В переживаемое нами время острого политического кризиса, захватившего всю русскую жизнь и в частности очень тяжело отразившегося на русской школе, естественно возникает и на практике, и в теории вопрос о политике в школе. Вопрос этот дебатировался на разные лады, с разных точек зрения, разными лицами и с самыми разнообразными целями.

Одни говорили, что политика загубила и развратила нашу школу, разумея под политикой тенденциозно-политическое направление школы, созданное в ней старой бюрократией с целью воспитания людей, преданных бюрократическому режиму. Другие тоже говорили, что политика загубила и развратила нашу школу, разумея однако под политикой проникшие в школу и особенно в среду учащихся освободительные идеи.

Одни отрицали даже возможность упоминания о политике и ее вопросах в стенах школы. Другие, наоборот, считали необходимым посвящать учащихся не только в вопросы общей политики, но и в вопросы текущей политики, в вопросы политической борьбы и политических партий.

В то же время факты и жизнь подчинялись своей неопровержимой логике. Волна политического кризиса, как уже сказано, охватила не только высшую, но и среднюю школу. Политика врывалась в жизнь школы, нарушала ее нормальное течение, создавала целый ряд крупных осложнений и затруднений, прерывала на долгие промежутки самое функционирование школы.

Среди учащихся возникло своеобразное подразделение их интересов на политические и академические. Образовались целые группы сторонников тех и других, вступившие в непримиримую вражду между собою. В печати создалась полемическая литература по вопросу о чистом академизме и его антитезах. Такая же полемика происходила в обществе.

Поскольку речь идет о высших учебных заведениях, спор и до сей поры остался нерешенным, и это, несомненно, объясняется между прочим той большой ролью, какую сыграли высшие учебные заведения в русском освободительном движении.

Что касается средней школы, то вопрос об ее участии в политическом движении, повидимому, не вызвал разногласий. Люди самых разнообразных политических воззрений и лагерей в принципе относились к этому движению отрицательно.

Активные выступления учащихся средней школы на политическом поприще почти всеми признавались нежелательными. Разрушение средней школы, созданное такими выступлениями, вызвало всеобщее осуждение.

Но этим и кончалась солидарность взглядов на школьное движение. В оценке его причин, в анализе его условий, в обсуждении той роли, какую играла, играет и должна играть политика в школьной жизни, возникал ряд непримиримых противоречий, высказывались взгляды диаметрально-противоположные.

Это и не удивительно, так как вопрос о прикосновенности политики к школьному делу не так прост, каким он представляется с первого взгляда. Хотя многие и высказывают, что школа по самому существу своих задач должна стоять вдали от политики, и хотя мнение это нередко выставляется, как непреложная педагогическая истина, но в действительности оно подлежит большому сомнению уже в силу того, что его выражают в слишком общей и категоричной форме. В самом деле, отношение политики к школе может быть различное.

Если речь идет о тенденциозно-политическом направлении школы, соответствующем, как теперь принято говорить, видам правительства, то это одна форма школьной политики. Влияние на учащуюся молодежь господствующих в обществе политических течений и взглядов — другая форма. Активное участие молодежи в политике — третья форма. Наконец, преподавание в школе основ общественно-политических наук и гражданское воспитание учащихся—это четвертая форма, в которой может выражаться отношение политики к школе.

Очевидно, вопрос о политике в школе, поставленный сообразно этим различным точкам зрения, должен иметь в каждом случае и различное решение.

Для педагогов чрезвычайно важно, особенно в настоящее время, составить себе вполне определенную точку зрения относительно того, в каких пределах и на каких основаниях политические идеи являются допустимыми при обучении и воспитании молодежи в школе. Если вопрос расчленен так, как только что указано, то разобраться в нем становится значительно легче, принимая во внимание то условие, что педагог в своей педагогической практике обязан руководиться только теми положениями, которые не возбуждают никаких сомнений. К числу таких положений относятся, в связи с вопросом о политике, первое: активное участие учащихся в политической жизни недопустимо, второе: политическое образование и воспитание учащихся средней школы необходимо.

Первое из этих положений не требует никаких доказательств, исключая того, что учащиеся средней школы — неполноправные граждане.

Что касается второго, то достаточно указать, что школа воспитывает своих питомцев для жизни, в которой им придется действовать и как людям, и как гражданам. А потому она должна им дать не только общечеловеческое, но и гражданское воспитание, т.-е. она должна их научить разбираться в вопросах политических, правовых и социальных, или, по меньшей мере, подготовить к этому имеющимися в ее распоряжении средствами; она должна дать им общее социально-политическое образование; она должна ознакомить их с социально-политическим и правовым строем родины; она должна направить их к выработке прогрессивных общественных идеалов; она должна заложить в них элементы их будущего общественно-политического мировоззрения.

