Возрастное ограничение: 18+

Внимание! Произведение содержит эротический контент и сцены откровенного характера.

К сожалению, моя группа оказалась не единственной, кто столкнулся с серьезными проблемами во время операции. Как выяснилось из первых же панических сводок, дерьмовый выдался день для всех трёх штурмовых отрядов.

Корвин, когда его бойцы взломали хранилище, обнаружил лишь пустое помещение — ни охраны, ни золота, ни ловушек. Почуяв подвох и мгновенно просчитав риски, он немедленно забаррикадировал свой отряд в укрепленном зале и спешно ретировался, справедливо опасаясь засады. Обошлось без жертв, но время, опыт и ресурсы были потрачены впустую.

А вот Шип не повезло — Карина повела своих людей прямо в расставленные сети. Едва они начали штурм и ворвались внутрь, как их накрыло заранее подготовленное подкрепление Консорциума. Элемент неожиданности, на который мы так рассчитывали при планировании, испарился как дым. Казалось бы выигрышная позиция Теневого крестового похода мгновенно превратилась в кровавую мясорубку, где каждый метр давался с боем. Их отряду удалось вырваться из этого капкана лишь чудом, и цена оказалась непомерно высокой. Мы потеряли многих, в том числе и тех смельчаков, кто добровольно остался в арьергарде, прикрывая отступление раненых товарищей.

Каждое имя в списке погибших отзывалось в сердце острой болью, потери ударили по морали всего нашего движения.

Ещё одним ударом под дых стало возвращение отряда Лиана и Фелиции. Их группа вывалилась из портала спустя полчаса после того, как мы с основным костяком отправились во вторую волну налётов. Измотанные, покрытые чужой и своей кровью, задыхающиеся, они тоже недосчитались нескольких крепких ребят.

По словам Лиана, местные преступные организации в Халтоне, городе, который они должны были зачистить, проявили нетипичную прыть. Вместо того, чтобы разбежаться или вцепиться друг другу в глотки, местные бандюки с поразительной скоростью объединились для защиты склада Консорциума, взяв наших в кольцо. В основном это были бойцы гораздо более низкого уровня, пушечное мясо, которое наши ветераны могли бы косить пачками, но банальное фронтальное наступление толпой сделало свое дело — запредельное численное превосходство задавило навык и экипировку.

Тем не менее Лиан с Фелицией смогли продавить оборону, ворваться в само хранилище и вынести оттуда двести тридцать тысяч золотых, после чего спешно активировали телепорт в безопасное место. Как сопутствующий бонус, во время этой кровавой бани на улицах Халтона они уложили около двухсот головорезов Консорциума, неплохо проредив их силы в регионе и лишив Шалин изрядной доли пушечного мяса.

Но Лиан вернулся совершенно раздавленным. Парень едва держался на ногах, бледный как полотно, с остановившимся взглядом, полным вины. Он чувствовал, что подвел своих людей, подвел меня.

Я тяжело выдохнул, потирая переносицу. Резкий запах озона от недавних телепортаций смешивался с металлическим душком крови в лазарете, где сейчас суетились лекари, пытаясь спасти тяжелораненых.

Чёрт, идеальный план в очередной раз столкнулся с суровой реальностью. Шалин Гранд теперь не просто ждет наших ударов, они готовят контрмеры и сгоняют резервы-защитников, и цена этой адаптации — жизни моих людей.

Я отвёл Лиана в сторону, подальше от суеты лагеря, где бойцы перебинтовывали раны и тихо матерились сквозь зубы. Воздух всё ещё пах гарью, медью пролитой крови и резким озоном от отработавших заклинаний. Парень выглядел так, словно его пропустили через мясорубку: доспех помят, на щеке запеклась кровь, а в глазах плескалась глухая ледяная пустота.

— Эй, послушай меня, — я заговорил негромко и заглянул в глаза, привлекая его внимание. — Ты столкнулся с полным хаосом: незапланированное подкрепление у врага, срыв синхронизации, дерьмовые расклады, но в итоге всё же вышел победителем. Запомни одно, дружище. Любой, даже самый идеальный план операции летит к чертям собачьим, стоит только оказаться в гуще боя. Ты выполнил задачу, вывел своих людей.

— Не всех, — глухо выдавил Лиам и резко отвернулся, часто моргая, чтобы предательская влага не скатилась по грязным щекам.

Я тяжело вздохнул про себя и положил ладонь ему на плечо. Чёрт, как же я ненавидел этот момент, когда эйфорию от победы сменяла холодная статистика потерь!

— Понимаю, — всё также тихо произнес я. — Сегодня мы потеряли людей. Это не просто марионетки, а наши друзья, бойцы, которые доверили нам свои жизни. Горько от одной только мысли о том, что мы где-то недосмотрели, что-то упустили. Возможно, был шанс наложить усиление или сменить цель, и это спасло бы их, но история не знает сослагательного наклонения, Лиан. Задним умом мы все великие стратеги.

Парень ничего не ответил, лишь судорожно втянул носом воздух и сердито, почти ожесточенно вытер глаза тыльной стороной ладони, размазывая грязь.

Я стиснул его плечо сильнее, заставив посмотреть на меня, и заговорил жестче, стальным голосом командира.

— Твои люди сейчас смотрят на тебя. Мне паршиво это говорить, но упиваться собственным горем — это роскошь, которую ни ты, ни я сейчас позволить себе не можем. У нас есть выжившие, и ради них мы обязаны выглядеть каменной стеной. Если это значит сожрать свою боль, запереть ее глубоко внутри и нацепить маску невозмутимости, мы это делаем. Надо держать фасон, пока не раздашь последние приказы и не обеспечишь оставшимся безопасность, а уж потом, когда останешься один, можешь хоть выть на луну, хоть стены крушить. Но сейчас соберись ради них.

Мышцы под моей рукой напряглись, Лиан медленно выпрямился, расправляя плечи. Глаза его всё ещё были красными, воспаленными, но взгляд прояснился, слабость ушла, уступив место суровой решимости.

— Я понял, — коротко отозвался он, сжав челюсти. — Спасибо, судья.

— Я всегда рядом, Лиан. Если захочешь выговориться, ты знаешь, где меня найти, — добавил уже мягче. — Быть лидером — значит всегда стоять в одиночестве на капитанском мостике, но знай, ты не один.

Парень утвердительно мотнул головой, резко развернулся и зашагал к своим бойцам, на ходу отдавая отрывистые приказы.

Я смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается от едкой, токсичной горечи. Говорить правильные слова охренительно легко, когда ты уже привык носить эту чертову маску, но под ней… Под ней каждый погибший сегодня висел на моей совести пудовой гирей. Я чувствовал себя персонажем дерьмовой смертельной игры, где параметры «Харизма» и «Лидерство» растут исключительно через боль, кровь и потерянные жизни тех, кто в тебя поверил.

Воздух в командном шатре намертво пропитался запахом пота, оружейной смазки и горьких травяных отваров, которые целители безостановочно варили в соседнем блоке. Я обвел взглядом присутствующих, чувствуя, как внутри сжимается тугая пружина напряжения.

Итоги ночного налёта выглядели как скверная сводка после кровавого разгрома. В общей сложности мы потеряли девятнадцать человек убитыми. Еще одиннадцать бойцов получили тяжелые увечья, потеряв конечности или обретя проклятия, которые не снимались обычным Очищением. Тридцать четыре человека были ранены настолько серьезно, что даже после усиленного лечения магией и зельями им потребуются дни, а то и недели до полного восстановления.

Потери сильно ударили по моральному духу бойцов Крестового похода, но больше всего все, включая меня, оплакивали Грега.

Я посмотрел на пустующий стул, где обычно сидел этот суровый, прожженный мужик. Немногословный командир Теневых Следопытов пользовался непререкаемым авторитетом и даже искренней любовью среди своих подчиненных. Его смерть пробила зияющую брешь в нашей командной структуре, и залатать ее будет чертовски непросто. Каждый раз, когда мы теряли кого-то из своих, я чувствовал себя так, словно сам, лично виновен в этом. Хреновый защитник, который не удержал внимание врага и позволил ему выкосить группу.

Но несмотря на мрачную статистику и пролитую кровь, с технической точки зрения наши атаки увенчались успехом. Сухие цифры системы говорили сами за себя: мы зачистили двадцать семь элитных бойцов 60-го уровня и вырезали более двухсот тварей и головорезов 50-го уровня и ниже. Неплохой набор опыта, если отбросить человеческие жертвы.

Кроме того, мы получили важнейшие разведданные и на собственной шкуре прочувствовали, насколько быстро и смертоносно корпоративная машина Малина Медобрука способна реагировать на вторжение. Даже после почти года затишья со стороны Теневого крестового похода, когда они, казалось бы, должны потерять бдительность, их защитные системы сработали вполне неплохо. Стоило только Консорциуму понять, куда именно мы бьем, и они обрушили на нас всю свою скрытую мощь.

— У нас в общей сложности примерно около 7,3 миллиона золотом, — произнесла Мэриголд, вырывая меня из мрачных раздумий. — В основном это чистое золото и истинное серебро, а также внушительная россыпь редких монет из драгоценных металлов.

Услышав эту астрономическую цифру, из без того огромные глаза Лили, сидевшей совсем рядом, заметно расширились. Даже гнетущая атмосфера скорби по Грегу не смогла полностью погасить ее жизнерадостность.

— Каира бы просто слюной изошла, если бы увидела такую гору золота в одном месте, — фыркнула она, нервно теребя краешек своего плаща.

Марона, занимавшая место во главе стола, прочистила горло. Баронесса выглядела уставшей, под ее глазами залегли темные тени, но спину держала неестественно прямо, как прирожденный политик и стратег.

— Сумма, безусловно, колоссальная, — произнесла она деловым тоном. — Но даже с учетом этого куша нам не хватает почти миллиона золотых до той суммы, которую рассчитывали захватить сегодня. И это серьезная проблема, Артём. Такой расклад делает нашу завтрашнюю экономическую атаку крайне шаткой.

Она обвела нас строгим, цепким взглядом.

— Так что вопрос стоит ребром: стоит ли нам отказаться от планов по захвату некоторых рынков, или же мы стартуем с меньшей суммой и просто молимся богам, чтобы этого оказалось достаточно для паралича их экономики.

Я нахмурился, барабаня мозолистыми пальцами по деревянной столешнице. Блин, целый миллион золотых! Потерять стольких людей, пролить море крови и всё равно не добрать лям до нужной суммы? Это как завалить сильнейшего врага на последнем издыхании, сжечь все резервы сил, но обнаружить, что из него не выпал ключевой предмет. Полное дерьмо!

— Если мы не сможем нанести удар по структурам Консорциума повсюду и одновременно, у нас нет никаких гарантий, что парализуем его этой атакой, — мрачно отозвалась Мэриголд, скрестив на груди руки. Как бывшая диверсантка корпорации, она знала их запас финансовой прочности лучше нас всех. — Я очень не хочу этого говорить, но выход один: нанести прямой удар по Конторам Счётной Палаты, чтобы вырвать из них этот миллион.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как на плечи ложится очередной груз ответственности. Ударить по укрепленным Конторам — это снова лезть в самое пекло, подставив парней под новые удары. Но отступать уже поздно.

— Значит, двинем на Конторы, — жестко произнес я, прерывая повисшую в шатре тишину. — Нельзя дать Малину шанс на контратаку лишь из-за дефицита золота. Слишком много жизней уже положено на этот алтарь. Подготовьте тактические карты, завтра мы выбьем из них этот чертов миллион.

Моё заявление вызвало заметное волнение в комнате, потом повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом одежды да неровным дыханием моих спутников.

До сих пор, если не считать того сумасшедшего налёта на Контору в Кордери, когда ублюдок Малин Медоубрук похитил Мэриголд и Марка, мы старательно обходили стороной легальный фасад Консорциума «Шалин Гранд», и на то имелись веские, исключительно прагматичные причины. Нападение на официальные банковские структуры немедленно сорвало бы все маски, выведя нашу теневую войну на всеобщее обозрение. Местные правители тут же бы взвыли, и все королевства единым фронтом ополчились бы против Теневого крестового похода. Ведь мы, по сути, покусились бы на их национальную банковскую систему, а аристократы больше всего на свете ненавидят, когда кто-то лезет в их кошельки.

Сбивал с толку и другой, не менее важный фактор. У меня всё же оставалась совесть, как бы жестокий мир Валинора ни пытался её вытравить. В этих Конторах хранились сбережения множества простых людей, и нанести удар по хранилищам означало пустить по миру тех, кто вообще не имел никакого отношения к нашим разборкам с Малином.

С другой стороны, у аудиторских контор Консорциума имелись жесткие гарантии защиты вкладов, они несли полную материальную ответственность за каждый украденный золотой. Если мы обчистим их хранилища, им придется возмещать убытки из собственного кармана, а это нанесет дополнительный удар по и без того шатающемуся финансовому положению «Шалин Гранд». Не говоря уже о том, что влиятельные лорды впадут в неконтролируемое бешенство из-за пропажи своих активов, ведь ничто так не злит богачей, как некомпетентность их банкиров.

Более того, наглое ограбление Контор прямо накануне нашей масштабной финансовой атаки обрушит репутацию Консорциума ниже плинтуса, и начнется классическая банковская паника, массовое изъятие вкладов. Я до последнего хотел этого избежать, чтобы не зацепить рикошетом простых горожан, но сейчас просто нет выбора. Такой ход пробьет брешь в самой основе теневой империи Малина.

Я обвел взглядом свою команду, чувствуя, как внутри разгорается азарт, в воздухе словно запахло озоном, верным предвестником надвигающейся бури.

— Хорошо, переходим к плану «Б», — мой голос прозвучал твердо, словно удар молота по наковальне. — Нанесём одновременный удар по четырем столичным филиалам Счётной Палаты и выгребем всю их наличность. По моим прикидкам, этого должно хватить, чтобы собрать больше двух миллионов золотом, что более чем достаточно для наших целей.

— Ура! — внезапно воскликнула Лейланна, подпрыгнув на месте. — Мы идем на ограбления банков!

Несмотря на всю серьезность момента и тяжесть принятого решения, я невольно усмехнулся.

Я лично возглавил операцию по зачистке и обыску здания. Действовать нужно было быстро, чётко и без лишнего шума. Мои люди работали слаженно, чётко, и результаты впечатляли. Мы вскрыли хранилища. Около пятидесяти тысяч золотых! И это не только привычные монеты, а ещё горы меди, звонкого серебра, тяжёлых золотых слитков. Мы обнаружили там даже весьма редкие ресурсы: мерцающее холодным светом истинное серебро и крошечный, но невероятно плотный слиток божественного металла. Отличный куш!

Но главное сокровище ждало нас не в подвалах-хранилищах.

На верхних этажах в богато обставленных кабинетах с тяжелыми дубовыми дверями мы обнаружили целую стаю «крупных рыб», администраторов контор из различных регионов Харалдара, а в самом просторном и роскошном кабинете, пропахшем дорогим табаком и страхом, самого главу этой воровской администрации. До боли знакомое мерзкое лицо.

Я толкнул дверь, не утруждая себя стуком.

— Гле-е-еб, — протянул я, переступая порог и бесшумно ступая по толстому ворсистому ковру. — Давно не виделись, дружище. Поздравляю с повышением. Уверен, ты его заслужил каждой каплей вылитой грязи.

Стройный гном, одетый в дорогой, но теперь уже изрядно помятый сюртук, лихорадочно метался по кабинету, как крыса, загнанная в угол. Увидев меня, он замер, побелел как мел, и из его горла вырвался тихий, жалкий стон. В нос ударил резкий кислый запах чужого пота, запах паники.

— Не узнаёшь? — теплота разом испарилась из моего голоса, сменившись арктическим холодом. Глаз Истины сканировал его убогую тушку. — Я тот самый парень, чью супругу и сына ты помог похитить, тот, чей дом помог сжечь дотла, тот, чьи земли и титулы помог отнять.

Я сделал плавный жест рукой, приглашая свою жену-вампиршу присоединиться ко мне. Ванесса бесшумно скользнула в кабинет, словно сотканная из теней хищница, её алые глаза плотоядно блеснули в полумраке комнаты.

— А ещё, ты, возможно, помнишь Ванессу? — добавил я, наслаждаясь тем, как гном начинает дрожать крупной дрожью.

— Ту самую, у которой ты украл легендарный предмет, — промурлыкала она низким вибрирующим голосом, от которого у любого нормального существа по спине побежал бы ледяной пот. Она приблизилась к гному, изящно поигрывая смертоносными когтями.

Глеб всхлипнул, окончательно теряя остатки достоинства. Его колени подогнулись.

— П-пожалуйста! — взвизгнул он, вжимаясь спиной в стену. — Я всего лишь администратор! Винтик в системе! Я просто выполнял приказ!

Мои кулаки сами собой сжались. Встреча с этим слизняком вызвала прилив такой неистовой ярости, что я едва удерживал себя, чтобы не прописать ему критический удар прямо в мерзкую физиономию. Но система бесстрастно подсказывала, что разница в наших уровнях слишком велика.

— Знаешь, у меня сейчас чешутся руки как следует тебе врезать, — процедил я сквозь стиснутые зубы, нависая над ним, как скала. — Но из-за разницы в уровне от малейшего тычка твои гнилые мозги живописно разлетятся по этим дорогим обоям, а ты мне нужен живым. Пока что. Месть — это блюдо, которое подают ледяным, и сегодня, Глеб, тебе предстоит проглотить его целиком, не подавившись. Никто не уходит безнаказанным после того, как тронет мою семью.

— Клянусь, я сделаю всё, что только пожелаете, господин, — жалобно заблеял он.

— Рад это слышать, — усмехнулся я, делая шаг вперёд. Моя рука тяжело опустилась на дрожащее плечо гнома, пальцы слегка сжались, давая понять, кто здесь хозяин. — Если будешь паинькой, у меня может появиться крохотное, совсем малюсенькое желание оставить тебя в живых, но при одном условии: ты прямо сейчас открываешь то самое особое заклинание и отдаёшь нам всё до последней золотой монетки.

Глеб, казалось, побледнел ещё сильнее, его кожа приобрела землисто-серый оттенок, а глаза забегали, как у загнанной в угол крысы.

— Малин убьёт меня, — выдохнул он в первобытном ужасе, едва шевеля бескровными губами.

— Ему придётся встать в очередь, — хищно прорычала Ванесса.

Воздух вокруг неё резко похолодел, а в следующую секунду тонкие бледные руки вампирши вспыхнули зловещим синим пламенем. Запахло озоном и жжёной магией. Пламя недовольно затрещало, будто жаждало прямо сейчас выжечь душу из этого счетовода.

Я поднял руку, останавливая её. Нельзя ломать инструмент, пока он не отдал пароли от сейфа.

— Мы предлагаем тебе нашу защиту, если ты проявишь благоразумие и начнёшь сотрудничать, — мягко, почти бархатно произнёс я, глядя ему прямо в глаза, а затем резко сменил тон. — Или можем прямо сейчас передать тебя нашим дознавателям. Поверь, в наших подвалах умеют развязывать языки.

Банкир нервно сглотнул, его кадык дёрнулся. Он дико огляделся по сторонам, ища выход там, где его никогда не было.

— Я… я… Он доберётся до моей семьи! Он разорвёт их на части!

— Мы можем защитить и их, — я изобразил слабую сочувствующую улыбку, словно хищник, успокаивающий добычу. — Твою жену из восточного квартала, твоего младшего, который ходит в ту дорогую академию на холме… — я небрежно выложил ещё пару фактов из его личной жизни, которые заботливо собрал до этого визита.

Несколько мучительно долгих секунд в комнате стояла звенящая тишина, прерываемая лишь тихим потрескиванием синего огня Ванессы и сбитым дыханием Глеба. Наконец плечи худощавого гнома поникли, словно из него выпустили воздух.

— Я… я открою для вас доступ, — промямлил он, глядя в пол. — Но только если вы оставите мне десять процентов от его содержимого.

Чего⁈ Торговаться, когда твоя жизнь висит на волоске — это либо невероятная смелость, либо терминальная стадия слабоумия. Серьёзно, у этого типа инстинкт самосохранения вообще не работал?

Я даже не успел открыть рот. Ванесса рванулась вперёд размытой тенью, и сильные пальцы вампирши сомкнулись на горле банкира, отрывая его от пола так легко, словно он был набит соломой. Глеб захрипел, суча короткими ножками в воздухе.

— В конечном счёте ты просто очень глупый маленький счетовод, — прошипела она ему прямо в искажённое лицо. — Наш договор — это твоя никчёмная жизнь и безопасность твоих близких, больше ничего, никакого золота, никакого процента.

— Х-хорошо! — сдавленно прохрипел Глеб, цепляясь обеими руками за её запястье. Глаза гнома едва не вылезли из орбит. — Я… я буду сотрудничать ради защиты!

Я мысленно улыбнулся. Пришлось напомнить этому калькулятору, что в нынешней ситуации правила устанавливаю я, и весь куш достаётся победителю.

Дрожа от неподдельного ужаса, Глеб активировал свое заклинание и трясущимися руками начал вытаскивать увесистые лотки с монетами. Звон золота гулким эхом разносился по кабинету, я молча и методично перекладывал всё это богатство в свой собственный инвентарь. Опыт научил меня правилу: пока добыча не в твоем кармане — это не твоя добыча. Закончив, кивнул Лионелии, чтобы она проверила, действительно ли этот крысеныш опустошил хранилище полностью.

Бывшая наложница, а ныне первоклассный Ловец воров, сосредоточенно прищурилась, сканируя банкира своим классовым Чувством правды.

Естественно он соврал, там всё ещё оставалось девять монет из божественного металла.

— Глеб, — обманчиво мягко и предельно терпеливо произнес я, нависая над съежившимся гномом. — Можешь даже не сомневаться, что за этот дешевый трюк мы тебя накажем. А теперь, будь так добр, покажи, что именно ты припрятал в тайнике и поклянись, что на этот раз это абсолютно всё.

Худощавый банкир нервно сглотнул, его кадык дернулся. Загнанный в угол, он нехотя, словно отрывая от сердца, начал выуживать из неприметного потайного кармана камзола монеты из божественного металла.

— Вот и всё, — пробормотал он, выложив на стол ещё одиннадцать блестящих кругляшков.

Мы с Ванессой вопросительно взглянули на Лионелию. Гоблинша утвердительно кивнула, монеты действительно закончились.

Но моё охотничье чутьё вопило, что этот тип выпотрошен не до конца.

— Есть ли у тебя еще какие-нибудь ценности? — прищурившись, холодным тоном спросил я.

— Нет, — слишком быстро и излишне уверенно ответил Грег, однако его бегающий взгляд на какую-то долю секунды, буквально на мгновение, метнулся в темный угол кабинета.

Я даже не успел отдать команду, как Ванесса, словно спущенная с тетивы стрела, грациозно рванулась вперед. Она не стала бить в полную силу, просто легонько, почти небрежно щелкнула банкира указательным пальцем в грудь. Со стороны это выглядело как невероятно легкое прикосновение, но физика Валинора работала по безжалостным правилам разницы в характеристиках.

Глеба отбросило назад так, словно в него влетел разогнавшийся КАМАЗ, он с жутким хрустом врезался в стену. Над головой гнома тревожно мигнула красным полоска здоровья, он мгновенно потерял почти половину. Банкир сполз по стене, хватая ртом воздух, и скрючился на полу. Получив как минимум несколько переломов ребер, он с трудом дышал. Хриплое, прерывистое дыхание наполнило комнату, смешавшись с запахом осыпавшейся штукатурки и кислого пота.

Чтобы пытаться обмануть детектор лжи гоблинского производства надо быть дураком в чистом виде, саркастично хмыкнул я про себя. Глядя на хрипящего Грега, лишь искренне пожалел, что у него такой крошечный запас прочности, слишком уж быстро ломается.

Мы вышли в широкий, богато украшенный коридор. Воздух здесь всё ещё пах озоном, горелой магией и липким страхом. Мимо нас, гремя тяжелыми ботинками, деловито промчался отряд крестоносцев. Парни не теряли времени даром, из соседних кабинетов уже доносился треск ломаемого дерева и звон стекла. Они методично громили сгребали документацию, вскрывали тайники и собирали компромат на Консорциум. Каждый лист бумаги мог стать оружием. Системная добыча — это, конечно, хорошо, но информация в этом мире порой стоила дороже любого золота.

— Можешь немного подлатать этого ублюдка? — бросил я нашему целителю, кивнув на обмякшего Глеба. Тот висел у меня на плече, как мешок с картошкой.

Гном, едва сдерживая истеричные рыдания, судорожно втянул носом воздух. Исцеляющая магия теплым золотистым светом окутала его помятую тушку, приводя в чувство, но гордости ему это не прибавило. Я бесцеремонно закинул его на плечо поудобнее и потащил в сторону вестибюля, попутно раздавая команды по внутренней связи отряда.

— Готовьте портал, живо! И обеспечьте перехват семьи этого недомерка; нельзя оставлять их Консорциуму, иначе его разговорчивость быстро сойдет на нет.

— Ты… ты разрушил мою жизнь. Ты же понимаешь это? — мрачно, с надрывом прохрипел гном, болтаясь у меня на плече и глотая сопли.

Я не удержался и рассмеялся прямо ему в лицо. Мой искренний, жесткий смех эхом разнесся по мраморному коридору.

— Ты связался со злом, Глеб, с Консорциумом «Шалин Гранд». Тебе, мать твою, следовало бы ноги мне целовать и благодарить за то, что мы вытащили тебя из этого дерьма до того, как они решили бы пустить тебя в расход. Думаешь, Малин оставил бы тебя в живых после такого эпичного провала?

Мы спустились по широкой парадной лестнице в главный вестибюль, где уже царил организованный порядок. Мои ребята жестко контролировали периметр, а толпа пленных клерков и охранников жалась по стенам, стараясь не отсвечивать. Через пару минут воздух в центре зала дрогнул, пошел рябью, и с тихим гудением открылось вращающееся зеркало портала.

Я обвел тяжелым насмешливым взглядом перепуганных сотрудников конторы.

— Благодарю вас за вынужденное сотрудничество, дамы и господа! — громко, с издевкой произнес я, перекрывая гул пространственного перехода. — Если у вас возникнет непреодолимое желание выразить недовольство по поводу потерянных сбережений или разгромленных кабинетов, пожалуйста, направляйте все свои официальные жалобы прямиком Малину Медобруку. Уверен, он оценит вашу преданность.

Поудобнее перекинув Глеба через плечо, я шагнул прямо в мерцающую воронку портала сразу вслед за исчезнувшем в нём отрядом. Пространство привычно крутанулось перед глазами, желудок свело, и нас выбросило на безопасную территорию. Стоило мне оказаться по ту сторону, как Кору, моя великолепная красная орчиха, ловко взмахнула рукой, захлопывая проход прямо перед носом у гипотетической погони.

Я сбросил скулящего гнома на пол и с наслаждением потянулся, разминая затекшие мышцы плечевого пояса. В голове приятно звякнуло системное уведомление. Опыта за эту вылазку отсыпали не сказать чтобы много, но зато мы провернули довольно крупное дело.

Операция прошла как по маслу, ну, если не считать безнадежно испорченных штанов Глеба, воняло от него знатно. Мы не просто обчистили их хранилище и забрали всё золото, а добыли ценнейшего свидетеля и нанесли такой репутационный удар, от которого этому чертову Консорциуму придётся отмываться еще долгие годы.

Шах и мат, Малин! Твой ход.

Спустя чуть больше сорока минут утомительного перехода мы наконец шагнули сквозь мерцающую пелену второго портала. Знакомое покалывание пространственного сдвига сменилось спертым воздухом подземной площадки сбора. Тяжело дыша, я огляделся. Три другие наши штурмовые команды уже находились на месте. Они работали быстро и слаженно, сбрасывая добытое золото в растущие на глазах горы. Звон падающих монет эхом разносился по каменным сводам, перекрывая гул голосов и лязг оружия.

Я снова скинул с плеч свой почти невесомый груз. Интерфейс услужливо подсветил общую сумму, более девяти миллионов золотых. Цифра грела душу.

Глеб, наш ценный пленник, стоял чуть поодаль со связанными руками. Его глаза лихорадочно блестели, отражая тусклый свет факелов, скользящий по грудам сияющего богатства. Гном смотрел на золото с почти религиозным благоговением.

— Вы можете думать, что сегодняшними налётами добились чего-то великого, — наконец подал он голос, с трудом отрывая взгляд от монет. В его тоне все еще сквозило презрение, смешанное с плохо скрываемым шоком. — Но не обольщайтесь, это всего лишь капля в море по сравнению с тем, что контролирует Консорциум.

Я не выдержал и искренне рассмеялся, запрокинув голову.

— Глеб, дружище, неужели ты думаешь, что мы на этом остановимся? — хмыкнул я, подходя ближе. Моя рука рефлекторно легла на рукоять кинжала. — Золото — не наша цель, это всего лишь патроны, снаряды, которые мы пустим в ход, чтобы полностью выпотрошить ваш гребаный Шалин Гранд.

— Это жалкий военный фонд, — мрачно предупредил Глеб, насупившись. — Если надеетесь с этим свергнуть власть, которая веками правит Шалином, вы просто безумцы.

— Верно, против их ресурсов мы в меньшинстве, — согласился я, холодно глядя ему прямо в глаза. — Поэтому мы планируем совершенно иной вид атаки, никаких лобовых столкновений армий.

Гном нахмурился, в его взгляде мелькнуло любопытство. Он пытался выведать мой план, но тщетно.

Я хмуро улыбнулся и продолжил, наслаждаясь моментом.

— Знаешь, у нас там, откуда я родом, есть старая поговорка: «Кто владеет золотом, тот и устанавливает правила». Слыхал о таком?

— Думаю, это выражение встречается практически повсюду, — сухо, с ноткой сарказма заметил пленник.

Я пренебрежительно отмахнулся, моя улыбка стала еще мрачнее.

— В любом случае мы собираемся взять эту поговорку и перевернуть ее с ног на голову. Мы будем бить не только по боевикам и складам Консорциума, а ударим в самое сердце империи, атакуя их золото.

Девять миллионов золотых монет, внезапно вброшенных в экономику — это не просто деньги. В моем родном мире это называется инфляция, демпинг, финансовый кризис, а для экономики Шалина это станет настоящей ядерной бомбой.

Я обвел взглядом сияющие горы монет, мысли заработали с бешеной скоростью, выстраивая многоходовую стратегию.

Уже завтра мы устроим такой финансовый апокалипсис на рынках, обрушим цены и подорвем доверие к их векселям, что Малин Медоубрук трижды проклянет тот день, когда вообще научился считать. Мы заставим их подавиться собственным золотом.

Следующее утро для всего Теневого крестового похода началось задолго до того, как робкие лучи солнца попытались пробиться сквозь плотную пелену предрассветного тумана. В зябкий влажный воздух при каждом выдохе изо рта вырывались белесые облачка пара. Никто не спал. Лагерь гудел, суетился, готовясь осуществить давно запланированную, грандиозную по своим масштабам операцию, массированную атаку на Консорциум «Шалин Гранд».

К нашим основным силам присоединились почти все помощники из Вольного, а также большинство взрослых дееспособных жителей Тихой Гавани. Глядя на эту разношерстную толпу, вооруженную кто чем горазд, но объединенную одной целью, я невольно усмехнулся. Масштаб впечатлял.

В центре лагеря уже вовсю трудились Проходчики. Они готовились держать портальные окна открытыми круглосуточно на протяжении следующих нескольких дней. Их логистика была выверена до мелочей: смены, отдых, зелья, артефакты… Подготовка напоминало военную переправу через реку под обстрелом, где задержка в минуту могла сорвать всю операцию. Они глотали едкие на вкус, отдающие горечью зелья маны десятками, спали по жесткому графику не больше четырех часов, только чтобы сбить накопленную усталость и немного восстановить запас маны. Более того, они наладили строгую передачу снаряжения: по сменам передавали друг другу редчайшие артефакты и лучшие комплекты на восстановление и увеличение резерва маны. Эта ротация касалась как бодрствующих, так и спящих, чтобы пассивное восстановление работало каждую секунду.

Их главной задачей было безостановочно перебрасывать десятки агентов, диверсантов и простых исполнителей из одного города в другой по всем крупным мегаполисам Шалина, чтобы те могли начать свою разрушительную работу.

В нашем случае результатом этого «посева» станет не сорняк, а множество разоренных в пух и прах предприятий Консорциума, сорванные цепочки поставок, полностью обанкротившаяся теневая империя, и как следствие экономическая смерть гиганта.

Агенты Теневого крестового похода готовились нанести свой самый разрушительный удар. Их задачей являлось не просто атаковать стражу или сжечь склады, нам предстояло совершить точечные, выверенные до медного гроша сделки купли-продажи на ключевых рынках континента.

Я оперся костяшками пальцев о массивный дубовый стол, покрытый царапинами от кинжалов и следами от пивных кружек. Передо мной в тусклом свете магических светильников мерцала подробная карта Шалина, на ней владения Консорциума «Шалин Гранд» представали во всей своей пугающей монструозной красе. Везде, где существовали даже зачатки рыночной экономики, находилось место для грязных манипуляций, и в этом гном преуспел как никто другой. Они выжимали каждую медную монетку из всех, от простых, стёрших руки в кровь фермеров до напыщенных лордов и королей, загоняли людей в кабалу постоянно растущих долгов, методично подводя целые регионы к неизбежному финансовому краху.

Но теперь всё изменится, и Теневой крестовый поход использует их же главное оружие против них самих. Мы уничтожим ублюдков, злоупотреблявших своей властью больше века. Наш дерзкий план стал возможен исключительно потому, что Консорциум слишком разросся. В их арсенале было всё: безжалостный шантаж, силовое запугивание, подкуп высокопоставленных чиновников и грязные политические интриги.

— Проблема по-настоящему жадных и морально сгнивших ублюдков, — мрачно заметила Сариса, нарушив тишину оперативной комнаты. Настоящее имя Мэриголд слетало с моих губ всё ещё с трудом, но сейчас перед мной стояла не покорная горничная-иллюзия, а диверсант, готовый уничтожить наследие своего отца.

Она изящно облокотилась о край стола, тонкие пальцы задумчиво скользили по красным линиям торговых путей на карте.

— Проблема в том, что они не знают, где проходит граница, да им, честно говоря, на это глубоко плевать, — она подняла на меня тяжелый холодный взгляд. — Они ослеплены собственной мнимой неуязвимостью. Так что выбор у нас невелик: либо мы позволим ему причинить неисчислимые смерти и страдания тысячам ни в чём не повинных людей, — жестко заключила она, сжав кулак так, что побелели костяшки, — либо сами возьмём под контроль этот неизбежный коллапс, который он же и спровоцировал. Просто запустим цепную реакцию на ранней стадии, пока опухоль не сожрала все жизненно важные органы.

На губах Сарисы заиграла злая, почти хищная улыбка, от которой по моей спине пробежал лёгкий холодок, но, чёрт возьми, я безмерно уважал эту безжалостную целеустремленность.

— И в то же время, Артём, — тихо добавила она, глядя мне прямо в глаза, — мы позаботимся о том, чтобы вся тяжесть ответственности, весь гнев народа легли исключительно на Малина и его чертову организацию.

Моя жена порой пугала своей расчетливой, безжалостной логикой. Я снова опустил взгляд на карту Консорциума, больше не видя там процветающих городов, торговых гильдий или дорог. Передо мной пульсировала огромная отвратительная раковая опухоль, и теперь нам предстояло вырезать её без анестезии с мясом и кровью. Оставалось только надеяться, что пациент не загнётся прямо на операционном столе.

Что ж, охота началась, и в этот раз мы обрушим не крепость, а весь рынок.

Планировать это было куда проще, чем сделать. Консорциум «Шалин Гранд» контролировал активы на миллиарды золотых монет, в их закромах лежали горы металла, способные перевесить бюджеты целых королевств. Финансово уничтожить такую махину казалось задачей невыполнимой, идиотской, почти самоубийственной, но… только не для тех, кто понимал экономику искусственно управляемых рынков и законы макроэкономики.

Наш план строился на стоимости драгоценных металлов. Местная Система, Боги или кто там ещё, изначально управляющие этим миром, решили, что каждая монета должна стоить ровно сотню менее ценных: сто медных за одну серебряную, сто серебряных за одну золотую, классическая, твердая, математически выверенная структура. Однако в любой здоровой экономике эти значения обязаны плавать, подчиняясь спросу и предложению, Консорциум же искусственно фиксировал эту стоимость.

Всё это отлично работало до тех пор, пока их карточный домик держался на страхе и монополии. Никто на всём Шалине не обладал ни свободными средствами, ни необходимыми знаниями, ни стальными яйцами, чтобы перевернуть этот стол до сих пор. До нашего появления.

За время Теневого крестового похода нам удалось скопить чуть меньше двадцати миллионов золотых. Сумасшедшие деньги для любого смертного, но для борьбы с синдикатом, владеющим половиной континента — сущие крохи, финансовый резерв, едва тянущий на подушку безопасности. Но в умелых руках даже крошечный нож может перерезать артерию, если ударить в нужное время и в правильное уязвимое место.

Поэтому ещё год назад Теневой крестовый поход начал тихо, через подставных лиц, забирая все доступные запасы меди и серебра. Мы выгребали мелочь из каждого угла, что заставило Консорциум вскрыть собственные хранилища и высвободить запасы, чтобы предотвратить искусственный дефицит мелкой монеты на рынках. Мы продолжали методично копить серебро и медь, до тех пор, пока у наших врагов просто не осталось лишних резервов.

Я обвёл взглядом наш импровизированный штаб. Ирен, Марона и Мэриголд, склонившись над длинным столом, заваленным огромными бухгалтерскими книгами, пахнущими пылью, чернилами и старым пергаментом, точно определили те рынки, где Консорциум казался наиболее уязвимым. Три женщины, чьи умы были острее бритвы, выстроили безупречную схему, и теперь агенты Теневого крестового похода одновременно ударили по всем фронтам, убивая даже не двух, а десяток зайцев одним выстрелом.

Они выкупали реальные активы Консорциума, расплачиваясь чистым золотом, продавали предприятия за серебро и медь и одновременно наводняли остальной рынок золотыми монетами, искусственно обрушивая их ценность.

Наши действия привели к цепной реакции. В течение нескольких дней, а в некоторых регионах и часов, рынки по всему Шалину рухнули с оглушительным треском.

Золото, некогда незыблемая основа власти Консорциума, стремительно обесценивалось, превращаясь в желтые побрякушки, доверие к монополистам пошатнулось, а затем и вовсе испарилось. На бумаге это выглядело сухими цифрами, но за ними стоял удар в сердце раненого зверя.

Континент охватила паника. Я читал отчеты, вдыхая терпкий запах свежих чернил и дешевого пергамента. Люди массово изымали сбережения, сбрасывали акции, в панике продавали недвижимость и требовали возврата кредитов. Но было уже слишком поздно. Конторы Консорциума физически не могли удовлетворить весь шквал требований, их резервы оказались пустышкой.

Тем более что мы знатно постарались. Многие запасы Консорциума разграбили наши отряды, а крупные филиалы подверглись публичным налетам. Под натиском разъяренной толпы, почуявшей обман, банкиры забаррикадировались в своих защищенных Конторах и особняках. Самые сообразительные гномы и дворфы, быстро оценив масштаб катастрофы, плюнули на все и под покровом суматохи бежали в свои подземные родовые чертоги под защиту каменных сводов.

