Все те кучки афинских тварей, что встречались мне ранее — детский лепет по сравнению с тем, что вылезло из-под земли сейчас. Это даже толпой язык не поворачивался назвать, скорее уж «стая»!

Три байтера, два спиттера, два гриндера, два скайдера, один октурс и еще одна какая-то тварь, которую я до этого никогда не видел и названия которой не знал — еще больше октурса, и похожая на мамонта, что надел на голову гигантский камень, просунув бивни в специально проделанные для этой цели отверстия!

И это только те, которых я мог разглядеть со своей позиции, а там, за ними, шевелилось еще как минимум два раза по столько же!

Против такого стада даже «рукав» казался жалким горохострелом, даже несмотря на то, что свою эффективность против афинских тварей он уже успел показать.

Нет, справиться с этой толпой все еще возможно, и мало того — возможностей к этому немало, особенно тут, в космопорте. Можно, например, залететь через окно в бетонную галерею, что тянется по стенам, окружающим посадочную площадку, и расстреливать монстров оттуда, пока они пытаются добраться до меня через внутренние коридоры, если таковые вообще есть и если они не завалены каким-нибудь мусором или скальной породой. Можно наоборот — спрятаться в нижних коридорах, из которых я только что вылез, и в которые твари крупнее скайдера просто не пролезут. А кто пролезет — вынужден будет выстраиваться в очередь на раздачу ракет из «рукава». А можно и вовсе воспользоваться возможностями «Мотылька» на полную катушку и взлететь на самую верхушку стрелы одного из кранов, что до сих пор торчали над посадочной площадкой как анорексичные стальные жирафы. Засесть там и открыть огонь по тварям, которые до этой точки не доплюнут даже если надуются так, что лопнут.

Что угодно из этого можно было провернуть. И даже всё разом, по очереди, тоже можно было провернуть. Но всё это заняло бы столько времени, что даже примерно прикидывать неохота. Всяко больше пяти минут, которые у меня остались.

Поэтому надежда, по большому счету, оставалась только на то, что я тут не один.

И ударившая внезапно по монстрам автоматная очередь стала лучшим тому подтверждением!

Она вгрызлась в ближайшего октурса, и от него во все полетели вырванные пулями ошметки, тварь взревела и встала на дыбы, хлеща вокруг себя щупальцами! Под раздачу попали лишь те твари, что были близко, но почему-то они не накинулись на обидчика, а вскочили на ноги после того, как их отшвырнуло мощным ударом, и кинулись к одному из проходов в стенах!

Не знаю, как они определили, куда именно надо бежать, но сделали они это ужасающе точно, ведь примерно с той стороны, из настенной галереи, и раздавались выстрелы. И буквально через пятнадцать секунд стрелку предстояло встретиться с тварями лицом к лицу.

Челнок все так же висел над посадочной площадкой, слегка покачиваясь на струях реактивного выхлопа. На мгновение проскользнула мысль, что было бы неплохо, если бы он спустился пониже и сжег все тварей, но я быстро ее отбросил. Во-первых, нет никакой гарантии, что твари вообще попадут под выхлоп — недаром же они стараются держаться подальше от центра площадки, а вдоль стен двигатели челнока их не достанут.

Во-вторых, все еще велик шанс того, что спуск станет причиной повреждения какого-то важного узла на нашем такси. И речь не только о тварях идет, но и о квесторах тоже — летящие во все стороны пули, ракеты и гранаты тоже никуда не исчезли, и по-прежнему представляли опасность.

Ну и в-третьих — под выхлоп не только твари могли попасть, но и пара-тройка квесторов, которые обязательно окажутся не в том месте не в то время. Если не в первый раз, то во второй или в третий.

Так что нет, пилот челнока не будет рисковать, и даже обращаться к Бадабуму тут бесполезно. Корабль, конечно, принадлежит ему, но рисковать им он не будет даже ради меня, как бы там хорошо он к нему ни относился. У него таких всего два, и оба ему нужны.

Так что придется нам, квесторам, самим справляться с новой угрозой… А для этого было бы неплохо для начала узнать, сколько вообще «нас» тут есть.

Я снял с пояса вард, активировал и воткнул в плотно утрамбованную, почти до состояния асфальта, землю под ногами. Как только прибор заработал, я тут же открыл карту и быстро посчитал красные точки вокруг себя.

Пять. Вместе со мной — шесть. Более чем достаточно для того, чтобы раскидать по кусочкам всю эту стаю по всей площади космопорта…

Вот только хватит ли на это времени?

Эх, надо было все же оставить гранату… Переходом я так ни разу и не воспользовался, а «еще один способ наносить урон» сейчас был сильно упростил задачу!

Я спокойно додумал эту мысль, поднял ракетомёт, прицелился в ближайшего байтера, что рычал на челнок, задрав голову вверх, и спустил курок. Не дожидаясь, когда ракета достигнет цели, перекинул прицел на раздувающегося рядом с ним спиттера и выстрелил второй раз, потом — третий, и за пару секунд опустошил весь магазин оружия.

В толпе тварей вспухли огненные шары разрывов, полетели во все стороны осколки и оторванные части тел. Раздувшийся спиттер лопнул от ракеты, забрызгивая всё вокруг себя кислотой, в том числе и других тварей. Они от попадания едкой жидкости начинали верещать и крутиться на одном месте, словно у них сломалась система навигации…

Но это длилось лишь одну секунду. А потом стая тварей, потерявшая от моего залпа всего троих, резко развернулась ко мне и помчалась в атаку!

Я еще не успел перезарядить ракетомёт — у меня это получалось далеко на так ловко, как у Динары, которая явно много тренировалась, — поэтому начал отступать спиной вперёд, обратно в коридор, через который вышел на посадочную площадку.

Есть! Направляющие на стволе совпали с проточками на магазине когда тварям до меня оставалось всего метров пять! Я вскинул ракетомёт…

И в этот момент бегущие твари внезапно разлетелись в разные стороны, вереща и размахивая лапами, как будто их сзади протаранил на полной скорости поезд!

И лучше бы это был поезд…

Раскидав тварей как кучу палых листьев своей бронированной башкой, на меня неслась та самая неизвестная тварь, самая огромная из всех, даже больше октурса. Ее голова, закованная в сплошной костяной панцирь, словно череп у нее находился не внутри, а снаружи, наклонилась в мою сторону, изогнутые бивни смотрели точно мне в живот, а крошечные красные глазки, совершенно незаметные среди всей это брони, если бы не их яркое свечение, буквально излучали ненависть так сильно, что я чувствовал это даже сквозь щит!

Мне еще только биологических бронепоездов не хватало!

Продолжая отступать спиной вперёд, я принялся поливать тварь ракетами. Даже не целясь, просто выжимая спуск и как можно быстрее возвращая палец обратно — все равно на такой дистанции промахнуться мимо нее просто невозможно!

Ракеты исправно поразили покатый бронированный лоб, прямой и наклоненный, как приведённая танковая броня, но это ничего не дало. Две вовсе отрикошетили и ушли в сторону бетонной галереи, взорвавшись на ее стенах, остальные расцвели огненными цветками взрывов, но, когда те потухли, то оказалось, что твари наплевать. Лишь несколько выщербин да одна трещина появились на ее костяном лбу, и ничего кроме.

Хотя нет, вру — кроме этого, ещё прибавилось ненависти в её взгляде!

Перезарядиться снова я не успевал ни при каких обстоятельствах, поэтому просто отпрыгнул назад, скрываясь в коридоре…

Хрясь!

Тварь врезалась в стену космопорта с такой яростью и таким напором, что у меня аж земля под ногами пошла волной, а с потолка посыпалась земля и даже несколько небольших камней, заставивших мой щит зарябить, словно дождь проник и сюда тоже. Один из бивней твари пролез в коридор следом за мной, остановился в пяти сантиметрах от щита, и недовольно зашевелился, словно тварь пыталась меня нащупать. Не нащупав, бивень пошел обратно, а потом тварь приникла к моему убежищу лбом и впечатала в меня ненавидящий взгляд красного горящего глаза — одного, потому что с ее размерами она могла смотреть сюда только одним.

Я уже перезарядил ракетомёт и поднял его, чтобы намекнуть, что подглядывать нехорошо, но тварь и сама пришла к тому же выводу, потому что резко отлипла от стены и отодвинулась, давая дорогу более мелким тварям.

И в мой коридор хлынула целая толпа желающих попробовать на зую инопланетные щиты! Первым бежал скайдер, за ним — спиттер, потом — кто-то еще…

Я не присматривался, просто забросил левой рукой пустой «рукав» за спину, а правой — снял с пояса «гремучник», вытянул в сторону тварей и открыл огонь.

Скайдер, как я и думал, тут же стал бесплотным, пропуская иглы сквозь себя, зато те, кто шел за ним, впитали весь магазин, и коридор наполнился воплями раненых и умирающих.

Диск щелкнул и выпал из «гремучника», и скайдер тут же вернулся в телесную, осязаемую форму, взглядом обещая мне все муки, какие только сможет придумать его не самый большой мозг.

И тогда я переложил пустой «гремучник» в левую руку, а правой снял с пояса пистолет, и выпустил весь магазин в сторону твари! Стрелять я начал еще от бедра, совершенно не целясь, поэтому первые пули полетели с огромным разбросом, но это оказалось даже к лучшему. Скайдер, увидев у меня в руках новое оружие, задергался, то ли пытаясь увернуться от выстрелов, то ли сдать назад и сбежать из коридора, и в итоге на них же и нарвался. Одна пуля рвануло его колено, перебивая прямо в прыжке, а, когда он упал, еще одна попала ему прямо в глаз.

Дохлая тварь упала на пузо, вместе с остальными трупами окончательно перегораживая выход. Я быстро глянул на карту, убедился, что квесторов не стало меньше, а даже наоборот — стало на одного больше, — перезарядил все доступное оружие, включая «рукав» за спиной, развернулся и кинулся в другую сторону. Надо найти другой выход на посадочную площадку!

За каменными стенами глухо стучали очереди и рокотали разрывы, а таймер в моей голове отсчитывал секунды до момента, когда станет слишком поздно. Снова в голове всплыли воспоминания о событиях традцатилетней давности, когда я точно так же убегал по пещерам, сражаясь по пути с афинскими тварями… И тоже ради того, чтобы спастись с планеты.

Остается только надеяться, что в этот раз мое спасение не приведет к еще трем десяткам лет гибернации на орбите планеты…

Я завернул за угол и нос к носу столкнулся с кем-то, кто бежал мне навстречу! Два щита вспыхнули, сталкиваясь, я рефлекторно вскинул «рукав» и чуть не выжал спуск, но вовремя придержал его — на такой дистанции и меня самого посечет ничуть не меньше, чем противника!

Поэтому я сразу же шагнул назад, наращивая дистанцию, и вскидывая ракетомёт к плечу… Но так и не выстрелил.

Потому что за щитом опасно-желтого цвета разглядел уже знакомое лицо Кайсы.

Испуганное лицо Кайсы.

Она даже вскрикнула от неожиданности, когда наши щиты растолкали нас в разные стороны, как одноименные полюса магнитов! Вскрикнула, но быстро разглядело мое лицо, и тут же оглянулась назад, словно за ней гнались.

А за ней и правда гнались! За ней по пятам следовала кучка тварей, включая даже жука-подрывника — точно такого же, как тот, что чуть было не сорвал мне побег с поверхности тридцать лет назад!

— Вниз! — рявкнул я, вскидывая к плечу ракетомёт и выжимая спуск.

Я целился точно в жука, и не прогадал. Оказалось, что он взрывается не только тогда, когда сам решит, что пора, но и тогда, когда в него что-то попадает, поэтому тварям пришлось несладко. Сдвоенный взрыв — от ракеты и от жука — сразу же разделил их на множество твариных ошметков, закидав ими весь коридор.

— Там еще! — крикнула Кайса, разворачиваясь на месте и вставая рядом со мной. — За мной целый паровоз!

В руках она держала уже не то странное оружие, что при первое встрече, а «Бандита» — с виду точно такого же, как тот, что я выкинул после встречи с Динарой. Только этот вряд ли был «потерянным» — уж скорее купленным за свои деньги.

Из-за поворота коридора вылетел байтер, и тут же разлетелся на несколько кусочков, поймав ракету. Следом за ним выскочил скайдер, стал бесплотным, пропуская через себя очередь из «Бандита», а как только вернулся в обычное состояние — тоже перекусил ракетой, разлетаясь на кусочки. Следом, мешая друг другу, выскочили два спиттера, но даже надуться не успели, как одно прошила очередь из «Бандита», а второй словил ракету — прямо в открытую для глубокого вдоха пасть!

— Парни, минута осталась! — загрохотало над посадочной площадкой, и даже через стены это было слышно. — Поторопитесь, если хотите свалить с этого булыжника!

Я быстро глянул на карту — серых точек оставалось не больше десятка, и все они были сосредоточены на посадочной площадке. В коридорах уже никого не осталось, а значит, вперед можно было продвигаться без опаски.

И Кайса явно поняла это раньше меня, потому что когда я закрыл карту — ее уже рядом не было. Только гулким эхом отражались ее торопливые шаги в одном из боковых коридоров.

Чёрт, да тут же настоящий лабиринт! Без проводника недолго и заблудиться, особенно при условии, что половина проходов сейчас намертво закупорены дохлыми тварями!

Я развернулся и побежал следом за Кайсой, на ходу перезаряжая ракетомёт — мало ли, вдруг кто-то еще встретится в этих каменных кишках!

Развилка! Твою мать, в какую сторону бежать⁈ Карта не помогает — все красные точки, обозначающие квесторов, уже смешались в одну кучу, и непонятно, кто из них — Кайса!

Чёрт с ним, влево!

— Парни, тридцать секунд! Убейте последнюю тварь, иначе тут и останетесь! — раздается из-за стен и приходится прибавить шагу.

Сука, не туда свернул! Левый коридор упирается в железную лестницу, ведущую куда-то наверх! Возвращаться точно нет времени, поэтому бегу вверх по лестнице, и через двадцать ступеней вылетаю не в очередную пещеру, а явно в рукотворную комнату с целым рядом огромных, в рост человека, лишенных всякого стекла, окон!

И возле одного из них, целясь вниз из длинной, явно снайперской, винтовки, стоит человек!

Он слышит меня, и явно начинает оборачиваться, вскидывая оружие, но я быстрее. Ракеты бьют в противника, заставляя ГГ вырваться наружу, и запаковать неудачливого квестора, а снаружи раздается:

— Иду на посадку, ребятки! Ноги в руки, и поскорее!

И за окном резко темнеет, когда свет перекрывает опускающийся на посадочную площадку челнок.

Пятнадцать секунд… Сука!

Пробегаю мимо загеленного квестора к окну — да это же та самая галерея, что тянулась вдоль стен, вот я где оказался! До пола — добрых семь метров, и как же кстати способность моего кита! Прыгаю из окна, в последний момент активируя способность «Мотылька», приземляюсь, и вижу, как к шаттлу с разных сторон бегут квесторы! Друг в друга не стреляют, стараются побыстрее занять места, потому что небо над нами уже полностью затянуло черными тучами, и сейчас уже прижмет! А мне еще пятнадцать метров до челнока!

Щит надо мной вспыхнул по всей поверхности, несмотря на то, что никто меня не атаковал, и над посадочной площадкой разнеслось громогласное:

— Все, улетаем! Кто не успел, тот опоздал!

И двери челнока начали стремительно опускаться.

Проклятье!

Если бы не тот квестор в галерее, на которого пришлось две секунды, но все же потратить, я бы успел добежать!

Хотя… Мне же не обязательно бежать!

Мне просто надо оказаться внутри! И у меня есть отличный инструмент, чтобы это сделать!

Я переложил «рукав» в левую руку, а правой — снял с пояса примагниченную линзу «прямого перехода». Нашарил на ней кнопку активации, недолго думая, нажал ее, и, без размаха, как плоский камешек под воде, метнул вперед! Точно в плотно утрамбованную землю прямо перед уже почти закрывшимися дверями!

Линза сверкнула в свете ярких прожекторов, которыми челнок подсвечивал себе место для посадки, ударилась о землю, отскочила от нее, и залетела точно в крошечную щель, не больше ладони, щель!

А еще через мгновение перед глазами резко вспыхнуло, как будто передо мной сработала светошумовая граната, а когда я снова смог видеть, то обнаружил себя уже внутри челнока!

— Ай, молодца! — заорал Бадабум в гарнитуре под аккомпанемент непонятных ритмичных ударов — по столу, что ли, колотит в порыве чувств? — Ну каков красавчик, а!

Он орал что-то еще, но я отвлекся от его голоса на другой голос, звучащий прямо внутри головы.

— Зафиксировано излучение маяка корпорации «Немезис». — сообщил кит, как только каменные своды космопорта перед глазами сменились стальными ребрами грузового отсека челнока. — Оружие корпорации «Немезис» отключено. Зафиксировано излучение маяка корпорации «Богдан». Оружие корпорации «Богдан» отключено. Зафиксировано излучение маяка корпорации «Баргест». Оружие корпорации «Баргест» отключено.

Получается, оружие отключается не в момент возврата на станцию, а сразу же прямо в челноке. В общем-то, правильное решение, конечно, и, чтобы убедиться в этом, достаточно просто посмотреть вокруг.

Меня окружали квесторы. Семеро квесторов, если быть точным. Кайсу я уже знал, а вот остальных до этого момента даже не видел. Высокий сухощавый мужчина лет сорока пяти на вид в широкополой шляпе, из которой торчало длинное узкое, отливающее сталью перо. Молодой азиат в странной одежде, напоминающей скафандр, только без шлема. Девушка с короткими платиново-белыми волосами, одетая в дутую куртку на голое тело, застегнутую только наполовину, и короткие шорты. Еще одна девушка, у которой левая штанина отсутствовала ниже колена, как и сама нога, замененная на протез. Ничем не примечательный мужчина средних лет с очень внимательным и колючим взглядом. И еще один мужчина в длинном черном плаще, лица которого я не видел — он стоял лицом в угол, словно его за что-то наказали.

И Кайса.

И все, разумеется, при оружии. У кого-то — уже знакомые мне образцы, у кого-то — такие странные и иногда даже страшные штуки, что их даже оружием сложно было признать. Например, у плащеносца за спиной висело что-то напоминающее тот же «Скат», только увеличенное в пять раз, и с отдельным передним магазином — что это вообще такое? Ни ствола, ни приклада — оружие кончается прямо сразу за рукоятью управления огнем. Как из этого стрелять и через что целиться?

Думаю, что если бы не отключение оружия, он бы с удовольствием мне показал, как именно он целится и стреляет из этой странной штуки. Как и все остальные квесторы, в общем-то — друг на друга они кидали взгляды, наполненные чем угодно, только не радостью. Как-никак, мы все тут конкуренты, даже те, кто не желает конкурировать… А кто-то из них ведь сейчас идет на втором месте и с огромным удовольствием отправил бы в ГГ того, кто в рейтинговой таблице стоит перед ним, да вот беда — корпорации тоже отлично это понимают. Вот и приходится квесторам лишь бессильно скрипеть зубами, глядя друг на друга и вынашивая планы мести в следующей высадке.

— Отрыв! — раздалось из скрытых в стенах динамиков, и челнок слегка качнуло — пришлось ухватиться за свисающие с потолка веревочные петли.

Да, челноки Бадабума это явно не про комфорт, это скорее про максимальную вместительность. В идеальном (или наоборот — самом плохом?) раскладе, сюда должны помещаться все пятьдесят высадившихся на поверхность квесторов, поэтому даже если когда-то в брюхе челнока и было что-то, кроме стен, это всё отсюда безжалостно выкорчевали. Осталась только железная коробка и свисающие с потолка веревочные петли, за которые предлагалось держаться, чтобы не качало. В теории, сюда действительно могло бы влезть пятьдесят человек, но стояли бы мы тогда друг у друга на ногах, а оружие и вовсе пришлось бы держать над головой или вовсе — оставить на планете, чтобы не занимало место.

Щит снова вспыхнул, и опасно пожелтел, намекая на то, что еще чуть-чуть — и стихия добьется своего, но челнок уже летел на всех парах прочь с планеты, и перегрузка отчаянного быстрого взлёта медленно и плавно, но неотвратимо, наваливалась на плечи, пытаясь совместить их с пятками.

Так прошла минута, за которую щит вспыхнул еще дважды, в последний раз — вообще красным, и, когда уже, казалось, мне ГГ, кит сообщил:

— Терра-излучение отсутствует. Кит «Мотылек» отключается. С возвращением, квестор.

И наступила тишина, нарушаемая лишь гулом двигателей за стенами да шуршанием приточной вентиляции. На всякий случай я попытался вызвать магазин, открыть карту — ничего, конечно, не работало. Даже бляха на поясе перестала светиться и более красноречивого подтверждения того, что кит перестал работать, придумать, пожалуй, невозможно.

— Что ж, господа и дамы. — я поднял взгляд, обвел всех присутствующих, и улыбнулся. — Кому тут за проезд передавать?

Кайса тихо прыснула, девушка в куртке на голое тело криво ухмыльнулась, остальные никак не отреагировали, разве что мужчина в шляпе окинул меня быстрым взглядом с головы до ног (уже во второй раз, потому что первый был как только я тут появился) и отвернулся, чтобы поизучать стену.

Полёт продлился каких-то десять минут. Примерно на середине пути началась тряска, да такая сильная, что корпус челнока застонал и заскрипел, как будто сейчас развалится, но никто из квесторов ничего не сказал по этому поводу. Никто из квесторов вообще ничего не сказал на протяжении всего полёта, хотя больше тут и заняться было нечем, кроме как поболтать. И в итоге мне не оставалось ничего иного, кроме как разглядывать их в попытках угадать, кто из них — кто и на каком месте в рейтинговой таблице каждый из них стоит.

Хотя, чёрт, рейтинговая таблица перестала отображаться точно так же, как и всё остальное!

— Входим в гравитационное поле станции. — доложил пилот через несколько минут. — Сейчас снова потрясет.

И действительно — челнок снова принялся трястись, вибрировать и кряхтеть, даже сильнее, чем в первый раз… И это при том, что станция по сравнению с планетой вообще ничего не весила — почему же такая дикая тряска⁈

Правда насколько она была сильная, настолько же быстро и закончилась — буквально десять секунд, и всё прошло, как будто вообще ничего не было, и мне тупо показалось.

А еще через пятнадцать секунд челнок резко замедлился — меня аж качнуло от такой резкой, будто носом в стену, остановки, — и снаружи раздались странное скрежетание, как будто мамонт с бронированным черепом умудрился улететь с «Афины» вместе с нами, и сейчас пытался наверстать упущенное и вскрыть причитающуюся ему консерву с ужином.

А еще через десять секунд все смолкло, и двери грузового отсека челнока, одновременно служившие ему стенками, пошли вверх, впуская внутрь свет и звук.

И первым звуком, что я услышал, был взрыв! Сразу с четырех сторон резко хлопнуло, словно там одновременно взорвались четыре гранаты, а потом сверху посыпались яркие, хоть и полупрозрачные, голографические конфетти! Они перекрыли все выходы из челнока, как прозрачные занавески, и первым через них шагнул плащеносец, так и не показавший за всё путешествие своего лица.

— А вот и наши победители! — заорал уже знакомый голос ведущего снаружи. — И первым из шаттла выходит… Ну, конечно же, Норад! Первый в сегодняшней высадке с результатом в тридцать пять победных очков! Аплодисменты чемпиону!

И снаружи действительно раздался шум рукоплесканий пополам с восторженными воплями и свистом! По ходу дела, зрителей на галереях значительно прибавилось по сравнению с тем количеством, что наблюдали за высадкой!

Ну, или это тоже всего лишь запись, что проигрывается из невидимых динамиков… Но это вряд ли.

Вторым вышел азиат, и ведущий не обошел его вниманием тоже:

— Приветствуем Нико! Третье место, двадцать восемь победных очков!

По одному квестору выходили из челнока, и каждого из них невидимый ведущий представлял толпе:

— Мара! Второе место, тридцать победных очков! Кайса! Седьмое место, семнадцать победных очков! Скрап! Шестое место, восемнадцать победных очков!..

И каждого из выходящих толпа приветствовала рёвом. Рёв был не одинаковой громкости, да и раздавался то с одного бока, то с другого — видимо, оттуда, где располагались фанаты названного квестора, — но он был всегда.

А потом, дождавшись, когда все покинут челнок, наружу вышел.

— И наш дебютант, абсолютный новичок, Виктор Шторм, занявший восьмое место с результатом в пятнадцать победных очков! — заорал ведущий так возбужденно, будто он поставил на меня месячную зарплату и теперь радовался учетверению ставки.

Вот только кроме него больше никто не орал. Я окинул быстрым взглядом прилепленные к стенам зрительские галереи, живо напоминающие их аналоги на космопорте Ламинара, но там действительно царила полная тишина. Все просто стояли и смотрели на меня, как будто были недовольны тем, что я вообще посмел вернуться из рейда.

— А теперь традиционное памятное фото! — засуетился ведущий, поняв, что никто не разделяет его оптимизма. — Улыбочку, пожалуйста!

Сверху, жужжа винтами, спикировал дрон, круто развернулся у земли, направив на нас острый нос, и все квесторы вокруг меня взяли в руки оружие. Приняли максимально крутые, на их вкус, позы, а я же просто сложил руки на груди и придал лицу максимально нейтральное выражение.

Кажется, я не люблю фотографироваться.

Вспышка — и дрон улетел обратно под потолок, а ведущий заорал снова:

— На этом наша семьсот девяноста девятая вылазка объявляется законченной! Всем спасибо за внимание, а нашим чудесным квесторам — за участие! Скоро увидимся снова!

Голос смолк, и под потолком заиграла негромкая музыка. Зрители на галереях начали рассасываться, а к нам подошло несколько человек в синей униформе.

— Оружие, пожалуйста. — нейтральным, но твердым тоном произнес один из них, останавливаясь возле меня. — И кит.

Я без возражений снял с себя все требуемое и передал ему. Он отошел, а его место занял Бадабум, который все то время, что я разоружался, нервно выглядывал у него из-за плеча.

— Ну ты и чёрт, конечно! — заорал он, подскочив и изо всех сил треснув мне ладонью по плечу. — Я чуть не охренел, когда ты в челнок залетел! Думал всё, статистика не врёт — останешься куковать в ГГ неделю, пока тебя не вытащат!

— Неделю? — я усмехнулся, потирая гудящее плечо. — Не-е-е, Дом, у меня столько времени нет, чтобы так бездарно его тратить.

— Кейджа загелил! Динару загелил! Даже Буста загелил! Последнее это вообще жесть какая-то! — вопил Бадабум, возбужденно блестя глазами и размахивая руками так, словно собирался взлететь без всякого там челнока.

Значит, тот последний, кого я в последнюю секунду отправил в ГГ — это Буст… А ведь он находился в рейтинге выше меня, и намного выше, в первой десятке, помнится… Даже странно, что он оказался таким несложным противником… Вообще никаким противником, если уж на то пошло, он вообще не смог оказаться никакого сопротивления. Видимо, был слишком занят выцеливанием кого-то конкретного с помощью своей снайперской винтовки.

— Знаешь как говорят — есть ложь, есть гнусная ложь, а есть статистика. — ухмыльнулся я.

— Точно, точно, знаю! — рассмеялся Бадабум, и снова треснул меня по плечу, но уже другому. — Знаю как никто другой!

Внезапно он посерьезнел и уже намного тише произнес:

— А на всех эти кретинов не обращай внимания. Они просто не знают как реагировать на тебя. Ты сегодня просто не уложился в их привычную картину мира, только и всего.

— Ты о чём? — я покосился на Бадабума.

— Ну, о них. — он обвёл рукой зрительские галереи. — О том, что тебе не хлопали.

— А-а-а! — я рассмеялся. — Да и хрен на них! Я же не все остальные, чтобы для меня это имело какое-то значение! Я это делаю не для них, а для себя!

— Слова не мальчика, но мужа! — Бадабум назидательно поднял палец вверх, покосился по сторонам, будто проверял, не подслушивают ли нас, а потом нагнулся и громким, явно рассчитанным на то, чтобы его услышали все вокруг, шепотом, продолжил. — И все равно у тебя под конец было уже целых шесть зрителей! Растёшь, Вик, растёшь!

— Главное, чтобы не вырос настолько, что перестану помещаться в капсулу. — усмехнулся я. — Кстати, о росте. Дом, я хочу узнать больше про «мету».

— Ну, началось. — Бадабум резко поскучнел и отвёл взгляд. — Ты же только что вернулся с рейда, и хочешь закопаться во всю эту скукоту? Все эти цифры, таблицы, графики, диаграммы — нахрен оно тебе надо? Давай попозже, а?

— Так. — я снова покосился на него. — Ты говоришь так, словно у тебя уже есть какое-то альтернативное предложение. Надеюсь, ты не собираешься меня снова засунуть в симулятор? Потому что ты прав — я только что вернулся с поверхности, и снова возвращаться на неё, пусть даже в виде симуляции… Боюсь, у меня случится передозировка «Афины» и меня может начать натурально тошнить!

— Вот именно об этом я и говорю! — Бадабум назидательно поднял палец. — После рейда, особенно такого удачного, как у тебя, обязательно надо отпраздновать! Так что идём праздновать, и отказы не принимаются! К тому же, у Ри для тебя есть сюрприз!

Сюрприз от Ри? От этой надутой индюшки с суровым взглядом, которым можно стальные канаты перепиливать?

Да быть того не может.

— Ладно. — я улыбнулся. — Сюрприз от Ри это действительно интересно, ты меня уговорил.

Я нашёл глазами Кайсу, она приветливо помахала мне рукой, держа в другой руке ладошку мальчика лет семи, который смотрел на неё восхищённым взглядом, помахал тоже, развернулся, и пошёл за Бадабумом.

Посмотрим, какой там сюрприз подготовила Ри!

От стартового лобби до бара идти всего пять минут, даже с учетом подъема по лестнице (перед лифтом опять ожидаемо собралась очередь), но за эти пять минут я поймал на себе взглядов больше, чем за всё время до этого. Какие-то из них были полны подозрения, какие-то — восхищения, а какие-то и вовсе — чуть ли не ненависти. Последних правда было всего двое — та самая парочка прихвостней Цезаря, через которых я прошел, чтобы попасть в капсулу, — но уже было очевидно, что обиду на меня затаили прямо лютую.

Возможно, даже более лютую, чем сам Цезарь, который из-за меня лишился рейда.

— У меня до хрена вопросов. — сказал я, когда мы миновали очередь перед лифтом и ступили на первые ступени лестницы.

— Да уж не сомневаюсь! — усмехнулся Бадабум, тяжело переваливаясь с ноги на ногу на каждой ступеньке и крепко держась за перила. — Но мы же договорились отложить всё на потом, разве нет?

— А если окно опять откроется раньше, чем я их задам? — я пожал плечами. — Опять будешь меня ориентировать прямо на ходу?

— Да мне не сложно! — улыбнулся Бадабум, на мгновение обернувшись через плечо.

— Мне зато сложно, когда под руку постоянно болтают. — я покачал головой. — Да и информация твоя может оказаться уже не актуальной к тому моменту, как ты договоришь.

— Слушай, ну потерпи ты хотя бы до конца лестницы! — взмолился он. — Я и так едва шагаю, а ты еще хочешь, чтобы я болтал без продыху⁈ Я ж сдохну через пролёт и тебе меня на себе придется тащить наверх!

Тащить Бадабума несколько этажей наверх мне совершенно не улыбалось, поэтому я закрыл рот и просто шагал следом за ним, попутно формируя в голове список вопросов, которые надо ему задать. А потом — расставляя эти вопросы в порядке приоритетности, на случай, если вдруг сразу все задать не получится.

По лестнице подниматься пришлось впятеро дольше, чем спускались. Бадабум со своей ногой под конец уже пыхтел, как старый изношенный дизель, но продолжал переставлять конечности со ступени на ступень. Так и подмывало спросить, не проще ли было потратить несколько минут на ожидание лифта, но я не стал — может, для него это важно, покорить хотя бы эту лестницу? Доказать самому себе, что он, может, и старый, но еще крепкий.

Наконец, спустя целую вечность, когда я уже дважды перепроверил итоговый список вопросов, и парочку даже выкинул, найдя на них ответ самостоятельно, мы добрались до атриума станции, а оттуда до бара Астрид и вовсе рукой подать. Даже Бадабум со своей кривой ходулей справился.

Я ожидал, что после рейда в баре будет шумного и многолюдно, что на развешанных по стенам экранах будут транслироваться лучшие моменты прошедшей высадки или хотя бы просто записи с камер участников… В общем, ожидал, что бар на станции, всё существование которой подчинено квесторству как виду спорта, тоже будет полностью подчинён квесторству как виду спорта!

Я ошибся сразу во всём. Никаких трансляция на экранах не велось, да и экранов-то самих почти не было — так, парочка, на которых крутились какие-то отвлеченные музыкальные клипы.

Да что там — тут даже людей-то почти не было! Буквально десяток человек, занявших три столика по углам, и больше никого! Даже у стойки никого не было!

— А где все? — не найдя ответа самостоятельно, спросил я у Бадабума. — Я думал, тут будет куча народа после рейда!

— Будет, еще как будет! — загадочно улыбнулся Бадабум. — Просто чуть позже. Это мы с тобой напрямую сюда пошли, а остальные пока всё обсудят со спонсорами, пока раздадут автографы, пока сделают фотографии с фанатами!.. Короче, не раньше, чем через полчаса надо ожидать гостей! А пока что бар, считай, полностью в нашем распоряжении!

После таких слов я уже ожидал, что он опять полезет на ту сторону стойки и начнет распоряжаться там, как у себя дома, но нет. Подволакивая больную ногу, Бадабум добрался до барного стула, взгромоздился на него, весело крутнулся вокруг своей оси, а потом грохнул кулаком по стойке и рявкнул:

— Ри!

Темнокожий бармен с толстым, собранным из дредов, хвостом, неодобрительно покосился на него, но ничего не сказал и продолжил молча протирать стакан — видимо, уже привык.

Но Бадабум явно и не рассчитывал на его реакцию. Его интересовало, чтобы его услышала Ри — и она услышала. Вышла из-за занавески, прикрывающей проход во внутренние помещения, и оперлась плечом о стену, сложив руки на груди:

— Пришёл признать своё… Ты⁈

Начало фразы она начала ехидно и колюче, но на последнем слове ее голос резко изменился. Это «ты» она выдохнула со смесью недоверия и недовольства, а ярко-зелёные глаза девушки при этом вцепились в меня, как утопающий — в спасательный круг.

— Он! — за меня ответил Бадабум, снова хлопнув ладонью по столу. — Я же говорил, что он вернётся с этой высадки! Ты проспорила, так что гони бутылку!

Астрид после этих слов сощурилась так, словно подозревала Бадабума во лжи, а меня — наверное, в том, что я не настоящий. Настоящему мне — ГГ, а вместо меня в баре сидит объемная голограмма, которую тронь — и руки пройдет насквозь, не встретив никакого сопротивления.

Девушка несколько секунд смотрела на нас, будто ожидала, что сейчас Бадабум вздохнет и признается, что это все шутка и оптический обман зрения, и бутылку тащить не надо, но он не признавался. Тогда Астрид приоткрыл рот и явственно вдохнула, собираясь что-то сказать…

И не сказала. Просто громко фыркнула, выражая всё, что было у неё на душе, развернулась и снова скрылась за шторкой.

— Вы на меня спорили? — я скосился на Бадабума.

— Ещё как! — радостно ответил тот. — Я тебе даже больше скажу — я на тебя ставил! Ну, в смысле, на то, что ты вернёшься, а не останешься на поверхности!

— Настолько в меня верил? — я покачал головой. — Мне же там пару раз чуть ГГ не настал.

— Там всем пару раз чуть ГГ не настал! — Бадабум махнул рукой. — Если ты не заметил, а ты точно не заметил, поскольку даже не знаешь об этом, — среди тех, кто остался на планете, почти четверть являются вполне себе опытными квесторами! Не лучшими из лучших, конечно, но теми, кто сделал это своей работой! Те, у кого за плечами не один десяток, а то и не одна сотня, рейдов, те, кто все тайминги знает как свои пять пальцев, изучил Ламинар лучше чем собственное жилище, в курсе обо всех лазейках и тайных проходах, а также о слабых местах всех тварей и самых эффективных способах их уничтожения!

— Вот именно. — я усмехнулся. — И при всём при этом ты всё равно поставил на меня?

— Да, поставил! — Бадабум тряхнул головой. — И не прогадал, заметь! И заработал более, чем прилично!

— Но ты так и не ответил на вопрос — почему ты это сделал? — я покачал головой.

— А я тебе уже отвечал на этот вопрос. — ухмыльнулся Бадабум. — Вернее, не на этот, но мой ответ от этого не изменится. Я так сделал потому, что я был на твоем месте. На меня тоже никто не ставил, ни в переносном смысле, ни тем более в буквальном. Вот я и решил исправить эту вселенскую несправедливость хотя бы сейчас.

— А еще потому, что он гребаный любитель авантюр. — под грохот поставленной на стойку бутылки, произнесла Ри. — И, чем глубже задница, в которой предстоит оказаться по итогу этой авантюры, тем охотнее он за нее возьмется!

— Эй, мы же договорились, что ты никому не расскажешь этот секрет! — притворно возмутился Бадабум, хватая бутылку и сворачивая пробку. — Выпей с нами, Ри! То, что ты мне продула, ещё не значит, что тебе не следует отпраздновать мою победу тоже!

— Нет, спасибо. — Астрид покачала головой и взглядом указала нам за спины. — Мне работать надо. Гости уже начинают подходить. А вам удачно отметить.

Она подняла вторую руку, поставила на стойку два низких граненых стакана, скосилась на меня через плечо, неожиданно улыбнулась и даже подмигнула:

— С возвращением, чемпион.

И отошла прочь, цепляя по пути полотенце и закидывая его на плечо. Я проводил взглядом ее стройную фигурку, и повернулся обратно к Бадабуму, который уже наполнил стаканы.

— Ну, за твой первый успех! — довольно сказал тот, поднимая бокал. Я тоже поднял свой, мы чокнулись, и Бадабум опрокинул напиток в себя.

— А что именно Астрид имела в виду когда говорила про авантюры? — спросил я, вертя свой стакан в руке и так и не сделав ни глотка.

— А! — Бадабум махнул рукой, одновременно подливая себе. — Да это шутка такая у неё! Чувство юмора у девочки своеобразное просто…

— Под стать самой девочке, насколько я успел её узнать. — я кивнул. — А в каждой шутке, как известно, имеется лишь только доля шутки. К тому же, ты довольно много знаешь про квесторство… Я имею в виду, ты знаешь подозрительно много для того, кто просто занимается тем, что доставляет квесторов с поверхности на станцию. Да и нога твоя…

— Слушай, тебе это точно надо? — вздохнул Бадабум, вертя в руках свой стакан и не поднимая взгляд.

— Ты был квестором? — напрямую спросил я, не давая ему спуску.

— Ну вот, началось. — выдохнул Бадабум и опрокинул в себя второй стакан. — Да, я был квестором. Дальше что?

— Когда ты говорил, что был на моем месте… Ты это имел в виду?

— Когда… — Бадабум недоуменно моргнул. — Ах, вон ты о чем… Ну, можно и так сказать, да.

— Судя по всему, это было уже давно. — заметил я, указывая взглядом на ногу Бадабума. — Ведь ты уже привык ходить именно с такой ногой.

— Да уж давненько, да. — усмехнулся тот. — Два с половиной года, если говорить совсем начистоту. Да, я был одним из самых первых, кто начал исследовать «Афину». Не самый первый, конечно — самые первые так и не вернулись, сгинули в ШТОРМе, не зная, когда он начнется, и как эвакуироваться… Но один из первых. Нас было трое, и мы высаживались всегда группой. Думали, что это поможет нам выживать, думали, что будем приглядывать друг за другом, прикрывать друг друга…

— Не вышло?

— До поры до времени выходило. — вздохнул Бадабум. — Но потом как-то однажды мы наткнулись на каватора, самыми первыми причем наткнулись.

— На кого?

— Та тварь, которую ты видел на точке эвакуации. С бронированным черепом и бивнями. Каватор. Тогда, конечно, этого названия еще не существовало, вообще никакого названия не существовало, кроме «твою мать что это за неубиваемая хрень⁈» которое возникло как-то само собой. Оружие тогда было совсем другое, сам понимаешь, и уж тем более не было никаких китов с такими удобными щитами. Поэтому бой с каватором даже боем-то назвать было трудно, мы просто ничего не могли ему сделать. Он разорвал двоих наших, а мне не осталось ничего иного, кроме как отступать…

Взгляд Бадабума слегка затуманился, а голос резко опустился на пару тонов. Передо мной уже не сидел тот Бадабум, которого я привык видеть — жизнерадостный и неунывающий, постоянно шутящий и разговаривающий таким голосом, словно пытается перекричать взлетающий челнок.

Нет, сейчас передо мной сидел тот, кем Бадабум являлся на самом деле. Довольно старый больной и глубоко травмированный не только внешне, но и внутренне, человек. Использующий самого себя как надёжную шкатулку для своего прошлого, которую не откроет никто, кроме него самого.

— Вот только тварь не собиралась меня отпускать. — продолжил Бадабум. — Я уже и так был ранен и отставал от остальных, у меня было, объективно говоря, довольно мало шансов на выживание. И тогда я решил, что раз тварь хочет меня, то она, сука, получит меня. И кое-что еще в придачу!

— Что?

— Взрывчатку, конечно. — криво ухмыльнулся Бадабум. — У меня в рюкзаке была взрывчатка. Меня же потому и прозвали Бадабумом, что я привык мыслить с позиции «Если проблема не решилась взрывом, значит, ты просто использовал слишком мало взрывчатки». Ну, я и планировал подорвать себя вместе с тварью и если не убить её, то хотя бы повредить настолько, чтобы она сдохла сразу же после меня!

— Но?.. — не отставал я.

— Но получилось то, что получилось. — Бадабум покрутил стакан в руках и снова наполнил его, прямо до края. — Тварь вместо того, чтобы схватить рюкзак, который я кинул в неё, решила схватить меня. За ногу. И пожевать её. А рюкзак в это время упал возле задней части каватора, ну а я от боли, естественно, сжал детонатор, который всё это время находился у меня в ладони. Так мы узнали, что у каватора только башка бронированная, а всё остальное — такое же уязвимое, как и у всех остальных тварей.

Бадабум несколько секунд помолчал, резко выдохнул, опрокинул в себя стакан, сморщился, сунув в нос рукав, как будто пытался защититься от какого-то ядовитого газа, и продолжил:

— Меня, конечно, только контузило знатно — я даже боль в ноге перестал чувствовать. Единственная мысль, которая оставалась в голове — то, что всё, отбегался Бадабум. Полез куда не следует и закономерно получил по башке. Даже если бы я смог подняться и сориентироваться, куда идти, я бы всё равно не дошёл — не с моей ногой. Видел бы ты её в тот момент, её как будто из мокрого картона вылепили!

Бадабум усмехнулся, и грустно продолжил:

— Но мне повезло ещё раз. Меня нашёл… один из квесторов, что высаживались вместе с нами. Тоже один из первопроходцев, тоже изучающий планету, как её изучали мы. Он помог мне добраться до точки эвакуации, и вернуться на станцию, а потом… Ну, знаешь, волшебницы Вилли у нас на тот момент ещё не было, да и медицины, основанной на инопланетных технологиях — тоже. Поэтому нога моя зажила так, как зажила, и теперь мне приходится жить с ней… такой.

И не только с ней, надо полагать. Воспоминания о тех временах тоже никуда не пропали, Бадабум просто задвинул их поглубже на задворки памяти. Спрятал в кладовке — объективно, слишком тесной для такого количества такой информации. Вот она нет-нет, да и прорывалась наружу в такие моменты, как сейчас. Алкоголь, несколько правильных вопросов — и дверь распахнута.

— Вот такие дела, братец… — негромко закончил Бадабум, глядя на бутылку, половину которой он выпил в одного. — Поэтому я всё это и знаю про квесторство. Потому что не могу больше спускаться на поверхность сам. Потому что вынужден сидеть на станции и видеть, как год за годом оно превращается в фарс и цирк, как исследования и поиски подменяются деньгами и победными очками, как появляются все эти спонсоры…

Он не договорил и застыл, сгорбившись на стуле, погруженный в собственные мысли. Я быстро обернулся — бар заполнился уже почти до отказа, а новые посетители всё прибывали и прибывали.

— Вот такие дела, братец… — снова повторил Бадабум, и неловко сполз с барного стула. — Пойду я, наверное… Нога совсем ни к чёрту, даже сидеть нормально не могу.

Я молча кивнул и указал взглядом на бутылку. Бадабум махнул рукой, прихватил и её тоже и поковылял к выходу. Посетители бара почтительно расступались перед ним, хотя сейчас он совсем не был похож на того, кому хотелось бы дать дорогу. Просто сгорбленный хромой старик с пустым взглядом и бутылкой в руке.

Я тоже не стал засиживаться. Алкоголь я так и не тронул, даже не понял, что именно Астрид нам поставила, а просто так сидеть в баре и ничего не пить — не дело. Да и не люблю я, когда вокруг много людей и шума, как оказалось…

Время едва-едва перевалило за полдень, но я прилично устал на вылазке, да ещё и ночью почти не спал, спасибо культистам, поэтому решил использовать появившуюся паузу с пользой, и направился к себе домой. Там, недолго думая, и даже не раздеваясь (благо, щит на протяжении всей вылазки защищал меня не только от опасностей, но и от банальной грязи и крови), упал на кровать и тут же уснул.

А проснулся от громкого, требовательного стука в дверь. Совсем не такого, как был ночью, да и время не то. Поздний вечер — да, но никак не ночь.

Может, это Бадабум решил поговорить ещё раз? Нет, он бы позвонил…

Не ожидая ничего хорошего, я открыл дверь, и с неудовольствием отметил, что, как всегда оказался прав.

За дверью стояла парочка крепких ребят. Настолько крепких, что они не помещались в проёме целиком, а только половина одного и половина другого.

А самое плохое — у них на поясе висели пистолеты.

Парни с оружием.

На станции, на которой запрещено ношение оружия… По крайней мере, тем, кто не входит в АГС. А они, судя по их широким фигурам, в АГС не входят — уж скорее они входят в тренажёрный зал, причём минимум каждый день.

— Виктор Шторм? — прогудел один из них таким тоном, словно уже заранее знал ответ, и, ответь я как-то иначе — это бы поломало дальнейший скрипт на корню.

В его тоне при этом не проскользнуло и следа агрессии или хотя бы даже простого недовольства. Обычный спокойный тон, каким обсуждают простые рабочие вопросы.

Напрягает только то, что у людей, носящих оружие там, где это, на минуточку, запрещено, и «рабочие вопросы» тоже могут оказаться своеобразными. Такими, с какими никто не захотел бы связываться.