Весь этот ряд задач школы, вытекающих из ее прямого назначения подготовлять будущих граждан государства, составляет то, что вообще можно назвать политическим воспитанием учащихся.

Важность этой функции школы, особенно при настоящих политических условиях русской жизни, вряд ли требует особых доказательств.

Но необходимо остановиться более подробно на выяснении тех способов, приемов и средств, какими школа располагает и какие еще она должна применить для возможно более успешного практического осуществления указанной своей функции.

Этому вопросу и будет посвящен предлагаемый очерк.

Несомненно, что основой рационального политического воспитания должно служить серьезное общественно-политическое и правовое образование. Отсюда вытекает необходимость, с одной стороны, улучшения и изменения постановки преподавания уже имеющихся в учебных планах школы научных дисциплин общественно-политического и социального характера, как, например, истории, истории литературы, отечествоведения, законоведения, с другой — необходимость введения в курс школы дополнительных предметов того же характера, как, например, энциклопедии права, основ политической экономии и т. п.

Все это, разумеется, тесно связано с реформой всего учебного строя нашей школы. Но, и не дожидаясь ее, можно было бы теперь же изменить постановку только что перечисленных предметов, другие же из них ввести в виде необязательных дополнительных курсов.

Так, преподавание истории, особенно в старших классах средних учебных заведений, откинув всякий мнемонический и эпизодический материал, должно сосредоточиться на изучении эволюции культурно-экономических, правовых и социальных отношений. Один из важнейших элементов, необходимых для сознательной выработки политического мировоззрения, заключается в правильном представлении исторического развития политических форм жизни в связи с развитием всех обусловливающих их и влияющих на них факторов. Несомненно, что именно в этом и состоит самостоятельная задача истории, как предмета преподавания в общеобразовательной школе. Вместе с тем достижение этой задачи является и средством политического образования учащихся.

Точно так же преподавание истории литературы в школе должно ознакомить учащихся не только с ходом развития внешних литературных форм, но и, главным образом, с развитием и сменой общественных настроений и идейных течений в обществе, поскольку они отразились в литературе каждого периода, должно выяснить связь литературного творчества той или иной эпохи с содержанием, запросами и направлением общественной жизни.

С этой точки зрения история литературы представляет богатейший образовательный материал, совершенно не использованный нашей школой, в которой до сих пор она рассматривалась только как средство изучения русского стиля и в которой комментирование литературных произведений по их содержанию ограничивалось очень узкими рамками.

В связи с этим, очевидно, в историю литературы должны быть включены писатели позднейшего периода, что, впрочем, давно признано вопросом назревшим, даже и помимо соображений, из которых исходим мы.

В целях подготовки учащихся к зрелому политическому мышлению может быть использован и еще один предмет, преподаваемый в современной школе, а именно отечествоведение.

Подготовка будущего гражданина к сознательной и самостоятельной роли в политической жизни родины должна основываться прежде всего на всестороннем знакомстве с родиной. Сюда входит не только знание физических особенностей последней, состава ее населения и тому подобных внешних данных, на чем обычно сосредоточивается современное преподавание, но, кроме того, сюда входит знание условий ее культурно-экономической жизни, т.-е. состояния ее промышленности, торговли, путей сообщения, просвещения, науки, искусства; сюда входят и все те вопросы, которые приковывают к себе в настоящее время внимание практических политиков и экономистов, как, например, вопрос аграрный, рабочий, податной, таможенный и пр. и пр. Само собой разумеется, в средней школе нельзя осветить этих вопросов во всей их широте; об этом мы и не говорим.

Но что средняя школа на уроках отечествоведения должна дать учащимся основные понятия об этих проблемах и ознакомить их с элементарнейшими относящимися до них фактическими сведениями, в этом, как нам кажется, не может быть никакого сомнения.

Учащийся, пока он сидит на школьной скамье, еще не компетентен разрешить указанные вопросы и не может иметь по ним сложившееся определенное мнение. Но, как только он выступит на арену самостоятельной жизни и деятельности, как только он сделается гражданином, ему волей-неволей придется в этих вопросах разобраться и установить на каждый из них свою точку зрения. Для этого он должен получить предварительную подготовку в школе, и основные элементы этой подготовки должны ему дать уроки отечествоведения.

К той же категории учебных предметов, изучение которых закладывает фундамент политического воспитания учащихся, относится то, что не совсем правильно называют в нашей школе законоведением.

Специальное и очень важное назначение этого предмета должно состоять в том, чтобы ознакомить учащихся с общей теорией права и в частности с основами государственного права.

Понятие о праве — одно из кардинальных понятий практической политики. Особенно важно отчетливое усвоение этого понятия для современных подрастающих поколений, жизнь и деятельность которых принадлежат будущему русскому правовому государству и которым предстоит долгая и упорная борьба с остатками векового бесправия, глубоко въевшимися в нравы русского народа.