Но в этом управляемом хаосе была своя изящная логика. Медь и серебро практически не пострадали, так что простые смертные, работяги, фермеры, мелкие торговцы избежали финансового удара. Наш Теневой крестовый поход сделал всё возможное, чтобы хирургически отсечь заразу, минимизировав последствия для всех, кроме самого Консорциума. У миллионов бедолаг, десятилетиями гнивших в финансовом рабстве, появился реальный шанс освободиться, их медь и серебро вдруг обрели достаточный вес, чтобы позволить выкупить свои жизни.

Глядя на разложенные по столу отчеты о панике в столицах, я чувствовал себя так, словно собственными руками нажал на красную кнопку детонатора. Но даже с учётом всех наших превентивных мер и подготовки я прекрасно понимал, что грядущий экономический коллапс всё равно безжалостно ударит по простым смертным. Взрывная волна от краха Консорциума пройдётся по всем королевствам, пострадают невинные, чей-то скромный бизнес пойдет под откос, начнутся голодные бунты, кто-то неизбежно погибнет, оказавшись на улице. Такова жестокая математика глобального кризиса.

Я сидел в полумраке своего кабинета, бездумно уставившись на карту Шалина. В такие моменты тяжесть лидерства давила на плечи бетонной плитой.

Мои жёны, тонко чувствуя моё состояние, не раз мягко возвращали меня к реальности. Тонкие, прохладные пальцы Лейланны перебирали мои волосы, успокаивая гудящую голову, пока Зара горячими ладонями разминала задеревеневшие мышцы плеч. Они то и дело напоминали мне про суровую, неприглядную правду: если оставить Консорциум в покое, масштаб бедствия станет несоизмеримо страшнее. Неутолимая жадность Малина Медобрука в конечном итоге сожрала бы весь этот мир, что привело бы к такой глобальной катастрофе, рядом с которой нынешний искусственный кризис показался бы лишь лёгкой турбулентностью.

Как уничтожить главного врага с минимальными потерями среди мирных граждан, сохранить жизни тех, кто вообще не должен был оказаться на линии удара и при этом обрушить экономику противника?

Я прикрыл глаза, тяжело и с хрипом выдохнув.

Я сжал челюсти, глядя на сводки. Теневой крестовый поход потерял более двенадцати миллионов золотых. Двенадцать. Грёбаных. Миллионов. Эти деньги буквально испарились в рыночном хаосе, растворились, словно их никогда и не было. Пять лет назад, очнувшись в лесу возле Хасмадеи с пустыми карманами и голой задницей, я и представить себе не мог таких сумм, а теперь израсходовал их всего за один день, словно безумный казначей, хотя отвечать за каждую монету всё равно придётся мне.

Неудивительно, что многие крестоносцы в штабе ходили понурыми, перешёптывались по углам, опустив плечи, словно уже мы проиграли эту битву. Запах пота, пропитавший доспехи, смешивался с едким ароматом разочарования.

— Эй, выше нос! — бросил я, проходя мимо группы угрюмых магов. — Мы не потеряли деньги, а инвестировали их в победу.

Нас немного успокаивало то, что враг, по самым скромным прогнозам, лишился аж сотен миллионов. Гигантские, непостижимые активы Консорциума «Шалин Гранд» превратились в пыль, в цифры на бумаге, которые больше ничего не значили.

Ирен, с её всегда объективным и холодным взглядом, подошла ко мне, тонкие пальцы мягко скользнули по моему напряженному предплечью, успокаивая. От неё пахло свежими травами и едва уловимым ароматом ладана.

— Артём, — тихо произнесла она, заглядывая мне в глаза. — Консорциум потерял ценностей на сумму, которая в твоем прежнем мире равнялась бы нескольким миллиардам долларов. Ты хоть понимаешь масштаб?

Я криво усмехнулся. Да, это подчёркивало просто ошеломляющую, чудовищную эффективность нашей операции. Мы вскрыли их как консервную банку.

Как же хотелось увидеть перекошенную рожу Малина Медобрука прямо сейчас, посмотреть, как этот жадный гном наблюдает за крушением своей финансовой империи, как график его доходов падает в бездну! Если дальше всё пойдёт по плану, то сегодняшний день станет началом конца Консорциума «Шалин Гранд».

Двенадцать миллионов золотых — цена одного точного удара в самое сердце спрута. Я смотрел на итоговые цифры убытков Малина и чувствовал лишь холодное удовлетворение. Мы не просто ранили этого зверя, а отсекли ему доступ к кормушке. И теперь мне до одури не терпелось увидеть, как этот жирный ублюдок будет извиваться, пытаясь выжить в мире, который он больше не контролировал.

К вечеру третьего дня с момента начала нашей масштабной финансовой диверсии ущерб от атаки достиг своих предельных, разрушительных значений. Теневой крестовый поход запустил этот механизм, а дальше сработал безжалостный принцип домино. Теперь мы мало что могли сделать, чтобы напрямую повлиять на происходящее, оставалось только наблюдать за пожаром, который сами же и разожгли.

После трёх дней неустанных изматывающих усилий, когда мы спали урывками и ели на ходу, бойцы Крестового похода начали сворачивать масштабные операции. Наконец-то появилось время выдохнуть и провести достойную поминальную службу по Грегу и другим парням, павшим в ходе наших яростных набегов.

Мы предали их тела земле сразу после того тяжёлого вечера. Тогда всё получилось как-то скомкано, быстро, времени на долгие чествования героев просто не оставалось из-за надвигающейся финансовой атаки, требовавшей нашей полной концентрации. Была произнесена лишь короткая молитва под звёздным небом, да каждый бросил в могилы несколько горстей сырой земли.

Но сегодня весь Теневой крестовый поход и жители Вольных Земель собрались у свежих холмиков. В воздухе витал горьковатый запах хвои, влажной перекопанной почвы и лёгкий, щиплющий глаза дымок от факелов. Люди молчали, даже обычно неугомонные дети жались к матерям, чувствуя давящую тяжесть момента.

Я стоял перед строем, обводя взглядом суровые хмурые лица своих людей, затем сделал шаг вперёд и прочистил разом пересохшее горло.

— Друзья, соратники, жители Вольного! Ваши отцы и сыны отдали жизнь не за пустые идеалы, — мой голос разнёсся над поляной, отражаясь от крон деревьев. — Они знали, что борются за всеобщее счастье и свободу, и понимали, насколько высоки ставки. Мы нанесли Консорциуму удар, от которого те уже не оправятся, заплатив непомерно дорогую цену, и запомним каждого. Я лично позабочусь о том, чтобы их жертва не стала напрасной.

Слова давались с трудом, тяжёлый ком в горле мешал говорить, но я заставил себя закончить короткую речь, отдавая дань храбрости погибших.

После меня вперёд вышли другие, многим хотелось что-то сказать. Звучали короткие солдатские байки, тихие слова благодарности, воспоминания. В толпе начали раздаваться сдерживаемые всхлипы. Затем к могилам подошла Ирен. Моя жена грациозно опустилась на колени, сложила руки в молитвенном жесте и обратила взгляд к темнеющему небу. Её голос, нежный и мелодичный, звенящим хрусталём разрезал тишину. Она возносила искреннюю, трогательную молитву Безымянной, прося богиню принять души павших под своё покровительство. Я смотрел на Ирен, чувствуя лёгкое дуновение вечернего ветра на щеках, и напряжение в плечах немного отпускало.

После крестоносцы почтили память павших так, как те бы сами хотели: крепкой выпивкой, громкими раскатистыми песнями и тёплыми воспоминаниями у жарких костров. Они одновременно поминали ушедших и праздновали нашу победу над Консорциумом. Сокрушительный удар, нанесённый врагу, был бы попросту невозможен без жертвы этих парней, и каждый, поднимающий кружку, чётко осознавал это. Звон глиняной и деревянной посуды сливался с треском горящих поленьев и мужским смехом, скрывающим горечь утраты.

Когда основное празднование переместилось ближе к центру поселения и поляна опустела, я задержался. Окинув взглядом могилы, слабо освещённые луной и тлеющими углями, подошёл к холмику, где покоился Грег, сорвал пробку с походной фляги и торжественно вылил терпкий, отдающий солодом эль на сырую землю.

— За тебя, Грег. Надеюсь, там, за гранью, судьба окажется к тебе милосерднее, чем этот мир, — тихо произнёс в пустоту.

А что если… Вдруг, Грегу дадут шанс переродиться в другом мире, как это случилось со мной? Возможно такое, что он прямо сейчас открывает глаза где-нибудь на Земле?

Я тяжело выдохнул, глядя на примятую землю. Мысль о перерождении Грега на Земле казалась очень слабым утешением, скорее защитной реакцией мозга. Но она хоть немного помогала заглушить ноющее, холодное чувство вины за то, что я стою здесь, живой, а он лежит в сырой земле. Синдром выжившего — паршивая штука, но в последнее время он стал моим постоянным спутником. Сдерживая подступившие слёзы, сжал челюсти так, что скрипнули зубы.

Мне нужно двигаться дальше ради жён, детей, ради тех, кто поверил мне и пошёл за мной.

Вдох-выдох. Смерть одних — это всегда фундамент для жизни других.

В последний раз посмотрел на могилу и развернулся, шагая к свету костров. Пора возвращаться к своим.

Я развернулся, направившись к центральной площади Вольного, когда мой взгляд зацепился за одинокую фигуру. Она стояла на коленях у свежих могил, низко опустив голову, неподалёку маячил один из фермеров, видимо, присматривал за ней. Полупрозрачные крылья девушки были туго стянуты за спиной магическими путами, но в остальном она могла двигаться свободно.

Зелиз.

Я совершенно не испытывал желания с ней разговаривать, одно только её присутствие вызывало глухое раздражение, словно заноза под ногтем. Но у меня были новости, которые она, наверное, заслуживала знать, несмотря ни на что.

Я тихо ругнулся сквозь зубы, развернулся и медленно зашагал к могилам, чувствуя, как под тяжёлыми походными сапогами хрустит сухая земля.

Зелиз подняла голову и как только заметила меня, её огромные фасеточные чёрные глаза расширились. В них полыхнула такая отчаянная надежда, что мне стало тошно. Короткие пушистые усики на её голове нервно дёрнулись, она поспешно вскочила на ноги, стараясь не встречаться со мной взглядом.

— Хозяин! — её голос дрогнул, когда она сделала нерешительный шаг навстречу, словно побитая собака. — Вы пришли…

Внутри меня заворочалась холодная ярость, но внешне я остался абсолютно спокойным. Непроницаемая маска — моя лучшая броня в этом чёртовом мире.

— Не называй меня так, — отрезал я. Мой голос прозвучал как удар хлыста, и девушка-пчела вздрогнула. — Я здесь исключительно из соображений формальности.

Выдержал паузу, наблюдая за её реакцией.

— Не так давно мы нанесли серьёзный удар по финансовому сектору Консорциума «Шалин Гранд», — сухо продолжил я, выдавая информацию рублеными, чёткими фразами. — В результате этой операции мы смогли перекупить и аннулировать долговые обязательства твоего улья. Твоя королева и твои сёстры свободны.

Ноги Зелиз подкосились, бывшая горничная рухнула на колени прямо в сухую пыль, закрыла лицо ладонями и громко зарыдала. Звук её плача раздражал, я отлично помнил, как легко она пустила врага в наш дом.

— Спасибо, — выдавила она сквозь слёзы. — Спасибо вам, Судья.

Зелиз подняла заплаканное лицо. Влага размыла пыль, оставив грязные дорожки на её щеках.

— Вы… вы сделали это ради меня? — в её голосе снова прорезалась надежда.

Идиотка!

Сохранять ледяное спокойствие становилось всё сложнее. Мне хотелось рявкнуть на неё, высказать всё, что кипело внутри, но лидер не имел прав на истерику.

— Нет, — я раздавил её надежду одним коротким словом. — Твой улей стал такой же жертвой Консорциума, как и сотни других. Мы просто закрыли их долги, вытащили их из дерьма, как вытащили многих других. Ты тут ни при чём.

Радость на лице девочки-пчелы угасла мгновенно, словно кто-то погасил свет, черты исказила гримаса неподдельного горя. Она съёжилась, обхватив плечи руками, словно пытаясь защититься от несуществующего холода.

— Вы… вы когда-нибудь простите меня? — прошептала она едва слышно.

Простить⁈

Я смотрел на неё, анализируя ситуацию с холодной расчётливостью охотника, привыкшего считать последствия. Зелиз предала нас. Предала мою семью, моих жён, детей. Открыла двери поместья ублюдку Малину Медобруку и его теневым цепным псам.

Да, мотивы известны: Консорциум держал её улей в заложниках, угрожая уничтожить всех, кто ей дорог. В её искажённой логике выглядело правильным сдать меня тихо, и тогда, по её мнению, Малин просто устранил бы препятствие, не устроив кровавую бойню в поместье Феникс. Она думала, что спасает жизни, сводит потери к минимуму.

Но предательство оставалось предательством, каким бы благородным дерьмом его ни оправдывали. Она лишила меня выбора, лишила возможности сыграть на опережение, подготовить оборону, защитить своих. Подойди она ко мне, расскажи всё как есть… Чёрт возьми, мы бы что-нибудь придумали! Мы бы вытащили её сестёр!

Вместо этого мы оказались в мышеловке, застигнутые врасплох и беззащитные перед высокоуровневыми убийцами. Мы выжили чудом.

Справедливости ради надо отметить, что Сариса тоже врала мне. Долго врала, скрывая, что она дочь Малина, играя роль простушки Мэриголд под иллюзией.

Но разница была колоссальной. Моя жена-диверсантка хранила свой секрет, чтобы защитить нас, она не открывала двери врагу, не ставила под удар моих детей и беременных женщин. Её ложь стала тяжёлым, но необходимым щитом, а ложь Зелиз — клинком в спину.

Надо отдать предательнице должное, после провала она сотрудничала с нами на все сто процентов, выложив всё, что знала, без утайки. Когда мы в рамках Теневого крестового похода предложили ей на выбор гнить в камере или отрабатывать вину в полях Вольного под присмотром, она схватилась за эту возможность как утопающий за соломинку.

Я медленно выдохнул, прогоняя из груди остатки гнева. Эмоции сжигали выносливость, а она мне ещё понадобится.

— Дело не в прощении, Зелиз, — мой тон стал чуть ровнее, но льда в нём не убавилось. — Дело в доверии, а его не восстановить. Я не могу рисковать своими людьми дважды.

Развернулся и сделал несколько шагов прочь, чувствуя спиной её отчаяние, но потом всё же остановился, не оборачиваясь.

— Ты вкалываешь на полях, пытаясь искупить свою вину, и это заслуживает признания, — бросил я через плечо. — Система любит равновесие. Как только окончательно сотрём Консорциум с лица земли, ты доработаешь оставшийся срок за своё преступление. После этого с тебя снимут статус пленницы и разрешат вернуться домой, к своему улью, но я позабочусь о том, чтобы твоя королева узнала всю правду о том, как именно ты пыталась их спасти. Пусть она сама решает твою судьбу.

Немного помолчал, слушая тихий шелест ветра и сдавленные всхлипы.

— А лично я надеюсь, что больше никогда тебя не увижу.

Я двинулся дальше к центру поселения, ни разу не оглянувшись. За спиной всё также слышались приглушённые рыдания, но во мне они не вызывали ни капли сочувствия.

Холодная звенящая пустота — вот и всё, что осталось на том месте, где раньше жило доверие к этой девчонке-пчеле. Только безжалостный прагматик может здесь защитить тех, кто действительно дорог. И если ради безопасности семьи потребуется вырвать из груди старую привязанность с корнем, я сделаю это, не дрогнув.

Зелиз была верной правой рукой Мэриголд, моей любовницей, практически частью нашей семьи. И что в итоге? Она впустила грёбаных волков прямо в наш дом, помогла похитить Мэриголд и маленького Марка. Эта сука чуть не уничтожила всё, что я с таким трудом построил в этом мире!

Во рту стало гадко. Предательство всегда оставляет послевкусие гнили на языке.

Очутившись на улицах Вольного, я глубоко вдохнул, пытаясь прочистить лёгкие, и тут же заметил её.

Зара стояла, прислонившись к деревянной стене здания, и внимательно наблюдала за моим приближением. Лицо гоблинши оставалось спокойным, почти непроницаемым, но я слишком хорошо её знал.

— Ты поговорил с предательницей, — не спросила, а утвердительно произнесла она, когда я подошёл ближе.

Я повёл плечами, сбрасывая невидимый груз, словно тяжёлый плащ после долгого перехода.

— Она имеет право знать, что её улей свободен, — глухо ответил я, вспомнив полный душевной муки взгляд пчелодевушки.

— Я так не думаю, — Зара прищурилась. — Ты, конечно, совершил добрый поступок, но я совсем не уверена, что она это заслужила.

— Может, и так, — подумал я. На Валиноре доброта часто обходилась слишком дорого, и порой расплачиваться за неё приходилось жизнью. Я снова пожал плечами, чувствуя тянущую усталость в мышцах.

— Тогда давай назовём это просто… закрытием старого долга, — сказал я, глядя в её золотистые глаза. — Я разговаривал с ней в последний раз, и это единственное, что хотел ей сказать перед тем, как закрыть эту главу навсегда.

Зара посмотрела мне в глаза и протянула ко мне свои тонкие, но сильные руки.

Я подхватил её, легко поднимая в воздух. Несмотря на миниатюрный рост, в ней скрывалась удивительная сила бойца. Гоблинша крепко обхватила меня за шею, прижимаясь всем телом. От неё пахло терпкими травами, свежестью и тем едва уловимым мускусом, который всегда действовал на меня безотказно. Она посмотрела на меня снизу вверх, большие жёлтые глаза сияли пониманием и любовью.

А затем она подалась вперёд и нежно коснулась моих губ своими.

— Ты хороший человек, муж мой, — прошептала она, чуть отстранившись. Её тёплое дыхание щекотало мне кожу. — Ты заслужил верность тех, кто следует за тобой, именно поэтому она — единственная предательница, о которой мы вообще знаем. Твоя забота привязывает нас сильнее любых кровавых контрактов.

Я усмехнулся, хотя улыбка вышла довольно мрачной.

— И кроме того, мы приняли целую кучу мер предосторожности, чтобы никто другой не смог повторить подобное, — сказал я. — Ради безопасности всех нас.

— И это тоже, — согласилась Зара.

Потом её губы снова накрыли мои, но в этот раз поцелуй был совершенно другим: влажным, глубоким и откровенно требовательным. Она потёрлась своим упругим горячим телом о мою грудь, и я ощутил, её напрягшиеся соски сквозь ткань рубашки. Язык жены по-хозяйски скользнул в мой рот, властно приглашая к игре, голос понизился до сексуального рычания, когда она прошептала мне прямо в ухо, обжигая кожу.

— Забудь о ней, оставь прошлое там, где ему место. Как насчёт того, чтобы ты отнёс меня вон за те раскидистые ягодные кусты?

Я невольно хмыкнул, кровь, ещё секунду назад тяжёлая от мрачных мыслей, вдруг вскипела, стремительно устремляясь вниз, моё тело отреагировало на призыв мгновенно.

— И что мы там будем делать? — хрипло поддразнил я, опуская ладони ниже и по-собственнически сжимая её крепкие круглые ягодицы. Зелёная кожа под тонкой тканью казалась обжигающе горячей.

— Я только что сказала, — ответила Зара с лукавой, откровенно порочной улыбкой и прижалась ко мне ещё плотнее, так, что я отчётливо почувствовал жар и влагу её лона. А потом выдохнула слова мне прямо в губы: — Возьми меня прямо сейчас.

Я почувствовал, как привычное горячее желание разгорается в груди, требуя выхода. Я крепче перехватил свою жену и, не говоря больше ни слова, решительно шагнул в густую тень ягодных кустов…

Влажный полумрак мгновенно скрыл нас от посторонних глаз. Не теряя ни секунды, я прижал Зару к стволу ближайшего дерева. Кора глухо скрипнула под её спиной, но она лишь счастливо выдохнула, когда я грубо смял её губы в поцелуе. Мои руки жадно заскользили по её телу, стягивая мешающую одежду. Воздух наполнился дурманящим ароматом возбуждённой женщины, сладким запахом её готовности, смешанным с терпкостью раздавленных ягод и влажной земли.

Она жадно потянулась навстречу, пальцы торопливо расправлялись с ремнём моих штанов. Как только преграда пала, я высвободил своё напряжённое пульсирующее естество. Зара судорожно вздохнула, жёлтые глаза потемнели от дикого желания. Я скользнул ладонью между её бёдер, уже невыносимо горячих и скользких от выделяющегося сока.

Зара закинула ногу мне на бедро, широко раскрываясь и бесстыдно предлагая себя.

— Да-а-а, — хрипло выдохнула она, впиваясь ногтями мне в спину. — Заставь меня забыть обо всём, муж мой.

Я подался вперёд, одним мощным движением входя в её тесную обжигающую влажность. Зара запрокинула голову, издав низкий гортанный стон удовольствия, эхом отразившийся в тишине листвы. Я начал ритмично двигаться, жёстко, по-хозяйски вколачиваясь в неё. Каждое моё движение встречало ответный отклик её податливого тренированного тела, а теснота лона сжимала меня, пульсируя и вытягивая нервы в звенящую струну.

Звук влажных шлепков плоти о плоть смешивался с прерывистым дыханием моей жены и шелестом листьев. Я впитывал её страсть, чувствуя себя абсолютно счастливым человеком. Вся грязь, предательство и интриги отступили на задний план, выжженные чистым огнём нашего слияния. И когда Зара, пронзительно вскрикнув, судорожно сжала бёдра в волнах мощнейшего оргазма, я с рычанием отпустил контроль. Жаркая волна разрядки затопила сознание, изливаясь в неё и окончательно ставя жирную, правильную точку в этом бесконечно долгом дне.

На следующий день ровно в полдень я сидел напротив принцессы Селисии Сильварин из Харалдара. Нашим обычным местом встреч стал роскошный номер на верхнем этаже таверны «Гусиный хвост», расположенной всего в паре кварталов от Королевского дворца. В этот раз мы были одни. Правда ради дополнительных мер предосторожности мне пришлось накинуть на себя мощную магическую иллюзию одной из её доверенных фрейлин.

Моои жёны дома уже успели вдоволь поиздеваться надо мной по этому поводу и наверняка еще не преминут припомнить мне этот маскарад.

Но осторожность сейчас стояла превыше всего. Экономическая нестабильность, словно лесной пожар, уже начала охватывать Шалин, и личная охрана принцессы удвоила бдительность, превратив дворец в неприступную крепость. Пробраться к ней, не вызвав подозрений, можно было лишь под личиной кого-то, кому она доверяла безгранично.

Как только за мной закрылась тяжелая дубовая дверь номера и защитные чары отрезали нас от внешнего мира, Селисия не выдержала. Она звонко расхохоталась и, несмотря на то, что время поджимало, потратила пару минут на то, чтобы в шутку раскритиковать мое «платье», «макияж» и «высокую прическу». Ощущение фантомных кружев, щекочущих шею, изрядно раздражало, но я терпел.

Наконец принцесса смогла совладать с весельем. Мы сидели за массивным круглым столом красного дерева и пили крепкий терпкий чай. Аромат бергамота и сушеных ягод смешивался с запахом дорогих духов принцессы, придавая обстановке номера уютную атмосферу.

— Значит, ты действительно это сделал? — произнесла Селиция, и её улыбка стала мрачной, почти пугающей. В её глазах отражалась тяжесть принятых решений. — Владения Консорциума в Харалдаре, на которые ты мне указал, разорены до основания. Их активы состояли в основном из золота, а сейчас… Сейчас люди используют золотые слитки в качестве пресс-папье.

Выражение её лица напряглось, тонкие пальцы крепче сжали фарфоровую чашку.

— Пострадали не только они, как мы и предсказывали, — продолжила она глухим голосом. — Мы пытались защитить предприятия, не связанные с Консорциумом, уберечь простых горожан, но в итоге… Пожилые люди, хранившие свои скудные сбережения в золоте, честные купцы, виновные лишь в том, что десятилетиями усердно трудились ради своего состояния, мелкие дворяне в одночасье оказались на грани нищеты. Их жизни разрушены.

В груди кольнуло, словно я проглотил горсть битого стекла.

Слушать о разоренных стариках — то еще удовольствие, даже если это способствовало удалению опухоли под названием «Шалин Гранд». Холодная прагматика командира подсказывала, что это неизбежные побочные потери большой операции, но внутри всё равно скребло осознание той страшной цены, которую платили невинные люди за мою войну с Консорциумом.

— Ситуация должна скоро стабилизироваться, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, и подался вперед, опираясь локтями о стол. — Смысл всей этой заварухи заключался в том, чтобы выманить лидеров Консорциума из тени, заставить их реагировать на кризис и в конечном итоге довести их бизнес до полного банкротства. Мы подорвем их финансовое положение настолько, что они больше никогда не смогут причинять вред людям.

Принцесса тяжело выдохнула, отводя взгляд к окну, за которым шумел растревоженный город.

— Удаление раковой опухоли ради спасения пациента… Да, я помню твои слова. Нужно действовать, пока весь Шалин не погрузился окончательный хаос, я это прекрасно понимаю, и всё же… при удалении гнили мы срезаем слишком много здоровой плоти.

— Ежегодно Консорциум ломает бесчисленные судьбы, ввергая тысячи людей в долговое или даже буквальное рабство, — жестко напомнил я. — И с каждым десятилетием эта тварь становится лишь жирнее и прожорливее. Если не остановить их сейчас, дальше будет только хуже.

— Знаю, Артём, — резко отозвалась она, нервно барабаня пальцами по столу. — Я на твоей стороне и понимаю необходимость таких мер.

Её прекрасное лицо исказила глубокая печаль, даже блестящие локоны, казалось, потускнели.

— Я скорблю о том, что как бы аккуратно мы не действовали, невинные всё равно попадают под удар. Консорциум пустил свои корни слишком глубоко в почву Харалдара, их щупальца повсюду.

— Как только завершим начатое, всё начнет налаживаться, — мягко произнес я. — Мы отстроим всё заново.

— Молюсь богам, чтобы так и произошло, — Селисия резко расправила плечи, печаль уступила место деловой хватке. Она потянулась к пухлой кожаной сумке, лежавшей на соседнем стуле. — У меня есть несколько зашифрованных документов для Ирен, Мароны и Мэриголд, а я буду благодарна за любую информацию, касающуюся Харалдара и в частности столицы. Как только закончим здесь, мне придется вернуться во дворец, чтобы начать тушить пожары. Финансовые, смею надеяться, а не реальные.

Я коротко кивнул, доставая толстую папку с отчетами, которые мои жены тщательно готовили всю прошлую ночь.

— Значит, король по-прежнему принимает твою помощь в урегулировании этого кризиса? — спросил я, передавая ей бумаги.

Селисия тихо фыркнула, на её губах мелькнула тень по-настоящему весёлой улыбки.

— Он назначил меня министром финансов. И, сказать по правде, это в значительной степени ваша заслуга. Ты и твой гарем научили меня управлять макроэкономикой, читать эти чертовы цифры и графики с такой же легкостью, как любовные романы. Я теперь насквозь вижу все их тонкости, не говоря уже о том массиве информации, к которому у меня без вас просто не было бы доступа. Ваша шпионская сеть не имеет себе равных на континенте.

— Ты сама заслуживаешь такой же похвалы, Селисия, — тепло ответил я, глядя ей в глаза. — Мало что у тебя к этому врожденный талант, так ты ещё и пахала как проклятая, вот и результаты.

Принцесса выглядела одновременно и польщенной, и пугающе решительной.

— На кону выживание моего королевства, Артём, благополучие моего народа. Я не имею права их подвести.

— Теневой крестовый поход тоже не подведет, — сказал я, наклоняясь над столом и разворачивая перед ней сводную таблицу. — Вот результаты последних нескольких дней, — я постучал пальцем по колонкам цифр. — Это рынки Марогии, Сул-Саровара, Элайвара, Склепов Корогана, Последней Твердыни Гурзана, Астеллара и еще десятков королевств и суверенных городов по всему Шалину. Шторм начался. Какие-то события ударят по Харалдару сильнее, какие-то слабее, но волна докатится до всех.

Она внимательно пробежалась глазами по строчкам, впитывая информацию, после чего передала мне свою сумку с бумагами.

— Здесь отчеты о финансах короны, казны королевства и города после обрушения рынка золота. — Селисия снова мрачно усмехнулась. — Дела идут скверно, и всё благодаря тебе. Но мы восстановимся быстрее и безболезненнее остальных по большей части потому, что несколько месяцев назад я дала отцу один совет: раз мы видим столь таинственное, но стабильное увеличение спроса на медь и серебро, почему бы нам тоже на всякий случай не прикупить эти металлы?

Я криво усмехнулся. Надо признать, этот ценный «совет» я подкинул ей не просто по доброте душевной. У нашего Крестового похода банально не хватало ресурсов, чтобы скупить нужные объемы меди и серебра для реального давления на Консорциум. А вот подключив мощь Харалдара, мы провернули такую махинацию, от которой у торгашей «Шалин Гранд» волосы должны были встать дыбом.

— Кроме того, — добавила Селисия уже более легким, почти игривым тоном, — ты же знаешь, что наша семья никогда не упускала возможности скопить побольше серебра.

Я вытащил первый лист из её сумки и пробежался по сухим цифрам отчета.

— Что ж, цена на серебро в Харальде взлетела достаточно высоко, теперь дают пятьдесят семь серебряных монет за одну золотую. Это колоссальная прибыль от инвестиций, мы буквально озолотились… вернее, осеребрились.

— Да уж, — хмыкнула принцесса, допивая свой остывший чай. — Кто бы мог подумать, что можно сколотить состояние, просто играя на курсе стандартной чеканки монет?

Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как внутри нарастает азарт. Последствия операции набирали силу, и ставки росли с каждой минутой.

Селисия вопросительно взглянула на меня, на её губах заиграла легкая провокационная улыбка, а затем она плавно закинула ногу на ногу. Классический приём из старого кино, но с одним весомым отличием: на принцессе Харалдара не оказалось белья. Одно неуловимое мгновение, вспышка перед глазами, и я увидел её гладкий, идеально выбритый и влажно блестящий в полумраке цветок.

— Разрушать твою иллюзию прямо сейчас было бы… небезопасно, не так ли? — промурлыкала она, склонив голову набок.

Я молчал, чувствуя, как кровь приливает к паху. Мой взгляд словно примагнитило к тому месту, где ткань её платья снова сомкнулась, скрывая самое интересное. Мозг отказался работать, и я лихорадочно соображал, как сложить слова в предложение.

— Мне, э-э… вообще-то нужно как-то пробраться через весь город до нашего убежища, и чтобы меня оттуда ещё и вызволили без лишнего шума, — промямлил я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ох! — Селиция прикусила нижнюю губу, разыгрывая из себя такую невинность, что я едва не усмехнулся. — А я-то очень надеялась, что сегодня вечером ты займешься любовью…

Она медленно распрямила ноги, открывая моему взору соблазнительный вид на бледные нежные бедра, обтянутые шелком платья. Её большие голубые глаза, обычно полные королевской гордости, сейчас смотрели с таким откровенно голодным приглашением, что у меня перехватило дыхание.

Сердце гулко ухнуло о ребра.

— Правда? — переспросил я, изо всех сил стараясь удержать маску невозмутимого прагматика.

Селисия и раньше дразнила меня намеками на игру с черным ходом, эта идея явно распаляла её фантазию, но до сих пор колебалась. Сказывалась её решимость сохранить себя «чистой» и достойной брака в глазах местного общества, хотя, похоже, эти рамки касались исключительно её вагинальной девственности. Местные нравы иногда просто поражали своей лицемерной гибкостью. А может, она просто боялась, что мой размер, мягко говоря, не создаст для неё комфортных условий в таком узком месте?

Но теперь предложение прозвучало прямо и без обиняков. Последние сомнения испарились, вся её нерешительность растаяла, как утренний туман над озером.

— Ну, скажем так, — её улыбка стала по-настоящему хищной, — я просила Лили достать мне вот это вовсе не для того, чтобы скучать.

Тонкие пальцы принцессы нырнули в изящную сумочку и извлекли на свет небольшой стеклянный флакончик, внутри которого плескалось густое янтарное масло.

Мой взгляд зацепился за знакомую этикетку. Моя жена-кунида знала толк в таких вещах.

Я почувствовал, как плотная ткань штанов становится катастрофически тесной, пульсирующая эрекция уже не оставляла места для тактических отступлений.

— Знаете, Ваше Высочество, — медленно произнес я, шагнув к ней ближе. — На случай подобных… чрезвычайных ситуаций у меня всегда есть резервная группа с иллюзионистом наготове.

Она снизу вверх посмотрела на меня, затаив дыхание.

— И исключительно в интересах укрепления позитивных отношений с королевской семьей Харалдара я готов сегодня пойти на небольшое нарушение протокола.

Не теряя ни секунды, мысленно обратился к Системе.

Жар медленно покидал наши тела, оставляя после себя приятную тягучую истому и стойкий мускусный запах секса, смешанный с тонким цветочным ароматом её духов. После нескольких минут нежных, ленивых поцелуев, когда наши губы едва касались друг друга, а дыхание всё ещё было общим на двоих, я мягко отстранился.

Нужно было привести нас в порядок. Я взял теплую воду, кусок мыла с ароматом лаванды, мягкие льняные тряпицы и активировал свиток.

Удобная штука, эта магия. Экономит кучу времени, хотя иногда мне просто нравилось заботиться о своих женщинах вот так, вручную. Пока я бережно протирал её разгоряченную, раскрасневшуюся кожу, смывая следы нашей страсти, Селиция лежала на спине. Её стройные ноги всё ещё были слегка раздвинуты, словно приглашая продолжить, а грудь тяжело вздымалась, но в больших пронзительно-голубых глазах, устремленных на меня, плескалась не похоть, а глубокая затаенная тоска.

— Мне не следовало бы этого говорить, Артём, — прошептала она. Её голос чуть дрогнул.

Селисия медленно протянула изящную руку и провела тонкими пальцами по моей груди, задевая жесткие волоски. От этого легкого прикосновения по коже пробежали мурашки.

— Но я бы хотела, чтобы у нас всё было по-другому.

Я моргнул, на секунду замерев. Сердце почему-то екнуло. Неужели она имеет в виду то, о чём я сейчас подумал?

— В каком смысле? — хрипловато спросил я, перехватив её ладонь и нежно поглаживая бархатистую щеку большим пальцем. Кожа у неё была невероятно нежной, как лепесток редкого цветка.

Она прикусила нижнюю губу и отвела взгляд.

— Думаю, ты понимаешь или, по крайней мере, надеюсь, что понимаешь. Ты ведь чувствуешь то же самое.

Я замер, глядя на её прекрасное, чуть печальное лицо. Система, неужели я влюбился в неё, сам того не осознавая? Эта мысль пронзила меня, как разряд тока. Если бы она не была принцессой Харалдара, обремененной долгом и короной, разве я бы уже не предложил ей стать частью моей семьи? Разве не забрал бы её в свой гарем, чтобы защищать и любить, как остальных? И разве я сам не чувствовал эту самую тоску, которая сейчас отражалась в её глазах, потому что понимал, что наши пути неизбежно расходятся?

Мои жёны, которым посчастливилось познакомиться с этой невероятной женщиной, уже полюбили её. Те же, кто видел её лишь мельком или слышал рассказы, с нетерпением ждали возможности отправиться со мной в Харальд, чтобы навестить её. Мне самому безумно хотелось пригласить её в Вольный, в наше поместье, чтобы познакомить со всей своей шумной, но крепкой семьёй.

Проклятье! Политика, долг, статусы… Как же всё это осложняло жизнь!

Я открыл рот, готовясь сказать ей правду. Сказать, что да, чувствую то же самое, что меня тянет к ней не только физически, но прежде чем с моих губ сорвался хоть звук, она приподнялась и прижала свой нежный указательный палец к моим губам, заставляя замолчать.

— Нет, — произнесла Селисия с невыносимой печалью в голосе. Её лицо приобрело задумчивое, почти отрешенное выражение. — Наверное, лучше тебе не отвечать, а мне не стоило ничего говорить. Так будет… проще для нас обоих.

Она подалась вперед, скользнув обнаженной грудью по моему торсу, с какой-то отчаянной нежностью поцеловала меня в губы, а затем, словно сбросив с себя чары уязвимости, соскользнула с кровати. Её движения вновь обрели ту элегантную грацию женщины, которая рождена и воспитана для того, чтобы править страной.

Принцесса подошла к зеркалу, окинув себя критичным взглядом.

— Спасибо за этот замечательный первый раз, судья, — произнесла она безупречно ровным, почти ледяным тоном, формальным до зубовного скрежета. — Увидимся на нашей следующей запланированной встрече. Желаю удачи в вашей дальнейшей атаке на финансовые активы нашего общего врага.

Она снова надела маску неприступности, активировала защитный механизм. Что ж, я тоже умел держать лицо.

— Благодарю, Ваше Королевское Высочество, — ответил я в тон ей, поднимаясь с кровати. — Желаю вам удачи в управлении Харалдаром в это непростое время.

Я начал быстро одеваться, мысленно прокручивая в голове список задач: проверка снаряжения, оценка резервов маны, связь с нашими агентами… Нужно сфокусироваться на деле. Консорциум сам себя не уничтожит.

Пока я натягивал броню, Селисия поправила своё роскошное платье, разгладив невидимые складки, привычным жестом уложила растрепавшиеся локоны и промокнула лицо влажной тканью, стирая последние следы нашей слабости.

Вот и всё, аудиенция завершена.

Она закончила собираться и уже повернулась к двери, чтобы уйти, но внезапно резко обернулась и бросилась ко мне.

Я рефлекторно напрягся, рука инстинктивно дернулась к оружию, привычка выживания в этом мире. Но принцесса лишь крепко обвила мою шею руками, приподнялась на цыпочки и с силой притянула моё лицо к своему. Её губы впились в мои в отчаянном, горячем, голодном поцелуе, выражая в нём всю свою невысказанную боль, страсть и страх потери. Я ответил с неменьшим жаром, сминая Селисию в объятиях и чувствуя, как колотится её сердце.

Когда она наконец с трудом оторвалась от меня, бледные щёки пылали румянцем от смеси возбуждения и смущения. Я смотрел на неё, слегка ошарашенный таким внезапным порывом.

— Будь осторожен, Артём, — хрипло выдохнула она, и в её голосе звенели настоящие, неподдельные чувства. — Раненое животное, загнаное в угол, предельно опасно. На что бы ни был способен Консорциум раньше, после наших ударов они ответят со всей своей яростью, нанесут самый подлый и сильный удар.

— Прекрасно это понимаю, — тихо ответил я, снова нежно проведя костяшками пальцев по её щеке. — Это вдвойне касается тебя, Селисия. Ты сейчас на передовой, а потому должна быть предельно осторожна, не показывая ни малейших признаков причастности к моим действиям. Никто не должен заподозрить, что ты знала о том, что произошло в последние несколько дней.

