— Хорошо, адепт Шелки, — кивнул мне магистр Нидаль, шапочно знакомый по самым первым дням прибытия на Гробницу. Или как назвать ту степень знакомства, когда ты сперва слышишь о том, что человеку оторвали голову? — Очень интересная беседа у нас получилась по поводу вашего патента, я бы охотно продолжил, но увы, регламент… Вы не находите, коллеги?

Остальные члены комиссии: магистр Линдхольм и еще трое совершенно незнакомых мне высокопоставленных некроманта — один из алхимической лаборатории Рейнхард, другой — куратор поисковых партий, третья — химеролог малых форм, с которой я совершенно не пересекался по работе, — благосклонно закивали.

Дело происходило в обширной аудитории Академии, построенной по тому же стандарту, что и Академия в Руниале. Высокие стрельчатые окна, сводчатые потолки, серый камень, черные драпировки с символами богини Смерти (и один огромный алый штандарт с символом бога Огня на видном месте, потому что положено). Легко можно было бы представить, что я нахожусь именно в Руниале!

Но я, конечно, все еще был на Гробнице. И вынужден был изображать перед почтенными магистрами спокойствие, компетентность и неослабное внимание, тогда как мои внутренности скручивались жгутами. Впрочем, тяжесть в желудке и постоянная муть в голове — это еще цветочки. Могло быть гораздо хуже.

Тем более, до сих пор я держался достойно. Вопросов по билетам мне почти не задавали, а раздел «алхимия» вообще совершенно проигнорировали. Магистр из алхимической лаборатории спросил, не я ли тот молодой некромант, который откачал заложницу после отравления парализующим ядом. Получив утвердительный ответ, он взглянул на мой шикарный цеховый знак Алхимика, уточнил, что я получил его до того, как обрел некромантский дар (некромантов в Гильдию не принимают — в каждой избушке свои погремушки), и на том успокоился.

А вот что их интересовало живо, так это наши с Элсином патенты. В меньшей степени тот групповой, на некроланг: это на Ошибке-пять он выстрелил, на Гробнице же это вещь практически бесполезная — хоть магистр-поисковик задумчиво пробормотал что-то насчет потенциальной применимости при подземных исследованиях, если исследователь еще жив. Но проще, конечно, послать немертвого. А магистров, которых предыдущий опыт сталкивал бы по работе с океаном, в комиссии не оказалось.

Про получение крольчат от мертвых самцов тоже спросили — но тут Нидаль всех прервал со словами: «Коллеги, ведь договорились — об этом отдельно! Тема животрепещущая, еще только разрабатывается, о ней бесконечно можно!»

А вот нашей работой насчет протезов все интересовались — и сильно. Мы с Элсином знали об этом заранее и хорошо подготовились. Помимо изложения тезисов и подробного описания методики даже заказали хорошему рисовальщику иллюстрированные карточки (моя идея). Вообще-то, я рисовал хоть и посредственно, но достаточно для научных целей, а Элсин — так и просто прекрасно (хотя набил руку в основном на птицах). Но времени еще и на это у нас просто не осталось.

Кроме того, я также принес на защиту две клетки с протезированными кроликами — и вот они произвели фурор! Все магистры по очереди пожимали кроликам лапки: и живые (не реагируют на Смерть) и мертвые (воздействие Смерти ощущается).

Я также честно рассказал о наших трудностях: мол, как не бьемся, нервное волокно удается подключить только частично.

Нидаль живо заинтересовался этим: «Надо же, коллега, в одном месте работаем, а я первый раз слышу!» Даже предложил пару экспериментов. Остальные тоже подключились — и моя защита плавно перешла в своеобразный мозговой штурм. Тем более, что Элсин тоже присутствовал в зале (как зритель) и включился в обсуждение.

Хорошо, что Нидаль вспомнил о времени и регламенте! Я тоже было увлекся, но едва он прервал наше обсуждение, как живо почувствовал, что лучше не затягивать. Мне было очень нехорошо, и воздействие магией Жизни не до конца спасало… Точнее, мне просто нельзя было воздействовать магией Жизни на определенные части тела — это сделало бы только хуже свело бы насмарку все наши усилия. Мои, Элсина и Ройги.

Моя рыжая, конечно, тоже находилась в зале, сидела, скрестив руки на груди, рядом с Элсином, хранила молчание, в обсуждении не участвовала. Но я знал, что она за меня переживает.

Был и еще один зритель — магистр Хьялмар Агрим, Глава Ковена на Гробнице, собственной персоной, но он подчеркнуто хранил молчание. И вообще прямо во время слушания что-то читал, лишь иногда поднимая глаза от книги и поглядывая на нас.

— Итак, с научной частью, в сущности, все ясно… — проговорил Нидаль.

— Да, — сказал Линдхольм, — но остаются еще вопросы жизненного опыта. Помните, коллеги: мы ведь собеседуем уважаемого Шелки не только на звание дипломированного некроманта — с этим действительно все более чем понятно! — но и на звание магистра некромантии.

Все закивали.

— Поэтому хотел бы уточнить у вас вот что, — продолжал Линдхольм. — В вашем личном деле сказано, что вы выросли на фронтире, не так ли?

— Так, — сказал я. — Мир пять-триста один.

На самом деле вырос я не там, а в Москве, но уж это название точно магистру Линдхольму ничего не скажет! Или решит, что я имею в виду какую-то отдаленную деревню. Хотя в Москве, наверное, живет раз в десять больше народу, чем на всей территории того королевства, куда меня выкинуло неудавшимся ритуалом!

— У вас все некроманты в возрасте, кажется, до пятидесяти лет, должны отрабатывать на службе Империи в качестве боевых магов, так?

— Да, — кивнул я, — один год раз в пять лет, до достижения пятидесятилетнего возраста. Некроманты, в которых дар обнаружен позже, освобождаются от этой обязанности.

Не такая уж редкость. Обычно дар Смерти находят в детях, некры к этому серьезно подходят и стараются скринить всех малышей централизованно: проверяют храмовые и частные школы, приюты и больницы, регулярно устраивают выездные проверки по деревням и все такое. Но в отсутствии современного информационного общества все равно кто-то да останется неохваченным, а некромантский дар — не стихийный и даже не дар мага Жизни. Проявляется он без спецэффектов и частенько незаметно для пользователя. Мало кто целенаправленно касается мертвых тел и специфическим усилием заставляет их двигаться! Одного желания мало. Нужно понять, какое усилие и как именно командовать мертвецами, мало кому это доступно интуитивно. Так и живут многие некроманты необнаруженными, и умирают, и сгнивают в могиле, потому что интуитивно, без должной подготовки себя тоже не поднимешь, — а могли бы приносить пользу Империи многие сотни лет.

— И вы не успели послужить на фронтире? — уточнил Линдхольм.

— Я на фронтире жил, — поправился я. — И работал как алхимик. Думаю, некоторую пользу принес… Ну а если Империя прикажет — охотно встану под ее знамена, на моем ли родном фронтире или на каком-то еще.

Линдхольм кивнул, будто ставил галочку. Он мужик нормальный, дальше пытать меня не станет. Вопрос обязательный, и я дал на него правильный ответ.

— М-м, а вот такой вопрос, — вступила незнакомая мне лично дама-магистр. — Допустим, вы узнали, что ваш наставник попал в сложную ситуацию. На фронтире или где-то еще. Оказался в ловушке — заперт под землей под обвалом, в подводной пещере, в окружении врагов. Высок шанс, что он еще не погиб до конца, но доподлинно неизвестно. Поисковая партия, отправленная более опытными товарищами, вернулась ни с чем. Будете ли вы рисковать еще раз сами по себе? — женщина смотрела на меня испытывающе. — Учтите, это не вопрос для галочки. На него нет правильного ответа.

Я развел руками.

— Тогда очень странно, потому что ровно такая ситуация со мной и приключилась!

Комиссия удивленно запереглядывалась.

— Именно такая? — переспросила химеролог малых форм.

— Мой наставник утонул в болоте во время рейда на фронтире, первый спасательный отряд вернулся ни с чем. А вот у второго получилось его спасти, и я как раз в него входил. Лидером отряда была нынешняя мэтресса Бьер, тогда — мэтресса Дагсен. Она хотела во что бы то ни стало спасти магистра Бьера, я был с ней солидарен. Присоединиться к первой поисковой партии мы не успели — и к счастью, потому что потом выяснилось, что ее возглавлял предатель Цеха некромантов, который и не собирался спасать магистра из личных соображений. Ну, о его случае вам магистр Глерви подробнее расскажет, если захотите. Дело осложнялось тем, что останки учителя оказались в болоте, оцепленном вражеским отрядом. К счастью, мэтресса смогла нанять также мага Жизни… точнее, у нее уже была под рукой мастер Жизни, которая состояла в ее боевом отряде и согласилась пойти с нами. Мы втроем забрались вглубь болота, мастер Айзер… — о, хорошо, что вспомнил, как звали ту тетку, Рунис Айзер! — … вырастила множество златоустов, которые поглотили из болота всю влагу. Мне же удалось, убив часть златоустов ядом, добиться некромантией от мертвых корней стабильного движения ко мне, в результате они сами мне вытащили тело магистра Бьера из трясины, и мы спокойно убрались восвояси, избежав встречи с патрулями эльфов.

Все было совсем не так, но ради красного словца… Даже если Игнис кому-то рассказывала эту историю по-другому (а насчет участия третьего — мага Жизни — мы условились), это можно списать на понятное желание прославленной Госпожи Метелицы прихвастнуть хорошей дракой. Или на мою похвальную скромность. А то, что обычный маг Жизни не смог бы забраться так далеко на эльфийскую территорию из-за влияния тошнотворной для Жизнюков местной магии, комиссия наверняка не знает — откуда им, да и зачем узнавать такие подробности о захолустном фронтирном мире?

— Удивительно! — воскликнула дама-экзаменатор. — Магистр Бьер?..

— Примерно так все и было, насколько я могу судить, — подтвердил Элсин с легкой улыбкой. — Хотя я на протяжении всей этой истории присутствовал лишь номинально. Правда, Эрик умалчивает о том, что идея со златоустами была его. Мастер Айзер — отличный специалист, но предпочитает ветеринарное дело, с флорой знакома слабо.

А, ну да, конечно же Элсин тоже ее знал!

Все поглядели на меня с прямо-таки осязаемым уважением. Спасение попавшего в такую переделку некроманта — это святое. Не требование Кодекса, но вопрос цеховой морали, что в какой-то степени делает такой поступок еще более достойным похвалы.

— Да… — пробормотал незнакомый мне некр. — И это нас еще просили не касаться сейчас истории с потенциальными детишками!

— Господа, еще раз, попрошу не касаться! — встревожился Нидаль. — Эксперименты еще в процессе, все желающие могут обратиться к магистру Линдхольму как к куратору проекта…

— Можете, — хмуро проговорил Линдхольм. — Но в ваших же интересах сначала дождаться выхода нашего ежемесячного «Вестника некромантии» и почитать там. Исчерпывающий обзор Шелки и Бьер уже готовят по моей просьбе. Ведь готовите же?

— Разумеется, — склонил я голову.

Речь, конечно, шла о нашем эксперименте с кроликами: нам удалось создать живую сперму с ДНК мертвого кролика. Что, соответственно, после короткой адаптации открывало возможность создать такую сперму уже для людей.

Магистр Агрим, глава Ковена в этом мире, сразу после прибытия сказал мне, что, мол, «желающих стать папашами» среди немертвых найдется немного. Но, похоже, он слегка недооценил ситуацию. Слухи по Гробнице ходили самые бурные, за истекшую неделю мы вынуждены были отбиваться от множества желающих прояснить вопрос и даже «записаться в очередь» на оплодотворение! Люди деньги предлагали за то, чтобы стать первыми или одними из первых! Некоторые умудрились как-то быстро обернуться и приходили сразу с суррогатными матерями, если супруги не имелось или она тоже была немертвой, как будто мы уже оплодотворяем!

Пришлось даже ужесточить пропускной режим на Полигоне, а нам добираться до дома окольными путями, иначе народ подстерегал. Немного, три-четыре человека в день, но достаточно, чтобы причинить неудобства!

Хорошо, что дом пока никто не штурмовал: все-таки чувство приличия в замкнутом сообществе служило относительно надежной охраной.

Причем не у всех этих людей никогда не было детей. Таких, как Элсин, кто перешел в полностью немертвое состояние молодым, не успев заделать или родить ребенка, не так уж и много среди ученых — эта проблема больше боевиков касается. Но на Гробнице полно было старых некров, у которых дети выросли неудачно. Кто-то спился или попал в дурную компанию и кончил жизнь на каторге, а то и в петле. Кто-то умер молодым, не оставив внуков. Кто-то поссорился с родителями насмерть. В общем, люди желали второго шанса, это я понять мог. Были причины и довольно забавные: мол, у кого-то рождались только девочки, а он хотел мальчика, или только мальчики, а он хотел девочку. А пара случаев с очень старыми некрами оказалась для меня невероятно странной: дети и внуки уже состарились и умерли, хотим еще.

Это меня, честно, в ступор вогнало. Выходит, для некоторых ребенка вырастить — это прямо как хобби? Или еще хлеще: словно скотинку завести, домашнее животное? Вырастили, отпустили, полюбовались — ну и не жалко. Для меня лично — полный сюр.

Однако Игнис неожиданно сказала:

— Нет, Влад, ты не понимаешь. Это как у старых стихийников. Дети — это молодость, воспоминания о собственном детстве. У кого оно было счастливым или кто наоборот что-то сильно исправить хочет, те раз за разом… Опять же, многие грезят, что их род будет существовать до конца Империи или дальше — то есть еще много тысяч лет. А для этого чем больше шансов, тем лучше! Ведь даже стихийного мага или некроманта гибель может настигнуть внезапно.

Что ж, она общалась со старыми стихийниками, надо думать, понимает, о чем говорит.

Ладно. Люди все разные, и зовут нас по-разному. Я-то не собираюсь позволять своим детям, когда они у меня будут, умирать от старости!

Так, только для начала нужно самому не скопытиться. И выполнить намеченные планы. И для начала сдать этот дебильный «кандидатский минимум» — в смысле, собеседование на звание дипломированного некроманта и магистра! Что очень тяжело, когда в желудке ком и он, такое ощущение (ложное конечно) подкатывает к горлу.

— Что-то вы бледны, — вдруг сказал Линдхольм. — Нервничаете?

На самом деле я ни хрена не нервничал. Меня не то чтобы все достало, но ситуация была такая: я знал, что мне нужно просто продержаться — ну и держался, изображал адекватность, улыбался, говорил спокойно. Ни на что больше сил особо не оставалось, какие уж тут нервы.

Но если я выгляжу нервничающим — оно и к лучшему. Естественнее.

Я развел руками.

— Есть такое.

— Не волнуйтесь, — усмехнулся Нидаль, — думаю, мы закончили. Или у уважаемой комиссии остались еще вопросы?

Все некроманты замотали головами.

— Тогда попрошу кинуть жребий. Выскажите свое мнение: достоин ли Эрик Шелки, ученик магистра Элсина Бьера, звания магистра некромантии?

Жребий кидали традиционно: некроманты двигали друг другу по столу высокий серебряный кубок и вкладывали туда по очереди белый или черный камушек. Только черные камни были, конечно, не отказом, а, наоборот, пропуском — как-никак, цеховой цвет некромантов.

Кубок дошел до Нидаля, сидящего последним, он положил камень, хмыкнул и протянул его мне.

— Держите. Ну и сам кубок вы традиционно получаете в подарок.

Надо же. Кстати, я похожий у Элсина на камне видел в его старом кабинете в Руниале!

Я заглянул внутрь. Все камни, как один, были черными. В принципе, ожидаемо — я тут теперь звезда по совокупности заслуг, а по уровню знаний и умений без ложной скромности вполне тяну на магистра некромантии. И все же не будь я в нынешнем моем состоянии, радовался бы гораздо сильнее. Но и сейчас испытал сильное облегчение. Как будто что-то встало на место.

Все-таки мое бегство из Академии под Руниалом до сих пор саднит. Тяжелый был опыт, что ни говори. Хотя самое лучшее оттуда я, конечно, в итоге забрал себе — включая попугая. Но невозможность завершить образование царапала. А то что это: в Москве не доучился, у жизнюков официальный диплом не получил (тот, что есть, настоящий, но выдан левым образом), у некромантов… ну, вот теперь гештальт закрыт!

Если бы не мутило, особенно бы оценил.

— Спасибо, господа магистры, — я сглотнул. Не от эмоций, а чтобы подавить тошноту.

Но все расценили иначе.

— Не за что, коллега, — улыбнулся Нидаль, — ваши достижения говорят сами за себя! Только перед тем, как выдать вам диплом, необходимо кое-что проверить. Прошу прощения за вторжение в вашу личную область Смерти, однако существует комментарий на формулировку Кодекса, который требует от нас проверять, находится ли под Кодексом принятый некромант… Вы под Кодексом, Шелки?

— Я под Кодексом и Кодекс во мне, — тут же ответил я, выдавая отрепетированную фразу, которую мы с Элсином и Ройгой тренировали то так, то эдак все предыдущие две недели (Элсин еще поругал себя, мол, надо было бы раньше меня на нее натаскать, но он, дескать, не подумал, потому что просто так такие вещи спрашивать не принято и невежливо). Говорил я при этом максимально похожими на Элсиновские интонации. Соответственно, доподлинно понять, точно ли это тот самый ответ, мог только сам Элсин — предполагалось, что он-то мне его в башку и заложил при программировании. Но остальные некроманты вполне могли оценить автоматизм.

Нидаль кивнул.

— Аналогично, коллега. Пожалуйста, вашу руку.

Я протянул ему руку ладонью вверх. Вот он, тот момент, когда все получится или пойдет пшиком! Вот он тот момент, ради которого мы все измучились — я по одному поводу, Элсин с Ройгой по другому, Игнис с Теей и Оллой по третьему, но переживаний хватило всем!

— Прошу прощения, — проговорил магистр Агрим, за моей спиной.

Я обернулся.

Четырехногий — четырехлапый — старый некромант поднялся со своей скамьи. Аккуратно убрал книгу, которую читал, в небольшую сумку, которая висела у него через плечо, и начал спускаться вниз по ступеням амфитеатра. Черные лапы, видимые в отверстиях брюк, очень ловко удерживались на полированном дереве, несмотря на когти — передвигался Агрим быстрее, чем обычный двуногий. Ради скорости передвижения, как я понял, эта модификация и затевалась: главе Ковена хронически не хватало времени.

Ну еще немного для рекламы его и его ближайшего ученика, Эрика Эльма, который и осуществлял пересадку.

— Как Глава Ковена, я вмешаюсь, — хмуро сказал он.

— У вас есть возражения по квалификации Эрика Шелки? — очень удивился Нидаль. — Вы же сами…

— Ни малейших. Шелки редкостно талантлив. Хочу проверить его Смертью сам. Назовите причудой. Чтобы потом вопросов не было. Если Шелки не возражает.

Вот хрень.

Нет, я не думал, что проверка Агрима будет более тщательной, чем проверка Нидаля. Либо есть во мне немертвая нервная ткань, либо нет. И если ее нет…

— Не возражаю, — я полностью развернулся к Агриму и протянул ладонь ему. — Наоборот, почту за честь.

Кроме шуток. Агрим — редкая птица и как специалист, и как управленец. И, похоже что, как человек тоже. За те месяцы, что мы прожили на Гробнице, я проникся к нему большим уважением.

А он, похоже, проникся ко мне неясными подозрениями. Ну еще бы. Мои знания, успехи, подозрительная способность то и дело оказываться в самый нужный момент с нужными эликсирами… А наши женщины еще и в один голос уверяют, что моя с девочками семейная структура тоже вызывает вопросы. Ну да. Какой-то молодой парень (я же выгляжу моложе своих лет!), всего лишь ученик некроманта, умудрился чем-то так вскружить голову Водной магессе и преуспевающей немертвой некромантше, к тому же магистру, что они не только согласились делить его между собой, но и «позволили» вдобавок официально жениться на обычной простолюдинке! Выглядит очень странно.

Не расскажешь же всем нашу историю. Да и без ключевой детали она все равно… донельзя неправдоподобна. (Может, все вокруг думают, что я необыкновенно хорош в постели? Забавно, если так! Я-то неплох, скажу без ложной скромности, особенно после «интенсивного курса» от Ройги — но не в одной же постели дело. У нас семья, а не свингерский клуб.)

Вот если знать, что я — Идеальный маг Огня, которому подвластны заодно дары Смерти и Жизни, тогда все становится на свои места. Но об этом я никому сообщать пока не намерен. На то есть куча причин, главная из которых — нежелание становиться пешкой в чужой игре и превращать близких в заложники. То есть я планирую «выйти из тени», но рассчитываю, что еще хотя бы лет десять (минимум) или двадцать (реалистичный максимум) удастся потянуть и подготовить стартовые условия.

В общем, Агрим про мой истинный дар не знал, а без него мои жизненные обстоятельства и достижения объяснить трудно.

Он подошел ко мне с нечитаемым выражением лица, аккуратно накрыл мою ладонь своей, более прохладной, без перчатки. Аккуратный клинический жест, аккуратная очень ухоженная рука (старым некромантам иначе нельзя). Я знал, что ничего не почувствую — мы с Ройгой и Элсином проверяли — и я ничего не почувствовал. Вопрос в том, что почувствует Агрим.

Глава Ковена подержал ладонь секунду и убрал.

— Поздравляю с новым званием, магистр Шелки, — сказал он. — Надеюсь, согласитесь возобновить контракт с Полигоном в новом качестве. Нам нужны такие, как вы.

О боги. Я сейчас сдохну по-настоящему — от облегчения. Ну и да, ачивка «несанкционированный доступ» получена! Даже второго уровня, пожалуй: диплом мага Жизни я же тоже без официального уничтожения «грудной жабы» получил. Прям я хакер какой-то! Точнее, как говорят (говорили? больше десяти лет прошло уже…) у меня на родине, лайфхакер. Только не лайф, учитывая специфику места, а некро. Некрохакер, блин.

Ритуал пожатия рук с комиссией я одолел еле-еле, на последних остатках адекватности. Спасибо Ройге. Моя рыжая повисла у меня на шее, радостно лепеча (Ройга! лепеча! Само по себе достижение — я слышал ее мурлыкающей, иронизирующей, командующей или вопящей на адреналине, но никогда лепечущей!), а сама тихонько меня поддерживала.

— Милый, да на тебе лица нет! — восклицала она. — Ведь всю ночь не спал! Идем, посидишь, отдохнешь!

И потащила за собой.

— Все, давай, — прошептала она яростно мне на ухо. — Ты же говорил, это можно сделать незаметно? Если кто еще подойдет тебя проверить, я им сама лично руки поотрываю!

— Верю, — слабо улыбнулся я.

Мне очень хотелось прижать руку к животу, но я подавил это желание — все равно бесполезное.

Ройга отвела меня к окну, Элсин остался принимать поздравления и вообще изображать светскую беседу — еще бы, сегодня как бы и его триумф тоже, я даже слышал позади: «Такого ученика подготовили!»

Вполне заслуженный триумф, да. Львиная доля моих знаний, конечно, — это заслуга московских преподавателей из Второго меда. Но никто из них не шагал за мной в огонь, как ни выспренно это звучит! Опять же, и над всеми нашими здешними проектами мы с Элсином работали вместе. Без него я бы, может, и справился… но не факт. И точно не так быстро.

Я оперся ладонью на каменную нишу. Все, теперь можно.

Гори, Огонь!

Огонь вспыхнул внутри меня, в моем собственном желудке, не причиняя ни малейшего вреда — зона контроля огненного мага, ни хухры-мухры! И тут же стало чуть легче — пропала жуткая тяжесть в животе. Так, теперь магией Жизни по площадям… Нет, стоп. Не сильно-то усердствовать: если я сразу зацвету и радостной пружинящей походкой выйду из этого готичного склепа (пардон, здания Академии) это будет выглядеть… ну, не то чтобы совсем странно — в общем-то, объяснимо. Перенервничал мужик, теперь отошел. Но может кого-то навести на дополнительные размышления. Да и нельзя слишком стимулировать-то: у меня же весь ЖКТ не работает. В смысле, буквально не работает: я хлопнул ударную дозу своего «старенького» запорного эликсира, который еще на фронтире разработал. Помнится, Метелица со своим отрядом тогда за него схватилась как за панацею, и не только она: четыре дня по большому в кустиках не засидать на эльфийской территории — это прямо ценно.

Блин, надо было сразу с собой взять анти-эликсир, что-то я…

Ройга вытащила из кармана бутылочку и протянула мне.

— Игнис дала с собой, — сказала она. — Антидот.

Да благословят боги Метелицу!

Я благодарно кивнул и проглотил содержимое бутылочки разом. Ф-фух, сейчас еще полегчает…

— Ты как? — даже не стараясь замаскировать тревогу, спросила Ройга.

— Отлично, — сказал я.

И в доказательство взял ее за затылок, притянул к себе и поцеловал.

Ройга засмеялась, отстраняясь.

— Нет, дорогой, ты еще не на сто процентов! Процентов на семьдесят в лучшем случае, а то и на шестьдесят пять.

— Доберемся до дома, я тебе все сто десять покажу, — пообещал я. — Нельзя сейчас до конца долечиваться…

— Да-да, — кивнула она. — Пойдем-ка.

Подхватила меня под локоть и потянула за собой на крыльцо, на относительно свежий воздух Гробницы. Элсин нагнал нас там, поглядел на меня, покачал головой и последовал за нами.

— Я думал, умру в третий раз, — заметил он невозмутимым тоном, когда мы уселись в повозку. — На тебя глядя.

— Все, отстрелялись, — махнул я рукой. — Дальше все будет хорошо!

Две недели назад мне еле удалось уговорить своего наставника.

— Смотри, в чем красота моей идеи, — сказал я. — Если я верно ориентируюсь по собственным ощущениям, касаясь рукой тела с немертвым мозгом, ты чувствуешь сам факт наличия в теле немертвой нервной ткани под контролем другого некроманта — но не чувствуешь, где именно она расположена?

— Пока не возьму под контроль, не чувствую, — согласился Элсин. — А перехватить контроль над тем, что контролирует другой некромант на касании, невозможно. Это сказки, что у кого-то, мол, получилось чисто на пропускной способности передавить. Только если контакт прервется или некромант сам уступит.

— Вот! — сказал я. — Значит, представь, что мы поместим мне в желудок немертвый человеческий мозг, который я буду полностью контролировать… Ну там свежего приговоренного купим, чтобы я его лично поднял. Или даже одного из уже поднятых возьмем, уступишь мне контроль просто, чтобы я его сам перепрошил.

Элсин поглядел на меня со смесью гнева, ужаса и неприятия.

— Нет, — сказал он сразу. — Исключено.

— Почему?

— Потому что я тебя убью.

— Не получится, — усмехнулся я. — Во-первых, почему ты решил, что убьешь? Ты хороший хирург.

— Для мертвецов — хороший.

— Во-вторых, я буду в сознании и контролировать процесс. Если что, магией Жизни быстренько себя подлатаю. Я успею, даже если вдруг ты крупную артерию нечаянно чикнешь. Да и Ройга будет на подстраховке… надеюсь.

— Я бы на ее месте решительно отказался! — твердо сказал Элсин. — Да и на своем… Влад, мать твою! Это слишком рискованно! Ради чего⁈ Ради звания магистра⁈

— Ради легализации, — покачал я головой. — Ради спокойной жизни. Ради возможности нормально заниматься программой омоложения, да еще и деньги за это получать.

И я изложил Элсину все то, что продумывал уже не раз до этого, и даже с ним обсуждал. Что да, как только я откроюсь как маг Огня, никто мне и слова не скажет за прятки в течение предыдущих лет, наоборот, будут ковриками вокруг стелиться — но немедленно отправят в Метрополию, к Императору. На личное собеседование, прямо гарантированно. А потом — на учебу. Я уже выяснил, что все маги Огня в обязательном порядке проходят обучение в Метрополии. А там меня уж точно попытаются вовлечь в схемы и расклады, заставив работать не там и не так, где я хочу сам — а в качестве рычага воздействия используют мое семейство.

— В том числе Игнис и тебя, — сказал я коротко. — Так что это — еще и вопрос ее безопасности.

— Что там вопрос моей безопасности? — поинтересовалась Метелица.

Мы с Элсином разговаривали уже в гостиной нашего дома, так что появление там его жены было только вопросом времени.

— Влад хочет рискнуть жизнью и здоровьем, чтобы пройти проверку и получить титул магистра некромантии, — мрачно сообщил Элсин.

— А, ну, Влад как всегда, — Игнис вскинула брови. — Так, может, стоит девочек дождаться? Олла и Ройга сейчас с работы придут, Тея с занятий — без них как-то не то.

— А что тут решать, если трезвая оценка рисков показывает, что безопаснее всего сделать по-моему?

Если я струшу и не захочу проходить эту процедуру, я поломаю и планы, и карьеру всем остальным, включая Игнис, Оллу, Тею — они все здесь, что называется, устроились и нашли себя.

Игнис вскинула брови.

— Сильное заявление… Я пока вот трезво риски оценить не могу. Если Владу придется рисковать жизнью, может, все же лучше бежать?

— Бежать куда? — хмуро спросил я. — И чем там заниматься? Как доводить до ума наши проекты? Плюс, Олла и Тея здесь учатся, ты вон тоже… квалификацию повышаешь в своем роде. Да и не так велик риск, как кажется.

Игнис подумала немного.

— Ладно, а может, ты тогда во всех подробностях действительно разъяснишь? И для меня, и для нее? Заодно Элсин послушает и прекратит так беситься. А то, может, вы друг друга тоже недопонимаете.

С этими словами она подсела к мужу на диван и взяла его за руку.

Элсин тут же ощутимо расслабился.

Я прикинул. М-да, Игнис-то как всегда кругом права — все же надо все это еще раз рассказать во всех подробностях, да в спокойной обстановке, да в присутствии всей семьи. Чтобы нормализовать мою безумную идею, так сказать.

— Ладно, — сказал я. — Пойду загляну к повару, велю чайник, что ли, поставить и на стол собрать всяких вкусностей.

Девчонки явились очень быстро после этого, так что обсуждение из чисто медицинского между мной и нашими некромантами действительно превратилось в семейный совет — да еще и за накрытым столом.

— В чем, собственно, идея, — сказал я. — Проверка на соблюдение Кодекса двоякая. Во-первых, тест «пароль-отзыв», но он слабенький, подделать его легко. Уж не знаю, ради чего ее сохраняют…

— Дань традиции, — сухо сказал Элсин. — Сам знаешь, традиции очень тяжело сдают оборону.

— Во-вторых, сам факт наличия немертвого мозга в живом теле. Это практически невозможно, если некромант не прошел через Академию — сам процесс умертвления мозга и накачки его консервантом — сложный, технологичный. Вряд ли какая-то группа ренегатов смогла бы его освоить! Там же черепушку вскрывают…

— Вообще-то, нет, накачивают консервантом через спинной мозг, — подняла брови Ройга. — Укол в позвоночник, дальше некромантией распространяют на все остальное. Иначе как бы мы двадцать-тридцать человек адептов в один вечер обработали бы? Зашились бы. А так за пару часов заканчиваем, потом маг Жизни лечит тела, и ребята дальше очухиваются уже частично немертвыми… Обычно даже ничего не замечают сперва, решают, что им в столовой плохо стало!

Я поморщился: вспоминать о том эпизоде мне до сих пор было неприятно.

— Все равно сложно. Но зато ощущение мертвого мозга как раз можно и подделать. Ведь при контакте не чувствуется, где именно в теле расположена немертвая нервная ткань. Запихаем мозг в желудок — и все должно проканать.

— В желудок⁈.. — Тея отложила ложечку, которой ела вишни со взбитыми сливками, лицо ее вытянулось.

— Милая, это не так страшно, как звучит, — попытался успокоить ее я. — Смотри, мозг мы подготовим. Удалим внешнюю оболочку, сам мозг обернем тонким полотном, чтобы не развалился. Удалим мозжечок и ствол — ну, чтобы форма была попроще, чтобы мозг на стенки желудка давил равномерно. Получится ощущение плотного комка в желудке, там будет рефлекторный рвотный рефлекс, но мы его задавим зельями — и ничего, несколько часов я как-нибудь переживу.

— Я… плохо понимаю, о чем ты говоришь, но, возможно, мне сейчас станет нехорошо, — тихо сказала моя Водница.

Олла, которая и не подумала перестать с аппетитом уплетать пирог с мясом, тоже отложила еду, подсела к Тее и обняла за плечи.

— Раз не понимаешь, проще вообще об этом не задумываться, — сказала она спокойно. — Ты же доверяешь Владу, так?

— Конечно!

— Ну вот. Ты не специалист — он специалист. Помнишь, как ты разозлилась, когда Элсин с тобой стал насчет стихийной магии спорить? Потом несколько дней возмущалась!

Надо же, а я и не слышал.

— А… да.

— Ну вот и не проявляй ту самую черту, что тебя так раздражает в других! Тем более, что речь идет о Владе, он нам много раз доказал, какой он замечательный целитель.

Взгляд Теи прояснился, лоб разгладился.

— В самом деле! Спасибо, дорогая.

Она взяла ложечку и снова зачерпнула взбитые сливки.

Боги, как же мне с ними повезло!

Я озвучил это вслух.

— Угу, — сказала Ройга. — Девяносто девять из ста женщин тебе бы сейчас начали клевать мозг… и не тот, что в желудке, а тот, что еще у тебя в голове. По недосмотру, — ее голос звучал довольно холодно и почти сердито. — У меня-то квалификация достаточная. И я тебе скажу, что есть причина, по которой живые не обращаются к хирургам-некромантам за помощью! И по которой некроманты не лечат живых коллег, а зовут жизнюков!

— Да, разумеется, — мягко сказал. — И напомню тебе, огонечек, что я-то как раз жизнюк!

Так я ее последнее время звал: «огонечек». Ройге нравилось. Вообще я голову сломал, изобретая разные нежные прозвища для всех трех своих женщин — подумалось, что это была бы хорошая идея. Но ни для Теи, ни для Оллы пока ничего не придумал. Обходился дежурными «любимая» и «родная», Ройгу тоже так иногда звал, прямо сознательное усилие делал — чтобы, дескать, не подумала, что она-то не любимая и не родная. Зачем мне проблемы и ревность на пустом месте?

— Это я помню, — сказала Ройга. — Но ты что, собрался оставаться в сознании, пока мы вспарываем тебе живот?

— Разумеется, — сказал я. — А что такого? Местный наркоз. Смотри, если возникнет где-то кровотечение, я сразу почувствую, где оно — у меня обостренная чувствительность на собственное тело. И даже если не получится сразу врубить регенерацию, то я смогу коаугулировать стенки сосуда магией Огня! В общем, катастрофического кровотечения не будет, можешь не волноваться.

На самом деле понятное дело, что идея в восторг меня не приводила. Но обезболить себя я действительно смогу — и алхимические зелья есть подходящие, и воздействие мага Жизни, хоть и не позволяет полностью отключить нервные окончания, но позволяет их, скажем так, приглушить.

А остальное…

Мне правда страсть как не хотелось бежать с Гробницы, бросая все за плечами, лгать и выкручиваться. Хватит, наелся я уже такого.

— Дважды вскрыть желудок… — пробормотала Ройга.

— Один раз, — поправил я. — Когда необходимость в нем отпадет, я просто сожгу внутренним Огнем все в желудке, как я сжигал осьминожек в Теиной крови. И так же поступлю с шовным материалом, даже швы снимать не придется!

— Я очень посредственно шью, — сказал Элсин. — Сам знаешь, мы в основном сращиваем некромантией, шов нужен только для удобства работы при длинных разрезах!

— Видел я твое «посредственно», — возразил я. — Нормальные швы, ровные. Ну, чуть грубоватые, но я-то тоже буду магией Жизни заращивать! Плюс никакой особенно тонкой работы не предвидится. Ребят, серьезно. Я об этом уже несколько недель думаю, все не так сложно и ужасно, как вам сейчас кажется!

Элсин внимательно поглядел на меня.

— Почему-то я чувствую острое дежавю…

— Ага, — поддержала Игнис, — у Влада всегда так! «Да все не так сложно, как кажется» — а потом ты разрабатываешь логистику под десяток гигантских мегаумертвий одновременно!

— Сейчас я буду один, десятка Владов у нас нет, — сказал я.

— И слава богам! — воскликнуло сразу несколько голосов.

Любят они меня, что поделать.

Все прошло примерно как я говорил. Элсин страшно паниковал, мы с Игнис как могли его успокаивали, на разные лады твердя, как мы в него верим и какой он молодец. До конца не уговорили: видимо, ни ее, ни даже меня он не считал авторитетами в области хирургии. Эх, был бы тут доверенный старший некромант, чьи навыки Элсин действительно уважает, чтобы сказал ему пару успокоительных слов! Но такого не имелось.

Однако в итоге он все же согласился на «эту авантюру» и две недели только и делал, что набивал себе руку на мелких и не очень животных, а хирургические швы только что за ужином не тренировал одной рукой. Ройга поступила примерно так же, но она сразу сказала, что слишком меня любит и поэтому будет только ассистировать. В день (точнее, в ночь, потому что «защита» была назначена на утро) операции мой учитель держал себя предельно собранно и безэмоционально. Похоже, подкрутил себе что-то в нервах «некромантским способом», как говорила Игнис, по нему очень было видно. Даже пошутил:

— Когда мне говорили, что хороший ученик всегда найдет, как заставить учителя профессионально развиваться, я немного не так это себе представлял!

— Ну, — поддержала шутку Ройга, — про некров же как говорят? Друзья не друзья, пока друг друга не вскрывали. Вот, считай, платишь Владу взаимностью. Он же тебя собирал по кусочкам.

Для меня все это было крайне малоприятно, включая всякие дооперационные мероприятия вроде прочистки кишечника (и, соответственно, голодовки). Поэтому подробности я, пожалуй, опущу. Только скажу, что операцию мы проводили в нашей алхимической лаборатории на обитом железом столе, и я мог наблюдать за ее ходом с помощью зеркал.

Это дало мне повод припомнить мою старую-старую задумку по поводу самоличной челюстно-лицевой операции на себе, любимом. Ну, чтобы некроманты меня не поймали как Вилада Корна. Ох, как же хорошо, что у меня хватило ума передумать! Тут за полостной-то операцией на животе умаешься наблюдать, а если бы приходилось еще самолично возиться в ране скальпелем, да на лице… Бр-р.

А, еще и такая мелочь, что все эти две недели мне приходилось как проклятому повторять материал, который у некроманта с немертвым мозгом остался бы в голове по умолчанию.

Но теперь все — конец! Я одолел эту гору, и теперь мы оказались в условно безопасном месте!