Тем не менее, агрессии парни не выказывали, за пистолеты не хватались, и даже больше того — руки держали сложенными на груди. Они, конечно, этим пытались показать скорее свою брутальность и суровость, нежели неготовность к использованию оружия, но я-то понимал, что быстро из такого положения пистолет из кобуры не выхватить. Даже больше — уже скорее я шагну вперёд и завладею оружием любого из них, нежели они расплетут свои руки и попытаются меня остановить. У них и кобуры как раз очень удобные для этого — открытого типа.

Обдумав все эти факторы, я расслабился и решил не портить ребятам рабочий скрипт, а то еще сломаются чего доброго из-за недостатка оперативной памяти. Поэтому я привалился плечом к двери, держа руки опущенными вдоль тела и ответил:

— Да, это я. А вы кто такие? Не припомню, чтобы знакомился с таким п… редставительными молодыми людьми.

Из этого положения я всё ещё мог провернуть трюк с пистолетом в случае чего, и только от шкафчиков зависело, что случится в следующую секунду.

— Кто мы — неважно. Важно — от кого мы. — продолжил всё тот же бугай. — Нас прислал Константин Богдан. Он желает встретиться с вами и переговорить с глазу на глаз.

Я еще раз осмотрел дюжих парней, уже совсем другим взглядом. Высказанная легенда действительно многое расставляла по своим местам, и многое меняла… Кроме того, что парни все еще продолжают смахивать на бандитов, ну да это и не удивительно. Кому еще поручать миссию доставки своевольных квесторов к высшему руководству, если не таких вот шкафчиков с челюстями, которые можно использовать в качестве наглядного пособия для объяснения школьникам, что за геометрическая фигура такая — квадрат.

— И что Константину Богдану нужно от простого, ничем не примечательного квестора? — облокотившись на дверной косяк, спросил я. — Да еще и чуть ли не посреди ночи?

— О том нам знать не положено. — прогудел левый шкаф. — Все, что нам положено знать — это то, что Константин Богдан приглашает вас на беседу. А что, почему, зачем — о том нам не сообщили.

Ишь как. «Вас». «Приглашает». Прямо сама вежливость и учтивость в одном флаконе. Не особенно вяжется с моим представлением о Константине Богдане, которое я сформировал на основе информации, которую получил от Бадабума, и не только от него.

Впрочем, нет никакой гарантии, что вся эта информация правдива. Может, я ошибаюсь в своих суждениях и Богдан на самом деле — свойский парень, который любит поговорить с простыми смертными? Ну так, для души, а на самом деле у него бизнес свой.

Ага, даже самому смешно стало.

С другой стороны, если человек такого «калибра» обратил на меня внимание — это определенно, знак. Проблема в том, что на данный момент непонятно, хороший знак или плохой. И мне действительно придется отправиться на рандеву с Богданом, чтобы прояснить этот вопрос. Вряд ли получится с первого раза, но, возможно, я хотя бы начну склоняться к одному из вариантов, потому что прямо сейчас возможности к этому нет решительно никакой. Можно, конечно, активировать режим паранойи и предположить, что раз вся эта ситуация происходит практически ночью, когда большинство обитателей станции уже разбрелись по норам и на улицах почти никого нет, то ожидать следует самого худшего — например, того, что молодчики посланы устранить меня без свидетелей…

Но если так, то и фантазию тогда тоже можно выкрутить на отметку одиннадцать и с тем же успехом предположить, что Богдан послал их за мной именно сейчас потому, что собирается сделать мне какое-то особое предложение, о котором не то что не должны знать все остальные — вообще о нашем разговоре знать никто не должен!

Не говоря уже о том, что… с чего вообще главе корпорации хотеть устранить простого квестора? Ну ладно, не самого простого, если верить Бадабуму, но точно не того, кто умудрился всего за одну высадку как-то перейти дорогу корпорации, которая тут одна из самых главных!

В общем, понятно, что ничего не понятно. Кроме одного — сходить к Богдану действительно стоит. Как минимум будет полезно узнать, какие возможности это для меня открывает (или какие лазейки закрывает), а если все же эти молодчики попытаются меня устранить по пути…

Что ж, тесные коридоры космической станции это как раз идеальное место для того, чтобы впервые в жизни узнать, что оружие может быть не просто бесполезным, но еще и вредным для самого носителя. Что-то мне подсказывает, что эти ребята до сих пор не в курсе, что так вообще бывает.

— Разумеется. — я обернулся самой обезоруживающей улыбкой, какая только нашлась в моем арсенале. — Не будем заставлять господина Богдана ждать!

Я вышел из комнаты, запер за собой дверь и мы направились к «господину Богдану».

Станция «Нова Квест» готовилась погрузиться в сон. В коридорах, которыми мы шли, нам не встретилось ни одного человека, как будто все вымерли. Мы двигались колонной по одному — один шкафчик впереди, за ним я, и закрывал этот порядок второй шкафчик. Я на протяжении всего пути внимательно наблюдал за задним всеми возможными способами — где по тени, удачно упавшей от находящегося за спиной источника света, а где — и в отражающую поверхность, которых на станции немало. Я пытался уловить хотя бы намек на то, что шкафчик собирается схватиться за пистолет, и если бы уловил — тут же сделал бы лишний шаг, даже скорее прыжок, вперед. Впечатал бы стопу под колено переднему молодчику, сразу укорачивая его на добрых полметра, выдернул пистолет из кобуры, и, не разворачиваясь, а просто просунув пистолет в подмышечную впадину, выпустил половину магазина.

А потом развернулся и выпустил вторую половину — уже прицельно.

Однако шкафчики явно не собирались проявлять в мою сторону никакой агрессии, даже несмотря на то, что атмосфера для этого казалась идеальной — в коридорах никаких свидетей. Даже когда мы вышли в Атриум, оказалось, что и там тоже нет практически никого. Все заведения стояли закрытыми, и только вывеска бара Астрид светилась, как всегда, да изнутри раздавались веселые голоса и звон стаканов. Ну оно и понятно — бар есть бар, у него вечер и ночь легко могут стать самыми прибыльными часами.

За прозрачным куполом потолка висела «Афина», затянутая черными тучами ШТОРМа, и в них изредка проскальзывала краснота молний. Вот уж кто точно не собирался ложиться спать — так это «Афина».

Мы с молодчиками подошли к штаб-квартире «Богдана», и я замедлил шаг для того, чтобы задрать голову и осмотреть ее снизу вверх. Я уже видел ее, когда Бадабум рассказывал про корпорации, но тогда это было мельком, без особого интереса, не то что сейчас.

Штаб-квартира «Богдана» насчитывала целых четыре этажа. Наверное, насчитывала бы и больше, но пятый этаж всунуть уже просто некуда — мешает прозрачный потолок. Крыша штаб-квартиры не доходила до него буквально каких-то полметра, и висящая почти на самом верху слабо светящаяся вывеска «корпорация Богдан» отражалась в нем простеньким, но со вкусом выполненным логотипом — схематичным сверлом бура в окружении нескольких треугольничков, призванных, судя по всему, изображать летящую в сторону породу.

Кроме вывески ничего не намекало, что штаб-квартира функционирует прямо сейчас. Ни одно окно не светилось, и даже за двустворчатыми дверями главного входа царила тьма и пустота.

Однако, мы и не пошли к главному входу. Мальчики-шкафчики повели меня дальше, за угол здания, где, как оказалось, прятался небольшой, буквально на двоих, лифт. Его прозрачная шахта, прикрепленная к стене, уводила на самый верх, и, если я правильно понял, кроме нижней токи и верхней, больше нигде он не останавливался.

— Прошу вас. — один из шкафчиков указал на лифт. — Господин Богдан ожидает.

О как. Мальчики-шкафчики со мной, судя по всему, не отправятся, и это прямо интересно. Получается, господин Богдан желает не просто встретиться со мной — он желает встретиться полностью наедине, чтобы даже его собственные охранники не знали, о чем пойдет разговор.

Да уж, теперь вариант с тем, что я перешел «Богдану» дорогу и корпорация желает от меня избавиться, можно смело признавать несостоятельным.

В лифте обнаружилась всего одна кнопка, по нажатию которой двери закрылись и кабина сдвинулась с места, неспешно вознося меня под самую крышу. Вряд ли меня поднимают на четвертый этаж для того, чтобы предложить сброситься с этой высоты на землю, так что маловероятно, что двери, через которые вошел, откроются еще раз, поэтому я сразу же развернулся лицом к стене и совершенно не удивился, когда лифт довез меня до двери. Довольно неплохо замаскированной двери, которую с уровня земли, да еще через хоть и прозрачную, но все равно бликующую, шахту лифта, хрен разглядишь.

Лифт остановился и дверь мягко и бесшумно скользнула в сторону, открывая передо мной…

Хм…

Я, конечно, ожидал, что Константин Богдан захочет поговорить со мной в неформальной обстановке, без галстуков, что называется. А еще заодно без костюмов в общем, без круглых столов и секретарш-стенографисток.

Но все же я ожидал, что встреча пройдет в каком-то кабинете, офисе, на крайний случай — конференц-зале корпорации!

И уж чего я точно не ожидал — так это попасть в квартиру!

Да, черт возьми, квартиру! Из лифта я вышагнул сразу в огромную, размером в пять или даже шесть моих конур, комнату, обставленную так, словно какому-то безумцу пришло в голову совместить в одном помещении исторический музей и выставку авангардного искусства. На дальней от меня стене горел настоящим химическим пламенем, пожирая настоящие деревянные дрова, сложенный из камня камин, а напротив него стояло высокотехнологичное кресло-качалка, в котором каждый квадратный сантиметр поверхности можно было подкрутить и настроить так, чтобы идеально подходило под изгибы конкретного тела. Недалеко от камина на стене висели широко расставленные разлапистые рога какого-то зверя, а прямо под ними какая-то обтекаемая и блестящая колонна, из которой мощной струей бил пар. Возле другой стены растянулся длинный диван из черной кожи, натуральной, насколько я мог судить, а прямо над ним на стене висела огромная видеопанель, транслирующая вид из окна… Если бы на месте этой панели было окно.

И посреди всего этого великолепия, точно по центру, будто деля комнату надвое, располагался огромный аквариум. От пола до потолка, длиной почти во всю комнату, и шириной в добрый метр, он вмещал в себя, наверное, тонн десять воды, никак не меньше, и моделировал целую экосистему, насколько я мог судить. За неполную минуту, что я его разглядывал, на глаза попались несколько десятков рыбок, как размером с палец, так и с целый локоть, пара видов каких-то членистоногих, и даже улиток. Всех их я или видел первый раз в жизни, или моя память забыла о них так же надежно, как и обо всем остальном, но припомнить никого из них я не мог. Вот эта желтая, длинная, похожая на яркую ленточку, которой перевязывают подарки — это кто? А кипенно-белая, короткая, и при взгляде спереди напоминающая силуэтом четырехлучевую звезду — это что за зверь? Или какое-то членистоногое, состоящее, кажется, из одного только сегментарного хвоста, из которого растет целая сотня маленьких ног, которыми оно совершенно не пользуется, плавая лишь за счет резкого сокращения хвоста — что за чучело?

А ведь это была лишь малая часть того, что наполняло аквариум. На дне, среди камней и пузырьков воздуха, поднимающихся к поверхности, притаились моллюски самых диковинных форм и расцветок. В форме сердца, в форме идеального квадрата, в форме полумесяца… Ярко-индиговый, темно-багровый, как засохшая кровь, неприятно-охряной, словно моллюск собрал себе раковину из железа и оно предсказуемо заржавело от воды…

И над всем этим в толще воды парили разнообразные водоросли. С широкими листьями, усеянными пузырьками, что так и тянули наверх, или вовсе без листьев, зато с какими-то иголками, из-за которых обитатели аквариума старались держаться от них подальше. Вытянувшиеся параллельно стремящимся к поверхности пузырькам воздуха или наоборот — стелющиеся по горизонтали на том или ином уровне, словно там проходит граница раздела двух сред, и листья не смеют эту границу нарушать.

И снова — индиго, охра, багрянец. Ультрамарин, циан, кармин…

Все это выглядело настолько непривычно и дико, и одновременно с этим — стройно и правильно, — что я ни на секунду не усомнился — это не земные организмы. Посреди квартиры Константина Богдана (ну а я чьи еще это могут быть хоромы?) расположился настоящий кусочек «Афины», вырванный из цепких лап ШТОРМа, и вынесенный за скобки уравнения, раз за разом возвращающего всю биосферу на круги своя. Даже не представляю, как именно это было сделано, и сколько это стоило для Богдана, но одно можно сказать точно — он кредиты считать не очень-то привык. Даже если не принимать в расчет аквариум, остального убранства квартиры вполне достаточно, чтобы это понять… Даже если ты ничего не понимаешь в дизайне интерьера.

Я настолько увлекся разглядыванием аквариума и его обитателей, что чуть было не пропустил появление в комнате кого-то нового. Целая секунда понадобилась мозгу на то, чтобы определить, что непонятный короткий звук был на самом деле звоном двух столкнувшихся бокалов, и только тогда я поднял взгляд от розовой рыбы, круглой как шар, и глянул сквозь прозрачную воду аквариума на другой конец комнаты.

А там уже стоял сухой поджарый человек в годах, с высокими залысинами, вгрызающимися в рыжие, коротко стриженные волосы, как скалы фьордов вгрызаются с океан, и с таким длинным и горбатым носом, что его можно было использовать в качестве крюка где-нибудь в доке, чтобы контейнеры подцеплять. Одет незнакомец был в коричневые брюки с острыми идеально ровными стрелками, белую рубашку, и жилетку — тоже коричневую, только еще и в клетку. И, как насмешка над всем этим, на ногах господина красовались уютные домашние тапочки с помпонами.

Тоже коричневые.

— Прошу прощения, что заставил себя ждать. — улыбнулся человек, увидев, что я его заметил. — Вспомнил, что мне даже нечем встретить гостя, а это, на мой взгляд, недопустимо. Пришлось быстренько подготовиться.

И он приподнял руки, в одной из которых держал пузатую стеклянную бутылку с конечно же коричневым содержимым, а в другой — два бокала на невысокой тонкой ножке, таких тонких, что я едва их разглядел, и то лишь благодаря бликам света.

— Ах, простите, я же не представился. — господин, имя которого я и так прекрасно знал, приложил руку с бокалами к груди и чуть наклонил голову. — Я — Константин Богдан. Глава представительства корпорации «Богдан» на этой станции. Приятно познакомиться… Виктор Шторм.

— Ну, ваше имя я и так знаю. — я слегка кивнул. — Думаю, что на станции вообще нет никого, кто не знал бы вашего имени.

— Ой, да вы мне льстите!.. — Богдан с притворной миной махнул рукой с зажатой в ней бутылкой, но я, не обращая внимания на это фиглярство, продолжил:

— И на основании этого совсем уж удивительным становится тот факт, что такой известный человек знает как зовут меня, простого квестора. Настолько простого, что у него за плечами всего одна вылазка, да и та — далекая от идеала по результатам.

— А вот теперь уже вы наговариваете на себя самого. — Богдан махнул другой рукой, отчего бокалы в ней снова зазвенели. — Впрочем, это как раз и есть тема нашего разговора, так что… Прошу вас, подойдите, не стесняйтесь. Я не кусаюсь.

Он улыбнулся — открыто и обезоруживающе. Эта улыбка сработала бы на девять из десяти людей, а еще половину из оставшихся заставила бы думать, что все их представления о Богдане — ошибочны, и на самом деле он свойский парень.

Хорошо, что я из оставшейся половины. Верить корпоратам — не уважать себя.

А верить главам корпораций, пусть даже всего лишь относительно небольшого представительства — вообще смерти подобно. Для таких людей самое главное — это выгода, а где появляется выгода, там уже не остается места ни для чего человеческого. Люди превращаются в такой же ресурс, что и все остальные, и отношение к ним становится такое же — как к ресурсу.

В конце концов, геологи тоже улыбаются, когда их многодневные изыскания наконец оборачиваются успехом, и под поверхностью выделенной им территории обнаруживаются залежи нефти.

Я прошел к столику и сел. Не на диван, возле которого Богдан довольно красноречиво поставил бокалы и бутылку, а в кресло напротив.

Константина, впрочем, это совершенно не смутило, да я на это и не рассчитывал — если бы такие простые психологические выпады заставляли его проявлять эмоции и реагировать, он бы не был главой огромной корпорации. Пусть даже ее представительства. В таком щекотливом деле эмоциональность — буквально показатель профессиональной непригодности.

Богдан откупорил бутылку и налил в оба бокала, что называется, «на два пальца». Налил безукоризненно точно, надо заметить — явно сказывался немалый опыт в таких делах. Почему-то есть стойкое ощущение, что даже если я возьму мерную мензурку и измерю количество жидкости там и там, расхождение будет в пределах пяти миллилитров.

— Составите мне компанию? — Богдан взял оба бокала, и один из них протянул мне. — А то говорят, что пить одному — признак алкоголика.

— Верно, так говорят. — согласился я, и взял бокал. — Да и вообще, как только люди не говорят, я иногда поражаюсь тому, какие выражения слышу от незнакомых людей. Вот например одно из них, вы наверняка слыхали — гусь свинье не товарищ, глубокая мысль, не находите?

— Это уже почти грубость, Виктор! — засмеялся Константин, садясь на диван и закидывая ногу за ногу. — Но, впрочем, я действительно это заслужил — обещал же перейти к делу, а сам все отвлекаюсь да отвлекаюсь! Уж простите меня, я нечасто общаюсь с людьми, тем более с такими… прямолинейными.

Я тоже закинул ногу на ногу, и поставил на колено бокал, придерживая его пальцами. Лицу я постарался придать самое скучающее выражение, какое только смог найти в своих эмоциональных закромах.

Богдан напрямую заявил, что считает меня прямолинейным, вот только у меня нет никаких гарантий верить в то, что он действительно так считает. Константин сам-то явно не из тех, кто идет напролом, он любитель вплетать смыслы между строк и прятать очевидное за невероятным.

Счесть человека прямолинейным и общаться с ним, исходя из этой прямолинейности — это одно.

А вот сказать человеку, что считаешь его прямолинейным, хотя на самом деле нет, и через это заставить его расслабиться и начать делать ошибки — совсем другое. Обман на подмене и манипуляцией подгоняет.

Впрочем, в эту игру можно играть вдвоем. Если Богдан утверждает, что я прямолинейный, я буду прямолинейным. Если он скажет, что я простой, я буду простым.

Снаружи. Буду изо всех сил делать вид, что всё так и есть.

Посмотрим, к чему это приведет.

— Ну так и чем же я все-таки обязан этой встрече? — прямо спросил я, глядя на Богдана. — Тем более, если я такой простой?

— Я сказал, что вы прямолинейный, Виктор, я не говорил, что вы простой! — он прищурился и слегка погрозил мне пальцем. — Если бы я сказал, что вы — простой, я бы пошел против истины, а это, знаете, не в моих правилах!

— То есть, я не простой? — уточнил я.

— О, я бы сказал максимально непростой! — Богдан откинулся на спинку дивана, вольготно раскинув по ней руки. — Знаете, когда у нас последний раз случалось такое, что квестор-первоход возвращался с вылазки своими ногами, а не в ГГ? Наверняка не знаете, так я вам скажу — полгода назад. А за эти полгода на станцию приходили совершенно разные люди — с совершенно разной историей, совершенно разной подготовкой и совершенно разным багажом знаний! Были наемники, которые всю жизнь только и делали, что воевали — на разных планетах, в разных условиях, с разным оружием. Были ученые, которые хотели лично познакомиться с «Афиной», даже если для этого придется принять участие в нашем… развлечении, назовем его так. Были отчаянные авантюристы, которые просто перебрали абсолютно все способы получить выброс адреналина, и пришли за последним, чего еще не пробовали. Были богачи, решившие устроить себе эдакое сафари и окружившие себя добрым десятком охранников, которые высаживались вместе с ними. То еще зрелище было, надо сказать — видеть, как мордовороты размером с атмосферный челнок соревнуются в беге на короткие дистанции, чтобы поскорее занять спускаемые капсулы, а толстячок, их наниматель, вопит, тряся вторым и третьим подбородками, что тех, кто не успеет занять капсулу, он уволит сразу же по возвращению с планеты.

— Надо понимать, вернулся он не скоро? — уточнил я.

— Через неделю. — Богдан чуть пожал плечами. — Он оказался самым последним из всей его компании. Охранники остались на открытом пространстве — они явно до последнего защищали своего нанимателя. А сам он нашелся в какой-то норе, в позе эмбриона, в которую он, судя по всему, забился, не помня себя от страха. В итоге так никого и не уволил — все охранники дружно утверждали, что они все были с ним на поверхности, а проверить это он никак не мог — все записи с камер его кита почему-то таинственно испарились.

Богдан широко улыбнулся — его вся эта история явно забавляла, причем в этот раз это даже никакая не уловка, он действительно находит ее забавной.

— Впрочем, я отвлекся от темы! — тут же спохватился он. — Как я уже сказал, квесторов-первоходов, которые успешно бы пережили первую высадку, у нас не было уже полгода. А квесторов, которые при этом еще и вернулись в первой десятке рейтинга — знаете, как давно у нас не было?

— Нет, не знаю. — вздохнул я. — Удивите меня?

— Вполне вероятно. — Богдан посерьезнел, подобрался весь, наклонился вперед, поставив локти на колени. — Никогда не было. Возможно, три года назад, на заре квесторства, еще можно было бы назвать таковыми самых первых квесторов, которые высаживались на «Афину», ничего не зная ни о ней, ни о друг друге. Тех, кто высаживался, не надеясь на ГГ, не обладая поддержкой корпораций, не имея ни карты, ни контрактов… Проблема в том, что вместе со всем этим они не имели и возможности зарабатывать медали тоже, а значит — у них не было никакого рейтинга. Так что мы не знаем, происходило ли подобное в те времена… Но одно я могу сказать точно — с того момента, как рейтинг появился, с того момента, как квесторство стало больше видом спорта, чем опасной авантюрой, самородков, подобных вам, не появлялось. Вы — первый такой, Виктор Шторм. Вы вернулись на своих ногах, отправили в ГГ нескольких не самых последних квесторов, заработали денег… И все это — на первой же высадке! Могу ли я при всем этом назвать вас простым человеком? О нет, ни в коем случае… А вот каким назвал бы — вот это как раз и есть главный вопрос нашей сегодняшней встречи.

Что ж, этого следовало ожидать. Бадабум, в общем-то, так и говорил — «готовься, что теперь тобой заинтересуются спонсоры», или что-то в этом ключе.

Только вот я не уверен, что интерес, о котором он говорил, и интерес Богдана — это одно и то же.

Ой, не уверен.

— Следили за мной, что ли? — буркнул я, продолжая играть роль простого прямолинейного парня.

— Следил. — Богдан не стал отрицать очевидное. — На вашей трансляции было сколько зрителей? Немного, да, но один из них — это был я.

— Почему? — я чуть развел руками, отчего напиток в моем бокале качнулся. — Или вернее — зачем? Что заставило такого человека как вы проявить интерес к такой заурядной персоне, как я? Ведь на тот момент вы еще не имели представления о том, какой я… непростой.

— Верно, не имел. И, собственно, никакого интереса я бы к вам и не проявлял, если бы вы не привлекли его самостоятельно!

— Я⁈ Каким образом⁈

— Динара. — Богдан откинулся обратно на спинку дивана и отпил из бокала. — Вы привлекли мое внимание в тот момент, когда отправили ее в ГГ. Или вернее вы привлекли внимание одного из наших аналитиков, который следил за высадкой Динары, а уже он передал информацию о дерзком новичке, который отправляет топ-сто квесторов в ГГ, мне.

— А зачем ваш аналитик следил за Динарой? Только не говорите, что он ее фанат! Если бы это было так, вы бы не стали уточнять, что это именно аналитик, и именно ваш!

Прямолинейность так прямолинейность. Все карты на стол, и посмотрим, как ты будешь от них отбиваться.

— О, ну тут вообще все просто. — улыбнулся Богдан. — Динара — сильный квестор, а у сильных квесторов всегда много спонсоров. Ну, или один спонсор, но спонсирующий по полной программе, от снаряжения и до личных трат.

— А-а-а, понятно. — протянул я. — Динара — ваш квестор?

— Совершенно верно. Один из нескольких квесторов на этой станции, с кем у нас заключен эксклюзивный контракт на спонсорство. Они представляют только нас, «Богдан», пользуются только нашим оружием и умениями, а любые наши контракты, которые они выполняют, оплачиваются в двойном размере. — Богдан слегка развел руками. — На мой взгляд условия более чем достойные, как вы считаете?

Я никак не считал. Мне сама по себе идея заключать какие-то договора с корпоратами казалась чем-то средним между добровольным рабством и попытками пройти по канату над бездной, а уж эксклюзивные контракты это и вовсе звучит как «ты становишься нашей собственностью».

— Разумеется, за теми, кто заключил подобный контракт, нужен неусыпный контроль. — продолжал тем временем Богдан. — Они как-никак превращаются в ресурс корпорации, а за ресурсами всегда надо следить. Поэтому за Динарой следили тоже, а как только вы своими руками отправили ее в ГГ — тут же сообщили мне о произошедшем.

Что и требовалось доказать.

Становиться ресурсом, тем более ресурсом корпорации, в мои планы не входило — ни сейчас, ни когда бы то ни было еще, — поэтому про себя я сразу поставил крест на этом предложении…

Но все же было интересно, что Богдан скажет еще. И, чтобы подстегнуть его словоохотливость, я напрямую спросил:

— Я все еще не понимаю — при чем тут я? Вы мне тоже хотите предложить эксклюзивный контракт? Как Динаре?

— Я смотрю, вы не только прямолинейный человек, но еще и весьма догадливый и проницательный! — Богдан ткнул в мою сторону пальцем. — Что ж, в целом вы правы — я действительно крайне заинтересован в вас, как в новом эксклюзивном квесторе нашей корпорации… И нет, совсем не в таком виде, как это происходит с Динарой или с любым другим нашим эксклюзивным квестором.

— А в каком тогда? — усмехнулся я. — Да и какой он вообще, этот «вид»? Вашим квесторам нельзя сражаться друг с другом? Увидев друг друга, они должны поприветствовать друг друга, выпить по бутылочке и разойтись, довольные встречей?

— Ах, если бы! — Богдан покачал головой. — Если бы все обстояло так, как вы описали, это многократно снизило бы для нас риски… Но одновременно с этим это легко могло попасть под определение «скрытая коллаборация», что повлекло бы за собой немедленный бан всех, кто был в этом уличён.

— «Всех»? — уточнил я. — Не «обоих», а именно «всех»?

— Да, именно что «всех». — Богдан пожал плечами. — Потому что как только нашлись умники, которые начали коллаборироваться по двое, тут же нашлись еще большие умники, которые начали это делать по трое, четверо, и даже пятеро. Поэтому в правилах так и указали — «всех», независимо от цифры.

Снова правила, о которых я слышу впервые в жизни… То о чем Бадабум «не говорил, да?», а я не спрашивал, потому что не знал о том, что оно вообще есть. С одной стороны, «скрытая коллаборация» действительно может стать проблемой для тех, кто в ней не участвует, с другой — это не та вещь, до которой можно додуматься вот так, вдруг. Это же надо специально сидеть с полным сводом правил и внимательное изучать все формулировки, чтобы найти в них лазейку, которой можно будет воспользоваться, чтобы получить преимущество.

И вот что интересно — моё взаимодействие с Кайсой на высадке за «скрытую коллаборацию» не посчитали, или по крайней мере не сообщили мне об этом. Получается, подобные вещи не попадают под это определение, хотя по всем признакам — должны.

А какие тогда попадают? Проклятье, надо уже наконец собраться и узнать полностью о квесторстве всё, начиная от правил и заканчивая тем, что я могу себе позволить после такой удачной, если верить Богдану, вылазки. Иначе я исключительно по незнанию вполне могу вкрячиться в какой-то блудняк, после которого путь на поверхность для меня окажется закрыт навсегда.

А мне это не нужно.

— Поэтому нет, наши квесторы при встрече должны себя вести точно так же, как с любыми другими квесторами. — продолжил Богдан. — Они стараются не попасться друг с другом в одной и той вылазке, поэтому соблюдают строгую очередность, это да. Но если вдруг что-то пойдет не так, и они встретятся на поверхности — тогда все будет так же, как если бы это были просто два незнакомых друг с другом квестора. — продолжал Богдан, пока я раздумывал. — А что касается вас… Я не готов предложить вам полноценный эксклюзивный контракт, потому что… ну откуда я могу знать — может, вам просто повезло, ведь раз в год и палка стреляет! А раз не могу предложить его, то не могу предложить доступ ко всему нашему арсеналу, но!..

Он важно поднял палец, как будто переходил к самому главному:

— Я могу оставить удвоенную награду за наши контракты. И могу вдвое ускорить ваш прогресс движения по арсеналу нашей корпорации. Вы будете получать в два раза больше очков лояльности и откроете всё доступное оружие в два раза быстрее. А оружие у нас что надо! «Отбойник» — самое мощное оружие начального уровня! «Шреддер» — самый скорострельный пистолет-пулемет в своем классе! РУКАВ — автоматический ракетомет, позволяющий превратить поле боя в огненный хаос! Разве это не прекрасно? Что вы думаете?

— Я думаю, что мне нужно время. — ответил я, поднимаясь на ноги. — Такие решения с наскока не принимаются, сами понимаете.

— Если бы я был на вашем месте, я бы согласился не раздумывая. — подмигнул мне Богдан. — Но вы правы — все люди разные, и некоторым действительно нужно время, чтобы понять, что лучшего предложения им никто не выдвинет. Когда будете готовы принять мое предложение — просто позвоните по этому номеру, и мы все обсудим.

И он достал из кармана жилетки и толкнул ко мне по столу пластиковую черную визитку, на которой кирпично-рыжим было написано «Константин Богдан» и номер телефона.

— Спасибо. — я взял визитку, поставил на стол бокал, из которого так ни глотка и не сделал. — В таком случае я пойду.

— Да, конечно! — радушно улыбнулся Богдан и отсалютовал мне своим бокалом. — Приятно было познакомиться, Виктор Шторм!

Я знал, что он врёт. А про самого себя я не мог сказать, что мне было приятно с ним познакомиться, поэтому я не сказал ничего.

Да мне и не хотелось говорить. Всё равно я уже определился, что с этим проходимцем, который считает людей ресурсами, я не желаю иметь ничего общего. Тем более, ничего такого, что подразумевало бы потерю моей личной свободы. Хоть какой-то ее части.

Мои мысли сейчас занимало совсем другое — то, на что надоумил меня Богдан, хоть какая-то польза от этой встречи…

Поэтому, как только я спустился на лифте, и выяснил, что мальчики-шкафчики исчезли, непрозрачно намекая на то, что домой мне добираться в одиночестве, — так даже лучше! — я активировал гарнитуру и набрал номер Бадабума:

— Дом, помнишь ты говорил про мету? Про тюнинг оружия, про актуальные контракты, про правила, вот это вот всё? Я хочу всё это знать. Сейчас.

За недолгое время, что мы не виделись, Бадабум успел вернуться в своё обычное разухабистое состояние. То ли он больше не пил и успел протрезветь, то ли — пил, но всё равно успел, я так и не понял, но даже несмотря на довольно позднее время, он не выглядел даже вполовину таким усталым и задумчивым, каким был в баре.

Мы встретились возле лифта в стартовое лобби, причём встречу назначил он сам.

— Я думал, ты будешь показывать в симуляторе. — признался я, когда мы пожали руку.

— Ага, конечно! — беззлобно рассмеялся Бадабум. — Эби рано ложится, а разбудишь — она тебя проклянёт! И к симулятору больше не подпустит! И проклянёт!

— Ты уже говорил.

— Я знаю. Она два раза проклянёт. Ох, наконец-то!

Это уже относилось к лифту, двери которого как раз открылись. На дворе поздний вечер, почти что ночь, так что нет ничего удивительно, что желающих воспользоваться лифтом, да что там — вообще посетить стартовое лобби! — не нашлось. И то хорошо, а то Бадабум до сих пор хромает больше обычного, а если ему придётся ещё раз подниматься по ступеням — будет совсем нехорошо.

— В симулятор отправимся завтра с утра. — пояснил Бадабум, нажав кнопку нижнего этажа. — А сейчас надо разобраться с тем, что у тебя уже есть.

— А что у меня уже есть?

— А вот это мы сейчас и узнаем. — ответил Бадабум и пожал плечами. — Всё зависит от того, чьи контракты ты выполнял и сколько лояльности получил.

— Что за лояльность? Это что-то вроде уровня отношения с корпорацией?

— Точно, оно самое. Чем больше контрактов одной корпорации выполняешь — тем больше очков лояльности получаешь. Больше очков получаешь — более крутое снаряжение можешь открывать.

— Как понять «крутое»? — я нахмурился. — Я думал, все квесторы находятся в примерно равных условиях.

— А они и есть примерные равные. «Крутое снаряжение» далеко не всегда равно «эффективное снаряжение», скорее это «снаряжение, которое заставляет тебя действовать иначе»… Впрочем, сам сейчас всё поймёшь.

Мы как раз приехали — лифт остановился и двери открылись, открывая перед нами стартовое лобби.

В такой поздний час тут, конечно, никого не было, и лобби, лишённое света, лишённое звука, лишённое даже людей, выглядело совсем по-другому. Мрачный заброшенный склеп, стены которого разве что не из камня выложены, а из металла сварены. Единственным источников света были экраны пусковых установок для капсул, и свет этот был красным — очевидный намёк на то, что никуда эти капсулы сейчас не полетят.

— Сюда. — Бадабум подошёл к ближайшей капсуле и махнул рукой. — Давай карту.

Я подошёл и сунул в щель карту — как будто действительно собирался прямо сейчас снова лечь в капсулу и десантироваться на планету, прямо в ШТОРМ, наплевав даже на отсутствие разрыва в нём прямо сейчас.

Капсула, конечно же, не открылась. Единственное изменение, которое произошло от того, что я встал карту — экран перестал гореть красным и сменил цвет на синий, и на нём высветились мои данные. Кажется, они высвечивались там и перед высадкой, когда я впервые воспользовался картой, но это не точно. Тогда я был слишком занят тем, чтобы успеть сесть в капсулу до отбытия, и читать всякое на экране было некогда.

Зато сейчас я внимательно вчитался в то, что было написано на экране.

На следующий день я проснулся рано — моя идентификационная карточка, она же телефон, она же квесторский пропуск, как оказалось, выполняла еще несколько функций, и среди них будильник, который я поставил на восемь часов. Этого вполне хватило чтобы отдохнуть и восстановиться после вчерашнего рейда, поэтому я сразу же встал, оделся, и вышел из своей каморки.

Бар «Весёлый чундрик» уже был открыт (или еще не был закрыт?), поэтому я, не раздумывая, отправился прямо туда — позавтракать. Кроме меня, тут было всего три человека, один из которых точно так же как и я зашел заморить червячка, а вот двое других — явно сидят тут с ночи, судя по пустым бутылкам и пустым пачкам от закусок.

За стойкой меня встретил какой-то новый, незнакомый, бармен, но он исправно подал меню, которое я даже не стал листать — заказал всё то же самое, что и вчера. Бармен кивнул, отправил заказ на кухню и оставил меня наедине с чашкой горячего чёрного кофе, идеально подходящего для того, чтобы побыстрее проснуться… Даже если ты уже успел проснуться.

Как и в прошлый раз, я сел не спиной ко входу, а на изгибе стойки, чтобы боковым зрением видеть, кто входит и кто выходит. У этой позиции был только один минус — я не мог видеть неприметную, явно для персонала предназначенную, дверь, которая теперь оказалась у меня за спиной. И если в предыдущие разы это никак не повлияло на ситуацию, то сейчас — совсем другое дело.

Стоящий рядом стул скрипнул, когда на него приземлилась стройная, затянутая в рваные потертые брюки, задница, а на стойку легла рука с короткими ногтями, но зато с целой россыпью браслетов разных форм и размеров.

— Что ты наговорил вчера Дому? — серьезно спросила Астрид, глядя на меня, как строгая мама — на нашкодившего сына.

— И тебе доброе утро. — вздохнул я, отпивая из чашки и не глядя на девушку, контролируя её одним лишь периферическим зрением. — Хорошо выглядишь для той, кто вчера до поздней ночи торчал на работе.

— Ты тоже не выглядишь невыспавшимся. — парировала девушка. — И мне как раз интересно, почему. Я знаю, что вы вчера с Домом спускались в стартовое лобби. А перед этим он ушёл из бара как в воду опущенный! Что ты ему наговорил?

— А ты у него не могла спросить?

— Он не отвечает! — Астрид поджала губы, и от меня не укрылось, что пальцы её руки тоже неосознанно сжались в кулак. — Я ему писала и звонила! И даже приходила — он не открывает!

Всё же я переоценил Бадабума, судя по всему. И наоборот — недооценил. В стартовом лобби казалось, что он вернулся в своё обычное нормальное состояние, но это, похоже, просто была мастерская актёрская игра — та самая, которую он практикует ежедневно, нося маску Бадабума и пряча под ней личность Доминика.

А потом он вернулся к себе домой и всё же напился, понимая, что уже никуда сегодня идти не придётся. Напился, чтобы заглушить воспоминания о том, как и что он потерял три года назад. Чтобы не переживать всё это снова — смерть друзей у него прямо на глазах, вид собственной измочаленной в труху зубами каватора ноги, которая обрекает на инвалидность.

Вот только…

— Я ему ничего не говорил. — я покачал головой и взглянул Астрид в глаза. — Уж скорее это он мне говорил.

— И что он тебе говорил? — девушка осталась серьезна и собрана.

— О прошлом говорил. — я пожал плечами. — О том, как он сам был квестором. О том, как он перестал им быть. О том, как ему помогли после того, как он перестал им быть. Всякое такое.

— А он говорил о том, кто ему помог? — быстро спросила Астрид, практически перебив меня.

Слишком быстро спросила. Да еще и подалась при этом вся вперёд — чуть-чуть, едва заметно, но мне хватило, чтобы это заметить.

— Нет, не говорил. — я, уже не скрываясь, окинул её взглядом с головы до ног и обратно. — А что?

— Да так… — она резко поникла и покачала головой. — Просто к слову.

— Ага. — я улыбнулся и снова отхлебнул кофе. — Я так и подумал.

— Дом очень редко говорит о тех временах. — Астрид поёрзала на стуле, устраиваясь поудобнее. — Собственно, за все эти годы я знаю только о двух таких случаях. Не любит он эту тему, ну да ты сам понимаешь.

Я понимал.

А ещё я понимал, что Астрид усиленно уводит разговор от темы, которой мы невзначай коснулись — про того самого человека, который спас Бадабума. Как будто Ри коснулась чего-то, чего ей знать не положено, причём она сама знает, что не положено. Знает — но всё равно попыталась вытащить из меня хотя бы каплю информации, но, поняв, что я ею не обладаю — тут же свернула тему. Тот самый случай, когда расспрашивать бесполезно — всё равно ничего не скажет, раз уж не начала.

— Давно его знаешь? — спросил я, тоже уводя разговор от больной для неё темы.

— Дома? — Астрид на мгновение призадумалась. — Да уже несколько лет, считай. Он после своей травмы постоянно на станции же сидел, так что мы с ним много общались, он мне много помогал. Он мне как… Не знаю, как дядя, наверное.

Я ожидал, что она скажет «как отец», а тут на тебе — «дядя». То есть, брат отца, или вернее «как брат отца». То есть, Бадабум на самом деле не имеет никаких родственных связей с Астрид, но для неё он всё равно достаточно близкий для того, чтобы испытывать к более чем тёплые чувства.

Интересно то, что она не сказала точно, сколько они знакомы, обошлась абстрактным «несколько лет». И что-то мне подсказывало, что если уточнить, сколько именно лет — то окажется что три или около того.

А еще мне что-то подсказывало, что если уточнить, то Астрид резко прервёт разговор под каким-нибудь благовидным или не очень предлогом, встанет и уйдёт.

Точно так же, как уйдёт, если спросить, «дядей» со стороны кого из родителей ей приходится Бадабум.

А делать так, чтобы Ри уходила, не резон. Она сейчас впервые за всё время нашего знакомства начала выдавать какую-то информацию о себе. Да — сущие крошки, — но раньше не было и этого. Она строила из себя злобную надутую буку, которая смотрит байтером и будто бы только и думает о том, за какую часть тела тебя укусить, чтобы ты поскорее свалил из поля зрения.

Сейчас же она впервые за всё время нашего знакомства расслабилась. Перестала хмуриться, подозрительно щуриться и коситься, волосы свои пшеничные с ярко-красными кончиками откинула за плечо, словно раздумала прятаться за ними от мира в целом и от меня в частности, как за шторкой. Даже села иначе — чуть откинувшись назад, расправив плечи и наконец расплетя ноги, которые изначально сложила одна на другую — в максимально закрытую позу.

— Он часто заседал в твоём баре? — продолжил я, поддерживая тему.

— А… — Астрид посмотрела на меня с сомнением в глазах. — Ну… Можно и так сказать, да.

— Я и смотрю, он как у себя дома тут чувствует себя. — хмыкнул я. — Сразу видно, что он тут немало времени провёл. Вообще, конечно, твой бар — это чудо какое-то. Да и ты сама — тоже. Такая молодая, а уже владелица самого известного… Да что там — единственного! — бара на всей станции. Кто ещё в твоем возрасте может похвастаться такими достижениями!

И вот тут, кажется, я сказал что-то не то. Ставка на грубую лесть изначально была слегка рискованной, но другого способа поддержать разговор просто не было. Если бы не этот ход, мы бы просто посидели еще пять минут, а потом Астрид попрощалась, встала и ушла, а так…

А так она внезапно опустила голову, глядя исподлобья — совершенно точно так же, как при первом нашем знакомстве, и совсем другим, слегка потерянным, как будто я выбил ее из колеи, голосом, проронила:

— Бар достался мне по наследству. Я этого не просила.

Не то чтобы в голосе ее прозвучала тоска — скорее, обида. Слабая, давно пережитая, но не забытая, нет. Обида ребёнка, который вырос и научился с ней жить, но не простил обидчика.

Вот тут разговор уже точно зашёл в тупик. Астрид вернулась в своё обычное состояние, и теперь из неё слова клещами не вытянешь. К счастью, бармен как раз снова подошёл ко мне и поставил на стойку мой заказ, и вопросительно глянул на Астрид.

— За счёт заведения. — бросила она ему, не глядя на меня.

— Да у меня есть деньги. — улыбнулся я. — Забыла, что ли? Я только вчера с вылазки.

— Я помню. — Астрид кивнул и серьёзно посмотрела на меня. — Ты очень круто выступил, без дураков. И что ты способен заплатить за свой завтрак — тоже знаю. Считай, что это нужно мне, а не тебе. Приятного аппетита.

И Астрид, сохраняя холодное и отстраненное выражение лица, соскочила со стула и двинулась мне за спину — в ту самую дверь, которая находилась вне моего поля зрения.

Какая всё же необычная девушка. Из всех, кого я пока что успел узнать после пробуждения, именно Астрид казалась максимально на своём месте на этой станции. Даже больше — она как будто олицетворяла собой саму станцию! Как будто являлась её человеческим воплощением, анатомически правильным разумным контейнером, переносящим саму атмосферу «Нова Квест».

Такая же яркая, и при этом — скрытная, выставляющая напоказ одно, ослепительное и притягивающее взгляды, но прячущая глубоко внутри себя что-то совершенно иное. Что-то тёмное и, возможно, даже страшное.

И, судя по короткому, но крайне информативному разговору, это сходство появилось не только лишь от того, что Астрид всю жизнь прожила на станции. Было что-то ещё. То, что она так и не смогла найти в себе силы сказать.

Я проводил девушку взглядом, пока это было возможно, а потом взялся за вилку и принялся за свой завтрак, параллельно осматривая интерьер бара.

Да, я тут не в первый раз и даже не во второй, но до этого момента как-то не выдавалось случая внимательно осмотреться — то одно, то другое, то пятое, то десятое… Так, чисто в общих чертах увидел, что бар — это бар, и хватит.

Но сейчас, более внимательные взглядом скользя по интерьеру, я понимал, что далеко не всё тут так очевидно, как казалось на первый взгляд.

Нет, убранство бара всё ещё оставалось простым и довольно незатейливым… Но именно в этом и крылась основная загвоздка. Потому что представить, что такая девушка, как Астрид, будет владеть «простым и незатейливым» баром, было ну решительно невозможно. Особенно если учесть, какой именно была эта простота и незатейливость.

А была она, ни много ни мало, привычной и знакомой. Привычной и знакомой для меня — того, кто тридцать лет проболтался в космосе и жизни не видал. Да, бар «Весёлый чундрик», что бы это ни значило, выглядел до боли знакомым и даже каким-то родным, что ли… Деревянная барная стойка, покрытая старомодным лаком, кое-где затёртым до полной непрозрачности. Столы и стулья ей под стать — тоже деревянные, лакированные. Стулья местами со сколами, а столы — с царапинами и подпалинами, выдающими их возраст и длинную, насыщенную историю.

Хотя не только столы тут были с историей. На стенах бара тут и там виднелись разнообразные предметы, будто бы случайные и развешанные без какой-либо системы… Но это обманчивое ощущение быстро рассеивается, стоит только повнимательнее присмотреться.

Вот на стене, скрытая в тени от колонны, висит винтовка, причем хорошо знакомая мне — «Химера». Не современная «Виверна», а старая «Химера», почти что такая же, как та, с которой я прорывался сквозь тварей тридцать лет тому назад. Единственное различие — отсутствует спусковой крючок, видимо, это всё же муляж, а не боевое оружие.

Вот на стене висит большая широкополая шляпа с длинным цветастым пером, торчащим из него как диковинная антенна. Слева поля шляпы залихватски подвернуты эдакой петлей, и в этой петле явственно проглядывается сквозное отверстие с подпаленным краями — очевидно, пулевое.

А вот не предмет, но фотография предмета — какой-то необычный кристалл, сам фиолетового цвета, но светится при этом ярко-голубым, как будто это не его собственное свечение, а просто наложенный эффект.

А вот на колонне подвешена пара высоких кожаных сапог с крошечными, скорее декоративными, чем функциональными, шпорами на пятках.

В общем, это был не только и не столько бар, сколько своего рода музей, посвященный… То ли одному человеку, то ли группе людей — без фотографий определить сложно, а их нигде не было. Возможно, это был музей, посвященный квесторству в целом — тому, каким оно был в самом начале, на этапе зарождения… Но даже если и так — тот, кто владел баром, тот, от кого бар перешел к Ри «по наследству» по-настоящему любил это дело. Настолько любил, что наверняка принимал в нём участие и сам. Или, как минимум, пробовал.

Единственное, что смотрелось на всём этом фоне современно и, говоря честно, чужеродно — большие телевизионные панели, на которых сейчас крутились клипы, а во время высадок, надо полагать, записи с камер участников. Это уже наверняка идея Ри, которая даже если и разделяла презрение Бадабума к тому, каким квесторство стало сейчас, всё равно вынуждена мириться с этим — деньги-то не пахнут.

