День был прекрасен. Пело солнышко, светили птички. Я на асфальте. Стоп, что? А, ну да.

Всё начиналось с того, что я умудрился умереть. Точнее сначала я близко познакомился с весьма дружелюбным КАМАЗом, который ехал по своим КАМАЗьим делам. Надо ли говорить, что как обычный умирающий, я был уверен, что я многого не достиг, невероятно многого не сделал, и как обычно мог бы лучше. Но я реалист. Или, скорее, пессимист, который предпочитает... предпочитал видеть жизнь в тёмных тонах. Я благополучно просрал все свои возможности сделать свою жизнь лучше, прожить её иначе, сделать больше. И наблюдая со стороны за суетой вокруг меня, которая постепенно заволакивалась серым туманом, как я понимаю, посмертия, думал только о том, что я не то чтобы верю в Рай и Ад, а, посему, даже интересно, что будет дальше.

Постепенно, всё вокруг покрыл серый туман. Стихли звуки, пропали последние ощущения тела. Ну, технически не тела, а скорее его фантомные отголоски, тела-то у меня больше нет. С другой стороны, попробовав повертеть головой, я вполне мог заметить в тумане свои руки и ноги, одетые в старый, потрёпанный свитер и такие же джинсы. Прагматичные вещи, скажу я вам. Не мараются, почти не снашиваются, а даже если и протрутся — так мода циклична, всегда можно закосить под молодящегося хипстера. Или потасканного сисадмина.

По субъективному ощущению времени, которое тоже стало блекнуть, прошло около получаса с момента последнего свидания, и я начал несколько переживать. Я, конечно, не великий знаток загробной жизни, но как насчёт... чего-то? Ни гигантской очереди из душ, к вратам рая, где бородатый привратник заглянет в свой толстенный талмуд, и отоварит тебя им по башке, чтобы спустить с небес под землю или же наоборот, открыть врата Рая перед тобой. Ни такой же очереди из душ перед какими-нибудь весами, что решат, какая мера тебе положена в новом воплощении. НИ-ЧЕ-ГО. На сколько я помню, тело можно реанимировать ещё около 30-40 минут, затем некроз мозга станет совсем уж окончательным и человек, даже, грубо говоря, воскресший, по сути станет овощем. Если я нахожусь в таком состоянии, то пора бы уже определяться!

— Эй! Ау! Есть кто дома? Я тут как бы немного начал уставать, — любопытно, что произнести вслух это удалось, я даже услышал свои слова... кажется ушами, а не просто в голове. Но туман вокруг не отозвался.

Часов у меня тут не было, потому решил просто ещё немного подождать. От нечего делать начал перебирать сначала варианты моего местоположения. Возьмём самый простой. Чистилище? Место, где душа не совсем праведника, не совсем грешника, должна покаяться и осознать тяжесть своих грехов, или как-то так. Опять же, на сколько помню, сначала вроде должна быть очередь, потом уже Чистилище, если рылом ни в Рай, ни в Ад не вышел. Чтобы помучался, покаялся (или нет), а потом уже в рай, к 72м девственницам... ну, на худой конец, к арфе, чтобы бренчать на ней до второго пришествия, или в ад, к чертям, где тебя будут всячески избавлять от грехов всякими забавными штуками. Ну там, жарить, варить, протыкать всякими острыми штуковинами...

Второй вариант, с Весами и Колесом Сансары, мне, откровенно, нравится не меньше, чем вариант с девственницами. Ну, просто потому что есть шанс, что ты был не таким уж и плохим человеком в этой жизни, а значит в следующей сможешь завести себе этих девственниц в реальной жизни... если сил хватит. Я ухмыльнулся и потянулся, чтобы почесать в затылке... И, кажется, несмотря на утрату чувствительности, похолодел. Рука стала полупрозрачной! Я что, растворяюсь? Сидеть на месте мне явно не стоит. Пожалуй, стоит отсюда прогуляться, и желательно туда, где тумана нет! И побыстрее...

Бег не приносил никаких проблем и не доставлял неудобств. Через какое-то время я даже дышать перестал. В воздухе не было нужды (странно, правда?). И да, я, кажется, начинаю понимать, что я где-то не там, где нужно. Я в какой-то жопе, а не в загробном мире! Я вновь оглядел свои руки и ноги, переходя на шаг. Вновь, как и при жизни, непрозрачные. Даже какая-то чувствительность к ним вернулась. По крайней мере, окружающий туман, нет, скорее даже Туман, я каким-то образом осязал. Не могу сказать, что мог когда-то выступать в «Битве Экстрасенсов», но даже моего скромного умишка хватило, чтобы понять, что вокруг меня — куча Силы, маны, называйте как хотите. И она не просто тут находится в каком-то стазисе. Она вьётся и течёт куда-то, извивается, впитывается в тебя и выливается вовне. Она пугает и дарит спокойствие. И она мне совершенно неподвластна.

Я не маг, и никогда им не был. Магия всегда была недостижимой мечтой. Не потому что «ВЖУХ!» — и весь мир у твоих ног. Магия была чем-то... волшебным, как бы ни смешно это звучало. Меня она всегда манила к себе, всегда хотелось уметь что-то, не доступное другим. Знать больше и быть умнее. Здесь, когда вокруг никого нет, я мог себе честно в этом признаться. Магия сделала бы меня особенным, с ней я мог бы помогать другим там, где обычные методы не справлялись... И, конечно же, с ней же можно было бы творить много чего беспредельного. На моё лицо вновь наползла дурацкая ухмылка.

— Хотя бы себе признайся, что ты любишь быть сильным и хочешь стать сильнее всех, чтобы диктовать свою волю, — говорить самому с собой, конечно, не верх разума, но тут всё равно никто не услышит и не ответит. — Даже в посмертии ты видишь лишь шанс, призрачный шанс возвысится и стать над прочими. Отговорки про помощь всем вокруг лишь отговорки. Твоя помощь другим — ради почтения, твоё желание созидать — ради самомнения. Ты обычный офисный планктон, ты никто и звать тебя никак!

Я остановился, а затем и вовсе сел (на землю? Пол? Что-то внизу было, скорее всего, просто овеществлённая сила), подперев рукой подбородок.

— С другой стороны, котёнок или щеночек, подобранный на улице, почитать тебя вряд ли смогут. Да и всех спасённых принцесс ты точно не покроешь, кто-то явно будет лишь для галочки, или просто по доброте душевной.

— Не ради сисек?

— Конечно нет!

Я рассмеялся. Сколько я здесь? Пару часов или уже дней? Сосредоточиться... О чём я? Ах да, о магии. Магом я не был, просто всегда искал хоть крупицу магии в себе и мире. Изучал то, что было доступно, но ничего серьёзного за всю недолгую жизнь не нашёл. В итоге я как-то постепенно прекратил поиски, и пересел на что-то более доступное. Книги и игры. Герои, что владели мечом и магией, бластерами и космическими кораблями, словом и делом. И сотни, тысячи жизней, что я прожил вместе с ними. Кстати, о них. Я многое помню, в последние годы и вовсе подсел на книги о попаданцах и их приключениях. В том числе и в такие ситуации. Быть может, я всё же знаю, где я?

Ну ка, что подскажет мне память? Туман вокруг довольно плотный, и вполне себе серый, а не золотистый, подо мной не пол, а что-то другое, так что я явно не Ив, и прозвище у меня не Счастливчик. Да и он не умирал, а просто повезло человеку — попал в стихийный портал, к Творцу. «КАМАЗ» на такой портал точно не похож был, хотя окружающее пространство домом сущности подобной могло бы и быть. О как завернул!

На аниме-попаданцев тоже не похоже — я не японец, тем более не школьник и уже давно. Единственное сходство с ними — я обычный, но сомнительно, что остальные два пункта так просто мне простят. Что ещё может быть? Да не... Только не это! Я вскочил и нервно огляделся, надеясь не увидеть гигантские колонны. Вроде ни одной не вижу. А когда бежал? Ну же, напряжём память! Нет, кажется, ни одной не видел. Хотя и по сторонам тогда особо не смотрел, но будем считать, что не Dark Souls. Иначе проще тут развоплотиться и никуда не идти, итог всё равно один. Во вселенные разных «старых охотников» с их «Туманами» попадать тоже такое себе. Может сила вокруг — это эфир? И я нахожусь где-то в Айоне? Тоже бред, там всё было разноцветное, а тут...

Всякие там Алексы у Бубелы перемещались между мирами мгновенно, на сколько помню, и никаких проблем с застреванием непонятно где не испытывали. Были ещё целые серии книг про попаданцев к Костру и Водопаду посреди тумана, но что-то не помню, чтобы меня кто-то приглашал, так что тоже не мой вариант.

Я снова уселся и начал разглядывать местность вокруг и себя. Руки снова начали как бы истончаться. Я подавил приступ паники и решил провести эксперимент. В прошлый раз я бежал от места, где со мной начала происходить подобная фигня, но вечно бегать не будешь. Да и бег ли мне помог? Не уверен. Ведь я так же сначала сидел и думал о чём-то своём какое-то время, находясь в состоянии относительного покоя. А затем сильно напрягся в эмоциональном плане и только потом побежал. Поэтому попытаемся вспомнить яркие моменты жизни, что дарили радость или тёмные, что приносили грусть. Если я прав, то... Эмоции должны стать моим спасением здесь!

Приятно быть умным! Неприятно, что твой ум распространяется недалеко. Да, эмоциональные всплески возвращали телу видимую материальность, как и любая кипучая деятельность. Но при этом блекли сами воспоминания, вместе с эмоциями, что они вызывали. Их хоть и было, кажется, не мало, но, как и всегда, подобное «кажется» весьма и весьма ограниченно. Похоже, что это место недолго потерпит возмутителя в моём лице. Оно меня просто высушит, выпьет и переработает в окружающую меня же энергию. Похоже, что я всё же либо в Чистилище, либо и вовсе вылетел куда-то из Колеса Сансары и болтаюсь где-то не там.

Итак, эксперимент за номером 1, с эмоциональным планом, будем считать условно удачным и перейдём к эксперименту номер 2. Взаимодействие с Силой вокруг. Начнём с контроля поглощения. Ведь она вливается в меня сама, стоит попробовать настроить контроль этого потока. Если я тут задержусь, то, кажется, только эта Сила и сможет придать телу стабильность, эмоций и запаса воспоминаний не хватит надолго. Как там это у йогов и практикующих? Садимся в позу Лотоса, открываемся миру и пытаемся подышать Силой вокруг.

– Ом…. Омм…. Оммм… Ом-ххх, едрить твою налево…

Согнувшись в три погибели, я держался за грудину. Я как будто умудрился вдохнуть всем телом окружающий меня Туман, а выдохнуть не смог. И естественно, это была самая тупая идея за всё время существования здесь. Внутренностей у меня вроде как нет, но казалось, что они были и резко вдруг все решили устроить забастовку против своего владельца, то есть меня. Всё, что было под кожей, крутило и корёжило. Боль была просто адская! А «выдохнуть» это я не мог. Точно не в таком состоянии. Какое-то время я разевал рот в безмолвном крике, даже выдавить из себя сиплый звук было нереально. Мыслей не было ни одной, кроме как «сукаящассновасдохну».

Постепенно, боль начала уходить. Когда я смог более-менее начать осознавать, что тело не хочет больше закрутиться в оригинальную букву «зю», то попробовал вздохнуть, как всегда было при жизни. И закашлялся. Вытерев рукой рот, скорее по привычке, чем по надобности, я тупо на неё уставился. Все пальцы были в крови. Это как так? Я же вроде как не тело, а дух? Попытавшись вытереть лицо второй рукой, я обнаружил, что у меня всё лицо в крови. Кажется, текла из носа она просто целым водопадом. И одежда? Но на ней не было ни пятнышка, как и на земле, полу, что-бы-там-ни-было-подо-мной. Что тут вообще происходит?

Записываем в воображаемый блокнотик: «Эксперимент номер два считать условно удачным, субъект обзавёлся более качественной имитацией тела, появилось даже понятие внутренних жидкостей. Эксперимент номер два считать условно безопасным, рискованным и отложить все знания о нём в этом месте в дальний угол на самый крайний случай. Эксперименты номер три, четыре, пять под кодовыми названиями «хранение», «использование» и «там разберёмся» по прочим взаимодействиям с Силой вокруг признать полностью сумасшедшими и отложить на неопределённый срок, дата которого звучит как «никогда нахрен» с причиной «иначе сдохну молодым и красивым».

Я развалился на поверхности подо мной… Да сколько можно? Нарекаю сие изделие из Силы полом, ибо познать его сейчас у меня едва ли получится, а постоянно думать: «что это?» и подыскивать для него слова у меня не выйдет. Развалившись на полу, я решил слегка передохнуть, пока не затихнут все отголоски боли и составить дальнейший план действий в этом месте. Очевидно, что просто лежать, сидеть, стоять и вообще находиться в состоянии покоя тут не стоит. Среда вокруг хоть и не очень агрессивна, но пожрать меня планирует, это однозначно. Постоянно быть здесь с моими навыками, которые не просто равны нулю, а скорее ближе к тому самому абсолютному нулю, при котором атомарное движение прекращает быть движением, у меня не выйдет. Значит что? Значит надо отсюда выйти. При этом конечный пункт не имеет значения… Почти. Главное – не в мир соулсов. В задумчивости, я начал пальцем писать перед собой в воздухе строки своего гениального плана:

1) Встать;

2) Пойти куда-нибудь;

3) Прийти куда-нибудь, где нет проклятия нежити… и проклятия крови тоже!

Просто? Ну так, всё гениальное – просто! А всё простое – гениально! Собравшись приступить к исполнению замысла, я понял, что меня кое-что смущает. А именно – написанное просто пальцем в воздухе и не думало исчезать.

– Не понял…

Сердце, если бы оно у меня было, наверняка пропустило бы удар. По крайней мере, ощущал я себя именно так. Это же магия? Настоящая?

– Мечта всей жизни, – я грустно усмехнулся. – Исполняется лишь в посмертии.

Слова и не думали исчезать. Наоборот, они как будто наливались цветом и объёмом. И это начало напрягать. Я не понимаю, что происходит, что я сделал, зачем и как, и главное, я не могу спрогнозировать последствия! Походу, надо снова давить отсюда! Но я не успел…

Все три строчки полыхнули всем спектром цветов, и, закрутившись спиралью, влетели мне в грудь. В тот же момент все страхи и сомнения ушли. Ведь всё так просто, а я, дебил, переживал. Я встал. И пошёл.

Голова болела и кружилась. Да и общее состояния было далеко от идеального. Что более странно – вернулась часть ощущений. Так, например, я совершенно точно знал, что валяюсь я тут недолго, кажется всего-то где-то часик. Прогресс, на фоне полностью потерянного ощущения времени ранее. Я что, выбрался?

Я открыл глаза, и первое что я увидел, заставило меня снова их закрыть. Сомневаюсь, что здоровенная трещина в небесах – это не моя заслуга. Ну как, здоровенная. С моего места отдыха она была не такой уж и большой. Размером с большой палец на руке, пожалуй. Но надо же понимать, что я тут, а она там. Может мне показалось и это не мои заслуги? Я снова открыл глаза и застыл в ужасе. Что-то смотрело на меня из-за трещины. Что-то древнее и могучее. Смотрело с оттенком раздражения. Это что-то вполне могло бы запульнуть меня в тот самый пресловутый Ад, о котором я думал, как о возможном посмертии, и это действо не стоило бы ему никаких особых сил. Судя по всему, я был прав. Я попал в какую-то задницу и с каждой минутой я в ней увязаю всё глубже!

Внимание существа перешло на что-то ещё вокруг меня. Затем на пролом, что медленно затягивался в небесах, а потом снова вернулось ко мне. И я скорее почувствовал, чем услышал приговор:

– Живи пока…

Почему это был именно приговор я, в тот момент, объяснить не мог, да и как жить духу – тоже не представлял, но был рад, что прямо сейчас меня не собираются растирать в пыль или менять мою дислокацию на адские пущи или ещё на что похуже. Внимание со стороны трещины к моей персоне и вовсе пропало, а сама трещина начала стремительно зарастать. Судя по всему, её латали с той стороны. Похоже, кому-то не впервой! Я хмыкнул, и явно зря. Потому что тут же почувствовал снова чуждое внимание и новые вводные данные, которые заставили меня сильно напрячься:

– Пригляжу за тобой…

Затем трещина закрылась, и я остался наедине со своими мыслями. Вот что это было? Кто это был? Почему он не появился раньше, когда я по его дому бродил? Почему обратил внимание? Хотя, последние два вопроса как раз очевидны. Я тоже тараканов да муравьёв, в доме не замечал, пока они не наглели в край и не заставляли обратить на себя внимание моё и баночки «дихлофоса». Здесь, правда, таракан, видимо, оказался прям чересчур наглый, и не просто перед глазами пробежал, а ещё и кружку уронил. Ничего такого, что нельзя было бы починить, но я бы такого без разговоров прибил просто за сам факт. И теперь уже осточертевший вопрос – где я теперь?

Я сел и огляделся. Ну, я в каком-то помещении. Об этом говорят стены вокруг меня и дверь прямо передо мной. Подо мной деревянный пол. А где крыша? Не понял… Крыша как будто медленно проявлялась прямо надо мной, закрывая обзор на небо. О небе, тоже стоит упомянуть отдельно – оно было не синее. Оно было… Разное. Вроде в основе своей – тёмно фиолетовое, местами даже чёрное. Но стоило немного сместить спектр внимания – и оно начинало переливаться прочими цветами. Зелёным, красным и жёлтым, в основном. Но переведи взгляд на место смены цвета – и видишь лишь темноту. Пока ещё был обзор без крыши, я поискал глазами местное светило. И его не было. Однако, стоит отметить, что темно тоже не было. Было ощущение, что свет всё же есть, но где его источник – пока не ясно. Но это не так уж и важно, на текущий момент. Стоит осмотреться получше и понять, что это за место и составить план дальнейших действий.

Я решительно встал и так же решительно упал обратно. Стоять было крайне не комфортно. Стоило только поднять пятую точку от земли и тут же о себе напомнило всё тело, болело всё, что могло болеть, ещё и голова кружилась. К тому же вернулись запахи и звуки, и я вспомнил, почему я сюда так рвался. Я же слышал чей-то плач! Прислушавшись, рыданий я не обнаружил. Было множество других звуков – скрип старого дерева, завывание ветра в щелях, скрип жуков-древоточцев… В общем, обычные звуки в старых домах. Но никакого живого голоса. Это удручает, ведь я сюда направлялся с конкретными целями – найти рыдающего и поговорить. Надеюсь, я на рыдающий объект случайно не упал? Судя по тому, что подо мной был чистый пол – либо я его раздавил, и он исчез так же, как ранее разрушенная мной крыша, либо я его спугнул, и он куда-то затерялся.

Полежав, где-то минут тридцать, я вновь попытался встать. На этот раз мне это удалось куда как лучше. По крайней мере, упасть обратно я точно не стремился. Общая слабость в теле есть, но так… Как если бы я просто денёк не ел. Ничего серьёзного. Кстати, о птичках – а духи вообще едят? И что они едят, если едят? Загадка, которую мне, возможно, скоро придётся решать. Ну, у меня тут целое здание для исследования, посмотрим, может, и духовную пищу найду! Усмехнувшись своим мыслям, я решительно двинулся к двери…

Вот уже полчаса я сижу и гипнотизирую дверь. За пять часов нахождения здесь я перепробовал уже все известные мне способы покинуть эту комнатку (три на три метра), но успеха не добился. Дверь на мои решительные потуги её открыть отвечала полным пофигизмом. Тянуть на себя, как и толкать от себя её было бесполезно. Попытки пройти сквозь неё тоже ничего не дали, кроме гудящего лба. Как и попытки пройти сквозь стену. Попытки дверь выбить тоже решительно ничем не помогли – крепкая, зараза. А окон было как-то не видно. И потайных дверей обнаружено мной не было. Единственное, чего я достиг – осознал, что мир вокруг либо нереален, либо слишком уж его законы отличаются от известных мне. Каменные стены выглядят, как положено, но стоит только к ним прикоснуться – ощущаешь их как-то не ровно. Вроде как шершавый камень, но при этом идеальная гладкость поверхности, ни одного выступа. То же самое с дверью и полом – вроде бы и дерево, но при этом как будто пластик трогаешь – ни фактуры, ни занозы. Причём глазами ты видишь, где можно подцепить и вырвать щепку, можешь даже сделать, но только отвлечёшься на что-то – щепка пропала, а дверь снова в первозданном виде. Странно и непонятно.

Я не паниковал совершенно, ведь тут меня никуда не растворяло. Даже после долгого неподвижного сидения не было никаких проблем. Кроме скуки. Вот скука навалилась со страшной силой, это да. Заняться было решительно нечем. Выйти из комнаты я не могу. Ну, или не знаю как. Комната совершенно пустая. В ней нет даже шариков, которые можно «один сломать, другой потерять». Сейчас бы почитать! Я как наяву вспомнил томик Толкиена, с его знаменитым «Властелином Колец». Уж он бы точно скрасил мой досуг. Но чего нет…

Ну, вот и первое, условно разумное существо, что я увидел в этом мире. Та неведомая сущность в небесах – не считается. Оно меня видело, а я его нет. Да и если брать его разум за эталон, то, я подозреваю, резко неразумным стану я сам. А оно мне надо, так себя принижать? Вот и я о том же.

Почему «условно разумное»? Да потому что это был обыкновенный пацан, лет 7-8, который уныло слонялся по первому этажу особняка, что примечательно, не обращая внимания ни на мою прикрытую дверь, ни на… Да ни на что, по большому счёту не обращал он внимание. Только, кажется, бормотал что-то. Я попытался прислушаться, и смог разобрать только что-то вроде:

– Проклятый… Порченая кровь… Не нужен…

Все признаки депрессии на лицо. А в таком состоянии о какой разумности может идти речь? Ну и выходить к нему, понятное дело, чтобы поздороваться, представиться и завести разговор как-то не тянуло. Ещё не известно, что он такое. Быть может это Ктулху так развлекаться любит. Зохавает чей-то мосцк, а потом приходит домой и грустит над грустной судьбой зохаванного. Лучше понаблюдать отсюда, а там и решить, что делать дальше. Тем более, что пацан просто бесцельно блуждал по залу первого этажа, никуда не выходя, не заходя, и даже двери он не трогал. А за таким объектом почему бы и не понаблюдать?

Пацан привносил хоть какое-то разнообразие в окружающую действительность. Он шумно шмыгал носом, бормотал и топал аки слон. Но не только это. С его приходом дом как будто оживать начал. Где-то начали скрипеть и хлопать двери, зазвенела посуда, и стал слышен негромкий гул обычной человеческой жизни. Никого больше пока в поле зрения не попадало, но сомнений в том, что мальчик связан с поместьем, быть не могло. Осталось только понять, как он с ним связан, кто он такой, и что тут делаю я. В то, что поместье принадлежит исключительно ему, было сложно поверить. Ну не вёл он себя тут как дома. Скорее, это было место, где он чаще всего жил, или просто бывал и оно ему полюбилось. Это выражалось как раз в его хождении по кругу в большом холле. Был бы этот дом его – он бы сразу пошёл в свою комнату, где и предавался своей тоске, а не бродил тут, как неприкаянный чужак.

Наблюдая за пацаном и прислушиваясь к окружающим звукам, я, наконец, услышал то, что и привело меня в это место. Чей-то сдавленный от рыданий голос. Судя по всему, услышал его не я один. Пацан сначала застыл на месте, зачем я услышал его обречённый вздох:

– Опять…

После чего он поплёлся к лестнице и затопал на второй этаж. Естественно, моё любопытство погнало меня следом. Тем более, что мальчик и не обращал внимания на окружающую его действительность. Всё так же повесив голову, как ведомый на казнь, он шёл к одной из комнат с золотой ручкой. Но там же никого раньше не было? Моё любопытство распалялось всё больше. Дойдя до двери, мальчик взялся за ручку и постоял так примерно минуту, то ли собираясь с духом, то ли не желая и вовсе открывать. Затем он повернул ручку, и открыл дверь.

За дверью оказалась всё та же большая комната с двуспальной кроватью, что и была ранее. Но были и существенные отличия, в виде двух индивидуумов, что в ней находились. Ни на пацана, ни на меня, притаившегося в паре шагов за ним, индивидуумы внимания не обращали. Зато сценка была весьма двусмысленной. Перед не старым ещё мужиком, с окладистой и явно холёной бородой, на коленях стояла молодая женщина. А у меня изогнулась бровь. Да ладно в таком возрасте такое смотреть? Но правда, как всегда, оказалась несколько проще. Женщина о чём-то умоляла мужчину:

– Прошу, дядя! – Голос у неё был мелодичный и приятный, но слёзы добавили в него болезненной хрипоты.

– Я сказал, хватит! – Тоже не пропитый или прокуренный, скорее приятный баритон, и если бы не истеричная гневливость в голосе, – ты и так навлекла на семью позор! Твоего сына забрали храмовники, когда он одним лишь словом повышибал стёкла в моём доме, а ты за ними через весь город!.. Ты опозорила семью не грязной кровью, а своим поведением! Даже от крови мага в семье нет столько бед, как от поведения простолюдина! И теперь Тренхолды займут кресло Наместника!

– Но он и твоя кровь тоже!

– Только поэтому ты ещё здесь, а не в казематах стражи! – Орущий мужик сначала поперхнулся воздухом и закашлялся, затем отвернулся к столику и налил себе что-то из графина. Повернулся он уже с двумя бокалами, судя по всему, успокаиваясь сам и пытаясь успокоить женщину. – Я не стану изгонять тебя или твоего мужа, вы моя семья и хорош бы я был, если бы просто так вас выставил. Но и политики вокруг нашей семьи создают такую бучу, что оставить, как есть, я этого не могу. Поэтому не приказываю, но прошу – поезжай…

– Лжец! – Что примечательно, кричал это мальчик, смотря на расплывающееся лицо мужчины. – Ты выгнал её, выгнал нас!

– Там есть наше имение, - продолжил, как ни в чём ни бывало, фантом свою речь. Судя по всему, всплеск эмоций пацана помешал дому показать всю картину целиком, так что часть истории от меня осталась сокрытой. – За твоим сыном я пригляжу, но как сумею. Он всё же маг, а власти над х…

– Лжец! – Снова пацан, но он уже и не орёт, а скорее шепчет. Но столько ненависти в голосе тоже повлияло на картину. Только теперь смазанность не прошла бесследно. Расплылись оба, а когда снова картина стала чёткой и ясной, то вместо одной девушки, на том же самом месте и почти в той же самой позе оказалась другая. У мужика же в бороде и волосах начала проглядывать седина. Похоже с прошлой картины прошло несколько лет.

– Отец прошу! – Картина маслом. У него что, хобби такое?

– Я сказал хватит! – Ну точно, хобби. Поза та же, интонации те же, даже слова не поменялись. – Кровь Амеллов и так запятнана магией. А ты... с магом... Зачем ты ещё сильнее усугубляешь положение?

Я хмыкнул. Интересная фамилия. Где-то я её слышал. Послушаем дальше.

– Отец, я люблю его!

– Я сказал нет! Ты забудешь про него и останешься здесь. Плод уже поздно вытравить, пусть твоё дитя остаётся как память о чёртовом маге, но с ним ты больше не увидишься, тем более, никуда с ним не уйдёшь! Это последнее моё слово.

И вновь всё внутри расплывается. Но в этот раз никаких новых видений комната уже не показывала. Пацан ещё минут пять пялился в разноцветное марево, а затем закрыл дверь.

Развлечения дома на этом не прекратились. Стоило только закрыть дверь, как за соседней дверью всё с той же золотой ручкой раздался новый взрыв рыданий. Ко второй двери пацан шёл ещё с большей неохотой, чем к этой. Судя по всему, там что-то не менее любопытное. На этот раз мальчик не тормозил перед открытием, так что я даже успел полюбоваться на марево внутри. Тут был явно рабочий кабинет. Аккуратные стопки бумаги на здоровенном письменном столе, шкаф с книгами, металлический ящик, вроде сейфа. Камин, пара кресел перед ним и несколько стульев завершали картину.

Теперь мужик сидел за столом, держа в руках писчее перо. Видимо, оторвали от дел. Помимо него в комнате находились ещё люди. Мужчины в броне. Точных деталей в облике фантомов не было, даже лиц было не разглядеть. Разобрать можно было лишь броню, в качестве облачения. Выглядели они жутковато. И женщина из предыдущего видения, уже очень округлившаяся, стояла справа от, судя по всему, предводителя этой шайки.

– Она пойдёт с нами.

– Я сказал нет! – А он упорно не меняется.

– Таков был уговор меж мной и Малкольмом, лорд Аристид. Я пообещал ему за помощь Ордену, что он сможет забрать Лиандру. Ты же знаешь, что у меня хватит влияния, чтобы доставить тебе массу неприятностей, даже не будучи дворянином.

– Лиандра!

– Отец, я всё решила!

На мужика страшно было смотреть. Он раздулся как шарик и побагровел.

– Тогда я изгоняю тебя из семьи! Тебе запрещено отныне появляться в этом доме! Если ты думаешь, что твой маг обеспечит тебя всем лучше нас – то и проваливай к нему прямо сейчас!

– Он ждёт за дверью, – сказал один из фантомов, судя по всему, самый главный в прибывшей группе. Затем, группа, вместе с Лиандрой, пошли в сторону двери. Но до двери не дошли, всё в комнате поплыло, чтобы явить новую картину.

Теперь Аристид, если фантомы не соврали, уже сидел за столом напротив женщины из первого видения. Она сидела на стуле, а на её руках играл с амулетом карапуз. Судя по скрипу зубов, и судорожному движению рук к груди, этим карапузом был пацан, что стоял перед дверью. Интересный домик и дела тут творятся странные.

– Дядя, я не хочу, – голос был тихий, и надломленный. От былой мелодичности осталось мало.

– Тебе придётся, – тоже не то, что было прежде. Из него не ушла надменность, но зато проявилась усталость. – Я изгнал собственную дочь из дома, о чём уже не раз пожалел. Твой отец и тётка уже плешь мне проели с этим решением. Я может и не был тогда полностью прав, но ради своего дома я пошёл бы и на большее. Я не просил бы тебя покинуть страну, если бы ты не родила мага!

– И он пропал в Казематах! – Последнее наименования так же царапнуло слух, но я был занят происходящим, да и мало ли как что называлось. Люди везде люди. Голос женщины же набрался силы, и теперь она не смотрела в пол, а вцепилась глазами в лицо Аристида. – Ты обещал мне, что присмотришь…

– И я присматривал, – а не, он всё ещё умеет рычать, как раньше, – но я не всесилен! Твой старший сын был обвинён в изучении кровавой магии! Да только из-за этого наше семейство потеряло в своих позициях! Род Амелл стар, и могуществен, но ты и Лиандра просто стремитесь его уничтожить! Не просто маг, а маг крови!

– Дядя! Он не мог…

– Ревка! Слушай и не перебивай. Я не твой отец, но всё ещё глава рода и могу отлучить тебя от рода. Я не смог сохранить твоего первого ребёнка, не после таких обвинений. Я не приказываю, а прошу тебя покинуть Вольную Марку. У тебя ещё четверо детей, старшему, – он бросил быстрый взгляд на крапуза, – скоро пять. – Погодите, ему пять? Я совсем не разбираюсь в детях, это точно. – Неизвестно ещё, окажется ли он магом. Но в Казематах ему точно ничего не светит. Отправить тебя и твоих детей в более безопасное место – это всё, что я смогу сделать.

– Будь ты проклят!

А вот последнюю фразу Ревка и пацан, кажется, произнесли синхронно. И оба эту фразу прошептали. Но судя по тому, что я видел, проклят мужик был и без их пожеланий.

Дверь захлопнулась сама, буквально вырвавшись из рук пацана. А рыдания доносились теперь снизу, из-за последней двери с золотой ручкой. Была только одна проблема – я стоял на пути к этой двери. Стоит пацану обернуться, и он меня моментально увидит. И что делать в этой ситуации я не знал. На мою робкую попытку открыть первую дверь, та отреагировала весьма индифферентно. А пацан тем временем начал оборачиваться. Вот он повернул полкорпуса, вот повернулась в мою сторону голова. Вот он поднял на меня взгляд зелёных глаз. В них застыла безграничная тоска и страшная мука. Но моё присутствие, судя по всему, ему было до лампочки. Он меня точно видел, ибо выражение лица сменилось на секунду со скорбного, на удивлённое. Но ни комментировать, ни как-то иначе выражать своё отношение к моему нахождению тут он не стал. Просто протопал мимо меня вниз, направляясь к третьей двери. Ну а я, конечно же, за ним. Третья дверь – одна из тех, что открыть мне не удалось при всём моём желании. И увидеть, что там было, куда как интереснее, чем выяснять, почему я пацана не особо заинтересовал.

А посмотреть было на что. Комната так же, как и мой чулан, была чужда этому дому. Кладка совсем уж дешёвая, да и из-за окна доносились запахи совсем иные, не те, что появились в остальном доме с приходом мальчишки. Из-за окна, прямо скажем, воняло. Воняло мокрой псиной. Что-то опять промелькнуло в голове, но собравшаяся сценка из фантомов и одного мальчика выбила эту умную мыслю. От неожиданности. Да, по началу, как и в прошлых комнатах, было марево, зачем появилась из этого марева уже Ревка. Странным было то, что напротив Ревки встал пацан, а не фантом.

– Матушка…

– Матушка!

Ещё одна странность в этой сценке – пацан говорил на два голоса. Один более звонкий, как будто кто-то ещё должен был быть в этой комнате. Другой принадлежал пацану и был глухим от тоски.

– Дайлен, мой мальчик. Я не смогу больше быть с тобой. Ты должен стать сильным, должен хорошо учиться и не забывать меня.

– Почему я должен уйти, мама… Это потому что я проклятый?

– Почему я должен уйти, мама? Это потому что я странный?

– Ты не проклятый, Дайлен. Я слышала тех, кто говорят, что это дар Создателя своим детям.

– Если это дар, то почему я должен уйти?

– Если это дар, то почему я должен уйти?

– Если не уйдёшь, то не научишься его контролировать и можешь случайно нанести кому-то вред. Если ты будешь сильным магом и прилежным учеником, то однажды сможешь найти меня.

– Но я не хочу…

– ЗАТКНИСЬ! – А вот это было неожиданно. Криком пацан заставил второй голос замолчать и дальше продолжил в одиночестве:

– Ты бросила меня. Ты оставила меня потому, что я проклят, потому что я обречён, потому что моя кровь порчена! Ты не любишь меня, ты презираешь меня, лучше бы ты убила меня!

С каждым словом фантом терял в чёткости, расплывался. Но вновь и вновь пытался собраться в единое целое и что-то сказать. Это было странно, и казалось мне важнее истерики пацана. Потому я решил вмешаться. Я вошёл в комнату и прикоснулся к фантому Ревки. Под рукой ощущалась какая-то очень лёгкая структура, как будто тень от тени… Сложно объяснить словами. По ощущениям – как паутины коснулся. Не то же самое, но очень близко. Коснулся и направил желание поделиться энергией, чтобы дать фантому сказать то, что он хочет. Структура обрела объём и плотность. Теперь от человека она хоть и отличалась, но не так существенно, как раньше. Фантом улыбнулся мне с благодарностью и обнял Дайлена. Судя по лицу пацана, его это шокировало не меньше моего.

– Я не бросала тебя, мой мальчик. Я просто больше не могу быть с тобой. Не потому что я так решила, просто это правда опасно, особенно для тебя. Я не хочу, чтобы мой сын становился чудовищем – бездушной или кровавой тварью. Не отдай я тебя в Круг – и ты мог бы стать одержимым, не имея возможности защитить себя от демонов. А отдай я тебя позже – тебя и вовсе могли бы усмирить, как необучаемого мага. Поэтому прошу тебя…

– Мама, я хочу уйти с тобой. Я не хочу просыпаться снова там, в окружении храмовников, зная, что не увижу тебя.

– У тебя есть в этой жизни цель… Я не могу забрать тебя с собой, пока ты не исполнишь её.

– Пусть это будет кто-то другой.

– Кто?

– Например, вот он.

И на меня уставились две пары глаз. Что-то я не понял… Меня что, крайним выбрали?

«Над тёмными водами озера Каленхад возвышается крепость – это башня Круга магов». Кажется, так начиналась предыстория человека-мага в игре. Ну, в целом где-то как-то что-то верно. Но вот конкретно надо мной, в данную секунду, возвышается оболтус в мантии послушника Церкви. Утро начинается не с кофе. Утро в Башне начинается примерно часов в 6 утра. Солнце уже взошло, но ещё не встало достаточно высоко. Тогда по нашей общаге слоняются молодые и зевающие раздолбаи, которые от учеников магов отличаются только накидками, и бренчат в кастрюли свою пробудку. А может, это шлемы у них такие. Я так и не понял, они это на голову одевают, или в нём суп варят. Но если бы там сначала был суп, то я бы с удовольствием надел эту фигню на бошку ближайшего придурка, чтобы знал, что будить в такую рань людей, тем более людей маленьких – не круто.

Теперь, пожалуй, я могу официально представиться так: меня зовут Дайлен Амелл. И я – переселенец из другого мира. А что, звучит! Почему не попаданец – да потому, что попал я не сюда, а в другое место. По научному – в Туманы, по простому – в ЖОПУ! А уже оттуда, используя гениальность своей мысли и непередаваемую скорость оценки ситуации шустро переселился сначала в местную Тень, затем и в аборигена, заимев всю его память в качестве бонуса. Да, технически было не совсем так. Но кто меня в этом упрекнёт?

Ещё из полезного, чего я точно не помню в мире игры – у меня был целый свой островок в Тени. С тем самым особняком Амеллов. Судя по всему, получив память Дайлена, я получил ещё и права на этот его кусочек Тени. И да, он сам не знал, откуда у него такая роскошь. Просто по прибытии в Круг, когда начались первые занятия, он во сне провалился в Тень чуть глубже, чем все прочие, и попал на этот остров. И этот особняк там тоже появился не просто так, а по его желанию. В общем, с Дайленом всё было не так-то и просто. Не простой он маг. И тем страннее выглядит для меня фраза «Мальчик не справится с ношей…». Он имел свой (!) стабильный (!!) островок в Тени! Где он был бы царь и бог, если бы научился контролировать свой дар. Не уверен до конца, но это же чуть ли не целый домен в подчинении. Такие, наверняка, только у архимагов есть! И то не факт. У демонов, да духов, возможно, тоже есть свои острова в Тени. Но кто они все и кто Дайлен!!! Нет, меня явно где-то круто наебали, но я пока не могу понять где.

Так вот, пока придурки с кастрюлями будят остальных, я могу быстренько описать окружающее. От игровой локации башня Кинлок отличалась, естественно, разительно. Во-первых, она имела название! Не уверен, что я, в бытность свою студентом, называл эту башню как-то иначе чем «Башня Круга». Либо я не был внимателен и не затёр до дыр «DragonAge», либо в первой игре она и правда какого-то имени не носила. Во-вторых, никакой безобразной общаги, как было в игре. Вместо неё было много маленьких безобразных общаг! Шучу, на самом деле, устроено всё было весьма недурно, по сравнению с игрой и чем-то напоминало реальные общаги. Тем более – никакой смешанной общаги. Девочки отдельно, мальчики отдельно. Комендантов, естественно, тоже не было. Но та же Винн частенько, как бы невзначай, прогуливалась возле женской части общежития, помахивая дрыном, сиречь посохом, и рассуждая о благодетели целомудрия. Вслух. Надо ли говорить, что желание связываться с полноценной чародейкой появлялось далеко не у каждого? В-третьих, эти самые общаги хоть и начинались с первого этажа, но всё же были распределены иначе. На первом этаже находились помещения, с высотой потолков метра где-то три. Там располагались храмовники и их ученики. Раньше, судя по истории, тут была то ли пограничная застава, то ли сторожевая вышка. Не разобрался до конца. И на первых трёх этажах располагались ранее: жилые помещения, склады и арсенал. В общем, всё самое нужное. И потому здесь даже ничего особо не переоборудовали, как я понял. Только разве что кроватей добавили. Так вот, одно помещение занимало по дюжине человек. Шесть двухъярусных кроватей, расположенных вдоль стен. Кроме них в комнатах находилось по двенадцать тумб и два шкафа. Кровати тоже были оборудованы встроенными шкафами, которые располагались у изголовья или у ног, в зависимости от положения тела, и открывались внутрь «кроватного» пространства и располагались в два яруса. Один шкаф на одно койко-место. Выглядело, на мой взгляд, непривычно, но никто не жаловался. В тумбах были обычные личные вещи – памятные кулоны, книги, кружки и приспособления для гигиены: мыло, расческа, принадлежности для чистки зубов. Даже была зубная щётка. Не такая, как в прошлой жизни, но принцип в целом тот же. В шкафах же обычно располагались запасные комплекты одежды и постельного белья. Раз в три-четыре дня усмирённые забирали бельё на стирку, но снимать и менять постельное бельё, а также откладывать его к стирке надо было самому и внимательно. Кто не уследил – спал на грязном, а если тебя замечали за этим занятием, то давали в руки швабру и рассказывали менторским (читай: занудным) тоном о том, как важно содержать тело и окружение в чистоте, всё то время, пока ты убирался на заданном участке. Да, комнаты периодически проверялись силами усмирённых, как самых беспристрастных существ в башне.

Общага состояла из четырёх комнат – три жилые, одна уборная и одна помывочная. Вот эти самые помывочные и были, как я понял, основным дополнением перепланировщиков. Из четвёртой комнаты условной общаги сделали комнату для мытья народонаселения. Тем более, что источник воды был под боком. Не удивлюсь, если к этим комнатам руку гномы приложили. Всё же маги и водопровод – вещи для меня не совместимые. Да, тут была система водопровода. Примитивная, но всё же.

Всего в башне жило порядка трёх сотен человек на постоянной основе. Это про первые два этажа, конечно же. На третьем жили маги и командование храмовников, а также представители Церкви. Там же находилась библиотека младших курсов и первые кладовые. Первые, потому что самые большие и примитивные. В них хранились самые востребованные ресурсы для магов, самые простые травы и приспособления – реторты, ступы, пестики, слабые жезлы. Что было выше третьего этажа – доподлинно мне было неизвестно, но, по обрывкам подслушанных разговоров выходило, что там были тренировочные комнаты для магов и храмовников, а также большая, по объёму знаний и, видимо, ценности библиотека книг и кладовые с более редкими, дорогими и попросту опасными ресурсами. Лириум, например, точно хранился где-то наверху башни.

Конечно же, был ещё подвал. Там я не был, разговоров о нём тоже почти не было слышно. Лишь изредка краем уха можно было уловить некоторые небылицы, что рассказывали старшие ученики. Самая забавная история была про то, что на самом деле кровь нужна не для создания филактерий, а для заманивания в наш мир демонов Желания. Якобы раз в год после Истязаний все новоиспечённые маги и храмовники спускались вниз и предавались пьянству и разврату. Как я не заржал, когда это слушал – я до сих пор не понимаю. Но идея, кстати, интересная, возьму на заметку: если стану Первым чародеем Круга – обязательно реализую. Ну и я-то по игре знаю, что там хранилище филактерий. Моя, кстати, пока что там же. А ещё, помимо филактерий, там хранятся самые разные старые и странные артефакты, свитки и книги. Подозреваю, что все «запретные» знания, а также самые интересные артефакты именно там, под надёжной охраной… Вот только охраной чего? Когда-то давно я не особо интересовался, что за создания охраняли подвал, а вот теперь это может стать жизненно важным, если я туда всё же полезу.

А теперь о том, как я тут очутился. Когда я взял за руку Дайлена, меня как током ударило. За короткие мгновения я будто прожил вторую жизнь. Но это было не больно и быстро. Всё же что такое, пусть даже и 7 лет жизни в средневековье, по сравнению с тем потоком информации, которая обрушивалась на меня в прошлой жизни? Так… Кинцо на вечерок, не больше. Дни мальчика были довольно однообразны, когда он не переезжал. Игры, обучение этикету и чтению, зачатки фехтования. Последнее было особенно интересно, но пока что лежало мёртвым грузом. С телом я ещё не до конца освоился. И это же чуть меня не погубило. Когда я утром того памятного первого дня заорал и задёргался в конвульсиях, из комнаты повылетали все мои «сокамерники», а вместо них влетели толпой храмовники с Грегором во главе. А мне было и правда больно. Тело за ночь затекло, ведь Дайлен почти без шуток умер. К тому же на меня резко «упала» вся информация от органов чувств, так, что сознание на несколько секунд оказалось просто перегружено информацией, и я просто не смог контролировать тело в должной мере. Пришлось потом доказывать, что я не верблюд, т.е. не одержимый, что это просто кошмар приснился и руки затекли. И то, на меня до сих пор некоторые косятся. На моё счастье, Ирвинг, уже Первый чародей, за меня заступился, более того, сказал, что если рыцарь-командор Грегор мне не доверяет, то сам возьмётся за моё обучение, заодно и приглядит. Уж одержимого-то Ирвингу распознать труда не стоит, верно? Грегор поворчал, но согласился. Кажется, я, пока что, встаю на рельсы канона. И меня это вполне устраивает.

Столовались все на первом этаже. По крайней мере, все «общажники» так точно. И храмовники, и ученики магов. Разве что в две смены. Сначала первые, потом вторые. Уборкой занимались всё те же усмирённые. Кстати, от людей они отличались весьма существенно. Я говорю сейчас не о клейме на лбу или одежде. Я про поведение. Я такое в фильмах про Терминатора видел, у самого Терминатора. Когда он не понимал, зачем и что делают жалкие мешки с костями. Какие-то механические движения, скупые и точные, ни одного лишнего или сверх нормы. Даже умелые воины-храмовники на их фоне – живчики! Хотя двигаются так же скупо и выверено, но есть всё же какая-то неуловимая мелочь. И лица. Это же не лица, а восковые маски. Ни улыбки, ни грусти, ни грамма эмоции. Т-800 в чистом виде. И такие же исполнительные. Скажут «убери» – уберут, скажут «принеси» – принесут. Скажут «отсоси» – таки и отсосут, такое я тоже видел. Послушникам-храмовникам потом за это прилетело, причём в основном за то, что я и ещё пара учеников это заметили, а не за сам факт. Короче не человек, а вещь. Даже одушевлённым не назвать. Магический робот с заложенной программой. Так кажется на первый взгляд. Если взглянуть чуть внимательнее, то можно заметить у «новых» усмирённых остатки эмоций во взгляде. Сожаление, облегчение, гнев или радость. Чем старше усмирённый – тем меньше этих отголосков и больше «программы». Тот же Овейн сейчас довольно молод, от силы ему лет двадцать пять, но и во взгляде отголоски эмоций прочитать уже невозможно. Был также его предшественник на посту интенданта, которого надо было назвать не «усмирённый», а «старый еврей». Поговорка «зимой снега не выпросить» – явно про него, ибо даже подписанный Первым чародеем лист с разрешением не был конечной бумагой для его жертв. Вполне можно было ещё сходить за подписями к рыцарю-командору Грегору, а потом ещё и в письменном виде предоставить отчёт о том, как для чего и зачем будет использоваться то или иное приспособление. Не удивительно, что я его уже не застал – говорили, что его «забрала трясучка». Но я подозреваю, что его просто по тихому придушили нафиг благодарные почитатели.

За всеми этими размышлениями пролетело время подъёма и завтрака, и начались первые занятия.

Первый год, а то и два, обещали быть довольно скучными. Они отводились под изучение письменности, самоконтроль и, впоследствии, контроль маны, развитие воли и изучение религии. И если первое было явно необходимым, то последнее… Престарелая матрона всё гундела и гундела о величии Песни Света, о том, какие маги мрази и мракобесы, но поскольку заменить нас некем в борьбе с порождениями тьмы, то мы обязаны покласть свою жизнь на алтарь войны ради мира во всём мире и бла-бла-бла… Лично я её слушать перестал на второй день. Лишь только выучил Песнь, точнее те её стихи, которые от нас требовали знать. Так песнь Преображений пришлось выучить, как говорится, на зубок, ибо старая карга нас не отпускала, пока самый последний дебил не рассказывал её от и до.

С письменностью оказалось смешнее. Я её вроде как знал. Вот только не тот диалект, что использовался в Ферелдене. Отличий было не много, но, как обычно, дьявол был в мелочах, так что пришлось внимательно следить за пояснениями старого мага. А то пойму чего не так, колдану, и вместо огня в руке получу огонь в норе. А где та нора будет – лишь Создателю ведомо.

С самоконтролем всё было… Неоднозначно. Большую часть времени все медитировали, пытаясь познать себя и ни на что не отвлекаться. А учитель ходил и пытался нас отвлекать. Чаще всего травил анекдоты или байки из жизни. Надо ли говорить, что непоседам с шести до восьми лет, в основном, было интереснее слушать байки, чем сидеть сиднем с закрытыми глазами и непонятно что делать? Были и иные, к коим я отнёс и себя. Эти старались делать всё, что необходимо для развития контроля. Они и выглядели взрослее. Как позже пояснял учитель Ирвинг, это были те, кто по глупости, неосторожности или отсутствию контроля причинил вред своим близким. Иногда даже смертельный. Они всегда были самыми упорными: сидели до последнего, сдерживали себя, как могли, и просили дополнительных занятий. Одним словом, молодцы пусть даже их стремления продиктованы такими печальными судьбами. Я равнялся на них, и не позволял себе лишний раз расслабляться. Всё же, тот же контроль дважды меня спас в Туманах. Глупо считать, что тут он мне не пригодится.

Занятия начинались где-то через час после рассвета. Около тридцати минут на подъём и утренние процедуры, тридцать минут на завтрак и ещё тридцать минут на сбор в аудиториях. Они располагались на всех этажах и ранжировались по годам обучения. Первые года на первом этаже, более поздние на последующем. На самом деле, обучение на этаже показывало лишь то, как быстро ты продвигаешься по лестнице магии. Обучившиеся самоконтролю, переходили на контроль маны, но при этом вполне могли всё ещё ходить на уроки письма и религии.

Дважды в декаду вместо всяких теории и письма были занятия по физической подготовке. Это было неожиданно. Я помню, что по канону, такие занятия были когда-то вовсе отменены в Круге, но, судя по всему, тут они вполне себе были необходимыми и обязательными. И я не был против: судя по тому, что я помню из игры, воевать мне придётся много и часто. Если меня выберут как протагониста. Это меня сильно напрягало.

Да, я помнил слова Ревки о том, что Флемет предрекала Дайлену великое будущее. Но я-то не совсем Дайлен. Я бы даже сказал, что я совсем не Дайлен. Я принял его имя, но у меня другие взгляды на жизнь, другой опыт. У меня банально есть примерное понятие дальнейшей судьбы не только Ферелдена, но и всего Тедаса. Что если она придёт проверить своего «протеже», и найдёт вместо него меня? Насколько сильно она будет недовольна этим фактом и как быстро меня выметут из сюжета и сотрут с картины мира? Мы, конечно, не в чистом поле, по рассказам учителя Ирвинга, Башня Круга давно уже зачарована всеми известными и даже уже не известными средствами. Тут и демона-то призвать сложно будет без тщательной подготовки…

Кстати об этом. Момент с демонами был вторым опасным моментом из лора. Насколько помню, Ульдред, вон тот лысый хрен, который сейчас ещё в мантии ученика рассекает, демона таки призовёт. А потом наступит маленький локальный пиздец. И что мне с ним делать? Без него не добиться ни уничтожения Круга, ни послабления для Круга, это я уже примерно понимал. Ну, сами посудите: разве без Ульдреда и его одержимости, Круг магов стал бы более независим или истреблён, в зависимости от выбора? Именно Ульдред первым показал, что Церковь перегибает с методами и силой давления. За ним был Андерс, сраный ублюдок, со своей сраной Местью. Который кстати, тоже где-то тут, но пока ещё прикидывается невинной овечкой. Но решился бы на это Андерс, если бы в Круге Кинлока Ульдред не поднял бы мятеж? Опять же, Винн именно тут получила своего духа Милосердия или Сострадания. Да и к тому же, если его по тихому удушить, разве по закону сохранения говнюков во власти, на его место не придёт такой же или хуже? От этого хоть понятно чего ожидать. В общем, вердикт был такой: пока в мою сторону никаких поползновений нет – я его не трогаю. Он важен для мира, как первый камешек лавины. Да, он погубит многих, и да, я не стремлюсь перекроить мир под свою хотелку. Он и сам перекроится, потому что я тоже не везде буду действовать в рамках того, что было заложено историей.

Но это заботы далёких десяти лет. Здесь и сейчас есть лишь очередной круг, который я, как отдельный любимчик Грегора, наматываю по залу. И да, этот хрен с меня глаз не спускает. Я даже испугался было, что он по мальчикам, даже у Ирвинга об этом спрашивал. Судя по тому, как интенсивно меня гоняют на тренировках, Ирвинг своего ржача в себе не удержал и с другом радостью своею поделился. Занятия по боевой подготовке ведут чаще всего именно храмовники. Боевых чародеев не много, они в текущее время не в особом почёте. Мора не было уже давно, война с Орлеем тоже уже прошла и пока что не грозит разразиться вновь. Кунари сидят на своих островах и носа оттуда не кажут. Так что боевые чародеи пока что вымирают как класс. Или охотятся на малефикаров, поддерживая отряды храмовников. И да, я имел глупость спросить про боевых чародеев у учителя Ирвинга. Иначе меня бы Грегор так не гонял. «Боевой маг должен быть силён», «Боевой маг должен быть вынослив», «Боевой маг то, боевоё маг сё». Но главное, что «боевой маг» тут и «боевой чародей», что был в игре – это два разных «класса». Я подозреваю, что то, что я подразумеваю под боевым чародеем в Башне – это специализация мага-воина. Уж больно характерные вещи про них рассказывали.

– Закончил бег! – Грегор, как всегда, не особо церемонится.

– Да, рыцарь-командор! – И только так, никак иначе. За иное можно и ещё несколько кругов навернуть.

– Ополоснись и идём, – видя недоумении на моём лице, Грегор усмехнулся. – Прибыл один из боевых магов. Хочу, чтобы ты взглянул на его тренировочный поединок с храмовниками. Тебе будет полезно.

– Да, рыцарь-командор! – Это будет интерсно!

Я уже упоминал об этом, но повторюсь: все тренировки магов и храмовников проводились на полигонах, на этажах, выше третьего. Так что «радости» моей после примерно пяти километров бега не было предела. Да, пять километров – это мало, но для пацана, 7 лет от роду – это охренеть как много! А после этого надо было ещё и взобраться по винтовой лестнице на метров пятнадцать вверх. Так что если бы в этот момент мне предложили выбрать, кому открутить башку – Архидемону или Грегору, то я бы не был однозначно уверен в ответе. Ну, по крайней мере, учебный бой проходил не на самой дальней площадке где-нибудь на крыше Башни, что уже было плюсом. До неё я едва ли дополз. Стоит отметить, что народу собралось прилично. Десятка три храмовников и не меньше магов. Так что я либо стою в первых рядах, либо…

– Сиди смирно.

– Да, рыцарь-командор!

– Ещё раз крикнешь подобное в этой толпе – и бегать будешь до тех пор, пока Создатель не вернётся в Тедас, тебе понятно?

– Да, рыцарь-командор, – шёпотом заявил я.

Козырное место я себе надыбал. Прямо на шее у Грегора. Ну и храмовники теперь старались сюда лишний раз не смотреть. Мало ли, начальство осерчает, а ты потом будешь припасы доставлять на верхние этажи. Пешком и без магии! Оно кому-то надо? В первый ряд Грегор меня не пустил – видимо есть какая-то совесть или её зачатки. Там же за мной не уследишь, задавят или заклинанием приголубят. Тут не амфитеатры, хоть площадки и немного опущены относительно уровня пола. Или пол над ними приподнят – не важно. Важно то, что я теперь видел всю арену и мог насладиться поединком.

С одной стороны тренировочного поля стоял храмовник. Что о нём сказать. Они все на одно лицо! Доспехи одинаковые, явно где-то штампуют, мечи одинаковые, шлемы и те не отличаются. По званиям их ещё как-то отличить можно будет, но не более. Этот был обычным рыцарем Ордена. Это я уже запомнил – штамповка на доспехах отличается слегка. У Грегора и меч более массивный выгравирован, и лепестки пламени от него в большем количестве изображены. И гарда у его оружия – меча отличается, но это уже не надёжный признак.

С другой стороны того же поля стоял маг. Коротко стриженный, с аккуратной бородкой. В качестве оружия – глефа. Не слишком длинное древко, лезвие на одном конце и металлическая пятка – на другом. Выглядело весьма похоже на то, чем размахивал Хоук в своём трейлере. Что примечательно, маг был в доспехах. С плеч Грегора не всё можно было чётко разобрать, но, кажется, что это была кольчуга, умело переплетенная с кожаными вставками. Не скажу, что моментально загорелся идеей получить такие же. В мою многострадальную память надёжно врезался один кольчужный сет, который я надеялся повторить, когда стану постарше. Гномам закажу, или Вэйду, он же вроде как мастер по доспехам был.

Оба соперника стояли и ждали. И вроде как, никуда особо не спешили.

– А поединок когда начнётся?

Всё же Дайлен и его молодое тело начали играть свою роль в моей жизни. Кто бы что ни говорил – невозможно оставаться взрослым в теле ребёнка. Энергия бурлит, шило в жопе играет. Я потому и тренирую контроль над разумом и эмоциями – сейчас самое лучшее время. Сумею совладать с телом и эмоциями – возможно, стану великим магом. Как минимум, потенциал к этому станет более явным.

