Если бы кто-то спросил обычного смертного, сколько в стране Джао великих сект, он, скорее всего, ответил бы неправильно.

Не потому что был глупым.

Просто обычному смертному, как правило, не так уж важно, какая именно секта способна стереть его деревню с лица земли, если какой-нибудь важный культиватор вдруг решит, что рядом с этой деревней плохо смотрятся облака.

Для смертных все бессмертные примерно одинаковы.

Летает — значит, великий.

Может убить — значит, очень великий.

Не убил сразу — значит, добрый.

Но внутри мира культиваторов всё, разумеется, было сложнее. И неприятнее.

В стране Джао существовало девять Великих сект.

Все девять — праведного пути.

Звучало почти успокаивающе.

Если, конечно, не знать, что «праведный путь» в этом мире означает не то, что люди там добрые, честные и перед сном помогают старушкам переходить через дорогу. Нет. Праведный путь означает, что у них есть правила, красивые названия для своих убийств, официальные причины для грабежа, и они стараются не резать смертных целыми провинциями просто потому, что сегодня плохое настроение.

Очень высокая планка нравственности.

В древние времена великих сект было двадцать.

Девять праведных.

Одиннадцать демонических.

Так, по крайней мере, говорили хроники.

И, как нетрудно догадаться, хроники эти писали победители. Поэтому демонические секты там выглядели сборищем кровожадных чудовищ, пожирателей младенцев, поклонников проклятых духов и людей, которые утром умывались кровью девственниц просто ради свежести кожи.

Может, так оно и было.

А может, не совсем.

Я после нескольких лет в праведной секте Облачного Меча уже не спешил верить словам вроде «праведный» и «демонический». Слишком часто оказывалось, что разница между ними в основном в том, кто первым успел назвать другого чудовищем.

Но факт оставался фактом.

Одиннадцать демонических сект уничтожили. Одну за другой.

Кого-то вырезали полностью.

Кого-то загнали в подземелья, пустоши и проклятые земли.

Кого-то заставили сменить имя, цвет одежд и начать уверять всех вокруг, что они всегда были праведными, просто раньше их неправильно понимали.

В итоге осталось девять Великих сект страны Джао.

И каждая из них имела минимум одного Предка на стадии Зародыша.

Вот это было уже важно.

Старейшина на стадии Формирования Ядра — это человек, способный, если верить трактатам, захватить смертную страну, если ему очень скучно и никто вовремя не ударит по рукам.

А Предок на стадии Зародыша — это уже другое.

Это не просто сильный человек.

Это столп секты.

Живая причина, по которой другие секты разговаривают с тобой вежливо, даже если очень хотят плюнуть тебе в лицо.

О таких людях говорили мало.

И почти всегда шёпотом.

Мне это нравилось.

Не в смысле хотелось стать таким объектом шёпота прямо сейчас. Нет, спасибо. У меня и без того недавно появилось прозвище, после которого ученики начали переходить на другую сторону улицы, а один торговец так испугался, что сам скинул цену на травы на треть, даже не дожидаясь моего торга.

Но сама система была понятна.

У каждой Великой секты есть Предок на стадии Зародыша. Старейшины стадии «Формирования Ядра». Есть Основные Ученики на стадии «Заложения Основы». А также внешние и внутренние ученики на стадии «Концентрации Ци».

Разумеется, при таком количестве гордости между сектами регулярно устраивали соревнования.

Официально — дружеский обмен опытом между молодым поколением.

Неофициально — возможность показать соседям, что ваши ученики сильнее, ваши техники круче, и ваши ресурсы богаче.

То есть обычная драка.

Только с церемонией, зрителями и обязательными улыбками старейшин, которые мысленно желают друг другу подавиться собственной пилюлей.

И вот теперь настало время такого обмена между сектой Облачного Меча и сектой Души Зверя.

Чудесная новость.

Особенно учитывая, что Му Цинлань намеренно сделала меня внутренним учеником, чтобы мне пришлось участвовать.

«Вот ведь гадина, я ей это припомню!»

Вот действительно, моя удача умеет следить, чтобы я не расслаблялся.

Внутренних учеников собрали на центральной площади секты ещё до полудня.

Я слишком долго считал этот статус чем-то, чего нужно избегать. И, если быть честным, до сих пор так считал. Внутренний ученик — это ресурсы, доступ к лучшим техникам, право находиться ближе к настоящей власти секты.

И внимание.

Особенно внимание.

Очень много внимания.

А я внимание не любил.

Впрочем, спорить с решением секты я не стал. Похоже, для сектантской бюрократии человек, который публично побеждает сильных учеников, пресекает побег дезертиров и не морщась говорит о скармливании тел питомцу, выглядит как перспективный кадр.

Праведная секта, что с неё взять.

На площади уже стояли десятки учеников.

Одежды бело-голубые. Кто-то был на седьмом уровне Концентрации Ци, кто-то на восьмом, девятом. Десятые тоже встречались часто. Были и те, рядом с кем моя Ци ощущалась куда слабее — одиннадцатый, двенадцатый, даже несколько учеников на пике Концентрации Ци.

Четырнадцатый уровень.

Вот с ними я рядом стоять не любил.

От таких людей веяло плотной, почти тяжёлой силой. Не как от старейшин, конечно. До Формирования Ядра им было так же далеко, как мне до спокойной жизни. Но среди учеников Концентрации Ци они уже были настоящими зверями.

Я же среди внешних учеников выглядел… нормально.

Не слабаком.

Но и не чудовищем.

Десятый уровень — считай самая середина.

Я стоял ближе к краю, не лез в толпу и старался выглядеть достаточно скучным.

Получалось плохо.

Не потому что я что-то делал.

Как раз наоборот, я делал всё правильно: молчал, не улыбался лишний раз, не пялился на девушек, не мерился аурой, не пытался найти глазами старых врагов и даже спрятал Ши Юэ.

Но вокруг меня всё равно было пустовато.

Ученики старались держаться от меня подальше. Кто-то делал шаг в сторону. Потом другой. Потом вдруг обнаруживалось, что вокруг Мин Хао образовалось пространство, будто я источал яд.

Я, честно говоря, почти обиделся.

Почти.

Потом вспомнил, что сам же ради этого и старался.

Репутация мерзкого, опасного и непредсказуемого человека имеет свои плюсы.

Где-то впереди я заметил Ло Жэня.

Он стоял среди группы внутренних учеников с таким выражением лица, будто оказался там не по желанию, а потому что его правильно поставили, и теперь он будет стоять до конца времён, если никто не даст другую команду.

Охотник на Еретиков был почти идеальной кандидатурой, чтобы привлечь все внимание на себя.

Только в его случае всё выглядело честнее. Он заслужил статус убийствами врагов секты, победами, вылазками и своим проклятым упрямством.

К счастью, Ло Жэнь не смотрел на меня.

Наверняка он слышал слухи. А значит, у него будет много вопросов. На которые отвечать я не очень хочу.

По крайней мере, точно не при людях.

Если же он задаст их с глазу на глаз, я с удовольствием расскажу правду. Ибо такие враги мне точно не нужны.

В этот момент воздух над площадью дрогнул.

Сначала я решил, что это формация.

Потом услышал рёв.

Глубокий, длинный, тянущийся где-то под костями. От него у нескольких учеников рядом непроизвольно дрогнули плечи. Кто-то сразу выпрямился. Кто-то, наоборот, сделал вид, что вообще не впечатлён, хотя по побледневшим губам было видно: впечатлён ещё как.

Я поднял голову.

И увидел дракона.

Нет.

Не того величественного небесного дракона из легенд, который одним взглядом заставляет моря вставать дыбом, а императоров — вспоминать, что они тоже смертны.

Но всё равно дракона.

Огромное вытянутое тело, покрытое тёмно-зелёной чешуёй. Две пары рогов. Когтистые лапы. Глаза цвета старого золота. От пасти поднимался белый пар, а вокруг тела струились полосы духовной Ци, похожие на водяные потоки.

Он плыл по небу.

И тащил за собой меч.

Вот это уже окончательно выбило из головы все лишние мысли.

Огромный меч. Широкое лезвие из тёмного металла, на котором располагались павильоны, флаги, каменные перила и целая группа людей. Он летел горизонтально, как летающая платформа, а дракон тянул его на цепях из сияющих рун.

Картина была настолько невероятной, что даже ученики секты Облачного Меча, которые вроде бы должны были привыкнуть к летающим мечам, духовным зверям, кровавым озёрам и прочим радостям бессмертного быта, замерли.

— Духовный дракон…

— Это Дракон Речной Жилы секты Души Зверя?

— Говорят, он потомок настоящего дракона…

— Да какой потомок? Просто огромная змея с рогами.

— Скажи ему это в морду.

Разумный совет.

Я тоже не стал бы спорить с существом, которое могло проглотить мою хижину вместе с садом и даже не понять, что там кто-то жил.

Меч начал снижаться.

Старейшины секты Облачного Меча уже стояли впереди.

Я узнал нескольких. Главные старейшины разных пиков, люди Формирования Ядра, рядом с которыми Концентрация Ци ощущалась чем-то вроде детской игры с палками.

Му Цинлань тоже была там.

В бело-зелёных одеждах, с тем самым лицом, по которому невозможно понять, думает она о прибытии гостей или о том, что кто-то неправильно полил Ночные Усики.

Рядом, к моему глубочайшему внутреннему несчастью, стояла Юй Жун.

Трезвая.

По крайней мере, выглядела трезвой.

Она повернула голову, будто почувствовала мой взгляд, и на мгновение её глаза нашли меня среди учеников.

Потом она улыбнулась.

И подмигнула.

Я немедленно отвёл взгляд.

Нет.

Этой женщины в моей жизни не существует.

Никогда не существовало.

Меч секты Души Зверя завис над площадью.

Дракон снова издал низкий рёв, от которого у меня слегка зазвенело в зубах, потом свернулся в воздухе кольцом и лег рядом с мечом, будто это была обычная лужайка, а не небо над центральной площадью одной из Великих сект.

С меча начали спускаться люди.

Старейшины — впереди.

Ученики — за ними.

И звери.

Много зверей.

Вот тут название секты Души Зверя стало понятным. У них почти у каждого был духовный питомец.

У кого-то на плече сидела синяя птица с глазами, как две капли льда.

У кого-то рядом ступал огромный чёрный волк, от которого веяло кровью и лесной сыростью.

Один ученик вёл за собой ящера с костяными пластинами вдоль спины.

Девушка с длинной косой держала на запястье белую змею, тонкую и красивую, но почему-то именно от неё мне захотелось отойти подальше.

Был даже парень, рядом с которым лениво плыл в воздухе золотистый жук размером с кота.

Я посмотрел на жука.

Потом на Ши Юэ под рукавом.

— Не завидуй, — шепнул я. — Он, может, красивее, но вряд ли он принес столько… пользы, как ты. — улыбнулся я.

Слизень гордо колыхнулся.

Или просто переваривал утренний Камень Духа.

Ученики секты Души Зверя выглядели уверенно.

Нет, не как люди, которые пришли в гости к равным. Скорее как охотники, которые уже заранее присматривают, у кого из местных самая мягкая шея.

Особенно их элита.

Я сразу выделил нескольких.

Высокая девушка на двенадцатом уровне, рядом с которой ступал белый тигр с тремя хвостами. Тигр был красивый настолько, что даже не хотелось думать, сколько людей он уже сожрал.

Мужчина лет двадцати пяти с тяжёлой Ци, который уже достиг четырнадцатого уровня. За его спиной стоял каменный медведь.

Ещё один — худой, с закрытым одним глазом и красной птицей на плече. Улыбался он так, будто уже знал несколько способов испортить день любому, кто попадётся.

И мальчишка.

На вид лет тринадцать.

Может, четырнадцать, если очень щедро.

Невысокий, узкоплечий, с острым лицом и огромным алым соколом за спиной. Сокол сидел на специальной стойке, которую тащил слуга, и смотрел на всех так, будто люди вообще были временной ошибкой природы.

Мальчишка был на десятом уровне. Тем не менее, его аура была достаточно сильной, чтобы выделять его среди прочих.

Я почувствовал это и невольно нахмурился.

Десятый уровень в тринадцать лет…

Он клановый? Но даже клановые дети обычно начинают культивировать в пятнадцать.

Да уж.

Вот тебе и справедливость.

Когда я был примерно его возраста, то таскал воду, латал крышу, заботился о старике Чжоу и пытался понять, как бы не сдохнуть зимой. А этот маленький ублюдок уже стоял среди элиты великой секты, с элитным духовным питомцем и лицом, будто мир обязан лежать у его ног ковриком.

Это не зависть.

Нет.

Хорошо, может, немного.

Старейшины тем временем начали обмениваться приветствиями.

Очень вежливыми.

Очень красивыми.

И настолько колючими, что если бы слова можно было превратить в иглы, половина площади уже лежала бы в крови.

— Старейшина Гу, — произнёс один из старейшин Облачного Меча, улыбаясь так, будто улыбка была оружием. — Секта Души Зверя снова почтила нас визитом. Рад видеть, что ваш путь сюда прошёл без происшествий. Вы уже не молоды, я боялся, что ваших сил не хватит, чтобы защитить учеников.

Старейшина секты Души Зверя — высокий мужчина с седыми висками и глазами, похожими на глаза хищной птицы, — ответил поклоном.

— Как могли быть происшествия, если дорога ведёт к нашим старым друзьям? Хотя, признаюсь, ваш защитный массив вряд ли смог бы нас защитить, если бы у нас и правда были проблемы.

Несколько учеников рядом со мной едва слышно вдохнули.

Он только что назвал одну из великих формаций секты Облачного Меча практически бесполезной.

Наш старейшина улыбнулся ещё мягче.

— Хрупкие на вид вещи могут быть обманчивые. Наш защитный массив держится уже тысячу лет. И не сомневайтесь, еще тысячу продержится. И никакие громкие рыки нам не страшны.

Глаза старейшины Гу чуть сузились.

Дракон в небе лениво выпустил пар из ноздрей.

Юй Жун, стоявшая рядом с Му Цинлань, тихо хмыкнула.

Му Цинлань даже не моргнула.

Ученики же в это время занимались тем, чем и должны заниматься молодые идиоты двух великих сект при первой встрече.

Оценивали друг друга.

Сравнивали уровни.

Мерили одежду, оружие, питомцев, выражения лиц и степень высокомерия.

Кто-то из секты Души Зверя провёл большим пальцем по горлу, глядя на наших учеников.

Один из наших внутренних учеников шагнул было вперёд, но рядом стоящий старший брат тут же придержал его за рукав.

Разумно.

Перед старейшинами никто не осмелится устроить драку. Не потому что все такие воспитанные. Просто даже самый гордый ученик понимает: если два культиватора на стадии «Формирования Ядра» обмениваются улыбками, лучше не мешать им делать вид, что они друзья.

Я стоял тихо.

Очень тихо.

И почти поверил, что меня никто не заметит.

Глупая надежда.

Сначала на меня начали оглядываться свои.

Потом чужие.

Один из учеников секты Души Зверя что-то шепнул другому.

Тот посмотрел на меня.

Потом на Ши Юэ, чьё чёрное тело на мгновение показалось из рукава.

Потом снова на меня.

И улыбнулся.

Не люблю, когда мне так улыбаются.

Обычно после такой улыбки кто-то либо пытается убить меня, либо продать мне что-нибудь по завышенной цене.

И я даже не знаю, что хуже!

Старейшины закончили обмен любезностями, из которых можно было составить отдельный сборник оскорблений под названием «Как вежливо пожелать чужой секте сгнить».

Гостей проводили к подготовленным павильонам.

Ученикам велели разойтись и готовиться к завтрашнему началу обмена.

И вот тут всё почти закончилось мирно.

Почти.

Потому что тот самый мальчишка с алым соколом вдруг остановился, когда проходил мимо меня.

Его сокол повернул голову.

Я почувствовал на себе два взгляда сразу: человеческий и птичий.

Оба неприятные.

— Как тебя зовут? — спросил мальчишка.

Голос ещё подростковый. Но самоуверенность уже взрослая. Даже слишком.

Я посмотрел на него. Потом на сокола. Потом снова на него.

Если бы тут не было свидетелей, я бы солгал. Но прослыть трусом среди бессмертных — очень плохая идея.

Впрочем, есть способ как избежать приветствия. И благо репутация у меня позволяет использовать этот способ.

— Мальчишка, у которого еще молоко на губах не обсохло, должен проявить больше уважения, если хочет о чем-то спросить.

Он нахмурился.

— Ты смерти ищешь? — спросил он, и его Ци начала бить во все стороны.

Не-а. Но вряд ли он пришел ко мне, чтобы подружиться. Скорее уже приметил во мне противника. Поэтому нет причин любезничать.

— Нет. Я уже знаю, где это. Могу подсказать, если хочешь. — ухмыльнулся я.

Рядом кто-то из наших учеников тихо кашлянул.

Кажется, подавил смешок.

Мальчишка не оценил.

— Я слышал о тебе, — сказал он. — Праведный Демон секты Облачного Меча. Человек, который скармливает своих же учеников питомцу.

Этот засранец… когда он вообще успел об этом услышать? Это ведь буквально случилось день назад!

— Слухи всегда преувеличивают, — ответил я.

— Значит, ты не демон?

— Зависит от того, кто спрашивает и сколько готов заплатить за честный ответ.

Он сузил глаза.

— Меня зовут Хэ Юнь. Запомни это имя. На соревновании я разобью тебя и покажу всем, что слухи о демонах часто оказываются просто страхом слабаков перед мусором.

Я молча смотрел на него.

Честно говоря, даже не сразу нашёл, что ответить.

Не потому что испугался.

Хотя десятый уровень в тринадцать лет — это действительно не то, к чему стоит относиться легкомысленно.

Просто я искренне не понимал, чем заслужил такую личную страсть.

Я стоял и молчал.

Никого не трогал.

Даже не смотрел в его сторону.

И всё равно какой-то гениальный мальчишка из другой секты уже сделал меня своей целью.

Вот ведь у меня талант.

У других людей враги появляются после конфликта, интриги, драки, украденной пилюли или хотя бы неловкой фразы.

У меня — просто потому что я существую в пределах видимости.

Готов обменять этот талант на талант в культивации! Ну или хотя бы на редкую пилюлю.

— Не прячься, Мин Хао, — сказал Хэ Юнь. — Я найду тебя на арене.

— Постарайся не заблудиться, — ответил я и помахал рукой.

Мальчишка вспыхнул.

Сокол за его спиной расправил крылья, и от него на мгновение ударило Ци пламени и запах крови.

Но рядом уже появились двое старших учеников секты Души Зверя. Один положил руку Хэ Юню на плечо.

— Брат Хэ, старейшины ждут.

Хэ Юнь ещё пару вдохов смотрел на меня.

Потом резко развернулся и ушёл.

Сокол, что особенно неприятно, продолжал смотреть на меня до самого последнего момента.

Я проводил их взглядом.

Потом вздохнул.

— За что мне все это?

Гостей из секты Души Зверя поселили не в главных павильонах.

Это было ожидаемо.

Секта Облачного Меча могла сколько угодно изображать гостеприимство, обмен опытом, дружбу между праведными путями и прочую красивую чушь для старейшин, но селить чужих учеников рядом с важными залами, архивами, садами и формациями было бы уже не гостеприимством, а слабоумием.

Поэтому им выделили восточную террасу у Третьего Водопада.

Место хорошее, спору нет. Чистые павильоны, просторные дворы, отдельные площадки для тренировок, вид на облачную долину, где по утрам туман лежал так густо, будто кто-то залил низины молоком. Рядом проходил духовный ручей, воздух был насыщен Ци сильнее, чем во внешнем городе, а защитные формации вокруг террасы выглядели достаточно вежливыми, чтобы не оскорблять гостей, и достаточно плотными, чтобы гости не забывали: за ними наблюдают.

Очень тонкая форма гостеприимства.

Секта Души Зверя обустраивалась шумно.

Они не просто заняли павильоны. Они словно пометили территорию, только более цивилизованным способом. На воротах появились их флаги: тёмно-зелёные полотнища с вышитым звериным глазом. У входов поставили стойки для духовных питомцев. Слуги таскали клетки, корм, сосуды с кровью, мешки с какими-то сушёными внутренностями и специальные каменные поилки, от которых пахло травами, железом и звериной слюной.

Некоторые питомцы сидели спокойно.

Некоторые нет.

Чёрный волк лежал у ступеней одного павильона и смотрел на каждого проходящего так, будто мысленно решал, в каком месте у человека мягче мясо. Белая змея, обвившая колонну, лениво высовывала язык, и ученики Облачного Меча обходили эту колонну с той осторожностью, с какой обычно обходят открытые ямы. На крыше бокового павильона сидела синяя птица и чистила перья, время от времени бросая вниз взгляд такой холодный, что даже самые болтливые ученики рядом начинали говорить тише.

Алый сокол Хэ Юня занял отдельную жердь у главного двора.

Мелкий ублюдок явно не был из тех, кто станет держать своего драгоценного питомца вместе с остальными. У сокола была высокая стойка из красного дерева, круглая площадка с вырезанными рунами, отдельный слуга, который стоял рядом с опущенной головой, и два сосуда с чем-то мясным. Птица держалась так, будто даже дракон, который привёз их секту, был просто транспортом, а настоящий центр мира находился именно на этой жерди.

Честно говоря, между соколом и его хозяином было пугающее сходство.

Ученики секты Души Зверя тоже быстро освоились. Сильнейшие расположились в центральных павильонах, ближе к водопаду и главной тренировочной площадке. Те, кто послабее, заняли боковые дома. Слуги и младшие ученики остались дальше, в длинных общих корпусах у нижней тропы.

Вот это было важно.

Любая группа, если посмотреть внимательно, сама показывает свою структуру. Кто сидит в центре. Кто ходит с сопровождением. Кто говорит громко. Кто старается не попадаться на глаза. Кто ест первым. Кто подносит еду. Кто имеет право смеяться, а кто смеётся только тогда, когда смеётся кто-то сильнее.

Секта Души Зверя не отличалась от нас настолько, как им, возможно, хотелось думать.

После прибытия гостей мне хотелось понять несколько вещей. Сколько у них учеников десятого уровня и выше. Кто из них связан с Хэ Юнем. Где держат питомцев. Какие формации поставили вокруг павильонов. Насколько свободно они ходят по секте. И, самое главное, насколько быстро вспыхнет конфликт между молодыми идиотами двух великих сект.

Ответ на последний вопрос пришёл ещё до заката.

Очень быстро.

Почти неприлично быстро.

Я стоял на боковой галерее над восточным садом, делая вид, что просто любуюсь водопадом. На самом деле я наблюдал за нижней площадью между гостевыми павильонами и дорогой к внутреннему рынку. Место удобное. Достаточно открытое, чтобы никто не смог легко устроить засаду. Достаточно людное, чтобы любой конфликт сразу получил зрителей. И достаточно далеко от старейшин, чтобы молодые таланты могли вспомнить, что в их головах есть не только техники, но и глупость.

Группа учеников секты Души Зверя вышла из центрального двора так, будто шла не гулять, а драться.

Собственно — это было похоже на правду.

Группа направилась к площади, где уже собрались наши внутренние ученики. Облачный Меч тоже не мог просто сидеть тихо. Само собой, после прибытия гостей десятки учеников решили случайно прогуляться именно там, где гости могли их увидеть.

Случайно.

Все случайно.

Удивительно, сколько случайностей происходит, когда рядом две группы молодых культиваторов, которые заранее считают друг друга самодовольными ублюдками.

Я увидел Ло Жэня почти сразу.

Он стоял у края площади, не в центре. Рядом с ним было несколько учеников Облачного Меча, среди них та самая девушка с аукциона — подруга Ло Жэня.

Я до сих пор не знал её имени.

И, если честно, не очень хотел знать.

Ученики Души Зверя подошли без спешки. Их питомцы двигались рядом, и этого хватило, чтобы наши ученики невольно расступились. Никто не отступал явно. Все просто делали маленькие, удобные, почти незаметные шаги в сторону. Очень человеческое поведение. Особенно среди бессмертных.

— Вот это и есть внутренние ученики Облачного Меча? — сказал худой парень с красной птицей. Голос у него был ленивый, но слышали его все. — Я думал, нас встретят воины. А вижу учеников, которые даже меч в руках не держали.

Несколько наших тут же напряглись.

Я мысленно вздохнул.

Вот он. Самый очевидный и ожидаемый путь развития событий.

Гости приезжают.

Хозяева улыбаются.

Старейшины говорят о дружбе.

Ученики оскорбляют друг друга.

Кто-то первый не выдерживает.

Потом все делают вид, что произошла небольшая досадная случайность, которая, разумеется, никак не отражает глубокого уважения между великими сектами.

Ну а что еще ждать от праведной секты?

— Если хочешь увидеть мечника, — ответил один из наших, высокий ученик одиннадцатого уровня, — попроси вежливо. Может, тебе покажут, какой стороной меч входит в тело.

Слова были неплохие. Но тон звучал слишком горячо.

Хэ Юнь посмотрел на него и усмехнулся.

— Ты будешь участвовать завтра?

— Буду.

— Хорошо. Тогда постарайся не сломаться сегодня. Я сам тебя сломаю.

Смех со стороны секты Души Зверя вышел дружным.

Наши тоже ответили. Уже не словами, а Ци. Воздух над площадью начал тяжелеть. Белый тигр медленно поднял голову. Каменный медведь переставил лапу, и каменные плиты под ним тихо хрустнули.

Я невольно отступил на полшага глубже в тень галереи.

Нет, спасибо.

Пусть сильные ученики обмениваются достоинством, оскорблениями и, возможно, переломами. Я уже достаточно пострадал от чужих попыток доказать, что у них длиннее путь Дао.

Потом девушка рядом с Ло Жэнем сказала:

— Гости, которые приходят в чужой дом и сразу начинают лаять, обычно плохо обучены.

Площадь замерла.

Даже я моргнул.

Очень смело.

Очень красиво.

И очень, очень глупо.

Худой парень с красной птицей медленно повернул к ней голову.

— Что ты сказала?

Она подняла подбородок.

— Я сказала, что ваши звери ведут себя воспитаннее вас. Возможно, старейшинам вашей секты стоило отправить на обмен только питомцев.

Кто-то из наших учеников коротко выдохнул, почти восхищённо. Кто-то побледнел.

Я же почувствовал, как внутри просыпается неприятное уважение.

Вот почему такие люди опасны. Им мало иметь деньги, связи и острый язык. Им ещё обязательно нужно использовать всё это в тот момент, когда рядом стоит каменный медведь четырнадцатого уровня.

Худой улыбнулся.

Красная птица на его плече расправила крылья.

Ло Жэнь шагнул вперёд ровно в тот момент, когда птица сорвалась с плеча.

В воздухе вспыхнула красная дуга. Не полноценная техника, скорее предупредительный удар Ци, сжатый в птичьем крике. Для ученика низкого уровня такой удар мог бы разорвать грудь. Для девушки рядом с Ло Жэнем — не знаю. Я не чувствовал её уровень достаточно ясно. Возможно, один из защитных артефактов скрывал ее культивацию. Возможно, артефакт.

Ло Жэнь ничего не считал.

Он просто вытащил меч.

Клинок вышел из ножен без звона. Серый свет полоснул поперёк красной дуги, разрезал её, погасил, а в следующую секунду Ло Жэнь уже оказался перед худым парнем.

Тот успел поднять руку. Но не успел защититься.

Удар рукоятью пришёлся ему в грудь.

Очень вежливо. Почти дружелюбно. Если не считать того, что ученика секты Души Зверя согнуло пополам, оторвало от земли и швырнуло в сторону так, что он врезался спиной в каменного льва у входа в павильон.

Лев треснул.

Парень тоже, судя по звуку, что-то себе повредил.

Красная птица закричала и рванулась к Ло Жэню, но тот уже повернул меч остриём вверх. Не ударил. Просто встретил её взглядом и клинком. Птица зависла в воздухе, крылья дрожали, красное пламя вокруг перьев поднималось неровными языками.

Птица так и не рискнула атаковать Охотника на Еретиков.

На площади стало тихо.

Вот за это Ло Жэня и получил свое прозвище.

Не за громкие фразы.

Не за красивые позы.

А за поразительную силу.

— Он напал на ученицу нашей секты, — сказал Ло Жэнь спокойно. — Я остановил его.

Хэ Юнь уже не улыбался.

Девушка с белым тигром чуть прищурилась.

Мужчина с каменным медведем сделал шаг вперёд. Его Ци поднялась тяжёлой волной, и несколько учеников Облачного Меча невольно отступили. Даже у меня на галерее кожа на руках неприятно стянулась.

Четырнадцатый уровень.

Вот с такими людьми лучше дружить на расстоянии. Желательно с горой между вами.

— Остановил? — медленно переспросил он. — Интересное слово.

— Если он хочет продолжить, — ответил Ло Жэнь, — Пусть сначала встанет.

Парень у каменного льва как раз пытался это сделать. Получалось плохо.

И вот тут конфликт окончательно перешёл ту границу, после которой никто уже не мог просто рассмеяться и сказать, что все неправильно поняли.

Ученики Души Зверя начали расходиться полукругом.

Наши ответили тем же.

Питомцы заняли позиции. Мечи вышли из ножен. Ци поднялась по всей площади, сталкиваясь, давя, цепляясь за воздух. Кто-то из младших учеников уже бежал за старшими. Кто-то, наоборот, убирался подальше, потому что у младших иногда встречается куда больше здравого смысла, чем у гениев.

Я смотрел на всё это и думал только об одном.

Прекрасно.

Сильнейшие ученики Души Зверя сейчас заняты.

И будут заняты ещё какое-то время.

Потому что такие конфликты не заканчиваются быстро. Даже если старейшины вмешаются, до этого пройдёт достаточно. Им нужно будет услышать. Им нужно будет решить, стоит ли вмешиваться сразу или дать молодому поколению немного поучиться. Им нужно будет прийти с лицами мудрых наставников, а не людей, которые прозевали почти-драку между сектами.

Я посмотрел в сторону гостевых павильонов.

Туда, где остались слабые ученики.

Те, кого сильные привезли с собой, но не взяли на разборку, потому что от них в драке больше шума, чем пользы.

Внутри что-то тихо щёлкнуло.

Я медленно улыбнулся.

Ши Юэ под рукавом шевельнулся.

— Не сейчас, — тихо сказал я. — Сейчас нужно найти людей похуже.

Слизень замер.

Кажется, понял, что я собрался сделать.

Или просто не понял, почему Камни Духа пока не падают ему в рот.

Я развернулся и ушёл с галереи.

Бай Чэньфэна и Тай Юньшэна я нашёл на пике Белых Скал.

Бай Чэньфэн был выше, с узким лицом и глазами, которые постоянно искали, кого можно задеть без последствий. Тай Юньшэн казался мягче, почти приятнее, если не смотреть слишком внимательно. Именно такие часто бывают хуже. Человек с явной жестокостью хотя бы честно предупреждает, что перед тобой змея. Человек с мягкой улыбкой иногда кусает уже после того, как ты решил, что он просто вежлив.

Эти те самые два бугая, которые донимали сестер Цзян на рынке. За что мы с Ло Жэнем набили им морды.

Когда я вошел, радости на их лицах не появилось.

— Мин Хао, — сказал Бай Чэньфэн, и в его голосе не было ни капли тепла. — Какая неприятная встреча.

Тай Юньшэн усмехнулся.

— После того рынка ты стал слишком смелым. Решил, что теперь можешь подходить к нам сам?

Сейчас я тоже был внутренним учеником, так что, обращаться к ним как к старшим братьям нет необходимости.

— Я пришёл не драться, — честно сказал я. — Я пришёл предложить вам заработать.

Тишина вышла короткой, но очень приятной.

Они переглянулись.

Вот это выражение я любил. Когда человек уже приготовился ненавидеть, угрожать и вспоминать старые обиды, а ему вместо этого кладут на стол деньги. Внутри сразу начинается борьба между гордостью и жадностью.

Гордость, конечно, иногда побеждает.

Но обычно только у тех, кто и так достаточно богат.

Бай Чэньфэн прищурился.

— Заработать? С тобой?

— И что ты задумал? — спросил Тай Юньшэн.

— Вообще-то…

К восточной террасе мы подошли через нижнюю тропу, чтобы никто нас не увидел. Идеальный путь для людей, которые никуда не идут.

Мы, разумеется, именно никуда не шли.

Просто три внутренних ученика Облачного Меча и шайка учеников чуть слабее решили прогуляться рядом с гостевыми павильонами в тот самый момент, когда почти все опасные гости ушли выяснять, чья праведная гордость тяжелее.

Очень естественно.

Бай Чэньфэн по дороге дважды спросил, уверен ли я, что сильные ушли.

Тай Юньшэн спросил один раз, но так, будто уже заранее продумал, как свалить вину на меня, если всё пойдёт плохо.

Я их понимал.

Честно.

Сам бы на их месте тоже держал рядом удобного виноватого.

Собственно, они как раз этим «удобным виноватым» и выступали. По крайней мере, отчасти.

— Если увидим ученика выше десятого уровня, — сказал я, — Уходим сразу.

— А если десятого? — спросил Бай Чэньфэн.

— Смотря какой.

Он усмехнулся.

— Ты стал осторожнее после того, как начал изображать демона?

— Я всегда был осторожен. — ответил я.

Тай Юньшэн тихо фыркнул.

Кажется, ему понравилось.

— Эта маска неудобная. — проворчал один из наших сопровождающих.

— Молчи. Без нее нас спалят. — сказал второй.

У нас всех была одна и та же маска. Она отлично скрывала лица.

— Приготовьтесь. — сказал я.

У нижних корпусов секты Души Зверя было почти спокойно.

Почти.

Слуги таскали корм. Двое младших учеников спорили у колодца. У стены сидел парень на шестом уровне и перевязывал лапу небольшому ящеру. Ещё трое учеников, пятый, седьмой и восьмой уровни, стояли у входа в длинный корпус, обсуждая происходящий шум на площади. Они явно хотели пойти посмотреть, но не решались оставить место без присмотра.

Правильное решение.

Я остановился на дороге так, чтобы нас заметили.

Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн встали по бокам. А еще дальше с десяток их прислужников.

Ученики Души Зверя повернулись к нам.

Тот, что был на восьмом уровне, нахмурился.

— Вам что-то нужно?

Я улыбнулся.

Не широко. Не дружелюбно. Просто достаточно, чтобы человеку захотелось вспомнить, закрыл ли он дверь.

— Мы пришли передать слова Старшего Брата Сун Вуконга.

На лицах учеников секты Души Зверя появилось ровно то, на что я рассчитывал: непонимание, раздражение и лёгкая тревога человека, который не знает, обязан ли он знать это имя.

— Кого? — спросил ученик восьмого уровня.

Бай Чэньфэн даже не дрогнул. Надо отдать ему должное.

— Старшего Брата Сун Вуконга, — сказал он холодно. — Запоминай с первого раза.

Тай Юньшэн добавил мягче:

— Старший Брат Сун Вуконг недоволен поведением ничтожеств из секты Души Зверя.

Вот теперь несколько слуг побледнели.

Я почувствовал, как Ши Юэ под рукавом заволновался. Возможно, от предвкушения. Возможно, просто уловила чужой страх.

Ученики переглянулись.

— В нашей секте нет такого ученика, — осторожно сказал седьмой уровень.

— В вашей — конечно нет, — ответил я. — Если бы Старший Брат Сун Вуконг был из вашей секты, вы бы уже давно научились держать спины прямее, а языки короче.

Бай Чэньфэн бросил на меня быстрый взгляд.

Кажется, оценил.

Да уж. Ради общего дела даже враги иногда способны признать хорошую работу.

Восьмой уровень сделал шаг вперёд.

— Вы пришли оскорблять нас, пока старшие братья отсутствуют?

— Нет, — сказал Тай Юньшэн. — Мы пришли дать вам возможность извиниться перед Старшим Братом Сун Вуконгом.

— Мы не знаем никакого Сун…

Он не договорил.

Бай Чэньфэн пнул его в живот.

Ци вспыхнула белым светом. Ученик восьмого уровня согнулся, воздух вышибло из лёгких, а потом он отлетел назад и врезался плечом в деревянную стойку у входа.

Стойка выдержала.

Ученик — не очень.

Хорошо.

Бай Чэньфэн действительно был не самым сильным среди десятых уровней. Но между десятым и восьмым уровнем всё равно была целая пропасть. Так что для них он — почти непобедим.

Седьмой уровень рванул рукой к мешочку на поясе. Может, за талисманом. Может, за сигнальным камнем.

Тай Юньшэн уже был рядом.

Его движение оказалось мягким, почти ленивым. Пальцы коснулись запястья противника, развернули руку в сторону, а затем подняли бедолагу и шмякнули о землю.

Парень закричал.

— Тише, — сказал Тай Юньшэн ласково. — Старший Брат Сун Вуконг не любит шум.

Пятый уровень попытался отступить.

Я появился у него за спиной.

Призрачные Шаги не требовались в полную силу. Здесь было достаточно обычного рывка, чтобы человек на пятом уровне успел посмотреть туда, где меня уже не было.

Я схватил его за ворот и ударил коленом под рёбра.

Не слишком сильно.

Мне не нужны были трупы.

Трупы — это расследование, старейшины, слишком много вопросов и возможные проблемы с теми самыми правилами, которые я когда-то сам себе придумал, чтобы не превратиться в жадного идиота.

Полуживые, униженные и ограбленные ученики — другое дело.

Это уже воспитательная работа.

Почти общественная польза.

Парень рухнул на колени, хватая ртом воздух. Я наклонился к нему и спокойно сказал:

— Когда будешь рассказывать, кто это сделал, не забудь имя.

Он поднял на меня мутный взгляд.

— Какое?..

Я вздохнул.

— Старший Брат Сун Вуконг. Ты что, ушами Ци культивируешь?

У колодца началась паника.

Двое младших учеников попытались убежать. Один выбрал дорогу к главным павильонам. Второй — к ручью. Оба неправильно.

Бай Чэньфэн перехватил первого. Просто ударил ногой по колену, и ученик с криком упал на камни. Тай Юньшэн бросил в сторону второго тонкую белую ленту Ци, похожую на свернувшийся шнур. Она обвила беглецу лодыжку, дёрнула назад, и тот растянулся на земле так некрасиво, что даже мне стало чуть неловко.

Я прошёл к входу в корпус.

Внутри уже шумели.

Кто-то кричал, кто-то хватал вещи, кто-то пытался открыть заднюю дверь. Один духовный зверёк, похожий на помесь хорька и злой ошибки природы, выскочил из-под лавки и оскалился на меня.

Ши Юэ выполз из рукава.

Хорёк посмотрел на него.

Ши Юэ слегка приподнялась.

Хорёк медленно закрыл пасть и попятился обратно под лавку.

Умное животное.

— Не жри его, — сказал я. — Он, кажется, единственный здесь понимает ситуацию.

Ши Юэ колыхнулся.

Позади меня Бай Чэньфэн уже собирал первых пленников в кучу у стены. Тай Юньшэн двигался по двору, как человек, который занимался подобным не впервые: бил ровно настолько, чтобы лишить сопротивления, но не ломал слишком много, если не было необходимости.

Ужасный человек.

Полезный.

Я вошёл в общий корпус.

Там оказалось семеро.

Самый сильный — девятый уровень. Двое седьмого. Остальные ниже. Девятый держал короткий костяной клинок и пытался выглядеть храбрым. Даже почти получалось.

Почти.

— Кто вы такие? — спросил он.

— Посланники Старшего Брата Сун Вуконга, — сказал я.

— Никогда не слышал о таком.

— Поэтому ты всё ещё девятый уровень.

Бессмысленная фраза.

Зато прозвучала уверенно.

А в мире культиваторов уверенность иногда заменяет смысл. Особенно если рядом с тобой два десятых уровня и слизень, от которого даже зверь под лавкой решил пересмотреть свои жизненные цели.

Девятый уровень сжал клинок.

— Вы напали на гостей секты. Вы за это ответите.

— Перед кем? — спросил я. — Перед твоими старшими братьями, которые сейчас заняты тем же? Перед старейшинами, которым придётся признать, что их ученики устроили беспорядки первыми? Или перед тобой?

Он побледнел.

Хорошо.

Значит, слухи уже дошли. Или хотя бы шум с площади они слышали достаточно хорошо.

— Мы не хотим лишней крови, — сказал я. — Старший Брат Сун Вуконг великодушен.

Тай Юньшэн, входя за моей спиной, едва слышно хмыкнул.

Бай Чэньфэн остался у двери, перекрывая выход.

— Поэтому, — продолжил я, — Вы сложите мешочки с Камнями Духа, пилюли и ценные материалы на пол. После этого получите несколько ударов для укрепления памяти. Затем мы уйдём. Вы останетесь живы, ваши звери останутся живы, и все будут довольны.

— Довольны? — переспросил один из младших.

Голос у него дрожал.

— Ты сможешь дышать, — сказал Бай Чэньфэн. — Для слабого это уже повод для радости.

Вот за это я и выбрал их.

Плохие люди умеют говорить плохие вещи естественно. Мне пришлось бы играть роль. Им — просто быть собой.

Девятый уровень рванулся первым.

Я почти уважал его за это.

Почти.

Он ударил костяным клинком снизу вверх, целясь мне в живот. Движение было резким, техника — звериная, с неприятным рывком плеча. За ударом чувствовался образ клыка. Видимо, одна из их боевых техник, подражающих духовным зверям.

Неплохо.

Для девятого уровня.

Я ушёл в сторону Призрачным Шагом, оставив после себя короткий ложный ритм. Его клинок рассёк место, где я только что был. Он понял ошибку быстро. Даже очень. Сразу попытался развернуться, но Бай Чэньфэн ударил его сбоку ладонью по плечу.

Защита ученика вспыхнула.

Я добавил Длань Небес.

Удар пришёлся не в грудь, а в пол перед ним. Каменные плиты треснули, ударная волна подняла пыль и сбила его с ног. Костяной клинок вылетел из руки, и Тай Юньшэн тут же наступил ему на запястье.

— Смелый, — сказал он почти с сожалением. — Жаль, глупый.

Девятый попытался поднять голову.

Бай Чэньфэн пнул его в бок.

Не смертельно.

Унизительно.

Иногда это больнее, но с этим пусть разбирается его внутренний путь.

Остальные больше не сопротивлялись.

Один за другим они начали снимать мешочки.

Сначала медленно. Потом быстрее, когда Бай Чэньфэн сломал деревянную лавку рядом с головой седьмого уровня и спросил, не нужно ли помочь ему развязать пояс вместе с позвоночником.

Камни Духа посыпались на пол с приятным стуком.

Не слишком много.

Но и не мало.

У слабых учеников великой секты богатство обычно не лежит открыто. Часть у старших. Часть в павильонах. Часть у слуг. Часть уже потрачена на корм питомцам, потому что духовные звери, как я теперь особенно ясно понимал, это не только сила и престиж, но ещё и ходячая финансовая пропасть.

Однако даже слабые гости не приехали с пустыми руками.

Мешочек первого — двести тридцать Камня Духа.

Второго — сто сорок один.

Третьего — триста пятнадцать и две пилюли восстановления Ци низкого качества.

У девятого уровня оказалось девятьсот восемьдесят. Очень прилично. Я даже посмотрел на него с новым уважением.

— Старший Брат Сун Вуконг принимает твоё пожертвование, — сказал я.

Девятый скрипнул зубами.

Тай Юньшэн присел рядом с ним.

— Громче.

— Что?..

— Поблагодари Старшего Брата Сун Вуконга за наставление о пути Дао.

Ученик секты Души Зверя посмотрел на него так, будто готов был перегрызть горло.

Тай Юньшэн улыбнулся.

И надавил ногой на запястье.

— Благодарю… Старшего Брата Сун Вуконга, — выдавил тот.

— Неискренне, — заметил Бай Чэньфэн.

— Сойдёт, — сказал я. — Старший Брат Сун Вуконг сегодня был в хорошем настроении.

Мы вышли во двор.

Там уже стояли на коленях ещё четверо. Один слуга плакал. Маленький ящер у стены тихо шипел, но не нападал. Ши Юэ выполз к нему, постоял рядом, и ящер тоже внезапно решил, что шипеть можно тише.

Я начал понимать, что у моего слизня есть талант дипломатии.

Бай Чэньфэн поднял за волосы одного из младших учеников седьмого уровня, заставляя смотреть на себя.

— Кто приходил?

— П-посланники…

— Чьи?

— Старшего Брата Сун Вуконга.

— Чего хотел Старший Брат Сун Вуконг?

Парень зажмурился.

— Показать ничтожествам из секты Души Зверя их место.

Бай Чэньфэн удовлетворённо кивнул и отпустил его.

Тот упал обратно на колени.

Я посмотрел на эту сцену и на мгновение подумал, что, возможно, план работает даже слишком хорошо.

Сун Вуконг.

Сун Вуконг.

Сун Вуконг.

Когда испуганный человек повторяет имя несколько раз, оно потом само расползается по слухам. Кто-то скажет, что это тайный основной ученик Облачного Меча. Кто-то решит, что это прозвище. Кто-то начнёт искать его среди списков участников. Кто-то спросит у старших. Старшие нахмурятся. Младшие испугаются ещё сильнее. А потом, если всё сложится удачно, секта Души Зверя потратит хотя бы немного времени, пытаясь понять, кто такой этот проклятый Сун Вуконг и почему он послал трёх десятых уровней избивать слабых.

Время — тоже ресурс.

Путаница — тоже ресурс.

А чужая гордость, если правильно её подтолкнуть, иногда работает лучше любой техники.

— Здесь мало, — сказал Тай Юньшэн, взвешивая один из мешочков в руке.

— Потому что ты смотришь только на учеников, — ответил я. — Слуги.

Слуги побледнели ещё сильнее.

Бай Чэньфэн повернулся к ним.

— Что слуги?

— Они кормят питомцев. У них есть запасные Камни Духа, пилюли для зверей, лечебные порошки. Не свои, конечно. Хозяйские. Сун Вуконг не настолько жесток, чтобы обирать еще и Слуг.

Один из слуг попытался попятиться.

Ши Юэ оказался у него за спиной так тихо, что я даже сам не сразу заметил. Чёрное тело поднялось на камне. Слуга застыл.

— Не советую, — сказал я.

— Мы ничего не можем отдать! — прошептал старший слуга. — Нас убьют!

— Если не отдадите, — мягко сказал Тай Юньшэн, — Вас сначала побьют. Потом всё равно заберут. А потом, возможно, убьют уже ваши хозяева. Видишь? Первый вариант короче и более безболезненный.

Я посмотрел на него.

Вот же мерзавец.

Иногда приятно работать с профессионалами.

Слуги сдались быстрее учеников.

У них не было ни гордости, ни иллюзий, что культивация спасёт лицо. Они жили рядом с сильными достаточно долго, чтобы понимать простую вещь: когда три ученика десятого уровня стоят перед тобой и вежливо просят имущество, это уже не просьба. Это описание ближайшего будущего.

Из кладовой вытащили две коробки с пилюлями для восстановления духовных зверей.

Небольшой мешок низкосортных Камней Духа.

Три флакона кровяной эссенции первого ранга.

Сушёные когти какого-то зверя.

Пучок трав, которые я сразу узнал и мысленно отметил как полезные для укрепления меридианов после перегрузки Ци.

Бай Чэньфэн хотел забрать всё сразу, но я остановил его.

— Не трогай флакон с синей печатью.

Он нахмурился.

— Почему?

— На нём метка учёта. Видишь тонкую линию под горлышком? Если открыть или унести далеко, кто-то узнает.

Тай Юньшэн посмотрел внимательнее.

— Ты уверен?

— Я алхимик. Такие печати часто ставят на дорогие реагенты, чтобы ученики «случайно» не расходовали лишнее.

Бай Чэньфэн помолчал, потом убрал руку.

— Полезно.

— Старший Брат Сун Вуконг ценит аккуратность, — сказал я.

Тай Юньшэн рассмеялся.

Даже Бай Чэньфэн усмехнулся.

Это было плохо.

Чем веселее им становилось, тем выше риск, что они увлекутся. А увлечённый подлец — существо опасное для всех, включая союзников.

— Быстрее, — сказал я. — Скоро старшие вернутся.

— Боишься? — спросил Бай Чэньфэн.

— Считаю.

— Что именно?

— Сколько костей мне сломают, если нас поймают здесь через десять вдохов.

Он презрительно фыркнул, но спорить не стал.

Мы уже собирались уходить, когда из бокового павильона вышла девушка.

Не сильная. Шестой уровень. В одеждах секты Души Зверя, с бледным лицом и маленькой белой лисой на руках. Лиса была ранена. На её боку темнела повязка, пропитанная лекарством. Видимо, девушка сидела внутри и не сразу поняла, что происходит.

Теперь поняла.

Она увидела учеников на земле, слуг у стены, раскрытую кладовую, нас троих и Ши Юэ.

Пальцы на её лисе дрогнули.

— Пожалуйста, — сказала она тихо. — Не забирайте лекарство для неё.

Я проследил за её взглядом.

Одна из коробочек с пилюлями для духовных зверей.

Та самая, которую Бай Чэньфэн уже держал в руке.

Бай Чэньфэн улыбнулся.

— Лекарство? Это теперь пожертвование Старшему Брату Сун Вуконгу.

Девушка побледнела.

— Она умрёт.

— Все когда-нибудь умрут.

Я посмотрел на него.

Потом на лису.

Потом снова на Бай Чэньфэна.

И вот здесь пришлось принять маленькое решение.

С одной стороны, я действительно не хотел устраивать благотворительность во время грабежа. Это портит стиль, сбивает ритм и вызывает у сообщников неприятные вопросы.

С другой стороны, забирать лекарство у слабой ученицы с раненым питомцем было уже не выгодной подлостью, а дешёвым мусором.

Я не любил дешёвый мусор.

Он слишком часто обходится дороже, чем кажется.

— Оставь эту коробку, — сказал я.

Бай Чэньфэн медленно повернул голову.

— Что?

— Она с меткой.

— Я не вижу метки.

— Потому что смотришь глазами, а не головой. Положи.

В воздухе стало холоднее.

На мгновение я подумал, что сейчас мы всё-таки подерёмся между собой.

Тай Юньшэн перевёл взгляд с меня на Бай Чэньфэна и чуть улыбнулся.

Ему было интересно, кто уступит.

Прекрасно.

Вот прямо то, что нужно посреди чужой территории.

Я не отвёл взгляда.

Бай Чэньфэн держал коробку ещё несколько вдохов. Потом бросил её девушке под ноги.

— Старший Брат Сун Вуконг сегодня милостив, — сказал он.

Девушка тут же опустилась на колени, прижимая коробку к груди.

— Благодарю Старшего Брата Сун Вуконга.

На удивление искренняя благодарность.

