Полёт над пустыней занял у нас совсем немного времени. Нам нужно было преодолеть всего-то чуть больше двухсот километров. И купленный Дрищём флаер справился с этой задачей меньше, чем за полчаса.

Однако, скорость нашего движения пришлось значительно снизить, как только мы влетели в воздушное пространство мегаполиса. Назывался он, кстати, довольно заковыристо. Ну, это как по мне. Не привык я к таким названиям: Молохфельдбрюк.

Язык сломаешь.

Как только мы оказались над предместьями, наш вольный полёт превратился в неспешное следование по запутанным воздушным коридорам, то нисходящим, то восходящим, то закручивающимся в спираль.

Пару раз Тихому приходилось, следуя указаниям висящих в воздухе голограмм, закладывать фигуры высшего пилотажа.

Забавно. Причём граждане этого города с непроизносимым названием вели себя совершенно спокойно и неукоснительно следовали правилам здешнего многоуровневого воздушного движения.

Они дисциплинированно следовали всем предписаниям многочисленных знаков, висевших в воздухе на путях многочисленных воздушно-транспортных коридоров, обозначенных голографическими же зеленовато-голубыми нитями.

В общем, если смотреть со стороны, зрелище местной транспортной системы было величественным и красочным.

Но нам некогда было любоваться местными красотами, хоть тут, конечно, и было на что посмотреть. Нашей же целью было отделение одного из банков Империи.

После того, как мы въехали в город на самых его окраинах, нам потребовалось больше часа, чтобы добраться до финальной точки нашего, как выяснилось, очень непростого маршрута.

— А по поверхности может оно и попроще бы было, — выразил Тихий своё мнение, — а случись чего, как выбираться-то будем?

— Поступим просто, — предложил я, — если начнут зажимать, то уходим вверх и чешем на предельной высоте и на предельной же скорости летим к Дрищу. А у него там и «Хобгоблины» в засаде сидят, да и фрегат наш, если что, может врезать так, что мало никому не покажется.

— Ну так истребители-то сразу поднимут… — продолжил Тихий задумчиво… — а у нас только обманки да две лазерные винтовки… И что-то я сомневаюсь, что они сильно помогут. Мне представляется, что легче ракету банкой солёных огурцов сбить, чем пехотной пукалкой броню истребителя продырявить….

— Так у нас стеллс-модуль самой распоследней модели, — оптимистично заявил я. Хотя, признаться, сам в своих словах сильно сомневался. Если в тепловом и радиодиапазоне модуль нас спрячет…то вот насчёт оптического диапазона, да ещё в атмосфере… В общем самому было очень сомнительно. Но бодрость духа в товарищах надо поддерживать, да… — Прорвёмся, в общем, не мохай.

— Ну так я и не мохаю, — со смирением в голосе сказал Тихий, — я уже давно, с тобой связавшись, фаталистом стал, покорным судьбе и всё такое прочее…

— Отставить похоронные настроения и прочее непротивление злу насилием, — бодро сказал я, — Лучше снижайся-ка ты во-о-он туда, — я ткнул пальцем в направлении одного из секторов банковской стоянки, — там местечко только что освободилось.

— Вижу, — тут же ответил Тихий, — оттуда только что люксовый бронированный флаер стартовал.

— Давай побыстрее, — озабоченно сказал я, — а то вон видишь тот «Трайсер» пижонский? Похоже, он тоже на это местечко нацелился.

— Это его конституционное право, — процедил Тихий сквозь зубы, — но никакое наличие прав не отменяет одной из древнейших поговорок, о том, что кто не успел — тот опоздал.

И тут же заложил совершенно умопомрачительный вираж на предельно малой высоте. Я от неожиданности чуть язык не проглотил. Хорошо хоть, что мы страховочными ремнями себя к креслам тщательно принайтовали…

В общем, мы первыми успели. Когда садились, этот хмырь на «Трейсере» промелькнул над нами, всем своим поведением выражая крайнее недовольство. Но места рядом были все заняты, так что он был даже лишён возможности устроить разборки.Ибо для этого надо было сесть поблизости от нас. Ну и ладно. Если что, морду мы ему всегда набьём.

Но мы сюда прилетели отнюдь не для мордобития. Скучно это, да и мелко как-то… А у нас задача намного важнее.

Флаер надёжно встал на посадочные опоры, я открыл фонарь кабины и сошёл на плиты посадочной площадки. Тихий проводил меня кивком, и, сняв одну руку со штурвала, протянул её назад. Не иначе, как за винтовкой потянулся.

Мини-дроны Дрища, выпущенные нами на волю перед заходом на посадку, уже кружили в вышине, внимательно следя за тем, чтобы к нам не подобралась незаметно никакая напасть, типа тех же истребителей.

— Как там у тебя, всё нормально? — я решил поинтересоваться, как там у Джимми дела. Ну и проверить заодно, насколько хорошо работают наши ретрансляторы мыслесвязи. А то уж очень тут оживлённо, и эфир, наверное, забит до отказа, и помехи кругом и всюду.

— Пока всё спокойно, — ответил Дрищ, — всё под контролем. — мыслесвязь работает, и это замечательно. И, не смотря на всю стрёмность нашего положения, всё идёт по плану и, что особенно приятно, интуиция моя сегодня молчит, как рыба об лёд.

— Отлично, — отозвался я, — будь на связи. Отбой.

Ну, всё пока в порядке. Значит, надо действовать быстро, но спокойно. И постараться не привлекать к себе излишнего внимания…

С этими мыслями я вошел в банк, предварительно состроив каменную физиономию. Так меньше вопросов задают…

Банк оказался почти точной копией того отделения, что я посещал на Колдиди. С небольшим отличием.

Там охрана ещё хоть как-то старалась бдить, а тут здоровенный охранник, увешанный подсумками и кобурами, с увлечением гонял на планшете какую-то игруху, и дела ему ни до чего другого не было.

Хоть выноси мимо него стойку ресепшена вместе с большеглазой девулей, что за ней стоит. Он и не почешется.

Хоть девуля тут за стойкой была очень даже ничего, но сегодня ей похищение не грозило, ибо нам и так было чем заняться…

Никаких проблем с выемкой документов и ценностей у меня не возникло, и уже через пятнадцать минут я с широкой улыбкой на лице шествовал к выходу из отделения, крепко сжимая в ладони ручку кофра, где и лежало сейчас все мною награбленное.

Я уже миновал охранника-игромана и взялся за медную дверную ручку, как вдруг внутри ожила интуиция.

Теперь, следует отметить, она работала немного более понятно. То есть да, я сразу понял, что неприятности скоро начнутся. Что это будут за проблемы, моё шестое чувство пока сообщать не научилось, но я понял, хотя и не могу сказать, как именно, что источник опасности находится вдали от меня.

Скорее всего, это у Дрища там какой-то движняк намечается. Само собой, движняк неприятный…

— Джимми, как там у тебя? — хорошо, что мыслесвязь работает. Вот иду я с кейсом быстрым шагом к своему модному флаеру с личным шофёром, роль которого играет Тихий… И одновременно общаюсь с Дрищём, который находится на расстоянии более двухсот километров от меня. И никто даже не подозревает об этом.

— Да вроде нормально всё, — мне послышался какой-то зевок. Хотя я не знаю, можно ли зевать мысленно.

— Ты там спишь, что ли? — поинтересовался я на всякий случай.

— Да вот, сморило, — немного виновато отозвался Дрищ.

— Так, быстро осмотрись, — тут же распорядился я, — Интуиция моя говорит о том, что сейчас начнётся. Хорошенько округу осмотри, ясно?

— Понял, — уже довольно собрано сказал Дрищ. Проснулся таки.

И как только я дошёл до флаера и угнездился в кресле, как в моём сознании снова возник голос Дрища:

— Тут кто-то шарится, — сказал он тревожно, — как бы кипиш не приключился какой…

И как в воду глядел. Он таки приключился. Не сразу, но достаточно быстро.

Услышав про тёмное пятно и гул, услышанный стариками, шериф сразу оживился и стал смотреть на Джо с гораздо большим интересом.

Ну, ещё бы. Судя по сказанному, на планету пожаловал космический корабль.

И раз ПВО планеты не среагировало, как это было прописано в инструкциях, то это вовсе не значит, что дежурная смена обленилась настолько, что вообще перестала мышей ловить.

А значит это, скорее всего то, что у этих ребят, что почтили планету своим визитом, очень даже продвинутый стеллс-модуль.

А ставят себе такие дорогие девайсы либо шпионы, либо контрабандисты, которые торгуют чем-то неприлично дорогим и наглухо запрещённым к ввозу на имперские планеты.

Так что если правильно себя повести и проявить бдительность, то можно рассчитывать и на солидные призовые, как лицо, предоставившее критическую информацию для поимки опасных нарушителей. Тут, при некотором везении, можно за один раз себе на безбедную старость заработать. А старость-то уже не за горами, да… Жизнь, как справедливо замечали многие философы, коротка, сколь бы продолжительной она ни была. Такой вот парадокс, однако…

А этим бухарикам… а этим бухарикам и пары бутылей нормальной выпивки хватит. А если поторговаться, то и одной можно отделаться — эти парни и одной будут рады до полного расслабления сфинктеров.

Хотя, с другой стороны, лучше сразу предложить им две. Для них это будет успешный успех, и на торговлю время тратить не придётся. А тут время дорого, ибо не понятно, зачем эти ребята пожаловали, и главное — надолго ли. Вот возьмут сейчас, подхватятся и улетят к чёртовой матери… Прихватив с собой и его безбедную старость… Так что времени терять никак нельзя.

Но и излишний интерес свой демонстрировать тоже не стоит. А вдруг эти развалины ходячие ещё не полностью погрузились в деменцию? И остатков мозга им хватит на то, чтобы претендовать на часть награды? Но призовая сумма — это то, что надо одному, а не всем…

Поэтому нужно дополнительно размягчить им мозги… Что-то Папаша Пью совсем жадным стал, и вермут свой гадостный разбавлять взялся… Не хватило им. По всему видно, не хватило. Но это дело поправимое:

— Джо, а вот с этого места давай по-подробнее, — шериф нахмурил свои кустистые брови и встопорщил усы, выражая тем самым крайнюю озабоченность.

— Так это, дык… — проблеял Сирано, недвусмысленно намекая на то, что глотки запорошило рыжей пылью. И, чтобы добиться желаемых деталей, их нужно срочно чем-нибудь продезинфицировать и вообще, промыть.

Шериф улыбнулся себе в усы, мысленно благодаря старину Крэка за то, что тот повернул разговор в нужное ему русло. Сейчас старики примут по паре стаканчиков можжевеловки, и дойдут таки до кондиции. Только надо до этого момента всю инфу из них вытянуть. Ибо не факт, что после принятия на грудь двух стаканов они не утеряют способность переставлять ноги и связно излагать свои нехитрые мысли.

— Что это, выходит у вас в глотках пересохло так, что и слово сказать трудно? — с хитринкой спросил Маркшрейдер.

Вместо ответа все трое активно затрясли головами. Мол да, засыхаем, никакой мочи нет…

— Ну, хорошо, уважу я вас, — сказал шериф, подходя к стромодному, ещё с кнопочным замком, сейфу.

— А ну отвернулись все, — рыкнул он на троицу тихих алкашей, которые с замиранием сердца уже предвкушали халявную выпивку. А ведь у шерифа бухло было всегда классное. Нет, на натуральное никто из них не рассчитывал, но синтетический эрзац повышенного качества доставил бы старикам почти райское наслаждение.

— Давай, отворачивайся, — пробурчал Джо застывшему в ожидании чуда Аарону. — не любит Маркшрейдер, когда кто-то подглядывает за ним, когда он код набирает…

Пальцы шерифа пробежались по ржавой панели, а потом потянули за обрезиненную рукоять. Дверь приоткрылась. Он не стал широко её распахивать, а запустил во чрево этого железного ящика руку через образовавшуюся щель. Некоторое время он там что-то пытался нащупать, а деды, раскрыв рты, наблюдали за этим действом.

Наконец шериф медленно вытащил руку на свет божий, и старики увидели, что его пальцы плотно сомкнулись на горлышке толстостенной квадратного сечения бутыли зелёного стекла. Это могло быть только одно:

— Можжевеловка, — благоговейно выдохнул Сирано.

Шериф аккуратно опустил бутыль синтетического джина на столешницу и его гости с грохотом потянули мебель, на которой сидели, к столу поближе. Глаза их горели энтузиазмом.

Шериф улыбнулся в усы и лихим жестом профессионального бармена вытолкнул на столешницу четыре гранёных стакана.

Сам он принимать участие в назревающей пьянке собирался только символически. Для того, чтобы правильно воспринять инфу, нужно оставаться трезвым.

Напиваться, рассудил он про себя, будет лучше тогда, когда дело будет сделано. Но иллюзию участия поддерживать надо, чтобы у дедов не возникло ненужных вопросов.

Он торжественно свернул пробку, и нарочито тщательно начал разливать можжевеловку по стаканам. Старики не отрывали глаз от горлышка, из которого лилось чистое наслаждение.

— Так вы говорите, тёмное пятно? — спросил шериф.

— Ага, — сказал Джо, и громко сглотнул.

— И куда, ты говоришь, эта хрень полетела? — продолжал выпытывать нужную ему информацию Маркшрейдер.

— Дык, к Сиротской Чаше, — зачарованно просипел Сирано. Для него весь мир сейчас сконцентрировался в стакане. Он уже предвкушал тот момент, когда поднесёт его к иссохшим губам и эта дивная амврозия наконец омоет его пищевод и согреет внутренности.

— А давно? — этот вопрос был особенно важен. Шериф для себя определил, что как бы проворны эти контрабандисты ни были, а часа три-четыре им наверняка понадобится на погрузо-разгрузочные работы. То есть три часа у него по любому было, чтобы напоить дедов до потери способности ориентироваться в пространстве.

Но фактически времени потребовалось гораздо меньше. После того, как выпили по первой, и Джо, и его кореша стали очень разговорчивы, глазки у них заблестели… В общем, за пол-часа шериф выяснил всё, что было возможно в условиях пьяного базара.

И когда он почувствовал, что собутыльники уже в кондиции, он задал провокационный вопрос:

— Ну что, ходить-то ещё не разучились? — спросил шериф, всем свои видом показывая, что времени на распитие крепких спиртных напитков у него более нет. — надо мне смотаться до Сиротской чаши, да посмотреть всё своими глазами, а то, мало ли что вам спьяну привидится…

— Да мы ж, дык… — возмутился Сирано. И даже попытался было встать с табуретки. Но, видимо коварная можжевеловка уже начала действовать во всю, и беднягу заметно повело в сторону. Джо выпростал из кресла свою тощую старческую задницу и попытался поддержать товарища. Но можжевеловка шерифа и его здорово подкосила, а потому оба деда растянулись на давно немытом полу офиса.

Аарон наблюдал за всем этим цирком с некоторым изумлением. Но всё-таки поднялся и осторожно начал помогать товарищам вновь утвердиться на ногах.

— Да-а, — протянул шериф, приняв слегка осуждающий вид. Но в глубине души он даже радовался происходящему. Претендентом на награду оставался только он. А этих любителей выпить он сейчас окончательно выключит. — значит так, — сказал он решительно, шагая к сейфу, который так и стоял с приоткрытой дверцей:

— Вот вам бутылка, — тут он вытянул из стального шкафа ещё одну бутыль можжевеловки, родную сестру той, которую старики разбойники уже приговорили, — и идите до дому, а в Сиротскую чашу я сам смотаюсь. А то вы, я смотрю, — тут на лицо его наползла ухмылка, — совсем на жаре разомлели.

— Дык! — только и сказал Джо. Его немного штормило, но этот досадный факт не помешал ему вцепиться мёртвой хваткой в шерифов дар.

Он прижал к груди бутыль с божественной влагой и, подпираемый с обеих сторон верными товарищами, направился к выходу.

Шериф дождался, когда они выйдут из офиса, аккуратно закрыл сейф и твёрдым шагом проследовал к чёрному ходу, который выходил в аккурат к стоянке его полицейского ховера. Старого, но ещё вполне себе работоспособного.

Теперь ему следовало торопиться. С этими алкашами он потерял немало времени. Но иначе было нельзя.

А через десять минут его ховер уже нехотя поднимался над песчаной поверхностью и ложился на курс к скалам, укрывавшим безжизненную долину. Через пятнадцать минут всё решится. Либо он станет обеспеченным человеком, либо… Либо ему придётся признать, что эти три престарелых бухарика развели его на две бутылки, как последнего лоха.

Шериф довольно быстро добрался до Сиротской чаши. Оставив ховер у подножия скалы, он начал подъём.

Жил он в этом районе достаточно давно для того, чтобы детально изучить местность. Он знал почти каждую тропку, особенно в тех местах, которые пользовались повышенным вниманием со стороны всяких контрабандистов и прочих разных людишек, закон совершенно не уважающих.

А потому он довольно уверенно поднимался по едва заметной тропинке, вьющейся среди камней. И уже через двадцать минут шериф стоял на обдуваемой жаркими ветрами небольшой плоской площадке, с которой открывался панорамный вид на долину.

Сиротской Чашей её назвали не зря. Насчёт происхождения слова «Сиротская», правда, шериф не знал ничего. Но что касается слова «Чаша», то оно вполне себе было оправдано, применительно к этому месту.

Это место действительно напоминало внутренность огромной чаши с плоским дном. И сейчас на дне этой чаши прятался настоящий боевой фрегат. Не какой-нибудь карго, куда для пущей уверенности поставили пару турелей, и даже не военный транспорт, списанный из ВКС Империи по причине выработки ресурса двигателей…

Тут действительно стоял фрегат. Не сказать, что последней модели, но выглядящий весьма опасно. Даже с той точки, где стоял шериф можно было, если приглядеться, различить очертания люков, за которыми до поры прятались орудийные клюзы и пусковые для ракет…

Думал шериф, надо отдать ему должное, не более трёх минут.

То, что это не карго, его, само собой, слегка расстроило, так как он рассчитывал на премиальные не только за обнаружение нарушителя, но и на премию за груз, который с его подачи захватили бы бравые полицейские.

Хотя, если посмотреть с другой стороны, и у фрегата трюмы довольно-таки вместительные. И если тут боевой корабль, то это само собой наводит на мысль, что груз, который он, несомненно, сюда привёз, стоит немало, раз требует для своей перевозки столь серьёзно вооружённого транспорта.

И отдельно шерифа порадовало то, что вокруг никто не суетился и погрузо-разгрузочных работ не вёл. Это значило, что время на то, чтобы известить полицию и таможенную службу у него есть.

Ведь то, что этот корабль привёз, нужно будет ещё разгрузить, погрузить на местный транспорт и увезти. А сюда, судя по всему, встречающие ещё только едут.

И находятся эти неизвестные получатели ещё далеко, иначе аппаратура ховера уже их бы засекла. А перед тем, как он начал своё восхождение все сканеры показывали, что в радиусе ста километров нет никакого движения.

— Отлично, — подумал шериф, — вот я и вытянул свой счастливый билет. Главное теперь, сделать всё по уму.

И он, не потрудившись даже укрыться за камнями, начал вызывать ближайшую группу быстрого реагирования.

— Лотта, привет, — сказал шериф, услышав приятный женский голос. — Капитана Рикко, будь добра.

— А, это ты, Сэм, — Лотта была приветлива, ибо шериф отдалённого шахтёрского посёлка был неизменно вежлив и старался не действовать ей на нервы.

Она была офицером отделения по связям с общественностью. Принимала и обрабатывала разнообразные звонки от неравнодушной общественности.

Собачья работа, если честно. Ибо за время, покуда занимала эту должность, она узнала по именам и по тембру голоса всех районных сумасшедших, общение с которыми и занимало до 80-ти процентов её рабочего времени. Но этот звонок не принёс ей никакого беспокойства:

— Сейчас переключу тебя… А что тебе нужно от Рикко? Неужели на горизонте появился кто-то, кого надо брать усиленным полицейским нарядом?

— Лотта, тут целый фрегат откуда-то нарисовался. Так что да, один я точно не справлюсь.

В динамиках раздался удивлённо-изумлённый вздох, потом что-то щёлкнуло и заиграла синтетическая музыка.

— Слушаю тебя, Сэм, — теперь с шерифом говорил начальник группы быстрого реагирования. — Давай, выкладывай, что там у тебя. — судя по голосу, капитан был чем-то серьёзно озабочен.

— Ты не поверишь, Рикко, но у меня тут в Сиротской чаше какой-то фрегат спрятался.

— Фрегат? Ты уверен? — как это ни странно, но в голосе капитана озабоченность сменилась какой-то нервной радостью.

— Своими глазами его наблюдаю вот прямо сейчас. — сказал шериф и непроизвольно покосился на космический корабль вдалеке.

— А ты можешь отснять для меня хотя бы пару картинок? — тут же спросил Рикко.

— Да без проблем, — хмыкнул шериф, — рад, что тебя моя информация так заинтересовала…

— Да он чуть ли не кипятком тут писает, — несколько удивлённо подумал Маркшрейдер, — интересно, с чего бы это?

— Ну, ещё бы она меня не заинтересовала, — выдохнул капитан, — только что пришла ориентировка от планетарного СБ. Как раз на фрегат, что месяца три-четыре назад угнали у «Титан Машинри»… Ты там что возишься? Где обещанные снимки?

— Сейчас, сейчас, — пробормотал шериф, нажимая на коммуникаторе сенсоры. — все, лови…

— Так, получил… — деловито откликнулся Рикко, — значит так. Ты из зоны прямой видимости фрегата ушёл бы, от греха…

— А то что? — задиристо поинтересовался шериф, который в душе считал себя если и не суперменом, то очень и очень крутым рейнджером, грозой пустыни.

— А то грохнут тебя, и как звать не спросят, — с некоторой досадой пояснил капитан, — если это тот фрегат, о котором эсбэшники сообщили, то ребята на нём отморожены на всю голову. И человека грохнуть им все-равно, что высморкаться…

— Понял, — буркнул Сэм, и быстрым шагом начал спускаться.

— Только оставайся где-нибудь там, — запоздало сказал Рикко, — мы скоро будем, да и подкрепление чуть позже подойдёт. Так что ты можешь понадобиться для уточнения диспозиции.

— Добро! — пропыхтел Сэм, скатываясь по тропинке вниз.

И через пятнадцать минут он уже подходил к своему транспорту, по инерции быстро-быстро перебирая ногами.

Сев в ховер, он на малой скорости загнал его под скальный козырёк метрах в двухстах от начала тропы. И, включив на полную кондиционер, достал из бортового холодильника запотевшую банку пива, ожидая дальнейшего развития событий.

На минимальную премию он уже может претендовать совершенно законно — сигнал о возможном нарушителе он подал. А если учесть ориентировку СБ, то, скорее всего, это не возможный, а совершенно реальный нарушитель.

А это значит, что премия должна быть вполне себе жирная.

А если этих ухарей возьмут… А их скорее всего возьмут, так как они пока не чешутся. Видимо, самого шерифа они не заметили, да и сеанс радиосвязи с полицией тоже, похоже, прошёл мимо них.

Перспектива получения премии от всего, что полиции удастся захватить, его, несомненно, радовала. Ведь тут один фрегат сколько стоит… А ведь ещё груз, наверное тоже какой-то есть. Ведь не порожняком же они сюда припёрлись-то…

Уважаемые читатели! Счастлив сообщить, что стартовала ещё одна арка моего глобального сюжета в виде отдельной книги. Встречайте приключения Коломбины: https://author.today/reader/580893

Доминатор умудрился замедлить фрегат так, что наш флаер стал его заметно нагонять.

…Рекомендую приготовиться к посадке в трюме фрегата…

— Так мы всегда готовы, — тут же среагировал я.

…Речь о том, что в вашем распоряжении будет не более двух минут на то, чтобы выбраться из флаера, успеть добраться до противоперегрузочных капсул и как следует пристегнуться. Основн ы е события начн ут разворачиваться тогда, когда флаер будет уже на борту…

— Ага. — подумал я, — все по настоящему интересное ещё впереди.

…Именно так…

Мне показалось, или в словах этой железяки проскочила насмешка?

— Тихий, ты слышал это? — на всякий случай я поинтересовался у Тихого, насколько он проникся. Но беспокоился я зря. Он всё принял к сведению и был готов сорваться, как это принято говорить, с места в карьер.

Ну да, с момента, как эти ребята таки догадаются пробить номера флаера по базам, выяснить, кто его недавно покупал…. И тут они конечно поймут, что мы над ними цинично издевались всё это время.

Нетрудно себе представить, что они тут же откроют огонь из всех стволов и выпустят стаю ракет. И всё это почти в упор.

Хотя мы не знаем, какое время у них уйдёт на осознание того неприятного факта, что они, по сути своей, являются просто лохами печальными… Но этот момент истины наверняка наступит… И тогда держись.

Так что будем надеяться, что две минуты Доминатор не с потолка взял, а это чётко рассчитанное время, которое наверняка останется в нашем распоряжении прежде чем фрегат действительно начнёт маневрировать и уклоняться…

То есть это время может быть и больше — но на две минуты мы можем рассчитывать точно, а вот дальше уже будет сложно предсказать, как оно пойдёт.

Тем временем, как выяснилось, Доминатор ухитрился подобрать ключик к шифрованной связи летунов, что пока вились вокруг фрегата комариной тучей.

Отсюда и такой точный расчёт времени. Значит, у него действительно всё под контролем.

Он теперь транслировал расшифровку перехвата нам всем по мыслесвязи. Параллельно. То есть мы могли слышать каждую фразу, прозвучавшую в радиопереговорах доблестных пилотов.

То, что огонь до сих пор не был открыт, можно было объяснить только тем, что пилоты всё ещё считали флаер гражданским…

Но, как мы услышали только что, офицер, командующий эскадрильей, уже озадачил шерифа, чтобы тот нарыл сведения о том, что это за флаер, откуда он взялся, и кого он сюда привёз.

Как только шериф всё выяснит, наша лафа закончится, и нас станут обстреливать. С близкого расстояния, со всех направлений, ну и огонь будет, само собой, очень плотным. Так что, если мы не успеем скрыться за бронёй фрегата, нам придётся, ну, очень не сладко. Флаер не продержится и нескольких секунд. Да и потом всё будет очень не просто.

Я имею ввиду тот благословенный момент, когда флаер наконец окажется в трюме «Беглеца»

Да, тогда нас прикроют энергетические щиты, нас будет защищать броня, и Доминатор будет управлять кораблём с немыслимой для людей и современных искинов эффективностью.

А он, само собой, будет вилять и уклоняться, уходя от огня преследователей. И единственным ограничением скорости для него будет только состояние наших тушек. То есть мы должны выжить. Все остальное можно будет потом поправить в медкапсулах…

Так что нам предстояло пережить море ощущений. Феерических и незабываемых…

Стыдно признаться, но я не смог толком зафиксировать в своей памяти даже начало этого эпичного сражения — «Беглец» против флота Империи Аратан.

Ну, флот, это, конечно, громко сказано. Но снизу, со стороны планеты нас подпирали три крыла истребителей-штурмовиков. И уж поверьте, каждый из пилотов этих злых и вёртких машинок от души желал нам врезать так, чтобы только перья в стороны летели.

А сверху, как вы помните, нас поджидали три фрегата, что само по себе довольно неприятно.

Но, чтобы жизнь нам мёдом не казалась, сюда подогнали крейсер огневого подавления. И если мы окажемся в его секторе поражения, то мало нам точно не покажется. А неподалёку висит орбитальная станция, на которой ждут своего часа пусковые тяжёлых ракет, которые могут озадачить и линкор при случае.

Я не говорю уже о том, что на предельной дальности наших сканеров фиксировалась какая-то нездоровая активность. Кто там маневрировал, пока было не ясно. Кристально ясно было только то, что ничего хорошего эта самая невнятная движуха нам не сулит.

Так вот, запомнилось мне только то, что подобравшиеся к нам на дистанцию поражения штурмовики дружно выпустили по нам густой рой ракет. И, в то же время, все три фрегата, что болтались на орбите, долбанули по нам из своих рейлганов. Хорошо хоть, рейлганы были лёгкими. Хотя это утешение тоже очень так себе.

Действительно, какая принципиальная разница между двумя сквозными дырами в броне вашего корабля? Диаметр одной из них — около пяти сантиметров, а другой — около двадцати?

Правильно, разница будет только в диаметре. А главный эффект, то есть разгерметизация и прочие факторы поражения будут совершенно одинаковы. Но, если это произойдёт, то вам уже будет, скорее всего, наплевать на диаметр пробоины, да…

Тьма сменилась слабым светом.

Интересно, каждый проход через вормхолл всегда чем-то, да отличается от предыдущего. Иногда он сопровождается совершенно неземной игрой красок, словно корабль попадает внутрь огромного калейдоскопа, иногда дорога через вормхолл кажется бесконечным путешествием по кишечнику неведомого монстра…

А сейчас мы нырнули во тьму, и почти сразу оказались в очередной звёздной системе. Вроде ничего примечательного. Желтый карлик, каких в галактике пруд пруди.

Но интуиция беспокойно ворочается где-то внутри, пытается передать мне через ощущения какую-то новую информацию.

Но, то ли это я такой толстокожий, то ли интуиция моя ещё не развилась до нужного уровня… В общем, я сейчас ощущаю какое-то смутное беспокойство. К беспокойству добавляется ощущение того, что тут нас ждёт какая-то неожиданность, таящая в себе опасность…

— Искин! — я решил, что раз время есть, и народ тоже желает проветриться и слетать к этому газовому гиганту, то следует таки реализовать это желание, — рассчитай параметры варпа так, чтобы мы вышли примерно в этой области, — и ткнул пальцем в парящую над столом голограмму.

