© С. А. Кривошлыкова, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Новогодняя ёлка стояла в самом центре холла входной зоны школы-пансиона, устроенной в здании бывшей усадьбы купца Семёна Платонова, и была такой огромной, что, казалось, даже если принести самую высокую лестницу, ни за что не дотянешься до её верхушки. На ветвях переливались гирлянды, а среди игрушек висели красные и белые шары с записочками – детскими желаниями.

Музыкальный класс располагался налево по коридору от холла с ёлкой, напротив столовой. Здесь пахло полированным деревом и чуть-чуть – пылью от старых нот, которые хранились в шкафу с резными створками.

Учитель музыки Арнольд Маркович Струнин сидел на высоком табурете у пюпитра, держа в руке карандаш и помахивая им как дирижёрской палочкой.

Перед ним сидели на стульях две девочки с гитарами – Кира Ломова из 6-го «В» и Жанна Дашкова из 5-го «А». Каштановые волосы Киры были собраны в гладкий высокий хвост, а густые светлые волосы Жанны завивались тугими непослушными пружинками, которые жили собственной жизнью и не поддавались укладке.

– Девочки, – Арнольд Маркович постучал карандашом по пюпитру, – повторяю, две песни на «Голубом огоньке» вы не успеете исполнить. Нужно выбрать одну.

– Можно мою? – порывисто спросила Жанна. – Она весёлая. Новогодняя. Под неё сразу настроение поднимается.

Кира провела пальцем по струнам.

– Твоя песня хорошая, – сказала она. – Но ярмарка благотворительная, для больных детей. Они будут смотреть концерт в прямой трансляции. Мне кажется, лучше прозвучит песня о чуде. Нужно, чтобы каждый ребёнок поверил, что возможно всё, даже вылечиться от рака.

– Но Новый год ведь не только про серьёзное, – возразила Жанна. – Это же праздник. Смех, хлопушки, мандарины… Они и так переживают. Пусть хотя бы во время концерта забудут о своих проблемах.

Арнольд Маркович внимательно посмотрел на неё, но не вмешался.

Кира подняла глаза.

– Согласна, – сказала она. – Но моя песня тоже не грустная. Она добрая. В ней как раз про то, что, даже когда трудно, нужно не сдаваться. Что чудеса случаются, и, как правило, тогда, когда в них верят. Моя песня не просто чтобы повеселиться, как твоя. Она со смыслом. Для такого вечера это, по-моему, важнее.

Жанна поджала губы.

– Конечно, у тебя всё всегда правильно, – вырвалось у неё. – А у меня как будто ерунда какая-то.

Кира чуть нахмурилась, но голос не повысила.

– Я не говорю, что ерунда. Я говорю, что для этого концерта моя песня больше подходит.

Жанна отвела взгляд.

– Я просто… – Она запнулась и шмыгнула носом. – Я тоже хотела выступить с чем-то своим. Не просто постоять рядом или быть на подпевках.

Арнольд Маркович кашлянул:

– Жанна… у вас дуэт.

Но Жанна уже вспыхнула, на глаза навернулись слёзы.

– Да всё понятно, – с обидой сказала она. – Я не спою её песню, – Жанна указала на Киру, – нормально! Нечего и репетировать. Извините, Арнольд Маркович.

Она тряхнула светлыми завитками и выскочила из кабинета. Дверь хлопнула.

И почти сразу после этого раздался щелчок.

Кира встревоженно взглянула на дверь. Но звук быстро растворился в гулком коридоре.

– Продолжим? – мягко спросил Арнольд Маркович. – Она всё обдумает и вернётся. Твоя песня для «Голубого огонька» действительно подходит больше.

Кира кивнула, но внутри что-то неприятно дрогнуло.

Когда репетиция закончилась, за окнами уже стемнело. В столовой напротив гремела посуда – там готовились к ужину. По коридору тянулся запах жареной картошки с рыбой и розмарином.

Кира убрала гитару в чехол. Подошла к двери. Повернула латунную ручку. Однако та не поддалась. Кира дёрнула сильнее.

– Странно… Дверь не открывается.

Арнольд Маркович подошёл, достал из кармана брюк ключ с биркой «Музыка» и вставил в скважину. Попробовал повернуть. Замок не поддавался. Арнольд Маркович нахмурился. Попытался ещё раз.

– Возможно, заклинило, – пробормотал он.

Кира ощутила холодок между лопатками. Старинные двери в усадьбе Платонова были отреставрированы, но замки в них остались прежние.

Арнольд Маркович повернул ключ в третий раз. И вдруг – щёлк. Дверь распахнулась.

– Видишь? – с улыбкой сказал учитель и добавил: – Просто каприз старой двери.

Кира с облегчением выдохнула, попрощалась с учителем и поспешила на второй этаж, к друзьям – Сашке Самсонову и Илье Абрамову. Ей очень хотелось успеть до ужина посмотреть, как у них идёт подготовка к новогодней ярмарке. Но случай с дверью её обеспокоил. За почти четыре месяца обучения в этой школе дверной замок заклинило впервые. «Надо будет поговорить с Жанной, – подумала Кира. – Это наверняка её рук дело. Хотя, конечно, странно – даже учителя не побоялась закрыть».

Фикусная рекреация на втором этаже соседствовала с недавно отремонтированным актовым залом. Огромные фикусы в глиняных кадках стояли по углам, как молчаливые сторожа. Их тёмно-зелёные листья глянцево блестели в свете ламп.

На одной из стен рекреации висел новый, специально установленный для предстоящего мероприятия большой экран. Перед ним была устроена свободная площадка. По периметру – стойка с выходами для компьютеров, высокие барные стулья и кресла-мешки.

Сашка Самсонов стоял перед громадным экраном.

– Если камера будет располагаться выше уровня плеч, – сказал он, не глядя на собравшихся, – алгоритм распознавания движения может исказить углы локтевых суставов.

– Чего? – переспросил мальчишка из числа зрителей.

Сашка оглянулся:

– Система будет считать, что вы танцуете хуже, чем на самом деле.

– А-а-а! – понимающе протянули в толпе.

– Не пугай их, Самсон, – усмехнулся Глеб Чернов – старшеклассник-айтишник в чёрной толстовке с капюшоном. – Всё работает. Мы же тестировали. Когда техник придёт, я попрошу его отрегулировать камеру. Но мне кажется, всё и так будет отлично.

Сашка взял пульт, пощёлкал кнопками. На экране появился анимированный танцор в красной шапке. Заиграла бодрая мелодия.

– Итак, – сказал Сашка уже гораздо увереннее, – танцевальный челлендж. Участник повторяет движения. Камера фиксирует точность. Программа оценивает синхронность. Кто сделает больше точных движений, тот и победил.

– А если я вообще танцевать не умею? – спросила девочка с косичками.

– Свои силы может попробовать каждый, – ответил Сашка. – Танцевать уметь не обязательно. Главное – желание и позитивный настрой.

Он на секунду представил будущую ярмарку. Команды из разных классов, шум, смех, свет мигающих гирлянд. И его конкурс – его! – собирает больше всего школяров. Больше всего помощи для детей, которые сейчас лежат в больничных палатах.

Глеб кивнул.

– Кстати, о школярах. – Он достал смартфон. – Система готова. Переводишь реальные деньги – получаешь виртуальные школяры. Один рубль – один школяр. Приложение фиксирует баланс. Расплачиваться можно только ими. Так что, как и хотел директор, никаких живых денег в школе, и социальную активность каждого ученика легко подтвердить. За организацию конкурсов ученикам начисляется по пятьдесят баллов к рейтингу. За самые популярные – ещё плюс десять. За участие в конкурсах – дополнительно по пять. – Глеб довольно улыбнулся. – Короче, я молодец! Между прочим, совместить систему школяров с системой соцактивности было не так-то просто.

– А если что-то не заладится? – поинтересовался кто-то. – Ну, я забуду пароль или не смогу расплатиться ими?

– Тогда ко мне, – отозвался Глеб. – Просто установи приложение со школярами, и всё. Я бота настроил. Проблем не будет.

– Мне идеальная характеристика обеспечена. – Сашка расплылся в мечтательной улыбке. – Мой конкурс соберёт максимум баллов и школяров. Танцы любят все.

– Кроме физрука, – хмыкнул Илья, возникший в рекреации так внезапно, словно выпрыгнул из-за кадки с самым крупным фикусом.

Как всегда взъерошенный, с блеском в глазах, как будто внутри него уже вовсю сверкал фейерверк. Одет в растянутый джемпер с непонятным принтом и кеды, явно повидавшие больше приключений, чем половина учеников школы.

Илья остановился перед экраном, на котором анимированный танцор в красной шапке делал резкий поворот корпусом.

– Ого… – присвистнул он. – Самсон, ты гений!

Сашка слегка покраснел и заулыбался, увидев друга. Тёмная чёлка упала на глаза, веснушки стали ярче.

– Это просто алгоритм сопоставления движений, – скромно пояснил он. – Камера фиксирует точки плеч, локтей, коленей…

– Камера фиксирует, – повторил Илья. – Это реально космос! Круто придумал!

Он хлопнул Сашку по плечу. В этом хлопке было всё: одобрение, восхищение и то самое «я горжусь», которое Сашка так редко слышал вслух.

– Жалко правда, что камера одна. Но экран отличный! Наши меценаты не поскупились.

Илья уже нетерпеливо переступал с ноги на ногу.

– Всё, Самсон. Пошли.

– Куда? – не понял Сашка.

– Покажу, что я сделал, – заговорщически шепнул Илья и потянул его за рукав. – Ты обалдеешь. Честно. Я сам от себя в шоке.

Сашка посмотрел на экран, на подключённые провода, на толпу любопытных.

– Подожди, я проверю калибровку…

– Калибровка никуда не денется! Я потом тебе помогу, – перебил Илья. – А вот мой квест – это шедевр, и я хочу показать его тебе первому. – Он наклонился к самому уху друга: – Я сделал такое… Самсон, это станет легендой. Призрак алхимика Платонова будет нам аплодировать стоя.

Илья говорил с такой убеждённостью, что Сашка не выдержал – улыбнулся.

– Ладно, – согласился он. – Только быстро.

– Быстро – это не про искусство, – важно изрёк Илья. – Но постараемся.

Он снова хлопнул Сашку по плечу и почти бегом устремился из рекреации. По пути едва не задел один из фикусов.

– Осторожнее! – крикнули ему.

– Всё под контролем! – бодро отозвался Илья, не оборачиваясь.

Сашка поспешил за другом. На душе у него потеплело: его идею не просто приняли, ею восхищались.

А впереди, напротив актового зала, уже маячила тяжёлая дверь бывшего кабинета химии, где недавно нашли потайную лабораторию алхимиков школы купца Платонова.

Илья распахнул дверь с видом человека, готового представить миру своё великое изобретение.

– Добро пожаловать на самый мистический квест новогодней ярмарки, – торжественно объявил он и шагнул внутрь.

Сводчатый потолок уходил в тень. Старые металлические крюки для подвешивания реторт отбрасывали длинные тени. Та часть стены, за которой обнаружили потайной ход, выглядела чуть темнее остальной каменной кладки.

– Самсон, – громко прошептал Илья, – приготовься завидовать.

Сашка зашёл и увидел Алису Стрельцову – рыжеволосую подругу и соседку по комнате Киры Ломовой. Она снимала помещение на камеру, двигаясь быстро, бесшумно, как лисичка на охоте за эксклюзивом.

– Ты-то тут откуда? – удивился Илья.

– Работаю, – предупредила Алиса и повернулась к нему, продолжая снимать. – И, если ты сейчас споткнёшься о собственный разбросанный реквизит, это тоже пойдёт в ролик.

– Я не споткнусь, – проворчал Илья, глядя на тщательно нарисованные следы и разложенные на полу подсказки к квесту.

Сашка украдкой хмыкнул.

Илья встал в центре кабинета и начал вещать, как заправский экскурсовод:

– Представьте! Вы заходите сюда… Свет мигает… – Он щёлкнул пультом, и лампа коротко моргнула. – И вдруг… дверь за вами захлопывается!

Илья что-то дёрнул, и дверь резко захлопнулась. Сашка с Алисой вздрогнули.

Илья сделал паузу и напустил на себя таинственный вид:

– А из темноты – голос призрака алхимика Платонова…

– … требующий оплатить вход школярами? – закончил фразу Сашка.

– Самсон, откуда столько меркантильности? Всё гораздо круче! Слушай! – Илья опять нажал кнопку на пульте, и откуда-то, словно из-за стены, послышалось: «Я создал золото с помощью философского камня. Сможете ли вы его отыскать?»

– Я просто уточняю финансовую модель, – невозмутимо ответил Сашка.

– Вход – за школяры, – деловито продолжил Илья. – Но дальше – испытания. Ложные стены. Тайные подсказки. Фальшивый люк. И кульминация – призрак, который появляется, если вы неправильно решите загадку!

Алиса опустила камеру:

– Повтори фразу про призрака. И побольше ужаса в глазах.

Илья выпрямился, взял лежавшую на парте простыню, накинул на себя.

– Я – сама драма, – объявил он, театрально расставив руки.

Алиса фыркнула:

– Ты не призрак, а завхоз в простыне.

В этот момент дверь в кабинет открылась и вошла Кира.

Она обвела взглядом комнату и чуть приподняла бровь:

– Развлекаетесь?

– Я показываю элементы квеста! – обрадовался Илья новому зрителю. – Закрывающиеся двери, призраки, мигающие лампочки. – Он снял простыню и положил на парту.

– У тебя призрак двери захлопывает? – спросила Кира, внимательно рассматривая декорации.

– Конечно! – оживился Илья. – Это центральный эффект! Люди обожают, когда их пугают.

– Любопытно, – протянула Кира, прищурившись. – Потому что сегодня твой призрак, похоже, репетировал в музыкальном классе.

– В смысле? – одновременно повернулись к ней Илья и Сашка.

– Меня заперли, – сказала Кира. – Дверь не открывалась. Ключ не проворачивался.

Илья замер:

– Ты прикалываешься? Кто-то делает квест, как у меня?

– Вряд ли. Я репетировала номер для «огонька», когда это случилось.

– Погоди… – Сашка почесал затылок. – Но здесь замки после реставрации проверяли. У каждого кабинета свой ключ. И он всегда у учителя.

– У Арнольда Марковича был ключ, – кивнула Кира. – Но он тоже не мог открыть, только с третьего раза получилось.

Лицо Алисы озарилось азартом:

– Прекрасненько! У нас, судя по всему, наклёвывается новое дело.

– Самопроизвольное защёлкивание исключено, – рассудительно сказал Самсонов. – Конструкция замка такого не предполагает.

– Вот! – Кира посмотрела на Илью. – Мне эта ситуация показалась очень странной. Хотя, скорее всего, это не твой призрак. Мы с Жанной немного поругались. Может, она.

Илья на секунду задумался, потом махнул рукой:

– Ну… или кто-то из взрослых проходил мимо и закрыл мастер-ключом. Корнеев, например, или уборщица.

– И зачем им это? – уточнила Кира.

– Чтобы ты лучше пела, – предположила Алиса. – Закрыли – и репетируй до потери сознания. Что ещё делать в кабинете музыки?

Все рассмеялись.

– А вообще, – Илья встрепенулся, осенённый новой мыслью, – если двери начнут сами закрываться, это повысит интерес к моему квесту. Бесплатный спецэффект! Только представьте – призрак, который готовится к выступлению! Тренируется!

– Не смешно, – тихо сказала Кира.

Илья тут же сменил тему.

– Самсон, смотри! – Он показал на баннер у входа. – Надо закрепить покрепче. Поможешь? Если кто-то случайно зайдёт в старую лабораторию во время квеста, Корнеев устроит нам алхимический распад на элементы.

– У меня всё под контролем, – внезапно раздался из коридора знакомый низкий голос.

Илья мгновенно выпрямился:

– Конечно, Иван Павлович! Мы только проверяем безопасность!

– Проверяйте тщательно. – Смотритель школы Иван Павлович Корнеев встал в дверях, скрестив руки на груди. – Я тебе разрешил провести здесь квест, но просьба – лаборатория должна остаться целой. Туда ни ногой.

– Принял, понял! Да там и ломать нечего. Все найденные вещи вы убрали. А стены мы точно не сломаем. Я сама аккуратность.

– Молодец! – Корнеев улыбнулся, но сразу посерьёзнел. – Время ужина. Заканчивайте скорее и в столовую.

Когда Корнеев ушёл, в комнате снова стало легче дышать.

– Видишь? – сказал Илья. – Даже у смотрителя отличное настроение.

– Ещё бы! Пара дней – и каникулы. Отдохнёт тут без нас. – Сашка улыбнулся, и его веснушки разбежались по лицу. – А теперь пошли ужинать. Живот аж сводит от голода.

В это время в кабинете директора шёл важный разговор. За столом, друг напротив друга, сидели Алексей Сергеевич Громов и Дмитрий Владимирович Ломов – генерал-майор ФСБ, отец Киры, взявшийся за обеспечение усиленной охраны школы в преддверии новогодней ярмарки. На стене тревожно тикали часы, будто отсчитывали минуты до наступления чего-то необратимо страшного.

– Массовое мероприятие – очень плохая идея. – Ломов внушительно посмотрел на директора. – После полученных апельсиновых косточек и теперь, когда мы знаем, что СОВА – Секретное Общество Великих Алхимиков – ищет что-то, спрятанное в школе… Праздник нужно отменить. Я настаиваю.

– При всём уважении к вам, – спокойно ответил директор, – я не могу.

– Давайте будем разумными людьми! Вы же понимаете: они охотятся за тайнами школы. За вами, в конце концов. Мы не знаем, кто они. Проникнут в здание под видом какого-то специалиста или родителя. Мы каждого не успеем проверить.

– Мне кажется, всё не столь критично… К тому же – вот, прочитайте. – Громов положил ладонь на лист бумаги, лежащий на столе, и пододвинул его к Ломову.

Дмитрий Владимирович подозрительно посмотрел на директора, как бы ожидая подвоха, но всё же взял лист.

Детским неровным почерком там было написано: «Здравствуйте. Мне восемь лет. Я лежу в больнице. Мне нужно сделать операцию, после которой я могу поправиться. У мамы нет денег на неё. У нас надежда только на вашу новогоднюю ярмарку. Если получится собрать средства, у меня появится шанс. Пожалуйста, не отменяйте её. Когда взрослые всё отменяют, кажется, что ничего хорошего не будет. А я хочу верить, что будет. Мама говорит, что, если верить в чудеса, они обязательно произойдут. Пусть ваша ярмарка пройдёт хорошо».

Ломов закончил читать и положил письмо обратно на стол.

– Праздник – не просто праздник, – с глубокой убеждённостью сказал Громов. – Это шанс. Для них.

– А заодно для тех, кто хочет пробраться в школу, – парировал Ломов. – И хорошо, если они просто что-то украдут. А если они похитят кого-то и будут вас шантажировать? Может быть, попросить ваших меценатов напрямую оплатить лечение детям, а учеников отпустить на каникулы?

Маятник качнулся.

Тик-так. Тик-так.

– Вы предлагаете отменить? – переспросил директор, словно смысл слов Ломова только что дошёл до него.

– Да. И я советую более тщательно подумать о безопасности школы.

– Я думаю о ней каждый день, – ответил Громов. – Но я также думаю о детях. Для учеников это праздник. Они его ждали, готовились. Для них это тоже важно. Более того, за многими родители приедут только двадцать первого декабря. Всё равно раньше никто не разъедется.

Ломов посмотрел на письмо ещё раз.

И впервые в его строгом взгляде мелькнуло сомнение.

Поздно вечером команда «ИКС» собралась в гостиной на втором этаже жилого корпуса между блоками мальчиков и девочек. Это была нейтральная территория – как граница двух государств, где можно сидеть вместе, спорить, смеяться и строить планы, не нарушая установленных правил. В углу тихо гудел кулер с водой. На столике, усыпанном крошками от печенья, стояли кружки с чаем и лежал забытый кем-то учебник алгебры.

За окнами давно стемнело. Фонтан с фигурой человека в плаще, расположенный во внутреннем дворе школы, казался почти чёрным. Лишь сфера, которую человек держал в ладонях, слабо поблёскивала.

Друзья устроились на мягких диванах.

Алиса с включённой камерой примостилась на подлокотнике, красная точка записи мерцала, как маленькое сердце. Рыжий хвост качался при каждом её движении.

Илья держал в руках распечатку письма.

– Надеюсь, всё пройдёт как по маслу, – вздохнул он. – Мы тут развлекаемся, а ребята из больницы надеются, что мы не накосячим.

Сашка сидел, наклонившись вперёд и уперев локти в колени. В полумраке его веснушки были почти не видны.

– Система школяров полностью готова, – сказал он. – Глеб проверил. Переводы проходят корректно. Конкурсы… – он чуть замялся, – продуманы.

– «Продуманы»? – фыркнул Илья. – Самсон, да твой танцевальный челлендж разнесёт школу!

Сашка едва заметно улыбнулся:

– Надеюсь, всё же не разнесёт.

Кира взяла у Ильи письмо и прочитала вслух:

– «Нам очень нужна ваша помощь». – Она подняла глаза на друзей. – Мы не имеем права подвести. Ни мальчика, написавшего письмо, ни других ребят, кто сейчас, перед Новым годом, ждёт чуда. Ни тех, кто придёт.