Именно за это я и провозгласил тост, когда мы собрались дома, чтобы отметить мое магистерское звание. На самом деле традиции предписывали также проставиться в какой-нибудь таверне, что мы также запланировали. Но тут опять же традиции позволяли отложить отмечание на день-два, чтобы успеть подготовиться — готовиться заранее было нельзя, чтобы не сглазить. Так что сперва мы праздновали в узком семейном кругу.

Тея и Олла, которым этикет не позволял присутствовать в Академии, прижимались ко мне и никак не хотели отпускать, по десять раз переспрашивали, хорошо ли я себя чувствую, и не выпить ли мне еще какого-нибудь восстановительного эликсира. В конце концов я сказал:

— Ладно, девчонки, хватит! Со мной все хорошо, правда! Давайте о чем-нибудь другом!

— Если о другом… — Олла нахмурилась. — Я не так много знаю о некромантах, как Тея… В смысле, я мало читала, и хотя больше общалась с ними по делам, все-таки не очень хорошо представляю некоторые вещи. Но я вдруг поняла, что не знаю кое-что важного… — она поколебалась.

— Что именно? — спросил Элсин.

— Ох, — Олла заколебалась еще сильнее. — А вдруг я спрошу, и это как-то…

— А! — Элсин улыбнулся. — Ты, наверное, имеешь в виду, как это Кодекс позволил нам с Ройгой помочь Владу обманывать комиссию? И содействовать тому, чтобы полностью живому человеку присвоили звание полноценного некроманта, да еще и магистра в придачу?

— Да, — поколебавшись, сказала Олла. — Мне это давно приходило в голову, но я думала — вдруг вы как-то… ну, стараетесь не замечать этого момента? Шанс невелик, но все же.

— Нет, что ты, — покачала головой Ройга. — Как ты себе это представляешь? Да, мы сами являемся судьями, соблюдаем мы Кодекс или нет. Но если бы можно было так серьезно себя обмануть, Кодекс был бы бесполезен! Дело не в Кодексе, а в Клятве.

— А чем Клятва отличается от Кодекса? — еще сильнее удивилась Олла.

Ройга закатила глаза.

— Фиалочка, объясни, пожалуйста? У тебя лучше получится.

Я давно заметил, что на «фиалочку», в отличие от «малыша Эла», Элсин не обижается. Как-то спросил у него, почему так, он только усмехнулся: «А на что обижаться? Я люблю фиалки».

— Это только кажется сложным, — сказал Элсин, — но на самом деле как только поймешь принцип и уложишь в голове, все просто. Кодекс некроманты учат наизусть еще будучи адептами, чтобы в момент первоначального поднятия четко знали все его формулировки. Это нужно, в основном, чтобы время сэкономить и избежать разночтений, а также обеспечить множественный контроль на всех этапах обучения адептов. То есть чтобы никому из учителей не пришло в голову обучать адептов какой-то альтернативной версии Кодекса. Сам Кодекс, конечно, это запрещает, но… мало ли. Если по какой-то причине приходится поднимать человека с даром Смерти, который не успел выучить Кодекс — иногда такое случается — то Кодекс закладывают в разум целиком. Долго, муторно, но возможно.

Олла кивнула.

— Тут понятно пока.

— Обычно когда некроманта — точнее, его мертвый мозг — впервые поднимают, то наставник внедряет ему в разум не весь текст Кодекса целиком, а только текст Клятвы. Которая постоянно ссылается на Кодекс. Но содержит в том числе и такой текст: «В случае, если дословное соблюдение Кодекса противоречит его принципам, я буду руководствоваться не буквой, а духом Кодекса». А основные принципы Кодекса — это служба Империи, непричинение вреда невиновным для целей некромантии… — он чуть сменил тон, — просто убивать можно, если что… Еще два принципа: пресечение асоциальных тенденций у немертвых некромантов и воспроизводство следующего поколения некромантов в соответствии с духом Кодекса. Тоже понятно?

Олла кивнула.

— Так вот, Влад — не некромант, — продолжил Элсин. — У него есть дар Смерти, но это — производное от его стихийного дара. Если его убить и поднять, то получим безмозглое умертвие, а не человека, которого мы ценим и любим.

Тут Олла и Тея разом прижались ко мне ближе, и я обеих обнял.

— Правда, это только предположение, — заметила Ройга. — Никто и никогда не пытался убить и поднять Идеального мага Огня… насколько нам известно. Но проверка слишком дорого нам обойдется!

— Вот именно! — решительно поддержала Игнис. — Никаких проверок!

— Поддерживаю! — чуть не хором воскликнули Тея и Олла.

— Таким образом, — продолжил Элсин, не обращая внимания на их ремарки, — Влад не относится к «последующему поколению некромантов». Кодекс к нему вообще не применим. Он не может стать немертвым. Кодекс, конечно, содержит ультиматум, что только принявший Кодекс может быть признан дипломированным некромантом. И наоборот, никого, имеющего знания и способности некроманта, нельзя отпускать без того, чтобы внедрить в него Кодекс. То есть без того, чтобы убить. Но тут вступает в дело Клятва, которая в подобных случаях велит руководствоваться духом Кодекса, а дух Кодекса запрещает убивать невинных в целях некромантии. Убить же Влада, чтобы привести его под Кодекс — означает убить невинного с целями некромантии. Соответственно, Клятва прямо запрещает мне его убивать — по крайней мере, по этому поводу.

Для себя я определяю это так: Клятва — это программный код, а Кодекс — библиотека, к которой этот код обращается. Но такое сравнение девочкам точно будет непонятным. А Элсин все очень подробно разъяснил.

— Хм… — неожиданно сказала Тея.

— Что? — спросил я.

— А если… ну, чисто теоретически. Влад же не под Кодексом. Что если он возьмет кого-нибудь с некромантским даром и… ну, внедрит в него другой Кодекс? Не тот? Например, чтобы этот человек был верен лично Владу?

Элсин и Ройга переглянулись.

— А вот тогда мне все-таки придется Влада убить, — спокойно сказал Элсин. — Ну, по крайней мере, попытаться. Так-то исход будет обратный, скорее всего.

— Увы, мне тоже, — добавила Ройга хмуро. — Точнее, мне, скорее придется покончить с собой, учитывая мое отношение к Владу. Так что, милый, если возьмешься делать что-нибудь такое, делай это в тайне от меня! Мне еще не надоела моя не-жизнь.

— Раз так, у вас обоих есть железная гарантия, что я не попытаюсь сделать ничего подобного, — заверил я. — Никогда в жизни. В том числе без вашего ведома.

Горло у меня слегка сдавило.

— Так! — Игнис тряхнула головой. — Что-то у нас обсуждение не туда заехало и слишком мрачным стало! Повод-то радостный! А сейчас я его еще радостнее сделаю.

— Точно, давай, — сказал я, тоже счастливый возможности оставить тему. — У тебя что-то хорошее случилось?

— Нет, но обязательно случится, — сказала Игнис. — Влад, я же верно понимаю — раз ты получил звание магистра, ты перезаключишь здесь контракт, и никуда в ближайшее время нас срывать не планируешь?

— Да, ради этого-то все и затевалось, — сказал я. — Раз уж мы нашли тут такие… тепличные условия.

В буквальном смысле тепличные!

— Тогда — чего еще ждать? — спросила Игнис. — Давай, оплодотворяй меня.

Я потерял дар речи.

— Погоди, милая, — попытался урезонить ее Элсин. — Я же тебе объяснял. Нужно увеличить количество кроличьих выводков, проверить, нет ли наследственных нарушений…

— И что если они есть? — холодно спросила Игнис. — Не рисковать вообще? Нет. Я в любом случае хочу хотя бы попробовать получить от тебя ребенка. Первые выводки у вас не отличаются от контрольных — я правильно сказала, да? Ну и чего еще? И вообще, мы тут уже скоро пять месяцев, а по моим прикидкам, у нас каждые полгода обязательно какая-то херня вылезает. Вот давайте пока ничего опять не вылезло — я хочу забеременеть. А то кто его знает, что будет потом! Сейчас наконец-то вокруг спокойно! И раз мы следующие несколько лет никуда не собираемся… Сами подумайте, чем ребенок старше, тем с ним проще, когда в следующий раз через портал пойдем!

Элсин поглядел на меня как-то слегка беспомощно. Я пожал плечами.

— Ваше дело. Так-то технология готова, в принципе. Почему нет.

Элсин слегка опустил плечи.

— Игнис… я не могу тебе в этом отказать. Совсем не могу. Но… ты правда уверена?

— Еще как уверена, — сказала она строго. — И своих молокососов я наконец-то натаскала, что они с бурями теперь и без меня смогут разобраться. И с авариями на Полигоне тоже разобрались. Когда, как не теперь?

Действительно, после перекраски старшего программиста в фиолетовый аварий больше не было: и химеры с ума не сходили, и умертвиям обновили программу.

— Ладно, — сказал Элсин. — Хорошо. Давай.

— Ура! — воскликнула Игнис.

Мои девчонки, включая даже Ройгу, запищали и захлопали в ладоши. А я подумал: как хорошо, что на Ошибке я поднатаскался по ведению беременности!

Для вечеринки, посвященной моему вступлению в должность, мы арендовали одну из лучших таверн на Гробнице. Хозяева умудрились сделать ее светлой и уютной несмотря на обилие черного цвета в интерьере — заточенность на некромантов все-таки! И кстати да, владельцы были живыми обычными простолюдинами и к некромантам не относились никаким боком. А из разговора между одним из членов комиссии и хозяином я так понял, что оный некромант знал еще деда нынешнего владельца, который одним из первых рискнул переселиться на Гробницу и открыть здесь заведение.

Офигеть, конечно.

Вечер прошел в приятной обстановке, что, в основном, было заслугой моих девочек. В отличие от самой «защиты», на которой, по традиции, могли присутствовать только некроманты, на пирушку все явились с женами или мужьями (у кого были). Тея заглянула ненадолго и ушла, «чтобы не смущать людей» — но никто из «молодежи» (то есть, еще живых гостей) не смел напиваться и дебоширить, когда вечер осенила присутствием маг Воды. Ну а моя законная супруга — снова у меня есть повод ею гордиться! — здорово играла роль хозяйки вечера, очень любезно со всеми общаясь и легко гася очаги, где чьи-то научные споры грозили перерасти в побоище.

Элсин был еще одной звездой вечера. Игнис надолго не задержалась по той же причине, что и Тея (пусть маги Воздуха и не такая элита, как маги Воды, а все-таки стихийники), но, несмотря на ее отсутствие, Элсин оставался в приподнятом настроении весь вечер, широко улыбался, раскованно шутил и вообще работал «душой компании». Абсолютно не выглядел старше двадцати четырех — серьезно, увидь я его впервые, может, с наметанным взглядом живым бы и не посчитал, но точно решил бы, что он действительно молодой и совсем недавно немертвый!

Меня в этот вечер хлопали по плечу так часто, что плечо начало болеть, да и тосты поднимали так охотно, что без предварительно принятого отрезвляющего зелья и ускоренного метаболизма мага Жизни я бы наклюкался до синих чертей — и Элсина чествовали никак не меньше.

— Что, радуешься? — усмехнулся я в какой-то момент, подсев к нему, когда он ненадолго остался один за столом. На лице моего учителя играла нехарактерная для него мечтательная улыбка. То есть вру, характерная, но обычно она у него появляется, только когда он об Игнис думает… А, блин, ну точно. Я и забыл, что у него сейчас на самом деле два повода для радости.

— Есть такое, — кивнул Элсин. — А что, не должен?

— Нормально, только уровень алкоголя в крови контролируй, — решил я отплатить ему его же монетой и побыть заботливым душнилой. — А то выключится нервная система — откачивай тебя потом.

Между прочим, серьезная проблема, именно поэтому немертвые почти не пьют, даже те, кто очень любит алкоголь — ну или правда плохо кончают.

— Не волнуйся, контролирую, — Элсин принял мои слова как должное. — А вот магистру Нидалю уже явно хватит, ты бы попросил его ученика его вывести…

— Йон с женой тут хорошо время проводят, сам с Оллой к Нидалю подойду, — покачал я головой. — Авось, не откажет… — тут мне пришло кое-что в голову. — А что, должно быть, мое магистерское звание тебе тяжелее далось, чем у остальных учеников?

Элсин с иронией поглядел на меня.

— Ну, если считать те два с лишним года, что мы вместе путешествуем… может быть. А если только саму защиту — то ты… дай подумать, второй с конца по количеству приложенных мною усилий!

Я недоверчиво поглядел на него.

— Серьезно?

— Серьезно! — хмыкнул он. — Обычно от меня как от учителя и научного руководителя требуется куда больше работы! А ты все сам, считай, сделал. Ну, кроме некоторых деталей…

Глядя на мое удивленное лицо, он ностальгическим тоном произнес:

— Первым с конца, кстати, был парень, который в научные руководители выбрал другого некроманта, не меня — такое случается, хоть и редко. У нас научные интересы не вполне совпали. Так что ты, можно сказать, идеальный ученик.

Я прикинул.

— То есть вдвойне идеальный?

Ну, как идеальный маг Огня.

Элсин широко улыбнулся.

— Именно!

В общем, вечер прошел отлично, да.

А потом начались трудовые будни.

И начались наши трудовые будни с магистра Хьялмара Агрима собственной персоной, который вызвал нас с Элсином на разговор в свой кабинет — тот самый, где мы уже были непосредственно после вымачивания Эльма в консерванте две недели назад. Начал Глава Ковена резко и сразу к делу:

— Поздравляю вас обоих. Надо решать, что дальше. Ваш сказочный проект — хорош. Хотите финансирование? Но тогда программу исследования определяю я.

Мы с Элсином переглянулись.

— Смотря что вы подразумеваете под программой исследований, — сказал мой учитель. — К тому же, нам хотелось бы уточнить: неужели вы так сразу выделите пришлым целое направление? У вас же наверняка очередь желающих назначения…

— Есть такая очередь, — хмыкнул Агрим. — Да, Бьер, вы разбираетесь. Поэтому — увы, направление вам выделить не могу. Но отдельную лабораторию — да, раз уж ваш ученик такая звезда. Конкретные результаты — лучший аргумент! С направлением решим так: лично буду курировать, как я уже сказал. Что касается программы. Опыты над человеческим семенем уже планируете?

— Да, — сказал Элсин.

— Супруга, небось, торопит? С себя думаете начать? — но говорил это Агрим не резко, наоборот, неожиданно мягко. Вздохнул. — Жена у вас хорошая. Ради такой женщины — понятно. Это пускай. Патент давайте оформим. Пока вряд ли много кто захочет, но потом… — он нахмурился. — Аристократы встрепенутся. Может, дело и до изменения имперского законодательства дойдет. И над прейскурантом поработайте. Учтите: другие лаборатории уже начали. Вы недолго одни с этой темой будете.

— Мы понимаем, — подтвердил Элсин.

Действительно, с финансовым вопросом тут дело было нерешаемым: мы могли оформить на процедуру патент, но по имперскому законодательству, пролоббированному Цехом некромантов, патент касался только тех случаев, когда технологию применяли не-некроманты. А поскольку процедура была рассчитана в первую очередь на них, то именно денежные отчисления по этому патенту нам особо не светили. Мы могли только брать оплату за создание живой спермы, но тут, действительно, нам могли легко перебежать дорожку любые лаборатории, так что назначать слишком много смысла не имело.

Но мы с самого начала не ради обогащения это дело затевали. А по личным, что называется, мотивам.

Хотя… что это Агрим сказал про аристократов и изменения имперского законодательства?.. А!

До меня только что дошло, что он имел в виду! Это ж вопросы наследования! Умер кто-то бездетным — раньше на этом права наследования уходили к каким-нибудь внучатым племянникам по мужской линии, а теперь можно же попробовать искусственное оплодотворение, если тело или хотя бы часть тела некромантским способом сохранить! Как и для тех мужиков, у которых бесплодие! Или кто уже состарился — а имеющиеся наследники не устраивают!

Ой-ё, это мы реально сильно можем местные обычаи перекроить! Возможно, и правда придется какие-то ограничения вводить.

— Значит, что я хочу, чтобы вы делали — помимо оплодотворения всех желающих по сходной цене, — продолжал тем временем Агрим. — То, о чем мне Шелки раньше в уши лил. Размножение вымерших животных.

Ну да, так и знал, что это всплывет!

— Есть какие-то наметки по этой теме? — продолжал Агрим.

Я пожал плечами.

— Кое-что ясно сразу. Начинать надо с какого-то ящера — яйцо даже сверхгигантской рептилии не может быть больше обусловленного физиологией предельного размера. Значит, можно будет найти подходящие живые виды. Главная сложность — подобрать максимально возможно родственный вид: хоть наследственная информация и содержится в ядре, донорская клетка тоже построена на основе этой информации. Логично предположить, что при далеком видовом родстве может возникнуть несовместимость, и клетка просто не сможет поделиться. Даже под воздействием магии Жизни. Кстати вот еще момент: нам потребуется ставка мага Жизни. Может, даже не одна. Хорошего мага Жизни.

Агрим секунду подумал, потом кивнул.

— Хорошо. Но — чтобы искали на Гробнице, у нас полно хороших кадров! Или сами доучивайте. Поиск через портал не согласую.

— Годится.

Мне и в голову не пришло бы искать другого жизнюка через портал! Да и вообще, это больше для маскировки на самом деле затея. Так-то с нужными манипуляциями я справлюсь и сам, но спалиться таким образом было бы совсем уж глупо.

— Но начинайте не с ящера, — продолжил Агрим. — С этой вашей… миноги.

Вот тут я аж завис на мгновение: она же живая! Потом сообразил. Блин, я ведь именно под этим соусом и добился того, чтобы этой земляной «рыбке» сохранили жизнь: мол, это вам готовая ступень к размножению вымерших видов Гробницы! С этими выпускными экзаменами и защитой магистерской степени все «лишнее» из головы повылетало…

— Нелин ходит страдает, — тем временем продолжал Агрим. — Полезное животное — и одно, вдруг помрет. Жен достал. Карсена достал. Меня почти достал. Так что давайте, это — ваша первоочередная цель. Тем более — польза для сельского хозяйства.

И не поспоришь.

— Документы мой секретарь подготовит, — продолжил Агрим. — Значит, беретесь?

Ну что, никто не говорил, что «спокойная жизнь» на Гробнице действительно будет спокойной!

— Прямо сейчас обещать успех на сто процентов не могу, — немного подумав, честно сказал я. — Может быть, выяснится, что мы достали мужскую особь. Шанс, что получится сделать потомство из ядра этой миноги и яйцеклетки маленькой морской особи хоть и есть, но очень небольшой. Если не выйдет, придется попросить поисковиков добыть еще миног и надеяться, что получится достать самку. Если же наша особь женская или, что совсем уж удачно, гермафродит — все что нужно, у нас уже есть.

Если у нас самка, то придется осваивать клонирование, а не полноценное размножение через восстановление популяции, но этого я пока нашему шефу объяснять не стану.

— Не рассчитывайте на поисковые партии, разве что случайно опять повезет, — дернул щекой Агрим. — Скорее дохлых найдут. Но — поставлю задачу. Ладно. Информацию по миноге жду в приоритетном порядке, остальное — в рабочем.

На том и порешили.

Когда мы вышли от Агрима, Элсин сказал:

— Ну что, теперь в самом деле — начинаем с меня?

— Ага, — сказал я. — Вот уж будет воистину «рукотворный» ребенок!

Потому что клеточное ядро мы собирались «отщипнуть» от Элсиновой руки, которая до сих пор лежала у него в колбе. А остальное…

Что ж, с остальным предстояло немного повозиться.

— Вы хотите сделать… что? — Виттор Ослер, палач-некромант, чуть не убивший Оллу, смотрел на меня и Элсина с такой гримасой, как будто мы предложили ему съесть живую жабу.

Хотя… нет, пожалуй, если бы ему понадобилось съесть живую жабу — по должностной инструкции, наверное — он бы и глазом не моргнул.

Кстати…

— Это как-то нарушает вашу должностную инструкцию? — поинтересовался я.

Разговор шел в рабочем кабинете палача-некроманта — да, у него и такой имелся, и выглядел как нормальный офис начальника средней руки в реалиях Гробницы.

Кстати говоря, Ослер ни слова не сказал об инциденте с Оллой при встрече, ни извинений, ничего подобного — словно ничего и не происходило. Хотя не мог не знать, чем все кончилось.

— Если бы вам требовались части тел приговоренных после их гибели, я бы предложил подать заявку в установленном порядке, — продолжил Ослер. — Однако вы хотите… кастрировать их, пока они еще живы?

— Удалить семенники, — подтвердил я. — Необходимо для экспериментов. Нужны живые ткани.

Очень мне не хотелось лишнего разговаривать с этим типом, но что поделать! Может, надо было действительно попросить Агрима его заменить, когда он предлагал? Но я тогда и не предполагал, что мне придется опять с ним взаимодействовать!

— Это является физическим издевательством над приговоренными к смерти, чего я не могу допустить, — холодно произнес Ослей. — Моя инструкция этого не допускает.

Ну разумеется. Однако хорошо, что его инструкция включает даже такую претензию на гуманность.

— Отнюдь, — тем же ледяным тоном поправил его Элсин. — Напротив, приговоренные получат дозу сильного снотворного и ничего не почувствуют. Затем вы их сразу же отравите, вот и все. Им нет необходимости даже знать о процедуре заранее. Наоборот, они еще и выиграют. Насколько я знаю от выжившей, испытавшей на себе действие вашего яда, первые полминуты после его применения довольно мучительны. А снотворное действует безболезненно.

Вот теперь на лице палача что-то появилось. Не стыд и не сострадание, некое… неудобство, что ли.

— Раз так, то у меня нет возражений — кроме того, что мне нужна официальная заявка от заведующего вашей лаборатории.

— Это буду я, — сказал Элсин, — и держите.

Он достал из портмоне, висевшего у него на поясе, лист бумаги и протянул палачу. Обычно эти бумаги для нас разносила Олла, но тут мы, разумеется, решили все сделать сами.

Ослер кивнул.

— Тогда попрошу вас выбрать нужные вам образцы. Партия прибудет через полчаса.

А то мы не знали!

Вольер с миногой, расположенный на берегу нашего нечаянно выкопанного «прудика», уже оброс приличной инфраструктурой. Кроме собственного вольера для миноги, обнесенного загородкой (с косым выходом на поверхность), тут появилась также водонапорная башня, вагончики для персонала, словно бы позаимствованные у поисковиков, будка для продажи билетов и даже маленькая лодочная станция с катамаранами (уже подсуетились!). Более того, над прудом теперь сияло новое большое солнце! Ну, как большое. Оно было меньше, чем над Солнечными Полями и меньше, чем над Живым Прудом, но куда больше, чем тепличные. Впрочем, рой тепличных солнышек имелся тоже, они иногда спускались и начинали плавать всего в метре или двух над поверхностью озера. Соответственно, по берегам прудика уже были высажены (и даже успели приняться!) в ямы с плодородной почвой маленькие ивы.

Короче, инфраструктура разрасталась. Я слышал, что это место уже называют «Загородный Пруд». С легкой усмешкой я прочел установленную у пруда табличку: «Уважаемые посетители! Данный водоем предоставлен публике любезностью магессы Воды Теи Нейгарт, разведение живых существ помимо гигантской миноги на территории парка не планируется, лицензии на вылов рыбы не предоставляются».

До сих пор я этим вопросом не интересовался, но из общей беседы в таверне на моей Живом Пруду можно было рыбачить — если успеешь лицензию купить, их ограниченное число в месяц выдавалось! Причем лицензии были двух видов: такие, по которой рыбу можно было забрать с собой, и такие, по которым требовалось рыбу потом отпустить.

В общем, можно сказать, что жизнь на Гробнице мы этим прудом оживили… хотя вот Карсену скорее подгадили: он, конечно, со мной не откровенничал, но судя по моим наблюдениям, местный маг Огня был загружен по самое не могу с этими солнышками! Подпитывал он их по графику и тратил на это по три-четыре часа каждый день. Практически полноценная занятость получается!

Интересно, а вот можно как-то эти солнышки сделать более долговечными? Ну ладно, это уже второй этап. Мне бы хотя бы добиться пока, чтобы они просто не взрывались!

Пока у меня категорически не было времени экспериментировать: сперва история с миногой, потом подготовка к защите магистерского звания, потом — всякая бюрократическая беготня с перезаключением контрактов… А ведь выбираться для экспериментов с солнышками требовалось далеко, может даже на холодную и темную сторону планеты — чтобы уж точно не спалиться. И не просто так. Требовалась кое-какая подготовка. Во-первых, мне нужно было взять умертвий, чтобы построить новый бруствер, во-вторых, вероятно, нужно было взять споттера — либо Элсина, либо Ройгу, чтобы им меньше было риска. А оба наших некроманта были загружены на работе по маковку, даже рыжая: она все больше и больше втягивалась в работу местного Департамента, а там как раз сейчас запустился большой проект по смене всех умертвий на фиолетовые… точнее, по смене консерванта у всех существующих умертвий. Даже строили специальный «центр перепрошивки», где всех умертвий пропитывали новым консервантом, а потом еще и заново программировали — чтобы исключить досадные случайности, типа тех, что на Полигоне.

У меня, правда, были некоторые сомнения, стоит ли делать этот эксперимент таким масштабным, но потом я напомнил себе, что тот же Карсен в случае чего легко просто спалит всех фиолетовых умертвий в зоне видимости — и вся недолга. А уж совсем на крайняк то же самое могу сделать и я. Так что «восстания машин» можно, в принципе, не опасаться.

Скажем так, не очень опасаться.

Короче, я сделал себе мысленную пометку снова вернуться к экспериментам с моими «файерболлами» — если уж не стабильное солнышко скатать, то хоть добиться по крайней мере того, чтобы заряд взрывался в заданное время и с заданной силой! А сам отправился разыскивать мастера Эдгарс: личным распоряжением Агрима она теперь работала над обслуживанием миноги.

Жизнючка нашлась в вагончике с изображением растущего из земли ростка (знак богини Жизни) и надписью: «Оздоровительный пункт». Она сидела за столом, читала книжку в кожаной обложке и шмыгала носом, вытирая глаза белым носовым платком с кружавчиками. Поскольку одета жизнючка была по-прежнему в утилитарное светло-серое, выглядело это немного странно. Я мельком бросил взгляд на обложку: о, еще один тезка! Эрик Гисли какой-то. Хм, а не тот ли это автор, которого Ройга так полюбила? Надо все же поинтересоваться, что ж он такого пишет. Ну так, осторожно. А то вдруг там что-нибудь такое, от чего у нормального мужчины глаза вытекут? Бывают иногда у дам… интересные вкусы.

— А, магистр Шелки! — обрадовалась Эдгарс. — Спасибо, что пригласили на пирушку, кстати!

— Пожалуйста, — сказал я, — но справедливости ради, у меня голова тогда кругом шла, я бы и не вспомнил. Это моя жена всех приглашала.

— Значит, спасибо ей, — улыбнулась Эдгарс. — Очень милая у вас супруга!

— Благодарю. Только давайте вы без «магистра», я без «мастера», так проще будет. Так я к вам по делу сегодня…

И я вкратце обрисовал ей ситуацию: мол, так и так, начинаем новые исследования, нужен квалифицированный маг Жизни. Эдгарс показалась мне сообразительной и довольно знающей.

Женщина нахмурила белые — то ли выбеленные, то ли в самом деле седые — брови.

— Я бы не против… — сказала она. — Но, честно сказать, я и здесь не собиралась надолго задерживаться! Только чтобы подготовить сменщиков. Все по договору с Главой Ковена. А потом сразу — назад в поисковики.

— Так любите там работать? — уточнил я.

— Да не то чтобы… — хмыкнула жизнючка. — Но мне деньги нужны. Зарплата так-то что тут, что в поисковых партиях одинаковая. Но там еще постоянно сверхурочные, да еще если выкопают что — всему отряду процент! А глава партии еще может даже из своих премию докинуть. Вальдерс не жадный, с ним хорошо работать. Здесь же что? Чаевые у посетителей выпрашивать? Брезгую, — она сморщилась. — Вот, оздоровительный пункт открыла, но особо не идут. Зачем, когда клиника есть? Там для живой родни тех, кто на местный химерологический трест или на Ковен работает, хорошие скидки.

— Понятно, — сказал я. — Однако я выбил нашему магу Жизни неплохое жалованье!

— Какое? — заинтересовалась Эдгарс.

Я назвал.

Она задумалась, потом тряхнула головой.

— Извините, Шелки, у поисковиков все равно больше получается.

— Но зато таскаться по разъездам не надо, — сказал я.

— Ха, это скорее минус! — усмехнулась Эдгарс. — Пока я в разъездах, мои по мне соскучиться успевают, потом не так достают.

Тут я вспомнил кое-что.

— А знаете, Эдгарс, у меня для вас есть выгодное предложение. В накладе точно не останетесь…

И я рассказал ей о своей «молодильной мази». Так-то я продал ее рецепт Гильдии Алхимиков, но сам я, будучи членом Гильдии, тоже имел право его варить. Кроме того, сюда на Гробницу этот рецепт еще не дополз — Гильдия делала ежегодные подборки, но сперва этот рецепт еще должен был в Метрополию попасть, а оттуда спущен старшим членам Гильдии в младших мирах, не быстрый процесс. А уж магов Жизни, способных работать «в связке», и подавно не было.

— То есть эта мазь позволяет откатить внешние признаки старения? — уточнила жизнючка.

— Да, но очень слабо. А вот если одновременно еще на кожу воздействовать магией Жизни — эффект улучшается кратно.

— Насколько кратно? — уточнила она.

— Как вы думаете, сколько мне лет?

Эдгарс чуть скривила губы.

— Честно говоря, я удивлялась вашей молодости… Двадцать два? Двадцать пять? У вас ведь живое тело, так?

— Живое, живое. Но вы на десять лет промахнулись, — хмыкнул я. — И моя жена — моя ровесница. Ну, на год младше.

— Охренеть! — воскликнула Жизнючка. — Я думала, только маги Жизни так могут!.. — и осеклась. — Прошу прощения за грубость.

— Да ладно, — я махнул рукой. — Кстати говоря, мэтресса Бьер и мэтресса Нейгарт тоже не пользовались эликсирами омоложения, только этой мазью — а так им тоже около тридцати. В общем, смотрите, что я предлагаю…

В общем, с Эдгарс мы договорились на совместные продажи мази с дополнительным воздействием. Главное теперь, чтобы она машинально не начала пробовать это воздействие на мне. А то почувствует во мне дар Жизни, тут-то и плакала моя маскировка.

Тея сделала мне просто невероятный подарок. Я и предположить не мог, что она сумеет наложить руку на такие бесценные методические пособия, как портальная магия для магов Огня, — а она наложила!

Что еще более невероятно, эта гребаная портальная магия, оказывается, оперировала интереснейшим математическим аппаратом — это мне и в голову не могло прийти, а должно было! В смысле, я ведь знаю, что те же Эйнштейновы уравнения и физика элементарных частиц завязаны на тензорное исчисление. Более того, нас, медико-биологов, специально натаскивали первые два курса на высшую математику практически в объеме технического вуза именно потому, что в общем и целом вся биофизика (а, значит, и биохимия, и биокибернетика) — это, если обобщить, как раз работа с дифференциальной геометрией. В специальной её части, конечно, но тем не менее.

И нет, я бы не разобрался, если бы увидел уравнения, описывающие работу с Огнем и Пространством, в общем виде. Без доступа к земному интернету или вузовской библиотеки под боком — вообще без шансов, а еще очень пригодился бы компьютер хотя бы с экселем. Специализированный программный пакет типа «Маткада» или «Математики», можно даже старенький, тридцатилетней давности — вообще предел мечтаний! Да, с этими математическими программными комплексами нас тоже знакомили, даже лабораторки на информатике были. Но вот справится с листом бумаги, карандашом и логарифмической линейкой? Не то, чтобы совсем без шансов, но, как говорил один персонаж олдскульного фантастического сериала, «без предварительной пятилетней подготовки — нет!»

К моему огромному счастью, маги Огня Империи хорошо поработали за меня, и свели большинство вычислений к самым частным случаям. В целом, для описания работы с портальным Огнем в заданных рамках землеподобных планет использовался аппарат аналитической геометрии и алгебры на уровне десятого класса общеобразовательной школы. Ну, может, самую малость позаковыристей. По местным меркам, видимо, тоже невероятно круто, по моим — вполне в рамках моих возможностей.

Блин, мне бы в жизни не пришло в голову говорить с Огнем на языке математики! А тут были формулы, как вычислять направление и силу воздействия исходя из условий среды, активности магматического ядра планеты (которое предлагалось сперва вычислить отдельно с помощью медитаций и всякого прочего разного). Правда, часть этих техник ссылалась на другие техники, там Тея часто ставила вопросики. Но даже то, что можно было легко расшифровать, открывало передо мной богатейшие перспективы!

(Между прочим, пока я все это обдумывал, то впервые обратил внимание: местная математическая нотация с самого начала казалась мне знакомой — вообще никаких проблем не возникло ни с цифрами, ни с символами! Видно, тоже во время призыва вложилась, вместе с разговорной и письменной речью. Что ж, если целью ритуала при его разработке было не детонировать мага Огня, а именно получить «пригодного к употреблению» редкого специалиста, то, в принципе, объяснимо. Другой вопрос — как они этого добились? Через то же свойство местной магии, которое позволяет «программировать» Огонь или Смерть?.. Обязательно при первой же возможности раскопаю все, что связано с этим ритуалом!)

Несколько дней у меня ушло на внимательное прочтение и осмысление этих конспектов. Сколько часов Тея над этим корпела — представить страшно! Но ведь корпела. Переписывала в кабинете у Карсена, да еще тщательно обдумывала, чтобы выбрать только релевантное, хотя сама огненной магией не владеет — это же ум за разум заходит!

Впервые я осознал, насколько Тея на самом деле умна. То есть, разумеется, я и прежде видел ее интеллект — вообще о многом говорил один только факт, что она продержалась четыре часа в напряженной дискуссии с Элсином! Кстати, с тех пор они периодически это повторяли, но уже не так эмоционально: наше с Игнис вмешательство, чтобы развести их отдыхать, обычно больше не требовалось. Однако одно дело завиральные «гуманитарные» беседы, и совсем другое — прикладная магическая наука, выходящая за рамки собственных Теиных возможностей как мага Воды.

В общем, я нарадоваться не мог на эту тетрадку, целовал выпачканные в чернилах изящные пальцы моей, как выясняется, самой ученой супруги и всячески ее восхвалял — когда, разумеется, у меня была минута свободная (то есть примерно минут пять в день). А потом именно ее первой пригласил на испытание моего солнышка.

— Милый, я полностью тебе доверяю, — осторожным тоном проговорила Тея. — Но размер того водоема, что в итоге назвали моим именем, произвел на меня определенное впечатление!

Она умудрилась сказать это таким тоном, что я даже какую-то мужскую гордость ощутил, что ли.

— Не волнуйся, — сказал я. — Во-первых, я уже сгонял туда телепортацией и подготовил укрытие. Во-вторых… В общем, я думаю, что в этот раз укрытие не понадобится. Мне кажется, я понял, как сделать эту штуку стабильной! И потом, Элсина и Ройгу мы тоже с собой возьмем — на всякий случай.

— Хм… может, тогда и Оллу?

Но Олла не изъявила особого желания присутствовать при экспериментах. На нее размер водоема тоже произвел впечатление, и она твердо сказала: «Нет уж, лучше, когда полностью отработаешь! Пусть у Элсина и Ройги будет одним человеком защищать меньше».

А вот Игнис с нами напросилась: гасить взрывную волну.

— Я понимаю, что Элсин не разорвется защищать меня и Влада одновременно, поэтому, если что, отойду назад еще метров на пятьдесят, — сказала она. — Моя зона контроля сейчас пятьдесят два метра, должно хватить.

— Ого как круто! — оценил я.

— Это я в первые годы на фронтире так раскачала, — усмехнулась Метелица. — Очень нужно было, чтобы всю группу прикрывать. В общем, ударная волна мне там не грозит, пыль и мелкие осколки я тоже как-нибудь разгоню. А огонь, вроде, достать не должен, если ты сделаешь солнышко такого же размера, как в прошлый раз.

— Меньше, — пообещал я. — В прошлый раз я немного увлекся. Да и вообще много где накосячил, как я сейчас понимаю. Так что, может, тебе и назад отходить не придется.

В итоге вылазку сделали почти всей семьей, только что без Оллы — с которой я взял честное слово в наше отсутствие отоспаться. А то что-то она последнее время казалась мне слишком уставшей, хотя магией Жизни я никаких проблем не обнаруживал. Похоже, слишком много на себя взвалила с этим миножьим зоопарком — да еще и наша с Элсином лаборатория во многом на ней, пусть даже Игнис занимается снабжением…

Кажется, народ слегка офигел, когда после телепортации мы оказались посреди ледника, на темной равнине, над которой горели яркие звезды (это там повезло, так-то обычно небо Гробницы всегда затянуто пылью).

— Какая красота! — воскликнула Тея. — Влад, хотя бы просто за звездное небо — спасибо! Я так по нему соскучилась!

— Прости, даже не подумал как-то, — повинился я. — А почему… Так. Мы тебе, получается не рассказывали, как в обсерватории Карсена были?

Тея помотала головой.

— Мне, кстати, тоже, — с иронией хмыкнула Ройга.

— Как-то к слову не пришлось, — с толикой удивления развела руками Игнис и за себя, и за мужа. — Я тоже по звездам скучаю, но я в сумеречную зону залетаю иногда специально, чтобы на них полюбоваться.

Н-да. Надо как-то следить, что ли, чтобы важные сведения и мысли вот так в недосказанностях не пропадали. Хоть блокнот заводи да записывай.

— Надо нам друг другу говорить о том, что нам не хватает, даже если это кажется неосуществимой мечтой или какой-то несущественной ерундой, — решил я. — Серьезно, нельзя молчать о таких вещах. Нам тут, судя по всему, долго жить. Так что лучше не терпеть, а пытаться по мере возможностей исправить те моменты, которые не устраивают. Вдруг окажется, что это не так уж и сложно, как сейчас со звездами?

— Мне нравится эта идея! — улыбнулась Тея, а моя самая рыжая определенно над чем-то задумалась. Но сразу говорить ничего не стала.

После этого разговора я наконец показал ребятам убежище, которое я проплавил в леднике — оно уходило порядочно в лед. Конечно, не гранит и не дерево, но и при такой толщине защитного слоя — примерно та же самая защитная способность. Должно быть адекватно.

Кроме того, с нами Тея, по идее, даже если взрыв, замерзшая вода или ледяной пар ей вреда причинить не могут — а значит, и нам в ее зоне контроля. Опасаться придется только вмороженных в лед объектов.