Что касается государственного права, то входящие в область этого предмета вопросы о формах государственного устройства, о функциях и сущности законодательных, административных и судебных учреждений, о самоуправлении и проч., не говоря уже о их общеобразовательном значении, имеют столь близкое отношение к совершающимся ныне в нашей стране событиям, к тому глубокому перелому, какой переживает теперь политический строй нашей родины, что важность изучения этих вопросов в целях разумного политического воспитания учащихся вряд ли требует каких-либо комментариев.

Поэтому предмет законоведения, раз он введен уже в курс средней школы, необходимо использовать в указанном смысле возможно широко и плодотворно.

К сожалению, в утвержденную программу этого предмета входят и такие, имеющие слишком специальный интерес, отделы, как гражданский и уголовный процесс, гражданское и уголовное право. Отделы эти, важные для юриста-практика и, быть может, для торгового и промышленного мира, вряд ли целесообразно вводить в курс общеобразовательной школы, где дорог каждый лишний час времени для знаний неотложных и действительно развивающих. Они могут только помешать указанной выше основной задаче предмета законоведения, обратив осмысленное усвоение немногих, но основных его вопросов, в поверхностную зубрежку технических терминов и определений.

Впрочем, преподаватели законоведения имеют выход в том, то предложенная им программа считается только «примерной» и что им предоставлено право видоизменять ее в довольно широких пределах. Правом этим преподаватели, по нашему мнению, должны воспользоваться возможно шире, исходя из того соображения, что предмет преподавания, находящийся в их распоряжении, является главнейшей базой политического воспитания учащихся, и что, таким образом, им вверено одно из самых надежных средств научной подготовки молодежи к ее будущим гражданским обязанностям. Всех перечисленных учебных предметов, даже при наиболее совершенной их постановке, все же недостаточно для разрешения той сложной и трудной задачи, какою является политическое воспитание и образование учащейся молодежи.

Не надо забывать, что средняя школа — не университет и что преподавание в ней, особенно при нынешних ненормальных условиях, связано с множеством чисто технических неудобств, в роде переполнения классов, недостатка времени, отсутствия хороших приспособленных учебников, загромождения учебных программ балластными требованиями, с которыми учащиеся однако должны ради окончания курса считаться, и проч., и проч.

Два урока отечествоведения, несколько уроков истории и истории литературы, три урока законоведения, при обширности курсов этих предметов, при необходимости сообразоваться с существующими условиями школьного преподавания, — дают слишком мало времени для сколько-нибудь серьезного ознакомления хотя бы только с сущностью тех вопросов, которые возникают в связи с задачей политического воспитания и часть которых была нами намечена выше.

Между тем, повторяем, задача эта, важная во всякое время и при всяких политических условиях, имеет едва ли не первенствующую важность в наше время и для наших подрастающих поколений. Общественно-политическое мировоззрение будущих граждан, будущих деятелей, ныне обучающихся в школе, явится одним из главнейших направляющих факторов в судьбах вашего отечества. Его идеалы должны быть вместе с тем идеалами общественной школы. Школа не может не только забыть о нем, но она не имеет права уделить ему меньше внимания и забот, чем оно того заслуживает.

Поэтому, если ненормальное устройство школы препятствует в настоящее время осуществлению этой важнейшей ее задачи прямыми средствами, то должны быть пущены в ход средства косвенные, должны быть придуманы и использованы все возможные коррективы для восполнения дефектов и упущений в общественно-политическом образовании учащихся.

На первом плане с этою целью могут быть организованы для учеников старших классов дополнительные внеурочные курсы по разным вопросам общественно-политических наук. Такие курсы в некоторых учебных заведениях уже и возникли по инициативе самих учащихся и при содействии наиболее отзывчивых педагогов. Особенно интересуются ученики политической экономией, что вполне естественно, если принять во внимание остроту экономических вопросов в окружающей жизни. Не менее полезны и интересны были бы для учащихся. на ряду с курсами политической экономии, излагающей общие принципы народного хозяйства, курсы по разным отраслям народного хозяйства в России, которые могли бы дополнить и расширить элементарные сведения из этой области, приобретенные учащимися на уроках отечествоведения.

Нет надобности перечислять всех предметов знания, соприкасающегося с общественно-политическими и социальными вопросами, — предметов, по которым была бы желательна и полезна организация дополнительных занятий с учащимися.

Выбор этих предметов огромный, и вопрос не в том, чтобы их поименно указать, а лишь в том, чтобы осуществить на практике занятия по тем или иным из этих предметов в школе.

Организация подобных занятий и их выбор, разумеется, всецело зависят от состава наличных преподавательских сил в той или иной школе. Нам кажется однако, что при желании и при сочувствии к запросам учащихся даже в самых захолустных учебных заведениях можно было бы найти, если не из педагогов данной школы, то из местных интеллигентных сил, лиц, способных руководить дополнительными занятиями учащихся по тому или другому отделу общественно-политических наук. Для этого требуется лишь ясное понимание той огромной важности, какую в настоящее время имеет вопрос о политическом образовании учащейся молодежи, и сознание той ответственности, которую несет за это дело школа.

