– Что это? – я вертела в руках ключи от «Лады Калины», которые мне только что вручил супруг.

– Ключи от машины, – разыгрывает капитана Очевидность.

– Я вижу, но зачем?

– Это подарок, – он язвительно усмехнулся.

Я продолжала недоумевать, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Два года назад он купил мне «Ниссан Мурано», и я была очень довольна своей машиной. Новая, с автосалона. Цвет яркий, оранжевый. Кожаная отделка внутри приятного молочного цвета. Садилась в неё, как в ванильное облако.

Номер по буквам моих инициалов – Волкова Александра Николаевна – ВАН 001. Лев шутил ещё, когда дарил её «Моя намбер ван». Это был действительно шикарный подарок, символ нашего благополучия и любви.

Но «Лада Калина» после «Ниссана» – это скорее наказание, чем радость… Лев уже давно не дарил мне подарков, но и таких мне не надо.

– «Ниссан» я забираю. Ребята выправят бампер. В гараже пока постоит. Придёт в себя от пережитого ужаса, – он усмехнулся.

Лев уже давно разговаривал со мной так – двусмысленностями, за которыми скрывались колкости, усмешки и издёвки. Вроде бы напрямую ничего и не говорил, но в душе оставался неприятный осадок.

За эти годы у меня в душе уже не осадок, а грязь и копоть. Наверное, это и есть кризис в браке, к которому мы плавно подходили в последние пару лет. Сейчас, похоже, уже неслись к нему на всех парах. Всё это накапливалось, разрасталось, как снежный ком и бабахнуло теперь подожжённым снарядом вместе с этими клятыми ключами.

– В смысле?! – Мой голос дрогнул от возмущения и непонимания.

– Он великоват для тебя. Позавчера ты с парковки не смогла выехать, – напомнил он.

Два дня назад, когда я выезжала с парковки торгового цента, то зацепила задом чужую машину. Потому что с утра переволновалась.

Перед отъездом в магазин мы с Лёвой снова разругались. Причина опять была глупейшей – я забыла постирать его форму для спортзала. Хотя это он забыл мне её достать из сумки. Но виновата всё равно оказалась я.

Последние годы мы стали часто ссорится и по мелочам, и по-крупному. Нежность и внимание первых лет брака постепенно сходили на нет, а к десятой годовщине совсем закончились.

Лёва цеплялся ко мне по любой мелочи: опустевший чайник, тарелка в раковине, крошка на столе могли стать причиной его ворчания, а порой и скандала. И так во всём: проблемы на работе – это моё тухлое настроение с утра его «не зарядило», стакан разбился – это я его не на место поставила, задержалась доставка на «Озоне» – опять я невовремя заказала. Мне уже начинало казаться, что дожди после мойки автомобиля тоже я провоцирую.

И вообще, то, что я его «не вдохновляю» я часто слышала я во время ссор.

На попытки поговорить о нас Волков только отмахивался. Ссылался на загруженность и вечные мелкие проблемы в бизнесе.

Мы давно никуда не выходили вместе, даже просто прогуляться по набережной или выпить кофе утром перед работой. Лев был занят для меня даже в выходные, как будто я была не женой, а какой-то мебелью.

– Лёва, я тогда расстроилась, потому что мы поссорились. Я правда смотрела в зеркало… Он так внезапно выехал, – я по привычке снова и снова пыталась оправдываться.

– Это не обсуждается. Калина поменьше. И её бить не жалко. Учись парковаться. Я всё сказал, – отрезал муж и, набросив пиджак, вышел из квартиры.

Снова будто помоями облил. Ключи от «Лады» захотелось пульнуть вслед за ним. Но я понимала, что за разбитый брелок от сигналки мне снова придется выслушивать о лекцию о своей никчёмности.

И когда у меня так упала самооценка? Когда я начала всё это проглатывать и со всем соглашаться? Я положила ключ на столик у прихожей и направилась в душ. Утром у меня по плану был бассейн и встреча с Валей, двоюродной сестрой.

Пора собираться. Хоть немного отвлекусь от гнетущей реальности. Попробую выехать на своём «подарке».

В ванной я вдруг замерла, увидев себя в зеркале. Мне всего тридцать три года, а выгляжу лет на десять старше. Помятая, исхудавшая, серая. Лицо будто опустилось вниз. Уголки губ стали, как перевёрнутый полумесяц – от этого лицо выглядело вечно унылым. И правда, Лев не врал, выгляжу тухлой, вечно уставшей и недовольной бабой.

Исчезла моя игривость и жизнерадостность. Блеск серо-стальных глаз померк. Потускнели волосы, раньше шикарные, блестящие, насыщенно-каштановые. Со временем всё куда-то исчезло, растворилось в обидах и рутине. И, скорее всего, это моя вина.

«Запустила себя», как пишут в модных пабликах.

Я уже лет пять как не работаю. Раньше я была хорошим бухгалтером, помогала мужу выстраивать наш небольшой бизнес, часто бывала с ним в офисе, знала всех контрагентов, партнеров, они знали меня… Потом, когда у меня начались проблемы со здоровьем, Лев взял наёмного бухгалтера, Лолиту, нашу хорошую знакомую – переманил её из другой фирмы, а мне позволил отдыхать.

И отдых мой затянулся.

Я иногда ходила плавать в большой фитнес-центр. Но не потому, что очень любила, а потому что надо было как-то поддерживать здоровье и физическую форму и вообще «чем-то заниматься и развиваться», как любил говорить мой муж. Завтракала с приятельницами, с сестрой, гуляла в парке, пила кофе, иногда посещала филармонию и кино – делала вид, что «развиваюсь».

По теплу ездила помогать его и моим родителям – отвезти, привезти, помочь на даче. Я была как универсальный солдат семейного фронта, готовый выполнить любую команду, не задавая лишних вопросов. Я же не работаю, детей у меня нет, значит, не занята. Да и совесть не позволяла отдыхать, когда другим нужна помощь.

Иногда читала книги, в основном любовные романы – они помогали «добрать» эмоций, которых у меня давно не было. Эти странички были моим единственным убежищем, где я могла почувствовать тепло, страсть, нежность. Я влюблялась в героев, и порой представляла какие-то ситуации во время «супружеского долга», который меня уже не зажигал. Даже интимная близость стала походить на очередную обязанность, которую надо выполнить если не безупречно, то хотя бы просто выполнить.

Вся организация быта была на мне. Волков даже не знал, где его носки. И всё равно была недостаточно хороша…

«Калина» была с «автоматом», и на том спасибо. На механике я давно не ездила, забыла всё напрочь. Цвет у неё тоже был оранжевый, как у «Ниссана».

Будто очередная издёвка.

Когда я садилась за руль, на глазах у меня выступили слёзы, но я сдержалась.

Сама виновата, надо было смотреть в зеркала…

Я скучала по своей машинке. В потоке мне попадались оранжевые «Мурано», и я с тоской провожала их взглядом. Когда я подъехала к фитнес-центру, то пожалела, что не поехала такси. На парковке вереницей стояли одни иномарки. Моя «Калина» выделялась, как шлепок птичьего помёта на только что вымытом лобовом стекле. Мне стало стыдно и неловко.

Только бы никого не встретить…

И почему я всё время так беспрекословно слушаюсь мужа? Когда же я потеряла своё мнение и растворилась в его делах, семье, в его недовольствах вечных… Почему я как по команде «фас» села за руль этой ужасной машины…

– О, Саш, это ты?

Чёрт. Верка… Все теперь будут знать про мой позор.

– Не узнала твою машину. Богатой будешь, – Вера звонко рассмеялась. Шутка как-то не удалась. Явно теперь я выгляжу нищенкой с паперти в её глазах. А статус в таких кругах ой как имеет значение! – Привет!

– Привет, Вер.

Вера – завсегдатайка фитнес-клуба, проводила там по полдня и почти всех знала. Мы иногда могли вместе поплавать, посидеть в сауне, поболтать, выпить кофе или смузи. Ничем необязывающее приятельство. Но теперь мне хотелось исчезнуть.

Особенно на фоне её серебристого «Мерседеса».

– Усохла, что ли? – она с улыбкой кивнула на маленькую, по сравнению с её «Мерсом» «Калину». Вроде пошутила, а так мерзко стало.

– Моя в ремонте, – солгала я. Я прямо отсюда на такси поеду, даже подходить к ней не хочу.

Тему с машиной удалось замять по дороге в фитнес-центр, но в раздевалке, мне казалось, я то и дело чувствовала на себе косые и насмешливые взгляды. Или мне уже чудилось?

Валя, моя старшая двоюродная сестра, и по совместительству, близкая подруга, уже рассекала брассом по дорожке бассейна. Её ярко-розовая шапочка с растянутым изображением лица куклы Барби то и дело выныривала над поверхностью, притягивая взгляды.

Валя на Барби никак не смахивала: метр восемьдесят, против моих ста шестидесяти и девяносто килограмм против моих пятидесяти двух. Да и Барби на её затылке, казалось, набрала килограммов сто пятьдесят лишнего веса.

Рядом мы смотрелись комично. Как Давид и Голиаф. Но мне было рядом с ней спокойно и комфортно.

Вале было под пятьдесят. Она излучала силу, мощь и в тоже время мудрость и какое-то материнское тепло и принятие, которых мне так не хватало. Валя всегда была бой-бабой и не боялась привлекать внимание, а то порой делала это специально – она была эксцентричной особой и свободной от семейных обязательств. У неё были два взрослых сына, и пять браков за плечами. Своей комплекции она не стеснялась, наоборот, считала себя широкой и благородной костью. Этой невероятной уверенности в себе я сколько себя помню завидовала.

– Физкульт-привет! – крикнула она из бассейна. Я помахала рукой и устроилась в тёплом джакузи, пока оно было пустым. Надо сначала прийти в себя и оправиться от позора.

Мощные струи воды массировали тело, подбрасывали вверх, укачивали, словно в колыбели. Я прикрыла глаза, наслаждаясь минутами освобождения от неприятных мыслей. Хоть в чём-то можно найти отраду, даже если живешь в болоте.

– Чё грустная? – Валентина подплыла поближе к бортику. – Опять с котом ощипанным своим поцапалась?

Льва она не любила. Ни по юности, ни тем более сейчас. Считала его напыщенным эгоистом, как практически все Львы по знаку Зодиака. Лев был Львом по паспорту и по гороскопу, просто бинго. Я в эти вещи не верила, а вот Валька порой меня грузила этим, особенно натальной картой моего мужа, где была прописана склонность к нарциссизму, абьюзерству и изменам.

– Да так, утро не задалось.

Я по привычке держала всё в себе, потому что ничего, кроме непонимания, почему я всё ещё с ним, я от неё не ожидала.

Не всем быть такими смелыми и уверенными в себе, как Валентина. Иногда нужно проявлять мудрость и понимание, чтобы сохранить брак. Менять мужей как перчатки мне было совсем не интересно. Я мечтала о браке на всю жизнь…

Мои родители жили примерно также, правда за «абьюзера» у нас была мама. «Все так живут» – любили повторять они, когда я делилась с ним переживаниями. Я внутри не соглашалась с этим, но это «все так живут» будто бы впечаталось в мозг и управляло моей жизнью. И я была бы даже довольна, тем, что имею, если бы в мои мысли порой не вмешивались мечты о том, что бывает и по-другому. Конечно, отношения из книжек и сериалов, это не жизнь. Это я понимала тоже.

– Утро у всех начинается с кофе, а у тебя с драмы, – Валя хмыкнула. – Ты же знаешь, я как рентген, вижу тебя насквозь. Выкладывай, что там этот твой царь зверей учудил?

– Кстати, – я быстро перевела взгляд на её шапочку, – откуда такой крутой аксессуар? Барби в твоём стиле – это что-то новенькое.

Валя хитро прищурилась, поняв мой маневр.

– Хитришь, да? Не хочешь про мужика говорить?

– Мужиков надо дома оставлять, а тут у нас девчачьи посиделки, – в тон ей ответила я, натянув беззаботную улыбку.

– Ладно, – она пожала плечами, – этот розовый кошмар я купила на распродаже в Сочи. Думаю, выглядит весьма эпатажно.

– Эпатажно – это мягко сказано, – рассмеялась я.

– Между прочим, – Валя театрально подняла палец, – в моём возрасте уже можно позволить себе немного безумия. И вообще, я не замужем уже цельный год, и мне становится скучно. Надо же как-то привлекать внимание противоположного пола.

Мы обе рассмеялись, и тема мужа благополучно испарилась в тёплых струях джакузи. Что мне было и нужно.

Просто немного побыть в иллюзиях. Не предполагая, что меня ждёт дальше. И что «Лада Калина» вместо «Ниссана Мурано» только начало…

После бассейна и джакузи мы с Валей направились в сауну, которая встречала нас облаком теплого пара и расслабляющим ароматом эвкалипта.

Я устроилась на деревянной скамье, стараясь не думать о том, как давно я не чувствовала себя такой лёгкой. Мы с Валей встретились впервые за два месяца – она была поглощена работой, а с местными девчонками я так не могла расслабиться душой и отпустить себя. Всё время приходилось носить маску успешности, радости и удовлетворения жизнью, поддакивать и радоваться, когда кто-то из них хвастался колечками и колье от мужа или недавним романтическим отпуском и скрывать зависть.

– Как же здесь здорово, – произнесла я, закрывая глаза. – Это как отпуск для души.

– Да, только без загара и крабов, которые кусают за жопу, – подмигнула Валя, вспоминая недавний курьёз из отпуска, от которого мы смеялись до изнеможения. – Надо выбраться на море, Сашка. Может, со мной, а? Погнали? На Кипр хочу, лететь недолго. В прошлый раз я до Мальдив когда летела, еле встала потом с кресла. Думала позвоночник собирать буду по проходу.

Лев не отпустит. Кто ему носки будет складывать по цветам и собирать его на работу? Да и против он был, чтобы жена без мужа куда-то уезжала.

Лев ровно также не любил Валю, как и она его, считая, что она дурно на меня влияет. Слишком раскрепощает. «Хорошие жены так себя не ведут», – всё время говорил он, считая, что из-за слишком требовательного и тяжелого характера мужья рядом с Валей не задерживаются. Да и если бы я взбунтовалась и сказала «Еду!», почти деньги всё равно были у Волкова. Вряд ли он перевёл мне на несанкционированную им поездку. А вдвоем в отпуске мы не были года четыре…

Он ездил без меня в деловые поездки, в командировки, которые часто проходили за границей. Он присылал мне оттуда фото, на которых было ясно видно, что он успевал не только поработать, но и отдохнуть. Мне оставалось, только разделять с ним его радость онлайн.

– Надо подумать, – уклончиво ответила я. – Как там твои букеты? – поинтересовалась я по следам нашей с ней последней встречи в позапрошлом месяце. Перевела тему. – Ты же на новый сорт пионов перешла? Как они в композициях?

– О, это просто бомба! – Валя взмахнула руками. – Клиенты в восторге. Там лепестки такие классные, пушистые, в шубке как будто. Спрос на композиции вырос. Послезавтра мои девчонки свадьбу оформляют ими. А ты как, чем занимаешься в последнее время?

Я вздохнула, вспоминая свою рутинную жизнь домохозяйки. Дом, готовка, уборка. День сурка. Раньше было интересно, когда мы с мужем начинали наш бизнес. Каждый день – новые вызовы, новые идеи. Помню, как мы с ним сидели за столом на террасе нашей когда-то любимой кофейни, завтракали, обсуждая планы, мечтая о будущем. Лев был таким обходительным, я была так влюблена. Все казалось таким захватывающим! А теперь… просто дом. И я просто никто.

– Да ничем, Валь, – выпалила я с какой-то злостью. – После того, как ушла с работы, жизнь как будто серая стала.

– А вернуться? Нет?

– У Льва нет вакансий для бухгалтера.

– А кроме Льва нет работодателей что ли? Я тебя сведу с такими людьми, твой тигр плешивый рядом не валялся…

– Ну, Валь… – я прыснула. Всё-таки юмор у сестры своеобразный. Но смешной.

– Ты много держала и продолжаешь держать на своих плечах, пока он свои амбиции удовлетворял. Помнишь, как ты вела переговоры с поставщиками? У тебя это лучше всех получалось! А сейчас оперился петух, и не нужна ты ему больше. А вообще, только одна жрачка это ого-го какая работа. Ты пашешь на его кишечник без отпусков. Понятное дело, как тут не задолбаться!

– Да я и квалификацию потеряла, Валь. После того случая…

– Сань, что было то прошло, сколько можно то убиваться? Год уже как миновал.

Валя отвлеклась на телефонный звонок – смартфон всегда лежал при ней в неоновом водонепроницаемом чехле. А я снова провалилась в болото мыслей.

Год назад у меня случился выкидыш, очень неудачный. С удалением маточной трубы. Это сократило мои шансы на беременность в два раза. А Лев очень хотел детей. Попыток больше мы не делали, я боялась повторения, и больше всего боялась подвести Льва. После того случая он и переменился ко мне.

Вместо поддержки я получала тычки и пренебрежение. В день моей выписки из больницы он напился и заявил, что мне матку надо было вырезать до кучи, я и так непригодная к семье и деторождению, раз не смогла выносить. Я тогда была в шоке, хотела уйти, но он протрезвел, просил прощения, умолял, подарки делал. И я сдалась. Тем более, теперь я с дефектом. Кому нужна такая жена?

Так у нас и было, сначала скандал, потом спокойствие и тишина, но в последний год не было и этого, один сплошной серый негатив.

Мысль о новой беременности срабатывала, как стопор. У меня будто сжимались и сворачивались вокруг рёбер лёгкие, я снова и снова, как наяву переживала весь тот ужас.

Лев со временем отстал от меня с детьми, хотя противопоказаний по здоровью к беременности у меня не было. Просто меньше шансов на естественное зачатие. Да и ЭКО никто мне не запрещал. В какой-то момент мы молча отпустили это желание – будь, что будет. Спас бы наши отношения ребенок? Не знаю. Хоть кого-то он спасал?

После сауны, где Валентина устроила мне персональную парилку "а-ля рус", я чувствовала себя выжатым лимоном. Ноги ватные, в голове туман, и единственное, чего хотелось – это чего-нибудь освежающего и… желательно, чтобы это "что-нибудь" не содержало ни грамма алкоголя. Валька, как всегда, была бодра и весела, ей любой жар нипочем.

– Пойдём, попьём чего-нибудь? – предложила я, когда Валя наговорилась с помощницей. – Что-то я пережарилась.

– Попить и пожрать – святое дело, – крякнула Валентина, вылезая с полока. – Сейчас мы тут витаминчиков накидаем, и ты снова будешь как огурчик!

Фито-бар после сауны казался раем. Прохлада, приглушенный свет, запах свежих фруктов и трав… Уютные столики, плетеные кресла, на стенах – фотографии с экзотическими фруктами. Все располагало к расслаблению и восстановлению.

Валька, недолго думая, заказала нам два огромных смузи – мне с манго и маракуйей, ей – какой-то зеленый микс с сельдереем и спирулиной. "Для очищения организма!" – пояснила она, подмигивая.

Пока ждали заказ, я рассматривала посетителей. В основном – спортивные ребята, но есть и такие же "отдыхающие", как мы, после сауны. Все выглядели расслабленными и довольными. Я, как верная и приличная жена, давно не засматривалась на мужчин, хотя тут было на что полюбоваться.

Двое ребят за соседним столиком с макбуками что-то обсуждали на деловом языке. До меня доносились обрывки фраз. Я даже понимала, о чём они говорят, не совсем забыла финансовый язык, это радовало. Молодые люди были загорелыми, мускулистыми, веселыми, я невольно заулыбалась, глядя на них. Лев, кстати, веселостью и легкостью не отличался, зато с лихвой требовал этого с меня.

Ещё один, с большим животом и залысиной, но с очень обаятельной мимикой с кем-то громко обсуждал дела по телефону. Любитель поплавать и попариться, к спорту этот мужчина явно был равнодушен. Зато вполне лоялен к простым человеческим удовольствиям. Сколько вокруг интересных и разных людей, особенно, если вытащить голову из трясины.

Наши смузи принесли быстро. Мой – ярко-оранжевый, с кусочками льда, очень аппетитный. Первый глоток – и я чувствую, как жизнь возвращается. Сладкий, кислый, освежающий… Просто блаженство! Все оттенки вкусов!

Валя, казалось, тоже довольна своим зеленым "зельем".

– Вот, – сказала она, – после такой баньки и такого коктейльчика, можно горы свернуть!

Когда я поднесла карту к терминалу, чтобы расплатиться за смузи, тот красноречиво пискнул. Денег на ней не оказалось.

– Я оплачу, – Валя, отодвинув меня от кассы, поднесла свою карту.

Странно. Такого никогда не было. Лев исправно пополнял мне счёт, когда видел, что сумма становится меньше пятидесяти тысяч рублей.

«Лёва, у меня деньги на карте закончились», – отправляю ему смс потихоньку, пока Валя болтает с бариста.

«Ты много тратишь».

Прилетает в ответ. Я непонимающе всматривалась в экран смартфона, перечитала сообщение несколько раз. Лев ни разу мне ничего подобного не говорил. Это какое-то открытие.

«Лев, у меня на смузи не хватило, 450 рублей всего».

«Ты на эти 450 рублей фруктов купишь на 10 смузи. Учись экономить».

Шок.

Я застыла с телефоном в руке, не веря своим глазам.

Лев никогда не экономил на мне. Он не считал мои затраты, да я и не слишком шиковала, всегда помня, с чего мы начинали. У меня не было баснословных ценников на косметологов, я не вставляла ни филлеров, ни ботокса, не делала ни ресниц, ни бровей. Косметикой пользовалась не люксовой и вещи покупала в обычных масс-маркетовских магазинчиках, в отличие от Льва, любившего бренды. Что-то очень резко изменилось. Может, с фирмой что-то?

«У нас проблемы с деньгами?»

«Я всё сказал».

Об эту фразу разбились мои надежды на то, что всё это глупая ошибка.

Хотелось плакать и одновременно рвать, и метать. Ничего не объясняя, он вёл себя со мной, как с надоевшей тявкающей по пустякам собакой. Именно так я себя и чувствовала. Надоевшая шавка. И как после такого ложиться с ним в постель? Да меня тошнит от него! «Я всё сказал» – это вечная его фраза, за которой нет ни единого объяснения!

– Сань, – окликнула меня сестра.

Видимо, я зависла.

Надо успокоиться и вечером дома поговорить, не стоит пороть горячку. Железобетонная мудрость всепринимающей и понимающей жены вмиг раздавила взыгравшую вдруг гордость. Забытую гордость.

– Ты ведь собираешься участвовать в ярмарке цветов, да? «Какие композиции планируешь?» – спросила я, когда мы выдвинулись к парковке, старательно отвлекаясь от какофонии мыслей.

– Да, и это будет круто! Я собираюсь сделать стенд с композициями в стиле бохо, – с энтузиазмом поделилась Валя. – А ты не хочешь помочь мне, а? Развеешься немного, на красоту посмотришь. Я тебе зарплату заплачу.

– Ой, смешишь, – я сделал вид, что меня будто бы только что не посадили на счётчик. И не было пустого баланса на карте. – Может быть. Но только чтобы тебе помочь!

Самообман, он такой. Я ощущала себя фальшивкой, которая разыгрывает счастье и удовлетворенность, хотя на самом деле хотела рыдать от несправедливости.

Валю ждал кроссовер от «Мазда» ярко-красного цвета, который горел на солнце, словно пожар, и слепил глаза. Я наскоро расцеловалась с ней и посеменила к своему уродцу, надеясь, что через ряд Валя меня не заметит.

Но красная «Мазда» Вали тормознула возле меня, когда я, оглядываясь по сторонам, словно вор, раскрыла водительскую дверь. Стекло её двери медленно опустилось. Из салона послышался бархатный баритон Михаила Круга. Валя обожала шансон.

– Ба, что за драндулет? – слишком громко, будто рыночная торговка заголосила сестра на всю парковку.

Мне захотелось провалиться сквозь землю. Я снова почувствовала злость, как будто все эти годы я старательно запихивала все неудобные эмоции поглубже, а сейчас они вдруг решили прорваться наружу.

– А лет ей сколько? Твоя ровесница что-ли? – Валентина не унималась.

– Валь, ну что ты, – я заозиралась по сторонам, надеясь хотя бы в этот раз обойтись без лишних свидетелей, – Вроде новая, я не знаю, не разбираюсь…

– А твоя куда делась?

– Лев в ремонт отдал, – снова соврала я. Даже сестре стыдно было признаваться в правде.

Вале лучше ничего не рассказывать, начнёт зверствовать. И её, как носорога, не остановить будет.

Тогда, после выкидыша, я сдуру и по слабости рассказала ей про поведение мужа и про своё желание уйти. Она распсиховалась не на шутку и велела немедленно разводится с мудаком, а мне не хотелось рушить семью.

У нас тогда только начинался бизнес – автозапчасти, в планах была сеть шиномонтажек, которые сейчас бурно развиваются, и еще автомастерские, потом мы планировали поставить несколько автомоек самообслуживания. Может, меня удержало тогда быстро растущее благополучие, может, устоявшееся ещё от мамы и бабушки мнение, что рушить семью нельзя, раз вышла – живи. Вот и жила.

Или существовала.

– А что ничего поприличнее взамен тебе не дали? Это ж велосипед, а не машина! Банка консервная и то безопасней! Там хоть подушка безопасности есть? Парктроник?

Не было ничего из этого, и без парктроника «учиться парковаться», как поручил мне муж, такое себе. Буду учиться по зеркалам, как в старые добрые в автошколе.

Я ведь сама виновата, правда?

– Слушай, Сань, ты какая-то смурная всё же, не обманывай меня, а? Лев там воду не мутит? То вазовский автопром, то денег нет на карте. Он тебя там в черном теле что ли держит? – добила Валентина, и я чуть было не расклеилась, но в последнюю секунду взяла себя в руки, улыбнулась и отрицательно помотала головой.

– Так, – подытожила сестра. – Ты мне если что сразу звони. Поняла? Хвост пистолетом, Санёк! Бывай!

Валя лихо вклинилась в поток и исчезла за поворотом. Я стояла возле своей оранжевой лягушки на колёсах. У меня тряслись губы от обиды.

После встречи с Валей я поехала домой. Нужно было решать домашние дела: заказать химчистку ковриков в спальне и столовой, пополнить запас продуктов, посмотреть, пора ли мыть окна, готовить свежий ужин, ведь Волков категорически не ел вчерашнее… Теперь вот расходы надо с ним согласовывать. А от обиды лишний раз не хотелось даже звонить мужу.

Путь мой лежал через наш, точнее теперь только мужнин офис. Он располагался в большом здании, где на первом этаже был один из его магазинов автозапчастей. Начинали мы с интернет-заказов, а потом, раскрутившись, смогли позволить себе и офис, и офлайн-магазин.

Я ненадолго остановилась на обочине, посмотрела наверх, на окна офиса, раздумывая, стоит ли подняться, напомнить о том, что я когда-то здесь работала и вообще существую. Но представив недовольство супруга, я решила этого не делать. Я чувствовала себя незваной гостьей в собственной семье и собственном бизнесе.

Взгляд снова зацепился за оранжевую «Мурано». Её обтекаемые, красивые, но внушительные формы я узнаю из тысячи. На секунду мне показалось, что я вижу знакомую висюльку на лобовом стекле – маленький зайчик, несостоявшаяся погремушка для кроватки нашего нерожденного малыша. Я повесила её в память о моём долгожданном, но так и не случившемся материнстве. Словно по наитию я перестроилась в нужный ряд и, оказавшись рядом с машиной, увидела номера.

ВАН 001

«Моя намбер ван».

Какое интересное совпадение. Или это всё-таки моя машина…

Теперь я перестроилась на соседний ряд, посмотрела на водителя. За рулём сидела девушка с платиновым каре. Она повернулась, чтобы посмотреть в боковое зеркало, и я узнала её. Это Лолита Коршунова, главбух моего мужа. Лола, которая теперь занимает мою должность.

И ездит на моей машине. Это очень, просто очень странно. И очевидно, что таких совпадений не бывает.

Я решительно проследовала за ней. Я ехала за ней пятнадцать минут в молчании и напряжении. Не было в голове ни единой мысли, только инстинкт, только интуиция, которая чётко вела меня.

«Ниссан» остановился возле ресторана «Белуга». Хорошее место, мы тут с Львом обедали раньше. Ценник тут не самый бюджетный, но, видимо, Лоле хорошо платят.

Явно больше, чем мне теперь переводит мой супруг.

Мы с Лолой даже приятельствовали одно время. Я передавала ей дела, когда уходила с должности. Дружбы у нас не получилось, я тогда слишком была подавлена и ни о чем не думала, кроме своей потери и ничего вокруг не замечала. А стоило быть с ней поближе, наверняка была бы в курсе, с чего вдруг ей перепала моя любимая машина…

На парковку ресторана зарулил чёрный «Икстрейл».

Как у Льва.

Напряжение достигло невероятных высот. Я сжимала оплётку руля до побеления костяшек пальцев, дыхание перехватило и легкие снова начали сжиматься и закручиваться в трубочку вокруг ребер. Сердце билось, как птица в клетке, когда я наблюдала, как мой муж вальяжно выходит из машины и идёт к радостно ожидающей его на крылечке ресторана Лоле. Они обнялись и, кажется, поцеловались. Я не смогла оттуда разглядеть, был поцелуй в щёку или в губы.

Господи, только не в губы, пусть это будет деловой обед.

Но Волков открыл ей дверь и свободная рука его скользнула ей по талии и чуть ниже, и я снова провалилась в шок.

Где-то в дебрях интернета я вычитала, что на стрессовые ситуации у нас, людей, есть три стандартные реакции: бей, беги или замри. Я всегда предпочитала замирать. И сейчас я сидела на водительском сиденье, словно забившаяся в щель мышка, съёжившись от страха. Мозг отказывался принимать то, что видели мои глаза. Мне показалось.

Дай Бог, чтобы мне показалось.

Я нелепо торчала на обочине дороги, прямо напротив этой зловещей «Белуги», и отчаянно надеялась, что моя грязно-оранжевая лягушка не слишком бросается в глаза среди машин совсем другого уровня.

Нет, больше я в неё ни за что не сяду…

Звонок телефона прозвучал, как взрыв гранаты прямо у меня под носом. Я вздрогнула, словно меня ударило током. Руки затряслись мелкой дрожью, а сердце бешено заколотилось, подскочив к самому горлу. Сейчас я совсем не была готова к общению, даже с какими-нибудь назойливыми рекламщиками.

На экране высветилось «Мама». Боже мой, только не это… Только не сейчас…

Я сняла трубку.

– Здравствуйте! – донеслось ехидное приветствие. Я даже не успела сказать «Алло».

По тону я сразу поняла, что мама снова решила обидеться. Недели не прошло с последнего раза…

– Привет, мам, – выдохнула я, словно выпустила из груди последний воздух. Сейчас начнётся.

– Что не звонишь? – она продолжала «прогрев», готовясь выпустить наружу всю волну своего недовольства и окатить меня ею с головой. Всё как обычно.

– Занята была всю неделю, – я подыгрываю ей, потому что другого сценария нашего с ней общения просто не существовало. Это как заезженная пластинка, которую мы прокручивали снова и снова. Так было, есть и, видимо, будет всегда.

– Ты знаешь, какое сегодня число?

Конец марта. Ну, конечно. Дачный сезон же скоро… Помогать надо.

– Сегодня надо было приехать? Извини, я забыла.

– Да, сегодня. С девяти утра жду.

А я в девять утра сидела в джакузи, утопая в водной пене и забывая о мирских проблемах. Действительно, совсем забыла я про эту дачу, закопалась в своих переживаниях. Главное, не проболтаться. Иначе стыдить будет до конца следующего года.

Я плохо понимала эту маниакальную страсть старшего поколению к сельскому хозяйству. Конечно, кому-то это было в удовольствие, кому-то бизнес, но мои родители не попадали ни в ту, ни в другую категорию. Они мужественно умирали на грядках и с поразительной напористостью привлекали к своему страданию других членов семьи.

Лев слился почти сразу после свадьбы – дела бизнеса стали для него универсальной отговоркой. Он несколько раз предлагал родителям нанять помощников, но они, конечно же, отказывались, с гордостью неся свой крест дальше, страдая от радикулита, давления и тепловых ударов. Когда я была молоденькой и жила с ними, дачная повинность была со мной до самого моего замужества. Каждые выходные. Конечно, ни о каких гулянках дискотеках и подружках речи не шло. Мой удел был учёба и дача.

«Мы делаем это для вас!» – каждый раз говорила мама, загружая мне в багажник десять килограммов огурцов и кабачков. Большая часть из которых потом сгнивали у меня от невостребованности. Я молчала и стабильно раз или два в неделю летнего сезона ездила облегчать их участь. Что с них взять? Пожилые люди, их не переделать.

– А что не позвонила? – звонить первой всегда должна была я, потому что мама считала, что звонки должны происходить по старшинству. «Я же мать!» – любила она выкрикивать по любому поводу. Хотя я не совсем понимала, чем звонок своей дочери мог повредить её гордости. Но тем не менее, не спорила. Себе дороже. Пусть будет так, как она хочет.

– Ждала, когда ты позвонишь. А ты про мать совсем не помнишь, – выразила мама очередную претензию. – В общем, ждём тебя в субботу, надо ящики с рассадой отвезти на дачу. Сегодня я уже никуда не поеду, сердце…

Я не стала заострять внимание на этом её «сердце». Это был коронный номер, который она разыгрывала каждый раз, когда что-то шло не по её плану. Раньше я велась на это, прибегала и делала всё, что она потребует, но после замужества я стала больше времени уделять семье, периодически мучаясь чувством вины. Мне было жаль её, но я не понимала, почему она так несправедливо себя со мной ведёт. Я ведь не самая ужасная дочь.

Я наспех распрощалась, чувствуя, как внутри меня нарастает раздражение. А мне сейчас было совершенно не до того, чтобы слушать, какая я нерадивая дочь, и что из-за меня у неё давление. Сегодня точно нет. Так плохо мне не было с того дня, как я потеряла ребёнка.

Как ехать за рулём в таком состоянии, я не представляла. Позвонить Вале? Не хочу. Она распсихуется, и мне придётся ещё её успокаивать. А с собой мне тогда что делать?

Ощущение, что жизнь уверенно катится под откос преследует меня уже не первый день. За все годы своей семейной жизни я не только потеряла работу и квалификацию, но и всех подруг и приятельниц. Застряла в семье, в любимом муже, в нашем деле, а потом ещё и в горе. И теперь мне и позвонить некому… Я одна. Совсем одна.

Я спрятала лицо в ладонях и разрыдалась. Словно прорвало плотину, сдерживающую боль и отчаяние. Слёзы текли ручьём, обжигая щёки.

Надо ехать. Лев приедет домой к семи вечера. И будет недоволен, что свежего ужина нет. Всё по инерции…

Решку для Светы Синицыной!

Я должна всё выяснить.