– Да, – кивнул Илья. – Ответственность огромная. Я что-то уже переживаю.

– А я думаю, у нас, у всех нас, всё получится. А чудеса сами по себе не случаются, их всегда кто-то делает. Новогодняя ярмарка – наше время творить чудеса, – убеждённо произнесла Кира.

Алиса опустила камеру:

– Хорошо сказано.

Все замолчали, и в наступившей тишине послышался глухой звук закрывающейся двери.

Скрип. Дзинь. Дринь. Старые коридоры усадьбы отозвались эхом.

Сашка вскинул голову:

– Слышали?

– Вечерний обход, – успокоила Кира. – Усиленная охрана.

Они знали, что после истории с подброшенными апельсиновыми косточками и попыткой украсть журнал 1907 года всё стало серьёзнее. В школу теперь не попасть просто так. Бейджи проверяют, пропускной режим ужесточён. Отец Киры лично курирует охранные мероприятия.

И всё равно…

– Я сегодня говорила с папой. Он прав, – вдруг тихо сказала Кира. – Риски есть. Во время праздника могут войти посторонние. Он опасается за нашу безопасность.

Илья взволнованно посмотрел на неё:

– Он хочет отменить ярмарку?

Сашка с Алисой тоже вопросительно уставились на Ломову.

– Он считает, что так было бы правильней. Но директор против, – добавила Кира. – Если всё отменять из-за страха, тогда зачем вообще что-то было начинать?

Алиса приблизила камеру.

– Это будет шикарный выпуск, – сказала она. – Самый лучший выпуск года!

За окном ветер слегка раскачивал ветви старых лип. Кира смотрела на фонтан во дворе, а из головы не выходила запертая дверь кабинета музыки. Неужели это случайность?

Актовый зал школы-пансиона уже был полностью готов к проведению благотворительной ярмарки. Под высоким потолком мерцали гирлянды. Сцена – широкая, с тёмным деревянным настилом, отполированным до матового блеска, – выступала вперёд. По краям висели бархатные кулисы глубокого вишнёвого цвета.

Напротив сцены, чуть выше уровня зала, за стеклянной перегородкой находилась светозвуковая рубка. Там горели экраны, мигали индикаторы на пульте. Из рубки осуществлялся технический контроль – незаметный, но ощутимый: каждое слово со сцены благодаря регулировке становилось чище и точнее.

В зале стоял живой, неровный шум: собравшиеся зрители перешёптывались и тихонько смеялись. Пространство казалось плотным, наполненным ожиданием. В нём царила удивительная смесь предновогоднего восторга и серьёзности.

На сцену поднялся директор. Чёрный костюм сидел на нём безукоризненно, на белоснежной рубашке не было ни единой складочки, и во всём его облике чувствовалась та спокойная уверенность, которая всегда заставляла учеников выпрямлять спины.

– Друзья, – заговорил Громов, и зал сразу стих, – сегодня мы начинаем важное дело.

Кира, сидевшая между Сашкой и Ильёй, машинально поправила ворот пиджака и вся превратилась во внимание. Она всегда наблюдала за взрослыми очень вдумчиво и внимательно – так же, как искала улики.

– Я хочу представить вам семью Ли, – продолжил директор. – Людей, выступивших инициаторами этой ярмарки. Доктор Ли Вэйчунь и Ли Сяоминь. Прошу приветствовать.

Он отошёл в сторону, а на сцену под бурные аплодисменты вышел доктор Ли Вэйчунь. Его лицо казалось совершенно непроницаемым. Очки в тонкой оправе блеснули в свете прожекторов.

– Что-то я никак не пойму: он профессор или шифрующийся гангстер? – склонился к уху Киры Илья.

– Тсс! – Кира приложила палец к губам.

Рядом с доктором Ли встала его жена Сяоминь.

Кира отметила её фарфоровую кожу и гармоничные черты лица: худые щёки, прямой нос, пухлые губы, тёмные лисьи глаза. Тонкие, изящно изогнутые брови подчёркивали строгость и сдержанность. Чёрные волосы были собраны в высокий пучок.

– Это родители Ли Тао, одного из наших учеников, – представил их директор. – Учёные, посвятившие жизнь науке. Они создали благотворительный фонд для помощи детям, больным онкологией, собирают средства на лечение и, кроме того, занимаются исследованиями для предотвращения этой болезни. Доктор Ли, передаю вам слово.

Зал зааплодировал.

Доктор Ли приблизился к микрофону.

– Я имею дело с формулами, – начал он негромко, но в голосе чувствовалась сила и уверенность. – С наноструктурами. С веществами, которые нельзя увидеть без специальных приборов. – Он оглядел присутствующих. – Возможно, в том числе и благодаря вашей школе, в ближайшем будущем будет разработано лекарство от рака. Мы движемся к этому. Но пока этот день не настал, а детям нужна помощь уже сегодня, вот почему мы с женой организовали эту новогоднюю ярмарку.

В зале царила полная тишина.

– Новый год – время чудес, – продолжил Ли Вэйчунь. – Но чудеса не возникают сами по себе. Их создают люди. Своими поступками, ответственностью, готовностью помочь близким и незнакомым людям. Вы можете стать частью этого чуда, – сказал доктор Ли. – Через подготовку ярмарки. Через ваши идеи. Через ваше неравнодушие. Благодарю вас за ваше участие.

– Ярмарка состоится двадцатого декабря, послезавтра, – добавил директор. – Потом – каникулы. Завтра сделаем финальный прогон по всем локациям. Вы покажете всё, что готовили: квесты, конкурсы, песни, поделки, танцы. А двадцатого вы не просто ученики школы-пансиона, вы – команда, которая творит чудо. Вы – хозяева самой лучшей школы России. Мы, – он указал на доктора Ли с женой, – рассчитываем на вас. Будьте гостеприимны, вежливы, отзывчивы. Если кому-то понадобится помощь – помогите. Я уверен, у нас с вами всё получится. – Он обвёл взглядом зал. – Все готовы?

Тишину взорвало дружное и громкое:

– Да-а-а-а!

Гирлянды над сценой будто вспыхнули ярче. Кто-то принялся обнимать соседа, кто-то радостно подпрыгивал на месте.

Находясь в этом зале, среди старинных стен усадьбы Платонова, Кира вдруг ясно осознала: праздник – это не что-то внешнее, не зависящее от тебя. Праздник – это то, что ты создаёшь своими руками.

Прозвенел звонок. Пора было идти в столовую на обед. Волна голосов покатилась к выходу, и первые ряды учеников направились к дверям, обсуждая предстоящее событие.

Ручка двери повернулась – и словно застряла.

– Не открывается, – сказал кто-то удивлённо.

Ручку повернули ещё раз, уже с усилием. Тяжёлая дубовая дверь даже не дрогнула.

Директор озабоченно поспешил к выходу.

– Отойдите, пожалуйста, – попросил он.

Громов взялся за ручку, надавил, потянул дверь на себя, толкнул. Створка осталась неподвижной.

Директор нахмурился:

– Илья, пожалуйста, проверь второй выход за сценой, – обратился он к Абрамову.

Илья тут же исчез за кулисой, и через несколько секунд оттуда раздался голос:

– Закрыто!

В зале повисло напряжение.

Алексей Сергеевич вновь дёрнул дверь. Подошёл доктор Ли с женой. Они тоже попытались открыть дверь. Замок не поддался.

– Спокойно. Не толпитесь у двери. Отойдите, – велел директор.

Ученики отошли в сторону. В зале стало тихо. Слишком тихо для двухсот человек. И в возникшей общей тревоге Кира увидела прижавшегося к стене Тимофея Горина из 6-го «А». Его плечи были напряжены, пальцы сжаты в кулаки, широко раскрытые глаза прикованы к двери. Тимофей резко втянул воздух. Лицо стало белым, губы приоткрылись, но вдох не получался глубоким. Он медленно сполз по стене на пол.

Кира устремилась к нему, по пути коротко бросив Сашке:

– Окно. Открой.

Тот понял её без лишних слов.

Кира опустилась на корточки рядом с Тимофеем:

– Смотри на меня.

Он не сразу услышал. Глаза метались, дыхание сбивалось, руки дрожали.

– Не на дверь. На меня. – Кира чуть наклонилась вперёд, поймала взгляд Горина. – Вдох короткий. Носом. И длинный выдох. Я считаю. – Она подняла перед ним ладонь – простой ориентир, на который можно смотреть. – Раз… два… три… выдох.

Вокруг них собрались ребята из разных классов.

– Тим, тебе плохо? – спросил Ли Тао, будто не видя, что происходит.

– Эй, ты чего?

– Он прикалывается!

Кира не обращала внимания на разговоры. Она полностью сосредоточилась на Тимофее.

– Ты в безопасности. Слышишь? Всё в порядке. Дыши.

Сашка тем временем успел открыть окно. Свежий воздух влетел в зал. К группе учеников подбежали родители Тао, присели рядом с Тимофеем. Доктор Ли взял его руку за запястье, словно считая пульс, затем коснулся головы, заглянул в глаза, что-то сказал по-китайски, и Ли Сяоминь достала из сумочки бутылку воды.

– Сделай два глотка. – Она протянула Тимофею бутылку.

Доктор Ли поддерживал Тимофея за плечи, чтобы тот мог ровно сидеть. Тимофей сделал два осторожных глотка. Не поперхнулся.

Подошёл Алексей Сергеевич и, увидев, что двое взрослых уже оказывают помощь, сказал:

– Без паники! Сейчас дверь откроют.

Тимофей всё ещё дышал чаще обычного, но вдохи стали глубже, а выдохи – длиннее. Взгляд больше не метался. Пространство перестало давить.

– Молодец, – сказала Ли Сяоминь Кире. – Ты сделала всё правильно. Сначала надо вернуть контроль над дыханием. Откуда ты это знала?

– Интуитивно. – Кира пожала плечами. Рассказывать про то, что её этому научил папа, как и много чему ещё, сейчас показалось неуместным.

Директор достал телефон.

– Иван Павлович, актовый зал. Двери не открываются, – сообщил он. – Возьмите мастер-ключ. Ждём вас.

Время потянулось мучительно долго. Никто больше не смеялся. Разговоры стали приглушёнными. Все смотрели на Тимофея.

Илья стоял возле сцены, поглядывая то на дверь, то на потолок.

– Неужели это мой призрак развлекается? – пробормотал он.

Тимофей постепенно начал дышать ровнее. Кира, доктор Ли и Сяоминь не отходили от него, пока дрожь в его руках не стала меньше. Когда через несколько минут за дверью раздались шаги, в зале все одновременно выдохнули.

Замок щёлкнул. Дверь открылась.

На пороге встал Корнеев с ключом в руке. Он наклонился к замку, осмотрел металлическую планку, вставил ключ и повернул его, проверяя ход механизма. Металл внутри глухо щёлкнул.

– Ригель встал в закрытое положение, – сказал он директору. – Закрыли вас, похоже. Но, возможно, и неисправность, – добавил он спустя секунду. – Проверю. – И лишь после этого он отступил в сторону, чтобы выпустить всех из зала.

Тимофей вышел в коридор вместе с Кирой и Сашкой.

– Я, пожалуй, стану инженером, – неожиданно объявил он. – Чтобы всегда знать, как открыть запертые двери.

Сашка посмотрел на него с уважением.

А Кира бросила взгляд на дверной замок. На вид совершенно обычный. Но интуиция буквально кричала: дверь не заклинило. Её заперли. Намеренно.

Столовая гудела так, будто ничего не случилось. Ложки звякали о тарелки, ученики спорили о конкурсах, планировали, на что потратят на ярмарке свои школяры, и только команда «ИКС» сидела в полном молчании.

– Я, конечно, не настаиваю, – первым прервал его Илья, отламывая кусок хлеба, – но это подозрительно похоже на вмешательство призрака школы. Он явно обиделся, что его не пригласили на ярмарку.

– Илья, – с укором посмотрела на него Кира.

– Что? Он же алхимик. Драматично захлопывать двери вполне в их духе.

– Дело не в призраке, – покачал головой Самсонов. – Вы заметили, что всё происходит вокруг приготовлений к ярмарке? Репетиции, собрания… музыкальный класс, актовый зал… – Сашка отодвинул поднос. – Замки у нас в школе старые. Врезные, одного типа. У каждого кабинета есть свой ключ, который открывает только свой замок.

Илья кивнул:

– Логично.

– А у администрации есть мастер-ключ, – продолжил Сашка. – Замочная система устроена просто и надёжно: одинаковые механизмы, разные ключи – у каждого учителя от своего класса, и один универсальный – для тех, кто отвечает за порядок.

– У Корнеева он точно есть, – вставил Илья.

– И у охраны, возможно, – добавил Сашка.

Кира задумалась:

– Насчёт уборщицы Марины я не уверена. Она всегда ходит со связкой ключей. И, – Кира чуть понизила голос, – делала дубликаты. Втайне от Корнеева. Потому что часто теряет.

Илья присвистнул:

– Смелая женщина.

За соседним столом громко переговаривались старшеклассницы.

– Нас вчера на литературе заперли, – сказала одна девчонка из 9-го «Б».

– Серьёзно? – удивились остальные.

– Во время урока. Услышали, как ключ повернулся. Попробовали открыть – заперто. Стали кричать, Корнееву звонили. Была бы библиотекарша, она бы точно услышала. Но у неё был выходной.

Кира насторожилась.

Совпадение? И почему вдруг Галина Сергеевна взяла выходной посреди недели?

Она поднялась с подносом и направилась к стойке с грязной посудой. Мысли бурлили. «Музыкальный класс, актовый зал, теперь литература – кабинет под бывшим кабинетом химии, куда ведёт потайная лестница. Надо посмотреть расписание и узнать, во сколько это случилось».

Неожиданно её толкнули. Поднос выскользнул у неё из рук. Стакан ударился о край стойки и разбился, разлетевшись на осколки.

– Прости! – скороговоркой произнесла Жанна. – Я… не хотела.

– Ничего, – ответила Кира спокойно, а сама невольно подумала: «Она что, сделала это специально? Мстит за то, что на «огоньке» её песню петь не будут?»

Кира присела собрать осколки.

– Осторожнее, – раздался голос уборщицы Марины. – Дай-ка я.

Марина принялась ловко заметать стекло веником в совок. Жанна хотела уйти, но Кира схватила её за руку:

– Зачем ты вчера, когда ушла с репетиции, закрыла на замок дверь музыкального класса?

Жанна вспыхнула:

– Я ничего не закрывала.

– Не надо отпираться, – настойчиво сказала Кира. – Когда я собралась уходить, дверь была закрыта.

– Это не я! – Голос Жанны дрогнул.

– О! – Марина вдруг замерла с совком в руках. – А меня позавчера тоже закрыли! В подсобке.

Девочки обернулись.

– Я вечером в коридоре заканчивала уборку. Открыла подсобку мастер-ключом – Корнеев дал, чтобы я не таскала целую связку, а одним все помещения открывала. Оставила ключ в двери, пока тряпки полоскала. И меня заперли.

– Как заперли? – Внутри у Киры похолодело.

– Я сама не поняла, но дверь почему-то закрылась. Замок щёлкнул. Я минут пять не могла открыть. А потом, когда открыла, увидела ключ в замке. Полтергейст какой-то.

– Вы слышали, как ключ повернули? Прежде чем дверь открылась? – спросила Кира.

Марина свела брови к переносице:

– Слышала щелчок. Будто кто-то провернул. Но, когда я вышла, в коридоре никого не было. – Она немного помолчала и добавила: – Может, дверь от сквозняка захлопнулась? Школа старая, замки старые. Не стоит ругаться из-за мелочей.

Кира не знала, верить уборщице или нет: придумывает ли та, чтобы замять их конфликт с Жанной, или говорит правду.

– Только вот… когда я взяла ключ в руки, он мне показался липким. Хотя, может, это потому, что я в перчатках была. – Марина закончила убирать стекло с пола.

Кира и Жанна переглянулись.

– Я честно не закрывала, – искренне сказала Жанна.

– Хорошо, – кивнула Кира.

Повисла неловкая пауза.

– Твоя песня… – Жанна запнулась. – Она на самом деле больше подходит для Нового года. Давай споём её вместе. Если, конечно, ты согласна.

Кира сдержанно улыбнулась:

– Давай. Будет здорово.

Со стороны это выглядело как обычная школьная сцена – разбитый стакан, неловкость, примирение. Но в голове Киры детали уже выстраивались в цепочку.

Прожекторы, ещё не включённые на полную мощность, бросали на сцену актового зала мягкие пятна. Перед сценой Алиса Стрельцова устанавливала штатив с камерой – готовилась снимать репетицию для итогового ролика о благотворительной ярмарке. За кулисами копошились ребята: повторяли слова перед выходом, делали артикуляционную разминку.

Учитель музыки Арнольд Маркович ушёл к директору «на пять минут». И именно в эти пять минут атмосфера начала накаляться.

На сцене стояли с гитарами в руках Кира и Жанна.

– Начинаем с припева, – сказала Кира.

– Подожди, – остановила её Оля Морозова.

Киру она напрягала одним своим присутствием. Оля смотрела так, будто уже поставила оценку, а теперь просто ждёт, когда ты сам догадаешься какую. Рядом крутилась её свита – Лера Гурьева и Таня Лебедева. Эта компания зазнаек, в которой Оля была мозгом и главной задирой, училась в 7-м «А». Не так давно они устроили травлю и подставили Киру с разбитым окном. Хотя сейчас вся троица вела себя внешне дружелюбно, Кира нисколько не обольщалась на их счёт.

– Кира, встань чуть правее, – распорядилась Оля. – Нет, не так. Плечо опусти. Выступать надо в расслабленном состоянии.

Преодолев внутренний протест, Кира сдвинулась вправо и опустила плечо. Наверное, со стороны виднее, как лучше, – попыталась успокоить себя она. Мысль о том, что Оля вернулась в школу и опять пытается верховодить, нервировала. Как ей хватает наглости взяться за старое и помыкать другими, после того как её практически выставили вон? Понятно, папочка – шишка, но неужели совести совсем нет? Или это она мстит таким изощрённым способом за то, что Кира тогда разоблачила её обман?

– Жанна, встань ближе к Кире, – подключилась Таня, заправляя за ухо прядь мелированных волос. – И будь посмелее. Не смотри в пол, ладно? Смотри в зал. Не на Алису, не в камеру, а поверх неё.

Жанна покраснела:

– Ладно…

– Мы хотим, чтобы ролик получился красивым, – приторно ласково пояснила Лера. – Ты же не против?

Кира почувствовала, что закипает. Формально они не говорили ничего плохого. Но каждое замечание было как скрытый укол. Теперь они взялись за Жанну, чтобы уязвить её, Киру? Да, мстят. Иначе и быть не может.

– Мы и так стоим нормально, – процедила она.

– Конечно, – ответила Оля. – Но если уж делать, то идеально. Нужно, чтобы выглядело достойно. – Она шагнула ближе к сцене: – Кира, подбородок выше. Ты сейчас смотришь, как будто тебя заставили петь.

Жанна нервно переступила с ноги на ногу.

– А ты не двигайся так резко, – вставила Таня, глядя на экран камеры. – В кадре это выглядит… странно.

Жанна сглотнула:

– Я стараюсь.

– Мы знаем, – покровительственно кивнула Оля. – Просто тебе нужно больше уверенности. Или… может, Кира будет петь одна?

Это было предложено почти невинно. Почти заботливо. Но Жанна вздрогнула.

– У нас дуэт, – отрезала Кира.

– Мы всего лишь обсуждаем варианты. – Оля улыбнулась.

– Да что вы к ним привязались! – вступилась за подругу Алиса, заканчивая настраивать камеру. – Всё хорошо. Если что, смонтирую. Нам надо отснять несколько секунд. Давайте начинать уже. – Она ободряюще подмигнула Жанне.

– Поехали, – дала команду Кира.

Они запели. Жанна вступила тихо, осторожно, будто проверяя, не сорвётся ли голос.

– Громче, – донеслось снизу. – Ближе к микрофону встань.

– Расслабь лицо, – подхватила Лера.

– Жанна, ты сейчас выглядишь так, будто тебе страшно, – сказала Оля так, чтобы слышали все.

Жанне стало действительно страшно. Она сбилась с ритма.

– Стоп! – взмахнула рукой Оля. – Давайте ещё раз. И соберитесь, пожалуйста. Нам завтра косяки не нужны.

У Киры изнутри поднялась злость, но она заставила себя говорить ровно:

– Мы отлично поём. Хватит нас постоянно одёргивать и поправлять.

– Докажи, – с затаённой ухмылкой сказала Оля.

– Давай припев. – Кира кивнула Жанне, и они заиграли одновременно.

Алиса вела съёмку. Музыка полилась из всех динамиков. Кира произнесла несколько слов песни и вдруг поняла, что голос звучит глухо, «как из бочки». Жанна, услышав, что поёт одна, испугалась и замолчала.

– Ой! – Оля вскинула брови. – Техника против вас? – В её тоне сквозило издевательство.

Жанна стояла с опущенными глазами.

– Может, это знак, – шепнула она Кире. – Может, мне не стоит выступать.