— Знаю.

Прекрасная принцесса мягко, почти невесомо, положила ладонь мне на грудь, туда, где ровно билось сердце, огромные голубые глаза долго, не мигая, смотрели в мои, словно пытаясь запечатлеть этот момент в памяти навсегда. Она приоткрыла рот, собираясь сказать что-то ещё, возможно, то самое, что так упорно гнала от себя, но затем, стиснув челюсти, резко отвернулась.

С присущей ей королевской грацией и безупречным достоинством она вышла за дверь, оставив меня одного в тишине комнаты, где всё ещё витал аромат её духов.

Чёрт, Селисия, прости, но в этом мире у нас нет права на просто любовь. Пора возвращаться к войне.

Я дал принцессе несколько минут форы, чтобы она успела спокойно покинуть гостиницу и затеряться на шумных улицах. Только когда легкий аромат её духов окончательно выветрился из комнаты, уступив место запаху пыли и дешевого дерева, я активировал камень связи. Короткий сигнал ушел к моей команде поддержки, мне срочно требовался Иллюзионист.

Буквально через пару минут замок тихо щелкнул, дверь приоткрылась, впуская в комнату сквозняк, и тут же беззвучно закрылась.

— Прошу прощения, Судья, — донесся до меня мелодичный голос Мариль. Я буквально кожей чувствовал, как эта хитрая стерва сейчас ухмыляется, скрытая покровом невидимости. — Я-то, грешным делом, предполагала, что моя идеальная иллюзия провалилась или, не дай боги, была кем-то нарушена. Но судя по… кхм, безнадежно смятой постели и витающему в воздухе аромату страсти, похоже, у вас имелись куда более веские основания отменить маскировку?

— Да, — ровным тоном согласился я, изо всех сил сохраняя невозмутимое выражение лица, и скрестил руки на груди, изображая из себя каменную статую. — А теперь не могла бы ты её обновить?

— Разумеется, — быстро ответила иллюзионистка, но в её голосе продолжала звенеть откровенная насмешка. — Именно поэтому я и здесь, всегда готова прийти на помощь в случае… непредвиденных чрезвычайных ситуаций, — она сделала многозначительную паузу, явно наслаждаясь моментом. — Вам нужна ваша предыдущая личина, или мне следует предложить что-то более скромное и незаметное? Теперь-то, когда принцесса Селисия и её цепные псы-телохранители наконец изволили нас покинуть, наверное, можно…

Я лишь поморщился, проглотив едкий ответ.

— Обычный рабочий вполне подойдёт. Без лишних деталей.

Мой невидимый лейтенант тихонько хихикнула, словно колокольчик прозвенел, и тут же принялась за дело. Воздух вокруг меня задрожал, сгустился, по коже пробежал легкий холодок магической трансформации.

Спустя несколько напряженных минут я подошел к большому зеркалу в углу комнаты. Из отражения на меня смотрел типичный трудяга, сутуловатый, с грязными руками и лицом, на котором не было ни единой примечательной черты. Идеальная серая мышь. Я удовлетворенно кивнул невидимой Мариль, давая знак возвращаться на позицию. Дождавшись, пока тихо хлопнет дверь, выждал еще минуту, накинул на плечи ветхую куртку и неслышной тенью выскользнул в общую залу.

Внизу было шумно, пахло кислым элем и пережаренным мясом. Никто не обратил на меня ни малейшего внимания. Оказавшись на улице, я втянул носом прохладный вечерний воздух, быстрым, цепким взглядом просканировал толпу. Убедившись в отсутствии слежки, развернулся спиной к помпезным шпилям Королевского дворца и зашагал по широкой, вымощенной булыжником аллее.

В Харальде я не заметил той привычной, деловитой суеты, к которой привык за время прошлых визитов. Воздух казался густым, тяжелым, пропитанным кислым запахом пота, дешевого пойла и отчаяния. Люди на улицах двигались как сонные мухи, жесты вялые, взгляды потухшие, словно кто-то выкачал из них все силы. Те же, в ком еще оставалась энергия, двигались нервно и настороженно, затравленно озираясь по сторонам, как мелкая добыча, почуявшая хищника куда страшнее себя.

И среди этой апатии зрела ярость, густая, горячая, готовая сорваться с цепи.

— Десять гребаных лет! — истошно взревел мужик, одетый в грубую полотняную одежду. Широкоплечий, с лицом, перемазанным сажей и копотью, он стоял на перевернутом ящике и тряс в воздухе самодельной дубинкой, подозрительно похожей на выломанную ножку массивного стола. Вокруг него бурлила плотная толпа оборванцев. — Десять лет я гнул спину и рвал жилы! Копал дерьмо, рылся в отбросах этих жирных ублюдков, плавился заживо на литейных заводах, где жар стоял такой, что пот испарялся раньше, чем успевал скатиться по лбу!

Толпа глухо загудела. Я остановился в тени пыльного навеса, накинув капюшон и прислонившись спиной к шершавой стене здания. Рука рефлекторно легла на рукоять кинжала.

— С утра до ночи! День за днем! Десять долгих лет! — надрывался оратор, брызгая слюной. — И не только я! Моя баба тоже света белого не видела, стирала чужие шмотки до кровавых мозолей, драила котлы, щипала курей, бралась за любую грязную работу! И всё это ради чего⁈ Чтобы заработать вот это!

Он сунул лапу за пазуху засаленной куртки, вытащил три тускло блеснувших кругляша и высоко поднял их над головой. Три золотые монеты.

— Я хотел дать своим детям нормальную жизнь! — орал он так, что на шее вздулись вены толщиной с веревку. — Собрать приданое для дочки, обучить ремеслу своих пацанов, отложить хоть какую-то заначку на старость, когда мы с женой уже не сможем таскать этот гребаный груз! И что теперь⁈

С искаженным от ненависти лицом он швырнул монеты прямо в пыль под ноги и смачно, с отвращением плюнул на них.

— Сто шестьдесят семь серебряных — вот их теперешняя цена! Именно так эти вылизанные мрази из Контор посчитали в последний раз! Это почти вдвое меньше, чем было! Половина моей жизни, десять лет кровавого пота просто испарились! И ради чего⁈ Чтобы какой-то разнаряженный хлыщ из Восточного квартала купил себе еще одно гребаное поместье⁈

Толпа взвыла. Из первых рядов метнулся какой-то щуплый мужичок, жадно протянув грязные руки к брошенному золоту. Оратор отреагировал мгновенно, с глухим хрустом опустив свою дубинку-ножку прямо ему на затылок. Щуплый охнул и осел в пыль.

— Ты чё, гад, творишь, Пит⁈ — рявкнул зачинщик, нависая над скорчившимся вором. — Нас только что ограбили те ублюдки, даже не удосужившись замарать руки, а теперь и ты, кусок дерьма, решил меня обнести⁈

— Дык ты ж сам их выкинул, — жалобно проскулил Пит, потирая ушибленную башку и размазывая кровь.

— Это чтобы мысль донести, придурок! — оратор проворно нагнулся, сгреб золото своими огромными лапищами и засунул поглубже в карман. — Не время нам друг другу глотки грызть! — он воинственно вскинул дубинку, указывая ею вдоль мощеной улицы. — Пора наведаться к знати! Пусть платят, твари, серебром или кровью!

— Заставим их платить! — подхватили в толпе. Голоса сливались в единый злобный рык. — Кровью! Пусть платят кровью!

Лидер спрыгнул с ящика и целеустремленно зашагал по улице, увлекая за собой разъяренную массу людей, Пит так и остался сидеть в пыли, тупо глядя им вслед.

Я смотрел на удаляющуюся толпу, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнотворный ком. В груди ворочалось тяжелое, неприятное чувство. Сейчас творилось именно то, чего я всеми силами пытался избежать, планируя удар по экономике Консорциума. Но я не был наивным идиотом, верящим в сказки, где добро побеждало зло без сопутствующих потерь, и знал, что так случится. Ударная волна от моей финансовой атаки прошлась по всем слоям Харальда.

Какая-то часть меня, та самая, что все еще цеплялась за остатки земной морали, отчаянно хотела догнать этого работягу, достать из кармана горсть серебра и выкупить его несчастные три золотых за три сотни полновесных серебряных монет. Для меня эта сумма — вообще ни о чем, пыль, мелкая статья расходов, ничтожная сумма на фоне войны, в которую я уже вложил куда больше.

Но я остался на месте. Это была бы пустая подачка, жалкая попытка заткнуть рот собственной совести, потому что таких мужиков в этом городе десятки, сотни тысяч, и каждому серебра не отсыпешь. Моя благотворительность не изменит систему, где Консорциум высасывает из людей все соки.

Всё, что я действительно мог сделать — это стиснуть зубы и довести начатое до конца: вырвать Консорциум с корнем и уничтожить этих паразитов. Только тогда истинные трудяги смогут нормально зарабатывать, и три золотых станут вопросом месяцев, а не десятилетия адского труда.

Я глубже надвинул капюшон и быстрым шагом двинулся дальше по улице. Ботинки мягко ступали по камням. Вскоре я прошел мимо одного из зданий местного отделения Конторы. Выглядело оно жалко. Фасад зиял выбитыми окнами, массивная дубовая дверь была сорвана с петель, а внутри виднелись перевернутые столы и разбросанные бумаги. Тех, кто устроил этот погром, давно и след простыл. Но та толпа, что я только что видел, вряд ли успела бы за столь короткий срок навести такой шорох, скорее всего, бунты вспыхивали здесь повсеместно, как стихийные пожары.

На светлых каменных стенах Конторы красовались кривые размашистые надписи, нанесенные грязью и чем-то, подозрительно воняющим лошадиным навозом. Текст изобиловал проклятиями в адрес «жирных ублюдков» и «жадных тварей», из-за которых люди потеряли всё. Что ж, в деталях мародеры, конечно, не разбирались, но суть уловили абсолютно верно.

Услышав мерный топот, я поспешил резко уйти в сторону и спрятаться за широкой колонной. По улице, чеканя шаг, промчался отряд стражи в легких доспехах с суровыми напряженными лицами. Вдалеке, над покатыми крышами Харальда, поднимался густой клуб черного дыма, видимо, стражники спешили туда. Оставалось только надеяться, что они смогут разогнать бунтовщиков до того, как начнется настоящая резня.

Пока что город держался. Несмотря на стихийные митинги, погромы и поджоги, глобальный хаос еще не наступил, до массового кровопролития пока не дошло, но ситуация балансировала на лезвии ножа. Один неверный шаг, одна искра, и случится самое страшное.

«Три золотых за десять лет…» — мысль навязчиво крутилась в голове. В сухих цифрах моего достатка — это трофеи с рядовой вылазки, жалкие копейки, на которые я даже не посмотрю, а для этого мужика вся его жизнь, пот и кровь. Финансовая атака бьет по площадям, а такой удар не выбирает, кого заденет, виноватых или правых. Нужно заканчивать с Консорциумом как можно быстрее, иначе Харалдар просто захлебнется в собственной крови, и эта кровь будет на моих руках.

— Богиня явит свой гнев! — пронзительный женский крик разорвал гул уличной толпы, добавив в него нотку фанатичного безумия.

Я остановился, рефлекторно положив ладонь на то место, где под иллюзией простого плаща скрывалось оружие.

У стены какого-то дома прямо на грязной мостовой стояла жрица Гелиоры. Она так крепко сжимала в руках массивный символ, переплетение розы и шипов, что острые края глубоко вонзились ей в ладони, и темно-красные капли стекали по ее бледным предплечьям, разбиваясь о серые камни улицы.

— Слишком долго вы закрывали глаза на издевательства и надругательства над невинными детьми, на порабощение и унижение женщин ради грязных денег! — продолжила она. В её голосе вибрировала такая сила, что у меня по спине пробежал холодок. — И теперь та гниль, которую вы сами принесли в свой город, разъела его моральные устои до такой степени, что он рухнул!

Вокруг нее уже собиралась небольшая толпа зевак. Люди перешептывались, кто-то откровенно насмехался, предвкушая бесплатное представление. Я хотел было пройти мимо, меньше всего мне сейчас хотелось привлекать к себе внимание, но ее дикий, лихорадочно блестящий взгляд внезапно скользнул поверх голов горожан и намертво зафиксировался на мне.

Я замер. В этот момент на мне висела качественная иллюзия, превращающая меня в обычного неприметного работягу: сгорбленные плечи, грубая ткань, потертые сапоги. Но жрица вздрогнула, словно ее ударило разрядом тока, ее челюсть отвисла, и она несколько долгих секунд смотрела прямо мне в глаза. Этого хватило, чтобы пара зевак растерянно обернулась, пытаясь разглядеть, что такого особенного в пыльном мужике, застывшем посреди улицы.

Я приготовился к худшему, просчитывая пути отхода. К счастью, за последнее время никто из божественных служащих не проявлял ко мне открытой враждебности. Более того, я изрядно помог последователям Богини Чистоты, спасая рабов и уничтожая ублюдков из Консорциума, так что оставалось надеяться, что Гелиора не натравит на меня инквизицию.

Жрица с трудом оторвала от меня взгляд, на мгновение запнулась, судорожно глотая воздух, прежде чем вновь обратиться к толпе.

— Н-не думайте, что город, который вы построили на алчности, обжорстве и непристойности, нерушим! Он рушится прямо сейчас! Если вы не обратитесь к добрым богам и не откажетесь от грязных соблазнов Иозула, Хараки и Аккара Паука, горе Харалдару!

— У меня уши вянут от твоего визга, ненормальная! — рявкнул какой-то дородный мужик, брезгливо сплевывая на мостовую. Похоже, у него сдали нервы. — Где наш враг, а? Что бы ни заставляло богатеев суетиться, как крыс на тонущем корабле, на нас, простых работягах, это никак не сказывается. Скоро всё уляжется, мы же не на войне.

Взгляд жрицы снова на долю секунды метнулся ко мне, будто ища подтверждения, а затем вонзился в обидчика.

— Потому что ты уже проиграл, дурак! — выплюнула она. — Боги создали Валинор не для того, чтобы люди прозябали в нищете, а для того, чтобы каждый мог возвыситься благодаря упорному труду и силе воли! Ты считаешь естественным горбатиться от рассвета до заката и не иметь ничего, кроме жалкого медяка на корку хлеба для своей семьи? Куда девается всё остальное? Кто жрет плоды твоего труда, если не ты сам⁈

Она сделала резкий шаг в его сторону, и ее голос лязгнул, как сталь.

— Кто⁈ Ответь мне, и ты тут же почувствуешь, как тебе прижмут сапог к горлу!

— Кто-нибудь должен прижать сапог к горлу тебе, сука, — злобно пробормотал мужик, однако вступать в дискуссию с фанатичкой не решился. Развернувшись, он нервно зыркнул в затянутое облаками небо, сунул руки глубоко в карманы и поспешно зашагал прочь, словно боясь, что сверху и впрямь прилетит молния.

А ведь он недалек от истины. Боги на Валиноре редко вмешивались в жизнь смертных напрямую, Система ограничивала их влияние, но они очень, очень не любили, когда кто-то поливал их или их слуг дерьмом.

Поняв, что конфликт исчерпан, я двинулся дальше по улице, стараясь не привлекать внимания. Запах гниющих отходов и сырости лез в нос, под сапогами чавкала мерзкая жижа. Я уже прошел метров пятьдесят, когда услышал за спиной быстрое шлепанье подошв. Обернувшись, увидел, как жрица несется за мной, расталкивая прохожих.

— Это для тебя, Чемпион Чистоты, — тяжело дыша, произнесла она и решительно вложила деревянный символ мне прямо в ладони.

Я инстинктивно отшатнулся. В памяти еще стояла картина ее окровавленных рук, и мне совершенно не хотелось пачкаться, но, опустив взгляд, я опешил.

Деревянная фигурка из переплетенных шипов и роз оказалась абсолютно чистой, ни единой капли крови. Более того, дерево источало тепло и слабое золотистое свечение.

Мой интерфейс мгновенно среагировал.

Воздух Вольного ударил в легкие привычным теплом после прохлады Харалдара. Пространственный портал за моей спиной сомкнулся с легким вибрирующим хлопком. Корвин уже ждал меня.

— У нас поклёвка, — произнёс он, едва я появился. — Тиленор.

Я с силой втянул воздух сквозь стиснутые зубы, издав тихий свист. Тиленор! Один из ключевых лейтенантов Малина, отвечающий за дела Консорциума в Элайваре, как за легальные торговые конторы, так и за их теневые, грязные схемы.

— Где он? — коротко бросил я, чувствуя, как внутри просыпается холодный азарт Охотника.

Мой заместитель неловко переступил с ноги на ногу и как-то странно, с сомнением посмотрел на меня.

— Вы не могли бы, э-э… — Корвин неопределенно взмахнул рукой в воздухе. — Немного странно и некомфортно обсуждать боевую стратегию с каким-то случайным работягой средних лет.

Точно! Маскировка! Я и забыл, что всё ещё ношу личину. Мысленным усилием сбросил иллюзию, по коже пробежало легкое покалывание рассеивающейся маны, и ко мне вернулся истинный облик молодого поджарого парня с мозолями от тетивы на пальцах.

— Где? — повторил я с нажимом, разминая плечи.

— Штаб-квартира консульства Элайвара. Пытается спасти активы Консорциума, которые там еще остались, — быстро отрапортовал рыцарь.

Я не смог сдержать короткого саркастичного смешка.

— Серьезно? Значит, возвращаемся туда всего через несколько дней после нашей прошлой вылазки? Хм, а в этом что-то есть, можно неслабо застать их врасплох. Кто ждет повторного удара в ту же самую воронку?

— Возможно, — кивнул Корвин, лицо его всё ещё оставалось мрачным. — Но Тиленор там не один, с ним глава операционного отдела контор королевства, верховные лорды финансов и торговли, а также несколько десятков самых богатых и влиятельных лордов, купцов и героев Элайвара. И все они, разумеется, в сопровождении личных телохранителей.

Мы широким шагом двинулись прямиком в штаб.

Новость отдавала дерьмом. Наш Теневой крестовый поход рисковал сильно задеть гордость да и здоровье множества эльфийских шишек, если мы вломимся к ним и набросимся на лейтенанта Малина прямо на глазах у всей этой высокородной тусовки. Некоторые из этих аристократов могли быть связаны с Консорциумом лишь косвенно просто из-за своего положения и влияния. Политический скандал — последнее, что мне сейчас было нужно.

Но с другой стороны, это наша единственная возможность зацепить скользкого ублюдка за жабры. Практичная жадность внутри меня уже начала давить на горло, упустить такую цель, её сведения, опыт и добычу казалось преступной роскошью.

— Сколько охраны? — спросил я, прикидывая в уме расклады и шансы на выживание.

— У большинства знати по нескольку телохранителей от сорокового до шестидесятого уровня, а у самого Тиленора при себе десять личных бойцов шестидесятого уровня или выше, — Корвин сделал многозначительную паузу, встретившись со мной взглядом. — И это только те, кого мы смогли подтвердить наблюдением.

Вот же гадство! Мне даже не требовались недавние предупреждения принцессы Селисии, чтобы сложить два и два. Малин не идиот, он вполне мог использовать своего высокопоставленного лейтенанта в качестве живой приманки. Учитывая наши предыдущие удары, этот старый гномий хрен наверняка уже собрал достаточно сведений о боевой мощи и тактике Крестового похода, и ловушка, если она действительно есть, захлопнется быстро и намертво.

Стоил ли риск свеч? Несомненно Тиленор — ценнейшая цель, живой архив тайн, паролей и явок Консорциума. Малин прекрасно понимал его ценность для нас, но втягивать в мясорубку эльфийских лидеров и их охрану, которые просто оказались не в то время не в том месте…

Хотя если вспомнить главу оперативного отдела и верховного лорда торговли, оба те еще мрази, клейма ставить негде. Да и половина присутствующих там стопроцентно сидела на прикорме у ' Шалин Гранд'.

Я глубоко вздохнул, прогоняя последние сомнения. Риск казался запредельным, но если нам удастся выпотрошить этого лейтенанта, вся теневая империя Малина зашатается ещё сильнее.

— Значит так, — мой голос звучал сухо, по-деловому. — Открываем два портала с интервалом ровно в десять минут. Поскольку Белинда уже изучила это место от и до, мы можем появиться прямо в коридоре на втором этаже, где нас точно никто не ждет. Делаем быстрый рывок вверх, в конференц-зал, берем цель жестко, сгребаем документы и артефакты, минимизируя потери среди гражданских и уходим во второй портал ровно в тот момент, когда он откроется. Никаких затяжных боев, скорость — наше всё.

Я почувствовал, как по нервам ударила вспышка боли, а ядовитый холод мгновенно распространился от раны, сковывая мышцы. Прямо мне в лицо оскалился в злорадной ухмылке мой старый знакомый тёмный эльф-сталкер и личный цепной пёс Малина.

Марлон!

Глаз Истины тут же высветил над его головой обновленные данные:

Оглушительный грохот лязгающей стали, крики и взрывы магии мгновенно сменились давящей тишиной тренировочного плаца. Прохладный воздух ударил в лёгкие, принося мимолётное облегчение, но боль никуда не ушла.

Я судорожно вцепился в плечо жены, сминая ткань её одежды, отчаянно цепляясь за ускользающую реальность. Перед глазами плясали багровые пятна. Единственное, что удерживало меня на грани, это ледяной страх. Не за себя, а за тех, кого мы оставили там, в городе.

— Марлон… ублюдок… он узнал меня, — прохрипел я, едва ворочая пересохшим языком, чувствуя во рту мерзкий металлический привкус крови. — Наши друзья… они…

Мы вытащили цель, выполнили задачу, но цена этого грёбаного успеха могла оказаться для нас неподъёмной.

Чёрт, как же всё болело! Тело словно пропустили через мясорубку, а в груди зияла пустота, заполняющаяся ледяным предчувствием беды.

Я вынырнул из бездонной темноты, когда агония, раздирающая тело, наконец-то отступила, сменившись благословенным прохладным онемением. В нос ударил резкий запах пряных целебных трав, который я уже давно научился ассоциировать с выживанием.

С трудом разлепив тяжёлые веки, увидел склонённую надо мной Карину, вернее Шип. Её пальцы светились мягким зеленоватым светом. Судя по истощению, ясно читающемуся в её глазах, и пульсирующей стянутости моих собственных мышц, она применяла заклинание Восстановление плоти уже как минимум в четвёртый раз. Мне досталось колоссально, полоса жизни наверняка мигала красным где-то на самом дне.

— Наконец-то ты очнулся, — раздался сверху дрожащий голос Лили.

Я почувствовал, что лежу головой на её мягких бедрах. Тонкие, нежные пальцы моей жены-куниды осторожно гладили меня по щеке, смахивая присохшую грязь и копоть. На лоб упала горячая капля. Я моргнул. Лили плакала.

— Знаешь, — всхлипнула она, пытаясь выдавить улыбку, — смысл работы в авангарде не в том, чтобы принимать на себя абсолютно каждый вражеский удар, особенно, когда ты лидер.

— У меня тогда действительно не оставалось выбора, — хрипло пробормотал я, поморщившись от вкуса железа на губах. Жизнь не подгоняют под удобные роли, иногда и Охотнику приходится закрывать собой тех, кто стоит за спиной.

И тут же картинки недавнего катастрофического налёта яркими вспышками врезались в мозг. Кровь, крики, ловушка… Я резко дернулся, мышцы отозвались диким воплем, но адреналин заглушил боль. Отстранив руки Шип, я заставил себя сесть, проигнорировав испуганный писк Лили и её попытки удержать меня на коленях.

Это оказалась худшая идея за день.

На полпути к вертикальному положению меня накрыла чудовищная слабость, побочный эффект глубоких ран и форсированного магического заживления. Систему не обманешь, нельзя просто влить в себя ману и вскочить как ни в чем не бывало. Голова закружилась, мир перед глазами накренился, и я бы точно рухнул лицом в затоптанную землю, если бы Лили молниеносно не перехватила меня, крепко прижав к своей груди. Её сердце заколотилось как сумасшедшее.

— Тише, тише, куда ты рвёшься, идиот! — прошептала она, поддерживая меня.

Меня мутило, ноги дрожали, отказываясь держать. Проклятье, я выбыл из строя как минимум на несколько недель! Истощение после ран и лечения висело на мне неподъёмным грузом. От одной мысли о потерянном времени и ресурсах внутри всё сжималось, я ругал себя последними словами.

Три долгих года Малин Медобрук, этот ублюдочный гном-интриган, считал меня либо мёртвым, либо трусливо сбежавшим. Да, я по-прежнему накидывал на лицо иллюзии перед каждой вылазкой в поле, но делал это скорее по привычке, походя. Я высокомерно полагал, что мы не оставим в живых ни одного врага, не дадим никому уйти во время операций, и что сквозь личину меня никто и никогда не узнает.

И, мать его, уж совершенно не ожидал, что этот гномий выродок отправит Марлона, своего личного тёмного эльфа-сталкера шестидесятого уровня, командовать рядовыми отрядами. А следовало бы. Нельзя недооценивать главарей, особенно если это хитрый торгаш-монополист.

Если раньше стоял вопрос «мы или они», локальная партизанская война, то теперь ставки выросли. Даже если мы чудом одержим победу и уничтожим верхушку, рискуем навсегда остаться мишенью для недобитых наёмников, Гильдии Истребителей и политических интриганов, жаждущих мести.

Ну вот и всё, Артём. Маскировка официально провалилась, а второго шанса на эту ошибку мир не даст. Пора признать очевидное: наша попытка построить спокойную жизнь в Вольном только что превратилась в затяжную войну за выживание, дорогую, опасную и без права на ошибку.

Лили не выдержала моего веса и осторожно опустила на землю. Будучи сейчас слабым, как новорожденный слепой котенок, я физически не мог ее остановить, хотя инстинкты орали об опасности. Сейчас у меня нет времени на слабость или отдых. Воздух все еще пах озоном, жженой плотью и кислым потом недавнего боя.

— Марлон меня узнал, — тяжело выдохнул я, пытаясь вырваться из её мягких, но на удивление крепких объятий. Сердце колотилось о ребра, как бешеное. — Они начнут охоту за наших друзей, нам нужно…

— Тише, — успокаивающе прошептала Лили, нежно целуя меня в покрытый испариной лоб и укладывая мою голову к себе на колени. Её пушистые ушки тревожно подрагивали, улавливая каждый шорох. — Ирен уже работает, она собирает командиров Теневого крестового похода.

Я немного расслабился, почувствовав теплый аромат её кожи, пахнущий полевыми цветами и домом, но лишь немного. Напряжение струной звенело в нервах.

— Что насчет операции? — хрипло спросил я, пытаясь сфокусировать зрение. — Все в порядке?

Моя жена-кунида на мгновение заколебалась, опуская взгляд.

— Все из нашего гарема благополучно вернулись.

Это принесло краткое, но такое нужное облегчение, упавшее горой с плеч, хотя по выражению её милого личика у меня возникло паршивое предчувствие, что остальные новости гораздо хуже, чем я опасался.

— Так, хватит нежностей, — вдруг резко раздался голос Шипа. Карина, пахнущая кровью и терпкими лечебными травами, склонилась надо мной. — У тебя есть несколько минут, и это важно. Подними левую руку.

Сбитый с толку её командирским тоном, я подчинился. Она с профессиональной жестокостью надавила мне чуть выше локтя. Я ожидал вспышки боли, но вместо этого почувствовал лишь глухое, мёртвое онемение. Внезапный толчок магии, и моя рука просто безвольно упала, словно какая-то деревяшка.

Чёрт подери, это совсем не походило на обычную слабость от истощения маны или выносливости. Я ведь только что почти выздоровел, чудом выбравшись с того света.

Целительница, казалось, прочитала мои мысли и процедила сквозь сцепленные зубы:

— Проверь состояние, живо!

Почувствовав, как противно сжался желудок, я мысленно вызвал системный интерфейс. Информация в открывшемся полупрозрачном окне выбила воздух их лёгких.

Острый приступ горя сдавил горло, когда я подумал о Пожирателе Заклинаний. Молодой защитник сделал именно то, что должен был: бросился под вражеские удары, принял на себя весь шквал магического огня и град атак ближнего боя, выигрывая для нас драгоценные секунды. Он пожертвовал собой, чтобы мы смогли уйти.

Я сглотнул горькую слюну и посмотрел через изрытое заклинаниями поле, где ещё недавно искрил портал. Сейчас там, прямо на истоптанной земле, отдыхали выжившие крестоносцы. Возле них уже хлопотали наши целители, окутывая раненых мягким светом магии. Воздух всё ещё пах озоном, паленой плотью и медью пролитой крови.

— Удалось ли нам забрать наших павших? — тихо спросил я, не отрывая взгляда от сгорбленных фигур.

Лили проследила за моим взглядом, в её огромных серых глазах плескалась неподдельная скорбь.

— Всех, кого смогли, — пробормотала она, осторожно поглаживая меня по голове. Её тонкие пальцы мягко касались того, что осталось от моих волос, жестоко опалённых огнём и разъеденных кислотой. — Тех, кто упал ближе всего к порталу, успели, — добавила Лили с тяжелым вздохом.

Я сцепил зубы так, что заходили желваки. Мне нужно убедиться, что тот парень… Мы просто обязаны похоронить героического молодого защитника со всеми почестями, которые он заслуживает. И если у него остались родственники, я лично прослежу, чтобы нищета никогда не постучалась в их двери.

Я сражался ради всего своего народа, ради тех, кто томился в рабстве, но… Чёрт возьми, что я мог сказать сейчас? Что жалел, что он не позволил вражеским чарам просто убить меня? Что меня сейчас разрывало на куски от вины выжившего? Как не задаваться вопросом, чем я заслужил такую самоотверженность? Если бы я поступил иначе, если бы просчитал ходы Консорциума на шаг вперёд, наверное, мог бы предотвратить его смерть.

Мои мрачные размышления прервал тяжелый звук шагов. Сэр Корвин направлялся ко мне, прихрамывая и опираясь на оружие. С трудом, сдавленно кряхтя от боли во всём теле, я заставил себя подняться на ноги. Лили тут же подставила плечо, надежно поддерживая меня. От неё пахло пылью, потом и легким цветочным ароматом мыла, родным запахом, который хоть немного приводил меня в чувство.

— Итоги операции? — бросил коротко, стараясь, чтобы голос звучал твердо.

Рыцарь остановился передо мной, его взгляд невольно скользнул к жуткой впадине на моей руке, где кислота выжгла плоть. Затем он поднял глаза, встретившись со мной взглядом, и доложил привычным профессиональным тоном.

— Тиленор находится под стражей. Мы потеряли тринадцать крестоносцев, еще двадцать три получили увечья… — Корвин слегка запнулся, его глаза снова метнулись к моей изуродованной руке, и он поправился всё тем же ровным голосом. — Двадцать четыре получили калечащие травмы или стали инвалидами.

Чёрт, словно под дых ударили. Тринадцать убитых, двадцать четыре искалеченных — это же треть всего отряда, треть от тех, кто отправился на эту операцию! Ужасная статистика.

— Наш враг? — прохрипел я. Мои пальцы рассеянно ощупывали края впадины на руке. Место травмы онемело, пульсировало фантомной болью, ощущения были омерзительными, но я просто не мог заставить себя убрать руку, словно языком трогаешь лунку от вырванного зуба.

— По самым приблизительным подсчетам мы положили около тридцати пяти их бойцов и вынудили отступить еще, возможно, полсотни с тяжелыми ранениями, — Корвин снова покосился на мою руку, словно она гипнотизировала его. — Хотя у Консорциума наверняка хватит золота на целителей и высшие зелья, чтобы вернуть своих калек в строй.

Если учесть, как плотно нас обложили вражеские подкрепления под самый конец, мы могли лечь там все.

— Всё же нас заманили в ловушку. Малин нас переиграл, и мы понесли потери, которые не могли себе позволить, — мрачно констатировал я, глядя на Корвина. — Но задачу-минимум мы выполнили — одна из их ключевых фигур устранена с доски и находится в наших руках. Когда Тиленор заговорит, мы получим шанс выйти на Малина или кого-то из его ближнего круга.

Я до хруста стиснул зубы, ярость внутри требовала выхода.

— К сожалению, Марлон меня узнал, и маскировка полетела к чертям. Теперь нам нужно действовать максимально быстро, чтобы предотвратить любой ответный удар. Консорциум ударит в ответ, и ударит больно.

— Да, — серьёзно кивнула Лили, прижимаясь ко мне. — Ирен уже послала за всеми нашими проходчиками. Они должны появиться здесь с минуты на минуту.

Тринадцать жизней вычеркнуты из списка живых, двадцать четыре человека искалечены всего лишь за одну операцию, всего лишь за одну серьёзную стычку.

Я должен стать умнее, ещё тщательнее просчитывать каждый шаг ради них и ради своей семьи.

Коротко кивнул Корвину и, тяжело опираясь на плечо Лили, направился к импровизированному штабу. Там уже собралось всё руководство Теневого крестового похода и мои жёны.

Стоило мне только появиться в поле их зрения, как поднялся встревоженный гул. Меня тут же обступили со всех сторон, десятки нежных, заботливых рук потянулись ко мне, прикасаясь к окровавленной, ноющей после схватки руке. Я чувствовал их панику, их страх за меня, пульсирующий в каждом взгляде.

— Девочки, всё нормально, я жив, — попытался успокоить их, поморщившись от тупой боли в предплечье.

Сквозь толпу протиснулись Марона и Мэриголд. Их лица были бледными, но полными решимости. Понимая, что сейчас не время для лишних эмоций, я отстранил от себя суетящихся жён и призвал всех к порядку.

— Так, всё, успокоились! — мой голос прозвучал мрачно, разрезая поднявшийся гвалт. — У нас проблемы. Во время этой вылазки на меня напал Марлон, тот самый сталкер-легионер, цепной пёс Малина Медобрука.

Я обвёл взглядом напряжённые лица.

— Он не просто ранил меня, а разрушил маскировку. Иллюзия спала, и он успел меня рассмотреть и узнать.

Повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием факелов.

— Нам не удалось перекрыть ему пути отхода, он сбежал, а это значит, — я тяжело вздохнул, мысленно подсчитывая предстоящие убытки, — что теперь мы можем с уверенностью сказать — Консорциум «Шалин Гранд» точно знает, кто именно ломает им хребет. Они знают, что Искатель Артём — их главный враг и, что хуже всего, они догадываются, что моя семья и все вы заодно со мной.

Я сделал паузу, позволяя информации усвоиться. Девочки переглядывались, в их глазах читалась тревога, смешанная со злостью.

— Давайте обсудим последствия без паники, только сухие факты.

Вперёд выступила Ирен. Её рыжие волосы огненным ореолом мерцали Она сжала пухлые губы в тонкую линию, прежде чем заговорить. Её голос звучал ровным, но я слышал в нём скрытую горечь.

— Во-первых, и это вполне ожидаемо, Малин не станет сидеть сложа руки, а использует всё своё влияние, чтобы объявить нашу семью и всех известных соратников вне закона. Во всех королевствах и суверенных городах Шалина нас признают бандитами и террористами.

Кто-то из девочек позади ахнул, прикрыв рот рукой.

— Все граждане, стража, Искатели… все будут обязаны причинить нам вред при встрече, — безжалостно продолжила жрица. — За наши головы назначат колоссальные награды.

Толпа жён взорвалась испуганным шёпотом, они понимали, против каких противников мы выступили, но услышать суровый приговор вот так, в открытую стало сокрушительным ударом. Мысленно я уже видел, как каждый мирный город превращается для нас во вражескую территорию, где любой встречный может донести, ударить в спину или попытаться заработать на нашей крови.

Ирен поспешно подняла руку, призывая к тишине.

— Однако! — её голос обрёл твердость и фанатичную уверенность. — Поскольку в этом деле мы служим воле самой Богини, мировая Система не признает нас бандитами. У нас не появится системных штрафов, меток преступников и проклятой репутации. Кроме того, мы уже давно начали собирать компромат, чтобы очистить своё имя. Как только сломаем хребет Малину и разрушим монополию Консорциума, пустим эти козыри в ход.

Я молча кивнул. Ирен не стала упоминать при всех, что в процессе шпионажа за Консорциумом мы накопили горы компромата: улики, тайные счета, приказы об убийствах, которых хватит, чтобы похоронить репутацию любого местного лорда, который рискнул выступить против Крестового похода. Я не собирался использовать эту грязь для шантажа ради выгоды, меня тошнило от мысли тратить время на политиканство, но это был мощнейший инструмент. Любая мразь, которая попытается клеветать на мою семью, получит ответный удар такой силы, что не оправится. Справедливость, подкреплённая документально.

К тому же у нас имелся мощнейший козырь в лице принцессы Селисии. Плюс ко всему, я с осторожным оптимизмом оценивал нашу растущую репутацию среди союзников, гномов из Склепов Корогана, суровых воинов Последней Твердыни Гурзана и тёмных эльфов Астеллара.

Малин мог сколько угодно брызгать слюной, тратить миллионы золотых на заказные убийства и клеветать на нас, но друзья никогда не бросят нас в трудной ситуации.

В любом случае, если всё пойдет по самому дерьмовому сценарию и весь Шалин объявит нас изгоями… Что ж, тогда пошли они к чёрту! Мы всегда можем окопаться и создать своё отдельное суверенное королевство, фундаментом которому послужит наш Вольный. Я точно знал, что общими усилиями мы сможем превратить эту территорию в мирный процветающий край, сделав то же самое, что когда-то с Кордери. Главное — закончить этот Теневой крестовый поход, который сжирал всё наше время, нервы и ресурсы.

Я перевёл взгляд в темноту ночного неба. Каира… Моя грозная чёрная драконица последнее время всё больше привязывалась к людям, живущим на её территории, в ней просыпался инстинкт защитницы. Я ни на секунду не сомневался в её чувствах ко мне и нашей семье и знал, что мы всегда можем укрыться под её огромными крыльями. Но если мыслить стратегически, как лидер, очень надеялся, что когда истечёт срок нашего первоначального контракта, она останется верным союзником и станет защитницей Вольных Земель.

Криво усмехнулся своим мыслям.

Ну что ж, поздравляю, Артём, дошёл! Теперь ты — главная мишень Шалина. Если не удастся переломить обвинение и снять с семьи это клеймо, придётся с нуля строить своё собственное государство. В этом долбаном мире, где Система так легко превращала приказ в приговор, награда за мою голову скоро станет самым желанным кушем для каждого проходимца.

— Пора задействовать и наших друзей, муж, — голос Мэриголд прозвучал непривычно сухо и по-деловому, но я видел, как напряжены её плечи. — Пока речь шла только о том оскорблении, которое ты и наша семья нанесли ему, отец интересовался исключительно тобой, но теперь, когда ты стал прямым врагом его финансовой империи, он не остановится. Он начнёт преследовать всех твоих знакомых, чтобы добраться до тебя.

Это означало, что монах Илин, чародейка Амализа и их приют с сиротами автоматически становятся мишенями, как и старый маг Харальд со своей семьей, Владис со Стеларией… Черт, да под ударом окажутся даже Проходчик Хорвальд и командир гильдии Джинд Алор!