— И обсерватория Карсена точно далеко, — закончил я свои рассуждения. — Смотрите, отсюда гор не видно — а у него она в горах. Так что он, даже если вдруг случайно именно сейчас выберется на звезды посмотреть, и опять будет взрыв и вспышка — нас не засечет.

После чего мы все встали у входа в укрытие — и я начал скручивать свое «солнышко на веревочке». В этот раз я учел все ошибки с прошлого раза, применил формулы для расчета толщины и стабильности «поводка», благо, условия на Гробнице были мне хорошо известны. А также — и это главное! — попытался создать в самом центре моего солнышка стабильный микроскопический тоннель, связывающий плазмоид непосредственно с магматическим ядром планеты. Если что, весь избыток энергии должен был идти туда — и взрыв, буде он случится, тоже. То есть с нашей точки зрения плазмоид должен был попросту схлопнуться.

Ну-ка, теперь посмотрим, что получилось…

— Как красиво!.. — пробормотала Тея, зачарованно глядя на золотое солнышко, отбрасывающее яркий свет и глубокие тени там, где ни света, ни теней не было многие тысячи лет — а может быть, и никогда.

Поверхность ледового плато в теплых, почти настоящих солнечных лучах тут же засверкала сахарной пудрой.

— Спускаемся в убежище и ждем двадцать минут! — велел я, как только солнышко откатилось от нас по воздуху на триста метров и превратилось в яркую мерцающую точку в отдалении.

На этот раз через двадцать минут ничего не произошло, и когда мы вышли на поверхность, солнышко продолжало мирно светить.

— Вот так, — сказал я. — И заметьте, это без поводка! Мне удалось сделать его управляемым! А теперь маленький эксперимент…

Я сосредоточился и выпустил еще один огненный щуп — чтобы он коснулся моего солнышка. Это потребовало времени: тонкая огненная полоса росла довольно быстро, но не мгновенно — не со скоростью лазерного луча! Однако в итоге все получилось, огненный кончик словно бы лизнул поверхность плазмоида и слился с ним. Ага, отлично, моя связь с золотым огненным шариком немедленно восстановилась.

— Хочешь сюда подтянуть? — поинтересовался Элсин.

— Нет, — покачал я головой, — сюда подтягивать не буду… Так, девчонки, давайте-ка опять в укрытия, Ройга тоже. Все трое. Элсин остается, если что — выдернешь меня… Хотя я не думаю, что понадобится, но на всякий случай.

Ройга нахмурилась, но Игнис взяла ее за плечо.

— Давайте, дамы, — сказала она. — Ройга, Владу реально будет спокойнее, если ты будешь с нами. Не думаешь же ты, что Элсин хуже, чем ты, как телохранитель?

Это на Ройгу подействовало, и она спустилась в укрытие. Тея же не протестовала вовсе, только поглядела на меня просительным взглядом: мол, будь осторожен.

Ну что ж, я вовсе не собирался лихачить! От слова «совсем», как говорится.

Так что я медленно, осторожно, аккуратно… подал через «поводок» избыточную энергию, которая должна была превысить несущие возможности слоистой плазменной структуры моего «солнышка»!

Посмотрим, действует ли мой предохранитель с «пространственным каналом».

Подействовал! Солнышко мигнуло — и погасло полностью, без всяких прочих побочных эффектов! Ни взрыва, ни порыва ветра, ничего! Вот только Элсин успел схватить меня за локоть и с такой силой дернуть назад, что я упал и пересчитал спиной вырезанные в прессованном снеге ступени в убежище, еще и затылком больно стукнулся!

Но это он еще нежно, было бы грубо — вообще бы в лепешку расплющило.

Тея вскрикнула, Игнис матернулась, Ройга бросилась ко мне — я ощутил, как ее руки бережно меня поднимают.

— Что случилось⁈

— Ничего! — Элсин показался на верхней ступеньке, кажется, злой донельзя. — Тут кто-то не предупреждает о запланированном эффекте… я верно понимаю, что ты добивался именно такого? Чтобы солнышко просто исчезло? Кстати, получасом ранее я вроде слышал, что мы должны больше обмениваться информацией? Не от тебя ли, Влад?

Туше.

— Да, сам виноват, прости, увлекся, — вздохнул я. Благие намерения, блин! — Действительно, что-то я дал маху. Буквально надо было ему пару слов сказать. От радости, наверное.

— Я вовремя сообразил, а то бы ты шишкой на затылке не отделался, — безжалостно добавил мой учитель. — Мог и пару костей сломать. Вот была бы радость!

— Как сломал бы, так и срастил бы! — проворчал я, садясь и воздействуя на себя магией Жизни. Затылок тут же перестал болеть. — Главное, ребят, я это сделал! Мы это сделали! Тея! У тебя будет твой собственный цветник! Правда, пока в подвале, чтоб не спалили — но лиха беда начало!

А что, если мы тут, на Гробнице, надолго задержимся — так можно и какую-нибудь тайную базу с собственным солнышком организовать! Планета большая. Правда, пока не очень понятно, зачем — но мало ли. Вдруг пригодится. И перемещаться туда только телепортацией.

А еще, если подумать, этот туннельный эффект… главное, что не синдром… можно замечательно приспособить для еще одной штуки: сделать эти солнышки самоподдерживающимися! Запитать их от ядра планеты — да и все!

Сколько возможностей — аж дух захватывает!

У Полигона, разумеется, есть официальные рабочие часы, но открыт он круглосуточно. Фиолетовым умертвиям, которые тут трудятся лабораторными ассистентами, отдыхать не нужно — равно как и большинству сотрудников. Немертвых и бессемейных некромантов тут точно больше половины, а может, и две трети. Далеко не все из них увлекались своей работой до потери адекватности, но достаточно значительный процент — и в итоге на Полигоне даже в самые глухие часы условной местной «ночи» всегда можно кого-то застать.

В отсутствии видимых суточных циклов многие теряют счет времени, и администрация Полигона в лице Карла Линдхольма даже выпустила распоряжение, согласно которому те же самые некроконструкты должны каждые два часа в неурочное время тормошить разумных сотрудников и спрашивать, не хотят ли они вернуться домой — хотя бы по гигиенической надобности.

Между прочим, после корректировки рабочей программы местные фиолетовые лаборанты сами стали куда разумнее и предупредительнее: не только мытье лабораторной посуды им стало можно поручать, но даже приготовление простейших зелий по инструкции. Вы вдумайтесь: умертвие, если при жизни умело читать, могло прочесть инструкцию или схему, понять ее и поступить соответственно! Это вообще высший пилотаж, до сих пор никто такого не мог добиться!

То же самое и с этим тормошением по часам. У некроконструктов, в отличие от разумных некромантов, совершенно нет чувства времени. Поэтому прежние, не такие эффективные конструкты могли бы выполнить такой приказ, если бы им в качестве ориентира вручили часы с кукушкой или что-то наподобие. И программа бы звучала так: «Услышишь сигнал — иди сообщи человеку».

Нынешние же некроконструкты исправно поглядывали на часы в процессе деятельности, считывали информацию из движения стрелок, а также учитывали, какой сейчас отрезок суток — рабочий или нерабочий. И если нерабочий, отслеживали и то, находится ли на вверенной им территории работник Полигона, и не пора ли напомнить ему о том, что у него есть возможность пойти домой.

Это, вообще говоря, прямо-таки высший пилотаж!

Однако мне это распоряжение доставило хлопот.

Свет в работе с оптическим микроскопом, особенно с живыми клетками, а не с зафиксированным препаратом, важен не меньше, чем сам микроскоп и другое лабораторное оборудование. Овладев «солнышками» на новом уровне, я первым делом наглухо задернул шторы в лаборатории и, поднатужившись, убрал в сторону алхимическую лампу высокостабильного яркого горения. Та еще монструозная штука размером с чемодан, с кучей колесиков-крутилок для настройки, барабаном сменных световых фильтров, парой манометров и рычагом ручной помпы.

Вместо неё в апертуру я запустил крохотное, с ноготь указательного пальца, но на порядок более эффективное для моей работы солнышко. Возможностей для настройки в плазмоиде, на самом деле, было куда больше, чем в лампе, к тому же теперь не нужно было отвлекаться от окуляра и крутить их вручную. Дверь я, естественно, запирал, когда со штатного источника света переходил на, так сказать, хэнд мэйд.

И тем сильнее раздражало, что раз в два часа все равно приходилось отрываться от микроскопа, где я одну за другой просматривал делящиеся клетки, ловя фазу расхождения хромосом и пытаясь как можно четче разглядеть эти органеллы. Не то после продолжительного стука умертвие могло и тревогу поднять, даже вызвать ночного дежурного по Полигону: с сотрудником что-то случилось! Между тем, сосредоточенность и насмотренность были единственной возможной в текущих условиях методикой предотвращения дефектов наследственной информации в будущих сперматозоидах. Пусть только хромосомных, но и это уже очень существенно повышало шансы Элсина и Игнис зачать здорового ребенка. И повышало бы еще сильнее, если бы меня не отвлекали тупые (на самом деле чересчур умные!) куски немертвого мяса!

Я пробовал услать немертвых лаборантов раз и навсегда, но не смог: продвинутый фиолетовый болван твердил про распоряжение директора Полигона.

Поэтому когда раздался очередной стук — не через два часа, а, кажется, быстрее, — я пошел к двери, бурча:

— Нет, ну это уж совсем! Кто тебя так запрограммировал⁈

— Многопоколенческий общественный консенсус и некромантские традиции, — прозвучал из-за двери абсолютно серьезный, без тени иронии ответ.

— Элсин? — я отпер дверь и приоткрыл ее, так, чтобы осталась небольшая щель. Раз эти заново отлаженные умертвия умели за стрелками часов следить, то и отодвинутую лампу вполне могли заметить. — Давай, проходи! — Элсин не заставил себя упрашивать. — Ты что здесь делаешь? У тебя же сегодня…

— Да, сегодня я работаю в химерологической лаборатории, потом у меня поздняя пара в анатомическом театре, — кивнул Элсин. — Но даже она закончилась три часа назад. Я вернулся домой, не обнаружил тебя и был любезно отпущен Игнис проверить, как ты там. Олла и Тея собрали тебе корзинку с едой на случай, если ты абсолютно никак не можешь покинуть Полигон прямо сейчас, — он приподнял объемистую корзину для пикника, которую держал в руках. Похоже, девочки решили, что я собирался поселиться в лаборатории.

(Между прочим, зная Оллу, очень может быть, что это такой ехидный намек!)

— Так, мне совсем немного осталось, — я тряхнул головой. — Погоди, думаю, вот сейчас у этой линии сперматоцитов проведу еще один хромосомный скрининг… постой в сторонке, не отвлекай.

«Стоять в сторонке и не отвлекать» Элсин умеет в совершенстве, как большинство немертвых. Кажется, я опять потерял счет времени — но йопт, наконец-то эта фигня была закончена! Я убил последние делящиеся клетки, которые показались мне не совсем хорошими, закрыл «флакон» с препаратом и поставил ее в инкубационный шкаф к паре сотен других емкостей.

— Все!

Я откинулся на кресле, чувствуя, как ноют мышцы спины и болят глазные яблоки. Так, Жизнью точечно и по площадям — не то я так, пожалуй, до дома не дойду.

— Держи, — Элсин протянул мне лепешку с начинкой: очень популярное на Ошибке блюдо, которому Тея и Олла выучили нашего повара. Собственно, было бы чему учить: в Москве студенты тоже обожали шаурму! В том числе и за то, что её можно было съесть буквально где угодно, не то что бутерброд какой-нибудь. И сразу наесться.

Очень, очень кстати, что мне положили именно это блюдо! Как же мне повезло с семьей!

Следующие минуты три я только чавкал, пока Элсин молча просматривал мой лабораторный журнал, а также прибирался в лаборатории — например, упаковывал назад свою руку… точнее, то, что от нее осталось.

— Знатно ты над ней поиздевался, — прокомментировал он. — Хорошо, что я ее хорошенько законсервировал.

— Да ладно, я только два пальца откромсал, три еще осталось, — ответил я. — Пытался получить как можно больший объем костного мозга, чтобы больше выбор донорских клеток. Сам знаешь, как это важно.

С учетом здешних лабораторных условий именно из костного мозга проще всего выделить стволовые клетки как доноров ядерного материала. Ведь чем менее специализированные они, тем лучше. Чем меньше было делений от стадии яйцеклетки до стадии, когда клетка перешла в немертвое состояние, тем выше гарантии, что хромосомы в ядре в максимальной сохранности.

— Тебе виднее. Однако к чему столько усилий? Для кроликов мы обходились одним соскобом…

— У вас тут нет генетического анализа, и кроличьи выводки у нас еще не выросли и не умерли, — сказал я. — По-хорошему надо было подождать, поглядеть, сколько проживут наши рукотворные крольчата, замерить, какого они роста, какого веса, вскрыть после естественной смерти, все вот это вот. Так мы могли бы определить и описать типы клеток-доноров и понять, из каких брать ядра не стоит. Но Игнис не хочет ждать и готова рисковать. Только вот риск она плохо представляет.

— Неполноценный ребенок, — кивнул Элсин. — Да. Я — представляю.

По его лицу было совершенно не ясно, как он к этому относится.

— Я тоже… всякое видел, — поморщился я. — В учебном курсе генетики человека два тома посвящены генетическим дефектам и их проявлениям. С картинками и фотографиями на разных стадиях развития. Думал, после двух лет изучения анатомии мой желудок уже ничего не проймет, но оказалось, что все еще может… Ладно, не будем. Короче, в чем-то Игнис права. Жизнь у нас больно непредсказуемая. Может, мне только кажется, что у нас сейчас будет несколько спокойных лет — а так-то теоретически завтра может случиться что угодно, и придется бежать и прятаться где-то, где такое оборудование хрен достанешь. Поэтому я ей этот довод не привел. Но я хочу снизить риски до минимума. Взял несколько менее всего дифференцированных стволовых клеток из разных костей, выделил ядра, следил сейчас за процессом митоза и точечно удалял те, где мне что-то не то показалось с хромосомами… Ну и свою чувствительностью жизнюка до предела напряг, уж насколько смог. Это серьезно предел, магия Жизни практически единичные клетки не позволяет ощутить, только… не знаю, общее состояние, что ли, и то очень смутно!

Да уж, посмеялся надо мной мэтр Карсен, когда я спросил про опыты с Огнем под микроскопом. Наверное, ему и в страшном сне не привидится необходимость выжигать отдельные клетки из клеточного пула в культивационном кювете (на западный манер их еще называют культуральными флаконами, хотя они больше похожи на обычные чашки Петри. Которые, правда, тоже не очень-то чашки, скорее блюдца с плоским дном). А вот мне пришлось научиться, потому что иначе пришлось бы каждый раз микроманипулятор подводить и прокалывать выбраковку микропипеткой. А это минуты вместо доли секунды — почувствуйте разницу. Особенно если клеток многие тысячи!

Элсин снова кивнул моим словам.

— Так что вот, — я кивнул на «флаконы» с питательными средами, которые я как раз переставил в инкубационный шкаф. — Простимулировал Жизнью, делятся. Завтра можно использовать, думаю. У Игнис как раз подходящий этап цикла, плюс я еще Жизнью добавлю, чтобы несколько яйцеклеток вышло. Больше шанс будет.

Мы уже обсуждали с Элсином процедуру, он был в курсе, но в третий раз кивать не стал. Только сказал:

— Если ты почувствуешь нарушения на этапе развития плода…

— Я просто выжгу плод, не запуская абортивный процесс, — я ответил прежде чем он успел задать вопрос. — Скажу, что что-то пошло не так по неизвестным причинам. Или просто что ничего не получилось, в зависимости от срока…

Не хочу вынуждать их — особенно Игнис! — принимать такое решение. Поэтому и подал это как что-то вроде ультиматума. Или, быть может, Элсин начнет со мной спорить?..

Нет, не начал. Однако он как заледенел весь — или закаменел. Только что был человек как человек, и вдруг начал походить на себя руниальских времен — ну, когда я у него в Академии учился.

Блин! Тут я вдруг вспомнил, что его первая жена — или названная сестра, кто она там ему — умерла от неудачных родов. Правда, уже в преклонном возрасте, но все-таки. Возможно, тоже слишком ранних?

— Спасибо, — после короткой паузы сказал Элсин. — За твои усилия и за… в общем, за все спасибо, Влад. Но если ты примешь такое решение… — крошечная пауза. — Лично я хотел бы все-таки знать, правда ли это неизвестные причины. А вот Игнис знать действительно не стоит.

— Хорошо, — сказал я. — Тебе сообщу.

Скрещенных пальцев он не видел — да если бы и увидел, откуда ему знать об этом обычае? В конце концов, я даже те фаланги пальцев не целиком использовал, костей в руке еще достаточно для нескольких попыток! А ведь еще и кости черепа есть. Правда, Элсин ими, как бы это сказать, пользуется. Но для такого дела, конечно, даст мне немного посверлить и свою голову. Ничего, залепим некромантией дырки, и даже заметно ничего не будет.

Медик не должен страдать излишней щепетильностью. Но при этом медицинская этика моего мира категорически не советует врачам лечить членов семьи и друзей. Разумеется, если речь не идет о критических ситуациях типа совместной зимовки на отшибе от цивилизации.

Причин тому масса, и не все они очевидны. Тут и вопросы денежных расчетов, и доверия к врачу — как ни странно, спецам из семьи часто доверяют меньше, а не больше, чем посторонним («нет пророка в своем отечестве»: Евангелие — умная книжка), да и откровенности проявляют меньше. А с другой стороны: взгляд замыливается, в близком человеке, с которым вместе живешь и видишь его каждый день, можно не распознать важных симптомов.

Если же речь идет о враче мужского пола и пациентке, то тут добавляется еще одно измерение. Поскольку те времена, когда я был бы не прочь полюбоваться на половые органы Игнис, давно прошли, я решил от собственно процесса оплодотворения самоустраниться. Простимулировал цикл желтого тела Метелицы, вручил Элсину термостатический контейнер с пробиркой, катетер (тоже пришлось повозиться, пока сделали!) и сказал:

— Поскольку что ты, что я этого никогда не делали, разницы, кто из нас провернет дело, особого нет. И с психологической точки зрения лучше, если это будешь ты, куда ни кинь.

— Тоже так считаю, — сказал Элсин. И добавил: — Влад, я… собственно, все, что я мог бы сказать в качестве слов благодарности…

— Знаю, — сказал я. — Как говорит Агрим, не трать зря время! Если получится, оно само по себе… — я хотел сказать, что сам процесс появления такого ребенка в этом мире — лучшая награда для меня и задел на будущее, но не нашел подходящих слов, скомкал и выдал вместо этого: — Рано пока сентиментальничать, вдруг еще ничего не выйдет!

Ройга при этом присутствовала и добавила:

— Между прочим, фиалочка. Влад прав, что с психологической точки зрения лучше ты, чем он. И вот еще что — ты бы это дело совместил с хорошими такими любовными играми, часа на два-три. Уж не знаю, как лучше, до или после. И причем покажи все, на что способен, даже если обычно тебе кажется, что это чересчур. Пусть подсознание Игнис успокоится, что у нее реально получилось.

Элсин поглядел на Ройгу с иронией и ответил невозмутимо:

— Совет от специалиста всегда полезен, но в данном случае я примерно такого плана и придерживался. Как раз хотел спросить у Влада насчет «до или после».

— После, пожалуй, — прикинул я. — То есть сначала введи сперму через катетер в матку, а потом все остальное. И как закончите, сразу меня зови, подлечу и еще раз простимулирую сразу.

М-да, правда, хорошо, что воздействие магией Жизни не требует визуального осмотра пациента! Мне было бы крайне неловко.

Элсин с Игнис отправились в спальню сразу после ужина — и пропали с концам. Элсин постучался в дверь нашей с девочками основной спальни (были же еще две вспомогательные) уже чуть ли не в полночь.

Я знал, что он подойдет, поэтому спать не ложился, читал в постели рядом с мирно сопящими Теей и Оллой (эти двое спали в обнимку, потому что в комнате было немного прохладно). Прелестное зрелище, очень умилительное. Хорошо, что эта кровать такая большая, а то кому-то регулярно пришлось бы уходить!

— Закончили? — спросил я, накидывая халат и выходя в коридор.

Элсин был, конечно же, уже полностью одет и внешне невозмутим, хотя я видел, что на самом деле он сильно взволнован.

— Вроде того, — сказал он. — Игнис заснула. Ее ведь не обязательно будить?..

— Даже нежелательно, — качнул я головой.

В их спальне было уже проветрено, Игнис лежала чуть ли не поперек кровати, раскинувшись в позе звезды, рот приоткрыт. Элсин прикрыл ее легким одеялом, но все равно было видно, что девушка расслаблена, умиротворена и полностью довольна — даже во сне.

Непроизвольно улыбнувшись, я привычно коснулся ее головы. Так, ну как всегда. Перенапряженные мышцы — в общем, пустяк. Чуть поправим слизистую, чтобы назавтра не саднило… Вот, кстати, Игнис любит пожестче — но чувствительность слизистых у нее повышенная, Оллу мне даже после самых долгих наших сексуальных эскапад — а темпераменты у нас схожие, оба любим долго и разнообразно — так врачевать не приходилось, ей и без этого нормально. (Про Тею — разговор отдельный, у нее долго просто не получается!) Или, может, у Игнис природной смазки маловато?.. Ладно, это мелочи, главное, что она здорова. В матке тоже все нормально вроде.

— Еще ведь рано спрашивать тебя, получилось ли? — уточнил Элсин.

— Рано, — кивнул я. — Дней через пять минимум… и то я не думаю, что уловлю непосредственно имплантацию яйцеклетки. Ждем до месячных и еще немножко дольше, я так думаю. То есть еще две недели примерно. Если не получится, попробуем в следующем месяце. Или еще через месяц. С первого раза далеко не всегда выходит.

— Помню.

…Но у нас получилось с первого раза. Через две недели месячные не пришли, и матка, судя по всему, готовилась к беременности. Еще через несколько дней я начал улавливать явные сигналы зародышей — пока еще слабые и смазанные, но несомненно присутствующие искры Жизни.

Да, зародышей. Трех штук, если быть точным. Причем все — нормальные, насколько я мог судить: явной неправильности я не чуял ни в ком.

И вот тут настал черед серьезно поговорить с Игнис. Именно с ней — не с Элсином.

Для разговора я вытащил ее в наш подвал, где мы с Теей уже начали организовывать для нее долгожданный цветник. Пока я только подвесил регулируемое солнышко под потолок, мы натащили ящиков с землей — и ждали первых семян. Чтобы не палиться, мы решили заказать их через портал, хоть так и было в несколько раз дороже, чем покупать здесь. Правда, несколько черенков Ройга пообещала Тее стащить с Солнечных Полей и из какой-нибудь оранжереи. Идея явилась нашей сыщице (а любой хороший сыщик и воровать умеет тоже!) после того, как я рассказал примету с моей родины: лучше всего приживается то, что выкопано или срезано тайком, а не то что подарено или куплено.

Однако здесь уже было хорошо: подготовленные клумбы, запах земли, мягкий солнечный свет…

И вот в этой обстановке я, присев на ящик, начал рассказывать Игнис об опасностях многоплодной беременности.

— Погоди, — остановила она меня, — ты предлагаешь мне вот так сразу… убить ребенка Элсина⁈

— Нет, — я мотнул головой. — Я просто говорю, что есть риск… в общем, аборт одного или нескольких плодов может случиться самопроизвольно. Или всех троих. На любом сроке, в том числе на таком, когда это будет уже похоже на преждевременные роды, но детей выходить не получится даже магией Жизни. Плюс повышается шанс разнообразных осложнений при родах. В моем родном мире тройняшек вообще рожают только через кесарево сечение.

— Это когда женщине разрезают живот? — Игнис побледнела.

Я тут же понял, откуда эта бледность.

— Да, но на моей родине после такого выживают. Там доктора умеют это делать почти безопасно. Здесь, наверное… — я вздохнул. — В общем, с магией Жизни и моим Огнем, которым я могу убить бактериальную инфекцию, я тоже справлюсь. Вероятно. Но риск есть, и риск большой. Не знаю, получится ли компенсировать это магией Жизни, хотя я приложу все усилия, если ты решишь оставить всех. Или… я выжгу одного прямо сейчас, безопасно. На двух других это никак не повлияет. Но при этом шанс доносить полный или почти полный срок будет выше, естественные роды тоже станут менее рискованными. У плода еще нет ни сердца, ни нервной системы, это не… — я хотел было сказать «не убийство», в итоге Игнис меня перебила:

— Я понимаю, что ты хочешь сказать.

Чувствовал я себя во время этого разговора крайне тягостно. Можно было бы самому выжечь этот плод и ни слова Игнис вообще не говорить, как я собирался сделать в случае генетических нарушений. Но вдруг понял, что не могу. Только что мнил себя спокойным профессионалом — и вдруг. Плод-то нормальный, жизнеспособный, вполне имеет шанс развиться в полноценного ребенка и родиться здоровым или почти здоровым… как я это вижу сейчас. Но это рискованно, и больше всего рисков именно для Игнис. Причем точную статистику я не знаю! Даже для нашего мира ее не помню, слишком специализированная информация. А здесь, с учетом магии и всего прочего…

— Элсину я ничего, конечно, не говорил, но его мнение я знаю, — добавил я.

Игнис хмыкнула.

— Еще бы, можно даже не спрашивать. Он скажет: «Вообще оставь только одного, не могу тобой рисковать».

Затем Игнис довольно долго молчала, наконец проговорила.

— Но ведь бывают рождения здоровых тройняшек. Я слышала о таких.

— Бывают, конечно, — сказал я. — Бывает всякое.

И не стал снова добавлять, что я приложу все усилия. Не хотел подталкивать ее ни к какому решению.

Блин, мне надо было на самом деле с ней заранее об этом поговорить, еще до беременности! Но я просто не подумал. Я ж не гинеколог и не акушер в конце концов! Да и не думал, честно говоря, что реально многоплодная беременность получится.

Игнис прикусила губу.

— И как ты будешь выбирать? Кого убрать?

Я пожал плечами.

— Того, кто ниже всех в матке. Это самая неудобная и рискованная позиция, размещенный там плод может вызвать осложнения при естественных родах, даже погубить двух других. И в целом он, кажется, послабее.

— Ты же сказал, что хочешь резать?

— Не «хочу». «Хочу» я как раз этого избежать. Кроме того, меня может рядом и не оказаться. Всяко может повернуться.

Игнис еще немного помолчала.

— Пока оставляем всех, — сказала она. — Но Элсину не говори, что там трое. Подумаю еще. Сколько у меня времени, пока… ну, пока сердце не начало биться? Или пока мозг не появился?

— Еще недели три, — сказал я.

— Вот. Подумаю.

Так что Элсину мы сказали только о беременности — но не о количестве зародышей. Я думал, он обрадуется, однако мой учитель даже как-то посуровел. Сказал:

— Игнис, судя по твоему озабоченному виду, праздновать ты пока не хочешь?

Она покачала головой:

— Нет, подождем. Влад сказал, первый месяц-два беременность может прерваться сама собой. У нас тоже… среди маминых подруг не принято было никому говорить даже, пока ребенок толкаться не начнет или пока живот не вырастет. Так что — никакого праздника.

На том и порешили. Девочкам мы, конечно, тоже сказали, однако и Олла, и Тея, и тем более Ройга, учитывая бизнес ее матери, были в курсе тех же предосторожностей — не хочу их называть суевериями, потому что в основе своей они имели не столько боязнь сглаза, сколько стремление сберечь нервы всем причастным. В Империи вообще не принято извещать о беременности за пределами семьи на ранних сроках!

И жизнь потянулась как всегда. Игнис даже на патрули летала, и Элсин не пытался оставить ее дома.

— Не хочу надоесть ей чрезмерной заботой, — сказал он. — Возможно, позже мне потребуется серьезно ее опекать. Если я надоем ей с самого начала, потом будет сложнее.

Мудрое решение, конечно — но внутренне его буквально колотило, это было видно.

М-да, этого ребенка… этих детей… еще даже нет, а уже сколько сложностей! Что-то будет, когда они появятся на свет? И в каком количестве?

Если не считать репродуктивных переживаний, жизнь вошла в колею. В производстве человеческой спермы мы пока объявили паузу — пока не вырастим пару поколений кроликов. Две другие лаборатории, которые занялись этой темой, тоже пока лишь повторяли наши эксперименты. В местном «Вестнике некромантии» вышла наша с Элсином статья, где мы подробно описали свои опасения по поводу возможных генетических дефектов, если клеточные ядра окажутся поврежденными. Я еще дополнительно включил несколько абзацев о том, что клетки очень желательно проверять индивидуально на этапе расхождения хромосом во время деления (визуально и количественно), и о том, что клеточные ядра желательно брать из клеток костного мозга определенного внешнего вида. Кроме того, намекнул на массу других возможных осложнений, которые тоже необходимо учитывать, и включил общий вывод о том, что переход к работе с человеческими эмбрионами потенциально сложнее, чем работа с кроликами. Это, кажется, несколько охладило желающих немедленно обзавестись детишками: ручеек просителей пообмелел. Большая часть благоразумно решила дождаться, пока мы выпустим методические рекомендации прицельно для людей.

Элсин по-прежнему преподавал и по-прежнему занимался мега-химерами под руководством Линдхольма. Я же, спустя практически год, опять возобновил эксперименты по омоложению и, параллельно, решил наконец отдать должное пчелам. А то что такое, в самом деле — целых четыре ящика забрал у жены своего непосредственного начальника, и так и не разобрался!

Так что начал разбираться. Журналы Карины Линдхольм оказались просто бесценными: оказывается, она времени зря не теряла и понемногу, помаленьку расшифровывала «встроенные» сигналы и инстинкты местных пчел — которые у них прилично так отличались от тех пчелок, что были нам знакомы и известны. Это было очень кстати, потому что я не собирался изобретать велосипед и городить гору на пустом месте, а думал воспользоваться наработками эволюции в своих интересах. Нет, полноценный компьютер я изобрести не планировал, но хотел вернуться к тому же, что пытался сделать в Академии Руниала: создать на базе пчел что-то вроде системы картирования и воспроизводства изображения.

Но когда я начал углубляться в тему, мне начало казаться, что у местного вида пчел с его более продвинутым нервным центром, может быть, удастся добиться и большего. В смысле, действительно использовать его для кластерной обработки информации! Почему нет-то? Неполноценный, конечно, получится компьютер — без возможности смотреть порнуху и фотки котиков. Но лиха беда начало! Все лучше, чем кадавр на базе чужих особо умных мозгов, который Рюдин пытался собрать…

Хотя, в принципе, с этим фиолетовым консервантом нет нужды отбирать гениальные мозги. Можно и «обычных» умертвий с новой пропиткой использовать их в качестве… не процессора, а, может быть, наоборот, интерфейса для передачи информации пчелам и считывания! Может быть, даже наработки Эльма в области модуляционного воя взять — чем не вариант? У пчел отличный слух и для передачи информации между собой они дополняют воздушный танец звуками низкой частоты.

Кроме того, мы получили через Канцелярию семена, Ройга тоже вошла во вкус и притащила для Теи черенки роз, луковицы каких-то диковинных лилий и еще всякого по мелочи. Мы все это посадили, я простимулировал Жизнью — и с удовольствием наблюдал прущие вверх под светом моего рукотворного солнышка ростки. Вот когда я прямо на каком-то глубинном уровне почувствовал, почему магия Огня сродни не только магии Смерти, но и Жизни! Со Смертью все понятно — мало что так хорошо убивает, как Огонь. Но еще Огонь дает жизнь — никогда еще не было это мне так наглядно.

Жаль только, что не все растения обещали зацвести в первый же год, тут стимулируй Жизнью или не стимулируй, а многим цветам все равно нужен период (зимнего) покоя, чтобы начать воспроизводить себе подобных. Но Тею сад даже в таком виде очень радовал: она постоянно тут что-то пропалывала, рыхлила, мульчировала, придумывала системы полива с помощью магии Воды, читала в библиотеке книги по садоводству… Кстати говоря, оказалось, что мы могли и не шифроваться так насчет семян: мощные алхимические лампы, заправленные специально разработанными для облучения оранжерей составами, вполне годились для подсвечивания растений в домашних условиях. Многие состоятельные обитатели Гробницы заводили себе домашние растения. Ну и ботанических книг в библиотеке оказалось в количестве.

И за всеми этими хлопотами известие — точнее, скорее, сплетня — о том, что Глава Ковена решил тоже перейти на фиолетовый консервант, прошла почти что мимо нас. Точнее, мы это коротко обсудили, но скорее в контексте того, что не попробовать ли Элсину или Ройге такую же переконсервацию. Элсин сразу отказался.

— Лет через десять, если будет доказано отсутствие побочных эффектов, — сухо сказал он. — Мне и с моей скоростью мышления нормально. А затевать эксперименты над своей личностью, когда у меня ребенок на подходе? Нет уж.

А вот Ройга раздумывала всерьез: ее очень сильно радовало, что с новым консервантом не нужно так сильно опасаться воздействия влаги. Правда, фиолетовый цвет смущал, но я ее всячески уверял, что мне это все равно, лишняя экзотика и все такое. А волосы и перекрасить можно, если не устраивает контраст — или слегка затемнить до темно-бронзового, благородно будет смотреться.

И при этом ничего нас не насторожило. Видел я пару раз этих фиолетовых, по работе сталкивался — но особой разницы с «нормальными» некрами не заметил. Точнее, мелочи отличались — но с позитивным вектором. Нидаль, раньше такой весь благодушный и слегка снисходительный, посерьезнел и стал разговаривать с молодежью не свысока, а нормально. Опять же, как мне насплетничал Йон (после моей магистерской защиты пацан хотел со мной на «вы» перейти, но я не дал), его учитель стал аккуратнее и внимательнее к ученику, меньше ему поручал трудновыполнимых заданий с присказкой «ну, выкрутишься как-нибудь!». Браннт поумерил неуемный энтузиазм и стал более рассудительным, хотя идеализма не потерял — или такое у меня сложилось впечатление. Так-то я в Департаменте общественных работ почти перестал появляться с тех пор, как получил звание магистра, однако Ройга подтвердила, что это действительно так.

Задним числом понятно, что любой экспериментальный состав, после которого поведение разумного хоть как-то меняется, следует рассматривать с осторожностью! А еще стоило обратить внимание, что все некроманты, решившиеся на эксперимент, были бессемейными и старыми (за исключением Браннта, все жили уже вторую сотню). Но нет, ничего не дрогнуло.

Точнее, как я узнал впоследствии, Агрим-то как раз сомневался до последнего, разговаривал с коллегами и друзьями, прикидывал последствия… И в итоге решил попробовать на себе, из тех же соображений, что и Эрик Эльм в начале: проверить результат «изнутри». Ну и проверил. А мы в это время занимались цветами, пчелами и детишками.

Интерлюдия. Ройга Глерви и инцидент с пчелами

Семейный совет за обедом (для которого для разнообразия даже Элсин пришел из Академии, чисто посидеть попить чаю с нами за компанию) в тот день был посвящен вовсе не выкидышу Игнис — о нем мы никому больше докладывать не стали. Скажет Метелица мужу или нет — ее дело, я бы, пожалуй, на ее месте не говорил. Нервничать начнет сильно (еще сильнее, чем уже), а толку чуть. Все, что было возможно, я поправил, дальше дело за природой. Ну разве что другого мага Жизни пригласить, что я уже и так планировал, в том числе и для конспирации. Мало ли, у опытных магов Жизни, прошедших обучение в Старших мирах и имеющих опыт конкретно с ведением беременности, могут быть (да наверняка есть!) свои приемы и техники, неизвестные мне.

И даже беременность Оллы мы поначалу не обсуждали — новость Ройги как-то сразу перехватила внимание. А именно то, что всех немертвых Департамента переводят на фиолетовый консервант. Точнее, либо переводят, либо предлагают уволиться. Тем сотрудникам, у которых еще живое тело, организуют возможность найма на другие места работы — ну или, опять же, предлагают уволиться, выплатив вперед трехмесячное жалованье. Варианта «станьте полностью немертвыми досрочно и пропитайтесь фиолетовым консервантом» в распоряжении не было, но он читался между строк.

— Какое странное управленческое решение! — воскликнула Олла.

— Почему? — удивилась наша рыжая. — По-моему, все логично. Они хотят перевести всех фиолетовых умертвий на новое звуковое программирование. Там целая куча преимуществ сразу, включая то, что некроконструкты сами смогут друг друга перепрограммировать. Но чтобы это сработало, нужно, чтобы все обслуживающие их некроманты могли использовать этот способ связи. А обычные мозги его не тянут.

— А что, они уже посчитали эффективность, и выходит вот настолько дешевле — с сокращением штатов? — осведомился Элсин, приподняв брови.

— Видимо, посчитали, — пожала плечами Ройга. — С фиолетовыми мозгами считать быстро и легко, а у Браннта как раз они.

— Да сколько там, меньше месяца прошло, вроде бы с тех пор, как он перекрасился? — слегка возмутилась Олла. — Что-то быстро! И потом, как они собрались поведение людей посчитать, на счетах? По мне так надо бы сначала создать один такой отдел. Один! Поглядеть на его работу. Если будет сильно выгоднее и никаких неполадок не всплывет, тогда уже можно и на остальной департамент распространять! У него же там сколько, двести некров под началом?

— Почти пятьсот, — нахмурилась Ройга.

— Тогда тем более! — Олла покачала головой. — Очень странно!

— У немертвых своя специфика, — мягко напомнил ей Элсин. — Нас несколько легче просчитать, чем живых… Но ты права, как-то они слишком круто повернули. Тем более, Департамент общественных работ — сердце всей инфраструктуры Гробницы!

— Вот-вот! — поддержала Олла.

— Может, кто-то торопится доказать, что этот фиолетовый консервант действительно так хорош, как кажется, — усмехнулась Ройга.

— Ты собираешься попробовать? — уточнил я у нее нейтральным тоном.

— М-м-м… Знаешь, заманчиво, конечно. Не бояться морской воды! — Ройга вздохнула, потом покачала головой. — Но все-таки нет. Кожа будет плотная, тело как подметка… И опять же, посмотрим, какие побочные эффекты помимо этого! Как Элсин и говорит, может, лет через десять. Я не большая энтузиастка экспериментов на самой себе. А местом в Департаменте вовсе не дорожу, не настолько интересная там работа. Я вообще туда чисто из-за Агрима пошла.

— Насчет морской воды можешь не волноваться, пока я с тобой, — произнесла Тея. — Вот как раз и вернешься к основной работе моей телохранительницей! А то мне уже Аксель намекал, что тут, конечно, по-домашнему все, но вообще Водному магу без свиты несолидно…

— Тоже вариант, — улыбнулась Ройга. — Хотя я думала к Владу в ассистентки напроситься… Если мои навыки, конечно, достаточны для магистра Шелки! — она преувеличенно кокетливо улыбнулась мне и похлопала ресницами.

