Брр… Что так похолодало? Опять что ли, ветер поднялся. Кутаюсь в одеяло…. Чёрт, это что такое?! Рука нашарила под телом что-то явно не похожее на простыню…. Сыпучее, и колется иногда. Открываю глаза… Ёёёёё! Надо мною небо, ещё тёмное, звёзды ещё не отошли…. Веет прохладой…. Поворачиваю голову в сторону идущего потока воздуха…. Море…. Море?!!! Откуда небо и море у меня в квартире? Наверное, это сон такой…. Но песок под попой довольно ощутимо колется..

Не должен он во сне так колоться! Сейчас мы всё проверим. И быстро установим, где мы сидим в печали, слёзы горько льём! Блямц! Больно! Значит, это не сон. Стоп, если это явь, то как я сюда попал? опускаю голову. И на глаза попадают длинные чёрные волосы…. Волосы?! Да у меня, их уже десять лет нет! Только сзади на затылке и остались. Трогаю затылок руками. Там что-то мягкое , но и на то, что было, непохоже. Дурак! Вода то рядом! Пойду, посмотрю, вместо зеркала сойдёт. Да и идти не надо. Лужа тут же в полуметре от меня. Подтягиваюсь к ней на руках… Стоп, а чего руки такие тонкие, и пальцы длинные? Ну, длинными они у меня всегда были, и … А на ногтях маникюр?! Рывком бросаюсь к луже, закрываю глаза, и фиксирую морду над гладью воды. Тихонько открываю один глаз, заглядываю в лужу… От неожиданности оба глаза расширяются на максимальный размер. А рот замирает в безмолвном крике. Из пошедшей рябью водяной глади на меня смотрит лицо девочки с немного раскосыми глазами, чёлкой на лбу, свисающей гривой длинных, чёрных волос. Губки бантиком, кончик носа чуть – чуть опущен вниз, пронзительные тёмные глаза, полосатая майка, под которой видна небольшая грудь, наверное, между первым и вторым номером. Чтобы убедиться, что это действительно я, делаю себе «рожки», и смотрю в лужу… Точно, сомнений быть не может, это я!. Ни фига себе! Меня что, перенесло куда-то? Дописался, бумагомаратель вшивый! Всё про попаданцев писал, и на тебе, попал… Только вот куда я попал?

Вышли с пляжа по красивым длинным белым ступенькам на какую-то улицу. Я повернулся. Смотрю, на выходе с пляжа стоит белый прямоугольный щит на одной ножке – трубе. На нём по-английски и на корейском написано::

«Хэундэ Бич».

Вот, значит, как этот пляж называется. Паша, то есть Маша, шагает во всю ширь своих длинных ног в шортах, а я семеню сзади, и тихонько осматриваю улицу.

Какая-то она узкая. И в зданиях нет никаких дверей. Только окна на втором этаже.

- Бл..ь! – Злится Маша. – Пожрать захочешь, и то не найдёшь! Нахрена мне эта Корея нужна была?!

Выходим на какую-то асфальтированную площадку. Вдоль обрыва красиво уложены серые и чёрные камни, залитые раствором, и создающие защитный парапет. Маша тащит меня к какому-то круглому зданию.

- Давай хоть прогуляемся, посмотрим, что да как. – Предлагает Маша.

Мы идём вдоль длинной улицы, где на каждом шагу магазин или магазинчик. Тут много всякого разного товара.

- Интересно, а оружие где у них продают? — Интересуется Маша.

- По-моему, у нас на Земле в Корее оружие не купишь. Насколько я помню. Там вроде полный запрет на его приобретение. Но могу и ошибаться. Как здесь, не знаю! Но можем же посмотреть на местном мобильнике! - Предлагаю я.

- А ты знаешь куда заходить?

- Скорее всего на какое-нибудь ГОВ. ЮК. Посмотрим, может у них как-то по другому называется?

Я тыкаю в «смартфон», набираю «Законы Республики Южная Корея», нажимаю «Поиск».

- Вот, видишь! – Показываю Маше. – Здесь тоже госсайты с таким же индексом, как у нас. Теперь напишем «Закон об оружии для гражданского населения», «Поиск»!

Выползает текст. Мы внимательно его читаем:

«Охотничьи и спортивные лицензии на приобретение оружия выдаются с 21 года любому гражданину ЮК, но любое огнестрельное оружие должно храниться не дома, а в местном полицейском участке. Пневматические винтовки, арбалеты и электрошоковые устройства относятся к категории огнестрельного оружия, но при условии хранения в железных оружейных ящиках, они могут находиться в доме владельца.

Категорически запрещается владение игрушечным пистолетом без оранжевого наконечника.

Санкции за нарушение закона

Нарушение законов об огнестрельном оружии может привести к штрафу в размере 20 000 долларов США, и тюремному заключению на срок до 15 лет

Штрафы увеличены до 30-150 тыс. долларов с 12 сентября 2009 года».

- Да уж, тут не постреляешь… - Грустит Маша.

- Почему не постреляешь? Тут тиры тоже есть. Только, по-моему, нас туда без мужиков не пустят!

- Каких ещё нах, мужиков?! – Взвивается Маша.

- Обычных, двуногих, какими мы с тобой были на той Земле! Имеется ввиду, что пока нам не стукнет двадцать один год, в тир без родителя или родственника мужеского полу вход закрыт!

- Там такого написано не было!

- Внизу было. Мелким текстом, как обычно юристы и банкиры знают, всё важное писать меленькими буковками, чтобы никто не прочёл! О, аптека! Давай зайдём!

- Нахрена?

- Прокладки купить!

- Вот чёрт! Совсем забыла, кто я теперь! – Краснеет и вздыхает Маша. Заходим.

- Джина, я тебе щас в глаз дам! Ты куда меня привела! Это же обычный супермаркет!

- Не гунди! На нашей Земле в аптеках Кореи известных нам лекарств не найдёшь! Но их можно купить в обычном продовольственном магазине! Вон, смотри, прилавки с лекарствами.

Так, первый куплет песни с припевом я помню. Это хорошо. Но главное – музыка! Нот то я не знаю. Можно, конечно, и голосом пропеть, это я тоже смогу, но я не уверен, что с этого получится сделать нотную запись. Хотя, если обе девушки музыканты, может, что-то и придумают вместе?

Но меня смущает одно обстоятельство. Обычно при подборе трейни их заставляют петь, если, конечно, голос у певца хороший, две – три песни. Это же не конкурс «Голос»! Значит, или Женя что-то не поняла, или она не знает точных условий отбора. Спрашиваю её:

- Жень, а ты полностью прочитала все их требования? Не может быть, чтобы они только по одному куплету смогли оценить человека?!

- А я их не читала. По телевизору сказали, что будет в Сеуле такой конкурсный отбор. Проводит его музыкальная компания СМ.

- И больше ничего?

- Нет! – Трясёт головой девушка.

- И ты, просто услышав объявление, решила в Корею приехать?

- Нет, мне Алиска и раньше предлагала с ней вместе поехать в Сеул. А то ей одной боязливо было на конкурс ехать.

- А с родителями нельзя было? – Смотрю на Алису.

Она вдруг погрустнела, и в глазах появились слезинки.

- У нас нет родителей! – Глухо произнесла Женя. – Мы из детдома.

- А как же бабушка в Саратове?

- Как она умерла, так меня и отдали в детский дом, а маму и папу я никогда не видела! Бабушка говорила, что они в автокатастрофе погибли, когда из роддома меня вывозили.

- А у меня и бабушки не было, я, сколько себя помню, всё в детдоме жила. – Начинает плакать Женя.

- Стоп! – Вмешивается Маша. – Слёзы лить будем потом! У вас ведь есть мобильники, девчонки?

- Нет! – Сокрушённо говорит Алиса. – Мы два года продавщицами работали. Деньги копили на билеты, и немного на то, чтобы месяца два здесь прожить. Ведь если мы пройдём и подпишем контракт, то потом деньги нам не понадобятся!

Маша и я смотрим друг на друга. Вот наивные дети! Здесь ведь им никто руку помощи не подаст, капитализм тут. Ну, может быть, найдутся какие-нибудь сердобольные корейцы….

А чего я думаю? Я и Маша ведь и есть корейцы! Правда, неправильные мы какие-то. Но это не наша вина. Так, надо с этими девчонками разбираться:

- Значит, вы прилетели на один и тот же конкурс, но в разные категории?

- Да! СМ объявило о наборе трейни два года назад. В России мы предварительный отбор прошли.

- Но за два года вы даже не поинтересовались условиями этого самого конкурса. – Констатирую я факты. Обе стоят с опущенными вниз головами, надулись и сопят, как маленькие дети.

- Джин! Хватит на них наезжать! Давай по голофону посмотрим условия конкурса.

- Тогда набирай. Только по-корейски! «СМ Интертеймент, конкурсные условия отбора трейни 2010 год».

- А год обязательно?

- Лучше напиши. А то чёрт знает, какие ещё у них конкурсы бывают!

- А, ну да! Вот, набрала! Поиск! Есть!

Читаем:

«Для прохождения конкурса кандидат в трейни в категории сольных певцов, реперов и музыкальных групп требуется исполнить одну песню на корейском языке.

Если претендент не владеет корейским языком, то он может спеть на английском или другом иностранном языке. Песня должна быть собственного сочинения. К тексту должна прилагаться нотная запись музыки оригинального сочинения или указаны поэт и композитор.

Если у конкурсанта есть несколько таких песен (желательно на разных языках), то он должен исполнить по одному куплету с припевом как минимум трёх песен собственного сочинения, или же указать поэта и композитора, написавших эти песни.

Тут также, как и в первом случае, должны быть тексты всех исполняемых куплетов с припевами, и нотная запись. Чтобы члены комиссии поняли, о чём песня, нужно вместе с её текстом сдать и перевод на корейский язык.

Конкурс начнётся 3 мая 2010 года в г. Сеуле, в здании СМ Интертеймент….»

«Примечание: на конкурс не принимаются народные песни и все произведения, которые есть в голо- или интернет сети…»

Услышав прочитанное. Женя совсем сникла. Она надеялась. что можно будет найти какую-нибудь бардовскую песню не очень известного автора или же исполнить что-то народное. Но вот, после прочтения условий конкурса, она поняла, что рушатся её последние надежды стать айдолом. Она закусила губу, чтобы не заплакать.

Маша посмотрела на меня и спросила:

- Выдашь три песни, первые куплеты с припевами?

- Выдать то выдам, а вот с музыкой что делать и нотной записью? На корейский мы с тобой худо-бедно смысл переведём. А ноты? Могу голосом мотив напеть. А вот ноты записывать, тем более с голоса, увы, не приучена!

- Но у вас же есть голофоны! – Алиса с недоумением посмотрела на нас. – Там, в сети есть раздел «Музыкальные программы» и подпункт – «Нотная запись с голоса»!

Я переглянулась с Машей:

- Это точно? А то мы не знаем, что тут за программы. Тем более, музыкальные!

- Точно, точно! Просто наберите то, что я вам сказала!

- А в компе есть такая программа? – Заинтересовалась Маша.

- Да! И она бесплатная. Там только сам мотив записывается нотами. Но я ведь закончила музыкальную школу, и знаю, как аккордами потом всё переписать.

- Тогда пошли к нам, на шестой этаж. Там у нас комп есть. Чего глаза портить на голофоне – у лептопа экран большой, а трёхмерные ноты нам не нужны!

Все поднялись и пошли к лифту. Потом, уже в нашем номере, мы набрали эти программы, и переписали на рабочий стол компа. Я попробовала, и пропела:

- В лесу родилась ёлочка,

В лесу она росла!

Действительно, на экране появились линии. Как в нотных тетрадях, а затем на них нарисовались какие-то значки, совсем не похожие на наши земные ноты. Но Алиса была в своей стихии и, с нашего разрешения, перевела всё написанное в нужное состояние. Потом нажала :»Ентер», и из динамика компа послышался музыкальный фрагмент «Ёлочки».

Я и Маша смотрели на это действо с нескрываемым изумлением. Может, и на нашей Земле, были такие же программы, но мы о них не знали.

Но теперь дело было за песнями. И их разучиванием к третьему мая.

Сейчас на календаре голофона красовалось десятое апреля 2010 года. Значит, у Женьки будет время выучить то, что я напою. А она говорила. что конкурс через три дня начнётся! Хоть бы даты прочла. Хотя, это и к лучшему, точно успеет выучить песни.

- Ну, приступим! Да, Женя, а ты знаешь какой-нибудь иностранный язык?

- Английский, немного. Я вместе с Алиской на курсы ходила…

- Хай, Дженни? Хау ар ю филинг?

- Мач бетер! Ай хоуп ви вил сусед!

- Нормально! Даже хорошо! Тогда одна песня будет на английском языке, вторая - на русском. А ты Алиса, какие языки знаешь?

- Ну, мой английский, на уровне Женьки, и ещё немного знаю японский.

Маша внимательно слушала, из чего я сделала вывод, что она английский теперь тоже понимает не хуже меня. Потом она вскочила. И сказала:

- Алиска! А если ты будешь не отдельно выступать, а вместе с Женькой. В дуэте?

- З..зачем? – промямлила девушка.

- Тут свои плюсы. Про музыку можно будет сказать, что это ты её сочинила, а слова вы придумали вместе! И вместе попадёте этими, как их там, трейнами в одну группу!

Женя и Алиса переглянулись:

- Можно…

- А петь ты умеешь? – Спрашиваю Алису.

- Да, она даже лучше меня поёт, просто вцепилась в своё пианино. И талдычит, я буду играть, я буду играть! – Женя посмотрела на подругу.

- А ты на электроинструментах играть можешь? Например, на синтезаторе?

- Она на всём играет! – Выдала подругу Женя.

- Это хорошо! – Я вскочила и потёрла руки. – Точно, вы будете дуэтом! Алиска, ты играешь на синтезаторе и поёшь! А Женя только поёт. Вместе - вы дуэт «Дза Пинацу».

- А причём тут арахис? – Зависла Алиса.

- Да, арахис, какой-то. – Поддакнула Маша.

- Маша, ну ты наверно это слышала, это рядом с вами, в Японии было. Знаешь песню «Каникулы любви»?

-Нет, не помню!

- А я тебе русский вариант напомню:

- У моря, у синего моря,

Со мною ты, рядом со мною,

И солнце светит лишь для нас с тобой,

Целый день поёт прибой!

Мы пешком прогуливаемся по улицам. Алиска и Женька вертят головами во все стороны, в первый раз оказавшись на улице Пусана фактически одни, если не считать сопровождающих их «кореянок» – меня и Маши.

Моя подруга по попаданию зря времени не теряет – Маша щёлкает голофоном всё, что её хоть чем-то привлекло – улицу, летящую машину, людей.

Мы гуляем уже с полчаса. Видим, как у одной из стен дома примостилась на роликовой доске молодая кореянка, по-моему, школьница – так по крайней мере она выглядит.

Она что-то бренчит на гитаре, а у её ног лежит синтезатор. Рядом к стенке прислонён небольшой рюкзачок.

Утром мы опять проснулись из-за треньканья оранжевой карточки. Опять бегаем по очереди навестить корейскую сантехнику и потом спускаемся в ресторан. Там почти никого нет. Многие туристы уже покинули отель, на ресепшине ждут новую группу из Америки.

Сегодня Алиса и Женя решили отдохнуть от репетиции. После завтрака – бургеров с лимонным соком, мы собрались пойти по магазинам. Начать решили с уже известного нам радиорынка. Вызвали такси, поехали.

Прибыли туда довольно быстро. Сейчас уже десять часов утра по местному времени и поэтому все магазины, магазинчики и другие подобные заведения открыты.

Маша посмотрела в сети – нет тут никаких «Улыбок». Женя её уже поёт, а я снимаю ролик. Посмотрим, что получится! Опыта съёмок у нас нет никакого. Может, придётся делать несколько дублей. Маша вышла и на страницу СМ, посмотрела, когда последнее число сдачи самодельных клипов. Оказалось. что двадцатое апреля. У нас пока ещё одиннадцатое. Поэтому, время есть. Если я сейчас не вспомню песню какую-нибудь, то можно будет и в поезде подумать. За три часа что-нибудь придумаем. Женька молодец, с первого дубля хорошо спела! Теперь надо посмотреть, что получилось, и немного украсить, если найдём в сети, как это делается. Уже вечереет и мы идём назад в гостиницу. Там снова смотрим, что получилось, но уже через экран телевизора – просто перекинули на него файл с голофона. Маша уже стала спецом по отыскиванию нужных программ. Нашла ролик, как на голофоне сделать мультик. Проверили пока наш клип – вроде хорошо получилось. Женя поёт красивым голосом, Алиса играет на синтезаторе. Вокруг зелень и скамейка. Теперь посмотрим, как Маша объявляет песню на корейском, и коротко рассказывает о чём поётся в песне. Так. первый дубль негоден – Маша засмеялась – ей на нос села какая-то бабочка. Второй дубль – она спутала слова. Третий – вроде ничего, Последний – вот его и вставим перед исполнением песни. Теперь нужна заставка. Смотрим, как и что делать. Открываем страницу, там что-то вроде «Паинта» с нашей Земли. Ну, с таким я знаком. Находим рисунок кедровой шишки:

,

Проснулись мы рано. Было ещё только шесть часов утра. После обычных утренних процедур сели решать, что же делать дальше.