Я стиснул зубы, чувствуя солоноватый вкус крови во рту. Мозг, заточенный Системой на анализ угроз, начал лихорадочно выстраивать схему уязвимостей. Хасмадея — город, в котором я когда-то жил и начинал свой путь, там меня знали многие, а также все, кто остался в Кордери и Теране, кто хоть раз пил со мной эль или заключал торговые сделки. И та деревня на севере от границы с Кордери, куда стекались нелюди-беженцы из провинции… Твою мать! А ведь есть еще Склепы Корогана и гномы из Последней Твердыни Гурзана! У нас с ними довольно тесные контракты, и Консорциуму об этом прекрасно известно.

А Селисия, принцесса Сильварин… Мы действовали предельно осторожно, и Малин никак не мог узнать о ее тайном участии в Теневом крестовом походе, но рисковать я не имел права. Придется срочно отправить ей весточку, чтобы безвылазно сидела во дворце под круглосуточной охраной лучших гвардейцев. Никаких случайных прогулок!

— Нам нужно задействовать всех имеющихся у нас Проходчиков, — я обвел взглядом свою команду, останавливаясь на красной орчанке. — Кору, начинаем немедленную переброску. Первым делом забираем Илина, Амализу и их приют, затем семьи Харальда, Владиса и всех из Хасмадеи. Дальше Кордери и Терана. И свяжитесь с племенем оленелюдей в Соколиных горах. Передайте в Тихую Гавань, чтобы держали людей и вещи готовыми к немедленному выходу, им может потребоваться экстренная эвакуация в Вольный в любую секунду.

Белла хищно сузила глаза. В ее расширившихся зрачках полыхнула яростная, почти звериная готовность рвать врагов за тех, кого она считала своей стаей.

— Я вытащу Илина, Амализу и детей, — прошипела она, нервно дергая пушистым золотистым хвостом. — Никто их не тронет.

Самира, хобгоблинша, решительно шагнула вперед, сжав кулаки.

— Я возьму Река, и мы найдем отца, — твердо заявила она. Ее обычно добродушное круглое лицо сейчас выглядело пугающе жестким. — Мы заставим его пойти с нами, каким бы упрямым ослом он ни притворялся. Потащу волоком, если придется.

Марона О'Мэлли спокойно разгладила складки своего роскошного платья, её самообладанию позавидовала бы и скала.

— Я лично отправлюсь в Терану. Моего влияния должно хватить, чтобы убедить местную знать и наших партнеров немедленно собирать вещи.

Рыцарь Корвин коротко, по-военному кивнул, звякнув тяжелыми доспехами.

— В таком случае Кордери я беру на себя, подниму свои старые связи.

Аркон, маг контроля, сделал плавный жест руками, словно уже сплетал заклинание водной стихии.

— Я займусь Хасмадеей. Мэр Дюран мой давний знакомый, я смогу втолковать ему, что у них просто нет другого выбора.

Ванесса тяжело вздохнула, потерев переносицу изящным пальчиком с острым ноготком.

— Полагаю, именно мне придется тащить сюда семью Харальда, — произнесла моя вампирша с легкой досадой в мелодичном голосе. — Хотя этот старый пень будет ворчать и материться громче обычного из-за того, в какое дерьмо мы его нечаянно втянули.

Я подошел к вампирше, по-хозяйски обнял ее за узкую талию и, притянув к себе, оставил легкий поцелуй на прохладной бледной щеке.

— Будет чертовски приятно снова увидеть этого старого ворчуна, — хмыкнул я, стараясь разрядить гнетущую обстановку. — Только сделай одолжение, не рассказывай ему ни о нашей свадьбе, ни о том, что мы вернули те самые Одеяния Архимага Эпохи Рассвета. Я хочу лично увидеть, как вытянется его лицо.

Ванесса искренне рассмеялась, ее напряжение чуть спало, и она игриво толкнула меня крутым бедром.

— Договорились, мой господин, — она стрельнула в меня лукавым многообещающим взглядом. — Заодно ты поможешь мне решить, как нам лучше распорядиться этими легендарными одеяниями.

Лейланна, склонившись над развернутой картой, провела пальцем по линиям торговых трактов. Ее серебристые волосы мягкой волной ниспадали на пергамент.

— Вы только посмотрите на масштаб, — процедила она сквозь зубы. — Нам предстоит разыскать и вытащить еще целую толпу друзей. И знаешь, Артём, все они придут в бешенство оттого, что мы вырываем их из привычной обустроенной жизни и тащим в изгнание, полное смертельной опасности.

— Лучше пусть будут злыми, чем мертвыми или в кандалах Консорциума, — жестко отрезала Ирен. Лицо моей жрицы, обычно такое нежное и умиротворенное, сейчас казалось высеченным из мрамора. — Не хочу показаться бессердечной стервой, но если они настолько слепы, что не увидят нависшей угрозы и начнут отказываться, не принимайте никаких «нет», тащите их силой. Когда остынут, объясним им всю подноготную и предложим выбор. Если захотят рискнуть и продаться врагу, дверь открыта. Хотя сомневаюсь, что среди них найдутся такие идиоты.

— Абсолютно согласна, — внезапно раздался мелодичный, но пробирающий до костей голос Мии. Богиня шагнула вперед, и воздух вокруг нее едва заметно завибрировал от скрытой первозданной мощи. — Мы обязаны найти каждого, всех, кто хоть малейшей ниточкой связан с нами. Потому что наш враг не оставит от их прежней жизни камня на камне, вывернет Шалин наизнанку, чтобы отомстить нам.

Я почувствовал, как по коже пробежал мороз. Если уж сама Безымянная сочла угрозу настолько серьезной, что рискнула дать нам прямое, пусть и расплывчатое предупреждение, дело реально дрянь. И относиться к этому нужно с максимальной, параноидальной серьезностью.

— Как же вовремя мы вложили кучу золота в постройку дополнительных длинных залов и забили склады припасами! — тихо произнесла Зара, теребя край своей туники. Моя первая жена всегда мыслила исключительно практически. — Мы ведь готовились к тому, что придется нанимать больше крестоносцев, или что торговые пути внезапно перекроют. Но сейчас речь идет о том, чтобы приютить сотни, если не тысячи беженцев.

Я устало потер лоб, чувствуя, как под пальцами нервно бьется вена. Да, это самый настоящий кошмар логиста. Конечно, мы готовились и отстроили укрепленную базу в Вольном, Но осознание того, что теперь этот военный лагерь придется забивать мирными гражданскими, мало утешало. Внутренняя жаба, вечно сидящая на моей шее и считающая каждую монету, даже не квакнула, сейчас нам совершенно не до экономии опыта или ресурсов, главное — жизни.

Я подставил своих друзей просто фактом своего существования и знакомства с ними. Они мирно жили и работали, а теперь стали мишенями в моей личной войне с Малином. У них имелось полное, безоговорочное право ненавидеть меня за это, но пусть уж лучше ненавидят живыми. Пока они дышат и могут материть меня на чем свет стоит, я буду спать спокойно.

Ужасало осознание того, что мои друзья теперь — слабые места в моей обороне, неприкрытые участки, по которым Малин ударит перво-наперво. Придется перетаскивать всех в безопасную зону, даже если они будут орать, упираться и плеваться ядом. Лучше каждый день выслушивать их проклятия, чем однажды увидеть их имена в списке погибших.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как адреналин начинает разгонять кровь, готовя тело к изнурительной работе.

— Ладно, народ, план ясен. Выдвигаемся. Время пошло!

— Пока вы будете вытаскивать наших друзей и собирать остальных, я вплотную займусь Тиленором, — произнесла Лионелия. В её голосе звучала холодная, профессиональная сталь, достойная настоящего Ловца воров. Гоблинша деловито поправила ремни снаряжения, не отводя от меня взгляда. — Если повезет, эта скотина расколется и сдаст нам точное местоположение Малина Медобрука вместе с Марлоном, тогда нам не придется рвать жилы, пытаясь защитить каждого, кто еще не успел перебраться под наше крыло.

Я медленно кивнул, одобряя её план. В воздухе душной комнаты все еще пахло озоном от недавних заклинаний и горьковатым потом, напряжение последних часов выжимало все соки.

— Сделай это приоритетной задачей, — сухо ответил ей, глядя прямо в глаза. — И не забудь хорошенько потрясти его насчет Владыки, мы не можем позволить себе упустить информацию, которой может владеть такая крупная шишка Консорциума. Любые крохи данных о нём сейчас на вес золота.

При упоминании титула лидера подземелий все присутствующие разом напряглись. Элариэна и её брат Халарин заметно поморщились, словно от зубной боли, по их телам пробежала легкая дрожь, выдавая инстинктивный страх, заложенный на подкорке у любого тёмного эльфа.

Хотя Малин Медобрук и являлся нашей главной угрозой прямо сейчас, той самой занозой в заднице, которую мы собирались вырвать с корнем, холодная стратегическая логика подсказывала мне неприятный факт: даже если мы уберем гнома с доски, наша война с Консорциумом только перейдет в новую фазу. Он, может, и правил всем Шалином, дергая за экономические ниточки из теней, но таинственный тёмный эльф, известный как Владыка, держал всё Подземелье в жёсткой хватке. Он правил из гигантского мегаполиса Элусинар, и его ресурсы были для нас тёмным лесом.

До нас уже доходили крупицы информации, циркулирующей среди верхушки Консорциума, и эти слухи мне ни черта не нравились. Поговаривали, что Владыка может в любой момент выставить несколько полноценных ударных групп семидесятого уровня, и это были явно не просто сплетни. Элариэна и наши союзники в Астелларе полностью подтверждали эти сведения, отлично зная о реальной мощи Владыки. В их глазах порой плескался неподдельный ужас перед силой, превосходящей понимание, они даже всерьез обсуждали возможность склониться перед его властью и молить о пощаде. Меня от этой мысли откровенно воротило, подставлять шею под топор высокоуровневого властителя Подземелья не в моих правилах.

Я искренне надеялся, что тёмные эльфы не станут активно вмешиваться в эту войну за Поверхность. В конце концов, наземный мир их никогда особо не интересовал, а в большинстве случаев они его просто презирали. Да, Владыка выступал теневым партнером Малина, получая свою долю прибыли с рабских рынков и контрабанды, но стал бы он выводить свои элитные войска за пределы Нор Кротоса только ради того, чтобы спасти шкуру гнома? Сомневаюсь.

Остальные члены нашей основной команды тоже цеплялись за эту соломинку надежды, хотя, честно говоря, это могло быть обычным самообманом, выдаванием желаемого за действительное. Если бы нам действительно пришлось годами наращивать опыт, готовить бойцов и собирать ресурсы, чтобы бросить вызов Владыке прямо в его подземных владениях… Чёрт, это заняло бы долгие десятилетия и потребовало бы собрать армию, в сотни раз превосходящую ту, что мы имели сейчас. Одна мысль о том, сколько опыта пришлось бы вложить в каждого бойца, чтобы он хотя бы пережил первый массированный удар Владыки семидесятого уровня, вызывала у меня злую усталость.

Все мы дьявольски устали и просто хотели, чтобы эта затяжная война наконец закончилась. Тогда мы могли наконец смогли бы вернуться к мирной жизни в поместье.

Совещание подошло к концу, и группа начала расходиться. Кору и несколько других Проходчиков немедленно отправились открывать пространственные окна, чтобы эвакуировать наших союзников и забрать друзей. Воздух в лагере замерцал фиолетовыми искрами, когда потоки маны с треском пробивали ткань пространства.

Моя жена-орчанка собиралась открыть портал в Гаррин, портовый город на западном побережье дикого континента Хорадис. Мы с ней и Лили собирались убедить эвакуироваться Тессеру и Тиссин, а если повезет, то и вытащить всех ключевых сотрудников «Глубинных Старателей „К и О“». Если же они заупрямятся, придется заставить их уйти на дно в буквальном смысле слова, перебраться в Сараалис, подводный город наг и русалок, пока на Поверхности не уляжется пыль от грядущей бойни.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как жесткая щетина трется о воротник доспеха, и поправил лямки колчана.

Элусинар… Тёмные эльфы семидесятого уровня… Твою же мать! Похоже, Малин — всего лишь первая, ближайшая угроза, а настоящая бездна затаилась в глубинах, и у Владыки куда больше прав на этот мир, чем у горстки выскочек на поверхности. Если высокоуровневый хрен решит вступить в большую войну, боюсь, нам не поможет даже прямое божественное вмешательство.

— Ладно, работаем с тем, что есть, — тихо пробормотал самому себе, проверяя натяжение тетивы. — Сначала гном, а с эльфийским правителем начнём разбираться, когда он сам выйдет из тени.

Малин, конечно, тварь хоть и влиятельня, но даже его загребущие гномьи лапы вряд ли дотянулись бы до морского дна. Насколько удалось выяснить шпионам Ирен, у Консорциума не было в кармане ни влиятельных русалок, ни наг, по крайней мере никого из высокоуровневых. Да и снаряжение для глубоководных операций, заклинания, зелья подводного дыхания, чары, стоили как крыло от самолета, и на аукционах встречались крайне редко.

К тому же Тиссин сейчас баснословно, просто неприлично богата. После того, как мы обчистили затонувший орочий галеон у берегов Нулевого Континента, её доля позволила нанять такую армию телохранителей, о которую даже лучшие ассасины Малина обломают зубы.

А вот со следующей целью в нашем эвакуационном списке всё обстояло куда хуже. После визита к нагам Кору придется открыть еще один портал вглубь Хорадиса, прямиком в штаб-квартиру гильдии «Компания Храбрых Искателей». Ею руководил мой старый боевой товарищ Владис. Именно там обосновался он сам, Стеллария и все члены их разросшейся семьи.

В отличие от «К и О», чья связь с нашим Крестовым походом была замаскирована так тщательно, что Малин мог о ней и не пронюхать, гильдия Владиса маячила как бельмо на глазу. Гномья разведка совершенно точно знала всех моих бывших соратников, и они гарантированно стояли в первых строчках расстрельного списка Консорциума.

Владис наверняка придёт в бешенство от моего визита. Когда я только начинал войну против «Шалин Гранд», он наотрез отказался присоединиться ко мне в изгнании, и я его отлично понимал, — он не хотел подставлять под удар свою семью. Но теперь, когда ставки взлетели до небес, выбора больше нет. Мне придется настоять, наорать, применить силу, если потребуется, но затащить этих упрямцев в безопасное место.

Я морально готовился к тому, что меня будут долго, с чувством крыть матом почем зря.

Ожидание, пока Кору создаст коридор на другой континент, било по нервам, каждая секунда промедления отдавала кислотой на языке. Друзья находились под прицелом, а время стремительно утекало сквозь пальцы. Я пытался успокоить себя логическими доводами: Малин скован теми же пространственными ограничениями, что и мы, ему нужны координаты, мана, время на переброску ударных отрядов. У Крестового похода точно есть фора, чтобы вытащить всех в безопасное место до того, как гном нанесет ответный удар.

Но, честно говоря, это утешало слабо.

Как только мерцающая воронка портала стабилизировалась, я буквально протаранил её плечом. Пространственный переход выбросил нас в специально экранированной зоне прибытия на территории Глубинных Старателей «К и О». Лили и Кору скользнули следом, двигаясь с бесшумной грацией хищниц, готовых к бою. Дождавшись, пока моя жена схлопнет за нами портал, мы решительным шагом направились к главным офисам компании. Здесь, в роскошных залах, пахло дорогой бумагой, морской солью и экзотическими благовониями.

Стройная молоденькая нага за стойкой приемной встретила нас дежурной очаровательной улыбкой, игриво вильнув кончиком длинного хвоста.

— Добро пожаловать в контору Глубинных Старателей «К и О», — проворковала она грудным голосом. — Чем могу вам помочь?

— Будьте любезны, передайте госпоже Тессере и госпоже Тиссин, что мастер Барик и его спутницы прибыли и просят принять их немедленно. Дело не терпит отлагательств, — произнес я. Голос звучал ровно, но в нем проскальзывали металлические нотки.

Закончив фразу, я тяжело опустился в одно из мягких, обитых кожей кресел в зоне ожидания, чувствуя, как ноют натруженные мышцы спины.

Секретарша-нага замерла, её блестящие чешуйки на шее слегка топорщились от волнения. Она изо всех сил пыталась сохранить профессиональное лицо, но заметно побледнела.

— Обеим госпожам? Э-э… Вы хотите встретиться с ними обеими?

Я поморщился, потёр переносицу и устало кивнул.

— Да, и как можно скорее, пожалуйста.

Она торопливо поклонилась и буквально проскользила по коридору так стремительно, словно за ней гнался голодный дракон.

После того, как Тиссин сорвала куш на нашей экспедиции, она выкупила статус полноправного партнера, и её шикарный кабинет теперь находился дверь в дверь с кабинетом Тессеры. Тётя и племянница всегда жестко конкурировали между собой. В те времена, когда Тиссин еще работала у Тессеры на побегушках, их отношения уже выглядели довольно напряжёнными, особенно во всем, что касалось меня, хотя тогда это было несколько одностороннее соперничество.

Но теперь стоило им только оказаться в одной комнате вдвоём в моем присутствии, как воздух буквально искрил от статического напряжения. Прагматизм подсказывал идеальный выход: пусть одна из них возьмет на себя ведение моих дел, тогда хотя бы они станут встречаться со мной по очереди. Но в идеале мне очень хотелось, чтобы наги наконец закопали топор войны и вели себя как взрослые женщины.

Но увы. Обе горячие, ревнивые, с собственническими инстинктами, тётя и племянница претендовали на эксклюзивное право быть моими любовницами, поэтому они уперлись рогом, ни одна не желала уступать, требуя обязательного присутствия на любой встрече со мной. А как только сухие деловые вопросы закрывались, обе практически одновременно бросались мне на шею, после чего неизбежно вспыхивал скандал и дележка добычи, то есть меня.

В мой последний визит пару месяцев назад эти две интриганки устроили такую эпичную сцену ревности, что я просто развернулся и ушел, так ни с кем из них и не переспав. Доказывать им что-то было бесполезно, и с тех пор я предпочитал держать дистанцию, а коммуникацию с нагами взяла на себя Ирен. Естественно, обе змеехвостые красавицы пришли в бешенство от моего игнора и по классике обвиняли в этом друг друга, в итоге их склоки начали бить рикошетом по деловым контактам и поставкам для Крестового похода.

Оставалось лишь молиться всем богам, чтобы личные обиды не помешали им услышать мои предупреждения о смертельной угрозе Консорциума.

Ну вот, приплыли. Снова мне досталась дипломатия гарема. Мало мне жирного ублюдка Малина с его армией ассасинов, так теперь еще и две знойные наги, готовые выцарапать друг другу глаза за право запрыгнуть на меня. А я сижу тут, уставший, как собака, и мечтаю лишь о том, чтобы эта дерьмовая операция по спасению наконец завершилась.

— Барик! — воскликнула Тессера, внезапно вынырнув из-за угла. Её чешуя блеснула в мягком свете магических ламп. — Ты наконец-то вернулся ко мне!

— Намекаешь, что это твои обвисшие прелести смогли его снова соблазнить, старая ламантинка⁈ — рявкнула Тиссин, вползая следом и едва не наступая на кончик изумрудного хвоста своей тётки.

Я обменялся тяжелыми взглядами со своими жёнами. Под поддерживаемыми нами иллюзиями мы все выглядели измождёнными. Раны ныли, а мышцы горели огнем после последнего безумного боя.

— Нам нужно поговорить, — глухо произнес я, затем бросил строгий взгляд на робкую секретаршу, жавшуюся к стене. — Наедине.

— Мой кабинет, — тут же заявила Тессера и резко развернулась, скользя по узкому кругу. Её мощный хвост едва не сбил племянницу, заставив ту поспешно отшатнуться.

Тиссин раздраженно зашипела и уперла руки в бока.

— Нет, мой, он гораздо лучше и удобнее. В конце концов, у меня вкус куда тоньше твоего!

Если честно, это было чистой правдой. Тиссин спустила немалую часть своего золота на отделку кабинета и повсюду расставила необычные предметы из её доли сокровищ с того самого затонувшего корабля, создав идеальный статусный антураж, который давал заметное преимущество за столом переговоров. Но сейчас мне было плевать на роскошь.

— Комната отдыха для сотрудников, — твердо отрезал тоном, не терпящим возражений. Я просто не мог тратить драгоценное время на их извечные территориальные споры, каждый лишний час увеличивал риск облавы.

К моему удивлению, ни одна из наг не стала возражать. Они переглянулись и послушно поползли за мной в указанное помещение.

Комната отдыха предназначалась исключительно для наг, потому неудивительно, что она оказалась заполнена низкими плотными подушками. В центре располагался глубокий бассейн для водных процедур, откуда пахло солью и водорослями. Стульев для сухопутных жителей тут не водилось в принципе, поэтому, пока две змеедевушки с удобством сворачивались кольцами на своих влажных лежанках, мы с жёнами остались стоять, чувствуя себя довольно неловко.

После тяжелых ранений я едва держался на ногах, интерфейс настойчиво рекомендовал отдых.

Если эта встреча затянется, запас выносливости окончательно выгорит, и мне тупо придется сесть на мокрый каменный пол.

Тессера и Тиссин скрестили руки на груди, бросая на меня откровенно враждебные взгляды и всячески выказывая своё недовольство тем, что я игнорировал их несколько месяцев. Затем они снова обменялись убийственными взорами друг с другом, и я понял, что пора брать инициативу в свои руки, пока их ссора не ударила по всем вокруг не хуже площадного проклятия.

— Как вы знаете, при ведении дел с вами мы всегда использовали иллюзии, — начал я без долгих предисловий. — Раньше я не называл причин, но дело в том, что мы ведем теневую войну с мощнейшей организацией, контролирующей большую часть Шалина. Речь о Консорциуме «Шалин Гранд». Если бы вы узнали о нас правду раньше, это стало бы критически небезопасно и для нас, и для вас.

— Похоже, для нас это выглядело значительно менее безопасно, — прошипела Тессера, и всё её недовольство мгновенно сфокусировалось на мне. — Значит, ты бы запросто втянул нас в свою войну, если бы твой секрет случайно раскрылся? Очаровательно, Барик!

— Если бы это случилось, мы были бы готовы защитить вас, — спокойно, но твердо ответил я, не отводя взгляда. — Или, по крайней мере, предоставили бы вам абсолютное и безопасное убежище.

Большие глаза Тиссин, синие и глубокие, как океанские впадины, подозрительно сузились.

— Именно поэтому ты сейчас здесь.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как пульсирует тупая боль в плече, и кивнул.

— Да, и мне очень жаль. По-прежнему существует огромная вероятность, что ваши деловые связи с нами не раскрыты сетью их шпионов, и у них нет прямых причин подозревать вас. Однако недавно мы нанесли смертельный удар по финансам Консорциума, уничтожили их золотой резерв, и теперь эти ублюдки задействуют все ресурсы, чтобы нас выследить. Любая зацепка станет для них целью.

— Ах ты ублюдок! — рявкнула Тессера, ее хвост яростно хлестнул по воде в бассейне, обдав мои сапоги солеными брызгами. — Я так и знала! Всегда чуяла, что вести дела с тем, кто прячет лицо за магией — роковая ошибка. И плевать, что ты всегда был верен слову и более чем щедр в выплатах, риски просто зашкаливают!

— Не виню вас за злость, — произнес я, стараясь говорить как можно мягче, хотя внутри всё кипело от напряжения. — Но сейчас главное — ваша безопасность. Я официально приглашаю вас укрыться в наших владениях. Там абсолютно безопасно. Однако если согласитесь, вам придется оставаться в изоляции, пока мы полностью не уничтожим Консорциум. Есть и альтернатива: вы можете прямо сейчас уйти в Сараалис или любой другой подводный город. Там Консорциуму добраться до вас крайне тяжело.

Обе наги замерли, мгновенно забыв о своей привычной вражде. Они уставились друг на друга, затем снова посмотрели на меня.

— Только мы? — почти хором спросили они.

Я неловко переступил с ноги на ногу, чувствуя, как подошва скользит по влажному камню.

— Хорошо бы, если бы вы законсервировали свой бизнес, объявили полный карантин и забрали с собой всех лояльных сотрудников. Рисковать чужими жизнями — плохая тактика.

Тессера горько, витиевато выругалась на звенящем языке морских глубин.

— Так вот какая награда нас ждет? Мы добросовестно вели с вами дела, укрепляли вашу репутацию, а теперь вы нас просто разоряете? Отличный бизнес-план, Искатель!

— Мы обязательно компенсируем все убытки, как только сможем, — мягко вмешалась Лили. — Мы действительно ценим нашу дружбу и те отношения, которые с вами выстроили.

Старшая нага упрямо скрестила руки на пышной груди, её чешуя напряженно топорщилась.

— Или мы можем просто остаться здесь и сражаться. Мы тоже не беззащитны, а мои стражи знают свое дело.

— Против сил Консорциума ваши стражи — просто кусок мяса на один укус, — прорычала Кору, шагнув вперед. Её мускулы бугрились, в глазах полыхало пламя красного орка-бойца. — Остаться здесь — значит подписать себе смертный приговор. Ты что, идиотка?

Лили медленно кивнула, подтверждая слова орчихи.

— За ними стоит практически вся экономическая и военная мощь Шалина, — кунида мрачно улыбнулась. — По крайней мере так было до того, как мы за них взялись. Сейчас зверь ранен и потому вдвойне опасен.

Тессера сердито открыла рот, собираясь разразиться новой тирадой, но Тиссин перебила её, прежде чем та успела выдать хоть звук.

— Я принимаю твою защиту, Барик, — твердо заявила молодая нага.

Её тётка откровенно опешила.

— Ты что, совсем свихнулась⁈ — рявкнула она. — Хочешь вот так просто бросить свою долю в бизнесе? Сдаться без боя?

— Я ничего не собираюсь терять, — чопорно и холодно ответила Тиссин. — Живой можно заработать больше, чем мертвой. Я поговорю с персоналом и посмотрю, кто из них достаточно сообразителен, чтобы эвакуироваться со мной. Барик всегда поступал с нами по справедливости, и я верю ему. Если он говорит, что угроза реальна, значит, так оно и есть.

— Да тебе просто не терпится снова забраться к нему в постель даже после того, как он тебя бросил! — злобно обвинила Тессера, вздымаясь выше и демонстрируя свои пышные оборки на груди, словно пытаясь задавить племянницу авторитетом.

— А почему бы и нет? — невозмутимо парировала Тиссин, хищно облизнувшись. — И единственная причина, по которой наши встречи прервались, это ты. Ты такая жалкая, назойливая старая морская корова, что нормальный самец просто не может долго находиться с тобой в одном помещении!

— Дамы! — рявкнул я, вложив в голос крупицу властности, заставляя их обеих замолчать и уставиться на меня. — Хватит! У нас осталось еще одно неотложное дело в городе, после чего мы уходим через портал в наше убежище. У тебя пара часов, Тиссин. Собирай самые ценные вещи и всех, кто готов идти с тобой. А что касается вас, Тессера… — я посмотрел на старшую нагу. — Не мне указывать вам, как вести ваши дела, вы свободная женщина, но я искренне, всем сердцем надеюсь, что вы как можно скорее спрячетесь под воду или же передумаете и примете мое предложение, оно остается в силе. У нас будет надежный способ связаться.

Я шагнул вперед, игнорируя протестующую боль в мышцах, уверенно взял за руку пышногрудую зрелую нагу и посмотрел прямо в её мерцающие глаза, вкладывая во взгляд всю свою искренность.

— Я действительно забочусь о тебе, Тессера. Меня бы просто сокрушило, если бы ты пострадала по моей вине. Не заставляй меня жить с этим чувством.

Она неуверенно заерзала на своей подушке, явно смущенная таким прямым напором, а вся злость куда-то улетучилась, оставив лишь растерянность.

— У тебя… весьма странный способ это показывать, — пробормотала она без былого энтузиазма, отводя взгляд, но руку не выдернула.

Вот в этом вся горькая правда этого мира: иногда спасение выглядит как разорение, а настоящая забота как жесткое принуждение. Я ненавидел себя за то, что втягивал наг в эту грязную войну, но пусть уж лучше они проклинают меня, сидя в полной безопасности где-то в Вольном или под многотонной толщей воды, чем станут разменной монетой в застенках Консорциума.

Я ни за что не позволю Консорциуму использовать моих союзников против меня!

Кору, тихо извинившись и блеснув своей фирменной клыкастой улыбкой, выскользнула из-за стола переговоров. Ей предстояло открыть портал во внутренние помещения Хорадиса, дикого континента, который готовил для нас еще немало сюрпризов. Мы же с Лили остались наедине с нагами, чтобы утрясти последние детали нашей бюрократической эпопеи.

В качестве щедрого жеста примирения и некого «успокоительного» для корпорации «Глубинные старатели К и О» мы согласились выкупить львиную долю их запасов сырья и переработанных товаров.

— Икрой клянусь, цены ниже вы не найдете, Искатель, — прошипела Тессера, сверля меня своим немигающим хищным взглядом. Ее чешуя переливалась в свете магических светильников.

Она вела переговоры с жесткостью матерой акулы бизнеса, вгрызаясь в каждую медяшку, и мы с Лили, переглянувшись, решили не лезть на рожон, торговаться с Тессерой в её нынешнем настроении было себе дороже. Да, в итоге сделка оказалась чертовски выгодной именно для неё, и она вытрясла из нас приличную сумму, но, с другой стороны, это отчасти компенсировало те грандиозные проблемы и головную боль, которые наш Крестовый поход обрушил на её налаженный бизнес.

К тому же, честно говоря, все эти тонны провизии и горы строительных материалов нам все равно были жизненно необходимы. С тем наплывом новых рекрутов и беженцев, которые сейчас стекались под наши знамена, запасы исчезнут быстрее, чем мана под заклинанием.

— Сделка закрыта, Тессера, — я поставил размашистую подпись на последнем документе и с облегчением откинулся на спинку жесткого деревянного стула. Суставы хрустнули, напоминая о накопившейся усталости.

Фух, наконец-то мы закончили с этой чертовой бухгалтерией! Золото — это, конечно, прекрасно, оно решало добрую половину проблем, но время… Время сейчас утекало сквозь пальцы быстрее, чем песок в разбитых часах, каждая секунда на счету. Мне нужно срочно возвращаться к делам боевым, потому что Владис до сих пор торчал в той смертельной ловушке, и мы обязаны вытащить его, чего бы это ни стоило, иначе грош нам цена.

Мы условились встретиться через пару часов. Придётся ещё раз вернуться сюда, чтобы забрать закупленные припасы, Тиссин и всех, кто решит отправиться с ней, а пока у нас оставалось одно важное, не терпящее отлагательств дело.

Короткая вспышка пространственного перехода, и портал выплюнул меня прямо под пронизывающий до костей ледяной ветер. Свинцовое небо тяжело нависало над головой, сыпля колючими снежинками, которые тут же таяли на разгоряченной коже. Мы находились в сотнях километрах к северо-востоку от Гаррина, на вершине продуваемого всеми ветрами скалистого хребта. От морозного воздуха перехватило дыхание, в нос резко ударил запах хвои вперемешку со знакомым озоновым ароматом сработавшей магии.

Внизу, в долине, раскинулся массивный, надежно укрепленный частоколом комплекс, словно бросающий дерзкий вызов суровым пустошам непредсказуемого Хорадиса.

База гильдии «Компания Храбрых Искателей».

Под твердой рукой командора Владиса это место за последние три года выросло из скромного лагеря в настоящее процветающее поселение, став безопасным домом для Стелларии, остальных его жен, их многочисленных детей и еще примерно трех сотен жителей. Как и ожидалось от Владиса, основу экономики здесь составляла охота на высокоуровневых монстров, поставленная на поток добыча опыта и трофеев. Но дела шли настолько хорошо, что гильдия начала активно привлекать ремесленников, фермеров, торговцев и просто отчаянных авантюристов, ищущих золота и возможностей на этих суровых рубежах.

С того самого момента, как узнал, куда именно занесло моих старых друзей, я намеренно старался держаться от них подальше ради их же блага, просто не хотел тянуть за собой кровавый шлейф проблем. Но, повинуясь привычной командирской паранойе всегда иметь запасной маршрут, точку перехода и план эвакуации, приказал нашим Проходчикам из Теневого крестового похода заранее разведать эти координаты так, на всякий случай, если нам срочно понадобится перекинуть сюда войска или организовать точку эвакуации.

Вид этого крепкого поселения посреди ледяной пустоши вызывал у меня двоякие чувства. С одной стороны, грудь наполнялась теплой гордостью, ведь в самом начале я тоже приложил руку к созданию этого уютного мирка, с другой, на языке оседала отвратительная горечь.

— И что мне делать? — пробормотал я, глядя на далекие, мирно подмигивающие огни. — Что же мне так не везёт-то⁈

Ирония судьбы заключалась в том, что сейчас именно я, их старый друг, стал тем самым человеком, который повесил на этот тихий оазис огромную пылающую мишень для ассасинов Консорциума.

— Дело дрянь, — мрачно констатировал я, плотнее запахивая воротник плаща. Но выбора не оставалось. Развернувшись, я начал спуск в долину.

Мы с Лили и Кору спустились к укреплённым деревянным воротам поселения, намеренно не таясь. Скрытность сейчас только навредит, нам нужно заявить о себе громко и чётко. Под сапогами хрустел мелкий гравий, а в воздухе висел стойкий запах древесной смолы и жареного мяса. Дежурный охранник, скучающе опиравшийся на копье, оживился и окликнул нас, едва мы приблизились на расстояние уверенного крика.

— Добро пожаловать, путники! — его зычный голос эхом отразился от толстой бревенчатой стены. Мужчина с прищуром оглядел высокий скалистый хребет, с которого мы только что спустились, и добавил с лёгким покровительством: — Мы тут, знаете ли, обжитое поселение. Точки возрождения и безопасные зоны находятся на ровной местности, а вот съезд с тракта и блуждание по горам всё ещё могут быть смертельно опасными для новичков.

Он явно оценивал нас. Иллюзии, скрывающие наши истинные уровни, сейчас показывали жалкие «десять с хвостиком». Для бывалого бойца наше появление из дикой, неочищенной от высокоуровневых тварей пустоши выглядело как минимум подозрительно, но у меня не было времени на долгие расшаркивания и сказки о чудесном спасении.

— Мы здесь, чтобы встретиться с командиром, — ровным, не терпящим возражений тоном ответил я, проигнорировав его невысказанный вопрос. — По неотложному делу.

— Срочное дело, да? — охранник криво усмехнулся, смерив нас откровенно насмешливым взглядом. Наверняка каждый второй вчерашний новичок, добежавший до их ворот, требовал аудиенции у главы гильдии, рассказывая о великих угрозах и мировых заговорах.

Я выдержал паузу. Холодный ветер скользнул по лицу, пока я просчитывал варианты действий, если нас откажутся пускать мирно.

— Да, — твердо кивнул я. — Передайте ему, что мы пришли, чтобы помочь ему.

Снисходительная улыбка на лице стражника дрогнула. Он напрягся, рука чуть крепче перехватила гладкое древко копья. Его взгляд метнулся от моего бесстрастного лица к Лили, а затем к Кору, словно заново переоценивая нашу странную троицу и пытаясь разглядеть под иллюзиями скрытую угрозу.

— Он сейчас не здесь, — настороженно, растягивая слова, произнёс мужчина. Системные термины в его устах звучали поразительно обыденно. — Его элитная группа разбила постоянный лагерь примерно в трёх днях пути на восток отсюда.

Чёрт! Я мысленно выругался. Три дня пути для обычного человека! Мы с Лили потратили бы на этот марш-бросок часа три непрерывного спринта, сжигая выносливость и ману до дна, а время сейчас являлось самым ценным ресурсом, и оно работало против нас. Ситуация требовала быстрого решения.

Я бросил быстрый взгляд на Кору, и орчанка отрицательно мотнула головой, звякнув металлическими украшениями в косичках. Эти дикие территории она ещё не разведывала. Сжав зубы, чтобы не выдать раздражения, я потянулся к поясному ремню и извлёк из инвентаря карту Западного Хорадиса.

— Не могли бы вы отметить их лагерь для меня? — спросил я, разворачивая плотный пергамент.

Стражник откровенно фыркнул, словно я попросил у него ключи от городской казны.

— Ну да, разбежался! Сейчас прямо возьму и выложу координаты наших самых высокоуровневых точек возрождения какому-то пришлому новичку.

Я уже собирался прибегнуть к менее дипломатичным методам убеждения, но тут вмешалась Лили. Она плавно шагнула вперёд, источая мягкую, успокаивающую ауру.

— Я очень рада, что ты так добросовестно выполняешь свой долг перед гильдией, — проворковала моя кунида бархатным голосом, от которого даже суровый стражник слегка растерялся и ослабил хватку на копье. — Но поверь, сейчас совершенно неподходящее время для уставов. Стеллария, вероятно, с ним в лагере, мы это понимаем, но как же Лила или Эссем? Они ведь должны быть где-то здесь, в поселении. Нам нужно немедленно с ними поговорить.

Услышав имена жён Владиса, охранник окончательно растерялся. Он снова перевёл подозрительный взгляд с Лили на меня, наморщил лоб, видимо, пытаясь сопоставить наш жалкий вид новичков со знанием внутренней кухни их верхушки. В конце концов, тяжело вздохнув, он сдался.

— За мной, — буркнул он, разворачиваясь к внутреннему двору. — И не отставайте. Шаг в сторону, и я натравлю на вас дюжину разъярённых Искателей, мало не покажется.

Я лишь едва заметно усмехнулся. Глаз Истины давно показал мне уровень этого парня — сороковой. Если эта мифическая дюжина Искателей примерно того же пошиба, что и наш провожатый, для меня они не представляли вообще никакой угрозы, в худшем случае просто разомнусь в короткой потасовке, разогрею мышцы. Однако я совершенно не собирался вступать в открытый конфликт с людьми Владиса, мы пришли за союзом, а не за кровью.

Парень просто делал свою работу, защищал свою территорию, и я, как параноик со стажем, не мог винить его за излишнюю бдительность. В этом жестоком мире доверчивые долго не живут. Жаль только, что моя так называемая «помощь» в последнее время всё чаще выглядела как приглашение на пышные похороны… особенно если вовремя не сделать ноги.

Мы молча последовали за мужчиной по вымощенной камнем дорожке. Когда впереди показался дом, я невольно хмыкнул, замедлив шаг; здание до боли напоминало наше бывшее поместье Феникс. То ли Владис решил отдать дань уважения нашему общему прошлому, то ли просто скопировал удачный проект, но в любом случае вышло добротно. Массивные деревянные балки, просторные окна, ухоженный двор, откуда доносился тонкий аромат цветущих кустарников и свежеструганного дерева… Место дышало уютом и спокойствием. В каком-то смысле было чертовски приятно видеть, как мои идеи воплощаются в жизнь, превращаясь в надежное и комфортабельное гнездо для старых друзей.

И от этого становилось только паршивее. Челюсти сами собой сжались до скрипа при мысли, что мне сейчас придётся ворваться в эту идиллию и заставить их бежать без оглядки.

Слуга, суетливо поклонившись у дверей, метнулся внутрь за хозяйками дома. Спустя пару тягучих напряжённых минут в холле послышались лёгкие шаги, К нам вышли Лила, Эссем и ещё четыре жены моего старого боевого товарища. Мой взгляд скользнул по женщинам, и внутри всё оборвалось. У троих из них уже заметно округлились животики, а четвёртая бережно прижимала к груди крошечного, тихо сопящего младенца.