— Не понял, — меня аж передёрнуло от явного противоречия. Искин же не мог не понять, чего я от него хочу. Но, раз он так среагировал, то и для этого должна была быть веская причина, а потому я предложил:

— Поясни. Я же указал на голограмму…

— Эта голограмма сгенерирована каким-то посторонним прибором и данные, которые послужили исходником для этого изображения мне недоступны… — а ведь верно, если я хочу, что бы он понял, о чем зашла речь, то и ссылаться надо на его данные.

Я подошёл поближе к монитору, куда была выведена картинка с наших сканеров, и ткнул пальцем уже в экран, благо он был сенсорным:

— Теперь понятно, куда я хочу, чтобы мы переместились? — спросил я на всякий случай.

— Понятно, — ответил искин. Но мне опять показалось, что произошло то, чего быть вроде как и вовсе не должно — в металлическом голосе этой железяки явно читалось нечто, очень смахивающее на обиду.

— Ну и замечательно, — сказал я примирительным тоном, — тогда, будь добр, просчитай параметры прыжка с конечным пунктом в той точке, что я показал.

Я было собрался планировать ещё несколько манипуляций, чтобы сразу после прыжка получить как можно больше информации об окружающем пространстве, об этой огромной планете и её окрестностях. Но тут ожил баззер общей тревоги.

— Внимание! — голос нашего корабельного искина я уже, наверное, никогда ни с каким другим не спутаю. Так травмировать слух может только он, — зафиксирован переход в пространство системы корабля империи Аратан.

— Всё таки они рискнули, — подумал я, — оказывается, не только мы такие безбашенные. На службе империи ещё остались безумцы, готовые броситься неизвестно куда ради не пойми чего.

— Что это было? — Тихий уставился на мониторы, пытаясь понять, чем вызвана тревога, и откуда взялся тут корабль империи.

Я бросил взгляд на монитор, где мелко дрожало изображение бездонно-чёрной кляксы вормхолла. Теперь на фоне этой глянцевой тьмы в свете желтого карлика поблёскивал гранями корпуса аратанский фрегат. Вот же настырные-то какие…

Надо реагировать. Вступать сейчас в бой в мои планы не входило. Думаю, что надо прыгать отсюда, пока они ещё полностью не прочухались после перехода, а у нас параметры уже введены в вычислитель. Так что для того, чтобы уйти в отрыв, нам нужно просто сразу уйти в варп:

— Искин! Немедленно встаём в разгон. Только что переданные тебе координаты — это наша точка назначения. Выполнять немедленно!

Излишне говорить, что острое чувство опасности накрыло меня за секунду до того, как заорали наши сигналы тревоги. Только я не смог сразу сообразить, какая из ранее обозначенных угроз стала на порядок актуальнее. Но ничего, сейчас пошла такая жизнь, что я быстро натренируюсь определять, с какой стороны и с какой силой по нам прилетит в следующий раз.

Ибо прилетать стало часто и много. А потому мне придётся оттачивать своё чутьё, хочу я того, или нет. И будет на чём.

Продолжая думать эти мысли в фоновом режиме, я плюхнулся в до сих пор пустующее кресло первого пилота и пробежался пальцами по сенсорам активации различных систем корабля. Первое, что необходимо было сделать, это включить на полную наши стеллс-модули. Это нужно сделать для того, чтобы мы, выйдя из варпа и оказавшись в расчетной точке, тут же скрылись под покровом маскировочного поля.

Это необходимо было сделать хотя бы из тех соображений, что пилоты этого фрегата сиганули за нами в червоточину. А червоточина эта может исчезнуть в любой момент и надёжно похоронить их в неисследованной системе, откуда они никогда не найдут дороги домой. Тем не менее, они на это пошли.

Значит что? Правильно! Это является неопровержимым доказательством того, что ребята, управляющие имперским фрегатом отморожены на всю голову.

И тогда им, несомненно, хватит ума попытаться преследовать нас дальше. И тут стеллс-поле нам совсем не помешает.

Хотя, как это ни печально, даже такой продвинутый вариант, что стоит у нас на борту, не гарантирует того, что нас обнаружить не смогут.

Если сильно напрягутся, то непременно смогут. А такие упёртые, как эти — смогут наверняка… Но все имеющиеся средства все равно надо использовать, безотносительно того, сработают они, или нет. И если сработают, то как.

Звёзды на экранах опять размазались в длинные полосы. Мы таки варпнулись.

Жаль, что нам не хватило ума сразу отойти от дыры вормхолла на приличное расстояние. Тогда бы нас эти придурки и не увидели бы. Системы ближнего обнаружения включаются сразу, и поиск быстро проводят. Беда только в том, что покрытие у них очень небольшое. И если бы мы были дальше…

Но мы были, там, где были. И теперь, при наличии желания, наши преследователи смогут проследить, вдоль какого вектора мы двинулись. А, следовательно, опять нас нагнать.

Но, не будем загадывать, сначала надо выйти из варпа, а там уже строить дальнейшие планы.

Прыжок много времени не занял, и мы, появившись в обычном пространстве, с благоговением уставились в монитор. Весь экран занимала сплошная грязно-жёлтая стена, прочерченная кое-где размытыми серо-синими полосами. Это был тот самый газовый гигант.

Да, зрелище, несомненно, впечатляло. Я немного повозил пальцем по тачпаду, и изображение на мониторе пришло в движение. И вот мы смотрим снизу вверх, а над нами теперь нависала плоскость того самого кольца. Как оказалось, она состояла из бесчисленного множества осколков зеленоватых кристаллов, которые плыли над нами бесконечным потоком. Вполне возможно, что это просто лёд, то есть замёрзшая вода. Хотя пока это для нас не принципиально.

Масштабы зрелища заставляли нас ощущать себя даже не песчинками, а чем-то совсем бесконечно мелким. А человек, кстати, декларирует себя венцом творения, и вообще…

А вот когда на такое смотришь, то появляются оправданные сомнения в этом самопровозглашённом величии. Но это меня что-то в философию потянуло, а ведь нам ещё в «Кузнице» препады говорили, что думать вообще весьма вредно, а если долго размышлять о бренности бытия, так и вообще крыша поехать может…

Поэтому я тряхнул головой, сбрасывая со своих неглубоких извилин эти мысли о вечном, и вернулся к насущному.

А реальность была такова, что опасность, которая исходила от кораблей Империи не исчезла. Хоть и стала заметно слабее. Скорее всего само наличие опасности говорило о том, что эти ребята из системы не ушли, и вообще, покидать её пока не собираются. А что ощущение этой опасности ослабло, так это, скорее всего от того, что мы резко увеличили расстояние между нами и имперским фрегатом.

И из этого можно сделать полезный вывод. Сила чувства опасности зависит не только от потенциала угрозы, но и обратно пропорциональна расстоянию до её источника. Формулировка хорошая получилась, совсем как в какой-нибудь геометрической теореме, да…

Хотя, где я, а где геометрия…

Мысли о теоремах мгновенно вылетели из головы по той простой причине, что чувство опасности, вроде утихшее и ослабевшее, вдруг начало быстро расти, и вот уже оно из небольшого червячка превратилось в огромного дракона. И этот дракон взревел во всю свою драконью глотку.

Неужели этот имперский отморозок решился таки продолжить преследование?

Я посмотрел на голограмму.

И на ней было хорошо видно, что «Беглец» завис с южной стороны кольца. А с противоположной, северной стороны, со сдвигом в сторону… Скажем так, западнее нас тысяч на десять километров появилась серебристая рыбка имперского фрегата.

Я не ошибся. Фрегат этот находится под управлением опасных сумасшедших. Не иначе…

И ещё одно интересное наблюдение. Голограмма из этого артефакта показывает все изменения, происходящие в системе прямо в режиме реального времени. А это теоретически позволяет нам очень оперативно отслеживать все изменения обстановки. Эх, знать бы ещё наперёд, куда смотреть, чтобы вовремя увидеть действительно важное…

Ралейна Касуми из рода Касуми уже года два, как закончила Имперское училище ВКС Аратана № 013/01, получила звание винг-лейтенанта и потрёпанный корвет в придачу.

Это был самый лёгкий боевой корабль в штате подразделений ВКС Империи. Пилоты кораблей посолиднее издевательски называли эти кораблики не боевыми, а условно-боевыми.

Но служба почти каждого пилота-выпускника начиналась именно на кораблях этого класса. Исключений из этого правила было не много.

Лишь представители самых сильных и знатных родов имперской аристократии могли выхлопотать для своих отпрысков распределение сразу на должности офицеров в составе экипажей серьёзных кораблей, пользуясь своим административным ресурсом и влиянием в среде высшего командного состава. Там и немного безопаснее было, да и карьерный рост шёл резвее.

Но у Ралейны ситуация складывалась не так благоприятно. Да, она принадлежала к известному и влиятельному роду, который в разное время подарил Империи целую плеяду военных и государственных деятелей, чьи портреты по праву украшали залы центральной родовой резиденции.

Но Ралейна принадлежала не к основной линии, а потому её, как и множество родовитых девушек, ждало примерно одинаковое будущее, а именно выйти замуж за того, кого выберет глава семьи. И, как вы понимаете, мнение её в этом вопросе вообще никого не интересовало. От слова «совсем».

А характер у девушки был сложный. Очень сложный. И после того, как она очень обидно обошлась со своим предполагаемым женихом, у неё случился разговор с главой её родовой ветви. И прошёл он на повышенных тонах. И чем дальше этот разговор продолжался, тем выше становился тон этого разговора.

В общем, с главой семьи Ралейна разругалась в хлам. Разругалась она по причине того, что да, она ощущает себя частью рода и при определённых условиях готова принести в жертву даже свою личную жизнь. Но!

Но, как она заявила главе семьи, на брачный союз с даунами, имбецилами и прочими скорбными разумом, она пойти никак не готова. А своего жениха она с первого знакомства воспринимала не иначе, как жизнерадостного дебила.

В общем, всё закончилось примерно так, как заканчиваются такие коллизии.

Семье не нужен был скандал с изгнанием из рода крупно накосячившей девчонки. Но и без последствий оставить этот бунт тоже не представлялось правильным.

Ралейне было настоятельно предложено пойти в училище ВКС, благо возраст ещё позволял. Помощи от семьи на первых этапах службы не ожидалось.

И только если она сможет за счёт личной храбрости или каких иных ценных качеств заметно продвинуться по службе, заработать серьёзные государственные награды и репутацию… Только в этом случае семейный совет согласится рассмотреть возможность принятия блудной дочери обратно в лоно семьи.

Вот так решилась её судьба.

Но она, следует отдать ей должное, роптать не стала. А наоборот впряглась в учёбу, и закончила училище с отличием. Но это ей ничем не помогло. Те, у кого была волосатая лапа, отправились служить в экипажи крейсеров, дредноутов и линкоров.

Людишки попроще, но тоже с отличием закончившие сие учебное заведение, получили направление на должности помощников капитанов фрегатов.

А она… а она, не смотря на все свои успехи в учёбе пошла по пути, которым идут все остальные. Возможно, тут как раз родственнички и подсуетились… Ну, чтобы жизнь строптивице мёдом не казалась.

Но она, опять-таки, не погрузилась в уныние, нет. Она тащила службу бодро, ничем не отвлекаясь. И уже через год могла похвастаться тем, что командование отмечает её усердие. И даже поощряет мелкими денежными премиями и редкими увольнениями.

А через полтора года её произвели в следующее звание, присвоив звание старшего винг-лейтенанта и направив для прохождения дальнейшей службы в состав экипажа одного из фрегатов. Причём ей досталась должность второго пилота. Круче второго на корабле только первый пилот. И он же капитан корабля.

А то, что в экипаже по штату всего два человека, так это такое…

Два дня назад командир её корабля ушел на повышение. Теперь он целый кавторанг и первый помощник капитана на борту эсминца «Непостижимый».

А она вступила в должность командира фрегата. Должность, кстати, капитанская. И скоро ей, наверное, надо будет вертеть в погонах дырочку под очередную звезду. Пока маленькую, но, как сказала она сама себе, какие наши годы…

В тот же день, когда она стала командиром корабля, ей прислали второго пилота.

Это был винг-лейтенант, отлетавший год на корвете, и, по представлению непосредственного начальника досрочно переведённый в состав команды фрегата.

Звали его Тон Квонг. Он был выходцем из какого-то индустриального мира, происхождения самого, что ни на есть пролетарского. И, как с некоторым удивлением обнаружила Ралейна, прочитав его личное дело, в нём бурлила незамутнённая пролетарская ненависть ко всем, кто мог похвастаться достатком, превышавшим его собственный.

А уж о происхождении и говорить не стоило. Аристократию он ненавидел всеми фибрами своей пролетарской души.

Всё это было скрупулёзно зафиксировано СБ училища и в личном деле отражено.

Но прагматичные безопасники исходили из того, что встроившись в армейскую структуру и начав расти в званиях, этот парень очень скоро перестанет быть опасным. А пользы, при умелом руководстве, да под приглядом старших товарищей и начальников, он сможет принести государству не мало.

Кроме того, необходимо отметить и то, что при старших по званию он благоразумно держал себя в руках, ибо понимал, что начальник это та сила, бороться с которой он не сможет.

Так что на Ралейну его ненависть к богатым и родовитым не выплёскивалась, по крайней мере за эти два дня никаких трений на этой почве не возникало. Срок, конечно, слишком короткий, для того, чтобы делать обоснованные выводы. Но надежда на то, что дела обстоят именно так, оставалась.

Хотя девушка иногда замечала, что зыркает он на неё иногда совершенно по-волчьи…

И вот сейчас он сидел в кресле второго пилота, по правую руку от неё.

А на экранах, на фоне звёздной пропасти, подрагивала своими ложноножками огромная угольно-чёрная амёба. Дыра в пространстве. И в эту дыру каких-то несколько минут назад ускользнули те, изловить которых было для любого честного подданного Империи святым долгом.

— Винг-лейтенант Квонг, — произнесла Ралейна, одновременно набирая что-то на терминале, — вы готовы принести свою жизнь на алтарь служения Империи?

— А без этого никак нельзя обойтись? — вскинулся Квонг. С одной стороны он опасался за собственную жизнь, с другой стороны, его жутко колбасило от осознания того, что он сейчас вынужден подчиняться представительнице ненавидимого им класса. И возразить толком ничего не может — и вот это бесило его отдельно. — и могу ли я поинтересоваться, что вы конкретно задумали, госпожа капитан?

Да, должность у Ралейны была капитанская, то есть она и была капитаном корабля. Ну а воинское звание было всего лишь старший винг-лейтенант. И обращаясь к ней так, Тонг рассчитывал подпустить немного лести в свои слова.

И нельзя сказать, что он сделал это совсем уж зря. Его начальница таки снизошла до ответа:

— Я намереваюсь продолжить преследование, — и бросила взгляд на монитор, где на фоне звёзд раскорячилась чёрная клякса.

Тонг проследил за её взглядом и слегка побледнел. Вот этого варианта он как раз и хотел избежать. Чернота перехода в неизвестность наводила на него какую-то, прямо-таки инфернальную жуть, и от одной только мысли, что он может оказаться там, по то сторону, вызывала непроизвольную дрожь.

— А почему именно мы? — голос Квонга предательски дрогнул, так как ему, хоть он и мнил себя героем, было откровенно не по себе. Страшно было герою.

— Слушай, лейтенант… — Ралейна обернулась к подчинённому и с прищуром на него посмотрела.

— Винг-лейтенант, — буркнул тот из чистого чувства противоречия. Ралейна на это лишь усмехнулась, и продолжила:

— Ты так и собираешься из года в год глотать звёздную пыль, конвоируя третьестепенные трассы? — сделала паузу, давая Тон Квонгу возможность ответить. Но тот предоставленной возможностью не воспользовался, и лишь зыркнул на неё исподлобья, как загнанный в угол зверёк.

— Ходить в патрули и быть живым, это гораздо лучше, чем пропасть бесследно в неизвестной системе, — выдавил он из себя, машинально прикидывая, куда бы тут спрятаться.

Но спрятаться от гнева начальства в тесноте ходовой рубки фрегата возможным не представлялось. А потому он, как в босоногом детстве, вжал в голову в плечи, ожидая удара. Его тело помнило, что бабка Ксинь, сморщенная и сгорбленная карга, которая всегда дымила трубкой, била его костяшками сухоньких пальцев прямо по лбу. И больно очень это у неё получалось.

Но Ралейна, к счастью, на бабку Ксинь не походила нисколько, а потому и бить лейтенанта не стала. Да и была она гораздо моложе и вполне себе красива, что Квонг уже неоднократно отмечал. И даже позволял себе немного помечтать о… В общем, губы он иногда раскатывал дальше, чем ему было положено по чину…

Но сейчас был явно не тот случай:

— Не бойся, — сказала Ралейна, глядя на него, — бояться надо было раньше… А сейчас я уже отправила запрос командиру группы, и если он даст разрешение на продолжение преследования, то мы его и продолжим, — тут Квонг опять посмотрел на кляксу перехода и в желудке его разлился могильный холод.

— Так вот что она печатала… — запоздало догадался он.

Их разговор был прерван мелодичным перезвоном оширских серебряных трубок-колокольчиков. Так Ралейна настроила звук уведомлений о поступавшей на корабль корреспонденции.

Квонгу этот звук напоминал о детстве в гетто беженцев из директората.

Там в семейном магазинчике висевшие у двери серебряные трубки звучали точно так же, тоненько и печально, когда в тесный торговый зал входил очередной клиент.

— О, командир группы прислал ответ, — сказала Ралейна, разворачиваясь на кресле к монитору.

— Хоть бы нам запретили это безумство… — взмолился про себя Квонг, но бог хороших известий, Си Чжу, сегодня, похоже, взял выходной. Это стало понятно, когда до ушей его донеслось радостное хмыканье госпожи капитана:

— Отлично, Квонг! — она повернулась к нему и на лице её цвела довольная улыбка.

— И чему она радуется? — уныло подумал лейтенант, — тому, что наши косточки будут плавать в вечном холоде и никто, никогда нас уже не найдёт? — он был настроен очень пессимистично, и, не смотря на все усилия казаться бесстрастным, лицо выдавало его полностью — уж очень кисло он посмотрел на начальницу.

Но это настроения ей нисколько не испортило:

— Бодрее, Квонг, — она посмотрела на него как-то… покровительственно, что ли… И это тоже обидело Квонга, ибо не должна так женщина смотреть на мужчину. Нет у неё такого права…

Вообще, хоть он и прожил многие годы на имперской планете, Ошир так и не отпустил его до конца… Менталитет конкретно этого пилота имперских ВКС ещё будет долго избавляться от предрассудков и установок полуфеодального общества с абсолютным засильем бюрократов и полным бесправием большинства.

— Так, хватит изображать из себя страдальца! — прикрикнула она на совсем скуксившегося лейтенанта, — лучше подумай о тех наградах, которыми начальство осыпет нас, если мы принесём им головы этих мерзавцев! Запускай планетарные двигатели и бери курс на переход! А я пока посмотрю, что там понаписали нам штабные. Слишком уж много букв. Разрешение на переход можно было бы и покороче оформить…

Надо сказать, что начальственный окрик Квонга таки взбодрил. И он, вздрогнув всем телом, словно, получившая животворящий удар кнутом уставшая за день кляча, развернулся к панели управления и начал активно запускать системы фрегата и выводить его на курс к тому самому нестабильному переходу.

Как бы он не боялся неизвестности и вообще, опасностей, которые таит космос, а начальства, выходит, он опасался гораздо больше. По крайней мере пока.

И покуда лейтенант занимался рутинными процедурами, которые немного помогали ему унять зарождающуюся панику, Ралейна читала инструкции высшего начальства и комментировала их вслух. Дело в том, что ей самой эти глупые ограничения решительно не нравились. Но она предположила, что информация о них хоть немного, да приободрит совсем падшего духом второго пилота:

— Ты смотри, эти штабные крысы из штаба полка понаписали тут целую простыню, — скептически хмыкнула она, — и не лень же им было… И, надо же, первое, на чём они заострили внимание, так это на том, что основной нашей обязанностью является обеспечение сохранности корабля и корабельного оборудования, а так же недопущение порчи имущества ВКС, — она подняла голову от экрана и посмотрела на Квонга, который продолжал тыкать пальцами в сенсоры панели управления. Видимо, она ожидала какой-то реакции. Но тот продолжал деловито сопеть и вообще, сделал вид, что не услышал.

— А, — тихо хмыкнула Ралейна, — ну и хрен с тобой. — слова эти прозвучали очень тихо, но Квонг, определённо, их услышал. Об этом свидетельствовало хотя бы то, что сопение его стало обиженным и гораздо более громким.

Девушка усмехнулась, глядя на это, и отвернулась опять к монитору. Но монолог свой не прервала:

— Так, а тут уже по делу вроде, — пробормотала она, вглядываясь в строки, бегущие по экрану, — хотя, очевидные вещи же пишут… Засечь, куда прыгнули преследуемые после выхода из вормхолла… А как я их, извините, буду преследовать, если этого направления не определю? — голос её выражал крайнее презрение как к штабным в целом, так и к их крючкотворству в частности.

— Ага, следующий пункт тоже, конечно, само собой разумеющееся требует сделать. Но ладно, это действительно действие необходимое и прямо указать на него было совсем не лишним… — тут она даже немного задумалась, — отождествить систему. М-м-да, я, конечно, попытаюсь. А если её нет в тех атласах, что доступны нашему искину? Тогда что делать? Ведь атласы то у нас только те, что ДСП, так сказать, даже не секретные. А ведь есть ещё и секретные, и даже сов. секретные… Но у нас их нет. Так что этот пункт мы может быть и выполнить-то не сможем…

Она ощутила лёгкий толчок. Это планетарные двигатели наконец вышли из холодного режима и начали толкать корабль ближе этой чёрной кляксе. Но, как-то медленно:

— Квонг, мы что, никуда не торопимся? — едко спросила она лейтенанта, делающего вид, что занят до невозможности, — на такой скорости мы сутки к переходу ползти будем! И разыскиваемые за это время десять раз уйдут. Так что хватит кочевряжиться и выводи тягу на максимум!

— Есть вывести тягу на максимум, — ответил лейтенант, и в голосе его сквозила обречённость.

— Самолюбивый трус, — подумала Ралейна со вздохом, — страшно даже подумать, что от его действий может и моя жизнь зависеть… — она едва заметно покачала головой и вернулась к творчеству штабных стратегов.

Дальше шли слова о том, что если вдруг систему определить не удастся, то следует немедленно возвращаться.

— Ага, — улыбнулась про себя Ралейна, — как это говорится, смотри пункт первый. Если мы там погрязнем, то этим ребятам придётся очень долго отписываться, объяснять всяким разным комиссиям причины потери корабля, рассказывать о самоуправстве его командира… В общем всячески оберегать свои нежные и раскормленные задницы.

Надо сказать, что для себя она решила послать этих умников ко всем чертям и сосредоточиться на достижении главной цели — поимке или уничтожении преступников. И этот пункт инструкции она благоразумно решила не озвучивать. Ибо, если её трусоватый подчинённый не знает об этом предписании, то и требовать его исполнения не сможет.

— Та-ак, — пробормотала она про себя, — а если система есть в атласе, то нам надлежит немедленно воспользоваться штатной установкой гиперсвязи и немедленно сообщить данные в штаб…

— Господи, ну почему они пишут так, что мозг отказывается воспринимать написанное и вязнет в этих бесконечных канцеляризмах? Неужели так трудно излагать всё понятно, по человечески… — этот крик души никто не услышал, наружу прорвался лишь громкий вздох. Даже Квонг обернулся к ней и окинул вопросительным взглядом.

Читая дальше, Ралейна узнала о том, что если система, куда они собрались попасть через вормхолл, входит в состав Империи, то она обязана связаться с местным СБ.

И сообщить им все характеристики преследуемого корабля и его предположительное местонахождение.

Об этой облаве уже оповещены представители имперской СБ во всех без исключения системах, так что в этом случае вся имперская махина опять навалится на беглецов.

— П-ф-ф, фыркнула Ралейна, — ну неужели эти самодовольные индюки в погонах считают нас полными идиотами? Это же тоже само собой разумеется… Интересно, а когда я достигну карьерных высот и меня переведут в какой-нибудь штаб, там тоже вокруг будут находиться люди, которые всех остальных держат за лохов и придурков? — эта мысль даже её саму немного напугала. Жизнь в окружении тупых карьеристов, это определённо не то, о чём она мечтала.

Дальше опять сухими и неудобочитаемыми словами говорилось о том, что если система нейтральная или принадлежит союзным государствам, то ей надлежит продолжать преследование…

Она потратила ещё минут пять своей жизни, чтобы ознакомиться с этим образчиком военно-эпистолярного искусства, после чего со вздохом облегчения отвалилась на спинку кресла.

Посмотрела на обзорный экран и отметила про себя, что чёрная дыра пространственного прокола стала заметно ближе.

— Ну и замечательно, — подумала она, — Мы скоро пойдём по следу, — она чувствовала, как неуклонно повышается уровень адреналина в крови, — значит Квонг не стал саботировать мой прямой приказ об увеличении скорости. Страх не теряет. И это тоже хорошо.

— Второй пилот! — на этот раз она использовала «уставной» голос, — доложите о готовности к транссистемному переходу и готовности корабельных систем!

Квонг, хоть и немного запинаясь от охватившего его волнения, всё-таки довольно внятно доложил о готовности.

— Экипажу занять места согласно боевого расчёта! — выдала она очередную уставную фразу и внутренне усмехнулась, так как весь экипаж и так находился на местах. Но ритуал есть ритуал. Положено в таких случаях эти слова произносить, значит она их и произнесла.

Бросила взгляд на Квонга. Тот сидел, неотрывно глядя в монитор и наблюдая расширившимися зрачками за неуклонно приближающейся, инфернально-чёрной кляксой.

— Квонг! — окликнула его Ралейна, — ты бы пристегнулся, что ли… — говоря эти слова она ловко защёлкивала замки на страховочных ремнях.

Квонг, услышав её, опять вздрогнул и засуетился, расправляя ремни.

— Быстрее! — это слово словно подстегнуло его и он завозился ещё интенсивнее.

Надо сказать, что покрикивать на лейтенанта нужды не было никакой. Но Ралейне его испуг и суетливость таки доставили пару приятных минут. Всё-таки приятно так рельефно ощущать своё явное моральное и интеллектуальное превосходство…

— Давай, лейтенант, постарайся в норматив уложиться, — немного стервозно продолжила она, заставляя своими словами дрожать руки подчинённого ещё больше.

— Ничтожество, — самодовольно подумала она, — плебей, как есть плебей…

Наконец Квонг совладал с непослушными ремнями и пристегнулся наконец к креслу так, как это было предписано уставом:

— Готов! — отрапортовал он с некоторым облегчением в голосе.

— Хреново, медленно, — тут Ралейна копировала интонации сержанта, который обламывал строптивых юнцов на первом году обучения в лётном училище, — ты возился на три секунды больше! — Квонг съёжился и втянул голову в плечи, — значит, будем тренироваться…

Она подумала, а не заставить ли этого червяка пару раз расстегнуться-застегнуться, но потом с явным сожалением отказалась от столь заманчивой мысли. Клякса была уже совсем близко. А в пространственный переход следовало входить с застёгнутыми страховочными ремнями. А то не долго и шею свернуть. При переходе чего только не случается.

А терять даже такого, не особо ценного члена экипажа, в её планы не входило. Если уж и допускать потерю заместителя, то хоть с какой-то пользой для дела, а не только для того, чтобы получить удовольствие от сладкого чувства собственного превосходства. Оно того не стоит. Дело прежде всего.

— Ну, раз готов, то передавай управление мне, — сказала она, — и лежи там тихо, не отвлекай…

— Есть передать управление, — промямли лейтенант, тихо порадовавшись тому, что тема его медлительности пока отставлена в сторону, — есть лежать тихо.

Ралейна бросила взгляд на пульт, на моргающие огоньки индикаторов, на сенсоры, ждущие прикосновений её чутких пальцев и очистила своё сознание от всех ненужных мыслей. Это был первый в её жизни случай, когда ей приходится пользоваться нестабильным переходом.

Теорию им в училище, конечно, начитывали, но, как известно, теория, это одно, а практика может совсем, совсем в эту теорию не вписываться.

Она ещё раз бросила взгляд на Квонга, и с удовлетворением отметила, что этот слабак даже зажмурился, не имея душевных сил смотреть на монитор.

А экран монитора теперь уже полностью затопила угольно чёрная и немного подрагивающая, словно в предвкушении, тьма.

— Переход! — звонко и немного азартно крикнула она, и потянула на себя рычаг регулировки планетарных двигателей, выводя их мощность на максимум.

Корабль дёрнулся, и с нарастающим ускорением полетел к жерлу перехода.

— Ну что же, — подумала Ралейна, — риск, это благородное дело. И самое время проявить те черты, которые свойственны старой аристократии. Интеллект, презрение к опасности, твёрдость руки и намерений. Ну, и конечно же, волю. Волю к победе!

Она с восторгом наблюдала, как корабль, словно в замедленной съёмке погружается в клубящуюся тьму. Мир стал непроглядно чёрным и Квонг, пристёгнутый к своему креслу тихо застонал, не в силах сдержать свой страх перед неизвестностью.

А потом вокруг опять засияли звёзды. И это были совсем не те звёзды, что дарили Ралейне и её второму пилоту свой свет всего несколько минут назад.

— Где мы? — вопрос этот, как вы понимаете, озвучил Квонг, который очень переживал за сохранность своей тушки.

— А сейчас попробуем узнать… — говоря это, Ралейна сама себе удивилась, ведь на языке вертелся непечатный, хоть и рифмованный ответ. Но нет, она нашла в себе силы соблюсти приличия.

Квонг затих в своём кресле, глядя в монитор. Созерцание россыпи незнакомых звёзд оказывало примерно такое же воздействие, как взгляд удава на кролика.