- Значит, у нас есть вариант, через месяц переехать жить к твоей хальмони. Работать мы здесь сможем разве что посудомойками. И то, если для этого не потребуется какая-нибудь справка! – Невесело улыбнулась Маша.

- Ехать назад, к себе домой, тоже не вариант. Родичей нет, помочь нам некому. Квартиру то можно и снять, но у нас не такие милые мордашки, чтобы нас посадили продавщицами, как Алиску и Женьку. Да и опасно опять начинать путешествовать – вон, предыдущие владелицы наших тел уже допутешествовались. Как бы и нам по их пути не пойти!

- И что ж теперь делать?

- Пока поживём одним днём. А потом, через месяц, посмотрим.

-А сегодня куда двинем? Мне надоело просто туристкой ходить! – Маша достала из рюкзачка какой-то флакон с кнопкой на крышке.

- Что это?

- Уничтожитель волос. Тут не бреются даже мужики. Купила такую штуку. Побрызгала на заросшее место, и через десять минут все волосы смыла. Написано, что месяц новые не вырастут. Вот, хочу проверить!

- Откуда у тебя это?

- Из того, что нам дали в полиции. Тут ещё две кисточки для макияжа, маленький набор теней и румян, и вот этот «ощипыватель кур» -пинцет для выщипывания волосков из бровей и других мест. Две помады тёмно-вишнёвого цвета и пара расчёсок тоже есть. Я же не дура, всё подругам отдавать! Сунула им самые габаритные вещи, чтобы самой не таскать! – Засмеялась Маша.

Эксперимент с удалителем волосяного покрова прошёл успешно. На ногах, руках и теле этот препарат действительно уничтожил всякую растительность. Потом испытали и помаду. Ощущения, конечно, непривычные. Косметику же решили испытывать в следующий раз.

Вышли из комнаты. Времени уже семь часов и девочки тоже проснулись и стояли, позёвывая, рядом со своим номером.

- Пошли жрать! – Маша возглавила шествие к круглосуточному кафе, которое находилось напротив нашего отеля. Никого из посетителей пока не было, поэтому мы могли выбирать любой столик.

Мы сидим с утра в номере все пятеро. Думаем, какой бы нам танец станцевать. Все местные мы уже перебрали.

Но народные не пойдут, не та аудитория, а вальс не будут же девчонки друг с другом танцевать. Тут, в этом мире, есть рок, правда, совсем не такой, как у нас.Да и диско тут тоже слишком слащавое. А то, что вытворяют местные айдолы, совсем на танец не похоже.

Маша не может вспомнить ничего подходящего, а я думаю. Может использовать из нашего К-попа? Например, танец девчонок из Т-АРА к песне «Роли-поли».

https://www.youtube.com/watch?v=QvSHxFWgRF0

Но пока для нас он будет сложен. Мы же не айдолы. Да и там семь человек, а нас всего пятеро, причём ни я, ни Маша ни петь, ни танцевать не собираемся. А тройка будет смотреться, по-моему, не очень. Ведь там, в танце переходы есть из ряда в ряд…

Для наших девочек надо что-нибудь помедленнее и попроще.

Уже двенадцать часов дня, а мы так ничего и не придумали.

Собираемся и идём в кафе. Людей хоть и много, но столик для нас находится.

За соседним столом сидят три молодых корейца и пьют кофе. Посматривают на нас, что-то говорят и лыбятся во все тридцать два зуба. Маша это тоже заметила.

Юко и девчонки начинают нервничать. А у меня и Маши с собой рюкзачки – ну не верим мы, что нас они дождутся в номере, если мы их там оставим.

Маша щурит свои глаза, оглядывается на корейцев за соседним столиком, ухмыляется и, засунув руку в рюкзак, достаёт из него разводной ключ, и кладёт его себе на колени.

Краем глаза я вижу, что оппы за соседним столом удивлены, начинают недоуменно смотреть друг на друга, а потом и на Машу. А она хватает ключ и бьёт им по ладони второй руки, как-будто проверяя, больно это или нет. У опп вытягиваются шеи и открываются рты.

А тут и я начинаю соображать, сую руку в Машин рюкзак и достаю оттуда электродрель. Она на аккумуляторах, поэтому я просто разворачиваюсь в сторону опп, вытягиваю руку с дрелью и жму на курок выключателя. Вжжж! –Закрутился патрон… А тут ещё и Маша поворачивается, и сделав зверское лицо, смотрит на опешивших корейских мачо, поигрывая ключом.

Те такого явно не ожидали от представительниц противоположного пола, поэтому минуту сидят в столбняке с круглыми глазами и открытыми ртами, а затем быстро вскакивают и уносятся с кафетерия быстрее ветра…

Люди, сидящие за соседними столиками весело переговариваются. Алиса, Женя и Юко смеются во весь голос. А мы с Машей укладываем инструменты на место в её рюкзак.

- Никогда не трогай мои вещи без спросу! – Сердито шепчет мне подруга.

- Не буду! – Отвечаю я.

Мы возвращаемся в отель. Хоть немного и повеселились, а того, что нам надо было, не сделали. Танца у нас пока нет.

Маша что-то проверяет в голофоне. А потом говорит:

- Слушай, Джин, а тут нет этой. Как её, блин, ну бразильской!..

- «Макарены»?

- И этой тоже нет, но не её, а вот, что перед ней была, название не помню! А, вот, «Лампада»!

- Ты хочешь сказать, «Ламбада»? Её что, правда нет в этом мире? – Мы говорим свободно, потому что девочки разошлись уже по своим номерам.

- Да!

- Это же классно, Машка! Там ведь не только песня, но и танец! И как раз в том темпе, что нас устроит. Да и вращать бёдрами любая женщина автоматически с детства умеет!

- Звать девчонок?

- Пусть возьмут синтезатор, позовут Юко и поедем в Центральный парк. Там я приметила одно тихое место на боковой аллее, запишем танец, потом они учить его будут.

Так и сделали. Через час уже добрались до понравившегося мне места. Это типа небольшой полянки, огороженной быстрорастущими растениями. А в её глубине находится скамья.

Девчонки заинтригованы – не знаю, что им сказала Маша, но они бросают на меня нетерпеливые взгляды.

- Так, сейчас я напою вам мелодию. Алиса, заводи свою шарманку.

Я начинаю голосом петь мотив. Алиса с Юко подбирают что-то похожее на синтезаторе. Полчаса мучений и наконец, из динамиков синтезатора полилась очень похожая на земную «Ламбаду» музыка.

Маша её записала на голофон, а потом позвонила юристу в Пусан. Через пятнадцать минут у нас был патент на «Ламбаду» в виде листа с нотной записью и печатью с соответствующим текстом. И всё это всего за двадцать долларов.

- Теперь я вам покажу примерно, как надо танцевать под эту музыку. Маша запишет всё на голофон и вы потом разучите.

Закрываю глаза и вспоминаю, что я видел на нашем Ютубе.

https://www.youtube.com/watch?v=7jsE1zBDH6o

Девочки заворожено смотрят на то, что я вытворяю, а Маша лыбится во всю ширь.

Мы ведь теперь с ней «соавторы» - в документе записано, что музыку сочинили Алиса Селезнёва и Юко Оно, а танец - Ким Мин Джи и Пак Джин Хо.

- Так! Танцевать будете вы, Алиса и Женя! А играть на синтезаторе – Юко!

- Я тоже хочу танцевать! – Заявляет японка. – Я ведь просто могу включить инструмент на автоматическое проигрывание записи.

- Хорошо. Тогда ты станешь в центре – ты меньше русских по росту. И станешь чуть впереди них, на шаг, чтобы вы друг другу не мешали.

Маша нашла покадровое воспроизведение записи и мы начинаем медленно разучивать каждое движение.

Сидим в парке почти весь день. Маша пробежалась пару раз, принесла нам перекусить – кимбап в одноразовых тарелках, кока-колу в жестяных банках и пирожное. Вечереет. Мы собираемся и едем к себе в отель.

Разучивание движений во все убыстряющемся темпе продолжается в парке на «нашем месте» ещё неделю. Наконец, генеральная репетиция.

Всё проходит на ура! Девчонки выучили и воспроизвели этот танец в этом мире!

В эту честь мы устраиваем себе торжественный обед в кафе. Уже двадцать третье апреля и до начала конкурса осталось десять дней. Пока всё хорошо. Песни есть, ролик отправлен, танец готов.

На следующий день девчонки отсыпаются. Никуда идти не хотят. Устали за неделю разучивания танца.

Маша предлагает позвонить моей хальмони, навестить старушку.

Звоним. Бабушка дома, никуда не идёт, так что мы можем пойти к ней в гости. Садимся на такси и едем.

У хальмони дома проблема – течёт кран на кухне. Она вызвала сантехника, но тот сегодня занят. Вмешивается Маша:

- Хальмони, покажите ваш кран.

Идём на кухню. Кран не закрывается, головка полностью прокручивается.

- Я думала, только резинку сменить. А тут весь вентиль менять надо!

- У меня есть такая ещё одна, она в комплекте была, когда я десять лет назад покупала этот смеситель. Сейчас пойду, найду.

Пока хальмони ходит, я смотрю, где тут может быть центральный запорный вентиль. Нахожу его в ванной. Он легко закрывается. Возвращаюсь на кухню. Хальмони принесла новую головку. Маша отвинчивает испорченный кран, и ставит новый, хорошо зажав его разводным ключом. Хё Бин удивляется, откуда у Маши инструменты.

- Купили в Пусане.

- Но ведь ими надо уметь пользоваться! – Говорит удивлённая женщина.

- Мы умеем! - Маша открывает кран, но вода не течёт.

Кончилась, что-ли? – Чешет она макушку.

- Нет! Я центральный вентиль перекрыла. Сейчас пойду, открою.

Направляюсь в ванную. Хальмони идёт за мной.

- Покажи, где он находится, саньяо! Чтобы я в следующий раз до прихода сантехника воду выключила!

Демонстрирую хозяйке дома, где у неё центральный запорный вентиль и открываю его. На кухне всё в порядке и мы идём в гостиную.

Хальмони включает свет, и тут перегорает лампочка.

- Ну что за день такой! – Злится Хё Бин. – То ключ потеряла, целый час искала, то кран испортился, а теперь вот и эта дрянь перегорела!

-Новая лампочка есть?

- Да!

- А лестница?

- Да.

Я иду с хальмони и помогаю притащить раскладную лестницу, а лампочку бабушка засунуда себе в карман халата. Маша взбирается наверх, к светильнику. Начинает крутить старую лампочку, и с неё отрывается колба, а цоколь остаётся в патроне. Я тем временем нахожу над входной дверью автомат, и отключаю его. У Маши не получается выковырять цоколь из патрона.

- У тебя плоскогубцы есть в наборе? – Спрашиваю её.

- Да, но ими зацепить край цоколя нереально.

- А я и не собираюсь зацеплять!

Беру поданые мне Машей плоскогубцы, лезу наверх, выламываю остатки стеклянной части колбы, оставшиеся на цоколе, потом раскрываю плоскогубцы до упора, пока грани их губок не войдут в контакт со стенками цоколя. Не давая плоскогубцам сомкнуться, начинаю осторожно их поворачивать.

Ну вот. Как и ожидалось, цоколь провернулся по резьбе патрона на два витка и теперь торчит из него. Схлопываю губки инструмента и вынимаю его из цоколя, а потом просто цепляю цоколь за торчащие края, и медленно выворачиваю из патрона.

Прошу у хальмони лампочку и вкручиваю на место. Маша идёт и включает автомат. И ура! Загорается свет.

- Какие вы обе умницы! Что бы я без вас делала!

Хальмони бежит на кухню готовить кофе. Потом достаёт из холодильника какой-то десерт и несёт его в гостинную. Маша складывет обратно выложенные инструменты в рюкзачок.

- Да, а вы не могли бы мне просверлить в одном месте стенку. Я туда хочу крючок заделать! – Хальмони увидела электродрель.

Маша вздыхает, спрашивает, не бетонная ли стена в спальне. Оказывается, нет. Из какого-то пеноматериала. Маша достаёт из набора пару свёрл и идёт за Хё Бин. Вжж! Вжжж!. Через десять минут они возвращаются. Хальмони сияет.

- Спасибо, Мин Джи! А то никак своего внука не могла упросить этот крючок закрепить на стенке.

Наконец, всё убрано назад в рюкзаки. Мы пьём кофе и угощаемся десертом. Хальмони интересуется, чем мы занимались эти дни. В ответ Маша включает голофон и показывает, как мы готовили танец. Увидев движения, бабушка застывает с открытым ртом.

- Но так в Корее не танцуют! Тут такое кореянкам танцевать нельзя! – Наконец выдохнула она.

- А наши подруги – вегугины, и им можно! В условиях не сказано ничего, каким должен быть танец.

- Ну тогда, конечно! – Соглашается с этим доводом бабушка.

Мы посидели ещё немного, а потом поехали обратно в отель.

Девчонки только что проснулись и собираются в кафе. Мы идём вместе с ними.

После посещения кафе мы просто прогуливаемся по улице. Доходим до поворота и перед нами оказывается какое-то здание с большим экраном на стене. Там выступает какой-то дядька.

Юко застывает и, открыв рот слушает, что вещает этот тип. Маша тоже внимательно прислушивается, а мне неохота, да и пролетающие машины мешают сосредоточиться.

Когда на экране меняется изображение, Маша и Юко наперебой начинают мне рассказывать, что же говорил это мужик. Оказывается, это директор музыкального агентства СМ.

Он пообещал, что все те, кто не пройдут прямой отборочный конкурс на трейни, могут попасть в агентство, опосредовано, пройдя так называемый конкурс на выживание.

Туда будут набраны сорок человек, которые наберут самые высокие баллы после претендентов прошедших конкурс трейни.

Для этого будет такая система оценки выступления – вначале баллы выставляет жюри, а потом телезрители. В конкурсе на выживание будут три части – музыкальная, техническая и спортивная. Также будут соревнования на приготовление пищи, уборку помещения и другие, какие только придут режиссерам этого шоу в голову.

В общем, обычный корейский сюр. Я и на старой Земле смотрел одно подобное шоу. Оно называлось «Деньги на бочку» и проводилось среди рэперов. Дай бог, Алиске, Жене и Юко на такое не попасть! Хотя, с другой стороны, некоторые участники подобных шоу становились потом известными айдолами…

Я и Маша переводим всё сказанное русским. Они тоже не хотят никуда дополнительно попадать. Но это от нас не сильно уже зависит.

Тут мне в голову приходит идея и я обращаюсь к Юко. – Ты говорила, что умеешь играть на каягыме?

- Да! А, что?

- Давайте девочки, проверим, как на вас будет реагировать местная публика. Для этого мы снимем ролик. Вы будете исполнять несколько песен. Допустим, споёте несколько песен на разных языках, Маша снимет. И мы это запустим в Интернет и голосеть. А потом посмотрим, что напишут про нас местные меломаны.

Девочки задумались.

- Немного боязно… - Алиса смотрит на Женю. – Хотя-я... Можно попробовать!

- А ты, Юко, согласна?

- Можно, я только за!

Надо теперь песни какие-нибудь вспомнить. Маша тоже будет занята, будет искать, есть ли они тут или нет, и звонить в Пусан, регистрировать.

Инициатива, как известно, наказуема. Вот и сижу я теперь в номере и перебираю в уме всё, что я помню. Военная тематика сразу же отбрасывается. Здесь и мир не тот, и время не подходящее. Значит надо что-то про любовь, морковь или что-то нейтральное, типа «Улыбки». Ничего придумать пока не могу. Пора спать...

Утром. после очередного захода в кафе, я подумала: а что, если взять что-нибудь из моей юности? Например, «Модерн токинг». Что я помню? А «Чери, Чери леди». Сейчас, сосредоточимся. Когда-то я знал все слова песни наизусть. Может это сейчас прокатит? Есть!