Вечером я ждала Льва дома, словно приговорённый ждёт казни. Всё валилось из рук. Ужин слегка подгорел, несмотря на все мои старания. Лев будет недоволен, он гурман, чувствует тонко все оттенки вкуса. Скорее всего, подсознательно мне уже ничего не хотелось для него делать, как ему для меня. Но проклятая инерция вела меня, как по нотам. Не то что бы меня сейчас сильно волновало качество ужина, но этот факт точно не скрасит разговор, который я планировала завести.

Я хотела правды. За все эти годы я перестала верить собственным глазам. И собственной интуиции. Мне хотелось, чтобы это было дурным сном. Чтобы мне показалось. Или пусть всё подтвердит. Дальше я так не могу.

Я подумала о том, сколько времени и труда стоило мне дважды в день (обедал он, слава Богу, не дома) готовить разные блюда. Нужно было выстраивать меню на неделю, закупать соответствующие продукты, соблюдать технику приготовления, как профессиональному повару.

У меня на кухне был полный набор кухонной техники – от хлебопечки до огромного кухонного комбайна. Можно было производство на дому организовывать. И всё это воспринималось как само собой разумеющееся…

В нашей просторной и светлой квартире я чувствовала себя тоскливо. Ничего не радовало, не отвлекало. Мысли о Лоле, Льве и моей машине, как сверло, навязчиво вгрызались в мою голову.

Я сидела, бессмысленно щёлкая пультом от телевизора, переключая каналы, не в силах сосредоточиться ни на чём. Потом бросала его и бралась за телефон, листая новостные ленты и телеграм-каналы в поисках хоть какого-то отвлечения. Ходила из угла в угол, в сотый раз смахивала с полок невидимую пыль, опрыскивала монстеру из пульверизатора. Даже прошлась по карманам пиджаков Льва, чтобы обнаружить какой-нибудь случайно забытый чек или записку от любовницы.

Потом ходила из спальни в кухню-гостиную, останавливалась у панорамных окон, вглядываясь в зеленый парк. Снова прохаживалась до гардеробной, осматривая красивые платья и деловые костюмы, которые висели теперь, как музейные экспонаты, покрываясь пылью. Точно так же, как люксовая косметика на туалетном столике.

За что я так себя ненавижу? Когда я успела так затюкаться по жизни и наплевать на себя? Откуда во мне эта жертвенность?

Тошнота подкатывала к горлу. Есть совсем не хотелось, хотя кроме того злосчастного смузи у меня давно ничего в желудке не было. Внутри меня зияла пустота, которую ничем нельзя было заполнить. Никакого мало-мальского спокойствия мне не видать, пока я не выясню всё – от пустой карточки до Лолы за рулём моей машины.

Зашуршали ключи в замке, и я ринулась на кухню, чуть подогреть жаркое, до нужной мужу температуры. Лев молча зашёл в квартиру и, судя по шагам, направился сразу в душ. Не поздоровался даже, хотя обычно сначала подходил ко мне. У меня сердце заходилось, пока я ждала его из душа. Я то включала, то выключала конфорку, чтобы ужин не остыл и не перегрелся. Мне было страшно. Страшно смотреть в новую реальность.

Только сейчас я осознала, какое тотальное напряжение испытывала каждый раз, когда ждала мужа домой. Каждый день проверять себя на крупные и мелкие косяки, чтобы не расстроить и не разозлить его. Разве так должна жить семья? Так было не сразу, шаг за шагом – один проглоченный упрёк, потом второй, и муж понял, что там можно. И это медленно и верно подтачивало меня изнутри.

– Привет.

Лев вошел на кухню и небрежно чмокнул меня в макушку. Заметно было, что немного повеселел, по сравнению с тем, каким был с утра. Может, обед с Лолой удался на славу?

В ответ я не смогла сказать ничего, язык будто ссохся. Только слабо улыбнулась.

Лев был переодет в домашнее и пах гелем для душа. Никаких тебе следов помады на рубашке и запаха чужих духов. Хорошо продумал, не докопаешься.

Я поставила перед ним тарелку с дымящимся жарким из мраморной телятины и зелёный салат, посыпанный семенами и орехами. По его инициативе мы придерживались правильного питания и не смешивали белки с углеводами. К тому же Лев занимался в спортзале и налегал на белок для роста мышечной массы. Поэтому мясо подавалось только с овощами и салатами.

– Как день прошёл? – издалека начала я.

– Да всё как обычно.

Волков надкусил кусочек мяса и стал медленно меняться в лице. Прожевал, посмотрел на вилку с наколотым на ней мясом. Нахмурился. Приподнятое настроение, как ветром сдуло – распробовал вкус пригорелого. Чуть отодвинув тарелку, взялся за салат.

Я ожидала тирады, но он на удивление, промолчал. Надо было ловить момент. Конечно, если бы не было огрехов в ужине, шанс был бы более удачным.

Но я дольше не выдержу!

– Лёв, а что у меня с картой? – максимально издалека начала я.

– У меня возросли расходы, поэтому лимит на месяц тебе не больше ста тысяч, сюда весь домашний менеджмент и продукты входят тоже. Твои личные расходы, одежда и так далее тоже. Так что по затратам прикидывай, ты же бухгалтер, – он криво улыбнулся мне.

Я заметила, какой холод у него в глазах.

– Ты цены на продукты видел? Мне товары по акции покупать в «Пятерочке»? Ты же это есть не будешь, – я не смогла скрыть возмущения.

Сто тысяч в месяц недостаточно для того образа жизни, который мы привыкли вести. Если сложить все чеки из «Азбуки вкуса» и «Стокманн» за месяц даже больше выходит. Я бухгалтер, верно, а вот мой муж отнюдь нет.

– На продуктах не экономь. Это наше здоровье. А смузи дома готовь, – он едко усмехнулся. Опять издёвка. Или у меня уже паранойя? – Дополнительные затраты согласовывай со мной.

Он предлагал мне экономить на себе. Ясно.

– А на что возросли расходы, можно мне узнать?

Лев посмотрел на меня так, что я поняла – мне нельзя. Доступа к его делам, к нашим делам, у меня больше не было. Обсуждать дела фирмы он со мной больше не хотел. Лев не умел меня обманывать, слишком уж выразительное у него лицо.

– Слушай, Сашка, я так устал. Давай про работу не будем дома? – он опять отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Свернул тему. Как я и ожидала. Фирма меня больше не касается.

– Почему на моей машине Лола ездит? – выдала я, не дав ему опомниться.

Он замер, явно не ожидал такого вопроса. Его глаза расширились от удивления, а затем в них мелькнула тень раздражения. Но он быстро взял себя в руки, отвёл глаза, деловито зажевал листочек салата.

– В смысле? – спросил он, стараясь казаться невозмутимым.

– Я сегодня видела её в моей машине. И тебя с ней в «Белуге».

– А что ты-то в «Белуге» делала? – с таким пренебрежением, словно я была недостойна даже находиться рядом с этим местом, он резко изменил тему. Завилял. Заюлил.

– Я не в ней была, а возле, – ответила я с нажимом. – А почему мне, собственно, нельзя в «Белугу»? Я чем-то хуже вас с Лолой? – мой голос звучал всё более отчаянно, и я чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Я цеплялась к словам, велась на манипуляции, теряя основную нить разговора и чувствуя, что меня от неё намеренно уводят.

– У нас ограничение расходов… – повторил он, как робот, то же самое, пряча глаза в тарелке.

– Это только в мою сторону работает?!

– У меня деловые встречи, я не могу их в «Крошке-картошке» проводить. Ты не видишь разницу между нами?

Разница между нами стала размером с пропасть. Я – домашняя прислуга, с которой стыдно выйти в люди. Лев – бизнесмен высокого класса. Что между нами осталось общего?

– Я вижу. Очень большую разницу… —прошептала я.

Горло сковало спазмом. Я больше ни слова не смогла вымолвить, иначе разрыдаюсь.

– Невозможно есть.

Лев отодвинул тарелку. Ножки стула жалобно заскрипели по полу, когда он резко встал из-за стола и направился в гардеробную переодеваться.

– Ты куда? – вскрикнула я в последней надежде задержать мужа и договорить этот разговор. Только зачем…

– Ужинать.

– К Лоле?!

– В ресторан.

Он снова ответил с ноткой пренебрежения и превосходства. Ему можно в ресторан, а мне – ограничение расходов и домашние смузи.

Господи, как больно и обидно.

– Ты не ответил на вопрос. Что у тебя с Лолой и почему у неё моя машина? – я не сдавалась, хотя каждое слово причиняло мне боль.

– Это моя машина. Я ее купил на свои деньги для тебя, а ты не дорожишь тем, что имеешь. Я имею право делать с ней, что хочу, – выйдя в коридор полностью одетым, отчеканил супруг.

– А Лола? Что у тебя с ней?

– С Лолой у меня ничего, деловые отношения.

– Ты её за жопу трогал! – я ощутила звон в ушах. Это я сорвалась на крик. Крик беспомощности. Впервые за долгое время я повысила голос.

– У тебя от безделья фантазия разыгралась. Всё, – он отрезал, поставив точку в нашем разговоре. За ним захлопнулась дверь.

Я села на пол и разрыдалась, чувствуя себя совершенно беспомощной и разбитой. Слёзы текли по моему лицу, смывая последние остатки надежды спасти мой брак. Точнее, иллюзию того, что этот брак нужен ещё кому-то, кроме меня.

С прошлого вечера жизнь для меня замерла.

Лев вернулся поздно ночью и ушел ночевать в гостевую спальню.

В те ночи, что Волков проводил в командировках, я плохо спала. Мне было непривычно спать в постели одной. Даже если ни сексом, ни супружеским долгом там и не пахло. Просто привычка. Мол, я как все, муж со мной в кровати спит. Да и холодно было без тёплого тела рядом… Будто само его присутствие поддерживало мои иллюзии.

Плохо спала я и сейчас, когда он ночевал в соседней комнате. Обострилась тревожность, одолела нервозность. Жгло беспросветное уныние, вперемешку с апатией. Наверное, надо в аптеку за «Новопасситом» сходить. Или за чем-нибудь посильнее. Хуже уже не будет.

Я проснулась ещё до рассвета. Утром мне не хотелось выходить из спальни. Я лежала в постели, прижимая к себе холодные колени и совершенно не имея сил вылезти из неё. Ощущение, что лежала в сырой и холодной канаве. Или в одиночной камере тюрьмы. Хотелось спать, спать и спать. Но сон не шёл, и я чувствовала себя, как зомби. В интернете пишут, что это первые симптомы клинической депрессии.

– У нас сегодня завтрак будет?

Лев просунул голову в дверь, как ни в чём не бывало. Свежий завтрак, похоже, единственное, что его волновало.

– Я не могу готовить. У меня нет сил. Я плохо себя чувствую, – произнесла я как робот, на что Лев только фыркнул.

– Сходи к врачу. У тебя часто нет сил. И концентрации с вниманием тоже.

Волков снова проехался по недавней аварии на парковке. Тонко намекнул.

Он и не догадывался, что моё самочувствие напрямую связано с нашими отношениями. Хотя я говорила об этом в лоб, словами через рот много раз. Говорила, что мне важна наша семья, важны мы, его поддержка и понимание, особенно в свете тех событий, которые мы пережили. Но важны они были, похоже, только мне. А Льву – завтрак и свежая рубашка.

– Лев, что происходит у нас? – я поднялась на локтях и взглянула на него, в моих глазах сверкнули слёзы.

Видимо, Лев в кои-то веки проникся сочувствием. Зашёл в спальню, остановился в дверях, прислонившись к дверному косяку. Мой красивый, любимый, но такой теперь далёкий муж. С ухоженной бородкой и модной стрижкой, которую он укладывал каждое утро воском. С красиво выточенными мускулами, по сравнению с которыми моё тело казалось квашнёй бесформенной.

Он забрался высоко, на вершину своего жизненного Эвереста, оставив меня у подножия. А когда я споткнулась, не подал мне даже руки.

– Я не знаю, Сашка, – Лев вздохнул. В его глазах я увидела досаду и жалость. Видимо, других более или менее тёплых чувств у него ко мне не осталось. – У меня раздражение какое-то в последнее время. Ты мне мозги паришь.

Странно. Я считала себя хорошей женой, почти идеальной, а на самом деле «парю мозги».

– Чем? Тем, что ты мне изменяешь?!

– Да прекрати, нет ничего. Ты всё выдумала! – вскрикнул он.

Глаза его блеснули, челюсти сжались. Раздражение можно было вёдрами черпать с его лица.

Его вскрик словно отбросил меня звуковой волной. Усталость и бессилие навалились ещё сильнее, будто бетонной плитой придавило.

– За что ты так со мной? – тихо выдохнула я.

– Ты изменилась. Стала затхлой какой-то. Вечно хмурая. Всё тебе не так. Постоянно не хватает тебе чего-то. Как картонка. Как жвачка, знаешь, выдохшаяся. Жуешь, а вкуса нет, – высокомерно, прямо и зло отчеканил Волков, а мне будто огненные пули вонзились в грудь.

– А давно мы с тобой вместе были? Когда ты мне в последний раз цветы дарил, чтобы увидеть мою улыбку? Мы вообще, когда в последний раз разговаривали о наших чувствах, мыслях, желаниях?

– Ты после этого ребёнка стала сама не своя. Я даже не знаю, о чём с тобой говорить…

– После «этого» ребенка? Это был и твой ребенок! – я не выдержала и закричала. Каким же надо быть бездушным! И где мои глаза были!

– Это был эмбрион!

– Который удалили вместе с куском моего органа!

Я ощущала себя неполноценной с одной маточной трубой. И после операции наш секс сошёл на нет. Добрые пожилые женщины в палате говорили, что мужикам нельзя знать слишком много о нашем женском здоровье, иначе потеряют интерес и станут брезговать. Тогда я посчитала это пережитками, а сейчас вдруг увидела в этом смысл. После операции Лев потерял ко мне интерес, как к женщине. Осталась только функция «собери, подай, принеси».

Лев глубоко вздохнул и закатил глаза.

– Сань. Я не хочу ничего. Разговаривать тоже. Я на выходные в командировку. Сложи мне чемодан, будь добра, – и вышел из спальни.

Его волновал только чемодан. А меня уже ничего.

Я услышала, как он собрался и закрыл дверь. Наверное, поехал завтракать к Лоле или в ресторан свой любимый. Ну и пусть. Вместе с ним из квартиры будто выветрился сгусток негативной энергии. Тишина и отсутствие мужа – концентрата моей боли – стали для меня целительными. Я осторожно встала с постели и достала тонометр. Девяносто на шестьдесят. Понятно, почему меня так качает.

Когда я ела в последний раз вообще? Вчера точно не ужинала. И не обедала. Наелась утренним смузи за Валин счёт.

Я зло усмехнулась и, осторожно поднявшись, побрела на кухню. Не хватало еще скорую потом вызывать.

Он снова ушёл от ответа. А когда он вообще мог нормально пережить мои чувства? Чуть что не так, он уходил в себя, избегал обсуждений, увиливал от ответа. Однажды он сказал мне, что на дух не переносит женских слёз и эмоций, и конфликтов старается избегать. Только сейчас я начинала понимать, каким инфантильным он был в вопросах отношений. Для него отношения это только радость. Как только что-то шло не так, он испарялся или делал вид, что ему ещё хуже. А дальше следовали скупые извинения, подарки, и «давай забудем об этом».

О чём же я думала все эти годы? Почему так старательно идеализировала его и верила в свои иллюзии?

«Каков садовник, таков и сад» – любила повторять Валя, и, кажется, она права. Семейное счастье не вытянуть на одних только хрупких женских плечах. Когда с другой стороны глухо, всё начинает рушиться.

После завтрака мне стало лучше. К чемодану я не притронулась. Сложит сам, большой уже. Если что-то не найдет – купит. Он ведь у нас состоятельный мужчина.

На телефон пришло оповещение – на мою карту упали обещанные сто тысяч.

– Ну что ж. Экономить так экономить, – с иронией сказала я сама себе.

В квартире стало невыносимо, и начать «экономить» я решила с большого латте на вынос из моей любимой кофейни за семьсот рублей. Пошло оно всё к чёрту! Большой латте каждый день обойдётся мне примерно в двадцать одну тысячу рублей – пятая часть моего «лимита». Лев, похоже, решил лишить меня даже крохотных радостей. Либо до сих пор не научился считать. Зато Лола считала хорошо, и счёт этот был не в мою пользу. Надо решать, что делать.

Поставив заказанный кофе в держатель (удивительно, что он в моей «новой» машине был), я поехала проветриться.

Меня так и тянуло к офису. Подъехав к бизнес-центру, я всматривалась в окна нужного этажа, будто ждала, что увижу там Лолу и Льва, страстно обнимающихся. Всматривалась в машины на парковке, выискивая мою когда-то любимую. Словно пыталась мыслями вернуться в прошлое, которого больше нет.

Встать и зайти в офис фирмы, в которой когда-то занимала не последнюю должность? Мне не хотелось. Я ощущала себя преступницей, которой нельзя было перешагнуть порог фирмы собственного мужа. Будто мой непрезентабельный вид мог нарушить рабочую атмосферу и лишить супруга уважения коллектива. А если все всё там знают? Ловить на себе насмешливые или сочувствующие взгляды?

Найти Лолу и поговорить с ней? Зачем? Смысл? Только себя растравить и еще не дай Боже разрыдаться перед ней или начать мямлить? Устроить скандал и дискредитировать себя? Никаких доказательств у меня нет, Лев не признаётся. Нет уж. Дурой себя выставлять я точно не хочу.

Ситуация зависла в воздухе, как и моё внутренне напряжение.

Недалеко от офиса располагался Валин цветочный магазин, один из самых крупных в её сети. Вклинившись в поток, я проехала пару десятков километров и остановилась на парковке у небольшого милого здания.

Это был не павильон, а основательное строение на фундаменте с дизайнерской внешней отделкой. Он напоминал приветливый бутик в стиле ретро в бежево-шоколадных тонах, прекрасно сочетаясь с лоском центральных московских улиц. В подсвеченных витринах от пола до потолка на прохожих смотрели со вкусом собранные букеты: розы всех возможных сортов, герберы, орхидеи, альстромерии, эустомы и, конечно же, пионы – визитная карточка её сети. «Дом Пионов» – в честь этих цветов Валя и назвала свой магазин.

Когда-то я помогала Вале в самом начале её бизнеса: вела бухгалтерию, учитывала затраты, считала прибыль, сдавала отчёты, налаживала контакты с налоговой и прочими структурами, пока Валя бодалась с поставщиками, нарабатывала бизнес-связи и занималась ассортиментом.

Я толкнула дверь. Заливисто прошелестел колокольчик. Улыбчивая флористка вежливо поздоровалась со мной и ненавязчиво предложила свои услуги, если они мне понадобятся. Валя не заставляла своих девочек навязываться и продавать допы, поэтому атмосфера в магазинчике была расслабленной и дружелюбной. Из «Дома Пионов» и так совершенно невозможно было уйти без покупки. У сестры был отменный вкус, да и флористов она отбирала тщательно.

Всё помещение было похоже на оранжерею – высокие потолки, стеклянные панели в них, стены сплошь стилизованные холодильники с букетами в фирменных ящичках с названием бренда, деревянных, состаренных, и от этого тёплых, приветливых и домашних. Здесь царила невероятная атмосфера покоя и неспешности, в противовес городской суете за стенами.

Пока я любовалась цветами, словно загипнотизированная, зашли двое клиентов и через минуту уже вышли с покупками, а потом колокольчик звякал снова и снова. Цветы тут никогда не застаивались, и клиентопоток был более чем стабильным.

На меня так и смотрел небольшой букетик из розовых и красных пионов, с веточками красной альстромерии. Он будто сиял и переливался, как живой, настоящий всполох огня. Я взяла его в руки и с удовольствием втянула в себя нежный, изысканный аромат. Я купила бы его сама себе, но ценник был красноречив. Как давно я не смотрела на ценники, брала, что хотела. Вот теперь вспомню юные годы и то, как жили на стипендию и ели родительские закрутки, как самый изысканный деликатес, пока не придумаю что-нибудь.

– Саша?

Кто-то окликнул меня подозрительно знакомым голосом. Я обернулась.

Мужская фигура занимала почти весь дверной проём. Мужчина был большой и ввысь, и вширь – своим широкими плечами он вряд ли мог пройти в дверной проём прямо, только боком. Его сложно было забыть или не узнать с такими-то параметрами. К тому же, у него была яркая внешность – сероглазый, улыбчивый брюнет с добрым открытым лицом. Миша Шумский, бывший тяжелоатлет, наш со Львом сокурсник, а сейчас предприниматель и партнёр моего мужа по бизнесу – он, насколько я помню, был соучредителем нашего ООО и инвестировал в бизнес Волкова круглую сумму.

– Миша? Привет. Сто лет не виделись. – я действительно была рада его видеть, моя радость не была наигранной.

Шумский был более сосредоточен на e-commerce, у него были магазины автозапчастей и автокомпонентов на всех ведущих маркетплейсах страны. Когда мы только начинали, Шумский уже с размахом отмечал свой первый миллион чистой прибыли. Они со Львом были знакомы с универа, мы все вместе учились на экономическом.

Миша здорово поддержал мужа на начальном этапе и стал одним из соучредителей нашей фирмы. На тот момент, когда я ещё была в курсе дел фирмы, Шумский помогал Льву с поставками товаров из Китая, где у него были прямые договора с заводами. Раньше он часто захаживал к нам в офис, и мы подолгу общались по теме финансовых расчётов и эффективной работы с поставщиками. Миша был честным человеком и профессионалом своего дела, я всегда была рада ему. У меня даже номер его в телефоне вроде бы был.

В руках у него был огромный букет роз, и несмотря на это, он сгрёб меня в крепкие дружеские объятия. Как повезло его жене, такие цветы…

– Ты как? Как здоровье? Чем занимаешься? – Миша был так рад меня видеть, что я не смогла скрыть широкой и искренней улыбки. Как замечательно, когда хоть кто-то тебе рад.

– Да потихоньку, Миш, – мне нечего было рассказывать, жизнь как сплошная серая полоса, – А ты как? Как Татьяна?

– Да мы развелись год назад.

Надо же, как много я пропустила. И Лев мне ничего не рассказывал. Хотя он мне вообще ничего не рассказывал.

– А я думала цветы…

– Нет, – он улыбнулся. – Цветы для нашей уборщицы. У неё день рождения сегодня. Юбилей, шестьдесят лет.

Какое щедрое и доброе сердце у Мишки! Лев никогда бы не распорядился купить такой шикарный букет ни уборщице, ни кладовщице, ни прочим «низшим» должностям, и уж точно никогда не сделал бы этого сам.

– Слушай, Саш, может, по кофе? Или пообедаем? Я только цветы завезу…

Я никуда не торопилась, да и ещё один кофе мне лишним не будет. Я кивнула в знак согласия, и мы развернулись к выходу.

– Девушка, а цветы? – с неизменной улыбкой окликнула меня флористка.

Я со стыдом поняла, что букетик пионов всё ещё был у меня в руках.

– Это кому? – поинтересовался Шумский.

– Да себе хотела, только вот… у меня сейчас с финансами туго, – я ничего не смогла придумать, кроме правды. Я так устала играть.

Развернувшись, я направилась к прилавку, чтобы вернуть цветы.

– Подожди-ка.

Миша последовал за мной.

– Пробейте, пожалуйста, – обратился он с улыбкой к флористке, и та быстро набрала нужную сумму на терминале. Устройство пискнуло, вылез чек. Миша протянул мне букет, который мне так понравился.

– В честь нашей встречи, – Миша улыбнулся, распахивая для меня входную дверь.

Я в лёгком оцепенении погрузила нос в махровые лепестки пионов. Надо же, как давно мне не дарили цветы…

– Ты на машине, Саш?

– М-м-м, нет, я на такси… – я соврала и тут же покраснела до кончиков ушей. Сплошной фарс, а не жизнь. Не хватало ещё ему продемонстрировать мою карету-тыкву.

– Тогда присаживайся.

Миша подошел к стоящему на парковке большому серебристому внедорожнику-пикапу. Я засомневалась, что мне получится залезть в него без посторонней помощи. Но без помощи я не осталась – Миша, как джентльмен, открыл для меня дверцу и подал руку.

Лев так сделал раза два за всё время наших отношений…

Внутри приятно пахло – ещё новым салоном, и едва уловимым, не резким ароматом дорогого мужского парфюма с нотками хвои. Автомобиль ощутимо просел, когда Миша влез за руль. Даже в такой огромной машине Шумский смотрелся как Гулливер. Интересно, в «Калину» он бы хоть на полноги поместился?

Я чуть не рассмеялась, представив эту картину, еле удержалась.

– Вот. Подружился с китайским автопромом. – Миша погладил руль своими большими ладонями. Great Wall. Что-то слышала об этих громадных зверях от мира автомобилей.

– Да ты вообще с китайцами дружишь, – я улыбнулась, припоминая ему тесные связи с этой примечательной страной.

– А вообще в планах там свой заводик построить. В следующем месяце полечу в Шеньян, будем с нашими азиатскими братьями подбирать место для постройки.

– Через Шанхай полетишь? – спросила я, чтобы поддержать беседу.

– Не-а, в этот раз через Пекин. Я в первый раз в шанхайском аэропорту опоздал на рейс – никогда не думал, что увижу сто-о-олько людей в одном месте. Москва вообще посёлок по сравнению с Шанхаем, – он рассмеялся, а я следом за ним.

Цепная реакция. И вообще мне было легко и комфортно в обществе Миши. Не сравнится с тотальным напряжением рядом с родным супругом.

Миша завёл машину, осторожно тронулся, вклинился в поток.

Я всегда отмечала, как человек водит машину, спокоен он или психует, подрезает ли, визжит шинами, ругается ли матом в окно, нарушает. Миша ехал спокойно, собранно, уверенно. Уступал по возможности, был вежлив, тактичен, ему улыбались женщины.

Лев всегда вёл себя, как король на дороге. Царь зверей же.

– В Пекине поспокойнее аэропорт. Ну насколько это вообще возможно.

– Да, Шанхайский аэропорт – это что-то с чем-то! Я слышала, там можно заблудиться, даже если у тебя включен навигатор, – согласилась я, вспоминая, что мне попадалось в соцсетях на эту тему. Я в последние года три дальше спа не выезжала никуда.

– Точно! А ты чем сейчас занимаешься? Как вообще жизнь? – поинтересовался Миша, въезжая на парковку к своему офису.

– Да вот, занимаюсь… делами, собой, – уклончиво ответила я, не вдаваясь в подробности о своей нелёгкой истории. – А ты, кроме заводов-пароходов, чем занимаешься? Может, новое хобби появилось?

– Хобби? Да какое там, с моей загруженностью! – отмахнулся Миша. – Хотя, знаешь, недавно увлекся фотографией. Купил себе зеркалку «Никон», думал, буду ловить красивые моменты, но пока на карте памяти больше рабочих моментов, чем красивых, – подмигнул он. – Мне аппарат по работе нужен был, надо много снимать порой. Хотя на айфон всё-таки оказалось проще. Этот пока расчехлишь, пока настроишь.

Я рассмеялась, поддерживая шутливый тон:

– Слушай, а правда, как там сейчас в Китае? Говорят, технологии шагают семимильными шагами.

– Я даже представить не мог, пока сам не увидел! – Миша оживился. – Недавно видел робота-официанта в ресторане. Представляешь? Заказал, и он тебе всё принесет, как штык!

– И много там таких роботов? – удивилась я.

– Да море! В Шэньчжэне целые улицы с ними. А в Шанхае вообще футуристический город – небоскребы, как из фантастического фильма. Мы тут пока роботам «Яндекс-доставки» умиляемся, а там это в порядке вещей.

Он давно уже стоял на парковке, держа в руках шикарный букет для уборщицы, готовый выходить, а мы все никак не могли наболтаться.

Я смотрела на Мишу, наслаждаясь его увлекательным рассказом и невероятной энергетикой. Такой далекой от моей унылой серости. Мне хотелось впитать её, подзарядиться хоть немного. Подзарядиться мне всегда помогала Валя, а теперь и Миша от себя добавил. Надо же, как прекрасно, что в жизни существуют другие люди, другое отношение к жизни, другие эмоции. Или хорошо там, где нас нет?

– Сейчас я МарьПалну поздравлю, подожди пять минут.

Я кивнула. Миша выскользнул из машины и бодрым уверенным шагом направился к входу в офис. Какой всё-таки огромный он. Наверное, головой задевает люстры.

– Ты не была на Хайнане? – Миша вернулся к разговору, как только вернулся в машину. В руках у него был контейнер с кусочком торта. – Вот, попал на празднование. Хочешь?

– Нет, – я улыбнулась. – И нет.

– Прекрасная альтернатива, если стандартные курорты надоели.

Мне и стандартные не успели надоесть. Я забыла, когда была на море в последний раз. Пока я слушала о его впечатлениях о Жёлтом море, мы подъехали к ресторану «Кафе Пушкин» на Тверской. Место неплохое. Но мне сейчас не по карману. На кофе, тем не менее, хватить должно.

Миша помог мне выйти. Действительно, машина, как танк, выходить можно только с прыжка или на табуреточку.

Вежливый администратор подобрал нам тихий столик. Я взяла букет с собой, и официант сразу же принёс нам вазу. Наверняка мы с Шумским выглядели как пара, и даже расстроилась, что Лев меня сейчас не видит. Может, почувствовал бы, каково это. Надо было предложить «Белугу», раз Лев её так любит.

– Что ты будешь кушать? Я вот голодный, с утра только воду успел выпить, – он принялся рассматривать меню.

Ощущение, что заботливость вшита Мишке в подкорку. Для него позаботиться о ближнем как само собой разумеющееся. Никакого эгоизма и при этом чувство собственного достоинства в нём ощущалось, и мужественность, без перевеса в гордыню.

Полная противоположность Льву. Надо же, так бывает.

– Нет, я дома завтракала. Только кофе буду.

И так за него пятьсот рубликов придётся выложить. Я начала понимать, что стала панически боятся денежных трат. И цифры в меню мне совсем не нравились.

– Я спросил, что ты будешь, а не будешь ли вообще, – он посмотрел на меня добрым открытым взглядом, в котором плескались смешинки. – Я тут лопать буду сидеть, а ты смотреть? Я не заметил, что тебе требуется диета. А сейчас почти обед.

Я покраснела. Значит, Миша успел оглядеть меня со всех сторон. На мне мои самые обычные широкие джинсы и бежевый уютный свитер-оверсайз – для прогулок еще прохладно, но в машине в самый раз.

– Я угощаю!

– Миш, да ну что ты, неудобно.

– Саш, я человек старой закалки. Ни одна женщина не будет платить за себя в моём обществе.

– Ну, раз старая закалка… – я тоже взялась за красиво состаренный лист меню, начала не без труда расшифровывать названия блюд, написанные дореволюционным алфавитом.

Раз уж Лев водит Лолу по ресторанам, почему я не могу разрешить кому-то сводить меня. Даже если это просто приятельские посиделки.

Мы болтали о пустяках и о делах. Разговор за плотным вкусным обедом длился непринужденно, легко и весело. Как будто я встретила давнего друга, перед которым не нужно казаться лучше. Или тише и незаметнее. Перед которым я могла просто быть собой.

– Что у тебя за проблемы с финансами? Ты в цветочном говорила.

Какой внимательный. Странно осознавать, что за каждым твоим словом и движением цепко наблюдают. Я привыкла сидеть в своей скорлупе и не отсвечивать, а тут так просто не отсидишься. Потому что Миша разговаривает со мной, а не с функцией.

– Да Лев сказал, что в фирме трудности.

– Хм, не слышал. Наоборот, за первый квартал прибыль возросла на тридцать пять процентов по сравнению с прошлым годом. Мелкие конкуренты не выдерживают давления. Кредитование теперь заградительное для многих, доля нашего рынка увеличилась.

Он посмотрел на меня вопросительно. Ждал, что я отвечу ему на это. Но я молчала. Сказать мне было нечего. В очередной раз убедилась, что всё это время экономил мой супруг только на мне.

Миша не стал выспрашивать дальше, примолк и задумался.

– Расскажешь, что у вас с Таней произошло?

Я перевела тему. Не было никакого желания снова пережевывать моё жалкое состояние служанки на зарплате в собственной семье.

– Случайно открыл ноутбук, уведомление странное вылезло, ну я взял и открыл переписку. А она интимного, так сказать, характера. С фото. Какой-то мужик у неё, оказывается, был в Эмиратах. Деньги ей посылал. Она туда с подругами ездила, а оказалось, эскортом промышляла.

– Ужас какой.

– Да, неприятно.

– Всего лишь? Ну ты кремень.

– Ну, попал. Бывает. Не умирать же теперь, – он улыбнулся. Вот это воля и оптимизм! Я по-хорошему позавидовала.

– Ты знаешь, хочется на самом деле не вот этого вот всего, а на звезды вместе смотреть, гулять по парку, знаешь, как в юности. И чтобы дома ждали, и было ради кого все эти горы сворачивать. Мир изменился, сейчас знакомишься будто собеседование проходишь, – он засмеялся, уголки его добрых карих глаз покрылись морщинками, было в них столько мудрости. Да, нужно иметь мудрость и недюжинную силу, чтобы не сломаться под гнётом обстоятельств.

Миша долго не связывал себя узами брака, говорил, что ищет единственную и неповторимую.

«Самые лучшие жены уже чьи-то», – любил шутить он. Женился на Татьяне он примерно года два назад, как раз когда у меня случилась беда. Я не знаю была у них свадьба или просто роспись, мне было не до этого, и надо же, года брак не продлился! Лев мельком показывал мне фотки. Красивая блондинка, тюнингованная, вроде бы знакомая или подружка Лолы. Где-то их свели, познакомили. И вот так оно вышло. Видимо, и Таня, и Лола друг друга стоят. Так хотелось рассказать всю правду о себе, но язык лежал во рту колом. Всё-таки они бизнес-партнёры, зачем ему это…

– Лёвка не обижает тебя, надеюсь?

Я застыла, потом нервно замотала головой, бормоча: "Нет-нет, всё в порядке", но внутри всё сжалось от страха. Казалось, он мог прочесть мои мысли, увидеть, как от испуга мои глаза расширяются, зрачки дрожат, а лицо бледнеет. Я врала отчаянно, с отчаянием загнанного зверя, и боялась, что моя ложь слишком очевидна, что он почувствует фальшь в каждом слове.

Миша, видимо, заметил моё напряжение, потому что больше не задавал мне прямых вопросов. А мне так хотелось поделиться с ним всем: рассказать, что Лев тоже изменяет мне, и что не признаётся в этом, что наша жизнь – сплошная маскарад, где я играю роль верной жены, а на самом деле чувствую себя мебелью в собственном доме.

Раздался звонок телефона. На экране высветилось «Муж». Я сбросила звонок – говорить перед Мишей с ним я точно не была готова. Второй звонок я тоже сбросила. Следом Лев прислал мне сообщение.