– Не смей, – прошептала в ответ Кира. – Это не знак. Это микрофон.

Кира чувствовала на себе оценивающие взгляды, ожидающие её ошибки. Она подошла к столику за кулисами, взяла другой микрофон. Репетиция продолжилась. После окончания девочки молча спустились со сцены.

– Уже лучше, – резюмировала Оля. – Если немного постараетесь – будет идеально.

Это «если» прозвучало очередной насмешкой.

В музыкальном кабинете Жанна положила гитару в чехол и села на стул.

– Я не выдержу, – чуть не расплакалась она. – Они смотрят на меня как на ничтожество.

Кира оперлась о стол:

– Они всегда и на всех так смотрят.

– Может, правда лучше отказаться от выступления?

Кира покачала головой:

– Не слушай их. Они мне мстят и именно отмены номера и добиваются. Не стоит идти на поводу.

Жанна немного успокоилась, но тревога в её глазах осталась.

Выйдя из кабинета, Кира снова подумала о микрофоне. Случайность? Возможно. Но за два дня набралось слишком много таких «случайностей».

Она ускорила шаг к фикусной.

Фикусная рекреация напоминала центр управления полётами. Сашка стоял у ноутбука с таким видом, будто собирался запускать космический корабль.

– Ну что, – сказал он, – кто готов прославиться в истории школьного хип-хопа? Музыка подобрана.

– Я! – тут же вызвался Илья. – Ломова, я тебя перетанцую! Вставай. – Он первым прыгнул в зону танцпола.

– Это всего лишь тест, – напомнила Кира и, улыбнувшись, встала рядом.

– Именно, – кивнул Сашка. – Камера фиксирует движения. Система сравнивает с эталоном. Чем точнее повтор, тем больше баллов. Готовы?

Глеб, склонившийся над вторым ноутбуком, объявил:

– Синхронизация есть. Камера видит вас. Поехали.

Заиграла музыка. На экране появился танцор в красной шапке. Илья повторял с энтузиазмом, Кира – как можно точнее.

– Сбиваемся, – шепнула она и специально подняла не ту руку.

На экране всплыло: «Ошибка синхронизации».

– Работает, – удовлетворённо заключил Сашка.

Они повторили движение правильно. И вдруг картинка дёрнулась. Танцор застыл, фон распался на пиксели. Музыка при этом не прервалась.

– Что это? – Илья замер.

Глеб быстро проверил данные:

– Сигнал есть. Интернет стабилен.

Экран ожил, но движение стало рваным.

– Так не должно быть, – забеспокоился Сашка.

Кира встревожилась. Микрофон. Теперь это.

– Может, перегрузка?

– Нагрузки нет, – покачал головой Глеб. – Вас всего двое.

В этот момент в фикусную вошёл Колян Якобсон в ярко-зелёном свитере поверх белой рубашки. Он выглядел раздражённым и немного растерянным, что для него было редкостью.

– Глеб, – начал он без приветствия, – у меня исчезли школяры.

– В смысле? – уточнил Глеб, не отрываясь от экрана.

– В прямом. Я купил две тысячи. Захожу в приложение, а там ноль. Кто-то взломал мой аккаунт?

– Это невозможно. – Глеб резко обернулся. – Система защищена.

– Ну а мне-то что делать? – мрачно спросил Колян. – Я школяры купил, а теперь их нет.

Глеб открыл административную панель на ноутбуке, уставился на экран. Илья, Кира и Сашка заинтересованно наблюдали за его действиями. Они тоже уже купили школяры, но с ними пока всё было в порядке. Самсонов даже достал телефон, открыл приложение – школяры на месте.

– Следов входа посторонних нет, – объявил Глеб, изучив строки кода программы. – Пароль не менялся. Но… есть странность.

– Какая? – блеснула глазами Кира.

– Похоже на сброс данных. Как будто часть базы просто… обнулилась.

Илья присвистнул:

– Хе! Призрак бухгалтера Платонова в деле!

Сашка и Кира переглянулись. Происходящее настораживало.

– Если это вирус, – задумчиво сказал Глеб, – он только начинает работать. Но я всё исправлю.

Вечером школа-пансион погрузилась в привычную тишину. В коридорах погас свет, за окнами старой усадьбы шёл мелкий снег.

Глеб сидел в своей комнате жилого корпуса на третьем этаже, за столом, освещённым лишь светом экрана ноутбука. Он проверял систему снова и снова, просматривая журналы событий.

Никто посторонний в систему точно не входил. Но был сбой.

– Это первый след вируса, – пробормотал Глеб.

Он устранил неполадку, восстановил данные Якобсона и ещё нескольких учеников, перепроверил защиту. Время перевалило за полночь.

Глеб закрыл ноутбук, оставил его на столе заряжаться и лёг спать.

Тишина накрыла школу плотным одеялом. И вдруг – раздался пронзительный звук сирены и голос из динамиков: «Пожарная тревога! Пожарная тревога! Всем немедленно покинуть помещение. Пожарная тревога! Пожарная тревога!»

По коридору пробежал дежурный:

– Просыпаемся и выходим! Быстро! Это не учебная! Выходим!

Двери комнат распахивались одна за одной. Ученики выскакивали в коридор – в пижамах и тапочках, кто-то успел накинуть куртку, кто-то схватил плед. Заспанные мальчишки и девчонки мчались вниз по лестнице к чёрному выходу из жилого корпуса школы.

Глеб уснул так крепко, что не слышал всей этой суматохи.

– Глеб! – Дежурный влетел в комнату, потряс его за плечи. – На улицу! Быстро! Пожар.

Не успев сообразить, что происходит, Глеб вскочил с кровати, сунул ноги в тапочки и устремился к выходу.

На улице было холодно. Дыхание превращалось в пар. Ребята стояли группами, кутаясь в пледы, прижимаясь друг к другу. Дежурные пересчитывали присутствующих.

– Всех вывели? – спросил кто-то.

– Подождите… – Старший дежурный сверился со списком. – Не хватает одного человека.

Секунда.

Две.

Пожарная сирена выла не переставая.

И вдруг из дверей выбежал запыхавшийся мальчик.

– Есть! – крикнул дежурный.

Напряжение спало. Все молча смотрели на здание. В окнах горел свет, надрывалась сирена.

– Это уже диверсия, – пробурчала Кира, чувствуя, как ноги в тапочках примерзают к снегу. – Мы завтра утром не встанем.

– Пойду поищу одноклассников, – сказала Алиса. – Может, удастся раздобыть какую-нибудь информацию.

Она скрылась в толпе, а Кира подумала, что череда странностей продолжается. Теперь вот ещё и пожар.

Пожарная сигнализация орала так, словно решила разбудить не только школу, но и весь лес вокруг и близлежащие дачные посёлки. Казалось, от её визга вздрагивали даже снежинки.

Ледяной воздух забирался под пижамы и бесцеремонно там хозяйничал. Ученики, толпившиеся на дорожке перед школой, переминались с ноги на ногу, подпрыгивали, согревали пальцы дыханием, обнимали себя руками, чтобы окончательно не замёрзнуть.

Кира быстро нашла Сашку и Илью. Они стояли рядом, недовольные и одновременно смешные, потому что ночью все люди немного смешные, даже если им совсем не до смеха.

– Если эта сигнализация через минуту не заткнётся, я лично пойду и выключу её, – сказал Сашка.

Илья посмотрел на школу так, точно подозревал её в намеренном издевательстве.

– Это сто процентов призрак, – заявил он. – Причём какой-то особенно злобный. Не любит, когда люди спят спокойно.

– Илья… – Кира ограничилась укоризненным взглядом, потому что сил спорить совершенно не было.

Чуть в стороне, опершись плечом о дерево, стоял Глеб. С полузакрытыми глазами, завёрнутый в плед так, что были видны только нос и часть лба.

Двери школы закрыли, никого внутрь не пускали.

Спустя несколько минут во двор въехала пожарная машина. Фары выхватили из темноты фасад школы: старый камень, высокие окна, в которых дрожал свет. Пожарные деловито вошли в здание, и все невольно испытали облегчение: сейчас всё исправят, потушат.

– Если это репетиция ярмарки… – начал Илья.

– То лучше тогда вообще не репетировать, – закончила Кира.

Через полчаса появился Корнеев.

– Всем внутрь, – коротко сказал он. – По комнатам. Живо.

Ученики потянулись к входу, как стая воробьёв к тёплой батарее.

Внутри пахло как обычно: яблоками, лёгким ароматом мыла и шампуней. Запаха дыма, вопреки ожиданиям Киры, не было и в помине.

Корнеев остановился на первом этаже и посмотрел на толпу.

– Кто-то жарил тост в кафе, – произнёс он таким тоном, будто собирался назвать имя преступника и предъявить вещдок. – Тост сгорел. На дым сработала пожарная сигнализация.

– Не я! – пронеслось по толпе учеников, словно каждый спешил сообщить, что не виновен в ночном хаосе. Все тревожно переглядывались, пытаясь определить, кто же это сделал. Но никто не признался.

– Вы нас полчаса морозили на улице из-за сгоревшего тоста? – Илья возмущённо скрестил руки на груди. – Мы окоченели там стоять.

– По требованиям безопасности мы обязаны были всех вывести на улицу и проверить каждое помещение, – отрезал Корнеев. – Проверили. Ничего не горит. Теперь все спать. – Он сделал паузу и добавил чуть тише, но ещё строже: – Завтра, то есть уже сегодня ярмарка. Выспаться – ваша обязанность. Никому не опаздывать.

Сашка зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть.

– Ага, обязанность… – пробормотал он и, шаркая резиновыми шлёпками, поплёлся в комнату.

Утром в школе ничто не напоминало об ужасной ночи с пожарной тревогой.

Старинная усадьба сияла. В холле всех радовала ёлка, украшенная шарами и лентами. По коридорам тянулись гирлянды, на широких подоконниках в вазах стояли пушистые еловые ветви, пахло хвоей, конфетами и свежей полиграфией – карты школы распечатали на плотной бумаге, с цветными значками. Звучала новогодняя музыка.

С самого утра начали прибывать гости: родители, меценаты, журналисты. Перед входом установили рамку металлоискателя. Отец Киры, как и обещал, прислал охранников. Только на входе в школу дежурили шесть человек в специальной форме Федеральной службы безопасности. Они работали строго по инструкции, без улыбок, но и без грубости – как люди, которым доверили обеспечить безопасность праздника.

Каждому выдавали бейдж на цветной ленте. Синяя – пресса, красная – меценаты, зелёная – родители учащихся, чёрная – технический персонал.

Дежурные ученики встречали гостей, раздавали карту школы, рассказывали, как приобрести школяры и при желании сделать прямой перевод на лечение детей, объясняли, где что происходит.

– В фикусной рекреации – танцевальный челлендж!

– На втором этаже, в бывшем кабинете химии, – квест про призраков!

– В библиотеке – литературная викторина!

– В спортзале – настольные игры и аукцион поделок!

– В холле – новогодние квизы и ёлка желаний!

– В актовом зале – «Голубой огонёк»!

Для меценатов имелся спецпроход – более быстрый, по отдельным спискам, без дополнительного усиленного контроля. И отдельный прейскурант. Для них всё стоило дороже. Те же фруктовые коктейли в фикусной обычные гости могли купить за двести школяров, а меценаты – за пятьсот. Школяры они тоже пополняли с повышающим коэффициентом три. И меценаты платили, потому что знали, что все деньги уходят на помощь детям. Другие возможности – другие расценки. Меценаты кивали, доставали банковские карты и чувствовали себя причастными к доброму делу. Что в общем-то соответствовало действительности.

Коктейльная стойка выглядела почти как настоящая барная: яркие бумажные стаканчики, трубочки, фрукты на подносах. За стойкой стояли семиклассники Власов, Якобсон и Долгов – такие серьёзные и деловые, как будто уже открыли собственный бизнес.

– Пейте, – сказал Власов кому-то из родителей. – Это полезно, вкусно и спасает жизнь.

Команда «ИКС» разделилась.

Илья ушёл в бывший кабинет химии, где блистал в качестве ведущего квеста. Там всё было продумано до мелочей: полумрак, свечи-лампочки, звук капающей воды (Сашка помог настроить) и табличка: «Вход только по школярам. Призрак сдачу не даёт».

Илья встречал группы так, словно был хозяином старинной тайны.

– Добро пожаловать в место, где мы нашли лабораторию алхимиков, – с упоением говорил он, и глаза у него сверкали, как звёзды. – Здесь когда-то делали золото. А сегодня вы узнаете главную тайну купца Платонова.

Он показывал «закрытые двери», рассказывал историю находки, проводил интерактив: участникам мерещился призрак (на деле – хитрый свет и тень плюс запись голоса), и этот «призрак» задавал вопросы о школе и её легендах. Люди визжали, смеялись, спорили, угадывали, сканировали куаркоды.

К полудню Илья буквально светился от счастья.

– Сто тысяч школяров! – сообщил он Кире, встретив её в коридоре. – Призрака Платонова можно официально признать самым богатым по рейтингу школяров!

– Главное, чтобы ты не стал самым подозрительным, – с улыбкой заметила Кира.

Сашка Самсонов не отставал. В фикусной рекреации танцоры сменялись один за другим. Очередь выстроилась такая, что казалось – танцевать будут до весны. Родители тоже принимали участие в челлендже, и это смотрелось очень трогательно. А когда к танцам подключились ещё и меценаты, Сашка увидел рейтинг своего конкурса и понял, что обогнал даже «призрака Платонова».

Кира носилась между локациями: то помогала Алисе поймать удачный кадр, то показывала заблудившимся гостям нужный класс. Школьный чат бурлил.

Оля Морозова действительно сопровождала группу журналистов и при этом держалась с таким видом, словно была пресс-секретарём правительства. Таня Лебедева крутилась рядом, подсказывая, где «самое интересное», Лера Гурьева снимала на камеру и улыбалась.

А на первом этаже, в зоне входа, пятиклассники проводили новогодний квиз, ловко втягивая гостей в игру.

Дмитрий Владимирович Ломов наблюдал за событиями ярмарки как человек, который умеет разглядеть опасность даже среди конфет и гирлянд. Он постоянно переговаривался с охраной по рации. Директор Громов давал представителям прессы интервью о важности проекта.

В переполненной школе яблоку негде было упасть. И всё вроде бы шло чётко по плану, без сучка и задоринки. Но тут…

– Нет… давай включайся… – занервничала Лера Гурьева, нажимая кнопку сканера куаркодов школяров. Раз, второй, третий. – Только не сейчас. Говорила же, что не справлюсь!

На экране всплыла ошибка.

– Ну что там такое? Можно побыстрее?! – поторопили её ребята, желающие танцевать.

– Ничего! – огрызнулась Лера. – Минуту!

– В чём проблема? – подошёл к Лере Глеб, заметивший, что около столика регистрации на челлендж поднимается возмущённый гул.

– Он завис! – едва не расплакалась Лера. – Я ничего не делала. Я только на эту кнопку нажала. И вдруг – раз, и всё. Я же говорила, что не умею этим пользоваться. Моё дело – съёмки.

– Сейчас посмотрю. Может, надо просто сменить батарейки…

– Глеб, – тронула его за плечо крайне взволнованная Анна Сергеевна Чижова, учитель математики. – За мероприятие нашего класса не начисляются социальные баллы. У нас нулевой рейтинг, хотя мы провели уже пять квизов.

Глеб резко выпрямился:

– Не может быть.

– Проверь, пожалуйста, – настойчиво попросила Анна Сергеевна.

Глеб торопливо подошёл к стойке, открыл ноутбук. Лера и Анна Сергеевна под досадливые возгласы ребят, занявших очередь на танцевальный челлендж, последовали за ним.

– Я разберусь, – сдерживая смятение, сказал Глеб. – Лера, не паникуй, я исправлю. Анна Сергеевна, я к вам приду. Сейчас только тут сделаю.

Лера судорожно выдохнула.

Но в школьном чате начали вспыхивать сообщения:

– Я же вчера исправил бота, – расстроенно пробормотал Глеб и уставился на экран, пытаясь понять, что происходит.

Но Кира, стоявшая рядом с Алисой и Лерой, почувствовала, как внутри зашевелился неприятный холодок.

Праздник трещал по швам.

Шестнадцать тридцать. Через тридцать минут должен был начаться концерт. За кулисами в актовом зале уже суетились выступающие: надевали костюмы, проверяли микрофоны. В зале рассаживались гости, журналисты готовили камеры, кто-то в последнем ряду так громко жевал конфеты, будто исполнял сольный номер «Чавк-чавк».

Кира внезапно вспомнила про гитары. Как она могла забыть, что они с Жанной оставили их в кабинете музыки?! Она стремглав побежала к музыкальному кабинету. Сердце выпрыгивало из груди – от бега и от тревоги одновременно.

Дверь была приоткрыта. Кира вошла и сразу поняла: что-то не так. Чехлы стояли на месте, но гитар в них не было.

– Нет… – в отчаянии простонала Кира.

Она заглянула в шкаф, под стол, за занавеску – как будто гитары могли спрятаться где-то в классе сами. Ничего.

Она выскочила в коридор, огляделась, позвала:

– Жанна!

Проходившие мимо ребята посмотрели на неё как на ненормальную: «Чего кричишь-то?»

Кира помчалась на второй этаж, проверила все открытые классы и даже женский туалет. Жанна как сквозь землю провалилась.

«А если она испугалась и решила не выступать? – кольнула страшная мысль. – Но зачем тогда забрала мою гитару?»

У чёрного выхода из актового зала Кира наткнулась на Илью, схватила его за рукав:

– Пропали наши с Жанной гитары! И её самой нигде нет.

Илья мгновенно перестал улыбаться. Его лицо сделалось серьёзным – это было редчайшее событие, сродни солнечному затмению.

– Где ты искала? – Он заглянул ей в глаза.

– Везде: классы, рекреации, туалет…

– Я найду, – сказал Илья. – Только Сашку в рубке предупреди, что я скоро вернусь.

Он взглянул на часы – до «Голубого огонька» оставалось пятнадцать минут – и побежал вверх по лестнице, пробираясь сквозь густую толпу гостей.

Илья лавировал между родителями, учителями и старшеклассниками, вглядываясь в каждое лицо.

– Жанну не видели? – спрашивал он на ходу знакомых.

– Неа.

– Нет!

– Может, Алиса знает, она вон там снимает…

Но Алиса только развела руками.

Жанну никто не видел. Она куда-то испарилась.

Илья, тяжело дыша, остановился на втором этаже. Перед глазами плыла разноликая толпа, заходящая в распахнутые двери актового зала. Концерт вот-вот начнётся. Осталось пять минут. Надо было возвращаться в рубку.

И тут он его заметил.

Мужчина средних лет в одежде техника – тёмный комбинезон, на груди болтается бейдж на чёрной ленте. Он стоял чуть поодаль, у стены, и не двигался. Просто смотрел на входящих.

Илья замер.

Кто это? Почему так странно себя ведёт?

Словно почувствовав взгляд, мужчина обернулся. На секунду их глаза встретились – и в тот же миг мужчина поспешно шагнул в сторону и смешался с толпой.

Илья сорвался с места и, бросая налево и направо «извините», принялся расталкивать локтями ничего не понимающих людей.

Голова незнакомца мелькнула впереди и исчезла.

Куда он делся?!

Илья прошёл дальше по коридору. Возле актового зала его чуть не сшиб с ног учитель музыки. Пришлось поднимать упавшую нотную папку. Отвлёкся. А когда огляделся вокруг, незнакомца и след простыл.

Илья устремился к бывшему кабинету химии, где ещё недавно проводил квест. Кабинет располагался прямо напротив актового зала. Если техник хотел спрятаться – это единственный вариант.

Дверь поддалась легко.

Внутри было темно и тихо. Табличка «Призрак сдачу не даёт» висела на месте, декорации стояли там же, где и раньше. Илья покрутил головой.

Никого.

Но что-то неуловимое его смущало.

Абрамов повёл носом, как охотничья собака. В воздухе ощущался привычный запах свечей-лампочек и старого дерева. Он посмотрел на дверь, ведущую в старинную лабораторию, потянул за ручку.

Заперто? Но дверь в лабораторию после квеста точно была открыта.

«Значит, он знал про лабораторию?! Забежал, закрыл за собой дверь и скрылся по потайной лестнице…» Илья быстро взглянул на часы. До начала концерта оставались считаные минуты. Мысли метались. Жанна, незнакомец, столкновение с учителем музыки. Если бы не эта случайность, он бы непременно догнал техника. А теперь что делать? Надо было спешить на «Голубой огонёк». Илья вышел из кабинета, подошёл к двери актового зала и осторожно открыл её. Коридор за его спиной был совершенно пуст. Илья шагнул внутрь, встал у самой двери, лихорадочно соображая, как незаметно пробраться в рубку.

Щёлк.

Тихий звук закрывающегося замка прозвучал как выстрел. Илья обернулся. Дёрнул ручку. Заперто. Он дёрнул сильнее. Ещё раз. Изо всех сил. Бесполезно. Дверь была неподвижна.

– Эй… – выдохнул он.

– Тсс! – зашикали на него из зала.

Учитель права Кирилл Михайлович Александров приложил палец к губам и грозно нахмурился.