– Он уже начался, дитя, - а Ирвинг тут когда появился?

– Первый чародей, может, заберёшь своего ученика? Он мне уже все плечи оттоптал.

– Ну что ты, рыцарь-командор! Как же я могу лишить мага удовольствия посидеть на шее у главного храмовника?

– Сволочь.

– Не надо было хвалиться, что обставишь меня в «королевах».

– В иной раз играем в карты!

– Конечно, друг мой.

А про меня забыли? Но тут Ирвинг вернулся к моему вопросу:

– Что касается твоего вопроса – маг и храмовник уже в поединке. Кто первым нападёт, тот и поставит себя в невыгодное положение. Храмовнику проще реагировать и применять свои воинские техники, когда он точно знает, что против него выставит маг. То же самое про мага – проще знать, когда, как и чем ударить неосторожного воина, чем кидаться в него огненными шарами. Тем более в храмовника. А для боевого мага и вовсе проще иногда не шаром кинуть в оппонента, а своё тело разогнать за счёт собственной маны и своих заклинаний.

– А почему воины-маги не используют техники воинов?

– Хороший вопрос. Грегор?

– Источники у них разные. У магов это «мана», энергия Тени. Вы поглощаете её, перерабатываете и выплёскиваете вовне в виде заклинаний. У воинов это другой тип энергии. Кто-то зовет её «праной», кто-то «ци», кто-то просто «выносливость». Суть в том, что она накапливается в теле постепенно, не за счёт Тени, а за счёт самого человека. Высокоранговые воины могут её и из Тени выделять, но потом им дурно становится, хотя в бою и такое допустимо.

– А она медленно накапливается?

– Поначалу. Затем, тренировками, можно повысить скорость её накопления и сбора. Как у магов с маной.

Тем временем на площадке произошли кое-какие изменения. Храмовник не выдержал первым, первым же рванул в бой. Тут я и увидел первые признаки воинской техники. Побежал он ну очень быстро. Стометровку за три секунды – это было прямо про него. Добежав до мага, он нанёс рубящий удар. С разворота. Красиво, конечно, но, судя по дружному фейспалму всех наблюдающих храмовников, включая Грегора, никто из воинов этот манёвр не одобрил. А маг просто слегка отшатнулся, отпуская удар по лезвию глефы и позволяя мечу храмовника увлечь за собой владельца по инерции. Тот попытался использовать инерцию для повторного вращения, но этого маг уже не дал, подбив опорную ногу и запуская простенький каменный кулак в открывшуюся спину. Храмовник упал на песок и слегка проехался, нагребая его в шлем.

– Победа за Торрином, – объявил Грегор.

– Это нечестно! Он… – Вскочил, было, валяющийся неудачник, но под взглядом Грегора быстро стушевался и заткнулся.

– Никто из малефикаров не станет бросать тебе вызов на честный бой. Любой из них воспользуется малейшей твоей оплошностью, что бы убить тебя или подчинить своей воле. А ты столько наворотил, да сразу, что…

Грегор только рукой махнул, вызывая на тренировочную площадь следующего храмовника. Этот был постарше, и явно поопытней.

– Ну что, Торрин, – прогудел храмовник, – у нас с тобой, кажется, ничья.

– Почти, что-то около 62 на 61 в мою пользу.

– Ну, тогда мне не стоит сейчас проигрывать, ты так не думаешь?

– Попробуй победить.

Тут бой пошёл совсем иначе. Храмовник просто пошёл в сторону Торрина, даже не ускоряясь. А вот Торрин сразу стал бросать в храмовника свои заклинания. Причём из арсенала непрямого воздействия – каменные кулаки, копья льда, земляные шипы. Вот только храмовник ко всему отнёсся индифферентно. Шипы обошёл, кулаки сбивал мечом, от копий – уклонялся. А когда Торрин захотел применить что-то посерьёзнее – использовал свои способности храмовника. От разрыва с Тенью перекосило всех магов, что были тут, а у меня чуть сердце не остановилось. Всё же это тело мне пока ещё чуждо и я больше житель Тени, чем человек. Однако, ни Грегор, ни Ирвинг моей слабости не заметили. Они следили за боем, и им там было на что посмотреть.

Для меня же скорость действий была просто невероятной – всё сливалось в сплошную мешанину. Я едва успевал подмечать, что маг и храмовник коснулись друг друга, обозначая опасный удар. А кто-то всё это не просто видит досконально, но ещё и успевает отреагировать сменой выражения лица? Это вообще люди или монстры?

Наконец, мельтешение на арене закончилось. Торрин с досадой пнул песок и провозгласил:

– Я проиграл.

После чего побрёл в сторону лестниц.

– Дитя, надо объяснять, почему он признал поражение?

Я задумался. Но ненадолго:

– Нет. Он первым начал открытый бой, используя хоть и опосредованную, но магию. Храмовнику было проще отбить каменный кулак, чем тратить на него время и силы своей способности к поглощению магии. А когда Торрин собрался ударить чем-то иным, то просто заблокировал ему использование магии. Затем они сошлись уже в ближнем бою, где Торрин оказался слабее за счёт недавних неприятных ощущений от срыва магии.

– Браво, мой мальчик, не каждый взрослый мыслит как ты.

Опасные мысли, Первый чародей. Для меня опасные. Стоит немного усыпить бдительность этого зубра.

– Но я не видел ничего из схватки. Для меня они слишком быстрые.

– Ничего страшного, дитя. Однажды, ты сможешь видеть и лучше.

– А МОЖЕТ, СНАЧАЛА С МЕНЯ КТО-ТО СЛЕЗЕТ?!

Упс. Кажется, я буду бегать не просто много, а очень много и не просто долго, а очень долго…

Очередной день тренировок, очередной круг по залу Башни. После той самой показушной тренировки боевого мага за меня взялись всерьёз, постоянно утверждая, что для будущего боевого мага я какой-то больно хилый. Причём гоняли меня теперь уже три храмовника, а не сам рыцарь-командор. Ему, видите ли, не по статусу – новиков гонять. Оставив вместо себя трёх садистов, Грегор куда-то свалил. Кажется, пошёл ловить очередного беглого малефикара.

– Три садиста, голубых три друга, экипаж сей Башни роковой, – напевал я себе под нос, наматывая свою «норму».

Почему их было трое – стоит спросить самого Грегора. Мне же эта ситуация не до конца понятна. Больше никому такое внимание особо не уделялось. Нет, все прочие ученики так же занимались силовыми тренировками под надзором храмовников, но ни к кому не было столь пристального внимания, как ко мне. Здесь было два варианта. Первый – Грегор всё ещё мне не доверял, считая хитрым одержимым и присматривая за мной лично большую часть времени, и вот так вот навязав мне наблюдение в своё отсутствие. И, надо сказать, в какой-то мере это правда. Я всё же условно могу считаться одержимым. Второй вариант более прозаичный – Ирвинг, видя мой неподдельный интерес к искусству боевых магов, просто попросил заниматься со мной активнее, чтобы боевые маги просто не вымерли. Всё же в Башне Кинлок таких магов было мало, в основном местные маги занимались теоретической магией, рунами и целительством. Был у меня ещё и третий вариант, гласящий, что оба два предыдущих варианта просто совпали. И мне он кажется наиболее вероятным. В то, что это так называемый «рояль» я не верил.

Кстати о «роялях» – их есть у меня. Как начинаю думать о своей уникальности, так сразу пытаюсь припомнить – а не было ли в первой моей локации кустов, откуда доносилось непонятное шебуршение, кхеканье и звуки настройки клавишного инструмента. Потому что, кроме как спаянного дуэта Гэндальфа и Дамблдора на онном клавишном инструменте, свалившиеся на меня плюшки обосновать нечем.

Начнём с простого: мой дом в Тени. Не так давно я наконец-то познакомился с Йованом. Это был слегка угрюмый пацан, который часто на тренировках получал люлей от учеников храмовников за то, что задирался с ними. Сдружиться получилось быстро: пара оговорок о том, что меня отправили в круг против воли, что от меня отказались родственники, что я недолюбливаю храмовников – и вот мы уже не лучшие друзья, но вполне себе приятели. От него-то я и услышал впервые, что все ученики попадают в отражение Кинлока в Тени по ночам. Там они не вполне воспринимают окружающее и зачастую заперты в однообразных комнатах. Те же, кто способен оставаться в Тени в сознании – могут прогуляться по остальной башне и встретить там таких же спящих магов и чародеев, которые занимаются охраной Теневой Башни от демонов. И опять же – не все маги во сне адекватно воспринимают Тень. Пожалуй, только Ирвинг да Винн осознанно охраняют Башню по ночам. Прочие же работают, скорее всего, по инерции, накручивая себя перед сном, настраиваясь на «теневые дежурства». Затем, учитель Суини так же рассказал на истории магии о том, что первым магам этого Круга пришлось постараться, вычищая в этой Башне злобных духов, оставшихся после резни, и латая Завесу. Они же и укрепили образ Башни в Тени, сделав его постоянным, нарастив в нём стены вместо окон и заперев двери от демонов, что могли бы пробраться внутрь. Йован так же рассказывал, что он, будучи свободным в перемещении, не смог спуститься в подвал или выйти наружу, но он много разных звуков услышал – что от подвала, что от входной двери. Кто-то скрёбся в них, стучал, выл за ними. А кто-то звал его, уговаривал выйти, обещая тайные знания, силу или просто свободу от Башни. Надо ли говорить, что часто неподалёку оказывалась Винн или Ирвинг, мягко, но настойчиво уводившие Йована куда подальше от этих дверей? Ну и надо ли напоминать, что я и вовсе свободно уходил во сне совсем в другое место?

После рассказа Йована я всерьёз занялся изучением вопросов, связанных со стабильными образами в Тени. Доступ к библиотеке, был у всех учеников, но самым младшим, вроде меня, по большей части доставались самые урезанные по теории книги. В основном, они напоминали сказки. Так что, чтобы выцедить там хоть что-то ценное, приходилось очень сильно напрягаться. Но кое-что я всё же нашёл. И найденное меня поднапрягло. По всяким сказкам, преданиям и легендам, если исключить историю Кинлок, выходило, что стабильные образы в Тени создавались сильными магами, прошедшими специальное обучение, группой магов, что делало образ более стабильным и защищённым, демонами, духами и магами крови. Про магов крови, конечно, прямо нигде не писали, но описывали «злых магов», которые затягивали «добрых магов» или «доблестных храмовников» в «свои ловушки в Тени». И надо ли говорить, что чем выше сила мага – тем больше и стабильнее может быть образ в Тени? Те же высшие духи и демоны могут удерживать образ целого города. Образ цитадели Кинлок, например, держится на силе всех её жителей, так что первым магам Круга можно только похлопать. Изобретательные были люди. Остаётся вопрос – а я-то тут каким боком? Я не маг крови, не группа магов и вообще ещё пока не маг! С демоном-духом, которым я мог бы быть тоже вопросы. Всё же в Тени есть конкретная градация демонов и духов. Каждый из них отвечает за свою область чувств, так сказать. Гнев, желание, праздность, гордыня, страх – как основные известные и, так сказать, «популярные» демоны. Доблесть, справедливость, милосердие, сострадание – как основные известные условно-добрые духи. Условно-добрые – потому что то же милосердие оно, знаете ли, разное бывает. Прибить умирающего мучительной смертью ребёнка тоже милосердие, но не отменяет того факта, что ты убиваешь по сути беззащитное существо. Так вот – у меня-то ничего не преобладало. Вся палитра человеческих чувств была на месте. Мне, очевидно, рано записываться в категорию «духи-демоны», но я так же выпадаю из системы магов по одному только этому «роялю».

Следующий связанный с домом бонус я даже не сразу понял. Точнее не понял, насколько этот бонус огромный. Помните мою первую созданную книгу? «Властелин колец», полное издание, с текстом, который я осознанно не помню, ага. Оказалось, что я могу бессознательно пролистать книгу и воссоздать её в Тени полностью, со всеми записанными в ней знаниями. Выяснилось случайно, когда я, прочитав несколько страниц из истории Ферелдена, просто быстро пролистал все прочие страницы, имитируя бурную деятельность. Через несколько дней было объявлено, что нас Суини будет опрашивать по этой теме, кто не ответит – будет неделю чистить картошку на кухне и мыть полы на кухне, помогая усмирённым. И мне найти свободный экземпляр книги, по понятным причинам, не удалось. Никто не любит чистить картошку. В ту же ночь я и решил вспомнить хоть то, что прочитал, материализовав книгу. Каково же было моё удивление, когда перелистнув страницу, за которой уже ничего не помнил, я обнаружил осознанный и связанный текст, который весьма сильно напоминал прочитанную часть книги. Прочитав и буквально заучив то, что было в книге, я таки прошёл на следующий день проверку и шустро поскакал искать экземпляр «Истории Ферелдена». Запомненная мною страница из Тени совпала до последней запятой с реальным прототипом. Эксперимент с пролистыванием в тихую одного из томов «Теории магии», оставленного Ульдредом без присмотра в библиотеке, без осознанного чтения и уж тем более запоминания, так же оказался удачным. В Тени эту книгу удалось материализовать и уже осознанно прочитать. Простого касания к книге было не достаточно – в Тени она для меня оставалась пустой, либо там была полнейшая белиберда. Вот так и получилось, что просто пролистав днём интересующую меня книгу, ночью в Тени я могу изучать её отражение, быстрее обучаясь. Кроме того, здесь я смогу изучить условно запретные знания, без боязни быть усмирённым или убитым храмовниками. Главное – изобразить или выработать привычку пролистывать все полученные для изучения книги. А уж найти повод прочитать пару страниц из книг по магии крови под присмотром храмовников я смогу.

В Башню Круга в Тени, кстати, я так же смог попасть. Достаточно было пожелать перед сном прогуляться по ней. Очнулся я в своей «общажной» комнате, из которой без проблем вышел. Башня в Тени отличалась… Да почти никак. Попытка дойти до библиотеки и пошариться там в книгах тоже ни к чему не привела – откуда-то возник Ирвинг и мягко завернул меня обратно, сказав, что ещё рано молодым дарованиям бродить в обители знаний. Вот подрасту и буду гулять, где захочу. Знакомые, блин песни, я так в прошлой жизни на работу пошёл. А всего-то было: «вот вырастешь и делай, что хочешь»!

Снаружи Башню я тоже позже смог осмотреть. Дело в том, что я наконец-то нашёл в себе силы и желание осмотреть особняк Амеллов снаружи. В общем-то, в нём ничего примечательно не было – особняк как особняк, большой, каменный. Ничего особенного. Кроме того, что он находился на парящем острове, а вокруг острова была… Тень, очевидно, но просто никаких троп к моему дому в Тени я не смог найти. Возможно, со временем они проложатся сами или я научусь ходить без них. Самое интересное то, что особняк не просто дрейфовал по пустоте – он целенаправленно летал где-то неподалёку от моего места пребывания в реальности. Поэтому я и смог осмотреть Башню. Поэтому же я страстно желаю свалить от Башни куда подальше или, хотя бы, никогда не открывать дверь Башни внутри Тени. Ибо снаружи творилась форменная вакханалия, достойная Слаанеш. Куча демонов, без преувеличений. Что все они тут делают – понять было сложно, всё же стены Цитадели были прочны даже здесь, в Тени. Демоны Гнева постоянно пытались пробиться внутрь, пытаясь расплавить, заморозить или сломать стену. Получалось у них примерно никак. Демоны Желания шлялись туда-сюда, томно воздыхая и потрахиваясь со всеми вокруг, видимо, заняться им было больше нечем. Демоны Праздности… Спали. Их и было-то не много. Самое страшное было напротив основного входа в Башню. Там стоял демон Гордыни, который постоянно пытался пробить дверь. Видимо, что-то его внутри привлекало. Возможно, это что-то было кучей магов и их личинок, которых демон желал поглотить или подчинить. Иногда он отходил от двери и садился на отдых. В этот момент к дверям приближались демоны Желания или один из демонов Гнева. Последний, кстати, отличался от своих собратьев. Был выше, шире в плечах, и, очевидно, сильнее и умнее. Потому что тоже, как и Гордыня, активно стучал в дверь, а не в стену. Похоже, что это либо какая-нибудь Ярость, либо высший демон Гнева. Если такая вакханалия творится возле всех Башен Круга…

Но это было три ночи назад и в Тени, сейчас же у меня заканчивается очередной тренировочный круг в реальности и пора бы уже дать телу отдых. Тем более, что в Тени меня ожидает очередной том по магии рун… Ожидало меня в итоге нечто куда как большее.

Я, кажется, думал, что пара лет будет скучными? Ха-ха три раза. Как бы ни так. Первые полгода и правда не были насыщены событиями. До тех пор пока последний тормоз из группы не заучил необходимые строфы Песни и не научился контролировать свою магию. В нашей-то группе всё было более-менее нормально. Никто не бузил, не пытался колдовать, не дрался с применением приёма «тумбочка в голову». В других всё было не так гладко. Где-то произошла драка с применением вышеуказанного приёма, где-то озлобленный ребёнок просто своим гневом сжёг обнаглевшего задиру, где-то подобная парочка умудрилась вскипятить друг другу кровь. И хорошо только если друг другу. Как я позже узнал, дальняя ячейка общаги только что прибывших девочек оказалась очень уж буйной и они все дружно самовыпилились. Как – мне узнать не удалось, но усмирённые кровь отмывали неделю. Винн после этого долго ходила смурная, хоть это и было не в её смену.

И вот для этого в Башне и нужны были храмовники. Чтобы новообращённые маги не выпилили всех вокруг и себя заодно. Но и их не хватало. Дежуря в две, три смены, они просто истощались и не могли поспеть везде. Так случилось и с комнатой девочек. Храмовницы просто не уследили, не почувствовали начала буйства энергий в комнате, потому что женщин-храмовников было меньше чем мужчин, а приходилось им следить за девочками не реже. Вот так уставший и отупевший пост проморгал начало кровавой магической вакханалии. Естественно Грегор орал на них так, что слышно было на два этажа. Не знаю точно, что там произошло, но девушек не выгнали. На тренировке только, они стали появляться чаще. Видимо, с кадрами совсем туго. Но я их не виню – сам помню, что такое уставать на работе. Когда надо по двенадцать часов работать, потом отдыхать часа два и ещё часов восемь работать. Не все способны такое выдержать. А тут ещё и буйные детки, на которых надо постоянно либо держать антимагические умения, либо просто быть готовым лишить их магии, прежде чем случиться непоправимое. А Башня и так полна магии, без этих буйных. Попробуй, угляди, даже будучи полностью отдохнувшим, что там кто колдует. И теперь же мне стало понятно, почему Грегор с поддержкой вломился в нашу комнату в мой первый день пребывания в этом мире – тупо банальный опыт. Если так орут – то либо помирают, либо убивают. Третьего не дано. Третье – это я. Хе-хе.

Откровенно говоря, теперь я был храмовникам даже несколько благодарен. Да, не все они достойные личности, но делают не последнюю работу. Они позволяют юным магам не просто выжить, а жить в тех условиях, что им даны. Без антимагии большая часть из нас просто бы убила сама себя. Проблема их в том, что вкусив власти над молодыми магами, они стремятся контролировать и магов взрослых. А это уже иная песня.

Так вот, получив статус «выживший и условно самосдерживаемый» наш коллектив наконец-то покинул занятия по контролю и приступил к занятиям по натуральной магии. Да, наше расписание оказалось иным, не тем, что я выяснил ранее. Похоже, под каждую группу оно подбирается индивидуально. Так вот, первым нам показали простейшую форму контроля огня. «Руки так, ноги так, словоформа «Игнис», вы должны зажечь огонь и держать его не менее минуты». У меня получилось раза с третьего. И это не потому, что я тупой. Просто все эти телодвижения мне мешали. Я не мог сосредоточиться на том, чего хочу. В результате я дважды запутывался в движениях кистей и на словоформе ничего не происходило. В третий раз я плюнул на чёткое соблюдение движений и сосредоточился на том, что хочу призвать огонь. В этот раз получилось знатно. Огонь висел прямо над ладонью и повиновался моему желанию: менял цвет, форму и размер, становясь то больше, то меньше, белым и синим, почти невидимым, превращаясь то в шар, то в поток пламени. В результате, когда я отвлёкся от созерцания чуда в реальном мире, а не только в мире Тени, я оказался весьма озадачен. Вокруг меня столпились храмовники (опять), во главе с Грегором и Ирвингом. Они нервно переводили взгляд с моей руки, где только что было пламя, на моё лицо и обратно.

– Нам надо поговорить, дитя. Я забираю его, Наил, – это уже учителю.

– Конечно, Первый чародей.

Идти в кабинет Первого чародея под конвоем трёх храмовников, Грегора и Ирвинга было весьма напряжно. С другой стороны – что я мог поделать, чтобы избежать такой демонстрации? Тренироваться втихую? Где и когда? За нами следили всё время, а когда надзор сняли – стало уже поздно. В Тени? Вообще не смешно, в Тени всё иначе, там несколько иные законы мироздания. Сейчас надо понять, что мне вменять в вину и как мне отбрехаться.

Кабинет Ирвинга больше всего напоминал архив. Стол, шкафы вдоль стены, несколько стульев и куча бумаг. Бумаги были везде – в шкафах, на столе, на стульях, на полу. И, хотя они и были в каком-то подобии порядка сложены, но всё равно производилось впечатление полного бардака. Ирвинг перенёс стопку бумаг с одного из стульев и указал мне на него.

– Садись, Дайлен.

Ого, я больше не дитя. Похоже, дело начинает пахнуть керосином.

– Мы с Грегором уже какое-то время наблюдаем за тобой. Кроме того, между Кругами Магов есть связь, так что я знаю, что твой старший брат сотворил в Круге Киркволла. Теперь ответь нам на вопрос и учти, что мы можем тебя проверить на ложь вот этим шаром. Если дым в нём покраснеет, то ты лжёшь, – Ивринг достал откуда-то из под стола стеклянный шар. Тоже мне, гадалка! Но и причин не верить ему, у меня нет. – Итак, ты занимался магией до прибытия в Круг?

Вот и что мне ему сказать? Технически – нет, не занимался, ведь в тени и не магия же, в привычном понимании, так?

– Я не знаю, Первый чародей.

– Не пояснишь?

– Я не знаю, как относиться к тому, что я учудил в имении Кусландов. Было ли это занятие магией?

Стоп, что? Прокрутив ещё раз память, я с удивлением понял, что да, дар проявил себя в имении Кусландов, у которых гостили мои родители. Я что, ещё и с ними знаком?

– Хм. Ты прав. Кроме этого случая были ещё занятия магией?

– Первый чародей Ирвинг! Хватит ходить вокруг да около! Так мы и до вечера не узнаем ничего.

– Грегор!

– Довольно. Дайлен, отвечай. Ты – маг крови?

Нихуху-ахаха. Вот это заявочка. А ничего, что мне ещё и девяти нет?

– Нет.

– Ты общался с магами крови? Перенимал от них знания? Практиковал магию крови? Видел демонов?

– Не знаю. Нет. Нет. Да.

Вот на последнее «да» напряглись все в кабинете.

– Когда и где? Отвечай.

– Во сне, снаружи Башни.

А вот теперь все выглядели ошарашенными.

– Снаружи Башни? Ирвинг?

– Башня надёжно закрыта от проникновения внутрь. Но лазейки наружу могут и существовать. Что ты там делал, дитя? – Я уже снова «дитя». Что ж его так штормит-то?

– Я смог забраться на крышу – очень хотел увидеть, что находится вокруг. Я не помню точно как я это сделал. Но я видел, как множество демонов пытаются пробиться внутрь. В основном – через стену, но некоторые пытались выломать и дверь.

– Ирвинг!

– Я знаю, Грегор, подожди. Скажи, дитя, что это были за демоны?

– Если верить описаниям, что я нашёл в книгах, то демон Гордыни и какая-то из разновидностей демонов Гнева. Ещё были прочие демоны, но они все бились в стены.

– Он может врать.

– Сомневаюсь, Грегор. Ему ещё нет и десяти зим. А чтобы убедиться в его словах, мы с магами должны будем собраться в Тени. Что касается тебя, дитя, я не могу рисковать, – на этих словах сердце ёкнуло, а я сжался, приготовившись умирать или убивать. Скорее первое, недоучка без знаний ничего не сможет сделать в окружении стольких храмовников и мощного мага. – Грегор, помести, пожалуйста, Дайлена в первую камеру заключения и приставь к нему охрану. Пока мы не вернёмся, ты будешь под наблюдением, дитя. И прошу тебя, не делай глупостей и тем более не занимайся магией.

– А я думал, ты будешь против.

Грегор махнул рукой храмовникам и меня вывели из кабинета.

Камеры заключения находились на первом этаже. В целом, не особо отличались от тех комнат, что были в Башне в Тени. Каморка два на два, с кроватью, откидным столиком и стулом. Даже параши не было. За справлением естественных надобностей выводили в отдельный туалет. Там же можно было и помыться. Бежать было бессмысленно – вокруг камер заключения находились общаги храмовников, сами камеры располагались прямо напротив рядом со входом в Башню. Только за толстенной, в пару метров, стеной полностью иммунной к магическим проявлениям. То есть беглецу пришлось бы прорываться с боем сквозь всю окружность Башни, заполненную храмовниками и их учениками. Авварры очень старались, чтобы захватчикам было максимально некомфортно завоевывать башню. Камер было не много – всего с десяток, но, учитывая, что пленником был я один, казалось, что их прям перебор. На самом деле, Грегор был жёстким мужиком, скорым на расправу, потому камеры почти всегда пустовали. Я – скорее исключение из правил, за меня Ирвинг заступался.

Кому-то может показаться, что именно Ирвинг меня сюда и засадил, но вообще-то нет. Точнее так-то да, но нет. Если бы Ирвинг не сбил накал страстей и не взял инициативу в свои руки – горячий парень Грегор мог просто отрубить мне башку прямо в кабинете Ирвинга, или сразу пустить на усмирение. Ирвинг же, выиграл время, уговорив Грегора куда-то там прогуляться.

Делать было решительно нечего. Снаружи камеры сидел седоусый храмовник, который Грегора ещё пацанёнком видел и бухтел о том, что нынче маги крови совсем уж хлипкие пошли, даже не полноценные маги, а дети, вот в его время маг на маге крови сидел, магом крови погонял, все были могучими настолько, что могли Архидемону лично башку открутить и бла-бла-бла… Слушать этого маразматика долго и целенаправленно не получалось даже при отсутствии других способов развлечения.

Медленно, но верно день подошёл к концу. Вечером принесли ужин, что примечательно, весьма обычный. Каша и гуляш, кусок хлеба и ягодный морс. А вы что думали, тут совсем дикие что ли и пьют либо алкоголь, либо воду? Даже аналоги чая делались, но нам, ученикам первого года, в основном, давали именно ягодные напитки. И где они только их в таком объёме брали? Затем меня вывели и повели в санузел. По моему, это была одна из тех провинившихся особ, что не уследили за мелкими. Она любезно сообщила, что у меня десять минут, и что если через это время я не выйду, то за мой зайдёт уже не она, а тот самый седоусый храмовник, который не будет интересоваться, почему я там застрял дольше положенного, а просто меня прибьёт. Если повезёт. А если нет, то будет читать лекцию по распределению своего времени эффективным способом, чтобы я больше не опаздывал. А смерть от зевоты – не самая благородная, так что мне стоило бы поспешить. Предупреждению я внял, так что справился со всем за девять минут. Затем был путь обратно и отбой. И вот в отбой случилось самое интересное – я не смог попасть в свой дом в Тени. Нет, я ощущал, что если немного напрягусь – сразу окажусь там, где захочу, но меня смущал тот факт, что надо напрягаться. Судя по всему, за мной как-то следят, и стоит мне только свинтить куда не следует, как тут же что-то нехорошее с телом сделают. Поэтому пришлось и в Тени сидеть в камере заключения. Когда мне стало скучно, я решил попробовать поспать и в Тени. Как ни странно, это удалось. Я закрыл глаза в Тени и сознание просто отключилось.

Открыл глаза я уже в Башне. Снова в заключении, но, как ни странно, как обычно часов в шесть. Видимо, привычка уже выработалась. Завтрак, такой же, как обычно, помывочные процедуры – и я снова сижу взаперти, а старый пердун бухтит что-то там за дверью. Скука…

Так прошло три дня. На четвёртый день, когда я всерьёз уже вознамерился припрятать ложку, чтобы вырыть ей подкоп в каменном полу, за мной пришли. Три храмовника повели меня куда-то наверх. Пунктом назначения оказался кабинет Ирвинга. Там всё так же была гора бумаг, Ирвинг и Грегор. Казалось, что они тут все четыре дня и просидели. Правда, теперь тут было новое действующее лицо – Винн. Она смотрела на меня с любопытством и сочувствием. Надеюсь, это моё текущее состояние её так огорчает, а не будущее.

– Итак, Грегор, он тут. Ты хотел с ним поговорить.

– Да, Первый чародей, – не часто Грегор вспоминает о титуле Ирвинга. Чаще всего это происходит в моменты эмоциональной нестабильности или в торжественных случаях. Сейчас Грегор выглядел скорее просто обескуражено. – Итак, Дайлен. Мы с Ирвингом и Винн проверили то, что ты сказал и ужаснулись. Ты смог увидеть опасность там, где не нашли её мы. Это странно и всё ещё заставляет меня думать, что ты что-то скрываешь от нас. Однако, проверка показала, что ты не врёшь и не являешься магом крови. Ты не одержим демоном, и не марионетка малефикара. Более того, благодаря тебе нам удастся вовремя разогнать всю ту толпу, что собралась возле Башни. Посему, я хотел бы повиниться перед тобой. Твой дар к магии нетипичен и воспринимается мною как нечто чужеродное. Но из-за моих действий в этом Круге тебе уже не стать своим. Каждый, от мага до последнего храмовника, станет относиться к тебе с подозрением. В том моя вина и я не смогу её исправить.

Задвинул. Молодец. Но я и так и так скоро перестал бы общаться со всеми вокруг. Дальше слово взял Первый чародей:

– Это ещё не всё. В качестве благодарности и в знак извинения я прошу принять этот перстень, дитя. Он поможет тебе в раскрытии твоего потенциала, а нам будет напоминать о том, что не всем своим «кажется» стоит верить.

Перстень был обычным. На первый взгляд. Серебристый металл, синий камень, по форме напоминающий башню, в центре круга… Нет, это и была башня в центре круга! Мне просто так подарили перстень с символикой магов Круга? Я поднял взгляд на Ирвинга, а потом начал осматривать его руки. Точно. Такой же перстень был на руке Ирвинга.

– Да, дитя, это перстень магов Круга. Но лишь те, кто отличился в защите Башни от внешних угроз, удостаиваются подобного украшения. У Винн такой же. Он помогает нам правильнее направлять потоки маны, и упорядочивает структуру каналов внутри тела. Скоро вас научат их видеть, и ты поймёшь всю прелесть данного кольца. Я бы с удовольствием выдавал такие каждому ученику, ведь только они способны помочь вам, начинающим магам, правильно построить структуру каналов. Но, к сожалению, их тяжело и долго делать.

– А почему…

– А потому, – прервал меня Ирвинг, – что увидеть структуру каналов другого человека почти невозможно без правильных артефактов. А само заклинание настолько сложное, что приходится после него отлёживаться несколько часов.

Чот как-то падазрительна…

– Первый чародей Ирвинг! Я не могу принять столь значимый дар. И в конце-концов, я ничего особо полезного не сделал. Будет достаточно, если один из опытных чародеев поможет мне с упорядочиванием структуры на словах и научит тому заклинанию, когда я буду готов.

– Если бы я не знал, что тебе едва исполнилось восемь зим, я бы решил, что говорю со взрослым мужем…

В смысле? Да как восемь, когда?

– Гляди, рыцарь-командор Грегор, что ты сделал с ребёнком. Он теперь сам не знает, что вчера ему исполнилось восемь! – Это Винн наконец-то подала голос из своего кресла.

– Да знаю я, знаю. Но безопасность Круга для меня всегда была важнее.

Пока они препирались, я буквально на пальцах считал дни. Как-то, по итогу, так оно и выходило. День рождения у меня вчера было. Интересно, а в ином мире было бы оно у меня вчера. Короткое чуждое внимание ко мне и тихое «да…» в голове было ответом. С днём рождения меня обоих. Хех.

Тем временем, Грегор достал откуда-то слиток металла и протянул мне.

– Это подарок. В знак извинений. Сильверит – не дешёвый металл. Надеюсь, ты сможешь найти ему достойное применение.

Судя по удивлённо приподнятой брови Ирвинга – даже он этого не ожидал. Да и я помнил, что сильверит по играм серии – весьма высокоуровневый металл. Я с благодарностью принял его, думая про себя, что слишком много всякого на меня резко упало. И плюшек пока что вроде больше. Боюсь, расплачиваться придётся сторицей.

Сегодня я находился в состоянии некоторой меланхолии. С момента моего заключения минуло уже почти полгода. Сегодня тот день, когда я впервые год назад проснулся в этом мире. Знаменательная дата, омрачающаяся тем, что с моим появлением тут умер один человек. Мальчик, по имени Дайлен. И, хотя я занимаю его тело и помню его жизнь, всё же я – не совсем он. Я – Дайлен 2.0! Ха-ха. Но это всё рефлексия.

Я сидел в прострации в Тени, размышляя над проблемой. Меня очень смущала схема моих энергоканалов. Да, за прошедшие полгода мы все научились видеть эти проводники маны по телу и я был несколько обескуражен. Начнём с того, что прокладывать их было больно. Было такое ощущение, как будто у тебя по всему телу резко зубы начали резаться. Многие и вовсе в первый раз падали в обморок. А провести их надо было от источника до, как минимум, рук. Ах да, источник. На самом деле, не совсем источник, для каждого мага это был скорее преобразователь. Маг тянул силу Тени в своё тело, там она преобразовывалась и аккумулировалась, а затем из неё творились заклинания. Вот преобразователь и аккумулятор маны и назывался «источником». А вот я видел, что если отрезать мага, а точнее его источник от Тени, то сила продолжает поступать, просто намного медленнее. Это смущало. Это не давало покоя. И об этом ничего не было в библиотеке нашего этажа. Да, нам всем выдали полный доступ, так что я теперь был «сыт» в плане информации. Её хватало, порой с избытком.

Отрезать свой источник от Тени я научился очень быстро. Раньше, чем понял, что сотворил. Просто, «открыв глаза» в плане взора на «внутренний мир» некоего Дайлена, нашёл странный, уходящий «в никуда», канал. И просто его перемкнул. Почти случайно. А затем неделю бился над тем, чтобы отомкнуть обратно. И пока бился над проблемой с этим каналом, замечал за собой все признаки усмирённого. Пропадали эмоции, пропадали желания, проявилась «механизация» движений. Кажется, я случайно понял, что и как делает ритуал Усмирения. По счастью, ничего особого я не сделал – просто завязал энергетический узел, как и сказал, почти случайно, на канале связи с Тенью. Но, поскольку, сами каналы у мелких учеников почти незаметные, найти «обесточенный» канал, который заканчивался «нигде» было делом не одного часа. А ещё надо было же и виду не подавать, что я дебил и знаю секрет. Кстати, пока канал был перекрыт, попадать в Тень было невозможно мучением. Этот канал оказался более многофункциональным, чем я думал – по нему не только энергия текла, но и сознание уплывало по ночам. У других не спрашивал, но подозреваю, что источник у всех работает точно так же. Не могу же я быть совсем уникальным, правда?

Загвоздка была в самих энергоканалах – они у меня были двойные. И источника у меня по итогу было два – один основной и обширный, находился в голове, прямо за лобной костью, там где усмирённые носили своё клеймо. Другой – совсем крохотный, спрятанный наоборот где-то в затылочной доле. Из-за его размеров, я не сразу понял, что это источник, а не очередная развязка каналов. И энергия по ним текла вроде бы одна и та же, но в то же время совершенно разная. Пытаясь понять, что это за фигня, я долго сидел на тренировочных полигонах. Сидел бы ещё дольше, если бы не попробовал как-то раз провести подсмотренную простенькую воинскую технику ускорения. Вот тогда-то второй источник и дал о себе знать. Его каналы полыхнули, во внутреннем взоре, силой и я действительно ускорился. Но и свалился без сил я очень быстро. В общем, во мне проявился источник воинских техник, и это было… Круто, но странно. Ещё один «бздынь» из кустов?

Кстати, все, кого я подслушивал, говорили, что они делают максимально простую и быструю сеть энергоканалов. Ещё и пытались хвастаться, кто быстрее проведёт канал до того или иного органа. Ну да что с этих бездарей взять? Все чародеи, у которых я просил совета, наоборот сетовали на спешащую куда-то молодёжь и советовали не торопиться. Понятнее всего высказалась, опять же, Винн:

– Переделывать это потом будет раза в два больнее. А переделывать придётся, настоящим магом с такой халтурной работой не стать. Каналы должны быть в меру тонкие и прочные, маг должен уметь дозировать свою силу и распределять её, а не выплёскивать её валом наружу. Простейшие заклинания стихий, которым вы все уже обучены, так, конечно же, контролировать получится, но ни о каких ледяных бурях или даже простом исцелении больного думать уже не придётся.

Вот я и страдал. Источники надо было развивать оба, это однозначно. Как и прокладывать энергоканалы от обоих. Но очевидно же, что сливать это всё в единую сеть – верх глупости. Я скорее сожгу один из источников неподходящей ему энергией, чем добьюсь успеха. И потому, сидя в доме Амеллов я рассматривал три схемы, что мне удалось достать из памяти: схему кровеносной системы, схему нервной системы и схему меридианов человеческого тела. Последнее скорее чисто по приколу, чем реально рассматривая как схему для будущих каналов. В конце-концов, китайской медициной я никогда всерьёз не увлекался, что за что отвечает я до сих пор не в курсе, и даже прочитанный вроде как источник на свершения в этом плане не вдохновлял. С нервами и капиллярам было как-то проще. Убрав в сторонку схему меридианов, начал анализировать плюсы и минусы расположения каналов по нервам и капиллярам. Что те, что другие идут по всему телу, охватывая каждый орган и доставляя информацию от них до мозга. Значит, расположив энергоканалы по этой же схеме, я смогу маной и выносливостью «омывать» всё тело, накачивая каждый орган необходимой ему в данный момент силой. Более чем уверен, что только так и надо делать, остаётся вопрос в том, что по какой схеме расположить. Мана должна свободно изливаться вовне в виде заклинаний, а выносливость для мага наоборот – чем больше внутри, тем лучше ему. Значит, особо выбора-то и нет. Схема нервов – для маны, схема капилляров – для выносливости.

Между источниками так же был некий энергоканал. По большей части он работал в одну сторону – наполнял малый источник в случае нехватки сил. Но и обратный ток был возможен, так я мог прожить какое-то время полностью отрезанным от Тени и не быть при этом усмирённым, оставаясь магом. Протекая по этому каналу, энергия преобразовывалась из одного типа в другой. Будто на «входе» и «выходе» стояли «преобразователи». Этот канал следовало укрепить и расширить. Вообще, тема с двумя источниками оказалась крайне занимательной. Стоит прошерстить библиотеку на наличие записей о таком явлении. После укрепления «связного» канала, следовало распутать клубок из текущих малых энергоканалов, чтобы они не срослись и не нарушили циркуляции энергии. План понят, план принят, проснулись – поехали.

В день, когда я принимал решение о схеме энергоканалов, нам было объявлено, что дальнейшие занятия будут простыми и, в основном, чисто теоретическими до тех пор, пока мы не закончим формирование каналов в теле. Потому-то большая часть малолетних дебилов и стремилась создать как можно быстрее схему манатоков. И тем интереснее было наблюдать за тем, как задравшие нос от того, что стали первыми «настоящими магами» в группе, падали с небес на землю, когда им в суперпростых выражениях объясняли, насколько они скудоумные и как им теперь необходимо запариться, чтобы исправить всё то, что они натворили. Самое запоминающееся выглядело примерно вот так:

– О скудоумный вьюноша, по недоразумению попавший в сию обитель знаний, ибо место тебе исключительно в поле за посевом пшеницы, с коим ты справишься на ура, поскольку думать там не надо! Дозволь мне, скромному старику рассказать тебе обо всей тяжести совершённого тобою деяния. Во-первых, разве кто-то говорил тебе, что в маги идут только потому, что голова у тебя твёрже дерева? Разве нет в твоей голове хоть немножечко вещества помягче, чем лобная кость? Ведь ничем иным, кроме как отсутствием этого самого вещества я не могу объяснить твою тягу к саморазрушению. Вот скажи, не было ли тебе больно? Киваешь, значит было. Так вот, спешу тебя обрадовать, что отныне боль станет твоим спутником на долгое время. Ведь вместо того, чтобы подойти к старшему магу и спросить совета, как делают менее обделённые мозгом создания, ты ринулся изо всех сил прокладывать единственный путь для потока маны. Сможешь ли ты кидаться огненными шарами? Конечно, сможешь, они будут большими и сильными. А сможешь ли ты защитить себя от подобных шаров? Увы, уже нет. Как и излечиться от последствий их применения на себя, ибо защитные чары, как и чары целительские, требуют мягкого и точечного воздействия на организм. А у тебя, вместо иглы для зашивания раны – дубина. Такой стежок не сделать, только кости переломать. Во-вторых, разве с самого первого дня мы не учили вас использовать то немногое вещество в голове, что способно производить мысли, для обработки поступающей информации? Разве не мог ты заметить, что те, кто возглавляют вашу группу по знаниям, не стремятся к тому, чтобы стать первыми, а каждый день упорно и сосредоточенно ходят на полигон и к магам-целителям? Разве не было у тебя в голове хоть тени мысли о том, что это они делают не просто так, потому что любят страдать? А быть может, ты тайный любитель жить в страданиях? Ну так я тебя обрадую – переделать всё, что ты натворил, займёт не один год…

И так далее. Чем старше мы становились – тем жёстче с нами обращались старшие маги и храмовники. И потому мы занимались всё больше теорией, физической подготовкой и почти не занимались практикой. Не слишком умные организмы быстро осознали, насколько они стали ущербны. На той немногой практике, что у нас была, они ничего не смогли противопоставить тем, кто ещё прокладывал свои каналы по телу. Эти придурки просто вбухивали весь источник в одно заклинание и валились без сил. Мы же, спокойно и даже лениво отбивали голую мощь структурными щитами, ибо развитие сети шло постепенно, начиная с мозга. И мозг, питаемый маной, был способен работать быстрее и качественнее, чем у подобных индивидов. И когда одноканальный калека только формировал свой «фаерболл» – я, например, уже знал, куда он полетит, с какой скоростью, какая примерная сила у него будет. С некоторыми можно было даже без щита обойтись – просто сделать пару шагов в сторону, старшие маги или храмовники всё равно это недоразумение перехватят и погасят.

Но интереснее всего оказалось с ними работать. Ирвинг сдержал обещание и к моей одиннадцатой весне показал заклинание для осмотра энергоканалов других людей. Оно было и правда сложным. Досконально разложить на составляющие я его пока не мог, но точно вычислил блок считывания и преобразования информации, блок замера уровня силы, блок, отвечающий за поддержание заклинания в рабочем состоянии. И это только самая база. Что там было ещё накручено – фиг его знает, но голова болела после него и правда знатно. Естественно, какой же это был бы я, если бы не проверил возможности по оптимизации плетения, выкидыванием всего «лишнего». Получилось ровным счётом нифига. Не хватало знаний. Либо плетение выходило искалеченным, либо и вовсе не выходило. Без понимания принципов работы – я был бессилен что-то в нём изменить. А жаль. Так вот, с тех пор, как я смог его применять – я смог и помогать умственно-отсталым коллегам исправлять последствия от своей торопливости. Причём, если прочие помощники советовали ужимать и переделывать каналы, пуская их по костям, что тоже был вполне себе вариант, то я со своими жертвами поступал иначе: я помогал им расщеплять канал, на более мелкие, и прокладывать их по сокращённой схеме нервов, то есть, без мелких отростков и ответвлений к органам. Такая схема принесла свой результат – подопытные кролики в итоге смогли оперировать энергиями достаточно тонко, чтобы применять магию не только для боя. А ещё им было больно. Очень больно. За глаза меня называли садистом и экспериментатором, но ходили за помощью постоянно. Потянулись даже дети из других групп.

Я откровенно недоумевал, почему идут ко мне. Ведь схема с расположением по костям так же была рабочей. Когда я спросил у Ирвинга, тот лишь рассмеялся.

– Тебя удивляет это лишь потому, что знаешь, как тяжело применять магию тем, кто расположил достаточно толстые каналы вдоль костей своего тела. Они уже не чистые боевики, но и целительством заниматься им пока не суждено. Всё ещё слишком много они вкладывают энергии в поток маны, всё ещё слишком нестабильными становятся их «мирные» заклинания. Им ещё трудиться и трудиться над тем, чтобы стать не просто третьесортными магами.

И надо ли говорить, что этап построения каналов стал самым тяжёлым для всех групп. Детишки бесились, детишки срывались, детишки сбегали. И не все они возвращались назад. Иногда назад возвращались лишь храмовники, что ушли их ловить. Так я познал ещё одну сторону ордена храмовников, и моё более-менее добродушное отношение к ним кануло в лету. Они натаскивали на нас свой молодняк.

Это было случайное открытие. Как-то раз, идя по своим делам по библиотеке, я услышал разговор Ульдреда, уже прошедшего Истязания и ставшего магом, и какого-то ученика.

– Нивал решил бежать завтра вечером.

– Я знаю. Первый чародей тоже знает. И будь уверен, Грегор тоже об этом осведомлён.

– Но как? Откуда? Почему?

– Ты думаешь, посты Первых чародеев занимают глупцы? Уж точно не в нашем Круге. У Первого чародея достаточно доносчиков, глаз и ушей, что видят и слышат по всей башне. Не удивлюсь, если и некоторые храмовники докладывают сперва ему, а уж потом Грегору.

– Но зачем Ирвингу…

– Беглые маги нужны не Первому чародею, – Ульдред явно не хотел давать никому лишний повод обвинить себя в нелояльности к Ирвингу. Лысый подсос! – Беглые маги нужны Грегору и его храмовникам. На таких проще всего натаскивать молодняк. Поймать мелкого беглеца – труда не составит, при наличии филактерии это и вовсе превратится в прогулку по Ферелдену. Нивалу даже дадут убежать подальше, слишком уж он нестабильный. А вот затем начнётся охота. Его будут загонять как зверя, давить на его нервы и психику, лишь бы он сорвался и напал на храмовников. Тогда его смогут без зазрения совести убить.

– Но…

– В башне достаточно усмирённых. Магов тоже с избытком. Церковь считает, что нас в последнее время стало слишком много. А такие, как Нивал – нервные, не способные к контролю, чаще всего становятся марионетками малефикаров, стоит их лишь чуть отпустить, либо одержимыми. Магам было бы куда как лучше без Кругов…

– Ты прав…

Дальше я уже не слушал, убираясь куда подальше, стараясь не шуметь. Меня больше беспокоило услышанное. И оно меня не радовало. Тем же вечером я подошёл с вопросом о побеге Нивала к Ирвингу. И это был первый крупный конфликт между мной и Первым чародеем.

– Учитель Ирвинг, я могу войти?

– Проходи, мой мальчик, – кабинет Ирвинга никак не изменился. Всё те же кипы бумаг, всё тот же упорядоченный бардак. Хозяин же кабинета находился за письменным столом и что-то сосредоточенно писал. – У тебя какое-то дело.

– Скорее вопрос. Учитель, я подслушал сегодня один разговор…

– Всё никак не избавишься от этой дурной привычки?

– Да, есть такое. Скажите, это правда, что вы позволите бежать Нивалу?

Ирвинг сперва замер, а затем отложил перо и уставился на меня тяжёлым взглядом.

– Слухи, как обычно, расползаются слишком быстро. Не всем из них стоит безоговорочно верить.

– Но этот слух?..

– Да, этот слух правдив. Каждому из магов, кто не принял своё предназначение, рано или поздно необходимо будет дать такой шанс. Они должны сами понять, что их место здесь, в Круге магов, а не где-то ещё. Это суровый, но необходимый урок. Если это всё…

Ирвинг потянулся за пером, но мой вопрос остановил его руку.

– Но Нивал не вернётся в Круг, ведь так?

– С чего ты взял?

– Храмовникам тоже нужны суровые, но необходимые уроки, так ведь?

– Дитя, ты не понимаешь, о чём ты говоришь.

– Вы ведь подозреваете его в увлечении запре…

– Довольно! – А я смог его достать. Злой Ирвинг – редкое и страшное зрелище. – Да, есть свидетельства тому, что он маг крови, да, мы не можем пока его усмирить. Но убивать его никто не планирует. Он сам изберёт свою судьбу.

– Или вы его заставите её избрать!

– ВОН!!!

О захлопнувшуюся дверь что-то разбилось. Судя по чернилам на полу, это была чернильница.

Я искал Нивала в библиотеке, обычно перед сном он просиживал за книгами, когда на моём локте сомкнулась чья-то длань. Я обернулся и увидел храмовника. Не знаю, кто это был, под шлемом сложно разобрать.

– Рыцарь-командор Грегор велел отвести тебя сегодня в твою комнату пораньше. Нечего тебе здесь делать.

За ним стояли ещё двое таких же здоровых лба. В мои неполные двенадцать с нераскрытыми каналами я им не соперник. Так что всё, что я мог сделать – это скрипнуть зубами и молча пойти, куда ведут. Мы всё же не в аниме, где герой может превозмогать то, что превозмочь нереально. И три храмовника для меня сейчас – нереально превозмочь. Но я запомню этот день. И они мне ещё за это ответят.

Нивал, конечно же не вернулся. А вот посланные за ним храмовники – да. И они не были ни мрачными, ни грустными. Наоборот – веселились и всё говорили об «охоте на зайца». Как он «весело бежал» и как «жалобно верещал». Ирвинг и Грегор на это морщились, но молчали. Технически, не про мага же разговор. Но вот мой зубовный скрежет Грегора и Ирвинга, судя по всему, напрячься заставил, ибо Первый чародей сунул кулак рыцарю-командору под рёбра, на что поморщившийся Грегор только и рявкнул:

– ТИХО! Вам велено было привести беглого мага. Где он?

– Командор, он применял к нам магию крови! Мы его сразу и прибили, пока не…

– Вам что было велено?

– Привести, но он был опасен…

Я за этим фарсом и наблюдать не стал. Только запомнил этих трёх. Белобрысый, рыжий и сутулый. У первого были белесые волосы, бельмо на левом глазу и в целом бледноватая кожа. Тот ещё уродец вышел. Второй был рыжим. Не самый частый цвет волос среди храмовников, так что не забуду. А у «сутулого» был примечательный орлиный клюв, вместо носа, тоже не самое частое явление в Башне. Их портреты я позже в Тени повешу, чтобы уж наверняка не забыть, а сейчас у меня процесс разворачивания энергоканалов, который надо завершить, чтобы иметь возможности воздать по заслугам.

Пять лет. Вся эпопея с энергоканалами у меня заняла пять долбанных лет. И все эти пять лет я испытывал постоянную боль. Так что, проснувшись сегодня без неё, я даже не сразу понял, что не так. А когда понял – блаженно выдохнул. И услышал одиночные хлопки в общежитии.

– Поздравляю, – Йован, кто же ещё. С момента моего заключения в местную кутузку, только он со мной общался вне занятий и не по делу. Он, по какой-то причине, был уверен, что я ни в чём не виноват и это всё проделки Грегора.

– Спасибо, вот только с чем?

– Ты всю ночь стонал, а под утро успокоился. Мы, знаешь ли, уже привыкли к твоим стонам, так что тишина в ночи нас порядком напугала. А ну как ты откинулся? Позвали Винн, а когда она прибежала и тебя осмотрела, то сказала, что волноваться не о чем, у тебя просто энергоканалы сформировались.

– Вот оно как. Ну, тогда да, спасибо, я и сам, признаться рад.

– Только осторожнее, у нас у всех помнишь же, как было…

Ну да. Сформированные энергоканалы у многих нарушали, по началу, координацию. Ученики становились неповоротливыми, как будто деревянными. Запаздывала реакция, у кого-то временами просто отнимались руки-ноги. Старшие чародеи посмеивались и говорили, что это нормально, ещё и не такое могло бы быть.

Сам процесс формирования каналов был прост, как огурец – надо было просто пустить по отростку энергию и следить за тем, куда и как канал растёт. Иногда корректировать направление. Сложнее всего было по ночам – там либо не спать, либо с утра перекладывать канал, как я делал это в самом начале в мозгу со своим непонятным переплетением – через силу и боль «выдирать» канал с того места, где он пророс и пересаживать на новое место. Поскольку я весьма неплохо представлял себе обе схемы – таких ситуация почти не было. Лишь пару раз в самом начале каналы ушли куда-то не туда. А затем всё пошло как по маслу. Было только долго и больно. Но вот результат мне понравился сразу.

Первое и самое главное – теперь я видел структуры тела без того заклинания. И свои и, при желании, чужие. Недалеко, в радиусе метров пяти, но тоже круто. Само зрение так же прояснилось, стало более чётким. Интересно, а в темноте я смогу видеть? Как позже выяснилось – могу даже читать, если есть такое желание. Обострились все органы чувств, я прекрасно слышал, обонял и осязал. Читать я мог теперь и с закрытыми глазами, водя пальцами по тексту. И нет, шифра Брайля в этом мире не было. Пока что. Просто перья оставляли на бумаге достаточно чёткий след.

– Поторопись и одевайся, всё представление попустишь.

– Что там опять?

– Алан и Нолан собираются устроить дуэль!

– Чего? – Эти два обалдуя стали одними из последних, кто сформировали энергоканалы. Как и я, они стремились создать максимально полную телесную схему. Ну и, как я они были примером всей группе. Зубрилы и задроты.

– Дуэль на писюнах! Представляешь, они настолько подробную схему нарисовали, что даже там умеют формировать заклинания и…

Дальше я не слушал. Дальше я ржал. Ботаники и задроты, но какие всё же обычные пацаны. Зато теперь у обоих есть точно по «волшебной палочке» и они умеют ей выпускать не только детишек, но и бабочек. А теперь представьте, что в Хоггвартсе «волшебная палочка» – это эвфемизм. Насколько веселее становится жить?

Йован от меня так же не отставал, и катался по полу от смеха. Когда мы слегка успокоились, он задал вопрос:

– Так ты идёшь?

– Ну конечно, кто же пропустит такое веселье?

В аудиторию наша группа завалилась не сдерживая ржача. Зрелище получилось что надо, даже сами виновники торжества дулись на нас не сильно. Мол, «мы не так оценили их гениальный замысел. А ну как они демона Желания повстречают? Так и желание смогут удовлетворить, но и прикончить демона потом в случае чего». Надо ли говорить, что после этого ржали вообще все, кто хоть как-то на этот праздник жизни умудрился заглянуть? Правда, старший чародей Торрин был не так рад нашему появлению, как мы самому факту жизни. Да, это был тот самый боевой маг, что когда-то показывал «классы» в поединке. Увы, время и малефикары взяли своё. В последнем выходе на охоту ему отчекрыжили стопу. Он всё ещё был самым опытным боевым магом в Башне, но теперь занимался в основном исследованиями и обучением молодняка.

– Веселье – это, конечно, хорошо, но занятия ждать не будут. Вы и так подзадержались. Не так ли, молодой человек?

А это уже мне, кажется. Ладно, изобразим раскаяние:

– Старший чародей Торрин, я не мог знать, что моё развитие…

– Ладно, садитесь уже, некогда нам тут особо разбираться.

Вот ведь падла. Всё настроение сбил.

– Итак, тема занятия – простейшие плетения на основе сил стихий. Поскольку все вы теперь имеете возможность формирования осознанных структур, стоит посмотреть, как изменились ваши простейшие заклинания, что вы когда-то творили. Молодой человек, не продемонстрируете нам?

Вот ведь падла. И знает же, что сразу после раскрытия каналов магичить как минимум неприятно. Сначала, обычно, не меньше недели, а то и месяца ученики ещё просто гоняют энергию по каналам. А те, кто магичит – больше не магичит, пока ему не скажут «можно». Говорят, боль просто адская. Я зло оскалился. Ну, вот сейчас и проверим. Встав с места, я подошёл к лекторскому месту и начал формировать заклинание. А потом замер.

– Ну и что же вы остановились?

– Я не знаю, откуда выпустить огонь.

Я и правда не знал. Формирование каналов по нервам в качестве основы привело к тому, что я слегка запутался, куда выводить сформированную структуру.

– Над плечом, будьте так добры.

Ну ладно. И… Как таковой, боли не было. Было жжение внутри задействованных каналов. А над плечом горело ровное пламя. Прямо как и хотел.

– Что скажете, молодой человек?

– Непривычно. Заклинание сформировалось почти мгновенно. Оттока сил совсем не чувствую. А ещё оно мне полностью подчинено, не так как в первый раз.

– Прекрасно и достаточно, можете погасить пламя и сесть на место.