Правда, пока явных признаков нервного срыва и прочих нехороших реакций у него не просматривалось, а потому Ралейна предоставила лейтенанта на некоторое время самому себе. Сама же углубилась в работу с блоком навигации и позиционирования.

Параметры этой системы не совпадали с параметрами звёздных систем, что были в базах искина. И это её расстроило, ибо она, конечно для себя решила, что скрутит этих субчиков и представит их перед ликом справедливого имперского правосудия. Но в душе девушка надеялась, что для этого не придётся нарушать инструкции…

И если она сейчас эти инструкции нарушит, то у неё уже не будет возможности сдать назад. Потому, что неподсудны только победители.

— Искин! — она решила попытать счастья, а вдруг действительно, в памяти этого электронного болвана всё же есть ещё что-то, что она по каким-то причинам не видела. — прогони параметры этой системы по всем, я повторяю, по всем базам, которые есть в твоей памяти. Включая и те, знать о которых мне не положено в виду недостаточно высокого допуска. И если найдёшь совпадения, то сообщи немедленно.

Искин тут был стандартным, то есть примитивным до невозможности. У него даже не хватило ума сообщить, что он провел самую полную проверку с первого раза, а вместо этого зашуршал дисководами, делая одну и ту же работу по второму разу.

— Совпадений не обнаружено, — голос у него, как и у всех стандартных корабельных искинов, был на редкость противным. И слова, этим голосом произнесённые, лишь усугубляли и без того тошнотворную ситуацию.

Правда, некоторую радость Ралейна испытала, глянув на результаты сканирования пространства. Эти самоуверенные болваны даже не потрудились отойти на сколь-нибудь заметное расстояние от места пространственного прокола, и она смогла получить их текущие координаты. Они стеллс включили, конечно, но ввиду относительно небольшого расстояния между кораблями, полноценной невидимости у них не получилось. Хотя, может быть они настолько самоуверенны, что просто не приняли этот фактор во внимание. Но это уже их проблемы.

— Искин! — она опять обратилась к электронному мозгу. Он без сомнений сейчас был гораздо надёжнее мозгов Тон Квонга, который продолжал находиться в прострации и тупо пялился в монитор, — возьми нарушителей под наблюдение! В случае, если они начнут разгон, фиксируй вектор и дальность их прыжка!

Ну, теперь, когда нарушители лишились возможности оборвать свой след, следовало попробовать выполнить хоть одно из множества полученных предписаний. Для очистки совести надо было сделать попытку установить связь со штабом.

Она была уверена, что это не ей не удастся, так как вряд ли поблизости с этой системой есть ретрансляторы. Но ей необходимо было, чтобы в полётном журнале была зафиксирована эта попытка.

Когда будет проводиться разбор полётов, то наличие возможности возобновить преследование должно хотя бы объяснить то, что она сразу не вывела корабль обратно через червоточину. А попытка установления связи должна была стать доказательством её добросовестности.

— Где мы? — это Квонг выпал наконец из транса, и повторно поинтересовался своим местом во Вселенной.

— Не знаю, — ласково ответила Ралейна, отметив про себя, что взгляд у заместителя стал немного более осмысленным. Значит, башенку ему всё-таки не снесло. И это хорошо, а то пускаться в погоню за опасными преступниками, имея под боком свихнувшегося второго пилота, это удовольствие на любителя.

А Ралейна таким любителем не была и становиться таковым не планировала.

— Внимание! — скрежещущий голос искина тут же заставил её забыть о своих сомнениях относительно душевного состояния Квонга, — преследуемый корабль становится в разгон!

— Начинай прогрев варп-двигателей и фиксируй параметры прыжка преследуемого фрегата! — чётко скомандовала Ралейна. Фраза у неё на этот раз прозвучала настолько по уставному, что искин, впервые на её памяти тоже ответил по уставу, скрипуче пролаяв:

— Мэм, да, мэм, — Ралейна даже не знала, как на это реагировать. Потом, правда, решила сделать вид, что так всё было и задумано:

— Занимайся, занимайся, — барственно произнесла она. Ну да, аристократка она, или где?

Рубка начала еле заметно вибрировать. Это говорило о том, что искин действительно принял её распоряжение к исполнению и запустил варп-двигатели на прогрев. Но сама по себе вибрация говорила ещё и о том, что системе амортизации энергоустановок необходим серьёзный ремонт. И нужен он ей стал уже довольно давно. Но вот руки никак не доходили…

— Мы что, все-таки продолжаем погоню? — спросил Квонг помертвевшим голосом. Он сделал выводы из услышанного. Они ему, само собой, очень не понравились. Но спорить с начальницей ему духу не хватало, даже не взирая на ту бурю эмоций, что бушевала у него внутри.

— Конечно, — ответила Ралейна настолько беззаботно, насколько могла.

Играя в беззаботность, она рассчитывала хоть немного снизить уровень стресса у подчинённого. Могло же так случиться, что от его действий будет зависеть и её жизнь. Она прекрасно отвала себе отчёт, что тут может случиться всякое. И при этом рассчитывать можно будет только на себя и на то, до чего можно дотянуться руками.

Связи нет. Помощи ждать неоткуда.

— Ты боишься этих дезертиров? — с насмешкой спросила она, стараясь этим уязвить его мужское самолюбие, — а зря! Обрати внимание, что они только бегут. За всё время, что мы гоняли их по системе Триммас, эти трусы не сделали ни единого выстрела, не запустили по нам ни одной ракеты. А что это значит?

— Что? — переспросил лейтенант, и в глазах его мелькнула тень надежды на то, что всё обойдётся.

— А это значит то, что они лишены такой возможности, — с апломбом заявила Ралейна, — вот сам посуди, вот ты, например, смог бы удержаться от того, чтобы выстрелить по своему преследователю, особенно когда тот подставился под выстрел?

Квонг промычал что-то невнятно-утвердительное, всем свои видом выражая согласие с начальницей.

— Именно об этом я и говорю! — она сделала вид, что восприняла звуки, издаваемые Квонгом, как искреннее согласие, — так что бояться нечего! Мы сейчас их нагоним, и вынудим сдаться!

— А потом? — Квонг задал правильный вопрос, и на него следовало ответить максимально правдиво. Отвечать не сколько Квонгу, сколько себе, ибо вопрос возвращения был важен, и, что самое паршивое, однозначно-положительного ответа на этот вопрос у неё не было. Червоточина могла раствориться в любой момент:

— Судя по напряжению силовых линий, этот пространственный переход, — она кивнула на монитор, где черная клякса купалась в неверном свете звёзд, — закроется не раньше, чем часов через пять. — она, говоря это, несомненно выдавала желаемое за действительное, благо обоснованно ей возразить тут никто не мог. За исключением искина. Но его никто не спрашивает. И не спросит. Во избежание, так сказать.

— Внимание! — на этот раз Ралейна была довольна. Искин обратил на себя внимание, прервав довольно скользкий разговор, — через пять секунд корабль уйдёт в варп.

— Квонг, пристегнись, — сказала девушка, деловито защёлкивая замки страховочных ремней, — прыгаем!

Корабль слегка дрогнул. Это значит, что он перешёл в варп режим. Движение много времени не заняло, и когда блёклые полосы на мониторах стали опять звёздами, перед Ралейной открылась картина, подавляющая своими масштабами и грандиозностью.

Экраны внешнего обзора показывали округлую жёлтую, с синими разводами, стену, которая почти полностью перекрывала звёздное небо с одной стороны. Это был газовый гигант.

А внизу простиралась плоскость широченного кольца, образованного мелкими кристаллами льда, судя по показаниям датчиков. Просто замёрзшие брызги воды.

— Ха. — подумала Ралейна, — умно. Ничего не скажешь, умно. Беглецы решили спрятаться около планеты-монстра, надеясь на то, что обилие объектов, находящихся в пространстве около этого газового гиганта помешает сканерам имперского фрегата их обнаружить. — она обернулась к Квонгу:

— Лейтенант, дайте задание искину просканировать всё окружающее пространство во всех доступных диапазонах. — и проконтролируйте. Надеюсь, это задание вам по плечу? — тут она подпустила немного издёвки, и лейтенант теперь должен был доказывать делом свою компетентность.

— Мэм, да, мэм, — ответ был уставным, так как бедняга почувствовал, что если он сейчас облажается и не сможет обнаружить корабль дезертиров, то на ближайшей аттестации может быть поставлен вопрос о его не полном служебном соответствии. А возвращаться к уже подзабытому пролетарскому бытию у него не было никакого желания. И он сделает всё, чтобы остаться в доблестных рядах непобедимых Имперских ВКС. Тут, хотя бы деньги платят. А нервы треплют везде. Ибо, как сказал один древний поэт, жизнь такова, какова она есть, и больше ни какова.

Уверенность Ралейны в том, что дезертиров таки удастся обнаружить, даже не смотря на то, что пространство тут забито разными помехами, имела под собой основание.

Дело в том, что предыдущий командир корабля примерно месяца полтора назад добился установки на борт фрегата экспериментальных поисковых систем. Это были экспериментальные системы поколения 8++. Как ему это вообще удалось, он особо не распространялся. Как ему удалось умаслить зампотеха эскадрильи, история и вовсе умалчивает. Как им обоим удалось утрясти этот вопрос с интендантским управлением, никто даже и вообразить не мог. Но факт есть факт.

Вот они, эти системы. Аппаратура стоит на борту и функционирует штатно. Ибо старый командир ушёл на повышение, а модуль остался.

И мог этот модуль очень многое. Функционал и его прочие непростые возможности были сопоставимы с параметрами огромных стационарных станций раннего обнаружения, которые монтируют на орбитальных крепостях. И, в частности, были там кое-какие хитрые приставочки, включив и настроив которые, можно было заглянуть под почти любой стеллс. Если и не полностью, то, хотя бы, частично. То есть, если даже сам корабль явно не высвечивается, то определить его присутствие и точно локализовать удаётся по вторичным признакам, завихрениям полей и прочим неочевидным следам в пространстве.

Квонг, конечно, ещё не успел полностью освоить широчайший функционал этого девайса. Но Ралейна загрузила его работой, чтобы он, получив задачу, перестал думать о будущем. Военному человеку думать вообще вредно, а сложившейся ситуации — и подавно.

— Пусть мальчишка ковыряется и не забивает себе голову дурными мыслями, — думая так, Ралейна выдвинула панель управления модулем сканирования пространства, и приступила к тем операциям, правильно осуществить которые её второй пилот был просто не в состоянии.

Минут через десять она удовлетворённо вздохнула и откинулась на спинку кресла. Беглецы были обнаружены.

Эти дезертиры, как это ни странно, поставили на свой фрегат очень продвинутую маскировку, а потому на радарах и сканерах их явно не было видно.

Но вот тут то и пригодились функции поискового модуля, позволяющие установить положение противника по косвенным признакам. И дорогая аппаратура, раздобытая старым командиром корабля доказала, что стоит всех потраченных на её приобретение и установку усилий и ресурсов.

— Вот вы где, голубчики, — Ралейна радостно улыбнулась.

Теперь ей оставалось сделать сущую ерунду. Приблизиться к преступникам на расстояние выстрела, и под угрозой уничтожения вынудить их сдаться.

Как можно имеющимися силами проводить абордаж, она пока не думала. Думать об этом пока, если честно, совсем не хотелось. Ибо задача выглядела как с первого, так и со второго взгляда, на редкость нетривиальной. Но Ралейна не стала погружаться в сомнения, ибо имперскому офицеру, аристократу в незнамо каком поколении, не пристало пасовать перед трудностями. Как говорил один из великих полководцев седой древности — надо ввязаться в бой, а там видно будет.

— Ну, что же, — Ралейна с прищуром посмотрела на отметку, которую аппаратура модуля сканирования и обнаружения вывела на экран, — видимо настало время в этот самый бой ввязаться… Но сначала, как это принято у благородных людей, зашлём парламентёров.

Под этим она понимала установление связи с преследуемыми. А как связь наладится — сразу выкатить им ультиматум. Мол сдавайтесь, иначе раскатаем в блин. Насчёт раскатать в блин, это было слишком, но, по большому счёту, этого и не требовалось. Достаточно нанести их кораблю повреждения средней тяжести, и это станет их приговором.

В этом случае покинуть эту дикую систему им никак не удастся. Ибо состояние корабля этого не позволит. А если так, то их будет ожидать верная смерть. Ну, только растянутая во времени. Но итог-то будет один…

Она подумала ещё секунд тридцать, после чего решительно включила блок связи и вышла в эфир на аварийной частоте. Какие там частоты у этих гавриков выставлены, она не знала. Но вот аварийная частота для всех одна во всей галактике. Именно этой частотой пользуются, чтобы позвать на помощь в экстренном случае. А это значит, что у них на этой частоте приём наверняка настроен:

— Неизвестный фрегат! Говорит фрегат ВКС Империи Аратан «Минч Йода»!

— Слушаю вас, мадам, — голос прозвучал откровенно насмешливо, а чтобы Ралейна окончательно поняла, что всерьёз её никто не воспринимает, неизвестный добавил, — и при всём уважении, женщина не должна отождествлять себя с имперским фрегатом, у неё должно быть собственное имя.

— Моё имя в настоящий момент для вас не имеет никакого значения, — все с самого начала пошло наперекосяк. Она ожидала услышать в голосе оппонента нотки страха и безысходности, а тут над ней прямо с ходу взялись издеваться. Она набрала в грудь побольше воздуха и как можно более грозно объявила:

— Мы требуем вашей немедленной капитуляции!

— Ага, — нагло гыгыкнул её невидимый собеседник, — пафос, это, конечно наше всё… Но я хотел бы узнать по подробнее, а «мы»…это, собственно, кто?

Ралейна почувствовала, что начинает закипать, и зло выплюнула:

— Мы, это я и Империя Аратан! — с той стороны пока никаких комментариев не последовало, но в памяти девушки вдруг почему-то всплыла фраза из какого-то древнего сериала для домохозяек: «Галантерейщик и кардинал — это сила!» и ей вдруг стало даже чуточку стыдно за то, что она поставила на одну доску такую, не особо значительную, себя, и могучую Империю.

— Занятно, — донеслось до неё сквозь помехи. Краем сознания она отметила, что когда она только выходила на связь, никаких помех не было, — то есть вы, сидя внутри имперского стандартного корыта имеете наглость предъявлять ультиматумы нам. Наш корабль, кстати, может уничтожить калошу, на которой вы тут рассекаете, в течение пяти минут, если не быстрее…

— Он просто время тянет, — пронеслось в её мозгу, — а на самом деле их фрегат наверняка уже прогревает варп-привод и искин просчитывает вектор прыжка, чтобы удрать. А я тут, как дура, с ними пререкаюсь.

— Ты смотри, — Дрищ стоял за моей спиной, и увлечённо комментировал происходящее, — они в натуре решили до нас добраться.

— Это их конституционное право, — флегматично заметил Тихий, — каждый, вольно или невольно, совершает выбор. Эти ребята, судя по их поведению, выбрали мучительную смерть.

Кровожаден что-то он сегодня.

Я недовольно поморщился. В мои планы не входило углублять пропасть между нами и империей. Напротив, нет никакого смысла продолжать конфронтацию.

Мы, например, против империи, если вдуматься, ничего не имеем. Просто пусть СБ не суёт свой длинный нос в наши дела, и всё. И тогда мы замечательно поладим и будем плодотворно сотрудничать на благо нас, любимых… Ну, и империи тоже что-то перепадёт, мы же не жадные…

Потому мы и не пытались наделать дырок в имперских корабликах… Хотя нет, если уж совсем по чесноку, то мы все прекрасно понимали, что толку бы из этого всё равно не вышло. Ну, сбили бы мы пару истребителей… это только распалило бы имперских вояк. А они и так сильно перевозбудились

Вон, даже этим смертничкам позволили нырнуть за нами чёрт его знает куда…

Хотя эти могли и по своему почину пойти на подвиг. Судя по их поведению, фляга у них давно свистнула…

Это мы можем быть относительно спокойны, как та ворона из анекдота, что выёживалась на борту воздушного судна. А они-то куда? Я сильно сомневаюсь, что их тут кто-то искать будет…

— Ржавый, глянь-ка сюда, — возбуждённый голос Дрища вывел меня из задумчивости, и я обернулся к нему.

— Ну на меня-то ты что вылупился, — рассмеялся он, — ты сюда посмотри — и он ткнул пальцем в голограмму, которую генерировал тот странный артефакт.

Я начал вглядываться, потом вспомнил, что вроде как разобрался, как увеличивать изображение. Проделал необходимые манипуляции, и изображение планеты стало гораздо больше. Потом ещё увеличил масштаб голограммы, оставив в поле видимости лишь кусок газового гиганта и участок кольца, его опоясывавшего. Ну и, само собой, там были изображения и нашего корабля, и корабля Империи.

А он между тем вёл себя несколько странно. Прошёл сквозь кольцо вполне нормально. Странность стала мне понятна потом. После кольца фрегат не поменял курс, чтобы приблизиться к нам, а продолжил движение в том же направлении.

У меня создалось такое впечатление, что сейчас он двигался уже без ускорения, просто по инерции, которую успел набрать, преодолевая кольцо.

И видимо думал довольно громко. Это я понял тогда, когда Доминатор вдруг дал мне подсказку:

…Посмотри на монитор, куда выводятся данные об активности вражеского корабля…

— Ага, — хмыкнул я, глядя на экран, — сейчас этот кораблик напоминает металлический метеорит. И единственное, что его от метеорита сейчас отличает, так это остаточное тепловое излучение из того места, где дюзы. Ни сканеры не работают, ни радио… Вообще ничего, кусок железа…

Я ещё немного увеличил изображение, и тут же услышал из-за плеча удивлённый голос Дрища:

— Посмотри-ка, а что это за точки такие оранжевые внутри их фрегата?

Я увеличил изображение ещё чуть-чуть, и ясно увидел в том месте, где должна была находиться ходовая рубка фрегата две яркие оранжевые точки. Это что получается, этот артефакт может, при достаточном увеличении, показывать и наличие живых существ на борту? Или так оно разумных обозначает? Ну это мы сейчас проверить не сможем, к сожалению.

Однако занятно… Интересная штука, оказывается, у Пхукунци в ячейке лежала… Так, а вот теперь надо сообразить, как бы нам после всего произошедшего иметь возможность вернуться в эту систему. Уж очень много таинственного и странного мы здесь уже увидели. А если посмотреть на хронометр, то времени прошло всего-то ничего…

Определённо, надо дальше копать. Но сейчас времени нет. Его всегда нет, чтоб его…

Значит надо определять координаты, чтобы вернуться сюда позже, и не спеша разобраться со всеми тутошними чудесами… А определение координат опять-таки времени потребует.

Хотя, что это я? Методика определения координат у искина есть. Слава богу, прошли те времена, когда для определения своего местонахождения использовали буссоли, секстанты и прочие древности. Сейчас всё проще, даже если учесть, что тут не земная твердь, а глубокий космос:

— Искин! Определи галактические координаты этой системы!

Ага, электронного болвана озадачил, а теперь надо бы и с этими ребятишками разобраться. Вообще, сдаётся мне, что у них что-то пошло очень не так. Кораблик-то у них умер совсем. Включая, кстати, и системы жизнеобеспечения.

Так что если мы над ними не сжалимся, судьба их крайне незавидной выглядит, да…

— Ржавый, что ты там опять завис? — Дрищ у нас неугомонный, всё ему чего-то надо, нет бы помолчал бы хоть полчасика… — ты на наш корабль на этой голограмме посмотри! — и даже начал меня за рукав дёргать, чтобы вывести меня из состояния задумчивости.

Я обернулся и посмотрел на наш корабль. Догадка моя оказалась верной. В ходовой рубке «Беглеца» при должном увеличении можно было различить три оранжевые точки… Какой, однако, артефакт…

Жаль, конечно, что он только в этой системе работает… Такая штука нам и в других системах, ой, как пригодилась бы…

Но ладно, будем довольствоваться тем, что есть.

Сейчас надо принимать решение, будем мы спасать этих имперских лузеров, или пусть летят себе.

Вообще-то, сейчас удивительным образом складываются в ёлочку и мои прагматичные соображения относительно того, что надо как-то пробовать с империей помириться, и абстрактный гуманизм, основным постулатом которого является максима о том, что любая человеческая жизнь священна, бесценна, ну и так далее.

Всё складывается так, что нам таки придётся совершить рыцарский поступок, а именно спасти своих врагов от лютой смерти. Ведь даже трудно предположить, от чего раньше они умрут, от недостатка кислорода, или от переохлаждения, да… С другой стороны, мы должны быть им благодарны — теперь мы точно знаем, что соваться внутрь этого кольца чревато боком.

Но все свои действия надо задокументировать. Поскольку, когда мы этих вояк будем возвращать любящим родственникам и отцам-командирам, нужно будет доказывать, что мы их от смерти лютой спасли, а не похитили злонамеренно.

И, кстати, я отметил про себя странную такую вещь. Наши преследователи, и это можно сказать с полной уверенностью, из игры выбыли. А вот интуиция моя продолжает сигналить о том, что опасность никуда не делась. Так это что получается, в какой-то момент какая-то опасность полностью заместила собой опасность со стороны этих горе-преследователей?

Это заставило меня насторожиться. И я не знаю, что сподвигло меня на то, чтобы ещё раз внимательно приглядеться к деталям картинки, может интуиция? В общем, я таки разглядел, что со стороны одной из унылых каменных лун к лишённому энергии имперскому кораблю бодро движутся две зелёные точки.

Вот тебе и на. Как оказалось, в этой странной системе есть ещё кто-то, помимо нас.

Вспомнилось мне выражение, которое очень неплохо передавало суть складывающейся ситуации: всё страньше и страньше… Не знаю, где я это читал или слышал, но вот прямо очень подходит.

— Тихий! — я понял, что времени думать не остаётся и, если мы хотим спасти незадачливых имперцев, то самое время перейти к активным действиям. Ибо мне совсем эти зелёные точки не нравятся. Потому, что я не знаю, чего от них ожидать. И вообще, совершенно непонятно, что это такое, и с чем это е…

…Настоятельно не рекомендую…

Доминатор-то у нас местами заботливый такой, да… Но, вернёмся к обсуждаемой проблеме. Мы же тут имеем кое-какой боевой опыт, да и вообще, не пальцем деланные…

— Да, что ты хотел? — оказывается, пока я тут свою мозговую мышцу сокращаю.Тихий с Дрищём успели себе кофе налить и в креслах угнездиться, смакуя напиток и только изредка бросая рассеянные взгляды на висящую в центре рубки голограмму. Появление зелёных точек на ней они просто-напросто не заметили.

— Глянь сюда, — я ткнул пальцем в эти штуки, что резво так подбирались к имперскому фрегату. Не иначе, как у них микро-варп какой-то имелся. Перемещались они значительно быстрее, чем могли бы это делать с помощью планетарных двигателей.

Я ещё больше увеличил масштаб. И эти зелёные точки трансформировались в какие-то угловато-коробчатые конструкции, которые действительно передвигались с помощью микро-варп приводов. Это было видно по характерному следу.

Что-то это было рукотворное, но, в то же время, руки, которые создали эти штуки, были явно не человеческими. Уж очень чуждая компоновка была использована.

Я, даже увеличив масштаб до предела, так и не смог понять, это просто дроны такие, или внутри кто-то сидит. Слишком мало мы пока знаем об этом артефакте. Да и сейчас мы способны только строить предположения, глядя на то, что возникает на голограмме.

Я даже осмотрел края изображения, в надежде найти легенду. Но обломался. Никакого намёка на пояснения обнаружить так и не удалось.

— Что это за чертовщина? — удивился Тихий. Дрищ тоже вскочил с места, но кофе не бросил, и так с ним и подошёл… Ну, чего он стесняется-то… Мог бы ещё и попкорна с собой прихватить…

— А это наверно, представители хозяев той самой непонятной приблуды, — глубокомысленно выдал Дрищ, — которая наглухо отключила имперцам все системы.

— Тогда, получается, что они летят добить выживших? — спросил я. И сам себе ответил, — да нет, это нерационально. Зачем их добивать, если они всё равно через несколько часов гарантировано ласты склеят?

— Может им не чужд некий извращённый гуманизм, — предположил Тихий, — и они хотят просто прервать бессмысленные мучения несчастных?

— Не, — отмёл я это безумное предположение, — это уже бред какой-то. Скорее всего они летят туда, что бы получить в своё распоряжение живые экземпляры хомо сапиенс. В этой системе люди появляются, я так думаю, не часто.

— А зачем им это надо? Экземпляры эти? — поинтересовался Дрищ.

— Как зачем? — хмыкнул Тихий, — знамо дело, для опытов.

Тут я вспомнил все те страшилки, что гнали в наших пропагандистских передачах про разных злобных ксеносов, и усмехнулся. Ибо это всё чушь.

Практика показывает, что самый страшный зверь в обитаемом космосе, это человек. По своей жадности, беспринципности, жестокости и вероломству он на три корпуса опережает все прочие расы… Вот если бы так и с интеллектом дело обстояло, то человечество, несомненно, доминировало бы над всеми.

Но Вселенная любит гармонию, а потому, как гласит древняя народная поговорка: «Бодливой корове Бог рогов не дал». То есть уровень интеллекта пока не позволяет людям не то, что доминировать, он не позволяет им вырваться за пределы технологического уровня Т1. И даже те древние штуковины, что делали Джоре на ранних этапах своего развития, на порядок превосходят грубые современные поделия человеческой расы.

Но, как это ни странно, а единственной версией, которая не противоречила здравому смыслу, была версия Тихого.

А если так, то у сейчас прямо у меня из-под носа какие-то непонятные то ли роботы, то ли киборги, то ли вообще ни пойми кто, хотели увести тушки имперских пилотов, которым я уже нашёл место в своих далеко идущих планах.

Так дело не пойдёт.

— Тихий, готовь десантные капсулы, будем вмешиваться.

— А оно нам надо? — с кислой физиономией спросил Серёга. И я его где-то даже понимаю. Лететь в капсуле на вражеский корабль, чтобы спасти своих врагов от кровожадных пришельцев из космоса. На первый взгляд это полный бред, да и на второй тоже, если не знать о моих далеко идущих планах. А откуда им про них знать, если они даже у меня до конца не оформились?

— Надо, — вздохнул я, и, предвосхищая следующий вопрос, добавил, — а зачем это надо, потом расскажу. Сейчас просто времени на это нет. Но я думаю, вам понравится.

— Добро, — не скажу, что мои слова сильно ободрили Тихого, но поняв, что это не просто бестолковое благородство с моей стороны, а некие осмысленные действия, двинулся в трюм.

По моим прикидкам на прогон тестов и проверку наличия всех картриджей в наших десантных капсулах уйдёт не меньше десяти минут. Значит можно за это время немного поближе к ним на «Беглеце» подобраться. Заодно может и пойму, что там эти зелёные удумали.

Капсулы у нас тоже резвые, так что минут за пятнадцать мы доберёмся до обездвиженного фрегата.

Думаю, за это время с имперцами ничего не произойдёт. Они же и сопротивляться толком не смогут, так как у них и оружие наверняка энергетическое. Было. После всего, что сними произошло, можно смело сбрасывать штатные пилотские бластеры со счетов.

А в рукопашную против дроидов, что отправились по их души, вступать глупо. Только руки отобьёшь об их композитные корпуса.

Так что у них есть шанс на спасение, о котором они пока не подозревают.

— Ржавый, это Тихий, — Серёга говорил по мыслесвязи, ибо до сих пор находился в трюме, — капсулы проверил. Для десантирования всё готово.

— Отлично! — отозвался я, — тогда иди, надевай лёгкий штурмовой доспех, бери щит на всякий случай и короткоствол Джоре. Встречаемся у капсул через пять минут.

— Дрищ, — это я уже голосом, — ты тут за старшего остаёшься. Будь на связи… — тут у меня возникла мысль, и я задал ему вопрос:

— А ты сможешь дронами управлять, если мы их на тот кораблик утащим с собой?

Дрищ почесал в затылке, что-то прикидывая, потом сказал, правда не очень уверено:

— Думаю что да, расстояние вроде как позволяет, — тут он посмотрел на голограмму, прикидывая дистанцию до имперского фрегата. — а вообще пару ретрансляторов выпущу, тогда проблем точно быть не должно…

— О! Ржавый! — только я отвернулся, как Дрищ окликнул меня довольно эмоционально, из чего я заключил, что опять что-то интересное происходит, — глянь сюда. Эти зелёные прилепились к обшивке имперцев и что-то там елозят.

Я посмотрел на голограмму. Да, Дрищ не соврал, всё было именно так, как он говорит. А это значит, что времени у нас не так много остаётся.

— Тогда через пять минут приносишь к пусковым десантных капсул контейнер с мини-дронами. — бросил я, поворачиваясь к выходу из рубки, — а я одеваться-собираться в темпе буду.

— Понял, — по деловому отозвался Джимми.

— И будь на связи, — добавил я, уже топая по коридору.

Мы с Тихим в условленное время подошли к пусковым установкам абордажных капсул. Сюда же и Дрищ пришёл, волоча с собой контейнер со своими механическими птичками. Мы с Тихим погрузились в капсулы.

И уже не могли видеть, как Дрищ задраивает за нами посадочные люки и активирует систему пуска. Но он сделал все правильно, и главное, во время. Так как через минуту мы уже по инерции удалились на достаточное расстояние от «Беглеца» и запустили собственные движки.

Теперь мы могли минут десять, пока летим, смело отдыхать, ибо управление на себя взяли искины капсул. Они тупенькие совсем. Но на то, чтобы скрупулёзно следовать загруженным заблаговременно маршрутным картам, у них ума хватало.