— А это мы посмотрим по результатам испытательного периода! — сурово сказал я.

— Я приложу все усилия! — бархатным тоном произнесла Ройга.

— А если серьезно, — вмешалась Олла, — какой тебе срок дали? Две недели?

— Две недели на принятие решения, потом еще две недели переходный период, всего месяц, — хмыкнула Ройга. — Может, как раз собираются за это время обкатать в тестовом режиме?

— Может, но все равно странно… — пробормотала Олла.

И тут я сообразил, что у нас есть другие, более приятные темы для бесед — и объявил о беременности Оллы.

Тут же начались поздравления и обычные изъявления радости. Больше всех радовалась Тея, как я подозреваю, с некоторым облегчением. Что ж, я давно понял, что моя самая магически одаренная возлюбленная боится (или, по крайней мере, побаивается) беременности и родов — ну и не буду же я ее заставлять? Тут поможет только время. Да и вообще, не захочет рожать, как-нибудь переживу. Но я думаю, захочет рано или поздно: Тея любит детей.

Больше всех радовалась Игнис — тоже неудивительно.

— Получается, ты раньше меня забеременела и раньше родишь? — спросила она с удивлением.

— Или одновременно, — сказал я. — Или позже. Разница в две-три недели считается более-менее нормой, как я помню.

Опять же, многоплодная беременность чаще прекращается раньше — но это я пока тоже говорить не стал.

— Однако, — проговорил Элсин. — Сразу двое детей! Неплохо. Две кормящие матери — страховка на случай непредвиденных обстоятельств.

О том же подумал, что и я.

— Трое, — вдруг сказала Игнис, — детей будет трое.

Элсин, конечно, понял сразу. Сложно было по нему понять, просиял он или испугался, или все вместе — но какие-то очень сильные эмоции точно испытал!

— У тебя двойня?

Она кивнула.

— Влад сегодня сказал. До этого было непонятно.

Технически даже не ложь. И момент она хороший выбрала для того, чтобы сказать: с двумя другими зародышами все, скорее всего, пойдет по накатанной — не вижу никаких угрожающих признаков. А если вдруг что и случится на более поздних стадиях, этого будет уже не скрыть. Пусть уж лучше Элсин жену морально поддержит.

Снова аплодисменты и поздравления.

Что-то подозрительно хорошо все складывается, с моим везением сейчас точно жди какой-нибудь беды! Но, вот честно, лучше бы сейчас, чем через полгода, когда у нас две женщины на сносях будут… Или спустя год, с тремя младенцами!

Не одни мы были заняты репродуктивными вопросами: нас неожиданно порадовала минога! Да-да, та самая гигантская шестиметровая минога, размножением которой меня озадачил магистр Агрим.

Приступить к делу я едва успел. Принял Эдгарс на полную ставку в свою лабораторию и озадачил ее тем, чтобы она регулярно замеряла у миноги температуру, плюс попросил описать просматриваемые снаружи органы миноги и определить их функции — ну там пасть, дыхательные отверстия, протоки кожных желез и все такое. Зарисовать я, конечно, попросил Элсина, а вот функциональные исследования мог бы провести и сам, учили еще на Земле. Но времени совсем не хватало, и я доверил это дело Эдгарс. Которая, внезапно, справилась в разы лучше меня! Тетка, оказывается, специализировалась на работе с редкими и малоизвестными животными, имела на эту тему углубленную подготовку — занималась с наставником — плюс большую насмотренность.

Совместно с ней, обсуждая результаты и результаты её сканирования организма миноги, мы решили, что перед нами, скорее всего, самка.

И тут ситуевина: почтовая химера от Пруда Нейгарт, в обиходе называемого Миножьим прудом с запиской: минога сошла с ума, выбралась из вольера и плюхнулась в пруд!

Прикинув кое-что, я обратился к Элсину (химера нашла нас на Полигоне, и это как раз был день совместной работы):

— Пошли со мной. Я телепортанусь почти до конца, дальше ты меня немного прокатишь и скажем, что всю дорогу нес.

— М-м, а ты уверен, что там никто не увидит? — спросил мой учитель. — Давай-ка я в самом деле тебя подкину. Боишься, что не осилю?

— Да я знаю, что ты слона осилишь, — проворчал я. — Просто… глупый какой-то способ передвижения!

Да, я знаю, что Ройга Тею таскает при необходимости, но у меня почему-то четкое ощущение, что «это другое»!

— А представь, когда я работал с Ройгой и у меня было живое тело, Ройга меня несколько раз так на спине подкидывала, когда нужно было, — усмехнулся Элсин. — Тоже, небось, со стороны забавно выглядело. Потом, конечно, поменялись.

Я почему-то вспомнил «битый небитого везет» — очень в тему! — и хихикнул.

Но взбесившаяся минога — это аргумент, поэтому брюзжать я перестал и действительно проехался на Элсине почти до конца! «Почти» — потому что его накачки Смертью до самого пруда не хватило, пришлось пешком добираться.

Однако выяснилось, что мы могли бы так и не спешить: минога отнюдь не бесновалась, а совершенно спокойно лежала себе на дне неглубокого водоема, положив передний конец с круглым ротовым отверстием на центральный островок.

— Эрик, похоже, она мечет икру! — такими словами встретила меня Эдгарс (мы перешли с ней на имена, и я стал звать ее Лора).

— Отличные новости! — первым сориентировался Элсин. — А наблюдать вы это можете?

— Нет, я без прикрытия к ней не рискую подбираться, чтобы пощупать! Тут рядом ни одного немертвого не оказалось, чтобы меня прикрыл. Может, магистр Бьер?.. — она поглядела на Элсина с надеждой.

— Это и моя тема тоже, — кивнул Элсин. — Давайте!

— Вот хорошо! — Эдгарс вместо меня взгромоздилась к нему на спину: судьба у него такая в тот день была, трудиться рабочей лошадкой. — А то если она успеет закончить, прежде чем я ее усыплю, она же может эту икру и сожрать!

Действительно, я тоже подумал о такой опасности: случается с аквариумными рыбами. Да и более продвинутые животные, случается, пожирают свое потомство.

А вообще интересно, конечно, — выходит, если эта минога возвращается для откладывания икры в водную стихию, у нее развитие с полным превращением? Или с неполным, просто по мере взросления у детенышей вместо жабер развиваются легкие? Или вообще в воде вызревает только икра, а сама мелочь сразу выбирается на землю?

К счастью, Элсин уже успел восстановить резерв Смерти, поэтому сумел на скорости доставить Лору Эдгарс к миноге, и та благополучно отрубилась. И оказалось, что первая догадка была верной: зверюга действительно метала икру! Удачненько.

Интересно только, икра оплодотворенная или нет? У некоторых видов рыб оплодотворение наружное. А если оплодотворенная, то когда состоялся половой акт? Может быть, минога гермафродит и сама себя обрюхатила. А может быть — и это, конечно, для нас сверхудачный вариант! — ее кто-то успел «поматросить и бросить» до катаклизма хрен знает сколько тысяч лет назад? И зиготы умудрились выжить и вызреть в теле матери?..

Вот когда я пожалел, что на Гробнице никому не понадобился наш некроланг! Сразу бы нырнули и вытащили эту икру — и дело с концом! А так придется кому-то из немертвых нырять, видимо. И как бы не Элсину опять!

К счастью, в итоге обошлось без экстрима: икру мы просто выловили сачками на длинной ручке — ила и органики на дне прудика почти не было, только то, что с деревьев успело нападать, так что дело пошло легко. По размеру икра оказалась довольно крупной, примерно у кеты или чавычи. Однако не гигантской. Понятно, почему: физиология! Видать, развитие все-таки с превращением, и маленькие миноги довольно долго наедают массу личинками.

Операция по спасению икры и размещению в аквариумах отняла у нас много часов: потребовалось и сачки, и сами аквариумы припереть даже не с Полигона, который был ближе, а прямо из города. И если аквариумы нашлись довольно легко — имелись уже готовые и даже нужного размера! — то сачки пришлось колхозить.

— И что теперь делать? — скептически спросила Лора Эдгарс, разглядывая эти самые аквариумы, установленные в нашей основной лаборатории.

— Наблюдать, — твердо сказал я. — Будете два… нет, четыре раза в день заходить, расписание я подготовлю. Смотреть, как они развиваются. Если что, примем меры. А пока… Не хотите ли заглянуть с омолаживающей мазью к нам домой?

— Вам нужны мои услуги? — как будто удивилась Эдгарс.

— Мне — нет, — отбоярился я, — наоборот, решил чуть состариться, чтобы не выглядеть таким уж юным! Раз уж магистра получил. А мои жены… прошу прощения, моя жена и ее подруги…

— Да ладно вам, — фыркнула Эдгарс, — а то непонятно!

— Да я понимаю, что понятно, просто хотел сохранить некоторую скромность, — ответил я, пытаясь скопировать элсиновскую великосветскую невозмутимость — ученик я ему, или нет.

Эдгарс хмыкнула.

— И заодно… как у вас с помощью при беременности? — уточнил я.

— Нормально, как у всех, — пожала плечами Эдгарс. — Вы для своей надобности спрашиваете или просто так?

— По своей надобности. А в чем разница?

— Если «просто так», я бы отпустила шуточку черного юмора. А если по своей надобности — то давайте посмотрю пациентку.

— Пациенток, — поправил я.

В общем, именно Эдгарс я привел к нам домой в качестве второго мага Жизни — ну или первого, потому что о моем собственном участии никому знать было не обязательно. Оллу она осмотрела без комментариев, сказала, что все хорошо, плод развивается нормально, срок около шести недель.

— Сердце уже работает? — спросил я.

Эдгарс поглядела на меня со странным выражением лица.

— Понятия не имею. Как я вам это проверю?

И тут я понял, что даже жизнюк с лучшей подготовкой тоже имеет свои пределы. Блин. Как бы исхитриться и тут тоже лекции почитать? Неонатальная медицина — это же архиважно!

А вот Игнис она смотрела дольше. При осмотре Элсин не присутствовал, был в Академии, и Эдгарс глядела на меня, словно хотела что-то спросить, но не решалась. Наконец Игнис с иронией осведомилась:

— Вы хотите уточнить, чьи это дети? Не Эрика, но он принимал непосредственное участие — вот и сопровождает дело рук своих. Вы слышали об их с магистром Бьером новой разработке?

— Вся Гробница слышала, что они грозятся обеспечить некромантов свежими детишками, — пробормотала Эдгарс. — Но я думала, от кроликов к людям перейти не так-то просто!

— Угу, поэтому пробуют на мне, — весело сказала Игнис. — Я сама настояла. Так что — первые сказочные детки.

— Чудесные, — поправила Эдгарс. — Чудесные дети. И да, насколько я могу судить, все с ними хорошо. Но… целых двое — роды могут быть тяжелы. Вы стихийный маг, я рекомендовала бы вам попросить у мэтра Карсена маршрутный лист в мир второго или даже первого уровня. Или вызвать специалиста оттуда сюда непосредственно для родов. Стихийнице не откажут.

— Я подумаю над этим, — нейтрально проговорила Игнис. — А пока вы что-то можете сделать?

— Пока «что-то делать» рано. Главная опасность при родах — если дети будут неправильно расположены. Пока они очень малы, места у них более чем достаточно, расположение роли не играет. Они еще будут крутиться и вертеться — только в путь! Это надо уже непосредственно перед родами смотреть. Но двойня — еще ничего, вот с тройней проблемы бывают почти всегда! — Эдгарс усмехнулась. — А двойняшек я сама лично пару раз принимала, и ничего, все живы, и матери живы — хотя порой тяжеловато приходилось. Но вы все же подумайте о мастере Жизни более высокого класса… или даже о команде: хороший специалист-акушер и маг Жизни! Акушеры не всегда ими бывают.

В общем, Эдгарс закончила осмотр, оставив нам несколько поводов для размышления.

Может быть, действительно сходить в старшие миры — ну, хоть на экскурсию, что ли? Редкое оборудование посмотреть, литературу прикупить, чтобы не выписывать… Дорого, конечно. Но лучше дорого, чем Игнис будет умирать у меня на руках, а я ничего не смогу сделать, потому что до этого где-то непоправимо накосячил. Как я уже сказал, я-то не акушер и не гинеколог! Опять же, почки Оллы меня несколько беспокоили. Ничего критичного (вроде бы), но это пока. А что будет на позднем сроке?

Эх, сколько всего учитывать приходится — зашьешься! А для живых никакого фиолетового консерванта не подвезли.

Интерлюдия. Тайту Карсен и сбывшаяся мечта

Первое побуждение — идти спасать Ройгу — я отверг. Разум работал четко, мысли были холодными и точными: очень полезное свойство, оно не раз уже меня выручало. Под стрессом, решая срочную проблему я обычно косячу меньше, чем в спокойной обстановке. У большинства людей вроде бы наоборот — ну что ж.

Так вот, мне было совершенно очевидно (и Элсин со мной согласился), что задачей фиолетовых умертвий было перепропитать разумных немертвых некромантов, сразу же их «перепрошив». При этом у них стоял блок на убийство тех, у кого живое тело — видимо, и не-некромантов тоже. Прямо по «законам робототехники» Азимова. Я бы сказал, что это очевидное слабое звено плана (живые могут защитить немертвых!), но фиолетовое умертвие вообще довольно трудно уничтожить — а человеку, у которого живое тело, это трудно вдвойне. В отсутствие-то огнестрельного оружия и эффективной взрывчатки. А все потому, что воспламеняющее зелье фиолетовым серьезного ущерба не наносит! Сильная щелочь такое умертвие разъест, конечно, как любую органику, но покажите мне человека, пусть даже некроманта или алхимика, который постоянно носит при себе канистру сильной щелочи?

То есть тот, кто отдавал им приказ (Агрим? Эльм?) этот момент хорошо продумал.

Значит, Ройгу качественно обездвижили и потащили… куда-то. Скорее всего, в новый центр обработки умертвий — там, если я верно понял, сформированы огромные запасы этого фиолетового консерванта. Перепропитка занимает несколько часов, это небыстрый процесс для кого-то человеческой массы. Нужно постоянно обновлять раствор, сохраняя концентрацию. Помню, с нынешним телом Элсина мы возились больше десяти часов. Ройга, конечно, меньше массой, но мы все равно точно успеем ее вытащить.

А вот оставлять за спиной Полигон, полный фиолетовых умертвий — тут их много, несколько сотен! — и других немертвых некромантов, которых эти умертвия могут попытаться захватить, как минимум, неразумно. Например, если бы они поймали Элсина и как-то сумели переманить на свою сторону, это как бы усилилась их боевая мощь! С Ройгой-то придется невесело, если мы все-таки не успеем… Нет, мы успеем. Должны успеть!

Не хочу второй раз искать ей новое тело, мне и нынешнее очень нравится. Тем более на Гробнице действительно с красивыми женскими телами еще больше напряженка, чем везде: поступает в виде обреченных преступниц немного, а разбирают в момент.

Так что мы с Элсином первым делом рванули в кабинет Линдхольма — и успели вовремя. Все потому, что я, не стесняясь, применил телепортацию. Все равно, скорее всего, спалюсь, так чего уж.

Нашего шефа как раз выносила из его кабинета толпа фиолетовых умертвий. Та же система: тонкий стилет в позвоночный столб, обездвиженное тело не может пошевелиться… Я хотел было сжечь всех нахрен, но Элсин остановил.

— Погоди, этих немного. Я справлюсь.

Бережет еще мое инкогнито? Ну ладно.

Он действительно справился: любо-дорого было поглядеть! Но против Линдхольма послали действительно мало — всего пять штук. Против Ройги было штук двадцать, если я правильно сосчитал на той картинке, против Элсина вообще пригнали чуть ли не полсотни. Адекватно оценили боевые возможности, вероятно.

У Линдхольма, как и у Агрима, боевого опыта не было вовсе — ни в живом состоянии, ни в немертвом. Неудивительно, что он растерялся и не сумел оказать сопротивление.

Перекрученные фиолетовые умертвия живописно украсили коридор, слабо пытаясь подняться и ползти в сторону выполнения приказа. Настойчивые, хоть и вялые движения, бессмысленные, безэмоциональные лица — приказа изображать любезность им никто не отдавал. Ни дать ни взять зомби-апокалипсис, особенно если учесть еще полутьму в коридоре и зловещий ландшафт снаружи.

Элсин выдернул из шеи лежащего на полу Линдхольма кинжал.

— Карл, сращивайте позвоночник! — сказал он. — Вам это будет быстрее, чем мне.

— Спасибо, сообразил, — Линдхольм уже садился, пораженно оглядывая разбросанных некроконструктов. — Однако, Элсин! Я знал, что вы отличный боевик, но не представлял, что настолько!

— К счастью, они тоже не представляли, — пожал плечами мой учитель. — Пойдем спасать остальных… В смысле, мы с Эриком пойдем, а вы оставайтесь здесь!

— Быть может, молодого магистра лучше поберечь? — с сомнением проговорил Линдхольм.

— Я сумею за себя постоять, — сказал я.

Хотел было сказать, что у меня есть зелье, которое превращает фиолетовых буквально в кисель — но удержался. Мало ли, как дело повернется. Придется мне еще демонстрировать это «зелье» — а его не существует в природе!

Однако перед тем, как ломануться в следующий отдельно стоящий барак, я сказал Элсину:

— Дальше ты временно сам, я телепортнусь домой — потом вернусь.

— Логично, — кивнул мой учитель. — Хорошо, что Игнис далеко от этого всего!

— Воистину! — согласился я.

Затягивать или уходить далеко я не стал, пользуясь тем, что почва на Полигоне и так мертвая, между постройками большое расстояние гореть особо нечему. В нашем особнячке все оказалось в порядке. Даже наш вид на Солнечные Поля ничего не потревожило! К счастью, Тея и Олла были дома.

Я вкратце рассказал им, что случилось — очень кратко. Тея тут же выразила желание бежать на помощь Ройге, но я только головой помотал:

— Ройгу вряд ли хотят убить, и в итоге ее мы спасем. Защищай Оллу, это сейчас важнее. Запри наших умертвий, двум фиолетовым отрежь голову нахрен! Забаррикадируйтесь и ждите меня.

Девушки кивнули с мрачными, серьезными лицами. Олла посетовала:

— Как жаль, что под нашим началом нет гарнизона, который мы могли бы отправить тебе на помощь!

— Вы круче любого гарнизона, девочки, — серьезно сказал я. — Но мы сейчас не до конца понимаем, что происходит, что за план у этих фиолетовых чудиков. Если они вас не тронут — лучше бы так и не привлекать к себе их внимания. А если попытаются, например, захватить вас в заложники…

— Я этого не допущу, — сказала Тея. — Зря, что ли, под домом воду запасала?

Тея с моей помощью создала под домом несколько огромных подземных цистерн и до краев наполнила их водой — на случай всяких непредвиденных обстоятельств.

— Знаю. Если что, выпускайте Элсинова ворона, велите держать курс на Полигон! О, и Олла! Возьми мою змейку! — змея до сих пор лежала у меня в сундуке, так как дел у нее не находилось. — Вряд ли на вас нападет кто-то живой, но всякое бывает! А у тебя, в отличие от Теи, нет средств ближнего боя.

— Если не считать ножа, — мотнула головой Олла. — Но ты прав, я не буду сейчас рисковать.

Затем крепко поцеловал обеих и побежал к нам во двор, под прикрытие высокого забора и сараев — телепортироваться обратно.

К счастью, успел вовремя: мой рассказ и проверка девчонок занял всего минут десять, Элсин за это время успел сразиться с еще одной группой умертвий и отбить целых двух немертвых некромантов, которых Элсин отправил к Линдхольму.

Я даже объяснять то, что присоединился откуда-то сбоку, никак не стал. Мол, мало ли, в кустики бегал. Живое тело — дело такое.

В следующем отдельно-стоящем бараке-лаборатории мы уже не успели сразиться с фиолетовыми — те ушли с добычей. Зато услышали доносящиеся из кабинета вопли. Войдя, мы узрели пятерых сотрудников с живыми телами, примотанных к стульям. На нервах я чуть было эти веревки не сжег, но Элсин ускорился и перерезал их очень быстро.

— Они сказали, чтобы мы сохраняли спокойствие и не мешали! — рассказала одна некромантша, растирая затекшие руки. — Ну, и… не будем же мы стоять спокойно, когда нашего научного руководителя куда-то тащат! — добавила эта девушка с задиристостью боевого пекинеса. — Мы вмешались…

— И получили… — хмуро добавил молодой мужчина лет тридцати.

— Нас довольно мягко связали, — не согласилась первая рассказчица, чьи глаза пылали каким-то нездоровым энтузиазмом. — Видно было, что у них приказ не калечить. Просто наваливались впятером и держали.

Мы с Элсином переглянулись.

— Значит, так, — я взял командование на себя. — У кого-нибудь из вас есть в загашнике большие объемы щелочи?

Та же бойкая девица подняла руку.

— Набирайте с собой кто сколько может, только аккуратно, сами не облейтесь. Идите в первый блок, к Линдхольму, запирайтесь с ним и держите оборону. Ваша задача — продержаться, пока мэтр Карсен не вернется и не наведет порядок. Возможно, мы к вам позже присоединимся, возможно, нет, как получится. В город пока не суйтесь — там неизвестно что. А мы пошли дальше.

Едва мы вышли из этого блока, Элсин задумчиво сказал:

— Проверим кабинет Нидаля? Он перешел на фиолетовый консервант одним из первых.

— Думаешь, он тут командует?

— Не знаю. Не удивлюсь.

Я быстро понял, что Элсин прав: на подходе к зоне, которую занимали мегахимерологи боевого направления (то есть те, кто работал с боевыми химерами) концентрация фиолетовых умертвий усилилась. Мы встретили несколько компактных отрядов и разобрались со всеми — сперва я выжег консервант, потом просто испепелил то, что осталось, чтобы не оставлять следов. Нидаль вышел нам навстречу: объявился на дорожке, ведущей в его корпус, сопровождаемый десятком «лаборантов» — по нынешним временам, смешная свита.

— Коллеги, — проговорил он ровным тоном. — Недопонимание. Стоит объясниться.

Меня удивила его отрывистая речь — как у Агрима. Раньше Нидаль разговаривал не так.

— Да, — холодно заметил Элсин. — Когда меня пытаются обездвижить и куда-то утащить, я этого совершенно не понимаю.

— Поэтому — переход на фиолетовый консервант. Внедрение понимания языка. Передача личностного пакета. Только так поймете. Без этого — слишком много пустых разговоров. Время уходит.

— Нидаль, почему вы говорите в манере магистра Агрима? — спросил Элсин. — Тоже считаете, что время дорого?

— Это — самая эффективная манера, — строго сказал Нидаль. — Я — понял. И вы поймете. Бьер, вы ведь верноподданный. Вы жалеете живых. Хотите прогресса. Шелки — вы тоже. Я вас собеседовал. Агрим вас собеседовал. Эльм с вами общался. Мы вас знаем. Помогите нам. Вам просто надо понять. Бьер, вам это легко. Шелки — вам тоже, но Кодекс запрещает мне вас убивать.

— Вы передаете данные друг другу напрямую, из мозга в мозг, — я и раньше это знал, читал ведь Эльмовский «учебник программирования», да и с принципами общения дельфинов тоже еще в родном мире познакомился. — И это значит, что убежденность одного из вас становится убежденностью многих? Или всех?

— Мы общаемся быстрее обычных некромантов и сообща выбираем оптимальные цели и оптимальный курс действий. Наша цель — процветание Империи и всех живущих в ней. Для этого мы оптимизируем мертвецов. Некромантов — чтобы командовали и защищали. Некроконструктов — чтобы служили. Как видите, ничего плохого.

Угу, как же. Все-таки у меня ощущение, что это какой-то вирус! Но как найти безопасную «песочницу», чтобы разобраться, как этот вирус работает и чем его лечить?

— Если так, то зачем столько драмы? — хмуро спросил я. — Зачем ваши люди схватили Ройгу Глерви? Или вот магистра Бьера зачем пытались поймать?

— Время — главный ресурс, — ответил фиолетовый химеролог. — Люди — главный актив, — последняя фраза тоже звучала так, как будто я говорю с Агримом. — Время на исходе. Нужны ключевые люди. Долго объяснять. Бьер, вы поймете.

Он метнулся к нам размазанным черным вихрем. Элсин ответил тем же, тут же исчезнув из моего поля зрения. Я понятия не имел, какой из Нидаля боец — ни о его опыте, ни о его пропускной способности я не имел ни малейшего понятия. Опять же, он под фиолетовым консервантом, который повышает скорость мышления — черт его знает, может, и способен одолеть Элсина, несмотря на его сверхэлитное мышечное усиление и огромную пропускную способность.

Спалить опять весь фиолетовый консервант в радиусе пятнадцати-двадцати метров? Вариант. Очень хреновый вариант. Нидаль погибнет с концами — а он ведь, по сути, тут жертва. Еще не знаю в точности, жертва чего, но по нашему знакомству он мне показался благодушным и добродушным, слегка рассеянным и эгоистичным, но увлеченным наукой и в целом вполне приятным старым некромантом. Не мятежником, не психом. И даже сейчас он явно не собирается убивать ни Элсина, ни меня. Это не самозащита, как с Белой Бабой или с алхимиками, вступившими в сговор с Юльнис.

Все это пролетело у меня в голове в мгновение ока, а вслух я крикнул:

— Элсин! Дай мне выстрел!

Надеюсь, он поймет, о чем я.

Понял! Два некроманта на миг замерли в неподвижности, причем Нидаль спиной ко мне. Мышцы у них не дрожали, как живые, микродвижений не было, эффект как от пары статуй. Но я догадывался, что раз Элсин сумел его так удержать, но не сумел победить сразу, видно, Нидаль оказался тяжелым противником.

Не теряя ни секунды, я создал крохотное нестабильное солнышко — и заставил его врезаться в спину некроманта. Взрыв!

Больше всего я боялся плохо отрегулировать мощность, в результате чего Элсина тоже покоцает. Поэтому, кажется, наоборот недостарался. Нидаля не разорвало пополам, просто разворотило ему грудь и спину. Но этого было достаточно, чтобы Элсин сбил его с ног и закончил дело — на земле оказалось два куска некроманта.

— Что за выстрел? Чем⁈ — на фиолетовом лице мелькнуло выражение крайнего удивления, тут же сменившись холодностью, — и Нидаль открыл рот, снова издавая модулированный вой. Видать, пытался командовать умертвиями. Элсин не стал дожидаться эффекта, чтобы узнать смысл приказа, а просто с размаху прыгнул ему на грудную клетку обеими ногами, сокрушая легкие. Теперь изо рта химеролога вылетел лишь сип.

— Это проще, чем пытаться оторвать ему голову, — сухо сказал Элсин. — А вот с этими умертвиями необходимо разделаться. Мне все-таки нужно оружие, — он обернулся к фиолетовым мертвецам. — Какой приказ вы получили?

— Доставлять немертвых некромантов, пропитанных устаревшим консервантом, в Центр некротического обслуживания, — сказал ближайший к нам некроконструкт. — Вывод из строя командира не отменяет приказа. Вы собираетесь последовать с нами добровольно, магистр Бьер?

— Собираюсь, — усмехнулся Элсин. — Но через некоторое время. Скажем… — он что-то прикинул. — Минут через сорок. Пока мне нужно завершить кое-какие дела.

— Это неприемлемо, — помотал головой некроконструкт.

И он, и все остальные, стоявшие дальше, выхватили те же самые тонкие стилеты.

Ну-ну.

Сжечь фиолетовый консервант прежним методом я по-прежнему не мог из-за наличия рядом Нидаля — но после того, как Элсин приноровился, какой-то десяток умертвий, пусть даже фиолетовых, уже не доставил ему особых хлопот.

После этого мы сложили останки Нидаля в ящик. Элсин любезно посоветовал химерологу вырубиться по таймеру, сказав, что вернется в конце концов, переконсервирует его и пришьет ему новое тело. Уж не знаю, последовал ли Нидаль его совету. Вот не везет мужику — второй раз за полгода лишиться тела!

Заодно Элсин разжился оружием — и не стилетами, от которых ему не было особого толка, а нормальными, полноценными топорами: в лаборатории Нидаля имелась целая стойка с ними и даже с алебардами — в качестве противохимерной меры, я так думаю. Хм, а почему Линдхольм такого не держал? Не обжигался с химерами так сильно?

Что же все-таки заставило Нидаля и остальных так слететь с катушек — действительно что-то вроде вируса, передаваемого этим модуляционным воем? Фрагменты личности, криво «вставшие» на посторонние мозги? Но почему Нидаль копировал Агрима — началось-то все с Эльма!

Все это нужно было как следует обдумать, но пока мне решительно не хватало данных — зато хватало других забот.

В итоге мы отбили с десяток немертвых магистров — больше не успели. И чуть ли не пятьдесят живых человек, как правило испуганных, деморализованных, но особо не пострадавших. Был один парень со сломанной рукой, которой я запустил регенерацию, а ему самому сказал, что это, похоже, трещина в кости, но пусть у мага Жизни проверит. И еще несколько с вывихами, которые экспертно вправил Элсин: навыки первой помощи должны быть у любого преподавателя, который работает с молодежью над потенциально опасными задачами.

Всех освобожденных мы отправляли туда же, в первый блок, к Линдхольму: пусть «держат оборону».

Всего на зачистку Полигона у нас ушел почти час — куда больше, чем я ожидал. Я бы не тратил столько времени, если бы не был практически уверен, что Ройгу мы в любом случае успеем отбить, а наш дом в безопасности: если даже живых некромантов щадят, то уж совсем не имеющих отношения к этому Цеху — и подавно. Да и вряд ли даже совсем конченые психи попробуют напасть на мэтрессу Воды — которая, вдобавок, прославилась на всю Гробницу тем, что отпилила голову одному невероятно крутому монстру! А еще Элсинов ворон нас нашел бы, если что, и даже сумел бы передать короткое послание — его модифицированный мозг вполне это позволяет, не даром мой учитель предпочитает работать с врановыми.

С учетом вышеперечисленного не оставлять за спиной потенциальный высокотехнологический форпост фиолетовых — то есть Полигон — казалось важнее.

И все же, когда мы завершили зачистку, я телепортировался домой с замиранием сердца. Не один, конечно, телепортировался — с Элсином. Чтобы нас никто не увидел, мы укрылись в одном из вольеров для мегахимер, обнесенных высоким частоколом — естественно, вольере, который временно пустовал. После чего я схватил учителя под руку и зажег вокруг нас Огонь (благодаря моим титаническим усилиям по расширению зоны контроля, страстные объятия больше не требовались — можно было и просто стоять рядом. Но я пока подстраховывался физическим контактом: не хотел, чтобы моему соратнику вдруг руку по локоть обрубило или что-то в этом роде). Еще секунда — и мы стояли на выложенной щебнем площадке в нашем дворе.

Элсин бросился в дом вперед меня черным вихрем. Я же пошел спокойнее, хотя тоже быстро. Внешний вид дома не изменился: ни баррикад, ни подпалин, ни длинных мокрых потеков на стенах — значит, девчонки, скорее всего, не оборонялись. А без боя их было бы не взять!

Точно, Тея и Олла — и уже добежавший Элсин — нашлись в гостиной. Девчонки сидели и пили чай вприкуску с печеньем, но не одни. Тут же обретался и наш повар, ужасно взбаламученный и расстроенный. Когда я вошел, он как раз вываливал на Элсина полный перечень своих бед и горестей. Сперва я подумал, что его печалит судьба «разобранных» Теей фиолетовых умертвий — они неплохо помогали при нарезке овощей и чистке картошки (между прочим, это действительно как конструктор разобрать — головы потом и приставить можно!). Но потом понял, что у владыки нашей кухни совсем другая беда.

— Магистр Шелки! — воскликнул он. — Вы живы! Слава богам! Я боялся, мятежники вас убьют — и в свой фиолетовый соус окунут!

— Не волнуйтесь, Плюссен, похоже, они еще под Кодексом, — покачал я головой. — А откуда вы знаете про фиолетовых мятежников?

— Выгляни в окно — и поймешь, — спокойно сказала Тея, невозмутимо попивая чай.

— Да! — подтвердила Олла. — Так злит! Они, похоже, совсем не понимают людей — такие представления на улице, наоборот, всех тревожат и панику наводят!

К чему это она?

Олла, по контрасту, невозмутимой совсем не выглядела: с моей змеей на шее, с длинным ножом или очень коротким мечом на поясе она казалась этакой валькирией, раздосадованной скорее тем, что не может себе позволить выйти на улицу и сразиться с врагом.

Я послушно подошел к окну тому, что выходило на обычную улицу, а не на Солнечные Поля. Тем более, что с улицы раздалась барабанная дробь.

Очень, кстати, профессиональная дробь. И выстукивали ее на паре барабанов фиолетовые умертвия, шагающие в ногу по улице. Все они были одеты в серую форму Департамента общественных работ, передний нес в руке рупор.

Тут я понял, что имела в виду моя законная супруга!

— Уважаемые жители! — монотонно вещало умертвие. — Просим оставаться на местах и сохранять спокойствие! Вашей жизни, здоровью и благосостоянию ничего не угрожает! Происходит ускоренная оптимизация немертвого населения! Всех немертвых просим прибыть в Центр некротического обслуживания для переконсервации! Всех немертвых просим прибыть в Центр некротического обслуживания для переконсервации! Всех живых просим по возможности не покидать места работы и проживания до окончания переходного периода! Уважаемые жители! Просим оставаться на местах и сохранять хладнокровие… — и далее по кругу.

Охренеть, конечно. Это не просто атака зомби — это организованная атака зомби-бюрократов. Продуманная и по плану!

— Ясно, — сказал я. — Ладно, народ. Наша задача — сейчас освободить Ройгу, она, скорее всего, в Центре некротического обслуживания…

Я не закончил фразу, поскольку увидел, что по улице в сторону дома целеустремленно шагает наша рыжая! По-прежнему рыжая в смысле волос — но уже фиолетовая в смысле цвета кожи. Точнее, скорее, сиреневая — более светлый оттенок, чем у той же Альмикен Карсен.

Сердце у меня сжалось, и Ройга будто это почувствовала. Она подняла голову и встретилась взглядом со мной — я же смотрел в окно второго этажа. Рыжая улыбнулась, подняла руку и помахала мне.

А потом так же спокойно пошла в сторону нашей входной двери и пропала из моего поля зрения.

— Ройга пришла, — сказал я. — Она фиолетовая.

— Так быстро? — уточнил Элсин.

— Да.

Лед внутри никуда не девался. Черт, зачем я все-таки тратил время на этот хренов Полигон — нужно было бросать там все, когда мы вырубили Нидаля, и кидаться на спасение Ройги! Теперь неизвестно, как ее вырубать!

— Я ее удержу, — сказал Элсин. — Скорее всего. А ты можешь с ней так же, как с Нидалем…

— Вы недооцениваете Ройгу, — заспорила Тея. — Может быть, с ней все в порядке? Может быть, они обломали о нее зубы? И она не заразилась этим… безумием? Мятежом? Не знаю, как и назвать.

— Я тоже не знаю, — покачал я головой. — Возможно, конечно, все. Но я не могу вами рисковать. Так что. Олла, ты здесь. Вы, Плюссен, тоже.

— Я бы даже под диван спрятался! — воскликнул повар.

— Ну так спрячьтесь, если хотите, ни в чем себе не отказывайте. Элсин, со мной. Тея… — я поколебался. С одной стороны, водный диск Теи пригодился бы, чтобы отрезать Ройге голову, с другой, если Ройга, свихнувшись, решит взять ее в заложницы…

— Я постою на верхней площадке лестницы, — сказала Тея. — С водой на изготовку.

Из нашей просторной прихожей действительно была видна площадка лестницы на второй этаж — соответственно, и наоборот. Я кивнул, принимая предложение.

Мы с Элсином спустились вниз, в прихожую, Тея осталась наверху, уже формируя небольшой водный диск: чтобы отпилить голову человеку, много не надо.

Ройга как раз прикрывала за собой входную дверь, лучезарно улыбаясь.

— Привет, Эрик, фиалочка! — я заметил, что она не называет меня Владом, хотя посторонних вроде бы не было. — И Тея! Отличный водный диск у тебя. Плоский.

Она говорила не как Агрим! Уже успех.

— Спасибо, — отозвалась Тея.

— Привет, любимая, — сказал я спокойно. — Ты в своем ли уме?

— Я без ума от тебя, — усмехнулась Ройга. — Как тебе мой новый макияжик? Нравится?

— Лишь бы тебе было хорошо, — ответил я в тон.

— Нет, мне не очень хорошо. Пока чересчур непривычно. Слишком много новых ощущений. Привыкну — станет легче.

А вот это уже больше напоминало Агримовскую манеру!

— Как ты так быстро перепропиталась? — спросил Элсин нейтральным тоном.

— В Центре обслуживания — система чанов и цистерн, создается постоянный ток консерванта, — снова этот спокойный корректный ответ, максимально отжатый от «лишнего». — Беккет, владелец пивзавода, для этого демонтировал производственную линию! Намного эффективнее.

Блин. У них реально там секта! «Все для дела революции»? Как-то я пропустил, что владелец одного из крупнейших предприятий Гробницы — а пивзавод тут реально хороший, кроме шуток! — попал в фиолетовые. И, судя по всему, уже довольно давно попал. На демонтаж и последующую сборку целой производственной линии нужно время, даже если делают все безотказные и эффективные умертвия.

— И тебя так сразу отпустили? — продолжал расспрашивать Элсин.

— Конечно! — воскликнула Ройга. — Сказала: нужно вас убедить. Сразу пошла. Никто не держал. Всякий должен работать на максимальную эффективность.

— Должен?

— Меня убедили, — пожала плечами Ройга. — А я пришла убедить вас.

— Обо мне уже все фиолетовые знают? — уточнил я.

— Никто не знает, — на лице Ройги появилась грустная улыбка. — Новеньким — передают. Потом — мы делимся. Не смогла тебя выдать. Понимала, что так эффективнее, но — не смогла.

Хм, что значит «передают, потом мы делимся»? Речь об этом модуляционном вое, тут ясно. Передают — что? Некий «курс молодого бойца», который представляет из себя вирусный пакет, я так понимаю?

— Прошу тебя — откройся сам! — продолжала Ройга. — Ты поможешь Агриму. Агрим — тебе. Ты маг Жизни и маг Огня. Сможешь изолировать Карсена, не убивая. Агрим хочет его убедить — но вряд ли получится. А с тобой — получится. Мы поведем Империю к свету!

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Ройга… Ты можешь меня поцеловать?

Я попросил ее, рассчитывая… даже сам не знаю, на что я рассчитывал. Не телепортировать же ее из дома — я бы сжег все вокруг нафиг! И ломать ей шею, чтобы обездвижить, я тоже не хотел. Скорее, пытался прощупать, что ли? Насколько это по-прежнему моя Ройга. Буквально прощупать, ага.