Ну и жук. На его лице ничего не отобразилось, но в глазах я явно прочёл досаду и раздражение. Кажется, кто-то надеялся, что я буду орать и кататься по полу. А вот хрен тебе. Я не для того столько времени убил на свои энергоканалы. Я очень много сил в них вбухивал. Всё, что только накопилось за день, ночью шло в расход. Напрягая источник и оставляя его всё время почти пустым, я надеялся ускорить его рост или хотя бы повысит восстановление маны. Судя по сегодняшнему событию – мне это удалось. А почему же я самым последним сформировал каналы, если я столько сил на них угрохал – так это тоже просто. Я их все делал двойными, как бы «оплетёнными» силовым каркасом, чтобы не получать негативных последствий перенапряжения. И что бы это самое перенапряжение наступало позже. Не знаю, на сколько у меня получилось то, что я хотел, но отсутствие «адской боли» говорило о том, что скорее у меня получилось, чем нет. Жжение быстро сходило на нет, так что стоит вечером погонять просто ману по каналам, посмотреть, что получится.

Тем временем, урок продолжался. Перед учителем выходили все по очереди и демонстрировали кто владение огнём, кто водой, кто воздухом. Кто-то ещё морщился, но судя по тому, как они косились на меня, это они ещё сдерживались. А Торрин лишь покровительственно хмыкал, наблюдая за их потугами сохранить лицо. На меня он взглянул лишь один раз, и теперь во взгляде было скорее одобрение. Судя по всему, бывший боевой маг нашёл в моём лице «пример для нытиков, которые не способны совладать с болью» и теперь именно на мне будут проводиться всякие болезненные демонстрации. И лучше при этом даже не скулить. Да, это неприятно, но знания и умения боевого мага, которого можно раскрутить на дополнительные курсы, мне ещё ой как пригодятся.

С этого дня теория нас покинула всерьёз и надолго. Была только практика, практика и практика. В какой-то момент я уже начал было думать, что Мор наступит уже прямо завтра, так сильно на нас наседали с практикой.

Первое, что каждому из нас нужно было сделать – определиться с предметами. Личные учителя, конечно, выдавали советы, на что лучше обратить внимание, но решение принимали мы сами. Я выбрал всё. Буквально всё, что только смог. Боевая магия, защитная магия, целительская магия, магия поддержки, травоведение, алхимия и артефакторика. Тем более, что за пять лет то же «травоведение» и «алхимию» прочитал от первой и до последней доступной книги. Осталось только разобраться в нюансах тех или иных трав и зелий, то, что не пишут в книгах. Ну и попробовать на практике, конечно же. Артефакторика и вовсе была моей голубой мечтой. Я хотел собрать своё снаряжение сам. С нуля. Такое, чтобы все офигели. И посинели от зависти. У меня были идеи для него. Кольчужный доспех из старых воспоминаний, магическая перчатка оттуда же. Боевая глефа, вместо посоха, либо же достойный боевой посох, если глефа у меня не выйдет. Тем более, что первый слиток для снаряжения у меня лежал спрятанный под подушкой. Под подушкой Первого чародея Ирвинга. А потому что нефиг. Провинился – пусть отрабатывает, будучи сейфом. Уж у него точно не сопрут.

Целительство и магию поддержки вела, кто бы вы думали – Винн. Такое ощущение, что только она одна всем целительством в Башне и заведовала. Вроде и ученицы у неё были, и напарницы по ремеслу. Но она своими умениями затмевала их всех. За боевую и защитную у меня отвечал Торрин, а всё остальное свалилось на голову Ирвинга. Нет, он пытался меня кому-то там сбагрить, но все вежливо, но решительно отказывали. Даже Винн. Бедолага Ирвинг никак не мог отделаться от моих вечных «что», «как» и «почему». Мне его даже в какой-то момент становилось жалко. На минутку. А потом я находил очередной вопрос и мучал бедолагу. И появление у Ирвинга седины в бороде присваивал не его возрасту, а исключительно себе любимому.

Моё развитие в Тени так же не стояло на месте. Развитая система энергоканалов отразилась и на мне там. Вот уж, что было для меня неожиданным открытием. Мой образ изменился. Я стал похож не столько на отца Дайлена (так и не вспомнил его имени), или его деда, сколько на себя из прошлой жизни в бытность свою юношей. Более того, эти изменения в Тени переходили и на реальность. Тело медленно менялось, черты лица слегка смывались. Я уже знал, как буду выглядеть и это меня вполне устраивало. Не красавец, конечно, но и не полный урод. Главное, что мне будет привычно.

Ну и сила воплощения. Теперь я вполне способен был соорудить ту же бензопилу, но только не понимал, зачем. Прикольно было бы ходить и размахивать ей, пугая всех встречных демонов, но это же тупо, да? Именно поэтому, в один прекрасный день, точнее ночь, я собрался, материализовал бензопилу и с весёлой ухмылкой пошёл исследовать искусство передвижения по Тени. Ну а чего бы и нет, надо же когда-то начинать? И пусть кто только сунет ко мне свою клыкастую рожу. Мигом познакомлю с магией «Дружбы».

Как всегда, реальное положение вещей удручало. Я не мог уйти далеко от Башни. Так что я сейчас сидел примерно в километре от этого фаллического символа и уныло пинал младшего демона Гнева. Придурок решил, что я для него – лёгкая добыча. Но быстрое ознакомление с моим новым арсеналом в лице магии «Дружбы» в корне поменяло его отношение к жизни, так что теперь Гоша – я решил, что назову его именно так – старательно старался стать мне полезным. В частности рассказывал всё что знал о том, как тут что устроено.

– Перемещаться в Тени не сложно…

– Это я и без тебя понял. Ты мне существенное чего давай. Например, почему там опять толпа, – я ткнул в сторону Башни, где опять собрались поклонники Слаанеш и проводили свои ритуалы.

– Могучий демон Гордости и великий демон Ярости говорят, что там внутри много сладких душ. Там мы сможем найти себе тело и выйти в мир смертных. Там мы сможем жить так, как живут смертные, наслаждаться их реальностью, развиваться и становиться сильнее…

– Понятно всё с вами. Слышь, Гоша, а откуда я пришёл?

– Господин спустился с верхнего правого острова.

– Ага, а почему там ещё никого нет из демонов?

– Это домен сильного Духа. Демоны не любят с ними лишний раз связываться.

Любопытно.

– А как этот дух выглядит?

– Мы не знаем. Но Гоша теперь чует метку Духа на господине.

Всё страньше и страньше.

– Гоша, а почему туда не заглянул вон тот твой приятель?

– Великие демоны не приятели Гоши.

– Тьфу, блин, ты мне поясни, почему они там не были. Они ведь сильнее того Духа?

– Гоша не уверен. Гоша не видел Духа, но Гоша чует силу метки. Гоша не может точно утверждать, что великие демоны Гордыни и Ярости сильнее Духа, что там обитает.

– Ну ка, Гоша, собирайся и пошли туда. Поглядишь на этого Духа.

Гоша не возражал. Он вообще старался лишний раз о себе не напоминать.

Передвижение по Тени было вариативным. Можно было отрастить крылья и летать. Можно было прилепить себе плавники и плыть. Можно было ползти на ложноножке, как это дела Гоша. Ещё он что-то лепетал про теневые проколы, но мне было откровенно лень их искать. А можно было делать как я. Я просто пожелал сделать шаг и очутиться на острове. Это отнимало силы, зато экономило время. Сжавшегося Гошу я держал за шкирку. Бедолагу аж трясло от чего-то. Но от чего мы сейчас и узнаем.

– Гоша, Духа чувствуешь?

– Да, господин.

– И где он?

– Он внутри вас, Господин? Нет, он – это вы, Господин!

Отлично. Приплыли.

Дальнейшие эксперименты показали, что со мной, по прежнему, что-то непонятное. Стоит мне отойти от домена – Гоша перестаёт чуять во мне Духа. Я становлюсь обычным смертным в его глазах, просто помеченным сильным Духом. Но как только я оказываюсь близко к дому, то всё становится ровно наоборот – уже я являюсь сильным Духом, но на мне висит метка-контакт смертного. Более того, демон так и не смог внятно сказать, что за Духа он во мне видит. Когда я хожу по Дому, Гоша чувствует, как появляются и пропадают прочие условно-добрые Духи. И все они находятся там, где нахожусь я. Поначалу, я ломал над этим голову, а затем махнул рукой. Какая сейчас разница? Я не ощущаю себя духом. Стоит мне покинуть Тень – и я снова человек. Даже если весь дом – это скопище Духов, то, пока они меня защищают, я могу спокойно развиваться. Меня это пока устраивает.

Через какое-то время Гошу начало не по детски «колбасить». Его то выгибало дугой, то плющило до двухмерного состояния, то раздувало как шарик. Мне надо напоминать, что я не люблю всё непонятное вокруг?

– Гоша, что, мать твою, происходит?

– Домен Господина не предназначен для таких, как Гоша. Гошу выдавливает из Домена.

– И что делать, чтобы ты остался?

– Принять…

– АГА, ЩАЗ. Три раза. Мне проще тебя прибить, чтобы не мучился. Устроит?

– Гоша просит о такой милости…

Судя по хрипу в голосе, ему и правда было не очень. Ладно, раз уж он просит. Я сформировал конус холода и направил на демона. Тот, похоже, даже не успел удивиться. Оставлять его живым и свободным я всё равно не собирался. Не надо мне лишнего внимания от демонов к моей скромной персоне. Ледяная статуя демона треснула и осыпалась кусками. Лёд быстро таял, куски демона тоже. Вскоре от Гоши ничего не осталось. Почти. На месте его последнего упокоения лежала сфера, на которой было написано. Ну круто. Это что? Я потянулся к сфере и взял её в руку. Сфера на ощупь была тёплой и совершенно гладкой. При этом цвет её постоянно перетекал от красных тонов к тёмно-бордовым. Непонятная штукенция и что мне с ней делать? Съесть? Обдумав сию мысль, я решительно решил что нафиг надо. Вот вы бы стали есть что-то, что только что выпало из демона? Вот и я пока не рискну. Но вот куда-то складировать это имеет смысл. Здесь, по-моему, был подвал? Подвал в доме и правда был. Но какой-то мутный. Как будто не сформировался. Повсюду висела туманная дымка и, как будто, не было воздуха. По крайней мере чувство удушья меня не покидало с момента входа. Разбираться ещё и с этим я решил позже, сферу я туда тоже складывать не стал, мало ли что. Полежит в любой комнате без окон, мало ли что.

Кстати, интерьер дома с моего первого визита поменялся. Начнём с того, что кладка полностью сменилась. Раньше она была каменной, в ней хоть и виделось прежнее мастерство, но всё равно она была грубоватой. Там неровность, тут огрехи. Их, в основном, закрывали гобелены с гербом Амеллов. Теперь же сменился материал и качество кладки. Серый камень сменился белым, а сами камни стали больше напоминать кирпичи. Идеально ровные, подогнанные друг к другу так, что сразу и не заметишь, что это не монолитная стена. Мебель и посуда из комнат тоже пропали. Все комнаты, кроме моей, были пусты. Мой пристроенный чулан так же изменился. Кладка стала идентична остальному дому, дверь теперь напоминала произведение искусства, а не дверь – на ней были вырезаны колонны, подпирающие крышу, увитые каким-то вьющимся растением, а на двери переливался герб Амеллов. Внутри стояла кровать и шкаф. На кровати валялся всё тот же «Властелин Колец», а в шкафу и возле шкафа лежали в творческом беспорядке все воссозданные мной книги. Покачав головой, я закатал рукава и принялся за уборку. Не дело это, приводить в такой бардак хранилище знаний.

Бегать к кустам во дворе в поисках двух седобородых засранцев, которые никак не могут успокоиться и прекратить наяривать на пиванинах стало уже обыденным делом. Да, я специально однажды вышел во двор и высадил там кучу колючих кустов. Придумал, вообразил и воплотил целый палисад. Чтобы если эти два старых маразматика там-таки по-тихому играют, им было не так приятно. Почему я такой нервный? Да потому, что последствия уборки оказались весьма неожиданными. Стоило мне поставить книгу в последний свободный шкаф, как меня замутило и повело. Пришлось опереться на тот самый пресловутый шкаф, повиснув на полке, чтобы не упасть. Странная слабость длилась какое-то время, сколько точно – сказать затрудняюсь. По крайней мере, я ещё не проснулся в Башне, значит меньше восьми часов. А вот стоило мне только прийти в себя и обернуться – тут-то я и начал высказывать вслух всё, что думаю о старых ГОЛУБОглазых хренах. Оказалось, что это не только меня повело – это стена со шкафами тоже уехала. Теперь я находился в обширной зале с кучей стеллажей… и огромной кучей книг, что всё ещё не поместились на полках. А в моей голове было полностью упорядоченное понимание того, что я уже расставил на свои места. Я знал, где и что я могу взять и подсмотреть в любую минуту, даже находясь в сознании. Но это была лишь треть от того, что было свалено кучей в углу. Работы предстояло много. С этой мыслью я и проснулся.

Голова гудела. Любая попытка просто подумать вызывала жгучую боль. Надо мной колдовала Винн, а в стороне стояли Грегор и Ирвинг.

– Как он, Винн?

– Пришёл в себя, но лучше пока его не трогать, Ирвинг. У него в голове такая каша, что даже просто находиться в сознании ему больно. Предлагаю его обратно усыпить, но просто отправить в Тень не поможет…

– Можно попробовать погрузить его ещё глубже.

– Зови Торрина и Суини. Их помощи должно хватить.

Из глаз текли слёзы. Или это была кровь? Видимость была нулевой, слышимость условной.

– Готовы? Я поведу. Начали.

Меня как будто подхватили на руки и понесли куда-то. Я не сопротивлялся, мысли замедлялись, и голова перестала разрываться от боли.

Очнулся я в лазарете. Точнее в медицинском крыле целителей. И конечно же, ровно тогда, когда за мной наблюдала Винн. Ни раньше ни позже, ё-моё.

– Как ты себя ощущаешь?

– Сносно. Сколько я спал и почему я здесь?

– Хм. Спал. Ты без сознания провёл неделю. Ещё неделю мы с Ирвингом убирали последствия твоих экспериментов на себе. Так что лежи тут и жди. Сейчас сюда придут рыцарь-командор и Первый чародей. У них к тебе вопросы. Да и у меня тоже.

Картина Репина – приплыли. Что я сделал и почему у меня столько проблем каждый раз, когда я что-то делаю? Ну ладно, подождём. А магия… Судя по намекающему «кхе-кхе» позади меня, лучше о ней на время забыть. Ага, точно. Позади меня сидел старый храмовник, который ещё Грегора в пелёнках видел и вот это вот всё. На коленях у него лежал молот, который он недвусмысленно поглаживал.

– Ээээ… Здрасьте.

– И тебе не хворать, отрок. И на всякий случай знай, что для излечения от всех хворей лучшее лекарство – молот. Раз – и голова не болит…

– Ага. Пасиба за заботу.

Отлично. Позади меня старый маразматик, который только и мечтает, что приголубить меня молотком, скоро сюда придёт ещё и не очень старый, но маразматик, который меня с радостью магом крови объявит, ещё и будет бегать по всем этажам с криками «я же говорил!». Просто прелестно. Создатель, за что?

Через десять минут дверь в палату открылась от удара ногой. Это явно Грегор. Больше некому. Под злой рык: «Амелл!» – дверь громко стукнулась о стену и, по всем законам физики, рванула в обратную сторону. Голова Грегора выдержала. Дверь – нет. Старый храмовник тоже. Он сидел и неприкрыто ржал над Грегором, который сдирал с тебя остатки двери. А я в этот момент меланхолично размышлял, где я окажусь, если меня сейчас снова убьют? Буду опять скитаться по Туманам или всё же дадут тут полетать хотя бы бестелесным духом? В таком взбешенном состоянии Грегора я ещё не видел.

– Грегор, тебе стоит успокоиться.

– Я спокоен, Первый чародей, спокоен как горные вершины Орзаммара. А ещё спокойней я буду, когда этот долбанный мальчишка либо прекратит свои выходки, либо окажется усмирённым, что для меня одно и то же!

– Грегор…

– Что, Грегор? Нет, ты мне скажи, что Грегор? Я тебе ещё тогда говорил, не всё с ним ладно. А теперь он чуть не устроил массовое упокоение учеников своей ячейки, сам практиковал магию крови, а теперь ещё и ржёт надо мной!

– Вообще-то это твой наставник ржёт над тобой.

– Этот тоже…

– К тому же, Дайлен не практиковал магию крови. То, что мы наблюдали было магией разума. А вот откуда он её знает – это нам и предстоит выяснить. Торрин сказал, что с ним они ещё не занимались Разумом.

– Да какая разница, кровь или разум? Всё с одного поля растёт.

– Мысли и слова базарных торговок не подобает произносить рыцарю-командору.

– Рыцарю-командору не подобает быть посмешищем!

– Успокойся Грегор, и давай уже поговорим с мальчиком.

– Тебе надо – ты и говори.

А Грегор-то цундере.

– Дайлен, как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, Первый чародей, сносно.

– Прекрасно. Не пояснишь, что было в вашей комнате?

– Мне бы кто пояснил, что там произошло. Я помню только, что, когда я проснулся, у меня жутко болела голова так, что даже думать было больно. Я помню чьи-то голоса, но что они говорили – не вспомню. Затем я провалился как в глубокую воду, боль утихла, затем исчезла, и я проснулся здесь.

– Опять врёт!

– Грегор! Хочешь, дам тебе шар, и ты сам попробуешь поспрашивать?

– А и давай!

Грегор практически силой вырвал шар из рук Ирвинга и ткнул им мне в лоб.

– Отвечай как на духу – ты маг крови?

– Нет.

– Знаешь магию крови?

– В допустимых храмовниками пределах.

– Интересуешься магией крови?

– В допустимых храмовниками пределах.

– Знаешь о магах крови в Башне?

– Лишь то, что известно мне от Первого чародея Ирвинга и рыцаря-комнадора Грегора.

Вот тут уже и я сам скосил глаза, стараясь увидеть цвет шара. Всё же, я знал чуть больше, да? Но шар и в этот раз смолчал. Грегор ругнулся, сунул шар в руки Ирвинга и, громко топая, покинул палату. За ним выскочила и Винн с криками:

– А кто дверь чинить будет?

Я задумчиво почесал подбородок и вслух осведомился:

– И что это было?

– Это был разъярённый Грегор, дитя.

– А…

– Это древний артефакт времён Первой империи. Мне неизвестно, что точно он делает, но правду ото лжи отличает на «отлично». Тут ещё много структур, которые можно изучить и починить, но пока что работает только эта. Единственная проблема – необходим контакт с источником маны, иначе он не работает. В тебя он им ткнул, чтобы этот контакт наладить. И лучше бы тебе надеяться на то, что артефакт по прежнему работает, иначе следующий допрос Грегора ты можешь и не пережить.

– Ага. А в комнате…

– А вот тут я могу лишь предположить по твоему состоянию, что ты наводил порядок в своём сознании, но неосознанно. Не обладая необходимыми знаниями в магии разума, ты, заодно, копошился в головах прочих учеников. И, конечно, перегнул палку с наведением порядка. У магов разума такое бывает, но обычно они проявляют свои силы гораздо позже, чем ты. Мы займёмся с тобой магией разума через дня три, когда ты уже точно придёшь в себя. А пока отдыхай.

– Благодарю, Первый чародей.

Через три дня Первый чародей занялся обучением меня магии Разума. По крайней мере, тому разделу, где говорится о систематизации и упорядочивании знаний и мыслей. И вот, спустя месяц, я, наконец, закончил прибираться в своей «библиотеке» и теперь мрачно рассуждаю о том, что кто-то слишком много мне подкинул плюшек. Хватит ли мне сил за них расплатиться? Или надо всё же ловить двух престарелых маразматиков из кустов и знакомить их с магией «Дружбы»? Может, хоть это на них повлияет, и плюшки из рога изобилия сыпаться перестанут?

Кажется, я говорил, что у меня два источника? Так вот – это не уникальная вещь, что меня весьма обрадовало. У каждого разумного существа в этом мире их два. Просто они почти всегда сливаются, и один доминирует над другим. У магов это источник маны, у воинов – второй. Так и не знаю, как его правильно назвать. Тот канал, что у меня отвечает за перераспределение энергии, у прочих разумных почти никак не укрепляется и не регулируется, и, со временем, становится причиной слияния источников. Это не хорошо и не плохо, это просто есть. Кстати, у гномов тоже источников два, просто магический – как бы «закукленный». Он совсем не развит, от него не идёт никаких каналов, и в нём нет связи с Тенью. Откуда я это понял? Просто я сейчас в живую рассматриваю структуру гнома-торговца, с которым веду беседу. Да, я не в Башне Круга, а в Орзаммаре. Сюда меня отправил Первый чародей с конвоем из храмовников и придатком из усмирённых. Моя задача состоит в том, чтобы забрать партию лириума и доставить в Кинлок. Проще пареной репы. Было бы, если бы не несколько но: разбойники, жадные до золота гномы и малефикары. Вот серьёзно, откуда столько магов крови? Вроде каждый год их вырезают пачками, храмовники за ними носятся чуть ли не каждый месяц, а они всё равно откуда-то берутся. Штампуют их что ли?

Но именно жадные гномы оказались чуть ли не основной проблемой. Их вообще не волновало, что в контракте были прописаны конкретные суммы за конкретный вес. Плати, сэр маг, поболее, и всё тут. Попытка поискать на рынке более доступный лириум так же обернулась крахом. Все гномы в один голос заверяли, что лириумные жилы приходится искать всё глубже на Глубинных тропах, а Порождения тьмы как с цепи сорвались. Их всё больше и больше и давят на гномов они всё сильнее и сильнее. Я, слушая это, лишь кивал и стискивал кулаки. Сердце билось сильнее и сильнее. Мор близко. Истязания грядут. Стану ли я Серым стражем или в канон возьмут другого? Предаваясь своим мыслям, я не сразу понял, что что-то изменилось. Гном, с которым я беседовал, отошёл от меня на пару шагов и склонился в почтительном поклоне. Вряд ли поклон предназначался ли мне, а значит… Ага, за спиной стояла целая процессия. Седобородый гном, мне по грудь, как и все прочие гномы, кстати, задумчиво рассматривал меня и мою мантию. За ним стояли ещё три гнома, похожие на него… не как две капли, конечно, но кое-кто прям вылитый. Отличались они друг от друга и своим состоянием. Стоящий сразу за старым гномом, по правую руку от него, был просто, что называется, «в говно». И как он ещё стоял – для меня было загадкой. Несло пивом от него так, что прилечь хотелось уже мне. Он вообще по сторонам не смотрел, а его основным занятием было сохранение равновесия. Более благообразный гном, чья борода и причёска в точности повторяли старшего гнома, стоял по левую руку и так же с любопытством на меня смотрел. Отличить его от отца было практически невозможно. Там даже вопросов о родстве не возникало. Третий гном стоял где-то чуть поодаль, и всё время озирался, как будто выискивал кого-то в толпе. Я его интересовал мало.

Молчание затягивалось.

– Лорд Эдукан, этот наземник не осведомлён о традициях гномов, посему прошу его простить, – к старшему гному подлетел воин, протолкавшийся откуда-то сбоку.

– Не стоит Фарин, я и сам всё прекрасно вижу. Что потребовалось магу в доме моего народа?

– Ваше величество, – я склонил голову в поклоне. Хочешь, не хочешь, а я не король, пусть и вроде как дворянин и маг. К тому же, передо мной стоит потенциальный канон. Я-то на Истязаниях выживу и из башни в случае чего свинчу, даже не встречая Дункана. А вот он… отношения лишний раз портить было бы глупо. – Я прибыл по поручению Первого чародея Ирвинга. У нашего Круга заканчивается прошлая партия лириума и я пытаюсь купить его по договору между Кругом и Орзаммаром.

– Вот как. А чем тебя заинтересовал мой сын, Дюран?

– Ваше величество, я пытался найти между вами десять отличий.

Эндрин весело хмыкнул:

– И как?

– Пока что не вижу ни одного.

– Для вас, наземников, мы все на одно лицо, верно? – А вот Дюран не разделяет отцовской радости.

– Если бы мне показали только Вашего отца и Вас, Ваше высочество, то я бы согласился. Но видя перед собой стольких гномов одновременно, склонен буду с вами не согласиться.

В этот раз хмыкнул уже Дюран. Затем они с отцом переглянулись, задумчиво дёрнули бороды в одном и том же жесте и расхохотались. Я смотрел на этот праздник жизни, и, казалось бы, должен был радоваться, но меня душила злость. Нет, не злость. Безумная ярость. Она клокотала во мне, и мне стоило большого труда её не выпустить. Этот выблядок и сын помойной крысы, что стоит сейчас за спинами Эндрина и Дюрана и с недоумением на них смотрит, просто так возьмёт и убьёт своего брата? Разрушит эту семью ради долбанной золочёной табуретки? Я почти не знаю этих гномов, я их впервые вживую вижу, для меня они всегда были игровыми персонажами, но сейчас смотрю на них – столько радости и жизни в простом смехе я не слышал уже очень давно. Смех в Башне – он иной. Зачастую, обречённый и безнадёжный. За последнее время в Башне вообще сильно поменялась атмосфера. И дверь в Тени впервые на моей памяти заимела трещину…

А если я прямо сейчас этого самого Белена сожгу? Или прокляну? Изменится ли история Дюрана? Станет ли необходимым ему быть Серым Стражем? Или если подсадить Белену какую-нибудь пакость из Тени, поможет ли ему хвалёный гномий иммунитет? На моё плечо легла рука в тяжёлой латной перчатке. Ну да, я же тут не один, как я мог забыть. Ладно, Белен, я тебя ни сжечь, ни проклянуть не смогу. Не в этой толпе храмовников. Но я за твоей тупой башкой ещё вернусь…

Тем временем, Эдуканы отсмеялись, и Эндрин снова обратился ко мне:

– Ты забавный, маг Круга. Но не очень-то вежлив. Ты знаешь моё имя, что не удивительно. Теперь и имя моего сына, что назвал тебе я. Но твоего имени я так и не услышал.

– Прошу меня простить, Ваше Величество. Я давно не был в местах, где этикет важен. Меня зовут Дайлен Амелл. Я ученик мага Ферелденского Круга магов. Приятно познакомиться.

– Атраст вала, маг Дайлен. Ты позабавил меня и можешь озвучить одну свою просьбу. Если она в моих силах, я её исполню.

Рука на моём плече чуть сжалась, и храмовник прошипел мне в ухо:

– Проси лириум.

Наркоман ебучий! Ты что, МОЮ просьбу себе решил захапать? Я твою рожу тоже запомню, четвёртым будешь. Я повёл плечом, скидывая чужую руку, и поклонился Эндрину:

– Ваше величество, я давно не покидал стен Башни, тем более, никогда не был в столь славном городе, как Орзаммар. Я прошу вашего разрешения на посещение дворца города.

– Это даже на полноценную просьбу не тянет, – рассмеялся Эндрин. – Но я уважаю твою скромность. Дюран?

– Будь гостем в нашем дворце сегодня, маг Дайлен. Ты станешь одним из немногих магов, что смогли посетить празднование восемнадцатилетия гномьего принца. Ну, и твоим спутникам место там найдём, – на слово «спутники», позади отреагировали скрипом зубов. Не я один понял, как Дюран относится к конвоирам магов.

– А теперь, если тебе больше ничего не нужно?

Я не успел и рта открыть, как меня оттолкнул в сторону храмовник.

– Ваше величество. Мы прибыли за партией лириума согласно договору. А нам её продавать не хотят. Неужели гномы забыли свои обещания? Мне нет дела до того, что в голове у этого мальчишки, но…

– МОЛЧАТЬ! – Вот это басище. У меня аж в ухе загудело. Да и стены, кажется, всё ещё отзывались гулким эхом. Храмовник уже стоял в кольце клинков, на коленях, а над ним возвышался разгневанный Эндрин. – Ты не у себя в церкви, крыса храмовая. Ты в моём доме. И в моём доме с моими гостями ты себя будешь вести по моим правилам, ты меня понял, тварь серая? ТЫ МЕНЯ ПОНЯЛ?

Я скорее догадался, чем услышал хрип храмовника:

– Да, ваше величество…

– Получишь ты свой лириум, тварь дрожащая. Моё слово твердо и его слышали все торговцы здесь. Но ни тебя, ни прочих церковных крыс я в своём доме сегодня более не потерплю, понятно? Маг Дайлен будет моим гостем, но если хоть одна лишняя церковная накидка покажется в пределах города после заката сегодняшнего дня – в Башню круга поедет маг Дайлен, головы церковных крыс и десяток моей личной гвардии с извинениями Первому чародею. Орзаммар – город большой, а я не могу уследить за всеми тупыми нагами в его пределах.

Старший Эдукан перевёл дух и обратился уже ко мне, выравнивая дыхание:

– Ждём тебя вечером во дворце, маг Дайлен. Атраст тунша.

– Благодарю, Ваше величество.

Чета Эдуканов и их охрана пошла дальше, в сторону Арены Орзаммара.

Храмовник всё ещё стоял на коленях. Его руки дрожали, глаза беспорядочно метались, а по доспехам бежала кровь. Не все воины были осторожны в обращении с острым железом, но меня это мало волновало. Меня больше волновала лириумная ломка храмовника. Ничем другим его поведение быть не могло. Если и остальные так же поедут… Но надо сперва прикрыть своё знание:

– Что это с ним?

Храмовники переглянулись. Четверо подхватили припадочного под руки и пошли в сторону. Пятый посмотрел мне в глаза:

– Один ты тут не останешься.

– Ну, у тебя выбор не велик. Либо я остаюсь тут один и завтра мы едем в Башню, либо я остаюсь тут не один и завтра в Башню я еду всё ещё не один, но не с вами. Я почему-то верю, что Эдукан вам обрезание на голову устроит. А ты?

– Только попробуй не явиться…

– Моя филактерия в Башне Круга. Вы найдёте меня и на другом конце Света. А я не тупой и понимаю, что тогда со мной будет. Ждите завтра до заката. Если не объявлюсь – считай, что я сбежал. А сейчас мне надо закупить партию демонова лириума.

И я обернулся к торговцу. Тот смотрел на меня печальными глазами. Вот честно, если бы не четырёхчасовые торги до этого – я бы даже поверил в эту пантомиму. Но сейчас, я уже просто молча протянул свиток с договором. Торговец тяжело вздохнул и поставил туда свою печать. Затем махнули рукой усмирённым и потопал в сторону склада.

– У тебя время до завтрашнего вечера…

– Не переживай, я помню. Мне ещё эту партию надо будет до Врат довести и проследить за погрузкой. Так что ты со мной будешь шляться ещё часа четыре точно. Успеешь мне плешь проесть.

Храмовник только зубами скрипнул и сказал:

– Идём.

Почему вообще оказался в Орзаммаре я, а не полноценный нормальный маг? Как всегда, причин было несколько, но все они были до жути простые и очевидные. Самая первая – тупо не было свободных магов. Какая-то у них там, в Вал Руайо, очередная сходка случилась. Кроме того, в этом году поступило неожиданно много новых детей из иных Кругов. Да, как оказалось, чаще всего магов принимали в одном Круге, а затем переправляли в другой. Я и мой брат, который сгинул в Казематах – скорее исключение из правил. За него, точнее, за его смерть, скорее всего, заплатили конкуренты дома Амелл, а я просто оказался чужеземцем в Ферелдене, так что меня решили никуда не высылать. Вторая причина менее очевидная, но тоже, как говорится, «на поверхности» – Ирвинг готовил из меня себе смену. Он активно «гонял» меня по математике, экономике и тому подобному, готовил из меня завхоза, короче, а не мага. Скорее всего, именно меня он видел будущим Первым чародеем Кинлока. Тем более, что с каждым годом магов в Башне становилось только меньше. Весь последний выпуск оказался отбракован – очень многие просто стали одержимы во время Истязания. Даже усмирённых среди всех учеников того года «выпуска» набралось всего штуки три. Это был кошмар. Ну и под конец – просто кончился лириум. А это удар не только для магов с их Истязаниями, но и для храмовников с их зависимостью.

Так что, пока усмирённые выгружают «товар», я стою перед рыцарем-командором Грегором и старательно стараюсь не отвечать на вопросы о том, что случилось в этом самом Орзаммаре. Мол, «ничего не видел, не слышал, вообще смотрел в иную сторону». Это было сложно, потому что поехавший храмовник в себя так и не пришёл – он всё так же трясся, бормотал что-то про лириум и смотрел в мою сторону исключительно с ненавистью. Пару раз даже пытался приголубить меня чем-то из своего арсенала, но его энергоканалы были так перекручены, а магический источник так истощён, что падал со стоном сам. А я чо? А я ничо. Почти. Просто немного подшаманил. Работать с энергоканалами и источниками я научился. Этот храмовник и так был на последней стадии лириумных изменений, так что скоро и без моего участия слетел бы с нарезки. Всё же лириум опасен для всех.

– Итак, ты говоришь, что «не видел», что произошло с бедолагой Идрилом, твоё сопровождение в это же время утверждает, что ты как-то подозрительно смотрел на королевскую чету гномов, а сам Идрил бормочет про «лириум», что это «его прелесть» и что «мерзкий маг отобрал у него его прелесть», но и тут ты вообще ни при чём. Я ничего не путаю?

– Так точно, рыцарь-командор.

– Ага, ага… А скажи, почему каждые несколько лет происходит какая-то хрень и ты являешься её эпицентром? До твоего прихода эта Башня была относительно тихим местом… – Грегор внезапно запнулся, задумался, а потом пробормотал себе под нос:

– Хм, а может и не таким уже тихим? Тот же Ремийе… Мда… Да и мы с Ирвингом по молодости бывало…

На этих словах он поднял глаза и заметил, что вообще все вокруг затаили дыхание и старательно ловят каждое его слово. Не каждый день из уст Грегора можно услышать что-то интересное о том, что происходило когда-то в этой Башне.

– Кхм. Ладно, вопрос снят. В конце-концов, лириум тут, ты тут, твоё сопровождение тоже тут, почти что целое и невредимое. Бедолагу Идрила немного жаль, но ему давно уже пора было в отставку. Последняя странность, которую осталось разъяснить – Каллен говорит, что ты был приглашён на пир в замок Орзаммара, но ничего не хочет рассказывать о том, что там было. Не пояснишь, почему?

– Рыцарь-командор, тут такое дело-о-о, – протянул я нерешительно, косясь на Каллена, мол, «выручай».

– Мы там напились, – негромко проговорил стоящий рядом Каллен.

– Ага. И устроили небольшую бучу…

– Но без членовредительства…

– И без магии…

– И…

– Хватит. Я понял. Идите уже отсюда и не попадайтесь мне на глаза с ближайшее время, – раздражённо махнул рукой Грегор. В этот раз пронесло. Я немного склонил голову, а Каллен ударил себя в нагрудник, отдавая таким образом «честь», затем мы дружно развернулись и потопали вглубь башни.

– Спасибо.

– Должен будешь.

Перед лестницей наверх я протянул ему руку для пожатия. Каллен поколебался немного, а затем сжал моё предплечье. В Тедасе рукопожатие выглядело именно так. Храмовник отправился в свою общагу, а я поспешил в ученические лаборатории.

О самих лабораториях говорить особо нечего. Находились они на третьем этаже, были не особо большими, и предназначались в основном для алхимиков и зачарователей. Но таких было мало, по большей части все старались стать либо «боевыми магами», либо магами-теоретиками. Даже целителей среди всех магов было откровенно немного.

Эндрину, по итогу, пришлось рассказывать о том, что я хочу сделать в дар Дюрану личный артефакт с несколькими свойствами. Тот лишь добродушно посмеялся и заявил, что если мне удастся его удивить, то он лично, от своего имени, закажет любой доспех, который я только пожелаю, и оплатит материалы. Потом, правда, добавил про разумные пределы, но я уже загорелся. Мне самому на тот доспех, что жжёт мою память, ещё копить и копить. Но если Эндрин сможет сделать для меня основу… Ох уж этот шкурный интерес. Всегда побеждает альтруизм.

Окна в лабораториях были, но их было немного, и были это не окна, а скорее бойницы, так что света всегда не хватало. Приходилось зажигать магические светильники – простейшие артефакты, которые питались от источника зажегшего их мага. Пихать в подобные артефакты, при наличии стольких юных дарований, которым нужна практика, камни-накопители или лириумную пыль как источники энергии считалось «расточительством». Я прошел мимо нескольких «кабинок» и добрался до выделенной мне. «Кабинки» были весьма примитивным аналогом «офисных» из моего прошлого мира – железный кубический каркас, внутри которого стоял большой каменный стол, стул и небольшой шкафчик. Внутри ребер самого каркаса располагалась тонкая прожилка лириума. Стоило только зайти внутрь «владельцу», как включалась защита. И вот тут уже энергия подавалась откуда-то извне. Заклинание не только окутывало защитой мага, но и создавало щиты внутри самого каркаса, так что получалась этакая полупрозрачная кабинка, которая защищала от всяких неприятных неожиданностей изнутри людей вокруг. Я зажёг четыре светильника, которые располагались по краям стола, расстелил пергамент и приступил к акту творения.

Мысли об артефакте в голове крутились всю обратную дорогу. Первое, что я понял – у меня фетиш на браслеты. Потому что именно эта форма была основной при планировании всех моих последних артефактов. И подарок Дюрану не стал исключением – я решил, что буду делать браслет на предплечье. Эндрин вручил мне один из наручей, что носил Дюран и рассказал о том, как можно спрогнозировать рост размера руки гнома. Так что примерная мерка у меня была, а встроить в артефакт саморегулирование размера – не самая тяжёлая задача. Для меня. Тяжело приходилось с наполнением. Так, от доспеха на всё тело отказаться пришлось моментально – доспех из металла разворачивался бы слишком медленно, и был бы либо слишком слабым, либо сам браслет оказался бы слишком тяжёлым. Энергетический доспех был бы, конечно, быстрее, но жрал бы столько энергии, что проще было бы нанять в охрану мага, который мог бы этот доспех поддерживать. А развернуть доспех на один удар – в чём смысл? Там, где он ему пригодится, потребуется пережить не один удар и даже не два. Так что первым в чертеже рун стал щит. А идея была проста и взята с окружающей меня «кабинки» - тонкий овальный каркас из металла, внутри которого магией создаётся плёнка энергетического щита. По задумке, он разворачивался почти моментально, жрал не так много энергии, как полноценный доспех, да и спокойно мог бы выдержать с десяток ударов. Правда, стоит не забыть добавить защиту на сам каркас, чтобы его не сломали первым же ударом, иначе «полетит» весь щит.

Вторым очевидным, казалось бы, решением стал металлический клинок, длинной где-то сантиметров сорок, который собирал почти весь металл браслета на своё формирование. И вот тут начался ступор. Я убил несколько часов на расчеты, но ничего путного с одним артефактом так и не придумал. Первая проблема – это камни-накопители и лириумные прожилки. Они никак не хотели в этой картине существовать. Им просто не было места на остатке браслета, который и удерживал клинок на руке. Вторая проблема – это сами руны формирования. Когда я пытался соединить руны созидания для защиты и созидания для атаки – получалась полная ерунда и раздрай, который привёл бы артефакт в нестабильность. Сбалансировать эту нестабильность было бы просто напросто слишком расточительно – у меня банально тогда не оставалось возможности на прочие задумки. Оставался вариант с парными артефактами, но мне он не нравился. Нет, было бы прикольно, но я сам для себя поставил цель в один артефакт. Значит, пока отложим эту мысль и пойдём дальше.

А дальше у нас простейший «поиск». Поскольку артефакт нужен для ориентирования под землёй, то и поиск завяжем на магию стихий, а точнее земли. И, пожалуй, добавим руны воздуха. «Поиск» будет запускать магическую волну по камню и воздуху, анализируя состояние и составляя картину. Полноценное заклинание с анализатором вариаций окажется слишком сложным, а значит сократим анализатор рунами разума, повесим анализ на мозг владельца. Полная карта ему тоже не нужна, такой объём информации в мозг его просто убьёт. Облегчим заклинание ещё сильнее, пусть будет лишь краткая выжимка вроде «выход там», «опасность тут», «серый страж здесь». Тем более, что параметры «опасности», «выхода» и «серого стража» достаточно распространены, так что ничего придумывать и ни с кого срисовывать эти самые параметры не придётся.

Ну, дальше очевидно, простенький набор заклинаний излечения. Усиленная регенерация, очищение ран, заживление ран. Энергия берётся частично из организма, частично из браслета. Чем больше её в организме, тем меньше тратит браслет и наоборот. Жрать Дюрану придётся много, но жизнь дороже, правда?

Две трети будущего браслета уже заняты рунами. Хватит ещё максимум на две опции. Одна из них уже продумана и надёжно укрыта в глубинах моей памяти – привязка крови и разума. Это уже моя разработка, которую я создавал для себя. Но уж больно удачная штука получилась. Взяв принцип формирования филактерий магов, и добавив туда блок сверки разума, получилась интересная конструкция, которая не позволяла без приказа владельца как-либо повлиять на предмет. То есть, раз надев этот браслет и капнув не него крови – лишь Дюран мог бы его снять. Сам, добровольно. Ну, ещё мог бы это сделать я, оставил я себе такую лазейку. И блок на функцию «снять» я всё же поставлю. Годика на четыре, а лучше даже шесть. А будет возникать – прикинусь валенком и скажу, что что-то напортачил в рунах и со временем он разблокируется. Но я обязательно разберусь и помогу избавиться от браслета. Или нет, поступим хитрее. Четыре добровольных снятия, а затем блок. Нет, лучше два. Или вообще одно. Иначе хрен его знает, может Дюран его лишь раз и снимет при мне, а потом второй, когда и если его изгонят. Побуду параноиком. Одно снятие, а потом блок.

Половина от свободной трети займёт моё плетение. И вернёмся к идее с оружием. Я всё ещё как-то иногда туплю. Что мне мешает, так же как и со щитом, создать лишь усиленный каркас с тонкими острыми гранями. Магия земли и не такое может сотворить. А внутри полостей клинка в момент удара будет возникать… Что у меня тут, в основном земля, воздух и разум, значит пусть будет молния в полостях. У места соприкосновения с рукой добавим изоляцию и получается в теории весьма неплохой артефакт. По крайней мере, такую штуку я нигде не видел и даже не слышал...

– Вся Башня стоит на ушах и ищет беглого мага, а он сидит тут и что-то строчит. Как думаешь Ирвинг, я сначала его усмирю или у меня всё же глаз начнёт раньше дёргаться?

– Грегор, ты слишком строг к мальчику. Он же тут, на сколько я вижу, не просто сидит и предаётся праздности, а занимается работой.

Э? Позади меня стояли Первый чародей и рыцарь-командор. Оба смотрели на меня, точнее на мои чертежи, с каким-то задумчивым видом и препирались, но без огонька. Погодите, а когда успел вернуться Ирвинг?

– Я вернулся вечером, дитя, – устало сказал Ирвинг. Видимо, у меня всё было на лице написано. – И как ты думаешь, что я застал? Вся Башня стояла на ушах – никто не мог найти некого Дайлена, который не появился на обед и не вышел к ужину. А когда прозвенел отбой и этот самый Дайлен не пришёл в свою келью – начался фирменный хаос. Грегор уже хотел отправиться за твоей филактерией и послать группу на твою поимку, но тут кто-то вспомнил, что видел свет в лабораториях учеников. Дайлен, ты достойный ученик, но ты слишком дорого нам обходишься в плане нервов. Я понимаю, ты был крайне увлечён своим занятием, но тебе стоит больше уделять внимания тому, что происходит вокруг. Мы ещё обсудим завтра твои придумки, а пока, не мог бы ты собрать свои чертежи и расчеты, свалить в свою комнату, лечь спать и хотя бы какое-то время ни во что не встревать?

– Да, учитель… Рыцарь-командор, Первый чародей… Простите…

– Иди уже.

Мне было… Некомфортно. Ирвинг прав – я слишком сильно в последнее время задумываюсь. Сейчас я не только не уследил за временем – я даже не заметил, что жутко проголодался, что в лаборатории непривычно тихо и темно, темнее, чем обычно, что за мной наблюдают, наконец. Мне стоит прекратить вести себя как подростку и начать следить за собой. Иначе меня прирежут – а я и не замечу.

Моё состоянии можно было назвать только одним словом – полная жопа. Левая рука почти не работает, залечивать её некогда, храмовник наступает. Левый же глаз залит кровью – антимагическая падла удачно меня резанула в самом начале. Я, конечно, отомстил и у него похожая картина с правым глазом, но он всё ещё ведёт на одну руку. Пытаться серьёзно магичить я не могу, противник попался опытный и чует любое лишнее движение магии. Я даже разгоняю себя за счёт внутренних резервов и второго источника. Благодаря каналу между источниками я ещё держусь, но это ненадолго. Вот храмовник поднял щит и опять пошёл на меня. И ведь нифига не боится, прямо в лоб прёт, гад. Я начал формировать «каменный кулак», и конечно он его сбивает своей антимагической шнягой. Откат от срыва бьёт болью по телу, но хрен тебе, золотая рыбка, ты у меня сейчас будешь тут песок жрать от усталости. Ещё «кулак». И ещё…

– Достаточно. Ничья.

Грегор. Всё обломал, а ведь я бы его дожал, у Каллена уже коленочки дрожат.

– Подойдите сюда. Оба, – ну а что делать? Пришлось идти. Ну, или очень медленно передвигаться, потому что у меня коленки от боли по всему телу не только дрожали, но ещё и очень активно не хотели сгибаться. У Каллена ситуация была не лучше. – Я мог бы и не вмешиваться в ваш бой, но исход был очевиден. Дайлен, ты сильный маг, пусть и не прошёл ещё истязания. Даже в бою на мечах ты превосходишь половину моих учеников и не уступишь без боя другой половине. Но иногда ты слишком прямолинеен и упрям. Что мешало тебе не принимать бой против Каллена на его условиях? Ты мог и дальше изматывать его по арене, заставляя тратить свои силы на обманки. Не попадись ты на первых минутах на простейшие трюки и не получи свои раны – и я бы распекал сейчас твоего оппонента за его невнимательность. Тебя это тоже касается, Каллен. Вместо того, чтобы заканчивать бой быстро, ты зачем-то тянул. Он маг, и маг уже не простой. Неужели ты думаешь, что такому магу срыв техники доставит столько боли, что он и не помыслит о сопротивлении. Если бы Дайлен был малефикаром, то ты бы уже был либо послушной марионеткой, либо высушенным трупом. Он на одной только силе магии, а не крови, Дайлен почти уделал тебя. Не останови я бой – и ты бы свалился бы без сил, а Дайлен остался бы стоять. Привести себя в порядок магу, тем более малефикару, проще, чем храмовнику. В общем, я доволен и недоволен вами обоими. Ступайте и подумайте над своими ошибками. И подлечитесь уже.

Ага. Мы на тренировочном поле и из меня готовят боевого мага. По большей части, я, конечно же, сражаюсь с храмовниками, больше тут и не с кем. Бывают в гостях гномы-берсерки, но мне честно сказали, что если я выйду против них, и они разойдутся, а они разойдутся – то на арене останется только один живой разумный. И это едва ли буду я. Воинские и ловкаческие специализация я не особо знаю. Но у них тоже есть своя градация и свои фишки. Так, например тот же Каллен, который сейчас бредёт к выходу – тренируется как Страж, будучи уже Храмовником. Ему тяжело с этой специализацией против меня, всё же Страж больше нужен для группы. Но вот Грегор – Витязь. По нему и видно. Могучий как медведь или бык, грозный и устрашающий. Но Ирвинг по секрету рассказал, что Грегор так же является Воином духа! А это уже серьёзно. Вообще, воином духа может стать и маг, если постарается, и ему будет даже проще. Простые люди от прямого контакта с энергией Тени быстро сдуваются, выдыхаются и загибаются. Тот же Грегор может провести почти полчаса в форме Воина духа, и только затем показать признаки усталости. Вообще, храмовники не особо поощряют эту специализацию, но Грегора это, кажется, не смущает. Всё же он – рыцарь-командор и лучший боец среди местных увальней. Кто ему что скажет? Шутка, конечно, но всё же.

Зато у магов в Башне всего три выбора – никто, то бишь какой-нить теоретик; боевой маг или рыцарь-чародей, то бишь вечный беглец за всякими отступниками; духовный целитель, то бишь «лекарь необыкновенный». Маги крови, понятное дело, запрещены, боевой чародей – утерянное знание, хоть упоминание о нём я и нашёл в глубинах библиотеки. Именно из обрывочных сведений о боевых чародеях и смогли создать в итоге специализацию рыцарей-чародеев. Маг силы там же где и боевой маг – ну нечем такому в Башне заниматься, но зато – настоящий маг, как и маг стихийник, не то что эти ваши махатели тяжёлыми железяками. Перевёртыш? Даже не смешно, они там же, где и маги крови. И некроманты, кстати, тоже. Узнают парни в хламидах, что ты сие практикуешь – укоротят на голову. Маги Завесы все двинутые – нам одного такого показывали. Отсутствующий вид, полубезумный взгляд и постоянное бормотание. С ним всегда ходят минимум пять храмовников и контролируют его «от» и «до». Нет, так-то он не совсем неадекватный, если его спросить – ответит внятно и без запинок. Но ну его нафиг. Ну а маг-хранитель, очевидно, не для «жалких шемленов» и тем более не для магов в Башне. Так что знаний вроде бы и много, а вот возможных путей мало. Беда-печаль-обида.

Я уже залечил свои раны и, подобрав свой посох, поплёлся мыться. Посох – моя персональная гордость. Собрал я его сам – от начала и до конца. Конечно работу с лириумом пришлось оставить на усмирённых, что меня огорчило, но итоговый результат превзошёл все мои ожидания. Начать стоит с того, что мне досталась отличная дубовая ветка. И я с ней мучился, наверное, месяца два. Срезать лишнее, обстрогать, выровнять, выдолбить все необходимые канавки и вымочить в растворе – я чуть не бросил. Но получилась неплохая увесистая заготовка сантиметров на сто двадцать-сто тридцать. Затем из веридиума мне выковали наконечник-лепесток, длинной сантиметров сорок, и пятку-шишку. Естественно, по всей длине вырезал руны: укрепления и усиления, проводники силы и стихийные знаки, всё это соединил в одну сеть лириумом – и получил вполне себе приличный посох мага. Я теперь могу даже базовые заклинания не читать – просто подавать ману в посох на нужную руну и наслаждаться шоу. Утрирую, конечно, но суть ясна. Ирвинг был доволен и недоволен одновременно. Доволен – потому что получилось и правда хорошо, особенно для уровня всего лишь ученика, недоволен – потому что настоящие посохи вручаются магам после Истязаний, а моё ещё не скоро. Или скоро, но ещё не прошло – это как посмотреть. В любом случае, посох отбирать не стали, но попросили особо им не размахивать, так что он у меня в руках появляется только на тренировках.

Кстати, браслет-подарок для Дюрана почти готов. Остались последние штрихи – слегка подправить руны, чтобы разрешённое заклинание стало не совсем разрешённым, проверить баланс сил и можно дарить принцу. С текущей конфигурацией рун всё работает как часы. Я уже проверил на себе и на Овэйне, его, если что, было не жалко. Заживление ран действует не очень, но это и понятно – я всё же только гномьи особенности заложил. Всё остальное в идеальном состоянии. Щит – как я и хотел, разворачивается моментально, защищён от механических повреждений, держит даже удар среднего мага. Приятной неожиданностью, при атаке магами, стало поглощение части атакующих сил, так что и схлопнется щит позже, давая шансы на выживание. Клинок так же отлично работает. Грани получились острыми, а молнии болючими. Я бы проверил на Овэйне, но он наотрез отказался двигать вперёд науку. Пришлось довольствоваться тушей быка на кухне. Поиск так же работал как надо и тут тоже появился неожиданный эффект – из-за синергии заклинаний с магией разума в амулете появилась непредусмотренная функция – можно было теперь точно определить, как далеко от тебя находится твоя цель. Не важно какая – выход на поверхность или труп врага. Заклинание рассчитывало твои шаги и давало направление с погрешностью не более двух метров. Получилось полезно и интересно. Комбинацию я себе записал, потом ещё раз рассмотрю, чтобы понять, откуда такая прелесть на меня свалилась.

Да, через два дня я снова отправляюсь в Орзаммар. Путь займёт недели две, плюс-минус пара дней. Потому что – что? Правильно, кто отпустит ученика одного в свободное путешествие? Никто. Так что я отправляюсь вместе с караваном в Редклиф, исполняя обязанности Круга магов перед Ферелденом. Там мы сдадим какие-то побрякушки эрлу Эамону, хотя, скорее, его «завхозу», затем вылечим нескольких «тяжёлых», которые всегда и везде есть, а затем караван разделится. Я и три храмовника отправимся в Орзаммар, а остальной караван, с усилением в виде пары десятков людей эрла, отправится куда-то в сторону Лотеринга, что-то там ещё у них в обязанностях есть. Ага, через примерно три недели у Дюрана как раз очередные именины. В пути изменю артефакт и проверю на работоспособность. Планы простые и ничего не предвещало мою любимую ситуацию…

Нет, по началу всё было отлично. Мы шли себе и шли. Точнее неспешно ехали на повозках. Погода была так себе – моросил мелкий дождик, небо было затянуто тучами. Делать было решительно нечего: читать при такой сырости – только книги портить, а это добро казенное, меня за него сгноят. Но скучал я, честно говоря, не весь путь. Ровно до того момента, как на нас не выбежали из рощи – да какая роща, два куста-три дерева, и где они только прятались – какие-то чёрные чертилы. Я, как ученик мага, бросаться заклинаниями права не имел, пока меня не попросят, а потому оставалось только смотреть, как чёрные чертилы набегают, набегают, набегают… Чё-то их было слишком дофига! Нет, серьёзно, из рощицы – напоминаю два куста и три дерева – выбежало уже порядка пяти десятков чертил, и что-то не было видно им конца. А в охране каравана стояло всего десятка два храмовников, из которых половина – новички не обкатанные. Итого уже почти трое на одного. Я не понял, меня тут просить помочь будут или мы так помрём? Оказалось, будут. Но не просить.

– Ты чё застыл, придурок с палкой? Нас щас сомнут. А ну быстро колданул на них что-то убойное. – Я тебе «придурка с палкой» припомню. Но не отвлекаемся, сосредоточились. Направление, ускорение, умножение, поддержание, знак молнии. Как говорится: «Маги! Цепнухой!».

Получилось знатно. Из моих рук прямо в толпу чертил полетел серебристо-белый разряд. Не шибко сильный, правда – из-за количества противников пришлось жертвовать силой заклинания, расширяя его масштаб. Я мог бы и не жертвовать, но оно мне надо – показывать уровень силы, с которым рядовой храмовник может и не справиться? Ещё в маги крови запишут и на усмирение поведут. Правда, его я бояться тоже стал сильно меньше. Это обычный маг станет роботом, а я? Я ж не совсем человек. Есть мнение, что мне просто нифига не будет. Но рисковать не стану. Но что-то я всё же не рассчитал: погода. Сырость вокруг. Отличная проводимость электричества у мокрых тел. В результате эффект от заклинания, оказался для меня несколько неожиданным: молния перекидывалась с одного чёрта на другого, с него на двух, четырёх и далее по экспоненте убивая моментально. Но уже третий ряд врагов стал ловить по две, а кто-то и три молнии, а мана стремительным темпом пошла убывала. «В следующий раз надо ставить ограничитель на отражение и учитывать погодные условия» – подумал я, обрывая заклинание. Резерва почти не осталось, а врагов осталось... Да примерно никого не осталось, десяток недобитков, уже не бегущих, а ковыляющих, не в счёт. И теперь надо было изображать немощного пацана, который не рассчитал и чуть не перегорел.

– Слышь, придурок с палкой. Ты как это сделал?

– Ой, плохо мне… – Да во мне актёр умирает. Глазки закатили, язычок высунули, и хрипиииииим…

– Слышь, придурки сонные, зелье лириумное мне дали быстро, – это он так про усмирённых? Надо же, да. И те послушались. Офигеть. – Пей давай.

Не люблю лириумные зелья, у них мерзкий приторный вкус. Но пить пришлось, отыгрывая легенду об истощённом ученике.

– Теперь рассказывай, ты чего тут учудил?

– Сами же сказали, колдани на них. Но их больно много было, вот я и наколдовал самое мощное, что вспомнил! – Враньё, кстати. Я уже знаю формулы всяких вихрей, штормов и буранов. Но ученику в моём возрасте не положено быть настолько сильным, чтобы их исполнять. Вот после Истязаний – там да. – Но силы не рассчитал. Никогда раньше не применял цепную молнию и не знал, что она так подействует! – А вот это, кстати, правда. Эффект был для меня неожиданный.

– Ладно, понял. Но ты нас спас, пацан. Спасибо.

Это что, благодарность магу от храмовника? Чаще слышно иное.

– Не… не за что.

Затем я поднялся со дна телеги, где изображал слабость и немощь, и побрёл в сторону кучи трупов. Я же не просто так их убивал, верно? Но меня перехватили где-то на половине пути.

– Не стоит тебе там быть.

– Почему? Я хочу посмотреть, что за тварей я убил.

– Ты что, никогда… А, ну да. Ну, пойдём, сходим. Только близко не подходи и ничего не трогай, если не хочешь умереть жуткой смертью. – Я так-то уже понял, что увижу, но хотел поглядеть поближе и, так сказать, «в живую».

Порождения тьмы особой красотой не отличались. Эти – явно генлоки. Больно уж мелкие. Рожи кривые, кожа чёрная, кровь какая-то тёмно-багровая и несёт от них… Горелым мясом, но чуется, что это не совсем их вина, да? Полное отсутствие волос и какие-то белесые глаза завершали картину. Таких ночью встретишь – не перепутаешь с гномом или человеком. Доспехи не из стали, кстати. Похоже, что из чьих-то костей. В игре они всё же стальные носили. Но первые ласточки Мора уже здесь. Или это были особые друзья Архитектора? И они просто хотели поздороваться?