Однако, если бы даже и не нашлось таких руководителей, о которых мы говорим, то в распоряжении школы имеется еще целый ряд средств для планомерного влияния на складывающееся политическое мировоззрение молодежи и на воспитание ее гражданских чувств. В числе этих средств самое действительное — это содействие правильному и серьезному внеклассному чтению учащихся и, при возможности, даже руководящая организация его.

Приходится констатировать, что старая школа совершенно и при том сознательно игнорировала эту задачу.

Допуская еще, хотя и с большими ограничениями, исключениями и запрещениями, внеклассное чтение учащихся по литературе, истории, естествознанию, относясь вообще к задаче организации внеклассного чтения крайне индифферентно и опасливо, старая школа совсем исключала из круга этого чтения книги, относящиеся к вопросам общественно-политического и социального характера. Таких книг весьма недавно совсем нельзя было бы найти в ученических библиотеках наших средних учебных заведений; в огромном большинстве случаев их там нет и теперь. Лишь за самое последнее время преподаватели законоведения, в интересах своего предмета, стали пополнять ученические библиотеки книгами юридического содержания.

Поэтому первое, что надо сделать школе для развития внеклассного чтения по вопросам политики и экономики, — это оборудовать ученические библиотеки соответствующей литературой.

Кроме того, следовало бы составить особые программы такого чтения, приспособляя их, с одной стороны, к возрасту и развитию учащихся, а с другой стороны, к целям систематического и, по возможности, закругленного ознакомления читающих с соответствующими вопросами. Труд составления подобных программ, сам по себе очень сложный, до известной степени облегчается уже существующими программами комиссии по организации домашнего чтения, состоящей при учебном отделе общ. распр. технич. знаний в Москве.

Вместе с программами комиссией намечены и частью самостоятельно изданы подходящие к программному чтению книги.

Наконец, сверх того, было бы полезно, а во многих случаях прямо необходимо, до известной степени руководить чтением учащихся и иногда, быть может, даже контролировать его.

С этою целью желательна организация при учебных заведениях собеседований и рефератов по поводу прочитанного, наподобие тех, какие неоднократно уже устраивались в различных школах в связи с занятиями литературой, т.-е. наподобие так называемых литературных бесед.

Такие беседы на общественно-политические темы, помимо чисто научного их материала, заимствованного из прочитанных книг, можно было бы иллюстрировать и материалом текущего характера, что придало бы им живость и разнообразие и, вероятно, в значительной мере удовлетворило бы потребность учащихся разобраться в вопросах окружающей действительности.

Далее, очень полезную роль в деле развития критического и сознательного отношения учащихся к сложным вопросам общественно-политической жизни могли бы сыграть различного рода научно-образовательные организации среди самих учащихся, которым школа должна, конечно, оказывать всяческую поддержку и содействие. Таковы, например, кружки самообразования, ученические журналы, школьные клубы и т. п. Опыт показывает, что ко всем такого рода начинаниям, организуемым по собственному почину учащихся, последние относятся с величайшим интересом и рвением.

Руководство педагогов в подобных организациях отнюдь не должно быть обязательным, но оно очень желательно.

Само собой разумеется, что в том случае, когда педагоги пользуются со стороны своих питомцев симпатиями и доверием, учащиеся сами прибегнут к их указаниям и помощи. Если же доверия пет, то участие педагогов обратится в опеку и контроль, которые тотчас же убьют проявления свободной и живой самодеятельности воспитанников, а вместе с тем быстро погубят и их начинания.

При существующем напряженном интересе учащейся молодежи к событиям окружающей жизни, к поставленным ею теоретическим и практическим вопросам, интерес этот, несомненно, отразится на характере и внутреннем содержании выше-перечисленных организаций, если бы таковые возникли. Несомненно, значительная доля энергии и стремлений их обратится на то, чтобы поставить и по мере сил разрешить вопросы общественно-политического характера, волнующие молодежь, чтобы уяснить ее отношение к переживаемым событиям, чтобы выработать взгляды, которые могли бы подготовить ее к предстоящей ей гражданской жизни.

В целях политического воспитания молодежи такая ее самостоятельная работа, пробуждающая мысль и критику, невольно наталкивающая на серьезное изучение затронутых вопросов и на ознакомление с их литературой, безусловно полезна и желательна.

Действительно, оценивая задачу политического воспитания учащихся и перечисленные нами средства ее достижения, следует помнить, что воспитанник школы не может, еще находясь на школьной скамье, окончательно выработать свое политическое мировоззрение.

Поучительным примером нелепости и бесцельности воспитательно-образовательных приемов, стремящихся догматически навязать учащимся чуть ли не с детства определенные политические верования, могут служить тщетные и вредные попытки этого рода, предпринимавшиеся нашей старой школой.

