Уже два часа как длилось совещание. Впервые подготовка к операции вызывала столько споров. И я понимал, почему… Мы опасались провала как никогда ранее. Впервые за все пять лет после того, как рухнул мир, наша община не только перестала развиваться, но и подверглась перманентной, как это называл покойный «Асобист», гибридной войне.

На первый взгляд нелогичный и даже комичный персонаж, называющий себя «императором» переигрывает нас.

- Слушай, Зам, ну не тянем мы войну и в людях и в ресурсах, не крестьян же вооружать, - подал голос «главный скептик» наших собраний, отвечающий за материально-техническое обеспечение боевого крыла общины.

Зовут скептика Иван Егорович, но за глаза все прозывают «жлобом». Причем такое народное прозвище не противоречит и человеческим качествам и профессиональным. У этого персонажа всегда все есть, и в доме, и на складе, но ни разу я не слышал, чтобы Иван Егорович выдавал хоть что-то лишнее. Даже напротив – арифметика исключительно в меньшую сторону при любых округлениях, но начальство его терпело, так как порядок на складах был, оружие всегда готово, проверено, почищено, да и кумовство с бывшим главой общины, убитым месяц назад, делало Жлоба неприкасаемым. Во время же очередного кризиса не до кадровых перемен.

- Жл…- Зам сделал вид, что запершило в горле, но все присутствующие улыбнулись, прекрасно понимая, что нынешний глава общины с позывным «Зам» хотел назвать возмущающегося именно народным прозвищем. – Иван Егорович, в очередной раз говорю, что мы не можем останавливаться в своем развитии. И дело даже не в Макаровке, там и выживших всего-то четыре десятка, дело в том, что мы соприкоснулись с силой и не смогли договориться. Дело времени, когда столкнемся лоб в лоб с империей.

- Империя, - Данила - «Видок» - наш «министр обороны», скривился и чертыхнулся.

Главный боевик нашего поселения, воевода или главнокомандующий, при каждом упоминании об императоре и его империи выражал крайнее презрение, как по мне, так зря – создать такое жесткое сообщество с четкой иерархией, жестокими, но понятными отношениями не может глупый или безвольный человек. Император выжидал, не вмешивался в городские разборки, собирал деревни, обеспечивал себе продовольствие, щипал военных, смог помять под себя Заречинск, а там ништяков хватало, как и выживших. Ну, а когда к нему начали стекаться остатки общины Полковника, да присоединились зеки, император стал главной силой в регионе и собирался подмять всю область. По сути, только мы и оставались на его пути, не считать же за серьезную силу разрозненные банды в Глисках, втором городе по размерам в области, или небольшие общины в деревнях.

- Видок, повторю слова Асобиста: «Полгода такой войны и нас любая банда подомнет», - Зам пристально и, как только ему казалось, пронзительно посмотрел на командира боевых групп, после чего скосился на лежащую на столе рацию.

Нет, до бывшего главы общины Заму не дорасти, на то он и вечный Зам. Неплохой мужик, наверное, только отличный исполнитель, но не умеет брать на себя ответственность и принимать решения.

- Слова Асобиста…- пробурчал Видок, крепко сжав кулаки.

Для главного боевика бывший подполковник ФСБ, которого все и называли «Асобистом», именно, что через букву «А», был авторитетом, и подчинялся Видок Заму только потому, что сам власти не хотел, да и лично рвался поквитаться с убийцами основателя общины. Не смог он уберечь Асобиста от снайпера, в чем корил и себя и устраивал постоянные разносы всей своей службе, гоняя людей, что не были в рейдах, с утра до ночи.

- Может, я пойду? Вечерняя дойка, картошку еще не перебрали, дел за гланды, я то вам зачем? – взмолился Саша, глава, так сказать, сельскохозяйственного сектора.

Слова Саши, а для его подчиненных Александра Александровича Алешкевича разрядили обстановку. «ТриА», для кого-то «Атри», так называли Александра боевики, норовящие дать всем позывные, был маньяком своего дела и держит все процессы под личным контролем. По сути, это самый сильный сектор нашей общины. По полезности даже военные проигрывают аграриям.

Выжившие бывшие менеджеры, ранее, до катастрофы, убежденные, что картофель растет на деревьях, сегодня уже опытные работники сельскохозяйственного сектора и истинные кормильцы. Община не только не голодает, но и до столкновения с империей торговала продовольствием. Вот только после разграбления очередного каравана баронами императора, торговля, не успев развиться, затухла. К слову в той истории много мутного и доказательств, что люди императора совершили разбой, нет, только догадки.

- Да, действительно, с пустого порожняя уже перемалываем, - Зам пристал со стула и облокотился двумя руками на массивный стол, как бы нависая над собравшимися. Хороший психологический ход, но вот именно в исполнении этого человека не работает. – Мы уже приняли решение. Стас, Данила, останьтесь.

Назвав Видока Данилой, как, впрочем, «в миру» его и зовут, Зам только усугубил негатив к себе со стороны главного боевика. Догадываюсь, что Видок в мыслях назвал нынешнего главу общины, что то вроде «штабной крысой». Спецназовцу в прошлом, сегодня генералиссимусу, нравился его позывной. Легендарный персонаж французского городского эпоса, бывший бандит, а после, гроза парижского криминала, Видок, имел похожую судьбу с Вадимом. Тот так же был осужден – убил по неосторожности двух гопников, еще троих избил, когда те разложили девчонку прямо в городском парке. И получилось, как бывает часто, что хорошее дело закончилось хуже некуда, реальным сроком для парня – спортсмена, которому еще и отягощающие обстоятельства приписали, что, мол, использовал профессиональные навыки при убийстве.

В тюрьме Даниле Каримовичу Ильясову не понравилось, и после первой же агитации вместо срока пролить кровь за отечество, пошел в армию, где изрядно отличился, одобряя кровью землю, но не своей, а супостата.

После слов Зама, все присутствующие дружно выдохнули и стали подыматься со своих стульев, спеша покинуть бывший некогда кабинет главы Подольского района областного города.

Только со смертью Асобиста место совещания, как и резиденция главы общины, была перенесена в это здание. Пожалуй, этот шаг был самым решительным со стороны Зама.

Сам кабинет был предельно аскетичным, отличался только большими размерами и функциональной мебелью. Добротные массивные столы, под стать им стулья, шкафы для папок и, пожалуй, что все. А среди покрашенных в белый цвет голых стен и под стать им светло бежевому линолеуму сиротливо стоял лимон. Некогда Асобист любил с некоторыми членами совета выпить коньяку и закусить этим фруктом, сорванным с его гордости – большого лимонного дерева, которое было перенесено в другое здание из привычного кабинета первого главы общины.

- Что скажешь, Стас? – обратился ко мне Зам, как только дверь закрылась, а в кабинете, кроме главы, остался я и разглядывающий свои ногти Видок.

У него был фетиш на аккуратные руки. А на двух пальцах были не ногти, а когти, прямо таки заточены. Как утверждал мой друг – это оружие последнего шанса, и он отрабатывал приемы по применению своего неожиданного для противника фактора в бою.

- Для императора, это слабо, мелковато как-то, но он готов именно на такое развитие событий. При всем уважении… - Видок не сдержался и не подымая головы хмыкнул, выказывая свое пренебрежение, чем заставил меня обратить на внимание на товарища, но после секундной паузы, я продолжил. – Мы не можем действовать столь прямолинейно. Нанести удар по его складу оружия, да еще и не основному, или отбить деревню у мелкого барона… Странно все это, этот склад как будто сам просит диверсии. Расположен не логично, с леса к нему просто отличные подходы, можно подобраться и с реки. Там даже удачные заросли на Диснянке в двухстах метрах. Стоят грузовики, что и своих не нужно брать, если вывозить ништяки много продовольствия и оружия. Это однозначно, ловушка.

- Ты заметил, что-то? Подстава и нас ждут? – насторожился Видок.

- Нет, твоя же группа и разведывала, там вроде бы все нормально, нужно брать, - отчеканил я и посмотрел в глаза Видоку, тот понял, что все не так просто и промолчал.

Во всей этой компании я был, что-то вроде аналитика. Нет, военным не являлся, стратегом и тактиком себя не ощущал, вот только часто у меня получалось чуть ли не чувствовать подставу. На заре становления нашей общины, когда мы с моим приятелем Жекой только вливались в коллектив, у меня получалось предупреждать некоторые ошибки. Порой я просто чувствовал опасность, часто не понимая почему, мог сразу же заметить то, на что другие не обращали внимание. Как? До сих пор не знаю. Асобист говорил, что я обладаю аналитическим умом и «чуточку предвидением». Бывший фсбэшник не верил в паранормальные явления и всерьез говорил, что мой мозг, получая обрывочную информацию, способен сопоставить факторы и вынести однозначный вердикт – тута не ходи, то не делай. Потом шутливо добавлял: «Стас, мозг твой – трудяга, а ты – лодырь, не способный объяснить, что сам же надумал, – оксюморон, понимаешь ли!». Да, не хватает мне Асобиста, наставника, в чем-то заменившего мне, инфантильному переростку, отца.

- Жека разрабатывал план, ему верю, мы с ним с универа знаемся, да и катастрофу вместе пережили первые полгода, скитаясь и сражаясь... Все будет нормально, - последние слова я произнес после небольшой паузы, слово «Жека» так и цеплялось, уменьшая градус уверенности в правильности суждений.

Были подводные камни в отношениях с Жекой. Как это не смешно сейчас, в этих условиях, звучит, но мы не поделили женщину. Было это задолго до апокалипсиса. А потом вместе прятались на промзоне, вместе обчищали сельский магазин, отбивались от других мародеров и падальщиков, я был подранен в ногу и он помогал, кровью повязаны. Так что я мысленно брал метлу и выметал из своей головы все сомнения.

- Жека, конечно, норм пацан, воевал, смышленый, но я план не утверждал. Зам, че за херня, а? – Видок решил все же высказаться и прояснить свое отношение к новому главе общины. Ранее, при Асобисте он брал под козырек и шел исполнять. – У меня из спецов две группы, должен же понимать, что диверсантов я тебе нормальных не подготовлю. Армейцы свои задачи решают, а мы, спецы, свои. Войсковую операцию ты зарезал, решил пощипать схроны имперцев, и на дело уйдут лучшие люди. Ты уверен, Зам?

Последнее слово спецназовец выделил, указывая на не совсем авторитетный позывной. Несомненно, Видок намеренно расставлял акценты, напоминая то, что нынешний глава поселения находился постоянно на вторых ролях при Асобисте. Учитывая, что Зам не мог не знать о разговорах и сплетнях, не замечать некоторой пренебрежительности к его указаниям, данный факт должен был ужалить главу. Вадим же хотел вывести нынешнего руководителя из себя, служака и боец ждал мужского ответа. Вот дать в морду или схватиться за оружие – это для Видока было бы понятно и он, уверен, только обрадовался бы, что у главы есть-таки характер, но ожидания командира не оправдались…

- Опять, двадцать пять. Совещание закончилось, Совет разошелся, все решено, - глава общины стал демонстративно, но растерянно собирать немногочисленные бумаги на столе, показывая, что обсуждать ничего дальше не собирается, но после небольшой заминки все же посмотрел на нас с Видоком. – Вы должны вдвоем идти.

Мы переглянулись. Данное истерическое поведение было явным проявлением нерешительности и даже опаски со стороны главы поселения. Видно и противно осознавать, что нынешний глава не чувствует своей власти. Он боялся, что мы решим по своему, не подчинимся и окончательно уроним авторитет того, кто в условиях постапокалипсиса управляет людьми. Все же нельзя такого человека оставлять главой и даже нежелание устраивать внутренние разборки в преддверии войны не оправдывают ошибку, когда все дали добро на утверждение главой Зама. Кадровый голод, уже устоявшееся положение дел, показывали, что каждый на своем месте, нет человека, вождя, что смог бы повести за собой, вот и согласились на подобное.

План подразумевал, что и я, и Видок уйдем в поле на задание, но эта настойчивость Зама, желающего быть уверенным, что именно мы покинем поселение, заставляла шестерёнки мозга крутиться с удвоенной силой.

- Так, предполагает план. Мне нужно самому оценить боеготовность противника, допросить языков, Стасу оценить в целом обстановку, так сказать, узреть то, что другие не увидят. Ведь так? – не совсем уверенно сказал Видок, его также смущала предстоящая акция.

- Да, да, - явно обрадованно произнес Зам.

- Ну, так мы пошли? – спросил я, посмотрев на часы.

- Свободны, - попытался взять в себя в руки глава и напустить повелительности, вот только получилось у Зама скорее комично.

Выйдя из двухэтажного здания бывшей администрации Подольского района города, мы посеменили в сторону базы, что находилась в пяти километрах от места совета. Сегодня решение перенести администрацию поселения в это здание не выглядит логичным, а, напротив, усложняет жизнь. Еще четыре месяца назад Асобист начал работу по расширению нашего жизненного пространства, которое ранее было ограничено только территорией завода на окраине города. Тогда этот процесс казался оправданным, так как еженедельно поселение пополнялось до полусотни новых членов общины и жить, пусть на территории некогда большого предприятия, уже было сложно. Пополнения были постоянным процессом, то разрозненные городские банды решали одуматься и начать строить новой мир, а не продолжать его разрушать, то беглецы из других поселений искали у нас мира и созидания, много было и бывших рабов из «империи» - главный наш источник информации о потенциальном противнике. Но сейчас ситуация изменилась и потеря уже сотни переселенцев, исчезновение двух крупных караванов с товарами, обрушил имидж общины. Да и очевидным стало, что наступает кризис правления, оказалось, что многое держалось на личном авторитете Асобиста, который умел работать с людьми.

- Как-то все мутно, Стасик, - после пятиминутной прогулки в тишине, произнес Видок.

- Я же просил тебя не называть меня «Стасиком», почему не по позывному, ты же всех только так называешь? Вот интересно, а какой позывной у твоей Ангелины? – немного обидчиво проговорил я. Вот не люблю фамильярности, перестал любить после катастрофы.

- Аналитик, мог бы и догадаться, что ее позывной Ангел, - немного смущенно ответил Видок.

- Это постельный позывной, а кухонный, уборочный, постирочный… - начал было я, и понял, что немного перегнул палку. Видок остановился и зло посмотрел на меня.

- Не нарывайся, Стас. Ты мне друг, но за Ангелину и тебя научу культуре общения, - насупился боец.

- Понял я, но как отучить от «Стасика»? - я состроил брезгливую рожицу. – Ну, не прирослись ко мне позывные, так можно звать Стас, раз до Станислава Сергеевича не дорос.

- Я предлагал позывной «СС», но ты за него сразу в драку лез, даже на спецов, - Видок развел руками, жестом указывая, что сделал все что мог.

Я промолчал, понятно же, что такая кличка не может подойти никакому здравомыслящему человеку.

Мы шли, осматриваясь по сторонам, ожидая любых опасностей и эксцессов. Жизнь уже научила всегда быть осторожными. Даже наличие охраны из десятка обученных солдат не позволяло расслабляться. Несмотря на то, что Подольский район считался самым безопасным местом в городе, так как являл собой малую особо охраняемую зону, когда сразу четыре группы постоянно находились в патрулях, случиться могло многое. К примеру, собаки, которые сбивались в стаи и становились крайне опасными и умными охотниками за прямоходящим мясом или любые другие хищники, которые при почти полном отсутствии людей любили захаживать в города, да так, что порой именно городские патрули за неделю могли принести больше мяса тех же кабанов или даже медведей, чем отдельная охотничья артель. Был даже случай, что двоих патрульных загрыз тигр. И как смог этот теплолюбивый хищник, некогда живший в зоопарке, выжить в те два года мерзлоты после катастрофы, представить не могу. Эта хитрая кошка все еще охотится в условиях городской застройки, пусть и опасается в наш район заходить, умный зверь.

В целом же наша община уже практически контролировала город. Большинство банд, если и не присоединились, то заключили с нами союзы, наши два-три патруля ежедневно прочесывали рандомно районы города, постоянно отлавливая падальщиков и каннибалов – не все смогли пристроиться к жизни в таких условиях.

Внутри общины были свои негодяи, немало людей были выгнаны и из поселений – кого за тяжкие преступления, кто наотрез отказывался работать, только требуя еды и развлечений, много эпизодов было связано с воровством. Этот мир пропитан прагматизмом и даже цинизмом – не полезен для нарождающегося общества – погибай. Не было жалости, как и правозащитников и им подобных, люди испытали ужас и находились на краю. Поэтому большинство выживших все же ценило место под охраной и с пищей, за что приходилось работать без профсоюзов и путевок на море. Как показал пример «империи» многие даже смирялись с положением раба, только чтобы иметь хоть минимум еды и одежды.

- Вот скажи мне, Стас, почему ты не захотел стать главой общины? – неожиданно, молчание прервал Видок.

Я даже потянулся к своему «стечкину» - привычка при всех неожиданностях вначале привести в боевой режим оружие, а уже потом осмысливать нужно ли его применять.

- Мы уже говорили, мою кандидатуру многие не поддерживали. Даже твои командиры не все серьезно относятся ко мне, не то, что с пиететом. Не заслужил, - я махнул рукой, как будто прогоняя назойливую муху. Впрочем, недалеко и вправду пролетала большая муха. Проводя взглядом отъевшееся насекомое, я продолжил. – Вот, кстати, некоторые в отношении меня даже используют позывной «Ромео», правда за глаза, так как таким говорунам и нос сломаю. Так что авторитета нужно поднабрать.

- Ты не прав, Стас, все знают, что ты участвовал в разработке планов развития общины, Асобист часто прибегал к твоей помощи, даже твоей была стратегия, которая помогла нам выжить в мясорубке с Полковником, спортсменами, зеками. Мы смогли пройти по краю и стать-таки главной силой в городе. После убийства Асобиста, ты должен был стать главой и силовой блок тебя бы поддержал и ТриА со своими крестьянами и ремесленниками. Ты же видишь, что мы начинаем проигрывать! Да я сам замочу Зама, если ты станешь главой, - выпалил Видок, а я в это время наблюдал реакцию наших охранников, которые хоть и старались не показывать своей заинтересованности в нашем разговоре, но эмоции все же проявляли, вот только ни нотки осуждения слов Видока не было и в помине.

- А что за кличку эту, Ромео? Ты бы поговорил, чтобы не доводили до греха, ведь пристрелю кого нахрен, сам ругаться станешь, - решил я спрыгнуть с темы, которую Видок не устает поднимать, при этом прекрасно зная все мои аргументы против.

- А ты когда уже оприходуешь Афину? И девка измаялась, всех женихов отваживает, и ты не телишься, - усмехнулся Видок.

- Я предпочитаю звать ее Ингой, - покраснев, неуверенно ответил я.

- Не ну греческую богиню лучше того этого, чем просто Ингу, - рассмеялся боец. Все же юмор армейский всегда жесткий.

Я ничего не ответил, показывая своим поведением, что не его это дело когда и как. Однако, в целом, согласился с другом.

Странное дело началось со всеми выжившими после катастрофы в области, так сказать, межполовых взаимоотношений. Прежде всего, в общине нет ни одного или одной любительниц однополой любви. Во-вторых, или все же в первую очередь, все как с ума сошли на почве секса, ночью спать не дают и не стесняются в проявлениях эмоций. При этом извращений, типа свингерства, нет, образовываются крепкие пары, иногда с двумя женщинами, но это, скорее исключение. Многие женщины еще пытаются предохраняться, но Асобист грозился выдавать презервативы под роспись, а таблетки запретить, убеждая, что время для детей уже настало, а все противозачаточные уже изжили свой срок хранения. Вот только и без нотаций бывшего главы общины беременных было предостаточно. Пусть и в таких условиях, но жизнь продолжается, и дети – наше все!

Что же касается наших отношений с Ингой, то это особый случай. Дело в том, что до знакомства со мной, как утверждает ее непосредственный командир, девушка не имела отношений ни с одним мужчиной. И это в сугубо мужском коллективе отряда специального назначения. Да при ее то привлекательной внешности.

Проблема была в том, что Ингу еще в шестнадцать лет изнасиловали в изуверской форме – девочка два дня находилась на грани жизни и смерти. Ни работа психологов после, ни попытка замужества, не смогли вернуть Инге желание любви и близости. Занимаясь всю жизнь спортом, Инга стала еще больше уделять внимания единоборствам и ходить в тир. Таким образом она готовилась поступить в так называемый «университет спецназа», где и нашла призвание.

И сейчас мы томно смотрим друг на друга, гуляем, разговариваем, даже уже целуемся, не отходим друг от друга ни на минуту, но спать идем в разные комнаты. Я уже с ума схожу от желания, даже подумывал оторваться с одной из симпатичных крестьянок, что томно вздыхает, когда я прохожу мимо, но не смог даже взять ту за руку. Вот и мучаемся, но прогресс все же есть.

- Ты вот что сделай, Видок, - я переключился от неги воспоминаний и проекций образа Инги и решил поговорить о самом главном.

Боец остановился и смотрелся в мое лицо, сразу подобравшись. Мне говорили, что, как только я начинаю говорить о действительно серьезных вещах, выражением лица становлюсь похож на Асобиста, и появляются волевые нотки в голосе. Да и сам я чувствую, что могу управлять людьми, вот только опыта и авторитета маловато, но над этим работаем.

- Ребята рассредоточитесь-ка, - толи скомандовал, то ли попросил Видок. Ребята из охраны поняли ситуацию и отошли так, чтобы не слышать разговор.

- Я пойду в рейд, есть необходимость на месте осмотреть деревни империи, понять их экономику, социальные отношения, да много чего можно заприметить, найти слабые места, - я запнулся, осознав, что начинаю даже говорить словами Асобиста, Видок так же тоскливо улыбнулся.

- То есть, если ты говоришь об этом, значит, коррекция плана твоего дружка Жеки все же будет? – спросил Видок.

- А ты прозорлив! - скупая улыбка чуть проступила на моем лице.

- Куда нам до вас-то! - в тон мне ответил боец.

- Ты останешься, - сказал я и остановился, так как и Видок стал как вкопанный и пристально на меня посмотрел, выражая недоумение. Я продолжил. – Тебя в поле уже есть, кем заменить, тот же Грек, да и Афина, то есть Инга, могут вести группу. Нас очень настойчиво выпроваживают из города.

- Ты думаешь, что Зам хочет сдать поселение императору? – Видок задумался, потом развел руками и продолжил. – Да нет, даже он без боя сразу вот так не сдаст весь город. Бойцы у нас есть, ресурсы имеем, зачем сдаваться?

- Ты мыслишь своими категориями воина. Тут другая психология. Зам не чувствует себя уютно на своем месте, он исполнитель, что прикажут, то с маниакальным рвением исполнит, но сам он банально теряется в принятиях решений. При этом, что для меня удивительно, уцепился за трон и обзавелся соратниками. Император же хитер, мог просто пообещать тому, что все будет как прежде, изменений в социуме не будет, никакого рабства, развитие в кооперации с империей, да много чего. Нужно только сдать поселение и все, - сказал я и взял паузу, чтобы собеседник обдумал полученную информацию.

- Домыслы, Стас, домыслы, Зам с первого дня в общине, - задумчиво произнес Видок.

- У него рация мощная, со множеством каналов, та, которая лежала на столе во время совещания, была переведена на прием канала, который спокойно принимает на тридцать километров. С кем он там общался? Знаю точно, что Алешкевич сегодня вообще забыл рацию в своем блоке, другие, кроме как армейцы не пользуются дальней связью, как правило. А еще дальних рейдов уже две недели нет, да и не курирует он силовиков, это твоя работа, а в тридцати километрах можно очень даже напрямую получать указания от императора. Тебе же сообщали, что утром птичкой засекли непонятные позиции в лесополосе на севере? Ты еще хотел послать туда группу реагирования, но… - я сделал театральную паузу, давая другу осмыслить происходящее и самому сделать выводы.

- Но тут совещание и первое, что спросил Зам, как дела на подступах к городу, - брови Видока нахмурились. – И эта гнида успокоилась, когда я сказал, что еще не успел послать группу, а решил еще раз коптерами посмотреть. Вот же сука! А ты чего молчал, брать нужно его и быстрее?

- Нет, дружище, нет, - сказал я с удовлетворением наблюдая на реакцию за Видоком.

На его лице Видока скользнула злость, сменившаяся растерянностью, потом напряжение и решимость, и вновь недоумение. Это ему месть за «Ромео» и «Стасика».

- Давай уже, не томи, - проворчал друг.

- В черне план такой… Первое – это группы выходят, но на день раньше и другим путем, чуть в стороне, плюс каждой группе по птичке с дополнительным аккумулятором. Понимаю, что дизельные генераторы на экономии топлива, солнечная зарядка слабая, да и на другие нужды ресурсы идут, коптеры жалко, но надо, - посмотрев на внимательный вид главы силового блока и не услышав возражений, продолжил. – Берем объект, не подставленный нам, а проходим до Калиновки, где по показаниям беглецов склад с ГСМ, оружием и тремя БТР. Наводим там шороху и уходим, оставляя следы в сторону Берегового. Предвосхищая твои вопросы, говорю, что да, я хочу подставить общину этого села, думается, они уже в союзе с Курганным и со Стеклянной Гутой. Это нам либо даст ослабление всех сторон, так как империя не смогла до сих пор под себя подмять селян, либо союз с нами и уже вместе с ними будем громить супостата. В этих селах мужики суровые, рабство не примут, но и сами не сдюжат одолеть империю. Следовательно, последует ослабление селян и поглощение их нашей общиной, мы-то всяко привлекательнее банального рабства.

Понадобилась еще одна пауза для осознания Видоком сказанного мной. Уточнения, почему я решил, что села на правобережье Деснянки начали объединительные процессы? Мои выводы держались на факте, то с той стороны поток переселенцев к нам уже как два месяца назад резко упал, а люди в этом мире к силе тянуться. Еще Асобист начал говорить о новой силе, с которой, в прочем, он хотел дружить.

- Так, а я что должен делать, по-твоему? – переварив информацию, спросил Видок.

Могло бы показаться, что мог друг плохо соображает, но на самом деле у него были свои подходы к осмыслению информации. Причем, эти подходы абсолютно разнились, относительно обстановки. Так, во время выполнения задания, командир четко и быстро принимал решения. Вот только в мирное время или при подготовке выхода, Видоку требовалось все разложить по полочкам, осмыслить и переварить все детали, нюансы, он должен был приходить сам к тем же выводам, что и его собеседник, иначе просто переставал слушать или же вступал в ожесточенный спор. И пока с моими выводами Видок соглашался, пусть и без очевидного желания верить. Так уж случилось, что наша община еще не знала такого предательства, что я предполагал, и это, на мой взгляд, просто чудо, ну или профессионализм Асобиста.

- Ты выходишь с группой, но, сделав крюк, возвращаешься сюда и таишься. Очень верные тебе, подчеркну – верные, люди должны быть готовы к взятию Зама. Сейчас не дергайся, охрану его не трогай, не меняй на своих, пока. Как только мы уйдем, через доверенных командиров пошли усиленные патрули по периметру в тридцать километров. А лучше, конечно, попробуй запеленговать рацию императора. Как только у него произойдет разговор, ложи охрану Зама по-тихому и ставь своих людей. Его судить нужно, это важно. Если же предполагается атака поселения, то патрули должны засечь имперцев, без брони враг не пойдет. Как я понял те БТР и танк императора, что мы сожжем на выходе, в набег не предполагается отправлять, они больше для устрашения рабов, а ударная группа будет более маневренная, на бронемашинах, им то и нужно, что взять нашу базу. Так что ночью пойдут, скорее всего. Зам знает, что без твоего участия, сопротивление будет слабое, да и твоя группа будет в поле.

- Бля, Стас! Жопакрылый дерьмохвост ты! И так гемора до хрена, а тут на коленке такая операция. Ну не живется тебе, гад, - выругался Видок и пристально посмотрел на меня. – Но я рад, братишка, что ты с нами. Быть тебе главой, и нагнем всех, а теперь разложим все по полочкам, как я люблю, и давай-ка в моем доме.

- А кофе есть? – заговорщицки спросил я.

- Прикопал пару пачек, - так же шепотом ответил друг.

Я шел по территории базы, крутя головой , как будто видел все в первый раз. Странные ощущения ностальгии, или это эмоции влюбленности, обуревали меня. Хотелось все рассмотреть, запомнить. Наверное, с такими эмоциями люди продают отчий дом.

Раньше база представляла собой завод сельскохозяйственной техники. Большое предприятие с собственными светофорами на территории, пожарной частью, поликлиникой, домом культуры и множества различных арендаторов на территории, в том числе СТО, работяги из которой много полезного привнесли в общину. Там и сейчас не только ремонтируют технику, но даже переводят некоторые агрегаты на электричество, с другими умельцами запустили три ветряка и готовят еще, ибо ничтожно мало, но начало и перспективы положены, опыт нажит, значит, будет толк.

Много людей внесли свою лепту в то, что община не только выжила, но и сохранила отпечаток человечности, не скатилась в стадо, пусть и словосочетание «выживает сильнейший» было применимо и для нас.

Главным виновником успеха поселения я считал не столько Асобиста, не Видока с его ребятами, а ТриА. Сан Саныч Алешкевич просто гений сельского хозяйства. Он уже возродил три сорта картошки, которые знал по внешним признакам. Казалось – картошка как картошка, а нет тебе, сорта, кислотности почв, дозы удобрений и много других заморочек. Самым урожайным в общине стал сорт «Лукашенко» по фамилии президента некогда соседнего союзного государства. У нас уже есть крахмал, мы уже перенасытились капустой и свеклой. Свиноферма, курятники, кроличья ферма – все есть и даже на продажу. С пшеницей сложно, но ячмень зреет.

Современную жизнь людям есть с чем сравнивать. Было время, охотились и на собак, причем, охота была обоюдная, и человек далеко не всегда выходил победителем. Когда и крыс выискивали, тогда за пару дней в городе исчезли все голуби, а кошки затаились. Все было, доходило и до каннибализма, но этих тварей в общество так и не приняли, даже сейчас, когда приходят и божатся, что больше никогда. Один раз преступил через человечность, все, ты не человек. Может это и жестоко, но, по словам Асобиста, мы не потеряем, если таких людоедов не будет в нашей общине, это либо слабые люди, либо беспринципные.

Вся, почти четырех километровая в длину и два в ширину, база была окружена трехметровым забором с колючей проволокой, на территории была тяжелая хозяйственная техника, которая, дополнительно укрепленная стальными листами, уже дважды участвовала в боевых действиях. Была и тяжелая военная техника – четыре танка, 2 БМД, шесть стареньких БТР, были и оборудованные крупнокалиберными пулеметами и минометами двенадцать пикапов, три машины «медведь - М». Самым решающим оружием при любом столкновении являлись три ударных беспилотника «Охотник-2» - самая последняя разработка до катастрофы. При всех множественных недосягаемых ранее характеристик, дрон еще и частично оборудован искусственным интеллектом.

- Да ну на… Хрен нас возьмёшь! – сказал в голос я, подводя итог своим размышлениям.

Я уже находился в своей комнате, не такой одинокой и холостятской, как еще пару недель назад.

Слова произнесены вслух, чем была нарушена тишина, установившаяся после того, как напротив меня, на единственное кресло в аскетично обставленном жилом боксе, присела моя зазноба Инга. Она молча смотрела на меня, а я, как это уже стало привычным, старался отвлечься от этого прожигающего взгляда, чтобы не утонуть в нем, не стать слабым, не потерять рассудок. И только мысли о выживаемости нашего поселения могли по своему эмоциональному накалу хоть как-то сравниться с тем ураганом, который бушевал во мне от одного взгляда этой женщины.

- Стас, алло, я здесь! – сказала Инга, вставая с кресла и приближаясь ко мне.

Четыре метра – вот то разделяющее нас расстояние. Я не пользовался своим положением в общине, как «любимчик» Асобиста, не потребовал квартиру, но мужчине без семьи полагалось и то меньшее жилье. Я и рад был сменить свой статус на женатого, но та, от которой мурашки по коже, сейчас была лишь легким на общение другом, но крайне сложным человеком, как объект для обожания. Та трагедия, которая произошла с Ингой в шестнадцать лет, никак не хочет оставлять ее и поныне.

- Инга, ты же все понимаешь, я прямо говорю, что меня к тебе тянет! Можно ли бороться против природы? Я, как могу, сопротивляюсь, но я все лишь человек. Ты пришла меня подразнить? – набравшись храбрости, выпалил я, посмотрел пристально на Ингу. Вот только решимости надолго не хватило.

- Да, все я понимаю, но понималка тут не работает, меня тянет к тебе, но я никогда не была по своей воле с мужчиной, не знаю, как это, раньше и не задумывалась, а тут… - грозная воительница, снайпер диверсионной группы смотрела мне прямо в глаза, выжидая ответов на то свое состояние, которое вновь принудило ее прийти ко мне в комнату.

- Инга – ты мая слабость, я не могу просчитать наши отношения, над нами смеются, меня «Ромео» зовут, давай жить вместе, или… - я запнулся, так как более рациональный вариант наших непонятных отношений никак не получалось озвучить.

Перестать общаться казалось невозможным развитием событий.

- Давай! – не отведя от меня своего взгляда глубоких карих глаз, ответила Инга.

Озвученный ответ поверг меня в шоковое состояние. Я уже полгода хожу вокруг да около Инги, еще раньше просто высматривал ее везде и всегда, стараясь не думать, забыть, отвернуть взгляд, но тщетно. Все же мы дети природы и когда человечество уменьшилось больше чем на девяносто процентов, желание продолжать род обострилось, ну или я раньше не был по-настоящему влюблен.

- Можно я сегодня у тебя останусь, только я все сама, Стас, сама, пожалуйста, - сказала Инга и встала с кресла.

Девушка начала раздеваться. Сперва это было грациозно и завораживающе, однако грозная воительница с позывным Афина, недоступная фурия и истинная валькирия, так разволновалась, что потерялась в замках и шнурках. Ее попытки хоть как-то эффектно развязать берцы закончились неудачей и тугим узлом.

- Инга, все, все, - рассмеялся я и резко запнулся, ожидая обиженной реакции, но девушка, осознав комичность ситуации сама рассмеялась.

- Есть выпить? – спросила девушка.

- Ты же знаешь, что завтра выход и я, насколько обещал Видок, в твоей группе, но если командир говорит выпить… - последнее слово я проговорил протяжно.

- Нет, не нужно, просто помоги раздеться, и заведи будильник на три. Выход в четыре, нужно хоть немного поспать, - произнесла девушка, подойдя в плотную ко мне и выставляя правовую ногу вперед – именно ту, где был ботинок, так нежелающий сниматься.

Я улыбнулся своим мыслям, ведь на часах было только два часа дня.

Вопреки всем ожиданиям на долгую негу любви, страсть и соприкосновение с блаженством продлились лишь два часа, так как нас потревожили. Но это были два часа истинного всплеска той магии, которая присутствовала во все времена существования человечества, магии, что позволила выжить, создавать и созидать и эта магия дала сбой только один раз, на минуту, на мгновенье, но именно этот сбой сделал возможным кому-то нажать кнопку уничтожения мира. Но мы построим новый, сегодня я понял окончательно, что построим.

Побеспокоил нас Кузьмич – кладовщик и, по сути, основной исполнитель Ивана Егоровича – главного по снабжению.

- Ты че такой взмыленный и счастливый. Че, все же нашел бабу, ну слава те, а то все уже ставки делают да споры ведут. Бабы баяли, что вообще у нас тута этот, ну пида…гомосексуал первый образовывается, - произнес Кузьмич и впялился на мою «зазнобу», прикрывшуюся одеялом. Почесывая бороду, с хитрым прищуром он обратился уже к лежащей на кровати под одеялом девушке. – Инга, дочка, рад за тебя.

Вот и дал бы в морду за сравнение с этим «пид...», в смысле представителем меньшинств, но простодушное лицо седобородого приземистого мужика явно не говорило о том, что он имел целью обидеть, оскорбить, просто пересказал популярные в народе сплетни.

Кузьмич был очень хозяйственным мужиком, но каким-то немного дремучим. Может потому, что ему уже было за семьдесят лет, или, что за всю жизнь из своего села он выезжал только в армию на срочную службу, да за невестой в соседнюю деревню. Оказывается, были и такие места. При этом его некая прямолинейность в сегодняшней обстановке по-особому ценилась. А то, что называли дремучестью, оказалось кладезю разума, многовековой истинно народной мудростью. Хозяйственность же и бережливое отношение к вещам привлекло внимание главного интенданта, прозванного бойцами «Жлобом». С Кузьмичом мог поспорить и испросить совета даже дипломированный аграрий Сан Саныч, некоторые ремесленники не чурались пообщаться о своем ремесле со стариком.

- Ты, Кузьмич, все же осторожнее в словах, - с улыбкой сказал я и жестом пригласил гостя в комнату.

Кузьмич пришел ко мне уже после разговора с Видоком, который развел бурную деятельность, пока я тут…

Смог-таки глава воинства нашего убедить пожилого кладовщика выдать сверх того, что причитается по регламенту от Жлоба, в том числе и коптеры. Принесет Кузьмич все впритык ко времени боевого выхода, нарушая правила.

Наш предметный разговор с кладовщиком занял всего-то пару минут, но пришлось еще чуть ли ни полчаса убеждать Кузьмича, что все будет хорошо, и в сохранности доставлено обратно. Видимо, опасался стареющий мужчина оказаться не у дел, если его выгонит с должности Жлоб. А главного по обеспечению придется менять, если, а вернее когда, арестуем нынешнего главу поселения. Как ни пытается Жлоб постоянно на публике спорить с Замом, его полностью устраивает такое руководство и он готов стать на защиту безынициативного нынешнего главы общины. В мутной водичке слабой власти проще жирных карасей ловить. Но об этих моих размышлениях Кузьмичу знать не стоит.

- Тебя не беспокоит, что ты будешь в моем подчинении на выходе? – спросила Инга, как только Кузьмич, довольный подаренными ему трем пачкам галет вышел за дверь.

- Во-первых, я уже и так раб и верный слуга твоих глаз… - начал было я высокопарную многоуровневую тираду, но был перебит Ингой.

- Ой, глаз ли? – смеясь над собственными мыслями, ответила девушка, потом резко перестала смеяться и серьезно уже посмотрела на меня. – Спасибо тебе, Стас. Мне не было противно и очень хотелось, чтобы тебе было хорошо. Я смогу, уже смогла преступить и не жалею.

Девушка не переставала смотреть на меня, казалось, она даже ни разу не моргнула за время своих откровений. Я же просто сделал шаг к кровати, на которой сидела девушка, и обнял ее. Слова, которые произнесла Инга, были очень важны и для нее, и для меня. Теперь все будет хорошо!

- Хочешь еще? – немного отстранившись, спросила Инга и, видя мое замешательство, так выкрутила мне руку, что я вмиг оказался на кровати, а улыбающаяся хищница уже была готова к началу нового раунда древнейшего вида единоборств.

Никто из выдвигающей группы ничего не забыл, никто не опоздал и не был замечен обывателями или патрулями.

Выйдя через лесок, что простирался вдоль юго-западной окраины города и перетекал в скверы и озера уже в черте города, мы пошли далее по краю промзоны и железной дороги, прикрываясь уже опустошенными грузовыми вагонами и поросшими кустами вдоль путей. Несколько небольших групп падальщиков, рыскающих по вагонам, как будто в них что-то осталось, были нами проигнорированы. В другой же ситуации эти «сталкеры» были бы расстреляны на месте без сантиментов, но не сейчас.

Самым сложным участком пути должна была стать речная преграда, так как на двух мостах были наши блокпосты, которые должны были заявить о группе и даже задержать, а нам и то и другое было как срыв всей операции. Видок должен был прикрывать наше отсутствие до последнего, а Зам быть уверенным, что все идет по его плану. Но таков был порядок службы на блокпостах – мир в руинах, а у нас в общине уже бюрократия, или зачатки порядка, - вопрос дискуссионный. Были вопросы и к служивым на блокпостах, которые мышей не ловят – явно же падальщики через реку переправляются, в нашем-то районе все их гнезда выжгли.

Решение проблемы было у Грека – коренастого черноволосого с выразительным носом командира второй группы, с которой нам пока по пути. Он повел отряд к деревне, которая некогда была дачным поселком и находилась буквально в шести километрах от нашего месторасположения в западном направлении. Там были найдены лодки местных рыбаков, так как в Садах, так называлась деревня, большинство были рыбаками и охотниками, ожидая, когда на базе станет вдоволь посевного материала и они переквалифицируются обратно в садоводов-огородников. Проплыв немного вверх по течению, мы высадились на другом берегу реки, тщательно припрятав лодки, чтобы не давать возможностей форсирования реки для падальщиков и диверсантов.

Далее были пустые земли или как говорил Асобист «Дикое поле», правда полей становилось все меньше, так как не обрабатывались и удивительно быстро зарастали лесом, но то, что места были дикие – факт. И речь не только и не столько о животном мире, который также расплодился неимоверно, а о людях – всякого рода искателях приключений на свою задницу. Отсюда в город проникают падальщики и другие любители подобрать да пограбить. Вот из-за таких персонажей в Садах постоянно и дежурит подразделение. Нет, порядок у этих вояк нужно наводить железный, мы, считай, под носом крадем лодки, а никто тревогу не бьет, даже не тешиться.

На очередном привале распрощались со второй группой Грека, которая пошли готовить отход. Однако, главной задачей для этой группы было то, что они должны разведать объект, который нам предлагался в качестве наживки, имитируя деятельность. Или же уничтожить, как и предлагал Зам – может я «на воду дую», и все намного проще, и нет никакого заговора?

Заночевали в бывшем оздоровительным лагере, который, не работал уже до катастрофы, а являлся полигоном для стайкболистов и иных лазертакеров, но пару гостевых домиков в виде небольших срубов остались и даже почти не тронутыми.

- Тут кто-то был не больше суток назад, - Гном доложился Афине, а в выходе приходилось только так обращаться к любимой.

В нашей группе боец с позывным «Гном» был заместителем командира на должности пулеметчика. При низком росте, парень был столь широк в плечах и с такими мощными руками, что напоминал излюбленный некогда кинематографом образ сказочных гномов. Вот только бороды парень не носил, а на реплики типа: «Где бороду потерял?» немного угрюмый и серьезный Гном уже не реагировал.

- Отследили, в какую сторону ушли, и сколько было? – задала вопрос Афина.

- Так точно! Порядка тридцати человек, выходили к дороге, там пока не обследовал, но думается, что транспорт оставляли на трассе, - отрапортовал боец.

- Что скажешь, Ромео? – обратилась ко мне Афина, явно решив поиздеваться.

Я-то думал в группе железная дисциплина, а тут, оказывается, юмористы.

Гном заулыбался и отвернулся, чтобы я не видел его веселья. Куда только угрюмость воина подевалась? Я же растерялся от вопроса, не обращая внимания на позывной, который присвоила мне Инга.

Дело было серьезное, особенно на фоне подозрений в сотрудничестве Зама с императором. Именно отсюда могли выезжать для связи по рации с нашим коллаборационистом, могут сюда и вернуться. Мы находились в километрах пятидесяти от города и достаточно двадцати минут, чтобы с этой локации добраться до двадцати-тридцати километровой отметки от города, там поговорить и вернуться.

- Любимая, - решил все же я вернуть шпильку. – А не скажешь, это место ведь не единственное, где мы могли бы переночевать?

Казалось, что время остановилось. Замершие Гном, Афина, она же Инга и еще двое членов отряда в метрах двадцати от нас, представляли собой статуи.

- Вот хрень, - первым отошел Гном и с радостным выражением на лице продолжил говорить. – Я столько лет сохну по Афине, а тут мажорчик повздыхал рядом, и на тебе… Да, не парьтесь, ребята, все рады за вас.

- Что-то ты разговорился, Гном. Да, мы вместе, но это не касается работы. Стас, на выходе я Афина, а ты… - Инга задумалась. – Не хочешь быть Ромео, твой позывной на выход – «Мажор». Да, пусть так, это тебе за то, что бойцы будут больше отвлекаться на перешептывания и промывание нам костей, а не на работу. И еще – уходим отсюда и быстро!

Как я не просил оставить наблюдателя и присмотреть за местом, но мои доводы были отметены. И не могу не согласиться, что резонно. Время было согласовано, и цели были другие, своими остановками мы могли подставить вторую группу, но очень хотелось хоть не много информации.

Ночевка прошла без происшествий под свежим воздухом, но с комарами. Вот никакая радиация и катаклизмы не берут этих гадов. Обмазанное лицо какой-то мазью лишь немного уменьшило активность назойливых кровососов. Как по мне, так вонь создавала больше дискомфорта, чем комары, тем более, что больше воняло как раз таки экскрементами, чтобы запахом не сильно выдавать себя.

Уже к полудню, как и предусматривал план, мы вышли к объекту, где и встретили вторую группу, что пришла раньше на рассвете и сейчас отсыпалась, но прежде они дали расклад по тому, что видели.

Это была деревня домов в пятьдесят и что удивительно для этого времени – по прикидкам – все дома были заселены. На бывшей ферме, на окраине деревни была обустроена ремонтная база, где находилась тяжелая военная техника, как в разобранном виде, так и в целом, на вид вполне пригодном к использованию. Рассмотреть получилось, благодаря ловкости Лиса – еще одного члена группы. Маленький, ловкий, бесшумный, казалось, что может спрятаться даже за травинкой.

К всеобщему удивлению внутри бывшего коровника были два миномета «Тюльпан». Если у императора есть хоть десять мин к этому монстру, то у нас проблемы, этот калибр пробьет почти все, можно будет спрятаться только в бомбоубежище. Да, есть смысл поднять в воздух «Охотника 2», но у него оставалось только шесть ракет, а тут еще и танки.

- Это мы хорошо так зашли, - задумчиво произнесла Афина. – Мажор, а ты по своей части что приметил?

- Приметил, - начал говорить я, скривившись, всем видом показывая, что позывной «Мажор» мне не нравиться, но продолжил говорить по делу. – Если бы я не знал, что объект выбран рандомно и именно что нами, то подумал, что ловушка здесь и что группу ждут. Ремонтная база, на которой из персонала техниками можно назвать двоих из трех десятков и то от силы, не такая и ремонтная, не заметил ни грязных рук, ни инструмента. Большинство этих рабочих явно ничего не понимают в технике, а вот оружие берут профессионально и привычно, как с ним и не расстаются. Дальше - больше. Охраны пять человек, как будто под нашу группу для ликвидации, чтобы приманку захватили, а тут механики и прижмут.

- Не думаешь ли ты, что Видок, или я, может Грек, хотя, нет… Мы об объекте узнали за три часа до выхода, как и остальная группа, на виду были, сообщить не смогли бы. Так кто крот? – спросила Афина, беря мою не без шероховатостей версию за истину.

- Я вообще думаю, даже не так – чую, что тут другое. Чувствую, но не объясню, что именно! А заметили, что всякий мусор быстро убирают? Как будто показуха какая-то, но что делать императору это в такой глуши, или начальство приедет? – я задумался.

Тут не вслух размышлять нужно, а тщательный анализ и больше информации.

- Запускай птичку, - сказал я Афине и стал дальше думать, но кроме нарастающей тревоги в области седалища, ничего дельного уже в голову не пришло.

А вот аэроразведка дала результат. Первое – в деревне почти нет женщин и те, которые имеются, подаются как бы на показ, все работают или праздно шатаются по деревне и как бы на виду. В дом за два часа наблюдения не зашла ни одна женщина, что очень странно. Кроме того, мужики в деревне ходят, не сгорбившись, а как-то горделиво. При том жестком варианте рабства, которое практикуется в империи, люди так уверенно себя не ведут, напротив они сломлены. А еще, если женщины разновозрастные, то мужики все молодые парни, чаще спортивного телосложения, но никак не сухие от недоедания. Выправки, как у тех, которые на ферме в роли техников-ремонтников, не было, но и у меня ее нет, но с какой стороны держать автомат я знаю, да и на ножах немного, но обучен. Так что вывод – это все силовое прикрытие. Но для нас, как диверсионной группы, многовато и нецелесообразно.

Размышляю дальше. А зачем нужно больше сотни бойцов располагать тут, когда у императора, по нашим данным, всего не больше шести сотен воинов, при том, что до двух сотен бойцов требуется для поддержания режима на местах. В эту цифру к тому же входит свита этих клоунов баронов и князей, так как у каждого «феодала» в дружине от пяти, до двадцати разношёрстных проходимцев с оружием и постоянно сопровождающих своего, так сказать, «сюзерена». Итого, в голом остатке выставить одномоментно, без мобилизации император может четыре сотни, а тут в деревне полторы сотни бойцов и скорее всего три десятка его элитников, уж больно повадки профессиональные у «фермеров». Зачем? Вопрос так и остался открытым.

Наскоро перекусив жестким пересоленным мясом и галетами, я попробовал подремать, но зудящее чувство опасности не проходило, и сон не шел.

- Стас, ты что-то надумал? – Инга бесшумно подобралась ко мне и обняла, а ведь ей меня сейчас убить как два пальца об асфальт.

Сколько мне еще тренироваться, чтобы соответствовать этим людям?

- Инга, мы явно влипли. Не берегите аккумуляторы, птички в воздухе, посмотрите дороги, ведущие к деревне. И всем быть наготове, знаю, что вы профессионалы, но тут очень серьезные силы задействованы, не по зубам, и никаких диверсий, - выпалил я на одном дыхании, понимая, что не во всем буду понятым вояками, которые давно не были на серьезном задании.

- Стас, мы на выходе, есть приказ, ты собираешь информацию, если боишься, то дам человека и иди. Прости, ты дорог мне, и все будет у нас хорошо, и не такое переживали, но командование на мне, - сказала Афина и подобралась, показывая всем своим видом, что дискуссии она не потерпит.

А я испугался, что мое предчувствие, может оказаться камнем раздора в наших только зарождающихся отношениях и стал сам себе придумывать контраргументы против всех сомнений.

- Птичек поднимем, и подходы отследим, - сказала Афина, и пошла раздавать приказы.

Ночью почти не спал. Как не прогонял ощущение опасности, но свербело так, что хотелось подскочить и бежать. А с рассветом события начали стремительно разворачиваться.

Еще только заалел рассвет, как в деревню въехала колона из двух БТР и трех специальных машин «Тайфун ВДВ» с комплексом «Корнет» и пулеметами, а через еще час в поселок начала входить еще одна колонна из пикапов с крупнокалиберными пулеметами, уралов, заправщика и разномастных тракторов и машин-уродцев, которые были кустарно обшиты стальными листами.

- Аве Цезарь! Приветствую тебя, император, - произнес мужчина лет под шестьдесят, с трудом выбираясь из пикапа.

Это был невысокого роста мужчина с явным лишним весом и тщательно выбритой головой. Нескладный, на первый взгляд, мужичок, обладал такой волевой харизмой, что окружающие его люди невольно вытягивались и ловили себя на мысли, что готовы не просто работать на этого человека, а служить ему. Зачастую первые самостоятельные мысли людям приходили в голову только после того, как они уже со всем усердием выполняли поручения этого человека.

Когда Николай Дмитриевич Глуский появился полгода назад в Стеклянной Гуте, его не хотели принимать в общину, которая не разделяла планы странного напористого чужака, пришедшего откуда-то из соседней области вместе с десятком таких волкодавов. Бойцы Глуского выглядели столь профессиональными бойцами, что не факт, что сельчане смогли бы всем скопом отбиться от этих людей. Умение убеждать сильных и подчинять всех остальных, в скором времени поставило Глуского над остальными. А село, будучи мирным и стремящееся всеми силами быть в стороне от хаоса, который охватил более крупные поселки, стало вести агрессивную политику. Что удивительно, но уже в скором времени территория вокруг села была очищена от падальщиков и опасных хищников, это прибавило популярности новому диктатору, а после Глуский смог подчинить и другие населенные пункты.

Человек, который встречал главу недавно образованного Альянса, был внешне антиподом Глускому. Высокий, плечистый с мощной мускулатурой. Волевой, даже выпирающий подбородок, ярко выраженные скулы отдалённо напоминали некогда знаменитого атлета и актера Шварценеггера, образ дополняла прическа в виде небольшого ежика.

- Не стоит, друг, не стоит! Это внутри империи, я монарх, а мы с тобой, надеюсь, друзья, зовись ты хоть королем, хоть падишахом. Давай поговорим, поедим, будь гостем мне, - Император приветствовал своего союзника.

Оба мужчины отправились в дом, некогда служивший зданием сельской администрации, там были накрыты шикарные столы, с учетом современных реалий. Самым же изысканным блюдом был только вчера испеченный пшеничный хлеб. Много труда потребовалось людям императора, чтобы найти непорченую муку. Пшеницу в империи не выращивали, а отсутствие именно хлеба, а не еще попадавшиеся в сухпайках галеты, делало хлебобулочные изделия истинным деликатесом, несравнимо ценным, нежели некогда черная икра.

- Слушай, Николай Дмитриевич, я все понимаю, что ты решил проверить место переговоров, но ведь твои люди могли в открытую прийти и обо всем спросить, везде посмотреть, я друг тебе, - сказал император, как только переговорщики зашли в здание администрации и хозяин у удовлетворением увидел, как взгляд Глуского впился в душистый хлеб, даже не реагируя на мясные и рыбные закуски.

Жареная картошка, которая также была дефицитом и та не смутила главу Альянса.

«Человек-чревоугодник уже имеет слабость» - подумал император, косясь на своего «друга».

- А! Что? Никого я не отправлял, - растерянно сказал глава Альянса, но моментально собрался, быстро просчитав ситуацию.

«Один-один, император!» - подумал Глусский, осознав, что сам только что проявил некоторую слабость, но вот то, что диверсанты стоят прямо под носом у этого громилы, удар посильнее будет.

- Быстро, уничтожить, - прошипел император и три человека из его свиты моментально покинули помещение.

Коптер был высоко в небе, и почти бесшумно в двух километрах парил над поселком, приближая зумом изображение творящегося возле бывшего здания поселковой администрации. Еще вчера поздно вечером именно сюда перетащили единицы тяжелой техники, на вид исправной. Так как ее буксировали, напрашивался вывод, что эти груды металла должны кого-то впечатлять. Становилось понятно, что минометы, танки, БТРы — это демонстрация силы на переговорах.

- По описанию – это император! – растерянно сказала Инга, да, сейчас она мало напоминала командира Афину, растерялась немного.

- Так и есть, и я догадываюсь, кем может быть этот колобок, - задумчиво сказал я.

- И я понял, - сидящий рядом Грек смотрел в свой полевой планшет, куда так же передавалась картинка с коптера.

Все уставились на командира второй группы.

- Мы, когда смотрели пути отхода и наведения имперцев на след селян, видели два пикапа из тех, что сейчас в колоне, они как будто кого-то ждали на границе, - сказал Грек.

Я же только вздохнул, уже эта информация могла многое сказать и скорее всего я бы понял, что происходит в этой деревне, если бы Грек раньше сообщил об увиденном.

В целом, получается, что тот объект, который как бы отдавали нам на откуп – пустышка, ну или гамбит – отдать что-то во имя большего. Все эти переговоры, что мы наблюдаем, имеют целью убрать нас, подчинить и разделить сферы влияния. Но даже этими силами добиться цели у них не получиться или очень большой кровью, когда и приз не сладок. Следовательно, мы с Видоком оказались правы, и остается надеяться, что он все сделает правильно, же этих союзничков не смогут беспрепятственно пройти, и никакие приказы Зам отдать не сможет, потому что банально будет мертв в нужное время.

- Афина, - обратился я к внимательно смотрящей в планшет девушке. – Нужно срочно отправить посыльных к Видоку, но в обход Зама, он предатель. Вообще никому, кроме Видока. Я напишу ему послание с нашим паролем.

Афина не проявляла эмоций, но и не перебивала, ждала моих предложений, девушка вновь надела личину невозмутимого командира.

- Грек, Лис подложил взрывчатку под технику? – дождавшись кивка, я продолжил. – Твои люди и ты сам уходите.

- Все, товарищ командир? – Афина зло посмотрела на меня.

- Думайте, товарищи бойцы сами, медлить нельзя. Мне же нужно остаться, от перебежчиков уже давно не было никакой информации, а тут такие персонажи, нужен язык, обязательно нужен, - сказал я и отвернулся.

Амбициозная воительница, находящаяся постоянно в тени Видока, сейчас имела все шансы потешить свое самолюбие и вместе с тем проявить себя профессионалом. Но как по мне, профессионализм это в том числе и умение слушать мнения перед тем, как принять решение.

- Со мной остается Гном, остальные поступают в распоряжение Грека, - решилась, наконец, Афина. – Грек, сам решай, кто пойдет в город. Думаю, Буба с Лисом пройдут незамеченными. Сами быстро отходите ближе к городу. Нам тут особо делать нечего, мы только отследим выход противника. Тот, что этот выход будет, я не сомневаюсь. Устраивать войнушку тут, просто без шансов, а вот на подходе к городу, или у моста… Думайте сами, но вначале информация должна быть доставлена Видоку. Все, выполнять!

Все засуетились и начали спешно покидать небольшую поляну, где и происходило наше совещание.

- Нездоровое шевеление в деревне, - чуть ли не выкрикнул оператор нашего воздушного разведчика.

- Уходите, - чуть ли не прорычала Афина. – Управление птичкой на меня. Стас, уходи!

Нет, сейчас не уйду! Я посмотрел в ту сторону, где еще меньше минуты назад были лучшие воины нашего поселения и улыбнулся. Все правильно, нужно большую часть отправлять в общину, есть все шансы надрать холку соседям. И почему нельзя было все решить миром? Наверное, нельзя! Мир таков, что те, кто прошел ад первых трех лет после катастрофы не могут быть слабыми людьми, ну если только не рабами, а в одной клетке нет места для двух, тем более трех львов.

- Что-то все слишком спокойно стало, побегали и угомонились, - задумчиво произнесла Афина, всматриваясь в экран. – А давайте-ка сменим позицию, что-то мне это не нравиться.

Только мы стали подыматься с поваленных бревен, как где-то в небе послышался свист.

- Мины! – выкрикнул Гном и рванул к нам с Ингой. Он был чуть в стороне и прикрывал наиболее вероятное направление для нападения на нас.

Казалось, что от момента, когда услышали свист летящих мин до первых прилетов, прошла вечность. Мы успели прямо врасти в землю, когда грохот от близких разрывов прорвался в барабанные перепонки, сильно их напрягая. Резкая боль в ушах, шум в голове, потом… темнота.

Евгений Стылов, которого все в поселении знали, как Жеку пылил по дороге, которую из-за выбоин и ям следовало именовать не иначе, как «направление». Он был хорошим водителем, именно что военным, приходилось в горячих точках управлять многими образцами автомобильной техникой, зачастую маневрируя в условиях обстрелов.

Жека был опытным солдатом, приходилось неоднократно идти на контракт, как к государству, так и работать на частные военные компании, не умел он иначе кормиться, кроме как зарабатывать войной.

Опыт, смекалка, профессионализм военного и сжигающая ненависть заставили Жеку идти на предательство. Но редко какой предатель станет считать себя таковым, чаще найдется сотни причин и отговорок, чтобы этот самый предатель мнил себя праведником или борцом за справедливость.

Жеке не составило особого труда статься связным императора, он умело выходил за периметр и преспокойно легендировал свое отсутствие в поселении, имел транспорт за городом, запас горючки, еды и оружия. Достаточно было найти одну дурочку, влюбить ее в себя, создать образ примерного любовника, который порой сутки выполняет свой долг перед женщиной. Женская половина общины шепталась и томно смотрела вслед грозному молчуну. А в это время Жека занимался своими делами, каждый раз ожидая, что Оксана расскажет об отсутствии своего мужчины, но у той развивался «Стокгольмский синдром», когда жертва любит своего мучителя.

Жека не любил Оксану, по сути, еще девочку семнадцати лет, сироту, которая тянулась к сильному мужчине. Девушка считала нормальным такие отношения, когда ее принуждали к извращениям, что с каждым днем становились все более болезненными для еще почти что девочки. Но на людях она, как ей и велели, выказывала свою радость и демонстрировала счастье – как же Женечка так сказал, а он мужчина. Они, наверное, все такие, а этот еще и сильный, с постоянно загруженными полками еды. Общество смотрело на сожительство взрослого мужчины с девочкой, которой только недавно исполнилось семнадцать лет, не то, что бы с осуждением, а напротив. Поставленные на грань выживания люди изменили свои нормы морали, теперь важнее было, что девочка пристроена, сыта и с прибытком, так как воинам давали хорошие пайки. Для общины так вообще это было плюсом, поскольку Оксану можно отлучать от общественного питания, и тогда немного, но сытнее будет другим членам общины. Ну, а что уже там будет происходить в постели – дело десятое. Нет, если бы узнали общинники, то не простили, но и девочка молчит, и синяков не видно, не то, что у некоторых баб, которых природа сама толкает в блуд, после чего — и на затрещину от мужика.

Повернув направо на лесную, но удивительно для современности наезженную, дорогу, Жека сбросил скорость своей Нивы, подыскивая съезд в сторону зарослей, чтобы спрятать машину. Он всегда перестраховывался, проводил разведку, и не был намерен в этот раз поступать иначе, даже опаздывая на встречу с будущими хозяевами области. Мысль о том, что эти два паука, Глуский и Император, уживутся в регионе, позабавила Жеку, и он усмехнулся.

Уже закидывая ветками машину, прихватив свой «Вал» и разгрузку, боец бесшумно начал пробираться к деревне. Только после того, как он осмотрится, даже не поймет, а скорее почувствует, что все в норме, только тогда он выйдет на пустырь в центре поселка, где сейчас стояло множество разнообразной техники.

Но планам Жеки не суждено было сбыться – в двух километрах от него с юго-запада от деревни он услышал звук от прилета 82-миллиметровых мин. Разрывов было с десяток. Он знал, что в личной гвардии императора, среди прочей швали, были опытные бойцы, поэтому даже не удивился, что ни одного пристрелочного выстрела не было. Видимо, сразу накрыли цель, так как и через минуту, и через пять, больше прилетов не было. Жека поспешил достать красную тряпку и привязать ее к первой попавшейся палке. Не время для эффектных появлений, могут и пристрелить, нужно действовать по договоренности.

- О, наконец-то! – прорычал император, выходящий из дома, который некогда был зданием администрации сельской общины. – Ты должен был быть раньше, это неуважение?

Два громилы, держащие Жеку за заломленные руки, усилили давление настолько, что могли еще чуть-чуть и сломать конечности. Боец стоически снес боль и не стал вступать в дискуссию с императором, которого Жека считал очень продуманным и хитрым человеком, что мог сыграть и приступ гнева за незначительное нарушение, только чтобы держать в напряжении свою свиту.

- Говори, почему тут твои черти появились, они же должны были выйти только завтра и не сюда, я отдавал им…- император запнулся, осознав, что чуть не сболтнул лишнего.

Две группы лучших бойцов вместе с их главным воякой Видоком должны были разгромить схрон одного из баронов, который посчитал, что самый умный и может воровать из налогов, принадлежащих императору. Вот и пришло решение «убить двух зайцев»: и приманку подсунуть Видоку, ну и наказать зарвавшегося подданного. У этого барона было немало ништяков, и в какой-то мере было жалко их отдавать общине Асобиста, но эта же община уже очень скоро вольется в империю, так чего горевать!

Видока император опасался, но и только. Никакого звериного страха. Другое дело - Асобист, пристрелить которого удалось людям Глуского. Император ощущал озноб только при упоминании о бывшем главе Подольской общины, поэтому люто того ненавидел. Император чувствовал, как может только дикое животное, что бывший глава «подольских» был ему не по зубам. Видок же был военным лидером, который мог переломить прямое столкновение. Бывший зек, который из колонии пошел на контракт в армию и прослужил там чуть ли не десять лет, побывав в таких переплетах, о которых имперские воины только могли догадываться, поистине был тяжелым противником, но фатальным.

- Мой император, я опоздал, потому что нужна была информация, а как только узнал, что группы ушли раньше в неизвестном направлении, сразу к тебе, - Жека специально обратился к властному человеку напротив как «мой император», показывая, что принял его полностью и подчинился, чего раньше не было.

- Группу накрыли и уже берут, - действительно в лесу раздавались пулеметные очереди по два-три патрона, после чего, в ответ, лес оглашала многоголосая трель из автоматов и пулеметов.

Жека понял, что группа не полегла, и есть, кому отстреливаться, первый пулеметчик по доносящимся звукам показался опытному солдату хорошим стрелком, в котором угадывалась манера ведения боя Гномом. Они уже как год вместе проводили время на стрельбах и учениях, Жека чувствовал каждого бойца в спецназе поселения, так и не влившись ни в одну группу, больше по психологии, и руководя начальной военной подготовкой крестьян и ремесленников.

Через минут десять выстрелы смолкли, а еще через минут двадцать показались первые фигуры имперцев, выходящих из леса. Странное чувство гордости Жека ощутил за своих бывших сослуживцев после первого доклада, свидетелем которого стал. Император все еще не отпускал его. Двое бойцов общины положили наглухо пятерых воинов элиты имперских войск и еще легионеры императора получили под дюжину трехсотых. Остальные бойцы группы общинников ушли.

Какое удивление было на лице Жеки, когда из леса вынесли двоих бойцов, одна из которых угадывалась грациозными очертаниями женской фигуры. Это могла быть только Афина. Поняв, кого связанную и бесчувственную на плечах несет имперский гвардеец, не забывая щупать задницу, Жека расплылся в улыбке. Когда же увидел в таком же положении и своего закадычного «друга», чуть сдержался, чтобы не рассмеяться в голос, так как император орал и уже лично перерезал горло раненому командиру своей гвардии. Потерять треть гвардейцев в бою с двумя воинами, так и до падения авторитета недалеко, тем более, что глава Альянса Глуский внимательно наблюдал на всеми действиями спектакля.

- Это Афина, а дохлый пулеметчик - кто? – обратился к Жеке император, глаза которого пылали яростью, похоже, в этот раз тот действительно впал в бешенство, а не отыгрывал роль.

- Мой император! Пулеметчик с позывным «Гном», он в группе с Видоком, а третий – Стас. Его некоторые называли «Ромео», некоторые «Учеником», этого Асобист готовил себе на замену, - доложился своему господину Жека.

- Вот как! Все же Видок вышел со своей группой! А этот парень, он может быть интересным, - император слегка задумался, а потом, как будто решившись, обратился к стоящему неподалеку Глускому. - План нуждается в доработке, по крайней мере, выдвигаться нужно быстрее. Четыре часа на прочесывание местности. И еще, Николай Дмитриевич, может, хватит нам в дипломатов играть да письками меряться? Не уберем сегодня городских, не сядем на области завтра.

- Я с вами полностью согласен, ваше императорское величество, - поддел императора глава Альянса, но сразу же начал отдавать указания своим людям по прочесыванию леса.

А Грек был уже далеко. Он слышал взрывы, но только приказал увеличить темп, вряд ли у императора есть серьезные ищейки с высокой выносливостью – полчаса форы, да оставленные несколько растяжек заставят преследователей быть осторожными и потерять темп.

А в поселении уже были расконсервированы два дрона «Охотник 2», на которые навесили ракеты. Техника заправлена, подходы к городу заминированы, усилены патрули, операторы птичек без зазрения совести тратили зарядки аккумуляторов для разведки с воздуха. Подтянули и три стареньких гаубицы Д-30, несмотря на то, что снарядов к ним было чуть больше трех десятков.

Три часа назад Видок с тремя верными офицерами перебил преторианцев Зама и арестовал предателя. Экспресс-допрос оказался даже не нужен. Зам запел так, что только успевай слушать. Видок брезгливо взирал на никчёмного человека и корил Асобиста, который вовремя не назначил приемника, а нужно было, время такое, когда человеческая жизнь ничто. Все слова Зама писались на камеру, чтобы ни у кого не возникло сомнений в правильности того, что произойдет – Видок просто пристрелит обсосавшегося приспособленца и предателя. Информации имел Зам удивительно много, все же стратегам противника явно не хватало опыта, раз позволили быть столь информативным тому, кто находился под постоянным риском быть раскрытым.

Подольской район города готовился к войне. Главный защитник поселения даже не рассчитывает на помощь групп диверсантов, разрабатывая план разгрома объединенного войска имеющимися силами. Прекратились любые работы в мастерских, крестьяне не вышли на огороды и поля, все подняты под ружье.

Очнулся я, как показалось, через мгновенье, вот только был уже не в лесу, а лежал связанный и в крайне неудобной позе. Затекла правая нога и рука и я их практически не чувствовал. Инги и Гнома рядом не было. Слышал я звуки, будто они раздавались как бы вдали, но понимал, что нечто происходит буквально в той же комнате, где я лежал, а для того, чтобы увидеть, что именно творится, нужно было лишь перевернуться. Глаза, в отличие от слуха, были в норме.

С большим трудом мне все же удалось перекрутиться на другой бок.

Я перестал дышать, а сердце забилось в десять раз быстрее. Хотелось заорать, но я только смог безмолвно пошевелить сухими, потрескавшимися губами. Три урода ржали и придерживали Ингу, когда еще одно животное ее насиловало.

Вот только держать Ингу не было нужды, она не сопротивлялась. Пустые глаза неосознанно, без эмоций смотрели в мою сторону. Сознание девушки встретилось с главным страхом ее жизни и теперь просто отключилось.

Вдруг, буквально на пару секунд взгляд наполнился болью и пониманием, по щеке Инги медленно потекла слеза, и вновь отрешение. Я почувствовал, как и мои слезные железы наполнились влагой. И я тоже потерял сознание.

Следующее пробуждение было такое же неожиданное и резкое. Вот только я уже был подвязан за руки к потолку так, чтобы мог казаться только носками ног поверхности пола. Меня окатили водой, и я понял, что на удивление чувствую себя сносно и слышу все вполне отчетливо.

- Привели в чувство, гниду! – прошипел урод, который насиловал Ингу в первое мое пробуждение. Его я запомню навсегда.

- Слышь, сколько вас было, где остальные, почему вы здесь? – Начал спрашивать второй гад, которого также запомню – он держал Ингу.

- Я тебя на лоскуты резать буду, тварь, - заорал третий подельник и достал из-за пояса тесак. Как же примитивно играют!

- Вначале я отрежу тебе член, - начал я говорить замогильным голосом обращаясь то к одному, то к другому имперцу. – А потом засуну тебе в жопу. Нет, не радуйся пидор, совать стану не его член, ты своим рабочим корытом даже не почувствуешь его маленький отросток, раскаленную кочергу…

Мою тираду прервал урод, который вначале хотел играть «хорошего полицейского», он бил меня с упоением, зло, не страшась убить.

- Да стой ты, - кричал его напарник, пытаясь оттащить конченного от меня. – Сами же обезболивающее ему ввели, да и контуженный он, ранен и крови много потерял.

Я прислушался к себе и понял, что ранен в ту самую ногу, которую «отлежал».

Дальше была попытка допроса, с моими оскорблениями в ответ на любой вопрос. Я не цеплялся за жизнь, а у них было очень мало времени. Может быть, профи и смог бы что-нибудь узнать, но не эти, которые, как оказалось, были главными «мстителями» за всех тварей, перебитых Гном и Ингой. Они там чуть ли жребий не тянули, кто будет над нами измываться.

- Мой император! – дверь в комнату отворилась и двое палачей низко в пояс поклонились, не делая попыток выпрямиться.

- Что он сказал? – повелительным тоном спросил император.

- Может ты мне скажешь, главный урод, где Инга? – обратился я к императору и двое его сопровождающих выдернули ножи, устремляясь ко мне, но были остановлены повелительным жестом.

- Мертва! Она сошла с ума, и я ее пристрелил, удостоил чести, как воительницу. Кто бы мог подумать, что Афина потеряет рассудок от парочки мужиков, - император рассмеялся и его смех подхватили прихвостни.

Я же видел, что это лишь бездарная актерская игра. Но было уже все равно. Мне было уже вообще все равно. Только Инга делала меня человеком, который может чувствовать, сейчас же пришло понимание, что здесь я и останусь, не выйду из сарая. Но злорадствовал я от понимания того, что удалось переиграть императора, как и Альянс – Видок будет хорошим правителем, или пусть ставит Сан Саныча, а сам воюет. Общине жить!

Что же по жалости к Инге – так нет его. И дело не только в том, что мы все давно свыклись с мыслью, что смерть всегда рядом, стали по большей части циничными и жестокими, а скорее в том, что я искренне считал: смерть для девушки не наказание, а избавление. Она столько пережила с грузом психологических проблем, только начала открываться и в этот еще только затянувшийся рубец от прошлой раны прилетел не менее сильный удар. Что было бы, выживи Инга, боюсь представить, а так… Скоро встретимся!

- Смысла со мной говорить нет, я буду только ронять твой авторитет, боли почти не чувствую – твои дебилы напичкали меня такими обезболивающими, да еще и морфин укололи, к тому же я научился терпеть боль, время такое. Можно и меня разговорить, но потребуется время, - выпалил я и уставился на императора, вблизи тот действительно казался властным, и даже ненавидя его лютой ненавистью, больше не было желания оскорблять этого человека.

- Жека, чего стоишь за дверью, иди сюда, ты же просил поговорить, - чуть более повысил голос император и отошел в сторону, а в комнату вошел мой друг.

- И ты, Брут! – отшутился я, так как хотелось просто орать, а за юмором иногда можно спрятать многие эмоции.

Как же я не смог этого гниду вычислить? И поведение Оксаны, его малолетки, и пытки над пленными, и притворное отношение ко мне. Правы те, кто говорит про незаметное бревно в собственном глазу. Но я всегда гнал от себя мысли с подозрением Жеки. Мы вместе встретили апокалипсис и выживали, я чувствовал себя должным ему.

- Ну, привет, Стасик! У тебя вопрос почему? – спросил бывший друг, который принялся объяснять мне, что никакой он и не друг, а вовсе враг.

Все дело было в его жене Ленке, с которой до катастрофы у меня были разные отношения. Знакомство с Жекой состоялось по причине как раз Лены, когда он смог уговориться с братом одной обиженной мной девушки и избить мажористого ловеласа Стаса Мирного, то есть меня. Тогда изрядно пострадало мое морда-лицо, которое в то время я называл исключительно «личиком» и гордился своей смазливостью, на что так падки были девчонки, а в купе с деньгами, я был неотразим. Вот только тот заступник за сестру не обладал маниакальным терпением и не дождался меня под подъездом Лены, а бил только Жека. Я же не стал заявлять и сам в полицейском участке замял дело, «отблагодарив» капитана пятью тысячами рублей, благо понтовался я тогда знатно.

Лена встречалась с Жекой периодически, а тот никак не собирался отступать, и быть с девушкой стало навязчивой его идеей. Он же был запасным аэродромом, когда не срабатывали иные матримониальные планы Лены в отношении других мужчин, так как сама она учебу в университете забросила и видела выход для себя только в замужестве. Однако, в красивой кукле все «женихи» видели не мать и хранительницу очага, а нечто иное. И, после очередного фиаско, Лена возвращалась к своему Женечке, тот многое понимал о сути своей зазнобы, но ничего не мог с собой сделать.

Мы с Леной иногда встречались, она умела следить за собой и действительно притягивала мужчин, была эффектной блондинкой с великолепной фигурой. Я же мог устроить вечер, после которого женщины, схожие по поведению с Леной считают, что отказать в продолжении общения не имеют права.

Жека был призван в армию и пошел на контракт, а потом находился в постоянных командировках, чтобы Ленка могла жить в достатке. Она была его роком, крестом, наказанием. И я стал далеко не единственным мужчиной в ее любвеобильной жизни, но зациклился Жека на том, что я и есть ее постоянный любовник. Он узнал, что через постель Ленка «заработала» у меня, на тот момент директора филиала Банка Развития Регионов, должность для своего муженька. Старый знакомый стал начальником охраны банка с приличной зарплатой. Тогда же и состоялся разговор супружеской пары, где Лена заявила о том, что готова прибежать ко мне, если только пальцами щелкну, а он, Жека может идти лесом. Воину, ветерану многих конфликтов пришлось смириться и первому идти на примирение, но это унижение только обострило ненависть ко мне.

По роковому стечению обстоятельств, в тот день, когда первая ракета прилетела в город, я был в постели с Леной – это был как раз тот «один раз в год», а любящий муж прибежал спасать свою ненаглядную. Лена грозилась покончить с собой, когда Жека навел на меня свой пистолет, который был положен ему как начальнику охраны филиала банка. Он вновь смирился.

Да знал бы я тогда, что будет такая хрень и не посмотрел бы в сторону Лены. Пусть она и была хороша внешностью, откровенна и искусна в постели, но таких особ вокруг меня крутилось более, чем достаточно, и обходились они дешевле. Я искренне думал, что помогаю им, так сказать, облагодетельствовал, и нечего страшного в том нет, что иногда с Леной «общаюсь».

А потом мы вместе выживали, и о каком-то сексе с Леной, быстро превратившейся без СПА и косметики в заурядную балованую бабу, думалось мне в последнюю очередь, но и отдаляться от опытного воина, коим Жека являлся, не хотел, мне казалось, что история осталась в прошлом. Так получилось, что я стал мозгом нашей небольшой компании, Жека силовым прикрытием, ну а Лена начала, наконец, позвать науку, что такое быть хозяйкой. Мы и сражались, и вместе убегали, и смеялись, и злились и я считал, что стали близки, тем более, что никак на Лену не зарился, в отличие от Жеки, который искал любого момента, чтобы разрешить свои сексуальные проблемы. Быстро приходило переосмысление жизни и всего бытия. А потом Лены не стало…

- Но нас двоих не было, когда пришли падальщики в схрон и убили ее, - я пытался оправдаться, еще пару минут назад мне было все равно, я хотел быстрее встретиться с Ингой хоть в рае, хоть в аду, а тут опять эмоции.

- Ты операцию ту разработал, я говорил, что нельзя оставлять Лену одну, но мы пошли… - глаза Жеки налились безумием.

- Ты всегда так говорил, когда нужно было делать вылазки, - грустно ответил я. – Давайте уже, вам пора и мне надоело базары разводить. Подкаблучник ты, Жека, она видела в тебе мужика на расстоянии, когда ты воевал, думала о тебе, ждала, а ты приезжал, и снова становился тряпкой.

Глаза Жеки полностью помутнели, он схватил лежащее неподалеку полено и начал бить меня по голове. Бил неистово, в каждый удар вкладывая многолетнюю свою боль.

- Если бы только переиграть заново, Инга… - успел прошептать я, пока третий удар поленом окончательно не размозжил мне голову.

Выстрел! Тело Жеки рухнуло на только что убитого им друга-недруга, и они как будто обнялись, как обнимаются старые друзья при долгожданной встрече.

- Тут я решаю: кому жить, а кто умрет! – громогласно заявил император, пряча пистолет в кобуру.

- Милый! Стасичек! Просыпайся, соня! Я иду в душ и требую твоей компании, - игривый смутно знакомый голос набатом бил в мозг.

Голова раскалывалась на мелкие части, чудом не взрываясь.

- Ты кто? – прохрипел я.

- Ну, ты даешь! Заявился ночью, весь такой красивый, обесчестил девушку, так что сейчас ты должен на мне жениться, - проворковала девица и провела пальцем по моему лицу, которое было… бритое.

Я попытался заставить мозг анализировать ситуацию, но тщетно – боль ударила новым импульсом.

- Я задал вопрос, - уже громче с настойчивостью сказал я.

Ситуация смутно что-то напоминала, я ощутил дежавю, но в то, что припоминалось из далекого прошлого, было невозможно поверить. Это бред? Выверты сознания?

- Лена я, - уже растеряно сказала девушка расценив обстановку так, что ее кавалер грубо и цинично хочет слинять.

Услышав имя, плотина эмоций пробила заслон неверия. Даже боль ушла, а смутно знакомый голос стал для меня отчетливо узнаваемым, как и его носительница.

- Этого не может быть, потому что этого не может быть ни-ко-гда, - сказал я менторским тоном, обращаясь скорее к самому себе, так как нельзя поверить, но факт!

Это невозможно, но ведь случилось!

Лена испугано смотрела на меня, пытаясь подобрать манеру общения, чтобы сыграть свою очередную роль. Даже в этом еще замутненном рассудке, я прекрасно просчитывал девушку и потому, что знал ее многие годы, да и потому, что более полугода мы вместе прятались и выживали после катастрофы.

Растерянная Лена, чаще всего в жизни полагавшаяся на свою неотразимость, была обезоружена. Только что стройная блондинка собиралась снимать белье для закрепления «пройденного материала», сейчас же, от моей реакции ей хотелось укутаться в самый теплый плед и не отсвечивать.

- Год какой? – с нажимом спрашивал я, не обращая внимания на женские и выгодные позы, которые Лена демонстрировала, скорее автоматически, чем осознано.

Так и не найдя правильной модели поведения, девушка пошла на зов природы и вновь стала соблазнять, все больше расширяя глаза от удивления, так как ни какие прогибы, поглаживания по изгибам бедер, как бы случайные, касания лямок бюстгальтера и резинки кружевных трусиков, ничего не работало. Все это происходило у Лены как бы само собой, было видно, что она растерялась и была готова расплакаться, но продолжала делать то, единственное, что у нее получалось хорошо. За своим поведением она стремилась спрятаться от непонятной опасности.

- Але, Лена! – сказал я, после более чем минутной паузы и пощелкал пальцами возле ее глаз.

Мне же хватило времени более-менее прийти в себя, и ответ девушки уже не особо был важен, только так, чтобы окончательно победить в сложной дискуссии внутреннего профессора с фамилией «Неможетбыть».

- Ну, так это… Две тысячи двадцать шестой, - сказала Лена и расплакалась.

А я-то думал, когда уже самая частая и незаменимая реакция женщины на любую стрессовую ситуацию начнет проявляться. Вот и дождался всхлипываний и увлажненных глаз.

Прислушавшись к своему состоянию, я оценил его как удовлетворительное и поспешил одеться. Вопросы к здоровью были, и они касались трех вещей. Первое – это физическая форма, уже было понятно, что она уступает той, что была до этого хронопутешествия, хвала Асирису, что хоть в свое же тело попал. Второе косвенно связано с первым – жесткое похмелье и ослабление организма от никотина, алкоголя, да и припоминались некоторые вещества, запрещенные законом, но разрешаемые мной. Ну, и третье, как по мне, так самое главное – зрение.

С глазами у меня были действительно проблемы, причем с рождения. Именно по этой причине меня и «отмазывали» от армии. В военкомате прекрасно понимали, что операция может решить все проблемы, вот только на вопрос о том, что государство подобные операции не оплачивает, разбивали стремления побрить меня в рекруты. Проблему решали еще пару конвертов с бумажками с мертвыми американскими президентами переданные военкому. Потом все же операцию сделал, но военный билет был уже на руках, а частичные мобилизации, бывшие ранее, канули в лету.

- Где мои линзы? – спросил я, натягивая джинсы, которые не столько увидел, сколько нащупал под кроватью, на которой очнулся.

Лена безмолвно привстала и подошла к настенной полке, взяв коробочку с линзами. В каком бы я не был состоянии, линзы всегда получали свой уход и внимание.

Уже хорошо видящим я обвел взглядом Лену и насладился красотой девушки. Она юна, лет двадцать, гладкая кожа, ни грамма лишнего жира при достойных формах. Вспомнилось, что в той жизни, которую я уже прожил, мы еще часа два развлекались и расстались только потому, что мне позвонил отец. Но сейчас все эти правильные черты лица, идеальное тело привлекали внимание не более, чем может привлекать гоночный автомобиль автолюбителя – красивые обводы, изящные формы, но секса в этом нет, если только ты не извращенец, к коим я себя не причислял.

- Итак, - начал я отповедь тихо плачущей девушке, истеричный рев был мной проигнорирован, и Лена сбавила обороты. – Женя – это твоя судьба и не самая худшая. Хочешь красивой жизни, подними задницу и иди в универ, моли, чтобы не отчислили. Или бросай Жеку. Но, запомни – никогда больше не будет между нами ничего. Все, иди на хрен!

Жестко? Никак, я стал намного жестче после всего того, что я пережил в другой жизни. После того, как люди убивали друг друга, а девочки подростки предлагали себя за щепотку крупы, вот только желающие находились редко, не потому, что моральные принципы мешали, в силу того, что любая крупа важнее. Когда в городе исчезли все птицы, съеденные в первый месяц, а заказ на убийство оценивался от пяти банок тушенки и килограмма крупы, вот эти сопли по неразделенной любви казались анекдотом.

Или я все же обманываюсь? Ведь за Ингу я мог пожертвовать своей жизнью, не говоря уже о том, что чтобы отдать последнюю еду, только бы она жила. Да и Жека даже в условиях постапокалипсиса был больным Леной. Нет – основной инстинкт самый сильный, наверное. Все эти ненужные мысли прокрутились у меня в голове, пока я спускался по лестнице с четвертого этажа хрущевки, в которой жила Лена.

Выйдя во двор, у меня закружилась голова, в голову ворвалось огромное количество разнообразных звуков. Громко разговаривали две «агинтессы» - бабули-всезнайки, кричали дети на площадке. Звуки проезжающих неподалеку машин, резали слух, а шум от работы перфоратора где-то в соседнем подъезде, казался невыносимым.

От всего этого я отвык и сейчас стоял растерянным, держась за заборчик, огораживающий приподъездный палисад. Я хотел спокойно подумать о том, что же произошло, но пока получалось только сносно бороться с непонятным недомоганием. И дело было не только в похмелье. Там, в другой жизни была выработана реакция на посторонние шумы и она была однозначна – опасность. Сейчас же вроде бы и опасности нет, но шума много. Нужно переждать и успокоиться, а потом я подумаю, что произошло и что с этим делать. Но все равно я был рад – Инга жива, в этом мире жива, как Асобист и Гном, как и сотни тысяч горожан, сейчас занятых решением, как им кажется, проблем своего быта.

- Сука! – услышал я сзади, и сразу развернулся.

В мою сторону бежал…Жека, а из тонированной низко посаженной машины выходил еще один рослый парень со злыми глазами.

Занесенную правую руку для удара я увидел и даже мозг сработал на купирование проблемы. Я собирался поднырнуть под удар и пробить в пах ревнивцу, но… не успел. Толи реакция оказалась ниже ожидаемой, толи мышечная память не соответствовала, вернее отсутствовала. Удар хоть и по касательной, но прошел.

Я попытался разорвать дистанцию, но был встречен мощным ударом ноги и не от Жеки, меня бил другой человек, рассмотреть которого мне не удалось. Удар пришелся в живот и меня вырвало.

- Новые кроссы, тварь! – заорал «второй», брезгливо отстраняясь от меня.

А вот «приятель» Жека оказался, видимо, более мотивирован и прописал мне ногой в голову, от чего я потерял сознание.

- Дядь Петь, ну выпусти ты уже из «обезьянника»! – стало первыми словами, которые я услышал, придя в себя на холодной скамье.

- Слышь, племянничек, я и так нарушил все, что можно. Знал бы, что это за мажор с тобой, и как его папаша может сделать больно всем нам, вообще закрыл бы тебя, - распекал майор рослого в спортивном костюме парня, который находился вместе со мной в «обезьяннике».

Я не подавал вида, что очнулся, по крайней мере, пока я был свидетелем весьма интересного разговора. Информации крайне не хватало.

- И кто его отец? – парень, панибратски общавшийся с полицейским, стал серьезным.

- Колбасный барон, Сергей Иванович Мирный, – сквозь зубы прошипел майор.

- Да ну! И что его бояться он же мирный! Дядь Петь, не злой, а мирный! – серьёзности парню хватило ненадолго, и он ударил по грусти своим тупым юмором.

- Слушай сюда, племянничек! – майор прибавил металла в голос. – Я в одной упряжке с твоим отцом, но… Он еще без чувств, и скорую мы не вызвали. Врач осмотрел, там скорее всего сотряс, смотри, чтобы тяжкие телесные не всплыли, еще ребро может быть сломано – рентген не делали. Уже за то, что я сделал, твой отец поляной не отделается, а здесь еще и известный сынок. Колбаску и мраморную говядину даже губер с мэром любят. Дебила того, с кем ты мажора прессовал, я вообще пока с глаз долой в допросной закрыл, если что будем его крутить. Так что, я вызвал твоего папку, братика моего.

Ну, и мой выход!

- Так, товарищи бандиты и оборотни в погонах, - я приподнялся и сел на лавку. Майор хотел что-то сказать, скорее всего, начать запугивать, но я не дал ему этого сделать. – Все правильно ты сказал, мент, правильно.

Молодой спортсмен дернулся ко мне с агрессивными намерениями, выкрик: «Стоять!», остановил порыв экспрессивного молодого человека. А вот мне не нужно было командовать замереть, так как я это сделал сразу же, как только понял, кто передо мной и что за человек, папа спортсмена, сюда направляется.

- Что замолчал-то, мажорик, продолжай, а мы послушаем, что предложишь! И учти, что ссора никому не нужна, твой отец не оценит…- наставительно сказал майор, решив, что я напуган экспрессией спортсмена.