Oh, I cannot explain

Every time it's the same

Oh, I feel that it's real

Take my heart

I've been lonely too long

Oh, I can't be so strong

Take a chance for romance

Take my heart

I need you so

There's no time

I'll ever go

Cheri Cheri Lady

Goin' through emotion

Love is where you find it

Listen to your heart

Cheri Cheri Lady

Livin' in devotion

It's always like the first time

Let me take a part

Cheri Cheri Lady

Like there's no tomorrow

Take my heart, don't lose it

Listen to your heart

Cheri Cheri Lady

To know you is to love you

If you call me baby

I'll be always yours

I get up and get down

Oh, my world turns around

Who is right? Who is wrong?

I don't know

I've got pain in my heart

Got a love in my soul

Easy come but I think easy go

I need you so

All those times

I'm not so strong

Во сне мне приснилось, что я на старой Земле. Сижу и смотрю на Ютубе, как ЛУНА играет что-то из классики на каягыме. Я там и подумал, что и Юко сможет такое же изобразить. А если совместить это с синтезатором (кстати, ЛУНА так и делала!)?

Просыпаюсь. Смотрю, Маша тоже не спит.

- Джин! А мне приснилось, что я на старой Земле, и в лесу нашёл старый, ржавый ППШ. Потом дома мучился, восстанавливал его, а жена ругалась, что мол, только железки домой таскаю! Эх! Жизнь была! – Маша мечтательно посмотрела на потолок.

- Ладно! Теперь ты молодая, красивая, может удастся нам нормально устроиться в этом мире, тогда и местные ППШ будешь напильником пилить! А пока пошли, девчонок будем будить. Пойдём в кафе, а потом опять в Центральный парк!

Через полтора часа такси нас уже везло к знакомым аллеям.

- А что сегодня будем делать? – Спросила Алиса.

- Нам нужна площадь с эстрадами. Там, на одной из них я видела каягым. Я напою мелодию, а ты на синтезаторе подберёшь аккорды. Потом Юко попытается изобразить всё это на каягыме. Если удастся, то вставим это в ролик, который запустим в сеть! Маша потом сразу все три произведения зарегистрирует.

Пошли к эстрадам. Как раз, пока никого нет.

Каягым тут трёх размеров. Я и остальные, кроме Юко, ничего в нём не соображаем. Она подходит, щиплет за струны то один, то другой инструмент и наконец выбирает тот, что ей подходит.

Утром мы собрались, подождали, пока проснутся наши девчонки, а потом всей толпой пошли на ресепшн.

Там мы сдали ключи от номера и после этого пошли в «наше» кафе.

После завтрака остающаяся тройка проводила нас к прибывшему такси. У девчонок текли по щекам слёзы.

- Ну, что вы, в самом деле? – Строго посмотрела на них Маша. – Мы же просто переезжаем и никуда от вас не денемся! Хватит слёзы лить, позвоните, если что!

- Как мы без вас? – Завыла Женя.

- Очень просто! В Корею же сами прилетели? А что бы было, если б нас не встретили? Разобрались бы сами!

- С вами интересно! – Юко посмотрела на меня и Машу. – Мы бы сами такие песни и танец никогда бы не придумали!

- Если что-нибудь новое сочиним, обязательно с вами встретимся и запишем! – Пообещала я.

Мы сели в такси, и оно отлетело от гостиницы. Маша повернулась ко мне:

- Они всё стоят и машут! Такое впечатление, что с родными прощались.

- Наверное, так и есть. У меня и тебя в этом мире никого нет, кроме этой тройки и хальмони.

- Сейчас позвоним ей! Пусть встречает родню!

Хё Бин встретила нас у своего корпуса. Мы поднялись на лифте к ней в квартиру.

- Вы уже ели, саньяо?

- Да, хальмони, не беспокойся!

- Я тут подумала, что одна из вас ляжет на кровать Сон Хена. А другая будет спать на диване, в гостиной.

- Как скажешь, хальмони!

В это время зазвонил голофон Хё Бин.

- Это внук! Наверное, скоро подойдёт. Он хотел вас повести в гараж к дяде – это брат моей невестки. У него срочный заказ. А рабочих нанимать – время надо. Сон Хен там ему помогает, но всё равно, вдвоём они не успевают. Вот внук и предложил вас в качестве подсобных рабочих.

Если вы понравитесь Пак Су Хану, то он может принять вас на постоянную работу. Будете работать по полдня, так как вам ещё нет двадцати одного года.

- Вот нас и припахали сразу твои родственнички! – Засмеялась Маша. Конечно, это она сказала по-русски, чтобы хальмони ничего не поняла.

- Ты ведь хотела работать, вот получи и распишись! – Шутя, ответила я. – Посмотрим, может мы понравимся аджосси Су Хану, и у нас будет хоть какой-то, но доход.

- Это тоже правильно! Попытаемся, всё лучше, чем на жопе сидеть и в телевизор пялиться! – ответила Маша.

- Мы согласны помочь родне, хальмони! - Сказала я по-корейски Хё Бин, которая по нашим лицам пыталась понять, о чём мы говорим.

- Вот это хорошо, вот это правильно! Родственники прежде всего! Хоть вы и ели, пойдёмте, я вас покормлю токпокками. – И женщина двинулась на кухню. Я нехотя поплелась за ней, ну не нравятся мне эти острые блюда! А Машка, поняв, почему у меня упало настроение, весело ухмыльнулась.

Когда мы уселись за стол, то оглядев всё, что там уже выставила хальмони, я с радостью увидала, что кроме токпокков там стоит ещё много разной еды. У Маши тоже разбежались глаза..

Прошло два дня. И вот, наступил день конкурсного отбора трейни музыкальным агентством СМ Интертеймент.

К зданию СМ надо было явиться в десять часов утра. Поэтому мы попросили хальмони разбудить нас в восемь утра, чтобы мы успели съездить к девочкам в гостиницу. Сами тоже легли спать пораньше, оставив бабушку одну досматривать историческую дораму «Злобный меченосец».

После пробуждения и быстрого забега в ванную, а потом не менее быстрого перекуса всем тем, что успела наготовить Хё Бин (интересно, а она когда встала?), мы спускаемся к подъезду, где нас уже ожидает роботизированное такси.

Город пока ещё свободен от большого потока машин. Поэтому мы долетаем до отеля в девять пятнадцать. Девчонки уже ждут нас. У них с собой рюкзачки со всем необходимым.

Такси трогается и без пяти десять мы уже у здания лэйбла СМ.

В десять утра примчался Сон Хен. И сразу же ко мне:

- Нуна! Я нашёл пятерых клиентов. Но они хотят, чтобы на их машинах ты нарисовала оскаленные черепа!

- А если я предложу немного другой вариант? Но он стоит не сто тысяч вон, а больше. Там несколько трафаретов делать придётся. Кстати, аэрограф у тебя?

- Да, аджосси мне его оставил. Всё равно, его сына не будет ещё год.

- А ключи от мастерской тоже у тебя?

- Да! Как я им позвоню, так они и приедут. Это группа с нашего класса – четыре парня и их подружка. У них у всех машины.

- А ты же вроде в Пусане учился?

- Нет, нуна! Я перевёлся обратно, у отца закончилась работа, и мы вернулись.

- Понятно! Ладно, Маша, бери инструменты и поехали в мастерскую.

- Я на мотоцикле, нуна, поеду впереди вас!

- Хорошо!

- А нас не возьмёте? – Алиса и Женя вскочили с дивана. – А ты, Юко, не поедешь?

- Нет! Я вас тут подожду, и с хальмони посмотрю дораму.

- Хорошо! Вперёд, работать руками и головой!

Мы вызвали такси и дали задание роботу следовать за мотоциклом Сон Хена.

Приехали в автомастерскую быстро. Я вытащила из папки файлов под названием "Черепушки", которые я скачала из голосети, одно из изображений: череп в шлеме.

С помощью программы переноса голограмм на бумагу, получила рисунок на листе ватмана, а потом показала его. Тут, в этом мире такую операцию проделать может любой школьник.

Проснулись все в восемь. Маша быстро наладила очередь посещения корейской сантехники в ванной хальмони, которая в это время уже начала что-то готовить.

Оказывается, она встала в шесть утра, вызвала такси и полетела на продовольственный рынок. Накупила там всяких продуктов и в пол-восьмого была уже дома.

Пока все девчонки привели себя в порядок, прошло минут сорок. За это время хальмони уже приготовила нам всякие рамёны с кучей ингредиентов, салат из морепродуктов и ещё кое-что.

Утром, после завтрака, мы сидели на диване в гостиной. Маша перекинула запись выступлений трио на голофон Юко. Та немного похимичила, а потом отправила всё в Саппоро.

Хё Бин ждала начала очередной серии дорамы, а Алиса с Женей играли какую-то игру на лептопе.

Заголосил мой голофон. Я подумала, что опять наверное из Тбилиси звонят. Но нет, звонил Су Хан:

- Аньён, Джин!

- Аньён, аджосси!

- Что тут такое вы делали в мастерской?

- Ничего. Сон Хен привёл клиентов, своих одноклассников, и мы им черепа на машинах нарисовали!

- Вот, вот! – Засмеялся дядя. – А рисунок оставили на листе металла! Я привёл своего знакомого, а он как увидел этот череп в шлеме, сразу же захотел такой же на дверях своего джипа! Можете прилететь и ему нарисовать?

- Да! Пока мы не заняты, можем!.

- Ждём вас!

Мы с Машей быстро собрались, и двинулись в мастерскую. Там нас действительно ждали дядя и какой-то высокий мощный кореец, одетый в джинсы и сорочку стиля «милитари».

- Знакомьтесь! Это мой друг, капитан полиции Ким Сон Хо! А это моя родственница из-за границы Джин Хо и её подруга Ким Мин Джи. Это их художества ты видел.

Капитан осторожно пожал своей сильной лапищей наши нежные ручки и спросил:

- Можете мне тоже такой череп нарисовать? Но только, чтобы шлем у него был небесного цвета.

- Да, господин капитан. И ещё, надпись сделаем на вегугинском –«Призрак дороги». – Решила я немного подшутить.

Но капитан принял всё это за чистую монету и только спросил:

- За сколько сделаете?

- Ну, учитывая, что вы друг нашего аджосси, то уложимся в двести тысяч вон.

- Согласен, приступайте! Мой джип сейчас сын приведёт, он в тире тренируется с утра.

Через десять минут к воротам мастерской подкатила машина светло-зелёного цвета с несколькими фарами на крыше. Из неё вылез молодой парень, который, увидев капитана, сказал:

- Пап, у меня что-то с пистолетом случилось. Надо будет к мастеру отнести.

Маша сразу же встала в стойку, как только услышала об оружии и осторожно спросила:

- Господин капитан, а можно, я посмотрю пистолет?

Тот удивлённо взглянул на девушку, интересующуюся оружием, а потом поинтересовался с улыбкой:

- Что, никогда не видела настоящего оружия, хубэ? Джи Хан! Покажи оружие барышне, только на предохранитель поставь.

Пока Маша ждала, когда сын капитана достанет из багажника железный ящик с оружием, я приступила к делу.

Вначале нанесла на двери джипа круг белой краской, иначе череп на зелёном фоне просто бы не был виден, подсушила его, а потом с помощью пластиковой рамки, используя уже имеющиеся трафареты, которые ещё могли послужить пару раз, начала своё дело.

Су Хан и Сон Хо внимательно смотрели, что и как я делаю. Джи Хан тем временем достал пистолет и подал его Маше.

- Джин! Это же ТТ! – Обрадовано воскликнула подруга.

Парень удивлённо посмотрел на Машу, а та спросила:

- А в чём проблема?

- Стало трудно вставлять магазин в рукоятку.

- А, это! – Маша быстро скинула со спины свой рюкзак на стол рядом с воротами и стала вытаскивать инструменты. По мере того, как количество вытащенного росло, расширялись и глаза у корейца, заворожено следящего за тем, что вытаскивает девушка из рюкзака.

Маша тем временем вытащила мини-тиски, схватила пистолет и вынула магазин. Она его внимательно осмотрела, и не найдя вмятин на нём, пробурчала:

- Придётся разбирать.

- Что? – Не понял Джи Хан.

- Сейчас! – Маша схватила отвёртку, и пистолет, быстро нажала инструментом на что-то справа, вытащила железку слева, и через минуту кореец увидел, как девушка разобрала пистолет на части.

Разобранный на части ТТ

Сегодня всё мы делали не торопясь. И встали неспеша. И «доброе утро» унитазу и раковине в ванной сказали по строгой очереди, которую регулировала сегодня я. И позавтракали тем, что успела наметать на стол хальмони, очистив полностью тарелки и плошки от еды.

Неужели это и в нашей, и в здешней Корее обстановка располагает к обжорству? Там, на старой Земле, я часто смотрел корейскую блогершу ХеХён.

(«Кто молодец? Я молодец!» Ютуб).

«Утром, когда все принесли дары свои фаянсовому богу со звучным именем «Унитаз» и совершили омовение в храме «Смесителя и раковины», получившие приглашение от хальмони на утренний пир девы вкусили дары богатой корейской земли.

Съев всё до последней капли, услышали девы призыв с небес и всполошились – голофоны оповестили их, что подписавшие контракты с «Вельветом» «шишки» и Маша должны срочно направить стопы свои по такому-то адресу и прибыть в означенное место не позднее десяти часов утра.

И заломили девы руки в отчаянии, и с криками «Не успеваем!» и «Карету, нам, карету!» отправились показывать прелести свои рекламодателям и взыскательному корейскому покупателю…».

Настроение у меня резко пошло вверх. Я с хальмони уже успела посмотреть дораму, и от нечего делать решила писать дневник в голофоне.

Но просто так делать записи неинтересно, вот я и стала придумывать что-то более весёлое, в стиле античности и средневековья.

Девчонки уехали и, скорее всего, вернутся только вечером. А мне что делать?

И тут мне звонок из Тбилиси:

- Аллё! Маико, привет! Как ты там?

- Привет! Ничего, нормально. Сейчас только что у Лики была. Она заболела, грипп у неё. А ты как там?

- Нормально! Сейчас я тебе все голофото перешлю, где мы с Машей побывали. Это она снимала. А я у неё готовый файл взяла.

Да, тут ещё есть запись выступления моих подруг на конкурсе и наша подготовка к нему.

- О! Песни ведь там есть?

- Да, на русском, английском, японском и корейском. Только не пытайся эти записи размножить – тут юрист какие-то программы вставил, чтобы не смогли переписать. Мы же за эти песни деньги получаем.

- Знаю, тут у наших тоже так сделано. Только смотри и слушай, но ничего без денег не перепишешь. Давай. присылай. Я завтра Лике отнесу. Пусть послушает.

- Отправила уже!

- Да, пришло! Ну, ладно! Я скоро уже спать лягу!

- А у нас тут одиннадцать часов утра!

- Пока!

- Пока!

Так... А теперь что делать? Песню какую-либо вспомнить? Но в голове пока пусто. Подождём, может само к вечеру придёт что-нибудь свыше?

А, вот наш лептоп. Тут же есть поиск людей по имени фамилии. Вот себя и поищу.

Так, так... Завёлся местный Майкрософт. Пишем: «Найти человека».

«Страна»,

«Место жительства».

«Имя. Фамилия»

«Ентер»

- О! Вот он я! Так, читаем. «Год рождения …»- Ну это я и без них знаю. Пропускаем … Стоп! На старой Земле я в детстве успел пожить с родителями в Якутии и Москве. А вот здешний мой аналог там не бып! Уже пошли отличия. Значит тут я с самого начала не тот.

Дальше: «Родители…» Опять не то! И отец и мать до сих живы, а тут уже 2010 год. А в старом мире у меня только мать до этого времени дожила.

Ладно! Раз не тот, значит не тот!

Посмотрим, какие тут фильмы в прокате. Они что, по культуре от нас отстали настолько же, насколько в технике перегнали? Тут ещё первый «Терминатор» только что вышел! Правда, Шварцнегер тут сам на себя не похож.

Посмотрим исторические фильмы. О, экранизация какого-то исторического романа о русско-японской войне 1904-1907 годов.