Девушки выглядели растерянными, не понимая, зачем к ним пожаловал этот странный визитёр в сопровождении стражи. Непонимание висело в воздухе ровно до тех пор, пока Лили, проскользнув внутрь, не захлопнула тяжелую дубовую дверь прямо перед носом опешившего охранника. Щелкнул замок, и в ту же секунду моя жена мысленно потянулась к мане, сбросив иллюзию леди Джилл. Воздух на миг пошел рябью, и вместо человеческой женщины перед ними предстала настоящая Лили с её пушистыми кроличьими ушками и напряженно дрожащим хвостом.

Девушки дружно ахнули, прикрыв рты ладонями, в их глазах вспыхнуло узнавание, а следом тревога. Если мы здесь, да ещё и под маскировкой, значит, случилась беда.

Смотреть сейчас на беременных жён Владиса и этот домашний уют — всё равно что щедро сыпать крупную соль на открытую рану. Я пришёл сюда, чтобы своими руками разрушить их мирный быт. Но это ради их же жизней. Если дам слабину сейчас, завтра Консорциум вырежет их всех. Жёсткая прагматика выживания чертовски тяжело давила на грудь, мешая сделать нормальный вдох.

— Собирайте вещи, — хрипло произнёс я, шагнув вперёд и сбрасывая собственный камуфляж. — У нас мало времени.

— Леди Лили! — воскликнула Эссем. Отбросив всякие манеры, она бросилась обнимать мою ушастую жену.

В воздухе пахло сушеными травами и дымом от очага, но этот уютный запах совершенно не вязался с той напряженной атмосферой, которую мы принесли с собой. Эссем вопросительно повернулась ко мне.

— Мой господин! — выдохнула она, мгновенно узнав меня, и почтительно склонила голову.

— Жаль, что обстоятельства нашего визита сложились так скверно, — бодро, но с явным напряжением в голосе сказала Лили. Ее длинные ушки нервно дернулись, улавливая малейшие звуки снаружи. — И что у нас совсем нет времени на нормальное воссоединение. Действовать нужно быстро, девочки.

Слова куниды подействовали как ледяной душ. Члены семьи Владиса резко побледнели. Женщина с ребенком на руках, Лила, испуганно прижала малыша к груди, её глаза расширились от страха.

— Что происходит? — требовательно спросила Лила, её голос дрогнул, выдавая панику. — Какую беду вы принесли в наш дом?

— Потом мы предоставим вам сколько угодно времени, чтобы покричать на нас, — глухо проворчала Кору. — А пока быстро собирайтесь, — красная орчанка стояла у двери, скрестив могучие руки на груди, словно живой щит. Её слова прозвучали грубовато, но это оказалось именно то, что нужно, чтобы пресечь начинающуюся истерику.

Я шагнул вперед и обвел их строгим взглядом.

— Мне нужно, чтобы вы отметили на карте точное место, где сейчас находится Владис со своим отрядом, — мой голос звучал сухо, как приказ перед боевым выходом. — Я отправляюсь за ним, пока вы все будете готовиться к немедленному отъезду.

Я коротко кивнул Лили, а затем повернулся к орчанке.

— Кору, командуешь эвакуацией. Забираете всех и выдвигаетесь к Гаррину. Там встречаетесь с Тиссин и ее людьми, после чего немедленно возвращаетесь в наше убежище в Вольном. Как только сопроводите их в надёжное укрытие, берите рапторов и скачите нам навстречу к точке сбора. Если всё пойдёт по плану, мы вернёмся быстро. Действуем!

— Эвакуация? — тревожно переспросила Эссем, инстинктивно обхватив руками свой беременный живот. Её пальцы дрожали. — Да что, черт возьми, происходит, Артём⁈

Вместо того, чтобы тратить драгоценные секунды на долгие объяснения, я молча достал из инвентаря карту и развернул её на деревянном столе. Но прежде чем Эссема успела неохотно ткнуть пальцем в пергамент, одна из других женщин Владиса вдруг откашлялась, привлекая моё внимание.

— Если всё настолько серьезно, господин, — неуверенно начала она, — тогда нам, наверное, стоит позвать Арвана. Он Проходчик и сможет перенести вас прямо к Владису и его людям.

Я замер, чувствуя, как внутри разливается волна облегчения. Охренеть! Я и не знал, что у Владиса теперь есть свой собственный пространственный маг, хотя должен был догадаться. Мой друг прекрасно видел, насколько полезны пространственные порталы. Если он начал всерьёз натаскивать своих людей и создавать полноценную гильдию Искателей, то поиск такого уникального специалиста явно стоял для него в приоритете под номером один.

И это, чёрт возьми, в корне меняло дело! Это же в сотни раз лучше, чем тратить драгоценные часы на скачку по пересечённой местности, а потом решать все организационные хлопоты с эвакуацией Владиса в Вольный.

Собственный Проходчик в рукаве у Владиса стал не подарком судьбы, а шансом удержать операцию от провала. Он снимал с нас три часа пути по этой чертовой морозилке и резко повышал шанс успеть всё провернуть вовремя, пока враг не захлопнул ловушку.

— Зовите его, — скомандовал я, чувствуя, как по венам начинает разгоняться боевой адреналин. — Прямо сейчас.

Арван оказался угрюмым, рано начавшим лысеть воином 32-го уровня, от которого за версту несло дешёвым элем и немытостью. Изначально этот жлоб упёрся рогом и собирался содрать с нас пять золотых монет просто за открытие портала, стандартная, мать её, такса со скидкой для «своих», сотрудников Компании. Жадность местных дельцов порой поражала меня до глубины души.

Моя внутренняя «жаба» протестующе квакнула: пять золотых за минутную работу мага? Но он гнул свою линию лишь до тех пор, пока Лила не надавила на него, жёстко объяснив, что это чрезвычайная ситуация, от которой зависят их жизни.

Пока сияющий голубоватым светом зев портала открывался и стабилизировался, мы с жёнами быстро обрисовали ситуацию окружившим нас женщинам. Как и следовало ожидать, новость о том, что за нами идёт охота и надо срочно срываться с места, никого не обрадовала. Они недовольно роптали, переглядывались, но отпираться не стали — необходимость немедленной эвакуации в условиях войны понимали все.

Правда, мне пришлось потратить ещё немного драгоценного времени, чтобы вбить в их головы одно критически важное условие.

— Как только вы окажетесь под защитой Теневого крестового похода, обратная дорога закроется, — произнёс я, обведя их тяжёлым взглядом. — Никто не сможет покинуть территорию Вольных Земель, пока наша война против Консорциума не завершится. Это не тюрьма, но меры безопасности обязаны соблюдать все.

— Возможно, всё пройдёт куда более гладко, если вы примете помощь Компании Храбрых Искателей в качестве наёмников, — неуверенно предложила Лила, нервно теребя кожаный ремешок своей куртки. — Хотя… их всё равно придётся немного поуговаривать. Наши искатели приключений — народ довольно своенравный и независимый, даже после того, как они принесли клятву верности Компании.

Я лишь кивнул. Золото решало многие проблемы, а безопасность моей семьи бесценна.

Арван тем временем завершил плетение чар, и мы с жёнами, следуя за Лилой, шагнули в холодное марево портала.

Переход выплюнул нас в суровую, продуваемую ледяными ветрами холмистую местность. Вокруг простиралась голая каменистая земля, усеянная гладкими скальными склонами и отвесными сланцевыми утёсами. Пейзаж живо напомнил мне юго-запад Америки из прошлой земной жизни, что-то вроде пустынных каньонов южной Юты или Аризоны, только вот воздух здесь оказался настолько морозным, что каждый вдох обжигал лёгкие.

Мы вышли к временному лагерю, состоящему из нескольких десятков прочных походных палаток, где нас тут же обступили. Я оставил её объясняться и готовить лагерь к отъезду, а сам переглянулся с Лили. Наша главная цель — Владис, а его группа работала в нескольких милях отсюда, занимаясь выравниванием местности.

— Давай за мной, — коротко скомандовал я.

Среди людей, провожающих нас взглядами, раздались изумлённые, а местами и испуганные вскрики, когда мы сорвались с места. Грязь и мелкая щебёнка брызнули из-под наших ботинок. Мы помчались по проложенному тракту на огромной, совершенно нечеловеческой скорости, в считанные мгновения оставив палаточный лагерь далеко позади.

Ветер засвистел в ушах, превращая окружающий пейзаж в смазанные полосы, я мог лишь мысленно благодарить Систему и свой навык Стремительный за то, что они помогали мне не отставать от моей невероятно быстрой куниды. Моё тело ещё не восстановилось после ранения и отчаянно протестовало. Мышцы гудели, наливаясь свинцом после недавних смертельных травм и тяжелейшего, не до конца завершённого процесса восстановления.

Признаться честно, я искренне радовался, что этот безумный марш-бросок продлился всего пару минут. Ещё немного, и я бы, наверное, просто рухнул лицом в эту промёрзшую сланцевую крошку, не в силах сделать ни шагу.

Пусть тело ноет, а лёгкие горят от ледяного воздуха, но я не могу позволить себе сбавить темп. Если упаду сейчас, если покажу хоть каплю слабости, мой враг учует её даже через океан. Я лидер, и я дойду!

Неудивительно, что наше эффектное прибытие к недавно зачищенной точке возрождения вызвало столь бурную, граничащую с шоком реакцию. Владис со своей группой расположился на отдых возле каменной плиты, окутанной лёгким мерцанием защитных чар. Восемь опытных, тёртых жизнью искателей приключений, мужики лет под сорок-пятьдесят, вскочили на ноги, хватаясь за оружие. Звон извлекаемой стали, резкий запах пота, оружейной смазки и пролитой недавно крови мгновенно ударил по обострённым чувствам.

Опешили все, кроме командора. Старый вояка, несмотря на плотную иллюзию, скрывавшую мою внешность, раскусил меня в два счёта. Ещё бы, вряд ли в мире Валинора найдётся много идиотов, способных передвигаться с такой запредельной, почти самоубийственной скоростью, и уж точно ни с одним из них не путешествует миниатюрная, поразительно проворная кунида.

— Ах ты ж сукин сын! — рыком, перекрывающим гомон лагеря, выдал мой друг. Он властно махнул рукой своим напрягшимся спутникам, приказывая отбой, и широким шагом двинулся прямо на меня.

— Эй, дружище, — выдохнул я. Тормозить пришлось резко, гася инерцию Рывка Гончей. Подошвы сапог с хрустом пропахали каменную крошку, и я едва не завалился на спину от накатившей волной свинцовой усталости. Запас сил просел до критической отметки, мышцы горели огнём.

— Я бы сказал, что ты неплохо выглядишь для человека, которого весь этот чёртов мир считает мёртвым, — хмыкнул Владис, останавливаясь вплотную. От него пахло костром и дешёвым табаком. — Но если честно, выглядишь ты просто дерьмово.

С этими словами Владис бесцеремонно сгреб меня за левую руку, оттаскивая подальше от Лили в тень полуразрушенной колонны, где мы могли переговорить без лишних ушей.

Моя жена, тихо пискнув, мудро не стала вмешиваться. Она отпустила мою ладонь и бросилась к Стелларии, стискивая девушку в крепких объятиях.

Я даже не пытался вырваться из стальной хватки друга. Владис мужик габаритный, силищи в нём немерено, и грубого обращения с моей искалеченной конечностью рука вмиг онемела. По нервам от самого плеча и до кончиков пальцев словно пропустили электрический разряд. Я инстинктивно стиснул челюсти, чтобы не зашипеть от боли, проглатывая ругательство. Левое предплечье горело, пульсируя в такт бешено стучащему сердцу. Скудные ресурсы тратить на самолечение я не мог, да и не поможет оно сейчас. Похоже, придётся терпеть этот адский дискомфорт, пока Карина или Юлиан не поднимут свои уровни до нужной отметки.

Каждое движение отдавалось тупой пульсацией в суставах, злобно напоминая о цене моей недавней ошибки. Владис, терпеливо выслушав меня, пришёл в бешенство, его глаза метали молнии, и я его прекрасно понимал. На его месте я бы и сам с удовольствием набил себе рожу за такие новости, но сейчас нам предстоял очень серьёзный разговор.

Владис наконец перестал мерить шагами пыльную землю и, остановившись прямо передо мной, скрестил свои массивные руки на широкой груди, словно закрываясь щитом.

— Ты не идиот и не подонок, Артём, — глухо произнёс он, буравя меня тяжёлым взглядом. — Поэтому есть только две причины, по которым ты припёрся сюда и подставил мою семью под удар: либо ты уже размазал своего тайного сверхмогущественного врага тонким слоем по камням, либо всё пошло прахом, и они выследили нас через тебя.

Командор бросил на меня долгий мрачный взгляд, в котором читалось больше усталости, чем злости.

— И судя по твоей кислой мине, дружище, мы имеем дело со вторым вариантом.

Я тяжело вздохнул, чувствуя, как внутри скручивается тугой узел вины, но прятать голову в песок не по-мужски.

— Да, — коротко кивнул, глядя ему прямо в глаза. — Недавно мы нанесли им чертовски серьёзный удар. Вести с Шалина до этих диких земель, вероятно, не дошли бы, если бы кто-то не слил их через портал, но мы выпотрошили Консорциум в континентальном масштабе, подрезали им финансовые артерии и продолжаем давить по всем фронтам.

Я сжал челюсти, вспоминая перекошенную от ярости морду гнома.

— К сожалению, в процессе с меня снял иллюзию один из офицеров Малина, которого мы не смогли поймать или убить, и теперь Малин точно знает, кто обломал ему весь кайф. После того урона, который мы ему нанесли, он не остановится, поднимет все свои резервы, задействует наёмников и будет методично преследовать всех, чьё имя хотя бы раз всплывало рядом с моим.

— Даже здесь, посреди этой грёбаной пустыни, на совершенно другом континенте? — недоверчиво переспросил Владис, хмуря брови. — Нас, небольшую армию бойцов тридцатых, сороковых и пятидесятых уровней, которые, на минуточку, используют стратегии, тактику и методы, вбитые в их головы самим великим Артёмом Крыловым?

В его голосе сквозил сарказм, но под ним скрывался вполне логичный расчёт человека, привыкшего оценивать боеспособность отряда. По меркам этого мира их группа являлась сработанной ударной силой, способной пережить бой там, где обычные искатели полегли бы в первые минуты.

— Боюсь, что да, — жёстко отрезал я, развеивая его иллюзии. — Уровень больше не решает всё, Владис. Сегодня мы столкнулись с силой, которая могла бы раскатать всю вашу «Компанию Храбрых Искателей» в кровавую пасту, даже не вспотев, и для этого им бы хватило лишь малой части тех ублюдков, что они выставили против нас.

— Да чтоб тебя разорвало, Артём! — выругался Владис, не выдержав.

Он снова принялся мерить шагами утоптанную землю, поднимая облачка сухой пыли. Мощная фигура воина напряглась, словно сжатая пружина.

— И теперь, когда эти психи знают о тебе и, как следствие, охотятся за моей семьёй, за Лилой, за Эссем, — он резко остановился передо мной, — какой у нас выход? Что ты предлагаешь?

— Они знают, что я их враг, — ответил я, заставляя свой голос звучать ровно и отстранённо, словно мы обсуждали план операции против опасного противника, эмоции сейчас всё испортили бы. — Но они понятия не имеют, где мы находимся в данный момент. Найти нас в той глуши будет той ещё задачкой. Более того, — я выдержал театральную паузу, позволяя информации осесть, — у нас есть один козырь в рукаве: союзник, чей уровень и статус заставят хорошенько обосраться даже самые элитные ударные отряды, которые Малин только способен выскрести со дна своей бездонной казны. Правда, есть нюанс: наш покровитель выступает исключительно в роли абсолютного щита. Защищать нашу базу — да, но ввязываться в наступательные операции за нас не станет.

Владис прищурился, явно пытаясь прочитать между строк.

— Ты ведь намеренно темнишь с деталями, да?

Я коротко кивнул. Осторожность сдавила горло не слабее старой привычки считать каждую крупицу опыта.

— Пока ты официально не согласишься перейти под нашу защиту и не пройдёшь через портал, не скажу больше ни слова. До этого момента любые лишние знания — это грёбаная мишень на ваших спинах, да и на наших тоже.

Мой друг долго, почти мучительно изучал моё лицо. Ветер трепал его волосы, принося запах сухой травы и остывающей земли.

— И ты клянёшься своей жизнью, — медленно, выделяя каждое слово, произнёс он, — что сможешь нас защитить?

— Клянусь! — не задумываясь, ответил я. Мой голос звучал твёрже камня. — Я обеспечу вам максимальную защиту, которая вообще возможна в этой дерьмовой ситуации. И как только вы там окажетесь, ты сам поймёшь, что я не преувеличиваю. И ещё…

Я сделал шаг навстречу, глядя ему прямо в глаза.

— Если запахнет жареным, если с нами, как с авангардом, случится что-то непоправимое, для вашей семьи будет открыт приоритетный экстренный портал в гарантированно безопасную зону. Вы не пойдёте на дно вместе с нами, это я тоже обещаю.

— Он скромничает! — звонко крикнула Лили через всё поле.

Моя милая кунида, чьи длинные ушки чутко ловили каждый звук, разумеется, подслушивала наш разговор. Её голос был полон гордости и звенящей уверенности.

— Под руководством Артёма за эти три года мы пробили себе путь с самого дна! Мы начинали с того, что прятались по норам, как испуганные кролики, а теперь находимся в одном шаге от того, чтобы полностью уничтожить их гнилую империю!

Владис на мгновение прикрыл глаза, и на его обветренном лице расплылась кривая, но искренняя усмешка.

— Это действительно в твоём стиле, Артём, я, если честно, ещё не встречал врага, которому ты не смог бы отгрызть голову рано или поздно.

Я позволил себе коротко улыбнуться, но тут же вернулся к деловому тону.

— Кстати, есть ещё одна проблема. Нам придётся эвакуировать не только твоих жён, но и всю вашу «Компанию Храбрых Искателей», включая мастеров-ремесленников, вспомогательный персонал и их семьи. Консорциум бьёт по болевым точкам, любой из них может быть использован как заложник против тебя, точно также, как ты против меня. Лила, кстати, уже успела намекнуть, что раз уж вы всё равно переезжаете под наш купол, то, возможно, вам будет интересно присоединиться к основным силам? Не просто отсиживаться, а влиться в борьбу.

Владис медленно опустил взгляд на свою левую руку, задумчиво сжал и разжал кулак, наблюдая за игрой мышц под кожей. Это была та самая конечность, которую он когда-то потерял в бою, та самая, для которой я сначала сконструировал механический протез, используя ремесленные навыки и смекалку с Земли, и которая позже отросла заново благодаря невероятному зелью, добытому нами в Последней Твердыне Гурзана.

— Никогда не упускаешь ни одной возможности, да, Артём? — с горечью произнёс он, не отрывая взгляда от своей восстановленной руки. — Ты притаскиваешь на хвосте смертельную угрозу для моей семьи и всех, за кого я несу ответственность, и вместо того, чтобы просто спрятать нас, ты ещё надеешься завербовать всю мою Компанию как готовую боевую силу.

Я не отвёл взгляда, прагматизм стал моим проклятием, но он же помогал нам выживать.

— Наша защита безусловна, никаких обязательств, — твёрдо произнёс я. — Мы предоставим вам землю, крышу над головой и ресурсы, необходимые для нового старта. Участков для плановой охоты и точек выхода тварей в Вольных Землях предостаточно, опыта и добычи хватит на всех, даже если вы решите просто мирно повышать уровень и охотиться.

— Хотя полагаю, — фыркнул Владис, скрестив руки на груди, — как только мы переступим порог вашей секретной базы и увидим все её тайны, хрен нам кто позволит просто так уйти, пока этот ваш Консорциум не будет стёрт в порошок.

— Не совсем так, — покачал я головой, вспоминая оживлённые улицы нашего Вольного. — Мы отстроили целый город. Настоящий, независимый город, где даём освобождённым рабам и беженцам, спасённым от лап наших врагов, возможность начать жизнь с чистого листа. Если вы решите осесть именно там, среди мирного населения, то мы сможем отпустить вас на все четыре стороны, как только убедимся, что периметр безопасен, а вы сами точно решите, куда двигаться дальше. Силой никого держать не стану.

— Да к чёрту всё это! — выдохнул Владис.

На его губах заиграла мрачная, но предвкушающая улыбка старого вояки, который слишком долго сидел без серьёзного дела. Он бросил взгляд через плечо, на свой лагерь, на своих бойцов и жён, которые напряжённо прислушивались к нашему разговору.

— Ненавижу, когда меня втёмную втягивают в чужое дерьмо, Артём, но если уж я иду с вами, то присоединяюсь к войне по-настоящему. И, зная своих людей, — он усмехнулся шире, — они бы сами настояли на том, чтобы отправиться за мной в любую задницу, даже если бы ты не приставил им нож к горлу своей «защитой». Они вступят в эту войну вместе со мной.

Мощная фигура Владиса выпрямилась, плечи развернулись, передо мной снова стоял несгибаемый лидер..

— Похоже, что «Компания Храбрых Искателей» официально объединяет силы с твоей армией, как бы вы там себя ни называли.

У меня словно многотонная гранитная плита с плеч свалилась, я едва сдержал облегчённый выдох, чувствуя, как расслабляются сведённые судорогой мышцы спины. Мы сделали это! Теперь они не просто беззащитные беженцы или пассивный балласт, который нужно оберегать ценой собственных жизней, отряд Владиса, слаженная боевая сила с отработанными связками и собственным командованием, стал частью нашей армии.

И, если уж быть до конца честным с самим собой, интеграция в наши боевые порядки — это единственное, что давало им реальный шанс пережить ту лавину абсолютного дерьма, которую я, сам того не желая, навлёк на их головы.

— Теневой крестовый поход, — веско добавил я, глядя Владису прямо в глаза. — Призванный Люменарианной, Безымянной богиней, чтобы полностью уничтожить Консорциум «Шалин Гранд».

Владис расхохотался. Глубокий рокочущий звук разлетелся по степи, резонируя в его широкой груди.

— Чёрт возьми, Артём! — он ухмыльнулся, качая головой. — Это немного облегчит задачу моим людям. Знаешь, гораздо проще убедить парней, что мы на правильной стороне, когда сражаешься за дело прекрасной богини, а не просто рубишь головы ради наживы, — он уверенно протянул мне широкую мозолистую ладонь. — Так что, полагаю, можешь считать своими союзниками около сотни Искателей приключений от тридцатого до пятидесятого уровней, хотя, боюсь, большинство из них пока болтается ближе к нижнему порогу.

Я крепко пожал его руку, чувствуя грубую силу опытного щитового бойца.

— И их командира пятьдесят четвёртого уровня, — уточнил я с лёгкой улыбкой.

Мой друг фыркнул, как огромный буйвол.

— Не такое уж и достижение по сравнению с тобой, сумасшедший ублюдок, — Владис оценивающе прищурился. — По крайней мере, судя по скрытым характеристикам Лили, ты ведь уже перевалил за шестидесятый?

Я кивнул, не скрывая гордости.

— Несколько месяцев как. В качестве второго класса взял «Лучника».

— И ты, без сомнения, разрываешь врагов на куски из этого оружия, — Владис в восхищении покачал головой, его тяжёлые пластинчатые доспехи лязгнули. — Всякий раз, когда мне начинает казаться, что у меня всё просто отлично, я всегда могу сравнить себя с тобой. Отличный способ сохранить хоть какую-то скромность и не расслабляться, почивая на лаврах.

Он резко выпрямился. Веселье слетело с его лица, уступив место деловой хватке лидера наёмников.

— Мы примем твою защиту, Артём. Но если ты хочешь, чтобы мои люди сражались за тебя, то, очевидно, мы не станем работать бесплатно. Мы можем всем сердцем сочувствовать твоему делу, но мы наёмники, бойцы «Компании Храбрых Искателей», а не бескорыстные герои или фанатичные крестоносцы.

— Вполне справедливо, — спокойно ответил я, понимая его логику. Любая работа должна оплачиваться. — И что конкретно ты имеешь в виду? Каковы ставки?

— Золото, снаряжение или чистая выгода, — с кривой улыбкой перечислил Владис, загибая толстые пальцы. — Мы примем оплату в виде доступа к хорошим местам выхода монстров, информации о неизвестных тварях, экипировки, доли с добычи или просто наличными. Стандартная рыночная ставка — это эквивалент тысячи золотых в год для бойца тридцатого уровня. Дальше накидывай по сотне за каждый уровень до двух тысяч для сорокового, потом по пятьсот за уровень до семи тысяч для пятидесятого, а после пятидесятого ценник взлетает до пяти тысяч сверху. Ну и, само собой, соответствующий бонус для офицерского состава и увеличенная ставка для меня, как для командира.

Я мысленно присвистнул. Моя внутренняя жаба тут же проснулась и истошно завопила, вцепившись холодными лапками в горло. Чёрт, это же астрономические суммы!

Один только Владис обошёлся бы мне в целое состояние. Конечно, это расчёты при условии, что его Искатели будут сражаться за Крестовый поход на постоянной основе, бросив все свои прибыльные контракты. Если учесть, сколько они могли бы заработать на зачистке подземелий, сборе ресурсов и повышении уровней, цифры казались более чем разумными и обоснованными рынком, но для моего бюджета это станет серьёзным ударом.

Я потёр покрывшуюся жёсткой щетиной челюсть, быстро прикидывая варианты. Холодный расчёт подсказывал, что платить чистым золотом — тупиковый путь, значит, нужно предложить то, что стоит дороже золота, но обходится мне дешевле.

— Как насчёт другого варианта? — я подался вперёд, понизив голос. — Мы предоставим безопасное жильё и полное питание для твоей компании. И не только для бойцов, но и для всего вспомогательного персонала, а главное, для ваших семей.

Я заметил, как дрогнул уголок глаза Владиса при упоминании семей. Попал в точку.

— Мы также обеспечим вас лучшей экипировкой соответствующего уровня, всем, что сможем достать или изготовить, плюс поможем вам с ускоренным набором опыта и повышением уровней по той же схеме, по которой мы выводим наших новобранцев на нормальную боеспособность. И да, мы откроем вам доступ к картам. Вы сможете фиксировать информацию обо всех участках, которые мы используем, и вносить в свои бестиарии всех монстров, с которыми столкнётесь на наших территориях.

Я выдержал паузу, давая ему переварить информацию, затем добил.

— Мы также обучим вас армейской военной дисциплине и тактике крупномасштабных сражений, взамен вы будете участвовать в боевых операциях и битвах по нашему первому требованию. Обещаю, никаких самоубийственных бросков, каждая операция тщательно спланирована, с глубокой разведкой. Между операциями ваша задача — помощь в обороне наших баз и убежищ, а нестроевой персонал займётся обеспечением логистики Крестового похода.

Владис расплылся в широченной ухмылке, напомнившей мне чеширского кота из сказок Земли.

— Я так и надеялся, что ты предложишь нам участие в вашей безумной схеме боевого роста, — хохотнул он. — Честно говоря, Артём, одной лишь перспективы взять пятидесятый или даже шестидесятый уровень за пару лет с лихвой хватит, чтобы большинство моих парней с потрохами пошли за твоим… э-э Походом. Даже сраные аристократы Бастиона, вливающие сотни тысяч золотых в экспертов-наставников, и близко не видят таких результатов.

Он сделал драматичную паузу, почесав подбородок.

— Но я всё равно хочу получать бонусы.

Я не выдержал и рассмеялся в голос. Наглость этого здоровяка казалась просто монументальной, но мне нравились такие люди, прямые, честные и знающие себе цену.

— Ладно, коммерсант. Как тебе такая идея: фиксированный оклад в сто золотых в месяц для офицеров, двести лично тебе как командиру плюс боевые, надбавка за опасный режим всем, кто выходит на операции или в крупные сражения. Допустим, полтинник за выход для тридцатых уровней, двести для сороковых, и по пятьсот золотых для бойцов за пятьдесятый.

Владис снова громогласно расхохотался, хлопнув широкой ладонью мне по спине так, что я едва устоял на ногах.

— Похоже, ты слишком щедро платишь за то, что и так принесёт нам огромную выгоду. Твои собственные люди не устроят бунт, когда узнают о таких расценках для наёмников?

— Нет, — тихо, но твёрдо ответил я, стирая улыбку с лица. Мои глаза сузились. — Крестоносцы — это мои люди, и я отвечаю им взаимностью. Сейчас из-за долбаной необходимости мы вливаем все наши ресурсы и всё время в Теневой крестовый поход, но когда эта война закончится, и Консорциум будет лежать в руинах, я продолжу поднимать своих людей точно также, как делаю это сейчас.

Безопасность семьи Владиса и его абсолютная лояльность стоили каждого потраченного золотого. В конце концов, в гробу карманов нет, а мне нужна победа, чего бы она ни стоила.

Мой друг поморщился, отводя взгляд в сторону.

— Полагаю, именно от всего этого я тогда добровольно отказался, — тихо произнёс Владис. В его голосе скользнула горькая усмешка, пропитанная сожалением.

Я на секунду моргнул, переваривая его слова, а когда до меня дошёл их истинный смысл, тоже невольно поморщился.

— Послушай, — шагнул к нему и сказал максимально твёрдо, чтобы он не смел даже сомневаться. — Я никогда в жизни не стану осуждать тебя за то, что ты делаешь всё ради благополучия своей семьи. Вы со Стелларией мои друзья, и всегда ими останетесь, несмотря ни на что. Если когда-нибудь решите вернуться к нашим опасным вылазкам и походам на высоких уровнях, для вас в моей команде всегда найдётся место.

— После того, как мы сами поднимем себе уровни, — Владис отвёл взгляд. Его мощные плечи воина слегка поникли. — Знаешь, меня буквально выворачивает от того, что вся эта борьба и кровь достались только тебе одному. Я не собираюсь извиняться за свой выбор, когда на кону стояли жизни моих жён и безопасность семьи, но, чёрт возьми, как бы я хотел стоять с тобой плечом к плечу и помочь!

Я тяжело вздохнул, положил руку на его закованное в броню плечо и сжал пальцы, чувствуя холодный металл.

— Тебе абсолютно не за что извиняться, дружище, это я втянул тебя в свои проблемы. Из-за меня Консорциум обратил на вас внимание, подвергнув твою семью смертельной опасности. По правде говоря, у тебя есть полное моральное право прямо сейчас съездить мне по лицу и обозвать ублюдком.

Я, конечно, предвидел, что он вполне может это сделать, но я даже не попытался увернуться или поднять блок.

Владис не заставил себя долго ждать.

Его пудовый кулак с глухим хрустом врезался мне прямо в челюсть. Учитывая моё вымотанное и невероятно ослабленное состояние после боя, этого удара хватило, чтобы сбить меня с ног, даже несмотря на мой более высокий уровень и пассивный эффект Великой Мощи.

Я рухнул на землю, чувствуя во рту солоноватый привкус крови.

— Ублюдок, — криво усмехнулся Владис, его глаза снова загорелись прежним азартом. Он шагнул ко мне и протянул широкую ладонь, чтобы помочь подняться. — «Компания Храбрых Искателей» к твоим услугам, командир. Давай сравняем с землёй картель Малина и расчленим этого гнома на мелкие куски.

Я ухватился за его руку и рывком поднялся на ноги.

Челюсть нещадно ныла, пульсируя тупой болью, но этот удар… Он был нужен мне даже больше, чем ему.

Малин Медобрук искренне верил, что загнал меня в угол, что лишил меня союзников и ресурсов, но этот ублюдок просчитался. Он только что своими же руками помог мне собрать под свои знамёна ещё сотню до зубов вооружённых, профессиональных и очень обозлённых Искателей. Так что скоро Консорциум захлебнётся собственной кровью.

— Так что же всё-таки с тобой стряслось? — спросил Владис, внимательно наблюдая за тем, как его бойцы из «Компании Храбрых Искателей» один за другим исчезают в мерцающем мареве портала, который старательно удерживала Кору. — Тебя так сильно потрепали в той стычке, о которой ты упоминал?

Я рефлекторно потёр предплечье сквозь плотную кожу доспеха. Стоило только вспомнить, как фантомная боль тут же отозвалась глубоко под кожей, неприятное онемение, перемежающееся с колющими иглами, расходилось от локтя к самым кончикам пальцев.

— Типа того, — мрачно хмыкнул я. — Попал под щедрую раздачу. Сначала хорошенько прожарили огнём, а потом для верности полили кислотой. Ослабление держится до сих пор, регенерация еле справляется.

Старый друг сочувственно поморщился, оценивающе оглядывая мою помятую фигуру.

— Жёстко. Но, слава богам, в этом мире есть высокоуровневые целители, верно?

— Если бы всё было так просто, дружище. — Обычное исцеление здесь не помогало, требовалось время и что-то посерьезнее базовых заклинаний. Я не стал вдаваться в унылые подробности, просто легонько похлопал Владиса по плечу, стараясь не слишком сильно напрягать руку, чтобы не вызвать новый приступ боли в мышцах.

— Верно. Идём, нужно заскочить ещё в одно место.

Мы замыкали процессию. Во внутреннем дворе конторы «Глубинные старатели К и О» царила организованная, но шумная суматоха. Рабочие спешно загружали тяжёлые повозки, скрипели колеса, кто-то укреплял окна зданий на случай непредвиденных осложнений.

Тиссинм возвышалась над суетящейся толпой. Рядом с ней собралось около десятка наг и русалок, в основном молодые привлекательные женщины. Они жались к внушительной горе из сундуков и дорожных мешков с сокровищами. На противоположном конце двора её тётушка Тессера вальяжно свернула кольцами свой мощный хвост, устроившись возле огромной кучи припасов, закупленных специально для нужд нашего Теневого крестового похода. Судя по её невозмутимому и решительному лицу, она не изменила своего решения.

Когда мы с Лили подошли ближе, молодая нага из свиты Тиссин во все глаза уставилась на новоприбывших бойцов Владиса. В это время Кору уже начала плести сложный магический узор, открывая портал в Вольные Земли, а сам Владис отдавал последние распоряжения своим людям.

— Я и не знала, что твои друзья — это та самая «Компания Храбрых Искателей»! — громким, полным благоговения шепотом выдала нага, глядя на нас. — Да о них же легенды ходят! Они сейчас одни из самых быстро восходящих звезд на всём Хорадисе!

Командир Храбрых Искателей обладал отличным слухом. Владис обернулся и, криво усмехнувшись, подошёл к нам.

— Спасибо за комплимент, красавица, — он отвесил легкий полупоклон. — Я действительно горжусь своими людьми и тем, чего мы сумели достичь тяжелым трудом.

Затем он повернулся ко мне и по-братски, хоть и осторожно, приобнял за плечи.

— Но готов поспорить на всё своё золото, рядом с той несокрушимой силой, которую собрал наш друг, мы выглядим как кучка деревенских детей, размахивающих деревянными палками. Артём научил меня всему, что я знаю о тактике и выживании, и он постоянно придумывает такие сумасшедшие трюки, что даже Система не всегда успевает удивиться, — Владис чуть понизил голос, чтобы слышал только я. — Надеюсь, ты всё ещё в отличной боевой форме, брат. Учитывая, какой враг нам противостоит, нам понадобится вся твоя изобретательность.

— Ещё в какой! — звонко подхватила Лили.

Моя кунида подошла к Стелларии, которая как раз присоединилась к нашей группе. Жена Владиса была Восстановителем 53-го уровня. С тех пор, как она открыла пассивный навык Вечная молодость, скинувший ей добрый десяток лет, она выглядела совсем юной, свежей девушкой, едва переступившей порог совершеннолетия. Лили, так любящая поболтать, тут же принялась щебетать с ней о чём-то своём, девичьем.

Я внимательно присматривался к новым лицам. Среди спутниц Тиссин особенно выделялась её давняя подруга детства Несса, очаровательная миниатюрная сирена с роскошной копной тёмно-рыжих волос, водопадом спадающих на плечи.

Сирены представляли собой весьма интригующий гибрид. Нижняя часть их тела оканчивалась мощным гибким змеиным хвостом, как у наг, а вот верхняя половина очень походила на невероятно изящное и женственное тело русалок. Их легко было спутать с обычными морскими девами, если не обращать внимания на мелкую плотную чешую, которая больше напоминала матовую кожу рептилий, лишённую характерного радужного рыбьего блеска. Из-за природной необходимости постоянно поддерживать влажность тела они буквально излучали свежесть и легкий аромат океана.

Как принято среди большинства морских обитателей Хорадиса, Несса не носила никакой одежды, но холодный воздух двора, казалось, совершенно её не беспокоил. У неё была точеная стройная фигура, поразительно узкая талия и плоский спортивный животик. Скромная, но идеальной формы упругая грудь с крупными сосками притягивала взгляд, а, прохладный ветерок заставил их затвердеть до каменной плотности, превратив в соблазнительные, дерзко торчащие бугорки. Они так и манили прикоснуться к ним, взять в рот и поласкать языком.

И если она считала, что обнаженного тела недостаточно, чтобы заставить мою кровь пульсировать быстрее, то застенчивый, но откровенно голодный и заинтересованный взгляд, которым сирена меня сверлила.

Пока её помощники занимались погрузкой и подготовкой к переходу, Тиссин мягко взяла меня за здоровую руку и отвела в сторонку, подальше от лишних ушей.

— Послушай, Артём, — тихо начала она. Её хвост нервно заскользил по брусчатке. Наги физиологически не умели краснеть, но, судя по её смущенно опущенному взгляду, будь она человеком, залилась бы густым румянцем от шеи до корней волос. — Я, э-э… хотела обсудить наши жилищные условия в твоем поместье. Точнее… условия ночлега для меня.

Я моргнул, переваривая услышанное, а затем с трудом подавил широкую довольную ухмылку.

— Тиссин, — мой голос стал низким, с хрипловатыми дразнящими нотками. Я шагнул ближе, вторгаясь в её личное пространство. — Неужели ты хочешь сразу же прыгнуть в мою семейную огромную кровать?

Очаровательная юная нага тихонько, почти жалобно пискнула и закрыла лицо изящными ладонями, но всё же интенсивно закивала.

Я не выдержал и рассмеялся в голос. Здоровой рукой обняв её за тонкую талию, притянул к себе и нежно поцеловал в губы. Обычно в порыве страсти я бы с легкостью оторвал её от земли и подсадил на бедро, но с нынешним ослаблением после травмы, даже учитывая её относительную легкость, мы бы скорее всего вдвоем рухнули на мостовую.

Оторвавшись от сладких губ Тиссин, ласково погладил её гладкую прохладную чешуйчатую щеку.

— Мы будем только рады принять тебя в нашу тёплую компанию, милая, — я игриво щелкнул её по носу. — Но как твой мужчина, обязан предупредить: некоторые из моих жён и наложниц обладают просто неисчерпаемым запасом энергии. Ты вообще представляешь, на что подписываешься?

Тиссин тихо хихикнула, её глаза хитро блеснули. Смущение как рукой сняло.

— Не могу дождаться, чтобы проверить это на себе, — мурлыкнула она, прижимаясь грудью к моему доспеху. — Кстати, раз уж мы заговорили о том, чтобы делиться…

Она плавно развернулась в сторону своей стайки и поманила Нессу пальцем. Прекрасная миниатюрная сирена тут же скользнула вперед, её бледная кожа уже начала покрываться пятнами яркого румянца.