Именно, что «спортсмена» рядом со мной за решеткой находился главарь банды, которая состояла в реальности, что я покинул, из подручных Полковника – некоторое время, после катастрофы, главного претендента на звание хозяина города. Я знал, что Спортсмен сыном Полковника, сам участвовал в подготовке операции по его ликвидации в войне с ментами. Получается, что Катька – дурочка, влюбленная в меня, одногруппница, дочь Полковника. Но о ней ничего не было слышно после событий, возможно, не пережила.

В голове всплыли события, которые случились в другой жизни, после того, как я вышел от Лены. Тогда я далеко не сразу покинул любвеобильную будущую жену Жеки и он остался без напарника, а Катькой я крутил еще с полгода, не оставляя без внимания других барышень. Катерина же в какой-то момент сама заявила о разрыве. Пусть и влюбленная девочка, но характер, как оказалось, имела.

- Так, извинения, - принял я решение, которое стал озвучивать. – Плюс к тому придурка того отпустите. В следующий раз буду убивать всех, кто нападет, если только вопросы не снимутся здесь и сейчас.

- Ну, ты тут героя не строй, боец, - усмехнулся «спортсмен».

- А и не строю, - я жестко посмотрел на парня, от чего он немного стушевался.

Я чувствовал, что взгляд мой отличался от того, каким мог наградить обидчика тот «Стасик-мажор», но я же не он, я Апокалипсис пережил.

- Продолжайте, Станислав Сергеевич, - включил профессионального полицейского майор.

- Да, впрочем, все, если не считать, что вы сейчас таблетку от головы найдете, ну и дружбу и сотрудничество предлагаю, - я развел руками, а мои слова у майора вызвали усмешку.

- Уж простите, но Ваш отец не через нас решает вопросы, - ответил майор, доставая пластиковую карту, которая была ключом для замка решетки. – Врача?

- Думаю, справлюсь, – ответил я, приподнимаясь с лавки. – Мне могут понадобиться ваши услуги, и очень надеюсь, что после данного эксцесса мне полагаются скидки.

Майор ответил витиеватым согласием, приняв мою манеру разговора.

Нужен ли мне майор и вся эта система ментовского крышевания? Я ничего еще не решил, не осознал и не понял, но мой уже определенный опыт говорил, что подобной ситуацией нужно пользоваться. Мало ли что… Сколько мелких проблем могут решить мотивированные оборотни в погонах?!

Мы прошли в кабинет, где мне предложили кофе, которое принес как раз тот капитан, с которым я договаривался в иной жизни. Вероятно, что из-за «спортсмена» потревожили майора, какого-то начальника в этом отделении полиции.

Через минут десять в кабинет ворвался тот, кто лучше всех смог сориентироваться после скоротечной Третьей мировой войны – Полковник собственной персоной. Вот только пока это был еще подпол. Мужчина вышесреднего роста с уже проступающей залысиной, которая через десять лет покроет, а вернее лишит, большую часть головы растительности, с неспортивной, но от природы мощной фигурой, которую не назовешь ни поджарой, ни излишне плотной. Внешний вид человека напоминал медведя.

Повелительные ноты в голосе стали отчетливыми с первых слов этого человека. Ну а когда его сын получил хук справа, от которого парень упал со стула, я понял, что нашей общине повезло избавиться от главного конкурента, этот миндальничать не будет, раз так «воспитывает» собственного сына.

- Теперь с тобой, - обратился ко мне, пока еще подполковник юстиции. – Что ты хочешь? Отцу уже звонил, или мне напрямую с ним говорить? Но это один разговор, а второй будет о моей дочке. Катьку чего обижаешь? Чем не угодила?

Череда вопросов подломили мой некоторый пиетет перед разгневанным отцом одной из моих бывших, ну или настоящих. Никак не получается хоть как осмыслить свое положение, события несутся вскачь. Может, это только сон, и я лежу в сарае, истекая кровью от удара паленом? Ощущение, как будто свалился в быструю горную реку и она несет меня по течению, не давая ни мгновенья, чтобы опомниться, обдумать произошедшее, схватится за бревно, чтобы не утонуть. Как такое возможно? Это божественное проведение, чтобы изменить мир, но что я могу? Спасти Ингу, еще с десяток, сотню людей, или все-таки весь мир?

- Э, слышь, зятек непутевый! – из размышлений меня выбил голос несостоявшегося «тестя».

- Много вопросов, - подполковник хотел сразу же возразить, но я фамильярно остановил его взмахом руки.

Этот жест выглядел вызывающе, и у мужчины аж отпала челюсть. Было видно, что такой тон общения с этим человеком даже не предполагается в теории, не то, что какой-то солобон будет тут граблями размахивать.

- Что хочу уже сказал, отцу не звонил – совершеннолетний, - продолжил было я.

- Слышь, гаденыш, я не то, что тебя не боюсь, я вообще никого не боюсь, - перебил меня подполковник, пришедший в себя.

- Мое поведение связано с тем, что меня воспринимают, как нерадивого пацана, но я хочу только нормальных отношений сейчас и в будущем, претензий не имею, - ответил я и понял, что кофе пил зря – сердце застучало вдвое быстрее.

Нужно заняться своим здоровьем и вообще решить, как быстро восстановить, или правильнее, приобрести форму.

Дальнейший разговор прошел, так сказать в дружеской и теплой обстановке, майор с подполковником решили ударить по коньяку, «спортсмен» уехал. Только когда сынок покинул нашу компанию, я узнал его имя – Вениамин, не даром его знали только по позывному, или скорее кличке, так как имя батя ему придумал еще то, я чуть не рассмеялся, ну не вязалось имя с главарем банды.

В процессе беседы я задавался вопросом, зачем вот это все, сидеть тут с ментами, мог уже давно уйти, спокойно обдумать положение, что делать дальше, но меня постоянно отвлекали. Когда же подпитые правоохранители начали выстраивать матримониальные планы по моей женитьбе с прелестнейшей Катериной, я стал выбирать момент, чтобы сбежать. Помог звонок отца, благо отобранный ранее телефон, мне вернули.

- Отец? – мой голос дрогнул, когда я в трубке смартфона я услышал ругань своего родителя.

Уже в полицейском БМВ, любезно предоставленного мне в качестве такси, я прокручивал разговор с отцом, который состоялся в той жизни. Мы кричали друг на друга. Отец обвинял меня, что я запустил учебу и веду разгульный образ жизни. Я же во всем винил отца, как ребенок, у которого забрали любимую игрушку.

Дело в том, что мой папаша уходит из семьи после двадцати пяти лет брака. Его пассия, как сказали бы поляки, курва, родит сыночка, что-то там намудрит и станет единственной наследницей безвременно почившего колбасного короля, который к моменту своей смерти еще и несколько супермаркетов выкупит.

Тогда, через неделю, после похорон отца, я проник в дом, доставшейся вдове. Были даже мысли ее убить. Это была первая операция, которую я спланировал. Вычислял периодичность смены охраны, высчитывал «мертвые зоны» видеокамер, анализировал необходимую скорость передвижения от одного куста к другому, предварительно сняв фото и видео дома с прилегающей территорией с воздуха. Даже тренировался за городом, забросив все развлечения и учебу.

И я смог проникнуть в дом, на каком-то кураже. Тогда я не задумывался о возможных последствиях, не видел угрозу, а нахальство и уязвленное подростковое самолюбие меня инфантильного, изрядно располневшего бугая, позволило сделать то, что и у профессионала могло не получиться. Я и не думал о последствиях, ни о чем не думал, кроме своей обиды. Эмоции расцветали темными красками, когда я закинулся какой-то дрянью.

Вот тогда бы получить урок правильного определения своих возможностей, но все прошло как в пошлом боевике, и я держал на прицеле двух человек, занимающихся в это время сексом, но выстрелить не смог, тогда еще во мне было много человечности, и обиды не смогли пересилить тот запрет, который стоит перед каждым нормальным человеком – «не убий»!

Вдовушка утоляла горечь потери мужа с начальником охраны отца. Я ушел из дома и напился. Смог бы я в схожей ситуации убить человека сегодня, после всего пережитого? Опять же – нет! Не потому, что смалодушничаю, как тогда, а потому, что не рационально попасть в тюрьму по глупости, а вот сделать все по-тихому – это да, если гешефт приемлемый!

- Здравствуй, отец! – сказал я, заходя в отворенную охранником калитку, родитель встречал во дворе дома.

Мне пришлось усилием воли не сорваться с места, не обнять человека, который, я это понял уже значительно позже, желал мне только хорошего. Терпел мои глупости, постоянно пытался найти общий язык, а я отвергал его. Увидев отца, я ощутил порыв рассказать ему все: как было тяжело, как я убивал, как видел смерть знакомых людей. Похвалиться, что освоил-таки и оружие, сносно стреляю, показать, как владею ножевым боем, что я мужчина, способный за себя постоять. Но нельзя!

- Здравствуй, сын, - растерянно ответил сорока восьмилетний мужчина, рослый, мужественного вида с ухоженной бородой.

Отец регулярно ходил в тренажерный зал, посещал тир, ценил охоту и подводную рыбалку – все занятия, которые «должен любить любой настоящий мужчина». Сергей Иванович Мирный был в расцвете сил, полон энергии, только оплошность случилась – сын оказался «как баба», не оправдывал вложенных надежд. Возможно, из-за сложных отношений с отцом у меня и были срывы в позднем подростковом возрасте, который и к двадцати одному году я так и не перерос. Мне нужно было соответствовать, чтобы общество оценило заслуги родителя, а я не смог. Ну а когда мама через знакомых отца помогла мне «откосить» от армии, для папы я перестал существовать.

Сейчас мое поведение было не типичным, не срывался сразу в агрессию, пытаясь криком затушить подсознательный страх перед отцом, не начинал выписывать словестные кружева, для пополнения своей банковской карты.

- Тебя уже менты возят? – спросил отец, указывая рукой на удаляющуюся машину с мигалками.

- Был разговор с подполковником Матюшкиным, - сказал я, ожидая обязательных дополнительных вопросов от заинтересовавшегося отца и бизнесмена.

- Вот как, именно разговор, или ты учудил чего? – отец указал рукой, как бы приглашая в дом. – Ну, тогда, почему мне не позвонили? А Матюшкина знаю, серьезный человек в городе, даже в области не последний, хоть всего и подполковник.

- Отец, даже если и учудил, как ты говоришь, пора бы и самому решать проблемы, но речь не обо мне, - решил я сразу перевести разговор от своей персоны.

- Отчего же не о тебе? Ладно, будем считать, что я поговорил с тобой об учебе, поведении. Ты все понял, если, вдруг, повзрослел. Все просто – не решишь проблемы в университете, заблокирую карту, - сказал отец буднично и, сделав большой вдох, продолжил. – Я от мамы ухожу, это уже решено…

Пауза длилась долго, и лицо родителя менялось с каждыми десятью секундами молчания. Вначале отец принял вид вызывающий, скорее всего, заготовил оправдания и аргументы, потом лицо стало вопрошающим, после наступила стадия недоумения. Я ждать еще какой-либо реакции не стал и решил последнюю мимическую маску отца зафиксировать.

- И что? – преднамеренно выводил я отца из зоны комфорта.

- Как что? Я ухожу, мама вернется из санатория уже на квартиру, я пока буду жить в доме с Марией, - выпалил родитель.

- Пап, маму может и жалко, она всегда жила твоей, не своею, жизнью, но вы взрослые люди, мне хорошо уже от того, что вы живы. А насчет Марии сделай только одно, как опытный бизнесмен, проверь ее всю подноготную, - сказал я, потянувшись к зеленому яблоку, лежащему на небольшом стеклянном столике рядом с креслами, где мы расположились.

Вот сейчас-то я и ощутил жуткий голод. Таким голодным я не был со времен второго месяца жизни в схроне с Жекой и Леной.

- Виктор пробивал, все чисто, - сказал отец.

- Это да, пап, вот только, организуй, так сказать, независимое расследование. Заодно и компетентность своего начальника охраны проверишь. Хочешь, я Матюшкина припрягу? И пусть принесут хлеба, свежего хлеба, - выпалил я скороговоркой, уже не обращая внимания на эмоции отца, которые, безусловно, бушевали.

- И психиатра принесите! Мне сына подменили! - произнес отец и выкрикнул домработницу.

Меня внутри передернуло, но я быстро собрался и не проявил лишних эмоций. Я хотел вывести отца из зоны комфорта, но и сам даже не приблизился к своей подобной зоне. Я уже хоронил этого, как после осознал, близкого мне человека. Как это ни странно звучит, но я не почувствовал скорбь утраты тогда, но было желание обнять отца сейчас. Я говорил с ним как с партнером по бизнесу, отводя глаза, чтобы не проявлять подозрительный интерес, не рассматривать отца, как будто увидел после долгих лет разлуки. Не важно, все не важно, не время для самокопаний, я тут уже чуть ли не спалился.

Как ни пытался я сдерживаться за столом, многое в моем поведении выдавало несоответствия. Я понимал, купировал некоторые эмоции и движения, но все несоответствие было сложно скрыть. Принесенные служанкой пирожки и вишневый пирог заставили непроизвольно несколько раз сглотнуть слюну. Отец рассматривал меня с головы до ног, но, видимо, нашел оправдания моей реакцией на еду и то, как быстро я стал есть. Когда человек хочет найти оправдания для объяснения поведения своих близких, он их находит, чаще выдумывает. Родитель в итоге покачал головой с явными признаками неодобрения, после чего принялся пить свой чай. Боюсь даже представить, как он себе объяснил мой аппетит и отсутствие манер – «наркомана на хавчик пробило?».

- Не прекратишь наркоту глотать и бухать, я заблокирую все карты, - буднично сказал отец.

Стало понятно, что он сам себя уже убедил – несоответствие манеры поведения связаны с вредными привычками. Ладно, пытаться в таком случае разубедить, только дать повод убедится в сказанном.

После того, как я набил живот мучным, которого не ел уже, может, и больше пяти лет, расслабился и попытался подумать, что же мне нужно от отца и пришел к выводу – деньги, или в более широком смысле, материальные блага. Но просить сейчас – самая нелепая идея, нужно время, немного отойти от потока событий и вообще осознать себя. Поэтому я раскланялся и попросил отца вызвать такси. Родитель же, было видно, если не ликовал, то радовался. Я очень буднично воспринял его «бес в ребро» в виде хитропопой Марии. В прошлый раз встреча завершилась грандиозным скандалом.

Подполковник Матюшкин сидел в кабинете своего кума – заместителя начальника РОВД Ленинского района. Майор отошел поговорить со своим непосредственным начальником по телефону – тот сегодня в кругу семьи отмечал День рождения своего младшего сына, которому исполнялось пятнадцать лет. Бутылка коньяка на рабочем столе майора уже была избавлена от обжигающей жидкости, но начинать новую, подполковник не стал. Его занимало странное чувство толи тревоги, толи еще чего, но явно выбивающее его из достаточно размеренной жизни. Этот парень…

Нет, Мирный младший не выделялся ни статью, пусть и ростом не был обижен, ни эпатажем – сережек, там, в носу, татуированных рук или шеи, да и сказать, что он говорил как-то необычно, не приходится. Но присутствовали в нем чуть уловимые невербальные движения, искры понимания и быстрого мыслительного процесса в глазах, которые отметил для себя опытный мент. А этот проявленный молодым избалованным парнем прагматизм?! Наиболее вероятный психологический портрет, вытекающий из обрывков информации об объекте, предусматривал истерики, угрозы. Много эмоций. Но он лишь намекнул на «должок», заставил смутиться, и чуть было не разбудил у Матюшкина глубоко прячущиеся моральные принципы и профессиональную этику.

Подполковник даже посчитал второстепенными обиды его любимой принцессы – Катюши, поймав себя на мысли, что взбалмошная девочка, наконец, обожглась, наступила на горло своему эгоизму.

А Стас мог быть в семье нормальным мужиком, да и его отец, «браток» из лихих лет, был вполне узнаваемой фигурой в городе. Поймав себя на мысли о возможном замужестве Катюши, подполковник улыбнулся. Растут дети!

Меня везли домой, в квартиру в элитном районе города, на огромном внедорожнике отцовской охраны. Вот, казалось бы, на уютном диване комфортабельного автомобиля, когда дорога занимает не менее получаса, а назойливых собеседников нет – самое то, чтобы поразмыслить. Но вновь оказалось не до осмысления. Если из участка полиции дорога была по малозаселенной части города и быстро миновала городские застройки, сразу же сменяемые коттеджами, то сейчас я смог оценить количество людей, машин и вообще масштаб человеческого муравейника. Дома, спешащие люди, много людей, вывески магазинов и ночных клубов! Это все было в другой жизни, это все оказалось в жизни новой.

Вновь закружилась голова, но водитель уверенно маневрировал автомобилем по загруженным транспортом дорогам и вскоре мы въезжали на охраняемую территорию, прилегающую к двум многоэтажным домам.

Зайдя в квартиру, я не ощутил благоговения, ностальгии, а автоматически осмотрел помещение на предмет ценностей и возможностей обороны. Даже не стал себя одергивать на предмет паранойи, посчитав, что привычки выживальщика искоренять в себе не стану ни при каких обстоятельствах.

Закрыв входную дверь, подставив стул, со стаканом на его краю, чтобы при входе обязательного задеть немудренную «сигнализацию», я, взяв хлеба и пару ломтей сыровяленой колбасы, наполнил ванную. Физически я был сыт, но вот психология много раз голодающего человека…

Итак, первый вопрос «Кто виноват?». Ответа не будет, думается, если и создать целый научный диспут с учеными. Может быть это мультивселенная, инфополе планеты, которое хочет изменить историю. Или после смерти, люди могут вот так пережить часть своей жизни, кто знает… Меньше всего хотелось верить в то, что все происходящее – лишь плод воображения, и я где-то пускаю кровавые слюни, пока в своих фантазиях нежусь в теплой ванне. Что еще? Инопланетяне, эксперимент правительства?

- Итак, ясно, то ничего не ясно, - проговорил я вслух.

Вторым вопросом станет закономерно «Что делать?». Казалось бы, очевидно, предотвратить катастрофу. Но при попытках набросать план как это сделать, утыкался в стену. Допустим, попытаться предупредить власть имущих. Послушают? Нет, никто не станет даже всерьез рассматривать меня. Думается, что меня примут за психа, которых по миру тысячи, многие либо уверены в апокалипсисе, либо зарабатывают на страхах людей деньги. В средствах массовой информации много говорят о критическом положении в деле распространения военного, да и мирного, атома. Недаром движение выживальщиков уже скоро станет более массовым, чем сообщество исторических реконструкторов.

Можно было бы убедить в своей правоте власти послезнанием и засыпать предсказыванием событий, но и это кажется маловероятным. Во-первых, в те свои годы, которые сейчас имею шанс пережить, я вообще не интересовался политикой. Ну, знал наиболее одиозных мировых лидеров, основные локальные конфликты по планете. Были несколько существенных природных катаклизмов, но не то, что день, а год назову только предположительно. Более-менее помню по спорту, главным образом о футболе и некоторых поединках ММА или бокса.

События в городе знаю чуть лучше, так как даже в среде таких, как я разгильдяев, особо резонансные новости обсуждались. Года через три от того года, в который я попал, немного увлекся биржей и основные взлеты и падения котировок помню даже сейчас. Будут ли эти данные убедительными, чтобы мне поверили? Уверен – нет. Да и описывая события, предугадывая их, уже неминуемы изменения.

Допустим, руководители страны, узнают и поверят, что сборная Германии выиграет ближайший мундиаль, поставят бешеные деньги на эту команду, а немцев вынесут еще на групповом этапе, так как огромные ставки и тут способны напечатать цифры на табло. Да и принцип, что любое действие рождает противодействие, отменять нельзя. Но, я пошлю письма на правительственные сайты, на всякий случай.

Если невозможно изменить глобально, нужно что-либо сделать локально. К примеру, собрать свой «Ноев ковчег» с семенами, кучей продуктов, приборов, оружия и всего всякого. Собрать людей, нужных и более приспособленных к труду и зная, как поведет себя природа, не только выжить, но и получить серьезный гешефт. Решать, кому жить, кому умереть даже для меня с, во-многом, очерствелой моей душой, сложно, но это необходимость. Да и нужно ли большое количество людей? Если бы кто-то слышал мои размышления по количеству людей для выживания! Сколько бы я услышал ругательств и проклятий в свой адрес от морализаторов? Нельзя такими категориями размышлять? Можно! После увиденного в другой реальности, даже невозможно иначе.

Некогда в разговорах с Асобистом мы поднимали эту тему и проводили тактические «учения» по развитию событий. Итак, выжил весь город с потерей центрального управления. Пусть даже местные руководители окажутся деятельными. В городе продуктов питания при разрушении логистических цепочек на две недели. При наиболее идеальных условиях будут элеваторы с зерном, будет скот, который еще нужно будет изъять в соседних селах и фермах, обрекая крестьян на голодное существование.

Через пару месяцев можно было наладить при благоприятствовании систему. Но было большое «НО». Если катастрофа будет по схожему сценарию, то эпидемии уже через пару недель, начнут выкашивать людей в геометрической прогрессии. Радиоактивные осадки через три-четыре часа превысят все возможные показатели радионуклидов. При том, что силовой блок малочисленный, а люди потребуют здесь и сейчас обеспечения, при том, что каждый будет запасаться впрок. Это и бунты и смерти, мародерка, как следствие еще больший хаос. А потом больше двух лет зимы при двух месяцах нелогичной жары. Реки выйдут из берегов, подтапливая поля, посевной материал перемерзнет и будет непригодным, животные одичают, или погибнут, а оставшиеся люди будут резать друг друга с еще большим остервенением. И эта малая доля прогнозов.

Тогда остается спасти близких и нужных людей, создать и оборудовать схроны. И… стать циничными уродами в понимании других немногочисленных выживших, которые, объединяясь, будут пакостить и обвинять во всех своих злоключениях подготовленных к катастрофе группы. И черт бы с ними, но тогда и мне остается просто ждать и ничего не делать. Община, которая была создана Асобистом, становилась все более жизнеспособной, как островок зарождающейся цивилизации, был шанс стать зародышем новой системы уже тогда. И обязательно отобьются от последних претендентов на роль хозяев области, Видок не допустит. После выстроится система сдержек и противовесов с центральной ролью нашей общины, и этот союз послужит катализатором для формирования новой общности. Но нельзя же ничего не делать?

Уже вода в ванной давно остыла, когда я пришел к хоть какому-то согласию с самим собой.

Прежде всего, я начинаю с себя. Сейчас Станислав Сергеевич Мирный «чистая доска» и нужно создать такого человека, что сможет не быть обузой, убегающим от одной одичалой собаки, имея в руках пистолет. Только присутствие Жеки рядом позволило в той ситуации выжить. Значит, я должен быть сильнее, а характер уже вынуждено закалился пятью годами борьбы за жизнь. Целеустремленности и силы воли должно хватить для того, чтобы быть сильным и получить необходимые знания и навыки.

Следующее – это создать ту материально-техническую базу, которая позволит части людей начать новую жизнь. А тут нужны деньги и много денег. И некоторые мысли в этом направлении есть, тем более, что я сделаю все, чтобы отец прожил дольше и не было «инсульта» раньше времени с загадочным завещанием не в мою пользу. Ну, еще мне нужно будет найти Ингу, Видока и его команду, и… Асобиста.

Я шел на подрагивающих от страха ногах, утопая в снежных сугробах, несмотря на самодельные снегоступы. Подмерзать начало пару дней назад, когда непрекращающийся дождь, вдруг сменился падающими льдинками, а лужи прямо на глазах начали покрываться ледяной коркой. Сегодня же шел снег, огромными хлопьями покрывающий землю. В мирное, прежнее, время на Новый год, такому снегопаду можно было бы порадоваться, но сейчас, в июле, кружевные снежинки вызывали ужас – хотелось забиться в угол и сидеть, ожидая неминуемой смерти.

Стремясь находить даже в самых сложных ситуациях хоть маленький проблеск позитивного, я подумал, что без приспособлений из веток на ногах человеку будет сложно передвигаться, значит, у меня меньше шансов нарваться на конкурентов. Жека, пользуясь опытом одной из своих командировок, смастерил простой, но как для меня, диковинный девайс в виде снегоступов. Это помогало, но одномоментно делало нас менее мобильными и в проигрышной ситуации перед небольшими, но быстрыми, одичалыми собаками.

Целью сегодняшней вылазки были выбраны гаражи, которые располагались на километр севернее нашего убежища вдоль железной дороги. Хоть и было моей идеей обследовать гаражи, но вот с исполнением задумки все крайне сложно, ну не тянул я ни разу на матерого сталкера. Жека же принципиально не хотел быть моей наседкой или бодигардом и приходилось больше рассчитывать на собственные силы.

Мы уже сутки, как наблюдали за гаражами, в которых мелкие рыночные бизнесмены некогда хранили свои товары. За целый день не было замечено ни одного человека, лишь небольшая стая собак делала остановку на территории бывшего кооператива, но ретировалась задолго до того, как мы вышли к объектам. Жека настоял на том, чтобы бы мы разделились, для большей результативности.

Удача мне улыбнулась уже буквально в третьем гараже. А может то была и не столько удача, сколько анализ и расчет, так как я вскрывал гаражи выборочно. И очень странно, что многие из них были лишены внимания со стороны всякого рода шляющегося сброда в человеческом обличии. Если другие боксы соответствовали своему прямому предназначению, то тот, что я с большим трудом вскрыл, гремя на всю округу ломом, был складом очень трудолюбивой хозяйки. Гараж казался пустым, только сиротливые жигули третьей модели, с напрочь прогнившим кузовом, стояли в середине кирпичного бокса. Ничего не говорило о том, что под этой грудой металла что-то может находиться, тем более, что гараж был без ямы.

Что меня дернуло посмотреть под днище старинного авто, я не понял, как и не могу объяснить, зачем стал сдвигать лист железа, который лежал под машиной. Но именно там и был люк в сытое ближайшее будущее.

Моему взору открылся большой погреб с огромным количеством всякого варенья, меда, маринованных овощей, домашней тушенки и даже, пусть и проросшей, картошки. Отдельно следует выделить и две трехлитровых банки просоленного сала. Уже эта находка могла решить многие продовольственные проблемы нашей маленькой шведской семьи.

Я не увидел, ни кто меня ударил, ни чем. Не успев еще вылезти по железной лестнице из погреба, получив тяжелым предметом по макушке, я свалился обратно хранилище продуктов. Темнота…

- Э, живой? – как будто издали послышался приглушенный голос Жеки, и ко мне пришла боль. Причем болела как голова, так и щека, по которой, как я догадался, с большим усердием хлестал меня друг. – Ну, ты, хорош отдыхать!

- А что случилось? – спросил я, присаживаясь на бетонную плиту.

Жека не ответил, в десятке метров от гаража, где мы находились, послышался лай собак – стая услышала звуки и вышла на охоту…

Собакам будет свое лакомство в виде тел, убитых напарником. Скорее всего, это были такие же бедолаги, как и мы, превращенные внешними силами в падальщиков.

Я проснулся. Сон казался столь реалистичным, что я почувствовал фантомную боль на икроножной мышце левой ноги, где еще оставался небольшой шрам от укуса собаки. Это животное, бывшее некогда домашним питомцем, смогло преодолеть заслон в виде Жеки и проникнуть в гараж. Там одичавшая лайка и обнаружила испуганную жертву, которой являлось еще не пришедшее в нормальное состояние мое бренное тело. Два выстрела, которые успел я произвести пошли «в молоко» и только нож напарника смог уничтожить последнюю угрозу из стаи, остатки которой ретировались.

Уже позже я понял, что Жека контролировал ситуацию, и я стал приманкой для двух мародёров, которые-таки были неподалеку от гаражей и не знать об этом напарник не мог. Вот только они сами были добычей, выслеживаемой опытным бойцом. Мало того, «друг» не спешил мне на помощь, дождавшись из-за укрытия, чтобы конкуренты погрузили часть найденного в гараже на несколько достаточно немалых саней, а уже на выходе уложил двоих. Я же в это время лежал бездыханно и мог быть уже мертвым. Тогда я окончательно понял, что в этом новом мире нужно, прежде всего, рассчитывать на себя и не стал рефлексировать по поводу поведения Жеки.

Несмотря на кошмарный сон, выспаться удалось отлично. В том мире, откуда меня перенесли неведомые силы, таким навороченным ортопедическим матрасом не обладал. Да и давно столько не спал, девять часов сна на сытый желудок – это блаженство!

Автоматически начав делать зарядку, уже через пару минут осознал, что это тело не способно даже для облегченного комплекса упражнений. И проблему нужно решать, причем срочно. Казалось, что могу еще много терпеть и знаю, как правильно распределить нагрузку, психологически готов к преодолению боли, но вряд это будет хорошим решением, организм должен быть готов к собственной эволюции. Необходимо озаботиться физической формой, а то любой желающий спокойно уработает меня, как вчера.

- М-да – у меня паек был больше, - я мрачно взирал на пустой холодильник. Два яйца и лежалый помидор – и все!

Зато вчера пришлось помаяться перееданием, прикончив колбасу и хлеб. Проверку на наличность бумажника для определения своего финансового положения прервал телефонный звонок.

- Ало! – мое лицо расплылось в улыбке.

Звонила мать, и, не давая даже вставить слово, стала обвивать меня коконом гипперопеки. Вот одна из причин того, что при зачатках упорства, воли и стойкости, я рос избалованным эгоистом.

- Все нормально, мама, я очень рад тебя слышать… Да я поел… сам справлюсь…Да, с отцом говорил… Вам нужно самим разобраться, но не отказывайся от денег и собственности, не психуй и не устраивай истерик, - все же удалось перехватить нить разговора.

Сложно оказалось, но у меня получилось уговорить мать не приезжать сию минуту. Мама уже пережила отрицание и приняла ситуацию с отцом, так было и в прошлой жизни, вот только она и тогда и сейчас уверена в том, что отец позабавиться молодым телом и вернется. А она простит, обязательно, простит!

У них были уже такие истории, и мама мирилась с этим. Но она явно недооценила Марию, которая бульдожьей хваткой уцепилась в свою добычу, и оттирает мою мать не только от моего отца, но и от его финансов. И тогда у нее все получилось, но сейчас, я не стану топить свою обиду в алкоголе и курительных смесях, а попробую что-нибудь сделать. Мне нужны деньги! С ними я смогу уже строить какие-то планы по подготовке к неизбежному.

Что могу сделать здесь и сейчас, чтобы отцовское наследие не прошло мимо? Не ссорится с папой – это наиправёйшее. А для этого нужно выровнять учебу в университете.

Заканчивать четвертый курс университета, при условии элементарного посещения лекций и семинаров проще всего. Никому не нужны проблемы и студентов тянут за уши, ну или их родителей за карман. Я учился на экономическом факультете с модным отделением управления высокотехнологичными направлениями экономики. Лет пять назад вся страна как мантру начала произносить «высокие технологии», и элита города, детки этой самой элиты, поголовно пошли на новую специальность.

Новое направление, а учили по старинке, введя пару курсов типа «современные технологии». Еще большую популярность эта профессия приобрела из-за того, что айтишников не брали в армию. Вот золотая молодежь и проникалась познанием компьютерных технологий, в целом, экономической системе, как и в производственных секторах.

Я улыбнулся, когда вспомнил, что уже в начале следующего года, такую блажь, как возможность не идти в армию на срочную, отменят, так как страну просто потопит лавина мало соображающих «компьютерных гениев», а качественного скачка в айтисфере так и не случится.

На учебу я отправился на такси. Мой мотоцикл должен был стоять где-то на подземной парковке, когда-то я с ним практически не расставался, но сейчас рычащий агрегат казался мне ненужным. Дорогая игрушка для повышения своей самооценки, стоимостью хорошего внедорожника, не вызывала трепета, как это было раньше. Обязательно продам и куплю транспорт более функциональный.

Позавтракать толком так и не получилось – пожаренные два яйца не могли насытить меня и я, пользуясь тем, что до занятий осталось еще более сорока минут, а номер аудитории был известен по чату в соцсети, зашел в буфет в корпусе экономического факультета.

- Стасон, хай, ты что тут делаешь, это зашквар, а не хавка?! - передо мной стоял Киря – главный поставщик, как он говорил «хорошего настроения».

В голове сразу же всплыла информационная справка по этому персонажу. Вообще я помнил все и всех, как будто и не было никакого Апокалипсиса, а лишь кошмарный сон.

Киря уже год назад как был отчислен, однако продолжал ходить в университет, как на работу, впрочем, это и была его работа. «Золотая молодежь» охотно покупала всю номенклатуру предлагаемых Кирей веществ.

И ведь стоящий передо мной парень не был бесталанным, учился некогда на химико-биологическом факультете, хотел разрабатывать новые лекарства, перенять семейный бизнес и развить его. Но небольшая аптечная сеть отца в одночасье стала подвергаться атакам со всех сторон. Одна аптека сгорела, с двумя расторгли договор аренды помещений, третья банально была отжата рейдерами. Ну, а после банк запросил в срочном порядке отдать кредит. Киря же мог продолжать учиться, даже при разгульном образе жизни, он сдавал экзамены и зачеты на раз, но парень стал употреблять наркотики. Изменилось и поведение Кирилла, и его образ жизни, он явно стал тупеть, но организаторских способностей и коммуникабельности хватало для того, чтобы стать своим в тусовке золотой молодежи города.

- Ты, не знаешь, что такое плохая еда! Это когда затыкаешь нос от того, что мясо воняет, а нет ни уксуса, ни горчицы, чтобы убрать запах, но ты ешь, радуясь тому, что просто лишний раз нагадишь, но с голоду не умрешь, - выпалил я, меня уже стало все раздражать.

Бесполезные люди, ругающие все вокруг: власть, правоохранительные органы, санкции и сложности отдыха на мировых курортах, соседа, что слушает громкую музыку, или другого соседа, который слишком подозрительный, потому что не шумит.

Все вокруг паразитируют на обществе. Я успел уловить несколько разговоров, и этого хватило для восприятия происходящего. Слабые люди, не способные на преодоление себя. Вот Кирилл – он же мог выучиться, но, нет, заделался дилером и из всех своих способностей использовал то, что вышел на детей элиты, что немного и обезопасило его самого от правосудия. Разве станут сильные мира сего признавать своих отпрысков наркоманами?

- Стасон, ты уже закинулся, или пыхнул? – нашел единственное объяснение моим словам Киря.

- Первое – я Стас, а не Стасон, второе – забудь меня, - сказал я и жестко, намерянно, толкнул плечом распространителя, проходя к буфетчице.

Доедая то, что гордо именовалось «пиццей студенческой», я шел к аудитории, где должна была быть первая пара.

- Стасик, как дела? – у окна стояла длинноногая брюнетка с килограммом косметики на лице, украшенная недешевой бижутерией, а короткая юбка и открытое декольте в майке выглядели вызывающе.

Такую перемести из университета на трассу, дальнобои не перепутают.

Несмотря на то, что мой организм отдельными его частями, начал реагировать на «красотку», она казалась мне отвратительной. Настолько прямолинейно предлагать себя. И я с такими прожигал годы!

- Это же я! Алло! – девушка пощелкала пальцами возле моих глаз.

Я ничего не смог ответить. Эту кралю я помнил смутно, молодой организм тянул в сторону размалеванной дамы, вероятно, она была одной из десятков девиц, которые не оставляют воспоминаний при здравом рассудке, но безотказны при помутнённом.

Вот так я тогда и запустил учебу. На весах стояли скучные лекции и семинары, или провести время с такой вот… Вспомнил – я ее звал «Феррари». Дамочка была как дорогая машина. С такой и в определенном обществе показаться можно было и понтонуться «телкой» в специфичной компании, да и снять напряжение. Но она обходилась дорого. Училась Феррари на другом отделении, но частенько попадала на глаза парням нашей группы, чаще самых платежеспособных, но до банальной проституции, вроде бы не опускалась. Будущий элитный эскорт.

- Иди на хрен, - проронил я и поспешил прошмыгнуть в аудиторию.

Вот и воздействие молодой энергии, насыщенной гормонами, даже не нашел, что сказать, и был готов пуститься в тяжкие и поддержать свое реноме. Остановила необходимость разведки обстановки, и попытки решить проблему предстоящей сессии. Я простой студент, который решил заняться учебой, чтобы не злить родителей, перестал вести загульный образ жизни, а, напротив, занялся своим здоровьем. Бывает такое? Да, пусть и редко!

Выгоды очевидны - родители занимаются своими делами, стараясь не мешать мне делать первые серьезные шаги, приговаривая: «Ох, как вырос-то, наконец, за ум взялся!». Это нужно еще и для того, чтобы отец начал привыкать воспринимать меня всерьез, без его поддержки я мало чего смогу. Он будет рад откупиться от меня, выстраивая свою жизнь с Марией, я же не откажусь от материальных благ.

Дружки, типа Кири отлично чувствуют человека на уровне животного инстинкта. Понимают, когда не следует мешаться под ногами, ожидая, пока порыв схлынет и его друг и важный покупатель товара «Стасон» вернется в нужную колею. Пару отшитых подружек и те отстанут от меня, хотя это и будет главной проблемой – не думаю, что спортом можно будет обуздать свое либидо. С этим нужно что-то делать.

В аудитории, при моем появлении многие начали активно здороваться и тянуть руки. Получали же они в ответ пренебрежение и игнорирование попыток завязать разговор. Лишь Катя, из-за которой я вчера получил по своей многострадальной голове, демонстрировала недоступность и стоически смотрела куда угодно, лишь бы не в мою сторону. Это меня устраивало, так как разборки с влюбленной дурочкой не входили в мои планы. Эмоций и так с избытком.

Первая лекция была крайне неинтересной. Логистика, как по мне не может быть занимательной наукой. Все, что говорил пожилой преподаватель в затертом болотного цвета костюме, я пытался адаптировать на ту реальность, которая возникла после катастрофы. Пути снабжения, склады и системы управления ими, подходят к мирному времени, но сложная современная логистика при условиях крушения мира способна только усугубить ситуацию, чем помочь решить проблемы. Нужно проще, минуя многоступенчатую систему посредников и субподрядчиков. Производитель – склад – распределение и желательно в одной локации. Зачем усложнять? Триггеры, отслеживание онлайн передвижение грузов, сложнейшие системы складирования, где человек вообще не нужен. Как следствие, если отключить электричество, то не будет никого, кто мог бы выдать требуемый товар.

А вот второй семинар по философии затронул за живое.

- Есть у вас что добавить? - обратился ко мне вполне молодой «философ», который выглядел чуть лучше, чем уцелевшие после апокалипсиса люди, но стремился с ними сравниться в небрежности.

Небритый, с давно нестриженными волосами, старые поношенные штаны и рубаха с нескладным дешевым галстуком.

- Вы говорите, что при теории Тойнби, каждая из локальных цивилизаций испытывает в конечном итоге гибель, а можно ли применить данную теорию в общей человеческой цивилизации, ее также ждет неминуемая гибель? – спросил я, чем заслужил удивленные взгляды немногих одногруппников, которые, в отличие от других, все же решили снизойти до семинара, а не банально прогулять его.

- Ну, для этого цивилизация должна быть неспособной решить свои проблемы, а многообразие мира с его конкуренцией может вести лишь прогрессу, - растеряно ответил «философ».

Он привык к тому, что на паре в нашей группе он единственный говорящий человек, если не считать сторонних разговоров студентов, а тут вопрос…

- А вот мне кажется, что человечество уже встретилось с проблемами, которые не может решить. Конкуренция при современных видах вооружения ведет к постоянной конфронтации, экология уже неисправима, выкачивание ресурсов из недр Земли ведет к ужесточению борьбы за них. Проблема демографии, воды, еды. Могу накидать еще с десяток, - я с интересом посмотрел на преподавателя.

Ничего полезного я не услышал. Меня просто пробовали заговорить, используя много терминов и козыряя фамилиями ученых. Может этот преподаватель и был начитан и знал теорию наизусть, но в нашей общине каждый второй был философом не хуже и, что важнее, эмпирически, используя свой жизненный опыт и наблюдение.

- Ты ничего не хочешь мне сказать? – после третей, последней на сегодня пары спросила «обиженка» Катя.

- Нет. Можно было бы тебе задать ряд вопросов, но мне и так предельно понятно. Извини, побаливает голова, - ответил я и быстро ретировался.

Пусть свою вину осознает и сама найдет оправдание тому, что я прекращу с ней отношения. Сейчас никакие девушки, кроме как для физиологии, меня не интересуют. Инга! С чего бы начать твои поиски?

Вот не было бы предстоящей катастрофы, и Катя могла быть рассмотрена мной как потенциальная жена. Пусть и сложный характер, но внешность привлекательная – средний рост, голубые глаза, спортивная фигурка. Я помню, что она и года через только расцветет. Любовался красоткой, когда наткнулся на ее в соцсетях перед катастрофой, даже немного пожалел, что упустил. Знала бы она, что я был один из тех, кто приложил руку к ликвидации ее брата и отца, в той, другой реальности.

Да и вообще, что за странные мысли о женитьбе? Или потому, что боюсь увидеть Ингу? Сидя на парах, я таки нашел ее в соцсетях. Семнадцатилетняя девочка живет в пригороде Рязани, и я опоздал… Последняя запись на странице социальной сети Инги Колюжной была четыре месяца назад. Может поэтому я и ответил грубовато Кате, с которой ссориться не имел никакого желания, так как уже созрела необходимость обращения к ее отцу с просьбой. Я был зол на то, что трагедия для будущей воительницы Афины уже случилась.

Моя же просьба к Матюшкину была вызвана фобиями из другой жизни. Мое нахождение в этом мире спокойствия, сытости, даже зажратости, не выветрило чувство опасности и желания себя защитить. Без оружия чувствую себя крайне уязвленным, да еще и тело, которое не приспособлено к нагрузкам с запущенным здоровьем. Даже травматический пистолет мог бы если не решить мою психологическую проблему, то, по крайней мере, сгладить ее. Можно было пойти и официальным путем в вопросе приобретения травмата, но есть нюанс – я привлекался к административке за езду в нетрезвом состоянии. Отец тогда отказался решить проблему без протокола, так сказать, в рамках воспитательных мероприятий и теперь я в полицейской базе.

Казалось, что подполковник Матюшкин даже обрадовался моему звонку, сразу же предложив встретиться через час, назвав адрес, куда я должен был подъехать.

- Рад видеть Станислав, - с порога начал играть роль гостеприимного хозяина подполковник.

На встречу я опоздал, так как долго искал дорогу по указанному адресу. Минут двадцать только разбирался с навигатором в телефоне, от опций которого явно отвык. Потом ждал такси, управлял которым гастарбайтер из одной из среднеазиатских стран, так, что даже с навигатором, мы плутали по городу долго, в поисках, как оказалось, невзрачного многоквартирного дома, в котором была еще более невзрачная однокомнатная квартира, где меня ждал далеко не невзрачный, а скорее харизматичный и сильный человек.

- Здравствуйте Петр Макарович. Не обессудьте, что мне так скоро понадобилась ваша помощь, - сказал я, присаживаясь на стул, угодливо подставленный мне подполковником.

Ситуация выходила за рамки логического развития разговора. Сразу же складывалось впечатление, что это я нужен Матюшкину, а не он мне. Так оно и оказалось. Вернее, подполковник посчитал меня полезным, как связывающее звено с отцом, вот он то и нужен был для какого-то дела.

- Петр Макарович, я так понимаю, что у меня не возникнет проблем с приобретением разрешения на травматическое оружие и даже с регистрацией в клубе охотников? А за это я должен попробовать повлиять на отца быть к вам внимательным при встрече, которую мне же и организовывать? – я сделал задумчивое лицо.

Не сложно догадаться, что дело должно касаться мяса или рядом с ним, может реализации какого-то товара в немногочисленных фирменных магазинах отца. Однако, родитель, как я его знаю, заартачиться связываться с неизвестными схемами. Он не был абсолютно законопослушным предпринимателем. Такие, если и существуют, не могут пробиться в бизнес-элиты, но, и у него, уверен, свои отработанные схемы, а подполковник - человек чужой.

- Я должен знать, в чем суть, товарищ подполковник, хоть намек, иначе отец любезно откажет Вам, ну а меня по-простому пошлет на хрен, - сказал я.

- Белорусская тушенка, - «намекнул» собеседник после минутной паузы, в ходе которой словно сканировал меня рентгеном.

- Десять процентов мои, - достаточно жестко сказал я, вызвав смех подполковника.

- Ну, ты и жук! Сути-то, небось, не понял! Если выгорит, - отсмеявшись, сказал «бизнесмен в погонах».

А суть понятна без особых объяснений. Где лучше всего спрятать дерево? Правильно, – в лесу! Ну, а конфискованную, или контрабандную тушенку там, где она будет продаваться рядом с другой, легальной. Знай себе только переклеивай бумажку на банке. Отец на эту махинацию может и не пойти, но не бездушный же он родитель, чтобы отказать своему уязвленному сыну, который к тому же поспособствует более мирному решению проблемы развода. А еще он, наконец-то не собирается становиться «гомосеком и наркоманом», а думает заняться спортом и ходить в тир, мужик растет!

- И еще, Петр Макарович, знаю, тир у вас есть, и даже с инструктором можно позаниматься, так сказать, услуги оказываете коммерческие, очень нужно, - закатил я глаза и скорчил просящую рожицу.

- Так-то с охранными агентствами по договору только. Может Станислав Сергеевич наглеть не будем? – решил одернуть меня подполковник, но после небольшой игры в гляделки, в которой я показательно проиграл, продолжил. – Впрочем, и это зависит от положительного результата моего общения с твоим отцом.

Подполковник ушел из квартиры первым, не стал предлагать меня подвести, указав только на то, чтобы не забыл захлопнуть дверь.

Пользуясь тем, что такси обещало приехать не раньше, чем через пятнадцать минут, решил позвонить маме. Крайне неправильно использовать чувства и эмоции своих родных, но в решении вопросов с отцом фактор мамы чуть ли не главный залог в том, чтобы отец пошел на сделку с Матюшкиным. При условии, конечно, что схема не будет опасной, но на то есть и доверенные юристы, да и подполковник, думается, тертый калач. А у меня на горизонте замаячили первые деньги. И чтобы не оставлять вопрос на потом, я указал в приложении такси адрес офиса отца.

- Да, мама, ты права, не нужны тебе его деньги, у тебя есть я и хватит нам на жизнь, а ему пусть будет стыдно, что оставил жену с ребенком без помощи, - провоцировал я маму.

Можно было пойти и другим путем и попытаться отсудить у отца часть имущества, но в прошлой жизни эта идея потерпела крах, так как отец еще до развода удосужился подстраховаться и оформил большую часть бизнеса не как нажитое совместное имущество, а через ряд дарственных и купли-продажи своей личной собственности. Есть у него и перестраховка в виде завещания деда, который завещал свою долю в бизнесе отцу. Дедушка как раз и начинал дело, выкупив в годы повальной приватизации второй городской мясоконсервный комбинат. Дед еще тем банбюганом был, в обкоме промышлял.

Офис компании «Мяскон» находился в центре города на улице Карла Маркса, чуть ли не в двадцати километрах от головного завода. Компания снимала лишь половину этажа элитного делового комплекса, чего я никогда не понимал. На территории того же головного завода была масса помещений, которые можно было использовать под офисы, компания даже сама имела арендаторов в виде СТО, нескольких продуктовых магазинов, но офис был в центре города. Опять эта показуха? Или есть некий расчет?

- Станислав Сергеевич, туда нельзя, постойте, - пыталась меня остановить секретарша отца.

Вот где стереотипы не срабатывали. Секретарем главы компании «Мяскон» была если не пожилая, то достаточно великовозрастная женщина, которая была опрятно и по-деловому одета, но напрочь не притягивала взгляды мужчин. Вот только и «серой мышью» Веру Викентьевну не назовешь, она была профессионалкой высшей пробы.

Я таки ворвался в кабинет своего отца и…

- Ох, простите за бестактность, - я с любопытством осмотрел картину, открывшуюся передо мной, и с усмешкой продолжил. – Я через пять минут войду.

Будущая новая жена отца досрочно выполняла весь спектр супружеских обязанностей, так сказать, «авансом» еще до официального оформления отношений. И то, что я увидел, вновь поставило вопрос о том, что нужно что-то решать со своим организмом, так активно стремящемуся к размножению. Мария была ну очень соблазнительная – такая помесь непорочности с падшей женщиной. Милое лицо с развитым и ухоженным телом умноженное на страсть и похоть – как результат сильный мужчина превращается в «каблука».

- Ты, сучонок! – с не застегнутым ремнем, но хоть в натянутых штанах из кабинета выбежал отец.

Подскочив ко мне, мирно сидящем на жестковатом диване в приемной, он замахнулся и попробовал дать мне пощечину. Даже обидно, что не воспринимает меня как взрослого, пощечину… да лучше уже с кулака. Удар был настолько читаем, что мне не составило никакого труда увернуться, после чего я прошмыгнул в открытую дверь кабинета, оставив отца в приемной. По этическим меркам отца он явно переборщил и уже в кабинет должен зайти более спокойным, если этот тот человек, которого я неплохо знал в прошлой жизни.

- Мадам! – я картинно поклонился. Ситуация забавляла.

- Сударь! – сделала что-то вроде книксена молодая, лет тридцати женщина, поддерживая еще расстёгнутую блузку.

А глазки то горят… Я уже хоть к Ленке готов ехать.

- Отец, давай спокойно поговорим, - предложил я родителю, входящему в кабинет.

- Ну, давай поговорим, - обронил отец, проходящий мимо меня в сторону своего кресла. – Представлять вас нужно, или познакомились?

- Мария, - представилась женщина, застёгивая, наконец, блузку и пытаясь сдуть локон растрепанных волос, заваливающийся на глаза.

- Наслышан, Мария. Буду вежлив и отвечу, что рад знакомству, Вы позволите поговорить с отцом? - женщина вопросительно посмотрела на отца, справившись, наконец, со своими волосами. Видя замешательство, решил продолжить. – О, нет, мы никак не станем сплетничать против Вас, просто есть, извините небольшой мужской разговор.

На отца слово «мужской» всегда действовало как красная тряпка для быка. И вот же, сучка, она просчитала свое поведение и мило улыбаясь, развернулась к выходу.

- Мне нужно оправдываться? – спросил отец, жадным взглядом провожая свою пассию.

- Да что ты, ваше дело, но мой разговор будет и этого касаться, - сказал я.

Для того, чтобы описать ситуацию потребовалось минут двадцать. Начал я с того, что налил в уши родителя елея, расписывая свои планы стать, наконец «мужиком» и получить образование, вести здоровый образ жизни. После этого подвел к тому, что в этом возрасте можно и самому денежки зарабатывать. Ну а вишенкой на торте словоблудия стало мое уверение в том, что мне удастся уговорить мать подписать все бумаги.

- И всего-то два условия, папа. Первое – это более-менее нормальное содержание матери, а то уже ее подружки нашли столичного адвоката, специалиста по разводам, - как бы между делом упомянул я про адвоката, о котором мама еще даже не задумывалась – немного пугнуть не помешает.

- Это змея Светка ее науськивает, она же сама ко мне… - вспыхнул было отец, но не стал дальше объяснять свои непростые отношения с лучшей подругой матери, которую как-то урезонить, действительно, нужно, иначе так насоветует маме, что грустно станет всем.

- Второе, нужно встретиться с одним человеком и просчитать выгоду от сотрудничества, - озвучил я главное.

После моего рассказа отец даже заулыбался. Для него было в диковинку, что человек выходит на него через сына, сначала он посчитал это неприемлемым, но, поразмыслив, все же изменил свое мнение.

- Знаешь, сын, рискну тебе рассказать кое-что. Есть в Беларуси Оршанский мясокомбинат – так себе продукция, в отличие от других производителей соседней республики. И вот с пару недель назад на рынках города стала появляться тушенка, ветчина и паштеты с какими-то левыми этикетками, в том числе и нашего комбината. И если бы там действительно была одна соя, или желе с жиром, но вполне неплохая тушенка, пусть и не отличная. – Отец достал сигару и продолжил. – Мои лаборанты провели анализ и выяснили, что тушенка из Орши, белорусы всегда четко придерживаются рецепта.

- И? – предвкушая, спросил я.

- Да все просто, сын, - отец усмехнулся, но резко посерьезнел, продолжая. – Но ты же понимаешь, что своим подружкам рассказывать о бизнесе не стоит, даже любимой женщине, чтобы спала хорошо? Надеюсь, понимаешь. И если все так, а я думаю, и речь идет об этой партии консервов, то можно наклеить нашу этикетку на банку, убрав из состава продукта, например «мясо говяжьих голов», что не будет нарушением российского законодательства и спокойно продавать, но лучше по нашим магазинам и в других регионах. И не особо меня интересует, что кто-то крадет в Беларуси, или еще каким образом получает продукт. Тут важно, чтобы объемы не оказались малыми. Но, с твоим ментом я еще поторгуюсь, назначай встречу на завтра, уточни там, у Веры Викентьевны свободное окно. Казалось бы, Беларусь! Я наивный думал, что там коррупции нет, а иди ж ты!

- Спасибо, отец. Я сразу тебе не сказал, но и моя выгода есть. Десять процентов подполковник обещал за содействие, да и разрешение на травмат, охотничье ружье и инструктора по стрельбе, - сказал я, уже собираясь уходить.

- Это не мой сын, тебя подменили! Мы, может, еще и вместе поохотимся? Ты радуешь! А приходи в субботу на ужин, Машка классно готовит, только это… чтобы я не ревновал! – вот вроде с юморком сказал родитель, но в голосе чувствовалась озабоченность. – И я при переговорах учту твой интерес, но при условии, что деньги не пойдут на пропой.

Вот и сладилось, а с Машкой нужно что-то делать, - вообще, похожа она на засланного казачка. Смущало только наличие ребенка в другой реальности. Думать, что эта особа способна родить только для завершения операции рейдерского захвата предприятий, даже не хочется. В прошлой жизни я особо не задумывался об этом, но сейчас многие факты вопят, что «медовая ловушка» для отца была грандиозным планом какого-то злодея.

Прошла неделя, за ней вторая. Жизнь шла своим чередом. Найдя непонимание в среде своих одногруппников и иже с ними с других групп, я стал чуть ли не изгоем в студенческом коллективе прожигателей жизни, что, впрочем, меня не так сильно и заботило. Для того, чтобы быть своим, нужно было принимать участие в вечеринках, прогуливать пары, хамить преподавателям, делать подлянки студентам из других потоков, большая часть из которых поступили своим умом, а не связями и деньгами родителей.

Немного ударило по самолюбию то, что и девушки в разы уменьшили свой интерес к моей персоне. Оказывается, я не такой уж и неотразимый, когда не трачу на подруг деньги. Если бы всерьез заморачивался ситуацией, то перемена отношения ко мне со стороны Кати вообще могла добить психику перенасыщенного гормонами парня… Девочке-отличнице и вообще такой положительной, оказывается интересно с хулиганом, а правильный парень – скучно. Нет, мы окончательно не разорвали отношения, но уже не только я, но и Катя стала выдумывать поводы для отказа встретиться.

А внутри бушевали гормональные бури. Что именно со мной происходило, сложно объяснялось даже физиологическими особенностями молодого организма. Такая ситуация, возможно, была следствием изменения в результате переноса. Или ранее все было так же, но я справлялся частыми загулами? Однозначно, с этим нужно что-то делать, а то и конструктивного мозгового штурма не выходило, вся кровь стекалась значительно ниже расположения мозга.

Проблему с требованиями молодого организма я все же решил – Снежана. Приезжая второкурсница из Глуска, студентка исторического факультета. Она ни на что не претендовала в плане серьезности отношений и закручивания рук в направлении ЗАГСа. Была милой, даже красивой девушкой, как позже оказалось и вовсе нимфоманкой.

Я снял Снежане однокомнатную квартиру, для наших встреч, ну и ее проживания. Не расстроило меня и признание провинциальной симпатичной девчонки, что нее есть парень. Сама непосредственность, она призналась мне в этом, уже натягивающему трусы, от чего я поперхнулся – ситуация с Жекой заставляла напрягаться. Но парень оказался незнакомым мне персонажем, который так же удачно переселился в съёмную уже снежанину квартиру, что усложнило наши не столь частые встречи, но Снежана ими не пренебрегала, благо парень этот еще и работал, долго не появляясь в доме. Может тот горемыка даже и догадывается о моих посещениях его невесты. Когда же все всех устраивает – это хорошо, да и Снежана не напрягает, ведя себя порой более цинично в отношении своего жениха, чем это позволяю себе я в отношении нее.

Отец с подполковником договорились, причем, к всеобщей радости и выгоде. Меня даже пригласили на «закрепление» сделки в один не примечательных, но «своих» ресторанов за городом, где был ужасный, казалось разбавленный водой, сок, зато алкоголь только элитный. Не вписывался в характер отца только приезд через час с начала празднования в ресторан Марии. Раньше родитель категорически не допускал мать на такие мероприятия.

Все срослось как нельзя лучше. Отец смог выбить хороший заказ от армейцев, куда пошла значительная доля всей линейки продукции консервов, в то время, как в магазинах тушенка и консервированная ветчина под маркой «Мяскон» не только не исчезла, но и была в более, чем в достатке. Мою же долю определили за данную партию в сорок тысяч мертвых американских президентов. И, как я понимал, это только начало сотрудничества. Главное, чтобы и другие договоренности не прошли мимо, на что я уже немного захмелевшим дельцам не преминул указать.

Сегодня, в воскресенье, когда большинство людей спят я, вырабатывая привычку, с самого утра устремился на ближайший стадион. Физическая форма начала приходить в более-менее приемлемое состояние. По крайней мере, уже после круга бега трусцой вокруг стадиона не доставала бешенная отдышка с болью в боку. Могу уже и три раза подтянуться на турнике и на брусьях десять раз отжаться. Но вся эта физкультура только подготовка к тому, чтобы всерьез начать заниматься единоборствами.

Выбор мной был сделан в пользу секции, которая позиционирует себя, как подготовка к боям ММА. Само название больше популистское, но я знал тренера. Это был Митков Арсений Дмитриевич. В той реальности, где Матюшкин стал «Полковником» именно Митков, которого все знали, как «Арсен», стал начальником военной подготовки у главного конкурента нашей общины в городе. Тогда тренеру было за пятьдесят лет, но даже Асобист с Видоком считали, что Арсен был самым сильным фактором в становлении группировки Полковника, так как смог вчерашних менеджеров не только обучить азам воинского искусства, но и воспитать в них дух. Видок, после акции по устранению верхушки группировки даже выпил стакан водки за упокой Арсена.

Митков уходил из армии майором, но не найдя себя на гражданке, пошел в «музыканты» - русскую частную военную компанию, наемником которой отрабатывал во многих горячих и тлеющих точках планеты. Сейчас же Арсений Дмитриевич сорока пяти летний мужчина уже как два года назад открыл свой спортивный зал, и стал заниматься подростками, ну, а такие как я, кому за двадцать, ходят к нему на платной основе, стоимость которой внушительная, но и результат, по отзывам, лучший в городе. Есть и группа профессиональных бойцов, которые уже сами приносят доход своими выступлениями.

Я категорически не хотел тренироваться в группе «фитнеса», а стремился попасть сразу к профессионалам. Казалось, что моих навыков, которые я получил на базе, тренируясь с группой Видока, будет достаточно, чтобы не опозориться в первый же день. Вот только тело пока еще не было способно в достаточной степени реагировать и выдавать нужную скорость и навыки. Так, при выполнении боя с тенью, я растянул мышцу правой ноги настолько, что пришлось даже обезболивающий крем использовать и отменить на два дня интенсивные тренировки.

После утренней пробежки и комплекса упражнений, я, как уже было заведено, принял контрастный душ и хорошо поел. Мой рацион составляли на утро три вареных яйца, овсяная каша, салат из овощей и два тоста с арахисовой пастой. Здоровое питание с чуть увеличенной калорийностью, чтобы наращивать мышечную массу. После обеда запланирован тренажерный зал, после которого засяду в сауну. Еще был в планах бассейн, но и отметиться рефератом по социологии, чтобы получить автоматом зачет тоже нужно, поэтому водные процедуры пришлось отменить.

Однако, при всех изменениях в своем поведении, относительно того, каким я был в прошлой жизни, «наркотик» этого времени добрался и до меня – соцсети и в целом интернет, поглотили. Нет, я не стал постить еду, или меланхолическое выражение лица, сидя на унитазе, но вот доступность новостей, аналитики, статей обо всем и всех – это захватывало. В общине были и фильмы, и разные электронные книги, но при ограничениях электричества и постоянной занятости, читать литературу сложно. Тут же раздолье. Тем более, что есть ряд важнейших для меня моментов, которые пропустить я не мог.

Вчера, наконец, я нашел нужную статью, в которой буквально в нескольких абзацах описываются события, связанные с жестоким изнасилованием и избиением Инги, у которой, оказывается, фамилия Боровко. И вот часть ночи и сегодняшнее утро я трачу для сбора информации о тех тварях, что испортили жизнь девочке. Они должны прочувствовать все возможные муки. Пять совершеннолетних скотов, включая и того, кого Инга звала «своим парнем» всю ночь насиловали и били девочку. Находясь под препаратами, они приковали ее наручниками к батарее и измывались.

А потом… Наше общество проявило «солидарность и заботу», путем психологического давления на неокрепшую девичью психику. Ведь ничто так не привлекает внимание и возбуждает интерес, как горе человека. Кто-то ее демонстративно жалел: «Ай, девочка, детей не будет, мужика нормального не будет, так-то испортили», - кто за глаза, но, не стесняясь, громко, утверждал, что сама виновата, что нормальные парни сейчас из-за потаскухи срок мотают. Были даже покушения на девочку, когда друзья и родственники осужденных ее били. Тогда окончательно и уснула девочка Инга и проснулась боец Афина, пусть еще не на службе, но с характером и жизненным выбором. Инга смогла отбиться от прямых нападок, расквасив ни один нос обидчикам, но психологически больше стала уходить в себя. Всех не побьешь, в школе девушку ровесники избегали и не общались, кто боялся, кто порицал, а кто и осуждал.

Я хотел вернуть девочку к жизни, поговорить с мамой Инги, которая одна воспитывала дочь и винила именно что ее в своих неудачах, подливая масла в и так уже зарево горя. Нужно было, пока не стало поздно увозить девочку, выдернуть ее из окружения, чтобы не было ни одного человека, кто знает о трагедии, уехать от родственников тех уродов, которые по-любому будут винить всех, но не своих детей. Пусть будущая община и потеряет Афину, но, будем надеяться, приобретет Ингу, а с ее характером, балластом для любого общества она не станет.

Ну а что касается моих чувств к Инге, то тут есть растерянность. Почитав посты девочки в социальных сетях, посмотрев ее видео, я не могу ручаться, что у нас может быть будущее, по крайней мере, в ближайшей перспективе. Я полюбил Афину, которая лишь в последние дни моей прежней жизни стала Ингой. Сейчас же я видел другого человека, пусть она уже в эти годы была прекрасно сложена и даже милее, но не за внешность я тогда полюбил командира первой отдельной разведывательно-диверсионной группы общины, за что-то большее, не осознанное. Это необъяснимое и сейчас говорит мне о невозможности отношений иных, чем дружба и то вряд ли, слишком разные мы. Да и возрастные различия.

Но девочке помогу. Кем там мама работает? Кассир в магазине, а подрабатывает сетевым маркетингом в косметической компании, так как основная активность матери Инги Маргариты Викторовны в социальных сетях заключается в рекламе продукции той самой «лучшей» косметической компании.

- Значит, она должна понадобиться компании в нашем городе, так сказать с повышением. И во сколько это мне обойдется? – озвучил вслух я свои мысли, радуясь найденному решению проблемы, что постоянно подтачивала меня.

А вот Асобиста я найти в соцсетях не смог, что не удивительно. Представляю блог, типа «привет, я подполковник ФСБ и сегодня я буду готовить пиццу». Но найти фото, или хотя бы сотрудника с именем Вадим – все, что я знаю об Асобисте – на правоохранительных и областных сайтах, наивно надеялся. Оставался один шанс встретиться со своим наставником – прямой. Просто прийти в Областное Управление ФСБ. Правда, при использовании такого подхода Асобист никогда не поверит в то, что я был когда-то его учеником, раз не могу придумать нелинейный ход. Но я уже пробовал что-то придумать, даже периодически вел наблюдение за зданием ФСБ, но не видел там того, кто взял или еще возьмет на себя бремя руководства общиной и может стать моим союзником уже в этом мире.

Я очень хорошо знал своего учителя, не смущало даже то, что фамилия и отчество, как и адрес проживания до катастрофы, оставались под секретом. Почему так? Не знаю, но факт. Но зато я знал многое другое – знал о дочери Вадима, которую он не смог вылечить от лейкемии еще до Апокалипсиса. Асобисту ничего человеческого не было чуждым, и он мог выпить лишком, тогда и рассказывал истории из своей жизни, но, в основном, о младшей дочери, меньше - о сыне-летчике и дочери, которая вышла замуж и уехала с мужем-офицером по месту службы того на Дальний Восток. Вся семья служивых. Но вот Дашу – самую младшую не спас.

К оправданию Асобиста следует сказать, что он долго не знал о самом существовании Даши, так как ее мать не собиралась врываться в жизнь человека, которого любила и лишь однажды смогла остаться с ним на ночь. Они тогда работали вместе, женщина была старшим лейтенантом, а он уже стал майором с переводом на новое место службы. И когда семья уже обживалась в другом городе, Вадим собрал коллег для прощальной пьянки. Тогда и произошло. Утром, она уехала. Через два месяца ушла из органов, а еще через семь родила девочку.

Сейчас же, судя по времени, Асобист даже не знает о существовании дочери, что будет козырем в моем рассказе, чтобы поверил. Но при детальном анализе развития разговора, пусть даже и удастся подобраться к Вадиму, все летело в пропасть. Не строилась логическая цепочка повествования. Думал даже оставить замысел с втягиванием Асобиста в идею спасения, однако, чем больше я пытался вникнуть в проблему своего пребывания в этом мире, тем больше ощущал потребность в союзнике, а может и понимал, что один не вытяну ни по какому варианту. Чем еще можно сразу завладеть вниманием Асобиста? Можно еще говорить о его присказках, словах паразитах, почесывание мизинцем правой руки левой брови и таких мелочей достаточно.

На вторник, через почти месяц после моего попадания в это время, я запланировал поход в ФСБ, ну только в том случае, если удастся решить проблему с переездом Инги. Есть риск, что я могу задержаться в «застенках кровавой гэбни», тот же Асобист всегда так называл свое место работы, и помощь девчонки будет с большим опозданием.

- Алло! – мои размышления прервал телефонный звонок. – Слушай, а ты меня реально задолбал уже вторую жизнь мозг выносишь… Ну, приезжай, раз телефон раздобыл, адрес скину.

Надеюсь, сказанное в сердцах про вторую жизнь не наведет ни на какие размышления у ревнивого, влюбленного в стервозную даму, Жеку.

Да именно Жека и звонил, жаждая встречи. Не могу сказать, что тон ревнивца излучал агрессию, но его настойчивость напрягает. Тем более, что справиться с ним в случае еще одной стычки вряд ли получится – величайшим спортсменом, насколько я знаю, Евгений Стылов не стал, но кандидатом в мастера спорта по боксу, точно был, да и стрельбой увлекался, а в армии вообще стал волкодавом. Недаром потом, будучи наемником, брал только высокооплачиваемые контракты. Впрочем, Лене и этого не хватало. Но тут вопрос не о заработке, а о тратах.

- Ну, проходи, - я пригласил войти в квартиру Жеку, после того, как тот через полчаса был у меня под дверью, причем проходил охрану жилого комплекса чуть ли не половину этого времени.

Точно вычислил, где живу и находился рядом с жилым комплексом.

Рослый черноволосый короткостриженый парень прошел в квартиру, не стесняясь, осматривая ее, крутя головой по сторонам.

- Ты, это… спасибо, что перед ментами похлопотал, мне сын того подпола – Вениамин сказал, что всю ситуацию на меня бы свалили. Он барчук, тот Веня, ментовский сынок, а я так... - Женя замолчал.

- Ну, допустим, что я замял, был виноватым в том, что не спросил о наличие парня у Лены, но и она промолчала. И вообще, прекращай ко мне цепляться – вон даже выследил, где живу, - сказал я, чтобы посмотреть на реакцию парня, но тот, будто и не услышал. – Але, Евгений, ты как маньяк преследуешь меня, резонный вопрос – почему?

- Лена… - начал было говорить Жека, но я его перебил.

- Да что ты зациклился на ней, ты же нормальный парень, учишься, спортсмен. Она всю жизнь тебе испортит, но… - я замолчал, прикидывая расклады. – Твое дело. А я к ней больше не подступлюсь и, если избавишься от нее, приходи, могут быть общие дела, а пока – уходи!

- Но Лена просила извиниться, - промямлил Жека слова, которые еду давались очень трудно, все же он переступал через свою гордость, но ведь переступал!

- Еще раз! С Леной я ничего общего не имею, ее мнение в данном вопросе мне не интересно. Ты же сам решай свои проблемы, а они у тебя есть – ты нормальный, не из трусливых, парень, который сейчас делает то, что в иной ситуации не допустил бы. Ну а Лене скажи, что миссию свою выполнил. Когда включишь мужика, приходи, повторюсь, могут быть общие дела, - выпалил я на одном дыхании, при этом ведя за плечо Жеку к двери.

Уже когда бывший, как я считал – друг оказался за пределами моей квартиры, я прислушался к своим эмоциям в отношении его. Нет, передо мной не возник образ разъяренного Жеки, который бьет меня поленом по голове. Не чувствовал я и некой злости, жажды мщения к этому человеку, даже появись передо мной сейчас не этот еще, по сути, юнец Евгений, а тот, профессиональный воин постапокалипсиса. Да и этот парень уже запутавшийся в своих чувствах, он сильный физически и даже психологически, но съедает его, возможно, единственная серьезная проблема в жизни – сучка Лена.

Вечерний неожиданный приезд мамы со своего затянувшегося отдыха, мало сломал планы по подтягиванию учебы. Мы часто разговаривали с ней по телефону, знал я, что к ней в санаторий срочно выехала «скорая помощь» в составе двух ближайших подруг. Не останется наедине с проблемой . Так что я не увидел серьезной психологической неадекватности, истерик, а просто женщину, которая вызвала-таки у меня нежность и, немного поколебавшись, я искренне обнял маму. Мою слабость мать расценила как проявление сочувствия и сострадания и стала больше меня утешать, а я не препятствовал, пусть и не тяготился ситуацией настолько, чтобы впасть в грусть. Мне важны были больше деньги отца.

А уже перед сном я пытался разобраться в себе. Все эти чуть больше трех недель пребывания в этом мире, проживая заново свою жизнь, я был, да и остаюсь каким-то рассеянным, с отсутствием четкого понимания своей роли, целей и задач. Похожее состояние, только гипертрофированное было с момента осознания произошедшей катастрофы и что возврата к прежней жизни не будет. И, если тогда я старался стать жестоким, циничным человеком, готовящимся морально даже к убийству, то сейчас становлюсь все более мягким. Плохо ли это? Время покажет!

Посетив в университете только первую пару, которая и была на сегодня самой важной, в связи с принципиальностью преподавателя, я удачно защитил реферат, а после отправился в головной офис компании «Франс космет». Я изучил, насколько позволяла информация из интернета, и мои способности ее найти, местную структуру косметической компании, которая использует сетевой маркетинг для продвижения своей продукции.

Главное, что я выявил, и что вселило в меня надежду на положительный результат, это потребность компании в расширении представительства именно в нашей области. Дело в том, что «Франс космет» не имеет своих дилеров в соседней Беларуси, при том, что в пограничных Могилевской и Гомельской областях ширится число распространителей. И тут возникла проблема в складских помещениях при росте продаж. Ну, а у отца хватает помещений, и на комбинате и кроме него.

Опять же, отношения с родителем вполне на позитиве, так что откусывать его ресурсы потихонечку можно.

- Но это как-то глупо, что ли, - неуверенно ответила на мое предложение заместитель представителя компании «Франс космет».

Вопреки ожиданиям крутой энергичной всей такой личности, то есть, как себя позиционируют представители косметической компании во всевозможных социальных сетях, меня встретила неуверенная, возможно даже закомплексованная женщина. Когда я вникал в проблему, чуть не зарядился тем напором и энергией, которая искрила от каждого видео и фото. И сейчас передо мной за столом сидела некая серая мышь. Ни напора, ни энергии, одежда простая, излишне полная с неухоженными волосами дама.

Помещение так же казалось безликим: дешевые стеллажи и шкафы, множество папок, оргтехники и вообще интенсивно рабочая обстановка. Видимо, кому-то лицом торговать в интернет-пространстве, ну а кому-то и работать.

- Значит еще раз, - я глубоко вздохнул и начал третий подход к объяснению ситуации. – Вы вызываете человека к себе на работу. И, подчеркиваю, что ничего не нарушаете, так как эта женщина набрала уже больше, чем нужно, корпоративных баллов для повышения статуса. И то, что она в другой области не может быть серьезным препятствием. Вы же нуждаетесь в кадрах, находясь недалеко от белорусской границы. Кроме того, могу посодействовать в решении вопросов с арендой складских помещений за очень приемлемую стоимость.

- Да все нормально, я поняла, вы достаточно убедительны, но оплачивать квартиру? – продолжала упираться дамочка.

- У вас есть в городе несколько квартир, которые вы держите для командировочных, ну а чтобы немного компенсировать ваши труды по организации всего, - я протянул конверт с пятью тысячами долларов.

Вот почему только при взятке, человек готов идти на соглашение, даже, если оно и без того ему выгодно? После полученного конверта, и осознания его содержимого, женщина отложила иные дела, и проблема нового перспективного сотрудника стала, вдруг, первостепенной.

Особо оговаривалось в нашем соглашении то, что мое участие в судьбе Инги и ее матери, не должно стать известным. И это не игра в доброго «графа Монте-Кристо», я искренне считал, что нужно выводить Ингу из зоны психологического прессинга, но не становиться для нее еще одним раздражителем.

Кто такой некий Стас Мирный? Уже взрослый мужик, в сравнении с несовершеннолетней Ингой, который сорит деньгами. Зачем? Ответ логичен лишь один, и он только сковырнет кровоточащую рану девушки. А так, оставаясь в тени, я смогу где-то помочь. К примеру, «выписать премию» несостоявшейся теще, подсобить с учебным заведением. Я гнал от себя мысли о чувствах к Инге, уже начиная смиряться с тем, что любил я совершенно другого человека.

Такси, вечерний город, полный огней, гуляющих людей, машин. Контраст с тем, каким я оставлял город тогда, в иной реальности.

Как же быстро улицы опустеют после первых взрывов!? Нет, не сразу. Вначале люди, напротив, заполнили дороги – кто стремился к своим родным, кто искал возможность быстрее выехать из города на дачу, в деревню, ну а кто бесцельно метался, потерявшись в вихре событий. Анархии не было, стрельбы не случилось, но уже в первый час после катастрофы люди изменились. В воздухе, который еще не переполнился радиационными частицами, веяло злобой, цинизмом, индивидуализмом. Уже потом, когда через три часа начался дождь, нашлись те, кто объезжал улицы и в рупор вещал, что дождь радиоактивный, сообщали, где можно будет организовать общественный штаб гражданской обороны. Службы МЧС, скорая помощь, полиция периодически проезжали и пытались включать сирены, но никакого толка не было. Дежурившие отряды спасателей были отправлены на тушение многочисленных пожаров от ракетных ударов, особенно в центр города, куда прилетела ракета, начиненная взрывчаткой с обедненным ураном. Бойцы МЧС получили свои дозы радиации. Управления всех служб располагались в центре города, как и штаб военного округа, так что система управления была нарушена изначально, потом еще импульсный электромагнитный удар…

- Приехали, - выбил меня из воспоминаний таксист.

На территорию жилищного комплекса таксисты отказывались заезжать. Была у них некая коллективная фобия перед высоким социальным статусом, возможно, единственного их клиента с квартирой в таком месте. Так что приходилось еще метров двести преодолевать на своих двух. Вопрос с личным транспортом пока не решил. Думал сразу купить что-то вроде Нивы с минимум электроники, или вообще без нее, но как представил, какой резонанс данное приобретение вызовет у всех знакомых, отказался и от такой идеи. Нужно что-то думать.

- Твою же мать! – сказал в сердцах я, открывая дверь.

В квартире слышалось женское щебетание – тяжелая артиллерия психологической поддержки в виде подружек-бездельниц прибыла.

- Здравствуйте, - лаконично поприветствовал я подружек и попытался ретироваться, участвовать в этом перемалывания с пустого в порожнее не было ни желания, ни…, впрочем, отсутствие желания более чем хватит.

- Станислав, ну как ты такое допустил? Что это такое, вот я маме твоей адвоката советую. Когда я разводилась, он очень мне помог, Лида, ты не переживай, мужика мы тебе найдем, у меня есть на примете один. Ну не юноша, конечно, но… - пулемётом, казалось без паузы для дыхания, тараторила Светлана – лучшая подруга мамы.

Самое неудобное, что уйти я не могу, слушать тоже нет никакого желания. Можно нагрубить, но тогда начнется отсылка на воспитание, пагубное влияние общения с отцом. И сослаться на занятость не получится. Но, если честно, ситуация даже забавляет – такая активность, отсылка на проблемы, которые по сути ничтожны и такие колоритные личности в лице молодящейся тети Светы, где-то это забавляло. Женщине под пятьдесят, с выдающимся бюстом зашкаливающего размера, одевающейся, словно перезрелая жрица любви.

- Тетя Света, я тоже рад вас видеть,- сказал я и прошел в столовую. – Тетя Таня, и Вас неизменно рад.

- Вот шли мазл малолетний! Какие это мы тетки? Твоя мамка Лида еще отчима тебе найдет – твоего ровесника. Ха-ха-ха, - Светлана рассмеялась, а мама с постоянно молчаливой Татьяной начали в унисон осуждающе мотать головой.

Понимая, что разговор нужно сразу же поставить в нужное русло, иначе энергетика и напор Светланы промоет мозги маме в ненужном мне направлении, я перешел к делу:

- Вот только не нужно адвокатов и всего шевеления в сторону суда. Все решили, и мама подписала документы. Если судиться, то можем и ничего не получить, а так содержание неплохое, на ваши посиделки на курортах России хватит, квартира, машина. А так могло бы быть и хуже, не думаете же вы, что отец отдал бы часть бизнеса, да он к разводу готовился уже давно.

Пошли уточняющие вопросы о размерах этого содержания, какую именно машину оставляет отец и почему только одну, почему бы не отжать хотя бы один дом. Только под предлогом учебы под всхлипы начинающей плакать мамы и после слов: «Учись, сынок, теперь ты кормилец нашей семьи», мне удалось пойти в свою комнату и, действительно, почитать хоть что-нибудь по такому не совсем нужному предмету, как этика – завтра зачет.

Знала бы престарелая преподавательница, насколько гибкая эта этика и как она зависит от внешней среды. Насколько человек может оскотиниться, когда резко ухудшаются условия жизни? Нет, не моментально, в нас много установок, перешагнуть через которые не так легко, но когда человек в стрессовом состоянии запреты начинают слетать. И сложнее приспособиться как раз-таки человеку, который следовал всю жизнь правилам, установленным в обществе. А вот тот, кто и при работающей системе был готов преступать этические нормы, больше шансов выжить. Так что этика, как по мне, гибкая наука и зеркально изменяется с обществом. Но рассказывать на зачете, как человек может опуститься за пару недель до мародёрства, убийства и даже ниже, превратившись в падальщика-людоеда не стану. И почему я не сдал деньги на подгузники и пеленки для Дома малютки, как другие для зачета автоматом? Вот вам и этика – сдать деньги!

Вадим Борисович Калядин уже стал забывать свое собственное имя. Специфика его работы предполагала частые переезды и деятельность под разными именами. Зачем? По его мнению, подобные обстоятельства не поддавались логике, но начальству виднее. Объяснялась конспирация тем, что имена следователей по резонансным делам в армии и иных силовых структурах не должны быть на слуху, чтобы никто не мог вести свою игру против следственных мероприятий, не включать связи и преждевременно рубить концы. Колядин был уверен, что сопоставить личности тех самых следователей можно без особого труда, да и присутствие чужака в областных отделах ФСБ сразу же делает того подозрительной особой и заставляет искать что-либо об офицере, а тут погрешностей много: социальные сети, семейные фото, биография, да много на чем можно проколоться и только больше взбаламутить болото. И мотался так Вадим Борисович в разные точки страны, самостоятельно занимаясь составлением легенд.

В этот раз, он надеялся, что, наконец, «приземлиться» и обзаведется своим домом. Нет, денег хватало, были и две квартиры, где жила его семья, хватало на все, но дети росли практически без отца, так как тот в постоянных командировках. Только два раза пришлось переезжать со всей семьей, и тогда у службы прикрытия были реальные проблемы с легализацией детей. Наконец и вовсе в скорости придется раскрыться, так как сыну поступать в летное училище, да и обещано тепленькое место в местном управлении.

Сейчас же о том, кем на самом деле является Алексей Иванович Кондратенко, знали только два человека в городе – начальник Управления и еще один исполнительный сотрудник, предоставленный в помощь.

А дела творились в области серьезные. Уже в двух горячих точках были обнаружены боеприпасы к артиллерии и РСЗО, как и стрелковое оружие с ручными противотанковыми комплексами, на которых маркировка складов именно областных военных складов. При том, что на крупном складе, расположенным некогда в области, случайным образом «не там покурили» да так, что тонны тротила взрывались несколько дней. Но случился этот инцидент по время украинского конфликта и не привлек серьезного внимания. Однако, уже как год то в Сирии, то в Центральной Африке появляются боеприпасы с номерами того большого склада. Есть подозрение, что учебные стрельбы так же прикрывают кражу снарядов и ракет, не даром, учения округа в области в разы интенсивнее, чем в других регионах.

Вот только непрямое расследование двигается крайне медленно и уже Вадим Борисович с оперативным позывным «Асобист» решил отписаться начальству в столицу, что необходимо его выходить из прикрытия и действовать с открывающей двери бумажкой. Такое сопротивление и кумовство со стороны руководства военного округа, особенно воинских частей области он еще не встречал. Удалось только ниточку провести от одного майора – ракетчика, что только подтвердило необходимость расследования и наличия краж, но не продвинуло дело до раскрутки всего клубка.

- Алло! – Вадим Борисович с некоторым удивлением посмотрел на телефон – звонил на вторую сим-карту, номер которой знали только руководство из столицы, ну и два человека из местных сотрудников. – Что за Мирный? Я не знаю такого. Он назвал мое имя? Говорит, что нужно встретиться с майором с именем Вадим?.. Правильно сделали. Буду к вечеру.

В областном Управлении ФСБ не было ни одного майора с именем Вадим, как, в прочем, и сотрудников иных чинов и званий, а работал Алексей Иванович Кондратенко и знать могли только его. Да этот молодчик еще и дал описание внешности сотрудника, о котором не мог знать. И еще хорошо, что во время прихода этого непонятного типа, в здание Управления входил непосредственно начальник, который и решил задержать чудака.

Так что «Асобист» нервничал, никто не должен был знать о нем. Или все же просочилась информация о последнем его громком расследовании в Сирии? До этого, была работа на Кубе и в Никорагуа. Нервозность привела к тому, что попытка что-либо высмотреть при посещении части ракетчиков в районном городке Горске была скомканной и ничего полезного не привнесла.

Глупо просто идти в Управление и спрашивать об Асобисте? Несомненно! Только время идет, а я особо и не придвинулся даже к началу реализации плана. Как найти того, кто Вадим и майор ФСБ? После долгого поиска нелинейных путей, я просто пришел ко входу в Управление и попросил позвать человека.

На все последовавшие вопросы, я отвечал намеками, что мне есть о чем говорить именно с майором, что я его осведомитель. Это было во вторник и тогда меня просто отправили под зад ногой и от греха подальше. Я решил пробовать счастье в другой смене охраны, и обязательно обратиться к начальнику Управления, уж тот точно должен был знать Асобиста.

Полковника ФСБ, который и был главным представителем службы в области, удалось отследить входящим в двери, которые находились в здании XIX века по улице Коммунаров, в центре города, рядом с мэрией.

- Дмитрий Александрович, - обратился я к начальнику Управления областного ФСБ на крыльце проходной.

Человек, сопровождающий начальника, резко ощетинился и быстро отстранил меня от «тела». Охранник был одет в строгий костюм, не в форму, а именно что гражданскую элегантную тройку. Этот спортивного вида мужчина всегда сидел на месте водителя служебной машины и, видимо, умел не только руль держать.

- Молодой человек, вы заблудились? – сказал Дмитрий Александрович, уже когда из здания вышли двое сотрудников с расстёгнутыми кобурами.

- Нет, мне нужен майор с именем Вадим, у него еще небольшой шрам за правым ухом, - выпалил я и поежился. Как же глупо все получилось!

- Товарищ полковник, этот гражданин не раз был засвечен на камерах возле Управления, - сказал один из вышедших из здания, когда меня уже прислонили к стене и обыскивали.

- Так почему не выяснили, не задержали, или вам мало было двух коктейлей Молотова в окна три года назад? – жестко и властно начал отчитывать своих подчиненных Дмитрий Александрович.

Он, было, набрал воздуха в легкие, чтобы продолжить тираду, направленную на воспитание личного состава, но вместо того, пристально и задумчиво уставился на меня.

- Его в камеру, никому с задержанным не общаться, обо всем забыть, - после изрядной паузы, сказал начальник Управления.

И вот я уже часов пять как в тех самых «застенках». Однако, тут было, по сравнению с полицейским «обезьянником», даже комфортно. Стол, два стула, мягкая кушетка. Скорее всего, это была допросная, или что-то в этом роде. Единственное, что выделяло это помещение – это большое зеркало. Асобист как-то рассказывал, что такие зеркала позволяли наблюдать за помещением, при этом внутри кабинета присутствующие видели только свое отражение. Должны быть и микрофоны, но их я обнаружить не смог.

Считать же свое положение безнадежным я не стал, особенно немного успокоило то, что через три часа принесли перекусить. Я никогда не слышал, чтобы арестованных поили чаем со вкусным песочным печеньем. Я много успел поразмышлять о случившемся, обычно хорошие решения приходят после того, как уже не оправдали себя плохие, но в этот раз я так и не смог придумать ничего другого, чем вот так заявиться в ФСБ. Вкрадывалась даже мысль о том, что Асобиста тут нет вообще, ну не смог я его увидеть ни разу. Или по времени я неправильно рассчитал, но глава общины, коим еще в будущем может стать сотрудник ФСБ с позывным Асобист, четко называл все этапы своего расследования кражи на воинских складах, когда поучал меня. Должен он быть, должен.

Дверь резко открылась, и в помещение вошел тот, без кого я не мыслил продвижение к своей цели. Даже больше, я очень надеялся, что именно этот человек и поможет определить и цель и задачи.

- Кто Вы такой, мы уже определили, и обязательно отпустим прямо сейчас. Очень жаль, что кто-то прикрывается авторитетом нашей службы, представляясь некими майорами Вадимами, но и Вы молодой человек должны быть осмотрительным, документы нужно посмотреть, прежде чем довериться. А сейчас идите домой. Советую обратиться в полицию, если мошенник Вадим вам нанес ущерб, но уже завтра, а сегодня - свободны, - Асобист говорил, при этом сканируя меня своим таким знакомым взглядом.

Эта встреча для меня стала более эмоциональной, чем с родителями. Когда я уже ничего хорошего от своего существования не ждал – Лену убили, Жека все больше уходил себя с редкими, но мощными приступами агрессии, нас приняли в общину. Не изобильная, но вполне сытая жизнь, бесценное чувство защищенности и лучик надежды, что все будет… Нет, не хорошо, но в системе, понятно и со своей жестокой справедливостью.

Выслушивая легенду, которую объяснял мне, надеюсь, будущий и уже прошлый учитель, я дождался, когда он станет передо мной так, чтобы мое лицо не было видно в зеркало, и только губами прошептал: «Кража ракет, я знаю…». Надо отдать в очередной раз должное, но тот самый Асобист, только моложе, даже бровью не повел, при том на лице четко отразилось понимание мною сказанного.

Асобист вышел из помещения и сразу же вошел другой сотрудник, который предложил мне подписать две бумажки, в которых я быстро поставил завитушки и еще быстрее, чем вели в «застенки», меня из них же и выпроводили, на ходу вручая телефон, ремень и шнурки от кроссовок, изъятые ранее. А через пятнадцать минут на мой телефон пришла СМС: «Проспект Гагарина 12А в 22.30».