— Передай всем. Особенно сильным ученикам.

Она подняла глаза.

— Что передать?

Я улыбнулся.

— Что Старший Брат Сун Вуконг ждёт их благодарности.

Тай Юньшэн не выдержал и тихо рассмеялся.

Даже несколько избитых учеников подняли головы, не понимая, что страшнее: само ограбление или то, насколько уверенно мы несли эту ахинею.

Именно это мне и было нужно.

Слишком нелепое иногда запоминается лучше правды.

Мы покинули нижний корпус тем же путём, которым пришли. Не бегом. Бегут виноватые. Мы шли спокойно, как люди, которые выполнили поручение старшего брата и теперь возвращаются с отчётом.

За спиной остались стоны, ругань, тихий плач слуг и имя, которое уже начало жить своей отдельной, совершенно чужой мне жизнью.

Сун Вуконг.

Сун Вуконг.

Сун Вуконг.

У каменного моста Бай Чэньфэн наконец спросил:

— Это имя настоящее?

Я посмотрел на него.

— Конечно.

Тай Юньшэн прищурился.

— И кто он?

Я убрал один из мешочков глубже в рукав, чувствуя приятную тяжесть добычи.

— Старший брат, которого лучше не злить.

На этот раз рассмеялись оба.

Плохие люди.

Очень плохие.

Но сегодня они были полезны.

Мы свернули в бамбуковую рощу. Шум далёкой площади всё ещё доносился сверху. Там, судя по вспышкам Ци, конфликт пока не закончился. Возможно, Ло Жэнь всё ещё удерживал внимание сильнейших учеников Души Зверя. Возможно, уже вмешались старшие. Возможно, кто-то успел получить травму, которая завтра будет красиво называться «случайным недоразумением между молодыми талантами».

Неважно.

У нас было награбленное.

У них — оскорбление.

У неизвестного Старшего Брата Сун Вуконга — внезапная репутация.

Обычный день в праведной секте.

Мы ушли с восточной террасы до того, как первые встревоженные ученики прибежали обратно к павильонам.

И только когда гостевые флаги скрылись за бамбуком, я позволил себе чуть сильнее сжать рукав, где лежали чужие Камни Духа.

Разделить добычу мы ещё успеем.

Главное — сначала уйти достаточно далеко, чтобы никто не попросил вернуть её прямо сейчас.

Когда человек говорит, что деньги не меняют людей, он либо уже богат, либо никогда не видел, как два подлых внутренних ученика десятого уровня начинают вести себя как преданные слуги после честного раздела добычи.

— Брат Мин, ещё вина?

Бай Чэньфэн стоял справа от меня и держал кувшин обеими руками.

С уважением.

Почти с теплом.

Если бы я не знал его лучше, даже прослезился бы.

— Налей, — сказал я.

— Конечно, брат Мин.

Он тут же наполнил чашу.

Слева от меня Тай Юньшэн мягко разминал мне плечи. Двигался аккуратно, без лишней силы, явно не впервые делал что-то подобное. Впрочем, люди вроде него обычно умеют быть нежными. Особенно когда нежность приносит пользу.

— Так удобно? — спросил он.

— Терпимо.

— Тогда я чуть усилю Ци. После сегодняшнего дела мышцы наверняка напряжены.

Я посмотрел на чашу в руке, потом на Бай Чэньфэна, потом на Тай Юньшэна.

Да.

Именно так выглядели люди, которые ещё несколько часов назад, скорее всего, с радостью посмотрели бы, как меня бросают в яму с ядовитыми змеями. Теперь один наливал мне вино, второй массировал плечи, а их приспешники сидели у стены с такими лицами, будто присутствуют при рождении нового учения.

Сила?

Репутация?

Общее дело?

Нет.

Деньги.

Самое простое, честное и понятное чудо на всех путях Дао.

После того как мы ушли с восточной террасы, я настоял на немедленном подсчёте.

Пик Белых Скал подходил для этого лучше всего.

Во-первых, здесь Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн чувствовали себя уверенно. Во-вторых, их приспешники не стали бы бегать с жалобами по чужим старейшинам. В-третьих, я хотел, чтобы именно они отвечали за место, людей и тишину.

Удобный виноватый должен быть не только виноватым, но ещё и достаточно заинтересованным в успехе.

Мы разложили добычу в закрытом боковом зале, где обычно, судя по запаху, пили, играли, спорили и решали дела, о которых потом не рассказывали наставникам. Камни Духа отдельно. Пилюли отдельно. Травы, когти, кровяные эссенции, звериные кости, порошки, мелкие артефакты и всякая сомнительная дрянь — отдельными кучами.

Сначала все были напряжены.

Бай Чэньфэн следил за Тай Юньшэном.

Тай Юньшэн следил за мной.

Приспешники следили за мешочками.

Ши Юэ, спрятанный под моим рукавом, следил за всем, что хоть немного напоминало еду.

Очень деловая атмосфера.

Потом мы начали считать.

И напряжение быстро сменилось чем-то другим.

В общей сложности добыча, если оценивать её по нижней рыночной цене, выходила примерно на девяносто тысяч Камней Духа.

Даже сейчас, вспоминая эту цифру, я чувствовал, как внутри становилось тепло. Не от вина. От чистого, почти духовного удовлетворения.

В прошлой жизни я видел людей, которые ради таких сумм предавали друзей, семьи и собственную совесть. В этой жизни Камни Духа были ещё опаснее обычных денег. Они не просто покупали еду, одежду и красивые дома. Они покупали время культивации. Пилюли. Техники. Лечение. Возможность пережить того, кто хочет тебя убить.

Другими словами, девяносто тысяч Камней Духа — это не богатство.

Это запас чужих лет, аккуратно переложенный в наши мешочки.

Я предложил разделить всё так, как обещал.

Треть мне — как человеку, который придумал план, нашёл цель, выбрал момент и вёл переговоры с совестью лучше остальных.

Треть Бай Чэньфэну и Тай Юньшэну — как главной боевой силе и владельцам безопасного места для раздела.

Треть остальным — как участникам, которые носили маски, пугали слабых, перекрывали выходы, собирали добычу и не задавали лишних вопросов.

Вот после этого лица у всех изменились окончательно.

Приспешники получили больше, чем некоторые из них зарабатывали бы годами честной работы. Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн — достаточно, чтобы даже их жадность на время перестала шипеть. А я получил не только свою долю, но и кое-что куда более ценное.

Временную лояльность плохих людей.

Плохие люди вообще удивительно предсказуемы. Если дать им прибыль, они начинают считать тебя не врагом, а возможностью. Если дать прибыль честно, без попытки обмануть на мелочи, они ещё и начинают уважать.

Не как праведного героя, конечно.

Как удачный нож.

Но в моём положении и это было полезно.

— Брат Мин, — сказал Бай Чэньфэн, осторожно наполняя мою чашу снова, — Я должен признать: я ошибался насчёт тебя.

— Приятно слышать.

— Я думал, ты просто наглый ублюдок с хорошей удачей.

— А теперь?

Он улыбнулся.

— Теперь вижу, что ты преступный гений.

Тай Юньшэн тихо рассмеялся у меня за спиной.

— Брат Бай груб, но в целом прав. Вся эта история с Сун Вуконгом… Великолепно. Глупо настолько, что в это трудно не поверить. Слишком нелепое имя, слишком наглое нападение, слишком уверенное поведение. Они теперь будут искать человека, которого нет.

— Не обязательно нет, — заметил я.

Руки Тай Юньшэна на моих плечах замерли.

Бай Чэньфэн тоже посмотрел внимательнее.

Я сделал глоток вина.

— Может быть, где-то действительно есть старший брат Сун Вуконг. Мир большой.

Несколько вдохов они молчали.

Потом оба рассмеялись.

Приспешники у стены тоже начали смеяться, хотя явно не до конца поняли, что именно смешно. Но когда смеются люди, которые только что сделали тебя богатым, лучше поддержать общее настроение.

Впрочем, все понимали. На месте Сун Вуконга мог быть кто угодно. Я легко мог бы подставить любого из присутствующих.

Просто, моим будущим врагам повезло, что они будущие. В противном случае к нему уже сегодня ночью рвались бы разъяренные ученики секты Души Зверя.

— Брат Мин, — Тай Юньшэн чуть склонился ближе. — Если у тебя появится ещё один такой план, мы готовы участвовать.

— Разумеется, — добавил Бай Чэньфэн. — Между нами были недопонимания. Рынок, сёстры Цзян, та драка… Всё это мелочи прошлого.

Я чуть не подавился вином.

Мелочи прошлого.

Вот как быстро чужая обида становится мелочью, если между ней и настоящим положить достаточно Камней Духа.

— Хорошо, — сказал я. — Буду иметь в виду.

На самом деле я не собирался иметь их в виду слишком часто. Такие люди полезны до тех пор, пока направление выгоды совпадает с твоим. Потом они начинают считать, сколько можно получить за твою голову, и внезапно вспоминают старые недопонимания.

Но говорить это вслух было бы невежливо.

Особенно когда один наливал мне вино, а второй массировал плечи.

Именно в этот момент дверь зала взорвалась внутрь.

Деревянные створки сорвались с петель, одна ударилась о стену и разлетелась щепками. Вторая пролетела по воздуху, врезалась в столб и треснула так жалобно, будто тоже решила извиниться.

В зал вошёл старейшина Сянь.

Я видел его раньше только издалека.

Высокий, сухой, с узким лицом, чёрной бородкой и глазами, в которых постоянно жила раздражённая жадность человека, уверенного, что мир должен был предложить ему больше. Одежды пика Белых Скал сидели на нём идеально, но даже они не могли скрыть то неприятное впечатление, что перед тобой не мудрый наставник, а очень дорогой нож, который слишком долго точили.

Сила Формирования Ядра вошла вместе с ним.

Воздух сразу стал тяжёлым.

Приспешники у стены попадали на колени так быстро, будто всю жизнь только тренировались падать перед старшими. Бай Чэньфэн побледнел и выронил кувшин. Тай Юньшэн убрал руки с моих плеч и тоже рухнул вниз.

Я поставил чашу на стол.

Очень аккуратно.

Разбить хорошее вино перед старейшиной было бы уже совсем расточительно.

— Учитель! — выпалил Бай Чэньфэн.

— Молчать, придурки!

Голос старейшины Сянь ударил по залу так, что у меня в ушах зазвенело.

Вот тебе и тёплый семейный вечер.

— Вы хоть понимаете, что натворили? — прошипел он. — Вы напали на гостей другой Великой секты. Избили слабых учеников, ограбили их, унизили, заставили повторять имя какого-то… какого-то…

Он будто поперхнулся самим словом.

— Сун Вуконга, — тихо подсказал один из приспешников.

Старейшина Сянь посмотрел на него.

Приспешник тут же уткнулся лбом в пол.

Разумный человек.

— Вы опозорили пик Белых Скал, — продолжил старейшина. — Опозорили секту Облачного Меча. Старейшины секты Души Зверя в ярости. Они требуют наказания. Разрушить культивацию виновным и изгнать из секты.

Тишина вышла очень качественной.

Такой тишиной можно было накрывать покойников.

Бай Чэньфэн побелел.

Тай Юньшэн тоже потерял большую часть своей мягкой улыбки.

Вот оно.

Деньги — чудо сильное, но угроза уничтоженного даньтяня всё же умеет быстро возвращать людей к реальности.

— Учитель, это недоразумение! — Бай Чэньфэн поднял голову. — Нас обманули!

— Всё придумал Мин Хао! — тут же добавил Тай Юньшэн, показывая на меня так искренне, будто минуту назад не называл преступным гением. — Он пришёл к нам, угрожал, говорил, что за ним стоит старейшина Му, что если мы откажемся, он нас уничтожит! Мы не хотели!

Я медленно повернул к нему голову.

Тай Юньшэн смотрел в пол.

Бай Чэньфэн тоже не встречался со мной взглядом.

Ну да.

Верность плохих людей — вещь нежная. Цветёт только в тепле прибыли и сразу вянет при первом холодном ветре наказания.

Старейшина Сянь перевёл взгляд на меня.

— Мин Хао.

Я сложил руки и поднялся.

— Старейшина Сянь.

— Это правда?

Я посмотрел на Бай Чэньфэна. Потом на Тай Юньшэна. Потом на их приспешников, которые внезапно стали похожи на святых мучеников, насильно втянутых в преступление.

Внутри хотелось рассмеяться.

Не потому, что ситуация была смешной.

Она была опасной. Очень.

Просто всё происходило настолько предсказуемо, что я почти чувствовал себя зрителем пьесы, текст которой сам написал заранее.

— Частично, — сказал я.

Бай Чэньфэн вздрогнул.

Тай Юньшэн поднял глаза.

Старейшина Сянь прищурился.

— Частично?

— Я действительно предложил план. И действительно убедил их участвовать. Но угрозы… — я вздохнул. — Старейшина, при всём уважении, если бы я мог угрозами заставлять личных учеников пика Белых Скал делать всё, что хочу, я бы уже давно жил куда лучше.

Несколько приспешников даже на миг забыли бояться и посмотрели на меня.

— Я готов признать ошибку, — продолжил я. — Мы вернём всё. До последнего Камня Духа. До последнего ингредиента. Я лично извинюсь перед учениками секты Души Зверя.

Эти слова ударили по залу сильнее, чем гнев старейшины.

Бай Чэньфэн повернул голову так резко, будто я предложил вырезать ему сердце ложкой.

Тай Юньшэн перестал дышать.

Приспешники у стены застыли.

Вот она, настоящая проверка братства.

Скажи человеку, что он может умереть, и он побледнеет. Скажи, что придётся вернуть добычу, — и он поймёт, что жизнь действительно жестока.

— Все, кто участвовал, — сказал я спокойно, — Выложите полученное. Сейчас.

Никто не пошевелился.

Старейшина Сянь медленно повернул голову к приспешникам.

— Вы слышали?

Теперь пошевелились.

Очень быстро.

Мешочки начали появляться один за другим. Камни Духа, коробочки, пилюли, травы, флаконы, маленькие свёртки. Люди выкладывали свои доли с такими лицами, будто хоронили близких родственников.

Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн держались дольше.

Но под взглядом старейшины Сянь и они начали доставать своё.

Я тоже положил на стол несколько мешочков.

Разумеется, не все.

Я не самоубийца.

Но достаточно, чтобы выглядеть честным и несчастным.

Потом один из приспешников, совсем молодой, седьмой уровень, дрожащими руками выложил свою долю: мешочек Камней Духа, две пилюли, костяной амулет, связку трав и небольшой тёмно-зелёный плод.

Старейшина Сянь замер.

Вот теперь началось самое интересное.

До этого он выглядел злым.

После — внимательным.

А через пару вдохов его глаза чуть расширились.

Совсем чуть-чуть.

Если бы я не ждал именно этой реакции, мог бы и не заметить. Но я ждал. Очень ждал.

Плод лежал на столе скромно, почти неприметно. Овальный, размером с большой палец, тёмная кожура, тонкие серебристые прожилки, сухая зелёная ножка. На первый взгляд — какая-то старая духовная ягода, которую либо забыли вовремя использовать, либо взяли из-за слабой остаточной Ци.

На самом деле это был Плод Тысячелетней Ивы.

Не самый красивый ингредиент из тех, что я выращивал в пространстве Жемчужины.

Зато один из самых редких.

Такие вещи не покупают на рынке, просто придя с мешком Камней Духа. Даже если у тебя есть сто тысяч, продавца может не оказаться. Даже если продавец есть, он может передумать. Даже если не передумает, через пять вдохов рядом появятся люди сильнее тебя и вежливо объяснят, что судьба плода уже изменилась.

Для старейшин стадии Формирования Ядра это было не просто ценное сокровище. Это был шанс продвинуть некоторые техники, укрепить меридианы, подготовить тело к прорыву или обменять плод на услугу, которую не купишь обычными деньгами.

А главное — плод выглядел достаточно невзрачно, чтобы слабый ученик секты Души Зверя вполне мог не знать его настоящей ценности.

Однако, продать такой плод для меня было почти невозможно.

Во всяком случае, продать безопасно.

Показал не тому оценщику — за тобой начнут следить. Принёс на аукцион — кто-то спросит, откуда у внутреннего ученика подобное сокровище. Попытался обменять тайно — появится риск, что тайный покупатель решит сэкономить и забрать вместе с плодом твою жизнь.

Ну и, самое главное — если я буду слишком часто появляться с такими сокровищами, ко мне будет очень много ненужных вопросов.

Так что этот плод долго лежал в Жемчужине как богатство, которое вроде есть, но использовать его нельзя.

Сегодня я нашёл применение.

Старейшина Сянь шагнул ближе к столу.

Очень медленно.

— Все эти вещи, — произнёс он, и голос у него стал тише, — Были получены от учеников секты Души Зверя?

Я сложил руки.

— Да, старейшина. Всё это добыто… то есть взято во время нашего недостойного поступка. Мы готовы вернуть каждый Камень Духа, каждую пилюлю, каждый ингредиент.

Я сделал паузу и очень невзначай указал на плод.

— Даже этот бесполезный плод, который наверняка никому не нужен.

Старейшина Сянь вздрогнул.

На одно мгновение.

Но вздрогнул.

Бай Чэньфэн не понял.

Тай Юньшэн не понял.

Приспешники вообще выглядели так, будто сейчас заплачут и без всякого понимания.

А я почувствовал, как внутри поднимается довольная улыбка.

Я удержал лицо спокойным.

С трудом.

Старейшина Сянь протянул руку, но остановил пальцы в паре цуней от плода. Видимо, не хотел слишком явно показывать интерес. Получилось плохо. Если человек на стадии Формирования Ядра смотрит на маленький зелёный плод так, будто перед ним дверь в новую жизнь, скрыть жадность становится непросто.

— Кто именно из учеников Души Зверя владел этим предметом? — спросил он.

Я опустил взгляд.

— Старейшина, в суматохе трудно сказать точно. Мы собирали вещи быстро. Возможно, кто-то из слабых учеников. Возможно, слуги вынесли из кладовой. Мы не разбирались.

Он молчал.

Я почти слышал, как у него в голове сталкиваются мысли.

Вернуть всё — значит отдать Плод Тысячелетней Ивы обратно людям, которые, скорее всего, даже не понимали, что потеряли.

Забрать себе открыто — рискованно.

Наказать нас — хорошо для лица секты, но бесполезно для его личной выгоды.

Заступиться за нас — опасно, зато плод можно будет изъять как «символическую компенсацию», «вещественное свидетельство» или «предмет, способный вызвать дальнейший спор между сектами».

Умные люди иногда долго выбирают между честью и выгодой.

Жадные — быстрее.

Старейшина Сянь выпрямился.

Его лицо изменилось.

Гнев ушёл не полностью, но стал другим. Управляемым. Величественным. Таким гневом удобно выступать перед учениками, чтобы все видели не жадного старика, нашедшего сокровище, а наставника, который несёт на себе тяжесть справедливости.

— Глупцы, — сказал он.

Мы все поклонились ниже.

— Невоспитанные, наглые, бесполезные глупцы. Но всё же ученики секты Облачного Меча.

Бай Чэньфэн поднял голову.

Надежда на его лице была почти неприличной.

— Учитель?..

— Молчать.

Он тут же уткнулся взглядом в пол.

Старейшина Сянь заложил руки за спину и медленно прошёл вдоль стола.

— Секта Души Зверя требует разрушить вашу культивацию и изгнать вас. Очень удобно. Они позволяют своим ученикам первыми устраивать беспорядки, оскорблять наших людей, нападать на ученицу секты, а затем требуют крови, когда им отвечают. Не слишком ли они привыкли считать Облачный Меч мягким?

Вот это был красивый поворот.

Ещё пять минут назад мы были придурками, опозорившими секту. Теперь почти стали ответом на чужую наглость.

Праведная секта. Всё зависит от угла, под которым старейшина смотрит на добычу.

— Но, учитель, вещи… — осторожно начал Тай Юньшэн.

Старейшина Сянь посмотрел на него так, что тот замолчал.

— Эти вещи вы забрали у других учеников, — сказал он. — Однако, мир культивации жесток. Даже если мы праведная секта, борьба за ресурсы — всегда была жестокой. Вы никого не убили и не покалечили. Более того, даже помогли умирающему зверю. Так что, вы заслужили оставить эти вещи.

В зале прошла волна едва сдержанного облегчения.

— Однако, — продолжил он, — Один предмет я заберу как символическую плату за то, что мне придётся лично закрывать ваши задницы перед старейшинами Души Зверя.

Он небрежно взял Плод Тысячелетней Ивы двумя пальцами.

Слишком небрежно.

Даже Ши Юэ сыграл бы лучше.

— Какая-то бесполезная иссохшая дрянь. Всё равно никто из вас не знает, для чего она нужна.

— Конечно, учитель! — тут же сказал Бай Чэньфэн. — Всё, что пожелает учитель!

— Старейшина великодушен, — добавил Тай Юньшэн.

Приспешники начали кивать так усердно, что у одного, кажется, хрустнула шея.

Старейшина Сянь убрал плод в рукав.

Очень быстро.

— Теперь слушайте внимательно. Никто из вас не покинет пик Белых Скал без моего разрешения до начала завтрашних соревнований. Никто не будет хвастаться. Никто не будет повторять имя этого Сун Вуконга. Если спросят — вы стали жертвами провокации со стороны секты Души Зверя и действовали в состоянии праведного возмущения после нападения на ученицу нашей секты.

Я едва не закашлялся.

Праведное возмущение.

Великолепно.

Мне даже стало немного стыдно, что Сун Вуконга придумал я, а не старейшина Сянь. У него тоже имелся талант.

— А если они потребуют вернуть всё? — спросил один из приспешников с пола.

Старейшина Сянь медленно повернулся к нему.

— Ты считаешь, что старейшина секты Души Зверя может требовать что угодно на пике Белых Скал?

— Нет! Конечно нет, старейшина!

— Тогда закрой рот.

Приспешник закрыл.

Старейшина Сянь поднял руку. Воздух в зале дрогнул, и его голос стал глубже, сильнее, будто теперь он говорил не только нам, но и всему пику.

— Вы совершили глупость. Но вы всё ещё ученики Облачного Меча. Я сам разберусь с чужими старейшинами. Если они хотят наказания, пусть сначала объяснят, почему их ученики посмели буянить на нашей земле.

Глаза учеников загорелись.

Вот теперь он окончательно стал героем.

Не тем, кто пришёл отобрать у них добычу и разрушить культивацию. А великим старейшиной, который за чисто символическую плату в виде одного «бесполезного» плода собирался прикрыть их от гнева другой Великой секты.

Бай Чэньфэн смотрел на него почти с обожанием.

Тай Юньшэн — с восхищением.

Приспешники — с тем священным восторгом, который появляется у людей, когда им только что разрешили оставить деньги и не умереть.

Старейшина Сянь явно почувствовал момент.

Он взмахнул рукавом.

Дверные обломки разлетелись в стороны, очищая проход. Снаружи поднялся белый свет. Старейшина шагнул вперед и превратившись в белый сгусток улетел.

Когда его Ци исчезла вдали, зал ещё несколько вдохов молчал.

Потом Бай Чэньфэн медленно поднялся.

Тай Юньшэн тоже.

Приспешники начали переглядываться, словно боялись поверить, что всё закончилось настолько хорошо.

А я просто сидел и смотрел на пустой дверной проём.

В прошлой жизни это называлось отмыванием денег.

Здесь, наверное, можно было придумать более красивое название. Очищение добычи. Праведная легализация ресурсов. Перераспределение Камней Духа через систему старейшинского покровительства.

Суть от названия не менялась.

Мы ограбили чужих учеников.

Потом я отдал сокровище, которое не мог безопасно продать, человеку, который не мог безопасно признаться, что хочет его забрать.

В итоге старейшина получил редкий ингредиент.

Мы получили защиту.

А наша добыча из сомнительного награбленного добра превратилась в почти законную компенсацию за праведное возмущение.

Красиво.

Да, Плод Тысячелетней Ивы был дорогим. Очень дорогим. Возможно, при идеальных условиях за него можно было бы получить больше ста тысяч Камней Духа.

Но идеальных условий у меня не было.

У меня был внутренний ученик с плохой репутацией, куча тайных ресурсов, секта Души Зверя, требующая крови, и старейшина Сянь, чьи ученики оказались удивительно падки на деньги.

Я просто предположил, что яблоки редко падают далеко от дерева.

И не ошибся.

Старейшина Сянь был таким же, как его ученики.

Бай Чэньфэн вдруг шагнул ко мне.

Я успел напрячься.

Зря.

Он схватил меня за руку.

— Брат Мин!

— Не надо…

Поздно.

Он почти прижал мои пальцы ко лбу.

Не поцеловал, и на том спасибо. Хотя по выражению лица был близок.

— Всё произошло именно так, как ты говорил! — выдохнул он. —

Тай Юньшэн подошёл с другой стороны.

На его лице снова была мягкая улыбка. Только теперь в ней появилось что-то новое. Осторожное восхищение.

— Брат Мин! Ты так хорошо прочитал, что наш благородный Мастер не даст учеников в обиду! Даде мы, его ученик, не верили, что он защитит нас. А ты поверил! И он защитил!

Бай Чэньфэн тоже не унимался.

— Преступный гений, — прошептал он почти с благоговением.

— Хватит меня так называть.

— Но это правда, брат Мин, — сказал Бай Чэньфэн. — Мы с братом Таем готовы следовать за тобой. Если у тебя будут дела… любые дела… только скажи.

— С этого дня, — Тай Юньшэн сложил руки, — Между нами больше нет старых обид.

Приспешники за их спинами дружно закивали.

Один даже сказал:

— Мы клянёмся в верности брату Мин!

Вот этого уже было слишком много.

Вечная верность людей, которые пятнадцать минут назад пытались свалить на меня всю вину, звучала особенно трогательно.

Я посмотрел на Бай Чэньфэна.

Потом на Тай Юньшэна.

Они улыбались.

Искренне.

В данный момент.

Именно поэтому я не верил им ни на один вдох.

Если завтра их жизни снова окажутся под угрозой, они снова бросят меня первым. Если послезавтра кто-то предложит им достаточно высокую цену, они без сомнений продадут меня. Если через месяц моя полезность упадёт ниже риска, эти двое очень быстро вспомнят, что я когда-то бил им морды на рынке.

Но сейчас они были мне выгодны.

У них имелись связи на пике Белых Скал.

Приспешники.

Доступ к слухам.

Готовность пачкать руки.

И, что особенно приятно, свежая вера в мою способность превращать опасность в прибыль.

Такую веру нельзя покупать слишком часто. Она быстро дорожает.

Я поднял чашу.

— Хорошо.

Все сразу притихли.

Я посмотрел на них поверх вина.

— Старые обиды пока отложим. Теперь, давайте выпьем за хорошую ночь!

Бай Чэньфэн усмехнулся.

Тай Юньшэн тихо рассмеялся.

Им понравилось, что я не стал изображать святого.

Правильно.

Святым в такой компании всё равно никто бы не поверил.

— Если будем работать вместе, — продолжил я, — У нас будет только одно правило.

— Какое? — спросил Бай Чэньфэн.

Я сделал глоток.

Вино оказалось неплохим.

Наверное, тоже украденным.

— Не предавать друг друга!

Это было невозможно. И именно поэтому им это понравилось.

Потом Бай Чэньфэн расхохотался.

Тай Юньшэн улыбнулся так широко, как ещё ни разу при мне.

Приспешники тоже зашумели, снова почувствовав, что смерть отступила достаточно далеко, чтобы можно было радоваться.

Я же смотрел на них и думал, что братство в праведной секте — удивительная вещь.

Его можно скрепить клятвами.

Можно кровью.

Можно общими врагами.

Но надёжнее всего оно держится на правильно разделённой добыче и общем страхе, что без тебя следующую неприятность они уже не переживут.

Ши Юэ под рукавом тихо шевельнулся.

Я опустил ладонь и погладил его пальцем.

— Не волнуйся, — прошептал я. — Твою долю я тоже не забыл.

Слизень довольно колыхнулся.

Бай Чэньфэн снова потянулся к кувшину.

Тай Юньшэн вернулся к моим плечам.

Приспешники принялись собирать мешочки обратно, уже не как преступники, а почти как законные владельцы.

А где-то над пиком Белых Скал старейшина Сянь, несомненно, летел навстречу чужим старейшинам с лицом великого защитника молодого поколения.

Всё было прекрасно.

То есть настолько прекрасно, насколько может быть прекрасной ситуация, где меня вот-вот начнут искать разгневанные ученики секты Души Зверя, неизвестный Сун Вуконг уже превращается в слух, а мой новый круг друзей состоит из людей, которым я не доверил бы даже пустой мешок без присмотра.

Но Камни Духа лежали в моём пространственном мешочке.

Культивация всё ещё была цела.

Старейшина Сянь сам взялся нас защищать.

И, что особенно приятно, добыча теперь почти законна.

Я поднял чашу ещё раз.

— За Старшего Брата Сун Вуконга, — сказал Бай Чэньфэн.

— За его мудрость, — добавил Тай Юньшэн.

Я посмотрел на них.

Потом всё-таки улыбнулся.

— За его отсутствие.

Они снова рассмеялись.

Этой ночью мы веселились как не в себя.

Сегодня воздух на центральной площади секты Облачного Меча был тяжёлым даже по меркам праведных культиваторов, которые улыбались друг другу так, будто выбирали место для будущей могилы.

Внутренних учеников собрали ещё до полудня.

На этот раз площадь выглядела иначе, чем в день прибытия секты Души Зверя. Тогда всё было церемонией. Теперь же всё больше напоминало рынок перед публичной казнью.

Вокруг арены собралось столько зрителей, что я невольно задумался, не отменили ли в секте всю работу ради удовольствия посмотреть, как молодое поколение ломает друг другу кости. На каменных уступах стояли внешние ученики. На дальних галереях толпились слуги. Внутренние ученики занимали места ближе к арене. Некоторые основные ученики, которые уже заложили Основу Духа, тоже пришли, но держались отдельно, как люди, которым положено видеть всё, но не пачкаться о толпу.

Старейшины расположились на высокой платформе.

Разумеется, Му Цинлань тоже была там.

Сидела спокойно, в бело-зелёных одеждах, с лицом человека, который мог бы смотреть на горящий город и думать, не слишком ли рано собрали Ночные Усики.

Рядом я заметил Юй Жун.

Трезвая она или нет, я определять не стал. Некоторые духовные угрозы лучше не классифицировать. Достаточно знать, что они существуют, и держаться подальше.

Старейшина Гу из секты Души Зверя тоже был на платформе. Его лицо оставалось холодным, но глаза время от времени скользили по ученикам Облачного Меча так, будто он мысленно выбирал, кому из нас первым переломать ноги руками своих учеников.

Понять его было можно.

Вчера ночью слабых учеников его секты избили, унизили, ограбили и заставили благодарить несуществующего старшего брата с очень запоминающимся именем.

Сегодня ученики Души Зверя выглядели именно так, как должны выглядеть люди, у которых украли деньги, лекарства, корм для питомцев и гордость.

Злыми.

Очень злыми.

Они стояли плотной группой на противоположной стороне площади. Духовные звери рядом с ними тоже чувствовали настроение хозяев. Чёрный волк тихо рычал, белая змея висела на плече своей владелицы почти неподвижно, красная птица худого ученика нервно чистила перья, а белый тигр с тремя хвостами лежал у ног девушки двенадцатого уровня и смотрел на наших учеников с ленивым интересом мясника.

Алый сокол Хэ Юня сидел на высокой жерди.

И смотрел на меня.

Сначала я решил, что мне показалось. Потом понял, что нет. Птица действительно смотрела прямо в мою сторону. Чуть наклонив голову, неподвижно, с той неприятной внимательностью, с какой хищник изучает мышь, которая почему-то слишком долго не умирает.

Хэ Юнь стоял рядом.

Он тоже смотрел на меня.

Прекрасно.

Судя по его лицу, ночь не сделала его добрее. Хотя, честно говоря, представить Хэ Юня добрым было трудно. Скорее можно было представить, как каменный медведь сочиняет стихи о весенних цветах.

Я стоял среди учеников Облачного Меча и старался выглядеть человеком, который вообще не имеет отношения ни к Сун Вуконгу, ни к ночному налёту.

Получалось, как обычно, плохо.

Не потому, что кто-то знал правду. Нет. В этом смысле всё было относительно спокойно. Старейшина Сянь, судя по всему, действительно поработал ночью. Ученики пика Белых Скал стояли неподалёку с удивительно праведными лицами. Бай Чэньфэн выглядел так, будто всю жизнь мечтал защищать честь секты. Тай Юньшэн — будто лично придумал мораль.

Отвратительно убедительные люди.

Но напряжение вокруг всё равно чувствовалось.

Ученики Души Зверя шептались. Иногда бросали взгляды на нашу сторону. Иногда один из них произносил имя Сун Вуконга достаточно громко, чтобы его слышали ближайшие ученики Облачного Меча.

И каждый раз наши переглядывались.

Потому что никто не понимал, кто это такой.

Секта Души Зверя была уверена, что у нас есть какой-то наглый, жестокий и влиятельный старший брат Сун Вуконг, который послал людей избивать слабых гостей.

Секта Облачного Меча была уверена, что ученики секты Души Зверя сами по себе просто злые и агрессивные.

А я стоял между ними и старался не улыбаться.

Один из старейшин Облачного Меча поднялся.

Не Му Цинлань. Слава всем небесам, которые я всё равно не уважал.

Это был старейшина центрального пика, высокий седой мужчина с длинными рукавами и голосом, который без усилий накрыл всю площадь.

— Сегодня начинается обмен между молодым поколением секты Облачного Меча и секты Души Зверя.

Шум постепенно стих.

— Правила просты. Ученики стадии Концентрации Ци могут вызывать друг друга на бой. Смертельные удары запрещены. Намеренное убийство будет наказано. Старейшины имеют право вмешаться, если сочтут бой завершённым или опасным для жизни.

Очень мило.

То есть если тебе ломают кости красиво и не слишком смертельно, старейшины могут посмотреть ещё немного. Опыт молодого поколения, всё-таки.

Старейшина сделал паузу.

И вот тут на его лице появилось выражение человека, который знает, что сейчас толпа зашевелится.

— По решению старейшин обеих сект, трём лучшим ученикам победившей стороны будет выдана особая награда.

Воздух мгновенно изменился.

Даже те, кто делал вид, что пришёл просто посмотреть, выпрямились.

— Трем кто сильнее остальных выделится будет дарована Пилюля Заложения Основ.

Площадь ожила.

Не зашумела — именно ожила. Десятки взглядов вспыхнули. Кто-то резко вдохнул. Кто-то сжал кулаки. Ученик рядом со мной так напрягся, будто ему уже положили пилюлю в рот и теперь оставалось только не подавиться.

Я тоже удивился.

Пилюля Заложения Основ.

Вот уж действительно награда, ради которой нормальный внутренний ученик готов был бы драться с утра до вечера, потом ещё немного ночью, и все еще быть благодарным.

Для человека с моим ужасным Корнем Духа такая пилюля была не просто полезной вещью. Она была одной из тех ступеней, без которых дорога дальше превратится в непреодолимую стену.

Да, у меня были ресурсы.

Да, у меня была Жемчужина.

Но Заложение Основ — это не десятый уровень Концентрации Ци.

Там одного упрямства мало.

У меня уже была одна пилюля. И вторую очень хотелось.

Настолько, что я даже на несколько вдохов представил, как выхожу на арену, побеждаю, получаю пилюлю и ухожу под восхищённые взгляды толпы.

Потом представил, как после этого на меня охотятся ученики одиннадцатого, двенадцатого, тринадцатого и четырнадцатого уровней.

Особенно четырнадцатого.

И желание сразу пропало…

Пилюля хороша.

Жизнь лучше.

Если я получу такую награду на глазах у всех, половина учеников решит, что я слишком богат, слишком удачлив или слишком любим Му Цинлань. Вторая половина решит, что десятому уровню не нужна ни пилюля, ни жизнь.

Спасибо, без такой награды обойдусь.

Старейшина объявил ещё несколько правил, но слушали его уже хуже. Все думали о награде.

Я тоже думал.

И чем дольше думал, тем яснее понимал: участвовать не стоит.

Если можно получить выгоду, не выходя под свет, нужно выбирать тень. Сильные ученики пусть дерутся. Гении пусть сияют. Я пока постою сбоку и понаблюдаю, как другие люди превращают своё честолюбие в переломы.

В конце концов, у меня уже были Камни Духа.

Много Камней Духа.

Иногда нужно уметь вовремя перестать хватать всё подряд.

Старейшины переглянулись, и седой старейшина поднял руку.

— Обмен начинается.

Он едва успел опустить ладонь, как на арену выпрыгнул ученик секты Души Зверя.

Десятый уровень.

Широкоплечий, с коротко остриженными волосами и тёмными наручами из звериной кости. За его спиной стоял бурый шакал с двумя костяными гребнями вдоль хребта. Не самый впечатляющий питомец среди гостей, но зубы у него выглядели достаточно убедительно, чтобы я не захотел знакомиться ближе.

Ученик поднял руку и указал на нашу сторону.

— Сун Вуконг! — крикнул он. — Если в тебе есть хоть капля мужественности, выйди и сразись со мной!

По рядам Облачного Меча прошла волна недоумения.

Я почти физически почувствовал, как десятки учеников одновременно задают один и тот же вопрос: кто?

Кто-то рядом шепнул:

— У нас есть такой внутренний ученик?

— Никогда не слышал.

— Может, с пика Тысячи Молний?

— Тогда почему они сами переглядываются?

Бай Чэньфэн стоял неподалёку и с искренним недоумением спрашивал у других учеников об этом.

Тай Юньшэн выглядел ещё более непонимающим.

Их актерскому мастерству позавидуют оскароносцы.

На арене ученик Души Зверя ждал.

Никто не вышел.

Ученик скривился.

— Значит, ваш прославленный старший брат умеет нападать только на слабых? Ваша секта вся такая? Храбрые ночью и трусливые днём?

Вот это уже было грубо.

Можно сколько угодно путать имена, искать несуществующих врагов и злиться из-за украденных ресурсов. Но оскорблять всю секту на центральной площади перед старейшинами — отличный способ найти себе противника даже там, где его не было.

И он нашёл.

С нашей стороны на арену вышел ученик десятого уровня. Высокий, с прямым мечом за спиной и лицом человека, который успел разозлиться раньше, чем подумать.

— Я не знаю никакого Сун Вуконга, — сказал он. — Но не позволю тебе оскорблять секту Облачного Меча!

Ученики Облачного Меча одобрительно зашумели.

Я мысленно пожелал ему удачи.

Не потому, что он мне нравился. Просто если уж кто-то собрался драться за честь секты из-за моего выдуманного имени, было бы невежливо желать ему поражения.

Хотя, если совсем уж честно, мне было абсолютно плевать.

Бой начался резко.

Ученик Облачного Меча атаковал первым. Меч пошёл по диагонали, вспыхнул белым светом, оставил в воздухе тонкую линию Ци. Движение было красивым, правильным, быстрым.

Ученик Души Зверя не стал встречать удар напрямую.

Его шакал прыгнул вперёд, принял на себя часть мечевой Ци костяным гребнем, а сам хозяин рванул вбок и ударил кулаком по воздуху. Из его наручей вырвался силуэт звериной пасти.

Удар пришёлся нашему ученику в плечо.

Тот отступил, но удержался.

На несколько вдохов бой стал действительно неплохим. Меч против звериной техники. Скорость против связки культиватора и питомца.

А потом шакал внезапно нырнул под мечевую дугу, ударил в колено, и ученик Души Зверя поймал момент.

Костяной кулак врезался в грудь.

Наш ученик отлетел, прокатился по камню и остановился у края арены.

— К-как так?

— Это же бой один против двоих. Разве так честно?

— Черт… используют грязные приемы и называют это путем культивации Зверя.

Возмущение учеников Облачного Меча можно было понять. Однако, они были не правы. Культивация при помощи духовных питомцев требует много сил и времени, чтобы развивать и питомца и усиливать связь.

У меня с Ши Юэ нет никакой духовной связи, но это скорее исключение из правил. Просто Ши Юэ куда умнее, чем обычные питомцы, и привязан ко мне.

Но с обычными Духовными Зверьми так не получится. И по мере того, как становиться сильнее зверь, нужно усиливать и связь. Иначе Духовный Зверь не будет тебя слушать, и вы не сможете использовать совместные техники.

Поэтому — все честно.

Старейшина поднял руку.

— Победа секты Души Зверя.

Гости взревели.

Ученик Души Зверя поднял кулак.

— Сун Вуконг! — снова крикнул он. — Ты так и будешь прятаться за чужими спинами?

Наши ученики зашумели уже злее.

Вышел другой.

Этот был одиннадцатого уровня, ниже ростом, с двумя короткими мечами. Он даже не стал говорить много.

— Я тоже не знаю этого человека, — сказал он. — Но ты слишком много лаешь.

Второй бой оказался быстрее.

И приятнее для нашей стороны.

Ученик Души Зверя попытался повторить схему с шакалом, но наш боец оказался ловчее. Два меча разошлись в разные стороны, поймали питомца в перекрёстную сеть Ци, оттеснили, а затем один клинок ударил по наручу противника, сбивая технику до того, как она сформировалась.

Через тридцать вдохов ученик Души Зверя стоял на одном колене, а острие меча упиралось ему в горло.

— Победа секты Облачного Меча.

Теперь уже наши ученики загудели.

Так все и продолжалось.

Бой шёл за боем.

Иногда побеждали наши. Иногда гости. Иногда всё решалось за несколько вдохов. Иногда противники кружили друг вокруг друга так долго, что зрители начинали уставать раньше участников.

Я стоял сбоку и наблюдал.

Сначала внимательно.

Потом уже без особого интереса.

Мне действительно было полезно смотреть. Секта Души Зверя сражалась иначе. Они не просто выпускали питомцев как отдельное оружие. Хорошие ученики связывали свою Ци с духовным зверем, усиливали его, использовали его чувства, иногда даже двигались в одном ритме, будто два тела на время становились одной техникой.

Опасно.

Особенно если недооценить зверя.

Несколько наших именно на этом и погорели. Смотрели на хозяина, забывали о питомце, получали удар сбоку, падали, удивлялись.

Я запоминал. Ши Юэ не боевой питомец. Тем не менее, я ему столько Камней Духа скормил, что было бы странно, если бы он не стал сильнее. Например, он легко выдерживает мой удар, а то и сразу несколько.

Впрочем, сейчас он не может атаковать — только защищать. Ну и пугать других зверей.

Но даже этого достаточно, если я научусь использовать его в бою.

Впрочем, просто наблюдая драться не научишься. Поэтому я быстро заскучал.

Пилюля Заложения Основ всё ещё манила где-то на краю сознания. Очень неприятно манила. Как дорогая вещь на витрине, за которой точно следит хозяин с ружьем.

Я даже пару раз прикинул, сколько боёв нужно выиграть, чтобы попасть в тройку лучших.

Потом посмотрел на ученика четырнадцатого уровня с каменным медведем.

Нет.

Ещё раз нет.

Я не собираюсь ради пилюли становиться человеком, которого завтра захочет проверить этот зверь в человеческой форме.

И почти поверил, что смогу простоять весь день спокойно и не вступать в бой.

Вот же глупая надежда.

На арену вышел Хэ Юнь.

Шум стих не сразу, но быстро.

Мальчишка с алым соколом не выглядел самым сильным среди гостей, если смотреть только на уровень. Десятый. Такой же, как я. Такой же, как десятки других внутренних учеников.

Но относились к нему иначе.

Ученики Души Зверя расступились перед ним с уважением. Даже некоторые старшие посмотрели внимательнее. Алый сокол поднялся с жерди, взмахнул крыльями и сел на край арены рядом с хозяином.

От него сразу потянуло жаром.

И чем-то ещё.

Острым.

Хэ Юнь поднял голову и посмотрел прямо на меня.

— Мин Хао, — произнёс он громко. — Выходи.

Все взгляды тут же повернулись ко мне.

Я почувствовал, как настроение дня делает очередной неприятный поворот.

Никогда не любил, когда моё имя звучит громче необходимого.

Я сложил руки за спиной и даже не сделал шага.

— Неинтересно, — сказал я.

Хэ Юнь сузил глаза.

— Ты боишься?

— Нет, — ответил я. — Просто не люблю возиться с малютками.

Я почувствовал что-то странное в толпе из секты Души Зверя.

Не обычная тишина после оскорбления, когда люди ждут, кто первым рассмеётся или кто первым вытащит оружие. Нет. Эта тишина была другой.

Ученики Души Зверя напряглись так резко, будто я случайно наступил на хвост змее. Кто-то даже втянул воздух сквозь зубы. Девушка с белым тигром посмотрела на меня почти с удивлением. Худой ученик с красной птицей медленно улыбнулся, но не весело, а так, будто только что увидел, как кто-то сам кладёт голову под топор.

Я не понял.

Что?

Я же просто назвал очевидное. Он выглядел лет на тринадцать. Сам виноват, что решил бросать вызовы взрослым людям с лицом обиженного наследника мира.

Хэ Юнь побледнел.

Потом покраснел.

Потом вокруг него поднялась Ци.

Очень нехорошая Ци.

— Он назвал Хэ Юня малюткой…

— Барт Хэ ненавидит это прозвище.

— Это ведь потому, что он двадцать лет назад съел какой-то гриб, который не позволяет ему вырасти?

— Тише ты! А то и тебе достанется.

Я удивленно заморгал. То есть, Хэ Юнь — не ребенок?

Я посмотрел на Хэ Юня.

Потом на его алого сокола.

Потом снова на Хэ Юня.

Возможно, я перегнул.

Такое иногда случается, когда рот работает быстрее мозгов.

Я уже хотел сказать что-нибудь, что можно было бы потом назвать не извинением, а уточнением. Например, что под малютками я имел в виду не возраст, а общий масштаб неприятностей. Глупо, но лучше, чем ничего.

Не успел.

Алый сокол закричал. И пошел в атаку.

Звук ударил по площади так резко, что несколько слабых учеников закрыли уши. Вокруг птицы вспыхнуло красное пламя, но в следующую секунду внутри этого пламени пробежали тонкие бело-синие разряды.

Молния.

Вот же дрянь.

Сокол сорвался с места.

Он был быстрым.

Гораздо быстрее, чем выглядел со стороны.

Я активировал Призрачные Шаги почти инстинктивно. Тело ушло вбок, оставив ложный ритм, но птица будто почувствовала настоящий след. Она развернулась прямо в воздухе, ударила крылом, и в мою сторону рванула дуга молнии.

Защита поднялась сама.

Ци вспыхнула вокруг тела.

Молния всё равно прошла сквозь неё.

Не полностью, иначе я бы уже лежал и пах жареным мясом. Но достаточно, чтобы по рукам ударила боль. Мышцы свело. Перед глазами на мгновение вспыхнули белые пятна.

Я отступил.

На арене Хэ Юнь стоял неподвижно, но его Ци была связана с соколом плотной нитью. Он не просто командовал питомцем. Он проводил через него свою технику, усиливал удар и направлял молнию почти как продолжение собственной руки.

Вот почему он был в элите.

Вот почему его уважали.

Десятый уровень — да.

Но с таким зверем он мог быть опаснее обычного одиннадцатого, а то и двенадцатого.

Старейшины на платформе переглянулись.

Я заметил это краем глаза. Один из старейшин Облачного Меча чуть подался вперёд, словно собирался вмешаться. Всё-таки формально я ещё даже не вышел на арену. Нападение началось после вызова, который я не принял.

Очень важная мелочь.

Которая могла бы спасти меня от нежеланного боя.

Но потом старейшина посмотрел на Му Цинлань.

Му Цинлань оставалась абсолютно спокойна. Она даже чашку не поставила. А просто смотрела.

И старейшина, конечно, не вмешался.

Спасибо, мастер.

Очень ценю вашу веру в меня.

Или желание посмотреть, как именно я выкручусь.

Сокол снова ударил.

На этот раз я успел подготовиться. Призрачные Шаги увели меня в сторону, Длань Небес сбила часть огненной Ци, но молния всё равно лизнула плечо. Рука дёрнулась, пальцы онемели.

Плохой противник.

Очень плохой.

Позвать старейшин?

Формально можно. Я не выходил на арену. Хэ Юнь атаковал первым. Я мог поднять руку, заявить о нарушении, красиво напомнить всем о правилах и спрятаться за справедливость.

Очень разумно.

Очень безопасно.

И очень плохо для репутации.

Праведный Демон секты Облачного Меча, человек, о котором ходят слухи, будто он скармливает учеников питомцу, жалуется старейшинам на мальчика с птицей.

Нет.

После такого амплуа «плохиша» будет полностью уничтожена. Я скорее буду ябедой, которого шпыняют все, кому не лень.

Я выдохнул.

Ещё одна молния ударила рядом, оставив на камне чёрную трещину.

Хэ Юнь смотрел на меня с такой ненавистью, что я окончательно понял: словами это уже не решить.

Ну что ж.

Иногда переговоры заканчиваются там, где начинается бой.

Я поднял руку.

— Один удар, — сказал я громко.

Хэ Юнь замер.

Ученики вокруг тоже притихли.

Да, фраза вышла пафосной.

Да, я сам почувствовал, как где-то внутри умер маленький кусочек здравого вкуса.

Но если уж репутация требует не падать лицом в грязь, иногда приходится говорить вещи, за которые потом стыдно.

— Ты дважды меня атаковал, и ничего не сделал. — сказал я. — А я закончу этот бой одним ударом.

Хэ Юнь рассмеялся.

— Ты?

Алый сокол расправил крылья. Молнии вокруг него стали ярче.

— Попробуй.

Я попробовал.

Только не так, как он ожидал.

Из рукава вылетела первая Взрывная Печать.

Потом вторая.

Потом десятая.

Потом сразу несколько десятков.

Лицо Хэ Юня изменилось.

Сначала он не понял.

Потом понял.

То, как изменилось его лицо, очень приятно согрело мне душу.

На лице человека, который только что собирался уничтожить меня молнией, появилось выражение искреннего, глубокого и почти детского ужаса.

Потому что Взрывная Печать — вещь простая.

Одна печать опасна, но не смертельна для подготовленного ученика десятого уровня.

Пять печатей — уже серьёзная трата денег и неприятность.

Десять — поступок богатого идиота.

Сотня — поведение человека, которого либо финансирует старейшина, либо нужно срочно изолировать от общества ради безопасности экономики секты.

Я выпустил почти сотню.

Не красиво.

Не благородно.

Не в соответствии с духом честного боя.

Зато эффективно.

Печати разлетелись веером, окружая Хэ Юня и сокола с трёх сторон. Часть ударила в камень под ногами. Часть зависла в воздухе. Часть, управляемая тонкими нитями Ци, обошла птицу сверху.