Моя усталость моментально испарилась. Я подобрался, словно хищник, почуявший сладкий запах добычи, мгновенно оценив открывающиеся перспективы. Член одобрительно дернулся, наливаясь тяжелой горячей кровью.

— Нам придётся немного подождать, пока все соберутся, — кокетливо прошептала Тиссин, соблазнительно прикусив нижнюю губу. Её хвост собственнически обвил мою ногу. — Понимаешь, Несса почему-то не верит мне на слово, когда я рассказываю ей о внушительном размере твоего члена. Чтобы скоротать время ожидания… Я подумала, может, ты докажешь мою правоту прямо сейчас и просто засунешь его в неё?

— Тисс! — отчаянно взвыла маленькая сирена. Её бледная кожа вспыхнула ярко-алым, соперничая с цветом её роскошных рыжих волос.

Но она даже не подумала отступить, напротив, бросила на меня невероятно застенчивый, переполненный желанием взгляд, и её бедра инстинктивно подались вперед. Она абсолютно не возражала против возмутительного предложения своей подруги, а тяжелое дыхание и расширившиеся зрачки говорили сами за себя.

Я усмехнулся, чувствуя, как внутри разгорается знакомый пожар. Черт, я еле на ногах стоял, а девчонки уже вовсю строили планы на мой «инструмент». Ну что ж, Искатель не может ударить в грязь лицом, даже если его недавно чуть не поджарили и полили кислотой. Да, может, физически я сейчас и слаб, как новорожденный котёнок, но там, где дело касалось гарема и мужской состоятельности, моё орудие всегда работало безотказно.

Я бросил короткий взгляд через плечо на стоящую неподалёку Лили. Поймав мой взгляд, кунида широко, ободряюще улыбнулась и с озорным подмигиванием показала мне большой палец вверх. «Действуй, тигр», — читалось в её глазах.

Я повернулся обратно к двум дрожащим от предвкушения молодым женщинам, расправил плечи и галантно, с долей доминантной иронии, поклонился.

— Ну, раз это вопрос чести и необходимо разрешить столь важный спор… — я хищно облизнул губы. — Я в вашем полном распоряжении на ближайшие полчаса, леди. Пойдемте найдем местечко поукромнее.

Подруги детства, обменявшись заговорщицкими улыбками, схватили меня за руки и потащили за собой в здание конторы. Они быстро скользили по коридору в сторону кабинета, тихо хихикая и бросая друг на друга полные предвкушения взгляды. Посмотрев через плечо, я заметил что Лили уже с головой ушла в бумажную работу, прикрывая мои тылы.

Я немного удивился, что она не напросилась с нами, но женщины гарема давно выработали негласное правило давать мне возможность провести первое свидание с новой возлюбленной наедине. Хотя, зная Лили, она потом обязательно начнёт выпытывать у меня все пикантные подробности. Кунида легко возбуждалась от чужих рассказов, и появление новой любовницы в нашем доме заводило её безотказно.

Тиссин вела меня в свой кабинет. Теперь, когда отсюда вывезли почти все вещи для переезда, он уже не казался таким роскошным и обжитым. Впрочем, массивный стол из красного дерева остался на своем законном месте и, судя по хищным взглядам наги, именно ему предстояло стать центральной площадкой для её любовных замыслов.

Две лучшие подруги, нага и сирена, грациозно скользнули на просторную отполированную поверхность стола. Тиссин уселась сбоку, властная, довольная и откровенно разгоряченная, а Несса замерла ближе ко мне, нервно сжимая край столешницы тонкими пальцами.

— Она волнуется, — тихо сказала Тиссин. В её голосе звучала не насмешка, а уверенность старшей женщины, которая знает цену первому шагу. — И хочет тебя сильнее, чем готова признаться вслух.

Несса вспыхнула до кончиков ушей.

— Тисс! — возмущенно пискнула она, но отступить даже не попыталась.

Я не стал давить. Подошел медленно, давая ей время привыкнуть к моему настоящему присутствию, к запаху кожи, стали и едва уловимой магии, что всё ещё цеплялась за мою иллюзию, и положил ладонь ей на щеку. Бархатистая кожа оказалась прохладной, с легким солоноватым привкусом морского ветра.

— Смотри на меня, Несса, — хрипло произнес я. — Не на Тиссин, не на свои страхи, а на меня.

Она подняла глаза. В их синей глубине дрожали смущение, голодное любопытство и уже почти болезненное желание.

— Мутные глубины! — выдохнула сирена, когда я расстегнул ремень и позволил ей увидеть, чего именно она так боялась и так ждала. — Теперь я понимаю, почему Тисс так самодовольно улыбалась весь день.

Тиссин тихо рассмеялась, но осталась на месте, не вмешиваясь.

Я приблизился к Нессе вплотную. Она сидела на краю стола, и её изящный хвост беспокойно скользнул по полированному дереву. Мои руки легли ей на талию, затем медленно поднялись выше, изучая изгибы стройного тела. Сирена вздрогнула, но сама подалась навстречу, и этот маленький жест окончательно сорвал с меня остатки холодной выдержки.

Я поцеловал её сначала мягко, почти осторожно, потом глубже и требовательнее. Несса ответила неумело, горячо, с каким-то трогательным отчаянием, словно боялась, что если остановится хоть на секунду, то снова начнет стесняться. Её руки легли мне на плечи, пальцы впились в ткань рубашки.

— Вот так, — негромко сказала Тиссин. — Не убегай от него, он любит, когда женщина сама показывает, чего хочет.

Несса зажмурилась, судорожно вдохнула и притянула меня ближе.

Я прижал её к себе, оставляя на нежной шее влажный, след поцелуя. Сирена издала высокий сдавленный стон, её хвост инстинктивно обвился вокруг моей ноги, будто она боялась, что я исчезну. Мои ладони скользнули по её бедрам, разводя их ровно настолько, чтобы она ощутила мой жар и поняла, что всё решаю не я один. Её желание было таким же важным, как моё.

— Скажи, если нужно остановиться, — прошептал я ей в ухо.

— Не смей, — выдохнула Несса. Голос сорвался, но в нем уже не осталось сомнений. — Только… медленно, пожалуйста.

Всё верно, спешка здесь ни к чему. Интерфейс Системы услужливо напомнил о действующем ослаблении в статусе, а левая рука всё ещё неприятно дрожала после недавних травм, но сейчас это даже помогало, заставляя действовать расчетливо, бережно, без звериного рывка, на который я мог бы сорваться в другой день.

Я вошел в неё мучительно медленно, миллиметр за миллиметром, чувствуя, как её тело раскрывается мне навстречу. Несса судорожно вцепилась в мои плечи и прерывисто застонала, запрокидывая голову.

— Богиня глубин! — прошептала она. — Ты… ты уже растягиваешь меня.

— Дыши, — коротко велел я, удерживая её за бедра. — И не торопись.

Тиссин судорожно сжала край стола. В её темно-синих глазах горело желание, но она не лезла между нами, только смотрела, как Несса, уже забыв о робости, всё смелее двигалась мне навстречу.

Мы поймали ритм не сразу. Несса то замирала, то подавалась вперед, то снова смущенно прятала лицо у меня на плече. Я вел её терпеливо, давая привыкнуть к моему размеру, а когда она наконец расслабилась, её стоны стали ниже, протяжнее, музыкальнее. Они казались не просто звуками удовольствия, а первыми нотами той самой магии сирен, о которой Тиссин предупреждала заранее.

— Артём, — сорвалось с губ Нессы. — Я… сейчас…

Её тело выгнулось дугой, она запрокинула голову и из горла вырвалась чистая, пронзительная, пробирающая до костей мелодия. В воздухе звук дрожал тонко, почти болезненно красиво, и я сразу понял, что под водой эта песня могла бы разбивать корабли о скалы и сводить моряков с ума.

Дзинь!

Одно из стекол в окне не выдержало акустического резонанса и пошло трещинами. Я стиснул зубы, удерживая Нессу за талию, пока её тело содрогалось в волнах наслаждения. Магия её голоса прошла по нервам раскаленной струной, и я едва не потерял контроль.

— Да, — хрипло выдохнула Тиссин с края стола. — Вот теперь она поет по-настоящему.

Я выдержал еще несколько ударов сердца, ровно столько, сколько смог, потом Несса сама прижалась ко мне, с отчаянной жадностью принимая последний толчок. Я с рычанием отпустил контроль, изливаясь в неё, а песня окончательно сорвалась на счастливый стон.

Когда всё закончилось, сирена без сил рухнула мне на грудь, тяжело и прерывисто дыша. Её пальцы дрожали на моей шее.

— Богиня глубин! — прошептала она. — Это было… Я даже не могу подобрать слов.

— Потом подберешь, — усмехнулся я, осторожно поглаживая её по спине. — Сейчас просто дыши.

Тиссин скользнула ближе, но не к подруге, а ко мне. Нага остановилась перед нами, её взгляд стал темным, голодным, собственническим.

— Она получила свою песню, — произнесла Тиссин хрипло. — Теперь моя очередь.

Несса слабо хихикнула и, всё ещё сияя от пережитого удовольствия, послушно отодвинулась на край стола. Тиссин заняла её место без малейшего стеснения, развернулась ко мне спиной, оперлась ладонями о столешницу и вызывающе оглянулась через плечо.

— Ну что, Искатель? — прошипела она с хищной улыбкой. — Докажи, что после сирены у тебя ещё остались силы на нагу.

Сил, если честно, оставалось немного. Левая рука дрожала так, будто я без перерыва стрелял из лука часов десять подряд, но глядя на эту разгоряченную морскую деву, я понимал, отступить сейчас значило бы совершить преступление против здравого смысла и мужской гордости.

Положив ладонь ей на поясницу, второй рукой крепко взял за изгиб и вошел в Тиссин одним уверенным движением. Нага вскрикнула низко, гортанно, громко.

С ней я не осторожничал, как с Нессой. Тиссин знала, чего хочет, и требовала это всем телом. Я двигался в ней жестче, глубже, позволяя себе тот рваный властный ритм, который с сиреной пришлось сдерживать. Она принимала каждый толчок с голодным восторгом, шипела сквозь зубы, смеялась и смотрела на меня так, будто бросала вызов.

В тот день Несса получила свою первую настоящую песню, а Тиссин доказательство, что Искатель даже после ранений всё ещё способен выполнить обещанное.

Признаться честно, когда мы закончили, моя левая рука тряслась куда сильнее, чем хотелось бы показавать, но глядя на двух абсолютно счастливых морских дев, я понимал, оно того определенно стоило.

Когда Лили наконец вышла на связь и сообщила, что портал скоро откроется, в комнате началась легкая суета. Нага и сирена бросились приводить себя в порядок.

Я тяжело выдохнул, чувствуя, как предательски подрагивают колени. Эта парочка выжала из меня абсолютно все соки. Выудив из пространственного кармана зелье выносливости, я осушил стеклянный флакон одним глотком. Горьковатая, отдающая терпкими травами жидкость обожгла горло, но по мышцам тут же разлилось приятное тепло.

Всё еще продолжая поиски Командора, медленно шёл по лагерю, когда чья-то крепкая рука неожиданно дернула меня за рукав, и я оказался в тени просторной парусиновой палатки. Передо мной, скрестив мускулистые руки на груди, стояла Ярлин. Все полтора метра ее сбитой фигуры буквально излучали ярость, а воздух вокруг, казалось, потрескивал от напряжения.

— Значит, ты снова решил влезть в наши жизни, человек? — прорычала гномиха.

Я выдал своей бывшей любовнице натянутую, но обезоруживающую улыбку, привычно сверяя ее данные через Систему.

— Ну, что ты согласна, вижу сам, — поддразнил я, скользя пальцами по её влажной горячей плоти.

Моя рука уверенно ласкала её жаждущее лоно, размазывая сладкие соки, заставляя девушку сладко извиваться и задыхаться от наслаждения. Воздух вокруг нас сгустился, пропитанный запахом возбуждения, женского мускуса и вечерних трав.

Амелия протяжно застонала, её бедра инстинктивно подались навстречу моему движению. Наклонившись вперёд, она жадно впилась в мои губы, страстно прижимаясь своим гибким разгорячённым телом к моей груди. Её кожа горела, а каждый рваный вздох обжигал мою шею. Разорвав поцелуй, сатирка игриво хихикнула, издала восторженный визг и, бросив на меня лукавый кокетливый взгляд через плечо, грациозно скользнула в густую тень и исчезла из вида.

Я криво усмехнулся, глядя ей вслед. Сказать, что такого со мной раньше не случалось, означало соврать нагло и бессовестно. Жёны частенько шутили, что я не могу пройти по лагерю и десяти метров, чтобы на меня не набросилась очередная красавица с явным намерением проверить слухи о моём либидо. И, чёрт возьми, они были не так уж далеки от истины.

Вернув лицу сосредоточенное, деловое выражение, я отправился на поиски Корвина и Мароны. Мой путь пролегал через шумные, переполненные народом улицы поселения Тихая Гавань, уже отстроившегося и напоминающего настоящий город. Я нашел их в импровизированном штабе вместе с другими лидерами. Как только вошел, они сразу перешли к делу, докладывая о настроениях среди беженцев из Кордери и Тераны.

— Некоторые из моих людей предпочитают осесть здесь, а не переезжать в Вольный, — устало, но четко доложила Марона. Её голос звучал по-деловому, но в глазах читалось сильное напряжение. — Они всё ещё цепляются за надежду как можно скорее вернуться домой и уж точно не хотят оказаться запертыми на защищенной территории, обязанные всю жизнь хранить её местоположение в тайне. Но, — она чуть улыбнулась, — удивительно большое количество людей переполняет решимость идти с нами до конца, даже если это означает полное переселение. Главное — помочь им начать всё с нуля.

— Поможем, — заверил я, встречаясь с ней взглядом. Моя уверенность должна была передаться им, стать опорой. — Мы вывезли со складов «К и О» горы строительных материалов, провизии и прочего барахла, необходимого для расширения поселения. Это даст мощный старт.

Я перевел взгляд на Корвина и усмехнулся.

— Хотя, сдается мне, нам придётся отправить десяток-другой охотничьих отрядов по следам тех бесчисленных стад бизонов. Людям нужно много мяса.

Старый вояка понимающе улыбнулся в ответ, его глубокие морщины разгладились.

— Дикая природа щедра к тем, кто умеет брать, — философски заметил верный рыцарь. — Ситуация с жителями Кордери аналогичная, хотя, учитывая ту кровавую кашу, которую устроил Зор в провинции, подавляющее большинство моих людей всё же хочет остаться с нами. Они видят в нас реальную силу и доверяют вам свои жизни охотнее, чем любому другому лорду на этом проклятом континенте.

Эти слова кольнули где-то под рёбрами. Слышать такое всегда приятно, хотя внутри всё ещё скреблось тяжелое чувство вины. Мне тогда пришлось оставить этих людей, бросить их ради их же безопасности, и то, что они не затаили обиду, поняли мои мотивы, простили и по-прежнему видели во мне лидера… Чёрт, это стоило многого, больше, чем любые трофеи после самой тяжёлой охоты.

— Кроме того, у нас около двухсот добровольцев из Тераны, готовых вступить в Крестовый поход, — продолжила Марона, возвращая меня к реальности. — Это крепкие ребята, умеющие держать оружие в руках. А большинство из тех граждан, кто просто хочет остаться с нами, согласны влиться во вспомогательные отряды: обеспечение, ремёсла, снабжение.

Корвин кивнул, подтверждая её слова.

— То же самое с добровольцами из Кордери, разве что среди них куда больше желающих пополнить именно боевые ряды, особенно среди других рас, которым пришлось бежать в дикие земли от репрессий. Они жаждут крови Консорциума.

Я удивленно моргнул, вот уж чего не ожидал. Мне казалось, что именно нелюди Кордери затаили на меня самую жгучую обиду за внезапное исчезновение.

— Что ж, — я задумчиво потер подбородок, анализируя ситуацию сквозь призму Системы. — Похоже, у нас появляется отличный шанс использовать точки возрождения низкоуровневых тварей вокруг Вольного на полную катушку. Нам предстоит провести собрание и решить, какие именно классы нужнее всего Крестовому походу, чтобы грамотно распределить новичков. Также нельзя забывать о фермерах, скотоводах, ремесленниках и простых работягах. Им нужно помочь повысить уровни, чтобы переселение прошло гладко и без лишних трудностей.

— Сделаем, — коротко кивнул Корвин, принимая задачу.

— Я бы хотела детальнее обсудить логистику самого переселения, — не унималась Марона, разворачивая на столе импровизированную карту. — Это самая огромная группа беженцев, которую мы когда-либо принимали. И хотя массовый забой буйволов — это прекрасно, он не решит проблему транспортировки, медицины и…

— Крылов!!!

Яростный, вибрирующий от гнева мужской рык с улицы заставил всех вздрогнуть. Моя рука автоматически скользнула к оружию.

Я резко обернулся, услышав до боли знакомый голос. Сквозь расступающуюся толпу прямо ко мне на всех парах нёсся Харальд. Его кулаки были сжаты до побеления костяшек, а вокруг тела уже клубился опасный, потрескивающий искрами вихрь боевой магии. Воздух запах озоном. Прямо за ним, почти бегом, стараясь не отстать, спешила Ванесса. На её обычно невозмутимом изящном лице читалась явная, хоть и сдерживаемая тревога.

— Я должен был догадаться, что ты в конце концов втянешь меня в это дерьмо, ублюдок! — выплюнул мой бывший соратник и, я смел на это надеяться, всё ещё друг. Глаза мага метали молнии. — Ты разбудил не просто спящего медведя, ты, твою мать, пнул дракона в яйца! Я был полным идиотом, раз решил, что кто-то из твоих знакомых сможет отсидеться в сторонке, пока мир катится в бездну. Эта твоя чёртова земля, которую ты мне всучил… Это должно было стать первым звоночком!

Я тяжело вздохнул, опустив взгляд и не зная, что возразить. Привычка просчитывать риски и варианты дала сбой на человеческом факторе.

— Прости, Харальд, — произнес я спокойно. — Клянусь, у меня и в мыслях не было подставлять под удар тебя и твою семью. Мы старались следить за вашей безопасностью и специально держались на расстоянии, чтобы не привлекать внимание Консорциума.

— Да знаю! — рыкнул он, чуть сбавляя напор. — Ванесса мне уже всё популярно объяснила.

— Теневой Крестовый поход обеспечит полную защиту тебе и твоей семье, — я посмотрел Харальду прямо в глаза, вкладывая в слова всю свою уверенность лидера. — Если захочешь, мы поможем вам перебраться на другой континент, туда, куда не дотянутся щупальца Малина Медобрука. Вы будете в безопасности, насколько это вообще возможно в этом проклятом мире.

Харальд презрительно фыркнул, окончательно развеивая магическую ауру.

— К чёрту всё это, Крылов, сунь себе эту безопасность в задницу! Я уже вляпался в войну, и теперь мы доведем дело до конца. Пока Консорциум жив, моя семья не может спать спокойно, — его голос внезапно стал стальным, ледяным, как клинок. — Но запомни одно: если с головы тех, кого люблю, упадет хоть один волос из-за твоих амбиций, я самолично прикончу тебя или сдохну, пытаясь это сделать. Понял?

В груди кольнула острая холодная боль ответственности.

— Понял и принимаю это, — я не отвел взгляда. — Меньше всего мне хочется, чтобы твоя семья пострадала. Их безопасность для меня в таком же приоритете, как и жизни всех тех невинных, кто доверился мне.

Харальд несколько секунд сверлил меня взглядом, затем долго и тяжело выдохнул. Вся его ярость куда-то испарилась, оставив лишь усталую решимость.

— Тогда считай меня бойцом Теневого Крестового похода, если вы, конечно, примете старика обратно в отряд, — мой бывший соратник прищурился, словно считывая мои показатели через интерфейс. — Хотя, глядя на твой уровень, я понимаю, что мне придётся рвать жилы на вылазках, чтобы не отставать.

Я не сдержал широкой искренней улыбки и шагнул вперед, крепко хлопнув его по плечу.

— Рад снова видеть тебя в строю, старый друг.

Харальд, слава Системе, не передумал, его магия и боевая мощь нам сейчас нужны как воздух. Хм, теперь у нас официально вырисовывается этакий семейный подряд. Мир летел в Бездну, Консорциум дышал в затылок, а мы только обрастали новыми родственниками и союзниками. Что ж, значит, есть ради кого преобразовывать этот континент.

— Кстати о том, чтобы наверстать упущенное, — промурлыкала Ванесса. Она шагнула ко мне, по-хозяйски обняла за талию и прижалась гибким телом к моему боку. Даже сквозь плотную ткань доспехов я почувствовал её приятную, едва уловимую вампирскую прохладу и лёгкий аромат чего-то терпкого, похожего на ночную фиалку.

Вместо того, чтобы продолжить мысль словами, она с нескрываемой гордостью подняла руку, демонстрируя массивное обручальное кольцо на пальце. Камень в нём вспыхнул в лучах заходящего солнца.

— Ох! — только и выдавил Харальд, растерянно моргая. Старый маг явно не ожидал такого поворота. Секунду он осмысливал новую реальность, а затем глухо фыркнул, потирая переносицу. — Похоже, наша сделка по распределению добычи сорвалась в тот самый момент, когда этот ублюдок Глеб спёр легендарные одеяния, да?

— Вообще-то мы их вернули, — спокойно ответил я, наклонившись и оставив лёгкий поцелуй на бледной щеке своей жены. Ванесса довольно зажмурилась, а я усмехнулся, глядя на вытянувшееся лицо мага. — Так что, боюсь, тебе придётся заново решать, как делить эту добычу.

Харальд тяжело вздохнул, и в этом вздохе слышалась вся усталость прожитых лет.

— Что ж, это чертовски хорошая новость, хотя, судя по всему, лично на меня она уже не сильно повлияет, — заклинатель окинул Ванессу оценивающим взглядом. — Ты гораздо ближе к тому порогу, когда сможешь их использовать, чем я сейчас. Пожалуй, придётся отказаться от своих претензий, просто возьму стандартную долю золотом, как и остальные участники той вылазки.

Ванесса резко втянула воздух, для её прагматичной натуры такой отказ от артефакта легендарного ранга казался чем-то немыслимым.

— Это очень великодушно с вашей стороны, Харальд, — тепло, с искренней признательностью произнесла она.

Маг лишь отмахнулся, скривив губы в подобии улыбки.

— Считайте это моим свадебным подарком, — к нему явно вернулось былое чувство юмора. — Если мне удастся снова наверстать упущенное и поднять уровень, всегда буду надеяться, что мы найдем или создадим ещё один легендарный предмет. И я свято верю, что мой сегодняшний отказ заставит Систему ну, или богов подкинуть мне что-нибудь стоящее в будущем. Баланс кармы, так сказать.

— Мы обязательно тебе всё компенсируем, — твёрдо заверил я его. Жаба внутри меня, до этого нервно сжимавшая лапки на кошельке, довольно квакнула и расслабилась. Легендарные артефакты на дороге не валялись, и заполучить такой без скандала внутри группы — это огромная удача. Щедрый жест Харальда я не забуду никогда, а на Валиноре лояльность стоила куда дороже любого, даже самого редкого трофея.

Я бросил взгляд на горизонт. Солнце стремительно тонуло в багровых облаках, окрашивая разорённую землю кровавым светом. День выдался тяжёлым, и ночь уже дышала в затылок.

Повернувшись к Мароне и стоящему неподалёку Корвину, я скомандовал:

— Надо собрать наших новобранцев, быстро провести церемонию присяги и подготовить их к отправке в Вольные Земли. Где сейчас Ирен?

Марона, даже в походных условиях сохранявшая аристократическую выправку, ответила с мрачной усталой улыбкой.

— Она координирует действия с жителями Вольной Гавани, пытается сгладить панику и недовольство, вызванные притоком тысяч новых людей. Эти беженцы глубоко преданы вам, судья, но даже несмотря на их веру, требовать от них принять такую ораву в столь короткие сроки — это логистический ад. Местные откровенно не справляются.

— Я их не виню, — кивнул я, прекрасно понимая, какой хаос приносит с собой внезапный наплыв беженцев для инфраструктуры любого поселения. — Ладно, Марона, оставляю командование лагерем на тебя, а сам пойду помогу Ирен разобрать это дерьмо, пока оно не взорвалось у нас в руках.

Я отправился на поиски Ирен, рассчитывая выцепить жену для короткого перерыва, но вместо этого обнаружил её в самом центре надвигающейся политической бури. Она стояла на вымощенной грубым камнем городской площади, окруженная мэром и разношерстным советом поселения.

Вокруг бурлила и шумела толпа, состоящая из представителей самых разнообразных рас, населявших этот уголок Валинора, пусть некоторые и присутствовали в крошечном количестве. Гладиаторы, покрытые шрамами, бывшие проститутки со следами тяжелой жизни на лицах, сбросившие кандалы рабы и просто редкие представители угнетенного народа, которым наш Теневой крестовый поход годами предоставлял защиту. Сейчас все они были равны и свободны.

Мэр поселения, Ольвар, огромный пожилой человек-бык, чье присутствие ощущалось как гранитная скала, возвышался над толпой. Всю свою молодость он провел на арене, проливая кровь, а позже ему поручили тренировать следующее поколение гладиаторов. Ольвар, уровень 28. На Валиноре почти все полагались на подаренные Системой навыки, игнорируя базовую технику, Ольвар же отточил свое мастерство владения оружием до пугающего совершенства. Жаба, конечно, душила тратить годы на то, что можно быстро купить за опыт, но в бою без маны этот бык порвал бы многих высокоуровневых.

Он даже по собственной инициативе тратил по нескольку часов в день, тренируя новобранцев Крестового похода и местных жителей. Своими габаритами и статью он чертовски напоминал мне Илина, хотя внешне они разительно отличались, разве что оба достигли того самого пика физического совершенства, которое дается лишь годами кровавых тренировок.

Неудивительно, что, несмотря на седину в шерсти, этому огромному мужику удалось собрать внушительный гарем из числа самых завидных, зрелых и свободных женщин.

— Ах, судья Теневого Крестового похода, — пробасил Ольвар, вежливо, но с достоинством склонив рогатую голову. — Верховная жрица Ирен только что сообщила нам, что значительная часть наших, э-э… новоприбывших гостей собирается перейти в Вольный.

— Вероятно, это к лучшему, — тихо, но твердо произнесла Малли, более бойкая из двух сестер-лисиц, которых мы вытащили из лап Гулара. Ее пушистые уши нервно подергивались. Сейчас она говорила не только за себя, но и за огромное количество женщин и детей, прошедших через ад рабства и борделей Консорциума «Шалин». — Не сочтите за оскорбление ваших друзей и верных подданных, судья, но присутствие такого огромного числа незнакомцев вызывает у уязвимых жителей Тихой Гавани сильный дискомфорт.

Я медленно кивнул, анализируя ситуацию. Как всегда чертова политика.

— Многие из них вливаются в Теневой крестовый поход как новобранцы или вспомогательный персонал, можно сказать, даже больше половины от общего числа.

— Но это значит, что здесь всё равно осядут тысячи разумных, — подала голос измученная, но ухоженная женщина-зверолюдка, освобожденная из одного из селекционных вольеров Консорциума. — Я верю, что вы позаботитесь об их нуждах также, как позаботились о наших, судья, но даже с вашей поддержкой, это слишком тяжело для города.

— Тем более что многие из них — обычные люди, а люди с Шалина привыкли смотреть на другие расы как на грязь под сапогами, — презрительно скривила идеальные губы стройная высшая эльфийка, которую мы вытащили из элитного борделя. — Я предлагаю отправить их основывать новую деревню и желательно подальше отсюда.

Я не мог не заметить, как мэр и члены совета обменялись напряженными взглядами. Поселенцев это не просто беспокоило, они боялись потерять свое хрупкое убежище, единственное место, где наконец смогли выдохнуть.

Ирен, стоявшая рядом с Ольваром, бросила на эльфийку спокойный мудрый взгляд. От жены исходила легкая аура божественного умиротворения.

— Вы предлагаете нам начать избирательно подходить к тому, кому можно позволить здесь жить?

Среди нескольких десятков членов совета прокатился недовольный ропот. Жители Тихой Гавани всегда гордились тем, что их двери открыты для всех изгнанников. Какими бы обоснованными ни были их страхи, идея отказать в помощи невинным людям казалась большинству предательством собственных идеалов.

Ольвар громко откашлялся.

— Не забывайте также, что эти люди — друзья и верные вассалы судьи. Даже если отбросить вопросы доверия, неужели мы станем оскорблять тех, кого уважает человек, вытащивший нас из персонального ада, человек, подаривший нам жизнь, о которой мы не смели и мечтать?

Я поднял руку, призывая к тишине, уже прикинув логистику и затраты. Да, лишняя головная боль, но доверие людей и их готовность держаться вместе важнее.

— Ваши опасения логичны, и это ваш дом. Ваше решение. Крестовый поход с радостью поддержит вас любыми доступными ресурсами, пока вы сами работаете над своим будущим. Я буду уважать ваши границы в этом вопросе. Никакой принудиловки.

— Не понимаю, почему бы не позволить им жить здесь⁈ — возмущенно гавкнул Дессо. Он прижал уши к голове, его хвост нервно дергался. — Они же хорошие люди, им нужна помощь, как когда-то требовалась нам! Как мы можем быть такими мразями, чтобы не протянуть им руку помощи?

— Потому что нам придется тянуть не одну руку, а тысячу или две, — промурлыкала стройная черноволосая кошкодевушка. Ее голос был мягким, как бархат, но в глазах горел холодный огонь. — Представь себе хаос, когда толпа, потерявшая всё, хлынет на наши улицы. Начнутся стычки между группами, появятся преступность, крышевание. И не забудьте про неизбежных лентяев и недовольных, которые начнут качать права вместо того чтобы работать.

Она медленно оглядела собравшихся, разминая тонкие пальцы. С легким щелчком из подушечек выскользнули острые, как бритва, когти, и тут же спрятались обратно.

— Не знаю, как вы, но я хочу, чтобы в этом новом доме меня больше никогда в жизни не изнасиловали ни при каких гребаных обстоятельствах.

Она высказалась недвусмысленно, и, черт возьми, я её прекрасно понимал. Здесь жили люди со сломанной психикой, которые только-только начали собирать себя по кускам, склеивать свои души с помощью жрецов Безымянной и наших людей из Вольного. Они жаждали тишины, покоя, и меньше всего в это вписывалась толпа с Шалина, пусть даже организованная и мирная.

— Их количество — это уже само по себе испытание, — прошипел высокий мускулистый драконид, бывший племенной жеребец из селекционного загона. Некоторые дебилы-новобранцы в Крестовом походе поначалу ржали, что у него была «сладкая работенка», но шутки быстро закончились, когда драконид в красках описал лишь малую часть того ада, через который прошел. — Разница между десятью беженцами и десятью тысячами — не просто цифры, это масштаб угрозы.

— Именно! Умные существа всегда просчитывают масштабы! — рявкнула высшая эльфийка, скрестив руки на груди. — Ты можешь поднять по пять килограммов тысячу раз, но если попробуешь поднять пять тонн за один присест, тебя раздавит в кровавую кашу. То же самое произойдет с городом, если мы впустим эту толпу.

Я снова поднял руку. Спор заходил в тупик, а мне нужно было двигаться дальше.

— Всё, стоп. Я услышал вас, и не прошу идти на компромисс с собственной безопасностью. Мы переселим основную массу беженцев на резервный участок, пусть строят собственное поселение с нуля. Кому не нравится, могут отправиться в Вольный.

Мэр тяжело вздохнул, его массивные плечи чуть опустились.

— Простите, мы не хотели показаться неблагодарными, судья. И… возможно, вы могли бы выделить еще полусотню крестоносцев для патрулирования улиц просто ради нашего душевного спокойствия?

Ирен выступила вперед, положив ладонь на могучее предплечье Ольвара. Ее голос лился, как прохладный ручей.

— Всё в порядке, Ольвар, вам не нужно чувствовать вину. Мы просто избежим ситуации, которая могла бы спровоцировать кризис. У жителей Тихой Гавани есть свои нужды, и мы уважаем их право на безопасность.

— Но… Мы ведь хотя бы можем предложить им временный кров, пока в их новом поселении не построят бараки и нужники? — с надеждой спросил Дессо, виновато опустив пушистый хвост.

Я оглядел совет. Даже радикально настроенная кошкодевушка промолчала, не выразив протеста против временной помощи.

— Спасибо, — искренне сказал я. — Эта лавина свалилась на нас всех неожиданно, и я ценю вашу готовность помочь.

Я повернулся к Ирен, любуясь тем, как уверенно и спокойно она держится.

Тогда, может, сосредоточимся на том, чтобы разместить людей до наступления темноты?

Ирен тепло улыбнулась мне и кивнула.

— Давайте для начала согласуем свободные площади под палатки и убедимся, что на всех хватит пайков и чистой воды.

Ольвар резко, оглушительно хлопнул в свои огромные ладони.

— Вы слышали Верховную жрицу, народ? Шевелитесь! Давайте покажем этим оборванцам наше то самое знаменитое гостеприимство!

Совет начал расходиться, раздавая приказы, я смотрел им вслед, чувствуя легкую усталость. Демократия в условиях гребаного апокалипсиса — это та ещё головная боль. Я прекрасно понимал кошкодевочек: они только-только перестали вздрагивать от каждой тени, а тут заваливаются тысячи людей с их имперскими предрассудками.

А нам придётся с нуля строить еще один город. Опять тянуть логистику, опять выделять бюджет, контролировать стройку… Масштаб задач рос как на дрожжах.

Но душевное равновесие этих изломанных людей важнее любого золота. Если им нужен покой, они его получат. В конце концов, ведь я Искатель, и решать тупиковые проблемы — это мой профиль.

Под моим жестким руководством весь Совет немедленно приступил к работе. Я раздавал указания короткими рублеными фразами, быстро распределяя задачи между ответственными. Сейчас не время расслабляться.

Закончив с основным распределением, я отвел Ирен в сторону подальше от шумной суеты эвакуации.

— Я не видел Илина и Амализу среди новоприбывших, — тихо произнес я, внимательно оглядывая толпу. — Они, как и планировалось, сразу отправились в Вольный?

Ирен молча кивнула, скользнула мне под руку и прижалась всем телом, наполовину обнимая, наполовину поддерживая. Её тепло проникло сквозь доспехи, даря короткую передышку. Я чувствовал, что буквально изнемогаю от усталости, показатель выносливости давно провалился почти до самого дна и держался на жалких нескольких процентах.

— Да, всё верно, — мягко ответила она, и её дыхание коснулось моей шеи. — С тех пор, как началась эта безумная гонка, мы регулярно получаем оттуда отчеты и припасы через порталы. У них всё под контролем.

Я наклонился и поцеловал её в макушку. Знакомый запах волос жрицы, легкий аромат луговых трав и целительной магии, немного прояснил мои затуманенные мысли. Я нежно прижался щекой к её рыжим прядям.

— Это всё? — мой голос прозвучал глухо. — Мы никого не пропустили? Не забыли про что-то очевидное?

Ирен, обычно такая непоколебимая, вдруг замялась.

— Я не знаю, Артём, — просто сказала она. В её голосе проскользнула едва уловимая нотка испуга. — Богиня всё больше молчит по этим вопросам, похоже, не может вмешиваться, поэтому мне доступна лишь информация, добытая лично. Я действую как твоя жена, а не как её рупор.

Это, прямо скажем, не утешало. Боги играли в свои игры, а мы расхлебывали последствия в грязи и крови.

— А что насчет Хорвальда Валаринса? — спросил я, пытаясь ухватиться за ускользающую мысль.

Ирен нахмурилась, её брови сошлись на переносице.

— Его не нашли ни в губернаторском дворце в Бастионе, ни в загородном поместье, а сотрудники сплетничают, что старый Проходчик уехал в очередной отпуск, что, согласись, на него очень похоже.

Я криво усмехнулся, почувствовав, как напряглись мышцы на лице.

— Или, может, этот хитрый лис каким-то образом пронюхал об опасности из собственных источников и просто сбежал? — я ни на секунду не исключал такого варианта для прожженного старого герцога. Выживание — умение, которое выковывается годами.

— Или же он ни о чём не подозревает, — возразила Ирен с мрачным выражением лица, сжав мою руку чуть крепче, — и вернется из отпуска аккурат к тому моменту, когда один из убийц Консорциума замахнётся, чтобы вонзить кинжал ему в спину по приказу Малина Медобрука.

Она выпрямила плечи и посмотрела мне прямо в глаза.

— Артём, у тебя ведь почти идеальная память благодаря системным усилениям и собственному опыту. Что скажешь? Ты уверен, что мы всё тщательно проверили?

Я нахмурился сквозь суету лагеря, мозг лихорадочно перебирал списки, имена, лица. Интерфейс Системы услужливо подкидывал системные записи прошлых контактов, но я не видел в них брешей.

— Нет, больше никого не могу вспомнить, — медленно проговорил я, массируя виски. — Вроде бы все, с кем подружился в Коване, в Бастионе, в Диких Землях, да вообще везде на этом континенте или на любом другом здесь, на месте. Мы вытащили всех друзей, их семьи и даже друзей их друзей.

Ирен кивнула.

— Да, даже заставили этого мерзавца, брата Амализы, и его сварливую жену переселиться сюда, потому что этот ублюдок Малин мог бы напасть на них, чтобы навредить ей, а через неё косвенно ударить по нам.

Слова Ирен заставили меня почувствовать себя чуть увереннее. Список закрыт, и цепочка возможных ударов вычищена до конца, но какое-то навязчивое чувство, интуиция Охотника, что ли, отточенная бесконечными смертельными боями, сверлила мозг, подсказывая, что я чего-то не доглядел, чего-то до одури очевидного, будто деталь пазла лежала прямо перед носом, перевернутая картинкой вниз. Но я никак не мог сосредоточиться, чтобы перевернуть её, мысли вязли в патоке усталости.

Я снова наклонился и нежно, с чувством поцеловал свою замечательную жену.

— Оставляю тебя разбираться с текущими делами здесь, во Тихой гавани, — пробормотал я, неохотно отрываясь от её мягких губ. — А сам пойду проверю, как идёт переброска наших новобранцев в Вольный.

— М-м-м, — тихонько простонала она, крепко обняв меня на прощание, и лишь спустя мгновение неохотно отстранилась. Взгляд Ирен наполнился нежной заботой и сочувствием. — Как только вернёшься домой, тебе нужно будет лечь в постель и нормально отдохнуть. Это вообще чудо, что ты до сих пор стоишь на ногах, учитывая, насколько близко находился к смерти, и сколько маны в тебя влили лекари.

Её взгляд скользнул по моей фигуре.

— Особенно учитывая твою тяжелую травму, которая так просто не снимается.

Я помассировал ноющую впадину на руке, там, где мышцы и плоть всё ещё протестовали против резких движений.

— Не волнуйся, милая, сам с нетерпением жду, когда наконец упаду в обморок и вырублюсь на сутки, чтобы потом проснуться с нормальным запасом здоровья и сил.