Дальнейший путь прошёл без особых приключений. Мы ехали, ехали и ехали. По ночам повозки становились в круг, а храмовники отныне несли вахты. Как и усмирённые. Я нет, я спал, как основная ударная сила. Рядом со мной теперь всё время находился усмирённый с бутылями маны. Пару раз в ночи слышался далёкий вой и странное горловое бульканье. Порождения тьмы или просто местная фауна? Скорее второе, ведь больше на нас никто не нападал.

В Редклиф мы приехали на исходе девятого дня. Опоздали, конечно, по плану должны были прибыть ещё вчера. Но, после известий о выходе порождений тьмы на поверхность, вопросы о нашей задержке сошли на нет. Нас разместили во дворе замка. Старший каравана, разумеется, храмовник, отправился в замок, где и застрял до утра. Мы же распределились по фургонам и палаткам и завалились спать. А утром следующего дня из замка вылетели несколько отрядов в два десятка всадников каждый. Видимо, отправились на проверку тракта и прилегающих к нему дорог. Эамон явно не дурак – понимает, чем опасно скопление порождений тьмы у него под боком или на главных дорогах. Кушать все хотят, а крестьяне почему-то почитают собственную безопасность больше, чем барский голодный желудок.

Вообще в Редклифе второй день подряд шли гуляния. Эрл Эамон праздновал вторую годовщину рождения сына. Для него это был поздний ребёнок, и он был просто на седьмом небе от счастья. На праздник съехались все банны-соседи, что не были враждебны эрлу. Эрла и его супругу лично встретить, конечно же, не довелось, но вот видеть издалека вполне получилось. Эрл, не молодой, но ещё и не старый мужчина, что называется «в полном расцвете сил» дружелюбно улыбался и махал рукой всем, кто кричал ему здравицу. Надо ли говорить, что народ эрла любил, так что махал Эамон всем и всюду, и не останавливался? А вот леди Изольда полностью оправдывала своё имя. Высокомерное выражение лица, холодные глаза, вздёрнутый нос. Кажется, это она настояла на том, чтобы турнуть отсюда Алистера? Такая мегера вполне себе могла. А ещё, несмотря на то, что Изольда и Эамон были очень разные – они гармонично смотрелись вместе. Тем более, что когда Эамон сжимал руку эрлессы, её лицо чуть оттаивало и на нём появлялась слабая тень улыбки. Это любовь! Или просто она думает о том, как крутит его деньгами и управляет землями? Кто этих баб поймёт?

«Неожиданно ожидаемая» встреча так же не могла не случиться. Я же говорил, что собрались все окрестные банны, что не были врагами Эамона?

– Волчонок!

Кажется, у меня глаз дёргается?

– Папа, я не хотела его так сильно бить! Он сам полез ко мне непристойными предложениями! Да и кто виноват, что Томас такой слабак?

– Элисса, что я тебе говорил о дружбе дома Кусланд и Хоу?

И ведь прямо за моей спиной. Я что, проклят? Можно я не стану оборачиваться? За спиной некоторое время слышался бубнёж тэйрна Брайса о долгой дружбе домов, который был прерван восторженным шёпотом юной леди:

– А это что, маг? А он нас слышит? А он умеет дышать огнём? А Фергюс говорил, что маги умеет огнём ещё и пе…

– Элисса! – Рука-лицо. Поворачиваться всё же придётся. И я таки повернулся.

Тэйрина? Тэйресса? Тэйрна, кажется. Будущая тэйрна, если доживёт, Хайевера была миловидной блондинкой лет четырнадцати, с голубыми глазами и уже явно проступившей грудью-двоечкой. Брайс Кусланд же был вполне себе обычным, я бы даже сказал, почти непримечательным мужчиной, лет сорока на вид. Оба носили что-то вроде охотничьих костюмов с вышитым на груди волком (да, я именно так и заметил, что у тэйрны «двоечка»). Естественно, придётся отвешивать поклон.

– Ваша Светлость.

– Приветствую ученика мага, – а он что-то знает об этой жизни.

– Приветствую ученика мага, – девочка сделала что-то вроде книксена. Но в штанах.

– Что здесь делает не обученный маг Круга? – Недовольство в голосе Брайса было ощутимо почти физически. Кажется, кто-то заметил, как я разглядывал волка на груди его дочери. Ну правда, искусная вышивка же!

– Я здесь по делам круга магов. Доставляем зелья, амулеты и руны, которые обязаны доставить. Затем я займусь своей практикой – излечением больных. После этого мы покинем Редклиф в течение пары дней.

Я не наглый. Просто надо сразу ответить на все вопросы, чтобы не доёбывались.

– А как тебя зовут? – Наивное дитя, ты обломало Брайсу весь кайф меня поужинать. Вот ведь какой парадокс – представляться первым тому, кто выше тебя по положению ты права не имеешь. Вести же разговор не представленным считается неуважением к собеседнику. Если Эдуканы просекли, что я неотёсанный маг, который кроме Круга ничего в жизни не видел, то Брайс меня за «волка» сейчас с удовольствием бы смешал с грязью. Но…

– Прошу прощения мои манеры давно не требовали того, чтобы с них сдули пыль. Моё имя Дайлен. Я ученик мага Ферелденского Круга магов.

– Просто Дайлен, без родового имени? – Элисса, ну зачем, что я тебе сделал?

– Амелл. Я Дайлен из рода Амелл.

На последних словах лицо Брайса застыло, а затем слегка напряглось.

– Ты сын Ревки?

– Да, Ваша Светлость, но я давно уже не слышал этого имени.

– Ещё бы… Ты знаешь, что после тебя нам пришлось заново отстраивать гостевые покои?

– Нет, Ваша Светлость, мне об этом известно не было.

Я был в полном ауте. Это насколько Дайлен из себя вышел, что в гостях у Кусландов так накуролесил? Память упрямо молчала.

– Папа, ну это же я его случайно подговорила!

Рука-лицо. Причём не только у меня, но и у Брайса. Элисса пока что слишком непосредственный ребёнок, хотя я вижу, что она активно тренируется и уже неплохой такой воин. Точнее говоря, она близка к уровню Каллена! Я же с ней справлюсь только применяя магию! И это в её-то четырнадцать? Все кандидаты на пост Героя Ферелдена какие-то монстры?

– Папа, можно я погуляю с Дайленом?

Этого ещё не хватало! Я заозирался в поисках моего сопровождающего.

– Элисса!

– Папа!

А вон он стоит. И лыбится, зараза. Его вся ситуация забавляет! Я сделал грозное лицо и знаками объяснил, что я с ним сделаю, если он меня отсюда не вытащит. На что тот приставил три пальца к голове, изображая корону, и развёл руками. Ну, гад!

– Дайлен, идём!

Кто бы сомневался, что Брайс выиграет в этом словесном поединке. А я в него верил и сейчас смотрел как на предателя всего народа ферелденского. Уж не знаю, было ли ему неудобно из-за моего взгляда или ещё что-то, но на меня, увлекаемого Элиссой куда-то в сторону рынка, он старался не смотреть.

Руны – пожалуй, самый странный и, при этом, полезный аспект любой магии. Рунами можно решить почти любую задачу, не привлекая при этом мага. Например, необходимо тебе разжечь костёр – нет ничего проще, просто надо взять руну огня, вставить её в амулет-активатор и «вуаля»: у тебя появился магический аналог зажигалки. Надо убить особо живучую тварь? Вставь в специальный слот, чаще всего в гарде или навершии, руну молнии – тварь будет не просто умирать, а умирать в конвульсиях. Необходимо излечить смертельно больного? Ну, тут без вариантов, мага звать надо. Не потому что рун исцеления не делают, как раз наоборот – их настолько много, что надо прямо разбираться, что для чего и как используется, чтобы не угробить болезненного надёжно и с гарантией. Даже квалифицированный маг-целитель не дунет-плюнет и поставит на ноги, а будет использовать многосоставные заклинания диагностики, которые покажут основные проблемы организма, а затем медленно и скрупулезно будет составлять курс лечения. Даже я тут ничем особым не выделюсь – разве что чуть быстрее определю проблему. Кроме того, даже маги не брезгуют алхимическими препаратами, вроде той же настойки на «эльфийском корне». Большинство проблем и вовсе решаются с её помощью. Например, если пить простой отвар «эльфийского корня» вместо чая, то со временем поднимется общий уровень живучести организма: улучшится иммунная, пищеварительная, регенерационная система, снизится риск заражения или сгущения крови, повысится эффективность работы печени и почек, замедлится старение. А учитывая, что «эльфийский корень» почти что сорняк: растёт везде, всегда и при любых условиях – то странно, что его не используют таким образом. Даже несмотря на его горечь – кто не захотел бы жить на десяток-другой лет подольше, не испытывая лишних проблем со здоровьем? Так называемый «королевский эльфийский корень» – и вовсе сладок, а по силе воздействия минимум вдвое превышает обычную разновидность. Но его сложнее культивировать, а в дикой природе он и вовсе растёт только в местах, насыщенных природными эманациями, например, рядом с лириумными жилами или местами истончения завесы.

Почему я вообще говорю про руны, когда последнее, на чём я остановился, было путешествие по рынку с юной девой Кусланд? Да потому что путешествие не окончено, и я уже два часа мотаюсь за этой егозой, под бдительным взором её охраны и моих конвоиров. А как иначе: за необученными магами следят строго, а за буйными тэйрнами необходимо смотреть ещё строже. Ни меня, ни, тем более, её просто так никто в покое не оставит. И, пока она тут весело изображает из себя молодую девушку с «воздыхателем» на прицепе, я усиленно и ускорено думаю. Магия разума позволила открыть некоторые вещи, о которых я не знал раньше – параллельные потоки сознании. Ну как не знал – не думал, что это возможно. Это когда у тебя в голове начинают обрабатываться несколько задач одновременно, или одна комплексная задача разбивается на несколько простых и обсчитываются сразу все вместе. Удобная штука с одним, пока что недостатком – из-за возраста, с непривычки или ещё почему, но я не могу долго поддерживать больше двух потоков сознания – основного и вспомогательного, примерно на 30% мощности от основного. Точнее могу, но расплачиваюсь за это головной болью и риском инсульта. Мой лимит при полном разгоне на данный момент – не больше десяти минут за два-три дня на пять полноценных потоков. Уменьшение потоков экспоненциально увеличивает время их работы, как и снижение эффективности этих потоков. Так, например, пять потоков на 1% от основного я смог бы держать перманентно без рисков перегрузить себя, а если увеличить их мощность до 5%, то уже через часов двенадцать я буду испытывать непередаваемые ощущения от потока крови, текущей из носа. Поэтому большую часть времени я хожу либо с одним дополнительным потоком на 50% мощности, либо с пятью на 3% мощности, чисто для тренировки. Надо сказать, что помогает – раньше я и три потока на 1% запустить был не в состоянии.

Вообще, саму концепцию потоков сознания я открыл случайно. Просто, через месяца два после начала занятий по магии разума, я поймал себя на том, что у меня в голове одновременно крутятся две мысли, которые я осознанно понимаю. Я, было, решил, что это шизофрения или раздвоение личности, а маг шизофреник явно не нужен никому, в том числе и мне самому, так что рванул к Ирвингу на первой космической. Ирвинг долго смеялся потом, утирая слёзы бородой. Как выяснилось, все маги разума рано или поздно с такой «проблемой» столкнутся. После упорядочивания структуры мыслей и памяти, в голове, точнее в мозгу, появляется слишком много свободных ресурсов, так что даже без осознанного желания мага начинают формироваться дополнительные потоки сознания, по которым и гоняются второстепенные мысли. У самого Ирвинга таких потоков два – самый эффективный вариант, как он сказал. У кого-то в Круге Вал Руайо и Круге Антивы таких потоков аж три и они считаются титанами мысли! Так что я о своих потенциальных пяти, предпочёл умолчать. И да, шизофрения или вторая-пятая личность там развиться просто не способны: параллельные потоки работают на твой мозг и твою личность. То есть ты всегда являешься единой личностью, которая всегда знает, что происходит на соседних потоках сознания.

Почему я вообще вспомнил про эти самые потоки сознания: да всё то же самое, что и с Дюраном – мне стало искренне жаль Элиссу Кусланд и я начал вспоминать её предысторию и искать способ её спасти. Её отец ко мне симпатии явно не испытывал, как и я к нему. Брайса я, правда, за его отношение ко мне не виню – после погрома, который я учинил, хоть я его и не помню, ему пришлось изрядно потратиться, верно? Ну и я слегка заинтересовался нашивкой волка, но это не считается, да! Но сама Элисса-то тут при чём? Она в наших с её отцом «разборках» никак не участвует, только в качестве предмета раздора разве что, и то мнимого! Но это не повод спасти одного «героя» и не помочь другому.

Ну так вот, я раскочегарил сразу три потока на 80%, это должно было дать мне необходимое решение за минимум времени, но прошло почти два часа, голова уже начинала болеть, а приемлемый вариант всё никак не хотел появляться. Вариант: создать новый «боевой браслет» по типу браслета для Дюрана – отпал сразу. В Ферелдене подарок браслета от мужчины женщине воспринимался исключительно как сватовство. Да и времени у меня не было его создавать – у меня всего один день. Максимум два, если до послезавтра меня не будут трогать, а Кусланды не свалят куда-то в закат. Поэтому отпало и создание набора бижутерии – тупо времени не хватит. Покупка готовой болванки могла бы помочь, но тут все готовые болванки – либо под заказ, либо мне не по карману. Тем более, что их все привёзли с моим караваном и усмирённые за ними следят как за мной – храмовники. А так, я бы даже попытался одну штуку просто спереть.

Когда-то я зачаровал амулет Каллену и мог бы сделать то же самое с любой другой побрякушкой, но это не вариант – на неподходящем носителе сильные чары не удержатся, а если удержаться, то не долго. Либо, если всё же извернуться и поставить долгие чары, то сам «носитель» может обратится в пыль раньше, чем истечёт заряд заклинания и случиться небольшой локальный «бум». А это мне тоже ну совсем не надо.

Когда-то, ещё в прошлой жизни, я прочитал пару интересных историй. В одной книге я было о том, как некая боевая чародейка создала для девочки куклу-защитника, как раз куклу волка. В другой – дух мощной сущности был привязан к статуэтке, которую нашёл некий тёмный эльф, и помогал ему в его странствиях. И похожее решение было бы наиболее приемлемым вариантом – создать куклу с духом-контрактником внутри, который должен будет либо защитить Элиссу в час смертельной опасности, либо перенести её от этой опасности подальше. Но и тут всё упиралось во время и материалы. Их просто не было. Или… они всё же были? Я прекратил разгон сознания и утёр струйку крови из ноздри. Всё же немного перестарался. Теперь даже лёгкие потоки сознания на несколько дней мне запустить не светит. Но решение, кажется, найдено и стоит попробовать найти подходящую статуэтку. Расписать необходимыми рунами я её смогу и за ночь. Главное, чтобы всё получилось.

Элисса не умолкала ни на минуту. Вот честно, было стойкое ощущение того, что ей вообще не важно, слушаю ли я её или нет. Я думаю, если бы меня сейчас обратили в зомби – она бы и не заметила, продолжила бы что-то щебетать, подбирая очередной меч под руку. А как же – боевая девушка, платья и висюльки на шею ей хоть и нравятся, но особого восторга не вызывают, а вот хороший меч в руку – это прямо визг от счастья до небес. Я даже подумал было, а не создать ли мне клинок, но отмахнулся и от этой мысли тоже – время и материалы, будь они не ладны. Нету ни того, ни другого.

Рынок, на который съехалась толпа торговцев, и правда мог поразить своим разнообразием тех, кто никогда не попадал на базар в каком-нибудь городе из моей прошлой жизни. Меня удивило только чёткое разграничение по зонам – если вот здесь продают ткани, то оружия тут не найти. Если там есть оружие, то не найти никакой еды. Если продают еду – то исключительно готовую, а если продают не готовое – то не там, где всё остальное. В общем, чёткое распределение по зонам и, заодно, здоровая конкуренция. Фиг кто тут цены на стандарт задерёт, у всех примерно одно и то же на прилавках. Выигрывает тот, у кого ассортимент больше или хотя бы экзотичнее.

Мы прошли весь рынок из конца в конец, прежде чем я нашёл то, что мне бы подошло. Одинокий хассинд, что стоял в окружении из стражи эрла, торговал чуть в стороне ото всех, и, кажется, был даже не против охраны из людей эрла. Больно уж разнообразные взгляды и возгласы можно было уловить в его сторону. И на прилавке у него хоть и был относительный порядок, но найти можно было всё сразу – и мечи из железа с вязью рун, и амулеты из камней и кости, и шкуры диких животных, что соседствовали рядом с пучками трав. Но привлекла меня из всего разнообразия вещей всего одна – статуэтка волка, что стояла чуть поодаль ото всех прочих вещей. Она была то ли искусно отлита из чёрного железа, то ли вырезана из крупного куска оникса и изображала дикого зверя, что спал, свернувшись клубком. И, пока тэйрна рассматривала мечи на прилавке, я спросил у хассинда, ткнув в статуэтку:

– Сколько?

Хассинд взглянул на меня, на статуэтку, на Элиссу, затем вновь на статуэтку и вернулся ко мне.

– Пять. Золота. Не торгуюсь.

Он говорил коротко и отрывисто, будто ему было или просто неприятно сложно говорить на языке Ферелдена. Я понизил голос:

– Не для себя. В дар леди. У меня есть только четыре золотых. Больше нет, и не будет.

Хассинд минуту сверлил меня взглядом, а затем кивнул головой и протянул руку:

– Хорошо. Четыре. Сейчас.

Я вздохнул и вложил в неё кошель с четырьмя золотыми – всё, что я успел скопить к этой поездке. В фургоне оставался кошелёк с кой-какой мелочью, но там и серебряных монет было всего три. Эх, мне дорого обходятся мои жалости и эксперименты. Прежде чем я успел убрать руку от кошелька, хассинд сжал свою лапищу, надёжно зафиксировав в ней мою ладонь. И прежде чем я успел придумать, что мне делать, сказал то, от чего табун мурашек проскакал по всей спине:

– Ведьма из Диких земель просит передать тебе послание. Она говорит: опасные игры ты затеял, маленький шулер. Но не мне отговаривать тебя от выбранного пути. Знай, что чем дальше ты пойдёшь по нему, тем меньше шанс на твоё выживание. Так она сказала. И просила передать, что бы ты ни выбрал, это – её дар.

С этими словами, хассинд разжал кулак и убрал руку от кошеля, на котором судорожно сжались мои пальцы. Все мысли из головы улетучились, в ней билась лишь одна: Флемет обо мне знает! Но как, откуда и… Точно! ГРИМУАР! Он, скорее всего, уже у Ирвинга! И это явно не простая книга. Похоже, Ирвинг, сам того не зная, одаривает Флемет информацией из Круга. Но и сделать я с этим ничего не смогу. Пока не смогу. Зато знаю, что все мои шаги будут известны одной старой бабе. Я бы даже сказал, доисторической. А теперь, ещё кое-что.

Я посмотрел на хассинда, что снова невозмутимо стоял и смотрел на напрягшуюся стражу, и негромко спросил:

– Статуэтка. Ф… Ведьма из Диких земель дала её тебе и посоветовала поставить в стороне?

Хассинд усмехнулся и ответил:

– Ведьма не даёт. Ведьма не забирает, если ты с ней вежлив. Я был вежлив и она не забрала то, что мне дорого. Статуэтку я сотворил сам, маг. И я не жалею, что расстанусь с ней.

Я слегка расслабился. На ней чар Флемет можно и не ждать, наверное. Но то, как эта старуха умудряется всё знать – меня напрягает. Надо искать способ от неё укрыться самому, не надеясь на будущую помощь Морриган. Ещё вилами по воде писано, смогу ли я с ней подружиться настолько, что эта дикая роза мне доверится и поможет.

Я взял статуэтку и поклонился хассинду:

– Благодарю тебя, вольный создатель из Диких земель. Твоя работа послужит благой цели, клянусь тебе.

Хассинд снова усмехнулся в ответ, переходя на свой односложный говор:

– Клятва лишнее. Владей.

От Элиссы я не мог отвязаться ещё добрых два часа. Она всё пыталась выведать, что мне такого сказал хассинд и что я у него купил. Оказывается, что как только хассинд схватил меня за руку, её тут же оттёрли люди эрла к охране Кусландов, что «прогуливалась» неподалёку. Они решили, что меня сейчас хассинд будет убивать, а я сильно сопротивляться и наш негромкий разговор в итоге никто не подслушал. Не до того им было. Все ждали, когда начнётся махач, чтобы убежать поближе к храмовникам, которые тоже, вот сюрприз-то, гуляли где-то неподалёку и тоже были крайне напряжены. То есть, все оказались заняты и не особо интересовались чужими разговорами, или моей неожиданной «покупкой». Что мне только на руку.

Тэйрн Кусланд спас меня от белокурого наказания только ближе к вечеру. Он, видимо, и сам хотел от неё отдохнуть. Но и меня без награды решил не оставлять или наоборот, решил меня максимально унизить, как знать. В общем, завтра к вечеру я должен был явиться на ужин к эрлу как гость тэйрнов Кусланд. Это последний или предпоследний день празднований и эрл собирает всех гостей на пир. Естественно, со мной в этот раз пойдут храмовники в количестве двух штук. Такая лафа, как у гномов мне вряд ли ещё где-то светит. Ну и меня решили сегодня больше не дёргать. Когда я появился в нашем «лагере», мне сообщили, что уведомлены о требовании тэйрна, что я должен свалить в повозку и отоспаться, а завтра к вечеру выглядеть живым, здоровым и готовым на подвиги. И при этом, весь завтрашний день я должен буду провести за излечением гостей эрла, которые чем-то там маются. Ну, отлично. А дар Элиссе я когда делать должен? Но в повозку лезть и делать вид, что сплю, пришлось.

Круг зачарования для волка я придумал быстро. Мне и надо было всего ничего – форма привязки духа, форма контроля духа, форма привязки хозяина. Последняя и вовсе стала аналогией привязки на браслете для Дюрана – всё так же в основе моё решение, основанное на смеси крови и разума. Даже форму привязки придумал – когда Элисса возьмёт статуэтку в руки, волк проснётся, зевнёт и цапнет её за палец. Идеальное решение, если что, то я как бы ни при чём, это всё статуэтка. А вот дальше начались проблемы. У меня тупо не было идей, как заставить духа прийти на зов, как привязать его к, по сути, куску камня, и как заставить кусок камня двигаться. Пока не вспомнил кое о чём.

Ядро демона. Сейчас, после пары лет лежания у меня в загашнике, оно слегка изменилось. Пропали чёрнота и багровость, ядро светилось равномерным жёлтым цветом. Иногда, когда я держал его в руках, оно начинало пульсировать и дёргаться, и я почти уверен, что оно было готово пробудиться. И я вновь держал его в руках в Тени, одновременно держа в руках в реальном мире статуэтку волка. И находиться в двух мирах одновременно было невероятно сложно. Пришлось применять магию, причём магию собственной крови – иначе мне просто не хватало сил на то, чтобы соединять два мира. И если древние магистры Тевинтера в Тень вошли при помощи гектакомбы жертв, то я только заглянул – а уже почти помираю. На меня как будто гора давила, грозя раздавить жалкую букашку, что полезла не туда, куда нужно. Завеса, что отделала мир реальный от Тени, грозила своим давлением меня угробить. Кроме того, я слышал беготню, что происходящую за стенами повозки и ругань храмовников на «непонятные штуки, который творятся с небом» с одной стороны и шёпот голодных до чужих тел демонов с другой стороны. Спасало только то, что мини-разрыв в Завесе я устроил исключительно в своём домене – демоны сюда сразу не сунутся, но это ненадолго. Стоило поторопиться. Идея о нахождении в двух мирах одновременно всё же принесла свои плоды – «ядро демона», поколебавшись несколько секунд в руках, сначала поплыло, затем приняло форму статуэтки, а потом и вовсе пропало из Тени. В этот момент я тоже вывалился из Тени и растянулся на дне фургона: я был выжат как лимон, весь мокрый от пота, но счастливо улыбался – на меня, открыв глаза, смотрела статуэтка волка.

– Хозяин?

Фигассе шустрик, пяти минут не прошло, а он уже говорить научился. Пусть и мыслеформами.

– Нет, у тебя будет иная хозяйка. Я лишь даровал тебе жизнь.

– Что мне делать, создатель?

– Не вздумай называть меня создателем, это может плохо кончится для нас обоих. Твоя задача будет в том, чтобы набраться сил, охранять свою хозяйку, спасти её любой ценой из смертельной опасности, что возникнет в её жизни, а затем привести ко мне. Или охранять её до тех пор, пока я не найду её. Там разберёшься по ситуации.

– Хорошо, я понял, отец. Всё исполню, как ты хочешь.

Эрудированный у меня «сынок» вышел, однако. Быстро слова новые учит и в мире осваивается. То, что я ему сказал, понимает. Я такого не закладывал. Это ядро демона так влияет или я накосячил в темноте с рунами? Тем временем за границами повозки ругань не улеглась, а стала только злее. И «проклятые маги» были основной её причиной. Мне пришлось очень быстро отмывать свою кровь с рубахи и дна повозки, чтобы случайный гость из числа храмовников не сопоставил «непонятные штуки с небом» и меня. Занятие не сложное – после изучения магии крови, моя собственная кровь подчинялась мне легко. Стоило лишь пожелать – и она собралась со всей поверхности и завернулась в тряпочку, которая была мной спрятана в кошель на поясе. Потом сожгу.

Что вообще есть магия крови? Она похожа и не похожа на простую магию. Те же принципы построения, возможно, другие мне просто неизвестны, и при этом совершенно иной источник. Любую магию можно запитать силой крови, любое заклинание – и оно станет лишь могущественней, но попробуй запитать любое заклинание из школы крови обычной маной – и выйдет только пшик. Ощущение такое, что только магия крови – настоящая магия разумных, а вся остальная – откуда-то извне. Бегающим вокруг злым храмовникам знать об этих мыслях, конечно же не стоит…

Ужин у эрла Эамона проходил для меня… буднично. Ничего неординарного пока что больше не случилось. Элисса тоже вела себя спокойно и прилично, чем меня, правда, нервировала. Если это не её стандартное поведение в приличном обществе, то Брайс мне голову открутит уже вечером, не взирая ни на что. Но тэйрн Кусланд был полностью спокоен. Судя по всему, тэйрна умела вести себя «на людях». Это изрядно обнадёживало. Когда, точнее если, «волк» решит ей открыться, есть шанс, что она сохранит это в тайне. Как выяснилось несколько позже, я зря мечтал, но обо всём по порядку.

Я делал вид, что крайне польщён и рад находиться здесь, а все прочие знатные господа делали вид, что они не против мага в их кругах. Нет, на самом деле, я утрирую – большая часть знати Ферелдена не испытывала никакого негатива в мою сторону. Были даже те, кто мне сочувствовал. Но немалая часть меня просто боялась. А тот же Хоу так и вовсе относился с презрением. Этого говнюка я тоже тут увидел, а как же – друг Кусладна и один из героев битв за Ферелден. И очень неприятный тип, в общем.

Ах да, был на пиру один знаменательный момент – меня представили эрлу Эамону и его брату, банну Тегану. Не уверен, что они меня запомнили, но сам факт того, что у обоих я не вызвал негативных чувств, меня успокаивал. Как там Алистер говорил: «эрл хороший человек», так, кажется? Так вот – я это утверждение поддержу. Его любят в народе, его поддерживает знать Ферелдена, и он сам не испытывает неприятных чувств относительно людей его окружающих. Я говорю о высокомерии или надменности – в его отношении к кому бы то ни было я подобное уловить не смог.

Эрлессе Изольде мне удалось не попасться лишний раз на глаза. Спустя некоторое время после начала ужина, она просто встала и ушла укладывать дитё спать, что лично меня, например, полностью устроило. А то может так случиться, что спустя несколько лет меня вспомнят и начнут материть недобрыми словами, мол, это я её сыночка сглазил и заразил своей магией. А мне будет икаться. И уши будут краснеть. А оно мне надо?

Званый ужин всё шёл, а я уже откровенно зевал. Было скучно. Люди пили, люди жрали, люди танцевали. И это было утомительно. Я-то уже давно отвык пить алкоголь и есть, сколько захочу. А в этом теле и вовсе никогда не привыкал. На танец я так же никого не мог пригласить – не по статусу. Как и меня пригласить никто не мог – не по «понятиям», точнее, традиции Ферелдена это не поощряли. Всё же Ферелден был глубоко патриархальным обществом с сильным традиционализмом. Были, конечно, исключения, вроде той же Элиссы, но они были редкостью, а не правилом. И кто бы сомневался, что вышеупомянутая редкость решила ко мне подойти и предложила потанцевать.

– Но это же не принято, миледи.

– Во-первых, прекрати выкать. Мы с тобой путь и дальние, но родственники. Да и ты сам из знатной семьи происходишь, и, несмотря на то, что тут тебе не выказывают должных почестей, ты – дворянин. Во-вторых, лично мне откровенно плевать, что думают старики со своими замшелыми взглядами на мир вокруг. А тебе?

Как было понятно из моего происхождения, мне – плевать тем более. Так что пришлось соглашаться и вставать в пару с Элиссой в танцевальный круг. Естественно, после этого на нас было обращено повышенное внимание местной знати. А как же – маг, да ещё и приглашённый на танец дамой. Пришлось стискивать зубы и стараться не опозориться: плевать-то мне на мнение их как бы плевать, но выставлять себя посмешищем в их и, уж тем более, в своих глазах я не хотел. Но, к счастью, всё обошлось – повела в танце Элисса. Мне, оказалось, довольно просто подстраиваться под её движения – всё же понаблюдать за этим танцем мне уже довелось не раз за сегодняшний вечер. Так что откровенных смешков в свою сторону я так и не уловил… бы, если бы не Рендон Хоу:

– Неужели леди Кусланд не нашла себе в пару достойного кавалера на вечер и решила скрасить его плебеем, да ещё и проклятым Создателем?

– И кого же ты считаешь достойным быть рядом с леди на этом вечере, Хоу? – А вот это было произнесено уже самим Эамоном. Не скажу, что я не ожидал того, что он вмешается в любой напряжённой ситуации, но всё же было в какой-то мере приятно знать, что проблемы в Ферелдене куда глубже, чем показывали в игре: если уж один эрл спрашивает другого эрла об очевидных вещах… – На этом вечере, как ты мог заметить, не так уж много знатных господ её возраста, тем более без пары на вечер.

– Осмелюсь отметить, что мой сын, Томас…

– Ваш сын не только не может сам подойти ко мне и открыть рот, чтобы пригласить на танец, но ещё и прячется за Вашей спиной и уговаривает облить грязью незнакомого ему человека? Тем более дворянина? Не испугается вызова на дуэль?

Ну да, куда же без этого: Элисса всё же открыла рот. Я кинул взгляд на Брайса и испытал теже эмоции, что сейчас читались на его лице. Точнее, лица его я не видел – его закрывал классический «фейспалм». Тем временем, на меня смотрели уже все дворяне, что заинтересовались конфликтом. По факту – все гости, что ещё не ужрались в хлам.

– Вот как? Не знал, что на моём ужине окажется неизвестный мне род. Я правильно понимаю, что вы, юная леди, говорите про молодого человека, что стоит рядом с вами?

– Да, милорд!

– Вы не могли бы полность представиться, юноша? – А как хорошо всё было…

– Милорд Геррин, не хотелось бы так говорить, но миледи Элисса не совсем права. Когда я стал послушником Круга магов – я утратил большую часть из прилагающийся мне привелегий.

– И всё же, вы из дворянской семьи юноша? – Эамон никак не угомонится. Зачем это ему?

– Да, милорд.

– Тогда я хотел бы услышать ваш род.

– Милорд, меня зовут Дайлен Амелл, моя мать и была дворянкой Вольной Марки, города Киркволл.

На какое-то время в зале воцарилась тишина. И, конечно же, в неё вклинилась Элисса:

– А его отец приходится троюродным братом моей матери. – Теперь тишина и вовсе стала, что называется, «звенящей». Видимо, такого поворота событий не ожидал никто. Элиссе же было мало: – Теперь милорд Хоу не хочет ли повторить свои слова о черни?

Откровенно говоря, после дня беготни по рынку, я и забыл, что Элисса вся в мать. А Элеонора была той ещё боевой женщиной – громила и топила корабли Орлея, когда меня, точнее Дайлена, ещё и в проектах не было. И делала это так, что содрогались все враги Ферелдена. Да и сама Элисса воин, и отменный, для её-то лет. Так что это моя ошибка. Я не смог вовремя вспомнить, что женщины тоже бывают разные, за что и получил текущее вечернее развлечение…

– Миледи, вступая в Круг, дворянин теряет свой статус и право называться старым именем…

– Это не так, Хоу, и ты это знаешь. Он теряет лишь право наследования и только в том случае, если есть иные наследники. В обычной же ситуации он оставляет за собой право на родовое имя, герб и долю в наследстве для своих детей, если они не маги. По крайней мере, в Ферелдене, откуда мы не выезжали, насколько помню. Так что мальчик и правда имеет право быть тут и носить звание дворянина, наравне с тобой. И твои слова в его отношении извиняет лишь то, что мы не видели герб на его одеяниях. – Это Эамон выступил, стараясь сгладить углы в разгорающемся конфликте. Ему поножовщина, тем более с магом, на званом ужине не нужна: – Что касается тебя, Дайлен, я не помню, чтобы ты назвался полным именем, когда тебя представляли мне. Почему так? Я слышал о твоей семье и знавал старика Амелла. Жаль, что так случилось с твоим родом, но ведь ещё есть ты.

А здесь мне положено удивляться, ведь по идее от внешних источников информации я должен быть отрезан. Так что делаем удивлённое и слегка испуганное лицо:

– Что случилось с моим родом?

– Глава рода Амелл, лорд Аристид, и его жена, Бетанн, скончались от холеры. А твой, как я понимаю, дядя, Дамион, был обвинён в контрабанде и казнён. Едва ли, конечно, он правда этим занимался. Политика – грязная вещь и твоя семья не смогла её избежать.

– А моя мать? – При этом сердце болезненно сжалось. Странно, я не испытывал каких-то особых чувств к Ревке…

– Увы, мне об этом мало что известно. Может тэйрн Брайс знает больше?

– От неё нет никаких известий вот уже более пяти лет. На сколько мне известно, она родила ещё нескольких детей – их всех забрали в Круги магов. Но куда точно – я не знаю. Но, раз ты их не встретил, то явно не в наш.

Вот так. По идее я должен был бы быть ошарашен, но мне-то об этом известно. Приходится играть, скрывая лицо в ладонях, как бы справляясь с эмоциями. И естественно кое-кто не смог сдержать язык за зубами:

– Поглядите-ка, рыдает как девчонка!

О нет, это был не Хоу. Точнее Хоу, но не Рендон. Это был его сыночек, Томас. Вылитая копия папаши, разве что, в отличии от Хоу-старшего, бил исключительно исподтишка и только по тем, кто ему казались слабыми. Ну, это я сужу, по отзывам Элиссы и исходя из текущей ситуации. Вот только, он сам ситуацию эту не правильно истолковал.

– Лорд Томас! – Надо же, даже я сам от себя не ожидал такого рыка, получилось мощно и зло. – То, что позволено Вашему отцу в силу его возраста или незнания, Вам непростительно. – Самое удивительное, что из толпы дворян даже были возгласы «Верно» и «Так его, а то совсем молодёжь распоясалась». А лицо у Рендона скривилось. Шпильку про «возраст» он понял верно, как и то, что сейчас может произойти.

– Отпрыск рода Амелл, – не «сэр» и не «милорд», но уже и не «проклятая чернь», – я прошу прощения за поспешность суждений мою и моего сына. Я не ожидал, что дитя столь “знатной” семьи окажется в нашем кругу. – Слово «знатной» он выделил интонаций, но к словам «старика» и не прокопаться, если другие лорды не позволят. – Я и мой сын были не правы в своём отношении и просим простить нас. Он ещё молод и не обучен правильно вести себя в приличном обществе, а я слишком замотался с делами эрлинга в последнее время, чтобы знать о знати прочих государств столь подробно. Обещаю, что исправлю эти упущения в ближайшее время. А сейчас… – И Хоу начал раскланиваться. – Лорды. Леди.

И вновь, как тогда в Орзаммаре, я почувствовал жгучее желание прибить эту крысу прямо здесь и сейчас. И вновь, как и в Орзаммаре, на моё плечо легла рука в тяжёлой перчатке и мне на ухо начали шипеть:

– Уймись и заткнись. Ты и так уже достаточно набедокурил.

А вот здесь я удивился. Где это я тут чего наделал? Видимо, мой удивлённый взгляд храмовника немного с толку сбил, потому что он задумался, а потом сказал:

– Ну да, чего это я…

А вот это было странно.

Я сидел и скрипел зубами от злости. Судя по всему, Судьбе, Создателю или ещё кому-то надоело делать мне поблажки и теперь я здесь – в гостях у Эдуканов, в самой дальней части дворца, в закрытой комнате в окружении трёх храмовников и личной королевской охраной, без правой руки и с планами мести. А начиналось всё так хорошо…

Расстались мы с Кусландами довольно просто. Отрапортовав, что ночью ничего особенного не было, помывшись и позавтракав, наш отряд из меня, трёх храмовников и Кусландов с их охраной, покинул пределы замка Редклиф. С Элиссой я лишний раз старался не пересекаться – мы оба испытывали некоторую неловкость после прошедшей ночи. И оба старались это не показывать. Получалось… так себе. Брайс и Ландон, по крайней мере, смотрели на нас с крайним подозрением. Но, что примечательно, молчали. Рилан и Мэри тоже молчали – точнее, делали круглые глаза и «честно» отвечали, что всю ночь глаз с нас не спускали, и мы ничем таким не занимались. Видимо, только поэтому меня ещё не четвертовали максимально медленно.

Наш отряд доехал до развилки, после чего Кусланды свернули к башне Кинлок и подстегнули коней – Брайс хотел добраться до башни как можно быстрее. С ним поехал один из храмовников, что было решено выделить из охраны каравана – в его задачу входило «мониторить» поведение статуэтки и, в случае чего, спасти Элиссу. Взамен Брайс выдал десяток на усиление охраны того же каравана в дальнейшем пути. Мы же свернули совсем в иную сторону – во владение гномов, Орзаммар. День празднования очередного лета Дюрана приближался.

Поменять руны на браслете мне удалось только тогда, когда нас разместили в выделенных нам покоях в королевском дворце. Оказалось, что Эндрин Эдукан ждал меня с нетерпением – ему так хотелось увидеть, что я преподнесу в дар его сыну и смогу ли я его удивить. Видимо, в его жизни и правда было не особо много развлечений. Храмовников, кстати, пускать внутрь совсем не хотели – пришлось настоять на личной встрече Ландона с королём Эдуканом. Что уж он там наплёл Эндрину – я не в курсе, меня на аудиенцию не позвали, но храмовников в итоге расселили вокруг моей комнаты. Правда, свободное передвижение по дворцу им так же заблокировали. Только в моём сопровождении. Или, для моего сопровождения, как выразился сам Ландон. Мечи им тоже носить запретили. А ещё за нами постоянно ходили минимум по два стражника в цветах дома Эдукан.

Празднование было назначено на вечер следующего дня, так что мне удалось прогуляться по городу ещё раз после приезда. Больше всего я хотел бы посетить местную библиотеку – люблю я книги, в любом их виде. Ведь история – это так интересно! Всегда можно найти в ней предвестие текущих событий. Она раскрывает нам тайны мира и жизни тех, кто давно уже покинул нас. История и книги по ней – это слова давно мёртвых сейчас живым. И глупо их просто так отметать. Но в этот раз Мастерская памяти – местная библиотека, оказалась закрыта. Так что пришлось просто опять гулять по Алмазным залам и рынку. А вот ночью я решил прогуляться по Тени. И лучше бы я этого не делал. Тут, под горами, Тень была... тёмной. Здесь не было привычной уже мне по Тени размытости, островов, снов или демонов. Нет, огромная чёрная пустошь – вот как я бы описал это место. Даже сны храмовников я найти смог с трудом – настолько чёрная пелена вокруг затмевала взор. И сны их были мрачными – боль, кровь, смерть. Ландон рыдал над каким-то женским телом. Жена, сестра или мать – разобрать было сложно, настолько сильно труп был изувечен. Рилан сражался с группой малефикаров, что загоняла его в ловушку и затем медленно убивала, приносила в жертву в кровавом ритуале. Сон третьего храмовника и вовсе был БДСМ фантазией о нём и куче магичек вокруг. Причём, сам храмовник был в роли сабмиссива, так что ни смотреть, ни обрывать его сон я не стал. Ну его нафиг. Ландону и Рилану же я пытался помочь, но безуспешно – их сны после моих вмешательств быстро превращались в кровавые кошмары. Так что, после очередной попытки, я просто отправил обоих пинком в реальность – пусть проснутся и придут в себя. Я явно где-то накосячил и мне пора бы учиться уже новым трюкам, которые должны быть свойственны моей второй натуре – воздействию в Тени на Тень. Учить в Башне нас этому будут вряд ли, просто нет настолько обширных знаний, так что учителя придётся искать здесь, в Тени. Не именно тут, под Орзаммаром, по-моему, даже демоны не живут. Просто в Тени. Но это забота не сегодняшнего дня.

Здесь, в Тени Орзаммара, так же были свои «Глубинные тропы» – тёмные порталы, что вели во всё более и более мрачные места, куда-то всё глубже в душный мрак. Что-то мне подсказывало, что продолжи я по ним ходить – и доберусь до Уртемиэля, а то и до прочих спящих Древних Богов. А может и до чего-то более древнего, чем эти самые Древние. После пятого пройденного подряд портала я уже почти ничего не видел на расстоянии вытянутой руки и решил не рисковать более – начал возвращаться назад. Здесь-то удача от меня и начала отворачиваться.

Поначалу я ничего не понял, просто мрак вокруг стал совсем уж густым, несмотря на то, что я уже прошёл два портала назад. А затем я услышал тихий шёпот, от которого меня бросило в дрожь – настолько мерзко он звучал. Как будто насекомое учится говорить:

– Кто здессссь такой сссмелый? Кто решшшил пройтисссь по моему домену бессс расссрешшшения? Расссве его не учили ссссдороваться?

Оборачиваться не хотелось, но пришлось и крайне аккуратно. Мне повезло – меня ещё не нашли, потому что местный Владыка был слишком уж большим, по сравнению со мной, и просто не заметил меня за камушком. Откуда тут камушек и почему я оказался за ним, хотя вроде бы только что был на ровной дороге – загадка века, но меня устраивает, потому что с обладателем голоса я встречаться не хотел. Выглядел демон как здоровенный паук, размером не меньше какого-нибудь замка. Мерзкое белесое тело, многосуставные лапы, в количестве шестнадцати штук и куча глаз, раскиданных по голове и даже телу, огромные жвала, с которых капала чёрная слюна, напоминавшая кровь порождений тьмы – всё в его облике внушало отвращение. Паук крутился на месте, выискивая незваного гостя (меня), но пока не находил. А я знал, кто это и старался посильнее вжаться в камушек. Демон Кошмара, от которого когда-то убегал Инквизитор, попав в Тень. Вот где его домен, оказывается. И я сюда полез, имея столь ничтожные силёнки? Да я просто гений!

Демон тем временем прошёл куда-то мимо, в поисках жертвы. Его мерзкий голос всё также шелестел где-то в ушах, и постоянно хотелось передёрнуться от омерзения, вскочить и убежать, лишь бы не слышать этот противный шелест. Но я давил в себе эти позывы, потому что понимал – убежать я не смогу, а если лишний раз пошевелюсь, то только выдам себя. Аккуратно наблюдая за передвижениями демона, я также узнал, что Кошмар ещё и прыгать умеет. Порталы для него оказались маловаты, так что любые препятствия он либо обходил, либо перепрыгивал. Замечательно, и как это убивать?

Всё же госпожа Фортуна от меня отвернулась пока не окончательно – Кошмар просто ушёл куда-то вглубь своих владений, дав мне время на то, чтобы сбежать подальше от любопытного хозяина этих земель. Проснулся я в холодном поту и ещё долго не мог унять дрожь в руках и ногах. В местные районы Тени я больше не сунусь! По крайней мере, пока не научусь убивать подобных существ.

Как мне рассказал Фарин, оруженосец Дюрана, на королевскую чету напали какие-то ублюдки из неприкасаемых. А то я этого не понял! Их всех перебили: ни один не стал сдаваться или пытаться убежать. На допрос королевские придурки, то есть гвардейцы, конечно же, никого не оставили. И не особо-то пытались. Но это у Фарина могли появиться сомнения и вопросы относительно того, кто же виноват в случившемся. Я знал наверняка – это мелкая крыса, Белен, решила сместить текущую власть. Его первая попытка – неудачная, пока что, но только из-за счастливой случайности, то есть меня? Или именно потому, что я здесь события пошли по такой колее? Как бы там ни было, с этой крысой я ещё поговорю. К моему невероятному сожалению, не сейчас: королевская чета заперлась в своих покоях, обложилась стражей и изволят гневаться на «чернь, что так вероломно поступает». Доступа к ним не предвидится ещё несколько дней.

Рука болела во всех планах, и не спасали никакие обезболивающие средства. Та дрянь, что попала в мой организм оказалась не просто дрянью, а полумагической дрянью – перекрутило схему каналов в руке очень знатно. Так, что даже в Тени в форме Духа рука выглядела жалко и убого – вся почерневшая, съёжившаяся, вся в язвах, из которых сочится гной. Структурированная магия из реального мира помогала слабо, так что пришлось вспоминать старые уже трюки и рисовать руны «Исцеление» и «Заживление». Ага, я что, зря учился? Больше никаких слов, как было в самом начале, руны они более комплексные и в связке могут дать эффект покруче словесного заклинания. Но, похоже, что в этот раз всё было плохо: две руны справлялись плохо, пришлось добавить «Очищение», и только после этого в форме Духа рука начала восстанавливаться. Но не перестала болеть! У меня очень много претензий к Белену!

Лечение руки растянулось на три долгих дня. Все три дня я постоянно глотал настойки и мазал руку припарками, поддерживая работу рун в Тени. Только на утро четвёртого дня боль сошла на нет, а тело Духа вернулось к начальному состоянию. Ну и конечно, действовать левой рукой было жуть как неудобно, а отрастить себе новую – я пока такого не умел. Надо будет по возвращении проконсультироваться с Винн на предмет подобной регенерации…

На пятый день от инцидента, меня вызвали к королю Эндрину, на аудиенцию. Принимал Эндрин посетителей у себя в кабинете, в окружении стражей и за тремя постами проверки. Честно, меня чуть ли не догола раздели в поисках скрытых ножей или яда. Судя по перешёптываниям, ещё и в жопу залезть хотели, но я просто вслух поинтересовался у Фарина, как долго могут гореть гномы, прежде чем прекратят вопить, так что вслух непристойных предложений не прозвучало. Король Эдукан выглядел в крайней степени уставшим – большущие синяки под глазами, неухоженная борода и торчащие в разные стороны волосы. Похоже, не выходил из покоев все эти пять дней. Надо ли говорить, что мне он не особо обрадовался – скорее он испытывал вину, сочувствие, и раздражение от этой самой вины, которая, вроде как, не к лицу королю гномов. Но разговор начал всё же с благодарности:

– Маг Дайлен! Прости, что так долго не звал к себе и прими мою благодарность за спасение сына. Не будь тебя рядом с ним – в лужу слизи превратился бы он, а не твоя рука. И прими мои искренние извинения – не ты должен был жертвовать собой, а дармоеды, что зовут себя королевской гвардией! У меня нет ни слов, ни даров, чтобы вознаградить твою жертву, а потому скажи сам, чего хочешь?

– Благодарю, лорд Эдукан, – а король всё же скривился. Понимает, что такой официоз неспроста. – Я не могу просить чего-то от Вашего Величества, сверх того, что мне уже было обещано. Просто закончите как можно скорее броню, что Вы мне обещали.

– Понимаю, маг Дайлен. Дело не всей жизни, но нескольких лет, да? Ты получишь свою броню и даже лучше, чем мог бы себе представить. У нас ещё есть материалы, оставленные Мэриком…

Король Мэрик разве что-то оставлял гномам? Судя по всему, недоумение на моём лице позабавило Эндрина. Он рассмеялся и продолжил:

– Не хмурься так, этой истории уже больше дюжины лет. То, что нам «оставил» Король Мэрик мы с боем отбивали у порождений тьмы, и многое уже перевели в полезные материалы. Но на тебя их ещё хватит. Раз не понял – пусть это станет маленьким сюрпризом. Но Бранка по достоинству оценила твои чертежи – сказала, что такая вещь достойна звания Совершенного и посетовала, что ты не гном. У меня есть ещё время на пару ответов для тебя, так что, если хочешь что-то узнать?..

– Ваше Величество, у меня есть лишь вопросы о нападавших и яде…

– Дайлен, тут всё не так просто. Нападавшие из касты неприкасаемых – это отвергнутые гномы, что живут почти что вне законов Орзаммара. Сложно в трущобах найти не только их подельников – там не каждый знает, из какой он семьи. Найти корни у этого нападения очень и очень непросто. Что касается яда – так это и вовсе загадка. Мои алхимики руками разводят – вроде бы там столько всего понамешено, ещё и какой-то странный лириум добавлен, мы такого никогда не видели. Образец яда для исследования я передам с тобой в Круг Магов. Броня прибудет через год, когда будет готова. Это всё, что я могу сделать для тебя. На этом, нам пора прощаться.

– Что же, благодарю за доброту, Ваше Величество.

– Прощай, маг Дайлен.

– Прощайте, Ваше Величество.

Я встал и вышел из апартаментов Эндрина. Больше мы уже не увидимся, да и Орзаммар пора мне покидать. Несмотря на все красоты, это не то место, где я хотел бы быть дольше необходимого… Как бы ни так! Остановили меня на первом же кордоне стражей. Не старый ещё гном заступил мне дорогу и, глядя прямо в глаза, сказал:

– Наземник! Принц Белен хотел тебя видеть! Ступай за мной. – Ну никакой вежливости! Ни «здасьте», ни «будьте так любезны», просто топай себе, твоё магичество, и молчи в тряпочку. А я что? А я потопал, надо же мне хоть кому-то сегодня бороду поджечь!

Встреча с принцем Беленом проходила ровно по тому же сценарию. Даже вслух интересоваться пределом воплей горящих гномов так же пришлось. Разве что, в отличие от отца, принц Белен бессонницей не страдал. Наоборот – был очень даже бодрым и выспавшимся. Но синяки под глазами какими-то красками себе всё же нанёс. Это что, маскарад для меня? Считает меня совсем тупым?

– А, маг Дайлен, входи-входи! Прости, что не подаю руки для приветствия, но вроде как положено подавать правую, а?

Да он ещё и смеётся! Я начал закипать, но ответил максимально сдержанно:

– Ваше Высочество знает толк в юморе, но, к сожалению, у меня мало времени – необходимо вернуться в Круг и решить эту проблему…

– Ах, ну да, ну да, стоит поспешать. Я позвал тебя лишь потому, что мои верные гномы мне кое-что доложили. Кое-что тебе интересное.

– Что же это, Ваше Высочество? – Гадёныш и правда смог меня немного удивить.

– Тот гном, что стрелял в моего брата… Говорят, что его всё же схватили и пытали в казематах отца. И он кричал, что-то вроде: «Я не хотел, меня просто злость сильно обуяла». Как думаешь, врал?

Ну… Ну… Ну сучий потрох… Судя по всему, выражение лица у меня всё же изменилось, поскольку Белен отпрянул, а его охрана похваталась за оружие:

– Нет, Ваше Высочество, я думаю, он не врал… А знаете, что я бы сказал ему?

– Что же, маг?

– Молись, чтобы я не нашёл то, что тебе дороже всего на свете, маленький жирный ублюдок. Потому что если я этой найду, то выпотрошу прямо у тебя на глазах, а потом заставлю сожрать останки. Но, увы, мне этого гнома уже не повидать, ведь так, Ваше Высочество?

– Так, маг Дайлен. И нам стоит попрощаться, меня ждут дела.

– Да. Прощайте, принц. – Дверью я, выходя, максимально постарался хлопнуть…

Вот и обменялись любезностями с принцем. Как я и думал, вся эта вакханалия – дело рук Белена. Но мало того, что он это затеял, целью был не только и не столько Дюран, сколько я! Меня просто просчитали! Но я вернусь, вернусь – и мы ещё поговорим…

Сборы проходили быстро. Храмовники только рады были из Орзаммара свалить – кошмары мучили их все эти пять дней. Мои небогатые пожитки они так же согласились понести сами – понимали, что с одной рукой мне будет неудобно. От Врат Орзаммара мы отъехали только к полудню и, как выяснилось позже, изрядно опоздали… В предгорьях, где-то в часе пути от Врат, дорогу нашему маленькому отряду преградило пятеро гномов. Ещё трое выпрыгнули позади отряда и побежали догонять, выхватывая на ходу оружие. Разговаривать с нами явно не собирались.

Ландон и Рилан свои мечи доставали молча, не сбавляя скорости коней. Третий храмовник, как его там, вместо меча полез за арбалетом, а мне оставалась, конечно же, магия. И я с превеликим удовольствием швырнул в центрального бородача огненный шар размером с его голову. У нас не было цели «смять и обратить в бегство», но вопящий и горящий гномий факел прекрасно с этой задачей справился и без нас. Четверо перед нами на дороге замешкались, увидев судьбу своего собрата, так что мне больше ничего делать и не пришлось. Ландон на ходу срубил голову ещё одному, который был ближе всех и оказался самым медлительным, Рилан успел полоснуть по груди второго, но, судя по ругани, недостаточно глубоко и зараза будет жить. Третий храмовник выстрелил куда-то в преследователей, но не попал. Мы пронеслись мимо засады и поскакали дальше. И всё бы ничего, но у ублюдков в запасе последний сюрприз: какой-то кривой гном с арбалетом, сидящий в засаде за изгибом дороги. Уж не знаю, в кого он целился, но попал в того самого третьего храмовника, который так и остался для меня безымянным. То, что храмовник мёртв, было понятно с первого взгляда – с болтом в голове не живут. В гнома я кинул молнию, но, то ли не попал, то ли от расстройства слишком слабую скастовал – гадёныш выскочил из своего укрытия и очень резво сбежал куда-то в сторону товарищей.

– Расклад не в нашу пользу, – мрачный Ландон со своими очевидными выводами. – Я привяжу лошадь Дикана к своей, но на ночь надо будет остановиться, перераспределить поклажу и похоронить его.

– А я…

– А ты, – прервал меня храмовник, – должен будешь быть готов к тому, что ночью к нам кто-то сунется и попытается прибить. Какое-то время тебе придётся не спать, а нести вахту, пусть ты и калека теперь.

– Хорошо. Но мне кажется, что сперва стоит убраться отсюда поскорее и подальше. Привяжи тело своего друга покрепче, и поскакали быстрее.

Ландон лишь мрачно кивнул и начал притормаживать коней. Не спешиваясь, он привязал павшего товарища поясом, стянув руки под шеей коня. После этого все пришпорили коней и поскакали дальше по тракту. Никому из нас не хотелось оставаться в этих горах дольше положенного. Скакали, естественно в молчании. Не знаю, что там думали храмовники, а у меня в голове засела одна мысль.

«До Мора осталось четыре года».

Начинал я с исследования яда. Действовать приходилось осторожно – работать одной рукой я ещё не привык, а второй у меня больше не было. Мог бы, конечно, позвать кого-то в помощь, но тогда бы пришлось сознаваться, что это такое я изучаю. Разложить субстанцию на составляющие оказалось задачей нетривиальной: алхимик это сварганивший точно был гением, пусть даже и безумным. Уж не знаю, сколько раз он смешивал, вываривал, выпаривал и остужал компоненты, но получившаяся в итоге жижа оказалась мощнейшим окислителем не только живой ткани, но и энергетической составляющей организма. Причём любого – лабораторная мышка превратилась в лужу слизи, а тайком вытянутый из Тени висп – сначала почернел и скукожился, а потом и вовсе начал втягивать в себя окружающую энергию, пока не взорвался с оглушительным хлопком. И за всем этим я наблюдал крайне внимательно и во всех возможных диапазонах. И да, вытянуть из Тени Виспа мне помог всё тот же маг Разрывов, когда я пообещал ему навести суматоху в Башне – сам, без его методички, я бы с этим не справился. Как меня к нему вообще пустили? Личное указание Грегора и письменное разрешение Ирвинга. Выбивал я эти вещи с них около недели, но аргумент про то, что никто не знает мир Тени лучше этого индивидуума, в итоге оказался решающим. Да, несмотря на слова Грегора и Ирвинга, они всё же не оставили мысли сделать меня Воином духа, что оказалось мне на руку. И да, взрыв виспа шороха в Башне таки навёл – взбешенные храмовники неделю домогались до всех магов в целом и до меня в частности с вопросами в духе: «что это было». Ирвинг и Грегор мне ничего не сказали, но, судя суровому взгляду Первого чародея и трём дням карцера от рыцаря-командора, я их уже конкретно достал…

От большей части занятий я был теперь освобождён: «калеке не место на тренировочном поле или в залах с прикладной боевой магией» – так высказывалась большая часть учителей. Так что большую часть времени я теперь был предоставлен сам себе и Первому чародею. Он выписал мне разрешения на дополнительные занятия, но согласились заниматься с калекой всего двое. Винн с радостью вела у меня дополнительные занятия, Торрин – с неохотой, но всё же вёл и не возражал. Мастера-наставники магов-чародеев и боевых магов теперь смотрели на меня как на пустое место, и, конечно же, ни о каких дополнительных занятиях слушать не желали.