Чего? Здесь они столько лет воевали?! Надо будет потом историю почитать. Так, аннотация к фильму:

«В фильме по роману А.Тамагавы и С. Андреева воспроизведены реальные события русско-японской войны, в частности – атака японцев стоящего на рейде «Варяга», героическая гибель «Корейца» - протаранившего борт японского эсминца «Хаябуса», и контратака русских, которая закончилась абордажем и захватом крейсеров японцев «Нанива» и «Асама». Гибель капитана «Варяга» при прорыве из Чемульпо в новом бою русского крейсера с подошедшими на помощь японцам броненосцами «Ясима» и «Хацусэ». В главных ролях…»

Господи! Что это? Боевик в стиле нашего Голливуда? Или реальные исторические факты? Сейчас посмотрим.

Так, начало РЯВ: нападение эскадры японцев на стоящие у Чемульпо русские корабли. Потопление двух самурайских единиц совместными залпами с «Корейца» и «Варяга». Торпедирование русской канонерки японским эсминцем. И таран, унёсший на дно и обидчика и жертву. Бросок русского крейсера к двум, самым мощным кораблям самураев, которые почему-то шли в бой почти борт к борту. И …абордаж в стиле пиратских историй!

Рукопашная на палубах японских кораблей, их захват, переход части команды «Варяга» на захваченные корабли японцев. Поход к своей базе. Встреча с японскими броненосцами, бой, гибель Руднева. Новый прорыв. Прибытие полуразрушенного «Варяга» с одним захваченным японцем в Порт-Артур…

Да, это точно не наша история!

Ладно! Стоп! А песня про «Варяг» здесь есть? Ага! Но только не та, что у нас была:

Сегодня всё вышло чётко, как в армии:

- подъём - 7.00

- рыльно-мыльные и унитазные упражнения – до 7.45

- боевая раскраска лиц штатным визажистом Юко – до 8.15

- взятие штурмом кухни – до 9.00.

- посадка на транспорт и прибытие в СМ – до 9.45.

Сегодня утром все проснулись почему-то около шести часов. Поэтому никакой спешки не было. Всё чинно и благородно:

- Мария Иосифовна! Разрешите пройти в ванную комнату?

- О, Алиса Сергеевна! Вы уже встали? Как почивали? Что приснилось? Ах, извините! Проходите, пожалуйста! Мы вас будем очень ждать! За дверью!

- Спасибо, Мария Иосифовна! – И Алиса делает книксен. В пижаме это смотрится довольно смешно.

А потом она исчезает в ванной комнате. Хальмони с недоумением смотрит на весь этот спектакль и, так ничего и не поняв, уходит на кухню.

Остальные девчонки просто смеются. Маша в ответ рявкает на всю квартиру (даже хальмони из своей кухни выглянула!):

- Рота, подъём! Стройся!

Жене как будто кто-то веником по попе дал – так и подскочила, застыв в стойке «смирно» и испуганно тараща глаза на Машу. Юко же ничего не поняла и удивленно посмотрела на происходящее.

Я подскочила к Жене и вытянув руки по швам, тоже застыла, пожирая глазами немного растерянную нашей реакцией на её команду Машу.

- Ладно, отбой. Пошутила я! – Махнула рукой Рыжик. – И чего вы так?

- Ты так больше не шути! - Чуть не плачет Крайнова. – У меня рефлекс на такие команды. В детском доме нас так поднимали утром. А потом час заставляли маршировать, даже зимой. По льду и снегу.

Маша с недоумением смотрит на подругу:

- Они у вас что, совсем там сбрендили?

Женя только тяжело вздыхает. Выходит из ванны Алиса и туда проскальзывает Юко…

Через час мы все уже сидим и едим то, что приготовила Хё Бин. Она нам предложила взять с собой кимпабы в контейнерах, чтобы не тратить деньги на еду, пока будем ждать своей очереди на выступление.

Каждой девочке хальмони вручает по пластиковому контейнеру с роллами. Мы кланяемся, благодарим бабушку за заботу.

Ещё только половина девятого. Девочки передвигают низкий столик к окну. Становятся в клин, тихо включают музыку и под моё:

- Ёча, ёча, ёча! – начинают повторять движения танца.

Костюмы нам выдадут перед началом конкурса. Так что мы берём только свои рюкзаки, но без инструмента. Там он нам точно не пригодится...

И вот мы уже подлетаем к зданию СМ. Рядом с нами высаживаются и группы конкурентов.

Вначале пропускают внутрь конкурсантов, а затем уже идут зрители. Телевизионщики всё уже подготовили, так что хальмони увидит прямую трансляцию. А Сон Хен будет вместе с одноклассниками сидеть в зрителях.

Ему вначале не поверили, что его нуна имеет отношение к «Кедровым шишкам», но после того, как его слова подтвердили чеболёнок и его компания и продемонстрировали ещё и черепа на машинах, нарисованные нами, весь класс решил идти на баттл.

Мы переодеваемся в созданные для нас костюмы. Другие конкурсанты делают тоже самое.

Нас ведут на сцену. Она ярко освещена прожекторами. А перед ней полный зал. Наверное тут человек пятьсот – шестьсот. Перед сценой сидит жюри.

Председатель приветствует нас и зрителей, а потом объявляет:

- Вначале будет проведена жеребьёвка! Чтобы никто не смог предъявить никаких претензий, она проводится при помощи лототрона!

— Лохотрона! — шепотом поправляет его Маша.

Техники заносят аппарат. Нам всем присваиваются номера от одного до шести. У нас пятёрка. Девочки из Инчона недовольны – им выпал четвёртый номер, а цифру «четыре» в Корее не любят – она звучит как «Си», что для аборигенов созвучно с китайским словом «Сиванг» - смерть.

Поэтому в доме хальмони «нет» четвёртого этажа. Зато есть два третьих – нижний и верхний.

Мы с Машей, Алиской и Женей столкнулись с этим, когда, прогуливаясь перед корпусом, наткнулись на женщину, которая у нас спросила, знаем ли мы кого-то на третьем нижнем этаже. Мы ответили, что нет, и продолжили прогулку. А потом Маша меня спросила:

- Слушай Джин! А что, тут разве третий этаж двойной? Снаружи ничего такого не видно!

Юко засмеялась и объяснила нам про нелюбовь корейцев к цифре «4». Потом Маша перевела наш разговор русским.

Начинает работать лототрон. Вначале выкатывается шарик под номером «2». Следом за ним выскакивает третий номер. Значит, группы, у кого эти номера будут сражаться друг с другом. Лотерея продолжается минут пятнадцать.

И мы узнаём, кому предстоит сразиться с нами. Это китайцы.

Мы с Машей смотрим друг на друга. Как тут не подумать, что это всё подстроено? Две самые сильные группы столкнулись лбами уже на первом баттле! Не лототрон, а натуральный лохотрон!

Ладно, комплексовать не будем. Мы уходим за сцену, пока время битвы других групп.

Мы с китайцами – последние в списке. Следим за выступлениями по монитору в коридоре с гримёрками.

Первыми на суд жюри и зрителей выносят своё шоу группы «Азия» и «Гёлз дженерейшн».

Без Монабан «Азия» откровенно плавает в танце. Но голоса у них есть. А вот «Гёлз дженерейшн» радует зрителей почти полноценным К-попом.

На следующий день полицейский приехал к нам без пятнадцати одиннадцать. Мы с Машей спустились вниз и уже через сорок минут машина нас привезла к зданию Иммиграционной службы. Потом нас промурыжили в коридоре минут пятнадцать, пока не пришёл знакомый капитана.

Вошли в кабинет. Я думала увидеть какие-нибудь полки, полные документов. Но ничего этого не было.

В комнате стоял простой стол с крутящимся стулом, вентилятор на длинной ножке и небольшой диванчик, куда мы и приземлились.

На столе у чиновника стоял монитор и десктоп. Но при заполнении различных бланков он применял свой голофон.

Вначале он взял наши удостоверения, выданные иммиграционным отделом по регистрации иностранцев на территории Кореи. Попросил наши зарубежные паспорта. Снял их голофоном.

Потом мы подписали путём приложения наших пальцев к голограммам заявления с просьбой выдачи нам корейского гражданства в дополнение к имеющимся гражданству России (для Маши) и Грузии (для меня).

Чиновник дал нам подписать ещё штук семь или восемь других документов. Затем ему перевели данные о нашем происхождении, наличии родственников в Корее, а он связался по голофону с хальмони и та официально подтвердила, что готова поручиться за нас перед властями Кореи.

Через два часа нам торжественно вручили удостоверения граждан Кореи, а насчёт выездных паспортов этой страны чиновник нас просветил, что мы их получим только после официального обращения в иммиграционную службу при выезде из страны в любом направлении.

Мы перевели деньги на указанные чиновником счета.

Как нам потом стало известно, за оформление документов реально надо было заплатить за человека тысячу пятьсот долларов. Остальные деньги чиновник и капитан поделили между собой.

После этого мы договорились, что будем ждать их в семь вечера около ресторана «Флаворс». В меню обязательно будут входить морепродукты, чилийское вино (его любил чиновник), соджа и натуральные соки.

Столик на указанное время заказывала Маша и по нашим приблизительным подсчётам, на четверых человек набиралось еды и напитков на три тысячи долларов.

Конечно, дороговато, но зато теперь мы обладаем двойным гражданством. И дядю Су Хана освободили от уплаты всяких штрафов.

Я позвонила ему в Пусан и мы поговорили на эту тему. Дядя обрадовался, что теперь всё улажено.

Домой мы вернулись примерно в три часа дня.

Девочки тут же начали нас расспрашивать, что и как там было, а Маша передала им полученный от чиновника список требуемых документов для натурализации иностранцев в Корее.

Японка тоже заинтересовалась, так как собиралась жить в Корее. Я смеясь предложила девочкам ещё один путь получения двойного гражданства – выйти замуж за корейца.

Но для полной натурализации человека брак должен продолжаться не менее трёх лет. У пары должны быть дети (если, конечно, нет медицинских противопоказаний).

Алиса и Женя посмотрели друг на друга и засмеялись.

А Юко сказала:

- Для бракосочетания нам должно быть не менее двадцати одного года – то есть мы должны быть совершеннолетними по корейским законам. Так что этот метод натурализации отложим на два–три года. Будет как запасной вариант.

Русские с ней были вполне согласны...

Тут зазвонил голофон – капитан поинтересовался, на сколько человек мы заказали столик:

- На четверых! – Ответила ему Маша.

- Тут такое дело, с нами захотели пойти наши жёны и дети. Это ещё четыре человека. А вы можете привести с собой всех своих подруг.

- Хорошо! – Ответила Рыжик и отключила голофон. – Чёртов козёл! И так деньги с нас содрали, а теперь на халяву ещё и всех своих родственников тащат!

Придётся еще два столика нанимать, и еды надо добавить!

- А вы добавьте еды только на один столик и попросите ресторан равномерно распределить её на все три стола. – Предложила Юко.

Так мы и сделали. К ресторану подъехали вовремя. Как раз и чиновник с капитаном и своими семьями подкатили.

Нам было выделено место специальной передвижной шторкой. Столы там были буквально заставлены едой и напитками.

Всего я потратила пять тысяч двести долларов – ресторан сделал большую скидку за увеличение заказа. Даже Маша не ожидала, что будет такое изобилие.

Мы взяли с собой хальмони – чего ей одной сидеть дома, всё равно у нас одно место пустовало. Она как увидела, сколько чего заказано, тихо спросила у меня:

- Соньяо, а ты не дорого заплатила?

- Нет, хальмони, всего какие-то пять тысяч.

- Можно было и поменьше, не генералов же пригласили на обед!

- Ничего! Зато если в следующий раз понадобятся, то будет к кому обратиться за помощью.

- Тоже верно.

Капитан, чиновник и их семьи тоже явно не ожидали увидеть за шторкой такие деликатесы.

Маша заказала блюда из морепродуктов со средними ценами, сказав:

- А чего нам травиться дешёвкой, хоть поедим нормальную еду, да и деликатесы попробуем, пока деньги есть!

Вечер прошёл в довольно непринуждённой обстановке. Мужчины пили, зная, что жёны всё равно довезут их домой. А сыновья капитана и чиновника проявили интерес к Юко и русским блондинкам.

Они уже знали, что перед ними участники конкурса на выживание, группа «Кедровые шишки».

Они через Юко задавали Жене и Алисе вопросы о России, об их планах, рассказывали о себе.

Как потом признались все три девчонки, эти парни им понравились.

На следующий день все группы собрались на Олимпийском стадионе. В раздевалке мы переоделись в купленную вчера спортивную форму, а потом сразу же уступили место другим.

Когда мы вышли на поле, где собрались телевизионщики и жюри, а также около семи сотен зрителей, наши соперники с удивлением уставились на то, что было надето на нас. Да и оператор, снимающий выход команд на поле, немного опешил.

С чем было это связано, мы поняли только вечером, из чата:

Утром, после мыльно-рыльных и сантехнических упражнений, после заполнения желудков едой, мы разделились.

Юко вместе с хальмони уселись в спальне смотреть продолжение очередной дорамы. В гостиной на диване с лептопом устроились Алиса с Женей, а я и Маша оккупировали кухню, вооружившись голофонами и своим белым ноутбуком.

Просмотрели чат, но там ничего пока интересного не было – все ждали вечера, когда будет показан туристический конкурс.

- Ну и что будем делать? – Поинтересовалась Маша.

- Книжки писать! – Смеясь, брякнула я.

- И про что?

- Про то, как две молодые кореянки попали в параллельную вселенную в тела двух русских парней, в Россию, и их приключения на Дальнем Востоке, в частности, в Комсомольске-на-Амуре!

- Да ну! Не надо! Вдруг нас опять за эту писанину вернут назад! Лучше, я здесь молодой побуду!

- Что, испугалась? Не бойся, это шутка юмора такая. Сама туда не хочу. Опять, КОВИД какой-нибудь там появится, или ещё какая-нибудь гадость новая.

Здесь, в этом мире, по-моему, никаких таких эпидемий не предвидится.

- Давай, посмотрим лучше, что ещё сделать, чтобы "леталку" купить! – Глаза у Маши вспыхнули, очевидно, она уже себя представила на месте водителя летающей машины.

- Вначале надо сдать на права. А уж потом покупать.

Не успела я договорить, как у меня тренькнул голофон. Открываю, и с радостью узнаю, что песню «Ламбада» купило почти три тысячи человек. А это девяносто тысяч баксов, из которых сорок пять точно мои.

Прибегает Алиса, - она же считается автором музыки, и сообщает, что ей перепало столько же, но она перекидывает по семь с половиной кило вечнозелёных Жене и Юко. Ну, это её дело.

Маша укоризненно смотрит на меня, а я внезапно, к её великой радости заявляю, что делаю на своей карточке отдельный счёт, куда и буду складывать деньги на покупку «леталки». Первые сорок тысяч уже внесены.

Пять кило баксов я оставила для текущих расходов.

После дорамы нам позвонила бабушка Юко. Она сообщила, что мама японки уже начала проходить курс реабилитации.

Анализы показывают, что организм женщины стал восстанавливаться, и теперь всё будет хорошо.

Мы все постепенно собираемся на кухне.

- Хальмони! Сейчас мы сделаем шашлыки, а ты их оценишь.

- Хорошо, Джин!

Вытаскиваем из холодильника пропитавшуюся уксусом и ароматом лука свинину. Выносим «мангал» на балкон и, дождавшись углей, начинаем готовить шашлыки.

Аромат от них идёт просто сумасшедший!

И вот мы уже несём на кухню первые шампуры с готовым мясом, куски которого чередуются с помидорами. Для придания остроты нашему «блюду», с самого начала мы добавили перца и немного соли.

Хальмони пробует шашлык, ей он нравится, затем она вытаскивает кимчи. И ест мясо уже с ним.

Одиннадцать часов вечера. Мы смотрим, что пишут о нас в чате. Алиса включает лептоп и наши взоры устремляются на загоревшийся экран:

На следующее утро, после завтрака, мы решили пойти в магазины. Надо было подготовиться к поездке в Саппоро.

Кстати, мы для русских девчонок в Иммиграционной службе узнали, что раз у них есть теперь шестилетняя рабочая виза в Корее, то они могут по своим российским паспортам прямо посетить Японию и находиться там месяц в качестве туристов.

Я и Маша тоже получили к своим паспортам вкладыш, где говорилось о нашем двойном гражданстве. У хальмони был заграничный паспорт.

Так что, теперь дело было за подарками для родственников Юко.

Да и нам самим хотелось выглядеть понаряднее – мы должны были помочь Юко уговорить её маму и бабушку переехать жить в Корею.

В десять утра мы все сели в летающее такси и отправились в Тондэмун.

Конечно, можно было полететь и в другой район – в Сеуле много различных торговых центров, но там я и хальмони уже знали, где и что покупать.

Вначале зашли в магазин, где продавались разнообразные платья – джинсы у нас уже были.