Ирен резко, чуть лукаво улыбнулась, в её глазах мелькнули озорные искорки.

— Хотя эта твоя смертельная усталость совершенно не мешает тебе «веселиться», когда позволяет время, правда?

Почувствовав, как к щекам прилил жар, я не удержался и коротко рассмеялся. Чёрт, против фактов не попрешь! Ласково погладив её по плечу, махнул на прощание и, тяжело переставляя ноги, направился к месту сбора новобранцев.

Ирен — моё спасение. Без неё и её организаторских способностей я бы уже давно сошёл с ума от всей этой проклятой логистики.

Сосущее чувство в груди никуда не делось, как будто я забыл выключить утюг перед выходом из дома на Земле. Что-то важное ускользало прямо сквозь пальцы. Старик Хорвальд или кто-то другой?

Ладно, к чёрту всё! Сейчас моя главная задача — просто доползти до кровати в Вольном и банально не сдохнуть по дороге.

Я окинул взглядом огромный временный лагерь, раскинувшийся вокруг и теряющийся в туманной дали. Тысячи людей сновали вокруг. Нерегулярные отряды маршала выстроились в подобие строя, а вокруг них копошилась ещё более многочисленная толпа: их семьи, вспомогательный персонал и просто сопровождающие. Авантюристы Владиса, городская стража Лоркара, отряды из Кордери и Тераны, а также гоблины вождя Гаррука изо всех сил старались подражать железной выправке моих наемников. Получалось у них, прямо скажем, с переменным успехом.

Лидеры всей этой разношерстной братии сгрудились вокруг Корвина. Неподалеку от них Кору, сосредоточенно хмурясь, готовилась открыть большой портал, который перенесет всю эту ораву прямиком в Вольный, на мои земли.

И, судя по доносившимся обрывкам фраз и напряженным позам, в кружке лидеров назревал серьезный конфликт.

— Ах, вот и наш счастливый жених! — раскатисто воскликнул Джинд Алор, стоило мне приблизиться. Он перехватил меня, стиснул в медвежьих объятиях и от души хлопнул по спине. — Поздравляю, я уже все слышал! — усмехнулся он, сверкнув глазами. — Ты умудрился приручить самую дикую кошкодевочку, которую я когда-либо встречал. Если честно, не ожидал! Мои аплодисменты, друг мой, я правда рад за вас обоих.

— Спасибо, Джинд, — я коротко кивнул. Мне хотелось обсудить эту тему подробнее, но назревающий скандал, повисший в воздухе грозовой тучей, игнорировать было нельзя. Я резко повернул голову к остальным. — Так, а что здесь происходит?

Выражение лица маршала мгновенно помрачнело.

— Твой заместитель, Артём, конечно, образец профессионализма, но, сдается мне, он немного зазнался. Говорит так, будто моим еще нужно кровью доказать свою состоятельность, чтобы вообще удостоиться чести присоединиться к вам, а потом, видите ли, вам придется нас «как следует обучить». Как будто я, черт возьми, не умею командовать своими подчиненными!

Я мысленно вздохнул — этого следовало ожидать. Когда объединяешь несколько независимых сил в одну армию, конфликты эго почти неизбежны.

— Похоже, нам стоит это обсудить, — примирительно сказал я, хотя внутренне подобрался. — Но я полностью доверяю мнению Корвина. Пойдем.

И повел Джинда к остальным.

— Вы, черт возьми, совсем не стараетесь отбирать новобранцев, суёте в одну кучу гоблинов, новичков из двух провинций, каких-то добровольцев из Хасмадеи и прочий сброд! — раздраженно выговаривал Корвину Владис, когда мы подошли. Тяжеловооруженный воин, закованный в броню, выглядел таким напряжённым, будто готовился сделать рывок. — Создается впечатление, что вы считаете нас… хуже, чем они!

— Вовсе нет, — Карнон выглядел немного уставшим, но отвечал предельно терпеливо. — Просто наша процедура вербовки и обучения в корне отличается от вашей. Поймите, ваши люди — это не те боевые подразделения, которые долгое время тренировались вместе и сражались в едином строю под руководством опытных тактиков.

— И как это понимать? — резко рявкнул Гаррук. Лицо вождя гоблинов исказилось от гнева. — Ты что, только что напрямую оскорбил меня и мое племя, человек⁈

— Вы неправильно меня поняли, вождь, — спокойно парировал Корвин, сохраняя каменную невозмутимость. — Но ваш стиль ведения боя настолько сильно отличается от стандартов Теневого крестового похода, что вам потребуется пройти полный курс переподготовки. Нам придется менять вашу тактику и сам образ мышления. По сути для нас вы новобранцы. Это никак не ваша вина, просто факт.

Корвин обвел взглядом остальных лидеров.

— А это, согласитесь, несколько отличается от простой переподготовки уже давно притёршихся друг к другу бойцов.

Теперь ощетинился Лоркар.

— То есть ты думаешь, что у нас есть вредные привычки, от которых вам придется нас отучать? Думаешь, гвардия Северо-Западных Пограничных территорий или, если уж на то пошло, бойцы дома Ралиасов ничего не стоят⁈ — он выпрямился во весь свой немалый рост, угрожающе нахмурив брови. — Если ты забыл, человек, мы долгое время уже после падения других районов Бастиона держали оборону! Мы сражались против Изгоев Балора, сдерживали наступление диких племен и бродячих тварей, и именно мы сыграли решающую роль в победе над тем мерзким пауком!

Корвин почтительно, но с легкой долей снисходительности склонил голову.

— Я ни в коем случае не умаляю доблести, мастерства и преданности вашего народа, сэр Лоркар, — он выдержал идеальную паузу, а затем продолжил ровням дипломатичным тоном. — Но даже если оставить за скобками разницу в уровнях и классах, это просто сухой факт. Ваши силы… — Карнон бросил выразительный взгляд на Джинда и Владиса. — Ни одна из ваших армий не может даже близко сравниться с подготовкой, железной дисциплиной и сплоченностью наших крестоносцев. Они тренировались без единого выходного с момента набора под личным руководством судьи Теневого Крестового похода, одного из лучших стратегических умов во всем Валиноре.

Я почувствовал, как к щекам прилил жар. Эта дерзкая, граничащая с откровенным высокомерием похвала заставила меня внутренне сжаться. Показалось что Джинд или Владис сейчас разразятся громовым хохотом, но, к моему искреннему удивлению, все присутствующие восприняли это заявление без малейших возражений, как сам собой разумеющийся факт. Похоже, репутация бежала далеко впереди меня.

— Допустим, ваши люди знают свое дело, — после паузы протянул Джинд, прищурившись. — Но только полный глупец недооценивает моих иррегуляров. Говоришь, твои крестоносцы тренируются с момента набора? Что ж, мои наемники тоже не сидели сложа руки, многие из них прошли через горнило войны и набирали опыт десятилетиями.

Корвин снова вежливо склонил голову, в глазах блеснули искры азарта.

— Если вы так уверены в своих людях и хотите испытать их в бою против нас… Судья всегда поощряет учебные дуэли и тренировочные командные сражения.

Вся троица мгновенно оценила идею.

— Правда? — Лоркар расплылся в хищной предвкушающей улыбке. Он выпрямился и с хрустом размял свои широкие плечи, словно уже готовился к драке.

— А вот это уже по-нашему, — кивнул Джинд, потирая руки.

Владис хлопнул меня по спине, да так, что я едва не клюнул носом.

— Просто горю желанием показать класс и преподать урок человеку, который научил меня всему, что я знаю!

Я тоже не удержался от усмешки, хотя и совсем по другой причине, так как прекрасно понимал, к чему клонит Корвин. Все это было грамотно выстроенной ловушкой.

— В таком случае у меня как раз есть отряд из девяноста девяти новобранцев. Их средний уровень примерно соответствует уровню ваших людей, — ровным тоном ответил мой заместитель, словно только этого и ждал. — Для них станет отличным уроком сразиться с другими подготовленными бойцами, помимо сил Консорциума.

Лоркар задумчиво поджал губы.

— Что ж, это устроит меня и Владиса. Мы вполне сможем выставить примерно равное количество бойцов. И, полагаю, Джинд сможет разбить свои силы на несколько боевых групп, — глаза Лоркара азартно заблестели. — Теперь вопрос лишь в том, кто из нас первым получит возможность надрать задницы твоим парням.

Я изо всех сил стиснул челюсти, чтобы не рассмеяться в голос, а губы Корвина едва заметно дрогнули.

— Прошу прощения, сэр Лоркар, боюсь, вы меня немного неправильно поняли, — мягко произнес Корвин. — Мой единственный ударный отряд крестоносцев выйдет против всех ваших объединенных сил.

На несколько секунд над поляной повисла такая звенящая тишина, что стал слышен треск дров в кострах да топот ездовых рапторов вдалеке.

— Ты хочешь выставить девяносто девять человек против примерно пятисот шестидесяти бойцов сопоставимого уровня? — бесстрастно, словно взвешивая каждое слово, произнес Джинд. — Я почти с нетерпением жду того момента, когда ты пожалеешь о своем длинном языке, Корвин.

— Тогда давайте заключим пари, — предложил командующий крестоносцами, окончательно захлопывая капкан. — Все вы люди с железным характером и хорошие вожди. Даже в тяжелой войне против Изгоев Балора вы сражались плечом к плечу, не имея над собой единого главнокомандующего.

— Ну, технически Хорвальд Валаринс командовал одним флангом, а я другим, — педантично уточнил Джинд.

— Официально да, — Корвин отмахнулся, словно это не имело никакого значения. — Надеюсь, что в том случае, если мои крестоносцы одержат безоговорочную победу в этом учебном сражении, вы согласитесь подчиниться руководству судьи. И давайте формализуем условия. В случае нашей победы вы все без единого возражения или оговорки согласитесь влить свои силы в единую организационную структуру Теневого крестового похода. Судья станет нашим Верховным Главнокомандующим, я останусь его первым заместителем, а все вы займете посты капитанов под моим началом.

— А если победим мы? — хрипло спросил Лоркар, сузив глаза.

— Тогда я публично сниму с себя полномочия второго в командовании, лорд Джинд займёт мое место, — просто и обыденно произнес Теневой Луч, — и перейду в прямое подчинение всем вам в новой организационной структуре.

Моя улыбка медленно померкла. Я доверял Корвину и знал, на что способны мои бойцы после адских тренировок, но ставка казалась запредельно высокой. Это не просто риск. Если мы проиграем, это может разрушить всю структуру командования, сорвать бесперебойное проведение операций против Консорциума и, что самое страшное, сломать моральный дух крестоносцев. Бойцы боготворили Корвина, и его публичное унижение ударило бы по ним больнее всего.

И остальные вожди это тоже прекрасно понимали.

— А ты чертовски самоуверен, человек, — скорее констатировал, чем спросил Владис. Командор бросил на меня быстрый взгляд, в глазах мелькнула тень сомнения, но затем он печально, даже как-то предвкушающе усмехнулся. — Что ж, в любом случае это прекрасная возможность для моих ребят сбросить спесь и чему-то научиться. Надеюсь, они не будут слишком сильно унижены.

— А вот я далеко не так уверен в нашем поражении, командующий Владис, — холодно отозвался Джинд, поправляя перевязь с оружием. — И плевать, с какими фокусами мы столкнемся.

— Я тоже! — громогласно взревел Лоркар, ударив кулаком в закованную в сталь грудь. — Но, демоны меня дери, независимо от исхода, чертовски приятно пройтись по тренировочному полю и проверить себя в схватке с силой, которая сейчас наводит шорох на всем континенте!

— Завтра в полдень, — подвел итог Корвин. — Это даст нам достаточно времени, чтобы продумать детали учебного боя, подготовить полигон и убедиться, что у нас хватает судей и магических средств для имитации заклинаний массового поражения. Нужно избежать реальных жертв.

Я откашлялся, привлекая к себе внимание.

— Раз уж с этим вопросом разобрались, нужно решить еще кое-что. Убедитесь, что каждый ваш боец четко понимает наши условия: проход через портал в Вольный означает либо прямое присоединение к Теневому крестовому походу, либо статус наших гостей вплоть до полного уничтожения Консорциума. Мы не требуем магических клятв верности от вспомогательного персонала, ремесленников или ваших семей, но они должны уяснить раз и навсегда, что возможности покинуть наши земли у них пока не будет.

— Ты, оказывается, прячешься в настолько неприступном и секретном месте? — Джинд иронично хмыкнул, скрестив руки на груди.

Я лишь улыбнулся, ничего не ответив.

Вожди обменялись короткими, слегка неуверенными взглядами, а затем быстро разошлись по своим отрядам, чтобы разнести весть о грядущем масштабном учебном сражении.

— Ты считаешь, что это глупая идея? — без всяких предисловий спросил Корвин, стоило нам остаться наедине.

Я устало потер переносицу. Мышцы ныли, а в голове роились десятки мыслей.

— Ничего из того, что ты делаешь, не бывает глупым, мой друг, — ответил, глядя прямо ему в глаза. — И уж тем более опрометчивым, потому что прекрасно знаю, что ты за человек, — я выдержал паузу, позволяя тишине повиснуть между нами, а затем добавил. — Но если ты проиграешь, мне будет чертовски обидно за тебя. И не потому, что тебя разбили, превосходя числом чуть ли не в шесть раз, а потому, что ты сделал ставку, которая может радикально повлиять на нашу общую цель.

Рыцарь слабо улыбнулся, его лицо, покрытое пылью и копотью, чуть расслабилось.

— Поверь, мне самому будет невероятно стыдно, но я должен был это сделать — нам необходимо заставить их уважать нашу власть, — он тяжело вздохнул, и бряцание его доспехов прозвучало удивительно громко в наступившей тишине. — Не скрою, я искренне уважаю их бойцов и немного опасаюсь поражения. Если мы как следует возьмемся за тренировки, то быстро приведем их в форму, выковав непревзойденных крестоносцев, но сейчас… Сейчас это три разрозненные силы, которые попытаются противостоять нашей слаженной ударной группе.

— Ты имеешь в виду две совершенно разные силы и Нерегулярные войска? — поправил я. — Их втрое больше, чем вас, не стоит это скидывать со счетов. Да, наша подготовка на высшем уровне, мы выросли в уровнях и в боевом слаживании, но до сих пор проверяли свои силы только против солдат Консорциума и только там, где значительно превосходили их числом. А перед тем мы тщательно изучали их привычки и били на территориях, которые предварительно разведали вдоль и поперек.

Корвин мрачно усмехнулся, его глаза азартно блеснули.

— Мы надрали задницу Консорциуму во время операции при захвате Тиленора, даже несмотря на их ловушку, — он запнулся, взгляд непроизвольно метнулся к моей руке, той самой, которая до сих пор ныла фантомной болью от полученной раны.

Я отрицательно качнул головой, отгоняя лишние мысли.

— Если в завтрашнем учебном бою мы допустим такое же соотношение потерь против наших новых друзей, они нас просто размажут, и у них ещё останется половина армии. Не забывай, у Малина Медобрука в распоряжении ресурсы целого континента, и последняя операция обошлась нам слишком дорого. Мы больше не можем себе такого позволить, Корвин, слишком невыгодный размен, даже если бы нам удалось уложить втрое больше ублюдков из Консорциума. Мы теряем не только людей, но и месяцы подготовки, опыт, снаряжение и доверие тех, кто идет за нами.

Заместитель поморщился, явно понимая мою логику. Для нас каждый человек — это ресурс, время и вложенные силы.

— Понял, — он резко выпрямил плечи. — Наши крестоносцы не потерпят поражения в завтрашнем тренировочном бою, даю тебе слово. Мы выложимся на полную и пустим в ход абсолютно все наши уловки… кроме, разве что, этих дурацких рогаток.

Я мысленно хмыкнул. Да уж, пожалуй, лучше не выкашивать в труху наших новых союзников в ходе обычного спарринга. Глупо калечить тех, с кем нам предстояло идти в бой по-настоящему.

Я отвернулся от Корвина, чувствуя, как всё сильнее нарастает желание просто упасть и закрыть глаза. Мой взгляд выцепил в толпе знакомую фигуру Кору.

Я подошёл к красной орчанке со спины. Плотная ткань штанов соблазнительно обтягивала её идеальные изгибы. Не сдержавшись, по-собственнически, тяжело и звонко шлёпнул её по упругой круглой ягодице.

Шлепок эхом разнёсся в вечернем воздухе. Ладонь обожгло приятным жаром, а от Кору повеяло легким мускусом, пряностями и запахом дикой степи.

— Пора домой, жена, — промурлыкал ей прямо на ухо, чувствуя, как внутри разгорается знакомый пульсирующий огонь. — Если ты сейчас начнешь открывать портал прямо сейчас, мы будем полностью готовы к тому моменту, когда он стабилизируется.

Она медленно обернулась. На губах заиграла хищная ухмылка, обнажившая изящные белые клыки, а в глазах заплясали опасные зовущие огоньки.

— Осторожнее, Артём, — протянула она низким вибрирующим голосом, от которого по спине пробежала армия мурашек. — Если начнешь распускать руки прямо здесь, мне, возможно, придётся утащить тебя в какое-нибудь укромное место и устроить показательный борцовский поединок со всеми вытекающими последствиями.

Подавшись вперед, властно притянул её за затылок к себе, и наши губы встретились в коротком, но обжигающе страстном поцелуе. Отстраняться совершенно не хотелось, но я заставил себя сделать шаг назад, с трудом усмиряя бушующую в паху кровь.

— Как и многие соблазнительные предложения, которые я получил за сегодняшний день, это, увы, придётся отложить на потом.

Завтра будет весело.

Или позорно.

Но Корвин абсолютно прав, настоящий авторитет куётся в бою, пусть даже и тренировочном, без этого никто за нами не пойдёт.

А сейчас к чёрту все планы и тактики! Скоро Кору откроет портал домой, и моё дикое, просто невыносимое желание проспать ближайшие веков десять осуществится.

Ну, или хотя бы до утра.

Если, конечно, неугомонная орчанка всё-таки не решит устроить мне ночной турнир по борьбе в нашей постели.

Если в Тихой Гавани из-за хлынувших потоком беженцев царила суматоха, то в нашем семейном доме в Вольном творился самый настоящий хаос.

Я замер на пороге, оглушенный обрушившейся на меня звуковой волной. Подопечные Илина и Амализы, похоже, уже чувствовали себя здесь как дома. Сотни детей всех возрастов от едва ковыляющих малышей до неугомонных подростков носились по территории, словно стая обезумевших пикси. Они смешались с моими детьми, создав такой невообразимый гвалт, визг и топот, что этот шум мог бы отпугнуть даже взрослого дракона.

Впрочем, насчет дракона я, пожалуй, погорячился. Стоило мне так подумать, как взгляд выцепил в толпе Кайю. Черная драконица невозмутимо стояла среди других моих жен, присматривая за бурлящей толпой новоприбывших, где носились и наши Астор с Листией. В воздухе витала поднятая десятками маленьких ног пыль, перемешанная с ароматом скошенной садовой травы и свежей выпечки. Наши кухарки уже сбились с ног, пытаясь накормить эту ораву.

Я устало потер переносицу, чувствуя, как от этого гвалта начинает пульсировать в висках. Картина, развернувшаяся перед глазами, быстро привела меня к логичному выводу: наш огромный просторный дом экстренно переоборудовали в новый приют для сирот, и теперь они вместе со своими опекунами делили с нами крышу над головой. Это же объясняло и то, почему большая командная палатка так спешно установлена в более-менее уединенном месте в саду, подальше от эпицентра этого детского торнадо.

Похоже, мне и остальным членам семьи в ближайшем будущем предстояло обосноваться именно в ней, включая Тиссин и Нессу. Прямо скажем, не самые роскошные условия. Оставалось только надеяться, что девочки из «К и О» не будут в шоке от спартанских условий, все же они привыкли к изысканной роскоши.

Ну точно детский сад на выезде!

Солнце припекало макушку, легкий ветерок трепал волосы. Эта ответственность, внезапно свалившаяся на меня, давила на плечи куда сильнее, чем самый тяжелый и прочный латный доспех. Я машинально открыл интерфейс, мазнув взглядом по журналу Системы, но тут же смахнул полупрозрачные окна. Сейчас не до цифр и не до опыта. Глядя на этот первозданный хаос, на смеющихся детей и суетящихся женщин, я как никогда отчетливо понимал, во что ввязался.

Однозначно настало время пристроить еще одно крыло к главному зданию. Нужно срочно расширяться, иначе мы тут очень скоро все друг у друга на головах сидеть будем. Да и золото нужно куда-то вкладывать, пока оно не обесценилось в этом хаосе.

Я лично проследил за тем, чтобы каждому новоприбывшему беженцу в Вольном выделили удобную кровать, проверил списки распределения, убедился, что запасов еды и дров хватит для всех. Эта административная рутина помогала очистить мозги после всей пережитой суеты. Только когда убедился, что прибывшие нормально устроились, позволил себе расслабиться. Смахнув капли пота со лба, я наконец-то выдохнул и направился со своими жёнами и спутницами домой, в поместье. Возвращение в родные стены всегда действовало на меня умиротворяюще, будто само это место возвращало силы после долгой дороги.

Уже на подходе, едва завидев нас, Глория и Рада с радостным писком сорвались с места. Подбежав ко мне, они вцепились каждая в свою руку и с восторгом потащили меня прямиком в сад. Аромат свежей листвы и цветочной пыльцы ударил в нос, забивая запах пыли и пота тяжелого дня.

— Смотри, папа! — звонко, на весь двор завизжала Глория, моя гоблинская принцесса, подпрыгивая на месте от нетерпения. — Тётя Белла привела много новых друзей, которые теперь будут жить с нами!

— Понятно, — тепло улыбнулся я, без усилий подхватывая обеих дочерей на руки. — А дядя Илин уже здесь?

Круглое личико Рады, моей очаровательной дочери-хобгоблинши, забавно сморщилось, выражая крайнюю степень озадаченности.

— Кто?

— Добрый лысый дядечка, который помогает заботиться о ваших новых друзьях, — с легкой усмешкой пояснил я, поправляя выбившуюся из косички прядь.

— А-а-а, тот монах⁈ — до Рады наконец-то дошло, и она довольно закивала, тряся пухлыми щечками. — Он говорит, что знал меня еще совсем крошкой, но я почему-то этого не помню, хотя он очень хороший.

— Амализа тоже! — торопливо встряла Глория, боясь, что её не выслушают. — Она показала, как по-новому плести косу, которая делает нас похожими на настоящих принцесс, и даже сама украсила наши волосы цветами!

Она так резко повернула голову, чтобы продемонстрировать этот шедевр, что чуть не врезалась мне в подбородок. Я с интересом оглядел её иссиня-чёрные волосы, старательно заплетённые в очаровательные двойные косички, которые украшали свежие, ещё не увядшие цветы с клумб нашего сада.

— Ну как, нравится? — с гордостью спросила она.

— Ты выглядишь просто прекрасно, малышка, — торжественно и совершенно искренне ответил я, с нежностью целуя её в маленькую, слегка заострённую зеленоватую скулу. — Не хочешь пойти поискать со мной дядю Илина?

— Нет, я хочу играть! — радостно и безапелляционно заявила Рада, активно извиваясь в моих руках, всем своим видом показывая, что обнимашки закончены и пора бежать.

Глория деловито закивала, полностью поддерживая сестру.

— Там есть девочки постарше, которые умеют читать. Они тоже очень милые.

Я рассмеялся, бережно опустил дочерей на землю и несколько мгновений стоял, наблюдая, как они с веселым визгом уносятся к стайке детей. Их мастерски заплетенные косы развевались за спиной, и тут один из цветов, не удержавшись, выскользнул из волос Глории и упал на утоптанную землю.

Кто-то из старших детей, пронёсшихся в этот момент мимо, в пылу игры не заметил маленького бутона, ботинок смял нежные лепестки, безжалостно втаптывая цветок в сухую грязь.

И в этот самый миг меня внезапно пронзило ледяное, почти физически ощутимое предчувствие беды, будто кто-то невидимый провел куском льда вдоль позвоночника.

Беззаботный смех моих дочерей на мгновение прогнал тьму из разума, возвращая к реальности, но вид раздавленного, изломанного цветка продолжал больно колоть интуицию. Я напрягся.

В этом жестоком мире с его вывернутыми правилами такие знаки редко бывают случайными, Система и боги слишком часто разговаривали с нами через символы, чтобы я мог отмахнуться. Надвигалось что-то темное и тяжёлое, и это «что-то» явно не сулило нам ничего хорошего. Мои челюсти непроизвольно сжались, адреналин выплеснулся в кровь, растворяя усталость. Нужно быть готовым ко всему.

И тут сквозь шум лагеря пробился знакомый, звенящий радостью голос.

— Артём! Сюда!

Я резко обернулся, чувствуя, как напряжённые мышцы спины расслабляются. Навстречу мне, восторженно размахивая рукой, спешила Белла, другой рукой она бережно приобнимала за талию Амализу. Живот чародейки заметно округлился, она была на солидном сроке беременности, но при этом умудрялась уверенно держать на руках мирно сопящего младенца.

Чуть позади них, возясь с каким-то плачущим мальчуганом из сирот, сидел на корточках Илин. Заметив меня, друг тут же поднялся, лицо озарилось широкой улыбкой, и он шагнул мне навстречу, раскинув руки в стороны.

Я присмотрелся и усмехнулся. Монах отпустил бороду, теперь его подбородок украшала аккуратно подстриженная рыжевато-светлая поросль. Она частично скрывала ту самую мистическую татуировку на левой щеке, которая извивалась узором, ползла вверх по лбу и исчезала на абсолютно лысой свежевыбритой макушке.

Что бы ни чувствовал сейчас мой друг, оказавшись оторванным от привычного дома и запертым на скрытой базе посреди Диких Земель, он ничем не выдал своего беспокойства. Илин стиснул меня в крепких, по-настоящему братских объятиях.

От него пахло благовониями и почему-то свежей выпечкой.

— Рад видеть тебя, дружище, — горячо и от души произнес он, хлопнув меня по спине так, что сбил дыхание.

— И я тебя, брат, — я обнял его в ответ изо всех сил, на которые только было способно мое измученное тело. — Прости, что втянул тебя во всё это дерьмо.

Илин отстранился, его обычно весёлое лицо помрачнело, в глазах появилась стальная твердость. Он отрицательно качнул головой.

— Белла уже обрисовала нам ситуацию. Ты ведь не собирался становиться главной мишенью для Малина, просто проявил мужество, бросив вызов ублюдку, несмотря на их подавляющее численное превосходство. Ты поступил правильно.

Я криво усмехнулся, чувствуя горечь во рту.

— Да, но если бы я не полез в это дерьмо, у Консорциума не появилось бы причин брать на мушку твою семью и детский дом. Вы оказались под ударом из-за меня.

— Верно, — монах устало вздохнул, и в уголках его глаз залегли морщинки. — Амализа, возможно, захочет высказать тебе пару ласковых за то, что нам пришлось сорвать с места детей и бежать в неизвестность.

— Ещё как захочу! — раздался звонкий женский голос.

Амализа шагнула к нам, Белла всё ещё заботливо поддерживала её, словно хрустальную вазу. Чародейка свободной рукой обняла меня, прижавшись теплой щекой к моему плечу. От нее исходил нежный, едва уловимый аромат молока и трав.

— Но в то же время, — она отстранилась и посмотрела мне прямо в глаза, — несмотря ни на что, я рада видеть тебя живым. И Беллу, и всех остальных. Мы дома, Артём, там, где все вместе.

— Рад тебя видеть, Ама, — я тепло улыбнулся и перевел взгляд на младенца, посапывающего у неё на руках. — Как вы? Как дети?

— Здоровы и счастливы, — мягко ответила она, осторожно поглаживая крохотную пухлую щечку ребенка указательным пальцем. — Разве что хлопот прибавилось.

Нужно было видеть в этот момент лицо Илина! Он буквально лучился от переполняющей его отцовской гордости.

— Позволь представить тебе нашу дочь, — гордо произнес монах. — Амалинда. А Лестилин… Ну, этот ураган где-то тут носится, ни минуты на месте не сидит.

Я уже знал о пополнении в их семействе, но одно дело знать, а другое — увидеть своими глазами. Я радостно рассмеялся и снова стиснул Илина в объятиях.

— Мои поздравления, папаша! Вы ювелиры!

— Примите и наши поздравления с новорожденными, а заодно и с новыми женами, — усмехнулась Амализа, хитро блеснув глазами. — Я тут уже успела познакомиться со многими из вашего разросшегося семейства и с нетерпением жду, когда увижу остальных. У вас тут целый женский батальон!

Белла заливисто рассмеялась, прижимаясь ко мне и собственнически потираясь щекой о мое плечо.

— О, на то, чтобы собрать их всех вместе ушло немало времени и нервов Артёма! — промурлыкала она.

Мы простояли так несколько минут, просто наслаждаясь моментом покоя, обсудили последние новости, обменялись шутками. Вскоре к нам подлетел запыхавшийся Лестилин, и мы с ним быстро нашли общий язык. Мальчишка оказался боевым и совершенно без комплексов. Когда я подхватил его подмышки, подбросил высоко в воздух и аккуратно поймал, он залился звонким смехом и тут же потребовал продолжения. Я со смехом подкинул его снова, чувствуя, как усталость отступает перед этой искренней детской радостью.

Глядя на счастливого Илина, обнимающего Амализу и их спящую дочь, я вдруг почувствовал легкий, едва заметный укол зависти, но он тут же растворился в огромной радости за них. Мой друг нашел свой покой, пусть пока временный, пусть посреди надвигающейся войны, а мне он пока только снился.

Тепло разлилось в груди, окончательно вытесняя страх за их жизни. Теперь они под моей защитой, и я разорву на куски любого, кто покусится на моих друзей.

Едва я успел выдохнуть, как меня облепила целая орава сирот, те самые дети, которых я когда-то навещал в приюте. Они помнили меня, и, судя по горящим глазам и дерганью за края моей куртки, помнили в первую очередь мои навыки.

— Дядя Артём! Покажи ту магию, ну, когда ты быстро-быстро бегаешь! — закричал один из мальчишек.

Я криво усмехнулся, чувствуя, как ноют мышцы.

Выносливость 12 % — услужливо подсказала Система, словно и без нее не чувствовал свинцовую тяжесть в ногах. Тратить драгоценные остатки сил на Стремительный ради того, чтобы развлечь детей? Нет уж, я отец, охотник и командир, а не балаганный артист, ресурс нужно экономить, особенно сейчас.

К моему огромному облегчению, на помощь вовремя подоспела кавалерия.

— А ну брысь от него, мелкие разбойники! — раздался строгий бархатистый голос Беллы, она буквально заслонила меня грудью, уперев руки в бока. Золотистые ушки сердито дернулись, хотя на губах играла едва заметная улыбка.

Амализа подключилась к обороне, громко хлопнув в ладоши и привлекая внимание воспитанников.

— Пора спать, — безапелляционно заявила она, и в её голосе скользнули такие властные нотки, от которых даже у меня по спине пробежал легкий холодок. — Артём устал, игры оставим на потом. Живо в кровати!

Две женщины, мягко, но настойчиво подгоняя детвору, принялись помогать нянькам собирать сирот в длинном зале. Как ни удивительно, но буквально через пару минут прежде шумный двор и сад почти полностью опустели. Детский гомон стих, сменившись стрекотанием ночных насекомых и легким шелестом ветра в кронах деревьев, воцарилась долгожданная прохладная тишина.

Как только мы остались одни, ко мне повернулся Илин. Мой друг и брат по оружию выглядел как всегда собранным и спокойным, словно несокрушимая скала посреди бурного потока, но я слишком хорошо его знал, чтобы не заметить легкое напряжение, сковывающее его плечи.

Он посмотрел на меня с мрачной серьезностью.

— Наверное, следует перестать делать вид, что мы можем просто отсидеться в стороне, — произнес монах, складывая руки на груди. — Я сейчас намного слабее остальных твоих сил, Артём. Мой уровень далек от высших рангов, но я готов полноценно присоединиться к Теневому крестовому походу и внести свой вклад, чем смогу.

Он криво и немного горько улыбнулся.

— Похоже, нас втянули в это дерьмо, хотим мы того или нет, поэтому победа — наш единственный жизнеспособный вариант.

— Спасибо, дружище, — искренне ответил я и с чувством хлопнул его по плечу, ощутив под тканью простого одеяния литые натренированные мышцы. — И у меня для тебя есть идеальная задача. Возьмешь на себя командование новобранцами твоего уровня? Займись их обучением, ростом боеспособности и боевым слаживанием.

Илин слегка наклонил голову, внимательно слушая, я продолжил, развивая мысль.

— Мои люди — профессиональные солдаты с жесткой дисциплиной, но мало кто может сравниться с твоим мастерством ближнего боя и контролем тела, не говоря уже о твоих лидерских качествах. Всем нашим бойцам пойдет на пользу изучение рукопашных приемов, тренировочного режима и медитации мастера-монаха. Нам нужны крепкие бойцы, способные держать строй и контролировать свой разум в любой ситуации.

— Едва ли меня можно назвать «мастером», — скромно заметил Илин, хотя в его глазах блеснула искра профессионального интереса. — Но ты знаешь, я всегда рад обучить любого, кто готов усвоить физическую, умственную и духовную дисциплину моей монастырской подготовки. Твои солдаты хороши, но всегда есть место для… совершенствования.

Илин уже начал излагать свой тренировочный план, как вдруг замолчал, вопросительно приподнял бровь и выразительно посмотрел куда-то мне за спину. На его невозмутимом, как гладь лесного озера, лице мелькнула понимающая улыбка.

Он легонько хлопнул меня по предплечью.

— Знаешь, это может подождать до завтра, — хмыкнул монах. — Спокойной ночи, мой друг, кажется, ты кому-то очень нужен.

Не сказав больше ни слова и не оборачиваясь, он скользящим шагом зашагал прочь, растворяясь в ночных тенях.

Разговор с Илином окончательно смахнул с меня остатки расслабленности. Армия, развитие навыков, дисциплина, распределение опыта… Такие люди, как этот монах, надежные, верные, с четким моральным компасом, были фундаментом, на котором я собирался строить наше будущее. Проводив друга взглядом, я почувствовал, как план будущей обороны и развития Крестового похода начинает обретать в голове четкие, структурированные контуры.

Хватит просто пытаться выжить и наносить мелкие удары, пора переходить от глухой обороны к безжалостной экспансии.

Обернувшись, чтобы посмотреть, что именно заставило друга так быстро ретироваться, я на мгновение и сам потерял дар речи.

Ко мне грациозно, почти крадучись, приближалась Лейланна, и выглядела она… просто сногсшибательно. На сумеречной эльфийке был надет облегающий белый костюм медсестры прямиком с Земли, не иначе как дизайн подсказала Ирен. Ткань так туго обтягивала её роскошные упругие формы, что тонкие швы грозили вот-вот разойтись, глубокий провокационный вырез открывал соблазнительную ложбинку, а высокие разрезы на бедрах демонстрировали при каждом шаге идеальные ноги. Воздух вокруг неё, казалось, наполнился сладковатым, дурманящим ароматом мускуса и магии.

Несколько секунд я просто стоял, откровенно пялясь на неё с изумленным восхищением, жадно впитывая взглядом каждую деталь этого вызывающего наряда, затем уголки моих губ дрогнули в усмешке.

— И как давно ты вынашиваешь идею полечить меня, лесная фея? — протянул я, чувствуя, как внутри разгорается приятный жар, а усталость отступает на задний план. Один взгляд на её декольте заставил остатки сил собраться в одном месте.

Жена одарила меня строгим, но в то же время невероятно многообещающим взглядом. Тёмные глаза сверкнули игривым огоньком.

— Никаких игр сегодня вечером, муж, — безапелляционно заявила Лейланна, останавливаясь в шаге от меня. — Как личный лечащий врач, я обязана позаботиться о твоем здоровье и полном восстановлении, сколько бы ты ни упрямился и не пытался избежать постельного режима.

Она звонко щёлкнула длинными изящными пальцами, и в тот же миг я почувствовал, как две пары маленьких, но удивительно сильных рук крепко схватили меня за предплечья. Воздух по бокам от меня пошел рябью, и из невидимости вышли Сияна и Селина.

Лисички-близняшки, облачённые в не менее сексуальные костюмчики санитарок, изо всех сил старались принять грозный вид. Клянусь Системой, я даже не думал, что ещё когда-нибудь вообще увижу подобную униформу, но, черт возьми, это стало приятным сюрпризом. Их пушистые хвосты возбужденно покачивались, мягко поглаживая мои бедра. От них пахло свежестью и легким цветочным парфюмом, от которого голова шла кругом.

Лейланна сделала короткий властный жест рукой, и лисицы тут же потянули меня за собой, наполовину поддерживая, наполовину волоча в сторону нашей командной палатки.

— Поэтому мы отведем тебя в постель, — мурлыкнула Лейланна, идя впереди нас и соблазнительно покачивая бедрами, — даже если придется нести туда на руках, а потом позаботимся о том, чтобы ты как следует выспался и восстановил ману. И поверь, мы это сделаем, даже если придется сидеть на тебе сверху всю ночь.

— Чур я сижу у него на лице! — радостно пискнула Сияна, игриво похлопывая меня своим пушистым соболиным хвостом, отчего по спине пробежала электрическая дрожь.

Вид Лейланны в этом чертовски откровенном костюме медсестры и прижимающихся ко мне горячими, упругими телами близняшек заставил меня мгновенно забыть о тактике, стратегии обороны, из головы мигом улетучились все до единой мысли, кроме одной.

Даже будучи истощенным до опасной черты, я не смог бы устоять перед таким агрессивным напором женской заботы, к тому же опыт подсказывал, что мощный выброс эндорфинов и качественная сексуальная терапия иногда лечат усталость лучше любого настоя. И я был готов к лечению на все сто процентов.

Все три мои провожатые были выше пятьдесят пятого уровня и обладали пассивным навыком Великая Мощь. Если бы они захотели, то легко бы скрутили меня даже на пике моих сил, не говоря уже о нынешнем состоянии, впрочем, сопротивляться я и не собирался. Сил не оставалось даже на то, чтобы просто стоять ровно. Мышцы гудели, а тело то и дело подкидывало фантомные импульсы боли от недавних ран.

Жёны завели меня внутрь поместья, где в просторном холле собрались те обитательницы гарема, кто пока не обзавёлся детьми. Обычно моё появление вызывало радостный переполох, меня тут же окружали, тискали, щебетали, стараясь урвать толику внимания, но сегодня всё обстояло иначе. Они чувствовали моё состояние. Девушки подходили по одной, бережно, словно я был сделан из тончайшего стекла, целовали меня на ночь кто в щеку, кто в плечо, а затем возвращались к своим вечерним делам, негромким разговорам и расчесыванию волос. Я кожей чувствовал, как их внимательные, полные тревоги взгляды провожают каждый мой шаг.

Лейланна, Сияна и Селина сегодня взяли надо мной шефство. Они осторожно сняли с меня грязную, пропахшую кровью и потом одежду, не позволив даже пальцем пошевелить, вымыли меня губкой с душистым мылом, пахнущим травами и лавандой, досуха вытерли мягкими полотенцами и уложили на кровать. Тёплые простыни показались мне величайшим сокровищем этого мира.