Я было совсем собрался эти десять минут провести как можно более продуктивно — а именно вздремнуть, как в голове ожила мыслесвязь — похоже, что Дрищ перед экспедицией дал обет не оставлять меня в покое ни на минуту:

— Ржавый, тут такое дело… — я понял, что вздремнуть сейчас мне точно не судьба, и отозвался настолько спокойно, насколько это было возможно:

— Говори по делу, раз спать не даёшь. Учти, если тебе просто скучно и не с кем поговорить, я по возвращении отключу на камбузе посудомоечный агрегат, и заставлю тебя с губкой и средством для мытья посуды оттирать все судки и тарелки, что мы уже успели загадить и заскладировать в одном из пустых баков. Ты этого хочешь?

Судя по всему Дрищ реально ужаснулся, потому как стал говорить быстрее, и в речи его стало возможно разглядеть нить разумной мысли, так сказать:

— Я продолжил наблюдение за имперским фрегатом и этими, зелёными… — говорил он быстро, без запинки, видимо мыть посуду ему очень не хотелось, — так вот, эти зелёные ещё с минуту были на броне фрегата, а потом как-то оказались внутри. И, тут такое дело… — здесь последовала пауза. Пауза немного затянулась, а потому я решил придать нашей беседе дополнительный импульс:

— Ну ты говори, не стесняйся.

— Так про что я? Ага… Так вот только стоило этим зелёным пробраться внутрь, как оранжевые точки… Ну те, что в рубке были, стали потихоньку желтеть.

— Интересно… И что дальше?

— А дальше они совсем желтыми стали. И двигаться перестали совсем.

— Ага, спасибо, — я действительно был ему благодарен, так как информация была интересной и её следовало обдумать, пока ещё минут семь остаётся до стыковки с имперской калошей. — теперь не доставай меня. Ржавый думать будет.

И Дрищ внял мне, и более ко мне не обращался. Но я подозреваю, что он переключился на Тихого и, фигурально выражаясь, присел теперь на уши ему.

А я действительно посвятил оставшееся время осмыслению того, что сказал Дрищ. Оранжевые огоньки не погасли, но пожелтели. Значит, люди, скорее всего, не погибли, но состояние их изменилось. Можно предположить что они потеряли сознание или заснули. Действительно, если эти, неизвестно кто, как-то проковыряли обшивку и аккуратно заделали дыры, то разгерметизации удалось избежать. И все остались живы… Но, тогда, проще всего предположить, что был использован какой-то газ, чтобы исключить сопротивление потенциальных жертв… Так, ну-ка, спросим-ка Дрища ещё кой о чём:

— Дрищ, ответь Ржавому! — воззвал я.

— Алекс, ну чего тебе ещё? — Дрищ был удивлён тем, что я сам на разговор напрашиваюсь.

— А скажи-ка ты мне, мил друг, а что сейчас на борту имперца происходит?

— Так я ж наблюдение то не бросал… — самодовольно сказал Дрищ, — эти зелёные подползли к жёлтым, там что-то потоптались, и теперь прут их к шлюзу. Не иначе, как собрались утащить их с корабля и похитить… — тут последовала небольшая пауза, — для опытов…— интонациям, с которыми он произнёс последние слова мог бы позавидовать любой актёр Имперского Драматического Театра. С таким надрывом они прозвучали.

— Ага, а теперь скажи мне, кто быстрее до шлюза стыковочного доберётся, мы, или они?

— Боюсь ошибиться, но мне кажется, что вы, — неуверенно сказал Дрищ.

— Отлично, — я посмотрел на мониторчик, висевший перед моим лицом, и увидел, что меньше чем через две минуты мы встретимся с этим самым фрегатом.

И за эти две минуты надо было сообразить, как действовать дальше, учитывая всё то, что нам сообщил Дрищ.

Первое. У нас есть противник. И мы не знаем, это биологические объекты или просто дроны — вот хрен его знает, что этот артефакт зелёненьким огоньком обозначает.

Что делать? А вот мы и посмотрим. Если это агрессивные ксеносы или дроны, способные наносить вред, то у нас для них есть излучатели Джоре.

На самый крайний случай есть ЭМИ-гранаты. Но это если совсем край, поскольку тогда и мобильные системы жизнеобеспечения, в которые эти существа упаковали людей, тоже мгновенно из строя выйдут. У нас-то защита на излучение этих гранат настроена, так что мы переживём их применение. А вот больше никто кроме нас этого сделать не сможет.

Как говаривал один известный своим красноречием государственный деятель седой древности: «В завтрашний день смогут заглянуть не только лишь все… Мало кто сможет это сделать».

Но ладно. Разберёмся с ними.

Едем дальше. Корабль. Что с ним делать? Хотя, наверное сейчас об этом думать не стоит, есть другие проблемы… А об этом я подумаю попозже. И, кстати о «попозже».

Похоже, что нам тут придётся задержаться. А потому своим ходом нам отсюда уйти не суждено.

За нами позже придут, благо мы выполнили все необходимые процедуры. Но депозита до слёз жалко… В этом случае плакали наши денежки. Но жизнь всё-таки дороже. Так что занимаемся имперцами, этими странными существами, или механизмами. А потом, если времени хватит, и корабликом имперским займёмся. Жалко добро-то бросать…

Я почувствовал мягкий толчок. Это капсула примагнитилась к корпусу фрегата.

— Тихий, я на месте, — я сразу отправил по мыслесвязи вызов Тихому, что бы начать координировать наши действия.

— Аналогично, — тут же ответил он.

— Выгружай сразу контейнер с абордажным оборудованием, — скомандовал я, — будем шлюз вскрывать. Ручками.

— Ручками, это как? — удивился Тихий.

— А вот так, — с какой-то весёлой злостью отозвался я, — тут же вся энергетика сдохла, а, стало быть, даже если мы код подберём к этому шлюзу, то дверной привод всё равно не сдвинется, поскольку без энергии сервоприводы работать не будут. Так что один из нас отжимает створку ломом, а другой вставляет в образовавшуюся щель отжимной домкрат, ну, и ты понял, да?

— Понял, понял… — вздохнул Серёга. Не хотелось ему с этими грубыми железяками возиться, хотя его нейросетка тоже уже укрепила и усилила его, да и сервоприводы скафандра тоже силушки добавят…

— Не мохай, прорвёмся, — ободрил я его, уже выбравшись из капсулы. Включил индивидуальный гравигенератор, чтобы меня в космос не унесло…

А тридцать секунд спустя мы с Тихим дружно сопели, сражаясь с гидравликой стыковочного шлюза фрегата.

И что бы там не говорили физики о том, что сделать это трудно, почти невозможно… Мы справились. Причём, уложились в норматив на «отлично». Я лично время засекал, так сказать, для смеха…

А сейчас, между прочим, ставки были намного выше, чем на зачёте в учебке.

Для того, чтобы из кораблика не улетучился последний воздух, мы аккуратно заделали вход в искорёженный нами шлюзовой отсек. Завесили его полимерным одеялом, армированным для прочности ещё и частой сеткой из углеволокна. После чего двинулись внутрь.

Я первым шагнул в тёмное чрево мёртвого корабля. Следом за мной, с излучателем наперевес вошёл и Тихий.

Шёл он крадучись, и, если мои ботинки звонко грюкали по металлическом плитам, то Серёгу просто не было слышно, он словно мотылёк, порхал над поверхностью пола… Ну, или шёл так тихо, что шаг его был совершенно беззвучен.

Но сенсоры скафандров-то мы включили сразу. И сразу, как только оказались в главном коридоре, услышали тихое постукивание, лязг и ещё какие-то звуки. Где-то за поворотами коридора изредка мелькали проблески синеватого света.

Всё это говорило о том, что к нам что-то или кто-то приближается. Мы с Тихим переглянулись, и, не сговариваясь, отшагнули в боковые ниши, которые нашлись по обе стороны коридора.

Теперь оставалось только ждать. Но просто так ждать скучно. Это я к тому, что запоздало вспомнил о мини-дронах Дрища, которые ждали своей очереди. Ну, и раз я про них вспомнил, то они таки дождались.

Я открыл крышку контейнера, и дроны сразу оттуда воспарили под потолок. У них свои гравиустановки, так что переживать за то, как они будут двигаться, не стоит.

— А я вот сижу тут и думаю, когда ты вспомнишь о моих пичужках, — Дрищ сразу среагировал на то, что я таки выпустил его птичек. Не иначе, как действительно ждал.

— Ты чем язвить, лучше бы с их помощью выяснил бы, кто или что сюда ползёт, железом громыхая…

— Сейчас, — пробурчал Джимми, и, видимо, параллельно колдовал с пультом управления дронами, — сейчас я вам видеосигнал с дронов транслировать начну. Готово!

И в этот же миг на внутренней стороне стекла моего шлема развернулся вид сверху на забавную такую процессию, которая ползла по коридору в направлении стыковочного шлюза.

Первое, что мне в глаза бросилось, так это немаленькая такая грузовая антигравитационная платформа. И она была имперского производства. То есть её сюда не тащили, а взяли тут же, в грузовом трюме. Там должно было быть таких не меньше двух.

Так вот, на платформе лежало две капсулы. Причём это точно было что-то не наше. То есть делали эти капсулы, определенно не в человеческих мирах.

Мне они показались очень похожими на гробы. Но гробы огромные. Их длина была метров, наверное, около трёх. И широкие. Как минимум, метра полтора.

И конвоировали этот груз два дроида. Определённо, это были дроиды. То есть существа явно не биологического происхождения.

Они были сравнительно невысокими. Чуть выше метра. Похожи на крабов. Но на длинных ногах. Каждая такая нога имела три сустава. И, помимо этих суставов я заметил у этих механизмов любопытную фичу. Сегменты ног у них были с изменяемой длиной. То есть телескопические. Это я заметил, когда они подошли к изгибу коридора, и один из этих дроидов просто вытянул свою лапу по направлению к углу. Лапа на моих глазах удлинилась чуть ли не вдвое, и робот зацепился за угол. А потом лапа опять сократилась в размерах, и дроид подтянулся вперёд.

С углом этим им пришлось изрядно поковыряться. Сначала они сгрузили с платформы оба саркофага, потом минут десять ставили платформу на попа, поскольку по другому за угол её занести было нельзя. Она не пролезала по другому. Потом её заносили за угол, потом ставили, потом опять грузили на неё эти гробы…

Кстати, я присмотрелся к этим ящикам. И чем-то мне они напомнили те криокапсулы, которыми был уставлен весь «Скотовоз». Только эти сразу показались мне гораздо более технологичными. И форма, и светящиеся линии, какие-то пиктограммы, светящиеся ровным пурпурным светом… В общем мне сразу захотелось получить их в собственность. Уж очень дорого-богато они выглядели…

Судя по тому времени, что эти дроиды затратили на преодоление поворота коридора, ждать их раньше, чем через двадцать минут не стоило, ибо между ними и местом, где притаились мы с Тихим было ещё аж два поворота.

— Тихий, видел этих крабиков? — поинтересовался я.

— Ну да, — ответил он.

— И что скажешь?

— Да так, ничего не скажу. Я их, как и ты, впервые вижу, — ожидаемо ответил он, — может Дрища попросить, что бы какая из его птичек спровоцировала этих механических болванов на какое-нибудь ответное действие? Так хоть что-то о них узнаем…

— А не спугнём? — спросил я. — Кстати, Дрищ, отзовись, — я знал, что он всё слышит.

— Ну чего тебе? — ответил он неохотно. Сразу видно, что дронами своими рисковать не хотел. Сроднился он с ними.

— Скажи, а наша аппаратура не засекла никакой переговорной активности этих зелёных дроидов с кем-нибудь за пределами корабля?

— Да вроде как нет, — после небольшой паузы ответил Джимми.

— Ну, тогда попробуй натравить самого увёртливого дрона на одного из этих механических болванов.

— Ну вот что вам неймётся, — демонстративно горестно вздохнул Джимми, правда потом уже более спокойно буркнул, — сейчас, придумаю что-нибудь.

И придумал.

Откуда-то слева мелькнул энергетический импульс и влепился в башенку, которая венчала полукруглую верхнюю бронеплиту одного из «зелёных».

Тот мигом подлетел к потолку, удлинив все свои телескопические косточки. И начал шарить там своими манипуляторами.

Но успеха не добился, так как дрон Дрища сразу после своего выстрела отлетел метров на пять.

Ещё с минуту «зелёный» размахивал конечностями, но поймать так ничего и не поймал. Лишь сшиб с потолка два светильника. Но они и так не работали, так что не велика потеря.

— Тихий, если я что-нибудь в чём-нибудь понимаю, то это неправильные дроиды, — пробормотал я задумчиво.

— Да нет, — возразил мой товарищ, — дроиды вполне себе нормальные, просто они не боевые.

— Поясни. — я был несколько удивлён. Ведь не могли же неизвестные хозяева этих аппаратов послать на захват экипажа боевого фрегата не вооруженных роботов. Или могли?

— После деактивации энергетических систем корабля, когда ни одна лампочка не горит, человек без своих девайсов и оружия становится совершенно беспомощным. — объяснил Тихий, — это мы с тобой, убивцы хорошо обученные, и при случае кого хошь хоть носком зарубить можем… А это простые пилотяги. И когда энергетика сдохла, они и сами уже сдохнуть собирались, не иначе. А потому сюда послали дроидов, которые распылили в ограниченном размере корабля какой-то газ, окончательно вырубили тех, кто ещё трепыхался, и упаковали их в эти ящики. Так что тут были задействованы силы и средства, вполне достаточные для выполнения поставленной задачи. То, что вмешается какая-то третья сторона, то есть мы, они в расчёт не принимали.

Мысли Тихого были вполне себе логичны. И спорить с ним наверное, не стоило. Но в связи со сказанным у моего хомяка возникла мысль, которой он поделился со мной. И мысль эта мне определённо понравилась.

Суть простая. Раз эти дроиды, скорее всего, не вооружены, то может быть нам их как-нибудь скрутить-обездвижить и тоже затрофеить?

Тут же как, всяк гребёт под себя. И я вовсе не исключение из этого правила. Роботы эти интересные, сделаны с умом, и выглядят технологичными. А это значит, что из них можно извлечь какую-нибудь пользу, если отдать на изучение высоколобым…

Правда своих высоколобых у нас пока нет… Но это дело наживное. Обзаведёмся, ибо уже пора.

А пока мы тут думали и совещались, трудолюбивые и упорные, как муравьи, дроиды дотащили свою ношу до площадки, что располагалась перед шлюзовой камерой. До стенных ниш, где притаились мы с Тихим им оставалось метра три.

И тут они что-то забеспокоились, и как бы отступили, спрятавшись за гравиповозкой с этими саркофагами.

Не иначе, как нас с Тихим учуяли. Как именно, это уже не принципиально. Налицо явные признаки того, что они начинают менять свои планы. А это простите за тавтологию, уже нашим планам противоречит.

— Дрищ, твой выход. — сказал я.

— Что я могу сделать? — тут же поинтересовался он.

— Попробуй дронами отогнать этих железных мерзавцев за угол, — сказал я, — ну, или заманить их туда, мне без разницы. Главное, чтобы они оказались там.

— А можно поинтересоваться, зачем тебе это надо? — вот всё ему надо знать…

— А тогда мы с Тихим закидаем их ЭМИ-гранатами.

— А сейчас что мешает? — удивился Дрищ.

— Ну так если мы прямо тут гранаты активируем, то системы жизнеобеспечения в этих гробах, что на платформе могут вырубиться, — пояснил я.

— И ты готов пожертвовать моими, почти уникальными, птичками ради спасения никчёмных жизней этих лузеров? — возмутился Дрищ. Да, сроднился он со своими летающими железяками. Аж так, что жизненные приоритеты сдвинулись… Хотя мы все бескорыстным гуманизмом не страдали никогда, так что в чём-то я его понимаю. Так как подробности моих планов по наведению мостов с империей я пока не оглашал, его рассуждения выглядят вполне себе разумными и обоснованными.

— Ну хватит препираться, — сейчас не стоило терять времени, — потом объясню всё, расскажу, и ты всё поймёшь… А сейчас — действуй!

Надо сказать, что когда дело доходит до дела, Дрищ прекращает молотить языком и впрягается в работу без дураков. Сейчас это выразилось в том, что его летающие аппаратики скопились под потолком почти прямо над нашими с Тихим головами.

И дали дружный залп из своих слабосильных лазеров. Но, как оказалось, той мощности, что у них была, хватило на то, чтобы заставить наших оппонентов суетиться и дёргаться.

Похоже, что одному из этих дроидов дроны Дрища таки как-то умудрились оптику повредить.

В общем он начал забавно топтаться и переступать на месте своими суставчатыми ходулями и тыкаться во все стороны, при этом он никак не мог выбрать направление, куда идти.

Но, видимо у них была хорошая связь между собой, и исправный дроид перекинул сигнал со своей оптики на пострадавшего собрата.

После этого они дружно свалили за угол. Мы с Тихим уже решили, что самое время праздновать победу. Но оказалось, что всё далеко не так просто, как мы с ним предполагали. Известие о том, что нас ждут новые неприятности, поступило ко мне сразу из двух источников.

Сначала интуиция окатила меня волной беспокойства, а потом и Дрищ вышел на связь. Собственно, то, о чём нам поведал Дрищ, раскрыло природу новой угрозы, о появлении которой мне сообщила интуиция:

— На голограмме новые персонажи появились, — глотая окончания слов сообщил Дрищ. Торопился нас «обрадовать» видать… Но это я так, брюзжу… Так-то он молодец. Если бы не он, то я ещё минут десять гадал бы, что там ещё судьба для нас припасла.

— А подробнее? — это Тихий задал вопрос по существу.

— Откуда-то со стороны северного полюса этой газовой планеты к вам направляются две бирюзовые точки. А перед этим был всплеск электромагнитной активности у этих двух зелёных крабов…

Ага, ну, между ними был установлен радиообмен, когда один начал транслировать информацию об обстановке другому. Но для этого больших энергетических затрат не нужно. Но большой всплеск таки имел место быть, а это значит, что они послали вовне какой-то сигнал. И вот получив этот сигнал, две бирюзовые точки направились к нам.

И ведь не зелёные, а бирюзовые. Цветовая гамма все равно ближе к зелёному, то есть, если рассуждать, как художник, то это, скорее всего тоже какая-то электронно-механическая дрянь. И если цвет немного отличается, то…

…Молодец. Мыслишь в правильном направлении. Различия заключаются, скорее всего в том, что на этот раз к вам направляются боевые машины…

Доминатор сформулировал ту самую мысль, которую я тщетно ловил по всей своей черепной коробке. А она уворачивалась и показывала мне язык…

Значит по нашу душу направились те, кто тут призван осуществлять силовое воздействие. Сражаться я не хочу. Подозреваю, что даже продвинутые излучатели Джоре ничего не смогут сделать с действительно боевыми машинами. Да и два саркофага с начинкой из обездвиженных имперцев нам маневренности не прибавят…

— Дрищ!

— Слушаю.

— Ставь варп-движки на прогрев и рассчитывай прыжок всё равно куда, лишь бы отсюда. Желательно туда, где чистый вакуум, никаких астероидов и прочих каменюк, и даже пыли почти нет… Понял меня?

— Так точно, — отрапортовал он по старой памяти, по армейски. Ну, значит и к моим распоряжениям тоже ответственно отнесётся.

— Отлично, но без нас никуда не прыгай, — шутка вышла так себе. Под стать ситуации, которая ухудшалась прямо на глазах.

Теперь от того, чтобы прихватить с собой этих роботов, да и имперский кораблик, похоже, придётся отказаться. Тут сейчас не до мародёрки. Нам бы ноги унести.

Интуиция, кстати, потихоньку продолжала нагнетать, из чего я заключил, что эти бирюзовые каратели подбираются всё ближе и ближе к нам.

— Тихий!

— Ты что орёшь? — отозвался Серёга. Видимо слишком уж громкая мысль у меня получилась.

— Да сваливать надо, — пояснил я,

— Ну так свалим, какие проблемы? Орать-то зачем? — стебётся, гад.

— Давай-ка тащи эти гробы наружу и пристёгивай к нашим капсулам по одному, — начал я излагать план действий, — а я тут пока покараулю, чтобы эти продвинутые механизмы какую пакость не удумали…

— Ты всё-таки решил с этими имперскими лузерами возиться? — уточнил Тихий.

— Да, они нам очень пригодятся, — подтвердил я, — всё позже объясню. Жаль, что корабль нельзя сейчас прихватить с собой… Но ладно, пока забираем по минимуму. А потом сюда ещё вернёмся, если эти, зелёные, отсюда свалят…

— А ты и возвращаться сюда надумал? — удивился Тихий, — мы же тогда никуда не успеем, выход из системы закроется.

— Ну мы и так уже не успеваем, — пояснил я, — а если удастся чего ещё с собой прихватить, то уже и не так обидно будет…

— Ну да — согласился Тихий, — эх, дорого нам твоё человеколюбие обойдётся, — вздохнул он, — депозит-то наш тогда тю-тю…

— Не расстраивайся, — хмыкнул я, — если считать на круг, мы по любому в барыше останемся.

— Ну, тогда давай будем шевелиться, — сказал Тихий и, ухватив один из саркофагов, сосредоточенно попёр его к выходу. Со стороны он был очень похож на большого муравья, который тащит на себе груз, вес которого втрое превышает его собственный.

— Ты там это, одеяло наше изоляционное потом прихвати, — сказал я вдогонку, — роботы и без воздуха сейчас обойдутся. А когда ты второй гробик отсюда утащишь, я их, всё-таки наверно, ЭМИ-гранатой-то приголублю. А то удумают ещё какую подлянку, чтобы нас под своих друзей подставить.

— Ага, — неразборчиво буркнул Тихий, — вот, кажись, этого пристегнул…

— Ты среди друзей, — сказал Дрищ, и физиономия его в этот момент напоминала морду кота, примеривающегося, как бы ему половчее устроиться около блюдца со сметаной.

Ну да, в кои то веки повезло и Дрищу. Он, вместо геморроя с каким-нибудь усатым пилотягой, получил возможность общаться с вполне себе фигуристой, как я посмотрю, девчонкой. Причём сейчас мы его и оттереть от этой девули не можем, ибо сами возложили на него ответственность за неё саму и её поведение. И теперь он имеет право увиваться за ней, объясняя это тем, что таким образом надзирает за ней, и вообще.

В общем, теперь это выглядело так, словно он с самого начала знал, чем дело кончится. Иначе, к чему бы это ему быть таким настойчивым? И, кстати, это он подвёл всех нас именно к этому саркофагу. Может у него тоже какая интуиция прорезалась, вроде моей?

Ну, с той лишь разницей, что моя интуиция чувствует неприятности, а его интуиция на смазливых девчонок настроена? И он теперь их спинным мозгом чувствует?

— Доминатор, а так вообще может быть?

…Так вот сходу отрицать было бы слишком самонадеянно, конечно. Но в моих базах о подобного рода интуиции ничего не сказано. Так что пока оставим вопрос открытым…

— Таких друзей… — девчонка, похоже поняла, куда занесла её нелёгкая, и с агрессивным опасением посмотрела на Дрища, который разве что слюни пока не пустил, — предупреждаю сразу, буду сопротивляться! — и сделала попытку выскочить из капсулы. Удачную, кстати.

Девчонка как-то хитро подпрыгнула прямо из положения лёжа. И вот она уже стоит около капсулы в оборонительной стойке и глазищами своими сверкает, как разозлённая стаей обезьян пантера. Понятное дело, что в данном случае стаей обезьян выступала наша троица.

Надо сказать, что среди изученных мною кульбитов боевой акробатики Джоре было что-то подобное тому, что она только что нам продемонстрировала.

Но, чтобы такой фокус проделать, надо было иметь общее укрепление опорно-двигательного аппарата на довольно высоком уровне. А это значит, что к этой даме следует относиться с уважением и некоторой опаской. Нет, скрутить-то любой из нас её скрутит. На крайняк друга на помощь позовёт.

Но это я к тому, что не стоит до такого доводить. Мы же всё-таки разумные и цивилизованные люди. Ну, мне, по крайней мере, хочется в это верить.

— Не подходите! — звонко крикнула она и немного напружинила колени.

— Девушка, а как вас зовут? — Дрищ мило так улыбнулся, но благоразумно отшагнул в сторону, так сказать, во избежание.

Девчонка, видно, была сильно на нервах. И этот невинный вопрос, который, в её понимании, вовсе не подходил к ситуации, её несколько смутил. Но она таки представилась:

— Я старший винг-лейтенант ВКС Империи Аратан Ралейна Касуми! Предлагаю вам немедленно сдаться, — Да, или это последствия воздействия на неокрепший девичий мозг забористой химии от местных роботов, или у неё застарелые проблемы с башенкой…

Хотя, если её со службы не погнали, то скорее всего мы сейчас наблюдаем последствия стресса, который, она, несомненно пережила. А башенка у неё пока в порядке. Относительном.

Но ситуация меня не устраивает. Сейчас надо попробовать её убедить не буянить и донести мягко до неё реальное состояние дел…

А если не получится, то придётся её как-то унимать уже путём физического воздействия. А то, кто её знает на что она там способна. То, что с головой она сейчас не очень дружит, это очевидно. А вот во что это может по итогу вылиться, только Ушедшие знают, да и то, я в этом не уверен…

— Я преклоняю колено перед вашей несравненной красотой! — выспренне продекламировал Дрищ, и исполнил какое-замысловатое антраша. После чего встал на одно колено, сконструировал возвышенно-дебильную морду, и уставился на не совсем чистое напольное покрытие трюма в аккурат перед ногами прекрасной дамы.

Та не знала, что и думать. Ибо по всему она попала к тем самым преступникам, за которыми гналась уже много часов. И по идее её сейчас тут насиловать и убивать должны. А тут цирк какой-то…

Окончательно её добило то, что Дрищ наконец перестал разглядывать пыль у её ног, и поднял глаза. Физиономия у него к этому моменту приобрела откровенно плутовское выражение. И тут он ещё ей так лихо подмигнул.

— Дебилы! — именно этим словом она выразила степень испытуемого ей в этот момент когнитивного диссонанса. И разревелась, закрыв лицо ладонями.

А оказывается Дрищ у нас в психологию умеет. Как он эту бой-бабу, однако, обезвредил.

Но сам Дрищ выглядел скорее изумлённым, нежели довольным. Отсюда я заключил, что он не хотел, и оно само так получилось.

Но, «благодаря умелым действиям капрала Соллерса удалось избежать прямого силового столкновения с трудно прогнозируемыми последствиями». Так наверное бы написал в рапорте какой-нибудь офицер Планетарных Сил.

Но мы, хвала Ушедшим, пока до рапортов не дожили. Но обязательно доживём, я так думаю.

Ибо структура у нас уже создана, и сейчас обрастает кадрами под чутким руководством Гвидо и Чижа.

И постановка управленческого документооборота, это уже будет не роскошь или чьё-то самодурство, а самая, что ни на есть насущная необходимость. Там и рапорта пригодятся, да…

Это мы тут пока вольной жизнью наслаждаемся, и от обязанностей управлять нашей нарождающейся корпорацией отлыниваем.

Но ладно, это я опять мыслью по переборкам растёкся. А проблема вот она. Стоит и ревёт навзрыд, сырость в нашем трюме разводит.

И готового решения нет. Ибо никто из нас последнее время как-то в такие ситуации не попадал.

— Так, ребят, — это Тихий решил высказаться по ситуации, — предлагаю дать ей прореветься, — общение шло по мыслесвязи, чтобы даму не отвлекать от важного дела посторонними звуками, — а потом пусть Дрищ как-то сделает так, чтобы она согласилась нормально разговаривать и выслушать всё, что мы имеем ей сказать…

— Логично, я думаю что так и надо сделать, — я счёл предложение Тихого вполне себе дельным. Но тут и возражения подоспели. Со стороны Дрища, как вы уже, наверное, догадались:

— Ну э-э-э! — возмутился Дрищ, — что я с ней делать-то буду?

— А это твои проблемы, — как-то по-садистки сказал Тихий, — ты же клялся… Вот и расхлёбывай последствия своего неуёмного любопытства.

— Эх вы… — раздосадовано сказал Дрищ, и покосился на даму.

Рыдания, тем временем, перешли во всхлипывания и умеренное шмыганье носом. А это значит, что основной взрыв эмоций позади, и с минуты на минуту девчонка опять сможет воспринимать слова, более или менее понимая, что ей хотят сказать.

Этот момент упускать не следовало. Вообще, по хорошему, стоило бы предложить ей каюту. И сопутствующую возможность привести себя в порядок. Ибо там и душ есть и все прочие блага цивилизации. И наличие этих бытовых мелочей должно хоть как-то её успокоить.

И тогда мы сможем навести какие-то мосты и приступить к поискам взаимопонимания.

Надо выяснить кто она такая, да и вообще… У меня сложилось впечатление, что она явно не из крестьян, но это пока только впечатление. Надо будет выяснять всё без лишнего давления и ненужной конфронтации.

— Уважаемая Ралейна, — я задействовал всю свою харизму, так как, имея ввиду мои далеко идущие планы, эту девицу прессовать не следовало, а следовало обойтись с ней по доброму… Ну, насколько это возможно.

— Чего тебе? — всхлипнула она, параллельно вытирая слёзы миленьким таким батистовым платочком, который совершенно неожиданно возник у неё в руке.

— Я хотел бы предложить вам пройти в каюту, — я улыбнулся максимально дружелюбно. Но про себя отметил, что это очень хорошо, что у неё в руке внезапно возник только платочек, а не, предположим, вибронож… И да, надо бластер-то, что у неё в кобуре, как-нибудь тактично отобрать.

Никто не знает, он пришёл в негодность навсегда, или же только на короткое время.