«Сашка, чемодан! Меня такси ждёт внизу! У меня вылет через два часа!»

«Лола соберёт» – максимально лаконично ответила я, на что получила в ответ: «Больная на голову!»

Лев никогда меня не оскорблял напрямую…

Всё однажды случается в первый раз.

А потом я спешно вызвала такси, сославшись на срочные дела и почти сбежала из ресторана. Миша крикнул мне вслед «Если что, звони» и остался доедать свой обед в одиночестве. Прыгнув в такси, я зарыдала.

Завтра была суббота, и она готовилась стать ещё одним испытанием для моей психики.

Утром я забрала «Калину» от Валиного магазина и сразу же поехала к родителям.

Эти лишних пятнадцать минут, которые я потратила в пути за машиной, стоили мне сорока минут в пробке на третьем транспортном. Мама с папой жили за МКАДом, а дача у них была еще глубже в области. Туда мы и планировали.

Весь вечер и всё утро мне было стыдно за то, как скомкано и позорно я убежала от Миши. Как хорошо и легко я себя чувствовала, пока разговор не зашёл о Волкове. Меня словно выкинуло из розовых облаков на землю со всего размаху. Мордой в реальность. Реальность, в которой мне приходилось скрывать свою машину, стыдиться своего положения и врать о своём браке и об изменах. И о себе, о том, что ничего не стою. Я чувствовала, что однажды этот пузырь лжи лопнет и всё вокруг увидят, какая я жалкая.

Родители уже сидели у подъезда на лавочке, обложенные ящиками с рассадой. Некоторые были старыми, деревянными, большими, полными тяжелой, мокрой земли, хотя я давно купила им пластиковые, чтобы не было так тяжело таскать. Но они никак не могли к ним привыкнуть, и по старинке накидывали землю в деревянные.

У мамы было ожидаемо недовольное лицо из-за моего опоздания. А когда она увидела мою «новую» машину, к недовольству прибавилось изумление.

– Что это? Где твоя машина?

– Теперь это моя машина. Привет, мам.

Мама настолько возмутилась, что даже забыла поздороваться.

Вместо уже привычного комфортабельного «Ниссана» теперь придётся ехать в «Калине». Я её понимаю, сама испытала то же самое.

Папа приподнялся, чтобы скупо чмокнуть меня в щеку. Я заметила, как скривилось у него лицо от боли, когда он оторвался от лавочки. Даже разогнуться не смог. Видимо, натаскался уже, спину прихватило.

– Ая-яй-яй, сюда посадки-то хоть влезут? – заголосила мама, пока я открывала багажник, который, кстати говоря, ещё ни разу не открывала.

В нём оказалось два зимних колеса. Господи, а этот день только начался.

– Я сейчас отнесу в квартиру. – Папа подорвался помочь.

С колёсами сюда никакие ящики не поместятся. Маловат багажник у «Калины».

– Ой, сейчас еще МарьПална увидит, будет потом спрашивать с кем это мы, – маму было не остановить. Она засуетилась, посмотрела вверх, на соседские окна, убедиться, что никто не наблюдает за нами. Мне самой было неловко в неё садится после «Ниссана», но тут мне что-то заскребло душу. Никто не спросил, что я по этому поводу чувствую, и что вообще со мной происходит.

– Не надо в квартиру! Оставим у подъезда. Не нужны они мне.

Заставлять отца со спиной таскать тяжести я не собиралась. Кое-как мы вдвоем вытащили их из багажника и бросили прямо у мусорки, да простят нас коммунальные службы.

– Джип-то твой где? – не унималась мама.

– Лев забрал, ему нужнее, – вздохнула я, надеясь на поддержку, но мама только хмыкнула.

– Мы нашу «Гранту» специально в гараж поставили, думали вы нас хоть возить будете теперь, раз работать не хотите. А тут вот такое, – причитала она, пока папа прилаживал ящики в багажник и в салон. Сейчас она думала только о своей рассаде, к ней было не пробиться.

К слову, мама была не маленьких габаритов. Когда она села назад, «Калина», и без того груженая ящиками, ощутимо просела. Даже поскребла днищем, когда я с трудом тронулась и попыталась потихоньку преодолеть лежачего полицейского. Теперь надо преодолеть тридцать километров.

– Сашка, а что «Калина»-то? Не солидно на таком корыте ездить в вашем-то положении.

Что ж все привязались-то к этой машине! Всё. Больше точно не сяду.

– Какую дали, на той и еду, – безэмоционально выдала я, перестраиваясь в левый ряд на трассе.

– Тань, ну могли вообще ни на какой не поехать! – встрял папа, тихонько сидевший рядом со мной на пассажирском кресле.

– Молчи, – грубо осадила его мама, в итоге замолчали оба. Отец был как всегда послушен, а мама насупилась.

Мне всегда казалось, что ребенком у нас в семье была отнюдь не я. И так было всегда, с раннего детства. Боец семейного фронта Александра Волкова была и за маму, и за папу: сглаживала конфликты, угождала непостоянным маминым желаниям, старалась не отсвечивать. Крепко втиснутая в чувство долга, до сих пор делала всё то же самое.

Мы с отцом переглянулись. Он пожал плечам, мол, ну что ты хотела, это ж мама? А я никогда нечего не хотела, кроме понимания и хоть грамма сочувствия.

Мамы хватило ровно на десять минут – она принялась рассказывать, сколько кустов помидоры планирует посадить, сколько грядок вскопать и какие удобрения будет использовать в этом сезоне. Под этот увлеченный и громкий рассказ я не заметила, как наехала на камень.

Который оказался достаточно острым, чтобы пробить мне колесо.

Громкий хлопок разорвал тишину, и мамины пронзительные крики ударили по нервам, и без того натянутым. Машину начало резко вести вправо, и я почувствовала, как «Калина» опускается ниже, словно под тяжестью невидимой силы. Дно заскрипело и захрустело на неровной дороге. Я изо всех сил старалась не допустить аварии, медленно прижимаясь к обочине, пытаясь сохранить контроль над разбушевавшимся железным зверем. В голове рождался панический поток мыслей: «Что делать? Куда звонить? Кто поможет?» К счастью, никто не врезался в нас, и я включила аварийку, чувствуя, как лоб прижимается к холодному рулю. Сердце бешено колотилось, будто собиралось выскочить наружу.

– Лопнуло, – голос папы прозвучал ровно, но с ноткой тревоги. – Перегруз, наверное. Есть запаска?

Нет запаски. Мы же всё выбросили у подъезда, чтобы освободить место…

– Что за корыто! – вырвалось у мамы, её голос дрожал от раздражения и усталости. – Ни разу такого не было с твоим джипом! Что ж ты такого натворила?

Я почувствовала, что в её злом взгляде, как и в глазах Льва, я была виновата по умолчанию – словно это я причина всех бед и неудач. Всё в моей жизни казалось заколдованной спиралью, где я постоянно получала удары от самых близких, от тех, кому должна была доверять больше всего.

– Потому что Лев решил, что мне хватит и такой, – выдохнула я с горечью. – Я всего лишь поцарапала бампер у «Ниссана»! Всего лишь бампер, а меня будто преступницей сделали!

Горло сжалось, предательски причиняя боль, и я не смогла сдержать эмоции.

– Ну вот видишь! Сама виновата! Чем смотрела?

– Бывает такое, понимаешь? Все совершают ошибки! За это обязательно надо гнобить?!

Как же обидно слышать такое от самых родных!

– Эх, ты! Мужик хочет жену здоровую, а сестру богатую. А ты всё ноешь и ноешь! Звони Лёвику, пусть спасает непутёвую! У меня на солнце посадки горят. Володь, ну скажи же ей!

– Не буду я ему звонить! Он в командировке! – срываясь, выкрикнула я и, не сдержавшись, вышла из машины. Громко хлопнула дверью, оставив бушующую маму и тихого папу в салоне одну с её возмущениями. Про разлад в семье я не стала говорить, чревато новым шквалом эмоций.

Мимо по трассе неслись машины, каждая погружённая в свои дела, никто даже не взглянул в нашу сторону. Никто не останавливался, чтобы помочь. Сердце стучало в голове, мысли путались, и я судорожно пыталась придумать, что делать дальше. Даже если позвонить Льву – чем он поможет? Только выговор очередной сделает, а слушать очередной поток идиотских обвинений мне не улыбалось. Эвакуатор – дорого. Мне нужно экономить.

– Не обращай внимания, – раздался рядом тихий голос. Я не сразу заметила, как папа вышел из машины. Он пытался поддержать меня, как мог, хотя сам был растерян.

– Как ты её терпишь? – прошептала я, чтобы мама не услышала.

– Привык, – ответил он так же тихо. – С ней хорошо и удобно, она всё решает.

В этот момент я поняла, что мы с отцом чем-то похожи. Мне действительно было удобно закрывать глаза на многое ради этого комфорта. Но не слишком ли высока была цена?

Глотая ком в горле, я в отчаянии листала телефонную книгу, жадно всматриваясь в каждое имя, пытаясь найти спасение. Мой палец наткнулся на фамилию «Шумский». Сердце забилось быстрее. Я нажала на вызов, ни на что не надеясь.

– Я своим дачу залил бетоном. Крику было, – Миша рассмеялся. – Ну по-другому никак, увы. Зато теперь ездят, радуются, качаются в гамаках, шашлыки жарят. Батя самогонный аппарат себе туда купил.

Отец мечтательно улыбнулся, а мама вся как будто сжалась в комок и насупилась. Ей эта история не понравилась. И Шумский ей тоже не понравился. Такого в бараний рог не скрутишь.

Миша приехал через полчаса. Лично.

Как только я позвонила ему и попросила помощи, он не стал спрашивать подробностей и искать виноватых, только спросил, где я. Когда приехал, удивленно окинул взглядом «Калину» и тоже ничего не спросил.

– Грыжа здесь похоже. И колесо перекачанное, под большим давлением. Вот и лопнуло, – Миша, сидя на корточках возле лопнувшего колеса, как специалист по автомобильному делу, поставил машине диагноз. – Сколько лет-то резине?

Он обратился к папе, а тот только плечами пожал. Наверное, Миша думал, что это их машина. А я в очередной, сто тысячный раз, отметила, как наплевательски Лев отнёсся к моей безопасности. Откуда он вообще взял эту «Калину»? С помойки? Как и я сама себя, вероятно.

– Ну, что ж. Давайте эвакуироваться. А вам «ГАЗель» вызовем.

Последнее предназначалось моим родителям и их драгоценным ящикам.

Миша отошёл от нас, начал делать звонки, чтобы организовать наше спасение.

– Это кто ещё такой? – шикнула мама с заднего сиденья «Калины», чуть приоткрыв дверцу. Будто забаррикадировалась там от врагов и теперь тихонько выглядывала, словно между залпами перестрелок.

– Друг семьи, – ответила я, не вдаваясь в подробности. Мамино умение цепляться к каждому слову сейчас было совсем не кстати.

– Не нравится он мне. Никуда я не поеду ни на какой «ГАЗели».

Я было испугалась, подорвалась, чтобы уговаривать её и успокаивать, как было всю жизнь, но что-то во мне перемкнуло. Кипучая нервозность, дозрев до критической точки, взорвалась, как это треклятое колесо, и затихла.

В голове белым шумом гудела тишина и спокойствие.

Наверное, где-то всё-таки есть предел моему терпению. Или Шумский так действует на меня. Успокаивающе. Мне больше не хотелось уговаривать маму, как раскапризничавшуюся девчонку.

– Как хочешь. Можешь на эвакуаторе ехать. Прям в кузове, – я усмехнулась.

– Ты как с матерью разговариваешь?! – сильнее прежнего расшипелась мама, но тут подошёл Миша, и она, поджав губы, отвернулось от нас. Приличия не позволяли ругаться на чужих людях.

– Минут пятнадцать-двадцать, и все приедут.

Он посмотрел на меня с теплом и участием. Я улыбнулась ему в знак благодарности.

Мы виделись только вчера, и вот снова сегодня, а от улыбки у меня болели мышцы лица. Это с непривычки. Я очень долго не улыбалась, как за последние два дня. Несмотря на то, что поводов для радости не было.

Пока мы ждали эвакуатор, Миша с отцом разговаривали о машинах, мама сидела в «Калине», а я бродила вдоль трассы, распихивая камни носком кроссовка.

Одиночество и потерянность навалились на меня с новой силой. Никому по-настоящему не была нужна. Только как ресурс. Или как средство для самоутверждения. На меня смотрели и не видели в упор, не слышали моих слов, не интересовались моими чувствами. На контрасте с тёплым и внимательным отношением Шумского, эти ощущения давили ещё сильнее. От чужого по факту человека, я получила больше понимания и участия, чем от мужа и родителей.

Другая жизнь, она существовала. Вот она, только руку протяни. Но как будто бы не для меня.

Машины приехали почти одновременно. «Калину» погрузили на эвакуатор. Миша сказал, отвезут в автосервис.

А лучше бы на свалку.

Двое крепких мужчин быстро загрузили ящики с рассадой внутрь. Мама, не долго колебавшись, вслед за папой гордо уселась на переднее сиденье, рядом с водителем. Их отвезут на дачу. Как они обратно, я не знаю. Может, пригоню им их «Гранту». Пусть теперь ездят сами.

Когда родители со своими ящиками и моя машина на эвакуаторе скрылись в потоке автострады, меня замутило от волнения.

Представить только, какая головомойка меня ждет от мамы потом. А что скажет Лев, узнав, что я запорола даже «Калину»?

– Извини, что выдернула тебя. Я не знала, к кому обратиться.

Когда суета закончилась и все разъехались, мы остались на пыльной обочине вдвоём.

– Всё хорошо, мне в радость тебе помочь.

Его искренность, прямота и простота обескураживала. Миша всё также добро улыбался мне. Может быть, чуточку устало. На мгновение я ощутила себя особенной. Пусть и для почти чужого человека.

Я позволила себе рассмотреть Мишу: складочки морщинок в уголках глаз, едва проклюнувшаяся тёмная щетина, густые брови, сухая кожа на носу и щеках – след слишком сильного загара, наверное, с Хайнаня.

Интересно, он один туда ездил, или уже нашёл себе кого-то? Странно, почему вдруг меня это заинтересовало.

– Это родителей машина? – Шумский кивнул в сторону уехавшего эвакуатора. – По виду ей лет тридцать. Лёвка мог бы и новую тёще с тестем подарить. Можно и «Ларгус» новый взять, они нормально бегают, для дачных дел самое оно. И не дорого.

Я глубоко вдохнула, выдохнула и снова глубоко вдохнула, будто готовясь нырнуть на большую глубину.

– Это моя, Миш.

Я сглотнула колючий ком в горле. Признание далось мне с трудом, но потом почти сразу стало легче. Как на исповеди.

– Шутишь?!

От изумления Миши мне стало не по себе. Он был явно шокирован, что жена Льва Волкова ездит на таком тарантасе, который на ходу сыплется.

Я отрицательно качнула головой. Тут не до шуток.

– Давай-ка я тебя отсюда вывезу в город. Для начала.

Изумление на его лице вдруг превратилось в раздражение и злобу.

Мишино лицо вообще было очень «говорящее» – на нём сразу все эмоции видны. Со Льва еще, пожалуй, умудрись ещё считать, что он чувствует.

Такие как Миша не умеют врать.

И почему таким замечательным мужчинам достаются такие дряни? Которые ещё и изменяют?

– А потом ты мне расскажешь, что там у вас происходит.

– Лев мне, похоже, изменяет. Он у меня машину забрал и отдал её другой женщине. А мне эту дал…

– Говна что ли поел?! – не сдержался Миша. У него на лице было написано такое изумление, что мне стало стыдно. За то, что других женщин ценят, а меня нет…

– Он не признаётся. Всё отрицает. Только я их в ресторане видела. Его и любовницу. Она на моей машине была, за рулём, – я еле выдавила из себя эти слова, будто клещами раскалёнными, но сразу стало легче. Груз свалился с плеч. Иллюзии рассеялись. Колкую правду принять всё же легче, чем бесконечно тонуть в самообмане, словно в бочке с мазутом. – И вообще, всё у нас плохо, Миш. Я не человек уже, а привидение какое-то…

В парке Сокольники в это время дня было многолюдно. Суббота же. И потеплело наконец, весна пришла. Но нам удалось выйти на почти пустую дорожку, ведущую вдоль пруда – всё-таки время года ещё не располагало к загару и отдыху у воды.

Мне же эта свежесть была приятна. Она отрезвляла и заставляла шевелить заплывшие от будничной серости мозги. Подумать, наконец, зачем и для чего я живу.

В руках у нас было по пол-литровому бумажному стаканчику с кофе. От обеда в ресторане я отказалась – хотелось прогуляться, подышать воздухом. А то получается, Шумский меня каждый день в ресторанах кормит, вчера только обедали. Неудобно как-то.

– Поэтому сегодня ты не ему позвонила, а мне? – догадался Миша.

Я бы, наверное, кому угодно позвонила, самому чёрту, только не мужу. Вот так, казалось бы, твой самый близкий человек становится твоим самым жестоким палачом.

– Я к нему уже ни с чем обратиться не могу, иначе огребаю по полной. И денег он мне не то, что не даёт совсем… – я по привычке принялась его оправдывать, но по сравнению с тем, как я жила до «лимита в сто тысяч», это небо и земля. – Но сильно сократил расходы. Конкретно мне. Сказал, у нас проблемы в фирме.

– Я с ним поговорю, – пророкотал Шумский севшим со зла голосом.

– Не надо! – воскликнула я.

Вот уже чего я не ожидала, так этого! Втягивать кого-то третьего в наши проблемы. Тем более Мишу Шумского! Нашего с Лёвой однокурсника, его партнёра по бизнесу! Совершенно неожиданного персонажа! Я даже Вале не рассказала! Вынесла сор из избы называется!

– Я вообще не хотела рассказывать. Он же мне потом…

– Ты с ним жить после этого собираешься?

Я посмотрела на Мишу так удивлённо, будто он мне сейчас доказал, что на Луне давно живут люди, а я единственная, кто не знал об этом. Ведь сколько раз я пыталась поговорить с мужем, сколько лет всё сглаживала, старалась быть идеальной женой, но не видела ни единого шага навстречу.

«Я всё сказал». Вот и весь разговор.

Миша не по книжкам с фильмами знает, что такое измена. И ему, видимо, в голову не приходило продолжать отношения после такого.

На какой помойке тогда я себя нашла?

Дело было в том, что я всё ещё до конца не верила в то, что происходит.

Я совсем перестала верить сама себе.

Мне нужно время.

Дай себе время, Саша…

Я ничего Мише не ответила, уткнувшись носом в стакан с остывшим кофе.

– Саша, ты прости меня за правду, – Миша вздохнул, будто тяжело собирался с мыслями, чтобы это сказать. – Десять лет назад видел я на свадьбе товарища светлую, чистую, прекрасную девушку с добрым сердцем, золотыми мозгами, гордую, прекрасную, весёлую. Мечту, а не девушку. Она была невестой этого товарища. И уж она не заслуживает такой жизни. Однозначно. Только почему-то выбирает её.

Я замерла, замедлила шаг. Поняла, что он говорил про меня.

То, что Миша только что сказал, выглядело, как признание. Я чувствовала, как он пристально смотрит на меня, и та сторона моего лица – висок, щека, ухо с заправленной за него прядью волос – начинает гореть. Повернуть голову я не могла. Шея как будто не поворачивалась, застыла в напряжении. Наверное, мне показалось, будто Миша… Да ерунда это, Боже мой!

– У меня доказательств измены нет. Он и так меня истеричкой считает, – я снова принялась оправдывать своё положение, только вот с каждым разом это удавалось всё хуже и хуже.

– Рано или поздно попадётся. Только я на твоём месте не стал бы ждать.

Я вернулась домой, словно в тумане. Слова Миши, как эхо, отдавались в голове, но до конца осознать их смысл я была не в силах.

В этот раз я позволила ему довезти меня прямо до подъезда. Пока мы ехали, обменивались ничего не значащими фразами о погоде и пробках, но между нами словно повисло какое-то странное напряжение и недосказанность. Лимит откровений был исчерпан, и мы оба чувствовали неловкость, словно переступили какую-то невидимую черту.

Только когда я сняла кроссовки, умылась прохладной водой и посмотрела на свое отражение в зеркале, моя голова немного посвежела. В глазах больше не было той затравленной тоски, что преследовала меня последние месяцы. Захотелось сказать Мише спасибо за всё, что он для меня сделал в эти пару дней. За то, что вытащил из болота, за то, что заставил почувствовать себя живой.

«Спасибо, Миш. За поддержку и помощь», – набрала я ему короткое сообщение.

Ответ прилетел почти мгновенно: «И тебе спасибо. За правду. За доверие. За то, что позвонила».

Простые слова, но они согрели меня изнутри, словно лучик солнца, пробившийся сквозь серые тучи. Я открыла соцсети, чтобы отвлечься, полистать ленту, почитать роман на сайте с электронными книгами. Отвлечься. Сохранить хотя бы ненадолго это щемящее тепло и благодарность в душе.

И тут же наткнулась на уведомление. Муж выложил сторис.

Лев не так часто пользовался соцсетями из-за занятости, только в поездках, когда появлялось свободное время. Сейчас он, должно быть, добрался до места назначения. В этот раз я даже не знала, где он. Мне стало интересно, и пусть отметка о моём просмотре будет выглядеть унизительно после нашего последнего разговора, любопытство взяло верх.

Яхта, лазурное море, ослепительное солнце. Лев в шортах, загорелый и довольный, явно не один. Фото будто обрезано, словно кто-то нарочно не хотел попасть в кадр или Лев сам эту фотку обрезал. Следующая сторис с какого-то форума, где он в строгом костюме позирует с каким-то явно важным человеком. У него за плечом замечаю платиновую макушку, судя по росту, явно женскую. Лица обладательницы не видно…

Боже. Вот я глупая! Совсем отупела дома! Даже не догадалась провести проверку телефона и соцсетей, пока он был дома! Все же так делают, только не я! Я всегда считала себя выше шпионажа за собственным мужем в поисках следов неверности, теперь пора пересмотреть свои приоритеты. Слишком долго я была слепа и глуха, и, похоже, высокомерна, раз считала, что меня это никогда не коснется.

Я судорожно начала вспоминать все его командировки, все задержки на работе, все его отговорки, равнодушие, пренебрежение, завуалированные насмешки и хамство. Всё это закольцевалось обедом в «Белуге» и сложилось в одну мерзкую картину.

Я зашла в раздел подписчиков аккаунт мужа, ввела имя Лола. Ничего. Попробовала Лолита, Lola…

Lala. Нашлась под именем Lala Love.

Никнейм, как у проститутки.

Аккаунт закрыт. Сердце бешено колотилось в груди и палец в нерешительности завис над экраном, но я нажала «Подписаться».

Ушла на кухню поставить чай и выпить «Новопассит», оставив телефон в гостиной. Руки дрожали, словно у наркоманки в ломке. Вся моя жизнь сейчас крутилась вокруг одной мизерной точки в пространстве на экране моего телефона. Примет она «онлайн-дружбу» или нет? Смогу ли я увидеть её фотографии?

«Подписка одобрена».

Когда я зашла в аккаунт Лолы Коршуновой, меня замутило. Море, пальмы, яхты, цветы, бархатные коробочки с ювелиркой, концерты, театры, красивые платья.

Чья-то рука с мужскими часами на её бедре, обтянутом искрящимся щёлком.

Часы на этой самой мужской руке точно такие же, как у Льва.

Мужская рука на руле «Ниссана». У мужа «Икстрейл». И рука очень похожа не его руку.

Крайняя, самая свежая фотография – оранжевый «Ниссан Мурано». Она сидит на капоте, позирует для фото. Фото сделано в движении – она взмахнула своей выбеленной шевелюрой, открывая взору фотографирующего тонкие ключицы. Номер машины прикрыт её ногами, вижу только В001…

Какие там последние две буквы можно не гадать. А внизу под фото подпись «Подарок от любимого».

Это была моя машина. Это был мой подарок. А теперь это её подарок.

Открываю сторис. Та же фотография, что у Льва, только не обрезанная. Лола обнимает моего мужа на яхте. Она в микро-купальнике, жмётся к нему всем телом.

К моему мужу. Счастливому, улыбающемуся. Следующая сторис – они целуются. Страстно, жадно, как будто еще минутка, и заваляться прямо на палубе, задрыгавшись, как сношающиеся на улице собаки. Противно. До тошнотиков.

Рано или поздно попадётся. Вот и попался.

А судя по датам всех выложенных фото, все это у них длится уже чуть ли не год.

Вот же я слепая. Слепая, глупая, упрямая курица! Доказательства были у меня под носом, а я предпочла ничего не видеть. Интересно, об этом все коллеги знают? Все, кроме меня? Да, всё кругом просто кричит мне об этом в ухо, а как напуганная пыльным мешком из-за угла, сижу, сложа лапки и жру всё это!

В немом шоке осматриваю её фигуру – тощая, как мумия. Голова на этих костлявых плечах огромная, как у рахитика. Губы сделанные. В подбородке тоже как будто что-то вшито. Брови, ресницы… Всё кроенное-перекроенное, холёное-перехолёное. Не то, что у меня…

Палец завис над экраном. Я раздумывала над тем, чтобы что-то написать ей. Только вот что? И зачем? Мои глазам ведь не нужно свидетелей? Наконец-то я вижу всё воочию. Пока я раздумывала, в соцсети засветился конвертик.

Лола написала мне сама…

«Александра, доброго вечера».

Я ничего не ответила. Пальцы, словно чужие, застыли над клавиатурой. Хотя хотелось съязвить, что этот вечер, благодаря ей, никак не может быть добрым.

Какое право она имеет писать мне? Какое право имеет вторгаться в мою жизнь в принципе?

«Видела ваши просмотры», – через несколько секунд добавила она. – «Не хотела, чтобы вы узнали вот так».

«Хочешь извиниться?», – наконец отмираю я.

«Нет». – И весёлый смайлик в конце.

Словно насмешка. Плевок в лицо. Она глумиться надо мной. Как глумятся над обманутой женщиной. Я чувствовала, как внутри меня закипает ярость, как кровь стучит в висках, как сжимаются кулаки.

«Зачем ты мне пишешь? Хочешь похвастаться?» – напечатала я, стараясь сдержать дрожь, хотя пальцы предательски выдавали моё волнение.

У меня начинался тремор, который постепенно распространялся о всему моему телу. Меня натурально била дрожь, и сердце начало заходиться в тахикардии. Что там обычно пьют? Валидол? Корвалол? Моя мама вроде чем-то таким отпаивалась при своих приступах…

«Это же вы ко мне добавилась… Но вы имеете право знать правду».

Я ничего не ответила, и Лола застрочила, как из пулемёта.

«Лев вас не любит».

«Он любит меня».

«У нас любовь».

У Лолы будто словарный запас иссяк. Или её мозг не мог сварить ничего, кроме однокоренных слов. Но и этого бреда было достаточно, чтобы проткнуть мне сердце окончательно.

Вся тревога ушла, оставив место глухому равнодушию и опустошению. Мне будто даже стало легче, словно отрубили измученную гангреной конечность. Больше я нет смысла задаваться вопросами и мучатся догадками. И попыток спасти нашу семью я больше не желаю предпринимать. Семьи больше нет.

«Рада за вас» – лаконично отвечаю я. Слова вылетели из-под пальцев, словно пули.

«И всё?»

Кажется, мой ответ Лолу не удовлетворил. Она ожидала истерик, звонков, угроз, слёз? А мне было всё равно. Курятник я устраивать не планировала. Не собираюсь опускаться до её уровня. Я выше этого.

«Ты просто удобная жена. А я ему даю то, что он от тебя не получал. Он просто хотел быть счастливым. Со мной».

Добивала она, а мне с каждым словом становилось всё противнее и противнее. Если Льву нравятся такие недалёкие дамы, то и сам он ничего не стоит. Пусть катится ко всем чертям вместе со своей Лалочкой.

«Совет да любовь»

С этими словами я отправила Лолу в черный список. Пусть варится в собственном соку, наслаждается своим "счастьем". Мне больше не интересно.

Последняя соломинка сломала спину верблюду.

Хладнокровно сделав скриншоты сторис и переписки, я отправила их Льву и после добавила в чёрный список и его. Везде. В телефоне, в соцсетях, в своей жизни.

Только сейчас ощутила, как жгучие слёзы капают по моему лицу, оставляя саднящие мокрые дорожки. Слёзы я вытерла, выпила залпом стакан воды и решительно направилась в спальню. Нужно было собирать вещи. Я больше не останусь в этой квартире ни минуты. Здесь всё пропитано ложью, предательством и болью.

Здесь больше нет места для меня.

В один лёгкий чемодан поместится только несколько джемперов и джинсов, пару повседневных платьев, спортивный костюм, дутая жилетка, кроссы…

Немного уходовой косметики, тушь, помада…

Домашний вискозный костюмчик. Лёгкий, словно тёплое молоко, струящееся по телу.

Нижнее бельё. Самое удобное. И самое красивое тоже пусть едет со мной. Давно я не надевала красивого. Не для кого было. Буду носить для себя!

Не так много мне, оказывается и надо. И уж точно не нужна мне вся эта квартира, «Ниссаны», навороченные кастрюли, сковородки, если цена за них – измены, любовница, забвение и унижение. Я забыла, что тоже человек. Пора вспомнить.

Телефон взорвался визгливой трелью. Я вздрогнула, словно рядом снаряд бахнул. На экране высвечивались четыре попарно одинаковые буквы. Для кого-то эти буквы ассоциировались с теплом, заботой и пониманием. Но только не у меня…

Сейчас мне не хватало только телефонного звонка от мамы. Для полноты картины.

– Александра Николаевна!

Снова недовольный голос, теперь с командными нотками. Сочащееся сарказмом обращение по имени-отчеству. Раньше я относилась к этому, как к чему-то привычному, но сейчас этот тон больно резанул мне слух. Ни здравствуй, ни до свидания, всё как обычно.

– Вы где? – спросила она так, будто я должна была где-то сейчас быть, но в этом «где-то» меня почему-то не было.

– Дома. – Невозмутимо ответила я. Пока еще «дома». Это совсем ненадолго. – А что случилось?

– Как что случилось?! Мы тут на даче сидим, как дураки, без машины! Ты почему нас не забираешь? Хоть бы позвонила, узнала, как доехали! Знаешь, как трясло в этой ГАЗели? У меня посадки поломались!

Ком подступил к горлу, слёзы задрожали в уголках глаз, затуманивая зрение. Я ощущала себя сливной ямой для дерьма. От двоих самых близких людей я только и слышала, что укоры и упрёки. Вынужденная всем угождать, я совершенно забыла о себе, а уж окружающим этого и надо.

Моя забота воспринималась как должное и теперь с меня её яростно требовали. Просто трясли меня за грудки! Только «дай, дай, дай». Отвези, привези, сложи чемодан. Господи, да я сама себе противна, чего я от остальных-то жду?

Я присела на краешек дивана и уронила голову на руки, продолжая прижимать к уху ворчащую трубку.

– У меня машина сломана, – спокойно ответила я, пытаясь сохранить остатки ускользающего самообладания.

– И как мы теперь отсюда добираться будем?! – снова этот агрессивно-вызывающий тон. Господи, как надоело…

– Я не знаю…

Я сейчас вообще ничего не знаю. Я не в состоянии встать с дивана, а уж тем более кому-то помогать. Ну, не знаю я, в конце концов, как ей добираться с дачи. Яживой человек, а не робот!

– В смысле!? – маму сильно удивило, что я не могу решить её проблему, как решала всегда, и она завелась. – Приехал какой-то жулик, – это она явно про Мишу, – увез твою машину, избавился от нас, еще дачу погрозился бетоном залить, а теперь ты не знаешь, что делать?! Звони Лёвику давай!

Снова этот приказной тон, до безумия обидный. Как удар хлыстом. Я сжала зубы, едва сдерживая гнев.

– Нет никакого Лёвика. Про Лёвика придётся забыть.

– Не поняла-а-а… – протянула мама, как-то по-хамски, грубо.

– Мама, Лев мне изменяет.

На том конце провода повисла тишина. Я затаила дыхание, ожидая реакции. Где-то в глубине души я всё ещё ждала, надеялась и верила, что получу хоть каплю сострадания и понимания. Я каждый день верила, что однажды заслужу мамину любовь. Что если я буду достаточно хорошей девочкой и буду делать всё, что мне говорят…

До меня снизошло. Вот, что я делала всю свою жизнь. Заслуживала любовь.

Выпрашивала, как нищий на паперти. Любовь я ждала там, где мне не могли её дать. Моя мама и мой муж, как две стороны одного кривого зеркала, в которое я смотрелась и видела лишь свой изуродованный силуэт.

– Что ты такое говоришь? С чего ты взяла? – наконец произнесла мама, и в её голосе впервые за долгое время прозвучало что-то похожее на удивление.

– Я видела его с другой женщиной. Они вместе отдыхают сейчас. И я ухожу от него, – сказала я, и в этот раз в моём голосе звучала твёрдость, которой я сама от себя не ожидала.

– Уходишь?! – мама изумилась. – И куда ты пойдёшь?! Ты хоть понимаешь, что ты делаешь? Лев – человек солидный, при деньгах. Ты же без него пропадёшь!

Это в конец выбило у меня почву из-под ног. Как будто она обвиняла меня в том, что мне изменил муж. Мама категорически не слышала меня. Нет тут надежды. И любви тут нет.

«Солидный. При деньгах. Пропадешь».

Её волновало моё, и само собой, собственное материальное благополучие. Мама оберегала свой привычный мир, а то, что мой мир сегодня рухнул, никого не касалось.

– Найду работу, сниму квартиру. Справлюсь как-нибудь.

– Какую работу? Ты же пять лет не работала! Или сколько? Кому ты нужна будешь? Да и где ты жить будешь? На что?! – Мама не унималась, заводясь всё больше и больше. – Вот что, Александра! Ты не пори горячку. Ну, подумаешь, гульнул, ну с кем не бывает.

– С кем-то не бывает! – воскликнула я. – И со мной такого точно не будет!

– Надо же какая гордая птица! Все так живут…

– Ты что-то ещё хотела? – проговорила я сквозь зубы, и сама удивилась, каким жёстким может быть мой голос.

Ярость, которая годами тлела во мне, вдруг вспыхнула с огромной силой, когда она завела эту пластинку про «все так живут». В костёр моей израненной души словно подкинули сухого хвороста. Я всю жизнь себя сдерживала, была «мудрой». Хватит. Достало, чёрт возьми!

Я будто воочию увидела, как у матери обидно поджались губы. Потому что я не стала выслушивать тираду и лепетать оправдания, пытаясь вставить хоть слово в её монолог. Не в этот раз. И больше ни в какой другой.

– Я не понимаю. Нам что ночевать тут?!

– Могу вызвать вам такси.

– У тебя что, денег вагон? А у нас? Ты хоть знаешь сколько такси отсюда стоит?! А картошку куда грузить?!