- Получилось! – с облегчением чуть ли не выкрикнул я, направляясь вдоль центральной улицы города Ленина с острым желанием что-нибудь съесть, в очередной раз прокручивая варианты крайне непростого разговора, до которого оставалось больше шести часов. – Зря время тратить было нельзя, и я решил, что уже пора заехать в клуб к «Арсену», если получилось добиться встречи с Асобистом, то пора всерьез работать и над собой.

В ближайшем ресторане быстрого питания с элементами самообслуживания я взял себе плов с курицей, пару котлет и овощной салат и много хлеба – я все еще не мог наесться самым дефицитным продуктом той реальности, откуда меня забросило в это время.

В очередной раз, посокрушавшись об отсутствии собственного полноценного транспорта, мотоцикл я выставил на продажу, вызвал такси и уже ехал по ранее узнанному адресу спортивного клуба.

- Арсения Дмитриевича нет сегодня, у него вечерние тренировки, но я могу Вам помочь, - сказал мне мужчина лет чуть за тридцать восточного типажа в услужливо-вежливой форме.

Этот тон настолько контрастировал с его видом бескомпромиссного бойца, даже явного задиры, что у меня невольно появилась на лице улыбка. Парень обратил внимание на мою саркастическую, скорее ухмылку, и вспыхнул как бензин, сделал шаг навстречу, выдохнул и сразу же взял себя в руки.

- Меня зовут Аслан Мухаммединович и я работаю здесь тренером, чем…так сказать…могу, - парень клещами тянул из себя каждое слово.

- Уважаемый Аслан Мухаммединович, - начал я говорить, пытаясь подобрать нужный формат общения, скорее вторя его услужливому тону. – Я хотел бы в вашем клубе заниматься. Как можно это обсудить с Арсением Дмитриевичем?

- Он загружен группами профессионалов, - обронил Аслан и повернулся.

До меня дошло, что этот кавказец явно пытался что-то поиметь с меня, раз вместо того, чтобы продемонстрировать свой вспыльчивый характер, из последних сил сдерживался. При этом он представился тренером. Думать о том, что я вдруг попаду в группу бойцов, которые профессионально занимаются и приносят деньги клубу, было приятно, но эти мысли были не более, чем влажными мечтами.

- У Вас группа есть, можно ли заниматься? – сказал я вслед тренеру.

Я попал прямо в точку и Аслан сразу же начал посвящать меня в систему тренировок. Все устраивало, пусть и по времени приходилось немного жертвовать учебой, но не критично, поразило только то, что о цене Аслан даже не заикнулся. Быстро, напористо взял меня в оборот.

- А стоимость занятий какая? – спросил я у распылявшегося тренера, которого, было похоже, что цена за свою работу нисколько не заботила.

Все стало на свои места в этом странном разговоре только через некоторое время. Уже первая тренировка, которая тут же и состоялась – мне предложили, а я и не отказался, форму нашли в клубе, дала понимание, что низкая стоимость с перехлестом компенсируется условиями тренировок. Нет, я получал внимание явно хорошего тренера единоборств с боевым и военным опытом, а до этого и опытом выступления в различных турнирах. Дело было в том, что я единственный, кого можно было назвать «лицом славянской национальности», так как другие тренирующиеся были выходцами из солнечных республик нашей пока еще богоспасаемой Родины. А вот зачем вообще нужен был такой афронт, в виде меня? Я узнал еще позже. А пока старался выложиться на тренировке и гнать с головы сказку про Белоснежку и гномов.

Никогда не имел предрассудков по национальному признаку, но тут пришлось проявить характер и упорство. Меня воспринимали как недоразумение, с которым нужно мериться и тренировать свою волю, чтобы не задираться с выскочкой, решившего тренироваться с «детьми гор». Но я был доволен ситуацией, пусть и не сразу, но такое отношение мотивировало, и я старался выкладываться вдовое больше здравого смысла, где-то и перенапрягая организм.

После посещения клуба, заехав ненадолго домой, я отправился по указанному в СМС адресу. Нужно было прибыть к месту пораньше, чтобы посмотреть обстановку. Для чего? Асобист не был в этой реальности ни другом, ни учителем, пусть я его таковым и считал, он был при исполнении и не мог не предусмотреть, к примеру, провокацию. Пришел тут такой красивый, знает про секретное расследование. Первое, что приходит в голову – это контригра против следователя и тут должна быть группа прикрытия.

Вычислить при наблюдении за двором дома двоих сотрудников не составило особого труда. Я даже собой возгордился – двоих спецов срисовал!

- Станислав Сергеевич, Вас ожидают, - послышался мужской голос за спиной, роняющий мою самооценку ниже плинтуса.

Уже не играя в супергероя, я направился к нужному подъезду, размышляя, что собираясь заниматься серьёзным делом и ожидая Апокалипсиса, пока что я сильно много спотыкаюсь и не продвинулся ни на шаг. Может это молодое тело так влияет, вон на женщин сколько отвлечений, уже и встреч со Снежаной мало для унятия либидо – только на спорт и была надежда. Но по мере обретения хорошей физической формы, мое влечение к женщинам только увеличивалось.

Встретили меня в квартире не ласково. Я сидел со скованными в наручники руками и со спущенными до колен джинсами. Перед входом в квартиру, где ждал Асобист, меня обыскали, прощупали одежду, провели какими-то приборами вдоль тела и только потом усадили на стул, сковав руки наручниками. После чего в аскетичной комнате, похожей интерьером на ту, где я встречался с Матюшкиным, остались только я и строгий, прожигающий взглядом сотрудник ФСБ.

- Я ничего не понимаю, а когда это происходит, я сильно нервничаю, - сказал с напускным металлом в голосе Асобист и демонстративно достал пистолет. – Кто-нибудь знает, что ты сюда пришел?

Я лишь усмехнулся. Все так, как некогда говорил человек напротив, который еще и не догадывается, что сегодняшний разговор далеко не первый в нашей истории, пусть та уже и только личная. Меня сейчас выводили из равновесия и «дознаватель» посчитал, что достаточно такого приема с угрозой пистолетом, чтобы молодой парень поплыл и начал говорить.

Установилась долгая пауза – моя улыбка сбила с толку сотрудника Вадима.

- Давайте не будем тратить время на всякие там психологические приемы и прощупывания – все просто и одновременно очень сложно, - разрушил я тишину. – Я расскажу все, но эта информация только для Вас. Уточню, только для Вас.

И я рассказал. Прежде всего, начал просвещать собеседника по тому делу, что и привело его в наши края. В Западном военном округе работала целая сеть по перепродаже оружия. Склады «взрывались» периодически в разных областях, причем перед взрывами они изрядно пустели, или заполнялись уже старинными, под утилизацию, боеприпасами. Часть оружия тайно перевозилось на ряд схронов или складов, но уже гражданского назначения. Откуда все это добро забирали другие люди и везли по своим каналам через границу, даже не используя контрабандистов, а только подкупленных таможенников и погранцов. Но, что важно, это была не просто коррупционная схема, а работа иностранных спецслужб при серьезной недоработке уже отечественных. Главным лицом, если не считать заказчиков из-за границы, был генерал-майор Груздев, женатый на некогда гражданке Грузии Томаре Майсурадзе, чей брат, уже гражданин Великобритании, и был одним из кураторов всей схемы.

По сути, и Груздев не был непосредственным исполнителем. Кумовство, прикрытие наверху в министерстве обороны. Кто именно был на вершине этой коррупционной пищевой пирамиде, узнать так и не получилось, сильные мира сего начали тормозить расследование.

Кроме того, Груздеву удалось раздобыть схему устройства и предполагаемые тактико-технические характеристики перспективного БПЛА «Охотник 2», который был еще только в бумаге и макетах, но это должно было произойти только в следующем году.

- Чего? – ошарашено спросил меня Асобист после фразы про следующий год.

- Послушайте, не перебивайте и еще многое узнаете, но только терпение, - резко сказал я, пытаясь повернуть разговор в нужное русло. Если бы предыдущая моя информация не ложилась на собственные измышления Асобиста, то и дальнейшего разговора не получилось бы, а так есть шанс. – Давайте, сперва я расскажу о Вас то, что Вы, пока, и сами не знаете.

- Ну, давай, жги, пока санитары едут, - в шутливой форме, за которой скрывалось раздражение от непонимания, сказал Асобист, но видя уже мою растерянность, добавил. – Нет никаких санитаров, а если бы и были, то нас двоих подлечить нужно, продолжай, загульный маменькин сыночек.

- У Вас есть дочь, еще одна дочь,- сказал я и даже рефлекторно съёжился, ожидая реакции, но меня слушали.

Асобист сидел с непроницаемым лицом, которое я знал отлично, пусть сейчас оно и было моложе и не таким вечно усталым, как я его запомнил. Да и на тёмно-русых волосах еще можно увидеть лишь редкие, одинокие седые волосы, а не полностью серебряную голову.

- Даже, если я допущу такую… хм… информацию, то кто же ты такой и откуда это знаешь? – сказал Асобист, внешне не проявляя эмоций, лишь в глазах можно было уловить бушующий ураган страстей.

И я рассказал, не преминув поведать, какой я был у него замечательный ученик. Лишь упоминание катастрофы немного выбило непроницаемого служаку, но он и тогда взял себя в руки.

- И что ты хочешь от меня? Понимания? Может тебя на опыты сдать, фантаста этакого? Или расскажешь про других преступников и предателей, может землетрясения, или еще что? В книжках пишут, что такие долбоящеры, как ты, феноменальную память имеют и становятся великими нагибаторами. К президенту пойдешь в советники? – наконец сорвался Асобист после того, как я сделал долгую паузу в своем рассказе, посчитав все же информацию давать системно и дозированно.

Ему нужно еще переварить сам факт моего существования.

- Я много думал, было даже желание написать письмо, может тому же президенту, дескать, будет всем кабздец, примите меры. Долго вспоминал важные даты и события, но кроме некоторых, что для политики не столь интересны, ничего путного, я же в это время интересовался совсем другим, - сказал я.

- Это хорошо, что не додумался – пустая трата времени. Писем таких сотни, уже никак не реагируют, даже не рассматриваются органами. Ну, а если бы настаивал, то и признали недееспособным, да с глаз долой. Ты уже тут в Управлении «по тоненькому» прошелся. И чему я тебя учил, или ты не ученик мой? – посетовал Асобист.

- Мне нужен совет, Асобист, - сказал я и увидел очередной приступ удивления собеседника.

- Ну, так меня называли уже достаточно давно и… все очень странно для меня, я материалист, но и слишком много сведений, чтобы пересмотреть некоторые свои убеждения, ну не тянешь ты на подставного агента, которого напичкали инфой обо мне, да такой, что и «контора» не знает, - он задумался, и уже резким голосом, не терпящим возражений, сказал. – Связь через Андрея – и он ничего не должен знать. К тебе приставлю пару сменных человек, будь добр, не бегай и не скачи по кустам, пусть люди спокойно отработают. В ближайшие пару дней вообще лучше из квартиры не выходить. Я тебе напишу сейчас название сетевой игры и чат в ней, куда ты выйдешь под условным ником на связь, никаких звонков. Все!

Уже через пятнадцать минут я ехал в такси в намокшей насквозь толстовке, пота вышло за разговор, длившийся в итоге больше трех часов, литра два точно, ну не меньше, чем за всю тренировку. Теперь Асобист проверит мои слова и состоится уже второй раунд переговоров, если только меня попросту не пристрелят. Учитель любил произносить известную фразу про человека и проблемы, предпочитая скорее ликвидировать, чем играть в игры. Но то в другой реальности, где не было уже понятия «государство», «присяга», о слово «честь» употреблялось ничтожно мало, скорее, в шутливой форме относительно девушек.

Что такое быть под присмотром? Это как жить в зеркальном доме в центре многолюдного города. Я чувствовал взгляды, мне казалось, что меня слышат даже в туалете, уверился я в этом тогда, как нашел маленький микрофон под раковиной в ванной. Даже, при посещении Снежаны, не смог нормально расслабиться, все мерещились за пленкой в душе и под кроватью сотрудники. Команда Асобиста работала не всегда профессионально, особенно, когда уже на третью мою тренировку к Аслану пришел заниматься парень, стать и физическая форма которого сразу же смутила молодого, но вполне профессионального тренера. Тот сразу же выявил спеца, обратив внимание на только ему знакомые мелочи. После этого разоблачения соглядатая я не видел. И главное, что идти на контакт филеры даже не предполагали, всячески дистанцируясь от моих потуг договориться о правилах.

А со спортом получилось, как по мне, так хорошо, по крайней мере, был ряд моментов, которые побуждали более чем усердно работать. Присутствовал нюанс нашей секции – если бы какой-нибудь среднестатистический человек славянской наружности зашел в зал, когда шла тренировка группы, в которую я записался, то единственный парень с менее темными волосами, нежели у остальных, как, впрочем, и без бороды, стал бы объектом сочувствия и сострадания. Наблюдатели могли и покрутить пальцем у виска, ссылаясь на мои недостаточные умственные способности. Дело в том, что из четырнадцати тренирующихся все, кроме меня были, так сказать, «представителями Кавказа» и меня гоняли практически все, в паре я отхватывал как положено и даже больше, но не было некого буллинга, да и не допустил бы я это. Отношения можно было сравнить, как между или близкими, или родственниками, где младшенького учат старшие братья, готовя к жестоким реалиям жизни.

Главный тренер, Митков, поставил условие, чтобы в этом, как мне пересказали «ауле» был хоть «один белый колонизатор». По своим личным убеждениям Арсений Дмитриевич крайне негативно воспринял то, что группа Аслана целиком состояла из представителей «не совсем типичных представителей Центральной европейской равнины», вот он и потребовал не плодить банды по национальному признаку. Условие минимально, но было выполнено.

- Парни, так продолжаться не может, - высказался я уже вначале второй тренировки. – Ну, видно же, что вы сдерживаетесь, скомкано общаетесь, выполняете требования тренера механически. Да и тренер опекает меня, а Вы само утверждаетесь за счет моей пока плохой физической формы. Что происходит?

- Так, а что за разговоры, разминка не закончилась и еще тридцать минут силового баскетбола, - отреагировал на мои реплики Аслан.

- Аслан, что происходит? – обратился я уже к тренеру.

- Э, уважение тренеру проявляешь, он что, твою сестру это… - начал было высказываться один из группы, имя которого я не запомнил, ну или вообще никогда не знал.

- Мага, заткнись, пожалуйста, - выкрикнул тренер.

Но я решил пойти на обострение. Думается, если не выведу из себя хотя бы кого из этих сынов Кавказа, которые даже глаза отворачивают при встрече со мной, смогу и правильно себя поставить и выйти из непонятного тупика в отношениях.

- Нет, чего ему заткнуться, путь блеет. Бараны же блеют? – сказал я и понял, что переборщил.

Как преодолел Мага пять метров расстояния между нами я увидел, увидел и подготовку к удару с лету локтем, даже среагировать смог, выставив блок и немного отступив влево с траектории летящего на меня бойца. Однако, пусть и не в голову но по касательной в правое плечо прилетело знатно.

- Стоять, - закричал тренер, но было уже поздно, да и не нужно было – вся группа оживилась и, наконец, в зале установилась обстановка, не противоречившая логике темпераментов присутствующих.

Следующий удар мне Мага попытался нанести с разворота рукой. Как некогда учил меня Видок, такие удары это больше понты для публики, шоу и не более – бей проще, но эффективно. Я поднырнул под руку и пробил сопернику в печень.

Мага отступил и уже осознанным взглядом осмотрел меня, после чего встал в стойку. Тренер уже молчал и не прерывал, видимо посчитав, что происходящее укладывается в систему тренировок. Ну, а за меня взялись серьезно. Двоечка в голову и я пропускаю скользящий удар по уху. Отвечаю лоуткиком и сразу же получаю прямой удар ногой в живот. Мага идет на сближение и хватает меня для броска, получает пяткой по своей ступне. Летим на ковер, где, уверен, уже даже гипотетических шансов на успех не имею, борьба у этих парней в крови. Моя рука в захвате, но перед лицом мелькает нога противника, и я кусаю Магу за икроножную мышцу.

- Закончили, - жестко говорит тренер, и нас начинали разнимать, только Мага не унимался, перейдя на свой родной язык, определить который я не решался.

Было очевидным то, что парень обвинял меня в не спортивном поведении. Аслан же задумчиво смотрел на меня.

- Победа любой ценой – это раз, специально спровоцировал Магу – два, - сказал тренер и замолчал, предоставляя мне возможность объясниться.

- Давайте на чистоту, - предложил я, озвучив свои наблюдения и желание не быть в группе неким белым пятном, во всех смыслах выражения, при том и грушей для отработки ударов и приемов.

После инцидента тренировка стала явно эффективнее, злее в хорошем спортивном смысле. Я тогда осознал, что являюсь явным аутсайдером в этой группе. Особенно это проявилось во время того самого силового баскетбола. Это был элемент тренировки в игровой форме, когда воя команда должна забросить мяч в кольцо, а вторая всячески препятствовать, причем всячески, наиболее жестко. Только бить о пол, в нашем случае борцовский ковер, мяч не нужно, а вот бить соперника вполне можно, как и хватать за ноги и руки. Тут меня юркие парни и сделали по полной, на следующий день подняться не мог, все тело гудело.

А ребята в итоге оказались компанейскими, по завершению тренировки от приглашений зайти в гости чуть отбился. Аслан же был хорошим тренером и в некотором роде и психологом. Я лишился прежней опеки, Аслан даже на отработку ударов и приемов ставил меня рядом с теми бойцами, которые сильны были именно в этих элементах боя. Явный перекос в борьбу у ребят присутствовал и это изменить явно не получится.

Как то я поприсутствовал, приехав раньше, на тренировке группы, куда, скорее всего, и сам попал бы, не согласись я тренироваться у Аслана. Это был фитнес – нагрузки не шли ни в какое сравнение с нашими, спарринги в таких доспехах, что и не каждая пушка пробьет. Да и контингент был явно не бойцовский. Да и чего было ожидать в группе тех, кому за двадцать, кто уже никогда не станет спортсменом, понимает это и хочет скорее замедлить рост жировой массы и чуть дольше поддержать мышцы в тонусе, или для эпатажа женщин, чем для реальной самозащиты.

Вадим Борисович Колядин был откровенно сбит с толку. Все данные по коррупции в армии, которые ему поведал непонятный парень, подтверждались, пусть пока еще и без прямых улик. Схема хищения открывалась и даже еще в больших объемах, чем раньше можно было судить. Такого щелчка по носу российским спецслужбам в бытность службы майора еще никогда не было. Пришлось срочно вызывать из столицы еще две оперативные группы, чтобы устроить слежку за фигурантами дела, особенное внимание при этом уделялось именно Станиславу Мирному. Колядин искал логическое объяснение феномену парня, но пока не находил его. Ну не мог человек, которого круглосуточно слушают и видят, знать то, что он рассказал.

Обескураживало майора и то, что сынок мясного короля области знал о майоре, о чем и сам Вадим Борисович не предполагал. Разговор с Оксаной о ее дочери состоялся уже на второй день после встречи со Станиславом. Даша, так назвала бывшая коллега их общую дочь, была копией отца, так что при просмотре фотографий, присланных на телефон Колядину, не возникало желания делать и тест ДНК, это было бы только лишней тратой времени. Девочка его дочь и что с этим делать Вадим откровенно не знал. Он любил и ценил свою жену, ни разу не возникало желания расстаться, пусть и майор не был уж так безгрешен в отношениях с матерью своих, получается, старших детей. А тут еще и болезнь, которая пока еще не проявилась у дочери, но Оксана начала замечать некоторые недомогания у Даши и бледность ребенка.

Колядин экспрессивно ощутил острое желание встретиться с парнем уже на следующий день, но майор решил обождать, не поддаваться эмоциям. Поэтому, когда через неделю после общения с Мирным его потребовал к себе с докладом в столицу куратор, Вадим Борисович в тот же день отправился в Первопрестольную, в том числе и по своим, в некотором роде личным, надобностям. Кроме доклада, Колядин хотел прояснить и еще некоторые волнующие его темы, пришлось даже в срочном порядке поднимать связи в научных или околонаучных кругах в столице.

- Профессор Гольдерин? – спросил Колядин пышнобородого пожилого человека, крутящего головой возле барной стойки кафе, в котором и была назначена встреча. – Я от нашего общего знакомого, Вас должны были предупредить.

- Ну, если я здесь, то предупредили, меня зовут Александр Виланович, - представился профессор физики, протянув руку.

Колядин же представился очередным выдуманным именем.

- Виланович? – произнес майор ФСБ.

- Владимир Ильич Ленин и Академия Наук. Дед, так сказать, всячески выказывал почтение советской власти, если не возражаете, давайте к делу, признаться, я ограничен во времени, - сказал профессор, присаживаясь за стол.

- Должен предупредить, что о предмете нашего разговора не следует распространяться, так как тема не из материалистичной плоскости, а, скорее, гипотетическая и опасная. Меня интересует возможность путешествия во времени, - смотря прямо в глаза, в своей манере, сказал Колядин, пытаясь продавить собеседника, однако профессор не стушевался от пронзительного взгляда.

- Ну, уважаемый, тема не тривиальная и я могу только чуть окунуться в нее. Вы, наверняка знаете мою историю, и что я был высмеян в научной среде со своей концепцией информационного поля планеты и признаков того, что Земля может влиять на процессы, происходящие на ней, как совершенный разум. Ну, как у Лема в романе, - начал «доклад» профессор. – В желтой прессе появляется много свидетельств о неких пришельцах из будущего, типа мальчика Сопея, да много их, впрочем, по большей части шарлатанство чистой воды. Но, как это ни удивительно, несколько таких эпизодов так до сих пор не объяснилось ни физиками, ни психиатрами, если только не парапсихологами.

Профессор рассказывал больше получаса, увлекаясь, с упоением, Колядин даже заслушался, но на главный вопрос физик так и не ответил.

- Извините, Александр Виланович, но это возможно? – решил все же прервать увлекательную лекцию майор, разговор, скорее монолог профессора, затягивался, несмотря на прозвучавшую ранее просьбу профессора быстрее закончить общение, в связи с занятостью.

- Нет, пока не докажут обратного, не возможно, пока доказательств крайне мало, либо я о них не осведомлен. Однако, в мою теорию инфополя планеты с его практически немыслимыми возможностями, хронопереносы сознания вписываются, почитайте, - сказал Гольдерин и Колядин понял, что встреча в целом была бессмысленной.

Майор ознакомился с концепцией мироустройства профессора еще до встречи, как только узнал, с кем именно ему посоветовали поговорить. По сути, как понял материалист Колядин, у Гольдерина происходит лишь замена понятий от божественного проведения, к разумности планеты, которая принимает решения, пробуждая людей следовать некому плану этого разума. При этом ресурс планеты пусть и ограничен, но несоизмерим для понимания человека. Удобная концепция, которая не может дать однозначного ответа на интересующие вопросы, но и подразумевающая многие возможности. Смущало майора только необъяснимое решение инфополя планеты, если такое и существует, практически убить себя, позволив произойти Апокалипсису. Может ли иметь аргументы совершенный планетарный разум, загрязняя Землю радионуклидами? Странное желание таким образом очиститься. В данном случае можно только продекламировать: «Пути инфополя неисповедимы».

Касательно же хронопереселенцев, можно говорить, что их, как массовое явление нет, как и спорными представляются единичные эпизоды. Многие такие свидетельства объяснялись лишь психологическими отклонениями у людей. Да и сами свидетельства про одни и те же отрезки времени грядущего разняться порой кардинально. Так один «путешественник» говорил о том, что через сто с лишним лет все будет хорошо, и люди полетят покорять галактику, другой рисует картину апокалипсиса в то же время, указывая на себя, как последнего выжившего. Можно такие аномалии объяснить разными теориями, к примеру, существованием параллельных вселенных, но углубляться уже в такие дебри Колядин не желал.

Второй вопрос, который, кроме служебных, интересовал Колядина, это возможность повлиять на будущие решения, если все же задаться целью предупредить катастрофу, что можно сделать в это направлении.

Раньше Вадим Борисович не вникал в вопросы государственного управления, кто принимает решения, кто строит стратегию развития государства и всего мира. Нет, понятно, что есть президент, парламент, международные организации, может и какие тайные общества и все тому подобное, согласно конституции и международному праву, но на проверку все значительно сложнее. Смущало Колядина то, что при современной российской системе государственного управления сложно представить себе судьбоносное решение, которое может быть принято моментально.

Вот как Россия могла нанести ядерный удар, или решиться на эскалацию конфликта? Можно, конечно, винить злобных американцев и их приспешников, но майор не верил, что власть имущие хоть американцы, хоть китайцы могли начать то, в чем проиграют все. Но, все же, как повлиять на то, чтобы катастрофы, о которой рассказал Мирный не произошло, если гипотетически верить парню? Вадим Борисович наметил пару шагов, которые можно было сделать, но уже стало ясно, что изменить будущее кардинально не получится, пусть и можно попытаться дать почву для размышлений.

После доклада генерал-лейтенанту, который курировал громкие дела государственной важности, когда тот был в хорошем расположении духа и полон решимости довести дело о хищениях, даже с оглаской для прессы, Колядин в шутливой форме поинтересовался у одного из людей, кто находился рядом с теми самыми государственными решениями.

- Товарищ генерал-лейтенант, а что вот если бы мы точно знали, что через лет десять будет война, которая сотрет человечество как систему, а его жалкие остатки будут дожирать друг друга? – спросил Колядин расплывшись в улыбке, стараясь дать себе шанс для отхода в шутку, чтобы не сочли за идиота.

- Ты это майор брось. Что не слышал про аналитика-ближневосточника? – генерал махнул в сторону майора стаканом с бренди, которое приходится пить и Колядину, не любителю такого напитка. – Нет? Этот чудак аналитическую записку листов на сто написал и таки смог, обойдя всех, подать хозяину. А там…

Генерал-лейтенант Буданов уже предвкушал бонусы от раскрытого дела, как и щедрость замазанных в хищениях в высших эшелонах власти, и был более, чем благосклонным к своей карающей длани, в лице Колядина. До скорой пенсии он рассчитывал купить новый дом и перевести денег куда-нибудь в Китай, или Вьетнам. Хотелось бы в Европу, ну или штаты, но там россиянам скрыть свое состояние, как и имя, становится все сложнее. Майор тоже понимал, что его начальник уже примеряет роль пенсионера, но надеялся, что у того хватит решимости для «дембельского аккорда» закрыть всех фигурантов по всей вертикали власти, а не только исполнителей из области.

- Товарищ генерал-лейтенант, так что там, в докладе? – напомнил отвлекшемуся Буданому майор.

- А, с этим! Уволили, да отправили куда-то. Хозяин сказал, что в докладе очень хорошо и с расчетами показана бесперспективность человеческой цивилизации. Либо мы убьем планету, либо… впрочем, нам все равно кабздец. Хозяин тогда сказал, что раз мы вот так все помрем, так чего горевать, на Марс же не перелетим всем народом. Но, гиперзвук сказал развивать и дальше, - высказался генерал-лейтенант, делая акцент на словах «хозяина», как будто стоял в этот момент рядом.

Ну, а Колядин позже постарается узнать поподробнее про того аналитика, как и собрать больше сведений о проблеме выживания людей в рамках современной цивилизации. Майор уже сам, обладая аналитическим складом ума, замечал, что проблем в мире столько, что нужно на лет пятьдесят скатиться в каменный век, чтобы решить только часть их. Загрязнение океана и атмосферы, конечность природных ресурсов и отсутствие внятных альтернатив им в сфере энергетики, перенаселение, засуха последних пяти лет в мире, потепление, как следствие нехватка продовольствия. Да много чего, что не имеет реального решения, в лучшем случае косметические меры, лишь оттягивающие неизбежное. При этом ядерное, биологическое, химическое оружие как не отменяй, только развивается.

Только через месяц, когда началась сессия, и я активно готовился к экзаменам, пытаясь учебу совместить с тренировками и редкими посещениями полицейского тира, Асобист соизволил встретиться. На этот раз встреча была назначена в Садах – сейчас это, по большей части, дачный поселок, но есть люди, что и на постоянной основе выбрали своим местом жительства живописное место на берегу реки, причем в близости от города, чуть ли не в его черте.

Мне не пришлось вызывать такси, так как предусматривалась прямо таки доставка моей тушки до места рандеву. Небольшой садовой домик, ухоженный огородик в шесть соток, по большей части с цветами на клумбах, с десяток фруктовых деревьев и пожалуй все, что было на той даче, куда меня привезли.

- Проходи в дом, - у калитки меня встретил Асобист и обратился уже к своим бойцам. – Свободны, я сам назад доеду.

Веранда, две комнаты, из которых большая была подготовлена для задушевного разговора. Два кресла, между которыми журнальный стол с фруктами, нарезанной вяленой колбасой и оливками, алкоголь стоял под столиком, и что именно предполагалось пить, я не рассмотрел.

- Разговор будет долгим. Могу для затравки сказать, что большая часть твоих слов подтвердилась, - сказал майор, присаживаясь в одно из кресел. – Но не все…

- Так я и не претендую на истину в последней инстанции, - ответил я и посмотрел прямо в глаза Асобисту. – Как к Вам обращаться?

- А как обращался раньше – в будущем?.. Тьфу, оксюморон какой-то, - сказал майор, открывая запотевшую бутылку минеральной воды. – Жарко сегодня.

- Да, лето в разгаре. А называл «Асобистом», «главой», иногда Вадимом, - ответил я, так же открывая бутылку с водой.

- Обращайся тогда, - Асобист задумался и после паузы продолжил. – Вадимом Александровичем. И сейчас первый вопрос: что тебе от меня надо?

- Это ожидаемый вопрос. Не скажу, что так уж тщательно готовил речь, подбирал слова. Как по мне, все прозрачно – Вы человек, который проявил себя после Апокалипсиса как организатор и лидер. Вы сейчас обладаете определенными возможностями. Да и информации о Вас у меня вполне достаточно, чтобы можно было если не поверить, то задуматься о правдивости моих слов. Другому кому скажи о переносе во времени... Глупее глупого получится. Впрочем, я оказался прав и сейчас мы с Вами разговариваем. Ведь так?

- Допустим, я поверил, что дальше? Весь мир спасать моими руками, а ты девкам квартиры снимать будешь? – сказал Вадим, на этот раз – Александрович и улыбнулся. – Кстати, Снежана твоя не такая уж и Тихоня. У нее есть еще двое постельничьих, видимо для тела, ну и ты для оплаты места грехопадения.

- Вадим Александрович, зачем пытаться вывести меня из себя? Я и так настроен на разговор. Все скажу. А Снежана лишь для тушения гормонального пожара, - спокойно ответил я.

Про Снежану абсолютно не кольнуло, а нежели прямо таки устроила гнездо порока, то пора прощаться – еще не хватало каких болезней прихватить.

- Вы нужны для того, чтобы отменить катастрофу, что должна убить миллиарды людей, - сказал я и, видя, как собеседник собирается возразить, быстро добавил. – Да понимаю, что это крайне сложно и, скорее всего, невозможно. Я тут читал книжки про разных путешественников в прошлое, так они письмо напишут правителю и все, нормально так меняют судьбу страны, всего мира. И так все последовательно изложено, что чуть и сам не сел письма писать в Кремль и Вашингтон, но вовремя остановился. Думаю, что Вы сможете понять перспективность спасения мира.

- Да тут уже все понятно, - Вадим Александрович еще отпил воды, но уже стал косить глаза под журнальный стол, где стояли бутылки алкоголя. – Вдаваться в подробности не стану, но рассчитывать на то, что вдруг все одумаются, не приходится. И да! Пока я решил исходить из того, что все твои слова правдивы и ты психически здоров, но сам никак не могу проникнуться.

- Спасибо и на этом. Но, если нельзя предотвратить Апокалипсис, нужно подготовиться к нему. И не сдерживайтесь, можете выпить, - сказал я, указывая на алкоголь.

- Пожалуй, да. Сегодня рано утром были первые аресты, пришлось понервничать, - майор достал бутылку коньяка и налил себе в стакан, бокалов на столике не оказалось. – Итак, твои действия?

- Деньги, много денег, люди, организация, материально-техническое обеспечение, база, - сверхлаконично обозначил я направления, которые уже продумывал.

- В черне понял, что ты задумал – подобрать людей, обеспечить их всем нужным, ну и выстоять. А как с властью быть? Представители властей частью выживут, они же, как тараканы, неискоренимы без полной санобработки. Как с ними? Или махновщина в худших проявлениях? - у майора ФСБ лицо выражало крайнюю обеспокоенность и заинтересованность.

- Было бы правильным, чтобы представители некоторых структур и стали той властью. Я имею в виду Вас. Но лучше я буду махновцем, чем стану кормить всяких там чиновников. Жизнь после станет такой циничной и практичной, что для чиновников, менеджеров, да и просто слабых людей не будет в ней места, - я так же постарался добавить в свой голос максимум серьезности, понимая, что мой ответ может и не понравиться Асобисту, сложно ломать собственные убеждения и принципы до мозга костей «государственнику».

- Допустим. Расскажи о том мире, - майор выпил пол стакана коньяка и даже не поморщился.

И я начал рассказывать, порой, не вникая в частности и некоторые обстоятельства, связанные со мной. Многие поступки тогда кажущиеся единственно верными, сейчас, при этой сытой и беззаботной жизни, выглядят жуткими и точно уголовно наказуемыми. Майор не оценил бы.

- Случилось все неожиданно. Только меньше года прошло после «примирения» с США, ракеты пилить начали, китайцы примерились с японцами и индусами, короче, всеобщее благоденствие, только исламисты что-то там не успокаивались, но лишенные финансирования значительно поутихли. За десять месяцев экономика мира выросла на пятнадцать процентов – все ликовали и ждали рая на Земле. Возможно, именно поэтому удар и стал еще более неожиданным и сокрушительным.

По городу не так уж и прилетело: центр, воинские части, аэродром. Да только полная анархия начала выкашивать людей не менее, а может и жестче, чем сам удар уже в первые минуты. А через три часа после удара гиперзвуковыми ракетами с обедненным ураном по городу и еще куда-то там, особенно по Москве и Питеру, ядерными баллистическими, начался радиоактивный дождь, только кто же знал тогда, что этот дождь – смерть для сотен тысяч, дозиметры даже не удосужились достать со складов, впрочем, уже и не кому было это сделать, а МЧС занималась пожарами в центре города и получали свои сверхдозы. Удалось выяснить, что все атомные станции в европейской части России были уничтожены, по ряду городов были нанесены удары стратегическим ядерным оружием. По нам, вроде бы тоже пара летела, но белорусы смогли перехватить и сбить, но это больше слухи, связь с союзниками пропала, по Вашим же словам за пятнадцать минут до удара.

Удивительно, как люди сориентировались в анархии, превращаясь в хищников. По нашим подсчетам уже через пятнадцать минут после удара один мелкий магазин в Подольском районе был взят штурмом группой мародеров с палками и железками. Потом была еще одна волна беспилотников и ракет, что-то яркое било из, скорее всего, космоса, Вы говорили, что это стационарная американская космическая станция, которую штаты запустили буквально за месяц до удара.

Потом началось… Грабежи, попытки урвать больше других. Первые убийства и изнасилования. Некоторые начали сводить счеты с обидчиками – отсутствие инструмента принуждения в виде полиции и армии вводила одних людей в воинственный транс, других в ступор. И, если армия была по большей части разгромлена, а частью солдаты разбежались по домам, даже банально сколачивая банды, то полиция проявила крайнюю организованность, но не в деле наведения порядка, а для собственной выгоды. Первые военные арсеналы попали к ментам. Ваши, кстати, сбэшники разделились и частью опять же пошли к ментам, но именно Ваши и старались хоть что-то сделать, теряя время – защищали сотрудников МЧС, когда те пытались хоть что-то сделать, указывали направления в убежища, которые в большинстве были закрыты и не подготовлены.

Уже на следующий день из сел и окрестностей в город повалили люди с окраин, в основном для наживы и мародерства. Еды же особо не было и в деревнях, хоть там и полегче ситуация – конец апреля – засадили поля, но так и не убрали. И все хотели только одного – запасов еды и оружия. Тут произошли первые стычки с уже действующими ментами, которые начали брать под свою охрану те склады, что еще не разграбили. К слову сказать, не везде получилась у них оборона и частью люди прорывались, а менты понесли первые потери и начали устраивать тотальный террор – стреляли в любую группу больше трех. Остатки армии тоже превращались в банды, а кто и присоединился к ментам, считая, что они хоть как то олицетворяют власть и уходившую в небытие систему, - я говорил, изредка делая глоток воды из бутылки, которая в столь жаркий день быстро становилась из приятно прохладной в теплую.

- Так получается, что в городе была сила, которая могла взять власть. И знаешь, Стас, пусть и с перегибами, но уж так сильно и не осуждаю их, - майор налил уже в два стакана алкоголь и глазами указал на стол, я отказываться не стал, эмоции бурлили, как второй раз переживал те дни.

- Нет, они были самыми организованными, но тоже периодически получали отлуп. Три колонии взбунтовались и зеки стали реальной силой, особенно после того, как смогли поживиться в уцелевшем арсенале воинской части, что в Грабово, там еще дивизионные склады были с оружием, обмундированием и продуктами. Вот эти товарищи на третьей неделе заявились в город за рабами, - я сделал небольшую паузу и выпил залпом налитый бренди, давая время майору осмыслить понятие рабства.

- Там и сейчас и техника и ремонтная база, продуктовый склад стратегического хранения… Я, конечно не должен тебе говорить, но и подписки об этом не давал, да и любой сельчанин Грабово об этом знает. Ну и кто кого и где был ты и… я? - майор положил оливку в рот и вновь потянулся за бутылкой.

- Ну, зеки стали держать одну окраину города, другую менты, черные имели свою территорию – так банду всех южан называли и дагов и чеченов, даже вьетнамцы с китайцами и индусами из университетов к ним присоединились. Людей еще оставалось много, как и всякого добра в домах. В выигрыше были даже те, кто контролировал спальные районы – в каждой квартире чего-то да найдется.

Вы же с частью военных спецов, частью ракетчиков, чьи расчеты стояли у завода сельскохозяйственной техники уже строили свою общину. Во время атаки Вы были с инспекцией на предприятии, под прикрытием которого изготовляли экспериментальную партию ударных беспилотников «Охотник 2». Ракетчики смогли отклонить три ракеты от завода. В цехе, где и производились дроны, были подземные хранилища. Да и три группы спецназа, бывшие в это время на базе – многого стоили. Но сил на экспансию не хватало ни сразу после удара, ни долго после него. Был момент, когда Вы рассматривали вариант прогнуться под ментов, пока те не стали серьезно терять людей в стычках с зеками и разрозненными бандами, а после и в эпидемии. Три штурма базы в первый месяц все же были, но беспилотники навели ужаса, а ракетчики лупанули двумя ракетами ПВО прямо по базе зеков.

- И, как я понимаю, отсиделись, пока все со всеми грызлись и стали город под себя подминать? – спросил майор.

- Ну, утрировано, конечно, были проблемы и внутри, - два бунта, один был тех же ракетчиков – решили взобраться на вершину пирамиды. Но Вы сумели устоять и в итоге подмять всех под себя. Потом был рейд на склад зеков с подставой для ментов, пришлось и дроны поднимать, но не пустили их в ход, чтобы не привлечь к себе внимание, а сделали все, чтобы подозрение упало на ментов. Зеки и так подкоркой ненавидят своих визави, а тут и такой наскок. Пошли на ментов чуть ли не в психическую атаку, как в фильме о Чапаеве.

У нас же было некоторое преимущество – на территории завода было две больших оранжереи с солнечными батареями, где ранее выращивались цветы арендаторами, само собой, сразу же начали их использовать под сельское хозяйство. На заводе было так же большое количество разного топлива, пожарная часть, да и недалеко находилась нефтяная база.

Я пришел в общину только через почти восемь месяцев после. До этого прятался, выживал…

- Убивал? – спросил меня Асобист, увидев мое замешательство.

- Да! Защищался и нападал, участвовал в подготовке операций, всякое было, - честно ответил я.

- Ну, и правильно, что не выгораживаешь себя, меньше было бы веры к тебе, хотя и так… Ну, ладно, суть понятна, частности после, сформулируй что ты хочешь от меня и свои планы. Хотя, нет, очень важный вопрос, для моего понимания. Как же моральные принципы, как не защитить ребенка, женщину? Неужели нормальных мужиков не было? Понимаю, что честь, достоинство это такие себе понятия, но все же, - сказал Асобист и когда уже я попробовал разлить коньяк по стаканам, майор положил ладонь на свой стакан, жестом говоря, что ждет моего ответа.

- Понимаю о чем Вы, и таких людей было много, как могу расценивать из воспоминаний. Вот только…- я замялся, то, что скажу, дальше могло не понравиться майору. – Дети, старики – это обуза, если еще более цинично, то балласт. Они делали сильных людей слабее, изничтожали возможности мобильности, искореняли инициативу и быстрое принятие решений, демаскировали. Все группировки принимали и детей и стариков, но условия, как правило, были одни – ценные специалисты, которые могли бы принести выгоды больше, нежели стоимость прокорма балласта.

- Как правило, как правило… - зацепился за слова Асобист.

- Я рассчитываю на Вашу поддержку, Вадим Борисович, в некоторых вопросах. Во-первых, деньги. У меня есть много мыслей и реализация части из них может потребовать Вашего вмешательства. Ну и подготовить город, область, хоть и Россию с союзниками, до чего можно дотянуться, но это вряд ли, как не хотеть. Со своей стороны я так же буду готовиться, но опять же нужны деньги. А еще я хочу быть сильнее перед началом катастрофы, лично сильнее. Думаю сходить на контракт и обязательно найти некоторых людей, ну с Вашей помощью, - сказал я и пристально посмотрел прямо в карие, чуть раскосые глаза, видимо где-то у майора были в роду азиаты.

- Я все еще не могу найти объяснения твоим словам, пусть и складно говоришь, но должен понимать, что первостепенно я должен был поверить в то, что ты не тот, за кого выдаешь себя. Так топорно не могут работать спецы, чтобы с такой легендой, да и выдать такую сеть предателей и хищений, знать о том, что Даша моя дочь. Но я готов при других доказательствах все же поверить и начинать работать. Что именно сейчас ты хочешь от меня? – спросил Асобист.

- Сейчас. Мне нужна стрелковая подготовка, в полицейском тире не дают нормальной стрелковки, все спортивное, да мелкашка. Мне еще нужно хоть что-нибудь накопать про пассию моего отца – Марию, узнать, кто она на самом деле, там еще может быть замешан и начальник отцовской охраны. Деньги отца могут стать моими и это совсем другие возможности. Потом мне будет нужно прикрытие для некоторых вложений и доходов. Не вериться, что в случае получения мной выигрыша лотереи, или выигрыша ставки на исход матча определенные круги не поинтересуются неким удачливым парнем. Отец – хорошее прикрытие, но как раз его во многие дела не хочется втравливать, - говорил я, уже достаточно расслабляясь, разговор, можно сказать, состоялся, сейчас исход встречи от меня не зависит.

- Как ты и предсказывал, меня оставляют в областном Управлении на должности, вернее некого Вадима Борисовича Колядина. Какой именно должности говорить не стану. От тебя требую, чтобы никакого криминала не было, а то еще пойдешь банки грабить. Особо важные и перспективные дела через меня. Марию – девушку твоего отца, мы уже немного пощупали, когда тебя отрабатывали и были удивлены, столкнувшись с сопротивлением. Она под серьезной опекой, так что отработаем дамочку всерьез, мне сейчас многое можно. Это первое, что я сделаю, тем более, что пока наверху будут воевать, у меня будет много времени свободного, - алкоголь действовал и на Асобиста и с каждым глотком речь майора становилась все более развязной.

Мы еще много разговаривали, я видел, как, несмотря на уверения, даже раскованность Колядин колеблется. Он сомневался, многое в голове у него не сходилось, однако майор, после того, как узнал и про дочь и фигурантов дела о хищении оружия, решил-таки с оглядкой, но поверить мне.

Сессия прошла на удивление гладко и в зачетке красовались две четверки и три пятерки наряду со всеми сданными зачетами. Не все эти оценки были заслужены, частью проплачены по старым схемам, частью с помощью коньячного набора в знак благодарности, но, тем не менее, не было ни одного экзамена, когда я бы я не знал хоть что-то. Мозг неплохо усваивал информацию, лучше, чем это было в предыдущей жизни. Тем более, что уже будучи, в другой реальности, банковским работником, а после и руководителем филиала Банка Развития, я не являлся церемониальной фигурой, а старался вникнуть в процессы. И этот факт помогал мне с несколько большим пониманием выходить к экзаменатору.

Вот мои успехи в единоборствах не так уж и радовали, как того хотелось. Не было этого «вдруг», и не превращался я в непобедимого бойца, великим превозмагатором, как ни выкладывался на тренировках. Я вполне справлялся с нагрузкой, мог стоять в спарринге с большей частью парней, однако прогресс не отличался особой скоростью. При этом я уже хорошо владел своим телом, не хуже, чем до попадания в прошлое, но, либо меня плохо учили спецы на базе в общине, либо уровень Видока и его бойцов был ниже, чем парней Аслана. Но, скорее всего, дело было в специфике знаний. В боевых условиях ничтожно редко имеют место быть схватки на кулаках и других частях тела, как в ринге. Это не кино. В бою, если нет огнестрела, то уже проиграл. А представить ситуацию, когда у спеца не будет ножа, вообще сложно. И даже при отсутствии оружия боевик будет скорее видеть свое спасение и орудия боя в окружающих предметах, чем стараться пробить лоуткик и следом «двоечку».

После разговора с Асобистом я уже несколько раз посетил стрелковый полигон для сотрудников ФСБ. Эту площадку использовали военные, чаще разведка и команда спецназа военного округа, которая неизменно участвовала в соревнованиях войск специального назначения, что ежегодно проходят в Гудермесе. Уже одно посещение такого полигона дало больше, чем все предыдущие походы в полицейский тир. Вадим Борисович поручил меня одному бойцу, к которому я обращался «Саша» - то ли имя, то ли позывной, не важно. Важнее было то, что больше двух часов меня гоняли так, как на тренировках у Аслана и не снилось, хотя и там спать не получалось. И, если с физикой было не так уж и плохо, то стрелковая подготовка никакая. И, как свойственно многим людям, я видел причину неудач не в том, что я действительно не готов и близко стоять на равных со спецами, а лишь в том, что у меня зрение плохое. Скорее я оправдывал известную поговорку про плохого танцора и оказанной ему помощи опытным хирургом.

Я же, имея уже определенные личные средства и главное, что желание, выискивал «окно» в своем плотном графике для решения проблемы зрения. Несколько дней меня отговаривала мать от операции на глаза, когда я поставил ее в известность о записи в клинике. И, если она умеет быть такой назойливой, как в моем случае, то в какой-то момент я даже начал оправдывать поступки отца. Главным же аргументом взволнованной матери было то, что после операции я буду пригоден к военной службе, и что терять время в армии никак нельзя. Как раз были приняты изменения закон о воинской службе, где моя специальность уже не давала возможности откосить от армии. Я понимал это, но коррекцию зрения считал необходимой. Армия меня не только не пугала, но с сознанием человека, который выжил после Апокалипсиса, я осознавал, что в некоторых случаях был балластом, и я стремился стать сильнее. В общине, как и вообще в постапокалипсическом мире, опытные бойцы были самым привилегированным, если так выразиться, исходя из тех реалий, «сословием».

Университет же, чтобы выкрутиться из сложной ситуации, когда целое отделение вдруг станет невостребованным, ибо многие шли туда именно что за военным билетом, для таких «сыночков», как я стал предлагать с четвертого курса дополнительное образование в сфере IT.

Из послезнания я помнил, что многие парни после таких курсов и имея уже основную специальность, устраивались на работу по блату, часто к своим родственникам, где числились на предприятиях программистами, чтобы уже у властей не было соблазна призвать бесспорно достойного бойца, правда воина танцпола и покорителя элитного алкоголя. Государство ощущало нехватку в таких специалистах и им, в случае трудоустройства по профессии, оформляли альтернативную службу или же по официальному запросу даже предпринимателя, а не только серьезных компаний, вообще освобождали от службы. Для сынков местной элиты второе высшее образование было еще более формальным, чем первое – плати и вместе с первым дипломом, получишь второй.

Мне же потребности быть мнимым программистом не было – все договоренности об отсрочке и последующем списании из числа годных были бы по причине состояния здоровья. Военный билет я должен был получить аккурат через год, когда и закончу университет. Я злорадствовал над своими здоровыми, часто подтянутыми и, со спортивными телесами, одногруппниками, что они станут альтернативщиками, и придется сидеть за компьютером или вытирать пыль с монитора, так как определенный контроль со стороны военкомата был. Да, и пойти путем альтернативной службы подобным образом мне было не суждено уже из-за характера моего отца. Для родителя, кто не служил, тот не мужик и точка!

В армии же я хотел решить две проблемы. Первая – это личная боевая подготовка. Я видел, что значит быть подготовленным бойцом в постапокалиптическое время. Они выживали, нагибали других, находились ближе к вершине пищевой цепочки. Хорошие бойцы могли найти себе сытое место в бандах, общинах, при этом погибали реже, чем обыватели, прячущиеся по подвалам. Второй причиной было то, что я надеялся найти волкодавов, которые в будущем смогли бы стать опорой после катастрофы. Если получится переманить к себе ближе к часу Х три-четыре группы, уровнем команды Видока, то уже можно создавать ядро силового блога общины, клана, ну или города, быстро сориентироваться в хаосе быстротечной войны и дележа остатков ресурсов.

То, что получится заинтересовать бойцов, я почти не сомневался. В определенной степени милитаризированной стране, коей являлась Россия, проблема трудоустройства ветеранов была актуальной, какие бы льготы им не сулили от государства, и она не решиться до катастрофы. Ну а я планирую получить такую финансовую подушку безопасности, которая позволит содержать таких людей, да и дело им найдется и в качестве охраны и отдельного ЧОПа.

Если же положить руку на сердце и признаться самому себе в главной причине, почему меня так тянет в армию, то это страх. Я помню, что такое быть слабым, боятся каждого шороха только потому, что не хватает навыков защитить себя. Убегать от собаки, или быть обузой, как в маленьком коллективе с Жекой и Леной. Кроме того, в процессе общения мне были больше понятны именно что взгляды матерых бойцов. Они мне казались правильными, без шелухи. Общение же со своими сверстниками в этом времени тяготило неимоверно.

Однако, роль рядового бойца постапокалиптического фронта меня не устраивала, если есть реальный шанс стать неким большим в будущей социальной системе, для чего нужны деньги, много денег.

Как разбогатеть, вернее, создать материально-техническую базу для становления после катастрофы? Этот момент я продумывал долго и мучительно. Самый прямой и, казалось, простой способ, играть на ставках. К примеру, уже вот-вот начнется очередной чемпионат мира по футболу. И пусть наша сборная опять под какими-то санкциями, но мундиаль состоится, а я еще в прошлой жизни был болельщиком этого вида спорта. Нет, я не следил за национальными чемпионатами, не знал родословные множества футбольных звезд, с кем они спят и кому настучали по мордасам, но важные матчи регулярно, часто с компанией, смотрел в спорт-барах. Мне тогда нравилась эмоциональная атмосфера с выплеском адреналина, вызванная не сыгравшей ставкой, так как я всегда ставил не на ту команду, а алкоголь после снимал горечь от поражения.

Я знал, кто выиграет этот чемпионат и мог сделать ставку еще до начала турнира, когда коэффициенты самые высокие. Я рассчитывал, что на ставках получится заиметь свой первый миллион, причем в американской валюте, ну или в юанях по курсу. Ставок буду делать минимум три. Одна на победу Бразилии в чемпионате, две другие на матчи плей-офф Мексики, которая точно выйдет в финал и это будет главной сенсацией. Еще помню, что США неплохо на своих полях будет играть, Италия с Францией точно дойдут до четвертьфиналов. Были бы верные соратники и друзья, которым можно было доверить поставить за меня… но таковых я не знал. В основном мой круг общения существенно поредел после прощания с загулами и вертепами.

Было еще три перспективных плана обогащения, основанные на послезнании. Первый – это «почистить» дом, в котором весной следующего года будут найдены картонные коробки, заполненные зелеными бумажками с изображением умерших американских белых колонизаторов. Были тогда слухи, что это деньги губернатора и его команды, награбленные на федеральных программах. Однако, было бы глупо думать, что народная молва не станет приписывать воровство в крупных размерах власть имущим. Были и другие версии. Кто-то говорил, что это воровской общак, или деньги британских и польских спецслужб, что курировали военных, занимавшихся хищениями оружия. Так или иначе, но дача, где в погребе были пиратские сокровища в виде ценных бумажек, снималась не установленными лицами и деньги просто там случайным образом нашли. Безусловно, не верилось в случайности и что органы не смогли определить хозяина сокровищ, скорее всего, тот смог откупиться как раз частью найденных средств. Сумма тогда называлась в больше чем три миллиона долларов. Очень чесались руки залезть в этот погреб и почистить его, тем более, если хозяев бумажек не было, но чуйка, как и здравый смысл, говорили о том, что самостоятельно, без прикрытия, мне там делать нечего – сожрут, и трусами не подавятся. Вот и одна из причин, почему мне так нужен Асобист.

Еще одно направление обогащения было связано уже с более безопасным мероприятием, но требующим определенных финансовых вливаний. Как я помнил, года через четыре, когда наступит очередной виток «великой вечной дружбы» с Беларусью, западные соседи выступят с грандиозным предложением – создать «белорусский» город на границе с Россией. Нет, это не будет увеличение территории братской страны, а масштабный торговый хаб, где будут сконцентрированы многие белорусские товары от сельской техники, электроники, до творожных сырков. В этом торговом хабе будут предусмотрены так же и концертные площадки для фестивалей, центры славянской культуры, детский оздоровительный лагерь для белорусских и российских детей и много чего еще. И я знаю место, где это будет строиться просто невообразимыми темпами, что интересно, с привлечением китайского и катарского капитала. Сейчас же спокойная деревня Синевичи в не более, чем шестьдесят домов с разбитой дорогой доживала свои последние годы. В той жизни ходили завистливые разговоры, что даже старенькая бабушка, передвигающаяся с помощью двух клюк, стала в раз обеспеченной женщиной, продав свою избушку на курьих ножках. При этом, купить сейчас землю в Синевичах мне представляется не сложным, были бы деньги. При стоимости одного дома с приусадебным участком в пару тысяч долларов сейчас, прибыль может составить в пятнадцать раз больше от вложенного. Тут также есть определенная опаска, что решат построить, по сути, новый торговый город в другом месте, что побуждает к расследованию ситуации с возможными локациями для проекта. Пусть у деревни и единственный на двести километров мост через Сож и живописные озера, затоки и старые русла реки, даже есть колония белых бакланов, которые занесены в Красную книгу, но моя возможная активность по покупке деревни и земли вокруг может спугнуть инвесторов. Вероятность такого мала, но расследование нужно. Были мысли привлечь и отца, если не хватит средств на масштабную покупку земли и грамотного прикрытия этого мероприятия, но только, если решиться проблема Марии.

Были и другие прибыльные направления, которые на данный момент просто напрашиваются – инвестирование в ценные бумаги. Нет, я ни сейчас, ни в прошлой жизни игроком на бирже не был, да и котировки не отслеживал, но то, о чем в той реальности говорили все, даже алкоголики под магазином, не мог не знать.

Самым перспективным было бы вложить деньги в «Роскосмос». В этом 2026-м году любой инвестор покрутил бы у виска за такое решение, поэтому и акции предприятия дешевые, в сравнении с тем, что станет, когда через три года, наконец-таки, начнут реализовывать обещания, данные еще в 2022 году. Российская космическая станция станет реальностью, как и презентация новейшего многоцелевого космического корабля, который отправит-таки людей на Марс за шесть лет до катастрофы и экспедиция окажется в большей степени успешной, если не считать некоторых сбоев связи и небольшую аварию от последствий марсианской бури. Акции «Роскосмоса» взлетят на короткое время до небес, пока НАСО и Китайцы не объявят, что их экспедиции так же готовы и еще более масштабные.

Прибыль может получиться колоссальная и от покупки криптовалюты «космо». Когда будет объявлено Россией о ее создании, несмотря на рекламу, космо не станет популярным вложением денег. Валюта подрастет, когда российская космическая станция начнет работать, как и ряд мощных спутников зондирования почвы. Но после того, как космические корпорации Индии и Китая вложатся в проект «космической криптовалюты», ее начнут не только замечать в мире, но и наметится существенный рост, который усилится от слов американцев, что они так же рассматривают вопрос не о создании своей подобной валюты, которой можно будет расплачиваться в космосе, но вложатся в русский проект. На фоне многочисленных мирных соглашений того времени и разрядки международных отношений, многие поверили и космо, валюту, что становилась уже заметным фактором в мировой экономике. По подсчетам, при вложении тысячи рублей можно уже меньше, чем через пять лет получить больше двухсот тысяч, а через восемь и того больше.

Можно было подумать и о других вложениях, но при наличии хоть какого-то стартового капитала. И при правильном подходе, я смогу обеспечить многие свои, или наши, планы, как и дать работу нужным, для выживания после, людям. Остается только вопрос – а дадут ли мне это сделать, достаточно ли будет поддержки майора или отца, подполковника Матюшкина при необходимости? Сложный вопрос, но если самому стать фигурой, заручиться поддержкой и обрасти связями, то может и хватить. А для нужно: деньги, много денег, мощное силовое прикрытие, заинтересованность Колядина и может еще кого.

И как тут становиться фигурой в жестком мире бизнеса, если бежать от армии под опеку маминой юбки? В деловых кругах все важно, а репутация порой главнее остального. Относиться серьезно к недорослю, что разбазаривает папкины деньги, играя в бизнес-игры, никто не станет. Другое дело – взрослый не по годам, но по уму мужчина, который не только прошел армию, но и был на контракте – с таким и чиновник под одну телекамеру станет, чтобы рассказать с какими патриотами работает.

По сему – коррекция зрения и еще год на подготовку к армии. А к этому моменту у меня уже должны вырисовываться перспективы послеармейской деятельности.

Сама операция на глаза прошла без особых проблем, вот только в ближайший месяц я должен был ходить в солнцезащитных очках, а стрелковую подготовку пришлось забросить и того на больший срок, аж на два месяца – до конца лета. К сожалению, врачи наказали и физические нагрузки не повышать, придется еще две недели, как минимум, пропускать тренировки у Аслана. Так я никогда и не догоню Магу по показателям, да и запланированный смотр от главного тренера Арсения Дмитриевича могу плохо пройти. Но и выбрать другого времени для операции не смог.

- Привет, Стас, я очень тебя ждала, - проворковала Снежана, как только я перешагнул порог квартиры, которую в последнее время не только оплачивал, но и проспонсировал на «шторки, холодильник и прочее для уюта».

Я прекрасно понимал, что меня просто приняли за богатого похотливого и неразумного мальчика, с которого можно стричь деньги. Это осознание, внутренне меня коробило, вот только гормоны бурлили так, что порой просто сносило голову только от одного вида любой симпатичной девушки, встреченной в городе. Благо погода стояла жаркая и дамы не страдали особой закомплексованностью, при выборе одежды. Легкие сарафаны, просвечивающиеся даже в пасмурную погоду при минимизации белья, открывали простор для фантазий, а знакомиться и искать себе постоянную спутницу требовало и времени и денег, не меньших чем обходится Снежана – ни того, ни другого я терять не хотел. А Снежана даже при растущих расходах на нее, по крайней мере, не требовала времени. Никаких тебе прогулок, кафе, кино, посиделок и это уже окупало пока содержание, как оказалось, любвеобильной провинциалки, которая быстро переучивается в прожжённую избалованную горожанку.

И сегодня должен был состояться разговор. Больше я в ее услугах не был заинтересован, уже потому, что услуги эти откладывались бы на большой срок – Снежана собирается ехать на каникулы на малую родину и наших встреч не предполагается. Воздержание в два месяца при оплате квартир? Не рационально. Попытку же уломать меня на поездку «на юга» жестко отверг.

- Привет, я ждала встречи, давно не получалось у нас увидеться. То, да се, - сказала с порога, как только открыла дверь, пока еще хозяйка квартиры.

- Признаться, и я ждал. Что-то в последнее время согласовать встречи не получается. Много дел появилось? Или тут уже график посещений? – в грубой форме сказал я, сразу же начиная закипать.

- Ну, так Лешка, ты же знаешь! Ты не волнуйся, он теленок, мы только целуемся, я вся твоя и не злись. Кстати, у меня есть серьезный разговор к тебе, - сказала девушка, пытаясь обнять меня, но я отстранился.

Передо мной стояла уже не та провинциальная дуреха, а дамочка ничем не отличавшаяся от городских профурсеток. Отличная фигура, немного склонная к полноте, но по молодости еще не начавшая наливаться излишними формами, ухоженная, но без крайностей, русые волосы заплетены в пышную косу, придающую Снежане некий шарм обманчивой невинности. Она действительно притягивала, ее хотелось. Думается, что Снежана имеет успех у мужчин и, как выяснилась, склонна к интригам. Гормоны хоровым пением требовали от хозяина вначале, перед всеми разборками, расплести эту косу на кровати с новым матрасом, деньги на который я давал чуть больше месяца назад, но следовало разложить не Снежану, а сперва по полочкам наши взаимоотношения. Стоило труда взять себя в руки.

- Давай разговор. И еще, кофе сделай, - сказал я, по-хозяйски проходя в единственную комнату.

Мне категорически не понравилось то, что меня обманывают. Вряд ли Асобист будет лукавить в таких для него мелочах, как рассказ о любвеобильности моей «подруги по расчёту». А тут еще очередной разговор, который я так стремился избегать, оформляя отношения с девушкой в финансовой, циничной плоскости.

- Стас, кофе подождет, есть важная информация, - тон Снежаны изменился, и она превратилась в какую-то неуверенную в себе девушку.

Это насторожило, и было не понятно, отчего она вдруг стала такой скромницей. Стояла, теребила косу и нерешительно посматривала в мою сторону, между тем стараясь не поймать мой ищущий взгляд. Прямо нашкодивший котенок.

- Ну, и? - с нотами нетерпения и раздражения произнес я.

В конце концов, я сюда не разговаривать пришел, да и на все про все два часа своего времени выделил.

- Я беременна, Стас, - сказала Снежана и протянула мне вынутый из кармана халата тест на беременность.

Мне не нужно было ни смотреть на количество полосок на тесте, ни даже брать его в руки. Безусловно, мне не подсунут тест, где не будет отчетливо видна вторая полоска, символизирующая для нормальной любящей пары кардинальное изменение их отношений и, скорее, счастье. Но мы не были нормальной парой. Ни разу! И мне очень не понравилось, что эта пигалица пытается выставить меня полным лохом. Неужели имеет расчет на то, что я сейчас обрадуюсь и стану выкрикивать предложения взять ее в жены, расписывая будущий семейный рай? А завтра переедем в мою квартиру и будем жить счастливо и дружно?

- Сколько недель? – спросил я, с трудом поборов в себе желание просто уйти, или даже ударить.

- Где-то четыре недели, - потупив глаза, сказала Снежана.

Я не стал спрашивать про УЗИ и уточнять, что врачи с помощью современной аппаратуры могут определить если и не день зачатия, то неделю точно. Вопросов было и без того, особенно касательно цикла как женского, так и графика моего посещения гнезда разврата. И это еще без того, что в последний месяц я старался не доверять вопрос контрацепции партнерше, а думать самостоятельно, заезжая в аптеку за известными изделиями.

- Вот скажи, на что ты рассчитывала? – спросил я, уже успокоившись и убедившись в том, что от меня Снежана не могла забеременеть никак.

- Ты о чем? – испугано спросила девушка, обескураженная именно таким вопросом. Она то, наверняка, уже надумала себе розовые облака с белогривыми единорожками.

Испуг этот был немного другим, чем ранее, тот наигранный, с перебиранием косы. Сейчас, казалось, что она готова метаться, собирать вещи и бежать, как будто в ней раскрыли шпиона и росгвардия уже в подъезде, изготавливается к штурму.

- Да о том, Снежана, о том… Я знаю, что твой Леха не такой уж и теленок, как ты его представляешь мне, и вы не плохо так мнете матрас, который купил, между прочим, я. А кроме Лехи есть еще теленок, не менее энергичный. Тут в квартире, которую Я снимаю, вообще передовая молочная ферма образовывается, вот только телка одна, а бычков много, - начал я «прощальный» спич, и, не позволив, набравшей воздуха в легкие для возражения девушке, перебить себя, продолжил. – Не сходится по зачатию, тем более, что ты, почему-то забыла о резиновых изделиях, используемых мной. Да и есть концептуальные вопросы о том, беременна ли ты вовсе.

- Но, Стас, это не по-мужски, ты же хочешь меня бросить? Я буду рожать, - выкрикнула Снежана, но в голосе сквозила неуверенность.

И сразу же добавила к своим словам убойное оружие в виде женских слез.

- Так, ладно, одевайся, поедем к врачу на УЗИ, там и определимся. Вот только не добавляй фарса в ситуацию, он и так зашкаливает. Я знаю, что ты спала и со своим Лехой и со своими другими друзьями. Наши же отношения были четко регламентированы. И… не ожидал от тебя такой прыти. Так едем, или как? – я демонстративно вышел в коридор и стал обуваться.

- Не надо никуда ехать, - после затянувшейся паузы тихо сказала уже моя бывшая подруга по расчету. – Я не беременна… Мне съезжать?

- Да! – жестко ответил я, проверяя в кармане дубликат ключей от квартиры. – Дверь захлопнешь, из квартиры что стащишь, накажу!

Что я испытал? Да ничего из того, что могло бы как-то изменить мое мировоззрение. Эта ситуация с попыткой обмана в том или ином виде имела место для меня и после катастрофы. Снежана попыталась приспособиться и устроить свою жизнь, так же быстро, как находили себе мужчин женщины после скоротечной войны. Но тогда они хотели выжить и искали опору, сейчас же речь о выживании не шла, только об улучшении в перспективе своего благосостояния. Вроде бы явления и схожие, но какой же большой нюанс присутствует.

- А нужно было все же напоследок… - корил я себя, понукаемый разыгравшимся либидо.

Теперь же я остался без лекарства от переизбытка своих гормонов. Но рефлексировать не приходится, началась работа. Открытие чемпионата мира по футболу в Северной Америке, все деньги поставлены, я практически нищий, на кармане максимум на две поездки на такси. И у отца не попросишь, спросит же, куда я девал пятьдесят пять тысяч долларов, которые уже тремя долями получил за посредничество в схеме продажи контрафактной белорусской тушенки. У мамы свои проблемы, она пытается уйти во все тяжкие по совету любимой подруги тети Светы. Вот только мама не Светлана и пока серьезного загула не получается, если не считать похода на мужской стриптиз. И не у Колядина же просить, тот, если все же поверил мне, так же должен был вложиться.

Вот и ждал я результатов с тревогой и мандражем, опасаясь, что история в этот раз пойдет не так. Через две недели сыграет, надеюсь, первая ставка и Мексика сенсационно выиграет у бельгийцев, а там коэффициент хороший. Бельгия очень сильно выглядит в своем составе, а у Мексики травмировался перед самым чемпионатом Энрике Гонсалес, но еще никто не знает про семнадцатилетнего уникума Леонардо Дивейса – главной звезды этого мундиаля.

И я хотел поставить на результат еще и еще. Но это все жадность, хотя… завтра у отца должны быть «семейные» посиделки – я, папа и Мария. Может, и получится что-то выторговать и сделать дополнительную ставку.

Мария. Вот у кого нужно было поучиться Снежане. Такое актерское мастерство, такая экспрессия и психологическая обработка объекта. Она уговаривает отца составить брачный контракт, тем самым утверждая об искренности чувств к своему возлюбленному. Если бы я не знал, чем должна закончиться эта история, мог бы и поверить. Я тоже включал все старание и, как казалось, не отставал от мачехи, всячески покладисто выказывая свою любезность отцу и правильность его воспитания. И завтра следующий раунд праздника лицемерия и лицедейства.

Уже направляясь к отцу, я сокрушался, почему уже как месяц Асобист не выходит на контракт, когда пора было начинать работу, по крайней мере, я надеялся о поддержке в деле выигрышей от матчей. Большие деньги, пусть и поставленные в разных букмекерских конторах могут привлечь ненужное внимание. Можно было подумать, что Асобист вообще отошел от дел и в итоге решил не связываться со мной, но в чате, предложенной майором игры, мы общались, пусть и кратко, лишь подтверждая намерения. Ни о Марии, ни о ком-либо другом, сведений больше, чем я уже имел, не получил.

И насколько же мысли бывают материальны?! Вот есть в мире магия, есть! Только подумал о встрече с Колядиным, как на телефон пришел запрос из игры, в которую мы с Асобистом «играли». Меня приглашали сегодня на беседу, причем в квартиру, которую я снимал Снежане. Очередной намек, что я под пристальным вниманием? И хорошо работают, черти, не напрягают, не то, что раньше, когда я чувствовал постоянно взгляды.

- Станислав, я очень рада тебя видеть, - прощебетала Мария, встречая меня у ворот отцовского дома, который мог быть нашим семейным и стоил не один миллион козлов, то есть баксов.

- Любезнейшая Мария, вы становитесь все краше и молодеете на глазах. Уличить бы момент, когда мы с Вами ровесниками станем, чтобы отбить у отца такую прелестницу, а то такими темпами и за несовершеннолетнюю принимать станут, - распинался я в любезности, при этом осознавал, что это игра не только моя и задействованные актеры об этом знают, Мария понимает и принимает мое поведение.

- Ну, ты и дамский угодник, но любовь она же такая – отец твой – это мой воздух, все надышаться не могу, - ответила вероятная мачеха.

Надеюсь, никогда!

Мария появилась у отца как бы внезапно. Он всю свою жизнь относился к женщинам потребительски: жена – хранительница очага, воспитывает сына, он, муж, мужчина – добытчик, и может позволить себе расслабляться с другими женщинами. В эту систему ценностей отца не входила женщина-разлучница. Максимум, на что могла бы рассчитывать Мария – это пара-тройка встреч с переходом в горизонтальное положение. Но тут система, функционировавшая чуть ли не тридцать лет, дала сбой. Так что тридцати двух летняя невысокая, но спортивная, при этом с выдающимися формами и с милым лицом, женщина представлялась серьезным препятствием для достижения моих целей. С отцовскими деньгами я смог бы, при некоторой подготовке, создать условия для спасения уже сейчас для трех, а то и четырех тысяч человек.

Отец пригласил меня для того, чтобы… Нет, не предложить, а скорее поставить в известность о предстоящей охоте, где я буду рядом с ним, патриархом разваливающегося семейства. В принципе, я не был против, тем более, что те люди, которые составляют компанию отцу чаще всего полезные и при других обстоятельствах с ними будет сложно свести знакомство. Да и развеяться можно. Организация таких мероприятий всегда на высшем уровне и без моральных заморочек, тем более в условиях отставки Снежаны.

- Да, сын, а твое зрение позволит тебе охоту? – опомнился отец, когда уже, по его словам, решение о моем участии в истинно мужском мероприятии принято.

- В очках, да! И если промажу, ведь не заругаешь, и в угол не поставишь? – ответил я шутливо.

- Если только голыми коленками на гречку, - в том же тоне ответил родитель.

- А месье знает толк в извращениях, - поддержала шутливый разговор Мария, и с кошачьей грацией буквально обвила отца руками.

И так это все выглядело мило, что подташнивало и хотелось сплюнуть. Но нельзя не признать, что эта женщина очаровывала, наполняла собою все пространство вокруг. И, если это и я ощущал, то, что творилось с отцом, который с ней еще и спал?! Так что после этого ужина я окончательно понял, что отец практически сломлен, завоеван и покорен, путь еще и были шансы вытащить его из капкана. Во мне отец все еще, а может и больше чем прежде, видит наследника, ждет, пока я отучусь и начну практиковаться на его предприятиях. Не хочется разочаровывать папу, и тем более просвещать в условности своего гештальта по изменению судьбы, который подразумевает использование его денег.

Вечер сегодня у меня оказался насыщенным и, выехав от отца чуть за десять вечера, я спешил к одиннадцати на встречу с Колядиным и понимал, что опаздываю. Не доехав несколько кварталов до съёмной квартиры, из которой так скоро съехала Снежана, я немного пропетлял между домами и улицами, чтобы исключить слежку отцовской охраны, если она еще отцовская. Учитывая тот факт, что в другой реальности, которая, как все больше убеждался, крайне мало отличалась от сегодняшней, и то, что Мария была в сговоре с начальником службы безопасности отца, исключать любопытства «мачехи» нельзя.

- Ты долго ехал! В следующий раз будь пунктуален, бывают ситуации, когда время – ключевой фактор, - с порога начал отчитывать или даже воспитывать меня Асобист.

Я даже улыбнулся, как в прошлое будущее попал.

- Исправлюсь, Вадим Борисович. Кстати, я так понимаю, что дело военных распутано. Правда, в прессе крайне мало информации, только о назначении нового командующего военным округом, - сказал я, присаживаясь на край кровати, где еще недавно спало мое «лекарство». Навеяло, а еще и сексапильность Марии… Эх...

- Там все сложно. Скажу так, деньгами отблагодарили, полномочий добавили, но даже не повысили в звании… Но, не об этом сейчас. У нас не получится, как в прошлый раз беседовать долго, так что по делу. И прекращай витать в облаках, - майор был серьезен, и чувствовалась какая-то обида у служаки, но думается, что не на меня. Обделили поощрениями.

– Итак, в целом по тебе… Начался мундиаль, ты говоришь мне результат одного из ближайших матчей и я проверяю твою легенду. Работу эту мы уже начали, но быть на связи, - сказал майор.

- А Вы, Вадим Борисович, не бессребреник, решили-таки ставку сделать? – спросил я, пересаживаясь с кровати на стул, иначе мысли уходят в другое измерение.

- Не без этого, Стас, не без этого. И, по крайней мере, ты же сам стремишься иметь меня в союзниках. А ничто не сближает лучше, чем секрет, ну и небольшой проступок, не могу же я назвать ставку преступлением. Итак? – майор вопросительно посмотрел на меня.

- Если бы я помнил все матчи?! Вот в некоторых матчах плей-офф помню все, так как смотрел в спорт-баре, а групповой этап так, не очень. Но могу сказать, что Камерун стартовал в группе хорошо – две игры вытянул в подряд. Кстати, они послезавтра играют и на победу африканцев отличный коэффициент, - ответил я, а у майора во взгляде промелькнуло удовлетворение – ничто человеческое ему не чуждо.

- Ладно, если это так и будет, половину отряжу в наш фонд, - как бы само собой разумеющееся произнес Асобист.

- Стоп – наш Фонд? – не дал я продолжить майору, уцепившись во фразу, резанувшую уши.

- Наш, Стас, именно, что НАШ фонд. Или ты решил быть таким вот красивым «мессией»? Если в твоих словах все же есть правда, то нужно основательно готовиться, и тут я могу вложиться. Вот смотри… - майор начал водить пальцем по экрану смартфона.

- Вадим Борисович, а ничего, что телефон при Вас? Нас слушать не станут? – всполошился я, свой смартфон я оставил в прихожей в шкафу под постельным бельем.

- Нет, Стас я и тебе похожий телефон подарю, - усмехнулся Асобист и продолжил. – Так вот, при двух ставках с первой в сто тысяч американцев, я получу около миллиона долларов.

- Ух и не хрена же себе получается лям на двух ставках, хотя…- стушевался я, мои ставки должны были сыграть не меньше.

- Будешь перебивать старших и сквернословить, сломаю палец, - сказал майор и я почему-то поверил. После моего безмолвного кивка, тот продолжил. – Дальше слушай! Итак, пятьсот тысяч на Фонд, куда и ты будешь скидывать деньги. Как тратить с Фонда, решаем сообща, все крупные траты согласовываем. Чтобы не было недоразумений, разделяем полномочия, где я старший по званию. Учти, что большие косяки я не стану за тебя разгребать и, если что задумал, сообщай. На область, если без губера и его команды, меня хватит, дальше – нет, как и на федеральные программы, я не повлияю.

- Кстати, вспомнил! Губернатора снимут в начале весны или в самом конце зимы следующего года. Там какие-то схемы по федеральным программам, много украл, еще оказалось, что у его брат имеет израильское гражданство, нигде не работает, но при этом полный фарш: и дом и яхта и машины, - сказал я и задумался, пытаясь вспомнить подробности, но больше выудить из памяти ничего не получалось.

- Ну, палец ломать за то, что перебил, не буду, уж больно интересная информация. Ты вообще как-нибудь подумай, поразмышляй, кстати, помогает иногда, да вспомни похожие сюжеты, тут с такими данными можно многим больше поиметь, чем от ставок на футбол, - майор посмотрел на меня, как на ученика, не выучившего уроки, но после паузы, продолжил. – По поводу губернатора нужно хоть что-то вспомнить, я, возможно, дам наводку определенным людям, там и подпола получу, да и в области надежнее стану, может, и премию какую-нибудь дадут, так вложу в общее дело.

Ну, а теперь по твоей просьбе про Машеньку. Во-первых, она не Мария, а София Галушко, есть мысли, что данная леди является спящей агентессой британцев, но доказательств нет. В любом случае, она проходила по делу о мошенничестве в Екатеринбурге, но опять же выкрутилась. Немного изменила внешность: пластика носа, глаз, груди, волосы и теперь она здесь. Твой отец сейчас перспективная жертва для такой особы.

- Стоп, хоть пальцы ломайте, но начальник охраны отца тоже из Екатеринбурга. Служил в Центральном военном округе, - сказал я, начиная ликовать – чуйка не подвела, эта ведьма действительно не та, за кого себя выдает.

- Не стану я ломать тебе пальцы, - сказал майор, а потом задумался и добавил с улыбкой. – Пока не стану. А начальника охраны проработаем. В любом случае, мадам Галушко нужно брать, некоторые люди из столицы Урала обещали за нее очень хорошие премиальные, она там знатно похулиганила. Вот тебе дополнительный вклад в общий фонд. Но есть и еще новости… Тут мне дали данные прослушки – София Голушко что-то готовит в ближайшие дни, жалуется собеседнику, что твой отец хочет тебе часть имущества отписать, доволен он твоими успехами, гордится батя сыном. С кем она встречалась, не знаем, но люди роют землю, это для многих это проверка на лояльность и профессионализм.

- После смерти отца, его активы чудесным образом оказались у Нурали Садиева, - решил уточнить я, может майор и сможет раскрутить этот клубок.

- Проработаем, в доме твоего отца уже есть наш человек, - Вадим Борисович пристально посмотрел на меня.

В его взгляде читалась фраза «видишь, как я тебе доверяю и жду от тебя того же».

- Что-нибудь получилось глобально? Может, выйдет всю эту ядерную войну предотвратить? – спросил я, не ожидая какого-нибудь положительного ответа.

- Если коротко, то по-тоненькому прошел, чуть не назначили психологическую экспертизу на соответствие. Кстати, один аналитик из… не важно, откуда, такую экспертизу не прошел, и сейчас лечит, скорее всего, здоровую голову за то, что предрек в ближайшие лет двадцать катастрофу, вплоть до уничтожения человечества как вида. И его… - майор начал шарить по карманам, потом опомнился и прояснил свои действия. – Курить бросаю, но рефлексы еще остались. Так вот, его никто не поддержал, теперь в конторе анекдот ходит про шизанутого аналитика.

- И не рассчитывал, - я серьезно задумался, нужно ли рассказывать о некоторых своих мыслях и проектах, прежде всего финансовых. К примеру, о тех, что должны сиротливо лежать на даче. Но раз мы начистоту и Асобист свои деньги отдает в общий Фонд, который нужно еще как то оформить, то следовало быть откровенным.

И я рассказал. Вадим Борисович спокойно меня выслушал, не перебивал. Лицо его было задумчиво, диссонансом к серьезности, в глазах мелькали смешливые черти, сигнализирующие, скорее, о действии алкоголя, майор вновь где-то приложился к рюмке. Зная его и предполагая, что именно сейчас происходит в связи с раскрытием «дела военных», каких это нервов стоит, ни капли не осуждаю. Хмыкнув и улыбнувшись каким-то своим мыслям, Колядин не стал отговаривать от авантюры. Может, майор таким образом хотел меня проверить на характер, решительность? Ну и пусть его, я готов!

- Знаешь, я предполагал, что без подобных делишек ты не обойдешься. Психологически твой рассудок можешь пребывать еще в парадигме той реальности, где можно грабить, убивать и никто в тюрьму не посадят, не пожурят, если только свинцом накормить могут, - майор опять зашарил по штанам. – Нет, ну такие разговоры нужно либо запивать водкой, либо закуривать. Так вот, пока ничего не предпринимать, вообще ничего без моего адобрямса не предпринимать. Есть у меня пара человек, которые присмотрят за объектом, только тебе адрес дачи нужно припомнить, иначе работы прибавится. Если это деньги губера и его команды, и после они не должны всплыть, то подумать, но очень осторожно, как бы сделать так, чтобы всплыли не все. Повторю, без общего решения не лезь туда, ни в коем случае.

Я кивнул в знак согласия.

- Дам тебе пару головорезов в поддержку, на всякий случай – твоя голова сейчас ценна. Мои ребята не то, что не могут быть засвечены, но и вообще никто не должен знать об их существовании, ни отец, ни подружка. И еще… Спасибо тебе за дочку, проверили, врачи ничего не обнаружили, тогда в Москву в частную клинику отвезли – подтвердилось, но болезнь еще не зашла далеко. Врачи говорят, что, если бы не знали что именно искать, то и не нашли бы. Обещают выздоровление, правда, процесс долгий, но я уже все оплатил. Спасибо! Это оказался главный аргумент в пользу того, что я здесь, как и ты, рядом, иначе был бы уже в застенках кровавой гэбни. Понятно стало и то, что информацию о болезни Даши тебе не могли передать. Ни мать, ни врачи, ни о чем пока и не догадывались, - Асобист протянул мне руку, которую я пожал.

Камерун выиграл, красиво вырвал победу на последних секундах! И я кусал локти, почему не поставил не его. Можно было одолжить, продать, наконец-то байк, на который нет покупателя, а идеей отдать за «дешево», я еще не созрел. Можно было и кредит взять. Упущенные возможности обидны, а вдвойне обидны, когда ты наперед знал, что они, эти возможности, обязательно будут и не подготовился. Решил, что на следующей игре Камеруна я отыграюсь, вот только ставку ставить буду не я – есть для Жеки задание первая, так сказать, «проверка на вшивость». Пусть сделает ставку от себя, ну а я ему, десять процентов и перспективу на еще одну авантюру – куча денег на даче придавливала внутреннюю жабу нещадно. Уже сделанные три ставки и так хорошо засветят мое, думается, симпатичное личико, а играть в ложные ставки для отвода глаз, не выйдет, да и не хочу.

Что такое охота «для своих» в понимании у городской элиты? Это уже пожаренные шашлыки, как из дикой убоины, так и банальной магазинной баранины и свинины, водочка, ну или другой алкоголь в ассортименте для любого гурмана и ценителя, домик с баней и озерцом. Там же и эскортницы, все, как на подбор, красотки, столики с разнообразными закусками в самых неожиданных местах, и куча охраны с ружьями – чаще «тигры» и «сайги», но и были замечены бойцы с оптикой и какими-то убойными винтовками. А на готовых к выстрелу охотников гнали зверя – сегодня планировалось два кабана и лось. Денег вбухано во все это!..

- Ну, как сынок? – пока я любовался длинноногой красоткой в откровенном купальнике, и лишь для интриги прикрытой прозрачным парео, ко мне подошел отец, уже явно разгоряченный.

- Да нормально, а чего ты без Марии? – задал я интересующий меня вопрос.

Казалось, что Мария, она же София Галушко уже никуда своего, пока еще не мужа, не отпускает. Тем более, что откровением для нее не являлось, что на таких мероприятиях властные мужчины позволяют себе слабину в виде компанейских гетер, лучших в городе. Свадьба папика для Марии и папы для меня, назначена через две недели и не совсем становится понятна ситуация, когда Асобист предупреждает об опасности со стороны женщины. Та добивается своего, зачем риски и радикальные действия, кажущиеся исключительно нерациональными?

- Я хотел с ней приехать, Машка стреляет даже лучше меня, но замгубера с мэром высмеяли такое предложение. Как тут можно быть со своей бабой? – сокрушался отец.

То, что гонимый зверь уже близко по рации оповестили главного егеря, и все стрелки по его сигналу заняли свои позиции, в основном за укрытиями и на невысоких вышках. Вот такие все смельчаки оказались. Встретиться бы им со стаей одичалых собак на узкой улице, забитой брошенными машинами, как когда-то мне! Покусанная после этой встречи нога была более чем счастливым итогом моего героического бегства.

Характерно, что из собравшихся охотников изготовились стрелять только шесть человек - это более чем из дюжины городских бонзов, остальные уже нашли себе занятия поинтереснее, в основном в локации бани и девушек.

- Стас, один чужой, его никто из охранников не опознает, у него оптика, - прошептал мне сзади незнакомый голос.

- Всем приготовится, - громко сказал главный егерь.

- Уйди в сторону, за баню, - уже настойчиво прошипел тот же голос, а потом уже обратился не ко мне. – Сергей Иванович!

Из-за спины вышел незнакомый мне человек. Скорее всего, именно о нем говорил Колядин, как о внедренном в окружение отца. Боец направился к отцу и стал рядом с ним, частично прикрыв родителя своим могучим телом, приподнимая на уровень живота кейс. Я проследил в направлении, от которого прикрывал отца своим телом фсбэшник. Там были густые кусты и ничего не видно. Визг, крик, выстрел, еще один, еще. Отец валится на землю, сверху на него падает бодигард, засланный конторой. В воздухе появляется дрон и зависает как раз над теми кустами, в которых я так ничего и не увидел, кроме еле шевельнувшейся ветки.

- Всем соблюдать спокойствие и не двигаться, проводятся оперативные мероприятия, - говорил в громкоговоритель узнаваемый голос.

Потом двор наполнила сирена, перебивая звуки девичьих визгов и криков, появились сотрудники росгвардии. Я пытался уловить все, что происходило, но получалось так себе. Не получалось сконцентрироваться из-за скоротечности событий и все того же неуемного либидо. То глаза прямо так и пялятся в сторону полуголых девиц с модельными внешностями, выбегающими из бани и дома, то отвлекаюсь на полноватого мужчину, который дерзко и высокомерно грозит всеми карами небесными одному из командиров спецподразделений, то на работу многочисленной охраны, сразу же оцепляющей свои объекты и уводящие их под укрытие построек. Но, уже скоро все закончилось.

- Господа, прошу прощения за причиненное неудобство, сейчас вашему отдыху ничего не помешает, злоумышленники нейтрализованы, - обратился к озадаченной публике Колядин, представший в воинственном виде в обвесах и камуфляже.

В то же время на носилках из этого вертепа греха и порока выносили моего папу.

- Отец! – выкрикнул я, срываясь с места.

Впервые, за время попадания в прошлое, во мне проснулись те чувства, которые можно было назвать действительно родственными.

- Все хорошо, как в бою побывал, - усмехнулся отец, было видно, что у него ранение в правую ногу.

Еще троих, явно помятых, выводили в наручниках сотрудники росгвардии, среди них я узнал одного из отцовских охранников.

- Какого хрена нет связи? – заорал один из приглашенных на охоту предприниматель, как я успел узнать, занимающийся утилизацией мусора в городе.

- Господа, работает глушилка, но через пять минут после нашего отъезда связь будет, - ответил майор, уже усаживаясь в черный тонированный микроавтобус.

Вся кавалькада из трех микроавтобусов и еще четырех автомобилей отправилась в отцовский дом, подраненного отца взяли с собой, потому что, как я понял, никаких ордеров у конторы не имелось, а множить сущности, когда сам хозяин, сносно себя чувствующий, согласился содействовать, не следовало. Мозаику событий получилось собрать уже значительно позже. Подозрения в прошлой жизни обернулись итогами расследования в этой.

Нурали Садиев оказался удачливым бизнесменом, который был причастен и к событиям в Екатеринбурге ранее. Он являлся организатором преступной группы, которая смогла отжать бизнес у ряда предпринимателей, используя разные схемы, в том числе и через медовую ловушку, как это было с моим отцом. Но и он не был на вершине преступного заговора. Заказчиков определить так и не удалось, так как Садиев, имеющий три паспорта, – Российской Федерации, Азербайджана и Турции. Успел сбежать, пользуясь тем, что менты и контора мерялись, у кого харизма толще, все никак не определяя, чье это дело. Садиев бежал в осколок Османской империи и затерялся на просторах наследников Великой Порты. Виновные же в том, что фигуранта выпустили из СИЗО, были даны на растерзание конторе после.