История вырисовывается довольно очевидная, и довольно невесёлая. Отец Ри — тот, кто передал ей бар по наследству, — очевидно и был тем, кто спас Бадабума от смерти в ШТОРМе. Именно после этого они и подружились, из-за чего Дом стал в баре за своего. А вот что случилось потом с отцом Ри — вопрос. Скорее всего погиб, раз в дело вступило «наследство», а Дом, получается, заменил ей потерянного отца.

С такой точки зрения оно уже как-то и не удивительно получается, что Ри — такой закрытый и неприступный человек. Ей все же пришлось повидать некоторое дерьмо в этой жизни.

Последний глоток кофе — и я встал и направился к выходу из бара. Вряд ли кто-то успел занять симулятор раньше меня — время ещё настолько раннее, что до сих пор за столиками не прибавилось ни одного посетителя, и даже на одного стало меньше.

Ну вот, накаркал…

Только я об этом подумал — и тут же в бар ввалилась шумная компания из четырёх человек — двух парней и двух девушек. Трое из них что-то весело обсуждали, активно жестикулируя, как для глухонемых:

— И такая во-о-о-оу!

— Загелила Винса просто как последнего нубаса!

— Билд идеальный, я же тебе говорил, что надо убирать эти кластерные ракеты и менять их на осколочные!

А четвертая девушка, на которую со всех сторон сыпались вопли и возгласы, только и успевала что вертеть головой от одного к другому, словно пыталась воспринимать информацию от них всех одновременно.

А потом, при очередном повороте головы, она скользнула взглядом по мне.

И тут же замерла, глядя мне в глаза, словно узнала.

И я её узнал тоже.

Это была Динара.

Да, она сейчас слегка изменилась — переоделась и собрала свои волнистые объемные волосы в свободный пучок на затылке, размером с еще одну голову, но всё равно не узнать её было невозможно. Слишком приметное лицо, особенно если рассматривать его через прицел винтовки.

И она меня узнала тоже — сразу же остановилась. Её сопровождающие (а, вернее, подпевалы, судя по их поведению) не успели отреагировать и дружно врезались ей в спину, но Динару это будто бы совершенно не волновало. Она лишь качнулась и сделала лишний шаг, не отрывая от мня взгляда.

Как она вообще так быстро вернулась с поверхности и отмылась от ГГ? Я, конечно, не спец в этом деле, настолько не спец, что до сих пор так и не узнал как вообще выглядит эта «отмывка»… Но обрывочных высказываний от Бадабума было вполне достаточно, чтобы усвоить, что достать квестора из ГГ — задача не из самых легких. Да что там — его сначала надо эвакуировать с планеты, а это тоже не так просто, как кажется со стороны. Настолько непросто, что Бадабум даже обмолвился как-то, что неделя это чуть ли не норма срока, который загеленные квесторы проводят на поверхности, из раза в раз переживая в своей зеленой защитной оболочке наступление и отступления очередной волны ШТОРМа.

С другой стороны, о неделе он говорил явно в контексте не самых известных и знаменитых квесторов — типа меня. А Динара — она совсем из другой лиги, она из первой сотни, да еще и эксклюзивный квестор «Богдана». Большая и важная шишка, на спасение которой корпорация вполне может выделить личные ресурсы, если они, конечно, у них есть. А они, думаю, у них есть — если уж даже у Бадабума есть два атмосферных челнока, то Константину Богдану точно ничего не мешает и себе тоже один прикупить. Или даже проще — заплатить Бадабуму, чтобы он отправил пилота пораньше, и тот, прежде чем эвакуировать остальных, сначала забрал Динару. Тем более, что место, где она осталась — хорошо известно.

Хотя нет, челноки Бадабума, если подумать, не годятся для того, чтобы забирать с поверхности огромные капли зелёного геля объемом в полтора кубометра. Нет у них подходящих механизмов для их транспортировки — там какой-то кран понадобится наверняка. Не говоря уже о том, что там, где Динара словила ГГ, и приземлиться-то было банально негде.

Но так или иначе, сейчас она стояла передо мной. И смотрела на меня так внимательно, словно собиралась запомнить моё лицо на всю оставшуюся жизнь.

— Ты… — медленно и негромко произнесла она спустя секунду, всё так же не отводя от меня взгляда.

— Да, это я. — я не стал спорить. — А это ты.

Параллельно с этим я приметил один из барных стульев неподалеку — если им придёт в голову сейчас лезть в драку, пытаясь отстоять честь Динары (или еще по какому глупому поводу), у меня будет, чем им ответить.

— Погодите-ка… — внезапно один из подпевал Динары прищурился и присмотрелся ко мне. — Да это же тот выскочка, который тебя за!..

Второй из парней ткнул его локтём в живот, да так, что первый поперхнулся словами, и замолчал. А сам второй сделал шаг вперёд:

— Эй, Дин, хочешь мы его…

И он красноречиво приложил кулак к ладони и надавил, отчего пальцы сухо затрещали.

Я ответ ногу чуть в сторону, подцепляя носком ботинка ножку стула. Кинется — просто дерну ногой, и стул окажется между нами, и полетит он через него как байтер от близкого взрыва гранаты.

Но он не кинулся. Даже больше — Динара сама резко вскинула и вытянула в сторону руку, перегораживая ему проход. Паренёк наткнулся на неё и, несмотря на то, что был в полтора раза больше, чем сама квесторша — остановился, будто путь ему перегородила не тонкая рука, а настоящий шлагбаум. Остановился — и посмотрел на Динару с лёгким удивлением, будто не ожидал, что она так отреагирует.

— Я хочу, чтобы вы закрыли рты и перестали болтать как комментатор в стартовом лобби. — сухо произнесла Динара.

А потом шагнула вперёд, оказываясь в одном шаге от меня. Посмотрела внимательно в глаза, будто пыталась прочитать там что-то скрытое от всех остальных, а потом криво улыбнулась:

— А нормально ты меня уделал! Я бы даже сказала — мастерски!

Сказанное настолько шло вразрез с тем, что я себе (да и не один только я, судя по реакции подпевал) представлял, что я даже не нашёл, что ей ответить. Только пожал плечами неопределённо, не сводя взгляда с подпевал, которые, видимо, настолько охренели от сказанного, что у них аж лица вытянулись. И явно бить меня, или что они там собирались со мной сделать, они передумали.

— Подловил как последнего нуба! — продолжила Динара и пытливо посмотрела на меня, будто ожидала, что я что-то отвечу, и я снова пожал плечами:

— Новичкам везёт.

— Это точно! — засмеялась она. — Как у тебя «Бандита» заклинило прямо в воздухе — вот уж действительно, повезло как покойнику!

Да уж, профи есть профи. Даже в горячке боя, даже с почти выбитым щитом, в шаге от ГГ, она всё равно продолжала анализировать обстановку вокруг и запоминать, что происходит. Ей, конечно, это не сильно помогло, но раз на раз не приходится. Готов поспорить, что за всё время, что она топчет поверхность «Афины», не раз и не два случалось такое, что именно анализ и хорошая память помогали ей выйти сухой из ГГ.

— Но ты не думай, в следующий раз тебе так не повезёт! — Динара погрозила мне пальцем. — Я запомнила твой ник, и теперь если увижу в стартовых списках тебя — буду держать ухо востро!

— А до этого типа не держала? — усмехнулся я. — Как будто там было мало квесторов, которые для тебя угрозу представляли. Тот же Норад.

— Я отлично знаю, как действует Норад. — она махнула рукой. — И всех остальных тоже — по крайней мере, тех, кто действительно имел шансы меня загелить. Они действуют по-другому, по крайней мере, в современной мете. Такой рейд-план, как у тебя, могут себе позволить или оторвы, которые работают не на результат, а на шоу, или новички, которые вообще пока ещё не разобрались, что к чему в этом деле. Поэтому я и не придала особого значения появлению нового имени в стартовом лобби… Но больше этого не повторится, как я уже сказала! Даже если тебе просто «повезло». Особенно, если!

Она договорила, и почти по-дружески мне подмигнула:

— Так что теперь следи за спиной, Шторм! А то попадёшься когда-нибудь мне на прицел в стае монстров, как я попалась!

— Да, такое возможно. — я улыбнулся, тоже дружелюбно. — Но я улечу оттуда прямым переходом. Кстати, спасибо, что дала попользоваться, очень крутая штука оказалась! Я только благодаря ему и смог эвакуироваться с планеты!

Динара улыбнулась, вытянула руку, по-доброму толкнула меня кулаком в плечо:

— Пока, Шторм. Увидимся на поверхности.

И она прошла мимо меня, переводя внимание на бармена:

— Марсель! Бутылку текилы и ведро льда!

Её подпевалы тоже прошли мимо меня молча, только взглядами смерили такими, что, будь я спичкой — вспыхнул бы моментально. Тот, которому зарядили локтём в живот, попытался было дёрнуться, проходя мимо, будто собирается ударить, но в последний момент поднял руку к голове и принялся приглаживать волосы, наблюдая за моей реакцией. А реакции и не было — я лишь ухмыльнулся, глядя ему в глаза, и он пошёл дальше, что-то бурча себе под нос.

Интересно получается, однако. Я уже второй раз встречаю известного квестора со свитой и уже второй раз эта свита оказывается… Не по уровню квестора, назовём это так. Если сами ходоки на поверхность более или менее адекватные — хотя бы в драку не лезут, — то вот их подпевалы почему-то совсем отбитые, как будто им никогда в бубен не стучали. Готовы лезть за своих кумиров на любого противника, даже если самим кумирам это ни в одно место не упёрлось.

А Динара так и вовсе оказалась адекватной девчонкой. Да, может, ей и было обидно, что её загелил какой-то нуб без имени, спонсоров и даже рейтинга, но она быстро задавила в себе эту обиду и зашла с правильной стороны. Сделала выводы из случившегося и в будущем попытается повернуть всё так, чтобы ситуация не повторилась. Честное спортивное поведение, как и положено любому профессиональному спортсмену. Каким Динара и является.

Только вот я-то не спортсмен. Мои цели совсем другие, поэтому, пока Динара делает так, чтобы произошедшая ситуация не повторилась, я буду создавать новые ситуации. И посмотрим, как все эти хвалёные профи-квесторы с ними справятся.

Больше никаких приключений по пути к симулятору Эби не случилось. Станция постепенно просыпалась — в атриуме появлялись люди, зажигались неоновые вывески, открывались металлические роллставни, прикрывающие стеклянные витрины, и даже продавец хот-догов, которыми меня угощал в первый день Бадабум, уже был на месте и из открытого лючка его тележки с сосисками вовсю валил пар.

Я прошёл через атриум, без проблем нашёл лестницу к Эби, поднял к уже знакомой двери, и потянул её на себя.

Дверь открылась, впуская меня всё в ту же темноту, что царила тут в первый раз. Только клешня манипулятора посередине зала была освещена, да гнездо кибер-ведьмы едва заметно фосфоресцировало в углу помещения. Я прошёл к нему и обнаружил Эби точно в той же позиции, в которой мы её оставили два дня назад, как будто она и не уходила отсюда.

Может, она и не могла уйти?

— Привет, Эби. — не дождавшись, когда она начнёт разговор, я начал сам. — Я пришёл сюда, чтобы ты меня обрадовала и сказала, что в ближайшие пару часов на симулятор никого нет.

— В ближайшие два часа на симулятор никого нет. — проскрипела Эби, даже не повернув ко мне головы, на которой плотно сидели очки виртуальной реальности, провода от которых тянулись под стол. — Но я это сказала не для того, чтобы тебя обрадовать.

Да кто бы сомневался. Эби вообще не создаёт впечатление человека, который способен радовать других. Да что там — она и сама будто не умеет радоваться, и вообще испытывать какие-то эмоции. Может, она и не человек вовсе, а так, биологическая оболочка для дополнительной нейронной сети, объединенной с этими компьютерами в один массив? Живой придаток, единственная задача которого — поддерживать жизнедеятельность мозга, который и сам по себе является процессором не из последних.

— Слушай, а ты вообще отсюда уходишь? — спросил я.

— По-моему, сейчас важно не ухожу ли я, а не уйдёшь ли ты, если продолжишь задавать глупые вопросы. — не меняя интонации, ответила Эби. — Тебе симулятор нужен или поболтать на отвлечённые темы?

Ладно, уела бабка… Хотя с «бабкой» я, может, и погорячился — на самом деле по Эби невозможно было сказать, сколько ей лет. Полутьма и огромные, на половину головы, очки не давали толком рассмотреть её лицо, а всё остальное тело скрывала закрытая одежда. На обозрении оставались разве что пальцы, которые безостановочно порхали сразу над двумя клавиатурами, но и по ним определить возраст никак — слишком быстро двигаются.

— Ладно, уговорила. — я вздохнул. — Мне надо два часа. Сколько с меня?

— Пятьдесят. — скрипнула Эби. — По двадцать пять за час. Тариф стандартный.

А ведь когда Бадабум привёл меня сюда в прошлый раз, я не заметил, чтобы он что-то платил. Конечно, я тогда находился в довольно спутанном сознании, но такую вещь вряд ли оставил бы без внимания. То есть, получается, что Бадабум или не платил, или заплатил как-то потом, уже без меня? Непонятно.

— А есть ещё какие-то тарифы, кроме стандартного? — уточнил я.

— Для тебя — нет. — отрезала Эби. — А для кого есть — те сами об этом знают.

Ну, видимо, Бадабум — один из тех самых кто сам знает. Увижу его в следующий раз — надо будет обязательно уточнить этот вопрос. Двадцать пять кредитов в час это, конечно, не сильно много, но для того, чтобы изучить все доступные квесторам пушки как следует, времени уйдёт ой как немало. Мне же, считай, заново придётся знакомиться с современным оружейным производством, испытывать разные пушки, снабженные разными модами, в разных условиях… А потом — ещё и найти среди них те, что меня устроят больше других, и добавить их в свою выкладку. И времени на это уйдёт, чувствую, ой как немало.

— А сколько минимум и максимум можно взять времени? — как бы невзначай уточнил я.

— Минимум — полчаса. — проскрипела Эби. — Максимум — не ограничено, но лишь до тех пор, пока не придёт тот, кто по записи. Кстати, пока ты болтаешь, твои два часа уже превратились в полтора.

Я машинально бросил взгляд на левую руку, ругнулся про себя, когда вспомнил, что так и не обзавёлся часами, хотя думал об этом еще не поверхности, и достал карточку. Часы на ней показывали девять ноль одну, и для Эби, считающей время отрезками по полчаса и никак иначе, это действительно означало, что первые полчаса только что прошли.

— Ладно. — я убрал карточку обратно в карман. — Давай полтора часа тогда. Авось что-то да успею.

Стук клавиш под пальцами Эби на мгновение сменил тональность, и на кассовом терминале, вписанном в её кибер-окружение так гармонично, что я его до последнего не замечал, загорелась сумма — тридцать семь с половиной.

Я приложил свою карту, дождался, когда счёт уменьшится, убрал её в карман и направился к манипулятору. Эби, конечно же, не собиралась помогать мне пристёгиваться, а Бадабума рядом не было, но я и в первый раз запомнил, что он делал и что к чему пристёгивал, поэтому справился и сам. Да, в два раза дольше, чем это делал он, но в итоге — справился. Последним штрихом надел на голову и подогнал под себя очки виртуальной реальности, после чего глубоко вдохнул и скомандовал:

— Поехали.

И я снова оказался на «Афине».

Так как основное знакомство с симулятором у меня уже состоялось, я не стал терять время, и сразу же пошёл к оружию, разложенному на бетону по типу. Издалека это не было заметно, но тут была даже отдельная кучка стартового оружия, к которой я первым делом и направился — как-никак, на данный момент только его я и могу приобрести. В теории, даже все виды сразу могу приобрести, денег хватает, но лучше их всё же поберечь — кроме оружия мне ещё много чего надо будет купить в будущем, чую я. И не только того, что нужно для вылазок.

Вообще, корпорации, конечно, интересно устроились. Платят квесторам деньги только лишь для того, чтобы тут же забрать эти деньги обратно за выданное оружие, при этом за возврат этого оружия обратно на станцию денег никто не даёт. И, будто этого мало, ещё и второй раз потом снимают с трудяг-спортсменов сливки, заставляя платить за открытие доступа к новому оружию. То есть, просто достичь нужного уровня лояльности с одной из корпораций — мало. Это всего лишь даёт тебе возможность обзавестись новым оружием, и не более. А вот чтобы этой возможностью воспользоваться — придётся раскошелиться.

Так, например, чтобы открыть «Мозамбик», который я держал в руке, мне придётся заплатить целых четыре сотни. Точно так же, как и «Скат» и «Отбойник» — вон они, рядом лежат. Получается, что я останусь совсем без денег, если вздумаю купить всё сразу, а это ну никуда не годится. Не говоря уже о том, что ни «Скат», ни «Отбойник» мне не понравились особо. Первый ощущался как какое-то игрушечное оружие, которым невозможно нанести большой урон за короткий промежуток времени. Второй наоборот — избыточно мощным и крайне требовательным к умению обращаться с ним. Тяжёлый, нестабильный, с огромной отдачей и не самой удобной рукоятью. Если наловчиться с ним работать это, безусловно, будет отличное оружие, но прежде чем переходить к многомесячным упорным тренировкам, сперва надо узнать — а нет ли другого оружия, с которым просто банально проще будет подружиться?

«Мозамбик» тоже оказался тяжёлым, но, в отличие от «Отбойника» — коротким, и больше половины веса приходилось на заднюю часть. Три спусковых крючка, расположенных веером, один позади другого, три ствола и один замок на банальном рычаге для перезарядки. Удобно, кстати, расположен — можно даже другую руку не задействовать, правой получается дотянуться и переломить оружие пополам.

Из стволов вылетели три толстых коротких дробовых патрона с красными пластиковыми гильзами и исчезли, не долетев до земли — все же у симуляции есть свои ограничения. Я пошарил по поясу и нащупал на том месте, где во время рейда располагался подсумок с пистолетным магазином, уже готовый клип с тремя новыми зарядами. Вставил их в стволы, нажал маленькую кнопку на ножке клипа, чтобы патроны остались в оружии, а сам клип отбросил в сторону, и он тоже исчез еще в падении.

Пошарив глазами вокруг, я нашёл и то, о чём говорил Бадабум — терминал, полностью идентичный тому, что был встроен в пусковой механизм капсул в лобби. Только тут он был встроен в стену, с мишенями, и поэтому в первый визит в симулятор я этого не заметил.

Функционал терминала оказался точно таким же, разве что теперь всё оружие и все модули для меня были открыты. И первым делом, конечно же, следовало испытать в деле модификации «Мозамбика», чтобы понять, к чему мне стремиться и стремиться ли вообще.

Сперва я просто пострелял из дробовика — и одиночными, и сразу полным залпом. Первым стрелял самый верхний ствол, и только потом — нижние, из-за чего получался интересный эффект — подброс ствола после выстрела заставлял второй попасть точно в ту же точку, что и первый. Третий уже отрывался от них, но на расстоянии до пятнадцати метров это на мишени особенно не отразилось, особенно при учете, что патроны были дробовыми.

Собственно, я и узнал-то об этой особенности только после того, как поставил первую модификацию — «пулевые патроны», из-за чего патроны в клипах поменяли цвет на синий, а осыпь дроби на мишени сменилась на мощные глубокие выбоины. С новыми патронами мне удалось сохранять приемлемую кучность до двадцати пяти метров, хотя простым это занятие не назвать, конечно — солидная отдача и всего одна точка контроля оружия играли свою роль. С другой стороны, это оружие и не претендует на звание убийцы на дальней или даже хотя бы ближне-средней дистанции, а на близкой оно справляется со своей задачей на отлично. На мишени исправно появляется треугольник выбоин, и, подставь в них полуростовую фигуру, как раз и получится «Мозамбик» — два попадания в грудь, и одно в голову.

Я опробовал вторую модификацию — «двустволка», и остался еще более доволен, чем стандартным оружием. Оружие потеряло в массе ровно столько, чтобы не подлетать от отдачи еще сильнее, но при этом — чтобы руки уже не тряслись через три секунды удержания прицела на цели. При этом вертикально расположенные стволы всё так же позволяли сажать пулю в пулю на короткой дистанции, если правильно подобрать момент для второго выстрела.

Больше модификаций для «Мозамбика» не предлагалось, но и того, что имелось, хватало за глаза для довольно гибкой настройки под себя. Я пострелял немного из него на стрельбище, в том числе из-за разных укрытий, приловчился, а потом для сравнения все же взял в руки «Скат» и «Отбойник».

К первому предлагалось три модификации — «электрическая цепь», «залповый контроллер» и «усиленный конденсатор». Первая, судя по описанию, позволяла энергетическому лучу пистолета поражать не одну цель, а делиться между несколькими рядом стоящими, но каждая следующая получала меньше урона, да к тому же и урон оригинального луча тоже снижался на четверть. Вторая модификация навсегда переводила «Скат» в режим стрельбы отсечками по три, что выглядело сомнительным решением. Зато третья явно была попыткой превратить пистолет в микро-снайперскую винтовку, поскольку вчетверо резала скорострельность, зато усиливала урон от выстрела в четыре раза.

В целом, ниша оружия была понятна — он неплохо годился для крабинга первоначальных монстров, на тех этапах, когда ещё не боишься влипнуть в перестрелку с другими квесторами. Ставишь «цепь» и «конденсатор» — и начинаешь выкашивать тварей целыми толпами, по три-четыре штуки за раз. Интересно, но не моё.

С «Отбойником» ситуация оказалась диаметрально противоположной. Его пули выбивали из бетонной стены с мишенями куски размером лишь немного меньше, чем пулевые патроны «Мозамбика». Но при этом он все еще оставался жутко тяжелым и с бешеной отдачей, из-за очень длинного ствола и связанного с этим рычага. Модификаций было всего две, а интересная и вовсе одна — «двойной спуск», которая позволяла револьверу стрелять отсечками по два при одном нажатии на спусковой крючок. С его отдачей — сомнительная штука, но кому-то, может, и зайдет. Второй модификацией была «утяжеленная рукоять» которая еще больше повышала вес оружия, но зато делала его чуть более контролируемым.

Я даже смог протестировать все три вида оружия не на статичных скучных мишенях, а на живых монстрах — нашёл их метрах в тридцати от стрельбища, спрятанных за большой скалой. На маленьком пляжике, возле самой кромки воды, прыгали и крутили сальто пять байтеров и три спиттера, которые, увидев меня, сразу же ломанулись навстречу с открытыми ртами. Я, чтобы долго не ходить, пришёл сюда сразу со всеми тремя видами оружия, но, когда положил два из них на землю — они сразу же испарились, как и всё остальное, что лишалось контакта со мной. Пришлось брать «Отбойник» в две руки, отстрелять всех тварей и после этого топать к стрельбищу за следующим экземпляром.

Когда я вернулся к камню со «Скатом», монстры уже снова были там, и я во второй раз их уничтожил, а потом — и в третий тоже, используя «Мозамбик».

В общем и целом, в нише начального оружия мне больше всего понравился именно он, причем в модификации «двустволка». Надо будет его и купить, когда выйду из симулятора. Очень предсказуемое по мощности и контролю оружие получилось, хоть и несуразное на первый взгляд.

Интересный факт — в симуляторе Эби, в отличие от настоящей высадки, почему-то имелся таймер, и, согласно ему, у меня осталось всего полчаса. И я потратил его на то, чтобы бегло ознакомиться с остальным оружием, лежащим на полу стрельбища, начав, конечно же, с продукции «Мерк-тек», которой мне предстоит пользоваться еще неизвестно как долго.

Первым в руки я взял «орку», или вернее ОРКу — «Оружие, Разрешенное для Квесторства», как было сказано на терминале. Это оказался удобный компактный плоский пистолет0-пулемет с маленькой отдачей и весьма приличной дистанцией поражения. Из минусов — небольшой темп стрельбы и отсутствие модификаций, в том числе и прицельных приспособлений… А они в базовой версии были, прямо скажем, не особенно удачные — перекрывали большую часть цели, затрудняя прицеливание.

Вторым пациентом моей сегодняшней вивисекции стал автомат «АК-404», который я уже видел на экране в стартовом лобби. Компактный, с коротким стволом, регулируемым прикладом, и даже рукоять имела возможность настраиваться в небольших пределах. Задумка конструкторов была понятна и без всяких описаний — сделать такое оружие, которое можно было бы максимально подогнать под любого бойца, тем самым слегка подсластив горькую пилюлю отсутствия каких-либо модификаций. Я быстро настроил всё под себя, примерился, отстрелял пару магазинов и остался в целом доволен оружием — оно казалось средним по всем характеристикам, каким ему, собственно, и положено быть. Удобное ровно настолько, чтобы не материться при стрельбе, скорострельное ровно настолько, чтобы успевать контролировать отдачу, убойное ровно настолько, чтобы перестрелять некрупную стаю тварей раньше, чем она до тебя доберётся.

Далее — снайперская винтовка СВ-112. Когда я взял её в руки, сразу же появилось ощущение, что высокоточной снайперской стрельбой я никогда не уделял сильно много времени, хотя и имел представление о том, как это делается. Длинное весло, у которого даже приклад не складывался, действительно походило больше на инструмент гребли, чем на оружие, но результаты показало неплохие. Крупные медленные пули почти что отрывали конечности тварям, а при попадании в голову — моментально убивали их, независимо от того, что это за тварь. В симуляторе у меня, конечно, выбор невелик, но то, как пули просто пролетают черепушки насквозь, позволяло предположить, что и с более крупными и опасными тварями с помощью этого ствола вполне можно будет справиться. Вот бы ещё он не был таким огромным и громоздким…

Последним оружием от «Мерк-тек» стал монструозный РГП — тот самый шестизарядный гранатомёт. Он оказался предсказуемо тяжёлым, но тут как раз ничего удивительного нет. Зато он исправно исполнял свою основную задачу — плевался на сто метров гранатами, которые при контакте с камнями, стенами и даже землей, поросшей травой — отскакивали, зато при контакте с живыми тварями — сразу же взрывались. Это по сути то же самое умение «граната», только сразу шесть штук, и без какого-либо отката. А когда боезапас закончится, просто вывали барабан в сторону и напихай в него новых коротких тупорылых гранат, которые появляются на поясе по одной — и можно продолжать веселье!

В общем, близкое знакомство с оружием «Мерк-тек» показало, что с ним вполне можно иметь дело, хотя и с оговорками, конечно. По сути, это было всё то же самое оружие, с которым я имел дело ещё тридцать лет назад, основанное, в массе своей, на старом добром принципе разгона снаряда давлением расширяющихся пороховых газов. Будь у меня еще час-другой времени, я бы вдоволь из него настрелялся, и даже, думаю, смог бы прочувствовать его, подстроиться под него, как приходится подстраиваться под любое новое для тебя оружие, даже если оно совсем как старое. И, глядишь, через это повысил бы свою эффективность со стандартным оружием ещё больше.

Но у меня не было ещё часа. У меня не было даже получаса — таймер дотикивал последние пять минут, и я решил потратить их на развлечение. Я снова подошёл к разложенному на стрельбище оружию и выбрал самую странно выглядящую пушку из всех. Она выглядела так, словно кто-то пытался создать гибрид высокотехнологичного костыля и запчасти от двигателя космического корабля, а потом скрестить то, что получилось, с аквалангом. И самое интересное — у них всё это удалось, и ребёнок этой странной и однозначно порочной связи прямо сейчас лежал уменя в руках.

Черно-белый, с гладкими обводами, с толстыми проводами, уложенными в специальные проточки в корпусе, со сплошной замкнутой рукоятью, и «перевернутым» прикладом, коромысло которого тянулось понизу, он вообще не тянул на оружие, честно говоря. Уж скорее на какую-то продвинутую дым-машину для подпольных рейвов, которая заодно подмешивает в дым всякие весёлые примеси.

Терминал заявил, что это и есть та самая «Зараза» о которой говорил Бадабум, или, вернее, «Залповый Разрядник», сокращенно — «ЗаРаз». И я даже нисколько не удивился, когда увидел, кто его создал — конечно же, «Немезис»! Я уже в рейде понял, что если ты видишь оружие, у которого непонятно где магазин с какой стороны вылетают снаряды — значит, это творение «Немезиса» и сейчас этот тезис в очередной раз подтвердился.

«Зараза» оказалась старшим братом «Ската», если можно так сказать. Только если «Скат» надо было прокачать, чтобы он начал стрелять отсечками по три луча, то «Зараза» делала это в базовой комплектации. Три луча, с небольшим разбросом, крошечная отдача, но зато — необходимость подождать полсекунды перед следующим выстрелом для охлаждения оружия, что снижало боевую скорострельность. Это можно было исправить модификациями, благо, их у «Заразы» тьма тьмущая — целых десять штук! «Катализатор реакции» увеличивал количество выстрелов в очереди до пяти, а «Объединенная камера» наоборот — превращала оружие в аналог марксманской винтовки, переводя его в режим стрельбы одиночными, зато очень мощными, зарядами. «Увеличенная батарея» позволяла совершить не двадцать четыре, а тридцать шесть выстрелов, но была больше на вид и явно имела сложности с перезарядкой, в то время как «уменьшенная батарея» наоборот — уменьшала боезапас до восемнадцати выстрелов, но и весила явно меньше и менять её было проще. «Высокочастотный резонатор» уменьшал задержку между выстрелами в очереди, но увеличивал время между очередями, а «Рекуператор» увеличивал отдачу, но зато каждый пятый выстрел не тратил энергию, то есть, был «бесплатным».

Короче говоря, «Зараза» тоже весьма гибко настраивается, и можно подогнать его под себя и свой стиль обращения с поверхностью, особенно если учесть возможность установки целого вороха разных прицелов — от обычного коллиматора до шестикратного, превращающего «Заразу» в натуральную полуавтоматическую максманскую винтовку… Правда с сомнительной кучностью.

Тем не менее, я это оружие так и не понял. Пострелял из базовой версии, даже по монстрам — и всё равно не понял. Создавалось ощущение, что в руках у меня игрушка, из которой сыплются конфетти, а монстры просто изображают смерть потому, что решили мне подыграть. В отличие от того же «Гремучника», который тоже немного смахивал на игрушку, «Зараза» вообще не ощущалась как оружие, хоть и имела приличный вес и габариты. Кроме того, «Немезис» явно в первую очередь думали о технологичности оружия, и в последнюю — о его эргономике, поэтому «Зараза» оказалась банально неудобной! Центр тяжести сильно смещён вперёд, приклад не регулируется, а прицельные приспособления в базе даже не регулируются! Видимо, предполагается, что из сотни «Зараз» все сто будут стрелять в одну и ту же точку.

Может, будь у меня больше времени, я бы понял прелесть этого оружия, и почему оно считается метовым, но времени у меня больше не было. Таймер досчитал до нулей, и перед глазами резко потемнело.

Я стянул с голову шлем и, не торопясь, начал снимать с себя снаряжение.

— Пошевеливайся. — проскрипела Эби сзади. — Скоро следующий клиент придёт, и он, в отличие от тебя, бронировал!

И тут же, едва только он это сказала, дверь распахнулась и внутрь вошёл невысокий коренастый мужичок. Мне был виден только его силуэт, но он быстро прошагал на середину комнаты, прямо ко мне, и попал в луч света.

И тогда я его сразу же узнал.

Это был Цезарь.

— Пошевеливайся, нуб! — с порога заявил Цезарь, подходя ближе. — Я не намерен из-за тебя терять время!

Я к тому моменту как раз закончил расстегивать крепления на ногах, поэтому шагнул вперёд, поднял глаза и встретился с Цезарем глазами.

И тогда он узнал меня тоже. Однозначно узнал — иначе почему его глаза сощурились, а ноздри наоборот — раздулись, как будто пытались посоперничать диаметром со стволами «Мозамбика»?

— Ты. — коротко сказал он, умудрившись вложить в эти две буквы всё своё отношение ко мне.

— Я. — так же коротко ответил я, глядя на него сверху вниз. — Как ты догадался?

— Ты опять попадаешься мне на пути? — риторически спросил Цезарь, скрещивая руки на груди.

Руки, к слову, у него знатные — мышцы так и бугрятся под кожей, покрытой причудливой вязью татуировок, едва заметных на смуглой коже. Не знаю какой из Цезаря квестор, но то, что он дружит с тренажёрным залом — это прямо факт, не подвергающийся сомнению. Маловероятно, что он решит наброситься на меня с кулаками прямо тут… Хотя чёрт его знает на самом деле, насколько это вероятно — я же ни хрена не знаю об этом человеке.

— Это не я попадаюсь тебе на пути. — хмыкнул я. — Это ты постоянно идёшь тем путём, где есть я.

— Ты точно договоришься, нуб. — тон Цезаря из презрительного стал угрожающим.

— Так, никаких тут разборок! — проскрипела из своего угла Эби. — Тут вам не бойцовский клуб! Вздумаете устраивать мордобой — обоих забаню навечно в симуляторе, будете в собственных снах тренироваться!

Цезарь явственно скрипнул зубами, смерил меня взглядом и открыл было рот, чтобы что-то сказать… Но не успел.

Снаружи, в атриуме, закрякала уже хорошо знакомая мне сирена. Даже тут, внутри комнаты симулятора, её было хорошо слышно, хоть и слегка приглушенно из-за закрытой двери. А ещё тут не мерцал красным свет — вероятнее всего, потому, что Эби не видела никакого света в принципе, а об удобстве остальных она просто не думала.

Заслышав сирену, Цезарь поднял голову, прислушался, а потом едко усмехнулся, и снова опустил взгляд:

— Никаких разборок, Эби. Вот ещё, руки марать. Это не стоит моего времени в симуляторе. А ты беги, нуб, беги в лобби, а то без тебя все улетят.

— А ты что, не пойдёшь? — притворно удивился я. — Или опять боишься, что у тебя капсулу уведут прямо из-под носа, как в прошлый раз?

Цезарь ничего не ответил, только смерил меня очередным злобным взглядом, хмыкнул, прошёл мимо и принялся упаковываться в клешню симулятора.

Ну, видимо, инцидент исчерпан, а раз так, то надо действительно поторопиться в лобби, пока все капсулы реально не разобрали.

Я выскочил из симуляторной и сразу же сверху бросил взгляд на площадку перед лифтом. Там уже начала образовываться очередь, что не удивительно, поэтому, сбежав вниз, я дёрнул уже знакомую дверь и принялся спускаться по лестнице.

В ухе запиликала гарнитура, к которой я уже привык как к продолжению собственного тела, и я, не раздумывая, принял звонок — всё равно мой номер есть только у одного человека.

— Вик! — голос Бадабума был чуть более хриплым и чуть менее радостным, чем обычно — видимо, только пришёл в себя после вчерашних возлияний. — Дай угадаю, ты уже летишь в лобби?

— Бери выше! — улыбнулся я, перепрыгивая через ступеньку и втайне радуясь того, что сейчас со мной нет медленно ковыляющего Дома. — Я уже почти там!

— Я почему-то так и думал. — хмыкнул Бадабум. — В смысле, я даже не сомневался.

— Я Цезаря встретил. — сообщил я на ходу. — Он почему-то не спешит в лобби.

— Так понятно, почему. Сейчас какая по счету вылазка?

— Какая? — не понял я. — По счету? Так, погоди, я вроде слышал… Предыдущая была семьсот девяноста девятой, значит сейчас восьмисотая?

— Абсолютно в дырочку! — довольно ответил Бадабум. — А каждую сотую вылазку у нас что?

— Что? — опять не понял я.

— Ах да, я же не говорил… На станции есть такая традиция — каждую сотую вылазку делать особенной, с ограничением по рейтингу. Только те, кто находится ниже тысячного места в рейтинге квесторов, могут принять в ней участие. Такая себе благотворительность, если угодно. Направленная на то, чтобы даже начинающие квесторы могли проявить себя в равных и честных условиях, а не тогда, когда их окружают до зубов вооруженные профи из первой сотни, которые знают все тайминги до миллисекунды, и все расстояния — до миллиметра.

О как! Теперь понятно, почему Цезарь не стремился в лобби — он бы всё равно не смог принять участие в сегодняшней вылазке. Забавный парадокс, когда у тебя слишком высокий рейтинг для того, чтобы система тебя пропустила.

А я-то думал, что здешняя система рейтинга введена исключительно для красоты, а к ней, оказывается, даже какой-то функционал прикручен! И мало того — функционал, направленный на то, чтобы уравнять всех в стартовых условиях! Да, одна вылазка из сотни — это капля в море, почти что ничего… Но именно что «почти».

— Забавно, что ты не рассказал мне об этом вчера! — заметил я. — Сказал бы, что следующая вылазка будет как раз для таких нубов, как я.

— А я в няньки тебе не нанимался. — резонно возразил Бадабум, в котором явно помимо самого Бадабума говорило ещё и похмелье. — Сам захотел на поверхность, сам сунулся.

— Тоже верно. — согласился я, открывая дверь в стартовое лобби.

И снова по глазам ударили яркие лучи света, а по ушам — вопли невидимого ведущего из-под потолка:

— Уже восемь сотен вылазок сделали наши отважные участники на поверхность смертельно опасной планеты, вы хоть представляете себе, как это много⁈ Какое титаническое количество труда вложили наши квесторы в исследование «Афины»⁈ Лично я не представляю, я могу лишь только завидовать, что среди нас есть такие потрясающие люди!

— Значит, сейчас меня будут окружать такие же новички, как и я? — спросил я, быстро оглядевшись по сторонам и заметив, что в этот раз балкончики на стенах не были заполнены и на четверть. Оно и понятно — у квесторов из самого низа рейтинга откуда взяться фанатам?

— Не обязательно новички. Просто низкорейтинговые игроки. У некоторых из них больше вылазок за плечами, чем у меня — прожитых лет, просто они… Ну, откровенно плохи, но не оставляют надежду. И насчет «окружать»… Тоже не всё так однозначно.

— Как понять? — спросил я, шагая к ближайшей капсуле и глядя на счётчик занятых капсул, который показывал всего лишь пять из пятидесяти.

— Я же говорил — на станции числится полно мёртвых душ. — И почти все они как раз в том самом диапазоне, который сегодня участвует в вылазке. Девяноста процентов этих людей уже просто не присутствуют на станции, а среди тех, кто присутствует, ещё половина в гробу видала все эти высадки после пары неудачных опытов. А из тех, кто остался, половина решит, что оно того не стоит — вставать с кровати ради того, чтобы два часа бегать от афинских тварей.

— И что ты хочешь сказать? — я достал карточку из кармана. — В двух словах?

— В двух не получится, а в пяти — особо не надейся на кворум. Это обычные вылазки всегда проходят с полной загрузкой, а низкорейтинговые нет-нет, да и падают не целиком, а то и вовсе — наполовину заполненными.

Что ж, звучит логично. Если три четверти квесторских идентификаторов, зарегистрированных в системе, принадлежат тем, кто по тем или иным причинам не практикует высадки на поверхность, то логично, что и в этом рейде никто из них тоже не будет принимать участия.

— И что, нет никакой системы, которая бы чистила базу данных от «мёртвых душ»?

— Есть, конечно. Но для того, чтобы эта система работала, надо, чтобы каждый, кто хочет, чтобы его квесторский допуск аннулировали, подавал отдельное заявление. А они этого не делают в массе своей.

— И за это не предусмотрено никаких санкций? — спросил я, вставляя карточку в щель терминала.

— Предусмотрены, конечно! — хмыкнул Бадабум. — Только обычно к тому моменту, как выясняется, что их надо к кому-то применить, этот самый «кто-то» успевает оказаться на другом краю галактики, и что ты с ним сделаешь?

Да уж, бюрократия в очередной раз замкнулась в кольцо бумаг и документов, как знаменитый змей Уроборос, пожирающий собственный хвост.

Я покачал головой и толкнул карту пальцами, погружая её в щель терминала.

— О-0-о-о, вы только посмотрите, кто к нам присоединился! — моментально воодушевился ведущий, который явно получал информацию об участниках напрямую. — Это же Шторм! Тот самый новичок, что вчера дебютировал и в первой же вылазке отправил в ГГ двух не самых последних квесторов! Да ещё и вернулся, да ещё и с неплохим для новичка результатом! Тот самый случай, когда тёмная лошадка оказалась не просто тёмной, она оказалась непроницаемо-чёрной, скрывающей в себе что-то необычное и интересное! Скажу честно, будь моя воля, я бы запретил этому перспективному новичку участие в сегодняшней вылазке, уж слишком хорошо он себя показал в первый раз… Но система есть система, и ничего с ней сделать мы не в состоянии! К тому же, среди некоторых уважаемых квесторов бытует мнение, что в первый раз Шторму просто крупно повезло, что не новость для нашего спорта… А так это или нет, мы узнаем уже совсем скоро — до высадки осталось всего пять минут!

— Он всегда такой шумный? — спросил я, заходя в меню выкладки, которое мне вчера показал Бадабум. — Ведущий?

— Угу, всегда. Зрителям нравится, а квесторов никто не спрашивает, хотя многие с удовольствием пересчитали бы ему зубы — настолько он успел их достать своими восторженными воплями.

Судя по голосу, Бадабум был из тех, кто тоже был не прочь поупражняться в арифметике на зубах, но что-то ему мешало это сделать.

— А почему не пересчитали?

— А потому, что никто не знает, кто это такой. — с досадой ответил Бадабум. — Знаю, звучит, как бред, но факт есть факт. За три года никто так и не узнал, кем является этот ведущий. Несколько человек пытались присвоить это звание себе, но быстро понимали, что это не тот титул, за которым стоит гнаться, и признавались, что всё выдумали.

— Что, и Генри не знает? — улыбнулся я.

— И Генри не знает. — вздохнул Бадабум. — И, предвосхищая твой следующий вопрос, — нет, он правда не знает. Если бы знал, то не стал бы от меня скрывать.

Я покачал головой, ничего не отвечая, и поменял стартовое оружие в выкладке с уже знакомого пистолета на «Мозамбик» — не просто же так я осваивал это оружие битый час. С удовольствием бы ещё поставил на него модификацию «Двустволка», но к ней у меня пока что, увы, нет доступа, так что придётся обходиться тем, что есть.

Я подтвердил выбор, и достал из открывшегося ящика снаряжение. Интересно, кстати — ящик в терминале всего один, и если с китом всё более или менее понятно, он всегда будет один и тот же, то вот насчёт оружия возникают вопросы. Оно точно не может лежать там заранее, потому что никто не знает заранее, какую капсулу я выберу и какое оружие решу с собой взять на поверхность. Получается, что эти ящики — тоже своего рода телепортаторы, в которые выбранное оружие просто переносится по необходимости.

Я закрепил на поясе кит, похлопал по бляхе, пока она не стала нужного цвета, и взялся за «Мозамбик». Откинул блок стволов, проверил их изнутри на свет — чистые, ровные, гладкие, как и положено нормальному оружию, за которым ухаживают. Несколько раз закрыл и снова открыл замок, проверяя не заедает ли, и повесил дробовик на пояс — на место стартового оружия.

Вот теперь я готов к вылазке. Промелькнула в голове на мгновение идея ещё поменять гранату на стимулятор, но, чуть подумав, я её отбросил — стимулятор я не успевал опробовать и он всё ещё казался мне если не бесполезным, то по крайней мере не таким полезным, как-то, что позволяет при определённом везении ликвидировать за секунду сразу кучу тварей.

— Ну же, ну же, поторапливайтесь, дамы и господа! — верещал под потолком ведущий. — Подтверждайте свою выкладку, занимайте ваши капсулы! До отправки осталось всего три минуты!

Я посмотрел на табло, и покачал головой — она показывало всего лишь тридцать из пятидесяти. По ходу, Бадабум был прав, и эта вылазка пройдёт не в полном составе, слишком уж медленно заполняются капсулы. Вчера за три минуты до старта всё уже было заполнено.

— Есть ещё какие-то особенности у этой вылазки, кроме того, что она для анти-избранных? — спросил я, глядя, как табло неохотно накидывает к счётчику единицу.

— Разве что быстрое сокращение и так не полного списка участников. — хмыкнул Бадабум. — А если серьёзно, то нет, никаких отличий нет. Всё то же самое, что и всегда. Разве что сейчас у тебя есть все шансы закончить рейд вообще на первой строчке рейтинга… Особенно если будешь действовать как вчера. В смысле, не совсем как вчера — тупить и терять время на ровном месте точно не нужно, а вот всё остальное как вчера.

— Да понял я, понял. — улыбнулся я. — Меня, говоря откровенно, все эти первые места не особенно интересуют.

— Это я тоже уже понял. И всё равно, шансы у тебя есть. На одних только пассивных контрактах сможешь поднять медалек десять, не меньше.

— Что за пассивные контракты? — заинтересовался я.

— Посмотри на табло. Видишь, под количеством участников маленькие значки?

Я видел маленькие значки. Ещё вчера их видел, но тогда не придал им значения, а сейчас и вовсе — принял их как данность.

— Это обозначения контрактов, которые вам будут выставлены. Синее облачко это природный газ, «Богдану» в этом рейде не нужен афинит, их интересуют месторождения газа, механика проста — на месторождение сбрасывается установка, которая добывает газ в твою пользу до тех пор, пока её кто-то не перехватит — тогда уже она начинает добывать газ в его пользу. А значок в виде антенны — передача информации на одном из трех спутниковых передатчиков. Там вообще всё просто — пятнадцать секунд проводишь возле антенны передатчика, после чего твой кит синхронизируется с ней и начинает передавать интересную «Немезису» данные с любой точки Ламинара. Правда опять же — лишь до тех пор, пока кто-то другой не синхронизирует свой кит, антенна может быть связана только с одним.

— Яйцо, как я понимаю, означает уже знакомые мне дроны. — произнёс я, глядя на остальные значки. — А рогатый череп?

— Сбор биологических образцов для «Баргеста». Правда твари, с которых придётся собирать эти образцы, будут поопаснее обычных, а уж что с ними будет твориться после Экватора — вообще туши свет!

Действительно, вылазка обычнее некуда. Никто из корпораций не собирается делать скидку на то, что сегодняшняя вылазка предназначена для самых слабых квесторов, и давать поблажки относительно контрактов. Всё как у взрослых. Хочешь получить денег — делай то, что хочет тот, от кого ты хочешь получить денег.

Табло уже показывало 45\50 и это, кажется, был сегодняшний предел, потому что уже добрых полминуты показатели не менялись. И ведущий, будто услышав мои мысли, тут же их подтвердил:

— Внимание, дамы и господа, до начала высадки — десять секунд! Всем немедленно занять свои капсулы и приготовиться к началу юбилейной, восьмисотой вылазке на поверхность планеты! Десять! Девять!

Я уже знакомым образом утрамбовался в капсулу, разве что оружие в этот раз не держал в руке, что позволило устроиться поудобнее.

— Восемь! Семь! Шесть!

— Да, и ещё, Вик. — внезапно прервал молчание Бадабум. — Не думай, что, если сегодня в рейде участвуют слабаки, можно к ним проявлять сострадание. Некоторые из них в моральном плане твари похлеще самых отъявленных гнусников.