- Джин, а зачем нам она? – Я и Рыжик летим в отель за Монабан.

- Понимаешь, в нашем мире она –великолепный танцор и рэпер К-поп группы «Блэкпинк». У неё куча фанатов. Да и сама она положительная личность.

- А может, здешняя Монабан и не имеет таких способностей, как наша?

- Всё может быть. Но танцует она намного лучше нас. Кстати, есть уже одно отличие от староземельного варианта – фамилия нашей звезды Манобан, а у здешнего аналога – Монабан. Посмотрим, выгнать всегда успеем!

- Это тоже верно.

Вылезаем у отеля, заходим внутрь. Лалиса уже ждёт нас у ресепшена с рюкзачком. Она, оказывается, должна отелю сотню баксов.

Мы быстро улаживаем этот вопрос, сажаем тайку в машину и летим домой.

- Расскажи о себе! – Прошу я.

- Родилась в Бангкоке в марте 1997 года, в семье предпринимателя. С детства люблю музыку и танцы. Занималась в музыкальной школе, вначале в Таиланде, потом в Англии, в Лондоне.

После возвращения в Бангкок приняла участие в отборочном конкурсе СМ. Хотела вначале стать рэпером и танцором, но одна выступать побоялась. Поэтому, пошла по объявлению о наборе мемберов в студию «Азия». С этой группой и приехала в Сеул. Остальное вы знаете.

- Петь не пробовала?

- Нет, боюсь! – Лалиса краснеет.

- Ничего, потом попробуешь. Главное, что ты танцевать умеешь. А учителя танцев мы для тебя и всех наших девочек найдём.

Привозим тайку к хальмони. Пока она поживёт у нас. Бабушка сразу тащит Лалису на кухню. Ясно, будет закармливать!

Так, теперь вторая:

- Аллё, Сон Ён?

- Джин Хо?

- Да! Слышала, что тебя не взяли в трейни. Это правда?

- Да, сказали, что я маленькая. А мне уже четырнадцать!

- Хочешь стать нашей трейни?

- Какой трейни?

- Обыкновенной! Какие ещё трейни бывают?

- Ты меня разыгрываешь? – Голограмма недоверчиво смотрит на меня.

- Нет! «Солбанг-Ул» с первого августа становится отдельным лэйблом со своей студией и многим другим.

Я набираю трейни. Они проходят обучение в одном известном музыкальном агентстве на протяжении трёх лет, а потом возвращаются к нам айдолами.

Мы выступать будем как в Корее, так и за рубежом. Всё будет официально, и контракт с тобой тоже подпишем.

- Это серьёзно?

- Серьёзней не бывает. Заявление руководства JYP Enteratiment посмотри. Там всё написано.

Как решишь к нам присоединиться, звони мне или Мин Джи!

Набираю номер директора JYP Enteratiment Пак Чин Ёна:

- Аньён, господин директор!

- Аньён!

- У меня к вам вопрос по поводу трейни, которых мы к вам пришлём в августе – сентябре.

- Уже есть кандидатуры, так быстро?

- Как говорят русские: «Куй железо, пока горячо!». Поэтому я решила приняться за дело уже сейчас.

- Очень хорошо! Итак, в чём суть проблемы?

- Первая – возраст будущих трейни 13-14 лет. Второе, одна из них – известная фигурантка скандала в СМ, Лалиса Монабан. Она боится, что её никто не примет на учёбу.

- Джин! Ты правильно сделала, что позвонила мне. Отвечаю на твои вопросы.

В трейни можно принимать любого школьника, начиная с 12 лет. Так утверждено в постановлении правительства о музыкальных лэйблах.

Насчёт Монабан можешь не беспокоиться – не JYP Enteratiment её принимает, а «Солбанг-Ул». Мы просто учим и с нас спрос только за это.

А скандалы, если они возникнут, уже будешь разбирать с прессой ты, как директор нового лэйбла! – Чин Ён смеётся. – Готовься к боям, партнёр!

- Всегда готова! – Делаю пионерский салют. Директор JYP Enteratiment удивлённо смотрит на меня:

- Ты что, коммунистка, Джин Хо?

- Нет!

- А почему их приветствие сейчас продемонстрировала?

- Так я ведь «банан» из бывшего СКР. Там сейчас этим жестом дети балуются! – На ходу выдумываю я.

- Здесь это никому не демонстрируй, хубэ. Могут быть неприятности!

- Спасибо за предупреждение, господин директор.

- Вопросы исчерпаны?

- Да! Пока, да!

- Аньён!

- Аньён!

Иду к Маше и русским, предупреждаю, чтобы не салютовали по-пионерски, а то можем крупно погореть. Здесь коммунистов не любят.

Лалиса Монабан сидит с хальмони и смотрит дораму. Подтягивает свой корейский. Видно, что упорная особа, из неё точно что-нибудь путное выйдет.

Как кончается дорама, я отвожу её на кухню и сообщаю, что решение о её посылке в школу трейни JYP Enteratiment принято. С ней мы подписываем шестилетний контракт. Три года она проходит стажировку у Пак Чин Ёна, а потом возвращается к нам.

В случае досрочного прерывания контракта со стороны Монобан по какой-либо причине, она уплачивает неустойку в сто тысяч долларов. В контракт будет вложено и соглашение между «С-У» и JYP, что мы имеем право привлекать свою трейни для наших шоу. Оплату её учёбы мы согласуем с финансовым отделом JYP.

Я тут же печатаю на голофоне контракт и отправляю его на проверку Те Сан Хёну. Через час приходит ответ, что всё в порядке и Лалиса подписывает договор.

Она будет посещать школу трейни нашего партнёра с сентября этого года.

Тайка ошарашена скоростью принятия решения. Она звонит отцу в Бангкок и что-то радостно тарахтит ему по-тайски. Демонстрирует подписанный контракт, а потом пересылает файл с ним в Таиланд.

Я зову и наших девчонок. У Юко спрашиваю:

- У тебя есть сертификат по корейскому языку?

- Нет, только на английский.

- Так вот, девочки! Вам надо будет вместе с Юко и Лалиссой пройти шестимесячные курсы корейского языка и сдать тест на сертификат. Я и Маша сдадим на английский и русский.

Сейчас вы подпишете стандартный контракт на шесть лет с нашей фирмой «Солбанг-Ул». Вместе с Лалиссой вы все трое будете обучаться в школе трейни JYP.

Я и Маша будем придумывать шоу, в которых вы все будете участвовать параллельно с учёбой. Если вам что-либо придёт в голову, то можете смело мне говорить. Обсудим.

И ещё: у вас до января контракты с «Вельветом». Лалиса, у тебя контракт сохранился?

- Нет, сонбэ. После скандала мне его закрыли.

- Ну, ладно, будут новые. Кстати, ты не против, если мы тебя будем называть Лиса?

- Не против!

- Тогда всем сделаем сценические имена. Алиса останется со своим именем. Монабан будет Лисой. Женя – ты Джен, Юко имя тоже оставляем. Ну, как? Всем понятно?

- Да, госпожа директор! – Неожиданно кричат девчонки. Я аж подскакиваю. А они смеются.

Раздаётся звонок. На голофоне появляется Сон Ён. Глаза у неё все в слезах:

- Меня мама и брат не пускают, говорят, что чеболю нельзя быть айдолом! Хнык! Хнык! Может, вы уговорите их? Хнык!

- Адрес!

Сон Ён говорит свой адрес, а Маша быстро его записывает.

- Можешь сказать своим родственникам, чтобы они приняли нас и выслушали?

- Могу! Но как вас представить?

- Скажи: директор лэйбла «Солбанг-Ул» и его заместитель просят аудиенции по важному делу.

- А у вас документы есть? А то ведь не поверят!

- Есть, всё есть!

- Хорошо. Я через час позвоню.

- Джин! Что ты придумала? Смотри, с чеболями опасно шутить! – Хальмони встревожена.

- Джина. А может это, ну его? – Спрашивает меня Маша.

- В решениях чеболь твёрд, но всё же, мы не привыкли отступать! Нам убедить его поможет контракт от JYP! – Вещаю я на русском, и командую:

- Ким Мин Джи, подготовьте нам деловые костюмы, мы едем с визитом к владельцам фирмы электронных бытовых приборов «Корё электроникс корпорейшн» - это один из филиалов «Самсунга», Маша! – Информацию я вычитала в сети.

Звоню юристу:

- Господин Сан Хён, вы не знаете частного охранного агентства, чтобы можно было нанять четырёх человек до конца дня?

- Сейчас! У моего сына есть такое предприятие. Четыре человека на двух летающих машинах на указанный срок обойдутся вам в пять миллионов вон. Устраивает?

- Да! Я позвоню вам через час, как только выяснится точно, состоится визит или нет.

- Хорошо. Я жду.

Маша смотрит на меня:

- Ты офонарела? Какая ещё охрана?

- Пыль в глаза пустить! Чтобы чеболи не думали, что мы какие-то нищие побирушки!

— Аллё! Это прокат «леталок»? Да? Мне понадобится «леталка» - лимузин среднего класса, с водителем. Время использования – до конца дня. Вот адрес… Получили, хорошо! Я позвоню, когда надо будет машине прибыть к нам. Цена? Миллион вон? Устраивает! Аньён.

-Ты только что угрохала наши кровные шесть тысяч долларов! – Маша осуждающе на меня смотрит.

- Мин Джи! Джин всё правильно делает. С чеболями надо вести себя соответственно.

Ваш статус намного меньше, чем у них, поэтому вы им не ровня. Но для посещения семьи чеболя нужен определённый уровень в одежде, технике и поведении. Так тут всё устроено.

- Да, Маша! Здесь клановая страна. Поэтому надо действовать по их правилам. Иначе нас отфутболят далеко и надолго!

- Ладно, если ты знаешь, как действовать…

- Не знаю, но попробуем.

Все опять занялись своими делами. Минут через сорок позвонила Сон Ён:

- Я сказала маме и брату. Вначале они не хотели ничего слушать, но потом, когда я им показала заявление JYP, брат вспомнил, что слышал ваши песни и видел ролик с танцами.

Маме стало интересно, как вам удалось, проиграв конкурс на трейни, стать лэйблом. По-моему, она вас всерьёз не воспринимает.

Учтите, что она училась в Европе. Так что можно без наших заморочек – она отлично знает, как ведут дела европейцы. Мой брат Чжи Сон сейчас проходит стажировку во Франции. Так что, можете вести себя так, как принято на Западе.

- Хорошо! Когда приезжать?

- Через полтора часа.

- Жди!

Я созвонилась с охранниками и прокатом «леталок», назначила им время прилёта. Потом мы с Машей переоделись в деловые комплекты бизнес–вумен, нацепили свои драгоценности, а Юко сделала нам причёски и накрасила.

Заголосили мобильники. Мы спустились и сели в арендованную «леталку» - лимузин. Два машины с охранниками присоседились к нам спереди и сзади.

Через час мы достигли поместья чеболей. Оно было не очень большим – наверное, три на три километра. Я ожидала что-нибудь более громадное.

- Маша! Не хочешь себе такой участочек в подобной загородной местности с небольшим дворцом?

- Хочу!

- И я хочу! Но, как говорят корейцы, для этого надо много и упорно трудиться!

- От работы кони дохнут! – Хохотнула Рыжик.

- Только аборигенам это не говори. – Засмеялась я.

Наш кортеж остановила охрана поместья. Её начальник по рации связался с хозяевами и нас пропустили.

Вокруг было много зелени, небольшое озеро, искусственный водопад, а в глубине участка стоял небольшой дворец, явно вписанный в ландшафт умелым дизайнером.

На следующий день, часов в одиннадцать утра, мы все собрались у входа в Центральный парк. Девочки бросали нетерпеливые взгляды на меня.

- Так! Несмотря на то, что мы фактически в отпуске пробудем ещё пять суток, нам нужно работать над новым шоу.

Это даст нам средства для оплаты вашей стажировки в школе трейни. Нам нужно запустить наш первый альбом на следующющей неделе.

Для начала я раздам вам песню. Её вы будете петь все вместе. Это «Лучшая супер звезда». Английский вы знаете все, так что, выучите быстро.

Первого августа в одиннадцать утра нам позвонил Пак Чин Ён. Он назвал адрес, по которому мы должны были приехать и принять студию «Два банана».

Мы выехали туда всей группой, кроме Сон Ён, она с мамой и братом отправилась на Чеджу и неделю теперь с нами школьницы не будет.

Мы вызвали себе два летающих такси и полетели смотреть наши апартаменты.

Студия находилась в районе Сенбукдонг. Я где-то слышала это название ещё на старой Земле. Поэтому во время полёта туда попыталась вспомнить.

На ум пришло название фильма «Паразиты», который вроде получил кучу наград на кинофестивалях. И тогда всё стало на свои места – в районе Сенбукдонг, на нашей Земле проходили съёмки некоторых частей этого шедевра.

А что, если нам с Машей снять здесь подобный фильм? Пока об этом думать рано, но можно…

Наконец мы прилетели. Студия выглядела необычно.

ИНТЕРЛЮДИЯ ПЕРВАЯ

Сентябрь уж наступил,

Уж роща отцветает…

Теперь у нас в штате целых три поварихи! Половину недели мы едим корейские блюда, а остальные дни – японские. Как смеётся Маша, мы совсем окосоглазились.

JYP начал переговоры с телевидением о трансляции нашего реалити-шоу под названием «Три недели из жизни трейни». Мы с девочками отобрали двадцать сюжетов и послали Чин Ёну уже готовый голофильм.

После получения денег за записи первого альбома пришлось из двенадцати миллионов отдать три миллиона долларов в налоги, фонды армии и полиции, на детский дом, которого мы в глаза даже не видели. Тут так положено.

После консультации с юристом пришлось смириться с этими вынужденными тратами. Оставшиеся девять миллионов долларов разделили на несколько частей:

- Резервный счёт – миллион девятьсот пятьдесят тысяч;

- Развитие «производства» - три миллиона;

- На нужды студии – два миллиона;

- Двадцать пять человек нашего персонала, получили премии по четыре тысячи баксов;

- На покупку микроавтобуса «леталки» для перемещения всей группы с нужными инструментами и инвентарём (четыре единицы) ушёл миллион.

- Каждой из «шишек» скинули на карточку по сто тысяч долларов,

- Себе и хальмони мы выписали по сто пятьдесят тысяч, объявив об этом девочкам. Они против не были.

За микроавтобусами отправились я и Маша, совместно с представителем JYP и шоферами лэйбла, которые перейдут на работу к нам.

Сами машины будут стоять на специальной площадке. К нам же они будут прилетать по вызову.

Вся наша кавалькада отправилась на оптовую базу завода «Хюндай» поблизости от Сеула.

Сегодня у нас состоится интервью для русской музыкальной программы "Музыкальные новости". Охрана уже предупреждена, что к трём часам должен прилететь корреспондент, и как только он появится, пусть сразу вызывают меня.

Маша с техниками что-то там делает, но пока не говорит, что это будет. Ну, ладно, поживём, увидим.

Вчера, после отбора новых трейни, я вышла к ним. Все пятеро стояли кучкой. Скорее всего, уже перезнакомились.

Джи Хён с испугом смотрела на те па, которые выполняла Лиса, Бо Рам что-то ела, Ин Чон глядела в большие зеркала на стене танцор-зала, а Джи Ён и Ын Чан тихонько переговаривались.

Я похлопала в ладоши, привлекая внимание новобранцев.

– Так, девочки, вы будете жить в общежитии лэйбла JYP, а заниматься уже у нас. Понятно?

- Да, госпожа директор!

- Теперь о главном. Ваша группа будет выступать от имени «Солбанг-Ул». Я решила предварительно назвать вас «Универсал систерс»...

- Можно вопрос, госпожа директор?

- Можно! Называйте меня просто Джин. Итак, чего вы хотели спросить, Бо Рам?

- Как я поняла, мы целыми днями будем тут. А кушать тоже здесь будем?

- Конечно! У нас здоровая диета, которую ввела моя хальмони. – Улыбнулась я, увидев, как поморщились все новоявленные трейни. - Завтра вы начнёте её придерживаться, как и вся наша группа.

Пока вы будете первый год у нас на подтанцовках и бэквокале. Если успехи будут налицо, то группой вы выступите уже в конце следующего года.

Вот контракты на шесть лет. Что последует за нарушением условий, прописанных в них, читайте сами.