— Ты ненормальный⁈ — крикнул Хэ Юнь.

Возможно.

Но это был уже философский вопрос.

Я сжал пальцы.

Печати вспыхнули.

Мир стал взрывом.

Первый удар поднял пыль и огонь. Второй разбил защитный слой вокруг Хэ Юня. Третий заставил алого сокола потерять высоту. Потом вспыхнули ещё десять, двадцать, тридцать печатей, и арена исчезла в грохоте, дыме, красном свете и ударных волнах.

Каменные плиты трескались одна за другой.

Защитная формация арены вспыхнула, принимая на себя лишнюю силу. Старейшины одновременно подняли руки, усиливая барьер, чтобы зрителей не накрыло осколками и огнём.

Когда дым начал расходиться, на площади стояла такая тишина, что я услышал собственное дыхание.

Хэ Юнь лежал на арене.

Живой.

К счастью.

Вокруг него мерцал защитный амулет, почти полностью выгоревший. Одежда обуглилась, волосы растрепались, лицо было покрыто сажей. Алый сокол валялся рядом, тоже живой, но явно временно пересмотревший своё мнение о месте людей в природе.

Старейшина секты Души Зверя поднялся.

Его лицо стало страшным.

Но вмешиваться было нельзя.

Хэ Юнь сам вызвал меня.

Хэ Юнь атаковал первым.

Я ответил.

И победил одним ударом.

Как и обещал.

Седой старейшина Облачного Меча медленно произнёс:

— Победа Мин Хао.

Вот после этого площадь взорвалась шумом уже без моих печатей.

— Сотня Взрывных Печатей⁈

— Он что, с ума сошёл?

— Сколько это стоит?

— Кто вообще носит с собой столько печатей?

— Старейшина Му действительно не жалеет на него ресурсов…

— Я слышал, он её любимый ученик.

— Любимый? Да он, наверное, ее сын!

— А я слышал, что у них немного… другие отношения…

— Не зря его называют Праведным Демоном…

Я стоял, делая вид, что не слышу. Внутри же у меня было смешанное чувство.

С одной стороны, я победил.

С другой — только что на глазах у всей секты показал, что могу выбросить в бой ресурс, который обычный ученик берег бы как семейную реликвию.

Плохо.

Очень плохо.

Но не смертельно.

Потому что они ошибались в главном.

Печати не стоили мне столько, сколько думали зрители.

Когда-то каждая Взрывная Печать действительно была для меня больной тратой. Бумага из Огненного Дерева, специальные чернила, порошки, стабилизирующие травы, время, риск ошибки — всё это жрало Камни Духа с аппетитом голодного чиновника.

Но теперь у меня было пространство Жемчужины.

Я выращивал Огненное Дерево сам. Травы для чернил тоже росли там. Костный порошок я давно научился очищать. Некоторые стабилизаторы получались лучше, чем рыночные, потому что духовная энергия внутри Жемчужины делала растения создавала идеальные условия.

В итоге каждая печать обходилась мне куда дешевле.

А главное — эти печати были гораздо сильнее.

Конечно, никому об этом знать не следовало.

Пусть думают, что Му Цинлань осыпает меня ресурсами.

Пусть думают, что я богатый безумец.

Пусть думают что угодно, кроме правды.

На стороне секты Души Зверя царил шок.

Даже ученики элиты выглядели сбитыми с толку. Хэ Юнь был всего на десятом уровне, но его сокол явно считался серьёзной силой. Если судить по лицам гостей, они ожидали, что он разорвёт меня на части.

Вместо этого он лежал на арене после одного удара.

Точнее, после ста ударов, которые я назвал одним.

Детали.

На платформе Му Цинлань наконец поставила чашку.

Очень медленно.

Потом посмотрела на меня.

Ничего не сказала.

Но я почему-то сразу понял: позже разговор будет.

Плохой разговор.

Я сложил руки в сторону старейшин, затем в сторону противника.

— Благодарю за наставление.

Сказал с таким пренебрежением, что на секунду сам поверил: «Праведный Демон» — это вовсе не маска, которую я надел для репутации.

Закончив бой, я решил удалиться подальше.

Не быстро.

Бежать нельзя. Бегут виноватые, напуганные и люди, которые только что взорвали чужого гения почти сотней печатей.

Я был, разумеется, всеми тремя.

Но показывать это не собирался.

Поэтому я шёл спокойно.

Пока не оказался за спинами учеников Облачного Меча. Потом свернул к боковой дорожке. Потом ещё к одной. И только когда шум площади стал глуше, позволил себе ускориться.

Ши Юэ под рукавом шевельнулся.

— Не начинай, — прошептал я. — Печати не еда.

Слизень недовольно колыхнулся.

Я выдохнул и потёр онемевшее плечо.

Молния всё ещё бегала под кожей мелкими противными иголками. Нога болела. В ушах звенело. Где-то внутри зрело неприятное понимание, что сегодня я снова сделал именно то, чего делать не собирался.

Выделился.

Я ведь думал, что Хэ Юнь обычный.

Да, высокомерный. Да, с хорошим питомцем. Да, раздражающий маленький ублюдок, который выбрал меня целью просто потому, что ему захотелось разбить чужую репутацию.

Но всё же десятого уровня.

Я недооценил его, потому что он выглядел ребёнком.

А он оказался одним из сильнейших учеников своего уровня. Его сокол проводил молнию, техника была быстрой, связь с питомцем — отличной. Если бы я решил драться честно, всё могло закончиться гораздо хуже.

И всё равно он проиграл легко.

Слишком легко.

Я остановился у поворота, прислонился плечом к каменной стене и закрыл глаза.

Почему?

Потому что не ожидал.

Потому что привык, что противники берегут дорогие ресурсы.

Потому что считал меня обычным десятым уровнем с раздутыми слухами.

Потому что никто в здравом уме не начинает бой с сотни Взрывных Печатей.

Вот здесь, пожалуй, и крылась ошибка. И я это учел.

Как говорится, дураки учатся на своих ошибках, а умные на чужих.

Я может и не очень умный, но этот урок усвоил: нельзя никого недооценивать. Нужно к каждому относится так, будто ты точно знаешь — он скрытый гений с кучей артефактов, способный победить врага выше себя уровнем.

Только так, и никак иначе.

Я устало рассмеялся.

— Лучше бы меня до сегодняшнего дня из печати не выпускали, — пробормотал я.

Ши Юэ под рукавом дёрнулся, будто соглашаясь.

Или просто требовал долю за моральную поддержку.

Я посмотрел в сторону центральной площади, откуда всё ещё доносился гул голосов.

К счастью, там уже не обсуждали Мин Хао — Праведного Демона. Используя Духовное Восприятие, я понял, что сейчас сражается Ло Жэнь. А Охотник на Еретиков достаточно видная фигура, чтобы затмить меня и привлечь внимание к себе.

Хорошо.

Я ведь всего лишь хотел спокойно посмотреть соревнования со стороны.

Но, как обычно, у моей удачи имелось собственное чувство юмора.

И оно снова оказалось отвратительным.

Я вернулся к своей пещере.

Формально всё закончилось хорошо.

Хэ Юнь был жив. Его алый сокол тоже. Я победил. Старейшины не наказали меня за чрезмерное использование печатей, потому что самоуверенный идиот из секты Души Зверя атаковал первым, а я всего лишь ответил.

Закрыв за собой каменную дверь, я активировал простую защитную формацию и несколько вдохов стоял в тишине, слушая собственное дыхание. В пещере пахло сухими травами, камнем и слабой горечью пилюль. Ши Юэ выскользнул из рукава, лениво перебрался на каменную полку и застыл там тёмной лужицей, явно считая, что сегодняшний день можно признать успешным.

Для него, возможно, так и было.

Для меня — пока нет.

Я достал из мешочка флакон с пилюлями восстановления Ци, помедлил и всё-таки проглотил одну. Потом ещё одну, уже меньшего размера, для укрепления меридианов после перегрузки. Молния алого сокола всё ещё неприятно отзывалась в плече и ноге; не болью, а мелкой колючей дрожью, будто под кожей застряли тонкие иглы.

— Птица, — пробормотал я. — Почему обязательно птица с молнией?

Ши Юэ чуть колыхнулся.

— Нет, ты не лучше. Ты просто моя проблема, а не чужая.

Слизень, кажется, оскорбился.

Я сел на каменную платформу, выровнял дыхание и начал культивировать.

Сначала привычно погрузился вниманием в нижний даньтянь. Ци внутри двигалась плотными слоями, тяжёлая, насыщенная, куда более глубокая, чем должна была быть у обычного ученика десятого уровня. Это было не только следствием ресурсов.

Мир культивации, надо признать, хорошо обучает.

Плохо лечит.

Но обучает качественно.

Я провёл Ци по меридианам. Один круг. Второй. Третий.

Пилюля начала растворяться, выпуская мягкое тепло. Оно растеклось по телу, сгладило остатки чужой молнии, наполнило даньтянь новой силой. Я направил её вниз, уплотнил, затем поднял по внутреннему контуру, стараясь нащупать то место, где уже месяц чувствовал проклятую преграду.

Вот она.

Невидимая.

Непонятная.

И чертовски раздражающая.

Это не была обычная нехватка Ци. Не истощение. Не повреждённые меридианы. Не грязь в духовных каналах. Не последствия плохого Корня Духа.

Сейчас было другое что-то другое.

Я достиг пика десятого уровня Концентрации Ци.

И застрял на целый месяц.

Месяц я собирал Ци, принимал пилюли, очищал каналы, медитировал, пробовал разные ритмы дыхания, менял время суток, место, концентрацию, состояние тела. Я даже пару раз снизошёл до того, что начал внимательно слушать советы других людей.

Сначала спросил Му Цинлань.

Она сказала, что никакой разницы между переходом с девятого на десятый и с десятого на одиннадцатый уровень быть не должно. Ну, кроме того, что нужно больше медитировать, очевидно.

Очень полезно. Я же чувствую, что разница есть…

Потом я спросил Лань Сюэ.

Не потому, что хотел. Просто она была строгим наставником, как однажды с таким подозрительным удовольствием сообщила Му Цинлань, а строгие наставники иногда полезны хотя бы тем, что не пытаются тебя утешать.

Лань Сюэ выслушала меня, заставила несколько раз продемонстрировать циркуляцию Ци, посмотрела своим холодным взглядом, от которого у нормального человека должны были замерзать надежды, и сказала:

— Техника выполняется верно. Ошибка не в методе.

После этого замолчала.

Я тогда ждал продолжения.

Она тоже ждала.

Видимо, когда я сам пойму, что продолжения не будет.

Так что, эту стену преодолеть я так и не смог. Ци поднималась, уплотнялась, стремилась прорваться дальше, но в какой-то момент словно натыкалась на гладкую невидимую поверхность.

Я сжал зубы и усилил давление.

Пилюля вспыхнула в теле ярче. Ци потекла быстрее. Каменная платформа подо мной едва заметно дрогнула от выброса силы.

Преграда осталась.

Я давил ещё.

Ещё.

Ещё.

Внутри даньтяня что-то неприятно сжалось. Меридианы начали ныть, предупреждая, что если я сейчас решу превратить упрямство в самоубийство, тело с радостью поддержит эту инициативу разрывом пары важных каналов.

Я выдохнул и отпустил давление.

Ци вернулась назад тяжёлой волной.

Пещера снова стала тихой.

Я открыл глаза.

— Ненавижу.

Ши Юэ на полке слегка приподнялся.

— Не тебя. Хотя если ты сейчас начнёшь просить Камни Духа, то и тебя тоже.

Слизень осторожно опустился обратно.

Умное существо.

Я потёр лицо ладонью и посмотрел на стену пещеры.

По моему плану через год я должен был войти в Мир Меча.

Не просто ради любопытства. Не ради героической возможности доказать, что Мин Хао тоже чего-то стоит. Я давно перерос возраст, когда человек добровольно лезет в смертельно опасное место ради одобрения толпы.

Мир Меча был шансом.

Там находилась Ци, которую невозможно получить обычным способом. Для нормального ученика это место было испытанием. Для меня — возможно, единственным способом подготовить тело и Ци к Заложению Основы так, чтобы мой ужасный Корень Духа не превратил попытку в жалкий фарс.

Я не был уверен, что у меня будет второй шанс.

И чтобы воспользоваться этим шансом, мне в течении года нужно достичь четырнадцатого уровня.

А теперь между мной и одиннадцатым уровнем стояла невидимая стена.

Я взял ещё одну пилюлю, покрутил между пальцами и всё-таки убрал обратно во флакон. Если продолжу сейчас, только наврежу себе. А повреждённые меридианы мне ничуть не помогут прорваться. Скорее уж потребуется время на восстанавление.

Я как раз собирался лечь и хотя бы немного восстановиться, когда у входа в пещеру дрогнула формация.

Следом в воздухе прозвучал голос Му Цинлань:

— Мин Хао. Вернись на центральную площадь.

Я закрыл глаза.

Конечно.

Потому что мой день ещё недостаточно испорчен.

Она говорила через формацию, поэтому я мог слышать ее голос, хотя она все еще оставалась на площади с другими Старейшинами.

— Сейчас, старейшина.

Ответ ушёл через пластину формации. Я поднялся, поправил одежду, спрятал Ши Юэ под рукав и вышел из пещеры.

Путь обратно к центральной площади показался слишком коротким.

Когда я пришёл, обмен уже закончился.

Арена выглядела так, будто по ней несколько часов таскали разъярённых зверей, мечников, идиотов и чужие амбиции. Собственно, так и было. Каменные плиты покрывали трещины, местами виднелись следы крови, ожогов, ледяной крошки и глубокие борозды от когтей. Формации всё ещё мерцали по краям, удерживая остатки Ци, чтобы площадь не превратилась в духовную помойку.

Зрителей стало меньше, но всё равно хватало.

И моё появление, разумеется, заметили.

Головы повернулись почти одновременно.

Ученики Души Зверя смотрели на меня с опаской и ненавистью. Опаска появилась после Хэ Юня. Ненависть была, скорее всего, общей собственностью их секты после ночного налёта.

Наши ученики смотрели не намного проще.

Одни — с интересом.

Другие — с осторожностью.

Я сделал вид, что ничего не замечаю.

Полезный навык.

Среди учеников Облачного Меча я почти сразу увидел Ло Жэня.

Он выглядел так, будто весь сегодняшний день ему объясняли истину Дао кулаками, мечами, когтями, каменными лапами и, возможно, чьим-то очень твёрдым лбом.

На щеке — свежая ссадина. Левая рука перевязана. На груди одежда порвана и уже наскоро закреплена. Ци у него была неровной, но плотной. Не слабой. Скорее уставшей после слишком долгого давления.

И всё равно рядом с ним стояли ученики, в глазах которых читалось то самое редкое уважение, которое в мире культиваторов нельзя получить словами.

Только кровью.

Судя по всему, Ло Жэнь сегодня дрался не один раз.

И победил.

Победил не только в соревновании. Я почувствовал изменения в его Ци — похоже, в бою он прорвался на одиннадцатый уровень…

Везучий ублюдок.

Горжусь им.

Рядом с ним была та самая девушка с аукциона, его подруга. Она перевязывала ему плечо с таким сосредоточенным лицом, будто любое чужое замечание могло стать причиной немедленной потери руки. Ло Жэнь терпеливо стоял, не морщился и вообще выглядел так, будто с тем же выражением мог бы ждать, пока ему прибьют эту руку обратно гвоздями.

Потом мой взгляд нашёл Чу Яня.

Тот самый парень, который когда-то помог мне спастись от Фан Цзюня.

Когда я победит Фан Лэя будучи на втором уровне, Фан Цзюнь пытался меня убить. Именно Чу Янь заставил его отступить.

Я узнал его сразу, хотя с нашей первой встречи прошло уже пять лет, и я сам за эти годы успел измениться сильнее, чем хотелось бы признавать.

Чу Янь стоял немного в стороне.

Высокий, спокойный, в бело-синих одеждах внутреннего ученика. В его фигуре было то, что заставляет других отступать без приказа. Он выглядел воином. Не тем, кто позирует с мечом, а тем, кто слишком долго держал его в руках, чтобы теперь что-то доказывать.

Теперь, когда я был на десятом уровне, я наконец смог ясно ощутить его культивацию.

Четырнадцатый уровень.

Пик силы Концентрации Ци

Сильнейший среди внутренних учеников Облачного Меча.

Я невольно вспомнил Фан Цзюня.

«Теперь стало понятно, почему Фан Цзюнь, этот самодовольный ублюдок, в тот день так быстро вспомнил о вежливости».

Седьмой уровень перед четырнадцатым — это даже будет не боя.

Чу Янь стоял ровно, с гордо поднятой головой. Но в его силуэте была странная усталость. Не физическая. Нет. Тело у него явно выдержало сегодняшние бои лучше многих. Это было что-то другое.

Тень человека, который снова дошёл до самого края возможности и снова увидел, что последнего шага ему не дали.

Я пока не понял почему, но это выражение мне не понравилось.

Со стороны секты Души Зверя тоже хватало знакомых лиц.

Девушка двенадцатого уровня с белым тигром стояла с перевязанным предплечьем и таким взглядом, будто лично обвинила всю секту Облачного Меча в своём поражении. Белый тигр рядом с ней лежал на животе, один из хвостов был туго перебинтован. Видимо, кому-то удалось их победить.

Худой ученик с красной птицей выглядел хмурым и побитым, что немного улучшило мой день.

А вот мужчина четырнадцатого уровня с каменным медведем стоял почти прямо.

Почти.

На его плече виднелась глубокая рассечённая рана. Одна сторона одежды была пропитана кровью. Каменный медведь за его спиной тоже выглядел потрёпанным: на груди трещина, один глаз тусклее другого, по лапе ползли серые крошки духовного камня.

Но слабым он не казался.

Я услышал рядом шёпот двух учеников:

— Это Тэн Юань.

— Тот самый?

— Да. Каменный Медведь Горы. Говорят, он сильнейший внутренний ученик Души Зверя в этом поколении.

Тэн Юань.

Я запомню его.

Сильных людей лучше запоминать до того, как они окажутся перед тобой на расстоянии удара.

Старейшины поднялись на платформе.

Седой старейшина центрального пика снова вышел вперёд. Его одежда была такой же чистой, как утром, хотя площадь за это время успела превратиться в сборник пыли и камня.

— Сегодня обе секты показали достойный уровень молодого поколения, — произнёс он.

Очень дипломатично.

Перевод: вы все достаточно хорошо били друг друга, чтобы старейшины не пожалели потраченного времени.

— Были победы и поражения. Были ошибки. Были проявления силы, стойкости и решимости.

На слове «ошибки» взгляд старейшины почему-то скользнул по мне.

Я посмотрел в сторону.

Ничего не знаю.

Вообще просто мимо проходил.

— Однако среди участников были те, кто проявил себя ярче остальных.

Площадь притихла.

Вот теперь началось главное.

Пилюли Заложения Основ.

Даже избитые ученики выпрямились. Даже те, кто весь день проигрывал, всё равно смотрели с жадным вниманием. Такая пилюля была не просто наградой. Это был шанс. Для кого-то первый. Для кого-то последний. Для кого-то очередной, но всё равно достаточно ценный, чтобы сердце билось чаще.

Старейшина поднял руку.

— Первым награждается Ло Жэнь, внутренний ученик секты Облачного Меча.

На нашей стороне поднялся одобрительный гул.

Ло Жэнь чуть нахмурился, будто ему сообщили не о награде, а о новой обязанности, которую придётся выполнить. Его подруга тихо сказала ему что-то. Он кивнул и шагнул вперёд.

Старейшина продолжил:

— Он провёл несколько боёв, не потерпел поражения и в последнем поединке сумел одержать победу над Тэн Юанем из секты Души Зверя.

Вот теперь я действительно впечатлился.

Я посмотрел на Ло Жэня.

Потом на Тэн Юаня.

Потом снова на Ло Жэня.

Он победил четырнадцатый уровень?

Да, возможно, Тэн Юань уже был ранен после боя с Чу Янем. Судя по состоянию обоих, тот поединок явно не был лёгкой прогулкой. Возможно, Чу Янь выбил из него достаточно сил, чтобы Ло Жэнь смог дожать. Возможно, там сыграла техника, усталость, повреждённый зверь или удача.

Но даже так.

Победить такого противника после целого дня боёв — это уже не просто хорошо.

Это пугающе.

Ло Жэнь оказался сильнее, чем я думал.

Пилюлю ему передали в нефритовой коробочке. Ло Жэнь принял её двумя руками, поклонился и вернулся на место.

На лице у него почти ничего не изменилось.

Ненормальный.

Нормальный человек хотя бы глазами радуется.

— Вторым награждается Тэн Юань, внутренний ученик секты Души Зверя.

Гости одобрительно загудели.

Тут я не удивился. Если это действительно сильнейший ученик Души Зверя среди внутренних, он заслужил. Даже поражение от Ло Жэню не отменяло того, что до этого он, судя по состоянию арены и лицам наших учеников, успел переломать очень много чужих лиц. Среди них был Чу Янь, сражение с которым было самым яростным.

Тэн Юань вышел вперёд.

Двигался тяжело, но уверенно. Каменный медведь остался позади, опустив голову. На мгновение мне даже показалось, что зверь понимает важность момента. Или просто устал.

Тэн Юань принял коробочку от старейшины Гу. Тот сказал ему что-то тихо, так что я не расслышал. Тэн Юань коротко поклонился, затем вернулся на место.

Оставалась третья пилюля.

Я уже почти не сомневался, кому она достанется.

Чу Янь.

Кому ещё?

Он сражался с Тэн Юанем, почти довёл бой до ничьей, наверняка победил ещё нескольких учеников. Четырнадцатый уровень. Сильнейший внутренний ученик Облачного Меча. Если не он, то кто?

Старейшина центрального пика сделал паузу.

Слишком долгую.

Мне это сразу не понравилось.

— Третьим награждается…

Чу Янь стоял спокойно.

Гордо.

Без ожидания на лице.

Именно поэтому в этот момент мне стало особенно мерзко.

— Мин Хао, внутренний ученик пика Весенних Трав.

Площадь, которая до сих пор выражала свои эмоции громкими криками, притихла.

А потом ожила сразу сотней голосов.

— Что⁈

— Мин Хао?

— Он провёл один бой!

— Но это был Хэ Юнь…

— При чём тут Хэ Юнь? Чу Янь сражался весь день!

— Он использовал печати! Разве это считается?

— Считается, если старейшины сказали…

— Но почему не Чу Янь?

Я стоял неподвижно.

Потому что если бы двинулся сразу, то, возможно, сделал бы что-нибудь очень глупое.

Я медленно перевёл взгляд на сторону секты Души Зверя.

Старейшина Гу сидел с ровным лицом, но в уголке его губ жила маленькая ехидная складка.

Вот оно.

Я понял.

Это предложил он.

Скорее всего, после спора старейшин. Возможно, Облачный Меч хотел отдать третью пилюлю Чу Яню. Возможно, Душа Зверя потребовала признать вклад Мин Хао, победившего Хэ Юня «одним ударом». Очень благородно. Очень справедливо. Очень ядовито.

Пилюля мне пока не нужна.

По крайней мере, не прямо сейчас.

Да, она ценная. Да, когда-нибудь понадобится. Но до Заложения Основы мне ещё идти и идти. Я даже одиннадцатый уровень взять не могу из-за проклятой невидимой стены.

А вот проблемы она принесёт немедленно.

Все будут знать, что у меня есть Пилюля Заложения Основ.

Все будут знать, что я получил её вместо Чу Яня.

Все будут думать, что старейшины, Му Цинлань или судьба снова выбрали меня.

И каждый, кому отчаянно нужна такая пилюля, теперь будет смотреть не на далёкий склад секты, не на неприступных старейшин, а на меня.

Злой старый ублюдок специально сделал это, чтобы достать меня.

Я почти оценил этот ход.

— Мин Хао, — повторил седой старейшина.

Отказываться было нельзя. Это будет неуважение к Старейшинам.

Я вышел.

Каждый шаг ощущался как прогулка по тонкому льду, под которым ждут не вода, а проблемы.

Старейшина передал мне нефритовую коробочку.

Маленькую и холодную. Но слишком тяжёлую для своего размера.

Я сложил руки и поклонился.

— Благодарю старейшин за щедрый дар.

Голос прозвучал ровно.

Хорошо.

Значит, злость пока не прорвалась наружу.

Я повернулся.

И увидел Чу Яня.

Он стоял там же.

Голова поднята. Спина прямая. Лицо спокойное. Не видно ни возмущения, ни просьбы, ни попытки объяснить кому-то, что это несправедливо.

И именно это ударило сильнее любого крика.

За последние годы я кое-что о нём выяснил.

Чу Янь не был личным учеником старейшины. У него не было сильного клана за спиной. Не было богатой семьи. Не было влиятельного покровителя, который мог бы поднести ему пилюлю, артефакт, редкий ингредиент или хотя бы правильное слово в нужный момент.

Он добился всего сам. Своим упорным трудом.

И все потому, что у него — плохой Корень Духа.

Не ужасном, как у меня. Просто плохой. Но в секте, где гении с высоким Корнем Духа иногда получают ресурсы ещё до того, как успевают захотеть их, «плохой» часто звучит почти как приговор.

Он дошёл до пика Концентрации Ци, и застрял на нем. Говорили, что он уже больше двадцати лет стоит у этой двери, и не может ее открыть.

Больше двадцати лет.

Я не сразу поверил. Потом понял, что в мире культивации возраст и лицо давно перестали быть честными свидетелями. Человек может выглядеть двадцатилетним и уже десятилетиями биться о собственный предел.

Именно поэтому ему никто не желал помогать.

Для ученика с хорошим талантом одна Пилюля Заложения Основ может стать решающим толчком. Для такого, как Чу Янь, одной мало. Иногда мало даже нескольких. Каждая новая попытка — это не просто шанс. Это годы накопления, годы ожидания, годы отказов от всего лишнего ради одного удара в закрытую дверь.

И вот сейчас ещё один шанс ушёл.

Не потому, что он был слабее всех.

Не потому, что не заслужил.

А потому что старейшина чужой секты решил наказать меня.

Я посмотрел на нефритовую коробочку в своей руке.

Потом снова на Чу Яня.

И вдруг увидел в нём не старшего брата, не сильнейшего внутреннего ученика, не человека, перед которым когда-то побледнел Фан Цзюнь.

Я увидел себя.

Не нынешнего Мин Хао.

Я увидел в нем Алекса.

Человека, который много лет работал, терпел, копил, выполнял обещания, а потом в самый нужный момент понял, что всё это можно просто отобрать чужой ложью, чужой жадностью, чужим решением.

Да, мир другой.

Да, вместо суда здесь старейшины, вместо денег — Камни Духа, вместо дома за границей — Заложение Основы.

Суть не изменилась.

Человек без сильной спины всегда платит дороже.

И если в момент, когда у него появляется шанс, какой-то злой ублюдок решает использовать этот шанс как нож против другого, то все вокруг называют это политикой, правилами или мудростью старших.

Я сжал коробочку.

Потом медленно выдохнул.

Врете, гады. Так легко я не куплюсь.

Тем более — это прекрасный шанс отплатить за спасение.

Я тогда был никем. Слугой низкого уровня, случайной занозой в чужой истории.

Он мог пройти мимо.

Мог не вмешиваться.

Мог сказать, что слабые сами виноваты.

В секте это очень популярная мудрость, особенно среди тех, кто говорит её сверху.

Но Чу Янь вмешался.

И я сейчас жив только потому, что он это сделал.

Я плохой человек.

Это давно уже не оскорбление, а рабочее описание. Я ворую, обманываю, использую чужую жадность, подставляю несуществующих Сун Вуконгов и иногда взрываю людей так, что старейшины вынуждены укреплять барьеры.

Но я не забываю доброту.

Особенно ту, за которую человек ничего не просил.

Я поднял голову.

Голоса на площади постепенно стихали. Все ждали, что я вернусь на место и спрячу коробочку. Кто-то уже смотрел на меня с завистью. Кто-то с раздражением. Кто-то — с холодным расчётом.

Я улыбнулся.

Не широко.

Просто достаточно, чтобы рядом стоящие ученики насторожились.

— Старейшины, — сказал я громко, складывая руки. — Этот младший благодарит вас за щедрый дар.

Седой старейшина чуть кивнул.

Я продолжил:

— Но я в долгу перед старшим братом Чу Янем.

Шум оборвался.

Чу Янь впервые за всё время заметно изменился в лице.

— Много лет назад, когда этот младший был ещё слабым слугой, старший брат Чу помог мне. Возможно, для него это была мелочь. Для меня — нет.

Я повернулся к Чу Яню и протянул нефритовую коробочку.

— Поэтому эту Пилюлю Заложения Основ я отдаю ему. Надеюсь, это можно считать оплатой за мой долг.

Площадь снова затихла.

На этот раз тишина длилась куда дольше.

— Он отдал⁈

— Пилюлю Заложения Основ⁈

— Мин Хао⁈

— Праведный Демон отдал пилюлю⁈

— Он точно безумен…

— Нет, подожди… он сказал, что возвращает долг?

— Чу Янь когда-то помог ему?

— Так Праведный Демон платит по долгам?

Я не стал ждать, пока слухи сами найдут нужную форму.

Иногда полезно дать толпе правильные слова.

— Я всегда плачу по долгам, — сказал я достаточно громко, чтобы слышали не только ближайшие ученики. — Если кто-то помог мне, я верну десятикратно.

Я сделал паузу.

И позволил улыбке стать чуть холоднее.

— Если кто-то обидел меня, верну тысячекратно.

Вот теперь тишина стала правильной.

Очень полезной.

Люди любят простые правила. Их легче запоминать, легче пересказывать и гораздо приятнее бояться.

Старейшина Гу больше не улыбался.

Вот это немного улучшило мой день.

Му Цинлань смотрела на меня спокойно, но в её глазах мелькнуло что-то странное. Не одобрение. Не удивление. Скорее лёгкий интерес человека, который увидел, как подопытное растение внезапно зацвело не тем цветом, который от него ожидали.

У меня от этого мурашки по спине прошли.

Лань Сюэ тоже была среди зрителей.

Я заметил её только сейчас, на одной из боковых галерей. Но разглядеть с такого расстояния не смог.

Ну и ладно.

Чу Янь подошёл ко мне.

Не потому, что сомневался. Скорее потому, что пытался понять, что вообще происходит.

Он посмотрел на коробочку, затем на меня.

— Когда я тебе помог? — спросил он. — Разве мы вообще знакомы?

Я едва не рассмеялся.

Не издевательски.

Просто не удержался бы от удивления.

Вот ведь человек.

Он действительно не помнил.

Не делал вид. Не изображал скромность. Не пытался красивой фразой усилить момент. Просто не помнил добро, которое сделал, потому что для него это, видимо, было чем-то естественным. Увидел, что человек нарушает слово. Вмешался. Пошёл дальше.

Какой милый парень.

— Это уже не важно, старший брат Чу, — сказал я. — Важно, что я помню.

Он несколько вдохов смотрел на меня.

Потом медленно принял коробочку двумя руками.

И поклонился.

Не глубоко, но честно.

— Благодарю, младший брат Мин.

Слова прозвучали просто, без торжественности. Но по площади прошла волна.

Для многих это, кажется, оказалось сильнее, чем мои взрывные печати.

Чу Янь выпрямился, повернулся к старейшинам и вдруг громко сказал:

— В ближайшее время я начну десятую попытку заложить Основу Духа!

Гул поднялся сразу.

На этот раз не завистливый, а восторженный.

— Десятую!

— Старший брат Чу снова попробует!

— На этот раз точно получится!

— С такой пилюлей шанс выше!

— Если кто и заслужил, то он!

Я смотрел на лица учеников и понимал: Чу Яня действительно уважали.

Не боялись, как меня.

Не обсуждали, как Ло Жэня.

Именно уважали.

За силу. За упрямство. За то, что он столько лет стоял на вершине Концентрации Ци и всё ещё не сломался.

Чу Янь снова посмотрел на меня.

— Удачи и тебе, младший брат Мин.

Я улыбнулся.

— Сначала пусть она поможет вам, старший брат. Думаю, до тех пор, пока вы не сможете заложить Основу Духа, не смогу и я.

Он, кажется, не понял шутку.

И это почему-то было даже лучше.

Я сложил руки, поклонился старейшинам, затем Чу Яню, после чего начал уходить.

На этот раз никто меня не останавливал.

Взгляды жгли спину.

Восхищение.

Подозрение.

Интерес.

Расчёт.

Разочарование тех, кто уже успел мысленно украсть у меня пилюлю и теперь обнаружил, что красть нечего.

Я шёл спокойно.

И впервые за весь день чувствовал лёгкость.

Не потому, что избавился от проблемы. Нет. Проблем у меня теперь станет даже больше. Слухи о том, что Праведный Демон платит долги, полезны, но опасны. Люди начнут искать способы оказаться у меня в списке благодетелей. Другие — ещё сильнее бояться попасть в список должников.

Старейшина Гу не забудет, как я испортил его маленькую ловушку.

Те, кто хотел пилюлю, тоже не забудут.

Всё это плохо.

Но на душе всё равно было легче.

Иногда правильная сделка приносит прибыль не сразу.

Я уже почти покинул площадь, когда мысль догнала меня и вцепилась в затылок.

«Плохой Корень Духа, да?»

Он провел больше двадцати лет на пике Концентрации Ци, хотя его Корень Духа лучше моего.

У него было уже девять неудачный попыток.

Я замедлил шаг.

Если человеку с плохим Корнем Духа для реального шанса нужно десять попыток и множество пилюль…

То сколько понадобится мне?

С моим ужасным Корнем Духа.

Двадцать?

Пятьдесят?

Или даже этого будет мало?

Ответа не было.

Только холодное понимание: мой путь будет тяжелее, чем я думал.

Гораздо тяжелее.

Я тихо выдохнул, посмотрел в сторону пика Весенних Трав и снова пошёл к своей пещере.

Только что я отказался от шанса, который мне подарили небеса.

Ну и плевать. Я с самого начала не полагался ни на удачу, ни на небеса.

Все, чего я достиг — я добился сам.

До стадии заложения Основы Духа я тоже доберусь сам. Мне не нужны ничьи подачки.

За спиной площадь всё ещё шумела. Впереди ждала каменная тишина, пилюли, невидимая преграда между десятым и одиннадцатым уровнем и вопрос, на который никто пока не мог ответить.

Сколько раз мне придётся удариться о закрытую дверь, прежде чем она хотя бы треснет?

Я не знал.

Но точно знал одно.

Если дверь не откроется сама, однажды я найду способ её взорвать.

Я прорвался на одиннадцатый уровень.

Разумеется, произошло это именно тогда, когда я почти смирился с мыслью, что сегодня снова ничего не выйдет, а значит, остаток ночи придётся провести в привычной компании раздражения, пилюль и очень плохих предположений о собственной судьбе.

После возвращения с центральной площади я не стал ложиться сразу. Усталость была, причём не только телесная. В голове всё ещё шумела толпа, перед глазами стояло спокойное лицо Чу Яня, а где-то в памяти продолжал скрипеть голос старейшины, называвший моё имя вместо того, которое должен был назвать. Я понимал, что поступил правильно. Более того, впервые за долгое время от одного своего решения не хотел немедленно вымыть руки в духовном ручье и сделать вид, будто это был кто-то другой.

Однако правильные поступки, как выяснилось, тоже утомляют.

Особенно если за них ты платишь пилюлей Заложения Основ.

Я сел на каменную платформу, проглотил пилюлю для восстановления Ци, потом ещё одну — уже мягкую, медленно растворяющуюся, из тех, что не подталкивают прорыв напрямую, а скорее укрепляют тело и позволяют меридианам дольше выдерживать давление. После вчерашних взрывов и молнии Хэ Юня лишняя осторожность казалась не трусостью, а здравым смыслом. Иногда эти две вещи вообще удивительно похожи, если смотреть с правильного расстояния.

Ши Юэ устроился у стены и некоторое время делал вид, что не смотрит на мешочек с Камнями Духа.

У него получалось плохо.

— Даже не думай, — сказал я, не открывая глаз.

Слизень застыл.

— Я чувствую твою жадность почти как Ци. Это, знаешь ли, не очень духовно.

Он медленно отполз в сторону.

Я выровнял дыхание, заставил мысли стать тише и направил Ци по привычному кругу. Сначала всё шло как обычно: нижний даньтянь наполнился тяжёлым теплом, поток поднялся по меридианам, прошёл через грудь, плечи, руки, затем вернулся вниз, уплотняясь слой за слоем. Тело знало этот путь лучше, чем я сам. За последние годы я повторял его столько раз, что если бы после смерти мне оставили только одну привычку, я бы, вероятно, продолжил культивировать из чистого упрямства.

Я заранее ожидал сопротивления.

Невидимая стена должна была появиться там же, где всегда. В том же месте внутреннего движения, на том же пределе давления, когда Ци будто поднималась к тонкому проходу, но не могла войти дальше. Я даже внутренне приготовился к этому неприятному ощущению гладкой поверхности, за которой есть путь, но нет дозволения.

Только стены не было.

Сначала я решил, что ошибся в ритме. Слишком мягко повёл Ци, не дошёл до настоящего предела, обманул сам себя, потому что устал и хотел хоть какого-то облегчения. Я усилил поток. Потом ещё немного. Ци поднялась выше, чем обычно, и не встретила ничего, кроме естественного сопротивления меридианов, которое бывает перед любым прорывом.

Я удивился так сильно, что едва не сбил циркуляцию.

Это было почти смешно. Месяц я мечтал, чтобы проклятая преграда исчезла, а когда она действительно исчезла, первой мыслью стало: «Что за ловушка?»

Я замедлил дыхание и начал всё сначала, уже осторожнее. Один круг. Второй. Третий. Никакой стены. Никакого странного внутреннего запрета. Никакого ощущения, что Ци натыкается на невидимое стекло.

Путь был открыт.

Тогда я перестал думать и начал действовать.

Пилюля растворилась полностью, выпуская остатки духовной силы. Я направил её вниз, смешал с собственной Ци, уплотнил до предела, а потом толкнул поток вверх. Меридианы болезненно натянулись, но боль была правильной: не предупреждением о разрыве, а обычной ценой расширения. Внутри что-то дрогнуло. Даньтянь сжался, затем раскрылся глубже, будто под старым слоем обнаружился новый объём, о котором тело раньше просто не знало.

Ци хлынула внутрь.

Одиннадцатый уровень Концентрации Ци.

Я открыл глаза уже ближе к рассвету.

В пещере всё было так же: каменная дверь, травяные полки, слабое свечение формации, Ши Юэ, который воспользовался моей занятостью и всё-таки подполз ближе к мешочку. Никаких золотых облаков. Никакой музыки Дао. Никаких предков, выходящих из пустоты, чтобы признать во мне будущего повелителя мира.

Только я, одиннадцатый уровень и полное непонимание того, что только что произошло.

— Ну прекрасно, — тихо сказал я. — Теперь оно работает.

Ши Юэ радостно колыхнулся, будто имел к этому прямое отношение.

— Нет, это не ты.

Он замер.

— Хотя, если окажется, что мой прорыв зависит от твоего настроения, я просто сойду с ума и закончу эту историю раньше срока.

Я поднялся, несколько раз прошёлся по пещере, потом вернулся на платформу и снова проверил циркуляцию. Уровень был настоящим. Ци стала плотнее, поток глубже, тело быстрее откликалось на движение духовной силы. Если раньше моя внутренняя энергия напоминала хорошо укреплённый, но всё же ограниченный резервуар, теперь в нём будто открыли ещё одну скрытую камеру.

Проблема заключалась в том, что я понятия не имел, почему именно сегодня.

И вот это бесило сильнее самого барьера.

Я взял дощечку для заметок и начал записывать всё, что могло иметь значение. Время прорыва — третья часть ночи, ближе к самому рассвету. Пилюли — те же, что и раньше, из той же партии. Объём принятой Ци — в пределах обычного. Состояние меридианов — хуже среднего после боя, но не критично. Питание — обычное. Сон — почти отсутствовал, что, по идее, должно было мешать, а не помогать.

Я даже вышел к узкому отверстию у входа и посмотрел на луну.

Она висела над пиком Весенних Трав бледным кривым серпом, достаточно равнодушная, чтобы не вызывать доверия.

— Если дело в фазе луны, — пробормотал я, — Я официально ненавижу культивацию.

Впрочем, записал и это.

Фаза луны. Влажность воздуха. Остаточный след молнии Хэ Юня. Эмоциональное облегчение после того, как отдал пилюлю. Возможное влияние слов Чу Яня. Возможное влияние недовольного взгляда старейшины Гу. Возможное влияние того, что я впервые за долгое время сделал доброе дело и не попытался немедленно посчитать, сколько с этого можно получить.

Последний пункт я зачеркнул.

Потом посмотрел на зачёркнутую строку, помолчал и записал её снова, уже чуть ниже.

Я не любил мистику, особенно когда она лезла в практические вопросы.

Несмотря на то, что Даосистые во все вмешивают свою волю Небес, с реальностью эта религия имела мало общего.

Культивация должна быть системой. Да, сложной. Да, с кучей скрытых закономерностей, странных исключений, наследий, техник, ресурсов, телесных ограничений и духовных нюансов. Но всё равно системой. А система должна поддаваться анализу, иначе это не путь бессмертия, а азартная игра с Небом, где Небо ещё и шулерит.

К утру я так и не нашёл ответа.

Зато успел убедиться, что одиннадцатый уровень никуда не исчезает.

Му Цинлань появилась, когда солнце уже поднялось над краем пика и тонкий свет начал просачиваться сквозь защитную формацию у входа. Она, как обычно, не стучала. Просто в какой-то момент воздух в пещере стал чуть плотнее, духовные травы на полках едва заметно дрогнули, а Ши Юэ, который уже почти убедил себя, что я не замечаю его интереса к Камням Духа, моментально спрятался под каменной полкой.

Очень мудро с его стороны.

Я поднялся и сложил руки.

— Этот младший приветствует старейшину Му.

Му Цинлань посмотрела на меня. Сначала спокойно, потом чуть внимательнее. Её взгляд скользнул по моей ауре так легко, будто она не наблюдала, а просто между делом поправила складку на рукаве.

— Одиннадцатый уровень, — сказала она. — Разве у тебя не были с этим проблемы?

Я очень надеялся, что вопрос прозвучит не так быстро.

У человека, который сам не понимает, как решил собственную проблему, всегда есть соблазн сделать вид, что всё шло по плану. К сожалению, рядом стояла Му Цинлань. Делать вид перед ней было примерно так же разумно, как пытаться спрятать горящий дом под ковриком.

— Были, — сказал я. — Целый месяц. Вчера ночью преграда исчезла.

Она не стала сразу говорить. Просто смотрела, ожидая продолжения.

Я вздохнул.

— Я не понимаю почему. Пилюли те же. Техника та же. Место то же. Время суток я пробовал разное, состояние тела тоже. До вчерашней ночи Ци каждый раз упиралась в невидимую стену. После возвращения с площади я сел культивировать, ожидая того же самого, но стены будто никогда не существовало. Этот младший хотел бы понять принцип, иначе следующая такая проблема может стоить мне не месяца, а года.

Му Цинлань молчала.

Мне это не понравилось.

Когда старейшина ругает, угрожает или даже насмешливо улыбается, ты хотя бы понимаешь направление опасности. А когда она молчит и думает, становится ясно, что опасность ещё выбирает форму.

— Ты спрашивал Лань Сюэ? — наконец уточнила она.

— Да. Она сказала, что техника выполняется верно и ошибка не в методе.

— Разумеется, она так сказала. Если бы ошибка была в методе, она бы заставила тебя исправлять её до тех пор, пока ты не начал бы видеть циркуляцию Ци во сне.

Я не стал спорить. Это звучало слишком похоже на правду.

Му Цинлань прошла к каменному столу, взяла дощечку с моими записями и пробежала взглядом по пунктам. На фазе луны её бровь едва заметно дрогнула. На зачёркнутой и снова переписанной строке она остановилась чуть дольше.

Потом вдруг рассмеялась.

Не улыбнулась. Не тихо хмыкнула. Именно рассмеялась — легко, звонко, с таким искренним весельем, что я на несколько вдохов даже забыл, насколько это раздражает.

Потом вспомнил.

Сдержался.

Потому что я был талантливым, растущим, очень перспективным внутренним учеником, который хотел прожить дольше одного глупого вопроса.

— Старейшина, — сказал я максимально вежливо, — Могу ли я узнать, что именно вас так развеселило?

Му Цинлань посмотрела на меня с улыбкой, и от этой улыбки мне стало ещё тревожнее.

— Я считала, что у тебя вообще нет совести, — сказала она. — Поэтому не предположила самый очевидный вариант.

Я медленно моргнул.

— Этот младший не уверен, что понял.

— В этом и проблема, — спокойно ответила она. — Ты часто понимаешь слишком многое, но иногда не видишь того, что находится прямо перед тобой.

Очень полезное объяснение.

Настолько полезное, что им можно было подпереть ножку стола.

Я продолжал молчать. С годами я понял, что если Му Цинлань начала говорить загадками, лучше не перебивать. Иногда в конце всё-таки появляется смысл.

— Сердце Даоса важно, Мин Хао, — сказала она уже серьёзнее. — Не в том примитивном смысле, который любят повторять внешним ученикам, чтобы они меньше дрались и чаще слушались наставников. Речь не о доброте, не о мягкости и не о том, чтобы перед сном спасать муравьёв от дождя. Сердце Даоса — это внутреннее направление. То, как твоя душа принимает твой путь.

Я нахмурился.

— Сомнения?

— Сомнения, сожаления, внутренние противоречия. Всё, что заставляет душу идти в одну сторону, а волю — в другую. Обычно такие вещи начинают по-настоящему мешать позже, когда культиватор пытается перейти от Заложения Основы к Формированию Ядра. С Ядра и дальше подобные раны преследуют постоянно. Чем выше путь, тем дороже обходится любая трещина внутри.

Она говорила спокойно, без нравоучения. Просто объясняла механизм, и от этого мне стало не легче, а хуже.

— Но я всего лишь на стадии Концентрации Ци, — сказал я.

— Поэтому я и не подумала об этом сразу. На твоём уровне подобное почти не должно мешать. Концентрация Ци груба, проста и терпит много лишнего. Однако у тебя ужасный Корень Духа, а значит, любой перекос может проявляться странно. Там, где другой ученик просто почувствовал бы лёгкую нестабильность, ты получил непреодолимую стену.

Я посмотрел на свои записи.

На зачёркнутую строку.

Потом на Му Цинлань.

— Вы хотите сказать, что я целый месяц не мог прорваться, потому что мне было не по себе из-за долга перед Чу Янем? — с сомнением спросил я.

Потому что я даже не вспоминал об этом долге, пока не появилась возможность отплатить.

Так что это точно не из-за самого долга…

— Не совсем. Долг сам по себе не обязан мешать. Многим людям долги не мешают ни есть, ни спать, ни убивать кредиторов. Тебе мешало что-то, что прошло, когда ты отдал долг. — она хмыкнула. — Возможно ты считал себя плохим человеком, и тебе это не нравилось. Вчера ты сделал то, что внутренне признавал правильным, даже если это было невыгодно. Узел развязался, и Ци пошла дальше.

Я некоторое время молчал.

Не потому, что не понял.

Как раз потому, что понял слишком хорошо.

— Прекрасно, — сказал я наконец. — Ещё одно ограничение на пути к бессмертию.

Му Цинлань снова улыбнулась.

— Ты называешь это ограничением?

— А как ещё это назвать? Я знал, что у культиваторов бывают проблемы с сердцем Даоса, но считал это даосской чушью для красивых трактатов. Мол, будь чист, будь светел, не лги себе, не ешь слишком жирное перед медитацией. Теперь оказывается, что дело не в чистом сердце, а в том, насколько удобно ты сам уживаешься со своими поступками.

— Это весьма… опасная формулировка. Можно даже подумать, что ты не чтишь Дао…

Пошло бы это Дао к черту.

Концепция Дао подразумевает, что человек будет жить в страданиях. Потом умрет. Потом потеряет свою личность и опять возродится. Потом проживет еще одну жизнь в страданиях. И еще раз умрет. И снова возродится.

Бесконечный цикл бессмысленных страданий, где самое лучшее, что с тобой может случиться — какой-нибудь обезумивший культиватор использует твою душу для культивации, после чего ты окончательно исчезнешь.

Вот за это я должен благодарить Дао? Пошло оно к черту.

При прошлой жизни я не был особо религиозным. Но если уж на то пошло, то я выбираю Авраамические религии!

Проживаешь жизнь и умираешь один раз. За все страдания тебе воздастся компенсацией. И ты получаешь вечную жизнь в наслаждениях.

Да я с радостью упал бы на колени перед Авраамическим Богом!

Так что да, слава Богу — я не Даосист.

— То есть можно вырезать целую страну, и если ты искренне считаешь, что не должен себя за это винить, культивация пойдёт своим чередом. А если ты раздавил муравья и винишь себя за это, то не сможешь культивировать дальше. Правильно?

Му Цинлань посмотрела на меня так, будто решала, хвалить за правильный вывод или ударить за пример.

— Теоретически — да. Практически люди редко бывают настолько цельными. Даже чудовища иногда оставляют внутри себя то, что потом начинает гнить.

— Утешительно.

— Небо не судит так, как судят люди.

— Тогда я предпочитаю суд не Неба. У меня есть вариант с более справедливым Судьей. — пробурчал я.

Она не поняла, что я имел в виду.

А я стоял и чувствовал, как внутри медленно оседает новая, неприятная истина. Путь бессмертия снова оказался не прямой дорогой, а чем-то вроде узкой тропы над пропастью, где мало того что нужно следить за врагами, ресурсами, техниками, Корнем Духа, старейшинами, случайными гениями, зверями, формациями и собственным телом, так ещё и внутренние противоречия могут в любой момент лечь поперёк меридианов.

В прошлой жизни у меня был кризис к тридцати одному году.

В этой — шанс растянуть его на несколько столетий.

Если бессмертие действительно означает вечное самокопание, я начинал понимать, почему некоторые культиваторы сходят с ума и уходят жить в пещеры. Правда, учитывая моё текущее место жительства, шутка получалась неприятно близкой к реальности.

— Значит, мне нужно следить за тем, чтобы мои поступки не противоречили моему пути, — сказал я.

— Лучше сказать: тебе нужно понимать, что именно является твоим путём. И не врать себе в этом.

— Звучит как дорогое удовольствие.

— Для тебя всё дорогое удовольствие.

С этим спорить было трудно.

Му Цинлань вернула дощечку на стол. В её взгляде больше не было веселья, но появилось что-то похожее на мягкое одобрение, настолько непривычное, что я на всякий случай насторожился.