— Пять! Четыре!

— Кого? — не понял я.

— Гнус… А, я не говорил, да? Ладно, это надо показывать, а не рассказывать. Вернёшься — увидишь.

— Три! Два!

— Договорились. — согласился я, откидываясь на ложемент капсулы и расслабляясь.

— Один! Ноль! Пуск!

И капсула рухнула вниз.

В этот раз падение сквозь атмосферу уже не воспринималось как что-то необычное. Неприятное — всё ещё да, и вряд ли когда-то это ощущение сменится на иное. Но — не необычное.

— Как настрой? — спросил Бадабум, который всё ещё был на связи.

— Лучше, чем у тебя. — хмыкнул я. — Ты снова собираешься висеть у меня на ухе всё время, пока я на поверхности?

— Имеешь что-то против?

— Частично. На прошлой вылазке я несколько раз чуть не встрял по-крупному из-за твоих воплей, так что давай договоримся — под руку мне говорить не будешь и непрошеных советов давать не будешь тоже.

— Так я уже.

— Да ну? — я хмыкнул. — И в чём это проявляется?

— Я же ничего не сказал по поводу твоего выбора оружия.

— Осуждаешь?

— Скорее не понимаю. — Бадабум ответил так кисло, что я прямо представил, как он пожимает плечами. — Мог бы взять тот же «Отбойник»…

— А мог бы взять лопату и выкопать себе могилу сразу по приземлению. — возразил я. — Ты же только что сказал, что ты уже.

— Да, точно. Так вот, я уже по первому рейду понял, что у тебя есть какая-то тактика, и ты намерен её придерживаться, так что и мои советы тебе явно не нужны.

— Кроме тех, что я сам попрошу. — на всякий случай, уточнил я.

— Само собой. Если будут вопросы — задавай, помогу, чем смогу.

— Зафиксировано присутствие терра-излучения. Кит «Мотылек» активирован. Уровень один.

Вот и кит уже активировался, и даже можно вызвать карту и посмотреть, в какой именно район Ламинара я падаю — благо, проецируется она прямо перед глазами, и даже головой вертеть не нужно.

— Что у нас на юго-западной части Ламинара? — спросил я, глядя на метку самого себя в левом нижнем углу.

— У «Афины» нет магнитных полюсов в привычном понимании, они смазаны терра-излучением ШТОРМа. — хмыкнул Бадабум. — Это не то чтобы влияет на что-то, просто интересный факт, всё равно все по старинке продолжают называть верх карты севером, а низ — югом.

— Ну так и что на юго-западе?

— Холмистая местность. Много больших камней. Несколько некрупных озёр из-за близости болота, на которое ты упал в прошлый раз. Из интересных мест — Каменный бассейн, электростанция и один из четырёх передающих узлов, западный. Первые два тебе не интересны, третий под вопросом.

— Почему?

— Почему что?

— Почему всё?

— Не нуждается он в советах, тоже мне. — проворчал Бадабум, но всё же начал объяснять. — В каменном бассейне расположено большое месторождение никеля, но «Богдан» сегодня не запустил орбитальный бур, поэтому делать там нечего. На электростанции находится одна из энергоустановок, но на них сегодня контракта тоже нет. А что касается западного узла передачи данных — нет никакой гарантии, что передача начнётся именно с него. Никто не знает, какой из них будет активирован первым. Повезёт — сможешь получать очки контракта буквально с первой минуты. Не повезёт — будешь крабить что-то другое, а до действующего узла доберёшься хорошо если к концу вылазки.

— Понятно. — я закрыл карту. — Значит, будем ориентироваться по месту.

— Внимание. — снова заговорил кит. — Приземление через три. Два. Один. Касание.

Я рефлекторно напрягся, максимально распираясь конечностями внутри капсулы, и это сработало — меня даже не тряхнуло толком, и, когда стенки раскрылись, разваливаясь наружу, я уже выпрыгнул, готовый к движению.

Юго-запад Ламинара действительно был богат огромными камнями, которые окружали меня со всех сторон. Как будто когда-то давно недалеко взорвался огромный вулкан, плюнув в эту сторону целой россыпью валунов, которые теперь и возвышались вокруг как руины диковинных замковых стен.

Не теряя времени, я снял с пояса клип с патронами, зарядил «Мозамбик», и взлетел на ближайший камень, с которого мне открылся вид на большое каменное плато, слегка вогнутое в середине, как будто это была перевернутая крышка. На плато тоже тут и там валялись булыжники разных форм и размеров, а ещё — резвились афинские твари. Немного, всего пять экземпляров — как раз достаточно для того, чтобы проверить в деле «Мозамбик».

Ещё раньше, чем они меня заметили, я взлетел в воздух, и обрушился на них ударом «Мотылька». Три из пяти подлетели в воздух, четвёртому я сунул в морду ствол «Мозамбика» и сразу же спустил курок, выбивая из него дух, а пятого пнул, и тоже сунул в морду ствол. Быстро перезарядился, пока остальные падали на землю, и не торопясь, приговорил их всех.

Удобное оружие. Курки взводятся самостоятельно, когда закрываешь, а одного выстрела хватает чтобы прикончить некрупную тварь. Дробь отлично залетает в глаза и уши, пробивает черепные кости в тонких местах — в общем, пока что «Мозамбик» показывает себя только с лучшей стороны. Тварь покрупнее из него не добудешь, конечно, и даже с флаером могут возникнуть трудности, но только не у меня — я легко могу взлететь прямо на его высоту.

«Непопулярное оружие, не метовое»… Да вы просто не умеете его готовить!

— Получен позитивный опыт. — сообщил кит. — Пятьдесят две единицы. Получены кредиты. Пятьдесят две единицы.

Я даже не обратил внимания, каких именно тварей приговорил, но отметил, что дали за них немало, и это не могло не радовать.

А ещё отметил, что совсем рядом с тем местом, где я их гасил, из трещины в земле поднимается столбик красноватого дымка. А ещё чуть подальше — ещё один. И ещё один.

— Дом, это и есть тот газ? — спросил я, глядя на список контрактов, где первой строчкой числился «Вортекс-газ 0\200».

— Он самый. Вортекс-газ, названный так в честь открывшего его Стива Вортекса. Используется в качестве катализатора при добыче энергии из афинита. Действуй как с кристаллом, только маяк цепляй прямо на землю, возле месторождения.

Я прилепил маяк на землю рядом с месторождением и на всякий случай отошёл. И правильно сделал, потому что через семь секунд сверху с грохотом и жаром упало что-то высокое и продолговатое. А когда поднятая падением пыль улеглась, и я смог рассмотреть механизм, то оказалось, что это стальная колонна, из которой со всех сторон торчали трубки, диафрагмы, колбы и банки. Всё это моментально начало двигаться, сжиматься и разжиматься, перегоняя внутри себя красный газ, так, что у меня даже сомнений не осталось — агрегат заработал. И счётчик контракта, сменившийся на 1\200 стал этому дополнительным подтверждением.

— Светящийся зеленым кружок видишь? — спросил Бадабум и я обратил внимание, что действительно на боковине установки имелось что-то вроде кнопки, окантованной зелёным свечением. — Если увидишь чужую установку, кружок на ней будет красным. Приложишь к нему палец, подождёшь четыре секунды — и она начнёт работать на тебя. А другие, соответственно, точно так же легко могут перехватывать твои установки. Тут, возле точки высадки — вряд ли, но вот ближе к концу рейда, когда вы все будете сконцетрированы вокруг пункта эвакуации — там вполне вероятно.

Всё это я слушал, не теряя времени и вызывая уже третью установку — вторая уже стояла на месте, пыхтя и гоняя внутри себя красный газ. Как именно он попадает к «Богдану» и попадает ли вообще, или они потом по факту соберут всё, что установка накопила в себе, уже не так важно. Важно было поставить как можно больше установок и сделать это как можно быстрее.

Получилось в сумме шесть. Шесть месторождений — шесть установок, и теперь каждую секунду счётчик контракта увеличивался на шесть. А значит, буквально через три минуты должен был дать мне первый выполненный контракт.

Пока я возился с установками, пришлось слегка продвинуться вглубь Ламинара, раздвигая границы тумана войны, и из-под них показался новый значок. Тот, что я видел в лобби — рогатый череп, означающий добычу биологических образцов.

— И на что я могу наткнуться? — спросил я, беря курс на метку.

— На всё, что угодно. — Бадабум не стал ходить вокруг да около, и ответил как есть. — «Баргест» объявляет эти контракты, когда обнаруживает мутировавшие виды, такие, знаешь, сбои в работе ШТОРМа, когда он возвращает тварей не в том виде, в котором поглощал. И каждый раз эти мутации разные, так что никто не знает, что именно ты встретишь.

Замечательно. Очередное подтверждение тому, что ШТОРМ работает одинаково и предсказуемо, но лишь до тех пор, пока не перестаёт. Потерянное оружие, мутировавшие твари, что дальше? Ландшафт, который возвращается не в том виде, в котором он был до начала ШТОРМа?

Получается, не такой уж он предсказуемый, этот ШТОРМ. Я бы даже сказал — он выглядит, как система, которая пытается работать предсказуемо, но в которой что-то капитально не так, и из-за этого она временами идёт вразнос, и только колоссальный запас прочности позволяет ей существовать до сих пор.

Впрочем, меня никто не спрашивал. На станции и так имеется целая толпа яйцеголовых умников, которые все головы себе сломали на тему того, как работает ШТОРМ — вот и пусть дальше ломают. А у меня есть более важные и главное — интересные, — занятия.

Например, выяснить, что за желтый луч света, подпирающий небо, как тонкая колонна, я увидел, как только обошёл очередной огромный камень.

— Дом?

— Ты про жёлтый луч? Это, братец, канал связи, о котором я тебе говорил. Тебе повезло — активация началась с ближайшего к тебе. Активируешь его — будет ещё один контракт капать, помимо газа.

— Контракт выполнен. Получены кредиты. Сто кредитов. — произнёс кит, сообщая о том, что первый уровень контракта на газ как раз закрылся.

Даже не верится, что такое вообще может быть — чтобы контракты капали сами собой, без твоего активного участия. Сказанное Бадабумом звучало настолько вкусно, что у меня даже сомнений не возникло, идти на узел связи или не идти. Конечно, идти! Чем раньше я его активирую, тем больше очков он успеет мне дать, а мутировавшие твари никуда не денутся. Разве что их подстрелить кто-то вместо меня, но тогда я это услышу.

И не в том даже дело, что я неожиданно решил во что бы то ни стало победить в этой вылазке, нет. Победа не стала целью, она по-прежнему осталась приятным дополнением, и то — лишь вероятным. А цель все та же — разобраться, как работает «Афина» в целом и ШТОРМ в частности. Как двигаться по поверхности быстрее, что искать, как к этому пробираться и чего остерегаться. Ведь в тот момент, когда в моей голове накопится достаточно знаний для того, чтобы пойти и выяснить всё о себе и своём прошлом, у меня совершенно точно не будет времени крабить контракты, чтобы получить оружие помощнее и скиллы покруче. Надо будет сломя голову прямо со стартовым оружием бежать туда, не знаю куда, и чтобы столкнуться с тем, не знаю с чем.

По пути к узлу связи, я поставил ещё шесть установок по добыче газа и скосил ещё одну группу монстров — примерно тем же способом, что и первую, — что ещё раз убедило меня в правильности выбора оружия. С пистолетом, который почти всегда требовал нескольких пуль для уничтожения даже простого байтера, постоянно приходилось после каждого выстрела ловить прицельную линию заново — не приловчился я еще к нему настолько хорошо, чтобы гасить отдачу полностью. А теперь и не приловчусь, потому что просто не нужно — «Мозамбик» разносит черепа всего с одного выстрела. А пока перекидываешь прицел с одной твари на другую, прицельная линия восстанавливается сама собой, и второй выстрел следует сразу же за первым.

Короче, тактика «налететь на монстров сверху, раздать каждому по заряду, а кому не хватило — ногой в морду» в очередной раз отработала на ура, обеспечив мне ещё полсотни опыта и столько же кредитов. И это при условии что мой щит даже в желтую зону ни разу не опустился, несмотря на то, что я приземлялся в самую гущу тварей!

«Непопулярно» — говорили они. «Не мета» — говорили они.

Одно из двух — или я чего-то капитально не понимаю в том, как вести дела с «Афиной» или её тварями…

Или все остальные.

Будь у меня возможность модифицировать мой «Мозамбик» — думаю, всё было бы еще интереснее. Да, на один выстрел меньше, но зато и пушка легче, а значит, её быстрее можно переводить с цели на цель, да и перезаряжаться проще.

Кстати, о модификациях…

— Дом, вот пушки можно модифицировать… — начал я, быстрым шагом, даже скорее легким бегом направляясь к каменной стене высотой в двадцать метров, с вершины которой бил в небо желтый луч. — А киты случаем нельзя?

— А я все жду, когда ж ты спросишь. — довольно ответил Бадабум. — Можно, братец, можно! Только для этого тебе надо хотя бы раз повысить уровень кита до четвертого во время рейда!

— Это еще зачем? — удивился я. — Нахрена это сделали?

— Я не вполне уверен, что это именно так сделали. — Бадабум неожиданно стал серьезным, как никогда. — «Немезис» об этом особенно не распространяются, но есть мнение, что это не они ввели это ограничение, а оно появилось само собой.

— Это еще как? — я наконец отыскал заросшую голубым плющом металлическую лестницу, уложенную прямо в узком колодце, пробитом в скальной породе, и двинулся вверх по ней. — И при чем тут «Немезис»?

— Как при чем? «Немезис» тут очень даже при чем, ведь киты — это то, за счет чего они держатся на станции! Генри и АГС давно уже установили все рамки — «Богдан» снабжает станцию энергией, «Немезис» — китами, «Баргест» — едой. Пока все обстоит так, корпорации держатся на станции, а значит, это выгодно обеим сторонам. А что касается самих китов — они же созданы на основе инопланетных технологий, которые первые квесторы приволокли на станцию. Ну так «Немезис» даже не скрывают, что они не до конца понимают, как работают эти самые технологии и что в себе скрывают. Они, условно говоря, умудрились приспособить их для того, чтобы люди могли их использовать, но при этом как именно они работают, какие у них ограничения, и всякое прочее — это до сих пор тайна. И ограничение на четвертый уровень кита берётся отсюда же.

— Контракт выполнен. Получены кредиты. Сто пятьдесят кредитов. — сообщил кит, и я, кинув взгляд на список целей, отметил, что закрылся второй уровень контракта по газу.

— По этой же причине «Немезис» все еще готовы платить за любые данные по инопланетным технологиям, которые квесторы найдут на поверхности.

— Почему? — лестница наконец кончилась, выведя меня в пустую комнату с бетонными стенами, в каждой их которых имелось по проходу. — Все старые они уже изучили?

— Ни хрена. Как раз наоборот — изучать им уже нечего. Инопланетные технологии распадаются без терра-излучения «Афины», точно так же, как люрекс, только намного медленнее, поэтому изучать их на станции — та ещё задача. Все старые образцы давно уже превратились в чистое излучение, и вся надежда только на квесторов.

Я остановился, внимательно оглядывая проходы в стенах. В двух явно просматривались бетонные стены следующих комнат, в третьем — деревья и кусты, и только четвертый выводил на круглое бетонное плато диаметром метров пять, похожее на посадочную площадку для микро-вертолёта.

И именно из этого прохода слышалось неровное механическое жужжание, как будто там пытался работать какой-то сломанный механизм.

— Кэт-боты? — спросил я у Бадабума, и он сразу понял, о чём я:

— Кэт-боты. Чтобы начать синхронизацию с китом, придётся сначала от них избавиться.

Ну, никто не говорил, что будет просто. Как раз и проверим, как себя ощущает «Мозамбик» в сражении с ботами.

Я даже вард не стал покупать — боты, не знающие о моём присутствии, сами выдавали себя жужжанием и бряцанием. Поэтому я просто выбежал из бетонной комнаты наружу, вытянул «Мозамбик» вправо, и выжал все три спуска разом.

Оружие грохнуло, и плотное облако крупной дроби, не успевшей разлететься, врезалось в красного бота, точно в голову. Он даже слегка покачнулся, а потом и вовсе осел без движения, а торчащие из головы провода, измочаленные моим залпом, яростно заискрили.

На площадке находились ещё пять ботов, и они мгновенно повернулись ко мне, и сразу же выстрелили. Я, предугадав это, уже находился в воздухе, и перезаряжал оружие, после чего сразу же применил «удар», падая между двумя рядом стоящими долдонами. Они аж отшатнулись от ударной волны, и я быстро их добил. Первого — двумя выстрелами из «Мозамбика» прямо в квадратную башку, второго — пинком в грудь и выстрелом, чего хватило тоже.

Присев за ящиком, которых вокруг круглой площадки стояло немало, я перезарядился, дождался, когда энергия кита снова накопится до максимума, и снова взлетел, и снова упал, сокращая дистанцию до четвёртого противника. Пинок, выстрел, снова взлёт, снова падение, ещё два выстрела — и почти все боты повержены, а в меня они не попали ни разу. Расту, однако!

Последнего бота я ради интереса просто запинал ногами. Дождался, когда он выстрелит и уйдёт на перезарядку, подбежал к нему, и принялся наносить удар за ударом, считая, сколько получится.

Получилось четыре. В два раза больше, чем выстрелов из «Мозамбика», но, возможно, это связано с тем, что я бил не в голову — я бы туда просто не дотянулся.

— Получен позитивный опыт. — сообщил кит. — Сорок пять единиц. Получены кредиты. Сорок пять единиц.

Это у меня, получается, уже почти четыре сотни кредитов на счету. Ещё чуть-чуть — и можно будет покупать оружие за пять сотен, хотя, честно говоря, не очень хочется. Может, попробовать скопить до восьми сотен и взять гранатомёт? Он, конечно, тяжёлый и неудобный, но всё-таки гранатомёт это гранатомёт. Заманчиво, заманчиво…

Когда последний кэт-бот, искря и жужжа, упал на бетон, перед глазами появилась быстро заполняющаяся полоска. Пять секунд — и она заполнилась до конца и исчезла, а кит выдал новое сообщение:

— Узел связи синхронизирован.

А счётчик контракта начал изменяться — не так быстро, как газовый, конечно, но тоже с приличной скоростью.

Я обернулся, рассматривая всю площадку узла связи, и стоящие по её периметру ящики, а также проходы, ведущие внутрь полукруглого здания, «обнимающего» окружность широкой дугой, и спросил:

— Тут может найтись ещё что-то интересное?

— Братец, это «Афина»! — засмеялся Бадабум, которому явно стало легче, чем было в начале разговора. — Тут всегда может найтись что-то интересное!

— Понял тебя. — вздохнул я, и быстро осмотрел все ящики по периметру. — Так, а это что?

— Вот эта непонятная хрень, похожая на трилобит, только стальной? — уточнил Бадабум.

— Она самая. Она ещё светится жёлтым.

— Жёлтым? Жёлтым это хорошо. Это означает, что твой кит определил этот образец инопланетных технологий как «редкий».

— Вот эта херобора — инопланетный артефакт? — улыбнулся я. — Занятно…

— Почему? — не понял Бадабум.

— Я думал, оно будет выглядеть более… технологично, что ли. — я пожал плечами. — Это выглядит скорее как останки какого-то существа.

— Даже если и так, «Немезис» в них заинтересован. А если ты заинтересован в деньгах от «Немезиса», то бери эту штуку в руки. Только будь готов к неприятным последствиям.

— Это каким же?

— Ты будешь светиться у всех на карте.

— Чего⁈ — я, уже протянувший руку к артефакту, отдёрнул её обратно. — Какого хрена⁈ Это опять какие-то договорённости между квесторами и корпорациями, чтобы сделать справедливо для всех⁈

— Не, братец, это уже обычная земная физика. Ну, или не земная, а инопланетная, но всё равно — физика. Так как инопланетные артефакты распадаются вне «Афины», причём довольно быстро, умники из «Немезиса» долгое время искали способ остановить это или хотя бы замедлить, только ни хрена у них не вышло. Поэтому они решили пойти по другому пути — вообще не выносить артефакты за пределы терра-излучения. В киты добавили систему, которая автоматически сканирует синхронизированный артефакт, и отсылает полученные данные в «Немезис». И там умники уже работают с ними. Соответственно, чем дольше артефакт синхронизирован с твоим китом, тем больше они получат о нём информации, а ты соответственно — получишь больше денег.

— Так, а видимость на карте-то тут при чём? — я всё ещё не торопился брать в руки артефакт.

— Всё просто. Киты работают на инопланетных технологиях и при этом излучают некоторое количество энергии — например, это позволяет видеть друг друга через любые препятствия при заключении пакта. У тебя тоже образец инопланетной технологии, с такой же энергией. Когда они синхронизируются друг с другом, возникает резонанс, который повышает выделение энергии. И все остальные обладатели китов, которые точно так же основаны на тех же самых технологиях, получают возможность видеть тебя.

— Ясно-понятно. Но скажи мне вот что — если артефакты распадаются вне планеты, то как тогда на их основе могли создать киты и всё прочее, что имеет в себе инопланетные технологии? Как это работает?

Ответом мне было недоумённое молчание. Бадабум молчал так долго, что я даже открыл на мгновение карту — проверить, а не начался ли неподалеку опять ионный шторм, который заглушил намертво всю связь.

— Я… — произнёс Бадабум секунд через десять, не раньше. — Я не знаю. Я как-то даже не задумывался об этом вопросе, знаешь ли… Когда киты и вот это «всё прочее» появились, это было таким событием, что никто особенно не вникал, как это работает… А потом и вовсе не до того стало. Да и «Немезис», думаю, вот так запросто не расскажут, если задать им этот вопрос.

Но задать его всё равно можно. Кто знает, вдруг мне подвернётся встреча с руководством и этой корпорации тоже?

— Ладно. — я вздохнул и взял трилобита в руку. — И что конкретно с этим делать? Так и таскать в руках?

Таскать в руках его не хотелось. Он и весит прилично, килограмма два, и размером тоже немаленький — нечто среднее между «ОРКой» и «Бандитом».

— Нет, таскать в руках его, к счастью, не нужно! — ответил Бадабум всё ещё слегка задумчивым тоном — я его явно как следует загрузил вопросом про артефакты. — Просто подкинь над головой.

— И что будет?

— Увидишь. — хихикнул Бадабум, и я, пожав плечами, легонько подбросил артефакт в воздух.

На мгновение промелькнула мысль, что это такая шутка дурацкая, и сейчас трилобит свалится мне на голову, но потом я вспомнил, что всё равно защищён щитом, так что ничего страшного со мной случиться не могло.

И не случилось. Даже напротив — трилобит завис в десяти сантиметрах над моей головой, медленно вращаясь, как на ниточке подвешенный.

И тут же в списке контрактов появился новый:

Итак, меня наконец вычислили, что, в общем-то, было вполне ожидаемо. Даже правильнее будет сказать не «вычислили», потому что для вычисления надо приложить хоть какие-то усилия, подумать как следует, прикинуть одно к другому…

Скорее правильнее будет сказать, что за мной «решились прийти», ведь всё, что для этого нужно было сделать — это просто посмотреть на карту и не полениться пройти лишнюю сотню метров.

Всё так же лёжа на земле, я перевернулся со спины на живот, слегка раздвинул листья перед лицом, и внимательно всмотрелся туда, где заметил блик. Враг, конечно, тоже прятался в кустах, поэтому единственное, что я смог разглядеть — это смутное шевеление в лесной полутьме. Этого было бы достаточно, если бы у меня в руках было оружие, из которого можно от души насыпать по этому движению, но совершенно недостаточно для того, чтобы рассмотреть, что за оружие у противника.

Впрочем, определённые выводы можно сделать и так. Блик однозначно говорил о том, что в меня целились через линзу — значит, или коллиматорный прицел, или оптический. Причём второе вероятнее, ведь последовавший выстрел был одиночным, а не целая очередь сразу, что было бы логично в случае автоматического оружия.

— Дом, как думаешь, что за пушка? — спросил я, не сводя взгляда с тварей, которые при звуке выстрела явно занервничали и принялись активно исследовать местность, да так, что плотная толпа распалась на несколько отдельных монстров.

— Эсвэшка. — мгновенно ответил Бадабум. — Такая же, что и тебе доступна тоже. Её звук ни с чем не спутаешь.

Что ж, так я и думал. Винтовка за пять сотен, которую мой противник вполне мог уже позволить себе приобрести — ведь, как и сказала, Бадабум, то, что много денег скопилось у меня, означает что у остальных их скопилось не меньше.

Ну, если и меньше, то ненамного.

Ещё один выстрел рванул листву у меня над головой и я отрешённо отметил, что, если бы сидел, а не лежал, то вполне мог бы схлопотать пулю — стрелок явно если не знал точно, то как минимум, имел представление, где я нахожусь.

Ещё бы он не имел, меня же до сих пор светит инопланетный артефакт над головой!

— Говорил же, тебе надо взять пушку покруче! — продолжал распространяться Бадабум в своём обычном стиле, совершенно забыв о нашей договорённости. — Впрочем, тебе всё ещё никто не мешает взять ту же эсвэшку и попробовать перестрелять его! Только имей в виду, что через пару выстрелов твари поймут, где вы находитесь, и пойдут в атаку, и не факт, что…

— Артефакт можно как-то сбросить, кроме как получив урон? — перебил я его, глядя на инопланетного трилобита.

— Чего? А, артефакт! Да, просто возьми его рукой и брось куда хочешь! От тебя он отвяжется, но продолжит светиться на карте для всех желающих!

— Отлично. Как раз то, что надо!

Я потянулся вверх, коснулся артефакта кончиками пальцев, и он послушно соскользнул в руку, как по маслу. Всё так же лёжа на спине, я перекатился на бок, а потом накатился обратно, и швырнул артефакт как можно дальше, прямо через ветки и листву!

Противник явно заметил движение, и выстрелил — нервно, быстро, без нормального прицеливания, почти наугад!

Твари, как и говорил Бадабум, занервничали ещё больше и потянулись в сторону позиции снайпера, что меня категорически не устраивало, ведь у меня уже был план.

И он предполагал, что твари заинтересуются мной, а не противником!

Пришлось высунуть из-под кустов руку с «Мозамбиком» и выстрелить два раза, целясь в ближайшую тварь. Хоть она и была ближайшей, но на всё равно разделяло метров пятнадцать, поэтому если что-то до неё и долетело — то совсем чуть-чуть, пара дробинок. Однако, этого хватило, чтобы она отвлеклась и пошла в мою сторону, а я, ожидая её прибытия, перезарядил «Мозамбик», и, как только она сунула морду в моё укрытие, уткнул в неё оружие и разрядил все три ствола разом!

— Получен позитивный опыт. Десять единиц. Получены кредиты. Десять единиц.

Вот теперь другой разговор!

Я открыл магазин, и купил РГП, потратив на него сразу все свои деньги, остались считанные кредиты. Закрыл магазин, и принялся считать про себя.

Ждать пришлось долго — целых десять секунд. За это время твари успели добраться до того места, откуда снайпер стрелял в последний раз, и часть из них уже скрылась между деревьями — явно искали стрелка. Он сам больше не проявлял себя, но я точно знал, что он никуда не делся — скрывается и ждёт, что будет дальше.

Ну, так не будем же заставлять его ждать!

С неба послышался нарастающий гул и грохот, и сверху, пробивая плотное переплетение ветвей, что-то рухнуло. Не приземлилось, аккуратно гася скорость, как это делали десантные капсулы, а прямо упало, вонзившись в землю до середины и подняв целое облако земляной крошки!

А когда она опала, оказалось, что упавший предмет — тоже капсула. Только маленькая, высотой мне по пояс, и продолговатая, похожая на капсулу, в какие упаковывают лекарства для приёма внутрь.

Только в эту капсулу поместили никакие не лекарства, а как раз то, что я и заказывал — револьверный гранатомёт РГП.

— Да ла-а-адно! — выдохнул Бадабум одновременно с недоверием и восхищением. — Это же… Просто…

— Прекрасно, я знаю. — улыбнулся я, забирая из капсулы гранатомёт правой рукой, а левой — нащупывая на поясе цилиндрик гранаты. — И сейчас ты в этом убедишься.

Несмотря на то, что гранатомёт относился к типу револьверных, барабан у него вбок не откидывался. Вместо этого предполагалось каждую гранату засовывать в специальное отверстие в заглушке, после чего вся конструкция автоматически проворачивалась. Это позволяло снаряжать гранатомёт практически без отрыва от боя, при любой возможности, и я прямо сейчас намеревался этим воспользоваться.

Я отпрыгнул от капсулы, принесшей мне столь нужное оружие, и вовремя — по ней как раз цокнула пуля, а мгновением позже до ушей донесся громкий щелчок. Временной зазор между попаданием и выстрелом столь мал, что сложно определить, на каком расстоянии стрелок, тем более, не зная точной скорости полёта пули, но одно можно сказать точно — даже ста метров нет. И наверняка это одна из причин, по которой снайпер до сих пор не подстрелил меня — на такой дистанции просто банально неудобно целиться, если у тебя оптика с большой кратностью!

Остановившись на месте, я закинул в гранатомёт поочерёдно две гранаты, вскинул оружие к плечу, ловя в прицел толпу тварей, что уже потянулись в сторону новых выстрелов, и быстро выжал спуск два раза.

Гранатомёт дважды тихо хлопнул, и через мгновение в толпе тварей вспыхнули два разрыва! Сразу четырёх монстров откинуло в стороны, и трое из них после этого уже не встали.

— Получен позитивный опыт. — сообщил кит. — Тридцать единиц. Получены кредиты. Тридцать единиц.

Я быстро сместился в сторону, чтобы не попасть под огонь, если снайпер вдруг успел срисовать мою позицию. Пока смещался — закинул в барабан ещё две гранаты, остановился на мгновение, и снова отправил их в полёт.

Ещё два разрыва, и ещё две твари отправились в мир мной, а до всех остальных наконец дошло, что их обстреливают ещё и с другой стороны!

Вот только гранатомёт стрелял намного тише, чем разрывались в толпе тварей гранаты, поэтому определить мою позицию монстрам не светило. Всё, что они могли — это бесполезно крутиться на одном месте, явно пытаясь атаковать точку, в которой разорвалась грата.

— Получен позитивный опыт. — сообщил кит. — Двадцать единиц. Получены кредиты. Двадцать единиц.

Снайпер понял, что события начинают складываться непонятным, если не сказать, неприятным, образом, и начал на это реагировать. Впрочем, никакого плана у него на такую ситуацию явно не было, потому что он просто начал делать первое, что пришло в голову — тоже стрелять по тварям!

Винтовка хлопнула, и один из мутантов повалился, лишившись половины черепа. Остальные снова заволновались, и дружно развернулись в ту сторону, откуда прилетела пуля — его-то винтовка стреляла намного громче, чем мой гранатомёт!

Снайпер только сейчас понял, что к чему, и явно запаниковал ещё больше — настолько, что выстрелив всего лишь ещё раз, снялся с позиции и рванул в сторону — так резко, что даже я смог его увидеть между деревьями!

Увидеть — и отправить одну за другой все шесть гранат, что успел за это время зарядить в барабан. Одна за другой, они улетели в лес и легли длинной шеренгой, продолжающей траекторию движения снайпера.

Тварь, увидев и услышав разрывы у себя прямо перед носом, и вовсе сошли с ума и рванулись вперёд с удвоенной силой — октурс даже застрял между двумя деревьями, и, чтобы освободиться, рванулся вперёд с такой силой, что деревья аж покосились, выворачивая из земли кривые узловатые корни!

Выстрелов от противника больше не было слышно, но я всё равно продолжил закидывать по две гранаты в барабан и тут же отстреливать их точно в спины тварям, меняя после каждой пары позицию.

— Получен позитивный опыт. Двадцать единиц. Получены кредиты. Двадцать единиц. Достигнут новый уровень синхронизации. Уровень два. Емкость щита увеличена на двадцать процентов.

Пых! Пых! — ушли две новые гранаты, и три последних мутировавших байтера разлетелись на куски.

— Получен позитивный опыт. Двадцать единиц. Получены кредиты. Двадцать единиц.

Остатки тварей скрылись в лесу окончательно, и я решил рискнуть. Выскочил из своего укрытия, левой рукой снимая с пояса сразу несколько маяков, и быстро пробежался между дохлыми тварями, расклеивая по ним прозрачные кружочки. Десять секунд, за которые меня никто не попытался ни обстрелять, ни сожрать.

С неба спикировал сразу целый десяток крылатых яиц, которые принялись сканировать трупы, и кит тут же сообщил:

— Контракт выполнен. Получены кредиты. Сто пятьдесят кредитов.

Отлично! Это как раз то, чего я и добивался!

Я открыл магазин, убедился, что мне хватает на вард, и даже чуть больше, и сразу же заказал его, а как только он появился на поясе — сразу же активировал его прямо там, где стою.

Чисто. В радиусе действия варда не осталось ни одного квестора, кроме меня. Или до противника добрался кто-то из тварей, или, что вероятнее, его накрыло моими гранатами — не зря же я кидал их на ход, с упреждением.

Конечно, всегда оставался вариант, что квестор просто убежал, поняв, что дело плохо пахнет, но это уже выяснить можно было только одним способом.

И я пошёл вперёд, держа гранатомёт наготове — как-никак там впереди остался не только незадачливый квестор, который решил на меня поохотиться, но ещё и недобитый октурс, отлично видимый на варде.

Нашлись они оба в одном и том же месте. Сначала я услышал недовольное пыхтение, а потом уже разглядел просвечивающий между деревьями зелёный полупрозрачный шар. Ещё пара шагов — и между расступившихся деревьев я разглядел наконец, что там происходит.

Оказывается, ГГ не поглощает другие объекты, кроме квестора, при активации. До этого, в общем-то, можно было догадаться после того, как я своими глазами видел, как зелёный гель отвергает оружие, выбрасывая его наружу, но пока не увидишь это собственными глазами, как-то плохо понимаешь, что это возможно.

Нет, шар ГГ не стал меньше из-за того, что квестора окружали деревья — он просто «обтёк» их стволы, как что-то чужеродное, что-то, чего он не принимает, и они так и остались торчать из него, словно были зубочистками, а ГГ — диковинный зелёной канапешкой с человеком внутри.

И эту самую канапешку, явно с гастрономическим интересом, сейчас и пытался копать огромной когтистой лапой октурс. Гранаты потрепали и его тоже, да нехило потрепали, так, что вообще непонятно было, как он до сих пор остаётся жив — а на тебе! Не только жив, но и пытается докопаться, в прямом смысле этого слова, до его, как он думает, обидчика.

Докопаться ему, впрочем, не суждено — стеклянно блестящая плёнка ГГ даже не мутнела под его когтями, и, будь у октурса хотя бы капля человеческих мозгов, он бы уже бросил это занятие.

Человеческих мозгов у него, конечно же, не было, поэтому заставить его бросить занятие пришлось мне самому. Сразу шесть, чтобы наверняка, гранат ударили в раненого октурса, и он окончательно издох, а я подошёл ближе и пометил его тушу маяком, параллельно осматривая шар ГГ. Даже близкие разрывы гранат никак не сказались на его поверхности — ни царапинки, ни щербинки. Даже не представляю себе, как учёные умудрились разработать такой прочный, и при этом не мешающий жизнедеятельности человека внутри, материал. Наверняка, и тут не обошлось без инопланетных технологий…

Рядом с пузырём лежало оружие незадачливого квестора — то самое, которое я и ожидал увидеть. СВ-112, без магазина, и с открытым затвором. Судя по всему, в момент, когда его накрыли гранаты, он пытался перезарядиться, причём на бегу, и так и не успел.

Я закинул за спину гранатомёт и поднял винтовку. Ложе слегка посекло осколками от взрывов, но когда я проверил оптику, она оказалась цела, проверил затвор — цел, проверил ударно-спусковой механизм и сошки — вроде всё работает. Снял с пояса появившийся там магазин на четыре выстрела, вставил в винтовку, закрыл затвор, и от бедра выстрелил в ГГ.

Пуля сплющилась, как будто не в зелёный гель попала, а в композитную броню космического крейсера, и упала на траву. Винтовка в порядке, стало быть, и значит, её можно взять с собой. Ни в симуляторе, ни тем более сейчас, на поверхности, у меня не было и нет ощущения, что я очень хорошо в снайперском деле, но пока не проверишь на практике — не узнаешь точно.

— Вот видишь, Дом… — обратился я к Бадабуму, меняя местами винтовку и гранатомёт. — Я и сам могу…

Договорить я не успел — над головой грохнуло, и по небу прокатилась яркая энергетическая волна, сопровождаемая единственным в своём роде звуком Экватора. Я проводил волну взглядом, и открыл рейтинг квесторов, проверяя самую первую строчку.

— Что⁈ Опять⁈

— «Опять»? — не понял я. — В каком смысле?

— В смысле… Неважно! — в голосе Бадабума послышались нервные нотки. — Чёрт… Ты уверен, что это она⁈

— Уверен. — ответил я, потому что девушка как раз развернулась ко мне лицом. — Её вообще сложно с кем-то спутать.

— Подожди, я сейчас гляну рейтинг… Проклятье, и правда! Это плохо… — упавшим голосом произнёс Бадабум, секунду помолчал, и продолжил. — Слушай, Вик… Я сейчас странную вещь, наверное, скажу, но…

— Но? — продолжил я, глядя, как Астрид отбивается от толпы тварей.

Астрид повезло чуть больше, чем мне — в её толпе не было октурса. Но именно что «чуть», поскольку отсутствие основной боевой силы с лихвой компенсировало количество тварей и их виды. Добрых два десятка, и не простые байтеры, хоть и с парусами на спинах, а все подряд — спиттеры, рочеры, гриндеры, и даже один скайдер! На вид они все были почти одинаковые из-за одной и той же расцветки, но свои способности применяли так же, как их «простые» сородичи. И именно эти способности сейчас представляли основную опасность для Астрид — она пропустила несколько атак и её щит уже светился жёлтым.

— Помоги ей! — спустя несколько секунд наконец решился Бадабум. — Помоги ей вернуться на станцию и не попасть в ГГ!

— Да ладно. — усмехнулся я. — Ты серьезно?

— Абсолютно. Никаких шуток, Вик! Серьёзно, мне нужно, чтобы она вернулась обратно на станцию, целой и невредимой! И единственный, кто может в этом помочь — ты!

— Нет, ты точно прикалываешься. — я даже улыбнулся от абсурдности ситуации. — Даже если она не вернётся, что такого? Судя по тому, что я вижу, она не в первый раз на поверхности, если решила, что сможет справиться с охотой на три звезды! А даже если и не справится — ну и что такого? Бар там без неё загнётся, что ли? Нет, не думаю. Посидит немного в ГГ, как все остальные, и выйдет из него живая и здоровая!

— В том и дело, что… Ай, чёрт! Долго объяснять! Давай я потом тебе об этом расскажу подробнее! Просто поверь, что не всё так однозначно!

А вот это уже нехорошо. Обычно фраза «не всё так однозначно» означает «на самом деле всё очень плохо, но ты просто пока что об этом не в курсе».

— Нет, погоди. — теперь уже и я перешёл на серьёзный тон. — Даже если я соглашусь ей помочь, и помогу, меня же пожизненно забанят! За скрытую кооперацию!

— Не забанят! Скрытая кооперация это когда оба квестора действуют в интересах друг друга, и оба получают преимущество от того, что действуют сообща, не имея при этом заключённого пакта! Грубо говоря — поочерёдно зарабатывают медальки на протяжении долгого времени! Если ты просто будешь ей помогать, это не засчитают за кооперацию, даже если вы вдвоём вступите в бой с другим квестором! А если дело будет происходит на точке эвакуации, то там вообще правило кооперации не действует, иначе пришлось бы перебанить всех разом!

Что ж, теперь понятно, почему я не понёс никакой ответственности за то, что несколько раз действовал сообща с Кайсой на первой высадке. Потому что никакая ответственность тут и не подразумевалась, да и «кооперацией» это можно назвать только с большой натяжкой, ведь никакого «долгого времени» не было. Встретились, заработали вместе пару медалек и разбежались, чтобы встретиться уже в конце вылазки, на точке эвакуации.

Вот только всё это порождает новые вопросы, которые я, правда, сейчас не буду задавать. Я их задам попозже, когда время будет более подходящее.

— Слушай, я понимаю, ты потеряешь в деньгах и в рейтинге, если согласишься! — продолжил Бадабум. — Ну давай я тебе возмещу эти потери! Тысячу кредитов плачу сверх того, что ты и так вынесешь с рейда! Нет, мало… Полторы… Две тысячи кредитов!

Голос его из нервного стал почти что паническим — он даже окончания начал проглатывать, так что я даже не сразу понял, о чём он говорит.

— Клянёшься, что меня за это не забанят? — уточнил я, перебивая его поток слов.

— Обоими своими челноками! — горячо заверил меня Бадабум, и это убедило меня лучше любых слов.

— Не будешь брать с меня арендную плату за комнату. — вздохнул я, снова прижимая приклад к плечу и прицеливаясь в гриндера.

— Да хоть до конца твоей жизни! — горячо заверил меня Бадабум.

А я лишь усмехнулся, затаил дыхание и потянул спуск.

Гриндер, который как раз зажёг на кончике хвоста свой атакующий сгусток энергии, и подпрыгнул, намереваясь отправить его в полёт по крутой дуге, словил пулю прямо в воздухе. Не знаю, сколько там дульной энергии заключалось в ней, но её хватило для того, чтобы тварь просто сложило пополам прямо в полёте, и энергетический шар коснулся морды гриндера.

Оказывается, на них самих он действует тоже. Шар разорвался, осыпая всё вокруг стремительно гаснущими белыми искрами, а голова гриндера от этого взрыва резко почернела и задымилась, как будто в неё молния попала.

Астрид дёрнулась от звука выстрела и чуть не пропустила атаку справа от вылезшего из-под земли рочера. В последний момент отскочила, встретила прыгнувшего байтера ударом ноги…

А потом резко метнулась вперёд прямо с места, как будто её дёрнули невидимым канатом! Фигура девушки окуталась голубым поверх пожелтевшего щита, и она врезалась в рочера на полной скорости!

Голубой щит ярко вспыхнул и пропал, как будто разрядился, а мутировавшую тварь откинуло назад на добрых пять метров, да ещё и скрутило так, что никаких сомнений не осталось в том, что она сдохла! Рочер упал на землю, покатился по ней, ломая и без того сломанные конечности ещё больше, и застыл кучей дохлого мяса.

— Носорог… — больше для себя, чем для кого-то другого пробормотал я, дёргая затвор и досылая в ствол новый патрон.

— Точно Астрид… — вздохнул Бадабум. — Она любит именно «Носорог»…

Он явно до последнего не верил, что я не ошибся и не обознался… Да и сейчас до конца не верит, потому что не хочет верить. Забавно, что при этом он заключил сделку — вот было бы забавно, если бы по возвращению на станцию оказалось, что я всё-таки обознался и никакая это не Астрид.

Мне пришлось выстрелить ещё два раза, когда твари пытались подобраться к девушке со спины, а потом у неё восстановился щит. Да и монстров тоже осталось всего трое, и с ними девушка уже могла разобраться самостоятельно.

Поэтому, не дожидаясь, когда она это сделает, я встал, закинул за спину винтовку, сменив её на РГП, установил на то место, где лежал, вард, и шагнул с камня вниз. Пока падал — проверил, что рядом нет никого, кто мог бы явиться на выстрелы и попробовать под шумок отправить в ГГ нас обоих, а потом отработал падение «Мотыльком», гася вертикальную скорость и мягенько приземлился на песок.

Да, в погоне сначала за одной охотой, потом за другой, я забрёл в западную часть Ламинара, где основным покрытием был песок, из которого местами торчали всё те же огромные камни. С Астрид мы пересеклись на локации, подписанной как «Мёртвые пески», и, глядя на кладбище тварей, которое мы вдвоём соорудили, приходилось признать — название подходит как нельзя лучше.

Кстати, о тварях — я как раз принял сообщения кита — про уничтоженных монстров и про новый уровень контракта инопланетного артефакта, который я, конечно же, прихватил с собой после заварушки со снайпером — не терять же халявные победные очки.

Спустившись с камня, я сбросил инопланетный артефакт, прошёл от него немного в сторону, скрываясь за песчаными наносами и слушая, как сбоку всё ещё стучит автомат Астрид, а когда он наконец смолк — вышел за спиной у девушки, на всякий случай держа гранатомёт стволом в её направлении.

А она предсказуемо целилась в том направлении, где я оставил инопланетного трилобита, и явно считала, что я всё ещё там.

И явно не ожидала ничего хорошего.

— Не знаю, что тебе надо, но выходи! — крикнула она дрожащим от нервов голосом. — Я знаю, что ты там!

— А вот и не знаешь. — хмыкнул я. — Только думаешь, что знаешь.

Астрид резко развернулась, запоздало вскидывая автомат, и положил палец на спуск — чисто на случай, если вдруг ей придёт в голову начать стрелять, ещё даже не посмотрев, кто с ней разговаривает.

Не пришло. Сперва она остановила на моём лице взгляд, и лишь потом — навела оружие.

И тут же опустила его, и недовольно выкрикнула:

— Опять ты⁈ Серьёзно⁈ Ты что, преследуешь меня⁈

— Знаешь, тебе надо поработать над приветственными фразами. — я покачал головой. — Я давно уже заметил, что у тебя с ними какие-то проблемы.

— У меня нет никаких проблем! — Астрид закинула автомат на плечо.

— Да ты что? А кому только что чуть ГГ не настал из-за десятка тварей?

— Но не настал же! И не настал бы! У меня всё было под контролем!

— Что она говорит? — вмешался Бадабум, который, конечно же, из нашего разговора слышал только ту половину, что произносил я.

— Как всегда — «Я взрослая девочка, и сама знаю, какой длины юбки носить». — вполголоса вздохнул я.

— Да кто бы сомневался. — тоже вздохнул Бадабум.

— Короче, чего тебе от меня надо⁈ — с вызовом спросила Астрид и вздёрнула носик, глядя на меня сверху вниз.

— Мне от тебя ничего не надо. — честно ответил я. — Но кое-кто попросил сделать так, чтобы ты вернулась на станцию на своих двоих.

— Упс… А вот это ты зря. — озадаченно произнёс Бадабум, но я и сам уже по лицу Астрид понял, что сказал что-то не то.

Девушка сощурилась ещё сильнее, хотя, казалось бы — куда ещё сильнее, — и процедила:

— Тебя Дом подослал, да?

— Подослал? — я развёл руками. — Как ты себе это представляешь⁈ Мы ещё пять минут назад даже не знали, что ты вообще на планете!

— Да конечно! Неужели Дом не проверил список тех, кто высаживается⁈

— А он должен быть проверять? — усмехнулся я.

— Проверять⁈ — взорвался в ухе Бадабум. — Скажи этой дуре!..