Политическое мировоззрение — слишком сложный продукт умственного и нравственного развития человека, чтобы можно было стремиться к его окончательной формулировке, пока человек не созрел вполне и,главное, пока он не овладел еще соответствующим жизненным опытом. Поэтому отнюдь не желательно быстрое успокоение юноши и его умственной пытливости на готовых формулах политического мышления, кем бы они ни были ему продиктованы. Напротив, желательно возможно большее развитие этой пытливости, развитие критицизма и способности осторожного и всестороннего обдумывания тех сложных и трудных вопросов, разрешение которых является базой для выработки определенного политического мировоззрения.

Средством же к развитию этих качеств является устный и письменный обмен мнений, критическая их оценка, ознакомление с разными точками зрения и с различным освещением упомянутых вопросов.

Указав в общих чертах те средства, которыми располагает и может располагать школа для политического образования своих питомцев, обратимся теперь к рассмотрению возможных в стенах школы приемов гражданского воспитания учащихся, т.-е. воспитания общественных навыков и чувств.

В этом отношении следует принять за исходный пункт ту точку зрения, что общественная школа является в своей внутренней жизни как бы некоторым сколком гражданского общежития, так как общественная школа представляет своего рода союз учащих и учащихся, связанных общими целями, подчиняющихся в своих взаимоотношениях определенным правовым и нравственным нормам и находящихся в определенных отношениях к окружающей их среде.

С этой точки зрения школа прежде всего должна всей своей жизнью и деятельностью представлять практическое осуществление тех правовых понятий, которые она развивает на уроках права, как идеальные теоретические догмы. Эго значит, с одной стороны, что персонал учителей и воспитателей школы должен безусловно стоять на высоте своего педагогического долга, корректности, справедливости и беспристрастия; что в школе ни в коем случае не должно быть места какому бы то ни было произволу или лицеприятию; что вся жизнь ее должна быть урегулирована такими законами и правилами, которые без всякого исключения были бы обязательны для каждого педагога и нарушение которых влекло бы за собой предание педагога корпоративному суду и вместе с тем суду общественного мнения. С другой стороны, это значит, что и для учащихся должны быть выработаны определенные нормы их поведения в школе, их отношений к педагогам и к товарищам и ко всему школьному строю. Нормы эти, само собой разумеется, должны исходить одновременно и из требований педагогических, и из требований школьной жизни, и во всяком случае не должны иметь ничего общего с теми «правилами для учащихся», которые были выдуманы нашей школьной бюрократией; равным образом, и контроль за выполнением их не должен иметь ничего общего с теми полицейско-сыскными расправами, какие характеризовали до сих пор так называемую воспитательную деятельность школьных педагогов. Исходным пунктом старого правового или, точнее, бесправного режима школы были «обязанности» учащихся. Исходным пунктом нового правового режима должны быть права учащихся, из которых сами собой вытекают и их обязанности. Действительно, всякий учащийся, поступивший в школу, имеет главное и основное свое право — учиться в ней и воспитываться. Следовательно, как все другие учащиеся, обладающие, в свою очередь, подобным же правом, так и школьные педагоги обязаны охранять это основное право каждого учащегося. На этом пункте и может быть построена вся несложная правовая догма школьной жизни, при чем нет никакой необходимости облекать ее в печатные параграфы. Это поведет только к формализму и казенщине, которым не место в школьной жизни. Достаточно будет, если указанная правовая догма прочно утвердится в сознании руководителей школы и от них, через их пример и деятельность, будет усвоена учащимися с самых первых лет их пребывания в школе.

Правильное функционирование такого «правового» режима в школе явится, как мы думаем, отличным средством их гражданского воспитания. Оно научит их, во-первых, уважать закон, как высшую директиву поведения человека по отношению к тому строю жизни, который прежде всего обеспечивает права самого человека и уже во имя этих прав налагает на него и обязанности.

Правовой строй в школе, с одной стороны, уничтожить возможность развития «рабьих» качеств и привычек: раболепства, трусости, лицемерия, искательства и т. п.; с другой стороны, он помешает развитию и противоположных, вырастающих в атмосфере произвола и бесправия, наклонностей, в роде наглости, дерзости, властолюбия, стремления ко всякого рода захватам.

При правовом строе учитель не будет бесконтрольным господином, а ученик — бессловесным исполнителем, а следовательно, не будет и тех невозможных положений, которые создавались и еще создаются в наших школах при таком взаимоотношении воспитателей и воспитываемых.

Строгое применение в школьной жизни начал права в тех пределах и размерах, какие очерчиваются самым существом воспитательной деятельности, и в строгом согласовании с педагогической ролью школы, не допускающей формализма, никакой мелочной регламентации, представляется нам одним ив важнейших факторов так называемого гражданского воспитания учащихся.