– Что ты хочешь от меня?! – Я закричала. Казалось, мой голос прозвенел над самым потолком. Прорвался, наконец. – Чтобы я сейчас же разорвалась на британский флаг и приехала за вами хоть на сивом мерине?! У вас есть машина, она стоит в гараже, пока я тебя катаю каждую субботу ни свет ни заря! А мне муж изменил, унизил меня! И я развожусь с ним! Мне вообще-то плохо! Мне больно! У меня семья рухнула! И если ты не можешь меня поддержать, то будь добра, мама, оставь меня в покое и сделай что-то сама хоть раз в жизни!

Я отбросила телефон на диван и закрыла лицо руками. Сжала кулаки и застучала по дивану, выбивая из него облака пыли. Швырнула диванную подушку. Потом втору. Попала в вазу. Та разлетелась по полу на мелкие осколки. Так-то лучше. Попустило. Супруг приедет – приберёт. А ещё лучше, пусть Лалочку свою припашет!

Но в этот раз я не собиралась сдаваться. Я больше не буду плясать под чужую дудку. Я сама буду решать, что мне делать и как мне жить.

Я снова взяла телефон и набрала другой номер.

– Валь, можно я у тебя сегодня переночую?

– Не лев ты, Волков, а волчара поганый.

С этими словами, глядя куда-то в пустоту, словно посылая ему проклятие, сестра залпом выпила фужер с мартини, как стопку водки.

Я добралась до сестры по пробкам на такси только ближе к ночи. Спиртного уже не продавали, поэтому мы с ней довольствовались тем, что нашли у неё дома. Я почти не употребляла алкоголь, но сегодня меня одолело желание напиться. И сухого мартини мне оказалось вполне достаточно, чтобы с непривычки улететь в космос.

– Валя, как же он мог! – Я выла белугой, вытирая слёзы туалетной бумагой. Салфетки у Вали тоже закончились, а мои слёзы даже не думали прекращаться.

Эта щемящая боль в центре грудины не давала мне вдохнуть, сразу скручивала тело тугим спазмом вызывая всё новые и новые судороги и волны рыданий.

– Мог-мог, кобелина, – Валя не спорила со мной. Отставив пустой фужер, она зажевала бутерброд с ветчиной. – Будешь?

Невозмутимо протянула мне второй с тарелки.

– Если сильно нервничаешь, надо есть. Ты думаешь, зачем в самолетах кормят? Ты кушаешь, получаешь дофаминчик, эндорфинчик, отвлекаешься и уже не так боишься превратиться в котлету при крушении.

Есть мне не хотелось, но голодный обморок меня не прельщал. Я замешкалась, и Валя чуть ли не силой засунула мне в рот кусок хлеба, накрытый ветчиной и листком салата. Я жевала этот листик, пока он торчал из моего рта, никак не думая заканчиваться, и почувствовала себя вдруг козой в огороде. Стало смешно, когда я представила себя со стороны.

Я смеялась, а из глаз лились слёзы.

– Истерика. Это нормально, – констатировала Валентина. – Давай-ка сериальчик замутим? «Великолепный век» может? Слушай, я как-то начинала смотреть, там такая баба. Огонь, а не баба! У-у-у, крутая!

– Круче тебя? – я улыбнулась.

– Ну куда ей до меня! Я бы этому султану усы бы начистила. До блеска.

А Лёвушке твоему, павлину ощипанному, я бы давно… – Валя махнула рукой, решив избавить меня от подробностей экзекуций, которым она бы его подвергла. – А знаешь, Санька, ты не обижайся на меня, но хорошо, что у вас детей нет. Считай повезло.

– А если бы были, может он бы так не поступил…

– Если бы да кабы, во рту выросли грибы! – сестра покачала головой. – Может, с ребёнком бы он ещё пуще раскукарекался, а тебе уйти сложнее было бы, – резонно заметила Валентина. – Он мне никогда не нравился. И натальная карта его тоже, я тебе рассказывала! Львы последнюю рубашку отдадут тем, кто принадлежит их прайду, но кому-то чужому они жопятся. Так что ты считай со своей «Калиной» и пустой картой уже давно была в разряде чужаков.

– Они, похоже, год уже с Лолой, – вздохнула я, окончательно примиряясь с действительностью.

Целый год… Насколько я была погружена в себя, чтобы ничего не замечать

– Ну тем более.

– Давай-ка подумаем, что дальше делать будем, – предложила Валя, подливая нам ещё мартини.

Я прикинула, какие у меня перспективы.

Машины оформлены на него, наша квартира, два гаража и два объекта коммерческой недвижимости на его родителях – он когда-то переоформил всё, чтобы избежать лишней налоговой нагрузки.

Бизнес разделён на четырёх учредителей. Мы одно время вкладывались в жилую недвижимость, чтобы параллельно заниматься арендным бизнесом, но как-то не сложилось. Как раз в то время я выпала из большой жизни, чтобы оплакать своё несостоявшееся материнство. Да так к ней и не вернулась.

– На меня квартира оформлена, в Одинцово. Однушка. Там сейчас квартиранты живут. Можно попросить их съехать и там пока поселиться. – На эту квартиру мне исправно приходили налоги, значит, она еще не продана.

Так. Надо срочно отозвать мою генеральную доверенность!

– Не ближний свет, конечно. Но уже что-то. Машины у тебя, значит, нет? Ну кроме той жертвы автопрома?

– Нет. И она в ремонте.

– Тю-ю-ю! И забудь про неё! – воскликнула сестра. – В общем, живи пока у меня. Старшие мои уж год как отдельно живут. Младшой мой дома редко бывает, взрослый уже, личная жизнь у него, мешать тебе не будет. Сейчас он вообще к папке в Питер умотал…

– Спасибо, Валь! Мне неудобно очень, попрошу арендаторов скорее съехать.

– Я тебя на работу зову. На фестиваль цветов, помнишь? Заплачу хорошо, на первый взнос по автокредиту хватит. Или пока на электричке поездишь, сама смотри, может, на что другое нужнее будут. И мне бухгалтер нужен на полставки. Пойдешь?

– Валь… – не стоит работа одного-двух дней на фестивале цветов суммы первого взноса, Валя просто таким образом пыталась дать мне денег и не поставить меня при этом в неловкое положение.

– Спасибо тебе большое, я не знаю, как бы без тебя вывезла, – я порывисто обняла сестру, ощущая, как к горлу снова подкатывает болезненный, колючий ком.

Горшки с цветами я могу потаскать, труда физического я не боюсь после юности с лопатой и тяпкой, однако, чтобы вернуться снова в финансы, нужно актуализировать свои знания. Один только налоговый кодекс на месте не стоит.

– Валь, я так боюсь тебя подвести, я так давно не работала…

– Ну, придётся начинать, милмоя. Ты же к коту этому драному обратно не поползешь?

– Нет! – от одной только мысли к горлу подплыл непереваренный ещё коктейль с бутербродом. Всему есть предел, даже моей преданности и терпению. – Валь, спасибо! Я всё вспомню! Всё сделаю!

Вцеплюсь в эту возможность, как в единственный шанс не просто встать с колен, а выжить!

– И вообще надо тебе три дня нареветься, пожалеть себя, выспаться, налопаться всяких бургеров с мороженками, а потом вперёд. Жить заново начинать.

Валя предложила шикарный план. Но я была не уверена, что мне хватит три дня. Тело ломило как при гриппе, одолевала слабость и тошнота. Всё болело. Ощущение было что я не человек, а кусок отбивной. Но главное, решение принято. Я не знала, что ждет меня потом. Но как раньше я точно жить не смогу.

– Поверь, Санёк, сейчас тебе кажется, что всё, пипец. А через полгода ты вспоминать будешь, как страшный сон. И жизнь на разводе с козлом не закончилась, а только началась. В этом мне ты точно можешь поверить. Я ведь тоже не сразу к этому пришла. Но после каждого мужа я начинала жить свою лучшую жизнь! Как только мужик начинает тянуть вниз, всё, на выход с вещами! И точка!

Валино воодушевление передалось мне, и я впервые за долгое время улыбнулась.

Следующий день я провела именно так, как советовала Валя – в сладкой неге и полной беспечности. Целое утро и почти весь день я лежала в постели, словно погружённая в тёплый омут забвения, не желая никуда выходить и ни с кем встречаться. Только голод, как коварный разбойник ворвался в мою лентяйскую идиллию и заставил меня подняться. Я не захотела копаться в холодильнике сестры – слишком уж жалко было разлучать её с любимыми вкусностями, – и заказала доставку из «Бургер Кинга».

Да, самое вреднейшее и не ЗОЖное, что только пришло мне в голову: огромный латте, не менее огромный бургер с двойной говяжьей котлетой, большую порцию картошки фри с соусом, креветки, наггетсы и жареный во фритюре вишневый пирожок, чудовищно калорийный и вредный. Когда я нажала «заказать» и увидела, как с моего «лимита» списались деньги, я ощутила охотничий азарт, будто совершила маленькое противоправное действие.

Надо же, как иногда приятно и весело нарушать устоявшиеся правила, причём не свои. Можно только представить, какое было бы у Волкова лицо, если бы я однажды поставила перед ним такой «ужин».

Раньше в семь утра я бы уже сквозь сон бежала на кухню, послушная, как зверушка, готовя тосты с авокадо и варя овсянку на воде для своего мега-правильного супруга. Но сегодня мне было всё равно. Я спала и ела. Ела и спала. В постели, на мягких подушках, наслаждаясь каждым крошечным кусочком этого греха. Я сто лет не ела фастфуда, и, скажу вам, это был настоящий рай для души и тела – словно вкус свободы, растворяющий усталость и тревоги.

Дома не было никого. Валентина умотала по своим делам, поэтому просторная квартира с шикарным видом на парк была в моём полном распоряжении. И, главное, в ней царила тишина и умиротворение. Тут не было оценок. Не было ощущения, что я какая-то не такая. Что я «тухлая». Я была сама собой. Просто такой, какой хотела быть, никому не угождая.

Удивительно, но мне хватило всего одних суток, чтобы почувствовать, что я могу жить по-новому. После плотного обеда я вдруг ощутила прилив сил и желание встать, умыться, принять душ и вымыть волосы – словно смывая с себя груз прошлых дней. Энергия возвращалась, а Лев, главный пожиратель моих сил, был теперь далеко-далеко. Далеко не только физически, но и в прошлом – там, где его место.

После душа я позвонила нотариусу и записалась на приём – нужно будет приехать с паспортом и отозвать генеральную доверенность. После я разыскала в дебрях своего смартфона номер квартирантов в Одинцово и сообщила им, что мне в ближайшее время понадобиться квартира. Молодая семья оказалась понятлива и даже радостно сообщила мне, что скоро берут собственную квартиру и сейчас оформляют ипотеку. Следом я заказала новую карту. Представитель обещал привезти её завтра утром. Счет был открыт сразу же, поэтому оставшиеся деньги я сразу перевела через приложение на новую карту. Чтобы Лев больше не мог меня нигде и ни в чём меня больше подцепить.

Я настолько перегорела, что не испытывала к нему ни злобы, ни тоски по былому. Просто ничего. Голое равнодушие. Не зря говорят, пока женщина плачет, у вас еще есть шанс. Если ей стало всё равно, то её любовь уже не вернуть. Наверное, я пришла к этому. Пусть этот путь был долгим, но зато он мой.

Пока я выбирала, чем заняться дальше – погулять в парке или посмотреть мелодраму, мне набрала Валя.

– Сашка! Жива там?

Судя по шуму и песне «Кольщик, наколи мне купола» на заднем плане, Валя куда-то ехала в машине.

– Более чем, – ответила я и улыбнулась.

Ощущение, что всё, что было со мной еще вчера – просто дурной сон. Я настолько выгорела, что не чувствовала ни тоски, ни сожаления, ни боли – в сердце на месте моего брака осталась выжженная пустыня. Возможно, меня ещё накроет, но не сегодня.

– Слушай, сегодня у нас в фитнес-центре а-а-афигенный мастер-класс по зумбе! Вечером, в восемь. Сань, там такой крутой тренер приехал! Ромео Санчес! Надо идти!

– Зумба? И я? – Танцы, а особенно латино казались мне чем-то чуждым и неловким. Особенно смешно было слушать радостные крики из залов групповых занятий – как будто собралась весёлая секта. Валя же всегда была активной, а я предпочитала тихое мирное плавание. А уж имя Ромео Санчеса мне ни о чём не говорило.

– Да! Именно! Надо попробовать что-то новое и встряхнуться! В прямом смысле! – не оставляла она меня в покое. Да, потрясти телесами там точно придётся на славу.

– Ну ладно, – я долго не сопротивлялась, да и утренний азарт ещё не прошёл. Творить глупости, так творить! – Что надеть?

– Кроссы, шорты, лосины, майку, топик. В чём удобно! Я приеду в шесть и погнали!

Что ж, решено. Теперь надо купить форму.

Я вышла из квартиры, распахнув дверь навстречу свежему весеннему дню. Решимость переполняла меня – я была готова вернуть себе жизнь, яркую и полную, забыть ту серую, где я пряталась под плинтусом, как мышь.

Я направилась в ближайший торговый центр, чувствуя себя на дороге приключений. Для зумбы надо что-то особенное. В отделе спортивной одежды я замерла у стенда с лосинами – такого вырвиглазного безобразия я давно не встречала, да и, впрочем, в спорттовары я зашла лишь однажды, за купальником, сланцам и шапочкой для бассейна. Каких цветов и узоров тут только не было: и леопардовые, и с прозрачными вставками, и такие, которые «трусы наружу», и вообще как колготки. Неужели в таких выходят из дома?!

И вот они, самые яркие: красные, с дерзкими мультяшными узорами, похожими на комиксы. Улыбаясь самой себе, я почувствовала азарт – это было моё маленькое восстание, выбор быть смелой и живой. Сели они офигенно!

После я вышла в парк, который находился как раз под окнами квартиры Вали, нашла свободную деревянную лавочку у прудика и села, поставив яркий пакет с покупкой рядом.

Вода зеркально отражала небо, а утки лениво скользили по ней, крякая в такт своим нехитрым делам. Весенняя зелень вокруг была такой свежей и сочной, что казалось, она дышит энергией и надеждой. Люди проходили мимо, улыбаясь, обмениваясь фразами, наслаждаясь солнцем – и я вдруг осознала, что снова становлюсь частью этого мира. Живая, свободная, не загнанная в угол.

В груди разливалась лёгкость и радость. И небольшая тяжесть в животе от чудовищно вредного «завтракообеда». Ну, это я переживу. Не такая высокая плата за море удовольствие, главное, знать меру.

Щенок погнался за голубем, маленькая девочка в платьице и пальтишке помчалась за другим. Дети они и у людей, и у животных одинаковые, любят пошалить. В этот момент я отпустила своё горячее желание стать мамой. Малышу лучше расти в любящей семье, а не в её подобии. Да и самой нужно в себя прийти. Какая из меня мать? Я себя-то защищать разучилась, как я малыша-то смогу защитить?

Значит, так надо.

Я сидела так, наблюдая за игрой света на воде, за детьми, бегущими по аллее, и чувствовала, как старые оковы осыпаются. Это был не просто отдых – это было возрождение. Каждый вдох наполнял меня новой силой, каждый взгляд на мир – новой любовью к жизни. Я не спешила уходить, наслаждаясь моментом, понимая, что счастье – это не грандиозные дела, а такие вот простые радости. Я не знала, что ждёт меня дальше, но это уже не волновало. Горизонт планирования – ближайший вечер.

В раздевалке Валентина восхитилась моими леггинсами.

– Вот это я понимаю, подготовилась, – аж присвистнула. – Колись, где взяла? Пятьдесят второй там есть?

– Валь, виновата, не посмотрела твой размерчик, – улыбнулась я. – В «Спортмастере» брала, давай завтра заглянем вместе?

– А давай! – подхватила Валя. – Может, что еще повеселее тебе приглядим. А то навезла унылых репетуз от этого кобеля недоделанного!

Шопинг для меня давно перешел в интернет, поэтому походы по магазинам уже выглядели, как приключение.

Я поймала себя на мысли, что ощущаю себя восторженной девчонкой, и это состояние меня немного настораживало. Я себя такой не помню. Точнее сказать, я забыла, когда такой была. Может, и не была никогда. Я ведь с раннего детства девочка серьёзная. Ну, может, в универе чуть ожила, когда съехала от родителей, но там быстро Лев нарисовался на мою голову, а потом бизнес и семейная жизнь. Где Волков мне и за мужа, и за ребёнка был. Действительно, лучше не рожать от таких. С двумя одна я бы не справилась.

Когда мы вошли в зал, восторг, азарт и удивление усилились многократно.

В помещении было человек сорок девчонок (иначе и не назовешь, такие все воодушевленные, с горящими глазами) разных возрастов. Навскидку, любительницам зумбы было от двадцати до семидесяти лет. Особенно поразили бодрые смеющиеся пожилые женщины, которые совершенно не стеснялись ни седины, ни морщин, ни целлюлита, ни растяжек, ни больших животиков. Глядя на них, я поняла, что хотела бы себе такую старость – бодрую, живую, полную интереса к жизни.

– Вон он! Смотри! Ромео Санчес! – прошептала мне Валентина, тыча пальцем в сторону двери. Девушки весело заулюлюкали, словно в зал вошла мега-звезда. Видимо, в зумбе реально есть свои звёзды.

Я ожидала кого-то вроде Энрике Иглесиаса, не сильно мужественного, утончённого плясуна с тонкими ногами и вихляющейся талией, как у танцоров в бальных танцах. А на самом деле перед нами предстал вполне себе обыкновенный на вид русский мужчина средних лет, коренастый блондин, вполне симпатичный. В джинсовых широких бриджах и белой футболке с надписью «Zumba» и синей бейсболке с козырьком-лопатой, видимо для имиджа. Ему бы шло брейк-данс танцевать, а не латино. Но тем не менее. И говорил он самым, что ни на есть русским языком без никакого акцента.

– Привет, девчонки-и-и-и!

Крики в ответ. Я на мгновение ощутила себя на концерте «Руки Вверх».

Не было долгих прелюдий, зазвучало зажигательное латино умеренного ритма. Мы начали разминку.

Зал был залит ярким светом, стены украшали большие зеркала, отражая сотни движений в такт музыке, которая уже захватывала меня с первых аккордов. Ромео Санчес, тренер, сиял уверенностью и харизмой – его улыбка была заразительной, а движения свободные, грациозные, но не женоподобные, что удивительно.

– Давайте, друзья, расслабьтесь и почувствуйте музыку! – громко и энергично призвал он, поднимая руки к потолку. – Здесь нет ошибок, есть только движение и радость!

Мы с Валей легко влились в ритм: тело само подстраивалось под зажигательные мелодии, а ноги и руки следовали за непрерывными поворотами и прыжками. Ритм ускорялся. Зумба оказалась не просто танцем – это был праздник жизни, где каждый мог забыть о страхах и обрести радость движения. Всплески смеха, искренние улыбки и поддержка зала создавали атмосферу единства и силы. Это было что-то необычное для меня, но я себя отпустила, не думая о том, получается у меня или нет, и попробовала просто быть в потоке. И мне даже понравилось!

– Вдох! Выдох! Почувствуйте энергию, которая живёт в каждом из вас!» – подбадривал Ромео. – Не бойтесь быть собой! Танцуйте для себя, танцуйте для жизни!

Я чувствовала, как с каждым движением уходит напряжение, как внутри меня разгорается огонь, а сердце бьётся в такт музыке. Валя подбадривала меня, и вместе мы становились частью этого яркого потока. В конце мастер-класса, покрытые лёгким потом, мы стояли, ловя дыхание, но с улыбками. Такой нереальный выборос энергии! Я подумала над покупкой абонемента.

– Вы молодцы! Помните, движение – это жизнь, а жизнь – это танец! – завершил Ромео, вызывая аплодисменты и радостные крики.

Этот вечер стал для меня не просто тренировкой – он конкретно встряхнул меня. Не зря пишут, что движение – это жизнь. А кардио – один из лучших источников дофамина, гормона радости. То, чего мне так не хватало уже много-много лет.

Пока я долго-долго, на трясущихся ногах, еле стягивала пропотевшие лосины, мылась в душе, Валя успела переодеться и перехватить Ромео Санчеса. Теперь они сидели в фито-баре вдвоём и о чем-то увлеченно беседовали. «Ромео» не скрывал искреннего интереса к моей сестре и ржал над её шутками-прибаутками!

Увидев, что я вышла из раздевалки, Валя поманила меня к себе.

– Роман, – «Ромео Санчес» протянул мне руку для знакомства.

Ромео Санчеса на самом деле звали гораздо проще – Роман Семенов. В его ремесле латиноамериканский псевдоним вызывал больше авторитета. И добавлял загадочности.

– Зумба – это не просто танцы, это настоящая революция в мире фитнеса! – продолжил Роман, когда я уселась за их столик. Видимо, они с Валентиной зацепились языками за спорт и ЗОЖ. Его глаза загорелись энтузиазмом, словно он всё ещё отбивал далёкие ритмы Колумбии, а Валя внимала ему с не меньшим восторгом, будто родную душу встретила. – Всё началось в 2000-х, когда люди поняли, что движение может менять не только тела, но жизни.

– И к психологу не ходи, – поддакнула Валя.

– Именно! Зумба затрагивает всё: тело, разум, душу! – он наклонился ближе, голос, наполненный страстью, зазвучал как во время тренировки. – Как то же питание: оно даёт энергию, помогает преодолевать пределы. Я много путешествую и всегда стараюсь пробовать местные блюда, но с балансом.

– Где вам больше всего понравилось? – не удержалась я. Тема путешествий меня в последнее время очень прельщает. Видимо, сказывалось затворничество.

– Латинская Америка – мой дом в душе, – сказал Роман с теплотой. – Её культура, музыка, еда – всё это вдохновляет меня каждый день. Колумбия, Бразилия, Португалия…

– Я в Венесуэлу кстати собираюсь на следующий год! В этом году у меня Кипр, – Валя многозначительно посмотрела на меня, как бы намекая.

На Кипр, я, конечно, ещё не заработала и, вероятно, заработаю не скоро, но в принципе, если поставить цель…

Я ловила себя на мысли, что слушаю его с неподдельным интересом, и улыбнулась.

– Спасибо, Роман, вы действительно умеете вдохновлять, – искренне поблагодарила его я.

Роман улыбнулся. Его слова лились легко, заражая оптимизмом, пока я ловила себя на том, что полностью погружаюсь в этот разговор, забывая о всём остальном.

Мы немного поговорили об истории зумбы, спорте, правильном питании, путешествиях, а после, заметив, что Валя и Роман всё больше поглощены общением тет-а-тет я решила поехать домой к Вале на метро.

Метро – это тоже жизнь. Люди спешили, сливаясь, словно потоки крови в венах и артериях. Бесконечное движение, гул поездов, суета, множество незнакомых лиц… Я по-новому смотрела на мир. Хоть и до сих пор где-то в горле сжималось, когда я видела счастливые пары и семьи с детьми.

Я была одна. У Вали было трое сыновей, да и одинокой её назвать можно было с большой натяжкой. Скорее, свободная, независимая женщина, которая всегда выбирает себя. Недостижимый идеал!

Я вдруг вспомнила о Мише. Он, как Валя, выбрал быть оптимистом по жизни, что бы ни случилось. Они как солнышки, согревали мои воспоминания, помогали без условий и дарили надежду, что я тоже однажды научусь быть такой.

Столько впечатлений, что я и забыла, как сильно натрудила свои мышцы. В квартиру к сестре я буквально ввалилась, как вусмерть пьяная мадама полусвета. Ноги почти не держали. Спина и руки просто на разрыв и наперебой кричали, что они у меня есть. Я ощущала каждую самую мелкую мышцу своего тела – наверное я могла бы без труда составить атлас человеческого тела, настолько я себя прочувствовала. Вот это я понимала – живу! Теперь точно в меня вернулась жизнь. Мертвы те, у кого уже ничего не болит. Боль была даже приятной, жизнеутверждающей. Как будто я хорошенько потрудилась на благо себе!

Прихрамывая и на ходу снимая с себя вещи, я пошаркала в ванну, в надежде, что горячая вода с пеной и солью немного поможет мне. Завтра я наметила себе большие планы – надо будет ехать в Валин офис и погружаться в курс дела. И желательно, чтобы пальцы попадали по нужным клавишам и не тряслись в треморе над всей клавиатурой.

Пискнуло уведомление. Стоя одной ногой в ванной, я ткнула на «самолётик» Телеграма. Отправителем значился Миша Шумский.

«Саша, привет! Машина готова. Там у неё полный букет. Кроме колеса ребята весь двигатель перебрали. Зверь, а не машина»!

Он добавил смеющийся смайлик. Я улыбнулась шутке. Мне уже не было обидно. Меня разбирал смех – я представила, как Волков в своём костюмчике роется на свалке автопрома, чтобы найти мне машинку похуже. Мой практически уже бывший супруг вдруг представ в моей голове комичным персонажем – жалким, недалёким, высокомерным. Не волк, а пёс бродячий, который бегает туда-сюда. Пошёл бы он!

«Пригнать её тебе?», – спросил Миша, не дожидаясь от меня ответа на предыдущее сообщение.

«Привет, Миш. Отправь её Волкову. Можешь бантик сверху приклеить», – присоединив ржущий смайл, я нажала кнопочку «отправить».

Он отправил три смеющихся смайла в ответ. Ощущение теплоты от этих простых слов окутало меня, вместе с тёплой пенной водой, в которую я окунулась с таким невероятным, простым житейским удовольствием, всё ещё держа телефон в руке.

«Спасибо тебе большое за помощь, Миша!»

«Всегда пожалуйста!)))».

Когда я проснулась утром в непривычные мне, но такие бодрые 6:30 утра, то обнаружила, что Валентины нет дома. И судя по всему, её и не было. Я улыбнулась – похоже моя суперактивная сестра отлично проводила время в компании Ромы-Ромео. Буду её теперь Джульеттой называть.

За сестру я не переживала – она у меня из любого Монтекки слепит такую капулетти в собственном соку, что мама не горюй. Но всё же написала ей в вотсапе, чтобы удостовериться, что она в порядке.

«Санёк, всё ОК», – в рифму ответила она. – «Приеду, всё расскажу!»

Вот и хорошо. За сестру можно не волноваться. Волноваться хотелось за свои мышцы. С утра боль стала ещё отчётливее. Мне пришла в голову мысль о массаже. Массаж входил в стоимость абонемента в фитнес-клуб, где мы с Валей плавали и парились, нужно только было записаться в приложении клуба. Почему бы себя не побаловать после работы? Я записалась на шесть вечера. Всё-таки жизнь без привязки к кухне и запредельным прихотям других людей кажется даже счастливой.

Я не стала покупать кофе по дороге. В Валином офисе есть хорошая кофемашина, так что можно сэкономить. Четыреста рублей вполне можно потратит на проезды в метро.

Мне очень нравилось метро. Чисто, быстро, без пробок. А ещё очень живо. Да, здесь я острее ощущала жизнь! Толпы людей не утомляли меня, а наоборот! Я ощущала себя частью единого организма, который подпитывал меня, как кровь питает каждый орган тела. Удивительная свобода и сплочённость одновременно!

Офис Валиной цветочной империи находился в том же магазине, где Миша купил мне букет пионов. Вход был через магазин, меня встретила та же приятная, улыбчивая и ненавязчивая девушка, как и в тот день, когда я встретилась здесь с Мишей. Воспоминания были приятными. С этим маленьким букетиком я сделала шажок в новую себя.

Девушка вежливо проводила меня к двери, на которой была табличка «Администрация».

Было немного робко. Я отвыкла от нахождения в коллективе – всё-таки долгая изоляция имела свои последствия. В последние годы я общалась только с сестрой, Львом и родителями, и это общение было живым и вдохновляющим только с Валей. С мамой и мужем я всё-таки общалась гораздо теснее, поэтому нервотрёпки было гораздо больше, чем радости. Сейчас придётся заново оттачивать социальные навыки. А куда деваться? Надо жить!

Я не знала какой тут дресс-код, но судя по характеру Валентины, вряд ли она стала бы придираться к внешнему виду сотрудников. На мне были простые прямые джинсы и вязаный пиджак нейтрального бежевого цвета. Вполне офисный внешний вид. А когда я увидела сотрудников, поняла, что тут вообще всё свободно.

Зав.складом Изабелла Юрьевна, женщина на вид около пятидесяти лет была похожа на сотрудницу музея – с высокой седой причёской, блузкой в рюшах и в алых цветах, грузчик-кладовщик дядя Костя сновал туда сюда в удобном рабочем комбинезоне. Айтишник – молодой мальчишка по имени Елисей, отвечал за сайт и приложение и работу Валиного бизнеса в цифровом мире – был в клетчатой рубашке, джинсах с огромным количеством цепочек и армейских ботинках на огромной подошве Валиного магазина. Две девушки менеджеры Настя и Катя были в самых обычных х/б костюмах, похожих на домашние.

Настя работала с корпоративными клиентами и занималась маркетингом, Катя работала с бухгалтерией и поставщиками, именно ей я и шла в помощь, чтобы в итоге взять на себя всю бухгалтерию и отчеты, которые Вале делала компания со стороны.

Все сотрудники дружелюбно поприветствовали меня и вернулись к своим делам, сопровождать меня в процессе адаптации осталась Катя.

Комфорт сотрудников стоял во главе угла Валиной корпоративной этики: удобное оборудование и рабочее место, кофемашина, закуски в холодильнике, кухня и комната отдыха, где можно было даже вздремнуть, беговая дорожа и эллипс, коврики для растяжки и несколько гантелек, а также собственная открытая оранжерея на заднем дворике, где можно было спокойно погулять и подышать воздухом, а также хранить цветы в горшках.

На складе, святая святых всего магазина, было прохладно и пахло свежестью – смесь земли, влажной древесины и цветов. Ряды коробок и ящиков, аккуратно подписанных и уложенных, создавали ощущение порядка, который сейчас так необходим.

Пробираясь между стеллажами, я оглядывала запасы, пока Катя мимоходом сверяла их с цифрами в системе на своём планшете. Каждая коробка – как маленькая тайна, в которой спрятана красота. Тюльпаны, розы, хризантемы, зелень, и конечно же, пионы – всё ждало своего часа, чтобы ожить в руках флористов.

Кроме того, Валя оформляла всем ДМС, премии, доплаты, подарки и материальную помощь в сложных и радостных жизненных моментах, и не заставляла работников торчать в офисе сверх нормы, только если в этом не было производственной необходимости. Как например, на предстоящей выставке цветов.

– Завтра будет много работы, – сказала Катя, улыбаясь. – Утром огромная поставка пионов, просто гигантская. Готовимся к выставке. В ночь будем монтироваться на Красной площади.

– Серьёзно?

– Ага. Там ежегодный фестиваль цветов проходит. В прошлом году не получилось, но в этом Валя нас протащила.

Катя рассмеялась. Похоже, переработки были сотрудникам даже в радость. Да и участие в такой выставке очень поднимет престиж! А там и премии.

А я с корабля сразу на бал. И мне это нравилось! Я чувствовала себя важным звеном, занятой и полезной, как раньше!

Вернувшись со склада, я принялась осваиваться на рабочем месте.

Катя отдала мне отчёты по поставщикам. Рядом лежала небольшая стопочка документов: счета, счета-фактуры, накладные. Первичка. Самое простое, что может быть в бухгалтерии.

– 1С-ку помнишь? – спросила Катя.

– Да, работала в ней.

Очень изменился интерфейс. Но мозг помнил, и руки тоже. Банк и Касса

Продажи. Покупки. Производство и Нематериальные активы… Всё, как раньше. В целом, систему даже упростили. Начну с внесения документов и актов сверки.

Принесли счета на оплату. Надо делать платёжки. К концу дня у меня даже появились идеи для оптимизации процессов.

Я улыбнулась, чувствуя, как постепенно втягиваюсь в этот новый мир. Работа в цветочном магазине – это не только цветы, цифры и документы. Это жизнь, настроение и маленькие радости, которые складываются в большую яркую картину.

Подать на развод.

Какой чудесный всё-таки сайт Госуслуги. И ехать никуда не надо! В течение каких-то десяти минут в конце рабочего дня я подала заявление и оплатила пошлину. Немалую, тарифы сейчас ощутимо подросли. Но буду расценивать это как инвестицию в своё будущее. И на раздел имущества тоже подам. Лола и так слишком кудряво живёт на том фундаменте, который я выстраивала с нуля.

К концу рабочего дня я не чувствовала усталости. Скорее даже прилив сил и приятное ощущение удовлетворённости.

До фитнес-клуба я тоже добралась на метро. Очень удобно. И на парковке не надо корячится, и меряться марками машин с местными «звёздами», обвешанными бриллиантами и обколотыми ботоксом. Бодрым шагом по тёплой погоде от станции метро до клуба было всего десять минут.

Наконец-то долгожданный массаж! Переступив порог кабинета, я ощутила, как меня окутывает мягкое тепло и аромат эфирных масел. Приглушённый свет, тихая, успокаивающая музыка – всё здесь говорило о заботе и умиротворении. Меня приняла добрая женщина возраста моей мамы, но, в отличие от неё, с невероятным теплом и принятием во взгляде. Её ладони, сильные и профессиональные, сразу дали понять, что я в надёжных руках.

Она начала с лёгких поглаживаний, постепенно углубляясь в мышцы, словно разминая не только тело, но и душу. Каждый её жест был наполнен заботой и вниманием. Она чувствовала напряжение в каждой моей клеточке, словно читала по моему телу, как по книге.

– Устали, наверное? – спросила она мягким, участливым голосом.

– Да, немного, – призналась я, чувствуя, как напряжение медленно покидает меня.

– Работа – это хорошо, но и о себе забывать нельзя, – ответила она с материнской заботой.

И мы разговорились. О жизни, о работе, о маленьких радостях и больших печалях. Она слушала меня с таким вниманием, словно я была её дочерью. И в какой-то момент я почувствовала, что говорю не просто с массажисткой, а с близким человеком, который понимает меня без слов. Как всё-таки иногда нужно и приятно получить поддержку от старшей женщины, особенно, когда со своими родными близких отношений нет.

Её руки продолжали творить чудеса. Она разминала каждый мой мускул, снимая напряжение и усталость. Я чувствовала, как тело наполняется теплом и лёгкостью. Аромат масел, её добрый голос и заботливые руки создавали атмосферу полного расслабления и умиротворения.

Когда сеанс подошёл к концу, я чувствовала себя обновлённой и полной сил. Не только тело, но и душа получила исцеление. Я вышла из кабинета с лёгкой улыбкой и благодарностью в сердце. Эта добрая женщина подарила мне не просто массаж, а частичку своей души, свою заботу и тепло. И я знала, что обязательно вернусь сюда снова.

Мы с Валей вернулись почти одновременно. Я как раз выходила из парка, когда Валина «Мазда» с гремящими из салона «Воровайками» лихо зарулила на придомовую парковку.