— Вчера ты хорошо поступил, Мин Хао.

Я не сразу нашёл, что ответить.

С похвалой у меня вообще были сложные отношения. Угрозы, сделки, подозрения и попытки убийства понятнее. Похвала требует решить, верить человеку или искать скрытый нож.

— Этот младший просто вернул долг, — сказал я.

— Именно поэтому хорошо.

Она сделала паузу, словно между делом выбирая, говорить дальше или оставить меня мучиться неизвестностью. Разумеется, выбрала второй вариант не сразу.

— Сегодня на рассвете Чу Янь прорвался на начальную стадию Заложения Основы. Прорыв был грубым, и из-за нетерпения он едва снова всё не провалил, но на этот раз все удалось.

Я почувствовал, как по лицу сама собой расползается слабая улыбка.

Это было радостное известие и для меня. Если ученик с плохим корнем заложил Основу Духа, то может и у меня будет настоящий шанс.

— Я в нём не сомневался. — соврал я.

Му Цинлань посмотрела на меня с лёгким прищуром.

Новость о Чу Яне неожиданно сделала пещеру светлее. Не буквально, конечно. Просто где-то внутри стало тише. Я отдал пилюлю не в пустоту. Это был не только красивый, но бесполезный жест.

Эта пилюля и правда принесла кому-то пользу. Хотя у меня не факт, что что-нибудь изменила.

Значит, долг закрыт не только формально.

Хотя, если быть совсем честным, от мысли о Пилюле Заложения Основ всё ещё слегка болело в груди. Духовная щедрость духовной щедростью, а ресурсы сами себя в мешочек не складывают.

Му Цинлань направилась к выходу.

— Продолжай культивировать. Одиннадцатый уровень — хороший шаг, но до Мира Меча тебе осталось слишком мало времени.

Я и так это знал.

За один год я должен поднять три уровня. И это будет весьма непросто.

— Слушаюсь, Старейшина. — сложил я руки.

Сев на свое место, я задумался.

Алхимия. Печати. Техники. Сад. Эксперименты с растениями в пространстве Жемчужины. Проверка старых свитков. Торговые схемы. Наблюдение за врагами. Подготовка запасов.

Всё это помогало мне выжить. Всё это делало меня сильнее косвенно. Но теперь времени на косвенное почти не оставалось.

Если я хотел за год дойти до четырнадцатого уровня, придётся отсечь все лишнее.

Даже полезное лишнее.

— Я временно сокращу алхимию, — сказал я больше себе, чем ей. — Оставлю только пилюли, необходимые для культивации и восстановления. Печати — по минимуму, чтобы не остаться без защиты. Всё остальное подождёт.

Му Цинлань остановилась у входа.

— Разумно.

Это слово из её уст прозвучало почти как награда.

Потом она, уже не оборачиваясь, сказала таким тоном, будто просто вспомнила незначительную мелочь:

— Кстати, ученики секты Души Зверя немного задержатся в нашей секте.

У меня внутри что-то неприятно сжалось.

— Задержатся?

— Старейшины договорились, что после обмена будет ещё несколько дней свободного общения между молодым поколением. Формально — для укрепления отношений между великими сектами.

Я очень медленно вдохнул.

— А неформально?

Му Цинлань всё-таки повернула голову. На её лице была едва заметная улыбка человека, которому слишком хорошо известно, насколько эта новость испортит мне настроение.

— Неформально они на кого-то затаили обиду и хотят отомстить прежде, чем уйдут.

Холодный пот выступил у меня между лопаток.

— Старейшина Му…

Я даже не успел договорить.

Её фигура растворилась в мягком сиянии, и уже через мгновение у входа в пещеру не осталось никого, кроме тонкого следа духовной Ци.

Я смотрел на пустое место и несколько вдохов молчал.

Потом медленно повернулся к Ши Юэ.

— Вот скажи мне, разве это справедливо?

Слизень осторожно выглянул из-под полки.

— Нет, не тебе. Ты вообще морально подозрителен.

Он снова спрятался.

Я прошёлся по пещере, чувствуя, как недавнее удовлетворение от прорыва превращается во что-то более практичное и куда менее приятное.

Секта Души Зверя задерживается.

Они хотят отомстить.

Кому?

Разумеется, не мне. Я ведь совершенно ни при чём. Просто случайный внутренний ученик.

Они охотятся на Сун Вуконга.

Проблема в том, что если они начнут копать, то Сун Вуконг приведет их прямо к моей пещере…

То есть список подозреваемых был очень широк.

Примерно от меня до меня.

— Проклятые зверолюбы, — пробормотал я. — Не могли просто уехать, как нормальные праведные культиваторы с уязвлённой гордостью.

Я подошёл к каменной двери и проверил формацию. Потом усилил ещё один контур. Потом достал из мешочка несколько печатей и разложил их у входа так, чтобы в случае неприятностей у меня было хотя бы три вдоха преимущества. После короткого размышления добавил ещё пять.

Потом ещё две.

Бережливость — хорошее качество, но только пока она не заканчивается твоим трупом.

Из пещеры лучше пока не высовываться.

К счастью, я давно перестал путать храбрость с желанием дать врагу шанс. Пусть ученики Души Зверя бродят по секте, ищут Сун Вуконга, злятся, рычат, кормят своих питомцев и обсуждают, как именно они отомстят. Если им хочется мстить, пусть сначала попробуют найти человека, которого сами себе придумали.

А Мин Хао будет сидеть в пещере, культивировать и очень старательно делать вид, что внешний мир временно перестал существовать.

Я сел обратно на каменную платформу, закрыл глаза и направил Ци по новому, более глубокому кругу.

До четырнадцатого уровня оставалось далеко.

До Мира Меча — всего год.

За дверью ждали обиженные ученики секты Души Зверя.

Внутри меня, как выяснилось, теперь мог ждать ещё и какой-нибудь невидимый узел совести, который в самый неподходящий момент решит стать стеной.

Я тихо усмехнулся.

— Ну что ж, — сказал я самому себе. — Одиннадцатый есть. Осталось всего ничего.

Ши Юэ под полкой шевельнулся.

— Нет, это не повод праздновать Камнями Духа.

Слизень недовольно замер.

Я снова закрыл глаза.

И продолжил культивировать.

Потому что иногда единственный способ пережить чужую месть, собственные сомнения и дурное чувство юмора Небес — стать достаточно сильным, чтобы всё это начало бояться тебя первым.

За следующие несколько месяцев я почти перестал жить в обычном смысле этого слова.

Существование сузилось до каменной платформы, пилюль, дыхательных циклов, боли в меридианах, короткого сна и редких вылазок за тем, без чего нельзя было продолжать культивацию. Если раньше я хотя бы делал вид, что у меня есть несколько направлений развития, то теперь все побочные занятия пришлось отодвинуть так далеко, будто они принадлежали не моей жизни, а биографии какого-то более свободного и гораздо менее отчаявшегося человека.

Алхимия — только необходимое.

Печати — только защитный минимум.

Сад в пространстве Жемчужины — поддерживать, но не расширять.

Эксперименты — прекратить, если они не дают прямого прироста силы.

Все силы я бросил на то, чтобы культивировать.

Днём. Ночью. После еды. Вместо нормального сна. До боли в костях и странной пустоты в голове, когда уже не понимаешь, сколько часов провёл в медитации, а сколько просто сидел с закрытыми глазами, пытаясь убедить собственное тело, что оно может ещё немного.

Стены, которая месяц не давала мне прорваться на одиннадцатый уровень, больше не появлялось. В этом смысле объяснение Му Цинлань оказалось верным, как бы неприятно ни было это признавать. После истории с Чу Янем внутренний узел действительно развязался, и Ци больше не упиралась в гладкую невидимую преграду. Я мог двигаться дальше.

Просто двигался я чертовски медленно.

Одиннадцатый уровень дался мне внезапно. Двенадцатый — уже не так милосердно.

Чтобы взять его, пришлось израсходовать столько пилюль, Камней Духа и времени, что в какой-то момент я начал смотреть на свои запасы с выражением человека, наблюдающего, как крысы аккуратно выносят фундамент его дома. Я не голодал, не бедствовал и не сидел без ресурсов, но чем выше поднималась культивация, тем яснее становилось: ужасный Корень Духа никуда не делся. Он не мешал красиво и драматично, как великий небесный запрет. Он просто каждый день брал с меня плату. Больше Ци за тот же результат. Больше пилюль за тот же шаг. Больше времени за тот же уровень.

На ранних ступенях это ещё можно было компенсировать упрямством и пилюлями. Чем ближе я подходил к настоящему узкому месту Концентрации Ци, тем сильнее мой талант, если это издевательство вообще можно было назвать талантом, напоминал о себе.

Полгода назад я был уверен примерно на восемьдесят процентов, что успею поднять четырнадцатый к открытию Мира Меча.

Восемьдесят процентов — хорошая цифра. Она оставляет место для осторожности, но всё ещё позволяет строить планы, а не писать прощальное письмо собственным надеждам.

Теперь я оценивал шанс процентов в тридцать.

И это я ещё проявлял оптимизм.

После перехода на тринадцатый уровень уверенность, скорее всего, упадёт ещё сильнее. Потому что каждый следующий шаг требовал не просто больше Ци, а будто другого качества усилия. Тело должно было стать вместилищем, меридианы — выдержать давление, даньтянь — уплотнить духовную силу, а Корень Духа — хотя бы сделать вид, что участвует в общем деле, а не саботирует его изнутри.

Мой Корень Духа, судя по всему, был убеждённым врагом трудовой дисциплины.

Иногда, после очередной неудачной ночи, я сидел на платформе, смотрел на свои ладони и думал, что если бы духовные корни можно было выкопать и заменить, я бы первым делом попросил Му Цинлань дать мне нож. Или лопату. Или сильного ученика с хорошей мотивацией. Впрочем, если бы всё было так просто, рынок давно был бы завален подержанными Корнями Духа сомнительного происхождения, а богатые кланы выращивали бы гениев так же уверенно, как духовную капусту.

Мир был жесток, но не настолько удобен.

Пока я сидел в пещере, секта, разумеется, продолжала жить.

Ученики Души Зверя задержались на несколько дней, потом ещё на несколько, затем наконец уехали, так и не найдя Старшего Брата Сун Вуконга. Их поиски в какой-то момент стали настолько яростными, что даже ученики Облачного Меча начали сомневаться: а вдруг такой человек действительно есть, просто все почему-то о нём забыли. Пару раз ко мне осторожно подходили с вопросами, не слышал ли я это имя. Я отвечал честно: слышал. В последнее время его слышали все.

Перед отъездом Тэн Юань, Хэ Юнь и ещё несколько учеников секты Души Зверя дали понять, что обиду они не забыли. Особенно ярко это прозвучало в устах Хэ Юня, который после моего «одного удара» выглядел уже не таким самоуверенным, но гораздо более ядовитым. Они обещали, что в Мире Меча ученики Облачного Меча ещё вспомнят этот обмен.

Меня это совершенно не касалось.

Если, конечно, не учитывать, что в Мир Меча собирался я, а слово «Сун Вуконг» почему-то слишком часто звучало рядом с моей тенью.

За эти же месяцы прозвище Праведного Демона окончательно перестало быть неприятным слухом и стало почти официальной частью сектантского воздуха. Меня начали называть так чаще, чем некоторых основных учеников называли по именам. Слуги шептались. Внешние ученики уступали дорогу. Внутренние смотрели с осторожностью, а отдельные особенно умные даже с уважением. Очень странное чувство, когда люди боятся не тебя настоящего, а удачно собранного образа, который ты сам кормил слухами, драками и чужой фантазией.

Моих реальных заслуг во всём этом было не так уж много.

Да, я несколько раз вышел из пещеры не только за покупками.

Да, пару раз нашёл тех, кто давно заслуживал хорошего разговора кулаками: внутренних учеников уровнем ниже, которые грабили слабых, давили новичков или пытались строить маленькие личные царства вокруг доски поручений и дешёвых лавок. В каждом случае я выбирал цель осторожно. Не случайную. Не невиновную. Не слишком сильную. Людей, которых никто особо не любил, но многие боялись.

Я появлялся, говорил пару неприятных фраз, ломал им уверенность, иногда пару рёбер, забирал компенсацию за причинённое моральное беспокойство и уходил до того, как ситуация становилась слишком шумной.

Это было не благородство.

Это была работа с репутацией.

Праведный Демон должен время от времени напоминать, что он не только слух. Иначе люди начнут проверять.

А кто самый страшный злодей? Это злодей, которого боятся другие злодеи.

И хотя я все это время культивировал, другие тоже не отставали.

Лань Сюэ недавно перешла на средний уровень Заложения Основы. Когда я впервые увидел её после прорыва, мне на мгновение показалось, что по боковой галерее идёт не человек, а сжатый в человеческую форму шторм. Её сила больше не ощущалась просто холодной и острой. Теперь она была глубже, шире, плотнее, будто где-то далеко за её спокойным лицом собирались тучи, способные одним движением смыть целый склон.

Я благоразумно посмотрел в другую сторону.

Некоторые природные явления лучше уважать издалека.

Ло Жэнь тоже не стоял на месте. После обмена его имя и так звучало часто, но настоящий гром поднялся позже, когда стало известно, что его принял в ученики Глава Секты. Не старейшина одного из пиков. Не богатый наставник с амбициями. Сам Глава Секты.

Это стало событием, о котором говорили даже те, кто обычно делал вид, будто слухи ниже их духовного достоинства.

Причина была проста: за последние сто лет Глава Секты не брал учеников. До этого у него было двое. Один, если верить осторожным разговорам, убил второго, после чего Глава не стал казнить убийцу, а запечатал его на тысячу лет.

Понятное дело, за тысячу лет все, кто ниже уровня Зародыша умрут.

Я несколько раз возвращался к этой истории и каждый раз приходил к одному и тому же выводу: пошли к черту такие учителя. Я и сам о себе позабочусь.

Ло Жэнь, разумеется, был другого мнения.

Вот уж действительно упрямый человек.

Я искренне пожелал ему удачи и решил держаться подальше от всех историй, где в одном предложении встречаются Глава Секты, запечатанный ученик и тысяча лет семейной педагогики.

У меня хватало собственных проблем.

Главной оставался Мир Меча.

Чем ближе становился срок, тем яснее я понимал: это не только шанс. Это ещё и место, где ученики великих сект, кланов, мелких школ и свободные культиваторы будут убивать друг друга за сокровища, наследие, обиды и просто потому, что кто-то посмотрел слишком уверенно.

Я мог сколько угодно повторять, что иду туда ради Ци и прорыва, но мечи других людей от этого не становились тупее.

Значит, нужно было готовиться.

Сильных артефактов в секте я найти не смог. Внутренний рынок предлагал много полезного, если твоя мечта — выглядеть богаче, чем ты есть, и умереть с красиво украшенным поясом. Были защитные амулеты, простые талисманы, пилюли, ножи, пластины, даже пара странных духовных инструментов, которые продавец нахваливал так вдохновенно, что я сразу понял: работать они будут через раз, а убивать владельца — через два.

Настоящие вещи, насколько я понимал, крутились выше.

На рынке основных учеников.

Туда, разумеется, входили только те, кто уже заложил Основу.

Очень удобно. Самые нужные вещи продают тем, кто уже достаточно силён, чтобы без них выжить, а те, кому они отчаянно нужны, могут смотреть снизу и развивать смирение.

Я смирение развивать не собирался.

Поэтому выбрал другой путь.

Город Тысячи Лун.

О нём я слышал давно. Один из больших городов культиваторов, где сходились торговцы, свободные даосы, представители малых школ, ученики великих сект, клановые наследники, охотники за духовными зверями, мастера формаций, алхимики, перекупщики, мошенники и люди, которых в любом приличном месте сначала обыскивают, а потом всё равно не пускают.

Там можно было найти вещи, которые не появлялись на обычных рынках секты. И там же можно было потерять кошелёк, руку или жизнь, если слишком сильно поверить в честность незнакомых культиваторов.

От секты до города обычным ходом — почти месяц пути без остановок.

Я не мог позволить себе месяц туда и месяц обратно.

Ученики Заложения Основы могли летать на мечах, но я, несмотря на все свои таланты в области попадания в неприятности, до этой стадии ещё не дорос. Просить кого-то отвезти меня тоже не хотелось. Чем меньше людей знают, куда и зачем я еду, тем лучше.

Пришлось купить летающую лодку.

Не такую большую, как та, на которой меня когда-то привезли в секту. Та была сектантским артефактом, прочным, устойчивым и достаточно вместительным, чтобы перевозить новичков вместе с их страхами. Моя же лодка была одноместной, узкой, с потёртыми рунами по бортам и явным прошлым, о котором продавец говорил слишком быстро. Она летела медленнее меча, требовала Камней Духа для поддержания формации и при сильном ветре слегка дрожала, будто вспоминала, что вообще-то дереву положено плавать по воде, а не спорить с небом.

Но она летела, причем куда быстрее, чем я ходил.

А это было главное.

День полёта вместо месяца пешего пути — сделка, за которую я был готов терпеть скрип, неудобное сиденье и ощущение, что однажды эта штука обидится и решит познакомить меня с землёй поближе.

Я вылетел ночью, без лишних проводов. Сказал Му Цинлань только то, что мне нужно закупить материалы для подготовки к Миру Меча. Она посмотрела так, будто прекрасно понимает, что в этой фразе спрятано ещё несколько смыслов, но задавать вопросы не стала. Это было почти заботливо. Или просто ей было интересно, какие новые проблемы я привезу обратно.

Всю дорогу я культивировал.

Лодка шла над лесами, реками и тёмными дорогами, иногда поднималась выше облаков, иногда опускалась к долинам, чтобы не тратить лишнюю Ци на борьбу с ветром. Я сидел, скрестив ноги, держал рядом пару защитных печатей и направлял поток по меридианам. Путь двенадцатого уровня был тяжёлым, но уже знакомым; мне оставалось только вкладывать в него всё, что было, и стараться не думать, как мало времени осталось.

Город Тысячи Лун появился на горизонте на следующий вечер.

Сначала я увидел свет.

Не обычный городской свет, а мягкое серебристое сияние, растянутое по долине так широко, будто кто-то разбил на земле огромное зеркало и в каждом осколке поймал отражение луны. Башни города были увенчаны круглыми светильниками, похожими на бледные диски. Над крышами висели фонари в форме полумесяцев. На стенах мерцали защитные руны, отливающие холодным белым светом. Вокруг города текли три реки, и в их воде отражались сотни огней, так что издалека казалось, будто город стоит не под одной луной, а сразу под тысячей.

Название, надо признать, оказалось заслуженным.

Я посадил лодку на одной из внешних площадок и засунул его в пространственный мешочек, выслушал предупреждение стражника о запрете драк в пределах торговых улиц, мысленно оценил выражение его лица и сразу понял: запрет здесь означает не отсутствие драк, а наличие цены за последствия.

Очень знакомая система.

Перед входом я надел балахон с капюшоном и маску. Также слегка изменил свою Ци.

В городе действительно было много культиваторов.

Слишком много.

После секты Облачного Меча мне казалось, что я привык к духовной силе в воздухе, но здесь всё ощущалось иначе.

Секта была иерархией и порядком, даже если под этим порядком шевелилась обычная человеческая жадность.

Город Тысячи Лун был потоком. В нём всё двигалось, спорило, торговалось, сталкивалось и расходилось. По улицам шли ученики в формах малых школ, свободные культиваторы в разноцветных одеждах, молчаливые мастера с закрытыми лицами, девушки с мечами, старики с глазами слишком живыми для их морщин, наёмники с духовными зверями, алхимики, от которых пахло травами и дымом, и продавцы, чьи улыбки сами по себе должны были считаться атакующей техникой.

Лавки теснились вдоль широких улиц в несколько рядов. На одних продавали пилюли в нефритовых флаконах. На других — кости духовных зверей, когти, перья, яд, шкуры и вещи, о происхождении которых я предпочёл бы не спрашивать. Были павильоны формаций, оружейные дома, шатры с талисманами, ряды с травами, столы с древними свитками, половина которых наверняка была подделкой, а вторая половина — подделкой более дорогой.

В какой-то момент я заметил тёмно-зелёные одежды с вышитым звериным глазом.

Ученики секты Души Зверя.

Трое. Не из тех, кого я знал лично, но этого было достаточно, чтобы я отвернул лицо, изменил ритм дыхания и плавно сместился в боковой поток людей. Ши Юэ под одеждой напрягся.

— Спокойно, — тихо сказал я. — Сегодня мы никого не грабим.

Он шевельнулся так, будто сильно в этом сомневался.

— По крайней мере, первыми.

Это его устроило больше.

Первый час я просто ходил и смотрел. Мне нужно было понять цены, качество товаров, правила, степень наглости продавцов и среднюю вероятность того, что покупателя прирежут за углом сразу после удачной сделки. Последний показатель, судя по лицам некоторых прохожих, был выше, чем хотелось бы.

По дороге я узнал, что сегодня тут проходил аукцион.

Не такая уж и большая редкость, если посудить. В городе за влияние сражалось целых три больших аукционных дома. И поэтому каждый месяц кто-то да делал «грандиозный» аукцион с «самыми редкими» лотами.

В последние два факта я не очень верил. Но заглянуть можно было.

Впрочем, до аукциона было еще полдня. Поэтому, я не торопился.

На одной из боковых улиц я остановился у неприметной лавки, где продавались техники низкого и среднего ранга. Большая часть была мусором: красивые названия, слабое содержание, обещания, написанные человеком с богатым воображением и бедной совестью. Но один тонкий свиток привлёк моё внимание.

«Скрытое Демоническое Дыхание».

Я взял его в руки, быстро пробежал взглядом первые строки и едва заметно напрягся.

Техника считалась «еретической», но по сути ничем не отличалась от обычных техник Облачного Меча.

Но что важнее, она позволяла менять внешнее проявление культивации. Не полностью скрывать силу от старейшин и не обманывать тех, кто изучал тебя специальными методами, но для обычных учеников и большинства свободных культиваторов она была весьма полезна. Можно было показать уровень ниже настоящего, слегка размыть плотность Ци, спрятать особенности дыхания и сделать ауру менее запоминающейся.

Другими словами, с этой техникой можно было казаться слабее, чем ты есть на самом деле.

— Сколько? — спросил я.

Продавец, сухой мужчина с редкой бородкой, сразу оживился.

— Уважаемый даос обладает хорошим глазом. Это редкая вспомогательная техника, очень подходящая для путешествий, торговых дел и безопасного передвижения. Всего тысяча Камней Духа.

Цена была завышена.

Но не безумно.

Я уже собирался торговаться просто из уважения к жанру, когда воздух сбоку вдруг сжался.

Я не успел увидеть удар полностью. Только почувствовал вспышку чужой Ци и инстинктивно поднял защиту. Удар пришёлся в плечо и грудь, продавил барьер, оторвал меня от земли и швырнул в сторону. Я врезался спиной в деревянную стойку соседней лавки, сбил несколько коробочек и успел подумать, что стражник у ворот явно преуменьшал проблему уличных конфликтов.

Боль была терпимой.

А вот унижение — куда сильнее.

Я поднялся медленно, не вытаскивая печати. Сначала нужно было понять, кто именно решил испортить мне покупки.

Перед лавкой стоял молодой мужчина лет двадцати с небольшим, в чёрно-серой одежде незнакомой мне школы. На груди у него был знак трёх изломанных волн, перечёркнутых серебряной линией.

Тринадцатый уровень Концентрации Ци.

Улыбался он так, будто ударить незнакомца со спины было не хамством, а удачной шуткой, которую все вокруг почему-то обязаны оценить.

Рядом с ним стояли ещё двое.

Оба двенадцатого уровня.

— Эта техника мне тоже приглянулась, — сказал он, не глядя на меня. — Я заберу.

Продавец побледнел, но всё же попытался сохранить лицо.

— Уважаемый даос, техника стоит тысячу Камней Духа. Этот господин уже…

Молодой человек повернул к нему голову.

Не сказал ничего.

Просто посмотрел.

Продавец тут же замолчал.

— Пятьсот, — сказал незнакомец, бросая на стол мешочек. — И радуйся, что я вообще плачу. Эта техника и пятисот не стоит.

Толпа вокруг начала собираться, но, как это обычно бывает, держалась на удобном расстоянии. Люди любят смотреть на чужие проблемы, если есть шанс вовремя отойти и сказать, что они ничего не видели.

Незнакомец взял свиток, затем наконец повернулся ко мне.

— Есть претензии?

Он спросил это весело.

Почти дружелюбно.

Так обычно спрашивают люди, которые заранее уверены, что ответ им понравится.

Я оценил его и его дружков взглядом.

Победить одного тринадцатого уровня было бы проблемой.

Возможно, решаемой.

Но тринадцатый уровень плюс двое двенадцатых, на чужой улице, среди толпы, где я не хотел светить ни техниками, ни печатями, ни Ши Юэ, превращали ситуацию из неприятной в глупую.

А глупые драки я не любил. Особенно когда их навязывают люди, которые сами рассчитывают именно на твою гордость.

Я сложил руки.

— Претензий нет, старший брат.

Он рассмеялся.

Один из его спутников тоже.

Продавец не смотрел мне в глаза.

Я развернулся и ушёл.

Шагал спокойно, не ускоряясь. Позволил толпе разойтись передо мной. Свернул на следующую улицу, потом ещё раз, потом вошёл в узкий тёмный переулок между двумя складами, где пахло пылью, старым деревом и дешёвыми защитными чернилами.

Только там я остановился.

Ши Юэ выполз из-под одежды тонкой тёмной лентой и застыл на моём рукаве.

— Проследи за ним, — сказал я.

Слизень дёрнулся.

Вопрос был понятен даже без слов.

— Нет, убивать мы его не будем. Я не кровожадный псих.

Ши Юэ чуть наклонился, если это движение вообще можно было назвать наклоном.

— Просто заберём мешочек со всеми его вещами. И свиток, разумеется, тоже нам достанется бесплатно. Это более чем справедливая цена за то, что он такой засранец.

На этот раз Ши Юэ колыхнулся почти радостно.

— И осторожно. У него двое дружков, и я не хочу потом объяснять, почему по городу бегает ученик неизвестной секты и кричит про демоническую слизь.

Слизень скользнул вниз по стене, стал тоньше, почти слился с тенью и исчез в щели между камнями.

Я вышел из переулка с самым невинным видом, на который был способен человек, только что заказавший карманную кражу из соображений справедливости.

Следующий час я продолжал гулять по рынку.

Купил несколько флаконов редкого восстановительного порошка, который можно было использовать даже при повреждении меридианов. Нашёл пару неплохих защитных талисманов, не слишком мощных, зато удобных и без явных следов чужого проклятия. Приобрёл набор тонких игл для разрушения малых формаций, потому что в Мире Меча наверняка будут места, где грубая сила привлечёт больше проблем, чем решит. У одного старика почти купил свиток с картой старых троп, но вовремя заметил, что чернила слишком свежие для «древнего наследия, найденного в руинах». Старик обиделся. Я тоже. Мы расстались почти друзьями.

Когда Ши Юэ вернулся, я как раз стоял у лавки с духовными травами и делал вид, что внимательно выбираю сушёные Лунные Корни.

Слизень незаметно скользнул под край плаща и выплюнул мне в ладонь мешочек.

Тяжёлый.

Очень приятный на ощупь.

— Молодец, — тихо сказал я.

Ши Юэ довольно колыхнулся.

Я убрал мешочек в рукав, потом подумал и спросил:

— А мешочки его дружков?

Слизень на мгновение замер.

Потом с явным самодовольством выплюнул ещё два.

Я посмотрел на них.

Потом на Ши Юэ.

— Даже не сомневался, что ты перевыполнишь план. — хмыкнул я.

Если бы слизень умел сиять от гордости, он бы сейчас осветил половину улицы.

Я купил у продавца Лунные Корни, хотя они мне были не особенно нужны. Просто настроение внезапно стало лучше, а человек должен иногда поощрять честную торговлю после успешной нечестной.

Потом я свернул к более тихой части рынка, снял комнату в маленьком постоялом дворе для культиваторов и только там проверил добычу.

В первом мешочке, принадлежавшем тринадцатому уровню, лежало две тысячи семьсот Камней Духа, несколько пилюль восстановления, нефритовая пластина с какой-то техникой кулачного удара, личная печать, жетон с тем самым знаком трёх изломанных волн и, что особенно приятно, свиток «Скрытого Демонического Дыхания».

Я некоторое время смотрел на него.

Потом улыбнулся.

— Пятьсот Камней Духа, говоришь?

Ши Юэ на столе тихо колыхнулся.

— Согласен. Даже пятисот не стоило. Особенно когда можно бесплатно.

В мешочках двух дружков оказалось меньше, но тоже достаточно, чтобы день перестал казаться испорченным. В общей сложности вся эта маленькая воспитательная операция не только вернула мне технику, но и почти полностью покрыла часть сегодняшних трат.

Справедливость в этом мире редко приходит сама.

Иногда её приходится доставать из чужого мешочка руками хорошо обученного слизня.

Единственное, что меня расстраивало — это отсутствие сильных артефактов у бедолаг. Они мне пригодились бы.

Я убрал жетоны отдельно, свиток — в пространство Жемчужины, Камни Духа пересчитал и спрятал в разные места. Личную печать незнакомца трогать не стал. Такие вещи иногда отслеживают, и лучше избавиться от неё за пределами города. Желательно в реке. Или в кармане какого-нибудь другого неприятного человека, если подвернётся возможность.

Ночь за окном была серебристой от тысяч лунных фонарей.

Город шумел даже после заката. Где-то спорили, где-то смеялись, где-то, вероятно, уже искали пропавшие мешочки и приходили к неприятным выводам о справедливости бытия.

Я сел на кровать, развернул копию первых строк «Скрытого Демонического Дыхания» и начал читать.

Техника была действительно полезной. Именно такие вещи часто спасают жизнь чаще, чем красивые атакующие искусства, потому что позволяют не оказаться в бою там, где бой тебе не нужен.

Но, по опыту могу сказать, что техника не закончена.

Возможно это какое-то более сложное демоническое искусство?

Даже интересно стало, сколько же этапов у этой техники. Но я вряд ли найду следующую часть. Так что, забивать себе голову не стоит.

Ши Юэ устроился рядом, явно ожидая похвалы ещё раз.

— Да, ты сегодня был великолепен, — сказал я. — Но Камни Духа всё равно не еда.

Слизень недовольно опустился.

— Ладно. Но только парочку. — вздохнул я, и бросил их на пол.

Ши Юэ так обрадовался, будто у него день рождения случился.

Я усмехнулся и вернулся к чтению.

До Мира Меча оставалось всё меньше времени. Мой уровень рос слишком медленно, врагов становилось слишком много, а шанс успеть таял с каждым месяцем. Но сегодня у меня была новая техника, дополнительные Камни Духа, рабочая лодка и очень полезный вор в форме тёмной лужицы.

Для плохих исходных условий — не худший набор.

Главное теперь — найти то, что позволит мне выжить с этим набором.

— Пока в магазин артефактов, — сказал я себе.

Переместившись в мир жемчужины, я достал оттуда четырехсотлетнее дорогое растение.

— Сегодня я собираюсь потратить ни одну сотню тысяч Камней Духа. Ты мне понадобишься. — оскалился я, запихивая его в мешочек.

Ночной рынок города Тысячи Лун жил так, будто день для него был всего лишь разминкой.

Серебристые фонари висели над улицами ровными рядами, отражались в полированных каменных плитах и в витринах лавок, дробились в воде узких каналов, по которым медленно плыли небольшие лодки с товарами. Днём здесь торговались громко, почти нагло, как будто каждый продавец считал своим долгом доказать, что покупатель родился на свет только для того, чтобы быть обманутым. Ночью всё становилось тише, дороже и опаснее. Голоса звучали мягче, улыбки становились вежливее, охрана у входов — внимательнее, а товары, выставленные на прилавках, начинали выглядеть так, будто каждый из них был найден в руинах древней секты лично умирающим предком продавца.

То есть в девяти случаях из десяти — куплен у перекупщика за треть цены и отмыт от крови.

Я остановил первого попавшегося носильщика, бросил ему мелкий Камень Духа и спросил, где на этом рынке продают лучшие артефакты.

Мальчишка лет четырнадцати, на третьем уровне Концентрации Ци, сразу выпрямился так, будто ему доверили государственную тайну.

— Если уважаемому даосу нужны настоящие вещи, идите в Павильон Небесного Металла. Хозяин Чжэн торгует с учениками великих сект, свободными мастерами и даже старшими из малых кланов. Лучше него в городе почти никого нет.

Почти.

Это слово мне понравилось.

Честный человек сказал бы «лучше нет». Осторожный — «один из лучших». А «почти никого» означало, что мальчишка либо повторяет чужую рекламу, либо сам прекрасно понимает, что в городе есть ещё варианты, но за этот совет ему, возможно, иногда доплачивают.

— Кто ещё? — спросил я.

Он замялся.

Я добавил ещё один мелкий Камень Духа.

Мальчишка быстро перечислил ещё три места: Дом Пяти Печатей, Лавку Бронзового Журавля и небольшой павильон возле северной арки, где, по его словам, иногда попадались странные вещи, хотя хозяин торговал без вывески и не любил случайных покупателей.

Вот это уже звучало полезнее.

— Пацан, а ты смышлен, — хмыкнул я. — Хочешь заработать сто камней духа?

Его глаза сразу загорелись.

— Сделай для меня одно дело, и я заплачу…

Я отпустил его и направился к Павильону Небесного Металла.

Здание действительно выглядело внушительно. Три этажа, высокие красные колонны, бронзовые пластины на дверях, формации на пороге, две каменные статуи львов с глазами из тёмного нефрита и четверо охранников, стоявших так спокойно, будто за всю жизнь не слышали ни одного удара сердца. Внутри пахло металлом, благовониями и дорогим деревом. По стенам висели мечи, кольца, защитные зеркала, подвески, пластинчатые доспехи и небольшие колокольчики с выгравированными рунами, а в дальних витринах лежали вещи, которые уже не выставляли на открытый прилавок.

Хозяин появился почти сразу.

Мужчина средних лет, средняя стадия Заложения Основы. Одежда тёмно-синяя, пояс из мягкой кожи, на пальцах два кольца, каждое с едва заметной духовной пульсацией. Он улыбнулся мне как человеку, которого уже оценил, взвесил, мысленно разделал и теперь решал, с какой части удобнее начать.

Я плохо разбирался в артефактах.

То есть я понимал общие принципы: руны, материалы, проводимость Ци, следы активации, степень износа, остаточную духовную пульсацию, вероятные дефекты. Но между «эта вещь точно не развалится в руках» и «это достойный артефакт для смертельного испытания» лежала пропасть, в которую очень легко падали деньги неопытных культиваторов.

Зато в людях я разбирался лучше.

Хозяин Чжэн сначала посмотрел не на моё лицо, а потом его взгляд на короткий миг задержался на моём мешочке. Улыбка стала чуть шире, когда он решил, что перед ним ученик с деньгами, но без достаточного опыта.

— Уважаемый даос ищет защиту, оружие или вспомогательный артефакт? — спросил он мягко.

— Все и даже больше, — ответил я.

— Тогда вы пришли по адресу. У нас есть вещи, которые спасали жизни даже ученикам на пике Заложения Основы.

Он показал мне бронзовое зеркало, которое якобы могло отражать одну атаку ученика Заложения Основы. По краю зеркала шли тонкие трещины, так искусно заделанные полировкой, что обычный покупатель увидел бы только красивый рисунок.

Потом он достал браслет с защитной формацией, в котором духовная нить была восстановлена не родным материалом, а более дешёвой серебряной жилой. Сработает. Один раз. Возможно, даже не взорвётся на запястье.

Затем он предложил кинжал, называя его «Клыком Ночной Змеи», хотя по остаточной Ци было ясно, что ядовитая техника в нём давно выгорела, а новое покрытие нанесено только для запаха и цвета.

Я слушал, кивал, задавал вопросы и постепенно терял желание находиться в этом павильоне.

Не потому, что он пытался меня обмануть. Обман на рынке культиваторов был почти формой приветствия.

Проблема заключалась в том, что он делал это без уважения.

Если уж хочешь содрать с меня втридорога, покажи хотя бы хороший артефакт и назови огромную цену. Может я даже согласился бы.

— Я подумаю, — сказал я наконец.

Хозяин Чжэн не стал удерживать. Видимо, решил, что я либо вернусь, либо найду место хуже и всё равно пожалею.

В следующих двух лавках было почти то же самое, только с другими запахами и вывесками. В Доме Пяти Печатей продавец уверял, что тонкая железная пластина на груди выдержит удар духовного зверя второго уровня, хотя я видел, что центральная руна защиты смещена на полпальца. В нормальной ситуации это означало бы слабое место. В плохой — пластина при ударе сама продавила бы грудную клетку владельцу.

В Лавке Бронзового Журавля мне предложили летающий нож, который «сам выбирает цель». После короткой проверки стало ясно, что нож действительно может выбирать цель. Просто не всегда ту, которую выбрал хозяин. Я даже почти заинтересовался, потому что иногда хаос полезен, но платить за то, чтобы артефакт в решающий миг решил убить меня, было бы слишком щедро.

К третьей лавке я уже был раздражён.

К четвёртой — разочарован.

К пятой — начал понимать, что сильные артефакты в городе есть, но они либо спрятаны для постоянных клиентов, либо продаются тем, у кого за спиной стоит сила, имя или мастер, способный потом вернуться и объяснить продавцу, почему обманывать его ученика было плохой идеей.

У меня были камни духа, но не было ничего более.

Я шёл вдоль бокового ряда уже без особой надежды, разглядывая витрины больше по привычке, чем по ожиданию. Судя по всему, до начала аукциона ничего толкового я не найду.

Здесь продавали всё подряд: духовные иглы, дешёвые защитные талисманы, порошки для чистки артефактов, флаконы с маслом для мечей, подвески от ночных кошмаров, которые, судя по качеству, могли разве что добавить новые, и пилюли в низких деревянных коробках.

У одной такой лавки я остановился я услышал голос продавца.

— Посмотрите на цвет, юная госпожа. Чистая поверхность, ровный блеск, сильный аромат. Это высококлассные лекарственные пилюли без примесей. Для восстановления повреждённых каналов лучше не найти.

Голос был слишком уверенным.

Я повернул голову.

Перед прилавком стояла девушка лет семнадцати-восемнадцати, десятый уровень Концентрации Ци. Простая тёмно-красная одежда без явного знака секты, аккуратно убранные волосы, спокойное лицо и взгляд человека, который очень старается не показывать тревогу. В руках она держала маленький нефритовый флакон. Продавец, тоже десятый уровень, улыбался так широко, что его улыбку можно было использовать как доказательство преступного намерения.

Я взглянул на открытую коробку с пилюлями.

И сразу понял, что он продаёт мусор.

Нет, не яд. Не совсем подделку. Пилюли действительно были лекарственными, первого уровня, и в каком-то жалком смысле могли помочь. Проблема заключалась в том, что примесей в них было больше девяноста процентов. После приёма такую дрянь пришлось бы выводить из тела дольше, чем она лечила бы повреждение. Для здорового культиватора это неприятно. Для больного — иногда опасно.

И цену он назвал как за чистые пилюли высокого качества.

Я уже собирался пройти мимо.

Это не моё дело.

В городе Тысячи Лун каждый второй кого-то обманывал, каждый третий считал себя достаточно умным, чтобы не попасться, а каждый четвёртый уже попался и теперь пытался отбить потери на следующем. Если вмешиваться каждый раз, когда кто-то врёт у прилавка, можно вообще забыть, зачем пришёл.

Но девушка покупала не пилюли для красоты.

Лекарственные.

Значит, либо больна сама, либо лечит кого-то близкого.

Я стоял несколько вдохов, чувствуя, как внутри поднимается очень неприятное раздражение. Раньше я, возможно, прошёл бы мимо. Не потому, что мне нравилось смотреть, как людей обманывают, а потому что чужая беда редко окупает потраченное время. Особенно когда до Мира Меча осталось всё меньше, а каждый день стоит дороже Камней Духа.

Вот только теперь существовала ещё одна проблема.

Сердце Даоса.

Проклятая, неудобная, плохо измеримая штука, которая уже один раз поставила мне стену в культивации. Я не знал, появится ли такая стена снова. Не знал, из-за чего именно. Не знал, насколько глубоко нужно сожаление, чтобы испортить мне следующий прорыв. Но я точно знал одно: если завтра или через месяц я упрусь в новую невидимую преграду и вспомню, что спокойно прошёл мимо больного человека, которого можно было спасти одной фразой, я сам себя возненавижу.

Не из-за того, что прошел мимо. А из-за того, что это лишило меня возможно единственного шанса Заложить Основу.

А мне нельзя было терять ни дня.

Я подошёл к прилавку.

— Не покупайте это.

Девушка повернулась ко мне. Продавец тоже.

— Что? — спросила она.

— Эти пилюли не стоят заявленной цены. В них больше девяноста процентов примесей. Вам продают минимум в десять раз дороже того, что они стоят на самом деле.

Улыбка продавца застыла.

— Уважаемый даос, вы, должно быть, ошиблись. Наши пилюли…

Я даже не посмотрел на него. Просто чуть приоткрыл Ци двенадцатого уровня, достаточно, чтобы он почувствовал разницу и вспомнил, как прекрасна жизнь без сломанных зубов.

Он замолчал.

Люблю, когда можно обойтись без драки.

Девушка нахмурилась, снова посмотрела на флакон и осторожно спросила:

— Как вы поняли? Запах у них очень сильный. И чем сильнее аромат пилюли, тем выше качество…

— Обычно — да, — сказал я. — Но только если остальные признаки совпадают. Алхимики не настолько честные люди, чтобы оставлять покупателям простые правила. В этих пилюлях использованы Листья Королевского Дуба. Сами листья стоят почти ничего, зато усиливают характерный лекарственный запах и создают ощущение свежести. При этом они же делают смесь грубее и увеличивают количество примесей. Посмотрите на поверхность: блеск неровный, цвет слишком плотный у края, а если поднести ближе к свету, внутри заметна мутная жёлтая нить. Для чистой лекарственной пилюли такого быть не должно.

Девушка послушно поднесла пилюлю к ближайшему фонарю.

Потом её лицо изменилось.

Сначала недоверие. Затем понимание. Затем тихая злость, которую она почти сразу подавила.

— Я не буду покупать, — сказала она и положила флакон обратно.

— Юная госпожа, — продавец всё же попытался возмутиться, но голос у него уже был не таким уверенным. — Один случайный прохожий не может просто…

Я повернулся к нему.

— Живите по совести, — сказал я ровно. — Не воруйте. Не обманывайте. Не наживайтесь на чужой болезни. Таков путь праведного Дао. Или же ты ему не следуешь? — прищурился я.

На несколько вдохов стало тихо. Где-то в мире, наверное, в этот момент подавился чаем настоящий добродетельный культиватор.

Мне самому едва не стало смешно от моих слов.

Я нарушил абсолютно каждый из этих запретов. Причем, не один раз.

Но вряд ли кто-то другой осмелится сказать, что праведный путь культивации в чем-то ошибается. Даже если они с этим не согласны.

Уж точно не в этой стране, где все еретические секты уничтожены.

Продавец открыл рот, посмотрел на мой уровень, на маску, на руку, спрятанную в рукаве, где вполне могли быть печати, и разумно закрыл рот обратно.

Верное решение.

Девушка шагнула в сторону от прилавка и сложила руки.

— Спасибо, старший брат. Вы помогли мне не совершить большую ошибку.

— Не стоит. Я просто не люблю плохую алхимию.

— Так вы алхимик? — удивилась она. — В таком случае, может у вас есть нужные мне пилюли качеством выше?

Я сразу покачал головой.

— Я предупредил вас не потому, что хотел сам вам продать пилюли. Просто считайте, что это случайная встреча. И забудьте меня.

— Всё равно спасибо.

Я махнул рукой.

— В городе есть хорошие пилюли. Просто не покупайте у тех, кто слишком быстро начинает хвалить запах.

Она улыбнулась, уже чуть свободнее.

— Запомню.

На этом мы расстались. Я пошёл дальше, убеждая себя, что вмешательство заняло меньше времени, чем заняла бы одна плохая медитация с лишним сожалением. Сделка, если подумать, даже выгодная.

Следующие полчаса рынок продолжал разочаровывать.

Я нашёл ещё две лавки с артефактами, но первая торговала в основном красивыми вещами для молодых наследников, которым важнее выглядеть опасно, чем действительно выжить, а вторая была настолько переполнена защитными формациями, что я не поверил ни одному слову хозяина. Когда человек боится собственного товара больше покупателя, это плохой знак.

Уже ближе к северной арке я заметил неприметный магазинчик без яркой вывески.

Деревянная дверь. Низкий порог. Узкое окно, за которым тускло светилась лампа. Над входом висела старая дощечка с вырезанным знаком пламени и молота, но краска почти стёрлась. Ни охраны, ни громкой рекламы, ни зазывалы. Внутри, если верить слабой ауре, находился только один человек на десятом уровне Концентрации Ци.

И тот больной старик.

Его Ци была тонкой, рваной, с провалами, как ткань, которую слишком долго держали над огнём. Не смертельное состояние прямо сейчас, но плохое. Такое тело продолжает жить скорее по привычке, чем по уверенности.

Я постоял у входа, потом пожал плечами.

В худшем случае потеряю несколько минут.

Внутри оказалось тесно и пыльно. По стенам висели мечи, ножи, пластины, браслеты, маленькие зеркала, старые печати, бронзовые диски и несколько странных предметов, назначение которых было неясно даже человеку с богатой фантазией. Большая часть выглядела посредственно. Не мусор, но и не сокровища. Вещи для тех, кому нужна хоть какая-то защита, а не уверенность в чуде.

Старик сидел за низким столом у дальней стены. Худой, седой, с запавшими щеками и глазами, которые казались куда живее тела. Он поднял взгляд на меня, потом на миг задержался на моей маске.

— Покупатель? — спросил он хрипло.

— Пока смотрю.

— Смотри.

Голос без заискивания.

Уже лучше, чем в дорогих павильонах.

Я начал обходить полки, не ожидая особого результата.

Стоить отметить, что тут все было тем, чем казалось. То есть, старик был предельно честным.

Наверное поэтому он и был таким бедным.

Старый браслет с защитой от яда. Нож с треснувшей рукоятью. Пара метательных пластин. Малое зеркало, способное один раз ослепить противника. Всё полезное, но недостаточно сильное. Для обычной стычки — да. Для Мира Меча — сомнительно.

И тут Ши Юэ под одеждой резко потянулся вперёд.

Не шевельнулся лениво, как при виде Камней Духа. Не колыхнулся с любопытством. Именно потянулся, будто что-то на дальней полке его зацепило.

Я остановился.

— Что? — едва слышно спросил я.

Слизень снова дрогнул.

Направление было ясным.

На нижней полке, почти в тени, лежал меч.

Неприметный. Узкий, тёмный, без ножен, с рукоятью, обмотанной старой серой тканью. Лезвие выглядело не ржавым, но каким-то потускневшим, словно металл не отражал свет, а проглатывал его. По краю шла тонкая неровная линия, похожая то ли на трещину, то ли на старую руну, слишком глубокую, чтобы быть просто украшением.

Я не почувствовал от него мощной ауры.

Вообще почти ничего не почувствовал.

Именно поэтому стало интересно.

Слабые артефакты ощущались слабо. Сильные — сильно. А вещи, которые старательно не ощущаются вовсе, чаще всего либо бесполезны, либо очень опасны. Иногда и то и другое.

Я протянул руку.

Вообще-то я совсем не мечник. Но Ши Юэ только во второй раз заинтересовался артефактами. В первый раз то была Сфера, которую я забрал с тела Лу. Поглотив ее, Ши Юэ получил очень удачную способность — поглощать и накапливать Ци. Благодаря этому он стал гораздо сильнее.

И вот сейчас он заинтересовался этим мечом…

— Этот меч сколько стоит?

Старик слишком быстро ответил:

— Не продаётся.

Я повернул голову.

Он смотрел на меня странно. Не как продавец на покупателя. Не как слабый культиватор на более сильного. В его взгляде было узнавание без знакомства, настороженность и что-то почти неприятное, будто он увидел не меня, а возможность старой беды вернуться с новым лицом.

— Не продаётся? — переспросил я.

— Я просто забыл его там. Этот меч не продается. — повторил он.

— Артефакты просто так не кладут на полку в магазине.

Старик медленно поднялся. Движение далось ему тяжело, но глаза стали жёстче.

— Этот — положили.

— Странная привычка. Особенно для человека, который держит лавку.

— У каждого старика есть странные привычки.

— А у каждого торговца есть привычка лгать, когда он не хочет продавать товар конкретному покупателю.

Воздух между нами стал плотнее.

Старик опёрся ладонью о стол. Его десятый уровень был слабее моего, тело больное, дыхание неровное, но в этот момент я почему-то не мог считать его безопасным.

— Уходи, — сказал он.

Я не двинулся.

Ши Юэ под одеждой замер, будто тоже понял, что момент стал тонким.

— Почему именно мне вы не хотите его продавать?

Старик не ответил.

Я уже собирался сказать что-то ещё, когда дверь за моей спиной открылась, и в лавку вошла та самая девушка с рынка пилюль.

— Дедушка, я дома.

Она остановилась почти сразу.

Мы посмотрели друг на друга.

Несколько вдохов она явно пыталась понять, почему человек, который только что спас её от обманщика, стоит в их лавке напротив её деда так, будто через миг один из них решит начать драку.

— Старший брат? — удивилась она.

Я медленно опустил руку от меча.

— Юная госпожа.

Старик перевёл взгляд с неё на меня.

— Вы знакомы?

— Мы встретились на рынке, — быстро сказала девушка. — Один продавец пытался продать мне плохие лекарственные пилюли как чистые. Этот старший брат заметил и предупредил меня. Если бы не он, я бы потратила почти все деньги впустую.

Старик нахмурился.

Его взгляд снова вернулся ко мне, но теперь в нём появилась новая осторожность. Не доверие. До доверия было далеко. Скорее он обнаружил, что человек, которого он уже мысленно записал в опасность, успел сделать что-то полезное для его внучки, а такие вещи неприятно усложняют простые решения.

Я понял, что это шанс.

И, как всякий разумный человек, решил воспользоваться им немедленно.

— Вторая встреча за одну ночь, — сказал я, слегка сложив руки. — Если бы я был суеверным, решил бы, что это судьба. Раз уж судьба настолько настойчива, будет невежливо дальше оставаться безымянным. Я — Сун Вуконг.

Девушка чуть моргнула.

Старик прищурился.

Да, имя получилось удачным.

Достаточно нелепое, чтобы выглядеть ненастоящим. Обычно люди, которые лгут, не выбирают себе такие приметные имена.