Подобное же значение могут иметь все организации, возникающие среди учащихся по их собственной инициативе и преследующие какие-либо общетоварищеские цели.

На видном месте среди этих организаций должна быть поставлена организация товарищеского суда, имеющая самое близкое отношение к только что затронутому вопросу о правовых отношениях в школе.

Вообще нужно сказать, что идея товарищеского суда, сама по себе очень заманчивая и, повидимому, очень плодотворная, тем не менее представляет ряд спорных и сомнительных мест, которые и заставляют многих педагогов относиться к пей с большой осторожностью.

Но мы полагаем, что и в бывшей практике школьных товарищеских судов, и в теоретическом решении этого вопроса кроются некоторые недоразумения и что при правильной постановке этого дела можно было бы создать товарищеский суд, вполне удовлетворительный и отвечающий потребностям школьного быта. В настоящей статье мы не будем однако останавливаться на этом предмете, намереваясь посвятить ему особую заметку в «Вестн. Восп.»

Большое значение могли бы иметь, как уже упомянуто выше, и некоторые другие организации, основанные на самодеятельности учащихся.

Исходным пунктом для осуществления таких организаций является принцип выборного самоуправления, который, несомненно, в будущей нормальной школе станет одним из основных принципов всей воспитательной деятельности школы.

Устанавливая, развивая и всячески проводя этот принцип в жизнь учащихся, школа тем самым откроет для них целый ряд возможностей готовиться, путем самостоятельного устройства своих маленьких школьных дел и интересов, к исполнению будущих важных гражданских и общественных обязанностей.

Для примера укажем такие дела, как устройство собственных классных библиотек, касс взаимопомощи, наблюдение за ведением хозяйства в пансионах, участие в организации экскурсий, составление коллекций и гербариев, устройство концертов, вечеров и спектаклей, наблюдение за чистотой и порядком в классных помещениях, организация помощи для малоуспевающих товарищей, организация уже упомянутых выше кружков самообразования и пр., и пр. В будущей нормальной школе, идеалом которой является установление тесного, дружеского, доверчивого отношения между воспитателями и воспитанниками, единство и общность их интересов, совместные и дружные усилия к поддержанию доброго имени и чести школы, к улучшению ее во всех отношениях, — в такой школе учащиеся найдут много приложений для своей активности и самодеятельности и вместе с тем приобретут много навыков в применении выборного начала и много уроков самодисциплины.

Что это не утопия, не праздные мечты, в этом можно убедиться из живых иллюстраций, какие и теперь имеются перед глазами у каждого школьного педагога. Стоит только посмотреть, какой порядок, какая строгая дисциплина царит на ученических вечерах, где все участники подчиняются своим выборным распорядителям, или в самодельных ученических оркестрах и хорах, где каждый беспрекословно признает авторитет всеми избранного дирижера!

Но вечера, хоры и оркестры — только часть большого числа самых разнообразных организаций, какие возможны в ученической среде. И если современная школа допускает самодеятельность и самоуправление учащихся только в области развлечений, то будущая нормальная школа, исходя из правильно понимаемых педагогических целей, несомненно, воспользуется присущими школьникам инстинктами общественности, чтобы построить на них целую воспитательную систему; она распространит ее не только на развлечения, но и на дело, не только на торжественные и праздничные дни, но и на серые будни.

Эта система, взятая в целом, будет системой гражданского воспитания, точнее тою его частью, которая ставит своей целью развитие в учащихся общественности, общественно-правовых понятий и навыков.

Другая часть того же воспитания касается развития так называемых гражданских чувств. В отличие от чувств нравственных, составляющих область нравственного воспитания и имеющих отношение, с одной стороны, к собственной личности, а с другой — к личности ближнего, как отдельной единицы, гражданские чувства являются, если можно так выразиться, массовыми чувствами; они относятся не к отдельным личностям, а к массам лиц, к общественным группам, ко всему обществу, ко всему государству и, наконец, ко всему человечеству.

Человек должен научиться быть гражданином не только разумом, но и сердцем, не только в мыслях, но и на деле. Гражданину недостаточно понимать и уважать свои и чужие права, недостаточно высоко ценить закон и законность, право и справедливость, но ему нужно отзываться на всякое насилие, на всякий произвол, на всякие массовые несчастия и страдания, нужно чувствовать их и реагировать на них.

Истинный гражданин не может оставаться равнодушным при общественных бедствиях, не должен хладнокровно взирать на эксплоатацию одних другими, на общественные преступления, на злоупотребления властью, положением, богатством и проч.

Непосредственным двигателем человеческой воли всегда является чувство, а не разум. Кто только понимает, но при этом не чувствует, тот не будет и действовать.

Ясно поэтому, что в задачу гражданского воспитания непременно должно входить воспитание гражданских чувств, и следовательно школа обязана посвятить на это дело особые старания.