Что именно ей сказать, он так и не объяснил. Лишь засопел так громко, что я всерьёз задумался о том, что его сейчас от нервов удар хватит.

— Короче! Мне ничья помощь не нужна! Особенно от тебя! Особенно от Дома! — коротко заявила Астрид, развернулась и добавила через плечо. — И не вздумай за мной ходить, отправлю в ГГ! Я, между прочим, отлично стреляю!

Я даже не попытался сдержать кривую ухмылку, что сама собой выползла на лицо — видел я как она «отлично стреляет», два раза чуть магазин не потеряла при перезарядке, а пули наполовину выпускала вообще глядя поверх прицела, «куда-нибудь туда».

Астрид ещё раз фыркнула на мою скептическую ухмылку и зашагала прочь, не оглядываясь — даже трупы убитых тварей не стала помечать маяками, словно совсем забыла про них.

— Слыхал, Дом?

— Конечно, нет! Я же ни хрена не слышу, кроме того, что ты сам говоришь!

— А, точно. Короче, наша принцесса заявила, что не нуждается в спасении ни от тебя, ни от меня.

— Ясен хрен, заявила! А ты что ждал, что она бросится тебе в объятия, томно закатает глаза и прошепчет «Спаси меня, мой рыцарь»⁈

— Но ты же сам попросил помочь ей!

— Да, но я ни хрена не говорил, что это будет просто! Если бы это было просто, стал бы оценивать простенькое дельце в две тысячи кредитов, как ты нахрен считаешь⁈

Что ж, тут он прав. Я-то думал, что девушка окажется в положении запуганного природой «Афины» новичка, и сама будет рада тому, что ей помогают… Но я как-то забыл о какой именно девушке мы говорим. Это же колючка Астрид, у которой, даже если она хочет сказать что-то хорошее, получается максимум «Ты не совсем отстойный».

— И как тогда предлагаешь её оберегать, если она сама не хочет помощи?

— Пока что у тебя вполне неплохо получалось! Просто продолжай в том же духе!

«Просто продолжай в том же духе»…

Если бы это было так просто.

Что ж, по ходу, мне действительно придётся на какое-то время переквалифицироваться в снайпера и слегка поработать не на самого себя, а на другого человека.

А ещё придётся бросить инопланетного трилобита, или, вернее, не подбирать его снова. По нему Астрид меня моментально вычислит, и, хоть и обидно терять победные очки, но другого выхода нет — я уже дал слово. К тому же, до следующего уровня контракта на трилобита ещё далеко — может, даже до конца рейда не успеет накапать. А что до победных очков — у меня и так целая контракт на газ капает, и по пути, если получится, буду продолжать увеличивать количество работающих на меня установок. Это, конечно, не уравновесит отсутствие контрактов на артефакт и на удержание канала связи, который переключился и из-за этого утратил моё влияние, но хоть что-то.

Что ж… Будем решать проблемы по мере их поступления! И сейчас главная проблема — своенравная девица, которая нуждается в помощи, но изо всех сил это отрицает.

Нахрен я на это согласился?

Судя по тому, что от происходящего я не испытывал ни капли радости от происходящего, опыта няньки в моей жизни раньше не случалось.

И не в том дело, что Астрид действительно нуждалась в помощи, скорее уж в том, что вся моя активность, по сути, свелась к тому, что я просто следовал за ней по пятам и следил, чтобы с ней ничего не произошло.

Но самое глупое в этой ситуации — это то, что с ней ничего, в общем-то, и не происходило! То есть ей моя помощь, в общем-то, и не очень нужна оказалась!

Я не знаю, как она оказалась в центре той трёхзвёздной охоты, из которой мне пришлось её вытаскивать, но сейчас возникало стойкое ощущение, что это произошло как-то случайно. Потому что сейчас она не проявляла желания не то что лезть на рожон — вообще лезть в зоны контрактов, и обходила их по широким дугам, лишь бы ненароком не зацепить и не оказаться в вероятной зоне интереса другого квестора. Доходило до того, что она игнорировала отметки крошечных, на одну звёздочку, стай, даже несмотря на то, что с их стороны не раздавалось ни единого звука, который бы намекал на то, что там ведётся добыча биологических образцов.

Да и вообще, создавалось ощущение, что девушка тут вовсе не для того, чтобы выполнять контракты и зарабатывать медальки. Она как будто целенаправленно двигалась куда-то, в какую-то ей одной известную точку, и, с учётом того, что встретились мы недалеко от точки эвакуации, создавалось ощущение, что её цель находится ровно на противоположном конце Ламинара.

Астрид даже в драку с тварями старалась не влезать, и оставалось только догадываться, как она успела накопить пять сотен кредитов на «Бандита» — скорее всего, тем же образом, что и я — на пассивных контрактах. Поставила по пути к своей цели полдесятка газовых вышек, и они постепенно накапали ей денег.

— Слушай, Дом… — наконец обратился я к Бадабуму, который за всё это время не проронил ни слова, и только напряжённо сопел мне в ухо. — А тебе не кажется, что она движется в какую-то конкретную точку?

— Кажется, ещё как кажется, братец. — сумрачно ответил тот. — И я даже знаю, в какую.

— И в какую же?

— Северный аванпост. Это примерно как тот, на котором ты в прошлый раз нашёл «Бандита», только…

— Только северный, я понял. — закончил я за него, наблюдая как Астрид ловко залетает на камень, используя умение её кита.

Это выглядело крайне занимательно, надо признать — как Бадабум и говорид, удар «Носорога» работал в любую сторону, хоть вертикально вверх. Астрид просто отрывалась от земли и улетала вперёд и вверх, как будто её дёргало невидимым тросом.

— А что ей там надо, на этом аванпосте? — уточнил я, аккуратно перемещаясь следом за девушкой на таком расстоянии, чтобы различать её в прицел винтовки, но при этом она бы не увидела меня, если бы случайно обернулась. Будь у меня «маскировка», как у Динары в прошлом рейде, я мог бы и сократить дистанцию, но до «маскировки» мне ещё развиваться и развиваться, так что придётся обходиться тем, что есть.

— Это… Долгая история, братец. — вздохнул Бадабум. — Давай лучше как-нибудь потом об этом. Если кратко — у неё там личный интерес.

Какой интересный сегодня день, буквально день долгих историй, одна за другой.

Или это всё — одна и та же история, просто разделённая на несколько частей?

Я следовал за Астрид, поглядывая на небо, которое с каждой минутой становилось всё темнее и темнее. Девушка же будто не замечала надвигающегося ШТОРМа и продолжала переть вперёд, как бульдозер. Только один раз она отвлеклась, когда внезапно выскочила на небольшую кучку тварей, перелетев через очередной камень вслепую. Но даже несмотря на всю внезапность, она быстро расправилась с агрессивными зверями и потопала себе дальше, как будто ничего не случилось.

Мне за это время снова капнул контракт за добычу газа, но этого было слишком мало, чтобы я остался на первом месте по медалькам. Сначала меня обошла Сайга, которая до этого шла на втором месте, а потом и вовсе какой-то Грим скинул на третье. Но по большому счёту это не имело никакого значения, потому что я свою выгоду с этой вылазки уже, считай, получил. А когда вернусь — ещё и получу от Бадабума какую-то интересную долгую историю, которая, возможно, прольёт свет на какие-то тайны этой планеты. А это — как раз то, что мне сейчас и нужно.

Прошло не меньше пятнадцати минут, прежде чем мы наконец добрались до точки, что интересовала Астрид. Северный аванпост действительно оказался почти полной копией восточного, с которым я имел дело на прошлой вылазке. Те же типовые блоки, из которых собирали здешние здания, те же потёки ржавчины и лианы афинских растений на стенах, то же полное отсутствие дверей и окон. Единственное отличие — здесь некоторые блоки стояли друг на друге, образуя двухэтажные здания… Ну и окружение, конечно.

Если восточный аванпост стоял прямо посреди леса, на полянке — то ли специально вырубленной под это дело, то ли появившейся без участия человека, хрен разбери, — то северный аванпост стоял на озёрах. Озёрах, разлитых в огромной каменной тарелке.

Ещё севернее аванпоста пройти не представлялось возможным — буквально в пятнадцати метрах за ним, за очередным озером, в небо устремлялась огромная отвесная скала, никак не меньше сотни метров. Ни один из китов не смог бы преодолеть такую высоту, а челнок Бадабума, если бы и смог, это бы всё равно ничего не дало — с другой стороны, прямо за скалой, отчётливо виднелась чёрная плотная завеса ШТОРМа.

С моей же стороны всё выглядело намного интереснее. Тут всё выглядело так, словно у природы «Афины» в этом месте была детская, в которой она провела первые годы своей жизни и в которой же училась созидать и творить, используя в качестве учебного материала всё, что предоставила планета.

Камни тут не просто торчали в небо, как я уже неоднократно видел, здесь они как будто вырастали друг из друга. Кое-где из них складывались целые башни, что вообще непонятно как держались в вертикальном положении — настолько различались составляющие их камни по размеру, весу и форме. В других местах над озёрами с прозрачно-голубой водой (через которую хорошо виднелось дно — такое же каменное, как и всё вокруг), тянулись каменные же арки, выточенные не человеческими инструментами за пару дней, но ветром и водой за многие столетия. И все они такие толстые и монументальные, что у меня даже сомнений возникало, что по ним можно не просто ходить — танцевать на них можно, причём вдвоём! И ничего под ногами не обрушится и даже не захрустит!

При этом вокруг почти не было никакой растительности, ну оно и понятно — что будет расти на голых камнях? Только пара кустиков по периметру озёр торчат — там, где удалось зацепиться за какие-то клочки плодородной почвы. Да мох вездесущий, которому вообще всё равно на чём расти, свисает с каменных арок диковинными пушистыми занавесками.

Колоритное местечко, в общем. Даже не возникает вопроса, почему здесь построили исследовательский аванпост, даже при том, что тут, казалось бы, нет объектов для изучения — сама локация это отличный объект для изучения!

Астрид уверенно, как будто делает это не в первый раз, пошла к одному из зданий и скрылась в нём. Я за ней не последовал — в узких коридорах и в замкнутых пространствах в целом моё оружие станет скорее обузой, чем подмогой, если вдруг что-то случится. Вместо этого я установил вард, убедился, что вокруг нет никого, кто мог бы представлять опасность для меня или для девушки, и принялся ждать.

Не прошло и двух минут, как со стороны ближайших жиденьких кустов раздался шорох. Я открыл карту, уверенный, что она покажет какую-нибудь заблудившуюся тварь в этом месте, но нет — карта по-прежнему утверждала, что рядом никого нет.

— Дом, что за тварь шуршит в кустах и не светится на варде? — спросил я, не сводя взгляда с источника звука и меняя на всякий случай винтовку на гранатомёт.

— Не светится… — озадаченно произнёс Бадабум. — Нет таких тварей, братец.

— Да? — с сомнением переспросил я, наводя гранатомёт на куст. — Похоже, что теперь есть.

Навёл — но не выстрелил. Не для того я крался за Астрид, делая всё для максимальной скрытности, чтобы теперь рушить всё одним нажатием спускового крючка.

И правильно сделал, что не выстрелил, потому что через полминуты активного шуршания кусты наконец раздвинулись, и из них выпрыгнул…

— Чундрик! — рассмеялся Бадабум в гарнитуре. — Ах, вот кто у нас тут невидимая на варде тварь! Не бойся его, Вик! Он безобидный! Собственно, потому и не светится на варде — просто чтобы квесторы не обманывались!

Но я и сам уже понял, что эта зверушка не чета обычным афинским тварям. Во-первых, потому что я уже видел её, правда в стилизованном изображении — на вывеске бара Астрид.

А во-вторых, слишком уж мило и забавно это чудо выглядело. Маленькая, размером с кошку, округлая шерстяная колбаса с большими выразительными чёрными глазами, над которыми торчала пара длинных сегментированных усиков. Под глазами виднелся маленький носик с торчащими из него ещё тремя парами таких же сегментированных усиков, а с другой стороны забавного зверя торчал то ли целый десяток маленьких хвостов, то ли один толстый и пушистый.

В целом, бежевый зверёк с красной спинкой напоминал сухопутную креветку, обросшую шерстью, но это ощущение сохранялось лишь до тех пор, пока чундрик не увидел меня. Как только это случилось, зверёк остановился, и приподнялся на задних лапах, став прямоходящим. Сделал он это для того, чтобы казаться больше потенциальному противнику, или это он так проявлял любопытство — я не понял, но агрессии зверёк не проявлял, и на меня глядел… с интересом, что ли?

— И что он из себя представляет? — спросил я, не сводя взгляда с чундрика, который в ответ не сводил взгляда с меня.

— Да просто зверёк. — ответил Бадабум. — Чуть ли не единственный представитель фауны «Афины», который не пытается поужинать тобой, как только увидит. Не подвержены влиянию Экватора, и не становятся после него агрессивнее, потому что вообще не знают, что такое агрессия. Говорят, что очень мягкие на ощупь, но очень мало кому удавалось пощупать его шерсть — несмотря на полное отсутствие агрессии, они всё же не самые доверчивые существа. Питаются растениями, если вдруг тебе интересно.

Да, я и сам только сейчас заметил сине-чёрную ягоду у чундрика. До этого момента он её держал в зубах, но, как только увидел меня — взял в переднюю лапку, уж не знаю зачем. Ко мне он так и не приближался, будто ожидал каких-то действий именно от меня.

— А почему этот зверь на вывеске бара Астрид изображён?

— А это, братец, долгая история… В общем-то, это всё та же самая долгая история, так что давай пока отложим этот вопрос и вернёмся к нему, когда ты вернёшься и я расскажу тебе всё разом.

— Уговорил. — вздохнул я, снова снимая со спины винтовку и меняя её на гранатомёт. — Если, конечно, я вернусь… А то наша принцесса, кажется, решила заночевать в этом замке.

Да, Астрид действительно не торопилась сниматься с этой локации. Ей точка на варде перемещалась туда-сюда, иногда возвращаясь на прежние места, будто она что-то искала. Пару раз девушка выходила из здания и быстрым шагом пересекала открытое пространство, чтобы нырнуть в следующий блок, и тогда я приникал к прицелу, провожая её взглядом и пытаясь найти какие-то отличия от того, какой она была в предыдущий раз.

Отличие всегда было только одно — с каждым разом она всё больше и больше хмурилась.

И не она одна. Погода с каждой минутой портилась всё больше, а когда я глянул на хорошо видимую стену ШТОРМа за северной скалой, то вообще показалось, что она слегка придвинулась за то время, что я тут лежу. По ощущениям, у нас осталось не больше пятнадцати минут на то, чтобы добраться до точки эвакуации, а Астрид будто бы и не волновалась вовсе по этому поводу — вон, снова перебежала из одного здания в другое!

Пока я провожал взглядом в оптику, рядом снова раздался шорох, и что-то ощутимо защекотало мне щёку. Я скосил глаза в сторону — чундрик подошёл близко-близко, почти вплотную, и с любопытством вытянулся вперёд и вверх, как будто тоже пытался посмотреть в прицел. Ветер так и трепал его шерсть, но зверёк прочно держался нижним трехпалыми лапками даже за голый камень.

— Что, тоже хочешь посмотреть? — негромко спросил я, и чундрик коротко глянул на меня и тихо застрекотал. Забавно так, у меня даже улыбка сама собой на губах проступила.

— Ну, гляди. — я плавно, без рывков, повернул винтовку набок (благо, свободное крепление сошек к цевью позволяло это сделать), чтобы приклад не мешал зверьку.

Чундрик тут же подошёл чуть ближе, неуклюже перекатываясь с лапки на лапку, и глянул в окуляр, который размером был со всю голову зверька.

Не знаю, что он там увидел, но уже через секунду он оторвался от прицела и снова повернулся ко мне. По его морде сложно было понять, какие чувства он испытывает, но почему-то мне показалось, что он удивлён — то ли тем, что увидел в прицел, то ли самой технологией оптического увеличения.

Я молчал и не двигался, поэтому чундрик ещё раз приник к окуляру и не отлипал уже целых десять секунд. Я даже чуть шевельнул винтовкой, меняя угол обзора, и зверёк тут же сделал шажок в сторону, чтобы не упустить ничего из виду. Я сдвинул ещё чуть-чуть — и он сделал ещё шажок.

Так мы и осмотрели всю озёрную долину, раскинувшуюся под каменной аркой, на которой я занял позицию. Ну, не всю, конечно, а только ту половину, что была перед нами. Чундрик, как завороженный, смотрел в прицел, не отрываясь, и будто вообще забыл о том, что существует какой-то мир за пределами того, что он видит в кружке, ограниченном непроглядной чернотой.

А потом внезапно небеса расколола молния, и следом за ней тут же хлынул дождь!

Озёра моментально вспенились от падающих капель, щит надо мной ярко вспыхнул, не пуская льющуюся с неба воду к телу, а вот чундрику было не так хорошо. Дождь пока ещё стекал по его плотному меху, но было очевидно, что это ненадолго, и лучше бы зверьку поискать укрытие.

И он сам это понял, потому что оторвался от прицела, посмотрел наверх (совсем, как я, как только первые капли дождя упали с неба), а потом на меня.

— Беги в домик и прячься. — посоветовал я. — Если, конечно, у тебя есть домик. Скоро тут жопа будет. Абсолютная.

Чундрик согласно застрекотал, а потом нагнулся и положил передо мной своё сокровище — ягоду, которую всё это время не выпускал из рук. Поблагодарил, значит, за шоу, которое я для него устроил. А потом встал на четыре лапки, снова превратившись в пушистую креветку, и довольно шустро заспешил прочь!

Я проводил его взглядом, пока он не скрылся из виду, а потом заново установил уже закончивший работу вард и проверил, что творится вокруг. А вокруг творилось всё то же самое — никаких тварей, никаких квесторов, только одинокая точка Астрид, которая уже не металась по всему исследовательском аванпосту, а застыла на одном месте без движения. Похоже, девушка наконец что-то нашла.

Или наоборот — не нашла того, что надеялась найти…

Независимо от успешности её поисков, оставаться тут больше нельзя. До наступления ШТОРМа осталось десять минут, не больше, и этого времени нам впритык хватит, чтобы добраться до точки эвакуации, и то — только если выдвинемся прямо сейчас.

Поэтому я встал, размял затекшие от долгого лежания ноги, повесил за спину винтовку, взяв в руки вместо неё гранатомёт, и шагнул вниз с каменной арки.

Тридцать секунд — и я уже стою возле ближайшего здания аванпоста, по колено в воде, которую, к счастью, щит тоже не пропускал, что спасало меня от мокрых ног. Карта показывала, что Астрид находится всё на том же месте, и теория о том, что она нашла то, что искала, на этом фоне стремительно теряла свою правдоподобность.

Да и хрен с ним — нашли или не нашла, это не мои заботы. Моя забота — вытащить Астрид с планеты, а для этого её сначала надо вытащить наружу.

Поэтому я навёл гранатомёт на здание, в котором сидела девушка, взял чуть в сторону, чтобы граната разорвалась возле него, а не прямо на стенке, и выстрелил.

Граната грохнула, перекрывая даже удар грома, который очень удачно ударил одновременно с ней. Но я всё равно выстрелил ещё раз для уверенности, а потом опустил гранатомёт, зарядил в него потраченные две гранаты, набрал в грудь побольше воздуха и крикнул:

— Эй, недовольная принцесса! Выходи из своего прекрасного замка, твой принц явился тебя спасти!

Приветственный фейерверк из гранат сработал лучше некуда. Когда взорвалась первая из них, точка на карте, изображающая Астрид, метнулась на север, подальше от меня. Когда разорвалась вторая — наоборот, в мою сторону, на юг, да так резко, что оказалась буквально за ближайшей стеной. Видимо, решила, что, раз агрессор не стреляет по ней прицельно, то значит, не знает, где она находится, и это отличный шанс подобраться поближе, оставаясь незамеченной, и неожиданно расстрелять шумного пришельца из укрытия.

Но когда она услышала мой голос, то это очевидно сломало все её планы. И она просто вышла из здания, и решительным шагом направилась ко мне, держа оружие в опущенной руке.

— Опять ты⁈ — начала она ещё издалека. — Какого хрена⁈ Как ты вообще умудрился выжить! Как ты умудряешься выживать уже второй рейд подряд⁈ Я первые пять высадок возвращалась на станцию в ГГ, и до сих пор иногда возвращаюсь! А ты уже вторую высадку подряд мозолишь мне глаза!

Она подошла вплотную, взглянула на меня внизу вверх, и подняла руку:

— Кто. Ты. Нахрен. Такой⁈

На каждое слово она тыкала мне в грудь указательным пальцем, не замечая того, что тыкает, конечно же, не в меня, а в щит, который лишь насмешливо светился от этого.

— Отличный вопрос. — улыбнулся я. — Если вдруг узнаешь, то расскажи мне тоже.

— Ты!.. — Астрид снова попыталась что-то сказать, но не нашла слов, задохнулась возмущением, и только взмахнула руками.

— А теперь ещё и ты. — я кивнул. — И нам бы обоим поспешить, потому что погода портится, как видишь. А если ты планируешь исполнить своё обещание отправить меня в ГГ, если увидишь ещё раз, то вынужден тебя разочаровать — вот так запросто я не дамся, и буду отбиваться, так что кто ещё из нас окажется по итогу в ГГ — вопрос.

И я указал глазами на гранатомёт, который выглядел всяко внушительнее, чем оружие Астрид.

— В лучшем случае, мы окажемся в ГГ оба. — продолжил я, и пожал плечами. — Впрочем, если не поторопимся, то окажемся в нём всё равно, так или иначе. Так что ты выбираешь?

Астрид ещё несколько секунд сверлила меня взглядом, а потом красноречиво фыркнула, выражая этим всю гамму своих эмоций, развернулась и зашагала прочь.

— Не в ту сторону! — крикнул ей в спину я, не в силах сдержать улыбку, да и не пытаясь.

Астрид прямо на середине шага резко развернулась, снова прошла мимо меня — на сей раз в правильную сторону, в сторону точки эвакуации, — и ещё раз фыркнула.

Ну, фыркает — это не стреляет, с этим я как-нибудь смирюсь. Поэтому я быстро, в два шага, догнал её и пошёл рядом.

— Судя по всему, моё появление стало для тебя сюрпризом? — спросил я, не особенно надеясь на ответ.

— Естественно! — неожиданно ответила она, правда не забыв при этом стрельнуть глазами. — Откуда бы я могла о тебе знать⁈

— Действительно, откуда? У квесторов же нет никакого инструментария для того, чтобы определять, нет ли рядом с ними соперников. — я покачал головой, а Астрид в ответ на это опять фыркнула.

Хм… Неужели?..

Я улучил момент и поглядел на пояс её кита, и убедился в том, в чём предпочёл бы не убеждаться.

Пояс Астрид был абсолютно пустым. На нём располагался лишь один подсумок с магазином для автомата, да пистолет — стандартный, мерк-тековский, — и больше ничего. Ни единого скилла. Даже стандартных для любого квестора стимулятора с гранатой и то нет.

Я перевёл взгляд на лицо Астрид, но она поспешно отвернулась, будто пыталась изо всех сил избежать этого.

Получается, Астрид с самого начала рейда, с самой высадки, только и делала, что копила деньги на этот автомат. Ничего больше не покупала, ни на что не отвлекалась и не разменивалась, лишь бы поскорее обзавестись оружием посерьёзнее.

И это даже звучит в какой-то степени логично — я и сам именно так и поступил в этом рейде…

Но я-то планировал в нём победить! И именно на этом и строил свою стратегию на рейд — взять гранатомёт, чтобы как можно быстрее накрабить максимум самых сложных стай мутировавших тварей, параллельно с этим расставляя установки по добыче газа, и заработать таким образом больше всех медалек! Для подобной линии поведения моя тактика была не просто возможной — а чуть ли не самой предпочтительной…

Но Астрид-то не крабила контракты! Настолько «не крабила», что даже стороной их обходила, даже стаи на одну звезду, если они попадались на пути! Только если случайно влипала в них, вступала в бой, чему я и стал свидетелем.

Получается, она с самого начала понимала, что до своей точки на северном аванпосте она если и доберётся, то очень нескоро — вероятнее всего, уже после Экватора. Потому и стремилась так купить оружие посерьёзнее, чтобы иметь достаточную огневую мощь к тому моменту, когда твари озвереют и единственным способом выжить станет калибр покрупнее.

Что же тебе там надо, на этом аванпосте, девочка Астрид?

Напрямую я, конечно же, этот вопрос задавать не стал — она не ответит. Если уж Бадабум не дал ответа, хотя он его совершенно точно знал, то она не даст тем более. Опять будут прятать взгляд, фыркать, ёрничать, но по существу не скажет ни слова. Уж лучше я немного подожду, и услышу всю историю целиком от Бадабума.

Астрид демонстративно держалась на два шага впереди — явно пыталась показать, что она сама по себе, и моя помощь её не нужна. Отчасти так оно и было — девушка вполне уверенно пользовалась особенностями своего кита, легко запрыгивая на каменные уступы весьма приличной высоты.

Это-то её и подвело, когда она в очередной раз, не глядя, сиганула на очередную высоту. Я даже не успел последовать за ней, как она неловко взмахнула руками, стоя на краю, словно потеряла равновесие, развернулась и спрыгнула вниз с пятиметровой высоты!

Её щит вспыхнул при приземлении, приобретя опасно-жёлтый оттенок, но девушка не обратила на это внимания — тут же развернулась и вскинула автомат.

А с уступа на нас одна за другой начали падать твари! Они как будто знали, что мы пойдём этой дорогой и устроили засаду там, где их не было видно! Мутировавшие байтеры, рочеры, гриндеры и даже скайдеры посыпались как конфетти после взрыва хлопушки, и все — мутировавшие, все с этими грёбаными выростами на спинах! Ветер дул в них как в настоящие паруса, из-за чего твари падали не вертикально вниз, а слегка в сторону… И при этом они умудрялись не разбиваться при падении! Пять метров — конечно, не самая большая высота, но хотя бы лапу себе должен был сломать хотя бы один из них!

Нет, не ломали. Даже больше — на середине высоты падение первой парочки байтеров замедлилось во много раз, как будто гравитация резко передумала играть по-честному и на всех воздействовать одинаковым образом, и твари приземлились на землю мягко и плавно, как мать опускает ребёнка в колыбель.

И тут же разлетелись на кровавые ошмётки, когда Астрид вколотила в них очередь из автомата!

Я не стал отставать от неё, и тоже открыл огонь из гранатомёта. Это нам очень повезло, что твари решили не дождаться, когда мы снова окажемся на их уровне, а последовать вместо этого к нам. Там, наверху, они могла бы завалить нас толпой, а сейчас, гонимые Экватором, они сыпались с уступа по очереди, по двое-трое, позволяя расправляться с ними точно так же — по двое-трое.

Всё даже ещё смешнее — аккуратно и неторопливо планируя на землю, они становились отличными мишениями, практически статичными. И если для меня это было не сильно важно, граната есть граната, то вот Астрид этот факт явно упрощал жизнь. Она так и дёргала стволом автомата туда-сюда, экономными коротким очередями по три-четыре выстрела выбивая тварей в те моменты, когда они зависали над землёй!

Зуб даю, что это умение у них как раз из-за этих парусов на спинах! Не зря же Бадабум говорил, что каждый новый вид мутировавших тварей мутирует как-то по-своему!

— Пусто! — крикнула Астрид, отбрасывая опустевший магазин и дёргая с пояса полный. Пока она неловко перезаряжалась (этому она на тренировках явно уделяла внимания куда как меньше, чем стрельбе), я добил остаток барабана, и тоже принялся закидывать гранаты в оружие. Как раз вовремя — Астрид закончила менять магазин, и снова смогла взять на себя сектор обстрела.

В общей сложности, я насчитал двадцать пять тварей — если не на четыре звезды охота, то, как минимум, на три. Жаль только маяки клеить на них некогда — когда последний хитрый скайдер, пытавшийся проигнорировать мою гранату, но нарвавшийся на пули Астрид, сдох, я так и крикнул:

— Бегом!

И мы снова втопили по направлению к точке эвакуации что есть сил. Астрид даже спорить не стала, из-за чего я в очередной раз уверился в правильности своей оценки ситуации — все эти контракты, медальки и прочая суета ей совершенно не интересна. Кит что-то проскрипел в ухо про очередной положительный опыт и кредиты, но я даже не слушал — какая разница, если это всё равно никак уже не применить?

Небо над головой окончательно потемнело, и в нём начало угрожающе сверкать красным. До точки эвакуации оставалось ещё никак не меньше километра, причём в горку, а я уже отчётливо видел, как на фоне чёрных тяжёлых туч тянется белая спираль инверсионного следа — челнок уже заходил на посадку.

— Шустрее! — велел я.

— Пытаюсь! — не без труда ответила Астрид за спиной.

Когда мы перешли на бег, она очень быстро отстала. Первые метров триста ещё пыталась снова вырваться вперёд, чтобы ещё раз показать, какая она сильная и независимая, но быстро сдалась. Всё, что ей оставалось — это пытаться не отстать от меня, и не поддаться при этом соблазну выбросить оружие, чтобы бежать не мешало.

Проход на точку эвакуации в этот раз не был небольшим проходом, прорубленным прямо в скале. В этот раз это был настоящий большой погрузочный док, с огромными воротами, правда заклинившимися на высоте чуть больше, чем человеческий рост. Огромная плоская транспортная платформа на колёсах двухметрового диаметра, подпирала ворота снизу, не давая им закрыться, и за долгие тридцать лет они срослись так плотно, что уже не особенно понятно было, где заканчивается одно, и начинается другое.

— Быстрее, парни, быстрее! Две минуты осталось до полной жопы! — едва слышно раздалось изнутри — непрозрачный намёк на то, что там ситуация тоже далека от идеала.

Дожидаясь, когда Астрид догонит, я активировал вард, открыл карту, обнаружил в глубине дока, за воротами, несколько тварей, и отправил им подарочек в виде трёх гранат веером. Как только грохнула третья, я заскочил внутрь тоже, выцелил последнего оставшегося в живых скайдера, который как раз выходил из своего бестелесного состояния, и разнёс на клочки и его тоже.

— Порядок, парни! — уже громче раздалось из-за стены. — Иду на посадку! Готовимся к отправке!

Я обернулся — Астрид уже была рядом. Запыхавшаяся, красная, но живая и здоровая.

— Проход к посадочной площадке знаешь?

— Да! — выдохнула она.

— Тогда веди!

И я толкнул её вперёд, а сам двинулся следом.

Астрид действительно знала, куда идти — буквально два поворота, и мы вывалились на посадочную площадку, где нас уже ждал шаттл с открытыми дверями. Четверо квесторов внутри смотрели на нас, но никто не пытался отправить нас в ГГ прямо сейчас — видимо, оружие у них уже было отключено.

Интересно, а если кому-то придёт в голову выпрыгнуть сейчас и открыть огонь, что будет? Или это так не работает, и однажды отключенное оно уже не включится, пока не побывает снова у корпоратов в руках?

Хотя нет, не так уж и интересно.

Я заскочил в шатлл, развернулся, протянул руку Астрид, которая снова отстала на посадочной площадке. Она на последнем издыхании ухватилась, и я буквально вдёрнул её внутрь, после чего пилот челнока объявил по громкой связи:

— Дамы и господа, поздравляю вас, все на борту! Начинаем эвакуацию, держитесь крепче!

И двери пассажиркого отделения шаттла закрылись, и он пошёл на взлёт.

Прибытие на станцию ничем не отличалось от того, что было в первый раз. Хотя нет, одно отличие всё же было — зрителей вокруг было так же мало, как и перед высадкой. Даже ещё меньше, пожалуй, что странно — мне казалось, что возвращение квесторов на станцию должно быть интереснее, чем отбытие на поверхность. Тут же целое шоу из этого устраивают, с фейерверками, и громогласным объявлением победителей.

С другой стороны, надо же брать в расчёт ещё и время, когда дело происходит. На поверхность мы отправлялись практически ранним утром, когда многие уже не спали, но ещё не успели приняться за работу, вот и пришли убить время и поглазеть на нас. А сейчас, в разгар дня, все сидят по своим рабочим местами и ради таких мелких низкоранговых сошек, как мы, покидать их не намерены.

Вот уж действительно — такое не интересное зрелище, что ради него даже с работы сбегать не хочется.

Кроме количества зрителей, однако, ничего больше не поменялось. Тот же фейерверк искр, те же вездесущие дроны, снимающие, кажется, со всех ракурсов сразу, и тот же громогласный ведущий, которому, кажется, доплачивают за то, чтобы он был как можно более назойливым:

— А вот и наши победители! Я говорю «победители», потому что их вернулось всего шестеро из сорока пяти, а значит, они уже автоматом победили! Слишком уж маленьким получается процент выживания, чтобы считать, что им просто повезло! И первой из челнока показывается чемпионка сегодняшней юбилейной восьмисотой вылазки — Сайга с результатом в девятнадцать победных очков! Эта победа уже с гарантией выводит её в основной состав, так что дружно поаплодируем Сайге, она это заслужила!

Сайгой оказалась девушка с короткими ярко-синими волосами — спортивная, подтянутая, и как никто другой подходящая на роль победительницы сегодняшнего рейда. Ну, не считая меня, конечно, но у меня самоотвод по уважительной причине.

— Второе место — Грим, тоже девятнадцать победных очков, но так как он получил девятнадцатое позже Сайги, он остаётся на втором месте!

Ах, вот как это работает. Как раз дано уже этот вопрос лежал в голове, но слишком далеко лежал, в одном из самых глухих углов. Потому что, по большому счету, не так уж это и важно было, как именно распределяются места среди тех, кто набрал одинаковое количество медалек.

Теперь я знал, как. Довольно толково, надо сказать — кто раньше получил последнее победное очко, тот и победил. Звучи справедливо.

— Третье место — Сквид! Восемнадцать победных очков! Четвёртое место — Ворпат! Шестнадцать очков!

Ведущий подбирался к нашим позывным, и на мгновение даже возникла мысль открыть рейтинговую таблицу и посмотреть, какой же позывной у Астрид.

А потом я вспомнил, что кит уже отключился, и никакая рейтинговая таблица мне не светит. Надо было раньше смотреть, ещё на планете, но там всё как-то возможности не подворачивалось. Поначалу оставшихся в строю квесторов было слишком много, чтобы понять, кто из них — Астрид, а под конец уже было откровенно не до того. Даже в тот момент, когда мы запрыгивали в шаттл.

Тем более, в тот момент, когда мы запрыгивали в шаттл!

— Пятое место — Шторм с результатом в пятнадцать победных очков! И вот это, дамы и господа, лично для меня стало неожиданностью! Прибыть практически последним — это не то, чего ждёшь после такого мощного дебюта! Может, правы были злые языки, которые утверждали, что ему просто повезло в первом рейде?

Я демонстративно зевнул, прикрывая рот рукой, и потянулся, выражая этим всё отношение к сказанному. Вряд ли за мной много кто наблюдал во время рейда, но если кто-то и наблюдал, то они прекрасно всё видели сами — что я и не стремился особенно к победе.

А вот почему — этого им уже знать не положено.

— И наконец Корсика с результатом в одиннадцать победных очков! Впрочем, этим уже никого не удивить, ведь она никогда особенно и не стремилась к победе — и зачем только высаживается на поверхность вообще?

Да, ведущий явно не отличался особым тактом и чувством меры. С другой стороны, было бы глупо ждать подобных качеств от того, чья основная задача — создавать шоу, генерировать конфликты и заставлять людей из них зрелищно выходить. При таких вводных нет ничего удивительного, что этот персонаж соблюдает инкогнито изо всех сил — так хорошо, что никто за все эти годы так и не смог его раскрыть. Если бы раскрыли — давно уже начистили рожу за подобные высказывания, как пить дать.

Астрид же в ответ на сказанное только вздёрнула нос ещё выше и фыркнула так отчётливо и громко, что слышно было даже несмотря на вопли ведущего. Впрочем, слышал это, наверное, только я один, потому что остальные квесторы давно уже разбрелись кто куда, а зрители на балконах — и подавно.

Там остался стоять только один силуэт — высокий, сухой, чуть перекошенный на одну сторону, будто у него ноги разной длины. Он даже не спешил к нам спускаться — и так знал, что в итоге мы все пересечёмся в одном и том же месте.

Так оно и случилось. Астрид исчезла из лобби раньше всех остальных, потому что у неё первой представители корпораций решили забрать снаряжение и оружие, а когда я поднялся в атриум, то Бадабум оказался уже там. То ли решил в этот раз пренебречь своими принципами и воспользоваться лифтом, то ли просто выдвинулся вверх по лестнице ещё раньше меня.

Сказать, что он был мрачен — ничего не сказать. Оно, в общем-то, и не странно — он такой небось с того самого момента, как я встретил Астрид на поверхности. Как только это случилось, Бадабум резко заткнулся, что для него вообще не свойственно, и готов поспорить, что именно тогда его настроение и пошло на спад.

— В бар? — спросил я, и Бадабум кивнул.

Молча.

Астрид уже и след простыл, но, когда мы добрались до бара, она обнаружилась там, где ей и положено быть — за стойкой. Правда не обслуживала посетителей, чего следовало бы ожидать, а стояла в углу, где стойка смыкалась со стеной, и на небольшом ноутбуке что-то быстро набирала, хмурясь при этом так, словно у неё ничего не получается.

Бар ещё не успел заполниться гостями, поэтому Бадабум напрямую прохромал к стойке, и сел прямо напротив Астрид. Я садиться не стал — встал неподалёку, скрестив руки на груди и ожидая, что же будет дальше.

Астрид бросила короткий взгляд исподлобья на Бадабума и продолжила набивать что-то в ноутбуке.

— Ри. — осторожно начал Бадабум.

— Не начинай. — нервно ответила она, рывком головы отбрасывая за спину волосы.

— Ещё как начинай. — Бадабум покачал головой. — Мы же договаривались.

— Нет, мы не договаривались! — Астрид вскинула голову. — Ты, может, и договаривался, не знаю с кем, но не со мной, потому что я никакого согласия ни на что не давала! Ты сам себе придумал, что я пообещала больше не высаживаться на поверхность, так что сам себя теперь и отчитывай! А я тебе не маленькая девочка, даже если ты считаешь наоборот! И я тебе тысячу раз говорила — я не нуждаюсь в твоей заботе! Ты мне не отец! Так что хватит пытаться играть его роль!

Выпалив это всё на одном дыхании, Ри с треском захлопнула крышку ноутбука, резко развернулась, в два широких шага покрыла расстояние до двери, ведущей во внутренние помещения бара, и скрылась за ней. Напоследок ещё хлопнула дверью так, что бокалы, подвешенные на рельсах над стойкой, зазвенели.

Бадабум несколько секунд сидел без движения, согнувшись и скрючившись, будто его придавило бетонной плитой, а потом вздохнул и встал со стула. Подпрыгнул, сел на стойку, перекинул ноги на ту сторону, слез, и подошёл к полкам с бутылками.

— Я так сопьюсь с ней… — едва слышно пробормотал он, больше для самого себя, чем для кого-то ещё.

Он отрешённо провёл пальцами по рядам бутылок, будто выбирал не на вид, а на ощупь, и в итоге остановился на той, содержимое которой отливало небесно-голубым. Взял её, развернулся ко мне и указал на бутылку взглядом:

— Будешь?

Я покачал головой:

— Нет, спасибо. Лучше расскажи, что происходит между тобой и Астрид. Сдаётся мне, там история покрепче любой выпивки заварена.

— Точно сопьюсь. — вздохнул Бадабум, ставя на стойку бутылку и один стакан, и перелезая обратно. — Но вообще ты прав, история тут действительно… Крепкая.

Бармен за стойкой проводил его спокойным взглядом — он явно привык к подобным выходками, — и просто достал из-под стойки ещё одну голубую бутылку и поставил её взамен изъятой.

— В общем, как ты и сам понял, это уже не первый раз, когда Астрид спускается на поверхность. — вздохнул Бадабум, наливая себе в стакан.

— Угу, это я понял. Только не понял, почему из этого делаешь такую трагедию. Ну спускается и спускается, много кто спускается.

— Точно, много кто спускается. — кисло улыбнулся Бадабум, вращая в руках стакан так, что напиток внутри начал закручиваться воронкой. — И многие из них возвращаются в ГГ.

— И что такого в этом? — я пожал плечами. — Много кто возвращается в ГГ, от этого же ещё никто не умирал, не так ли?

Бадабум коротко скосился на меня и ничего не ответил. Только приложился к стакану, разом ополовинивая его.

— Так, стоп. — я поднял ладонь. — Я чего-то не знаю? ГГ не безопасен?

— Как тебе сказать… — Бадабум снова покрутил стакан в руках. — ГГ это же новая разработка, ей всего три года, и информации о его воздействии на человеческий организм ещё очень мало собрано…

— Дом.

— Нет. — он вздохнул. — ГГ не безопасен.

— Отлично. Уже что-то. И в чём это проявляется?

— В проблемах с головой. — Бадабум постучал себя согнутым пальцем по лбу. — Или вернее будет сказать, в том, что они вероятно могут проявиться. ГГ это же не самостоятельная разработка, это развитие той самой технологии гибернации, которая сохраняла жизнь тебе на протяжении всех этих тридцати лет. А что произошло с тобой из-за его воздействия?

— Я потерял память. — мрачно констатировал я. — Это и есть те самые вероятные проблемы с головой.

— Что-то вроде того. ГГ вообще разработали «Баргест», объединив технологию гибернации с инопланетными артефактами — ну, сам понимаешь, без них тут вообще ничего не делается. Но недостатки гибернации никуда не делись, и та же проблема, с которой столкнулся ты… Ну, они никуда не делась, собственно.

— Но я это я. — я покачал головой. — Я тридцать лет пролежал в гибернации, и вряд ли кто-то другой хотя бы половину, хотя бы четверть этого срока провёл в ГГ суммарно за всё время существования квесторства! Я своими глазами видел, что иных квесторов, — тех, что на контракте у корпораций, — вытаскивают прямо во время рейда, там счёт даже не на часы, на минуты идёт!

— Так-то оно всё, да не так, братец. — Бадабум опустошил стакан и налил себе ещё. — Ты рассуждаешь логично, но упускаешь один важный момент, о котором я уже сказал — действие ГГ до конца ещё не изучено, потому что просто нет достаточной базы для того, чтобы делать какие-то заключения. Однако, за всё время его существования уже было три случая, когда отмытые от ГГ квесторы… Не возвращались в нормальное состояние, назовём это так.

— Ты имеешь в виду, что они, как и я, теряли память? — уточнил я.

— Нет, я имел в виду, что они превращаются в полных овощей. — невесело усмехнулся Бадабум. — Самых натуральных, без капли какого-либо сознания, без высшей нервной деятельности, и даже почти без инстинктов. Просто пустая телесная оболочка, внутри которой уже не осталось человека. Вот что я имел в виду, братец.

Я внимательно посмотрел на Бадабума, всерьёз ожидая, что он сейчас засмеётся и признается, что пошутил в своей обычной, не самой умной, манере…

Но Бадабум не смеялся. И не признавался. И даже не совсем понятно, чего именно я ждал в этой ситуации — на такие темы шутить всё же не принято. Даже если ты Бадабум.

Получается, я такой не один. Вернее, не так. «Такой» я как раз один, но есть ещё как минимум трое, чьи проблемы хуже моей в десятки раз. Трое из нескольких тысяч зарегистрированных. Не так уж и много, если просто посчитать — какие-то доли процента. Но когда вспоминаешь, что именно произойдёт, если вдруг ты в эти доли попадёшь — вероятность уже не кажется такой уж незначительной.

— А это точно произошло из-за ГГ? — уточнил я на всякий случай. — В смысле, это прямо точно известно?

— Да кто ж тебе ответит. «Баргест», конечно же, говорит, что ГГ ни при чём, и он безопасен, а те трое не имеют к нему отношения, но…

— Но?..

— Но все видели то, что видели. Ребята высаживались на поверхность в добром здравии и трезвом уме, а когда их отмыли… Ну, сам понимаешь. При этом двоих эта беда настигла уже после того, как в киты добавили возможность трансляции для всех желающих, и те, кто за ними наблюдал, в один голос утверждают, что в процессе рейда не происходило ничего такого, что могло бы привести к таким жутким последствиям. Им, конечно, не особенно охотно поверили, но, к счастью, имеются записи, и эти записи с тех пор посмотрели не одну тысячу раз. И почти все в итоге согласились с самым первым выводом — действительно, ничего из ряда вон выходящего с ними не случалось.

— Значит, всё же ГГ… — задумчиво произнёс я.

— Это самый логичный вариант. — Бадабум развёл руками. — «Баргест», хоть про них и отзывается в основном в положительном ключе, всё же остаётся огромной корпорацией. У них на первом месте выручка, на втором — престиж и репутация. И они, конечно же, сделают всё возможное, чтобы их репутация оставалась незыблемой. Так что да, любое отношение ГГ к тем троим автоматом отрицается, но знаешь, что интересно? Корпорация забрала этих троих к себе, выплатив их родственникам нехилую компенсацию, и с тех пор про них никто не слышал. Зачем это сделали? Ответ напрашивается только один — изучать. Изучать то, что с ними произошло, и пытаться понять, из-за чего это произошло.

— Но если «Баргест» уверены, что ГГ тут ни при чём, то зачем это всё… Я тебя понял. — я кивнул. — Действительно, с такой точки зрения всё действительно кажется очевидным. Но почему ты мне не рассказал об этом?

— А тебя бы это остановило? — Бадабум пожал плечами. — Я достаточно хорошо разбираюсь в людях, чтобы с первого взгляда понять, что ты отправишься на поверхность даже если вероятность будет не сотые доли процента, а пятьдесят на пятьдесят. А твоя первая вылазка и так была слишком напряжённой для того, чтобы сообщать тебе между делом — «Кстати, братец, я не говорил, да? У тебя есть небольшой, но вполне реальный шанс, что ГГ сделает из тебя овощ, так что постарайся в него не попадать!»

Бадабум попытался улыбнуться, но получилось у него так же, как и в предыдущий раз — кисло и вымученно.

— И теперь, получается, ты боишься, что-то же самое произойдёт с Астрид? — уточнил я. — Что она тоже может стать таким же овощем?

— У Астрид много рвения и страсти. — вздохнул Бадабум. — Но не очень хорошо с навыками, сам видел. И то, для чего она спускается на поверхность… Скажем так, с её манерой проводить высадки она просто неконкурентоспособна. Из двадцати рейдов семнадцать закончились для неё в ГГ. Другой на её месте давно бы бросил это дело, поняв, что это не для него… Но не Астрид.

— Ну а твоё-то какое дело? — я пожал плечами. — Ты трясёшься над ней, как над собственной дочерью, пока она тебя чуть ли не нахер шлёт открытым текстом… Я, конечно, всё понимаю… Но этого я не понимаю!

— Да тут всё просто, братец. Помнишь, я рассказывал тебе историю о том, как моя нога формой своей стала напоминать приклад «Заразы»? И как мне помогли, вытащили меня с планеты практически на закорках.