А бережёного, как известно, и Ушедшие оберегают…

— Позвольте… — тут я, пока она окончательно не очухалась, ловко подцепил эту железяку, вытянул её из кобуры онемевшей от такой неприкрытой наглости девушки, и, как ни в чём не бывало, продолжил, — давайте поступим так, — она с подозрением уставилась на моё лицо, потом перевела взгляд на свой бластер, который я держал, — мы выделим вам свободную каюту, где вы сможете принять ванну…

— Ванна? На фрегате? — на лице её было написано неподдельное удивление, пополам с недоверием, — что вы про ушам-то мне ездите?

— Ну, пойдёмте, посмотрите сами, — я пожал плечами.

У нас было ещё три свободных каюты, и в санблоке каждой из них была установлена ванна с гидромассажем. Бобер нам не только оружие и двигатели модернизировал. Он и условия жизни на борту сильно проапгрейдил. За что ему, кстати, отдельное спасибо…

— Прошу, — я нажал на сенсор, и дверь уехала в переборку.

В каюте автоматически загорелся мягкий свет. Отделка была, не сказать, что экстра-класса. Но стены были, всё-таки, обшиты тканевыми обоями, а не плитами шершавого серого пластика, как это полагалось по стандартам ВКС империи.

Ну да, как говаривали флотские интенданты, нечего пилотягам морды баловать. Тем более, солдаты империи должны стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы. И не имеет значения, что эти тяготы зачастую создаются намеренно. Или чтобы чутка сэкономить, так сказать, своим детишкам на молочишко… Или же просто для того, чтобы пилотягам служба мёдом не казалась.

Девчонка уже немного оклемалась, но не до конца. А потому не понимала, как себя вести в этой странной ситуации. Относилась ко всему насторожено, везде ожидая какой-нибудь гадости, но увидев интерьер предлагаемой ей жилплощади, немного удивилась. Это я заключил по тому, как уехали вверх её брови.

Она сделала несмелый шаг и вошла внутрь.

— Если у вас появятся какие-то бытовые вопросы, сказал я нейтральным голосом, — задайте их вслух, и корабельный искин ответит на них. А сейчас мы оставляем вас. Когда будете готовы к беседе, известите нас об этом с помощью искина.

— Ага, — кивнула она, осматривая интерьер удивлённым взором.

Я решил, что момент для того, чтобы откланяться весьма подходящий, и отступил в коридор, одновременно трогая сенсор. Дверь беззвучно выехала из переборки и закрыла проход.

— Я надеюсь, ты догадался дверь заблокировать? — спросил Тихий.

— Конечно, — успокоил его я, — ещё не хватало, чтобы эта дама начала шарахаться по всему кораблю, как привидение. Ладно, пошли в рубку.

Мы налили себе по кружке кофе и сели в кресла. Наш радиобуй исправно выдавал сигнал для спасателей «Хоул Логистикс», если повезёт, могут появиться здесь уже часов через восемь.

— Точно? Раньше их ждать смысла не имеет? — тут же спросил Тихий, — имперский корабль мы всё-таки вряд ли сможем посетить, я так понял?

…Я бы не рекомендовал сейчас отправляться туда. Слишком мало мы знаем об этой системе и слишком сильно ограничены во времени. Следовательно, слишком высока вероятность очередных неожиданностей. Оставшееся до появления спасателей время лучше использовать для отдыха и изучения системы…

В общем-то, Доминатор вполне резонно предположил, что если будем вести себя необдуманно, то можем и нарваться. Так что, от греха, лучше не проявлять дурной инициативы.

— Ну, потом наведаемся, — сказал я, — уж очень интересная система с не менее интересными обитателями нам попалась. Координаты у нас есть, так что когда время появится, мы к кораблю и наведаемся. А сейчас не стоит.

— А оно у нас вообще появится, время то это? — спросил Дрищ, — мне кажется, что стоит нам вернуться на Латоти, и на нас навалится столько дел, что мы и продохнуть не сможем.

— Ну, дела всегда есть и будут, — выдал философичную фразу Тихий. Когда-нибудь у нас руки дойдут и до повторного визита в эту систему.

…А раз по ка есть время, давай-ка я, пользуясь твоими рецепторами, осмотрю этот артефакт. Может быть мне удастся понять о нём немного больше…

— Хорошая идея, — согласился я, — вопрос. А ты сможешь его осматривать, а я пока вздремну чутка? То есть, я тебе не запрещаю руками моими пользоваться… Но ты сможешь при этом меня не будить?

…Давай попробуем. Обещать не буду, но постараюсь…

— Так, парни, — обратился я к ребятам, — есть предложение, подкупающее своей новизной.

— Пойти поспать? — спросил Тихий, позёвывая. Он никогда не был против придавить часика по три на каждый глазок, если просматривается такая возможность.

— Неинтересно с вами, такой сюрприз мне испортили… — сказал я, демонстративно сконструировав расстроенную физиономию.

— А у тебя все предложения, либо поспать, либо пожрать, — вздохнул Дрищ, — так что если мы недавно обедали, то остаётся только одно. А именно — поспать, — пояснил он, правда, потом добавил, — но не подумай, что я против твоего заманчивого предложения. Нет-нет. Я очень даже за.

— Так, ну тогда предлагаю разойтись по берлогам, — сказал я, — но я вот спать буду тут, в кресле.

— А что, тебе, так удобнее? — прикололся Тихий, — хочется назло всем поспать на рабочем месте?

— Ну почти, улыбнулся я, — будем совмещать приятное с полезным.

— Это как? — изумился Дрищ.

— Да я буду спать, а Доминатор, пользуясь моими органами чувств, будет изучать давешний артефакт, который эту хитрую голограмму генерит. Так что если кто из вас войдёт, и увидит, что я кручу в руках эту штуковину, не орите. Помните о том, что это я так сплю… Беспокойно.

— Ага, — хмыкнул Тихий, — ну, каждый отдыхает, как умеет. Я лично предпочитаю в койке спать, по старинке. Кстати, вопрос, а если наша гостья начнёт активность проявлять, пока мы отдых вкушаем?

— Так у нас есть закреплённый за ней наименее ценный член экипажа, — я кивнул на Дрища, который, похоже уже был готов возмутиться.

— Логично, — Тихий издевательски улыбнулся. — Поклялся за ней приглядывать, так что будь добр. А я пойду спать. — и действительно направился к выходу.

Дрищ проводил его долгим взглядом, потом посмотрел на меня и обижено пробормотал, — а чего это наименее ценный-то?

— Ну это я так, чтобы ты нос сильно не задирал, — хмыкнул я, — всё, иди, а то краля твоя возжелает с кем-нибудь поговорить, и не выспишься…

— Моя? — Дрищ ожил, похоже он начал опять рассматривать эту свою повинность немного в другом ракурсе, — так, значит, вопрос стоит? Х-мм, — как бы про себя протянул он, — интересно, интересно, — и тоже покинул рубку, оставив меня наедине с этим странным артефактом.

Я уселся в кресло, и потянулся к коробочке, продолжавшей тихонько светиться и генерировать голограмму, занимавшую все свободное пространство над столом.

Что интересно, коробочку-то я переместил, но голограмма не сдвинулась ни на сантиметр… Интересная штука.

… Давай, расслабляйся, засыпай. А я пока делом займусь…

Не иначе, как заснуть сейчас мне Доминатор помог, ибо конец его фразы я уже воспринимал, погружаясь в дрёму.

Подскочил с пилотского кресла почти таким же манером, как это недавно сделала та пилотесса, выскакивая из артефактного саркофага. То есть вот я полулежу, развалившись, а вот я уже на ногах и быстро-быстро ими перебираю. Спешу добраться до каюты, где мне предстоит принять душ, быстро вылакать чашку кофе, и вернуться к активной жизни.

Доминатор порывался что-то мне сразу сообщить, но моя мысль о том, что соображалка ещё толком не проснулась, заставила его на время умолкнуть. Напоследок он буркнул:

…Изучаемый навигационный артефакт требует дополнительных исследований, так что когда ты и твой мозг будете готовы к обстоятельной беседе, настоятельно прошу тебя вернуться к обсуждению свойств этого прибора, а так же дальнейших действий по его изучению…

Я утвердительно хмыкнул и тут же обратился к корабельному искину:

— Выведи канал, по которому поступает вызов, на мыслесвязь.

И внутри черепа тут же зазвучали слова вызова. Искин спасателей повторял монотонным голосом несколько фраз, смысл которых сводился к тому, что он нас ждут ответа. И чем быстрее, тем лучше.

— Говорит «Беглец»! — ответил я, — давай живого человека, железяка.

— Доброго времени суток, — почти сразу раздался вполне себе живой голос, — вам какая-нибудь помощь требуется, помимо новой маршрутной карты?

— Доброго времени суток! Спасибо за оперативность! — я сразу же начал с благодарности, так как доброе слово и мзину приятно. А поддерживать хорошие отношения со столь нужными людьми нам просто необходимо. Трудно даже сказать, насколько они упростили нам нашу, очень не простую, кстати, жизнь. А так от меня не убудет, если я лишний раз признательность выражу.

Не дожидаясь благодарностей за признание их заслуг, я продолжил:

— Помощь не требуется. Корабль на ходу, существенные поломки отсутствуют, так что, если снабдите нас новой маршрутной картой, то до дома доберёмся самостоятельно.

— Отлично, тогда примите файл! — и тут же раздался звуковой сигнал, говорящий о том, что есть некое входящее послание, на принятие которого требуется разрешение.

Я дал корабельному искину мысленную команду, акцептуя приём файла.

Через пару минут раздался мелодичный звук, говорящий о том, что входящий файл принят полностью, ошибок при передаче не зафиксировано, и хэш-коды совпадают.

— Принято! — спасатели и так получили уведомление о принятии файла, но продублировать это самому мне вовсе не трудно. Тем более, что нужно было выяснить ещё один нюанс, — а сколько времени у нас гарантировано есть до того момента, как вормхолл закроется?

— В вашем распоряжении, по самым пессимистичным оценкам не менее шести часов. — ответил спасатель, — ещё вопросы есть?

— Нет, спасибо, — ответил я, — дальше мы сами. Ещё раз благодарим вас!

— Ну, тогда желаем вам удачного и безопасного пути! — ответил спасатель, — Мы уходим. — и тут же связь разорвалась.

Как раз к этому моменту я проглотил последний глоток кофе.

Теперь, когда вопрос с нашей маршрутной картой решён, неплохо было бы узнать, как у нас на корабле дела обстоят. Если не было тревоги, то это вовсе не значит, что не возникло никаких проблем. Тем более что у нас на борту есть и посторонние.

Позавтракать бы, конечно, но сначала надо понять, как у нас дела. А потому я дал очередную команду корабельному искину:

— Искин! Собери команду в кают-компании через десять… — я тоскливо посмотрел на пищевой синтезатор, прикидывая, что за десять минут смогу таки успеть проглотить что-нибудь калорийное… — нет, через пять минут! — всё-таки не стоит идти на поводу у своих низменных плотских желаний, потом поем. Сейчас надо всех озадачить, люди «Хоул Логистикс» нас маршрутной картой снабдили. Но в нашем распоряжении есть ещё шесть часов. И их надо провести с пользой, тем более, что Доминатор совсем недавно прозрачно намекал, что исследование артефакта, что формирует голограмму системы, следует продолжить. А для этого надо задержаться в системе…

Через пять минут мы все сидели в кают-компании.

— Дрищ, как твоя подопечная? — первым делом спросил я, — вырваться на свободу не порывается?

— Нет, я с ней поговорил, и она… — начал Дрищ, вероятно намереваясь подробно доложить о разговоре с ней и вообще… Вид у него был довольно восторженный, откуда я заключил, что дама Дрища таки здорово заинтересовала. Но сейчас мне было достаточно его первого слова — «нет». Это слово сказало мне о том, что на нашу гостью мне пока отвлекаться не придётся, ну и хорошо… Сейчас другое будем обсуждать.

— Подробности потом! — сказал я, глянув на Дрища, при этом для верности сделал жест рукой, показывая, что дальше говорить буду я. — спасатели уже добрались до нас. И я с ними уже переговорил.

— И что? — поинтересовался Тихий.

— Маршрутную карту получил, и отпустил их восвояси. Мы способности двигаться не потеряли, так что выберемся сами.

— Разумно, — согласился Тихий, — так и затраты на наше спасение, так сказать, к минимуму сведём.

Дрища я тревожить пока не стал, ибо он сидел сейчас с мечтательно-идиотской физиономией и смотрел куда-то в пространство.

— И в нашем распоряжении есть не менее шести часов до того момента, как вормхолл начнёт закрываться.

— Попробуем с имперским корабликом всё-таки что-то решить? — Тихий по прежнему хотел утащить его с собой сейчас, не откладывая это в долгий ящик.

Но у меня первоочередным делом значилось исследование артефакта. Ведь когда мы уйдём из системы, то и артефакт прекратит активную работу и опять превратится в кирпич. И пока есть время, нам необходимо узнать об этом девайсе как можно больше. Мне вообще кажется, что он является ключом ко всему, что есть в этой системе. Другое дело, что им надо уметь пользоваться.

Но пока мы не выясним о нём всё, что возможно, эффективно его использовать мы не сможем.

А если попробовать совместить исследования артефакта с попытками завладеть имперским кораблём, то очень высокой становится вероятность возникновения дополнительных проблем.

И проблемы эти могут снова помешать нам воспользоваться вормхоллом, чего очень хотелось бы избежать.

Ведь загадочные бирюзовые точки могут снова появиться, и не факт, что нам удастся избавиться от их преследования так же быстро, как в первый раз. Мы можем снова завязнуть здесь, если эти странные механизмы нас нагонят и навяжут бой…

Нет, спасатели и второй раз не поленятся сюда прилететь, но это уже будет стоить гораздо дороже. Да и мы не знаем возможностей этих противников. А значит у нас нет и гарантий, что нам удастся выйти из возможного столкновения победителями.

— Так. Значит распределяем обязанности, — я решил, что надо переходить к делу. А то это только кажется, что шесть часов, это много. А на самом деле пролетят, и не заметишь. — Дрищ, занимаешься своей подопечной. Постарайся выяснить, чем она живёт, чем дышит, ну и вообще…

— Есть! — просиял Дрищ, и по уставному поинтересовался, — разрешите выполнять? — видно, что придуривается, гад. И видно, что прямо-таки с превеликим удовольствием займётся моим поручением. Зацепила она его. Ну да ладно, пока делу это не вредит, а совсем даже наоборот.

— А ты, — это я уже к Тихому обратился, — бери на себя управление корабликом нашим. Твоя задача вывести «Беглеца» к вормхоллу. Ну, чтобы когда придёт время, нам потребовалось бы не более десяти минут, чтобы туда нырнуть. Или если возникнут новые противники. А я с тобой тоже в рубку пойду.

В ответ на удивлённый взгляд Тихого пояснил:

— Я там займусь артефактом. За эти шесть часов надо будет выяснить как можно больше.

И, прихватив из стоявшего тут же контейнера с протеиновыми батончиками солидную жменю этих самых батончиков, отправился, как и обещал, в ходовую рубку.

Интуиция вроде наконец успокоилась. Но я на всякий случай тщательно оглядел голограмму, которая продолжала висеть в воздухе.

Кстати, Доминатор обратил моё внимание на то, что различные области пространства на этой голограмме отображаются с различной детализацией. И детализация эта вовсе не зависела от того, насколько близко находимся мы к тому или иному участку. Вероятно, это зависело от того, насколько много зондов, отправляющих данные нашему артефакту, находится в той или иной области.

Например, особой детализацией отличалась, как раз область газового гиганта. Так же очень хорошо была детализирована четвёртая и третья планеты и несколько участков обширного астероидного пояса. Обдумав этот феномен, я пришёл к выводу, что именно в этих областях и сосредоточены интересы загадочных хозяев системы. А потому соваться туда пока точно не стоит. Хотя мы вообще сейчас соваться никуда не собирались, так как времени на это не было совершенно.

И, похоже, что голограмма, как мы и предполагали, показывала все в реальном времени. Иначе тот факт, что те самые бирюзовые точки, от которых мы еле унесли ноги, с голограммы уже исчезли, объяснить было нельзя.

И это несмотря на очень приличное расстояние — Беглец находился сейчас довольно далеко от газового гиганта.

Если бы информация доходила к артефакту со скоростью света, то появление около планеты «Беглеца» и все последующие события можно было бы наблюдать здесь только через несколько часов.

А то, что происходит сейчас, возможно только при том условии, что система буквально нашпигована датчиками, которые фиксируют все передвижения и события в системе. И, главное, это то, что обмен информацией между артефактом и этими датчиками осуществляется мгновенно.

Кроме того, нам не понятно, посредством чего этот обмен проходит. Мы не смогли зафиксировать никаких излучений или полей, с помощью которых мог бы осуществляться обмен информацией между датчиками и артефактом.

Время шло, одной рукой я держал артефакт, обеспечивая Доминатору возможность исследовать этот предмет. А другой рукой регулярно хватал всё новые и новые батончики. Так вот, я грыз уже далеко не первый протеиновый батончик и думал о том, что Доминатор что-то давно ничего не говорил. И именно в этот момент он соизволил ко мне обратиться:

…Необходимо осмотреть и голограмму и артефакт не только в оптическом, но и в прочих диапазонах. Я имею ввиду в ИК и УФ диапазоны. Предлагаю задействовать соответствующую аппаратуру…

Я нехотя отложил недоеденный батончик, и водрузил на свою голову шлем от скафа, который позволял смотреть на окружающее вообще во всех мыслимых и немыслимых диапазонах.

Сначала активировал зрение в ИК-диапазоне. И Доминатор сразу что-то нашёл. По крайней мере, он достаточно долго ничего не говорил. Откуда я заключил, что он там что-то таки обнаружил, и теперь разглядывает это через мои глаза.

…В ИК-диапазоне на голограмме ничего нового не обнаружено…

Я уже было потянулся, чтобы снять шлем и вернуться к батончикам, как переместил взгляд на сам артефакт. И тут Доминатор продолжил:

…Но на самом артефакте обнаружено пять участков, поверхность которых при рассмотрении в ИК-диапазоне показывает повышенную активность…

И действительно. Я сразу заметил, что несколько небольших пятен правильной формы ритмично пульсируют.

…С высокой долей вероятности можно предположить, что эти участки являются ничем иным, как портами для информационного обмена…

Ну, это вполне возможно. Только вот мне кажется, что для полноценного обмена данными с этой штуковиной, нужно ещё знать по какому протоколу идёт обмен информацией через эти самые порты. А мы этого пока не знаем. Но попробовать, в любом случае стоит.

Попытки установить связь с артефактом мы с Доминатором отложили, так как следовало исследовать и УФ диапазон, а уже потом, если что-то и тут обнаружится, переходить к попыткам подключиться к обнаруженным портам.

Так что от батончиков мне пришлось пока отказаться. Хотя, если честно, то штук пять я уже слопал. Червячка заморил, и поэтому некоторое время был способен воздержаться от дальнейшего обжорства.

Доминатор, предполагая, что и в УФ-диапазоне может быть что-нибудь обнаружено, оказался прав. В жёстком УФ-диапазоне были тоже обнаружены участки, проявляющие заметную активность.

Но для работы в УФ у нас на борту, к сожалению подходящей аппаратуры не нашлось, а потому это исследование мы были вынуждены отложить до лучших времён.

И в процессе работы над артефактом Доминатор сформировал предположение, которое, в свою очередь, заставило меня тоже не по детски задуматься:

…Предполагаю, что формирование этой голографической картинки не является основной функцией этого артефакта. Вовсе не исключено, что артефакт получает гораздо больше информации, чем это требуется для формирования голограммы. И тут встаёт вопрос — для чего это могло понадобиться? Кроме того, учитывая наличие большого количества активных участков на поверхности артефакта, можно с уверенностью предположить, что он не только получает, но и передаёт какую-то информацию. Так что вполне возможно, что наше местоположение секретом не является. Отсюда можно предположить, что артефакт может выполнять функции информационного хаба или, что тоже вполне возможно, быть неким пультом управления…

Я решил, что есть необходимость более тщательно исследовать те самые области на поверхности артефакта, которые излучают в ИК-диапазоне, благо у нас есть необходимая для этого аппаратура.

Сам я, конечно, с этой аппаратурой могу работать, но виртуозным оператором меня назвать трудно. Но у нас есть Дрищ.

Придётся его немного обломать, и вместо приятного женского общества вернуть его к прямому исполнению служебных обязанностей.

— Дрищ! — я задействовал канал мыслесвязи, чтобы дама, а я был уверен, что сейчас он находится подле неё, не слышала о чём мы будем говорить.

— Да, я занят, — объявил он с ходу.

— Ну. Тогда придётся на некоторое время сменить род занятий, — немного ехидно ответил я, — закрывай свою зазнобу в каюте, а сам давай в ходовую рубку. Дело есть.

— А дело это подождать не может? — кисло осведомился Джимми. Спрашивал он меня, уже не особо надеясь на то, что удастся отпетлять. И в этом он был прав. Девчонка никуда от него не денется, а мы уже меньше чем через пять часов покинем эту систему, а нам надо ещё много чего выяснить.

Через пять минут хмурый Дрищ вошёл в рубку и уныло уставился на меня:

— И чего звал?

— Слушай меня внимательно…

У меня ушло около пятнадцати минут, чтобы ввести Дрища в курс дела. По мере того, как он вникал в тему, его расстроенный вид постепенно менялся на заинтересованный. В глазах зажёгся любознательный огонёк, и уголки рта немного приподнялись. Так что сейчас ему уже было можно поручить ответственное дело, ибо он уже не так страдал от того, что его оторвали от прекрасной дамы.

Как я и предполагал, для работы с УФ у нас тут ничего не было, зато девайсов, пригодных для изучения ИК-излучения оказалось достаточно.

Долгие полтора часа мы с Дрищом, под едкие комментарии Доминатора, всячески извращались, пытаясь добиться активации этих ИК-портов. И артефакт, в конце концов, пошёл нам на встречу, то есть два и без того активных участка стали ещё гораздо более активными.

Эту активизацию мы решили интерпретировать, как передачу информации. Что теперь делать с этим всплеском активности, мы пока себе слабо представляли. А потому решили просто записывать, пока не перестанет «передавать». Речи о немедленной расшифровке, естественно не шло. Но мы отслеживали последовательность изменений кривой исходящего сигнала. Через некоторое время появились признаки повторения того, что уже было записано, хоть и с небольшими отличиями. Предположили, что это был процесс резервного сохранения данных или что-то в этом роде.

Дрищ предложил закончить с «копированием» и перейти к дальнейшим экспериментам с портами — мол есть у него кое-какие идеи.

В общем, Дрищ доэкспериментировался — на одной из внутренних планет системы голокарта показала какие-то мигающие огни.

А через некоторое время от этой планеты отделилась большая бирюзовая точка и стала набирать скорость. Резво так набирать. И при этом, заметьте, двигалась она в нашем направлении.

То, что это визуально проявляют себя очередные неприятности, мне стало кристально ясно. Сразу и безоговорочно.

Интуиция моя начала недвусмысленно намекать на то, что надо что-то делать, чтобы избегнуть встречи с этой точкой во что бы то ни стало.

Хорошо, что Доминатор достаточно хорошо ознакомился с работой артефакта и смог надежно определить направление при том, что наш корабль на голокарте не присутствовал вообще.

Очевидно, вход в вормхол был за пределами покрытия зондов, снабжающих артефакт информацией.

В какой-то момент точка исчезла, а интуиция завопила, увеличив интенсивность своего воздействия до совсем уж неприличного уровня.

Доминатор пояснил, что скорее всего точка ушла в варп. Нетрудно догадаться, где она может выйти из варпа через несколько минут. И выйти прямо под боком у нас.

Как только мы нырнули в воронку вормхолла, голограмма системы, радовавшая нам глаз почти целые сутки, свернулась, артефакт почти сразу прекратил светиться и…

И металлическая коробка, в которой он лежал, сама собой плавно закрылась.

Теперь на столе в ходовой рубке опять лежал инертный брусок непонятного металла.

Как я и предполагал, чудо, порождённое высокими технологиями неизвестной расы, превратилось в кирпич.

Ну и ладно. Придёт время, и мы продолжим наши исследования. Уже на другом уровне, с другим аппаратным обеспечением и…

И я думаю, что пора уже задуматься над тем, чтобы собрать собственную команду научников, которые будут решать для нас подобные загадки. Ведь чему-то их там в этих всяких академиях и прочих университетах учат же?

Но это теперь уходит на второй план. А на первый план выдвигаются другие проблемы, которые становятся для нас первоочередными.

Одна из этих проблем, кстати, во всю очаровывает нашего Дрища. Но дело тут не в Дрище, он уже большой мальчик, и голова у него, какая-никакая, а есть. Не думаю, чтобы он начал вдруг приносить в жертву своим чувствам свои шкурные интересы. Не то у него воспитание.

Некий романтизм, которому и я не чужд, у него, конечно, присутствует. Но от этого он не перестал быть меркантильным и ушлым мерзавцем, как и все мы.

Но сейчас надо будет уже более плотно с этой пилотессой поговорить. Но прежде, чем разговаривать с ней, есть смысл сначала побеседовать в Дрищём. Ведь не просто так же я его к ней приставил.

Должен же он был хоть что-то выведать? Должен. И всё, что ему удалось разузнать, он должен изложить мне. Хотя бы для того, чтобы я понимал, какую пользу, помимо той, что я уже для себя обозначил, может принести наш безумный и великодушный поступок. Это я сейчас о том, что мы, подвергая свои драгоценные тушки неоправданному риску, всё таки отбили саркофаги у механических злодеев.

Кстати о саркофагах. Их же тоже изучить надо. Что они умеют, как ими пользоваться…

И, кстати, у того саркофага, в котором лежит ещё один имперец, с питанием-то всё нормально? А то может этот парень уже тихо на очередное перерождение отправился, а мы не в курсе?

… Саркофаг, судя по отсутствию изменений, функционирует нормально. Иначе аппаратура, следящая за состоянием грузов, дала бы какой-нибудь сигнал…

Доминатор меня немного успокоил, но убедиться в сохранности этого девайса и его начинки всё-таки надо. Но это чуть позже.

Сейчас мне с Дрищём бы поговорить по душам…

Я решил не затягивать, а потому тут же воспользовался мыслесвязью:

— Дрищ, это Ржавый, приём, — Скорее всего он сейчас продолжает ревностно выполнять свои обязанности, то есть находится при подопечной. Хотя, должна же она когда-то и от него отдыхать… Может сейчас сидит и тоскует бедняга, вздыхает, понимаешь…

— Ну, чего тебе? — ага, значит, всё-таки при ней. Ездит, наверное, девушке по ушам и притворяется благородным пиратом, или ещё какую романтичную лапшу на её аккуратненькие ушки развешивает. Он у нас говорливый, и мозг закомпостировать вполне способен.

— Ты мне нужен для беседы, — объявил я, — я хочу услышать обстоятельный отчёт о том, что вы там с этой девулей обсуждали, что она тебе говорила, что ты ей говорил…

— Ну… — Джимми как-то замялся. Неужели говорилось уже о чём-то таком, что посторонним знать и вовсе не положено? Однако, парень времени явно не теряет.

— Интимные подробности меня сейчас не интересуют, — попытался я успокоить Дрища, который, похоже только-только начал осваивать амплуа героя-любовника, — меня сейчас факты интересуют. Что ты узнал, о чём и как успел рассказать. А личное, это личное… Главное, чтобы оно общественному не противоречило, — под общественным, я, само собой, подразумевал не интересы человечества в широком смысле этого слова, а наши узкие групповые интересы.

— И что, прямо сейчас? — грустно спросил Джимми.

— Конечно сейчас, — ответил я ядовито.

— Эхх, — мысленно вздохнул бедняга, и обречённо спросил, — где говорить будем?

— Вот, — одобрительно ответил я, — это уже похоже на деловой подход. — подходи, наверное, в кают-компанию минут через пятнадцать, кофейку попьём, о делах наших скорбных покалякаем…

— Хорошо! — уже более жизнерадостно ответил Дрищ, ибо пятнадцать минут у него есть, чтобы вежливо и ненавязчиво попрощаться с дамой и оставить её сидеть в запертой каюте.

Я же эти пятнадцать минут посвятил короткому разговору с Тихим. Там мы не обсуждали ничего интересного, просто я сообщил ему, что начинаю потихоньку прорабатывать вопрос со спасёнными имперцами и поручил ему контроль за нашим движением в соответствии с маршрутной картой. Корабельный искин, конечно, теоретически может все это и самостоятельно делать. Но я так думаю, что присматривать за ситуацией таки надо. А то оно очень по разному бывает. Тем более, что и мы и наш корабль в розыске. И нарваться на какой-нибудь шальной патруль или ещё какую неприятность у меня, например, никакого желания нет…

Разговор с пилотессой я решил провести сразу после собеседования с Дрищём. Ему я сказал, чтобы он направил Ралейну ко мне часика, эдак, через пол.

А пока мне нужно было немного времени, чтобы разложить в голове по полочкам наши дальнейшие планы.

И времени на всё про всё оставалось, к сожалению, не так много, ибо часов через шесть мы должны были появиться в пространстве Латоти.

Я решил, что прибыв туда, нам следует, перво-наперво, посетить орбитальную станцию, где мы сможем пройти ТО на площадях Бобера. К нему у меня пока просто больше доверия, нежели к нашим техникам, которые бывшие рабы.

Нет, я не говорю, что они неумехи какие. Но им ещё предстоит доказать, что качество их работы не уступает качеству, которое дают Боберовы волшебники.

Корабль следует поддерживать в рабочем состоянии, а за время нашей экспедиции ему приходилось не раз и не два работать почти на пределе своих возможностей. И это, несомненно, требует дополнительного обслуживания. Ибо необходимо поддерживать работоспособность всех корабельных агрегатов на достойном уровне. Вот ребята Бобера этим и займутся…

Кстати, надо бы поинтересоваться, как у него у самого дела идут, а то когда мы последний раз виделись, выглядел Бобер предельно загруженным.