Наилучшим средством к этому, доступным школе, является область искусства вообще и художественной литературы в частности.

В нашей русской литературе нет недостатка в писателях и певцах гражданской скорби. Достаточно указать имена Некрасова, Г. Успенского, Достоевского, Л. Толстого, Решетникова, из новейших — М. Горького, Чехова и многих других.

В таких литературных произведениях можно найти достаточно материала для пробуждения в учащихся гражданских и социальных чувств.

Темнота, невежество, нищета, угнетенное и приниженное состояние целых слоев населения, рисуемые художественными красками поэтов и беллетристов, не могут не вызывать в юных читателях сложных чувств сострадания и жалости, стыда за свое привилегированное положение и негодования против порядка жизни, при котором делаются возможными существующие ее противоречия.

Конечно, художественное изображение, как бы оно ни было совершенно, — не то, что живая действительность, и настоящее понятие о последней дается только непосредственным с ней прикосновением.

В иных случаях, впрочем, простые статистические цифры способны подействовать на воображение и чувство, в особенности молодое и непосредственное, не меньше, чем художественные образы и картины.

Для этого нужно только, чтобы впечатление от таких цифр ассоциировалось с каким-нибудь прочным чувством, воспитанным с детства, как, например, с чувством любви к родине, с жалостью к слабым и беспомощным, с отвращением к насилию и угнетению и т. п.

В таком сочетании уже одно фактическое знакомство с темными сторонами окружающей действительности будет могущественно влиять на психику молодежи, пробуждая и укрепляя в ней высшие социальные инстинкты.

В самом деле, молодая, нетронутая, восприимчивая душа подростка или юноши не может остаться бесчастной к судьбе сотен и тысяч людей, обреченных на нищету, вымирание, каторжный и губительный труд.

Некоторые лицемерно-сердобольные воспитатели высказывают мнение, что будто бы жестоко и непедагогично терзать незрелую молодежь такими картинами, что следует щадить ее нервы и до поры, до времени скрывать от нее горькую истину. Жизнь и опыт, — говорят эти воспитатели, — еще успеют разрушить те иллюзии и волшебные сны, которыми окутаны представления молодежи об окружающем ее социальном мире.

Взгляд этом нашел себе широкое практическое применение в устройстве закрытых, особенно женских, учебных заведений с режимом, нарочито приспособленным к тому, чтобы совершенно отрезать и изолировать учащихся от соприкосновений с живою действительностью. Но опыт достаточно доказал всю нецелесообразность подобной воспитательной системы.

Лежащее в ее основе педагогическое воззрение столь же неправильно, как и ему противоположное, которое стремится запугать воображение молодых поколений ужасами и злом жизни и привести их к сознанию, что только отречение от мира, только отшельничество и одиночество спасают человека от участия в этом зле.

Здоровая, разумно воспитанная молодежь, поставленная лицом к лицу, хотя бы с самыми ужасными проявлениями существующего в мире зла, не потеряет от этого своей жизнерадостности и не впадет в мизантропию или уныние, но, оставаясь отзывчивой и сострадательной к несчастиям ближних, вынесет из созерцания этих несчастий только решимость бороться с условиями, которые их создали и продолжают создавать.

Воспитать такое здоровое, бодрое, отзывчивое и готовое к борьбе с социальным злом молодое поколение — это и есть высшая задача действующего зрелого поколения, или, по крайней мере, той его части, которая сознательно стремится к прогрессу и улучшению существующих социальных условий, а следовательно, это есть и непосредственная задача школы.

В самом деле, все общественные идеалы сводятся, в конце-концов, к одному основному пункту — к уничтожению социальной несправедливости. В этой проблеме сосредоточены все проблемы социального и общественного строя и все так называемые проклятые вопросы сознательного человеческого существования. Самая высокая личная нравственность, самая лучезарная чистота души и мысли человека обращаются в ничто, если он остается равнодушен к окружающему его злу социальной неправды, если он устраняется от деятельности и борьбы за лучшее настоящее и будущее обездоленных классов общества.

Поэтому воспитание личной нравственности и гражданских чувств — неотделимые части одного и того же дела. Первое является своего рода душевной гигиеной, оберегающей внутренний мир воспитанника от растлевающих влияний, второе — развитием его душевных сил и стремлений, имеющих цель создать из него активную нравственную личность, борца за общественные идеалы и против общественной неправды.

Все вышеизложенное составляет общие принципы политического воспитания молодежи, практическое осуществление которых желательно всегда, при всяких условиях, во всякой школе, следовательно, в частности, и в нашей современной русской школе. Совершенно особым вопросом является вопрос о политическом воспитании учащихся, как об известном тенденциозном направлении всего дела школьного воспитания, в духе тех или иных текущих политических верований и мнений. Отрицать необходимость и неизбежность политики в школе в том смысле, в каком понимание этой политики было установлено выше, значило бы отрицать одну из важнейших функций воспитательного дела.