Девушка всё же улыбнулась.

— Ся Лин.

Я едва заметно поднял бровь.

Имя я слышал.

Не часто, но слышал.

Ся Лин из секты Пламени Феникса. Одна из заметных внутренних учениц молодого поколения, не из-за боевой силы, а из-за таланта в создании артефактов.

Если слухи не врали, она ещё на девятом уровне Концентрации Ци сумела восстановить повреждённый духовный замок второго ранга, а позже создала огненную иглу, которую один из старших учеников использовал в дуэли против культиватора на уровне Заложения Основы.

Такие истории на рынках любят раздувать, но даже если половина была ложью, другая половина всё равно заслуживала внимания.

Секта Пламени Феникса входила в число великих сект страны Джао и славилась мастерами артефактов. Их ученики умели работать с духовным металлом, огненными формациями, живыми рунами, костями духовных зверей и материалами, которые более приличные секты предпочитали не обсуждать вслух. Про них говорили, что ради хорошего артефакта они не чураются никаких методов, включая еретические.

Я относился к таким слухам с уважением.

Люди, которые хотя бы честно признают, что результат им важнее красивых предрассудков, вызывают больше доверия, чем праведники, прячущие нож за спиной и цитирующие моральные трактаты.

— Ся Лин из Пламени Феникса? — уточнил я.

Она удивилась.

— Старший брат слышал обо мне?

— Слышал. Внутренние ученики любят обсуждать тех, кто умеет делать полезные вещи. Особенно если сами таких вещей делать не умеют.

На этот раз её улыбка стала чуть теплее.

— Тогда мне повезло, что старший брат разбирается не только в слухах, но и в пилюлях.

— В пилюлях я разбираюсь лучше, чем в слухах. Слухи часто менее чистые.

Старик кашлянул. Сухо, глубоко, с неприятным хрипом.

Ся Лин тут же подошла к нему, и на её лице снова появилась тревога.

— Дедушка, я не купила пилюли. Те были плохими. Я найду другие.

— Не нужно было ходить одной, — проворчал он.

— Нужно. Ты сам знаешь, что нужно.

Он отвернулся, явно не желая продолжать этот разговор при постороннем.

Теперь картина стала понятнее.

Больной старик. Внучка ищет лекарственные пилюли. Неприметная лавка с посредственными артефактами. Ученица великой секты, которая почему-то не тащит сюда мастеров и лекарей своей секты, а покупает пилюли на ночном рынке почти на последние деньги.

Значит, история сложнее, чем выглядит.

А сложные истории редко бывают безопасными.

Я снова посмотрел на меч.

Ши Юэ под одеждой почти незаметно потянулся к нему. Я его отдернул. А то он слопал бы его, как Сферу в свое время.

Старик увидел мой взгляд и тяжело вздохнул. Кажется, он тоже понял, что после рассказа внучки просто выгнать меня уже сложнее.

— Ты действительно помог ей? — спросил он.

— Да.

— Зачем?

Хороший вопрос.

Неприятный.

— Продавец был слишком слаб, чтобы его бояться, — сказал я после короткой паузы. — А пилюли были слишком плохими, чтобы молчать.

Ся Лин тихо рассмеялась.

Старик не рассмеялся. Зато в его глазах появилось что-то похожее на усталое понимание. Возможно, такой ответ он принял легче, чем красивую речь о доброте.

— Ты хочешь меч, — сказал он.

— Хочу понять, что это такое.

— Лучше не понимать.

— Обычно люди говорят так, когда вещь действительно интересная.

— Обычно люди умирают именно из-за интересных вещей.

С этим спорить было трудно.

Я сложил руки за спиной и спокойно посмотрел на него.

— Почему вы не хотели продавать его мне?

Старик молчал долго. Ся Лин перевела взгляд на меч, и по её лицу стало ясно: она тоже не знала всей правды. Значит, старик держал эту вещь здесь не для торговли и не для внучки. Или, наоборот, именно из-за неё.

Наконец он прошёл к полке, взял меч за рукоять и поднял его. В его руке клинок выглядел тяжелее, чем должен был. Воздух вокруг лезвия на мгновение потемнел, будто свет фонаря рядом стал слабее.

Ши Юэ под моей одеждой замер окончательно.

Старик посмотрел на меня исподлобья.

— Потому что это не просто старый меч.

— А что же это?

Старик медленно провёл пальцами над тёмным лезвием, не касаясь металла.

— Проклятый артефакт.

Старик держал меч так, будто это была не вещь, а змея, которую он много лет назад поймал голыми руками и с тех пор так и не придумал, куда выбросить. Лезвие оставалось тёмным и почти неподвижным, но вокруг него действительно ощущалось что-то неприятное. Не сильная Ци, не давление, не холод, а скорее странная пустота, которая притягивала взгляд и одновременно заставляла держаться чуть дальше.

Ся Лин стояла рядом с дедом и смотрела на меч уже иначе, чем минуту назад. До этого в её взгляде было обычное беспокойство внучки, заставшей старика в напряжённом разговоре с незнакомцем. Теперь появилось знание: она поняла, что в их лавке годами лежала вещь, о которой ей рассказали далеко не всё.

— Проклятый — это насколько проклятый? — уточнил я. — В смысле, владелец умирает через три дня, меч пьёт кровь по ночам, на спине вырастают лишние глаза, или он просто портит настроение?

Старик помолчал, затем всё же опустил меч на прилавок между нами. Пальцы его задержались на рукояти чуть дольше, чем нужно. Не из привязанности. Скорее из привычки проверять, не проснулась ли вещь, которую он предпочёл бы никогда больше не будить.

— Более ста лет назад этот меч принадлежал одному из выдающихся учеников секты Потока Реки, — сказал он. — Тогда его имя знали многие. Он был на пике стадии Заложения Основы, почти готов коснуться Формирования Ядра, и среди молодых мастеров считался человеком, которому достаточно одного удачного озарения, чтобы стать старейшиной.

— Неплохое начало для истории о плохом конце.

— Он практиковал демонические техники.

Я чуть приподнял бровь.

Ся Лин напряглась, но не перебила деда. Для ученицы секты Пламени Феникса, о которой ходили весьма гибкие слухи, слово «демонические» явно не было достаточной причиной немедленно закрыть уши и бежать за праведной метлой.

— Секта Потока Реки знала? — спросил я.

— Конечно нет. Но он поссорился с одним из старейшин, — продолжил старик. — Причину разные люди называли по-разному. Одни говорили, что старейшина хотел отнять у него наследие. Другие — что ученик украл запретный свиток. Третьи — что спор начался из-за женщины. Правду секта Потока Реки не стала раскрывать.

Я кивнул.

В этом мире, как и в прошлом, если человек не понимает причину катастрофы, он обычно выбирает самую удобную для пересказа.

— Конфликт вышел из-под контроля. Ученик бежал, за ним послали людей. Потом ещё людей. Потом старейшина пошёл сам. В тот день юноша убил больше сотни учеников стадии Заложения Основы.

Ся Лин тихо вдохнула.

Я тоже стал серьёзнее.

Больше сотни учеников Заложения Основы — это уже не «внутренний конфликт». Это маленькая сектантская катастрофа. Великая секта могла пережить такое, конечно. Великие секты вообще часто переживали вещи, после которых обычные кланы исчезали из истории вместе с могилами. Но потерять столько людей на одной охоте за учеником — значит долго потом объяснять другим старейшинам, почему чья-то гордость стоила так дорого.

— Старейшину он тоже убил, — сказал старик. — Но сам тот бой не пережил. Когда всё закончилось, от него почти ничего не осталось. Только меч лежал в центре поля, целый. Его ярость, ненависть и остатки демонической Ци впитались в оружие. Так оно и стало проклятым.

Я посмотрел на тёмное лезвие.

— И что оно делает?

— Лишает сердце человека сочувствия и милосердия. Не сразу. Оно не превращает владельца в безумца за одну ночь. Сначала просто становится легче не замечать чужую боль. Потом легче причинять её. Потом легче считать это естественным. Тот, кто держит этот меч достаточно долго, начинает воспринимать демонические техники как более понятные, более чистые и более близкие себе. Каждый, кто пользовался им после того ученика, так или иначе тянулся к демонической культивации.

Старик посмотрел мне прямо в глаза.

— Некоторые заканчивали плохо. Некоторые — очень плохо. Одного пришлось убить его же наставнику. Другой вырезал собственную семью, потому что решил, что родственные чувства мешают пути. Третий исчез. Через несколько лет нашли только его меч.

В лавке стало тихо.

Где-то снаружи шумел ночной рынок, спорили продавцы, смеялись покупатели, звенели колокольчики на дверях соседних павильонов. Всё это казалось далёким, будто мы стояли не в лавке у северной арки, а в маленьком кармане тени, где время на несколько вдохов сбилось с общего ритма.

Я выслушал старика до конца.

Потом ещё раз посмотрел на меч.

И честно попытался найти минусы.

Не получилось.

Во-первых, в будущем я и так не собирался ограничиваться только праведными техниками. Праведный путь был хорош тем, что на нём удобнее получать ресурсы, прикрытие секты, уважение слабых и официальные причины для насилия. Но считать, будто сила становится грязной только из-за названия на обложке свитка, было глупостью для людей, которым слишком рано дали белые одежды и слишком поздно объяснили, что мир не обязан соответствовать их вышивке.

Во-вторых, если меч действительно притупляет сочувствие и милосердие, это, конечно, звучало опасно.

Для человека, у которого их слишком много.

Я не считал себя чудовищем. Даже наоборот: в последнее время мне пришлось признать, что в самых неудобных местах у меня всё-таки есть какие-то остатки совести. Очень вредная вещь. Уже один раз она перекрыла мне путь к прорыву. Если проклятый меч способен убрать лишние внутренние колебания, то с точки зрения культивации — это не проклятие, а самая настоящая манна небесная.

В-третьих, облегчённое изучение демонических техник вообще выглядело как подарок.

Конечно, существовал шанс, что меч постепенно сделает меня холодным, жестоким и склонным к еретическим методам.

Я мысленно оглянулся на последние годы своей жизни.

Думаю, секта Облачного Меча этому поспособствовала куда сильнее, чем какие-то проклятые артефакты.

— Теперь я хочу его ещё больше, — сказал я.

Ся Лин повернулась ко мне так резко, будто ожидала услышать всё что угодно, кроме этого. Старик же на мгновение просто застыл.

— Ты не понял, — медленно произнёс он.

— Я понял достаточно.

— Этот меч портит сердце.

— У многих людей сердце и без меча испорчено. Зато они почему-то живут долго и иногда становятся старейшинами.

Старик сжал губы.

— Не шути с такими вещами.

— Я не шучу. Вы сказали, что меч помогает приблизиться к демоническим техникам и убирает сочувствие с милосердием. Для слабого человека это опасно. Для человека с твёрдым праведным сердцем — всего лишь проверка.

Я произнёс это настолько серьёзно, что сам едва не поверил в собственную речь.

Ся Лин моргнула.

Старик прищурился ещё сильнее.

Пришлось продолжить, раз уж образ уже вышел на сцену.

— Если праведное сердце не способно удержаться перед проклятием демонического меча, значит, проблема не в мече. Значит, демоническая культивация просто ближе к истине, чем праведная. Иначе почему же праведный путь, который так любит говорить о чистоте, силе духа и небесном порядке, должен бояться одного старого клинка?

Это была пафосная чушь.

Полная.

В прошлой жизни за такие речи люди либо вступали в подозрительные секты, либо продавали курсы личностного роста. В этой жизни, к сожалению, пафосная чушь иногда работала даже лучше, потому что культиваторы слишком любили говорить о пути, сердце, Небе и испытаниях так, будто каждое их решение обязательно должно звучать как надпись на древней стеле.

Я же просто хотел меч.

Но старик слушал уже иначе.

Не поверил, нет. Он был слишком стар, чтобы так легко проглотить красивую фразу. Однако в его взгляде появилось нечто вроде изумления, смешанного с раздражённым любопытством. Возможно, он пытался понять, стою ли я перед ним как молодой безумец, самоуверенный праведник или очень наглый лжец.

Честно говоря, все три варианта имели право на жизнь.

— Назовите цену, — сказал я.

— Я не продаю его детям, которые думают, что проклятие можно победить красивыми словами.

— Тогда продайте взрослому, который думает, что красивыми словами можно убедить старика назвать цену.

Ся Лин тихо кашлянула, скрывая улыбку.

Старик посмотрел на неё. Потом на меня. Потом снова на меч. Его пальцы медленно легли на рукоять, и несколько долгих мгновений он молчал.

— Забирай, — сказал он наконец.

Я моргнул.

— Сколько?

— Нисколько.

Вот теперь настала моя очередь насторожиться.

Бесплатные вещи опаснее дорогих. У дорогих хотя бы понятна цена. Бесплатное почти всегда означает, что заплатить придётся позже, в форме, которую тебе забыли объяснить.

— Это неожиданно щедро.

— Это не щедрость. Я слишком долго держал его здесь. Не мог выбросить, не мог продать, не мог уничтожить. Возможно, если судьба дважды привела тебя к моей внучке за одну ночь, а потом привела к этому мечу, значит, мне пора перестать мешать.

Я не любил, когда люди называли судьбой чужие неудобные решения. Обычно за этим скрывалось желание снять с себя ответственность.

Но спорить не стал.

— Благодарю, старший.

— Не благодари. Если меч однажды начнёт говорить с тобой, не слушай.

— Уточню: если старый проклятый меч вдруг заговорит, вы предлагаете мне не слушать?

— Именно.

— Мудрый совет.

Старик передал мне клинок.

На мгновение, когда рукоять легла в ладонь, по коже пробежал холод. Не зимний, не физический, а внутренний, сухой, будто кто-то аккуратно провёл ногтем по сердцу. Внутри поднялось слабое, почти незаметное раздражение. Не на старика. Не на Ся Лин. Просто раздражение на всё живое вокруг, которое имело наглость шуметь, дышать и занимать место.

Я посмотрел на это чувство.

Оно посмотрело на меня.

Потом я усмехнулся.

— Слабовато.

Тёмная линия на лезвии едва заметно дрогнула.

Старик заметил.

Ся Лин тоже.

Я спокойно убрал меч в пространственный мешочек, хотя Ши Юэ под рукавом в этот момент потянулся к нему так сильно, что ткань едва заметно пошевелилась.

— Кроме меча, мне нужны и другие артефакты, — сказал я.

Старик явно хотел что-то спросить, но профессиональная привычка всё же победила.

— Какие именно?

Я улыбнулся.

Старые торговцы, как и старые хищники, хорошо чувствуют, когда в воздухе меняется запах. Старик чуть выпрямился, а Ся Лин внимательнее посмотрела на меня. Видимо, оба поняли, что разговор ещё не закончился.

Я достал из пространственного мешочка нефритовую шкатулку, поставил её на прилавок и открыл крышку.

В лавке тут же стало светлее.

Не от фонаря. От мягкого зелёного сияния, которое поднялось от растения, лежавшего внутри. Четыреста лет роста не делают траву просто дороже. Они меняют её влияние на мир. Воздух вокруг листьев стал чище, плотнее, духовная Ци в лавке на несколько вдохов замедлилась, словно даже она решила посмотреть, кто осмелился принести такое сокровище в пыльный магазин у северной арки.

Ся Лин резко втянула воздух.

Старик побледнел, и на этот раз не от болезни.

Я положил ладонь на крышку шкатулки, но закрывать не стал.

— Всё, что у вас есть.

Ши Юэ подбирался к проклятому мечу с такой осторожностью, что если бы я был слепым, глухим и мёртвым, то, возможно, ничего бы не заметил.

К сожалению для него, я был всего лишь уставшим.

Снятая комната в постоялом дворе освещалась одной лампой. На столе лежали покупки из лавки старика. После дорогостоящей шкатулки с растением старик отдал почти всё, что имело хоть какую-то настоящую ценность. Ся Лин помогала проверять руны, и я быстро понял, что слухи о её таланте не были пустыми. Она видела недостатки там, где я видел только узор, и несколько раз тихо поправляла деда, когда тот из гордости пытался назвать вещь лучше, чем она была на самом деле.

В итоге сделка вышла честной.

То есть почти подозрительной.

Но сейчас меня больше занимал не купленный запас, а тёмная лужица на полу, которая якобы случайно оказалась всё ближе к проклятому мечу.

Я смотрел.

Ши Юэ остановился.

Несколько вдохов мы молчали.

Потом он снова медленно пополз вперёд.

— Ты серьёзно? — спросил я.

Слизень замер.

— Я вижу тебя.

Он сделал вид, что это ничего не меняет.

Я вздохнул и посмотрел на меч.

Проклятый артефакт, принадлежавший выдающемуся ученику Заложения Основы, убившему больше сотни культиваторов того же уровня и даже старейшину. Вещь, впитавшая ярость, ненависть и демоническую Ци. Опасная, редкая, странная и, возможно, гораздо более ценная, чем всё остальное, что я сегодня купил.

И Ши Юэ хотел его съесть.

Конечно.

Почему бы и нет.

Я потёр переносицу.

— Знаешь, иногда мне кажется, что ты появился в моей жизни только для того, чтобы проверять, насколько далеко можно сдвинуть границы моего терпения.

Ши Юэ осторожно колыхнулся.

Я долго смотрел на меч. В голове одна за другой появлялись разумные причины не делать этого. Я мог использовать его сам. Мог изучить. Мог обменять. Мог продать позже за безумные деньги. Мог оставить как скрытую карту, если в Мире Меча ситуация станет совсем плохой. Даже если проклятие опасно, сама вещь явно была не простой.

Потом я посмотрел на Ши Юэ.

И вспомнил тёмную Сферу.

Тогда я тоже не понял, что она делает. Ши Юэ понял быстрее. Проглотил, растворил, изменился. Я ругался, обещал заварить из него чай и всё равно в итоге признал, что слизь сделала нечто важное. С тех пор он не раз доказывал свою ценность, и был куда полезнее большинства людей, которым я по ошибке говорил «старший брат».

Меч был ценным.

Ши Юэ был важнее.

— Ладно, — сказал я.

Слизень замер так резко, будто не поверил.

— Ешь.

В ту же секунду он бросился на меч.

Даже не попытался изобразить достоинство. Просто распластался по тёмному лезвию, обволок рукоять, край, острие, и проглотил артефакт целиком так быстро, что я даже не успел пожалеть о решении.

— Вот же жадная тварь, — пробормотал я.

Несколько секунд ничего не происходило.

Меч исчез внутри чёрной массы. Ши Юэ застыл на полу, чуть подрагивая. Я чувствовал слабую пульсацию Ци, но не мог понять, опасная она или просто странная. Проклятие не вырвалось наружу. Комната не потемнела. Голоса мёртвых учеников секты Потока Реки не начали шептать мне советы по демонической культивации.

Уже неплохо.

— Изменения есть? — начал я.

И не договорил.

Тело Ши Юэ дрогнуло, вытянулось, сжалось, затем резко поднялось вверх, будто тёмная вода вдруг решила вспомнить форму металла. Чёрная масса стала длиннее, плотнее, тоньше. По ней прошла волна блеска. Мягкая слизь превратилась в лезвие, рукоять, гарду, вытянутую тёмную линию острия. Через несколько вдохов передо мной в воздухе висел меч.

Чёрный.

Слишком красивый для вещи, которая ещё мгновение назад была слизнем, пытавшимся незаметно украсть проклятый артефакт.

Лезвие было гладким и глубоким, словно вырезанным из ночи. По нему шли тонкие серебристые прожилки, похожие на следы застывшей молнии. Рукоять обвивала тёмная чешуйчатая вязь, а у гарды мерцал маленький круглый узор, напоминающий ту самую Сферу, которую Ши Юэ когда-то проглотил.

Меч плавно подлетел ко мне.

Я смотрел на него с широко раскрытыми глазами.

Потом он сделал круг вокруг комнаты.

Ещё один.

Подлетел справа, затем слева, слегка качнулся в воздухе, будто демонстрируя себя.

Я медленно улыбнулся.

Ши Юэ-меч вздрогнул.

Правильно.

Он начал меня понимать.

— Значит, ты не просто меч, — сказал я. — Ты летающий меч.

Меч завис.

Я улыбнулся шире.

— А ещё у тебя есть собственная Ци.

Он очень осторожно отлетел на полшага назад.

Поздно.

— Быстрее! — крикнул я в ночной ветер.

Где-то внизу город Тысячи Лун рассыпался серебряными огнями, а над крышами, фонарями и тёмными каналами нёсся чёрный меч, на котором стоял человек, который ещё несколько часов назад жаловался, что ученики Концентрации Ци не могут летать на мечах.

Теперь, видимо, могли.

Если у них был очень прожорливый слизень с дурным характером и хорошим вкусом на артефакты.

Ши Юэ рассёк воздух с восторженной резкостью. Я почувствовал, как под ногами дрогнуло лезвие, и инстинктивно усилил Ци в ступнях, прижимаясь к нему плотнее. Ветер ударил в лицо, сорвал с плеч край плаща, заставил глаза слезиться. Ночной город превратился в поток света, крыши вытянулись в тёмные полосы, фонари — в серебряные линии.

Я рассмеялся.

Громко.

Совершенно неприлично для осторожного человека, скрывающего лицо и имя.

Но в тот момент мне было всё равно.

Летать на летающей лодке — полезно. Удобно. Практично. Медленно.

Стоять на мече, который сам несёт тебя сквозь ночной воздух быстрее обычных летающих мечей, — это совсем другое. Это было не просто перемещение. Это было оскорбление земного притяжения, и я внезапно понял, почему ученики Заложения Основы смотрят на тех, кто ходит пешком, с таким раздражающим спокойствием.

Очень легко быть высокомерным, когда в любой момент можешь улететь куда пожелаешь.

— Можешь быстрее? — спросил я.

Ши Юэ ответил не звуком, а ощущением.

Волнение.

Гордость.

И желание показать.

Плохое сочетание.

Меч рванул вперёд.

Мир размазался.

Я успел только понять, что скорость стала слишком высокой, а моя способность держаться на летающем мече осталась на уровне человека, который до сегодняшнего дня считал такие проблемы чужими. Ци под ступнями дрогнула, плащ ударил по ногам, равновесие исчезло, и в следующую секунду я сорвался.

Небо кувыркнулось.

Крыши рванулись вверх.

Я полетел вниз.

На этот раз, к счастью, с высоты не небоскрёба, но воспоминание всё равно ударило неприятно. Тело само напряглось, Ци вспыхнула, руки потянулись к печати, которой не было под пальцами. Внизу приближался узкий двор между павильонами, мощёный камнем и совершенно не предназначенный для мягкого приземления.

— Ши Юэ!

Чёрная линия сорвалась вниз быстрее тени.

Меч подхватил меня почти у самой земли. Подошвы ударили по лезвию, колени согнулись, Ци вспыхнула вокруг ступней, и нас резко повело вперёд, так низко над мостовой, что край плаща едва не коснулся камня. Через миг мы снова поднялись вверх, проскользнули между двумя крышами и вырвались над каналом.

Я несколько вдохов просто стоял, хватая воздух ртом.

Потом рассмеялся снова.

На этот раз ещё громче.

Ши Юэ тоже смеялся.

Наверное.

Звука он не издавал, но ощущение, пришедшее от меча, было таким ясным, что я почти не сомневался. Радость, испуг, восторг и довольное самодовольство существа, которое только что чуть не уронило хозяина насмерть, но успело исправиться, а значит, формально всё прошло отлично.

— Ты ужасен, — сказал я.

Меч довольно качнулся.

— И да, это было великолепно.

Он ускорился снова, но уже мягче.

Почти целый час мы носились над ночными окраинами города. Не над центральными улицами, где могли заметить сильные культиваторы и задать неприятные вопросы, а дальше, над складами, пустыми дворами, каналами, внешними стенами и тёмными рощами за северной аркой. Я учился держаться. Переносить вес. Прижимать Ци к лезвию не грубо, а слоем. Не бороться с движением меча, а следовать за ним.

Получалось плохо.

Потом терпимо.

Потом снова плохо, когда Ши Юэ решал проявить творческий подход.

Несколько раз я едва не упал. Один раз действительно упал, но уже с малой высоты, и Ши Юэ поймал меня быстрее, чем я успел выругаться. К концу часа я был мокрым от пота, продуваемым ветром, с дрожащими ногами и таким довольным, каким не был уже давно.

Вернулись мы через окно снятой комнаты, потому что входить через дверь после такого казалось почти оскорбительно скучным.

Ши Юэ опустился на пол в форме меча. Я спрыгнул, пошатнулся, ухватился за стол и решил сделать вид, что так и планировал.

— Практики нужно больше, — сказал я, выравнивая дыхание. — На полной скорости я пока не удержусь.

Меч слегка качнулся.

— Не гордись. Если я разобьюсь, то вернусь с того света и убью тебя.

Он замер на мгновение, и от него пришло ощущение, которое я истолковал как искреннее несогласие с самой возможностью такого исхода.

Уверенность у слизня была завидная.

— Ты теперь всегда будешь мечом?

Вопрос едва прозвучал, как тёмное лезвие дрогнуло, расплавилось и стекло вниз. Через секунду на полу снова лежала знакомая чёрная слизь, вполне довольная собой и, кажется, слегка уставшая.

Я медленно выдохнул.

— Прекрасно.

И это действительно было прекрасно.

Я получил не просто летающий меч. Не просто артефакт. Я получил самостоятельное живое оружие, которое могло менять форму, летать, думать, чувствовать, двигаться без моего постоянного контроля и, что самое важное, имело собственный резерв Ци благодаря Сфере.

У меня самого сейчас не хватило бы сил нормально управлять полноценным летающим мечом в бою. Даже если бы я нашёл такой артефакт, пришлось бы внезапно переклассифицироваться в мечника, тратить время на стойки, связки, управление клинком и прочую красоту, для которой у меня не было ни таланта, ни лишних месяцев.

А теперь в этом не было необходимости.

Я мог сражаться как привык: печатями, Кристаллизацией Души, Дланью Небес, грязными приёмами, неожиданностями и здравым смыслом. Ши Юэ же мог двигаться отдельно, в удобном для себя ритме.

Впервые за долгое время подготовка к Миру Меча перестала казаться только попыткой отсрочить смерть.

Я посмотрел на слизь.

— В будущем, если тебе очень сильно захочется какой-нибудь артефакт, я сначала спрошу цену. Потом, если цена окажется неприличной, украду. Если украсть будет трудно, ограблю. Если ограбить будет опасно, подумаю ещё раз и, скорее всего, всё равно найду способ. Поэтому, говори, если захочешь что-то сожрать.

Ши Юэ довольно колыхнулся.

— Но Камни Духа ты всё равно не ешь.

Он сразу поник.

Очень характерно.

Я убрал остальные покупки, проверил маскировочную печать, затем надел плащ и поправил рукава. До аукциона оставалось совсем немного. После сегодняшней ночи денег стало меньше, полезных вещей больше, а проблем, как обычно, достаточно, чтобы не скучать.

— Прячься, — сказал я. — Нам пора.

Ши Юэ послушно скользнул в рукав, уже снова мягкий, тёмный и почти незаметный.

Я задержался у двери на один вдох.

Город Тысячи Лун за окном сиял серебром, шумел, торговал, врал, искушал и ждал новых глупцов, готовых платить за шанс стать сильнее.

Я улыбнулся под маской Сун Вуконга и вышел из павильона.

На этот раз — к аукциону.

Аукционный дом назывался Павильоном Трёх Лун. Название, конечно, было скромным, и никак не описывало это место. Ведь тут у людей за одну ночь вытаскивают из рук состояние, накопленное за полжизни.

Здание стояло на пересечении двух широких улиц и выходило фасадом к одному из каналов. Три высокие башенки над крышей держали круглые серебристые фонари, из-за которых весь павильон казался освещённым не огнём, а холодным лунным светом. У входа стояли охранники на поздних уровнях Концентрации Ци, а чуть глубже, за полупрозрачной завесой формации, чувствовалось несколько куда более тяжёлых аур.

Аукцион в секте Облачного Меча был другим.

Там царил порядок. Не доброта, не честность и уж точно не равенство, но порядок. Старейшины сидели наверху, ученики — ниже, правила были понятны, ставки принимались открыто, а любой конфликт сразу упирался в сектантскую иерархию. Здесь же порядок тоже существовал, но ощущался иначе. Он напоминал не стену, а тонкую натянутую струну: пока все соблюдают правила, музыка звучит красиво; стоит кому-то дёрнуть слишком резко — и струна может резануть по горлу. Большинство участников были в масках, под капюшонами, с приглушённой аурой или чужими голосами. Это говорило о здешней атмосфере лучше любых объявлений.

Люди, которым нечего скрывать, редко прячут лица так старательно.

Я показал на входе приглашение, купленное по дороге за совершенно неприличную цену, и прошёл внутрь. Маска Сун Вуконга закрывала лицо, балахон скрывал одежду, а «Скрытое Демоническое Дыхание» делало мою ауру чуть более размытой, чем обычно. До полного совершенства технику я ещё не довёл, но для одного вечера хватит. По крайней мере, если рядом не окажется старейшины, которому вдруг станет скучно и захочется разглядеть меня до костей.

Внутренний зал Павильона Трёх Лун был круглым. Внизу располагались обычные места, выше — отдельные ложи, закрытые полупрозрачными завесами. На стенах тянулись руны подавления шума и защиты от духовного давления. В центре стоял высокий помост, окружённый тремя кольцами света. За помостом находилась узкая дверь, через которую, видимо, должны были выносить лоты. Всё выглядело дорого, продуманно и достаточно надёжно, чтобы люди готовы были здесь рисковать большими суммами.

Я выбрал место не слишком близко к центру и не слишком далеко от выхода.

Хорошее место — это не то, откуда лучше видно. Хорошее место — это то, откуда можно вовремя уйти.

Ши Юэ под рукавом лежал тихо. После ночного полёта он был удивительно доволен собой и пока не пытался съесть ни лавки, ни соседей, ни чужие пространственные мешочки. Я ценил эту зрелость.

А, нет… все-таки стащил один кошелек зазевавшегося культиватора шестого уровня. Но вряд ли там будет что-то ценное.

Когда зал заполнился почти полностью, свет над помостом стал ярче.

И появилась ведущая.

Мужчины вокруг меня слегка оживились. Женщины тоже, хотя гораздо сдержаннее. Несколько человек в ложах даже приподняли завесы, чтобы лучше рассмотреть её.

Я понял почему.

Она была красивой.

Не просто приятной, не просто хорошо одетой, а именно той красотой, которая заставляет людей на вдох задержать взгляд, даже если они заранее не собирались поддаваться. Я невольно сравнил её с Лань Сюэ и с некоторым раздражением признал: в красоте она ей не уступала.

Но красота у них была совершенно разная.

Лань Сюэ казалась отстранённой и завораживающей. На неё хотелось смотреть так, как смотрят на снежную вершину, ледяное озеро или меч, лежащий на белой ткани: восхищаться, но не подходить слишком близко, потому что прикосновение, скорее всего, закончится кровью или обморожением надежд. Ведущая же была притягательной и подчёркнутой. Она знала свою красоту, пользовалась ею без стыда и явно считала её таким же инструментом торгов, как молоточек, формации и хорошо подобранные слова.

Наряд у неё был вызывающим, но не грубым. Он не показывал всего. Именно поэтому работал лучше. Тёмно-алые ткани облегали фигуру, оставляя достаточно открытого, чтобы взгляд цеплялся, и достаточно закрытого, чтобы воображение само достраивало лишнее. Губы были накрашены, глаза подведены тонкой линией, волосы собраны так, будто каждая прядь заранее знала своё место. А сладкий запах духов, тонкий, но настойчивый, дошёл даже до моего ряда.

Я посмотрел на неё и окончательно понял: у этого аукциона будет совсем другая аура.

В секте продавали вещи под взглядом старейшин и правил.

Здесь продавали желания.

— Уважаемые даосы, — сказала она, и голос её мягко разошёлся по залу, усиленный формацией. — Павильон Трёх Лун приветствует всех, кто этой ночью пришёл не просто смотреть, а находить возможности.

Она улыбнулась.

Не всем сразу. Каждому по отдельности. По крайней мере, именно такое впечатление она явно хотела создать.

— Сегодняшний аукцион собрал лоты, достойные внимания учеников великих сект, свободных культиваторов, мастеров артефактов, охотников и тех, кто понимает: иногда один удачный предмет стоит больше, чем десять лет сожалений.

Очень правильно сказала.

Сожаления я теперь не любил особенно.

— Правила просты. Ставки принимаются Камнями Духа. Также возможен обмен равноценными предметами, если павильон признает их стоимость. Угрозы, драки и попытки забрать лот без оплаты будут расценены как оскорбление Павильона Трёх Лун.

Последнюю фразу она произнесла всё с той же улыбкой.

От этого она прозвучала убедительнее.

— А теперь не будем заставлять уважаемых гостей ждать. Первый лот сегодняшнего вечера.

За её спиной открылась узкая дверь. Двое прислужников вынесли нефритовую подставку, на которой лежала круглая бронзовая пластина размером с ладонь. По краю пластины шли тонкие защитные руны, в центре мерцал синий камень, тусклый, но стабильный.

Ведущая взяла пластину двумя пальцами, словно показывала украшение.

— Защитный артефакт одноразовой активации. После подпитки Ци создаёт барьер, способный выдержать удары вплоть до начального уровня Заложения Основы. Подходит ученикам поздней Концентрации Ци, путешественникам, охотникам и всем, кто не считает собственную жизнь слишком дешёвой. Начальная цена — пятьсот Камней Духа.

Я сразу выпрямился.

Вот это уже было интересно.

Очень интересно.

Артефакт, способный выдержать удар начального уровня Заложения Основы, для ученика Концентрации Ци был почти второй жизнью. Да, скорее всего, барьер держался недолго. Да, против настоящего мастера Заложения Основы он лишь выиграет несколько вдохов. Но в Мире Меча будут только ученики стадии Концентрации Ци. А значит, там это будет совершенная защита.

— Пятьсот пятьдесят, — сразу сказал кто-то слева.

— Шестьсот.

— Семьсот.

Цена пошла вверх быстро, но не бешено. Люди явно понимали ценность артефакта, однако это был первый лот. Многие пришли сюда не ради защиты. Они хотели атакующие техники, сокровища для прорыва, редкие материалы, духовных зверей, карты, наследия, что-нибудь красивое и смертоносное, чтобы потом хвастаться перед врагами за секунду до их смерти.

Выживание почему-то часто кажется людям скучным.

До тех пор, пока оно не заканчивается.

Я молчал, ожидая.

— Девятьсот.

— Девятьсот пятьдесят.

— Тысяча.

На тысяче зал чуть притих. Не потому, что это была огромная сумма. Здесь сидели люди, для которых тысяча Камней Духа не была пределом. Просто первый лот, защитный артефакт, да ещё одноразовый. Тратить слишком много на него считалось не самым красивым решением.

Я поднял руку.

— Полторы тысячи.

Ведущая повернулась ко мне с улыбкой, а вместе с ней повернулась и приличная часть зала.

Вот оно.

Знакомое чувство.

Когда ты делаешь ставку, достаточно высокую, чтобы люди начали спрашивать не «почему так дорого», а «кто этот идиот и что он знает такого, чего не знаем мы».

Полторы тысячи за первый лот были не безумием. Но это уже было слишком прямолинейно. Слишком уверенно. Слишком похоже на человека, которому не хочется торговаться за собственную жизнь.

Ведущая провела взглядом по залу.

— Уважаемый гость предлагает полторы тысячи Камней Духа. Есть ли более высокая ставка?

Несколько человек переглянулись.

Один старик в серой маске шевельнул пальцами, будто хотел поднять ставку, но передумал. Культиватор с тяжёлой аурой тринадцатого уровня чуть наклонил голову, оценивая пластину, потом откинулся назад. Видимо, решил, что лучше сохранить деньги на что-то более впечатляющее.

Я уже почти был уверен, что лот мой.

— Две тысячи.

Голос прозвучал справа.

Женский.

Молодой.

Я медленно повернул голову.

Девушка в белой маске сидела рядом с другим культиватором, тоже закрывшим лицо. На ней был простой тёмный плащ, но держалась она слишком уверенно для случайной покупательницы. Рядом с ней мужчина сидел прямо, спокойно, почти неподвижно. Аура была приглушена, лицо скрыто, одежда без знаков секты.

Но взгляд.

Даже через отверстия маски я узнал этот взгляд.

Ло Жэнь.

Надо же…

Надо же было наткнуться на него даже за пределами секты.

Мир огромен. Девять великих сект, бесчисленные города, рынки, кланы, торговые дома, сотни тысяч культиваторов — и всё равно рядом со мной на аукционе сидит человек, которому я меньше всего хочу объяснять, почему под чужой маской покупаю артефакты для смертельно опасного места.

А рядом с ним, разумеется, та самая девушка с аукциона.

Его подруга.

Девушка, которая однажды уже показала, что ресурсы у неё есть, и ресурсы далеко не маленькие.

Я некоторое время смотрел на них.

Потом на бронзовую пластину.

Потом мысленно вздохнул.

— Уважаемая гостья предлагает две тысячи Камней Духа, — пропела ведущая. — Есть ли ставка выше?

Я мог поднять до двух с половиной. Мог до трёх. Мог даже попытаться задавить цену, чтобы показать, что для Сун Вуконга деньги — просто пыль под ногами.

Но смысл?

От старика из лавки уже достался артефакт, способный выдержать атаку любого на стадии Концентрации Ци. И достался куда дешевле. Да, барьер против начального Заложения Основы был лучше. Но если я начну бодаться за первый же лот с человеком, который либо Ло Жэнь, либо очень похожий на него упрямый идиот с богатой спутницей, я привлеку слишком много внимания.

Пилюля хороша.

Артефакт хорош.

Жизнь всё ещё лучше.

Я откинулся назад и промолчал.

Ведущая дождалась ещё нескольких вдохов, трижды повторила цену, и пластина ушла девушке в белой маске.

— Правильная покупка, — тихо пробормотал я.

Ши Юэ под рукавом чуть шевельнулся, будто спрашивал, почему тогда мы не купили.

— Потому что некоторые правильные покупки не для нас.

Он не понял.

Или понял, но не оценил.

Следующие лоты я наблюдал молча.

Вторым вынесли пару метательных колец, которые возвращались к владельцу после удара. Хорошо для тех, кто любит выглядеть ловким, плохо для тех, кто не хочет случайно лишиться пальцев. Третьим — флакон эссенции духовного зверя, который мог временно усилить тело, но оставлял после себя такую нагрузку на меридианы, что я даже не стал думать. Четвёртым — старый свиток с техникой огненного удара, явно неполный. За него сцепились двое молодых культиваторов из малых школ, и цена ушла выше разумной просто потому, что один из них не хотел уступать другому.

Вот это я понимал.

Чужая гордость — один из лучших способов поднять цену лота.

Участвовать я, разумеется, не стал.

А потом вынесли пятый лот.

На помосте появилась маленькая нефритовая коробочка.

У меня внутри всё сразу стало тише.

Ведущая не спешила открывать её. Сначала дала залу посмотреть. Потом чуть улыбнулась, коснулась крышки пальцами и сказала:

— Пятый лот. Пилюля Заложения Основы.

Несколько человек одновременно выпрямились.

Я тоже.

Не слишком резко, надеюсь.

— Подходит культиваторам на поздних уровнях Концентрации Ци, особенно тем, кто готовится к прорыву. Качество стабильное, примеси в допустимых пределах, происхождение проверено Павильоном Трёх Лун. Начальная цена — тысяча Камней Духа.

Я смотрел на нефритовую коробочку и несколько вдохов не мог отделаться от ощущения странной неправильности.

На сектантском аукционе такая пилюля была одним из самых ценных лотов. Ради неё я тогда пошёл на безумную ставку, показал редкое растение и привлёк к себе столько внимания, что до сих пор иногда хотелось мысленно ударить себя по рукам за смелость. Там Пилюля Заложения Основ была событием, почти вершиной торгов, вещью, из-за которой зал замирал.

А здесь она была пятым лотом.

Одним из многих.

Да, начальная ставка была куда выше. Но это все еще разумная цена, которую очевидно поднимут.

Город Тысячи Лун вдруг стал казаться ещё опаснее.

Не потому, что здесь было меньше правил. А потому, что здесь вещи, за которые ученики секты готовы ломать друг другу кости, просто лежали в расписании между метательными кольцами и каким-нибудь диском с формацией.

— Тысяча сто!

— Тысяча двести!

— Полторы тысячи!

Ставки посыпались сразу.

Почти все, кто участвовал, были тринадцатого или четырнадцатого уровня Концентрации Ци. Нормально. Именно им пилюля нужна была сейчас, а не в туманном будущем. Я, со своим двенадцатым уровнем и ужасным Корнем Духа, выглядел бы среди них человеком, который покупает крышу, ещё не построив стены.

Но мне нужно было не выглядеть разумно.

Мне нужно было выжить.

И однажды заложить Основу.

— Две тысячи, — сказал я.

Головы повернулись снова.

Уже меньше, чем в первый раз. Видимо, зал начал привыкать, что человек в маске с неизвестной аурой любит покупать полезные вещи и не слишком ценит чужое спокойствие.

— Две тысячи двести, — бросил кто-то из ложи.

— Две тысячи пятьсот, — сказал другой голос.

Я узнал его не сразу.

А потом увидел фигуру на нижнем ярусе, чуть левее от помоста.

Маску он не надел, так что я его сразу узнал.

Тот самый тип тринадцатого уровня.

Тот, кто несколько часов назад ударил меня у лавки и забрал технику за пятьсот Камней Духа.

Вернее, думал, что забрал.

Ши Юэ под рукавом еле заметно колыхнулся.

— Тихо, — прошептал я. — Не радуйся так заметно.

Ученик в чёрно-сером плаще тоже посмотрел в мою сторону.

Сначала просто раздражённо, как на конкурента.

Потом чуть внимательнее.

Я не знал, что именно он узнал. Маску? Голос? Или просто тот самый неприятный оттенок судьбы, когда человек видит перед собой того, кого уже хотел ударить ещё раз.

Его взгляд стал злым.

Очень.

В нём прямо читалось обещание тысячи кругов ада, подробного расследования, сломанных костей и, возможно, возвращения украденных мешочков, если он уже понял, куда они делись.

Прекрасно.

Теперь у меня на этом аукционе были Ло Жэнь, его подруга, неизвестный обворованный тринадцатый уровень с двумя дружками и куча людей в масках, из которых каждый второй мог оказаться будущей проблемой.

Вечер становился насыщенным.

— Две тысячи восемьсот, — сказал я.

— Три тысячи! — резко бросил он.

Несколько участников сразу замолчали. Три тысячи за Пилюлю Заложения Основ — серьёзная цена, но ещё не безумная. Для тех, кто стоит у самого порога, она оправданна. Для меня тоже, хотя никто в зале этого знать не должен.

Я подождал один вдох.

Другой.

Пусть он решит, что я сомневаюсь.

Пусть чуть расслабится.

— Три тысячи триста, — сказал я.

Зал притих.

Ведущая посмотрела на меня с явным интересом. Не тем наигранным интересом, который она дарила всем участникам, а настоящим. В её взгляде мелькнула быстрая оценка: кто этот человек, почему ставит так уверенно, сколько у него осталось и насколько сильно можно будет раскрутить его на следующих лотах.

Я сделал вид, что не замечаю.

Ученик в чёрно-сером резко повернул голову. Его рука сжалась на подлокотнике так, что дерево хрустнуло.

Но ставку он не поднял.

Наверное, после встречи с Ши Юэ его финансовое положение стало чуть хуже, чем утром.

Честно говоря, я вообще не представляю, откуда у него и эти две тысячи взялись.

— Три тысячи триста раз, — сказала ведущая.

Пауза.

— Три тысячи триста два.

Ещё пауза.

— Три тысячи триста три. Продано.

Маленький молоточек ударил по нефритовой пластине.

И я купил Пилюлю Заложения Основы.

Вторую.

Нет, если считать ту, что я отдал Чу Яню, третью в моей жизни. Но в моих руках теперь снова было две.

Хотя, судя по взгляду обворованного типа, кое-кто всё равно считал меня удобной целью.

Я спокойно принял нефритовую коробочку от прислужника и передал Камни Духа. Руки не дрогнули. Хорошо. Человек, покупающий пилюлю за три тысячи триста, не должен выглядеть так, будто каждая сотня Камней Духа срывает с него кусок кожи.

Даже если примерно так оно и ощущалось.

Следующий лот вынесли почти сразу.

На этот раз на подставке лежал плоский металлический диск, тёмный, с выгравированными концентрическими кругами. В центре был встроен маленький камень, вокруг которого сплетались линии формации. Не печать, не талисман, не обычный артефакт. Что-то промежуточное. Диск выглядел не особенно эффектно, зато у него была хорошая структура Ци: ровная, плотная и ясная.

Я заинтересовался сразу.

После истории с Взрывными Печатями я окончательно убедился, что формации — это прекрасно.

Точнее, прекрасно всё, что позволяет слабому и осторожному человеку заранее вложить ресурсы, чтобы потом сильный и самоуверенный человек внезапно задумался о смысле жизни под звуки взрывов.

Взрывная печать была, по сути, переносной формацией. Маленькой, одноразовой, заранее подготовленной. Если этот диск работал по похожему принципу, но мог быть изучен, разобран или хотя бы частично повторён, он стоил внимания даже без немедленной боевой ценности.

Ведущая подняла диск.

— Малый формационный диск неизвестного мастера. При активации создаёт круг замедления радиусом до трёх чжанов. На стадии Концентрации Ци может дать преимущество в несколько вдохов. Начальная цена — триста Камней Духа.

Несколько человек зевнули.

Не буквально, но ауры вокруг заметно расслабились.

Вот поэтому я любил практичные вещи.

Они не всегда выглядят красиво.

— Тысяча, — сказал я.

Ведущая снова повернулась ко мне.

На этот раз в её улыбке появилось что-то почти весёлое.

— Уважаемый гость предлагает тысячу Камней Духа.

Зал на несколько вдохов замолчал, ожидая, будет ли кто-нибудь спорить с человеком, который только что купил Пилюлю Заложения Основ.

Никто не захотел.

Не потому, что диск был плохой. Просто большинство не видело в нём достаточно ценности. Для них это был ограниченный вспомогательный артефакт, который даст несколько вдохов преимущества в драке. Для меня — учебный материал. Если я смогу понять принцип создания таких дисков, если хотя бы соединю это с печатями, если однажды научусь закладывать формацию не только в бумагу, но и в устойчивую основу…

Я стану сильнее.

— Тысяча раз. Тысяча два. Тысяча три. Продано.

Диск тоже ушёл ко мне.

Я принял его спокойно, но внутри чувствовал почти больше удовлетворения, чем от пилюли. Пилюля — это один шанс. Очень важный, но всё же один. А знание, если получится его вскрыть, может дать много шансов.

Следующие лоты прошли мимо.

Кинжал с кровавой техникой стоил слишком дорого и пах чужими проблемами. Флакон с эссенцией костного зверя заинтересовал нескольких охотников, но мне был бесполезен. Половина старой карты каких-то подземных руин ушла за пять тысяч — и купила его, кто бы мог подумать, подружка Ло Жэня. Потом выставили пару духовных браслетов, красивых, но явно рассчитанных на тех, кто хочет блистать на встречах молодых талантов. Не мой случай. Я предпочитал, чтобы враг замечал мои вложения уже после того, как они взорвались.

Единственное, на что я снова сделал ставку, была Пилюля Рассеивания Ядов низкого качества.

Эта была полезная пилюля — против большинства ядов, которые могли встречаться в Мире Меча она поможет. А дешёвых подлостей в Мире Меча будет, скорее всего, больше, чем благородных поединков.

Начальная цена была двести Камней Духа.

Я купил за шестьсот.

Немного переплатил, но остался доволен.

После этого решил остановиться.

Деньги уходили слишком быстро. Благодаря незаконной деятельности и продаже пилюль запасы у меня ещё были, но не бесконечные. И, что важнее, каждая новая покупка увеличивала шанс, что после аукциона кто-нибудь решит познакомиться со мной в тёмном переулке. Я уже привлёк достаточно внимания Пилюлей Заложения Основ, формационным диском и своей манерой не торговаться там, где другие считали медяки.

Лучше было сидеть тихо.

Наблюдать.

Делать вид, что всё происходящее меня не касается.

Обычно именно в этот момент происходящее начинает касаться особенно сильно.

Ведущая дождалась, пока унесут очередной лот, затем сделала шаг к краю помоста.

Свет над ней стал мягче.

Зал сам собой притих.

Вот это было интересно.

Хорошие ведущие не повышают голос, когда хотят внимания. Они наоборот заставляют зал наклониться ближе.

— Уважаемые гости, — произнесла она медленно. — До этого момента мы представили несколько достойных предметов. Полезные артефакты, пилюли, материалы и техники. Но теперь Павильон Трёх Лун переходит к тем лотам, ради которых многие из вас пришли сегодня лично.

Я почувствовал, как вокруг меня меняются ауры.

Ложи наверху ожили. Кто-то откинул завесу чуть шире. Несколько культиваторов внизу выпрямились. Даже Ло Жэнь, если это действительно был он, повернул голову к помосту.

Ведущая улыбнулась.

На этот раз без прежней лёгкой игры.

Серьёзнее.

И от этого стала ещё опаснее.

— Следующий предмет, — сказала она, — Один из самых необычных предметов, проходивших через наш аукционный дом за всё время его существования.

По залу прошёл тихий гул.

Я тоже чуть подался вперёд.

Ведущая выдержала паузу, позволяя ожиданию стать плотнее.

— Кроме того, этот лот входит в тройку самых ценных сегодняшнего аукциона.

Дверь за её спиной медленно открылась.

«Это же…» — мои глаза загорелись.

Красавица взяла футляр и открыла его. Внутри оказалось растение.

— Позвольте вам представить — «Красный плод Черной Ивы». Черная Ива взращивается тысячу лет в очень требовательных условиях, чтобы она могла дать черные плоды. Каждые сто лет черные плоды на один оттенок краснеют. И чтобы стать полностью красными должно пройти еще тысячу лет. — сообщила она. — Красный плод Черной Ивы — это главный ингредиент для многих пилюль четвертого уровня.

На мое лицо наползла ухмылка. Но к счастью этого никто не заметил.

Ведь этот лот — поставил на аукцион я.

Этот лот выставил я.

Не лично. Лично выставлять на внешний аукцион растение, способное заставить алхимиков, старейшин и богатые кланы смотреть в твою сторону слишком внимательно, — это не смелость. Это просьба к миру поскорее организовать тебе похороны.

Для таких дел существовали посредники.