Да и вообще, придётся приложить некоторые усилия, чтобы войти в курс дел. Слишком многое изменилось, покуда мы собирали трофеи с вражеских ухоронок.

Мы, конечно, поддерживали связь с ребятами. Но все подробности, что нам исправно сообщали Чиж и Гвидо, просто тонули в адреналине погонь и столкновений.

Ну, вот мы и дома.

Прибыли на орбитальную станцию FDS-17–14 в 7:45 по местному времени. Самое утро, рабочий день только начинается, а потому можно успеть многое сделать.

Мы, за то время, что длился обратный путь, хорошенько отоспались и теперь были вполне готовы к тому, чтобы снова окунуться в решение многочисленных вопросов.

Чиж и Гвидо обещали прибыть в ближайшее время — как только позволят неотложные дела, переделать которые до конца, как оказалось, и вовсе невозможно. Но что-то можно и отложить, даже невзирая на неотложный характер откладываемого.

Наша гостья изъявила желание прогуляться по станции, ознакомиться с местными реалиями и составить первое впечатление.

Как вы понимаете, сопровождать её вызвался Дрищ. Ну и ладно, пусть побродят.

Тихий направился в офис миграционной службы. Надо было организовать легализацию Ралейны Касуми и её второго пилота, имя которого оказалось, как я и ожидал, типично оширским. Звали его Тон Квонг.

Это ни на что не влияло, ибо тут привыкли ко всякому.

Так что Тихий пошёл договариваться с чиновниками о том, чтобы все процедуры прошли быстро и без шероховатостей.

Я же отправился во владения Бобера, так как вопрос проведения технического обслуживания стоял довольно остро. На обратном пути корабельный искин зафиксировал массу мелких неисправностей. Ничего фатального, но, как вы понимаете, количество может в самый неподходящий момент перейти в качество. То есть множество мелких неисправностей, каждая из которых по отдельности не стоит внимания, могут неожиданно привести к крупной аварии, в результате которой корабль может потерять ход, например, ну или может случиться нечто другое, столь же неприятное.

До офиса Бобера я добрался довольно быстро. Вошёл внутрь. И меня немного удивило то, что в холле не было никого. Обычно тут постоянно крутился какой-то народ, а сейчас в холле стояла гулкая тишина.

Я хорошо помнил, как добраться из холла офиса до кабинета самого Бобера, так что, не долго думая, углубился в один из коридоров и уже через пять минут входил в приёмную.

Красотка Селла, как обычно, сидела за своим столом, уставленным оргтехникой.

Интересно, что когда я появился в дверях, то сидела она в напряжённой позе, да и лицо у неё было немного испуганным. Но разглядев, кто именно пришёл, она расслабилась и улыбнулась:

— Здравствуйте! — девушка была откровенно рада мне, что, в общем-то не странно. Но сейчас радость была, скажем так, более естественная, что ли… То есть улыбка была не производственно-пластмассовой, а настоящей, от души.

— Интересно, неужели она вот так вот по мне соскучилась? — подумал я, — с чего бы это? И почему сначала у неё мордаха была испуганная такая, словно она ничего хорошего не ожидала от звука приближающихся шагов? Странно это всё… Но ладно, зайду к Радомиру, и там всё прояснится.

— Привет, красавица! — я улыбнулся как можно более дружелюбно, — а хозяин у себя?

— Да. Он на месте, — сообщила мне эта изящная брюнетка, — подождите минутку, я доложу о вашем визите, — снова улыбнулась, и быстро шмыгнула в кабинет начальника.

Вышла она оттуда почти сразу, предложила зайти и даже оставила дверь приоткрытой, а сама шагнула к кофе-машине.

— Ага, — подумал я, — будут кофе поить. Это приятно. — хотя, если честно, то кофе тут меня поили всегда.

Когда я шагнул в кабинет, то сразу натолкнулся на взгляд хозяина. Смотрел он немного прищурившись, словно прикидывая, чего ожидать от визитёра.

— Добрый день! — я сразу от двери поприветствовал хозяина, — как дела? — вопрос дежурный, и вроде как ни к чему не обязывающий. Но Бобер, к моему немалому удивлению, воспринял его, как требующий ответа:

— Привет! — он грузно поднялся с кресла и шагнул мне навстречу. Мы пожали друг другу руки. И вот тут Бобер пробубнил себе под нос, даже не отвечая мне, а скорее приговаривая для себя:

— Дела… Бывало и лучше шли, дела эти… — потом посмотрел на меня и пробасил, — ну ты проходи, садись, сейчас Селла кофе принесёт, — и немного ссутулившись, двинулся к своему креслу.

Я про себя отметил, что в кабинете висела какая-то подавленная атмосфера, но не стал пока задавать вопросов, а сел в глубокое кресло, стоявшее непосредственно у стола Бобера.

Пока мы громыхали мебелью, усаживаясь поудобнее, в кабинет впорхнула Селла и поставила перед каждым из нас по большой чашке крепкого кофе.

Удалилась он так же как и вошла — почти беззвучно.

Первым тишину нарушил хозяин кабинета:

— Ну, рассказывай, с чем пришёл, — сказал он, глядя на меня в упор. У меня сложилось такое впечатление, что он от меня ожидает услышать какую-то не особенно приятную вещь, и, вроде как даже смирился с этим.

— Ну мы с ребятами только-что вернулись из экспедиции, — начал я, — все нормально, но кораблик эксплуатировался очень интенсивно, — вид у Бобера стал каким-то уж очень заинтересованным, — иногда на пределе возможностей… И, соответственно, хотелось бы как можно быстрее провести техническое обслуживание, устранить мелкие неисправности, которых, кстати, там прилично набралось. Картриджи с расходниками надо заменить, боезапас пополнить до штатного, ну всё такое прочее.

— Отлично! — Бобер прямо-таки лучился радостью, аж привстал с кресла, — только у меня к тебе просьба будет, — или мне показалось, или он действительно смутился, — сделай предоплату полную, а? — и посмотрел на меня немного так даже заискивающе.

— Очень деньги нужны? — я приподнял бровь, — в общем-то предоплату сделаем без проблем, — но ты расскажи, что у тебя такого стряслось… Мы ж не чужие, чем смогу — помогу.

— Да пока без помощи обойдусь, — прокряхтел он, глядя куда-то в сторону, — но не исключено, — тут он повернулся ко мне и посмотрел мне в глаза, — что помощь понадобится. Так что может попозже и обращусь.

— А что случилось-то? — у Бобера дела шли вроде как и не плохо, и то, что он просит предоплату не потому, что не верит в мою платёжеспособность, а для того, чтобы получить деньги поскорее, это симптом весьма тревожный.

— Случилось… — вздохнул он и окинул меня долгим взглядом, словно прикидывая, стоит ли со мной делиться своими проблемами. Наконец он принял решение и заговорил. Заговорил медленно, стараясь тщательно выбирать слова. И картина, которую он обрисовал, получилась довольно тревожной, хоть и крайне расплывчатой.

Суть его рассказа сводилась к тому, что как-то незаметно всё начало шататься и разваливаться. Началось всё с того, что ему дали заказ. Заказ был вроде не плохим и денежным.

Заказчик расплатился авансом, так что вроде бы всё было совсем хорошо.

Но… дело в том, что основные работы по этому заказу были связаны с заменой силовой установки корабля, то есть главного реактора, и глубокой модернизацией варп-двигателя.

И заказчик, не желая заморачиваться и тратить время, и, что наверное было самым главным, не имея проверенных поставщиков, поручил Боберу в рамках того же заказа не только смонтировать, но и приобрести необходимые механизмы и комплектующие.

И тут, как на зло, поставщик, у которого Бобер обычно приобретал корабельное оборудование по каким-то невнятным причинам заказ на поставку двигательной установки у него не взял.

А сроки подпирали. И Бобер рискнул обратиться в контору, которая занималась поставками всего на свете, и в том числе поставкой той аппаратуры, что была нужна.

Бобер ранее старался к ним не обращаться, так как ходили устойчивые слухи, что эти ребята работают на Ника Николсона, уважаемого человека, члена совета Капитанов…

А, как шептались по углам, Ник Николсон не гнушался никакими методами для достижения целей, которые перед собой ставил. А потому Бобер, будучи человеком осторожным, старался держаться от них подальше. Но вот в этом случае пришлось подписывать договор с ними.

Оборудование поставили в срок. Ребята Бобера всё смонтировали, проверили, перепроверили… И всё, вроде бы было нормально.

Но на итоговых испытаниях, когда заказчик принимал заказ, случилось нечто невообразимое. Корабль, разогнавшись для перехода в варп-режим, вместо того, чтобы уйти в прыжок, вдруг взорвался. Из трёх человек команды не выжил никто.

Да и от корабля мало что осталось. Судя по всему, реактор пошёл в разнос. Аппаратура, которая должна была этому воспрепятствовать, почему-то не сработала штатно. В результате и люди погибли, и была уничтожена собственность заказчика.

Арбитражная комиссия совета капитанов, рассмотрев иск, возложила ответственность на фирму Бобера.

Сам Бобер считал, что имела место быть диверсия, но комиссия не сочла эти возражения обоснованными. Экспертиза обломков показала, что скорее всего несчастный случай вызван некачественной сборкой узлов защитной системы реактора.

В результате Бобер попал на большую часть своих сбережений. Но это можно было бы пережить. Хуже были нематериальные последствия этой катастрофы — потеря репутации, что нарабатывалась годами. Количество заказов сразу упало раза в три.

При этом Бобер ощущал, что этот негатив поддерживается умелыми вбросами. Выявить источник не получалось, но деловая репутация фирмы день ото дня все больше и больше просаживалась.

Я всё это выслушал, не торопясь прихлёбывая кофе и одновременно обдумывая услышанное.

Вообще, если суммировать всё, что рассказал Бобер, то просматривается попытка вытеснить его с рынка, либо просто провести рейдерский захват его конторы со всей его клиентской базой.

Ведь не секрет, что лояльные клиенты — это и есть главный и самый ценный актив фирмы, которая не занимается производством или добычей, а оказывает услуги.

Для производственников и добывающих компаний, конечно, количество и качество клиентуры тоже важно. Но у них есть активы, которые можно продать.

А вот Бобер оказывая услуги ничего, кроме труда своих специалистов и гарантий качества предоставить не может. И потому клиентская база для него — это актив, гораздо даже более важный, нежели даже квалифицированные сотрудники.

И сейчас он этот актив теряет, медленно, но верно…

— А скажи-ка ты мне, Радомир, — я прищурился и посмотрел на пегую бороду Бобера, — а не предлагали ли тебе случаем, продать бизнес? Не сейчас, нет…а раньше?

Тот непонимающе на меня посмотрел, а потом наморщил лоб, стараясь что-то вспомнить.

После чего невесело хмыкнул, и извлёк на свет божий толстую визитницу из радужной шкуры какого-то диковинного инопланетного зверя.

Порывшись в ней, извлёк оттуда черный пластиковый прямоугольник, на котором был вытеснен длинный ряд цифр — по всей видимости номер гиперсвязи и имя: Семитьер Дж. Самди, барон.

— О, — удивился я, прочтя последнее слово, — и что этот аристократ хотел? Приобрести ваш бизнес?

— Да какой это аристократ, — Бобер скривился, словно лимона грызанул, — вертлявый такой тип. Совершенно несолидный. Когда он набился таки на встречу со мной, то курил какую-то вонючую сигару, грыз арахис, пакетик которого притащил с собой…

— Да и вообще, неприятный типус, — продолжил Бобер, — чем-то на скелета похож. Тощий, нескладный, и лицо уж очень костлявое…

— Ты так и не сказал, чего он хотел от тебя… — надо было возвращать разговор в конструктивное русло. Этот человек вполне мог быть очень и очень противным, но это не главное. Меня интересовало, извините за тавтологию, то, что интересовало его.

— В общем, он представился каким-то солиситором из малоизвестной юридической конторы, зарегистрированной аж в империи Таори, — Бобер шумно втянул в себя глоток кофе из кружки и продолжил, — но он не аграф, уши человеческие, да и вообще… В общем, он всё ходил вокруг да около, юлил и темнил. Но в конце концов выкатил предложение. Ну, предложением достойным рассмотрения я бы это не назвал. Предлагалась совершенно смехотворная сумма… Хотя сейчас она не выглядит уже столь смехотворной. Ситуация поменялась, и не в мою пользу.

— Послушал я тебя, Радомир, и вот что скажу, — успокоить Бобера мне было нечем. Совсем нечем. — кто-то большой и толстый нацелился на твой бизнес. И как ему сопротивляться, я пока подсказать не могу. Буду думать. Но твёрдо могу обещать, что вся помощь, и организационная, и финансовая — будет оказана. Только вот мне кажется, что твои неприятности, это спланированная атака, как я уже говорил. И явно торчат ушки одного клетчатого товарища… И тягаться с ним я пока не могу, — тут я невесело усмехнулся, — не та весовая категория, понимаешь…

— Да понимаю, пониманию, — пробормотал хозяин кабинета.

На этом наш разговор и закончился.

Попрощавшись с Бобером, я отправился к «Беглецу». Боберовы ремонтники собирались прийти завтра с утра.

А до утра на станцию должны прибыть Чиж с Гвидо. Они-то нас отсюда и заберут.

И, если получится, то они должны будут прихватить с собой Огородника и Брукса. И если этот фокус у них получится, то совещание можно будет провести непосредственно на корабле, в узком, так сказать, кругу. Без лишних ушей. Ну а по прибытии нужно будет и с новыми сотрудниками знакомиться, да и вообще, начинать вникать во все нюансы.

Поле непаханое, в общем.

Проблемы Бобера я пока на потом отложил. Тут надо будет прикинуть, как можно будет ему эффективнее помочь. Хотя, если честно у меня завелась мыслишка одна. Перетащить Бобера вообще к себе. Пусть заведует всей нашей ремонтной базой.

Ну да, я понимаю, что он самостоятельность сохранить хочет. Но не факт, что это ему удастся. И вовсе не потому, что я хочу заполучить его в качестве главного инженера. Вовсе нет. Это может произойти по причинам от меня совсем не зависящим. И, судя по тому, как его прижало, дело, всё-таки, идёт именно к этому…

Тут плавный ход моих мыслей прервал сигнал коммуникатора. Да. Вот не успел я вернуться в систему, как меня уже отлавливают и грузят. Например, я шёл к тому же Боберу, просто думая разместить заказ на ремонт, а получилось так, что я его проблемами загрузился по самую маковку…

Посмотрел на дисплей коммуникатора. Ага, меня вызывала Айрис. Это очень кстати, ведь я сам собирался с ней связываться.

Нажал сенсор приёма:

— Приветствую уважаемого заказчика, — голос аудитора был немного насмешлив и достаточно жизнерадостен. Ну, мне после Бобера именно так и показалось.

— И я раз слышать не менее уважаемого подрядчика, — ответил я той же монетой.

— Я тебя беспокою, — тон Айрис стал насквозь деловым, — чтобы известить о том, что работу мы закончили. Все материалы я тебе перегоню прямо сейчас.

— А что за спешка такая? — удивился я.

— Да позавчера было собрание учредителей. Я по понятным причинам участвовать не могла. Но решение до меня довели.

— И что? — я по прежнему не понимал причины спешки.

— А одним из пунктов решения совета было распоряжение для меня. Бросать всё и мчаться в штаб квартиру. Причину мне не потрудились сообщить, лишь сказали, чтобы я бросала тут всё, они даже были согласны твою крокодильскую неустойку заплатить.

— И что ты?

— А я послала их всех. Во-первых я не привыкла бросать незавершённое дело, во-вторых внятно они ничего мне не объяснили, а без веских причин… В общем смотри пункт первый, — хохотнула она. — таким образом, работу я и моя команда таки сделали. Всё оформили, и теперь, когда обязательства выполнены, мы срываемся и впереди собственного визга ломимся обратно. Теперь тебе понятно, отчего спешка такая?

— Ага, понятно, — ответил я, конечно, я планировал с тобой пообщаться по-подробнее, всё-таки на основании ваших выводов нам нужно будет серьёзные оргштатные и прочие мероприятия проводить…

— Вам ещё там и иски придётся подавать, — рассмеялась она, — есть у вас такие деятели, которые продолжали воровать, как не в себя, даже после того, как хозяева сменились…

— Ну, человеческой наглости предела нет, — вздохнул я, — но вот суд, это самое гуманное, что мы можем предложить зарвавшимся хапугам…

— Не, это ваши дела, — ответила Айрис, — моё дело, как говорили древние, прокукарекать, а там хоть не рассветай… Я хочу сказать, что о ваших методиках обеспечения торжества справедливости я знать не хочу. Без этого знания я буду, определённо, крепче спать.

— Ну, это да, — посмеиваясь, согласился я. Тут коммуникатор звякнул, сигнализируя о входящем файле. — это твой инфопакет сейчас ко мне стучится? — спросил я свою собеседницу.

Мой, мой, — успокоила она меня, там отчёт, это тебе. И файл акта — прочти, поставь электронную подпись и отправь обратно.

— Понял, — я дошел уже почти до посадочной площадке, где стоял «Беглец», — минут через десять отправлю.

— Хорошо, — ответила Айрис, — я тоже хотела бы с тобой встретиться, посидеть… — она вполне натурально вздохнула. — но видно, не судьба. Пожелай мне счастливого пути, да буду я собираться в дорогу.

— Ну, раз просишь, то счастливого тебе пути, — сказал я, — и спасибо!

— Да не за что, — хмыкнула она, — приходите ещё, как говорится. — и связь прервалась.

Гвидо и Чиж, прибыли быстро, как и обещали. Огородника и Брукса им таки удалось взять с собой, хоть те и пытались отбрыкаться от поездки. Они это тем мотивировали, что дел выше головы и кататься по системе времени нет совсем.

Но, так или иначе, и тот и другой оказались на станции.

Следует отметить и то, что вся эта компания прибыла сюда на эсминце. Да, на том самом, что мы затрофеили у арварцев, и который мы уже успели капитально перевооружить. Так что теперь наш эсминец по показателям огневой мощи мог соперничать с лёгкими имперскими крейсерами, а по маневренности и вовсе превосходил не только фрегаты, но даже и такую вёрткую мелочь, как корветы. В общем, наш эсминец стал поистине грозным кораблём.

Теперь, следуя договорённости с Ралейной, мы перетащили саркофаг с её заместителем на борт эсминца. И дождавшись, когда ребята Бобера уволокли многострадального «Беглеца» для проведения регламентных и восстановительных работ, извлекли таки беднягу на свет божий.

В присутствии самой Ралейны, разумеется. Вот она тут и изложила ему разработанную нами легенду их появления на Латоти.

После чего мы поручили его заботам той же Ралейны, и перешли к своим делам. Ралейна была, конечно, очень недовольна тем, что ей придётся некоторое время нянчиться со своим подчинённым, которого она откровенно недолюбливала.

Но и нам с ним возиться было некогда. У нас по плану сейчас должно было совещание начаться.

А вот когда мы освободимся, то тогда мы и избавим её от общества Квонга.

Дело в том, что мисс Касуми процедуру регистрации уже прошла и статус гостя получила. Так что к тому моменту, когда наше совещание закончится, она получит возможность убыть на рейсовом шаттле на поверхность планеты. А вот её зам только отправится к миграционщикам.

Потом он уже решит сам, сидеть ему на станции в четырёх стенах, дожидаясь эвакуации на территорию Империи Аратан, или же проследовать за командиром. Благо деньги на то, чтобы короткое время себе ни в чём не отказывать, у него в заначках наверняка были.

Но, судя по тому, что рассказывала о нём Ралейна, он останется на станции и будет экономить. Ну и ладно.

Само собой, Дрищ изъявил желание по окончании нашего совещания составить Ралейне компанию в путешествии на поверхность планеты.

Ну, я решил не возражать, тем более, что наше поместье нуждалось в присмотре. Так что мы просто на него возложим обязанность наблюдать за тем, как идут работы. Никуда не денется, будет совмещать приятное с полезным. Джимми пока про это не знает, но на совещании я его обязательно обрадую.

Совещание закончилось.

Кроме уже перечисленных направлений работы были обговорены вопросы составления бюджета на ближайшие пол-года. Этим вопросом поручили заниматься Тихому.

Да, он не финансист. Он безопасник у нас. И именно потому он был назначен ответственным. Как говорил наш преподаватель по основам государства и права в детдоме, личный финансист или бухгалтер, это люди, которые имеют доступ к самым, как бы это сказать, интимным сторонам деятельности. Это что-то типа личного проктолога.

Поэтому людей, отобранных для работы с нашими финансами, курировать будет именно он. Ибо это одна из важнейших сторон нашей деловой жизни.

Само собой, что и мне придётся посвящать финансам много времени, так как именно мне придётся принимать основные решения.

Дрищу было поручено заняться тоже очень важной работой. У нас есть Квиетус. Планетоид о котором знаем только мы. И который прячет в своих недрах огромное количество тайн. Необходимо составить план исследования и поверхности и недр этого небесного тела.

Поверхность таит множество сюрпризов, так как долгое время на планетоиде присутствовали Джоре. И есть вероятность, что они могли забыть там ещё какие-то артефакты, которые очень пригодились бы нам и в нашей повседневной деятельности, и в качестве источника бесценной информации о технологиях Ушедших.

Что же касается недр, то тут всё понятно. На планетоиде долгое время добывали диспрозий и ещё всякие-разные тяжёлые металлы. Есть подозрение, что там ещё есть, что добывать. В любом случае, нужно будет проводить целый комплекс геолого-разведочных работ. И в том случае, если наши предположения относительно наличия залежей ценных металлов подтвердятся, встанет вопрос об организации полноценных добывающих и обрабатывающих производств.

Вот это Дрищу и поручили.

Кроме того, нужно вернуться к вопросу о снабжении всех наших сотрудников нейросетями и имплантами.

Людей у нас становится всё больше, и необходимо сделать их труд максимально эффективным. А это невозможно без внедрения нейросетей.

Но делать это надо системно. И решение этой задачи было поручено Чижу.

Была проделана большая предварительная работа. То есть было составлено штатное расписание основных подразделений с перечнем обязанностей по каждой штатной единице. Был составлен и свод требований к профессиональным качествам работников.

И на основе этого Чижу предстояло обозначить штатные нейросети и импланты, необходимые для того, чтобы сотрудник, занимающий ту или иную должность мог выполнять свои обязанности наилучшим образом.

Работа не простая, требующая усидчивости и необходимости вникать в многочисленные нюансы. Так что Чижу придётся повкалывать. Но ведь никто и не обещал, что будет легко.

Кроме того, в связи с обсуждением необходимости обеспечения сотрудников нейросетями я вспомнил о своей малой родине. То есть о Форте-13, о том, что именно там мне повезло обзавестись нейросетью Джоре.

В моей памяти всплыли странные сны о комнате скелетов в заброшке, и о том, что рядом с этими скелетами я ясно видел во сне и контейнер, светившийся лиловым светом.

Я был уверен, что сны эти возникли у меня не на пустом месте, а, следовательно, в заброшенных секторах той станции можно найти что-то, что может сделать нас сильнее. Намного сильнее.

И поэтому я обозначил необходимость наведаться туда, когда время позволит.

Само собой, я прекрасно представлял себе, что все мы можем о бездельи на ближайшие сто лет забыть, то есть нам всегда будет, чем заняться.

Тем не менее, я донёс до всех собравшихся мысль о том, что в обозримом будущем наведаться туда будет надо. И обещал выбрать время для этого визита.

Кроме того, опять-таки, в связи с тем, что вспомнили об артефактах, я упомянул о необходимости посетить планету, где расположена наша учебка. Там тоже была, помнится, зафиксирована деятельность чёрных археологов. Да и Брукс вынужден был бежать оттуда именно из-за этих ребят, которых крышевал кто-то в штабе учебной части, или даже в планетарном СБ.

В любом случае, если там были чёрные археологи, то было и что-то, что они там искали и добывали. А значит есть смысл и нам там побывать и посмотреть, а нет ли там чего-нибудь, что нам сможет пригодиться.

И, раз уж зашёл разговор о местах таинственных, то мы только что в таком побывали. Я имею ввиду ту самую загадочную систему, откуда мы не без труда унесли ноги.

Необходимо покопаться в открытых источниках, может быть удастся найти хоть какую-нибудь информацию об этом загадочном и опасном месте. Нужно вплотную заняться расшифровкой того, что нам удалось записать, когда загадочный артефакт начал передачу информации.

Система очень перспективная, и после этапа изучения добытых материалов неплохо было бы разработать комплекс мероприятий по тщательному изучению этой системы. И если это окажется возможным и желательным, продумать, как в этой системе обосноваться и использовать её потенциал для собственного развития.

И под занавес Тихий указал на то, что остались заначки Пхукунци, которые нами не осмотрены, так как находятся на территории Империи Аратан. А там, как это ни печально, нам совсем не рады. Отказываться от этого, вроде как и не хочется, деньги, всё-таки. И, очень может быть, что вовсе и не маленькие.

Так что тут стоит выяснить, сколько есть времени, покуда туда наследники не нагрянут. И попытаться за это время как-то эти заначки всё-таки вскрыть. И, поскольку он об этом вспомнил, ему же проработку этого вопроса и поручили… Ну, вы же помните, что инициатива, она, как правило, для того, кто её проявил, наказуема…

И надо продолжать размораживать тех, кто ещё находится в криокапсулах. Так или иначе, а нам необходимо разобраться со всеми.

Отсортировать тех, кто изъявит желание работать у нас. Но тут нужно будет ещё и наше встречное желание, так что часть из тех, кого мы разморозим, отправится на вольные хлеба, поскольку мы по тем или иным причинам вынуждены будем от их услуг отказаться.

И уже пора предпринимать практические шаги в отношении тех, кого пираты похитили ради выкупа. То есть сейчас, наконец, мы уже готовы этим заняться. То есть я готов. Большую часть работы придётся вести мне, так как тут надо будет разговаривать с самыми разными людьми. Ралейна, кстати, хоть и не является жертвой пиратов, но тоже относится к этой же группе. И её надо будет передавать любящим родственникам. Ну…или не особенно любящим. Это уже не моё дело.

Нам надо передать и её, и её напарника обратно в ВКС Аратана, и так, чтобы факт их спасения был зафиксирован соответствующим образом. И мы бы потом могли бы использовать его, как аргумент, когда дело дойдёт до примирения с империей.

Кроме того, на Чижа и Дрища я повесил ещё одну задачу. Им был определён срок, в течение которого они должны будут систематизировать и обработать всю информацию по всем нашим трофеям и появившимся за последнее время наработкам.

Нам необходимо чётко определить, что надлежит делать в том, или ином направлении. И если мы мы не посвятим должного внимания каждому из них, то мы рискуем упустить, может быть что-то, по настоящему критически важное. А такой роскоши мы себе пока позволить не можем…

Парни спустились на планету, и теперь будут некоторое время интенсивно отдыхать. Надеюсь, больших разрушений всё же удастся избежать, да…

Светлану я отправил с ними. Пусть посмотрит на Латоти, как там люди жизнь прожигают в курортных ресторанах, ну, и вообще. А поселится она пока в нашей штаб-квартире. А я вот немного задержался на станции. Сходил ещё к Боберу, переговорил с ним.

Говорили, само собой о его проблемах. В ответ на моё предположение о том, что может и повоевать придётся, он мрачно хмыкнул, и сказал, что воевать ему как-то совсем не хочется, и если его продолжат прижимать, то он просто уедет куда-нибудь.

Правда начинать опять всё с нуля ему очень не хотелось. И вот тут я ему забросил мысль о том, что нам не помешал бы знающий человек для организации хорошей ремонтной службы. Причём масштабы у нас предполагаются уже сейчас совсем не маленькие. А по мере нашего общего развития и флот наш тоже развиваться будет. Вместе с флотом будут пасти и совершенствоваться наземные службы обеспечения.

И Бобер задумался. Крепко так задумался. И это хорошо. Потому хотя бы, что механики какие-то у нас есть. Причём некоторые из них очень не плохи, именно как механики. Даже бригадиры какие-никакие нашлись. Но не более того. Нужен кто-то, кто сможет создать из отдельных бригад единый организм, службу, которая сможет на высочайшем уровне проводить весь спектр работ по ремонту и обслуживанию наших кораблей.

И нам нужно не просто техническое обслуживание. Нам нужен апгрейд, ремонт, модернизация… Может со временем и до постройки малотоннажных судов под свои нужды дойдём, кто знает.

И Бобер нам тут, с его опытом и знаниями, очень пригодился бы.

Но об этом говорить пока рано. Сам Бобер пока в раздумьях пребывает. Вооружённых столкновений пока не происходит, а значит никаких скоропалительных решений под давлением обстоятельств ему принимать не надо. Но и я тоже никуда не тороплюсь, так что будем подождать, как говорится.

Теперь мне осталось сделать ещё одно дело, прежде чем самому отдохнуть хоть немного.

Мне нужно переговорить с Аргуссосом. Он намекал на то, что как только мы вернёмся, неплохо было бы мне с ним пересечься.

Ну вот мы и вернулись. Встречаться с олигархом, я думаю, будем в том же грибообразном ресторане, который называется «Гнездо Смурфа». А это значит, что и мне пора спускаться на поверхность…

Кстати, ребята же привезли мне не только очаровательную Светлану-секретаря. Они привезли мне пятерых немногословных парней, которые уже очень давно занимались тем, что охраняли мою тушку, когда оная тушка ходила по станции или спускалась на планету.