Я скинула им контракты на голофоны и они сели их изучать. Через час всё было подписано и я решила прямо сейчас дать им сценические псевдонимы (естественно, пеклась о собственном удобстве):

- Девочки, запомните ваши новые прозвища для сцены. Итак, запоминайте:

- Ын Чан теперь будет Ин Чжон,

- Борам останется со своим именем,

- Ин Чон будем звать Сон Чон,

- Джи Хён станет Кхири (Кюри),

- Джи Ён останется со своим именем.

Всё понятно? Запомнили?

- Да!

Затем я повела их на прослушивание. Когда оно кончилось, преподавательница музыки мне по рации передала итоги:

- Главной вокалисткой лучше всех назначить Сон Чон, вице вокалистов двое – Бо Рам и Кюри, бэк-вокал Ин Чжон и Джи Ён. Они же будут и рэперами.

Я вышла к девушкам и сообщила им, что на танцы мы проверим их завтра утром, а сейчас они вместе с нами поужинают и наш водитель развезёт из по домам.

Завтра в десять утра их опять привезут в студию «Два банана» и проверят на танцы.

Они с собой должны иметь рюкзак со своими вещами, потому что после проверки их повезут в общежитие, которое выделил JYP, чтобы у них было время устроиться. А занятия с нашей группой у них начнутся послезавтра.

И вот, я зашла сегодня в танцор-зал, а там вся группа трейни под руководством учителя танцев выполняет упражнения на растяжку. Бо Рам кривится, так как не может пока полностью садиться на шпагат, так как это делают Лиса и Джен, а Ин Чжон посмеивается – она с ходу выполняет большинство таких упражнений – сказывается её любовбь к тхэквандо.

В общем, идёт обычное занятие в танцор-классе. Я, к удивлению новичков, тоже присоединяюсь к занимающимся девчонкам. Полтора часа всяких растяжек, прыжков и отжиманий от пола, а потом - накачка пресса.

И вот вся весело гомонящая группа уставших трейни, во главе с директрисой лэйбла, идёт под душ и в раздевалку. Затем мы все встречаемся за столом – «диета» хальмони нравится всем, но особо счастлива Бо Рам.

После еды будущие «Универсальные сёстры» берут свои вещи и их отвозят в общежитие JYP.

- Джина, а что за название – «Универсальные сёстры», не могла получше придумать? Белиберда какая-то! – Говорит Маша.

- Ты же помнишь из нашей прошлой жизни, как там называли коротко по-английски Советский союз и США.

- Ну да, вроде, SU и US. Но при чём тут это?

- Смотри, Маша, теперь пишем название «Солбанг-Ул» латинскими буквами, и что получим?

- SU! Теперь поняла!

- Да, просто подставила слова, которые в голову пришли, чтобы получилось US. Вот тебе и «Универсал систерс»! Представляешь, через несколько лет, на заставке голофильма от студии «Два банана», надпись:

«В клипах использованы песни из альбомов лэйбла «Солбанг-Ул», исполняемых группами SU & US». Прямо, как у нас там было: Союз - Аполлон.

- Ха, ха, ха! Тогда и сигареты такие были! – Веселится Рыжик.

- И главное, понимаем смысл, только я и ты, а местные совсем не в теме!

Маша вытирает слёзы с глаз:

- И как ты так быстро можешь придумать такое, мне думать надо, как, тогда, когда я там писал «Рыжика» и другие романы. А у тебя раз, и скоростной сюжет!

- Зато тебя все хвалили за красивое описание. А мне прямо писали, что того нет, то проскочил, а это слишком сжато написано. Но, что сделать, каждый по-своему хорош! А что ты там городишь с техниками? – Соскочила я с темы воспоминаний.

- Потом скажу. Пока это тайна, покрытая мраком! – Отшучивается Маша.

Говорим спокойно, мы одни в моём кабинете. Маша уходит переодеваться, и мне тоже это предстоит.

Я надеваю деловой костюм с юбкой, вешаю на себя красивые бирюльки из ювелирного магазина – хорошо женщинам, могут навесить на себя всё блестящее. И никто-им ничего не скажет, наоборот, восхищаться будут и завидовать.

Хотя, в древности, да и в средние века у нас на Земле и мужики от прекрасного пола не отставали – и кольца на всех пальцах носили и всякие бриллианты вешали на себя.

Так, вроде нормально выгляжу, придраться не к чему! Да! Месяц тренировок под руководством Алисы, и теперь я и Маша, свободно цокаем восьми сантиметровыми каблуками - шпильками.

Вначале это было неудобно, иногда даже больно, но потом привыкли. Даже бегать в них по лестницам можем. Но стараемся лишний раз не экспериментировать.

К лифам мы уже давно привыкли. Тем более, что Маше есть, что показать – всё-таки третий номер груди у неё. У меня немножко поменьше! Хе, хе! Да и не стремимся мы оголять грудь, как это Алиса и Женя с Юко демонстрируют.

Лиса и Сон Ён пока тоже ничего открытого не одевают, но завистливо смотрят на наших блондинок и японку.

Эх, жаль, что я в женском теле. Да и моя напарница-попаданка тоже иногда об этом жалеет – Женя ей нравится.

Но мы не лесбиянки, да и здесь это как-то не принято.

Парни иногда пристают, но мы с Машей их быстро отшиваем. Девочкам, конечно, не запрещаем, тем более, что они практически весь день заняты. Да и сами они не очень-то стремятся с кем-то познакомиться.

В этом мире нам нравится и отсутствие всяких гей-парадов, и всякой подобной пропаганды. Конечно, и сами геи, трансвеститы и лесбиянки существуют и тут, но они как-то в подполье. Нет тут у них никаких рычагов в пропагандистской сфере, и финансов, как видно не набрали, как на нашей старой Земле.

Отсутствуют и операции по перемене пола, слабо развита пластическая хирургия – она используется только в том случае, если у человека повреждена кожа из-за обгорания. Ну или он потерял, допустим, часть уха, и надо восстановить целостность органа.

Носы тут не бегают поправлять каждые пять минут. И уж точно, не натягивают кожу для уничтожения морщин.

Нас с Машей радует то, что у наших женских тел пока нет стремления к противоположному полу. Скорее всего, об этом позаботились те, кто нас сюда заслал.

Ладно! Пора посмотреть, всё ли готово к приёму журналиста. Я пробегаю по этажам и всё проверяю.

Так, наши девчонки готовы. По-корейски и английски говорят все, а по-русски отвечать будет наша четвёрка – Маша, Алиса, Женя и я.

Кстати, позвонили сегодня из КБС. Попросили дать интервью перед выпуском реалити-шоу. Как раз, на русском корейце мы и потренируемся в даче всяких интервью. А потом и местным можно будет отвечать.

Лике и Майе в Тбилиси я тоже позвонила, чтоб с сегодняшнего дня смотрели русскую музыкальную передачу. Они её и так смотрят, но от случая к случаю.

Маша созвонилась с местным Павлом Ионовым. Поболтали немного. Маша толкнула ему идею написания «Пача Аргентино». Паша обещал подумать. Он тоже будет с семьёй смотреть музыкальную программу.

Как всегда, приезд корреспондента стал для нас неожиданностью, хотя мы к нему с самого утра готовились. Охранник передал мне по рации, что у нас гость, Юрий Цой.

Я бегу по лестницам со всех ног, хотя правильнее сказать, со всех каблуков. Шпильки цокают по ступеням, хорошо, что высота небольшая. Выскакиваю в входные двери. Рядом с охранником стоит кореец и улыбается.

Юрий Цой, корреспондент «Музыкальных новостей».

Начались совместные занятия SU и US. Пока что их «распевала» преподавательница музыки и заставляла много двигаться наш главный танцор Лиса.

Она оказалась более принципиальной, чем учитель танцев и заставляла «сестричек» повторять одни и те же движения по двадцать – тридцать раз в день, пока они не вбивались в подкорку новобранцев.

Те шипели, за глаза обзывали Монабан «сукой» и «тайским роботом», но всё же выполняли упражнения. Самым приятными моментом для них была «диета» моей хальмони.

Мы тоже не отставали от трейни. И все занимались и танцами, и пением.

К концу сентября Маша уже достаточно бодро играла на «Бутылкофоне», поэтому мы решили продемонстрировать этот вид «искусства» нашим группам и преподавателям.

Это вызвало эффект разорвавшейся бомбы.

Мэй Сун, Алиса и Юко сразу стали пробовать играть на этом «инструменте». А Бо Рам с компанией так и остались сидеть с открытыми ртами после прослушивания «Игрушки», как я решила назвать этот клип.

Всё было снято на голофон и отправлено на получения патента. Как только он отпечатался у нас на листе, я переслала Чин Ёну запись. Через полчаса он позвонил:

- Джин Хо! Когда ваша группа перестанет удивлять меня? Так и до инфаркта доведёте! Откуда вы взяли этот странный инструмент?

- Я и Мин Джи придумали, патент тоже есть (мы и вправду его запатентовали через Сан Хёна). А разве вам не понравилась мелодия и звучание нашего «Бутылкофона»?

- Понравилось. А что вы заливаете в эти бутылки. Из записи видно, что это вроде бы вода.

- Совершенству нет предела, господин директор! В той записи, что вы видели, в части бутылок налита действительно вода, в других – соджа, а в нескольких – водка.

- Что?

- Ну, это для музыканта. Сыграл и, чтобы далеко не ходить, тут же отметил успех!

- Ха, ха, ха! Ну и шутница же ты! А что делает Мэй Сунн? Вы ведь ей показали этот инструмент?

- Конечно! Сейчас она сидит и пытается сыграть что-то на «Бутылкофоне».

- Да, Джин Хо! Завтра вам позвонят из КБС насчёт интервью, так что, готовьтесь. И желательно, чтобы получилось также интересно, как и в той передаче для русских.

- Ясно, господин директор. Попробуем и для них что-нибудь сочинить новое.

- Сразу поняла! Молодец! И так некоторые в вашу сторону смотрят косо. Так что не надо нам, чтобы вас обвинили в отсутствии патриотизма.

- Всё будет! Сделаем!

Времени было мало, поэтому я решила и для интервью и для концерта использовать наработку старозамельского «Мамамоо». У них был шлягер «Хип», который они ремиксовали в 2019 году в концертном варианте.

Третьего ноября на голофон пришло извещение, что нам перечислено пять миллиардов вон от КБС.

Мы смотрели рейтинги в чате. Положительно на нас реагируют сорок два процента зрителей, отрицательно – восемнадцать. Посмотрим, что будет после выхода нашего второго альбома.

Ещё месяц тренировок и записей, и к десятому декабря я пошлю всё Чин Ёну. Как раз его люди успеют выпустить диски к новому году. Тизеры мы уже сделали, так что запустим в сеть и Интернет.

Сейчас мы все сидим и завтракаем. Тут и банда во главе с Кюри. Она у «сестёр» стала лидером. Хальмони больше всех нравится Бо Рам, потому, что она съедает больше всех.

Как только охранники кончают есть и идут на свой пост, я обвожу всех внимательным взглядом. Достаю из небольшого кармашка листок с записью и читаю:

- За успешное строительство развитого капитализма в Южной Корее в сфере шоу-бизнеса…

Маша весело глядит на вытянувшиеся лица «шишек» и «сестричек», которые не понимают, что происходит.

- … Под мудрым и чутким руководством Пак Чин Ёна, святые ананасы да пусть продлят ему жизнь вечно, лэйблу «Солбанг-Ул» выдано вознаграждение в размере пяти миллиардов вон.

По решению трудового коллектива и моему личному приказу эти деньги делятся следующим образом:

- Хальмони, Мичико-сан и Ютико-сан получают по сто пятьдесят миллионов вон за неустанную заботу о нашем питании.

- Трейни обеих групп за успехи в боевой и политической учёбе, и участии в разгроме врага, именуемого КБС, получают по сто миллионов вон на руки каждая.

- Мудрые и чуткие руководители лэйбла «Солбанг-Ул» в лице директора Пак Джин Хо и её заместителя Ким Мин Джи за свою заботу о нашем коллективе заслужили зарплату в сто пятьдесят миллионов вон каждая.

- Работники нашего лэйбла за успешный труд на благо нашего кармана получают премии по десять миллионов каждый.

- На дальнейшее наше процветание решено выделить миллиард пятьдесят миллионов вон.

- С целью срыва происков мирового империализма в виде конкурентов и для создания спокойствия в коллективе, в резервный фонд зачислено миллиард вон.

Подписано: администрация лэйбла «Солбанг-Ул». Да пребудут с нами вовеки веков святые ананасы! – Я поднимаю глаза над бумажкой.

«Шишки» уже чуть ли не рыдают – они поняли, что это шутка пополам с правдой. Сон Ён вообще под столом – её тело содрогается от хохота. Хальмони и компания улыбаются. Маша вытирает слёзы и тоже лыбится. Бо Рам с открытым ртом и рукой с вытянутым в мою сторону указательным пальцем пока полностью не переварила всё прочитанное мной. В её глазах удивление. Ин Чжон беззвучно трясётся – хохочет, Джи Хён что-то считает, Кюри опустила голову и шепчет «Сто тысяч долларов, сто тысяч долларов…». Сон Чон достала блокнот, и деловито составляет какой-то список. Наверное, уже представляет, как пройдётся по магазинам.

Приходят один за другим работники, у которых, сразу на входе, срабатывают голофоны, оповещающие их, что каждый за работу в октябре получил десять тысяч долларов.

После этого всё возвращается на круги своя. Трейни идут в танцор-зал, а потом на запись песен второго альбома, техники и обслуга занимаются своим делом. Маша быстро ушла в свою мастерскую, опять пытается что-то сделать.

Во время перерыва между упражнениями, которыми нас нагрузил учитель танцев, ко мне подходит вся пятёрка US.

- Джина, а за что реально ты нам дала деньги? Ведь мы ещё трейни. А ни в одном лэйбле трейни денег не получают.– Кюри выступает от имени всего коллектива.

- Поэтому у них и вечное недовольство и половина сбегает. – Говорю я девочкам. — А деньги вам выписаны за подготовку и исполнение студийной и концертной программы по «Корейскому хипу», и участие в подтанцовке и бэквокале на концерте.

Привыкайте к хорошей жизни. Хотя, как я знаю, вы не из бедных семей. Но ведь и у нас есть чеболь Сон Ён.

Завтра будет объявлен день отдыха и вы полетите со всеми вместе. Купите, что хотите. Можете даже отпраздновать успех. Только не пьянствовать!

- Спасибо, госпожа директриса! – И вся пятёрка кланяется мне. Ох уж эти корейские заморочки!

Звенит мой голофон.

- Аньён! Это Пак Джин Хо?

- Да. А кто это?

- Вам звонят из министерства культуры, искусства, туризма и спорта.

Сегодня, в три часа дня, вам надлежит прибыть к министу Ким Сонг Кону для переговоров о вашей деятельности и планах.

- Хорошо! Я приеду с заместителем. Это ведь возможно?

- Да, Пак Джин Хо, возможно. Аньён!

- Аньён!

И что этим чиновникам понадобилось от меня? Надо спросить у Чин Ёна. Звоню ему, рассказываю о приглашении.

- Надо обязательно пойти, Джин! Этот человек не просто чиновник. Он один из горячих приверженцев идеи Халлю. Он очень уважаемый учёный.

Раз тебя к нему вызвали, значит хотят о чём-то договориться. От министерства зависит и раздача грантов. Чиновники могут как помочь, так и серьёзно помешать.

И не надо с ходу отвергать то, что они тебе могут предложить. Лучше трижды подумай, прежде чем скажешь что-нибудь министру.

- Я учту ваши пожелания, господин директор!

Пошла к Маше. Она там пилила какую-то трубу.

- Что, новый водопровод собираешься проводить? – Пошутила я.

- Какой водопровод? – Не поняла юмора Рыжик.

- Водяной!

- Ты что, с дуба рухнула? – Спросила она , всматриваясь в меня. – Что за ерунду мелешь?

- Пока не рухнула. Но уже на подходе! В общем так, Маша. Нас срочно вызывают на ковёр в Министерство культуры, спорта и туризма. Нам будет мозги промывать сам министр!

Подумай только, сам министр культуры Южной Кореи будет эдороваться с тобой, Мария Стирлец, за лапку!

А это уважаемый человек! Великий корейский учёный. Кстати, он профессор – я в сети посмотрела, пока сюда шла.

- И что он от нас хочет?

- А чёрт его знает! Нам надо в три часа дня явиться к нему на приём.

- А без меня никак нельзя? Не люблю я по чиновникам таскаться!

- А я так вся мечтаю, ночи не сплю, думаю, как какого-нибуть местного министра, облапошить! И мне на фиг не нужен этот Ким Сонг Кон! Но Чин Ён советует обязательно пойти.

- Ладно, тогда пойдём.