Садиев следил, чтобы все предприятия, которые в ходе рейдерских захватов, странных стечениях обстоятельств и подмазанных юристов с нотариусами, выкачивались «под сухую» и продавались. Анализ того, кто занимал образовавшиеся ниши на рынке, ничего не дал, слишком много фигурантов и интересантов. Или встретили серьезное противодействие со стороны влиятельных особ, наживающихся на такого рода делах.

Гражданка София Галушко, как главная исполнительница, свою часть работы сделала безукоризненно. Прежде всего, был частью куплен, а частью убежден в постели, начальник охраны отца, были привлечены и исполнители со стороны. Вот только отец все же оказался маниакально предусмотрительным и, как его не уговаривала «ночная кукушка» не пошел на то, чтобы указать в завещании только одно имя – своей возлюбленной Машечки, а часть имущества отписал на меня. Тут бы немного и поумерить свои амбиции и довольствоваться тем, что имеется, но компания имела четкий заказ и рассчитывала на большее. Уже было подписано новое завещание, которое отцу подсунули в период его любовной неги, благо такие утехи зачастую сопровождались подмешиванием легких наркотиков в питье. Нотариус, прикормленный, так же имелся в наличии. Оставалось убрать по быстрее отца и растаскивать предприятие по кусочкам. Не смущало заговорщиков даже то, что главные подозрения в этом деле по любому упадут на наследницу.

Но, и тут была страховка, так как прямых доказательств ее причастности могло и не быть вовсе. Алиби было обеспечено, видео некоторых разговоров о намерениях отца одарить свою возлюбленную материальными благами присутствовали.

Вмешательство Колядина и слежка его людей за «Марией» дали свой результат. Уже позже, перед непосредственным исполнением она только один раз связалась с Нурали Садиевым и уточнила сроки устранения Сергея Ивановича Мирного – моего отца. Вычислить личность без привлечения айтишника из ФСБ с усовершенствованной программой опознавания людей, вряд ли вышло бы. Связи Асобиста, в купе с моим послезнанием, позволили в итоге распознать в Марии аферистку и, вероятно спящую агентессу, Софию Голушко.

Теперь отец, разбитый и униженный, мало напоминал того до мозга костей мужика, коим казался мне ранее.

- Вот так, сынок, вот они бабы! Все зло от женщин! Как мне теперь в лицо смотреть мужикам? Мэр наш, наверное, уже и в гости не придет. Авторитет, он, сынок, такой – всю жизнь его зарабатываешь, а лишь раз оступишься и все – нет его у тебя, - сокрушался отец, когда я пришел если не поддержать его, то попробовать решить свои некоторые вопросы.

Опять же – деньги!

- Что, Стас, ты даешь мне слово, что возьмешь у меня сто тысяч долларов и через две недели отдашь сто десять? – немного оживился отец, когда речь пошла о деньгах, все же коммерсанта в нем и несчастная любовь не убила. – Хорошо! Давай так, если ты мне через две недели принесешь и покажешь сто двадцать тысяч, то я и не потребую от тебя возврата, только расскажешь, конечно, как ты их заработал. Еже ли нет, то больше ко мне даже не обращайся по таким вопросам, не дам ни копейки. И учти, что кинуть меня не получится. Если возьмешь у мамы, друзей, или кредит, я выясню. Только с доказательствами, что ты заработал деньги без криминала, - проверю.

Что ж еще появились деньги для подготовки к будущему Апокалипсису. Тут ведь как? Грамотно сыграть на отцовских эмоциях, ну и элемент мужского пари как вишенка на торте.

Чемпионат мира прошел отлично. Нет, сама организация спортивного мероприятия мирового уровня никудышная, особенно в Канаде опростоволосились, когда фанаты не только устраивали массовые побоища, но и громили магазины. Писали даже, что полиция с боевыми патронами ходила, опасаясь за свое здоровье больше, чем за соблюдения законности на массовых мероприятиях. Но результат матчей был тот же, как и в прошлой жизни. Даже больше, чем Бразилия, выигравшая турнир, денег принесли победы Мексики, которая на своих полях билась насмерть.

Пришлось подключать и Жеку и даже Магу попросил сделать ставку, играл на площадках всяких интернет-букмекеров. Что интересно: больше честности оказалось у Маги, который принес деньги, чек, расписку, и даже отказался от большой суммы, ранее оговоренной, за работу. Но, я настоял – в этой среде суровых, но крайне эмоциональных южан, слово держать нужно четко. А вот Жека попытался рассказывать мне сказки про то, что буквально перед ставкой, резко изменился коэффициент и, конечно же, не пользу большего выигрыша. Чувствовалось прямо физическое присутствие Лены, когда до сих пор влюбленный в нее не состоявшийся махинатор, объяснял про такой конфуз. Выяснили подноготную и я попросил, в раз покрасневшего Жеку, передать пламенный привет Лене. Даже не понимаю, почему до сих пор с ним общаюсь и все прощаю, наверное, это какие-то психологические проблемы, после долгого проживания в одном убежище? Вероятно, но объяснить себе ситуацию не могу, а идти к мозгоправу с проблемой нельзя – больничка обеспечена на долгие годы.

Периодически я отслеживал и жизнь Инги, до сих пор чувствуя потребность в этом. Даже пробовал познакомиться с девушкой, но был отшит так жестко и дерзко, что больше и не думал этого делать, тем более, что не мог я воспринимать, еще, по сути, подростка как взрослую женщину, которую некогда полюбил. Но девочка - молодец, и смогла сама поступить в престижную гимназию, заработав грант на оплату образования и спортом занималась. Так что совесть моя чиста, и в новом коллективе, Инга имеет больше шансов стать нормальной. Кольнуло, когда я увидел ее с рослым парнем под ручку, даже злоупотребил в тот день алкоголем, топя упущенные возможности, но осознание все же пришло – она и я - разные люди, с разной судьбой. Ну, а в армии в этот раз вместо ее послужу я. Пусть и нет у меня возможности больше, чем три-четыре года отдавать службе, но и они должны стать для меня важным этапом.

Армия нужна для приобретения навыков, необходимых в будущем. Ход событий говорил, что все повториться и сильные люди должны быть для новой жизни после катастрофы катализатором. Так я себя убеждал, выискивая аргументы, но на деле были и другие побудители сбежать в армию, именно что сбежать. Я не мог окончательно адаптироваться в этой спокойной и сытой жизни, никуда не исчезали привычки осматриваться, ожидая каждую минуту опасности. Люди, что окружали, в особенности молодежь, все больше раздражали. О чем с ними говорить? Все живут в неге и всеобщем благоденствии, требуют от меня, воспринимая блажью все изменения в поведении, того же. Армия же – это отдельный мир, более честный, прямой. Там сильный становится сильнее, а слабый теряет себя окончательно, как это было и после катастрофы, но с другими декорациями. Хочу туда, в свою стихию, но пока деньги, и еще раз – деньги!

- Итак, за два месяца мы смогли с тобой заработать два миллиона триста тысяч с небольшим долларов. Это невероятно, но факт. Негатив в том, что сыгравшие все ставки привлекли внимание к твоей персоне, заинтересованные люди даже сложили два плюс два и определили, что другие крупные игроки на ставках, которые так же фантастически выигрывали, тоже твои знакомцы. Нельзя было эту операцию грамотнее обставить? Лень в Москву, или Питер смотаться? Наконец, обратится к айтишникам, чтобы хорошо спрятали твой аккаунт и с него играть? – майор распылялся. – Да мне лично пришлось вмешаться, чтобы тебя не свезли куда-нибудь для профилактической беседы. И это очень серьезные люди, там такие деньги крутятся…

- Критику принял, но тут еще есть важный момент! – спокойно сказал я, ожидая закономерного вопроса.

- Ну, и чего молчишь? Долго еще будешь ждать, пока я спрошу «какой именно момент»? – после долгой паузы спросил майор.

- Извините. А момент такой, что теперь люди будут знать, кто меня крышует, и аккуратнее станут общаться. Тем более, что роль конторы в решении проблемы предпринимателя Сергея Мирного явная, а эта история уже обросла небылицами в деловых кругах области.

- Может быть, и есть в этом что-то полезное, но вот сыгравшие ставки бросают тень на ФСБ, если мы, как ты выразился «крышуем» тех, кто выигрывает миллионы, - Вадим Борисович задумался, потом на его лице мелькнула улыбка и он продолжил. – Впрочем, нам не привыкать. Теперь по делу… Дачу вычислили и есть данные не только о деньгах, но и о серьезных ценностях. Скажу больше, оттуда собираются вывозить эти ценности. Что там именно, не знаем, может, картины, иные предметы культурной ценности, может, какие-то украшения.

- Так, может… - я специально не договорил, опасаясь реакции майора.

- Нет. Даже скажу, что, к сожалению, нет! По крайней мере, не сейчас, а через пару недель. И только при синхронизации с операцией по аресту губернатора и еще некоторых фигурантов. Повезло нам с этими старперами у власти. Кто моложе, так электронными переводами деньги гоняют по счетам с одного конца планеты в другую, а тут по старинке, налом. Что касается тебя, то с сегодняшнего дня, некий Станислав Сергеевич Мирный не является сотрудником ФСБ. То, что я оформил тебя как внештатного сотрудника, забудь. Проведешь чисто операцию, корочку выпишу, краснее прежней, а сейчас я тебя не знаю, как и ты меня. Согласование времени через чат игры. На даче охрана два человека с посуточной ротацией, схему участка и дома принес, работай. Привлечь придется минимум одного человека. Если не опасаешься, то можешь своего Жеку. И учти, что там нужно оставить не меньше миллиона, а вот свидетелей нет. Справишься? Мораль, этика? – Колядин вопросительно посмотрел на меня.

- Я справлюсь с муками совести, за напарника не отвечу. Может все же одного вашего спеца? – спросил я, прикидывая, пойдет ли Жека на убийство ради денег и все больше склонялся к тому, что нет. – А можете, к примеру, приехать сразу после арестов? Не нужно будет кончать охрану, а только обезвредить?

- И тогда все узнают, что есть хулиганы, которые взяли больше, чем смогут унести и пойдет по городу и области потеха – да на вас объявят сафари. А вот в случае, если никто не сможет сказать, сколько именно было денег в схроне, и что никаких чужих на даче не было, то и концы обрубим. А оставшийся миллион должен убрать остальные вопросы. Вот только найдут на даче скорее всего тысяч семьсот, ну это так… Все кушать любят, - Асобист хлопнул себя по коленям и встал. – Будут еще вопросы,… лучше решай их сам, напарник. Я в наседки не нанимался. Тем более, что пока буду занят, подпола, как и авторитет в области зарабатывать нужно.

Первая неделя сентября ничем интересным не запомнилась. Лекции, на которых в лучшем случае треть студентов ходила, тренировки, опять походы в полицейский тир, так как непонятно на сколько, но путь на военный полигон мне заказан. Ощущалась определенная нехватка общения, так как мой круг знакомств уже окончательно выкинул меня за свои пределы. Не вписывался я в тусовку, стал со своим мировоззрением неинтересным для друзей. Со стороны подруг были некоторые шаги на установление более тесных отношений, но эти потуги были связаны, скорее, с матрианимальными планами девиц. Все же я завидный жених – рослый, миловидный, хорош собой и сердцем молод, да и с прокаченной главной мужской мышцей… кошельком.

Жека согласился преступить закон почти сразу, он ухватился за возможность заработать всеми зубами и даже намек на то, что дело может быть крайне опасным, его не смутил. Возможно, свою роль сыграл щедрый гонорар за сделанную на его имя ставку во время мундиаля, а может, Лена уже так достала, что парень готов на все. В этой реальности, Жека не отчислился из технического университета и продолжал учебу, перейдя на четвертый курс. В прошлом варианте истории уже в сентябре этого года товарищ топтал сапоги, ну или стаптывал берцы.

Наблюдением за объектом занимался в основном Жека. Я снял в аренду на три недели дачу, неподалёку от нужной нам, и мой подельник осуществлял слежку. План был проработан, и его осуществляемость зависела от маленькой по размерам приспособе из арсенала конторы. Прибор должен был направленным электромагнитным излучением вывести из строя всю аппаратуру в доме. Ну а дальше: нейтрализовать охрану и, не оставляя следов, навести свой порядок в погребе, что я планировал делать в одиночку, так как Жека получал фиксированную оплату в пятнадцать тысяч долларов и не нужно было ему видеть, сколько могло бы быть в сокровищнице коррумпированного Алладина. Думается, для нужд Лены этой суммы на пару месяцев хватит. Были, конечно, опасения, что Жека не захочет оставаться на контроле подходов к даче в комнате охраны, после того, как перезагрузиться охранная система. На этот случай я готовился и к тому, что придется зачищать и самого Жеку.

Жестко? Да! По сути, я в своих помыслах мало чем отличаюсь от бандита. Я планировал убийства, грабеж, пусть и грязных денег, но все же. Моральные терзания, как ни копался в себе, не обнаруживались. Подтачивало только сомнение в необходимости такого шага, были же уже больше двух миллионов долларов, можно было вложить эти деньги в недвижимость и акции и в конечном итоге получить уже порядка пяти-шести миллионов буквально через три года, можно работать и на ставках, но по-крупному это еще опаснее, чем планируемое мероприятие. Большие ставки вычислят, локализуют и, после разговора с пристрастием, зачистят, не оглядываясь на отца, его и мои связи. Тут и поддержка конторы не факт, что сработает, если деньги будут действительно большими. На кону выживание мое и близких, которых, кроме как родители, Асобист и Инга, не имел, да и девчонку тоже никак не имел. Какие же только мысли лезут в голову? Беспринципный и похотливый я человек!

Опасность была и со стороны Асобиста, которого я считал близким, но не был уверен в подобной ответной реакции ко мне. На его месте я бы очень сильно задумался над устранением некого недоразумения из будущего. Основные даты известны, деньги есть, даже словил себя на мысли, что основные коммерческие планы я уже раскрыл Колядину. Да уже на том, что я назвал победителя следующего чемпионата мира по футболу и нового чемпиона в супертяжелом весе по боксу, можно заработать колоссальные деньги. Так зачем я ему? Не особо понятно поведение Вадима Борисовича, в котором я не склонен видеть ранимого или малодушного сотрудника конторы, что за спасение дочери, о существовании которой и не знал ранее, решил быть другом и наставником для некого парня. Я не обладал сверхчеловеческими способностями, могущими пригодиться лично Колядину, сверх полезным больше не был. Думается, что мой мозг вполне рабочий и способен к анализу, но вряд ли рядовой аналитик в ФСБ хуже меня сопоставляет факты и явления. Остается только довериться, что я и делаю. В противном случае, все бессмысленно.

Но было еще кое-что, способное сдержать майора от негативного для меня решения. Уже скоро тому упадет на погоны еще одна звезда – при всех заработках, нужную сумму для подготовки к Апокалипсису собрать Колядину будет крайне непросто, даже имея инсайдерскую информацию. А у меня фактор наследства от отца, тем более комбинат мясной продукции, что являлась главным источником власти и богатства в постапокалиптическом мире. Уже квартира, где я живу, стоит порядка миллиона долларов. Перед часом Х я поставлю на карту все имущество, конвертируя его в нужное для выживания. А вот Вадим Борисович вряд ли будет обладать такими возможностями, если все делать по уму, без привлечения излишнего внимания.

Приблизительные подсчеты показали, что проект подготовки к апокалипсису для сохранения жизни порядка пяти тысяч человек, сожрет больше ста миллионов долларов. Из этой суммы лишь меньшая часть пойдет на строительство хранилищ, бункеров, складов. Ну, а большая – питание оравы людей и создание системы безопасности, без учета чего-то крупного в виде танков, самолетов, что нужно будет попытаться раздобыть самим после, так как на торговых площадках я ни разу не видел в продаже бомбардировщики с боеприпасами. Кое-что по своему ведомству сможет сделать Колядин, что-то можно будет поиметь из предприятия отца, ту же тушенку, но в случае, если родитель еще будет жив к моменту катастрофы, вообще можно не рассчитывать на его существенную помощь. Кто знает, насколько «Мария» ускорила уход отца. Сосуды у него слабые, да и сердце не безотказное. Смерти отцу не желаю, но его предприятия очень пригодились бы. Было бы идеально, чтобы он передал мне управление, а сам ушел на пенсию.

- Вадим Александрович, товарищ майор, начинаем? – обратился к Колядину капитан Юшкевич, командующий силовым прикрытием в ходе многоуровневой операции.

- Вадим Борисович, мое имя, - задумчиво произнес Асобист, в последний раз ковыряясь в своем сознании, рассчитывая найти там какие-либо несоответствия и погрешности в плане операции, но безуспешно. – Начали! Мне на мониторы объект один и три.

Меньше, чем через минуту в штабном автобусе, оборудованном всевозможной аппаратурой на двух больших экранах появилось изображение. И, если первым объектом был всем в городе известный особняк губернатора – объект 1, то второй – небольшой дом, который в сравнении со дворцом уже бывшего областного хозяина, казался сараем. Однако, именно за событиями, разворачивающимися на объекте 3, Колядин смотрел с большим вниманием и интересом.

- Третья группа, заглушили связь? – спросил майор у группы прикрытия на объекте «3». – Смотрите, чтобы птичку не увидели, повыше взлетайте, детализация не пострадает.

Современный беспилотный летательный аппарат, почти бесшумный, сливающийся с темным небом, следил за тем, как Стас и его товарищ Жека начинают осуществлять свой план.

Колядин не мог оставить без внимания эту операцию по изъятию денег, нажитых, как в древнем фильме «непосильным трудом» кучкой коррупционеров, лишившихся поддержки на верхах и выполняющих сейчас функцию сброса пара для общества. Люди должны верить в то, что государство неутомимо работает над выкорчевыванием коррупционной заразы. Невдомек же обывателю, что на всей протяжении русской истории, коррупция была не потопляемой. И не нужно хулить только лишь свою родину. Нет стран, где не воровали бы, или вообще не брали взяток. В Китае расстреливают чиновников, но иные, сменившие тех в кабинетах, начинают свое обогащение, разворовывая китайскую социалистическую собственность.

В третью группу должны были войти только проверенные люди майора, которые прошли с ним ни одно дело и были не столь щепетильны в некоторых скользких делах. Несмотря на то, что служивые были не прочь заграбастать то, что плохо лежит и не требует хозяина, они, как и майор, выполняли свою работу добросовестно. Это только при случае могли закрыть совестливые глаза и чуть больше заработать денег.

В группе было всего пять человек, один из которых был оператором БПЛА и отвечал за техническое обеспечение и только четыре сотрудника находились в прикрытии.

- Так, хорошо, - негромко прокомментировал Колядин действия Стаса, когда тот включил прибор и вырубил аппаратуру дома.

В это время тот, кого Мирный называл Жекой, проворно переметнулся через забор и петляя, как заправский спецназовец, устремился к дому, входя в «мертвые зоны» визуального обнаружения из окон дома. Стас не так резво преодолел преграду из двухметрового кирпичного забора, но быстро сориентировался и уже прикрывал напарника, рассматривая через прицел своей сайги крыльцо дома.

Жека уже у двери и ожидает, что выйдет охранник. По мнению Асобиста, опасно рассчитывать на глупость противника, что тот выйдет и даст себя нейтрализовать. Первым должно было выйти оружейное дуло с прикрытием от напарника, а уже после человек. Обнаружить дилетантов можно было без труда, а после, как поступил бы сам Колядин на месте бандитов, он, скорее забаррикадировался и попытался привлечь к себе внимание. К примеру, начать стрельбу, чтобы соседи вызвали полицию. Отмазаться от ментов у губернатора получилось бы при любом раскладе. Ну и должна же быть группа реагирования у охранников, которую следовало бы вызвать. Но тут вопрос связи.

- Ну, ведь везет же дуракам, - пробурчал Колядин.

Двери открылись, и из дома вышел громила с интересом подымающий голову в сторону ближайшего столба линии электропередач. Что он там рассчитывал увидеть? Было не понять человеку, ориентирующемуся в жизни на логику поведений. Между тем, здоровенный охранник не успел среагировать на вышедшего из-за двери парня. Удар! Громила хватается за горло, получив кулаком по кадыку, дальше Жека бьет второй рукой по затылку рукоятью пистолета.

- Как же топорно, - чуть слышно прошептал Колядин, но его глаза искрились удовлетворением.

Майор подумал, что Жека неплохой парень – перспективный. И не стушевался, действовал быстро. Вот только бить в кадык не практично и не правильно, рискованно. То, что он предал в той реальности, заставляет держать этого уже замазанного в делах, на коротком поводке, но как исполнитель для ситуаций без засветки конторы – хорош.

Метнув на миг взгляд на второй монитор, Колядин вновь заострил внимание на третьем объекте. Усадьбу губернатора берут штурмом, охрану частью положили, а его коллеги уже сбежали за пять минут до начала штурма. Значит, в команде где-то течет.

А на даче было все интереснее, события разворачивались дальше.

Колядин увидел, как к двери, возле которой обмяк охранник и застыл Жека, подбежал Стас, который додумался, в отличие от своего напарника, проверить пульс и обыскать лежащего громилу, после сноровисто посадил того в угол, сковав наручниками и вставив кляп.

- Небезнадежен, - подумал Колядин.

Пистолет охранника перекочевал к Жеке, спрятавшему за пояс другое оружие, видимо пистолет охранника лучше, чем переточенный из травмата ствол. Странно было бы, если наоборот.

Стас держал свой карабин, как опытный боец, уже не раз стрелявший из оружия. Не стушевавшись, именно он первым и вошел в дом.

- Третья группа доклад, - потребовал Колядин, когда возможность визуального наблюдения пропала.

Дело в том, что на дроне была монтирована аппаратура, позволяющая ловить и записывать звуки на значительном расстоянии, но только оператор мог слышать, что происходит в доме.

- Был удар и падение, выстрелов не звучало. Охотник 1 подошел ко второму охраннику демонстративно громко, потом удар и тело завалилось. Первый указывает второму занять место за пультом охранной системы, которая уже перезагрузилась, - продолжал комментировать действия внутри дома оператор беспилотника.

Казалось, что все срослось, но Колядин предчувствовал, что не так все гладко, слишком легко. Любой план склонен подвергаться изменению, как только начинал реализовываться. И почему они сразу не убили охранника, да еще никто не выходит за ним, чтобы забрать в дом и там уже ликвидировать и готовить к транспортировке? Уже перезагрузилась охранная система объекта и пишется картинка на крыльце, где все еще валяется громила-охранник, который уже начал подавать признаки жизни.

У Колядина встал выбор, которого очень хотелось бы избежать. Нужно раскрывать себя, чем продемонстрировать недоверие к Мирному. Необходимо производить перехват операции людьми майора и оттирание Стаса. Можно оставить как есть и громила, очнувшись, идет мстить, а в исходе схватки в доме, Колядин никак не был уверен, даже больше ставил на охранника.

Посещали майора, при разработке операции, и мысли и просто ликвидировать самого пришельца из будущего. Зачем Стас нужен ему? В знак благодарности за спасение дочери? Как эксперт? Компаньон? На все подобные вопросы можно ответить как «да», так и «нет». Если же опираться на оперативный опыт, то нужно убирать Стаса, но чуйка, или еще что-то на уровне подсознания, мешали Колядину дать приказ на ликвидацию, хотя моменты, указывающие на это решение, уже были. Мирный обладает страшной информацией, сам неплохой малый, который может перерасти в нечто большее, чем студент, недавно закончивший употреблять всякую гадость. В армию, опять же засобирался… Пусть живет!

- Уберите аккуратно охранника на крыльце. И обозначьте себя. Камеры все равно чистить, так что войдите в контакт с исполнителями, - принял решение Колядин, будет и дальше работать с Мирным.

Выстрел снайпера оставил только незаметную дырочку в области сердца. Расчет был такой, чтобы как можно меньше крови отмывать после, когда наступит время подчищать за студентами.

- Два тонированных внедорожника «Тундра» и небольшой грузовик движутся в сторону дачного поселка. Наши действия? – вопрос прозвучал как гром среди ясного неба, хотя какое оно ясное в таких реалиях?

Это был просчет. Как узнали вообще об операции? Всю связь, как при взятии губернатора, так и при захвате его зама, отрубили, телефонный кабель перерезали, даже спутниковый интернет заглушили. Как тогда вышло, что заинтересованные особы быстро среагировали и что это за персонажи?

- А у нас течет, это уже точно, - очень тихо сам себе произнес майор и уже громко. – План «три».

Это означало, что придется все делать громко и раскрываться студентам, задача которых сейчас одна – заниматься сбором денег, даже, если пули будут летать над головой.

Когда я уже спускался в пещеру Алладина, так как назвать просто большим погребом то помещение, которое открывалось моим глазам, не правильно, в гарнитуре прогремел незнакомый голос…

Вопрос связи у нас с Жекой был решен лишь частично, и общаться с напарником я мог лишь после полной перезагрузки охранной системы. Но услышать я ожидал только голос товарища, но никак не чужой.

- Стас, от Колядина привет, задача та же, но нужно торопиться. Остается все так же, раскидывать вещи можете, и твой друг сейчас придет к тебе в помощь. Пять минут, потом уходите в сторону от магистрали. Выезд через лес. Все работаем! - отдав распоряжения, неизвестный отключился, а уже через тридцать секунд, когда я уже быстро, спотыкаясь, спустился в подвал, послышались шаги – на помощь спешил Жека.

Насчет того, что напарник увидит больше, чем ранее предполагалось, уже не опасался. Жека увидел, что за нами стоят весьма серьезные люди, в полных комплектах брони, вооруженные всем, что только можно было навесить. Теперь он должен осознать, что деньги не только для меня, а его вряд ли кинут, могут просто зачистить, но не кинут. Тут, что бы в голову напарнику не пришли опасные мысли по поводу будущего общения, может же Жека додуматься и до вероятности нашей ликвидации и начать паниковать. Но пока работаем.

- Сим-сим, откройся, - прошептал я.

Увиденное больше казалась не некой пещерой Алладина, а его сотоварища по сказкам «тысяча и одной ночи» Али-Бабы. В сказке описывается богатая золотом, серебром и разными предметами пещера, где хранили свое награбленное бандиты, тут так же что ни на есть бандиты-коррупционеры.

- Ни хрена себе, прям как в пещере Смоуга у Толкиена, - сказал Жека, а я даже улыбнулся – у каждого свои ассоциации.

Внутри помещения, обставленного всякой всячиной, стояли даже два внедорожника – пикапа, полностью груженных чем-то под брезентом. Стояли какие-то армейские ящики, назначение которых было непонятным. Рядом с этими деревянными ящиками были сложены цинки с патронами. И… деньги. Их было много, подсчитать крайне сложно. Еще до операции я рассматривал выложенные на полу сто тысяч долларов, чтобы ориентироваться, как может выглядеть миллион. Тут по минимальным прикидкам больше десяти миллионов в купюрах всяко-разного номинала.

Вопрос встал, что делать с оружием. Почему-то очень не хотелось его здесь оставлять. Это еще рефлексы постапокалипсиса, когда оружие чаще всего было важнее даже еды. Человек с оружием имел намного больше шансов стать человеком и с едой, и с одеждой.

- Берем эту сумку, эту и эту, драгоценности ровно половину забираем, - дал я указания Жеки, а сам направился к армейским ящикам, в которых оказались автоматы АК-12 в заводской смазке, были еще РПГ-7.

Не удержался и взял три автомата, навесов к нему и четыре цинка с патронами. Анархия, так анархия, а то следит Асобист за мной, как за ребенком-непоседой. По оружию – мое решение!

- Слышал, Стас? – испугано спросил Жека.

Я прислушался и действительно, несмотря на явную звукоизоляцию не погреба, а скорее, бункера, были слышны звуки стрелкового боя. Я быстро огляделся, все под вынос уже было сложено в салоне одного из пикапов. Но и оставлять вторую машину не хотелось.

- Жека, за руль этой брички, я за эту. Едем до точки в лесу и там решаем, что дальше, - сказал я, направляясь к массивным воротам, которые должны были выводить во двор. Как-то же эти машины сюда заехали? Да и были груженные, значит с расчетом выехать.

Вопреки страхам и ожиданиям, массивные ворота не имели электронных замков, которые могли заклинить в ходе электромагнитного удара, не было и всяких кодов, даже ключей. Большой круглый затвор и защелки – массивные шпингалеты.

- Поехали, - сказал я в гарнитуру, уверенный, что меня слышат и Жека на втором пикапе, и люди Колядина.

Включив лишь габариты, я медленно въехал в туннель. Да, это был туннель, который вел куда-то в сторону от дачи. Уже проехав метров четыреста-пятьсот, я с удивлением обнаружил, что въезжаю на территорию гаража, скорее всего, большого дома, так как гараж был огромным. Не теряя времени, я выскочил из машины, отметив только, что Жека немного «поцеловал» своим передним бампером стеллаж, заезжая после меня.

- Проблемка, а вернее полная ж… - я сокрушенно смотрел на ворота гаража.

Даже тусклого света габаритов хватило понять, что без пульта отворить преграду не получится. Сложа руки, стоять не хотелось, и я стал шарить по стеллажам вдоль стен просторного гаража в поисках хоть чего-то, что могло бы сломать ворота.

- Ты что ищешь? – проверяя пистолеты, спросил Жека.

Действительно, время играло против нас и непонятно, чем закончился бой. Но одно точно – мы опаздываем.

- Чем расхреначить ворота, тут вроде металл тонкий! – сказал я и не заметил, как Жека подошел к маленькой коробочке чуть в стороне от ворот.

Я понимал, что напарник мог знать, что делает, не даром учился в технологическом. Правда, в другой реальности Жека не демонстрировал особых знаний и навыков. Через минуту напарник уже возился с проводами в раскуроченной коробке. Насколько же я был удивлен, когда еще через пару минут различных комбинаций с проводами, ворота подались вверх и, немного поскрипывая, начали подниматься.

- Инженер электрооборудования, подобрать провода уж как-то могу, метод пробного тыка, - как будто оправдываясь, произнес Жека.

- Едем, быстро, - не стал я рефлексировать и быстро сел за руль своего пикапа.

Шаги и крики я не услышал, так как сразу же нажал педаль газа в пол. Выскакивая из гаража я, не притормаживая, рванул вправо, выезжая на разбитую грунтовую дорогу. Человека, который бежал в сторону гаража в нашем направлении, мощная машина как будто не заметила. Тело мужчины в камуфляже, — единственное, что я смог рассмотреть, — отбросило в сторону. Выстрелы прозвучали сзади, когда я уже вывернул на дорогу и, даже не пытаясь маневрировать между ямами, вел машину как можно дальше.

- Напарник? - взревел я в гарнитуру, пытаясь перекричать рычащий мотор.

- Жив. Ты в курсе, что бибики бронированные? – азартно ответил Жека. Видимо тот упивался адреналином и опасностью.

Это, конечно, отличная новость, наверное, и двигатели стоят мощнее обычных моделей. И как же жалко будет прощаться с машинами – они же главные улики!

Еще через полтора часа мы заезжали в гаражный кооператив в микрорайоне «Озёрный», в северной части города, где и должны были в одном из гаражей оставить экспроприированное.

- Вот вторая часть денег, - я протянул приготовленный в гараже остаток гонорара Жеки за участие в деле. – Ты же понимаешь про молчание?.. Ладно, давай перенесем из машины все вещи. А потом поедешь, спрячешь машинку, не желательно ею светить. В любом случае такой автомобиль все сто тысяч стоить будет.

Мы молча переносили то, что было под брезентом в багажнике тундры. Жека старался не показывать своего волнения, так же и я включил невозмутимость, но в глазах читался страх. Основное, что было сложено в ящиках – оружие. Штук под двадцать, скорее всего, автоматов, ПЗРК, шесть малых дронов с возможностью нести боеприпас – знаю, потому, что такие были на вооружении общины. Предполагая, что под брезентом будут картины, драгоценности, золото в слитках, даже и не думал, что стану хранителем вооружения на взвод солдат.

Вадим Борисович Колядин был зол, и подчиненные не понимали причины раздражительности майора, который ранее всегда умел себя сдерживать. Только пять сотрудников, посвященных в операцию, больше, чем другие могли бы объяснить настроение командира и начальника.

Разведка объекта была проведена из рук вон плохо, никто не предполагал, что из погреба дома, где предположительно были ценности, имелся выход по подземному туннелю на территорию другого дачного участка, где также было двое охранников. И тут Стас со своим напарником смогли не только выкрутиться, но и успешно завершить операцию. Как можно было не заметить еще один дом, где есть охранники, и вряд ли они занимались прополкой грядок или окучиванием картофеля. Просчет серьезный, и не один. В итоге — десять двухсотых у бандитов, есть раненые из тех, кто на машинах ехал забирать оружие и деньги.

Очень сильно наследили, пришлось на ходу латать дыры, чтобы не посыпалась вся операция по искоренению коррупционного логова, и из охотника не превратиться в дичь. Узнай только хоть кто в конторе, да даже из ментов, что вывезли из тайника на даче под прикрытием главного организатора арестов в области, — да, съедят, и изжога не замучает. И очень интересно, что же вывезли от туда? Судя по первому обследованию, деньги в тайнике остались и не мало, но вот оружие сильно настораживало, зачем оно там? Простая ли это коррупция. Нужно будет детально поговорить с арестованными.

- Товарищ майор, на связи генерал-лейтенант Буданов, - сообщил Колядину ответственный за связь офицер, протягивая гарнитуру.

- Товарищ генерал-лейтенант… - начал было Колядин, но генерал перебил его.

- Майор, все нормально, молодец! Полная отмашка по всем. Крути по максимуму, с прессой, тик-токами. Делаем шумиху. Борьба, мать ее, с коррупцией во власти, - Буданов сделал паузу и Колядин понял, что в этот момент генерал опрокидывает очередную порцию своего любимого бренди. – Хех, короче, ты меня понял. И это… не правильно я к тебе вначале разговора обратился, товарищ подполковник. Давай там, держи в курсе!

Колядин выдохнул, дел, как говориться, за гланды, а тут еще начальство, которое уже приписало себе новую победу и будет в столице гоголем ходить, да сливки снимать, пока он, хорошо, что уже подполковник, станет грязь руками месить. Уже бывший майор только сожалел, что не успеет в своей службе дожить до момента, чтобы вот так попивать бренди и при этом быть самым результативным сотрудником. Нет времени выслужиться.

Все та же квартира с минимум мебели, но, сказочным образом, не заканчивающимся коньяком и оливками в холодильнике. Колядин, наверняка за пару дней до встречи проверяет наличие самого главного – количество алкоголя. Для него эта квартира стала рекреационной зоной, где он мог расслабиться, выпить и поговорить, наверное, мало с кем, кроме меня. Потому как я не понимаю необходимости обязательной пьянки на встречах, при том, что подполковник представлялся мне ранее чуть ли непьющим зожником.

- Поздравляю, Вадим Борисович со званием и повышением. Еще одна ступенька и Вы хозяин области, - начал я с лести первый за последние четыре месяца разговор с Асобистом.

- Ты заканчивай это… хозяин у нас один, и он точно не в области, а у меня чуть больше возможностей появится, что нам только на пользу, - подполковник налил коньяку и протянул мне второй бокал. – Ну, с новым годом, что ли!

Эта встреча нужна была только, чтобы состоялся сам факт встречи, что все в силе и работа продолжается. На данный момент серьезных дел не было, вопросы с изъятием «лишних» ценностей улажены. Но то, что я здесь, говорило, что Асобист в деле и не намерен сходить с дистанции на пути к подготовке к Апокалипсису.

Эпопея с коррупционным капиталом заставила немало поволноваться как во время акции, так и после нее. Последнее дело, надеюсь действительно последнее, которое было связанно со столь явным криминалом. Если быть откровенным с самим собой, то мне понравилось, такой фонтан адреналина… Вот, только не хотелось загреметь в тюрьму и сидеть там до катастрофы. А потом и останется только присоединяться к зекам и воевать против Полковника и Асобиста?

Да и не только в этом дело, а в том, что есть поставленная цель, которая вначале казалась эгоистичной и приземленной – в условиях постапокалипсиса пожрать, в комфорте относительном пожить, да постараться, чтобы никто не прогнул. Но сколько не думал, все начинал воспринимать по-другому. Уничтожение большинства населения планеты это трагично, но, если его не избежать, нужно искать и возможности, например, создать новый мир. У остатков человечества может быть лучший старт новой цивилизации, чем у наших предков. Тут как чаша весов качнется, можно и в каменный век уйти, а можно и через лет тридцать-сорок сделать шажок в век двигателя внутреннего сгорания, электричества и пара, а дальше больше. И тут, если быть подготовленными и настроенными на созидание, можно многого добиться. Собрать специалистов, оборудование, информацию, тогда и есть шанс, что все получится.

- Так сколько денег у нас? – задал вопрос Асобист, наверняка зная точный ответ.

- Восемь миллионов с хвостиком, - пренебрежительно ответил я.

- Хороший такой хвостище, - усмехнулся подполковник. – Хватит им лежать в сундуках. Что дальше, покупаем Синевичи?

Последний месяц я не сидел без дела. Легализация денег шла полным ходом, пришлось применять все навыки и умения, вбитые на работе в банковской сфере. Уже был зарегистрирован частный фонд инвестиций и перспективных разработок «Жизнь Завтра». Пока на счетах фонда было около двух миллионов американских «рублей» - это легализованный доход от ставок, и продажи одного из домов отца, который в итоге перешел в собственность одного дочернего предприятия, принадлежащего так же отца через подставных лиц. Ели родитель и удивился таким предложенным ему махинациям, то не сильно. Для него это было вполне нормальным, и он не мог нарадоваться на расторопность сына, особенно, когда несколько предпринимателей в области увеличили капитализацию Фонда, так сказать «на добровольных началах» - это уже результат работы Асобиста, специально проверившего деятельность некоторых подозрительных бизнесменов. Ну, а кто ищет, как известно, – найдет! Ну, и налоговая не сильно-то копала, там уже личные связи подполковника Матюшкина помогли. Ну, а как заинтересовал его Колядин, мне не ведомо. Между двумя силовыми ведомствами всегда найдутся точки соприкосновения, как и повод поссориться.

- Нужно купить часть домов, что сейчас продают за бесценок, но риски есть – вдруг решат строить торговый хаб в другом месте, - засомневался я, хотя и пытался специально проанализировать географию, и лучшего места не было, но с меня еще тот специалист-риэлтор.

- Новый губернатор человек пришлый, он меня опасается, генерал сделал пару намеков о роли некого Колядина в судьбе прошлой команды. Так что без всяких схем. Так, словами подсобить, замолвит белорусам при случае нужное место для строительства города, да и география там действительно лучшая, - подполковник посмотрел на меня изучающим взглядом и задал мучавший и меня вопрос. – Зачем намылился в армию? Тут столько дел!

- Вадим Борисович, знаю, что не логично, но понимаю, что нужно. Я же до сих пор вспоминаю приключения в дачном поселке и осознаю, что мне такого драйва не хватает, как и мало опыта и навыков. Я хочу быть сильнее, чтобы и у Вас не возникало вопросов, типа того, что «а на хрена этот придурок мне нужен». Нужны нам и проверенные люди, а их не только из конторы нужно набирать, но и армейские нужны, - пытался я найти аргументы, но логическая цепочка была какой-то тоненькой, не хотелось устраивать сеанс психологического копания.

- Блажь это. Можно ведь и в конторе отслужить, или быть должным не хочешь? – в который раз только за сегодня Колядин пытался приковать меня к себе.

- Не стоит, товарищ подполковник, давайте лучше по персоналиям… - я закинул в рот кусок вяленого мяса. – Кого нашли?

- Слушай, даже смешно, по всем описаниям, тот, кого там звали Замом – это один расторопный капитан. Вот как ты говорил, исполнительный до безобразия, что не поручишь, выполнит. Но инициативы нет от слова «совсем». Думается, что такой пригодится, но только под решительным руководством. Он даже теряется, когда нужно самую малость решений принимать. Ну, на оперативном уровне еще нормально, решает, а вот на тактическом – нет, - Колядин пододвинул ближе к себе мой бокал и разлил коньяк, быстро опрокинул жидкость в рот, только бессловесно салютовав мне. – Алешкевич – этот еще студент, грызет гранит науки. Мало того, он только на третьем курсе. Учится в Беларуси в сельскохозяйственной академии. Тут я немного засветился своим интересом перед белорусскими коллегами. Так, Видка, Видока, хрен знает как правильно, тоже нашел. Интересный персонаж: сел за превышение самообороны – двоих насильников забил до смерти. Два года отсидел, а потом договорился пойти на контракт в ЧВК. И оказался отличным бойцом, после перешел в армию. Сейчас его перевели в спецотряд, капитана должны восстановить. А знаешь, почему Видок? Так во Франции одного полицая звали, который раньше был бандюком. Вот и аналогия!

Подполковник без умолка говорил и все чаще «пригублял» коньяк, уже не отвлекаясь на тосты, да и вообще на то, поддерживаю ли я его в нелегком деле употребления алкоголя. Сильно его подточили все эти процессы последних месяцев. Я только мог догадываться, сколько угроз, упреков и кабинетных битв ему пришлось пережить. Губернатор не та фигура, чтобы можно было вот так… Даже по прямому распоряжению Хозяина. У Кремля много башен… Чего стоило то, что Колядин не стал связывать найденное в тайнике оружие с делом губернатора и его команды, хотя это было очевидным, и даже номера на гранатометах не были спилены.

Полковник Акрам Исмаилович Ждумаев, начальник регионального Центра Сил Специальных Операций, сидел за рабочим столом и, сморщив лоб, внимательно вчитывался в личное дело поступившего недавно на обучение бойца.

Опытный, участвовавший во всевозможных конфликтах офицер тяготился своей работой. Южный темперамент требовал выходов в поле, выплеска адреналина. Лицом к лицу встречаться с опасностью и сильным достойным врагом, но уже нельзя. Ранения сказывались даже на обычной жизни, а пойти на заслуженный отдых полковник Ждумаев решиться только когда один из внуков станет достойным воином, как поступили его дед и отец – это зарок, клятва.

- Вы спрашиваете, что с ним не так? Мое мнение – такие не служат и срочную, не говоря уже о контракте, - говорил полковник сидящему у него в кабинете майору Виктору Грибову, который был заместителем Джумаева.

- Я изучил дело и пришел к выводу, что его двигают. Зачем? Не понять! Парень идет на контакт только с сослуживцами. На вопросы о мотивации не отвечает, какую-то таинственность рисует, - майор, уже прочитавший личные дела слушателей курсов, давал свою оценку новобранцу Центра подготовки.

При том, ничего существенного и таинственного майор Грибов в парне не видел.

- Поэтому и решил внимательно почитать дело. Вот смотри, Виктор Игнатьевич, полгода на срочной, потом контракт с десантниками. Полтора года без нареканий служил. Повоевал в Азии, большей частью, Ливия. И потом его к нам на обучение. Как учить? Он либо уже состоялся как спец, либо нет, во втором случае и шансов стать профессионалом не будет. Физика у парня хорошая, стреляет тоже неплохо, ну, если верить написанному. Сынок богатенького отца, уже имел военный билет на руках, но сделал операцию на глаза и после получения диплома о высшем образовании сразу в армию. И еще звонок был за него… - Джумаев задумался, он очень не любил, когда на него пытались давить, но в этом случае просители, напротив, просили нагрузить по полной программе и больше нее, а потом «купцы» бойца стабильно забирали к себе, возможно, с группой.

- Физика у бойца не плохая, это – да. Вчера его Грек решил проверить, так он аж рассмеялся от наезда и устроил спарринг, где красиво нокаутировал, понимаешь Акрам Исмаилович, Грека нокаутом, нашего опытного инструктора?! – Виктор развел руки в стороны.

- Он и не полез в драку, а перевел все в тренировку, пригласив того на ринг, вот только во время занятий по минному делу, что нарушение, но меньшее мордобоя, - начальник Центра задумался. – Ладно, учи, ставь его в группу к Видоку.

- Не примет! Видок Мальцева, Малого, не заменит, там такая спайка была… - майор замялся, уже зная ответ темпераментного начальника.

- И кто тут вообще… Я или этот… Когда уже его группа пройдет переподготовку? Из-за этой еще воительницы что ни день, так мужику морды бьют. Ну, какие женщины в армии, вообще мужчин не осталось? Разбирайся сам, но включай Мажора в группу, - полковник все больше распылялся.

Джумаев был отличным офицером, но ярым адептом консервативного воспитания, где женщина обладает своим набором прав и обязанностей, а мужчина своим, и они не должны пересекаться. «Это как мужчина не сможет родить», - приводил часто пример Акрам Исмаилович, он даже не хотел думать о том, что в некоторых особо продвинутых странах с ним бы очень активно спорили по данному утверждению.

- Мажор, вот какого ляду ты тут? Адреналиновый наркоман? – чуть выпившим голосом, спрашивал Грек, периодически поглаживая кожу рядом с подбитым левым глазом.

В Центре нельзя алкоголь, даже категорически, но как можно запретить уже опытным бойцам, в обязательном порядке воевавшим? Можно, конечно, и запретить, но еще нужно обнаружить алкогольных диверсантов. Никто не сдаст, даже инструкторы, а начальство в расположении не частные гости.

- Я хочу быть сильнее, ну и адреналин, конечно… - мы чокнулись, пальцами, держа кружки ладонями сверху, чтобы не было слышно звука.

- А я тоже ухожу отсюда. Пора уже и самому поработать, а то все учу и учу, - Грек достал из-под стола уже вторую бутылку водки и под счет «триста тридцать три» разлил алкоголь в чашки.

- Ты же не артиллерист, почему так наливаешь? – поинтересовался я.

- А больше получается! Да и не десантник я, чтобы другие цифры использовать, я из морпехов, - ответил Грек и, подумав, видимо вспомнив начало службы, произнес. – За тех, кто в море!

Что-то с воинскими традициями застолий у грека не очень.

Я уже как два года не Станислав Мирный, а боец с позывным «Мажор». Повоевать пришлось, больше гоняясь по азиатским и африканским пустыням. Все это время, пока, как говорил при очень редких встречах Асобист, я развлекался, подполковник занимался делами и участвовал в моей жизни.

За скоротечные дни отпусков я успевал вникнуть в проблемы подготовки к Апокалипсису, проверить и посоветовать новые инвестиции. Но только набегами.

Началась стадия строительства будущей базы. Место было выбрано еще до моего отбытия на службу, как и вчерне примерный план грандиозного строительства. Учитывались мои воспоминания о катастрофическом разливе реки в городской черте и окрестностях после краткосрочного месячного потепления, и когда зима начала отступать. Еще учитывалось расположение рядом леса и нефтяной базы. В целом местоположение даже для мородерки будет выгодным, так как по кольцевой дороге можно будет добраться до многих предприятий города, не заезжая в каменные джунгли городских построек.

Основной упор делался на строительство подземных помещений. Они будут складами и временными жилищами, как минимум, на неделю после скоротечной войны, - это в случае серьезного попадания ядерным зарядом по городу. К строительству привлекаются исключительно иностранные подрядчики, каких только можно было найти в области и соседних регионах. Сейчас достраивают первый бункер строители из Северной Кореи, привлекали и турок.

Колядин использовал свое служебное положение, когда припахал взбунтовавшихся китайских строителей. Компания из Поднебесной выиграла тендер на строительство бумажно-целлюлозной фабрики в городке Лапки на юге области. Все бы ничего и работали споро, но после очередной ротации строителей, китайские предприниматели привезли на стройку осужденных. Это были алиментщики, разного рода хулиганы, вот они и взбунтовались. Зарплату зекам-землякам коммерсанты решили не платить, а те устроили марш в сторону областного центра с привлечением прессы, рассказывая, как над ними издеваются. Интересно, что и в области начались некоторые шевеления, включились инагенты, забурлили социальные сети, чуть ли не до революции дошло в отдельно взятом российском регионе. Колядину пришлось разгребать эту ситуацию, и он предложил работу тем самым зекам, но не на строительстве фабрики, а на нашем объекте. Это решение устроило и китайских предпринимателей, которые не могли до поры вывозить своих осужденных соплеменников на родину, но и платить им так же не соглашались.

Когда я приехал посмотреть на строительство будущего главного постапокалиптического объекта области, узрел истинный азиатский муравейник, где, в хаотичном движении двигались тысячи азиатов под частые крики бригадиров. Хаос только был видимым, каждый рабочий знал свою задачу и без перекуров и перекусов стремился ее выполнить.

Проблема, как всегда, встала в деньгах – их не хватает, а темпы строительства снижать нельзя. Еще год назад нашим Фондом были сделаны значительные инвестиции, которые еще год, как минимум, не принесут прибыль. Спам Фонд уже достаточно серьезная организация, на которую так же уходит немало средств. Там уже работают двадцать три человека, все проверенные и даже рекомендованы по ведомству Колядина, но это зарплаты, причем немалые, это же и аренда офисов, служебные автомобили и другое.

Я смирился с тем, что работники Фонда были чуть ли не все ставленниками Вадима Борисовича, в конце концов, я же все еще «на удаленке». Тем более, что часть будущих построек подполковник смог выбить по своим, вернее государственным, программам гражданской обороны.

Но скоро я окунусь в дело подготовки к катастрофе с головой. После прохождения обучения в Центре, я буду переведен к Колядину, как, надеюсь, и группа Видока, которая имеет немного не такой состав, как я знал, та же Инга не пошла в армию, а поступила в медицинский университет. Кольнуло, когда узнал, что у нее серьезные отношения с парнем-медиком и что она собирается замуж. Но тут уж ничего не поделаешь… разные мы и Инга сейчас совсем другой человек.

- Бойцы-алкоголики! – прозвучал зычный бас, одновременно с резко отворяющейся дверью в каптёрку, где мы с Греком нарушали распорядок.

Подскакивая со своего места, я опрокинул стул и чуть сам не упал, вовремя использовав стол, как опору.

- И таких бойцов мне в группу ссылают? Каких богов я разгневал? – притворно с ухмылкой сказал Видок, но его игривое настроение резко сменилось на требовательно-деловое. – Итак, мне вас навязывают. И, если по кандидатуре Грека в целом понятно и такой боец, если не сопьется, конечно, усилит нас, то вот по тебе, Мажор, есть сомнения.

Я молчал и старался выглядеть, как завещал Петр Великий: «иметь вид лихой и придурковатый». В данной ситуации считал, что это единственный вариант, который и немного скрывал опьянение. Придурковатость получалось отыгрывать не меньше, чем на Оскар.

- Итак, наливай по одной, и завязываем, а завтра оба с криками «водка, водка, выходи» на пять километров по полной и с РПГ наперевес, - сказал командир и взял третью чашку с полки, продув ее, поставил на стол и уже сам разлил оставшуюся в бутылке предательскую жидкость.

По той жаре, что сейчас стоит кросс и без оружия и бронежилета покажется запредельным испытанием, а тут… Эх, но сами виноваты, думали отцы-командиры далеко, а тут, оказывается непосредственный отец даже в одном крыле раполаги.

- Марина, Мара, я не понимаю, почему у нас общение не выходит? – спросил я девушку.

Сегодня я специально выгадывал время и возможность стать в столовой на раздаче рядом с причиной придурковатых улыбок у спящих бойцов всего Центра. Нужно было поговорить и добиться хотя бы того, чтобы снайпер нашей группы перестала открыто меня игнорировать. Хотелось, конечно, и иного, прямо до зуда хотелось, но...

Высокая темноволосая, с аккуратной короткой стрижкой, девушка обладала таким магнетизмом, что и с усилием воли отвести взгляд было крайне сложно. Манящая и отталкивающая своей внутренней силой воительница. Вся группа Видока, куда и входила Мара, уже считала дни до завершения обучения в Центре, так как отсутствие женского пола при большом количестве сильных мужчин создает много неудобств и Видок со своими двумя бойцами не раз защищали честь отличного бойца и лучшего стрелка в группе. Мара, она же Марина, и сама могла постоять за себя и была даже агрессивной, но многого из похабных мужских разговоров не слышала, а членам ее группы пришлось и услышать, и дать по ушам говорунам. На некоторые скабрезности не реагировать было попросту нельзя. Вот и ходили парни из группы чаще всего с синяками и битыми, так как в Центре не было плохих бойцов.

- Марина, - обратился я к девушке.

- Мой позывной «Мара», и пошел на хрен, - ответила мне красавица, не забыв наиграно пренебрежительно посмотреть, как бы мимо меня.

- Слушай, да мне плевать на твои комплексы! Как и на то, что постоянно нужно доказывать, что ты еще больший мужик, чем те, кто в туалете стоя льют! Нам работать вместе, а ты все капризничаешь из-за моего глупого подката. Чего обижаться? Ты красивая, и единственная, если поварих и медичек не считать, конечно, я сделал попытку сблизиться, но теперь-то ты показала мне мою никчёмность, может, будем нормально общаться? – выпаливал я на стоящую рядом девушку.

Мой спич вряд ли кто-то слышал, так как я не говорил в голос, а настойчиво шептал прямо в ухо девушки, чтобы другие поменьше «грели уши». Чего стоило не поцеловать это изящное ухо!!!

- После обеда на спортплощадке за футбольным полем, - прошипела зло девушка и, не добравшись до конца раздаточных витрин, пошла за стол.

Я спокойно ел и ловил себя на мысли, что дурацкая спонтанная попытка познакомится поближе с Марой уже на второй день пребывания в Центре, была вызвана не только долгим воздержанием, но и действительной симпатией. Чем больше я исподволь наблюдал за поведением Марины, не хочется называть ее по позывному, тем больше различий видел между девушками. Между Ингой и Мариной, между Афиной и Марой. Марина не была закрытым человеком, она умела смеяться, была остра на язык, со своими «братиками», как она называла бойцов группы Видока, вела себя как взбалмошная девчонка, но только вне работы и тренировок, там она становилась профессионалом и ни в чем не уступала парням.

- Ну, чего хотел, миловидный? Привык, что девки пищат от восторга уже от твоего взгляда? - Марина с вызовом посмотрела на меня.

Пришлось торчать на спортплощадке еще полчаса после обеда, ожидая девушку, прямо свидание какое-то, а она хочет промурыжить и специально опаздывает.

- Так у нас ничего не получится, а хочешь ты того, или нет, но я теперь в вашей группе. Ты желаешь подставить всех под удар? – запал и агрессивность Марины явно были меньше прежнего. – Присядем!

- Я не против и присесть, но не тут, на лавке, где смогут другие увидеть и начнут судачить, что ты меня… - пыталась возразить девушка, но махнула рукой на все мнения и присела. – Вы же мужики хуже нас, женщин в деле сплетен.

Разговор, на удивление, оказался на позитиве и содержательным. Марина была старше меня на год, но уже как четыре года в армии. Я узнал, от разных источников, так как заинтересовался девушкой всерьез, некоторые моменты ее жизни, что частью подтвердила и сама Марина.

С детства девочка видела только армию, вся семья была военными, причем уже как минимум в пятом поколении. А тут, апломб – в семье офицера-десантника две девчонки. А потом героическая смерть отца, прикрывавшего отход остатков роты из западни. Капитан был ранен и определил себя к у для отступающих. И тогда Марина дала обещание у закрытого гроба отца, разорванного прилетевшей рядом сто двадцатимиллиметровой миной, что продолжит династию и никогда не сменит фамилию. Дальше вся жизнь была посвящена подготовке к службе. Марина сознательно не говорила про личную жизнь в области взаимоотношений с мужчинами, каждым предложением, то намекая, то прямо говоря, что личного касаться нельзя, как будто сама была не уверена в своих же словах.

- Ладно, Мажорик, поговорили и баста. А если что, то сватов посылать только, когда уйду в отставку. Будем вместе работать и…- Марина замялась, но продолжила. – Командир со мной уже поговорил, и я обещала сама затеять с тобой примирительный разговор.

- А почему Мара? Это производная от «Марина», или как сеющая смерть богиня? – спросил я, было интересно для понимания характера девушки.

- Вначале от «Марина», а потом получилось еще и про славянскую богиню смерти в тему, - ответила девушка, не сказав и «До свидания», развернулась, вильнув притягательными бедрами, пошла прочь.

Последний финт мне откровенно понравился и могу поспорить, что женское начало на миг, но взяло верх над прагматичностью и цинизмом воительницы.

А обучение продолжалось. Боевая подготовка подавалась больше в форме семинаров, где и самим инструкторам было не зазорно прислушаться к тем, кого они же и обучали. Упор в переобучении был сделан на управлении малыми подразделениями и тактике малых групп. Курьезом стало то, что, будучи инструктором по стрелковой подготовке, Греку, который уже обучался в нашей группе для лучшего боевого слаживания, приходилось слушать уже другого наставника.

Я стал вторым номером как раз у Грека, как сказал Видок: «Водяру хлестали сообща, сообща и воюйте!». Виделось, что это решение было продиктовано не только совместным распитием, но и большей опытностью первого номера нашей связки. Обучали нас и дополнительным специализациям. Так, каждый член, и Марина – тоже член, но в данном случае очень красивый, проходил дополнительное обучение управления дронами. И пусть экспериментальных, о существовании которых только намекал инструктор, не было, но и уже распространенные образцы требовали недюжинной сноровки в управлении. Парень-инструктор был моложе даже меня года на три, но при этом разбирался в технике лучше всех присутствующих вместе взятых и имел даже боевые награды.

- Контакт! Выход! - прогремело в гарнитуру, когда я уже начал немного расслабляться.

- Вижу! держу! – прозвучала информация от Грека, который уже начал короткими очередями отсылать импульсы к противнику.

Мы выполняли очередное задание в рамках обучения. Сценарий каждого такого экзамена был известен только экзаменаторам, иногда вводные давались прямо на тактический шлем командиру. Только в последние две недели и начались подобные экзерсисы, чаще неожиданные, ночью.

- Засада! Задача – взять языка, остальных ликвидировать, - давал вводные Видок, когда бойцы нашей группы синхронно выпрыгивали из машин.

Мы уже проехали пятьдесят километров к определенному легендой пункту, запущенная птичка, пусть и немного тормозила наше движение, но исправно отслеживала дорогу впереди. И получается, что засаду, несмотря на предусмотрительность, мы не обнаружили, что уже не в плюс группе. Однако, предполагать, что нам просто дадут проехать все шестьдесят километров без проблем, было нельзя и потеря бдительности не оправдана ни разу.

Я вывалился с заднего сиденья машины с уже готовым к бою специальным импульсным оружием, полностью имитирующего автомат «Вал». Сразу же коснулся плеча своего первого номера, который уже открыл огонь по выявленной им позиции противника, естественно боевых патронов не предполагалось, винтовка била импульсами – что-то вроде усовершенствованного лазертака.

Видок скомандовал нашей двойке выдвигаться, а другой прикрывать. Все чаще именно мы с Греком представляли собой загонщиков, командир стремился окончательно для себя прояснить наши возможности.

Держась первого номера, периодически касаясь его плеча рукой, я с рваным темпом по дуге приближался к позиции противника, которая представляла собой схожее с землянкой укрытие, с воздуха засечь такой объект практически невозможно. На нашей броне были датчики, которые должны были реагировать на попадания, ну а дальше вплоть до актерского мастерства. Попали в ногу – ты условно без ноги и тому подобное. Как-то сжульничать не было возможности – данные приходили на сервер Центра.

В небольшом отдалении от выявленной позиции противника застрекотал пулемет, но сразу же замолк – Мара работала как богиня смерти, имя которой и присвоила себе – моментально «умертвила» свою жертву.

Мы пересекли дорогу и стали углубляться в лесополосу вдоль трассы, заходя в правый фланг противника. Грек резко поднял руку, и я стал, как вкопанный, только вертя головой и автоматом в поисках целей. Растяжка! Медленно перешагнув практически невидимую леску, мы стали углубляться в лес, максимально пригибаясь и стараясь идти бесшумно. Наши соперники знали, что мы в лесу, но не могли обнаружить, где именно, чтобы точным огнем условно уничтожить. И даже когда нас «срисовала» птичка противника, ни один датчик на нашей броне не завибрировал, сигнализируя попадания.

В это время основная группа нашего подразделения уже начала поддавливать противника. В гарнитуре слышались изредка сообщения о «минусах» условного врага. У нас так же был «трехсотый» с ранением в плечо.

Грек подал знак залечь, и мы уже по-пластунски еще продвинулись на метров десять, немного расходясь по сторонам, для улучшения обзора. Вот тогда и были нами обнаружены трое противников.

- Вижу на два и три часа. Держу первого! – сказал Грек и открыл огонь.

- Держу второго! – отозвался я и последовал примеру первого номера.

- Пустой! – сообщил Грек.

- Держу! – сказал я, намереваясь страховать Грека.

Сняли пулеметчика сразу и синхронно ранили еще двух стрелков противника. Сообщать о «минусе» командиру не стали, так как наступила тишина, разрываемая только чуть слышным шуршанием веток и листьев – кто-то один убегал. Трехсотых у противника было уже трое, и они вполне могли сойти за языков, остальным следовало сделать «контроль», но кураж чаще бывает врагом рациональности.

Упустить одного противника – выполнить задание лишь частично и, когда оппоненты уже были условно уничтожены, оставшийся боец, скорее всего, оператор БПЛА, решил подгадить нашим оценкам, удирая со всевозможной прытью.

- Давай, Мажор, - с усмешкой сказал Грек, и я рванул за беглецом, делая небольшую дугу от места засады – там были раненые, и они имели возможность подрезать мне прыти.

- Вижу! Контакт! - отозвался в гарнитуру я, постепенно нагоняя противника, физическая форма которого была пусть и хороша, но я последний год побегал по пустыням и лесам столько, сколько многие за всю свою жизнь не осилят.

Были хорошие учителя, поделившиеся наукой быстрого перемещения по лесу, выбору троп и определения топкости по размеру и виду травы, кустарников, возрасте деревьев и по многим другим признакам, порой даже на уровне интуиции. И сейчас я уже рефлекторно выбирал лучший путь, с меньшим количеством коряг и веток.

Выстрел, еще выстрел, короткая очередь. Все мимо, противник перешёл на рваный темп с резким изменением направления, как только прозвучали выстрелы ему в след. Между тем, условный противник очень потерял в скорости, и нас разделяло уже двадцать метров. Является ли автомат ударным инструментом? Да, если знать, как бить. Специфика конструкции «Вала» скорее не предусматривает использование его в рукопашной схватке, но и у него есть приклад, как и десятки приемов использования для нейтрализации противника без стрельбы. Только нельзя рассказывать никому, что я использовал специальное оружие практически, как дубину. Было не понятно, как увидел, или почувствовал мой оппонент, что именно сейчас ему прилетит в спину, наверное, это и называют интуицией. Увернулся мой условный противник.

Беглец, понимая, что уже не уйдет, решил дать последний и решительный, доставая нож. Порезать меня тем, что условно называется «нож», оппонент не мог, а заставить завибрировать датчик – запросто. Беглец остановился, изобразил стойку. Показываю, что намереваюсь уйти вправо, но резко отклоняюсь в противоположную сторону, при этом бью снизу вверх в челюсть.

Пленением мной последнего бойца группы противника закончился очередной экзамен и уже через полчаса мы стояли «смирно» перед командованием.

- Итак, товарищи бойцы, задача частично выполнена, - начал разбор всех наших действий заместитель начальника Центра майор Грибов. – Сказано было, что нужно не более двух «языков», но никак не четыре. Мать его, четыре! Нужно рассказывать какие негативные сценарии могут быть? Охрана, питание и, как вишенка на, мать его, торте – все трехсотые. Что вы с ранеными делать то собирались в гуманизм играть? Дальше, этот боец – да ты, Мажор, вот какого поплелся за этим? Ну ладно, решил зачистить и правильно, но что ты в американского, мать его, котика играешь, или не вдолбили, что рукопашная только тогда, когда вы уже все просрали.

Нельзя было сказать, что именно наш разнос был вот таким уж и жестким, другим попало больше, это нас еще хвалили! А две группы и вовсе отправили на стрельбище учиться стрелять, а ночью им предстоит еще марш бросок. На подведении итогов оказалось, что именно наша группа стала лучшей, что ничего существенного нам не дало, но по какой-то там традиции, мы последние два дня отведенного времени обучения первыми входили в столовую и только после нас остальные. Поиздевались мы тогда, напоследок, над коллегами. Ну, и запись результатов обучения в личные дела тоже что-то, да значит.

- Ну, теперь то мы можем уже нормально разговаривать? – подошел я к Марине, с трудом уличив момент, когда она, наконец, останется одна, временно лишившись опеки со стороны парней из нашей группы.

Я «подрезал» несколькихо мужиков, которые устремились к девушке и заприметили, но чуть позже меня. Получилось, что Марина, вдруг, осталась одна. Нет, это не были ухажеры, в последнее время к Маре стали относиться уважительно, как боевому товарищу, но при этом могли уступить место, забыть отвести взгляд от соблазнительных даже в камуфляже форм. Однако, изменить еще и это в отношении к красивой, да еще и единственной девушки, было не реально, природа есть природа. Это понимала и Мара, и уже не обращала внимания на такие мелочи.

- Можем, Мажорик, можем, - издевательски игриво сказала Марина и рукой указала направление к беседке, стрельнув издевательски глазами в парней, опешивших от моей наглости и удачливости.

- Вот только расставим все по местам. Ты меня вне учебных выходах называешь Мажорик. Это хорассмент? Или женский флирт? – спросил я, так как действительно раздражался от такого обращения, если это только не женские игры в «я не против общения, но ты заслужи».

- Слышь, какой флирт, или что там, слово-то подобрал какое? – начала распыляться Мара.

- Нет, и ты услышь! – перебил ее я. – Ты мне нравишься, это факт, но увлажнять подушку, как пубертатный подросток, я не стану. Захочешь большего общения, я не против. Но, ни бегать за тобой не стану, ни указывать на твои гендерные особенности. Ты старший лейтенант, я всего-то лейтенанта получу по итогам обучения в Центре. Надоело пренебрежение! Я хуже подготовлен? Хочешь кросс на время, или в ринг? Я бы не доводил до такого, но все же…

- Что разорался? Все выяснили, будешь Мажором, может, иногда и Стасом окажешься, но для этого нужно еще поработать, а так... ты небезнадежен. И… - Марина задумалась. – Может в другой ситуации, я сходила бы с тобой в кино, но не сейчас, и это признание уже огромный шаг вперед, так что не сломай хрупкую надежду. Может год, а, может, два… глядишь, и схожу в ресторан с капитаном Станиславом Мирным, но не сейчас. Пошли уже, еще поляну накрывать за выпуск. Сегодня после обеда мы приказом уже в отпусках, и за пьянку не накажут, наверное, — я не юрист, но инструкторы сами с нами будут отдыхать…

И все же женщина, всегда таковой и остается, если психика в конец не убита. Как, впрочем, и мужчина. Главное, я почувствовал, что девушка расслабилась, видимо, поверив в то, что подвохов с моей стороны не будет, мне бы еще самому быть в этом уверенным. Теперь она уже позволяет легкий флирт и дает призрачную, но надежду, мол, «не сдавайся, дерзай, дай мне еще раз насладиться и потешиться твоими потугами».

- Пойдем, Марина, до располаги, можешь кратко сказать, почему ты здесь, если прямой путь на подиум был обеспечен? - спросил я, выходя из беседки и пытаясь задать медленный темп, чтобы выиграть время для разговора.

- Ну, в моем понимании подиум мало отличается от панели. Мне претит вообще торговля людьми, а там, рабство чистой воды. Я знаю, сталкивалась… - девушка осеклась, но быстро собравшись и улыбнувшись мне, продолжила. – А по поводу того, почему я здесь, так я уже говорила, но ты ведь хочешь составить мой психологический портрет! Дерзай, подкатывай по-научному! Вот представь, Стас, прапрадед, как и его дед, офицеры царской России, потом военспец у Троцкого, прадед уже командир Красной Армии, чудом избежавший репрессий, ну или историки привирают о событиях тридцатых годов прошлого века. Так вот, прадед воюет в Великой Отечественной, геройски бьет нацистов, грудь в орденах, дед по стопам предков становится офицером-десантником, с Маркеловым ручкался. Отец, тоже офицер, героически погибает в бою. И тут, две девки, обе — как на подбор — магнит для маслянистых взглядов и влажных фантазий подростков. Вот и солдатики в части, где служил отец, уже на тринадцатилетних облизывались и сладостно вздыхали в слюнявых снах, не говоря уже, когда девочкам было четырнадцать и шестнадцать. И одна из сестер, та, что старше на два года, рано осознав свою неотразимость, начала манипулировать солдатиками, которые ради нее в самоволку ходили и морды друг другу квасили.

- В замешательстве? Нет, я младше Марго, и уже тогда тренировалась и готовилась к службе, мальчиками, тем более солдатиками, не интересовалась, - продолжала говорить Марина, приятно прихватив меня под локоть. – Как-то из-за Маргариты один солдат застрелил сослуживца, когда узнал, что любвеобильная сестричка имела отношения не только с ним. ЧП было грандиозное, ну и травля сестры. Меня оттерли от той истории, как и маму, тогда уже вдову Героя России, пусть и перестали приглашать в гости, но Марго в военном городке, где мы и продолжали жить, травили. И она уехала в столицу. Внешность у сестрички точно не хуже моей, а при возможностях постоянного ухода за собой, макияжа, бижутерии, так и вовсе… И тот самый подиум, ну, и… Эскорт…

- Прости, что зацепил за больное, - сокрушенно сказал я, осмелившись взять руку Марины, та сразу не одернула мою руку.

Мы уже не шли, остановившись перед расположением.

- Э, Мажорик, мы же расставили все точки, а ты опять за свое… - наиграно через минуту молчания начала возмущаться Марина. – А насчет того, что рассказала. Так я считаю, что в группе с людьми, которые прикрывают твою спину, живут рядом, спят рядом, нужно знать друг о друге чуть больше, чем запись в личном деле. Вот ты вошел в группу, должен уже что-то и знать.

- Пошли, и… спасибо, - сказал я и утонул в карих глазах.

- Тебе спасибо! Выговорилась хоть немного.

Вот почему я влюбляюсь в сильных женщин, да еще и в камуфляже, с придурью? Сколько я обхаживал Ингу в той реальности, откуда по неведомым причинам меня выкинули сюда, сейчас таким терпеливым могу и не оказаться. Вот поеду в отпуск завтра, да как там… Эх, хоть бы ту же Ленку, Жека, небось в армию пошел и можно уже записываться согласно графику на прием к его подруге. Да и мало ли, сколько девушек ждет любви, пусть и за некоторую плату на счета херувимчиков и амурчиков.

- Товарищ генерал-майор… - с легким северокавказским акцентом, который предательски появлялся при нервозности, обращался полковник Ждумаев к сидящему напротив его человеку.

Генерал-майор Артем Янович Красильников, один из самых молодых генералов России, особенно в ФСБ, где ротация генералитета была куда медленнее, уже как три часа сидел в кабинете начальника Центра Специальных Операций и просматривал дела тех групп, которые только сегодня прошли переобучение.

- Акрам Исмаилович, товарищ полковник, я не понимаю, почему Вы пытаетесь препятствовать моей работе? – сухо, практически без эмоций спросил генерал.

- Отпуска им подписаны, люди, по меньшей мере, год без семей, воюют, от кого сыновей растить будем, от столичных актеров? Вот настоящие люди, отпусти, у тебя же в конторе хватает спецов! - уже не имея достаточных аргументов, сделал последнюю попытку полковник не пустить вчерашних слушателей уже завтра на серьезное дело.

Кроме всего прочего, полковник очень не любил бросать слова на ветер, даже, если исполнение обещаний от него и не зависело. Три с половиной часа назад он объявил всем об отпуске, сейчас же нужно задержать отъезд всех групп и выбрать одну на срочное, а поэтому, неподготовленное задание. Чем, в таком случае, кончается боевой выход, полковник прекрасно понимал.

- Ну, я все равно склоняюсь к группе, которая у Вас заняла первое место, - перелистывая страницы личного дела Станислава Сергеевича Мирного, сказал Красильников.

- Но там женщина, - сказал полковник и махнул рукой.

Он сам не понимал, почему устроил чуть ли не истерику. К старости сентиментальным стал? Может быть Марина, боец группы Видока напоминала полковнику его жену? Была и внешне похожа, такая же красотка, но и характером схожа. Вопреки досужему мнению о забитых женах суровых кавказских мужчин, южные женщины могут быть весьма бойкими, защищая, прежде всего, свою семью.

- Это и хорошо, что женщина, тем более языки знает… - задумчиво, чуть слышно сказал генерал-майор, уже принимая решение и уже громче, командирским голосом, добавил. – Пригласите группу Видока в кабинет, товарищ полковник.

Организация «Свободная Демократическая Россия» была создана, как утверждали некоторые одиозные личности, два года назад. Но ее существование первый год было, скорее, в социальных сетях и западной прессе, где нескончаемым потоком вливались деньги в сознание «бойцов-патриотов России», которые сражаются за права и свободы в самой большой стране мира, лишь иногда только говорят по-русски с акцентом. После, окрепнув и окунувшись в эпатаж, организация, прославляя традиции эссеров-бомбистов, начали свои «акции». И даже переход «СДР» к террору не стал фактором, позволившим сразу получить мировое признание, как террористической организации, напротив, некоторые сочувствующие находились даже в России.

Действовали террористы, а иначе и не назвать, с максимальным количеством видео и фото. Террористы оправдывали свои действия, сразу же после убийства известной личности выкладывая в сеть на него компромат, чаще сфабрикованный, но общественность, как обычно, слышит только обвинения. Создавался образ, что решительные «народные мстители» взрывают только коррупционеров и убийц. Тут еще и западная пресса будет неделю полоскать выдуманными историями о прошлом убитого человека, хайп подхватывали, пусть и робко, и некоторые известные проправительственные СМИ.

И мало кто мог отследить закономерности и взаимосвязи в убийствах. А убивали людей системы, не безгрешных, но нужных винтиков в сложной российской государственной машине. Чаще тех, кто не отсиживается, а работал и давал результат, поддерживая сложившийся порядок, но и не гнушающихся улучшить свое благополучие за счет сомнительных схем. Иные же власть имущие запугиваются и уже некоторые готовы идти на уступки или даже сотрудничество для собственной безопасности, которую им предлагают и гарантируют, с требованием работать уже на СДР. И контора знает, кто стоит за этими терактами, но доказательств мало, по крайней мере, для того, чтобы в Совете Безопасности ООН предъявить их миру.

Страшнее даже то, что у профессиональных террористов появились подражатели и уже по всей стране шириться движение. Кто считает себя обиженным, кто оскорбленным, или уличил чиновника в непотребстве, взятке или даже по подозрению, а есть и просто психически больные люди, многие записываются в «народные мстители и судьи». И летают коктейли Молотова то в окна местных администраций, то во врачей, которым не удалось вытянуть с того света родственника экспрессивного человека, то в собственного начальника, не правильно распределившего премию. Летальных исходов от действий таких подражателей не много, но ожоги, страх и неуверенность присутствуют. Если пока еще нет признаков парализации деятельности государственных институтов, но брешь появилась и в нее не преминут закинуть денег, чтобы разрослась. Очередной виток непрекращающейся информационной войны, которую не то, что выиграть, но свести в ничью не получается.

Ловили, судили, давали сроки, но количество эпизодов не уменьшалось.

Аморфная власть, редко проявляющая инициативу, и чаще за консервацию существующего порядка, долго отмалчивалась и не придавала значения некой организации, которую общество в целом не поддерживало. Однако, это было до того момента, как за два дня были убиты двое чиновников высшего ранга, один из которых был первым заместителем директора ФСБ.

Такой удар по авторитету конторы и власти пройти незамеченным уже не мог. Это понимали и кураторы проекта, которые именно два дня тому назад и дали отмашку на повышение ставок. Сейчас по всем средствам массовой информации на Западе, во всех ток-шоу, социальных сетях поласкают ФСБ, не конкретного чиновника, а именно всю службу, которую ассоциируют с самим государством. Рассуждают о коррупции в главной спецслужбе России, их бездействии и непрофессионализме. Такой пощечине стерпеть было нельзя.

Нужен был быстрый, жесткий ответ и желательно публичный и показательный. И лучшим вариантом были конкретные документы деятельности организации. Предоставить их общественности, или в наручниках и под конвоем, засвидетельствовать арест и разоблачение самого вдохновителя террора – Александра Павловича Железнова – бывшего как раз чекиста, полковника, который оправдывал банальное предательство проворовавшегося сотрудника «невозможностью больше взирать на творящийся в стране произвол» и так далее, близко к тексту.

Теперь же появляется отличная возможность не только разрушить миф о некой, наконец-таки, запрещенной в России организации, но и очень больно щелкнуть по носу кураторов террористической сети.

Железнов после последних громких «акций возмездия», как об этом писали британские издательства, быстро ретировался из гостеприимной Латвии в Косово. По сути, он был под защитой чуть ли не всего контингента НАТО в не всеми признанной республике. Ну, и под личной охраной косовских албанцев, которые не боятся признаваться в ненависти к России, как и брать на себя ответственность за некоторые террористические акции в азиатских странах и Европы против россиян. Среди полевых командиров у ФСБ был свой человек, раскрывать которого никак не хотелось, но при таком особом случае…

Операцию поручили молодому, но, как говорится, перспективному генерал-майору. У Красильникова оказался неплохой послужной список, а то, что он сотрудничал некоторое время с сербами, сыграло важную роль для назначения Артема Яновича на роль ответственного за ответную операцию. Его рекомендовали несколько генералов, которые, скорее всего, опасались за исход очень сложной и быстрой акции. Они то, эти генералы, и не стремились брать на себя ответственность, загодя открестившись от последствий операции Красильникова. Однако, именно этот факт и был на руку Артему Яновичу, который решил действовать предельно дерзко, на грани фола и провала, чтобы и противник не мог помыслить о возможности реализации акции по «изъятию» вдохновителя российской агрессивной общественности.

Уже в первый час, после осознания масштаба мероприятия и его запредельной сложности, Красильников, понимая, что операция – это его шанс либо взлететь, либо уйти в небытие, взялся за работу с остервенением. Сразу же начались сложности – отсутствие подходящей группы исполнителей, которая могла бы сработать в сложных и изменчивых обстоятельствах. В Сербии были законспирированные сотрудники, но их привлечение было нежелательным, в том числе и по политическим причинам. Братскому народу не нужно знать, что на их территории действуют русские агенты. Привлекать «Альфу» или «Вымпел» тоже нельзя – тот же Железнов слил все имена сотрудников элитных подразделений, и сложно, но возможно отследить их перемещение. Другие группы выполняли свои задачи, выдернуть из которых было можно, но крайне сложно.

- Товарищ генерал-майор, но группа не готова уже завтра вылетать, тем более что вводные сложные, не совсем понятные мы же не агенты, - вяло возражал Видок, понимающий, что вопрос о привлечении его группы, уже решен – информация такого рода не то, что можно разглашать.

- У вас в группе двое владеют сербским, Летова на хорошем уровне, трое сносно говорят на английском. Склонны к импровизации и принятию решений. Уже участвовали в ряде операций под прикрытием. И что еще важно – нигде не засвечены, - начал приводить доводы Красильников, он был убежден, что лучшее исполнение возможно только при высокой мотивации и веры в себя, а тут налицо недооценка командиром потенциала группы.

- Но у меня два новых бойца в группе, мы еще не прошли достаточного слаживания, - привел еще аргумент Видок.

Командир группы не был столь категоричен в оценке предстоящей операции, тем более, что толком и не знал подробностей. Но именно что это незнание и побуждало Видока к протесту. Он до крайнего раздражения не любил операций, где бы были недоговоренности, все должно быть разложено по полочкам с определением роли для каждого участника.

- Грек, который был инструктором в Центре, да его самого можно ставить на командование группой. Или ты, капитан о Мажоре? Так и у него послужной список внушительный. Оба с гибким умом, склонные к анализу, устойчивы в стрессовых ситуациях, или же есть сложности с подготовкой? Кстати именно Грек сносно владеет сербским, а Мажор английским. Есть неоднозначная характеристика Мажора, что тот может быть в бою импульсивным и принимать решения «последнего шанса», как то прикрытие целой роты, или удар во фланг наступающим, причем самостоятельно. Но все его решения были единодушно признаны эффективными, пусть и предельно рискованными. Все! Хорош сопли жевать! Личному составу прибыть ко мне в этот кабинет через полчаса и быть готовым к отправке. Личные вещи по минимуму. Я вызываю вертолет потом прямо на взлетную полосу к ожидающему самолету. Действуйте, товарищ капитан, майором станешь уже через пару недель, - сказал генерал-майор, демонстрируя решительность, между тем прекрасно осознавая все риски.

Хочешь рассмешить Бога? Расскажи ему о своих планах! Собирался в отпуск, думал ставку сделать на бой ММА, в дела вникнуть, уговорить отца вложиться в «Роскосмос». Да и продать квартиру пришло время, меня устроит и двушка в спальном районе, а мама.

Летим на вертолете зачем-то в сопровождении еще пары боевых К-52, как будто над Волгоградом нас может кто-то сбить. Но этот психологический момент сопровождения ударными вертолетами, заставляет проникнуться моментом и важностью предстоящего мероприятия. Особо разговаривать не получается, но чем заняться есть – читаем легенды и дозировано информацию по самой операции. У каждого своя часть информации, свои задачи. Генерал-майор внимательно следит за нами и отвечает на все многочисленные вопросы, если те только касаются работы в группе.

Мне приходится прятать глупую улыбку. По легенде нам с Мариной нужно будет играть пару. Более того, она — красотка, которую я взял с собой на курорт, я богатенький сынок еще более богатенького отца. Мы сняли виллу возле черногорского курорта Будва и предаемся любовным утехам, может, я уже и немного фантазирую, но суть именно такая. Как пара, мы берем напрокат машину и выезжаем на Скадарское озеро, где гуляем, прячем автомобиль, проникаем на территорию Албании, соединяясь с остальным отрядом. Там находим машину, грузимся и выдвигаемся в сторону Печ, не доезжая до города пятьдесят километров, в горной местности устраиваем засаду.

Наш законспирированный агент в группе косовских албанцев в конкретном месте подрывает головную и замыкающие машины, заряды будут установлены «Штирлицем» в логове-лагере косовских террористов. Агента мы должны естественным образом ранить, чтобы не было сомнений для будущих дознавателей, фото того самого агента получим позже. Ну и других пару человек оставить в живых, чтобы не было подозрений. После мы забираем Железнова, которого должны везти в машине рядом с нашим человеком, колем его специальным наркотиком, чтобы и полностью не обездвижить, но лишить воли, доставляем…

- Сложным будет завершающий этап. Вам нужно привезти объект на остров святого Николая, там, на юго-западной части острова, будет ожидать небольшая, арендованная, якобы вами же, яхта. В условленном месте вас будет ожидать подлодка класса «варшавянка». Дальше на крейсер «Петр Великий» и в сирийский Тартус. – закончил Красильников.

- Товарищ генерал-майор, разрешите обратиться, - я вытянулся в струну, сидя в вертолете это было несколько комично.

- Не тянись лейтенант, теряем время, - отмахнулся генерал.

- Очень много рисков. Ну, взять машину в Албании можно, пусть и убийство гражданских - не лучший вариант, репутационные последствия. Доставка оружия дронами через озеро рискованно по исполнению, но возможно, но объект может сесть в другую машину, и от таких мелочей зависит вся операция, - раскритиковал я план, но мысленно поаплодировал – сутки прошли, как Красильников начал заниматься операцией и уже столько сделано, столько инстанций прошел и согласовал.

- Понимаю, рисков много, но сеанс связи с агентом в Косово уже был, и решение принято, повторно связаться нет возможности. Аналитики просчитывали, искали возможности, чуть ли не десант в Албанию предлагали послать. Ни один сценарий за два дня не подготовить, тут же есть шанс, малый, но есть, тем более что такой дерзости от нас никак не ждут и не будут готовы к неожиданностям. Над нами в мире смеются, - генерал стукнул кулаком в ладонь. – И мы не только должны решить поставленные задачи, но и сделать это так, чтобы все соцсети, все зомбоящики кричали хвалебные оды о мощи и решимости России.

Если же разобраться, то план не так уж и плох. Или я себя просто успокаиваю? Не бесстрашный я, чувства имею, пусть и слегка атрофированные. По сути, нам нужно взять человека из одной области и перевезти на машине, которую никто не остановит в Албании просто потому, что не станут связываться с косовскими бандами, в соседнюю страну. Там пересесть на другую машину и на всех порах к морю, сливаться с многочисленной толпой туристов. Времени должно было хватить, тем более, что предлагается оставить на месте захвата объекта глушилку. Пока найдут, пока интересанты определят, что произошло, и куда уехали похитители, часа три минимум должно пройти. В Будве российские спецслужбы не обнаружили своих конкурентов из недружественных стран, поэтому не предполагается противостояния, а косовские комбатанты не полезут к соседям. Тем более, что Россия в значительной степени усилила свою кооперацию с Черногорской республикой за последние два года.

- А мне здесь нравиться, любимая, - сказал я, пытаясь поцеловать Марину, которая по легенде Йована Жилич – сербка по национальности, но проживающая в России.

В последние годы кооперация между Сербией и Россией стала обыденным делом даже на бытовом уровне. Поэтому данная легенда не вызовет серьезного интереса к двум влюбленным, а, напротив, будет оттенять внимание на второстепенные темы, к примеру, сербов задевает, если их соплеменница в отношениях с иностранцем и не замужем. Вот с соотечественником – ничего, можно и без замужества, это же свой.

- Любимый, - с небольшим старательно выговариваемым акцентом на русском языке обратилась Мара. – Два часа до отъезда на Скадарское озеро, тебе собираться пора.

Последние слова были с чуть заметным металлом в голосе.

Я позволял себе лишнего, переигрывая в образе безумного влюбленного. Марина шипела, но отвечала на ухаживания благосклонно, а на сальные шуточки на грани фола, и за гранью его, истерично смеялась, а в глазах злость и жажда мести. Наверное, со стороны этот смех мог показаться выражением абсолютного счастья девушки. Как жаль, что спектакль по плану операции длится лишь утро и день, дальше только работа, но я свое урвал, и прилюдные поцелуи и плескание на пляже Ричардова Глава возле Старого города с его сверхмаленькими улочками, карту которых изучали все время, что занял перелет до черногорского аэропорта Тиват.

- Я сегодня сверху и сзади, звезда моя, ланфрен ланфра, - попытался я спародировать известного советского актера, хотя и не надеялся, что стеб будет понятен Марине.

Куражиться осталось меньше двух часов, нужно урвать свое, так или иначе, но пинок от Марины я получу стопроцентно. Так чего же стесняться?

- Шевалье, это был последний русский, - автоматически поддержала мое кривляние Марина.

- Удивлен, восхищен, поражен, - сказал я, но продолжать шутливую перепалку не стал. Время работать…

Мы гнали по извилистой горной дороге, вдоль которой на всех возвышенностях были раскинуты сетки, принимающие на себя камни, что зачастую сваливаются со склонов. Ограничение скорости было в семьдесят километров, но меньше, чем девяносто километров в час наш арендованный автомобиль не двигался. И это была не блажь, или изрядное озорство, аналитики, участвующие в разработке операции даже спрогнозировали поведение россиян в Черногории и выявили, что в курортный сезон больше половины нарушений на дорогах за русскими. Вот и мы нарушали, хоть порой дорога была столь узкой, что две машины не смогли бы разъехаться без остановки. Боязни высоты у меня никогда не было, но тут…когда не видно дороги, а только обрыв… Спасало присутствие рядом Марины-Йованы, перед которой я никак не хотел проявить слабину.

- Все! Мы на точке! - сказала напарница, сверяясь с геолокацией в телефоне.

Осмотрелась вокруг, усмехнулась своим мыслям и предательски заехала мне коленом в пах.

- Твою же мать… - простонал я.

- А нечего было на ту блондинку смотреть, - разыграла сцену ревности напарница.

Марина умела бить, и, видимо, этот удар у нее был коронным, и Мара могла его дозировать, по тому, как достаточно быстро я пришел в себя, даже не понадобилось приседать и прыгать на пятках.

- Справедливо, любимая, - сказал я и постарался сразу преобразиться.

Осмотр места выявил точность его описания офицерами ФСБ. Вокруг кусты, закуток в стороне от более-менее нормальной проселочной дороги. Тут уже было спрятано снаряжение для подводного плавания.

При этом, нам вообще не придется напрягаться, так как к аквалангам пристроены два небольших двигателя – разработка для боевых пловцов. Подготовка подводного плавания у нас так же была, пусть и краткосрочная. Но хватило и пару часов, чтобы освоить не сложное в эксплуатации оборудование – держи направление, да и все. Предполагалось, что большую часть пути мы проделаем именно таким способом, пока не выработается топливо, которого хватит на чуть больше, чем три часа. По расчетам придется самостоятельно проплыть еще несколько километров после сброса двигателей. Они через шесть часов с начала эксплуатации должны взорваться от заложенных в них небольших взрывных устройств, по принципу «так не достанься ты никому».

- Не пялься, - строго сказала Марина.