— Ну?

— Так вот я тогда не говорил, кто конкретно это был. А теперь, раз уж мы заговорили, замалчивать уже бесполезно. Тем, кто вытащил меня с «Афины» был отец Астрид, Теодор. И я не видел его уже два года.

Бадабум, будто сказал всё что хотел, замолчал и снова наполнил стакан. Такими темпами его предсказание про «сопьюсь» действительно воплотится в реальность.

— И что с ним случилось? — спросил наконец я после нескольких секунд молчания. — Почему не видел?

— Ну почему… — Бадабум усмехнулся. — Потому же, почему и всех остальных квесторов того времени. Что обычно с ними случалось в те времена, когда ещё не было ни ГГ, ни китов, ни современного оружия, из которого много специально создавалось для эффективного истребления афинских тварей? Что с ними происходило?

Ответ был очевиден, конечно, но я всё же уточнил:

— Он погиб?

— Как тебе сказать… Тела никто не видел, конечно же, но это не доказательство. С телами на «Афине» вообще ситуация тяжёлая, их просто не остаётся, так что по первости вообще были большие проблемы с определением, кто точно погиб, а кто просто ушёл в запой и не доложил о своём возвращении на станцию.

— В запой? Что, прямо так много случаев было?

— Больше, чем нужно, чтобы это ещё можно было считать приличным. В первые рейды не возвращался вообще никто из высадившихся, в последующих — хорошо, если половина. Практически каждый день кто-то кого-то терял, и происходило это зачастую самым жутким образом — когда видишь, что человек гибнет прямо у тебя на глазах, а сделать с этим ничего не можешь — или вообще не знаешь как, или знаешь, но не имеешь нужных инструментов для этого. А с учётом того, что большинство квесторов того времени знали друг друга и высаживались командами, это, считай, всё равно что потерять друга, да ещё и так… жестоко.

— Но желающие не заканчивались? — я пожал плечами. — Почему?

— Сложно сказать. Обстоятельства так сложились. Этот феномен многие психологи по всему миру изучали, даже название ему придумали — «афинская лихорадка», ты разве не слышал? Ах да, ты же не слышал… По аналогии с «золотой лихорадкой» назвали, был такой промежуток времени в далёком-далёком прошлом, когда люди тысячами ломанулись за золотом.

— Но, насколько я помню, во времена золотой лихорадки заработали не золотоискатели, а те, кто продавал им лопаты. — улыбнулся я.

— Как приятно встретить эрудированного человека. — Бадабум тоже улыбнулся, и впервые за всё время это не выглядело так, словно он лимон разжевал. — Твоя память продолжает подкидывать сюрпризы, Вик.

— Сам поражаюсь. Так что насчёт продавцов лопат? Разве все эти желающие сунуть голову в петлю с красивой подписью «Афина-пять» не понимали этого?

— А разве золотоискатели в период «золотой лихорадки» понимали? — Бадабум поморщился. — Нет, кто-то безусловно понимал, но таких было меньшинство и их всё устраивало. Они готовы были обеспечивать прибыль продавцам лопат до тех пор, пока продавцы лопат обеспечивают прибыль им. Да, в конечном итоге торгаши оставались в выигрыше намного чаще, чем простые копатели, но лихорадка на то и лихорадка, что больные ею о таких вещах не способны думать из-за тумана в голове. Ну и да, современные корпорации — это те же продавцы лопат, просто более высокотехнологичных, и многофункциональных. А принципиально ничего и не изменилось — те же продавцы лопат, те же копатели, разве что теперь проигравшие не возвращаются домой с пустыми карманами, а не возвращаются вообще. Ну и всеобщее помешательство, конечно, тоже было точно такое же. Наплыв желающих попробовать себя на поверхности был просто огромен — и каждый был уверен, что уж с ним-то точно не произойдёт ничего плохого. Целыми компаниями прибывали, упакованные, снаряжённые, уверенные в себе. А потом возвращались хорошо если половиной состава, и несколько дней пили как не в себя, пытаясь если не забыть всё, что произошло, то хотя бы заглушить. И все эти дни никто толком не знал, живы ли они вообще, как и кем их считать и нужно ли считать ли вообще. Тео потому что и открыл этот бар, что это обеспечивало хоть какой-то контроль за такими… Копателями. Когда он появился, хотя бы часть этих ребят перестала ломать голову, куда бы им отправиться после потери одного или нескольких товарищей, и шла прямо сюда, что немного, но облегчало их подсчёт.

Ну точно, всё сходится. Астрид же говорила, что этот бар она получила «по наследству» — теперь понятно, от кого.

Я снова обвёл бар взглядом, чуть задержав его на всём, что привлекло моё внимание в прошлый раз — шляпе, винтовке, сапогах, — и снова посмотрел на Бадабума:

— Значит, это всё — его? Тео?

— А чьё ж ещё. — усмехнулся тот. — Сам же видишь, что ему лет больше, чем тебе. Да, это все его, осталось как память.

— И винтовка тоже?

— Это не винтовка, это макет. Единственное, что не настоящее из всего этого, потому что настоящую винтовку Тео, конечно же, взял с собой в последнюю вылазку. Тогда ещё не было никакого удобного сброса снаряжения с орбиты, как сейчас, и всё приходилось тащить на себе. И туда, и оттуда, если повезёт.

— Как я понимаю, однажды Тео не повезло?

— Судя по всему. — Бадабум пожал плечами. — Что конкретно случилось, никто, конечно, не знает, но однажды он просто не вернулся с вылазки. Сказал, что хочет кое-что проверить в кое-каком месте, и, если всё окажется так, как он думает, то это перевернёт наши представления об «Афине», но без подробностей. Он всёегда был немного суеверным и считал, что если расскажет более подробно, то сглазит.

— Дай угадаю. — я щёлкнул пальцами. — «Кое-какое место» это тот самый аванпост, на который так стремилась Астрид во время вылазки? Но зачем?

— Ну да, тут нетрудно догадаться. А что касается вопроса «зачем»… Чтобы найти хоть что-нибудь. Она всё ещё не может смириться с тем, что отца больше нет, хотя умом и понимает, что иначе быть не может. Всё надеется на какое-то чудо, пытается найти что-то, что докажет, что он может быть жив. Ну, или наоборот — окончательно убедит в том, что искать его и тем более ждать, что он вернётся — бесполезно.

— Но это же очевидно. Даже если там что-то и было, ШТОРМ это всё равно обнулил, и вёрнул всё как было.

Я договаривал фразу на автомате, уже понимая, что не всё так просто, как я только что описал. И Бадабум, глядя на меня, понял, что я понял, и утвердительно кивнул:

— Вот, сам всё понимаешь. Потерянное оружие, потерянные скиллы — это всё ШТОРМ должен был обнулить много раз. А их всё равно нет-нет, да находят.

— Значит, и от Теодора тоже что-то могло остаться?

— Ответить на этот вопрос можно только одним способом — найти это «что-то». Тогда это будет утвердительный ответ. Но до тех пор, пока ничего не нашлось, отрицательного ответа дать не получится, ведь вероятность всё ещё имеется. Каждый новый разрыв в ШТОРМе — это вероятность.

— Ну, таким образом вообще можно всё что угодно объяснить и оправдать. — вздохнул я. — В том числе и беспорядочные постоянные высадки на планету, в надежде, что именно сегодня удастся добраться до нужного места, и что именно сегодня ШТОРМ вернёт туда то, что ты ищешь.

— А она, по-твоему, чем занимается? Именно этим. Она девочка упорная, вся в папу, что ни говори. Иногда у меня вообще создавалось ощущение, что она таким образом пытается сама сгинуть в ШТОРМе, потому что верит, что так наконец сможет воссоединиться с отцом.

— Ну, это вряд ли. — усмехнулся я. — Это же вообще нетрудно. Снимаешь кит, дожидаешься, когда планету затянет, и привет.

— Ага, «снимаешь кит». Умник нашёлся. Ты пробовал снять кит?

— Хм, нет. А что, с этим какие-то проблемы могут возникнуть?

— Как раз наоборот — поблемы могут возникнуть, если ты его снимешь. — вздохнул Бадабум. — Или если он каким-то другим образом покинет твоё бренное тело — ты же, считай, вернёшься на тот же уровень технического оснащения, что и самые первые квесторы, из которых в наше время жива хорошо если десятая часть. Поэтому киты сделаны так, чтобы этого не произошло, и снять его у тебя не получится при всём желании. Как только он поймает излучение ШТОРМа и включится, снять его уже не выйдет, пока не вернёшься. А просто не надевать его не получится — капсула не запустится, если не обнаружит кит на том месте, где он должен быть. А что до идеи снять его непосредственно в момент высадки, если у тебя таковая появилась… Ну, тут сам должен понять.

Ну да, тут и понимать нечего. Капсулы это же почти что железные гробы по своей конструкции, только ещё более тесные. Минимум места, чтобы квестора как можно меньше бултыхало внутри в момент высадки, — даже руки не поднять. А уж о том, чтобы снять кит в такой тесноте, вообще речи не идёт. Так и получается, что избавиться от него ни на планете, ни до момента попадания на планету возможности не существует.

А после — уже и не нужно.

— Ладно, но, а тебе-то что до этого? — я снова вернул его к теме, которую никак не удавалось закрыть. — Она взрослый человек, делает то, что считает нужным.

— Если бы всё было так просто, братец. Когда Тео вынес меня с поверхности практически на себе, мы с ним крепко сдружились. Но он-то продолжал высаживаться на поверхность, а я уже не в состоянии был. Вот он и попросил меня присматривать за дочерью и баром, пока он отсутствует.

— А ты ещё и в барном деле дока?

— Какой там! — Бадабум махнул рукой. — Просто следил за тем, чтобы ни одна пьяная тварь не смела позволять себе лишнего. А то Ри у нас девочка видная, много кто пытался оказывать ей знаки внимания… За стойкой иногда стоял, когда рук не хватало. В общем, так, по мелочи… В основном, она и сама справлялась.

— До тех пор, пока не перестала? Пока не пропал её отец?

— Вот-вот, ловишь на лету. Как только Тео не вернулся с вылазки, она прямо с катушек слетела. Забыла и про бар, и вообще про всё на свете. Сразу же кинулась искать его, а узнал я об этом только по факту — когда пришёл с утра в бар, а её там нет. А вернулась через два дня — в ГГ, конечно же, она же вообще без всякой подготовки упала.

— Так, стоп. — я нахмурился. — Что-то не сходится. Ты говоришь, Тео не вернулся, но при этом говоришь, что Астрид вернулась в ГГ. То есть, в тот момент киты и ГГ уже существовали?

— Во, теперь ты понимаешь, в чём соль всей этой истории. — кивнул Бадабум. — Да, всё именно так и обстоит. Тео довольно долго был квестором, ему постоянно везло, так что он застал даже изобрение китов, скиллов, ГГ, орбитальных сбросов, и вот этого всего, в общем. Так что да, техническое оснащение Тео было точно таким же, как и у тебя, когда ты высаживался на поверхность. И почему при этом он не вернулся, хоть даже и в ГГ — вот это и есть тот вопрос, на который мы не можем найти ответ уже два года. Ну как «мы»… Астрид, преимущественно.

— То есть, она пытается найти ГГ со своим отцом внутри? Там, куда он должен был отправиться в ту роковую вылазку?

— Уже нет. — Бадабум покачал головой. — Поначалу — да, именно это и было её целью. Но потом, спустя десять рейдов, она смирилась с тем, что эта цель недостижима. Не было там Тео, как ты ни крути, хоть всю локацию на атомы разложи и каждый из них проверь. Поэтому она решила, что отец там не остался, а пошёл куда-то ещё, и, если хорошо поискать, то можно найти какие-то указания на то, куда именно он пошёл. Их-то она и искала, как ополоумевшая.

— Но ведь все киты после того, как сработал ГГ, начинают работать как маячки, позволяя найти владельцев и вытащить их с поверхности… Нет?

— Да! — Бадабум в сердцах хлопнул ладонью по стойке. — В том-то и дело, что да! Маячки, геолокация, вот это вот всё, всегда и со всеми работали! И только Тео был единственным, с кем это не сработало! Его кит не подавал никаких сигналов, и где он застрял — никто не знает!

— Кит вышел из строя? — предположил я.

— Да, это была первая мысль у всех. Вообще у всех. — Бадабум пожал плечами, глядя в стакан. — Но проблема в том, что ни разу. Вот ни единого раза ни до, ни после ситуации с Тео, такого не происходило! Бывали случаи, когда загеленные квесторы оказывались в какой-нибудь заднице типа пещеры, откуда их сигнал еле пробивался, но пробивался же! Бывали такие, чья эвакуация была, прямо скажем, нелёгкой задачей — из какой-нибудь расселины например, но ни разу не было такого, чтобы квестор просто пропал с концами! Понимаешь — ни разу!

Я покачал головой и ничего не ответил — с одной стороны, конечно, аргумент убедительный…

С другой — я уже неоднократно сталкивался с тем, что на этой планете и на станции, что висит на её орбите, всё работает лишь до тех пор, пока не перестаёт.

Кто сказал, что киты не должны укладываться в эту логику?

— Ладно, а почему тогда Астрид перестала его искать? — спросил я, закрывая тему с поломкой, или, вернее, оставляя её недосказанной.

— Ну, не перестала, как видишь. — Бадабум поболтал стаканом.

— Нет, я не о том. Когда я сообщил, что тут Астрид, ты сказал «Опять». Значит, какое-то время она не лезла на поверхность, верно?

— А, вон ты о чём. Да, мне удалось её отговорить. Это было непросто, прямо скажем, потому что она вообще никого не хотела слушать — ну, для неё это норма, я и не ожидал, что станет легко. Я упросил Эби лишить её доступа в симулятор, где она как проклятая целыми сутками тренировалась в промежутках между рейдами, иногда забывая даже спать. Я даже пытался договориться с Генри, чтобы он аннулировал её квесторский пропуск, но об этом прознали фанаты, которые к тому моменту уже успели у неё появиться, и чуть не устроили мне тёмную, да и Генри заодно. Ну и, конечно же, я много раз пытался поговорить с ней самой… Даже не знаю на самом имели ли хоть что-то из этого какой-то смысл, или она просто устала возвращаться на станцию в ГГ, но в один прекрасный момент — как отрезало. Услышав в очередной раз сирену, я в очередной раз пришёл сюда, чтобы последить за баром в её отсутствие… А она тут, представляешь? Стоит себе за стойкой мрачнее тучи ШТОРМа, разве что молнии красные не кидает, и смотрит, не отрываясь, на экраны, на которых транслируется картинка с камер других квесторов. И всё, собственно — с тех пор, как отрезало. Больше никаких высадок, больше никаких поисков. Всё как хотел Тео для своей дочери — спокойная жизнь, уютный бар, и никаких опасностей.

— Тогда почему это закончилось? Почему она снова оказалась на поверхности?

— А кто ж его знает, братец? — Бадабум кисло пожал плечами. — У неё самой спросить, это надо ждать, когда она остынет, минимум до завтра… Но я тебе скажу — у меня уже прямо сейчас есть одна теория… И, думаю, что шансы оказаться правым у меня довольно высоки.

— И что за теория? Что, по-твоему, заставило её снова вернуться на поверхность?

— Не «что», а «кто». — Бадабум внимательно посмотрел на меня поверх стакана. — Ты, братец. Конечно же, ты.

— А, ну конечно, кто же ещё. — я вздохнул. — Сектанты, своенравные девчонки — короче, все проблемы на станции начались только тогда, когда на ней появился я. До этого момента никаких проблема на станции не существовало.

— Про сектантов я ничего не говорил, заметь. — Бадабум покачал головой. — Но хорошо, что ты и сам признаёшь, что это выглядит подозрительно. Проблемы на станции до твоего появления, безусловно, существовали, но они никогда не становились такими…

— Странными?

— Глобальными. — Бадабум скосился на меня. — Я хотел сказать «глобальными».

— Ну да, Астрид это такая глобальная проблема…

— Глобальнее, чем тебе кажется. Она всё ещё остаётся владелицей бара, а бар на станции это больше, чем просто бар. Здесь празднуют победители и заливают горе проигравшие. Здесь фанаты разных квесторов с пеной у рта спорят, кто кого победит, но никогда не осмелятся перейти на кулаки. Здесь…

— … чудеса и леший бродит, я понял. — я усмехнулся. — И что с того?

— А то с того. — Бадабум снова скосился на меня, теперь уже неодобрительно. — Что когда пропал Тео и бар на некоторое время перешёл… скажем так, в моё управление, тут началась вакханалия. Я тогда как раз собственный бизнес начинал, логистический, ну ты в курсе, поэтому ещё и на бар у меня не особенно оставалось времени. И без управления тут всё скатилось в хаос. Заведение несколько раз чуть не разносили на щепки, и только вмешательство Генри и АГС позволяло не доводить до кровопролития. Однако, беспорядки начались не только в баре, но и в целом на станции, и с ними уже справиться было не так просто, ведь для этого сначала надо узнать, где они вообще происходят, и не по факту, а прямо в процессе.

— «В то же время» не означает «вследствие». — я покачал головой. — Это натягивание совы на глобус.

— Верно, совы на глобус. — Бадабум кивнул. — Правда когда Астрид всё же перестала высаживаться на планету и весь свой пыл и азарт перенесла на управление баром, сова с глобуса почему-то очень показательно стянулась, и всё вернулось на круги своя. Никаких беспорядков, никаких погромов, кроме словесных. Ты тут не жил несколько десятилетий, для тебя то, что я сейчас скажу — пустые слова, но жизнь на станции, она… Очень простая, по сути. Сложная в исполнении, но простая по сути, да. Здесь есть только два способа скинуть напряжение для простых людей — это или смотреть за рейдами, или сидеть в баре, когда их нет. И, так как рейд длится в лучшем случае два часа в день, а иногда и в несколько дней, то бар становится куда как весомее, чем ты думаешь. И если в какой-то момент времени из этих двух «или-или» у народа не остаётся ни одного… Народ начинает придумывать себе развлечения и способ выпустить пар самостоятельно. И, к сожалению, первое, что чаще всего приходит в голову в такой ситуации — это что-нибудь сломать. Или кого-нибудь.

— Понятно, солдат должен или спать, или быть занятым делом. — усмехнулся я. — Причём подойдёт даже самое тупое и объективно бессмысленное. Главное, чтобы был занят, а не думал, чем бы занять себя самостоятельно. Допустим, я тебя понял, но ты так и не ответил, при чём тут я?

— Ты слишком хорош, вот при чём.

— Ну, в таком меня ещё не обвиняли. — усмехнулся я.

— Всё когда-нибудь бывает в первый раз. — философски заметил Бадабум. — Но, как ни крути, а это действительно так. Астрид перестала высаживаться на планету, когда поняла, что это для неё слишком сложно. Ей-то нужны были быстрые результаты, чтобы раз — и всё начало получаться, но так же не бывает. А когда я обрубил ей доступ к симулятору, у неё перестало получаться вообще всё — ей же теперь даже тренироваться было негде. Она не следила за метой, не гналась за контрактами, из-за чего на вылазках всегда оставалась на последних местах, да и для всех более или менее опытных квесторов она оставалась лишь досадной помехой на пути, которую не составляет труда убрать, если понадобится. И как бы ни была сильна жажда добраться до истины, каждое возвращение в ГГ постепенно охлаждало пыл. До тех пор, пока он не остыл полностью и Астрид не поняла, что это — слишком сложно для неё. Не тянет она.

— А я?..

— А ты явился и с первого раза такой — фигня эти ваши рейды, вот глядите как надо! — Бадабум развёл руками. — Вернулся в первой десятке, заработал кучу кредитов, и вообще взбаламутил всё это застойное болото, как никто другой.

— И Астрид решила, что сможет так же?

— Маловероятно. Скорее, она решила, что в рейдах что-то изменилось. Настолько изменилось, что теперь даже новичок может с ноги залететь в квесторство и оказаться на первых местах без особых проблем. А если смог он — значит, сможет и она.

Я посмотрел на Бадабума, пытаясь понять, серьёзно ли он это говорит. Он тоже посмотрел на меня, и взгляд его был серьёзным, как никогда. Чуть ли не серьёзнее, чем когда мы перевязывали раненую Кайсу в тёмной кладовке.

— Я надеюсь, ты не собираешься сейчас сказать что-нибудь из серии «Вик, не мог бы ты прекратить высаживаться на поверхность, чтобы Астрид перестала на тебя ориентироваться?» — спросил я, даже не пытаясь скрыть сарказма в голосе.

— Да космос с тобой! — Бадабум махнул рукой. — Конечно, нет, за кого ты меня принимаешь! Я уже понял, что тебя проще выкинуть в шлюз без скафандра, чем сделать так, чтобы ты не высаживался на планету!

— Тогда зачем ты мне всё это рассказал?

— Не зачем, а почему. Потому что ты задавал вопросы. — Бадабум пожал плечами. — Я лишь отвечал на них, и не более.

— То есть, у тебя сейчас нет никакого дальнейшего плана действий насчёт Астрид? — уточнил я.

— Пока нет. — Бадабум во второй раз пожал плечами. — Я до сих пор не уложил в голове толком, что этот план вообще нужен, а уж придумать его… Нет, братец, не так быстро. Стар я уже для того, чтобы моментально принимать решения такой важности.

— Не могу сказать, что меня это не радует. — я поднялся со стула. — По крайней мере, теперь я уверен, что ты не будешь пытаться вставлять мне палки в колёса из-за ваших отношений.

— Звучит так, как будто у тебя как раз уже есть какой-то план. — Бадабум поднял на меня взгляд.

— Тот же, что и раньше. Найти на планете что-то, что прольёт свет на тайны моего прошлого. А прямо сейчас — дойти до лобби и посмотреть, что я могу позволить себе нового после сегодняшней вылазки. Не сказать, чтобы я показал прямо хорошие результаты, но хотя бы что-то должно же открыться.

— Иди-иди. — усмехнулся Бадабум, приподнимая за горлышко бутылку, в которой ещё изрядно оставалось. — У меня тут есть с кем время провести… И подумать.

И опять не поймёшь — шутит он так, или правда не понимает, что алкоголь и «подумать» — слабо совместимые понятия. Поэтому я не стал ничего на это отвечать, а просто развернулся и вышел из бара.

Лобби, конечно же, давно уже опустело. Мои шаги по стальным плитам пола гулким эхо отдавались в огромном пустом помещении, когда я шёл к ближайшему терминалу, как в пещере какой-то. В предыдущий раз, когда мы тут были вдвоём с Бадабумом, звуки шагов перемешивались, мешали друг другу, превращаясь в невнятную какофонию, и это не звучало так… одиноко?

Даже странно, что я единственный, кому пришло в голову после удачной вылазки проверить, что там с прогрессией. Хотя нет, не странно — я единственный, кому это наоборот не пришло в голову. Я попёрся вместо этого в бар, пока все остальные занимались делами, и пришёл сюда по итогу уже когда все всё закончили.

Ближайший терминал исправно прожевал мою карту и вывел меню прогрессии. Я бегло осмотрел всё, что открылось, и задумался.

Из хороших новостей — мне открылся «Гремучник», даже странно, что это произошло так быстро, всего лишь на вторую вылазку, да ещё и не самую удачную. Ещё интересным приобретением оказалась «энергетическая сфера» — скилл, который, судя по описанию, создавал вокруг точки своей установки пузырь радиусом пятнадцать метров, внутри которого у меня будет постепенно, но довольно быстро, восстанавливаться щит. Примерно с той же скоростью, с которой он восстанавливается в обычное время, по истечению таймера, только никакого таймера при этом нет.

Из плохих новостей — до того, к чему я стремлюсь в данный момент, пока ещё очень далеко. «Прямой переход» откроется только после пятого уровня взаимоотношений с «Немезисом», то есть, ещё через три уровня. Даже не хочу представлять, сколько контрактов ради этого придётся выполнить.

Но кроме хороших и плохих была ещё и нейтральная новость — мне открылся доступ к «метле», оружию, которое я видел в симуляторе, но которое не успел опробовать из-за недостатка времени. Тогда я был более сосредоточен на метовом снаряжении, а этот простой помповый дробовик в список не входил. Производства «Баргеста» автоматически намекало на то, что он предназначен, в основном, для борьбы с тварями, но, когда я залез в возможные модули, то оказалось, что его можно снарядить и пулевыми патронами тоже, и даже зажигательными, по типу «Дыхания дракона». Ещё можно было заменить затворную группу, сделав из помпового дробовика полуавтоматический, у чего имелись свои плюсы и свои минусы, можно было увеличить ёмкость магазина, и даже, — вот это интереснее всего! — модифицировать не само оружие, а количество боеприпасов, которые за один раз будут появляться на поясе оператора! Выбор стоял между одним в базе, двумя и четырьмя, и я прямо сейчас мог открыть второй вариант. Получается, при определённом умении можно заряжать оружие в два (а потенциально — в четыре) раза быстрее и почему-то мне казалось, что это умение у меня есть. По крайней мере, когда я об этом подумал, пальцы левой руки автоматически скрючились так, словно в них уже были зажаты рядочком, один за другим, два патрона. Так, будто делали это много-много раз.

И при всех своих плюсах «метла» стоила всего две сотни, что позволяло её купить практически в самом начале рейда, потому что, как оказалось, две сотни накопить можно буквально за десять минут. Короче, сплошные плюсы, по крайней мере, на первый взгляд, так что я поставил себе в памяти мысленную зарубку — в следующий раз в симуляторе первым делом испытать «метлу» в деле и уже хотел было закрывать меню и уходить, как вдруг моих ушей коснулся звук. И не просто звук, а звук, которого тут, по идее, сейчас не должно быть. Звук шагов.

Причём шагов нескольких людей сразу.

Внутри сразу же зашевелилось нехорошее предчувствие, но я не подал виду. Неторопливо закрыл меню со снаряжением, и только после этого обернулся, чтобы посмотреть, кто же решил удостоить меня компании.

И даже не особенно удивился, когда увидел Цезаря. И не одного, а в компании своих прихлебал, которых я совсем недавно отгонял от своей капсулы.

В этот раз они даже разговоры разговаривать не стали. Просто бросились вперёд, как только поняли, что я их заметил. Если бы у них получилось подкрасться незаметно, не сомневаюсь, что они бы и со спины накинулись на меня без зазрения совести, а так…

А так я просто сместился навстречу к противникам, нырнул под первый удар, пропуская драчуна мимо, одновременно прописав его по печени, и пока он пытался поймать равновесие, занялся вторым. Поймал в блок его удар, схватил за запястье, и крутнулся, проваливая его на себя, и тут же, резким разгибом рук — от себя!

С громким стуком башка незадачливой шестёрки Цезаря врезалась в консоль терминала, а я повернулся к самому главарю всей этой микро-банды. Он пока ещё не проявлял ко мне агрессии — явно надеялся, что шестёрки тут справятся сами, и ему не придётся вмешиваться. Но, как только оказалось, что они справиться со мной не в состоянии, Цезарь тоже решил действовать.

И сразу — наверняка. Потому что когда он расцепил сплетённые на груди руки и опустил их вдоль тела, в правой отчётливо блеснул короткий клинок.

Ай, как нехорошо… Ай, как грубо… А говорят, оружие на станции запрещено!

Не дожидаясь, когда Цезарь додумается, что опущенные руки — это чуть ли не худшее, что можно сделать в драке, — я одним рывком подскочил к нему и коротко двинул левой ему в челюсть. Он, конечно же, руки вскинул, и даже попытался отмахнуться своим коротким клинком, целя мне по руке, но я был быстрее. Оборвал на середине так и не долетевший до челюсти удар левой, и вместо этого пробил правой. Туда же, в ту же челюсть.

Да, это оказалось даже проще, чем с сектантами. Те с самой первой секунды были готовы убивать, и на меня кинулись как байтеры после Экватора, а Цезарь… Он как будто сам сомневался в том, что делает, и эти сомнения заставили его секунду промедлить…

И проиграть.

После первого же удара Цезарь поплыл. Пальцы разжались, нож выпал и зазвенел по полу, а сам квестор отшагнул назад, раскинув руки в стороны и пытаясь удержать равновесие. Я шагнул следом, и ударил еще — прямым с левой, от которого Цезарь даже худо-бедно перекрылся.

И тогда я шагнул еще раз и влепил ему короткий апперкот.

Цезарь почти на половину головы ниже меня, но от удара его подбросило так, что наши макушки сравнялись. Не дожидаясь, когда он рухнет на пол, я резко развернулся, и наступил ногой на рукоять ножа, который он выронил. И заодно — на руку первого подпевалы, того, который получил по печени. Он как раз пытался сейчас завладеть оружием, думая, что я не знаю о его планах. Невдомёк ему было, что гулкие шаги, разносящиеся по пустому лобби, сообщают о всех их перемещениях лучше, чем если бы у меня имелись зеркала заднего вида!

Пальцы отчётливо хрустнули под подошвой, шестёрка взвыл от боли, и вцепился в мою ногу второй рукой, но куда там! Он только хуже делал, пытаясь сдёрнуть её и ломая кости всё больше и больше!

Не желая затягивать весь этот цирк, я отправил его спать коротким резким ударом сверху-вниз, а, когда он завалился и обмяк, позвонил единственному, чей номер у меня был записан — Бадабуму.

— Ты ещё можешь разговаривать? — сразу же спросил я, на что Бадабум едко усмехнулся:

— Не дождёшься. Что случилось?

— Мне нужен номер Генри.

— Генри? Зачем? — в голосе Бадабума послышалось подозрение.

— У меня тут есть кое-что по его части. — ответил я, и даже ни капли не соврал этим. — Ему понравится.

— Да-а-а? — недоверие в голосе Бадабума сменилось интересом. — А мне не расскажешь? А я, так и быть, дам тебе за это номер Генри, хоть он и не любит, чтобы его беспокоили малознакомые личности.

— А ты уверен, что хочешь в это лезть? — хмыкнул я. — Впрочем, мне-то что.

И я коротко, буквально в трех словах, описал Бадабуму, что произошло. Он несколько секунд помолчал, а потом выдал короткое «Сейчас будем» и отключился.

Дежавю. Ситуация с нападением культистов повторяется практически до мелочей, разве что раненой Кайсы в этот раз нет. Точно так же на полу валяется какая-то заточка, сделанная явно из первой попавшейся железки, точно так же темно вокруг, точно так же спешат на место происшествия Бадабум… и Генри, надо полагать. Судя по тому, что номера мне Бадабум так и не скинул, он собирается привести Генри с собой. Так и сказал — «сейчас будем», во множественном числе.

И да — буквально через пять минут на лифте в лобби спустились не двое, а сразу четверо. Бадабум, Генри и ещё два молодчика, живо напоминающих тех, что сопровождали меня к Богдану. Ну, или тех, что уносили Кайсу на носилках после того, как мы её нашли — и те и эти выглядели совершенно одинаково на первый взгляд.

Генри не стал задавать вопросов — по крайней мере, не сразу. Сперва он, хмуря брови в одну пушистую сердитую гусеницу, прошёлся по лобби. Внимательно всё осматрел, особенно заинтересовался ножом, который так и лежал там, где его бросил Цезарь, но трогать ничего не стал. Подошёл ко мне и коротко изрёк:

— Рассказывай.

Рассказ занял не больше минуты, за которые Генри умудрился нахмуриться ещё сильнее, хотя, казалось бы, куда ещё. Короткий взгляд на Цезаря, который так и не пришёл в себя, и Генри покачал головой:

— У тебя прямо талант оказываться в самых сомнительных местах в самые сомнительные времена… И выходить из этого самыми сомнительными способами.

— Отрицательно. — усмехнулся я. — Если бы мои способы были сомнительными, эта троица лежала бы в кучах собственных внутренностей. А они, как видите, целы и почти невредимы. А на ноже, если будете проводить экспертизу, обнаружите только их отпечатки пальцев, и ни одного моего.

— Я тебя ни в чём не обвиняю. — Генри покачал головой. — По крайней мере, пока. Мы, конечно, всё внимательно и тщательно проверим, так что…

Что именно «так что» он не договорил. Только бросил ещё один взгляд на бездыханного Цезаря и его шестёрок, и махнул рукой своим помощникам:

— Забираем их, ребята.

А ребята будто только того и ждали. Отошли к лифту и вернулись с носилками — кажется, теми самыми, на которых уносили в ту ночь Кайсу. Носилки, конечно, широкие, но максимум на двоих — как они собрались поместить на них всех троих?

Ответ оказался так же прост, как и очевиден — единственно возможным способом они их туда поместили. Поперёк, нисколько не смущаясь тем, что головы и ноги висят и болтаются самым неестественным образом. Никакого уважения к опавшей троице они явно проявлять не собирались, их вполне устраивала и такая куча мала, поэтому они что-то сделали с носилками, и те пришли в движение. Ножничный механизм, — пантограф, во, вспомнил официальное название! — разложился, без усилий поднимая больше двух центнеров и превращая носилки в возилки на небольших колёсиках. Ребятки взялись за ручки и повезли неудачников к лифту, а Генри кивнул нам и поспешил за ними.

Я проводил его взглядом, и только когда двери лифта уже закрывались, вспомнил, что так и не взял у него номер. Что-то подсказывало, что подобные ситуации еще будут приключаться в будущем, и было бы неплохо иметь прямой выход на того, кто их способен решать кардинальным образом.

В том, что он сделает это именно кардинально, у меня даже сомнений не было. Что могу я? Вырубить, поломать — да. Убить — в теории, тоже да, но сомневаюсь, что после этого мне будут рады на станции. Даже при условии того, что я тут на хорошем счету, в том числе и у тех, кто принимает важные решения.

А вот у Генри список полномочий куда как шире. И, думаю, что он как минимум лишит Цезаря квесторского пропуска, и перекроет ему всю дальнейшую карьеру, а то, может статься, и со станции вышлет вовсе без права возврата. Насколько я понял, у него к желающим пролить чужую кровь какая-то собственная вендетта, не зря же без колебаний застрелил тогда сектанта, пытавшегося сбежать. Даже при условии, что в тот самый момент культист был безоружен и, откровенно говоря, не опасен.

Ладно, забыл взять номер и забыл, и ладно. В конце концов, у меня есть Бадабум, который за всё время нахождения в лобби не проронил ни слова и только переводил мрачный взгляд с меня на Генри и обратно. Я уже решил, что это от алкоголя, который ещё и должно было неплохо растрясти, пока они с Генри сюда добирались, но, поймав взгляд Бадабума, я с удивлением отметил, что он не выглядит хмельным.

— Шторм. — коротко изрёк он, глядя на меня. — Точнее и не скажешь.

— Поясни? — я приподнял бровь.

— Ты. Самый настоящий шторм. Появился из ниоткуда и всю станцию поднял на уши. — покачал головой Бадабум. — За всю свою жизнь я видел «Нову Квест» в таком хаосе только один раз… Знаешь, когда? Когда планету впервые накрыл ШТОРМ и люди с поверхности побежали на станцию, набиваясь в коридоры и залы, как сельдь в бочку. Когда в атриуме стояли палаточные лагеря, а за водой выстраивалась очередь, в которой постоянно вспыхивали драки.

— Это в тебе сейчас алкоголь говорит? — на всякий случай уточнил я.

— Ага, алкоголь, как же. — беззлобно усмехнулся Бадабум. — Я даже напиться не могу, в том-то и штука! Как подумаю о том, во что начал превращаться привычный уклад вещей после твоего появления, так любой хмель из головы выветривается, как вентилятором!

— Да при чём тут я⁈ — я развёл руками. — Я же ничего для этого специально не делаю!

— В том-то и суть. — вздохнул Бадабум. — В том и суть, что ты-то, по сути, ничего и не делаешь для этого, ты просто… являешься тем, кто ты есть, вот и всё. Но знаешь что? От этого ни хрена не легче. От этого даже тяжелее, потому что это лишает нас возможности это предотвратить. Как-то успокоить тебя, утихомирить, попросить не делать всякую дичь…

— Я не понял, ты не смог сделать выговор Астрид и решил отыграться на мне?

— Какое там. — Бадабум махнул рукой. — Никакой это не выговор, это просто… Не знаю, исповедь, что ли? Хочется просто высказать кому-то, пусть даже в пустоту, всё, что я думаю об этой ситуации, и к чему она, по-моему, приведёт.

— Ты сгущаешь краски. — я покачал головой. — У меня нет цели как-то менять уклад жизни на станции и даже в квесторстве. Я вообще, можно сказать, тут проездом.

— Вот-вот, проездом. — поддакнул Бадабум. — А именно приезжие гастролёры чаще всего и становятся источником таких потрясений, после которых местные ещё долго не могут прийти в себя. Я понимаю, что сказанное звучит как брюзжание старого деда, но попомни мои слова — мы накануне грандиозного шухера! Это я тебе заявляю совершенно официально.

— Всё, хватит! — я поморщился. — По-моему, ты всё же переоценил способность алкоголя выдуваться из твоей головы. Лучше дай мне номер Генри. На будущее. Вдруг ещё чего случится.

— Вот видишь, ты тоже понимаешь, что что-то ещё случится. — улыбнулся Бадабум. — А что до номера… Не нужен он тебе, братец.

— Это ещё почему? — удивился я. — Ты за меня будешь решать, что мне нужно?

— Не за тебя, а за Генри. Поверь, братец, он и так скоро с тобой выйдет на связь. И намного раньше, чем ты сделаешь это сам.

Утром следующего дня я снова отправился в симулятор, чтобы протестировать обновку — «метлу». Время я забронировал ещё с вечера, сразу же после происшествия с Цезарем, так что беспокоиться о том, что место уже будет занято, не приходилось. Будь моя воля, я бы прямо как только вышел из лобби, залез бы в симулятор, но там уже было занято, и занято плотно — до самой глубокой ночи. Большинство квесторов предпочитали жить «ночью», а не «днём», если так можно выразиться о временных отрезках, когда на станции есть свет, и когда его нет. С чем это связано, определить затруднительно, но мне это в любом случае на руку. Я, в отличие от них, легко мог встать раньше остальных и потренироваться, пока большая часть конкурентов ещё давит подушку.

— А почему ты не сделаешь ещё симуляторов, чтобы всем хватало места? — спросил я у Эби, пока надевал на себя всю экипировку.

— Потому что не твоё нахрен дело! — в своём стиле ответила она. — Ещё глупые вопросы есть?

Больше глупых вопросов у меня не было — по крайней мере, не для неё. Если что, я у Бадабума спрошу, он наверняка в курсе правильного ответа. А если и не в курсе — по крайней мере, имеет какие-то идеи.

«Метла» ожидаемо показала себя отлично против тварей, даже на стандартных патронах. Я, конечно, не мог разобрать их, чтобы понять, чем они набиты, но по размерам отметинам, остающимся на мишенях стрелкового полигона, кое-какие выводы вполне можно было сделать. Отметины, конечно, почти сразу «затягивались», возвращая цифровые мишени обратно к идеальному виду, но мне хватило этого времени, чтобы определить начинку как весьма крупную картечь, диаметром миллиметров так шесть или даже семь, шестнадцать штук в одном заряде. Судя по разлёту, который присутствовал и на короткой дистанции, хоть и был минимальным, патроны не имели контейнеров для картечи, но зато у ствола есть какое-то дульное сужение, что обеспечивает ту самую кучность. Несколько десятков выстрелов с разных дистанций показали, что «метла» неплохо выметает тварей, а пределах тридцати метров, а большего от дробовика и требовать не имеет смысла. Разве что ради интереса я поменял боекомплект на пулевые, и пострелял ими тоже. Они мне пока ещё не были доступны к использованию, но после отстрела я всерьёз задумался о том, чтобы поскорее их получить. Пуля летела не сильно дальше картечи (метров на пятьдесят, если говорить точно), но при этом обладала куда как более мощной поражающей способностью. С тех же пятидесяти метров любая тварь из тех, что в симуляторе были представлены живыми мишениями, безальтернативно умирала от попадания в любую часть тела, кроме конечностей, само собой — их просто отрывало напрочь. Картечь тоже могла обеспечить такой эффект, и даже двух тварей завалить одним выстрелом, но для этого надо было находиться намного, намного ближе — метров за двадцать, не больше. Дальше разброс уже становился таким, что завалить монстра с одного выстрела можно только случайно — если пара картечин залетит в слабое место типа глаза и поразит через него мозг.

Конечно, в симуляторе были представлены только простые твари, «начального уровня», если можно так сказать, среди них даже лонеров не было, так что и выводы можно было делать только весьма осторожные. Но даже при этом условии «метла» мне с каждой минутой нравилась всё больше. Ради интереса я даже сравнил её с метовым «Гремучником» на предмет убийства тварей, и результат получился крайне интересным. С «Гремучником» мне понадобилось чуть меньше времени на то, чтобы убить всю толпу тварей, но при этом пришлось несколько раз перезарядиться — слишком уж быстро он выплёвывал весь магазин. С «метлой» понадобилось докинуть в магазин лишь один патрон, что и повлекло за собой разницу во времени. Если модифицировать дробовик до полуавтомата, и сделать так, чтобы патроны появлялись в доступе сразу по два, а то и по четыре, то эффективность оружия сравняется. Или даже «метла» вырвется вперёд, но с одной важной поправкой.

В моих руках — вырвется вперёд. Потому что я отстрелял всего пять жалких десятков патронов, но уже хорошо понял, почему этот дробовик не стал «метовым» — из-за отдачи. Симулятор Эби отлично её имитировал, и после полусотни выстрелов плечо уже ощутимо ныло. Точно стрелять это не мешало, но я это я — моё тело хорошо помнило, как гасить этот мощный рывок приклада. Имелся ли такой навык у других квесторов? У кого-то точно имелся, чисто статистически. А все остальные явно предпочитали «Гремучник», который и таскать удобнее, ибо он короче и легче, и стрелять приятнее, потому что отдачи всё равно что нет.

Все остальные — но не я. Мне «метла» понравилась настолько, что даже гудящее плечо не могло повлиять на это. «Гремучник» оставался всё ещё недоступен мне, но теперь он мне уже и не нужен был — я нашёл оружие, которое на данный момент времени меня полностью устраивало.

Единственный вопрос, который оставался — что делать с «Мозамбиком»? Логика подсказывала, что нет смысла иметь два дробовика, если есть возможность один из них заменить на что-то другое, но, подумав, я пришёл к выводу, что логика тут — плохой советчик. «Метлу» я менять точно не буду, потому что ничего лучше мне сейчас корпорации дать не готовы. А «Мозамбик» менять просто не имеет смысла — всё остальное стартовое оружие работает на примерно тех же дистанциях. Кроме «Отбойника» разве что, но этот кирпич с барабаном я не взял бы, даже если бы мне пообещали за это доплатить — слишком большой и тяжёлый.

В общем, я принял совершенно нелогичное решение оставить и «Мозамбик» тоже. У всех квесторов есть какая-то своя фишка, и моя будет в том, что я обвешаюсь дробовиками, и накоротке буду просто стирать любого противника в пыль. А если какой-то стираться не захочет — я достану убедительный довод в виде гранатомёта и он передумает.

На том и порешав, я вышел из симулятора, записался на следующий день, и отправился обедать. Отправился, конечно же, в бар Астрид, потому что, кроме него, по сути, больше и негде было. Несколько тележек с хот-догами и сендвичами могли предложить лишь небольшой, на бегу, перекус, а полноценный обед можно было или в баре получить, или приготовить самому у себя дома. Последнее — явно не мой вариант, потому что за все проведённые на станции дни у меня не нашлось времени даже чёртовы часы купить, о которых я думал уже несколько раз!..

Ладно, сейчас вот пообедаю и пойду искать, где их можно купить. По-любому, на станции есть хотя бы один магазин, торгующий подобными мелочами, не мне же одному они нужны!

К тому моменту, как я выбрался из симулятора, станция уже полностью проснулась. В баре было полно народу, и я насилу нашёл место, чтобы приземлить задницу — снова у стойки. Мало кто приходил сюда компанией меньше трёх, поэтому и места занимать предпочитали за столиками, так что высокие барные стулья оставались свободными для таких, как я.

Астрид за стойкой не было, что после вчерашнего и не удивительно, в общем-то. Не знаю, что она там так яростно набирала в ноутбуке после очередного неудачного (или наоборот, удачного, как посмотреть) рейда, но это явно имело для неё значение. После рассказов Бадабума вообще сложилось ощущение, что она таким образом ведёт нечто вроде дневника своих вылазок, и пытается через это понять, где и что она делает не так. И как сделать так, чтобы было «так». Вот и сейчас она, скорее всего, этим самым и занималась.

Ну, или спала. Потому что вчера до самого рассвета занималась… Ну да, всё тем же самым.

Молчаливый бармен принял у меня заказ и через пять минут я уже поглощал нехитрый обед — куриное филе с рисом и каким-то томатным соусом. Вкуса я почти не чувствовал, потому что мысли были заняты совсем другим — я вспоминал, как выглядит закрытый туманом войны Ламинар, и мысленно накладывал на это тёмное пятно те участки, которые успел разведать за два рейда. На какую-то точность рассчитывать не приходилось, всё плюс-минус километр, но даже так получалось, что я пока что видел не больше пяти процентов открытой для исследования области. Даже не так — я видел не больше пяти процентов поверхностной части открытой для исследования области! А ведь там есть ещё пещеры, подземелья, возможно, даже какие-то бункеры, оставшиеся от исследовательских миссий… Сто процентов есть! Я же тридцать лет назад как раз из одной такой пещеры спасался бегством, не исчезла же она!

Если дальше продолжать исследование Ламинара в таком же духе, то мне понадобится… сколько? Двадцать рейдов, чтобы изучить его полностью и понять, где искать остатки своей памяти? Тридцать? Не факт ещё, что все из них будут успешными, кстати. Сорок?

Эх, вот бы Эби сделала не такой симулятор, какой она сделала, а другой — полностью имитирующий Ламинар, со всем его рельефом, но без тварей. Или хотя бы чтобы тварей можно было отключить и просто исследовать территорию как захочется. С другой стороны, понятно, что это потребовало бы вычислительных мощностей несоизмеримо больше, чем-то, что есть сейчас, и, видимо, Эби такими не обладает. А если бы и обладала — уж скорее она бы построила ещё парочку таких же симуляторов, как уже имеющийся, чтобы окупать траты быстрее, а не стала заморачиваться с таким огромным проектом.

Я доел, расплатился по счёту, огляделся, отмечая, что бар заполнился ещё больше, — уже яблоку негде упасть, — и обратился к бармену:

— Слушай, друг. А не подскажешь, где тут можно купить…

Что именно мне нужно купить, я не успел донести. Потому что бар стремительно утонул в красном свете, а через мгновение под потолком закрякала сирена.

— … твою мать. — машинально отреагировал я, потом перевёл взгляд на бармена, в глазах которого застыл немой вопрос. — В смысле, я не то хотел сказать. Короче, забудь.

Я махнул рукой, встал из-за стойки, и поспешил в лобби, пока все капсулы не заняли.