– Александра! В Венесуэлу я полечу раньше, чем планировала, – радостно оповестила меня она.

– Да ну!

– Полечу с Ромео! – она сделала танцевальный па и красноречиво поиграла бровями. Ну и ну!

– Как быстро!

– Ну, а что? Я чертовски привлекательна, он чертовски привлекателен, что время тянуть?!

Мы рассмеялись. У лёгких на подъём, позитивных людей, познавших жизнь, так всё легко складывается. Это не показалось мне чем-то легкомысленным, наоборот, надо иметь силу и веру в жизнь, чтобы вот так раз за разом уметь радоваться и принимать новое. Я же больше никаких мужчин в своей жизни не рассматривала.

Зазвенел телефон. Номер был незнакомым, я брать не стала. Но инкогнито был настойчив, звонки всё продолжались и продолжались. Может, от нотариуса, надо взять.

– Ну, привет, – я оторопела. От былого настроения не осталось и следа. Всё-таки, придётся взглянуть в глаза, прошлому, уже прошлому и продолжить борьбу. – Молодец, поздравляю. Всё раскопала. Стало легче?

С неизвестного номера мне пытался дозвониться мой супруг, которого я заблокировала.

– Это всё?

Всё, что он хотел мне сказать? Несколько гадких фраз с издёвкой, после которых уши хочется прочистить? За все годы, что я провела с ним, строила вместе с ним бизнес, жизнь?

От его издевательского, холодного тона у меня мурашки побежали по спине.

Только сейчас я осознала, как влиял на меня муж: он из меня всю радость и свет высасывал, как вампир. Он съел меня, оставив одну оболочку, которая каким-то чудом сумела вырваться. С ним рядом находиться было невозможно, таким подавляющим он был. Даже телефонный разговор и тот для меня стал испытанием.

– Мне уведомление пришло о разводе.

Так и хотелось сказать: «И?».

Любил он такие фразы использовать, где ни вопроса, ни призыва к диалогу, чтобы собеседник метался, не зная, отвечать или нет. Манипулятор поганый.

– Всё, верно. Я подала на развод

Не зацепишься, гад!. Сам задавай вопросы, без наводящих фраз и попыток вывести меня из себя.

Валя замахала руками и сделала знак, чтобы я включила громкую связь. Тоже хотела послушать. Я сделала, как она просила. Сестра быстро подставила к динамику свой смартфон, включила диктофон. Хм, умно. Без неё я бы не додумалась!

– Не смеши меня.

Интересно, что смешного он в этом увидел.

– Что это значит?

– Вернусь, поговорим.

А зачем звонил-то? Расшатать моё равновесие? Чтоб не расслаблялась? Подпитаться моим страхом?

Надо же! Он вроде и не бил, и не угрожал никогда, а вот страх во мне всё равно жил и рос. Страх сделать что-то не так. Да это такое же насилие! И я на него соглашалась!

– Ты наконец захотел поговорить? Только я больше не хочу.

Слышать не хочу. А видеть тем более. Разве что в суде.

Мой голос был твёрдым как никогда, а человек на том конце провода – чужим.

– Половинить имущество я не собираюсь, не надейся.

– Отчего же?

Я даже усмехнулась. Волков, похоже, сильно поверил в себя. Или уверен, что разговаривает всё с той же дурой, которой я была ещё неделю назад.

Я умею долго терпеть. Но всему терпению приходит конец.

– Фирму я переоформил. Квартира и машины на моей матери. Можешь попробовать конечно, может, что и получится, – он усмехнулся, надменным победным смехом. – Но я бы на твоем месте не дергался. Иначе ту однушку в Одинцово и «Калину» мы тоже поделим. Ты больше потеряешь.

Валя закатила глаза. Следом прикрыла рот и закусила ладонь. Каких трудов ей стоило промолчать и не вмешаться, я даже не представляю. У меня от этой наглости дыхание спёрло. Ощущение, что я не с мужем разговаривала, пусть и условно бывшим, а с каким-то коллектором из банка. Или телефонным мошенником.

Нет, я не ждала, что он будет пытаться меня возвращать или извиняться. Я где-то в глубине души всё ещё надеялась, что в Волкове есть хоть что-то человеческое ко мне, хотя бы во имя тех хороших лет, что у нас были и мы разведемся, как цивилизованные люди. Но я ошибалась.

– И что ты предлагаешь?

– Компенсацию. Первый год так и быть будешь получать по сто тысяч, пока на ноги не встанешь. Квартиру тоже оставлю тебе, ту однушку, которую ты облюбовала, – опять усмехнулся, будто лучшего я и не заслуживаю. – Ну и машину заберешь.

– «Калину»?

– Да.

– Подавился бы ты ей, Волков.

Я услышала, как он тихо хмыкнул.

– Дело твое. А вот бизнес не трогай. Там ты ничего не добьешься.

– Это и мой бизнес.

– Был. Вздумаешь судиться, я тебя предупредил. Развод пожалуйста, но раздел имущества отзови. Я всё…

Я не дала ему договорить свою любимую сакраментальную фразу.

– Засунь себе свой язык со своим «явсёсказалом» поглубже в задницу, Волков. И подачки своей гиене отдай. Я всё буду делать по закону. Я всё сказала.

И сбросила трубку. Ровно через секунду звонок раздался снова, я отклонила вызов. Видимо, Лев остался неудовлетворен моим ответом. И это прекрасно. Последнее слово сегодня осталось за мной, а не за ним.

Пусть останусь ни с чем – с него станется нахимичить чего-нибудь и с бизнесом, но так хоть репутацию ему встряхну и нервы попорчу. Спущу с небес на землю. Чтобы вспомнил, что я не предмет в квартире и не его работница, чтобы так запросто меня вышвырнуть ни с чем.

– Слушай, мне кажется, у него крыша протекает, – с серьёзным видом предположила Валентина. – Как давно он всякую ересь несусветную начал нести, не замечала? Может, у него шизики в роду были?

А меня ещё потряхивало после разговора. Сначала от страха и тревоги, а потом от того, что я не всё сказала, что хотела бы сказать. Множество нецензурных слов в разных комбинациях вертелись у меня на языке, но всё-таки запись разговора заставила держать себя в руках.

– Найдём адвоката. Его за одно то, что он тут наговорил можно прижать.

– Давай после выставки, Валь. У нас впереди очень загруженные дни, – у меня не осталось ресурса обдумывать дальнейшие шаги.

Валя погладила меня по плечу, а мне после массажа и этого выматывающего разговора хотелось только одного – спать.

На Красной площади развернулась впечатляющая выставка цветов – настоящий праздник живой природы в сердце города. Яркие пионы, нежные ромашки, насыщенные гладиолусы – цветочные композиции занимали каждый уголок площади, наполняя воздух свежестью и лёгким ароматом приближающегося лета.

За прошедшие сутки интенсивной работы на свежем воздухе я, кажется, впервые подняла голову и осмотрелась. Трудами флористов, садовников, дизайнеров монтажников и волонтёров Красная площадь превратилась в сказку. Везде, докуда хватало глаз, были цветы, зелень, листва – волшебный лес в сердце столицы, никак иначе. Каждый киоск или мини-кофейня был украшен гирляндами извилистых лиан и бутонов, которые превращали эти маленькие помещения в лесные избушки с треугольной крышей. По проходам стояли величественные арки, под которыми стояли очереди из желающих сфотографироваться. Посетители прогуливались между инсталляциями, фигурами животных и птиц, созданных из проволоки, зелени и цветов, и восхищённо ахали.

Среди волонтёров было полно знаменитостей. Известные актёры, певцы и ведущие, которые пришли не просто посмотреть, а помочь организаторам. Их участие привлекало внимание СМИ и создавало дополнительные инфоповоды, как объяснила мне Валя. Знаменитости общались с гостями, поддерживали порядок, помогали организаторам и участникам, рассказывали о значении выставки и делились своими впечатлениями в интервью, добавляя событию живости, динамики и знаковости.

О фестивале точно будет много-иного информации в сети: нас снимали блогеры, репортёры федеральных каналов, фотографы и операторы, делая выставку одной из главных новостей города.

Валин островок выглядел как пионовый рай. Сестра решила сделать акцент на свадебной теме, потому что приближался сезон бракосочетаний. Таким образом она планировала отхватить побольше клиентуры.

Центром композиции стал огромный свадебный торт из пионов. Мы собирали его всю ночь, комбинируя разные размеры и оттенки цветков, чтобы в итоге у нас получился невероятный аппетитный торт с кремовыми «розочками» и фигурками новобрачных наверху. Фигурки предоставил Валин постоянный партнёр по организации свадеб – свадебный декоратор.

За вчера и сегодня я узнала, как много у сестры подвязок в разных сферах, не только в организации праздников. Такая гордость меня охватила, и благодарность!

Как всё-таки здорово быть не только чьей-то женой, а что-то представлять из себя самой! Сразу столько уверенности и силы на борьбу с любыми трудностями!

– Всё вместе – цветы, люди, знаменитости и камеры – создаёт живую, динамичную атмосферу, где красота природы встречается с энергией современного города. Это место, где каждый может почувствовать себя частью большого и светлого события, – прямо возле нас вещала в камеру журналистка Первого канала. Нас с Валей сфотографировали на фоне «торта».

Даже Ромео-Роман Санчес приехал поддержать мою Валентину! Настолько сестра сразила его своей харизмой. И приехал не с пустыми руками, а с корзинами еды и шампанского для всего персонала!

– Цветы для цветочной богини! – Ромео достал огромный букет полевых цветов и трав.

Откуда он только его взял! На фоне роскошных пионов, роз и прочих садовых изобретений флористического искусства, его букет выглядел свежо и необычно! Я бы даже сказала, что этот букет олицетворял суть моей сестры – простой, пышный, ароматный и необыкновенный! Просто самородок! Роман, кажется, с первого взгляда ухватил суть души Вали. Сестра выглядела счастливой и радостной. А я была безумно рада за неё. Валя хотела четвёртого мужа, Валя его, похоже, получит.

– Майя! Привет, дорогая! Как твои дела?

В суете я не заметила, как Валя радостно заобнимала хрупкую и изящную, несмотря на большой беременный животик, девушку. Рядом с ней стоял мужчина, который сильно кого-то напоминал мне. Такой высокий рост я видела в своей жизни только у одного человека. Маленькая девочка лет десяти в нарядном розовом платье и ленточках в хвостике вилась у их ног и восхищенно осматривала Валин цветочный «торт».

– Папа, посмотри! Он съедобный?

– Нет, котёнок, это цветы, – и голос очень похож…

– А что за цветы? – не унимался ребёнок.

– Это пионы, малыш.

Из-за спины «папы» вышел Миша Шумский. И я сразу поняла, кого этот мужчина мне напомнил.

Они были очень похожи. Один рост, разлёт бровей, цвет волос, тёплая располагающая к себе улыбка. Только Миша был крупнее и шире, а тот, второй мужчина более поджарый.

– Привет, Саш! Вот так встреча! – Миша увидел меня и радостно улыбнулся.

Действительно, где бы ещё можно вот так случайно встретится, как не посреди Красной Площади среди многотысячной толпы.

– О, а давайте-ка все перезнакомимся уже, – включилась Валя.

Пора бы, а то у меня уже путаница в голове.

– Олег, мой старший брат. Майя его жена, Алёна, племяшка моя, – бодренько распределил всех Миша.

Значит, Шумских у нас двое. Я не знала, что у Миши есть брат, да и повода не было спросить, мы ж только по работе всегда общались. Мне тогда особо не до Миши было, зато сейчас мы стали всё чаще соприкасаться по разным поводам. Олег действительно выглядел старше и как будто чуть посерьёзнее, Миша на фоне брата казался весельчаком и балагуром, но без легкомысленности. Младший же. Возможно, Олег Шумский казался старше за счёт густой ухоженной бородки. Майя же, несмотря на свою хрупкость, показалась мне смешливой и бойкой, немного похожей на Валю по характеру.

– Валентина, сестра Александры, – с наигранным, весёлым официозом Валя протянула Мише руку для приветствия. Я отметила про себя, что разница в росте между ней и Мишей была не такой очевидной, как у меня с ним. – Майя обо мне такую статью однажды накатала, просто отвал! В разделе «Бизнес города». Вот тогда-то я себя прочувствовала, как бизнес-леди! Чуть не лопнула от своей значимости!

Все рассмеялись, Валины искренние эмоции разрядили атмосферу, в которой малознакомые друг с другом люди ощущали некоторую скованность. От неловкости не осталось следа. Каких-то пять минут, и возникло стойкое ощущение, что все мы знакомы много лет.

– Валя нам с Олегом свадьбу оформляла. Это было что-то! – Майя нахваливала мою сестру. Оказывается, Москва – большая деревня, теория шести рукопожатий работала здесь исправно.

– А вы знакомы, получается? – Валя обратилась ко мне и Мише. Валентина оценивающе осмотрела Мишу с головы до носок ботинок. Но не хищно и оценивающе, не для себя, а как будто одобряла. Странно.

– Миша, друг се… – я запнулась. Слово «семья» пора убирать из лексикона, – мой друг и партнёр по бизнесу… Льва, – мне это имя было произносить противно.

И, похоже, ни от кого не укрылось моё смущение и замешательство: Миша кашлянул и посмотрел куда-то поверх моей головы, сжал челюсти, Майя и Олег переглянулись.

– Предлагаю шампанского за знакомство и за шикарный фестиваль, где наша Валентина, я считаю, главная звезда! – вступил Роман-Ромео, закрепляя теплое знакомство и снижая градус неловкости, вызванный моим изменившимся настроением.

Под бодрое улюлюкание нашей маленькой компании Рома и Олег открыли по бутылке шампанского и разлили в пластиковые фужеры. Пена убегала от нас прямо на брусчатку, Олег со смехом отскочил от сладкой пузыристой струи, которая норовила попасть ему на пальто и ботинки, Валя и Роман чокнулись, пританцовывая латино.

– Беременным и детям не наливать! – отметил Миша под смех семьи, после чего в руки Майи Шумской и Алёнки торжественно вручил стаканчики с соком. – Даже не нюхать! – И демонстративно убрал от невестки свой бокал, в который он уже успела засунуть свой любопытный маленький нос. Она что-то весело проворчала в его адрес, а мне стало так тепло и уютно в компании этих замечательных светлых и добрых людей, что я мысленно поблагодарила Вселенную за то, что всё в моей жизни сложилось именно так, и никак иначе. Возможно, оценить по достоинству всё то хорошее, что дарит нам жизнь, можно только познав боль?

– Как твои дела? – Миша чуть увёл меня в сторону, под арку из мелких кустовых роз.

Аромат просто сводил с ума. Нежный, тонкий, чистый, как в райском саду. Я с удовольствием приблизила лицо к одному маленькому нежно-розовому бутону и втянула запах так глубоко, как позволяли мои лёгкие. Хотелось по-хулигански сорвать цветочек, пока никто не видит, и вставить себе за ухо. Но это было бы совсем легкомысленно.

– На развод подала, – ответила я и радостно улыбнулась.

Надо же, какую радость и облегчение я испытала, произнеся эти слова. Будто из тюрьмы выпустилась.

Посмотрела Мише в глаза. Вдруг отчётливо поняла, что стоит он ко мне слишком близко и от этой близости я ощутила смятение. Миша большой, как медведь. Просто гора. Если я встану ему за спину, то сделаюсь невидимкой – меня близко никто не найдет, даже макушки из-за плеча видно не будет.

– А живешь где?

– Пока у Вали, потом перееду в квартиру. На мне ещё осталось кое-какая недвижимость, – я зло усмехнулась, вспоминая телефонный разговор с Волковым. Как он угрожал, что располовинит и ту бедную однушку, и эту ржавую «Калину», и глумился надо мной в открытую. Лев Волков не заслуживал добрых воспоминаний, он всё перечеркнул. И стоять я буду на своём до конца.

– Что ты имеешь в виду?

Я взглянула на Мишу.

Он смотрел мне прямо в глаза, цепко и внимательно. В душу смотрел. И близко он был так, что между нами едва коробок спичек поместился бы. Наверняка со стороны наше общение выглядело слишком близким, почти интимным. И я сама ощущала себя как-то слишком странно. Взволнованно. Как юная студента, а не взрослая женщина тридцати трёх лет.

У меня до Льва и не было-то никого толком. Большого опыта в отношениях с мужчинами у меня нет. Школьные романы тщательно отслеживались матерью, и мало кто из ребят выдерживал бесконечно пиликающий телефон и смски от мамы из серии «немедленно домой», «у меня сейчас с сердцем плохо будет, если не ответишь», «немедленно перезвони» и иже с ними. После замужества мужчины для меня в основном были друзьями и коллегами, но к Мише это определение как-то не клеилось. Особенно на таком ничтожном расстоянии.

– Обещает проблемы с разделом имущества. Говорит, ничего мне не достанется, особенно фирма. Он там, видимо, что-то нахимичил. Готовился, похоже.

– Вон как… – Шумский задумался, почесал макушку. – Так вот зачем он на меня свою долю в фирме переписал. Понял я теперь…

Меня встревожил его ответ. И выражение его лица тоже – я впервые увидела его злым.

Я не успела уточнить, что он имел в виду – меня оглушил восторженный возглас Алёнки, который вынес из головы все мои вопросы.

– Май, май, смотри!

Алёнка увлекла жену Олега и Валю куда-то вглубь островка. Видимо, нашла что-то интересное. Забавная девочка, очень милая.

– Почему Алёна её Майей называет, а не мамой? – полюбопытствовала я.

– Она ей не родная мама, – как-то отвлечённо и задумчиво ответил Миша. Видимо переваривал информацию о моём разводе и вероятных махинациях Волкова против меня, – За пять минут не объяснить. Может, за ужином расскажу?

Я растерялась. Испугалась. Ужин это ведь значит свидание?

«…видел я на свадьбе товарища светлую, чистую, прекрасную девушку с добрым сердцем, золотыми мозгами, гордую, прекрасную, весёлую. Мечту, а не девушку».

Я вспомнила наш разговор в Сокольниках. Неужели Миша действительно все эти годы… Да ерунда какая-то! Не может такого быть, потому что не может такого быть!

– Михаил, а как вы относитесь к астрологии? Я вам совершенно бесплатно составлю натальную карту…

Рядом с нами возникла Валя.

– Составляйте на здоровье, если интересно, мне скрывать нечего, – он рассмеялся.

Началось! Я прикрыла глаза ладонями, изображая фейспалм.

Валя оседлала любимого конька. Ох, и мучила она меня в своё время с этими натальными картами. Говорила, мол, это не шизотерика какая-то, а точная наука. Сегодня будет просчитывать нашу совместимость, как пить дать. Но стоит отдать ей должное, Валя избавила меня от необходимости ответа.

Ужин. Зачем ему этот ужин? Если только по-дружески, но что-то внутри меня говорило, что нет. Наверное, зашоренность и слепота – мои врожденные качества. Или я всё ещё где-то в глубине души боюсь жизни, да так, что при малейшем колебании готова засунуть голову в песок и притвориться, что я в домике.

Посмотрела на Мишу, как они задорно и легко общаются с моей сестрой, как она опрашивает его о месте и времени рождения, деловито записывая все данные в свой смартфон. И вспоминала, с каким пафосом Лев общался с моими родственниками. А мама ещё ему в рот заглядывала с восхищением. Тьфу!

– Валь, а ты мне сделай тоже! – окликнула её Майя. – Я потом девчонкам по чатикам раскидаю, объединишь бизнесы, будет у тебя астрологический клуб «Венера в Доме пионов». Будешь проводить круглые столы, оказывать поддержку женщинам. Почти благотворительность, слушай! Это круто!

– У меня кстати в девятом доме сильный Юпитер, это показатель благотворительности и меценатства, – с гордостью сообщила Валя. – Валентина Одегова, меценат. Звучит. А Семёнова, не звучит, – она показала Роману язык.

Ну, точно самый вероятный претендент на должность четвертого мужа. Вот это скорость. Хотя, наверное, к определённому возрасту и опыту перестаёшь думать об условностях и просто наслаждаешься моментом. Начинаешь ценить время. Это по юности надо было сначала закончить учёбу, найти работу, решить вопрос с жильём, посмотреть да подумать. А сейчас – женись не хочу. Вот я точно больше не хочу.

Когда Шумские, наконец, двинулись дальше, а Роман отправился за очередной порцией закусок, мы с Валей остались один на один. Стоя плечом к плечу, с гордостью осматривали дело рук своих – пионовый торт, и придирчиво отмечали, где пора бы заметить увядающие бутоны.

– Ты знаешь, Сань, чем мельче мужик, тем он говнистее. Это я и про рост, и про вес, и про реализацию, – вдруг зафилософствовалась она. Я непонимающе взглянула на неё. – А тут, как я погляжу, и габариты внушительные, и широта души необъятная.

Она, красноречиво поведя бровями, посмотрела в сторону, куда ушёл Миша с семьёй брата.

– Какое интересное наблюдение, – улыбнулась я. – Только вот к чему ты это?

– Сашка, вот ты думаешь, он просто так что-ли тебе помогает? – воскликнула сестра. – Запомни простую истину, ни одни мужик не будет что-то делать для женщины, которая ему безразлична. Ну, максимум дверь подержит и место в автобусе уступит.

– Валь, я даже не развелась ещё!

Наконец, дошло. Но меня охватило возмущение – ведь недели ещё не прошло, как я съехала от Волкова. И заявление только позавчера подала. Я ведь не свободна ещё. Да и вообще! Только выдохнула, и тут опять!

– Ну, коту драному твоему это не мешало.

– Я мстить не хочу. Я просто хочу по справедливости…

– Никто про месть и не говорит, справедливая ты моя, – Валя подмигнула мне и оставила наедине со своими мыслями.

Не хочу я никаких отношений – мне нужен воздух, а не новый хомут на шею!

Мишу я избегала. На сообщения отвечала сухо и односложно, либо отвечала через несколько часов, когда актуальность его предложений о помощи, о кофе или об ужине терялась: на сообщение о кофе отвечала вечером, а об ужине – утром. Про дела не распространялась – работаю, живу, готовлюсь к переезду, жду, когда назначать судебный процесс. Надо срочно искать адвоката, а я ещё от выставки не отошла – почти полутора суток на ногах, да и в текучке после выставки дел навалило, только разгребай.

Этим утром мы с Валей решили разгрузиться от дел и поплавать. К плаванию мы добавили массаж и персональные тренировки в тренажёрном зале. Захотелось нам к лету привести себя в форму. Валентина со своими шикарными формами расставаться не планировала, а вот проработать мышцы и повысить тонус очень даже была не против. Мне же захотелось рельефа. Надоело быть квашнёй. Плавание всё равно фигуру не так строило, как силовые тренировки. Да и энергии они давали значительно больше, чем плавание. Вода меня больше расслабляла, чем мобилизовывала. А мне нужно было решать очень-очень много дел.

– Смотри, Санька.

Валя опять показала мне на смартфоне свои непонятные точки и разноцветные линии с какими-то дурацкими знаками, которые она называла натальной картой. Раху, Кету, Юпитер, Ретроградный Меркурий и Сатурн в Рыбах иже с ними.

Я чувствовала, что скоро начну злиться. Эти натальные карты скоро доведут меня до карты больничной. Я ценила Валино рвение и участие, но после всего мне хотелось только одного. Покоя.

– Вот тут у Миши Луна во Втором доме и транзит по четвёртому. Это говорит о том, что он однолюб, семьянин и очень эмоционально-чувствительный человек. Значит, наши девочковые перепады настроения будет вполне неплохо переносить. И слёз бояться не будет, как Волков, петух этот недорезаный.

– Что ты всё их сравниваешь? – Я вообще, как страшный сон хочу его забыть. И забуду, как только получу свидетельство о разводе и причитающуюся мне сумму.

– А чтоб видела разницу. И понимала, что не все они одинаковые.

– А по мне так все.

Это во мне дух противоречия говорил. И страх. Страх, что со мной это повториться, если я пойду во что-то новое.

– Я тут ещё посмотрела вашу совместимость…

– Валь! – я строго посмотрела на неё. – Да что же это такое-то? Давай прекратим это, я тебя прошу!

– Александра, я же из добрых побуждений! Ну хороший же мужик. Я ж людей насквозь вижу, ты ж знаешь! Я вообще не понимаю, как ты в институте его не заметила, а с замутила с этой крысой.

– Благими намерениями вымощена дорога сама знаешь куда.

Я, следуя какому-то интуитивному побуждению, повернула голову и взглянула в глубину зала. На противоположном его конце, рядом с мульти-станциями и стойками с гантелями стояли Лола и Лев. Я и забыла, что у Льва тоже есть абонемент. Видимо, он и своей любовнице абонемент купил.

– О, парочка, гусь да цесарочка!

От Вали их присутствие тоже не укрылось. Я с опаской взглянула на неё.

– Не боись. Марать руки об гэ я не планирую.

Валентина невозмутимо вернулась к велотренажёру и вдвойне активно закрутила педали. Чем меня сильно удивила. Я ожидала, что сестра не справится с эмоциями и пойдёт доказывать дуракам, что они дураки. Совершенно бессмысленно тратя нервы и время. Но сестра выбрала другую политику, и я была ей безмерно благодарна.

Я же выполняла последний подход «румынской» тяги – последнего упражнения от тренера на сегодня. Для укрепления мышц ягодиц. Хочу попу «орех».

В тренажёрном зале воздух пропитан запахом пота и резины, атмосфера словно вибрировал от гулких стуков железа и тяжёлого дыхания. Положив гантели, я встала на эллипс, пытаясь найти в себе хоть каплю спокойствия. Я видела Лолу в отражении зеркальной стены. Тощая, как анорексичка – торчащие кости, на которых были натянуты перекачанные мышцы и вспухшие вены. Лицо с острыми чертами выглядело выхолощенным, как будто каждый сантиметр её кожи натянут пластикой и отполирован пилингами. Губы слишком пухлые, накачанные силиконовым ядом, глаза обрамлены густыми нарощенными ресницами, в скулах как будто тоже что-то вшито, чтобы они казались острее. Волосы – почти белые, идеально ровные, подстриженные под каре, но в них не было жизни, только холодный блеск. Она больше напоминала восковую куклу или робота, а никак не живого человека. Даже их обжимки и ухмылки казались искусственными, пустыми, вульгарными.

Совсем с другой стороны я увидела своего бывшего супруга. Такой же пустой, как мыльный пузырь. Только оболочка красивая, радужная, на солнце переливается, а внутри – мыльные брызги. И на это я потратила столько лет?

Кажется, даже отсюда я слышала её вульгарный заливистый смех и его грудной рокот ей на ушко. Он казался расслабленным, довольным, словно всё, что между ними, было естественно и неоспоримо.

Я сделала глубокий вдох, почувствовала, как грудь сжимается. Сердце колотилось, но я не дала себе выдать ни единого знака слабости. Не сейчас. Не здесь.

Я отвернулась, крепко сжав в ладонях ручки эллипса. Внутри меня бушевал шторм, но снаружи я была каменной стеной – холодной, непоколебимой. Вокруг мелькали звуки, движения, но я была словно в пузыре тишины.

Не столкнуться бы с ней в раздевалке…

Закончив тренировку, мы с Валей поспешили в душ. Работа ждёт, сегодня по плану много задач. Я убедилась, что Лёвушка с Лолушкой остались в зале, и расслабилась. Но зря.

Как только я, с трудом стащив с тела обтягивающий рашгард с длинным рукавом и едва не застряв в нём, выглянула наружу, то увидела Лолу перед самым носом. Я вскрикнула от неожиданности. Она стояла так близко ко мне и так жутко выглядела с этими своими точёными скулами и дистрофичной фигурой, что мне на секунду показалось, что я попала в фильм ужасов на самый страшный момент. Когда из-за угла на героя нападает какое-нибудь злобное привидение или мумия.

Я так и замерла, в одном лифчике, прижимая к груди скомканную кофту. Очевидно, что Лола не переодеваться сюда пришла, а именно встретиться со мной.

– Здравствуйте, Александра!

Я её совсем не помню. Кажется, она немного иначе выглядела, когда поступала к нам на фирму два или три года назад. Поприятнее, как будто. А сейчас прямо передо мной, на расстоянии пощечины, холёная хищница, но не кошка, а скорее, крокодилица. Самый преданный клиент (или жертва?) индустрии красоты. Действительно, лицо как зеркало, ни одной морщинки. И ни одной эмоции. Мимика сказала «прощай».

У моего практически бывшего мужа реально проблемы с головой, что он позарился на такое?! Или я скоро начну верить в магию и ворожбу на менструальной крови.

– Чем обязана?

– Я поговорить.

– Есть о чём?

– Да! – с непоколебимой уверенностью воскликнула она. – Я вас очень хочу попросить По-хорошему. Перестаньте делить имущество.

Я прыснула. Но не сдержавшись, отбросила рашгард на лавочку, прикрыла лицо руками и залилась смехом, пока Лола смотрела на меня с неприкрытым изумлением. Вряд ли она такую реакцию ожидала. Да я и сама от себя такой реакции не ожидала. Думала, расстроюсь, распсихуюсь, если увижу её вот так, лоб в лоб, глаза в глаза.

Всё моё напряжение, обида и злость сняло, как рукой. Максимум, надо прекратить ржать, иначе я просто лопну от смеха.

– Боишься, что тебе мало останется? – утерев выступившие от смеха слёзы, спросила я. – Так Лев же у нас, ой простите у вас, ого-го, заработает ещё.

– Лев… – она стушевалась. – Не заработает он. Вы же знаете, какой он…

– Недалёкий, ты хотела сказать? Ленивый? Некомпетентный?

По глазам её поняла, что она со мной согласна. Но смолчала. Эх, прогадала Лола с мужиком, ой прогадала. Что бы он делал без меня и своих партнёров тогда, когда мы только начинали? Только языком молоть и работать «лицом», чтобы со всеми поставщиками, налоговиками и клиентами быть на «Вась-Вась». Это он умеет, да. Только этого недостаточно. И ей пыль в глаза понапускал. Так ей и надо, кошке драной.

– Он с нуля не сможет… Инвесторы и учредители разбегутся и…

– А мои-то какие проблемы? Это теперь твоя проблема.

Лола взглянула на меня так удивлённо, будто меня действительно должно это волновать. Будто я обязана к ней, несчастной сочувствием проникнуться.

Какая незамутнённость! По интеллектуальному развитию они со Львом идеально друг другу подходят. Амёба и инфузория-туфелька.

– Я вас прошу по-человечески. У вас есть где жить и есть работа, оставьте Льва в покое.

– По-человечески? Это ты меня просишь?

У меня всё больше и больше складывалось ощущение, что из раздевалки тренажёрного зала я телепортировалась в дурдом. Её бессовестные слова настолько не укладывались в элементарную логику, что мне я не увидела смысла в дальнейшем диалоге. Объяснять ей, что она связалась с женатым мужчиной, жена которого очень поспособствовала тому, что он стал таким вот серьёзным дядей, как сейчас? Что эту фирму я поднимала вместе с ним с нуля, и она хочет получить готовое? Она не поймёт ни слова из того, что я бы хотела ей сказать. Просто, потому что мозгами не доросла.

Я отвернулась от неё и принялась спокойно и методично складывать сумку. Надо ещё успеть быстренько помыться.

– Вы хотите вещи свои получить из квартиры? – она решила воздействовать иначе, шантажом, вызвав у меня новый приступ смеха.

– Всё, что мне нужно было, я забрала. А остальное носи на здоровье. Ты же любишь обноски.

Лола спала с лица и побледнела. Даже филлеры, казалось, сползли вниз от удивления. Какое убожество, всё-таки.

– Слышь, марамойка, шла бы ты отсюда, а то я из твоих трёх волосин швабру сделаю.

Из душа подоспела Валентина. Небрежно вытирая шевелюру, она подошла вплотную к Лоле, морально нагибая её своим ростом и комплекцией.

Лола предусмотрительно сделала несколько шагов подальше к коридору. Чтобы в случае чего спасти свой тощий зад бегством.

– Александра, попридержите свою бульдожку. Что-то она совсем берега потеряла, – вякнула она напоследок и скрылась в зале.

– Во дура, а! – даже видавшая жизнь Валя удивилась такой невероятной смеси наглости и тупости. Увидев улыбку на моём лице, уточнила. – Ты нормально хоть?

– Да. – Я была нормально. На удивление. – Увидела, наконец, что ничего не потеряла.

А потом день закрутился с бешеной скоростью. Мы с Валей добрались до офиса и полдня разгребали заявки, поступавшие к нам после фестиваля со скоростью света. Валя обзванивала поставщиков, лоббируя увеличение поставок и скидки от объёмов, девочки застряли на складе за инвентаризацией, айтишник Елисей, психуя, чинил упавший от безумного количества просмотров и заказов сайт. Я бесконечно щёлкала мышкой, создавая всё новые и новые документы. Поставщики, покупатели, заказчики. Нам светила неплохая премия. Может, и правда удастся взять хорошую поддержанную машину. Только я, конечно, не умею их выбирать. Тут же в голове промелькнула мысль о Мише. Вот кто у нас гуру автобизнеса, он-то точно мог мне помочь.

Мысль я тут же отогнала от себя прочь.

Вечером, уставшая как бессмертный пони, я отправилась на пункт выдачи, который располагался прямо рядом с Валиным «Домом пионов» – пришло много всего нужного для переезда в новую квартиру.

Я заказала немного посуды, постельное белье, кое-какие принадлежности для ванны и бытовую химию. Квартиранты съехали, пора было потихоньку заполнять жилище вещами первой необходимости. Надо еще вызвать клининг. Или помыть всё самой? Надо смотреть по времени и финансам.

Я еле вытащила кучу тяжелых коробок на улицу, где меня уже ожидало такси. Недешёвое удовольствие от центра до замкадья, но выбора у меня не было. Пока я толкала плечом дверь пункта выдачи, несколько упаковок буквально вылетели у меня из рук прямо на асфальт. Вот же незадача!

– Я это всё не повезу! Вы не указали опцию перевозки грузов, – «обрадовал» меня водитель, высунувшись из окна.

– Здесь нет никаких грузов, тут только покупки! Всё в багажник поместиться.

– У меня в багажник это всё не поместится, отменяйте! – не сдавался водила.

– Вот вы и отменяйте! – со злостью возмутилась я.

Так бы и сказал, что не хочет пачкать сиденье пыльными коробками! Еще я себе рейтинг буду портить!

Водитель выругался и со свистом шин умчался от меня по шоссе. Я стояла в растерянности с разбросанными вокруг меня покупками, пока не увидела знакомый огромный пикап. Который двигался прямо к Валиному магазину. Это был Миша на своем китайце «Грейт Волле», я запомнила его номер. Наверное, снова за цветами какой-нибудь сотруднице.

Хотелось провалиться сквозь землю вместе с этими коробками или сделаться невидимкой. После того, как глупо я его игнорировала, мне было стыдно смотреть ему в глаза.

Но Миша всё-таки меня увидел.

– Саш, – он помахал мне рукой и быстрым шагом своих длинных ног направился в мою сторону.