Тот самый мальчишка, который ранее подсказал мне лавки артефактов, оказался достаточно расторопным, бедным и разумным, чтобы выполнить простое поручение без лишних вопросов. Я дал ему закрытый футляр, оплатил подачу лота, велел передать его управляющему Павильона Трёх Лун и предупредил, что если он решит заглянуть внутрь или исчезнуть вместе с поручением, то я найду его быстрее, чем ему понравится.

Он поверил.

Умный ребёнок.

Красный плод Чёрной Ивы был дорогим. Очень дорогим. Но не настолько невозможным, чтобы из-за одного его появления сразу начинать искать отдельный мир, спрятанный в жемчужине. Именно поэтому я выбрал его, а не что-то более явное. Редкое растение можно найти в древней пещере. Можно купить у умирающего свободного культиватора. Можно вытащить из старого наследия. Можно получить случайно, если Небеса вдруг решат пошутить не только над твоим Корнем Духа, но и над экономикой рынка.

Редкое растение — это удача, которая вообще не факт что повторится.

Постоянный источник редких растений — это уже причина для пыток.

Я давно понял разницу.

После того, что случилось на первом сектантском аукционе, когда мне пришлось поставить редкое растение ради Пилюли Заложения Основы, я несколько раз возвращался мыслями к этой схеме. Тогда это было безумие. Почти отчаянное, слишком заметное, опасное. Но оно сработало. Растение превратилось в пилюлю, пилюля — в шанс, а шанс, как известно, иногда стоит дороже гордости, спокойствия и нескольких лет жизни.

Сейчас ситуация была другой.

Я не сидел под взглядом Му Цинлань. Не находился в родной секте, где каждый слух рано или поздно добирается до нужных ушей. На мне была маска Сун Вуконга, аура размыта «Скрытым Демоническим Дыханием», имя чужое, лицо скрыто, источник лота спрятан за посредником. Павильон Трёх Лун, конечно, наверняка знал больше, чем показывал. Такие места не выживают, если не умеют узнавать лишнее. Но между «мы приняли ценный лот от неизвестного гостя» и «этот гость носит в рукаве тайну, за которую можно вырезать половину города» всё же лежала приятная разница.

Я надеялся, что лежала.

Футляр стоял на помосте, раскрытый под мягким светом формаций. Красный плод Чёрной Ивы лежал внутри, словно небольшой тёмно-алый уголь, покрытый тонкими прожилками почти чёрного цвета. Вокруг него чувствовалась глубокая древесная Ци: тяжёлая, терпкая, зрелая. Не яркая, как у огненных трав, не свежая, как у водных цветов, а именно старая. Такая Ци ощущалась не как вспышка, а как кольца внутри тысячелетнего ствола.

Ведущая выдержала паузу достаточно долго, чтобы зал успел понять: перед ним не украшение и не красивая редкость для коллекции.

— Красный плод Чёрной Ивы, — повторила она мягко. — Один из главных ингредиентов для ряда пилюль четвёртого уровня. Павильон Трёх Лун подтвердил подлинность. Возраст и степень созревания соответствуют описанию. Начальная ставка — двадцать тысяч Камней Духа.

Зал не взорвался сразу.

И это было даже лучше.

Когда дешёвая вещь вызывает шум, люди спорят голосами. Когда вещь действительно дорогая, сначала начинают считать.

По рядам прошёл тяжёлый, почти плотный шёпот. Несколько человек внизу резко выпрямились. В верхних ложах завесы приподнялись чуть выше. Где-то слева старик в серой маске наклонился к своему спутнику, но тот сразу покачал головой. Культиватор на тринадцатом уровне, которого обокрал Ши Юэ, тоже посмотрел на плод, но его ярость быстро сменилась раздражённым бессилием. Такие лоты покупают не обиженные ученики с дырой в кошельке. Такие лоты покупают те, у кого за спиной стоит мастер, клан или склад с ресурсами.

Я сидел неподвижно.

Внутри, правда, было не так спокойно.

Если никто не поставит, будет неприятно. Не смертельно, конечно. Плод можно будет забрать обратно, потеряв комиссию и немного уверенности в чужой жадности. Но я выставил его не ради красоты. Мне нужны были Камни Духа. Много Камней Духа. Мир Меча приближался, а вместе с ним приближалась простая истина: бедные люди умирают не только чаще, но и менее подготовленно.

— Павильон подтверждает, что плод пригоден для алхимии? — спросили из нижних рядов.

Голос был изменён артефактом. Маска узкая, белая, без рисунка. Культивация скрыта. Хорошо подготовленный покупатель. Или просто осторожный человек, что на аукционе почти одно и то же.

Ведущая улыбнулась, словно ждала именно этого вопроса.

— Подтверждает. Проверку проводил приглашённый алхимик третьего уровня и мастер нашего павильона. Плод не повреждён, не высушен, не заражён гнилью духовной древесины и не имеет следов грубой подделки. Разумеется, Павильон Трёх Лун не несёт ответственности за дальнейшее использование лота в неудачных алхимических попытках.

По залу прошёл короткий смешок.

Хорошая формулировка.

Переводилась она просто: если вы испортите плод при варке пилюли, не приходите потом плакать к нам.

— Двадцать тысяч, — наконец сказал кто-то справа.

Я медленно выдохнул.

Ну вот.

Мир всё ещё любит дорогие вещи.

— Двадцать две, — добавили из середины зала.

— Двадцать пять.

— Тридцать.

Цена пошла вверх уверенно, но не безумно. Это был не защитный артефакт, который мог спасти жизнь прямо завтра, и не Пилюля Заложения Основы, за которую поздние уровни Концентрации Ци готовы грызть друг другу руки. Это был ингредиент. Ценный, редкий, желанный, но всё же требующий алхимика, рецепта, других материалов и удачи. Очень много удачи, если речь идёт о пилюлях четвёртого уровня.

Зато именно поэтому у него была другая аудитория.

Не только ученики. Не только те, кто собирался в Мир Меча. В первую очередь — люди, покупающие не для себя, а для тех, кто выше.

— Тридцать три тысячи.

— Тридцать пять!

— Тридцать семь.

Я уже начал чувствовать, как внутри появляется осторожное удовлетворение.

Даже тридцать пять тысяч с учётом комиссии покрывали почти все мои сегодняшние траты. Пилюля Заложения Основы, формационный диск, Пилюля Рассеивания Ядов, покупки у старика, приглашение на аукцион, мелкие расходы, даже моральный ущерб от того, что рядом со мной сидели люди, способные узнать меня в самый неподходящий момент.

А ведь торги только начинали становиться интересными.

— Сорок тысяч, — произнёс голос из верхней ложи.

Зал притих.

Вот.

Настоящие деньги спустились сверху.

— Сорок три, — ответили из другой ложи.

— Пятьдесят!

Ведущая больше не играла глазами так откровенно, как в начале аукциона. Теперь она стала почти торжественной. Красота, запах духов, мягкая улыбка — всё осталось при ней, но поверх этого появилась сосредоточенность человека, который понимает: один удачный лот способен сделать вечер легендой для торгового дома.

Я сидел, не двигаясь.

Ши Юэ под рукавом чуть шевельнулся.

— Не сейчас, — тихо сказал я.

Он замер.

— И не вздумай тянуться к плоду. Это наш плод только до удара молоточка. Потом это чужие проблемы.

Ши Юэ, кажется, не согласился с такой философией собственности.

Ничего. Пусть привыкает. Вор должен понимать рынок хотя бы на уровне «когда красть особенно опасно».

— Сто тысяч.

Голос прозвучал из верхней комнаты почти лениво.

Зал замолчал.

Даже ведущая на миг перестала улыбаться привычной аукционной улыбкой и повернулась к той ложе с настоящим вниманием.

Я тоже посмотрел.

Завеса была приподнята лишь немного, но этого хватило, чтобы увидеть женщину. Лица почти не разглядеть: полумаска, мягкий свет, тень от завесы. Однако что-то в ней заставило меня нахмуриться.

Она точно была не из секты Облачного Меча. Это я понял сразу. Аура не та, манера не та, даже покрой одежды другой: более свободный, с тёмным золотом по краю рукавов. Но что-то в ней казалось знакомым. Не лицо, не голос, не культивация. Скорее ощущение. Как будто я уже видел ее.

Может, моя паранойя решила, что без неё вечер будет слишком спокойным.

Я не стал забивать этим голову.

Сто тысяч.

Даже после двадцати процентов комиссии мне останется восемьдесят тысяч.

Все сегодняшние траты окуплены. С запасом.

Если бы я был человеком менее осторожным, прямо сейчас пустил бы слезу благодарности Небесам. Но Небеса, как правило, сначала дают деньги, а потом выставляют счёт. Поэтому я ограничился тем, что мысленно записал: редкие растения можно продавать, но редко.

Очень редко.

Один Красный плод Чёрной Ивы — это удача.

Два таких плода — уже подозрение.

Три — причина, по которой старейшина с ласковой улыбкой попросит тебя пройти в отдельную комнату и рассказать, где именно ты нашёл дерево, которому понадобились века для созревания.

Нет.

Жадность нужно кормить аккуратно. Если перекормить, она начинает кусать хозяина.

— Сто тысяч раз, — сказала ведущая.

Пауза.

Никто не поднял.

Даже богатые люди умеют останавливаться, когда понимают, что другой богатый человек почему-то хочет лот сильнее.

— Сто тысяч два.

Ещё пауза.

— Сто тысяч три. Продано.

Молоточек ударил по пластине.

Красный плод Чёрной Ивы ушёл женщине из верхней ложи.

Я же впервые за этот вечер позволил себе действительно расслабить плечи.

Недолго.

Радость на аукционе лучше держать внутри. Особенно когда вокруг сидят люди, способные убить за сумму в десять раз меньше той, которую ты только что заработал.

После этого лоты пошли один за другим.

Некоторые были хорошими. Некоторые дорогими. Некоторые хорошими и дорогими настолько, что одно почти уничтожало другое. Я смотрел, слушал, запоминал цены и всё больше убеждался: мне не нужны красивые вещи. Мне нужны либо предметы, которые дадут практическое применение сразу в бою, либо обещание силы в будущем. Техника. Артефакт. То, что можно изучить, разобрать, приспособить и однажды превратить в преимущество.

Восьмой лот — набор духовных игл для лечения меридианов. Полезно, но не за такую цену.

Девятый — осколок кости неизвестного зверя с остатками водной Ци. Красиво, пахнет древностью, почти наверняка бесполезно без правильной техники.

Десятый — кольцо, способное один раз выпустить плотный туман. Я почти заинтересовался, но один охотник за духовными зверями поднял цену так быстро, будто туман был смыслом его жизни.

Одиннадцатый — редкая трава для укрепления крови. Не моё направление.

Двенадцатый — защитная подвеска от иллюзий. Хорошая вещь, но за неё начали драться двое из верхних лож, и я быстро потерял интерес. За цену, до которой они дошли, подвеска должна была не защищать от иллюзий, а лично объяснять владельцу, когда реальность начинает врать.

И вот на тринадцатом лоте я снова выпрямился.

Прислужники вынесли чёрную лакированную коробку. Ведущая открыла крышку и достала тонкую красную пластину из неизвестного материала. Не нефрит. Не металл. Скорее спрессованная чешуя или кость, пропитанная огненной Ци.

Воздух вокруг неё потеплел.

— Следующий лот, — произнесла ведущая, — часть техники высокого уровня. «Дракон Пяти Элементов: Огонь».

В зале стало тише.

Не так, как при Красном плоде Чёрной Ивы. Там люди считали выгоду, рецепты, алхимиков и возможность превратить один редкий ингредиент в несколько пилюль. Здесь сомнений было меньше. Название само по себе уже цепляло. Дракон. Пять элементов. Огонь. Несколько слов, каждое из которых на аукционе добавляет к цене не меньше тысячи Камней Духа просто за право красиво звучать.

— Эта часть техники позволяет культиватору воспроизвести часть пламени дракона, — продолжила ведущая. — Разумеется, сила пламени ограничена уровнем культивации, качеством Ци и сродством пользователя с огненной стихией. Но для тех, кто идёт путём огня, это возможность получить атакующий метод редкого качества. Начальная цена — три тысячи Камней Духа.

Я почти сразу понял: если этот лот не входит в тройку лучших, то точно стоит сразу за ней.

Драконье пламя.

Даже ограниченное культивацией пользователя, даже неполное, даже, возможно, первая часть чего-то более крупного. Такая техника могла стать моей настоящей атакующей картой. Взрывные Печати хороши, но они требуют подготовки и ресурсов. Кристаллизация Духа сильна, но это техника дальнего боя. Длань Небес более универсальна, но её сила напрямую зависит от силы моих стихий.

А огонь, если научиться использовать его правильно, решает огромное количество бытовых и боевых задач. От уничтожения следов до сжигания того, кто слишком близко подошёл.

Кроме того, у меня уже были пять стихий в Ци.

Не самый чистый путь. Не самый удобный. Но именно такие странности иногда позволяют делать то, чего нормальные люди не ждут.

— Десять тысяч, — сказал я сразу.

Зал снова повернулся ко мне.

Теперь уже не с удивлением, а с осторожным раздражением. Видимо, для многих я стал тем самым неприятным участником, который сидит в маске, молчит, а потом вдруг поднимает цену так, будто пришёл не торговаться, а ломать чужие планы.

Тот самый тринадцатый уровень в чёрно-сером плаще посмотрел на меня с такой яростью, что я почти почувствовал тепло без всякой огненной техники. Его рука дёрнулась, словно он хотел сделать ставку просто назло. Но денег, похоже, после маленького приключения с Ши Юэ осталось недостаточно для мести через аукцион.

Ло Жэнь и его спутница почти не отреагировали.

Я покосился на них.

Старые бои показывали Ло Жэня как мечника. Но даже мечнику не чуждо использование стихийных техник. Возможно, у него просто не было сродства со стихией огня. Возможно, техника не подходила его пути. А возможно, он был достаточно разумен, чтобы не хватать всё подряд только потому, что в названии есть слово «дракон».

Неважно.

Главное, его карманный кошелёк — то есть его подруга — тоже не ставила.

Несколько учеников внизу зашептались. Один даже поднял руку, но тут же опустил. Я чувствовал их сомнения. Техника сильная. Цена пока терпимая. Но впереди оставались два главных лота, о которых уже шептался весь зал. Тратить сейчас слишком много означало ослабить себя перед финалом.

Очень правильные мысли.

Продолжайте.

— Десять тысяч раз, — сказала ведущая.

Я сидел спокойно.

— Десять тысяч два.

Никто не поднял.

— Десять тысяч три. Продано.

Красная пластина стала моей.

Когда прислужник передал коробку, я почувствовал слабое тепло даже через защитный слой. Техника внутри словно дышала, медленно, глубоко, с ленивой уверенностью существа, которое знает, что однажды всё вокруг всё равно станет пеплом.

Мне понравилось.

Ши Юэ под рукавом тоже слегка заинтересовался.

— Нет, — тихо сказал я. — Техники ты не ешь.

Он поник.

По крайней мере, мне так показалось.

Следующие лоты действительно прошли мимо. Я уже купил достаточно, заработал достаточно и привлёк достаточно внимания, чтобы любой новый каприз выглядел не покупкой, а вызовом залу. Иногда лучше позволить другим людям тратить деньги и называть это победой.

Потом ведущая снова изменилась в лице.

Свет над помостом стал холоднее. Прислужники принесли длинный узкий футляр, покрытый несколькими слоями печатей. Двое охранников поднялись ближе к сцене. В верхних ложах сразу стало заметно тише.

Предпоследний лот.

Ведущая положила ладонь на футляр и на этот раз не улыбалась слишком широко.

— Следующий предмет принадлежал Цзянь Юэ, известному как Мечник Осенней Реки. Двести лет назад он был одним из самых ярких свободных культиваторов стадии Заложения Основы. Он отказался вступать в великие секты, участвовал в семнадцати известных дуэлях и ни разу не проиграл противнику своего уровня. По слухам, он погиб в запретной долине, сражаясь с духовным зверем третьего ранга. Его тело так и не нашли. Меч обнаружили только спустя многие годы.

Футляр открылся.

Внутри лежал меч.

Да, качественный.

Даже я, человек, который всё ещё не считал себя знатоком артефактов, это понял сразу. Клинок был светлым, почти прозрачным у края, с бледно-синими линиями вдоль лезвия. Рукоять простая, без лишних украшений. Гарда тонкая. Аура спокойная, глубокая, собранная. Не яркая игрушка для наследника клана, а оружие человека, который действительно убивал им и не нуждался в том, чтобы меч выглядел громче владельца.

Хорошая вещь.

Очень хорошая.

И совершенно мне не нужная.

Я прикинул быстро. Проклятый меч, который съел Ши Юэ, был куда ценнее. Возможно, как обычное оружие этот светлый клинок был стабильнее. Возможно, в руках настоящего мечника он показал бы себя лучше. Но мне не нужен был меч, требующий мастерства, школы, стойки, годов практики и красивой осанки.

У меня уже был Ши Юэ.

Автономное оружие, летающий меч, слизь, вор, разведчик, потенциальный убийца из рукава и существо, способное само решать, как лучше врезаться врагу в спину.

Покупать обычный меч после этого было бы не расточительством даже.

Скорее шагом назад.

— Начальная цена — десять тысяч Камней Духа, — объявила ведущая.

И зал вспыхнул.

Мечники.

Их было много. Слишком много. На низких уровнях почти каждый второй культиватор хотя бы пытался быть мечником, потому что меч выглядел благородно, секты любили мечи, истории любили мечников, а люди вообще склонны путать популярность с правильностью пути. В стране, где одна из великих сект называлась Облачным Мечом, ожидать другого было бы странно.

— Двадцать тысяч!

— Двадцать пять!

— Тридцать!

— Сорок!

Цена взлетела так быстро, что я даже перестал притворяться заинтересованным. Это уже была не покупка. Это была драка кошельками.

Один культиватор стадии Заложения Основы из верхней ложи в итоге задавил всех.

— Семьдесят семь тысяч триста.

Очень точная, очень неприятная сумма.

После неё никто не поднял.

Меч ушёл ему.

Я мысленно хмыкнул.

Переплатил.

Возможно, не катастрофически. Всё-таки меч был хорош, история красивая, происхождение громкое, а мечники готовы платить за оружие почти так же глупо, как алхимики за редкие травы. Но всё равно переплатил.

Если он купил меч ради силы — ещё можно понять.

Если ради имени Мечника Осенней Реки — поздравляю, его только что ограбили под аплодисменты.

Ведущая дождалась, пока футляр унесут, и сделала паузу.

На этот раз зал сам замолчал ещё до её слов.

Последний лот.

Я почувствовал, как у меня внутри неприятно напряглось внимание. После Красного плода Чёрной Ивы, техники драконьего огня и меча за семьдесят семь тысяч трудно было представить, что именно они приберегли на конец.

Впрочем, воображение у торговцев обычно богаче, чем хотелось бы.

Дверь за помостом открылась медленно.

Вышли не двое прислужников, а четверо. Между ними, на чёрной нефритовой подставке, лежала плоская пластина размером с ладонь. Сначала я решил, что это часть карты. Потом увидел, что на поверхности пластины меняются тонкие линии, будто рисунок не был вырезан, а медленно двигался внутри материала.

Пластина не сияла ярко.

Не давила аурой.

Не пахла древностью так навязчиво, как половина подделок на рынке.

Именно поэтому зал наклонился к ней вниманием. Хотя многие из них, похоже, знали, что это такое.

Ведущая некоторое время молчала, позволяя всем рассмотреть предмет.

Затем сказала:

— Перед последним лотом Павильон Трёх Лун обязан предупредить: начальная ставка составит двадцать пять тысяч Камней Духа.

По залу прошёл гул.

Даже верхние ложи ожили.

Тридцать тысяч начальной цены означали, что настоящий бой начнётся куда выше. Это была не вещь для обычных внутренних учеников. Даже не для большинства богатых поздних Концентраций Ци. Такие лоты покупают люди с кланами за спиной, секты, старейшины, личные ученики или безумцы, которые очень хотят умереть богатыми и эффектными.

Я, к сожалению, относился к последним слишком часто, чтобы бросать камни.

— Это артефакт, желанный всеми, кто собирается войти в Мир Меча, — продолжила ведущая. — Ключ-карта, ведущая на скрытый этаж.

Я перестал дышать.

На один вдох.

На два.

Вокруг меня зал тоже изменился. Люди уже не просто слушали. Они впились вниманием в пластину так, будто та могла исчезнуть, если моргнуть.

— Многие знают, — сказала ведущая, — Что Мир Меча открывается лишь раз в определённый срок и принимает только культиваторов стадии Концентрации Ци. Большинство ищет там мечную Ци, древние следы и материалы. Но куда меньше людей знают о скрытом этаже. По слухам, именно там находятся самые ценные сокровища Мира Меча. И именно там находится Ци, которая помогает заложить Основу Духа. Для каждого, кто хочет прорваться на новую стадию культивации в Мире Меча, этот предмет просто необходим.

Мне нужна эта ключ-карта.

Эта мысль возникла не постепенно. Не после долгого рассуждения, не после спокойного взвешивания пользы, риска и вероятности умереть в каком-нибудь скрытом коридоре Мира Меча. Нет. Она появилась сразу, цельная и тяжёлая, как камень, упавший в воду.

Мне нужна эта ключ-карта.

Во что бы то ни стало.

Скрытый этаж. Самые ценные сокровища. Особая Ци, помогающая заложить Основу Духа. Для других это звучало как редкая возможность. Для меня — единственный шанс, который я искал с тех пор, как узнал о собственном ужасном Корне Духа.

Обычный ученик мог рассчитывать на талант, наставника, пилюли, помощь секты, семейные ресурсы и ещё десяток удобных лестниц, о которых люди вроде меня узнают только тогда, когда их по этим лестницам уже бьют сверху. У меня была Жемчужина. Были пилюли. Была наглость. Был Ши Юэ, который по совокупности качеств всё больше напоминал не питомца, а отдельное бедствие с полезными свойствами.

Но всё равно этого было мало.

Ведь ужасный Корень Духа не был врагом, которого можно ударить Дланью Небес. Он просто существовал внутри меня и каждый день напоминал: тебе нужно больше.

Больше Ци.

Больше ресурсов.

Больше времени.

Больше усилий.

И вот передо мной лежал шанс.

Ведущая ещё не успела опустить руку после объявления начальной цены. Зал только начал оживать. Где-то внизу уже пошёл шёпот, в верхних ложах поднялись завесы, несколько человек, очевидно, готовились вступить в торг. Я почти физически почувствовал, как по залу пробежало волнение: сейчас начнётся настоящий бой. Сейчас богатые ученики, представители кланов и скрытые мастера начнут осторожно пробовать друг друга ставками, поднимать цену, ждать, кто первым дрогнет, кто переоценит свои силы, кто захочет показать лицо даже под маской.

Я не дал им этой возможности.

— Двести пятьдесят тысяч Камней Духа, — сказал я.

Зал замер.

На один длинный, очень приятный вдох все звуки исчезли так резко, будто кто-то перерезал невидимую нить, на которой держался шум Павильона Трёх Лун. Даже сладкий голос ведущей оборвался на полувдохе. Даже прислужники у помоста перестали двигаться. Даже Ши Юэ под рукавом замер, хотя обычно его интерес к большим суммам выражался почти физически.

Потом все взгляды повернулись ко мне.

Все.

Нижние ряды. Боковые места. Ложи. Завесы наверху. Даже те закрытые комнаты, откуда до этого почти не чувствовалось жизни, внезапно стали внимательнее. Не обычные верхние ложи богатых покупателей, где могли сидеть культиваторы Заложения Основы. Нет. Там, куда Павильон Трёх Лун, скорее всего, пускал только тех, кому не нужно объяснять разницу между угрозой и обещанием — культиваторов на стадии Формирования Ядра.

А может, и выше.

Прекрасно.

Именно этого мне сегодня не хватало: заинтересованных взглядов людей, способных раздавить меня духовным давлением быстрее, чем я успею сказать «это недоразумение».

Ведущая смотрела на меня почти неподвижно. Её красота никуда не исчезла, но сейчас она впервые за весь вечер перестала быть главным. Передо мной стояла не притягательная женщина с духами и улыбкой, а опытный работник аукциона, который только что услышал ставку, способную изменить всю динамику торгов.

— Уважаемый гость, — произнесла она мягко, но в голосе уже не было прежней игры. — Вы подтверждаете ставку в двести пятьдесят тысяч Камней Духа?

Я поднял руку и показал жетон участника.

— Подтверждаю.

Она посмотрела на меня ещё несколько мгновений.

Я почти слышал, как у неё в голове щёлкают расчёты. Может ли покупатель заплатить? Проверяли ли его платежеспособность при входе? Сколько он уже потратил? Какие лоты купил? Не пытается ли сорвать аукцион? Не стоит ли за ним кто-то из тех закрытых комнат, кто решил поиграть чужими руками?

Очень хорошие вопросы.

Я бы на её месте тоже их задал.

К счастью, Павильон Трёх Лун уже должен был знать достаточно, чтобы не остановить торги сразу. Я не пришёл сюда нищим идиотом. Я покупал лоты, выставил дорогое растение, прошёл через посредника, но не настолько грубо, чтобы след совсем исчез. Им не обязательно знать моё имя. Достаточно понять, что деньги у меня есть.

И деньги действительно были.

Почти.

Двести пятьдесят тысяч Камней Духа.

Всё, что я успел накопить за эти годы.

Всё, что принесла алхимия, когда я наконец начал использовать её не только ради собственного выживания, но и ради системной прибыли. Пилюли второго уровня продавались за пятьсот Камней Духа и выше — иногда и по несколько тысяч, если качество выходило особенно чистым или покупатель был достаточно отчаянным. Себестоимость же, если считать травы, огонь, расход Ци, неудачные партии и неприятное количество времени, держалась примерно около сотни.

Для обычного алхимика это уже был хороший заработок.

Для меня — лучше.

Моя печь могла выплавлять сразу несколько пилюль за цикл. Не всегда идеально. Не без риска. Иногда я портил материалы так, что хотелось закопать печь вместе с собственными надеждами. Но когда процесс шёл правильно, одна партия превращалась не в одну пилюлю, а в несколько. Это означало прибыль. Регулярную. Опасную, если показывать её слишком явно, но вполне пригодную, если продавать через разные руки, в разных местах и не слишком жадничать.

К этому добавлялись Камни Духа, собранные разбоем, компенсациями, мелкими «воспитательными» налётами на мерзких внутренних учеников и прочей работой над репутацией Праведного Демона. Называть это честным заработком было бы слишком нагло даже для меня. Но в мире культиваторов деньги редко спрашивают, откуда они пришли, если хозяин достаточно сильный, чтобы не отвечать.

И всё равно, когда я сложил всё вместе, получилось ровно двести пятьдесят тысяч.

Для обычного ученика Концентрации Ци — огромная сумма.

Для меня — странно маленькая.

Вот что делает с человеком ужасный Корень Духа. Ты смотришь на гору Камней Духа, за которую многие внутренние ученики готовы продать друзей, наставников и, при необходимости, родную мать, и думаешь: мало.

Потому что для них это богатство.

Для меня — попытка купить право не остаться навсегда на обочине пути.

Я специально назвал максимум.

Двести пятьдесят тысяч.

Начальная ставка была двадцать пять тысяч. Я поднял её в десять раз одним ударом, потому что понимал простую вещь: на аукционе предмет стоит не столько, сколько он стоит на самом деле. Предмет стоит столько, сколько люди готовы заплатить, чтобы не дать ему уйти другому.

Ключ-карта могла объективно стоить тысячу Камней Духа.

Могла стоить сто тысяч.

Могла не стоить ничего, если скрытый этаж окажется смертельной ловушкой, а слухи о Ци для Заложения Основы — красивой приманкой для молодых идиотов.

Но если позволить людям начать играть, цена уйдёт туда, где расчёт перестаёт существовать. Сначала кто-то поставит сорок. Потом другой — пятьдесят. Потом третий решит, что не может отступить перед первым. Потом богатая девчонка рядом с Ло Жэнем, если она всё ещё не потеряла интерес к картам, поднимет ставку просто потому, что у неё есть деньги. Потом обиженный тринадцатый уровень поставит из злости, если найдёт чем. Потом верхние комнаты решат, что раз внизу так оживились, лот может быть важнее, чем казалось.

И всё.

Конечная цена спокойно перевалит за мои двести пятьдесят.

А тогда я смогу только сидеть, улыбаться под маской и мысленно поздравлять себя с тем, что снова почти дотянулся до шанса, но не смог удержать.

Нет.

Я не хотел торговаться.

Я хотел ударить по залу мешком Камней Духа так, чтобы у большинства исчезла сама мысль поднимать руку.

Ведущая медленно обвела взглядом зал.

— Уважаемый гость предлагает двести пятьдесят тысяч Камней Духа.

Она произнесла это вслух.

И сумма снова повисла над залом, тяжёлая и почти неприличная.

Снизу кто-то тихо выругался.

Очень понимаю. Я тоже хотел выругаться.

Несколько человек в масках зашептались. Один культиватор четырнадцатого уровня даже поднял голову в мою сторону, но быстро отвёл взгляд. Он мог хотеть ключ. Очень мог. Но между желанием и возможностью лежат деньги, а деньги, как известно, имеют неприятную привычку заканчиваться раньше амбиций.

Ло Жэнь и его спутница тоже смотрели на меня.

Я не повернул головы.

Не сейчас.

Если он меня узнает, я потом разберусь. Если не узнает — тем лучше. В любом случае объяснять Ло Жэню, почему неизвестный Сун Вуконг только что выложил состояние за ключ-карту Мира Меча, я не собирался.

Особенно при его богатой подруге.

У неё, кстати, хватило ума молчать.

Или денег не хватило.

Оба варианта меня устраивали.

На самом деле для других эта ключ-карта была не так важна, как для меня. Да, скрытый этаж. Да, сокровища. Да, слухи о Золотой Основе Духа. Но если посмотреть холодно, какие бы артефакты там ни нашлись, они не обязательно окупят двести пятьдесят тысяч. Более того, чтобы получить их, нужно ещё войти, выжить, найти, отобрать и выйти обратно. Каждый из этих этапов мог закончиться смертью, а смерть, к сожалению, плохо сочетается с выгодными инвестициями.

Возможность заложить там Основу Духа тоже звучала великолепно.

Но у большинства была альтернатива.

Пилюля Заложения Основы.

Да, дорогая. Да, редкая. Да, не гарантирующая успеха. Но понятная. Проверенная. Доступная через секту, клан, наставника или богатого родственника. Для них скрытый этаж был усилением шанса.

Для меня — возможно, самим шансом.

Разница огромная.

— Двести пятьдесят тысяч раз, — сказала ведущая.

Зал молчал.

Я чувствовал, как дыхание становится ровнее. Не спокойным. Просто собранным.

— Двести пятьдесят тысяч два.

В одной из верхних лож дрогнула завеса.

Слишком высоко.

Не там, где сидел культиватор Заложения Основы, купивший меч. Выше. На мгновение мне показалось, что за полупрозрачной тканью кто-то улыбнулся.

Не знаю почему.

Я не видел лица.

Но ощущение было именно таким.

Интерес.

Я уже испугался, что кто-то на стадии Формирования Ядра решит сбить ставку. Куда уж мне, кто еще даже не достиг пика Концентрации Ци состязаться с культиваторами Формирования Ядра?

— Двести пятьдесят тысяч три, — произнесла ведущая.

Молоточек ударил по пластине.

— Продано.

К счастью, никто ставку не перебил.

Я купил ключ-карту.

Несколько мгновений я просто сидел.

Внутри не было восторга.

Не сразу.

Сначала пришла пустота. Такая же, какая бывает после удара, когда тело ещё не решило, болит ему или нет. Двести пятьдесят тысяч Камней Духа исчезли из моей будущей безопасности и превратились в маленькую пластину, которая могла оказаться либо лучшим решением моей жизни, либо самой дорогой ошибкой.

Потом прислужник подошёл ко мне.

Не один.

С ним был охранник на пике Концентрации Ци и человек в чёрной одежде, чья аура была скрыта лучше, чем у большинства присутствующих. Павильон Трёх Лун был очень вежливым местом. Настолько вежливым, что дорогие предметы здесь переносили под охраной, чтобы никто не перепутал аукцион с ограблением раньше времени.

Мне подали чёрную нефритовую шкатулку.

Я проверил её.

Ключ-карта лежала внутри, тонкая, тёмная, с движущимися линиями на поверхности. Теперь, когда она была ближе, я чувствовал от неё слабую, почти незаметную мечную Ци. Не острую. Не режущую. Скорее странно глубокую, будто пластина помнила место, где воздух сам когда-то стал мечом.

Ши Юэ под рукавом чуть шевельнулся.

— Не еда, — прошептал я.

Он обиделся.

Я передал платежные жетоны и мешочки с Камнями Духа. Человек в чёрном проверял их быстро, но небрежности не допускал. Один мешочек. Второй. Третий. Всё заняло несколько секунд, которые показались мне длиннее некоторых боёв.

Когда расчёт завершился, ключ-карта стала моей.

Аукцион после этого фактически закончился. Ведущая сказала несколько красивых фраз о чести, доверии, возможностях, которые открываются только смелым, и о том, что Павильон Трёх Лун всегда рад гостям, умеющим ценить редкие предметы. Люди начали подниматься. Маски снова стали важнее лиц. Завесы лож опустились. Охрана у выходов напряглась, но делала вид, что просто стоит.

Я должен был остаться.

Те, кто выставлял лоты, после аукциона проходили в отдельные комнаты для расчёта. Там можно было забрать выручку, оплатить комиссию, получить документы, возможно, обменяться парой очень вежливых угроз с управляющим и выйти через другой ход.

Очень цивилизованно.

Очень опасно.

Чем дольше я оставался в Павильоне Трёх Лун, тем больше людей могли пожелать ключ-карту и другие интересные штуки, которые я купил. Павильон, возможно, и сохранял тайны клиентов. Но это не значит, что его сотрудники не обладали глазами, ушами и желанием жить богато.

Кроме того, снаружи меня могли ждать.

Любопытные покупатели.

Слуги верхних лож.

Случайные грабители.

Не случайные грабители.

Ло Жэнь, что тоже в каком-то смысле было угрозой, просто не смертельной сразу.

Нет.

Деньги за плод подождут.

Если Павильон Трёх Лун решит украсть мои восемьдесят тысяч, я потом расстроюсь. Очень. Возможно, даже придумаю сложный план мести. Но если я сейчас останусь за ними и получу нож в спину по дороге домой, деньги тоже не пригодятся.

Я поднялся вместе с остальными.

Не поспешно.

Не суетливо.

Человек, только что потративший двести пятьдесят тысяч, не должен выглядеть как крыса, почуявшая кошку. Он должен выглядеть как человек, который куда-то идёт, потому что ему там будет удобнее быть богатым.

Сейчас все опасаются меня, потому что не знают кто я и что могу. Но если они увидят страх, то набросятся как волки на бедную овечку.

Я вышел через боковой проход, смешался с группой культиваторов в серых плащах, прошёл половину коридора, свернул у декоративной стены с изображением трёх лун, активировал короткую маскировочную печать и через служебную дверь оказался во внешнем дворе.

Охранник у ворот даже не успел понять, что я не должен был идти этим путём.

Очень жаль.

Для него.

Через несколько вдохов я уже был на крыше соседнего павильона.

— Ши Юэ, — тихо сказал я. — Меч.

Чёрная слизь выскользнула из рукава, вытянулась, свернулась в лезвие и зависла передо мной. Серебристые прожилки по тёмному металлу вспыхнули едва заметно, словно он тоже понимал: сейчас не время красиво кружить вокруг хозяина.

Я встал на меч, прижал Ци к лезвию и выдохнул.

— Гони!

Мы сорвались с крыши.

Город Тысячи Лун распался на серебряные линии. Пришлось защищать их Ци.

Ветер ударил в лицо так резко, что глаза тут же заслезились. Ночные улицы, каналы, фонари, крыши, мосты — всё потекло вниз и назад. Я держался гораздо лучше, чем в первый раз. Ноги помнили движение, Ци плотнее прижималась к мечу, тело уже понимало, что падать с такой высоты нежелательно.

Особенно второй раз за две жизни.

Мы не полетели прямо к постоялому двору. Разумеется, нет. Прямой путь — это подарок для преследователя. Сначала я ушёл к восточным крышам, потом резко сменил направление над каналом, проскользнул между двумя высокими башнями с фонарями, поднялся выше, затем спустился почти к воде, заставив Ши Юэ скользнуть над каналом так низко, что брызги коснулись края моего плаща.

Скорость была огромной.

Но теперь мне казалось, что её мало.

Мы покинули город и полетели в сторону секты Облачного Меча.

Я чувствовал за спиной город. Не глазами. Не духовным чутьём в полном смысле. Просто тем неприятным шестым чувством человека, который только что стал слишком ценной добычей.

Казалось, нас кто-то преследует. Но я никого не видел. И очень надеялся, что это разыгралась моя паранойя.

Половина пути прошла без происшествий.

Я уже начал думать, что всё получится.

Очень глупо с моей стороны.

Что-то вошло в область моего восприятия сверху и слева.

Быстро.

Слишком быстро.

Я даже не успел повернуть голову полностью. Только почувствовал резкий срез воздуха, холодную вспышку чужой Ци и широкую тень, падающую на нас под неправильным углом.

— Вниз! — крикнул я.

Ши Юэ рухнул ниже почти мгновенно.

Недостаточно.

Удар пришёл сбоку.

Не лезвием. Не копьём. Самим артефактом.

Что-то широкое, плоское и хищное рассекло воздух, пытаясь перерезать нам путь. На миг перед глазами мелькнула конструкция из тёмных металлических рёбер, натянутой серебристой духовной ткани и вытянутого носа, похожего на клюв огромной ночной птицы. По краям расходились два изогнутых крыла, слишком тонких для обычной лодки и слишком широких для меча. Артефакт летел не как мечник — прямо и гордо. Он скользил, ловя воздушные потоки, резко меняя угол, будто создан был не для красоты, а для бешеной скорости.

Ши Юэ ударил по нему боком.

Чёрный меч и серебристое крыло столкнулись в воздухе.

Искры разлетелись в стороны.

Меня едва не сорвало с лезвия. Ци под ступнями дрогнула, тело качнуло назад, в животе неприятно провалилось, но я успел опустить центр тяжести и вцепиться духовной силой в меч так, будто от этого зависела моя жизнь.

Потому что зависела.

Мы ушли вниз, пролетели над деревьями и опустились на поляне.

Сверху раздался смех.

Я поднял голову.

На серебристо-чёрном летающем артефакте стоял тот самый культиватор тринадцатого уровня.

За его спиной в воздухе дрожали два тонких стабилизирующих крыла, а под ногами мерцали руны, в которые один за другим вдавливались Камни Духа.

Прямо на моих глазах один камень вспыхнул, потускнел и осыпался серой пылью.

Потом второй.

Потом третий.

Я понял.

Артефакт был невероятно быстрым.

И невероятно прожорливым.

Не транспорт, а печь для сжигания Камней Духа в обмен на скорость. Нормальный человек использовал бы такую вещь только в крайнем случае. Богатый — чтобы догнать врага. Злой и обворованный — чтобы догнать именно меня.

— Я ждал этой встречи, — сказал он.

Голос его нёсся по воздуху, усиленный Ци.

Ши Юэ подо мной слегка дрогнул.

Не от страха.

Скорее от возмущения. Кажется, ему не понравилось, что какая-то серебристая доска с крыльями решила соревноваться с ним в скорости.

— Теперь тебе не сбежать, — продолжил тринадцатый уровень. — Я не знаю, кто ты, но сегодня ты отдашь всё. Технику. Ключ-карту. Камни. И то, что украл у меня.

Я посмотрел на него.

Потом на его артефакт.

Потом на поток пыли от сгорающих Камней Духа под его ногами.

И чуть улыбнулся.

В глубине души я тоже надеялся, что именно он станет помехой на моём пути.

Потому что если бы за мной пришёл культиватор Формирования Ядра, я бы сейчас молился всем Небесам, в которые не верю.

Если бы пришёл человек из верхней комнаты, мне пришлось бы думать о переговорах, самоубийственных ставках и способах сделать вид, что я не так уж интересен.

Если бы пришёл Ло Жэнь, было бы неловко.

А этот?

Тринадцатый уровень Концентрации Ци.

Злой.

Самоуверенный.

Уже обворованный Ши Юэ.

Опасный, да.

Но понятный.

А понятная опасность — почти подарок.

— Знаешь, — сказал я, чувствуя, как под рукавом одна за другой просыпаются печати, — В глубине души я тоже надеялся, что именно ты станешь помехой на моём пути.

Он нахмурился.

— Что?

Я улыбнулся шире.

— Ничего. Просто говорю, что Небеса тебя не любят. Один раз я тебя пощадил. Второго раза не будет.

Он ударил первым.

Люди, которые догоняют тебя ночью за пределами города, требуют ключ-карту, технику, деньги и украденное имущество, обычно не отличаются терпением. Особенно если считают себя сильнее.

Культиватор тринадцатого уровня поднял руку, и над его ладонью вспыхнул огонь.

Не обычное пламя. Не то весёлое бытовое пламя, на котором варят кашу, сушат одежду и сжигают улики после неудачных разговоров. Это был плотный сгусток огненной Ци, ярко-красный в центре и почти белый по краям, будто маленькое солнце, которому очень не понравилось моё лицо.

— Последний шанс, — сказал он. — Отдай всё сам.

— Я бы с радостью, — ответил я. — Но у меня сегодня уже были крупные траты. Настроение не то.

Огненный шар сорвался с его ладони.

Ши Юэ дёрнулся под ногами, но я уже прыгнул в сторону. Земля вспыхнула там, где я стоял секунду назад. Взрыв ударил жаром в спину, поднял комья земли, сухие листья, пыль и несколько слишком уверенных в себе кустов. Защитная Ци вокруг тела дрогнула, но выдержала. Не потому, что я был невероятно силён, а потому что успел уйти от центра удара.

Если бы принял прямо — было бы хуже.

Гораздо хуже.

Второй шар полетел следом.

Потом третий.

Противник не тратил время на красивые стойки, длинные объявления техник и прочую ерунду, которую любят люди, уверенные, что зрители переживут бой. Он просто бросал в меня огненные сгустки один за другим, заставляя воздух реветь и взрываться. Каждый удар оставлял на поляне выжженную яму, а трава загоралась так быстро, будто давно ждала повода умереть эффектно.

Я отступал, менял направление, активировал Призрачные Шаги короткими рывками, не уходя слишком далеко.

Главное — не дать ему загнать меня в свой ритм боя.

И не дать себе поверить, что двенадцатый уровень может честно перестреляться с тринадцатым.

Честность вообще плохой советчик, когда тебя пытаются поджарить.

Я вытащил из рукава три Взрывные Печати, но не активировал сразу. Просто держал между пальцами и смотрел на противника сквозь дым.

Он был силён.

Не как Хэ Юнь, который полагался на связку с духовным зверем. Не как Тэн Юань, давящий грубой мощью и телесной силой. Этот работал чище. У него была хорошая огненная техника, хорошая скорость, хорошая реакция и, что особенно неприятно, опыт боёв вне арены. Он не застывал после удара, не любовался эффектом и не ждал, пока я оценю его талант. Бросил огненный шар — сразу сместился. Поднял руку — уже готовит следующий. Видит тень движения — накрывает область взрывом.

С таким человеком Взрывные Печати не решали вопрос.

Они могли ранить. Могли отвлечь. Могли заставить отступить.

Но одолеть тринадцатый уровень?

Если только использовать тысячу печатей.

И то не факт, что хватит.

К сожалению, тысячи печатей у меня с собой не было. Какой досадный недостаток подготовки. Нужно будет добавить в будущий список жизненно необходимых вещей: еда, пилюли, защитные артефакты, тысяча Взрывных Печатей на случай общения с эмоциональными идиотами.

Следующий огненный шар оказался быстрее.

Я не успевал уйти полностью.

Из пространственного мешочка выскользнул круглый щит из тёмной бронзы. Я влил в него Ци, и передо мной раскрылся полупрозрачный барьер в форме выгнутой стены. Огненный шар ударил в него, взорвался, и барьер на мгновение стал ярко-алым. Меня отбросило назад на несколько шагов. Руки онемели. В груди неприятно сжалось.

Но я остался цел.

Щит тоже.

Хорошая покупка.

Старик у арки, возможно, был ворчливым, больным и продавал проклятые мечи с такой лёгкостью, будто избавлялся от старой мебели, но в артефактах понимал.

Противник прищурился.

— Защитный артефакт?

— Нет, кухонная крышка, — сказал я, встряхнув затёкшей рукой. — Просто очень дорогая.

Он не оценил.

Огненный поток сорвался уже не шаром, а широкой дугой. Я поднял щит, но одновременно щёлкнул пальцами.

Из мешочка вылетели шесть тонких металлических дисков.

Они были размером с ладонь, с острыми краями и маленькими рунами движения на поверхности. На вид — ничего особенного. Дешёвый вспомогательный набор для тех, кто не умеет нормально управлять летающими мечами, но очень хочет почувствовать себя опасным. Я купил их почти между делом, потому что Ся Лин проверила руны и сказала, что для своей цены они «не совсем ужасны».

От нее это была высокая похвала.

Диски разошлись веером, затем резко ускорились и ударили с разных сторон.

Один — к шее.

Два — к коленям.

Остальные — в спину, бок, запястье.

Ублюдок отреагировал мгновенно. Его огненная Ци вспыхнула вокруг тела, образуя короткий вращающийся пояс пламени. Первый диск отлетел, раскалившись докрасна. Второй он отбил рукавом, усиленным техникой. Третий всё же оцарапал плечо, но рана оказалась неглубокой.

Зато он впервые сдвинулся с места не по своей воле.

Уже хорошо.

Я заставил диски разойтись шире и снова атаковать. Не чтобы убить. Чтобы мешать. Чтобы резать пространство вокруг него, заставлять смотреть не только на меня, сбивать дыхание и ритм техники.

Он понял это почти сразу.

— Игрушки, — бросил он.

Из его пространственного мешочка вырвался меч.

Красный.

Нет, не просто красный. Клинок был выкован из тёмного металла, но по его лезвию шли прожилки огня, будто внутри оружия текла расплавленная кровь. Рукоять обмотана чёрной кожей. Гарда в форме раскрытого пламени. Аура меча была яркой, жадной и неприятно стабильной.

Хороший артефакт.

Слишком хороший для человека, у которого всего несколько часов назад Ши Юэ украл все ценное.

Он взмахнул мечом.

Огненный поток рванул наружу.

Длинная струя пламени рассекла воздух и ударила по одному из дисков. Металл вспыхнул, руны мигнули, и диск с жалобным звоном рухнул на землю, превратившись в бесполезный кусок раскалённого металла.

Я поморщился.

— Дороговато ты выражаешь недовольство.

Он снова взмахнул мечом.

Я поднял щит и ушёл в сторону, а оставшиеся пять дисков одновременно атаковали. Два он отразил мечом. Один сгорел в огненной струе. Ещё один всё же прошёл близко и порезал ему бедро. Последний ударил в спину, но не пробил защиту.

Несколько вдохов мы обменивались ударами.

Он давил огнём.

Я держал дистанцию, закрывался щитом, подбрасывал печати, заставлял диски атаковать с неудобных углов.

Через некоторое время противник рассмеялся.

— И это всё? — спросил он. — Думаешь, парочкой низкоуровневых артефактов одолеть меня?

Я тяжело дышал. Щит в руке подрагивал. Один край уже потемнел от жара. Диски потеряли две единицы из шести, ещё один был серьезно поврежден.

К счастью, сам я серьезных ран избежал. Несколько прядей волос у виска подпалило. Плащ дымился на плече. Но в остальном — порядок.

Выглядел я, наверное, не слишком внушительно.

Я усмехнулся.

— Парочкой?

Он успел нахмуриться.

Из мешочка вылетел артефакт в форме серого шара.

Небольшой. Гладкий. Почти невзрачный. На рынке такую вещь легко пропустить, если не знать, что тонкие линии на поверхности — не трещины, а сложенные внутрь руны ограничения.

Я влил Ци.

Шар раскрылся.

Нет, не физически. Пространство вокруг него дрогнуло, и из поверхности вырвалась сетка полупрозрачных линий. Они разошлись мгновенно, сомкнулись вокруг противника и превратились в сферический барьер.

Культиватор тринадцатого уровня ударил мечом.

Пламя вспыхнуло внутри.

Барьер прогнулся, задрожал, но не лопнул.

— Что за…

Я не стал ждать продолжения.

Кристаллизация Духа собиралась в ладонях тяжелее обычного. Не из-за техники, а из-за того, что я делал сразу несколько вещей: удерживал щит, управлял дисками, подпитывал шар-барьер и одновременно вытягивал Ци в форму Копий Души. Меридианы предупреждающе заныло. Даньтянь сжался, отдавая силу слишком быстро.

Плохо.

Но терпимо.

Передо мной возникли три полупрозрачных копья.

Потом четвёртое.

Четыре Копья Души одновременно.

Ещё недавно я бы решил, что это слишком расточительно. Сейчас — что маловато.

Я выстрелил.

Копья ударили в барьер, прошли сквозь него с коротким резонансом и вонзились в противника. Одно он рассёк мечом. Второе пробило плечо. Третье вошло в бок. Четвёртое задело грудь, заставив его отступить на шаг и выплюнуть кровь.

Барьер треснул изнутри от вспышки его огня.

Он взревел.

Не от боли даже.

От ярости.

Пламя вокруг меча резко стало плотнее. Он ударил вниз, не по мне — по самому ограничению. Огненный поток свернулся спиралью, рванул наружу, и серый шар в моей руке раскололся с сухим щелчком.

Артефакт умер.

Жаль.

Но своё он сделал.

Противник вырвался из барьера, весь в крови и огне. Его лицо перекосилось так, что это еще долго будет мне греть душу. Он шагнул вперёд, поднял меч обеими руками и выпустил самый мощный поток пламени за весь бой.

Вот теперь плохо.

Щит после такого, скорее всего, не выдержит.

Уйти полностью я не успею.

Ши Юэ не успеет вытащить меня из зоны удара, если я сам не помогу.

Значит, придётся использовать ещё одну дорогую вещь.

Из рукава выскользнуло маленькое зеркало.

Не то красивое сияющее зеркало, которое выставляют напоказ в павильонах. Это было круглое, тусклое, с чёрной оправой и мутной поверхностью, будто его долго держали в дыму. Старик сказал, что оно способно «вернуть часть направленного удара». Ся Лин уточнила: «если удар не слишком сильный, если Ци совпадёт, если руны не треснут, если владелец не умрёт раньше активации».

Очень вдохновляющее описание.

Я активировал зеркало.