Из бара я вышел не первым — несколько человек успели просочиться в двери раньше меня. А когда я дошёл до лифта, то там уже успела выстроиться очередь — откуда они все берутся⁈ Они что, специально сидят рядом и караулят, когда откроется разрыв⁈ Странно, что в стартовом лобби ещё никто не поставил палаточный городок, чтобы жить прямо там и первым оказываться возле капсул!

Толпа была небольшой, человек в семь, но это всё равно как минимум одна поездка на лифте. За это время я успею и своими ногами спуститься, поэтому, не мешкая, я толкнул дверь и заспешил вниз по лестнице. Парой этажей ниже меня кто-то отчётливо топал по ступеням тоже — что ж, это было очевидно. Не я один такой умный.

Гарнитура в ухе внезапно завибрировала, и я машинально принял вызов:

— На связи.

— Виктор? — голос в наушнике показался смутно знакомым. — Шторм, это ты?

— Да, кто это?

— Это Генри. — ну точно, говорю же — знакомый голос. — Виктор, скажи, ты сейчас собираешься на вылазку?

— Спешу со всех ног. — честно ответил я. — А что?

— У меня есть к тебе предложение… Или даже можно сказать, что работа.

Перепрыгивая через ступеньку, я слетел к двери, которая ещё не успела до конца закрыться за предыдущим квестором, и вывалился в стартовое лобби:

— Слушаю!

Генри что-то начал говорить, но как раз в этот момент по ушам ударил громогласный голос ведущего, мечущийся под потолком:

— А вот и наш пятый кандидат! И кто бы, вы думали, это⁈ Это же Шторм, дерзкий новичок, который провёл первую вылазку так же хорошо, как плохо провёл вторую! Что из этого было случайностью, а что — закономерностью⁈ Сегодня и узнаем!

— Повтори! — велел я Генри, затыкая свободное ухо пальцем и спеша к ближайшей свободной капсуле под прицелом дрона, летящего параллельно со мной, но боком.

— Я говорю, надо найти застрявших на планете квесторов! Четверых, если точнее говорить! — Генри повысил голос. — Они в ГГ застряли, и мы не можем их найти!

— В смысле «не можем найти»? — я добрался до капсулы и сунул свою карту в приёмник. — Разве кит каждого квестора не излучает аварийный сигнал⁈

— Излучает, конечно! Но иногда ГГ настигает неудачливого бедолагу в какой-нибудь заднице, в которую в здравом уме никому не придёт в голову лезть! В какой-нибудь пещере, бункере, даже под водопадом иногда!

— Ага, я понял. — я залез в меню выкладки и сменил ОРКу на «метлу», мимолётно пожалев, что не могу пока себе позволить ни «полуавтоматическую компоновку», ни «зарядку по два», ни даже «пулевые патроны». — И сигнал теряется?

— Не совсем теряет! Он сильно размывается, и найти их с воздуха не представляется возможным, потому что есть только квадрат поиска, а не точная локация! И требуется, чтобы кто-то нашёл бедолаг и пометил их особыми, усиленными маяками, которые подсветят позицию точнее!

Пещеры, бункеры, водопады… Нет, это точно подарок судьбы, иначе не назвать. «Самая задница» это отличное словосочетание для всего того, что мне и нужно изучить в первую очередь. Именно то, о чём я думал за обедом. А тут, считай, и искать ничего не нужно — все подобные места тебе и так укажут. Ну, или хотя бы их часть, тоже неплохо.

Однако до отправки ещё оставалось время, поэтому я решил сперва прояснить несколько деталей:

— И давно они там?

— Кто как. Один уже два месяца, второй — пять недель. Третий — неделю и четвёртый со вчера сидит.

— Два месяца⁈ — ужаснулся я. — И что, за это время некого было попросить найти его⁈

— А кого тут просить? — в голосе Генри послышалось сожаление. — Тут же все озабочены или медальками, или кредитами. Никто не готов жертвовать ни тем, ни другим ради того, чтобы просто помочь другим — тем более, своим конкурентам.

— А с чего ты взял, что я не такой?

— С того, что я видел записи твоих рейдов. Видел, каков ты вне вылазок. И у меня сложилось впечатление, что тебе вся эта клоунада вокруг рейдов не нужна. А Дом лишь подтвердил это мнение.

Ах вот оно что… Теперь понятно, почему Бадабум вообще так вёл речь про «Генри сам с тобой свяжется». Он-то наверняка знал про проблему с застрявшими квесторами. А ещё знал про мои собственные цели, и, соединив одно с другим, решил сделать так, что мы с Генри помогли, так сказать, друг другу.

— Платим две тысячи, по пятьсот за каждого найденного. — продолжил Генри, произнося слова чуть быстрее, чем до этого — видимо, счёл моё молчание за раздумья, как бы поинтеллигентнее отказаться. — Если найдешь всех за один рейд, накинем ещё две сотни.

— Идёт. — согласился я. — Как мне получить координаты, где искать пропавших? И маячки?

— Координаты будут у тебя на карте, когда высадишься. Маячки сможешь заказать по нулевой стоимости из магазина, они будут там как скилл.

А вот и подвох. Получается, одним скиллом у меня будет меньше — по крайней мере, до тех пор, пока я не потрачу все маячки и не освобожу слот. Но всё равно, плюсы перевешивали, да и я уже дал согласие, поэтому лишь произнёс:

— Принято.

— Отлично! — в голосе Генри послышалось облегчение. — Буду ждать результатов!

И гарнитура замолкла. Я вынул палец из уха, снова впуская в него голос ведущего и шум толпы, заполняющий балконы.

— Эй, Шторм! — раздался сзади насмешливый голос. — Я бы на твоём месте оделась во что-то более яркое, а то тебя в ГГ даже незаметно будет! Никто и не поймёт, что это ты!

Я обернулся и увидел, как мимо проходит Динара — всё в той же одежде всех цветов радуги, что и в прошлый раз. Она улыбалась абсолютно беззлобно, и даже подмигнула, поймав мой взгляд.

— Это лучше, чем быть светофором, который даже слепой заметит за километр. — парировал я, вернув ей улыбку. — Так что ещё посмотрим, чья стратегия выигрышнее!

— Посмотрим-посмотрим. — согласилась Динара, и принялась копаться в терминале.

Недалеко от неё я заметил знакомый плащ Норада, а ещё чуть дальше — ещё пару знакомых лиц, из самого первого рейда.

Что ж… Никто и не говорил, что будет легко.

Высадка прошла уже привычным образом — грохот, тряска, удар, и солнце, ударившее в лицо, как только капсула раскрылась. Судя по тому, как высоко стояла местная звезда над горизонтом, смена «дня» и «ночи» на станции были привязаны к аналогичным на планете. Ну, или вернее будет сказать — на той части планеты, где находился Ламинар — единственная доступная человечеству точка.

Интересно, а ночные вылазки тут бывают? Разрыва в ШТОРМе открывается явно не по часам, и то, что до этого момента я заставал их только днём, ещё не значит, что они не происходят и ночью тоже. Надо узнать на этот счёт подробнее, потому что с одной стороны, конечно, ночные рейды на порядок сложнее.

С другой стороны — именно поэтому многие квесторы могут избегать их, предпочитая более простые дневные вылазки. А где меньше квесторов — там больше пространства для манёвра и для выполнения собственных целей.

Первым делом я осмотрелся, чтобы понять, где вообще высадился. Это оказалась какая-то новая точка Ламинара, в которой я ещё не бывал — за спиной высоченные горы, вроде той, к подножью которой так стремилась Астрид в прошлую вылазку, и тянутся они влево и вправо, сколько глаз хватает. Земля заросла ярко-бордовой травой, из которой местами торчали кустарники с мягкими, почти меховыми, листочками. Вдаль, как вправо, так и влево, убегали узкие асфальтовые дорожки, и справа вдалеке виднелись какие-то высокие трубы.

На карте отчётливо виднелись четыре зоны, как и обещал Генри. Одна из них находилась довольно близко, а три других — на другом конце Ламинара, но зато недалеко друг от друга. Получалось, что пробежаться мне придется прилично, если я хочу закрыть всех за один рейд, причем как ни беги, а возвращаться почти что по своим же следам всё равно придётся. И это при условии, что ещё надо будет обзавестись каким-никаким оружием по пути… В общем, задача не из лёгких, прямо говоря.

Гарнитура в ухе завибрировала, и я автоматически принял вызов, ожидая, что это снова Генри:

— Да?

— Вижу, Генри с тобой связался. — довольным голосом произнёс Бадабум. — Я же говорил.

— Ага. — я наметил азимут на ближайшую область, закрыл карту и открыл магазин. — Это ведь ты его надоумил, не так ли?

— С чего ты взял? — довольно натурально удивился Бадабум.

— Ой, да ладно. — я поморщился, тыкая пальцем в скилл, появившийся у меня в выкладке — «усиленные маяки», по нулевой стоимости, как Генри и говорил. — Это же очевидно. Ты потому и не хотел мне давать его номер, потому что планировал подговорить его, чтобы он сам вышел на связь.

— Ладно, поймал, это действительно был я. Так-то я и не собирался это скрывать, говоря совсем уж честно.

— Вообще в голове не укладывается, что кто-то торчит на планете уже два месяца. — признался я, проверяя, что на поясе появились те самые маяки — уже не тонкие до прозрачности диски, а вполне себе толстые, в половину сантиметра толщиной.

— Это «Афина», братец. — вздохнул Бадабум. — Тут и не такое бывало. Рекорд по пребыванию в ГГ, если мне не изменяет память, шесть месяцев и два дня.

— Что, найти их действительно так сложно? — поразился я, заряжая «Мозамбик».

— Да нет, найти-то их нетрудно, просто… Ну, не занимается этим никто. — вздохнул Бадабум. — Не соглашается никто тратить своё время на то, чтобы помочь другим. Все озабочены только собственными успехами, собственными медальками, собственным заработком.

— Да это я уже всё слышал от самого Генри.

— Ну вот. Что тебе непонятного осталось?

— Мне непонятно, почему нельзя другим заплатить те же деньги, что Генри решил заплатить мне?

— Нашёл, что сравнить. — хохотнул Бадабум. — Ну давай сравним, если так хочешь. Вот ты сколько вытащил кредитов с первого рейда?

— Не помню, тысячи полторы, что-то такое. — я напряг память, пытаясь вспомнить точную сумму.

— А сколько бы ты заработал, если бы был не первоходом, а уже более или менее опытным квестором? Например, сейчас?

— Может, и больше, чем две тысячи. — я пожал плечами, выдвигаясь к первому «потеряшке». — А, может, и нет. В любом случае, это же гарантированные две тысячи, которые ты ещё не факт, что заработаешь просто выполняя квесты.

— Так ты и эти две тысячи не факт что заработаешь. — справедливо заметил Бадабум. — Где гарантии, что ты найдёшь потерянных квесторов? Нет её. А квесты это всегда квесты. Даже если не заработаешь кучу денег на них, то как минимум привлечёшь внимание зрителей и корпоратов. Работа на образ, так сказать. А следить за тем, как ты лазаешь по каким-то дебрям в поисках таких же неудачников, как ты сам — никому не интересно. Это скучно, понимаешь? И заниматься этим, и, тем более, следить за этим со стороны. Как раз для тебя, в общем, братец.

— Ну, скучным меня ещё не называли. — усмехнулся я, двигаясь лёгкой трусцой по тропинке и удаляясь от труб вдалеке.

— Какие твои годы! — легкомысленно ответил Бадабум. — Ещё и не таким назовут. Без обид, ты правда скучный, по крайней мере, в прошлый раз был таким. Первая вылазка у тебя прошла на ура — так на ура, что за второй следило уже целых семь человек. Вот только ты по моей просьбе начал следить за Астрид и это точно никого не впечатлило. Сейчас у тебя снова три зрителя.

И я, кажется, даже знаю, кто именно эти трое. Ну, как минимум двое — Бадабум и Астрид. Третий, наверное, Богдан, или, что вероятнее — один из его аналитиков, приставленный наблюдать за мной так же, как наблюдал за Динарой на моей первой вылазке.

— Так, а это ещё что? — вслух спросил я, выйдя на небольшой обрыв и заметив кучку тварей неподалёку, практически под ногами. — Это что-то новенькое.

Тварей было четыре — два байтера, спиттер, и какая-то новая, совершенно незнакомая. Она напоминала флаера, только в два раза больше, и с четырьмя крыльями вместо двух. Она висела над остальными тремя, покачивая длинным, свисающим почти до земли брюшком, из которого к тварям тянулись три тонких пульсирующих отростка. Тварь то ли кормилась из монстров, то ли наоборот — кормила их, и выглядело это жутко и мерзко.

— Что за новость? — спросил я вслух, не спеша приближаться. — Что за летучка?

— А, это кукольник. — беспечно ответил Бадабум. — Ну, мы его так зовём. Яйцеголовые, конечно, свои названия всем дают, но по-простому это кукольник.

— И что он делает с тварями?

— А это, братец, самое интересное. Он их накачивает продуктами своей жизнедеятельности, из-за чего они ему подчиняются, служат ему как бы личной охраной. И эти же продукты жизнедеятельности делают их практически неуязвимыми.

— Это как? — не понял я. — У них подкожная броня появляется, что ли?

— Ну не броня, конечно… Просто кукольник вводит им всякие боевые гормоны, из-за которых они не чувствуют боли и повреждений. Почти как после Экватора… только ещё сильнее. Пост-экваторную тварь у тебя ещё есть шансы заставить передумать нападать, а вот ту, что привязана к кукольнику — уже нет.

— А если отвязать? — спросил я, глядя на пуповины, связывающие тварей в единый клубок, и прикидывая, с какого расстояния их удастся отстрелить. — Сам по себе кукольник представляет угрозу?

— О, ещё какую! — довольным тоном ответил Бадабум. — Он грызёт деревья, откалывая его мелкими щепочками, и сохраняет эти щепки в себе. А в случае необходимости может выплёвывать обратно, причём со скоростями иных пуль. Так что может тебя натурально заплевать целыми очередями острых деревяшек на дистанции. Зато вблизи он почти беспомощен, потому что не способен плеваться под себя. Поэтому и держит при себе гвардию — чтобы защищали его уязвимую зону. А если ты умудришься перебить связь между ними, то твари моментально сдохнут, потому что с момента, как кукольник захватил над ними власть, они считай уже мертвы — их существование целиком поддерживается за его счёт. Только не думай, что это будет так легко, в эти связи ещё попробуй попади.

А то я сам не вижу. Пуповины тонкие, в два раза тоньше моей руки, и пулей их можно перебить действительно только если прямо приставить ствол вплотную.

Но у меня-то не пули! Я-то так и не поменял «Мозамбик» на другой ствол, а значит у меня в стволах как раз три заряда славной дроби. Три заряда — три с гарантией откисающей твари.

Вот только подобраться надо поближе, чтобы огромный разлёт дроби всё не испортил…

— Так, минутку. — я прервал рассказ Бадабума, и взял покрепче «Мозамбик». — Пришло время поработать.

И, даже не дожидаясь, когда он замолкнет, я прыгнул вперёд и вниз.

Удар «Мотылька» уронил меня почти что на кукольника — его мельтешащие в воздухе крылья промелькнули буквально в сантиметрах от лица. А в следующую секунду подошвы ударились в твёрдую утоптанную землю, и по ней прочь рванулась волна поднятой в воздух пыли, листьев и мелких камешков!

Какими бы неуязвимыми твари ни были, но к земле от этого они не прилипали. Поэтому их подняло в воздух так же, как и всё остальное, давая мне целую секунду на то, что я планировал сделать. Прицелиться в ближайшую «пуповину», практически уткнув ствол в неё, и спустить курок.

Бам!

«Мозамбик» громко рявкнул, дёрнулся в руке, словно пытался вывернуться из пальцев, и сноп дроби разорвал пуповину надвое. Обрывки разлетелись в разные стороны, разбрызгивая вокруг кислотно-жёлтую жижу, а кукольник громко загудел, как работающий трансформатор — то ли от боли, то ли от огорчения из-за потери одного из гвардии.

Байтер, который был привязан этой «пуповиной», ещё не успел упасть на землю и яростно брыкался прямо в воздухе, пытаясь повернуться лапами вниз, резко изменил поведение, когда их связь разорвалась. Он застыл в воздухе в самой нелепой позе, какую только можно представить — с двумя вытянутыми вперёд лапами, — и точно в этой же позе, будто его паралич разбил, рухнул на землю.

Это я отметил краем глаза, потому что уже перевёл ствол на вторую «пуповину» и выжал спуск ещё раз, отключая ещё одно гвардейца — спиттера. Он уже успел приземлиться на все лапы, просев брюхом прямо до земли, но на этом всё и закончилось. Его тоже моментально парализовало, будто он окаменел, и в этом положении он и остался.

Кукольник загудел ещё сильнее и начал приподниматься, из-за чего последняя пуповина натянулась, как струна. Из-за этого последний байтер, который уже кинулся было на меня, так и не достиг цели — пуповина дёрнула его обратно буквально в сантиметре от моей ноги!

Кукольник явно пытался взлететь повыше, уходя от опасности, а байтер наоборот — тянул его вниз, пытаясь добраться до меня. Может, летучая тварь и подчиняла монстров своей воле, но до того, чтобы найти с ними общий язык ей явно ещё далеко было. Поэтому у меня было полно времени, чтобы прицелиться в мечущуюся туда-сюда пуповину, выстрелить, промахнуться, перезарядить «Мозамбик» и выстрелить ещё раз. На сей раз — уже удачно.

Последняя пуповина оборвалась, и байтер упал на землю в позе рывка — вытянувшись вперёд, и даже лапы под себя поджав.

Потеряв последний груз, кукольник слегка дёрнулся вверх, буквально на метр, и тут же опустился снова. Его крылья неистово замолотили воздух, он снова поднялся на метр, и опять опустился, постепенно смещаясь в сторону. Не быстро, со скоростью идущего человека.

— Он что, не может летать? — спросил я, наблюдая за попытками кукольника разорвать дистанцию.

— Низенько-низенько! — ответил Бадабум. — По крайней мере, насосавшийся! Голодный и без свиты он ещё как летает, если что, особенно не обольщайся! Целься ему в пузо, там у него все важные органы!

— Принято! — ответил я, и с удовольствием всадил кукольнику два оставшихся в «Мозамбике» заряда прямо в длинное, висящее почти до земли, брюхо. А потом перезарядил, и всадил ещё три.

Брюхо практически оторвалось от тела летуна, и он наконец-то смог как следует взлететь — на добрых пять метров. Правда, как взлетел, так и упал обратно на землю — почти сразу же. Упал и забился в судорогах лапками кверху, словно его приступ эпилепсии бил.

А со мной заговорил кит, подтверждая, что все противники уничтожены:

— Получен позитивный опыт. Пятьдесят одна единица. Получены кредиты. Пятьдесят одна единица.

Ну, негусто, прямо скажем. Конечно, было бы крайне наивно ожидать, что мне с одной пачки врагов насыплют кредитов сразу на «метлу»… Но хотелось бы!

С другой стороны, и противник оказался не таким уж и сложным, как казалось изначально. И, если так посчитать, то получится, что за него заплатили примерно как за октурса. А октурс — та ещё тварь, так что, видимо, в среде квесторов летающий кукловод считается не самым простым противником.

— Ну даёшь, чертила! — восхищённо проговорил Бадабум в гарнитуре. — Никогда не видел, чтобы с кукольником так обращались!

— А как с ним обычно обращаются? — уточнил я, проверяя, не сбился ли азимут на ближайшего потерянного квестора, и заодно подмечая расположившийся прямо на пути маленький кристалл афинита.

— Обычно расстреливают самого кукольника издалека, чтобы не иметь дела с его гвардией! — ответил Бадабум. — Да только издалека пули шьют его брюхо как иголки, практически без шансов нанести какие-то серьёзные повреждения. Нужно два-три магазина в него высадить, чтобы с гарантией приземлить. А он ведь тоже в это время не висит статичной мишенью, а заплёвывает тебя что есть мочи! Короче, непростой противник, что ни говори, но ты прямо нашёл к нему подход!

— Другие тоже бы давно нашли его, если бы не игнорировали дробовики. — ответил я.

— Ну что поделать, не метовое оружие. — вздохнул Бадабум. — Хотя вообще я тебя хорошо понимаю, дробовики это реально круто. Круче только взрывчатка.

Я усмехнулся, но оставил фразу Бадабума без ответа — ему всегда взрывчатка милее, это очевидно. Даже несмотря на то, что она (ну, или её участие) лишила его возможности нормально ходить.

Я быстро разработал кристалл афинита на сотню единиц, а следом — ещё один, и закрыл первый уровень контракта. Попутно настрелял вылезающих из-под земли тварей и уже через десять минут после начала высадки доставал из упавшей с неба капсулы «метлу».

— Два дробовика… — непонятным тоном прокомментировал Бадабум. — Да ты ещё страннее, чем я думал.

— Вот и узнаем, странно это или нет. — ответил ему я, снова открывая карту и убеждаясь, что нахожусь на самой границе зоны, в которой потерялся первый квестор. — Что скажешь? Есть идеи, где наш потеряшка может прятаться?

— Если сигнал плохой, а сигнал точно плохой, то ищи на нижних уровнях. — ответил Бадабум. — Он не проходит через все эти наслоения.

Локация, в которой я оказался, называлась «радужные террасы» и полностью соответствовала своему названию. Несколько огромных деревьев, чьи стволы были в обхвате как я — в высоту, — раскинули ветви так широко, что они сплелись друг с другом, образуя практически твёрдый покров. Иногда в нём появлялись разрывы, в которые было видно, что парой метров ниже — ещё один слой ветвей, только уже другого цвета. А под ним — ещё один.

И так эти слои тянулись вниз неизвестно сколько, меняя цвета. Я стоял на каменном парапете, и только один шаг отделял меня от того, чтобы оказаться на пружинящих под ногами ветвях и пойти искать спуск вниз.

— Если провалюсь, сколько лететь? — спросил я, поняв, что земли отсюда не разглядеть через плотные слои ветвей и листьев.

— Метров пятьдесят. Так что на всякий случай оставляй всегда немного энергии в ките, чтобы успеть погасить инерцию.

— И как бы я без тебя не догадался. — вздохнул я и шагнул на переплетённые ветви.

В глубине души я ожидал, что опора из переплетённых и местами сросшихся ветвей окажется зыбкой и ненадёжной, будет прогибаться под ногами, а то и того хуже — решит провалиться в самый последний момент. Однако реальность оказалась совершенно иной — покров хоть и потрескивал местами, но проваливаться явно не собирался, и уверенно держал мой вес. Я даже попрыгал немного на одном месте, на всякий случай готовый активировать кит в любой момент, но нет — держит.

— Наигрался? — с отчётливой усмешкой спросил Бадабум, когда я закончил. — Даже если нет, то всё равно советую заканчивать, а то сталкера привлечёшь.

— Кто такой? — поинтересовался я, сразу же беря окружение на прицел.

— Тварь, которая водится только в этом биоме. Похожа на большую кошку, только с очень длинным хвостом. Только тебе это словесное описание вряд ли поможет.

— Почему? — после небольшой паузы так и не дождавшись объяснений, спросил я.

— Потому что эта дрянь умеет становиться невидимой, вот почему.

— Что, совсем?

— Да, совсем, даже на варде её не видать. Как квестор под маскировкой… Собственно, именно эта тварь и её способность навели яйцеголовых на идею создать маскировку. Вроде бы как даже технология как-то напрямую связана со способностью твари, но это уже не точно.

— Угу, понятно. — я опустил дробовик, через прицел которого сканировал окружение. — Ладно, как вниз спуститься?

— В северо-восточной части этого яруса есть спуск на предыдущий уровень. На предыдущем уровне спуск на востоке.

— Ты прямо каждый из них знаешь? — риторически спросил я.

Бадабум на это так же риторически хмыкнул — мол, естественно! Хоть он сам и давно уже не высаживался на планету, но явно следил за высадками других квесторов, и успел некоторые моменты выучить наизусть. Все моменты, скорее всего.

Я сориентировался по карте, и двинулся вперёд по плотному древесному покрову. Идти было слегка неудобно, даже несмотря на его плотность — тут и там торчащие сучки и ветки постоянно загибались такими петлями, в которые нога пролезала даже с учётом щита, что превращало её в натуральный силок. Приходилось останавливаться и выпутываться, тратя на это немало времени, но буквально через сто метров я как-то приноровился и научился высоко поднимать ноги, чтобы наступать на такие ветки сверху, используя их как опору.

Расскажи мне кто, что деревья могут раскидывать свои ветви больше чем на пятьдесят метров в стороны — ни за что бы не поверил. А тебе вот сам иду пешком уже два раза по пятьдесят, а ветви все не кончаются и не кончаются, и ствол дерева, маячащий где-то вдалеке, как будто и не планирует приближаться.

Надо головой тоже нависали ярусы этих удивительных террас, такие же плотные, как и тот, по которому я шёл, так что, чем дальше я заходил, тем темнее становилось вокруг. В один момент я даже задумался, как продвигаться дальше, потому что стало слишком темно — не видно даже банально, что творится под ногами, — но в этот самый момент кит показал, что его конструкция продумана до мелочей. Бляха на поясе засветилась, и превратилась в фонарь, который осветил пространство вокруг меня на метров на тридцать. Негусто, но лучше, чем ничего. Сталкерам, о которых говорил Бадабум, в общем-то, и не особенно нужна их способность становиться невидимыми — за пределами этого светового круга всё равно ни черта их не видно.

— А кто ещё тут водится, кроме сталкеров? — спросил я, оглядываясь по сторонам ещё внимательнее, чем до этого, и держа дробовик наготове.

— Всё семейство байтеров. — охотно пояснил Бадабум. — Ну, в смысле, спиттеры, скайдеры, вот эти вот всё. Они вообще везде по поверхности водятся, их где угодно можно встретить. Ещё всякая мелочь типа всяких птичек, мелких зверьков, для которых ты сам больше угроза, чем они для тебя. Больше никого. А, кстати, тут в районе террас часто попадаются инопланетные артефакты, в самом низу, когда спустишься, даже найдёшь исследовательский аванпости, который тут поставили как раз по этой причине. Скорее всего незадачливый квестор, за которым ты идёшь, ради артефактов сюда и полез.

— Ну, хоть какие-то хорошие новости. — вздохнул я. — Может, прихвачу, если попадутся по пути.

Спустя ещё несколько минут, наполненных только редким чириканьем инопланетных птиц где-то ярусом выше, я наконец нашёл проход вниз. Для этого пришлось пройти почти что к самому стволу, который в обхвате оказался как три моих роста. Весь испещрённый какими-то дырами и норами, местами бликующий от потоком стекающей сверху воды, он и стволом-то, честно говоря, не казался. Больше напоминал какой-то диковинный коралл, только живущий не под водой, а на поверхности, и одновременно служащий домом для целой кучи других существ. Вот мелькнуло, скрываясь в дупле, длинное гибкое тело, живо напоминающее змею, только с двумя короткими лапками возле хвоста, а вот из другой норы на мгновение высунулась птичья голова с весёлым хохолком, и тут же скрылась обратно лишь для того, чтобы через мгновение вылезти снова — уже из другой дыры. Никого из них не смущала практически полная темнота, царящая на террасе, уж скорее наоборот — именно свет моего фонаря заставлял их разбегаться и прятаться.

Спуск представлял собой просто дыру в ветвяном покрове, но как будто бы не пробитую чем-то, а просто… не заросшую. Как будто дерево то ли по какой-то прихоти, а то ли, чем чёрт не шутит, специально не стало тут растить ветви, чтобы получилось вот такое образование. Особенно интересно это выглядело на фоне того факта, что вниз, насколько можно было видеть в свете моего фонарика, по стволу сбегали несколько толстенных веток, образуя нечто вроде спиральной лестницы. На этих ветках не было листьев, и даже отростков не было — просто прямые толстые короткие брёвна, как будто они не выросли из дерева, а их к нему просто приклеили или прибили гвоздями.

— Хм… И что, вот прямо никому не кажется это странным? — риторически спросил я, глядя на эти объективно странные ветки.

— Угораешь⁈ — хихикнул Бадабум. — Конечно, кажется, нахрен! Всем на свете это кажется странным, но это не единственная и уж тем более не самая странная странность на «Афине», можешь мне поверить! «Немезис» с «Баргестом» аж наперегонки изучали этот феномен, но в итоге так ни к чему конкретному и не пришли. Остановились на теории, что эти террасные деревья, как их называют для простоты, существуют в симбиозе со всеми теми, кто живёт в их кронах, включая и тех самых сталкеров. И поэтому они отрастили такие вот ветви-ступени, чтобы твари-симбиоты имели возможность перемещаться вверх и вниз.

— Это же сколько им понадобилось времени на то, чтобы эволюционно дойти до такой модели? — опять же риторически спросил я, спрыгивая на ближайшую ветку и держа дробовик перед собой двумя руками, чтобы проще было поймать баланс.

— Да кто ж тебе скажет. Но сами эти деревья древние, как… как… даже не знаю, с чем сравнить — очень древние, в общем. Самому молодому из них по примерным подсчётам около тысячи лет, а самому старому — и того больше. Они очень медленно растут, и в основном в ширину, а не в высоту, как ты мог заметить, поэтому у них не пятьсот с лишним ярусов, а всего лишь от пятнадцати до двадцати двух. У них вообще крайне интересный жизненный цикл — их кроны растут в ширину до тех пора, пока есть куда, пока не упрутся во что-то, причём сохраняют при этом плоскую форму. А когда расти дальше становится некуда — дерево вытягивается вверх и растит новый ярус кроны. Старый при этом, конечно же, лишается света и питания и почти отмирает, образуя этот самый твёрдый покров, по которому…

— Тихо. — велел я, прерывая Бадабума и поднимая дробовик. — Вот сейчас ни звука.

И не в том дело было, что мне надоела его болтовня, хотя объективно никто не просил его отвечать на заданный вопрос…

Просто среди щебетания инопланетных птичек высоко над головой внезапно послышался посторонний звук. Шорох пополам с тихим треском, как будто я опять попал в петлю отвердевшей ветки.

Вот только я в этот момент не двигался. Я как раз спрыгнул с последней ветки-лестницы и осматривался, чтобы понять, отличается ли этот ярус чем-нибудь, кроме цвета.

Похоже, отличается. Тут водятся сталкеры.

Впрочем, это совершенно не означает, что ярусом выше они не водятся. Возможно, мне просто повезло с ними не столкнуться.

Шорох раздался снова, только теперь уже с другой стороны. Я не стал поворачивать голову и выдавать, что я заметил тварь, просто краем глаза заметил, что что-то в окружении изменилось. Непонятно что именно — не рассмотреть, но что-то точно поменялось.

— Слушай, Дом, а сталкеры вообще умные? — спросил я как можно тише, чтобы только Бадабум меня и услышал.

— Смотря что ты называешь умом. Под ствол дробовика не лезть напрямую им мозгов хватает, если ты об этом.

Прелестно… Кажется, я начал понимать эту логическую цепь — чем опаснее афинская тварь, тем она одновременно с этим и умнее. Скайдеры, сталкеры, даже каватор, с которым я столкнулся всего один раз, вёл себя более чем умно — понял, что я от него ускользнул, и не стал разбивать башку о камень в бесплодных попытках добраться до ускользнувшей добычи.

Шорох раздался снова, и теперь наконец я разглядел, что привлекло моё внимание в предыдущий раз — след. Или даже вернее не след, а взлетевшее в одном месте крохотное облачко мелкой древесной пыли, когда очередная ветка не выдержала веса огромной невидимой кошки и сломалась прямо под лапой. А потом — ещё одна, чуть дальше.

Сталкер обходил меня по кругу, почему-то не нападая. Он будто пытался понять, где у меня голова, и как атаковать так, чтобы я его не увидел и не смог ответить. Действительно, умная тварь — даже будучи невидимой, не нападает напрямую, пытается добыть себе максимум тактических преимуществ, даже если на это придётся потратить больше времени.

Скорее всего, умная тварь, как и скайдер, понимала, что такое оружие, и поэтому не атаковала. Просто не могла понять, в какую сторону направлен мой ствол, потому что я всё так же держал дробовик перед собой на вытянутых руках, как канатоходец — шест. Привыкшая к тому, что оружие обычно торчит перед добычей как эдакий хобот, сейчас сталкер столкнулся с ситуацией, которую не понимал, и поэтому не рисковал атаковать незнакомую тварь.

Хорошо, что у меня не было его ограничений…

Новый шорох, новое облачко взлетевшей в воздух пыли — и я начал действовать. Рванул дробовик на себя правой, втыкая приклад в плечо, и как только ствол оказался направлен примерно в сторону невидимого сталера, выжал спуск. Не отпуская крючок, дёрнул цевьё, перезаряжая дробовик, и выстрелил ещё раз — чуть правее, туда, где оказался бы сталкер, если бы дёрнулся от первого выстрела назад.

Попал. Первым выстрелом или вторым попал, я там и не понял, но из темноты и пустоты раздался хриплый низкий вой, а потом из ниоткуда вывалился сталкер.

Бадабум описал его совершенно точно — огромная чёрная кошка с хвостом длиннее тела раза в полтора. Жёлтые глаза яростно блестят в свете моего фонарика как два катафота, длинные, в палец, изогнутые клыки недвусмысленно намекают на намерения твари, а хвост хлещет по бокам так, словно сталкер сам себя распаляет перед атакой.

Картечь попала ему в правое переднее плечо, вырвав огромный кусок шерсти с мясом. Оранжевая, слабо фосфорецирующая кровь стекала по лапе и капала на переплетённые ветви, оставаясь на них светящимися каплями.

— Ну что, киса? — прошептал я, отпуская спуск, и передёргивая затвор, чтобы дослать новый патрон. — Поиграем? В какие игры любишь играть?

Сталкер не ответил. Даже ворчать, как делал это раньше, не стал. Просто внезапно прянул в сторону, пошёл разноцветными пятнами, и снова исчез!

Только на этот раз — не весь. Вырванный картечью кусок шкуры, похоже, потерял свои маскировочные свойства и так и остался висеть в воздухе рыжей кляксой, от которой в стороны разлетались мелкие капли.

Я выстрелил по этому рыжему пятну, попал — в воздухе появилось ещё одно пятно, полетели оранжевые капли…

А потом сталкер понял, что его главное преимущество пропало, и появился из воздуха целиком! Я поймал его на мушку, спустил курок, но в этот раз промахнулся — зверь успел прыгнуть на ствол дерева, как на стену, оттолкнулся от него, и полетел прямо на меня!

Я упал назад и вниз, перекатываясь через спину, но сталкер всё равно настиг меня — длинный хвост изогнулся и хлестнул по щиту, заставляя его вспыхнуть тревожно-жёлтым. Даже представить сложно, какой силы был тот удар, если кит решил сравнить его с половиной магазина «Гремучника»!

Сталкер перелетел поверху, я перекатился через спину, вышел на ноги, не вставая с колена, развернулся…

И снова полетел на ветки, сбитый мощной тушей! Сталкер приземлился раньше меня, развернулся раньше меня, и, недолго думая, атаковал снова!

Единственное, что я смог — развернуть дробовик поперёк, перегораживаясь им, как шлагбаумом. Сталкер вцепился зубами в ствол, и принялся, урча, грызть металл, пытаясь то ли перекусить его, то ли как-то сдвинуть в сторону, чтобы не мешал добраться до меня! И при этом давил вперёд всей своей массой, словно пытался вмять меня в ветки, и не позволить подняться!

Все ранения, что я ему нанёс, будто ничего не значили для этого зверя. Он не выглядел ослабшим, даже наоборот — ему это будто придало дополнительных сил и ярости! Откинуть его — только в мечтах, я даже не мог руки выпрямить, чтобы оттеснить его подальше! Сколько весит этот кошак⁈

Сталкер на мгновение ослабил натиск, но я даже не успел этим воспользоваться, как он снова навалился всем весом! Снова чуть ослабил, приподнявшись на лапах — и снова навалился! Ветви под моей спиной отчётливо затрещали, и я провалился в них глубже. Ещё пара рывков — ещё глубже, да так, что, кажется, моя задница уже пробила ветвяной покров и торчала сейчас по ту его сторону на радость всем, кто там снизу пожелает в неё вцепиться!

Нет, так не пойдёт! Надо срочно что-то придумывать!

И, кажется, я знаю, что.

Я подтянул к себе одно колено, и положил ствол дробовика на него, освободив таким образом одну руку. Сталкер, поняв, что я что-то затеял, навалился на меня с утроенной яростью, как будто у него был план такой — вмять меня в ветки так, чтобы я не смог шевелиться, а дальше делать со мной всё, что захочется!

Вот только хрен он угадал.

Я дёрнул с пояса «Мозамбик», и, когда сталкер снова навалился на меня, вытянул руку вперёд, упирая ему ствол практически в лоб.

И спустил курок. Сразу все три.

Тройной залп, да ещё с такого расстояния, не оставил твари шансов. Голова разлетелась на ошметки, заливая всё вокруг рыжей кровью, а тело, которое уже успело закинуться на новый рывок, резко обмякло, и навалилось на меня бесформенной мёртвой кучей.

И этого уже ветвяной покров под нами не выдержал. Он затрещал, расползаясь, и мы оба упали вниз…

— Получен позитивный опыт. — сообщил кит, совершенно равнодушный к тому, что сейчас вообще не время для подобной информации! — Сорок пять единиц. Получены кредиты. Сорок пять единиц.

Не обращая на него внимания, я попытался ухватиться за ветки, но они скользнули между пальцами без толку. Тогда я попытался активировать кит, чтобы хотя бы смягчить падение, и он тоже не сработал — тяжёлая туша сталкера оказалась ему не под силу.

Всё, что я успел — это дёрнуться в воздухе, слегка меняя траекторию падения, и поэтому мертвый сталкер не упал на меня сверху, а мы упали одновременно — оба на бок.

А в следующее мгновение меня потянуло ещё ниже, и я упал вторично — с высоты пары метров.

Щит полыхнул опасно-красным, а на втором ударе и вовсе издал тихий звон, как будто тонкое стекло разбилось, и пропал.

Поэтому на сплетённые ветви я упал уже собственными рёбрами, которые отозвались лёгкой болью от такого обращения. «Метлу» вырвало из рук, а в «Мозамбике» не осталось патронов, поэтому я сразу же, не обращая внимания на боль, вскочил, переломил стволы, выбрасывая стреляные гильзы, сунул пачку свежих патронов, и тут же вскинул оружие перед собой. Крутнулся вокруг своей оси, стараясь выцепить в неярком свете фонарики как можно больше окружения и понять, есть ли тут вообще какая-то угроза для меня? Потому что если да, то это плохо — сейчас я беззащитен, как новорожденный!

Но, к счастью, никакой угрозы рядом не было. Зато было то, ради чего я сюда, собственно, и сунулся.

За моей спиной зеленел куб ГГ. Тот самый, на который я упал в первый раз, и с которого скатился уже окончательно. Не знаю, какой он там внутри, но снаружи-то он твёрдый как камень, даром что полностью прозрачный, так что нет ничего удивительного, что мой щит так нехорошо отреагировал на контакт.

— О, а вот и наш потеряшка. — довольно произнёс Бадабум в гарнитуре. — А я думал, он в самом низу найдётся.

Меня не особенно интересовало, что там думал Бадабум. Меня даже пока что квестор-потеряшка не очень-то интересовал. Меня намного больше интересовало, куда подевалось моё оружие и как бы поскорее его найти.

Держа «Мозамбик» в руке и переводя стволы в сторону каждого подозрительного шороха, я прошёлся вокруг места падения и наконец нашёл «метлу» — ровно с противоположной стороны кубика ГГ. Дробовик воткнулся в высохшие переплетённые ветви стволом и так и остался торчать прикладом вверх. Вызволив его из деревянного плена и осмотрев, я, однако, не обнаружил никаких повреждений, разве что ствол слегка забила трухой, которую я вычистил просто пальцем. Дозарядил подствольный магазин, проверил наличие патрона в патроннике, и только после этого вернулся к потеряшке.

В нормальном состоянии ГГ почти идеально прозрачный, и через него легко можно рассмотреть того, кто заперт внутри. Но свет фонаря моего кита явно не входил в понятие «нормальные условия», потому что по неведомой причине отказывался распространяться в зелёном кубе так же свободно, как и солнечный. ГГ казался мутным и дымчатым, так что, как ни присматривайся, а разглядеть что-то внутри — гиблая затея. Единственное, что я смог более или менее разобрать — позу квестора, с вытянутыми вверх руками и слегка согнутыми ногами, как будто он пытался поймать равновесие при приземлении. Судя по всему, фатальным для него стал не удар или укус какой-то твари, а банальная гравитация — почти как для меня, только мне повезло чуть больше.

— Эй, Дом. — произнёс я, не торопясь клеить на куб усиленный маяк. — А как вообще его будут отсюда эвакуировать?

— Да так же, как и всех остальных. — хмыкнул Бадабум. — Челноком моим.

— Да? — я поглядел наверх, в дыру, пробитую падением, и ещё выше, пытаясь разглядеть следующий уровень радужных террас, до которого свет моего фонаря, конечно же, не доставал. — И как конкретно это будет выглядеть? Челнок уменьшится до размеров бабочки и пролетит между ярусами?

— А, ты об этом! Нет, конечно, уменьшаться он не будет, там система попроще… И посложнее одновременно с этим. На одном из челноков специально для таких случаев установлен гибкий манипулятор длиной в добрых двести метров. Челнок зависает там, где можно зависнуть, и манипулятор, управляемый оператором, проникает к потеряшке, после чего хватает его и подтягивает к корпусу. Там кубик ГГ фиксируется под брюхом, и челнок отправляется за следующим бедолагой.

— Подтягивает? — я снова скептически поглядел на пробитую в ветках дыру, и на размеры кубика ГГ. — А если не пролезет?

— Так не бывает, братец! — хохотнул Бадабум. — Я понимаю, о чём ты думаешь, но ГГ только кажется камнем снаружи. На самом деле, эта плотная оболочка имеет некоторую эластичность и способна сжиматься и растягиваться в определённых пределах. Поэтому кубик ГГ можно протащить через дыру довольно небольших размеров, особенно если правильно его ориентировать.

— А если дыра будет меньше, чем названные тобой размеры?

— Если кому-то приспит загелиться в какой-нибудь щели, то ГГ там просто не поместится целиком. — спокойно ответил Бадабум. — А объем его всегда одинаковый, так что он с гарантией вылезет с той или с другой стороны. Там его даже проще подхватить и вытащить будет.

В голове живо нарисовалась картинка торчащей из какой-нибудь узкой каменной расщелины зелёной сопли, за которую хватает манипулятор и начинает тянуть, тянуть, тянуть и тянуть, пока наконец спустя полчаса с громким чмоком не выпадет потеряшка, которому приспичило загелиться в щели.

— Ладно, а зачем тогда в этой схеме нужен я? — наполовину риторически спросил я, возвращая взгляд к ГГ, но не забывая периферическим зрением осматривать окружение. — Ну, если манипулятор и так управляется?

— Управляется, да. Но ты вообще представляешь себе, сколько топлива жжёт челнок, пока висит на одном месте? И это уже не говоря о том, что может найтись какая-нибудь особенно особенно злобная тварь которая попытается его откусить, пока он ищет цель. В общем, нет, братец, плохая это идея — искать потеряшку при помощи манипулятора. И дешевле и проще и безопаснее заплатить тебе, чтобы ты провёл разведку и отметил точно где располагается каждый бедолага, после чего челнок фьють-фьють и за десять минут всех собрал.

— Фьють-фьють… — пробормотал я, доставая первый усиленный маяк и наклеивая его на кубик ГГ. — Опять всё ради денег.

— Конечно, ради денег, братец, а ты как хотел? — радостно ответил Бадабум. — Ну, ещё ради безопасности, скорости и ещё нескольких уже не настолько важных вещей. Но в первую очередь ради денег, да. Дешевле заплатить тебе двушку, чем двадцать — за моё сгоревшее во время поисков топливо. Хотя и такое бывало, не буду врать. Как я уже говорил, не всегда удается найти сговорчивого квестора, который бы согласился потратить целый рейд на разведку.

— Ты не помогаешь. — поморщился я, отступая на шаг от помеченного куба и снова глядя наверх, через пробитую дыру. — Слушай, а как вообще это работает? В смысле… ГГ защищает даже от космической радиации и вакуума? И не сгорает в атмосфере при выходе?

— А ты как думал? Если ГГ выдерживает даже излучение ШТОРМа, то какой-то там космос вообще ему вообще побоку. Говорю же — гениальное изобретение!

— Гениальное, конечно, только сильно уж большое. Насколько я помню шаттл, он не отличается прямо уж большими габаритами. Под брюхом у него поместится… сколько? Шесть кубов?

— Пять. — поправил меня Бадабум. — Шестой поместился бы, если бы не торчащие из фюзеляжа забортные датчики. Но ты почти угадал.

— А если потеряшек будет больше, чем пять?

— Ну, тогда кому-то не повезёт. — философски ответил Бадабум. — И придётся ему ждать следующего раза… Хотя для него, конечно, никакой разницы не будет и он вообще не узнает, что попыток было несколько. Но, честно тебе скажу, такого, чтобы потеряшек было больше пяти, ещё ни разу не случалось. В смысле, потеряшки-то случались, а вот такого, чтобы лететь спасать больше пяти за раз — такого нет. Ни разу просто не случалось такого, чтобы кто-то успел за один рейд пометить больше пяти, один раз даже разведчик сам превратился в потеряшку, когда не успел эвакуироваться после миссии.

— Неблагодарная работа. — вздохнул я, ещё раз осмотрев куб с квестором внутри, который выглядел как диковинный экспонат в коллекции любителя собирать прозрачные кубы с разными живыми существами внутри.

— Зато хорошо оплачиваемая. — возразил Бадабум. — А ты бы поторопился, потому что первые полчаса уже прошли.

— А я как раз думал, где бы мне разжиться часами, чтобы следить за временем. — вздохнул я. — А теперь уже и не надо вроде, ты будешь моими часами.

— Тыща кредитов в час, и я согласен! — хохотнул Бадабум.

— Как проще добраться до следующих потеряшек? Вниз или вверх?

— С твоим китом почти что всё равно. Но вниз будет быстрее.

— Значит, вниз. — решил я, и направился на восток — туда, где по словам Бадабума, располагался спуск на следующий ярус.

Выбор направления оказался правильным — и не только потому, что так сказал Бадабум, но ещё и потому, что спустившись на уровень ниже, я нашёл инопланетный артефакт. Мало похожий на предыдущий, в этот раз он больше всего напоминал серп, у которого не одна рукоять, а две, причем вторая приделана точно посередине дуги.

Да плевать, честно говоря, как он выглядит — главное, что исправно повис у меня над головой, как ему и положено. Глядишь, минут через десять наберу денег ещё и на вард в дополнение к «метле» — совсем хорошо станет.