Сейчас, кстати говоря, их квалификация значительно повысилась. Так что когда я шёл по коридорам станции, у сторонних наблюдателей должно было создаваться впечатление, что я двигаюсь один и никто меня не сопровождает. Разумеется, сказанное относится только к восприятию непрофессионалов.

Профессионал же моих сопровождающих наверняка заметил бы. Но семь раз подумал бы, прежде чем решиться на какие-либо агрессивные действия. Но это всё лирика.

В шаттл я погрузился, ребята мои тоже в него сели, и уже скоро мы оказались в космопорту третьей планеты.

Тут нас ждал кортёж тяжело бронированных глайдеров. Это Дрищ позаботился о том, чтобы до штаб-квартиры я добрался без проблем.

Отдельно меня порадовало то, что Светлана, хоть и была отправлена сюда на отдых, приехала меня встречать.

Ну, это говорит о том, что она понимает, что значит быть настоящим секретарём. И, кроме того, чувствует, что мы в первую очередь работаем, а отдых у нас случается постольку-поскольку. Когда появляются небольшие временные окошки, не более того.

По пути мы с ней перекинулись парой слов. И, чтобы не терять времени, она при мне стала договариваться с механическим секретарём Аргуссоса о нашей встрече.

Сам этот процесс выглядел довольно забавно, так как искин-секретарь Аргуссоса, даром, что был электронным разумом, тоже страдал, как, впрочем, и все мы, тяжёлой формой паранойи.

Для начала я дал Светлане номер для связи, а сам перешёл к наблюдению за процессом.

Она набрала ряд цифр и нажала сенсор вызова на своём коммуникаторе.

— Вы позвонили в офис Кирина Аргуссоса. — голос, доносившийся из динамиков принадлежал секретарю-искину Аргуссоса. Тот, кто хоть раз слышал эти противнющие звуки, никогда не спутает это с чем-либо другим, — если вы хотите передать безвозмездное пожертвование в рамках благотворительной программы господина Аргуссоса, нажмите единицу, если у вас есть желание инвестировать от десяти миллионов и более в проекты корпорации «Дэффа», нажмите два, если вы…

Тут я заржал, как конь, и отчётливо сказал, благо связь была включена на громкую:

— Это Алекс Князев, хватит притворяться автоответчиком, — действительно, в бронированном глайдере подслушивать нас было некому.

— А почему тогда ко мне обращаются с незнакомого номера, а? — вздорный искин встал в позу обиженного и оскорблённого.

— А потому, что с недавнего времени это номер моего личного секретаря, — тут же ответил я.

— Ну тогда этого секретаря надо было представить мне в соответствии с протоколом. — ну надо же, зануда какой, и про протокол вспомнил, — хотя, вас Алекс, наверное надо поздравить. Вы теперь настолько остепенились, что наконец себе секретаря таки завели, — не вставить мне шпильку этот механический ворчун просто не мог.

— Я готов принять твои поздравления, — сказал я. Прилагая при этом немалые усилия, чтобы опять не расхохотаться.

Светлана, кстати говоря, смотрела на меня большими глазами, явно не понимая, как такие серьёзные люди, вроде меня, могут так откровенно придуриваться. Ведь предмет нашего разговора, как ни крути, а всё-таки касался вполне серьёзных вещей. Ведь мы собирались, как ни как, назначить деловую встречу. Причём с очень не простым человеком.

— Ну ладно, — искин, видимо пришёл к выводу, что дальнейшие препирательства ни к чему не приведут, — что там у вас? Чего вы хотели?

Но я, чтобы исключить подобное впредь, решил завершить процесс знакомства Светланы с этим электронным занудой.

— Прошу тебя зафиксировать параметры голоса моего секретаря, — сказал я, — и впредь не пытайся предложить ей делать разные глупости типа пожертвований на благотворительность. У неё пока серьёзных денег всё-равно нет, да и вообще, деньги я ей не позволю на такую дурь тратить.

— Злой ты, — пробурчал искин, тем не менее выдал подтверждение, — слепок голосового профиля твоего секретаря будет заложен в мои банки памяти. Так что с этого момента всё, что она скажет в разговоре со мной, будет трактоваться, как сказанное тобой или от твоего лица.

Я посмотрел на Светлану. Она, следует отметить, после этих слов искина впала в некоторую задумчивость. Ну и хорошо. Тоже за словами следить будет.

— Так что вы хотели-то? — искин ещё раз попытался вернуться к предмету разговора.

Я кивнул девушке, мол, все недоразумения улажены, так что теперь она может продолжать разговор сама.

Дальше разговор прошёл в деловом ключе, наша заявка на встречу с олигархом была принята. И искин обещал обработать её в первоочередном порядке.

Ответ, кстати, он уже обещал направить уже не мне, а Светлане, признав её, как человека, отвечающего за мои коммуникации, включая планирование встреч.

— Ну, что ж, — сказал Аргуссос, откладывая в сторону прибор, — я вижу, вы уже утолили первый голод, и есть смысл просить официантов принести десерт, ну, и переходить к содержательной части нашей встречи. Нет возражений? — и вопросительно посмотрел на меня.

У меня возражений не было.

Я обернулся посмотреть на своего секретаря, и с некоторым удивлением обнаружил, что она уже полностью готова исполнять свои обязанности. То есть сидела, отставив тарелки и внимательно глядя на меня, словно ожидая какой-то команды.

— Мы готовы к десерту. — сказал я и улыбнулся. Сейчас, в числе прочего, принесут и мороженки, которые здесь просто выше всяких похвал.

Но, как показали последующие события, к их дегустации мне удалось приступить далеко не сразу.

Десерт принесли. Но наши переговоры начались с довольно необычной просьбы олигарха:

— Я с вашей командой уже довольно давно работаю, — начал он, — и если честно, то впредь хотел бы, чтобы на подобных встречах вы присутствовали в полном составе. Если дела позволят, разумеется. Ибо я убедился в том, что вы являетесь даже не командой в обыденном смысле этого слова, а неким уникальным субъектом… — тут он сделал какой-то неопределённый жест, покрутив ладонью в воздухе, — так сказать, почти симбиотическим объединением ваших личностей. Настолько единодушно и целеустремлённо вы действуете, избегая при этом малейших проявлений каких бы то ни было противоречий. И это очень интересно.

Я прямо-таки впал в некоторый ступор, услышав столь лестную оценку.

— Но сейчас я хотел бы сказать, что для определения формата сотрудничества мне не хватает информации, — продолжил олигарх, — а потому я вынужден попросить тебя изложить всю историю вашей команды, включая и те приключения, что вам пришлось пережить, текущее состояние дел… А так же основные цели, магистральные планы по достижению этих целей, ну, и прочее, что ты посчитаешь нужным мне поведать. Мне так же было интересно узнать, каких результатов вы ожидаете от взаимодействия с моими структурами. Ну и вообще, как вы представляете себе наше с вами партнёрство, каких стратегических целей вы хотите достичь с моей помощью.

Однако, если освещать все эти вопросы, мы тут до утра просидим. И это при том условии, что я вообще рот закрывать не буду.

Но я всё-таки начал рассказывать. Что характерно, то, что Аргуссос слушал меня достаточно внимательно — это было ожидаемо. Но и Светлана вся в слух превратилась. Видимо, я рассказывал нечто интересное. Хотя для меня всё это было не более, чем прошлое. Путь, который мы уже преодолели.

Я старался говорить по делу, с минимумом отступлений от фактической стороны дела. Ну и почти уложился минут в сорок. Но мороженка очень сильно подтаяла, к моему большому сожалению…

Как я уже сказал, Аргуссос был очень заинтересован моим повествованием. И даже изредка задавал уточняющие вопросы. Я старался отвечать максимально подробно, так как понимал, что просьба олигарха изложить нашу историю была сделана не из праздного любопытства, а с вполне конкретными целями.

Особое внимание он уделил последним событиям, начиная с перехода нашего конфликта с кланом Эзекве в активную фазу, ну и далее. Он подробно расспрашивал о том, как мы реагировали на действия пиратов, почему решили действовать в опережающем темпе…

И особенно подробно он остановился на не таком уж и значительном, как по мне, моменте. Я имею ввиду обстоятельства, при которых нам пришлось спасать имперских пилотов.

И при этом его не так заинтересовала та необычная система, в которой эти все события разворачивались, как сам факт того, что нам пришло в голову заняться спасением наших, скажем так, оппонентов, которые преследовали нас с вполне понятными целями.

Его так же заинтересовали моменты, которые вовсе не стоили того внимания, которое он им уделил.

Тут речь идет о том, что аудиторы чуть было не прервали выполнение оговоренных работ из-за непонятного распоряжения совета директоров.

Его так же заинтересовала печальная история Бобера, которая всё ещё, кстати, не закончилась.

Заметный интерес его так же вызвало моё упоминание о том, что при изучении списков пленников, которых пираты держали на «Скотовозе» было выявлено немало людей, за которых пираты собирались получить с их родственников выкуп.

В общем, я сам того не заметил, как поведал своему въедливому собеседнику даже то, о чём успел благополучно забыть.

Закончив говорить, я печально посмотрел на изрядно подтаявшую мороженку, вздохнул, облил оплывший пломбир земляничным сиропом и начал потихоньку навёрстывать упущенное.

Слово, тем временем, взял Аргуссос:

— Ну, что же, твой рассказ меня порадовал, — чему тут можно порадоваться, я, признаться, не совсем понял. Но, с другой стороны, раз такого матёрого дядьку ничего не расстроило, то уже хорошо.

Хотя, он не преминул тут же добавить неизбежную ложку дёгтя:

— Но расслабляться не стоит, — сказал он, с отеческой улыбкой посмотрев, как я умиротворённо уплетаю мороженку, — я сейчас хочу сказать довольно важную вещь.

Я поднял голову и отложив ложечку, приготовился слушать, про себя вздохнув, ибо теперь мороженка моя окончательно растает и превратится в лужицу холодного молока.

Хотя, с другой стороны, я всегда могу попросить официанта принести ещё, а потому лучше послушать, что умные и опытные люди говорить будут.

— Так вот, — продолжил олигарх, — я тут говорил о вашей компании, как о едином таком организме. И хочу предложить не останавливаться на достигнутом вами уровне взаимодействия.

— Как это? — я не представлял пока, как можно улучшить то, что и так, как мне казалось, работает максимально эффективно.

— Вам всем надо учиться, приобретать дополнительные компетенции, — тут же ответил олигарх, — но не просто так, а с целью повысить взаимозаменяемость. Ты не представляешь, какую нагрузку мне приходится тащить только из-за того, что мне не на кого перевалить обязанность принимать хотя бы небольшую часть решений по основным проектам, — тут я посмотрел на него совсем уж удивлённым взглядом, — нет, мои управленцы принимают решения, конечно, — рассмеялся он, — но на своём уровне. А я на моём уровне управленческой пирамиды один… — тут он задумчиво посмотрел на моргающий светодиодами ящичек и добавил, — ну, если учесть моего секретаря-искина, то полтора меня. Но этого всё равно мало. А вас пятеро. И ваш потенциал огромен. Вы, добившись большей взаимозаменяемости сможете достичь небывалых показателей…

— Мы будем к этому стремиться, конечно. Но эту проблему мы не сможем решить быстро, — ответил я, — сама подготовка к повышению уровня взаимодействия будет делом не простым, так как нужно будет увязывать воедино массу всего. А реализация… это, вообще, будет тот ещё квест, — это я ответил не совсем сам. Доминатор развернул перед моим внутренним взором примерную схему действий, которые надо будет совершить. И я ужаснулся, признаться.

Но вот олигарх одобрительно хмыкнул. Он понял, что я хорошо представляю себе и задачу, как таковую, и те издержки, которые нам всем придётся понести, чтобы добиться успеха в её решении. И главным было осознание того, что по итогу эта овчинка, определённо, будет стоить самой тщательной выделки:

— Ну, никто ведь и не обещает, что будет легко, — сказал он. Я от него примерно этого и ожидал. Теперь надо будет прикинуть, как нам достичь результата с наименьшими издержками.

…Решение лежит в области использования нейросетей…

Доминатор обозначил направление. Но, как будет время, надо будет уточнить, и что он имел ввиду, и какие нейросети нам будут нужны, и как это всё организовывать… Масса вопросов. Я ещё толком не начал это всё обдумывать, а голова уже болеть начинает.

— Но, признаться, я начал с вами работать не только по причине вашей высокой эффективности, хоть она ещё и предела не достигла. — продолжил Аргуссос, — есть ещё одна характеристика у вашей компании, которая сильно отличает вашу команду от любой другой. — тут он взял небольшую паузу, а затем выдал уточнение, — по крайней мере, среди тех, с кем мне приходилось вести дела.

— И что же это за характеристика такая загадочная? — спросил я. Мне действительно было интересно. Очень хотелось узнать, что именно делает нас настолько особенными.

— Я говорю о вашей феноменальной, просто таки запредельной везучести, — даже без намёка на улыбку сказал Кирин Аргуссос.

Признаться, я подобным утверждением был очень удивлён. С моей точки зрения нам везло ну никак не больше, чем всем прочим, хотя, это только моё мнение. А вот, например, наш партнёр, он вовсе по другому думает, как оказалось.

— Ну, не так уж нам и везёт, — пробормотал я, вспоминая, как меня чуть не отправил на перерождение какой-то торчок. — вон меня как-то даже взорвали. И я этот случай примером везения назвать не решусь.

— Ну, на самом деле, — возразил Аргуссос. — даже на этот инцидент можно посмотреть с той точки зрения, что таки жив остался. Ну, и по сравнению с этим фактом, некоторые неприятные переживания нельзя расценивать, как отсутствие этого самого везения.

Ну, если смотреть так, то да, — согласился я.

— Да и вообще, — продолжил Аргуссос, — как только разошлась информация о том, что вы, только прибыв в систему, сумели отбиться от превосходящих сил пиратов и оставить их с носом, я решил вас изучить получше. И тот вывод, что ваша компашка обладает просто таки запредельным везением, он, ты уж мне поверь, не с потолка взят.

— Да? — недоверчиво спросил я, мысленно прокручивая события своей жизни, начиная с того момента, как я покинул Форт-13. Не скажу, чтобы я увидел признаки какого-то совсем уж нечеловеческого везения. Хотя да, жив, и даже не бедствую. Да и ребята тоже, все живые, да и денег нам хватает…

Именно так, — подтвердил Аргуссос, — вот чем можно объяснить то, что ты, попав в заброшку станции «Форт-13», не имея оружия и специальных навыков умудрился из неё выбраться, и, кроме того, избегнуть расправы со стороны местного криминалитета? По всему ты не должен был выжить. Но вот выжил же… И ничем, кроме везения объяснить это нельзя.

Тут я задумался. А что есть везение? Это не более, чем реализация благоприятной вероятности даже при том, что в некоторых случаях она очень мала… Надо будет этот вопрос обдумать как следует, сейчас не до этого. Сейчас надо следить за извивами мысли Аргуссоса.

— И потому я, — продолжил тот, — когда встал вопрос о покупке у вас диспрозия лично встретился с тобой. Это был первый случай за последние, наверное, лет десять, когда я лично занимался такой мелочью.

— Однако, — хмыкнул я. Тут мне сказать было совсем нечего.

— Но, следует отметить, о затраченном тогда времени мне жалеть не приходится, — сказал он. — Но ты не зазнавайся. Есть и неприятная сторона у вашей феноменальной везучести.

— О как, — удивился я, — и чего же в этом такого нехорошего?

— Дело в том, — ухмыльнулся олигарх, и отправил в рот большую ягоду нежно-жёлтого цвета, прожевав которую продолжил, — вы слишком быстро растёте.

— Разве? — усомнился я.

— Ну, сам посуди, — Аргуссос потянулся за следующей ягодой, — три месяца назад вы были никто, и звать вас было никак. А сейчас у вас уже куча активов, которые раньше принадлежали Эзекве. К вам начали присматриваться. Мало того, уже начинаются попытки попробовать вас прощупать и проверить на прочность…

— Ну, недаром в народе говорят, что лучшее, это враг хорошего, — улыбнулся я, — но что касается попыток на нас наехать, то я пока ничего подобного не замечал, — а вот тут впору было уже задуматься. Если под нас копают, то этим стоит немедля заняться. И ответить, так, чтобы неповадно было.

— Понимаешь, одно дело, когда ты голодранец, и взять с тебя нечего, — начал развивать тему олигарх, — и совсем другое дело, когда у тебя уже есть, что отобрать. А теперь у вас уже есть активы, на которые могли уже и глаз положить некоторые… Так что чем ты богаче, тем больше у тебя проблем с безопасностью. Кроме того, и помимо уже обозначенных проблем, вероятно появятся ещё всякие трудности, которые могут оказаться весьма серьёзными.

— Неужели всё так плохо? — я немного скептически ко всему сказанному отнёсся, ибо не хотелось мне верить в то, что ситуация настолько угрожающая, как её обрисовывает олигарх.

— Я не сказал, что плохо, — ответил Аргуссос, — то, о чём я сейчас говорю, это нормально… — после паузы он пояснил, — это закономерно. Просто вы не просчитываете полностью последствия своих действий. Вот вам и кажется, что ваша борьба с кланом Эзекве затрагивала только ваши интересы и интересы этих пиратов…

— А разве это не так? — удивился я.

— Конечно нет, — устало улыбнулся Аргуссос. Ему, похоже сейчас пришлось доносить до меня вещи, которые он уже давно считает совершенно очевидными, — дело в том, что всё взаимосвязано, и такая сложная система, как социум, собравшийся здесь, на Латоти, это очень запутанная структура, состоящая из бесчисленного количества сдержек и противовесов. И вы, одержав свою победу над пиратами, эту систему серьёзно разбалансировали. И вас заметили. И внимание это, преимущественно, отнюдь не доброжелательное.

— С этой точки зрения я происходящее не рассматривал, — растерянно ответил я. Действительно, ощутить себя и своих друзей не какой-то отдельной единицей, а компонентом сложной и запутанной структуры было для меня внове.

— Вот ты говорил, например, о трудностях, которые внезапно возникли у тех, кто производил ремонт и обслуживание твоих кораблей, — продолжил Аргуссос, — а ты уверен, что это их трудности, а не твои?

Вот тут мне и ответить то толком было нечего. Я устремил растерянный взгляд на олигарха, ожидая продолжения. И оно воспоследовало:

— Я больше, чем уверен, что это попытка добраться через них до тебя и твоих людей. А то, что аудиторы, которые выполняли для вас важную, срочную и, заметь, высокооплачиваемую, работу вдруг получили от своего совета директоров указание бросить всё, заплатить неустойку и отказаться от контракта? Я, например, расцениваю это, как попытку создать тебе трудности…

— Ага, — я начал перебирать в голове те нестыковки, что имели место быть в последнее время, — а ещё у меня контрагенты, что покупали кофе у Эзекве отказались иметь с нами дело…

— Вот, — удовлетворённо сказал олигарх, — начинаешь смотреть по сторонам. А помнишь такую хохму? Один раз — случайность, два раза — совпадение… А вот третий раз — это уже тенденция.

— Однако… — это единственное, что мне оставалось сказать.

— Понимаешь, — продолжил он, — можно заработать большие деньги, не имея никаких связей. Подобное редко, но бывает. Вот, как у вас, например, — тут он улыбнулся, — можно, имея связи, конвертировать их в деньги. В большие деньги. А вот деньги конвертировать в связи уже далеко не так просто. Связи — это результат длительной и кропотливой работы. И ещё — даже заработав действительно большие деньги, сохранить их, не имея связей, очень трудно. Практически невозможно.

— Почему? — тут я не совсем понял. Просто деньги защитить можно, а вот очень большие деньги — нельзя… — В чём разница?

— А разница в том, что издержки, которые понесёт агрессор для того, чтобы отнять у тебя деньги могут превысить возможный профит.

— Ага, — усмехнулся я, — те, кто говорит, что нет ничего легче, чем отобрать у ребёнка конфету, так говорят просто потому, что никогда не пытались этого сделать?

— Именно так, — подтвердил Аргуссос, — а вот с Очень Большими деньгами… — не знаю как это ему удалось, но эти слова он произнёс так, что стало мгновенно понятно — они начинаются именно с больших букв, — всё сложнее. Очень Большие деньги настолько огромны, что любые материальные издержки, понесённые в процессе их отжатия у бывшего хозяина окупятся. Понимаешь?

— Понятно, — тут действительно было понятно, — но ведь существуют же собственники этих, как вы выразились, Очень Больших денег, и чувствуют они себя вполне себе не плохо…

— А эти люди делают так, что ни у кого не появляется ни желания, ни возможностей у них эти деньги отобрать. И этого они добиваются именно с помощью наработанных связей и доступа к информации. Сочетание связей с чувствительной информацией позволяет влиять на людей, на мотивы их поступков и через это — даже на ход событий. Вот, например, — тут в его словах скользнула тень самодовольства, — вами была получена ценнейшая информация с серверов арварцев, когда вы разгромили их базу. И информация эта,в сочетании с теми возможностями, которые были у меня благодаря наработанным связям, позволила мне очень серьёзно усилить свои как экономические, так и политические позиции. А то, что вы добыли, вскрыв ячейки Пхукунци и Лирока, после надлежащей обработки и изучения даст мне ещё больше возможностей.

— Политические позиции? — удивился я.

— Ну, если я не стремлюсь занять кресло в Совете Капитанов, это вовсе не значит, что я чужд политики, — хохотнул олигарх, — достигнув некоторого уровня и вы, хотите того, или нет, будете вынуждены окунуться и в это дерьмо. Но я продолжу… Так вот, а для вас та информация, что содержалась в банковских ячейках, была бы совершенно бесполезна, а, может быть, даже и вредна. Если бы вы попытались с её помощью что-то сделать.

— Как это? — да, я сегодня удивляюсь целый день. И, похоже, это ещё не конец.

— Ну, взялись бы шантажировать кого, а вам бы в ответ прилетело хорошенько…

— Ну да, — протянул я. Тут действительно нельзя было не согласиться.

— И сейчас, кстати, кто-то большой и толстый решил, что вы мешаете ему жить и вознамерился вас уничтожить. Нет, не физически. Достаточно лишить вас денег, и вы опять станете, кем были, а именно группой полукриминальных личностей, от которых не зависит ровным счётом ничего.

Тут я даже не стал вопросов задавать, а просто долго посмотрел на Аргуссоса долгим таким взглядом.

Первыми шагами было наехать на ваших ремонтников, что должно лишить вас возможности получить техническое обслуживание кораблей. А аудиторы? Представь себе, если бы они отказались от работы? И это не всё, далеко не всё. Я не удивлюсь, если вдруг возникнут трудности и с банком. И с вашим биржевым брокером… И ЧВК, с которым у вас договор может внезапно его расторгнуть… Так что в этом случае надо иметь, что противопоставить подобным противникам. Для того, чтобы эффективно бороться на таком уровне, необходимо влияние… То есть я хочу сказать, что пора переходить от борьбы за деньги к следующей фазе роста. Теперь предстоит бороться за влияние, за увеличение своего веса… Иначе вас просто съедят. Я, конечно, окажу вам поддержку но… Как ты понимаешь, нет смысла помогать тому, кто сам себе помочь не в силах… Так что думай.

Сказать, что вышел я после этой беседы загруженным — это не сказать ничего. Мой, до этого момента такой, в общем-то, незатейливый мир, который подчинялся простому и понятному принципу «отнять и поделить» стал вдруг бесконечно сложным. Те ограничения, которыми, казалось, можно было во многих случаях пренебречь, оказались гораздо более серьёзными, нежели мне с начала казалось.

Теперь следовало воспринимать происходящее в целом. Причём те события, которые могли напрямую повлиять на состояние наших дел могли происходить вообще за пределами зоны нашего влияния. То есть многое изменить мы были, как оказалось, не в состоянии.

Но и тут я сейчас немного не точно выразился. Мы можем вмешиваться в эти процессы, но не напрямую, а опосредованно.

Вот эти возможности опосредованного воздействия на то, на что подействовать напрямую нельзя, или прямое воздействие обойдётся неоправданно дорого… Вот эти возможности и есть то самое «влияние».

То есть то, что можем сделать даже не мы, а наши партнёры и даже наши враги. Всё зависит от того, какую мы сможем сконфигурировать ситуацию и как все наши контрагенты будут мотивированы условиями этой ситуации…

Всё со всеми связаны, если не напрямую, то опосредовано…

Всё когда-нибудь кончается. Вот и мой куцый двухдневный отпуск пролетел совершенно незаметно. Но да, за эти два дня я на короткое время смог полностью абстрагироваться от тех проблем, что давили на мозг. Понятное дело, мне самому такой фокус был не под силу. Тут мне Доминатор здорово помог. И за это большое человеческое «спасибо» ему.

Но отпуск позади, и я опять впрягся в работу. Все остальные тоже завершили свой отдых, и даже Дрищ, хоть и скрипя зубами, отлип от Ралейны, которая продолжила обживать пляжи экваториальной области Латоти-3.

Очень уж ему не хотелось с ней расставаться, но не было уже никакой надобности в его присутствии в нашей штаб-квартире, так как все процессы были уже запущены, а приглядывать за ними мог уже и кто-нибудь менее важный.

В ответ на вялые попытки Джимми внушить мне, что за дамой надо присматривать, я сказал:

— Ну хватит уже канючить. Ралейна девочка уже большая. И, как я убедился, вовсе не глупая. Так что несколько дней без тебя она тут вполне себе проживёт. А мы скоро сюда вернёмся, пусть и не в полном составе, так как на планете нас ещё ожидает масса мероприятий…

Дрищ понял, что плетью обуха не перешибёшь, ибо его присутствие, как и присутствие Чижа, было необходимо на нашей астероидной базе. Там должны были закончиться пуско-наладочные работы по новейшим системам дальнего обнаружения, захвата и сопровождения целей.

И на них, как на профильных специалистов, я возложил обязанность принять эти работы. Ибо от качества новой системы во многом зависела безопасность базы.

Опять же, надо было окончательно разобраться с этим непонятным энергетическим излучением, которое имеет своим источником что-то неизвестное, скрытое в толще породы. Это тоже, в первую очередь, вопрос нашей безопасности.

А времена сейчас не простые, как оказалось.

Но, для отбытия на астероидную станцию нам все равно надо было с поверхности подниматься на орбиту.

И вот тут я решил между делом озадачить наших юристов подготовкой документов по учреждению корпорации, а так же по текущим вопросам приобретения нами статуса резидентов с правом ведения коммерческой деятельности.

Не ожидая никаких неприятных сюрпризов, я вызвал прикреплённого к нам специалиста юридической компании — Арика.

И вот тут я понял, что теперь нам долго не будет легко:

— Слушаю вас, — голос юриста был сух и официален. Это меня слегка удивило, так как мы с ним вроде уже давно перешли на, скажем так, неформальное общение, то есть без этих всех расшаркиваний и экивоков. Но в тот момент я не придал этому никакого значения. А зря.

— Добрый день, — моё приветствие тоже стало гораздо сдержаннее, чем обычно. Видимо, психика так среагировала на нарочито официальный тон собеседника.

— Господин Князев! — голос Арика походил на дуновение пустынного суховея. Тот такой же безжизненный и колючий. — я вынужден вас известить о том, что руководство приняло решение прекратить всякое сотрудничество с вами…

Вот так так… Однако, похоже, что трудности, возникшие с аудиторами и Бобером, приобретают все больший масштаб, и вот теперь вместо того, чтобы заниматься своими текущими делами, мне приходится думать о юридическом обеспечении наших телодвижений. Но, у меня теперь есть секретарь, так что поиск новых юристов перевалим на её хрупкие плечи. А пока…

— А вас не затруднит хотя бы кратко перечислить причины, сподвигнувшие ваше руководство на столь неоднозначный шаг? — этот вопрос у меня прозвучал даже несколько угрожающе.

Нет, я не стремился вывести из равновесия своего собеседника и начать трепать ему нервы. Он, я больше чем уверен, сейчас просто следует полученным указаниям и никакого удовольствия ему это не доставляет.

Но я дал ему, а значит, и его начальству, этим самым вопросом понять, что заплатить за этот демарш придётся.

Не сейчас, и, может быть, не деньгами. Но непременно придётся, ибо я это запомню и при случае припомню. Те неудобства, что я сейчас из-за этой их выходки испытываю без ответа в любом случае не останутся.

Но ладно, это я уже раздражаться стал. А надо быть спокойнее и поберечь себя для по настоящему крупных неприятностей.

— Я не имею информации по этому вопросу, — так же сухо ответил Арик, хотя мне показалось, что в голосе промелькнула какая-то виноватая нотка.

— Хорошо, — вздохнул я, — тогда я жду от вас поступления на наши счета сумм неустойки по тем обязательствам, что вами не выполнены. Ну и документы о расторжения договора, конечно, — сказав это, я разорвал связь, ибо всё что мне следовало услышать, я услышал. И что нужно было в связи с этим сказать, сказал.

А сроки и размеры выплат, которые необходимы в подобных случаях, в наших договорах прописаны. И они, будучи юристами, надеюсь, выполнят хотя бы эти обязательства. Иначе суды… хотя в моём распоряжении есть и другие опции, которые, если я таки решу ими воспользоваться, мало кому понравятся.

— Светлана, — мой секретарь находилась рядом, а потому сразу обернулась ко мне. — сейчас тебе ещё работы поднавалю. Работа не сложная, но времени потребует.

— И что же это такое? — поинтересовалась она.

— Да ничего страшного, — сказал я нарочито весело, — как ты наверное слышала, мы только что остались без юристов.

— Ага, — этот возглас показал, что она уже поняла, о чём пойдёт речь.

— В общем, нам необходимо найти достаточно солидную контору, которая возьмётся за наше юридическое сопровождение. Но сначала в переговоры ни с кем не вступай, просто представь мне список организаций. И попутно обозначь, почему нам будет комфортно работать именно с ними. Усекла?