В зале погас свет. Илья, стараясь не привлекать внимания, на цыпочках проскользнул вдоль рядов и влетел в звуковую рубку.

Сашка Самсонов сидел перед пультом. Кира, напряжённая, как натянутая струна, стояла у монитора.

– Нашёл? – с надеждой рванулась она к Илье.

Абрамов мотнул головой.

– Не переживай, – успокоил он на автомате. – Наверняка она где-то тут. За сценой. Или в зале. Никуда не денется.

– Ты где пропадал?! – зашипел Сашка на друга. – Велели же быть за пятнадцать минут! Давай быстрее, я тут всё запустил. Проверь!

– Ладненько. – Илья плюхнулся на своё место. – Тут-то мы разберёмся… А вот что с запертой дверью делать будем?

– С какой ещё дверью? – непонимающе поднял брови Сашка.

– Мы все в ловушке, – мрачно ответил Илья. – Выход из зала заблокирован. Дверь не открывается. Закрыли сразу после того, как я зашёл.

Сашка посмотрел на него так, будто хотел сказать «не сочиняй», но голос друга звучал предельно искренне.

– Точно? – коротко спросил Самсонов.

– Абсолютно.

А Кира, кажется, даже не услышала про дверь. В её широко раскрытых глазах плескался страх.

– А если Жанна… – начала она и осеклась.

– Нет, – как можно увереннее сказал Илья. – Всё будет хорошо. Если Жанна не найдётся, в чём я сильно сомневаюсь, твой папа с охраной перевернёт всю школу.

Кира сглотнула и кивнула. Пальцы её дрожали.

Из зала донеслись первые аккорды вступительной музыки. Мягкий свет залил сцену.

– Так, Абрамов, – Сашка развернулся к пульту. – У нас минута. Врубаю видеозаставку. Ты готов с подсветкой?

– Готов, – буркнул Илья, витая мыслями далеко отсюда.

– Прошу тебя, включи голову. – Сашка ткнул в друга пальцем. – Сначала дело, потом паника. Договорились?

Илья шумно выдохнул и несколько раз моргнул:

– Договорились.

Экран над сценой вспыхнул. В зале раздались аплодисменты.

Илья положил руки на пульт, но продолжал думать о незнакомце.

Кто этот человек? Что ему нужно? Почему он от него убегал? И главное – что будет, когда концерт закончится?

Время не просто поджимало – оно неумолимо надвигалось, как стена, и с каждой секундой Кире становилось всё труднее дышать.

Из рубки она быстро прошла вдоль последнего ряда в самый конец актового зала, высматривая Жанну среди зрителей, и нырнула в проход за сцену для артистов.

За кулисами было тесно, шумно и жарко: артисты поправляли костюмы, кто-то искал вторую перчатку, кто-то спорил. За занавесом – полный актовый зал, меценаты, родители, журналисты и сами ученики. На сцене объявили очередной номер. А у Киры не было даже гитары.

Она обошла пространство за кулисами второй раз. Заглянула в угол, где обычно стоят те, кому вот-вот выходить на сцену, выглянула из-за бархатного края занавеса в зал – лица, огни, выступающие. Жанны нигде не было.

– Пять минут, – прошептала Алиса, втиснувшись рядом. – Кира, не делай лицо «я сейчас кого-то закопаю».

– Я бы закопала, – сухо ответила Кира, – да некого.

Внутри у неё всё кипело. Номер был под угрозой срыва, и Кира действительно очень злилась на Жанну. В голове билась мысль: «Она специально? Испугалась и сбежала? И прихватила мою гитару, чтобы я тоже не выступила?»

Кира резко развернулась и побежала к выходу за сценой. Она приблизилась к двери ровно в тот момент, когда та распахнулась и ворвалась Жанна – растрёпанная, красная, с таким видом, будто только что пробежала марафон. В руках она держала две гитары.

Кира остолбенела.

– Ты… – выпалила она.

– Потом объясню! – прервала Жанна, и в её голосе Кира услышала отчаянную решимость. – Бежим. Наш выход!

Они со всех ног побежали к сцене, лавируя между шнурами, стойками и артистами, ждавшими своей очереди.

– Ты где была? – спросила Кира на бегу.

– Долгая история, – торопливо сказала Жанна. – Прибьёшь меня потом.

– Обязательно, – подтвердила Кира и вдруг против воли улыбнулась. Потому что это было так по-школьному: срывать номер и спасать его одновременно.

На сцену они вышли как раз вовремя – как только объявили их имена. Свет прожекторов ударил в глаза, и в зале стало так тихо, что было слышно, как в первом ряду кто-то поправил бейдж. Кира ощутила под пальцами знакомую гладкость грифа, и гитара будто сказала: «Ну наконец-то. Приступим к работе».

Жанна стояла рядом, светлые кудри разметались по плечам, но руки больше не дрожали. Она смотрела не в зал, а на точку чуть выше голов, как учат тех, кто боится публики.

– Готова? – тихо спросила Кира, не поворачивая головы.

– Да, – шепнула Жанна. – Поздно отступать.

И они запели.

Голос Киры звучал уверенно, ровно. Жанна вступила мягко и чисто, будто в ней внезапно щёлкнул правильный переключатель. Исполнение получилось не идеальным, но зато искренним: песня была про Новый год, про ожидание, про то, что чудеса случаются, если верить в себя и свои мечты. На экране за спинами девочек появился текст припева, и весь зал начал подпевать:

Зрители улыбались, снимали на телефон, а кто-то даже утирал глаза – делая вид, что смахивает случайно попавшую в глаз соринку.

В звуковой рубке актового зала сидели Илья и Сашка. Там пахло нагревшейся техникой и пылью проводов, мониторы светились зелёным и голубым, и сцена с высоты казалась маленькой, игрушечной – а между тем ответственность была совсем не игрушечной. Друзья следили за трансляцией и фонами.

Но у Ильи в ушах всё время звучал щелчок двери, который он услышал, войдя в зал. Он не переставая думал об одном: «А если после концерта дверь не откроется? Если мне это не почудилось? Что тогда будет с полным залом людей?»

– Не думай о двери, – сказал Сашка, словно прочитал его мысли. – Думай о фонах. Вдох-выдох. Вон Кира с Жанной на сцене. У нас всё под контролем.

– Эту фразу я сегодня уже слышал от Корнеева, – отозвался Илья. – Она не успокаивает.

Сашка хотел огрызнуться, но тут на превью-мониторе, где показывался следующий слайд, мелькнуло не то, что должно было быть.

Короткое видео, на пару секунд, но этого хватило, чтобы у друзей внутри всё оборвалось.

Сова. Не рисованная, не мультяшная – настоящая, снятая в последний момент перед атакой и так близко, что была видна каждая жёлтая крапинка на перьях. Крылья распахнуты, клюв приоткрыт, лапы выставлены вперёд, острые когти готовы вцепиться в жертву. Сова нападала с экрана в зал, прямо на зрителей, пришедших посмотреть новогодний концерт. Она была вписана в алхимический круг – тонкие линии, звёзды, символы, которые мальчишки видели в старых книгах Платонова. Круг пульсировал, будто дышал.

– Что это? – У Ильи по спине пробежал ледяной ток. – На репетиции такого не было.

– Удаляй! – шепнул Сашка. – Ставь фотографии!

– Какие? – Илья не отрывал глаз от монитора.

– Любые! Из папки для итогового ролика!

На экран в зале видео с совой ещё не вышло – оно было только на превью. Оставались доли секунды.

Пальцы щёлкнули по клавишам. Ещё раз. Ещё.

И вместо совы на экране над сценой появились фотоснимки, плавно сменявшие друг друга: лица учеников, кадры ярмарки, танцы, стенды, улыбки, ёлка желаний, меценаты снимают шарики с записками. На песню Киры и Жанны этот видеоряд лёг идеально, как будто так и было задумано.

В зале одобрительно ахнули: «Как красиво!»

Кира не знала, что мгновение назад их номер мог превратиться в кошмар. Она просто пела, чувствуя, как зал дышит с ними в унисон. Жанна, стоявшая рядом с ней на сцене, держалась достойно, и это была её победа – маленькая и вместе с тем огромная.

А в рубке Илья и Сашка обменялись такими взглядами, словно только что увернулись от пули.

– Файл подменили. Это не ошибка и не сбой, – сказал Илья. – Хотели, чтобы сова вылезла на весь зал. И чтобы виноваты были мы.

– Или сорвать номер. Или всех напугать. Или… проверить, как быстро мы среагируем, – добавил Сашка.

– Надо сообщить директору. – Илья облизал пересохшие губы.

– Или Корнееву, – кивнул Сашка. – Сразу после концерта.

В конце «Голубого огонька» на сцену вышли доктор Ли и его жена Сяоминь.

– Мы собрали большую сумму, – сказал доктор Ли, и зал ответил аплодисментами. – Теперь многие дети получат помощь и подарки к Новому году. Вы сделали настоящее дело. Настоящее чудо. – Он выдержал паузу, и, когда вновь заговорил, голос его стал мягче. – Я слышал, что эта школа когда-то славилась чудесами. Что Платонов лечил больных, даже неизлечимых. Я не знаю, где здесь правда, а где легенда. Но я знаю другое: вы – наследники его традиции. Спасибо, что продолжаете её.

Кира, выглянув из-за кулис, посмотрела на учителей в первом ряду: Александрова, Шварца, Чижову, Струнина. Ей показалось, что Арнольд Маркович чем-то недоволен.

«Ему не понравился концерт?» – удивилась Кира, но внимание её тут же отвлеклось.

В зале закричали:

– Дед Мороз! Дед Мороз! Дед Мороз!

И он появился – как и положено, в красной шубе, с большим мешком за плечами – и сразу же принялся раздавать подарки. Вокруг было шумно, радостно. Праздник удался. Волна эйфории накрыла всех – даже Киру на время отпустило, и она облегчённо вздохнула: они справились.

Илья с замиранием сердца ждал, что будет, когда всё закончится.

И вот последние аккорды отзвучали, зал взорвался аплодисментами, и зрители начали подниматься с мест. Кто-то потянулся к выходу, кто-то задержался, чтобы перекинуться парой слов с соседями, кто-то всё ещё снимал на телефон.

Илья неотрывно смотрел на дверь.

Первым к ней подошёл учитель права Кирилл Михайлович Александров – тот самый, у которого все, от пятиклашек до выпускников, боялись писать контрольные. Александров взялся за ручку. Повернул.

И… дверь открылась. Легко, без сопротивления – как будто и не была заперта вовсе.

«Что за…» – чертыхнулся про себя Илья.

Он впился взглядом в проём. Люди тянулись к выходу, перешучивались в коридоре, благодарили организаторов. Никакой паники. Никаких заблокированных дверей.

«Как это возможно?»

Илья лихорадочно прокручивал в памяти тот момент. Он вошёл в зал, раздался щелчок, ручка не поддавалась. Он дёргал её сильно, несколько раз.

Абрамов поклялся бы чем угодно – дверь была заперта. Наглухо.

– Ты чего застыл? – положил ему руку на плечо Сашка. – Всё, шабаш. Пойдём.

Илья не ответил. Он смотрел на дверь, которая теперь была распахнута настежь, и внутри разрасталось липкое, нехорошее ощущение.

«Она была заперта. Я не мог ошибиться. Не мог».

Но дверь была открыта. И люди совершенно беспрепятственно выходили. Никто не знал, что буквально час назад Илья готов был биться головой об эту дверь в попытках выбраться.

– Илья! – позвал Сашка, стоя на пороге рубки. – Ты идёшь?

– Да, – ответил он, но голос прозвучал глухо, будто из другой комнаты.

Актовый зал постепенно пустел, зрители расходились, шурша пакетами и обсуждая «школяры» и «классный видеоряд». На стульях остались смятые программки.

Детективы команды «ИКС» собрались у выхода из зала. Кира хотела узнать у Жанны, где та пропадала и почему вернулась с двумя гитарами, – но вокруг было слишком много ушей. Сашке и Илье не терпелось поговорить о подменённом видео с совой.

И тут Илья заметил то, отчего у него внутри снова звякнул тревожный колокольчик.

Дверь в бывший кабинет химии, расположенный напротив актового зала, была приоткрыта.

– Она была закрыта. – Он указал на дверь друзьям.

– Ты уверен? – спросила Кира.

– Я туда забегал. И когда уходил – закрыл. Там тяжёлый замок, сама по себе она открыться не могла.

– Может, кто-то из техперсонала открыл? – предположил Сашка.

– Но зачем? – Кира нахмурилась.

Они подошли ближе. Илья толкнул дверь.

В кабинете было темно, но не совсем: где-то в глубине мерцал слабый свет – то ли фонарик, то ли забытая лампа. Декорации квеста оставались нетронутыми. Но тут явно чувствовалось чьё-то присутствие.

– Потайная дверь… – прошептал Сашка.

Дверь в старинную лабораторию была открыта. Друзья переглянулись и шагнули внутрь. Лаборатория встретила их холодом камня, запахом сырости и металлическим блеском старых креплений. Это было место, где легенды цепляются за стены. И там стояли доктор Ли Вэйчунь и Ли Сяоминь, а рядом с ними – высокий, под два метра, мужчина лет сорока, в дорогом костюме. На груди – бейдж на красной ленте: меценат.

Ребята замерли. Мужчина повернулся и вежливо улыбнулся, но от этой вежливости стало не по себе.

– Добрый вечер, – поздоровался он и представился: – Виталий Максимов.

Доктор Ли и его жена тоже улыбнулись – слишком быстро, как люди, которых застали врасплох.

– Праздник прошёл великолепно, – сказал доктор Ли.

Кире показалось, что он произнёс это невпопад, желая сменить тему, когда они вошли. Создалось ощущение, что присутствующих на самом деле интересовала лаборатория.

Неужели вся эта ярмарка… была устроена ещё и ради того, чтобы попасть сюда?

Виталий Максимов сделал шаг к выходу и заботливо предложил:

– Пойдёмте, доктор Ли. – Он отступил, открывая доктору проход к двери. – Надеюсь, инцидент со школярами не омрачил вам впечатление.

– Деньги всё равно собраны, – быстро сказал Сашка, будто защищаясь. – Переводы ушли. Сбой не мог их отменить.

– Прекрасно. – Максимов внимательно посмотрел на команду «ИКС», словно запоминал каждое лицо. – Закройте дверь, когда будете уходить.

Илья принял самый невинный вид:

– Обязательно. Я хотел забрать реквизит после квеста. Кое-что тут оставил. Ребята пришли помочь. Сейчас наведём порядок и уйдём.

Максимов удовлетворённо кивнул, будто услышал именно то, что ожидал. И вместе с доктором Ли и его женой покинул лабораторию. На пороге он ещё раз оглянулся на Илью, Киру и Сашку, и в его взгляде было что-то такое, отчего волосы на затылке встают дыбом, а сердце ухает в пятки.

Шаги за дверью стихли. Команда «ИКС» осталась в старинной лаборатории. В тишине, с открытой потайной дверью и с пониманием, озарившим одновременно всех троих.

– Они не просто так были здесь, – с глубокой убеждённостью сказала Кира.

– Они что-то искали, – согласился с ней Сашка.

Илья подошёл к столу, где когда-то лежали алхимические записи. Провёл пальцем по пустой поверхности:

– Вопрос в том, что именно.

Он обернулся к друзьям, и в его глазах они увидели то самое выражение, которое появлялось всегда, когда команда «ИКС» оказывалась на пороге нового дела.

– В этой школе ничего не происходит просто так. И я думаю, это всё как-то связано с совой, появившейся на превью-мониторе.

– Пойдёмте к директору. – Кира заправила за ухо выбившуюся из хвоста прядь волос. История с совой, чуть не испортившей их с Жанной выступление, изрядно её напугала. – Там мой папа. Расскажем всё как есть. Что-то мне подсказывает, что с этим тянуть не стоит.

В приёмной школы-пансиона царила особенная деловая обстановка, обязывающая к порядку. Чуть приглушённый свет от потолочных светильников ложился на пол мягкими прямоугольниками. Вдоль стен стояли высокие шкафы с прозрачными дверцами – за стеклом виднелись папки с этикетками, выставленные по одной линии, как солдаты на параде. На столе секретаря лежали стопки бумаг, и даже они были разложены с такой геометрической точностью, будто их выровняли строго по линейке.

Секретарь – женщина лет тридцати, с короткой стрижкой каре, в сером костюме, белой рубашке и чёрных туфлях на высоком каблуке – оторвала взгляд от экрана ровно в тот момент, когда ребята вошли.

Она сразу поняла: эти трое – не с поручением от классного руководителя. На их лицах была написана растерянность, смешанная с надеждой. Ученики, которые во что-то вляпались и пришли за помощью или с оправданиями. Её внутренне передёрнуло. Таких посетителей она терпеть не могла. Она натянуто улыбнулась:

– Вы что-то хотели?

Кира, держась прямо, как на экзамене, хотя внутри у неё всё дрожало от возбуждения и обиды, ещё не выплеснувшейся наружу, сказала:

– Нам нужен мой папа, Дмитрий Владимирович Ломов.

Улыбка сползла с губ секретарши.

– Он у директора на совещании вместе с Корнеевым. Нельзя.

Сашка вздохнул так, как вздыхают люди, которым сейчас предстоит объяснять, что слово «нельзя» – понятие относительное, особенно когда на кону нечто большее, чем школьные правила.

– Простите, – сказал он с твёрдостью отличника, уверенного в своей правоте. – Это срочно. Очень.

Секретарь не двинулась с места, продолжая в упор смотреть на ребят.

– Я же сказала «нельзя». Разве не понятно?

Илья не выдержал. Он подался вперёд, упёрся руками в край стола и произнёс трагическим шёпотом, какой обычно используют в театре, чтобы зритель на галёрке всё слышал:

– Это дело жизни и смерти.

Секретарь пробуравила его взглядом. Она явно пыталась понять: Илья нарочно драматизирует или сейчас действительно произойдёт что-то непоправимое.

Кира встала рядом с Абрамовым. То, что она собиралась сделать, ей самой не нравилось, но, похоже, другого выхода не было.

– Сегодня последний день учёбы. У всех хорошее настроение. Мы не займём много времени. – Она сделала паузу, давая словам осесть в воздухе. – Нам надо сообщить кое-что директору и моему папе. Если мы промолчим, может случиться что-то очень плохое. Вы же не хотите, чтобы потом вас обвинили в том, что этого можно было избежать, если бы вы пустили нас в кабинет.

Секретарь напряжённо молчала, и Кира решила надавить:

– Если вы не позволите нам войти, нам придётся это сделать без вашего разрешения, и получится не очень удобная ситуация.

Секретарь задержала взгляд на Кире. Что-то в её тоне – настоящая взрослая тревога – заставило женщину подняться. Она подошла к кабинету директора, постучала, приоткрыла дверь и быстро сказала несколько слов. Выслушала ответ. Вернулась.

– У вас пять минут, – сказала она.

– Мы именно так и планировали, – пробормотал Илья, и Сашка тут же ткнул его локтем в бок – мол, замолчи, не порти момент.

– Спасибо. – Кира смущённо улыбнулась женщине, чувствуя, что немного перегнула палку, и поспешила вслед за мальчишками.

Сашка, так, чтобы секретарь не видела, удивлённо округлил глаза и приподнял брови. Он явно не ожидал такой выходки от Киры. Да что говорить, она и сама от себя не ожидала.

Алексей Сергеевич Громов сидел в своём кабинете за массивным дубовым столом. Вид у него был усталый: день выдался крайне насыщенным, и напряжение последних часов оставило глубокие тени под его глазами.

У окна стоял Дмитрий Владимирович Ломов. Когда Кира вошла, его суровой взгляд на миг смягчился, словно отец хотел сказать дочери: «Рад тебя видеть». И тут же снова стал деловитым, собранным, как у человека, привыкшего работать с фактами, а не с эмоциями.

На стуле возле стола директора замер Иван Павлович Корнеев. От него исходила уверенность, граничащая с упрямством, как будто он уже принял решение и менять его был не намерен ни при каких обстоятельствах. Киру охватила растерянность. Сейчас нужно было представить взрослым цепочку событий, которую нельзя разорвать на первом же звене.

– Что случилось? – строго спросил Громов, и ребята внутренне вздрогнули.

Кира стряхнула с себя робость. Надо было всё изложить последовательно и по существу. Как учил папа. Мальчишки доверили это именно ей.

– Мы заметили некоторые странности, которые происходят в школе, – начала она осторожно. – Мы думаем, что они связаны. – Кира взглянула на отца, не сводившего с неё глаз, и уже увереннее продолжила: – Я расскажу по порядку.

Корнеев едва заметно усмехнулся.

– За четыре дня до новогодней ярмарки уборщицу Марину заперли в подсобке. Она открыла дверь мастер-ключом и оставила его в замке, пока мыла тряпки. И вдруг дверь закрылась. Сама. Она не могла открыть её минут пять. Потом получилось. Но Марина утверждает, что слышала, как кто-то повернул ключ или щёлкнул замок. И ещё… – Кира на секунду запнулась. – Когда она достала ключ из скважины, он был липким.

– Липким? – переспросил Корнеев с иронией. – Кира, ну вы сами слышите себя со стороны?