Ещё три яруса спустя мои ноги коснулись наконец твёрдой земли, и я оказался на аванпосте, о котором упоминал Бадабум. Выглядел он точно так же, как тот, который я посетил в первом рейде, и тот, что искала Астрид во втором. Разве что здесь все здания были одноэтажные — ну оно и понятно. Когда у тебя вместо чистого неба над головой самый натуральный потолок, хоть и не бетонный, а из ветвей, у тебя особенно нет вариантов расти вверх. Только в стороны.

Вот и этот аванпост брал количеством, а не качеством, и небольших приземистых одноэтажных домиков тут был добрый десяток.

Увы, ничего интересного в них не обнаружилось, в отличие от самого первого рейда. Ни потерянного оружия, консоли с данными, ни, тем более, ещё одного артефакта пришельцев. Да тут вообще, говоря откровенно, очень мало что осталось — складывалось ощущение, что отсюда эвакуировались не в спешке, как везде, а обстоятельно и не торопясь. Собрали всё, что хотели, погрузили на какой-то транспорт и если что-то и оставили — только то, что совсем никакого смысла не было увозить типа разбитых пробирок или кип каких-то бумаг с непонятными обозначениями и словами.

Я даже не стал всматриваться в них — все равно ничего не пойму. Только пробежался по всем зданиям, убедился, что брать нечего, и двинулся дальше.

Путь мой лежал через весь Ламинар, но это не должно было стать проблемой. По моим подсчётам, остальные квесторы в это время как раз должны допылесосить всё, что плохо лежит в районах высадки, и начать неспешно двигаться к центру локации.

Я же этот центр прошёл уже через десять минут после того, как нашёл первого потеряшку. Как раз капнул контракт за инопланетный артефакт, да ещё пачка простых монстров по пути попалась, так что, недолго думая, я скинул артефакт прямо на точке эвакуации. Пусть подбирает другой, кому надо, а меня больше не привлекает идея светиться на всю карту. Не сейчас, когда я как раз начинаю двигаться навстречу квесторам, которые упали на том конце Ламинара и сейчас как раз идут на меня. Они будут рады заложить небольшой крючок, чтобы хлопнуть дурачка, который сам припёрся, да ещё сверкая на всю карту, как новогодняя ёлка. К тому же, необходимые на вард две сотни я уже получил, так что дальше от артефакта только проблемы будут.

Спустя ещё пять минут я прибыл в зону поисков второго «потеряшки». Биом оказался мне уже знаком — я высаживался тут в самый первый раз, только западнее. Здесь же, где я сейчас находился, болота как раз «стыковались» с горами, да так стыковать, что местами со скалистых обрывов падали настоящие водопады. Они-то и давали болотам жизнь, наполняя их водой и вообще позволяя существовать. Везде, где падающая вода становилась частью болот, висело по маленькой радуге, только не привычного формата, а всех цветов вперемежку, будто бы без какого-то порядка вообще.

Да ещё и порядок этот был разным в каждом случае.

Я даже потратил несколько минут, пытаясь понять, есть ли какая-то зависимость в том, как чередуются цвета спектра, но там и не нашёл её. Зато нашёл кое-что другое — при внимательном рассмотрении одного из водопадов я заметил, что его струи падают как-то неправильно, изламываясь в одном месте, будто натыкаясь на что-то. С одной стороны, конечно, это мог быть просто хитрый камень, торчащий тут уже несколько веков, а с другой…

А с другой стороны, когда я нырнул под текущую воду, оказалось, что с той стороны завесы — небольшая пещера. Как раз такого размера, чтобы в неё поместился кубик ГГ — и то немного вылезло наружу, заставляя поток так причудливо изгибаться.

Я пометил второго «потеряшку» и отправился к третьему. Несколько раз где-то в стороне раздавались автоматные очереди, но слишком далёкие, чтобы всерьёз о них беспокоиться. И всё же я буквально по откату ставил вард за вардом, чтобы всегда понимать, что вокруг меня происходит, и, в случае появления другого квестора — как избежать встречи с ним. В этот раз я действительно слабовато вооружён для того, чтобы сцепляться с такими мастодонтами, как Норад или хотя бы та же Динара. У них уже наверняка и пушки за пять сотен и полный набор скиллов, а у меня только «метла» да вард. Я даже рейтинг специально не открывал ни разу с самого начала рейда, чтобы не расстраивать самого себя.

Третий «потеряшка» располагался в том же скальном биоме, только ещё дальше — уже на самих скалах. «Мотылёк» исправно, хоть и с перерывами на восстановление энергии, вознёс меня на вершину, я осмотрелся, наметил направление движения, и двинулся вперёд — к устью пещеры метрах в ста от меня. Единственному месту, где вообще можно потеряться в этом биоме.

Но, чем ближе я подходил, тем выше поднимала голову внутри меня неясная тревога. Будто интуитивно я ощущал что-то неправильное, но при этом не видел ничего действительно опасного, и этот когнитивный диссонанс вызывал чувство тревоги. Я даже в очередной раз воткнул себе под ноги вард, проверяя, нет ли кого-то рядом… И никого не было. Ни других квесторов, ни даже банально тварей. Я тут был один.

Тогда откуда это чувство тревоги, крепнущее с каждым шагом, что приближал меня к пещере?

Осознание пришло только тогда, когда я оказался уже возле самого входа. Встал перед клубящейся под каменным сводом тьмой, поднял взгляд и обвёл вход внимательным взглядом, пытаясь понять, откуда он мне знаком.

А потом положил «метлу» на пол и лёг на спину, снова глядя на каменную арку, но уже с такой позиции.

А потом снова встал, обернулся и без проблем нашарил взглядом то, что искал — пятнадцать смятых, покорёженных и будто бы даже обгоревших железных бочек, стоящих на общем основании в форме квадрата. Шестнадцатой, крайней, бочки не было, её и не могло быть — она же улетела. Единственная из всех. Потому что в ней спасся единственный выживший.

Из всех.

— Вик? — осторожно произнёс в гарнитуре Бадабум. — Всё нормально? Чего застыл?

— Наверное, самым правильным словом, чтобы объяснить, будет… «Ностальгия». — совершенно серьёзно ответил я, снова оглядываясь на устье пещеры и представляя, как его перегораживает, растопырив лапы, октурс. — Да, пожалуй, самый подходящие термин.

— Ностальгия? — голос Дома явно превратился в озадаченный. — Ты что-то вспомнил?

— О, ещё как. — усмехнулся я, беря дробовик наизготовку и шагая в пещеру. — Я вспомнил, что именно из этой пещеры я и прыгнул в спасательную капсулу, в которой застрял на тридцать лет.

Я уже знал, что меня встретит внутри этой пещеры, но всё ещё оставалась надежде, что неудачливый квестор залип не возле самого входа, и не превратился в затычку, из-за которой я не смогу продвинуться вглубь. Поэтому я, недолго думая, поднял дробовик, проверил патрон в патроннике, и нырнул во тьму.

Фонарь на поясе исправно загорелся, заставляя темноту расступиться, и я увидел то, что и ожидал увидеть. То, что должен был увидеть — каменную кишку, в стенках которой кое-где виднелись узкие боковые ходы. Один в один как тот, из которого на меня тридцать лет назад прыгнула какая-то тварь — я тогда даже не рассмотрел, какая именно. Некогда было рассматривать.

Под ногами перекатывались и хрустели камни — от мелкого щебня, до крупных, практически в мою голову, булыжников. Моментально заныло фантомной болью плечо, по которому тридцать лет назад прилетел один из таких природных снарядов.

Бадабум подозрительно молчал в гарнитуре, никак не комментируя происходящее, поэтому я обратился к нему сам:

— Дом?

Так я и думал — нет ответа. Магазин тоже сбоит, но не так как в тот раз, когда рядом начался ионный шторм, по-другому. Иконки оружия и скиллов не пропали полностью, а сильно размыты, как будто я смотрю на них через неподходящие линзы. Связь явно пропала не полностью, но в достаточной степени для того, чтобы ею нельзя было пользоваться.

Что ж, теперь понятно, почему сигнал маяка квестора-потеряшки тоже не пробивается отсюда. Первого, которого я нашёл на радужных террасах, экранировали древесные ярусы, которые, хоть и официально числились отмершими, содержали в себе какое-то количество воды, неплохо гасящей излучение. Второго тоже скрывала вода — падающая водопадом мимо пещерки, в которую он забился, да плюс ещё и скальная порода.

Этот же потеряшка спрятался под каменной тощей полностью. Хоть и неглубоко — я нашёл его буквально на первой же развилке, — но этого хватило, чтобы излучение его маяка перестал адекватно ловиться системами кораблей. Остаётся только надеяться, что усиленный маяк не постигнет та же участь, и он сможет «достучаться» до систем челнока, когда за ним прилетят.

Интересно, кстати, а что происходит с трансляцией, которая идёт с моего кита, когда я нахожусь в этой пещере? Надо будет спросить у Дома, когда вернусь. Ну, или когда выберусь из пещеры.

Налепив усиленный маяк на выползший из одного из четырёх проходов отросток ГГ, я прошёлся по каменному залу, в котором оказался ещё раз, уже более внимательно осматривая его в поисках чего-нибудь знакомого. Света фонаря было достаточно, чтобы осветить весь зал целиком, но из-за него тени заострялись, углублялись, ложились так странно, что непонятно было, где тень, а где — предмет, который её отбрасывает.

И всё же одну вещь я идентифицировал совершенно точно — в немалой степени потому, что она лежала в одиночестве, даже каменных обломков вокруг неё почти не было.

Я подошёл к небольшому, чуть длиннее ладони, цилиндру, присел возле него, и поднял с земли. Лёгкий. Конечно, лёгкий — внутри него же ничего нет, весь дымовой состав выгорел ещё тридцать лет назад. Когда я своими же руками запустил эту дымовую гранату вдоль проходов, чтобы выяснить, какой из них ведёт наружу.

Дымовые гранаты такой прямоточной системы, когда воздух для тления дымового состава затягивается с торца, при работе разогревается до огромных температур — в руках держать невозможно, раскаляется будь здоров. А раскалённый и после этого остывший металл становится хрупким и более подверженным коррозии. С учётом того, что в пещере достаточно прохладно, а воздух не кажется сухим (хотя, возможно, щит моего кита регулирует и этот фактор тоже) за тридцать лет корпус гранаты должен был превратиться в кучку рыжего порошка.

А он не превратился. И, если я что-то и понял про эту планету за то недолгое время, что высаживаюсь на её поверхность, так это факт под названием «Любая странная херня обязательно окажется связана со ШТОРМом». Судя по всему, дымовая граната, оставшаяся на планете в момент, когда её затянуло смертоносными тучами на двадцать семь лет, была воспринята ШТОРМом как часть планеты тоже. А если она — часть планеты, то значит, она оказалась «законсервирована», как и всё остальное. И даже больше — получается, если я сейчас её сдвину, или вовсе — заберу с собой, — то к следующей высадке она снова появится на своём месте. Будет лежать прямо тут же, в том же самом состоянии, а та, что я взял с собой — распадётся без излучения планеты. Возможно, даже на тот самый рыжий порошок ржавчины, которым она и должна была стать к этому моменту.

Я покрутил гранату в руках и аккуратно положил её в другое место — возле прохода, который вёл наружу, через который я сюда пришёл. Пусть ещё разок послужит для меня ориентиром, потому что прямо сейчас уходить рано. Надо проверить кое-что ещё.

Ведь граната — это не единственное, что я оставил за спиной, когда линял с планеты что есть сил.

Один из четырёх проходов, оставшихся за моей спиной, был заткнут, как пробкой, зелёном кубом ГГ. Ещё два — завалены скальной породой. И только один — свободен и открыт для прохода дальше.

Но я к нему не пошёл. Я внимательно изучил сначала один каменный завал, потом — второй, и в свете фонаря наконец нашёл то, что искал.

Из каменного завала, на высоте пояса, торчала чёрная тактическая перчатка. Вернее, половина перчатки — только та часть, что закрывала пальцы, — а всё остальное оставалось под камнями. Но того, что я видел, всё равно было достаточно для того, чтобы узнать её. Ведь я видел точно такие же перчатки миллион раз — на собственных руках, из миссии в миссию. Когда старые уставали и переставали вывозить нагрузки, я покупал новые, точно такие же — слишком уж они оказались удачными по соотношению цены и качества. По этой же причине их покупал не я один — весь наш отряд пользовался точно такими же.

Забавно… Я ведь даже не помню, как назывался «наш» отряд, чем он занимался и сколько в нём было бойцов. Всё, что я помню — как один из них бежал за мной по пятам, пока пещера рушилась нам на головы… И не добежал. И теперь его перчатка торчит из кучи камней, которые его и похоронили.

Я протянул руку, взял перчатку за один из пальцев и аккуратно, чтобы не растревожить завал, и не обрушить его на себя, потянул. Перчатка неожиданно легко выскользнула из каменного плена и осталась у меня в руке — пустая.

И под ней тоже ничего не оказалось. Даже камни почти не сдвинулись, занимая образовавшуюся пустоту — не было никакой пустоты. Потому что не было никакой руки, на которую должна была быть надета перчатка.

Сорвало при обвале? Возможно. Но вероятность этого, говоря честно, исчезающе мала — перчатка всё ещё плотно застёгнута. Намного вероятнее другая причина — приняв за часть планеты перчатку и всё остальное оставшееся под завалом снаряжение, ШТОРМ не принял органику — то есть, само тело. Точно так же как не принял не успевших эвакуироваться при первом наступлении людей и… не знаю… растворил их? Что он с ними сделал, что они просто перестали существовать?

С другой стороны — а где тогда одежда этих людей и их снаряжение? Если на «Афине» в момент наступления ШТОРМа, который закрыл поверхность на долгих три десятка лет, ещё оставалась куча людей, не успевших эвакуироваться… То где их одежда? Если ШТОРМ растворяет-уничтожает только органику, то где обувь? Где всякие там инструменты? Я обошёл уже четверть Ламинара в сумме, побывал в нескольких местах, где точно раньше жила и работала целая куча людей, но ничего подобного так и не увидел. Почему? Где всё то, что должно было от них остаться?

Не знаю. Мне и не положено знать таких вещей. Однако, у меня есть догадки, кто может знать — те, кто только и занимается что изучением таких вещей, и кто знает о таких вещах больше, чем кто-либо другой.

И, к счастью, эти самые люди даже находятся у меня в зоне досягаемости. Не прямо сейчас, конечно, а вообще, в принципе, глобально. Попасть к ним и обсудить всё, что меня интересует, вряд ли будет просто, но прорваться через этот завал, который может простираться вглубь пещеры на многие километры — явно сложнее. Тут не обойтись без тяжёлой техники, но она, во-первых, не пролезет в эти мышиные ходы, а, во-вторых, даже она не успеет раскопать завал. Даже если окажется тут через секунду после того, как откроется окно в ШТОРМе, и немедленно приступит к работе.

Странно — я близок к разгадке тайны моей памяти как никогда, но при этом почему-то не ощущаю никакого воодушевления от этого. Вообще никаких эмоций, как будто я просто выполняют очередной квест, и не больше. Интересно, почему так… Потому, что, я пока не придумал, что делать с этим завалом, а значит, и цель моя не приблизилась ни на шаг и я просто не хочу радоваться раньше времени? Или по другой причине?

Например, потому, что в глубине души подозреваю, что, даже преодолев завал, я не выясню всё то, что хочу выяснить? Потому что на самом деле всё далеко не так просто, как я себе уже нафантазировал?

Я покачал головой, положил перчатку обратно на камни, и встал с колена. Ещё раз внимательно осмотрел завал — не найдётся ли там какой-нибудь щели, хотя бы под потолком, в которую можно было бы заглянуть или ещё лучше — прокинуть диск прямого перехода, чтобы оказаться с другой стороны?

Нет, никаких щелей, никаких дыр — завал капитальный.

Но совсем без интересностей тоже не обошлось. Только сейчас, начав осматривать пещеру не на уровне колена, а выше пояса, я обнаружил то, что не видел до этого — знак, нанесённый на стену возле того самого прохода, в который мне нужно было попасть. И не просто нанесённый, а как будто бы выплавленный в толще горной породы, словно кто-то прошёлся тут ацетиленовой горелкой… Только такой мощной, что она плавила даже камень.

Линии, составляющие знак, оказались неглубокими — буквально половина миллиметра, — поэтому я и заметил их только сейчас. Да и то случайно заметил, потому что свет фонаря упал сбоку, заставив линии заостриться и стать более тёмными и явными. Я отошёл для проверки чуть в сторону — и линии, лишившись теней, тут же практически исчезли, слившись со стеной. Шаг в сторону — и картинка снова появилась, будто выплыв из глубины камня.

Довольно интересная картинка, надо признать — закольцованная змея, поедающая свой собственный хвост. Актуальная картинка, ничего не скажешь — как будто символизирует преемственность ШТОРМа и планеты в целом, её постоянное возвращение на круги своя, к тому состоянию, в котором она была ранее. Движение по вечному неразрывному кругу, у которого нет конца.

Да, картинка явно к месту, вот только… Какого хрена она тут делает? Её точно оставили не мы, не наш отряд, потому что единственное, что мы наносили на стены — это синие ярко фосфорецирующие пометки, обозначающие проходы, ведущие к выходу. И учёные, которых мы сопровождали, точно не рисовали этой картинки… И уж тем более её тут не было до того, как мы сюда попали, иначе бы яйцеголовые застряли в этом гроте на добрый час, фотографируя её со всех сторон и споря, как она тут появилась, и кто её оставил. А они этого не делали — я точно помню, что первый грот мы прошли не задерживаясь…

Стоп, я… Помню! Я действительно всё это помню! Как шёл по этим коридорам — туда, а не оттуда! — как за мной шли ещё двое из отряда, за ними — десяток учёных, несущих и катящих свои учёные приборы, и замыкающими — ещё трое из отряда. Я это действительно помню!..

Но не дальше завала. Как только мои ноги в воспоминаниях пересекают черту, за которой сейчас — лишь груда камней, — всё обрывается в темноту. Никаких больше подсказок память мне не подаёт, никаких картин в голове не возникает.

Однако, даже это — уже хорошо. По сравнению с тем, что было в моей голове ещё десять минут назад, это однозначный прорыв! Это означает, что моя память ещё не до конца потеряна, и, если я смогу каким-то образом проникнуть за этот завал, если я смогу добраться до того места, с которого всё началось…

Возможно, я вспомню, что произошло тридцать лет назад.

Но пока что всё это — лишь недостижимые планы. Завал мне не преодолеть, по крайней мере, прямо сейчас, и единственной зацепкой, которая намекает на то, что это вообще может быть возможно — это пустая оболочка от газовой гранаты и перчатка, снятая с того, чего уже нет. Я аккуратно сложил её и убрал в нагрудный карман — потом покажу, кому надо. Авось на какие-то интересные мысли наведёт.

Ну а сейчас меня ждёт ещё четвёртый потеряшка — задание никто не отменял. Поэтому я развернулся и пошёл к выходу из пещеры.

Как только впереди забрезжил свет, намекая на то, что я уже близко к выходу, в гарнитуре раздался сухой и резкий щелчок. И следом за ним сразу же — голос Бадабума:

— Вик? Слышишь?

Тон его заметно отличался от того, которым он разговаривал до того, как я нырнул в пещеру. Сейчас он был… Серьёзным? Собранным? Или, может, просто задумчивым?

— Что, переволновался? — усмехнулся я, не забывая оглядываться по сторонам и держать дробовик наготове на случай, если какая-нибудь тварь надумает прыгнуть на меня из накопанных в стенах нор. — Ты что, не знал, что тут, в пещере, не ловит?

— Нет, не знал. — Бадабум даже не возмутился в ответ на этот очевидный вопрос, как сделал бы это в любой другой момент. — Откуда я мог знать? Я ещё ни разу никого не сопровождал в этих пещерах, как-то не выпадало шанса, знаешь…

— «Сопровождал». — передразнил его я. — Как будто ты у меня за спиной шёл и комментировал все действия.

— Ну, не за спиной, но на уровне груди — да. — чуть повеселел Бадабум. — Не забывай, что я всё ещё слежу за твоей трансляцией. И всё это время следил. И даже комментировал действия, правда ты этого не слышал.

— Трансляция? А она что, не прерывалась, как связь?

— Нет, братец, не прерывалась. Тут же какое дело — трансляцию ведёт кит, а у него дури немеряно, мощность передатчика высокая, да к тому же кто его знает, какие там технологии в него напихали умники из «Немезиса». Всё ради того, чтобы трансляции не прерывались ни при каких обстоятельствах, в общем — это же то, что кормит станцию, по сути.

— А, понятно. — усмехнулся я. — А гарнитура слабенькая и дохленькая и поэтому не может вещать с такой же мощностью.

— Вот, сам всё понимаешь.

Тон Бадабума в процессе короткого разговора слегка сместился по эмоциональной шкале в сторону привычного мне, но всё равно не до конца. Что-то явно продолжало тревожить его, и, судя по всему, это была не потеря связи в пещере.

— Всё нормально? — напрямую спросил я, решив не ходить вокруг да около. — Или нет? Что-то случилось?

— Ну как… — неопределённо начал Бадабум. — Что-то точно случилось… Например, Экватор прошёл, пока ты по пещере лазил. Так что я бы посоветовал тебе поторопиться с последним «потеряшкой», если хочешь закончить с заданием за один рейд.

От меня не укрылась эта пауза после слов «что-то случилось», и вряд ли это имело отношение к Экватору. Экватор «случается» каждый рейд, это такая же привычная вещь как восходы и закаты, поэтому и упоминать о нем вряд ли есть смысл. Наверняка у Бадабума была еще какая-то причина так себя вести, но напирать, чтобы её выяснить я не стал. Я вообще не любитель копаться в чужих головах, мне бы со своей собственной разобраться.

Ну и да, Бадабум прав — надо поторопиться, если хочу закончить с последним «потеряшкой» раньше, чем оттикает таймер рейда… Которого я всё равно не вижу, потому что, зараза, опять не успел часы купить!

Едва вышел из пещеры, как на меня тут же накинулся поднявшийся после Экватора ветер. Швырнул в щит горсть песка, заставляя его пойти разводами, налепил парочку сорванных с ветвей листьев, и на этом пока что ограничился. А это, оказывается, довольно забавно выглядит, когда потрёпанный лист висит в воздухе в сантиметре от носа, полностью повторяя его форму, но при этом не касаясь кожи. Как будто есть ещё один я, только невидимый и неосязаемый ни для кого и ни для чего, кроме этого листа. И этот второй «я» постоянно, перманентно опережает меня на один сантиметр, принимая всё то, что должно было достаться мне. В том числе и этот несчастный листок.

Я сверился с картой и потопал в сторону последней метки. Она располагалась недалеко от аванпоста, на котором мы встретились с Астрид на прошлой высадке, и при этом — на самом краю территории Ламинара. Скорее всего, тоже в какой-то пещере, которых наверняка немало в скальной стене, что служила границей с той стороны.

Путь туда лежал через холмистую местность, практически лишённую растительности, которая носила название «Голубые холмы». Почему «голубые» очевидно — помимо холмов тут ещё было очень много невероятно-голубой воды. Она была всюду, озёра и лакуны отблескивали на солнце, и белые, будто из известняка, холмы выглядели как звери, начавшие подниматься из этой воды, но так и не закончившие, и закаменевшие в таком виде. Идти приходилось по щиколотку, а то и по колено в воде, но тут уж приходилось выбирать — или так, или постоянно подниматься на холмы и спускаться с них. Идти по «берегам» холмов не представлялось возможным — там всегда всё было завалено белоснежными булыжниками разных форм и размеров, на которых сломать ноги проще, чем выкопать кристалл на сотку афинита.

Да, я рисковал, находясь на полностью открытом пространстве, но в этой локации по-другому просто не получится. Растительности никакой нет, сплошные холмы, так что если кто-то увидит меня, с большой вероятностью я увижу его тоже. И, если в этот момент я буду находиться на склоне холма, то деться оттуда уже некуда — только пытаться обежать его по кругу, что объективно долго. Или возвращаться к вершине, и переваливать через неё, что, вероятно, ещё дольше будет. А с воды я могу хотя бы попробовать сразу же, как только меня обстреляют, кинуться к ближайшему холму и укрыться за ним.

Впрочем, по моим подсчётам, встретить тут сейчас кого-то из квесторов шансы весьма недалеки. Они должны сейчас уже находиться у меня за спиной уже, и двигаться в сторону точки эвакуации, в то время как я иду в ровно противоположном направлении, а значит, шансов встретиться у нас немного…

Думал я, пока в стороне внезапно не затрещали выстрелы! Или не выстрелы, а что-то похожее, но в любом случае это точно признак того, что рядом кто-то есть!

Я моментально сместился к ближайшему холму, и тут же активировал вард. На карте тут же появился серый круг со мною в центре, на самом краю которого появилось сразу две точки — одна красная, другая серая. И обе они быстро двигались в мою сторону, что самое интересное!

Серая точка оказалась чуть быстрее красной. Буквально через пять секунд она настигла незадачливого квестора, и почти сразу же красная точка резко посерела, непрозрачно намекая на итог погони.

Я даже не смог сдержать любопытства, и выполз из-за холма, чтобы поглядеть, что же там приключилось и кто с кем воевал. Оказалось, что незадачливый квестор умудрился сцепиться с каватором, и тот его ожидаемо отправил в ГГ, что теперь ярко выделялся зелёным на фоне окружающего белого и голубого.

Каватор, конечно же, не понял, что произошло, и куда делась его добыча. И почему на её месте появился зелёный куб, который, помимо прочего, ещё и играючи отпихнул в сторону многотонного зверя, играючи повалив его на бок! Нет, я конечно знал, что вырывающийся из кита ГГ обладает огромной энергией, но до этого момента не представлял, насколько именно она огромна. Судя по всему, давленгие ГГ легко можно сравнить с давлением замерзающей и увеличивающейся в объеме воды, которая легко рвёт даже самую толстую броню… Только, в отличие от льда, ГГ действовал практически моментально, но так же неумолимо.

Каватор наконец смог подняться на ноги, и попытался протаранить куб ГГ с разбега, словно надеялся таким образом ему отомстить. Хрен угадал, конечно — куб ощутимо покачнулся от такого мощного удара, но тут же упал обратно, даже с грани на грань не перевалился.

Тогда каватор попробовал погрызть угол куба, но эта затея тоже не увенчалась успехом. Поэтому, ещё минуту походив вокруг куба в поисках способа добраться до заключенной в него добычи, зверь наконец решил, оставить его в покое и лёгкой трусцой почапал в сторону. В противоположную от меня, к счастью.

— Ну, и такое бывает. — философски заметил Бадабум, который, кажется, вместе со мной следил за каватором затаив дыхание. — Ох и штука всё же этот ГГ. Мне б его в своё время, я б тогда на обеих ногах скакал. Может, даже до сих пор бы высаживался на поверхность.

— Ага, и возвращался бы через раз в ГГ. — хмыкнул я, поднимаясь с земли. — Стар ты уже для того, чтобы конкурировать с молодняком… Да хоть с той же Динарой.

— Ну да, тоже верно. — неожиданно легко согласился Бадабум вместо того, чтобы поспорить, чего я от него и ожидал. — Возраст даёт о себе знать.

Я дождался, когда каватор скроется из видимости, после чего поднялся и подошёл к кубу ГГ — проверить, нельзя ли там чем-нибудь поживиться.

А поживиться там действительно можно было. У незадачливого квестора нашлось оружие классом повыше моего — та самая «Зараза», которую я так долго пытался понять в симуляторе. Именно она издавала тот странный звук, который я не смог сразу идентифицировать, да ещё и лучшей выстреливала не три за раз, а все пять, короткой очередью. К тому же, вместо открытого прицела на оружии стояла четырёхкратная оптика — видимо, модифицированная версия, не базовая, но даже это не помогло бедолаге отбиться от каватора.

Я вообще плохо представляю, чем можно отбиться от каватора, если честно. Разве что гранатомётом, да и то — только потому, что он способен не просто калечить, а ещё и контузить, что для животных должно быть так же актуально, как и для людей.

Умение у квестора нашлось всего одно — орбитальный обстрел, — который я не стал брать. Всё равно некуда, по крайней мере, до тех пора, пока я не потрачу последний усиленный маяк на последнего «потеряшку». На этого-то точно ничего лепить не надо, он прямо на открытой местности находится, его можно легко рассмотреть с воздуха и без маяка вовсе.

Минут через семь я наконец добрался до зоны, где потерялся бедолага-квестор. Практически отвесная каменная стена, как будто тут кто-то огромным долотом сколол гору, и забрал отломок себе, нависла надо мной, непрозрачно намекая, что дальше пройти не получится. Я бегло осмотрел отвес, прикидывая точки, до которых можно было бы долететь на двигателях «Мотылька» и зацепиться, дожидаясь, когда он восстановит энергию, но по всему получалось, что забраться наверх таким образом не выйдет. Точки-то имелись, да только было их слишком мало для того, чтобы с уверенностью утверждать, что кит сможет вытянуть меня от одной до другой.

А даже если и получится забраться на самый верх этой горы — для чего это делать? Вот чтобы что? Чтобы максимально близко рассмотреть чёрные тучи ШТОРМа и своими руками потрогать красные молнии? Нет, спасибо, мне этого хватило в зоне ионного шторма. Ощущения не из приятных, а ведь так они были ослаблены в несколько раз по сравнению с обычным ШТОРМом.

И тем не менее, где-то там и располагался четвёртый «потеряшка». Не обязательно прямо на самой вершине, но всё равно где-то «внутри» скальной породы, если верить очерченной на карте зоне поиска — свободную территорию она цепляла прямо самым краешком… И, насколько я мог верить своим глазами, нигде в этом «краешке» не видать огромного зелёного куба.

Я ещё раз бегло осмотрел скальный отвес, но так ничего и не заметил. Последний «потеряшка» как будто специально поставил себе цель максимально усложнить жизнь тому, кто его будет искать, и спрятался так, что даже установленный вард не смог его обнаружить. Впрочем, у меня и не было особой надежды на него, тем более, что зона его действия из привычного ровного круга внезапно превратилась в обкусанный — там, где начиналась скала, он уже не работал. Из-за ШТОРМа, наверное.

Ладно, придётся искать по старинке — глазами. Как раз повезло, что с незадачливого охотника на каваторов мне перепала винтовка с оптикой.

Я взял «Заразу» в руки, в очередной раз подивившись её совершенно нечеловеческой эргономике, и поднял к глазам, используя прицел как подзорную трубу. Осмотрел скалу сначала бегло, потом — внимательнее, и ещё раз — уже пристально, едва-едва двигая прицел, чтобы не пропустить ни единого застрявшего на склоне камешка, ни единого пробившегося через породу кустика…

И наконец разглядел то, что искал. На высоте добрых двадцати метров из расщелины, в которую беременная крыса, кажется, не пролезет, торчал кусок зелёного желе. Маленький, не больше моей головы, так что оставалось только гадать, насколько глубоко в эту щель залез бедолага-квестор… А главное — зачем? Понимал, что не успевает эвакуироваться, и надеялся таким образом укрыться от ШТОРМа?

Как всегда — вопросов больше, чем ответов. Если удастся потом пересечься с этим умником, надо будет обязательно поинтересоваться, какую цель он преследовал, залезая в, без преувеличения, самую задницу местной картографии.

Но это потом, а пока…

А пока что я закинул дробовик за спину, «Заразу» положил на землю возле скалы, потому что второе оружие за спину не повесишь, и начал восхождение.

Если бы у меня не было кита, я бы четырежды подумал, прежде чем вообще браться за это дело — отвес как будто специально кто-то проектировал именно таким, чтобы влезть по нему традиционным способом было невозможно. Однако, кит у меня имелся, и я не без труда, но всё же продвигался наверх. Взлететь, ухватиться за торчащий камень или щель в скале, прижаться к ней всем телом, ожидая, когда кит восстановит энергию, и параллельно с этим — высматривать следующую точку для взлёта, что иногда занимало в разы больше времени, чем перезарядка полёта. Да ещё этот ветер, который я не чувствовал кожей благодаря щиту, но который, тем не менее, не переставал пытаться воспользоваться парусностью моего тела и сдуть меня со скалы.

Лишь минут через семь я добрался до торчащей из скалы зелёной сопли, и налепил на неё усиленный маяк. Заодно убедился, что она надёжно перекрывает всю щель, из которой торчит, не оставляя ни единой надежды заглянуть внутрь, после чего дождался, когда энергия кита восстановится, и отпрыгнул от скалы назад. Замедлился в метре от земли, мягко приземлился, подобрал «Заразу» и поспешил к зоне эвакуации.

Времени на то, чтобы до неё добраться, у меня оставалось впритык.

На неспешный шаг времени уже не оставалось — пришлось бежать. И не лёгкой трусцой, как я обычно перемещался, держа оружие наготове и успевая осматривать местность на предмет опасностей, а прямо бежать, быстро перебирая ногами, и, где надо — перепрыгивая через препятствия с помощью возможностей моего кита. Не знаю, насколько в этом плане эффективны остальные виды, но «Мотылёк» отрабатывал на все сто процентов — горизонтальная скорость полностью сохранялась при каждом прыжке, позволяя преодолеть метров пятьдесят-семьдесят до тех пор, пока не иссякнет заряд батареи. Рейд оказался хоть и богат на события, но зато беден на опыт, и, как следствие, я даже второй уровень кита, с повышенной ёмкостью батареи, не успел разблокировать.

Хорошо, что хотя бы успел обзавестись привычкой всегда оставлять чуть-чуть энергии прямо на самом донышке шкалы — на случай, если вдруг упаду откуда не ждал. Один раз меня это натурально спасло, когда траектория очередного длинного прыжка через неглубокое ущелье неожиданно закончилась посреди толпы тварей, которые так и стояли, задрав головы вверх и ожидая, когда же к ним прямо в пасти упадёт добыча. Пришлось срочно вырубать двигатели «Мотылька», или за счёт чего он там поднимается в воздух, и падать в ущелье, лишь бы не прямо в лапы монстрам.

Затормозив в самом конце падения и потратив на это последние крохи энергии, я быстро посмотрел наверх — нет, не взлететь, не хватит даже полного запаса кита, — открыл карту, прикинул, в какую сторону по ущелью двигаться, чтобы быстрее добраться до точки эвакуации, и снова сорвался на бег.

Ущелье то и дело слегка изгибалось, так что прыжками по полсотни метров передвигаться в нём было невозможно — оставалось только надеяться на собственные ноги. Зато тут не было бушующего наверху ветра, который я хоть и не чувствовал, но который то и дело вносил коррективы в длину моих прыжков, то увеличивая её, то неожиданно уменьшая.

За очередным поворотом ущелья обнаружились твари. Целая стая взрыв-жуков, четыре красных и один белый — эта тварь взрывается втрое сильнее. Разбираться с ними времени не было, поэтому я взлетел в воздух, пропуская недовольное стрекотание под ногами, толкнулся от стены, на которую меня вынесло инерцией, и, снова приземлившись на землю, побежал дальше. За спиной раздался запоздалый хлопок, но оборачиваться и выяснять, почему жук взорвался — от досады, или ещё по какой-то причине, — я не стал. Точка эвакуации была уже близко.

Опыта и кредитов тоже не дали, конечно же.

С этой стороны я в каменное кольцо ещё не заходил. Тогда, с Астрид, мы двигались похожим маршрутом, но пресловутое ущелье перепрыгнули, и благодаря этому попали в северный вход, а сейчас…

А сейчас я насилу нашёл узкую расселину в скале, подпирающей Обелиск. Вообще не нашёл бы, если бы к ней не вела какая-никакая тропинка, ярко выделяющаяся на фоне придавленной ветром фиолетовой травы.

Краем глаза заметив, что молнии над головой приобретают зловеще-красный оттенок, я протиснулся в щель — боком, конечно, — и оказался в уже привычных коридорах. Тварей тут, к счастью, не было, были лишь мёртвые туши, а издалека доносился едва слышный, но всё ещё различимый голос пилота челнока:

— Тридцать! Двадцать девять! Двадцать восемь!

Я едва удержался от того, чтобы сорваться с места, и потратил секунду на то, чтобы открыть карту. Приметил своё местоположение, потом — входы, через которые заходил в прошлые разы, восстановил по памяти карту известных коридоров…

А потом развернулся и побежал в сторону, ровно противоположную той, в которую был повёрнут!

Расчёт оказался верен — буквально через десять секунд, и два поворота, я оказался на посадочной площадке. По краям её устилал плотный ковёр из тварей, а точно посередине, под струями дождя, хлещущими по плоскостями, стоял челнок, отсчитывающий последние секунды:

— Десять! Девять! Восемь!

На «четыре» я уже был внутри. Я — и ещё шестеро выживших, среди которых, конечно же, были и Норад, и Динара. Последняя, увидев меня, скептически ухмыльнулась и погрозила мне кулаком:

— Испугался, а? Специально от меня прятался весь рейд, признавайся!

Я вернул ей ухмылку:

— Это не я прятался. Это ты не смогла меня найти.

Динара фыркнула и ничего не ответила, ну оно и понятно — я в таблице рейтинга шёл на самом последнем месте. Даже у многих выбывших и оставшихся на планете медалек было больше, чем у меня, и, будь они в строю, я бы оказался ещё ниже по списку.

Зато я выполнил задание, и узнал кое-что новое. Можно сказать, что я наконец-то сдвинулся с мёртвой точки в деле восстановления памяти. А для меня это важнее любых медалек и любых кредитов.

До станции мы добрались без проблем. Как и всегда, собственно — Бадабум и его ребята знали своё дело туго. Как и прежде, всю дорогу в челноке царило гробовое молчание — это, по ходу, уже традиция такая тут, не разговаривать на пути обратно. Разве что Динара периодически кидала на меня заинтересованные взгляды, но даже она ничего не говорила.

На станции нас традиционно встретил неугомонный ведущий, поочередно объявивший всех вернувшихся, и даже обошедший стороной мои не самые выдающиеся результаты — видимо, моя личность сошла с повестки дня и больше не вызывала такого интереса, как в первые дни.

Зато в посадочном доке было кое-что, что вызвало мой собственный интерес, да ещё какой! Ладно Бадабум встречал меня с рейда — это уже не удивительно…

Но Астрид!..

И тем не менее, девушка действительно была тут. Стояла в стороне от Бадабума, — не уверен, что они вообще друг друга видели, — и смотрела на меня, не отрываясь. На губах её при этом застыла лёгкая улыбка, так что сомнений не оставалось — она тут именно ради меня, а не кого-то другого.

Удивительно, но Астрид подошла сама. Как только я сдал корпоратам всё снаряжение, включая и трофейную «Заразау», подошла ко мне и встала рядом. Смущённая, глядящая куда-то в сторону, будто пыталась не встретиться со мной взглядом, но всё равно — сама подошла. Насколько я успел узнать эту девушку, для неё даже такое — уже сродни подвигу.

Руки Астрид держала в карманах, будто и их тоже не знала, куда деть, как и взгляд. И как минимум в одном кармане у неё точно что-то было, судя по тому, как натянулась ткань.

— Привет… — смущённо начала она, глядя на свои ботинки. — Я…

И она замолчала, как будто сама не знала, зачем именно подошла, и что вообще хотела сказать.

— Привет. — ответил я. — Ты?

— Я… — подтвердила Астрид, а потом глубоко вдохнула, и зажмурилась, будто собиралась с мыслями перед прыжком веры в неизведанную бездну.

А, когда открыла глаза, то взгляд её стал совершенно другим. В нём всё ещё можно было разглядеть некоторую неуверенность, но только если очень захотеть.

Или не «разглядеть», а «выдумать»?

— Я… Хотела поблагодарить тебя. — наконец заговорила девушка. — Ну… За то, что ты тогда помог мне… на поверхности. Без тебя я вряд ли бы вернулась на станцию своими ногами… Никто раньше не делал… такого… для меня.

Вроде несложная и не особенно длинная фраза, но Астрид понадобилось целых три подхода, чтобы целиком её произнести. А, договорив, она и вовсе замолкла, будто потратила на это все доступные на сегодня слова. И взгляд отвела, словно ожидала, что я сейчас едко усмехнусь в ответ на её благодарность, и не хотела этого видеть.

Я, конечно, не стал ей говорить, что раньше никто и не получал задания от Бадабума с наградой в виде потенциально бесконечного количества кредитов — вот и не делал. Я же тоже тогда помогал ей не ради неё, взбалмошной и дерзкой девицы, к которой подход не то, что не найти — его даже искать не хочется, потому что с какой стороны ни зайди, везде наткнёшься на непроходимые колючие дебри сарказма, высокомерия, а то и неприкрытой агрессии.

А она вон чего… Даже милой, оказывается, умеет быть. Иногда.

Редко.

— Благодарность принимается. — улыбнулся я. — Это было даже по-своему весело.

— Правда? — она искоса посмотрела на меня.

— Нет. — честно ответил я. — Возможно, если бы предварительно мы потренировались действовать сообща, прошли какое-никакое слаживание… Возможно, тогда это было бы весело.

— Хм… — Астрид посмотрела на меня с сомнением. — Возможно, ты и прав.

Тон её как будто предполагал продолжение фразы, но при этом она ничего больше не произнесла. То ли сказала всё, что хотела, то ли наоборот — не знала, что ещё хочет сказать.

Молчание затягивалось, а Астрид всё никак не уходила. Так и стояла передо мной, сунув руки в карманы, и глядя куда-то сквозь меня, словно пыталась сфокусироваться на моём затылке, прямо через голову.

— Всё нормально? — спросил я, бросив короткий взгляд на стоящего у неё за спиной Бадабума, который уже начинал хмуриться.

— Да. — моментально ответила Астрид. — Нет. Да.

Она сама запуталась в собственных показаниях, и снова глубоко вдохнула, собираясь с мыслями:

— Я чего хотела-то… Наблюдая за твоими трансляциями, я заметила, что ты постоянно смотришь на левую руку, как будто ищешь там часы… А их там нет.

Надо же, какая глазастая, да ещё и сообразительная!

— Это настолько очевидно? — усмехнулся я. — Ну да, часов действительно не хватает. Всё хочу разыскать место, где их можно купить, и всё никак руки не дойдут.

— Не найдёшь. — Астрид помотала головой. — На станции таким не торгуют. Все пользуются идентификаторами, наручных часов никто не носит. Здесь это слишком нишевый продукт, не пользующийся особой популярностью. А на станции, где каждый квадратный метр на вес афинита, сам понимаешь, не задерживается то, что не пользуется популярностью.

— Вот ты меня сейчас прямо расстроила. — честно признался я. — Это мне что, надо будет заказывать откуда-нибудь доставку за бешеные деньги?

— Не нужно. — негромко ответила Астрид, снова отводя взгляд в сторону. — Вот. Возьми.

И она вытащила руку из того кармана, в котором явно что-то прятала. Протянула ко мне и разжала пальцы, показывая то, что лежало на ладони.

Часы. Простые — даже не электронные, а механические, — часы на кожаном, слегка потрёпанном ремешке, с надёжной застёжкой.

— Ого! — натурально удивился я, не спеша брать подарок. — Откуда у тебя? Сама же говоришь, тут не торгуют.

— Да так, завалялось… — Астрид явно попыталась придать голосу беспечности, но получилось у неё не очень удачно. — У меня на самом деле много всякого старья найдётся, если поискать, даже постарше, чем ты найдётся.

Она слегка натужно хихикнула, и я окончательно убедился в том, что тему происхождения часов она дальше не намерена обсуждать.

Впрочем, мне-то какая разница, откуда они взялись? Если дело обстоит действительно так, как она рассказала, и купить часы у меня всё равно не было ни единого шанса, подарок придётся очень кстати.

— Спасибо. — я поднял взгляд на Астрид. — Как пить дать, пригодится.

Она улыбнулась — слегка вымученно, как будто всё происходящее даётся ей крайне нелегко…

А потом и вовсе сделала то, что невозможно было представить. Порывисто шагнула вперёд, и поцеловала меня в щёку!

А потом развернулась и быстро, не оборачиваясь, зашагала прочь — почти что побежала! В два удара сердца добралась до лифта, который как раз приехал за новой толпой зрителей, ввинтилась в эту толпу, и пропала за закрывающимися дверями.

— Отомри. — хмуро раздалось со стороны. — Или тебя паралич разбил от неожиданности?

— В какой-то степени. — признался я, переводя взгляд на Бадабума, который оказался рядом в тот же момент, как Астрид ушла — я его боковым зрением заметил. — Что это вообще было?

— Что, никогда девушки не целовали? — усмехнулся тот.

— Девушки — наверное, целовали. А вот непредсказуемые штормовые фронта в человеческом обличьи — вряд ли.

— Астрид. — Бадабум пожал плечами, будто бы одним словом только что объяснил всё произошедшее. — Что она тебе дала?

Я разжал пальцы и показал ему подаренные часы.

— А, во-о-от даже как? — непонятным тоном протянул Бадабум, едва лишь взглянув на хронометр. — Ну, в общем-то, оно даже в тему получается.

— В тему чего? Ты знаешь, что это за часы?

— Ещё как знаю, братец. Это часы Теодора, её отца. Запасные, конечно, потому что основные не вернулись с планеты, как и сам Тео.

Вот оно что… Ну, в таком случае совершенно не удивительно, что Астрид так замялась, когда я спросил про происхождение часов. И тем более неудивительно, что она так быстро свернула разговор, и убежала, пока я снова не затронул щекотливую тему. И уж тем более — не отказался от часов, узнав, кому они принадлежали.

Впрочем, я бы и не отказался. Кто угодно, но не я. Во-первых, потому что они действительно мне нужны.

А во-вторых, если человек тебе доверяет такую важную для его сердца вещь — значит, он хорошо обдумал этот поступок. Значит, он уверен, что эта вещь должна быть именно у тебя.

Доверяет, проще говоря.

— Ну ладно. — я застегнул часы на запястье, циферблатом внутрь. — Буду иметь в виду.

— Уж сделай одолжение. — слегка ревниво произнёс Бадабум. — Будет грустно, если они сгинут на поверхности…

— Но ты же не о часах подошёл поговорить? — скорее констатировал, нежели спросил, я. — Ты вообще о них не знал ещё пол-минуты назад.

— Ну… да. — Бадабум виновато почесал в затылке. — Я не из-за часов подошёл, конечно… Но они всё равно связаны с этим.

— С чем «этим»? — уточнил я, и Бадабум наконец поднял взгляд, и твёрдо, будто пытаясь убедить не только и не столько меня, сколько себя, произнёс:

— Вик… Помоги мне найти Тео. Или хотя бы то, что от него осталось.

— Так, стоп. — я нахмурился. — Как это понимать? Ты же говорил, что он сгинул в одной из вылазок. Без ГГ, без надежды на спасение. Ты говорил, что искать нечего и незачем. Или ты сказал неправду?

— Скорее, я сказал не всю правду… — вздохнул Бадабум. — Идём, поговорим где-нибудь с глазу на глаз, и я тебе расскажу всё как есть. Включая и то, чего не знает даже Астрид.

Йо!

Вот и закончена вторая книга, но не приключения Виктора Шторма!

Они продолжатся в третьей книге, так что скорее переходите к чтению —

https://author.today/work/635367

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.