Еще в тесном контакте я мог бы провернуть тот же фокус, что и с Нидалем, более контролируемо — один только позвоночник ей взорвать, например. Чтобы все тело потом менять не пришлось. Да, Ройга попадала в мою зону контроля — но я давно наловчился, если надо, отменять воздействие зоны контроля на предметы. (На себя не пробовал, я не мазохист.)

— Я думала, ты никогда не попросишь! — с мурлыканьем проговорила Ройга.

В мгновение ока она оказалась в моих объятиях, прижалась ко мне и наградила страстным поцелуем — удивительно страстным даже, как будто она боялась меня потерять! Впрочем, я ведь тоже боялся потерять ее, не так ли?..

Я постарался ответить ей со всем пылом, на какой был способен в данных обстоятельствах, да еще и зная, что Элсин безотрывно на нас смотрит — не любитель я посторонних зрителей. Тея-то ладно, она слишком часто была не зрителем, но участником.

Губы Ройги на ощупь были совсем другими — более жесткими, более… резиновыми, что ли? Но терпеть можно. И даже не только терпеть.

И вдруг Ройга обмякла у меня в руках и начала сползать на пол!

Тея вверху на площадке лестницы ахнула, Элсин напрягся.

— Что ты сделал? — спросил он. — Или это она?..

— Ничего! — в панике ответил я, одновременно подхватывая девушку и пытаясь продиагностировать ее Смертью. Ф-фух, связь с Планом Смерти у нее по-прежнему есть, все в порядке! Ройга не покончила с собой, как я испугался на долю секунды.

Что за⁈..

Ройга была… ну, не «жива» — скажем так, имела возможность вернуться в мир думающих личностей. Притом ее состояние не походило на состояние некроманта в отключке — в таком находился Элсин, когда мы с Игнис достали его из болота. Ее разум продолжал работать, просто такое ощущение, как будто она, совсем как живая, «потеряла сознание»! То есть случилось что-то вроде короткого замыкания или перегрузки, и она попросту отрубилась.

Элсин, к счастью, разбирался в подобных состояниях лучше меня. Он подскочил к Ройге, коснулся ее рукой в перчатке, потом торопливо перчатку снял — это, кстати, действительно улучшает контакт.

— Второй раз такое вижу! — пробормотал он. — Такое ощущение, что Кодекс сработал и отрубил ее…

Никогда не видел, кстати, действие Кодекса на нарушившего его некроманта.

— Кодекс запрещает целоваться с Владом? — растерянно спросила Тея, которая все еще не рисковала покинуть свой наблюдательный пост. — Не может такого быть!

— Вот именно, не может, — Элсин все еще держал руку на шее Ройги, как будто ей пульс проверял. — Кодекс вообще не запрещает целоваться с кем угодно, хотя примерно раз в столетие вспыхивают дебаты, не стоит ли в него включить так называемые «нормы морали». Пока, слава богам, Император вроде бы против. Да и вообще, чем Кодекс объемнее, тем хуже он действует.

Ну хоть где-то у кого-то мозги есть на этот счет!

Я продолжал держать Ройгу в руках, и вдруг почувствовал, как она зашевелилась, напряглась. Глаза распахнулись, но казались какими-то мутными.

— Ты как? — тихо спросил я.

— Я… не поверишь, — Ройга как будто прочистила горло и встала прямее. — Я… хм. Сенсорная перегрузка! Такая сильная, что меня аж отрубило!

— Та-ак, — Элсин встал прямее, убрал руки за спину. — То есть у Влада не только объятия волшебные, но и поцелуи?

Ройга фыркнула.

— Вот и жалей теперь, что родился мальчиком!

— В моей личной жизни хватает волшебства, спасибо, — поднял брови Элсин.

— Кроме шуток, Ройга! — я сказал это почти сердито. — Что это такое? Я ничего особенного…

— Да, ты ничего особенно не делал, — она ласково погладила меня по щеке. — Но я-то теперь другая! Очень четко все ощущаю, очень много информации! Учитывая мои чувства к тебе… в общем, разум не выдержал. Ну и… кхм, — она искоса взглянула на Элсина. — Фиалочка, не читай мне лекции насчет излишне интимной информации, в данном случае я должна это упомянуть: я еще вдобавок испытала самый настоящий пик удовольствия. Как при любовных играх.

Ни хрена себе. Оргазм после одного поцелуя? Даже не знаю, это лютое преимущество или лютый писец. Но, конечно, хорошо, что это форматнуло… или, скорее, перезапустило ее мозг.

Аж гордость ощущаю, хотя и понимаю, что мои навыки тут особо ни при чем.

Ройга тем временем вздрогнула.

— Честно говоря, уже одно это было бы доводом вернуться к прежней пропитке! — воскликнула она. — Никаких любовных игр — это же ужасно!.. Хотя ясность мысли, конечно… — она вздохнула. — Я и прежде не жаловалась, но теперь, мне кажется, я бы осилила вести даже эти стремные спецсеминары Фиалочки вместо него!

— Ты теперь хоть нормально говоришь! — сказала Тея. — Я верно понимаю, что твое наваждение прошло? Что это вообще было такое?

— Идемте в гостиную, объясню, — вздохнула Ройга. — А то для Оллы придется повторять отдельно… А Игнис еще не возвращалась?

— Нет, не вернулась, — мотнул головой я. — И… Ройга, извини, но рассказывай здесь. И Тея, тоже пока там стой, не подходи. Хотелось бы знать, тебя насовсем отпустило?

— Вероятно, — она криво улыбнулась. — Не знаю уж, что это было, но поцелуй… скажем так, вернул приоритеты на место. Или так мне кажется. Например, я сейчас крайне удивлена, что согласилась ввязаться в их обреченную на провал заварушку, да еще и вас пыталась уговорить!

— Или ты сейчас притворяешься, — заметил Элсин.

— Или я притворяюсь, — сказала Ройга покладисто. — Но, честное слово, нет. Как-то слишком мелодраматично для меня получилось!

— Как в книжках Гисли, — нейтральным тоном заметила Тея. — Поцелуй заставил героиню изменить свое мнение!

— Ты путаешь, это не Гисли, это Аслунд, — фыркнула Ройга. — У Гисли таких глупостей не встретишь, не обижай моего любимого автора!

— Хорошо, — сказал я жестко. — Ройга, имей в виду, если ты сейчас все же притворяешься и попытаешься взять в заложники Оллу или еще кого-то… У меня есть способ взорвать тебе позвоночник.

Ройга опять вздрогнула, широко улыбнулась.

— Даже не представляешь, как меня заводят угрозы из твоих уст!

Элсин снова хлопнул себя ладонью по лбу, а Тея засмеялась.

— Да все с ней в порядке! Она еще когда Гисли бросилась защищать, я уже знала!

— А она права? — тоном усталого интеллектуального смирения спросил Элсин. — Троп с поцелуем действительно типичен для Аслунда, а не для Гисли?

— Да для обоих типичен! Но у Аслунда обычно героини глупые, а у Гисли — умные, вот и разница!

— Ладно, соглашусь, — махнула рукой Ройга.

Мне по описанию Оллы героини Гисли такими уж умными не показались, однако спорить я не стал. Может, в других книжках лучше?

Мы успокоили Плюссена, что немедленная опасность ему не грозит, затем отправили варить нам с Теей кофе, а Олле и немертвым — чай, плюс собирать пожрать всем желающим. Оставшись только семейным составом, устроили военный совет — и начали с заслушивания разведданных, которые так неожиданно принесла в клювике Ройга.

Олла, кстати, заметила, что ее совершенно не удивляет приход Ройги в себя: мол, я же сказочный персонаж — Идеальный маг Огня — значит, и должен будить красавицу поцелуем, все верно. Я только глаза закатил:

— Больше никого целовать не буду! Ни Эльма, ни Агрима, ни… кто там еще?

— Да и не подействует, — хмыкнула Ройга. — Никто из них в тебя не влюблен!

— Насколько мы знаем, — вставил Элсин с совершенно серьезным видом.

— Это было бы заметно, — отмахнулась Ройга. — Значит, что происходит… Я так поняла, изначально идея принадлежала Эльму. Он считал, что если наладить более качественное общение между некромантами, лучше, чем некромантскими закладками, то это уничтожит недопонимание, а с ним и причины для конфликтов. Некроманты будут сообща работать на общее благо и все такое.

Ройга говорила это с таким скепсисом, что сразу делалось ясно: сама она эту идею близкой к реальности далеко не находит.

— Даже странно, — пробормотал Элсин. — Я гораздо моложе его, но мне совершенно ясно, что это не сработало бы!

— У старых некромантов, особенно одиноких и не поддерживающих отношения с живой родней, бывают еще и не те идеи фикс, — покачала головой Ройга. — К тому же, в чем-то он оказался прав. В том смысле, ему действительно удалось снять конфликты в своей группе.

— Он не верил в то, что прав, — хмуро сказал я, глядя на улицу, где маршировал очередной отряд умертвий. — Иначе не заманивал бы к себе «втемную». Рассказывал бы обо всем открыто.

— Нет, — снова возразила Ройга. — Он считал, что все остальные некроманты, во-первых, глупее него, во-вторых, слишком циники и разуверились в людях, чтобы оценить его идею.

— Агрима он тоже считал глупее себя? — поинтересовался Элсин.

— Вот это не знаю! — Ройга развела руками. — Тот сверток данных, который мне достался, содержал больше как раз от Агрима, а не от Эльма. Может, Агрима он записывал во вторую категорию — уставших циников… В общем, Эльм считал, что если удастся включить Агрима у эту его… сеть мыслительного обмена, то с его помощью удастся, во-первых, доработать план, во-вторых, проще будет убеждать других. В-третьих, Глава Ковена сможет легитимизировать всю ситуацию и постепенно распространить новые технологии на всю Гробницу.

— Но что-то пошло не так? — уточнил я.

— Да, — вздохнула Ройга. — В том виде, в каком ситуацию видел Эльм, его план мог принести если не успех, то, по крайней мере, его бы сразу не прихлопнули, и он бы имел возможность постепенно понять, что ничего из этого не выйдет. И некроманты не пойдут все поголовно в его сеть, и даже если пойдут, то взаимопонимание конфликты не решит, а скорее даже усугубит во многих случаях…

Элсин дернул щекой.

— Да уж, — пробормотал он. — Не хотел бы я узнать когда-нибудь, что ты, Ройга, обо мне думаешь — без купюр!

— Ты бы удивился, — нейтральным тоном проговорила Ройга. — Но, в общем, когда в сеть попал Агрим… — она потерла лоб. — Короче, я не понимаю до конца. Но что я понимаю. Этот метод передачи данных передает не только знания или навыки. Он передает еще и… состояние души, что ли? А у Агрима два пунктика. Во-первых, ему вечно кажется, что времени не хватает. Во-вторых, он точно знает, что людям доверять нельзя и нужно все контролировать самому. И третье… не знаю, можно назвать это пунктиком или нет… — Ройга вздохнула. — Он очень несчастен.

Мы все четверо переглянулись.

— Да, — сказала Олла нейтрально, — от большого счастья себе лапы вместо ног не пришивают.

— Да он вообще по жизни несчастен, много лет, если не много сотен лет! И это прямо изливается на всех, во всю эту сетку. Очень хорошо, что поцелуй Влада меня от этого отрубил, но… — она скривилась. — Вот чувствую, что если еще от кого-то приму этот звуковой сигнал — опять залипну!

— Это проблема, — подтвердил я. — Но мы чуть позже об этом подумаем.

— Как раз не проблема, — покачал головой Элсин. — Ройга просто отключит себе слух, да и все.

Точно!

— Ладно, рассказывай дальше, — попросил я рыжую. — Значит, Агрим несчастен, и из-за способа передачи информации между фиолетовыми это как-то нехорошо на них на всех влияет?

— Именно, — кивнула Ройга. — Он придумал один способ справляться со своей бедой: он очень, очень много работает. Постоянно. И все время торопится. Расписывает свой день по минутам. В общем, получается, убежденность Эльма повлияла на Агрима. А убежденность Агрима и его собственные безумные планы вылились в то, что он решил сам и убедил всех: времени нет, надо действовать быстро. Тут еще и Карсен, как я поняла, подлил масла в огонь. Не то чтобы он что-то заподозрил, скорее, просто осторожничает. Он дал Агриму месяц срока на новом консерванте, потом велел перепропитаться и доложить — тогда уж по результатам видно будет. Ну и это подействовало как катализатор. Агрим решил, что надо начать сейчас, предъявить Карсену готовый промежуточный результат — тогда уж его старый друг рубить с плеча и всех жечь не будет.

— Не согласна, — возразила Олла. — Насколько я знаю о Тайту Карсене от его жены, для него долг превыше всего. Если он заподозрит, что эта фиолетовая зараза опасна для империи, не посмотрит на то, друг ему Агрим или не друг. Сожжет.

Я представил, как под действием магии Огня Ройга превращается в горку биомассы — и машинально потянулся обнять мою рыжую. Она довольно прильнула ко мне.

— Один плюс — от объятий почти столько же удовольствий, как от постели! — пробормотала она очень тихим, интимным шепотом, потершись лицом о мое плечо.

Честно говоря, этот шепот вызвал во мне совершенно нечистивые желания — но я их подавил.

— Олла, на всякий случай, — вместо этого сказал я. — А биографию Агрима ты не знаешь? Что именно сделало его таким несчастным? Разочарования какие-то? У него тоже никогда не было семьи?

А нет, кто-то — кажется, Карсен — говорил, что у Агрима были дети.

— Наоборот, — покачала головой Олла. — Знаю я его биографию, и для этого даже с госпожой Карсен не надо было бы общаться, вся Гробница знает! Неужели вы не спрашивали?

— Нет, как-то не интересовался, — слегка удивленно ответил Элсин, я тоже кивнул.

— Агрим родом из мира четвертого уровня, долго был в тени наставника, который не отпускал его на вольные хлеба, — начала излагать Олла. — На этом сходится большинство сплетников. У них даже вышел какой-то денежный или репутационный спор, очень серьезный. Агрим был женат, у жены случились тяжелые роды, и у него не получилось вовремя лекаря пригласить, или не получилось пригласить хорошего — тут версии расходятся. Опять же, то ли денег просто не хватило, то ли Агрим испортил себе репутацию громкой ссорой с этим наставником и лекарь отказался идти, я слышала разное. Но в результате его жена и новорожденная дочь погибли, он остался с маленьким сыном на руках. Довольно долго работал на всяких обычных заказах, как химеролог и немертвых слуг делал. Когда его сын был подростком или юношей, у них случилась сильная ссора, сын ушел из дома, хлопнув дверью. Агрим после этого вернулся в чистую науку и быстро сделал себе имя. С сыном он в итоге помирился, и даже до сих пор поддерживает отношения с дальними потомками — но в основном письменные. Потомки живут в родном мире Агрима, за несколько портальных переходов отсюда. Других некромантов или уж тем более стихийных магов в семействе Агрима не появилось.

Это, кстати, как я недавно узнал, мечта многих немертвых, которые следят за судьбой своих родичей — чтобы появился среди них другой некромант или стихийный маг. Статистика тут, понятное дело, на стороне многодетных и долгоживущих — иногда такая удача все-таки случается. И тогда некромант получает родню, которая не умрет.

— Очень подробно! — воскликнула Тея. — Ты молодец!

— На самом деле я знаю больше деталей, — пожала плечами Олла, — но все они неточные. Это — то, что точно происходило, по словам людей, которые давно Агрима знают, а также по обмолвкам самого Агрима. Как видите, с одной стороны ему есть отчего быть несчастным, с другой… — она поискала слова.

— Это обычная среднестатистическая биография старого некроманта, — кивнул Элсин. — Ничего особенного. У многих проблемы с детьми, почти все пережили супругов.

— Ах вот почему… — пробормотала Ройга.

Мы поглядели на нее.

— Мне теперь понятно, — сказала она. — Понятно! В том… свертке… когда он развернулся, очень четко сидело ощущение, что вторых шансов не бывает. Что если ты ошибся — все, беда. И что упустить время — это тоже непростительная ошибка.

Действительно, у кого-то из наших классиков — не помню у кого, чуть ли не у Эдуарда Успенского, потому что мысль-то настолько очевидная и при этом важная, что вполне годится для детской литературы! — я читал, что не так важны сами испытания, важнее, какие выводы из них сделает человек и как потом меняет свое поведение. Агрим сделал вот такие.

На моей родине сказали бы, что это тяжелейший невроз, возведенный в кредо! А еще помножьте его на свойство некромантской психики, которая фиксируется на определенном состоянии, как поезд на рельсах! Почему никто прежде не разглядел все это за рубленым спокойствием черт Агрима? Или разглядели, но не сочли важным? Старый некромант свою работу исполняет на пять с плюсом, чего еще-то.

Интересно, можно его из этого состояния как-то вытащить? Элсину, помнится, чтобы вырваться из многолетней депры, понадобилась любовь такой женщины, как Игнис, плюс утопление в болоте и чудесное спасение. Может, в Агрима тайно влюблена какая-нибудь гениальная красотка? Или хотя бы кто-то вроде Рейнхард? Было бы удачно.

Боги, о чем я думаю, это все гребаные разговорчики о любовных романах настроили меня на такой непродуктивный лад!

— Так, — сказал я. — Этих придурков надо спасать.

— Кого? — уточнила Тея с легкой тревогой. — Ты жителей Гробницы считаешь придурками?

— Нет, я фиолетовых имею в виду, — отрубил я. — Карсен явится и сожжет их нахрен. Не будет рассусоливать, как я. Ройгу мы спрячем, конечно, или перепропитаем, но… — я не договорил.

— Я согласна, — сказала Тея. — Если ты так ставишь вопрос. Я тоже не могу оставить этих людей в беде!

У меня были более прагматичные соображения: я все-таки очень рассчитывал на Гробницу как на тихую гавань — но после расследования этого инцидента и наказания всех причастных от созданной атмосферы явно ничего не останется! А мне вдобавок нужно думать о двух беременных женщинах и детях, которые «допекутся» через полгода с небольшим.

Однако Тее я это говорить не стал: она считает меня благороднее, чем я есть, и мне это нравится.

— Я тем более «за», — пожал плечами Элсин.

— А мое дело маленькое, — вздохнула Олла, — но я, конечно, тоже не возражаю.

— Аналогично, — кивнула Ройга. — Тем более, что моя фиолетовая шкурка в данном случае под угрозой. Какой у тебя план, Влад?

— Вот что мы сделаем… — начал я, чувствуя, как мои разрозненные мысли на этот счет наконец-то приобретают стройность.

Все слушали крайне удивленно, и только у Ройги на лице проступала ярость пополам с крайним удивлением.

— Ты сделал… что⁈ И теперь ты вот этого от меня хочешь⁈

— Ройга, ради науки! — с невозмутимым видом воззвал Элсин.

— Ради спасения жизней! — добавила Олла.

— Ради меня, — мягко попросил я. — Извини, что скрывал от тебя… но я знал, что ты так отреагируешь, и не хотел тебя лишний раз тревожить. Честное слово, это совершенно безопасно!

— Мать вашу… — тоскливо сказала Ройга.

Но я понял, что она согласна.

Видимо, переворот планировался бескровным и максимально безущербным — так, чтобы не пострадали ни собственность, ни бизнес. Этот план провалился. Имелись и разбитые лавки, были и грабежи, и раненые. Не знаю уж, как насчет убитых. Но то, что городская лечебница забаррикадировалась и несколько некромантов добровольно охраняли ее, пропуская внутрь раненых и не пропуская умертвий, — это было ясно из показаний воздушной разведки.

Воздушную разведку представляли пчелы, что гудящей плоскостью разделили нашу гостиную на две части. В одной — мы с Ройгой, в другой — все остальные.

— Погодная станция и клуб воздушников тоже под защитой, — продолжала Ройга доклад. — Трое подопечных Игнис защищают там работников станции и персонал клуба, среди них ведь минимум двое немертвых. Плюс еще несколько человек им под защиту набилось, не могу сказать в точности, сколько.

— Хорошо, — кивнул я. — Меньше защищать нам.

И вообще, чем больше людей переживает события в изоляции, тем нам лучше.

— Очень много людей возле Загородного пруда, он же Миножий, — Ройга прикрыла глаза, видимо, для лучшей концентрации. На ее фиолетовом лице замерло непередаваемое выражение гадливости, опаски и стоической решимости это все вынести, но говорила она спокойно и размеренно. К счастью, ей не требовалось рисовать: в отличие от умертвия, которое даже с фиолетовым консервантом путалось и не могло нормально описывать местность, а также не всегда отличало важное от неважного, Ройга справлялась с задачей анализа и описания легко. Поэтому этап с визуальной фиксацией можно было пропустить, рыжая выдавала нам сразу фактаж. — И там же — все Нелины. Мэтр создает водные щупы и не пускает умертвий. Ильза и Алина пытаются контролировать людей и умеряют панику, но получается плохо. Люди тащат еду, ставят палатки — делают что-то вроде временного лагеря.

— Интересно, почему там, а не на Живом пруду? — вслух задался вопросом Элсин. Ему приходилось говорить довольно громко, чтобы голос было слышно поверх мощного пчелиного жужжания. — Если нужен был водный резервуар, чтобы обеспечить защиту магом Воды, то быстрее туда.

— Потому что многие побежали из города, — пояснила Олла. — Чего еще вы ждете от людей? В городе происходит что-то непонятное, всех просят оставаться на местах… Ну, кто-то, конечно, останется, даже под кроватью спрячется, как наш Плюссен. А кто-то, наоборот, побежит.

— Я думал, некроманты более дисциплинированны, — заметил Элсин.

— Далеко не всё население — некроманты, — вставил я. — Кроме того, самые дисциплинированные — немертвые, а именно на них-то и развернули охоту. Члены семьи наверняка сразу попытались их спрятать подальше от города.

— Если бы Влад был немертвым некромантом, я бы первым делом начала уговаривать вас обоих покинуть город, — сказала Тея с напряженным лицом. — Влад, а… эти пчелы точно не укусят?

— Точно, — сказал я. — Они же немертвые, действуют только по команде.

— Они пропитаны фиолетовым консервантом, а те, кто им пропитаны, склонны ко всякому! — Тея мотнула головой. — Не обидишься, если я поставлю стеночку воды между пчелами и Оллой? Как бы ее не укусили.

— Не обижусь, конечно, — улыбнулся я. — С чего бы?

— С того, чтобы не выглядело, будто мы тебе не доверяем… — извиняющимся тоном ответила Тея.

Между моей мэтрессой, невозмутимо пьющей чай Оллой и пчелиной стеной действительно начал формироваться прозрачный щит из капелек. При этом моя официальная жена вообще ни слова не сказала, ее саму пчелы, похоже, не беспокоили. Что ж, я давно заметил, что именно Тею заставляют нервничать всякие мелкие существа. Пчелы — еще не так, а вот когда я как-то ненадолго занёс домой клетку с лабораторными мышами, ой что было! Больше я мышей даже во дворе не оставлял, сразу уносил в выделенный под домашнюю лабораторию сарай.

Правда, эти пчелы совсем даже не мелкие, покрупнее мышей так-то. Но, возможно, ее фобия распространяется на всех насекомых вообще?

— Ладно, — сказал я Ройге, — с этим понятно. Где основная концентрация фиолетовых?

— Центр некротического обслуживания, Департамент общественных работ, здание администрации Ковена, — доложила Ройга после короткого обдумывания. — Если хочешь подробнее, нужно снова отправить пчел на разведку.

Я с сомнением поглядел на пчелок, занимавших полкомнаты. С разведкой они справились быстро — и четверти часа не прошло. Дольше было мотаться на Полигон и забирать их со склада, а потом передавать Ройге «закладку» с кодом!

На Полигон я отправился телепортацией вместе с Элсином. Мог бы и один, но наличие Элсина рядом, если что, сняло бы вопрос, как мы так быстро добрались — на таких коротких дистанциях некромант под ускорением вполне мог добежать всего за несколько минут, даже с грузом в виде другого взрослого мужика на плечах. Но это объяснение не понадобилось: народ по-прежнему торчал в первом блоке, их осаждали фиолетовые умертвия, занудно упрашивая выйти и отправиться с ними на перепропитку.

— Я бы, честно говоря, их там и оставил, — задумчиво сказал Элсин, любуясь этой сценой из укрытия, возведенного химерологами возле вольера. — Чем меньше потенциальных свидетелей — тем лучше. Пусть так и сидят. Развлекают друг друга.

Мы переглянулись.

— Согласен, — кивнул я.

Очевидно, нам обоим пришло в голову, что ситуация, как ни крути, все равно может быть — и наверняка будет! — классифицирована как попытка мятежа. И что расследование все равно начнется — другое дело, кто его проведет, Карсен своими силами или какие-то эмиссары из Метрополии прибудут? И нам еще придется отмазывать этих фиолетовых товарищей. Выставлять их не злонамеренными бунтарями, а жертвами собственного далеко зашедшего эксперимента. И раз так, нам нужно, чтобы как можно меньше некромантов с ними сталкивались. Так нам проще будет сдвинуть выводы о «перевороте» в свою пользу.

Потому что — и это была еще одна мысль, которую я продумал не сразу, но когда продумал, был рад, что решил вмешаться в ситуацию — проблема с этим «фиолетовым восстанием» была даже не в том, что могли пострадать неплохие, в общем-то, люди, вроде Агрима или Эльма. Дело было в том, что если это классифицируют как обход Кодекса через обнаруженную уязвимость и создание собственной организации, конкурирующей с императорской властью, последствия могут быть гораздо более печальные, чем казнь или каторга для зачинщиков! Тут как бы всем некромантам Империи не урезали существенно права и вольности! Кто знает, если Император разозлится, он даже некромантский Цех может распустить — или ограничить в самостоятельных исследованиях, повесить им на шею какую-нибудь местную Инквизицию. До положения магов Жизни вряд ли низведут, да и совсем научную деятельность тоже не запретят — как же тогда некроманты будут себя алхимией поддерживать? Но… вот велели же «забыть» про клеточное строение, кто знает, что еще могут предать забвению?

Работа с такими ограничениями совершенно не входила в мои планы на ближайшее будущее! Ведь я с недавнего времени полноправный некромант, целый магистр, и собираюсь продолжать этим положением пользоваться!

Очевидно, что единственный способ повлиять на оценку «фиолетового переворота» самим некромантам — это задушить «восстание» в зародыше собственными, чисто некромантскими руками. «Победителей не судят» — это в любом человеческом сообществе работает. Душить, конечно, придется нам: мне, Элсину и Ройге. Судя по результатам разведки все остальные не то, что в контратаку перейти не собираются, — вообще только и думают, как более-менее безопасно отсидеться до возвращения мэтра Карсена. Так что придется нам опять разруливать всю движуху. Кстати, очень желательно исхитриться так, чтобы опять отдать Элсину все или почти все лавры — пусть его проверяют, сколько угодно в случае чего (ну мало ли!), а я еще раз мозг в желудке терпеть не намерен!

Опять же, если мы освободим Линдхольма и остальных полигонщиков, они начнут интенсивно путаться под ногами. Тем более, Линдхольм старше по должности и рангу, чем Элсин!

Короче говоря, мы просто забрали из хранилища пчел (счастье, что я пропитал их всех заранее, не пришлось тратить на это время!), вернулись домой и приступили к деликатной настройке Ройги. И когда я говорю «деликатной», я имею в виду в двух смыслах: мне приходилось одновременно и очень аккуратно внедрять ей нужные закладки, чтобы она научилась кодировать задания на «пчелином языке» и свободно понимать отчеты — и одновременно максимально извиняющеся и тактично держаться, чтобы она вконец на меня не обиделась!

Язык у меня чесался напомнить, что пчелы ей в Руниале ничего не сделали, и вообще все было бы хорошо, если бы она не утащила у Элсина из лаборатории запаховую метку, чтобы сделать духи — была у Ройги в характере такая беспардонность. Но понимал, что если я на это хотя бы намекну, возмущаться моя рыжая будет еще долго. Поэтому молчал. Элсин помогал мне тем, что слегка троллил Ройгу насчет того, что «ты же любишь находить общий язык с животными» и переводил часть раздражения на себя. Вот она, настоящая мужская дружба и взаимопомощь!

Но в итоге все получилось, и выпустив мой рой, я смог через Ройгу (ого, впервые заметил, что ее имя тоже звучит несколько «пчелино» — впрочем, только на русском, на здешнем языке ничего общего, да и пишется совсем не так!) получить разведданные.

И, кстати, хорошо, что Тея придумала держать против пчел водяной экран — это тут же навело меня на мысль.

— Очень удачно, что Нелин окопался на Миножьем пруду, нам как раз туда надо, — сделал я вывод. — То есть, это следующая остановка. Отправимся туда все вместе. Олла, ты там и останешься, под его защитой.

— Заодно помогу, — кивнула Олла. — Чем могу.

— Хорошая идея, им наверняка не хватает толковых организаторов, — согласился я.

А сам подумал, что Нелины не из тех, кто будет задирать перед Оллой нос только потому, что она простолюдинка и «всего лишь» супруга магистра некромантии! Да блин, унять панику и хотя бы временно разместить такое количество народа — а там уже точно несколько сотен человек скопилось! — это не хухры-мухры. Даже при наличии «встроенного» брандспойта, как у Нелина. Помощь толкового организатора точно будет не лишней.

— Так, все во двор, — распорядился я, — буду вас телепортировать.

— Как мы залегендируем, что оказались у пруда? — уточнила Тея.

Я задумался. Действительно, как? Предположить, что наши два некроманта доставили остальных трех человек на закорках…

— Да не надо вообще никак легендировать, — чуть сердито сказала Олла. — Там столько народу — вообще никто внимания не обратит! А все немертвые с особо четким подмечанием деталей — они на противоположной стороне! Если даже Влад спалится перед ними — ну и толку? Мы ведь так собираемся их оправдывать перед Канцелярией — что на них затмение нашлось, галлюцинации начались, верно? Ну вот заодно им показалось, что Эрик Шелки телепортируется, как маг Огня — курам на смех, верно?

Мы переглянулись.

— Сойдет на крайний случай, — решил я. — Но вообще давайте постараемся просто не палиться. Там холм небольшой рядом, на нем целая роща окаменевших деревьев. Вот постараюсь за эту рощу нас перенести.

…Во дворе я, понимая, что физически не смогу обнять или схватить моих четырех спутников, да еще и пчел разом, наконец-то опробовал трюк магов Огня, который видел в исполнении несколько раз: очертил вокруг себя огненную линию на земле. Подумал и «развернул» линию в этакий полукупол, отсекая уже не просто безопасный радиус, а объем. После чего попросил Ройгу загнать пчел внутрь купола. Полусфера оказалась маленькой, с учетом, что над головой у меня оставалось примерно столько же места, сколько по сторонам, а пчелы очень крупные, все они даже не поместились. И многие из тех, кто поместились, касались меня мохнатыми телами — то есть я стоял почти что в коконе из пчел. Иллюстрация из фильма ужасов, особенно если у вас соответствующая фобия! Плюс мне пришлось втянуть в объятия Ройгу, потому что без нее я не могу эффективно командовать пчелами.

Что ж, поиграл в «волка, козу и капусту»: перекинул первую партию пчел, вернулся с Ройгой за второй, потом за третьей, и с нею уже оставил Ройгу в пункте прибытия… Наконец «погрузил» всех остальных (девочек обнял, Элсин встал со спины) и перенес на выбранную точку последний раз.

Затем мы обогнули холм… и чуть ли не с размаху влетели в большой отряд умертвий. Пока я занимался поэтапной телепортацией, эти чересчур инициативные умертвия успели переместиться и скопиться в самом неудобном для нас месте!

Выглядели они очень странно — особей (не могу назвать их людьми) пятьдесят, кто-то в форме лаборантов Полигона, кто-то в одежде рабочих Департамента, кто-то даже в разнообразных домашних ливреях — личные слуги?.. Многие из них как заведенные твердили: «Просим уважаемых господ некромантов последовать за нами», при этом продолжая топтаться у грязевой границы, полосой опоясывающей побережье Загородного Пруда.

Должно быть, именно здесь проходила граница водных атак Нелина. Два или три умертвия вязко бултыхались в образовавшемся топком песке, но у большей части хватало вычислительных мощностей, чтобы распознать непреодолимое препятствие, поэтому они более-менее смирно стояли возле этой границы. То есть некоторые спокойно стояли, другие вяло топтались, отходя на пару шагов то в одну сторону, то в другую — видимо, программирование позволяло тут некоторую вариативность.

Ширина грязевой полосы составляла метров тридцать-сорок, так что люди, скопившиеся по ту сторону вокруг Миножьего пруда, могли ощущать себя в полной безопасности от умертвий — и, что также для многих наверняка было бонусом, не слышали их призывов.

Когда появились мы, умертвия тут же развернулись в нашу сторону — и некоторые целенаправленно потрусили к Элсину!

— Уважаемый господин некромант! — забормотали они на разные лады. — Уважаемый господин некромант!

Ройга открыла рот — и издала тот самый модулированный вой, который я уже привык ассоциировать с фиолетовыми. Умертвия тут же замерли — и расступились.

— Все, идемте спокойно, — сказала моя рыжая. — Тея? Мы же можем с тобой просто пройти по этой грязи, как по суху?

— Конечно, моя зона контроля — больше двадцати метров! — моя самая высокопоставленная супруга царственно кивнула и первой зашагала вперед.

Она была одета в свой старый «рабочий» наряд боевого Водного мага с Ошибки, — тунику и короткие штаны, — только на ногах сапожки, а не сандалии, а сверху еще подбитая мехом расшитая накидка, в руках посох с кристаллом воды для полноты картины. Выглядела Тея в таком виде впечатляюще… или, я бы даже сказал, потрясающе. Настоящая королева! Мы следовали в кильватере этакой свитой: непосредственно за ней мы с Оллой, дальше Ройга и Элсин. Грязь под нашими ногами, разумеется, и не думала проседать.

На границе грязевой полосы нас встретили Нелины в полном составе: впереди мэтр Аксель, по сторонам его супруги, явно в режиме телохранительниц. Хотя мэтр Нелин привычно улыбался, Ильза с Алиной глядели на нас так, словно подозревали во всех смертных грехах разом. Кроме них по сторонам от Нелинов и за спиной стояло еще несколько некромантов, как живых, так и немертвых. Некоторых я знал, некоторых нет.

— Здравствуйте, Аксель! — воскликнула Тея. — Привет, девочки! Мы решили, что сможем вам помочь!

— Ройга теперь — одна из них? — хмуро спросила Ильза.

— Я в порядке! — Ройга вышла из-за моей спины и встала рядом. — Они меня поймали и заразили, но Эрик меня вылечил.

Некромантши переглянулись. Еще одна некромантша, которую я помнил весьма смутно — кажется, она работала в центральной городской библиотеке — спросила с подозрением:

— Как это вылечил? Что передает заражение?

— Заражение фрагментом мышления другого некроманта, который создает у реципиента впечатление, что он дошел до некой идеи или мысли собственным рассудком, и что эта мысль и сопутствующие ей ощущения и изменения личности являются, во-первых, логичными, а во-вторых — истиной в последней инстанции, — четко сообщила Ройга. Впервые с Руниала у нее прорезались лекторские интонации магистра Глерви — образ, который, как я давно понял, сама Ройга не очень-то любила! Она в свое время в преподы пошла просто потому, что вызвала гнев вышестоящих и лучше места отсидеться не нашлось.

После слов Ройги встречающие переглянулись, по рядам «беженцев» прошло бурление. К нам начали пробиваться люди со стороны, несколько немертвых в черном — снова, похоже, добровольная охрана — этих людей тормозили и начинали уговаривать не лезть и не напирать, мол, все будет доведено в свой черед.

Нелин поднял руку — и взметнул в воздух облако мелкой водяной взвеси, которая вдруг вспыхнула в свете искусственного солнышка Загородного пруда всеми цветами радуги! Наглядная демонстрация, почему такие плазмоиды подходят для освещения растений — а заодно великолепный визуальный эффект! И ведь не как с радугой, которую видно только под определенным углом к солнцу, — полыхнуло во все стороны одновременно! Видно, мэтр с формой капель заморочился. И явно давно отрепетировал этот фокус!

Даже меня проняло, а уж местные немедленно замолчали, а кое-кто с открытым ртом так и застыл! Моя Тея восхищенно ахнула.

— Научишь?

— Конечно, — весело сказал ей Нелин. А потом совсем другим, властным тоном добавил: — Не напирать! Стойте смирно, люди. Сейчас мэтресса Нейгарт все объяснит насчет своей телохранительницы!

— А что тут объяснять? — пожала плечами Тея. — Ройга уже все сама сказала. Ее заразили — но Эрик ее вылечил.

— Как? — уточнила Ильза.

— Поцелуем, — вставила Ройга. — Эрик меня поцеловал, разум не выдержал интенсивности ощущений — и я отрубилась, все равно что на тот час в день, когда мы, немертвые, не функционируем. А когда очнулась, все уже было в порядке.

Ближайшие к нам люди — те, кто слышал рассказ Ройги — снова зашептались. Кто-то (женщина) проговорил: «Заливает!» — и при этом в ее голосе слышалась отчетливая зависть!

— Как в книжках Гисли? — скептически спросила библиотекарша.

— Да почему сразу Гисли! — взвилась Ройга. — Нет у него такого!

— Такого — нет, но вполне в его духе, дорогая, не находишь? — поинтересовалась библиотекарша.

— Откуда вы знаете, что она не притворяется, чтобы усыпить вашу бдительность? — продолжала гнуть свою линию Ильза.

— Я думала об этом, но Ройге нет никакого смысла поступать так! — сказала Тея. — Среди нас только один немертвый некромант, кроме самой Ройги, — магистр Бьер. И она до сих пор не сделала попыток никуда его увести, хотя возможности у нее были! А ведь больше никаких целей у этого глупого восстания, кажется, нет. Просто — перетянуть на фиолетовую сторону как можно больше немертвых! Других фиолетовые не трогают, если те им не мешают. Но даже если мешают — достаточно аккуратно действуют, не убивают и не калечат нарочно! Ройга же себя ведет как всегда.

Люди начали переглядываться и бормотать, что да, похоже именно на это.

— Этот способ годится, чтобы привести в чувство еще кого-то? — тут же взял быка за рога Нелин.

— Я никого больше никого целовать не собираюсь! — вообще-то я собирался совсем другое сказать, но выпалил это, поймав на себе несколько странных взглядов, включая тот, что от библиотекарши.

— Я не про поцелуи, — покачал головой Водный маг. — Я про принцип. Сенсорная перегрузка, так?

— Принцип — да, — кивнул я. — Мэтр, можно вас на пару слов? У меня есть план действий… И мастер Эдгарс тут? Должна быть возле Миножьего пруда, сегодня она вроде бы тут работает.