- Ну вот и договорились.

Мы подъехали к министерству без десяти три.

Весь ноябрь мы тренировались. Готовились к презентации второго альбома. Уже подтянулись к нашему уровню все «сестрёнки», поэтому мы решили дать небольшой концерт.

Чин Ён позвонил, попросил, чтобы мы от имени его лэйбла выступили на корпоративе «Самсунга».

Петь надо было только на корейском, японском и английском языках. Естественно, и танцевать тоже, чтобы ублажить богатую публику. Никакого пения под фонограмму. Только живое исполнение – это заказ организаторов корпоратива.

Время ещё было, поэтому мы усиленно готовились. «Инчон» тоже готовился вместе с нами. Они очень удивились нашей «диете», так как сидели на каких-то салатиках, обезжиренных продуктах и прочем, чтобы не вылезать по весу за сорок пять килограмм.

Нас это просто не волновало. Одна Бо Рам ела за троих. А на ней ничего не было видно. Как была ростом в сто пятьдесят пять сантиметров, так и осталась, вширь не раздавалась, как многие женщины. Прыгала на сцене даже получше нас.

Главное, надо было выбрать репертуар. Нельзя было ничего брать с первого альбома, а тем более, с ещё не вышедшего, второго.

Пришлось сильно поломать голову, но я постаралась. Напрягла память и решила, что:

- для «Универсальных сестёр» хорошо подойдут песни Т-АРА с нашего старого мира, например, « Ролли - Поли», а мы будем в подтанцовке

Новый год мы встречали без Сон Ён – она уехала вместе с мамой на Чеджу. Ёлок здесь не ставят, поэтому обошлись праздничным столом и просмотром того, как встречают Новый год в разных странах мира.

Завтра я, Маша и хальмони поедем в гости к Сон Хену. Подарки для них уже куплены.

Лиса поговорила по голофону со своими отцом и мамой. У тех в Таиланде всё хорошо, расширяют бизнес. Видели все выступления дочери. Гордятся ею.

Юко и её семья переговорили с бывшими соседями. Молодёжь видела наше выступление на корпоративе «Самсунга».

Юко задавали вопросы насчёт жизни в Корее. Некоторые из её бывших одноклассников тоже хотят пройти по проторенной японкой дороге.

Юко позвала меня, и я пообщалась с нашими потенциальными трейни.

Ждать наплыва контингента из Японии нужно не раньше начала лета. Я потом переговорю с Чин Ёном по поводу новых конкурсов на позиции трейни.

Женя с Алисой поздравили с Новым годом нескольких своих подруг из детских домов. И я получила поздравления от Лики и Майи.

Они тоже хотят попасть в Корею. Но что они тут будут делать, пока не решили. Корейских сертификатов и дипломов у них нет, на работу устроиться не смогут. Так что, сидят и думают, что делать.

Кстати, Алиса и Женя уже довольно бегло говорят на корейском и всё понимают. Они пойдут получать сертификаты в Центр языка в середине января.

Позвонил с поздравлениями и Су Хан из Гонконга. Он решил осесть там. Уже и офис арендовал для своей посреднической фирмы.

Сегодня и завтра мы отдыхаем. А послезавтра начнётся обычный рабочий день лэйбла «Солбанг-Ул».

Сидим, играем всей командой в карты. Потом расходимся по комнатам. День тянется долго…

На следующее утро вызываем автоматическое такси, загружаемся и летим в гости. Сон Хен с отцом и мамой живёт в районе Синчон. Прилетаем довольно быстро.

Обычный двенадцатиэтажный дом, трёхкомнатная квартира на восьмом этаже.

Входим, кланяемся. Нам тоже кланяются. Обмениваемся подарками. И хозяйка приглашает нас в гостиную.

Со следующего дня опять начались тренировки и занятия. Мы с Машей и девчонками составляли сценарий фантастического фильма.

Не хотелось, чтобы он был похож на другие подобные картины. Поэтому и не торопились. Хотя, первое, что я сделала, это вспомнила марш из наших «Звёздных войн».

Местный фильм с этим названием я посмотрела – блёклое отражение даже нашей первой «Звёздной войны». И сценарий больше похож на ужастик, чем на эпохальные битвы староземельского фильма. Даже корабли звёздной империи здесь срисовывались явно с земного прототипа.

На этой Земле зато была развита голография. Поэтому пришлось потренироваться в использовании программы типа нашей 3Д, но более простой в управлении.

Неожиданно выяснилось, что Женя хорошо рисует. Это меня обрадовало. Значит у фильма будут две художницы.

Для начала я предложила сделать голографический рисованный тизер и выпустить его в сеть и Интернет. Чтобы узнать, пойдут наши иллюстрации или надо что-то другое.

Так как мы музыкальный лэйбл, то тизер открывался имперским маршем

И Н Т Е Р Л Ю Д И Я

В Т О Р А Я

ИНТЕРЛЮДИЯ

ТРЕТЬЯ

Утро началось, как обычно. После передачи приветов корейской сантехнике, все, в том числе и новые охранники, спустились в гостиную. Так как нас стало больше, принесли ещё один стол и приставили к основному.

Хальмони с помощницами уже поставили перед всеми тарелки и плошки с разнообразной едой. Все ели молча, понимая, что сегодня будет трудный день.

Начали подходить сотрудники нашей компании. Затем началась обычная тренировка у девочек, а мне позвонили из МБС и КБС с просьбой разрешить занять им места на крыше и на противоположной стороне улицы и в одном из помещений студии. Я разрешила и через час представители телевидения и прессы заняли свои позиции.

В одиннадцать утра один из журналистов нас предупредил, что получил сведения из редакции о сборе у штаба партии "Сила народа" около двух тысяч человек. Также были сведения, что шествие по центральным улицам националисты планируют начать в три часа дня.

Маша прибежала и сказала, что на камерах с обоих сторон улицы заметно приближение двух толп молодых людей и школьников.

- Наверное, это фанаты.

Так оно и оказалось. Я вышла и встретилась с предводителями этих групп. За мной появились девочки и стали знакомиться с разновозрастными фанатами.

Школьники, под руководством взрослых, перегородили улицу самодельными баррикадами. На них они укрепили самодельные флаги со значком нашего лэйбла – кедровой шишкой с надписью «Солбанг-Ул». Охранники из мафии всё время ходили рядом со мной. В двенадцать подошла полиция, но встала в стороне. Со мной связался их капитан, и заявил, что перекрытие улиц незаконно, и мы должны будем выплатить штраф за это действие. Но рушить баррикады полицейские не стали. Появилась "леталка", которая контролировала воздушное пространство.

- Это служба безопасности. – Сказал один из журналистов, рассматривая машину в бинокль.

Три дня мы не выходили из офиса – армия и полиция выявляла и ликвидировала оставшихся предателей. Мы же сидели, смотрели телевизор и переговаривались с близкими по голофону.

Пока мы сидели в студии, на фронте положение резко поменялось. Совместный удар Японии, США и России по Кванджу, атака китайских войск границы Северной Кореи и налёт стратегической авиации американцев и русских на Пхеньян, заставил руководство этой страны пойти на переговоры после отвода своих войск от границы с Южной Кореей на пятьдесят километров.

«Трёхдневная война», как потом назвали этот период журналисты, окончилась.

Всё это разрядило обстановку. Сеул возвращался к нормальной жизни. Теперь надо было выполнять ранее озвученные обязательства перед родственниками погибших у нашего офиса фанатов, полицейских, охранников и журналистов.

Из-за сложной ситуации в городе все тела лежали в морге, поэтому родственники не имели возможность обустроить мёртвых. По корейским законам, с ними можно было прощаться на третий, пятый, седьмой или девятый дни.

Я обзвонила всех родственников погибших, потратив на это весь день. Так как похороны должны были быть произведены за счёт нашего агентства, то, проконсультировавшись со знающими людьми, мы решили похоронить всех в один день. Для этого был арендован большой зал, куда доставили девяносто один гроб, а потом привезли тела и уложили в них погибших. Сверху трупы были по корейскому обычаю закрыты белой простынёй. Около каждого гроба стоял портрет с фотографией погибшего (их переслали нам родственники усопших), и укреплёнными на углу каждой фотографии белой и чёрной полоской из дорогой материи.

Рядом с каждым гробом стоял «менчжон» - родовое (клановое) знамя погибшего из красного материала размерами 2 Х 0,7 метра. На нём был а написана фамилия и имя погибшего и «пон» (клан), к которому этот кореец или кореянка принадлежали.

Пока мы не выходили из студии. Наши сотрудники приезжали, рассказывали, что постепенно в городе всё нормализуется.

Бо Рам и компания тренировались в танцор-зале и улучшали вокальные данные под руководством наших преподавателей. На четвёртый день. утром мы поехали в госпиталь. Привезли оттуда Сон Ён и Юко с её мамой, которая ухаживала за своей дочерью – мы для них взяли двухместную палату. Сегодня Жене сделают операцию – врачи нашли причину блокировки выхода девушки из комы – небольшая внутренняя гемотома.

Мама Сон Ён прилетела с поместья через час после того, как мы привезли школьницу с больницы.

Увозить дочь она не собиралась. Просто приехала увидеть свою девочку. Она всё время звонила в госпиталь. Но прилететь на могла – не пускали военные.

Позвонил Чин Ён, сообщил, что с ним связался Ли Су Ман, и завтра мы едем в секретариат суда забирать свои иски.

Затем приехала родственница Юко вместе с директором «Драконов моря». Нам прислали трёх охранников взамен погибших мафиози. Родственница Юко сообщила, что наше решение помочь семьям погибших наёмников, вызвало шок в местном филиале японских бандитов. Так никогда не поступала ни одна компания, которую охраняли по договору мафиози. Директор «Драконов моря» привёз письма с благодарностью от семей погибших.

Была у него и личная просьба. Он попросил послушать его внучку. Девочке сейчас десять лет, она поёт с четырёх, мечтает стать айдолом.

- Привезите её хоть сейчас. Преподаватели у нас тут есть, прослушаем, и скорее всего примем. – Обнадёжила его Маша.

Японец не стал откладывать дело в долгий ящик и через час мы слушали сольное выступление Айяно Сато. Голос у неё был для десятилетнего ребёнка просто великолепный. Наша преподаватель музыки Те Мэй Сун стала меня чуть ли не умолять оставить Айяно у нас. Преподаватель танцев тоже был удивлён пластическими и спортивными данными девочки – та ходила на художественную гимнастику. Да и внешний вид девочки был как раз для К-попа. Уж для "шишек" она точно подходила.

Я и Маша просмотрели записи. Лучше бы мы этого не делали на ночь глядя.

Хоть наша психика и устойчива к разным убийствам, насилию и прочим мерзостям («спасибо» нашему старому миру), но видеть, как несколько мужиков с перекошенными от злобы и наркотиков лицами забивают беззащитную фанатку - школьницу младших классов битами от бейсбола, превращая её тело и лицо в кровавую кашу, которая ещё шевелится, а потом поливают жертву чем-то горючим и поджигают, с хохотом слушают вопль заживо сгорающей, ещё живой девочки. Тут даже железные нервы не помогут.

Или видеть, как вырвавшегося из горящего здания парня (кстати, мы его помним – он из группы «Сеульские парни», выигравшей конкурс на выживание) сбивают с ног ударом бутылки по голове, хватают за ноги и руки и закидывают обратно в ревущее пламя, добавляя для верности зажигательную гренату.

Самый тяжёлый момент – когда обречённые айдолы и трейни, уже практически с полностью обгоревшей кожей делают последние усилии и с жутким воем идут, ползут из сгоревших дверей здания. А их расстреливают из пистолетов и автоматов. А потом обрушивается кровля. Падают балки, трещит вся конструкция, которая превращается в гигантский костёр, куда эти звери с хохотом добавляют из машины с цистерной какую-то легковоспламеняющуюся жидкость. И в этот момент к небу поднимается жуткий вой последних, ещё живых сгорающих в руинах людей…

Идут кадры, снятые у офиса СМ, когда толпа с палками и бутылками за пять минут сминает молодых фанатов и полицейских и врывается вовнутрь.

Тут кадры не с голофона, а с камер, установленных внутри офиса. Скорее всего бандиты не сообразили, что всё это пишется, а кто-то успел вынести сервер из комнаты наблюдения (есть такие в каждом офисе), пока здание не сгорело.

Внутри боевики битами и ножами убивают всех, кто встречается им на пути. Второй эшелон ворвавшихся бандитов выкидывает из окон мебель, аппаратуру. Некоторые мужчины, сотрудники СМ, пытаются оказать сопротивление, но они только задерживают на несколько минут бандитов.

Обозлённые националисты загоняют около десяти девушек и женщин, сотрудниц СМ, на крышу офиса, а потом сбрасывают их вниз. После этого озверевшие фанатики рыщут по всему офису и поджигают всё.

В одной из комнат находят спрятавшихся в ряду костюмов парня и девушку, хватают их, обливают чем-то горючим, поджигают, и выкидывают в окно. В другой комнате камера фиксирует, как три женщины теряют сознание от проникшего в помещение едкого дыма, а потом от повышения температуры вспыхивают какие-то занавески, и отравившиеся дымом сотрудницы СМ сгорают.

Маша молча глотает слёзы, а я реву в полный голос. Прибегает хальмони, спрашивает, что случилось. Маша молча включает ей начало ролика. У хальмони после просмотра гибели школьницы у здания общежития СМ сильный шок. Она не может ни говорить и ни двинуться с места.

Выключаем запись. У Маши есть нашатырь, которым она и приводит Хё Бин в чувство:

- Откуда вы это взяли?

- Нам подкинули запись к офису. – Вру я ей.

Маша с удивлением смотрит на меня, а потом понимающе кивает головой. Теперь она поняла, почему я принимала от друзей Сон Хена файлы с кадрами не прямо на голофон, а на внешнее устройство, похожее на флешку. То есть, к нам теперь придраться нельзя. У нас на голофонах нет этих файлов.

- И что вы собираетесь с этим делать? – Окончательно придя в себя спрашивает хальмони.

- Сейчас позвоню в полицию и прокуратуру, пусть приезжают.

Через полчаса прибывает полиция и следователь. Девочки заинтригованы, но Маша обещает им рассказать всё после отъезда полиции. Следователь слушает мою версию происхождения флешки. Видно, что он мне не верит. Что же, это его профессиональная привычка, никому не доверять.

- Вы видели запись?

- Да! – Скрывать бессмысленно. – Мы хотели для концерта памяти использовать некоторые эпизоды из побоища у нашего офиса, чтобы под эти кадры читать имена погибших. Но пока ещё не решили, так как только тут погиб девяносто один человек. Слишком много – чтение имён и фамилий займёт много времени.

Следователь и старший из группы полиции понимающе кивают головой.

- Я спустилась вниз, были дела с обустройством в арендованном нами здании справа от офиса. Когда шла обратно – тут всего десять метров, увидела, что на асфальте лежит пластиковый пакет. Я точно помню, что там ничего не было, когда я проходила в арендованное здание. Наши никто подложить такое не мог. А вокруг никого видно не было.

Следователь понимающе кивает. Продолжаю:

- Я заинтересовалась. Открыла, увидела флешку. Принесла её сюда и мы с моим заместителем решили посмотреть, что на ней записано.

Тут трёхчасовая запись произошедшего с какой-то точки напротив общежития СМ и двухчасовая запись с камер внутреннего наблюдения в офисе СМ. Время съёмки там указано с точностью до секунд. Мы полностью не смотрели, только начальные и конечные кадры, просто времени столько нет этим заниматься. Но даже то, что мы видели, это жуть!

- Покажите начало, может это и не так страшно, как вы думаете. – Говорит старший полицейский.

Я киваю головой и включаю запись. После двух фрагментов и следователь и полицейский бледнеют.

- Вы никому этого не показывали?

- Нет. Я решила передать это следственному комитету. Поэтому вам и позвонила. Мелькнула мысль, понести это на телевидение и продать. Но это будет нажива на смерти сотен людей, и нас просто не поймут, пойди мы на такой шаг. Да и как глядеть после этого со сцены в глаза родственникам этих детей, погибших от бандитов.

Да и концерт будет транслироваться на несколько зарубежных стран. А там такие кадры могут вызвать негативное отношение к корейцам.

- Правильно сделали, что вызвали нас. Не на всём можно наживаться. – Говорит следователь. - Мы конфискуем у вас эти записи.

Сейчас составим акт о добровольной передаче вашей фирмой найденных бесценных материалов.