Мы натягивали на себя прорезиненные костюмы и Марина полностью разделась. Она была великолепна. Мозг отключился, кровь начала в два раза быстрее струиться по жилам и я завис. Это была та женщина, которую никогда не затмит ни одна другая. Пусть к черту летит вся операция, пусть мир в труху, но я и она должны быть вместе! И как же давно я не был с женщиной!

Такие мысли приходили ко мне в голову, до которой бурлящая кровь никак не добиралась, уничтожая возможность рациональных поступков и концентрируясь в других местах, вернее, одном месте.

- Выходи за меня замуж, - сказал я, преодолевая застрявший комок в горле.

- Дебил, одевайся уже, женишок! - прошипела Мара, но при этом женское начало проблеснуло в девушке и она, отворачивая голову, расплылась в искренней улыбке.

Мы плыли под водой чистейшего Скадарского озера уже почти три часа. Мара была ведущей и находилась в нескольких метрах впереди, мне же приходилось постоянно синхронизировать свою скорость и направление, что не всегда выходило в достаточной степени хорошо. До боевого пловца мне было далеко, несмотря на то, что некогда три года занимался плаванием, чуть не перейдя в команду к тренеру юниорской сборной области. Однако, плюсом мне было наблюдать за грацией первого номера нашей двойки, что отвлекало от операции и убирало всякий мандраж по поводу того, что скоро возможен и огневой контакт и еще более рискованная вторая фаза операции.

Выход уже на албанской территории прошел штатно, по времени, как и было в плане операции. Теперь по слабосильному сигналу от маячка нам нужно было найти контейнер с одеждой, оружием и некоторым оборудованием, которые за час до нашего выхода на точку, были переброшены дроном, летящем над озером и вдоль него на сверхнизкой высоте. Это еще один рискованный элемент плана, так как сбить птичку могли и черногорцы и албанцы. Мощной системы ПВО страны не имели, да и вода частью скрывала от вероятных радаров. Но был риск и визуального обнаружения дрона обывателями или сторожевыми приграничными службами Албании.

- Есть сигнал, - негромко, но явно с восторгом произнесла Мара, внимательно рассматривая специальный прибор, который был у нее в контейнере на гидрокостюме.

В продолговатом ящике из легкого металлического сплава было все необходимое, как и одежда с оружием. Предлагалось использовать натовские образцы, чтобы меньше светить участием России в деле. Кроме всего, контейнер предполагали использовать и как утилизатор – гидрокостюмы нужно было положить именно в него, прикопать или спрятать и там максимально под действием больших температур будут уничтожены наши подводные наряды. Конечно, противник может найти и, скорее всего, найдет контейнер, как и догадается, что там было уничтожено, но ни волоска, ни отпечатков, ни слюны, или пота, крови от царапины или ранки не найдут. Излишняя перестраховка? Скорее, продиктована опытом.

- Отвернись! – не слишком требовательно толи попросила, то ли приказала командирша.

Она начала переодеваться, и я с большим усилием воли последовал ее скорее просьбе, чем приказу. Нужно абстрагироваться от неуместных эмоций, сейчас уже точно не до любования женскими красотами. Но как же тянет!

Дорога была в трех километрах, и нам пришлось уже перейти на бег, так как по времени шло отставание в пять-шесть минут. Нужна машина и желательно неприметная.

- Вон тот внедорожник! – указала рукой Мара на приближающийся автомобиль.

- Йована, нет, сильно приметный, в Албании таких мало,- сказал я, провожая взглядом двигающийся в нашу сторону автомобиль. – Албанцы любят белые мерседесы. Тут более-менее винтажное авто нужно, чтобы не выделяться.

- Принимается, суть я поняла. У нас сорок минут и потом полтора часа на выход к следующей точке, где должны ждать парни, - произнесла Мара и внимательно всмотрелась в небольшой бинокль с ПНВ.

Еще двадцать минут мы ждали хоть какую-нибудь машину, и я уже словил на себе десяток злобных взглядов и столько же пренебрежительных за то, что забраковал единственный пока проехавший мимо автомобиль. В геометрической прогрессии я терял баллы в оценочной шкале Марины. Но везение не оставило нас – ехал именно белый мерседес конца восьмидесятых годов выпуска, да с такими понтами, что рябило в глазах. И неоновые подсветки, и увеличенный клиренс, создающей из машины химеру на колесах. Но это был тот вариант, когда нас даже не остановят дорожные полицейские, так как на таком автомобиле мог ехать только уважаемый человек, пусть и местного разлива.

- Работаем! – Сухо произнесла Мара, поправила облегающие короткие шорты и сняла куртку, под которой была прозрачная майка, почти не скрывающая соблазнительное, очень соблазнительное тело.

Мне вдруг захотелось ее остановить, заиграла глупая ревность, что какие-то уроды увидят ее, но сила воли при помощи все большего выделения адреналина справилась с наваждением.

Расчет был на то, что такую девушку не могут не заметить на дороге ночью. Если попадется разумный водитель и будет сомневаться, то проедет мимо, но мужские рефлексы, хотя бы немного но рассеют внимание и тогда уже план Б, когда я стреляю в водителя.

Остановились. В машине были два мужика, и Мара сработала профессионально – водителя, как только подошла девушка, она вырубила кулаком в висок. Получилось не полностью выключить мужика, нокаут длился секунд десять, но за это время Мара уже отодвинула водителя и смогла дотянуться до пассажира со шприцом наркотика. А после я, стоящий уже в десяти метрах с автоматом и страхующий командира, ломал шею, как тогда еще думал, что гражданским.

Муки совести не пришли. Уже не год и не два, как служу, всякого повидал. Пусть уже немного и пожухли воспоминания эмоций и чувств, что поглотили после Апокалипсиса, но и они до сих пор во мне. Однако и в этом случае везение было на нашей стороне – в багажнике у албанцев были винтовки М-16 естественно американского производства, как и боеприпасы к ним. Поэтому их ликвидация не стала причиной для психологических терзаний.

Мысли об изменении плана пришли быстро. Эти два фрукта наверняка были бандитосами и кому то из местных, да известны. Пустить предполагаемую погоню по ложному следу вряд ли получится, но время на то, чтобы противник осознал бесперспективность версии участия местных боевиков в нападении, нужно. Машину с двумя жмурами можно будет оставить недалеко от места преступления, с якобы исполнителями, которых убрали наниматели. Шито белыми нитками. Но те, кого отправят за нами, версию проработать должны и тем самым и потратить время и распылить свои силы тоже.

Дорога к точке сбора сюрпризов не принесла, машины встречались крайне редко, албанцы спали, полиции не было, да мы и объезжали, как только можно, все населенные пункты. Чуть не заблудились, но чудо прибор, который постоянно находился в руках Мары, указывал дорогу, пусть и с погрешностями – ГЛОНАС и в этом времени уступал западным аналогам, особенно, что касалось проселочных дорог. А я прямо чувствовал присутствие где-то очень далеко российских спутников и нервозность отцов-командиров, по крохам собирающих информацию о ходе операции.

- Сбавь чуть скорость, идем с опережением, - сказала Мара, сверившись с часами.

Когда уже горизонт начал обагряться признаками рассвета, мы оказались на месте и с удовольствием увидели в нужной точке условный знак на дороге, что и остальные группы вышли на точку. Краска должна была исчезнуть через час после наведения. И как успели найти такие примочки и организовать? Брала гордость за страну, видимо Красильников поднял все и всех на уши, чтобы реабилитироваться после провалов.

- Йована! Четыре-пять, - произнес из укрытия Видок и мы направились в его сторону.

Как добирались другие члены группы, и какие у них были легенды, возможно, знал только Видок, но вряд ли он стал бы сейчас сообщать подробности. Нам старались дозированно давать некоторую информацию, особенно где при провале мы могли засветить логистику и агентов конторы.

- Работаем по третьей схеме, - сказал Видок, что значило, что я вновь иду вторым номером к Греку, но при этом лишь страхую его, вмешиваясь в крайнем случае.

Не светился и Видок с Марой, которая уже оглядывала оценивающим взглядом снайперскую позицию. Именно нам троим и нужно было вести объект под руки, остальные прикрывают.

Машины появились внезапно, хоть их и ожидали. Три пикапа с крупнокалиберными пулеметами и еще один черный, максимально тонированный микроавтобус. Как только колонна въехала между скалами, прогремели два взрыва и два из трех пикапов поднялись в воздух на метр, а из-под их днищ растекался огненный смертельный цветок. К чести противника, среагировали они молниеносно. Машины остановились и из них начали вываливаться вооруженные люди.

План дал трещину, так как оставались две машины, а не одна, как предполагалось изначально. Началась работа. Мара сняла сразу же одного стрелка, который уже поливал очередями по площадям, не обнаружив нас, но и сильно сковывая возможности маневра. Наши хлопки из автоматов с глушителями перекрывал автоматный стрекот противника. Один из албанцев уже достал гранатомет и стал направлять в сторону, где была позиция Видока, но опять его быстро сняла Мара. И вправду, - богиня смерти!

- Пошли, - скомандовал Грек и стал менять позицию, заходя чуть вправо.

После взрывов именно туда устремились несколько больших валунов, скатившихся с горы, тут сеток на склонах не было.

На новой позиции мы лучше видели врага и могли работать по конечностям. При стрельбе, я тщательно высматривал человека с зеленой банданой – так должен был себя маркировать законспирированный агент. И такого человека я высмотрел, он как раз был самым активным, отдавая команды боевикам. Прицелится. Выстрел! Человек в зеленой бандане падает с простреленным навылет плечом.

- Первый пошел! - Видок отдал в гарнитуру свой, пока единственный, приказ за весь скоротечный бой.

Должен был идти как раз Грек, но командир, видимо, расценил, что новая позиция нашей двойки более важный аргумент в бою и терять его не следует. Мы могли работать с фланга по прикрывавшимся автомобилями противникам.

Двое бойцов – Тихоня и Туман рваными перебежками приближались к машинам, из-за которых все более нерешительно отстреливались боевики, потерявшие управление. Один из противников попытался подлезть к крупнокалиберному пулемету, но Мара была начеку.

Скоро все закончилось, и обмякшее тело террориста Железнова тянули по траве, растущей на склоне горы и сильно примятой камнями, которые создавали дискомфорт и замедляли движение.

- Мираж трехсотый, - доложил Тихоня.

Командир выругался. Это означало замедление движения или отход части группы по другому маршруту и выход их из операции.

- Тихоня, Туман выходят и отрабатывают ложный путь, остальные по плану, - принял решение Видок.

Если на лице Тихони была вселенская скорбь и злые взгляды в сторону Миража, то последний смотрел на товарищей извиняющимися глазами. Однако бойцы четко произнесли «есть» и стали уходить к машине, на которой они к месту засады и добирались.

- Теперь новая вводная, - начал говорить Видок, убедившись, что двое бойцов, один из которых опирался на товарища, скрылись за камнями, продолжил. – Если возникнет серьезная опасность не довести, объект ликвидируем и по обстоятельствам. Живым никому сдаваться нельзя, иначе остальных тогда срочно зачистят на Родине, как никогда и не было. Наши личности уже строго законспирированы, а близкие родственники под присмотром. Все должны понимать. Если есть возражения – здесь и сейчас!.. Вот и правильно, никаких возражений, работаем!

Все молчали. Было понятно, что при провале операции Россия от нас откажется. И пусть раньше с таким рационализмом группа еще не встречалась, но кто мы такие в сравнении с государством? И получалось, что задача минимум нами уже была решена – Железнов у нас и командир вколол ему отнюдь не снотворное, а яд, который убьет объект, если все провалиться. Видимо, рассчитали разработчики операции, что противоядие вколоть противнику не удастся – или не распознают, или его у противника банально нет.

- Выход! Грек за руль! Ты немного владеешь сербским, так что подбери ряд предложений, которые можно использовать при попытке нашей остановки. Мажор и Мара на заднем сиденье с объектом, - произнёс командир, оглянувшись, первым двинулся к оставшемуся пикапу, который мы в ходе операции старались не затронуть пулями, однако несколько дырок в машине я заметил.

Железнов выглядел плохо. Причем речь даже не о том, что сейчас он больше походил на зверски пьяного человека, несвязно бормочущего что-то не членораздельное, а в том, что и до нашего вмешательства террорист не походил на мидийого человека, которого транслировали в социальных сетях. Отросшая борода со значительной проседью седых волос, впалые щеки, худощавое лицо, так схожее с лицами, что встречались через год после Апокалипсиса, короткая стрижка и непропорционально большие уши. На видеороликах, которые ходили в интернете, «борец» за свободы выглядел мужественным, с волевым подбородком, без каких-то несуразностей во внешности, типа ушей.

Это говорило о том, что и для своих кураторов Железнов был лишь рабом, говорящим на камеру. Скорее всего, заявления были записаны заранее и начинали свой путь на просторах всемирной паутины после непосредственно акции. И снимали видео исключительно профессионалы, способные из карлика в кадре создать великана.

Мы ехали по трассе в сторону того же Скадарского озера, но в иную локацию, нежели та, где мы с Мариной переодевались. Машин становилось все больше. Это могло бы создать определенные трудности и риски, но местные автолюбители могли бы считаться гуру в вопросе пропуска спецмашины, особенно в сравнении с некоторыми россиянами, не уступавшим дорогу даже скорой помощи. Встречные автомобили съезжали на обочину, если таковая была, или же максимально прижимались к горам и обрывам, впереди идущие машины выезжали на встречную полосу, чтобы наш пикап ехал по прямой. Возможно, причина была, как и предполагал генерал-майор Красильников, в том, что местные обыватели стараются даже на глаза не показываться представителям основных группировок косоваров, как и своих соплеменников. Эмблема же на дверях нашей машины являла для глаз гражданских определение одной из самых знаменитых подобных группировок, гончих псов британской и американских разведок.

- Машину нужно было перепроверить, - сказал Грек, когда мы уже проехали большую часть пути.

- Агент должен был проконтролировать наличие жучков и маяков, а мы бы потеряли время, - сухо парировал Видок.

- Миратим, - прошипела рация в машине и я вздрогнул.

- Иншалла, - спокойно ответил Видок, старательно изображая чужой голос.

- А нам сказать пороли и отзывы? И что он сказал? – не выдержал я, после скоротечного сеанса связи.

Командир мог и не выйти на точку, и тогда все делать пришлось бы нам с Марой, и именно сейчас мы бы засветились, не догадываясь о паролях.

- Разговоры, - строго чуть ли не выкрикнул Видок, благо окна были закрыты, да и машина ревела, выжимая остатки ресурса из двигателя.

Непонятны были вопросы о жучках, такая машина уже себя демаскировала. Спутники противника должны глушить, но не удивлюсь, что сети уже гуяет видео с несущейся на всех порах машиной. Найдется идиот, который не убоится выложить ролик.

Все же что-то в пикапе пробили, главное, чтобы тормоза не отказали, иначе…

- Я сейчас человека убил, - сказал Видок чуть слышно, но я разобрал.

И мое воображение даже нарисовало образ этого агента, который мог сообщить пароль, который не могли знать многие, тем более похитители Железнова. И этот мужественный человек сейчас был раскрыт только потому, что нам нужно было еще немного времени выиграть, ведь наверняка разгром колоны если еще не обнаружили из-за малоиспользуемой дороги, где все произошло, то вот-вот обнаружат. Была вероятность и того, что по полицейским сводкам уже прошла информация о неких машинах, расстрелянных в зоне их ответственности, и кураторы озаботились поинтересоваться судьбой Железнова и своих людей. Если так, то на час, не больше, но мы выиграли время. А нам были необходимы еще минут двадцать, чтобы выйти к озеру, где должен был быть небольшой катер, крайне похожий на те, которые уже возят с самого утра туристов по живописным участкам водных достопримечательностях Скадарского озера. Задача – затесаться среди таких катеров, но пока мы не найдем хоть небольшую группу таких суденышек, будем скрываться в зарослях протоков и заливов. Спутник же должен был дать информацию о вертолете или быстро приближающимся катерам береговой охраны албанцев, черногорцы на озере имели только три катера и они находились значительно южнее.

И все-таки это красиво. Обязательно выберусь сюда когда-нибудь, чтобы еще раз, но уже вдумчиво, не крадясь на маленьком катерке, осмотреть открывающиеся виды. Чистейшая голубая вода, прозрачная, что можно наблюдать за большими рыбами, сопровождающими наше судно, изящными деревьями, ниспускающие свои кроны к воде…

- Мажор, контроль, - прорычал Видок и поучительно добавил. – Мальчишка-романтик.

Марина чуть улыбнулась, но внимание не ослабила. Еще полчаса мы шли по протокам, пока не встретились с другим похожим корабликом и Видок решил вывести наше судно на просторы Скадара.

- Быстро переодеваемся, оружие в воду, - отдал приказ командир.

На борту кораблика была одежда, резко контрастирующая с тем камуфляжем, в который мы были одеты. Мне достались шорты и футболка с надписью на сербском «Черные горы». Марина быстро преобразилась в легкое воздушное платье, как бы подчеркивающее ее молодость и красоту с нотками распущенности. В этот раз девушка так быстро и незаметно переоделась, даже для меня любопытствующего, что я задумался, а не было ли переодевание ночью стриптизом для верного зрителя. Оптимист я не исправимый, особенно в том, что уверен, что все умрем, а большинство людей уже очень скоро.

- Ну, включаем актеров! Сейчас швартуемся, там арендованные машины. Мара – все еще Йована, ты тот же русский мажор, все еще дурящий голову красивой, но легкомысленной сербской девушке, объект – пьяный русский турист, с которым вы познакомились и решили не бросать, а завести в отель. Но никому так подробно не следует рассказывать, играйте. Мы на подхвате, маршрут вы изучили хорошо? – сказал командир вроде бы всем, но при этом смотрел пристально именно на меня, и я, конечно же, кивнул головой.

Говорят, что план любой операции идеален только до начала самой операции, и я ждал еще раньше, что что-то пойдет не так, но пока, если и не идеально, то все шло, вопреки всем сложностям, хорошо, если не считать чуть больше потраченного времени на бой. Когда столько мелочей и людей, от которых зависит синхронизация действий, есть огромное количество рисков, но все сработало. Мало того, мы по всем расчетам выиграли еще и немного времени у запланированного.

И сейчас влюбленная интернациональная пара грузила своего пьяного друга в арендованный другими людьми автомобиль. Нам машину пригнали, вероятно, еще вчера, и оставили.

Будва – замечательный городок. На один квадратный метр здесь один серб, один итальянец или немец и, как минимум, трое русских. После того, как в маленькой, но гордой Черногории три года назад сменилось правительство на пророссийское, строительный бум в стране побил все рекорды. Для россиянина иметь квартиру в живописных местах на берегу Адриатического моря при том, что большинство европейских стран закрылись от русских туристов, стало выгодно и престижно. И поэтому затесаться тут среди соотечественников не сложно.

Включив прибор, блокирующий электронные устройства в радиусе пятидесяти метров, чтобы ни одна камера не засветила наши лица, мы шли по средневековой венецианской крепости, которая в Будве называется «Старый город» вектор движения был в сторону пляжа «Ричардова Глава». Я вел «пьяного» друга, а моя «девушка Йована» высказывала мне, что нужно товарища было отправить на такси в отель, а нам пора бы поговорить о скорой свадьбе. О свадьбе… впервые это слово не вызывает у меня отторжения. Союз с Ингой в условиях постапокалипсиса был как само собой разумеющееся – два одиноких человека сошлись, а смерть так близко, что об обязательствах никто не заморачивается. А вот тут прямо таки до икоты хочется росписи в ЗАГСе, гостей и чтобы во все горло гости кричали «Горько!»…

Мы вынырнули из одной из многих узких улочек, на которых приходилось ужиматься и тесниться даже нам троим, не говоря уже о том, сколько маневров приходилось совершать при необходимости разминуться со встреченными людьми, от которых чаще всего можно было услышать «бля…», «понастроили черти, что… не пройти».

Наша троица прямо вывалилась на относительно небольшую площадь, на которой стояла церквушка и лестница, ведущая на стену, где некогда стояли рыцари, сражающиеся с османскими ордами.

- Трое на три часа, два на лестнице, отвернись, не свети лицом, - прошептал я, продолжая улыбаться.

Нас вели и, судя по тому, как оживились выявленные мной пятеро мужчин, мило общавшиеся до этого друг с другом, видимо, отыгрывая нетрадиционно ориентированных, они нас вычислили. Прибор, что был в моем кармане, от чего я сильно волновался о будущем своем мужском здоровье, вывел из строя телефоны этих мужчин, и мы были раскрыты, так как сбой сразу у всех невозможен. Грек с Видоком должны быть поблизости. Если начинать контакт с ищейками, которым можно поаплодировать за расторопность, если бы так не хотелось убить, мы проиграем. Столько сил, столько средств вбухано в операцию… И дело не столько в чести и гордости государства, которому служу – я имел зуб и на страну, которая допустила или допустит свое уничтожение. Дело в том, что тут люди, которые были мне друзьями в другой реальности, становятся ими и в этой. И…

- Ты выйдешь за меня замуж? – задал я, казалось бы, самый неуместный вопрос в данной ситуации, но я начинал ловить кураж.

«Я уже умер!» - я ждал ответа от Марины, но в голове крутилось «я уже умер!». «Смерти больше нет, была, да вся вышла!»

Быстро надев балаклаву на голову, так и не дождавшись ответа, я быстрым шагом направился в сторону троицы, которая была ближе всего к нам и мужики ожидаемо начали шевеление, одновременно разговаривая между собой, как будто ничего не происходит. Сейчас здесь будет не протолкнуться.

Марина так же одела бейсболку, скрывающую большую часть лица и стала заходить обратно в узкую улочку, из которой мы только что вышли.

- Выйду! Выживи! - прошептала она чуть дрогнувшим голосом и истерично рассмеялась, отыгрывая толи хмельную девушку со своим еще более пьяным спутником.

Железнов все еще оставался невменяемым.

Показавшиеся из другой улочки Видок и Грек, которые что-то весело обсуждали, отыгрывая свои роли, смогли быстро оценить обстановку и я только уловил осуждающий взгляд своего командира, но тот повел своего «друга» обратно в глубь замкового лабиринта, удаляясь от центральной площади.

- Эй, мистер, гив ми, плиз, уан сигаретс, - обратился я к мужику, который уже шел мне наперерез.

Странно было слышать почти издевательскую английскую реплику, особенно от мужика в шапке с прорезанными глазами. Странно для всех, но передо мной были те, которым уже были не важны мои слова. Зачем я это сказал, так и не понял, я накручивал себя, входил в кураж, пытался переработать то огромное количество адреналина, что прямо сейчас бурлящим водопадом выделял мой организм. Я был наркоманом на передозе.

Рывок к первому мужику, который уже выдернул, скорее всего, из-за спины электрошокер, без всяких эпических эффектов бью в висок. Противник валится, но я успеваю перехватить у бойца тот самый прибор, от которого я уже должен был валяться на средневековых камнях крепости. Второй противник замешкался, увлекаемый интересом к судьбе своего напарника, за что поплатился – получил разряд.

Выстрел, обжег плечо, но я не замечаю касательного ранения, начинаю рваным темпом настигать третьего противника, который не стал со мной сближаться и был сейчас стеснен в выборе путей отхода. Один из двух мужчин, что стояли на лестнице и стал стрелять, будучи в прикрытии. Мелькнула мысль, что нас могли предать, так как подготовленная группа с подобным разделением задач именно в этом месте, за исключительно малый отрезок времени, заставляет задуматься. Но наметившиеся мысли смыла волной новая порция адреналина.

Третий противник оказался не боевитым, видя, что двое его подельников уже в непонятном состоянии, тот не торопился вступать в схватку, давая возможность поупражняться в стрельбе другому. Нет, не такие и профессионалы, мало все же времени было у тех, кто нам противостоит, что бы подтянуть спецов! Может, и не было предательства, а проработка противником возможных вариантов?

Последний оппонент, который еще никак до этого не обозначился действием, рванул в сторону, куда ушла Марина с Железновым. Расстояние не большое, но уйти за ним не успевал. В этот бросок элетрошокера я вложил все: и силу и злость и неимоверное желание защитить свою женщину. Прибор с огромной скоростью пролетел половину небольшой площади, достиг головы противника и тот упал навзничь. Выстрел и пуля срезает кусок коры на большом дереве, которое находится внизу каменной лестницы и своими кронами накрывает уютную скамейку, где так было бы приятно посидеть и отдохнуть от всего напряжения, когда все закончится. Но не суждено.

Противник, тот самый, кого я посчитал нерешительным, недавно и не помышлявший об атаке, как его напарники до этого, решается на глупый поступок. Обнажив нож, с криком бросается на меня. Захват кисти, разворот руки и новое оружие у меня в руках, а противник получает удар в затылок и расстилается на камнях.

Стрелок не спешит сделать очередную попытку достать меня и это небольшой шанс. Бежать, нужно бежать! Оставаться на одном месте неминуемое поражение. Но куда? Догонять Марину? Или же устремиться вслед за командиром и Греком, но они-то как раз и должны были настичь Мару? Нет, приведу угрозу своим, нужно уводить за собой. Все, кроме одного выключены из борьбы, а с этим стрелком мои друзья, да – именно друзья, разберутся, если тот станет их преследовать. Эх, товарищ Колядин, Вам одному справляться! И завещание не написал, так бы все в Фонд и отписал, да только что у меня сейчас есть. Только что квартира.

И тут повезло, как утопленнику! Стрелок рванул за мной, а не за Мариной. Я же устремился в сторону одной из улочек Старого города, которая должна была вывести к элитному отелю, в противоположную сторону от вектора движения моей группы.

Люди, обыватели, что были до этого на площади, упавшие на камни после первого выстрела, так же начали подыматься и разбегаться в разные стороны, чем помогли мне, сбивая внимание стрелка. Особенно туристы помогли, когда я бежал по узкой улочке и расталкивал их в разные стороны. Преследователь не стрелял, наверняка были указания по тихому захвату, а тут уже нашумели. Отдыхающие полусонные, полупьяные туристы, которые не были на площади, мало обратили внимание на звуки выстрелов и выражали крайнее недовольство, когда я бесцеремонно их расталкивал. На меня обиженные мужики не успевали среагировать, но вот преследователя тормозили изрядно. Краем сознания я слышал русский и итальянский мат и звуки возни. Стрелок отставал, погрязая в дрязгах с потревоженными озлобленными туристами.

Услышав над головой звук работающего коптера, я сбавил темп и достал прибор, все еще находящийся у меня в кармане. Увеличение мощности и вещица превращается в устройство радиоэлектронной борьбы, способное перехватить низколетящий малый дрон, что и происходит.

Узкая улочка закончилась как-то неожиданно, и я оказался на просторах, в раз десять больших, чем площадь внутри замка. Быстро оценив обстановку, я, виляя, устремился прямо на две машины, небрежно припаркованные возле входа в отель. Там стояло восемь человек, и они внушали опасение, было видно опытных бойцов. Вот только бежать в стороны не получалось – сзади преследователь, который начнет стрелять на открытом пространстве, сбоку небольшое кафе со множеством столиков и стульев, не говоря о людях.

- Ноу шит, - прокричал невысокого роста лысый человек.

Он не производил впечатления бойца, но опасность от мужчины исходила на каком-то метафизическом уровне.

Он и командовал головорезами вокруг. Вспомнил, что в левом кармане у меня был шприц с «лекарством». Нет, не тем ядом, что укололи Железнова, а наркотик схожий по действию, но не убивающий. Они были у всех членов группы, как для усыпления объекта, если он начнет приходить в себя, так и для нейтрализации потенциальных противников. Красильников постоянно твердил, чтобы не устраивали бойню в Черногории в случае обнаружения. Пистолет был только у Видока и он его использовать мог только, наверное, чтобы застрелиться, ну или у командира были отдельные задачи.

Повелеваясь приказу не стрелять, бойцы замешкались, им нужно было решать прятать ли пистолеты и доставать, к примеру, ножи или спецсредства, если такие были, или же надежнее держать на мушке всего-то одного беглеца.

И это замешательство дало мне время. Сбив с ног одного из охранников, я в прыжке рванул к главному и успел произвести тому захват шеи с преставлением шприца к горлу. Удар мощной руки, который предназначался мне, попал в голову командиру, ответный удар от меня неизвестному рукомахателю попадает в цель, удается перехватить обмякшее тело главного. Организм выдавал запредельные возможности – я смог приподнять в хвате заложника и при этом не ощущал тяжести. В тренировочных, учебных условиях подобного было не повторить, но я уже шел на смерть и выгадывал только время для группы. Пока этот враг у меня в руках, его парни будут в растерянности и не смогут предпринять адекватных действий, так я думал, наблюдая, как без команды все бойцы отступили от меня на несколько метров. В этот момент я был уверен, что этот человек и есть тот, кто принимает решения и пришел по наши души, что нет других групп, командиров, а только этот. Чуйка, подсознательный анализ? Уж точно не до этого, сейчас я зверь, действую больше не на разуме, а на инстинктах.

- Move away? I kill him, - пригрозил я убить заложника на английском языке, не желая давать наводку, что русский.

А акцент у меня не значительный, можно принять и за серба и за болгарина. Конечно, главная версия будет, что я русский, но тут уже можно и усомниться, не доказуемо. В конечно итоге, на русском говорят и на постсоветском пространстве.

Уж не знаю, что это был за кеск у меня на руках, но страх в глазах головорезов давал надежду на то, что еще не все кончилось. Еще живу и забрезжил лучик надежды.

- Окей, - проговорил один из них и поднял руку, в жесте «всем стоять».

Я же бедром нащупал кобуру у своего пленника и раздумывал сменить оружие, но все же решил, что это пока не рационально, могу не успеть, да и оружие может быть сразу не распознанное мной. Где предохранитель, заряжен ли? Нет, вот в машине, можно и осмотреться.

Я медленно пятился к автомобилю, дверь у которого была открыта. Была надежда, что и ключ зажигания будет в ней, если нет, то придется вести переговоры. А общаться никак не хотелось, чтобы не выдать себя больше, чем уже это сделал.

Господи! Ты читер! Играешь мной, как персонажем, подкидываешь ништяки, выручаешь из безвыходных ситуаций! Вот только спасибо говорить еще рановато, впереди новые локации и боссы. Вот и сейчас дал возможность завести машину.

Автомобиль был со всевозможными наворотами и заводился с кнопки. Вначале меня испугало присутствие на кнопке зажигания определителя отпечаток пальцев, но я быстро уверил себя же, что главный из противников явно имел доступ к автомобилю, а его палец у меня, как и все остальное тело. Но этого не потребовалось – кнопка не спросила настоящих хозяев и двигатель завелся.

Когда я уже смог сесть на водительское сиденье шикарного джипа, краем глаза увидел, что на площадке возле отеля стали собираться еще люди, очень похожие на ту группу, которая нас обнаружила на площади в Старом городе. Это вызвало у меня улыбку, так как я смог притянуть к себе внимание и собрать если не всех людей, пришедших за группой, которая выкрала русского террориста, то многих, да и выстрелов, дополнительного шевеления не слышно и не видно, значит мои ушли. Такое стечение обстоятельств объяснялось тем, что я взял в заложники командира, модератора, кто имел право отдавать приказы, и облавы на ушедшую девушку с Железновым не было организовано. А это значит, что задача все же будет выполнена и Марина останется жить. Надеюсь, хватит у Колесникова здравомыслия не ликвидировать группу, если я попаду в плен. Но и мне в застенках неродной конторы делать нечего, как, впрочем, не горю желание и осваивать подвалы своей. «Смерть – это не страшно!»

Стараясь максимально прикрыться телом заложника, я быстро составлял на экране в машине маршрут, с последующей установкой автопилота, что был в этом ультра новом автомобиле. В это время пленник начал оживать. Пришлось, опять же немного прикрывшись, выжать из шприца часть жидкости, надеясь, что этого хватит для успокоения командира преследователей. С другой стороны, нужно было сделать так, чтобы обступившие машину головорезы не решили пойти на штурм, считая, что я применил свое оружие и терять уже нечего. Выручила вражеская машина, когда, предупредив меня на английском языке, что маршрут построен, двинулась и пока не спеша поехала. Запоздалые несколько выстрелов не стали причиной остановки, и я удалялся от места своего безрассудства, принесшего на данный момент успех и время для группы. Они уже должны были загрузиться в лоханку, стилизованную под прогулочную подводную лодку, которая, впрочем, лоханкой была только с виду, а на деле там были мощные двигатели, способные быстро унести группу с пленником к южному окончанию острова святого Николая. Там их ждал другой транспорт, еще более мощный.

Я ехал, медленно подымаясь в гору. Автомобиль соблюдал все правила дорожного движения и никак не хотел разгоняться. Пусть пока так. Мне нужно было время для того, чтобы откинуть пленника на пассажирское сидение, забрать и рассмотреть пистолет, и уже потом взять управление на себя. Когда все манипуляции были закончены, и даже часть футболки была оторвана, чтобы приложить к своему плечу, где все еще сочилась кровь, я разогнал автомобиль до гоночной скорости.

Пока был еще в городской черте и проезжал огромный ночной клуб, который утром выглядел уныло и скучно, ехать было даже в кайф. Вот только выезд на горный серпантин опять спровоцировал выплеск адреналина, так как езда была на грани. Подумалось, что адреналиновый откат ожидается суровым.

Я не знал на отлично дороги Черногории, но хорошая зрительная память и визуализация карты на экране в машине, давали понимание, куда я еду. Вот только не было главного – я не знал, что делать дальше. Я выполнил свой долг, можно хоть пулю в лоб, но застрелиться никак не хотелось. Если я не сделал этого во время голодания и скитаний после катастрофы, то сейчас у меня на суицид был иммунитет. Всегда бороться, грызть зубами асфальт, но двигаться дальше по дороге.

- Еще пободаемся, - прошипел я, вписываясь в очередной разворот.

Казалось, что часть колес даже свисали над пропастью, но скорее это было что-то психологическое. Чего перед собой ужиматься – это был страх, почему-то больший, чем смерти!

Погоня была, я это чувствовал, по крайней мере, еще в городе я отчетливо видел вдалеке две машины, очень похожие на ту, которая сейчас меня несет в неизвестность. Но у преследователей не было, видимо, таких бесшабашных водителей, что могут вот так, рискуя на каждых пятидесяти метрах, ехать по горной дороге. Я тоже не считал себя крутым водителем, но режим «берсерка», пусть уже и сбоил, но оставался и давал преимущество.

Вот сюда, в гору, потом через сто метров развилка – сбавлю скорость, чтобы не было явных следов и поднятой пыли, въезжаю в лес. Там до небольшой толи деревушки, толи фермы, потом дальше выезд на дорогу на Цитин. Но туда мне так же не надо, никаких населенных пунктов, а вот в глубже лес – да.

- Все, баста, приплыли, - проворчал я.

Это был тупик. Дорога продолжалась, но завал из камней не позволял ехать. Здесь не было сеток для камней, и я мог разобрать завал за минут сорок, но посчитал, что ехать дальше на этой машине не целесообразно. Буду бросать бибику и дальше на своих двоих. Найти тихое место, залечь, перевязать рану хоть майкой, если в машине не найдется аптечки и спокойно подумать.

Придирчивый шмон машины много интересного не дал, если только не неплохой бинокль и искомая аптечка. К пистолету и оптическому прибору я присоединил хороший нож, пару шоколадных батончиков, пять литров воды, ну и прихватил какие-то документы, вместе с папкой, в которой они лежали. Раздел своего пленника и его же ремнем связал.

- Ну что по носу дать западным партнерам? – думал я, как нагадить, уколоть по больнее, ощущая вновь приходящий кураж.

- Ну, то, что мы русские, по-любому знать будут, - пытался я найти резоны для того, чтобы вырезать ножом на лбу у пленника «за ВДВ».

Мысль меня рассмешила, и смех стал истерическим, первый предвестник отката от переизбытка адреналина, но ничего еще не закончилось. От шалости я все же не отказался и написал ножичком на английском языке «я дурачок». Порезы были не сильно глубокие, шрамов не останется, но пару недель походит так, или с изрядным слоем тонального крема.

Одежда пленника явно была не по моему размеру, если в поясе присутствовал запас ткани, то по длине явно маловаты. Ушиваться было некогда и нечем, да и не был я специалистом в этом деле, так, что надел штаны и стал прикидывать дальнейший расклад.

Если в момент моей импровизации в Старом городе я психологически уже готовился умирать, то сейчас жажда жизни начинала довлеть в сознании. Появился шанс выжить и его не следовало терять.

Вокруг были горы, большей частью изобиловавшие различной растительностью по склонам. Быстро найти убежище не представлялось возможным, тем более рядом с брошенной машиной. Пещера или заброшенный дом – только маркеры, по которым меня быстро вычислят. Нужно залечь дня на два, пока активные поиски закончатся. Не думаю, что на чужой территории британцы, или американцы, кто там курировал Железнова, станут сильно наглеть, тем более, что Черногория, по сути, вошла в сферу интересов России, тут же сербы достаточно активные и нервные. Противостояние спецслужб должно быть серьезным, никому не нравиться, когда на твоей территории шалят.

Уже отойдя от машины и бывшего пленника, связанного моим ремнем, чужой ремень был явно лучше, я вернулся. Решил, что нужно попытаться немного спутать следы. Переобулся в чужие ботинки и уже в них полез в горы, после намереваясь их скинуть. Протектор обуви опытному ищейке срисовать не сложно, и пока я не стану лезть по веткам деревьев, растущим на склоне, отпечаток ботинок будет отчетливым. Еще по дороге я искал… навоз, хоть чей. Тропа, по которой я пытался подниматься в гору, могла использоваться и пастухами, а мне необходимо учитывать и фактор собак. Вряд ли, конечно, противники привлекут еще и кинологов, но лучше «перебдеть, чем недобдеть», даже, если это будет и неприятно, измазываться в грязи и навозе.

Экскременты животных я нашел, пусть и не такие свежие, но мне аромата хватило. Не считаю себя брезгливым, особенно после пережитого в той реальности, но приятного было мало, когда я обмазывался чей-то переваренной пищей, не зоолог я ни разу, чтобы определить навоз козы, барана или осла.

Пройдя по тропе метров пятьсот, я свернул на очень узкую, даже не тропинку, а скорее карниз, меньше чем на метр, выступающий из горы. Здесь скальная порода обнажалась, и наличие протектора на обуви уже не играло никакой роли. Я переобулся в свои кеды, а ботинки своего бывшего пленника с силой выкинул вниз со скалы. Обувь перелетела дорогу и устремилась дальше, падая вниз, благо трасса находилась не меньше, чем в полутора километрах над уровнем моря. Найдут, конечно, но не сразу, по склонам лазить нужно уметь и потратить много времени, а тепличных условий для расследования никто не даст.

Я пробирался вверх уже цепляясь то за скальные выступы, то за стволы невысоких деревьев, ниспадающих кронами к обрыву. Кровь из плеча продолжала сочиться, пусть и не так сильно, чтобы стать критическим фактором, нужно было обработать рану, но я и так непозволительно много времени потратил зря. Достаточно того, что я не наделал демаскирующих кровяных луж. Папка, прихваченная из машины, не добавляла подвижности и стремилась выпасть из-за пояса, куда я ее примостил. Но больше всего передвигаться мешала вода. Были даже мысли бросить пятилитровую кегу, но усилием воли заставлял себя тянуть эту ношу, напрягая левую руку.

Тот я, который был в другой реальности до Апокалипсиса, в этом времени не был способен пройти и половины пути, который я, уставший, не спавший ночь, пусть легко, но раненный, уже прошел. Мною двигало желание жить, которое кратно обострилось после того, как я уже искал подспудно аргументы, чтобы смириться со смертью. Теперь организм заставлял бояться всего, и сорваться вниз и попасться преследователям, которые могут уже и обнаружить пропавшего своего командира и того, что меня засекут со спутника

Часов через пять пути я решил немного отдохнуть и остановился на небольшом выступе склона. Мне пришлось залепить навозом и сочащуюся рану на плече, чтобы не оставлять капель крови, но сейчас я решил, наконец нормально обработать рану. В импортной аптечке многие названия были не понятны, но бинт и пластырь были, как и перекись водорода. Вот только очень было неудобно себя перевязывать и пришлось потрудиться и затратить изрядно времени. Было нелегко, но как только справился с этой задачей, услышал гул вертолета и занервничал. Самого винтокрылого аппарата видно не было, но звук был столь отчетливый и усиливающийся, что нахождение его рядом не вызывало сомнений. Пришлось быстро залазить на ближайшее дерево и прятаться в его кроне, стараясь даже не дышать.

Вертолет так и не появился в прямой видимости, несмотря на то, что достаточно долго находился где-то рядом. Верить в случайность не приходилось – меня уже ищут, а значит, нужно двигаться. Я решил, что лучшим вариантом будет идти в ту сторону, где только что был геликоптер. Там уже проверили и скорее всего не станут возвращаться, а сюда должны прилететь, может на следующем круге.

Мне в очередной раз повезло! Да пусть славиться богиня Фортуна! Можно же назвать везением, что в кроне одного из деревьев я обнаружил достаточно большой выступ скальных пород метра два на полтора?! Большой он для того, чтобы присесть, передохнуть, но мне нужен был более основательный отдых и вообще переждать активность противника. Можно было привязать себя для спокойного отдыха, не беспокоясь упасть во сне в пропасть, но кто ж мне веревку организует да с доставкой на склон горы в километрах двух от уровня моря. Попытка использования в качестве веревки трофейные штаны и ремень оказалась не состоятельной. Искать иное убежище было нерациональным, да и утомление было жутким, ломало все тело и это при отличной физической форме. Я прошел, порой и прополз уже километров двадцать, может чуть меньше, из-за усталости мог и преувеличить. Но на протяжении всего этого, с позволения сказать, пути, лучшего места для длительного отдыха не встречал. Не спускаться же вниз к людям?!

Откусив сразу половину одного из шоколадных батончиков, я начал жадно пить воду, поглощая ее с особой злостью, как будто сейчас привожу в исполнение смертный приговор жидкости. Ярость на воду оправдывалась и тем, насколько именно этот пятилитровик прибавил проблем при перемещении по склонам гор.

- На двух батончиках сил не наберешься, - проворчал я, приноравливаясь лечь.

Это получилось вполне комфортно, пусть и без перин с мягким матрасом, но возможность один раз перевернуться и упасть, не позволяла расслабиться. Да и дышалось откровенно тяжело из-за немного, но все же разряженного воздуха. К этому следовало привыкнуть. Однако, несмотря на много условностей и неудобств, уснул я скоро.

Снилась мне Марина, как мы с ней живем в том подвале, где была база у нас с Жекой после катастрофы. Во сне уже я прочувствовал, вероятно, то, что переживал Евгений, ревнуя Лену ко мне. Я хотел его убить, но не решался, подозревая, что Марина этого не простит, и наши отношения могут закончиться скандалом и ее уходом. Решение я видел только в том, что бы подставить Жеку в каком-нибудь выходе, чтобы все выглядело реалистично, а я еще и сыграю в духе драматического актера переживания по утрате.

- Неужели и Жека так думал? Скорее всего, – сказал я вслух, когда проснулся от дикого холода.

Если днем было еще достаточно комфортно и даже тепло, то сейчас было не зябко, а истинно холодно. Укутаться было не во что, я даже выломал немного богатых листвой веток для укрытия ими, но помогало мало, пришлось делать упражнения, чтобы согреться.

Было раннее утро, получается, что я проспал явно больше десяти часов, и это было отлично, если бы не холод, вообще превосходно. Еще бы хорошенько поесть, но нет… нужно растягивать полторы шоколадки еще хотя бы на день, а лучше на два. Рана уже не сочилась кровью, может так навоз способствовал, который я додумался использовать до того, как нормально обработал рану перевязочным материалом из трофейной аптечки. Однако, при том осмотре раны, что был мне доступен при максимальном развороте головы, я увидел, что вместе с сукровицей, немного сочившейся при движениях плечом, начинается гноение. Скорее всего, моего обзора не хватило для дезинфекции всей раны ранее.

- Еще этого не хватало, - проронил я и начал понемногу выдавливать гной из раны, от чего опять пошла кровь.

Пришлось делать перевязку остатками бинта, вылив чуть ли не всю перекись водорода на плечо, руку и куда попало. После долго недвижимо сидел, стиснув зубы, ожидая, пока не утихнет боль. Что было в аптечке из препаратов, я не знал, поэтому и не стал экспериментировать, придерживаясь принципа «не навреди». Из знакомых названий и предметов были аспирин и презерватив. Если аспирин еще можно было как-то употребить, то резиновое изделие было ясным издевательством.

Уже после, когда боль стала уходить и не отвлекать на себя все мое внимание, я прислушался к звукам природы и не найдя ничего, что могло бы насторожить, решил-таки немного вылезть из своего укрытия и в бинокль рассмотреть округу. «Плечо, конечно важно, но общая безопасность куда приоритетнее!» - думал я, бравируя перед собой, как бы оправдывая долгое сидение на одном месте.

Вот и никого рядом нет, а «быть мужиком» нужно. Настроение рыдать, но улыбка не сходит с уст.

А вокруг все было тихо, лишь в дали, километрах в шести-семи, ехала небольшая грузовая машина, явно какого-нибудь фермера. Признаков охоты на себя любимого я не заметил. Но увидел что-то более интересное – чуть ниже, как после и сбоку росло множество белых грибов со светлой шляпкой, как на Родине называют такие «колосники». Вот никогда не знал, что этот царь-гриб может расти на горных склонах. И как грибница ветрами не разрушается? Это была хорошая новость, в крайнем случае, я смогу прожить и собирательством. Вот только можно ли есть белые грибы сырыми? Сушеным можно точно, денек на солнце - и вяленый гриб пополнит рацион выживальщика, сидящего в гнезде в семи километрах от ближайшего магазина, полного еды.

Конор Даблдей с агентурным псевдонимом «Волшебник» из-за некоторого созвучия с фамилией известного книжного мага, находился в растерянности. Он не понимал, что именно было сделано не так и почему, вопреки всем расчетам о невозможности случившегося, его обыграли. Действительно «невозможное возможно». Столько стечений обстоятельств сошлись воедино, как будто само проведение было заинтересовано в жесточайшем провале британской МИ-6 за долгие годы. И потеря Железнова такая мелочь…

Уже как два года Даблдей был оперативным куратором проекта «анархист» по раскачиванию русской общественности при помощи бежавшего сотрудника ФСБ Железнова. Все шло, пусть и с некоторыми шероховатостями, успешно и полгода назад им, целой команде, курирующей проект, было предоставлено дополнительное финансирование. «Анархист» начал достигать поставленных задач. Провал проекта ему бы простили, но такую оплошность, непрофессионализм, приведший к потере документов, нет.

Полковник Даблдей уже планировал через год купить приглянувшийся дом в Уэссексе, начинать политическую карьеру, или создать собственную частную военную компанию, тем более, что в его команде уже были подобраны отличные ребята, которых так не хватило в Черногории.

Но где он просчитался? Или не только он, но и его начальство, которое санкционировало покушение на русского генерала? Аналитики давали прогноз, что эти наследники легендарного КГБ не смогут ничего путного организовать в ответ и явно не станут совершать покушения на англичан. Русские, надо было отдать им должное, были чаще всего честными, романтическими идиотами, и все пытались вести игры в рамках, придерживались договоренностей, правил. Кто так воюет? Британцы точно, нет, да никто уже нет. Никто не посылает гонцов вперед армии, сообщая своим противникам «иду на вы!», а приходят неожиданно и покоряют. Нужно уже им понять, что все красные линии остались в прошлом, далеком прошлом и теперь можно все, что тебе позволяют оппоненты.

Эта Свободная демократическая Россия была химерой, появившейся из ниоткуда, и в любой момент должна была уйти в никуда. Предполагалось еще две акции и все… Железнова арестовывает Ми-6 и рассказывает русским о том, что он английский преступник, а британцы уничтожают всех террористов. Естественно, до этого поторговавшись с русскими за африканские урановые рудники, чтобы поделились. Предатель был уже сыгранной фигурой, и все его видео, записанные заранее, хранились…

- Fuck, There’s a flash drive in there, - сокрушался полковник.

Беглец, этот чокнутый смертник схватил папку, в которой спрятана маленькая флеш-карта, сулящая огромные проблемы. И уровень проблем не он, которого в лучшем случае просто спишут с позором, а Корона. Это был скелет будущего масштабного проекта, в котором Даблдей должен был выступать консультантом.

Размышляя над случившимся, полковник Ми-6, сидящий в машине с натянутой на лицо бейсболкой, чтобы скрыть позорную надпись на лбу, считал, что сам Железнов стал лишь частью операции русских, цель же была информация и секретные документы в папке. Но как они узнали, что второпях Даблдей возьмет папку с собой в Будву, это ведь только стечение обстоятельств и расхлябанность, возомнившего себя супер профессионалом, полковника. Он просто в какой-то момент резко развернул автомобиль и поехал в Черногорию.

Русский предатель Железнов, а никак иначе Конор к нему не относился, был уже сбитым летчиком и даже часто безрассудные потомки Ки Джи Би не стали бы тратить столько ресурсов для того, чтобы выкрасть придурка, тысячу раз уже пожалевшего о своем стремлении стать «цивилизационным европейцем», точнее пожелавшего славы и много денег. Что он скажет? Что его использовали британцы? Чушь, это оправдание только для самих же русских, пара грамотно подготовленных статей, выступлений глав ведомств, а то и государств, и все, для Запада карта Железнова бита, не научились русские продвигать свою повестку в страны Запада. Следовало признать, что и те никак не могли создать сильную прозападную оппозицию в России. Но документы… Вот, они будут сравнимы с использованием атомной бомбы. Да там и так план использования ее.

Даблдей был уверен, что Кремль не станет обнародовать такой компромат, а будет торговаться, и полковник боялся и подумать, на какие уступки пойдет Великобритания, чтобы не давать огласке такому провалу. Это же не просто слова, а заверенные копии из Центра изучения глобальной войны, который сейчас располагался на базе Рамштайн.

Но отчаиваться полковник не стал. Поиски «шахида» - так назвали безрассудного боевика, который взял Даблдея в заложники, продолжались. Скорее всего, тот уже у русских или сербов, которые быстро, поразительно быстро и сообща начали активничать в регионе, как только документы были выкрадены. Гражданский вертолет с русскими на борту летал в зоне вероятного нахождения Шахида еще вчера чуть ли не через четыре часа после бегства того и полковник был уверен, что исполнителя подобрали. Однако, из страны, по данным аналитической службы, как и всех средств контроля и разведки, вывезти русского, а британец уже был уверен, что это русские решили дать ответку, не могли.

- Russian pigs! – прорычал полковник.

Для него, долгое время работавшего в среде албанцев и косоваров самым обидным оскорблением было «свиньи», животное, которое он старался никогда не вспоминать. Мусульмане раздражались, и становилось сложнее работать. Так зачем было плодить сущности?

Подчиненные Конора Даблдея, пока их начальник сидел и, по большей части, рефлексировал, напротив, работали. Прибрежная полоса контролировалась тремя фрегатами, которые прибыли из военно-морской базы в итальянском Таренте, на аэродромах в Тивате и Подгорице дежурили группы захвата, срочно переброшенные с американской военной базы в Приштино. Русские агенты там так же были замечены и, в свойственной безрассудной манере, даже приветственно махали своим визави при каждой встрече, но у северных варваров явно не хватало людей. На дорогах ездят агенты и часто останавливают проезжающие машины под разными предлогами. Спутники направлены на маленькую Черногорию. Пока более выигрышная ситуация в некотором роде на стороне британцев и союзников. Однако, аналитики утверждали, что это измениться уже на следующий день, в Черногорию прибыл странного назначения самолет с пассажирами весьма атлетического вида с далеко не глупыми и внимательными глазами.

Правительство же горного государства находится в явном замешательстве. С одной стороны оно приходило, даже благодаря, пророссийским лозунгам, страна получила новый виток развития и увеличение всех экономических показателей, но идти на конфликт с бритами и вместе с ними и американцами, явно опасались. За кулисами же, чтобы сохранить лицо, черногорцы договорились с возмутителями спокойствия в их же собственной стране, что те прекратят через четыре дня такую явную активность. Русские пытались было надавить на Черногорию, но, как это часто бывало, решили не усугублять и осложнять жизнь союзникам. Тем более, в преддверие крупнейшего форума по экономической интеграции России, Сербии и Черногории.

Марина Подгорная не находила себе места, не могла ни есть, ни спать. Очень хотелось напиться и даже, когда капитан атомного крейсера «Петр Великий» дал диверсантам добро на нарушение правила трезвости на корабле, девушку предложенное количество алкоголя просто не взяло, как будто воды попила, в отличие от командира и Грека, сумевших-таки напиться. У них эффект был противоположным, и мужики от нольсемки виски чуть шевелились. Марина же не понимала, что с ней происходит и от этого становилось еще хуже и тревожнее.

Когда Мажор, нет сейчас он Стас, только Стас. Так вот, когда Стас принял решение идти на контакт с группой преследователей, что смогла их вычислить, она, как непосредственный командир и старшая по званию, обозлилась, что он, без году лейтенант, командует ею. Она же всю свою карьеру только и мотивировалась тем, что нужно доказать свое превосходство над мужиками. Сработали укоренившиеся феминистские нарративы, противоречиво сочетавшиеся с девичьей обидой. Но она уже и сама видела, что с объектом на руках, им не справиться, не уйти, да и другие группы противника могли быть рядом. Единственный способ спасти ситуацию – действовать нелинейно, может и глупо, но так, чтобы противник был шокирован, отвлекся, потерял управление и визуальный контакт.

Как действовал Стас, он она не знала, быстро удаляясь в сторону пляжа. Уже позже Грек рассказал, что смог увидеть начинавшуюся схватку и то, что Стас смог обезвредить первого противника.

Они успели… Погрузившись в катер, стилизованный под прогулочную, якобы подводную лодку, с мощными японскими двигателями, они устремились прочь от прекрасного, но в иной ситуации, побережья. Форсаж не понадобился. В это время море у Будвы просто кишело лодками, яхтами, катерами, и диверсантам удалось затеряться среди них, выходя на южное побережье острова святого Николая. Там их ждал уже другой катер – мощнее предыдущего и оборудованный для дайвинга с выходом под воду внутри самого судна. Еще один переход и выход, с оборудованием специального кислородного мешка для объекта. Дальше подлодка класса варшавянка, которая дошла до стоящего в Ионическом море «Петра Великого» из Средиземной российской эскадры. Можно было расслабиться, так как в Сирии объект заберут и доставят по назначению, а они домой, на отдых, который обещали еще по окончанию переобучения в Центре.

Задачи выполнены, но радости никакой. Пусть Тихоня и Туман уже в Москве на докладе, они быстро и без приключений добрались до Тивата и сели на ближайший самолет, благо авиалайнеры в последнее время летали в Россию чаще, чем раз в час.

Мажор, Стас, благодаря ему мы и живы и выполнили задачи, он… Марина провела большим пальцем по глазам, стирая проступающую влагу. Что с ней твориться? Она последний раз плакала до гибели отца. Даже у закрытого гроба своего родителя с непроницаемым лицом произносила свою клятву, которой верна и поныне.

Но не только Марина была не в духе и давала волю эмоций, Грек, да и командир не зря приложились к бутылке марочного виски, пусть и с другим эффектом для них, чем у девушки.

- За Мажора! - сказал Грек и демонстративно чокнулся с Видоком, показывая этим, что нечего заранее хоронить.

С ним был солидарен и Видок, который воевал уже с 2022 года и повидал всякого.

- Скажи, командир, а если бы нас брали там, в замке, ты бы стрелял в нас? Ну, как приказано? – уже захмелевшим языком спросил Грек.

- Да, - коротко и с вызовом ответил Видок, и Марина напряглась, предполагая, что будет конфликт.

- И правильно, - ответил тогда Грек и налил еще виски.

Ни на корабле, ни в Сирии, даже в Москве, куда им предписывалось лететь с рапортами, никто не сказал ни слова о судьбе Стаса. И какое же было удивление Марины, когда один неизвестный ей подполковник по фамилии Колядин, шепнул девушке, что Мажор еще жив, но все сложно.

Сидеть и ничего не делать было не то, чтобы скучно, такими категориями я в принципе не апеллировал. Скука может быть присуща безделью, а я выживал. Однако, чем-нибудь себя занять крайне хотелось. Зарядка, приседания, отжимания на одной руке, вторую из-за раны в плече напрягать не решался, хотя раненое плечо все равно при нагрузках ныло, но терпимо. Но и было это то малое, чем я мог отвлекать себя от мыслей.

Вначале своего «сидения в гнезде» я старался даже не смотреть на папку с документами, которую вытащил из машины клейменного, так я называл своего бывшего заложника. От лишних знаний большие беды, ну или близко по тексту. Однако, глаза так и косились в сторону злополучного кожаного изделия. Любопытство подтачивало с каждой минутой все сильнее.

- Двум смертям не бывать, а одной не миновать - проговорил я сам себе, противореча народной мудрости феноменом своей смерти и путешествия во времени.

Посмотрев еще раз на свою добычу, и отмахнувшись, начал расстегивать напичканную бумагой папку.

С этого момента я выпал из реальности. Моего английского порой не хватало для того, чтобы досконально перевести тексты, напечатанные на белых листах, но смысл я улавливал отчетливо. Уже перестав бояться того, что я вычитал, поглощал основы тайной войны, которая, судя по напечатанным словам, готовилась перерасти в горячую, всеразрушительную.

Из документов выходило, что британские спецслужбы при содействии и частичном финансировании американских коллег, курировали проект «Анархист», под которым и подразумевалась якобы деятельность «Свободной демократической России». Мне попался, среди прочего отчет некого полковника Конора Даблдея о проделанной работе и бизнес-план по дальнейшему использованию организации.

К примеру, предлагалось создать как минимум десятитысячное силовое крыло организации для участия в конфликтах и тайных операций за пределами России. Набрать такое количество боевиков, как описывалось в документе предполагалось из различных радикальных групп в Средней Азии, Польше, украинцев, белорусов, но и конечно, самих русских, которые и должны были стать наиболее медийными личностями. В центрах подготовок в Британии, Чехии, Польше эти будущие «борцы за свободную Россию» должны были проходить переподготовку, если опыт боевых действий был, или проходить начальную подготовку. И это без тех законспирированных автономных групп, что уже работали и продолжают свою работу в России и ряде стран ОДКБ. Кстати, были и указания на некоторые такие группы с их локацией и позывными командиров.

Данный документ предполагалось передать в МИ-6 и, вероятно, его и везли туда, синхронизировав отсылку в небытие Железнова. Иным я не мог объяснить, почему такие документы оказались в машине на чужой территории, пусть и при такой серьезной охране. Полковник вез их на албанское побережье, как и главного русского террориста. Интересно, что в одной докладной записке предлагалось ликвидировать Железнова, так как тот уже не отыгрывает свою роль, при этом сделать это демонстративно в Лондоне, чтобы хоть как-то отвести подозрения или поколебать уверенность русских в участии британцев в этих грязных делах. Акцию предполагалось совершить при попытке ареста Железнова спецслужбами Великобритании.

Созданный «русский легион» откажется, якобы, от террористических актов и наследия Демократического Союза и предложит в средневековой манере мериться силами в чистом поле. В документе даже были наброски того, как это можно будет грамотно подать в прессе.

Один документ, связанный с деятельностью будущего «русского легиона», который в сравнении с остальными прочитанными мной был не так уж и резонансным, порадовал неимоверно.

Это были инструкции по диверсионной работе на территории России со сведениями о местах тайников и схронов для ее организации. Всего было двенадцать таких вражеских захоронок, любят западники эту цифру – дюжину. Десять локаций приходились на Москву, Питер, Северный Кавказ.

Во мне зашевелился местечковый патриотизм, когда увидел на приложенной к документу карте значок с координатами склада-тайника в нашей области, ближе к белорусской границе.

Бушевали сомнения. Долг перед Родиной, без которого невозможно служить и я им проникся в армии, вступил в противостояние с целями и задачами по подготовке к Армагеддону. За существенным преимуществом победил второй боец, и я отделил документ из трех листов с картой от общей массы. Нужно было спрятать эту бумагу, которая решит немало задач в будущем. Была вероятность того, что документ может создать, между тем, и проблемы, но жаба могла не просто придушить, а оторвать голову, если упущу возможность полазить по тайникам. Играл свою роль и азарт от предстоящего квеста «найди все схроны врага и сделай большой шаг на пути подготовки к Апокалипсису».

Я запомнил четыре локации из документа, включая и ту, что в родной области, и отдельно положил в карман листы с нужной для меня информацией. К сожалению, как ни тужился, запомнить все системы почему-то не получалось – множество цифр стремились слиться в нелогичные последовательности. Но саму карту я «сфотографировал» своим внутренним фотоаппаратом, зрительная память у меня была всегда лучше иных.

Отдельной стопочкой, скрепленной прихватами для бумаги, лежали документы, вложенные в черный файл-конверт. Когда я начал их изучать, то сразу же оправдал наличие именно что черного конверта. Это документы содержали доклад, или даже исследовательскую работу, а может и научную концепцию постапокалипсиса и роли Великобритании в нем. Как ударить, куда ударить и главное, зачем это нужно – все было в этой аналитике. Все листы имели рабочие правки, выделение маркером, надписи над строчками, знаки и рисунки, сделанные кем-то явно осведомленным в поднятых вопросах.

Таким образом, у меня на руках был стратегический план британских спецслужб, все больше превращающихся в верных псов-исполнителей их американских друзей, избегающих напрямую играть в столь грязные игры. Причем план создания «русского легиона» и ликвидация липовой организации смотрелся настолько не масштабно, даже ущербно, в сравнении с документом по предполагаемой ядерной войне и ее последствиях.

- Ну, теперь-то меня если не британцы, то свои же прихлопнут, - даже без доли сожаления от своего поступка, сказал я.

Окунуться в такие интриги, что не каждая голливудская кинокомпания по бюджету вытянет, планируя съемки кино, было более чем опасно. Так я себя убеждал, приняв то, что отыграть назад уже не получится и моя осведомленность о содержимом папки станет известна, по крайней мере, своим.

Выбирался я из убежища лишь на третий день моего «сидения на Шипке», или как там называется эта гора. И причина была даже не в том, что я посчитал закономерным снижение активности противника, благо мы не где-то в Ливерпуле, и даже не в Польше, а Черногория сейчас не самая дружелюбная для западных спецслужб страна, а в том, что нужно действовать дальше. Да и наши с сербами, которые вообще страну черных гор считают своей вотчиной, не станут сидеть, сложа руки, поглядывая, как толпы британцев и американцев лазят по горам и перекрывают дороги.

Я уже принял решение, куда идти, проанализировав локацию, где нахожусь. Так, до Острожского монастыря было не более тридцати километров, и это расстояние, большую его часть, вполне можно было преодолеть, не отсвечивая на центральных дорогах, и уж тем более, оставляя справа от себя Подгорицу – столицу Черногории, где присутствовала большая вероятность, что меня ждут не с хлебом и солью. Самым же логичным для беглеца, который все еще умудряется где-то скрываться, явиться в посольство под защиту. Ну, или сами сотрудники русского представительства проявят некоторую активность, если такой парень, как я, а главное с папкой бумаг, объявится. Идти в посольство не рационально, засвечусь, нужно действовать нелинейно.

Дорога выдалась достаточно простой. Я настраивал себя на новые свершения и подвиги, но нет, уже через час я обнаружил горную тропу, которая вела в нужную мне сторону, и просто побрел по ней, периодически останавливаясь и наслаждаясь вкусом спелой и даже, как казалось, сытной ежевики. Дальше вышел к какой-то ферме и даже подумывал выйти к людям и попросить еды и питья, но не решился, вместо этого сорвал с десяток початков растущей кукурузы и прошел мимо домов.

Заночевать пришлось в лесу рядом с дорогой, переполненной туристическими автобусами, везущих верующих, или просто интересующихся людей, в самое намоленное место в Черногории. Горы были в стороне, вокруг возделанные, и большей частью уже убранные поля. Попадались и дома и хозяйственные строения, и только небольшой лесок еще не подвергся урбанизации.

Потом еще сутки наблюдал за дорогой к монастырю и людьми у подножья большой горы, где и находилась святыня. Я старался вычислить присутствие крайне нежелательных для меня людей и даже вроде бы приметил троих, которые день простояли возле двух ресторанов, стоящих друг напротив друга, и сканировали своими взглядами приезжающих и приходящих паломников. Дальше, где начиналась крутая горная дорога, ведущая к непосредственно намоленным местам, опасности я не обнаружил. Скорее всего, британцы не перегибали палку и не собирались дразнить своими действиями черногорцев. Но и другой дороги к святыням не было, поэтому тактика осмотра туристов могла себя оправдать, если бы я решился выйти к людям и поехал как простой обыватель. Заставляло задуматься, как они меня должны были вычислить, по каким приметам. Стало понятно, на что ориентировались агенты, когда троица не схватила молодого парня и не стала проверять его документы, в то же время задирая футболку в поисках раны на плече.

- Все же меня, паразиты, ждете! Но, ничего-то у вас не обломится, - прошептал я и стал отползать подальше от опушки леска, никак не мог назвать жидкие деревья на ограниченной площади лесом.

В паре километрах от моего временного пристанища была гора, которая аккурат соприкасалась с той большой, на которой и располагался вырубленный в скале монастырь. Всего то, вместо пяти-шести километров тропами вверх к монастырю. Но я решил сделать дополнительно крюк в несколько километров. Да мне и не нужен был сам монастырь, я стремился попасть на территорию миссии русской православной церкви, что находилась на полпути к монастырю и чуть в стороне от основной дороги.

В самолете нам давали маленькую брошюрку с наименованием «российское присутствие в Черногории с фотографиями». Кроме посла и сотрудников российского дипломатического представительства, в брошюре указывались и две православных миссии, главная из которых и была у подножия Острожского монастыря. Были и другие свидетельства все возрастающего влияния российской легкой силы в Черногории, но мое убежище было ближе всего к этому месту. Да и наблюдение за окрестностями создавало уверенность в успешности мероприятия.

Вновь я скалолаз-недоучка, снова царапины и ссадины, от которых уже, казалось, что на теле не оставалось живого места, опять сомнения. Могут ли в русской миссии меня сдать? Вряд ли, но и там есть вероятность натолкнуться на парочку блуждающих паломников, которые на самом деле и в бога-то не верят. Либо их боги где-то на Уолт-стрит и они, скорее всего, посещают какого-нибудь поющего темнокожего пастыря в благословенной американской земле, обильно политой кровью бизонов и людей с красным цветом кожи, для которых эти животные ранее были единственным источником пищи.

Приметив устойчивый валун, на полпути к миссии, я прикопал под ним и папку и пистолет. Рисковать документами я не хотел, спрятал там же и бинокль с прибором РЭБ. Бумаги, которые я не собирался отдавать своему командованию, ранее были спрятаны в корневищах большого приметного дерева на склоне горы. Взять с собой эту улику против себя же, глупо.

Подобравшись к забору, огораживающему миссию русской церкви, я глотнул полной грудью чувства патриотизма от увиденных растущих на ее территории березок и решительно, чтобы оставить последние сомнения, перемахнул ограду и сразу же спрятался, за бутафорской композицией из телеги и мешков. На территорию русской миссии входила очередная группа туристов, сопровождаемая гидом. Это были итальянцы, так как их сопровождающий, коверкая итальянский язык, не без труда подбирал слова, что-то рассказывая галдящей толпе. Вся эта группа, если не слышать итальянского языка, была больше похожа на цыганский табор.

Пришлось еще полчаса просидеть в укрытии, прежде, чем направиться ко входу в административное здание, примыкающего почти вплотную к небольшой церквушке.

- Вы не заблудились? – спросил батюшка, возникший как приведение из-за угла коридора, как только я отворил дверь и вошел в двухэтажное здание.

- Благослови, отче! – все, что пришло мне на ум после небольшого испуга от внезапно появившегося крупного человека в рясе и с окладистой длинной бородой.

Тот пристально посмотрел меня, ничего не говоря, перекрестил и подал руку для целования, что я, которую я, после небольшого замешательства и облобызал.

- И что привело тебя, сын мой, в сию обитель? – нарочито громко спросил батюшка.

Его тон и голос подсказывали мне, что он хочет быть услышанным еще кем-то. И я оказался прав. Держа в руках большую гроздь красного винограда, из дальней от меня комнаты вышел мужчина, одетый в джинсы и свободную белую футболку, на которой виднелось красное пятно, скорее всего от того же винограда, который он только недавно с удовольствием поглощал, а сейчас и забыл о сочной ягоде.

- Стоять, руки в гору, - грозно приказал мужчина после некоторой паузы, откинул виноград и полез за спину, откуда достал пистолет.

- Стою, - покорно произнес я, решив, что прямо сейчас смысла к сопротивлению нет.

Куда дальше бежать? На границу с Сербией? Но этот мужик явно является носителем русского языка, да и его хозяйское поведение в русской православной миссии могло что-то, да говорить. Да и «рязанское лицо» мужчины определяло мужика, как того самого типичного русского с балалайкой и с пьяным медведем в обнимку. Медленно, следя за движениями всех присутствующих в коридоре, мужчина подошел и стал меня обыскивать.

- Пусто, - сказал мужик как будто сам себе и после уже обратился к батюшке, который пятился к двери, показывая своим видом отсутствие желания участвовать в этих делах. – Отец Леонид, стоять!

Священнослужитель превратился в статую. Было даже немного комично наблюдать, как огромный мужчина в рясе исполняет команду «смирно».

- Из этого здания пока никто не выходит. Я правильно понял? – обратился ко мне мужчина.

«Это он мне так предложил признаться?» - подумал я, молча буравя взглядом настороженного мужика.

- Представьтесь, - потребовал я после продолжительной паузы.

Священник испуганно переместил свой взгляд на меня, а вот мужчина не скрыл своей радости от предложения представиться, он тут явно ждал меня. Еще бы он сам оказался тем, за помощью к кому я и стремился.

- Думается мне, что представиться необходимо Вам. В этом доме, где проживают и работают только русские люди, принято входящему называть свое имя - продолжил пикировку сотрудник, акцентируя на слове «русские».

Он явно дал понять, что он сотрудник и что мне опасаться нечего, так как тут одни «русские». Но я захотел покуражиться.

- Так я не русский, мордвин я, - имитируя смущение, сказал я.

Мужик даже опустил пистолет и ошалело посмотрел на меня.

- Кто? – растеряно спросил он.

- Мордвин я, а бабушка белоруска, дед украинец, а вот мама – та, да русская, но наполовину еврейка… - издевался я.

- Что? Какого хрена ты лепишь? – сотрудник начинал заводиться.

- А ты что творишь? Пистолет наводишь, батюшку пугаешь. Не видно по мне, что измотан, жрать и пить хочу? Выслуживаешься? В каком звании? – последнее я проорал.

Рассчитывал на то, что в непонятной, стрессовой ситуации мужчина назовет свое звание, и тем самым я уже буду уверен кто передо мной.

- Капитан Самохин, - отчеканил фсбешник.

- Ну, и ладно, - примирительно сказал я, глядя как меняется на глазах настроение капитана.

Он казался счастливым, но явно обиженным.

- Отец Леонид, - обратился он к батюшке. – Принесите сытно поесть, воды и рясу под этого удальца, нечего тут расхаживать в рванье. И ничего ни кому, потом я подойду и дам пояснения для Вас и всей миссии.

У меня отлегло, и напряжение последних дней начало спадать. Я понял, что, если меня сейчас и начнут связывать, крутить и бить, противопоставить ничего уже не смогу. Все! Ресурс выживания на сегодня для меня закончился.

- Лейтенант Мирный. Есть и спать… - я хотел что-то продолжить, но капитан рванул ко мне и обнял.

Что может быть вкуснее черногорской плескавицы, рыбной чобры и на закуску прошут? Может и есть блюда, но не сегодня, не сейчас. Я ел с упоением, запивая минеральной водой. От кофе отказался, сердце и так чечетку отбивало. Капитан, как заботливая жена, смотрел на меня и периодически пододвигал тарелки ближе.

- Повар серб, - как бы извинялся Самохин, указывая на еду.

Это он про то, что на столе не русская еда, а национальная черногорская. Я промолчал, еда была вкусная и сытная, а уха это будет, или рыбный острый суп с томатами, или же вместо плескавицы та же большая рубленая русская котлета – неважно. А важно было другое – насколько я мог раскрыться этому человеку. Те документы, что были прикопаны, требовали срочного изъятия, даже сильный дождь мог бы подпортить важнейшие бумаги, но мне нужны гарантии, что отдаю ценнейшие трофеи в нужные руки.

- Слушай, а если тут серб, или кто еще, кроме него, а я появился, не пострадает конспирация? – уже пресытившись, спросил я, жизнь возвращалась.

- Все сложно, - капитан вздохнул. – Мы тут как в осаде, туристы разные бегают, носы суют во что нельзя. А у нас людей не хватает.

- У меня все еще сложнее и я прошу, капитан, расскажи, что ты знаешь и какой у тебя допуск к информации, - сказал я, изобразив максимально приветливую улыбку.

- Не переигрывай, лейтенант, - строго пресек капитан панибратство и попытался выстроить иерархию. – Я должен о тебе доложить, ты должен представиться. Все. Остальное после дополнительных инструкций.

- Позывной «Мажор», лейтенант. Больше ничего не скажу до дополнительных инструкций, - и я продемонстрировал спесивость.

Вот на что сейчас плевать, так это на субординацию, пока не пойму, что мне делать и ближайшие перспективы.

- Понял, Станислав Сергеевич Мирный, Мажор, группа Видока, - проговорил Самохин. – Не тушуйся, информация это не для массового пользования, я был задействован в операции и мне разрешили об это сказать для установления контакта, если вдруг… А ты и вправду, появился вдруг... А здорово ты меня поймал на этом «представьтесь!», напомнил моего командира. Я – Соха.

Капитан с позывным «Соха» протянул мне руку и я ее пожал. Странноватый человек. То злится, то радуется, как ребенок, то субординация, то руку тянет, как собутыльнику. Может, не рассчитывали меня найти и пообещали золотые горы тому, кто отыщет? Да и плевать.

Меня оставили в небольшой комнате, потребовав запереться и принять оружие. Всех, кроме Сохи и отца Леонида гнать в шею, а если не уйдут… на поражение. Желание выспаться было актуально и до сытного обеда, сейчас же глаза просто слипались. И я уснул.

Капитан Самохин не мог понять, что он чувствует. Это может быть и радость и огорчение, восторг и одновременно уныние. Он уже два дня как находился в русской православной миссии и радовался жизни. Ел, пил, спал, даже отчитываться о работе не было нужды. Капитан даже подумывал завести интрижку с какой-нибудь туристочкой, по ошибке выбравшей экскурсию в православный монастырь. По мнению лихого ловеласа, коим он сам себя считал, таких девушек среди туристических групп более чем хватало.

Зачем ему на голову свалился этот боец, которого ищут по всем северным Балканам, и приперся же именно к нему? Нет, это хорошо, выслуживаться Самохин был мастером, но не с такими фигурами, из-за которых даже перестраивают орбитальную группировку.

В независимости от того, как закончилась бы эпопея с поиском некого важного агента, в течение полугода он получил бы, наконец, майора и был доволен. Ну, так и на кой ему этот Мажор? Если только какую награду дадут, да премию выпишут.

Первым делом, после контакта с Мажором, когда капитан уверился, что не ошибается, Самохин послал условную фразу на телефон своему командованию. И только после, уже другую фразу написал на форуме игры в танках, которую терпеть не мог, предпочитая магические миры. Теперь нужно было взять спутниковый телефон и ждать защищенной линии, чтобы доложиться.

Кратко, без подробностей Самохин, чуть дрожавшим голосом, докладывал уже как два дня назад ставшему генерал-лейтенантом Красильникову. Капитан понимал, что новое звание, и до того самого молодого генерала в конторе, скорее всего, связано с внезапным гостем, или операцией, в которой тот участвовал. То, что проводилась некая очень серьезная акция, знали все агенты, как в Черногории, так и Сербии и даже Россия-матушка прислала несколько десятков своих сынов на многострадальные Балканы. Самохина так же привлекали, и он был среди тех, кто организовывал отвлекающую операцию по устранению одного из полевых командиров косоваров. Никого не ликвидировали, но американцев взбудоражили, всячески маскируя покушение на боевика, как именно что ту операцию, ради которой в маленькую страну слетелись десятки агентов. После, Самохина послали в миссию.

- Так точно, так точно, - Красильников давал инструкции и без намеков, а прямо сказал, что жизнь капитана напрямую зависит от жизни Мажора.

Теперь капитану Самохину предстояло много работы и самым сложным будет убедить монахов московского патриархата подчиниться и подыгрывать ему и группе из Цитинье, что прибудет для силовой поддержки. Через три часа должен состояться очередной сеанс связи и могут поступить новые вводные. Но главное, сейчас в столице ломают голову над тем, как дать Мажору полную уверенность в том, что люди вокруг играют с ним в одну игру.

Марину выдернули из номера спецгостиницы, расположенной рядом с Управлением ФСБ, во время очередного приступа самоедства. Как только Железнова передали на крейсер «Петр Великий», работа группы Видока закончилась. Именно тогда Марина в первый раз допустила истерику. Девушку накрыл смех, а из глаз ручейками стекали слезы. На крейсере был в штате психолог и именно за ним поспешили послать, но свое слово сказал Видок, и Марину оставили в покое. Командир посчитал алкоголь, как главное лекарство, вот только сам же с Греком и напился, оставив Марину наедине со своими мыслями.

Девушка себя корила за то, что смогла просто взять и уйти, что не она, как старшая по званию не поступила так, как это сделал Стас. Мара могла просто отдать приказ и все, он был бы жив.

Ей нравился Стас, нравился, как мужчина, пусть Марина и поняла это только после самоубийственного поступка Мирного.

- А ведь я могла стать Мирной, ха-ха, я снайпер Мара и мирная, - говорила она себе, когда, вновь осталась одна в своем номере.

Рапорты написаны, показания даны, доклады заслушаны. Группа отдыхала уже сутки, и все ожидали хоть какого прояснения дальнейшей судьбы. В разговорах между собой большинство склонялось к тому, что было бы не плохо на год-два осесть где-нибудь, где тише, как и планировалось до этой операции.

- Мара, Марина, собирайся! Срочно! – в номер залетел как ураган Грек.

- Что случилось? – спросила Марина и стала, не стесняясь переодеваться в форму.

- Хрен знает, но у меня хорошие предчувствия. Вот почему нас не отпускают, у гостиницы чуть ли не взвод бойцов, командир ходит вроде бы нормальным, но глаза точно не грустные, а он бойца потерял, при этом он постоянно с кем-то на связи? – такое словоблудие не было свойственно Греку, но тут прорвало.

И эта энергетика передалась и Марине. Слова боевого товарища подарили надежду и… Опять что-то у Марины переменилось в отношении к Стасу. Если пару минут назад она без сомнений пошла бы с Мирным под венец, то мажорику, если он все же живой, придется еще побегать за ней.

- Товарищ генерал-лейтенант, группа по вашему приказанию прибыла, - отрапортовал Видок, когда все собрались.

- Не тянись, майор, - сказал Красильников и сделал паузу, чтобы информация о повышении в звании дошла до всей группы. – Работаем спокойно, но содержательно. Вводная такая – Мажор жив!

Марина пискнула и закрыла рот ладошкой словно кокетка, после чего взяла себя в руки и стала по стойке «смирно». Вот только глаза были насквозь пропитаны счастьем. У остальных так же просветлели лица, кроме Видока, который, как и предполагал Грек, был в курсе. Сейчас пауза была более продолжительной.

- Все, успокоились? – генерал обвел глазами группу. – Сеанс связи будет через час. Первым говорит Видок, потом Марина. Это же Вам, Мажор предложение руки и сердца сделал в Старом городе? Куражились, значит, или в роль влюбленной пары сильно внедрились? Впрочем, не важно. Мне же нужно полное доверие со стороны Мажора, полное. Вам он доверяет и, вероятно, испытывает к некоторым… хм… членам… хм… симпатию.

Генерал говорил, а лицо Марины все больше пунцовело. Ей было неловко, в том числе и от того, что она начинала чувствовать себя женщиной. Непривычное это для Марины ощущение быть не бойцом, боевым товарищем, а женщиной!

Я уснул… наплевал на все предосторожности, и уснул, силы не безграничны. И снился мне противоречивый, прекрасно ужасный сон. С одной стороны Марина прекрасна и это аксиома, но те условия, в которых мы находились – ужасные.

Мы с Мариной бежали босиком по углям, но боли не ощущали, мы были счастливы, девушка была в легком сарафане, который от дуновения ветерка игриво приоткрывал соблазнительные ножки девушки. А впереди и по бокам от нас, таких счастливых, подымались ядерные грибы. С неба, как в замедленной съемке, летели огромные бомбы. Но нам было все нипочем, мы были счастливы.

- Лейтенант, просыпайся! – прервал мой сладкий кошмар Самохин. – Через полчаса сеанс связи. Небольшой инструктаж…

- Ты мне, капитан, поесть дай, да какого доктора, раненый я, если что, - перебил я Самохина.

- Хорош ты жрать! – единственное, что вычленил из моих слов капитан. – Инструктаж, потом связь, потом еда. В таком порядке, а не иначе, будь ты трижды героическим суперменом. Итак, инструктирую: во время разговора ни позывных, ни, тем более имен, званий. Говорите на отрешенные темы. Задача убедиться в том, что через меня можно работать. Ты услышишь знакомых людей, которым должен доверять.

Вот зачем он это сказал, теперь мандраж напал. Близкие люди… Ну, отца или мать вряд ли приплетут, следовательно кого-то из группы. Учитывая, что я больше общался с Греком, будучи его вторым номером, с командиром и… с Мариной. Во мне поселилось чувство тревоги, я страшился услышать от девушки что-то вроде «ну сказала тогда «да», ну, сглупила, мы товарищи по оружию и все…».

- Алло! Привет, любимая, - ответил я на банальное «алло».

В трубке был голос Марины.

- Ну, любовь в перспективе, я дала согласие стать женой, но будет это через год, пять или десять – не уточнила. Может, ты станешь моим вторым мужем, когда первый сбежит, - говорила Марина.

А я улыбался другому, даже не тому, что в голосе девушки звучали вполне благосклонные нотки, она не смогла скрыть свою радость, а тому, что сейчас в такой шутливой, не серьезной форме решаются важнейшие вопросы. Омрачало только то, если, или когда, те документы, что у меня имелись, дойдут-таки до ФСБ, то я и ядерную войну могу спровоцировать раньше, чем в прошлой жизни, вряд ли оттянуть получится, или же отменить.

Услышал я и Видока, который поинтересовался, не забросил ли я физические упражнения по повышению навыков владения механической дубиной, намекая про мой афронт во время экзамена в Центре. Вот как получается, что линия защищена, прослушка полностью исключается, но сказать что-либо прямо нельзя? Перестраховщики? Или не так уж и защищена линия?

- Капитан, работаем, - сказал я максимально серьезно после скоротечного разговора.

Я поведал Самохину о тайнике условно, на бумаге, которую сразу сжег, проложил наилучший путь, чем сильно озадачил капитана, который обмолвился, что ни он, ни та группа, что должна прибыть, не имеет специальной альпинистской подготовки. Как бы и я знал лишь принципы скалолазания, но жизнь заставит, и не так раскорячишься. Во время всей эпопеи, когда я "горным козлом" лазил по склонам, было только пару раз, когда приходилось переквалифицироваться именно что в альпиниста, в остальное же время хватало и элементарной выносливости, целеустремленности, ну, и хорошей общей физической подготовки.

Утром следующего дня я уже пролистывал найденные документы с целью инвентаризации, не пропало ли чего, после поставил примитивную, но хоть какую пломбу – на совесть наклеил со всех сторон папки листы со своей росписью. Специалисту «взломать» такую «печать», как два пальца об асфальт, но время и терпение потребует не мало. На мои же потуги уверить присутствующих сотрудников, ухмылявшихся моим потугам от создания печатей, что я не читал этих бумаг, Самохин только отмахнулся и закрылся приказом.

- Значит так, лейтенант, - при каждой маломальской возможности Самохин спешил подчеркнуть, что я младше его по званию. – Прибудет человек, так ты его слушай!

Субординация между мной и капитаном была условной, чему виной было и иногда заискивающее отношение самого капитана. В Самохине боролись начала командира и приспособленца, который понимал, что я очень важный персонаж и мог бы, если спрогнозировать развитие ситуации, настучать начальству. Да, и пусть с ним… Подобные люди есть, их не мало, но в одном бункере с ними не хотелось бы оказаться, не люблю скользкое, как в природе, так и в людях.

- Товарищ капитан, что за человек, какие указания по мне? – спросил я.

- Ну, уже вроде бы решилось, так что новые вводные тебе, - Самохин отпил из стакана воды, поставив на подоконник остатки целительной в жару жидкости, занял плетеный стул в моей комнате, и продолжил. – Через неделю в Черногории пройдет форум по экономической интеграции России, Сербии и Черногории. Делегация России обязательно посетит русскую православную миссию в Острожском монастыре, ты подменишь одного из делегатов. Он войдет в церковь в миссии, а выйдешь ты.

- А зачем столько сложностей? Нельзя просто вывезти меня, к примеру, в багажнике, если до сих пор на дороге дежурит западная агентура? Неужели станут проверять машину наших сотрудников? Так и до стрельбы не далеко! – удивился я сложностям, которые предстоят вместо более логичных и легких решений.

- Нет, смысла в нахождении этих, ни разу нам не товарищей, не было, если бы не использование сканера. Они видят машины насквозь, количество людей в транспорте, распознают их пол, рост, приблизительный вес. Увидят тело в багажнике, и могут решиться на акцию. Ты же будешь смотреть видео с человеком, пытаться копировать его повадки, походку, мимику. Тебя загримируют, переоденут. Еще получишь методички по инвестициям в Черногорию, работе совместных русско-сербских предприятий. Так что есть чем заняться, а не только жрать да спать, - съехидничал Самохин, а я уже устал с ним пикироваться, не сошлись мы характерами, нечего и языком десны о пустом чесать.

Неделя пролетела незаметно, и я с измененным цветом глаз, в парике, в каркасе, демонстрирующем запущенную фигуру того делегата форума, чье место я занимаю, с умным видом, сижу на каком-то заседании, где очень много графиков, цифр и таких же заумных людей. Вот, не уверен, что все присутствующие отчетливо понимают все то, что вещается с трибуны.

- Осталась пресс-конференция и уже сегодня вы в Москве, - уличил время Максим Валерьевич, который стал моим, так сказать, «наставником» в делегации.

Он явно, пусть в этом он и не признался, имел отношение к конторе.

Вопреки моим чаяниям и желаниям избежать официальных мероприятий, был определен, среди прочих, на ту самую пресс-конференцию определен, как «представитель российского сообщества рестораторов». Вот что я скажу, если вопрос окажется по теме? Я учил, читал, но…

- Господин Сандалов, а что можете предложить для кооперации Вы, не кажется ли Вам, что кухня Сербии и Черногории самодостаточна и вполне оригинальна? Или русские щи смогут занять достойное место в ресторанах балканских стран? – задал мне вопрос журналист.

Из общей массы репортеров, этот явно выделялся. Он был подтянут, с оценивающим взглядом. Такого мужчину скорее представишь в форме с винтовкой наперевес, чем с микрофоном и диктофоном. Меня прощупывают, я чем-то выдал себя?

Вообще на этой пресс-конференции были некоторые личности, которые могли бы быть агентами спецслужб, как по своему виду, так и по некоторым прозвучавшим провокационным вопросам. Другие делегаты уже отвечали на весьма специфические вопросы, из-за которых Максим Валерьевич постоянно подбирался, как для прыжка. Нужно было и мне отвечать и я, почесав нос указательным пальцем правой руки, как это часто делал оригинальный Сандалов, ответил:

- А я не вижу ничего плохого и в том, чтобы отобедать щами, но я в рамках кооперации вижу перспективы не только в том, чтобы популяризировать традиционную русскую кухню, хотя от икорки вряд ли кто отказался бы после уже двухчасовой пресс-конференции? Но есть и кухни народов России и это такой пласт, что и жизни не хватит распробовать все блюда огромной России. А вот что можно и нужно сделать, это запланировать ряд мероприятий в направлении развития ресторанного бизнеса и в целом общепита. Как насчет фестиваля еды? Сравнить русскую уху и рыбную чобру? Ну и еще очень важное направление – замещение на столах россиян некоторых продуктов традиционно западно-европейского производства на исконно черногорские? Мне больше нравится пршут, чем прошуто или даже хамон. Я ответил на Ваш вопрос? – выдохнул я.

Журналист оценивающе посмотрел на меня, сделал какую-то пометку у себя в блокноте, но ничего не ответил, так как его коллеги продолжили третировать других членов делегации, пытаясь свести темы экономической кооперации в политическую плоскость. Послышались такие вопросы: «Как Черногория отринула светлую сторону демократии и продается за грязные русские деньги?». Наша делегация еще попыталась отражать атаки, но была вынуждена признать бессмысленность в очередной раз развивать дискуссии про братские народы и выбор самого черногорского и сербского народов. Конференция была быстро прервана модераторами.