Я принялась суетливо собирать коробки, но они одна за другой выпадали из моих дырявых рук! Что ж за день такой?!

– Что тут у тебя за катастрофа? – он с улыбкой собрал валяющиеся покупки и сложив их в нехитрый, аккуратный столбик, поднял. В таких огромных руках точно ничего не выпадет. – Привет!

– Да вот, к новоселью готовлюсь. Привет, – пожала я плечами, сверля взглядом асфальт. Я чувствовала, как он на меня смотрит, и мои щёки заливались краской. От стыда и почему-то от волнения.

– Где теперь твоё новое жилище?

– В Одинцово.

Он присвистнул.

– Не ближний свет. Так, сейчас я заказ назавтра сделаю и отвезу тебя.

– Миша, ну что ты, нет! Это же неудобно! Далеко и долго! – я запротестовала.

Час и больше ехать с ним в одной машине – это катастрофа. Просто ужас! Особенно после своего дурацкого игнора. Я чувствовала себя настолько глупо, что словами не передать! Великовозрастная школьница, не иначе! Наверное, тупость Лолы передаётся по воздуху.

Миша вздохнул. Перехватил коробки поудобнее, запихал их куда-то подмышку. Потом собрался с духом и выдал то, отчего меня взяла оторопь.

– Саша, я от тебя ничего не жду и не прошу. Я понимаю тебя и знаю, что ты сейчас чувствуешь. Сам через это прошёл. Просто позволь быть рядом, не отталкивай. Ты можешь на меня рассчитывать. Лев не прав. Он очень неправ, и однажды он это поймёт.

Я забыла, как дышать. Сердце бешено заколотилось, подскочив к горлу. Жар ударил в голову, в глазах потемнело. Ещё не хватало, чтоб меня инсульт разбил прям посреди улицы – недаром говорят, это заболевание с каждым годом всё молодеет.

Всё от стрессов и экологии. Миша к экологии отношения не имеет, но к стрессам, пожалуй, самое прямое.

Я все свои последние силы собрала в кулак, чтобы посмотреть ему в глаза. Добрые, честные, понимающие. В открытую нараспашку душу. Мы оба сейчас были такими уязвимыми друг перед другом. И в то же время такими близкими. Да, моё раненое сердце сейчас закрыто, это он прав. Но почему мне надо ставить на себе крест? Почему я не могу просто хотя бы начать общаться?

– Хорошо, Миш, – только и смогла ответить.

Он улыбнулся, но глаза его были печальными. Он переживал о чём-то. И мне так не хотелось быть этому виною.

Молча Миша погрузил мои покупки в пикап, подал мне руку, чтобы я взобралась на пассажирское сиденье и скрылся в Валином магазине.

У меня дежавю взыграло. Я в его машине уже в третий раз, и каждый раз я садилась в неё изменившаяся до неузнаваемости. Ещё месяца не прошло, как моя жизнь совершила крутой поворот и до сих пор я не знаю, чего мне дальше от неё ожидать. Но, наверное, в этом и есть смысл. Как говорил кто-то из великих «Боже, дай мне разум и душевный покой принять то, что я не в силах изменить, мужество изменить то, что могу, и мудрость отличить одно от другого». И передо мной сейчас стояла именно такая задача.

Миша не задержался дольше десяти минут. Лихо вскочив на водительское кресло, он, присвистывая, включил радио. Волна передавала песню группы «Браво», одну из ранних. Миша оставил её и чуть прибавил звук. Песня мне тоже нравилась. И настроение сразу как-то улучшилось, и атмосфера не такой напряжённой стала.

«Если ты захочешь обо всем мне рассказать

Ветер знает где меня искать»

Я очень хотела всё ему рассказать.

Всё, что случилось за мной за всё это время. Всё, о чём я молчала и чего избегала в тех коротеньких сухих переписках. Миша был близок мне по духу. Мы ладили, мы хорошо понимали друг друга даже тогда, долгие годы назад, когда только выстраивали с нуля фирму, которую Лолочка и Лёвушка так лихо решили прихватизировать. И почему, действительно, я не обратила на него внимания вовремя? Почему позволила бестолковцу Волкову присесть себе на уши и сделать своим бесплатным приложением?

– Кому цветы в этот раз? – я начала с невинного вопроса, но опять промахнулась. Миша снова выбил у меня из-под ног почву.

– В этот раз тебе. Я вообще к тебе собирался заехать. Ты не отвечала толком.

А нашёл меня на улице с разбросанными по асфальту кульками. Растерянную и глупую.

– Извини меня пожалуйста. Я себя странно вела…

– Да всё хорошо. Я тебя понимаю, Саш. Не извиняйся. Расскажи лучше, какие новости по разводу?

– Ко мне Лола подходила сегодня…

– Что хотела?

– Просила не заниматься разделом имущества.

– Пф-ф, какая простая! – Миша усмехнулся, потом посерьёзнел и добавил. – Я свою долю на тебя буду переписывать. Начал уже процесс. Она ж весь документооборот и финансы контролирует, и узнала об этом раньше, чем Лёвка. Вот и засуетилась.

– Ты Льву не сказал?!

– Нет. Я в офисе у него давно уже не был, и не общались толком в последнее время. Да и, честно сказать, не хочется. Меня от подлости и вранья тошнит.

Он умолк. Про жену свою, наверное, вспомнил. За фасадом весельчака и оптимиста скрывалось нечто очень глубокое, серьезное. Вспомнились Валины астрологические предсказания. На удивление, многое совпадало.

– В деловом партнёре надо быть уверенным. А как можно быть уверенным в том, кто подло с родной женой поступает?

В лице Миши я вдруг обрела преданного союзника. Чью помощь я решила принять.

– У тебя есть адвокат?

– Еще не занималась этим вопросом, Миш. Была по уши занята фестивалем. Функционал бухгалтера вспоминала.

– Олег, брат – отличный адвокат по семейному праву, один из лучших у себя в Питере.

Значит они в разных городах живут, вот видимо поэтому и не знала я про него.

– У меня, наверное, столько денег не будет на такого адвоката…

– Я попрошу его, он часто берётся за работу без оплаты, особенно когда сильная несправедливость… Слушай, Саш, мне главбух нужен приходящий. Наша на пенсию собирается. Понимаешь, я не хочу человека с улицы брать. Номенклатура, конечно, гигантская, но там сидят девочки менеджеры, они подскажут. Документооборот у нас в основном электронный. Ты же по ассортименту запчастей шарила раньше. Наталья Васильевна всё покажет, обучит всему. Хорошая женщина.

Да, когда-то я отлично разбиралась в ассортименте автозапчастей, но это было когда-то.

– Миш, я альстромерии от гиацинтов еле научилась отличать…

– Саша, как же ты себя все-таки недооцениваешь, – он неодобрительно покачал головой.

– Зато ты переоцениваешь, – я улыбнулась. Он посмотрел на меня потеплевшим взглядом и вернул мне улыбку.

– Я тебя как раз-таки адекватно оцениваю, – Миша подмигнул мне.

Я почувствовала, что краснею. Не было даже намёка на флирт, но сердце у меня заходилось в груди. Наверное, я тоже что-то чувствовала к нему…

Деньги мне нужны. Надо поговорить с Валей. Надеюсь, мне удастся совмещать хотя бы какое-то время. Такой нырок в работу будет мне даже полезен.

Звонок телефона заставил меня отвлечься от беседы. Надеюсь, это не Лев и не Лола с очередными угрозами.

Звонила мама. Ещё лучше.

– Отец в больнице. Срочно приезжай!

Сообщила она дрожащим голосом. Миша внимательно взглянул на меня на светофоре. Увидел, что на мне лица нет.

– Папа в больницу попал, – только и смогла прошептать я в ответ.

– Понял. Какой адрес больницы?

Мама встретила нас в коридоре у палаты. Увидев Мишу ещё издалека, демонстративно отвернулась и зашагала к окну.

– Подожди тут, пожалуйста.

Я попросила Мишу присесть на стул в приёмном покое, а сама отправилась за матерью следом. Надо было узнать подробности.

– Что произошло? – еле догнав её как всегда на что-то обиженную фигуру, спросила я.

– Что произошло, что произошло, – сходу начала она меня передразнивать, как будто я должна была давно догадаться, но ожидаемой смекалки не проявила. Разочарование, а не дочь. – В спину вступило, не смог встать. Лежал и лежал, пришлось вызывать скорую на дачу!

– Какой диагноз?

– Я думала сердце у него, а оказалось остеохондроз грудного отдела всего то, – она скривила губы. Действительно, какой может быть остеохондроз, когда дачный сезон в разгаре?! Что-то папа не угадал.

– Всего-то? – я уже не могла скрыть удивления.

Наверное, никогда я не устану изумляться своей матери и её чёрствости и эгоизму.

– Это вообще-то ты виновата! Бросила нас там! Не помогла! И уехала хвостом крутить! – прошипела оно со злостью. Про «хвостом крутить» это она про Мишу, конечно. Лёвушке то можно крутить хоть хвостом передним, хоть задним, хоть чем. – А отец знаешь что сказал? Сказал «продам землю иностранным специалистам за полцены, а дом хоть выноси сама по деревяшке». А земля ведь на нём, а дом на мне! И как? Довольна теперь?!

– Хм. Знаешь, это ведь ты, а не я не рассчитываешь свои силы каждый год и сажаешь, как на роту солдат. Это ты, а не я всю жизнь припахиваешь других и плюёшь на чувства и здоровье своей семьи.

У неё открылся рот от возмущения, но она не успела ничего сказать, потому что из палаты отца вышел лечащий врач.

– Тяжёлые физические нагрузки Николаю Ивановичу противопоказаны. Нужен покой и отдых. Желательно бы в санаторий его отправить.

– Пф-ф, санаторий! А поливать кто будет?! – мама вогнала меня в краску своей непрошибаемостью. Мы с врачом переглянулись, я увидела недоумение в его взгляде, попросила разрешения войти в палату. Я тут стыда не оберусь.

Папа лежал на койке в трёхместной палате совсем бледный и какой-то похудевший. Уставший.

Я чуть не разрыдалась. А ведь он не молодеет! И совсем себя не бережёт. Кто знает, сколько ему ещё осталось, а он жизни с этими грядками не видел и не видит. И всё сносит терпеливо, весь этот бредовый цирк. Но, видимо, и его терпению подошёл конец, раз он заговорил о разводе спустя почти тридцать пять лет брака.

– Сашенька, здравствуй! – он слабо улыбнулся, и увидев мои мокрые глаза, поспешил успокоить. – Да всё нормально, полежу пяток дней и встану.

Я поняла, что в волнении и спешке не успела даже гостинцев ему купить.

– Папа, что тебе привезти? Фрукты, лекарства?

– Ничего, Санечка, у меня всё есть.

– Я ему всё привожу, не надо напрягаться! – фыркнула мать, демонстративно отвернувшись к окну. – Лучше бы спросила, чем матери помочь. Я вообще-то без мужика осталась и без машины! А у меня поливка и прополка!

– Ты кроме своей поливки ещё можешь хоть о чём-то думать?! – не выдержала я. «Без мужика». Звучало так, будто отец для неё просто функционал. Как же всё закольцевалось у меня в семье!

– Таня! Или ты начинаешь понимать, что мы стареем и что есть еще другие люди, кроме тебя, или развод! – У отца прорезался командный голос. Я такой его голос ни разу в жизни не слышала.

Мама аж присела от возмущения, но потом тут же нашлась.

– Ну и разводись! Я к дочери перееду!

Вот тут у меня чуть не разорвало. Аж в груди заклокотало так, что мне казалось, что я сейчас попаду в соседнее отделение к сердечникам. Хотелось заорать, но пугать бедных пациентов, ни в чём не виновных…

– Нет, к дочери ты не переедешь, – чётко и жёстко ответила я, глядя прямо в глаза. – Только через мой труп.

– Это почему же?!

– Потому что мне мои нервы и здоровье дороже, чем твои прихоти. Хотите разводитесь, делите имущество, разъезжайтесь, любой каприз! Меня в этот процесс не впутывать! Я вам не психолог. Если нужен психолог, могу поспрашивать у знакомых. У меня такой квалификации нет. А сливным бачком для негатива я больше не работаю. Хватит с меня! Папа, я заеду завтра. Если что-то привезти нужно, пиши. У тебя телефон есть?

– Да, в тумбочке вон.

– Звони. И настраивайся на санаторий.

И вышла. Зачеканила каблуками лодочек по коридору. Миша сидел, едва помещаясь, на железной лавочке в телефоне и ждал меня, как я и просила. Увидев меня, тут же вскочил на ноги, спрятал телефон в карман.

– Что там?

– Ох, потом, – у меня ещё клокотало в груди. Надо было прийти в себя. Миша молча кивнул, и мы пошли к машине.

До Одинцова мы добрались за час. Пробки уже рассосались, на улицах было почти пустынно. В машине бормотало радио и незамысловатые, лёгкие песенки отечественных исполнителей. Миша периодически отвечал кому-то по телефону, по работе. Что-то про поставки, рекламации, склады и договора. Не донимал меня вопросами, понимая, что сейчас я хочу помолчать.

Как всё-таки хорошо он меня понимал и чувствовал! И как заботился, действительно заботился, не показухи ради, как это часто делал мой практически бывший муж. Особенно когда спросил, не хочу ли я покушать. Есть я хотела ужасно, просто как зверь. Учитывая, сколько нервных клеток я потратила сегодня в больнице. Даже голова уже начала кружится.

В Одинцово нам по пути попался приличный итальянский ресторанчик, а в нём каким-то чудом пара свободных столов.

– Ну вот и поужинаем. Пусть и незапланированно, – улыбнулся Миша, помогая мне усесться за столик, скрытый от посторонних глаз решетчатой ширмой, украшенной живыми лианами.

В помещении было уютно и сумрачно, над столиками висели низкие светильники, на стенах бра в виде канделябров и подсвечников. По стенам, отделанным тёмным деревом, также вились зелёные лианы. Тихонько играл джаз. За соседними столиками было много парочек. Обстановка была даже романтичной.

Ужин нам сама судьба решила организовать, раз я сама никак не могла решиться.

Мы собрались съесть по мясному стейку с овощами, я ещё захотела попробовать необычный салат с крабом, манго и авокадо.

– Ты обещал мне про брата рассказать.

Откусывая сочнейший стейк, начала я разговор первой. Мне действительно хотелось узнать о Мише побольше. Я ощутила внутри себя искренний растущий интерес. Про сцену в больнице мне сейчас не хотелось разговаривать вообще. Я всё время жила для других и решала их проблемы, пора пожить для себя.

– Олеган женат был до Майи, и дочка у них там родилась. Алёнка, ты её видела.

Миша скинул пиджак, повесив его на спинку стула, остался в белой рубашке.

В приглушённом, пости романтическом свете бра он выглядел привлекательно. Свет очерчивал и подчёркивал его мужественный подбородок и чёткие скулы. Аккуратно стриженные, чуть растрепанные волосы, на которых не блестели тонны геля и укладка, как бывало у Льва. Щетина, не специально выбритая и ухоженная опытными барберами, а естественная, подчёркивающая его брутальность и мужскую харизму. Большие, огромные руки, плечи широкие, на которых ткань рубашки натягивалась, что, казалось, вот-вот треснет. Видимо, спортивное прошлое оставило свой фундаментальный след на его теле.

Фундаментальный Миша, именно так я его и ощущала. За такую спину спрятаться можно и никто не обидит.

– Олег с Майей через многое прошли, пока не нашли друг друга. У Олега жена тоже решила по сторонам посмотреть. Не сразу везет Шумским в личной жизни, – он усмехнулся. – Порой приходится через многое пройти, чтобы начать ценить то, что Бог дает. А кто-то сразу получает всё самое лучшее и не ценит. Ищет потом, где трава зеленее.

Это был явный пассаж в сторону Льва. Конечно, я не ждала, что Лев начнёт однажды жалеть, но, если бы так вдруг случилось, то скорее, у меня бы злорадство заиграло. Да и вообще, ничего кроме недоумения, брезгливости и раздражения у меня образ Волкова уже не вызывал. Как пелена спала с глаз. Разве нормальный мужчина доведёт свою женщину до состояния, когда она начинает считать себя хуже всех? Только ненормальный. Миша же мне как будто заново крылья возвращал своим добрым, ненавязчивым вниманием и заботой. Я смотрела на него и любовалась. Он действительно красив, хорошо собой, привлекателен физически. От этой мысли меня бросило в жар. Я отвернулась и пригубила воды, которую нам принёс официант.

– Миш, а можно нескромный вопрос?

– Давай, – он заинтересовался, даже чуть наклонился ко мне. В чуть расстёгнутой на пару-тройку пуговиц рубашке я заметила тёмные волосы на груди. Почему-то подумалось, каков он без рубашки. Наверное, совсем шерстяной.

Сашка, ну и дура ты! Дура глобальная! О чём ты думаешь вообще?! Вот шатает тебя, то лёд, то пламень!

– У тебя размер одежды какой?

Он рассмеялся, и я вместе с ним. Мне правда интересно, где он вещи берёт на свои габариты.

– Костюмы на заказ приходится шить. Джинсы с рубашками иногда могу найти на 60 размер.

С таким габаритами жить – немалое страдание. Миша как Гулливер в стране лилипутов. Да и брат его недалеко ушёл. Вот это генетика. А беременная Майя, наверное, готовиться родить гиганта килограммов на пять.

– Почему ты спорт бросил?

– Травма была. Колено. Если б продолжил, рассыпалось бы, и я решил, ну его.

– А как ты вообще к большому спорту пришёл?

– По дурости, наверное. Всё с брательником хотел соревноваться. Он умный, зараза был, с раннего детства. Медали, олимпиады. Мне до него не дотянуться было по мозгам, а медалей тоже хотелось. Вот решил в спорте добрать своё. И вот как-то затянуло. Вообще это со школы ещё. Потом за универ выступал, за свой спортивный клуб.

– Тяжелая атлетика – это штанги, гантели, гири?

– Основные упражнения на соревнованиях – это жим, рывок и толчок штанги, – Миша показал мне руками, как бы схематично, куда и откуда и в каком направлении нужно тянуть штангу. – И кто больший вес возьмёт, тот и победитель.

– Много раз побеждал?

– У меня четыре золота, серебра забыл сколько, – он смущённо улыбнулся, видно, что хвастливость не его черта. – Сейчас всё у родителей лежит в серванте. Пылиться.

– А сейчас чем-нибудь занимаешься спортивным?

– Пару раз в неделю в зал хожу, чисто для поддержания тонуса.

– А куда?

Вдруг подумала, что неплохо бы сменить зал, чтобы не пересекаться больше с бывшим мужем и его бесстыжей любовницей. Всё-таки хочется душой и телом отдохнуть, расслабиться и не ожидать в тревоге, что меня за углом поймает эта мумия с очередными идиотскими разговорами.

– В «Носорог».

– А что там есть?

– Кроссфит в основном. Качалка. Девчачьего там мало. У меня, кстати, в твой фитнес-клуб где-то абонемент валялся. Я по всему городу как-то наоформлял себе, чтобы в ближайший, который по пути, заезжать, и не колесить по пробкам. Форма у меня всегда в машине валяется.

– Пошли вместе как-нибудь. Валя рада будет такому тренеру. Ты же наверняка нас потренируешь?

– А то! – он рассмеялся и посмотрел на меня так, как никогда ещё не смотрел. По-другому. Каким-то потемневшим, взбудораженным взглядом.

И вот сейчас я поняла, что только что отчаянно флиртовала.

Я только присела на своё рабочее место у Вали в цветочном, как Наташа – продавец-флорист – пришедшая на смену, постучалась к нам в кабинет.

– Саша, это тебе.

Она внесла в кабинет огромную корзину цветов. Сложносочиненный с невероятным вкусом собранный букет, где я обнаружила уже знакомые мне астрольмерии, гиацинты, мелкие кустовые розы, ирисы, сухоцветы и травы. Эта невероятная красота и разнообразие цветов и фактур поражали и вызывали изумление. Я была восхищена.

– Мне сказали собрать самый яркий и восхитительный букет для прекрасной девушки, – подмигнула мне Наташа. – Кстати, молодой человек сам выбрал цветы. У него хороший вкус.

– А от кого? – брякнула я, хотя сама прекрасно знала. Ухажёры у меня не стояли в очереди, но я словно до сих пор не могла поверить, что у меня потихоньку начинается роман.

– Записки тут нет, но молодой человек наш постоянный клиент, зовут его Михаил.

Наташа улыбнулась, поставила корзину на пол и убежала в зал, потому что зазвонил дверной колокольчик – пришли клиенты.

Глядя на невероятный калейдоскоп великолепных цветов, я прокручивала в голове вчерашний вечер.

Мы поужинали, заказали ещё по чаю с мятой после ужина и, заболтавшись, обнаружили, что время уже перевалило за час ночи. А завтра на работу!

Мы засобирались, и я решила не ехать к Вале, а переночевать в Одинцово, пусть и не в убранной еще квартире. Главное, постельное у меня уже было с собой, а почистить ванную дело нехитрое. Иначе, на дорогу ушла бы еще уйма времени.

Миша немного покатал меня по ночному городу по пути к моему новому жилищу. Где-то чуть превысил скорость, погонял, а я смеялась и визжала, будто юная студентка. Хотя на всего-то по тридцать три, почему я так рано себя записала в тётеньки? Жизнь-то только начинается и только сейчас она заиграла новыми яркими красками.

Я вспоминала, как Миша топтался на пороге с коробками и как я хотела и одновременно не хотела пригласить его «на чай». Но я постеснялась бардака и того, что может случится. И это случилось бы ох как невовремя, я была не готова. На прощание Миша осторожно обнял меня и поцеловал в щеку, почти в уголок губ, и я после этого волновалась и плохо спала ночью.

Как только я взяла телефон, чтобы сказать Мише спасибо за цветы, он завибрировал у меня в руках. На экране высвечивался городской номер. Звонили из офиса когда-то нашей со Львом фирмы, которая теперь стала яблоком раздора. Я этот номер помнила наизусть. Интересно, что там вдруг.

– Немедленно приезжай! – услышала в трубке взбешённый голос Льва.

– Тебе надо ты и приезжай. Я вообще-то на работе. А для начала люди здороваются. Как выучишь правила этикета, перезвони.

И сбросила звонок. Такой прыти я даже сама от себя не ожидала. Горда собой! Ибо нечего на меня рявкать кому ни попадя.

Телефон молчал минут пять. Я могла только представить, как беснуется Волков и как прыгает вокруг него эта белобрысая мумия, пытаясь его успокоить. Поделом им. Интересно только, для чего я ему так срочно вдруг понадобилась аж лично.

Звонок раздался снова. Я выждала какое-то время, хватать трубку сразу не стала. Пусть побесится.

– Слушаю.

– Зачем ты нажаловалась Шумскому? – уже более спокойным тоном, но в голосе слышалась клокочущая злоба.

– Нажаловалась? – не совсем поняла, что он имел в виду.

– «Калина» с бантом посередине парковки у офиса! Ты совсем уже?! Сотрудники ржут!

– Это от меня, Миша только помог её отремонтировать, когда у меня на трассе взорвалось колесо. Передари своей возлюбленной. Или купи ей новую уже, что ж ты ей всё бэушки то даришь. Или у тебя экономия средств? – меня понесло. Фонтан красноречия, который я долгие годы затыкала, забил мощной струёй.

– И почему Мишин кусок фирмы на тебя вдруг записан оказался?!

– Это свободная воля человека. Я-то тут причём? – пришло и моё время гнать дурочку. Бить врагов его же оружием.

– Приезжай, – Волков не унимался

– Зачем?

– Мирное соглашение подписывать.

– Подожди, какое ещё мирное соглашение, если я его в глаза не видела? И без своего адвоката я уж точно ничего не буду подписывать, – и уж тем более я никуда приезжать не буду. Терпеть очередное моральное давление на себя, ну нет. Довольно с меня.

Завтра мне назначено у нотариуса, и я с удовольствием пришлю ему бумагу о прекращении действия генеральной доверенности. По которой он мою долю и переписал на Мишу. Волков попал в свой же капкан.

– Сашка, не доводи до греха, – больше видимо аргументов не осталось.

– Это угроза? Обязательно сообщу об этом адвокату.

Теперь трубку бросил Лев. А я только распробовала вкус «крови». Ну, держись, муженёк!

«Миша, доброго тебе утра и хорошего дня! Большое спасибо за цветы! Они ВЕЛИКОЛЕПНЫЕ»

Написала капсом, не сумев сдержать восхищения. И пусть эмоции после звонка Волкова ещё колыхались в груди злым азартом, радость во мне перевесила.

«Доброе утро, Саша. Я очень рад, что тебе понравилось. Я заеду в обед?»

Сначала я на минуту смутилась такому частому желанию видеться, но потом приняла это.

Валя с «Ромео» не расставались ни на день, мы с ней даже почти не виделись. У них каждый божий раз были какие-то совместные планы, дела и приключения. Девочки из Валиного отдела тоже каждый день созванивались, общались и ездили то на обеды, то на ужины вместе со своими мужьями или парнями. Почти каждый вечер их спутники жизни забирали девочек с работы. Видимо, я привыкла быть сама по себе и считала это нормой, но вот жизнь показывала мне, что может быть и по-другому и это тоже нормально и по-своему даже прекрасно. Правда, после предательства впускать нового человека в свою жизнь боязно, но я была уверена, что справлюсь и с этим.

На обед я согласилась.

Миша заехал за мной к часу дня. Теперь при встрече мы легонько обнимались, а он целовал меня в висок или щёку. Я ощущала невероятное участие, внимание и заботу, и от этого настроение моё с каждым днём становилось только лучше, несмотря на предстоящую тяжбу и желание бывшего муженька подпортить мне жизнь.

– Олег сказал, что может позвонить тебе сегодня и пообщаться о твоём разводе.

– Так он согласился?!

– Конечно! У него на такое руки чешутся. Олегу несправедливость как красная тряпка быку.

В этот раз мы выбрали для обеда присную «Белугу». Ресторан, на который я, как жена, «не тянула». Теперь я входила в эти двери, как человек. И даже не второго сорта.

Мы заняли столик у окна.

Мимо нас пролетал неспокойный трафик улицы Моховой. Кремль и Русский музей были совсем близко, и там сновали толпы туристов. На контрасте суеты центра города наш столик был олицетворением маленького островка спокойствия и теплоты. Меню тут действительно было не бюджетное, но, раз Миша выбрал для нас это место, значит, может себе позволить и я этого достойна. Ну наглеть я всё равно не собираюсь и возьму бизнес-ланч.

– Мне вчера Лев звонил, – решила рассказать я.

Увидела, как у Миши слегка напряглось лицо. Мне показалось, как будто ревность у него всколыхнулась.

– Сказал, чтоб я приезжала подписывать какое-то мировое соглашение.

– Ничего не подписывай. Всё через Олега теперь.

– Естественно.

– И лучше бы вам не видеться до суда. Чтоб морально не давил. Пусть через адвоката с тобой общается.

Точно ревнует. Но в этом нет никакого резона. Волков для меня как муж уже не существовал.

– Я и не собираюсь, – успокоила я его.

– И вообще, Саш. Я тут подумал. На кой тебе в курмыши эти ездить? Ты по два часа только на дорогу будешь тратить. У меня квартира есть, пустая, новая, с ремонтом рядом с Бауманской, я её как актив покупал, но заниматься некогда было. Заселяйся, на тебе только коммуналка, мне за неё не надо ничего.

– Ну вот тут уж нет, Миша. Пусть и курмыши, но мои, мне так комфортнее, – и никто меня оттуда не выгонит, и пусть я дую на воду, обжегшись на молоке. Мне так спокойнее. Во всяком случае, пока.

Про коммуналку Миша сказал, чтобы я не чувствовала себя нахлебницей. Я более чем уверена, он бы и её мне оплачивал, если бы я позволила. Но я пока поживу в своих одинцовских «курмышах». Не хочу торопить события.

– Как скажешь, Саша. Но имей в виду.

– Я теперь буду иметь в виду, Миш. Честно.

Мы уставились друг на друга и улыбнулись, не сговариваясь. Наше взаимное притяжение только росло, и росло оно равномерно, легко и просто. Никто ничего не форсировал, позволяя жизни идти своим чередом. Я радовалась каждому дню, каждому моменту своей жизни и каждому этапу наших с Мишей взаимоотношений, которые шли даже слишком гладко, чтобы быть правдой. Но это я опять на воду дую.

Засмотревшись друг на друга, мы не сразу заметили, как чья-то фигура со стороны улицы приблизилась к панорамному окну у нашего столика. Я лишь увидела движение и тень, потом повернула голову.

Возле «Белуги», прямо напротив нас, по ту сторону стекла стоял Лев Волков собственной персоной.

Почему-то в этот раз без своей Лалочки.

Мы переглянулись с Мишей. Я заметила, как изменилось его лицо. Он разозлился. Ноздри раздулись, как у быка на корриде, и взгляд его цепко следил за передвижениями Волкова – дверь в ресторан располагалась у меня за спиной, и, судя по взгляду Миши, Лев направился именно к ней.

Звякнул колокольчик, послышались шаги и любезное бормотание администраторши, которое Лев проигнорировал.

– Вот так встреча. Ну, Шумский, ты и фирму у меня увёл и жену теперь?

Он на полном серьёзе спрашивает?!

– Лев, ты дурака валяешь что ли? – не остался в долгу Шумский.

Охрана напряглась и тихонько двинулась в нашу сторону. Миша не встал со своего места, но подсобрался, чтобы в любой момент вскочить и защитить меня. Он дотронулся до моей руки, чтобы я сохраняла спокойствие. И это движение не прошло мимо взгляда Волкова.

– Это вообще-то чужая жена, – Лев не унимался.

У меня, может, со слухом что-то не в порядке? Или у Волкова с головой?

– Ты же разводишься с ней, у тебя другая женщина. В чем вопрос? Насчёт фирмы, ничего личного, Лёвка…

– …это бизнес? – продолжил известную фразу Лев и осклабился.

– Вообще-то, фирму он не «увёл», а вернул её часть, которую ты переписал на него по доверенности, законному владельцу, то есть мне, – встряла я, вздёрнула подбородком, посмотрела на него с вызовом.

Ощущение, что Лев наконец-то увидел меня. Давно он не смотрел на меня таким взглядом. Таким цепким, внимательным. Настолько полным эмоций, самых разных.

Он изменился. Вылизанной до волоска укладки больше не было. Я бы сказала, что он давно не был у мастера, потому что стрижка отросла, да и у барбера тоже – его ухоженная бородка что-то совсем раскустилась, а выбритые места заросли щетиной. Смотрелся он неопрятно. Даже одежда казалась несвежей. Не следит Лола за любимым?

– Молодой человек.

Ко Льву подошёл охранник.

– Не мешайте гостям отдыхать.

Волков молча полоснул взглядом охрану, меня и Мишу и, резко развернувшись, покинул ресторан.

Теперь Лев Волков нежеланный гость в «Белуге». Какая всё-таки ирония.

Я вышла от нотариуса, с решением об отзыве доверенности. Ура. Теперь мой будущий бывший муж не сможет распоряжаться от моего имени ровно ничем.

Это мой первый документ, связанный с разводом. Я смотрела на эту бумагу, как на крепостная на вольную. Когда я получу свидетельство о расторжении брака, то, скорее всего, захочу отметить. Не грандиозной вечеринкой, нет. Я такое не люблю. Путешествием на море! Прекрасная цель! Это должен быть незабываемый подарок для себя, снова любимой! А, может быть, впервые любимой.

Утром, перед поездкой к нотариусу, нанося макияж, я внимательно рассмотрела на себя в зеркало.

На меня смотрели уже другие глаза. В них была жизнь. В них был огонь и искры влюблённости! Влюблённости в жизнь, в себя, в прекрасного мужчину! Я больше не ощущала себя серой мышью. Я стала красивой, я сама себе нравилась! У меня цвет лица улучшился даже и мешки под глазами рассосались. И косметикой я стала пользоваться в радость, а не чтоб не пугать людей на улице. У меня появились новая помада и тушь, и даже контуринг я освоила вполне сносно и, наконец, поняла, что такое хайлайтер. Внутри меня поселилась лёгкость и понимание, что самое лучшее всегда впереди.

Дальше меня ждал созвон с Олегом Шумским и рабочий день. А потом мы с Валей должны были обсудить вопросы условий моей дальнейшей работы в «Доме пионов». Я решила, что со следующей недели выхожу на работу к Мише.

Я понимала, что Вале я особо была не нужна – она выделила мне место, чтобы поддержать, и сделала это так умно и складно, что я благодарна ей во веки. Она не просто подкидывала мне денег, вгоняя меня в чувство вины и долга и провоцируя меня дальше быть такой инфантилкой и жертвой, какой я была в последние годы, а дала мне в руки инструмент. Не само счастье, а кирку, чтобы добывать его в руднике жизни! И я научилась заново держать её. Удача, что есть такая сестра.

Созвон с Олегом я устроила прямо на рабочем месте, в комнатке отдыха, чтобы не мешать коллегам.

– С генеральной доверенностью всё верно вы сделали. Судя по сведениям Росреестра, свою часть фирмы он успел переписать на Лолиту Коршунову. Сделку мы признаем недействительной. Проще говоря, он за последние три месяца сделал всё так, что у него как будто ничего нет. Квартира на его матери. Машины тоже. Эти сделки мы тоже сможем поставить под вопрос.

Олег Шумский произвёл на меня очень приятное впечатление еще тогда, на Фестивале цветов. А сейчас он усилил это впечатление своим профессионализмом во время телефонного разговора. Я ощущала себя в надёжных руках. И ещё очень везучей, почти баловнем судьбы. Ведь жизнь подарила мне таких прекрасных людей рядом, и отсеяла всё ненужное.

– Я не против, чтобы он продолжал работу в компании, его там законная половина. Я согласна оставить фирму под его управлением, но, чтобы без моего согласия не принимались основные решения, и чтобы часть прибыли по уставу оставалась моей. Пусть фирма работает, как работала. Я не хочу ее ни продавать, ни дёргать на части.

– Вы слишком добры к нему, – усмехнулся Олег.

– У меня просто нет уже никакой злости. И нет желания размазать его по паркету. И мести тоже не хочу. Я хочу по справедливости.

– Счастливые и светлые люди не желают другим зла, – сказал Олег. Интересно, он знал о наших с Мишей отношениях? – У вас большое сердце, Саша. Я бы на вашем месте оставил супруга без штанов, но дело ваше. Я составлю мировое соглашение на ваших условиях, мы его обсудим и отправим ответчику. Возможно, удастся решить проблему в досудебном порядке. В любом случае, вам лично нет необходимости присутствовать на заседании. Я буду представлять ваши интересы.

Переговорив с Валей, я приехала в офис к Мише после обеда, под конец рабочего дня.

Миши не было на месте, но он по телефону сориентировал меня, где что находится и к кому обратится. На входе меня встретила охрана и, выписав пропуск, направила в бухгалтерию. А там меня уже тоже встретили.