На изучение субстанции я потратил почти два месяца – уж больно плотно компоненты в ней друг с другом слились. Некоторые компоненты в ней я так и не смог опознать, но, похоже, это были какие-то разновидности трав и грибов, которые росли под поверхностью без света Солнца. Но основной разрушающей силой стали лириум и Скверна. И да, в субстанции был уже не чистый, а красный лириум, поражённый Скверной. Уж не знаю, как этому алхимику удалось вытащить Скверну из крови порождений тьмы, но, смешав её с чистым лириумом, он получил убойнейшую штуку – сырой красный лириум. Именно он оказался виноват в большей части проблем с рукой. Если, конечно же, забыть про Скверну. И вычистить эту дрянь из каналов на месте бывшей руки мне пока не удавалось.

Как вообще получилось, что в форме Духа у меня с рукой всё в порядке, а здесь нет? Тоже не совсем понимаю, но есть предположение, что связь между формой Духа и реальным телом всё же не совсем прямая. И именно тот факт, что я вычистил форму Духа, помог остановить распространение заразы. Больше, по крайней мере, сейчас у меня никаких теорий нет. Кстати, комбинация рун, что помогла в форме Духа на реальное тело не работала. Точнее эффект был, но незначительный и стоило только прекратить подпитку, как тут же чуть очистившиеся каналы снова чернели. А на постоянное применение мне не хватало маны – уж больно много её требовалось даже на незначительную очистку. По хорошему, Посвящение в Серые Стражи могло бы помочь в исправлении ситуации, они всё же обладают сопротивлением к Скверне, но вот тут получалась дилемма: калека Серым Стражам не нужен, а перестать быть калекой я могу пройдя Посвящение. Надо было искать выходы из ситуации без их участия.

Второй вариант мне нравился совсем мало – попробовать отрезать все энергоструктуры в отсутствующей части руки. Потом заново их прорастить было бы лишь вопросом времени и боли, как казалось поначалу. Но, оказалось, что так только казалось. Когда, после нескольких часов боли и мата я смог отделить одну ветвь каналов и отсечь от себя, я был неприятно удивлён тем фактом, что в месте отсечения канал закуклился и это место было, как и ранее, чёрно-красным. Скверна и красный лириум просто так меня оставлять не хотели.

Оставался вопрос с Духами. Могут ли они помочь избавиться от Скверны? Или, быть может, я и сам достаточно силён, чтобы с ней справиться? Надо было только научиться быть Духом, и для этого у меня было направление. Ага, то самое, выданное. Выглядело это как огромная стрелка с надписью «Тебе сюда» над дверью в подвал в моём доме в Тени. Идти туда, конечно же, жутко не хотелось, да и было опасение, что зайдя туда, я выпаду из жизни на несколько дней (в лучшем случае), так что надо было хорошенько подготовиться и создать себе алиби в реальности.

И, конечно же, был ещё мой любимый вариант – заменить руку артефактом. Решение временное, зато надёжное. Только, надо всё рассчитать… А потом доказать Ирвингу и Овэйну, что это будет работать. Кстати об артефактах – в коробке, отданной мне Первым чародеем лежали обломки статуэтки. Но не это самое интересное: стоило только взять в руку голову волка, которая оказалась полностью целой, аж удивительно, как я почувствовал осторожное касание своего разума. Ну конечно, Гоша оказался хитрым жуком и умудрился спрятаться где-то в теле Элиссы, пока Ирвинг обследовал статуэтку и ломал её. Но девушка ему для постоянного проживания не подходила, так что он вернулся в осколки, как только маг немного отвлёкся. «Гениальный» план созрел моментально – из этого можно сделать амулет для Элиссы… Или ошейник для её пёсика. Да, получив новое воплощение, конкретно Гоша теперь выглядел в духовном плане как волк. И если из пса получится пёс-Воин духа, это будет как минимум забавно. Тем более, что так он сможет защитить Элиссу и не подставить её под обвинение в одержимости. Голову волка просто надо было немного обработать напильником, что я и сделал, а затем прикрепил к ней штифт. Получился эдакий кулон, который и был вручен Элиссе перед её отбытием из Башни. С ней у меня так же состоялся приватный разговор тем же вечером.

– Дайлен, отец тебя подозревает в том, что ты меня соблазнил!

– Да и так понятно, что он не просто так на меня так смотрит. Явно не моими глазами любуется.

– Хватит шутить! Я серьёзно. Он тебе готов голову открутить, если я тут задержусь дольше, чем на пять минут.

– Элисса…

– Дайлен, пока нас не слышат, хочу, чтобы ты знал – ночь с тобой стала прекрасным воспоминанием, но оставим её именно как воспоминание. Я была не совсем трезвой, и очень расчувствовалась от твоей истории, но всё же это не сможет никуда нас привести. Я тэйрна Кусланд, а ты маг. Я не смогу выйти за тебя замуж, как и не смогу сделать наших детей наследниками. Прости!

Фигассе тут страсти кипят. Я вообще об этом и не задумывался, но вслух говорить этого не стоит, иначе мне сделают больно.

– Да, конечно, я понимаю. Для меня тоже наша ночь стала неожиданно прекрасной, – и я не врал, кстати: я не ожидал, и это было прекрасно. – Но, если ты так хочешь, то забудем об этом. Я о другом хотел тебе сказать: этот кулон не совсем прост. Нацепи его на своего Кролика, он поможет ему вырасти в сильного и здорового пса, поможет лучше его контролировать и иногда понимать. Надеюсь, однажды он спасёт вам обоим жизнь, если такой случай представится. Это мой тебе прощальный дар.

– Спасибо, Дайлен. Береги себя.

– Вы тоже, леди.

Всё же, судя по красным глазам и поникшему взгляду тэйрны, а также по сверлящему меня взгляду Брайса, слова Элиссы – не её слова. Скорее это старший Кусланд своей дочери так мозги на место ставил. Правильно, кстати делал. Элисса хорошая и красивая девушка, но я намереваюсь стать тем ещё отступником в итоге, так что… Не стоит ей со мной быть. Но это уже воспоминания, вернёмся к текущим делам.

Чертить одной рукой было чертовски неудобно. В качестве основы подойдёт любая закрытая перчатка, причём с таким же закрытым наручем от запястья до локтя. Попрошу Овейна потом снять мерки с левой руки и отзеркалю для правой. Нужен также гибкий каркас – подойдёт любой макет кисти из лёгкого материала. Или просто чужая кость, хе-хе. Наполнение так же подойдёт любое, желательно лёгкое, чтобы не перегружать артефакт по весу. Места стыков и суставов проложим кожей, какую найдём… Да лучше всю перчатку изнутри выложить кожей, лишним не будет. На ней же и вырежем все руны.

Цепочка рун получалась длинной и зубодробительной. И всё бы ничего… Я в очередной раз отбросил в сторону исписанный лист и в изнеможении откинулся на спинку стула. Что бы я ни делал, какие бы костыли не придумывал – я каждый раз упирался в необходимость использования магии крови. Разум её здесь заменить не мог – я и так его использовал по максимуму, где мог. В теории рука бы свободно двигалась, кисть сгибалась, а кулак сжимался и разжимался. Но для полноценного течения магии по артефакту так же, как она течёт в теле, нужна была именно магия крови. Магия крови вообще в принципе казалась единственной возможностью подключить ко мне эту перчатку: каналы, забитые дрянью, не могли провести команды от мозга в эту новую «руку». Подключить артефакт в обход них новые можно было только используя магию крови. И я не знал, как это скрыть. Или просто чего-то не видел. Надо идти с чертежами и схемами к Ирвингу.

Ирвинг в проблему схемы врубился моментально. И также моментально позвал в кабинет Грегора. Я уже даже не напрягался: устал просто его постоянно бояться. Я всё же не практикующий малефикар, в схемах так же напрямую указания на магию крови не оставил. А то, что они постоянно в тупик заходят – так это от недостатка знаний, а не намёк на то, что протез без вашей нелюбимой кровавой магии не создать, да. Грегор, кстати, дурака тоже не включал:

– Даже не вздумай заводить об этом разговор, Ирвинг. Я вижу, что твой лучший ученик в тупике и понимаю, куда ты клонишь. Ему не хватает допущенных знаний, а значит нужнее недопустимые. Нет, и не проси, я против того, чтобы подпускать Дайлена к углубленным книгам по магии крови.

– Грегор, ты взгляни, что он только придумал…

– Видел я уже эту схему, он над ней третью неделю трудится. Отличная вещь, более чем уверен, что она может полностью заменить ему руку, но рисковать, отдавая в руки ученику такие знания, я не стану.

– Есть иной способ, – ох, как я не хотел этого, но, кажется, время пришло. – Я должен погрузиться в Тень и найти духа, что согласиться наполнить своей силой перчатку. Тогда я смогу подключить её к себе и пользоваться ей как рукой.

– Хочешь сказать…

– Я должен стать Воином Духа или Духовным целителем, – или войти в Тень и научиться быть уже Духом, но вам этого знать не обязательно.

– Грегор?

– Я искал своего Духа в тени три дня, Ирвинг, ты должен помнить об этом. Сколько там проведёт ученик, и он ли к нам вернётся? Без Истязаний…

– Ты не веришь в мальчика, Грегор.

– А ты слишком уж в нём уверен, Ирвинг. Как и в этом Андерсе. Его ловят уже третий раз, и ты опять его покрываешь, – и этот отметился. Интересно, как он переживёт восстание Ульдреда?

– Давай не будем о посторонних сейчас, хорошо? Я предлагаю всё же дать Дайлену возможность побродить по Тени под присмотром старших чародеев. Пусть освоится и примет решение…

– Какое бы решение он там ни принял, как бы он там ни осваивался – нет, Ирвинг. Для Истязаний он слишком юн, для Воина Духа – слишком слаб. А магия крови, как бы она ни была полезна здесь и сейчас станет и вовсе для него приговором. Ищите иной вариант.

Надо ли говорить, что вариантов у меня уже не было…

После разговора с Ирвингом и Грегором прошла уже пара дней. Я уныло слонялся по башне, отказавшись от занятий у Винн и Торрина, чем их изрядно удивил, и предавался меланхолии… Как думали остальные. На самом деле я усиленно прорабатывал варианты о том, как бы мне незаметно исчезнуть на несколько дней. Идей было… Да не было идей, на самом деле. Кроме побега, но меня это не устраивало. Как ни странно, но варианты мне дали в итоге Йован и тот самый Андерс. Парни умудрились подружиться, хотя Йован и не одобрял постоянные побеги Андерса из Круга. Но сошлись они всё на той же почве – ненависть к самой сути Круга. Нашли они меня в библиотеке за нетривиальным занятием – разглядыванием потолка. Ну да, читать мне здесь было уже почти нечего: всё интересное было изучено на десять раз, а полезное ещё и скопировано в личную библиотеку.

– Привет, Дайлен. Ты чего такой хмурый?

– Йован? Я думал, у вас занятия.

– Ты же знаешь, чем старше мы становимся, тем проще избегать лишних дел. Кстати, знакомься, это Андерс. Насколько я помню, вы ещё не успели пообщаться лично?

– Андерс? А, это тот самый, что уже трижды сбежал из Круга и которого уже в третий раз поймали. Ну да, знаменитая личность.

– А ты Дайлен, верно? До тебя-то мне ещё далеко: знаменитый спаситель будущего возможного короля Орзаммара, который пожертвовал ради него своей рукой. И за это он провёл в карцере времени больше, чем я вне стен этой Башни. – Язва белобрысая.

– Йован, ты что-то хотел?

– Да, ты уже несколько дней ничем не занимаешься, ученики шепчутся, что тебя чуть ли не усмирить хотят, поэтому ты руки и опустил. Что случилось, Дайлен?

– Усмирить? Какая чушь. Нет, просто мне надо спрятаться куда-то на несколько дней, чтобы провести опасный эксперимент, о котором не стоит знать ни магам, ни храмовникам. А как это сделать я пока не придумал.

– Почему бы просто не сбежать за пределы Башни? – Ну конечно, Блондинчик не мог не предложить самое очевидное.

– Это ты у нас мастер по тому, как переплывать через озеро Каленхад. А я как-то пока ни разу даже не пробовал сбежать. Пока моя филактерия здесь – это не имеет никакого смысла. К тому же, если ты не заметил, я теперь однорукий, так что способы побега для меня резко ограничились. Да и оправдаться перед Ирвингом будет потом сложно.

– Ох, прости, я и забыл, что ты больше не сможешь протянуть мне руку помощи. Ну, тогда, если эксперимент не особо громоздкий или опасный, просто заляг в больничное крыло на несколько дней. Винн не станет тебя оттуда выгонять только потому, что ей кажется, будто ты здоров. Тем более с твоим увечьем.

– Это… Мысль. Спасибо, Андерс.

– Я бы предпочёл кружку доброго эля или хотя бы денёк вне стен этого Круга.

А ведь и правда, неплохая мысль. Тем более, что тело будет спать, пока разум находится в Тени. Осталось только придумать, как уговорить Винн пустить меня в лазарет, и уговорить её пореже меня навещать.

Проснулся я отдохнувшим и немного другим. Нет, не было изменений во внешности (зеркало не даст соврать) или в поведении (я не ощущал, но и проверить было пока не на ком), но я как бы чувствовал всё окружение немного иначе. Кроме того, я ощущал, что изменения произошли во мне. Источники не изменились, но появилось ощущение целостности, как будто мне до этого чего-то не хватало. Кроме того, я ощутил в себе новые силы, и связь с Тенью. И моим первым экспериментом стала попытка воплощения – очень уж мне было неуютно без руки.

Эксперимент можно было бы назвать удачным... Всё же сила Духа позволяла забить на чёткость формулы и оставить просто форму. Выбрал промежуточный вариант - использовал силу воплощения одновременно с простой магией, которая должна была направить силу Духа в определённое русло, придать ей форму и создать новую суть. Вышло, на первый взгляд, удачно. Новая рука ничем не отличалась от предыдущей, действовала так же, разве что чувствительность оказалась не полной – казалось, что я отлежал руку и она не полностью отошла. Травмированные энергоканалы тоже претерпели положительные изменения – стоило только руке появиться на своём законном месте, как они тут же потянулись к своему бывшему местоположению. Я этому процессу не мешал – всё происходящее было в моих интересах. Но и проблемы начали возникать там, где я их не ожидал – от руки фонило силой Тени. Что бы я ни делал, рука определённо не хотела восприниматься миром как часть его и на это требовалось тратить свои силы, коих и так было не много. Вторая несколько неожиданная проблема возникла, как я понимаю, из-за энергоканалов – вскоре после того, как они встали на место, пальцы начали медленно чернеть и грубеть. И это значило что эксперимент хоть и прошёл более-менее удачно, но всё же чего-то я не учёл... Руку пришлось развеивать. И, к моему неудовольствию, на развеивание пришлось потратить ещё часть сил – почерневшая часть руки никак не хотела пропадать. Было ощущение, что что-то её подпитывает из больных каналов. Этот вопрос надо было изучать и как можно тщательней, если не хочу остаться калекой. Так же пришлось активно чистить за собой комнату – эманаций Тени в ней после моих художеств было очень много. Хорошо хоть, большую часть из них я смог переработать в силу Духа и вобрать в себя. По моим ощущениям, она всё же как-то восстанавливалась, но причину или механизм восстановления я пока не понял.

Как выяснилось, убрался я вовремя – буквально минут через пять, когда я сидел на кровати и анализировал последствия, в комнату влетел Грегор с Ирвингом на прицепе.

– Дайлен Амелл, что здесь происходило?

– Рыцарь-командор, Первый чародей? Что случилось?

– Винн сказала, что ощутила привкус Тени где-то здесь! А кроме тебя некому заигрывать с такими силами!

Бля-я-я-я...

– Я...

– Ты пытался вызвать Духа, Амелл? В больничном крыле?! Без присмотра магов и храмовников?!! Да ты что о себе возомнил?!!! Думаешь, я стану с тобой долго нянчиться? Я достаточно терпел твои выходки и множество раз предупреждал тебя о том, какие последствия повлекут твои действия!

– Грегор!

– Что Грегор, что Грегор? Винн, Ирвинг, вы не понимаете, что он творит? А если бы он призвал демона в наш мир? Что если бы он стал одержим? Кого он убил бы первым и как много магов и храмовников полегло бы здесь, в этой Башне? Ирвинг, ты что, жаждешь, чтобы местный Круг стал таким же, как Круг Вал Руайо? Чтобы мы вернулись во времена Ремийе?

– Грегор, давай хотя бы выслушаем...

– Нет. Хватит с меня. В карцер его пока я не решу, что с ним делать!

Вот блин. И ведь я уверен, что сделал всё чисто... В карцер меня уводили три храмовника, и, самое печальное, я не знал, вернусь ли я из него.

Утро начинается в очередной раз не с кофе. И даже не с придурков с половниками – они в какой-то момент просто пропали из нашей общаги и больше нас не будили. Чем старше становились маги, тем меньше о них «заботились» храмовники. Ученикам не запрещали спать дольше положенного – просто проспавший начинал выполнять работы не вместо усмирённых, а вместе с усмирёнными. Эдакое своеобразное напоминание, что может случиться, если не учиться внимательно и прилежно. Надо ли говорить, что, после одного раза подобной трудотерапии, ученики начинали вставать вовремя? Конкретно это утро началось с беготни в Башне. К нам приехал Кайлан. Точнее, король Кайлан Тейрин, сын Мэрика, брат Алистера и будущий труп. Зачем он припёрся в Башню – никто не знал. Ну, а я догадывался – Мор уже здесь. Как я это понял? После его визита Винн собирала вещи, как и несколько старших чародеев, включая Ульдреда, кроме них также собирались несколько десятков магов, и, конечно же, под сотню храмовников, для их охраны от мира. Или мира от них, хрен бы их настоящие мотивы кто понял. Меня этот приезд тоже взбудоражил: если всё идёт в рамках канона, то мои Истязания должны начаться со дня на день.

За прошедшие три года я многого достиг: сравнялся со своими наставниками в искусстве боя и многих даже превзошёл; через два года смог выбить у Грегора, который перестал смотреть на меня волком, возобновления тренировки с храмовниками, пусть и с несколькими, зато на постоянной основе. Постиг я так же путь рыцаря-чародея и мага-война. Я оказался тем ещё читером – маги без личного духа не могли взаимодействовать с Тенью дольше нескольких секунд, самый стойкий и сильный из них мог продержаться целую минуту, а я… Ну, а я мог использовать духовный клинок и теневой плащ непрерывно почти три минуты. А если прерываться и немного отдыхать, то три минуты растягивались на почти бесконечно долгий срок. В правой, артефактной руке клинок и вовсе обретал какую-то жуткую силу, на которую влияла не только близость к Тени – я всё же не бросил свои попытки материализовать руку, но и скверна, которая как-то влияла на мои заклинания, добавляя им мощности. На тренировках этого я не показывал, приходилось скрываться, чтобы не попасть в очередной раз в немилость. Броня так же многое мне дала – источник магии увеличился почти в два раза за три года, и теперь мне хватало силы не только на подпитку брони, но и на гораздо более могущественные заклинания. Поддерживая маной броню, я всё ещё не смог бы применить заклинания уровня огненного шторма, но уже мог повторить свою выходку с цепной молнией. И даже не один раз, а целых два! Прогресс так же был и в форме Духа, но об этом позже. Сейчас меня кто-то будит.

Будили меня храмовники. Когда тебя будят ночью храмовники, ты всегда слегка напрягаешься – мало ли чего они хотят. Я исключением не был. А потом ко мне пришло осознание: время пришло. Тихо поднявшись, я вышел из нашей комнаты. В ней осталось всего двое – я и Йован, новых людей обычно в группы не подселяли, а все прочие прошли Истязания. Не думаю, что это была только моя заслуга, но льщу себя надеждой, что всё же именно мои советы и помощь помогли им стать магами: во всех прочих группах процент не прошедших Истязания был куда как выше. И большая часть нашей группы так же отправилась в Остагар – Ульдред настоял, что молодым магам надо набраться опыта в боевых условиях, а прочие чародеи его поддержали. Видимо, Ульдреду не хватает сторонников, и он их будет вербовать, заманивая пьянящим ароматом свободы. Жаль лишь, что большая часть магов, скорее всего, погибнет при Остагаре.

Храмовники повели меня мимо общажных дверей к лестницам на верхние этажи. Усмирение или Истязание – всё происходило на самом верху Башни. Шли мы в тишине, иногда прячась от запоздавших учеников в тёмных углах. Уж не знаю почему – традиция, наверное. На вершине Башни нас ждали Грегор и Ирвинг. И конечно же, торжественный момент не мог существовать без таких же торжественных речей. Начал Грегор:

– Магия существует для того, чтобы служить человеку, а не для того, чтобы управлять им, – очередная своя трактовка церковной фразы. Не скажу, что не верная, но искаженная в свою сторону, факт. – Так провозгласила пророчица Андрасте, низвергнув империю Тевинтер, которой правили маги, приведшие мир на край гибели. Твоя магия дар… Но конкретно твоя, Дайлен, скорее проклятие! Я всё ещё не до конца согласен с тем, что тебя не стоило бы усмирить, но ты всё же доказал не только словом, но и делом, что достоин стать полноценным магом. Кхм... Я отвлёкся. Так вот, Истязания нужны магам, чтобы проверить их силу воли и научить сопротивляться демонам. Не пройдя Истязания, ты не сможешь дать отпор демону, если он возжаждет завладеть твоим телом.

– Да, дитя, Истязания существуют для того, чтобы ты, как маг, смог научиться противостоять демонам. При помощи лириума мы отправим тебя в Тень, где ты, вооружённый только своей волей встретишься лицом к лицу с демоном.

– Я готов.

– Надеюсь на это.

– Каждый маг, как ты знаешь, проходит через Истязание. Или усмиряется. Будь начеку и помни: Тень – царство снов. Может духи и правят им, но ты сам выбираешь, как поступить…

– Разве не ты, Ирвинг, говорил, что Дайлен способный мальчик? Он должен сам справиться со своим заданием. Теперь подойди…

И я подошёл. По центру зала стояла тренога, на которой находилась целая горка лириума, сияющего так, что освещался весь зал. Я протянул левую руку и коснулся лириума. Часть пыли осела на руке, начала светиться, а затем я услышал инфернальный голос, переливающийся многоголосым эхом:

– Спи…

Голос демона переливался и я чувствовал его волю, что пыталась заставить меня уснуть. Самое смешное – я мог просто её перебороть, моё развитие как Духа это уже позволяло. Но я не стал доводить Ирвинга до инфаркта, а Грегора до бешенства и уступил демону, закрывая глаза. Да, я всё же решил разделять духов на демонов и духов, несмотря на слова духа Времени. Всё же, мне просто так удобнее отличать негативные эмоции от позитивных. К тому же, сами жители тени иногда себя разделяют на демонов и духов. Не знаю, с чем это связанно – может просто мне попался крайне принципиальный или старомодный учитель, который не отделяет одних от других?

Открыл глаза я уже не в Башне. Ну, то есть не в её отражении в Тени, а где-то на одном из островов, что её окружали. Неподалёку летали виспы, но старались не приближаться. Правильно делали – при желании я мог просто перегрузить их энергией и довести до взрыва. Не самая приятная смерть, зато самая забавная. Относительно виспов, конечно же. В Тени я так же был не в форме Духа – не зачем лишний раз открывать всем подряд мою маленькую тайну. Мой внешний вид, кстати, претерпел кое-какие изменения: я стал старше (вот странность-то, да?), суше, подтянутей и в отражениях я видел почти полную копию себя – того самого, каким был в ином, прошлом мире. От Амеллов у меня остались цвет глаз (серый), волос (иссиня-чёрный), и голос. Честно говоря, получалось, что мы были бы не совсем на одно лицо с ним, если бы встретились, но выглядели бы как братья? Не уверен до конца, где начинается моё и заканчивается его – прошло столько времени. Если увижу Хоуков, то смогу сравнить, всё же, если моё лицо не сильно отличается от прошлого Дайлена, общие черты у нас должны быть. Но до этого момента ломать себе голову над этим вопросом бессмысленно. Кроме того, в Тени у меня рука была на месте: пусть все думают, что я не смирился с её потерей. Зевнув и, слегка встряхнувшись, я хотел было пойти изучать остров, но услышал голос из под ног:

– Кого-то бросили волкам. Свеженького, и, конечно, совсем не готового.

Ну конечно, Мышь и демон Гордыни в одном лице. Думаю, не стоит его огорчать тем, что я ну очень даже готов: не один день и год к этому готовился. Крыса мерзкая тем временем продолжал:

– Храмовники поступили плохо и с тобой, и со мной. И со всеми!

– Да, конечно, очень плохо, – сам не ожидал столько сарказма в голосе.

– Но они продолжают это делать, правда? К нам относятся как к бешеным псам, и это сходит им с рук! Но не все, кто был здесь до тебя, разделяют мою точку зрения. Кстати, когда-то и я тоже был на твоём месте, – с этими словами Мышь засветился и изменил форму на человека. В принципе стандартный парень лет 20, ничем особым не выделялся, кроме глаз: они были какие-то неживые, стеклянные. Кроме того, радужка глаза была жёлтой, а белок отливал синевой. Мелочи, на которые стоит обращать внимание. Кроме того, в голосе появилось слабое, отдалённое, но для меня уже заметное эхо демонических ноток голоса. – Позволь мне поприветствовать тебя в Тени! Можешь называть меня… ну, э… Мышем!

– Зови меня Дайлен. Ты тоже проходил Истязания?

– Это было давно, разум мой туманится. Я помню, как меня будили и тащили в комнату Истязаний, а потом… Храмовники убьют и тебя, если будешь слишком долго тут находиться. Они решат, что ты проиграл и кто-то скоро вселится в твоё тело. Думаю, это произошло и со мной: у меня нет тела, в которое можно было бы вселится, а скоро это произойдёт и с тобой.

У, какой шустрый.

– Со мной такого не произойдёт.

– Ты не знаешь наверняка. Но я подскажу: здесь есть пара испытаний для таких, как ты. Тебе надо сразиться с демоном и победить, если сможешь. Это возможность выбраться: для тебя или для твоего противника, если ты облажаешься и храмовники тебя не убьют.

– Не думаю, что всё здесь так уж просто.

– Ну да, здесь есть и другие духи. Если ты, конечно, сможешь довериться тому, что видишь. Я последую за тобой, если не возражаешь. Мне давно уже некуда деваться, но и нечего тут делать, так что хоть сопровожу, пока ты ищешь выход.

У, какая хитрая Гордыня. Но я просто кивнул и оглядел остров, на котором я оказался. Он оказался небольшим: вряд ли больше километра в диаметре. Я стоял на небольшой возвышенности, так что разглядеть большую часть острова мне удалось. Передо мной лежала вымощенная камнем дорога, которая в пятидесяти метрах от меня раздваивалась: одна часть вела к небольшому каменному кругу, диаметром примерно метров в пятнадцать, по краям которого постоянно горел огонь, вторая заканчивалась лестницей, которая вела куда-то в горку. Под горой так же виднелась пещера, откуда что-то слышалось, но не понятно, что это был за звук. Что было наверху разглядеть с моего места не получилось. Выбора особо не было, кроме дороги горки и пещеры ничего примечательного я не разглядел. Так что я пошёл по дороге, а Мышь сменил форму и побежал за мной. Около развилки Мышь подал голос:

– Здесь должно пройти твоё испытание, но демон ещё не явился. Попробуй сходить по иному пути. Там есть один дух… Но я всегда думал, что у него неподходящее имя.

Ждать демона, который тут по мою душу, я не стал: решил прогулялся до Доблести. Более чем уверен, что он стоит где-то наверху. И вот встреча с ним принесла первые сюрпризы – я увидел метку контракта на нём и почувствовал, что он здесь не один. Сложить два и два оказалось не сложно, заодно стало понятно, почему Доблесть постоянно тут торчал – он просто был контрактником Грегора. И сейчас рыцарь-командор следил за мной его силами. Моё решение о сокрытии облика и силы оказалось не напрасным.

– Ещё одного смертного бросили в пекло и оставили там гореть. Вы, маги, придумали странный способ испытывать учеников: вместо того, чтобы заставить их сражаться друг с другом, вы посылаете их, безоружных, в мир духов.

– В целом да, но у меня не было выбора, знаешь ли.

– Конечно, не было. Выбор, как и вина за его последствия, на совести тех, кто отправили тебя сюда. Ты ещё здесь, а значит битва с демоном тебе ещё предстоит. Желаю тебе славной победы.

– А ты мне не поможешь?

– Разумеется я могу, ты не первый, кто обращается ко мне за помощью. Но я здесь не для того, чтобы помогать всем вас. Моя цель – самосовершенствование и создание совершенного оружия для тех, кто ищет доблести. Если тебе нужно моё оружие – я дам его тебе… Если согласишься со мной сразиться.

Ну, началось. Сражаться с ним было откровенно лень, да и показывать лишний раз Грегору свои настоящие силы я не хотел.

– Похоже, ты хочешь убить меня до того, как это сделает демон, а?

– Да как ты смеешь обвинять меня! Я Доблесть, я воин, и предел моих мечтаний не душонка жадного смертного!

– Да ну? Тогда, может докажешь это? Помоги мне одержать победу над демоном.

– А ты наглец! Обвинить меня в том, что я хочу захватить твоё тело, поставить меня на один уровень с демоном, а затем требовать помощи? Но теперь я чувствую твою силу воли, и твою магию. Мне незачем тебя испытывать – ты достаточно силён, и я дам тебе оружие. Но помни, что это оружие, действует лишь здесь, в мире духов.

Иногда духи странные. Стоило только чуть-чуть надавить на Доблесть своей магией, как он тут же сдулся и пошёл на попятную. Кроме того, он протянул мне… Меч. Ну да, кто бы сомневался…

– А есть глефа или копьё?

– Глефа? Обычно смертные, вроде тебя, отвергают мои мечи и просят скучные посохи, ты отличаешься от них. Но я могу сотворить любое оружие из известных смертному.

И он сотворил. Простая двулезвийная, но, как по мне, лучше банального меча. К тому же, моя техника работы с посохом больше всего напоминает работу с копьями и глефами – они, так сказать, ближе всех к основному оружию магов.

– Теперь ступай и докажи не словом, а делом свою доблесть. Я уверен, что победа будет за тобой.

– Благодарю, Доблесть.

Я отошёл от места дислокации духа Доблести и осмотрелся вокруг. Хо-хо… Любопытно. Я обернулся к духу Доблести и заметил, что он всё так же внимательно за мной следит. Ну, следи-следи… Интересный момент, который я отметил для себя, заключался в том, что Доблесть со своего места мог видеть все интересные места острова: место появления, арену, пещеру, а ещё он видел что, кто, как и где делает. И теперь мне стало понятно, как именно храмовники понимали, кого стоит убить до пробуждения. Засланный казачок-то оказался.

Мышь беспокоился, точнее, изображал беспокойство, пока мы приближались к логову Праздности:

– Осторожнее, там ещё один демон! Не тот, что охотится за тобой, но всё же очень сильный.

– Да-да…

Праздность, в облике морового медведя, нагло дрых. И его вообще не волновал тот факт, что сам Великий Я стою перед ним. Шутка, конечно же, но будить его надо было.

– Мышь, не хочешь разбудить этого лентяя?

– Я-я-я не уверен, что это хорошая идея…

– Да ладно, будет весело!

И я пнул медведя в бочину. Храп прервался.

– ЧТО? Кто посмел?

– Он, – я ткнул в Мыша, надеясь увидеть развлечение. Но, то ли мишка не хотел веселиться, то ли юмор у него был так себе, но на провокацию он не поддался.

– Думаешь, я не понимаю, кто мог меня пнуть, а кто нет? Ты кто вообще, и почему тревожишь мой сон?

– Я тот смертный, на которого объявлена охота, – теперь я ещё и его реплики за него должен произносить?

– Вот как? Хм… А мелочь рядом с тобой – это что, на закуску? Мне?

– Нет, никаких закусок!

– Ну, нет, так нет. Так чего от меня надо?

– Помощи ищу.

– Пф, вот ещё. Тебе ничто не поможет и никто. Демон поймает тебя и размажет по всему острову так, что собирать нечего будет. А теперь пошёл прочь, у тебя есть дела поважнее, чем надоедать мне, демону Праздности. Я от тебя устал.

С этими словами Праздность попытался снова захрапеть.

– Но мне нужна помощь. Понимаешь же, что я не уйду просто так.

– У тебя и так есть прекрасное оружие от духа Доблести. Я-то тебе зачем?

– Слушай, он такой могучий. Быть может, он научит тебя быть таким же, как он?

Это уже Мышь вставил свои пять копеек.

– Пф, учить смертных менять формы – дело долгое, нудное и бессмысленное. Большинство смертных не способно постичь эту науку: слишком уж они привязаны к своей основной форме. А вот ты, маленькая Мышь, смог бы стать отличным учеником: ты достаточно давно перестал быть человеком.

– Я? Но зачем, медведи большие, их легко заметить и…

– И они сильные. Они не убегают и не прячутся, а сами жрут своих обидчиков, не находишь?

– Н-н-ну так-то да, но…

– Ну, вот и отлично! Праздность, научи Мыша менять форму.

– Вот ещё. Делать мне больше нечего. Учить слишком утомительно. Проваливайте давайте уже.

– Но я уже настроился!

– Ну и я отсюда не уйду, пока ты не научишь Мыша как стать медведем.

– Гр-р-р-р, ты действуешь мне на нервы, смертный. Но так и быть: я задам тебе три загадки, а если отгадаешь, то научу Мыша менять форму. Но если нет, то я сожру вас обоих, идёт?

– Да, валяй.

– Хм… Ну, это хоть немного меня развлечёт. Первая загадка: я моря без воды, горы я без камней, берега без песка, города без людей. Кто я?

– Карта.

– Эх… Верно. Вторая загадка: не тянет за меня никто, но часто просят придержать. Тебе я пользу принесу, коли не будешь мной болтать. Что это?

– Язык.

– Да, верно. Последняя загадка: моих нет слаще небылиц, за них я платы не беру. Всю ночь тебя я веселю, чтобы быть забытым поутру. Что это?

– Сон.

– Да. Сон, Тень. Эта загадка созвучна здешним местам, верно? Моя любимая. Но вернёмся к делам – ты отгадал мои загадки, а я помогу Мышу с его формой, как уговаривались. Посмотри мне в глаза, Мышь.

Мда, просто спектакль двух актёров. Мышь слишком быстро, даже для Духа, научился менять форму. Просто пуф – и уже медведь. Я понимаю принцип мыслеобразов, но их надо не просто принять, но ещё и понять, а так же уложить в голове. Как сказал бы Станиславский: верю! Но не вам.

– Я выполнил свою часть сделки, а теперь проваливайте и дайте поспать.

Уходили мы от логова Праздности уже под новые переливы богатырского храпа демона. Мышь, точнее, уже Медведь, всю обратную дорогу молчал.

На поляне, предназначенной для встречи с демоном, меня уже ждали. Демон Гнева, не такой, как Гоша, по мощнее… Но всё ещё слабак.

– Наконец-то это случилось. Скоро я увижу мир живых твоими глазами, смертное существо. Ты будешь принадлежать мне душой и телом.

– Ага, щаз, десять раз.

– Что?

– Фигу с маслом тебе, говорю. Я и мой большой злобный рычащий новый друг тебя сейчас порвём на много маленьких демонёнков гневика.

– Правда? Мышь, ты не рассказал своему новому другу о наших с тобой договорённостях?

– Никаких больше договорённостей! Мы тебя уничтожим.

– Оу, и это после стольких наших чудесных трапез? Мышь вдруг меняет правила?

– Я уже не Мышь, а скоро мне не придётся прятаться! И мне больше не нужны сделки с тобой!

– Посмотрим…

Демон попытался напасть неожиданно, применив поток пламени, но я просто заблокировал его ледяной стеной, а затем заключил демона в ловушку духа, залив туда маны под завязку. Плющило его там не по-детски, но очень недолго: спустя, примерно, секунд десять, демон потерял свою форму и стёк бесформенной жижей на пол.

– Невероятно… У тебя получилось! Действительно получилось!

– Как-то слишком просто.

Действительно просто, я ожидал чего-то большего. Нет, я понимал, что по-настоящему сильного демона сюда не пустят, но такого слабака?

– Это потому что ты настоящий маг. Таких очень мало!

– Ещё бы. Их кое-кто предавал и жрал.

– У них не было шансов! Но, я сожалею о содеянном, правда, сожалею.

– Допустим, ну и что дальше?

– Демон побеждён и твоё испытание пройдено. Со временем, ты не будешь иметь равных среди чародеев! И, быть может, для меня тоже есть надежда? Если только ты захочешь помочь…

– Помочь? Как и чем?

– Я хочу выбраться отсюда и обрести почву под ногами! Если бы только тебе захотелось меня впустить…

– Ага, впустить и выпустить. Впустить я могу тебе только вот эту самую глефу в брюхо и ей же выпустить кишки, демон.

– Демон? Я? Что ты, конечно же… да.

На последнем слове у Мыша, наконец, проявились во всю мощь его инфернальные интонации и эхо в голосе. Он начал меняться и расти, приобретая очертания демона Гордыни. И он был очень могущественным, пожалуй, мне пришлось бы выложиться на все 110%, чтобы его уничтожить.

– Знаешь, уж в уме тебе точно не откажешь. Ты не раз доказал себя смышленым малым. Интересно, когда ты раскусил мою маленькую пьеску? Не думаю, что сделаю открытие для тебя, но… Простое убийство – дело воина. Настоящие опасности Тени: предубеждение, излишняя доверчивость, гордость. На будущее: всегда держи свой ум таким же острым как сейчас, маг. Настоящие испытания не заканчиваются никогда. И ты это знаешь.

От демона начал исходить ослепительный свет, и я закрыл глаза. Что бы ни случилось дальше, время пришло. Мой путь начался.

Открыл глаза я опять не там, где их закрывал: вокруг были общежития, а я лежал на своей койке. Предпоследняя занятая. Остался только Йован. Кстати о птичках: Йован подскочил к моей кровати, как только я открыл глаза.

– Ты в порядке? Всё хорошо? Ничего не болит? Сколько пальцев видишь?

– Йован, Йован, успокойся, со мной всё в полном порядке.

– Точно? Тебя принесли утром. Я проснулся, а тебя несут храмовники. Я и не слышал, как тебя забирали. Как всех прочих забирали. Как им это удаётся?

– Не знаю, может, добавляют чего-то в еду или напитки?

– Может быть. Скажи, Истязания действительно так опасны, как говорят?

– Йован, ты же знаешь, у стен есть уши. Кроме того, скоро начнутся и твои Истязания, так что наберись терпения.

Ага. Начнутся. Как же. Видел я как-то Йована за разговором с Ульдредом. Уж не знаю, как и что он ему наплёл, но уверен, что Йован уже спалился за применением магии крови. В отличие от меня, хе-хе. Йован, тем временем, надулся и отвернулся в сторону:

– Ага, начнутся, как же. Я тут на год дольше тебя, а всё никак не вызывают на Истязания. Я боюсь, что меня и вовсе хотят усмирить.

Хотят, ты прав.

– Успокойся, Йован, я уверен, что ничего такого нет. Просто стоит немного поднабраться терпения, а также практиковаться в магии. Постоянно практиковаться. Давай вечерком поднатаскаю тебя, уже как полноценный маг, а не как соученик.

– Поглядим. Кстати, тебе просили передать, что Первый чародей Ирвинг ждёт тебя в своём кабинете.

– Спасибо, Йован. Увидимся.

Путь к Ирвингу не стал для меня чем-то новым: сколько раз я к нему ходил как ученик? Или... Всё же, кое-что поменялось. Теперь я иду туда как полноценный маг! Есть небольшое отличие в ощущениях. Даже шаг стал быстрее и шире. И, с этим широким шагом, я чуть было не налетел на Каллена, стоящего неподалёку от кабинета Ирвинга.

– Каллен? Что ты тут делаешь?

– Дайлен? А ты как думаешь? Что храмовник может делать в Башне Круга? Несу вахту, конечно же.

– А, ну да.

– Слышал, ты прошёл Истязания. Знаешь, по секрету скажу: многие удивлены, что рыцарь-командор Грегор допустил тебя до Истязаний, а не усмирил. И не просто удивлены – его за это тихо ненавидят.

– Странно, что ты рассказываешь это мне.

– Почему странно? Несмотря на твои выходки, ты хороший маг и человек. Грегор верил в тебя – и ты не подвёл его. Кроме того, лично я поддерживаю рыцаря-командора в его решениях. Он мудр и проницателен и если ты ещё жив – значит, ты этого достоин.

– Что же, спасибо на добром слове. Меня вызывал к себе Ирвинг, так что…

– Да, конечно, я сопровожу тебя.

Э? Я хотел вообще-то там без свидетелей уши погреть!

– Не стоит утруждаться, я как-нибудь найду путь к кабинету Ирвинга.

– Рыцарь-командор Грегор приказывал сопроводить тебя, если появишься.

У, зараза! Такой облом.

– Ладно, как скажешь.

Перепалка в кабинете Первого чародея стала слышна незадолго до того, как мы к нему подошли.

– Многие уже отправились под Остагар! В башне осталось не так много старших чародеев – Винн, Ульдред и прочие уже под Остагаром. По моему, мы достаточно пожертвовали своих сил этой войне.

– Мы? С каких это пор, Грегор, ты сроднился с магами?

– Храмовники тоже отправились туда, так что да, мы!

– Рыцарь-командор! Я привёл его.

Ух, Каллен, зараза, не мог помолчать. К дверям обернулись двое – Грегор и Ирвинг. Хм, я ожидал увидеть здесь ещё и Дункана. Я что, обломаюсь с поездкой под Остагар?

– Благодарю, Каллен, можешь идти.

Каллен отдал честь, стукнув себя сжатым кулаком по левой стороне груди, и удалился.

– Поздравляю с прохождением Истязаний. Видит Создатель, ты делал всё, чтобы их не пройти, но всё же ты теперь – полноценный маг Круга. Как любому иному магу, прошедшему Истязания, тебе полагается дар, – с этими словами Грегор протянул мне посох, подозрительно похожий на мой старый. – Он похож на твой, с той лишь разницей, что этот – новый. Тот, что ты собрал когда-то уже порядком поизносился и тебе стоило бы заменить его.

– Благодарю, рыцарь-командор.

– Кроме того, твой амулет отправлен в Денерим.

– Вот уж радостные новости. Наконец-то мой магический поводок вне моей досягаемости, так что сбежать мне от вас уже точно не удастся.

– У всякого юмора есть свои границы, Дайлен. Не стоит их переступать.

– Дитя, кое-кто также хотел с тобой встретиться…

– Кхм-кхм, простите за задержку.

В дверях стоял… Наверное, это был Дункан. Рослый ривениец с бронзовой кожей, чёрной с проседью бородой и такой же шевелюрой и печальными карими глазами. Он был одет в броню с бело-синей вышивкой и чеканным изображением грифона на нагрудной пластине. За спиной у него висели парные мечи.

– Позволь представить тебе, Дункан, глава Серых Стражей Ферелдена.

– Не стоит так формально: король Кайлан только недавно разрешил нашему Ордену вернуться в Ферелден, так что у меня не было возможности стать именно главой Стражей. Под моим началом всего-то несколько рекрутов, да трое опытных ветеранов. А это, я полагаю…

– Да, это Дайлен. Мы с тобой говорили о нём.

– Приятно познакомится, командор Дункан.

– Ладно, Ирвинг, я вижу, что сейчас вы тут будете заняты. Поговорим позже.

– Конечно, Грегор.

И рыцарь-командор покинул нас, так же, как это ранее сделал его подчинённый.

– Дайлен, я же уже сказал, я командор пока что лишь на бумаге. И не стоит выкать: за годы бытия Стражем я как-то не привык к подобному отношению. Зови меня по имени, этого достаточно.

– Дункан набирает ещё магов для армии короля Кайлана при Остагаре. Кроме того, он ищет рекрутов для Серых Стражей.

– И я здесь…

– Нет, дитя, я звал тебя не для того, чтобы отдать на службу Стражам.

– Ну почему же? Он стал бы отличным рекрутом.

– Дункан, ты мой старый друг, но не переступай границ дозволенного. Дайлен останется магом Круга и точка.

– Тогда я не совсем понимаю, зачем я здесь нужен.

– Ах да. Я звал тебя ради того, чтобы поздравить с успешным прохождением Истязания, а также направить тебя в твою новую келью. Усмирённые уже перенесли туда твои вещи. Кстати, прихвати с собой Дункана – его комната находится неподалёку от твоей. И зайди ко мне попозже – хочу поговорить без лишних ушей.

– Пока, Ирвинг.

– Хорошенько отдохни с дороги, Дункан.

Пока мы шли в выделенные комнаты, я попытался разговорить Дункана:

– Я слышал перепалку Ирвинга и Грегора про Остагар. Что там происходит?

– А ты не в курсе?

– Я знаю лишь то, что король Кайлан собрал армию, в которую так же включил магов Круга, и отправился куда-то в район Диких земель Коркари.

– Хм, вот как… Ничего хорошего не происходит. На нас надвигается Мор, но ваш военачальник, Логэйн, не хочет слушать нас, Серых Стражей.

– Почему?

– Ну, он видит в нас врагов – всё же мы прибыли из Орлея. Кроме того, лично меня он и вовсе обвиняет в смерти короля Мэрика, и никакие разумные доводы до него не доходят.

– Почему?

– Было время, когда я с вашим прошлым королём путешествовал, но это долгая история, которую я не готов рассказать сейчас. И Логэйн считает, что это путешествие как-то сказалось на короле Мэрике. Большего рассказывать не стану, уж не обессудь.

– Ирвинг сказал, что вы прибыли сюда за магами и рекрутами?

– Да, король Кайлан попросил набрать как можно больше помощи, но, судя по всему, рыцарь-командор Грегор не позволит ни одному магу, сверх уже отправленных, покинуть Башню. Даже провести набор он может мне не дать. Так что я, скорее всего, просто передохну пару дней и отправлюсь дальше.

– А много вы уже набрали рекрутов?

– Какой ты любознательный, Дайлен. Мне удалось найти рекрута в Орзаммаре и Денериме, после Круга мы посетим лес Брессилиан, там остановился недавно долийский клан, а затем навестим моего старого друга – тэйрна Кусланда. Он так же готовится к выступлению и я надеюсь дойти до Остагара с его отрядами без приключений. Дайлен?

Я застыл соляным столбом. Рекруты в Денериме и Орзаммаре? Это… Не, не может быть!

– Дайлен?

– Прошу прощения, я просто вспомнил кое-что… Мы, кстати, пришли, вот ваша келья. Надеюсь, ещё увидимся.

– Да, конечно, Дайлен.

План и правда оказался тем ещё «надёжным» действом. Дотопать ночью по слабоосвещённым залам в четыре лица незаметно – только кажется лёгким занятием. На самом деле, постоянно приходилось прятаться от храмовников, что патрулировали коридоры, от полуночных магов, что обжимались по углам, от усмирённых, что шлялись по своим усмиреннческим делам. В общем, что-то ночью Башня была не особо менее оживлённой, чем днём. Дошли мы до первого этажа, на котором был спуск в подвалы Башни, правда, без особых приключений. Не считать же за такие наши периодические попытки как-то накосячить и выдать себя: то громким падением, то матом от того, что опять споткнулся о слишком мешающуюся статую, которая ну прямо выпрыгивает на тебя неожиданно из-за угла.

Перед первой дверью в Хранилище было не особо многолюдно. Вот только тела храмовников нам мешали: цельных два железных тела, что бродили дозором от стены до стены и периодически переговаривались. Проблема была в том, что вырубить их по очереди было невозможно – один почти всегда видел другого и мог успеть поднять тревогу. Вырубать их вместе, одновременно, боялся уже я – если не рассчитаю, то убью ненароком, а мне лишние трупы здесь не нужны. Дилемму решил Дункан. Сначала он кинул что-то вроде пульки – металлического шарика, в дальний от нас угол. Пулька издала негромкий лязгающий звук, который заставил насторожиться храмовников. Они схватились за рукояти мечей и, прикрывшись щитами, стали высматривать в той стороне источник звука. Дункан подтолкнул нас в сторону дверей, а сам, встав так, чтобы меднолобые в своих касках нас не заметили даже краем глаза, громко сказал:

– Прошу прощения, что помешал. Не подскажете, где здесь библиотека?

Бедолаги аж подскочили на месте, оборачиваясь к Дункану. И, пока он заговаривал им зубы, мы добрались до первых дверей. Стальные петли оказались хорошо смазанными: дверь открылась без малейшего скрипа или шороха, а затем так же тихо закрылась за нашими спинами. Будем надеяться, что нас не заметили и дальше всё пройдёт так же гладко. За дверью была лестница, переходящая в коридор, который заканчивался в метрах пяти перед нами поворотом налево. Спускаться по этим ступеням было немного волнительно: я ещё не знал, что находится за поворотом. Помнится, по канону, там ещё одна дверь, из каких-то-там особенных дощечек. Та самая, зачарованная магией и антимагией. Ну... Если огромные, метра в 4 высотой двустворчатые ворота можно назвать дверью, то канон не врал. На двери в качестве барельефа были изображены маг и храмовник. Но не в боевых стойках: маг сидел и читал книгу, а храмовник будто бы спал сидя, облокотившись на меч. Изображение было крайне детализировано и казалось почти живым.

– Это и есть те самые двери, что хранят залы с филактериями по всему Тедасу.

– Знаешь, Лили, у нас немного разные представления о дверях. Это же целые ворота!

– Возможно, но все называют их просто дверьми. Теперь, я произнесу ключ-фразу, а ты, Дайлен, когда барьер антимагии спадёт, прикоснись к двери и направь в неё ману.

Лили протянула руку к двери, коснувшись шлема храмовника, и произнесла:

– Меч Создателя, слёзы Завесы.

А вот дальнейшее меня слегка напрягло – в забрале шлема загорелись две синие точки. Будто бы храмовник на изображении открыл глаза. И они несколько раз меняли своё положение. Будто оглядывая всех присутствующих. Остановились они в итоге на мне. Ощущения чужого взгляда так и не пришло, но вот неуютно было...

– Скорее, Дайлен, направь ману в дверь!

Я решил тоже сделать красиво – как и Лили подошёл к двери и коснулся плеча мага. Мне показалось кощунством – касаться его головы или книги. Затем я направил в дверь поток магии. И ровно, как и с храмовником, у мага на изображении засветились глаза. Тем же синим светом. И так же пробежав по всем взглядом, маг уставился на меня. Я поддерживал поток маны, но ничего не происходило. Когда я уже думал, что ничего и не произойдёт, у обоих глаза разом вспыхнули, а затем потухли, и створки ворот пошли в стороны. Призрачные заразы выжрали треть резерва, не меньше! Тут я почувствовал хлопок по плечу:

– Фух, я уж было испугался, что они не откроются!

– Да, я тоже, Йован.

Меня очень сильно беспокоят эти глаза. Надо поспешить, и очень сильно поспешить. За воротами (ну не могу называть я эту конструкцию дверьми) находилось огромное помещение, левая часть которого была занята стеллажами со склянками. Филактерии. Много филактерий. Новые, ярко светящиеся в полумраке зала, покрытые пылью и тусклые, а так же совсем старые и потерявшие любой блеск – все те, кто не смог стать магом или ещё проходил обучение: их кровь, частичка их всех находилась здесь.

– Йован, не задавая вопросов, просто очень быстро и молча, ищи свою филактерию. Я мог бы сломать все, но это может привести к неприятным последствиям для всех магов в Круге. У тебя минута.

С этими словами я отвернулся и стал изучать вторую половину зала. Там, как на заброшенном складе, было в кучу свалена всякая всячина: от старых посохов и мантий до полноценных статуй. Как в этом бардаке Ирвинг мог найти что-то нужное – я не понимал. Особняком стояла женская статуя: Эленай Зиновия не иначе. Пообщаться бы, но я почти физически ощущал, как уходит время. Кроме того, по канону здесь должны были быть стражи, но я их не видел, не слышал и не чувствовал. И это тоже сильно напрягало.

– Лили, ты не знаешь, тут есть охрана? Ну, не храмовники, а…

– Ты про стражей-духов? Да, я тоже заметила, что их нет. Но, как я слышала, рыцарь-капитан Хэдли сетовал на то, что в Хранилище повадилась соваться всякая нечисть, ведь Башня связана с Глубинными тропами. И даже мощные двери от этих паразитов не спасают. Ты влил в створки очень много маны, так что, быть может, они, получив заряд бодрости, заняты сейчас незваными гостями и им пока что не до нас? Я лучше не стану думать о том, где они ходят, а порадуюсь, что их нет здесь.

– Твоя правда…

– Нашёл! Вот она! – К нам подбежал счастливый Йован, тряся маленькой склянкой. – Моя филактерия! Поверить не могу, что она стоит между мной и моей свободой! Как думаешь, Дайлен, я…

Я не стал дальше слушать его восторженные вопли. Просто выхватил филактерию и под крик Йована: «Эй!» – разбил её об пол.

– Йован, у нас нет времени на детские восторги и забавы. Бегом назад!

Дальнейшие инструкции выдавались уже на ходу. Я даже не стал проверять, закроются ли двери – всё равно отсутствие Йована заметят очень быстро.

– Сейчас, если за дверьми всё в порядке, вы быстро, но незаметно идёте к Андерсу и бежите отсюда. Если же там всё не в порядке, то вы очень быстро бежите к Андерсу и тоже валите отсюда. Я, в зависимости от ситуации прикрою вас… Как смогу. Йован, на всякий случай, прощай. Вряд ли мы ещё увидимся. Лили, береги этого обалдуя. И приятно было познакомиться.

Мы подошли к двери, и я медленно открыл её, готовясь к худшему. Худшего пока не произошло – мы отсутствовали не слишком долго, так что у Дункана ещё хватало сил и тем для разговора, чтобы отвлекать молодых храмовников от двери. Нас он, кажется, заметил, хоть и виду не подал: храмовники всё ещё стояли спиной к двери, в отличие от Дункана, и всё ещё лапали рукояти своих мечей, уже не испуганно, но раздражённо. Открыв дверь, я выпустил сначала Лили, затем Йована, затем вышел сам и аккуратно прикрыл дверь обратно. Сейчас мне нельзя было издавать ни единого шороха, чтобы меднолобые не обернулись. Мы стали смещаться вдоль стены к лестнице – Дункан стал смещаться в противоположную сторону, уводя взгляд храмовников от нас. Нам, пока что, дичайшее везло.

Проблемы начались, когда мы уже достигли лестницы и стали подниматься: где-то на первом этаже прозвучал встревоженный оклик. Затопали ботинки. Много ботинок. Пока что только там, но я уже чувствовал приближающуюся бурю. Я взглянул на Йована и махнул ему рукой – попрощался, так сказать. Йован кивнул, затем отвернулся и, схватив Лили за руку, начал быстро удаляться куда-то вглубь Башни. Я же отошёл чуть в сторонку, готовясь к ораторству… Или бою. К тому же, стало очевидно, что я видел в Хранилище – судя по всему, в качестве второго уровня охраны, маги башни призвали низших духов, тех же виспов, чтобы они докладывали Грегору и Ирвингу обо всех желающих попасть в Хранилище. Или же это были особые чары – тот же вариант сигнальной магии. Моё решение поспешить, а не разглядывать красоты Хранилища и находящиеся там артефакты, было, похоже, самым верным. Убивать я никого не планировал – принципы магии Силы я освоил пусть и недавно, зато всю прелесть её, как нелетальной магии осознал сразу. Магия Силы, по сути – управление гравитацией и телекенетикой. Если надо лишь отбросить врага, обезоружить, сломать пару костей, но не убить – нет ничего лучше магии Силы. Разум или Кровь тоже подойдут, но они могут нанести вред не столько здоровью, сколько психике разумного. Остро не хватало моего доспеха: на «стелс» миссию я надел старую мантию ученика – она не издавала никаких звуков. Моя кольчуга же позвякивала – мелочь, но любая мелочь могла нас выдать. И теперь я ощущал себя словно голый.

Ждать пришлось недолго. Топот ног всё приближался, крики становились всё злее и встревоженней. В зале, где остались Дункан и храмовники, на время топот и гомон остановился, а затем потёк в сторону лестницы. В мою сторону. Я чуть поднялся по лестнице и, изображая сонноё позёвывание, стал спускаться вниз. Взгляд рыцаря-командора Грегора сразу дал понять, что маскарад – занятие бессмысленное. Рядом с ним стоял Ирвинг. И смотрел на меня устало, с осуждением и бессилием во взгляде. Дункана нигде не было видно.

– ТЫ!

– Так и знал, что это плохо кончится…

– ТЫ! Ты ещё от Истязаний не отошёл! Стоило только на минуту ослабить за тобой наблюдение, и что я вижу – новоиспечённый маг плюёт в лицо Кругу! Сколько раз я говорил тебе, Ирвинг – усмирение решит любые наши проблемы с этим ходячим бедствием! Но нет, ты снова и снова выгораживал его! И вот, что мы получили: побег мага крови! Его сломанный амулет! Ещё и послушницу Церкви он соблазнил и увёл!