Сразу после общения с прессой, Максим Валерьевич подошел ко мне.

- Нас прощупывали, они или знают, или догадываются, что в составе тот, кого ищут. Сейчас со всей делегацией едешь в Бечичи, оттуда на яхте в Катор, там будет вертолет до Тивата, - быстро давал инструкции уже без сомнения, сотрудник конторы.

- Зачем же так сложно? Почему нельзя, к примеру, отсюда на вертолете? Вряд ли сбивать станут, - спросил я.

- В Каторе стоит фрегат Неустрашимый, в рамках, так сказать, «дружественного визита». Пусть думают, что тот, кого они ищут, скрывается на фрегате. Так… что еще?.. Ах, да, документы как раз таки на корабле, - Максим Валерьевич внимательно осмотрел меня и по-отечески сказал. – Удачи тебе, сынок, и спасибо!

Перелет был штатным. Вертолетом на курорте никого не удивишь, особенно если это маленький геликоптер, осуществляющий платные экскурсии по побережью. Потом небольшой реактивный самолет, на каких миллионеры и могут летать. В конце концов, я что - не миллионер? Вот только вместо длинноногой стюардессы, был разочарован присутствием двух молчаливых бойцов, пусть и в штатском. Следующая остановка была в Москве.

Подводный отель Шейх-аль-Араби люкс, эмират Дубай. Только что построенное уникальное здание еще не принимало гостей. И не потому, что предполагается только за сутки пребывания в элитном отеле заплатить сто тысяч долларов, но и из-за встречи тех, кто никогда не появляется на страницах Форбса, так как не хотят быть на одной странице с нищебродами.

Кто-то называет этих людей тайным правительством, есть и те, кто придает собравшимся людям ареол некого романтизма и ассоциируют их с масонами, иллюминатам, или другими всякими розенкрейцерами. Но все догадки и домыслы будут не верны. Это была элита человечества, в чем эти люди были уверены больше, чем даже те, кто догадывался о их существовании. Сто человек в расширенном составе и восемь в Малом Совете.

Сегодня была экстренная встреча, которую спровоцировало английское лобби в Малом Совете. Сэр Кросберри, герцог Мальборо, просил обсудить некоторые моменты, которые касаются России. Казалось, что получится встреча ради встречи, без серьезных решений, так как ничего принципиального не должно было произойти, по крайней мере, Россия лишь средство, но не причина будущих событий. Малый Совет был готов к принятию этих очень важных, эпохальных, если не больше, решений.

- Сэр Кросберри, Вы, как это лучше сказать… обгадились, простите, господа, - первой высказалась Натали Нойман – глава семейства Барух и модератор сегодняшнего Совета.

- Винзоры уже не входят в малый совет, но постоянно требуют внимания к своим проблемам, - негодующе высказался глава Ротшильдов Джеймс Амшель Виктор Ротшильд, обвел всех присутствующих за огромным столом в прозрачной переговорной комнате, откуда открывался вид на подводную фауну океана, после продолжил, как бы заручившись поддержкой. - Но между тем, ваша проблема вполне вписывается в канву того решения, что нам нужно принять.

- Вы знаете, что мы не одобрим это… - начал было протестовать легат Ватикана, но его оборвали, не дав закончить.

- А что, папа хочет оставаться святошей, или вопрос в том, что потеряет паству? Так уже банк Ватикана никак не зависит от денег прихожан, или на связь, наконец, вышел ваш небесный Босс? – съязвил Аллен Морган, представляющий сегодня свою семью, которая все никак не определиться с четвертым наследником «Корсара» доверяя сегодня право представлять фамилию Аллену.

- Синьор, я бы попросил! Все Священному Престолу понятно и мы отслеживаем ситуацию, но в решении воздерживаемся, не блокируя его - папский легат Валерио Кастелано даже пристал со своего кресла в знак максимального возмущения.

- На правах модератора сегодняшнего Высшего Собрания, я требую дисциплины, - Натали Нойман обвела собравшихся взглядом и продолжила. – Напомню, что по всем расчетам, человечество войдет в необратимый кризис через пятьдесят-шестьдесят лет или ранее. Будут истощены недра, глобальное потепление и подтопление ряда прибрежных зон, уменьшение продуктивности сельского хозяйства, резкий спад промышленного производства, дефицит пресной воды – вот то немногое, что нас ждет. Прибавить к этому выводы демографов, социологов, политологов и все… Но, выход из положения мы знаем. Это ликвидация переизбытка людей, при сохранении достижений науки, культуры и ряда производств. Решение нужно сейчас, окончательное, необратимое решение.

- А как же космические программы? Русские уже собираются колонию создавать на Марсе, можно же организовать переселенческую программу, марсианские ресурсы осваивать, это же целая планета, Луна, наконец, - сказал папский легат и вопрошающе посмотрел на главу семейства Барух.

В ответ Валерио Кастелано получил лишь снисходительные взгляды, даже сэр Кросберри, которого показательно игнорировали, и тот удостоил папского легата проявлением своего высокомерия. В этой компании герцог Мальборо старался сдерживаться, но сущность и цинизм выпирали из нутра представителя Винзоров. Увидев, даже почуяв, что папский легат дал слабину, он был готов сам наброситься на него, но джентльмен должен уметь держаться в обществе.

- Мы проспали космос, нас не спасут новые технологии. Мы уже можем даже синтезировать мясо, дорого, сложно, но можем. Однако, через полвека нам будет нечем дышать. Создание же общества в двадцать-тридцать миллионов, где большинство будет рабочей силой и элитой в сто тысяч – это шанс для всего человечества, шанс для планеты. Через сто лет, а скорее всего быстрее, после уничтожения старого прогнившего мира, с населением в сто миллионов, мы вновь выйдем в космос и, пользуясь современными технологиями, начнем заселять Марс, даже не дожидаясь его терроформирования. Оставшихся ресурсов хватит с лихвой, тем более восполняемых. Только представьте себе, сколько древесины станет доступно, рыбы. По нашим подсчетам уже через два-три года в природе начнется демографический бум, океаны будут кишеть рыбой, в лесах появятся животные, стада животных. Экосистема, даже с учетом радиационного загрязнения, превратит планету в заповедник. Это не мечты и не фантазии. У каждого, даже у Вас, сэр Кросберри, - глава семейства Барух уколола-таки англичанина этим «даже». - Есть выкладки и бизнес-планы. Пять независимых экспертных комиссий работали в течение пяти лет над проблемой, еще пять работали над составлением перспективы развития. Вывод один – и я его озвучила.

- Так что запустить болезнь, или спровоцировать природный катаклизм — уже настолько мало? А как же программа однополой любви и всех этих чайлдфри? – спросил Джеймс Ротшильд.

- Это полумеры, они только замедлили демографический взрыв. Если бы заниматься всерьез этими направлениями, то может быть неконтролируемая реакция населения, мы вообще потеряем будущих работников. Сверхлиберальное общество требует сверхпотребления, но это уже не возможно. А при ядерной войне произойдет следующие для человечества позитивные моменты: выживут только сильнейшие как в физическом, так и психологическом отношении, что для будущего генофонда только в плюс. Эти люди не смогут адаптироваться в мире, если они планктон, не умеют защитить себя, не знают, как починить машину, или как словить рыбу. Нужны техники, механики, не чуждые, впрочем, новых технологий, – продолжала распыляться Натали Нойман, это была ее работа, женщина больше пяти лет посвятила исследованиям и поискам путей спасения планеты и то, что она сейчас рассказывала, было для ее, уже профессионалки, настолько примитивно и естественно понятно, что она невольно кривилась.

- А такие люди не будут строптивыми, не восстанут против нас? – спросил папский легат, который, несмотря на позицию воздержания Священного Престола, с интересом вникал в тему.

- Уважаемый легат, с опытом вашей церкви ли боятся инакомыслия? Надо и костры инквизиции запылают, или поход крестовый организуем для усмирения. Однако, не все так трагично, психологи утверждают, что многие из выживших будут только благодарны, когда придет система, ну и в любом случае, мы будем именно что системой и анархию подавим быстро. Пять лет после запуска проекта на все утряски. Предполагаем, что может возникнуть сложность в некоторых регионах, где традиционно высокие ожидания катаклизмов.

Китайцы, русские, индусы и ряд еще наций для нас могут составить проблему, но как раз скученность китайцев и индусов сыграет с ними злую шутку, мы запустим-таки новый вирус. Ну, а Россия без управления при потере своей европейской части, как минимум, не сможет ничего противопоставить. Армии стран НАТО, не все, а реально подготовленные, переживут в бункерах первые удары, ну а после наведут свой порядок в ряде русских регионов. Злые, озверелые, потерявшие всю человеческую личину воины, обвиняющие именно русских в развязывании ядерной войны, пройдут таким катком по России, что и Адольф позавидовал бы. Кроме того, сейчас разрабатывается план по «наведению порядка» в ряде приграничных областных городах. Туда перед самым ударом направятся группы наших бойцов и специальных подразделений европейских армий, как это сделать еще думаем. Организованная, подчеркну, подчиненная нам, сила будет иметь задачу подмять под себя оставшихся людей, уничтожив в зародыше сопротивление и появление сообществ и общин. Все риски просчитываются, исполнители тестируются. Мы сразу же получим огромные территории под свой контроль. Людей мало, оставленных ресурсов много. Теперь же, если нет вопросов, - Натали обвела присутствующих взглядом и поняла, что вопросов очень много, но она не станет пересказывать все выкладки по результатам пятилетней работы, и решила продолжить другое. – Перейдем к следующему вопросу.

Сэр Кросберри встрепенулся и подобрался, герцога не особо привлекал разговор. Он прекрасно знал, что британская и американская промышленность сейчас максимально работает над тем, чтобы собрать ударную группировку из современных средств доставки ядерных зарядов для молниеносной войны. Знал он и о разрабатываемых планах по экспансии после сокрушающего удара, строительстве систем убежищ для армии. Более двадцати тысяч тактических ракет, из которых не менее двадцати процентов должны быть сверхзвуковыми, две тысячи стратегических ракет с разделяющимися боеголовками. Но главное, это довести до логического конца проект орбитальной космической крепости с как минимум дюжиной рельсотронных орудий. И пусть сколько угодно тут решают, пыжатся и произносят высокопарные слова, если исполнители не создадут нужное количество ракет, то никакого нового шанса для человечества не будет.

- Итак, сэр Кросберри, Вы утеряли очень важные документы по России, больше половины работы остановлено, агенты будут вскрываться, США обвинят Великобританию терроризме, такая ситуация? Что еще важнее и осложняет реализацию наших планов, что среди бумаг были и вводные по тем проблемам, о которых мы сейчас говорим. Русские - не дураки, и поймут, что глобальная война лишь вопрос времени, – Натали Нойман дождалась кивка и продолжила. – От нас вы хотите максимальной поддержки на информационных ресурсах, так как сами не успеваете создать стройные версии и стратегию будущего информационного противодействия?

- Все так, - англичанину только и оставалось подтвердить свои желания, как и поражение в одной из теневых битв спецслужб.

- Разработайте дополнения к плану, с учетом обстоятельств, и отчет по военной программе не позднее начала зимы, а с проблемой поможем, перебьем интерес масс, как раз кое-что нужно решить, - модератор сегодняшнего собрания всем видом показала, что проблема англичан не стоит и выеденного яйца, а вот дополнительного контроля за спецслужбами со стороны Малого Совета не избежать.

- Ну, что ж, кофе-пауза и продолжим обсуждать строительство убежищ, а вам, сэр Кросберри, большое спасибо, мы Вас не задерживаем более, - Сказала Натали, показывая пример для других, стала вызывать слуг.

- Ну что, удалец-молодец, натворил ты дел? - спросил генерал-лейтенант Красильников после моего доклада. – Да не тянись ты так. Тут такое дело, братка, и не знаю, как с тобой быть. Толи по морде съездить по-свойски, или на цепь посадить, а может и наградить? Как сам то считаешь?

- Не могу знать, товарищ генерал-лейтенант, - не тянуться, я не мог. Лучшее, что мог я противопоставить в разговоре со взлетевшим в иерархии генералом, так это следовать махровой уставщине.

Я вообще опешил, когда из самолета сразу под ручки белые взяли и повезли в непонятном направлении. Ох и надумал я себе тогда и даже стал себя жалеть, потом злиться на систему, которой отдаешься целиком, а она вот так, несправедливо. Думал и о том, что сейчас просто и незатейливо ликвидируют, как слишком много знающего и то, что запрут где-нибудь в клетке. В таких случаях только о плохом и размышляешь, как не занимайся самоубеждением, что все не однозначно.

И вот сейчас я стоял «на ковре» генерала в просторном кабинете с большим лакированным столом и массивным деревом лимона. Это у них как, лайфхак такой, всегда свежая закуска? Помнится у Асобиста-Колядина в той реальности, которую я сейчас и меняю, была похожая растительность.

Еще одним, бросающимся в глаза элементом в обстановке были, на самом видном месте висевшие фотографии президента и Феликса Эдмундовича – родоначальника ЧК.

- Садись, уже старлей, давай без чинов, - отеческим тоном сказал Колесников и, видя мое недоумение, добавил. – Да, уже старлей, не могла же Родина не повысить в звании этакого удальца.

- Служу Рос…- вскочил я, чем вызвал уже некоторое раздражение у генерала.

- Ну, сказал же, что без чинов, как с человеком с тобой же разговариваю, - перебил меня генерал-лейтенант. – Да все я понимаю, и что служишь и где твоя Родина, иначе такой приз, в виде документов, из-за которых сам хозяин сутки не выходит из кабинета, не прихватил бы. Я только одного теперь не понимаю, что делать с тобой дальше? На тебя же охоту объявят, чтобы ответочку дать. Кто ты такой наверняка узнают, а постоянно держать под охраной и не выпускать в поле это не по-людски, да этим мы распишемся в слабости. Что скажешь, вот ты видишь себя где-нибудь и при деле и подальше от глаз и под охраной?

- Так точно, вижу, товарищ генерал-лейтенант, - Красильников повелительно махнул рукой, мол «продолжай», что я и сделал. – Вижу себя в составе специального подразделения, которое занимается изучением нового вооружения и его тестировании, в частности многоцелевых беспилотных аппаратов и средств борьбы с ними, стрелкового вооружения, роботизированной техники.

- Э, братка, ты загнул, у тебя же нет никакого технического образования, - сказал генерал, а после, как будто что-то вспомнил, продолжил. – Я понял, ты же, так сказать, протеже Колядина, к нему и намылился? И он сейчас и создает в твоем родном городе похожее подразделение, даже не так, а целую структуру из различных подразделений. Возникает, конечно, вопрос о том, откуда ты узнал про секретную структуру? Колядин подбирает себе команду, или просто треплется, разглашая государственные тайны? Я знаю, что именно Вашу группу собирались туда и отправить после Центра. В целом то я не против, тем более просветили про твои сердечные дела.

Тут я встрепенулся и наострил уши. Очень было интересно, что такого могли донести генералу, что он пришел к волнующим меня выводам. Марина сказала, или просто сплетни. Если первое, то ей Богу иду свататься, ну а второе прибавит нервов, но сватовство позже, но будет. Терять время, решаться, рассуждать о перспективах не хочу и не буду. Жизнь каждую минуту, даже после уничтожения большинства жизней на земле, нужно жить. Вот это и добавлю в свою речь, когда буду говорить с Мариной. И, кстати, именно сердечные дела и объясняют то, что мне дали перемолвиться словами именно с Мариной, тогда, в миссии.

- Так, сегодня вечером награждение, ждали только тебя, сейчас идешь в гостиницу, отсыпаешься, отъедаешься, чтобы на закрытом банкете не обглодать скатерти на столах. Ну, и… да, нет, не стоит, свободен, - усмехнулся генерал, который был хоть и в хорошем настроении, но было видно, что последняя неделя далась ему сложно.

В сопровождении двух молчаливых бойцов, я отправился пешком к гостинице, что находилось рядом с местом службы Красильникова. Шумная столица, как только вышел на улицу, закружила своей суетой и какофонией звуков так, что немного разболелась голова. Поток машин, спешащие люди, кто пешком, но многие на моноколесах или самокатах – очень много суеты. Я отвык от этого еще в постапокалиптическое время, потом немного свыкся в своем городе, пусть там таких масс людей и машин не было. Потом вновь отвыкал в горах, где из собеседников только самый умный и интересный ты сам, а из шума завывание ветра и шелест листвы. Отвык и в обители, где меня прятали от суетных туристов в одинокой обезличенной комнате. Ну, ничего, привыкать надо. Придется. Пусть мой родной город и не такой суетной, как столица, но звуков в нем не сильно-то и меньше, чем здесь.

Номер в гостинице был, возможно, даже выше среднего, это если сравнивать с моим образом жизни и достатком до армии, но, а для солдата, пусть уже и офицера, просто царским. Тут и огромная телевизионная панель на пол стены и диван, кресла, оргтехника, столы, искусственный камин, джакузи. Ну, а кровать?.. Аж три комнаты мне выделили!

- А неплохо так, особенно после гнезда на скале, - сказал я и быстро сместился влево.

Дверь от сильного толчка, казалось, слетит с петель, и я приготовился к отражению атаки, уже просчитывая возможные пути отхода. И единственно, что подходило для быстрого исчезновения из замкнутого пространства – окно. Прыгнуть со второго этажа вполне нормально, но время, чтобы открыть раму и взобраться на подоконник главный мой аргумент в пользу не бегства, но драки.

- Ты чего, уже совсем одичал, леший горный? – сказал Грек, становясь в стойку, но сразу же расслабляясь и даря мне просто поразительно милую улыбку, чуть не стошнило от милоты на лице сурового воина.

Это он первым ворвался в номер, опередив даже командира. Как после признался ведущий нашей двойки, он с момента моей самоубийственной атаки группы противника в Старом городе занимался самоедством и корил себя, что не помог, не остался рядом, когда была возможность. Этот крупный сильный человек чувствовал свою ответственность за меня, как за своего ученика. Я же тогда не стал объяснять, что вообще-то Грек был уже бит мною, а стреляю я не намного хуже, пусть опыта мало, сравнительно только мало, но справился же.

За спинами четверых мужчин нашей группы сиротливо, переминаясь с ноги на ногу, ютилась Марина, которая явно была не в своей тарелке от встречи со мной, что только придало мне решительности. Это только к безразличным для нас людям мы не испытываем эмоции, ведем дерзко, смело, стоит же к кому-то проникнуться, тем более влюбиться и все, мямля бессловесная. А девушка явно что-то испытывала, вот только эти чувства были ей мало знакомы и, как себя вести, терялась.

- Ну, привет, Мажорик, - сказала Марина, когда уже мужики зашли в номер, который был, судя по реакции гостей, лучше тех, где они поселились, это выражалось в прозвучавших эпитетах и откровенных «ахах».

Я не стал говорить ни слова, а обхватил обескураженную девушку и впился своими губами в ее уста. Это тоже было проявлением неадекватности от переизбытка эмоций, но жить хотелось здесь и сейчас.

- Йо-хо! – воскликнул Туман, в «миру» Денис Манжаро.

- Охренеть, - не смог смолчать Грек.

Видок только по-отечески смотрел на то безобразие, что я учинил с всеобщей любимицей отряда, «сестренкой». Вот странно, он же всего-то и старше меня в этом времени на семь лет, но уже сейчас видится умудренным, пожившим человеком, может даже больше, чем я знал его в иной реальности.

- Ой, зачем же так? - выкрикнул я, после того, как Марина укусила меня за губу.

- Ибо, не хрен, - разразился смехом Денис.

Туман умел, в отличие от меня, всегда разделять особенности своего характера на «служба» и «отдых». Если в первом случае, Туман был максимально серьезным и даже, казалось, что и не знает, что такое юмор, то во втором – Денис был весельчаком и заводилой любой компании.

Несмотря на то, что из губы просочилась капелька крови, я стоял с дурацкой улыбкой. Это же она не сразу укусила, сперва-то поддалась на поцелуй. И до сих пор я не получил ни коленом по «харизме», ни хука слева, что несомненно произошло бы, если я позволил подобную фривольность еще месяц назад. Так, может, и дорастем не до укусов губ, а до их покусывания.

- Ну, чего стали, голубки обомлевшие, давайте присядем, что ли, да закажем чего поесть? – отозвался вновь Денис.

- Ты только и делаешь, что ешь после Черногории, - высказался Грек.

- Мне до тебя, амбал, еще лет десять на протеинах сидеть, а у меня утиный метаболизм – что вошло, то быстро и вышло, - начало уже заносить Дениса, которого прожег взглядом Видок.

- Марина, прошу, проходи, - уже опомнился я и нарочито деликатно взял девушку под локоток.

- А целоваться ты разучился, ну или не умел вовсе, - решила-таки хоть что-то сказать Марина, явственно пребывая до сих пор в недоумении.

- Вот вместе и будем учиться, - парировал я, от чего получил неожиданно коленом по филейной части тела под дружный смех собравшихся.

Это была, пожалуй, лучшая дружеская атмосфера, которую мне приходилось ощущать за долгие годы во всех реальностях. Я еще никогда так явственно не осознавал, что все собравшиеся люди – свои. Даже то, что пили мы только чай не повлияло на развязность в компании, где тон задавал балагур Денис, хваставшийся, что даже его повысили в звании и он, того и гляди в генералы выбьется, ну а пока, как и я старший лейтенант. Уже, казалось для всех, кроме меня, и забылся мой наглый поцелуй Марины, которая, все же иногда, но бросала задумчивые взгляды в мою сторону, а мужики, словно подростки, рассказывали о своих впечатлениях от операции, как будто сходили на драку в соседний двор.

- Вечером важное мероприятие. Всем быть выглаженными, бритыми и с чистыми зубами, - сказал Видок, после, как минимум, часа общения.

- Марина, слышишь, нужно быть бритыми, - пошутил Денис, словив подзатыльник от Видока.

- Стасу нужно отдохнуть, - продолжил инструктаж командир, обведя всех своим взглядом и остановившись на Марине, добавил. – Но сначала, думается, вам, молодые люди, придется объясниться между собой, и это — приказ.

- Ты, ты, опозорить меня решил? Да все в группе уже смирились, что я для них сестра. Ты хочешь, чтобы группа распалась и пошла под переформирование? Денис меня третировал полгода, а тут такой мажорик и все, ложись девка большая и малая, - распылялась Марина, как только закрылась дверь, и мы остались одни.

- Не кипятись. Я не собираюсь тебя третировать, издеваться, демонстрировано делать знаки внимания. Мы сейчас поговорим и, если ты скажешь четкое «нет», я больше не стану тебя выделять или вообще устрою перевод из группы, - сказал я и увидел, что девушка на долю секунды, но показала свой испуг.

- Говори, - вновь включила снежную королеву Марина.

- Я не хочу тратить наше с тобой время, оно скоротечно, я же хочу жить здесь и сейчас. Меня могли, да чего уж там, должны были убить, много стечений обстоятельств, почему я все же рядом с тобой. Ты мне не просто нравишься, я хочу быть с тобой и поверь, я знаю, о чем говорю. Ты же не из тех, кто не сможет не увидеть и не осознать свои чувства, у нас просто любовными интригами не забита голова, мы солдаты, офицеры. И настоящим чувствам тяжело протиснуться через плотные двери долга перед Родиной, народом. Но если же выходит, то это именно та любовь, которая не на час, день, а что навсегда. Поэтому я и хочу, и прошу, чтобы ты либо прекратила попытки сопротивления своим чувствам, либо дала понять, что я не имею шансов, если я ошибаюсь, - я взял себя в руки, голос подрагивал, и завершил свой монолог. – И я уйду из твоей жизни.

Пауза, казалось, длилась вечность. Марина смотрела на меня и молчала, но было видно, как внутри девушки бурлят эмоции и чувства. Да, именно чувства, которые и способны вызывать и страх, и боль, радость и огорчение попеременно сменяли друг друга, проявляясь в глазах женщины-солдата. Она привыкла превозмогать все эмоции, чувства, которые так могли и должны в ней бурлить, будь она простой девушкой. Столько страсти и нежности так и родились в этом красивом теле, а вышли через каждодневные тренировки и полевые выходы с потом. Это было не понятно для окружающих ее сильных мужчин. Сначала она сама защищалась от назойливого и прямолинейного напора со стороны парней, разбив не только сердце не одному десятку мужчин, но и носы с другими членами. Потом у нее появились братики и уже они отваживали всех бравых гусар от бойца с позывным Мара. Теперь же она пыталась примерить новый образ влюбленной девушки и ее это пугало. У Марины были неудачные попытки отношений, в том числе и некоторые гусары добивались-таки своего в отношениях с девушкой, но это было давно, после последних таких встреч прошло уже больше года.

Марине приглянулся сразу же этот странноватый неординарный парень, если ранее она замечала, что ей нравятся мужчины постарше, видимо, сказывалась потеря отца, то Стас, ее ровесник, казался ей намного старше своих лет. Девушке импонировала та целеустремленность и одновременно обходительность, даже хитрость, с которой он к ней подбирался. В нем одновременно была и некая осторожность, порой наивность, и мужская напористость. Ее пугала и одновременно восхищала его скорость принятия решений. Тогда в Старом городе Будвы, он принял то решение, которое, уже аналитики после, расценили как единственно возможное, пусть и критическое. Сейчас он, не чинясь, поцеловал ее и если бы не смешки других, она могла и растаять в его объятьях, махнув рукой дать волю своим чувствам.

- Я не знаю, Стас, не знаю, - увлажненные глаза растаявшей снежной королевы вопрошающе смотрели на Стаса, ожидая принятие ЕГО решения.

Она же была готова подчиниться, оказывается и строгая сильная самодостаточная Мара может хотеть быть за мужчиной, за мужем. Пусть он примет общее решение.

- Я знаю, моя богиня, - сказал я и поцеловал Марину.

Девушка не отринула, пусть и уперлась руками мне в грудь. Не получил я и страстного отклика, но это было больше, чем могло бы случиться.

- Давай не спешить, мне нужно прийти в себя, я тебя уже оплакивала, корила, что поддалась, что не приказала, что не сама осталась, - Марина положила голову мне на плечо и шептала о своих переживаниях.

- Нет, моя снежная королева, спешить не будем, сегодня – нет. А вот завтра пойдем подавать заявление в ЗАГС, - сказал я, даря искреннюю улыбку, стараясь разрядить напряженную обстановку.

Марина явно была обескуражена и даже проявляла недовольство. Она, смелая и сильная, своевольная может позже расценить свое поведение, как слабость и надумать чего лишнего, пусть позлиться немного. Нам обоим нужно и смириться с новыми ролями и принять друг друга.

- Стас, ну какого черта? Какой ЗАГС? – Девушка подняла гневно голову, но выпускать свои руки из моих ладоней не спешила.

- Да так, эмоции, - я утонул в карих больших глазах и только и смог сказать. – Я и умереть готов был, только вот так смотреть в твои глаза.

И мы поцеловались. Нежно, открыто, уже без всяких условностей. После этого беспокойство ушло, и мы просто разговаривали. Обо всем и ни о чем. Вспоминали какие-то моменты в жизни, родителей. Я фильтровал свои истории, не рассказывать же о своих похождениях и многочисленных девиц. И очень подмывало раскрыться, поведать Марине о самой главной моей тайне, был момент, когда я чуть это не сделал, но сдержался, дав сере зарок убедить Колядина рассказать своей девушке и будущей жене все о том, что предстоит человечеству.

Мы даже не заметили, наслаждаясь общением, когда в дверь деликатно постучались и, не открывая ее, напомнили, что уже через час нас всех ждут на награждении. Пришлось, пусть и с трудом, спешно расставаться с Мариной, чтобы уже скоро стоять в одном ряду с Марой.

- Указом президента Российской Федерации за мужество и героизм, проявленный при исполнении служебного долга, звание Героя Российской Федерации присвоено старшему лейтенанту Станиславу Сергеевичу Мирному, - прозвучало в большом зале, где собралось не меньше пятидесяти человек, из числа которых я заприметил и подполковника Колядина, который получил какую-то там грамоту.

Был ли я удивлен своей награде? Скорее да! Приятно, черт возьми, тешит самолюбие! Но я меркантильное создание, и пребывал уже мыслями в процессе ускорения строительства и подготовке к апокалипсису, прежде всего, прикидывал, чем мне может помочь столь ценная награда и звание Героя. Ну, в политику пойти можно, там звание Героя при ареоле таинственности, за что именно получено, ведь вручали под «грифом секретности», можно неплохо покуражиться. Вот только не подпустят меня к принятию решений, а быть клоуном на потеху электорату не вариант ни разу. А лучше попытаться плотно сесть на государственные заказы, отец точно против не будет, а тут можно будет и долю потребовать.

- Поздравляю, Стас, - уличив момент, ко мне одним из первых подошел Асобист.

Подполковник был доволен и рассматривал меня, как отец, радующийся успехам сына. Так и порывало сказать: «Папа, а я в школе пятерку получил».

- Благодарю, Вадим Борисович, Вы, я так понимаю, так же связями обрастаете, да влиянием. Долго еще до полковника? – я поднял приветственно бокал с шампанским, серьезные, даже надменные официанты, начали сразу же разносить игристый напиток по залу, как только закончилась церемония награждения.

- Судя по тому, что мне в другой реальности и через десять лет не сулило быть полковником, ты моя путеводная звезда. Может, и в генералы выбьюсь. Красильников с тобой познакомился, и уже вон оно как, может, его в компанию возьмем? – сказал как бы невзначай, между прочим, Колядин и как будто кого-то увидел, быстро ретировался.

Это так мне Асобист намекнул взять в команду Красильникова, или же прямо сказал о такой вероятности? Вот не думаю, что Колядин не проработал вопрос, прежде чем такое предлагать. Я-то и не против, нам нужна команда, и такой резко взлетевший генерал может стать важным подспорьем в делах. Главное, чтобы Вадим Борисович все правильно рассчитал. Документы, которые были выкрадены мной в Черногории, должны были актуализировать проблему глобальной войны. А первым, кто прочитает бумаги, будет Красильников.

В противоположном углу зала получала поздравления с орденом мужества Марина, при этом генералы и полковники гоголями ходили вокруг единственной женщины в помещении, тем более такой эффектной. Офицерская форма на Марине смотрелась просто отпадно, и не зря у некоторых уже слюни потекли. Мы встретились глазами, в которых читалось «спасай». Ну, сама напросилась.

- Любимая, мы еще друг друга не поздравили, - я беспардонно пробрался к Марине и решил обескуражить совершенно неизвестных мне двух подполковников и одного аж полковника, лет за шестьдесят, а все туда же.

- Да, конечно… любимый, но поздравления впереди. Товарищи офицеры, позвольте пообщаться с будущим супругом, - сказала девушка и демонстративно взяла меня под руку, ухажерам оставалось только смотреть вслед.

Уже отойдя, я услышал несколько фраз, в которых все трое бахвалились, что вот они бы… «А этот старлей, кто это вообще, где она такого выкопала?», ну и про то, что умственные способности Марины не столь выдающиеся, как фигура, если она предпочла меня этим уважаемым господам. За все эти слова можно было и поиграть в «имею честь вас унизить», ну, или же дуэль – повеселить публику. Вот только никто стреляться не даст, а осадочек останется. И моя репутация задиры и выскочки будет не на руку, может и не встретимся ни с кем из них, а, может, эти штабные сидят на или рядом с финансовыми потоками, за что-то их же награждали. Ну не вериться, что это реально боевые офицеры, да и плащ и кинжалом на них вряд ли найдутся, поэтому и не агенты внешней разведки. Идти на обострение точно не имеет смысла.

- А не слишком мы их? - игриво поинтересовалась Марина, отпивая шампанское из бокала.

- Не думаю, да, и не важно, мне категорически наплевать на обиды и психику этих персонажей, если только это не станет проблемой для моих дел. Но знай, женщина, я еще тот ревнивец, мог и на дуэль вызвать, - сказал я, отпивая из своего бокала шипучую жидкость и ища глазами официанта, чтобы взять еще два бокала – Марина свое игристое так же допила.

- Мне еще ревнивца не хватало, - фыркнула Марина.

- Через пятнадцать минут выходим и продолжим у тебя в номере, Стас, - заговорщицки шепнул мне решение комсостава группы подошедший Денис.

Я же только горько вздохнул – сегодня придется напиться. Это же пока все звезды и награды обмоем?..

Искренне веселая компания, стол из хаотично собранной, но обильной закуски, дружеские подначивания, тосты и шутки. Сильные люди, которые ходят по кромке умеют радоваться и ценить жизнь.

Меня заставили выпить залпом стакан водки, который я судорожно закусывал самым жирным куском мяса, что только нашел на столе. Потом пили за командира, за ушедших, обмывали звезды, пили, пили, пили…

- А к черту все, мальчики, нам с мажориком поговорить надо, - заикающимся пьяным голосом чуть ли не прокричала Марина.

Все суетливо начали собирать часть закуски, не забыв прихватить пару бутылок водки и стали спешно прощаться, старательно мне подмигивая. Денис только выдал со вздохом: «Эх и везет же некоторым…», но при этом искренне, как показалось, пожал мне руку.

- Я вульгарная? – спросила Марина, расстегивая китель.

- Нет, ты прекрасна, богиня, - не менее заплетающимся голосом ответил я, начиная раздеваться.

Вот что делает зеленый змий, помноженный на симпатию! Снежная королева вдруг превращается в страстную жрицу любви. Пусть мы были пьяны и то, что происходило мне, будучи трезвым, показалось бы не честным, но я не сомневался и тогда и после. Любое морализаторство вопросы этики меркли от того глотка счастья, что мы дарили друг другу. Марина была неудержима, добавила к моим уже почти зажившим после балканских гор ссадинам новые царапины, но насколько же могут одни и те же на вид царапины кардинально отличаться по эмоциональному наполнению?! «Еще бы все помнить, каждый миг, каждое движение!» - думал во время самого древнего вида единоборств. После страстного общения, не стесняясь наготы, мы решили выпить за нас, и водка таки взяла свое, - отключила память.

А на утро Марина по-свойски, словно мы прожили вместе уже лет десять, молча поковыляла с болезненным видом в душ, жуткое похмелье накрыло не только мою женщину, я был не менее хвор.

- Ты не против? – спросил я, залезая в наполовину наполненное джакузи, где уже лежала любимая.

- Да чего уж там девицу строить, залезай, - сказала Марина и вымучено улыбнулась.

Даже когда в дверь номера настойчиво постучали, мы не отреагировали, стараясь не столько восстановить воспоминания ночи, сколько наработать новые. Стеснение и недомолвки закончились, как и ушло всякое неудобство друг перед другом, а минибар в номере содержал эффективное лекарство от похмелья. Я выбрал лекарство с названием «Бурбон», а Марина решила «полечиться» вермутом.

- А если срочный выход, или случилось чего? - сетовал на нас Видок. – Уже предписание пришло и нам нужно собираться, ночью едем в твой родной город, Стас. Вот знал же, что чувства помеха работе.

Мы сидели с Мариной с виноватыми понурыми головами, только косили глаза, выглядывая друг друга.

- И еще, очень важно, несмотря на то, что это уже вредит общему делу, - командир прокашлялся, надевая маску серьезного и строгого начальника. – Я очень раз за Марину, ну и за тебя. Но в группе не может быть никаких интриг, любовий и тому подобное. Сможете ли вы работать вместе? Вы и сейчас не смеете отлепить друг от друга глаза. Мне нужно принимать решение.

Марина подобралась и уже укоризненно посмотрела на меня.

- Командир, товарищ майор, - начал я говорить. – Я все понимаю, но для Марины служба сейчас это все. Мне же придется уйти со службы, так как очень много дел ждут.

На этих словах Марина посмотрела на меня а-ля «козел, я так и знала!», командир же хоть и удивился, но вида не показал.

- Я хочу быть рядом с группой, частью тренироваться с вами, но мой путь иной и бросить все на алтарь служения не получится. Должность мне придумает подполковник Колядин, под началом которого и вы будете служить с перерывами на вероятные полевые выходы. Если посчитаете, что это не честно, или я бросаю группу, то это не так, если вы примете меня как друга, - закончил я свою речь и посмотрел на Марину, чье выражение лица вновь изменилось.

- У меня с тобой постоянный когнитивный диссонанс, - сказала Марина и стала приводить прическу в порядок.

- Вот, вот, именно он, - вторил ей Видок. – Частью понятно, частью посмотрим на обстоятельства. Так, у вас есть час, потом на вокзал и пятнадцать часов поезда, а уже там, поговорим и все разложим по полочкам, как я люблю.

- Мы в отношениях? - спросила Марина, когда вновь остались в одни.

- Навсегда. Если, кому-то надо будет уйти из группы, то буду я, а моя жена будет служить, пока в декрет не пойдет, - сказал я и придвинул девушку к себе, не встречая сопротивления.

- Вадим Борисович, почему мне не сказали, что отец в больнице с инсультом? Мы же виделись в столице? – негодовал я, когда уже вечером, после приезда, встретился на конспиративной квартире с Асобистом.

- Извини, Стас, но это ничего бы не изменило, тем более, что я и сам не знал. Мне не сообщают такие вещи, за твоим отцом не следят. А в столице я был уже как десять дней. И прекращай истерику! Я узнавал, Сергей Иванович жить будет, проблемы правда останутся, бодрым мужиком ему уже не быть, - оправдался Коледин, хотя и не должен был, значит, решения сегодня будут серьезные, а Асобист так сглаживает углы.

- Сразу к серьезному, Вадим, Борисович. И я даже предполагаю, о чем пойдет разговор, - я выждал паузу и продолжил. – Кандидатура Колесникова интересна, но он умен и прозорлив, можно и попасться, влезть в игры, которые нам ну никак не нужны. Важно чем он может помочь в нашем деле и взвесить риски.

- Главное, что он, как и генерал-лейтенант Буданов, включен в комиссию, которая рассматривает вопросы в нарушениях с госзакупками и армейскими заказами. Буданов уже в деле и много не потребует, Колесников же на деньги может и не повестись. Тут другое, когда я с ним выпивал, он чуть ли не сам меня убеждал, что миру осталось не больше десяти лет, - сказал подполковник и взял паузу, указывая на то, что теперь высказаться нужно мне.

- Первое – мне не понятно, почему Колесникова переквалифицировали в интенданты. Как по мне, в такие сроки такую операцию организовать многого стоит и это его специфика, можно сказать, призвание. Второе, не может ли быть это провокацией, Вы же интересовались некоторыми аспектами вероятного Апокалипсиса, это могло стать известным и Колесникову, а тут документики из Черногории? Ну и третье, после громких дел, вы, товарищ подполковник, так или иначе, но личность приметная и интересная, не проверить Вас – халатность, - сказал я и выдохнул.

- Итак, по порядку. Мы можем от Колесникова получить многое. Это и поддержка и возможность залегендировать многие приобретения, прежде всего, оружие. А по поводу искренности слов генерала, то так скажу, - я не супермен, но отличить пьяного человека от трезвого могу. Вообще мы вроде, как друзья с ним, он же старше меня только на три года, мы еще в Академии подрались. Представляешь, ему сны сняться о конце света! Я об этом знаю, но не дай Бог медицинская комиссия проведает. Стас, я тебе это говорю только, чтобы ты понял, он Наш, такой же чокнутый, - Колядин улыбнулся.

- И он такое сказал Вам? Это же сколько он выпил? Не верю! - включил я «Станиславского».

- Я же тоже признался. Стас, вообще оставь это мне. Договориться о госзаказе получится, только если Колесников будет делать это не ради денег, а ради идеи. Ты же лучше подумай, чем удивлять будешь армейскую госзакупку, просто продать им тушенку будет мало, - сказал подполковник.

- Вадим Борисович, Марина, я бы хотел... – начал было я говорить о своих «хотелках», как Колядин меня перебил.

- Стас, ты читаем и предсказуем, я был уверен, что это «я бы хотел» обязательно насчет Марины. Признавайся, думал ее посвящать в наши тайны? Я не буду читать лекции про целесообразность, про то, что эмоции не лучший помощник в делах, вся наша ситуация уже и без того тянет на пожизненную психлечебницу. Убеждай свою пассию, как хочешь, но после, обязательно веди ее ко мне на разговор. Есть у меня некоторые материалы, которые написаны очень убедительно, даже без грифов о секретности. Поверить должна, но признание, если можно так сказать, о твоей исключительности, только после того, как хотя бы жениться соберешься и получишь согласие. А то, извини, молодость, она такая: с датой свадьбы можно быстрее определиться, чем с невестой, - Асобист развел руками.

И я, и Асобист были едины во мнении, что необходимо уже сейчас привлекать людей, создавать команду. Причем не только из тех персоналий, что были известны по другой реальности, но и заниматься рекрутингом в других городах, даже в соседней стране. Прикинули некоторые фамилии, из тех, кого в первую очередь следовало бы привлечь к реализации, как глобального проекта, так и множества составляющих направлений. Кого и в темную привлекать, с вуалью таинственности и отыгрывая роль повернутого на безопасности и идеи конца света, богатея. Видока, к примеру, следовало в открытую вербовать в свои ряды, тем более, что в его службе никакого противоречия не предусматривается, будь конец света, или он не состоится. Вот только силовой блок собирались начать формировать только через год. И это будут не только группа Видока и подобные ей, что станут работать при новом учебном центре по исследованию и внедрению перспективных образцов вооружения. Нужны и сторонние люди, может спортсмены страйкболисты, даже реконструкторы. То есть те, кто подсознательно будет более подготовлен к изменениям, как и иметь склад ума и умелые руки как раз для того времени, когда не станет всего этого ныне окружающего благолепия.

После того, как я войду в управление предприятий отца, предполагается, что так же буду создавать раздутый штат службы собственной безопасности из подготовленных бойцов, которых постепенно будет вербовать в нашу «секту» Асобист. Были и другие пути формирования силового крыла, которое предполагалось численностью, как минимум, в тысячу бойцов. Так, уже в начале лета наш фонд, которым уже управляет некий Кирилл, организовал страйк-клуб с оплатой профессиональным командам немалых денег. Пусть ребята бегают, тренируются, после из них будет намного легче формировать силовые подразделения, чем из вчерашних менеджеров.

Для таких масштабных задач нужны финансовые и административные ресурсы. И, если последние частью решает Колядин, то финансовые, как стояли во весь рост, так и стоят, и даже подпрыгивают, выкрикивая «нужно больше!».

Циничные, подлые, недостойные мысли лезут в голову, но невозможно их не принять. То, что случилось с отцом, после чего он не может управлять компанией, мне на руку, как главному наследнику при матери, которая и близко не ориентируется ни в каких делах, кроме домашних. Да, инсульт отца выгоден для дел, но, как сын, я не испытываю радости. За время после хронопутешествия, я прикипел к матери и отцу, смог посмотреть на них другими глазами, без экспрессии разбалованного сына, а как уже много понимающий. Но дело превыше всего.

Не хочется думать о смерти отца, тем более меркантильно, но он действительно плох. Этот инсульт он с трудом, но преодолеет, оказывается у, кажущегося брутальным, мужика уже давно не все в порядке со здоровьем. В той реальности к этому году отец уже умер, но там «доконала» любовь к Марии, сейчас же мама сидит в палате отца, как курица-наседка. Так или иначе, но даже после выписки Сергей Мирный не сможет полноценно управлять огромным предприятием, а вот наследник, на которого и было написано завещание, Станислав Мирный, сможет это сделать. Если понадобиться, смогу оформить и справку о частичной дееспособности отца, тем более, что тот получил группу по инвалидности.

- Вадим Борисович, а выживальщики? – спросил я, и дождавшись не сразу проявленного интереса продолжил. – Есть же целое движение, которое может не такое массовое, как реконструкторское, но мы можем его возглавить и развить у нас, на нашей территории. К примеру, создать базу и обучать, проводить семинары, составлять брошюры и разные рекомендации по выживанию, в том числе и завлекать в движение сотрудников с отцовских предприятий. Да, и реконструкторы — это люди, у которых, как правило, руки из нужного места растут, если только не позеры, но финансирования у них, как правило, нет, и некоторые придут к формату выживальщиков со своей исторической спецификой.

- Направление интересное и обойдется не так, чтобы и дорого. Организовывать один-два раза в год фестиваль, так еще и заработать на этом можно, или не в сильный минус уйти, - сказал Асобист и улыбнулся. – Видишь, мозговой штурм полезное дело, открыли целое направление, где даже не начинали работать.

- Вадим Борисович, есть очень важный момент и нужна Ваша помощь, возможно и Красильникова, - начал я разговор о моем служебном преступлении, совершенным в Черногории. – Я знаю четыре схрона террористов, не критично далеко расположенные. А еще в тайнике на склоне одной из балканских гор лежит важный документ с координатами восьми тайников с оружием, обмундированием, продуктами. Это для организаций, в скором будущем, волнений в России.

Установилась звуковая пауза, и началось невербальное общение. Я прекрасно понял, что Колядин не в восторге, и в нем бушуют эмоции, замешанные на сомнениях. Что победит: долг перед страной или необходимость еще одного шага на пути подготовке к концу света? Сперва Асобист смотрел на меня осуждающе, но потом смирился по ситуации, что-то для себя решая.

- Это преступление против государства, несоответствие, служебная этика и, наконец, честь офицера, - сказал Колядин, после ухмыльнулся и продолжил. - Сам все это понимаешь и, видимо, решил, что оно того стоит. Едешь к ближайшему схрону, проверяешь и, по возможности, увозишь то, что там есть. Возьми кого-нибудь, пусть даже Жеку, он, кстати, в отпуск пришел, как говорят, хорошо служит. Другие известные тебе схроны, после того, как ты проверишь первый, перешерстит Видок. Ну а Колесников организует доставку тех документов, но позже, пока я не пойму, что он наш человек, как и узнает о твоих преступлениях, товарищ Герой России, пусть для Красильникова это будет проверкой.

Дальше разговаривали о ходе строительства и наших финансах. По словам Кирилла, нашего главного строителя, а Колядин считает его правым, уже до конца года будет завершен первый этап сооружения главного бункера.

Еще до моего призыва на службу было выбрано место нашей базы. Асобиста просто манил завод, который в той реальности и был нашим домом, некоторая ностальгия подъедала и меня. Но, я сильно опасался, что промышленный объект станет важной целью для ракет, тогда только некое странное, или волшебное, стечение обстоятельств позволило сохранить предприятие практически не тронутым. Вряд ли по заводу используют атомное оружие, но вот крылатая ракета с обычным, но мощным зарядом, прилетит, вероятно, что и не одна. Было принято соломоново решение. Мы будем строить базу рядом, в четырех километрах от завода и при проектировании иметь в виду интеграцию двух объектов, которые Колядин постарается прикрыть ПВО, тем более, что на территории завода, как и в той жизни, будут собирать перспективные беспилотники.

А в целом, решения были географически очень удачны. Особенно это стало понятно, когда внимательно изучил карту. Так, по прямой от завода, который находился на самой окраине Подольского района, до места строительства базы через лес было именно что чуть больше трех километров «от забора, до забора». До реки больше двух километров, но она в будущем так разольется, что берег будет буквально в метрах пятистах от базы, или даже частью зайдет на ее территорию. Ну, а река это и вода, и путь, и пища. Все это – при условии ограниченного радиационного поражения, но и в той реальности, вполне себе ели рыбу, выловленную с природного водоема. Она немного превышала нормы по радиации, но абсолютно не критично. Да и для экспансии река по близости нужна обязательно.

Строительство бункеров и будущих складов шло с серьезным торможением. Наша идея о том, чтобы подрядчиками были только иностранные фирмы, не оправдывала себя. Турки в регионе были представлены только одной фирмой, которая специализировалась на строительстве и ремонте дорог и мостов. Северокорейцы были, и они работали, причем, даже имели опыт строительства подобных сооружений у себя на родине, вот только их мощностей крайне не хватало. Вопреки мнению, что северокорейская рабочая сила дешевая, они затребовали осень внушительную оплату за свои услуги, пользуясь дефицитом на рынке.

Наземные строения хоть и возводились, но с существенным отставанием от графика. Попытка привлечь белорусских специалистов пока не дала результатов, идут переговоры и главный камень преткновения это места проживания самих строителей. Не хотят наши западные соседи ютиться в вагончиках, как это без капризов делают северокорейцы.

- И что, гастарбайтеры перевелись? – возмутился я.

- Тут концептуальный подход нужен, а они малыми бригадами нанимаются. Таджики строят быстро и неплохо, но им нужны толковые прорабы. А у нас один китаец архитектор. Нужно своих привлекать, в городе две фирмы концы с концами сводят. Предлагаю отойти от правил и нанять их. Но присутствует другой момент… - Колядин посмотрел осуждающим взглядом и продолжил. – Денег хватит в лучшем случае до зимы, потом все.

- И в чем я виноват, что Вы так на меня смотрите? – возмутился я.

- Если не считать того, что я уже больше двух лет сам эту лямку тяну, ну, может, только с Кириллом, то нет вины никакой. Сколько еще ждать пока космо подорожает? Когда эту приграничную деревушку продавать станешь? Уже месяц как наш Фонд третируют белорусы на предмет покупки земли, а все никак, нерешительные управленцы у нас в Фонде. Дали им право на принятие решений, но ждут мнения учредителей. А он, учредитель этот, по документам один – ты! – Асобист вновь одарил меня укоризненным взглядом.

И, я что ли всех их набирал? Большая часть как раз была людьми Асобиста, которых он перетягивал со всех уголков необъятной и временно богоспасаемой родины. Или это такая психологическая атака?

- Вы намекаете, что мне пора заняться делом? – догадался я.

- Прозорливый ты! Да, именно, у меня сейчас серьезный проект впереди и он – решение чуть ли не половины наших задач за счет государства, - прихлопнул в ладоши Колядин.

- В целом, я в куре, Красильников поведал. Создание в городе показательной системы гражданской обороны. Это же, как его нужно было так обработать, да еще и заручиться поддержкой Буданова? – я повторил жест Асобиста, прихлопывая в ладоши.

- Это все еще веревочка вьется от тех дел, что я…, то есть с твоей помощью раскрыл. Буданов и вовсе подписывает все, что я ему приношу. В силу он вошел, скоро, может, и шалаш свой заимеет возле Кремля, - усмехнулся Колядин.

Это очень хорошо, что так все складывается и два генерала ФСБ, которые сейчас на волне карьерного роста, доброжелательны к Колядину. Может через них и получится заработать денег для проекта.

- Вадим Борисович, я вот думаю… А что, если привлечь частный капитал? – заприметив расширяющиеся глаза подполковника, отрицание скрытности нашего детища, поспешил добавить. – Выслушайте! Толстосумы по стране вкладывают деньги в свою безопасность, в том числе и гипотетическую, участвуя в проектах конторы, которые и так полностью финансируются федеральными деньгами. Есть же такие, что на грани психологического срыва ходят и ждут черный воронок под своими окнами, — от Вас, Вадим Борисович, воронок? Есть, они всегда есть! Предложить им миллион-другой вложиться, а там уже дело техники, куда пойдет большинство средств. А им пообещать места в защищенном легендарном укрытии. Как там сложится после начала войны, кто выживет и доберется?

- Идея неплоха, но опасна. Они же целыми колоннами приезжать будут со своей охраной, с желанием установить свои порядки. И междоусобица обеспечена, - парировал Асобист, но не стал отрицать рациональное зерно в моих словах.

- А мы их колоны ТОСами пожжем, - усмехнулся я.

- Жестко, но практично, и к тому же добра всяко-разного с этих колон может быть не мало, вот только жечь их ТОСами нельзя, а то нечем и поживиться будет. Но операцию можно рассчитать и подставить кого-нибудь, даже тех же прибалтов, что это они шалят. Я проработаю, думаю, срастется, - лицо Асобиста просияло, видимо, он оценил перспективу. – И продавай ты уже эту чертову деревню.

Еще одним вопросом стало участие в тендере на обеспечение армии сухпайками. Это был результат работы с генералами. Государственной программой предполагалось от десяти до пятнадцати процентов этого направления обеспечения армии и специальных подразделений отдать частнику, который предложит интересный и оригинальный продукт. Тендер еще не объявлен, и это случиться только через полгода, что создавало для нас явные преимущества. И это очень большие деньги и много работы. С отцом нужно разговаривать, но он сейчас не активен, так что по любому придется оставлять службу и заниматься зарабатыванием денег.

- Чуешь, как десятками миллионов пахнет? – пошутил Асобист.

- Чую, что спать придется еще меньше, чем в армии, а тренировки забрасывать нельзя, - сказал я и вспомнил один вопрос, интересующий лично меня. – А как там дела у спортсменов?

- Нормально, обрабатываем, некоторые уже работают на наших стройках. На Матюшкина есть серьезный компромат. Вот зря ты связал его со своим отцом. Там же за веревочку потянуть и тебя затронет. Ты лучше скажи, что и в правду решил жениться? – сказал подполковник и стал собираться, показывая, что сильно спешит, а мой ответ он и так знает.

- Куда мы едем? – спросила Марина у Дениса-Тумана, который вел машину.

- Колядин приказал, - ответил Туман, но в глазах его сложно было не увидеть бесенят.

Это и тревожило Мару, которая прекрасно знала, что Туман на выходе обязательно меняется и становится предельно серьезным. Уже час, как они ехали в экипировке к прыжкам с парашютом. Следовательно, будут прыгать, но Туман одет в повседневку, и ничего не объясняет, прикрываясь командиром.

Прошел месяц, как группа служит в новом региональном центре подготовки сотрудников ФСБ. Стас ушел со службы, хоть и постоянно ошивается рядом с Колядиным – начальником Центра. На его место пришел еще более «зеленый» парень, чем некогда был Мирный. Новый боец был низкого роста с огромными плечами и силой, которая могла бы конкурировать с мощью Грека. Позывной у него Гном, что более чем подходило к внешности парня. Боевая подготовка новичка еще явно не дотягивала до уровня группы, но вот то, что он гений стрельбы из пулемета – это да. Вензеля попаданиями крутить может. А в остальном его поднатаскают.

Съездила Марина и на неделю домой, отпуск то, наконец, дали. Вот только то, что она там увидела, ей крайне не понравилось, оправдывая самые скверные предположения. Сестра переехала в старую квартиру в военном городке. Ее некогда красивое и милое лицо на треть было в ожогах. Эскортница и начинающая порноактриса решила осесть и завоевать сердце, а точнее кошелек, одного видного столичного бизнесмена. И все шло вроде бы нормально, отличная съемная квартира, спортивная машина, шмотки, вот только об отношениях своего суженного узнала жена. Кислота не успела убить, девушка во время ее смыла, но то, что стало с «товаром», ставило крест и на актерской карьере и вообще на поиске «папика».

И сейчас дома прямо алкогольная идиллия – мать пьет за счет дочери, которая пропивает в своем горе остатки былой сытой жизни. Пока еще из квартиры не вынесли технику, которую не так давно покупала для матери Марина, но все к этому шло.

Если раньше Марина сильно сомневалась в том, нужно ли продолжать отношения со Стасом, то побывав дома, готова была бежать по венец. Девушку-бойца ужаснуло то, что ее могут ранить и ей придется возвращаться в эту квартиру, так как иной жилплощади не было, не так уж и много платили ей на службе. А Мирный завидный жених и проблемы с жилищными условиями у него быть не должно.

Вопрос о замужестве будоражил сознание девушки ежеминутно. Даже ухудшились показатели на полигонах и стрельбищах. Она внутренне согласилась уже с тем, что станет женой и фамилия «Мирная» грела душу и вызывала улыбку. Вот только напористость парня, его спешка, пугали Марину. Она как будто окунулась в омут с головой и не может найти время разобраться в себе. Нет, чувства есть, но все так необычно.

Все эти мысли приходили в очередной раз к голову девушки, когда она ехала в автомобиле на странный выход без внятных пока еще вводных.

Марина была насторожена, несмотря на все несоответствия ситуации. Вызов вечером, без объяснения причин. Прямой приказ командира исключал возможность розыгрыша, вариант которого она рассматривала. От Мирного можно всякой глупости ожидать. Тем более пример срочной операции, когда часть вводных была доведена только командиру, у Мары был.

- Мы на аэродром аэроклуба? – спросила Марина у Тумана.

- Так точно, товарищ капитан, - вроде как серьезно, но с некоторой смешинкой, сказал Денис.

Марина видела надписи на баннерах, что были расположены вдоль дороги, но не предавала этому значения. А там, в яркой подсветке, был ответ на вопрос о том, что же происходит. «Тебя любят, это точно!», «Семья – это главное!», «Скажи ему «Да»» и еще с пяток подобных ярких баннеров. Станислав старался, выдумывал текста, а она просто проезжала, настраиваясь на сложную работу, не вчитываясь в написанное.

Вертолет ждал на огороженной площадке. Марина немного успокоилась, увидев Видока и Грека уже с экипировкой парашютиста-спортсмена.

- И что это значит? – спросила Мара у Грека.

- Все вопросы к командиру, - отмахнулся Грек.

Марина не заметила, как боевой товарищ улыбнулся. Ему нравилось происходящее. Своей невесте он решил таким же способом сделать предложение. Вот только не срасталось у боевого офицера с девушками. Последние отношения после трех лет совместной жизни и постоянных переездах, разрушились под прессом бытовых условий.

- Взлетаем, - скомандовал Видок и Ми-8 начал разгонять лопасти.

Командир проигнорировал все вопросы Марины, когда та пыталась выяснить, где оружие, какие задачи стоят, безуспешно.

Полет продлился с полчаса, а после замигала лампочка и Видок с Греком встали и изготовились к прыжку. Марина последовала их примеру. Девушка не знает, что у нее совсем другая программа не сегодня.

Марина шагнула, и ветер сразу же пронизал ее холодом. Она любила прыжки с парашютом и сейчас предвкушала свой очередной полет. Вот только она так и не поняла, куда приземляться, разлет же большой, но спустила на тормозах потуги что-либо понять.

- Ай, а-а! – закричала Марина, когда ощутила уже в полете толчок.

Выйдя из кабины пилота, где пришлось прятаться больше часа, я резко оттолкнулся и прыгнул вслед Марине. Мои чуть меньше пятидесяти прыжков не то, чтобы позволили стать профессионалом, но возомнить себя таковым точно.

Толи нити любви, толи простое везение, но у меня получилось поймать свою, как надеюсь будущую жену. И мы закружились. Марина кричала, я испугано зажмурил глаза, чтобы не закружилась голова. Вскоре получилось стабилизировать полет, и я, не теряя времени, закричал Марине:

- Выходи за меня замуж! – излучая уверенность, орал я.

- Ты дебил, Стас? – прокричала мне в ответ Марина.

Что-то не такого ответа я ожидал.

- Выходи за меня! – я был настойчивым.

В этот раз Марина вообще ничего не ответила, а быстро и сноровисто повернулась и обхватила меня, чуть ли не сливаясь со мной в одно тело. И я раскрыл свой парашют, повинуясь жестам невесты. Мы нарушили все возможные правила и технику безопасности. Я подверг свою любимую женщину опасности из-за неоднозначной романтики, да и себя. И вообще, то, что намечалось как нечто фееричное, пока идет как-то нелепо, если не сказать жестче. Посчитал, что самый-самый, такое признание сделаю, что Марина растает.

- Ты, дебил, Стас! – уже не спрашивала, а констатировала девушка, когда, наконец, мы коснулись земли, и я поспешил отстегнуть парашют.

Приземление было жестким, но, конечно, целы и, слава Богу, - иначе вообще фарс превратился бы в трагедию. Не получилось у меня приземлиться там, где предполагал.

Следующая часть моего представления находилась в метрах двухстах. Там в чистом поле стоял красивый навес, под которым был стол со свечами, пусть и электрическими, чтобы ветер не задул. Рядом находились музыканты – скрипка, аккордеон и саксофон. Уже критически глядя на «сюрприз», стало стыдно и за музыкантов, они казались еще одним перебором в романтике.

- Туда? – Марина указала рукой в сторону шатра.

Она всем своим видом старалась показать раздражение, но в душе у девушки преобладали иные, благосклонные эмоции.

- Угу, - пробормотал я, но собрался силой духа и решился продавливать свою повестку. – Может что-то и не так, но я искренне стараюсь. Выходи за меня, поверь, нет времени на долгие ухаживания, очень много работы, а у тебя служба.

- А что тебя не устраивает? Переехать к тебе? Ты же сейчас в отцовский дом собрался перебираться? – с напором спрашивала Марина, но осеклась. – Извини, я вижу твои старания, но и чувствую, что ты не открыт мне.

- Если скажешь мне «да», то информация будет, - прямолинейно сказал я.

Не получилось романтики, чего уж горевать.

- Только не подумай, что из женского любопытства о неких тайнах, но, Стас, конечно – «Да»! Как же я могу отказать, когда ты так заморочился, - Марина звонко засмеялась и начала целовать меня, но отринула. - Поняла! Ты что, еще и баннеры выкупил?

- Каких глупостей не сделаешь ради тебя! Пошли, поедим, пока вертолет не прилетел за нами, да поговорим, кстати, держи, - я, не сбавляя шага, передал коробочку с кольцом Марине.

- А ну, конечно, чуть не забыл, - будущая жена озорно засмеялась.

И был ужин, и был разговор, и признался я и увидел жалость в глазах Марины и какое-то разочарование.

- Ты серьезно? Посланник из будущего? Стас, ну эта история зачем, а? Все же нормально. Женимся, - скептически реагировала Марина на мой рассказ. – Оставим пока без внимания твои слова, не порти и так очень противоречивое предложение руки и сердца. Я полюбила тебя, впервые полюбила мужчину, вообще все это впервые, и не хочу разочаровываться, только не сегодня.

Разговор был сложным. Как не старался я объяснить свое попадание в это время, ни одна из версий не казалась хоть как то правдоподобной. Марина по большей части молчала и смотрела на меня, как будто видит в первый раз и старается что-то рассмотреть. По ее выражению лица я так и не смог уловить, верит ли она мне. Я бы не поверил, настолько казались нелепыми все доводы.

- Ты считаешь меня шизофреником? – спросил я у Марины, когда, наконец, выдохся.

- А эта Инга, она где? – нелогично для меня спросила будущая жена.

- Инга? А причем здесь она? – недоуменно сказал я.

- Как причем? Ты же отправился в этот мир за ней, она чем-то похожа на меня, тоже снайпер, - глаза Марины увлажнились. – Ты вообще меня любишь?

- Что за разговор, конечно! Инга уже замуж вышла, я помог ей немного, чтобы преодолеть последствия потрясения от группового изнасилования, и все… Она не может быть мне интересной такой, какая сейчас, а мне нужна боевая подруга, любимая женщина, которая и после того, как весь мир в труху, останется собой. Марина, не нужно ревности, она беспочвенна! И давай уже распишемся, хочешь – завтра! – я взял девушку за руку.

Никакой из меня вербовщик. Стоило Марине поговорить через пару дней с Колядиным и она совсем по другому стала воспринимать все то, что называла фантазией. А Асобист тогда сказал, что уже не раз оттачивал свои аргументы, так как придется именно ему обрабатывать «адептов нашей секты адвентистов», - блистал тогда черным юмором Вадим Борисович.

После такой вот нелепой помолвки я сразу привел свою будущую жену в наш уже дом. Не считать же брошенные слова в Старом городе во время знаковой операции, за действительное предложение. Тогда были все на пределе эмоций и мозг работал в совсем ином направлении.

Отца уже выписали, но левая рука и часть лицевых мышц, у него утратили функционал, проблемы были и с ногами. По этому поводу показательно мужественный ранее человек стал все больше себя жалеть и «делать нервы» близким. Мама уже и не вспоминала ситуации, когда отец разводился с ней и собирался жениться на другой, просто, некогда было, слишком много капризов приходилось выполнять.

Знакомство моей семьи с Мариной чуть не закончился скандалом, когда отец не стал скрывать, что уже дал недвусмысленное указание своему начальнику охраны и тот рыщет в поисках информации о моей будущей жене и кое-что нашел.

- Мариночка, а Ваша сестра и правда снималась в фильмах для взрослых? – спрашивала мама, а девушке приходилось постоянно оправдываться, при этом оставаясь любезной.

Я заранее настраивал Марину на подобный разговор, и причина была не в том, что я хотел, чтобы моя будущая жена понравилась родителям, мне это безразлично, свой выбор я сделал. А скорее в том, что отец сам, добровольно, без всяких частичных лишений дееспособностей, был готов передать мне управление компанией уже сейчас и это крайне важно для реализации планов, как и для получения государственного заказа. На этом ужине и были подписаны необходимые документы, я стал владетелем состояния, которое только приблизительно оценивалось более, чем в триста миллионов долларов.

- Скажи честно! Все эти страхи, этот конец света, все должен случиться? Только не ври, я до сих пор не могу поверить! - сказала Марина, когда мы уезжали от родителей.

- Да, это так. Время, как говорит Колядин, еще есть. Нашим врагам нужно самим подготовиться, гиперзвук только освоили, а ракет не наштамповали. Наше ПВО хорошее. Ты не переживай, нету смысла для лишних эмоций. Готовиться нужно, но и жить не забывать, - я положил руку на коленку Марины и пристально посмотрел ей в глаза. – Устала? Достали родители?

- На дорогу смотри, приедем в твою бедненькую квартирку, там и коленку погладишь, - Марина оторвала мою ладонь от своей словно намагниченной коленки. – Нормально все с родителями, я их понимаю – все же единственный сын женится. Но, раз пять пришлось кулаки. Давай по реже такие вот пытки устраивать?

Пока приходится жить в двухкомнатной квартире. Первоначальная идея проживания с родителями в большом доме не понравилась, прежде всего, мне. Отец, проецирует образ аферистки Марии на мою будущую жену, подначивает в этом и маму, которая ужаснулась от демонстрации одного из видеороликов в главной роли с Маргаритой Нагорной, которая пусть и не афишировала свое имя, но и лица, не говоря уже о других частях привлекательного тела, не прятала. Жить в такой атмосфере нельзя, тем более клевать станут и меня, когда Марина будет сутками пропадать на службе. Так что лучше так, в дешевой квартирке, как в райском шалаше. А нужно ли больше? Для нас не особо, была бы мебель покрепче, да выдерживала наши игры.

А еще я ехал на своей машине, которую купил по совету Тихони, к которому вне службы обращался «Слава». Вячеслав в нашей, ну уже для меня бывшей, группе был самым заядлым автолюбителем и разбирался в машинах просто отлично. Он и присоветовал дорогой, качественный и практически без электроники Мерседес, который начали выпускать пару лет назад, под волну очередной ретро-ностальгии с механической коробкой. Теперь я на колесах. Иначе бы и не получилось успевать, слишком много планов и работы.

Вот и сейчас пытаюсь разобраться с делами в компании. Попросил Колядина дать толкового аудитора, чтобы проверить «Мяскон». А когда началась внезапная проверка и все эти директора, замы и другие дармоеды, начали трястись, многое прояснилось. Прежде всего, документооборот был просто не профессиональным, даже некоторые накладные вызывали сомнение. Так же обнаружились серые схемы с поставщиками, когда мясо проходило как телятина, а на деле были старые тощие коровы. Я даже рассмеялся, когда обнаружилась партия кенгурятины из Австралии, с которой у нашей страны как бы вообще нет экономических отношений.

- Никита Алексеевич, - обращался я к исполнительному директору. – Я ведь не собираюсь полицию или прокурорских привлекать. Мне главное, чтобы было шито-крыто на бумаге и прибыль приносило. Нужны деньги, много денег. Три дня и столько ляпов выявил всего один толковый аудитор. Так работать нельзя.

- Станислав Сергеевич, но мы согласовывали с Вашим отцом… - начал было оправдываться директор, но я его перебил.

- Отцом прикрываться не нужно, уважаемый, сейчас здесь я отдаю распоряжения. В бумагах я не нашел сколько Вы денег с сомнительных сделок перечислили отцу, или компании. Да и папа утверждает, что на руки ничего не получал. А там суммы с шестью нулями и не в родной валюте, - блефовал я. Отца я не спрашивал, да и о суммах мог только догадываться.

- Я… это… но, как же так… - директор начал вращать головой, словно ожидая поддержки.

- Кто? – прокричал я, вводя клиента в стрессовое состояние.

- Овякян, он предложил, там все чисто должно быть, - проблеял, словно барашек, полноватый с залысинами директор, обильно потея.

Барсег Овякан был влиятельным человеком в городе, невзирая на то, что влияние его держалось во многом на криминальных связях и части армянской диаспоры. Это уже после я узнал, когда наводил справки, что этот паразит участвовал в сомнительных мероприятиях не только нашей компании «Мяскон», но и ряда иных городских предприятий. Главное условие, это ослабленный контроль руководителя, ну и слабохарактерный директор, или приближенный к руководству человек. А Никитку запугать при желании можно на раз.

Но то, что нужно решать с этой проблемой – факт, по некоторым подсчетам, когда уже Никитка кололся, ушло порядка полутора миллионов долларов. Но это пусть и очень обидно, когда стройка бункеров застопорилась от нехватки финансирования, но не самая главная проблема. Важнее то, что отца подвели под аферу, в которой он должен был стать дойной коровой. Компания «Мяскон» уже согласовала покупку мясного комбината в соседней области.

Все бы ничего – хорошее дело расшириться и освоить новые рынки, но суть была в том, что тот комбинат являлся банкротом. Оборудование чуть ли не бутафорское, большинство работников числятся лишь на бумаге. На деле же половина персонала отправлено в вынужденный отпуск на две трети оклада. Предприятие оформлено на кипрский юридический адрес. А распределение товара вообще могло существовать только в воображении. Работала целая банда, в том числе и купленные оценщики.

Стоимость всей этой аферы была в сорок пять миллионов долларов, что и на поверхности привлекало внимание к сделке, подобный комбинат должен был стоить дороже. Но таких свободных денег у «Мяскона» не было, все в обороте и отец уже оформил кредит.

- Вот это северный лис! – сказал я после того, как закончился экспресс-допрос с демонстрацией некоторых документов.

Полное сотрудничество Никиты давало свои результаты, и сложно было осознать реальность, что я не на войне и не могу просто «проконтролировать» идиота. Конечно, от одного вскрика директор не раскрылся, только проговорился, и тогда пришлось применять навыки, усвоенные на службе. Теперь думай еще, в какую больницу определять товарища, немного перестарался, хотя и так заживет, заслужил.

- Стас, а сам решить проблемку не хочешь? По моей линии мне придется перетрусить полгорода, а там попадутся люди, с которыми не стоит даже мне ссориться. Да и, кажется, что наш губернатор начинает крылышки расправлять. Я-то соберу компромат, да и других его делишек на ранее занимаемых должностях более чем хватает. Но столица может и не дать ход делу, - сказал Асобист, когда я обратился к нему за помощью.

- К Матюшкину? – спросил я.

- Он, конечно, в городе поднялся сильно и тот же Овякян имеет с ним дела, но тут все равно очень высокие птицы, если не постеснялись пойти на твоего отца. Почувствовали, твари, слабину и давай кружиться. Ты пойми, Стас, зубы не покажешь, никто дел иметь с тобой не будет. У отца служба безопасности сейчас неплохая, но войну с криминалом не выдержит, - Колядин задумался и, ударив по подлокотникам кресла, продолжил. – Давай, создавай свою армию. У меня есть человек десять отставников. Мужикам чуть за сорок, но опыт очень серьезный. Шахнович, мой товарищ из Беларуси, уже рекомендовал ребят. Там какое-то сокращение штатов, а у них есть неплохие спецы, тем более, что они явно будут неместными.

Вот и пришлось затягивать решение по сделке еще на два месяца под разными предлогами, при том, что всех интересантов уверял о намерении купить актив. Я не стал увольнять никого из отцовской СБ, даже приблизил несколько человек, но у них и так много работы, все наши объекты старательно и без шума брались под более плотный контроль. Мы готовились.

- Стас, ты собираешься воевать? – спросила меня как-то Марина.

Она видела мои приготовления, оценила ребят, которых я проверял на полигоне Центра, пользуясь своими связями с Колядиным. Не понять о целях и задачах, тем более видя меня каждый день, было невозможно.

- Да, - ответил я.

- Почему не привлекаешь? Наша группа, и еще ребята, что в Центре работают, нормальные спецы. Бойцы Росгвардии в конце концов, с их начальником Видок уже контакт наладил, – недоуменно спросила будущая жена, свадьбу с которой приходится откладывать.

Не могу я играть веселье, пока не решен вопрос о безопасности, тем более, что и группа Видока, как я знал от Колядина отправится по двум точкам изымать из вражеских схронов ништяки.

Я с Жекой так же проскочу в одно место. Вообще этот Евгений имеет много различий с тем, кого я знал. Этот Жека мне показался намного адекватнее, нежели в прошлой реальности, армия пошла в пользу, как и отъезд Лены (не без моей помощи).

В точке, недалеко от деревни Некрасово, в бывшем некогда толи бурте обанкротившегося колхоза, толи иного назначения сельскохозяйственного строения под землей, был схрон. С открытого пространства улицы ничего не видно, никогда бы не догадался, что там можно было что-то хранить. Но склад был и он был полон.

Итого, удалось заполучить только оружия на два полноценных взвода с гранатометами и пулеметами. Удивляло огромное количество боеприпасов к стволам. Сухпайков было с тысячу, инструмент, три бочки с горючим. Для небольшой деревни Постапокалипсиса такой схрон был бы серьезным толчком в развитии, для наших же нужд капля в море, но важной каплей. Два небольших грузовика, управляемые мной и Жекой в одну из ночей перевезли все найденное на базу, где несколько складов были готовы принимать свои ништяки.

Но это дела прошлого, сейчас же на повестке стояла война, ну или противодействие попыткам обокрасть мое, именно что уже мое, предприятие.

- Марин, ну как ты себе это представляешь? Устроить в городе войну? Или вальнуть этого армянина? Так могут и на вас выйти и зачем это? Что у группы дел никаких нет? – сказал я, обнимая девушку за плечи.

- Вот, как раз об этом хотела поговорить… Я уеду, на сколько - не знаю, - Марина вопрошающе посмотрела на меня, как будто хотела убедить отпустить.

Я ждал, когда это произойдет и был верен своим словам, что не стану чинить препятствий для службы будущей жене. Был, конечно, грешок, - просил у Асобиста присмотреть и не пускать Марину, но он же и отказал в этом деле.

- Серьезный? – спросил я.

- Сам понимать должен, что сказать ничего не могу, да и толком не знаю. На два месяца примерно - ты прости, придется откладывать свадьбу, - Марина понурила голову, а я не стал озвучивать то, что собирался сам просить об этом. – Еще, Стас, прими, пожалуйста, мою маму и сестру. Я сняла им квартиру, но ты пригляди. Пьют обе, может и наркотой сестренка балуется. Прости, но ты же самый мне дорогой человек, кого об этом просить, когда я на выходе? А вернемся, мы вместе весь этот город поставим на четыре точки.

- Не волнуйся. Все сделаю, а вы обязательно вернетесь, - сказал я, а сам подумал, что до вашего возращения все уже должно произойти.

- Алло! – ответил я на вызов с телефона, даже не посмотрев на экран.

- Станислав Сергеевич, рад приветствовать Вас, - послышался незнакомый голос в динамике, и я посмотрел, какой высветился номер, но на экране была лишь надпись «номер скрыт».

- С кем я говорю? – спросил я, внутренне напрягаясь, чувство опасности взвыло.

- Извините, но представляться предпочитаю лишь при личной встрече, о которой и настаиваю, - голос незнакомца был показательно спокойным, безэмоциональным, но вот эта показательность и настораживала, так говорят очень уверенные в себе люди, люди, обличенные властью.

- Вы действительно считаете, что я Вам должен что-то? – попытался я выйти из положения собеседника со слабой позицией.

- Предлагаю не играть словами и обсудить наши дела. И, предупреждая Ваш вопрос, скажу – да, дела у нас есть, и они требуют обсуждения. Сегодня ресторан «Галактика» в девятнадцать часов, просто представьтесь по фамилии, - пока я пытался найти слова и немного успокоиться от такой наглости неведомого собеседника, тот решил еще больше меня смутить. – И не стоит приглашать на скромный ужин своих друзей Колядина или Матюшкина.

Я не успел ничего больше сказать, как разговор оборвался. И сейчас мне предстоит вообще понять даже не кто этот человек, а по какому вопросу со мной связался некий «мистер икс».

Как мне не хотелось убедить себя в том, что некто слишком много на себя берет, пришлось признать, что тот умеет психологически подавить своего собеседника. Есть люди-вампиры, с которыми крайне сложно разговаривать, они просто давят своей неведомой силой и выкачивают из тебя уверенность. Но от голоса этого человека веяло силой другой, голой мощью власти и вседозволенности.

Обидным было то, что Колядин не выходил на связь уже неделю, Видок, как и вся группа уехали из города и Марина вне доступа сети. Матюшкин для меня скорее приятель по одному бизнесс-проекту, так как из Беларуси тушенка как шла, так и идет, и курирует ее доставку именно полковник полиции. И проблемы мент решать не станет. Думается, и не его это уровень.

- Лапицкого позови мне, - обратился я к своему помощнику.

Я только месяц назад взял парня к себе на работу в качестве помощника. Ну как парня, моего ровесника, даже больше – одногруппника. Еще на последнем курсе своей учебы я приметил его. Парень из бедной семьи, но не стушевался перед золотой молодежью, смог приспособится и не только хорошо выучится, но и заработать определенный авторитет, что тянул и работу куратора и в деканате постоянно помогал. Увидев его недавно в кадастровом агентстве, причем понукаемым со стороны начальства, за которое, как позже выяснил, делал всю работу, решил попробовать у себя. И пока не разочаровался, даже немного стал опасаться помощника. Он изучил всех сотрудников, со многими смог завязать неплохие доверительно-деловые отношения. Знал по фамилии и именам всех, старался выполнить любое поручение. Теперь я понял Асобиста, который некогда приблизил к себе человека с прозвищем «Зам». Дать поручение и не беспокоиться о его исполнении - многого стоит.

- Вызывали, Станислав Сергеевич? - в кабинет административного здания мясного комбината вошел Лапицкий, позывной которого был созвучен фамилии - «Лапа».

Я решил продать офис на Карла Маркса. Риэлторы обещают выручить больше миллиона долларов за помещения. Посчитал, что достаточно кабинетов и на самом предприятии. Так и получилось, без особых проблем в помещениях комбината расположились все сотрудники, что раньше работали в центре города. Отец, конечно, не знает о таком решении. И не надо, не одобрит. А мне нужно новые линии ставить, овощи закупать, термопакеты заказывать – необходимо армии предоставить нормальный продукт, либо заказ уйдет, и генералы не помогут. Вот на это сэкономленные деньги и пойдут.

Вообще с финансами крайне запутанно и непонятно. Кредит взят, платить по нему уже начали, но деньги лежат на целевой статье на покупку еще одного мясного комбината. Я уже заявил о намерении расторгнуть договоренность о покупке, но необходимо дождаться конца квартала, чтобы сделать передвижку по статьям. А кредит целевой и прописаны серьезные штрафные санкции за неисполнение его условий.

- Юрий Алексеевич, - обратился я к бойцу, которого наметил сделать своим начальником охраны. – Есть проблема и нужно ее решать. Сегодня в ресторане «Галактика» я встречаюсь неизвестно с кем, но вероятно, опасным типом. Мне нужен Ваш совет.

Лапицкий Юрий Алексеевич – именно так с именем и отчеством, был белорусом, работал некогда в элитном подразделении с функциями охраны первого лица государства. Когда же к власти пришел новый, даже не так, а второй президент страны, несмотря на то, что тот был ставленником предыдущего главы белорусского государства, новый хозяин решил частично обновить подразделение, от которого напрямую зависит его жизнь. Лапицкого перевели в союзную группу войск на штабную работу, как он сам говорил: «В почетную ссылку». Там его в одной из своих командировок и заприметил Колядин и как то уговорил перейти к нему, благо межгосударственные соглашения последних лет позволяли белорусским офицерам спокойно служить в России.

Я понимал, что мужчина сорока восьми лет, с поджарой фигурой и удивительно умными глазами, скорее всего человек Колядина, который приставил соглядатая, чтобы я чего не натворил. Но меня это вполне устраивало. Ну, не ждал я подлянки от Асобиста, вроде бы все статусы и роли мы распределили, исключая конфликты.

- Я бы советовал вообще не ходить на эту встречу, Станислав Сергеевич. А есть вообще соображения, в чем может быть интерес неизвестных? – высказался начальник охраны.

- Пока только одна мысль – это от армян. Вчера я все-таки заявил о намерениях расторгнуть покупку, - задумчиво произнес я.

- Вероятно. Я проработаю охрану, но внутри ресторана мы будем ограничены в действиях, при этом, думаю, Вас обыщут. Возьмете с собой керамическую бритву как оружие последнего шанса. Отдельные приказания? – Лапицкий пристально на меня посмотрел, выжидая реакции.

- Пожалуй, - неуверенно произнес я, и уже более решительно продолжил. – Если я коснусь, или возьму вторую пуговицу пиджака, то того, с кем я встречался, нужно будет ликвидировать.

Начальник охраны только кивнул головой, не выказав сомнения.

День прошел в нервозном ожидании. Я с десяток раз раздумывал идти на встречу, но все время приходил к мнению, что противника полезно знать в лицо. Ну а проявление трусости, пусть и под предлогом осмотрительности, будет однозначно рассмотрено, как слабость. А то, что это противник, уже не было никаких сомнений. Особенно это стало очевидным после того, как поступил звонок из банка, в котором перед началом катастрофы, по иронии судьбы, в прошлой жизни я работал. Банковский сотрудник намекнул, что кредит, выданный под целевой проект, может быть оспорен в суде с немалыми штрафами. Учитывая, что я уже два месяца выплачиваю его в немалых объемах, еще и штрафы и невольно задумываешься, не будет ли покупка разоренного комбината менее болезненной.

Еще и звонок отца с гневными тирадами. Речь у родителя осталась с дефектами из-за частичной анемии лицевых нервных окончаний, но понять было не сложно уже по тону разговора. Папа ругал меня, как нерадивого ребенка за то, что я начал опасную игру и отказываюсь от сделки. Он уже собирался вновь стать у руля бизнеса и никакие доводы, факты и аргументы и слушать не хотел. Но и я не собираюсь отдавать деньги тому, кто решил присосаться к нашему семейному бизнесу.

- Микронаушник в Вашем ухе будет незаметным, обнаружить его крайне сложно – материал из пластика, а чип под специальной оболочкой. Связь односторонняя, в самый крайний случай с прямым обращением. Для того, чтобы получить информацию по наушнику, лучше прервать визуальный контакт с объектом, опытный переговорщик уловит изменение мимики при разговоре. Извините, но Вы можете себя выдать, опыта переговоров явно недостаточно, - давал последние рекомендации Лапицкий.

Я не перебивал профессионала, и, даже, чтобы не выдать себя, решил затолкнуть далеко свое уязвленное самолюбие. Готовились две группы, которые уже выдвинулись к объекту. Даже для серьезного боя в городских условиях с применением стрелкового оружия могло бы хватить этих бойцов. Не постеснялись прихватить из тайного арсенала две снайперские винтовки и четыре автомата. С Асобистом поссориться придется, если, или точнее, когда узнает, но ничего, сошлюсь на привычки и характер выживальщика, тем более, что это часть правды.

Выезжал я в сопровождении двух телохранителей Леонида Кишки с позывным «Лис» и Елисея Николаенко с позывным «Боярин». Оба парня были из той же службы, что и их начальник и являлись профессионалами, что подтверждали результаты на наших совместных тренировках. Я предполагал, что их на саму встречу не пустят, как бы я ни ершился, все же не моя территория, но даже их близкое присутствие уже давало больше шансов на успех. Мы готовились…

- Использование слова «корни» в любой интерпретации будет условным сигналом на силовую акцию. К примеру «вы в корне не правы», «коренным условием» и так далее. Кашель, или покашливание означает, что готовы принимать информацию, – наставлял меня Лис.

Как я не артачился, что сам прошел внушительную боевую подготовку и, в конце концов, Герой России, мои бодигарды настаивали на озвучивании всех моделей и правил поведения вслух, чтобы убедиться в моей памяти и понимании. Объясняли это еще и тем, что и охранникам самим необходимо систематизировать план операции и возможные отклонения от него, а лучше, чем проговорить его вслух, на данный момент проделать это невозможно.

Ресторан Галактика не был неким пафосным местом для городской богемы, или статусным для финансовых элит города. Я ни в той, ни в этой жизни, ни разу в нем не был. Это была своего рода районная точка общепита, которая даже после ремонта не утратила дух советской эпохи.

Войдя в зал, я опешил, даже скорее впал в когнитивный диссонанс. За единственным занятым столиком посредине помещения сидел… Император!!! Тот самый, с которым в другой реальности пришлось начать войну за влияние в городе и его окрестностях, тот, который переигрывал нашу общину и, скорее всего, смог убить Асобиста. Мы так и не смогли это доказать.

Это был высокий человек с яркими скулами, еще более массивный, чем когда я его видел в другой реальности. Пришло на ум, что если бы его отцом был Шварценегер, а мамочкой Дольф Лунгрен, то у этих голубков получился бы именно такой сыночек.

Такое сравнение помогло немного отойти от первоначального шока, улыбнуться и направиться к столику, из-за которого этот громила даже не попытался встать, демонстрируя свое превосходство. Разговор должен быть не из легких.

- Мы не знакомы, Станислав Сергеевич, но Ваша реакция, как будто встретили заклятого врага, - высказал свои наблюдения тот, кого я привык называть императором.

- Нет, мы не знакомы, но Ваша внешность диссонирует с тем, что мне предстоит общаться с умным человеком, - я постарался не стушеваться, а ответить с умеренным, но напором.

- Ох уж эти штампы и предубеждения. Блондинка не обязательно дура, как и качок. Мне, знаете ли, нравится культуризм, - сказал император и махнул рукой, приглашая присесть за стол.

- Красивый вид спорта, вот только не практичный, - решил я немного поддеть сидящего напротив сноба.

Не спеша, стараясь с достоинством присесть и выдерживая паузу после приглашения составить компанию, я снял пальто и повесил его на спинку стула. Гардероб работал, но я решил не сдавать верхнюю одежду, из-за чего пришлось у входа в зал чуть больше задержаться, так как обыскивали меня тщательно, как и моих телохранителей. Был момент, когда я чуть не сорвался и не устроил бойню. Меня разозлило и то, что моя охрана осталась за дверьми, только визуально осмотрев зал, впуская меня. А вот два качка к своему боссу вышли, как только закрылась дверь. А вышли те из служебных помещений. Оставалось загадкой, сколько еще бойцов спрятались за кастрюлями и сковородками. Вот только бойцов ли? Внушительных, может и сильных людей, но перекаченный человек не может быть отличным бойцом, мышцы не для красоты.

- Жаль, жаль, Станислав Сергеевич, я все же планировал с Вами договариваться, - сказал так и не представившийся мне собеседник и, не дождавшись моей реакции, продолжил. – Вы одели звезду Героя России, тем самым показываете мне, что офицер будет идти до конца, пусть и с силовым вариантом решения нашего недоразумения.

- А давайте сперва объяснимся, по какому вопросу мы в этом чудном заведении и кто Вы такой, - с сарказмом сказал я.

- У Вас не было человека, чтобы найти обо мне информацию? Как это Вы так?! Что ж, пожалуй, представлюсь, - Романов Константин Васильевич. Вот только в некоторых кругах меня больше будут знать как «императора», но я не стану от Вас требовать обращаться ко мне «ваше императорское величество», - Романов самодовольно улыбнулся.

«Теперь и мне многое становится понятным, почему ты вынырнул из ниоткуда, и никто не мог понять, кто же ты. Урка, может какой и законник, или как там у них, но все равно, урка» - успел подумать я, пока установилась небольшая пауза, и официант разлил по бокалам вино.

- Не побрезгуйте, Станислав Сергеевич, - сказал император, указывая на бокал, к которому я и не собирался притрагиваться. – Вот ваша фамилия Мирный, может, ей и станете соответствовать.

Последние слова императора были сказаны с изрядной долей металла в голосе.

- К делу, Ваше величество, - ерничал я, обращаясь к императору, появилось острое желание именно задеть самолюбие этого перекаченного индюка.

- Ты куда полез? Сделка уже была согласована, люди пострадали, много уважаемых людей, - даже не заговорил, а скорее зарычал собеседник.

Ненадолго же хватило у него выдержки.

- Мне не выгодна сделка по покупке практически несуществующего комбината, значит, ее не будет, - спокойно ответил я, уже четко осознав, о чем идет речь.

По мне вот такой разговор, где меня пытаются прессинговать легче, чем пикировки с искусственными улыбками.

- Еще раз говорю, что Колядин не поможет. Закрой сделку и ты мне больше не интересен, - с нажимом сказал император.