– Возможно, она была в перчатках, – сказала Кира, и это прозвучало как оправдание. – Но, мы думаем, если ключ действительно был липким, с него могли снять слепок. Изготовить дубликат мастер-ключа.

– Не фантазируйте, – отрезал Корнеев. – Мы в школе, а не в шпионском детективе.

Киру накрыла злость – горячая, колючая. Но она не позволила ей выплеснуться и всё так же спокойно продолжила:

– На следующий день меня заперли в музыкальном классе после репетиции. Дверь не открывалась, хотя Арнольд Маркович пробовал несколько раз. Потом замок просто… открылся. Мы вышли.

Корнеев немедленно ухватился за это как за доказательство своей правоты.

– И что? – Он развёл руками. – У учителя был ключ. Вы вышли без проблем. Значит, не заперли. Обычная случайность. Заело замок – бывает.

– Мы не могли открыть дверь, – упрямо повторила Кира. – Я дёргала. Она не поддавалась. К тому же я слышала, – Кира замялась, так как считала неправильным передавать непроверенные данные, но всё же решилась. – Также в тот день оказался заперт и кабинет литературы. Три случая подряд не могут быть случайностью.

– Ну кому это могло понадобиться? – с раздражением перебил Корнеев. – И главное – зачем? Тут в школе все любят понарассказывать, чтобы значимости себе придать.

Кира вздохнула. Её слова разбивались о стену недоверия. Сашка и Илья переглянулись – им тоже это не нравилось.

Кира продолжила, уже быстрее, потому что знала: если замедлится, её остановят и не дадут закончить.

– Потом актовый зал. Мы все были заперты внутри. И второй выход за сценой – тоже. Алексей Сергеевич был с нами.

Корнеев открыл рот, чтобы возразить, но Сашка заговорил раньше.

– Иван Павлович, вы тогда сами видели, – сказал он со спокойной рассудительностью, которая отличает людей с развитым логическим мышлением. – Мы проверяли обе двери. Я понимаю, что одна могла случайно захлопнуться. Но две одновременно? Это невозможно. Процент вероятности – ноль целых ноль десятых.

– Я лично дёргал вторую дверь. Она не открывалась, – поддержал друга Илья. – Я чуть руку не вывихнул.

– Это действительно было так, – подтвердил Громов, посмотрев на Корнеева. – Я сам удивился. Раньше такого не случалось.

Корнеев поджал губы, но спорить с директором не стал. Однако выражение его лица красноречиво говорило: «Случайность».

Кира воспользовалась этим маленьким признанием и пошла дальше:

– Потом ночью сработала пожарная сигнализация…

Корнеев тотчас оживился, будто только и ждал этого пункта.

– Тост! – объявил он с явным облегчением. – Мальчишки из одиннадцатого «А» решили покушать и сожгли тост в кафе. Никакой мистики. Обычная детская бессознательность. Поставили хлеб и ушли. Они, конечно, утверждают, что выключали тостер, но, видимо, нет. Виновные уже найдены и наказаны. Всё под контролем.

Абрамов выразительно фыркнул. Слова Корнеева были равносильны тому, что любимую теорию Ильи про призраков официально признали бредом.

– Это точно не призрак, – адресовал ему насмешливый взгляд Корнеев. – Призраки, знаете ли, тосты не жгут.

– Призрак мог бы сжечь тост из принципа, – буркнул Илья себе под нос.

Сашка снова ткнул его локтем: «Помолчи, не время».

Кира сжала пальцы в кулак. Ей казалось, что они говорят на разных языках. Взрослые слышат только то, что хотят слышать.

– Потом пропала моя гитара, – сказала она, стараясь, чтобы голос не выдал волнения. – И гитара Жанны. И сама Жанна.

– Но гитара же нашлась, – вмешался в разговор Дмитрий Владимирович Ломов. – Ты же выступала на концерте. И Жанна с тобой была. Я сам видел.

Кира почувствовала, как в груди неприятно кольнуло. Да, и гитары, и Жанна нашлись. И теперь это выглядело как обычное недоразумение, а не часть странной цепочки.

– Да, – призналась она. – Но это было… очень странно. Жанна вернулась с двумя гитарами за минуту до выхода на сцену. Я не успела спросить, где она была, но я это обязательно узнаю.

– Она могла просто испугаться, – сказал Ломов. – Многие дети боятся сцены. Спряталась, а потом передумала. Такое бывает. Не забывай, она в пятом классе учится.

Кира не успела возразить, потому что в разговор вступил Сашка.

– Тогда как вы объясните вот это? – спросил он, доставая из кармана флешку. – Во время номера Киры и Жанны на превью-мониторе в рубке появилось это видео. Я его скопировал. Оно не из наших файлов. Сова с раскрытыми крыльями, вписанная в алхимический круг. Она словно нападала. Жуткое видео, честно говоря. Мы успели убрать его, а если бы замешкались, оно вышло бы на экран перед всем залом. Посмотрите потом. – Он протянул флешку директору.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как за окном дворник лопатой чистит снег.

Директор и Ломов переглянулись.

– На репетициях ничего такого не было, – добавил Сашка. – Мы проверяли все файлы. Значит, кто-то подменил медиатеку. И это не мог сделать случайный человек – нужен доступ к рубке.

– Да-ас… – протянул Корнеев. – Пока что это всё похоже на чей-то розыгрыш. Вы ни с кем не ссорились?

Кира тут же подумала про Олю Морозову, которая, возможно, пыталась сорвать её выступление и подстроила исчезновение гитар и Жанны перед концертом…

Илья сбил её с мысли:

– А пропажа школяров и обнуление баллов активности – тоже розыгрыш?

– С этим Глеб разобрался, – ответил директор. – Деньги не пропали, баллы за участие начислены. Система дала временный сбой.

– Ну хорошо, – не сдался Абрамов. – Но я до начала концерта видел подозрительного техника. Когда я за ним пошёл, техник побежал от меня. И я бы его догнал, но столкнулся с учителем музыки. Я заметил, что техник скрылся за дверью в кабинет химии. Зашёл туда, а его нет. Улизнул от меня по потайной лестнице в старой лаборатории. – Илья прочитал в глазах взрослых недоверие, поэтому поспешил добавить: – Он был очень странный, и я его раньше не видел.

– Мы наняли много технического персонала на период подготовки и проведения ярмарки. – Корнеев недвусмысленно взглянул на Илью, Киру и Сашку, давая понять, что их фантазии уже перешли все границы.

Кира собиралась сказать: «Но это же тоже след! Не может быть столько сбоев подряд!» – но Сашка опередил её.

– И самое главное… – сказал он. – После концерта, когда мы вышли из актового зала, то увидели, что дверь в бывший кабинет химии приоткрыта. Мы зашли туда – и обнаружили внутри родителей Ли Тао и мецената Максимова Виталия Вячеславовича. Они стояли в лаборатории. А ведь туда посторонним вход запрещён.

Сашка замолчал, понимая, что все приведённые доводы звучат неубедительно.

– Ну и что? – жёстко отреагировал Корнеев. – Семья Ли организовывала мероприятие, меценат мог проводить экскурсию. Вы сами видели, сколько людей сегодня было в школе. Все ходили везде. Ничего криминального. Давайте-ка не придумывайте. – Он посмотрел на ребят в упор, будто ставил точку в этой беседе. – Прекращайте искать преступления там, где их нет. Скорее всего, запертые двери и видео с совой – просто чья-то неудачная шутка. Мы во всём разберёмся. Идите в жилой корпус. Завтра уедете домой, отдохнёте.

Горло Киры перехватила обида. Острая, горькая, как неспелая клюква. Она-то думала, что принесла золото, а ей сказали: «Это мусор, выбрось».

Громов, заметив её состояние, поднял руку, останавливая Корнеева.

– Я услышал вас, – сказал он ребятам. – Спасибо, что пришли и рассказали. Иван Павлович, проводите их до столовой. Пусть поужинают.

Корнеев недовольно поморщился. Зачем ему их сопровождать? А как же совещание? Однако ничего не сказал, подошёл к двери, открыл её, жестом пригласив ребят выходить, а затем сам вышел вслед за ними.

Команда «ИКС» покинула кабинета молча. Кира плелась, глядя прямо перед собой, чтобы никто не увидел, что у неё на глазах выступили слёзы. Илья пинал носком кроссовки невидимые камешки.

– Как об стенку горох, – расстроенно буркнул он себе под нос.

Сашка, нахмурившись, сжал губы. Никогда ещё разговор с директором не был таким унизительным.

Шаги в приёмной стихли, и только тогда в кабинете наступила та особая тишина, которая бывает, когда уходят все, кроме тех, кому действительно есть что сказать друг другу.

– Вы были правы. Надо было отменять праздник. – Алексей Сергеевич тяжело вздохнул, вставил флешку в компьютер, включил видео.

Ломов подошёл ближе. Видео и правда было жутковатым – нападающая сова с огромными когтями и распахнутым клювом.

Ломов досмотрел ролик и в задумчивости повернулся к окну. Фонари освещали старый фонтан с фигурой в плаще, и тени от статуй тянулись по снегу длинными, хищными пальцами. Двор выглядел спокойным и мирным. Но впечатление могло быть обманчивым. Наконец Ломов повернулся.

– СОВА активизировалась, – констатировал Дмитрий Владимирович. – Чего ждать от них теперь? Зачем они устроили этот спектакль? Вы не сомневаетесь, что во всех «сбоях» и «запертых дверях», – он показал пальцами кавычки, произнося слово «запертых», – виноваты именно они?

Лицо директора стало жёстче, словно он сбросил маску усталости.

– Не сомневаюсь. Они думали, что в журнале девятьсот седьмого года зашифрованы важные записи. Отсылки к рецепту или месту, где спрятаны знания Новикова. Журнал они добыли… но ничего в нём не нашли. Поэтому ищут дальше. И теперь они без труда обходят охрану.

– И перейдут к крайним мерам, – сказал Ломов. – Если не получат то, что считают своим по праву.

– Видео с совой… – начал директор.

– Это заявление, – прервал Ломов. – «Мы здесь. Мы смотрим. Мы можем ударить в любой момент». Алхимический круг. Сова. Агрессия. Они не шутят. Возможно, это знак, что они перешли к следующему этапу. К наступлению.

Директор побледнел. Он знал, что это значит. Ничего хорошего ждать теперь не приходилось.

Ломов достал рацию.

– Внимание всем постам. – В его голосе зазвучали металлические нотки. – Строго отмечать всех, кто выходит из школы. Сверять фамилии со списками приглашённых на праздник. Если кто-то из тех, кого нет в списках или кто не числится учителем или учеником, попытается покинуть территорию, – задержать и немедленно сообщить мне. Выполнять.

Он отключил рацию и обратился к Громову:

– Пусть Корнеев соберёт личные дела всех сотрудников и списки технического персонала, имевшего доступ к актовому залу: тех, кто устанавливал оборудование, кто был в школе, когда сработала пожарная тревога. Всё на флешку. Срочно.

Директор кивнул, но не успел ничего ответить – Ломов уже набирал номер на телефоне.

– Смирнов, – сказал он в трубку коротко, по-военному. Громов понял, что Дмитрий Владимирович звонит своему помощнику в отделение. – Сейчас пришлю файлы: сотрудники школы, приглашённые технари. Пробить всех. Биографии, судимости, связи. Ищем любые нестыковки, всё, что покажется подозрительным. Как обычно. Отрабатываем все версии.

Он завершил разговор и встретился глазами с директором.

И в этой затянувшейся паузе оба поняли: всё только начинается. То, что рассказали Илья, Кира и Сашка, было не набором разрозненных жалоб. Это были фрагменты одной мозаики. Мозаики, которую теперь предстояло тщательно собрать.

А тем временем по школьному коридору трое друзей шли в столовую. Они молчали. Им казалось, что их не услышали. Что все их слова разбились о глухую стену. Они даже не предполагали, что стена эта уже рухнула. И что всё, что они сделали, было не напрасно.

В столовой было шумно, но чуть тише, чем обычно. Большую часть учеников уже забрали родители сразу после концерта. Гремели подносы, стучали ложки, и над всем этим висел возбуждённый гул: эмоции ещё не остыли и выплёскивались через край.

– У меня десять тысяч школяров пропало! Десять! Я деньги полгода копил!

– А у меня весь рейтинг обнулился. Мама сказала, что если баллы не верну, то Новый год буду встречать с учебником математики.

– Да ладно вам, ерунда. Завтра домой! На каникулы! Целых двадцать дней без школы!

Кира сидела за дальним столиком, слушала этот разноголосый хор и думала: «Школяры и баллы активности лишь верхушка айсберга. Знать бы, что за этим стоит».

Кто и зачем запирал двери? Кто хотел, чтобы на огромный экран вылезла бешеная сова? И главное – почему?

– Ужин. – Сашка поставил перед ней поднос с гречкой и котлетой. – Ты сегодня вообще ничего не ела. А мозгу требуется топливо.

– Спасибо. – Кира с благодарностью посмотрела на друга, затем без всякого аппетита покосилась на тарелку, но вилку взяла.

Илья плюхнулся рядом, пододвинул к себе компот и мрачно уставился в окно. Там, за стеклом, шёл редкий снег, и казалось, что даже он после праздника падает как-то устало.

– Ну и что теперь? – спросил Илья в пустоту.

Сашка пожал плечами. Кира безучастно ковыряла котлету.

Они сидели так минут пять – просто молчали, размышляя каждый о своём. Ощущение было такое, будто их выключили из розетки. Только что они носились как угорелые, искали, доказывали – и вдруг раз, и всё. Полная апатия.

– Знаете, – нарушил молчание Илья, – а ведь сейчас в кабинете это реально звучало… ну, как будто притянуто за уши. Я сам себя слушал и думал: «А если бы мне кто-то такое рассказал, я бы, наверное, тоже не поверил».

– Ты серьёзно? – резко повернулся к нему Сашка. В его голосе звякнула обида. – То есть ты теперь считаешь, что мы всё придумали?

– Я не говорю «придумали». Я говорю: со стороны это выглядит притянутым за уши. Слишком много всего намешано.

– Затем и намешано, что это связано! – Сашка даже вилку отложил. – Не могут столько случайностей подряд быть просто случайностями.

Кира слушала их перепалку и вдруг поймала себя на мысли, что Сашка прав. Но Илья, если честно, тоже. Со стороны всё это действительно выглядело как набор не связанных между собой фактов. Заперли Марину. Заперли Киру. Закрыли актовый зал. Пропала Жанна с гитарами. Сова чуть не появилась на экране. Исчезли школяры.

«А что, если…»

– Погодите, – произнесла она, и мальчишки тут же замолчали. – А что, если закрытые двери были не целью?

– В смысле? – не понял Илья.

– В смысле – инструментом. – Кира в возбуждении отодвинула тарелку. – Мы думаем: кто-то хотел нас запереть. А вдруг им было нужно, чтобы мы сидели запертые и не мешали? Пока кто-то делал своё дело в другом месте.

– Отвлекающий манёвр, – сказал Сашка. – Кого-то запирают, чтобы отвлечь внимание. Пока все носятся с запертыми дверями, настоящая работа идёт там, куда никто не смотрит.

– Именно! – Кира стукнула ладонью по столу. – Нас просто… отвлекали.

Илья присвистнул:

– Ничего себе «просто». А отвлекали от чего?

– Вот это нам и предстоит выяснить.

Сашка взял салфетку, достал из кармана пиджака всегда лежавшую там ручку и начертил схему – квадратики комнат, коридоры, лестницы.

– Давайте по порядку. Где и когда у нас были закрытые двери?

– Марину заперли в подсобке на втором этаже, – стала перечислять Кира. – В западном крыле. Меня – в кабинете музыки на первом.

Сашка поставил две жирные точки на схеме.

– Актовый зал – второй этаж, – продолжил он. – Выходы за сценой – второй этаж. Кабинет литературы на первом, но он связан потайной лестницей с кабинетом химии на втором этаже.

Все трое опустили взгляды на исчерченную салфетку.

– Не понятно, – пробормотал Сашка. – Или мы просто не видим логики, или…

– Или это была другая задача, – перебил Илья. – Кого-то нужно было убрать с пути конкретно в тот момент. Например, чтобы Кира не пришла раньше времени и не увидела чего-то лишнего.

Кира поморщилась. Версия звучала логично, но от этого было не легче.

– А школяры? – спросила она. – И сова? Они в эту схему вообще не вписываются.

– Не вписываются, – согласился Сашка. – Но это не значит, что они не связаны. Может, это просто… другая часть головоломки.

– Пазлов не хватает, – заключил Илья.

Они замолчали. В столовой всё так же гремели подносы и гудели ребячьи голоса. А за дальним столиком детективы команды «ИКС» склонились над исписанной салфеткой, и каждый чувствовал, что ответ где-то рядом, но пока ускользает.

– Вон Жанна, – вдруг сказал Илья, кивнув в сторону раздачи.

Кира обернулась.

Жанна Дашкова стояла в очереди, весело болтая с девчонками.

Кира достала телефон и набрала сообщение: «Подойди к нашему столику. Пожалуйста».

Затем она посмотрела на входящие звонки: десять пропущенных вызовов от Жанны с половины пятого до пяти пятнадцати.

– Ничего себе… – Кира растерянно посмотрела на друзей. – Она мне звонила десять раз как раз тогда, когда мы её искали.

– Ну ты даёшь! – Илья хмыкнул. – Сейчас узнаем, что случилось. Вон идёт к нам.

Жанна прочитала сообщение, оглянулась, увидела команду «ИКС» и приветственно улыбнулась. Через минуту она уже сидела рядом, поставив поднос с едой на стол.

– Жанна, куда ты делась перед концертом? – спросила Кира без предисловий.

Жанна укоризненно вздохнула.

– Пошла за гитарами, – начала она. – За своей и твоей. В кабинет музыки.

– Во сколько это было? – Кира дала Сашке знак, чтобы тот записал.

– Примерно в половине пятого. – Жанна отпила компот, в горле першило. – Я забрала их, вышла в коридор, и тут ко мне подошёл какой-то техник. Спросил, как пройти в библиотеку. Сказал, ему нужно проверить работу плазмы в рекреации – там, рядом с библиотекой, где стенды стоят. Мол, коллеги устанавливали, а теперь сбой какой-то.

– И ты повела его? – уточнил Сашка.

– Ну да. – Жанна пожала плечами. – Там же правда сбои были. Ребята говорили, что на других локациях плазмы вырубались. Я подумала, ну, нормально. Человек не местный, заблудится ещё.

– И что дальше?

– Мы дошли до кабинета труда, и вдруг оттуда кто-то позвал меня. Мне послышалось: «Жанна! Жанна!» Я сказала технику: «Идите прямо, библиотека будет слева, не ошибётесь» – и пошла на голос.

Кира подалась вперёд:

– Ты видела, кто звал?

– Нет. Дверь в кабинет была приоткрыта. Я зашла – там никого. А дверь за мной – хлоп! И закрылась.

– Заперлась? – Илья подпёр кулаком подбородок.

– Сама. – Жанна с силой сжала салфетку. – Я дёргала – бесполезно. Стоит как вкопанная. Я звонила тебе, Кира, и Диляре. Это моя одноклассница, мы дружим. Она не брала трубку – у неё телефон на беззвучном режиме был. Я, наверное, раз двадцать набирала. Потом она ответила, попросила ключ у уборщицы, пришла и открыла меня.

Кира и Сашка переглянулись.

– Я как раз в это время бегала тебя искала! – Кира не могла поверить в произошедшее.

– Так я тебе звонила! – вскинулась Жанна. – У тебя телефон был выключен!

Кира виновато опустила глаза:

– Я только что увидела пропущенные от тебя. Сколько ты там просидела? – извиняющимся тоном спросила она.

– Около часа, наверно, не знаю точно.

Илья присвистнул:

– Час. А я ведь тоже тебя искал. Минут за пятнадцать до концерта. Как ты вообще успела к вашему номеру?!

– Повезло, что Диляра не пошла в зал. Она зачем-то побежала в комнату и задержалась там. Я дозвонилась до неё где-то в двадцать минут шестого. Пока она нашла уборщицу, пока дошла до кабинета труда. Открыла меня, ну я и побежала. Успела. – Жанна посмотрела на Киру. – Я вообще сначала решила, что это ты меня закрыла. А потом, пока там сидела, поняла – вряд ли. Ты бы тогда свою гитару забрала, чтобы спеть без меня.

– Ты кого-то подозреваешь? – спросила Кира как можно спокойнее.

– Ну… – Жанна замялась, накрутила на палец прядь волос. – Я думаю… Оля Морозова. Она ещё на репетиции ко мне цеплялась.

– А голос, который звал? – уточнил Сашка. – Он был похож на Олин?

Жанна покачала головой:

– Я не знаю. В коридоре все галдели. Я плохо расслышала. Но, если подумать… Да, это могла быть Оля. – Она заглянула Кире в глаза: – Ты думаешь, это она?

Кира откинулась на спинку стула. В голове вертелась мысль: «Кто-то закрыл Жанну. Кто-то закрыл меня на репетиции. Это разные люди или один и тот же человек?»

– Оля могла. Жёсткие шутки в её духе. К тому же не исключено, что она хочет мне отомстить.

– А техник? – вмешался Илья. – Ты его запомнила? Как он выглядел?