Огненный поток ударил в мутную поверхность.

На один удар сердца мир стал бело-красным.

Меня толкнуло назад. Запястье пронзила боль. Зеркало раскалилось так, что кожа на пальцах едва не лопнула. Я уже решил, что артефакт сейчас взорвётся мне в лицо, и это будет крайне обидный конец для человека, пережившего аукцион.

Но руны вспыхнули.

И огонь развернулся.

Отражённый поток ударил обратно, прямо в противника.

Он такого явно не ожидал.

Пламя врезалось в его собственную защиту, сбило стойку и заставило отшатнуться. В этот момент четыре оставшихся диска ударили снова.

Один вошёл в бедро.

Второй рассёк предплечье.

Третий ударил в бок и застрял в ткани защитного одеяния.

Четвёртый прошёл по шее, неглубоко, но достаточно близко, чтобы человек на мгновение понял, как именно мог закончиться этот бой.

Он закричал, отступил и впервые посмотрел на меня не с яростью.

Со страхом.

Это было приятно.

Не потому, что я любил чужой страх. Просто страх мешает людям думать чисто. А сейчас мне очень хотелось, чтобы он думал плохо.

— Я запомню тебя, — прошипел он. — Клянусь, я отомщу. Ты не знаешь, кого тронул.

— Удивительно, — сказал я. — Я как раз собирался спросить.

Он дёрнул рукой.

Серебристо-чёрный летающий артефакт над поляной резко снизился. Руны на его поверхности вспыхнули, сжигая очередной Камень Духа. Противник шагнул к нему, собираясь вскочить и уйти.

А потом врезался в невидимую стену.

Точнее, почти невидимую.

Вокруг поляны поднялась тонкая сетка света. Линии формации вспыхнули одна за другой, соединяясь между деревьями, камнями и участками выжженной земли. Воздух загустел. Летающий артефакт дрогнул, будто попал в липкую воду, и не смог опуститься ниже.

В моей руке появился небольшой диск.

Я заранее бросил несколько якорных пластинок по краю поляны, пока отступал под его огнём. Если бы он внимательно смотрел под ноги, заметил бы.

Но люди с огненным мечом и уверенностью тринадцатого уровня редко смотрят под ноги.

Они обычно смотрят сверху вниз.

Очень удобная привычка.

— Нет, — сказал я и улыбнулся. — Ты не улетишь.

Он резко повернулся ко мне.

— Ты…

— У нас будет ещё долгий разговор.

Я поднял ладонь.

И в этот момент в спину не ожидающему подвоха бедолаги прилетел меч.

Ши Юэ, если быть точнее.

Он прятался все время боя, ожидая возможности. И теперь, когда эту возможность получил, пробил его защиту и за ней грудную клетку.

Впрочем, ублюдок оказался более живучим, чем я думал. Даже после такого не погиб.

«Интересненько…»

Подняв руку я создал Стрелы Душ.

Первая стрела пробила правое запястье.

Вторая — левое плечо.

Третья и четвёртая ударили в колени.

Пятая вошла в бедро.

Шестая прошла через вторую руку, заставив меч выпасть.

Он рухнул на землю и закричал.

Громко.

По-настоящему.

Я поморщился.

Не люблю мучить людей.

Нет, правда. Мучения — грязная работа. От них неприятно пахнет даже тогда, когда крови мало. Они оставляют в голове лишние образы, а в душе — липкий осадок, который потом приходится оправдывать словами вроде «необходимость», «выживание» и «он сам начал».

Проблема в том, что иногда эти слова правдивы.

Я подошёл ближе, держа щит наготове. Ши Юэ-меч завис справа от меня, остриём к горлу противника. Летающие диски медленно кружили вокруг. Формация держала пространство, не позволяя его артефакту приблизиться.

— Кто ты? — спросил я.

Он захрипел.

— Убей меня.

— Не торопись. Мы только начали.

Я достал ещё один артефакт.

Иллюзорный.

Маленькая полупрозрачная линза на цепочке. Старик продал её неохотно, а Ся Лин предупредила, что использовать такую вещь слишком долго опасно: можно повредить разум жертвы настолько, что потом из него не вытащишь ничего, кроме слюны и бессвязного мычания. На нормального культиватора высокого уровня линза подействовала бы плохо. На раненого, истощённого, обездвиженного и испуганного — достаточно.

Я присел рядом и подвесил линзу перед его лицом.

— Смотри сюда.

Он зажмурился.

Ши Юэ слегка коснулся остриём его шеи.

Глаза открылись.

Я влил Ци в линзу.

Внутри неё вспыхнул тусклый серый свет. Зрачки противника расширились. Его дыхание сбилось. Тело напряглось, но стрелы в руках и ногах не дали ему дёрнуться как следует.

— Кто ты? — повторил я.

— Пошёл… ты…

Линза дрогнула.

Он закричал снова.

На этот раз не от раны.

Я не видел, что именно показывал ему артефакт. Иллюзии такого типа не создавали красивые картинки для всех вокруг. Они вытаскивали из разума боль, страх, воспоминания и смешивали их в нечто, что человек переживал как настоящее. Очень практично. Очень мерзко.

— Кто ты?

Он молчал, стиснув зубы так, что кровь пошла по подбородку.

Я усилил Ци.

Линза стала темнее.

— Почему прицепился ко мне? Откуда у тебя деньги и артефакты, если твои мешочки украли? Кто дал тебе летающий артефакт?

Он затрясся.

— Я… я не…

— Говори.

— Не могу…

— Можешь. Просто пока недостаточно хочешь.

Я снова усилил линзу.

Его крик сорвался на хрип. Пальцы дёрнулись, но руки были пробиты. Ноги тоже. Огненная Ци внутри тела вспыхнула в попытке сопротивления, но рассыпалась. Он был силён, когда стоял на ногах, держал меч и бросал огонь. Сейчас он был просто человеком, которого слишком хорошо подготовили к нападению и недостаточно хорошо — к провалу.

— Имя, — сказал я тихо.

— Жэнь… Жэнь Кай…

— Из какой ты секты?

Он зажмурился так, будто само слово было страшнее боли.

— Секта… Дьявольского Дао…

Я нахмурился.

Вот как.

Название, конечно, очень тонкое. Почти незаметный намёк на то, что передо мной не ученик праведной школы, где убийства оформляют красивыми словами и печатями старейшин.

Секта Дьявольского Дао.

В стране Джао, где, если верить хроникам, демонические секты давно уничтожены, само существование такой организации уже было проблемой. Либо это маленькая тайная секта, слишком слабая, чтобы попасть в большие хроники. Либо остаток чего-то старого.

Второй вариант мне нравился значительно меньше.

— Кто послал тебя? — спросил я.

Жэнь Кай резко побледнел.

Не от боли.

Именно побледнел.

Глаза стали пустыми, будто он увидел не линзу, не меня, не поляну, а что-то гораздо дальше и страшнее.

— Я… не должен…

— Имя.

— Не должен говорить…

— Имя.

Его губы дрогнули.

— Старший…

И тут изо рта пошла пена.

Я отшатнулся почти инстинктивно.

Тело Жэнь Кая выгнулось дугой. Вены на шее почернели. Из носа и уголков глаз выступила кровь. Внутри его груди что-то глухо щёлкнуло, будто сломалась невидимая печать.

Через несколько вдохов он умер.

Печать убила его раньше, чем он смог мне что-то рассказать.

Я несколько секунд смотрел на труп.

Потом медленно выдохнул.

— Прекрасно.

Ши Юэ рядом тихо дрогнул.

— Нет, не еда.

Он замер.

— Возможно, его артефакты — еда. Но не он.

Я опустился на корточки рядом с телом и осторожно проверил остатки Ци. Печать действительно была внутри. Глубоко, рядом с сердцем и горлом. Не та вещь, которую ставят простым ученикам для красоты. Это был запрет на разглашение. Если человек пытался произнести то, что не должен, печать уничтожала его изнутри.

Значит, Жэнь Кай был не просто обиженным учеником с хорошим огненным мечом. За ним кто-то стоял. Кто-то сильнее. Возможно, культиватор стадии Формирования Ядра. Возможно, человек из верхних комнат Павильона Трёх Лун. Возможно, кто-то, кто вообще не должен был иметь отношения к городу Тысячи Лун, аукциону и Миру Меча.

Я посмотрел на серебристо-чёрный летающий артефакт, зависший в формации.

Слишком дорогой.

Слишком быстрый.

Слишком своевременный.

У Жэнь Кая украли мешочки. Он должен был быть злым и бедным. А вместо этого вскоре после аукциона у него оказался прожорливый скоростной артефакт, мощный огненный меч и уверенность человека, которому дали не только оружие, но и право охотиться.

Мне это не нравится.

Очень не нравится.

Я быстро собрал всё, что можно было собрать. Огненный меч — в мешочек. Остатки дисков — тоже, хотя два из них теперь годились разве что для изучения неудач. Летающий артефакт я сначала хотел забрать, но остановился.

Слишком заметный.

Слишком узнаваемый.

И вызовет слишком много вопросов.

Ши Юэ, правда, был со мной категорически не согласен.

Он завис рядом с артефактом так выразительно, что даже без слов было понятно: «может, всё-таки съесть?»

Я задумался.

Потом покачал головой.

— Не сейчас. Если в нём есть следящая метка, ты проглотишь проблему. А потом проблема начнёт светиться у нас в животе.

Ши Юэ передал мне чувство глубокого разочарования.

— Потерпишь. У нас сегодня и так слишком много трофеев, которые могут оказаться ловушками.

Я достал несколько очищающих порошков, дешёвую огненную пластину и две обычные печати. Тело Жэнь Кая вспыхнуло не сразу. Его одежда была защищена, кости усилены культивацией, а остатки огненной Ци сопротивлялись чужому пламени. Пришлось добавить ещё одну пластину.

Пламя поднялось выше.

Я смотрел, пока от тела не остался обугленный силуэт, потом разбил землю Дланью Небес, смешал пепел с грязью и сжёг ещё раз.

Следы крови — уничтожить.

Остатки формации — стереть.

Якорные пластинки — забрать.

Место боя — исказить так, чтобы по нему нельзя было легко понять, кто с кем сражался и сколько артефактов использовал.

Серебристо-чёрный летающий артефакт я всё же уничтожил.

Очень больно было это делать.

Не физически.

Душевно.

Даже я не любил ломать дорогие вещи без необходимости. Но если оставить его целым, его найдут. Если забрать — меня найдут. Если дать Ши Юэ съесть… не знаю, но риски все равно слишком большие.

Так что я расколол ядро артефакта, вырвал несколько полезных рунных пластин, а остальное сжёг вместе с телом.

Ши Юэ смотрел на меня как на чудовище.

— Не начинай, — сказал я. — Это было ради безопасности.

Он издал почти физическое ощущение скорби.

— Да, да. Твой ужин погиб за общее дело. Мы все скорбим.

Когда поляна наконец стала выглядеть как место непонятной огненной стычки между неизвестными идиотами, а не как сцена моего слишком насыщенного вечера, я поднялся на Ши Юэ.

Ноги дрожали.

Ци осталось меньше, чем хотелось.

Меридианы болели.

Голова была тяжёлой после использования иллюзорной линзы и Копий Души. На руке остался ожог от зеркала. Щит треснул по краю. Два диска уничтожены. Шар-барьер сломан. Формационный диск перегрет и потребует ремонта.

Зато я был жив.

Очень странно, как часто это оказывается лучшей новостью дня.

Ши Юэ поднялся в воздух.

Я посмотрел в сторону города Тысячи Лун. Серебристое сияние уже осталось далеко позади, но мне всё равно казалось, что оттуда тянутся чьи-то взгляды. Павильон Трёх Лун. Женщина, купившая плод. Верхняя ложа, где кто-то будто улыбнулся после моей ставки. Секта Дьявольского Дао. Жэнь Кай. Печать в его теле. Формирование Ядра, которое, возможно, стояло за всем этим.

Первая вылазка за пределы секты…

И я уже умудрился вляпаться в столько историй.

— Знаешь, Ши Юэ, — сказал я устало, — Иногда мне кажется, что секта Облачного Меча была не тюрьмой, а безопасным домом для умственно уставших людей.

Меч под ногами чуть дрогнул.

Кажется, он не согласился.

— Ладно. Не безопасным. Просто там хотя бы враги чаще представлялись перед тем, как пытались тебя убить.

Ши Юэ ускорился.

Ночь разрезала лицо холодным ветром. Где-то впереди, за лесами и тёмными склонами, лежала секта Облачного Меча — место, где у меня была пещера, защитная формация, Му Цинлань, которая могла убить меня взглядом, Лань Сюэ, которая могла заморозить этим же взглядом, и старейшины, которые хотя бы официально не должны были позволить неизвестной Секте Дьявольского Дао вытаскивать меня из кровати.

Возможно.

Я прижал Ци к лезвию, удерживаясь крепче.

— Быстрее, — сказал я.

Ши Юэ радостно рванул вперёд.

Я сразу пожалел, что открыл рот.

Но отступать было поздно.

Позади горела поляна, исчезали следы и медленно остывал пепел человека, который знал слишком мало, чтобы быть настоящей причиной проблемы.

А впереди меня ждали Мир Меча, четырнадцатый уровень, ключ-карта скрытого этажа и новые неприятности.

Потому что Небеса, очевидно, решили: если уж дать мне второй шанс на жизнь, то скучать при этом совершенно необязательно.

— Старший брат Мин, — осторожно произнёс слуга за каменной дверью. — Старейшины велели передать, что ученики уже собираются у восточной платформы.

Я не ответил.

Не потому, что не услышал. Формация у входа в пещеру передала голос достаточно ясно, чтобы его можно было разобрать даже сквозь шум циркуляции Ци. Просто если не отвечать, у человека иногда появляется шанс уйти самому.

Слуга, к сожалению, оказался либо очень ответственным, либо очень несчастным.

— Старший брат Мин, — повторил он через несколько вдохов. — Это уже третье напоминание…

Вот теперь пришлось открыть глаза.

В пещере было тихо. Слишком тихо для места, в котором человек несколько месяцев пытался выжать из собственного тела больше, чем оно хотело отдавать. На каменной платформе вокруг меня лежали пустые флаконы от пилюль, несколько треснувших духовных камней, дощечки с записями, использованные пластины формаций, обугленный край защитной печати и Ши Юэ, который распластался у стены тёмной лужей и делал вид, что не спит.

Он точно спал.

Только существа вроде него могли спать с таким видом, будто участвуют в важном духовном процессе.

Я медленно выдохнул и провёл Ци по последнему кругу. Поток прошёл через меридианы тяжело и плотно, с тем неприятным сопротивлением, которое за последние недели стало почти родным. В нижнем даньтяне духовная сила сжалась, дрогнула и снова упёрлась в невидимый край.

Не в стену, которая когда-то не пускала меня на одиннадцатый уровень.

Теперь всё было проще и от этого я чувствовал себя хуже. Мне не хватало не понимания. Не хватало не спокойствия Сердца. Не хватало не какого-то внезапного прозрения, после которого Небеса растрогаются и откроют мне дорогу.

Мне не хватало силы.

Совсем немного.

До четырнадцатого уровня Концентрации Ци оставался один шаг.

Один.

Проклятый.

Шаг.

Я открыл глаза и несколько мгновений смотрел на свои ладони.

Пик тринадцатого уровня Концентрации Ци.

Если бы кто-нибудь сказал мне это год назад, я, возможно, даже почувствовал бы гордость. Ужасный Корень Духа, нищий деревенщина, случайное попадание в секту в качестве четвёртого номера для отчёта — и вот я стою почти у вершины Концентрации Ци. С точки зрения здравого смысла это было уже достижение.

С точки зрения моей ситуации — недостаточно.

После возвращения из города Тысячи Лун я почти перестал существовать как нормальный человек. Хотя, если быть честным, нормальным человеком в секте Облачного Меча я не был давно.

Последние месяцы всё отошло на второй план.

Я культивировал.

Утром. Днём. Ночью. После короткого сна. Вместо нормального сна. После еды и вместо еды, если пилюля не требовала полного желудка. Я использовал почти всё, что можно было использовать. Камни Духа, которые через месяц всё-таки забрал из Павильона Трёх Лун через цепочку посредников. Остатки старых накоплений. Прибыль от алхимии. То, что ещё можно было продать без лишних вопросов. Всё уходило в пилюли и редкие материалы, от которых нормальный человек должен становиться сильнее, а не просто чуть менее несчастным.

Я стал сильнее.

Очень.

Но недостаточно быстро.

Тринадцатый уровень дался мне ценой, от которой хотелось смеяться в лицо всем людям, рассуждающим о таланте, воле и небесной справедливости. Я потратил столько ресурсов, что на моем месте другой ученик, возможно, уже успел бы заложить Основу, купить новый меч, обзавестись красивой ученицей-слугой и начать презрительно смотреть на бедных.

Я же получил тринадцатый уровень.

А потом выяснил, что от тринадцатого до четырнадцатого путь не просто сложнее, чем я ожидал. Он сложнее, чем я ожидал даже в самых мрачных расчётах, которые до этого я считал слишком утрированно пессимистичными.

Ци больше не хотела просто накапливаться.

Её нужно было уплотнять, очищать, сжимать и снова расправлять, пока даньтянь не начинал болеть так, будто внутри него извергался настоящий вулкан. Меридианы выдерживали, но каждый раз давали понять: ещё немного, и ты будешь не культиватором, а примером для медицинского трактата о глупости. Корень Духа, как всегда, помогал примерно так же, как мёртвый осёл помогает тянуть телегу в гору.

И всё равно я был близко.

Очень близко.

Если бы у меня оставалась ещё неделя…

За дверью слуга почти неслышно переминался с ноги на ногу.

Бедолага. Наверное, его отправили именно потому, что никто из более разумных людей не захотел лишний раз стучаться в пещеру Праведного Демона в день, когда тот может быть особенно нервным. В секте ходили слухи, что я по утрам кормлю Ши Юэ другими учениками. Не знаю, кто именно их придумал, но человек обладал крайне выдающейся фантазией.

— Старший брат Мин? — голос слуги стал ещё тише. — Прошу простить, но если вы не выйдете, старейшина Юй сказала, что придёт лично.

Я поднялся сразу.

Некоторые угрозы не требуют повторения.

Ши Юэ тоже встрепенулся. Тёмная лужа собралась в плотный комок, вытянулась, колыхнулась и поползла ко мне с выражением существа, которое ничего не понимает, но уже согласно со всеми решениями, ведущими подальше от Юй Жун.

— Видишь, — сказал я ему, убирая пустые флаконы в мешочек. — Иногда страх полезнее дисциплины.

Ши Юэ заполз под рукав.

Я ещё раз окинул взглядом пещеру. Это место не было домом. В этом мире я вообще старался осторожнее относиться к слову «дом».

Но это место было моим.

И я не знал, вернусь ли сюда.

Мир Меча не был прогулкой.

Я взял ключ-карту скрытого этажа, проверил Пилюли Заложения Основы, формационный диск, запас печатей, артефакты, пилюли восстановления и несколько вещей, которые не хотелось бы использовать никогда, но которые именно поэтому стоило держать ближе к руке.

Потом открыл каменную дверь.

Слуга снаружи вздрогнул так, будто я выскочил с ножом в зубах.

Я посмотрел на него.

Он побледнел.

— Веди, — сказал я.

— Да, старший брат Мин!

Он развернулся так быстро, что едва не споткнулся о собственную ногу.

Очень разумный человек. Я бы на его месте тоже торопился.

Восточная платформа секты Облачного Меча была заполнена учениками.

Более сотни человек.

И не просто толпа внешних учеников, которых можно загнать куда угодно обещанием бесплатной пилюли и угрозой старейшины. Нет. Здесь собрались ученики десятого уровня и выше. Внутренние ученики и сильные внешние.

Основных учеников не было, потому что культиваторы, которые уже заложили Основу Духа, не могут попасть в Мир Меча.

Тем не менее, это было очень бодрящее собрание молодых талантов.

Если забыть, что часть этих молодых талантов в ближайшие недели умрёт.

Я остановился у края платформы и сразу почувствовал, как вокруг меня образуется привычное пустое пространство.

Старое доброе уважение.

Или страх.

Неважно. Главное — удобно.

Над платформой зависал корабль.

Не лодка для перевозки деревенских кандидатов. Не маленький летучий артефакт, на котором кто-то вроде меня может лениво преодолеть пару горных хребтов. Это был настоящий воздушный корабль: огромный, длинный, тёмно-синий, с серебряными линиями формаций по бокам и острым носом, похожим на лезвие меча. По бортам тянулись ряды защитных рун, под днищем медленно вращались три больших диска с выгравированными облаками, а на корме висело знамя секты Облачного Меча — серебряный клинок на фоне белого облака.

Я невольно поднял голову выше.

Безумно красиво.

И очень дорого.

Два главных признака любого приличного сектантского артефакта.

На палубу поднимались ученики. Кто-то держался группами. Кто-то шёл один. Некоторые уже заняли места у борта и смотрели вниз с таким видом, будто им всю жизнь было положено стоять выше остальных. Несколько основных учеников переговаривались между собой, не обращая внимания на шум. Слуги таскали ящики с припасами, пилюлями, запасными пластинами формаций и, вероятно, вещами, которые нам выдадут только в том случае, если выживших окажется достаточно мало, чтобы старейшины начали экономить на похоронах.

Я заметил Бай Чэньфэна и Тай Юньшэна.

Они стояли вместе.

Оба на одиннадцатом уровне.

Я даже слегка удивился. Не тому, что они пришли. Мир Меча был шансом, а люди вроде них шанс не упускают, если только шанс не держит нож у их горла. Удивило, что они всё ещё были всего на одиннадцатом уровне. С их ресурсами, связями и учителем в лице старейшины Сяня они могли бы продвинуться быстрее.

Очень жаль.

Почти.

Бай Чэньфэн заметил меня первым. Его лицо дёрнулось. Тай Юньшэн проследил за его взглядом и тоже увидел меня.

Мы посмотрели друг на друга.

Я улыбнулся.

Они одновременно сложили руки вместе, приветствуя меня как старшего брата.

Мы не виделись целый год, а они меня все еще помнят. Приятно.

Но радость была недолгой.

Я увидел сопровождающих старейшин.

Сначала Юй Жун — ту самую пьяницу, от которой у меня все еще мурашки бегут по коже.

Она стояла у носа корабля, опираясь локтем на перила и с таким восторгом смотрела на собравшихся учеников, будто перед ней выстроили не будущих участников смертельного испытания, а большую компанию людей, которых можно будет заставить пить, драться и рассказывать неловкие истории. Ветер трепал её рукава, волосы держались в причёске исключительно из уважения к её уровню культивации, а на лице уже сияла улыбка, которую нормальный ученик должен был воспринимать как предупреждение об опасности.

Я сразу посмотрел в другую сторону.

Поздно.

Кажется, она меня заметила.

Но, к счастью, просто помахала мне рукой, и не стала угрожать щекоткой.

Вторым был Чэнь Гуан.

Высокий, суховатый, с холодным лицом и руками, сложенными за спиной. Его я знал прежде всего как учителя людей, с которыми у меня отношения сложились примерно так же хорошо, как у сухой травы с молнией. Фан Лэй и Фан Цзюнь были моими злейшими врагами — и за ними тянулась тень старейшины Чэня.

Возможно, он давно решил, что я слишком мелкая проблема, чтобы пачкать руки. Возможно, наоборот, просто ждал случая.

Третий — Сянь Вэйлун.

Старейшина пика Белых Скал. Алчный и злобный… но с ним, я думаю, будет проще всего.

Я уже провел его один раз. Думаю, смогу воспользоваться им и во второй.

Получается, все трое сопровождающих — та еще заноза.

Пьяная сумасшедшая.

Учитель моих злейших врагов.

Жадный и злой старик, который может продать собственное негодование дороже, чем большинство людей продают артефакты.

Ситуация хуже не придумаешь.

Нет, конечно, можно было добавить Му Цинлань, чтобы она всё время смотрела на меня как на опытный образец в незавершённом эксперименте. Или Лань Сюэ, чтобы у меня замерзали мысли каждый раз, когда я делаю что-то недостаточно достойное. Но даже без них набор сопровождения получился таким, что я невольно задумался: не проще ли сразу прыгнуть с корабля и посмотреть, научился ли Ши Юэ ловить меня на полной скорости.

— Мин Хао!

Я обернулся.

Ло Жэнь шёл ко мне через платформу.

Этот парень все больше и больше меня удивляет. Он уже на четырнадцатом уровне.

Вот же гениальный ублюдок.

Год назад он и так был сильнее большинства. После того как Глава Секты взял его в ученики, вокруг него словно появилось другое давление. Не высокомерие. Не холодная надменность. Ло Жэнь вообще был из тех редких людей, которые могли стать личным учеником главы и всё равно выглядеть так, будто это просто новая обязанность, которую нужно выполнить как следует.

Но сила в нём стала плотнее.

У него определенно появились новые сильные техники. И, смею предположить, его Учитель не обидел его знаниями о Мире Меча.

Рядом с ним шла девушка.

Та самая богачка, которая ни раз шокировала меня своими финансовыми возможностями.

Лично знаком я с ней не был. Но сейчас, когда мы так близко друг к другу, могу сказать — она красивая.

Не так, как Лань Сюэ. И не так, как ведущая Павильона Трёх Лун.

Если Лань Сюэ похожа на одинокую Луну — далекую и холодную. Девчонка из павильона напоминала бушующее пламя — прекрасную, но обжигающую.

То вот эта малышка была похожа на… слиток золота. По крайней мере, именно такое впечатление она создавала.

Ровная кожа, тонкие брови, ясные глаза, аккуратные губы, дорогая заколка в волосах, одежда неброская, но явно стоившая больше, чем многие ученики зарабатывали за год. Она держалась так, будто привыкла, что пространство перед ней само освобождается.

Что, в общем-то, часто и происходило.

Её Ци тоже была на четырнадцатом уровне.

Красивые, богатые, талантливые люди должны хотя бы иногда страдать ради равновесия мира. Но Небеса, как обычно, пренебрегали справедливым распределением проблем.

— Мин Хао, — сказал Ло Жэнь, остановившись передо мной. — Рад видеть тебя.

Он сказал это так искренне, что мне на мгновение стало неудобно.

Очень неприятное чувство. Надо будет потом от него избавиться.

— Брат Ло, — я сложил руки. — Взаимно. Хотя, если учесть место назначения, радость выглядит немного преждевременной.

Ло Жэнь чуть улыбнулся.

Девушка рядом с ним посмотрела на меня внимательнее.

— Познакомьтесь, — сказал Ло Жэнь. — Это Ли Жувань.

Фамилия Ли.

Вот оно.

Я совершенно никогда не слышал об этой фамилии.

Нет, я уверен, есть ни один Ли, который имеет огромное влияние. Но я почти все время или выживал, или затворника. Так что, это имя мне совершенно ничего не говорит.

И уж точно не объясняет, откуда у девчонки на стадии Концентрации Ци такие ресурсы.

— Жувань, это Мин Хао, — продолжил Ло Жэнь. — Мой друг.

Я едва не закашлялся.

Друг?

Интересно.

Я не заметил, в какой именно момент мы стали друзьями. Особенно после слухов о том, что я убил Цзян Юэ и Цзян Лин. Обычно люди вроде Ло Жэня относятся к таким историям серьёзно. Очень серьёзно.

Но если он сам решил поставить между нами это слово, я не собирался бить его по рукам.

Друзья Ло Жэня — это полезно.

Враги Ло Жэня — это очень неудобно.

— Друг, — повторила Ли Жувань.

Слово прозвучало чуть прохладнее, чем у него.

Не грубо.

Просто с тем оттенком, каким богатые люди иногда пробуют незнакомую еду: вдруг окажется съедобной, но заранее доверять не стоит.

— Брат Ло слишком щедр, — сказал я. — Я бы назвал себя человеком, который старается не мешать ему быть героем.

Ло Жэнь нахмурился.

— Я не герой.

— Разумеется, — кивнул я. — Герои обычно так и говорят.

Ли Жувань чуть прищурилась.

— Брат Ло слишком серьёзен, чтобы тратить время на пустые шутки, — сказала она.

— Именно поэтому я взял эту тяжёлую обязанность на себя, — ответил я. — Кто-то ведь должен поддерживать равновесие.

Ло Жэнь посмотрел на меня так, будто не был уверен, должен ли возразить. Ли Жувань явно была уверена, что должен, но почему-то не сделала этого за него. Хорошо воспитана. Или просто не хочет выглядеть резкой перед ним.

С ним она была мягче.

Это сразу бросалось в глаза. В её взгляде, когда она поворачивалась к Ло Жэню, пропадала часть высокомерной остроты. Голос становился спокойнее. Даже плечи чуть расслаблялись. Она не просто сопровождала его. Не просто считала полезным союзником или человеком с будущим. Она искренне его любила.

Любовь делает людей глупыми.

А глупые люди рядом с талантливым мечником четырнадцатого уровня создают непредсказуемые ситуации.

Хотя, если честно, в её случае всё было не так уж сложно. Она явно считала Ло Жэня чем-то вроде героя. Возможно, не принцем на белом коне, потому что в этом мире приличный принц, скорее всего, прилетел бы на мече, но смысл тот же. Чистый, прямой, благородный, сильный, упрямый, готовый защищать слабых и рубить еретиков.

И рядом с таким человеком, по её мнению, не должны ошиваться сомнительные личности вроде меня.

Я её понимал.

На её месте я бы тоже не хотел, чтобы Ло Жэнь дружил с Мин Хао.

Мин Хао плохо влияет на людей.

Особенно на тех, у кого есть деньги, совесть или слабые места.

— Брат Мин, — сказал Ло Жэнь, — Ты готов к Миру Меча?

Я посмотрел на него.

— Нет.

Он замолчал.

Ли Жувань тоже.

Очень люблю честные ответы. Они часто ломают чужие ожидания эффективнее лжи.

— Но выбирать не приходится, — добавил я. — У меня не хватает артефактов, поэтому я надеюсь найти парочку, чтобы стать сильнее.

Ло Жэнь кивнул. Слишком серьёзно воспринял мои слова.

— Если возникнет опасность, мы можем держаться рядом.

Линь Жувань сразу повернула к нему голову.

О, вот теперь стало совсем интересно.

— Брат Ло, — сказала она мягко, но в этой мягкости уже звякнула сталь. — Мир Меча разделяет учеников при входе. Даже если часть пути мы сможем пройти вместе, каждый должен заботиться о себе сам.

В ее словах так и чувствовалось возмущение от мысли, что я буду с ее «Героем» ошиваться.

— Это верно, — согласился Ло Жэнь.

Я вздохнул с таким видом, будто только что услышал приговор.

— Жаль. А я уже собирался попросить вас обоих позаботиться обо мне. Я человек слабый, болезненный, с плохой судьбой и множеством врагов. Просто находка для благородного сердца.

Ли Жувань посмотрела на меня так, будто пыталась понять, издеваюсь я или действительно настолько наглый.

Ответ был: да.

Ло Жэнь же воспринял слова слишком серьёзно.

— Если окажемся рядом, я помогу.

Я закрыл глаза.

Вот поэтому с героями трудно.

Им бросаешь шутку — они поднимают её как клятву.

— Брат Ло, — осторожно сказал я. — Это была не просьба подписать небесный договор о защите моей скромной жизни.

— Но ты прав, — ответил он. — В Мире Меча у тебя много врагов.

— У него много врагов не только в Мире Меча, — заметила Ли Жувань.

Я приложил руку к груди.

— Юная госпожа Ли, вы раните меня своей проницательностью.

— Не называй меня юной госпожой.

— Как пожелаете, старшая сестра Цинь.

Её бровь едва заметно дрогнула.

Ло Жэнь, кажется, наконец понял, что я её дразню. Но вместо того чтобы остановить, почему-то посмотрел на нас с лёгким удивлением. Возможно, для него это был редкий опыт: два человека разговаривают не для того, чтобы прямо сейчас выяснить истину мечом.

— Лучше просто Ли Жувань, — сказала она.

— Вы старше меня по культивации. Да и как я могу так называть человека, который будет героически спасать меня из неприятностей.

— Я не буду тебя спасать.

— Вот видите, брат Ло? — я повернулся к нему. — Ваши союзники уже честнее, чем большинство старейшин. Это внушает доверие.

— Мин Хао, — Ло Жэнь покачал головой. — Ты совсем не изменился.

— Изменился. Я стал беднее.

Ли Жувань усмехнулась прежде, чем успела спрятать реакцию.

Характер у неё был вредный.

Но не злой.

Вредный, гордый, ревнивый, с привычкой защищать своё представление о правильном мире. В таком мире Ло Жэнь стоит впереди с мечом, слабые люди благодарно смотрят ему в спину, враги честно признают поражение, а сомнительные личности вроде меня исчезают из кадра.

Очень красивая картина.

Жаль, мир обычно выглядит так, будто его рисовал пьяный мясник.

— Я слышала о тебе много странного, — сказала она наконец.

— Надеюсь, хорошего.

— Нет.

— Тогда, скорее всего, правду.

Ло Жэнь нахмурился.

— Жувань.

Она посмотрела на него, и её выражение сразу смягчилось.

— Я не обвиняю его. Просто говорю, что слухи неприятные.

— Слухи всегда неприятные, — сказал я. — Приятные слухи обычно называют рекламой. И чаще всего их распускает сам человек. — в этот момент я вспомнил, с кем говорю. — Или кто-то очень влюбленный и преданный. — с улыбкой добавил я.

Она снова посмотрела на меня.

— Ты действительно убил тех двух сестёр?

Вопрос вышел тихим.

Но вокруг будто стало чуть холоднее.

Я не сразу ответил.

Цзян Юэ и Цзян Лин.

— Это не та история, которую стоит обсуждать на палубе перед сотней любопытных учеников, — сказал я.

Ли Жувань хотела что-то ответить, но Ло Жэнь вдруг кивнул.

— Я верю тебе.

Я посмотрел на него.

Вот просто взял и сказал.

Без требования объяснений. Без красивой паузы. Без «я надеюсь, что ты не такой человек». Просто: верю.

В груди стало неприятно тесно.

Ненавижу такие моменты.

Они мешают быть циничным гадом.

— Очень опасная привычка, брат Ло, — сказал я. — Вера в людей.

— Возможно.

— Не «возможно», а точно. — добавил я.

Уж в этой теме я эксперт. В прошлой жизни проходил полный курс.

В этот момент под ногами корабля прошла глубокая дрожь.

Формации вдоль бортов вспыхнули. Серебряные линии наполнились светом, диски под днищем начали вращаться быстрее, и над платформой поднялся низкий гул. Слуги поспешили уйти. Ученики на палубе оживились, кто-то схватился за поручни, кто-то наоборот постарался выглядеть так, будто всю жизнь только и делал, что путешествовал на огромных летающих кораблях.

Старейшина Сянь поднял руку.

Его голос прокатился по палубе сухо и властно:

— Все ученики, участвующие в походе в Мир Меча, должны занять отведённые комнаты или места на палубе. Во время полёта запрещены драки, вызовы, испытания техник, несанкционированные формации и любые действия, способные повредить корабль. Нарушители будут наказаны до входа в Мир Меча.

Очень разумно.

Сначала наказать, потом отправить в смертельное испытание. Чтобы человек шёл туда уже с правильным настроением.

Юй Жун рядом радостно добавила:

— А кто будет слишком скучным, того тоже накажем!

На палубе стало заметно тише.

Даже старейшина Сянь на мгновение закрыл глаза.

Я почувствовал почти братское понимание.

Корабль начал подниматься.

Платформа уходила вниз. Ветер ударил в лицо. Бело-голубые здания секты, павильоны, мосты, лестницы, облачные дорожки и пики медленно раскрывались под нами. С высоты Облачный Меч выглядел куда более величественным, чем изнутри. Снизу ты видишь интриги, долги, старейшин, врагов и учеников, которые слишком любят чужие проблемы. Сверху — только горы, облака и сияющие линии формаций.

Расстояние удивительно улучшает вид.

Я вспомнил, что собирался весь путь культивировать.

У меня несколько дней до открытия Мира Меча.

Всего несколько дней.

Может, этого не хватит. Скорее всего, не хватит. Но если я потрачу их на разговоры, знакомства, попытки найти союзников, оценку красивых учениц и вежливое избегание Юй Жун, то точно не прорвусь.

Мне нужен четырнадцатый уровень.

Всё остальное — потом.

Я сложил руки перед Ло Жэнем и Ли Жувань.

— Брат Ло. Сестра Ли. Было приятно убедиться, что у меня на этом корабле есть хотя бы два человека, которые, возможно, не попытаются убить меня первыми.

Ли Жувань сухо сказала:

— Какое доверие.

— Я щедр на духовные чувства.

Она фыркнула.

Ло Жэнь слегка улыбнулся.

— Ты куда?

— В свою комнату. Культивировать.

— Уже?

— Брат Ло, до Мира Меча осталось несколько дней. Для меня — это последний шанс достигнуть четырнадцатого уровня.

Я не объяснял причины, почему я должен это сделать. Но ему и не требовалось. Ведь он был из тех, кто знал, какой у меня Корень Духа.

— Понимаю, — кивнул он. — Ты не можешь упустить такой шанс. — он сложил руки. — желаю тебе удачи, Мин Хао.

Ли Жувань удивленно смотрела на него. Будто впервые видела его таким.

— Тогда увидимся позже, — сказал я, разворачиваясь и уходя.

— Пусть Дао Небес будет к тебе благосклонна. — бросил он вслед.

На мое лицо наползла ухмылка.

— Я не полагаюсь ни на Дао, ни на Небеса. — тихо сказал. — Если они просто не будут мешаться — этого достаточно.

Не знаю, какое выражение лица у них было. Потому что я не оглянулся.

По пути я видел множество лиц. Знакомых и незнакомых. Ученики четырнадцатого уровня, к которым лучше не подходить без причины. Тринадцатые, которые смотрели на меня с оценкой. Десятые и одиннадцатые, пытающиеся держаться кучками. Кто-то шептал моё прозвище. Кто-то узнавал меня по слухам. Кто-то, возможно, уже прикидывал, сколько пользы можно получить от союза с Праведным Демоном и сколько проблем — от вражды.

Наверное, мне следовало остаться.

Поговорить. Найти временных союзников. Понять, кто из учеников собирается войти в Мир Меча группой. Узнать, какие секты будут там ещё. Собрать слухи, имена, слабые места. Подружиться с кем-нибудь полезным, пока это ещё можно сделать без меча у горла.

Всё это было разумно.

Очень.

Но времени не было.

Не для меня.

Я нашёл свою маленькую комнату в нижней части корабля. Узкая кровать, стол, подушка для медитации, простая защитная формация на двери и маленькое круглое окно, за которым уже плыли облака.

Роскошь.

По крайней мере, никто не стоял рядом с огненным мечом и не требовал ключ-карту.

Я закрыл дверь, активировал формацию и сел на подушку.

Ши Юэ выполз из рукава, оглядел комнату, потом забрался на край стола и застыл там чёрным комком.

— Не трогай корабль, — сказал я.

Он чуть колыхнулся.

— Да, я понимаю, что в нём много вкусных формаций. Нет, есть их нельзя.

Ши Юэ передал мне чувство глубокого, почти философского разочарования.

— Если сожрёшь корабль, нас убьют до Мира Меча. Это плохая сделка.

Кажется, этот довод он принял.

Я закрыл глаза.

Корабль дрожал подо мной ровно, мощно, будто огромное сердце. За стенами слышались шаги учеников, далёкие голоса, ветер у бортов, гул формаций. Там, наверху, шла жизнь: знакомства, союзы, ревность, гордость, страх, слухи, взгляды, планы.

А здесь оставался только я.

Даньтянь.

Ци.

Один шаг до четырнадцатого уровня.

Я выровнял дыхание и начал циркуляцию.

Если дверь в Мир Меча требовала от меня четырнадцатый уровень, значит, я либо войду туда на четырнадцатом, либо найду способ взломать собственный предел уже внутри.

Другого пути не было.

А когда у человека нет другого пути, он начинает очень хорошо понимать, насколько мало ему на самом деле нужны сон, удобство и чужие разговоры.

Я не прорвался.

Эту мысль я повторял последние полчаса так часто, что она почти потеряла смысл. Почти. Но не настолько, чтобы перестать раздражать.

Я сидел на подушке для медитации в маленькой комнате воздушного корабля, смотрел на собственные ладони и чувствовал, как Ци внутри даньтяня медленно оседает после очередной неудачной попытки. Поток был плотным, тяжёлым, сильным. Гораздо сильнее, чем несколько месяцев назад.

Но до четырнадцатого уровня оставался один шаг.

Один шаг.

Я ненавидел этот шаг почти личной ненавистью.

Если бы духовные преграды имели лицо, я бы уже давно выучил его черты, нарисовал на стене и бросал в него Взрывные Печати для душевного равновесия. К сожалению, реальность редко была настолько удобной. Реальность предпочитала не давать врагу формы. Просто оставляла внутри тела предел, за который не удавалось протолкнуть Ци, сколько бы пилюль, камней, времени и злости ты ни сжёг.

Корабль летел уже несколько дней.

Для большинства учеников это было путешествие. Кто-то знакомился, кто-то искал союзников, кто-то хвастался техниками, кто-то обсуждал слухи о других сектах, кто-то уже мысленно делил сокровища, которые ещё даже не увидел. Над палубой каждый день звучали голоса, смех, споры, тихие угрозы и осторожные обещания взаимной помощи.

Я всего этого почти не слышал.

Сначала потому, что защитная формация комнаты заглушала лишний шум.

Потом потому, что перестал обращать внимание даже на собственную усталость.

Я культивировал.

Снова и снова.

Дыхание, циркуляция, уплотнение Ци, давление на предел, боль в меридианах, откат, пилюля восстановления, короткий отдых, повторение. В какой-то момент дни потеряли форму. Я понимал время только по тому, сколько флаконов опустело, сколько раз Ши Юэ пытался подползти к мешочку с Камнями Духа и сколько раз корабль проходил через зоны плотной духовной энергии, от которых стены начинали едва слышно гудеть.

Ши Юэ всё это переносил спокойно.

То есть сначала он был недоволен. Потом попытался съесть край стола. Потом получил запрет. Потом обиделся. Потом обнаружил, что в комнате есть слабая рунная пластина освещения, и начал смотреть на неё с таким выражением, будто перед ним стояло блюдо на праздничном столе.

— Не трогай, — сказал я тогда.

Он замер.

— Если ты сожрёшь освещение, я буду культивировать в темноте. В темноте я стану злее. Если я стану злее, Камней Духа ты получишь меньше.

Ши Юэ отступил.

Очень разумное существо, если объяснять ему через экономику.

Теперь он лежал у стены, похожий на тёмную складку ткани, и то ли спал, то ли делал вид, что понимает глубину моего духовного кризиса.

Я медленно поднялся.

Тело отозвалось тупой болью. Не ранением. Просто усталостью после слишком долгой нагрузки. Меридианы ныли, даньтянь был переполнен, голова стала тяжёлой, а мысли — неприятно ясными.

Я больше не мог сидеть взаперти.

Не потому, что палуба могла дать мне решение. Не потому, что свежий воздух способен заменить прорыв. Просто нам сообщили, что мы почти прибыли.

Я убрал флаконы, проверил мешочек, спрятал Ши Юэ под рукав и вышел.

Палуба встретила меня ветром.

Холодным, чистым, резким. После нескольких дней в комнате воздух ударил в лицо так сильно, что я даже на мгновение прикрыл глаза. Корабль летел высоко. Под нами тянулись горы, леса, полосы рек и редкие поселения, которые с такой высоты казались не человеческой жизнью, а случайными отметинами на земле.

Облачный Меч остался далеко позади.

Впереди чувствовалось другое.

Я не сразу понял, что именно. Не аура конкретного культиватора, не духовное давление старейшины, не дыхание формации. Скорее общее напряжение пространства, будто само небо впереди стало плотнее. Корабль двигался к нему уверенно, но даже в ровном гуле формаций теперь слышалась низкая вибрация.

Мы почти добрались.

На палубе было много учеников.

Гораздо больше, чем я ожидал увидеть одновременно. Видимо, новости о близости Мира Меча вытащили наружу даже тех, кто, как и я, всё путешествие провёл в медитации. Одни стояли у бортов и смотрели вперёд. Другие держались группами. Некоторые молчали слишком напряжённо. У кого-то горели глаза. У кого-то, наоборот, лицо было таким спокойным, будто человек заранее решил: если умрёт, то хотя бы без лишних выражений.

Я прошёл к левому борту, стараясь не привлекать внимания.

Бесполезно.

Несколько учеников всё равно повернули головы. Кто-то узнал меня. Кто-то прошептал моё имя. Кто-то заметил пустое пространство вокруг меня и на всякий случай сделал шаг в сторону.

Репутация продолжала работать даже в воздухе.

Хотя сейчас я предпочёл бы, чтобы она прорвалась на четырнадцатый уровень вместо меня.

У борта я заметил Ло Жэня. Он стоял чуть дальше, рядом с Ли Жувань и ещё двумя учениками, которых я не знал. Его Ци была спокойной, собранной. Четырнадцатый уровень чувствовался в нём уверенно, без лишней демонстрации, как меч в ножнах: не блестит, пока не вынут, но никто не сомневается, что он острый.

Я не стал подходить.

Не из-за неприязни. Просто Ло Жэнь наверняка спросил бы, прорвался ли я. А я не хотел отвечать. Особенно на вопрос, заданный человеком, у которого с талантом отношения складывались куда лучше, чем у меня.

Потом мой взгляд остановился на девушке у носовой части палубы.

Я не знал её.

По крайней мере, сначала решил именно так.

Она стояла отдельно. Не в толпе и не совсем в одиночестве — скорее так, будто люди вокруг сами чувствовали, что рядом с ней лучше не шуметь. На ней были светлые одежды ученицы Облачного Меча, но без явных украшений, которые обычно любят богатые кланы. Лицо скрывала тонкая вуаль. Не плотная маска, не грубый способ спрятаться, а именно лёгкая завеса, через которую угадывались линии лица, но не хватало чёткости, чтобы быть уверенным.

Четырнадцатый уровень. Пик Концентрации Ци.

И всё же в ней было что-то знакомое.

Не движение. Не фигура. Не одежда.

Глаза.

Я пригляделся внимательнее.

Холодный, отстранённый взгляд. Спокойствие, не похожее на самоуверенность. Манера смотреть так, будто между ней и миром лежит тонкий слой льда, достаточно прозрачный, чтобы видеть всё, и достаточно плотный, чтобы не подпускать близко.

Лань Сюэ.

Я едва не остановился посреди шага.

Нет.

Это невозможно.

Лань Сюэ уже на среднем уровне Заложения Основы. Я сам видел, как изменилась её сила. Она не могла идти в Мир Меча как ученица стадии Концентрации Ци. И уж точно не могла вдруг выглядеть четырнадцатым уровнем, если только не использовала какую-нибудь технику подавления культивации настолько высокого уровня, что мне лучше даже не пытаться понять её принципы.

Хотя…

В этом мире было достаточно странных техник, артефактов и старейшин, которым скучно жить без сложных интриг.

Я снова посмотрел на девушку.

Похожа.

Слишком похожа.

Но не совсем.

Если не Лань Сюэ, то кто?

Младшая сестра?

Эта мысль оказалась неожиданно правдоподобной. Лань Сюэ происходила не из обычной деревни. У неё вполне могла быть семья, клан, младшие родственницы, которых я никогда не видел и о которых мне никто не докладывал. Если у неё есть младшая сестра с похожими глазами, четырнадцатым уровнем и хорошими ресурсами, это объясняет почти всё.

Даже ту безумную покупку карты на аукционе.

Тогда, в сектантском аукционе, кто-то заплатил за карту Мира Меча огромные деньги. Лань Сюэ участвовала в той истории, и я решил, что вмешиваться в чужую борьбу за дорогую бумагу не стоит. Теперь же, глядя на девушку с вуалью, я вдруг подумал: если карта нужна была не самой Лань Сюэ, а её младшей сестре, всё сходится ещё лучше.

Как бы там не было, но подойти стоило.

Не каждый день на корабле встречаешь возможную младшую сестру человека, который несколько лет был твоим строгим наставником, источником холодного давления и одним из немногих людей в секте, чьё мнение для тебя действительно имело вес.

Я направился к ней.

Чем ближе подходил, тем сильнее ощущал знакомую отстранённость. Не холод Лань Сюэ в чистом виде, но что-то родственное. Как будто две разные реки текут из одного ледника: вода похожа, но течение другое.

Сблизиться с такой девушкой будет трудно.

С Лань Сюэ мне потребовалось несколько лет, чтобы хотя бы перестать внутренне напрягаться каждый раз, когда она молча смотрит на меня дольше трёх вдохов. И, кажется, ей тоже понадобилось время, чтобы рядом со мной не выглядеть так, будто она оценивает, какой техникой удобнее будет меня заморозить.

Возможно, это даже было взаимное достижение.

Я остановился на уважительном расстоянии и сложил руки.

— Старшая сестра.

Девушка повернула голову.

Глаза у неё действительно были похожи.

Очень.

— Мы знакомы? — спросила она.

Голос мягче, чем у Лань Сюэ. Не тёплый, но и не такой отстранённый. Если голос Лань Сюэ напоминал снег на клинке, то этот — холодную воду в чаше. Всё ещё не то, чем хочется умываться зимой, но уже не режет кожу.

— Не совсем, — ответил я. — Но я, кажется, понял, кто вы. Вы родственница старшей сестры Лань Сюэ? Возможно, младшая сестра?

Она несколько мгновений смотрела на меня.

Потом почти незаметно улыбнулась.

Я испытал настоящий шок.

Не потому, что улыбка была широкой. Как раз наоборот. Она едва коснулась губ и почти сразу исчезла. Но на лице, настолько похожем на Лань Сюэ, даже такая тень улыбки выглядела как природная катастрофа.

Я не мог представить улыбающуюся Лань Сюэ.

То есть мог, конечно. Человек способен представить что угодно, если достаточно устал. Но образ получался пугающим, как снегопад в горящей комнате.

— Ты правильно понял, — сказала девушка. — Я Лань Юэ. Младшая сестра Лань Сюэ.

Лань Юэ.

Снег и луна.

У их родителей, похоже, был вкус к красивым именам и опасным дочерям.

— Мин Хао, — представился я. — Внутренний ученик пика Весенних Трав.

— Я знаю.

— Тогда, надеюсь, из хороших источников.

— Отчасти.

Вот это уже звучало тревожно.

— Слово «отчасти» редко предвещает спокойную жизнь, — сказал я. — Особенно если речь обо мне.

Лань Юэ снова почти улыбнулась.

Удивительно.

Она была гораздо радушнее, чем Лань Сюэ в первое время. Нет, даже сейчас я не мог вызвать эмоций у ее старшей сестры.