- Нет. А Колядин, видимо, не так уж и бесполезный, раз ТЫ мне в очередной раз о нем напоминаешь. Может поэтому и встреча сейчас, когда он уехал из города, - я специально выделил «ТЫ» и император поежился от негодования.

- Да, кстати, а как там папа, мама, Марина? – решил завуалировано угрожать Романов.

- Папа и мама нормально, охрану увеличили. Дизайнер вот предлагает крупнокалиберный пулемет ставить у дома, говорит, целостность композиции нужна. А Марина практикуется с полутора километров уток бить, может, и в городе такой навык пригодится, а то сильно разжирели городские селезни, - принял я правила игры, входя в кураж. Этот разговор не может закончиться миром.

Константин, свет Васильевич залпом выпил вино из бокала и наполнил его вновь. Наступила пауза в разговоре, но краем зрения я уловил, как подобрались двое качков. Я потянулся к ремню, где с внутренней стороны было прикреплено лезвие. Но решил, что разбитый бокал до «розочки» может быть не менее опасным оружием.

- Противники подошли к машине и прикрепили под днище предмет, - прозвучало в наушнике так неожиданно, что я вздрогнул.

- Вы в корне не правы, - принял я решение и выдернул все же лезвие.

Император, несмотря на свои габариты, оказался шустрым. Пока я доставал свое оружие последнего шанса и даже успел встать со стула, император, напротив, отодвинулся и в его руке блеснул отполированный ствол пистолета.

Выстрел! Но я успеваю уйти с траектории и залечь под стол. Следующий выстрел выбивает щепу из массивного стола, и я быстро перекатываюсь. За дверьми слышаться выстрелы, а два охранника императора уже успели подбежать к моему месту укрытия.

- Живым, - кричит Романов, но делает еще один выстрел в мою сторону.

Впрочем, я уже понимаю, что он пытался или меня подранить, либо не дать подняться. Замечаю, как навстречу моей голове летит чья-то нога, и я полосую ее по сухожилию у ступни. Противник взрывается криком и огромная туша валиться рядом со мной. Хлипкие все же людишки, хоть и выглядят скалами.

Выстрел! Еще выстрел! Я понимаю, что стреляют не в мою сторону.

- Уходит! – слышу знакомый голос Лиса.

- Лис, живым брать Арнольда, - выкрикиваю я, даже не заботясь прояснить, кто такой этот Арнольд, но уточнений от бойца не последовало.

Я встал, картина боя была ясна. Мои охранники положили двоих своих визави у двери, как только, после слов о корнях, пошла команда. Там были безоружные охранники, и мои гвардейцы смогли без труда их одолеть. После уже им получилось перехватить одного из людей императора, он не показывался в зале и выбежал только после начала пальбы, и почти вежливо попросить одолжить пистолет. Минус один охранник двухсотым и мой подранок, все еще хватающийся за окровавленную ногу.

Осмотрев ресторанное побоище, я обратился к своему начальнику охраны Лапе:

- Доклад!

- У противника три трехсотых, один, скорее всего, либо тяжелый, либо двухсотый. Одного упустили. У нас трехсотый, легкий, - быстро доложился Лапицкий.

Я был уверен, что сбежать удалось именно императору и это говорило о том, что война будет развязана. Нужно бить первым и сильно, вот бы еще понять куда. Одно имя было известно, и именно этот индивид и вывел на меня на общение с императором. Овякян был тем человеком, с которым нужно было встретиться как можно скорее.

- Лапа, - обратился я к начальнику охраны. – Нужно срочно взять Овякяна, усилить охрану отца и матери. Выявить, кто такой этот Романов, и с каким соусом можно его съесть.

- Понял, Мажор, - начальник охраны решил обратиться ко мне по армейскому позывному, может быть, хотел подчеркнуть, что я в группе, и признан спецами, может еще что, но сейчас важно иное – скорость принятия решений.

Дальше нужно было решить, как не допустить проблем с полицией из-за стрельбы в городе. Пусть часть выстрелов и были приглушены, но трупы…

- Алло! Товарищ подполковник, приветствую Вас! – поздоровался я с Матюшкиным. – По сводкам уже прошло недоразумение в ресторане Галактика?

- Мирный это ты там хулиганишь? – просил полковник и не дожидаясь ответа, продолжил. – К вам СОБР выдвинулся, остановить?

Вопрос прозвучал по принципу «а ты мне что?».

- Будьте любезны, - ответил я.

- Ты понимаешь, Станислав, что это, мягко говоря, не корректно? – спросил Матюшкин.

- Думается мне, товарищ подполковник, что вы все прекрасно поняли. Вот только можно было, товарищ подполковник, подстраховать своего партнера, - высказал я в телефон претензии.

Уверен, что Матюшкин знает кто такой этот «император» и о моих проблемах так же.

Вся ночь прошла в ожиданиях и докладах. Овякяна взяли с перестрелкой в его доме, армянин был уверен, что он в безопасности и император все решит, но что-то пошло не так. Уже со связанными руками, но без кляпа, армянин сыпал проклятиями и демонстрировал «академическое» владение русского матерного. Только, когда выдохшегося от злобы и ненависти Барсега Овякяна привезли на базу, с ним начали работать всерьез.

Да, как некий штаб и координационный центр в этой войне я выбрал именно место грандиозной стройки. Тут уже были несколько административных строений, стена в три метра. Помповые ружья и даже арбалеты в малых количествах тут уже были, серьезное оружие было припрятано. Чего я боялся, хоть как то, но вооружаясь? Ну, скорее всего, опасался. Я почти уверен с учетом анализа, огромных сумм денег и всего этого приправленного вопящей интуицией, что император будет использовать армянскую общину, как лавину. Вероятен и штурм. И лучшего места для обороны, чем строящаяся база, я не знал. Да и склады стоят не пустыми и по расчетам уже могли бы прокормить в течение года уже до ста шестидесяти человек.

После начала этой войны получилось мобилизовать двадцать два человека. Это были подготовленные бойцы, которые стоили многих, но они не могли обеспечить полную безопасность, не говоря уже о некой победе.

- Барсег, прошу Вас, не артачьтесь – ответьте на все вопросы, что я задам и останетесь при всех своих частях тела и сознании. Предупреждаю, что и сам не побрезгую сломать Вашу волю, и специалисты найдутся, - говорил я, как только армянина привезли на базу, я прибыл сюда десятью минутами ранее.

- Что ты хочешь? Понимаешь все риски? – прошипел Овакян, но было видно, что его стойкость лишь показательная, он явно боялся.

- Зачем вы начали атаку на «Мяскон»? – спокойно спросил я.

- Это не атака, а плата за безопасность, - ответил армянин.

- Ты понимаешь, что сейчас тема безопасности работает в обе стороны? Что предпримут твои подельники? – я показательно перешел на «ты».

Можно было оставаться вежливым, плести словесные кружева, но после, когда начнется нормальный информативный разговор.

- Надо - и штурмом возьмут, и это место, и твои предприятия, да и родственнички твои под серьезным вопросом, - осклабился Барсег и получил в свое ухмыляющееся морда-лицо прямой удар.

- Займитесь! – сказал я двум своим людям, указывая на гордого сына страны горы Арарат.

Отец и мать должны были быть уже в пути. Еще из ресторана я связался с начальником отцовской охраны и кратко обрисовал картину. Получил в ответ много нелицеприятного, однако эвакуацию родных спровоцировал, как и кратное увеличение охраны на предприятиях. Все охранники были вызваны из выходных, получали электрошокеры, кто имел разрешение, даже вооружились. Прежде всего, ожидали рейдерские захваты.

Я вышел из комнаты, которая превратилась в допросную, и сразу же зазвонил телефон:

- Да, слушаю! – ответил я Аслану – некогда моему тренеру. – Рад слышать тебя.

- Тут в городе суета какая-то началась, на Миткова выходили, ко мне уже обращались. Твою голову отбитую требуют, но менты условие выдвинули, чтобы без стрельбы, - послышалось в динамике.

А не поспешил ли я решать проблему кардинально? Уже выставлены два крупнокалиберных пулемета, бойцы снаряжаются в боевую экипировку, а можно кулаки почесать. Это все армейка! Оппоненты же работают крайне быстро. Только часа два прошло с момента перестрелки в ресторане, а они уже набирают «мясо». Знать бы еще конкретно, зачем. И, к сожалению, Аслан не располагал такой информацией.

- Твои действия? – сухо спросил я приятеля, с которым поддерживал отношения, даже пару раз его спортсменам давал мастер-класс по уничтожению противника подручными предметами, чему сам научился в Центре переподготовки.

- Деньги хорошие и ребята бьют копытом, Мага помогает их сдержать, чтобы поодиночке не стали вербоваться, но это ненадолго, - сказал Аслан с жирным таким намеком.

- Плачу столько же с двадцатью процентами сверху и твои парни едут ко мне на базу, Парням Миткова такие же условия, - принял решение я, как только узнал о предполагаемой оплате со стороны противника.

Аслан явно обрадовался, видимо, ему не хотелось воевать против меня, но обстоятельства могли быть сильнее. Я же задумался о другом, - если позвонили Миткову и Аслану, то могли и других «спортиков» нанять.

Я набрал номер Матюшкина.

- Григорий Васильевич?.. – начал было я строить витиеватую фразу, как меня перебили.

- Ты куда влез? Где Колядин? Мне в городе локальные войны не нужны. Охренел, Мирный, мало в детстве пороли? Начальство в ярости, на меня решение проблемы повесили, – подполковник был явно не в духе.

- Меня пытались убить. И взрывчатку под машину подложили и стреляли на поражение. И после этого я буду в бирюльки играть? Нет. Вы, как я понял, занимаете нейтральную позицию, так как люди там серьезные и Вам с ними работать? Против меня, надеюсь, не поедете? – сказал я, повышая голос.

- Ты на меня не рычи, сам понимаешь ситуацию, но будет небольшая помощь с моей стороны. У моего сына, как ты наверняка знаешь, есть некоторые связи среди городской спортивной шантрапы, - сказал Матюшкин и сделал паузу, ожидая вопросов, но я молчал. – На них вышли твои обидчики и предложили денег за некоторые услуги и пока «спортики» размышляют.

- Плюс двадцать процентов от предложенной суммы от меня всем, кто станет на мою сторону. Сбор на моей базе в четырех километрах от Северного участка кольцевой рядом с заводом сельской техники, там гравийная дорога проложена, – озвучил я условия, которые предлагал и Аслану.

- Добро. Эта база – твоя собственность? – спросил полковник.

- Да, я понял, разборки только на частной собственности, сам открыто не полезу, двухсотить специально не будем, но всякое возможно. И еще, товарищ подполковник, если есть еще какое знакомое «мясо», пусть присоединяется. Денег хватит, - сказал я и, дождавшись утвердительного ответа от Матюшкина, закончил разговор.

Пришлось посадить на телефон человека, когда стало понятно, что против меня собирают армию, и я могу в этом деле отставать, человек нужен был для координации сбора моей армии наемников.

- Алло! Привет, Жека, - позвонил я своему старому приятелю, который в иной реальности меня же и убил, а сейчас получил внеочередной отпуск перед заключением контракта с армией.

В отличие от той истории, что я знал про Жеку, в этой он не стал военным, подписываясь на службу только на полгода, а вот спортсменом оставался. Об его успехах в боксе в городе знали, к нему могли и прислушаться. С Леной он расстался-таки и не без моей помощи. Именно я несколько раз, если можно так выразиться, подкладывал ей в постель мужиков. Зная ее вкусы и податливость, особенно под алкоголем, я платил парням и честно предупреждал, что ревнивый ухажер их обязательно постарается наказать. Платил хорошо, так что желающие были. И вот, еще до начала моей службы, я смог их развести по сторонам. Нашел одного альфонса, который увез эту мадаму на Бали и там оставил без денег, под присмотром знакомых. Она вернулась, но Жеку уже обработала другая блондинка. Так что не должно было получиться влюбленного психопата и начал расти профессиональный боксер и, возможно, неплохой боец.

- Стас, я могу парням позвонить, но не хотелось бы подставлять их под удар. Для массовки к переговорам – да, для реальной драки – нет, - рассудительно ответил Жек,а и мне прямо-таки захотелось с ним пообщаться, оценить изменения и, может быть, взять в команду.

На крайнем нашем выезде к схрону, Жека был молчалив и игнорировал все мои стремления к диалогу. Тогда он и переживал расставание. Сейчас это был другой человек, оживший.

Пусть и противоречиво, но меня многое связывало с этим человеком. Когда без сомнения делишь с человеком последний кусок заплесневелого хлеба, когда он с оружием, направленным на общих врагов, защищает общее жилище, появляется некое братское чувство. Пусть он и ненавидел меня тогда, но благодаря Жеке я и выжил.

Через час на базу начали приезжать чуть ли не автобусами спортики. Пришлось проводить реорганизацию, что было поручено Лапицкому, который также недавно приехал с группой поддержки из отцовской охраны с самим родителем на инвалидной коляске. Отец рвался в бой, но самочувствие не позволяло, тогда он отправил еще десять охранников на базу, всех оставшихся у него.

Был звонок и от заместителя Колядина. Сычев Тихон Николаевич не был тем самым Замом, который в другой реальности стал главой общины после смерти Асобиста-Колядина, но обладал некоторыми схожими с тем персонажем чертами характера. Это был исполнительный человек, но страдающий недостатком самостоятельности в принятии решений, помноженного на даже некую боязливость. Видимо, именно Вадим Борисович выбирает таких типажей. Так вот звонок содержал лишь одно послание – одуматься и Сычев все разрулит, иначе он стороной. Из администрации губернатора уже с ним связывались после доклада полиции. Без Вадима Борисовича никаких решений больше не будет, а тот на задании.

Как же красиво получается – все закрывают глаза и дают возможности повоевать. Значит, будет война и сидение на одном месте не самый лучший вариант. Овякян уже многое рассказал и фамилии назвал. Когда я услышал, кто именно стоит в одном ряду с императором, начал сомневаться в затеи сопротивляться. Заместитель губернатора – одна из фигур, задействованная в криминальных схемах. Был там и Матюшкин, который ту самую тушенку таскал именно под всевидящим окном криминалитета. И дело нисколько не в армянской диаспоре, которая может собрать свою молодежь для «мяса» и то не так уж и много, дело в том, что город крепко держит тот самый император. И грамотно держит, раз даже Колядин не в курсе ситуации. Понятно, почему в другой реальности этот человек смог стать серьезной силой в регионе.

- Оружие используем, Станислав Сергеевич? – спросил Лапицкий, выводя меня из раздумий.

- Да, весь арсенал, но только свои пользуются, и тогда, как прозвучат первые выстрелы в нашу сторону. Спортикам если только биты раздать. И вообще использовать «мясо» только, если против «мяса». Базу оснастить по плану «Пи», - ответил я под выпучивание глаз у начальника охраны.

План, который я назвал «Пи», означал использование всего спектра вооружения, которое только имелось. По разным схемам в одном из отстроенных секций бункера уже было припрятано как стрелковое оружие, так и различные противотанковые комплексы, огнеметные системы типа «Шмель». Три крупнокалиберных пулемета так же имелись в наличие. Все это заслуга Колядина, который, закрывая в тюрьме военных за хищения, по сути сам тем же и занялся, пусть и пока в мелких масштабах.

К трем часам утра база ощетинилась так, что для ее взятия понадобилась бы полноценная войсковая операция с привлечением тяжелой техники и артиллерии. Во дворе собралось почти три сотни спортиков и полноценные три группы военных спецов, другие охранники стали командирами строптивых спортсменов, которые больше всего возмущались, что им не выдали оружие. Три дрона с ночными приборами барражировали вокруг базы.

- Пусть это будет репетицией действительного пи… - прошептал я, наблюдая, как хаос и анархия постепенно переходят в систему.

Неожиданно зазвонил телефон:

- Да, слушаю, - ответил на звонок я.

- Нам необходимо встретиться. Через двадцать минут на гравийной дороге к Вашему убежищу, - прозвучал незнакомый голос с явным кавказским акцентом.

Конор Даблдей с позывным «Волшебник» недавно растратил всю свою магическую силу. После злосчастной истории с его пленением, полковник, будучи на отличном счету, вдруг стал изгоем. Его отстранили от проектов в России и Сербии, можно сказать даже сделали нерукопожатным. Несколько месяцев Даблдей был в подвешенном состоянии. Вроде бы и не уволен, но без работы. Оклад на карту капал, и это было единственным доказательством, что Волшебник еще числиться на службе.

Все изменилось неделю назад, когда случилось первое покушение. Ликвидаторы не учли профессионализм и предусмотрительность Даблдея, который всегда с собой носил новейший анализатор ядов и имел привычку проверять свои напитки, если те подаются в ресторанах, кафе, тем более, сейчас.

У полковника были свои люди, которые преданы лично. Кому-то он помог вылечить родственника, кому-то купил квартиру после женитьбы. Эти шесть бойцов понимали, что происходит и уже приняли решения отправить свои семьи в Арабские Эмираты. Они знали, что бегство единственная возможность выжить, но Даблдей, ранее быстрый в принятии решений, колебался. Единственное, что он сделал, так это перевел все свои сбережения в кипрский банк, который еще ни разу не арестовывал счета своих вкладчиков под давлением правительства. Без малого, у него скопилось шестьдесят пять миллионов фунтов-стерлингов – результат участия в разных темных схемах по перепродаже оружия.

После второго покушения, в ходе которого Даблдей был ранен в руку, он принял решение. Выбора куда сдаваться было два – Китай или Россия. В первом случае, он малоинтересен, так как по азиатскому региону никогда не работал, а вот по России почти всю свою профессиональную историю. Да и есть у него некоторые сведения, что очень заинтересуют русских. Ну и еще одна причина – лихая и авантюрная операция русских, когда они его же оставили с носом.

Поэтому одним из условий сдачи стало участие в операции именно «черногорской» группы. Ему сильно хотелось посмотреть в глаза тому русскому, который, как древнескандинавский берсерк, шел в свой последний бой и выиграл битву.

Тот боец так и не появился, но его группа сработала отлично и слажено. И вот Даблдея вместе с шестью его бойцами везли в город с труднопроизносимым русским названием. Именно там он будет находиться и даже работать, как специалист по западному вооружению и противодействию диверсионной и террористической деятельности. Так придумал генерал-лейтенант Колесников, а в прессе ни слова не было о предательстве Даблдея, он как будто пропал сам. В ближайшее время англичане пройдут ряд внешних преображений, чтобы отличаться от себя прежних, пусть это не закроет проблему опознавания предателей, но усложнит ее.

- Сычев, ты откуда узнал, что я уже вернулся в Россию? – недоуменно спросил Колядин, когда на только что включенный аппарат сразу же пришел вызов.

- Вадим Борисович, в городе черти знает, что твориться… - начал свой рассказ Сычев.

Колядин слушал спокойно. Все, о чем говорил Сычев было похоже на Мирного, который может и был сообразительным парнем, но создавать проблемы умел изрядно.

- Не вмешивайся и держи все под контролем, для наблюдения отряди людей из СОБРа держи их в готовности целый день, а дальше посмотрим. Я в городе буду завтра утром, - дал распоряжения Колядин, а когда уже разговор был закончен, проговорил сам себе. – Ничего рассказывать группе Видока нельзя, Мара может и сорваться.

- Я слушаю! – обратился я к человеку напротив.

Мы встретились с загадочным человеком именно там, где и предполагалось рандеву. За последние десять часов что-то многовато стало для меня загадочных личностей. Или я просто еще плохо знаю реалии города?

- Можете обращаться ко мне Арам. Уделите мне полчаса своего времени, - послышался голос, когда из-за машины начал двигаться в мою сторону силуэт переговорщика.

Человек напротив развернулся и, наоборот, начал удаляться.

- Как меня зовут, Вы, уважаемый Арам знаете, и если я здесь, то несомненно выслушаю. И прошу прощения за то, что мы не можем преломить хлеб, а приходится прятаться по проселочным дорогам, - сказал я, а мужчина развел руками, демонстрируя солидарность моим сожалениям.

- Знаете, Станислав Сергеевич, в чем уязвимость империй? Я скажу, они часто ассоциируются с конкретной личностью. Вот Древний Рим при Августе, Трояне, Диоклетиане был сильным даже при кризисных явлениях. Потом пришли слабые люди, извращенные, и все – империя пропала, - мелодичным голосом с небольшим акцентом вещал немного полноватый пожилой человек, с иссини черной бородой без признаков седины.

- Арам, я историю немного, но учил и могу сказать еще одну фразу: «Короля делает свита!» Вы же входите в свиту императора? – спросил я у переговорщика и тот поморщился.

- Это страшный человек, - резко сказал Арам, но смог подавить эмоции и продолжил. – Нам война не нужна. Если императора не станет, то можно закончить вражду не начав ее. Вашу базу не взять приступом, даже если и поставить под ружье всех наших бойцов. «Мяса» Вы набрали много, даже перекупив некоторых у нас. Поверьте, их роль в нашем представлении должна была быть только для эффекта и как аргумент к переговорам. Но договариваться можем только после ликвидации императора.

У меня появилась догадка. А что, если наезд на меня, или как это было ранее, до инсульта на отца, не что иное, как столкнуть императора с кем-то, кто мог бы дать ему отпор. Не могут они не знать о моем армейском прошлом, что моя девушка снайпер. Даже в еще только формирующемся Центре где-то подтекает. И тут прямой наезд на эмоционального парня с некоторыми возможностями. Вот только, как объяснить попытку убить меня, взрывное устройство же подложили? Если меня нет, то, как решать их задачи, или огорченный и злой отец, несмотря на частичную дееспособность, мстит, может расчет и на то, что Колядин устроит чистку?

- Давно готовили план по моему столкновению с императором? А что, если я с ним договорюсь? – спросил я и возликовал – Арам сделал два шага назад, как бы уходя от опасности, а его выражение лица красноречиво кричало, что я прав.

- Не мы готовили план по банкротству «Мяскона», - сказал Арам, блуждая глазами по сторонам, чего я не мог видеть из-за все еще темного времени суток, но почувствовал.

- Мне нужна координация с Вами. Место, где император появится, время. Лучше его подвести к выстрелу. И еще репарации, иначе война все же будет. Вы заприметили крупнокалиберные пулеметы? Еще есть и тяжелая техника. На отстрел добро получено и от ментов и от ФСБ. Скажем так, решили почистить региональный криминалитет, - блефовал я.

Блеф был лишь частичный, толика правды предавала моим словам вес.

- Если я его подведу. императора, под выстрел, то и в нашем сообществе могут начаться непонимания. Если же мне удастся занять место императора, то можно будет поговорить и о деньгах, - проговорил задумчиво Арам.

- Лапа, подойди, - проговорил я, обращаясь к своему начальнику безопасности.

Естественно, придя в одиночку на встречу, меня страховали и в наушник весь разговор не только слушали, но и записывали. Лицо Арама перекосило, он, видимо, догадался, что уже у меня на крючке, или, скорее, на мушке. Если разговор послушает наш общий знакомый, то можно включать только фантазию, как именно умрет мой собеседник.

- Станислав Сергеевич, - обратился подошедший через несколько минут Лапицкий. – У базы была замечена парочка. Пока не стали ничего предпринимать, но группа быстрого реагирования готова.

- ??? – я посмотрел на Арама, но тот мотал головой в отрицании – не его это люди.

- Предложения? – спросил я у профессионала.

- Имитация противостояния, стрелковку и танки спрятать или качественно замаскировать, - Юрий Алексеевич слышал, что я говорил Араму и поддержал блеф, может только с танками перебарщивал. – Только спортики без холодняка пришли, пусть ребята побутькаются. Уважаемый, Арам, у Вас же найдутся горячие головы пар спустить?

Дальше я просто оставил Лапицкого договариваться с гостем и распоряжаться. Нужно делегировать полномочия и доверяться профессионалам, а Лапицкий профессионал.

К часам девяти утра дрон обнаружил колону из автомобилей и микроавтобусов. К этому времени уже до всех спортсменов была доведена информация, чтобы не насмерть, там «лежачего не бить» и «выходить из драки, если что». В отличие от бойцов охраны, некоторые спортсмены распыляли себя для кровопускания. Охрана же не особо и не собиралась драться до смертоубийства, предпочитая сломать скорее волю противника, чем его позвоночник или шею.

Интересно было наблюдать, как многие из нашей ватаги стали узнавать в соперниках своих товарищей, с кем тренировались, или встречались на соревнованиях и сборах. В какой-то момент я даже засомневался в том, что драка произойдет, но спортсмены начали разогреваться и не только физически, но, и, выкрикивая ругательства и вызовы, создавали нужную для схватки атмосферу. С удивлением увидел, как среди толпы готовились драться и некоторые охранники, что были назначены командирами условных подразделений. Останавливать не стал – хотят порезвиться, пусть.

До конца не мог понять, зачем весь этот цирк по имитации противостояния. Были некие соглядатаи возле базы, которых отслеживали с птичек, Лапицкий предполагал, что это от императора и у них есть с ним связь. Разведчикам давали возможность усыпить бдительность главного бандита, пока того будут загонять вод выстрел.

Две стенки выстроились друг напротив друга и стали сближаться, ускоряясь. Наших бойцов оказалось немногим, но больше. Первое, что пришло на ум после того, как начался контакт, это строчки из известного стихотворения классика: «…смешались кони, люди и залпы башенных орудий…». Только башенные орудия были сняты и прикрыты, а в роли и людей и коней были спортсмены, отчаянно мутузя противника с белой повязкой, наши предусмотрительно завязали лоскуты из красной ткани.

В этой свалке я высматривал своих охранников, интересно было посмотреть именно на них. И ребята не подвели, были все на ногах и продавливали противника.

Приехавшие спортики побежали, частью были «взяты в плен», если это определение уместно в данном случае.

- Движение двух пикапов, на одном крупный калибр, один микроавтобус, - сообщил в гарнитуру один из операторов дронов.

Доклад принял заместитель начальника безопасности Захар Янович Даниленко с позывным «Кефир» - нужно будет поинтересоваться, почему именно этот кисломолочный напиток. Посыпались приказы, двоих соглядатаев снайперы подранили, и к ним выдвинулась группа реагирования. Доставалось стрелковое оружие, охрана спешно вновь надевала специальные штаны и толстовки, способные сдержать осколки, представляющие в купе с бронежилетом хорошую защиту для бойцов. Спортикам приказали спрятаться в строящемся бункере, некоторым дали помповые ружья, среди таковых был и Жека, выразивший настойчивое желание повоевать.

Не ожидал я такой реакции со стороны императора, надеялся, что Лапицкий уже вогнал пулю в голову бандиту.

Пока я наблюдал, как бурлящий муравейник приобретает контуры ощетинившейся системы обороны, зазвонил телефон.

- Да, слушаю, - ответил я на неопределенный номер и был не только удивлен, но пришлось и насторожиться, когда услышал премерзкий голос… императора.

- Удивил, ты меня, не спорю, но понимать должен, что такие оскорбления смываются кровью. Тебе не поможет стена. А спортсменов пожалей, не подставляй пацанов под пули. Да, под пули. Что там у тебя есть? Танки, крупняк, может и стратегическая ракета с ядерной боеголовкой в сарае? Сказочник! Выходи один и побереги жизни людей, - закончил свою тираду словоохотливый бандит.

Из всего сказанного я понял, что либо Арама больше нет, либо у него серьезные проблемы. Император слышал наш разговор, может с армянином был его человек. Еще было ясно, что бандит не знал наших возможностей и предположил, что я нанял только спортиков, но к серьезному сопротивлению с оружием не готов. Главнее всего было то, что император боялся, именно что трусил. Я это чувствовал.

- Станислав Сергеевич, пройдите в укрытие, - к строительным лесам, на которые я взобрался для лучшего обзора эпического и бессмысленного сражения «спортиков» подошел один из охранников, уже полностью экипированный.

- Нет уж, снарягу мне дайте. И не смотри на меня так, между прочим, спецназ ФСБ и с какого бока держаться за автомат знаю, - сказал я и лихо слез с конструкции.

- Внимание, стрелять по моей команде, крупняк глушим в первую очередь из РПГ с добиванием Утесом, - подытожил все вводные «Кефир».

Гости, не мудрствуя, лукаво остановились в метрах двухсот от забора и начали поливать его из своего крупнокалиберного пулемета. В это время из микроавтобуса поспешно выбегали бойцы. Оператор БПЛА насчитал всего шестнадцать человек. Император был при них.

- Хорошие трофеи могут быть, - проговорил я, обратив внимание на экипировку и оружие нападавших.

У всех были АК-12 с подствольными гранатометами, бронежилеты. А командир даже в комплексе защиты. Ребята с той стороны были не с улицы, вот только недооценка нашего вооружения и воли к сопротивлению у противника присутствовала.

Как только стрелки императора заняли позиции и некоторые из них рваными перебежками, страхуя друг друга, начали выдвигаться к забору, прозвучал взрыв, потом еще и еще. Группа бойцов заблаговременно была отправлена в лесополосу и оттуда отработала гранатометами по пикапу рядом с тем, откуда велся огонь из крупнокалиберного пулемета. Я сразу и не понял, почему именно по соседнему, который вообще не представлял интереса, так как был лишь транспортом для бойцов. Но уже чуть позже понял, что жаба трофейная проснулась у разгоряченных бойцов и они рассчитывали, сжигая соседнюю машину, что стрелки на другом пикапе пострадают на столько, что не смогут оказывать сопротивление. В таком случае была надежда, что пулемет уцелеет и пойдет с другим оружием в схрон.

Надежды оправдались частично, был ликвидирован или тяжело ранен только помощник стрелка, пулемет замолчал лишь на время, которое ему понадобилось для разворота в сторону леса, откуда и был нанесен удар. В это время звуки автоматных выстрелов заглушили две уже наших крупнокалиберных адских машинок, сразу выкашивая несколько противников.

Я был уверен, что император будет вместе с нападающими, он казался излишне отчаянным и не мог не бравировать своей смелостью перед бандитской кодлой. Но его нигде не было.

- Найди мне человека, либо еще одну машину где-то рядом, - обратился я к оператору птички.

Только через пять минут, когда заканчивался скоротечный бой, оператор отозвался.

- Есть движение на мотоцикле из леса в сторону объездной дороги, - выкрикнул оператор.

- Какая скорость дрона? – судорожно придумывал я, как остановить беглеца.

Этот обязательно подлянку придумает, но уже не станет светиться, а от пули из-за угла сложно будет придумать противодействие.

- До двухсот двадцати разгоняется, - быстро ответил оператор.

- Разгоняй и пикируй на мотоциклиста. Сделаешь, пять тысяч американцев премия! - замотивировал я оператора и увидел, как у парня сверкнули глаза.

- Кефир, прием, направь машину к трассе, там мотоциклист. Желательно взять его живым, но можно и валить наглухо. Мы попытаемся ему устроить ДТП, - переключившись на командный канал, приказал я заместителю начальника охраны.

- Есть, - вскрикнул оператор, от чего даже я вздрогнул.

Пришлось угробить дрон, который между прочим стоил в три раза дороже, чем я обещал парню из охраны, специализирующегося на электронике. Но не жалко, если все удастся.

Удалось! Еще как! Император был жив, но находился без сознания с явным переломом ноги, он был открытым, а сколько скрытых вместе с ушибами и гематомами, даже не стану прикидывать.

- У нас чисто сработано, если не считать перелома ноги у прораба, споткнулся и неловко упал, идиот. Противник семь двухсотых, шесть тяжелых трехсотых, остальные легкие и сдались. Крупняк цел, микроавтобус три пулевых, но в остальном цел, один пикап поврежден, но может быть отремонтирован. Тринадцать автоматов АК-12, один «Вал», пистолеты, экипировка, - докладывал Даниленко - «Кефир».

Пока я слушал, вроде бы отличные новости, мы выстояли, думал, как поступить с ранеными. Можно было их просто и незатейливо убить, и я даже был готов к этому, но вот моя охрана явно не желала такого исхода. Противники были группой наемников, в которые сбиваются многие ветераны, в охране же не было ни одного бойца, кто бы ни успел повоевать, поэтому участь напавших они примеряли на себя. И получается, что придется плодить себе недоброжелателей.

- Захар, - приняв решение, обратился я к заместителю. – Договорись с больничкой, за деньги или еще как, пусть возьмут этих на лечение, но приставь обязательно людей. Такое возможно?

После недолгого раздумывания Захар кивнул в согласии и отошел кому-то звонить. А молодцы белорусы – меньше трех месяцев на месте, а уже решают такие, на мой взгляд, сложные организационные вопросы, узнают реалии, обзаводятся знакомствами.

Дальше были звонки Матюшкину, чтобы тот постарался ничего не выдать в сводку, наверняка на заводе, расположенном недалеко от места событий, слышали и взрывы, и стрельбу, и оборвали телефон полиции. Полковник вежливо поинтересовался о моем самочувствии и поспешил закончить разговор. В его тоне звучало уважение, которого до этого я не наблюдал. Видимо, сейчас я делал себе имя в полицейско-бандитской богеме города.

- Приветствую Вас, это Мирный Станислав Сергеевич, - я позвонил к одному из предполагаемых оппозиционеров власти императора, имя которого и телефон вспомнил Овякян, все еще ютившийся на базе в роли пленника.

- Удивлен, молодой человек, удивлен. Неужели на дорогах пробки и Вас еще не приехали наказывать? – спросил пожилой немного хриплый голос.

- У меня есть очень интересный человек, могу его подлечить и отпустить, могут быть варианты, - не стал я реагировать на слова некого вора «Метлы».

Установилась пауза, в ходе которой я слышал тяжелое дыхание своего собеседника. Метла явно понял о ком идет речь и сейчас прикидывал расклады. Ликвидация императора в иерархии криминального мира могла спровоцировать начало большой войны между претендентами на бандитский трон, что не всем было интересным.

- Ваш гость может погостить еще до вечера? – через несколько минут спросил Метла.

Мог и погостить, тем более, что он еще не пришел в себя, а мы ожидали машины с врачами.

- Пребывание одних лишних суток в нашей лечебнице стоит денег, - сказал я и скинул вызов.

Среди спортиков было немало травмированных, требующих если не госпитализации, то обследования точно. Захар смог договориться даже не с каким-то доктором, а с главврачем областной больницы, о неофициальной помощи, правда обойдется это нам изрядно. Но я уже знал, кто покроет все мои расходы на эту скоротечную войну.

- Ну, здравствуй, Стас, - очередной звонок был для меня не менее напряженным, чем предыдущие.

Позвонил Колядин. Что скажет на боевые действия полковник? Потерять такого сообщника делало невозможным реализацию всех планов. Однако и события были из ряда вон.

- Здравствуйте, Вадим Борисович, Вы в курсе происходящего? – спросил я Асобиста.

- Будем на базе через двадцать минут, сам нам и расскажешь, - ответил Колядин и отключился.

Меня же смутило «будем», он едет не один?

Раньше покровителя приехали машины скорой помощи, и на территории базы началась суета, какие-то машины с включенными мигалками срочно уезжали, в первую очередь с огнестрельными ранениями уезжали наши противники, некоторые медики оказывали помощь на месте.

Отвлекшись на работу врачей, я не заметил никого подкравшегося к себе, но отчетливо почувствовал, когда щеку обожгла боль. Марина, превратившаяся в богиню Мару, зло смотрела на меня увлажненными глазами.

- Э, любимая, и я рад тебя видеть, и это… на будущее – садо-мазо не приветствую, - сказал я, потирая ладонью щеку, но быстро опомнился и крепко обнял будущую жену.

- Я же просила, без меня не воюй, зачем тебе все это? – отчитывала почти что жена.

- Вот и я говорю, зачем? – сказал Колядин, подходя ко мне и протягивая руку для приветствия.

Рассказ занял не меньше получаса. Как ни странно, но больше критики я услышал от Марины, Вадим Борисович же стоял задумчивым, после того, как я назвал кличку главного возмутителя спокойствия – императора.

- Мариночка, мы отойдем со Стасом, так? – по-отечески спросил Колядин и, взяв меня под локоть, отвел в сторону.

- Да – это тот самый император, - предупреждая вопрос полковника, сказал я.

- Что думаешь делать с ним? – спросил Колядин.

Я описал свое видение ситуации в криминальном мире региона. Император был на вершине бандитской пищевой пирамиды, и его смещение для многих было выгодным. Сейчас, скорее всего, идут переговоры среди наиболее авторитетных воров за дележ наследства, или возращение императора обратно.

Колядин согласился с моими выводами и с тем, что отдавать императора нужно за деньги, как и не отдавать и лучшее последнее. Если же отдать его, то пусть дают гарантии, что сами его…

- Много работы ты прибавил. Рассчитывал немного передохнуть после операции, а тут придется и с бармалеями встречаться и с ментами, да и губернатора навестить нужно, говоришь, его зам замарался? – сказал Колядин и, посмотрев на Марину, которая в нетерпении переваливалась с ноги на ногу, добавил. – Там один персонаж очень хочет с тобой встретиться и дать тебе в морду. Предвосхищая возмущение, скажу, что получить по той самой морде нужно, санкция, как и убедительная просьба на то с самого верха.

- Кто? – коротко спросил я.

- Некий полковник Конор Даблдей, карьера которого упала в пропасть после сумасшедшего русского Мажора.

- Ох, ты! Не чего себе, тот толстячок, переметнулся к нам? – я был ошарашен новостью.

Не припомню, чтобы полковники секретных служб переходили на нашу сторону.

- Мало того, он будет жить поживать при нашем Центре, но эта информация предполагает с десяток бумажек, подписанных тобой, как и то, что Станислав Сергеевич Мирный отныне не выездной из страны. Только к белорусам смотаемся вместе. Ты, наконец, продашь деревню и перестанешь быть феодалом, ну а у меня свои дела, – сказал Колядин и пошел к человеку, машина которого только сейчас припарковалась на стоянке у въезда на базу – это был его заместитель.

- Вадим Борисович, может, назрела необходимость рассказать Видоку? - сказал я, любуясь своей будущей женой, если после разговора она не потребует меня пройти лечение в психиатрической клинике.

- Пришло, Стас, группа узнала такое, что позволит ей осознать многое, но только не твое перемещение во времени, это только для Марины, - полковник проследил за моим взглядом, который не отрывался от уже улыбающейся Марины и продолжил. – Я же еще раз убедился в том, что ты прав и пора бы уже всерьез заняться подготовкой. Сейчас иди и начинай разговор, только зайди в помещение.

- Вадим, Видок, нам нужно серьезно поговорить и от этого будет зависеть и твоя жизнь и многие другие жизни, - сказал я, обращаясь к командиру группы, которая в полном составе и при оружии прибыла на базу.

Конор Даблдей, именно так зовут полковника, который перешел на нашу, светлую сторону, прихватил некоторые документы, из которых становится очевидным, что ядерного конфликта не избежать. Там не указываются направления и задействованные силы в вероятно последнем для человечества ракетном ударе, а только инспекция проверки убежищ и бункеров на случай войны. Строительство или ремонт таких подземных сооружений должно завершиться не позднее чем через шесть лет. Причем, будут выделены средства для закупки продовольствия, бытовых предметов, одежды, вооружения уже через три-четыре года с освоением их опять же к сроку окончания строительства убежищ. Как же нашей стране не хватает таких проектов?!

Мало того, все эти выкладки удачно ложатся на реализацию трехэтапной программы стран НАТО по перевооружению и оснащению ракетами, как и ударными беспилотниками. Они, наконец, перешли к промышленному производству гиперзвука. Предполагалось, что европейцы должны были производить не меньшее количество таких ракет, чем это делала напряжением всех сил Россия. В свою очередь иные саттелиты США, как то Австралия, Япония, Канада создавали уже преимущество западных стран перед Россией и Китаем в этом вопросе. У России была фора в восемь, а то и девять лет изготовления гиперзвуковых ракет, как и у Китая, но в страны Запада, вопреки ожиданиям, решили перековать рало на мечи. То есть в ущерб социальной сфере, через свертывание программы и идеологии «общества всеобщего благосостояния», началась милитаризация европейского, канадского, австралийского обществ.

Штаты же, кроме как созданием новейших ракет, озаботились о более амбициозном проекте по созданию орбитальной оборонительной крепости. Все эти сведения, как ни странно, были в общем доступе и имели целью, как могло показаться, сдерживание России и Китая, которые на момент принятия судьбоносных для мирового сообщества решений, были передовыми странами по созданию оружия нового поколения.

Проблемой, как виделось мне, для стран Запада было наличие у нашей страны перспективных образцов систем ПРО и ПВО. Комплексы С-500 уже повсеместно заменяли давно устаревшие С-300 и даже С-400, уже испытывалась система С-550 и С-600, созданные каждая под конкретные задачи противодействия сверхзвуковым ракетам. Но промышленность в России все никак не получала того мобилизационного толчка, который позволил бы производить все виды новейшего оружия в необходимых, продиктованных временем, масштабах.

Маркерами для будущего серьезного противостояния, хотя современники сказали бы «куда больше?», было не только наращивание оружия, прежде всего, наступательного характера, но и многие процессы во всех сферах жизни людей. В политику приходило все больше «ястребов», быть миротворцем стало позорным, встречало негативную реакцию общества, которое еще лет десять назад боялось даже думать о том, что говорят сегодня большинство политиков. Были и различного рода заявления, статьи, научные работы, которые можно было положить в стройную систему, некогда прозванную «окна Овертона». Людей готовили к катаклизмам психологически, уже допускалась сама возможности ядерной войны и не локальной, а мирового масштаба. Мало того, страны открыто сообщали и демонстрировали на учениях пример боевых действий с обязательным использованием тактического ядерного оружия.

На фоне свидетельств и исследований по истощению земли, демографических кризисах, недостатке воды и еды, увеличение количества озоновых дыр, все данные говорили только об одном, что Апокалипсису быть. И наша страна, как я думал, готовится к катастрофе меньше всего в сравнении с глобальными изменениями в, казалось бы, изнеженных странах Запада.

- Одним из доводов, которые привел Колесников, стало и то, что некоторые денежные мешки стали строить себе убежища. В Швейцарии строительный бум и даже мировое удорожание строительных материалов является следствием этих грандиозных строек, - закончила свою лекцию менторским тоном Марина.

Девушка явно употребляла не свои формулировки при рассказе.

- Давай, любимая, подытожим, - взялся я за «закрепление пройденного материала», ощущая себя преподавателем. – Все факторы говорят о том, что катастрофе быть. Наша страна не справиться с атакой в достаточной степени, чтобы сохранилось государство в том виде, что хоть как-то похоже на сегодняшние реалии. Следовательно, нужно готовиться к худшему, чтобы быть сильнее.

- Да, ты прав. И завтра приезжают мои родные, - вновь перепрыгнула на другую тему Марина, но я ее понял – говорит о самом важном для себя.

Формируется команда. Колядин довел группе Видока и может еще кому аргументацию неизбежности событий с некими доказательствами, сейчас эти люди уже не сомневаются в том, что катастрофе быть и готовы работать. Спасибо ему за это, он много делает для общего дела, более чем достаточно, у нашего будущего общества должен быть достойный лидер с уникальной способностью, даже даром убеждения. Генерал-лейтенант Колесников, Видок и его группа - только начало.

Показательно, что будущая база уже сегодня имела боевое крещение. И оно прошло удачно. Даже в условиях существования государства удалось замять все вопросы, не только не потратить средства на оборону, но и получить значительную прибыль.

Последний разговор с Вадимом Борисовичем, впрочем, был крайне напряженным. Кроме того, что меня обвинили в нелогичных, даже глупых поступках, которые могли привести к очень серьезным проблемам, так еще подполковник и огорошил новостью, что он открещивается впредь от строительства и всех вопросов по благоустройству базы. Колядин будет заниматься другим проектом, который так же станет частью будущей системы выживания в городе.

Колесников, как и Колядин займутся освоением средств, выделенных на строительство объектов гражданской обороны в области. Помощь в решении вопросов строительства базы от конторы будет, но лишь своими незримыми плечами, чтобы мне при необходимости иметь возможность на них облокотиться. А так – все сам. И это не выход. Мне уже понятно, что справиться со всем одному не получится и даже ставленник Колядина Кирилл мало поможет в сложном и нервном деле строительства огромного многоцелевого комплекса будущих выживших в горниле ядерной войны. Следовательно, нужно искать людей. И очень желательно, чтобы они прониклись идеей и были не менее долбанутыми на голову, коими вся эта команда ФСБэшников с группой Видока, является.

Идея, которая витала у меня в голове, как несуразная и не практичная, вдруг показалась вполне реальной и рациональной. Я решил обратить внимание на так называемых сурвайеров, или проще – выживальщиков. Они есть в социальных сетях, существуют форумы и проводятся семинары по выживанию, даже фестивали. И почему же не устроить такой фестиваль у нас в городе с серьезным размахом и привлечением прессы, чтобы и наши, российские денежные мешки обратили внимание, и, может, купили себе место в бункере за кругленькую сумму. В качестве некоторой идеи, которая представлялась из разряда «когда-нибудь и можно, но пока в «стол» эта могла и сработать. Пугала колоссальная работа по организации большого форума

- Станислав Сергеевич, можно? – в приоткрытую дверь в помещение вошел Лапицкий.

В кабинет заходил начальник охраны, к которому у меня были вопросы. В конце концов, нас ехали убивать, а он где-то прохлаждался. Император связанный валялся под охраной в одном из будущих складов, но начальник безопасности не принимал участие в управлении нашими подразделениями. А он тот, кто должен быть на острие. Я же проникся и доверился Лапицкому и ждал не оправданий, а причину того, что я в ответственный час оказался без начальника охраны.

- Что замялись, Юрий Алексеевич? – Лапицкий увидел рядом со мной Марину и немного стушевался, не зная, можно ли при ней разговаривать о делах. – Это моя будущая жена, уже завтра станет таковой, плюс она, кроме того, что самая красивая женщина в мире, еще и в группе Видока – наших ближайших союзников и даже соратников. Ну и вишенкой на торте – лучший снайпер, видеть работу которого мне довелось, есть с чем сравнивать.

- Наслышан, извините, мы были не представлены, - проявил прямо таки аристократическую учтивость начальник безопасности.

- Ничего, - кокетливо проворковала Марина, вызвав у меня приступ ревности.

Лапицкий заметил мое смятение и быстро перешел делу:

- Понимаю всю абсурдность ситуации. Я должен был работать при нападении на Вас. Арам не вывел меня на императора, тот, пообещав присоединиться к сходке, умчался, как я понял сюда, прихватив только две группы наемников из «диких гусей». У них, в мафии, прямо-таки армейская организация. Не так уж и легко было бы сломить сопротивление, но теперь полегче, они обескуражены и может начаться междоусобица. Есть еще такой Метла – вор законник, он то и вышел на меня. Предлагает не выпускать кракена на волю, - Юрий Алексеевич замолчал, ожидая моей реакции.

- Так что Вы находились на позиции, которую указал Арам? Напишите рапорт. Я начал доверять Вам и Вашим людям, не хотелось бы разочаровываться, - «включив» строгого начальника, или даже требовательного командира, я посмотрел на невозмутимого начальника охраны и решил перейти от личного к делам. – Ладно, дальше по императору. Моральными муками не страдаю, но просто так я не стану лишать этот мир одного из последних императоров, нужна компенсация и долгосрочный мир, - сказал я.

- Вот предложения Метлы, - Лапицкий протянул мне конверт, может он и не зря тратил время.

Быстро вскрыв этот анахронизм, я углубился в чтение. В руках я держал чуть ли не целый договор с правами обязанностями сторон. Мне предлагалось ликвидировать императора, за это сделку о покупке пустого актива можно будет аннулировать. В качестве отступных предлагалась реструктуризация кредита на тридцать процентов. В будущем, при желании, плодотворное сотрудничество, но я еще должен предоставить некоторые складские помещения хоть на заводе, хоть на базе под охраной бандитов.

- Последний пункт, прочитай, - я протянул бумагу Лапицкому и через минуту сказал. – Только легальный товар, никаких вооруженных людей на моей территории, охраной пусть ЧОП занимается, наш ЧОП, как я знаю, все документы уже оформлены, и мы можем легализовать свою охранку. А так, приемлемо, мы даже в плюсе.

- Не думаю, - встряла Марина, последняя изучавшая послание бандитов. – У этого императора по любому столько добра, что интересанты, тот же Метла, кратно поимеют ништяков. Я бы повоевала, если менты и контора даст добро на беспредел. И себя покажем, воры сейчас слабые, и прибыль заимеем.

Юрий Алексеевич с удивлением посмотрел на Марину, а я умилился своей валькирией. Милое личико излучало уверенность и решительность, она была готова уже сейчас сломить хребет всем уголовникам города. Вот только делать это я считал неправильным. Криминал был всегда, при всех правителях и системах. По сути, это часть экономической системы не только современной России, но и большинства других стран. Убрать одних главарей и на смену им придут другие, недоговороспособные, беспредельщики. Тем более, что сейчас уже звучат вменяемые предложения, на которые я готов был согласиться, смущало только использование склада под прикрытием моей компании.

- Я, конечно, понимаю твое рвение, Марина, но пора свыкаться с фамилией Мирная, - я улыбнулся будущей жене, делающей вид обиженки, и обратился к начальнику охраны. – Юрий Алексеевич, передайте такие требования: они не увидят императора никогда и даже больше, я выкажу поддержку тому лидеру, который придет ему на смену. Можем провести примирительные переговоры где-нибудь в лесополосе, чтобы больше не раздражать ни полицию, ни контору, иначе и у них лопнут нервы. Пусть Метла будет в курсе, что мы туда явимся при полном параде. Демонстрация нашей поддержки укрепит его восхождение, какая бы не была подготовка у бандитов, мы сможем произвести впечатление. Но, отдельно, мы не собираемся вклиниваться в их иерархию, только нейтралитет и не явно криминальные дела. Если Метла не пойдет на уступки, то нужно вести сепаративные переговоры с Арамом, насколько я понял, он так же претендент, пусть и его роль в событиях крайне странная. И еще… Никаких складов, без ведома что именно в них храниться, не будет. Отступные в пятьдесят процентов списания кредита.

- Мало этого, но тебе виднее, - прокомментировала Марина мои предложения.

- Если эту публику очень сильно прижать, то проблем не избежать – вот такие стишки получаются, - ответил я своей почти женушке.

Вот же угораздило влюбиться в Мару, богиню смерти. Другие девушки только бы и забивали голову уже скорой, очень скорой свадьбой, но нет, моя не такая, она хочет перестрелять всех бандитов города и области.

Мы вышли из строящегося бункера, когда уже спортики начали грузиться в микроавтобусы – городские маршрутки, что в большом количестве были сняты с маршрутов и за двойной тариф приехали сюда. Наблюдая, как довольные спортсмены грузятся по своим машинам, недоумевал. Так я до конца и не понял, нужны ли были эти спортсмены, и зачем вообще была эта драка? Может быть, – попытка решить все по-лайтовому варианту? Или что еще? Вряд ли, что в городе привычным являются бои с применением гранатометов и крупнокалиберных пулеметов. Вероятно, что именно спортивным «мясом» и решаются проблемы.

Овякяна через полчаса пришлось отпустить, тот же Арам перечислил выкуп за немного поломанного товарища. Армянин обошелся для диаспоры в незначительную сумму денег, в сравнении с теми, о которых идет речь с Метлой, но расплатиться со «спортиками» и покрыть расход боеприпаса хватит.

К моему удивлению, Колядин, резко осудив вообще какие-либо связи с криминальным миром, решил так же во всей красе показаться на вероятной сходке воров. По его словам, бойцы СОБРА вместе с тремя группами спецов Центра, да моя охрана с оружием и на БТРах с Тиграми будет еще более внушительной. При этом вся техника легендируется ФСБ. Умный поймет, а с дураками и разговаривать не придется. Вадим Борисович таким образом уже начинал решать некоторые проблемы, которые возникнут после катастрофы. Все эти криминальные элементы должны видеть силу, которая при любых раскладах переломает им хребет.

Когда практически две роты вооруженных до зубов со всеми возможными приборами и обвесами появились на сходке, бандиты решили, что пришли их кончать всех разом. Но мы только поприсутствовали, определив свою позицию, что не допустим в области войны за передел «империи», но и вмешиваться не станем. Под наведенными стволами пулеметов и автоматов, эти варвары разрушили-таки прежнюю империю и разделили сферы влияния. Колядин сам провел, если можно так сказать, переговоры. Итоги мне не известны, но для нашего дела подготовки к Апокалипсису все шло в плюс, это то, что до меня довели, а я и не стремился узнать больше. Контрабандная обувь, спирт и сигареты, санкционка, - были бандитами обещаны. Нужно открывать пару своих супермаркетов, если объемы станут приемлемыми.

Позже я узнал, что Колядин даже грамотно представил ликвидацию главного злодея области, как специальную операцию ФСБ, естественно под своим четким руководством. И как такой карьерист не смог в другой реальности добраться до полковничьих погон? Загадка, на которую уже не будет ответа ни здесь, ни там, в мире, где император убил Асобиста.

- Согласны ли Вы, Марина Александровна, стать законной супругой… - вещала сотрудница ЗАГСа.

Мы женились, а у меня было ощущение пира во время чумы. Нет, в мире сейчас как раз вполне обстановка стабилизировалась. Последняя встреча на высшем уровне президентов США, России, премьер-министра Великобритании и председателя КНР прошла в конструктивном русле. Мало того, через год планируется даже встреча руководителей стран БРИКС и G-7 для дружественного диалога и выработки общей повестки для урегулирования конфликтов и противоречий. Через полгода даже Россию пригласили на «разговор» с НАТО, восстановив давно утерянный формат НАТО + Россия.

Именно это и напрягало. Подобные, по крайней мере, похожие, события происходили за полтора года до внезапной мировой войны. Все вокруг расслаблялись, экономисты со всех утюгов кричали, что теперь-то заживем, что мировое ВВП увеличится за год на семь-восемь процентов, а дальше – больше и до двадцати процентов роста. Люди ходили счастливыми и благодарными правительству и всем, на кого указывала система пропаганды. Ждали, что вот-вот и наступит то самое «общество всеобщего благоденствия», к чему стремились страны Запада после окончания Второй мировой войны.

- Да, согласна, - немного дрожащим голосом отвечала Марина под еле слышные всхлипывания растроганной мамы и моей уже почти что тещи.

Выпитое шампанское помогало вырабатывать эмоции.

Мои же мысли были в другом измерении. И думал я о геополитике и будущей катастрофе. Да в этот важнейший, для меня, час, я размышлял не потому, что не прочувствовал торжественности момента, а, напротив, осознал, что становлюсь ответственным еще и за свою семью. Нужно отталкиваться от того, что остается намного меньше времени, чем в прошлом варианте истории, который знаю только я. Мое вмешательство в исторические процессы сократило для этого мира время до полного… Может быть, это и хорошо, может, не успеют страны так вооружиться, чтобы взрастить самую адскую грибницу в истории человечества в виде грибов от ядерных взрывов.

- А Вы, Станислав Сергеевич, согласны ли… - не останавливалась дородная женщина, директор дворца бракосочетания, решившая лично нас расписать.

За такие деньги, что моя мама потратила на свадьбу, нас мог расписать и английский король.

За последние два месяца, что предшествовали свадьбе, сделано было не мало. И речь не о свадьбе, организацию которой полностью взяла на себя мама. Пришлось даже вновь отодвигать дату свадьбы уже из-за родителей, особенно мамы, которая со своими подружками развела такую бурную деятельность, что полгорода знали о готовящемся празднике. Ну а я, спихнув все приготовления на маму, занимался своими делами. Так же поступила и Марина, которой из-за службы просто не было времени вникать в тонкости организации грандиозного празднества.

Получив свободные средства от разборок с криминалом, мы наняли пять компаний по строительству базы, и ожидали со дня на день пятьсот северокорейских строителей с арендованной для них техникой. Главным же и прорывным событием стало подписание контракта с московской фирмой, которая была субподрядчиком при строительстве очередной ветки метро. Мы углублялись и, по сути, сооружали три станции метро глубокого залегания вдобавок к основному бункеру. Все это планировалось соединить со строящимся уже за государственный счет объектом на заводе сельскохозяйственной техники, там все вопросы курировал Колядин, так что не так уж он и отошел от дел, просто сконцентрировал свое внимание на одном из объектов.

Как и в прошлой реальности, именно это гражданское предприятие, завод сельскохозяйственной техники, был прикрытием для испытательных цехов с новым перспективным оружием. Предполагалось, что тут будут апробироваться, даже частично собираться, новейшие беспилотники, как и в той реальности, вот только такого оружия пока тут не было. А я сильно надеялся, что появятся. Между тем, военная техника и серьезная охрана из ветеранов спецподразделений была и на заводе и рядом с ним.

Еще строились три больших бункера в городе. По настоянию начальства, один из них в центре города. Я попробовал убедить в бесполезности данного строительства. Именно сюда должна прилететь новейшая сверхзвуковая ракета с начинкой из обедненного урана, способная уничтожить подобный бункер. Наши сооружения залегают намного глубже и, насколько я понял, имеют большую степень автономности. Ну, это их дело, руководства области, хотя жаль зазря потраченных ресурсов, может, и людей тоже жаль, я все-таки становлюсь менее жестким, чем при попадании в эту реальность. Хотя на чиновников и главных кошельков области с удовольствием посмотрел бы в прицел.

После удара и начала катастрофы я никого не жалел. Даже себя я жалел не долго, быстро меняя свое отношение и, возможно, характер. Когда я встречал людей, что в другом мире стали членами нашей общины, я думал об их судьбе только в ключе полезности для нового послеядерного мира. Я не жалел, не сочувствовал, не смотрел на людей, как на тех существ, которых мне хотелось бы спасти. Балласт в жестоком мире ведет к слабости всей группы.

- Именем Российской Федерации объявляю вас мужем и женой, жених может поцеловать невесту, - торжественно произнесла женщина напротив, и я повернулся к Марине.

Дрожащими губами моя жена потянулась ко мне для поцелуя, и я уверенно ответил на ее посылы.

Поздравления, выстрелы салютов, море, даже океан, цветов. Благо наш свидетель был могучим человеком – Грек сильно выделялся среди многих приглашенных, и смог справиться со сложной ролью носчика цветов. Вот только мало кто знал, что свидетеля зовут Греком, а вот Иван стал чуть ли не центральной фигурой среди приглашенных.

Выбор свидетеля имел хитрые мотивы. Дело в том, что Иван Колхида (и где тут Греция, уже скорее Грузия, или недостаток образования у того, кто дал такой позывной «Грек»?) сошелся с сестрой моей жены. Такая страсть приключилась у этих двух одиночеств, что и нам с Мариной в пору завидовать. С первой, по большей степени случайной, встречи эти двое расставались только из-за службы Ивана. Раньше я думал, что Грек категорически не принимает своего имени и нервничал, когда его называли хоть Иваном, хоть Иваном Кировичем. Но как он тает под звонкое «Ванечка», произносимое Маргаритой – сестрой Марины, это было прямо таки «мимишно».

- Мне одному кажется, что весь этот праздник больше для гостей? – шепнул я на ухо жене, уличив момент, когда одни гости уже поздравили, а следующие в очереди еще не начали произносить пафосные слова, которые неизменно сопутствуют вручению очередного, чаще бесполезного подарка. Вот патронов бы подарили!

- Терпи, в старину нас вообще бы не посадили за стол и голодали, когда все ели и пили, - ответила Марина, одевая очередную улыбку для встречи малознакомых гостей.

Так и хотелось сказать: «Королева в восхищении!». Действительно «бал у сатаны!». Только где тут Воланд? Не я же, в самом деле!

Приглашения были разосланы больше чем двум сотням «нужным» гостям. Причем с десяток порекомендовал пригласить Колядин, вес которого в городе становился все более заметным, особенно после «референдума на сходке воров», так окрестили присутствие двух рот спецназа с техникой на воровской сходке. Мне же было более приятно видеть парней из группы Видока, которого сегодня называли только «Данила Романович» - прямо как галицко-волынского князя. Поздравления прислал даже Колесников. Его же подарок, так как генерал был погружен в тему, как по мне, был самым весомым – сто скорострельных арбалетов и тысячу болтов к ним, пусть не заточенных, но долго ли. А так же прибыли и три снегохода на воздушной подушке.

Генерал-лейтенант помогал общему делу, пусть и, не вникая в процессы, очень существенно. Уже была запущена линия по производству сухпайков для армии, когда каждый десятый полиэтиленовый пакет с саморазогревающимися разносолами откладывался на склад будущей базы. Часть денег из государственной программы также получалось отряжать на закупку продовольствия длительного хранения. Были загружены все производственные мощности «Мяскона» и прибыль стала рекордной за все время существования комбината.

- Прошу всех пройти к столам! – громогласно, с усилением из колонок, сказал ведущий свадьбы, и гости, с подсказками от обслуживающего персонала, направились к столам.

Круглые столы с рассадкой по восемь-десять человек были перегружены деликатесными закусками. Это явно не была свадьба в европейском стиле с салатом, горячим и десертом, а настоящее изобилие. Это как так только три блюда подать, а что люди подумают? Не дай Бог заподозрят, что мы экономим! Мама старалась переиграть на новый, излишне богатый лад, свою собственную свадьбу с отцом, когда на столах главным блюдом был салат «Оливье» и холодец.

- Сынок, доченька, я так счастлива, как же жаль, что отец не дожил до этого момента…- слова поздравления говорила теща.

Светлана Игоревна имела немного болезненный вид, отражающийся на все еще красивом лице. Даже сейчас эта женщина, страдающая алкоголизмом, была не обделена красотой и могла бы представлять интерес для мужчин. Отец Марины имел отличный вкус, за что ему огромное спасибо, ведь в итоге получилась такая невероятная дочь, мужем которой я имею честь являться. Сегодня мать супруги была доставлена из специальной частной клиники, где проходила лечение от своей зависимости и немного преступила запрет, выпив шампанского, от чего был риск полного срыва. Но на этот случай были предупреждены и официанты, и дежурила карета скорой помощи. Для Маргариты хватило мотивации сразу же завязать с зеленым змием после встречи с Иваном.

- Приветствуем молодых и приглашаем на первый в их семейной жизни танец, - громче обычного выкрикнул говорливый ведущий, и нам с Мариной пришлось вставать под аплодисменты уже немного разгоряченных напитками гостей.

Почему-то в голову пришел проблема детей, наших возможных детей. Вот так кружиться с любимой женщиной, когда на нас, уже родителей смотрят подрастающие дети, уставшие от семейного похода в парк развлечений, что могло быть лучше?! Но этому вряд ли суждено сбыться. Уже скоро! Чувство опасности периодически вопило и торопило, нужно ускориться, укрепиться, стать сильнее.

В последние два месяца я настолько выматывался, стараясь везде успеть, что был на грани психологического перегрева, или мог элементарно заболеть. Сон не больше четырех часов, при условии обязательного внимания к Марине, две тренировки в день, постоянные занятия с группой Видока и другими группами, количество которых уже пять. Нужно было забросить тренировки, но меня непреодолимо тянуло в зал, на полигон, в тир. К новому оружию меня не допускали, и я занимался с разными партнерами, которые не были заняты в это время непосредственной работой. А еще, обязательное посещение стройки, которую вроде бы контролирует Кирилл, но всегда есть много нюансов, требующих и моего внимания. Встречи, совещания, встречи, разговоры по телефону, еще разговоры, вновь встречи, проверка товара и звонок поставщику, который прислал брак. Марина старалась что-то взять на себя, но служба не давала для этого возможностей, тогда еще подруге.

- Встречайте наших артистов! – кричал ведущий под аплодисменты – на площадку между столами выходили девушки из шоу-кабаре в перьях и с минимум одежды.

Странный выбор номеров, но мамину инициативу критиковать вслух не стану.

- Позволите, - к нашему столику, где сидели только мы с Мариной и наши свидетели – Марго и Иван подошел человек с явной кавказкой наружности.

- Рад видеть Вас, уважаемый Арам, спасибо, что решили разделить с нами счастье, - ответил я, внутренне раздражаясь, так как и тут приходится работать.

- Станислав Сергеевич, позвольте мне поздравить Вас и примите, подарок, - Арам протянул мне, обшитые бархатом с росписью золотой нитью, ножны.

Внутри была сабля, уверен, что очень дорогая. Сталь клинка с гравировкой ослепляла, ножны были так же украшены множеством камней. Дорогой подарок, но лучше бы деньгами! Но это более приемлемо, нежели китайская ваза или дорогой набор посуды с позолотой и с серебром.

Высказав слова благодарности представителю от криминального мира на нашей свадьбе, главный конкурент Арама, Метла где-то пропал с неделю назад, я подозвал к себе ведущего.

- Слушай, нам бы свалить отсюда! - озвучил я общее с Мариной желание ведущему.

- Нужно дождаться фейерверков и выноса торта, - сообщил мне церемониймейстер.

- Кому нужно? – махнул я рукой и продолжил нести «свой крест».

- Горько, горько! – надрывался кто-то из гостей уже не трезвым голосом.

Гости подхватили, и мы послушно встали и поцеловались. Вот как молодоженам потом целоваться в первую брачную ночь, когда губы уже болят и челюсти сводит от множества подходов к упражнению? Может в этом и смысл: не распыляться уставшими после свадьбы на лишние прелюдии, а делать сразу новых людей?

«Все пройдет, пройдет и это!» - было написано на перстне царя Соломона. Очень философская надпись, вот только не совсем верна. Есть то, к чему уже не вернуться, как не вернуться к прежней жизни, что была до катастрофы, после того, как все произошло. Но то, что наши мучения на собственной свадьбе прошли – верно.

Как только прогремели все установленные фейерверки, стоимость которых превысила тот, что был на празднике города, когда разделили огромный пятиярусный торт, мы поспешили удалиться. Даже наш побег с собственной свадьбы не обошелся без пафоса и всеобщего внимания. На площадку, где приземлился вертолет «Робинсон» выплыли все гости. Не повезло тем дамам, платья которых были с широким кроем – под общее одобрение, кроме мужей этих гостий, подолы взмылись вверх, оголяя те части тела, которые в приличном обществе желательно закрывать одеждой.

Наконец, дождались и мы улетали. Нас ждали два дня в небольшой, но очень уютной агроусадьбе на берегу живописного озера недалеко от города Глуск. И это были последние два дня без забот и тревог, а полные счастья и сожаления, что повторить такое может не получиться уже никогда.

- Я просил о нашей встрече, - сообщил мне мужчина, в котором мне было сложно узнать того человека, что был у меня в заложниках во время безрассудно героических приключений в Черногории.

Конор Даблдей, был подвергнут серьезным внешним изменениям. Это был полноватый, немного сутулый человек, в котором не проглядывалась армейская выправка, сопровождающая многих, если не всех военных офицеров. Не знаю, была ли она раньше, но сейчас заподозрить в этом человеке военного никак нельзя. Глаза карие, в то время, как я помнил их серыми, парик брюнета с проседью в волосах. И все же такие изменения не могли бы остановить охотников за головами, если им дадут команду «фас».

- Признаться не понимаю, что Вас побудило просить об этом, - удивленно ответил я.

- Ну, считайте это некой формой рефлексии с одной стороны и желанием себе будущего, с другой, - немного с акцентом, но сносно для понимания, ответил Егор Николаевич Дробов, как его сейчас нужно было именовать.

- Я весь внимание, товарищ Дробов, - немного ерничая, сказал я.

- Ха, товарищ Дробов! Думал, никогда не услышу уже обращения «товарищ». Я же начинал карьеру на самом закате СССР. Ну, это старческое, давайте к делу, - уже бывший шестидесяти пяти летний полковник МИ-6 указал руками на журнальный столик, где стояли две чашки кофе, приглашая меня присоединиться к дегустации этого напитка.

Было около семнадцати часов, и файф о клок с неизменным чаем, был предан и поруган чашкой кофе.

О том, что данный разговор состоится, меня предупреждал Колядин еще за долго, сразу после возращения его из командировки, связанной как раз с решением вопроса о новоявленном гражданине Российской Федерации Дробове. Но прошло три месяца, прежде, чем рандеву состоялось.

Недоверие к этому человеку у меня было стойкое, вот не верилось, что так просто можно сдать свою Родину, оставить службу, которой посвятил всего себя. Ну а покушения можно и придумать, на крайний случай, для достоверности, и инсценировать. Однако, в конторе сидят не простачки, ведущиеся на столь примитивные приемы для создания своей резидентуры. Скорее всего, Конор, а ныне Егор Николаевич был списан своими же соплеменниками, о чем стало достоверно известно нашим разведчикам и виновный в этом списании я, ну или частично.

- Слушаю, - лаконично сказал я.

- Я хотел бы войти с вами в партнерские отношения… - начал озвучивать свое предложение.

Меня покоробило уже само начало делового разговора. Насколько нужны такие «партнеры» и что они смогут привнести в проект базы? Ведь речь пошла не о комбинате, а о базе. Даже отринув вполне обоснованный подход к личности ренегата как «заслонного козачка», сама идея допускать еще кого-то в то, что вообще предполагалось быть секретным, не состоятельна.

Мы настолько засветились тем, что существует некая база с неведомыми подземными убежищами, что при начале Апокалипсиса, обязательно будут непрошеные гости. Отказывать людям? Стрелять в них при приближении к периметру базы? Да в таком случае, какое бы вооружение не было, мы уже в патовой ситуации и в роли врага и главного виновника во всех неминуемых бедах города и области. Наши патрули и различного назначения группы будут уничтожаться, мы будем заперты в своих бункерах, когда другие станут организовываться и, возможно, развиваться. Те же военные смогли бы нас выковырять, если станут организованной силой. В той реальности только массовое дезертирство и быстрая реакция полковника Матюшкина стала залогом брожений в остатках армейских частей в городе и его окрестностей. Да и был еще один важный факт – часть военного контингента, по словам Асобиста из той реальности, была отправлена на учения в Беларусь, и в гарнизонах оставалось треть всего состава.

Однако, когда была озвучена сумма, которую был готов вложить в строительство Егор (решил впредь его именно так именовать и в мыслях, для привычки), я сильно задумался. Цинично и рационально и для еще большей активизации подготовки ко дню «большого 3,14…» эти средства ой, какими лишними не будут. А там ликвидировать раздражителя и все недолга.

- Станислав Сергеевич, Вы только, уж извините, по молодости не принимайте решений эмоционально, мне деваться некуда, а деньги, как русские любят говорить, оправдывая сомнительные траты, солить я не буду. Мне нужен свой угол и внятный статус по случаю катаклизма. Самому заниматься подобными проектами я не стану, тот же Вадим Борисович Колядин не даст, но и просто ждать смерти, увы, но нет. Мои люди перевезли своих родных в Россию и ждут от меня определенности. Они не глупы и многое могли слышать, додумывать, понимать и примечать, так что догадываются о приближающемся Армагеддоне. Все на нервах от этой чертовой разрядки отношений, - бывший английский агент усмехнулся. – Вы же не верите в то, что проект орбитальной крепости, в которую янки вложились порядка шестидесяти миллиардов долларов, только официально, вдруг, станет мирным. Ха-ха и там будут исследовать космос. А рельсотронные пушки для кого? Инопланетян бить?

Я слушал исповедь уязвленного и обиженного «бывшего» и не чувствовал фальши в словах уже Егора. Насколько я разбираюсь в людях, тем более в подготовленных агентах, судить не буду, но ему хотелось верить, с каждым предложением взрастало даже сочувствие. Трудно быть «бывшим», при любых обстоятельствах, главное только, чтобы бывший не являлся «настоящим», но деньги его нужны очень.

- Да, да, Станислав Сергеевич, миру нужно сейчас не более ста миллионов человек, но элит. Это люди науки, инженеры, военные, никаких там хипстеров, правозащитников, беженцев, - распылялся Дробов, найдя во мне молчаливого слушателя моноспектакля.

- А почему же Вы не на той стороне? – задал я, по сути, пустой вопрос, ответ на который мне был известен.

- Меня списали, - максимально искренне произнес бывший полковник вражеской страны.

Мы заключили сделку, по которой Егор Николаевич станет командиром отдельной группы и получает не только крышу над головой, но и полное обеспечение для себя, своих людей и их семей. Всего тринадцать человек получат свое место в бункере на самых защищенных его этажах при средних условиях без привилегированного статуса, если только не проявят себя. При этом, согласно моим условиям, оружия никакого у Дробова, как и у его головорезов не будет, по крайней мере, только с разрешения Колядина. А сам же я решил вначале войны запереть Дробова и его людей на время в бункере.

Получал же я очень много от этого, как оказалось, миллионера. Хорошо же платят английским шпионам. Или наши так же имеют? Думается, что у того же Колесникова столько возможностей для заработков, что и два полноценных комплекса построить можно.

Для меня же стало важным и другое: я скинул ряд проблемных участков при строительстве для этого Дробова-Даблдея. Так, он занялся курированием наземных построек и строительством дорог в лесах вокруг базы. Пусть проявит себя.

Но мысль ликвидировать его со всеми людьми-перебежчиками все равно довлела.

- Здравствуйте, Станислав Сергеевич, я Александр Алешкевич, и меня направил к Вам Вадим Борисович, - представился тот, кого в прошлой жизни звали «Триа», или же некоторые «Атри». – И, признаться, я в недоумении всего происходящего и хотелось бы прояснения обстоятельств. Зачем именно я понадобился вам с Вадимом Борисовичем?

Я был рад встрече, пусть передо мной и стоял немного иной Сан Саныч, молодой, слегка одутловатый, с лишним весом, но это был он. И это был НАШ человек. В той, иной реальности, в нашем поселении у Алешкевича не было не то, что врагов, даже недругов. Его уважали и любили. Именно с этим человеком связывали успехи общины на пути становления столь критично важного сельского хозяйства. Тогда он казался всемогущим, выращивая картошку, когда все уже оплакивали овощ, будучи уверенными, что картошка вымерзла окончательно.

Сан Саныч был деятельным и последовательным руководителем, доводил все дела до их наиболее приемлемых результатов. Некоторых сперва, как говорил Асобист, напрягали решительность и напор Сан Саныча, так как русскому бунтарскому духу, да в постоянном цейтноте постапокалиптического выживания, не свойственна немецкая педантичность, а этому белорусу свойственна. Он заработал исключительное уважение после реальных, даже немыслимых большинством общинниками, результатов и первых кабачков и патиссонов в построенной командой Алешкевича теплице, многие при встрече со всеми уважаемым кормильцем, ставшим таковым в момент, первыми здоровались и даже склоняли голову. Еда была не фетишем, она была сама жизнью!

Я очень надеялся, что вариант этого Александра Алешкевича будет не менее деятельным и последовательным, чем тот, в иной реальности. Колядин отслеживал периодически успехи нашего будущего министра сельского хозяйства, присматривая к нему других похожих по темпераменту соратников.

- Александр к Вам и ряду сотрудников, которые пойдут под ваше подчинение будет ряд заданий, весьма оплачиваемых, но странных для Вас. Получится решить все, примем на постоянную основу при хорошем окладе, - сказал я, наблюдая за реакцией парня, которая полностью соотносилась с моим ожиданием.

Та же мимика, тот же холодный и рациональный взгляд. Мы не должны были ошибиться.

Алешкевич не показал своего удивления по поводу фронта работ, а стал сразу же сыпать идеями. Молодые парни, лучшие выпускники аграрного колледжа города, уже начали получать указания от своего начальника. Вникать в эту рабочую атмосферу, только портить. Буду ждать предложений от специалиста.

Первоначально, по генеральному плану базы, планировалось строить три теплицы от шестисот квадратных метров, до тысячи. Так же предполагались к расчистке два поля по двадцать гектаров каждое, непосредственно у базы, но Алешкевич в итоге все переиначил. И кроме теплиц, да не таких, как планировалось, предполагаемых полей, да не там, где думалось ранее, появились проекты грибных ферм. По животноводству у Алешкевича так же были свои прикидки. Дал ему карт-бланш и финансирование, озвучив только одно:

- Пять тысяч человек должны хоть раз в неделю принимать в пищу овощи в условиях ограниченного территорией базы пространства.

- К чему была такая срочность, Вадим Борисович? – спросил я Колядина, который позвонил сегодня утром и потребовал разговора.

- Может и срочно. Кстати, Маркес побьет Стивенсона? – не реагируя на мои возражения, сказал Асобист.

- Помнить бы еще, хотя… Маркес, - точно он. Удушением завершит бой, - обрадовался я, припомнив поединок, будет еще возможность подзаработать.

- Я так и думал, Стивенсон этот какой-то квёлый, что ли, - сказал Колядин, но радости никак не проявил, напротив, был напряженный. – Важнее другое, Стас… Не потребую расписки о неразглашении, но просто помалкивай. Для всех уже это «секрет Полишинеля», - Колядин набрал воздуха, решаясь продолжить. – Воинские подразделения Польши, НАТО в странах балтийского региона, да и румыны проводят, якобы, учения. Их войска спешно размещаются в специальных укрепрайонах с сооружениями максимальной защищенности – по сути, бункерах. ПВО же, напротив, все на поверхности и так же отрабатывает взаимодействие, авианосец «Рональд Рейган» в Балтийском море, куда никогда не заходил до этого, еще три американские авианосных группы у Владивостока, в Южно-Китайском море и у берегов Северной Кореи, там уже какая-то возня, кто-то в кого-то стрелял.

- И что наши? - наивно спросил я, уже исходя из тона повествования Асобиста, понятно, что ничего…

- У нас, и-ти ее мать, разрядка и мир. Что скажешь, ты же должен помнить хоть какие-то события, что предшествовали началу глобальной войны? – Колядин ожидающе впялил свой взгляд на меня.

- Я же говорил, Вадим Борисович, что не интересовался политикой в той реальности ровно до того момента, как все уже произошло и мало чего помню. Потом разговоры о политике прошлого помню только урывками. Для меня маркером стало объявление о полной готовности орбитальной крепости американцами и, что американцы будут снимать с нее оружие в знак «мирных намерений». А до этого в интернете, без освещения в официальных СМИ, прошла информация, что неведомым образом исчез какой-то из островов в Тихом океане. Тогда через неделю, или дней восемь и началось. Это я после подумал, что такое оружие, как рельсотронные пушки, висящие на орбите, нужно было испытать. Скорее всего, этот остров и стал полигоном, выстрелы по которому измельчили до нуля всю осторожность наших оппонентов, - смущенно сказал я, понимая, что разочаровываю Колядина, он, наверняка, ждал большего.

- И все же, - после затянувшейся паузы начал говорить Асобист. – Это уже не звоночек, а набат гремит. Понимаешь, как эти действия наших заклятых «партнеров» выглядят? А тут все очевидно – учения по отработке уже заведомо принятого плана войны. Очень напрягает, почему молчат наши. Там в Совете Безопасности ООН выступал заместитель российского представителя – Крайнов. Вот он высказался и призвал страны не хитрить, а продолжить диалог, намекал, что масштабные учения не что иное, как отрицание факта примирения в мире. А МИД, кроме, как «выражаем обеспокоенность, но придерживаемся политики разрядки отношений», ничего толком не сказал.

- Уже уволили представителя? – сделал я предположение.

- С треском, с показательной поркой, какую-то уголовку шьют чуть ли не о предательстве, - с сожалением сказал полковник, но встрепенулся, как будто что-то вспомнил. – Тут еще есть один момент. Помнишь, ты описывал некого борца за права деревень и сел? Такой невысокий, лысый, что еще якшался с императором? Посмотри-ка эти фото.

Я кивнул головой, вспоминая последние часы своей жизни в другой реальности. Нахлынули эмоции, изувеченная Инга, Жека, входящий в состояние аффекта, чувство предательства перед общиной, что не выполнили свою задачу полностью. Борясь с приступом нахлынувших воспоминаний, я взял фотокарточки и вгляделся в изображения на них. Это был он, тот таинственный «объединитель» и тайный враг общины.

- Это он, немного другой, тот казался выше, да и лысый был, а тут прямо модель для рекламы шампуня, - сказал я, протягивая обратно фото.

- Вот есть какие-то неведомые силы! – задумчиво произнес Колядин, но отмахнулся от своих мыслей, продолжил. – Это некий гражданин Николай Дмитриевич Глуский, находится в России под другим именем. Имеет гражданство Великобритании и Латвии. Звание его не знаю, но сотрудник толи Ми-6, но скорее всего АНБ с опекой от британцев. Я сначала думал, что такой пронырливый и скользкий тип пришел по душу нашего общего знакомого Дробова, но нет. Уверен, что нет! Да и данные от Колесникова подтверждают эти выводы. Он не интересуется личностями как таковыми, а выведывает места складов, причем и армейских и гражданских. Члены его группы объездили чуть ли не все дороги в области. Если бы не белорусы, как буферная зона, да не регионы севернее нас на границе с Латвией и Эстонией, то выглядит все как разведка перед вторжением. Но какое вторжение? Это же ядерный удар странами-агрессорами по новой доктрине? Или что-то иное? Пока не берем его, но ведем, нужно посмотреть, что станет делать.

- А что, если это разведка, причем, заметьте, визуальная, не спутниковая, не что иное, как подготовка даже не к завоеванию нашей территории, а к ее освоению. Если, как Вы говорите, НАТОвские войска готовятся прятаться в убежищах, то при должном командовании, они оттуда выйдут организованной силой с оружием и жаждой мести, никто же не поверит, что начали войну не мы или китайцы, на индусов и другие ядерные державы, и не подумают, особенно при грамотной подаче информации, в чем они лучшие, - сказал я и осекся, меня осенила догадка. – Теперь ясно, почему по нашему городу и по слухам, некоторым другим в европейской части страны, нанесли ограниченный удар и по крупной промышленности гражданского направления только старые крылатые ракеты прилетали. Они хотели забрать все наши земли, разграбить их, людей в рабство, или под нож и все – начинается строительство общества всеобщего благосостояния в Европе. На этих ресурсах для ограниченного количества людей можно жить долго и даже счастливо, когда не останется памяти о людях, живших тут до прихода «цивилизации».

- Вот, вот, - поддержал меня Колядин. – Значит так…

Товарищ полковник начал нарезать задачи. Он предполагал, что убирать Глуского и его команду пока не имеет смысла, пусть разведают все, что хотят. Был соблазн взять шпионов, чтобы уточнить время начала всеобщего полярного лиса, но Асобист был уверен, что они не могут обладать такой информацией. А вот ввести тех в заблуждение, можно. При санкционировании операции на верху, получался очень хитрый и мудрый план для нашего выживания. Дело в том, что Колядин просто перепрячет богатство большинства складов длительного хранения с санкции руководства в связи с этими действиями противника. А лучшего места, чем строящийся бункер на заводе и соединенная с ним целая система убежищ на базе, нет. По крайней мере, с санкции Красильникова, подобную аферу можно планировать. По словам подполковника, генерал уже морально готов к противостоянию с армейскими. Пусть операция ФСБ, но большинство складов принадлежат именно что армии. Ну, думается мне, это можно решить путем даже составления секретного документа, предписывающего вернуть все на место после операции.

- Ты, все-таки решил организовать фестиваль выживальщиков? – сказал Колядин, уходя от главных для него тем.

- Если не срочные вызовы к Вам, то это получалось бы значительно сноровистее, - выказал я недовольство полковнику за то, что выдернул меня как раз из совещания, на котором подводились уже итоги фестиваля.

- В полуфинал по стрельбе из арбалета выходит Акулич Елизавета, - громогласно, словно средневековый герольд, провозгласил судья соревнований.

Уже второй день шел фестиваль выживальщиков, привлекший к себе большое общественное внимание. Масштабы мероприятия были грандиозны – собралось более трех тысяч разномастных участников фестиваля, развернуты полевые кухни и продажа многих предметов, с которыми ассоциируется выживание, по низким ценам. Интерес вызвали различные турниры, особенно по страйкболу и пейнтболу, победители в которых награждались за первое место, кроме традиционного «набора выживальщика», десятью тысячами долларов. Эта мотивация стала столь велика, что в город съехались команды из еще семи регионов и даже из столицы.

Компания «Мяскон» стала главным спонсором видов спорта, которые в той или иной степени могли бы стать важными в постапокалиптическом мире. Луки, арбалеты, стрельба из мелкокалиберных винтовок и пистолетов, привлекли и неординарные сообщества всяких «индейцев и хоббитов», что пришлось даже организовывать дежурство патрулей, которые были составлены из сотрудников все больше расширяющейся ЧОП «Мяскона», уже у некоторых прозванное как «мясники».

В соревнованиях по страйкболу пытался участвовать и я с ребятами из охраны, но нас просто раскатала команда «видящих» - так окрестила себя группа Видока. Самым обидным было получать шарик в грудь от своей же любимой жены. Получалось, что она уже во всех смыслах поразила меня в сердце. Придется болеть за их команду в полуфинале.

«Насколько же люди стремятся уйти от реальности» - думал я, прохаживаясь по раскинувшемуся огромному лагерю из палаток, с разделением на разные сектора. Тут были и люди, одетые, или скорее почти раздетые, под индейцев. Можно было встретить и эльфа, и дворфа, где-то мелькал даже «Гендальф». Были и рыцари разных мастей, которые с энтузиазмом встретили соревнования на мечах и арбалетах, лучников среди них оказалось тоже предостаточно.

Все это было интересно и познавательно, но вот самих-то выживальщиков, которых мы так зазывали на форумах, группах в социальных сетях, оказалось пропорционально мало – не более трех сотен. Под напором десятка из этих трехсот пришлось раскрывать некоторые свои карты по целям мероприятия. В сопровождении моих людей, они часами бродили по стройке и в уже отстроенных и оборудованных помещениях, надолго «зацепились» с Алешкевичем по теме агрономии в условиях постядерной зимы, пара человек даже записывали рекомендации. Сан Саныч, опытный глава продовольственной программы поселения иной реальности, и в этом мире вводил в уши всем причастным, как организовать то, или иное, что будет лучше расти. Представители с ним часто не соглашались, но именно что в споре и рождается истина. Пусть поспорят!

- Здравствуйте, Станислав Сергеевич, если мне не соврали, то вы тот «серый кардинал», что затеял этот цирк, уж извините меня, - обратился ко мне пожилой, явно под шестьдесят лет, но крепкий, мужчина с волевым подбородком, который не смогла скрыть даже внушительная борода.

Мужчина был одет в добротную камуфлированную одежду со множеством карманов и приспособлений на ремне.

- Задело сравнение с цирком и то, что Вы не представились, - обиженно сказал я.

Столько сил вложили в это мероприятие! А тут – «цирк»!

- Прошу прощения, меня зовут «Дед», так в нашем мирке кличут. А цирком я называю всех этих толкинистов, индейцев, частью и реконструкторов, ни разу не державших в руках ни молоток, ни иголку, - голливудская улыбка, оголяющая ровные и белые зубы, казалась искренней, но человек ее дарящий вызывал даже легкое ощущение опасности.

- А Вы, значит не такой? Умеете и с молотком работать и с иглой справитесь? – иронично ответил я вопросом, полностью подавив в себе зарождающийся нездоровый пиетет перед «Дедом».

- Я, - нет! - засмеялся тот. – Считайте меня эмиссаром от выживальщиков столицы, да, и с питерскими у нас плотный контакт. Нам стало просто очень интересно, кто это будет проводить такое мероприятие, кроме нас. И у меня серьезный вопрос, вернее – два. Зачем это мракобесие и когда ожидается начало конца света?

От всего двух, но вопросов, я опешил. Если на первый ответить можно по-разному, в том числе и с коммерческой точки зрения – фестиваль не окупается, но и сильно «в ноль» не опускает. Но второй вопрос, предполагающий точные формулировки, был вызовом и требовал объяснений.

- Если скажу, что год, или чуть больше? – сказал я после раздумий о необходимости вообще продолжать этот разговор, мне было интереснее посмотреть на очередное противостояние в пейнтболе, а не бессмысленно чесать языком о небо.

- Тогда это будет совпадать с моими личными выводами. Я ставлю на февраль-март через год, либо зиму, - буднично сказал ветеран движения выживальщиков.

После таких слов нельзя было основательно не пообщаться с этим человеком, и мы переместились в более уютное помещение – просторную комнату, которая находилась в так называемом поверхностном административном здании базы. Недоверие еще сохранялось, но интерес побеждал весь негатив.

И мы начали разговор, несмотря на то, что я пропускал полуфинал. Дед был убежденным апологетом конца света, но не питал уважения ни к одной из религий, а верил только в человека в его мудрость и его же глупость. Главным доводом тому, что Армагеддон состоится в обозначенные для него сроки, стало введение в строй орбитальной американской крепости. Дед был знаком с физикой и предполагал, что удары рельсотронной пушки большого калибра по той же Москве сделает ее безлюдным памятником былого русского величия, но не более того. Выжить в условиях такой атаки, если и смогут люди на станциях метро глубокого залегания, то ненадолго, не верил он, что люди смогут жить в метро, критикуя во всю книги Глуховского. Я не соглашался, я видел, как выживают даже тогда, когда это противоречило всем законам мироздания.