- У меня только будет к вам просьба. Если возможно, то разрешите нам использовать несколько кадров для концерта. На нём будут присутствовать родственники сгоревших айдолов и трейни. Я читала, что они послали петицию министру внутренних дел, чтобы он помог им прояснить, что произошло у общежития.

Можно и господина министра избавить от этой трудной миссии, если он объявит по телевидению, что следственный комитет разрешил «шишкам» продемонстрировать родственникам погибших на концерте уникальные кадры (которые мы выберем вместе с вами), показывающие, как погибли их дети.

- Это мы сейчас устроим. – Соглашается следователь. Он звонит министру и коротко рассказывает, что случилось.

Министр недолго думает и даёт добро. Видно, что он эти дни не выходил из рабочего кабинета. Следователь составляет акт, мы его подписываем и полиция уезжает, забрав флешку.

Девчонки обступают меня и Машу, требуя рассказать зачем тут была полиция. Говорю им версию с находкой флешки, озвучиваю вкратце, что там записано. Рассказываю, что на концерте будут применены кадры из этих записей, но только те, которые можно показывать родственникам погибших айдолов и трейни из СМ.

Уже наступила ночь и мы ложимся спать.

Утром после завтрака я отправляюсь вместе с Машей в национальный театр Кореи. Одним из резидентов которого является Национальный оркестр республики.

Прошла неделя. «Универсальные сёстры» перешли опять в свой офис.

Я с Машей побывали в следственном комитете и согласовали с властями те кадры, которые мы покажем на концерте.

Но песен мало, надо побольше. Вот, Сон Ён у нас пока без дела. Ну она, конечно, занимается в танцор-зале и совершенствует свой голос с помощью учительницы музыки, но я же вижу, что ей грустно из-за отсутствия песни для неё. Да и одна песня на пять «сестёр» - маловато будет!

Маша тоже пыхтит над ухом:

- Давай вставим «Так хочется жить».

Не скажу же я ей, что я вообще не слышала этой песни, когда жила в старом мире! А, схитрю!

- Маша, а давай, ты станешь у нас «поэтом»!

- Не, не, ты же знаешь, что у меня стихи не получаются!

- А я не говорю тебе написать что-то своё. Ты же хочешь, чтобы была песня «Так хочется жить»?

- Да! Я смотрела, здесь её нет.

- Попытайся вспомнить её текст, хотя бы два-три куплета. Сможешь?

- Ладно, попробую. – Маша поняла, что надо просто поднапрячь память, а не самой заниматься стихоплётством.

Она ушла в отдельную комнату, захватив с собой еду – хальмони ей пять тарелок дала со всякой снедью… Ладно, пусть теперь хоть до вечера вспоминает.

Все организационные вопросы курирует Чин Ён. С телетрансляцией на весь мир уже всё в порядке. Национальный оркестр уговаривать мы больше не стали.

Кадры у нас тоже есть. Причём, то что снято у нашего офиса, мы можем использовать хоть полностью, а у офиса и общежития СМ – только шесть отрывков, по три минуты каждый.

Крупные корейские компании за рекламу в перерывах между песен выплатят нам сорок миллионов долларов, телеканалы со всего мира – тоже почти сотню миллионов. Конечно, эти деньги мы с назначенными нами провайдерами разделим.

Так как родственников погибших набралось почти три тысячи человек (с детьми), то им будет выделена одна из трибун стадиона, рядом с ложами правительства – президент и министры придут с семьями, об этом Чин Ёну заявили из канцелярии главы государства.

К Ли Су Ману пришла делегация от нескольких музыкальных лэйблов с просьбой о содействии для участия их групп в концерте. Почему не обратились прямо к нам или в JYP? Нам неясно.

Но вот песен соответствующих теме мероприятия у них нет. И за оставшийся месяц они вряд ли придумают. Это тематика не К-поп.

Хотя, можно взять по одной группе у «Старшипа», ФН, БХИ и ФАН (да, в этом мире и такая есть, правда, там совсем другой директор и Пак Юн Ми у них никогда не было).

Надо собрать их в хор и пусть подпевают. Это они точно смогут, да и участие им зачтётся. А что? Большой айдольских хор имени меня! Хе, хе! Шутки, шутками, а сейчас я Ли Су Ману позвоню. Он ответа ждёт!

Итак:

- Алло!

- А, это ты Джин!

- Да, господин Су Ман. Я подумала насчёт просьбы наших конкурентов. Мне кажется, что можно из каждого агентства взять по группе, составить из них хор, который будет нашим бэквокалом к классическим мелодиям. Их у нас три. Так что, почти пол концерта их айдолы будут на сцене.

- Что же, разумное решение! Я им передам. Согласятся, хорошо, нет, пусть своим фанатам и журналистам потом объясняют, почему их айдолов не было на таком мероприятии!

Так, этот вопрос решили. Подходит Маша. Что-то она быстро!

- Вот, я вспомнила весь текст и даже перевела на корейский, как смогла.

Так, смотрим оба текста. Ясно, что стихотворный русский не станет стихами на корейском языке. Но вроде всё в порядке, смысл передан точно. А рифм корейцы и в своих песнях не соблюдают!

Читаем. Слегка поправляем исходник на русском под нашу ситуацию. Маша удивлённо смотрит на новые стихи:

За оставшиеся две с половиной недели нашим девчонкам, сводному хору айдолов разных агентств и всем остальным удалось ударными темпами подготовить в более менее приемлемой форме все номера. Костюмы для каждого номера подготовили для нас мастера из JYP и СМ.

Готова и афиша концерта. На ней вверху фотография баррикады на которой стоят двое парней и школьница с флагом, на котором изображён «герб» нашего лэйбла. Потом идет надпись:

«Концерт памяти, посвящённый всем погибшим во время путча 10-12 мая»

«Организаторы: «Солбанг-Ул», JYP, СМ при участии «Старшип», БХИ, ФН, YG и ФАН»

Дальше - наименования произведений, имена и фамилии авторов, и кто и что исполняет.

Всё строго и чётко. Никаких излишеств.

Генеральная репетиция у нас сегодня, а завтра весь мир увидит и услышит всё то, что мы тут напридумывали. Посмотрим, как оценят зрители наш труд.

Но кроме подготовки к концерту были и другие дела. Мы официально объявили о приёме – собеседовании для новых трейни. Три дня я принимала желающих.

Их оказалось довольно много – около трёх тысяч человек. Первыми были приняты японки, подруги Юко.

Вначале появилась передо мной восемнадцатилетняя Уки Сатака.

Она очень нервничала, хотя и знала, что её мы возьмём. Ещё в Саппоро мы услышали, как она пела, поэтому и были уверены в её вокальных данных.

Следующей подошла Канаэ Ёсии, а за ней последовали Саяка Нисиваки и Умика Кавасима. Петь они все точно умели, а танцевать их научат. Составим из этой четвёрки японскую группу. Как раз, у нас будет три основные группы:

- «Солбанг-Ул».

- «Универсальные сёстры».

- «Японский сюрприз».

Больше нам и не надо.

Мы выкупили участок с домом справа по улице от нашей студии, который до этого был нами арендован у его одинокого хозяина. Там и разместятся наши новые трейни. Оборудование есть, охрана живёт на первом этаже, девочки будут жить на третьем, рядом с Айяно.

После принятия японского контингента было ещё несколько десятков желающих, но не имеющих никаких талантов. К сожалению, приходилось спускать их с небес на землю, что надо было делать максимально корректно, особенно, с контингентом школьников.

Мы в объявлении заявили, что создаём девичьи группы, а пришло более восемьсот парней! Я позвонила Ли Су Ману и спросила:

- Вам только девчонки в трейни нужны или парней тоже можно принимать? А то тут почти половина – сильный пол пожаловал.

- Мне подойдут и те, и те. На данный момент СМ может потянуть четыре группы.

- Хорошо! Тогда одна будет мужская и три девичьи.

Я попросила охранников объявить, что парней буду принимать через день, а сегодня и завтра идёт приём только девчонок.

Естественно, что молодые люди немного побурчали, но потом дисциплинированно очистили и так запруженную улицу перед нашим офисом.

После этого ко мне подошла красивая кореянка и положила на стол документы. Я стала читать.

«Имя, фамилия – Пак Сон Ён

Год и место рождения – 1989, Пусан

Достижения – победила в конкурсе «MiMi Princess» в 1997 году

Была стажёром в ФАН Интертеймент до 2007 года, но ушла из-за развала группы, где она должна была стать главной вокалисткой. Работала до путча в одном из офисов секретаршей».

Я её точно помню. На нашей Земле она была одной из компаньонок Бо Рам в Т-АРА. Там её кажется звали Хёмин. Посмотрим, чем местный вариант отличается от аналога из нашего мира.

Все уже были на месте. Сцена в середине Олимпийского стадиона и прилепленные к ней гримёрки ждали нас. Всё уже отработано много раз до мелочей, каждый выступающий и каждый работник стадиона и технического персонала знают свои обязанности и действия.

Четыре часа дня. Начинает подходить народ. Потоки людей, направляющихся на трибуны, контролирует полиция. Для родственников погибших и государственных чиновников, а также послов разных стран выделен один из входов на стадион, который контролируют спецподразделения армии и службы безопасности.

Десять вечера, все собираются у лептопов. Выходим в местный чат:

Когда я вернулась, меня встретила задумчивая Маша:

- Я всё боюсь насчёт тех пятидесяти миллионов, что мы в швейцарский банк положили. Непривычно как то! Там, в старом мире, я всю жизнь горбатилась, тепловозы водила, а здесь, раз! И уже миллионерша! Боюсь, как бы нас не спросили за эти деньги.

- Ты зря волнуешься! Тем более, что осталось всего четыре месяца до того момента, как ты получишь двадцать миллионов за свой летающий пояс.

Чтобы тебе было спокойно, заложим эти деньги на счёт «Солбанг-Ул». И выйдет, что ты от фирмы получила и внесла в банк только пять миллионов.

- И правда! Я и забыла про деньги за лицензии! - Обрадовалась Маша. – С этими событиями и как тебя зовут скоро забудешь! Я тут опять кое что придумала. Но пока это только идея, она даже у меня в голове полностью не оформилась…

- Когда оформится, тогда и приходи! – Засмеялась я.

В танцор-зале девчонки исполняли что-то вроде аэробики, только более плавно и под спокойную музыку. Женя пока сидела отдельно – врачи посоветовали не привлекать её к тренировкам ещё неделю.

- Джин, а когда ты начнёшь песни для альбома писать? – Евгения заинтересованно посмотрела на меня.

- Как только, так сразу! - Выпалила ей в ответ.

Она удивлённо посмотрела на меня. Чёрт! Всё время забываю, что в здешней России может и не быть таких двусмысленных выражений! Надо собраться!

Для подготовки к японскому турне у нас остаётся примерно два месяца. Мы вылетаем в Токио приблизительно числа десятого – одиннадцатого сентября. Там будет дано три концерта – в Токио, Осака и Саппоро. Пока больше мы просто не потянем.

Обязательно нужны песни для японской группы. Их четверо. Можно иногда добавлять к ним и Айяно. Они немного знают английский и разговорный корейский. Значит у нас будет «Японский сюрприз» плюс Айяно.

А японский К-поп я вообще помню? Надо пойти, подумать. Вдруг я думаю, что это китайское, а окажется что это японское, ну или наоборот.

Два дня я мучилась воспоминаниями, чего же я смотрела в Интернете на старой Земле. Мои потуги увенчались успехом ночью. Я во сне увидала целый концерт какой-то японской группы. Не думаю, что эти песни появились в нашем старом мире одновременно, специально для одного шоу. Скорее всего это были отрывки из выступлений неизвестной мне японской группы (я просто не знала её название), которые я видела в Интренете старого мира.

Утром я проснулась, позавтракала со всеми и сообщила:

- Мы выпустим новый альбом к пятому сентября. К моменту поездки в Японию группа «Японский сюрприз» выучит ещё три песни, кроме тех трёх, которые войдут в альбом. Так что им предстоит сильно потрудится.

Три песни вы будете исполнять вместе с Айяно, а остальные без неё. Через три часа я дам вам всем слова песен. Они у меня в голове. Музыку будут исполнять на синтезаторах Юко и Айяно или Юко и Алиса. Движения танцев для вас сделаем пока простые, вы же ещё не настолько пластичны, как Айяно или Юко.

Завтра я подумаю, что мы внесём в альбом для СКР на русском языке, и для остальных на английском. На корейском будут петь «сёстры». Им тоже сделаем пару песен для альбома и пару песен для японского турне.

Все разошлись на учёбу, вокальные упражнения и танцы. К концу дня японская часть нашего коллектива получила на разучивание для альбома три песни:

Мы летим в аэропорт. Сборы были быстрыми и нервными.

Слава богу, хоть аппаратуру брать не надо, только костюмы для исполнения каждой песни. Вообще, насколько я помню со старой Земли, редко когда в турне какой-нибудь лэйбл отправлял все свои группы в одну страну.

Но в здешнем мире корейских айдолов японцы видели только по телевизору, да и то, не самые лучшие образцы местного К-попа.

Поэтому и интереса особого не было. Но после появления «шишек» и, особенно, вхождения в их состав японки, интерес к К-попу значительно вырос.

А уж теперь, после того, как у нас появилась целая группа японских трейни и они уже отметились в интернете и сети, исполняя некоторые песни из нового альбома, японские меломаны ждали прилёта всех групп нашего лэйбла с большим нетерпением.

Проходим на контроль, нас провожают несколько сотен фанатов с разными плакатами и портретами девчонок в руках. Охрана аэропорта их не пускает за ограждение. Молодёжь кричит что-то типа:

«Мы любим вас!»

«Вы самые лучшие!»

Ну, вот! Сегодня у нас первый концерт за рубежом. Все девчонки волнуются. До начала ещё два часа. Мы садимся на «леталки» и летим к Токио Доум. Вместе с нами летят и Чин Ён и мама Сон Ён. Вокруг полно охраны. Наконец, прилетаем. Этот крытый не то стадион. не то концертный зал, выглядит довольно внушительно. Издали он похож на летающую тарелку.

Уже утром следующего дня, когда все встали и поели, мы решили посмотреть, что пишут о нас в японском и корейском чате. Для этого решили применить ник одного из наших техников. А то фанаты быстро узнают, что мы на чате и забросают вопросами. Итак, читаем:

И вот, наш родной офис, как мы все по нему соскучились! Нас встречают хальмони, Мичико-сан и мама Юко.

Бо Рам бросается к моей хальмони, как к спасательному кругу, и начинает слёзно жаловаться, что её в Японии плохо кормили. Это вызывает смех у всех людей, кто был с нами на гастролях, и ей напоминают, как она объелась сладким в Токио. Бо Рам насупилась. Но хальмони погладила её по волосам и сказала, что не даст в обиду «свою маленькую девочку». И повела обжору на кухню.

После обратного «вселения» «шишек» и японок в свои апартаменты и отъезда «сестёр» в свой офис, я поговорила по голофону с Чин Ёном. Он посоветовал сделать небольшой перерыв в работе, съездить куда-нибудь на несколько дней. Жаль, что из-за работы девочек в «Вельвете», а она продлится до января, мы не имеем возможности отдохнуть хотя бы две недели.

В этот и следующий день мы ничего не делали. Только все поехали к родственникам, дарить привезённые из Японии подарки. Лисе повезло, к ней из Таиланда приехали отец и мать.

Тут я впервые узнала, что это её отчим, и он швейцарец. Японкам ничего никому дарить не надо было – они видели своих родственников во время турне. Бо Рам и компанию Чин Ён отпустил по домам на три дня, Юко и так жила с мамой и бабушкой, поэтому привезла им сувениры прямо в офис.

За Сон Ён прилетела её мама, довольная подписанными в Японии контрактами, и забрала её в поместье. Алисе и Жене ехать было некуда. И они вместе со мной, хальмони и Машей поехали в гости к Сон Хену.

Нас встретила вся его семья, обрадовались привезённым из Японии сувенирам, мы посидели за столом, рассказали, что и как было, показали некоторые записи концертов…

На следующее утро я объявила, что нас на два дня пригласила на Чеджу моя хорошая подруга Микки Ракизи. Её не будет на острове, но она оставила мне ключ от своего двухэтажного дома.

Маша, слушая моё вранье, скалила зубы, но ничего не говорила. Мы захватили с собой японок и уже через четыре часа я открывала ворота нашего дома ключом. Стайка девчонок разбежалась по небольшому двору. Дом «туристкам» понравился.

Потом мы вышли в город. Он назывался Согвипхо. За два дня мы побывали в находящихся около него нескольких парках.

Вначале посетили ботанический сад. Маша наснимала там кучу голографий.