Голос Ирвинга был так же тих и устал:

– Ты разочаровал меня, Дайлен. Ты знал о том, что маг крови намерен бежать, но не просто бежать, а уничтожить свою филактерию. И ты не обратился ко мне с этим, не рассказал об их сговоре. Я очень огорчён…

Я так понимаю, это не оправдательный процесс. Что бы я ни сказал – Грегор больше не станет меня слушать, а Ирвинг не сможет помочь. Потому я просто молчал, сжимая посох. Храмовников набралось порядочно – даже призови я силу Духа и магии Крови одновременно, мне не положить их всех. Не важно, что и как я использую – меня задавят групповой антимагией. Можно, конечно, вдарить цепнухой, но тогда я точно не жилец – прирежут прямо здесь и не поморщатся.

– Хэдли! Что там с храмовниками?

– Они очнулись и утверждают, что их заколдовал маг крови.

Пф. Ещё бы они утверждали что-то иное. Их бы тут же из Ордена турнули – двух меднолобых заговорил Серый Страж на посту, да так, что они не заметили, как за их спинами вошли в Хранилище, сломали филактерию, а затем вышли три человека.

– Сколько раз ты выставлял меня на посмешище, Дайлен? Сколько лет я терпел твои выходки и верил Винн и Ирвингу, которые говорили, что ты одумаешься со временем? Сколько поблажек я сделал тебе за это время, чёртов мальчишка? Да почему я вообще решил тебя столь долго щадить?

– Потому что я похож на твоего сына, Грегор? – Я произнёс это очень тихо, так, что бы в гомоне, что поднялся за спиной Грегора, услышали эти слова лишь он и Ирвинг.

В яблочко. Грегор на крохотную секунду запнулся, а у Ирвинга расширились глаза. Я поймал взгляд Грегора – в нём отразилась мука. Та, что не была мне известна. Мука отца, что не смог побыть со своим чадом, не увидел его шагов и не смог обучить его своему ремеслу. Он знает о Рисе. Не уверен, кто рассказал ему – Ирвинг, Винн или прошлый рыцарь-командор Робар. Но он знает и скорбит. Стал ли я заменой его сыну? Нет, очевидно, что не стал. Но всё же, что-то такое Грегор чувствовал во мне или ко мне: он был строг, но всегда смягчался со временем… И сейчас, когда ему необходимо было решить мою судьбу: послать в Эонар, убить или усмирить – ему было невероятно сложно принять это решение. Но он его примет. Примет прямо сейчас. И я помогу ему, потому что моё место не здесь. И я поднял посох.

Ирвинг и Грегор не были дураками и моментально сообразили, что сейчас произойдёт. Один укутался щитом магии, второй – щитом храмовников, что защищал от прямого воздействия магии. За их спинами самые опытные храмовники так же окутались щитами. А я начал. Гравикольцо заставило всех, даже укрывшихся щитами, согнуться от нестерпимой тяжести, а телекинетический взрыв откинул назад тех, кто стоял за Грегором и Ирвингом. Эти двое просто выдержали мой удар, всё же они были куда как опытнее и, пожалуй, всё же сильнее. Сильнее простого мага. Силу Духа и магию Крови я не подключал – моей целью было лишь заставить Грегора действовать, а не убить как можно больше храмовников. И он начал действовать. В меня полетела техника антимагии, да такая мощная, что я аж пошатнулся. Грегор, в отличие от меня, не сдерживался и применял силу Духа не стесняясь. Следом в меня полетело что-то энергетическое от Ирвинга – я не закрывался щитом, чтобы дать себя скрутить. Моё зрение сразу поплыло, а я покачнулся на ступенях. Затем я ощутил ещё более сильное давление антимагии – подключились прочие храмовники. Меня мутило, и крутило, и я как-то упустил тот момент, когда меня схватили за руки и начали их заламывать. Я попытался вырваться, но аргументы в духе «тяжёлый сапог тебе в печень» быстро охладили мой пыл. Я начал получать болезненные тычки и пинки – правый глаз пострадал первым и теперь заплывал, ограничивая обзор.

Насколько я их задержал? На минут пять? Хватит ли этого Йовану и Андерсу? Мне досталось ещё несколько болезненных пинков и тычков: некоторые храмовники всё никак не могли успокоиться. Кто-то даже попытался отнять у меня артефактную руку. Пришлось охладить его пыл. Буквально – под воздействием магии артефакт остыл до отрицательных температур, и, схватившийся за него храмовник, заорал от неожиданности и боли. Мне тоже досталось – охлаждать пришлось значительную поверхность, но подобные выкрутасы с рукой были продуманы мной давно, так что я только ухмылялся. Кроме того меня опять начали пинать злые личности вокруг да так, что я был уже готов высвободить полную силу магии, но порядок навёл Грегор:

– Довольно. Подведите сюда этого мага.

Меня подняли и подвели. Три шага, я считал. Мог бы и сам подойти, между прочим.

– Дайлен, ты помог бежать магу крови. Помог сломать его филактерию. Ты множество раз нарушал правила Башни, а теперь напал и на храмовников. Я больше не могу закрывать глаза на твои преступления. Ты отправишься в Эонар. Убить тебя было бы слишком просто, а усмирить – слишком многие в этой Башне захотят сотворить с тобой… Разное. Увести…

– Рыцарь-командор Грегор. Позвольте, я скажу?

– Дункан? – А, похоже прибыл мой билет отсюда.

– Я прибыл сюда, в эту Башню, не только ради того, чтобы набрать магов в армию короля Кайлана. Мне так же необходимы добровольцы, чтобы пополнить ряды Серых Стражей. Ирвинг, и даже ты, Грегор, хвалили этого мага до этой ночи, к тому же я успел увидеть его силу. И Серым Стражам в грядущем Море очень пригодился бы подобный рекрут.

– Дункан, о каком Море ты говоришь? Этот маг помог малефикару! Он пренебрёг правилами Круга! И напал на храмовников! И он представляет угрозу для всех нас.

Разглядывать окружение одним глазом оказалось не очень просто, но я всё же видел, что Ирвинг испытал облегчение, когда вмешался Дункан. Грегор был в гневе, но что-то в его взоре проскользнуло, когда он бросил на меня взгляд.

– Этот человек оказался из тех немногих, кто рискнул всем, что имеет, ради спасения друга. Подобное качество – редкость в наше время. И подобный человек просто необходим в рядах Серых Стражей. Я настаиваю на своём решении. Я беру этого мага на службу.

– Нет, – да что тебе надо, Грегор. Тебя от головной боли избавят вот прямо здесь и сейчас. – Я не позволю, чтобы подобные преступления сошли ему с рук!

Я поднял голову и столкнулся взглядом с Грегором. В его глазах я увидел… Облегчение? А, я, кажется, понял. Я усмехнулся и опустил голову, изображая покорность. Грегор решил выжать максимум из ситуации. Он не пойдёт против Права Призыва, но должен восстановить свой вес среди храмовников. Он до последнего будет настаивать на том, что меня стоит наказать, чем поднимет свой пошатнувшийся авторитет, а затем просто сдастся, не борясь с Правом Призыва. Право священно – Грегора не поймут даже те, кто ещё недавно обвинял в мягкотелости.

– Грегор, если Дункан того пожелает, он воспользуется Правом Призыва. И нам придётся подчиниться. Ты знаешь это.

– Грегор, мы нуждаемся в магах. И особенно столь сильных. В этом мире много существ куда как более опасных, чем маги крови. И ты знаешь это. Я беру этого мага под опеку и отныне несу ответственность за его поступки.

Тут в разговор вмешался ещё один тип:

– Маг крови сбежал, а его сообщник не только не будет наказан, но и станет Серым Стражем? Неужели наши законы утратили силу, и наши маги нам больше не повинуются? Это плохой знак, Грегор. – Кажется, это был рыцарь-капитан Хэдли.

– Я ничего не могу сказать против Права Призыва, и ты тоже. Оно ещё не прозвучало, но Стражей вернули в Ферелден указом короля. Мы всё ещё подчиняемся не только Церкви, но и ему тоже. Стоит ли напрягать отношения с монархом, Хэдли? Если хочешь, можешь попробовать возразить Дункану, но я лучше пойду и займусь делом – попытаюсь догнать беглого малефикара!

С этими словами Грегор отвернулся и пошёл быстрым шагом в сторону верхних этажей. За ним потянулись все прочие храмовники. Здесь, внизу остались Ирвинг, Дункан, Хэдли, а также трое храмовников, что держали меня.

– Отпустите его. И идите спать.

– Да, рыцарь-капитан.

Поднялся на ноги я с трудом. Болело всё, что могло болеть – били меня не долго, но качественно. Когда я встретился взглядом с Хэдли, он усмехнулся и подмигнул, слегка толкнув ногой мешок, что стоял рядом с ним. Затем храмовник отвернулся и пошёл куда-то по своим делам.

– Что это было, Дункан.

– Собирай свои вещи, и идём. Тебе не стоит тут долго оставаться.

– Моя броня и котомка…

Меня подтолкнули к выходу. Мешок, который Хэдли оставил, я подхватил и сразу немного расслабился – судя по весу, там были мои доспехи. До выхода нас провожал Ирвинг. У дверей он придержал меня за плечо и, глядя в глаза, сказал:

– Удачи тебе, Дайлен.

Затем слегка хлопнул ладонью по плечу, развернулся и пошёл вглубь Башни.

– Благодарю за всё, учитель Ирвинг, – я поклонился удаляющейся спине старого мага.

Когда за мной закрылась дверь, я остался в практически полной темноте и тишине. Сквозь Врата доносились лишь отголоски звуков, что остались по ту сторону. Я скрипнул зубами: как же так случилось?!

Прошло уже пять лет с того момента, как я познакомился с забавным молодым магом. Он привлекал своё внимание просто самим своим существованием: увидеть учеников магов вне Башни было скорее редкостной удачей, чем обыденностью. Отец сразу приметил его, торгующегося с каким-то поставщиком лириума. По началу, мы хотели лишь узнать в чём дело, но как-то так сложилось, что пригласили его во дворец. Маг показал необычное умение держать себя, этикет и знание нашей истории. Но что поразило лично меня больше всего – маг смотрел на меня и мою семью с какой-то непонятной жалостью. На всех, кроме Белена. Стоило ему только посмотреть на младшего брата, как скулы его сводило, а глаза сужались, приобретая злое выражение. Это заметили все, даже отец. Но с Беленом маг встречался лишь пару раз. Сам Белен так же не понимал, откуда такое отношение и мы предпочли не говорить больше об этом.

На отца наземник также произвёл отличное впечатление: он всегда любил безбашенных. И Дайлен, который весьма хамовато вёл себя со своими конвоирами – храмовниками, а так же ершисто с отцом, понравился ему сразу. И осадить меднолобых наземников он решил не просто так. Подгорной короне нужны были лояльные и дружеские маги. Порождения тьмы наседали, и великая крепость Боннамар уже пала под натиском врага. Нам нужна была помощь. Но отец никогда не признал бы это вслух – Совет Знати бы просто сожрал его вместе с его же дерьмом!

Маг оказался очень даже забавным: он пообещал, что создаст какой-то дар для меня. Отец, вместе со мной, ждал с интересом, хоть и без особых надежд на что-то стоящее. Пусть ученик и был интересным, но он всего лишь ученик. Тем неожиданнее оказалась реальность: браслет-наруч произвёл неизгладимое впечатление. Это было необычное и удобное приспособление, и наши рунные мастера потом лишь руками разводили – им повторить такой не удалось. Его способности к смене формы, его магическая составляющая, чувство окружающего пространства, что возникло после того, как я надел браслет – это всё просто потрясало. Больше я не снимал браслет и понимал, что подобное устройство было бы великим подспорьем для народа гномов в войне с порождениями тьмы.

Но кое-что омрачило тот день: непонятное нападение на нас. Дайлен пожертвовал рукой, чтобы спасти меня от арбалетного болта. А когда я увидел, что он не справляется с ядом, что был на болте, мне пришлось отрубить ему руку, чтобы он не умер. Ненавидит ли он меня за это? Больше мне не удалось с ним свидеться: отец запер всех нас по комнатам и пытался разобраться, что это было, и кто посмел! Отец ходил хмурый: ему не удалось выяснить ничего кроме того, в деле не замешана Хартия. Хотя более чем уверен – хитрые ублюдки просто прикрыли свою задницу! Белен же напротив, несколько раз позволил себе гаденькую ухмылку, так что я стал подозревать его в том, что это была его вина.

Отец от моих подозрений сперва отмахнулся: он не считал, что Белен был способен на такую открытую подлость в отношении семьи. Но, спустя примерно месяц, после событий, он вызвал меня к себе:

– Дюран, ты, помнится, говорил, что тебе не нравится поведение Белена после нападения? И, хоть я и не думаю, что это он, мне понятно твоё беспокойство – руку потерял тот с кем у Белена был «конфликт». Будь я на его месте и обладай такой же злопамятностью, как мой младший сын – я поступил бы схожим образом: Дайлен может мнить себя сколь угодно хитрым или умным, но он добрый малый. И на его чувствах легко сыграть. Но всё же, считать, что твой брат хотел тебя убить…

– Отец, я не подозреваю Белена в покушении на меня, но меня обеспокоило его поведение. Всё же даже Триан после нападения вышел из своего вечного запоя и стал хоть немного походить на гнома и будущего короля. Но Белена это будто и не смущает – он, как и прежде, ходит с беззаботным и беспечным видом, будто ничего и не случилось! Разве он не должен был хоть немного начать беспокоиться за свою жизнь.

– Ты прав и не прав одновременно. Белен показывает, как должен держаться любой дешир после неожиданного события. С другой стороны, меня тоже беспокоит его поведение…

Отец хлопнул меня по плечу, а затем взъерошил мне волосы, как любил делать в детстве.

– Отец! Ты же знаешь, что я терпеть не могу такие вещи!

– Прости, Дюран, не смог удержаться. Ты так забавно топорщишь бороду, когда гневишься!

– Вообще-то у тебя она топорщится ровно точно так же!

И под сводами отцовского кабинета разнёсся наш дружный смех.

– Дюран, Дюран, почему ты не мой старший ребёнок? Пусть я люблю вас всех троих, непутёвые вы мои чада, но у Триана нет твоей смекалки и воинского мастерства, а у Белена – твоей доброты и твоей чести. Будь моя воля – и следующим королём Орзаммара стал бы ты, а не твой брат.

– Ты же знаешь, что это слишком большое бремя, отец.

– И всё же, ты лучший из моих детей, Дюран. Не подведи меня и, быть может, мы всё же придумаем, как сделать тебя главным гномом Орзаммара!

– Оставь свои высокопарные речи старым пердунам из Совета З!

И мы вновь заржали.

Именно я настоял на том, что доспех для Дайлена должен быть из кости и кожи дракона, а так же сильверита. Отец хотел всё же сэкономить – все металлические части планировались из чёрного железа, а кость дракона и вовсе хотели оставить на что-то иное. Белен был крайне недоволен – он называл меня растратчиком и кричал, что: «Нельзя столько тратить на какого-то наземника, который и не сделал-то ничего стоящего». Мои подозрения лишь окрепли, и в этот раз отец принял мою сторону. Бранка с удовольствием взялась за заказ – древняя гномья плавильня, что предназначена была для работы с костью дракона, давно уж застоялась без дела. Дракон, чья туша пошла на доспехи, был отбит нами у порождений тьмы: король наземников Мэрик рассказал нам о том, где он с товарищами оставили его труп. Я тогда был ещё совсем мелким, но помню, как отец носился по кабинету и радовался «невероятной удаче, что свалилась на наш народ». Кузня с тех пор несколько раз разжигалась, но ничего стоящего так и не было создано – многие кузнецы просто боялись попортить редкий материал. Бранка была первой, кто решился по настоящему работать с горном и не прогадала – столь же великолепной брони, что вышла из под её рук, я не видел никогда в своей жизни. Даже жаль, что её пришлось отдавать – слово гнома крепче камня. По крайней мере, так меня учил отец.

Дальнейшая жизнь до того злополучного дня пошла для меня обычным образом. Когда были Испытания или была возможность просто выйти на Арену – я сражался. Остальное время я сидел подле отца или вместо него на приёмах. Триан снова запил, а Белена отец не допускал до заместительства. Иногда отец при всех давал мне полномочия решать мелкие дрязги среди деширов или купцов Орзамара. Я не понимал, какую шалость он опять затеял: не мог же он поставить меня наследником, минуя Триана? Но на прямой вопрос отец отмалчивался или отшучивался. Лишь однажды он посмотрел на меня серьёзно и сказал:

– Народ гномов ждут большие потрясения. И ты должен быть в тот день подле трона, сын. Лишь тебе я смогу доверить нашу судьбу.

С тех пор я не спрашивал, а отец больше не заводил подобных разговоров.

Утром следующего дня мы вышли за Врата Орзаммара. После праздника отец попросил меня найти Триана и отправить к нему. Триан был уже немного нетрезв, но всё ещё в компании Белена. И всё ещё вел себя как придурок:

– Ну надо же. Наш новый командующий! Точнее, названный таковым. И чего тебе надо от скромного принца и наследника трона?

– Отец хочет тебя видеть. Его беспокоит то, что ты слишком уж пьян для принца.

– Смотри, доиграешься ты у меня. Пойду, узнаю, о чём отец хочет поговорить с наследником престола.

Когда он ушёл, Белен вздохнул с облегчением:

– И вот это я терпел весь день. Его манеры, речь, привычка держаться – как же это всё бесит!

– Согласен с тобой. А ещё он без конца бухает. Пусть для воина это и не плохо, но для принца…

– А то, что я сейчас тебе о нём расскажу, любви к нему не добавит. Триан готовит подлость для тебя. Никогда не думал, что его честь позволит ему поддаться зависти. Братец, Триан хочет убить тебя!

– И с чего ты это взял?

– Подслушал, как он отдавал приказы слугам. Сначала не понял, но потом осознал, что к чему и просто не мог поверить. Триан решил, что ты для него – угроза в борьбе за трон. Быть может, он не так уж и ошибается. Он видит, что в глазах народа ты популярен, Совет так же тебя уважает, несмотря на твою последнюю выходку. Пусть Триан и наследный принц, но Совет может выбрать в качестве нового короля и не его. Даже если отец назовёт его имя в качестве наследника, Совет может отвергнуть выбор короля. Редкость – но случалось в нашей истории. Раз шесть, кажется.

– Разве я не говорил и уже не раз, что не хочу править гномами?

– Взгляни на вопрос с его точки зрения: ты намного представительней. Ты постоянно участвуешь в Испытаниях и, что самое главное, побеждаешь. Отец чаще зовёт тебя на Советы Знати, чаще оставляет вместо себя. К тому же, именно тебя назначили командовать завтрашним походом, а не Триана, хоть он и старший сын. И, если, вернее, когда ты победишь – ты лишь станешь более значимой фигурой. Триан боится, что отец лишит его права на трон, или Совет Знати выберет не его.

– Белен, я понимаю, к чему ты клонишь. Но я не подниму руку на брата.

– Ты старше и умнее. Я соглашусь с твоим решением, но прошу тебя, будь осторожнее. Я не хочу потерять любимого брата.

Пусть я и не считал Триана способным на братоубийство, но слова Белена прочно засели у меня в голове. И, когда нам выделяли отряды и участки пути, мне казалось подозрительным, что путь Триана так близок к моему. И его отряд был больше моего. Но это лишь мои опасения.

В старый тейг дома Эдукан вели несколько путей – главный, что был заброшен давным-давно, несколько второстепенных, а так же новые, прорытые как порождениями тьмы, так и нами, гномами. Я с отрядом шёл по одному из путей, что были пробиты порожденями тьмы, Триан – по старому, второстепенному, а Белен с отцом и основными силами должен был расчистить главную дорогу и пройти дальше, мимо тейга, чтобы отбросить порождений тьмы. С ними отправлялись Стражи – они должны были проникнуть ещё дальше, вглубь Троп. Перед отправкой, отец отвёл меня в сторону:

– Сын мой, в тейге, что вы будете отбивать, по словам, которые я услышал от своего отца, хранится щит Совершенного Эдукана. Неизвестно, просто ли это щит, или какой-то особенный, но если ты сумеешь его добыть, то обретённая слава затмит все твои предыдущие свершения.

– Отец, зачем это? Ты же не намерен…

– Щит хранится под камнями главного зала, прямо перед статуей Совершенного Эдукана. Ступай. И не спрашивай о том, что знаешь.

Отец отвернулся и ушёл к своим отрядам, оставляя меня в раздумьях.

Туннель, прорытый порождениями тьмы, не отличался аккуратностью. По всей видимой поверхности располагалась чёрная тягучая жижа – Скверна. Её мы сжигали, как могли. По тоннелю могли идти три гнома в ряд, но шли только двое – слишком много сколов и неровностей, ненужных поворотов и виляний. Мы были снаряжены и готовы ко всему. По началу, ничего не происходило – мы шли, шли и шли, но в скором времени до нас донеслись отголоски боя. Это значило, что порождения тьмы теперь знают, что мы здесь. Отряд поднял щиты и приготовился сражаться. И бой не заставил себя долго ждать.

Нас поджидали на первом расширении – какая-то природная пещера, что встретилась на пути порождений и которую они оборудовали под свои нужды. Не орда, но многочисленный отряд генлоков встал на нашем пути. Наши гномы выбегали из туннеля по двое и сразу вставали в стену щитов, пока отродья не напали. Уж не знаю, кто ими командовал, но этот дурак позволил нам подготовиться, так что мы дали жару.

Гномы первой линии прочно держали щиты, пока мы, бойцы второй, рубили врага поверх голов первой линии. Приходилось много махать алебардой – топором на длинном древке. Иное оружие для второй линии почти не годилось. Иногда кто-то из нас падал, сражённый вражеским оружием, но его место тут же занимал кто-то из задних рядов. Вскоре и мне пришлось откинуть алебарду и подхватить щит упавшего передо мной бойца – удачливое порождение тьмы раскроило топором голову, которая на секунду неосторожно выглянула из-за щита. Генлоков было много, нас не очень, но мы сражались с яростью, которую не ожидали увидеть твари в своём логове. Когда я почувствовал, что напор порождений тьмы ослабевает, я громко скомандовал:

– ШАГ!

И первая шеренга шагнула. Прямо через трупы врагов, где-то изгибаясь, но мы давили на врага. Шаг, ещё шаг. Твари падали под нашим натиском, но не просто так – они забирали с собой кого-то из нас. Их всё ещё было много и они всё ещё были опасны. Я отбросил щит и выхватил топор – время для «стены» прошло, настало время для боя. С громким кличем я снёс башку ближайшему генлоку, который не ожидал такого манёвра и врубился в толпу врагов. Верный браслет, потакая моим желаниям, перетекал то в клинок, убивая и калеча порождений, то в щит, отражая удары или отбрасывая врага. Какое-то удачливое порождение вонзило клинок в плечо? Плевать, залечим. Броня пробита? Восстановим! Я не слышал уже ничего, кроме шума в ушах и своего тяжёлого дыхания, когда передо мной не осталось врагов. От отряда полегло почти треть, но порождения тьмы, что были здесь, полегли все.

– Гномов надо вернуть в Камень.

– Нет ни времени, ни сил. Надо идти дальше, в тейге мы сможем объединиться с прочими отрядами. Тогда и вернёмся за павшими. Если порождения тьмы вернутся и их будет не меньше – нам не выстоять.

Дальнейший путь оказался легче. Казалось, что не сумев перебить нас в первой пещере, порождения тьмы потерялись и ослабли – они больше не наваливались такой толпой, пусть и не жались по углам, но и сопротивлялись как-то совсем вяло. Будто бы мы убили их «мозг». Звуки сражения тем временем не стихали: они доносились отовсюду, изо всех проходов. Иногда оттуда выскакивали порождений тьмы, преследуемые гномами, иногда отступали гномы, на которых наседали отродья. Вновь вступая в бой, мы помогали добивать врагов и перегруппировываться своим. Но отряд таял: зачищать туннели от орды тварей всегда было нелёгким делом. Иногда на особо крупные развилки приходилось оставлять отряды по десятку, а то и два гномов. Когда мы подошли к тейгу, от отряда осталась едва ли четверть.

В тейге всё ещё шёл бой. Отряд Триана сражался с толпой порождений тьмы. С ним были так же отряд, который отец велел вести Белену. Неужели, он тоже тут? Нас заметили не сразу – мы вышли в тейг немного в стороне от сражения, а потому смогли вновь поднять стену щитов и ударить тварям в спину. Но наших сил уже не хватало – гномов оставалось сильно меньше, чем порождений тьмы. Под натиском врага, что обернулся на угрозу с нашей стороны, строй загибался, образуя круг. Меня загнали в самый центр – принц, мол, важная шишка и нечего лицом в первых рядах сверкать. Пришлось громко материться и раздавать команды.

Сражение длилось ещё около получаса и после него все буквально попадали от усталости. От моего отряда осталось лишь два десятка гномов – десятая часть от тех, кто зашли в эти проклятые Камнем туннели. У Триана – не больше дюжины, из отряда Белена – трое. Кстати, что они тут делают?

– Триан. Мы вовремя?

– Да, братец, не подоспей ты к нам на выручку, и мы полегли бы здесь все.

– Откуда тут вообще столько тварей?

– Принц Белен уверен, что их привлек «запах» Серых Стражей. До сего дня этот тейг считался почти покинутым тварями.

– Кстати, вы-то здесь откуда?

– Принц приказал нам последовать за его братом и помочь в случае нужды. Как он выразился: «у нас с отцом и так достаточно сил, а вот моим братишкам не помешает лишняя сотня славных рубак, если что-то пойдёт не так.»

– По этим туннелям может рыскать ещё не одна сотня порождений тьмы. Нам надо отступать.

– И вернуться с позором? Нет уж, Дюран, я пришёл сюда за славой освободителя тейга, и я это сделаю.

– Командовать назначили меня, если не помнишь.

– И много ты накомандовал?

– Хотя бы сохранил больше воинов.

– Вот эти два десятка? И это всё, что командующий смог сохранить?

– В туннелях ещё не меньше двух сотен гномов из тех, что шли со мной или с тобой. Они должны добить подранков и собраться здесь со временем.

Триан, кажется, был поражён и сконфужен. Буркнув что-то неразборчивое, он пошёл осматривать площадь. С ним увязались трое выживших из отряда Белена. Одного из них я узнал: Франдлин Айво, с недавних пор почти что левая рука Белена. Уж не знаю, что он там сделал, чтобы заслужить подобное расположение… Мне, кстати, тоже надо на площадь – пока тейг пуст, надо найти щит Эдукана. Я взял с собой Горима, который тяжело застонал от усталости, и пошёл к статуе Совершенного. Узнать её было сложно – вся в маслянистом налёте Скверны, лица не видать, но кто ещё может стоять почти по центру площади, как не статуя Совершенного – основателя тейга? Перед ней стоял и Триан, задумчиво сложив руки на груди.

– Наш предок.

– Да, Дюран. А мы покинули этот тейг, наши дома, наших предков. Камень может отвернуться от нас за это.

– У нас не было выбора. Мы не могли отстоять этот тейг, как и многие другие. Порождения тьмы не мастера в бою, но они многочисленны. Иногда мне кажется, что они и вовсе бесконечны.

– Не говори чушь. Нам просто нужно стать сплоченней, чтобы отбросить тварей в самые глубины. Нам нужен король, что поведёт нас по нашим старым подземным путям и сомнёт порождений тьмы. Нам нужен я.

– Слишком много на себя берёшь, братец. Твой отряд был больше моего, но осталась всего дюжина. Как полководец ты никуда не годишься.

– Следил бы ты за языком. Иначе я могу его и укоротить.

– Ты можешь попытаться. Но не здесь и не сейчас. Надо выполнить поручение отца и убираться отсюда. Этот тейг нам пока не освободить.

Я не стал оборачиваться на грозное пыхтение Триана и подошёл к постаменту, над которым возвышалась статуя. Быть может, если бы я хоть на секунду обернулся… Скверна плохо счищалась, зато могла гореть. Да и просто поднесённый факел заставлял её расползаться от света. Я ткнул факелом в Скверну. Занялась она крайне нехотя, и быстро потухла, но большая часть постамента оказалась очищенной от мерзости. Прямо над памятной табличкой о том, кто запечатлен в качестве статуи и за какие заслуги, была выемка под перстень – такой был у каждого из правящей ветви нашего рода. Стоило только вставить его в выемку, как раздался негромкий щелчок и табличка немного откинулась вперёд. За ней оказалась ниша, а в нише лежал старый щит – весь помятый, кое-где даже пробитый, но на нём всё ещё угадывался знак нашего дома. Я достал его из ниши и начал оборачиваться:

– Смотри, Триан, я…

Картина, что предстала предо мной, навсегда останется в моей памяти как кошмар моей жизни: Франдилин подкрался со спины к Триану и вонзил кинжал в горло моего брата. Триан вскинул руки, пытаясь непослушными пальцами ухватиться за рукоять. Я видел его глаза – они были полны боли, непонимания и ужаса. Горин лежал на земле, оглушенный, а Айво кричал что-то в сторону, где стояли наши воины, но я не слышал его.

– ТРИАН!!!

Я бросился к падающему брату, подхватил и уложил на землю. Попытался снять свой браслет, чтобы нацепить на Триана, но не смог – запорный механизм как будто заело. Триан схватил меня за руку, и я успел в последний раз взглянуть в его затухающие глаза. В них не было осуждения, только уходящая боль. И я успел услышать тихий свистящий шёпот:

– Беле… отомссссс…

И глаза брата застыли навсегда.

– К Вратам Орзаммара меня сопровождали лорд Харроумонт со стражами: одного лорда бы ни за что не отпустили повидаться с убийцей. Король Эндрин не явился – Пирал сказал, что он заперся у себя в покоях и велел никого не пускать. Также Харроумонт передал на словах, что отец очень сожалеет о своём решении, но он не мог оставить моё «деяние» безнаказанным. Мне выдали мои доспехи – залатанные, но в полном наборе, мою секиру и щит с гербом Эдуканов, а ещё провизию и воду на три дня, как и обещали. На Серых Стражей меня вывел амулет Дайлена на второй день скитаний по Подземным Тропам. На удивление пустым…

– Ничего странного, юноша! Я уже говорил, почему порождения тьмы отступили от Орзаммара – основные их силы собираются в Диких землях Коркари. Это Мор. После визита на Тропы у меня не осталось никаких сомнений.

Мы сидели у костра. Я, потирающий скулу, Дункан, мешающий похлёбку, хмурый Дюран, который до сих пор почёсывал кулак и недобро зыркал в мою сторону, и какая-то эльфийка, которую я ещё не успел узнать и уж тем более запомнить. Мне было немного не до новых знакомств – был занят побегом от злобного гнома и его пудовых кулаков.

Из Башни мы с Дунканом вышли без каких-либо проблем: храмовники, что сторожили дверь изнутри уже, видимо, были предупреждены рыцарем-капитаном. За дверьми в Башню находился мост: сама Башня находилась на скалистом острове, на некотором удалении от берега. Мост когда-то давно был сильно сломан, но сейчас условно отремонтирован – отсутствующие каменные секции были заменены дощатыми настилами. К тому же, последняя разрушенная секция была оборудована подвесным разводным мостом, с обеих сторон оборудованным сторожками, где несли вахту храмовники. Когда-то этот мост так же освещался огромными кострами или, скорее, лампами: по бокам моста, на его подпорках, находились огромные каменные чаши. Сейчас огни горели лишь в четырёх – там, где стояли сторожки, освещая, по факту, лишь подвесную часть моста, сторожки и несколько метров каменного моста за ними. Как по этому мосту можно было сбежать – лично я не понимал, потому просто надеялся, что Андерс и Йован знают, что делают.

Мост мы преодолели в полном молчании. И только в деревне Дункан его нарушил:

– Мы с рекрутами остановились в местной таверне. Скоро утренний подъём и, я так думаю, тебе было бы неплохо отдохнуть. Но, учитывая последние события, стоит как можно скорее покинуть окрестности Башни.

– Дункан, скажи, почему...

– Я уже говорил тебе, Дайлен. Моя старая подруга, Фиона, всегда негативно отзывалась о Кругах, да и сам я, когда был в них, не ощущал никаких положительных эмоций. У меня была возможность спасти одного мага и завербовать второго, и я ей воспользовался.

Я прищурился:

– Погоди, так это ты...

– Не вздумай обвинять меня в том, что я сдал тебя или твоих друзей храмовникам. Я лишь заговорил им зубы, а затем, когда вы сбежали, сделал большие глаза и крикнул про мага крови за их спиной: я не глухой и слышал топот множества ног, и мне тоже надо было скрыться. Когда они обернулась, я оглушил их одной интересной бомбочкой: после неё оглушенные видят лишь то, что хотят увидеть. Затем я добрался до твоей кельи и забрал твой доспех, а также деньги и сумку. Ты уж прости, но тебя не сложно было просчитать: ты не мог оставить друга в беде, а потому остался бы прикрывать его побег и постарался бы задержать храмовников. Так и случилось. И твоей судьбой стала бы смерть или участь похуже. Не уверен, что в Ордене Стражей ты станешь жить счастливее, чем в Башне, но хотя бы будешь жить и приносить немалую пользу этой стране.

– Спасибо, Дункан. За спасение и помощь. И за доспехи отдельно – не уверен, что Грегор позволил бы их забрать.

– Не стоит меня благодарить. Ты ещё даже успеешь меня возненавидеть за то, что я тебя призвал. Теперь зайдём на постоялый двор: мне надо отдать распоряжения моим спутникам. Затем, мы с тобой отправимся дальше – устроим лагерь в паре часов пути от деревни и станем там ждать остальной отряд. И у нас будет немного времени: я хотел бы побольше поговорить с тобой о тебе и твоей жизни.

Было стылое утро. Мы сидели у костра, который развёл Дункан. Я рассказывал ему о своей жизни в Башне и наслаждался. Наслаждался свободой. Оказалось, что я всё же чувствовал себя в Башне несколько скованно. Покинув её теперь, когда надо мной больше не было надзора храмовников, я чувствовал, что воздух чище, трава зеленее, огонь ярче, а разогретая на нём еда вкуснее. Как бы я ни отмахивался и не считал себя независимым от Башни и способным её покинуть в любой момент, но всё же моё отношение к миру вне её стен изменилось. На этой поляне нас и нашли спутники Дункана. Их было трое: молчаливый и угрюмый Страж, судя по всему, охранник «добровольцев», молодая эльфийка и знакомая фигура гнома. Гном узнал меня почти сразу, но вот его прищуренный взгляд меня насторожил, а кулак, который сначала сжался, а потом вместе с гномом зачем-то начал очень быстро приближаться ко мне, и вовсе напряг. Пришлось очень быстро предпринимать тактический отход. По-простому – убегать от злобного коротышки.

– Стоять, маг, мне поговорить с тобой нужно! Очень нужно и прямо сейчас!

– Мы можем поговорить и на бегу, знаешь ли. Или просто на дистанции! Я тоже рад тебя видеть, но моё чутьё почему-то утверждает, что твою радость от встречи я не переживу.

– Стой, я сказал!

Путь до Бресилиана занял почти неделю. Подружиться с товарищами по несчастью не получалось: эльфийка высокомерно фыркала каждый раз, когда я пытался с ней заговорить, а гном, хоть все наши разногласия и были решены, всё время ходил мрачный и хмурый. Я понимал их обоих: тяжёлые потрясения, и всё такое, но разве нам не стоит всё же пытаться становиться командой? Каковы бы ни были проблемы прошлого, нас ждёт мрачное будущее, перед которым это самое прошлое может показаться детским лепетом. И это не шутка.

К старому эльфийскому лесу мы подъехали на закате седьмого дня с того момента, как я покинул Башню. Для меня эти дни оказались даже слегка продуктивными: каждый раз, когда первую стражу становился нести Дункан, я отпрашивался в лес, за холм, в овраг и так далее, чтобы проверить свои лимиты. Страж хмурился всё сильнее, но, пока что, отпускал. Светопреставление я старался больше не устраивать, занимаясь более незаметными, но не менее полезными заклинаниями. Так, например, наметился прогресс с исцелением руки – призывая форму Духа и Крови, я смог восстановить почти сантиметр отсутствующей конечности, вытравив из структуры всю гадость. Силы отняло немерено, но результатом я был доволен. На опушке перед Бресилианом я заметил, что Дункан и Рич стали вести себя несколько странно: Дункан стал к чему-то прислушиваться, а Рич – принюхиваться. Выглядели Стражи как гончие, взявшие след.

– Здесь есть что-то…

– Необходимо быть сегодня настороже. Завтра, как рассветёт, я пойду, осмотрю ближайший лес. Если найду что-то, то вернусь и сообщу.

– Рекрутов в дозор?

– Завтра. Если всё же что-то будет не так.

В этот раз Дункан был слишком хмур и молчалив, так что отпрашиваться я не стал. Да нас даже не пустили за хворостом в лес: Рич ходил там в гордом одиночестве, хоть и сильно ворчал. На следующее утро, когда Дункан сидел у затухающего костра и проверял снаряжение, я обратился к Стражу с вопросом:

– Дункан, что-то не так? Куда ты собираешься и почему идёшь один?

– Дайлен, этот Лес – не самое простое место в Ферелдене. В нём когда-то жили эльфы, не только во времена Долов, но, так же, и во времена Арлатана, а может быть и раньше. Этот лес так же становился полем боя множество раз, и ты знаешь, что это значит – Завеса здесь тонка, как нигде. Вчера мы с Ричем почувствовали здесь Скверну и надо проверить, откуда она здесь. Если её источник порождения тьмы, то у Ферелдена проблемы. Невозможно будет разбить армию на несколько частей и сдерживать натиск отродий по всей границе – просто не хватит сил. Нужно будет звать подкрепления из прочих стран, но Логэйн может и не позволить это сделать, если только не будет достаточно веских причин. Потому я и отправляюсь в Бресилиан.

– А ещё я вчера заметил, что он принюхивался, а ты прислушивался. Почему?

– Каждый из Стражей по разному ощущает Скверну – я слышу её отзвуки на большом расстоянии, а Рич может учуять её проявление. Бывают и те, кто видит её отсветы, но такие способности слишком редки.

– Я могу отправиться с тобой?

Дункан поднял бровь:

– Зачем? Ты уж прости, но ты слишком уж юн и не подготовлен для похода по таким опасным местам.

– Если не ходить по таким местам, то я и не подготовлюсь никогда. К тому же ты сам говорил – Завеса тонка здесь, как нигде. Кто лучше мага сможет помочь в ситуации с существами по ту сторону Завесы?

– Например, храмовники?

– Найди хотя бы одного в пределах дня пути.

Дункан рассмеялся:

– Ты прав, Дайлен. Но подумай ещё раз. Я могу и не успеть защитить тебя от опасности.

– Защити себя. О себе я уж как-нибудь позабочусь.

– Хорошо, раз уж ты так настаиваешь, то пойдём вдвоём.

Дункан вернулся к проверке снаряжения, а я сел у костра и стал ждать.

В последнее время у меня появилась дурная традиция – терять сознание в одном месте, а обретать его в другом. Этот раз исключением не стал: очнулся я на каком-то лежаке. Судя по скрипу и мерному покачиванию – я находился в фургоне. Вдруг, справа от меня раздался возглас:

– О, ты пришёл в себя. Дункан будет доволен.

Я повернул голову на голос и столкнулся взглядом с Мерриль. Она сидела на чём-то вроде лавочки и болтала ногами.

– Андаран атишал, Мерриль?

– Почти правильно, но произношение очень хромает. Лучше говори на своём языке.

– Где я?

– В фургоне нашего клана. Маретари решила, по просьбе Дункана, сопроводить вас в Хайевер. Наш клан всё равно передвигается в том же направлении, а Лине и тебе нужны были внимание и уход.

– Почему? Что случилось в том зале?

– Когда ты что-то сделал с зеркалом, мы увидели в нём здоровенную чёрную фигуру. Дункан сказал, что это был Архидемон. Большой такой! Но зеркало не выдержало – пошло трещинами и лопнуло. Осколки разлетелись по всему залу, а ты сам упал на пол без чувств. Кстати, что ты делал с элувианом?

– Ты знаешь, что это за зеркало?

– Это Страж может считать, что такие зеркала делались в Тевинтере. Я-то знаю, как Первая Хранительницы Маретари, что это наследие нашего народа. Я видела письмена на нём, видела статуи. У меня нет сомнений. И я хочу понять, что ты с ним сделал. – Настырная эльфийка

– Попытался очистить. Поначалу, казалось, что получится, но Скверну не так просто убрать.

– Вот как. Ясно. Кстати, это твоё, – Мерриль протянула мне небольшой предмет, примерно с половину моей ладони, замотанный в кожу, который я взял и начал недоуменно вертеть в руках.

– Э-э-э, что это?

– Осколок от зеркала. Когда ты упал, и оно лопнуло, этот малыш улетел тебе на грудь. Остальные куски лежали где угодно, по всему залу, но вокруг тебя было чисто и ни одного другого осколка поблизости. Я посчитала, что он хочет быть с тобой.

– Спасибо, Мерриль?

– Ой, да не стоит благодарности. Я всегда рада помочь воссоединиться двум кусочкам.

– А что стало с остальными обломками?

Мерриль замерла, перестав болтать ногами, и посмурнела:

– Хранительница Маретари не хотела брать «проклятый» и «заражённый» артефакт. Как она не понимает, что это – наше наследие, наша гордость! Мы должны тщательно искать подобные артефакты и восстанавливать их!

– Ты забрала осколки, да?

– Я, в конце концов, будущая Первая клана. Я знаю, что эти осколки опасны, но мой долг, как долийки – восстановить наше наследие. Я уверена, что смогу починить сломанный тобой элувиан.

– Да, я тоже верю, что ты сможешь. А теперь не могла бы ты дать мне одеться?

– А я тебе мешаю? – Мерриль склонила голову к плечу и хихикнула.

– Знаешь, я, конечно, много чего в Башне повидал, но предпочитаю одеваться всё же без компании девушек. И уж тем более красивых девушек.

Мерриль слегка покраснела, но встала и выскочила из повозки, приподняв полог из шкур. А я быстро нацепил на себя свои штаны и доспехи – они лежали у изголовья, а я был голый под тонким холщовым одеялом. Затем я подошёл к тому месту, откуда выпрыгнула эльфийка, и приподнял полог. В глаза ударил яркий солнечный свет – они привыкли к некоторому полумраку, так что пришлось слегка прищуриться. Мы двигались по лесной дороге – множество повозок запряженных серебристыми галлами. Моя находилась где-то в самом конце процессии: долийские эльфы не доверяли людям до конца, даже если они Серые Стражи. Рядом с повозкой обнаружился мрачный Дункан на своём гнедом жеребце.

– Дункан, я…

– Дайлен, расскажи-ка мне, что такое случилось с твоей пустой рукой, что я чувствую, как от неё несёт Скверной?

– С рукой? Э-э…

Только тут я перенес своё рассеяное внимание с окружения на культю и грязно выругался – неделя работы пошла коту под хвост. Восстановленный участок потемнел, энергоканалы почернели, и в них стало в разы больше грязи, чем было даже после нападения в Орзаммаре. Более того, зараза начала «осаждать» возведённую внутри руки преграду – она как будто бы стремилась её продавить, то откатываясь от преграды, то натыкаясь на неё. Я поднял глаза на Дункана:

– Кажется, меня заразила Скверна из зеркала.

– Это и мабари было бы ясно. Ты лучше скажи, почему твоя пустая рука заражена Скверной? Как это возможно?

– Ну, ты же сам знаешь, артефакты порой переносят Скверну… – По тяжёлому взгляду Стража стало понятно, что так отвертеться не выйдет. – Ладно, я расскажу. Слушай…

Я присел на край повозки и стал рассказывать Дункану историю потери конечности. Пришлось открыть, что яд на болте содержал в себе Скверну, что сильно поразило Стража. Он как-то странно начал меня рассматривать после этого заявления, но не прерывал, пока я не закончил.

– Скажи, Дайлен, ты точно уверен, что в твоих каналах была Скверна?

– Я бы ответил «нет», если бы не повстречал Серых Стражей, не оказался бы возле того зеркала и не получил бы новую порцию этой гадости в свой организм. Но сейчас я точно уверен, что в моих энергоканалах была именно она. Пусть даже ослабленная, но я ни с чем не смогу её больше перепутать.

– И ты четыре года смог прожить с ней рядом и не стать вурдалаком? Это неслыханно! Как?

– Я и сам не совсем понимаю, Дункан. Та преграда, что возведена в моей руке, была создана почти в бреду. Я даже не могу точно вспомнить, что и как я делал. Потом с ней пытались разобраться маги, куда как умелее меня в лекарском деле. Но даже они не смогли понять, что такое я сотворил.

– Ирвинг говорил: ты не раз доказывал, что можешь мыслить не стандартно, не так, как прочие маги. Разве ты не пытался разобраться сам?

– Пытался. Ничего не вышло.

Я лгал. Потому что я всё понял. Это случилось где-то через полтора года после инцидента. Я развивал свою форму Духа и изучал её. Рассматривал каждый сантиметр духовного тела, пока не дошёл до руки, некогда пострадавшей. Именно там я заметил, что в Тени стоит ровно такой же барьер, как и в реальности. С рукой не было никаких существенных изменений в Тени, потому-то я и не обратил на него внимание сразу. И тогда же я впервые, всего на мгновение, но позволил себе призвать вместо отсутствующей руки полноценную руку Духа. Протез едва не разлетелся на куски, стараясь сдержать силу Духа, а я половину ночи провёл, вычищая все остатки запаха Тени из рабочего кабинета. Но было ещё кое-что – дрянь в руке после призыва Духа, стала на каплю, но меньше, а каналы стали на ту же каплю чище. Тогда-то я и сделал вывод, что духи или демоны, как неподвластные силе Скверны, могут изгонять её из тела, что и проверил совсем недавно. Естественно, внезапно «исцелиться» я не мог – меня бы допытали до того, как я смог «победить» Скверну. А потом бы усмирили, или, что более вероятно, убили бы – за связь с духами. Но, с тех пор, я надолго увлёкся изучением всех историй, связанных с Воинами Духа и Духовными Целителями. Грегор был недоволен, однако Ирвинг разрешения для меня от него всё же добился. И именно сочетания техник этих специализаций позволяло мне выйти в реальность в своей полной силе. Пусть и ненадолго. Я так же прикидывал уже, как можно применить знания Рыцарей-чародеев, для закрепления результата и увеличения времени пребывания в реальности. И кое-какие намётки были – всё же эти личности работали напрямую с силой Тени, которая была близка силе духов.

Я продолжил:

– Но теперь я ощущаю, как преграда в моей руке постоянно подвергается проверкам на слабость. Я не смогу долго удержать её – я не знаю как. Я даже подпитывать её не смогу! У меня не так много времени на поиск лекарства, Дункан.

– Понимаю. Как и у Лины. Именно поэтому мы едём с кланом эльфов – Хранительница пообещала мне помощь в сдерживании Скверны у вас обоих. Кроме того, эльфы помогут нам добраться до владений Кусландов. Взамен, я приму Лину в Серые Стражи.

– И это всё? Маретари не дура – дуры не становятся Хранительницами… Надолго. Она хотела что-то ещё, верно?

– Да. Так же я, как и ты, будем должны ей по одной услуге. Ей – или её преемнице.

Я задумчиво повертел головой:

– Вот как… Слишком расплывчатая формулировка, терпеть такие не могу.

– Уж извини, времени было на раздумья не так много. Я согласился.

– Ясно. Надеюсь, ты знал, что делал. Кстати, а где Рич и прочие рекруты? Разве они…

– Я отослал их в Остагар. Отослал бы и тебя с Линой, но ваше особенное положение вынудило взять вас с собой. Хранительница утверждает, что её чар и вашей внутренней силы хватит на то, чтобы сопротивляться Скверне ещё месяц. Без своих чар она даёт вам обоим три дня. Как раз хватило бы добраться до Остагара. Но, письмо Кусландам – не менее важная вещь, чем ваши жизни, уж прости за откровенность.

– Я, признаться, даже рад. Хоть Элиссу повидаю…

– Ты знаком с молодой тэйрной?

Я вздохнул. Мне предстоял ещё один долгий рассказ…

От чёрной бестии, что навалилась на меня всем своим немалым весом, пришлось отбиваться – иначе меня могли не просто раздавить, но ещё и утопить в слюнях. Кролик вырос в здоровенного чёрного волкодава. И он был несколько крупнее, чем все псы, что я видел раньше. На шее у него болтался ошейник с кулоном в виде головы волка – мой подарок Элисса всё же сохранила. Оттолкнуть лобастую морду оказалось занятием нетривиальным, а встать после того, как этот более чем стокилограммовый монстр по мне потоптался, мне удалось лишь с третьей попытки. И я очень удивился тишине в зале. Осмотревшись, я понял, что у всех присутствующих крайне бледные лица и крайне большие удивлённые глаза. У всех, кроме Элиссы – она на меня смотрела с хитрым прищуром, гладя своего лохматого монстра. В конечном итоге я не выдержал:

– Что? Почему все на меня так смотрят?

И ответом мне была тишина.

– Понимаешь ли, глупый Дайлен, – хихикнула Элисса. – Псы-мабари крайне умные создания. И крайне опасные: если такой на тебя налетел, то, без команды хозяина, он тебя, обычно, не отпустит, пока не прикончит. Но конкретно этот пёс не только на тебя налетел, но и сам отошёл, даже не пожевав. Почему бы это, а?

Я тяжело вздохнул:

– И ведь даже не поздоровалась…

Элисса отпустила пса и подскочила ко мне, заключив в медвежьи объятия:

– Давно не виделись, Дайлен. О-о-очень давно…

Я не шутил, она реально давила мне на рёбра своими руками похлеще медведя! И в глазах у неё при этом плескалось опасное пламя. Рёбра начали хрустеть и это при том, что я возвышался над ней на целую голову. Откуда в этой миниатюрной дамочке столько силы? Она же мне не только рёбра, но и доспех ломает! Я попытался освободиться:

– Э-э-э, Элисса… Я тоже рад… Ой, блин… Тебя видеть, но… Ты не могла бы… Пхе… Ослабить… Чуть-чуть… Свою… Хватку…

– Ой, милый Дайлен, прости, что-то тебя плохо слышно…

Пришлось включать усиливающую магию. Рёбра перестали трещать и грозится сломаться, а глаза Элиссы сузились, и она перешла на шёпот, что граничил с шипением:

– Я тебя целых четыре года не видела. И за четыре года ни разу какой-то самодовольный, самовлюблённый чванливый маг не соизволил ни коим образом попытаться написать одной глупенькой девушке, что так самозабвенно ждала хоть весточку…

«Отец, тебе бы сбежать от неё… Иначе она тебя прибьёт». Хорошая мысля, но из её медвежьих объятий разве выберешься? Тут глаза Элиссы сузились ещё сильнее, а пламя в них полыхнуло ещё жарче:

– Медвежьих, значит?..

От неожиданности я чуть не потерял концентрацию и, заодно, рёбра. Она что, мысли читать умеет? «Не совсем так: она просто через меня слышит то, что ты мне передаёшь». А раньше нельзя было сказать? Как мне этого берсерка теперь успокаивать?

– Ах, берсерка, значит…

Как я умудрился выскользнуть – я так и не понял. Кажется, Элисса просто попыталась поудобнее перехватиться, чтобы раздавить меня как блоху, но мне хватило секундной слабины, чтобы дать дёру. Под громкий вопль:

– Куда? А ну стоять!

Я бежал куда-то в сторону стены. Обернуться удалось лишь один раз, и больше желания совершать подобную глупость не было: вид миниатюрной Элиссы со здоровенной алебардой наперевес и жаждой крови в глазах, помимо того, что был крайне сюрреалистичным, сомнений в намерениях тэйрны так же не оставлял…

Гоняли меня по всему замку почти два часа. За это время я успел узнать досконально, где находятся казармы, конюшня, кузница и кухня. Кроме того, обнаружил несколько укромных мест, которые могли обеспечить минутную передышку. Конечно же, меня быстро находили – Элисса знала этот замок куда как лучше меня. Алебарду она где-то в итоге потеряла, но зато теперь у неё в руках была одноручная булава. Как она может ей крошить камень, я тоже один раз увидел – немного замешкался, и мне чуть не прилетело этой прелестью по голове. Повезло или Элисса специально промахнулась – я не знаю, но выемка в брусчатке в палец глубиной желание выяснить этот вопрос напрочь отбила. Примечательно также то, что тэйрну не пытались остановить, вообще никто. Меня, кстати, тоже не пытались задержать, лишь сочувствующе смотрели вслед. Последние пятнадцать минут я прятался на чём-то вроде внешнего подоконника – он у местных окон был достаточно широким, чтобы я мог стоять. Окно было заперто, так что внутрь попасть я не смог. Зато само окно было окружено цветочными горшками с вьющимися лозами, так что я даже весьма успешно скрывался от фурии, что бегала внизу, наворачивая уже третий круг в поисках меня.

– Где-е-е ты-ы-ы, Да-а-айле-е-е-ен?

Здесь. Только фиг я голос подам. Это, кажется, поняла и Элисса. Она подхватила булаву подмышку, засунула два пальца в рот и громко свистнула. Чёрный мабари появился рядом с ней буквально секунд через десять. А я судорожно сглотнул.

– Кролик, где плохой маг? Найди мне плохого мага. И принеси в зубах, прямо сюда.

Э, не, мы так не договаривались. «Прости, отец, мама главная». У, собака сутулая, а как же мужская солидарность, как же главенство стаи? Я что, не похож на альфу? «Похож. Только самка всё равно главнее альфы».

– Я щас обоим врежу! Какая я тебе самка? Дайлена сюда тащи и быстро.

А вот то, что произошло дальше, стало для меня тем ещё шоком: пёс размылся в пространстве, будто применяя теневой плащ, а затем его зубы сомкнулись прямо поперёк моего туловища – эта помесь бегемота и крокодила умудрилась прыгнуть на высоту второго этажа! Моё несопротивление можно было оправдать только полнейшим шоком.

Как Элисса и велела, принесли меня ровно в то место, куда тыкала пальчиком юная леди. Что примечательно, ровно так, как леди и просила – в зубах. После нашего двухчасового забега я отметил, что Элисса не особо-то и устала. Да, раскраснелась, да, дышала чаще, но я точно видел, что она просто себе это позволила. Если бы она хотела, то я бы даже не заметил изменений в её состоянии.

– Итак, мой милый Дайлен, вот ты и попался.

– Да я вообще не убегал.

На секунду Элисса впала в ступор:

– А что ты делал?

– Предпринимал тактические манёвры по вынужденному оставлению занимаемых рубежей и отход на новые рубежи обороны с целью перегруппировки и дальнейших контрнаступательных действий.

– То есть убегал?

– Отступал.

– То есть да.

– Наш славный король Мэрик во время оккупации войсками Орлея, тоже не раз отступал из боя, чтобы выиграть потом. Он тоже убегал?

Элисса задумалась:

– Хм… Но у него был хотя бы какой-то план. А у тебя?

– Конечно, он был! Но тебе я его не скажу, ты слишком плохо обращаешься с пленными.

– То есть не было.

– Не было. Но я его усиленно придумывал.

– Хм-пф. Ладно, идём в мои покои. Попытаешься оправдаться там.

На землю меня не опустили – собака страшная продолжил тащить меня в зубах следом за Элиссой. Выглядел я максимально глупо, вися в пасти у мабари и иногда подрыгивая ногами. А что, всё равно делать больше нечего, всерьёз бороться никто не собирался – ни я, ни Элисса, ни пёс: мы все оценили силу друг друга и поняли, что наши серьёзные драки могут привести к негативным последствиям для всех. Никто из встретившихся нам по пути не сказал на этот способ транспортировки ни слова – только слегка удивлённо и сочувственно смотрели на меня.

Когда наша процессия добралась до донжона, я увидел Брайса, Дункана и Рендона, стоящих на ступенях спиной к нам. Перед Брайсом стоял Фергюс, внимательно слушающий отцовские речи. Но наше появление несколько изменило его настрой – он выпучил глаза и заржал, как конь. На этот ржачь обернулись и прочие действующие лица: Брайс застыл с изумлённым лицом, Дункан так же улыбнулся и старательно силился не присоединиться к Фергюсу, а Рендон… Хоу просто поморщился от этого зрелища. Более того, стоило только мне встретиться с ним взглядом, как я почувствовал горячую ненависть этого человека ко мне. Его стоило убить сегодня же ночью, пока время есть. Плевать на последствия для истории – меня этот тип устраивает намного меньше, чем Белен.

– Отец, я поймала преступника и веду его на допрос, – радостно возвестила Элисса, проходя мимо Брайса.

– А-э-о, ко-конечно, Волчонок. Только не сильно усердствуй – он ещё нужен Дункану…

Вышеупомянутый Дункан не сдержался и тоже начал ржать, как Фергюс. Брайс обернулся сначала к весельчакам, затем повернулся к нам и встретился со мной взглядом: в нём не было больше особой ненависти, но злое предупреждение я там прочитал. Затем он махнул рукой и усмехнулся, отворачиваясь обратно к не успокаивающимся хохотунам. Меня же потащили по коридорам на третий этаж – там были покои лордов и гостей. Там же должны были расположить и нас с Дунканом и Линой. Последняя, кстати, встретилась нам на лестничном пролёте третьего этажа и удивлённо подняла бровь, смотря на мою транспортировку:

– Дайлен? Что это ты делаешь?