Работая втроём, они принялись разминать мои уставшие, забитые молочной кислотой мышцы. Их ловкие, сильные пальцы глубоко проникали в ткани, распутывая каждый болезненный узел и разгоняя застоявшуюся кровь, от их прикосновений по телу разливалось блаженное тепло.

Вдруг я услышал тихие всхлипы. Повернув голову, увидел Мизини и Лютик. Они стояли обнявшись, по их щекам катились слезы, а взгляды были прикованы к моему предплечью, туда, где зияла жуткая впадина размером с хороший кулак, свидетельство вырванной с мясом плоти. Обведя взглядом комнату, я увидел ту же глубокую печаль, боль и тревогу на лицах всех женщин, которых любил.

Усилием воли подавив инстинктивное желание спрятать искалеченную руку под одеяло, криво, но максимально успокаивающе улыбнулся.

— Эй, ну вы чего? Всё не так уж плохо, — мой голос прозвучал хрипло. — Я жив, а это главное. Да и Шип скоро возьмёт новый уровень, станет сильнее, и от этой царапины даже шрама не останется.

— Забудь об этом, — твердо и безапелляционно заявила Лейланна. Она властно прижала моё лицо к подушке и принялась за массаж шеи. — Выбрось из головы уровни, раны и вообще все заботы, просто расслабься. Мы здесь, рядом, и у нас всё под контролем.

— Конечно, милый, — мурлыкнула Сияна.

Несмотря на благие намерения «дать мужу отдохнуть», миниатюрная черноволосая лисичка, похоже, просто не могла устоять перед искушением. Прохладные ладони скользнули по моему бедру и обхватили уже начинающую твердеть плоть. Она принялась нежно поглаживать меня, попутно осыпая поцелуями мою спину. Шелковистый пушистый хвост ласково щекотал ноги, и от этого чувственного контраста, боли в руке и нарастающего жара внизу живота, я невольно выдохнул.

Селина, беловолосая близняшка Сияны, ущипнула сестру за острое ушко.

— Прекрати немедленно! — прошипела она, сверкнув глазами. — Мы пытаемся его успокоить и расслабить, чтобы он мог нормально выспаться!

Сияна очаровательно надула губки.

— Так он же лучше заснёт, если снять напряжение! — возмутилась она шёпотом. — Разряжу его, да и мне самой спалось бы куда слаще.

— Только не сегодня, Сияна, — строгим тоном старшей жены осадила её Лейланна. — Артём сегодня чудом избежал смерти, у него истощение. Он сейчас слаб как новорожденный котёнок. Одно то, что он до сих пор в сознании — уже подвиг. Мы просто поможем ему уснуть, и точка!

Я лежал, прикрыв глаза, и слушал их перепалку, чувствуя, как меня медленно затапливает ледяной волной осознания. Глядя на пугающую дыру в своей руке, прокручивал в голове события прошедшего дня. Я слишком привык к боли, привык воспринимать собственное тело как расходный ресурс, зная, что интерфейс и зелья всё восстановят, но слёзы в глазах моих жён ранили куда глубже, чем любой клинок или магия.

У меня нет права сдохнуть. Ни в этот раз и вообще никогда, я нужен им живым. И я стану достаточно сильным, возьму столько опыта и классов, сколько потребуется, чтобы больше ни одна из них не проронила ни слезинки из-за меня.

Сияна с тихим вздохом, в котором читалось легкое сожаление, вернулась к массажу моих ног. Впрочем, ее руки то и дело поднимались выше, и она явно не могла удержать себя от того, чтобы не уделить дополнительное внимание моим ягодицам и пояснице. Ее чуткие пальцы с силой, удивительной для такой хрупкой на вид девушки, разминали каждый налившийся свинцом мускул, каждую болезненную точку, заставляя меня глухо мычать от удовольствия. Тело еще недавно натянутое, как тетива, медленно расплывалось по кровати, словно тающий воск.

Когда меня начало клонить в сон, жены бережно накрыли меня мягким одеялом, и я оказался в самом центре этого живого теплого клубка. Их нежные тела со всех сторон прижимались ко мне, обволакивая уютом и дурманящим ароматом сладких духов и мускуса. Кто-то ласково перебирал мои волосы, кто-то шептал успокаивающие слова прямо на ухо, и горячее дыхание щекотало кожу.

Но несмотря на всю эту невероятную заботу, которая привела меня в вялое и спокойное состояние, где-то на самом дне сознания всё ещё ворочалась тревога. Это предчувствие беды, наполняющее грудь безымянным ужасом, никак не отпускало, пульсируя в висках, пока усталость наконец не взяла свое, и я не провалился в темноту.

И тогда пришли кошмары.

Мне снилось, что бегу по пылающему лесу. Под ногами трещали угли, невыносимый жар лизал лицо, а сердце разрывалось от такого всеобъемлющего горя, что перехватывало дыхание. Источник этой боли оставался вне моего понимания, скользил где-то на самом краю мыслей, не давая сфокусироваться. Я бежал сквозь удушающий едкий дым, сдирая в кровь руки о горящие ветки, не понимая, что именно так отчаянно ищу в этом огненном аду, но знал одно: если не успею, случится непоправимое.

Я проснулся с тяжелым судорожным вздохом, резко распахнув глаза. Грудь ходила ходуном, а на щеках… Черт возьми, всё лицо было влажным от слёз. Сдерживая рвущиеся из горла рыдания, я до скрипа стиснул зубы, горе из сна оказалось настолько реальным, что едва не вырвалось наружу хриплым криком.

Фух, это только сон, но всё равно дело дрянь.

К счастью, я никого не разбудил, лишь Селина сонно завозилась под боком. Она тихо пробормотала что-то неразборчивое, но невероятно милое, и крепче обвила меня своими двумя пушистыми белоснежными хвостами, прижавшись груди. От ее мерного дыхания и мягкого тепла сердцебиение начало выравниваться.

Подобно ночному мороку жгучая скорбь постепенно утихла, истаяла вместе с воспоминаниями о кошмаре. Но едва начал отключаться снова, меня ещё раз резко выдернуло из дрёмы, и я долго, не мигая, смотрел в бархатную темноту спальни.

В этом мире, полном магии и богов, которые обожали дергать за ниточки, такие сны не приходят просто так. Это не просто игры подсознания от переутомления, а предупреждение; система или кто-то другой кричал об опасности.

— Кто-то или что-то горит… или будет гореть, — еле слышно прошептал я в пустоту, сжав кулаки и стараясь унять мерзкую мелкую дрожь в руках.

Злость начала вытеснять страх. Я не позволю вновь отнять у меня то, что построил, или тех, кого люблю.

— Надеюсь, это не мой дом, — мрачно добавил самому себе. — Иначе, клянусь, точно превращу весь этот чертов мир в пепелище.

Подумав так, снова погрузился в сон, на этот раз глухой и без сновидений, продлившийся до самого утра.

Пробуждение выдалось… тяжелым. Я с трудом разлепил свинцовые веки, моргая от утреннего света, едва пробивающегося сквозь плотные шторы. Тело гудело так, словно по мне пару раз проехался груженый КАМАЗ, впрочем, учитывая события прошлого дня, это и неудивительно.

Обычно я просыпался рано, но сегодня позволил себе роскошь поваляться подольше. Мои девочки всегда отличались повышенной ласковостью, но после вчерашнего испуга их словно магнитом тянуло ко мне. Они сбились в кучу, тесно прижавшись друг к другу так, что большая часть нашей огромной кровати пустовала, зато я лежал буквально погребённый под тёплой, ароматной и невероятно соблазнительной горой женских тел.

Я ощущал приятную тяжесть стройной ножки на своем бедре, чью-то горячую щеку у себя на груди и мерное, успокаивающее дыхание у самого уха. Даже те, кому не хватило места «в партере», умудрились просунуть руки, чтобы хоть кончиками пальцев касаться моей кожи. Все они искали защиты и так подсознательно убеждались, что я жив и рядом.

От этой мысли внутри шевельнулось глухое чувство собственника. За это тепло, за этот запах дома и их мирное сопение я без раздумий вырежу половину Валинора, а если потребуется, то и весь целиком, не пожалев ни капли маны, ни одного артефакта, ни единого запаса, отложенного на чёрный день.

Я осторожно повернул голову, стараясь никого не разбудить. Взгляд скользнул по разметавшимся по подушкам черным, рыжим, золотистым локонам… но одного привычного силуэта явно не доставало.

Ирен!

Моей жрицы в постели почему-то не оказалось. Вчера она допоздна занималась обустройством беженцев и новоприбывших; и хотя Ирен всегда вскакивала ни свет ни заря, меня всерьез беспокоило её состояние. Она распылялась, пыталась успеть всё и сразу, забывая, что всего пару месяцев назад подарила мне Ирму. Она разрывалась между заботами о нашем младенце, бесконечными молитвами Мии и делами поместья. Придётся всерьёз с ней поговорить. Никакая выносливость не спасет от настоящего истощения, если день за днем игнорировать усталость, слабость и тревожные знаки Системы.

Сжав зубы, я начал сложнейшую операцию под кодовым названием «эвакуация из цветника», миллиметр за миллиметром высвобождая затекшие конечности, то аккуратно перекладывая чью-то тонкую руку на подушку, то осторожно сдвигая женскую ножку. Пару раз кто-то недовольно замычал во сне, но обошлось без пробуждений.

Наконец, выскользнув из жарких объятий, встал на ковер. Ноги слегка подрагивали, слабость никуда не делась, казалось, что сейчас даже игривый котенок одним взмахом крошечной лапки отправит меня в глухой нокаут. И всё же я чувствовал себя несравнимо лучше того состояния выжатого лимона, в котором находился прошлой ночью. Мана понемногу восстанавливалась, интерфейс больше не горел сплошной россыпью красных предупреждений. Жить будем.

Я быстро натянул чистую одежду, заботливо сложенную на стуле, простую, прочную, не сковывающую движений. В идеальном мире, где не нужно каждый день выгрызать себе право на существование, я бы не вылезал из этой кровати еще минимум неделю, просто валялся бы, тиская своих девчонок, наслаждаясь их ласками и восстанавливая силы.

Но реальность Валинора диктовала свои правила, система не предоставляла отпусков по уходу за расшатанными нервами. Я застегнул ремень, бросил последний взгляд на мирно спящих жен и тяжело выдохнул. Пора заставить это непослушное тело работать, впереди ждал долгий и, судя по всему, чертовски сложный день.

Как и ожидалось, я нашел Ирен в штабе. Моя обычно невозмутимая жрица склонилась над вскрытым конвертом, лежащим на серебряном подносе. Прекрасные черты жрицы исказило беспокойство, а если присмотреться, даже страх, что являлось весьма тревожным звоночком.

— Доброе утро, дорогая, — тихо произнес я, бесшумно подойдя к её креслу со спины, и обнял за плечи, зарывшись пальцами в шелковистую копну рыжих волос. — Ты слишком рано встала. Могу я уговорить тебя вернуться в теплую постель?

Она коротко выдохнула, и я почувствовал напряжение в её мышцах.

— Я могла бы сказать тебе то же самое, — ответила Ирен. Её голос дрожал, лишенный привычной спокойной уверенности.

— Что случилось? — мой тон мгновенно сменился с игривого на деловой. Я скользнул взглядом по интерфейсу, инстинктивно проверяя её статус, но следов вражеских эффектов не обнаружил.

Моя кроткая жена с мрачным видом взяла со стола длинные металлические щипцы и аккуратно подцепила ими письмо.

— Наши ночные дозорные разбудили меня из-за этого. Послание нашли у человека, стоявшего перед головным офисом Харалдара, он держал знамя дома Крыловых. Вак заметил его, подобрался в скрытности и вытащил письмо прямо из кармана.

Я напрягся, сердце отбило лишний глухой удар. Это был слишком откровенный, слишком наглый сигнал от врага.

— Ловушки? Яд? Проклятие? — коротко бросил я, анализируя угрозу. Мой Глаз истины пока молчал, но даже он мог не заметить скрытой высокоуровневой дряни.

Ирен отрицательно качнула головой.

— Гонец явно прикасался к нему голыми руками и выжил, к тому же Вак, Лионелия и Арик тщательно его проверили, а они знают своё дело. Если бы отправитель был убийцей уровня так шестьдесят восьмого или выше, они бы всё равно хоть что-то заметили, но даже на таком уровне яд на бумаге не должен мгновенно убить.

Да, всего лишь причинит невыносимую боль и вгонит в состояние комы, пока Шип не доберется до меня со своими заклинаниями Очищение или Снятие яда. Перспектива так себе.

Я мрачно кивнул, перехватывая у неё конверт. Пальцы сжались на плотной бумаге, но ничего не произошло, ни вспышки урона, ни системного уведомления о вредоносном эффекте. Убедившись в безопасности, я развернул лист, и взгляд сразу зацепился за размашистую подпись внизу. Малин Медоубрук собственной персоной.

Стиснув зубы, начал читать.

'Артём, ранее принадлежавший к дому Крыловых из провинции Кордери, и опозоренный рыцарь Северной стены.

Вижу, ты выбрался из своей норы и нашел союзников, тебе даже удалось вернуть мою никчемную, трахающуюся со зверями шлюху-дочь и своего бестолкового ублюдка.

Глупый поступок, тебе следовало остаться в укрытии.

Теперь, когда ты раскрыл себя, на всем Валиноре тебе негде спрятаться. Я найду тебя, уничтожу твои силы, раздавлю их в пыль, заберу всю твою семью и лично изнасилую каждую из твоих шлюх у тебя на глазах.

Твои мучения продлятся бесконечно долго, пока будешь наблюдать, как я превращаю твоих женщин в свои безвольные игрушки, истязая и оскверняя их всеми возможными способами. Поверь, мальчик, у меня очень богатое воображение. Их единственным спасением будет самоубийство, чему я даже не стану мешать, если они сделают это прямо перед тобой. Сарису я отдам своим врагам, пусть они рвут её на куски по своему желанию, зная, что она моя кровь, и ошибочно полагая, что её страдания причинят мне хоть каплю боли.

Что касается вашего незаконнорожденного щенка и других выродков, то, что я с ними сделаю, заставит мучения их родителей показаться милостью. Ты ещё…'

Я перестал читать, желудок скрутило от липкого отвращения и клокочущей обжигающей ярости и, как бы мне ни хотелось этого признавать, где-то глубоко внутри шевельнулся ледяной страх за тех, кого поклялся защищать. Малин Медоубрук был больным извращенным ублюдком, у которого хватало ресурсов воплотить свои фантазии в реальность.

Шелест плотной бумаги казался оглушительным в повисшей тишине кабинета. Я швырнул письмо обратно на поднос и придавил края массивным латунным пресс-папье, чтобы Ирен могла дочитать эту грязь.

— Изучи его на наличие скрытых улик или магического следа, — мой голос прозвучал хрипло, словно я наглотался песка. — А затем приобщи к нашей стопке доказательств против него. Пусть Контора подавится, когда мы выложим им это.

Ирен встала, нежно обхватила меня за плечи и прижалась щекой к спине. Её тепло пробивалось сквозь ткань рубашки.

— Он угрожает потому, что почувствовал всю шаткость своего положения, — тихо произнесла она. — Он теряет контроль над ситуацией и надеется вывести тебя из равновесия, хочет заставить тебя паниковать также, как паникует сам.

Логически я понимал, что она права, что это жалкий, мелкий, подлый ход загнанного в угол гнома, но ментальный удар все равно достиг цели. Строки о том, что этот выродок собирается сделать с моими женщинами и детьми, выжглись в мозгу, но вместо того, чтобы сломать меня, этот страх перековался в решимость.

Я никогда не позволю Малину Медоубруку протянуть свои мерзкие ручонки к моей семье, уничтожу его Консорциум и разорву его самого на части, как только представится малейшая возможность.

Я развернулся, притянул Ирен к себе и нежно, но крепко поцеловал, чувствуя мягкость её губ.

— Поспи еще немного, когда закончишь с бумагами, — сказал я, заглядывая в её встревоженные глаза. — Не заставляй меня посылать Лейланну, чтобы уложить тебя в кровать насильно.

Даже потрясенная прочитанным, Ирен не смогла сдержать слабую улыбку.

— Мне нужно поработать еще пару часов, чтобы подготовиться к поминальной службе и к учебному сражению на арене.

— Хорошо, — я еще несколько секунд гладил её теплую щеку, затем развернулся и вышел из кабинета.

Мой путь лежал в подземелье. Ярость внутри кипела, раскаляя кровь, но я силой заставил себя дышать ровно. Вдох- выдох…

Медоубрук совершил фатальную ошибку, попытавшись меня запугать, но лишь напомнил, зачем вообще всё это затевалось. Я не только Искатель, но прежде всего Охотник, и теперь сезон охоты на Медоубрука официально открыт.

Осталось только подобрать правильную приманку для этого жирного гнома.

Наш «почетный гость» уже достаточно долго томился в унынии и сырости подвала, пришло время навестить его и проверить, насколько крепок этот надменный ублюдок.

Я спустился по узкой каменной лестнице в подвал. В нос тут же ударил тяжелый запах затхлости, плесени и застарелого пота, классический аромат любой нормальной пыточной. Факелы на стенах чадили, отбрасывая длинные пляшущие тени.

Один из дознавателей Лионелии, высокий мужчина из расы кошколюдей, дежуривший у массивной дубовой двери комнаты для допросов, вытянулся по стойке смирно и коротко отдал честь.

— Он вообще спал? — спросил я вполголоса, кивнув на закрытую дверь.

Охранник слабо улыбнулся, показав острые клыки, и его длинный хвост дернулся в предвкушении.

— Забавно вышло, господин. Кажется, ночью в его камеру забралась здоровенная подвальная крыса. Ублюдок-то крепко привязан к стулу, так что мог отпугивать её только своими истеричными криками, когда эта тварь пыталась вскарабкаться ему на ноги. Орал так, что у меня уши закладывало.

Я усмехнулся. Для высокомерного высшего эльфа, привыкшего к шелкам и тонким ароматам, прикосновения грязной твари, вероятно, выглядели не слабее хорошей пытки. Дознаватель сработал без лишней крови. Он не ломал кости, не жег ману, а бил по тому, что у таких надменных ублюдков слабее всего — по самообладанию и силе воли. Дешевый рычаг, почти бесплатный, зато результативный.

— Какая мерзость! — я притворно сочувственно поцокал языком. — Надеюсь, с этим чудовищем покончено?

Следователь оскалился ещё шире, полез в глубокий карман своего плаща, осторожно вытащил оттуда маленькое серое существо и посадил его на ладонь. Крыса выглядела гораздо ухоженнее, чем её дикие собратья, и казалась совершенно ручной. Она тут же принялась деловито умывать мордочку крошечными лапками.

— Эдгар скоро вернется в свою теплую клетку, — сказал стражник, нежно поглаживая грызуна пальцем. — Заслужил двойную порцию лакомств за отличную работу.

Улыбнувшись маленькому пушистому «пыточному инструменту», я толкнул тяжелую дверь и шагнул в полумрак комнаты для допросов.

Тиленор сидел на жестком деревянном стуле, туго стянутый веревками. Капюшон с него сняли, вероятно, специально для того, чтобы он мог во всех подробностях видеть, как в темноте суетится Эдгар. Хотя с момента его пленения прошло меньше суток, аристократические черты лица эльфа заметно заострились, став изможденными и осунувшимися, под глазами залегли глубокие темные тени от бессонницы.

Увидев меня, он дернулся, но путы держали намертво.

— Харанас Тиленор, — произнес я ледяным тоном, останавливаясь в паре шагов от него. — Как мило с твоей стороны, что ты наконец-то соизволил высунуть голову из своей шикарной раковины.

Высокий эльф судорожно сглотнул, но тут же попытался скрыть свой ужас за жалкой бравадой.

— Тебе удалось схватить меня лишь благодаря дешевым уловкам! — выплюнул он, сверкнув глазами. — Но мы оба знаем, что моя ловушка сработала идеально, и мы имели все шансы, чтобы уничтожить тебя. Мой господин очень скоро найдет тебя и уничтожит, а твоя смерть будет медленной и невыносимо мучительной!

Я сложил руки на груди и смерил его долгим скучающим взглядом. Выслушивать угрозы от пленника, который только что визжал от страха перед домашней крысой… Это даже не смешно!

— Ты выглядишь слишком раздраженным, дружище, — протянул я, специально растягивая слова. — Может, я оставлю тебя здесь еще на денек, чтобы ты мог как следует выспаться? Надеюсь, тебя больше не будут беспокоить крысы. Мы тут все пытаемся понять, как они сюда попадают, но ты же знаешь этих тварей, они могут протиснуться через удивительно маленькие отверстия и обожают грызть мягкую плоть.

Я развернулся к двери, всем своим видом показывая, что разговор окончен.

— Ты совершил ужасную ошибку, похитив меня, и ещё не знаешь, с кем связался! — сорвавшись на визг, крикнул Тиленор мне в спину.

— Нет, я так не думаю, — жестко отрезал я, остановившись и бросив на него взгляд через плечо. Глаза эльфа расширились от страха. — Мы прекрасно знаем, что ты один из цепных псов Малина Медобрука, и в курсе, что ты руководил его грязными преступными операциями здесь, в Элайваре. И знаешь что самое забавное? Скоро об этом в мельчайших подробностях узнают абсолютно все твои высокородные родственники. У нас достаточно письменных доказательств, чтобы выдвинуть обвинения против тебя.

К моему удивлению, от этих слов лицо Тиленора вытянулось в таком неподдельном ужасе, какого не смогла добиться даже крыса. Я удовлетворенно хмыкнул. У всех эльфов имелась почти маниакальная, какая-то навязчивая потребность поддерживать свой безупречный внешний вид и статус. Это даже не назовёшь простой заботой о репутации, главное — сохранить идеальный фасад. Тщеславие, возведенное в абсолют.

Этот ублюдок вскоре станет настоящим изгоем для всего эльфийского рода. Но если он думал, что социальная смерть — это худшее, что может с ним случиться, то его ждало горькое разочарование.

— Не собираюсь вселять в тебя ложные надежды, Тиленор, — мой голос прозвучал так, словно я зачитывал приговор. — Ты уже покойник, но ты можешь слегка облегчить себе остаток дней, начав сотрудничать. Если расскажешь все, возможно, сможешь жить в относительном комфорте до того момента, пока тебя не казнят за твои чудовищные преступления.

Я обвел многозначительным взглядом сырую, покрытую плесенью камеру.

— Поверь мне, есть гораздо худшие альтернативы, чем быстрая смерть.

Не обращая внимания на отчаянные проклятия и бессильные угрозы высшего эльфа, я вышел за дверь, однако закрывать её не стал, специально громко обратившись к дознавателю:

— Давай-ка снова наденем на него плотный мешок, и затяни его покрепче. Может, эти надоедливые крысы не будут так сильно пугать нашего «гостя», если он не сможет видеть, откуда они к нему подбираются?

Ругательства Тиленора мгновенно оборвались, сменившись сдавленным, полным паники мычанием.

Я пошел вверх по лестнице, чувствуя приятное удовлетворение. Удивительно, как быстро многовековая эльфийская гордость рассыпается в прах перед обычным грызуном и угрозой публичного позора. Оказывается, эльфийское тщеславие — это не просто черта характера, а ещё и великолепный рычаг давления.

Тиленор всё равно заговорит, расколется, как миленький, это лишь вопрос времени и количества «лакомств» для Эдгара.

— Судья, — произнёс стражниу, хищно ухмыляясь и отдавая мне нарочито четкую, почти издевательскую честь, в его жёлтых глазах с вертикальными зрачками плясал предвкушающий огонек. Этот дознаватель явно знал свое дело и уже прикидывал, с какой стороны подступиться к нашему пленнику.

Я лишь коротко кивнул, оставляя следователя наедине с пленным, и шагнул за дверь, плотно прикрыв её за собой. Свежий воздух ударил в лицо, но даже он не смог перебить въедливый, тошнотворный запах страха и застоялой крови, который пропитал мою одежду в подвале.

Мне ещё предстояло организовать поминальную службу по нашим братьям-крестоносцам, тем парням, что сложили головы вчера, попавшись в изощренную ловушку Тиленора. Сердце тяжело стукнуло о ребра. Каждый потерянный боец ощущался как личный провал, не строчка в отчете, не холодная цифра потерь, а живой человек, которого я не довел домой. Командир обязан отвечать за такие ошибки, даже если ловушка оказалась подлой. Но перед тем, как отдать последние почести павшим, у меня имелось еще одно незавершенное дело, последняя вылазка. Мне требовалось найти того единственного друга, которого мы вчера так и не смогли вытащить в безопасное место, никто не должен остаться позади.

И в этот момент меня снова накрыло. Темное, липкое предчувствие беды, словно ледяной паук, поползло по позвоночнику. Я резко остановился посреди улицы, прислушиваясь к звукам лагеря: звону стали из кузни вдалеке, приглушенным голосам солдат, шелесту ветра. Всё казалось нормальным, но интуиция орала благим матом.

Я попытался разложить факты по полочкам, словно перебирал оперативную сводку перед опасной вылазкой. Чего не хватало? Какую деталь я упускал? Зуд в затылке не проходил, становясь всё навязчивее. У меня на руках перехваченное письмо, в подвале важный пленник, из которого сейчас выбивают информацию, люди, документы и очевидные места тщательно проверены, но пазл всё равно не складывался в единую картину. В общей схеме зияла трещина, невидимая зацепка, отложенный ход врага, который я пока не мог нащупать.

Проклятая охота вслепую! Прохладное дерево лука чуть остудило горячую ладонь, мозоли от тетивы напомнили о сотнях выпущенных стрел.

Я нутром чуял, что враг где-то совсем рядом, дышит в затылок из слепой зоны и явно не собирается действовать по понятным мне правилам. Значит, придется ломать его замысел первым.

Как и предполагал, Хорвальда Валаринса мы обнаружили на его любимом пляже на самом южном побережье Шалина, на его личном «отпускном» месте, где вечное лето радовало солнцем и тёплым ласковым морем.

Жара здесь стояла плотная, почти осязаемая, пахло солью, водорослями и нагретым песком. Я стряхнул пыль с плаща и прищурился.

Старик изменился. Первое, что бросилось в глаза — он сбрил свою легендарную белоснежную бороду и коротко остриг длинные волосы. Возможно, это просто прагматичная попытка усложнить Консорциуму поиски, если по его душу уже выслали ищеек, а может, банальная капитуляция перед беспощадным солнцем? Да чёрт возьми, старый маг просто решил ровно загореть!

И судя по тому, что я увидел, этот загар весьма неплохо смотрелся на его морщинистой коже, выглядывающей из распахнутого легкого жилета и коротких пляжных штанов.

В любом случае метаморфоза разила наповал, теперь он больше походил на ушедшего на покой высокопоставленного клерка, решившего прожечь остаток жизни на курорте, чем на классического фэнтезийного волшебника из сказок, каким казался раньше.

Бывший губернатор Бастиона поднял взгляд. Он лежал на удобном лежаке, спрятанной в густой тени навеса, воздвигнутого на песке в двух шагах от лениво накатывающих на берег волн. При моем появлении ни один мускул на его лице не дрогнул. Он невозмутимо и неторопливо заложил закладку между страницами пухлого фолианта, отложил книгу на столик и, тихонько кряхтя, поднялся на ноги.

— Артём Крылов, — произнес он подчеркнуто нейтральным тоном, осторожно разминая спину. Позвонки отозвались серией характерных сухих щелчков. — Заметьте, я не назвал вас лордом и не упомянул ваш рыцарский титул, поскольку по официальным данным вы больше не являетесь ни тем, ни другим, и, следовательно, не имеете права занимать эти должности.

Я тихо фыркнул, топча сапогами раскаленный песок по пути к навесу.

— Не нужно разжевывать общеизвестное, Хорвальд, я всё знаю, — остановившись напротив, протянул руку, глядя прямо в выцветшие, но всё еще проницательные глаза. — Рад тебя видеть, старина.

— Ах, и никаких церемонных обращений в ответ! Вы ответили именно так, как и следовало, — старый Проходчик секунду смотрел на мою мозолистую от тетивы ладонь, словно оценивая скрытую в ней угрозу, а затем неохотно, но ответил на рукопожатие. Его хватка всё ещё была железной. — Как поживают Карина и её дети?

— Последние три года она отзывается только на имя Шип, — ответил я, опуская руку. — Но с ней всё отлично, как и с детьми. Сейчас она почти взяла шестидесятый уровень. Налин не так давно получил свой класс и, как и мать, пошел по пути Целителя. А малютка Бели спит и видит, что через пару лет ей исполнится двенадцать, и она выберет класс Лучника, совсем как её кумир Лили.

Я чуть замялся, подбирая слова.

— Что касается титулов… Это не совсем правда, что я больше не имею права ни на какие регалии. Если уж мы цепляемся за формальности, можешь обращаться ко мне как к судье Теневого крестового похода.

Брови Хорвальда поползли вверх, и он хмыкнул, не скрывая искреннего изумления.

— Так вот куда ты, демоны тебя дери, исчез? Организовал целый крестовый поход? — его лицо мгновенно помрачнело. Старик широким жестом обвел идиллический пейзаж: белый песок, лазурные волны, пальмы. — И ты втянул в это меня.

— Боюсь, что так, — я тяжело выдохнул, в груди шевельнулось знакомое чувство вины. — Мне действительно жаль, что из-за меня ты потерял Бастион и всё свое влияние. Мы с ребятами собирались предупредить тебя, вытащить оттуда, но к тому моменту ты уже растворился в воздухе.

Хорвальд снова хмыкнул, сделал пару шагов к кромке навеса и застыл, глядя на бесконечный океанский горизонт.

— Я всю свою жизнь бороздил мутные воды политики, парень, — глухо произнес он, — и научился спинным мозгом чувствовать приближение бури. Знаю, когда нужно спустить паруса и обойти шторм стороной, чтобы не пойти ко дну.

— Отличная аналогия, — признал я, становясь рядом. Освежающий бриз трепал мои волосы. — Но боюсь, этот шторм обойти не выйдет при всем желании, он накрыл уже почти весь континент, — я повернулся к старику, изучая его профиль.

Глаз Истины подтвердил то, что я и так помнил:

Хорвальд Валаринс. Проходчик. Уровень 56.

— Единственный способ выжить — это направить корабль прямо в эпицентр и прорваться на другую сторону.

Старик устало вздохнул, и его плечи, казавшиеся до этого широкими, вдруг как-то поникли.

— Я слышал шепотки, слухи о тени, нависшей над королем Дириком и всем Харалдаром. Я чувствовал, как эта самая тень окутывала и душила меня, когда пытался навести порядок в Бастионе. Любые мои усилия пресекались на корню невидимыми врагами или теми, кто вообще не должен совать нос в дела моего региона.

Он медленно повернул голову и твердо посмотрел мне в глаза. В его взгляде больше не было ни пляжной лени, ни старческой усталости. В нём светился острый ум опытного политика, привыкшего видеть чужие ходы на два шага вперед.

— Хорошо, юный Артём, расскажи мне об этом враге, о тех, кому удалось так изящно лишить меня титулов и земель, которыми я только-только научился правильно распоряжаться, и всё это просто за то, что я имел неосторожность быть с тобой в хороших отношениях.

Я слабо улыбнулся и кивнул в сторону ротанговых кресел под навесом.

— Нам лучше устроиться поудобнее. Разговор предстоит долгий, и многое из того, что ты услышишь, станет настоящим шоком.

— После всего дерьма, что я повидал, шок может оказаться не таким уж и сильным, мой друг, — Хорвальд похлопал меня по плечу, потом направился к креслам и плюхнулся на мягкие подушки.

Я сел рядом. Мы сидели бок о бок, перед нами раскинулся океан, вокруг песок, и никто не мог бы подойти незамеченным. Я запустил руку в свой поясной мешочек и, вытащив стопку плотных папок с документами, протянул их старику.

— Вот, почитай это, пока я начну вводить тебя в курс дела.

Проходчик с усмешкой взял первую папку, пробежавшись глазами по идеальному почерку на обложке.

— Вы всегда очень обстоятельно и внимательно относились к деталям, особенно ваша супруга Ирен и леди Марона, — он бросил на меня быстрый взгляд из-под кустистых бровей. — Полагаю, она тоже с вами? Бывшая баронесса в добром здравии?

— Более чем, — я не мог сдержать гордой улыбки, вспомнив свою жену. — Она недавно взяла пятидесятый уровень, и теперь любит шутить, что только благодаря повышенной выносливости от характеристик ей хватает энергии поспевать за мелкими Дарином и Эльвирой.

Хорвальд криво усмехнулся, покачав головой.

— Человек менее стойкий, чем я, мог бы взбеситься от черной зависти. Ты и твои жены берёте уровни с такой легкостью, словно собираете грибы после дождя, а я всю жизнь пахал, шел на жертвы, терял друзей, чтобы к сединам дотянуть до пятьдесят шестого, — маг прищурился, и я кожей ощутил, как он оценивает мою ауру. — Дай-ка угадаю, уже шестидесятый? А я ведь отказался от этой цели много лет назад, когда возраст и старые раны взяли своё. Жизненная энергия — не бесконечный ресурс.

— Когда за твоей задницей охотится могущественная теневая структура, дергающая за ниточки весь Шалин, это, знаешь ли, чертовски сильная мотивация выкладываться на двести процентов, — мрачно заметил я, упиваться своим превосходством сейчас было бы глупо. Я подался вперед, положив локти на колени. — Впрочем, если тебе всё еще хочется взять шестидесятый уровень, старина, я могу помочь тебе этого добиться. Запас маны у тебя огромный, а недостаток физической формы мы компенсируем зельями и теми, кто примет удар на себя.

Старый маг откинул голову назад и от души рассмеялся. Чайки, дремавшие неподалеку, с недовольным криком сорвались с песка.

— Осторожнее, парень! Звучит так, будто ты пытаешься меня завербовать, — Хорвальд покачал головой, махнул рукой и открыл первую папку. — Ладно, выкладывай, послушаем, что за всесильного врага ты умудрился нажить в этот раз.

Я смотрел на Хорвальда, и в груди боролись два чувства: вина и огромное облегчение. Старик потерял статус, дом и спокойствие из-за дружбы со мной, но не сломался.

— Прости, старый друг, — подумал я, глядя, как он вчитывается в досье на Великий Консорциум «Шалин Гранд», — но твой отпуск окончен. Нам обоим придётся снова замарать руки по самые плечи, иначе у этого мира просто не наступит завтра.

Час спустя мы с Кору и Хорвальдом шагнули через портальное окно. Легкий холодок пространственного перехода мазнул по коже, оставляя на языке металлический привкус озона, после чего нас окутал привычный воздух Вольных Земель.

В том, что старый маг в итоге примет наше предложение и присоединится к Теневому крестовому походу, я ни на секунду не сомневался. Какая у него была альтернатива? Валяться на солнечном пляже, попивая коктейли, пока жадные ублюдки из Консорциума отбирают у него все, чего он добивался кровью и потом всю свою долгую жизнь? Черта с два!

Старый Проходчик мог сколько угодно ворчать и отшучиваться об отпусках и долгожданной пенсии, но я-то знал эту породу людей. Такие не сдаются, просто берут паузу, чтобы перевести дыхание и накопить силы.

Вся моя семья встретила старика восторженными объятиями. Шип, она же Карина, стиснула старого знакомого в объятиях так крепко и держала так долго, что это стало выглядеть почти неловко. Её обычно суровое лицо смягчилось, приобретя совершенно очаровательный теплый оттенок, глаза влажно блеснули.

Присутствие старого лорда Бастиона укрепило людей сильнее любой речи перед строем, заметно подняло боевой дух Джинда Алора, Ралиасов и большинства остальных беженцев, обосновавшихся в Вольном. Хорвальд сам по себе являлся зримым символом того, что мы еще поборемся, хотя некоторые дворяне тут же принялись беззлобно подшучивать над ним по поводу изменения его внешности и потери статуса.

— Значит, ты теперь самый старший из новобранцев в нашей весёлой компании, да? — хохотнул Лоркар, похлопывая бывшего губернатора Бастиона по спине своей широкой ладонью. — Ничего, старина, можешь присоединиться к нам и остальным новичкам на вечерних тренировках. Разгоним тебе кровь!

— Отличное предложение, — ответил маг с натянутой улыбкой, потирая спину. — Никогда не поздно освоить пару новых приёмов, если нет другого выбора.

Джинд насмешливо фыркнул. Бывший Командующий Гильдией Истребителей выглядел расслабленным, лениво обнимая за талию симпатичную наемницу, стоящую рядом с ним.

— Знаешь, старик, я бы тоже не отказался позагорать на пляже, но только в компании красивой женщины.

— Как же иногда хочется пробежаться по волнам! — мечтательно закатила глаза нынешняя подруга Джинда, прижимаясь к его боку.

— Ну, если вам действительно так хочется спустить пар, — парировал Хорвальд, хитро прищурившись, — у меня завалялся раскладной павильон и несколько шезлонгов, которыми я пока не пользуюсь. Могу сдать в аренду за умеренную плату.

По залу прокатился искренний взрыв смеха.

Радость друзей на мгновение разогнала мрачные тени в моей голове. Видеть их всех вместе, живыми, невредимыми и даже способными обмениваться шутками было лучшим лекарством от накопившегося напряжения. Я смотрел на их улыбающиеся лица и понимал, присутствие Хорвальда — это не просто еще один ум в тактическом планировании или дань старой дружбе, а живой символ того, что мы ещё не проиграли эту войну.

Но это внезапное тепло в груди слишком быстро сменилось ледяным холодом. Я невольно сжал кулаки, вспомнив тех, кого сегодня с нами нет, тех, кто уже никогда не засмеется.

Я оставил продолжающую обмениваться шутками компанию своих друзей. Конечно, чертовски приятно видеть их в хорошем настроении, особенно после всей той кровавой бани, через которую мы прошли, но мне было невероятно трудно разделять их веселье. Впереди меня ждала самая паршивая обязанность любого командира, планировать похороны своих воинов, погибших во вчерашней бойне.

Похороны. Это слово тяжелым холодным камнем лежело на сердце. Умом-то я понимал, что как лидер, как Искатель, за которым идут люди, обязан быть сильным, непоколебимым, но сейчас в гулкой тишине перехода между залами позволил себе просто на секунду закрыть глаза, прислониться затылком к прохладной стене и прочувствовать эту давящую, скручивающую внутренности боль.

Слишком много имён в списке потерь, слишком высока цена за эту победу. Война — не игра, ошибка не откатывается назад и не превращалась в урок без последствий. Один неверный приказ, один промах разведки, один неучтенный поворот, и кто-то из твоих людей уже не дышит. Ты годами наращиваешь силу, берешь уровни, выгрызаешь себе место под солнцем, а потом чужая ловушка за несколько минут вырывает из строя тех, кого ты должен был вернуть домой.

Но самое страшное таилось в другом: я прекрасно осознавал, что кровавый список ещё далёк от завершения. Месть, конечно, будет — я вырву сердца этих ублюдков своими собственными руками, но никакие реки вражеской крови, никакие горы золота не вернут мне моих мертвых.

Нужно взять себя в руки, собраться. Хватит раскисать! У меня есть жёны, дети и верные соратники, которых нужно защищать, и ради них я разорву на куски любого, кто посмеет встать на моем пути.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.