Последние четыре месяца Дед и целая группа его последователей искали уютное местечко для укрытия. Такое место было найдено в Уральских горах, но имело ряд изъянов, прежде всего, требовались большие суммы денег для создания убежища и его оснащения. Но важнее всего ресурс времени.

Таких людей, склонных вопреки пропаганде не верить в светлое будущее, было под полсотни без учета семей, они составляли ядро сообщества, были проверены и готовы без остатка окунуться в дело создания безопасного укрытия и начала новой жизни. Были и те, кто все еще воспринимал слова Деда и его сподвижников, как некую игру инфантилов, и присоединялся лишь частично, не бросая работу, не продавая квартиры и дома в черте столицы и за ее пределами.

- Как Вас зовут, или только «Дед»? – спросил я, допивая свой кофе.

- Клим Игнатьевич Карс, но можно и дед, - Клим Игнатьевич так же допил свой кофе, ударил ладонями по коленям и продолжил. – Ваши доводы про то, что город, рядом с которым мы сейчас, во время кабздеца частично устоит, спорны, но зерно истины в них все же есть. Мы не успеваем полноценно подготовиться. Главная проблема – оружие, с помповыми ружьями не повоюешь, есть немного тигров и сайга, но боеприпас настолько конечен, что сложно строить среднесрочные планы. Сидеть же на месте – заведомо проиграть. Я вижу, что вы готовитесь основательно. Половина помещений уже под замком, линии электропередач проведены и уходят на нижние ярусы, наверняка уже и продукты, и снаряга имеется. Степень защиты, как по мне, так и больше, чем в московском метро, а здесь так бомбить не станут точно, тем более, что до Латвии чуть больше двухсот километров, зачем своих же сателлитов загрязнять. Не хочу напрашиваться, но предполагаю, что весь, простите меня, этот «цирк» для решения кадрового вопроса. Сан Саныча, молодого желторотика, и того отследили в Беларуси, он мне жаловался, как выдернули студента сразу после защиты диплома. И правильно, он дюже грамотный и рукастый мужик, хоть и молодой.

- Я понял, к чему ведете и говорю, что – да! Нам люди толковые нужны, но не нужны ни социальные, ни иные потрясения больше, чем это нам принесут ракеты. Будет проверка, серьезная проверка, но уже можете переезжать и включаться в дела, их еще очень много, - я сделал небольшую паузу, окончательно принимая решение. – И еще, то, что Вы видели лишь малая часть и работы очень много. Первое – есть возможность вложиться – вкладывайтесь, денег как всегда не хватает. Второе – не стоит устраивать сюда паломничество, только уже ваши проверенные люди с серьезными намерениями и верящие в то, что конец света будет. Никого не станем ни держать, ни убеждать в своей правоте. И очень желательны спецы во всех областях. Нам механики, инженеры, электрики нужны, но не юристы с экономистами – такого добра везде сейчас, что грязи.

Разговор мог быть бесконечным, так как Дед был, может еще более понимающим мои чаяния, чем некогда Колядин, которому для доверия пришлось и о дочке рассказать и коррупционеров предъявить. Дочь, кстати, выздоровела, видел ее уже, как и жену и любовницу. Ох и задолбется Колядин формулировочки придумывать при разговоре со своими близкими!

Стало понятно, что на окончательное решение о присоединении Деда и его людей к нашему движению, повлияло то впечатление, которое Сан Саныч произвел на Клима Игнатьевича Карса. Последний уже сделал несколько звонков своим побратимам и управляющему. Мне стало даже завидно, как Карс, без тени сомнения, скомандовал продавать весь бизнес в самое ближайшее время. Я же так и не решался начать распродажу своего. Даже всякий балласт в виде магазинов не продал, несмотря на нехватку денег. Сохранить же мясное производство нужно для планомерного заполнения складов базы.

- Стас, ты представляешь, мы еле-еле прорвались в финал, ты же видел, да? – в мой временный кабинет ворвалась фурия в обличие Марины.

Не думал, что выход в финал по страйкболу так воодушевит мою жену.

- Клим Игнатьевич, мы еще будем иметь возможность поговорить, приглашаю Вас сегодня на кофе, ну или чего покрепче. Придет мой компаньон, там и продолжим. И познакомьтесь – моя супруга Марина, - сказал я, а Марина только сейчас заметила, что я был в кабинете не один.

- Вы извините меня! На эмоциях! - сказала Марина и сделала такой невинный вид, что даже Дед умилился, а я удивился, когда не дождался книксена со стрельбой глаз от Марины, столь церемонно она сейчас выглядела.

Сразу после общения с Климом Игнатьевичем, я позвонил Колядину и кратко обрисовал проблему, попросив, насколько будет возможно, узнать о Карсе всю информацию на предмет гнильцы и засланчества. А вечером состоялось общение Деда и Асобиста при моем присутствии, но почти неучастии. Говорили обо всем, что касалось бы сотрудничества. Колядин сразу же определил возможное место Деда и выживальщиков в иерархии будущего сообщества. Еще ранее была договоренность о создании некого Совета с принятием окончательных решений Вадимом Борисовичем, как главы общины, или меня, как его замещающего. Вот в этот Совет и должен был входить Дед, либо иной человек из тех, кто придет от выживальщиков. Переселение предполагалось уже в самое ближайшее время, как и наша общая работа по заполнению складов.

Предусмотрительный Дед в тетради даже набросал имена, профессии и увлечения некоторых своих людей, среди которых были либо офисные сотрудники, либо предприниматели, но все имели очень практичные профессии или хобби, многие прошли армию, а команда от них дошла до четвертьфинала в стайкболе и заняла командное второе место в стрельбе из арбалета. Изучая записи, я все больше понимал, что нам может быть по пути с этими людьми, психологически готовых к самым скверным развитиям событиям Апокалипсиса. Если Асобист не увидит ничего гнилого и опасного в этих людях, то будут с нами. Будущая община обогатиться на механиков, несколько альпинистов, двух начальников строек – братья-близнецы, и последние были нужны даже не сейчас, а вчера.

- Не думал, что где-то серьезно озаботятся последствиями Апокалипсиса. Вы только индейцев не берите, был я рядом с их вигвамами – дым коромыслом, девки голые бегают, все всех пользуют – срамота одна. Вадим Борисович, Вы же не станете уничтожать институт брака и семьи в общине? – сказал Дед и, дождавшись отрицательного ответа, пожал на прощание руку – он отправлялся в столицу решать свои вопросы и уговаривать сына с семьей уехать с ним.

Умерла мать. Она ушла внезапно, ничего не предвещало плохого. В той, иной реальности, мама умерла так же от инфаркта за полгода до катастрофы. Причем недавно она проходила медицинское обследование, которое критического состояния не выявило. Много рассуждать о том, что есть некий баланс в незримых и не познанных законах мироздания в том, что мама ушла так же перед началом катастрофы, но пятью годами ранее, не хочется. Мне было действительно жаль, что мама умерла, я свыкся с этим миром без гроз и потрясений, любил мать больше, чем в иной реальности.

Нежданно в области поменялся губернатор. Относительно молодой парень, птенец проекта «лидеры России», который уже успел проработать пять лет в сложных регионах страны. Новый начальник сразу круто взялся за регион. Проверки шли повсеместно, «Мяскон» отбивался от налоговой две недели и влетел на серьезные штрафы. Колядин не мог ничего сделать, так как губернатор оказался очень сильно прикрыт башнями Кремля и не одной. Тем более, что генерал-лейтенант Колесников временно отстранен от ведения каких-либо дел – нашел какого-то высокопоставленного шпиона, опрометчиво обнародовал свою «находку» общественности и получил по полной. Генералу вспомнили и его «панические» реляции о вероятной ядерной войне и то, что занимался госзакупками для армии, причем последнее обвинение было сделано, не проверяя его деятельность, – по аргументации, что все воруют и он тоже должен. Да и то, что самый молодой генерал-лейтенант ФСБ, может и в среде иных ведомств, взлетел высоко, заставляло многих скрипеть зубами от зависти и злобы.

Так что сейчас Колядин сам был на волоске, и прикрытие от него было слабым. Если же снимут подполковника с должности начальника Центра перспективного вооружения, многие наши начинания просто не состоятся. Тем более, что новейшие образцы оружия уже радовали своим видом, но пока сиротливо стояли в амбарах Центра. Главным экспонатом этого музея перспективных разработок стали три различных модификаций ударного многоцелевого автономного беспилотного аппарата «Охотник - 2». Эта птичка была еще более величественна, чем те, что мне приходилось видеть в другой жизни.

Из позитивного – это кипящая работа на базе. Россия, подстегнутая американскими успехами в строительстве орбитальной крепости, полетела-таки на Марс и даже начала основывать там колонию, было объявлено, что все связанное с Марсом, включая туризм, артефакты с планеты, будет иметь стоимость только в «космо». Наступил звездный час этой дутой криптовалюты и я смог почти рассчитать верхнюю планку стоимости за один космо, на чем хорошо поимел денег. К тому же я продал последние свои объекты недвижимости в деревушке Синевичи, где началась грандиозная стройка. Получить прибыль от этого проекта в десять раз не получилось, но убыточным он не стал точно, просто белорусы попались какие-то не славяне, а любимые Богом, если судить по Ветхому завету, народом – торговались так яростно, затягивали переговоры, в то время, как у меня образовался цейтнот, так что договорились с некоторым профитом для белорусов.

Еще один проект взял на себя Дед со своей командой, которая выросла до семидесяти двух человек – это члены семей выживальщиков включились в работу. Ожидаются еще с десяток людей. Идею, которую предложили те, кто уже больше десяти лет ждал конца света, одобрили быстро и успели еще воспользоваться влиянием Колядина для ее осуществления, пока шла пересменка в кабинете губернатора. На днях был открыт на территории базы большой магазин с товарами для выживания. Тут и фонари и болоны с газом и продукты долгого хранения, различное снаряжение, обувь и одежда, снегоходы, удалось даже открыть оружейный магазин в тех же помещениях.

Предполагается, что весь товар, который не продастся, а это просто не реально, ибо вещи не сильно и ходовые, пригодится впоследствии, очень пригодится. Особенно мне нравился «рюкзак выживальщика» в комплектациях людей, которые посвятили не менее десяти лет проблеме постапокалипсиса. Он был семи вариаций и предполагал многие ситуации, которые даже я не припомню из другой реальности.

- А неплохо вписались люди Деда! – констатировал Колядин, рассматривая последние фотографии из отчета.

- Да, без них было бы сложнее, но все равно можем не успеть, я решил выставить «Мяскон» на продажу, уже сейчас отгрузки сухпайков нет, пересматривают госзаказ, в целом спрос на продукцию падает, нужны вложения в производство. В нормальных условиях взял бы кредит, начал выходить на другие рынки, вообще заниматься комбинатом. Но не сейчас. Я все ложу на алтарь будущего выживания. Но меня съедает опасение – а что, если ничего не произойдет, останусь у разбитого корыта? - во мне говорила усталость, говорил чушь, нужно было хоть немного высказаться.

- Ты это брось, Стас. Желать, чтобы Апокалипсис произошел это как-то… Устал, что ли? В целом у тебя, у нас, столько богатства, что не унести и не потратить за жизнь. А в частности, автотранспорт, снегоходы, три вездехода на воздушной подушке, два вертолета «Робинсон», сотни гражданских дронов, тушенка на три года автономки, дальше перечислять? – Колядин улыбнулся усталой улыбкой, пристально на меня посмотрел и продолжил. – Генерал-лейтенанта Буданова отправили на пенсию. Все, Стас, серьезной поддержки больше нет. Меня предупредили, что две группы будут засланы в область для сбора компромата на меня. Кто-то очень серьезный чистит не только нас, но и других, многие уже стонут.

- Все так сложно? – спросил я, прогоняя свою апатию.

- Ну не так, как у меня дома! – Колядин истерично засмеялся. – Бабы мои не сориться начали, когда познакомились, а выступили единым фронтом против. Вот нахрена мне еще и это, а, Стас?

- Мы все устали, Вадим Борисович, но что там с компроматом, все серьезно? Может нам перепрятать оружие? – Колядину сочувствую по поводу порядка в его гареме, но есть дела важнее.

- Сложно все. Кто ищет, тот всегда найдет, мне ли не знать это! И я даже солидарен с тобой и жду быстрее войны, пусть это и не правильно. Концы я подчистил, как мог, но оружие будут искать тщательно, а найдут, быстро пришьют к делу. Спрячь, как можно глубже и быстрее. Нам на руку противодействие армейских, они единственные, кто пока дает новой команде отпор. Так что пока найдут точки соприкосновения, время пройдет. И ты, Стас, под прицелом. Нам еще меньше полугода нужно продержаться, американцы что-то сотнями тонн возят в свою крепость, ракеты так и летают, чуть ли не каждый день. Запланированы рейсы еще на пять месяцев, если верить открытой информации, японцы через три месяца спускают на воду авианосец с носителями сверхзвуковых ракет Гадзи. Так что слушай мои предложения, - продолжал говорить сегодня особенно уставший Асобист.

Главным предложением Колядина было создание резервных запасов в лесах. Еще год-два назад были выкопаны шесть схронов в разных районах, каждый площадью в двести квадратных метров. Там пока ничего нет, так как предполагали сперва загрузить все склады и рефрижераторы на базе, а уже после, когда, и если, останутся и средства и время, заполнить и другие хранилища. Сейчас же решили не дожидаться, когда будет «перерезана ленточка» на всех объектах базы, а заполнить схроны. Чтобы не перетягивать ресурсы из основного проекта, Колядин дал свои деньги, мне же пока не было чего давать – все вложил в базу и продолжаю вкладывать, а там, сколько не вкладывай, все мало.

- Тебя не дождешься дома, ну как так? Вон Марго с Греком, в смысле с Ваней не разлей вода, постоянно вместе, а мы? Я вообще замужем, или как? - излишне эмоционально отчитывала меня Марина.

С ней в последние недели три творились непонятные вещи. Было такое, что я просыпаюсь, а жена сидит на краешке кровати и плачет. Спрашиваю: «Почему?» - только отмахивается.

Не настолько я темный человек, чтобы не предположить беременность жены, но она сама все отрицает. Говорит об усталости и апатии. Предлагал на пару дней, больше не получится, смотаться хоть в агроусадьбу, а пусть и к морю на денек, но нет, не хочет.

- Марина, не части в обвинениях, сегодня я уже получал от тебя отлуп, - сказал я и получил в ответ еще несколько, как по мне, так надуманных претензий.

Вдруг она резко успокоилась и полезла в холодильник, выискивая там что-то. Когда же я заметил, что выбрала моя жена среди всех продуктов, а это было клубничное варенье и свежая клубника, я вновь задал вопрос, на который ранее получал категорическое «нет».

- Марина, я даже не спрашиваю, беременна ли ты, я спрошу иное – почему ты не хочешь об этом рассказать? - сказал я и опасливо приобнял свою богиню, нельзя быть беременной, уже очень скоро все должно случиться, я чувствовал это.

На этот раз мои руки не были небрежно скинуты, а глаза жены увлажнились.

- Да… я… мы ждем ребенка. Вина моя, я не пила таблетки, нельзя было при новой программе тренировок. И нам не нужны сейчас дети, я не хочу, чтобы наш ребенок родился в бункере, не видел солнца, а только смерть. Но у меня отрицательный резус, у тебя положительный, если сейчас чиститься или аборт, что могу больше и не иметь детей, я не знаю, что делать, - Марина расплакалась, что было очень редким явлением, даже не припомню, когда она позволяла подобный выход эмоциям.

Пауза затягивалась, и я видел, что и Марина ждет моей реакции, но ни радости, ни огорчения выказать я не мог. Врать про то, что очень вовремя эта беременность, просто не логично. Мы готовимся к потрясениям, жесткому и жестокому противостоянию, где не будет места сантиментам. Но я и не позволю избавляться от ребенка, это моя кровь, это жизнь, ради которой сейчас и работаю без выходных.

- Мы все преодолеем, - сказал я жене, вспоминая сколько детского питания планируется еще закупить, есть ли нужное для родовспоможения оборудование и будут ли у нас опытные акушеры.

«Если не будет, то сам перевезу хоть весь роддом на базу», - подумал я.

- Сегодня звонили из клиники, предлагают подписать документы на отключение твоего отца от аппаратуры,- резко перешла на другую тему Марина.

Дай Бог мне терпения с беременной женой, и успевать за ее логикой разговора.

- Нужно отключать, - спокойно ответил я и, видя непонимание со стороны Марины, продолжил. – Стоимость одного дня для отца в клинике стоит триста долларов. Это можно закупить продуктов на месяц на одного выжившего человека. Да и не могу я продать дом пока он жив, а это вообще возможность выжить для сотни и больше нормальных специалистов для, как это и не звучит нелепо, будущего после конца света.

- Понимаю, но ты так буднично об этом говоришь, это же твой отец! - смутилась Марина, но я только пожал плечами.

- А ты прекращаешь тренировки и выходишь из группы, - включил я главу семьи.

- Нет, даже не заикайся об этом. Тебе же можно говорить? Ты же по ведомству Колядина? Так вот, к нам пришли модифицированные снайперские винтовки СВЧ, как в фантастических фильмах, это песня, а не оружие. Пока не проведу весь комплекс испытаний и апробаций, не уйду, - сказала, как отрезала Марина, а я решил лучше поговорить с Видоком.

- Станислав Сергеевич, я понимаю, что сегодня не время и не место для разговора, но мне нужно понять, что Вы за человек и договориться, - сказал незнакомый мне мужчина, который крутился недалеко от меня еще на кладбище во время погребения отца.

Важно, что Колядин не пришел на похороны, как и Матюшкин. Похоже, что против бывших «элит» города начали работать основательно.

Меня же нагло и напористо вербовали, подсовывая бумажки для подписания. Для видимости я соглашался и дал возможность раскрыться агентам, понять их намерения и красные линии. Выводы были для нас печальны, как мне показалось – красных линий нет, эти могут и ликвидировать. Поэтому я с прискорбием согласился на сотрудничество под обещание не трогать ни меня, ни мою собственность.

Я начал «сдавать» и «топить» полковника Колядина. Именно полковника, Колесников успел поспособствовать получению очередного звания, еще до своего отстранения. Рассказывал я о государственных закупках для армии и то, что без тендера получил заказ. Такой рассказ был согласован с Асобистом, который предполагал направлять по заведомо ложным направлениям «собирателей фольклора», как их назвал Вадим Борисович. По словам Колядина любая ложь должна быть наполовину с правдой.

Наша продукция для армии была признана лучшей среди прочей, в том числе и в мире, даже, если и большая часть армий мира с этим не согласятся. Сухпайки солдатам нравились, даже были поставки в армии Ирана и КНДР. Пусть расскажут, что лучшая еда для солдат – это коррупционная схема! Да и с документами тут все очень даже чисто.

Вся эта волокита с собирателями компромата еще больше осложнила ситуацию со строительством базы, общаться с Колядиным было нельзя. Мной, после консультаций со строителями из команды Деда, было принято решение замораживать некоторые направления, прежде всего наземных построек. Стройматериалы оставались ожидать своего часа после катастрофы. Не начинали мы строить и еще одну, дополнительную, теплицу по требованию Алешкевича, который просчитывал приблизительное количество людей с возможностью их хоть как-то не столько прокормить, но разнообразить пищу овощами.

Единственно, что создавалось с большим размахом – это система ветряков, солнечных батарей, мощных аккумуляторов и генераторов. Тот автономный условно гражданский атомный миниреактор, который был установлен в бункере под заводом, мог скоро нам и не принадлежать, если Колядина все же успеют дожать и отстранят от руководства Центром. И это будет крайне сложным для нас, просто не хватит электричества, тем более в условиях почти трехлетней ядерной зимы. Или же понадобится такое количество топлива, что мы свои запасы только на электричество и пустим, и расположенная рядом нефтебаза не поможет, очень уж много потребляет база.

И как же не вовремя эти закулисные игры по перепилу области. Чуйка вопила, что остается сверхмало времени, считанные месяцы, может и менее того. Денег мало, не получилось заработать на чемпионате мира по той элементарной причине, что его в этой реальности не случилось. Мировое спортивное состязание отменили под надуманными причинами неготовности латинских стран к проведению мундиаля, с тем, что в Аргентине началась вялотекущая гражданская война, спровоцированная теми же Соединенными штатами. Если знать, что уже в ином мире похожее случилось, то все происходящее в этой реальности указывало, что я, мы, не ошиблись.

- Скажите, Виктор, так Вы мне представились, что конкретно ожидается от меня? – решил я игнорировать витиеватость и, демонстрируя лояльность и даже покорность, спросил напрямую.

- Открытый разговор, - неприятный собеседник улыбнулся и решил вывалить все свои цели. – Ваша компания «Мяскон» весьма успешно сидит на армейском контракте, в войсках хвалят, снабженцы при возможности заказывают только вашу продукцию. Есть решение увеличить объемы производства и даже образовать хорошее окно надбавки стоимости. Мы не можем позволить Вам с Колядиным и дальше столь нагло пользоваться доверием армии и наживаться.

Последние слова были сказаны, как будто поспешно прочитаны из методички.

Теперь все становится на свои места. Не столько нужен Колядин, его можно, в конце концов, просто отодвинуть, нужны все финансовые потоки области. Я мог бы и сам сделать такой вывод, исходя из того, что ряд успешных в последнее время отраслей сейчас резко начинают менять владельцев, некоторые из них пришлые варяги. Та же деревообрабатывающая промышленность. Лес шел как из Беларуси, так был и местный, финны же, замиряясь с Россией, поставили в лизинг оборудование и теперь это направление если не сверхприбыльное, то, по крайней мере, с минимальными рисками.

- Весь комбинат продам, по рыночной цене, даже дешевле, в сто пятнадцать миллионов, - от услышанной суммы у Виктора перехватило дыхание, от чего он еще больше убедил меня в своем статусе – загонщик, мелкая фигура, принимающая обглоданные кости с барского стола.

- Кто ту стоимость определил? – спросил Виктор немного дрожащим голосом, может ему пообещали какой-то процент, а то чего он так эмоционально реагирует?

- Рынок, скажу больше, при запуске новых мощностей по улучшенной линейке армейской продукции, при условии государственного заказа, а как Вы говорите, он будет пролонгирован и даже увеличен, цена за комбинат составит процентов на пятнадцать больше. Я же буду готов продать предприятие со всеми станками и линиями, но через две недели, ни раньше, ни позже. Сообщите своим кураторам, пожалуйста, они оценят, - сказал я иронично, указывая на то, что Виктор даже не понимает, насколько я дешево уступаю «Мяскон». – Но еще одно условие будет, оно не обсуждается, иначе я просто упрусь рогом и прекращу поставки в армию из-за попытки рейдерского захвата, да в прессе напишу. И даже не думайте пугать, Герой России по определению не трус. Полгода не трогайте Колядина, вообще никак не влияйте на его работу, близких. Повторю только полгода, а потом хоть сразу же расстреляйте.

Я предлагал очень выгодную сделку. Если взять только армейский заказ, то закупки за последний квартал составили на двести пять миллионов, если бы не отгружалась продукция, в том числе, и на строящуюся базу, то годовая прибыль составила чуть ли не половину от той цены, что я озвучил для продажи «Мяскона». А тут еще увеличение объемов. А за это всего-то подождать две недели для, якобы запуска новой линейки армейского питания и не временно не трогать Колядина, которого и так уже отодвинули от принятия решений в области.

Новая же линейка армейской продукции уже запущена и есть экспериментальные образцы. Это самоохлаждающиеся и саморазогревающиеся продукты повышенной калорийности с добавлением Амеги-3, целого спектра витаминов и обогащённых редкими, но полезными аминокислотами. Получился просто рай для зожника и бодибилдера. Пришлось привлекать многих специалистов, в том числе и в столице, через Колесникова, для разработки таких продуктов. А, если быть честными, просто передрать уже готовые американские и китайские решения, которые такие пайки уже выдают своим войскам специального назначения. Получилось безумного дорого, но есть расчет, что при больших партиях, товар вполне будет по карману Министерству Обороны.

А две недели я прошу для того, чтобы максимально выгрести склады «Мяскона». Пусть в жилых боксах убежища вместо расчетных восьми квадратных метров спального места станет пять, или даже уберем один из тиров и актовый зал, но проблем с пропитанием знать не будем на года четыре при более, чем пяти тысячах общинников.

- Я поговорю с кем нужно и в течение недели, думаю, на Вас выйдут люди. Также по Колядину, до принятия решения я заморожу свое, заметьте справедливое, расследование, - сказал Виктор и ретировался.

После ухода, по сути рэкетира и рейдера, я сразу же набрал Никиту – того самого управленца, который очень умело воровал на «Мясконе» при отце и имел связи в мясном бизнесе.

- Срочно приезжай ко мне в кабинет на базу, - сказал я в телефон Никитке, иначе я его уже не называю, и, не дождавшись ответа, отключил аппарат.

Место разговора было выбрано специально. Даже Лапицкий не мог гарантировать мне, что в кабинете в «Мясконе», или дома, нет прослушки. База же охранялась тщательно, а у кабинета был постоянный пост охраны – лучше сразу устанавливать порядок в спокойной обстановке, чем в условиях анархии.

- Юрий Алексеевич, сопроводи меня лично на базу, - сделал я звонок начальнику безопасности.

Уже в машине я прокручивал правильность своего решения по продаже комбината. Цена была занижена, но и время на то, чтобы торговаться нет, да и заведение дела на Колядина прямо сейчас сулило нам куда большие проблемы. Кроме того освоить еще большие суммы можно попросту и не успеть. Вопрос о том, куда делись два арсенала ФСБ пограничников, как и один армейский, будет очень неприятным, по сути, это похлопывание по крышке гроба Колядина и не только. Поэтому все верно я сделал, а продать бизнес кому-то другому в области сейчас просто не дадут.

- Послушай Алексеевич, - обратился я к сидящему рядом на заднем сиденье мощного бронированного внедорожника начальнику безопасности, с которым в последнее время сошелся в достаточной степени, чтобы обращаться по-свойски. – Ты знаешь, к чему мы готовимся, я знаю, что у тебя в Минске живет бывшая жена с дочерью. Может быть, пора их уже к нам? Пойми, убрав все сантименты, ты нужен, как адекватный человек, а не тот, кто будет оплакивать родных.

- А еще, при наличии у меня якоря в убежище, буду работать с удвоенной силой и не предам, не уйду, правильно, Стас? – спросил Лапицкий и, осунувшись, словно вытянули из него стержень, добавил. – Алесе уже восемнадцать, она поступила в БГУ, взрослая – мальчик любимый есть, а Катька, жена бывшая, живет с мужчиной, уже давно живут, меня и знать не желают.

- Ты чувствуешь что-то к ней, к Катерине? – спросил я.

- Ну, если только уважение, дочку она воспитывала одна, по большей части, выросла и красавица, и умница, будущий биолог-фармацевт. Стас, ты же знаешь, что я нашел тут в городе женщину? - рассказывал Юрий Алексеевич.

- Вот, и не дури, под надуманным предлогом, пусть приезжают все сюда, найдем работу, будем платить большие деньги, может и убедить получится.Сам понимаешь, что учиться в университетах, скорее всего, не придется никому в ближайшие лет сто, да укради их, если нужно, - сказал я, и не дожидаясь реакции, перешел к более важному для всех делу. – Есть важный момент. Нам нужны бойцы и специалисты, ищем в городе, даже в столице, убедить профессионала работать у нас крайне сложно даже с помощью размахивания кошельком. Некоторые из рабочих, которых нанимали, решили остаться, два прораба и инженер. Но этого мало, а у тебя остались же связи, или можешь их завести. Не нужно нам светить ярче солнца в области, а у тебя на родине в Беларуси хватает спецов. Пришло время, имеется, где селить, вот комбинат продаю, так что будут деньги на переезд и зарплаты. Не только ты этим занимаешься, но жду результата ото всех.

- Да понял я, так долго объясняешь то, что можно в двух словах сказать, как будто и в армии не служил. Я поеду в Минск и дам объявление, поговорю с приятелями, слышал, что после этого примирения и «вечного мира» с Западом, парней подводят под сокращение, так что десяток-другой прельстить смогу, по работягам, техникам и инженерам список дашь, все сделаю. У меня месяц? – сказал начальник охраны, явно повеселевший, наверное, увидеть дочь для него важнее самого задания.

- Постарайся уложиться! Кефир, как я понял, остается за главного? - Лапицкий кивнул. – До отъезда организуй работу по вывозу техники и некоторого оборудования с «Мяскона», погрузчики, трактора, грузовики с рефрижераторами, в общем, все, что Никитка напишет.

Встреча с Никитой Алексеевичем прошла в конструктивном ключе. Я говорил о том, что ему не просто понятно было, а само собой разумеющееся. Хозяин собирается продать свое предприятие и теперь нужно выгрести с него все, что можно, но без порчи товарного вида. Образовывались и свободные средства, если уже сейчас перестать оплачивать некоторые направления. Материально-техническая база присутствовала, и холодильное оборудование и колбасные цеха на замену. Где нужно, документы подчистим, так уверял Никитка. Уже через час Лапицкий получил увесистый список первоочередного грабежа пока еще моего комбината.

- Слушай, Никитка, сегодня ты вырос уже до Никиты. Удивлен? Грабить ты умеешь лучше, чем созидать, - исполнительный директор только хотел открыть рот, но я его перебил. – Сейчас только мои слова важны, а от тебя достаточно кивка головы, которую я мог бы уже отсечь за воровство, понятно?

Никита Алексеевич кивнул головой в знак согласия. Я уже приготовился к продолжению разговора, как зазвонил телефон.

- Подожди, немного, - сказал я и, дождавшись очередного кивка головы Никитки, ответил на звонок. – Слушаю…

Звонил тот самый Виктор, который собирался уведомить меня в течении недели о решении вопроса продажи «Мяскона», но прошло всего несколько часов. Сильно я продешевил, раз такая оперативность!

С моими требованиями оппоненты были согласны и уточняли про сроки неприкасаемости Колядина, кои я и подтвердил. Еще было озвучено некое незначительное условие, что я должен буду принять, и сделка состоится.

Уже на следующий день я встречался с дельцами, которые и выступили в роли покупателей комбината. Дополнительным условием было то, что я в течении двух недель, который выторговал себе, выиграю тендер на увеличение поставок в армию своей продукции. Теперь речь шла и об увеличении объемов отгрузки сухпайков и о тушенке и о консервированной ветчине. Если бы такой заказ был получен мной ранее, то прибыль была бы колоссальной, скорее всего, по этой причине со мной и не торговались, а согласились на все. Зачем применять давление, когда клиент сам отдает задешево?!

- Вот и решился наш вопрос и скоро я перестану быть владельцем мясной империи, - видя сомнение на лице исполнительного директора, я усмехнулся и сказал. – Если сделаешь все, о чем говорю, то найдем твоим способностям применение. Только учти, еще один факт воровства, и я лично прострелю тебе башку.

Никитка, сглотнув слюну, резко закивал головой.

Дело к нерадивому исполнительному директору было простое, для него, - найти и закупить не менее тысячи замороженных туш крупного рогатого скота, три тысячи свиней, баранов, коней, кур, гусей, даже кенгурятину, если таковая будет. Еще он должен был организовать демонтаж холодильного оборудования на комбинате, а после уже монтаж его на базе, чтобы треть из перечисленного можно было уместить, на остальные холодильники уже готовы.

Когда я выпроваживал озадаченного Никиту, на мой телефон пришло сообщение от неизвестного номера «не знаю, как тебе это удалось, но от меня отстали. На совещании буду». Не трудно было догадаться, от кого пришли слова благодарности.

Экстренное совещание было инициировано Асобистом. На одном из исторических форумах, который был принят как резервный канал связи, прозвучали слова пароля. Колядин до сих пор не пользовался мобильной связью для общения со всеми, кто задействован в проекте базы. Даже специальные телефоны, которым ранее доверял Вадим Борисович, более не считались безопасными. Поэтому его СМС было странным, еще более странным было дублирование сообщения на форуме игры.

Жуткий холод на улице, занесенные снегом дороги не успевали расчищать снегоуборочные машины, темнота и завивание ветра, все это навевало грусть и уныние, которые усугубились необходимостью ехать на базу – такие эмоции считывались с лиц, приезжающих к шести утра в воскресенье на встречу. Вчера мы с Мариной были на УЗИ и поэтому, я был в выигрышном состоянии, не пришлось ехать на базу, так как кабинет гинекологии, как и хирургии, находились уже в бункере, мы же решили остаться на ночь на базе. Формирование новой частной клиники еще не закончилось, по умолчанию расчет был еще на три месяца работы, но ряд оборудования, как и специалисты уже присутствовали, большей частью их завозили из города нашим транспортом. Скорее всего, и не получится всех завезти, но часть уже будет, и наша община окажется сразу с медициной.

- Вадим Борисович, к чему такая срочность? – Дед озвучил витающий у всех собравшихся вопрос.

Асобист не ответил, а дождался, когда все рассядутся за круглый стол, залпом выпил большую чашку кофе, и уже тогда начал совещание.

- Итак, предлагаю отныне всем присутствующим именоваться, как Совет Общины. К нам, скорее всего, присоединятся и другие люди, скорее всего кто-то из медиков, строителей, но пока вот так, - Колядин серьезным и напряженным, даже тяжелым взглядом обвел присутствующих. – Позавчера, скорее всего, американцы провели испытания своего орбитального оружия. Два острова в Тихом океане просто перестали существовать, а на Австралию и Малайзию обрушились цунами.

Я подобрался как перед прыжком, внутри обуреваемый разными чувствами. К моему удивлению, из эмоций преобладало ощущение удовлетворенности, какое-то гипертрофированное. Наверное, я постоянно беспокоился о том, что я окажусь неправым, и никакого Апокалипсиса не будет.

Я не сумасшедший, не параноик, но этот мир пошел по схожему с тем другим сценарию, и теперь мы готовы. Мои эмоции считал Асобист и обратился с ухмылкой:

- Да лучше бы ты ошибся, Станислав Сергеевич, чем то, что предстоит!

Совет начался с утверждения структуры управления и полномочий. Особых подробностей и должностных инструкций не расписывалось, только озвучивание должности, под протокол. Начинаем марать бумагу, благо ее ну очень много закупили.

Я стал первым заместителем Колядина по общим вопросам, заместитель Вадима Борисовича в Центре майор Громов Павел Петрович с позывным «Гром» стал министром обороны, его замом Лапицкий, ну и далее по списку. Деду досталась должность главного интенданта, от которой он долго открещивался, намереваясь стать что-то вроде сталкера, но на должность старшего сталкера поставили человека из его же команды, причем, с таким же позывным, как и название самой должности.

Первому дали выступить мне, с отчетом по продуктовым запасам, материальному обеспечению. Тушенки у нас столько, мороженого мяса столько, крупы, макароны, мука и зерно, планируем закупить столько сыровяленых колбас – и в таком духе минут сорок. Казалось, что во время моего монотонного доклада можно было выспаться, но все зачарованно смотрели на меня, а Дед судорожно записывал данные, несмотря на то, что я обещал дать распечатки после Совета, но не успел добраться до принтера.

Вопросы посыпались после того, как я озвучил о наличие пятнадцати снегоходов, к ним десяти грузовых прицепов, о покупке тысячи пар лыж и трех тысяч фабричных снегоступов, нашел и такие. Все интересовались последствиями ударов в виде ядерной зимы, начались споры, но Асобист решил продемонстрировать свою власть и быстро успокоил «научное собрание». Не знали собравшиеся, кроме Марины и Колядина, что я знаю почти наверняка, что произойдет после удара.

- Итак, этого хватит при загруженности убежища в пять тысяч человек на четыре года, если никакой иной подпитки продуктами не будет. Однако, есть четкое убеждение, чтобы стать консолидирующей силой, необходимо, как и то, что важно самостоятельно организовать рейды по складам города сразу после начала катастрофы. Доклад окончен, - по-военному четко завершил я свое выступление и принялся отвечать на вопросы.

- Александр Александрович Вы хотите что-то дополнить? – обратился Колядин к Алешкевичу, заметив его реакцию.

- На меня так же повлияла атмосфера, и я проникся положением, потому и работаем. И хочется заметить, что в докладе Станислава Сергеевича не учитывается фактор внутреннего производства продуктов питания. Так, мы можем в больших количествах производить зелень, как элемент клетчатки, грибы уже выращиваем, теплицы дают свежие овощи круглогодично. Есть кроличья ферма с уже более ста парами, птица, много чего, если будут корма, мы еще разведем, - высказался Алешкевич.

- Александр Александрович, подготовьте все свои данные и передайте их уже сегодня Станиславу Сергеевичу. И не забывайте, что продукты питания это первый после патронов, товар, это количество работников и их работоспособность, да это все. И мы к проблеме относимся по принципу «много это не мало», тем более, что наша армейская служба имеет свои запасы. Тем самым, если имеете деньги, скупайте все и везите в свои боксы. Варенье, соленья, тушенку, - все сгодится, то же доведите до людей, но ограниченно и тех, кто в теме. Нам паники в городе не нужно, а то новый губернатор и зачистить может. Он молодой, да ранний, – сказал Асобист.

По оружию докладывал Лапицкий и у его будущего командира, главы министерства обороны, от услышанного полезли глаза на лоб. До сегодняшнего дня Колядин проверял, перепроверял и еще раз сверялся с данными проверки по личности Грома. Опытный офицер, командовал в свое время бригадой, был полковником, но разжалован за неисполнение приказа, его пристроил замом Колесников, который пытался расследовать дело Громова, но встретился с необъяснимым сопротивлением. Полгода проверки показали, что человек он очень правильный, может и слишком. Была опасность, что он станет спасать всех и вся, но сам майор предельно четко обозначил свою позицию, такую, как и у нас.

- Но стрелкового оружия, противотанковых систем, пятнадцати минометов очень мало для обеспечения безопасности общины, нужна тяжелая техника, ракетные системы, - подытожил Лапицкий доклад.

- Хрена се, ребята, - не смог сдержаться Павел Петрович Громов, оценивая оснащение своего ведомства. – Может я не на своем месте? По мне так этого хватает.

- Паша, - обратился к нему Асобист. – Есть предположения, что наши клятые враги готовятся лучше нас и придется воевать всерьез. Алексеевич не назвал наши перспективные виды вооружения, их нужно поглубже перебазировать, может случиться удар по заводу. А что касается тебя, товарищ полковник, то поговори с Лапицким и определи фронт работы, включайся, нам нужен твой боевой опыт командования.

Всего у нас сейчас находилось три тысячи семьсот двадцать три единицы автоматического оружия, в основном АК-74, АК-12, «Вал», некоторые уже слишком экзотические стволы иностранного производства с крайне ограниченным БК. А выживальщики притащили даже откуда-то три ППШ, были пистолеты, сорок одна снайперская винтовка, в основе СВД, но были и новейшие образцы, больше четырех сотен гранатометов отечественного производства и несколько десятков джавелинов и нлавов, ну и далее по списку. Многое было скрыто от всего Совета, как не говорилось и о локациях некоторых оружейных складов. В перечень не входило оружие, которое можно было легально купить в России, те же Тигры, охотничье ружья, что находилось на складе оружейного магазина, так толком ничего и не продавшего, из-за конкуренции в городе. Не упомянули на Совете и четыре сотни металлокерамических многозарядных арбалета с тремя тысячами болтов, три десятка мощных луков со стрелами.

Дальше были и другие доклады по строительству, по автотехнике, сельскохозяйственной и строительной технике, электрификации и средств защиты от радиации и многое другое, что отняло у нас семь часов времени с перерывом на даже не быстрый, а молниеносный обед, состоящий из последней партии сухпайков. Все присутствующие оценили новейшие технологии в деле питания личного состава.

- Итак, что нужно сделать: Громов договаривается с Лапицким о круглосуточном дежурстве, привлекайте Данилу-Видока. Всех своих близких перевозим на базу, перегоняем те два поезда, что купили для заселения в купейные вагоны людей. Дед так же организовывает дежурство и принимает людей. Скупайте, что видите, обеспечивайте себя, не надеясь на общий котел. Топливо с завода загоняем под землю, - Асобист набрал воздуха в легкие и продолжил. – Перевозим овощи, закупаем их по максимуму, пусть даже на территории базы копать бурты, потом закопаем. Магазин делает закупки с отсрочкой платежей, также забивает товарами под потолок на своем складе. Причем только теми товарами, которые успеют на три дня добраться. Необходимо за два-три дня создать такой запас, чтобы прокормить всех выживших при необходимости. Надеюсь, что толп паломников к нам в первые пару дней не случится. Таблетки с йодом начинаем пить заранее, провести ревизию лекарств от лучевой болезни, как и остальных медикаментов. Врачей, если надо, силой с семьями загнать на базу, чтобы потом не бегать за ними по всему городу. Хитрите, обещайте хоть десять окладов, если неделю поживут на базе. Остальное по связи, рации при всех должны быть. Работаем…

Натали Нойман уже три дня как обживалась на новом месте. Деятельная глава клана Борух успела выстроить свое убежище так, как это и планировалось изначально. Это другие из Совета прожигали свои жизни и мало следили за стройками, поэтому сейчас и метались, пытаясь решить весь ворох проблем, которые возникают, когда нет системы в работе.

Уже завтра начнется расселение персонала по всему убежищу, Натали дает приют более чем шести тысячам человек и небезосновательно рассчитывает, что для этих людей она станет не просто правительницей, но и богиней во плоти. Если же найдутся те, кто будет пользоваться старыми штампами про демократию, права человека, то просто и незатейливо будут умерщвлены. Никто больше не станет устраивать игры в человеколюбие. Их не было и ранее, но тогда все делали вид, сейчас же маски сброшены, а избранные лидеры стран должны будут быть уничтожены.

Не было в убежище и различных ЛГБТ представителей. Сама Натали, бывало, баловалась, имела некоторый опыт, но то она, а скот нужно размножать. В новом мире нет нужды искусственно сокращать популяцию людей, напротив, рабы нужны будут в преизрядном количестве.

- Госпожа, - обратился к задумчивой женщине неизменный слуга, - На связи сэр Кросбери.

- Соединяй, - отмахнулась Натали.

Разговор был короткий, в динамике телефона была только одна фраза: «Мышки в норках, завтра будет пир». Натали усмехнулась и обратилась в пустоту:

- Инфантилизм это, сэр Кросбери, ребячество, мы убиваем миллиарды людей, а Вы про мышек!

Натали разделать, осмотрела свое идеальное тело в множестве зеркал, возбуждаясь от собственной наготы. Улыбнувшись своим мыслям, женщина взяла некоторые нужные приспособления и пошла в ванную, именно в воде Натали больше всего любила себя ублажать.

Вода в большой ванной, была чуть теплая, приятная, Натали находилась в предвкушении…

- Что это? – выкрикнула женщина. – Что происходит?

Ванная комната стала заполняться едким дымом. Натали Нойман попыталась встать, чтобы добежать до двери, но ноги предательски подкосились. Газ, пущенный по вентиляции, был скорым на воздействие. Женщина ничего больше не успела произнести, ее организм перестал функционировать через десять секунд после появления газа.

В этот день, практически синхронно, были ликвидированы и все остальные члены так называемого «теневого правительства», при этом все их бункеры оставались рабочими и уже ждали новых хозяев. Приказ на уничтожение был отдан Кросбери, и он реализовал план с особой радостью.

Белорусы проспали, как, впрочем, и мы! Сверхзвуковые ракеты уже накрывали Минск, Брест, Гомель, когда дошла информация о начале войны и до нас, при том, что связь с белорусскими ракетчиками была на личном уровне у Колядина.

- Четыре минуты подлетное время! – истошно кричал офицер РЛС, передавая данные на пуск противоракет.

Новейший комплекс С-550 смог захватить цель благодаря объединению системы ПРО-ПВО с белоруской и российской на военных базах в союзной стране, но, как всегда, что-то пошло не так и объединенная группировка ПВО разделилась на локальные очаги сопротивления массированной атаке.

Как только цель была захвачена радарами, сразу же были пущены восемь противоракет навстречу смертоносным целям врага, который решился уничтожить мир.

Уже начала работать российская система судного дня «периметр», когда гриб от взрыва мощной планирующей бомбы, пущенной из незамеченного нашей ПВО тяжелого американского беспилотника накрыл большую военно-воздушную базу России на территории Беларуси «Зябровка», локация которой была менее ста километров от российской границы.

Когда уже несущие смерть и забвение цивилизации, изделия неоспоримо качественного западного военпрома вошли в воздушное пространство Российской Федерации, русские ракеты выходили из шахт в сибирских лесах, уральских гор и даже уже произведены два пуска, пока замеченные с орбиты. Ракетные российские базы не были полностью уничтожены мощнейшими взрывами неизвестного оружия, российское командование уже просчитывало риски и многие базы были дооборудованы. Это был первый залп американской «мирной исследовательской станции», так ее называли последние месяцы, но это была орбитальная крепость с мощнейшим и всесокрушительным оружием.

В столице успели среагировать на атаку и отдать нужные приказы. Но главный город страны ожидал не только атаку с воздушного пространства. Заложенные в метро пять ядерных фугаса с грязной радиоактивной начинкой взорвались не синхронно и это дало маленький шанс мощнейшей столичной системе ПРО сбить одиннадцать сверхзвуковых ракет, вот только рельсотронные пушки перезаряжались достаточно быстро и следующая цель у них была определена. Крупнейшие города с возможными центрами принятия решений ждали удара оружия, противостоять которому возможности не было.

Ракеты по столице были больше отвлекающим элементом, главный расчет сокрушители мира делали на фугасы, которые начали срабатывать со значительной задержкой. Вот только орбитальная крепость – главный козырь у врага не стала задерживаться и сомневаться – снаряд из специального сплава уже раскалился до плазменного состояния, проходя верхние слои атмосферы, и через пятнадцать секунд столица перестанет существовать, как и двадцать миллионов ее жителей. Шанс выжить в самых глубоких убежищах был, но уровень радиации, который возникнет после взрыва фугасов не оставит шанса на возрождение столицы Великого государства на долгие сотни лет.

Не только столица в первые десять минут войны оказалась приговорена, но и все большие города России, которые располагались дальше, чем тысяча километров от границ НАТО. Системы российской ПРО работали уже автономно, лишившись единого управления, но третья часть от всех тысяч ракет была сбита. Уже не оставалось противоракет для противодействия, времени на перезарядку не было. И тогда пошла вторая волна ударов, еще более мощная, чем ранее. На подходе были и больше четырех тысяч ракет устаревшего типа, которые были намного медленнее и только через тридцать-сорок минут начнут собирать свою жатву, как предполагалось, по незащищенным городам и объектам. Ими же враг перегружал системы ПРО.

Нападение не осталось безнаказанным, две ракеты типа «Сормат», которые успели выйти из шахт, неслись к главному врагу на другой континент, комплексы «Пасейдон», выпущенные из дежуривших подводных крейсеров Белгород и Ростов, несли неминуемую смерть всем людям, живущим на восточном побережье Северной Америке и Британии. Цунами смоет прибрежные города, накроет радиоактивными водами сотни миллионов людей.

Через семь минут, после начала нападения, шесть самолетов МИГ-41 взлетели с аэродрома под Калининградом, который уже подвергся нападению, но смог сохранить одну из пяти взлетных полос, и устремились вверх, быстро набирая высоту. Им на помощь устремились два самолета, успевшие взлететь с палубы авианесущего крейсера «Адмирал Кузнецов», пока того не потопили подводные лодки британцев.

Модифицированные ракеты «Кинжал-М» ждали, когда летчики на предельной высоте, в стратосфере, нажмут на кнопку, и те уничтожат ненавистную американскую крепость ядерными ударами. Россия имела относительно дешевое противодействие самой дорогой военной игрушке в истории человечества. Хватило одного попадания ракеты, которую выпустил героический летчик на запредельной высоте, осознанно жертвуя собой уже не ради будущей жизни сограждан, а ради мести.

Когда участь городов была предрешена, мобильные комплексы «Ярс» и даже старенькие системы «Тополь-М» сделали свой залп по европейским столицам, Токио, Сиднею и Канберре. Эти ракеты только на пять минут опередили массированный залп «Искандеров», сверхзвуковых ракет морского базирования «Циркон» и многочисленных «Калибров». Оставалось от пяти, до пятнадцати минут жизни европейским ценностям, как и их носителям. Швейцария, как и все другие европейские страны, даже Ватикан, не избежала участи получить удар по своим городам, вот только из двадцати трех ракет не было ни одной с ядерной начинкой.

Расчет командования НАТО был ясен и они сильно рассчитывали на то, что первым делом уничтожат всех, кто мог бы принимать решения. Но именно в столице России и случился главный сбой в плане победоносной войны, и хозяин Кремля успел дать команду, которую продублировал министр обороны. Но и в Альянсе были умные головы, которые понимали, что уничтожение будет обоюдным. В командном пункте НАТО были те, кто истерично смеялся, кто плакал, как и русский капитан атомной подлодки, дающий приказ на полный залп межконтинентальных ракет и спуск автономных «посейдонов», а после застрелился, выполнив свой долг, но, понимая скольких миллионов людей только что он уничтожил. Большинство тех, кто имел доступ к информации, тихо наблюдали за разворачивающимся, весьма возможно, последним сражением. Как там сказал толи Эйнштейн, может еще кто: «Я не знаю, какое оружие будет применяться во время третьей мировой войны, но четвертая будет с дубинами и палками».

- Сэр серьезное противодействие в западной части России и восточной Беларуси. Под Гомелем сбиты уже шестьдесят три ракеты, в том числе одиннадцать с обедненном ураном, - обратился один из офицеров к генералу Кларку.

- Дайте залп с резерва в Латвии и Литве, - приказал генерал.

- Что происходит? – прозвучал голос Колядина в колонках, расположенных по углам в большой комнаты с четырьмя большими экранами.

Сюда приходили данные объективного контроля, тут находились уже и Громов и Лапицкий, следящие за тем, как происходит битва. Повлиять на ситуацию частично мог Громов, который имел полномочия отдавать приказы ПВО, расположенной на территории завода сельскохозяйственной техники и в его окрестностях. Однако, полковник не спешил, контролируя общую обстановку. Засветить комплексы и получить по ним удар более чем реально. А вот сохранение ПВО для будущего могло многое дать в битвах за выживание, тем более, что перспективный комплекс С-550 М2, который проходил тестирование был химерой между системой ПВО и Искандером, мог работать и по воздушным целям и по наземным на расстоянии до полутора тысяч километров.

Оба мужчины заранее привезли своих родных на базу, Лапицкому пришлось даже связать бывшую жену и ее сожителя, по сути, похитить, чтобы доставить в убежище, у дочери же оказался сообразительный парень, который без насилия поехал вместе со всеми в укрытие, уговорив свою девушку. Теперь офицеров ничего не отвлекало от работы, которой должно быть много, если, конечно останутся живы.

- Гомель проснулся после разгрома базы в Зябровке. Белорусы умудряются сбивать до восьмидесяти процентов ракет. У нас прилеты по военным частям в Глуске, Хуторском, Гайдуках. ПРО области выбита только на двадцать процентов, наши ракетчики на заводе пока не вступали в бой, - Громов замолчал, вглядываясь в один из экранов. – Смена обстановки, двести три цели, атака на гомельскую ПВО, гомельская группировка уничтожена.

Колядин позвонил на базу из машины, которая несла его и еще двух офицеров подальше от центра города, следом догоняли еще три внедорожника с сотрудниками областного управления ФСБ. Они ничего не могли сделать в сложившейся обстановке и были три дня назад предупреждены своим начальником о возможных событиях. Сейчас же все ехали на базу, догоняя своих родных и близких, получивших первыми сообщения и инструкции прибыть в убежище. Рискованно было не отправить людей из локации самого вероятного удара заранее, но даже Колядин в этом случае был скован обязательствами. Он все еще находился под пристальным вниманием новых хозяев города и области, чтобы своевольничать.

До радиоактивного дождя оставалось три часа, если ситуация будет развиваться похожим сценарием с той реальностью, о которой было известно Колядину. А главного удара по центру города, какой, по словам Мирного, был в другой реальности, пока не было.

В это время ситуация становилась критической. Через белорусско-российскую границу прорвалось семьдесят шесть ракет, и они приближались. Это были не сложные цели, но количество в данном случае имеет шанс перерасти в качество.

- Товарищ майор, - обратился через связь в гарнитуре к Громову капитан-ракетчик. – Разрешите использовать системы «Панцирь 2МС» и «охотников».

- Капитан, ракеты по траектории идут на нас? – спросил Громов.

- На город, но эти изделия перед самой атакой меняют траекторию, - ответил скороговоркой ракетчик, он явно не желал вступать в дискуссию, тем более читать лекции по новейшему западному оружию, и просто ждал ответа.

- Разрешаю, но охотник один, врубай, капитан, аппаратуру Красухи на подавление, используй «Луч», - принял решение Громов.

Капитан все прекрасно понимал и не хотел засветить замаскированные позиции комплекса ПВО-ПРО, систему, которая проходит под грифом «совершенно секретно». А вот последняя модификация панцирей вполне подойдет, тем более, что машины стоят в стороне от завода, прикрывая нефтебазу в синергии с комплексами С-400 военных. Однако, ракетчика сильно удивил приказ использовать систему «Луч», которая так же была перспективной разработкой и только пришла на обкатку.

- Вот она, птичка, - комментировал Громов быстрый полет «Охотника 2», который начал транслировать на один из экранов данные со своей аппаратуры и давать отличного разрешения картинку.

У этого беспилотника есть неплохие мозги и достаточно поставить задачу, а наиболее верные решения, почти что, искусственный интеллект примет сам. Вот и сейчас программные алгоритмы приняли задачу – уничтожить все летательные объекты, которые не откликаются на систему «свой-чужой». Одновременно с территории завода выехала машина, в кузове которой была установка СВЧ, действующая по принципу микроволновых печей.

- Вот они, - прошипел Громов, сжимая кулаки.

На экране, где отображались данные объективного контроля, многочисленные точки начали выкрашиваться в красный цвет, что говорило о том, что РЛС, соединенные в единую сеть, захватили цели.

- Пуски противоракет, - комментировал бой Громов, скорее для себя, гарнитура была включена сейчас только на прием. – Так, а это, видимо наша пятая Красуха? Хорошо работает!

Было видно, как четыре ракеты, которые были ближе всего к нам, начали заваливаться и падать, как будто их ослепли и отключили двигатели.

- Есть контакт, - выкрикнул Громов.

На экране было видно, как зеленые отметки совмещались с красными и потом обе пропадали. Начали пропадать и красные отметки, до которых противоракеты не добрались. Может это работает «Луч», но телеметрия показывала последствия действий «охотника».

- Что это? – испуганно сказал Громов, уставившись в две большие отметки, которых до сих пор не было.

Беспилотные тяжелые бомбардировщики общеевропейского производства, но по факту американской разработки, заходили над целью. Страшно становилось от того, что целью являлся город. Эта система под названием «адский ворон» была носителем больших бомб, прежде всего атомных и вакуумных. Обработанные специальными отражательными составами плавные обводы фюзеляжа беспилотника делают его «невидимым». Так считалось ранее, но российские системы ПВО-ПРО засекали цели, пусть и с большим трудом и не сразу. Наши системы смогли так же заметить главную опасность, но очень поздно. Один из бомбардировщиков выпустил планирующую бомбу, и оставалось только молиться, чтобы это была не атомная.

В молчании, ожидая взрыва, незамеченным прошло еще одно событие. Объявленные неуязвимыми, европейские беспилотники, были сбиты и скорее всего, постарался опять же наш «Охотник».

Минута, и экран объективного контроля зарябил и погас. Еще прошло долгих минуты четыре и даже в бункере ощутили толчки.

Электромагнитный удар, сопровождающий детонацию сложной начинки боеприпаса, вывел из строя внешнее снабжение электричеством, но в убежище сразу же заработала своя, автономная, были на очереди и две резервных. Что в это время творилось в городе и как выходили из строя напичканные электроникой автомобили, на бешеных скоростях пытающиеся убраться из каменных джунглей, можно было только догадываться.

Для базы отключение электроники не было фатальным и не могло быть. Во-первых, критически важный именно сейчас автотранспорт исключительно на механике или электроника вынута и разобрана, складирована в бункере. Во-вторых, убежище предусматривало подобного рода атаку, и выдержала ее стойко.

- Подними дрон, нужно посмотреть последствия взрыва, - обратился Громов к своему заместителю Лапицкому.

- Удар по центру города, ударная волна отключила локальные сети ПРО, - прозвучал голос капитана. Прилеты ракет, один наш «Панцирь» уничтожен. Наша РЛС фиксирует пять сверхзвуковых целей. Разрешите использовать второй «Охотник», очень эффективный аппарат. Луч разрядился, загоняю в бункер.

- Разрешаю, капитан! Как думаешь, это скоро кончится? Неужели у врага столько ракет? – спросил Громов, но не стал настаивать на немедленном ответе, а капитану было не до рефлексии и размышлений.

Больше голос капитана мы не услышали. Охотники сбили суммарно три ракеты последнего поколения, считалось, что это просто невозможно, в России есть системы, способные и на большее, но все зря, опять отечественное самое перспективное оружие, но мало и поздно. Если по охотникам еще можно было предполагать эффективную борьбу, то, как умудрился оставшийся «Панцирь» сбить сверхзвуковую ракету, обладающую мощной системой РЭБ, останется загадкой. Будет ли на нее ответ? Особенно, после того, как последняя вражеская ракета прилетела по заводу, ударив по РЛС, рядом с которой в укрытии находился и капитан. Укрытие не спасло.

- Старший лейтенант Куксин командование принял, - послышался незнакомый голос. – Цели все уничтожены, других не наблюдаю. Есть ответный сигнал от союзника. В воздухе четыре МИГа, и Ту-22 М, запрос сопровождения РЛС от стратегических бомбардировщиков.

- Ответка пошла! - вытер пот со лба Громов.

Это была «лебединая песня» столичного гарнизона. Все, что сейчас было заправлено и с навесами, взлетело и готовилось ударить по базе НАТО Рамштайн и по Варшаве, которые по недомыслию все еще оставались нетронутыми.

- Я подполковник Беглов, - представился невидимый командир «мстителей». – После пуска ракет требуется аэродром для посадки и прикрытие системами ПВО.

- Я полковник Громов, принял, могу предложить только магистраль в шести километрах от нас. Так же выслать машины для личного состава. Аэродром города, скорее всего, не пригоден для посадки, - взял роль диспетчера Громов.

- Полковник, садиться будем через двадцать семь минут, пошли людей, чтобы расчистили магистраль, пожарный расчет и скорую, будет аварийная посадка. Сможешь? – спросил Беглов.

- Что смогу! - не совсем уверенно ответил Громов, даже не предполагалось, насколько сейчас может быть загружена машинами магистраль, а Лапицкий, наконец, получив задание, рьяно начал его исполнять.

Четыре ракеты типа «Кинжал» и последовательно пущенные восемь Х-202 устремились к своим целям. Потерянная связь не позволяла отдельным очагам сопротивления прояснить обстановку, но озлобленные люди, многие уже потерявшие своих родных, мстили всеми средствами, которыми обладала российская армия. Сотни ракет летели по разным направлениям, часто уже направляемые без участия единого центра управления, разрушая вражеские атомные станции и плотины, заставляя проснуться природные силы. Так, Йелоунстонский вулкан готовился значительно дополнить работу оружия после использования специально рассчитанного для пробуждения стихии заряда.

Не знали герои и про то, что не только Россия подверглась агрессии, не менее жесткий удар был нанесен Китаю и Индии, КНДР и Ирану которые в свою очередь накрывали вражеские объекты своими ракетами и ударными беспилотниками. Плавилась Аравийская пустыня, догорал, казалось вечный Рим, пылал Стамбул. Все против всех. Планета рыдала от сотрясений!

Авиагруппа вошла в белорусское воздушное пространство и выпустила свои смертоносные подарки. Американское ПВО так и не научились эффективно противостоять российскому гиперзвуку, поэтому все ракеты, кроме двух сбитых Х-202 нашли свои цели. Управление войсками НАТО было парализовано, бункер на базе Рамштайн не смог защитить от новой начинки «Кинжала», который пробив купол бункера, просто выжег весь кислород в радиусе семи километров. Люди, развязавшие войну, превратились в манекены. Такой удар на сорок минут раньше и можно было уверовать в свою победу, но извечный гуманизм и славянское гипертрофированное чувство справедливости, никогда не позволили бы ради своего спасения уничтожить весь оставшийся мир.

А стратегические ракеты все еще летели навстречу русским городам и объектам, их еще было кому сбивать, но пусковые установки противоракет были уже наполовину пусты. Пограничным городам России повезло чуть более, они получили в худшем случае тактические удары атомным оружием, так как предполагались быть оккупированными и порабощенными.

- Лапа, за летчиками выехали? – спросил Громов.

- Так точно! – ответил Лапицкий.

10 марта 2030 года был светлый день, это на женский праздник погода бушевала, а тут настоящая весна пришла. Снег еще был повсеместно, но воздух уже был пронизан ароматом пробуждения, природа готовилась воскреснуть и начать новый цикл своей жизни. Можно было радоваться жизни, но недосуг.

Все понимали, что выходные дни – лучшее время напасть на Россию. Люди расслаблены, многие, чего уж там, «болеют» после вчерашнего. Службы расслаблены, а тут еще только что прошел праздник. Понимали и ждали, были «на чемоданах». Строго-настрого всем, кто еще не перебрался на базу, было запрещено находиться в центре города, люди не понимали почему, но бумаги, по факту приказа, подписывали. Мы с Мариной и ее мамой также не собирались быть там, вообще не собирались находиться в городе, но маме на 8 марта стало плохо. Теща, долго державшись, все-таки употребила изрядную порцию алкоголя, и ей стало плохо – сердце схватило. Скорая помощь потребовала госпитализации, и нам пришлось ехать с мамой в больницу, к счастью, на окраине города.

Когда же поступил сигнал о начале, я, не спрашивая разрешения, схватил тещу на руки и потащил к выходу из корпуса больницы, успев только сказать врачу-кардиологу, где он сможет найти приют и работу, рассказав о начавшейся войне. Пусть он и принял меня за идиота, которому даже пришлось ударить охранника, не желающего выпускать странную компанию, но уже скоро задумается, может и коллег с собой возьмет. На базе было оборудование, но с медицинским персоналом все было печально. Не считать же мужа Инги, только что закончившего интернатуру, как и саму девушку, специалистами. А таких в клинике на базе была половина от всего персонала.

Полное понимание, что война началась, пришло, когда мы мчались на моем Гелентвагене в направлении объездной дороги. Слышались хлопки, звуки пуска ракет – за воздушное пространство шел бой и я был горд, что вопреки всему, город держался и пока ни одна ракета не нашла свою цель.

Несмотря на то, что я узнал, казалось бы, один из первых о начале глобального конфликта, в направлении на объездную дорогу стали попадаться спешно убегающие из города люди на дорогущих автомобилях. Крысы бегут с корабля! А я не крыса? Может, нужно было предупредить горожан, идти и кричать об опасности, посадить на два свободных места в машине еще двух человек? Нет, всех спасти не получится, это уже не раз обсуждалось.

Нервы шалят, много ненужной суеты и сумбура в голове, необходимо успокоится и рационально взглянуть на вещи. А рационально – это везти своих родных в условно безопасное место и ждать приезда тех, кто должен был прибыть на базу, с кем велись предварительные разговоры и намеками, или прямо в глаза говорили о назначении убежища. Среди прочего только три человека были интересны – Инга, пусть и со своей родней, Жека, пусть и в другой реальности убивший меня и Мага, которого я очень уважал за рассудительность и мужество. Все эти люди получили методички от меня и пообещали, что не выкинут их в мусорное ведро.

Уже на подъезде к базе, нас настигла ударная волна и только то, что я остановился в овраге, как только увидел вспышку, а потом и услышал звук, не позволило нас смести с дороги.

- Станислав Сергеевич, это что же такое? Война? А как же так? – подбежал ко мне Максимыч – пожилой кинолог, причитая, выбежал навстречу моему автомобилю.

Уже год работал этот человек на базе и занимался делом, в котором был гуру, казалось, что он знает собачий язык. Вот и сейчас мужчина вывел троих алабаев на прогулку, а тут война, взрывная волна, вот и спешил любитель собак вернуться на базу.

- Максимыч, без паники, собачек убирай, как только подозрение на дождь будет. Это ядерная война, но мы не зря тут все строили. Береги живность, спуститесь быстрее в бункер, давай, мне нужно бежать, - сказал я, беря тещу на руки.

Вопреки ожиданиям, в убежище не было паники, напротив, все старались заняться делом, показывая свою полезность, как будто от этого зависит, не выгонят ли их из бункера. Людей было только, может, на десятую часть от возможностей убежища.

Видок с Кефиром раздавали поручения своим группам, которых сейчас было ровно десять. Задача стояла перед парнями сложная и опасная – нужно доставить на базу ряд специалистов, адреса которых будут указаны. Эти люди отказались работать на странном объекте, но от этого не перестали быть нам нужными. У всех бойцов были костюмы радиационной защиты – РЗК, если не получится до начала осадков решить все задачи. Кроме того, они были вооружены. Подумалось, если оружие будет использовано, то беспредел в городе начнем именно мы.

Отдельно, уже в другом помещении, распылялся Дед. Отправив тещу с Мариной в наши боксы, я направился к нему.

- Илья, ты со своей группой двигаешься к нефтебазе, Виктор, ты на склад на Могилевке, - сыпал распоряжениями бойцам пожилой заместитель по хозяйственной части.

Не его это функционал, но могли и наши отцы-командиры дать полномочия Деду.

Но он прав, сейчас нужно было урвать все, что можно до начала радиоактивных осадков, иначе это сделают другие. Три группы по десять-пятнадцать человек, из которых как те самые выживальщики, так и бойцы охраны отправлялись мародерить. У нас все было в наличии, но понимание, что многое просто станет недоступным уже скоро, заставляло двигаться.

Психологическое состояние требовало от меня активных действий, но разум подсказывал, что лучше не мешать там, где все работает.

- Что, тоже места себе не находишь? – Асобист подобрался незаметно и я даже вздрогнул от неожиданности.

- Так и есть. Все заняты, а мне что делать, не знаю, - ответил я.

- Работы будет много, - сказал Колядин. – Пока располагайся, через час, когда я проверю вводные, отправишься с командой Кефира в один из бункеров в городе.

Глава нашего образовывающегося на глазах социума придерживался того же мнения, что вмешательство должно быть тогда, когда оно требуется. Вот только был психологический момент в этом, бесспорно мудром подходе – если не покажешь людям себя как лидера, то таковым можешь и не стать. И я хотел показать, что отсиживаться на месте не собираюсь. Возможно, это понимал и Асобист и нашел мне работу, хотя группа Кефира могла бы обойтись и без меня.

- Мой сын отказался прибыть на базу, говорит, что я его воспитывал так, что долг превыше всего. Может где-то сражается с вражескими самолетами, а может уже лежит на разбомбленном аэродроме рядом со своей сушкой, - открыл причины своего волнения Вадим Борисович.

Я ничего не ответил, с сегодняшнего дня будет слишком много душещипательных историй, чтобы по каждой переживать.

- Вот тебе задание, пока не отправишься к бункеру, - Асобист встряхнулся, приходя в себя. – Направь свободных людей, только у защитников не забирай, к заводу по туннелю и пусть они исследуют там разрушения и уговорят ракетчиков укрыться в бункере. Так же нужно послать людей перетаскивать вещи со складов магазинов выживальщиков, особенно оружейного, грузовики с добром они уже сами перевезли, но по мелочи на прилавках много чего. Понимаю, что магазины практически на территории базы и стоят, в километре от нее, но это нужно, лучше все добро хранить внутри. Людей вооружи, без оружия теперь никак, это к Громову, Лапицкий поехал летчиков забирать. Хотя и Громов сейчас управлением занят. Сам возьми!

Я даже не стал спрашивать о каких летчиках идет речь, не время для разговоров, когда нашлись реальные дела. Даже понимая, что Асобист меня просто послал с глаз долой, чтобы только был при деле, я рьяно принялся за работу, не время доказывать свою значимость и крутить носом о несправедливых поручениях.

Когда в городе сработала сирена, люди не восприняли это всерьез. Многие подумали о том, что это очередная проверка гражданской обороны, которые в последнее время действительно были частыми. Даже хлопки в небе не особо озадачили большинство обывателей, но появились и те, кто понял, что творится нечто неординарное, и поспешили домой, обзванивая родных и близких. Именно это сарафанное радио, даже при отсутствии извещения от МЧС, властей или военных, родило вначале беспокойство в городе, которое все больше перерастало в панику.

Удар по центру города с мощной взрывной волной, которая сшибала с ног даже на серьезном отдалении от эпицентра, стал тем катализатором, который вселил ужас в горожан, побуждал к паническому бегству не знамо куда. Вдруг все забегали, машины, которые смогли завестись после электромагнитного удара, заревели двигателями, слышались крики и звуки ударяющихся друг о друга автомобилей. Такого количества ДТП, что случилось в первые десять минут после взрыва бомбы, город не знал за весь год мирной жизни. Вот только большое количество машин, иногда брошенных, часто с открытыми капотами и копающимися во внутренностях автомобилей водителями, что надеялись починить свои дорогие и навороченные авто, не позволяло быстро уехать. Образовались километровые пробки. Люди винили ближайших к ним других горожан, возникали потасовки и групповые драки. Не было никого, кто мог бы хотя бы словами попробовать организовать народ.

Полицейских, которых можно было довольно часто встретить на улицах города ранее, пропали. Город ввергался в анархию. А когда взорвались еще две ракеты толи в черте города, толи сразу за ним, людская толпа рванула врассыпную, укрываясь в подвальных помещениях чужих домов. Были и те, кто первым делом устремился домой, чтобы забрать своих родных и… что делать дальше многие не знали, но бежали, не останавливаясь.

Еще до первого самого мощного взрыва, который уничтожил центр города, некоторые, наиболее смекалистые собирали вещи и направлялись в бомбоубежища или в один из трех бункеров, построенных в последнее время. Люди еще не представляли, что может пригодиться, насколько долго все происходящее. Внутренне мало кто сомневался, что уже скоро их страхам придет конец и восстановится прежняя жизнь.

К удивлению горожан на входе в бункер их встречали люди с оружием. В одном из убежищ были полицейские, и они вызывали доверие. Два других убежища охранялись вооруженными бойцами в гражданской одежде, и становилось вообще непонятным, кто они. Людей пока еще пускали в убежища.

Уже через час один за другим бункеры стали закрываться, а вооруженные люди оттеснять, все больше наседающих людей. Прозвучали первые выстрелы, пролилась первая кровь – Постапокалипсис начинался!

Полковник Матюшкин быстро сообразил, что происходит что-то не то, его чуйка вопила об опасности. Ночное дежурство выдалось, вопреки ожиданию, спокойно, но с самого утра ни коньяк, ни бутерброд не лез в горло. А как только в небе появились первые росчерки ракет ПВО, полковник видел такие и в армии и ранее, главный полицейский, пока не сдал дежурство по городу он таким и был, начал действовать.

План «стрела» предусматривал быстрый сбор сотрудников по всем отделениям и их экипировка. Этот план и решил привести в действие полковник, разу после того, как позвонил жене, сыну и дочери и в приказном порядке потребовал прибыть с набором продуктов к нему в Управление. Матюшкин и не помышлял наводить в городе порядок. Даже после того, как сам мэр позвонил в Управление МВД и потребовал выделить машины сопровождения для выезда его из города, полковник не отказался от своих намерений, не послал по эротическому маршруту городского главу, но и не согласился. Помогли избежать ненужных пока проблем начавшиеся перебои уже и с проводной связью, сотовая «легла» после первого мощного взрыва, когда временно отрубило электричество.

Занять бункер, один из тех, что недавно построили в городе и навести именно там порядок, нужный Матюшкину – вот та цель, которую преследовал полковник, быстро начиная ориентироваться в вариантах развития событий. А еще он дал команду на то, чтобы все полицейские в городе, загружали арсеналы, брали максимум припасов и направлялись в бункер.

Полковник не собирался воевать, пока он еще не осмыслил ситуацию настолько критической и необратимой, чтобы начинать ставить свою власть в городе, но, будучи человеком осмотрительным, собирал всех возможных лояльных людей. Те же менты, что не захотят идти в команду, пусть катятся на все четыре стороны.

Зависть и злоба обуревала Матюшкина, когда он вспоминал о той грандиозной стройке, что учудил сыночек покойного Мирного. Вся эта многомиллионная возня вокруг строительства укрепленной базы полковнику казалась блажью отбитого на голову в армии парня. Полковник признавал, что младший Мирный был грамотным, осмотрительным и имеющим покровителей повыше его, Матюшкина, уровня. Между прочим, уже второго заместителя областного управления МВД. Он всегда смеялся по поводу стройки базы.

Сейчас второй заместитель, скорее всего, стал первым и не замом, а что ни на есть начальником. Его руководство решило отдохнуть в комфорте дома, когда Матюшкин дежурил в новом, только недавно отстроенном здании Управлении, которому не нашлось места в центре города, поэтому и выжил.

- Товарищ полковник, пришла информация о нападении на машины с сотрудниками Зареченского отдела, которые направлялись к бункеру, - капитан Евлашихин доложился своему начальству.

«Началось!» - подумал Матюшкин, как он и предполагал. Раз пошла стрельба, пора уже все сомнения отринуть, принять за веру, что руководство, скорее всего, погибло, губернаторы всякие, наверняка тоже, вот мэр оказался живучей тварью, но он бежит из города, понимает гнида, что ему в этой ситуации не выжить. А что до самого высокого начальства, то и оно не должно было уже существовать - столицу же будут бомбить в первую очередь, значит, власти нет и даже оставшимся в живых «народным избранникам» не под силу собрать страну, как и навести порядок в областном городе.

- Приказ! При малейшем противодействии силам пра… - полковник хотел продолжить «правопорядка», но осекся, он уже никакой не блюститель этого порядка, каждый сам за себя. – Отбой, уточни у СОБРа, что они там думают себе, только очень аккуратно, или пусть прибудет их командир для обсуждения дел.

Нельзя начинать работать жестко, не заручившись поддержкой хотя бы СОБРа, не говоря о военных, но тех в первую очередь крошить станут. СОБР подчинялся областному МВД лишь номинально, как юридически, так и фактически. Полиция вызывала их при необходимости, но это делала и прокуратура и даже иногда Следственный комитет. Это у ФСБ были свои подразделения, и они в последние четыре года, после очередного преобразования сил специальных операций, не привлекали бойцов СОБРа.

Встретиться с командиром СОБРа быстро не получилось, у них у самих происходили какие-то события. И полковник отправился в убежище, предварительно приказав двум прибывшим нарядам собрать в оружейке Управления оружие и везти его к бункеру.

Через пятнадцать минут Матюшкин, с уже приехавшими родственниками был в укрытии. Встретивший его майор сил гражданской обороны – отставной по ранению военный, которому нашли теплое местечко, счел правильным подчиниться полковнику, не имея связи со своим непосредственным руководством. Уже через час после судьбоносного для города взрыва в подчинении, а правильнее во власти, у Матюшкина было уже под шесть сотен бойцов и пока не поддающиеся учету, постоянно приезжающие члены семей и их друзья полицейских. Посторонних в убежище брали только в отдельных случаях, отдавая предпочтение девушкам приятной наружности, так как отбором занимались совсем молодые парни в полицейской форме. Остальные, более статусные, некогда служители закона, имели свои задания.

С СОБРом оказалось все не так просто. Полковник знал, что там постоянно меряются «харизмами» и подразделение, насчитываемое только в городе в двести сорок два человека, было во внутренних склоках разделено минимум на две группировки. Камнем преткновения были, в том числе, и некоторые не совсем законные дела Матюшкина, которые он проворачивал с помощью командира СОБРа майора Константина Посталовского, который не обижал своих людей, и часть из них смирилась с криминальным происхождением прибытка в кармане. Вот из-за деления сотрудников на «мои» и «чужие» и происходили разногласия.

Поэтому Посталовский привел не всех людей к бункеру, только семьдесят одного человека, другая часть бойцов также оказалась неоднородной. Как предполагал майор, еще человек под сорок отправились в неизвестном направлении организованной группой, остальные же по доносящимся слухам задолго до катастрофы были распропагандированы конторой в лице Колядина.

Матюшкина коробило от одного упоминания фамилии полковника ФСБ. Именно Колядина он считал причиной все большего падения доверия к себе со стороны семейства Мирных, с которыми был замечательный бизнес, а могли развиться и другие проекты, но все никак не срасталось.

- Полковник, давай сразу же проясним отношения. Сам понимаешь, что мои семь десятков бойцов в условиях анархии – это больше чем важно. Мы с оружием приехали, но пока только осмотреться, семьи некоторых парней на низком старте и все на нервах, поэтому торга не нужно. Излагай о том, что в самое ближайшее время думаешь делать, - высказался Посталовский.

- Я главный, ты зам, командуешь своими парнями, но выполняешь, что я скажу. Твои умные советы учитываются. Делать нужно много и быстро и первое – склады и магазины. Уже сейчас мародерство должно нарастать и мы должны возглавить это движение. Дальше смотрим. По людям, у меня пусть и мало таких спецов, но есть и техника и оружие и полтысячи сотрудников, может и больше. Бункер – наша база, там продуктов для автономного проживания двух тысяч человек на год, плюс некоторые вещи. Что решаешь? – отчеканил Матюшкин, не желающий отдавать пальму первенства, в нем проснулась жажда повелевать. Власть – злейший наркотик!

Посталовский согласился. Ну а дальше? История дает примеры, и Матюшкин хорошо учил историю. Когда-то Гитлер пришел к власти при помощи Рема, своей правой руки, но прошла «ночь длинных ножей» и нет Рема, так и всех его приближенных. Вот и сейчас Посталовский – это Рем Матюшкина, пусть работает.

Через полчаса, когда у бункера уже было выставлено оцепление, отгоняющее всех людей прочь, даже при помощи стрельбы, пусть пока и резиновыми пулями, первые команды отправились на мародерство. Целями были два оружейных магазина города, два ближайших супермаркета, еще один бункер, о котором знал Матюшкин и товарные склады на Могилевской улице на окраине города. Для того, чтобы так быстро собрать команды для грабежа пришлось бегать и выискивать грузовые машины, выстрелами останавливать грузовые газели и даже микроавтобусы, срочно разгружать куда попало грузовые машины с полицейским добром.

- Мы можем подводить итоги? – спросил Асобист, когда получилось случайно столкнуться Деду, мне, Громову и непосредственно Колядину.

- Летучка на ногах? – спросил Дед.

- Ага, только вопрос тот же, - настаивал Вадим Борисович.

Все события можно было отслеживать в онлайн режиме, только переключая гарнитуру на разные частоты. Но так можно быстро сойти с ума – у всех была запарка, и не было исключений, чтобы кто-то сидел и рефлексировал, поэтому на всех частотах стоял гвалт. Руководители подразделений улавливали смысл всех слов, которые доходили до них, но другой человек, вслушиваясь, мог счесть все происходящее обострением у психических больных. «Поставил возле той хреновины» «дебилы, не туда», «готово все», «бабам дай», «тащи сухпай в зад» - это пять секунд непрерывной связи. Что делать? Куда бежать? Кто эти загадочные дебилы, что суют сухпаи себе в зад? Ничего не понять, но Дед, как опытный шкипер лавировал в этом потоке и успевал осмысливать все сказанное.

- Итак, кратко, - начал говорить Дед.

Всего на данный момент в убежище тысяча сто человек, плюс-минус, так как прибывают каждую минуту и уже пора ставить блокпост на съезде с объездной дороги и пропускать выборочно, только с обоснованием и профессией, список которых ранее был согласован. Из тех групп, что были отправлены за нужными людьми, вернулась только одна, еще две в дороге на подъезде, что подтвердил Громов, держащий этот момент на контроле. Размещением занимаются пятьдесят человек, с помощью уже и пришлых женщин, в среде которых есть дамы, не обделенные лидерскими качествами. Но никак не получалось делать эту работу оперативно и системно.

На данный момент заселяются люди в боксы. Решено было оставить резерв помещений на сто человек, могут появиться и доктора и инженеры, пусть сразу же будет мотивацией переселиться в лучшие условия. Пригнанные в тоннель вагоны поездов, еще не начинали заселять.

Проблем много: люди приезжают со многими вещами, и ладно бы еда, теплая одежда, но зачем нам сейчас телевизоры, которые уже через неделю будут никому не нужны, да стиральные машины. И такого барахла больше, чем надо, просторные площади наземной базы начинают быстро захламляться всеми этими вещами. Везут и своих домашних питомцев, каждый из которых отдельный рот, не считая других проблем. Еще большие собаки, на которых был расчет, и готовились псы для несения службы, ладно, пристроим к делу, но всякие «чихуи», «мопсы» и другие ручные котики, были лишние. Пока решили не осложнять психологическую обстановку и оставить живность, как только немного утрясется ситуация, будем принимать решение. Но я был уже настроен отстаивать котов, так как знал, что крысы будут, и их будет много.

- Ты почему не доложил? – вскричал Асобист.

Две наши группы были обстреляны, и произошел стрелковый бой. Получается, что у нас уже свой первый погибший герой, которого срезала пуля СОБРа. Первая перестрелка случилась на Могилевских торговых базах. Когда там уже быстро, в том числе и с помощью местной охраны, которым дали добро на переезд в убежище, грузили фуры и выгоняли еще не разгруженные грузовики. Многие машины приехали вперед, или на выходные и ждали своей очереди до понедельника. Одна из еще не разгруженных фур была французской, и там были-таки французы, что интересно пожилой мужчина и молодая девушка. Другие были так же иностранные, но с белорусами и русскими на борту. Если французы решили сами ехать на своей же машине в убежище, когда им пообещали безопасность, то и белорусы и русские стали за свои фуры горой, не желая даже рассказать о грузе, но требуя безопасности.

Но такая, по сути, идиллия была не долгой, оставленный пост у въезда на базы был атакован сходу, где и получил пулю в живот Сергей из выживальщиков. Почему на нем не было бронежилета следует тщательно разобраться. Еще один был ранен, а оставшиеся двое приняли бой. Люди, которые приехали на базу были очень похожи по экипировке и профессионализму на СОБР и имели такие же нашивки, при этом скрывали лица балаклавами.

- Туда уже вышла группа реагирования с поддержкой охотников. Ракетчики даже предложили аккуратно по ним жахнуть, хотят свою полезность продемонстрировать, - продолжал говорить Громов, когда Деда отпустили дальше работать.

- Пусть за небом смотрят, - бурчал Колядин, ему было неприятно, что двухсотые появились на пустом месте.

Ведь можно было контролировать дороги возле складов с дронов!

- Кстати, они и смотрят, говорят, что на границе своих возможностей увидели летящие навстречу друг другу стратегические ракеты. Наши дали большой залп, но и ответка летела. Почему же нас оставили в покое, или не оставили? – не реагируя на эмоциональность полковника сказал Громов.

- На помощь к принявшим бой вышла группа Видока и Стратега? – спросил я, стараясь вернуть разговор в местные реалии.

- Только Видока, но там уже должны быть «Охотники», они наведут порядок, - ответил Громов.

- А что с летчиками, я их не видел? – задал очередной вопрос я.

- Так все в порядке, отбуксировали их на завод, там и ангары подходящие подыскали и расчистили, спрятали самолетики, парни накормлены и сейчас в заводском убежище, - ответил Громов.

Вторая перестрелка, о которой чуть не забыл рассказать министр обороны, состоялась с группой разведчиков, которые объезжали три крупнейших бункера в городе. Все они были, можно констатировать, захвачены, один ментами, два неизвестными людьми, но хорошо экипированными. Вот эти экипированные и открыли беспокоящий огонь, отгоняя любопытных. Так же были данные о серьезном бое возле третьего бункера, на подъезде к нему отчетливые следы применения противотанковых средств, даже минометов.

- Мда, готовимся к войне, пошли Павел Петрович птичку к этим бункерам, да погляди, что по чем, - сказал Колядин.

- У них РЭБ есть и это что-то убойное и не наши армейцы там, а те самые оккупанты, которыми пугали. Наши слышали польский и английский языки. Борисович, дай им окопаться, путь начнут действовать, нужно же понимать их цели, а потом накроем по самые гланды, – говорил Громов, не обращая внимание на наши лица, ошарашенные от услышанного.

Колядин смотрел на меня молча, но я прекрасно понимал, какой вопрос он хотел бы мне задать. Вот только я не помню ничего про каких-то диверсантов или даже десанте со стороны противника. Может быть, их разбили, когда мы с Жекой скитались по подвалам, или был изменен план атаки на Россию, которая началась значительно раньше, нежели в другой реальности.

- Вот поэтому в город заходить очень осторожно. Есть предложение разведать Глуск, там могут оставаться военные части, там же и арсенал, судя по данным объективного контроля, туда прилетело две ракеты, по самому городу по большей части. И, Громов! Безопасность сейчас самое главное, сразу же докладывай, - сказал Асобист и пошел к себе в кабинет, где у него на двух ноутбуках были выведены камеры наружного наблюдения и основные помещения убежища.

Я знал, что он уже с десяток раз пытался позвонить сыну. У нас, благодаря еще поддержке Колесникова, был доступ к четырем спутникам связи, были и аппараты, один из которых полковник отдал своему сыну, и сейчас Глеб Вадимович Колядин мог либо погибнуть, выполняя свой долг, либо просто сломать телефон. И сейчас на пути к убежищу могла быть и банальная потеря аппарата. Может поэтому Вадим Борисович и просил организовать разведку именно под Глуском. Там был военный аэродром, на котором сын Асобиста служил последние пару месяцев с подачи отца, который использовал свои связи для перевода сына поближе.

Я находился в так называемом ЦПР – центре принятия решений, куда должна была стекаться вся информация о происходящем, по крайней мере, касаемо внешнего мира, и изучал данные, считываемые из метеорологического спутника. Это был уже второй такой спутник, предыдущий, к которому получилось подключиться, был толи нашими, толи противником, уничтожен – в космосе война продолжается, уже в автоматическом режиме – боевые спутники уничтожают все чужие.

- Доклад! – прозвучал строгий голос Громова.

На связь вышел Грек. Группа добралась до баз и ждала приказа вступить в бой. Наблюдали двадцать два человека противника, отлично экипированных на армейских бронированных автомобилях.

В ЦПР вбежал еще один человек. Для места, доступ к которому только у семерых человек, здесь становится слишком тесно.

- Товарищ глава обороны, в десяти километрах по северо-восточной стороне объездной дороги в нашу сторону движется колона из пяти танков, трех БТР, семи бронированных специального назначения автомобилей и ряд гражданских машин и грузовиков. Лапа приказал соблюдать режим радиомолчания и выдвинулся с резервной группой быстрого реагирования к первому блок-посту, - чуть запыхавшись, доложил Кефир, последний из семи человек, который мог вот так ворваться в ЦПР.

- Это те самые люди губернатора и те, кто его прикрывает. Выжили, гады! Мажор, бери группу Кефира и пулей дуй к этим целям, по дороге закладывайте фугасы, а Гром поддержит с воздуха охотником, - Асобист как-то печально посмотрел на меня. – Я думал посылать тебя к бункеру, но тут пока важнее. И… Береги себя.

Уже через полчаса были установлены фугасы на съезде с шоссе. Эта колонна, которую мы ждали, могла проехать и по трассе дальше, поэтому всех крушить и подставляться не следовало.

- Поворачивают! – доложил оператор БПЛА.

- Ждем! – скомандовал я. – Еще… жми!

Череда взрывов разносила колону в хлам, терзала внутренняя жаба, кричала: «Идиот! Столько техники!».

- Танк поворачивает башню на нас! – кричал один из бойцов группы Кефира.

- Так жги его корнетом! – кричал и я.

Тем временем, из машин, только частично уцелевшим, стали выпрыгивать люди. Многие были ранены, иные тянули своих уже умерших товарищей. Начался стрелковый бой.

- Уходим! – прокричал Кефир.

- Стоять! – скомандовал я за спину, где находился командир группы.

Выстрел. Обожгло плечо, я заваливаюсь на землю.

- Асобист просил передать, что вырастит твоего ребенка, как своего. И ничего личного, но власть должна быть сконцентрированной в одних руках. Ты не можешь быть замом, полковник привык работать с иными по типажу людьми, - говорил Кефир, словно в дешевом боевике, когда злодей старается выговориться перед главным героем.

Только я сильно сомневался, что мне удастся выдраться из положения, в котором я оказался, как это всегда получается у боевитого героя.

- Кефир! Так нельзя! – прокричал один из группы и сразу же получил очередь из автомата.

- Вот и у меня в группе потери, чтобы меньше было подозрений. Прости и прощай! – сказал Кефир и выжал спусковой крючок.

- Марина! – успел сказать я.

Темнота, полет!

- ЛЕНА? – заорал я, когда очнулся. – Год какой?

- Ну, так это… Две тысячи двадцать шестой, - сказала Лена.

КОНЕЦ КНИГИ.