Наталья Васильевна, Мишин главбух, действительно оказалась милейшей женщиной. Даже не сказать, что ей уже почти семьдесят. Она говорила, что со временем ей стало трудно, что новые технологии она осваивает, но со скрипом и от этого страдает скорость работы, поэтому решила оставить должность и посвятить себя любимому цветоводству и супругу. Мы поговорили о цветах – теперь я знаю о них гораздо больше, чем когда-либо. Я показала фотографии с Фестиваля. Она в тот день тоже была там и запомнила наш стенд. Как всё-таки тесен мир!

Наталья Васильевна кратко ввела меня в курс дела, напомнила систему налогообложения, по которой работало Мишино предприятие. Познакомила с девочками-менеджерами, которые вели всю текущую работу. Всё оказалось не так страшно, как я себе представляла. Немного практики, и я смогу быть полезна и здесь! Ну и зарплатой главбуха я гораздо быстрее накоплю на свою морскую мечту и отпраздную свой развод в шезлонге с коктейлем в руках.

Миша приехал, чтобы забрать меня и отвезти домой, пока еще к Вале. В Одинцово на выходных намечалась большая профессиональная уборка, а у Вали ещё оставались мои вещи.

– Саш, у меня командировка в Китай намечается. Поехали со мной. Съездим на завод, а потом на пару дней на Хайнань? – предложил он, поцеловал меня всё также в уголок губ и помогая сесть в машину.

Море? Он серьёзно?! Море, о котором я мечтаю уже семь лет? И о котором я только вчера думала? Мы, похоже, так сблизились, что стали читать мысли друг друга.

Я улыбнулась и подмигнула ему.

– Я проверю загранник, вроде было там еще парочка лет до замены.

Этим вечером мы с Валей в кои-то веки пересеклись у неё дома. Роман-Ромео улетел в Питер на очередной мастер-класс, а мы устроили девичник под песню Алексея Чумакова «Увезу тебя на море». Очень в тему оказалась песенка! Такая душевная!

– «Пожалуйста, позволь мне быть волшебником! Увезу тебя на море!» – подпевала Валентина, плохо попадая в ноты. Мы смеялись и пили фреши с капелькой джина для настроения. Составляли списки для отпуска, потому что я напрочь забыла, что там может понадобиться, а Валя летала часто, ей было чем поделиться со мной. Сплетничала и секретничали о мужчинах – мы с сестрой даже не сговариваясь, умудрились упасть в новые романы практически одновременно!

– Средства предохранения, моя дорогая, не забываем! – выпалила она, заставив меня густо покраснеть и снова провалиться в великовозрастную школьницу. Я как будто уже и забыла, как «это» делается.

– Ну Валь!

– У вас номер раздельные что-ли будут?!

– Не знаю я, – отмахнулась я от Валиных интимных тем. Кстати, хороший вопрос, но, думаю, узнаю по ходу пьесы. Тут мне не хотелось сильно заморачиваться, иначе начну волноваться. Пусть всё сложится само собой конкретно в этом вопросе.

Я позаимствовала один чемодан у Вали – оказалось, у неё была целая коллекция разных цветов и размеров. Туда я уместила несколько купальников, сарафаны, хлопковые костюмы с шортами и брюками. Всё это я успела заказать на маркеплейсах, потому что одежды для отпуска у меня и не было. Всё, что было, осталось в пользовании Лолы, да и оно уже было неактуально по моде. Я была только рада обновить гардероб.

Наш мини-девичник мы закончили фильмом «Отпуск по обмену» и прикорнули вместе на одном диване. Наутро Валя смеялась, что мы, как девяностолетние бабки задремали перед телевизором.

Перед поездкой я отправилась к папе, узнала, как он себя чувствует.

Его выписали, и он уже был дома. Отец рассказал, что спят они теперь в разных комнатах, и мать, периодически пересекаясь с ним на кухне, громко и печально сетовала, что посадки на даче уже, наверное, сгорели и этой осенью она не закроет запланированные тридцать банок огурцов. А отец не скрывал радости, что больше не придётся намывать эти злосчастные овощи, заворачивать крышки и тягать их в погреб, чем маму ужасно бесил. Но в целом, по его словам, после выписки скандалов она не закатывала и нервы ему не трепала. Отец признался, что ощутил силу и вдохновение, глядя на меня. На то, как я с каждым днём я научалась давать отпор и стоять за себя. И, наконец, ощутил, что тоже может позволить себе жить. Вопрос с разводом пока сошёл на нет, потому что мне, по его словам, удалось маму приструнить. Надолго ли её хватит, одному Богу известно.

Мама демонстративно не вышла ко мне из своей комнаты даже поздороваться. А я была только рада, что она не будет портить мне настроение перед отъездом. А то началось бы «куда ты поедешь, а я, а моё сердце, а ты нас бросаешь тут…» и так далее. Меня это, конечно, уже не расстроило бы, как в былые времена, была бы только досада и очередное усталое разочарование. Папе я сказала готовиться к санаторию по моему приезду. Как раз я подобрала подходящий, и по финансам я проходила, особенно учитывая, что Миша наотрез отказался взять меня в долю при оплате поездки в Китай.

– Ну, с Богом, Саня.

Валентина, смеясь, трижды расцеловала меня, как Брежнев, когда Миша приехал за мной, чтобы забрать в аэропорт. Он поднялся в квартиру, чтобы взять мой чемодан.

– Нихао китайцам! – Валя, расчувствовавшись, сграбастала Мишу в свои щедрые объятья. Даже такого большого мужчину ей удалось пошатнуть – Миша кое-как удержал равновесие. – Смотри, Сашку мне не обижай!

Она шутливо пригрозила ему пальцем.

– Если я хоть раз обижу Сашу, то мне можно сразу вызывать санитаров, – успокоил её Шумский. Действительно, у него должна свистнуть фляга, если он вздумает кого-то обидеть. Правильно сказала Валя – «большие» мужчины таким не занимаются. И это не про рост и вес.

Впервые я увидела Мишу не в деловом костюме, а в спортивном флисовом, с капюшоном и на молнии. На Хайнане уже было жарко, но нам ещё нужно было добраться до аэропорта, поэтому я тоже нарядилась в удобный хлопковый костюм и дутую жилетку.

В свободной одежде вне дресс-кода Миша казался совсем юным. Если бы не щетина, морщинки вокруг глаз и глубокая мудрость в глазах, я не дала бы ему больше двадцати пяти.

– Сначала мы заглянем на заводик, потом перелетим уже ближе к моречку, – уведомил меня Миша. Пока мы ехали в такси до Шереметьева, я, как котёнок прижималась к Мишиной широкой груди и смотрела в окошко. Он легонько целовал меня в лоб.

В зоне ожидания аэропорта мы решили перекусить и выпить по кофе. Наш рейс немного задерживался. Я с огромным наслаждением рассматривала движение самолётов разных авиакомпаний, наблюдала за взлётами и посадками, как будто видела это впервые. Меня восхищало буквально всё. Особенно прекрасный мужчина рядом со мной, разговаривающий по телефону с кем-то из своих сотрудников.

Я заметила, что мы стали садится чуть ближе, чаще обниматься, чаще брать друг друга за руки. Это было так трепетно и нежно. И так романтично. Меня окрыляло давно забытое чувство влюблённости, доверия и безопасности, ведь рядом с ним я ощущала себя полностью защищённой ото всех жизненных бурь.

В соседнем кафе я заметила что-то знакомое. Платиновое каре и дистрофичное лицо с густо накрашенными обколотыми губами. Лола была в компании ещё одной блондинки, а обе они, в свою очередь, в компании двух мужчин. Никто из них не заметил нас, они были поглощены общением. Я легонько толкнула Мишу в бок и кивнула в их сторону.

– Опа. Какие люди, – Миша тоже её узнал. – А с ней кто? Хм, она звалась Татьяна.

– Твоя бывшая жена?! – удивилась я. Такое комбо встретить в самом большом аэропорту Москвы редкое стечение обстоятельств.

– Да, Татьяна Шумская, в юности Кочерыгина. Я бы запретил ей использовать мою фамилию, но, к сожалению, законом это не предусмотрено.

– Фамилия Кочерыгина, конечно, проигрывает.

– Фамилия, это единственное, что ей удалось у меня отжать.

Мы рассмеялись.

– Нельзя смеяться над больными людьми, – я утёрла слёзы смеха и украдкой снова посмотрела в их сторону. – Похоже, снова кого-то обрабатывают.

– А где же Лев? – Миша задал риторический вопрос.

– А нет его.

Кажется, мой бывший супруг получил кармой по темечку.

Объявили посадку до Антальи, и весёлый квартет спешно покинул зал ожидания. Лола в компании себе подобной и парочки явно заинтересованных в них мужчин, отправлялись на отдых.

Хорошо, что не в Китай.

В самолёте Миша меня удивил – по приложению в телефоне он изучал китайский язык.

– Китайцы хитрые. Надо понимать, о чём балакают, чтобы не подсунули какую-нибудь негодную ерунду. Английским там владеют плохо. На завод мой человек приедет доверенный, будет переводить.

– А что были случаи?

– Да, много раз. У одного товарища партия электроники пришла с браком и не с того завода, с которого он ждал. Местный переводчик, конечно, работает в сторону своих. Поэтому надо держать ухо в остро.

– И как? – я кивнула на его айфон. – Получается?

– Пока плохо, – Миша рассмеялся. – У них важна интонация. А я себя пока идиотом чувствую, когда начинаю пропевать эти звуки.

Миша всё-таки удивительный. Ни на минуту не перестаёт развиваться, интересоваться, жить эту жизнь. Рядом с ним я ощущала подъём, энергию и волю к достижениям. Я не затухала, а только разгоралась сильнее. Такими и должны быть отношения, когда один поддерживает пламя другого, а не пытается его затушить.

Когда мы взлетали, я держала его за руку и любовалась видом из иллюминатора: лентами взлётных полос, дорог, несекомых-автомобилей, а потом облаками, пластами зелени и блестящими пятнами и полосами рек и озёр. Я так давно не летала, и как будто сегодня впервые села в самолёт. Я была в полном восторге, только напрочь заложенные уши вызывали забавный дискомфорт.

Мы приземлились в аэропорту Гуанчжоу.

Первое, что меня поразило – китайские иероглифы. Они были везде! Будь я одна, я бы точно запаниковала и не даже не заметила бы дублирующие надписи на английском. И потом только увидела, что есть ещё и интуитивно понятная инфографика. Миша вполне хорошо владел английским, поэтому всю социализацию в новой для меня стране я целиком и полностью доверила ему.

В Гуанчжоу нам предстояло провести два дня и две встречи. По прилёту мы сразу пошли в небольшое кафе, и там я изумилась во второй раз. НИЧЕГО знакомого в меню не было, и опять же, всё меня состояло из китайских иероглифов. А есть хотелось ужасно.

– Миша, тут вся надежда на тебя, – я отодвинула от себя меню. Вот действительно попробую что-то новое. Это не тебе не урок зумбы. Тут не просто новое, а что-то инопланетное.

– Так, – Миша скользнул опытным взглядом по пластиковой картонке с картинками. – Вот это блюдо точно надо попробовать, это Бей Джин Хао, знаменитая утка по-пекински. Приехать в Китай и не попробовать утку по-пекински, считай, зря ездила.

Мы рассмеялись. Потом Миша выбрал овощи, запеченные в каком-то необычайном сочетании соусов и специй. «Когти феникса» – куриные лапы, обжаренные во фритюре с бобовым соусом – которые Миша выбрал себе, уверяя, что это очень вкусно, я пробовать не стала. Один только их внешний вид меня «впечатлил» чуть ли не до потери аппетита. Сытный обед мы закрепили вкусным зелёным чаем. Я такой чай не люблю, но дома я ничего подобного и не пробовала даже близко. А здесь мне очень понравилось.

По дороге на завод Миша угостил меня мороженым с чёрным кунжутом. Чёрный кунжут, по словам Миши, использовался в сладостях повсеместно. Да, это было необычно, но очень вкусно.

Сейчас всё было необычно. И невероятно интересно.

Я уже ощущала усталость от перелёта и перемещений, когда мы, встретившись с товарищем Миши – переводчиком, отправились на первый завод.

Меня поразили чистота и порядок от ворот до самых конвейеров. И удивительная слаженность и скорость работников. Здесь Миша договаривался на производство и поставку автокомпонентов для своих магазинов на Вайлдберис и Озон. Автозапчасти для топливной системы, системы охлаждения, трансмиссии, ходовой части, тормозной системы и кучи всего. Всего того, о чём мне предстояло иметь понимание, чтобы потом с этим работать. Я читала и изучала договора, составленные на двух языках. Внимательно ознакомилась с условиями. Мне нужно было понимание процессов.

Приехали мы уже поздно вечером в простой отель. Нам не были важны звёзды, нужно было просто упасть и переночевать до следующего перелёта. Для нас было забронировано Мишиным офис-менеджером два раздельных номера. Я даже была рада, что смогу побыть одна, спокойно принять душ и грохнуться в постель. Я действительно чудовищно устала, еле доползла до подушки и завела будильник. День был невероятно насыщен перемещениями, событиями, эмоциями. Я заснула, даже не открыв ни одного сообщения, только Вале написала, что долетела и всё хорошо. Потом тут же отрубилась.

Утром мы уже с чемоданами встретились в фойе и отправились на последний по плану завод. Там изготавливали шины. Миша решил "немного расшириться". Немного, это конечно, было мягко сказано. От ассортиментного разнообразия шин у меня закружилась голова. Ширина, диаметр, индекс нагрузки, высота профиля, рисунок протектора, сезонность… Это всё мне тоже предстоит изучить.

А потом мы уже наконец-то сели на рейс Гуанчжоу-Санья, и спустя два часа перелёта нас ждал остров Хайнань и долгожданное море.

Сойдя с трапа, я ощутила его. Морской воздух. Влажный, солёный. Воздух, который сразу же окутывает тело лёгкой испариной. Запах отдыха и счастья.

Китай удивлял. Здесь даже аэропорт оказался весьма необычным, колоритным и со своими техническими прибамбахами. На крыше аэропорта красовался ананас – чтобы сразу было понятно, что мы прилетели на тропический остров. Аэропорт маленький, невысокий, народу немного. Снаружи отделан натуральным деревом, внутри тоже деревянная крыша. Под потолком висели колоритные и китайские фонарики. Смотрелось очень красиво. На выходе из аэропорта нас сразу же встретили пальмы и горы. Просто рай на земле.

– Ещё полчасика на такси и мы будет в Дадунхае, одном из лучших курортов острова Хайнань. Я очень его люблю, – сказал Миша. – Я уверен, ты тоже в него влюбишься.

Я уже влюбилась! Только не в остров! Я повернулась и порывисто обняла его. Точнее, попыталась. Миша необъятный. Очень большой. Наверное, впервые я позволила себе настолько тесные и пылкие объятия, что даже ощутила, казалось, каждый мускул его груди, живота и того, что ниже. Интересно, он везде такой же большой?

Так, Александра! А ну, успокоилась и собралась!

Скоро мы оказались в глубине райского острова. И первое, что мне хотелось сделать, это побросать вещи и побежать к морю.

Я так и сделала.

Завидев лазурную полосу моря вдалеке, я поняла, что меня тянет туда, как загипнотизированную.

– Миш, я водичку потрогать.

Оставила чемодан прямо на крыльце и быстрым шагом, едва ли не бегом, отправилась прямо к морю.

Отель наш стоял на первой линии и идти было совсем ничего. Я спешила к воде одна, не думая ни о Мише, который был слегка удивлён моим непоследовательным порывом, ни о заселении, ни о чём, кроме неё. Я не боялась потеряться на незнакомой территории, или разгуляться по пляжу и не найти потом свой отель. Я ничего не боялась. Только того, что это сон. И я проснусь в унылой квартире рядом со снулым муженьком.

Море, море, как долго я ждала встречи с тобой!

С тех пор, как мир закрылся передо мной, а суета и заботы поглотили каждый день, моё сердце томилось в ожидании. И вот, наконец, я стою на берегу, словно пробуждаюсь ото сна, чтобы впитать в себя всю магию этого места.

Я стояла на берегу, позволяя лёгкому тропическому бризу играть с моими волосами, и впервые за долгое время моё сердце забилось в такт шуму прибоя. Море здесь – словно живое существо, бесконечное и манящее. Его вода играла всеми оттенками синего: от прозрачного бирюзового у самой кромки, до глубокого индиго, где сходились небеса и горизонт.

Я сделала глубокий вдох, и солёный воздух наполнил мои лёгкие свежестью и жизненной силой. Каждая капля морской воды казалась наполненной энергией, которая струилась по моему телу, оживляя каждую клеточку.

Вокруг меня раскинулся пейзаж, который будто создан руками художника и волшебника одновременно. Пальмы, высокие и горделивые, склонялись к ветру, их листья шелестели, создавая мелодию, звучавшую как колыбельная природы. Песок под ногами был мягкий и тёплый, словно бархат, я глубже зарывалась в него ступнями, забывая о времени и пространстве.

На горизонте виднелись яхты, лениво скользящие по воде, их паруса играли светом, словно белые птицы, парящие над морем. С другого берега виднелись отдельно стоящие бунгало для любителей уединения. Воздух был наполнен ароматом тропических цветов, сладких и манящих.

Я ощущала в себе прилив силы и свободы, которую дарило мне море. Здесь нет было суеты и тревог – только бесконечный простор и возможность быть собой. Мои мысли становились ясными, а сердце открытым для новых впечатлений и чувств. Для новой любви. Это место словно волшебное зеркало, отражающее мою истинную сущность. Ту, что скрывалась под слоями повседневности и гнёта людей, которые никогда не любили меня по-настоящему.

Каждый звук – от крика чаек до шороха листьев – звучал как музыка, наполняющая меня вдохновением и радостью. Я чувствовала, как море смывает с меня груз прошлых дней, оставляя лишь лёгкость и желание жить и дышать полной грудью.

Я чувствовала, как сердце наполняется благодарностью за этот момент – за возможность вновь прикоснуться к морю, к жизни, которую я так долго искала. Миша был прав, Хайнань открылся мне во всей своей красе и гармонии, и я знала: это место станет для меня началом новой главы, где будут и радость, и вдохновение, и, главное, мир с самой собой.

– Ну как тебе Южно-Китайское море?

Миша появился неожиданно. Я не знала, сколько прошло времени. Я просто сидела на песке, прямо в своём хлопковом костюме, погрузив ступни в мокрый песок. Тёплая волна то накатывала на них, подмачивая штанины, то отбегала, оставляя на коже липкую соль.

– Миша, это рай на земле!

– Добро пожаловать во Всекитайскую здравницу. Или по-другому Восточные Гавайи.

Миша ещё не успел переодеться, но был без чемоданов. Значит, успел закинуть в номер и сразу пошёл искать сбежавшую сумасшедшую и влюблённую в остров с первого взгляда меня. Он увлечённо рассказывал про историю острова, про то, что раньше здесь содержали заключённых, о том, какие у нас планы на этот отдых и куда мы поедем.

Я поднялась на ноги, отряхнула попу от песка, подошла к Мише, встала на носочки, обняла его крепко-крепко. Поняла, что дотянусь до него только в прыжке. Миша почувствовал моё намерение и приподнял мен над землёй. Теперь наши взгляды были на одном уровне. Сколько же в его глазах было страсти, так долго сдерживаемой. Под его взглядом я плавилась, как масло на солнце.

– Тяжёлая?

– Вообще нет. Я от становую тягу двести пятьдесят кило брал. Ты для меня пушинка.

Я потянулась за поцелуем первая.

Миша ответил на поцелуй с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Его руки крепко обхватили мою талию, прижимая ближе, не давая ни единого шанса отстраниться.

Поцелуй был солёным от морской воды на моих губах и пьянящим, как тропический воздух. Я чувствовала, как его сердце бешено колотится в груди, вторя моему собственному. Миша углубил поцелуй, и я почувствовала, как всё моё тело пронзает волна жара. Казалось, что время остановилось, и вокруг нас не существует ничего, кроме этого момента, кроме нас двоих.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, чтобы перевести дыхание, я увидела в его глазах такую любовь и страсть, что у меня закружилась голова. Миша нежно коснулся пальцами моей щеки, улыбнулся и прошептал:

– Как же я долго этого ждал.

Территория отеля походила на деревушку, затерянную в джунглях. Соломенные крыши, много дерева и растительности, водоёмы на территории, бассейны и бабочки – лишь малое, за что успел зацепиться мой взгляд.

Традиционные китайские фонарики, висящие наверху, создавали тень над тропинками, расположенными между виллами. Мне казалось, что я попала в дикий, первобытный рай. Зато внутри всё было по высшему разряду – приятная нежаркая температура, приветливый персонал, оборудование по последнему слову техники. Я увидела большой красивый ресторан чуть вдалеке от ресепшена. По территории отеля ездили маленькие машинки, которые могли доставить постояльцев к стойке администрации или к пляжу. Везде висели указатели на китайском, английском и русском языке. Тут я точно не заблужусь.

У Миши на телефоне был онлайн переводчик, поэтому проблем с неговорящим ни по-русски, ни по-английски персоналом у нас не возникло. На ресепшене почти всегда находился русскоговорящий гид.

У нас был двухкомнатный номер с двумя двуспальными кроватями и большой ванной. К каждому бунгало прилагался собственный бассейн, который я рассмотрела сквозь панорамные окна. У нас был первый этаж, и балконная дверь выводила нас на маленькую веранду, на которой можно было пить чай или коктейли, наслаждаясь терпкой зеленью джунглей. Несмотря на то, что я ехала увидеться с морем, вид был для меня идеальным.

Мы с Мишей провели румтур по обеим комнатам, заглянули во все шкафчики и ящички, нашли много полезных сюрпризов и отправились переодеваться к пляжу.

– Ну, как тебе здесь? – поинтересовался он, когда я вышла из своей спальни в купальнике и длинном вязаном сарафане-сетке, который не скрывал мою фигуру, а скорее соблазнительно подчёркивал. От Миши это не укрылось. – Ты просто изумительно выглядишь!

Он наклонился и нежно поцеловал меня в губы. Как же все-таки невероятно остро и чувственно он целовался.

Миша был в шортах и лёгкой льняной рубашке с коротким рукавом. Моя маленькая стыдная мечта почти сбылась – через тонкую летнюю одежду гораздо лучше просматривалось то, что спрятано было под костюмом. Я почти видела очертания его сильных ног под тканью шорт. Его голени, словно выточенные из камня, выдавали в нём атлета в прошлом. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой и хрупкой Дюймовочкой, полностью отданной во власть сильного и уверенного великана.

– Мне здесь очень нравится, Миш. И мне с тобой очень хорошо.

– Я прямо как во сне. Не верю, что это слышу, – он улыбнулся и поцеловал меня в макушку.

Крепко взявшись за руки, не спеша, мы пошли к пляжу.

На пляже вместо зонтиков росли маленькие деревца с плоской кроной, создавая естественную тень. Я восхищалась тем, как здесь всё было продумано, как гармонично сочеталось с естественной природой. Это именно то, что мне сейчас было необходимо – единение с природой, спокойствие и умиротворение.

На берегу нас ждала арендованная яхта. Миша помог мне взойти на неё, расположиться, надеть жилет. Мы с ветерком и брызгами отправились от берега бухты.

А потом время для меня остановилось. Мы ныряли с яхты, плавали, обнимались под водой, целовались, сплетаясь в единое целое. Я обвивала его ногами, чувствуя его силу и страсть. Этот день, этот остров, это море принадлежало сегодня только нам двоим.

Я открывала для себя Мишу с новых и новых сторон: каким чутким, чувственным, ласковым, оберегающим он умел быть. Перед глазами пролетали воспоминания: деловые встречи с ним, когда я еще работала в своей фирме, дружеские разговоры, легкость, теплота и смех, та непередаваемая атмосфера, которую Миша приносил с собой и которую я, как замужняя жена, воспринимала только с большого расстояния. И я и подумать не могла, что однажды наши с ним взаимоотношения сделают такой крутой поворот. И что моё несчастливое замужество и тяжёлое расставание, эта ужасная, больнючая измена вынесут меня на крыльях страданий в рай!

Мы пришвартовались у рыбацкой деревушки и нам организовали ужин прямо на яхте.

Я не уставала поражаться Мишиной продуманности. Он умел как упорно работать, так и шикарно, со вкусом и наслаждением отдыхать.

– Когда ты успел всё устроить?!

– Мне хотелось, чтобы ты отдохнула и насладилась.

Вечер опустился мягким бархатным покрывалом, и берег превратился в сказочное место. Мелкий песок ещё хранил тепло дневного солнца, а над головой расцвечивали небо сотни мерцающих звёзд. Традиционные фонарики из рисовой бумаги мягко подсвечивали ротанговый столик, создавая интимную и уютную обстановку.

Перед нами стояли блюда, искусно приготовленные местным шефом – аромат свежих морепродуктов, сочных тропических фруктов и пикантных специй наполнял воздух. Мы наслаждались каждым кусочком, словно вкушая не просто еду, а саму магию момента.

– Миша, я в сказке! – прошептала я, глядя, как мерцает океан в свете заходящего солнца.

Он улыбнулся, крепко взял мою руку и ответил:

– Это теперь наша реальность, Саша. И пусть так будет всегда, – Миша поднял бокал с вином. Я едва коснулась его бокала своим. Это был своеобразный тост на новый этап наших жизней.

Мы говорили тихо, словно боялись нарушить хрупкую гармонию. Ветер играл с моими волосами, а лёгкий шум прибоя звучал, как самый нежный аккомпанемент.

– Знаешь, – продолжила я, – я так давно мечтала о таком отдыхе. Чтобы забыть о суете, о проблемах, просто быть собой.

– Ты этого достойна. И ещё лучшего. И я сделаю для тебя лучшую жизнь, Саша. Потому что я этого хочу, – ответил он, глядя прямо в глаза. – Мы вместе двигаемся к счастливому будущему. Ты согласна?

– На что? – я растерялась.

– Вместе. Двигаться… – он стушевался, а у меня сердце подскочило к горлу, потом выше, чтобы взорваться салютом где-то в голове. Неужели я не ослышалась? – Я понимаю, что ты еще даже не развелась, но в будущем, я хотел бы…

– Молчи. Ничего не говори! – я, ошарашенная, прыгнула к нему на колени и крепко прижалась к нему. Я целовала его шею, виски, чувствовала его сбившееся дыхание у меня на плече.

Пока мы плыли обратно, я сидела у него на коленях, и мы не отрывались друг от друга ни на секунду.

Я проснулась на рассвете от пения птиц. Было ещё темно, но я видела, как колышутся ветки деревьев, словно живой дух джунглей бродил за окном. К пению птиц фоновым бесконечным шелестом шёл говор сверчков или цикад. Мы не закрывали окон, только закинули в проём защиту от насекомых, поэтому комната была заполнена сладким, густым ароматом влаги и зелени. Наверное, скоро должен быть дождь.

Это было пробуждение в раю. И сегодня я просыпалась в этом раю не в одиночестве – с другого края кровати, перевернувшись на живот спал Миша. Широченная скульптурная спина и мощные плечи в рассеянной темноте казались каменными глыбами. Я так хотела дотронуться до него, но побоялась разбудить. Если он проснётся, то вчерашнее повторится. Обязательно. А я еще не отошла – с непривычки ощущался лёгкий дискомфорт там.

От воспоминаний о вчерашнем внизу живота снова разлилась сладкая истома. И небольшая тревога – вчера я еле справилась. Миша действительно оказался большим везде.

Я еле слышно прыснула, киноплёнкой прокручивая в голове произошедшее, почувствовала, что заливаюсь краской от стыда. Нет, со Львом я так не расслаблялась и так не безумствовала. Я вообще себя такой не помню – видимо, с правильным партнёром раскрываешься иначе. Нет, в процессе я совершенно ничего не стеснялась, никаких своих порывов, но сейчас от воспоминаний у меня мурашки по коже бегали.

Я попробовала аккуратно перевернуться, но аккуратно не вышло – Миша зашевелился, поднял голову.

– Ты чего не спишь? Сколько времени? – он достал откуда-то из-под кровати айфон, прищурился, когда экран ярко зажегся. – Пять утра, малыш, ты всего четыре часа проспала.

Вчера мы действительно заснули глубоко за полночь. Точнее, просто вырубились, расслабленные и измождённые.

– Иди сюда ко мне.

Миша раскрыл для меня объятия, и я нырнула в них, как будто в домике спряталась.

– Тебе не жарко? – спросил он. – А то кондиционер включим.

– Нет, мне хорошо.

– Люблю тебя.

Миша поцеловал меня в макушку, прижал к себе и тут же заснул снова. Какая удивительная способность быстро засыпать, я даже позавидовала. Еще какое-то время я лежала тихо, как мышка, всматриваясь в светлеющие джунгли и улыбалась, не веря своему счастью, потом заснула.

На следующий день нас ожидал активный отдых. Мы поехали на экскурсию в тропический парк Янода. Прокатились с ветерком на электрокаре по серпантину, потом пересели на фуникулёры. Добрались до моста со стеклянным полом на высоте четырёхсот метров. Первые пару минут мне хотелось передвигаться ползком, потому что дрожали ноги.

– Страшно?

– Зрелище не для слабонервных.

– А вот смотри. На качелях можно покататься над пропастью.

Миша показал вниз. Там, через этот самый стеклянный пол было хорошо видно раскачивающуюся китаянку. И не менее хорошо слышно.

– Ой, нет, спасибо!

Я замотала руками и отвернулась. Миша рассмеялся и повёл меня с моста на землю.

Я обратила внимание, что мы вообще очень много смеялись и шутили. Юмор сопровождал нас везде. Эта лёгкость, но не легкомыслие так сильно отличалась от моих неповоротливых, грузных семейных отношений. Подозреваю, что моя «тухлость» вообще была не моя, это Волков привнёс её в нашу с ним жизнь. Спесь, жеманство и самоуверенность. Как хорошо, что жизни удалось поправить у него на голове корону. Всё-таки справедливость есть.

Мы прогулялись по тропинкам парка, полюбовались садом орхидей и пообедали на небольшой площади, расположенной прямо в самом парке. Экскурсия завершилась катанием на зип-лайне, от которого я всеми силами пыталась отвертеться, боялась, что Мишу канаты не выдержат, на что он только снова и снова шутил.

Я была бесконечно счастлива, что мы вернулись из этого парка живыми.

После поездки мы отправились на улицу еды, чтобы устроить себе небольшой гастротур и поужинать. Миша присел на скутер, я его фотографировала и смеялась до слез – он будто на детском велосипеде сидел, поэтому решено было ходить своими ногами. А после мы гуляли по берегу и встречали закат. У меня ныли от усталости ноги, но море охлаждало их и то счастье, которое заполняло моё сердце, казалось, несло меня над берегом по воздуху.

А поздно вечером мы снова занимались любовью, и после Миша плавал в бассейне, красиво подсвеченном, а я сидела за столиком на веранде и пила чай со сладостями при свечах, любовалась им. И мечтала о том, чтобы это мгновение длилось вечно.

Последний день перед вылетом мы провели в санатории китайской медицины. Массаж и парные спа-процедуры сняли излишнее напряжение и усталость от активных дней и зарядили нас энергией перед отъездом обратно.

– Может, ты всё-таки ко мне переедешь? – никак не унимался Миша. А мне было так хорошо, пусть я и жила практически на чемоданах, но мне так хотелось подольше продлить это время романтики, что я не спешила.

– Перееду, – я по-хозяйски чмокнула его в щёку. – Но попозже.

Улетала я с этого прекрасного острова едва ли не со слезами. Миша показал мне настоящий рай, и мы обязательно сюда вернемся. Уже на подольше.

Вернулась я уже в чистую квартиру – клининг постарался на славу. В комнатах пахло свежестью и чистотой. Всю годами копившуюся затхлость специалисты смыли и оставили ощущение новой квартиры. Возможно, здесь стоило еще сделать мелкий ремонт, но я подумаю об этом позже. А сейчас я планировала неспешно, без стресса возвратится из рая на грешную землю, потому что душой я всё ещё была там, на Хайнане. В Мишиных объятиях, окутанная влажным тропическим воздухом.

«Спокойной ночи, любимая. Завтра приеду за тобой».

Сумасшедший. Несколько десятков километров туда и обратно влюблённому мужчине не круг. Наверное, я всё-таки перееду к нему раньше, чем планировала, чтобы он не наматывал километры по области.

«Люблю тебя, отдыхай от меня», – отправила в ответ, присоединив смеющийся смайлик.

«Возможно, лет через 80 я от тебя устану, но вряд ли в ближайшее время»

С улыбкой я отложила телефон и сладко потянулась, готовясь ко сну.

Пока мою негу не прервал звонок домофона. Я снова взялась за телефон, открыла приложение домофонной камеры. Возле двери стоял Лев Волков собственной персоной.

Он звонил и звонил, пока я мучительно долго соображала, что ему вообще может от меня понадобиться, да ещё так поздно. Вспомнила, что он всё ещё у меня в чёрном списке. Действительно, в папке с отклонёнными звонками от него висело сорок пропущенных и тридцать пять сообщений. Господи, может, помирает, бедолага.

– Слушаю, – я всё-таки сняла домофонную трубку.

– Саша, поговорить очень надо.

Без капли раздражения и надменности в голосе. Тон даже какой-то просительный. Удивлена.

– Сейчас уже поздно для разговоров.

– Саша, да ничего ещё не поздно, ты пойми… – кажется, он о чём-то не о том. Я прервала его.

– Ты время видел?!

– А-м-м, – стушевался. Но что-то тон беседы меня несколько встревожил. – Открой, пожалуйста, я ненадолго.

Почти ночью пускать в дом практически чужого мужчину? Ну, нет! Что Миша скажет и подумает? Что я тут бывшего мужа по ночам принимаю в своей квартире? Я бы на его месте разозлилась. Нет, я бы психанула!

– Если ты про мировое соглашение, то это только через моего адвоката.

– Нет, я не про него. Открой, Саш. Пожалуйста.

Пожалуйста?! Вот это да! Поражена.

– Я открывать не буду. Спущусь.

Хотя, наверное, и этого не надо было делать. Но я же добрая, мадам Брошкина, как пела однажды очень известная певица. И только за свою доброту и страдаю. Но признаюсь, мне любопытно, для чего и зачем Волков разыскал меня. И вообще, как долго он меня тут караулит.

Я надела куртку и вышла из квартиры, на всякий случай заперла дверь на ключ. Хотят нет. Вернулась и взяла с собой баллончик с освежителем воздуха из туалета. Мало ли, вдруг что. Будет неплохой заменитель газового баллончика. Хотя Лев, конечно, идиот, но никогда пальцем меня не трогал. Но пусть будет.