— Да всё понятно, — тоскливо вздохнула она, вероятно, прикидывая, где взять время на выполнение ещё и этой задачи. И чтобы не в ущерб остальным направлениям. Так как приоритет срочности у всех у них был примерно одинаков. Всё надо было сделать ещё вчера. А кое-что и позавчера. Ну, пусть привыкает, у нас теперь по другому вряд ли будет.

Дальше, слава Ушедшим, некоторое время всё шло по плану, без приключений. То есть в шаттл мы погрузились, взлетели, и в урочное время были уже на орбитальной станции.

Светлана навела справки, и сообщила, что винг-лейтенант Тон Квонг сидит безвылазно в своём номере, снятом в самой дешёвой гостинице станции, и ждёт с нетерпением, когда же его отправят обратно в любимую воинскую часть.

Ну, тут всё, как я и предполагал. Этот оширец решил, что лучше денежки сэкономить, нежели их тратить, как это предпочла делать его начальница.

Я его не осуждаю, мало того, я приветствую такое его поведение, ибо сидя в своём пенале, он никак не сможет увидеть нашего ' Беглеца' на станционной площадке и узнать его характерные обводы.

А это значит, что и наша легенда, что мы, мол, только мимо проходили, и впредь будет восприниматься без возражений.

Сходили к Боберу, который был всё так же мрачен и немногословен. На мои вопросы, мол, как дела, отвечал невнятно. Отсюда можно заключить, что лучше ему пока не стало.

Но и ухудшений пока не просматривается, что вселяет некоторый оптимизм.

Хотя, к стыду своему, вынужден признать, что в данном случае нам было бы выгоднее, если бы события развивались от плохого к худшему.

Ибо мне нужен Бобер. Почему — я уже говорил. А пока у него сохраняется надежда самостоятельно разрулить ситуацию, он к нам не пойдёт.

Но, будем посмотреть и торопиться не будем. Ине кажется, что его будут добивать. Хорошо, если не физически, а только финансово…

Решив все свои вопросы на станции, мы дождались, пока «Беглеца» перевезут на стартовую площадку.

После проведения рутинного осмотра на предмет наличия всяких посторонних вещей, типа жучков-маячков и прочих шпионских приблуд, погрузились на борт.

Но не в полном составе. Гвидо занял место в рубке эсминца. Так как его тоже надо было перегнать на нашу астероидную базу. После прибытия туда мы планировали разделиться. То есть Я, Дрищ и Чиж останемся там и займёмся принятием работ по дооборудованию базы, а потом наконец выясним, что там в толще нашего астероида тарахтит. Гвидо потом отправится инспектировать успехи подопечных Брукса, а Тихий вернётся на «Скотовоз» и там продолжит возню с замороженными там людьми. Ибо этот вопрос надо было окончательно решить, людей распределить, а потом думать уже, что с этой лоханью делать. Она хоть и старая, но ещё послужить может. Надо будет прикинуть, во что обойдётся приведение её в порядок, ремонт, довооружение и прочие необходимые мероприятия. А потом решить, стоит ли с этим возиться, или продать всё это добро…

В ходовой рубке эсминца сидели двое.

— Ну, что скажешь? — спросил своего товарища человек, одетый в абордажную броню, но без шлема. Отсутствие на нём шлема позволяло заметить, что говорящий лыс, как коленка.

— Ну а что я могу тебе сказать? — вопросом на вопрос ответил второй. Он был довольно крупным человеком и при том был обладателем вполне себе заметного брюшка. Одет он был в пилотский комбез и, судя по этому, являлся пилотом эсминца. — сейчас дроны выпущу, тогда и смогу что-то сказать.

— Ну а нахрена ты задал точку выхода так далеко от места включения маяка? — наехал лысый. Он, похоже был руководителем группы, а потому мог позволить себе немного больше, чем подчинённые. И при этом считал, что надо поддерживать в них чувство вины, ибо так легче ими управлять.

— Ну что ты бухтишь, — пилот, похоже, к этим наездам привык, и виноватым себя никоим образом не считал, — очевидно, что если бы мы вышли из варпа ближе, то нас бы заметили.

— И чего? — не сдавался начальник.

— А того, — назидательно сказал пилот, воздев указательный палец правой руки к потолку, — что в этом случае они бы всполошились и пришлось бы либо их отпускать, надеясь на то, что они наш маяк не вычислят, либо гасить их прямо тут. А это потеря денег.

— Ну да, — пошёл на попятную лысый, — деньги терять нельзя. Их всегда меньше, чем того хотелось бы.

— Глянь-ка сюда, — пилот привлёк внимание начальника к одному из экранов, — видишь, кто нас посетил?

— Ну-ка, ну-ка… — пробормотал главный, вглядываясь в монитор, — ты смотри… Эсминец, однако…

— Ну и теперь ещё скажи, что не надо было так далеко от цели из варпа выходить… — самодовольно сказал пилот.

— Теперь не скажу, — буркнул лысый, — только вот ты, чем тут на начальство бухтеть, лучше связался бы с теми нашими, кто в резерве, и сообщил им об изменениях обстановки.

— Это мы сейчас, — пробормотал летун, мацая сенсоры блока связи.

— Только смотри, чтобы нас не обнаружили раньше времени, — выдал очередное руководящее указание лысый.

— Слушай, Питер, ну не учи ты дедушку любить бабушку, а? — возмутился пилот, — что-то вредность у тебя сегодня какая-то повышенная… Сигнал направленный пойдёт… Узким лучом, так что не беспокойся.

— Ну ладно, ладно, — лысый откинулся в кресле. — работай, дорогой Сникл, не отвлекайся.

Сникл, а именно так звали пилота, что-то бормотал в микрофон, то и дело поглядывая на экраны. Наконец он отключил блок связи. Но работа его на этом не кончилась.

— Так, кстати, — пузан оставался сосредоточенным и, вперив взгляд в один из мониторов, сообщил начальнику, — дроны почти на месте.

— И чего там видать? — главный соизволил проявить интерес.

— Всё пока, как мы с тобой и предполагали, — пробурчал пилот, продолжая неотрывно смотреть на экран, — фрегат клиентов сидит на грунте. И, судя по тому, что я вижу, нам он, скорее всего, ничего в бою противопоставить не сможет. Ну, как нам и докладывал тот ремонтник, которого мы купили с потрохами на орбитальной станции. Так что давай думать, как бы нам умудриться поиметь с этого контракта как можно больше.

— Ну смотри, если мы всех их тут грохнем, то получим, конечно, кое-что, — лысый посмотрел на партнёра, пытаясь понять, как он это завуалированное предложение воспримет. Он знал обо всех условиях, и знал о том, что за трупы клиентов денег дадут, но это будет тот самый минимум, который впритык окупит только понесённые Братством затраты на организацию всей операции. А вот до выплаты премиальных дело может и не дойти.

Да, это были представители элитной команды «Братство Кровавых Клинков». Над их пафосным и, признаться, довольно банальным названием не смеялись по двум причинам.

Первая причина состояла в том, что в этой команде состояли очень и очень неплохие профессионалы.

А вторая причина, она как бы вытекала из первой. Эти ребята многих шуток и подколок, особенно касающихся их непосредственно, не понимали совсем. И, поскольку они таки были профессионалами в деле умерщвления всяких разных, и иногда довольно крутых оппонентов, смеяться над ними было совсем небезопасно.

— Ну, неплохие денежки нам достанутся, только если мы не просто возьмём этих деятелей тёпленькими, как ты заметил, — сказал обладатель брюшка, — но кроме того нам надо получить и координаты их базы. Ибо не факт, что они все собрались на этой скорлупке. Да и не факт, что мы видим перед собой астероид, на котором расположена их база. Как-то для базы тут пустовато…

— Ну, насчет того, база это, или нет, мы сейчас всё узнаем, — заметил лысый, — мы же в стеллсе сейчас?

— Ага, и судя по тому, что никаких резких телодвижений до сих пор не наблюдается, нас пока не заметили…

— Тогда давай пока тоже дёргаться не будем, — предложил Питер, нам же какая задача поставлена? Узнать об этих ребятах всё. Ну, и если не всё, то почти всё. А заказчик уверен на сто процентов, что они себе сейчас лихорадочно оборудуют секретную базу.

— С чего бы это он взял? — пилот недоверчиво поднял бровь.

— Он их закупки отслеживает, — хмыкнул лысый, — и они закупали и продолжают закупать кучу стационарной техники. Куда-то увозят её с орбитальной станции… А вот куда именно ставят — не понятно.

— Так что, у заказчика есть инфа по всем точкам интереса? — спросил Сникл. И в голосе его мелькнули нотки одобрения. Ему нравился подобный основательный подход.

— Видимо, не по всем, раз нам поручили об этой базе узнать— вздохнул начальник, — хотя наблюдение ведётся за всеми известными объектами этой банды.

— Кстати, вот же часть той самой аппаратуры, — хмыкнул пилот, — вот она, лежит, понимаешь, перед нами.

— Не, — тут же скептически протянул Питер, — сдаётся мне, что это у них тут отстойник. Парни эти, похоже, паранойей страдают давно и тяжело, а потому они тут оборудование раскладывают, чтобы жучки выявлять.

— А наш они не зацепят? — озаботился пилот.

— Ну видишь, пока всё спокойно, значит ещё не зацепили, — успокоил его лысый, — похоже у них аппаратура, которая маячки выявляет, стационарно установлена. Около проверяемого оборудования. Кораблик же их поодаль стоит. А маячок наш с подковыркой, не так то его легко и обнаружить, пока он в режим целеуказания не перейдёт. Вот они наш маячок и не чуют. И это замечательно.

— Так тогда какие наши действия будут? — поинтересовался Сникл. Действительно, начальник рядом, так пусть у него голова за правильность дальнейших телодвижений и болит. На то он и начальник.

Питер критически посмотрел на нагло ухмыльнувшегося пилота и едва слышно пробормотал:

— Вот же ленивая задница, — но с сожалением про себя отметил, что предъявить ему нечего, ибо пилот сейчас не главный, и со вздохом сказал:

— Ну что ты как маленький, дроны же выпустил? Вот теперь проводи осмотр, где мы на ПВО можем нарваться, кто там по поверхности может бродить… — и бросив на пилота ещё один осуждающий взгляд, добавил:

— Что б ты, бестолковый, делал без меня? Эх…

Пилот ничуть не обиделся, ухмыльнулся, но таки развернулся к мониторам и занялся тщательным осмотром поверхности астероида.

И через пару-тройку минут он подал голос:

— Не, Питер, ты посмотри только, — и ткнул в монитор пальцем, — бродят себе по поверхности и в ус не дуют.

— То есть они нас пока не обнаружили, — задумчиво пробормотал Питер, — это замечательно… — а потом вскинулся, — а ПВО, есть тут что-то, что шкурку нам попортить может?

— Я только процентов шестьдесят поверхности осмотрел, — ответил пилот, — но пока ничего похожего на ракетные установки или зенитные турели не обнаружил.И таки да, эсминец припарковался на той стороне как ни в чем ни бывало.

— Это обнадёживает, — хохотнул лысый, — хорошо бы, что бы никакого ПВО тут и не было…

— Похоже, так оно и есть, — эхом откликнулся пилот, — но для полной уверенности нужно ещё немного времени…

— Занимайся, — по-барски сказал Питер и щёлкнул выключателем своего ретро-кофейника.

Начальство изволило пить кофе, покуда Сникл исследовал поверхность астероида. Но начальственная мысль в это время работала на полную катушку:

— Так, — думал лысый руководитель, — судя по тому, что мой пилотяга говорит, эти придурки находятся от своего корабля довольно далеко. А до эсминца, который сейчас на другой стороне астероида, им ещё дальше. Какой вывод напрашивается?

Он хлебнул кофейку и задумчиво уставился в потолок:

— А напрашивается очень простая комбинация, — он даже самодовольно ухмыльнулся, настолько простым и беспроигрышным выглядело то, что он сейчас обдумывал, — если мы сейчас атакуем оба корабля клиентов одновременно и выведем их из строя, то те, кто останутся живы на этих кораблях, как и те, что сейчас слоняются по поверхности астероида, окажутся запертыми на этой каменюке. А это значит, что можно будет взять их всех тёпленькими, даже не опасаясь сопротивления, ибо запасы дыхательных смесей у них конечны. Да и корабельные системы жизнеобеспечения вряд ли перенесут атаку. Наверняка многое выйдет из строя…

— Ну, что там по ПВО? — спросил он пилота, — ничего не видать?

— Ни единого намёка, — хохотнул Сникл, — эти придурки думают, что спрятались хорошо, и никто их тут не найдёт, а потому решили ПВО не заморачиваться.

— Отлично! — Выразил своё мнение начальник и снова погрузился в размышления:

— Время у нас есть, — прикинул он, — клиенты пока, похоже, ни о чём не подозревают… А значит мы можем действовать наверняка, не торопясь.

— Сникл, вызывай подкрепление, — скомандовал он, — только пусть они прыгают сюда не по одному, а все сразу, согласовано. И пусть наверное, — он посмотрел на пилота, — поступят, как ты, то есть выйдут из варпа относительно далеко, и сразу включают стеллс. Тогда у нас появится немного времени для согласования перед атакой всех мелочей и деталей.

— Сейчас, — откликнулся пилот и занялся установкой связи с остальными кораблями Братства, которые покуда оставались вне этой области пространства.

Вызвав остальных, он устало откинулся на спинку кресла. Мазнул глазами по монитору, и чуть не подпрыгнул от неожиданности.

— Что там у тебя случилось? — тут же поинтересовался лысый.

— У нас проблемы, — напряжённо промычал Сникл, — эти друзья садятся в капсулы…

— А откуда они то тут взялись-то? — удивился начальник.

— А вот хрен его знает, — для пилота это действительно оказалось сюрпризом, — похоже, тут они и лежали…

— Ну так с этими капсулами они далеко не уедут, — попробовал немного сбить напряжение Питер.

— Так, стартуют, — пилот продолжил комментировать происходящее. — одна капсула двинулась к кораблю, на котором они сюда прилетели…

— Думаешь, заподозрили что? — озаботился начальник.

— Не могу пока сказать… — пилот продолжал пристально смотреть в монитор, — да нет, вроде нормально всё, — выдохнул он.

— Поясни? — Питер захотел узнать, откуда взялся такой неочевидный вывод.

— Да из капсулы выбрался всего один человечек, и не спеша так поднялся по аппарели, — сказал Сникл. — шёл неспешно, спокойно… Так, сейчас попробую дрона аккуратно поближе подогнать, чтобы получше видно было…

— А тогда куда отправилась вторая капсула? — тут же спросил лысый.

— Да без разницы, — ответил пилот, — дальше второго корабля им не уйти. А сейчас наши появятся — мы их тут всех и прижучим.

— Логично, — согласился начальник. — главное, это повредить корабли, а клиентов постараться не травмировать.

— Ну ясное дело, — согласился Сникл, — за живых заплатят втрое больше, чем за мертвецов, так что есть смысл работать тщательнее.

— Теперь главное — это наших дождаться, — сказал лысый, — и чтобы они не напортачили там чего. Хотя там за начальника у них Прокудис, а он порядок блюдёт…

— Э-э-э, — вдруг смешно проблеял пилот, не отрывая глаз от монитора.

— Ну что там опять у тебя? — уже раздражённо поинтересовался Питер, — что ты опять нервничаешь?

— Да хрень какая-то, — встревоженно ответил пилот, — вот этот тип на корабль зашёл, а сейчас я вижу, что тепловая сигнатура изменилась. Выросла температура обшивки в районе двигательного отсека.

— Они что, движки, что ли, прогревают? — озаботился шеф, — никак собрались куда?

— Похоже на то, — сквозь зубы процедил Сникл, — а до прибытия наших ещё минут пять, не меньше, — он сделал небольшую паузу и тем же тоном добавил, — а может и больше, может даже минут семь-восемь…

— Блин, — начальник не на шутку встревожился, — это что же получается, если остальные на эсминец погрузились, то они могут сейчас и отчалить куда-нибудь?

— Ну да, — зло сказал пилот, — и тогда оставят нас с носом.

— Не, — запыхтел лысый, — на это я пойтить не могу…

— А что делать тогда будем? — пилот явно находился в растерянности. Но через секунду с облегчением добавил, — погоди ка, они пока пассажирскую аппарель не убрали, а наоборот, грузовую опустили. Не спешат ни куда.

— А всё-равно, давай-ка, — лысый нехорошо так прищурился и, глядя в монитор, на котором было увеличенное изображение фрегата клиентов, — подготовь ракеты к пуску — на всякий случай. Мы не можем позволить им уйти, так как второго такого случая нам может и не представиться.

— Сначала маяк в режим целеуказания перевести надо, — пробурчал Сникл, — а то будем пулять в белый свет, как в копеечку.И дроны тоже отогнать подальше от цели, чтобы не потерять ценное имущество…

— Ну так делай всё в темпе,что ты как варёный, — лысый нервничал, ощущая, как денежки начинают уплывать, — тебе и на это отдельное указание нужно?

— Не бухти под руку, — огрызнулся пилот, склонившись над пультом, — сейчас всё будет…

— Ну так делай, а не болтай, — начальник не был бы начальником, если бы не постарался оставить за собой последнее слово в этой перепалке.

— Делаю, делаю, — пилот действительно щелкал переключателями и возил пальцами по сенсорам, — а ты уверен, что вот прямо сейчас надо ракетами?Смотри, вот и аппарель не убирают. О, и капсула в трюм зашла, а вместо неё какой-то робот спускается, хрень какую-то тащит. Медленно так. Никуда они не спешат…

— Ну, ты подумай сам, — шеф укоризненно уставился на Сникла, — что будет лучше для нас, слегка прижарить этих субчиков и оставить их тут… Или гоняться за ними по всему сектору не имея гарантий того, что догоним? Готовь залп. Если что — отменим. Но надо предусмотреть всё.

— А эсминец? — поинтересовался пилот, — он понимал, что если придётся вступить в бой с равным, или даже имеющим небольшое превосходство противником, то тут возможны всякие варианты и часть из них ему не нравилась совершенно.

— Думаю, что он к нам не успеет, — наморщил лоб Питер, прикидывая. Сколько времени потребуется вражескому эсминцу добраться к месту возможного столкновения с другой стороны астероида.

Да, сделав удачный залп по вражескому фрегату, будет не зазорно и отступить, включив форсаж, чтобы оттянуть дуэль с эсминцем. Комично будет смотреться, если они на своем эсминце тоже в противоположную сторону ломанутся…

По всему выходило, что минут десять, а то и пятнадцать, в распоряжении представителей Братства будет. А к тому времени и кавалерия из-за холмов уже должна будет подтянуться…

— Да, — уже гораздо более уверенно объявил он, — эсминец до нас добраться не успеет. А если дёрнется, то его наши ребята окоротят.

— Ну да. — согласился немного успокоившийся пилот, — по времени должны успеть. — глянув на монитор он опять возбудился, — смотри ка, робот только сейчас до грунта добрался. И они сразу же аппарели стали поднимать, не иначе, действительно собрались куда. Ну так что, производим пуск?

— Давай, — начальник привстал из кресла и пафосно провозгласил:

— Ракетная батарея правого борта, — набрал в грудь побольше воздуха и почти выкрикнул, — Пли!

— Ага, — откликнулся я на мрачную мысль Дрища, — не ждал я от них такой прыти. Как-то даже не солидно получается, никакой разведки, никакого сбора данных — только получили сигнал с маячка и сразу прилетели. Подгорает у них, что ли где-то? Или дело какое срочное к нам есть? В любом случае, хороший урок на будущее, Джимми, — нельзя недооценивать бестолковость противника. Но до этого будущего нам ещё надо дожить…теперь за нами, получается, таки пришли?

— Ну, выходит так, — согласился Джимми, — и что будем сейчас делать? Диспозиция, признаться у нас, не лучшая…

— Есть такое дело, — я лихорадочно соображал, что именно сейчас имеет смысл делать в первую очередь.

Ведь я, и те, кто со мной сейчас, больше всего походили на группу тараканов, которая ни с того ни с сего выползла на белоснежную скатерть, причём в тот самый момент, когда накрывают на стол. Мы на виду. И если нас ещё не заметили, то это неминуемо произойдёт с минуты на минуту. Спрятаться или удрать в безопасное место мы не успеем однозначно.

Этот эсминец прибыл сюда определённо по наши души. И теперь всё зависит от того, какая задача стоит перед его экипажем.

Если им приказано нас без затей грохнуть, то шансов почти нет. А вот если кто-то из нас нужен заказчикам этого перфоманса живым, то мы ещё покувыркаемся. По крайней мере хочется в это верить.

Главное, чтобы прямо сейчас нас не пытались прищучить. А то ведь может и получиться…

С другой стороны, интуиция моя хоть и беспокоится, но вполне себе умеренно. Значит убивать нас прямо вот сейчас никто не собирается… Из варпа они вышли на очень приличном расстоянии, атаковать сразу не смогут. К тому же, сразу прикрылись стелсом — хотят оставаться незамеченными. Да и не заметили бы мы их, кабы не супер передовая аппаратура Аргуссоса. С её помощью засекли выход корабля из варпа, а потому, поняв их начальное положение, получили возможность отслеживать гостей и в стелс-режиме по искажению изображений звёзд, на фоне которых этот кораблик проходит. Задача совсем не простая, но выполнимая — квалификация Дрища и не такие вещи позволяет выделывать.

Следовательно, будем ещё посмотреть, кто кого по итогу нагнёт.

Итак, что делать то? Не скрою, первым побуждением, которое возникло у меня с перепугу, это было ломануться обратно, к «Беглецу».

Но, стоило мне только чётко сформулировать мысль об этом, как интуиция моя взвыла пожарной сиреной. Значит это плохой вариант. Даже очень плохой, если судить по поведению моего шестого чувства. Да и понятно что, наверняка, не имея хорошей картинки с такого расстояния, наши гости по идее должны направить сюда разведывательные (а может быть и ударные) дроны, которым добираться минут пятнадцать. А это гораздо меньше, чем потребуется времени нам, чтобы по пересеченной местности добраться до «Беглеца», даже если будем очень спешить.

А если не это, то что?

К «Беглецу» нам идти не следует — дойти не успеем. Это я уже понял. Затихариться здесь? Но где здесь? Как я уже говорил, мы тут — тараканы на белой скатерти. И было бы лучше с этой самой скатерти куда-нибудь убраться, в какой-нибудь укромный и тёмный уголок.

А если мы двинемся от «Беглеца»? Я сформулировал эту мысль, и сильно бурной реакции моя интуиция не выдала. Конечно, лёгкая тревожность имела место быть, ибо сама ситуация сложилась так, что угроза присутствовала при любом раскладе.

Но при движении в этом направлении она становилась значительно меньше. А значит сюда мы и пойдём.

— Все подобрались! — взбодрил я соратников, которые все, как один, смотрели на меня, дисциплинированно ожидая моего решения. Надо отметить, что Светлана, хоть и была напугана, но выдавали это только её необычно расширенные глаза. Держалась она молодцом.

— Так, следуем все за мной, — распорядился я, и двинулся прочь от нашего кораблика вдоль невысокой скальной гряды.

Народ вопросительно на меня смотрел, видимо не совсем понимая, почему я это такое направление избрал. Но, следует отметить, что никто, даже мысленно, глупых вопросов не задавал. Все вытянулись в колонну по одному и, копируя меня, по стеночке, по стеночке последовали за мной.

— Ржавый! Это Дрищ, приём! — Дрищ говорил по мыслесвязи так, словно общаемся по радио. Ну да ладно. Сейчас важно не это, а то, что он имеет мне сообщить.

— Дрищ, я всё прекрасно по мыслесвязи слышу, — ответил я, — давай, излагай в темпе, что там у тебя?

— Гвидо появился! — это известие меня обрадовало, но, немного поразмыслив, я пришёл к выводу, что расслабляться даже сейчас катастрофически рано. Дело в том, что тот корабль, который сейчас нас отследил, скорее всего, только разведчик. А сколько там всяких разных корабликов стоит на низком старте вне зоны видимости, я даже и предположить не могу.

Так что появление Гвидо нам почти никаких преимуществ не даёт. Но расширяет спектр возможностей нашего реагирования на уже возникшую угрозу.

— Где он? — спросил я. От этого зависели все наши дальнейшие действия. — и да, раз уж ты вышел на связь…сможешь повесить ретрансляторы мыслесвязи так, чтобы я мог ещё и с Гвидо контактировать?

— Попробую, — сказал Дрищ, но как-то неуверенно, — Гвидо вышел из варпа на противоположной стороне астероида, — продолжил мой товарищ. И новость эта была, всё же приятной, в отличие от большинства остальных.

— Передай ему, чтобы там и садился, — тут же сказал я, — только сообщение шифруй по полной программе. И как ретрансляторы выпустишь, скажи ему, чтобы он, от греха, пользовался исключительно мыслесвязью. Не хватало ещё, чтобы эти гости ещё и наши переговоры слушали.

— Не учи учёного, — Дрищ изобразил, что моё замечание нанесло ему глубокую душевную рану. Но я не поверил.

— И укажи ему направление, с которого мы к нему приближаемся, — сказал я, и предвосхищая вопрос «зачем», который, скорее всего, Дрищ и собирался мне задать, сказал, — пусть по этому вектору вышлет к нам пару больших десантных капсул. А сам вышли сюда дрон, чтобы висел в качестве ориентира неподалёку от нас и эти капсулы к нам поближе направил.

— Понял, — откликнулся Дрищ.

Я опять подумало о том, чтобы двинуться к «Беглецу». Но я туда не собирался. Я хотел проверить, как моя интуиция на это среагирует…

И она среагировала. Причём, ещё более интенсивно, нежели несколько минут назад, когда я оценивал это направление в первый раз. А это значит, что «Беглеца» нашего ожидает какая-то неприятность. Очень, судя по реакции моей интуиции, немаленькая.

Да и дальнейшее движение по направлению к месту посадки Гвидо тоже начало вызывать негативные ощущения.

В связи с этим со всем я принял решение пока спрятать всю группу в расщелине, которая виднелась метрах в двухстах от нас.

Пока мы шли, Дрищ ещё раз вышел на связь:

— Этот грёбаный маяк опять отправил какой-то пакет. — сообщил он, — расшифровать не получается, корабельный искин не тянет эту проблему. И гости наши, стелсом прикрывшись, довольно бодро приближаются.

— Хреново, — отозвался я, стараясь пробраться вглубь расщелины.

— Но есть и хорошая новость — я понял, где эта гнида прячется. — под гнидой, скорее всего, Джимми подразумевал этот самый маячок.

Я уже было хотел ему сказать, чтобы он его ликвидировал побыстрее, но, стоило мне только подумать об этом, как я ощутил всплеск негатива, инициированный моей заботливой интуицией:

— Не трогай эту пакость, — передал я Дрищу, — у меня сложилось мнение, что при попытке его коснуться может произойти взрыв, или иная пакость, сопоставимая по эффекту со взрывом.

Вообще, моя интуиция по мере своего развития умудрялась мне передавать всё больше и больше информации, играя с моими ощущениями. Например, сейчас я ощутил рост негатива. Не особенно большой, но заметный. Вообще, с течением времени негатив рос неуклонно, хоть и по чуть-чуть.

Но этот всплеск говорил о скачкообразном усилении угрозы.

— Говоришь, трогать никак нельзя, — голос Дрища приобрёл какую-то кислую окраску, — а как же с этим разобраться-то?

Этот вопрос, похоже он адресовал не мне, а спрашивал сам себя. Но я всё-таки ответил:

— Думай, затем тебе голова природой и дадена. Ну, не только для того, чтобы в неё есть.

— Понятное дело, — всё так же кисло согласился со мной Дрищ и добавил, — кстати, эсминец дроны выпустил,как и ожидалось. Так что, наверное, вас искать будет… Или что другое искать… Но вас точно найдёт.

Вот я и получил объяснение причин очередного всплеска активности моей интуиции. Но, сейчас должны уже капсулы приехать. Или не должны?

— Джимми, а ты Гвидо про капсулы передал?

— Да, — тут же ответил Дрищ, — так что ждите. А я пока продолжу дроны запускать. Ретрансляторы получше разместить надо бы, да и за вражескими дронами надо приглядывать, а то радары их почти не видят.

— Хорошо, держи в курсе, что там и как, — вздохнул я.

Неуклонно растущий негатив говорил о том, что с течением времени наше положение становится не лучше, а хуже. И с этим надо что-то делать, так как по ощущениям угроза уже давно перевалила за шестьдесят процентов. Это если за сто процентов считать полный каюк.

— Вражеский корабль приближается к астероиду. — сообщил Дрищ, — медленно, но верно. Осторожничают, видать, опасаются.

— Ну, то, что они опасаются, душу конечно греет, — ответил я, одновременно оглядывая соратников, жмущихся к стенам расщелины, в которой мы прятались. И собирался ещё что-то Дрищу сообщить, как тот сам подал голос:

— Так. Вражеские дроны находятся в непосредственной близости от вас, — ничего не скажешь, умеет он порадовать, да… — хотя, судя по их внешнему виду, это не боевые дроны, а разведывательные…

— Это прям как бальзам на мои душевные раны, — мысленно хмыкнул я, — стрелять они в нас, конечно, не смогут. Но вот ракету навести, это раз плюнуть для них…

И тут я ощутил совершенно неожиданный всплеск оптимизма. То есть уровень угрозы одномоментно упал, причём очень заметно. И буквально через секунду я опять услышал Дрища. Он был задумчив, но на позитиве — насколько это вообще было возможно в этой ситуации:

— Ты знаешь, я кажется придумал, как от этого маячка избавится… — не сказать, чтобы я ощутил железобетонную уверенность, но, если принять во внимание то, что угроза резко снилась, наш Джимми на верном пути.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.