— Ильза, попроси кого-нибудь разыскать мастера Эдгарс, — сказал Нелин старшей жене. — Пойдемте, Шелки, расскажете мне свой план. А что это у вас за пчелы?

— А это свита магистра Глерви, — хмыкнул я, припоминая свои мысли про награждение магов титулами. Если Элсин практически Повелитель чудовищ, то…. — Она у нас теперь — Повелительница роя!

— Я тебе это припомню! — вымученно выдавила Ройга. Она сразу поняла, почему я именно так её представил почтенному мэтру.

— Эти пчелы — мой проект, я запрограммировал их так, что они могут вести разведку местности и передавать информацию некроманту, если тот способен расшифровать их сигналы, — пришлось пуститься в необходимые объяснения. — А некроманты под фиолетовым консервантом — способны. Потенциал этого способа удаленного сбора информации, на мой взгляд, колоссальный. Ведь роевым насекомым не обязательно быть такими большими, мелкие формы тоже подходят. Именно они помогли нам найти вас и еще много чего узнать.

Нелин с интересом поглядел на меня.

— Это ваша собственная разработка?

— Да, — сказал я, — хотя я воспользовался помощью Карины Линдхольм и магистра Эльма. И я надеюсь, что эти пчелки помогут мне разрешить текущий кризис — причем несколькими разными способами. Но давайте все-таки приватно об этом поговорим?

— Конечно, — Нелин приглашающе махнул рукой в сторону. — Прошу.

И совсем другим тоном, повелительным:

— Расступитесь!

Мы с магистром Нелином отошли за будочку кассира — она по-прежнему тут стояла, никто ее не снес и не опрокинул. По мановению руки Нелина нас окружила водная взвесь из вибрирующих капель — я тут же вспомнил воздушный барьер шумоподавления, который умела создавать Игнис, и не только для того, чтобы не ставить в известность весь дом об их с Элсином сексуальной жизни. Вот еще один трюк продвинутого Водного мага, который я у Теи не видел!

Лишнее напоминание для меня, что не стоит предвзято относиться к наработкам Империи в области магии. Да, местные стихийники пропускают много очевидных для меня возможностей, но в остальном там могут быть сюрпризы, в том числе и весьма неприятные.

Я коротко обрисовал Нелину последствия «фиолетового восстания», как я их видел. Нелин со мной согласился.

— Дознаватели непосредственно от Императора непременно прибудут, — сказал он мрачно. — Сразу же, как только им подадут сигнал. А сигнал подадут, как только появится Тайту и откроет портал…

— Вы знаете мэтра Карсена лучше меня, — сказал я. — Каков шанс, что он… скажем так, терпимо отнесется к ситуации?

— Если фиолетовые захватят тут все, как планировали, то шанс примерно нулевой. Тайту не посмотрит на старую дружбу с Агримом, даже если тот сам лично выйдет его встречать в одиночку и без оружия и начнет уговаривать, что все хорошо и что нужно просто позволить ему завершить эксперимент! Тай его просто сначала сожжет, а потом будет разбираться. У него уже было такое… — Нелин явственно поколебался, но все же закончил: — У него было такое, что он пошел на переговоры вместо жесткой реакции, и это окончилось множеством смертей. Причем с той стороны тоже был человек, которого Тайту считал если не другом, то надежным союзником.

О-па. Нет, я догадывался, что Тайту Карсен — бывший боевой маг. Но что Нелин — тоже из бывших боевиков и когда-то воевал вместе с Карсеном, мне стало очевидно только что. По нему совершенно не читалось!

— А если нам удастся погасить кризис до его возвращения? — прямо спросил я. — Взять ситуацию под полный контроль, вернуть прежнюю пропитку всем вольно или невольно попавшим в эксперимент немертвым, вновь запустить работу городских служб?

— Возможно, — с некоторым сомнением проговорил Нелин. — В таком случае Тайту рубить с плеча, конечно, не будет. Если вы сумеете его убедить, что в эксперименте открылись проблемы, которые никак нельзя было предсказать, и потому произошло что произошло. Что сознательной мятежной воли не было — он сам станет защищать Агрима, Эльма и остальных причастных перед дознавателями… Но для этого вам нужно подобрать неотразимые аргументы!

— Я уж постараюсь, — хмуро пообещал я.

Нелин смерил меня взглядом.

— Вы правда думаете, что вы сумеете добраться до Агрима и, хм, выключить его?

— О да, — сказал я.

— Эффективность водного мага значительно падает при удалении от источника воды.

— Это я знаю, — сказал я. — Но со мной будет не только маг Воды. Со мной будет кое-кто более эффективный в данной ситуации.

— Кто? — спросил Нелин с легким скепсисом. — Вы нашли только что инициировавшегося мага Огня?

Ну не только что, уже больше десяти лет как. Но Нелину я об этом не скажу.

— Лучше! — улыбнулся я. — Я нашел опытного мага Жизни с некоторыми уникальными навыками! Ну, если, конечно, ваша супруга сумеет разыскать мастера Эдгарс…

Словно по заказу, из-за угла киосочка вывернула Ильза, за нею шагала Эдгарс — встрепанная и крайне недовольная, но совершенно живая и целая.

— Вот, дорогой, нашла, — сказала Ильза Нелин. — Зачем вам нужна мастер Эдгарс?

— Эрик! — воскликнула Лора. — Этот взгляд… Что ты еще придумал⁈

— Тебе понравится, — пообещал я.

В отличие от Ройги. Я был совершенно уверен, что Эдгарс прямо-таки обрадуется возможности немножко прокатиться на гигантской миноге! Конечно, не шаи-хулудик, но тоже ничего.

Ехать на шестиметровой миноге, бодро ползущей по серой, засыпанной пеплом равнине — тот еще экспириенс. На голове огромного немертвого осьминога я уже катался — и честно скажу, что там было гораздо удобнее. Осьминог плыл ровно, подчиняясь своему кукловоду-некроманту, но минога была живой, и Эдгарс могла управлять ею лишь в ограниченных пределах. Короче, осьминог — это как минимум три звезды из пяти, пожалуй, а вот минога… блин, так сразу и не скажешь. Минус три, пожалуй.

— К счастью, она очень примитивная, и при этом мозг у нее все-таки есть, с кем-то посложнее или попроще не получилось бы, — объяснила мне Эдгарс. — А так, специально для того, чтобы на ней пахать, мы с коллегами разработали систему стимулов. Воздействуем на обонятельный центр — и она тут же начинает ползти в ту сторону, где чует приятный запах! А чтобы не вертелась, подминая пассажиров, и не пыталась залезть в землю, мы одновременно ее успокаиваем… Грубо говоря, она ползет в полусне. Если, конечно, у этих тварей есть полусон.

Ради меня Эдгарс могла бы так и не разоряться, — я более-менее представлял, как работает «психика» существ с подобным уровнем организации. Да и миногу эту тоже магией Жизни обследовал и сделал свои выводы. Но, конечно, я выслушал инструктаж Лоры, не прерывая. Особенно подробно она остановилась на том, как пользоваться толстой ременной упряжью, которая надевалась на миногу и к которой положено было пристегиваться карабинами, чтобы не слететь на ходу.

— Ровно по той же причине, эта тварь вообще не заметит, если вы упали — сомнет, — предупредила Эдгарс. — Сожрать не сожрет, у нее довольно небольшое ротовое отверстие, вы в него не пролезете целиком. Но руку или ногу может откусить. Да и вообще, когда такая туша сверху навалится, всякому конец! Даже немертвое состояние вас как некроманта не спасет — там уже нечему особо будет в это состояние-то переходить.

Оценка вполне совпадала с моей, так что я только бросил на Эдгарс хмурый взгляд, но вслух ничего не сказал.

Так что, повторюсь, ехать на спине гигантской миноги, пристегнутым ремнем к широким кожаным кольцам, давало незабываемые ощущения! Нет, кожа у нее не склизкая, но гладкая, чтобы легче было двигаться под землей, держаться особо не за что. Плюс стандартная поза для такой поездки — не сидя, а лежа. Так банально проще удержаться, а раскинутые руки дают хоть какую-то иллюзию контроля!

У Эдгарс при этом, как у особо козырной, имелось седло. Его сделали на заказ, после того, как Лора несколько раз пробовала пахать с миноги в той же манере, что и я сейчас, но обнаружила, что из такого положения ей попросту не видно, куда ползет животное. Его прочная конструкция с деревянно-металлическим каркасом крепилась на одном из широких колец, охватывающих туловище миноги, плюс пассажир еще дополнительно закреплялся в нем системой ремней. Да и вообще, строение кресла позволяло уцелеть или хотя бы не сразу сдохнуть, даже если минога повалится на бок, — а там уж магия Жизни должна была помочь пассажирке!

Мне же такого комфорта не полагалось: запасного седла не нашлось, его сделали в единственном экземпляре.

— Не боись, — жизнерадостно сказала мне Лора Эдгарс. — Если скотинка начнет переворачиваться, я успею ее усыпить.

Выразить не могу, как меня радовала эта подробность!

Одно хорошо: Тея запросто могла идти рядом с миногой. Точнее, не идти, а ехать на плечах у Ройги — у девочек это отработанный прием. Я же не мог позволить себе снова оседлать Элсина: он, как-никак, наш лучший боевик, и должен быть совершенно свободным, чтобы охранять миногу и нас всех остальных от посягательств некромантов!

Кроме Элсина с нами вызвалось еще несколько добровольцев из числа немертвых некромантов, нашедших укрытие под эгидой Нелина, а также его супруга Ильза. Точнее, я сам запросил ее помощь, зная, что она обладает неплохими инженерными навыками. Жена Водного мага откликнулась немедленно. Вторая — Алина — тоже хотела с нами, но собственная собрачница ее не пустила. Что-то сказала на ухо, и Алина осталась, хотя и не выглядела довольной. Подозреваю, довод звучал как-то вроде: «А кто же нашего Акселя будет охранять⁈ А вдруг кто-то в толпе возле пруда слетит с нарезки и нападет на Водного мага⁈»

Так что вот такой процессией мы и продвигались: минога в центре, на спине у нее в своем роскошном седле Эдгарс, рядом распластался я — а по сторонам миноги, которая передвигалась более чем ходко, бежали наши некроманты, в том числе Ройга с Теей на спине. К тому же за нами длинным гудящим шлейфом тянулись по воздуху гигантские пчелы. Выглядело со стороны, должно быть, крайне сюрреалистично — но такова теперь наша жизнь!

Первой целью нашего сводного отряда был Центр некротического обслуживания — совсем недавно (и в очень быстром темпе) возведенный в пригороде комплекс. Ройга не знала деталей, но обсудив ситуацию, мы решили, что его возведение точно началось раньше, чем был задуман этот нелепый план с восстанием: умертвия строят быстро, но не настолько быстро! Эльм и Браннт изначально продавили его строительство для скоростного перевода всех умертвий на новый консервант — сразу же после того, как прекратились происшествия на Полигоне. Впрочем, эта подробность не играла особой роли для наших планов — разве что в том смысле, что мы могли не опасаться встретить там заранее продуманную эшелонированную оборону, да и архитектура в плане должна была быть вполне типовой.

К счастью, нам не требовалось преодолевать плотную городскую застройку: диаметр миноги позволял ей спокойно заползти почти на любую улицу, но смысл заводить наш «танк» туда, где на нее легко смогут спрыгнуть с крыши, и где водные атаки Теи однозначно повредят чужую собственность, я не особо видел. А вот на равнине минога должна была показать себя молодцом — и показала!

— Эй, на миноге! — услышал я громкое предупреждение Элсина. — В небе — тревожная химера! Только что кружила — и улетела.

Ага, значит, о нас услышали. А то, что они выслали разведчиков, — молодцы, конечно.

Первая охрана некротического центра появилась больше чем за километр до цели. Вокруг еще вовсю расстилалась серая пустошь, самого здания еще даже не было видно на горизонте — а первые охранники уже тут как тут. Я их пропустил: когда лежишь, распластанный по миноге, и держишься за ремни, обзор не очень хороший. Даже поднимешь голову — и все равно видно так себе. Да и вообще некроманта под ускорением не разглядишь, только как смазанное черное пятно.

Но все-таки эти смазанные черные пятна увидеть можно, так что Эдгарс сработала вовремя: стимулировала те железы миноги, которые отвечали за выработку слизи. В мгновение ока большая часть нападающих — а их, как я потом сосчитал, было больше десятка — остались валяться, прилепленные биологическим аналогом быстро засыхающей жвачки. Нашим тоже досталось, но наши некры, во-первых, знали, чего опасаться, и вовремя уклонились от липких струй. Во-вторых, все они несли бутылки с растворителем, разработанным еще давно, после первых инцидентов с миногой: у миножьего пруда хранился большой запас.

Рецепт этого растворителя секретным не являлся, если бы некроманты в Центре обслуживания знали, что мы будем штурмовать его на миноге, они бы уж припасли такое средство. Но им это в голову не пришло.

Почему бы это, кстати? Очевидный же ход.

После первого штурма мы пережили еще два — второй раз против миноги выпустили целую толпу фиолетовых умертвий. Ускоряться они не могли, но их просто было очень много. По аналогии с мясными штурмами, видимо. Тут очень хорошо сработал водяной резак Теи: поскольку на сей раз она видела более медленные мишени, то ей не составило никакого труда поотрезать им головы, руки, ноги — что попало под струю, то и поотрезала.

В третью атаку против нас вышло еще несколько некромантов — меньше, чем в первый раз, видимо, разумные операторы заканчивались. Кто-то из них даже попытался затеять переговоры, но мы слушать, естественно, не стали.

Однако когда минога доползла (не знаю, правда, можно ли называть ползаньем столь быстрый способ передвижения) до собственно Центра, мы столкнулись с проблемой.

Центр некротического обслуживания окружала простенькая деревянная ограда — скорее вежливое напоминание, что это частная территория, чем реальный забор. Как я и думал, ничего зловещего не было в этом «цехе по производству зловещих мертвецов»: обычное утилитарное здание (точнее, комплекс зданий) по типовому проекту, каких полно на Гробнице. Единственное, что привлекало внимание: безумный вой, который то затихал, то смолкал — мы услышали его на подходе. Те же самые модулированные звуки, на разной частоте.

Хорошо, что мы предвидели это — и Ройга действительно отключила слух! Вернее, должна была отключить.

Забор Тея снесла без всякого труда. Однако что делать дальше? Сам Центр представлял собой более-менее прямоугольное каменное здание с многочисленными пристройками, внутрь минога залезть никак не могла. Ее «брандспойты» с быстро сохнущей слизью также не могли бы залить весь объем. Нет, кое-что мы сделали: Эдгарс подвела создание вплотную к окнам первого этажа и заставила таки высадить по ним ее «боезапас». Но эффект получился значительно жиже, чем он вышел бы в средней руки голливудском боевике!

Кроме того, нам пришлось отражать атаку из окон второго и третьего этажа: довольно много умертвий высунулось наружу и стало кидать в миногу что попало — видимо, за неимением лука и стрел. Мне чуть было по голове не прилетело, но Тея разрезала тяжелый гроссбух своим водным резаком прямо в полете, обрывки бумаги, частью мокрой, а частью вполне сухой посыпались вокруг меня этаким конфетти.

— Наша очередь, — сказал Элсин.

После чего буквально взбежал по стене и исчез в окне второго этажа. Остальные «боевые некроманты» частью последовали его примеру, частью зашли более спокойно, через дверь внизу.

Я отцепился от миноги и сполз по ее боку вниз — к счастью, опять же, в диаметре она не так чтобы велика, так что максимум, что мне грозило — колени или стопы отбить. Для мага Жизни — пустяки. Но Ройга все равно меня поддержала, благо, Тея успела слезть у нее со спины.

— Ты как? — спросил я у рыжей.

— Нормально. — ответила она. — Ничего не слышу, читаю по губам!

Громкость ее речи ничем не отличалась от нормальной — идеальный контроль голосовых связок!

— Ты — золото, — восхитился я. — Еще и по губам читать умеешь!

Ройга только фыркнула, но было видно, что ей приятно.

— Ну что, внутрь? — спросила моя самая ученая супруга; ее голубые глаза горели азартом, лицо приятно раскраснелось. — Посмотрим, не зажимают ли там наших!

— Давай, — кивнул я.

В Элсина я верил, а вот что касается остальных… Да, мой учитель выбрал из всех кандидатов, что вызвались добровольцами, тех, у кого имелся реальный боевой или хотя бы полицейский опыт. Но такие есть и среди фиолетовых — а ведь новый консервант увеличивает скорость мышления! Я все никак не мог забыть боевики с Дауни-младшим про Шерлока Холмса: там якобы продвинутый «дедуктивный» метод героя позволял ему превратиться буквально в боевую машину! С другой стороны, под ускорением Смертью мышление некромантов и так увеличивается до максимума, так что разницы, по идее, не должно быть никакой?

По крайней мере, с теми, кто атаковал миногу «на марше», наши ребята справились. Но кто его знает.

Эдгарс спрыгнула с миноги и присоединилась к нам.

— Я ее усыпила, — сказала она. — Но если вы собираетесь зачищать здание, с вами не пойду. Толку от меня немного, а вот если кто-то сдуру вздумает атаковать Несушку — хоть… — она задумалась. — Наору на него, что ли? Эрик, тебе бы тоже со мной остаться. Там немертвые воюют, толку от тебя чуть.

Несушка! Ну и имечко. Впрочем, пусть Эдгарс как хочет, так и называет, ее дело.

— Хоть посмотрю, — мотнул головой я.

Не мог же я сказать, что страховал своих девушек на крайний случай! Если возникнет тяжелая ситуация, лучше я раскроюсь как маг Огня, чем допущу, чтобы с ними что-то случилось.

— Тея, может быть, вам как раз лучше остаться? — спросила Ильза Нелин: оказывается, она не пошла с остальными некромантами в дом, дождалась нас. — Вдруг кто-то из фиолетовых из города попытается отбить Центр? Заодно и миногу защитите.

По лицу Теи я видел, как ей не хотелось терять возможность поучаствовать в штурме здания — мэтресса Воды только-только вошла во вкус применения нового режущего оружия! Однако в то же время природное здравомыслие брало верх.

— С одной стороны… — начала она.

— Нет, — сказал я. — Тея, и вы, Ильза, вы обе нужны нам внутри! Нужно сразу оценить, можно ли запустить эту переконсервацию вспять. Вы — инженер, Тея — маг Воды.

— Этот фиолетовый консервант мне почти не подчиняется, он слишком не похож на воду! — запротестовала Тея.

— Но обычный-то консервант подчиняется тебе гораздо лучше, — сказал я, ласково придерживая ее за плечо. — Уверен, ты справишься. Чем быстрее мы начнем приводить некромантов в норму, тем лучше! Я очень надеюсь, что до возвращения Карсена удастся зачистить большую часть проблем.

…Не знаю, как насчет проблем, но здание большей частью зачистили без нас. Когда Тея, Ройга и Ильза все же вошли внутрь (пчел мы оставили снаружи), все, что мы увидели — это множество буквально устилающих коридоры фиолетовых умертвий. Умертвия могут неплохо драться, если кто-то потратил несколько часов на составление толковой программы, и я боялся, что новые возможности фиолетовых позволят перепрограммировать некроконструктов прямо на лету, превращая бывших рабочих в специализированных бойцов. Эти опасения не оправдались — хоть где-то повезло!

Однако когда мы вошли в само помещение для переконсервации — оно напомнило мне огромный цех завода химической промышленности высокими потолками, котлами и обилием машинерии — как следы сопротивления стали явственней. Лужи и части тел на полу — очень непривычное зрелище для некроманта. Мы всегда стараемся, чтобы любая расчлененка проходила аккуратно.

Именно здесь мы встретили Элсина.

— Это здание зачищено, — сухо отчитался он. — В пристройки еще пошли наши ребята, но мы думаем, что разумных фиолетовых там больше нет, только слуги. Воя больше не слышно. Ройга, можешь включать слух, — с этим он обратился к нашей рыжей.

И действительно: я даже как-то не обратил внимания, что мы уже несколько минут не слышали ничего похожего на этот модулированный вой.

…Краткий осмотр «производственной линии» произвел на меня неизгладимое впечатление! Никогда не забуду зрелище нескольких пока-еще-не-фиолетовых или не совсем фиолетовых некромантов, раздетых и сложенных рядочками в огромном продолговатом чане — вроде ванны, но с очень высокими бортами. У каждого из горла (спереди, а не сзади, чтобы лежать не мешала) торчала одинаковая спица, вполне утилитарного вида. Похоже, они какую-то стандартную запчасть для этого приспособили вместо стилета.

Все это вызвало у меня до крайности нехорошие ассоциации — и с лагерями смерти, и с экспериментами на людях, и вообще. «Вот она, обратная сторона благих целей, — хмуро думал я. — Всяческое уничтожение права на выбор и человеческого достоинства!»

Мы также нашли некромантов, пока только подготовленных к переконсервации — то есть уже раздетых, со штырями в шее и уложенных на каталки. И совсем не подготовленных, просто уложенных едва ли не штабелями в нескольких кладовых. Всего сотни три человек, по беглым прикидкам, — ни хрена себе они размахнулись! Этих привести в порядок было плевым делом: выдернуть у них из шеи у кого стилет, у кого этот самый стандартный штырь — и готово.

Зубы сами сжимались, так и хотелось сказать Агриму и Эльму пару ласковых! На общее благо, блин, они работать хотят! Они хоть представляют, как выглядит буквальное воплощение их идей? Или им было бы норм?

К счастью, именно это было вторым пунктом плана — взять штурмом Администрацию Ковена.

Тея, Ильза Нелин, Эдгарс с миногой и большая часть нашей некромантской поддержки должна была остаться здесь — охранять Центр от попытки отбития, а заодно переконсервировать тех некромантов, которых мы залили миножьим клеем или которых более грубо вывели из строя наши боевики.

А мы с Ройгой, Элсином и еще несколькими некромантами поддержки — в том числе парочкой тех, кого мы освободили в Центре, из числа лишь подготовленных к переконсервации, но еще не помещенных в фиолетовый раствор — отправились в цитадель Агрима.

Ну и пчел, конечно, захватили. Потому что пчелы должны были стать главным звеном моего плана.

Если мы не хотим еще несколько недель или месяцев гоняться за фиолетовыми по всей планете, их нужно переубедить — так же, как как Агрим их убедил первый раз. А кто способен на это, как не сам старый некромант?

Но для начала нужно переубедить его — без переконсервации, не то он не сможет использовать эту «распределенную сеть». При условии, что в нем еще осталось достаточно человеческого, что поддается переубеждению. И вот тут я очень рассчитывал на своих пчелок.

Интерлюдия. Элсин Бьер и городской бой

Сюрреалистичная, конечно, картина. Вечная ночь, кольцо огней, слежавшийся до ледяной твердости зернистый снег под ногами — кажется, это называется «фирн»? Фиолетовый четырехногий некромант, уже поднявшийся с колен и издающий жужжащие модулированные сигналы. И перед ним мохнатой плоскостью замерли крупные пчелы, перемещаясь в рамках заданного моей программой воздушного экрана. Отвечая на жужжание Агрима, они перелетали с места на место, крутили брюшками, поворачивались то так, то эдак — и, конечно, модулированно жужжали. Однако я с самого начала программировал визуальный канал передачи данных как основной, а вот люди должны были контролировать пчел звуковыми сигналами. Именно благодаря этому Ройга могла следить за сигналами пчел во время нашего штурма Администрации с отключенным слухом! Вот и Агрим следил в основном глазами: в свете моих золотых огней было видно, как быстро движутся зрачки некроманта, отслеживая перемещение пчел.

Ждать было долго, мы с Ройгой и Элсином сгрудились в стороне, после чего я вывалил на них мои соображения о том, как нам жить дальше. Про то, что Агрима я собираюсь сжечь, если не удастся его переубедить, пока умолчал — Агрим почти наверняка все слышал. Говорили мы тихо, но у большинства некромантов усиленный слух. А под фиолетовым консервантом он наверняка способен уделять внимание и этой задаче, и нашему разговору.

Правда, думаю, мои соратники уловили подтекст.

— То есть ты окончательно решил открыться? — уточнил Элсин.

— Не знаю, как мне теперь удастся сохранить инкогнито, — поморщился я. — Ну да ладно. В том, чтобы перестать маскироваться сейчас, есть свои плюсы. Придется отправиться в Метрополию — и там мы точно найдем хорошего акушера для Игнис. И хорошего лекаря для Оллы, а то что-то меня берут сомнения насчет ее почек.

— У нее что-то не то с почками? — тут же встревожилась Ройга. — Ты нам не говорил!

— Врачебная этика из моего мира. Конфиденциальные данные о пациенте — только с его разрешения, — я вздохнул. — Был не прав.

Мне пришло в голову, что ситуация у нас не как в благополучном развитом городском обществе: мы, по сути, в бегах, хотя при этом умудряемся вполне комфортно жить! И потому утаивать информацию о состоянии одного члена команды от всех остальных — так себе идея.

— Да уж, — нахмурилась Ройга. — Так что там?

— Пока нормально. Но мне в принципе не нравилось, что ее почки за… да, почти за полтора года так и не восстановились до конца.

Я сильно подозревал, что дело не только в затянувшейся кожной болезни! Возможно, с почками Оллы и до этого было не все в порядке. Последствия детской травмы, болезни… тысячи вероятных причин, учитывая жизнь маленькой сироты сперва на улице, а потом в качестве бесправной служанки у равнодушных хозяев!

— … Так что я бы хотел, чтобы ее наблюдал и другой хороший маг Жизни, помимо меня. Хотя, конечно, вопрос с Игнис, с моей колокольни, все-таки важнее. С почками я хоть знаю, что делать, уже лечил такое. А вот роды ни разу не принимал, тем более двойни!

Да, не довелось. На Ошибке я вел беременности, но на роды меня не звали. В Империи считается, что если роды идут нормально, то повитухи вполне достаточно.

— И она продолжает работать и учиться! — возмущенно воскликнула Ройга. — Ну, Влад, ты и хорош!

Я сразу понял, что она имеет в виду Оллу, а не Игнис, о которой я говорил последней.

— Еще раз, все с ней хорошо, проблема полностью компенсирована и постельный режим не нужен. Сейчас. Беременность постепенно увеличивает нагрузку на почки, к третьему триместру могут начаться проблемы…

— Да-да, конечно, — Ройга явственно взяла себя в руки. — Поняла. Ладно, я сама этим займусь.

Я удивленно поглядел на нее — что, Ройга вошла в режим наседки и будет Оллу опекать? Надо же. Хотелось бы мне на это посмотреть! Предвижу столкновение воль: Олла, которая собирается жить как ни в чем не бывало, и Ройга, которая не собирается ей ничего позволять.

— Если мы действительно отправимся в Метрополию, режим дня Оллы неминуемо изменится, — чуть улыбнулся Элсин. — Положение супруги мага Огня не предполагает усилий по администрированию парков и лабораторий. Хотя не думаю, что ей особенно понравится праздность. Зато учебу Влад ей сможет обеспечить любую.

— Это да, — сказал я. — Учеба прежде всего.

Честно говоря, не хотелось мне открываться, до зубовного скрежета не хотелось! Моя интуиция в голос вопила вместе с рациональной частью сознания: даже несмотря на все, со мной случившееся, у меня категорически не хватает опыта жизни в той социальной страте, которой принадлежат по праву своего дара маги Огня! Думал, наконец-то нашел место, где можно без рисков и проблем осесть лет на десять-двадцать и этот самый опыт спокойно себе нажить! Занимаясь тем, в чем уже более-менее разбираюсь: академической работой. Интриги, борьбу за власть и вот это все — только когда буду готов!

Но пусть. Я сам принял это решение.

Вдруг жужжание прекратилось. Агрим повернулся к нам. Развернулся как на шарнирах, очень четко.

— Мэтр Шелки, — сказал он громко, четко; его глубокий, чуть надтреснутый голос звучал над заледеневшей равниной точно так же, как и в его кабинете. — Благодарю за то, что дали мне возможность осознать содеянное. Я глубоко раскаиваюсь. Вижу, что совершил непростительную ошибку, которая привела ко множеству преступлений. Вижу, что мой план должен был окончиться крахом. Передаю себя в ваши руки. Себе не доверяю. Буду следовать вашим приказам.

Сказав это, он застыл — абсолютно неподвижно, как может застыть только немертвый некромант, не шевеля ни мускулом, даже без движения мимических мышц. Восковая статуя, а не живое существо… человеком его назвать было сложно, с этими его ногами!

Правильно сказала Олла, от большого счастья себе четыре лапы не пришивают.

— Отлично, — сказал я, с усилием проглотив все те слова, что рвались у меня с языка в ответ на «передачу себя». «Я сдаюсь, у меня лапки», блин! — Сейчас мы вернемся телепортацией в город. Я хочу, чтобы вы разослали всем вашим сигнал… ну, такой сигнал, какой вы делаете, модулированным воем. Чтобы фиолетовые некроманты поняли всю тщетность ваших усилий. Чтобы сложили оружие и добровольно отправились на переконсервацию. Все, эксперимент Эльма провалился, фиолетовый консервант Империя использовать явно не будет! — по крайней мере, массово; есть у меня идейки насчет его нишевого применения, но Агриму об этом говорить пока рано. — И всем очень повезет, если я смогу хоть как-то отмазать большинство из них! По крайней мере, первую пятерку, с кого все начиналось.

— Надеетесь добиться к ним снисхождения? — вот теперь в лице Агрима что-то дрогнуло.

— Попытаюсь, — хмуро сказал я. — Конечно, удобнее было бы для этого, чтобы я продолжал считаться магистром некромантии… Вмешательство постороннего мага Огня тут же выведет ситуацию на другой уровень.

— Почему же не хотите и дальше скрывать ваш дар? Столько ведь скрывали. Телепортацию кто-то видел?

Я изумленно поглядел на Агрима.

— Я думал, вы всем скажете. На допросе или как там.

— Ничего не скажу, если таково ваше желание, — чуть качнул головой Агрим. — Даже Карсену. Сказал же: располагайте мной. В долгу перед вами. Виноват. Если сможете спасти моих подчиненных… — он помолчал. — Не прошу спасти меня. Нужен виноватый. Пусть казнят. Не могу поверить, что я столько натворил. Воспоминания магистра Глерви. Картины пчел. Не верится

Ну вот еще, блин! Столько с ним возился — и теперь выдать его на заклание? Хрен там.

— А как же «то, что не противоречит законам Империи»? — почти ехидно спросил я. — Разве не сообщить о манифестации стихийного мага — это нарушение закона?

— Есть такой закон. Нужен для защиты стихийных магов, особенно подростков. Слышал ваш разговор. Вы не хотите открываться. Явно в защите не нуждаетесь.

Однако! Ну и эмоциональные качели! Неужели же нашу устроенную жизнь здесь еще удастся спасти?..

Хотя…

Несмотря на отсутствие непосредственной угрозы, разум опять ушел в овердрайв, перебирая множество вероятностей и вариантов развития событий. Ужасно не хватало пчелиного процессора! Как бы выкрутиться так, чтобы спасти всех своих людей?

Хм, я что, уже начал считать Агрима одним из своих?.. Д-да, пожалуй… иначе не выходит. В этом состоянии он действительно полностью и добровольно в моей власти, но даже если привести его в норму — будет отдавать долг так, как его понимает. И будь я проклят, если пятисотлетний некромант с гигантским научным стажем и опытом руководства целой планетой мне не пригодится! Но ладно бы это — я хочу его спасти прежде всего как реально хорошего человека. Не без недостатков — так у кого их нет? Польза и мотив — все вместе, как было с Элсином. Осталось только собственно спасти.

Допустим, я действительно смогу отмазать Агрима — хотя бы частично. После этого по-любому придется увести его с Гробницы. И отправлять его одного, во-первых, опасно — мало ли чего он натворит в его нынешнем состоянии! Во-вторых, спасти Агрима — это сейчас значит прежде всего излечить от безумия. Как это сделать с тем, кто уже четыреста с гаком лет как мертв? Есть у меня идейка. Но для этого, конечно, нужна помощь Карсена.

Насколько глава Круга стихийных магов Гробницы ценит Агрима как личность? Насколько он ценит их дружбу? Очень много неясностей. С другой стороны, если я откроюсь как маг Огня, то смогу просто «забрать Агрима себе» — держу пари, это будет возможно. Или выставить его членство в моей «свите» как одно из условий сотрудничества. Однако такой вариант не решает главную проблему — безумие старого некроманта.

А то, что решает…

А то, что решает — точнее, имеет шанс решить — может прокатить даже с сохранением моего инкогнито! Если действовать быстро, и если мое фирменное везение не подкачает, и если Тайту Карсен согласится помочь, и если у меня все получится с технической стороной дела. Что тоже не факт. В конце концов, речь идет об экспериментальной — дальше некуда! — процедуре.

— Хорошо, — принял я решение, — никому не говорите про меня. И про телепортацию тоже, естественно. Говорите, мы сумели вас вырубить, вытащить из особняка и переубедить с помощью пчел. Если кто-то спросит. Или вообще напустите туману. Я же со своей стороны постараюсь спасти не только Эльма и остальных, если они не погибли окончательной смертью во всей этой заварухе. Вас тоже постараюсь спасти.

— Нет нужды, — спокойно ответил Агрим. — Если меня не казнят, только покончить с собой. Больше ничего не остается.

— Ну уж нет, — сказал я, чувствуя, как мои губы растягивает недобрая ухмылка. Умирать он тут собрался, да сейчас! — Вы сами сказали, что передаете себя в мои руки. Так что я решаю, жить вам или умереть. И я хочу, чтобы вы жили.

— Я давно не живу, мэтр.

— Это мы посмотрим, — пообещал я.

— Влад… — еле слышно пробормотал Элсин. — Если мы засекли несомненное безумие в старом некроманте, мы обязаны его упокоить.

— Да, но это не Кодекс, а цеховое правило, — покачал я головой. — Серьезно, я приведу его в порядок. Я знаю, как.

— Мой опыт общения с тобой показывает, что вряд ли ты именно «знаешь», — проговорил мой учитель еще тише. — Но, скорее всего, у тебя получится — вот что самое страшное!

Я фыркнул.

— Сначала нам надо вернуться, а вам, Агрим, нужно убедить фиолетовых сложить оружие, разойтись и ждать дознавателей. Так, где бы нам лучше всего возникнуть, чтобы телепортацию не засекли и где концентрация фиолетовых была бы больше всего?..

Я интонировал вопрос как риторический, собирался поразмышлять вслух. Но Агрим включился и сказал:

— Старые склады обмундирования для рабочих позади Департамента общественных работ. Их должны демонтировать и разбить там парк, Тайту пообещал новый плазмоид. Пока склады закрыты и пусты, их готовят под снос. Весь инвентарь на новых складах.

Мы переглянулись. Действительно, Департамент общественных работ, вотчина Браннта, наряду с резиденцией Агрима и Центром некротического обслуживания — это одна из узловых точек «фиолетовой революции»! Отлично. Опять же, при появлении огонь от телепортации заметно менее опасный и обычно сразу гаснет без следа, так что мы, скорее всего, ничего там не спалим. А если спалим, то вряд ли что-то действительно ценное оставили в готовящихся под снос строениях.

Как же вовремя подсказка Теи дала Карсену возможность делать «солнышки» бессрочными! Иначе он ни за что не дал бы добро на еще один городской парк!

Хотя, с другой стороны, он бы тогда и в «отпуск» не отправился, а значит, скорее всего, Агрим не рискнул бы претворять в жизнь свой в буквальном смысле безумный план.

Да, надо поторапливаться. Карсен вернется вечером, а сейчас… Я достал из кармана часы на цепочке, взглянул. О, уже три часа пополудни! А ведь, вроде, утром все началось. По крайней мере, я Элсина для демонстрации возможностей некропринтера на пчелиной тяге позвал в лабораторию именно утром, потому что после обеда у него как раз должен был быть «заумный спецсеминар» с мумифицированным умертвием!

Вот, кстати, Академия! Там-то что творится? Студенты печально знамениты тем, что могут сделать хуже любой кипеш совершенно самостоятельно.

Короче, у нас не больше трех-четырех часов. Может, семь или восемь, если повезет: «вечер» — понятие растяжимое. Опять же, одно дело, если Игнис увлечется развеиванием облаков или заболтается с Альмикен, а другое — если пораньше запросится к мужу! Надо торопиться.

— Хорошо, — сказал я. — Так и сделаем. И, Агрим! Направляйте фиолетовых в Центр некротического обслуживания на перепропитку! Только не всех сразу… м-мать, надо же сперва туда заскочить и уточнить у Теи и Ильзы Нелин, сколько они могут принять за раз! Короче, перепропитывать будем в порядке очередности, а остальные пусть исправляют то, что натворили — мусор там убирают, обломки… Чем больше народа вернем в чувство, тем легче будет оправдываться перед Карсеном!

В итоге Карсен вернулся к одиннадцати вечера. И нам всем очень повезло, что не раньше, потому что я, блин, слишком оптимистично решил, что все фиолетовые добровольно пойдут на перепропитку, как только сила убеждения Агрима сработает в обратную сторону.

Все получилось не так. Более-менее по плану… в общих чертах. Но не так.

Телепортировались мы без приключений, именно туда, куда предложил Агрим. Людей там не оказалось, никто нас не засек, ничего не загорелось. После чего отыскали с помощью пчелок самую большую концентрацию фиолетовых — кабинет Браннта, тот как раз проводил «рабочее совещание». Элсин вышиб туда дверь и Агрим с порога начал свою трансляцию.

Эффект оказался не совсем таким, как я полагал! Некроманты замирали, как андроиды с севшим аккумулятором. Некоторые бормотали: «Что же я наделал!» — и хватались за голову. Другие объявляли, что жизнь бессмысленна.

Один вообще заявил Агриму, что его долг теперь — покончить с собой, но он вынужден отложить эту процедуру до того, как надлежащим образом оформит рабочие бумаги!

Тут я тоже схватился за голову и велел Агриму как-то модифицировать свое… мироощущение, что ли? Что он там людям передает? Убедительность оставить, безнадегу убрать. Агрим извинился — но эффект от его передач примерно таким и остался: фиолетовые проникались, преисполнялись, теряли волю к сопротивлению — но делались совершенно бесполезными! Послать их с дальнейшей передачей этого «меметического вируса» было нельзя, потому что они просто стояли и смотрели в одну точку или, в лучшем случае, вяло спрашивали: «А зачем? А смысл?»

Вот что значит не установить в сеть нормальный брандмауэр!

Нам очень повезло, что остатки инстинкта самосохранения не дали никому покончить с собой — мне еще этого расхлебывать не хватало!