Я вышла из подъезда и увидела своего без пяти минут бывшего мужа сидящим на лавочке. На грязной, обшарпанной лавочке у подъезда немолодой уже девятиэтажной панельки. Разве бы сел он когда-то на такую лавочку? Да никогда в жизни. И вообще. Выглядел он ещё более неопрятно и потрёпанно, чем тогда в «Белуге». Я бы даже сказала зачуханно. Сгорбленный, он уставился на свои скрещенные ладони и нервно дёргал ногой. Услышав, как запиликала открывающаяся домофонная дверь, вскочил на ноги.

Глаза у него запали, он похудел и лицо у него посерело. Чем-то на меня ту прежнюю, четырёхмесячной давности стал похож. Как лихо мы поменялись ролями.

– Привет!

Он, казалось, даже обрадовался, когда я вышла. Обычно косое от отвращения лицо, когда он меня видел ещё тогда, дома, сейчас озарила улыбка. Что же изменилось?

– И тебе не хворать.

Я встала у подъезда под фонарём, сложила руки на груди.

– Как дела? Загорела, смотрю. В отпуск ездила?

Он у меня как дела спросить приехал?

– Ты серьёзно сейчас, Волков?

– Саш, тут такое дело. Понимаешь… Давай пройдемся, а? Вот вдоль подъездов хоть.

Он сильно нервничал. Такой всегда уверенный и вальяжный. Он что-то там тарахтел, как будто бессмысленное. Про погоду, про район, про асфальт… Я просто молча спустилась и пошла неспешно по тротуару, крепче прижимая к себе подмышкой баллон с освежителем и периферическим зрением отмечая каждое его движение.

– …ещё и адвокат у тебя такой… Он стоит как крыло Боинга. Откуда такие деньги?

– Ты фамилию не заметил? Это Мишин брат.

– А вон оно чего! Так это у вас значит серьёзно всё… Не ожидал, что ты с моим другом шашни закрутишь…

– Ты здоров вообще, Лев?

Я резко остановилась. Разве это я шашни закрутила? Он ничего не перепутал часом?! Я настолько была поражена наглостью и тупостью, что даже не стала доказывать, что это он первый начал. Иначе скатилась бы до детского сада и дешёвого скандала. Я на это ни время, ни энергию тратить не буду. Жизнь ему и так всё объяснила, а если он не понял, то слова тут излишни.

– Саш, может, не будем валять дурака, а? Ты знаешь, Лола, она вот… Не готовила, не убирала, не следила вообще за домом. Уезжала куда-то постоянно, вообще пропадала где-то вечно, оленьи хороводы у неё были, как я потом узнал… Когда речь про раздел имущества пошла она вообще изменилась. Если говорит, ты позволишь у себя фирму оттяпать, я уволюсь и от тебя уйду. Гниль она, а не баба. Где мои глаза были. Год целый мне в мозг срала. Шла на деньги она. Я все понял. Дурак был. Может, простим друг друга и всё забудем?

Чистой воды сюрреализм происходил сейчас прямо перед моим носом. Чтобы Волков признал свою ошибку… Это надо, чтобы десять раков на горе свистнули одновременно.

– В смысле «друг друга»? А мне-то ты что прощать собрался?!

– Ну-у-у, Мишу…

– Волков, я тебе скорую сейчас вызову. Из психушки.

Я крикнула. Мой голос в темноте и тишине спального района показался мне громче взрыва.

– Ты что тут вообще делаешь, Лёвка?

Мишина фундаментальная фигура шагнула из тени. Как он тут оказался, уехал же. Ох, что-то будет…

В воздухе повисла такая напряжённость, словно сама атмосфера зарядилось электричеством, готовым взорваться в любую секунду. Их взгляды – острые, как лезвия ножей, – пересеклись, и между ними возникла невидимая стена непримиримой вражды. Казалось, даже прохожие, мелькавшие в окнах, затаили дыхание, ожидая, когда же вспыхнет эта искра и разгорится пламя конфликта.

Смотрели они друг на друга с такой ненавистью, что казалось, воздух вокруг раскалился до предела. Я даже боялась, что подерутся.

– Я спросил, ты тут что делаешь? – повторил Миша более отчётливо.

– А ты что тут делаешь? – с изящной насмешкой ответил Лев, словно играя на нервах соперника.

– Да вот машину твою увидел, когда Сашу отвозил домой. Решил посмотреть, что ты забыл у моей любимой женщины.

В этих словах звучала не просто ревность, а целая буря эмоций – боли, обиды, страха потерять. Лев, напротив, будто испытывал желание доказать свою власть, право на меня, которое, он считал, что ещё имеет.

– А я вот хочу узнать, на каком основании ты решил, что можешь забрать мою жену?

– А на таком, что ты херовый муж, Лёвка. И человек тоже.

– Да ты…

Лев подлетел к Мише, схватил его за ворот пиджака. Миша даже не шелохнулся, разные у них со Львом весовые категории. А у Льва отчаяние, видимо, так разыгралось, что он и не подумал, что если Миша ему ответит, то он будет лететь далеко и долго. Начали высовываться люди из окон. Многим хотелось стать свидетелями дворовой потасовки.

– А ну хватит! – крикнула я. – Хватит разводить тут курятник! Полицию хотите?!

Лев отскочил от Миши, вероятно, испуганный словом «полиция».

– Волков! Хватит меня преследовать! Пути назад нет и не будет!

Никакие увещевания ему не помогут. Я его не люблю, и даже не ненавижу. Просто голое равнодушие испытываю. Волков – брешущая бродячая собака, которая так досадно встала у меня на пути. Нет, пожалуй, еще раздражение есть. Потому что мешает мне отдохнуть после перелёта со своими идиотскими проблемами, на которые мне чхать.

Только сейчас я осознала, что всю эту тираду я произнесла вслух. И очень громко. Потому что зрителей в окнах прибавилось. И кто-то мне даже зааплодировал. Боже мой, вот это я психанула. Вот это идеальная жена Александра Волкова. Которая после развода тут же избавиться от этой мерзкой фамилии, как от досадной ошибки. Гнев, годами сдерживаемый, прорвался, словно ноющий гнойник. И мне стало по-настоящему легко.

Лев быстро зашагал прочь и скрылся в темноте. Спустя минуту мы услышали, как хлопнула дверь машины и раздался визг шин. Лёвушка, побежденный, но непокорённый, сорвался с места и укатил. Скатертью дорога.

– Ты вообще зачем выходила, Саш? Я же просил тебя не общаться с ним без адвоката. А если бы он тебя обидел?! – тут вступился Миша.

– А ты что следишь за мной? Думаешь, я к этому придурку вернусь?!

Во мне еще полыхал огонь ярости, который накинулся на Мишу второй волной. Он потупил взгляд. Да, похоже, он действительно держит у себя в голове и такой исход. Придурок-два! Как же вы меня все достали!

– Тебе надо самой решить, хочешь ты в будущее смотреть или в прошлом оставаться, – с грустью в голосе произнёс он.

– А тебе надо поменьше ревновать, Миша. Я свой выбор сделала. Если ты сомневаешься, то это тебе надо подумать, как следует!

Вот ещё один указывальщик нашёлся! Что мне делать и как мне поступать! Ну вышла и вышла, то теперь, на колени бухнуться и прощения просить! Да пошли они все! Лишь бы поработить женщину и потом ездить на ней, пока все соки не выпьют!

Я развернулась и гордо зашагала обратно к подъезду. И открыта дверь в СВОЮ квартиру СВОИМ ключом! Даже самого золотого мужчину можно избаловать и превратить в тирана. Но теперь ни под кого прогибаться не буду!

Утром меня разбудил звонок курьера. Ещё до командировки с Мишей я заранее взяла один выходной, чтобы не выходить на работу не выспавшейся. Но меня всё-таки умудрились разбудить. Хоть и время перевалило уже за полдень

Курьер привёз цветы. Снова огромный изысканный букет разноцветья. В этот раз разнообразие видов цветов объединяло разнообразие оттенков красного.

«Прости дурака»

Значилось в записке. Подписи не было.

Я даже, честно говоря, задумалась, кто бы это мог быть.

«Дураком» мог оказаться как Миша, так и Волков. Вчера я умудрилась раскидать по разным углам ринга их обоих.

Удивительно, но с интервалом в минут сорок ко мне приехал ещё один курьер. Снова с букетом. Этот букет уже не выглядел так изысканно, а скорее был выбран в первом попавшемся цветочном ларьке. Видимо, тамошняя флористка собирала его по принципу «пожирнее да погуще» да ещё и упаковала в вырвиглазную бумагу, которая красила руки. Такую у Вали точно не продавали.

В записке значилось: «Для тебя рассветы и туманы. Для тебя моря и океаны. Начнём сначала и всё забудем? Твой муж Лев».

Ну Волков не мог не обозначиться и не повесить на грудь транспарант, что он, такой великий и щедрый, прислал своей неказистой, но вдруг ставшей такой нужной жёнушке цветы. И даже слова свои не мог придумать.

Методом исключения стало очевидно, что первый букет от Миши.

Вчера оба были хороши. Я разозлилась как никогда. На Мишу – за его недоверие. На Волкова – за его упёртое нежелание оставить меня, наконец, в покое.

Я взяла смартфон, всю ночь стоявший на беззвучном режиме и увидела два сообщения от Миши и пять пропущенных от него же. А еще сообщения от папы по вотсапу. Он передавал привет из санатория, вместе с кучей фотографий. Папа передавал привет из санатория. Удивительно, что на фото рядом была улыбающаяся… мама?! Это как? Она поехала в САНАТОРИЙ вместо дачи?! Воистину любовь творит чудеса с людьми.

Я тоже поделилась с папой несколькими фотографиями и пожелала им с мамой хорошего отдыха.

Олег Шумский позвонил мне через полчаса и сообщил, что сделку по переписыванию части фирмы на Лолу есть все шансы оспорить. Он запросил у меня некоторые документы, которые я имела полное право прийти и забрать в фирме и запросить в налоговой, так как после того, как Миша переписал свою долю на меня, я снова стала там полноправной совладелицей. Ходить я туда, конечно же, не буду, попрошу сотрудниц из юротдела, которые работали там давно и помнили меня. Лев, по словам Олега, затягивал бракоразводный процесс всеми доступными способами, включая не только имущественные споры, но возможность примирения. Я на это только глаза могла молча закатывать. Годами это точно тянуться не будет, уверил Олег меня, хотя бы потому что у нас нет общих детей. Имущественный вопрос да, он может растянуть срок, но опять же, это решаемо.

Этот день я решила посвятить себе любимой. Отдых и уединение. Я даже чемодан пока не стала трогать, достала только самое необходимое, остальное разберу позже. Завтракать я пошла в кофейню. После такого прекрасного отпуска возвращаться к быту совсем не хотелось, а хотелось продлить ощущение отдыха и праздника. В яндекс-картах я нашла ближайшую и потопала туда. В Москве любимая кофейня была прямо в доме, а тут, в Одинцово, нужно было немного прогуляться. Придётся осваиваться на новом месте жительства. Пусть и не так комфортно, как было, но самое главное для меня теперь, это комфорт в душе.

Сытный английский завтрак, кофе и пироженка – и пусть весь мир подождёт. И даже Миша. На которого я уже не злилась. Я понимала его реакцию. Если бы я вот так вот случайно обнаружила возле его дома Татьяну Шумскую, ранее Кочерыгину, то у меня точно были бы вопросы. Да, честно сказать, меня подбешивало, что эта левая тётка носит фамилию моего Миши. Не понимала я только его недоверие, как будто он всё ещё имел заднюю мысль, что я снова, как в студенчестве, выберу не его, а Льва.

Попивая кофе, я проверила мессенджеры, прослушала голосовые Вали, которая только позавчера приземлилась вместе с Романом в Венесуэле, записала свои. И потом уже перешла к сообщениям от Миши.

«Саша, возьми пожалуйста трубку»

«Любимая, как ты себя чувствуешь? Я переживаю, что ты не отвечаешь. У тебя всё в порядке».

Я набрала ответное.

«Привет, Миша. Я в порядке. Отдыхала после вчерашнего».

Не уточнила, после перелёта или после скандала.

«Прости за глупую ревность, родная».

«Прощу, только если будешь хорошо себя вести». Подставила подмигивающий смайлик.

«Буду хорошо себя вести, когда тебя не нужно будет защищать от посягательств одного идиота». Поставил смеющийся смайлик.

«Проблема идиота только в том, что он идиот». Поставила три смеющихся смайлика.

«Я заеду вечером? Поужинаем».

Я согласилась. И выдохнула. Первая наша ссора с Мишей, а, точнее, недопонимание, закончилось мирно. Как прекрасно, когда люди умеют разговаривать и признавать свои ошибки. И я тоже больше не хотела злиться. И очень соскучилась по нему.

После ужина Миша сумел заманить меня к себе в гости.

Поймала себя на мысли, что почему-то страшно боюсь с ним съехаться. Наверное, тени прошлого всё ещё преследовали меня. Я боялась, что, растворившись в быту, мы однажды растеряем наши чувства, и мои вторые, серьёзные и уже более осознанные отношения закончатся также, как и первые.

Скорее, я больше боялась саму себя. Боялась, что наступлю на те же грабли и сразу же растворюсь в своей новой любви и снова потеряю себя, стану бесплатным приложением. Моя независимость, так непростительно тяжело выстраданная, стала мне по-особенному дорога. И я не хотела с ней так просто расставаться. Снова разделить с кем-то жизнь означало снова всё менять. А я только-только укоренилась в своей стабильности.

– Ты боишься, что я тебя к батарее пристегну? – заметив моё напряжение, спросил Миша. И неизменно улыбнулся.

– Только если с целью каких-нибудь ролевых игр, – отшутилась я, слишком внимательно рассматривая кабину красивого зеркального лифта. Сейчас я не была готова говорить о том, что чувствую. У меня билось сердце в ожидании того, что я увижу мир, в котором живёт мой любимый. Удивительно, складывалось ощущение, что мы с Мишей уже много лет вместе, а я так и не была у него в квартире. Вот что делал со мной мой иррациональный страх.

Мишина квартира располагалась в одной из комфортабельных новостроев города, в высотке на двадцать втором этаже на берегу Москва-реки. Район был получше нашего с Волковым, да и сама инфраструктура была гораздо комфортнее. В этом жилом комплексе всё ещё велась стройка, только это немного омрачало впечатление. Но вся стройка имеет конец.

Я переступила порог квартиры и замерла – передо мной раскрывался мир, который одновременно казался таким чужим и удивительно близким. Глубокие, насыщенные оттенки серого и коричневого обволакивали пространство, словно уютное одеяло. Мягкий, бархатистый диван с аккуратными подушками манил присесть, обещая тепло и покой. В его приглушённой простоте таилась уверенность – здесь живёт человек, который ценит порядок и стиль, но не боится нежного семейного уюта.

Окна от пола до потолка пропускали сумеречный свет, делая интерьер загадочным, словно приглашающим заглянуть в тайны его обитателя. Я заметила, как тяжелые шторы почти касаются пола, добавляя комнате глубины и некой камерности. Светильники – два черных цилиндра, висящие над столом – казались строгими, но в то же время обещали интимность разговоров за ужином.

На стене висела картина – абстрактные мазки, будто ритмы Мишиной души, которые я ещё только начинала понимать. В углу стояли растения – живые и зелёные, они словно напоминали, что здесь живёт не только разум, но и сердце. Кухня, скрытая за тонкой металлической решёткой, выглядела лаконично и современно, готовая стать сценой для наших первых совместных завтраков.

В этом пространстве мне было одновременно немного страшно и безумно интересно – словно я вошла в новую главу, где каждый предмет шептал о Мише, о его мире, который теперь становится и моим. Здесь не было лишнего, всё продумано до мелочей, как в его поступках – уверенно, сдержанно и с неизменной глубиной.

Я робко шагнула в спальню, и мир вокруг замер – это было как вторжение в святое, где воздух густел от предвкушения и волнения. Кровать, широкая и приглашающая, с простынями цвета слоновой кости, казалась островом уюта, обещающим объятия, по которым я уже успела соскучиться. Её изголовье, из тёмного натурального дерева, украшенное резьбой, напоминало о надёжности и фундаментальности его хозяина, а разбросанные подушки шептали о ленивых утрах, которые ещё не настали, но обязательно настанут.

Свет от настенной лампы, мягкий и интимный, играл на стекле шкафа, где висели его рубашки. На прикроватной полке лежали книги и часы, отражая его ритм жизни, а в углу – фотография, где были изображены пожилые мужчина и женщина, наверное, его родители, и брат Олег, точнее его более юная версия, которая делала пространство личным, почти обнажённым.

– Саша, у тебя есть столько времени, сколько тебе нужно. Я всегда рядом, – Миша подошёл сзади и поцеловал меня в шею, вызвав мурашки по телу.

Моё сердце билось чаще, наполняя меня смесью страха и восторга – здесь я видела не просто комнату, а кусочек его души, и это делало меня сильнее и смелее, готовой к новым шагам в нашей истории.

Тогда я не представляла, как немного у меня осталось времени.

С той поездки на Хайнань прошло уже две недели. А когда я открыла свой календарь критических дней, то поняла, что у меня задержка уже восемь дней.

Как же это я так прошляпила?!

Последние дни было совершенно не до этого.

Я начала судорожно вспоминать, что в самый первый раз мы с Мишей так были охвачены чувствами, что предохранялись старым дедовским способом. Который, как известно, ничего не гарантирует… Да и не может быть такого! Я ведь с бывшим мужем так долго пыталась и ничего не получалось! Наверное, это просто сбой от нервов. И надо обязательно попасть к врачу.

Но потом я себя накрутила так, что пришлось идти в аптеку за тестом. У меня начались какие-то фантомные ощущения внизу живота, будто там кто-то есть и кто-то шевелится, хотя по срокам такого быть не могло. От нервозности меня то мутило, то тошнило, та запахи я стала сильнее улавливать, то пиццу с ананасами захотелось, то голова кружилась. Нет, в неведении я жить не смогу ни часа.

После работы я сбегала за тестом и еле дождалась утра, чтобы его сделать.

Сначала явно проявилась одна полоска. А спустя минуту начала бледно вырисовываться вторая. Еще минута, и она стала ярче. Не может быть. Я не верила своим глазам. Две полоски…

Нет, это может быть ошибка.

На работу я сегодня опоздаю. Потому что пойду в аптеку снова. Надо купить еще тест, желательно несколько и разных производителей. Быстро написала смску Мишиному главбуху Наталье Васильевне и снова помчалась в аптеку.

Фармацевт сдержанно улыбалась, продавая мне ещё пять тестов. Она меня и с первого раза запомнила, потому что я прибежала вся в шоке с трясущимися руками.

Еле успела забежать в квартиру, выпила литр воды и стала ждать. Задумалась, что результат может быть неверным, потому что по инструкции надо использовать именно утреннюю порцию. Ну я не смогу ждать до завтра! Завтра я лучше ещё куплю!

Мне нужно успокоительное. Опять бежать в аптеку? Фармацевтка, наверное, мне уже скорую будет вызывать.

– Да вы не переживайте. Современные тесты и в течение дня дают достоверный результат, – «обрадовала» она меня.

– Ой, – только и смогла я выдавить из себя, сжимая в руках спасительный бутылёк валерьянки.

Прижимая к груди этот несчастный пузырёк и игнорируя Мишины звонки и сообщения – он явно волновался, что я задерживаюсь и не случилось ли со мной что – я помчалась домой делать эти тесты.

Один за другим они оказались положительными.

Ой, мама…

Я совсем отпустила мечту стать мамочкой в свои тридцать три, а тут… Она свалилась мне с неба, когда я совершенно этого не ожидала. Надо срочно записаться к врачу. И сказать Мише.

А вдруг он не обрадуется? А вдруг ему сейчас это не надо? Боже, да я же официально замужем за другим человеком! Полный бардак! Полнейший!

На очередной звонок Мише я решила ответить.

– Саш, ты в порядке?

– Не-а, – ответила я тоном городской сумасшедшей. Тревога и какой-то невероятный подъём смешались во мне, хотелось одновременно смеяться, плакать и кричать.

– Что случилось?

– Миш, я, похоже, беременна.

На том конце провода повисла тишина. За то мгновение, пока Миша усваивал информацию, я несколько раз умерла и воскресла. Я ожидала какой угодно реакции. Но я очень боялась, что он расстроится.

– Ура! Я стану папой!!!! – донеслось из трубки так громко, что мне пришлось её оторвать от уха. Послышались какие-то разговоры, поздравления. Миша явно был где-то в общественном месте. Вот это реакция от всегда сдержанного и воспитанного Миши Шумского. Мне было и смешно, и стыдно. Теперь кто-то из его деловых партнёров будет в курсе того, что я сегодня пописала на тест.

– Миша, да подожди ты праздновать! Я же еще у врача не была! Вдруг там что-то не так? Знаешь, сколько всякого может быть! – я не стала упоминать, что уже теряла однажды ребёнка. И что существует множество всяких осложнений, что радоваться минимум до четвертого месяца рановато.

– Всё будет нормально, Саша! Что тебе подарить за малыша, моя родня? Хочешь шубу?

– Я не ношу шубы, Миша.

– Может, на Кубу слетаем?

– Миша, я беременная никуда не полечу.

– А серьги с бриллиантами? Может, кольцо? Кольцо! Вот же я дурак! Нам надо расписаться срочно! Нет, нам надо нормальную свадьбу сделать. На сто гостей! В Коломенском!

Кажется, Мише тоже срочно нужна валерьянка. А я еще от прошлого «расписывания» никак не отделаюсь.

– Миша, успокойся пожалуйста, я сама нервничаю, а мне еще тебя успокаивать! – я опять чуть не раскричалась.

Миша минуту помолчал, потом, остыл и вернулся в реальность.

– Так. С чего начнём?

– С похода к врачу и УЗИ, а там потом уже и порадуемся, – хладнокровно решила я, и, распрощавшись с Мишей, сразу же записалась к врачу на завтра.

– Хорошо, Сашунь, но я всё равно безумно счастлив и мы идём в ресторан. В какой-нибудь ужасно пафосный.

– Ну, ладно, – я усмехнулась и мы распрощались, в миллионный, наверное, раз признавшись друг другу в любви.

Ох, если всё подтвердится, накрылась моя работа и моя должность главбуха.

И в тоже время, заискрилась моя главная мечта.

На следующее утро мне снова пришёл букет. Ещё «краше» предыдущего. Все виды хризантем вместе с сухими травами с белыми пушистыми шишечками на концах были упакованы в аляповатую в сумасшедших принтах бумагу. Не отпуская курьера, я сразу же достала записку.

«Всё для тебя. Рассветы и туманы. Для тебя. Моря и океаны. Твой муж Лев».

Меня охватил испанский стыд и истерический смех одновременно. Волков как будто жил в своей атмосфере и творил какую-то дичь, а стыдно было за него мне. Букет я вручила обратно курьеру и попросила передать в этот цветочный магазин с катастрофически безвкусными букетами, чтобы мне больше оттуда ничего не доставляли. А с цветами пусть делает, что хочет. Пусть жене свой подарит или подруге. Надо было ещё сфоткать и Вале показать. У неё бы случился обморок поруганного вкуса.

Почти сразу же после курьера приехал Миша. Мы собирались вместе поехать к врачу. Миша тоже приехал не с пустыми руками, он подарил мне классический букет нежно-белых роз и клубнику в шоколаде. А я бы хотела селёдку… Цветы, будто ангельское облако, так и представлялось мне, как на нём сидит малыш и играет на арфе. Я чуть не прослезилась. И селёдки захотелось сильнее.

Кажется, началось. Эмоциональные перепады, те самые. И вкусы идиотские. Всю жизнь терпеть не могла солёную и копчёную рыбу, я после неё потом опухала и обпивалась водой. А тут что-то прям тянет и всё…

– Курьер с цветами мне на встречу попался, – отметил Миша, будто что-то подозревая.

– Это от Волкова. Я обратно отправила сие великолепие.

– Как же он меня достал! – Миша снова разозлился. Но в этот раз, я заметила, без тени недоверия в мою сторону.

– Меня тоже. Но однажды он вынырнет из своих иллюзий и отвалит от меня.

– Я с ним поговорю. Он не понимает, похоже.

– Ой, оставь ты дурачка. Это не лечится, – махнула рукой я.

– А если он будет тебе досаждать, пока ты будешь мою ляльку носить?

– Будем решать проблемы по мере их поступления, любимый, – я поцеловала его в губы, и Миша немного смягчился.

Мы доехали до врача. Меня осмотрели, сделали УЗИ.

– Поздравляю. Вы беременны, срок около пяти недель. Плодное яйцо прикрепилось к стенкам матки. Пока срок очень ранний и сердцебиение ещё очень слабое, но уже прослушивается. Придёте на двенадцатой недели, сделаем первый скриннинг.

Для меня это были слова на инопланетном языке. Но главное было то, что я действительно беременна! Сколько всего мне предстоит изучить для заботы о себе и о малыше! Никакая бухгалтерия рядом не стояла.

– Ну теперь-то можно порадоваться? – спросил Миша, сияя улыбкой, когда мы, наконец, вышли из кабинета.

– Можем. Только тихонько. Я боюсь сглазить.

Похоже, Миша решил меня баловать с первого дня. Вчера был ужин в ресторане на Патриках, сегодня завтрак в башне Федерации. И на работу я явлюсь снова только к обеду. Никуда это не годится.

– Миша, я в декрет не пойду, – решительно сказала я. У него глаза округлились. Наверное, подумал, я ребёнка не хочу. – Я имею в виду, дома я три года сидеть не собираюсь.

– Излагай, – выдохнув, с улыбкой произнёс он.

– В общем, я посижу два-три месяца, потом мы найдем няню, и три-четыре дня в неделю я буду работать.

Мне до такого ужаса теперь страшно становиться зависимой, что я готова зубами вгрызться в те шансы, которые мне преподнесла жизнь. Я не хочу снова терять квалификацию, даже не успев толком её снова возродить.

– Ты уверена, что справишься? – нахмурившись, уточнил Миша.

– Постараюсь. Посмотрим, как будет.

Я готова работать на дому, рядом с малышкой, пусть только будут у меня помощники.

Малышка.

Я почему-то уверена, что у нас с Мишей будет девочка. Наша залюбленная, пухлощёкая, нежная доченька.

Вале я рассказала сразу же, как она вернулась из путешествия. Мы традиционно собрались в нашем фитнес-центре, но только теперь я не занималась на тренажёрах, а только немножко плавала и лежала в джакузи.

– Что то ты сегодня ленишься, Александра, – скорчив хитрое лицо, спросила сестра.

– Мне запрещены повышенные нагрузки, – также хитро улыбаясь, ответила я.

– Ба, чего это? – а потом до неё дошло. – Сашка, ты того, что ли? – она изобразила руками округлившийся живот. Я кивнула, а сестра чуть ли не завизжала от восторга!

– Счастье-то какое, сестричка! Мишка будет прекрасным папашей, звезды не лгут! – она даже прослезилась. Моя железобетонная, пробивная как танк двоюродная сестра, сидела с мокрым глазами и умилялась мне и моему положению.

Я почувствовала на себе пристальный взгляд. Обернувшись, увидела, как к нам вальяжной походкой, играя мускулами, идёт Лёв. Я уже успела забыть, что он ходит в этот зал. Без своей Лалочки в этот раз. Куда ж она пропала? Прошла любовь, завяли помидоры?

– Этому-то петуху что надо? – буркнула Валентина. – Я отойду, а то в бассейне его утоплю. Будет чудить – зови!

Тут я впервые почувствовала тошноту. Может, от перестройки организма, может от лицезрения бывшего мужа, а может, одно плюс другое сыграло, тут история умалчивает.

– Привет, Саша. Как дела? – состроив свою самую обворожительную улыбку, спросил он.

– Было прекрасно, пока ты не подошёл.

– Может, хватит меня ненавидеть, Саш. Мы ведь оба виноваты. И мы всё ещё можем всё наладить. Не хватает только твоего желания… – он поиграл бровями, и мне моментально тоже захотелось его утопить в бассейне, на пару с Валентиной.

– Лев, я беременна. И отец явно не ты. Но если ты так сильно хочешь, я подам на алименты, потому что по закону, если мы в браке, первый кто попадает под статус отца это ты. Поэтому я и Миша будем очень признательны, если ты будешь содержать нашего ребёнка. Тысяч сто пятьдесят в месяц на памперсы и пелёнки будут нам не лишними, – отрапортовала я без запинки, с хищным удовольствием наблюдая, как Лев Волков меняется в лице. – Ну, что? Энтузиазм твой также силён или ты оставишь меня в покое и дашь мне, наконец, развод и справедливый раздел имущества?

– Тебе ничего кроме имущества не надо. Все вы одинаковые, – проворчал он в ответ и, изрядно побитый, но непобеждённый, ретировался восвояси. Надеюсь, хоть гантель на ногу уронит.

– Первый шаг – собрать доказательства, что эти сделки были совершены с целью скрыть имущество и обойти закон. Важно доказать, что передача активов была фиктивной, а третьи лица – лишь номинальными держателями. Затем мы обратимся в суд с иском о признании таких сделок недействительными. Суд может признать такие переводы и сделки незаконными, если будет доказано, что они осуществлены с целью ущемления ваших прав. Плюс, у господина Волкова могут начаться проблемы с налоговой. Я донёс эту информацию до него. Мировое соглашение пока он не подписывал, но и не отвергал.

Мы созвонились с Олегом Шумским по поводу дальнейших ходов моего бракоразводного процесса. Мне очень сильно надоело, что Лев всё затягивал и затягивал. Но и сдаваться я не намерена. Машины оформлены на него, наша квартира, два гаража и два объекта коммерческой недвижимости на его родителях – он когда-то переоформил всё, чтобы избежать лишней налоговой нагрузки. Я могу свидетельствовать об этом и ещё найдутся люди, которые знали это. Так я и попросила Олега ему передать.

А пока мне есть чем заняться. Это работа и переезд к Мише. Всё-таки надо жить вместе, когда воспитываешь ребёнка. Пора прекратить боятся, а то малышка родится тревожная и плакать будет всеми ночами. Мишина квартира не была предназначена для проживания в ней ребёнка, это была скорее холостяцкая берлога, поэтому Миша всерьёз занялся вопросами расширения.

По слухам, Лола уволилась и уехала в неизвестном направлении, как только узнала о процессе признания сделки по переводу доли Льва на неё недействительной. Что и требовалось доказать. Лев повёлся на яркую обёртку, пустую внутри. Что-то в нём всё-таки не хватало: не то ума, не то жизненного опыта, то ли самолюбивый характер его сыграл с ним дурную шутку. Не сумел он понять, что в жизни важно, а что мишура. Таких жизнь учит и порой жестоко.

Но мне не было его жаль. Я не сестра милосердия и не благотворительный фонд. Может, я орудие кармы, кто знает. Ведь ни капли былых чувств у меня не осталось, будто и не было в моей жизни никакого Льва Волкова, а есть только здесь и сейчас. И будущее, которое растёт у меня под сердцем.

Когда у меня уже начал появляться животик, Волков, наконец, подписал мировое соглашение. Фирма на пятьдесят процентов гарантированно оставалась за мной. Сделку по переводу на Лолу его части фирмы признали недействительной – эти мы даже помогли бедолаге не остаться ни с чем. Квартира в Одинцово тоже осталась за мной, туда я уже поселила новых квартирантов. Калину и Ниссан он оставил мне. На Калину я ему потом дарственную, не поленюсь, пусть дарит очередной временной жене. Квартиру и объекты недвижимости мы продадим и поделим пополам. Лёвушка пусть покупает и обустраивает сам с нуля своё новое гнёздышко, а не живёт на результатах моих трудов – я всё там создавала с любовью со вкусом, для семейного уюта, который он воспринимал, как должное. Пусть этим пользуется какая-нибудь молодая счастливая семья и пусть живут долго и в любви. Благословляю эту квартиру для них.

Мне достанется приличная сумма, которую я могу вложить в ту же недвижимость и получать свой личный, никоим образом не зависящий ни от одного мужчины доход. Моя подушка безопасности и мой фундамент. Да, с полным кошельком в руках каждая женщина будет чувствовать себя защищённо.

Я ходила блаженно беременная весь срок без единого осложнения, ни разу не пролежав на сохранении. Ходила плавать с Валей, и своим внушительным животиком «выдавила» Волкова из зала. Он больше не появлялся на моих глазах – наверное, всё-таки совесть проснулась, и он решил больше меня не доставать и не создавать мне неудобств. А, может, Миша поговорил, но я об этом ничего не знала. Мой любимый оберегал меня даже от небольшого ветерка, не то что от серьёзных вопросов. Но я продолжала работать по мере сил, хоть это мне удалось для себя выбить. Миша был против, но с моим решением ему пришлось считаться.

Рожала я уже под самую зиму, рано утром, с рассветом. Так символично. Наша девочка стала рассветом нашей новой жизни. Сонный и взбудораженный Миша нервно ходил по коридору, потому что в палату я его не пустила. Он и так нервничал, и я нервничала, мы бы друг друга просто раздёргали, и успокаивать пришлось бы нас обоих всем персоналом. Всё-таки, всему своё время и место.

Валя прибежала сразу как проснулась и увидела сообщение от Мишы. Прибежала с цветами, памперсами, сосками, бутылочками, пелёнками… Трижды мама, Валя знала толк в необходимых вещах. Всю эту поклажу героически тащил на своих сильных плечах её неотступный спутник Роман-Ромео.

Но вся эта боль и страх сразу же забылась, когда я увидела личико своей малышки. Шумская Елизавета Михайловна, добро пожаловать в этот мир!

Уже после родов мы с Мишей скромно расписались и устроили праздник для самых близких. А когда малышке исполнилось полгодика, то мы полетели на Кубу вместе с Валей и Романом. Вернулась я оттуда снова беременной. На этот раз мы ждали Шумского Максима Михайловича. Мы переехали в новую квартиру, и началось моё счастливое материнство и счастливая семейная жизнь. Недаром говорят, надо сначала испить горькую чашу, чтобы начать ценить то счастье, что судьба дарит тебе.

Однажды мы вчетвером сидели в семейном кафе, и сквозь панорамное остекление нам по счастливой или несчастливой случайности удалось увидеть Льва. Он выходил из той же машины, которая была у него пять лет назад (хотя он менял их каждые три года железно), и в компании какой-то потрёпанной девицы. Они нас не видели. Направлялись они в шаурмичную.

– Татьяна? Ничего себе, вот это номер… – Миша, держащий на руках Максима, узнал в спутнице Льва свою бывшую жену. – Интересно, что было бы если бы сразу поменялись супругами?

Мы рассмеялись. Лиза, игравшая в детской комнате, подбежала к нам, чтобы спросить, почему мы так громко ржём. Ей тоже хотелось повеселиться вместе с нами.

– Можно долго гадать. Но я рада, что всё произошло именно так и никак иначе, – ответила я, крепко сжимая руку супруга через стол.

Я, Шумская Александра Николаевна, с любовью смотрела на своего любимого супруга и своих прекрасных долгожданных детей. Шумский Максим Михайлович и Шумская Елизавета Михайловна. Буду рассказывать им сказку, когда подрастут, как папа забрал свою жену из лап страшного сказочного чудовища.