Жанна наморщила лоб, пытаясь вспомнить:

– Ну… в комбинезоне рабочем. С бейджем. Выше меня, но я сама невысокая, всего метр пятьдесят. Каждый, кто выше, – великан.

– Лицо? – не унимался Илья.

– Обычное. Не молодой и не старый. Ничего особенного.

– То есть, – подвёл итог Сашка, – единственное, что мы имеем, – это голос из-за двери, который мог быть чьим угодно. И высокий техник без особых примет.

– Спасибо, Жанна, – сказала Кира. – Ты нам очень помогла.

– Я помогла? – Жанна горько усмехнулась. – Я даже лица не запомнила. Хотя… погодите. У него родинка была вот тут. – Она ткнула пальцем в щёку под правым глазом.

– А вот это уже кое-что! – обрадовался Илья. – Одна примета есть!

Жанна улыбнулась, довольная собой, и поднялась из-за стола:

– Ладно, пойду, а то меня девчонки ждут.

– Спасибо. – Кира улыбнулась в ответ, отчасти радуясь, что хоть одна загадка раскрылась. – Прости, что с телефоном так получилось.

Жанна кивнула и ушла. А команда «ИКС» осталась сидеть над салфеткой, на которой теперь появилась ещё одна отметка – кабинет труда.

– Техник, – задумчиво протянул Илья. – Его можно найти по записям в журналах. Кто брал ключи, кто заходил, кто выходил. У него был бейдж. Эх, жалко я не разглядел того, за кем гнался. Может, у него тоже родинка на лице. Вот бы знать… Сразу бы стало ясно, мы имеем дело с одним человеком или с группой сообщников.

– Теперь уже не узнаем, – подчеркнул Сашка. – А что, если это был переодетый кто-то из своих?

– Зачем своему переодеваться? – усомнилась Кира. – Свой и так может зайти куда нужно.

– Значит, ничего – вздохнул Илья.

– Не «ничего», – возразил Сашка. – У нас есть версия про Олю. Мотив у неё был? Да. И возможность тоже. Кабинет труда служил штабом журналистов. Оля за него отвечала. У неё точно был ключ.

– А что с кабинетом музыки? – спросила Кира. – Меня закрыли там во время репетиции. Оля тоже могла?

– Могла, – кивнул Сашка. – Кабинет музыки рядом с кабинетом труда. Надо смотреть журналы выдачи ключей.

Илья встрепенулся:

– Журналы – это ко мне. Я сегодня же попробую всё узнать. У меня с охранником дядей Витей хорошие отношения.

– Только аккуратно, – предупредила Кира. – Если это Оля, она не должна знать, что мы её проверяем.

– Я тихо, как мышь, – заверил Илья. – Как библиотечная мышь, которая читает Шекспира в оригинале и не шуршит.

Сашка фыркнул, но Кира даже не улыбнулась. Она смотрела в сторону столика, где сидела Оля Морозова. Та что-то оживлённо обсуждала с Таней и Лерой, смеялась.

– Кстати. – Киру вдруг осенило, она указала на салфетку. – Я слышала, что, когда закрыли кабинет литературы, у библиотекаря был выходной. Мне тогда это ещё показалось странным. Под конец четверти выходной? Ей же книги все сдают. И вот я думаю… А вдруг кто-то хотел проникнуть в библиотеку во время уроков и, чтобы уж точно избежать ненужных свидетелей, на всякий случай запер кабинет литературы, который прямо напротив неё?

– Версия неплохая. – Сашка, доедавший котлету, задумался. – Но что и кому там понадобилось? Если только… книги купца Платонова или документы, которые Галина Сергеевна прячет? Но тот тайник просто так не открыть. Ключ нужен. – Мысли метались, и Сашка насторожился от догадки. – А ключ она хранит там же… Я как-то видел, где она его берёт.

Кира, наблюдая за ходом рассуждений друга, даже перестала жевать.

– Вот. Если связать запертые двери и теорию, что таким образом изолируют свидетелей… то всё становится логично.

– Я сейчас, – бросил Илья и скользнул между столами.

Он подошёл к столику Оли не прямо, а сделал крюк – сначала за компотом, потом якобы случайно остановился рядом.

– Оль, привет! – Илья улыбнулся своей самой обаятельной улыбкой. – Ты Жанну перед концертом не видела? Она мне нужна была, а я её потерял.

Оля подняла голову:

– Нет, не видела. Вон она сидит. – Она махнула рукой в сторону дальнего столика, где расположилась Жанна с подругами.

Она ответила слишком быстро, слишком ровно. Без паузы, без удивления, без вопроса «А зачем тебе?». И улыбнулась. Но как-то натянуто.

Илья уже научился замечать мелочи, поэтому понял: она врёт. Её тело сделало то, что всегда делают люди, когда врут, – замерло. Ни одного лишнего движения. Абсолютный контроль.

– Ладно, бывай, – попрощался Илья и двинулся обратно.

На полпути к своему столику он столкнулся с Дилярой, отошедшей от стойки с подносом.

– Диль, привет, – притормозил он девочку. – Спасибо, что Жанну сегодня спасла.

Щеки Диляры покрылись лёгким румянцем. Она явно не ожидала такого внимания от самого красивого мальчика в школе, зачастила:

– Ой, да. Она мне названивала, а у меня телефон на беззвучном был. Я случайно увидела пропущенные, когда в комнату заглянула. Перезвонила – она в истерике, говорит, заперли. Я побежала к Марине, уборщице, ключ попросила.

– Ты герой. – Илья по-отечески похлопал её по плечу. – Спасибо.

Диляра покраснела ещё гуще и улыбнулась.

Илья вернулся за стол и сообщил:

– Диляра подтвердила. Жанна не врёт. Её реально закрыли.

– А Оля? – спросил Сашка.

– Оля врёт. – Илья сел и поставил на стол компот. – Я её спросил про Жанну, она сказала, что не видела. Но у неё на лице всё было написано. Врёт, к бабке не ходи.

Кира молчала. Внутри у неё всё кипело. Оля Морозова. Опять. Та же самая компания, те же методы – бить исподтишка, прятаться за спинами, делать гадости, прикрываясь улыбками.

– Получается, Оля закрыла Жанну, – сказала она вслух.

– Но, – поднял палец Сашка, – даже если Оля закрыла Жанну, это объясняет только одну историю. Гитара, срыв номера, личная месть. Это не объясняет сову, а также исчезновение школяров и обнуление рейтингов.

Илья кивнул:

– И не объясняет, почему закрыли тебя, Кир, в кабинете музыки. Кто-нибудь видел, где была тогда Оля?

– Не знаю, – сказала Кира. – Надо проверять.

– Значит, так, – Сашка взял ручку и дописал что-то на салфетке. – У нас две линии. Первая – Оля и её возможная месть, вторая – всё остальное. Сова, школяры и баллы активности, системные запирания. Они могут быть связаны, а могут идти параллельно. И ещё – вероятное проникновение в библиотеку.

– Возможно, это один человек, который использует Олю как прикрытие, – вставил Илья. – Пока все смотрят на неё, настоящий преступник совершает задуманное. Заговор или просто так совпало. Хотя я в совпадения не верю.

Кира посмотрела на друзей. Усталые, невыспавшиеся, но с горящими глазами. Команда «ИКС» снова была в деле.

– Надо говорить с Глебом, – объявила она. – Если кто и может разобраться со школярами и сбоями, то только он.

– Ага, – согласился Сашка.

– Я попробую заглянуть в журналы выдачи ключей. – Илья поднялся со стула. – Если Оля брала ключ от кабинета труда, мы это узнаем. Как что-нибудь выясню, напишу в чат.

– Ладно. – Кира тоже встала из-за стола. – Завтра начинаем с Глеба, а сегодня мы просто доживём до завтра.

Они разошлись по своим блокам, однако спать в эту ночь предстояло не всем.

Кира легла в постель, но мысли не давали уснуть, крутились как белка в колесе: Оля, Жанна, запертые двери, сова на экране. Особенно сова.

«Оля – это месть. А сова… это точно что-то другое».

Кира повернулась на бок – осторожно, чтобы не скрипнуть пружинами, и посмотрела на соседнюю кровать. Алиса спала. Рыжие волосы разметались по подушке, из-под одеяла торчала босая пятка – она вечно их выставляла, даже зимой. Дышала ровно, глубоко. Отрубилась, как только голова коснулась подушки.

Кира взяла с тумбочки телефон, накрылась одеялом с головой, чтобы свет экрана не разбудил подругу, и написала сообщение в чат команды.

Ответ пришёл почти мгновенно.

Кира отложила телефон, но секунду спустя схватила его снова. И тотчас же одеяло сдёрнули.

– Ты чего тут? – Алиса склонилась над Кирой, щурясь спросонья. Волосы торчали в разные стороны, голос был сонный, но глаза блестели любопытством.

– Спи, – зашипела Кира. – Всё нормально.

– Ага, нормально. – Алиса вернулась на свою кровать и села по-турецки. – Давай колись. Я же всё равно не усну теперь.

– Алис!

– Кир! – передразнила она. – Что там?

Кира вздохнула. С Алисой было бесполезно препираться – если уж она вцепилась, легче рассказать.

– Мальчишки пошли к Глебу. Разузнать про школяры.

– Как всегда, самое интересное происходит без нас! – Алиса надулась, но тут же передумала обижаться. – Ладно, потом разберёмся. А ты что делаешь?

– Ищу кое-что. – Кира быстро написала новое сообщение в телефоне:

Через минуту в чате всплыл файл. Кира вылезла из-под одеяла, села рядом с подругой и, развернув экран телефона так, чтобы Алиса его видела, открыла файл. Они вдвоём впились глазами в экран.

Сова нападала. Не метафорически – реально. Крылья распахнуты, клюв хищно приоткрыт, когти выставлены вперёд. В этом движении было что-то древнее, яростное. Алхимический круг вокруг птицы пульсировал, и Кире вдруг показалось, что она слышит этот пульс – глухой, ритмичный, как биение огромного сердца.

– Жуть, – передёрнула плечами Алиса. – Кто это сделал? Что это?

– Это я и пытаюсь понять. Это видео чуть не вывели на экран во время нашего с Жанной номера. Кто-то подменил видеоряд. Ребята спасли ситуацию.

Кира открыла браузер, набрала в поиске «сова, алхимия» и начала листать картинки. Страница за страницей, ссылка за ссылкой. Ничего похожего. Обычные совы – мудрые, чинные, с веточками в клювах. Не такие, как эта.

Она вбила в поиск: «Сова в алхимическом круге, значение».

Поисковик вновь выдал тысячи ссылок. Кира стала просматривать, но всё было не то. На пятой странице мелькнула старая чёрно-белая гравюра. Она увеличила изображение.

Сердце пропустило удар.

Та же поза. Те же распахнутые крылья. Те же когти, выставленные вперёд. Только круг был немного другим – вместо звёзд какие-то буквы, похожие на латынь.

– Ого, – выдохнула Алиса. – Это же прямо один в один!

– Почти. – Кира открыла вторую вкладку, чтобы перевести надпись, а экран мигнул уведомлением. Сашка написал, что они у Глеба.

Алиса хотела ещё что-то спросить, но Кира уже уткнулась обратно в поиск. Пальцы летали по экрану, глаза цеплялись за строчки. Гравюра, ещё гравюра, старая книга, университетская диссертация про алхимические символы…

И вдруг – ссылка, от которой у Киры перехватило дыхание.

«Символика тайных обществ Европы в XIX веке. Глава 4. Сова как знак посвящённых».

– Алис, – позвала Кира, – смотри.

Алиса придвинулась ближе, и они обе уставились на экран.

Там, на пожелтевшей странице отсканированной книги, была та же самая сова в алхимическом круге. Подпись внизу гласила: «Символ СОВЫ – Секретного Общества Великих Алхимиков. Общество основано в конце XIX века учениками Николая Новикова после его загадочной смерти. Нападающая сова – угроза, как чёрная метка у пиратов».

У Киры похолодели пальцы.

– Они существуют, – прошептала она. – До сих пор.

– Кто? – Алиса округлила глаза.

– СОВА. – Кира оторвала взгляд от экрана. – Общество, созданное в девятнадцатом веке, существует до сих пор. Эта сова – их символ!

Кира с Алисой вновь посмотрели на хищный силуэт совы на экране. Значит, сова означает угрозу! Но кому? Почему этот символ появился сегодня во время концерта? Кира поняла – задача не из простых. Похоже, это самое сложное дело из всех, какими они занимались.

В мужском блоке жилого корпуса было тихо – только гул вентиляции и редкие шаги где-то в конце коридора. Сашка и Илья поднялись на третий этаж.

– Давай быстрее, пока нас не засекли, – шепнул Илья и, опережая Сашку, подошёл к двери с номером 37, постучал.

Дверь открылась не сразу. Глеб возник на пороге – лохматый, злой и такой уставший, что, казалось, сейчас просто сложится пополам и уснёт стоя. На нём была старая футболка с надписью «Я не хакер, я специалист по информационной безопасности», и Илья мысленно отметил, что сейчас эта надпись звучит как горькая ирония.

– Заходите, – буркнул Глеб и отступил вглубь комнаты.

Он, как и все одиннадцатиклассники, жил один, без соседа. Комната была стандартной: кровать, шкаф, стол. Вот только на столе рядом с ноутбуком громоздились внешние жёсткие диски, переходники, куча проводов, и всё это моргало лампочками и жужжало.

– Мы по делу. – Сашка присел на край стула. – Что со школярами?

Глеб опустился на кровать, упёрся локтями в колени и уставился в пол.

– Я всё проверил. – Голос у него был глухой, вымотанный. – Это не сбой, а взлом. Кто-то целенаправленно залез в систему и переписал начисления. Почти у двухсот человек пропали школяры или обнулились баллы социальной активности.

– Зачем? – не понял Илья.

– Да непонятно. Эти баллы идут в портфолио. – Глеб поднял глаза. – В конце года по ним считают рейтинг учеников. Участие в конкурсах, волонтёрство, помощь в мероприятиях – всё это учитывается. А теперь у половины школы эти баллы исчезли. Им просто не засчитают то, что они делали.

Сашка откашлялся. Глеб, видимо, был не в себе, раз объяснял то, что все и так знали.

– Ну, это ясно. Но я одного не пойму: кто-то специально обнулил людям социальную активность? Чтобы у них портфолио было хуже?

– Не просто обнулил. – Глеб покачал головой. – В системе теперь висит, что эти люди вообще ничего не делали. Ни ярмарки, ни концерта, ни помощи в подготовке мероприятия. Ничего.

– А в чём прикол? Просто испортить жизнь?

– Я думаю, кто-то хочет испортить нам репутацию. А в школе с плохой репутацией никто учиться не захочет. – Глеб мрачно посмотрел на Илью и Сашку. – Вот копаюсь, пытаюсь разобраться.

– А деньги? – перебил Илья. – Собранные средства?

– Деньги в порядке. Они сразу поступали на счёт больницы при покупке школяров. – Глеб вздохнул. – Но рейтинг… это же лицо ученика. Кому-то стипендия светила, кому-то – рекомендации. А теперь всё висит на волоске. Пока я не восстановлю систему и не верну баллы.

Илья и Сашка переглянулись. Это было очень плохо.

– Я систему школяров сам писал, – продолжил Глеб. – Гордился ею, как дурак. А теперь… теперь из-за меня люди могут остаться без заслуженных баллов. Вам-то что, а многим в этом году поступать в универ. Да и репутация школы на кону.

– Это не из-за тебя, – твёрдо сказал Сашка. – Это из-за того, кто это сделал. Твоя задача – помочь нам его найти.

Глеб посмотрел на него с благодарностью, но тут же снова нахмурился:

– Следы есть. Но они ведут… В общем, кто-то заходил в систему с моего компа.

– С твоего? – Сашка выпрямился.

– Да. С моего IP. С моего аккаунта. – Глеб развёл руками. – Я сначала подумал, что сам где-то накосячил, оставил сессию открытой. Но потом посмотрел логи… Это было сделано намеренно.

– Когда? – спросил Илья, и в его голосе появилась настороженность охотника, почуявшего добычу.

– Ночью. В ту ночь, когда была пожарная тревога.

Сашка замер. В сознании что-то щёлкнуло.

– Глеб, – сказал он медленно, – а ты свой ноутбук в ту ночь… где оставил, когда на улицу выбегал?

Глеб посмотрел на него и вдруг побледнел.

– Тут. В комнате, – прошептал он. – Я его на столе оставил. – Глеб лихорадочно перебирал в памяти воспоминания. – Я его… я его не взял. Дежурный заорал: «Быстро на улицу, быстро!» Я и помчался. Выскочил, как был. Тапки еле надеть успел. Думал, реально пожар.

– И отсутствовал ты тут, как и мы все, минут тридцать, – подытожил Сашка. – То есть любой мог зайти, незаметно сделать своё дело и уйти.

Глеб закрыл лицо руками. Несколько секунд он сидел молча, а когда убрал ладони, в его глазах горела уже не усталость, а злость.

– Это не просто хулиганьё, – заявил он. – Это кто-то, кто знал, что у меня ноутбук открыт. Кто-то, кто знал, что будет тревога. Или… кто её сам устроил.

– Тост в кафе, – кивнул Илья. – Корнеев сказал, твои одноклассники сожгли. Если предположить, что это они, то парни сработали отлично. Все выбежали, твоя комната пустая, ноутбук на столе. Красота.

– Но зачем им это? – спросил Сашка. – Рейтинг для них важен. Им в этом году поступать, а рейтинг влияет на характеристику. Что-то не склеивается. Выпускники уж точно не заинтересованы в этом сбое. Да они ведь тоже были на улице, когда всех выгнали. Они бы физически не успели это сделать.

– Согласен, – поддержал Глеб. – Я думаю, они тут ни при чём. Кстати, это не первый случай, когда кто-то лезет в систему. Помните, когда у Корнеева украли журнал девятьсот седьмого года и подозревали тебя? – Он мотнул головой на Илью.

– Ещё бы, – буркнул Абрамов. – Считаешь, тут такая же история?

– Почти уверен. История повторяется. Я тогда проверял камеры. Их отключали специально. И записи подменили. Это была не случайность, не сбой, а продуманная операция. Им нужен был журнал. И они использовали Гущина и Кротова, чтобы его достать.

– А теперь – школяры, – сказал Сашка. – И сова на экране.

– Сова? – Глеб наморщил лоб. – Какая сова?

– Видео, которое чуть не вылезло во время концерта, – объяснил Илья. – Сова в алхимическом круге. Агрессивная такая, когти вперёд. Мы думаем, это знак. Вот посмотри. – Он достал телефон и показал заранее загруженное туда видео.

Глеб взглянул на них с уважением и недоверием одновременно.

– Вы чего, в детективов играете?

– Мы не играем, – отрезал Сашка. – Мы пытаемся понять, что происходит. Потому что взрослые, – он сделал ударение на этом слове, – нам не верят.

Глеб хмыкнул:

– Ладно. Допустим. Что у вас ещё?

Илья выдохнул и выложил свою карту:

– Я видел мужчину. Перед самым концертом. В одежде техника, с бейджем. Он стоял у актового зала и выглядел подозрительно. Я пошёл за ним, но он исчез. А Жанна Дашкова из пятого «А» рассказала, что её остановил какой-то техник, спросил дорогу к библиотеке. Она повела его, а потом её заманили в кабинет труда и заперли.

– Техник, – повторил Глеб. – Бейдж. Описание есть?

– Выше Жанны, – ответил Илья. – Но она метр пятьдесят, так что это ничего не значит. Обычный. Невзрачный. У него родинка под глазом на правой щеке.

– Класс. – Глеб потёр пальцами виски. – Просто супер. Ищем иголку в стоге сена.

– А ты можешь достать список? – внезапно спросил Сашка.

– Список всех, кто был в школе на празднике? – подхватил Илья.

– Могу… – задумчиво протянул Глеб. – А вы, я смотрю, соображаете. Корнеев по просьбе Кириного папы как раз поручил мне подготовить такой список. Подрабатываете в ФСБ на полставки? – Глеб задорно подмигнул.

– Мы вообще молодцы, – скромно улыбнулся Илья.

Глеб быстро застучал по клавишам ноутбука.

– Вот вам список. Тут все: журналисты, меценаты, техперсонал, родители и ученики. Четыреста пять человек.

Сашка присвистнул:

– Ну что ж, задача непростая, но попробовать определить самозванцев стоит. Будем действовать методично. Первое – вычёркиваем всех учеников. Они не заинтересованы в исчезновении социальных баллов и школяров.

– Минус двести пять. – Глеб нажал на клавишу и удалил фамилии учеников. – Остаётся двести человек.

– Теперь родители, – продолжил Илья. – Тех, кого мы лично знаем. Кого видели на собраниях, на праздниках.

Они работали молча, сосредоточенно. Глеб щёлкал клавишами, Илья иногда бормотал: «Этого знаю, этого тоже, а это чей папа?»

– Минус девяносто, – объявил Сашка через полчаса. – Остаётся сто десять.

– Теперь сотрудники школы, – сказал Глеб. – Учителя, охрана, техперсонал. Вычёркиваем всех, кого точно знаем.

Ещё полчаса работы. Глаза слипались, но останавливаться было нельзя.