В итоге мы все же нашли несколько человек, чье чувство долга оказалось сильнее апатии (один из них, кстати, этот несостоявшийся самоубийца), и отправили их рассылать народу сообщения. Разумеется, для этого действительно пришлось сначала сбегать в Центр некротического обслуживания и выяснить у девчонок, сколько они готовы принять и сколько часов займет перепропитка… выходило неутешительно. Да блин, похоже, возиться с пропиткой обратно придется несколько дней — в Центре тупо не оказалось достаточных запасов старого консерванта! Собственно, их вообще почти не оказалось, только старый, подготовленный частью к распродаже населению! Нам пришлось кидать клич и просить у людей принести свой, у которых был готовый, — и выкупать его на муниципальные средства. Что, ясное дело, не добавило простоты и легкости.

Плюс очень много документации сгорело вместе с Администрацией Ковена. К счастью, фатальных жертв оказалось немного. Эльм, например, выжил, хотя сильно обуглился, потерял один глаз и подволакивал ногу: что-то там у него не получилось Смертью восстановить — кость ему Элсин так качественно раздробил, что ли? И, между прочим, Эльм явился к нам предложить свою помощь уже нормальный — тяжелые повреждения и попытка вырваться из горящего дома послужили для него «шоковой терапией» не хуже, чем перегрузка Ройги. Держался он примерно так же, как его учитель: стоически, обреченно, виновато — и заявил, что сделает все возможное, чтобы нам помочь.

Разумеется, мы его помощь приняли: тут сколько ни предложи, все было мало.

Но косвенным следствием из вялости и безынициативности большинства перепрошитых некромантов (кроме Эльма, который наоборот был маниакально активен, и выглядело это страшновато), было то, что со всеми вопросами все почему-то шли ко мне. Тоже мне, нашли главного за все! Возможно, отчасти потому, что Эльм буквально смотрелся «краше в гроб кладут», но и отчасти — поскольку я говорил уверенно, распоряжался и типа знал, что делаю. Типа. На самом деле делал вид, но, видимо, довольно успешно.

Блин, надо было Элсина выставить вперед себя застрельщиком — не подумал! Я вместо этого отправил его в Академию, порядок наводить, потому что там тоже какая-то нехорошая история вышла: фиолетовые попытались захватить преподавателей, студенты начали их отбивать, забаррикадировались — и теперь отказывались верить, что власть в городе опять поменялась и можно выходить!

(Потом выяснилось, что все еще хлеще: несколько горячих голов из числа студентов-Жизнюков объявили собственный мятеж — «За Жизнь!» — и Элсину пришлось очень жестко с ними разговаривать, а кое-кого еще и вырубать, чтобы это дело не дошло до императорских дознавателей и парни не испортили себе жизнь на пустом месте).

Хорошо, Олла и Нелин вернулись с Загородного пруда и помогли нам — особенно Олла, которая тут же взвалила на себя примерно треть организационных работ, не будучи ни фиолетовой, ни некромантом. Но и Нелин, который в отсутствии Карсена воспринимался всеми как полноценный заместитель Главы Круга, показал себя с лучшей стороны. Я лишний раз оценил, помощью каких замечательных управленцев заручился Агрим для проекта всей своей не-жизни. Теперь бы еще исхитриться сделать так, чтобы тут все окончательно не похерили…

Кризисный штаб мы устроили в здании Департамента общественных работ — там было самое подходящее место. Я сначала сгоряча предложил использовать для этих целей наш собственный особнячок, благо, он располагался ближе к географическому центру города и, в отличие от Департамента, остался абсолютно цел. Кроме того, он обладал тем несомненным преимуществом, что именно туда вечером должна была вернуться Игнис под ручку с мэтром Карсеном — и именно там лучше всего было и ловить Главу Круга, чтобы тут же подать ему все происходящее под нужным углом.

Однако и Олла, и Ройга, и Тея, и даже Элсин в один голос и очень жестко сообщили мне, что идея плохая.

— А если кто в наш подвал зайдет? — спросила Тея.

— Плюссен попросит расчет, и будет прав! — сказала Олла.

— Ты представляешь, если кто-то сунет нос в наши спальни? — возмутилась Ройга.

— И в лаборатории! — добавил Элсин.

Собственно, мне и первого довода — про подвал — было достаточно. «Солнышки» я мог оперативно погасить, а вот замаскировать, что никаких алхимических ламп там никогда не стояло, а растения выглядят пышными и здоровыми, не удалось бы. (Да, задним числом понимаю, что алхимические лампы надо было купить. «К» — конспирация. Моя сильная сторона, мать его!)

Между тем, кризисный штаб был нам просто невероятно нужен: не иссякал поток людей с жалобами, предложениями, заявками на возмещение ущерба и реально срочными просьбами (вроде того, что у фермера на другом конце Солнечных Полей вот уже сутки рожает жена, а клиника до сих пор забаррикадирована и лекарей не дозваться!). «Фиолетовое восстание» продолжалось всего несколько часов, а проблем принесло столько, что решать не перерешать. Что лишний раз показывает, насколько проще ломать, чем строить. Закон энтропии, блин.

Короче, к одиннадцати вечера я, несмотря на постоянную стимуляцию магией Жизни, чувствовал себя так, что впору самому пойти топиться в консерванте. Как-то я не предвидел именно таких последствий из моего желания спасти старых некромантов, включая Агрима!

А если бы предвидел… нет, не то чтобы не взялся — но, наверное, скажем так, задумался бы лишний раз, стоит ли оно того.

Но теперь-то уж что? Главное, пока меня не раскрыли. Пока.

Так что когда Ройга сообщила, что дежурная у нашего особняка пчела засекла возвращение Тайту Карсена, я почти обрадовался. Да, мы ни хрена не успели — но, по крайней мере, я мог хотя бы отставить в сторону этот бесконечный поток дел и заняться увещеванием Главы Круга!

После моих слов тишина воцарилась в бывшем (или, возможно, текущем? Как знать!) кабинете Браннта в департаменте. Самое удобное место оказалось, чтобы принять Тайту Карсена, все более крупные помещения мы задействовали для нашего кризисного штаба, работы с населением и переформатирования фиолетовых умертвий.

Главный маг Огня планеты с сомнением поглядел на меня. На Эльма. На Элсина, который молчаливой тенью стоял у дверей, видимо, не желая влезать в разговор «больших дядей».

— Шелки, я не ставлю под сомнение вашу изобретательность, — проговорил Карсен тяжелым тоном. — Но, насколько я знаю, это невозможно. Не то слишком многие так поступали бы: очевидное же решение. Магистр Эльм?

— Я резервирую свое суждение до того, как услышу полностью описание процедуры, — проговорил Эльм невозмутимо. — Попытки пересадить мозг некроманта в живое тело предпринимались неоднократно и, уверен, еще будут предприниматься. Мертвое тело дает пользователю массу преимуществ, но полностью теряет возможность оценивать вкусы и запахи по шкале приятно-неприятно, страдать и наслаждаться от тепла и холода и прочие подобные физиологические ощущения. Что иногда бывает не только субъективно, но и объективно, по роду занятий некроманта, важно. Обычный исход: жар, отеки, воспалительные процессы по всему телу, в итоге — смерть донорского тела. В общем, получается обычная пересадка мозга в другое тело, просто излишне переусложненная и дорогостоящая. Я лично присутствовал на эксперименте, призванном обойти проблему генерализованного воспаления: операция проводилась опытными хирургами-химерологами с огромным опытом работы с привлечением нескольких высококлассных магов Жизни из Метрополии. Жизнюки замкнули кровеносное русло так, чтобы мертвый головной мозг оказался исключен из циркуляции крови, исключив контакт мертвых и живых тканей, это тщательно отслеживалось. Эксперимент оказался частично успешным: тело смогло продолжить жизнедеятельность! Однако восстановление естественности ощущений произошло лишь в малой части. Кроме того постоянно наблюдались существенные перманентные проблемы с управлением дыханием, сердцебиением и питанием! Смерть тела наступила спустя двадцать восемь часов после завершения операции, когда некромант вынужден был отключить сознание на ночной перерыв от удушья.

Боги, а я уже забыл, как многословен Эльм обычно! Несколько раз общался с ним после перекраски в фиолетовый и совершенно отвык от его прежней манеры вываливать целую лекцию или воспоминание в ответ на простой вопрос.

— Хм, — проговорил Карсен. — Судя по вашему выражению лица, магистр Шелки, вы считаете, что сможете провести операцию так, что проблем не будет?

— Да, — коротко кивнул я. Если сейчас начну столь же многословно объяснять, почему кровь обязательно должна омывать мозг, мы тут вообще неизвестно насколько застрянем. А у нас все еще кризис!

— Если у вас получится… — маг Огня перевел взгляд на Агрима. — Ты с этим согласился, Хьялви?

— Да, — просто сказал Агрим, не добавив больше ничего.

— Ясно… — Карсен побарабанил пальцами по столу. — Предположим… только предположим… что вы действительно разработали экспериментальную процедуру, которая имеет шанс преуспеть. Что вы от меня хотите? Зачем нужно мое содействие?

— Сначала позвольте задать несколько вопросов, — сказал я. — Я правильно понимаю, что имперские дознаватели… скажем так, не так сильно подвержены влиянию стихийных магов, включая главу Круга? И это мнение при попытке повлиять на решение даже может измениться в худшую сторону? И при этом они… скорее заинтересованы найти что-то существенное по их профилю работы, чем найти непреложную истину?

Карсен хмыкнул.

— Несмотря на попытки говорить иносказательно, вы довольно грубо все обрисовали, Шелки… Однако в целом верно. Продолжайте.

— Мне кажется, в таком случае, стоит избавить магистра Агрима от лишнего внимания! — сам я по жизни с этим не сталкивался, но читал о таком: если роль фигуранта в деле сомнительна, и его не случилось на месте в момент разбирательства, на него могут и рукой махнуть: мол, не стоит труда. Особенно если Агрим сам сложит с себя полномочия и отправится «в отпуск для поправки здоровья». — Если его все же признают виновным после всех наших стараний, неудобно получится. А так — дело неясное. Если против него не будет явных свидетельств, его не объявят в розыск через Канцелярию, так? Или я неверно рассуждаю?

— Мне неприятно это признавать, но… звучит правдоподобно, — скривился Карсен. — Кроме того я пусть и в отставке, но представляю… скажем так, ведомство, периодически конфликтующее со службой, к которой относятся дознаватели.

Даже так. Гвардия Императора конфликтует с… к кому там относятся дознаватели? К службе имперской безопасности, или как она называется? Тоже вполне укладывается в то, что я читал, кстати говоря.

— Я не могу не подать заявку в такой ситуации, — уже по собственному почину продолжил Карсен. — Хотя бы потому, что Имперская Канцелярия обязана направить уведомление о мятеже самостоятельно. Учитывая, что волнения быстро подавили и контроль над столицей восстановлен… Ждать гостей надо недели через три-четыре. Уйти Агриму придется не позднее конца третьей недели. Я верно вас понимаю, что вы именно переход в другой мир имеете в виду?

— Да, вы верно понимаете. Времени маловато, но постараюсь уложиться, — кивнул я. — Подготовка к операции, реабилитация… — я загибал пальцы. — Хм. Получается, что магистру Агриму придется практически сразу после операции переходить порталом — но, надеюсь, с помощью хорошего мага Жизни все получится. Вот мы и подошли к моей просьбе, — продолжил я. — Маршрутный лист для Агрима, мэтрессы Нейгарт, Бьеров и нас с женой в… собственно, мы еще не решили, куда, некогда было. Но в какой-то старший мир, видимо. Нам нужен хороший акушер для мэтрессы Бьер, и хорошее оборудование для продолжения наших с учителем опытов.

— Вы и с нашим оборудованием, смотрю, далеко зашли, — заметил Карсен. — Может, стоит выбрать другого сопровождающего для магистра?

Впрочем, по его тону было совершенно четко слышно, что он спрашивает это не потому, что ожидает, что я передумаю.

— Во-первых, кроме моей… группы на эту роль подходит только магистр Эльм, — вздохнул теперь уже я. — Который очень нужен вам здесь, ведь прорывная разработка в области обмена данными — его. Если он уйдет, такое важное открытие, как Эльм и Агрим сделали в этом мире, может быть навсегда похоронено — как клеточная теория, например! Что приведет к напрасным смертям на поле боя, которые хорошая разведка могла бы спасти…

— Понял, что вы хотите сказать, — жестом остановил меня Карсен. — Об этом мы еще подробнее поговорим после. Про «во-вторых» тоже не надо, вполне понимаю ваше желание не привлекать излишнее внимание определенных сил. Ваши открытия, плюс взятая под личный контроль борьба с мятежом и, фактически, личная победа… будет много вопросов. Лучше расскажите мне, как вы надеетесь добиться успеха там, где потерпели поражение поколения предыдущих исследователей?

Я вздохнул. Тут мэтр Карсен даже не всю глубину моей проблемы понимал. Он-то не знает, что я скрываю. А вот дознаватели могут узнать слишком легко — поднимут записи Имперской канцелярии и узнают, что при переходе с Ошибки пять на Гробницу мастер магии Жизни Эрик Шелки невероятным образом превратился в адепта Эрика Шелки, некроманта. Остается надеяться, что в отсутствии меня глубоко копать они не станут. Обдумать бы все это хорошенько… но пока некогда. Тем более отложить вопрос внедрения мертвого мозга в живое тело на потом мэтр не захотел. Придется объяснять, да так, чтобы понятно получилось и для неспециалиста.

— Я уверен что знаю, в чем проблема. Я читал, что иногда в некоторых мирах на поле битвы рисковали переливать раненым кровь здоровых, чтобы обеспечить их выживание. Иногда это получалось, но чаще — нет, несмотря на все усилия магов Жизни. Реакция была такая же, как та, что описывал магистр Эльм: генерализованное воспаление, отеки, жар, часто в итоге смерть. Из того, что я успел узнать, исследуя клеточную структуру человеческого тела, мне кажется, что в наших телах на клеточном уровне — а может, и ниже, хотя какой там уровень ниже, еще предстоит узнать — есть некий механизм или субстанция, которая борется с любыми инородными веществами, попадающими в тело. Я говорил с многими магами Жизни: все они сходятся на том, что их стимуляция подстегивает работу этой субстанции! Всякий знает, что раны от магии Жизни заживают быстрее, но если рана успела воспалиться, усилится и воспаление… Мэтресса Нейгарт и моя жена страдали именно от этого, пока не нашелся наконец маг Жизни, который решил проконсультироваться с алхимиком — и это оказался я… — я выдохнул. Ну что, залегендировал достаточно? — Так вот, чтобы не допустить такого воспаления, тело должно считать посторонний мозг своим. А для этого надо, чтобы материалы, из которого сделаны сосуды в мозгу, были воссозданы самим этим телом!

— И как вы планируете этого добиться? — резко спросил Карсен.

Выжечь выстилающий эпителий, погрузить мозг Агрима в питательный раствор со стволовыми клетками донорского тела, попросить Тею, чтобы она обеспечила максимально возможную скорость пропитки и стимулировать Жизнью как не в себя. По крайней мере, таков предварительный план — нужно будет сначала хоть на кролике попробовать, что ли! Но говорить это нельзя.

— Извлеку мозг Агрима из черепной коробки, промою специальным алхимическим раствором, который уничтожит выстилающий эпителий сосудов, направляя его магией Воды… Мэтр Нелин, не смотрите на меня с таким ужасом, мэтресса Нейгарт уже дала предварительное согласие! Затем погружу мозг в питательный раствор с особыми клетками донора, которые еще не успели специализироваться… я думаю назвать их «стволовыми» клетками…

— Корневые как-то лучше звучит, — заметил Эльм, который слушал очень внимательно. — Прошу прощения, что влез.

— Мы с магистром Бьером посчитали, что звания «корневых» достойны клетки на раннем этапе деления оплодотворенной яйцеклетки, — объяснил я, — Они как корень новой жизни, а эти как ствол. А уже специальные мышечные, кровяные и другие клетки — ветви и листья… Так вот. Затем мне понадобится помощь мага Жизни, но в целом они должны сами залечить повреждения в сосудах мозга — они, собственно, для этого и существуют. У меня уже были похожие опыты с заменой жировой ткани на железу, все работало. Я еще, конечно, проверю на кроликах. Но должно получиться! Главная опасность — химические повреждения мозга этим алхимическим раствором, которым я буду контролируемо разрушать стенки сосудов. Для этого и помощь мага Воды.

На самом деле тут как раз риска нет: я буду работать магией Огня. Но, опять же, сказать об этом не могу.

— Хьялви, ты согласился на риск после описания этого процесса или до? — уточнил Карсен.

Агрим подумал секунду.

— До.

— Эльм? — Карсен обратился к ученику Агрима. — То, что описывает Шелки, это действительно так авантюрно, как звучит? Или может сработать?

— Это так авантюрно, как звучит, но может сработать, — пожал плечами Эльм. — В любом случае я понимаю учителя. Со всем уважением, мэтр Карсен… понимаю лучше, чем вы. Хотя, конечно, мне хотелось бы поговорить с Шелки подробнее!

— Поговорите, — буркнул Карсен. — Я подумаю. Так. Что вам нужно прямо сейчас, чтобы закончить тут все… разруливать?

— Да, в общем-то, все уже почти под контролем, — пожал я плечами. — Вам достаточно выйти к народу, зажечь несколько огней, еще раз показать, что вы вернулись и все хорошо.

— Хорошо, — кивнул Глава Круга. — Так и сделаю. А потом мы продолжим разговоры.

Разговаривали мы долго. Карсен пытал и меня, и Эльма, и всех причастных — не хуже, вероятно, чем те имперские дознаватели, с которыми я решил разминуться. С Элсином, Теей и Оллой тоже разговаривал — как сказала потом Игнис, «я там с ума сходила совсем, думала он, вас никогда не отпустит!»

Игнис, к слову, с ходу включилась в ликвидацию кризиса, занявшись своими Воздушниками, некромантами-погодниками и прочими смежными вопросами.

А мне в течение той ночи (на время я не смотрел, на Гробнице никогда не темнеет, но это не могло быть раньше двух или трех утра!) пришлось выдержать еще один очень странный разговор.

В коридоре меня поймал Эльм.

— Магистр Шелки, хотел бы поговорить с вами наедине.

Я хотел было спросить его, с каких пор он величает меня «магистром» — вроде же по фамилии называл, что абсолютно соответствовало местной негласной «табели о рангах», в которой я был ниже Эльма на несколько ступенек даже после защиты ученой степени. Однако слишком устал, чтобы заострять на этом внимание.

— Это срочно? — спросил я. — Если насчет операции Агрима, то я предпочел бы завтра.

— И да, и нет, — мотнул головой фиолетовый некромант. — Это может быть довольно срочно, уж извините. Я понимаю, что вы устали, и что магия Жизни имеет ограниченную длительность применения. Но уделите мне буквально четверть часа. И, если можно, у вас дома.

— Обязательно у меня? — спросил я, подумав, что Эльм, должно быть, хочет мне рассказать что-то важное про своего учителя и его психологическое состояние. Действительно, это может быть важно! Не стоит откладывать такие вещи на четыре-пять часов, которые мне нужно будет все-таки проспать!

Хотя то, что он напрашивается на приглашение домой…

Тащить мужика, который несколько часов чуть не оторвал Элсину конечности, на нашу территорию, где сейчас две беременные женщины и очень уставшая Тея — не говоря уже о донельзя раздраженной событиями дня Ройге! Я бы не стал.

Кажется, Эльм понял мои колебания.

— Разговор действительно очень конфиденциальный, — сказал он необычайно мягким просительным тоном. — Поверьте, я бы не настаивал иначе! Не претендую на приглашение в дом — но, насколько я помню, вы как-то упоминали, что у вас есть отдельно стоящая алхимическая лаборатория?

Хм, не помню, чтобы я такое упоминал в разговоре с ним, но я-то не фиолетовый и даже не обычный некромант — не в состоянии помнить все, о чем я говорил с каждым собеседником за последние полгода. Наличие же алхимической лаборатории возле нашего дома никаким секретом не является, вполне мог и сказать.

Блин, теперь, получается, еще и ногами топать домой! Вот нескладно-то выходит, я устал до смерти, хотел телепортироваться и Оллу телепортировать… Ладно, придется поймать ей экипаж, а мы с Эльмом и пешком дойдем — тут быстрым шагом-то даже меньше тех пятнадцати минут, которые он у меня запросил!

Элсин не хотел отпускать меня одного, так что к Эльму, поджидавшему меня у парадных ступеней, мы присоединились вдвоем. Я сказал:

— Не против, если магистр Бьер будет присутствовать при нашем разговоре? Или информация секретна от него?

— От него — нет, — покачал головой лучший программист Гробницы.

Однако по дороге Эльм не сделал попытки заговорить о чем-то важном, просто затронул несколько рабочих тем — отчитался, вроде как, о том, что происходило на Полигоне и в нескольких других точках в городе. Предельно корректно и сжато. Я слушал его, стараясь собраться с силами, чтобы адекватно отреагировать на его «срочные сведения». Уже на подходе к дому Эльм спросил:

— Вы знаете, Шелки, Бьер, после того, как вы заговорили о клетках и продемонстрировали успехи ваших экспериментов, я списался со старыми знакомыми через портал. Имею в виду, буквально со старыми некромантами. Разыскал заметки и даже учебники, которые последние полтысячелетия выбыли из оборота… Прочел кое-что. Я не сомневаюсь, что возможно создать алхимический состав, который действительно отшелушивает один тип клеток — покровный эпителий, кажется, так? И не трогает другой — то есть сам мозг, со всем содержимым личности моего учителя. Но у меня есть некоторые сомнения, что такой чудесный состав можно подобрать всего за три недели.

Мы с Элсином переглянулись.

— У моего ученика уже есть весьма многообещающие наработки, — сказал Элсин нейтральным тоном. — Некоторые растения на нашем фронтире приобретают… сложно воспроизводимые свойства. Эрик уже не раз доказал свое мастерство.

Старое-доброе объяснение «это просто все такая крутая уличная… пардон, фронтирная алхимия».

Эльм молчал.

— Я справлюсь, — коротко сказал я. — Там много что может пойти не так, но если будет хоть малейший риск погубить личность Агрима на этапе подготовки мозга — я не стану рисковать.

Блин, реально жалко прозвучало, но ничего лучше я в таком состоянии придумать не мог.

Однако Эльм неожиданно отвесил мне короткий некромантский поклон и сказал:

— Спасибо, магистр Шелки, вы развеяли мои последние сомнения.

Элсин, конечно, и не подумал оставить нас наедине, когда мы добрались наконец до особняка. Зашел следом в лабораторию, зажег лампу, зачем-то выдвинул стул из-за стола… А, вот зачем! Мои ноги автоматически поднесли меня к этому стулу и я так же автоматически на него упал. Так, срочно на себя Жизнью, не то я прямо сейчас и засну на этом жестком столярном изделии без намека на подушку!

Эльм замер у входа.

— Проходите, что же вы, — сказал Элсин тоном гостеприимного хозяина.

— То, что я хочу сказать, можно сказать и от порога, — проговорил Эльм. — А хочу я, собственно, поблагодарить вас, мэтр Шелки, за все, что вы сделали и планируете сделать, заверить в моем полнейшем почтении. Любая помощь, которую я могу оказать, хоть касательно моего учителя, хоть ваших дел — ваша.

С этими словами он низко поклонился, прижав руку к сердцу. Ну, хоть на колени бухаться не стал, уже приятно.

Тут у меня должен был пульс подскочить и адреналин в кровь выделиться… но организму было решительно пофиг. И мне, честно говоря, уже тоже. Еще один догадался — и что? Вот если бы он сказал, что не даст мне поспать…

Эльм тут же добавил:

— Насколько я успел вас изучить, вы не поставите мне в вину то, что я не преклоняю колени. В настоящий момент для меня это технически затруднительно.

— Вы узнали огненную телепортацию, да? — сказал я устало.

— Вычислил, — качнул головой Эльм. — Я видел, что ни при вас, ни при магистрах Бьере и Глерви не было фляг и бутылей с зельем. Вам нечем было разжечь огонь, чтобы он разгорелся так быстро. К тому же, он был слишком мощен для любого зелья. Меня спасла только скорость реакции и то, что я к тому времени уже отметил для себя ряд странностей в вашем поведении и даже предположил, что вы можете быть Идеальным магом Огня — но отмел эту гипотезу как настолько маловероятную, что сама ее формулировка показалась мне насмешкой над серьезным научным мышлением… — он вздохнул и добавил уже человеческим тоном. — Бывает же! Само появление в Империи второго Идеального мага Огня — событие, о котором столько сотен лет дискутировали в ученых кругах, что даже упоминать его стало неприличным! Меня даже мой наставник заклинал никогда, никогда не вступать в дискуссии на эту тему, чтобы не испортить себе репутацию! И вот, пожалуйста! Сам-то! — Эльм тихо засмеялся.

Я вдруг понял, что фиолетовому явно доставляет живейшее удовольствие вся эта ситуация — он наслаждался!

Элсин тоже это заметил.

— Вас очень радует ваше открытие, Эльм? — спросил он.

— Еще бы оно не радовало! — воскликнул фиолетовый. — Сподобился! Встретил Идеального мага Огня — да еще такого, который столько знает, столько умеет, так хорошо использует все три стихии в его распоряжении…

Элсин поморщился, явно из-за того, что Жизнь и Смерть назвали стихиями — но я не собирался давать ему зацепиться за эту тему с Эльмом. Вместо этого спросил:

— Не льстите, Эльм. Странности в моем поведении. Что именно вы заметили?

— То, как вы держите себя со стихийными магами. Ваши отношения с женщинами. Ваши отношения с учителем. То, сколько вы знаете о работе стихийных магов. То, как быстро вы порой возвращались из Полигона в город и обратно… впрочем, нет, вру, это я вспомнил уже задним числом, в фиолетовом состоянии. То, как вы умудрились спасти вашу будущую жену — я мог бы поклясться, что так быстро противоядие подобрать нельзя, даже если у вас был готовый экстракт трауссеры как основа! А вот выжечь магией Огня — возможно. Я знаю, существуют, как минимум, Чумные Доктора — маги Огня, которых тренируют выжигать из тел невидимую, точнее, очень мелкую заразу — грибки, бактерии, гниль, другие патогены… Почему не яд? Сегодня, кстати, я получил от вас косвенное подтверждение: вы и стенки сосудов мозга собираетесь выжигать Огнем, не так ли?.. Но тогда мое озарение казалось вдвойне маловероятным: откуда тут маг Огня с такой квалификацией, почему он хранит инкогнито? Это ведь редкие специалисты, их на всю Империю меньше десятка! А потом я подумал: но ведь у вас и для некроманта много удивительно редких знаний! И я вспомнил, что в Империи существует специальный магический аппарат, созданный для призыва магов Огня из других миров — но, поскольку все призванные гибли при инициации, его решили отправить на фронтир… Я сегодня проверил в библиотеке, не доверяя тому, что слышал, еще имея живое тело: действительно, это фронтир пять-триста один, мэтр Хендаль Хорн.

Что, серьезно⁈

— Это магический аппарат⁈ — вырвалось у меня. — Вроде арки портала?.. Блин, я думал, ритуал…

Хотя, конечно, логично. Портальная арка нужна, чтобы создавать стабильный безопасный проход между мирами. А для призыва мага Огня из другого мира нужна… хм, поисковая машина. Меня, получается, имперцы нагуглили. Смешно… наверное.

— Ну, с формальной точки зрения активация магического аппарата требует именно ритуала, — пробормотал Элсин. — Но я читал только о ритуале, если что.

— То есть я прав? — жадно спросил Эльм. — Вы — не из мира Империи?.. — он тут же осекся. — Прошу прощения, вы вовсе не обязаны в дополнение ко всем уже оказанным благодеяниям еще и удовлетворять мое любопытство! Я в любом случае сохраню ваш секрет…

— Да, я из другого мира, — я потер лицо руками. — Не имперского. У нас мир без магии, но, представьте себе, мы частенько сталкиваемся с той же проблемой, что и вы, фиолетовые, столкнулись благодаря Агриму! Так что давайте, завтра, как я просплюсь, жду вас на долгую и содержательную беседу о брандмауэрах и сетевой безопасности.

На лице Эльма отразилось сильнейшее удивление.

— Вы классную штуку изобрели, — развил я мысль. — Нельзя ее так бросать! Фиолетовый консервант и роевое мышление — сила! Но нельзя низводить людей до насекомых… даже хуже… нельзя… Распределенные нейросети с независимо мыслящими операторами — вот за чем будущее. Но вам нужна защита от вирусов. Уверен, рано или поздно их будут конструировать специально. Короче, Эльм, серьезно. Хорошо, что вы меня раскрыли, я уж не знал, под каким соусом вам подать эту идею — а так просто прямо расскажу. Но завтра! Все завтра! А меня ждет моя постель. Или диван в гостиной, или даже кресло в прихожей, боюсь, дальше не добреду…

— Добредешь, или девочки меня убьют… в очередной раз, — сказал Элсин. — Шагай давай. Ты ведь не любишь, чтобы тебя носили.

— Ну, если только Ройга… — усмехнулся я.

— Сходить за ней?

— Сам дойду, — я тяжело встал.

Элсин же обернулся к Эльму и добавил:

— Со своей стороны добавлю, что рад, что не размозжил вам череп, Эльм.

— Аналогично, Бьер, — снова чуть поклонился программист.

Традиционно мы обсуждаем сложные вопросы за ужином, порой за обедом. Удобное время: все обычно дома, вкусная еда (а благодаря хорошему повару Плюссену еда действительно радовала!) и ароматный чай для наших некромантов, непринужденная обстановка. Не нужно специально собираться и объявлять «семейный совет».

Тот раз исключением не стал, хотя в этот раз обстановка за столом царила слегка напряженная. Все уже знали, что речь пойдет о нашем уходе с Гробницы — из места, где мы уже неплохо устроились, и как раз в ситуации, когда ожидается прибавление в семействе. Никто вроде бы не нервничал, но серьезное изменение планов редко кого оставляет в лучезарном и беззаботном настроении! А у Ройги имелся отдельный повод быть недовольной жизнью: к вечеру второго дня после восстания почти всех фиолетовых уже вернули в норму, включая Агрима. Она же все еще оставалась нежно-лилового цвета — для того, чтобы продолжать испытания «системы пчелиного оповещения». Благо пчел, несмотря на то, что часть сгорела в Администрации Ковена, осталось еще достаточно для демонстрации.

— Прежде всего, я должен извиниться, — сказал я, проверив, что двери и окна закрыты. — Я принял спонтанное решение, привлек к себе слишком много внимания, засветился и в результате мы вынуждены сорваться с насиженного места…

— Ты поступил правильно, — твердо сказала Тея. — Извиняться не за что!

И одарила меня такой лучезарной улыбкой, которая тут же подняла мне настроение — и непосредственно в моменте и, кажется, на месяц вперед. Тея это может.

— Согласна, — кивнула Игнис. — Ты поступил по чести. Я бы на твоем месте сделала бы так же. Кроме того, долго торчать пнями в одном мире — не наш метод.

— Самое странное, что я тоже согласна, — вздохнула Ройга. — Удивительно! Раньше я бы назвала тебя идиотом за то, что влез в разборки, которые тебя не касаются.

— Несть числа удивительным открытиям, которые совершаются в соавторстве с магистром Шелки, — усмехнулся Элсин. — Вот и Ройга открыла себя. А я давно тебе говорил, что ты хороший человек.

Кажется, у Ройги не нашлось, что ответить. Даже «фиалочкой» его не назвала, вот что удивительно!

— С одной стороны, я согласна с девочками и Элсином, — сказала Олла, намазывая мягким сыром булочку (у нее в последнее время проснулся волчий аппетит, и ела она понемногу почти непрерывно — что ж, гораздо лучше, чем токсикоз!). — За человеком, который поступил бы по-другому, мы с госпожой… — Тея тут же вскинулась, но Олла сделала успокоительный жест, — я же в прошедшем времени, что ты сразу!.. Мы с Теей не пошли бы. С другой хочу добавить, что твое инкогнито, милый, все равно дышало храмовыми благовониями. Не сейчас — так через месяц. Не через месяц — так через год… Вряд ли больше нескольких лет. Ты бы все равно как-то… как ты говоришь… спалился бы!

Я усмехнулся.

— Спасибо за веру в мои силы, любимая.

Олла закончила намазывать булочку и серьезно посмотрела на меня.

— Пожалуйста. Я не имею в виду, что ты непременно совершил бы ошибку. Я говорю о том, что чем больше людей, тем труднее хранить тайну! У меня был… ну, в каком-то смысле, наставник. Счетовод, которого нанял мой, скажем так, родич и деловой партнер из семейства Мадсенов. Старый-престарый старичок, очень опытный, очень спокойный. Он мне как-то раз сказал: «Как только секрет знает три человека — все, секрета, считай, нет. Сейчас или позже, но нет». Я очень удивилась. Говорю, как так? Ведь можно же подобрать очень верных людей и хорошо заплатить им за молчание! А он мне сказал: э-э, деточка, так это и не по разговорам поймут, а по этим-то самым людям, которым ты заплатишь! Как они будут себя держать. Что делать. А если вместе соберутся — так вообще… Ну и вот. Влад собрал группу очень своеобразных людей, включая двух стихийных магесс и двух ученых некромантов. Естественно, все замечают, что именно он — наш лидер и идейный вдохновитель. Этого трудно не заметить. Ну вот как зашли вы в таверну, где в центре комнаты тайный люк-ловушка в полу. Пока один подавальщик обходит его по краю, то можно и не обратить внимания. А если все подавальщики так примутся себя вести? А если и гости в придачу? Вот и Влад выделяется тем сильнее, чем больше за ним идет народу. Теперь, когда еще и магистр Агрим прибавится…

Мы переглянулись.

— Олла, я не перестаю удивляться твоей житейской мудрости! — сказала Игнис.

— Аналогично, — подтвердил я. — Ты меня с каждым днем все больше и больше поражаешь!

— Стараюсь, — улыбнулась Олла, чуть порозовев. — Но, в общем, господа, если Влад хочет подольше сохранить инкогнито, надо почаще менять миры. Не реже раза в год, как вот до сих пор было… Или даже раз в полгода. Поэтому не так уж важно, куда мы двинемся сейчас…

— Все-таки важно, — не согласился я. — Именно это я хотел обсудить следующим. Куда идти. Без продвинутой аппаратуры, может, и сумею обойтись… — я прикинул кое-что. — Да, точно сумею. Большую часть получится упаковать и увезти с собой — мы ее на собственные деньги заказывали, в конце концов! Кое-что можно и выкупить… — я оборвал свои размышления вслух. — Но нам нужен доступ к лекарям и магам Жизни, прошедшим хорошее обучение! Я не доверяю своему опыту, когда дело касается ведения беременности и родовспоможения.

— Значит, старший мир? — хмуро спросила Игнис. — Почему-то мне не нравится эта идея. Вот не могу ясно понять, почему — но чуйкой чую: не нравится!

— Твои предчувствия обычно верны, — сказал Элсин жене раздумчиво. — Но я согласен с Владом: лекари для тебя и Оллы имеют первостепенную важность!

В его голосе звучало столько тревоги и заботы, что, конечно, Игнис тут же сдалась и пробормотала, мол, она, конечно же, не спорит и сама хочет получше.

— Значит, у нас есть пара недель, чтобы определиться, — сказал я. — Сроки не оптимальные, но в крайнем случае потом можно переиграть, беременность Игнис дает нам железное оправдание для смены дислокации, да и Тея, по сути, может пойти куда хочет.

— Это да, — кивнула Тея. — Ни один Глава Круга без веских причин не откажет опытному Водному магу! Но этикет требует провести в новом мире хотя бы несколько месяцев, а если там возникнут серьезные проблемы, связанные с водой — ну, как в нашем с Оллой родном мире — то все же и задержать могут.

— Значит, постараемся не выбрать такой мир, — сказал я. — Что ж, мы больше не на фронтире, можем не ориентироваться на краткие заметки в Канцелярии, к которым сложно даже просто получить доступ. Можем посидеть в библиотеке, почитать, повыбирать… Олла, Тея, видимо, придется этим заняться вам! У нас с Элсином сейчас будет масса дел по подготовке к операции, у Ройги — тоже, плюс ее пчелиная нагрузка. А Игнис будет приводить в порядок дела Воздушников, так?

— Да, — вздохнула Игнис. — Ох, рано их бросать без меня, чую, опять скатятся! Думала, есть еще несколько лет за ними приглядеть и выработать у них привычку поддерживать форму. Но придется сейчас, ничего не попишешь. Ладно! Опять потеряют берега — сами виноваты.

— Влад, а почему бы нам не спросить магистра Агрима насчет подходящего мира? — поинтересовалась Олла.

На секунду повисло молчание.

— Действительно, — сказал Элсин. — У него богатейший опыт, и я достоверно знаю, что он поддерживает переписку со множеством коллег и учеников в разных мирах. С высокой вероятностью он знает что-то, что будет нам полезным!

— А он сейчас в том состоянии, чтобы отвечать на вопросы? — хмыкнула Ройга. — Когда его Влад сюда привел, я подумала, все, не жилец, зря стараться будем…

— Ну, я его попросил заботиться о себе и не отключаться от Плана Смерти, — вздохнул я. — А разумом он, вроде, довольно адекватен, хоть и в жесточайшей депрессии… Пойду, действительно, его приглашу.

Агрим сейчас жил у нас. Отчасти потому, что его-то жилье я спалил — он ведь обитал непосредственно в здании администрации Ковена. Отчасти потому, что я не хотел оставлять старого некроманта без присмотра. По двум причинам. Во-первых, ради него самого — Ройга была права, выглядел и вел себя он не очень многообещающе. Во-вторых, ради всех остальных. Похоже, все, от Карсена до Эльма, вздохнули спокойнее, когда я позвал Агрима после перепропитки к себе. Карсен, возможно, предпочел бы видеть старого друга гостем в собственной резиденции, но, похоже, счел, что другие некроманты лучше смогут о нем позаботиться.

Верно счел, в общем-то. Агрим как-то зациклился на мне, что ли? На других мог даже не отреагировать, но мне обычно отвечал.

В практическом плане мы отдали Агриму вторую спальню девочек — ту, где попеременно ночевали то Тея, то Олла, то я, если, например, поздно приходил и не ходил будить девчонок, забираясь в нашу общую кровать. Нам придется потесниться, но ничего, потерпим. А в качестве кабинета пригласил Агрима пользоваться собственным: все равно я почти в него не заходил, некогда было работать дома.

В кабинете-то я и нашел старого некроманта. К моему удивлению, несмотря на свою апатию и депрессию, он был занят: довольно быстро писал что-то на местной качественной бумаге. Стопка исписанных листов лежала рядом.

— Добрый вечер, магистр, — сказал я. — Можете уделить нам минуту? Обсуждаем, в какой мир нам лучше направиться. Хотели бы услышать ваши соображения.