– Как видишь, берусь в плен. Юная леди этого замка решила, что ей нужно меня допросить и всенепременно сейчас.

– А-а-а… Ну удачи.

– А ты вообще кто? – Элисса склонила голову на бок, изучая эльфийку.

– Лина Махариэль. Долийка из клана Сабре. Что, жаждешь, чтобы я тебе поклонилась, шем?

– Элисса, она тоже рекрут Серых…

– Кролик, унеси Дайлена в комнату и поохраняй его там. Нам тут надо поговорить по девичьи.

– А ну не сметь, собака страшная!

Кто бы меня послушал! Мабари не обращая внимания на мои возмущения просто понёс меня дальше по коридору. Я не думал, что он пройдёт в двери – сильно уж крупный он был, и хотел дать дёру на помощь эльфийке, как только пёс меня поставит, но обломался. Дверь в покои Элиссы была высокой и широкой – видимо, расширили для пса. Меня он занёс слегка стукнув об косяк, но всё же занёс. И отпускать меня сразу не стал – сначала лёг на пузо, затем положил меня на пол и тут же придавил лапой.

«Не переживай, отец, Элисса ничего не сделает твоей эльфийке. Она разумная девушка, хоть немного и взбалмошная. К тому же, она не считает эльфов ниже себя. Скорее всего, хочет просто с ней поговорить». Легко тебе так говорить. Кстати, как так вышло, что ты стал натуральным живым псом? «Твой кулон, что ты создал из моего вместилища. Элисса сразу по приезду прикрепила его к ошейнику и нацепила на маленького щенка. В кулоне я был бы сильно ограничен, так что я слился душой с душою щенка и поглотил его. После этого у меня появилось полноценное вместилище, которое подходило мне и которое я начал развивать. Ты дал мне цель – защитить маму, но я не мог сделать это из кулона, потому я решил жить так». То есть ты, теперь, по сути одержимый пёс? «Не совсем так. Стоит мне полностью покинуть это тело, как оно умрёт – в нём давно нет никого, кроме меня. Можно сказать, что я теперь такой же обитатель этого мира как ты, Старший». Старший? «Ты Дух. Я чую в тебе духа сильнее себя. Помимо этого ты создал меня. Но ты постоянно мысленно вздрагиваешь, когда я именую тебя отец. Старший – тоже подходит и ты не испытываешь к нему таких эмоций». Я принялся изучать структуру пса. По большому счёту она не особо отличалась от обычной структуры, но структуры человека, а не пса. У обычных собак и вообще в целом у животных не было столь развитой сети каналов по телу, к тому же, найти у животных источники, было задачей не простой – редко кто из них обладал достаточной силой для развития подобных. У Кролика же их было два, и они чётко прослеживались – один в голове, магический, другой в сердце, отвечающий за напитку тела выносливостью. Интересно, как он переместил второй источник в сердце и зачем? «Это же просто. Магия и источник маны ближе к разуму и ментальным техникам, тогда как источник выносливости – это физические данные и техники. Кровь течёт в любом живом организме, и она необходима для питания всего тела, как и второй источник. Проложить каналы по сосудам и капиллярам, а затем синхронизировать поток выносливости по каналам с ударами сердца – и ты получишь сильное и выносливое тело. Как случилось со мной. Перемещать источники неприятно, правда, но стоит того. Тебе уже поздно таким заниматься – надо будет перекраивать полностью всю схему. Но твой вариант тоже интересен, если ты хочешь больше заниматься магией». Вот откуда эта собака страшная столько знает? «Ты мало времени проводишь в Тени, Старший. И мало знаний выносишь оттуда сюда. Тебя научили, но не всему». Может, тогда ты научишь? «Эти знания – часть меня. То, о чём я сказал сейчас – лишь твои мысли, которые ты ещё не успел оформить – я могу смотреть глубже. Но я сам не смогу внятно сформулировать, что и как делать – ты должен дойти до этих мыслей сам, прежде чем я смог бы помочь тебе. Прости, Старший, но я не могу тебя учить». Ну и не очень то и хотелось. Где там уже Элисса? «Скоро будет, Старший, потерпи». А что ещё делать? Я закинул руки за голову и расслабился. Делать всё равно было нечего, а двухчасовой забег слегка утомил, так что я прикрыл глаза и немного задремал.

Очнулся я от скрипа двери. Проспал не долго – на улице всё ещё было светло. В комнату зашла Элисса со слегка покрасневшими глазами. На мой вопрос:

– Что случилось?

Она буркнула:

– Ничего.

И уселась на кровать. Комната, кстати, хоть и была просторной, но особо меблировкой от моей кельи в Башне не отличалась – двуспальная кровать, шкаф, стеллаж с книгами да подставка под доспехи и меч. Элисса сидела на кровати и молчала, пёс меня тоже не отпускал. Пауза затягивалась.

– Может всё же леди соизволит объяснить, что я здесь делаю?

«Зря ты это так сказал». Я уже и сам вижу – Элисса обернулась ко мне и в глазах её снова зажглись злые огоньки:

– Сейчас леди много чего соизволит. Например, отчекрыжить одну голову наглого магического хама.

– Прости, Элисса. Просто ты так сильно надулась, что надо было тебя как-то растормошить.

– Хм-пф. Быстро рассказывай, что было в Башне после того, как мы уехали, как ты здесь оказался и почему ни разу не попытался со мной связаться.

– Начнём с последнего: ты сама сказала, что это было ошибкой и…

– Мало ли, что я сказала! Почему ты не был настойчивей?

– Ну, ты бы хоть намекнула, что…

– Пф. Я поняла – ты, Дайлен, непроходимый тупица. Теперь, переходи к прочим вопросам.

Я вздохнул и в очередной раз за несколько последних дней начал пересказывать свою историю. Элисса слушала внимательно, иногда задавая уточняющие вопросы, но ничего такого, что я скрывал от остальных, она так и не смогла из меня вытащить. Рассказ мой продлился до ночи, почти без перерывов: один раз нам принесли еду слуги, да Дункан заглянул вечером, проверить как я и где я. Элиссу интересовало всё – от того, как я придумал свою руку до того, как в Башне обучают новичков. По любознательности её пока обходила только Мерриль. Под конец рассказа, когда я рассказал, что заразился Скверной после взрыва элувиана, Элисса снова начала шмыгать носом.

– Ну и чего мы ревём? Я всё равно стану Серым Стражем и излечусь от Скверны.

– Да, но просто этот мор и война на юге. Фергюс с основным войском уже отбыл, а завтра уезжает и отец с остатками войск, что соберутся до полудня.

Погодите, что?

– Но Фергюс говорил, что он отбывает только завтра!

– Мне тоже, но письмо, что доставил Дункан, спутало все планы. Король требует войска Хайевера как можно скорее – что-то там у него не ладится.

У меня дёрнулся глаз. Потом ещё раз.

– Ну, Дункан, ну сукин ты сын…

– Дайлен? Ты чего?

Не успел я ответить, как во дворе раздались крики, а по коридору затопали тяжёлые военные сапоги. Я скинул себя лапу пса: да, он всё это время держал меня под присмотром – и рванул к дверям. Открывались они наружу, так что пинок по ним оказался удачным: пробегавший мимо солдат в цветах Хоу познакомился с дверью и отлетел к стене раньше, чем успел затормозить. В коридоре раздался звон клинков: стража у внутренних покоев схватилась с немногочисленными, пока что, солдатами Хоу. Я крикнул:

– Элисса, к оружию!

И метнул шар огня в подбегавшего воина. Пламя охватило человеческую фигуру, и она, вопя от ужаса и боли, упала и начала кататься по полу, стараясь сбить с себя магическое пламя. Я не стал мешать бедолаге: вместо этого подскочил к упавшему от знакомства с дверью и потянул из ножен его меч – мой посох был где-то в гостевых покоях у Дункана и Лины. Солдат заворочался и попытался помешать мне, но он был слишком оглушен, так что смог лишь немного задержать. Достав, наконец, меч, я воткнул его в горло трепыхающемуся солдату. Теперь они враги, и никакой жалости от меня не получат. Из дверей выскочила Элисса и с криком:

– Матушка!

Рванулась дальше по коридору к покоям старших Кусландов, где последние три стража Кусланд старались не пустить дальше полдюжины солдат Хоу. Следом за Элиссой из комнаты выскочил Кролик и, поведя в стороны лобастой башкой, рванул следом за Элиссой. Ну, спасибо за помощь, блин! «Ты и сам справишься, Старший». Я обернулся ко входу в коридор. Воющее тело уже затихало – прошли даже конвульсии. За ним начинали постепенно скапливаться солдаты Хоу, но никто не рискнул, пока что, переступить через обгоревший труп и напасть на мага. Мне это было только на руку. Я усмехнулся и начал формировать плетение в левой руке: направление, ускорение, умножение, поддержание, знак молнии. Почти как в тот раз, только теперь вместо порождений тьмы, серебристый росчерк влетел в толпу людей. Металлические части отлично проводили ток, так что молниям было, где разгуляться: люди с дикими криками падали на землю и бились там в конвульсиях. В воздухе стоял удушливый запах гари и палёной плоти. Я бросил взгляд назад: неожиданная атака Элиссы и пса со спины, были достаточно неожиданными, чтобы люди Хоу не смогли им противостоять. Из дверей своих покоев вышла Элеонора в боевом облачении: лёгкий кожаный доспех с металлическими вставками, боевой молот в правой руке и щит в левой. Два оставшихся в живых стражника сопровождали Ориану и Орена – жену и сына Фергюса. На меня все эти личности смотрели с изрядной долей опасения. Первой голос подала Элеонора:

– Элисса, что случилось? Почему здесь люди в цветах Хоу?

– Матушка, я и сама не знаю толком. Мы беседовали с Дайленом, а затем во дворе стали слышны крики и топот ног разнёсся по коридору. Я выскочила из дверей и увидела, как люди Хоу сражаются с нашими стражами. Я побежала сюда, к тебе на помощь.

– Не понимаю. Почему Хоу решили напасть? Ты, конечно, довольно резко ему отказала, но это же не может быть веской причиной! О чём этот старый дурак только думает? Когда король узнает о его произволе – Хоу не сносить головы. И я не только про Рендона говорю.

– Матушка, а где отец?

– Тэйрн Кусланд сегодня задерживался – отмечал встречу со Стражем Дунканом в малом зале, – ответил один из стражников.

– Надо поспешить и найти отца! Идём.

И мы пошли. Впереди шёл один из выживших стражников, следом я и Элеонора, по центру держались Ориана и Орен, а Элисса с псом и вторым стражником замыкала шествие. Ориана крепко держала Орена за руку, а он с любопытством оглядывался вокруг. Испуга у него в глазах было не много – он был ещё слишком мал, чтобы адекватно понимать, что творится вокруг, но всё же какая-то часть настроения матери ему передалась.

Мы медленно шли по коридорам, усыпанным трупами – стражей в замке было не много, но защищались они отчаянно. Мы прошли мимо дверей, за которыми должны были спать Лина и Дункан – створка висела на одной петле, выбитая, вокруг лежали трое стражей и семеро воинов Хоу: у четырёх их них стрелы торчали из глазниц, остальные были зарублены мечами. В комнате был сущий бардак и лежало несколько трупов. Но ни наших вещей, ни Лины там не оказалось. Либо её схватили воины Хоу, либо сбежала сама. Надеяться хочется на последнее, но и исключать первое не стоит. За поворотом, на лестнице, было и вовсе фирменное побоище – вповалку лежали стражи замка и люди Хоу. Вокруг одного, особо крупного воина в цветах Кусланд, и вовсе, казалось, воздвигнута баррикада из трупов – он один зарубил не меньше семерых воинов, и, казалось, просто присел отдохнуть. Если бы не три арбалетных болта, что торчали из его груди, и не множественные дыры в доспехах от клевцов, то я бы даже его проверил. Ещё я заметил, что некоторые из нападавших были убиты стрелами. Похоже, Лина всё же прошла здесь сама, поскольку ни у кого из стражей Кусланд не было с собой луков. Не понятно только, она здесь была до того как ребятки порезвились или после?

Лестница привела нас в главный зал – именно здесь сегодня Рендон получил жёсткий отказ от Элиссы. В зале было всё ещё полно народу – два десятка человек стремились забаррикадировать входные створки. Ими командовал рослый воин в стальной броне.

– Тащите сюда этот шкаф! И подоприте его ещё чем-нибудь! Следите за боковыми проходами – кто знает, сколько ещё этих крыс проникло в замок! Шевелитесь, рохли, во славу тэйрна!

– Сэр Гилмор!

– Миледи Элисса! Леди Элеонора! Вы живы! Я уж и не наделся – слишком уж много их прорвалось в ваше крыло.

– Вы сумели выдавить их из зала?

– Скорее, просто первый отряд оказался не слишком велик, и мы сумели перебить их достаточно прежде, чем подошли основные силы врага. Судя по всему, Хоу хотел резким наскоком убить всех из рода Кусланд, а затем принудить сдаться оставшихся воинов. Но он нас недооценил!

С последним я был полностью согласен – я тоже не ожидал, что у Кусландов окажутся столь хорошие воины. В зале было полно трупов, конечно, но то, что в итоге на ногах остались два десятка из стражей замка – говорит само за себя. В дальнем углу обнаружилась так же моя пропажа: Лина перевязывала руку раненого воина. Рядом с ней лежал её лук и наши пожитки, включая мой посох. Пока Гилмор и чета Кусландов обсуждали текущее положение дел, я подошёл к Лине и спросил, отбрасывая меч и поднимая посох:

– Не ранена?

– Нет. Эти жалкие шемлены слишком стремились во внутренние комнаты, чтобы обращать внимание на тех, кто вокруг.

– Да? В твоей комнате были выбиты двери, и творился форменный бардак!

– Один из стражей запер дверь, когда я уложила четверых врагов своими стрелами – их слишком много было в коридоре, требовалось отходить. Я выбралась через окно и прошла по карнизу до другого, а он остался внутри комнаты. Раз его нет с вами, то он мёртв. Abelas.Na ghilana vir din'an.

– Где Дункан?

– По словам прочих стражей, он должен был быть с местным главным. Тэйрном, кажется.

– Так и есть, – за моей спиной стоял Гилмор. Леди Кусланд что-то обсуждали между собой, оставив расспросы рыцаря. – Они должны были отдыхать в малой зале – она находится дальше по коридору, за вторыми створками. Я уже выслал туда отряд людей. Всех, кто был наименее ранен. К тому же, с ним Страж, а они известны как славные воины. Я бы не стал за них переживать.

– И всё же стоит. Сколько воинов Хоу прорвались туда?

– Я не считал, но с десяток, а то и два точно. Потому вам…

БАМ! Ворота, что были забаррикадированы стражами, содрогнулись от удара.

– Там маг! Он... Кхр-пф…

Наблюдатель, стоявший у верхнего окна и следивший за двором перед замком, свалился вниз со стрелой в горле. У Хоу оказались на редкость меткие лучники.

– Сукины дети! Воины, держать баррикаду! Наши жизни за жизнь рода Кусланд!

Гилмор развернулся и собрался уже побежать сам держать свою баррикаду, но я его остановил:

– Замок потерян, сэр Гилмор.

– Я и так это знаю, – огрызнулся железнолобый, вырывая руку из захвата.

– А если знаешь, то должен понимать, что, сколько бы ты людей не собрал со всех этажей – вам не устоять здесь долго. У тебя есть долг – защитить род Кусланд. Я могу поднять барьер, что остановит на время мага и солдат Хоу, но долго без подпитки он не протянет. Этого времени должно хватить, чтобы вывести всех Кусландов из замка. И за это же время найдём вам всем место поудачнее, чтобы сдохнуть, если вы так торопитесь встретиться с Создателем. Где чёрный ход?

– Я не в курсе, это надо спросить…

– Во внутренней кухне, – леди закончили свои разговоры и присоединились к нам. – Как долго удержится твой барьер?

– Минут десять, если в него будет постоянно прилетать что-то вроде этого.

БУМ! БУМ! БУМ! Судя по звукам, маг кидался в ворота каменными кулаками. Недоучка. Нет бы собрать один, но мощный.

– Ну, так действуй, что стоишь? Сэр Гилмор, командуйте людьми. Идём в малый зал.

– Раскомандовались тут, – ворча себе под нос я поплёлся устанавливать барьер.

Дело было не сложным – я просто наложил на створки заклинание укрепления, затем поверх малый магический щит. Сильно стараться я не стал – мне не надо было выкладываться тут на полную, чтобы свалиться от истощения. Гилмор и Элисса тем временем организовали оставшихся стражей – лежачих раненых погрузили на носилки, тех, кто мог идти поставили в центр строя. Как они планируют идти по коридорам – для меня пока загадка, ибо народу набралось достаточно. Отряд выдвинулся ко вторым внутренним створкам. Они тоже были довольно массивными, так что и их, закрывая за собой, я зачаровал. За ними шёл коридор – четыре человека в ряд спокойно помещались, так что волновался я немного зря. Коридор вёл к кухне и хранилищам, если я правильно понимаю. И тут тоже везде лежали трупы. Догнав отряд, я начал заниматься лечением – зарастил все лёгкие раны, а затем начал поднимать лежачих, ибо пусть своими ножками топают. Им ещё сражаться и умирать. Здесь, в глубине замка Кусландов, звуки внешнего сражения уже почти не было слышно. Там и очагов сопротивления-то оставалось не много, так что удивляться мне, наверное, не стоило. Корридор оказался длиннее, чем я мог подумать – метров пятьдесят. Зачем он тут такой, я так и не понял. Заканчивался он развилкой – правая дверь вела в сокровищницу, левая – к внутренней кухне и погребам. Сначала Элеонора с Элиссой отправились в правую дверь. Ждали мы их не долго – минут пять, примерно. Оттуда женщины вышли с каким-то мечом в богатых ножнах и стальным треугольным щитом, на котором красовался гербом Кусландов – лавровый венок, напоминающий крылья. Затем мы направились на кухню.

За болтающимися на петлях дверьми обнаружилась очередная картина боя, в которой победителей не было – воины Хоу и Кусланд лежали вповалку. Хотя, я не прав: победителем оказался Дункан, который тоже здесь был – бинтовал себе руку рядом с Брайсом, который лежал на столе.

– Отец!Дорогой!

Элисса и Элеонора бросились к тэйрну. Тот с трудом, но приподнял голову:

– А, вы всё же живы. Дункан… Говорил, что с вами всё в порядке…

Я подошел и осмотрел раны Брайса. Всё было не очень хорошо – несколько колотых ран по всему телу, кто-то порезал сухожилия на ноге, судя по характерным звукам, было пробито лёгкое. Брайс не жилец… Если я ему не помогу. А я немного всё же подожду. Время есть.

– О, Создатель! Брайс! Что здесь произошло?

– Люди Хоу набросились на нас, леди Кусланд. Ваш муж знатный воин, но нас бы задавили числом, если бы не подоспела подмога. Ваши стражи доблестно сражались, но полегли все.

– И замок… Окружён войсками Хоу… Нам не удастся сбежать… Далеко…

– Зачем? Почему Хоу это делает?

– Не знаю, Волчонок… Но ему это не сойдёт с рук… Король… Кхе-кхе…

Брайс закашлялся. На его губах осталась кровь.

– Брайс, нам нужно выбираться отсюда!

– Думаю, любовь моя, мне уже не подняться…

– Кхм-кхм!

Ко мне обернулись все, кто находился в помещении. Я демонстративно подошёл к Брайсу и начал залечивать его раны. Несколько секунд он смотрел на меня, а затем несколько обескуражено произнёс:

– Дайлен… Ты же маг… Я про тебя и забыл…

– Всегда все забывают про скромного меня. Как грустно.

Вдалеке раздался громкий треск и грохот. Первые ворота пали. Элеонора нервно обернулась на звук и кивнула головой Гилмору. Воины начали баррикадировать выбитую дверь.

– Когда люди Хоу пробьются через вторые ворота – они не долго станут нас искать. Нужно идти.

– Нам не уйти всем. Подземный ход, что ведёт из замка узкий – в нём едва сможет идти один человек.

– Лорд Брайс, мы с воинами задержим людей Хоу так долго, как сможем. Уходите!

Брайс, уже достаточно целый, поднял взгляд на Дункана:

– Старый друг. Ты ничем мне не обязан, но прошу тебя – выведи мою дочь и внука из замка.

– Брайс, я не смогу взять на себя заботу о твоём внуке. Мы отправимся в опасное место, там не место детям. Тебе лучше бы самому…

– Я уже не молод, Дункан. И ранен – не смотря на магию Дайлена, мне не удастся долго скитаться по дорогам Ферелдена. – Я аж лечить прекратил от такого громкого заявления. Не, ну он в край оборзел! Я тут стараюсь, на ноги его поднимаю, а он, значится, помирать планирует. Дурак, нет?

– У нас мало времени. Решайте быстрее.

– Сэр Гилмор, я оставляю на вас своего внука, жену и детей. Вон там в углу тайная дверь: спускайтесь в ход и бегите из замка.

– Я не уйду, дорогой, ты же знаешь.

Как трогательно. А могли бы уйти. Я пошел в указанный угол и начал ощупывать камни пола. Действительно, если не знать, что ту есть люк, то никогда и не догадаешься – камни подогнаны плотно, ни единого дуновения ветерка нет. Брайс с трудом, но всё же встал и приковылял ко мне. Он нажал на камень у самого низа стены, и люк немного приподнялся над полом. Вниз вели крутые ступеньки, а сам лаз был высотой чуть выше двух метров, хоть и узкий – два человека не разойдутся. Я мотнул на него головой псу: ты первый, потому что если застрянешь позади, то мы тебя не вытащим. А так хоть вытолкнем. «Я не пролезу». А нечего было такую жопу наедать. Лезь в лаз! Пёсель страшный вздохнул и пополз в проход. Он иногда включал своё мерцание – оно позволяло быстрее передвигаться, да и делало тело частично нематериальным, так что ему было проще проходить в узких местах. Следом пошла Лина с факелом – на кухне их оказалось в избытке. За ней Ориана и Орен. А Кусланды с Гилмором всё ещё спорили:

– Лорд, леди, вы лучше сможете защитить своего внука и невестку! Мой долг – охранить замок и отдать жизнь за вас!

– Сэр Гилмор, ты молодой и сильный воин. Как бы я или моя жена ни были хороши в прошлом, но сейчас большая часть нашей силы уже ушла. Дункан, я…

– Брайс, я не могу ничего обещать. К тому же, уж прости, но я бы призвал твою дочь в Стражи.

Брайс сначала набычился, но, прислушавшись к треску ворот за дверьми, быстро сдулся:

– Что угодно, только забери этого оболтуса с собой. И дочь мне сохрани.

– Сэр Гилмор, – мне это представление надоело. – Либо вы сами сейчас добровольно валите в проход, а потом доблестно служите отпрыску семьи Кусланд до тех пор, пока его отец не вернётся и не займёт полагающийся ему пост. И этим вы сохраните свою честь. Либо я вас оглушу, спеленаю и самолично потащу в этот самый проход, лишая вас выбора и этой самой чести.

– Да как ты смеешь, маг…

– Считаю до трёх. Выбирайте сами, сэр – честь или бесчестие. Раз. Два…

Гилмор выругался и поклонился Брайсу и Элеоноре, а потом побежал догонять Ориану. Остались Дункан и Элисса.

– Дункан, иди, я пойду последним.

Старый Страж молча кивнул и пожал предплечье Брайса. За баррикадой послышался звук ломающихся дверей, крики и топот ног. Вторая преграда пала.

– Элисса!

– Волчонок! Иди. Будь сильной. Выживи и отомсти Хоу.

БУМ! Баррикада содрогнулась от мощного удара.

– Дорогая моя, ступай. Найди Фергюса и сообщи, что здесь случилось. Мы с отцом любим тебя!

БУМ! СКРИИ! Ещё один мощный удар чуть сдвинул баррикаду с места.

Элисса колебалась, а времени больше не было. Я кинул в неё подготовленное плетение сна и подхватил потерявшую сознание девушку на руки.

– Прощайте, лорд и леди Кусланд, раз таков ваш выбор.

– Прощай, Дайлен. Береги мою дочь.

За мной закрылась крышка тайного хода. Сработал механизм, чуть вдавливая тайную плиту обратно в пол. Последнее что я слышал, удаляясь от кухни – громкий боевой клич «За род Кусланд!».

Ход оказался весьма извилистым, и первый поворот находился уже в пяти шагах от спуска. Я повесил над своим плечом заклинание-светляка и направился за отрядом. Элиссу нести на руках было неудобно – она бы стучалась головой об стены, так что пришлось закинуть её на плечо и ускорить шаг, догоняя Дункана. Когда мне удалось его догнать, то мне послышались звуки за спиной.

– Дункан, забери леди. Я посмотрю, что там позади.

Страж молча развернулся и так же молча принял на себя мою ношу. Мне он показался не особо довольным, но спрашивать я не стал. С десяток секунд – и я остался один в подземном ходе – огонёк факела Дункана скрылся за очередным поворотом. Вообще, весь ход выглядел как облагороженные пещерные каверны. Возможно, когда-то тут текла подземная река, возможно – велась добыча руды. Абсолютно не знаток горного дела, но иных причин такого странного виляющего хода просто не могу придумать. Я прислушался: к удаляющему топоту ног отряда и правда прибавился ещё какой-то звук. Вскоре я понял, что это был ещё чей-то топот и надсадное пыхтение. Быстро, однако, взломали ход люди Хоу. Я перехватил посох на манер копья, выставляя его перед собой – в узком проходе не слишком удобно орудовать длинными палками. Из-за поворота вышел человек с факелом и… Телом на плече?

– А ну стоять!

– Это ты, маг? – На меня поднял усталые глаза человек в цветах… Кусланд? Что?

– А-а-а, ты откуда и это?..

– Капитан оглушил лорда и леди и велел нам спасать их. Но мы не успели закрыть проход, люди Хоу скоро нагонят нас!

История становится всё страньше и страньше.

– Бегом, но осторожно – там личности не менее нервные, чем я.

Пропустить мимо себя солдат с Брайсом и Элеонорой оказалось делом не простым: в узком проходе и правда два человека разойтись могли с превеликим трудом. Тем более, когда у одного из них на плече тело. В итоге солдатам пришлось приседать, а мне выполнять акробатические этюды – перепрыгивать через них. Воины вставали после этого с трудом: они уже неизвестно сколько часов на ногах, потом выдержали несколько изнурительных боёв, простились с жизнью неоднократно, а затем так же неоднократно вновь получили спасение. И теперь им ещё приходится тащить тела – одно стокилограммовое мужское, и ещё одно почти такое же тяжёлое женское. Элеонора не была толстой, вовсе нет, но она была в доспехах, а они тоже свой вес имеют. Вояк я поддержал плетением выносливости – потом, часа через два-три, они просто свалятся без сил, а к утру очень сильно захотят есть, но сейчас они нужны хоть немного более бодрыми.

Вскоре затих и их топот, а я начал придумывать, что бы такого сделать с людьми Хоу. Сомнений в том, что они придут, не было – уж больно настырный у них оказался маг: сломал два барьера и кучу дверей, а я, вообще-то старался! На самом деле не очень, но всё же. Мне вообще, можно сказать, сегодня пока что везло – не приходилось сильно выкладываться и особо сражаться. Форма Духа могла не только отпугнуть всех вокруг, но и вызвать слишком много вопросов: не так уж и часто здесь, в отдалённом Хайевере, встречали Воинов Духа, Духовных Целителей или просто одержимых. По крайней мере, местные жители. Дункан – он одержимых видел точно, и вот у него вопросов бы возникла целая куча. Я ведь не похож на стандартного одержимого: куча перекошенного гипертрофированного мяса, движимого только одной целью – получить как можно больше от своего аспекта. К тому же он однажды уже намекал, что может легко сдать меня Церкви, а бегать от храмовников я что-то пока не жажду. Лучше хранить свои возможности в тайне, до поры до времени.

По коридору разнеслись выкрики и топот ног. Похоже, всех прочих защитников наконец-то добили. Упорные ребята, эти солдаты Хоу. Я сформировал ледяное копьё и стал ждать. Вскоре из-за угла выскочил самый шустрый бегун из преследователей, который и познакомился с моим ледяным изделием. Копьё пробило солдату грудь и откинуло его на стену, пришпилив как бабочку. За поворотом раздались крики:

– Маг! Там тот маг!

Следующий солдат из-за поворота выходил уже осторожно, подняв щит и выглядывая из-за него. А я хищно улыбнулся: я наконец-то без лишних глаз могу проверить свой арсенал? Какая прелесть. В щит солдата полетел каменный кулак. Щит выдержал, а солдат, кажется, слегка расслабился. Ну да, маг в ограниченном пространстве против толпы солдат, что он может? Например, он может сформировать новый каменный кулак, добавив в него силу Духа и магию Крови. Новое заклинание выглядело интересно: если простой каменный кулак был серо-коричневым, то мой усиленный был сине-зелёным с уже знакомыми мне красными прожилками и эффект его превзошёл все мои ожидания. Щит воина Хоу смялся вместе с рукой, а он сам отлетел к первому торопыжке, потеряв сознание от боли. Из-за поворота донеслись какие-то невнятные команды и больше пока никто не появлялся. Жаль, я уже хотел усилить молнию. И что, мне теперь идти к этим бездельникам самому? Опасно же – вдруг они из-за угла чем-то острым меня пырнут? Тут хоть небольшой интервал между нами есть. Из-за угла выставили белую тряпку, намотанную на копьё:

– Мы хотим говорить, маг!

– Ну, говорите, я вам что, мешаю?

– Зачем ты служишь Кусландам?

– А ты зачем служишь Хоу?

За поворотом замолчали и о чём-то начали перешёптываться.

– Хоу платит, он позволяет нам жить довольно вольготно и не в нищете, как многие прочие лорды.

– А, ну ясно. И что дальше?

– Почему бы тебе не поступить на службу эрлу? Кусланды уже история, они не смогут уйти далеко по этому ходу – мы скоро найдём их всех и перебьём. Тэйринг станет нашим новым домом, а эрл Хоу станет тэйрном Хоу и заплатит немалые деньги столь умелому магу, который помог ему достичь этой цели.

– Вот как? Интересно.

– Помоги нам догнать беглецов, и я обещаю… – Из-за поворота вышел новый самоубийца в цветах Хоу. Не стремился разобраться в ранжировании Ферелдена, но, кажется, это был капитан. Об этом говорили, по крайней мере, шлем с высоким плюмажем, стальные доспехи с тремя золотистыми насечками на плече и высокомерие на лице.

– Вот только я никому не служу, – я сказал это, глядя прямо в глаза воину Хоу. Они расширились, увидев, как над моей рукой появился огненный шар. Тоже не простой, пылающий сине-зелёным призрачным светом. Надо отдать должное капитану: он попытался защититься от моего заклинания, подняв щит. Щит оказался с сюрпризом – на него был наложен магический барьер, который сопротивлялся моему заклинанию. Целых секунд пять, затем с громким треском мой шар пробил барьер, щит, доспех и впился в живую плоть, изрядно ослабленный, но всё ещё убийственный. Капитан закричал и попытался сбить пламя, срывая доспех и хлопая себя по месту ранения. Не помогло – призрачное пламя быстро распространялась по всему телу, пожирая плоть. Человек упал и с душераздирающим воем начал караться по полу. Продлевать его мучения я не стал – всё такая же сине-зелёная молния оборвала жизнь капитана Хоу, а я чуть покачнулся. Похоже, я трачу слишком много сил на свои эксперименты. Я ещё не способен дозировать применение магии с использованием силы Духа, мало практики. Но результат пока что впечатляет.

Из-за угла больше не появлялись люди, но слышались отдалённые команды и перешёптывания. Я уже намерен был отправиться догонять беглецов, закрыв проход ледяной стеной, когда из-за поворота вынырнуло новое действующее лицо. Маг, судя по одежде, в старой красной мантии с посохом, на конце которого был прилеплен большой стальной шар. Зачем кому-то такая дура на палке, я не понимаю. Разве что стукнуть кого-то по голове. Мы замерли друг напротив друга: маг был укутан всевозможными щитами и даже моя магия не сразу пробила бы все его защиты, а он, поддерживая столько защит, не смог бы применить ничего достаточно убойного, чтобы напрячь меня. В нём не было ничего особо примечательного: слегка седеющий благообразный мужчина, с аккуратной бородкой, среднего телосложения и роста. Не будь на нём мантии – никогда бы не заметил его в толпе. Ещё я решил поглядеть его на его структуру. И оказался несколько озадачен – она выглядела странной, какой-то кособокой. Если в Кругах учили развивать энергоканалы по всему телу, то у этого мага они были только в руках, всё остальное тело было чистым.

– Выкормыш Круга! Как ты посмел встать на моём пути?

– Надо же, отступник на службе у эрла! Куда только смотрит Церковь?

– Туда же, куда и всегда – под юбку таких, как ты!

Уел. Вот голос у него выделялся – с лёгкой хрипотцой и какой-то маслянистый. Неприятный голос, не подходящий внешности.

– Сдавайся, выкормыш Круга, и, быть может, я пощажу тебя, даже в ученики возьму и обучу тому, что в этих ваших Кругах считают запретным.

– Да ну? Думаешь, я не могу чего-то, чего можешь ты? – С этими словами в мага полетела очередная молния, пока что простая, пусть и накаченная маной под завязку. Щиты дрогнули, но устояли, а на лице отступника появилась ухмылка:

– Да, думаю, не можешь. Не можешь убить меня, не можешь применить запретные для тебя техники. Не можешь долго стоять здесь – ты уже устал, я вижу это. На сколько тебя ещё хватит? Мы всё равно догоним твоих беглецов, разница лишь в том, пойдёшь ли ты с нами, или останешься здесь, лежать хладным трупом.

Какой говорливый.

– Ещё маги у эрла, кроме тебя, есть?

– Конечно. Есть мой учитель, он большую часть времени проводит с эрлом. Ещё у него недавно появилась новая ученица, а меня назвали полноценным магом. Ты станешь одним из нас, и…

– Не стану.

Я выпустил посох: будет лишь мешать – и прыгнул вперёд, вытягивая обе руки к магу. Пальцы сомкнулись на сформированном призрачном клинке, а глаза мага удивлённо расширились – моя форма Кровавого Духа застала его врасплох. Щиты мага не продержались и секунды – лопнули с громким треском, и шипение поджаривающейся плоти заполнило подземный ход. Глаза мага начали стекленеть. Он пытался что-то наложить на себя, подозреваю, что это было исцеление, но, пока мой клинок находился в его сердце, исцелить его удалось бы едва ли. Отступник трепыхался недолго, секунд десять, а когда затих, я отпустил клинок и в изнеможении опёрся о стену. Всё же, я был ещё недостаточно силён или умел, чтобы столько сил Духа тратить за короткий промежуток времени. Следующий выглянувший из прохода воин Хоу увидел лишь ледяную стену – я запечатал проход, влив столько маны, сколько смог, сползая по стене. Стоило ещё ловушек понаставить, но сил просто не осталось – форма Кровавого Духа съела неожиданно много. Ещё бы понять, почему в прошлый раз не было никаких проблем с её использованием, кроме времени, а в этот раз всего десять секунд, а я уже обессилел.

Просидел у стены я, наверное, минут десять. Встать удалось с трудом – ноги дрожали, а в глазах слегка плыло. Подобрав свой посох, я пошёл, опираясь на него. Силы медленно возвращались, но меня пугала подобная слабость. Как странно – всего каких-то десять дней назад я чувствовал себя едва ли не всемогущим, а сейчас как старый дед опираюсь на палку. Через десяток шагов, я обернулся и наложил огненную руну-ловушку на потолок. Надолго не задержит, но без мага… Силы восстанавливались всё же быстрее, чем я их тратил, так что ловушек становилось всё больше, а шаг всё твёрже и быстрее. И это тоже беспокоило. Нелогично и непонятно.

Догнал отряд беглецов я уже у выхода: наружу как раз выходили солдаты Кусланд со своими господами на плечах. Выносливые парни, нечего сказать. Ход вывел нас всех в лес. Не в старые развалины, но в небольшую пещеру в скале, что была покрыта землёй и прикрыта разлапистым дубом. Выйдя следом за всеми и убедившись, что никаких препятствий к этому больше нет, я обвалил подземный ход. Раньше это делать было опасно – я не специалист по геодезии и архитектуре, и не в курсе, как поведёт себя весь проход, когда обвалится его часть. Кажется, я даже был прав в своих опасениях – тряска от упавшей земли и камней была очень даже ощутима. Не уверен, что ход теперь можно будет восстановить. Но, стоило только закончить и повернуться, как в мои плечи впился Дункан и начал что-то пристально высматривать в моих глазах.

– Дункан?

– Ты ничего за собой не замечаешь, Дайлен? Ничего странного?

– Э, ну… Когда я остался там, мне пришлось немного повоевать. И я почувствовал странную слабость, которая уже прошла. Но не думаю, что…

– Скверна, Дайлен. Я ощущаю её в тебе очень чётко. Так же, как в Лине.

– Что?

Я посмотрел на руку и выругался. Стала понятна причина странной слабости и последующее появление сил: барьер, что сдерживал Скверну в руке, был прорван и тонкиё черные прожилки теперь стремились вверх по руке, стараясь захватить энергоструктуру. Организм, привыкший к соседству с этой гадостью, уже мог сдерживать её распространение, но бороться и остановить – нет. У меня, как и у Лины, остались где-то две, может даже три недели, до того, как мы обратимся в вурдалаков. Я поднял глаза на Дункана.

– Барьер не удержал.

– Нам надо поспешить в Остагар. Нельзя больше откладывать.

– Люди Хоу перекроют дороги, по которым ушли войска Кусландов с Фергюсом. Мы не сможем нагнать их. К тому же лорда, леди и миледи станут искать: если Хоу задумал их убийство, то он уже не остановится – слишком далеко он зашёл. Нам надо идти в обход озера Каленхад, в эрлинг Эамона – только он сейчас способен помочь нам.

– Спасибо, сэр Гилмор, за это уточнение, мы бы сами никогда не догадались.

– Не язви, маг.

– Дайлен, тебе и правда стоит успокоиться. К тому же, нам всем следовало бы убраться подальше от этого места – за нами наверняка вышлют погоню не только под землёй, но и по ней. И чем дальше мы окажемся от этого места до того, как сюда доберутся солдаты Хоу – тем больше у нас шансов избежать ненужных встреч.

– Ты прав, Дункан, но что делать с…

– Тэйрнами? Увы, пока придётся их нести в текущем состоянии. Очнувшись, кто знает, как они себя поведут. Господа, вам придётся пока что нести леди, лорда и миледи на своих руках.

– Мы могли бы соорудить носилки, если найдутся достаточно прочные ветви.

– Хорошо, сэр Гилмор, мы можем поискать вокруг несколько минут, но, если не найдём подходящих…

– Тогда не будем просто трепать языками.

Надо же. Какое своевременное замечание. Можно было не трепать языками ранее, а просто сбежать – тогда и носилки бы не понадобились. Я и воины Кусланд остались сторожить тэйрнов, а Дункан, Лина и Гилмор отправились бродить в округе. Пока они бродили, я успел немного поговорить с солдатами и узнать их имена – Освин и Алдер. Обычные новички – их всего год как поставили на полноценную службу тэйрингу. Их преданность тэйрнам тоже оказалось понятной – младшие дети своих семей, их отцы ремесленники не могли прокормить целую ораву голодных ртов. И, если в том же соседнем Амарантайне на подобную ситуацию просто эрлы не обратили бы внимания, то здесь, в Хайевере, Кусланды выделяли материальное довольствие бедствующим семьям, взамен призывая младших сынов к оружию. Как я сегодня увидел, такая политика принесла свои плоды – армия тэйринга была многочисленна, хорошо обучена и искренне предана своим владыкам.

В поисках подручных средств больше всего преуспела, конечно же, Лина. Долийка отлично знала, где и какие в лесу можно найти ветви и как их можно использовать. Так что четыре длинные и прочные ветки под умелыми руками Дункана и Лины быстро превратились в жерди, на которые были натянуты плащи, создавая импровизированные носилки. За одни взялись Дункан и Гилмор, неся Брайса, за другие, на которых была уложена Элеонора – Освин и Алдер. Элиссу и Орена понёс пёс – пусть он и устал в подземном ходу, постоянно используя свои силы, чтобы не застрять, но уж побыть ездовой собакой для девушки и мелкого парня ещё мог. Мне и Лине достались мешки, и их было достаточно много, чтобы создать некоторые проблемы в передвижении. Коней у нас больше не было – скакун Дункана остался на конюшне Кусландов, так что и вся его поклажа оказалась на наших плечах. Хорошо хоть, что Ориана молча приняла сумку с едой, которая скоро полегчает – на первом же привале её существенно ополовинят все присутствующие. Да, мне пришлось снова наложить выносливость, теперь уже на всех, иначе мы бы просто никуда не ушли – беготня заняло половину ночи, и все мы очень сильно устали.

Остановились мы только с рассветом, в небольшом овражке. Лина натаскала дров, я развёл костёр, и все набросились на те припасы, что хозяйственный (на самом деле, слегка вороватый, но мы ему об этом не скажем) Дункан успел покидать в мешок, находясь на кухне. Несколько буханок хлеба, копчёная курица, немного сыра и сала улетели в один присест, но утолили голод уставших людей. Вскоре потребуется ещё, но это забота настигнет нас потом.

– Необходимо отдохнуть, всем нам. Дайлен, разбуди пожалуйста чету Кусланд. Нам надо поговорить.

– Не проще было бы сначала выспаться, а потом вести тяжёлые беседы?

– Нам необходимо оставить кого-то на страже, прежде чем ложиться спать.

– Как скажешь, Дункан, но я считаю, что это дурная идея.

Проснувшийся первым Брайс был несколько озадачен:

– О, Создатель, это Ты? Но где моя жена? И…

– Брайс, мне лестно, конечно, такое отношение, но не именуй меня Им, а то беду накличешь на себя.

– Дайлен? Ты тоже мёртв? И разве магов забирает к себе Создатель?

– Это скорее ты тоже жив. Глаза протри уже. Вас вынесли верные воины на своих плечах.

– Но… Как же! Долг лорда…

– Долг лорда, старый друг, не в том, чтобы погибнуть глупо, но с честью, а в том, чтобы вести за собой верных людей к победе.

– Дункан? Но мы же…

– Обсудим всё позже. Мы несли вас большую часть ночи и очень устали. Скоро твоя жена и дочь тоже придут в себя и нам необходима ваша помощь в охране нашего временного лагеря. Уж слишком сильно мы все вымотались.

– Я… Да… Конечно.

Брайс сел, огляделся и сжал руку пока ещё спящей подле него жены. В его глазах растерянность сменялась решимостью.

Прощание семьи Кусланд с Элиссой не вышло бурным. Наверное, потому, что каждый из четы уже успел проститься друг с другом за последние сутки несколько раз, как мысленно, так и вслух. В итоге: эмоциональное истощение и вместо долгих речей и напутствий – непродолжительные объятия. Элеонора всё же что-то сказала Элиссе напоследок, но что именно я не расслышал, да и не стремился. У каждого должны быть свои тайны, в которые некоторым лучше не лезть. Мне ли не знать об этом?

Пробираться сквозь лес оказалось утомительным занятием. Особенно при том, что, казалось, по лесу с грацией слона передвигаюсь исключительно я один! Что пёс, что Элисса умудрялись ходить по лесу намного тише меня, и все четверо периодически оглядывались в мою сторону и иногда шикали. Ну, не входит в курс молодых магов практика бесшумной ходьбы в лесах! Утешало лишь то, что люди Хоу по лесам ходили ещё хуже моего – мы встретили три патруля, что топали по лесу куда как громче моего, что и позволило нам своевременно скрыться с их пути. Убивать их было неразумно – пропавший патруль привлечёт внимание, и нас начнут искать в конкретном направлении, а не по всему лесу. Но никто в отряде не сомневался, что рано или поздно, но придётся сражаться и убивать людей Хоу. Так и случилось.

На второй день пути к Остагару, когда мы уже начали искать место для ночлега, пёс вдруг встрепенулся и резко рванул куда-то в кусты. Из них донеслись сначала звуки борьбы, затем пронзительный крик, оборвавшийся хрипом и характерным хрустом ломаемых костей. Через минуту в окровавленной пасти пёс принёс тело одетое в цвета дома Хоу. «Он крался за нами, Старший. Моя вина, не учуял сразу. Там ещё были следы второго, но он покинул своего спутника не менее часа назад. Нам надо спешить, Старший».

– Что это?

– Нас нашли люди Хоу, Дункан.

– Скажи мне, что он был один?

– Боюсь, что нет, Дункан, ты и сам это знаешь. Не только у моего отца, но у всех армий Ферелдена, и, подозреваю, не только у него, поисковой отряд насчитывает не менее двух разведчиков. Если Кролик принёс нам только одного, то второй уже давно не здесь. Они знают о нас.

– Проклятье! Люди Хоу перекрыли тракт, он знает, что мы идём к Остагару. А теперь, они ещё и знают, где искать нас в этих лесах! Нам надо спешить. Привала не будет, будем бежать всю ночь, забирая к востоку от этих мест.

– Тогда мы вернёмся к лесу Бресилиан!

– Возможно, что Бресилианский тракт Хоу не успеет перекрыть. Отсутствие его отрядов в армии короля станет быстро заметно. У него не больше ещё пяти-семи дней на наши поиски, затем для него станет слишком поздно. За эти дни мы должны добраться хотя бы до Лотеринга. Оттуда до Остагара уже рукой подать. Дайлен, я рассчитываю на твою магию. Сможешь ли ты поддерживать нас в этом нелёгком пути?

– Дункан, я и Лина будем ослаблены влиянием Скверны. Я не обладаю знаниями Маретари, пусть и подсмотрел её плетения. Я не смогу так же эффективно сдерживать распространение Скверны. Да и вы с Элиссой свалитесь уже через сутки непрерывного поддержания вас в тонусе. Нам необходимы будут отдых и обильная еда, но наших запасов хватит на один привал, в лучшем случае!

– Пропитание я беру на себя – дичью эти леса не обнищали. К тому же, я не настаиваю на непрерывном передвижении, но привал мы сократим до четырёх часов и только в светлое время суток – ночью костёр будет заметнее издали.

– Это настоящее безумие, Дункан.

– У тебя есть предложение лучше?

– Нет.

– Тогда стоит поберечь дыхание и начать наш скорый марш.

Кажется, этот приказ начальства не обсуждается. Я лишь тяжело вздохнул. Нет, Дункан, конечно прав, опасаться Хоу стоит. Но, Рендон сейчас и так в полной заднице – Кусланды живы, пусть их родной дом захвачен и разрушен, большая часть войска ушла с Фергюсом, так что силы для борьбы есть. Да и жители тэйринга Кусландов почти что боготворят, Хоу не удастся надолго удержаться здесь без помощи извне.

Бежали по лесу мы до тех пор, пока не стемнело окончательно. Но, даже после этого, мы не стали останавливаться – путь продолжался, но теперь в дело уже вступил я, поддерживая спутников заклинаниями и освещая дорогу колдовским светом. Свет пришлось делать максимально неярким, и водить им почти по земле, чтобы создавать как можно меньше лишних указаний на то, где нас сейчас искать. В конечном итоге, у меня получилось и вовсе запустить сияющий серебристо-голубым светом туман, что расстелился у наших ног и давал достаточно света, чтобы видеть что вокруг, а так же был достаточно прозрачным, чтобы понимать, куда ставить ногу.

Леса не были бесконечными, так что уже к утру, мы вышли на опушку, где мы и остановились на четырёхчасовой отдых. Элисса развела костёр, я натаскал воды из ручья, что тёк в сотне метров левее нас, Дункан и Лина, отлучившись, вернулись с парой свежеубиенных зайцев, что отправились в походный котелок, на суп. Вокруг расстилалось поле, и где-то на самом горизонте смутно колыхалась зелёная масса – очередной лесной массив, что на время вновь станет нашим убежищем. Но до него надо дойти, а точнее добежать и, желательно, без приключений. Но, не получилось.

Хоу разослал во все стороны не только пехотинцев – были у него и конные воины. Пятёрка таких и вылетела по дороге из леса, когда мы уже были на середине перехода меж лесами. Никаких лишних вопросов или призывов сдаться не прозвучало: короткая команда – и всадники неслись на нас во весь опор, опустив копья. Если кто-то и когда-то вам скажет, что несущиеся на тебя два с половиной центнера веса, это не страшно – плюньте ему в глаза. Потому что это очень страшно! Я даже зауважал копейщиков в этот момент – стоять в первой линии и смотреть в лицо смерти не каждый способен. Я выставил вперёд правую руку и начал формировать своё любимое заклинание. Направление, ускорение, умножение, поддержание, знак... Гр-р-р-р! Скачущий справа воин поднял руку, и моё заклинание сорвалось, подарив мне пару болезненных секунд жизни. Храмовник! День перестаёт быть томным. Интересно, откуда у Хоу столько денег, чтобы нанять не только магов, но и храмовников. И как ему удаётся держать их всех в узде?

Люди Хоу налетели на нас, попытавшись сразу стоптать конями. Слегка бессмысленное, оказалось, занятие. Дункан и Лина применили какие-то свои техники, отпрыгивая с линии атаки врага. Элисса приготовилась принимать удар на щит, или что-то такое, но не потребовалось – пёс просто снёс грудью и лошадь и седока на ней, врезавшись в них сбоку. Когда и откуда он разогнался, я так и не понял, но и мне резко стало не до этого – на меня налетели храмовник и ещё один всадник. От всадника удалось уйти, создав шипастую ледяную стену – храмовник, кажется, был не слишком опытным, и не ожидал, что я так быстро оправлюсь от срыва заклинания. Летящее же мне в лицо копьё я отбил своим посохом, но удар отсушил мне левую руку и откинул меня на мою же ледяную стену, слегка оглушив. Когда я, потряхивая головой, вскочил на ноги и намеревался ринуться в бой, оказалось, что моя помощь уже и не требуется – голова храмовника покатилась с плеч, снесённая мечами Дункана. Второй всадник лежал на земле, утыканный стрелами – Лина постаралась. Элисса рубилась на мечах сразу с двумя уже пешими воинами Хоу, но, судя по её лицу, ей было безумно скучно – простые вояки, пусть и рангом повыше, чем пехотинцы, ничего не могли противопоставить этой валькирии с мечом и щитом. Вот один из них оступился, подвернув ногу, и тут же лишился головы – Элисса быстрым и точным взмахом меча отсекла лишний орган, блокируя меч второго воина своим щитом. Понимая, что остался в меньшинстве, тот не стал играть в благородство, но поступил крайне глупо – отпрыгнув от Элиссы, он бросил в неё меч и, развернувшись, со всех ног бросился бежать. В целом, идея-то не самая плохая… Если бы у нас не было мага, лучницы и боевого пса. Последний и метнулся за бегущим человеком, настигая его и смыкая гигантскую пасть на шее. Короткий крик и жуткий хруст костей возвестили о том, что скоротечный бой завершён.

– Быстро они нашли нас. Стоит поспешить, если не хотим встретить больше всадников Хоу.

– А трофеи, Дункан?

– Какие трофеи?

– Ну, там, монеты, оружие, доспехи…

– И кто это всё понесёт? Ты, Дайлен?

– Но есть же кони…

– И как они пройдут по лесу? Как далеко ты уведёшь коня, который может сломать ногу в любом буераке, который ты пройдёшь? Кто станет ухаживать за ним, кормить и поить? Кто, в конце-то концов, станет поддерживать его магией, тоже ты? Хочешь заниматься подобным – прошу, останавливать не стану.

– Да, ты прав, Дункан. Прости.

И мы продолжили свой путь.

Лине становилось всё хуже. Мои плетения, слизанные с подсмотренных плетений Маретари, уже не могли полноценно помочь ей – Скверна забиралась всё дальше. У меня ситуация была лишь немногим лучше – организм боролся, а капля Духа, которую я постоянно носил в закрытой перчатке, постепенно вытесняла черноту, но этого было мало. Скверна распространялась. На третьем привале, перед тем, как Лина забылась очередным беспокойным сном, я решился на эксперимент. Я взял Лину за руку и, глядя в глаза напрягшейся девушке, сказал:

– Ложись спать. Ты устала и тебе нужен отдых. Сегодня, я попытаюсь оградить твой сон от кошмаров, что ты видишь каждый день.

– Ты уже пытался, маг. Я знаю. Мой отец был Хранителем до Маретари, от него я унаследовала чувство Тени. Это редкость, даже среди нашего народа – чувствовать магию, не обладая ею. Ты необычный маг, но даже тебе не помочь мне. Ma serannas, Dailen.

– И всё же, я постараюсь.

Эльфийка посмотрела мне в глаза долгим взглядом и повторила:

– Ma serannas, Dailen.

После чего закрыла глаза и начала проваливаться в сон. Я так же не терял времени – вновь взывая состояние, когда я одновременно не сплю в реальности и нахожусь в Тени, я стал тянуть на себя, в Тень, уходящую куда-то Лину. Что-то сопротивлялось моим усилиям, но я был настойчив, а главное – у меня были силы на то, чтобы вытянуть её из этого тёмного водоворота. Сначала было тяжело, но, чем больше я тянул на себя, тем легче шло сознание Лины к моему домену. После нескольких минут напряжённой борьбы, Лина всё же оказалась в моём доме-домене в Тени. Она не была в сознании: как это обычно происходит со смертными, она не осознавала происходящее с ней здесь, а я и не стремился её просвещать. Вместо этого, я аккуратно взял девушку за руку и вывел во двор, где расцвели колючие кусты, оказавшиеся разновидностями роз. Я и не знал, что я, оказывается, такой романтик. Лина подошла к кустам и начала перебирать листья, веточки и распустившиеся бутоны, что-то напевая на своём языке.

Tel’enara bellana bana’vhenadahl,

Sethen’a ir san’shiral, mala tel’halani

Ir sa’vir te’suledin var bana’vallaslin,

Vora’nadas san banal’him emma abel revas.

Ir tela’ena glandival,

vir amin tel’hanin.

Ir tela las ir Fen halam, vir am’tela’elvahen.

Я не понимал слов песни, но общий мотив угадывался – грусть и печаль, но цветы тянулись к поющей Лине, постепенно распуская всё больше и больше бутонов. Девушка же стала обрезать лишние побеги неизвестно откуда взявшимися ножницами, превращая запущенные кусты в какую-то композицию. Песня закончилась, сменилась другой, цветы всё так же распускались под руками эльфийки, а я, чувствуя усталость, закрыл глаза, задремав в обоих мирах. Разбудило меня прикосновение к щеке. Открыв глаза, я увидел слегка покрасневшую Лину и странно узкоглазую Элиссу, которая стояла надо мной, уперев руки в бока. Я переводил недоумённый взгляд с одной девушки на другую.

– Вставай, соня. Дункан дал нам отдохнуть подольше, но пора двигаться дальше.

– И прекрати уже лапать всех встреченных баб.

–А?

Я опустил глаза вниз, на свои руки. Хм… Ну да, одна рука лежала на бедре Лины, другая – на её груди. Эльфийка отстранилась и, глядя в сторону, произнесла:

– Ma serannas, Dailen. Мне стало намного легче после сегодняшнего сна. Но больше так не делай, иначе я отрублю тебе и вторую руку, а леди Элисса может отрубить что-то ещё.

– Кхм, да. Прости, я не хотел.

Я вгляделся в Лину и усмехнулся: эксперимент принёс свои плоды, и влияние Скверны на организм девушки ослабло. Не исчезло, конечно, но теперь плетение Маретари вновь замедляло рост Скверны.

Так мы и передвигались, чередуя лес со степью, иногда выходя на дорогу, забирая к востоку и выходя на Бресилианский тракт. Людей Хоу мы больше не встречали – ни конных разъездов, ни пеших лазутчиков. На исходе пятого дня темп решено было сократить – никто больше не верил в то, что люди Хоу всё ещё преследуют нас, а потому мы даже вышли на тракт, направляясь на юго-восток, к цели нашего пути – Остагару. Небольшие группки солдат армии короля, которые тянулись в том же направлении, говорили о том, что роковое сражение ещё не произошло и армия пока лишь стягивает свои силы в одно место. К ним мы не присоединялись, да и не звали нас особо, хотя трёх коней Дункану удалось в итоге выбить, что существенно облегчило наш путь.

В итоге, к Остагару мы подошли лишь на десятый день. Но за два дня пути до самой древней крепости, мы посетили и Лотеринг – последнюю крупную деревню на юге Ферелдена. Пусть Лотеринг и считался не самой мелкой деревней, но в реальности он не был особо крупным: три десятка домов, расположившихся вдоль древнего Тевинтерского тракта, небольшой трактир, да церковь с невысокой каменной оградой и каменной площадью перед ней. На площади стояла огромная, в человеческий рост, клетка из стальных прутьев, а в ней сидел настоящий гигант – серокожий и беловолосый, с глазами с фиолетовой радужкой. Ему не хватало объёма клетки, чтобы стоять во весь рост, потому, когда он вставал с её дна, коленки у него не выпрямлялись до конца. Да и в ширину клеть вмещала его с совсем малым запасом, так что садился и вставал он, проявляя настоящие чудеса ловкости. Вокруг него иногда собирались небольшие группки людей, что с опаской поглядывали в его сторону и шептались между собой. Сам же гигант большую часть времени сидел, поджав ноги и опустив голову вниз. Иногда он вскидывал голову и начинал что-то выискивать: в толпе, в домах и переулках, в небе и на земле.