– Минус пятьдесят пять, – выдохнул Сашка. – Пятьдесят пять осталось.

Илья посмотрел на список и вдруг хлопнул себя по лбу:

– Женщины! Мы ищем мужчину. Жанна говорила про техника, я видел мужика. Убираем всех женщин.

– Илья, ты гений! – Глеб быстро написал формулу и убрал лишние фамилии. – Минус пятьдесят. Остаётся… пять фамилий.

Они уставились на экран, на котором теперь значилось всего пять имён. Пять неизвестных. Пять человек, которых никто из них не знал.

– Вот они, – прошептал Илья. – Наши клиенты.

Сашка сфотографировал список на телефон, чтобы показать Кире.

Глеб вновь склонился над ноутбуком:

– Я сейчас пробью их в интернете. Может, что-то найду.

Пока он искал информацию, Илья перечитывал фамилии вслух:

– Потапов Аксений Платонович, Синицын Игорь Викторович, Кузнецов Денис Аркадьевич, Попов Григорий Семёнович, Васильев Константин Романович.

– Сплошные техники, – хмыкнул Глеб. – Все из одной организации. «ЭлектроСервис Плюс».

– Которая устанавливала плазмы к празднику, – вставил Сашка. – Я видел их в рекреациях, они по всей школе панели вешали.

– Значит, у них был доступ везде, – заключил Илья. – И никто бы не удивился, встретив их в любом коридоре.

Глеб откинулся на спинку стула и посмотрел на ребят:

– Вы понимаете, что это значит? Это не школьники, не обиженные девчонки, а взрослые люди, которые спланировали операцию. Которые знали, когда будет тревога, которые знали, где мой ноутбук, которые знали, как войти в систему и переписать рейтинги.

– И которые вполне могли подстроить пожарную тревогу, так как работали допоздна, – добавил Сашка. – И когда нас и персонала не было, они запросто могли зайти к тебе в комнату, да и вообще в любое помещение.

Илья вздохнул:

– А я-то надеялся, что это призрак. Было бы красиво.

Сашка фыркнул, но Глеб даже не улыбнулся.

– Призраки не портят людям портфолио и репутацию, – сказал он жёстко. – А эти – портят. И мы их найдём. Пора подключать тяжёлую артиллерию.

В кабинете директора между тем тоже не спали. Алексей Сергеевич Громов сидел за столом, подперев голову рукой. Ломов стоял у окна, глядя на тёмный двор.

– Я переговорил со Смирновым, – сказал Дмитрий Владимирович. – Они проверяют. Но у них триста анкет ещё.

– Триста, – повторил Громов. – А всего в списке четыреста пять. Медленно как-то вы работаете. Так и до утра не выясним, кто к нам в школу пробрался.

Ломов хотел было возразить, но у него завибрировал телефон. Он взглянул на экран и нахмурился:

– Сообщение от Глеба.

Громов подошёл ближе и, заглянув в экран, прочитал вслух:

– Потапов Аксений Платонович, Синицын Игорь Викторович, Кузнецов Денис Аркадьевич, Попов Григорий Семёнович, Васильев Константин Романович. – Директор посмотрел на Корнеева. – Все из одной организации. «ЭлектроСервис Плюс». Они устанавливали плазмы к празднику. Иван Павлович, вы этих людей знаете?

Корнеев, всё это время с усталым видом сидевший в углу кабинета, встрепенулся:

– Техников? Нет, лично не знаю. Их прислала компания-подрядчик. Мы проверяли только документы фирмы, а не каждого сотрудника.

Ломов схватил рацию:

– Внимание всем постам. Объявляю план «Перехват». Проверить, есть ли сейчас в школе люди из списка. – Он продиктовал фамилии.

Через несколько минут по рации ответили:

– Все пятеро покинули территорию. Последний вышел два часа назад.

Ломов выругался сквозь зубы.

– Опоздали.

– Завтра они вернутся, – неожиданно сказал Корнеев. – У них осталась работа. На третьем этаже нужно установить ещё две плазмы. Потапов – главный в бригаде. Он точно придёт. Он же не знает, что мы знаем. Всё под контролем.

Ломов просверлил его долгим изучающим взглядом, потом кивнул:

– Завтра. Значит, завтра мы их встретим.

Он достал телефон и набрал Смирнова:

– Слушай внимательно. По этим пяти фамилиям – пробить всё. Организация «ЭлектроСервис Плюс», её учредители, контракты, связи. К утру чтобы было на столе. Всё, что найдёшь.

Он отключился, и только тогда на его лице появилось выражение, которое Громов до этого ещё ни разу не видел, – уважение.

– Знаете, – сказал Ломов, глядя на директора, – я всю жизнь учил Киру думать и наблюдать. Но то, что она и её друзья сделали сегодня… – Он покачал головой. – Это уровень. Глеб отдельно – молодец. Если бы не его анализ, мы бы ещё несколько дней со списком ковырялись.

Каменное лицо Корнеева вдруг порозовело. Ему было то ли неловко, то ли лестно такое слышать. Директор улыбнулся, гордясь своими учениками.

На улице кружились в хороводе снежинки. А в жилом корпусе школы-пансиона, в комнате Глеба, трое ребят смотрели на список из пяти фамилий и чувствовали себя охотниками, напавшими на след.

– Мы их нашли, – удовлетворённо причмокнул Сашка.

– А вы реально крутые, – сказал мальчишкам Глеб. – В ФСБ со списком возятся, а вы за вечер управились.

– ФСБ работает по правилам, – ответил Сашка. – А мы – по-своему.

– По-своему – это как? – улыбнулся Глеб.

– Как команда «ИКС», – выпятил грудь Илья. – Детективы двадцать четыре на семь.

– Ладно, детективы, – зевнул Глеб. – Спать пора. Если эти типы появятся, им не дадут уйти. А мне ещё школярами заниматься.

Сашка и Илья пошли в свою комнату, но спать в эту ночь не собирался никто.

Слишком близко была разгадка. Хотелось как можно скорее узнать, кто же эти пятеро неизвестных.

Утром в школе-пансионе царила атмосфера предвкушения.

Каникулы!

Коридор первого этажа напоминал железнодорожный вокзал в час пик. Везде стояли чемоданы – большие, среднего размера и маленькие, с наклейками и без наклеек, с оторванными ручками и с блестящими новенькими замками. Родители толпились у входа, за турникетами, выкрикивая имена детей. Кто-то из учеников спешно дожёвывал на ходу бутерброд, кто-то перекрикивался через весь холл.

– Я чемодан взял!

– Нет, это мой!

– Счастливо оставаться! – махнул рукой один из семиклассников, и ему ответили хором: «Счастливо доехать!»

В школьном чате творилось что-то невероятное. Фотографии, благодарности, смайлики и поздравления с успешным завершением ярмарки мелькали, как новогодние огоньки.

Чат разрывался от восторга.

Глеб, сидя в углу столовой, читал сообщения и довольно улыбался. Система школяров работала, баллы за активность были начислены, рейтинги учеников выставлены. Никто не остался обделённым. Можно было с чистой совестью отправляться на отдых.

Алиса Стрельцова пробиралась сквозь эту суету с ноутбуком под мышкой и телефоном в руках. Мама предупредила, что приедет вечером, а значит, у неё было время, чтобы закончить ролик о «Голубом огоньке» и благотворительной ярмарке. Хотелось скорее выложить его на сайте школы.

– Тань, дай материалы, – поймала она Таню Лебедеву в школьном дворе. – Черновые, всё, что есть. Я смонтирую шедевр.

Таня, грузившая в багажник родительской машины огромный чемодан, недовольно фыркнула, но флешку протянула:

– Только ничего не испорти. И чтобы моё имя в титрах было!

– Имя будет, фамилия будет, даже отчество, если скажешь, – пообещала Алиса и нырнула обратно в здание.

Она поднялась в свою комнату, разложила ноутбук, вставила флешку и открыла папку с видео. Файлов было много – сотни, наверное. Алиса начала просматривать, отбирая лучшие моменты. Вот открытие ярмарки. Вот стенды. Вот Дед Мороз. Вот Жанна с гитарами…

Стоп.

Алиса замерла и прокрутила назад.

На видео снимали журналистов, но краешком оно зацепило и Жанну. Она шла по коридору с двумя гитарами в руках. Обернулась, словно её окликнули. Рядом появился мужчина в рабочем комбинезоне. Они о чём-то переговорили, мужчина кивнул и пошёл дальше, к библиотеке. А Жанна свернула к кабинету труда.

Алиса придвинулась ближе к экрану. Увеличила видео на максимум.

Дверь кабинета труда была приоткрыта. Жанна заглянула внутрь, вошла… и в этот момент в кадре возникла Оля Морозова. Быстро оглянулась по сторонам – и закрыла дверь ключом.

Алиса перевела дыхание. Она только что собственными глазами видела, как Оля заперла Жанну.

Пальцы сами набрали сообщение:

Кира Ломова спускалась на первый этаж жилого корпуса, лавируя между чемоданами и учениками, когда телефон завибрировал. Она открыла сообщение, впилась глазами в экран и резко остановилась.

Всё-таки Оля!

Кира подняла голову и увидела её – Оля Морозова стояла у окна в конце перехода между жилым и учебным корпусом, рядом с горой багажа, и с кем-то переписывалась в телефоне.

– Привет, надо поговорить, – приблизилась к ней Кира.

Оля подняла глаза, скользнула по Ломовой равнодушным взглядом.

– О чём?

– О том, как ты закрыла Жанну в кабинете труда.

– Чего? – Оля на секунду изменилась в лице, но сразу же вернула ему прежнее выражение. – Ты с ума сошла? Отстань от меня.

– Я не сошла. У меня есть видео. Ты закрываешь дверь, Жанна остаётся внутри. Хочешь посмотреть?

Оля отшатнулась, как от удара. Вцепились в ремень чемодана так, что побелели костяшки пальцев.

– Сказала, отстань! – выдавила она.

– А вот и не отстану, – тряхнула головой Кира. – Ты закрыла человека. Из-за тебя чуть не сорвался наш с Жанной номер. Это называется «вредительство».

– Что ты ко мне привязалась? – Оля попыталась усмехнуться, но усмешка вышла кривой. – Подумаешь, пошутила.

– Нормальные у тебя шуточки! – неожиданно для самой себя вскипела Кира. – Чего тебе от меня надо? Что ты вечно ко мне пристаёшь?

Оля молчала. Секунду, другую, третью. А потом её прорвало.

– Да ничего! – выкрикнула она так громко, что проходившие мимо ученики отпрянули. – Ты меня уже достала! Ходишь тут, строишь из себя главную сыщицу. Команда «ИКС», расследования!.. Думаешь, ты лучше всех? Думаешь, тебе всё можно? Я просто хотела, чтобы все увидели, что ты никто!

Она замолчала, тяжело дыша. Глаза её горели лютой ненавистью.

– Ну что? Беги к своему папочке. Мне плевать!

– И меня тоже в кабинете музыки ты закрыла?

– Не надо на меня валить всё подряд! Хотя да, если бы могла, закрыла бы и тебя! Но момента подходящего не было. Отвали от меня! И больше вообще ко мне не подходи никогда.

Кира вдруг почувствовала странное спокойствие. Оля призналась. Это было главное.

– Ладно, – сказала Кира, развернулась и пошла прочь, а Оля осталась стоять у окна, вцепившись в чемодан, и смотрела ей вслед с таким видом, будто только что проиграла войну.

Кира отошла за угол, достала телефон и написала отцу:

Она хотела уже убрать телефон, но пальцы замерли.

«А кто же тогда закрыл меня в кабинете музыки?»

Судя по Олиной реакции, она не врала: кабинет музыки – не её рук дело.

Она прочитала сообщение и улыбнулась. Папа, сам папа её похвалил! Такое случалось нечасто, а потому было особенно ценно.

Тем временем в кабинете Корнеева решалась судьба расследования.

Иван Павлович сидел за столом, сцепив пальцы в замок, и внимательно слушал Ломова. Директор Громов тревожно расхаживал взад-вперёд перед камином, заложив руки за спину. А Дмитрий Владимирович Ломов сидел в кресле у стола смотрителя и говорил ровно, жёстко, раскладывая всё по полочкам.

– Итак, по порядку. Жанну заперла ученица Морозова. Личные счёты, желание сорвать выступление. Мотив есть, возможность была, видео подтверждает. Это одна линия.

Корнеев облегчённо выдохнул:

– Ну слава богу. Значит, разобрались. Всё под контролем.

– Не всё, – осадил его Ломов. – Он положил на стол прозрачный пакет с ключом. – Помните ключ, который Марина оставила в замке подсобки? О нём упоминала Кира. Так вот, экспертиза обнаружила на ключе микрочастицы силиконового компаунда. Этот материал используется для изготовления слепков. Кто-то сделал с ключа оттиск, а потом изготовил дубликат.

Корнеев побледнел:

– То есть…

– То есть у преступников теперь есть мастер-ключ от школы. – В голосе Ломова зазвенела сталь. – И первое, что они им попробовали закрыть, – кабинет музыки, когда там находилась Кира.

– Но… зачем? – непонимающе моргнул Корнеев.

– Чтобы отвлечь внимание или просто проверяли, как он работает. Все эти запертые двери, пропавшие школяры, даже пожарная тревога – это был отвлекающий манёвр. Шум, паника, суматоха. Чтобы мы отвлеклись и смотрели не туда, где происходит главное.

Громов кивнул:

– Актовый зал. Сорок минут, пока мы были заперты.

– Именно. Им нужно было, чтобы в школе было пусто и никто не мешал. Они проникли в бывший кабинет химии, в лабораторию Платонова.

– Но там же ничего нет! – воскликнул Корнеев. – Всё вывезли!

– Значит, они искали что-то, чего мы не нашли. – Ломов вопросительно взглянул на директора. – Что они могли искать?

Громов вздрогнул, но промолчал.

– Семья Ли, – сказал Ломов, – занимается разработкой лекарства от рака. Доктор Ли вчера на сцене говорил о Платонове, о чудесах, о неизлечимо больных. Для кого-то это могло стать сигналом.

– Сигналом? – переспросил Корнеев. – Каким ещё сигналом?

Ломов и Громов переглянулись. И Ломов продолжил, но теперь уже с той особой интонацией, какая бывает у людей, рассказывающих невероятные вещи и ожидающих, что им, скорее всего, не поверят.

– Иван Павлович, вы что-нибудь слышали о СОВА?

Корнеев наморщил лоб:

– Сова? Ну, птица. Мудрая. В книжках про Гарри Поттера была.

– Это не птица, – вмешался Громов. – СОВА – Секретное Общество Великих Алхимиков. Оно существовало ещё при Платонове. И, похоже, существует до сих пор.

Корнеев открыл рот, закрыл, снова открыл:

– Алхимики? В двадцать первом веке? Вы серьёзно?

– А почему нет? – Ломов пожал плечами. – Есть люди, которые гоняются за Граалем, за философским камнем, за эликсиром вечной жизни. И если они узнали, что семья Ли, возможно, подобралась к секрету Платонова…

– К секрету? – Корнеев уже не скрывал скепсиса. – Доктор Ли – учёный. При чём тут алхимия?

– При том, – стал объяснять Громов, – что Платонов, по легенде, умел лечить неизлечимых. И его рецепт, возможно, был основан на тех же принципах, которые сейчас исследует доктор Ли. СОВА могла решить, что Ли нашёл формулу. Или близок к этому.

– И потому они устроили весь этот цирк? – Корнеев обвёл руками кабинет. – Запертые двери, сгоревший тост, взломанная система школяров?

– Да, – подтвердил Ломов. – Им нужно было проверить, как мы отреагируем. Узнать, есть ли у нас защита. И заодно дискредитировать фонд Ли. А может быть, они хотели испортить репутацию школы или отвлечь наше внимание от чего-то более важного. Пока не знаю.

– Но деньги-то они не украли, – заметил Корнеев.

– Деньги и не были целью. – Ломов покачал головой. – Цель – информация. И дестабилизация. Они проверяли нас. И, к сожалению, поняли, что мы уязвимы.

Корнеев молчал. Он смотрел то на Ломова, то на Громова, и было видно, что в его голове идёт борьба между привычным «всё под контролем» и реальностью, которая в это «всё» никак не укладывалась.

– Алхимия, – наконец произнёс он. – Эликсир. Лекарство от рака. – Он потёр виски. – Бред какой-то.

– Это не бред, – твёрдо сказал Ломов. – И у нас есть пять подозреваемых.

На столе завибрировала рация.

– Дмитрий Владимирович, – раздался голос охранника, – тут техник пришёл. Потапов. Говорит, плазму на третьем этаже доделывать. Пропускать?

– Пропустите. И сразу ведите его ко мне, в кабинет Корнеева, – скомандовал Ломов.

– Принято!

Рация щёлкнула и замолчала.

В кафе на первом этаже жилого корпуса было непривычно пусто. Почти все ученики уже уехали или собирали в комнатах вещи. Лишь за дальним столиком возле окна сидели с кружками чая детективы команды «ИКС» – Илья Абрамов, Кира Ломова и Сашка Самсонов.

– Я нашла. – Кира показала мальчишкам на телефоне сову в алхимическом круге. – Это эмблема Секретного Общества Великих Алхимиков. И, судя по тому, что видео с совой появилось у нас на «Голубом огоньке», общество существует до сих пор.

– Алхимики? – Илья взлохматил волосы. – Круто. А я думал, они вымерли вместе с динозаврами.

– Выходит, не вымерли, – качнул головой Сашка.

– Значит, – медленно проговорил Илья, – запертые двери и злобная сова – это их работа?

– Да. – Кира кивнула. – Кроме случая с Жанной. Её заперла Оля Морозова. Алиса нашла подтверждение этому на видео.

– Вот неймётся человеку, – фыркнул Сашка. – Только всё равно не ясно, зачем делать мастер-ключ и закрывать двери.

– Возможно, они просто отвлекали наше внимание от чего-то более важного? – Кира пристально посмотрела на ребят.

– От лаборатории? – Сашка залпом выпил остывший чай.

– Гениально! – восхитился Илья, закидывая ногу на ногу.

– А видео с совой? – спросила Кира. – Что, если они его сделали специально для нас? Чтобы мы увидели, испугались, побежали к директору и рассказали?

– И мы побежали, – горько усмехнулся Сашка. – Как миленькие.

– Но мы же не знали, – возразил Илья.

– В том-то и дело. – Кира обвела взглядом друзей. – Они просчитали нас. Знали, что мы испугаемся и пойдём к взрослым. Или другой вариант: сова появится на экране во время концерта, и все увидят и испугаются.

Наступила тишина. Только снег бился в оконное стекло.

– И что теперь? – спросил Илья. – Вчера ночью мы с Глебом вычислили пятерых подозреваемых. Все они техники. Может, проследим за ними? Они ещё придут в школу забрать оборудование.

– Хороший план, – поддержала Кира. – Если они готовят что-то серьёзное, это произойдёт или сегодня, или когда все будут на каникулах. До нашего отъезда есть время. Мой папа только вечером меня заберёт.

– Мы тоже, скорее всего, только вечером уедем. – Илья вдруг улыбнулся той своей улыбкой, которая появлялась перед самыми рискованными предприятиями. – Знаете, я всё-таки надеялся, что это призрак. Было бы красиво. Но алхимики – тоже неплохо.

– Илья! – хором сказали Кира и Сашка.

– Ладно-ладно. – Он поднял руки. – Шучу. Давайте выпьем горячего какао? Я угощаю. А то от этого холодного чая зубы сводит. А потом, пока нас не забрали по домам, пойдём ловить злодеев. Взрослые без нас не справятся.

Дверь в кабинет Корнеева открылась, и двое охранников ввели Потапова. Тот выглядел обескураженным, но старался держаться уверенно. Рабочий комбинезон в строительной пыли, бейдж на груди болтается криво.

– Проходите, Аксений Платонович, присаживайтесь. – Ломов указал технику на стул. – Генерал-майор ФСБ. У меня к вам несколько вопросов.

Потапов опустился на стул – резко, словно подкосились ноги. Взгляд забегал по помещению: стены, стол, окно, камин, – ни на чём не задерживаясь дольше секунды. На правой щеке под глазом темнела небольшая родинка, и сейчас, на побледневшей коже, она казалась особенно заметной. Редкие волосы прилипли к покрывшимся испариной лбу и вискам.

Корнеев застыл у окна, директор Громов встал у двери, скрестив руки на груди.

– Аксений Платонович, – Ломов открыл папку и бегло пробежал глазами по документам, – вы работаете в «ЭлектроСервис Плюс», должность – техник-наладчик, верно?

– Да, – кивнул Потапов. – А в чём, собственно, дело?

– Здесь вопросы задаю я, – сказал как отрезал Ломов. – Что вы делали в школе в последние три дня? Где были, когда, с кем встречались?

– Плазмы ставил, – глухо ответил Потапов. – В рекреациях, в актовом зале. Настраивал, проверял. Всё по инструкции.

– В ночь, когда сработала пожарная сигнализация, вы были здесь?

– Да. Работал допоздна.

– А ваши коллеги? Синицын, Кузнецов, Попов, Васильев? Где они?

Потапов пожал плечами, но жест вышел каким-то неестественным.