Агрим тут же отложил перо, кажется, даже строчку не закончив, и вышел из-за стола. Он снова не сидел, просто эдак опустился на своих четырех лапах. Все же неожиданно удобная модификация!

Выглядел при этом старый некромант как всегда: после переконсервации у него не изменилась ни внешность, ни оттенок кожи. Разве что лицо, обычно резкое, но довольно выразительное (во всяком случае, негативные эмоции он выражал свободно), стало казаться вырезанным из камня.

В гостиной он тут же не стал терять времени. Учтиво поклонился дамам, затем сказал:

— Мэтр Шелки просит помощи с выбором мира. Бывал в нескольких. Знаю многие. Посоветую, если скажете, какой мир нам нужен.

— В первую очередь мир с высокой культурой лекарской помощи, — сказал я. — Мэтресса Бьер беременна двойней, роды не будут простыми даже в идеальном случае. Нам нужны хорошие специалисты. Значит, это должен быть старший мир. Все остальное кроме этого… пожалуй, опционально.

— Я бы хотела такой мир, чтобы там выпадал снег! — неожиданно сказала Тея. — Здесь на темной стороне я увидела его впервые — и мне очень понравилось.

— Столицы большинства миров Империи находятся в таком климате, где выпадение снеговых осадков возможно, — сказал Агрим. — Подобрать нетрудно. Что касается старшего мира… — он нахмурился. — Мэтр Шелки, это обязательное условие?

Обращение «мэтр Шелки» меня дергало, но я решил, что в его текущем состоянии не буду придираться к Агриму.

— Хорошие целители — обязательное условие, — сказал я. — А хорошие целители водятся в старших мирах, разве нет?

— И да, и нет, — сказал Агрим в совершенно лекторской манере. — В старших мирах — хорошие училища. Есть даже университеты магов Жизни. Но для ваших стихийных магов там плохо. Высшее общество. Традиции. Обычаи. Все поделено между старыми магами. Союзы. Роды. Вражда. Коалиции с аристократами и правителями. Корпорации. Начиная с миров третьего уровня — мэтрессам Нейгарт и Бьер не дадут спокойно работать. Вам придется кому-то угождать, с кем-то враждовать. Беременность — уязвимость. Маленький ребенок — уязвимость. Никто не посмеет вредить стихийной магичке, но жена некроманта из ее свиты — другое дело.

Тея ахнула, с испугом поглядев на Оллу. Игнис и Ройга тоже напряглись. Олла одна продолжала спокойно пить чай.

— Что вы так испугались? — весело спросила она. — Это ничем принципиально не отличается от того, как мы с Теей жили на Ошибке!

— На Ошибке мы были свои, — покачала головой Тея. — Плюс моя болезнь… И Фроссен прикрывала меня, потому что я ей была нужна. И даже Нейгарты! В одном эта старая ведьма права — в другом мире у меня не будет преимущества рода! — Тея глубоко задумалась.

— На самом деле это везде так, даже в младшем мире, — задумчиво сказала Игнис. — Я вот на фронтир сбежала, потому что решила: лучше надирать задницы эльфам, чем лизать чужие жопы! Но да, не хотелось бы… — она поморщилась. — Есть ли альтернативы, магистр Агрим?

— Знаю минимум о трех мирах низкого уровня с развитой медициной, — огорошил нас Агрим. — Один — экспериментальный с особым статусом, вроде Гробницы. О нем почти ничего не знаю, только слышал. Могу попытаться разузнать, но нужно время. Другой — родной мир Альмикен Карсен. Очень сильные травники, очень сильная магия растений самого мира. Но — неспокойно. До сих пор не все анклавы местных замирены. Госпожа Карсен может дать совет, к кому обратиться. Третий… — он задумался. — В третьем сам не был. Состою в переписке с одной из моих лучших учениц. Она там работает. Ушла туда специально, потому что там… спокойно. Мир пятого уровня. Статус фронтира. Но обживают его с умом, потому что там ценные ресурсы. Много магических кристаллов. Но — много снега и льда. Вечная мерзлота, жизнь вокруг термальных оазисов. Врагов, кроме сурового климата, нет. И еще. Моя ученица — лекарь-акушер.

Ха, некромантша-акушер! Впрочем, ничего удивительного я в этом не вижу: кому еще, как не некромантам, с их расширенными знаниями анатомии и алхимии? Я вообще удивлен, что они массово врачами не работают! А вот мои соратники, похоже, видели, потому что лица у всех как-то вытянулись.

— Некромант согласилась заниматься таким неблагодарным делом? — чуть скривилась Ройга.

— А оно неблагодарное? — удивился я.

— Да в шлюхи пойти — и то уважения больше! — фыркнула Ройга. — Повивальная бабка — это даже не травница, травников как раз все уважают. Но повитухи…

— Странно. Думал, они всем нужны!

— Тут ты опять наши реалии не очень понимаешь, — просветила меня Ройга. — Сколько я поняла, в твоем родном лекари действительно умеют лечить, знают, как и что нужно правильно делать. Вот их и уважают. А у нас повитуха — ну, обычно просто старуха, которая в травках не разбирается, но кое-как роженицу успокоить да ребенка спеленать может, если у самой роженицы нет матери и других старших родственниц, чтобы помочь. Хорошо, если чистоплотная, больше от них ничего не ждут! Бывают те, кто действительно знают свое дело, умеют облегчить боль, даже повернуть ребенка, если он немного не так лежит — эти редко встречаются, и вот их ценят, к ним очереди, бывает, что и едут издалека… Однако такая репутация нарабатывается десятилетиями и все равно, женщина с образованием да еще и некромант такому учиться вряд ли станет! Но ваша ученица выучилась? — Ройга спросила это у Агрима с некоторым вызовом.

— Все так, — спокойно подтвердил Агрим. — Подруга Ильзы Нелин. Та перешла в немертвые после родов. Сигрид Аск, так ее зовут, при этом присутствовала. Решила практиковать как акушер. Училась в старших мирах. Принимала роды у королев. Потом отправилась на фронтир. По той же причине, что мэтресса Бьер.

Однако. Какой интересный персонаж! Немолодая немертвая некромантша — а Ильзе Нелин за сотню, хотя по ней это в глаза не бросается, — которая добровольно отправилась в задницу мира, чтобы делать свое дело без помех.

— Что ж, — сказал я. — Спасибо, магистр Агрим. Вы, конечно, хотели бы навестить ученицу?

— В настоящий момент я не испытываю такого желания, — спокойно сказал некромант. — Но осознаю, что до погружения в текущее состояние это было бы мне приятно.

— Пожалуйста, скажите нам индексы всех этих трех миров, я посмотрю в библиотеке, — попросила Олла. — Потом сравним и подумаем. Опять же, нужно учитывать, насколько далеко от нас эти миры. Вдруг придется за свой счет выбираться?

Тоже логичное соображение. Если главный маг Огня выписывает маршрутный лист, платить не нужно. Но что если мы окажемся в неудобной ситуации и придется уходить самостоятельно? Мало ли что может случиться. Тому, кто уже раз прошел порталом, обычно не отказывают — а Водному магу вообще почти никогда. Но переход в другой мир стоит запредельно дорого, а нас… уже семь человек, м-да. Растет команда! А будет, если все пойдет хорошо, десять. Младенцы, кстати, тоже считаются за «человека», а не за ручную кладь!

Так что над выбором, действительно, нужно было хорошо подумать.

Агрим откланялся и вернулся к своему занятию в кабинет: мы все еще не находились на той стадии личных отношений, чтобы спокойно сидеть и болтать — да и старый некромант явно пребывал в неподходящем настроении. Однако я успел еще его спросить:

— Магистр Агрим, еще вопрос. Нам нужно подобрать вам новое тело. Какие у вас пожелания? Или вы сами хотите выбрать?

Кажется, он вяло удивился вопросу. Но подумал. Затем сказал:

— Мужское. Примерно такого же роста, как я сейчас. Иначе тяжело будет привыкать. Идеально — похожих пропорций, но не обязательно. По той же причине. Пока буду привыкать, эффективность снизится… Впрочем, она и так снизится. Так что — все равно. Доброй ночи, дамы, господа.

И был таков.

Мы переглянулись.

— М-да… — протянула Ройга. — Я верю, что у Влада получится, но… не факт, что даже с живым телом его удастся вытянуть!

У меня в голове бродили те же пораженческие мысли, однако я решительно сказал нарочито легкомысленным тоном:

— Пока не попробуешь — не узнаешь. Девчонки, ну что, вам теперь надо постараться. Подберите ему красавчика, чтобы каждая клевала. Авось, женское внимание его расшевелит!

Они переглянулись.

— Кого мы тут подберем? — фыркнула Ройга. — Ты же сам видел этих каторжников! Половина кривые-косые-горбатые, шрам на шраме!

— Любые шрамы вообще не проблема, даже застарелые и серьезные, — покачал головой я. — Конечно, свести как некромант с мертвого тела за пару часов сводит, на живом я не смогу, но это вопрос нескольких месяцев. Агрим как раз адаптируется к своему новому телу. А вот кривых-косых и правда не стоит.

Моя самая мертвая жена несколько недоверчиво на меня посмотрела.

— Ты просто не видела, с какой жутью Влад справился, когда лечил ветеранов Южной крепости! — с жаром поддержала меня Олла. — Когда ты прошла порталом, он с самыми страшными шрамами уже справился!

— Тогда все будет немного проще, — признала Ройга. — Только бы не случилось, что мы зря стараемся. На такого зануду, как Агрим, еще неизвестно кто клюнет.

— Н-ну… — протянула Игнис. — Он очень умен. Это многих привлекает!

— В принципе, да… — неожиданно согласилась с ней Олла.

— Ой, — сказала Тея. — Серьезно⁈

— Я же не сказала, что нахожу привлекательным Агрима сейчас! — воскликнула Олла. — Но, в принципе, такой типаж… ну… почему бы и нет. С Владом, конечно, никакого сравнения, — она лукаво поглядела на меня, явно поддразнивая. Вот ведь!

— Так, — произнес я, примерно догадываясь, что будет дальше, если вовремя не ретироваться. В краску вгонят так точно. — Зря я это вывалил сейчас. По-моему, мне лучше не присутствовать при вашем обсуждении!

— По-моему, мне тоже! — Элсин встал из-за стола одновременно со мной. — Доброго вечера, дамы! Игнис, жду. Надеюсь, часа на обсуждение вам хватит?

Ройга расхохоталась.

Интерлюдия. Хьялмар Агрим и новая жизнь

Разглядывая караван, который довольно споро втягивался в здание портала, я размышлял, что из каждого мира мы уходим все с большим и большим объемом барахла! При переходе с фронтира у нас было три рюкзака на троих (учитывая, что рюкзак Игнис весил в два раза меньше, чем мой, а мой — в два раза меньше, чем Элсина), плюс сумка со спящими питомцами, плюс личное оружие.

Когда уходили с Ошибки, у нас уже было два грузовых умертвия, в основном, с книгами Игнис и Теи. Помню, девчонки еще думали, что это Элсин книжек наберет, но нет: немертвым книги не особенно нужны — зачем, если они не забывают прочитанное? Даже в Руниале Элсин держал книги затем, чтобы всегда была возможность одолжить студентам, а не для себя, и без всяких сожалений оставил их Академии. А вот Игнис почитать любит, хотя в отличие от Ройги и Теи предпочитает романы о приключениях, мемуары опытных воинов или купцов, занимающихся межмировой торговлей. Вкусы Оллы находятся где-то посередине: она читает и то, и это, но больше ей нравятся пьесы, а не романы. Кстати говоря, до Гробницы я в принципе не сталкивался с театральной культурой Империи — а она вполне себе существует, девчонки меня пару раз вытащили на представления. Но об этом как-нибудь потом.

Теперь багаж сильно прирос: за нами следовала целая толпа из десятка умертвий, разделенных попарно, и каждая пара тащила огромный сундук с длинными ручками, как у носилок. Причем только в одном сундуке из всех были платья, книги и драгоценности всех наших девчонок скопом — я оценил их жертвенность, серьезно, многое им пришлось оставить! (Сперва мы хотели укладываться как раньше, отдельными семьями, потом решили, что оптимальнее будет разложиться по иному принципу.)

Во втором лежало складное крыло Игнис, сделанное лучшими мастерами Гробницы, — подарок от ее Воздушников на добрую память. Свободные углы в этом сундуке занимали личные вещи, что не являлись книгами, а также одежда для меня, Элсина и Агрима (у старого некроманта вообще вещей оказалось меньше всех, я ведь спалил его жилье — если не считать законсервированных фрагментов позвоночника его старого тела, прихваченных по моему настоянию). Остальные три больших сундука вмещали наше лабораторное оборудование. В основном мое, будем говорить прямо, или, по крайней мере, заказанное и приобретенное по моему настоянию.

То есть я в нашей компании получился главный барахольщик — неожиданно!

Вдобавок при каждом из нас имелось оружие: у Теи — ее посох, у Игнис — меч (который она использует очень редко и таскает больше как знак статуса), у Оллы — длинный кинжал (простолюдинке меч не положен, но при ее росте это оружие все-таки выглядело мечом), у меня — по-прежнему копье (но его я привязал к крышке одного из «лабораторных» сундуков, а на пояс повесил кинжал), у Ройги тесак, у Элсина топоры, у Агрима… кажется, тоже только нож. Нужно будет прояснить вопрос с его боевой подготовкой. Некромантов же в обязательном порядке обучают рукопашному и оружному бою. Допустим, он никогда не попадал в боевую обстановку — все равно ведь какое-то оружие ему ближе других? Но слишком много дел у меня было до отправления, не успел выяснить.

Сумку с усыпленными Глинкой и Печенькой я, как и в прошлые разы, перекинул через плечо. А вот собак Ройга усыплять не стала: в мире, куда мы шли, не было никаких запретов на живых животных, а Рыжуха с Кедром, хоть и стали куда резвее после моей с ними работы, оставались хорошо воспитанными немолодыми собакенами и не должны были доставить нам хлопот. Про умертвий и вовсе можно не говорить!

А, хотя нет, надо сказать. Свою змейку я на всякий случай повесил на шею, а вот ворона и еще нескольких птичек Элсин упаковал отдельно. Ворона он взял себе в наплечную сумку, куда заодно положил на всякий случай один комплект линз для микроскопов (еще один взял я, и еще один лежал в сундуке). Также мы прихватили с собой десяток пчел «на всякий пожарный», но — в глубокой консервации. Это действительно было «очень на всякий», я не рассчитывал их использовать в обозримом будущем!

У Агрима, опять же, никаких личных умертвий не осталось, хотя он, с уважением осмотрев мою змею, сказал, что тоже очень любил работать с рептилиями и тоже использовал для них птичьи мозги.

Кроме того, на нескольких умертвий мы дополнительно — благо, грузоподъемность у них значительно выше, чем у живых носильщиков — навьючили рюкзаками с теплыми вещами. Так, чтобы их можно было сразу надеть после прохождения последнего портала. Теплые вещи заказывали отдельно, и, увы, хороших мехов найти не удалось — не было на них спроса на Гробнице! Постоянная температура около плюс семнадцати по Цельсию не располагает к ношению мехов, а светить ими как голливудские звезды на красной дорожке, — это должна быть соответствующая мода, которой в Империи не имелось. То есть меха тут в большинстве миров ценились и не только утилитарно, но считалось, что носить их нужно по погоде.

Однако внезапно выручила Альмикен Карсен, подарив Олле и Тее по меховой накидке. Даже извинилась, что не новые — мол, захватила на Гробницу на всякий случай семьдесят лет назад, мех лежал пропитанный консервантом. Игнис теплая одежда общеизвестно не требовалась, мне тоже, что я скрывал, поэтому конспирации ради заказал себе и Агриму овечьи тулупы (овцы на Гробнице очень даже водились).

После долгих обсуждений и проверок по библиотеке мы выбрали именно тот мир, где обосновалась ученица Агрима. Благо благодаря переписке он знал даже ее адрес. У меня имелись некоторые сомнения, что Тее понравится мир вечного снега и льда — особенно через пару месяцев, когда померкнет очарование новизны. Да и Олле, такой же уроженке теплого мира, может не зайти!

Но у заснеженного мира пятого уровня имелся мир четвертого уровня, уже довольно-таки развитый, с большими городами, откуда кроме мира вечного льда успели даже пробить проход в еще один мир пятого уровня — почти неосвоенный, но зато, насколько мы смогли узнать, вполне благодатный. Да и мир третьего уровня на этой ветке, согласно библиотечным данным, выглядел вполне процветающим: давно освоенный, с тремя младшими мирами четвертого уровня, большим населением, разнообразной промышленностью… Конечно, это не мир второго уровня, продвинутых учебных заведений для магов Жизни в нем не найдешь. Но, как меня заверили, многие маги Жизни, отучившись в мирах второго или даже первого уровня, оседают на третьем, где меньше конкуренции. Так что шансы найти там подходящих специалистов также нельзя было сбрасывать со счетов.

В общем, мы решили, что вся эта ветка в целом выглядит перспективно для того, чтобы провести там следующие несколько лет, переходя из мира в мир — в крайнем случае даже за свой счет.

Тем более, что наши финансы неожиданно пополнились. У нас с Элсином в загашнике оказался новый патент: на рукотворную сперму. Правда, большого дохода мы от него в ближайшие годы не ожидали, но процедура недешевая, а патентные отчисления рассчитываются в процентах. Если хоть где-то какой-то живой аристократ-импотент воспользуется разработанным нами протоколом, нам должна через Канцелярию упасть вполне приятная сумма.

Кроме того, появился новый источник дохода: Загородный (он же Миножий) пруд. Он вообще числился собственностью Теи, при уходе с Гробницы согласно местным правилам она передала его в собственность муниципалитету — но ей там полагался какой-то процент от дохода. Тея хотела было официально оформить его по документам на меня, но я сказал: «На кой?» — и делать это мы не стали. Был еще мой процент дохода от миножьего проекта, который тоже мог со временем составить кругленькую сумму, если Нелину действительно удастся распродать приплод. Даже при том, что две трети своей доли я уступил Эдгарс — ведь я уходил, сваливая почти всю работу по выращиванию маленьких миножек на нее!

Ну и наконец наш патент про некропротезы мы с Элсином тоже доработали, чтобы пришитые руки-ноги имели полноценную чувствительность, оформили второй дополнительный патент на более сложное (и более дорогое!) подключение, и он обещал приносить со временем больший доход.

Тут мы ожидали первых серьезных поступлений уже через несколько месяцев: как раз должен был пройти год с оформления первой части патента, сведения через некромантские документы попадут в другие миры, там люди, не относящиеся к Цеху некромантов, начнут заказывать себе протезы — и вуаля, денежка польется… Честно говоря, если умножить процедуру на все миры вообще, и при том, что Цех забирает себе львиную долю отчислений, даже очень осторожные прикидки обещали, что одно это сделает нас баснословными богачами в ближайшие лет десять, если не раньше.

И это я говорю только о своих собственных или «командных» доходах. Были еще наши семейные финансы: у Игнис и Теи имелась доходная собственность, как у всех стихийных магичек, — хотя Игнис деньги со своей подчеркнуто не получала, а тратила только доходы от деятельности на фронтире. Олла тоже о себе в этом смысле позаботилась, за годы службы скопив и вложившись во всякое, как она говорила, «на всякий пожарный». У Ройги имелась доля в предприятии ее матушки, также приносящая стабильный доход, плюс еще что-то в плане личных сбережений. И, конечно, сбережения имелись у Элсина и Агрима. Элсин как-то мне «на всякий случай» рассказал, где у него что и как получить к этому доступ в случае неприятностей. Про Агрима я мало что знал, но финансовые вопросы мы перед переходом обсудили, и он заверил нас, что в средствах не стеснен и свою долю расходов нести сможет. Ну еще бы, за четыреста лет аскетично живущий трудоголик много может накопить! Особенно с научными возможностями Агрима. Наверняка на него тоже не один патент оформлен.

«Короче, немало лута собрал», — с усмешкой подумал я, когда умертвия замерли в зале перед аркой. Хотя главный лут — это, конечно, люди. Если подумать, пока из каждого мира с прибытком ухожу! И хотя Олла абсолютно права в том, что каждый новый человек увеличивает вероятность того, что меня раскроют, но мне в данном случае куда более актуальной казалась правота Агрима. Люди — главный актив. Может быть, вообще единственный настоящий.

Моя команда, кстати, еще не входила в портальный зал, толпилась на крыльце — все шестеро. А все потому, что нас пришла проводить толпа народа (это несмотря на то, что накануне мы устроили официальный прощальный вечер в той же таверне, где обмывали мое магистерское звание). Вчера больше всего удивленной количеством гостей выглядела Ройга: лично ее явились приглашать члены библиотечного кружка во главе с библиотекаршей Ханной. Но на втором месте после нее был я: не ожидал, что столько людей на Гробнице считают меня если не другом, то хорошим приятелем — от четы Линдхольмов, Йона, ученика Нидаля, и Лоры Эдгарс, у которых действительно были для этого некоторые основания, до коллег Ройги по департаменту и коллег Элсина по Академии! А также едва ли не все некроманты Полигона, включая того же Нидаля, чью голову я запихивал в ящик, — мол, я их спас и вообще свой в доску. Даже тот Жизнюк из теплиц, с которым я только мельком пересекся, явился руку пожать!

Ну и да, Эльм был прав в том смысле, что моя роль в событиях «фиолетового эксперимента», которую не удалось замолчать, придала мне на Гробнице особый статус! Но я не ожидал, что это конвертируется именно в личные отношения. Однако люди, похоже, думали по-другому!

Сегодня таким же удивленным и растерянным выглядел Агрим, на проводы к которому явились Эльм и еще несколько старых некромантов, и не все из них были мне хорошо знакомы.

— Мы же вчера уже вроде бы попрощались… — услышал я растерянный… м-да, пусть будет «лепет». Как еще иначе описать этот тон голоса, я не знаю!

Надеюсь, наш новый соратник все же скоро адаптируется, а то пока со своей манерой держаться в одежде высокостатусного некроманта выглядит, как актер из студенческого кружка, которому вдруг подогнали профессиональные шмотки.

— Ты что думаешь, мы «как все»? — удивился Эльм. — К тому же я вчера весь день сочинял список экспериментов для вечной мерзлоты и сегодня ночью тоже. На, — и вручил ошалевшему Агриму целый наскоро переплетенный в кожу талмуд.

Похоже, у остальных были схожие просьбы или напутствия, потому что многие несли папки или даже старомодные свитки! Хм, похоже, придется еще на одно умертвие рюкзак надевать.

Тею лишний раз проводить пришли Нелины в полном составе — последовали обнимашки (с дамами, естественно). А проводить Оллу внезапно появилась Альмикен Карсен с охраной — вчера на вечере в таверне она, естественно, не присутствовала. Как и ее муж: чтобы не вызывать неловкость у других гостей. Похоже, она давала моей самой социально адаптированной супруге какие-то последние напутствия. Во всяком случае, разговор шел очень серьезный!

Хорошо хоть, Игнис не провожали повторно ее воздушники — а то один вчера прямо разрыдался на всю таверну! Она пробурчала что-то типа: «Мало я вас гоняла!», но, похоже, была изрядно тронута.

— Господа, извините, что нарушаю эту теплую и прочувствованную атмосферу, — Элсин демонстративно достал из кармана жилетки часы, хотя вообще-то ему этот девайс не особо нужен. — Но портал будет открыт через семь минут. Наши вещи уже внутри. Нам тоже пора. Как-никак, еще должна быть проверка документов!

— А то Тайту эти документы не сам выписывал! — усмехнулся Аксель Нелин. — Но вы правы, конечно!

Последний раунд пожатий рук, добрых пожеланий и объятий, последний взгляд на бледное солнце Гробницы — и мы втянулись внутрь канцелярии, оставив всех провожающих… так и хочется сказать «на перроне», но всего лишь на крыльце.

Тайту Карсен уже дежурил у портальной арки. Он перекинулся несколькими словами с Агримом (я не слышал, какими), потом сделал жест нам с Элсином отойти в сторону.

— Чтобы вы приглядывали за Хьялмаром, я даже не прошу. Ясно, что если уж столько сил приложили, поможете ему освоиться в другом мире, — сказал он очень серьезным тоном. — У меня другое дело. Знаю, сам он постесняется… но вы, если что, можете всегда мне писать через портал — с любой просьбой.

Он вытащил из кармана и передал мне пачку конвертов с красной печатью в виде языков пламени, уже подписанных «Адресовано Тайту Карсену».

— Вот, особая бумага с водяными знаками. Подделать трудно. Такие конверты рассматриваются Канцелярией в первую очередь, их отправляют бесплатно и их точно мне передадут. Некоторые сотрудники Канцелярии даже знают мой почерк.

— Благодарю! — от души сказал я.

Царский подарок на самом деле, куда более полезный, чем перстенек Фроссен. Мало ли для чего может потребоваться привлечь внимание мага Огня!

Элсин тоже выразил благодарность — куда более изысканно.

— Ладно, — Карсен махнул рукой. — Пора открывать портал. Желаю вам большой удачи… Вам и вашим семьям.

Ох, а вот это пожелание — зря он. Моя удача — штука специфическая! Даже при переходе на Гробницу влипнуть умудрился!

Впрочем, в начале беды ничего не предвещало. Алый огонь сменился синим, наша процессия без проблем пересекла арку, попав в соседний мир третьего уровня — и ничего. В смысле, никаких проблем, никаких бед, мы даже пресловутых имперских дознавателей не встретили! Ни извержений вулкана, ни бурь, ни гроз. Спокойно предъявили документы, Элсин показал наш маршрутный лист — и вперед, к порталу в мир второго уровня.

Мир, куда мы держали путь — 5–245 — находился от Гробницы довольно далеко, не то что на другой «ветке», но даже на другом «кусте» — переход пришлось делать через Метрополию. Все остальные залы порталов меня не особенно поразили, но Метрополия действительно оказалась… гигантской. Вплоть до того, что, когда мы прошли через арку портала, выяснилось, что она находится не в конце длинного зала, как обычно, но посредине не менее длинного и широкого зала. И прямо напротив нее стоят указатели, а также регулировщики — очень вежливые чиновники Канцелярии в их серых форменных одеяниях — которые просят «уважаемых магов и господ» проследовать в соответствии с их маршрутными листами туда-то — «и маршрутный лист держите на виду, пожалуйста».

Конечно, больше всего залы в Метрополии поразили меня скорее количеством народа, а не размерами. Размеры… ну, скажем так, если вы бывали хотя бы в Домодедово или Внуково, то вас развязками в Метрополии не удивить. А если как-нибудь сподобились попасть в по-настоящему крупный аэропорт, вроде Шоуду или Чанги, то тем более. Да и количество народа удивляло только на сравнении. В конце концов, я в Империи уже больше десяти лет, совершенно отвык от больших — по моим прежним меркам! — толп. Окажись я в московском метро в час пик, пожалуй, охренел бы сейчас не меньше Агрима.

И все же я был впечатлен. Высоченные по здешним меркам куполообразные потолки, подпертые довольно сложными (и красивыми) опорными конструкциями, длинные и просторные коридоры — здешние инженеры свое дело знали! Я достаточно разбирался в материаловедении, чтобы понимать, как непросто сотворить такое без нормальных сплавов, композитных материалов и инженерного бетона.

Ну и люди… Действительно неожиданно много людей, и все более чем роскошно одеты! Уж на что я думал, что мы со спутниками ради этого перехода разрядились в пух и прах (естественно, знали ведь, что пойдем через Метрополию), но даже Тея не могла блеском драгоценностей сравниться с большинством дам, что мы встретили по дороге! Кажется, мои девчонки — особенно Олла — оробели. Ройга шла как-то слегка деревянно, выпрямив спину, Игнис еле сдерживалась, чтобы не вертеть головой по сторонам, и даже Элсину, похоже, стало немного не по себе. Я уж придумывал, как их ободрить поэффективнее, но неожиданно показал себя Агрим.

— Гляжу, они ремонт недавно сделали, — фыркнул старый некромант, критически оглядывая стены. — Когда я последний раз тут был, в этом зале старая штукатурка кусками слезала… А на позолоту так и не расщедрились!

— Как это не расщедрились? Это разве не золото? — сказала Олла со странной интонацией: смесь разочарования и облегчения.

— Конечно, нет, — улыбнулся Агрим. — Вот тут на узорах, госпожа Шелки, поталь… в основном. Специальный алхимический сплав, имитирующий позолоту. А это даже не кварц — стекло. Смотрите, как свет преломляется…

Понизив голос, он добавил:

— Кстати, драгоценности на половине путешественников тоже ближе к алхимической лаборатории, чем к шахте.

Это оказало на девчонок — и даже на Элсина, который и сам мог бы заметить — какое-то магическое действие: они явно как-то приободрились. Удивительно, вроде хорошо знаешь своих спутников, а оказывается, и они не иммунны к культурному шоку. Все-таки я все время забываю, что все, кроме Теи, выходцы из бедных семей, и все, включая Тею, всю жизнь прожили в сущем захолустье!

В общем, мне осталось только приобнять Оллу и Ройгу (мне показалось, что они больше нуждались в ободрении) и тихо, но так, чтобы слышали все остальные мои спутники, сказать:

— Даже дама, увешанная бриллиантами с куриное яйцо размером, ни одной из вас в подметки не годится!

— Я это знаю, — фыркнула Ройга, — не вчера родилась!

Однако мне показалось, что даже она мне благодарна.

А Тея вдруг с любопытством, тоже очень тихо, спросила:

— Влад, а ты ведь видел места и поинтереснее, так?

Элсин поддержал:

— Мир, откуда ты родом… ты рассказывал, что там живет очень много людей, и есть дома, которые поднимаются выше облаков?

— Ага, — сказал я. — Но тут тоже неплохо. Миленько. Такое… слегка устаревшее провинциальное очарование по сравнению с моим родным городом.

— Отличный эпитет! — усмехнулась Игнис.

Похоже, это их окончательно расслабило.

Регулировщики пассажиропотока в Метрополии, сделали все, чтобы мы провели там минимум времени. Однако мы все же попали в очередь, вынуждены были прождать минут десять — и за это время я успел пронаблюдать пересменку двух магов Огня у того портала, куда мы должны были прийти: один роскошно одетый молодой парень сменил другого роскошно одетого парня. Я обратил внимание, что при каждом имелось два некроманта охраны, и они тоже поменялись. Однако. Это страховка на случай нетрезвых посетителей, или тут реально бывают эксцессы?.. В низовых мирах, помнится, маги дежурят у портала без охраны!

После Метрополии мы попали в мир первого уровня. Зал был ощутимо не такой роскошный — но тоже довольно впечатляющий: от первого уровня к Метрополии имелся существенный такой скачок! А вот между первым и вторым уровнем мы особой разницы не заметили, ни до Метрополии, ни после. Хотя в мире-двойке после Метрополии меня заинтересовали очень красивые, очень технично выполненные фрески на стенах — я бы сказал, в куда более зрелом стиле, чем принято в Империи. Практически гиперреализм! Сюжеты фресок были, разумеется, в основном повторяли сюжеты популярных мифов, однако некоторые повествовали о становлении Империи. Я как раз пытался «собрать» в голове рассказ о колонизации этого мира второго уровня, который из-за особенности нашего маршрута «смотрел» наоборот, продвигаясь по коридору к порталу третьего уровня, как вдруг наша процессия замедлилась — ну и я вынужден был замедлить ход.

А все потому, что на входе в зал неожиданно образовался затор.

Из портала третьего уровня как раз перед нами вышло довольно много народу — больше десятка человек разом. Все в богатых одеждах, не считая одной женщины в белой одежде Жизнючки и чепце. На руках та держала вопящего малыша, совсем крошечного. В детских возрастах я пока не особо разбираюсь, мне детишек редко на лечение приносили. Но точно еще года нет. Второй ребенок, постарше, лет двух, одетый чистенько, но не особенно богато, держался за юбку Жизнючки. Женщина встретилась со мной взглядом, вздрогнула и торопливо отвела глаза.

Служащий Канцелярии как раз проверял документы у, как я понял, лидера группы в синих одеждах мага Воды. Кстати, кроме него было еще четверо Водных магов и трое воздушных; у части других цветовые акценты на одежде выдавали супругов стихийников.

— Прошу прощения, мэтр, позвольте осведомиться, почему такой странный маршрутный лист? — очень вежливым, но твердым тоном спросил чиновник, как раз когда мы проходили мимо.

— Какая тебе разница? — резко спросил маг Воды. — Лист как лист! Мы приглашены на бал к мэтру Олларсону!

— Все уважаемые мэтры?

— Да! Все!

«И ребенка с собой потащили?» — подумал я.

— Почему они без слуг? — пробормотал Элсин, шедший чуть позади меня (он замыкал нашу процессию).

— Это дорого, — сказала Олла, которую я все еще держал под руку. — А когда приглашают на бал, хозяева обычно и слуг своих предоставляют.

— А кормилицу с малышом взяли? — уточнил Элсин. — И с ее собственным ребенком?

Мы переглянулись.

Может быть, будь этот зал побольше, это дало бы мне больше времени на раздумья. Я успел бы сложить два и два, решить, что лучше показать себя паникером, чем серьезно влипнуть, и задержать наших. Но Тея уже проходила через портал, как всегда, высоко подняв голову, за ней исчезла в синем огне Ройга, да и Агрим готовился шагнуть. Игнис, шедшая сразу следом за ним, обернулась к нам, как будто слегка тревожась, успеваем ли мы. Маг Огня, дежуривший у арки, на сей раз лет тридцати на вид, чуть ли не зевал, выглядел скучающим и уставшим. Не похоже, что он считал, будто что-то идет не так.

На всякий случай я напрягся, готовый расширить свою зону контроля на максимум. На сей раз я не просил наших некромантов одеть маски, а остальных намазаться эликсиром — знал, что легко защищу их в случае чего, моя зона контроля уже вполне это позволяла. Сгореть мог бы только багаж; но вот сундуки мы как раз от пожара пропитали.

Однако на сей раз ничего неприятного не произошло. Синее пламя не замерцало оранжевым, как на Ошибке. Мы благополучно оказались в еще одном длинном мраморном зале — ощутимо не столь роскошном, как в мире второго уровня, но все еще куда более представительном, чем на фронтире… примерно такого же уровня, что и на Гробнице, я бы сказал, только пошире и повыше. Здесь декораторы больше полагались на лепнину и фальшивую позолоту, чем на витражи. За высокими же стрельчатыми окнами был яркий солнечный день — солнце падало на пол косыми лучами. Я настолько отвык от «настоящего» солнца, что машинально начал прикидывать, какого размера должен быть плазмоид для такого эффекта!

Элсин держал наготове маршрутный лист для всей нашей честной компании — он не убирал их на протяжении всего перехода. Однако мы не увидели привычного контролера в сером, который вежливо попросил бы у нас маршрутный лист и документы (впрочем, проверке обычно подвергались либо я, либо Агрим — у Игнис, Теи, Элсина в его черно-голубом и Оллы с Ройгой документы редко спрашивали, а мы, двое очень молодых на вид, живых, но разряженных некроманта, видать, выглядели более подозрительно). Вместо этого несколько служащих Канцелярии, нервно переминаясь с ноги на ногу, стояли в паре метров чуть дальше от портала.

Один из них сделал движение к нам, но чей-то голос сказал:

— Только попробуй!

Я обернулся. Маг Огня, что стоял возле арки портала, выглядел нервно донельзя. Его лицо покраснело и лоснилось от пота.

Наши умертвия как раз выходили из портала, маг Огня зыркнул на меня:

— Чего уставился, некромантишка⁈

— Какой тон вы себе позволяете с моим человеком! — возмутилась моя самая высокопоставленная супруга.

Зря, она, конечно… хотя ладно, мир транзитный, даже если местный маг Огня затаит на нее злобу — ничего особо страшного.

Маг Огня зыркнул на нее еще смурнее, открыл было рот, чтобы что-то сказать — но то ли решил не связываться с магессой Воды, то ли не успел. В зал с другого конца вбежал еще один маг Огня в красно-золотом, держащий под мышкой большую шкатулку — в таких, я видел, иногда хранят документы. Я обратил внимание, что он был очень роскошно одет, как я решил бы, с закосом под земную моду восемнадцатого века: ни парика, ни буфов, но его штаны спускались лишь чуть ниже колена, а после них продолжались то ли гольфы, то ли белые чулки. Туфли с пряжками на каблуках выстучали по мраморному полу дробь, когда он рванул к нам, крича на ходу:

— Я нашел! Все здесь!

«Так, — подумал я. — Бегущий маг Огня — не к добру!»

Но в ситуации оставалось слишком много неизвестных: я промедлил, лихорадочно размышляя, прикидывая вероятности и не зная, что предпринять — и надо ли вообще что-то предпринимать? Может, они действительно просто на бал все опаздывают?

Да и вообще, ни извержения, ни дрожащей земли, ни рева чудовищ за стенами…

— Отлично! — грубиян в алом просиял.

Второй маг Огня со шкатулкой, подскочил к нему, бросил на Тею неуверенный взгляд.

— Мэтресса…

— Похрен уже! Или хочешь тоже застрять⁈

Последняя пара наших умертвий как раз вышла из огненного прохода и, четко печатая шаг, заняла место рядом с нами. Первый маг Огня будто только этого и дожидался: схватил второго под локоть, буквально втолкнул под арку.

На секунду обернувшись к нам, он проорал:

— Мир на карантине, именем Императора!

А потом вдруг взял — и прыгнул следом за своим коллегой! Арка вспыхнула — да не синим, не оранжевым, а незнакомым мне доселе фиолетовым пламенем, нехорошо напомнившим цвет фиолетового консерванта. Загорелся сам камень, пламя взвыло церковным органом.

— Ко мне! — рявкнул я не своим голосом.

Не знаю уж, кому я это кричал — моя команда так и так тут же бросилась ко мне, это у них уже рефлекс! Даже Ройгины собаки: живые тоже соображают, а умертвиям она велела меня слушаться. Что-то происходит с огнем — значит, надо под защиту Влада. Молодцы, ничего не скажешь. Один Агрим замешкался, но Ройга оказалась рядом и схватила его за шкирку, буквально дергая ко мне.

А вот служащие канцелярии как стояли столбом в паре метров от нас, так и не пошевелились. Мне пришлось огромным напряжением «дернуть вширь» зону контроля — тяжело, блин, удивительно тяжело, особенно по сравнению с легкостью, с которой дается мне остальная огненная магия, но если эти тупари…

Очень вовремя: арка портала вспыхнула, выкидывая во все стороны оранжево-фиолетовые протуберанцы. И тут же погасла.

Мы стояли посреди все того же ярко освещенного солнцем зала, с черными полосами копоти на стенах и потолке. Зала, где теперь не было арки портала — только оплавленная от непомерного жара ниша в дальней стене.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.