– Ты впервые видишь кунари?

– Дункан? Да, обитая в Башне Круга, мне не довелось познакомиться с ними вживую, а мои поездки были не столь часты и не так уж продолжительны, чтобы встретиться хоть с одним.

– Интересно, почему он здесь?

– Хочешь призвать его в Стражи?

– Даже если и хотел бы, он – кунари. Эти здоровяки не слишком дружелюбны по отношению к прочим расам, а уж выбрать иной путь, кроме как служение Кун – кощунство. Подобных отступников они называют «тал-васгот». Но даже они никогда не вступали в ряды Стражей. Или, мне о подобном неизвестно.

Я вновь обернулся к клетке со здоровяком. Стэн, да? Не ожидал встретить его здесь, хотя должен был бы: по канону он почти три недели просидел в клетке. Получается… Да, примерно тогда же, когда меня вытащил из Башни Дункан, Стэн попал в эту клетку. Получается слегка забавно – я из клетки освободился, а он в неё попал. Можно сказать, что за грехи моего рождения платит он? Хех. Стэн, будто услышав мои мысли, вскинул голову и впился глазами сначала меня, а потом уставился куда-то за моё плечо. Видимо, смотрел на Дункана. Ну да, Стэн же здесь по приказу Аришока. Кто как не Серый Страж сможет ответить на вопрос: «что такое Мор»? Судя по мягкому толчку в спину от вышеупомянутого Стража, направляющему меня дальше, Стэн не сможет получить ответ на этот вопрос сейчас.

Лотеринг не был большой деревней, но он уже был забит теми, кто снялся с южных земель, уходя от орды тварей. И не все из них были здоровы: во многих дворах расположились раненые люди под тканевыми навесами. Между ними ходили послушницы и храмовники: первые стремились облегчить участь пострадавших, вторые следили за порядком. Обычных стражей порядка не было видно вовсе – скорее всего всех призвали к оружию и увели в Остагар. Рыжеволосок я среди послушниц не приметил, так что Лелиана, скорее всего, «в другом замке». Но это не значит, что я не встретил в Лотеринге примечательных дам: уже подходя к выходу их деревни, я отвлёкся на один из дворов – уж больно дом в нём был добротно сложен. Основание представляло собой ровные каменные блоки, надёжно сцепленные раствором, а поверх них шли хорошо ошкуренные и плотно подогнанные друг к другу толстые деревянные брусы. Дом так же выделялся красной кирпичной черепицей. Это мог быть дом либо старосты, либо… БУМ!

– Ой!

Я так задумался, что не замечал ничего вокруг. Потому и налетел на стройную брюнетку с корзинкой наполненной снедью. И теперь мы оба сидели на земле и потирали ушибленные места под хохот Дункана.

– Прошу прощения, леди, я слишком замечтался и не заметил вас.

– Я… Да… Простите, я не хотела…

– Бет! Ты в порядке?

К нам подскочил статный молодой человек, немногим старше меня, с чёрной окладистой бородой и яркими синими глазами.

– Братец, я в порядке…

– А, так ты просто так находишь себе кавалеров? Знаешь, набрасываться на кого-то, порой, не самый удачный способ знакомства. Иногда достаточно простого «Привет, как дела?»

– Гаррет!

– А что? Матушка уже давно мечтает найти тебе достойную пару.

– Гаррет!!!

– Всё-всё, не кричи, лучше поднимайся уже.

Он подхватил сестру за руку и рывком поставил её на ноги. Корзинку с едой она так и не выпустила, а я во все глаза смотрел на эту парочку. У меня были сомнения, но их не осталось, когда Гаррет обернулся ко мне полностью, протягивая руку для помощи. Эта форма скул, бровей, это лицо… Я схватился за протянутую руку и меня так же рывком вздёрнули на ноги. Даже наш рост оказался одним. Мне казалось, что я смотрю не на другого человека, а в зеркало, так сильно его лицо напоминало мне то, что я видел в зеркалах или на любых отражающих поверхностях. Гаррет так же внимательно изучал моё лицо, как и я его. Наконец, он выдал:

– Слушай, сестрёнка, на всякий случай, не могла бы ты уточнить у матери, верен ли ей был наш отец? А то я до сих пор не уверен, что передо мной не ростовое зеркало.

– Не уверен, что это необходимо, Гаррет. Я всё же красивее.

– Это зеркало ещё и острить умеет? Нам срочно нужен храмовник, чтобы изгнать из него злого демона. А то ещё, чего доброго, отрастит бороду, захватит меня в плен, спрячет в подвал, и заимеет славу второго красавчика на селе.

– Почему второго?

– Потому что первым всегда буду я, это же очевидно.

– Господа, я вынужден прервать вашу перепалку и выяснение, кто из вас лучше выглядит. Дайлен, нам пора идти. Леди, прошу прощения за этого растяпу.

– Дункан, я…

– Это не только его вина, господин. Благодарю за вашу доброту.

– Как зовут вас, леди? Я хотел бы всё же извиниться, как подобает.

– Я… Меня зовут Бетани.

– Леди Бетани, прошу простить за мою невежественность и растерянность. В знак извинения, я прошу принять от меня этот амулет.

Я двумя руками протянул девушке амулет и поклонился, пряча ухмылку. О да, амулеты высших исцелений – недешёвое удовольствие. И уж тем более, нельзя назвать их полноценно воскрешающими – оторванную голову обратно не пришить, как и вырванное сердце не вернуть в грудь. Но тот амулет, что сделал я, работая над ним на привалах по вечерам, пожалуй, можно назвать если не шедевром, то чем-то очень близким к нему. Я спрятал в амулет часть своей силы Духа и нацелил его на одну чёткую задачу – спасти жизнь носителя. Никаких тяжёлых и лишних плетений и скрытых смыслов. Лишь мощный щит и такое же мощное исцеление, что должно вытащить с того света даже безнадёжно мёртвое тело. Я знал, что мы пойдём через Лотеринг и готовился к поискам Хоуков, даже если придётся сбегать от Дункана. Мне было очень интересно поглядеть на свою родню в этом мире, пусть и дальнюю. Элисса не считается – мы настолько дальние родичи… Иное дело семейство Хоук – Лиандра двоюродная сестра Ревки, ближе них у меня буквально нет почти никого. К тому же, где другие мои братья и сёстры я понятия не имею. И я был уверен, что старший Хоук маг, а потому Бетани, скорее всего, погибнет при бегстве из Лотеринга. И я стремился создать нечто такое, что спасёт её от этой судьбы. Начал я ещё в Башне – именно под этот амулет я создавал заготовку, и именно она лежала в моей котомке. Сам амулет представлял собой простенькое серебряное украшение с маленьким огранённым аметистом. И сейчас, я надеялся, что оно всё же найдёт свою владелицу.

– Но… Я… Не уверена…

– Сестрёнка, кто ещё в этой дыре способен сделать тебе подарок, кроме прекрасного брата, или залётного принца? Не стесняйся, бери. А если с ним что-то не так, ты же знаешь, я…

– Гаррет, спокойней. Всё будет в порядке. Я чувствую.

Мягкие ручки аккуратно приняли подарок, а я поднял голову. Бетани тепло улыбалась, глядя на амулет в своих руках. Я рискнул на секунду взглянуть на структуры брата и сестры и очень сильно удивился: Гаррет и правда был магом, причём магом неплохим: его энергоканалы были весьма тонкими и располагались по всему телу, как у большинства магов, но повторяли они, так же как у меня, схему нервных волокон, хоть их и было меньше. А вот Бетани… Каналов было не просто не меньше моего, их было чуть ли не больше! И они были намного гармоничнее расположены, чем у Гаррета. Кроме того, её источник был больше, чем у Гаррета и сиял ярче. Но и у Гаррета оказался неожиданный для меня сюрприз – его источники были, так же как и у меня, соединены общим каналом, а не сливались в один, как это было у Бетани. Можно сказать, что если бы лучшие стороны Гаррета объединили с Бетани, то получился бы я. И это при том, что у них нет столь систематизированных знаний по магии… Или всё же есть? Неужели, Малькольм был настолько хорошим учеником, а затем и учителем, что смог передать все свои знания сыну и дочери, не потеряв основной сути? Либо он гений, либо они все гении. Ну, или, как вариант, система обучения в нашем Круге – полная лажа. Тем временем, Бетани отвлеклась от созерцания подарка, и обратилась ко мне:

– Благодарю вас, добрый, но невежливый господин, который всё ещё не был представлен даме.

– Прошу прощения, как-то упустил из виду. Моё имя Дайлен. Рад нашему знакомству.

– Ещё бы не рад! Не каждый день удаётся врезаться в такую милашку.

– Гаррет!

– Что? Неужели ты думаешь, будто бы матушка могла породить какое-то чудовищное создание? Ты только взгляни на меня! Нет, я конечно, не идеал красоты, но кто к нему ближе, чем я? Поверь, сестрёнка, стоит тебе только махнуть ресничками, как наш новый знакомый падёт перед тобой ниц.

– Я, например, намного ближе к идеалу красоты. И я сам умею махать ресничками.

– Ха-ха, шутник.

– Господа, вы вновь начинаете перепалку, хоть я и просил вас заканчивать!

– Расслабсься, э-э-э, Дункан, кажется? Мы с сестрой уже уходим, а вам со спутником счастливого пути и скатертью дорога, раз вы так спешите. Мой вам привет от дома Хоуков, – и он протянул мне руку для пожатия.

– Благодарю, Гаррет, из дома Хоуков. Дайлен, из дома Амеллов, желает тебе успехов в твоей жизни, – я сжал предплечье будущего Защитника.

Гаррет на мою фразу недоуменно нахмурился, но ничего так и не сказал. Мы простились, и я отправился в своё последнее путешествие, будучи ещё просто свободным магом.

Реальность, данная мне новой жизнью, вновь совпала с каноном: к Остагару мы прибыли до полудня. Шум королевского лагеря был слышен издали – отдалённое ржание лошадей, лай собак и гул человеческой толпы: били барабаны, иногда звучали рога, слышались отдалённые выкрики команд. Сама древняя крепость располагалась на каменистой местности, между двух скалистых уступов. На самих уступах, по правую и левую сторону от крепости стояли огромные сторожевые башни, возвышающиеся над землёй на добрую сотню метров. На них угадывались человеческие силуэты – король или, скорее, тэйрн Логэйн не оставил удобный наблюдательный пост без должного внимания.

Впереди нашей разномастной толпы из целых трёх человек, одной эльфийки и здоровенного пса, на отжатом по пути коне восседал Дункан. Перед въездом в лагерь и встречей с сослуживцами, а, быть может, и Кайланом, он слегка приосанился, несмотря на общую усталость – он меньше всех нас проводил времени в отдыхе и больше и дольше всех нас стоял в дозорах. Старый Страж, видимо, не хотел показывать Кайлану или прочим Стражам свою усталость. По правую руку от него на таком же отжатом коне ехала Элисса, которая так же привела в порядок доспех – весь вчерашний вечер натирала металлические части брони, особое внимание уделяя щиту с гербом Кусландов. Теперь вышеупомянутый щит красовался на левой руке девушке и сверкал на солнце. Элисса даже попыталась пса расчесать, но тот просто не дался – убежал куда-то и вернулся только к утру. Леди была недовольна и что-то выговаривала непослушному волкодаву, но ему было как-то без разницы, судя по его скучающей морде. По левую руку от Дункана ехали я и Лина, сидящая за моей спиной. И конечно же, наш конь был уже не отжат, а благородно отбит в неравном бою с интендантами, которые, как всем известно, те ещё хомяки и за лишнюю медяшку удавятся, не то что за целого коня.

На подъезде к Остагару нас остановили воины:

– Кто такие и по какому делу?

– Я – командор Серых Стражей Ферелдена, Дункан, а это мои спутники и добровольцы, что пополнят ряды нашего Ордена.

– Вот как? А есть подтверждающие бумаги?

Дункан нахмурился:

– С каких пор для въезда в лагерь армии необходимы подтверждающие документы?

– Два дня назад тэйрн Логэйн приказал не пущать никого, кто не может подтвердить свою личность, пусть хоть сам Создатель спустится на эту землю, но личность свою он подтвердить обязан.

– Я пробыл в пути добрый месяц и не знал о том, что два дня назад приказал тэйрн.

– Месяц – оно, конечно, долго, но приказ, сами понимаете, господин.

– Я…

– Дункан!

Мы обернулись на голос. К нам подошёл статный молодой человек, высокий голубоглазый и светловолосый, облаченный в мощную броню из сильверита, с рукоятью огромного двуручного меча, выглядывающей из-за спины. За его спиной стояли пять солдат, которые с недовольством буравили стражей лагеря. Те так же были от своих сослуживцев не в восторге, хоть и пытались скрыть свои кислые мины. Как я понимаю, перед нами король Кайлан, а в лагере творится форменная вакханалия и король с тэйрном лишь ухудшают положение своими дрязгами.

– Король Кайлан?! – Дункан спешился и пожал протянутую королём руку. – Признаться, я не ожидал…

– Что король самолично выйдет к тебе навстречу? Тебя не было так долго, что я уже начал бояться, будто ты решил пропустить эдакую потеху!

Лицо Дункана я не видел, зато увидел лицо Элиссы, которая отвернулась от короля, спешиваясь. И на лице Элиссы промелькнуло раздражение. Я и сам с трудом сдержал гримасу – считать потехой довольно серьёзную угрозу не только Ферелдену, но в целом всему живому как-то… Беспечно. По счастью, сам Кайлан на нас внимания пока что не обращал, а Дункан не мог, разговаривая с королём, указывать нам, как себя вести и что чувствовать.

– Кто, я? Да ни за что на свете, Ваше Величество!

– Великолепно! Значит, я наконец-то выйду на бой бок о бок с могучим Дунканом, о котором я столько слышал от своего отца?

– Если только Вам так будет удобно.

– Оставь ты это выканье, Дункан. Кстати, я слышал от твоего заместителя, что ты отыскал ещё несколько одарённых рекрутов? Это они?

– Да, Ваше Величество, позвольте представить…

– Дункан, я же уже сказал, формальности излишни! Нам со всеми вами суждено вскоре вместе проливать кровь.

Кайлан обогнул Дункана и встал перед гордо вскинувшей голову Элиссой. Но на его фоне девушка потерялась – настолько велика была разница в росте между королём и тэйрной. И её гордо вскинутая голова была скорее необходимостью, иначе она не смогла бы видеть королевский лик.

– Твоё лицо кажется смутно знакомым, юная леди. Да и твой щит… Ты из дома Кусланд?

– Моё имя Элисса Кусланд, Ваше Величество.

– Ах да, теперь я вспомнил. Твой брат и войска вашего тэйринга уже прибыли, но я ожидал, что прибудет ещё и твой отец Брайс, в сопровождении эрла Хоу. Однако, прошло уже довольно много времени, но что-то их не видно. Что-то случилось?

– Да, Ваше Величество, случилось. Эрл Рендон Хоу предал старую дружбу между нашими домами и вероломно напал на Хайевер. Замок сожжён, а я с отцом и матерью спаслась лишь благодаря вмешательству Стража.

– Чт.. Что?

– Это правда, Ваше Величество. Нам лишь чудом удалось спастись из Хайевера, – вступил в разговор Дункан.

– Этот Хоу! Как он мог решить, что подобное сойдёт ему с рук? Ублюдок! Когда мы победим орду тварей, я поверну войска на север и лично проведу казнь этого мерзавца. А что с Брайсом?

– Отец и мать отправились к эрлу Эамону искать убежища.

– Эамон… От него уже неделю нет никаких вестей. Это не в духе дядюшки. Странные события происходят нынче в Ферелдене…

Кайлан нахмурился и на какое-то время задумался.

– Ваше Величество?

– А? Да, прошу прощения, Дункан. У тебя ещё двое новобранцев?

– Да, это Лина Махариэль, долийская эльфийка и…

– Долийка? Ваш народ ведь не слишком жалует людей.

– Есть за что, людской король.

– Но в моей стране, Ферелдене, его не слишком притесняют?

По лицу Лины, которая стояла ко мне вполоборота, пробежала лёгкая гримаса:

– Бывает всякое. Но я не могу не признать – Ферелден, во многом, относится к моему народу лучше, чем прочие страны, где мне довелось бывать.

– Таково было желание моего отца. Жаль, что его сейчас нет с нами, но я понимаю его желания и стремлюсь их выполнить. Но что подвигло тебя решить присоединиться к Серым Стражам?

– Давнее обещание, что чтит мой народ и болезнь, что течёт по моим венам.

– Болезнь? Дункан, а она…

– Не заразна, Ваше Величество. По крайней мере, не больше моего.

– Вот как? Теперь я понимаю. А твой последний спутник…

– Дайлен Амелл, Ваше Величество. Маг из Круга.

– Надо же, маг! Я был недавно в Ферелденском Круге и, признаться, впечатлён тем, как сильно ваши маги могут помочь нам здесь.

– Да, я видел, Ваше Величество, Ваш визит.

– Хм, но я не помню тебя среди магов, что представлял мне Ирвинг.

– Это потому, что я лишь недавно прошёл Истязания и стал считаться полноценным магом.

– То есть, ты неопытный маг?

– По большому счёту – да.

Лицо Кайлана слегка исказилось от сдерживаемого разочарования:

– Жаль, конечно. Но, с другой стороны, здесь ты сможешь набраться опыта и показать себя. Что же, позвольте мне поприветствовать вас всех в Остагаре, в месте, где с Мором будет покончено!

– Благодарим, Ваше Величество, – Дункан склонился в полупоклоне, спрятав руку за спину и махая ей в нашу сторону. Видимо, хотел, чтобы мы поступили так же. Элисса склонилась без вопросов, но не так сильно, как Дункан, а Лину пришлось ткнуть в бок и слегка надавить на спину – она не желала склонять голову. Я же за поклоном скрыл гримасу – уж очень меня раздражал Кайлан своей самоуверенностью. Ни малейшего сомнения, что он победит. Для короля, возможно, не самая худшая модель поведения, но я-то в курсе, что он в целом такой по жизни – самоуверенный и прямой, как палка. К нам подбежал эльф посыльный и с поклоном что-то негромко сказал Кайлану. Его лицо исказила недовольная гримаса:

– Жаль прерывать нашу беседу, но Логэйн хочет, чтобы я вернулся в шатёр. Видимо, решил просто замучить меня до смерти своими тактическими выкладками.

– Разве его тактические выкладки не принесли результата?

– Ха, не без этого. Мы одержали уже три победы над ордой тварей. Наша четвертая победа так же не за горами!

– Похоже, что такими темпами от Мора скоро не останется и следа.

Как я смог сдержать ядовитый сарказм в своём голосе – я не понимаю. Но Кайлан его не заметил и слегка погрустнел:

– Я даже не уверен, что это настоящий Мор. Порождений тьмы на поле боя много, но мы не видели пока что их предводителя – Архидемона.

– Вы разочарованы, Ваше Величество? – В голосе Дункана слышалась тяжёлая сталь. Он явно не был доволен поведением Кайлана, но Стражу просто не по чину объяснять молодому дураку, что такое Мор и Архидемон, чем они опасны и что могут сотворить с его страной и всем миром.

– Я мечтал, что это будет такая же война, как в старинных сказках. «И король плечом к плечу с легендарными Серыми Стражами ринулся в битву с мерзостным богом порождений тьмы». Так бы написали в хрониках. Но, увы, приходится довольствоваться тем, что есть. Эх, мне надо идти, пока Логэйн не выслал на мои поиски своих следопытов. До встречи, Серые Стражи.

Он махнул нам рукой, дозволяя пройти.

– Ваше Величество, но приказ тэйрна…

У-у-у, а у кого-то мозгов прямо вообще нет. Судя по тому, как на подавшего голос стражника посмотрели вообще все присутствующие – не я один так думаю. Кайлан даже побагровел от охватившего его гнева:

– Ты что, смеешь оспаривать решение короля?! Кто главный в этой стране и этом войске – я или тэйрн, а?!! Ты кому вообще служишь?!!!

– Я… А-э…

– Идёмте, тут король и без нас разберётся, – тихонько шепнул нам Дункан, подталкивая в сторону лагеря. Отойдя на полсотни метров, так, чтобы не слышать разъярённый рык Кайлана, он вздохнул и продолжил: – Король может считать, что одержал победы, но орда порождений тьмы лишь растёт. Я чую их, невероятное количество тварей. Я бы сказал, что уже сейчас они превосходят нас числом. Я точно знаю, за всем этим стоит Архидемон, но я не могу просить короля действовать согласно моим предчувствиям.

– А что, по-твоему, он должен сделать, Дункан?

– Окопаться, усилить оборону и ждать подкреплений. Мы послали весть Стражам в Орлей и Вейсхаупт, но пройдёт не один день, прежде чем они смогут присоединиться к нам. Нам остаётся лишь делать то, что в наших силах и надеяться на тактический гений тэйрна Логэйна и его войска.

У меня взлетела вверх правая бровь:

– Они разве ещё не прибыли?

– Насколько я вижу, стягов Логэйна в лагере почти нет – лишь возле его шатра. Когда я отбывал из Денерима, тэйрн отдавал приказы о сборе и мне тоже кажется странным, что большая часть армий Ферелдена всё ещё не здесь.

– А как мы станем Серыми Стражами? – В разговор влезла Элисса.

– Через ритуал Посвящения, юная леди.

– Ого, целый ритуал! А что нам надо делать?

– Всему своё время. О ритуале вы все узнаете позже – он будет не столь длинным, но требует подготовки, а у кое-кого из вас нет времени, так что стоит поспешить.

– Что нам делать?

– Пока ничего: отдыхайте и осваивайтесь в лагере. Только, не покидайте его пределов, вы сами знаете, почему…

– Милорды и миледи!

К нам подбежал эльф-посыльный и склонился в поклоне. По лицу Лины не пробежало ни тени эмоций, но вот костяшки сжатых в кулак пальцев слегка побелели. Она, похоже, не разделяла эльфов на «своих» и «чужих», как прочие долийцы – для неё все эльфы были важны.

– Король Кайлан просит Элиссу из дома Кусланд прибыть к его шатру.

– И чего ему надо? – Элисса немного поворчала. – Отведёшь меня к этому шатру?

– Ступайте за мной, леди.

Мы проводили взглядом удаляющуюся девушку.

– Лина, – обратился к долийке Дункан, – ты слаба, я чувствую, что Скверна источает тебя. Идём, тебе стоит отдохнуть, шатры Серых Стражей помогут тебе в этом. Дайлен, для тебя у меня будет иное поручение – найди Алистера, ещё одного Серого Стража. Он младший член нашего Ордена и, по старой традиции, будет сопровождать вас во время Посвящения. Как найдёшь его, тоже приходите к нашим шатрам.

– Хорошо, Дункан, – я не стал говорить уставшему Стражу, что он мне какое-то безумие предлагает: лагерь огромный, тут всюду ходят люди. Я понятия не имею, как выглядит этот Алистер, где его искать и что он вообще делает в это время суток. Не всё, конечно, правда – я видел Кайлана, и Алистер на него должен быть похож. Разве что, менее ухоженный. И потому, я решил просто прогуляться по лагерю…

Лагерь оказался не только огромным, но, при этом, весьма упорядоченным. Лагерь был разбит на две части: ополчение и королевские войска располагались по левую сторону от ущелья, банны и люди Логэйна – по правую, от подножья холмов и до самой башни Ишала. Шатры шли плотными квадратами, и их цепочка загибалась, образуя эдакие полумесяцы. Где-то ближе к центру находились шатры командования – короля и Логэйна, окружённые верными им стражами. Между этими шатрами располагалась ставка командования – древнее полуразрушенное здание, частично восстановленное для относительно комфортного нахождения в нём. Вообще весь Остагар представлял собой приспособленные для временного проживания руины. Из целого в нём оставалось лишь несколько древних башен, вроде той же башни Ишала. Даже древняя стена, что некогда перегораживала ущелье, стояла полуразрушенной. Её не восстанавливали – лишь перекрыли центральный пролом частоколом из толстых брёвен. Между верхними краями ущелья протянулся древний мост, соединяющий Остагар в единую крепость и дарующий защитникам древней твердыни очевидное преимущество перед нападающими.

Алистера я и правда нашёл: примерно через полчаса блуждания по лагерю и изучению древних достопримечательностей. Я, конечно, ожидал, что увижу ругающегося мага и недохрамовника, что его троллит, но не думал, что сама эта сцена начнётся на моих глазах. Дело было так: шёл я себе, никого не трогал, как вдруг, за моей спиной послышался голос:

– Эй-хей, сэр маг! Погоди чуток!

Я удивлённо обернулся, и обнаружил, что обращались не ко мне, но действующие лица показались знакомыми. Ну да, так и есть: Нолан, чуть пухловатый и недовольный мой сокурсник, если можно так выразиться, пытался отделаться от светловолосого воина с глазами необычного золотисто-жёлтого оттенка, и правильными чертами лица, похожего на короля Кайлана. Воин даже слегка ухмылялся, положив руку на плечо магу.

– Ну чего тебе ещё надо? Круг и так помогает Серым Стражам больше положенного!

– Не, на этот раз меня прислала Преподобная Мать. Она желает тебя видеть.

– Именно меня?

– Ну, вообще, её желание звучало как-то так: ступай и притащи мне любого из этих бездельников-магов. Тебя я просто нашёл раньше всех.

– Надеюсь, это не дословное цитирование?

– Нет, что ты, конечно дословное.

Нолан тяжело вздохнул:

– Давай ты найдёшь кого-то ещё?

– Знаешь, давай ты сам найдёшь кого-то ещё из своей братии, а? Лагерь большой, а искать по нему мага всё равно, что иголку в стоге сена.

– Алистер, я занят! Я помогаю Серым Стражам, по приказу короля, между прочим!

– Может быть, стоило попросить её, чтобы она обратилась к тебе письменно?

– Да демона тебе в зад! Хорошо, я иду, уже иду…

Нолан сбросил руку Алистера с плеча и пошёл куда-то вглубь лагеря.

– Ну вот, а мне казалось, мы поладили. Я даже хотел назвать в твою честь одного из моих будущих ребятишек. Самого сварливого!

По мере отдаления мага от Алистера, голос последнего повышался, привлекая всё больше внимания к происходящему. Народ, который стёкся на бесплатное представление, начал расходиться, а молодой Страж покрутил головой и наткнулся взглядом на меня, стоящего с ухмылкой чуть поодаль. Ещё раз оглянувшись и убедившись, что я никуда не сбегаю, а больше никого заинтересованного не осталось, он подошёл ко мне:

– Знаешь, даже у Мора есть одна хорошая черта – он так сближает людей.

– Хах, ну, в целом ты прав.

– Именно! Представляешь, что было бы, если мы бы встали в кружок и взялись за руки? От такого порождения тьмы бы точно призадумались!

Мы слегка посмеялись.

– Мы ещё не знакомы. Я не видел тебя раньше в лагере.

– А ты помнишь всех, кого видел?

– Нет, но тебя в такой-то броне бы я запомнил! Кстати, надеюсь, что ты не маг?

– А если я маг, то и что с того?

– Просто хочу знать, каковы мои шансы ни с того ни с его обнаружить себя квакающим в ближайшем болоте.

– Ну, тогда, пожалуй, не нулевые. Я маг, знаешь ли.

– Какая неожиданность. А я-то думал, что на меня наорали уже все маги этого лагеря. Хотя теперь я точно понял кто ты. Ты из Круга магов, новый рекрут Дункана. Рич рассказывал о тебе.

– А ты, должно быть, Алистер. Дункан говорил о тебе.

– Да? И что он говорил?

– На самом деле, ничего кроме того, что мне надо будет найти тебя.

– Ах, вот как. Ну да, по традиции нашего Ордена я, как самый молодой его член, должен сопровождать новых рекрутов в их Посвящении. Раз ты здесь, то Дункан, должно быть, тоже, как и все оставшиеся рекруты. Идём, нам надо собрать их всех у шатров Стражей.

И мы отправились дальше бродить по лагерю. По пути, я решил всё же уточнить:

– Та сцена, свидетелем которой я стал…

– Ах, это. Знаешь, лучше бы тебе, как магу, не спрашивать.

– И всё же, я хотел бы поинтересоваться.

– Ах, демоны. Ладно, слушай. В лагере войск всё не так уж гладко, как хотелось бы того королю, тэйрну Логэйну или кому бы то ни было ещё. Только слепой не видит, как войска разбиваются на два лагеря – те, кто верен королю и те, кто поддерживает Логэйна. Вторых всё ещё меньше, чем первых, но сам факт того, что кто-то внутри страны может идти против короля уже сильно подрывает общий боевой дух. К тому же, только глухой не слышит их споров, которые в основном касаются не обороны Остагара, а Аноры и Орлея. Это тоже вызывает всеобщее неодобрение. И на этом фоне особняком стоит Церковь, которая недовольна тем, что король позвал в армию магов, да ещё и без одобрения Церкви. И Церкви это вот ни сколечко не нравится – все её служители просто обожают напоминать магам, что им здесь не место. Поэтому гоняют в основном меня, что ставит и меня и Стражей в неудобное положение – я ведь когда-то был храмовником.

– Ты охранял и охотился на магов?

– Что? А, нет, до этого дело не дошло – Дункан призвал меня до того, как я принял обет перед Церковью, что выводит из себя уже Владычицу Элемену. А её подпевалы, обычно, рады насолить мне в попытке доставить ей удовольствие. Знаешь, я уже устал исполнять подобные поручения, но Дункан, оставляя меня в армии короля, просил сотрудничать со всеми и стараться вообще поладить с прочими людьми. Вот только, похоже, всем прочим он об этом сказать забыл.

– Ха-ха, да, пожалуй, что ему было некогда сообщить всем прочим об этом.

Дюрана мы нашли в походной кузнице – он ругался с каким-то человеком могучего телосложения, видимо, кузнецом. Гном мне обрадовался – бросил своё занятие, подскочил и, хлопнув по плечу так, что я чуть не вылетел из кузницы, заорал:

– Давно не виделись, Дайлен! Я уже думал, что на Посвящение стану единственным достойным лицом.

– И я рад тебя видеть, Дюран, – сообщил я, потирая плечо.

– Идёмте, нас должны уже ждать, – Алистер подхватил нас с гномом под руки и повёл на выход.

Кузнец, судя по облегчённому вздоху, нашему уходу лишь обрадовался.

– Дюран, ты о чём спорил в кузнице?

– А, эта нагова отрыжка перекаляла добрую сталь в одном месте и недокаливал в другом! Как этого криворучку ещё не выгнали из кузницы, я не понимаю!

– Возможно, дело в том, что король не разбирался лично в принципах закаливания стали и не следил за этим кузнецом, как это делают гномы, – серьёзно сказал Алистер. – Он просто нанял того, кто согласился.

– Не шути со мной, Страж, – Дюран моментально набычился и вырвал руку из хватки Алистера. – У нас существуют не просто ритуалы по принятию в ремесленные мастера – мы поколениями выводили принципы, по которым допускаем вчерашних неучей до полноценной работы! И не тебе рассказывать благородному потомку гномов…

Лекция Дюрана длилась довольно долго. Хорошо хоть на слушателях он не особо настаивал – просто говорил и говорил, периодически бросая на нас с Алистером хмурые взгляды. Всё, что от нас требовалось – идти с видом внимающих учеников. То есть, по большому счёту, с выражением полного пофигизма на лице. Меня такой расклад дел устраивал. Главное, что Дюран вышел, похоже, из своей хандры и стал снова напоминать жизнерадостного гнома. Меня интересовало другое – мы пришли прямо к шатрам Стражей, но, кроме потенциальных Героев Ферелдена: задумчивая Элисса, которая впала в ступор при виде Алистера, нервно оглядывающая Каллиан, сонная Лина, я и Дюран – а так же Дункана и Рича, перед шатрами не оказалось. Я не увидел ни Давета, ни Джори. И это настораживало. Ах да, был ещё один персонаж: пёс Элиссы, Кролик, так же сидел, точнее, вольготно развалился рядом с шатрами Стражей. Алистер, подойдя к Дункану, который стал выглядеть чуть лучше после отдыха, радостно возгласил:

– Дункан! Давно не виделись!

– Алистер, вижу, ты всё так же весел. А тебе, Дайлен, удалось отыскать этого шалопая среди такого большого лагеря? Да ещё и не потратить на это весь оставшийся день? Похоже на то, что у меня будет для тебя работёнка. Но сперва… Алистер, ты же больше не будешь злить магов? – На последнем слове Дункан выразительно на меня покосился.

– Дункан, прости. Преподобная мать просто подловила меня. С её-то умениями усложнять людям жизнь ей самое место здесь – в армии.

– Она вынудила тебя грубить магам? Не смеши. Алистер, в Ферелдене Орден слишком слаб, враждовать здесь с кем угодно – глупость. Нас и так не переваривает тэйрн Логэйн, не стоит давать повода для этого всем остальным.

– Я… Ты… Ты прав, Дункан, прости.

– Хорошо, что ты понял. Итак, раз уж все в сборе, мы можем начать. Вы, вшестером отправитесь в Дикие земли Коркари. Вам необходимо будет наполнить вот эти склянки, – Дункан показал нам небольшую пробирку с плотно закрывающейся крышкой и убрал её в специальный кармашек на поясе, что лежал у его ног, – кровью порождений тьмы. Пять склянок – по одной на каждого новобранца.

Меня сжигал этот вопрос изнутри, так что молчать я долго не смог:

– А нас только пятеро?

– Да, Дайлен, никого больше найти и призвать я не смог. Кстати, раз уж ты напомнил о себе, то будет ещё одно задание. Здесь, неподалёку, должна находиться старая башня, некогда принадлежавшая Серым Стражам. Там должна была быть одна из частей архива Стражей. Но, когда мы потеряли возможность держать столь дальние заставы, эта часть архива была утеряна. Не так давно мы выяснили, что в нём должны были остаться некоторые свитки, защищённые магическими печатями. Если вы сможете их найти, то я буду вам всем очень признателен.

– А что в этих свитках?

– Старые Договоры, если так уж угодно знать, обещания поддержки, данные когда-то Серым Стражам. Я уверен, что ты помнишь, как мы с Ричем о них говорили. Их считали просто формальностью, но в последнее время, когда о Морах забыли, позабылись так же и данные нам обязательства. В Вейсхаупте считают, что раздобыть эти Договоры было бы полезно – они бы многим освежили память.

– А ты уверен, что они всё ещё там?

– Конечно, может статься, что эти свитки украдены или, даже, уничтожены, но магическая печать должна была их сохранить, а вскрыть подобную печать может только Серый Страж.

– Не понимаю… Это же важные документы, верно? Почему же они были брошены?

– Предполагалось, Алистер, что потом мы туда ещё вернёмся. Тогда предполагали многое из того, что так в итоге и не сбылось.

– И как нам найти эти документы?

– Я дам вам старую карту. Она, конечно, не слишком свежая, многие ориентиры вы найти не сможете, но примерное представление о местоположении руин получите. Договоры, скорее всего, хранятся в старом опечатанном сундуке.

Дункан достал небольшой, с две ладони, клочок выделанной кожи и протянул Алистеру:

– Вот карта. Так же на тебе пояс со склянками – смотри, не разбей. Ступайте и постарайтесь вернуться до заката: Дикие земли Коркари всегда были опасным местом. А теперь, когда на нас надвигается Мор, оно стало лишь её опаснее.

– Будет исполнено, Дункан, – ответил ему Алистер и слегка склонился в поклоне. Его примеру последовали и все прочие.

К королевскому лагерю мы подошли уже в сумерках. Уж не знаю, какими тайными тропами провела нас Морриган, но путь обратно занял меньше времени. Ведьма остановилась на небольшой поляне, в получасе ходьбы от нашей цели, и обратилась к нам:

– Обратный путь показан вам, и встречи более не быть. Проститься нам придётся здесь.

– Я бы не был столь уверен, Морриган. – Я спиной почувствовал удивлённые взгляды, которыми наградили меня спутники. Лицо Морриган же ничего не выражало. – Жизнь странная штука, и, быть может, Судьба вновь преподнесёт нам встречу.

Ухмылка рассекла лицо колдуньи:

– Судьба? Судьбою прикрываются лишь слабые создания. Те, кто силою не обделён, творить свой сами путь способны.

В отмет усмехнулся и я:

– Тогда не прощай, а до новой встречи, Морриган, – и склонился в полупоклоне. Когда я поднял голову, Морриган уже не было. Я обернулся к спутникам и поймал недовольные взгляды от Алистера и Элиссы.

– Что?

– Она тебя зачаровала, или ты просто слепой? – Элисса не особо церимонилась.

– Она опасна, Дайлен. Она – незарегестрированный маг, отступница, быть может, даже одержимая. С такими не безопасно не то, что дела иметь или общаться – даже рядом находиться! – Её вторил Алистер.

– Если бы Asha'belannar хотела бы – мы бы не вышли с тех болот. Она же не просто позволила нам увидеть её дом и уйти – она помогла вам, Стражи, вашему делу. И то, что вы боитесь её дочери, быть может, правильное решение, но отвергать её помощь не стоит никогда, – неожиданно вступила в разговор Лина. Брови Алистера улетели вверх:

– Ты знаешь её?

– Любой долиец узнает Asha'belannar, в каком бы виде она не предстала перед нами. Наш народ почитает её за ту помощь, что она оказывает нам. Вам тоже стоило бы быть более благодарными, – Лина замолчала и отвернулась. Алистер почесал в затылке, хмыкнул и произнёс:

– Ну, хм, в общем-то нам надо возвращаться в лагерь. Идём скорее, пока ещё не совсем стемнело.

В лагере наблюдалась суета и беготня: отрывистые крики команд и всполошенные командиры, выстраивающие шеренги солдат, слегка приободрили Элиссу. И никто из нас не решился её расстраивать говоря, что это войско собирается скорее всего не для помощи Фергюсу. Дункан ждал нас у своего шатра:

– Итак, вы вернулись, да ещё так вовремя. Добрые вести. Удалось ли вам выполнить ваше задание?

– Да, Дункан, – Алистер протянул ему пояс с кровью и котомку с Договорами. – Башня была разрушена, а Договоры нам вернули.

– Вернули? Кто?

– Там было две… Странные женщины, она старая, другая молодая. Старшая говорила, что печать, защищавшая свитки давно истлела, так что они находились у неё на сохранении.

– Они из диких племён? Хассинды?

– Думаю, что нет, скорее они просто отступники…

Дункан отмахнулся, а лицо его расслабилось:

– Алистер, я прекрасно помню, что ты почти стал храмовником, но теперь дела Церкви – не твои дела. Не стоит бросаться на каждого встречного, обвиняя его в отступничестве. Пусть даже этот человек кажется тебе странным.

Алистер с несколько обиженным видом поклонился, а Дункан отвернулся от него и продолжил:

– Итак, свитки с Договорами у нас, кровь порождений тьмы тоже. Самое время перейти к ритуалу Посвящения. Маги Круга уже подготовили всё необходимое. Следуйте за Алистером – он отведёт вас к месту, где пройдёт ритуал.

– А если я хочу отказаться?

Все повернулись к Элиссе, слегка закусившей губу. Дункан нахмурился:

– У вас была возможность не становиться Стражами, но теперь, когда вы прошли уже почти весь путь, я не смогу вас просто отпустить. Почти всех из вас. Кроме тебя, Элисса Кусланд. Дело даже не в дружбе с твоим отцом – ты пошла добровольцем. Дайлен был прав тогда, не я выполнил уговор с твоим отцом и я не вправе насильно тебя держать. Однако, ты всё же попросила взять тебя в Стражи и теперь те условия, что я запрошу за твой отказ, могут стать для тебя неподъёмной ношей. Подумай ещё раз, хочешь ли ты этого.

– Я… Я лишь спросила, – Элисса опустила голову, пряча взгляд.

Дункан, всё так же хмурясь, обернулся к Алистеру:

– Отведи их.

Молодой Страж кивнул и повёл нас куда-то вглубь лагеря. Элисса шла позади всех, так что мне пришлось слегка притормозить, чтобы с ней поравняться:

– Что на тебя нашло, Элисса?

– Я… Дайлен, я всё ещё сомневаюсь. Утром, когда я не знала, где мой брат, в какой он передряге, всё казалось простым и понятным. Я не сомневалась, отказывая королю Кайлану и ступая на территорию Диких Земель, но, когда мы встретили того разведчика… Я всё время думаю о том, что король захочет отомстить за мой отказ! Что если он не пошлёт войска на помощь Фергюсу? Та суета и суматоха, что сейчас творится в лагере… Ни один воин до сих пор не покинул его пределы! Более того, они все сейчас строятся так, будто и не собираются никуда идти! Они укрепляют временные стены, носят туда факелы и связки стрел! Это ведь…

Я взял девушку за руку, прерывая её взволнованный монолог:

– Элисса, если ты права в своих наблюдениях, а я прав в своих мыслях, то орда порождений ударит по нашим укреплениям сегодня ночью. Или, по крайней мере, король так думает. В этих усливиях, даже если ты нагая пройдёшься по его лагерю, отдаваясь всем солдатам по пути, в надежде, что они пойдут спасать твоего брата – тебе не добиться помощи. И то, что ты хочешь сейчас побежать и пасть на колени перед королём – понятная мне, но всё же глупость. Подумай лучше вот о чём: если король или тэйрн Логэйн правы, то все порождения тьмы стекутся сюда, к этим стенам, штурмуя их. Если твой брат до сих пор жив, то жив он и останется – преследующие его отряды или армии, или что там ещё, так же переключат своё внимание с него на нас. И, если мы сумеем победить, то завтра король сможет внять твоей просьбе, уже как Стража, и послать кого-то на поиски твоего брата. Быть может, даже тебя?

Элисса посмотрела на меня и вновь опустила глаза:

– Когда я была в замке отца, всё было просто и понятно. Я стремилась выбрать свой путь, путь не придворной дамочки, но воина. А когда в моей жизни вновь появился ты, в ней появился и сумбур. Я больше не уверена в том, что хочу, меня разрывают противоречия. Почему всё так сложно? – Девушка до боли сжала мою руку и продолжила: – Но ты прав. Я веду себя как…

– Как девушка.

Мне в плечо прилетел кулак:

– Дурак! Я и есть… Козлина!

Элисса вырвала руку и, гордо вскинув голову, ускорила шаг, догоняя отряд рекрутов. А я лишь тихонько рассмеялся.

Для посвящения Дункан выбрал одни из старых руин, что не были обжиты войсками короля. Кусок оставшейся стены, увитый плющом, надёжно скрывал это место от любопытных глаз. По центру некогда круглой площадки установили треногу, в жаровне которой горел огонь, а справа от входа, через который нас провёл Алистер, стоял Рич, сжимающий руку на рукояти своего клинка. Нам велели расположиться по другую сторону от огня и ждать Дункана. Ждать пришлось недолго – Дункан вошёл, держа в руках чашу, до краёв наполненную жидкостью, казавшеюся чёрной в этом неярком свете. Начал он с речи:

– Орден Стражей был основан во времена первого Мора, когда все народы мира стояли на краю гибели. «И тогда Первый Страж испил крови порождений тьмы и укротил Скверну, что скрывалась в ней».

– Мы… Мы будем пить кровь этих тварей?! – Каллиан чуть не взвизгнула, когда до неё дошёл смысл сказанного.

– Так же, как и Первому Серому Стражу до нас, так же, как приходилось нам до вас, и так же, как придётся многим другим после вас. Именно в ней источник наших сил и залог нашей победы. – Дункан слегка помолчал, а затем продолжил: – Хотя, если быть совеем уж честным, то это не совсем та кровь, что вы собрали. В ней есть и другие… Элементы, о которых вы, возможно, узнаете в своё время.

– Те, кто выживают после Посвящения, становятся неуязвимы к Скверне и получают некоторые способности – например, могут чувствовать порождений тьмы, – подал голос от входа Рич. Каллиан прошептала:

– Выживают?

Дункан поморщился:

– Рич сказал правду: мы, Серые Стражи, дорого платим за то, чтобы мир не погрузился в бездну. Не все из тех, кто выпьет крови, остаётся в живых. А те, кто выпьет – изменятся необратимо и навсегда. Вот почему мы храним ритуал Посвящения в тайне ото всех.

В воцарившейся тишине было слышно лишь потрескивание огня, доносившееся из жаровни. Через минуту тишины Дункан продолжил:

– Перед Посвящением мы говорим слова, что слышит каждый из испытуемых новичков. Алистер?

Молодой Страж сделал шаг вперёд, откашлялся и, склонив голову, нараспев произнёс:

– Присоединяйтесь к нам, братья и сестры. Присоединяйтесь к нам, сокрытым тенью, где мы бдим неусыпно. Присоединяйтесь, ибо на нас возложен долг, от которого нельзя отречься. И если суждено вам погибнуть, знайте - ваша жертва не будет забыта. И однажды мы все присоединимся к вам.

Дункан кивнул и вытянул руки с чашей в нашу сторону:

– Каллиан, подойди.

Эльфийка неуверенно сделала два шага и положила слегка дрожащие руки поверх рук Дункана. Страж медленно поднёс кубок к губам эльфийки и прошептал:

– Во имя вящего блага, да отдайся же ты этой Скверне.

Я перешёл на зрение энергоканалов и стал наблюдать за девушкой. Она сделала глоток, чуть не поперхнувшись, но смогла протолкнуть жидкость внутрь себя. Это выглядело как сгусток черноты, что попал прямо в организм. Несколько секунд ничего не происходило, а потом эльфийка застонала и начала оседать. В энергозрении было заметно, как чёрная дрянь прилипает к каналам, тянет их, рвёт и перекраивать под себя. Дункан покачал головой, прошептал:

– Мне жаль.

А затем отвернулся от эльфийки. Но меня такой исход вообще не устраивал. Как только всё внимание Дункана и прочих Стражей переключилось на Лину, я разогнал своё сознание. Пять потоков слились в один и время почти застыло. Опасная штука, в которой я мог действовать не так долго – минуты две, затем мозг просто отказывался работать. Калииан падала рядом со мной, так что коснуться открытого участка её кожи не составило труда. Я рассмотрел уже то, как Скверна расходилась в организме Алистера и Рича, так что как направить её рост так, чтобы она прекратила убивать рекрута, примерное представление имел. Интересный момент, который отвлёк моё внимание, заключался в том, что у Алистера в организме Скверна была какой-то вялой. Я бы сказал, что она в нём медленно умирает. Это… Интриговало. Предположения о том, почему так происходит, у меня были, но проверять их буду позже.

Скверна, попадая в организм, обычно уродовала его до неузнаваемости. Субстанция же, что находилась в кубке, наоборот – создавала новый Источник с силой Скверны, а так же образовывала временное и шаткое равновесие между старыми и новыми каналами. По крайней мере, должна была. У Каллиан всё пошло иначе – новый Источник сразу же попытался слиться со старым, перекраивая всю схему каналов одномоментно. Надо ли говорить, что это было очень больно. И умирала девушка сейчас именно от этого. Я не просто так коснулся падающую эльфийку: прямое прикосновение позволяло магу или знающему ученику направлять рост структуры в правильном направлении. Проблема заключалась лишь в том, насколько тяжёлым было заклинание видения каналов для магов. И уж тем более учеников. Но не для меня, благодаря чему я и смог помогать когда-то своим сокурсникам.

Развести в сторону Источники оказалось делом тяжёлым. Скверна никак не хотела занимать отдельное место в теле, стремилась пожрать основные Источники и не оставить в теле ничего от Каллиан. И, пока я не запустил в тело эльфийки частичку своей силы Духа, ничего хорошего не происходило. Однако, стоило только силе Духа коснуться Источника Каллиан, как процесс пошёл в нужную сторону – Источник Скверны, пусть и нехотя, встал в сторону, протянув канал связи к основному Источнику, а чёрная паутина чуждых каналов стала оплетать каналы Каллиан, а не рушить их. Эльфийка перестала умирать, но ей предстоит немало болезненных дней.

Я вышел из своего ускоренного восприятия и увидел, как Каллиан рухнула на пол. Она слабо стонала, но, что самое интересное, на неё вновь обратил внимание Дункан:

– Ка… Не может быть! Рич!

– Я вижу и чую, Дункан. Никогда… Никогда я такого не видел.

Дюран, переводящий взгляд от Каллиан к Дункану и обратно, спросил:

– Что не так? Она ведь умерла?

– Не сейчас, Дюран. Она жива и… Рич! Отнеси её в сторонку. Позже осмотрим.

Рич подошёл к девушке и поднял её на руки. Она продолжала стонать, но это не беспокоило Стража. Рич отнёс девушку куда-то за границу освещённого круга и, судя по звукам, уложил на что-то. Я усмехнулся. «А они подготовились».

– Лина, твоя очередь.

Эльфийка сделала шаг и, как Каллиан до неё, положила руки поверх рук Дункана. Страж вновь поднёс кубок к губам, но уже другой эльфийки, и прошептал:

– Во имя вящего блага, да отдайся же ты этой Скверне.

Я вновь перешёл на зрение энергоканалов и стал наблюдать за второй девушкой. Ситуация здесь была совершенно иной – изъеденные барьеры, что возвели Маретари и я, структура, что начала крутиться и ломаться… Всё это после глотка из чаши пришло в хаотичное движение. Лина не успела ни крикнуть, ни застонать – потеряла сознание моментально. Но и вмешиваться мне не пришлось: Источник Скверны просто встал на своё место, исцеляя девушку, а не ломая её, как было с Каллиан. Лину на руки поднял уже Алистер, унося всё туда же в темноту, а Дункан продолжал:

– Дюран, теперь ты. Во имя вящего блага, да отдайся же ты этой Скверне.

Гном принял кубок из рук Дункана, не дрогнув, и одним глотком осушил его почти на две трети. В его случае тоже всё пошло гладко – Скверна просто не смогла сразу пробить природный барьер вокруг Источников гнома. А когда всё же нашла путь, ей не хватило уже сил особо творить всякое непотребство в организме. И только на гноме я заметил, чем отличалась эта субстанция от Скверны. Источник не был полностью чёрным – его рассекали синие и золотые жилки, настолько тонкие, что заметить их было почти невозможно. Они оплетали чёрные жгутики, не давая им безраздельно властвовать в организме. Вновь разогнав сознание, я всмотрелся в Стражей, зная теперь, что искать. У Дункана этих жилок не было вовсе, у Рича я нашёл лишь несколько нитей, оплетающих Источник, видимо, его время тоже было близко, а вот у Алистера… Синих прожилок было много, но золотых намного больше, чем у Дюрана. И именно они, кажется, вытесняли Скверну из организма. Если исходить из аналогии цветов, то синие должны быть связаны с лириумом – ни один ритуал без него не обходится, настоящий пуп Земли. А вот золотые… Скорее всего, кровь Архидемона. Но почему у Алистера их так много. Неужели… Надо будет спросить у Флемет при следующей встрече. Если она захочет отвечать.

Дюрана на руках тащили уже оба Стража – уж больно он был тяжёлый. Ритуал продолжался, и нас осталось только двое. Дункан, подхватив кубок из ослабевших рук, раздосадовано покачал головой:

– Элисса, подойди. И не выпей всё, здесь осталось как раз на вас двоих.

Девушка подошла и замерла, не протягивая рук. Дункан нахмурился:

– Элисса?

– Я… Скажи, Дункан, если я выпью это и не справлюсь со Скверной… Я умру или…

– Умрёшь, Элисса. Если ты боишься стать одной из них, то не переживай – за всё время Посвящения ни один из тех, кто пил кровь, не стал в итоге вурдалаком или порождением тьмы. Ритуал создан так, чтобы Скверна убивала нас или делала сильнее. Ничего иного. Итак?

Элисса схватилась за кубок как утопающий за соломинку и отпила половину оставшейся субстанции. Её глаза закатились, и она с хрипом схватилась за горло и начала оседать, как и Каллиан до неё. Дункан покачал головой, но, прежде чем он обернулся ко мне, я шагнул вперёд и дотронулся до щеки падающей девушки, вновь разгоняя сознание.

Страх или неуверенность, или сомнения… Что-то, что глодало Элиссу с момента встречи с разведчиком, не позволило ей справиться со Скверной. Как и в случае с Каллиан, Скверна моментально попыталась сломать структуру девушки, но закалённое тело сопротивлялось, нанося повреждение уже самому себе. Мне пришлось не просто запустить в тело девушки силу Духа, но и искать те самые прожилки, что должны удержать Скверну: их просто не было в развернувшихся каналах. Я сдерживал распространение новых структур как мог, искал то, что было у других рекрутов, но не находил. Время выходило. В отчаяние, я рванулся мыслью в сам Источник Скверны и, наконец, нашёл: плотно скатанные шарики золотого и синего цвета где-то внутри Источника. «Никогда ещё не копался в чужих Источниках» – мелькнула и пропала мысль. Потом. Я схватил эти шарики и потянул их наружу. Это оказалось делом непростым – Скверна сопротивлялась, не давая им выбраться и стремясь поглотить Элиссу. Я же начал вкладывать всё больше и больше силы Духа. Медленно-медленно, но Скверна выпускала из своих липких объятий эти странные структуры, обдирая при этом мои призрачные руки. Наконец, когда шарообразные структуры достигли края Источника Скверны, произошло то, что прочие называют Посвящением: во все стороны из структур вылетели тонкие синие и золотые нити, что побежали по жгутикам Скверны, изменяя её путь и возвращая их на назначенное им место. Но было ещё кое-что странное: ободранные кусочки моей призрачной зелёной плоти, что можно было разглядеть внутри Источника, так же собрались вместе, скатались в шарик и, рванувшись из глубин Источника Скверны, так же расползлись по всему организму, опутывая каналы Скверны и фиксируя их. Я вывалился из организма Элиссы и своего разгона. На губах было что-то мокрое и солёное: опять пошла носом кровь. Надо мной раздался задумчивый голос:

– Знаешь, Дайлен, у меня к тебе много вопросов. Очень много вопросов. И тебе надо будет очень подробно на них отвечать.

– Дункан?

– Я не впервые провожу ритуал Посвящения. Но впервые вижу, чтобы рекруты, что уже начинают умирать, возвращаются к жизни и становятся Стражами. И так же впервые вижу, чтобы это с ними делал другой рекрут, который до этого дня о Посвящении и слышать был не должен, – моего подбородка коснулась холодная сталь. – Ты не хочешь мне ничего сказать?

– Ну, с чего бы начать…

– Начни с того, как ты это сделал.

– Я могу видеть структуры энергоканалов, Дункан. Если ты…

– Я знаю, о чём ты. Дальше.

– Я видел, как мои сокурсники разворачивали свои энергоканалы и, иногда, помогал им в этом. Я знаю, к каким неприятным последствиям приводят не вовремя или неправильно развёрнутые каналы, так что, когда увидел, что происходит со структурой Каллиан, машинально поправил…

– Ложь, – кинжал Дункана чуть сильнее упёрся в подбородок, заставляя слегка запрокинуть голову. – Ты был готов к чему-то такому, иначе ты бы не успел спасти ни эльфийку, ни Элиссу.

– Хорошо, ты прав, я был к чему-то такому готов. Но, я надеюсь, ты же не считаешь меня дураком? Я давно уже рассмотрел, что с организмом делает Скверна и то, чем вы, Стражи, отличаетесь от порождений тьмы. Неужели ты думаешь, что я не понимал, что нам всем будет грозить здесь? Я с того самого момента, как ты вошёл сюда с кубком, старался придумать, что мне сделать. Считай, что мне и, особенно, Каллиан повезло найти способ, как направить ритуал в нужное русло.

– Ты опишешь этот способ подробно. Позже, – кинжал был убран от моего подбородка, а взамен перед моим лицом появилась чаша. – Пей. И во имя вящего блага, да отдайся же ты этой Скверне.

Один глоток мерзкой жидкости и меня чуть не вырвало. На вкус как… Кровь с гнилью. Фу, мерзость. Как Дюран осушил целую треть? Я закрыл глаза и погрузился в себя. Источник Скверны… Ну, если бы я не знал, что все Источники внутри меня неживые, я бы решил, что мои основные два просто избивали новичка – так ему было дурно, его корёжило и ломало. На помощь ему пришла Скверна, что была внутри меня, и только после этого организм начал преобразовываться – тонкие жгутики Скверны, ограниченные жилками четырёх цветов, начали опутывать мои энергоканалы. Третий цвет был зелёный, как в организме Элиссы. Четвёртый цвет, цвет крови, намекал на то, какие силы внутри меня пришли на помощь. Итак, магия Крови тоже как-то может бороться со Скверной. Интересное открытие. В голове, куда встал третий Источник, появился отдалённый шум и гул. Основной канал, что связал уже три Источника в единую сеть, задрожал, усиливая гул, и меня начало тащить куда-то. Я мог сопротивляться и не терять сознание, но решил, что на сегодня странностей с меня пока что хватит и провалился во тьму.

Фух, это было... Занимательно. Изначально я планировал создать онгоинг (кто знает слово – молодец): постепенно дописывать и дописывать книгу, создавая этакую жвачку и события первой книги должны были кончиться много позже. Но, глядя на растущий объём (теперь уже в 700к символов), я как-то задумался: а надо ли? К тому же, уже сейчас происходящие события больше не отражают название. Выбор Стража завершён и Стражей оказалось несколько. Хоп-па! Именно на этом лёгком обмане в названии я и решил поставить запятую сюжета: выбирать будет не Страж, выбирать будут Стража. Или Стражей ;)