– Мы в ту ночь все работали. Сегодня я один. Остальные… ну, вроде заболели. Кто-то вообще на больничный ушёл. Одному даже «Скорую» вызывали. – Он вытер пот со лба одноразовым платочком. – А что стряслось-то? Работы мы все выполнили. Сегодня закончу, что осталось.

У Ломова завибрировал телефон. Звонил его помощник Смирнов. Дмитрий Владимирович молча выслушал доклад. Лицо его стало жёстче, скулы заострились, глаза сузились.

– Понял, – сказал он и положил трубку. Вид у него был мрачный.

– Что-то случилось? – Директор подошёл к столу.

– Случилось. – Голос Ломова не сулил ничего хорошего. – Мне только что сообщили: остальные техники мертвы. Умерли кто дома, кто в больнице. И все по одной и той же причине – обширный инфаркт. У меня вопрос, – обратился он к Потапову, – вы в последние сутки делали какие-либо уколы? Может, у вас брали кровь на анализ?

Аксений Платонович содрогнулся всем телом. Пальцы, лежавшие на коленях, задрожали – мелко, как при ознобе.

– Можно воды? – сипло попросил он.

– Можно. Но сначала ответьте на вопрос. – Ломов не двинулся с места. Не протянул стакан. Только чуть склонил голову, вглядываясь в лицо Потапова.

– Да, ребята вчера проходили медосмотр. Кровь на анализ сдавали. Я не успел, поэтому ходил сегодня перед работой. А почему вы спрашиваете?

– Потому что у меня есть подозрение, что их убили, – отчеканил Ломов.

– Как… убили? Инфаркт же, – выдавил Потапов.

– Инфаркт, который не был инфарктом. – Ломов отложил телефон в сторону. – Уже пришли результаты вскрытия. У всех четверых – чистая картина: коронарные сосуды без бляшек, а сердечная мышца – словно её искромсали изнутри. Множественные очаги некроза. Не закупорка, а токсическое поражение.

– Не понимаю… – Потапов побледнел ещё сильнее.

– У ваших коллег обнаружили высокий уровень калия. И не в обычной сыворотке – в стекловидном теле глаза. Это верный признак отравления. – Ломов выдержал паузу. – Им ввели калия хлорид. Внутривенно. Я думаю, во время того самого медосмотра.

Потапов судорожно втянул воздух:

– Но мы… я просто сдавал кровь. Я не видел…

– А вы и не должны были видеть, – сказал Ломов. – Медсестра, вместо того чтобы взять анализ, ввела раствор. Маленькую дозу – не смертельную сразу, но достаточную, чтобы через шесть – двенадцать часов или чуть раньше сердце начало разваливаться. Они ушли домой после работы с лёгким недомоганием, а ночью… – он щёлкнул пальцами, – инфаркт.

– Боже… – прошептал Потапов. Его лицо стало пепельно-серым. – Мне тоже… мне тоже ввели?

– Не знаю. Но если я прав и убийца действует системно, то вы – следующий. – Ломов поднялся. – Вы почувствовали жжение в руке во время забора крови?

Потапов замер, припоминая. Глаза округлились.

– Было… да, было. Я подумал – игла неудобно стоит. Сказал медсестре, а она ответила, что это нормально. – Он схватился за голову. – Я не придал значения.

– Сколько времени прошло с того момента?

Потапов взглянул на часы. Руки тряслись так, что он еле различил цифры на циферблате.

– Три… почти четыре часа. – Потапов вскочил со стула. – Вызовите мне «Скорую»! Срочно!

Директор и Корнеев с беспокойством посмотрели на Ломова, но тот даже не моргнул.

– Безусловно, мы так и сделаем. Но сначала расскажите: на кого вы работаете?

– Я умираю. Вызовите «Скорую»! – вновь заголосил Потапов, но Ломов перебил, не повышая тона:

– Присядьте, пожалуйста, и не нервничайте. Вы же не хотите спровоцировать остановку сердца. Ответьте на вопрос, и мы вас сразу же отправим в больницу. – Он замолчал, дождался, когда Потапов сядет на стул, и повторил вопрос: – На кого вы работаете? Зачем вы и ваши коллеги сделали мастер-ключ? Зачем запирали кабинеты? – Он наклонился ближе. – Это вы подменили видео в звуковой рубке актового зала?

Потапов отчаянно замотал головой:

– Нет. Я ничего не знаю. Мы просто… работали. Нам дали задание, мы сделали. Ключ – для обслуживания. Это всё.

– Для обслуживания? – Ломов усмехнулся одними уголками губ. – Тогда почему все остальные ваши коллеги найдены мёртвыми?

Потапов сглотнул, точно в горле застрял ком:

– Я не…

– Скоро настанет ваша очередь, Аксений Платонович. – Ломов произнёс это так буднично, словно констатировал погоду за окном. – Вы понимаете, что счёт идёт на минуты? Те, кто вас нанял, зачищают концы. Ваши коллеги уже ничего не расскажут. Остались только вы. Расскажите мне всё, и я вам обеспечу безопасность и медицинскую помощь.

Потапов дёрнулся, пытаясь встать, но ноги не слушались. Он снова тяжело опустился на стул.

– Я не знаю их имён. Клянусь. – Его голос сорвался на фальцет. – Нас наняли в контору. Обещали хорошо заплатить. Мастер-ключ… Сказали сделать дубликат. Кузнецов подловил уборщицу в подсобке, сделал. Мы проверили ключ на кабинете музыки. Потом заперли кабинет литературы, чтобы, пока мы фотографируем библиотеку, никто туда не вошёл. Библиотекарше Васильев позвонил и сказал, что в доме будет проверка газового оборудования и ей обязательно надо быть. Наплёл, чтобы в тот день её не было в школе. Нужно было сфотографировать всё в библиотеке. Ещё актовый зал нам пришлось закрыть для подстраховки. Надо было исследовать старую лабораторию. Сказали поискать там скрытые тайники… Времени мало было, ещё надо было плазмы установить. Мы торопились. Но мы ничего не нашли. А про подмену видео… Да, мы заменили файл.

– Зачем? Знаете? – Ломов навис над ним, загородив собой всё пространство.

Потапов закрыл глаза. Сглотнул ещё раз. И тихо, почти неслышно, выдавил:

– Нам приказали это сделать.

– Зачем?

– Не знаю. Мы просто делали то, что нам велели. Вызовите мне «Скорую». Мне нехорошо.

– Ответьте на вопрос, и я сразу позвоню медикам. – Ломов выпрямился. – Не расскажете – я официально оформлю протокол, и вы поедете не в больницу, а в СИЗО. Там вы не доживёте и до вечера. Если вам ввели препарат. У вас осталось не более шести часов.

– Воды… можно воды? – прохрипел Потапов. В глазах заплескалась паника. – Я слышал разговор… Они решили дискредитировать школу. Подорвать репутацию. Они хотят, чтобы школу закрыли. – Он схватился за грудь. Дыхание стало прерывистым.

Корнеев позвонил секретарю и попросил принести стакан воды. Девушка моментально появилась в кабинете, испуганно посмотрела на бледного как полотно техника, поставила перед ним стакан, налила из бутылочки воды и ушла. Потапов сделал жадный глоток, но легче ему не стало.

– Мне… мне душно… – Потапов рванул ворот комбинезона. – Воздуха…

Корнеев открыл окно. Холодный декабрьский воздух ворвался в кабинет, но Потапову и это не помогло. Он хватал воздух ртом, пальцы вцепились в сиденье стула. Губы посинели.

Ломов взял техника за запястье, посчитал пульс, осмотрел лицо.

– Срочно «Скорую».

Корнеев распахнул дверь, крикнул секретарю:

– «Скорую»! Вызовите срочно «Скорую»!

В кармане Ломова завибрировал телефон. Он взглянул на экран – спецсвязь.

– Слушаю. – Дмитрий Владимирович поднёс трубку к уху. – Да… Когда?.. Понял. Буду.

Он убрал телефон, посмотрел на Потапова, который уже почти терял сознание, и быстро набрал сообщение дочери:

Отправил и повернулся к Корнееву:

– У меня чрезвычайное происшествие. Срочный вызов. Я должен ехать.

– А допрос? – Корнеев растерянно покосился на Потапова.

– «Скорая» сейчас приедет. Я вернусь, как только смогу. – Ломов уже надевал пальто. – Основное мы теперь знаем. Допросим позже, в больнице. Главное, чтобы выжил.

В кафе на первом этаже, тёплом и уютном, сладко пахло ванилью. Команда «ИКС» сидела за своим любимым столиком, радуясь наступлению каникул.

– Двадцать дней! – Илья мечтательно закатил глаза. – Двадцать дней без уроков, без контрольных, без расследований!

– Это ты сейчас так говоришь, – усмехнулся Сашка, – а через неделю начнёшь ныть, что скучно.

– Не начну! Буду спать до обеда, есть оливье, играть в игры и смотреть фильмы. А вы мне будете писать, как вам дома хорошо и как вы по мне скучаете.

– Это точно, – улыбнулась Кира, – а сейчас нужно допивать какао и идти смотреть, что там наши подозреваемые делают. Что-то мы расслабились. Мой папа в любую минуту может написать, что мы едем домой.

– Мои родители только вечером при-едут, – вздохнул Сашка. – Впереди целый день. Если что, мы с Ильёй доведём дело до конца. Всех выведем на чистую воду. И докажем Корнееву, что у него вообще далеко не всё под контролем.

Все трое рассмеялись.

– Ладно! – Илья одним махом выпил какао. – Нас ждут великие дела! Втроём следить за подозреваемыми веселее. Пошли? – Он встал, готовый ринуться в бой.

– Да не беги, – притормозил его Сашка. – Техники никуда не денутся. Надо продумать, что мы конкретно будем делать.

В этот момент телефон Ильи зазвонил.

– Пап! Ты где? Когда будешь? – затараторил Абрамов, ответив на вызов. – Что?.. – Лицо его вытянулось от разочарования. – Нет, я понимаю… Да, конечно… Ладно, пап. Пока.

Он положил телефон на стол и посмотрел на друзей. Глаза у него стали какими-то потерянными.

– Похоже, действительно, можно не торопиться. Папа не приедет, – сказал он. – Ему позвонили, срочные съёмки. Новогодние мероприятия. Он очень извинялся, но… отменить не может.

Кира и Сашка сочувственно переглянулись.

– Илюх, не кисни. – Сашка хлопнул друга по плечу. – Ну, не приедет и не приедет. Значит, встретишь Новый год здесь, в школе. Это же круто!

– Круто? – Илья не мог скрыть огорчения. – Вы-то уедете. А я один останусь.

– Ничего, – утешила его Кира. – Пока в школе никого нет, как раз сможешь выяснить, что СОВА искала в лаборатории. Может, там тайник или ещё что-то?

Илья оживился:

– Точно! У меня же ОКО3 под кроватью пылится! Обследую тут всё!

Зазвонил телефон Сашки. Он схватил его и отошёл к окну.

– Мама! Привет! Вы уже выехали? – В его голосе звучало предвкушение.

Но чем дольше он слушал, тем пасмурнее становился. Улыбка сползла с губ, плечи опустились.

– Мам, ну ничего страшного… Я понимаю… Да, я останусь здесь. Всё хорошо. Честно. Я тоже тебя люблю. Пока.

Он нажал отбой и несколько секунд стоял, глядя в окно. Потом медленно вернулся к столу.

– Тоже остаюсь, – угрюмо сказал он. – Родители билеты заранее не купили. А сейчас они такие дорогие, что не хватает денег.

Повисла пауза. Илья смотрел на друга, и в глазах его разгорался огонёк.

– Самсон… – начал он осторожно. – Ты это… серьёзно?

– Ага, – неохотно буркнул Сашка.

– Так мы оба остаёмся! – Илья вскочил, чуть не опрокинув стул. – Вот здорово! Вместе Новый год встретим! Вместе лабораторию обследуем! ОКО3, тайники, расследования! У нас будут каникулы мечты!

Сашка невольно улыбнулся. Илья умел зажечь своим энтузиазмом даже в самой грустной ситуации.

– А ты, Кир? – спохватился он. – Может, тоже останешься?

Кира вздохнула:

– Это вряд ли. После последних событий я даже представить не могу, что должно произойти, чтобы папа оставил меня в школе. – Она посмотрела на мальчишек с завистью. – Везёт вам. Я бы с удовольствием… но с моим папой это нереально.

– Ничего, ты хоть с родителями встретишь Новый год, – сказал Сашка. – А мы тут, в пустой школе…

– Лучше бы я с вами осталась, – тихо ответила Кира.

И тут её телефон пискнул. Пришло сообщение от отца, он просил её подойти в приёмную.

– Меня папа зовёт. – Кира встала. – Пойду.

– Давай! – Мальчишки помахали ей вслед. – А мы пока подумаем, что с техниками делать! Возвращайся скорее. А если будете уезжать, напиши – придём проводить.

В приёмной было тихо, Дмитрий Владимирович, уже одетый в пальто, ждал Киру, нетерпеливо поглядывая на часы. При виде дочери его суровое, сосредоточенное лицо немного смягчилось.

– Пойдём. – Он взял её за локоть и отвёл в угол комнаты, подальше от посторонних ушей.

– Пап, что случилось? – встревоженно спросила Кира.

Ломов помолчал, собираясь с мыслями.

– У меня плохая новость. Меня срочно отправляют в командировку. На несколько дней. Это не обсуждается, приказ.

– То есть… – брови Киры взлетели вверх, – мы не едем домой?

– Нет. – Отец говорил мягко, но непререкаемо. – Но директор разрешил тебе остаться в школе. Здесь будет усиленная охрана. Возможно, я заберу тебя тридцатого или тридцать первого декабря. Как ты на это смотришь?

Кира сначала не поверила. Потом её лицо расплылось в улыбке.

– Пап, ты не шутишь? Это же замечательно! Илья и Сашка тоже остаются.

– Тогда тебе будет не скучно. – Ломов чуть улыбнулся.

– Да! – Кира бросилась ему на шею. – Спасибо! Ты самый лучший!

– Тише-тише. – Ломов обнял её в ответ, но почти сразу отстранился. – Кстати, мы практически раскрыли это дело. Тот техник, которого заметил Илья, у нас основной подозреваемый. Ваша команда снова навела нас на след. Вы молодцы.

Кира сияла.

– А с техником что будет?

– Ему стало плохо, сейчас его отвезут в больницу, а когда поправится – допросим как следует. Он многое знает. – Ломов посмотрел на часы. – Ладно, беги к своим. Я поеду. Велели через час быть в центре.

В приёмную вбежали работники «Скорой помощи» – врач и два фельдшера с носилками и медицинским чемоданчиком.

– «Скорая»! Где пациент? – крикнул один из них.

– Здесь, в кабинете. – Корнеев, по-явившийся в дверях, пригласительно махнул рукой.

Медики скрылись за дверью. Ломов поцеловал Киру в лоб:

– Иди к ребятам. Я позвоню.

Кира кивнула и выскользнула в коридор, но уходить не стала – прижалась к стене у двери, наблюдая.

Через несколько минут техника вынесли на носилках. Тот лежал бледный, с закрытыми глазами. Ломов шёл рядом, Корнеев суетился сзади.

– Откачаете? – спросил Ломов у врача.

– Сделаем всё возможное. Острая сердечная недостаточность. Срочно в реанимацию.

– Вот моя визитка. Я следователь. – Ломов сунул визитную карточку в карман врача. – Это важный свидетель. Позвоните мне, как только его можно будет допросить. Я или сам приеду, или коллег пришлю.

– Ладно, – пробурчал врач.

Они вышли на крыльцо, и морозный воздух обжёг лёгкие. Один из медиков запрыгнул в салон следом за носилками, второй захлопнул дверцу, быстро обошёл машину, уселся рядом с водителем.

– Я позвоню! – закричал Ломов дочери, перекрывая нарастающий вой сирены. – Всё будет хорошо!

– Пап, осторожнее! – Кира кинулась было к отцу, но он уже нырнул в свою машину. Двигатель взревел. Мигалки запульсировали сине-красным светом. «Скорая», взвизгнув колёсами, вылетела со школьного двора, за ней – чёрный автомобиль отца.

Кира проводила их взглядом, пока огни не исчезли за поворотом. Сердце колотилось где-то в горле. Всё произошло так стремительно.

Рядом тяжело вздохнул Корнеев. Он стоял, засунув руки в карманы пальто, и смотрел на опустевшую дорогу.

– Иван Павлович, а третий? – спросила его Кира. – Медиков же трое было. Двое уехали, а третий?

Корнеев обернулся:

– Третий?.. Он остался в кабинете. С директором. Бумаги какие-то подписать.

Из здания выбежали Илья и Сашка.

– Мы сирену слышали! – сказал запыхавшийся Илья. – Что случилось? Кого увезли?

– Техника, – ответила Кира. – Ему плохо стало.

– А… – начал Сашка, но не договорил.

– Они что, врача забыли? – Корнеев как будто очнулся от глубокой задумчивости. – Там врач остался…

Он помчался обратно в школу. Команда «ИКС» бросилась за ним.

Корнеев ворвался в свой кабинет – и замер на пороге. Никого. Только открытое окно, занавеска трепещет на ветру.

– Алексей Сергеевич! – позвал Корнеев, но ответа не получил.

Смотритель выскочил в приёмную, едва не сбив с ног Илью.

– Где Громов?!

– Как где? – испуганно пролепетала секретарь. – У вас в кабинете… с врачом.

– Его там нет! – рявкнул Корнеев так, что секретарь вздрогнула и вскочила с места.

Она побежала к кабинету, заглянула внутрь, и Кире показалось, что девушка сейчас упадёт в обморок.

– Как это… – Секретарь схватилась за дверной косяк. – Они не выходили! Я всё время была здесь! Никто не проходил!

Корнеев ринулся в кабинет директора. Но и тот был пуст. В учительской Громова тоже не было. Иван Павлович вернулся в свой кабинет. Илья, Кира и Сашка вошли следом.

И тут они увидели.

Разлитая вода из упавшего стакана растеклась лужицей по паркету. Настольная лампа валялась на боку. Бумаги веером разлетелись по всему полу.

– Смотрите! – Кира присела на корточки и подняла телефон. Экран был разбит, по стеклу паутиной разошлись трещины. – Это телефон директора? – Она протянула находку Корнееву.

Корнеев взял, повертел в руках. Губы его сжались в тонкую линию.

– Да, – выдавил он. – Его.

– А это что? – Сашка, исследовавший пол возле опрокинутого стула, аккуратно подцепил пальцами что-то маленькое, стеклянное. Пустая ампула. Лишь на дне виднелись остатки жидкости.

Он показал ампулу Корнееву, тот прочитал надпись:

– Севофлуран.

Кира почувствовала, как ноги становятся ватными.

– Его усыпили… Это же лекарство, которое используют для наркоза, когда зубы лечат. Действует быстро. – Она подняла с пола кусок ткани. Та была ещё влажная. Понюхала. – Да, точно оно. Пахнет так же.

– Его усыпили и… похитили? – Илья озвучил то, что все уже поняли, но боялись произнести вслух. – Раз никто не выходил из кабинета, а в окно вылезти они не могли, так как это второй этаж, директора вытащили через камин по подземному ходу. – Илья подошёл к камину, прикоснулся к холодному мрамору.

– Иван Павлович, – сказала сквозь слёзы стоявшая в дверях секретарь, – что же делать?

Корнеев провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с него происходящее. Секунду он молчал, потом сдавленно ответил:

– Полицию вызывать.

– Но это же… – секретарь всхлипнула, – это скандал! Конец репутации школы! Меценаты отвернутся, родители заберут детей…

– Тогда звоните Ломову! – грубо и нервно перебил Корнеев.

Секретарь выбежала в приёмную, лихорадочно набрала номер на кнопочном телефоне – кнопки глухо пикали в такт набору, – прижала трубку к уху…

Кира смотрела на разбитый телефон в руках Корнеева, на ампулу, которую продолжал держать между пальцами Сашка, на тёмный провал потайного хода.

Секретарь вернулась через минуту, но эта минута длилась целую вечность.

– У него телефон отключён, – прошептала она и, не выдержав, отвернулась. Плечи её беззвучно затряслись.

Кира взглянула на друзей. В их глазах читался один и тот же вопрос: что теперь делать?

Отец недоступен. Директор похищен. Преступники скрылись через подземный ход и наверняка уже далеко. А снег за окном всё падает и падает, заметая следы, заметая последнюю надежду найти Громова, пока не поздно.

Тишина в кабинете стала такой плотной, что можно было расслышать, как вдалеке, со стороны замёрзшей реки, нарастает и резко обрывается какой-то чужеродный механический звук.

Кира подошла к окну, вгляделась в темноту. Там, за снежной пеленой, мелькнул свет – и погас. Звук не повторился. Только снег всё безмятежно падал, укрывая школьный двор, парк, лес, реку белым пушистым одеялом.

Именно сейчас, глядя на запорошённые снегом окна, она вдруг поняла одну простую вещь, о которой раньше только читала в книгах: страшно не тогда, когда знаешь, чего бояться. Страшно – когда не знаешь.

А они не знали ничего. Кроме того, что директора похитили.

Спасибо за выбор книг нашего издательства!

Будем рады вашему отзыву.