Но другое дело — политика в школе, как известное партийное руководящее начало всей школьной деятельности. Вопрос о такого рода политике — вопрос крайне сложный, спорный и неразработанный.

С одной стороны, повидимому, кажется очевидным, что школа должна стоять вдали от текущих политических интересов, что она должна быть вне всяких партий, что политически-тенденциозное направление школы противоречит ее основным задачам — педагогическим; но, с другой стороны, не менее очевидно и то, что как школьные администраторы, так и ближайшие деятели школы — педагоги — живые люди, люди своего времени, граждане своего отечества и, как таковые, не могут не иметь определенных политических убеждений, имеющих в большей или меньшей степени ту или другую партийную окраску. Поэтому спрашивается, можно ли требовать и, главное, можно ли практически ожидать, чтобы эти люди не внесли в ту деятельность политического и гражданского воспитания, которая была обрисовала выше и которая на каждом шагу неминуемо соприкасается с самыми жгучами злобами дня, с вопросами политической современности, — своей субъективной окраски, чтобы они не придали ей определенного, соответствующего их собственным политическим и гражданским воззрениям, характера, чтобы они сохранили полную объективность и полное беспристрастие?

Если же на этот вопрос последует — а это наиболее вероятное предположение — ответ отрицательный, если будет признано, что практическое осуществление подобного требования невыполнимо, то является второй очень сложный и очень трудный вопрос: как урегулировать в школьном деле возможные различные политические влияния? и далее: какими рамками их ограничить? каким из них отдать предпочтение и какие постараться исключить и как этого достигнуть?

Вопросы эти, еще раз повторяем, крайне сложны, особенно же они сложны в отношении к нашей русской школе и в переживаемое нами переходное время.

Так как рассмотрение их представляет совершенно самостоятельный интерес и требует отдельного подробного анализа условий школьной жизни в связи с условиями окружающей ее политической жизни, то мы и не будем касаться этой темы в настоящем очерке.

Но все же нам представляется полезным указать в заключение несколько основных точек зрения, которые, повидимому, являются бесспорными, хотя и относятся к сейчас упомянутой мало исследованной области тенденциозно-политического направления школьного воспитания.

Бесспорно, во-первых, что школа не может быть местом политической агитации и пропаганды. Если даже субъективный политический элемент и не устраним в деятельности школьных учителей и воспитателей, если нельзя их принудить отречься от самих себя, от своего образа мыслей и от согласного с ним отношения к политическим и социальным вопросам истории и современности, то во всяком случае можно требовать, чтобы педагоги всегда помнили, что их первое призвание и назначение — быть педагогами, а не политиками, и что в силу этого они обязаны оберегать вверенное им дело и всю школу от политической агитации.

Во-вторых, не менее бесспорно, что школа, хотя бы и государственная, не может и не должна быть средством для проведения так называемой правительственной политики. То, что у нас называют политикой, соответствующей видам правительства, в сущности является определенной партийной политикой, хотя правительство и заявляет, что оно стоит вне партий. Проведение такой политики, при той власти и силе, которыми обладает правительство, неминуемо обращается в давление на весь режим и деятельность школы. Но если в школе недопустима политическая агитация, то еще менее допустимо в ней политическое давление, разрушающее все педагогические воспитательные принципы, вторгающееся в свободу преподавания и воспитания, вносящее во все школьные отношения деморализацию и разложение. Пример такой деморализации представляет наша старая школа. Наконец, мы считаем бесспорным и то положение, что при отсутствии партийной политической окраски школа все же должна служить идеям прогрессивным, а не реакционным. Это вытекает из самой сущности педагогического дела, основная цель которого — воспитание поколения, способного продолжать и развивать культуру своих предков, и из свойств молодого возраста учащихся, всегда, везде, во все времена самоотверженно преданного делу прогресса и глубоко ненавидящего реакцию. Поэтому во всех тех случаях, где вопросы политического и гражданского воспитания молодежи входят в соприкосновение с политическими направлениями воспитателей и могут получить от этого то или иное освещение, необходимо признать безусловно желательным — как в интересах самого дела политического воспитания, так и в интересах нормального функционирования школы, — чтобы направления эти были непременно прогрессивными. Слово «прогрессивный», конечно, при данных условиях русской жизни, недостаточно определенно. Но рассмотрение всех его оттенков опять-таки вывело бы нас из рамок настоящего очерка, где выясняются лишь самые общие положения затронутого вопроса. В смысле же таких общих положений понятно, что прогрессивные течения и направления противополагаются нами направлениям реакционным. Нежелательность и недопустимость последних при руководстве политическим и гражданским воспитанием учащейся молодежи, помимо других соображений, вытекают просто из того, что педагогические представители этих направлений сполна отрицают даже и самую постановку вопроса, которому посвящена настоящая статья.