Конечно, это не была радушность обычного человека. Обычные люди улыбаются, задают вопросы, делают вид, что им приятно общаться, даже если это ложь. Лань Юэ держалась спокойно, сдержанно, но не отталкивала. Не создавала вокруг себя ледяной стены сразу после первого слова. Это уже можно было считать гостеприимством.

Почти роскошным.

— Сестра говорила о тебе, — сказала она.

Я насторожился.

— Теперь мне точно страшно.

— Она сказала, что ты умный.

Я моргнул.

— Что?

— И очень старательный.

Я посмотрел на неё внимательнее, пытаясь понять, не шутит ли она.

Нет. Лань Юэ говорила совершенно серьёзно.

Вот теперь мир действительно стал странным.

Лань Сюэ сказала обо мне что-то хорошее.

Не «терпимый». Не «не совсем безнадёжный». Не «иногда выполняет поручения без катастрофы». Умный и старательный.

Я даже не сразу нашёл, что ответить.

Редкий случай.

— Не ожидал, — признался я наконец.

— Почему?

— По лицу старшей сестры Лань Сюэ обычно трудно понять, считает ли она тебя достойным учеником или просто выбирает, как именно закопать твоё тело после ошибки. Иногда мне кажется, что она меня ненавидит.

Лань Юэ отвернулась к ветру, но я успел заметить, как её взгляд изменился.

— Сестра редко кого ненавидит, — сказала она.

— Тогда она очень убедительно не ненавидит.

На этот раз уголок её губ дрогнул заметнее.

Я почувствовал, что окончательно вляпываюсь в странную ситуацию. Лань Юэ была слишком похожа на Лань Сюэ, чтобы рядом с ней не возникало ощущение лёгкого обмана зрения. И при этом слишком отличалась, чтобы простое объяснение «младшая сестра» переставало казаться недостаточным.

На мгновение я снова подумал: а что, если это сама Лань Сюэ?

Техника маскировки. Подавление культивации. Ложная личность. Проникновение в Мир Меча ради карты, ключа или скрытого этажа. Старейшины закрывают глаза, потому что у великих сект правила существуют главным образом для тех, кого удобно наказывать.

Звучало возможно.

А потом я мысленно остановил себя.

Не нужно строить пятислойную башню подозрений там, где нет ни одного камня основания. Иногда реальность действительно проще, чем все версии, которые может придумать уставший человек с плохой привычкой видеть ловушки в каждой тени.

У Лань Сюэ может быть младшая сестра.

Эта сестра может быть похожа на неё.

И всё.

Пока достаточно.

— Если честно, — сказал я, — Я рад такой оценке.

Лань Юэ повернулась ко мне.

— Правда?

— Да. Мнение старшей сестры Лань Сюэ для меня важно.

Я произнёс это и сам понял, насколько серьёзно прозвучали слова.

Что ж.

Правда иногда выходит наружу без разрешения.

— Сначала я её опасался, — продолжил я. — Из-за слухов. Из-за того, как на неё реагировали другие. Из-за того, что рядом с ней всегда казалось, будто любое неверное движение может закончиться очень холодной смертью. Но потом понял, что слухи сильно упрощают людей.

Лань Юэ молчала.

Я посмотрел вперёд, на густеющие облака над горизонтом.

— Лань Сюэ очень добрая и заботливая. Просто люди этого не видят. Для них она холодная красавица, талантливая ученица, ледяной меч, природное явление, которое лучше уважать издалека. А на самом деле она… наверное, самый отзывчивый и чуткий человек из всех, кого я знаю.

Сказав это, я замолчал.

Потому что сам понял, насколько высокую оценку только что дал.

От меня это звучало почти как признание в вере в человечество. А я с верой в человечество давно расстался в плохих обстоятельствах и без желания возобновлять отношения.

Но слов назад не вернуть.

Лань Юэ смотрела на меня с таким выражением, будто я ударил её не техникой, а чем-то гораздо более неожиданным.

Потом она отвернулась.

Ветер тронул вуаль, и я заметил, что уши у неё чуть покраснели.

Странно.

Я, кажется, смутил её.

Наверное, приятно слышать такие слова о старшей сестре, которую вся секта привыкла бояться или обожать издалека. Особенно если сама Лань Сюэ редко даёт другим повод говорить о ней с теплом.

Да. Скорее всего, дело в этом.

— Я передам ей, — тихо сказала Лань Юэ.

— Не надо, — сказал я слишком быстро.

Она повернула голову.

— Почему?

— Потому что если старшая сестра Лань Сюэ узнает, что я называл её чуткой и отзывчивой, она может решить, что это клевета.

Лань Юэ прикрыла губы рукой.

Смех был почти бесшумным.

Но всё-таки смехом.

Я снова испытал странное ощущение, будто стою рядом с невозможным явлением. Похожее лицо. Похожие глаза. И совершенно иная реакция.

Очень опасное сочетание.

Именно в этот момент корабль дрогнул.

Не резко. Скорее глубоко, всем корпусом. Формации по бортам вспыхнули ярче. На палубе разом стихли разговоры. Ученики у носа корабля выпрямились. Несколько человек подошли ближе к перилам.

Я повернулся вперёд.

И увидел меч.

Сначала разум отказался понимать масштаб.

Вдали, за чёрной воронкой облаков, из земли поднимался клинок. Огромный. Настолько огромный, что слово «меч» казалось почти издевательством. Лезвие было шире, чем несколько гор, поставленных рядом. Оно уходило вверх, прорезая небо, и исчезало в тёмной круговерти облаков, будто кто-то пробил небесный свод и оставил оружие торчать в ране мира.

Нижняя часть клинка вонзалась в землю.

Верхняя исчезала там, где облака вращались вокруг него чёрной воронкой. Молнии иногда вспыхивали внутри этой тьмы, но не падали вниз, а ползли по краям, словно боялись касаться самого металла.

Я забыл дышать.

Вся моя прежняя жизнь, всё, что я видел в этом мире — летающие мечи, дракона Речной Жилы, воздушные корабли, старейшин Формирования Ядра, сокровища, аукционы, Жемчужину, Ши Юэ в форме меча — всё это на мгновение стало маленьким.

Перед этой штукой даже горы выглядели случайными складками земли.

— Меч Небесного Разлома, — тихо сказала Лань Юэ.

Я не сразу повернул к ней голову.

— Это и есть вход в Мир Меча?

— Скорее сам Мир Меча. По преданиям, этот меч не из нашего мира. Он пронзил небеса, прошёл сквозь пространство и застрял между двумя мирами. Половина лезвия здесь. Половина — в другом месте. Поэтому рукоять и гарда скрыты над облаками.

Я снова посмотрел на чёрную воронку.

Если это правда, то какой же уровень сил у этого «человека»? Он, наверное, может разрубить целую планету…

А планету ли?

Правда ли этот мир является шаром в космосе, таким же как Земля? Мы несколько дней плыли по воздуху со скоростью самолета, и за это время не преодолели даже страну Джао. А вокруг десятки таких же стран.

Может ли быть, что этот мир — гораздо больше, чем планета Земля, которую я знаю?

Только сейчас, увидев этот масштаб я понял, что реальность может сильно отличаться от того, что я себе думал, пока сидел в изоляции под формациями.

— Приятно знать, что кто-то однажды увидел небо и решил ударить его мечом. — тихо сказал я.

— Это только легенда. — заметила Лань Юэ.

Какая еще легенда? Вот он меч, который пронзил небеса.

— В этом мире легенды иногда слишком часто оставляют физические доказательства.

Она ничего не ответила.

Корабль приближался.

Теперь стали видны другие суда.

Их было много.

Сначала я заметил крупные корабли — таких всего девять. Каждый отличался формой, цветом, линиями формаций и знаменем. Наш корабль Облачного Меча шёл под серебряным клинком на облаке. Неподалёку парил тёмно-зелёный корабль секты Души Зверя с вышитым звериным глазом. Его борта были украшены костяными пластинами и фигурами духовных зверей, а вокруг летали несколько больших птиц, наверняка принадлежащих ученикам или охране.

Дальше я увидел корабль с огненными крыльями на красном знамени — скорее всего, секта Пламени Феникса. Их судно выглядело почти как огромная птица, сложившая крылья. Воздух вокруг него мерцал жаром.

Был корабль с символом трёх волн, похожих на разрезанную реку.

Корабль с золотым колоколом.

Корабль с чёрно-белым диском, напоминающим глаз.

Корабль с горной печатью.

Корабль с нефритовым деревом.

И ещё один — узкий, серый, почти без украшений, но от него веяло такой скрытой остротой, что я сразу решил держаться подальше.

Девять великих сект страны Джао.

Все собрались здесь.

Помимо них вокруг висели десятки меньших летучих судов: лодки, платформы, деревянные птицы, грубые артефакты малых сект, клановые кораблики, отдельные летающие звери и даже несколько одиночных культиваторов, стоявших на лодках или странных дисках. Они держались дальше от центра, но они всё равно были здесь. Значит, Мир Меча не принадлежал только великим сектам.

Или великие секты делали вид, что не полностью присвоили его.

Тоже вариант.

Наш корабль занял место среди девяти больших судов.

Гул голосов растёкся по воздуху. Сотни, тысячи учеников на разных палубах. Если собрать в одном месте столько молодых культиваторов, дать им надежду на сокровища и ограниченное число входов, то получится не испытание.

Получится очень дорогая бойня с хорошим видом.

Над девятью кораблями поднялись старейшины.

Не все, конечно. По одному от каждой великой секты. Они зависли в воздухе выше палуб, где обычным ученикам оставалось только поднимать головы. Среди них я узнал нашего — Чэнь Гуан стоял чуть в стороне, как человек, которому не нужно говорить много, чтобы быть неприятным.

Старейшины других сект переговаривались несколько минут.

Сначала тихо.

Потом голоса стихли.

Вперёд вышел старик в тёмно-золотых одеждах. Я не знал его секты, но по тому, как остальные дали ему говорить, понял: человек не последний. Его голос разошёлся по небу, усиленный формацией, и накрыл все корабли сразу.

— Ученики девяти великих сект, малых сект, кланов и свободные культиваторы, пришедшие испытать судьбу у Мира Меча.

Шум исчез.

Даже духовные звери будто притихли.

— Перед вами Меч Небесного Разлома. Внутри его пространственного следа расположен Мир Меча. Для тех, кто не знает, объясню правила.

Я напрягся.

Вот теперь действительно нужно слушать.

— Мир Меча представляет собой огромное пространство, переполненное золотой Ци. За тысячу лет все в Мире Меча стало ценным. Там образовались огромные залежи Духовных Камней. За тысячелетия Золотая Ци превратила даже обычные вещи в настоящие сокровища. И, что не менее важно, внутри Мира Меча растет великое множество редких и ценных сокровищ.

По палубам прошёл шёпот.

Старик продолжил:

— Что вы будете там делать — решаете вы. Врата откроются лишь на десять дней. Вы можете подумать, что этого времени слишком мало. Но на самом деле, время внутри Мира Меча и вне его — течет по-разному. За десять дней здесь — в Мире Меча пройдет целый год. Этого времени более чем достаточно, чтобы вы сделали то, что хотите.

Я медленно сжал пальцы на перилах.

Целый год…

Если это правда, то мой провал с четырнадцатым уровнем ещё не конец.

Внутри у меня может быть время.

Не гарантированно. Не бесплатно. Наверняка каждый лишний месяц там будет оплачиваться кровью, риском или чужими зубами. Но всё же время. А время для меня всегда было тем ресурсом, которого не хватало сильнее всего.

Но, почему никто из тех, кого я расспрашивал о Мире Меча, ничего не рассказывал о другом течении времени? Вряд ли они посчитали информацию неважной. Возможно кто-то насильно стирает память, чтобы сохранить это в секрете.

— Внутри вас ждут испытания и сокровища. Хватайте столько, сколько сможете унести. — говорил старик. — И не забывайте, жадность, глупость и самоуверенность убивают быстрее любого врага.

Очень полезное предупреждение.

Жаль, большинство людей вспоминают такие слова только после того, как уже открыли сундук с ядовитым духом внутри.

— Войти в Мир Меча сможет не каждый, кто прибыл сюда, — продолжил старик. — На сто ли вокруг места сбора начнут появляться жетоны телепортации. Каждый жетон переносит внутрь только одного человека. Всего жетонов будет тысяча.

Вот теперь тишина стала другой.

Тяжёлой.

До этого многие, наверное, думали о сокровищах, времени и великих возможностях. Теперь все одновременно поняли простую вещь: сначала нужно получить право войти.

Тысяча жетонов.

А людей здесь гораздо больше.

Я посмотрел на корабли малых сект. На свободных культиваторов. На учеников девяти великих сект. На Ло Жэня и Ли Жувань, стоящих у борта. На Лань Юэ, которая смотрела вперёд спокойно, но уже не так отстранённо. На Бай Чэньфэна и Тай Юньшэна, которые о чём-то быстро шептались. На далёкий корабль секты Души Зверя, где наверняка были Хэ Юнь, Тэн Юань и другие люди, которые обещали кое-что вспомнить в Мире Меча.

Тысяча жетонов.

Значит, бой начнётся ещё до входа.

Кто бы сомневался.

Почему бы смертельному испытанию не устроить предварительное смертельное испытание?

Старик поднял руку.

— Кто получит жетон и активирует его, тот будет перемещён внутрь. Жетон нельзя передать после активации. Нельзя использовать вдвоём. Нельзя удержать силой после начала переноса. До активации судьба жетона принадлежит тому, кто способен его удержать.

Перевод: убивайте, грабьте, отбирайте, главное — не жалуйтесь.

Очень праведные правила.

— Старейшины не будут вмешиваться в борьбу за жетоны, если не будет нарушен запрет на атаки по кораблям и на вмешательство учеников стадии Заложения Основы и выше. Всё остальное — часть испытания.

Конечно.

Я почувствовал, как Ши Юэ под рукавом оживился.

— Не сейчас, — прошептал я.

Он замер, но не успокоился.

Я его понимал.

Впереди пахло добычей.

И кровью.

Старик обвёл взглядом тысячи учеников, собравшихся под небом у меча, который пронзал сам мир.

— Всем удачи.

На мгновение ничего не произошло.

Потом далеко впереди, за границей невидимого круга, пространство дрогнуло.

И в небе вспыхнул первый светящийся жетон.

Первый жетон появился далеко впереди.

Всего лишь маленькая точка света на фоне огромного Меча Небесного Разлома.

И всё равно все увидели его.

На мгновение мир застыл.

Очень короткое мгновение. Настолько короткое, что обычный смертный, наверное, даже не успел бы понять, что произошло. Но среди культиваторов Концентрации Ци такие мгновения иногда отделяют живых от тех, кого потом аккуратно называют «не справившимися с испытанием».

Потом с кораблей, платформ и летающих зверей сорвались ученики. Кто-то прыгал прямо вниз, окружив тело защитной Ци. Кто-то заранее активировал технику движения и превращался в размытую полосу света. Кто-то кричал, хотя я до сих пор не понимал, зачем люди кричат перед дракой — видимо, чтобы враги знали, куда бить.

Первый жетон падал не на землю, а будто зависал в пространстве, медленно покачиваясь над лесом в нескольких ли от места сбора. Вокруг него сразу столкнулись десятки аур.

Я стоял у борта корабля и смотрел.

Не потому, что мне не нужен был жетон.

Очень нужен.

Настолько нужен, что пальцы сами собой сжались на перилах.

Но бросаться первым в мясорубку ради первого же огонька было не смелостью. Это было бы поведением человека, который всю жизнь ждал возможности умереть на глазах у девяти великих сект.

Я, как ни странно, такой возможности не ждал.

Первым до жетона добрался парень на двенадцатом уровне из какой-то малой секты. Быстрый. Очень быстрый. Он проскочил между двумя учениками, ударил одного локтем в горло, второго отбросил вспышкой синей Ци и схватил жетон ладонью.

Свет обвил его руку.

И ничего не произошло.

Я прищурился.

Парень тоже понял это слишком поздно.

Вокруг него начал формироваться полупрозрачный круг переноса. Воздух дрогнул, под ногами вспыхнули тонкие линии формации, но перенос не был мгновенным. Ему требовалось время. Несколько секунд. Может, три. Может, пять. Достаточно мало, чтобы казаться быстрым, если рядом никого нет.

И достаточно много, если вокруг тебя сорок человек с оружием.

Парень успел поднять защитный талисман.

Слева в него ударил меч.

Справа — копьё.

Сзади — струя зелёного яда.

Защитный талисман выдержал первый удар. Второй — уже хуже. Третий пробил край барьера, и парень закричал. Линии переноса моргнули, дрогнули и погасли.

Жетон выпал из его руки.

В следующую секунду за него сцепились уже трое.

Я медленно выдохнул.

Получить жетон — не значит попасть в Мир Меча.

Нужно удержать его до завершения переноса.

Очень важная деталь.

Старейшина, объявлявший правила, разумеется, об этом не сказал прямо. Формально не соврал. Просто позволил сотням учеников узнать нюанс практическим путём. Праведные секты вообще любили такой подход к обучению: если выжил, значит, урок усвоен.

Дальше всё стало хуже.

Где-то справа вспыхнул второй жетон. Почти сразу — третий, дальше, у подножия каменного хребта. Люди сорвались в разные стороны. Над лесом потянулись следы техник. Взрывы, крики, звон металла, рёв духовных зверей, яркие вспышки защитных артефактов. Кто-то успел активировать жетон и исчез в столбе света. Кто-то почти успел, но его сбили в последний миг. Кто-то схватил жетон и сразу начал бежать, не понимая, что перенос начнётся только после активации. За таким обычно гнались недолго. Его либо догоняли, либо он сам спотыкался о собственную жадность.

Несколько всё же справились.

Один ученик четырнадцатого уровня из секты Пламени Феникса поднял жетон, окружил себя огненным кольцом и выдержал атаки до переноса. Девушка из малой секты использовала дымовую формацию, исчезла из виду, а через несколько вдохов свет переноса вспыхнул уже в стороне. Ещё один свободный культиватор, на вид худой и совершенно неприметный, дождался, пока двое сильных соперников покалечат друг друга, выхватил жетон из-под их ног и активировал такой мощный защитный артефакт, что на три секунды стал похож на черепаху из бронзы.

Умный человек.

Я запомнил бы его, если бы он не исчез.

Лань Юэ рядом со мной вдруг шагнула на борт.

— Пойду.

Сказала она. Без пафоса и даже лишнего взгляда в мою сторону.

И спрыгнула.

Ветер подхватил её рукава. На мгновение светлые одежды раскрылись, как лепестки белого цветка, а затем она пошла вниз, быстро, ровно, будто падение было не падением, а выбранной дорогой. Под её ногами вспыхнула бледная лунная дорожка. Она коснулась воздуха, оттолкнулась и уже через миг оказалась далеко ниже корабля.

Я посмотрел ей вслед.

Потом на палубу.

Потом снова вниз.

— Ну конечно, — пробормотал я. — Самое время следовать за почти незнакомой девушкой в бойню за жетоны.

Ши Юэ под рукавом чуть дрогнул.

— Не радуйся. Это не прогулка.

Я прыгнул следом.

Некоторые решения стоит принимать быстро, пока здравый смысл не успел поднять руку и задать неудобные вопросы.

Призрачные Шаги плохо подходят для полёта, но очень хорошо — для того, чтобы обмануть тело в момент падения. Я несколько раз оттолкнулся от выступов духовной Ци, усиленной печатями движения, поймал ритм снижения и приземлился на склон почти без позора. Почти — потому что колени всё равно неприятно ударило.

Лань Юэ уже бежала вперёд.

Я бросился следом.

Через несколько вдохов понял две вещи.

Первая: она очень быстрая.

Вторая: мне это совершенно не нравится.

Её техника движения была не такой, как Призрачные Шаги. Моя техника сбивала восприятие, ломала ритм, оставляла ложное ощущение траектории. Лань Юэ двигалась иначе. Чисто. Легко. Почти бесшумно. На каждом шаге под её ногами будто на мгновение появлялась тонкая бледная дуга, и она скользила по ней дальше, не теряя скорости даже на камнях, корнях и неровностях.

Снова семейное сходство.

Лань Сюэ тоже двигалась так, будто земля сама старается не мешать.

Я держался за ней, но легко мне не было. Пик тринадцатого уровня давал силу, но разница между мной и настоящим четырнадцатым уровнем ощущалась в каждом ли. Ци уходила быстрее, чем хотелось. Меридианы, недавно измученные попытками прорыва, ворчали. Ши Юэ под рукавом, кажется, считал, что мы могли бы двигаться намного быстрее, если бы я позволил ему превратиться в меч.

Я не позволил.

Он — мой козырь. А о козыре рассказывают только в том случае, если он пригоден только чтобы пугать.

Мы пробежали несколько ли.

Лес вокруг уже жил чужими боями. Где-то слева грохотала каменная техника. Справа тонко визжал духовный зверь. Впереди мелькали огни. Над деревьями то и дело взлетали сигналы, вспышки, крики. В обычной ситуации я бы остановился и начал обходить такие места стороной. Но сегодня обычных ситуаций не было.

Лань Юэ вдруг замедлилась.

Я тоже остановился.

Между двумя скальными выступами, над небольшой площадкой с редкой травой, висел жетон.

Он был размером с ладонь, вытянутый, словно маленькая пластина из светящегося нефрита. По поверхности текли тонкие линии, напоминающие миниатюрный меч. От него исходила ровная пространственная пульсация.

За жетон уже сражались двое.

Один — десятый уровень. В серых одеждах малой секты. Быстрый, злой, с короткими парными клинками.

Второй — одиннадцатый. Крепкий парень в жёлтом, с тяжёлой металлической перчаткой на правой руке. Кажется, ученик какого-то клана.

Они били друг друга с той искренностью, которая возникает только тогда, когда оба понимают: если сейчас отступишь, потом будешь всю жизнь рассказывать, что почти попал в Мир Меча.

Заметив нас, они одновременно остановились.

Очень правильно сделали.

Лань Юэ — четырнадцатый уровень.

Я — пик тринадцатого.

Разница в силе между нами была слишком очевидной.

Парень в жёлтом сглотнул. Серый ученик медленно отступил на полшага, не сводя с нас глаз.

Лань Юэ посмотрела на жетон.

Потом на меня.

— Как определим, кто воспользуется?

Вот вопрос, которого я ожидал и одновременно не хотел.

Можно было сказать: по силе.

Неприятный вариант.

Можно было сказать: кто первый схватит.

Скорее всего, она первая.

Можно было предложить поединок.

Вот это уже звучало как письмо собственной матери с просьбой не скучать на похоронах.

Я сложил руки и чуть поклонился.

— Старшая сестра Лань Юэ, прошу.

Она слегка нахмурилась.

— Ты уступаешь?

— Разумеется. Если я не проявлю уважение к вам, старшая сестра Лань Сюэ может обидеться. А потом на следующей проверке сада вдруг окажется, что растения растут недостаточно духовно, вода слишком мокрая, почва слишком земляная, а я сам дышу с неправильным отношением к саду. После чего меня ждёт жестокое наказание.

Лань Юэ посмотрела на меня так, будто я только что оскорбил не её сестру, а саму основу семейной чести.

— Сестра никогда бы так не поступила.

Я вздохнул.

С людьми без чувства юмора иногда очень тяжело.

Особенно если они красивые, сильные и способны ударить тебя техникой, название которой ты узнаешь уже в следующей жизни.

— Это была шутка, — сказал я.

— Плохая.

— Большая часть моих шуток такая. Зато они помогают людям ценить тишину.

Она молчала.

Я кивнул на жетон.

— На самом деле всё проще. Я уступаю вам место.

— Я не против сразиться честно.

— А я очень против.

Она посмотрела внимательнее.

Я не стал пояснять вслух, что совсем не уверен в победе. По крайней мере, целым и невредимым из боя я точно не выйду.

У неё была слишком плотная аура. Чистая, холодная, глубокая, без лишнего шума. Люди с такой Ци обычно не просто сильные. Они ещё и правильно обучены. А правильно обученный четырнадцатый уровень — это не тот противник, с которым стоит мериться гордостью, особенно когда вокруг идёт бойня, а мне ещё нужно попасть внутрь Мира Меча не в виде духовного инвалида.

Лань Юэ, кажется, что-то поняла.

Или просто решила не спорить.

Она пошла к жетону.

Двое, которые сражались до нас, тут же напряглись.

— Эй! — выпалил парень в жёлтом. — Мы первые…

Я повернул к нему голову.

— Правда?

Он замолчал.

— Тогда вперед, помешайте ей, — сказал я. — Только сначала подумайте, хотите ли вы драться за жетон с ней.

Я кивнул на Лань Юэ.

Потом чуть приподнял рукав. Ши Юэ внутри радостно дрогнул, будто понял, что его почти вывели на сцену.

— Или со мной.

Серый ученик с парными клинками оказался умнее. Он сразу убрал оружие и отступил.

Парень в жёлтом ещё пару вдохов боролся с собственным лицом. Гордость требовала сказать что-нибудь резкое. Инстинкт самосохранения советовал заткнуться. К счастью для него, победил второй советчик.

Лань Юэ взяла жетон.

Свет обвил её ладонь. Под ногами начали выстраиваться линии переноса. Я стоял рядом и смотрел на двоих учеников так, чтобы им не пришла в голову мысль проверить, можно ли прервать активацию. Они не проверили.

Через несколько секунд пространство вокруг Лань Юэ стало тонким, как дымка над водой.

Она успела повернуть голову.

— Увидимся внутри, Мин Хао.

— Если мне повезёт, — ответил я.

Свет вспыхнул.

Лань Юэ исчезла.

Жетон тоже.

На площадке остались я, два очень расстроенных ученика и ощущение, что моя удача только что помахала мне рукой и ушла вместе с чужой младшей сестрой.

— Можете продолжать драку, — сказал я им.

Они посмотрели на пустое место, потом на меня.

— За что? — мрачно спросил серый.

Справедливый вопрос.

Я не стал отвечать и пошёл дальше.

Одному мне уже не везло.

Сначала я был уверен, что это временно.

В конце концов, первый жетон мы с Лань Юэ нашли почти сразу. Значит, жетоны действительно появляются по всему лесу, нужно только двигаться, смотреть, слушать и не лезть в каждый бой, где уже собралась половина провинции.

Через четверть часа я решил, что просто выбрал плохое направление.

Через полчаса — что, возможно, жетоны появляются не так часто.

Через час — что Небеса опять вспомнили обо мне лично.

Я двигался быстро, но осторожно. Иногда видел следы недавней драки: выжженная земля, сломанные деревья, кровь на камнях, остатки защитной формации, один раз — оторванный рукав с вышитым знаком малой секты. Но жетона нигде не было.

Даже спорного.

Даже такого, за который уже дрались бы десять человек и где можно было бы хотя бы оценить шанс.

Ничего.

Ши Юэ под рукавом несколько раз пытался указать направление. Проблема была в том, что его представления о «ценном» не всегда совпадали с моими. Один раз он привёл меня к полузарытому обломку старого металлического колокольчика, который, возможно, когда-то был артефактом, а возможно, просто валялся здесь со времён древнего идиота с плохим вкусом.

— Сейчас не время для перекусов, — сказал я.

Ши Юэ обиделся.

Где-то над лесом раздался усиленный голос старейшины:

— Сто жетонов использованы.

Я остановился.

Уже сто человек вошли в Мир Меча.

А я всё ещё бродил с пустыми руками.

Вот теперь стало неприятно.

Не паника. Паника — роскошь для людей, которым не нужно одновременно думать и выживать. Но внутри поднялось холодное давление. Если я продолжу в том же темпе, то окажусь среди отстающих. А у отстающих выбор обычно хуже: меньше жетонов, больше отчаяния, больше людей, готовых убить за последний шанс.

Нужно торопиться.

Я ускорился.

И наконец нашёл жетон.

К сожалению, вместе с ним я нашёл проблему.

Жетон висел над узкой каменной площадкой у подножия старого холма. Место было удобное: с трёх сторон деревья, с четвёртой — каменный склон. Подойти можно было по двум тропам и через кусты, если не жалеть одежду.

Возле жетона стояли пятеро.

Не дрались.

Просто стояли.

Вот это мне сразу не понравилось.

Они были из трёх разных школ. Один в тёмно-зелёных одеждах секты Души Зверя, рядом с ним невысокая серая рысь с костяными наростами на спине. Двое в синих одеждах с волнистыми узорами — Секта Потока Реки. Ещё двое в жёлто-чёрных одеждах с маленьким знаком колокола на груди.

Секта Небесного Колокола.

Все — тринадцатый или четырнадцатый уровень.

Им бы сражаться друг с другом.

Любой нормальный культиватор, увидев жетон и четырёх соперников, начал бы хотя бы готовиться к атаке. Эти же стояли так, будто охраняли склад с чужим товаром.

Когда я вышел из-за деревьев, они одновременно посмотрели на меня.

— Уходи, — сказал ученик Потока Реки на четырнадцатом уровне.

— Если попытаешься использовать жетон, — добавил ученик Души Зверя, — Мы тебя не пожалеем.

Я посмотрел на жетон.

Потом на них.

Потом снова на жетон.

— Простите, я, видимо, пропустил часть правил. Теперь жетоны нужно охранять от посторонних, пока они созреют?

Никто не ответил.

Очень подозрительно.

— Что вообще происходит? — спросил я.

И снова молчание.

Я оценил расстояние, ауры, зверя, позиции, возможные ловушки и собственное состояние. Мог ли я попробовать прорваться? Да. С артефактами, печатями, Ши Юэ и достаточным количеством подлости — возможно. Мог ли победить всех пятерых быстро и без серьёзных затрат?

Нет.

Даже если справлюсь, в Мир Меча попаду истощённым.

А это уже похоже на выигрыш права умереть чуть позже.

Я отступил.

Не далеко. Просто достаточно, чтобы показать: сейчас не нападаю.

Ученики не стали преследовать.

Интересно.

Я спрятался за деревьями и начал наблюдать.

Прошло немного времени.

С тропы вышел ещё один ученик.

Тоже из секты Небесного Колокола. Четырнадцатый уровень. Он даже не замедлился, проходя мимо охраны. Остальные расступились. Он взял жетон, активировал его, спокойно дождался переноса и исчез.

После этого оставшиеся переглянулись.

И разбежались.

Не хаотично.

Каждый заранее знал, куда бежать.

Я медленно прищурился.

«Как интересно…»

Вскоре я понял: все это был их план.

Не случайность. Не временный союз. Не группа друзей, решивших помочь одному человеку.

Я пошёл следом за одним из них, держась на расстоянии.

Через четверть часа ситуация повторилась.

Новый жетон. Новая охрана.

На этот раз людей было семь. Представители уже пяти школ: Секта Души Зверя, Секта Потока Реки, Секта Небесного Колокола, Секта Горной Печати и Секта Ночного Месяца.

Целых пять сект. И снова они не дрались.

Просто защищали проход.

Я стоял в стороне и смотрел.

Через несколько минут пришёл тот самый ученик Души Зверя, которого я видел в первой группе охраны. Теперь уже он воспользовался жетоном. Остальные позволили ему активировать перенос. Потом они снова разбежались.

Я понял.

Не полностью, но достаточно.

У них есть способ заранее узнавать, где появится жетон.

И список.

Сначала группа приходит к месту появления. Охраняет. Потом тот, чья очередь, использует жетон. После этого охрана бежит к следующим точкам, где уже ждут новые группы или где скоро появятся новые жетоны. Пять сект объединились, и этого достаточно, чтобы сломать весь порядок этого мероприятия.

Честная бойня превращалась в организованное распределение мест.

Чудесно.

Праведные секты, как всегда, творчески подходили к слову «честность».

Ещё час я проверял, не ошибся ли я в своих выводах.

Третья группа.

Четвёртая.

Пятая.

Везде одно и то же.

Иногда охрана была слабее — тринадцатые уровни с одним четырнадцатым. Иногда сильнее — сразу несколько четырнадцатых. Иногда возле жетона стояли только люди двух сект, но через несколько минут приходили остальные. Один раз я увидел, как свободный культиватор попытался прорваться. Его не убили. Даже это было интересно. Просто избили, сломали руку, отбросили и позволили отползти. Не потому, что были добрыми. Просто убийство занимает время и создаёт повод для мести, а им нужно было удерживать порядок.

Я подошёл к очередной группе, когда они ещё ждали своего человека.

Пятеро. Тринадцатые и четырнадцатые. Секта Горной Печати, Потока Реки и Души Зверя.

Они напряглись.

Я сложил руки.

— У меня к вам предложение. — сказал я.

— Уходи, — ученик Горной Печати даже не стал меня слушать.

— Вы пропускаете меня. Я спокойно вхожу в Мир Меча. А вы со спокойной душой продолжаете пользоваться своей гнусной, но, признаю, довольно эффективной тактикой.

Они переглянулись.

Потом один рассмеялся.

— А если нет?

— Тогда я сделаю так, что ваша схема потерпит крушение.

На этот раз засмеялись уже трое.

— Ты один? — спросил ученик Души Зверя. — Против пяти великих сект?

— Формально сейчас я один против пятерых учеников, которые слишком уверены, что все остальные будут молчать.

— Проваливай, Праведный Демон, — сказал ученик Души Зверя. — Пока мы добрые.

Так значит он меня узнал?

Я посмотрел на него.

Добрые.

Какое смелое слово для человека, охраняющего украденный шанс.

— Да будет так, — улыбнулся я.

И ушёл.

Они смеялись мне в спину.

Очень хорошо.

Когда люди смеются, они хуже слушают.

Я отошёл достаточно далеко, чтобы их атаки не достали сразу, но достаточно близко, чтобы видеть небо над лесом. Потом достал из мешочка артефакт-громкоговоритель.

Старый, не слишком качественный, но для этого дело подойдет. Обычно такие используют торговцы, распорядители, ведущие малых аукционов и люди, которым почему-то кажется, что их голос должен страдать вместе со всеми окружающими. Радиус у него был неплохой, если подпитать Ци и усилить печатью распространения звука.

Я прикрепил к нему две пластины.

Добавил одну печать.

Потом вторую.

Ши Юэ под рукавом заинтересованно пошевелился.

— Не еда, — сказал я. — Оружие.

Он успокоился.

Я поднял артефакт к губам и влил Ци.

Воздух дрогнул.

Мой голос разнёсся по лесу.

— Ученики великих сект, малых сект, кланов и свободные культиваторы, которые всё ещё надеются попасть в Мир Меча, слушайте внимательно.

Где-то неподалёку крики боя на мгновение стихли.

Я улыбнулся.

— Вас обманывают.

Теперь стихло больше голосов.

— Пять великих сект объединились: Секта Души Зверя, Секта Потока Реки, Секта Небесного Колокола, Секта Горной Печати и Секта Ночного Месяца. У них есть человек с навыком предсказания или поиска пространственных колебаний. Он заранее знает, где появляются жетоны. Их ученики приходят туда группами, охраняют жетоны, пока нужный человек по списку не активирует перенос, а потом бегут к следующей точке.

Я сделал паузу.

Не слишком длинную.

Но достаточную, чтобы люди успели почувствовать злость.

— Пока вы дерётесь друг с другом, они забирают места одно за другим. Не силой одного ученика. Не честной борьбой. А подлым образом. Если так продолжится, они заберут все тысячи жетонов! А нам останется только грызть локти в надежде, что хотя бы один остался.

Где-то далеко раздался взрыв.

Потом чей-то крик:

— Это правда⁈

Отлично.

Сомнение уже пошло.

— Хотите проверить? Смотрите на жетоны, возле которых никто не дерётся. Смотрите на учеников этих пяти сект, которые почему-то стоят вместе и защищают проход. Смотрите, кто приходит после них и спокойно входит. Они даже не скрываются, потому что считают, что сил всего пяти сект хватит, чтобы подавить всех остальных. Они не считают вас способными на сопротивление!

Вот теперь я ударил туда, куда нужно.

Культиваторы терпят многое.

Но не любят, когда их считают слабаками.

Особенно если это правда.

— У вас есть выбор, — продолжил я. — Продолжать драться друг с другом и смотреть, как вас по одному оставляют за пределами Мира Меча. Или на время забыть старые обиды, объединиться и избивать каждого ученика этих пяти сект, которого увидите.

Лес уже шумел.

Голоса поднимались со всех сторон. Кто-то ругался. Кто-то отдавал приказы. Где-то завыл духовный зверь. Несколько аур резко изменили направление движения.

Я повысил голос:

— Секта Облачного Меча. Секта Пламени Феникса. Малые секты. Свободные культиваторы. Кланы. Все, кто не входит в эти пять школ: если хотите вернуть честную борьбу за жетоны, бейте их первыми! Пусть каждый жетон снова станет общим.

Я услышал далёкий гневный рёв.

Похоже, кто-то из Души Зверя уже понял, откуда идёт голос.

Пора заканчивать.

— А если решите, что это вас не касается, — сказал я, — Тогда не удивляйтесь, когда ни один человек вне этих пяти сект не попадёт в Мир Меча. Удачи.

Я отключил артефакт.

Лес на несколько вдохов словно задержал дыхание.

Потом начался настоящий хаос.

Сразу в трёх местах вспыхнули бои. Не обычные схватки за жетон, а направленные атаки. Я почувствовал, как несколько групп резко двинулись к ближайшей точке, где, вероятно, стояла охрана. Над деревьями поднялся красный огонь — техника Пламени Феникса. С другой стороны ударил мечевой свет Облачного Меча. Где-то внизу завопил ученик, а затем чей-то усиленный голос закричал:

— Они действительно охраняли жетоны!

Вот теперь всё стало необратимо.

Я спрятал громкоговоритель, сменил направление и побежал.

Не к ближайшему жетону.

Сначала — подальше от места, откуда говорил.

Потому что разрушить чужую схему — приятно.

Но стоять рядом, когда пять великих сект начнут искать виноватого, — уже не мудрость, а очень быстрый способ стать удобной мишенью.

Ши Юэ под рукавом радостно дрожал.

Ему нравился хаос.

Я тоже не был против.

Хаос, в отличие от организованной несправедливости, хотя бы давал шанс тем, кто умеет быстро думать.

А мне всё ещё нужен был жетон.

Когда в лесу начинается общий праведный гнев, самое разумное место для человека, который этот гнев запустил, — как можно дальше от праведности.

Желательно за защитной формацией.

Ещё лучше — на корабле, который запрещено атаковать.

Я вернулся на корабль секты Облачного Меча не сразу. Сначала сделал несколько кругов по лесу, сменил направление, прошёл через ручей, дважды использовал Призрачные Шаги, оставляя ложный ритм движения, и только потом, убедившись, что за мной не тянется очевидный хвост, поднялся обратно.

Ши Юэ со мной не было.

Именно поэтому я нервничал чуть меньше, чем должен был.

Почти все ученики уже покинули корабль. На палубе, где совсем недавно толпилось молодое поколение Облачного Меча, теперь было непривычно пусто. Несколько слуг прятались у внутренних переходов, делая вид, что их вообще не существует. У борта стояли старейшины. Далеко впереди над лесом вспыхивали техники, поднимались столбы дыма, мелькали защитные барьеры и иногда взлетали чьи-то тела.

Красиво.

Если не думать, что среди этих тел могут быть знакомые.

Я, разумеется, думать об этом не собирался. В мире культиваторов близкое знакомство с человеком ещё не является основанием переживать за то, что его ударили каменным молотом по голове. Особенно если ты не знаешь, не собирался ли этот человек через час ударить молотом тебя.

Я скользнул в тень у боковой надстройки и присел так, чтобы снаружи меня было видно не сразу.

Не то чтобы я прятался.

Прятаться на корабле секты под носом у старейшин бессмысленно. Если кто-то из них действительно захочет меня увидеть, он увидит. Если захочет позвать, позовёт. Если захочет убить, то, надеюсь, сначала хотя бы объяснит причину, чтобы я успел придумать как оправдаться.

Но между «меня невозможно найти» и «я сам стою посреди палубы с табличкой виновника» лежит приятная разница.

Меня волновал только один человек.

Юй Жун.

Она стояла у носовой части корабля, опираясь локтем на перила, и смотрела вниз с выражением человека, который наблюдает не бойню, а редкое представление. Ветер трепал её рукава. В руке у неё, разумеется, была фляга. Я не знал, что именно она пила на этот раз, и знать не хотел. Некоторые тайны мира лучше оставить без ответа.

Она повернула голову.

Посмотрела прямо на меня.

Я застыл.

Юй Жун улыбнулась.

Не широко. Не зловеще. Даже почти доброжелательно.

Вот именно поэтому стало неприятно.

Если старейшина Чэнь Гуан смотрит на тебя холодно, это понятно. Если старейшина Сянь смотрит на тебя как на мешочек с потенциальной выгодой, это тоже понятно. Если Му Цинлань смотрит на тебя как на эксперимент, который пока не взорвался, но очень старается, это уже привычно.

Но когда Юй Жун улыбается с интересом, человек начинает мысленно вспоминать, успел ли он написать завещание.

К счастью, она не подошла.

Осталась там, у носа корабля, и снова посмотрела вниз.

Я медленно выдохнул.

Такое расстояние меня полностью устраивало.

С корабля всё было видно лучше.

Не отдельные лица, конечно. Лес под нами был слишком большой, а сражения происходили сразу во многих местах. Но общий рисунок хаоса читался прекрасно.

Пять великих сект рассчитывали на порядок.

Порядок — хорошая вещь. Особенно если он твой. Если у тебя есть человек, способный заранее находить места появления жетонов, если у тебя есть списки, очереди, группы охраны и договорённость между несколькими сильными сектами — порядок позволяет превращать честную бойню в распределение ресурсов.

Но порядок плохо переносит толпу злых культиваторов, которым внезапно объяснили, что их считают мусором.

Теперь возле каждого подозрительного жетона начиналась не обычная схватка всех против всех, а нападение на учеников пяти сект. Иногда это было оправданно. Иногда — просто удобно. Впрочем, в мире культиваторов разница между справедливым гневом и удобным поводом ударить сильного соседа обычно определяется тем, кто потом пишет отчёт.

Секта Души Зверя пострадала первой.

Их было легко узнавать по духовным питомцам. А когда ты стоишь у жетона рядом с костяной рысью, чёрным волком или змеёй с рогами, трудно потом делать вид, что ты просто случайно любовался природой. По ним били особенно охотно. Наверное, сказалась накопленная неприязнь. Духовные звери вообще вызывают у людей сложные чувства: восхищение, страх, зависть и желание ударить хозяина, пока зверь смотрит в другую сторону.

Так работает человеческая зависть к тому, что они считают несправедливым. А культиваторов, которые пользуются силой зверя — очень многие видят как воплощение несправедливости.

Секту Потока Реки тоже начали давить.

Синие одежды с волнистыми узорами оказались слишком заметными. К тому же после моей речи многие почему-то решили, что именно у них был предсказатель. Возможно, из-за слова «поток». Люди любят связывать предсказания с водой, звёздами и прочими вещами, которые красиво смотрятся в легендах.

Секта Небесного Колокола пыталась держаться группами и бить в ответ иллюзорными техниками — на таких техниках их школа и держится в числе великих.

Несколько раз над лесом расходились мощные волны, от которых кроны деревьев ложились в стороны, а ученики слабее двенадцатого уровня падали на колени, хватаясь за уши. Но иллюзорные техники хороши, когда противник один или хотя бы боится подойти. Когда на тебя одновременно летят огонь Пламени Феникса, мечевой свет Облачного Меча, каменные кулаки свободных культиваторов и проклятия малых сект, колокол начинает звучать не так уверенно.

Секта Горной Печати держалась лучше всех.

Эти были неприятные. Тяжёлые формации, защитные техники, каменные укрепления, умение стоять на месте так, будто сам ландшафт подписал с ними договор. Если бы я пытался прорваться через их охрану один, мне пришлось бы потратить слишком много артефактов.

Очень рад, что не пытался.

Секта Ночного Месяца оставалась самой необычной. Я так и не понял, на каких техниках специализируются ее ученики. Их серые фигуры иногда мелькали между деревьями, оставляя за собой тонкие линии света. Они были опасны даже в хаосе. Особенно в хаосе. Но и у них была проблема: когда весь лес знает, что серые молчаливые ученики рядом с жетоном почти наверняка участвуют в заговоре, молчаливость перестаёт выглядеть загадочной и начинает выглядеть как удобная мишень.

Я сидел в тени надстройки, пил сок из маленького нефритового флакона и наслаждался.

Сок был кислый, с лёгкой сладостью и прохладной Ци. Купил когда-то у лавочника пика Весенних Трав, когда тот уверял, что напиток очищает меридианы, укрепляет дух и продлевает молодость. То есть, скорее всего, просто стоил в четыре раза дороже обычного фруктового настоя.

Но сейчас он был прекрасен.

Иногда человеку не нужно великое сокровище.

Иногда достаточно сидеть в безопасном месте, пить сок и смотреть, как люди, которые только что пытались украсть тысячу мест в Мир Меча, получают по лицу от всего праведного мира.

Точнее, от той его части, которая не вошла в их план.

Самое забавное: из-за начавшегося давления почти никто теперь не пользовался жетонами.

У кого-то жетон был прямо перед носом, но рядом дрались ученики пяти сект, и человек предпочитал сначала ударить их. Кто-то уже мог активировать перенос, но вместо этого кричал что-то о справедливости и бросался на ученика Души Зверя. Кто-то, совершенно очевидно, просто наслаждался шансом избить представителя великой секты без немедленного вмешательства старейшин.

Праведный гнев.

Очень удобное чувство. Позволяет делать то, что тебе и так хотелось, но с более красивым выражением лица.

На третьем часу я увидел, как трое учеников малой секты почти одновременно атаковали ученика Небесного Колокола, хотя жетон висел прямо за их спинами. Один из них даже мог бы успеть активировать перенос. Но не стал этого делать. Сначала они добили колокольщика. Потом начали спорить, кто получит жетон. Потом их всех разогнал ученик Пламени Феникса.

Очень поучительная история.

На шестом часу старейшины начали переглядываться чаще.

Сначала спокойно. Потом уже не так спокойно.

Пять сект явно были недовольны. Остальные, судя по лицам, делали вид, что всё в порядке. Мол, правила же разрешают борьбу. Старейшины не вмешиваются. Ученики сами выбирают путь. Что? Ваших учеников избивают толпой? Как прискорбно. Надо было лучше воспитывать молодое поколение.

Я почти слышал эти вежливые мысли.

Юй Жун время от времени посматривала на меня.

Я каждый раз делал вид, что очень занят соком, и вообще не при делах.

Иногда лучший способ общаться со старейшиной — не общаться.

Через сутки лес выглядел так, будто по нему прошёл маленький конец света.

Дым поднимался из десятков мест. Некоторые деревья горели, некоторые были сломаны, некоторые покрылись льдом, каменной коркой, ядовитой слизью или чем-то фиолетовым, что даже с расстояния выглядело неуважительно к природе. Крики стали реже, но злее. Первоначальная ярость сменилась усталой, расчётливой жестокостью.

И именно тогда над лесом раздался голос старейшины.

Это был тот же старик в золотой робе. Но кое-что отличалось. В этот раз голос был раздражённым. Очень раздражённым. Причём так, как раздражаются люди, чьи планы рушатся, но кому по статусу нельзя кричать «кто это сделал, я его убью».

— Пятьсот жетонов использованы.

Пауза.

Слишком длинная.

Потом он добавил:

— Продолжайте испытание.

И голос исчез.

Я улыбнулся.

Использована всего половина жетонов.

Обычно, судя по реакции старейшин, к этому моменту жетоны уже давно должны были закончиться. Тысяча мест — не так уж много для такого количества учеников. При нормальном ходе событий первые часы были бы кровавыми, потом остались бы отстающие, отчаявшиеся и те, кто слишком поздно понял, что осторожность не всегда полезна. Через сутки всё должно было быть почти завершено.

А сейчас — только половина.

Значит, хаос работал.

Значит, я дал себе время.

И не только время.

Я поставил флакон с соком рядом и тихо сказал:

— Ши Юэ.

Сначала ничего не произошло.

Потом тень под скамьёй дрогнула.

Несколько секунд она просто казалась темнее, чем должна быть. Затем из неё вытекла маленькая чёрная масса, осторожно поднялась, огляделась и приняла вид существа, которое не имеет абсолютно никакого отношения к происходящим вокруг катастрофам.

Я посмотрел на него.

— Сделал?

Ши Юэ гордо колыхнулся.

Потом раскрылся.

И начал выплёвывать мешки.

Первый мешок упал на палубу с тихим стуком.

Второй.

Третий.

Десятый.

Пятидесятый.

Сотый.

Я смотрел, как передо мной растёт куча пространственных мешочков, поясов, футляров, маленьких коробочек, странных кошельков и прочего имущества, которое ещё вчера принадлежало людям, достаточно неосторожным, чтобы драться в лесу, пока рядом ползает Ши Юэ.

Потом он выплюнул жетоны.

Один.

Пять.

Десять.

Десятки.

Светящиеся пластины падали на настил палубы, тихо звенели, перекатывались и складывались в отдельную кучку. Их было много. Слишком много для любого нормального человека и почти достаточно для того, чтобы у меня на лице появилось выражение настоящего уважения.

Я быстро посчитал.

Сто двенадцать жетонов.

Я пересчитал дважды.

Потом третий раз.

Потом посмотрел на Ши Юэ с уважением, которое он, к сожалению, заметил.

Прекрасно.

Просто прекрасно.

— Ши Юэ, — сказал я тихо. — Сегодня ты почти оправдал расходы на своё содержание.

Он замер.

Потом передал мне чувство такого возмущения, будто я оскорбил древнего святого.

— Ладно, — вздохнул я. — Полностью оправдал.

Ши Юэ расправился чуть шире.

Я достал один Камень Духа и бросил ему.

Он поймал камень всем телом и с удовольствием съел. Именно съел: духовный камень погрузился в чёрную массу, тускло вспыхнул и исчез, оставив после себя довольное колыхание.

Потом Ши Юэ посмотрел на меня.

Ждал.

Я нахмурился.

— Что?

Он чуть приподнялся и как-то особенно выразительно покосился на гору мешков.

Да, я понял.

Сволочь маленькая.

— Я уже дал бонус.

Ши Юэ неподвижно смотрел.

— Не надо делать вид, что ты не понимаешь слова «бонус». Ты прекрасно понимаешь всё, что связано с оплатой.

Он колыхнулся.

В этом колыхании было очень много смысла. Примерно такой: «Я принёс не меньше сотни тысяч Камней Духа с трупов, уставших идиотов, забытых поясов, чужих карманов и мест, куда нормальный человек не сунул бы даже палку».

Я посмотрел на мешки.

Потом на него.

Потом снова на мешки.

Справедливость — вредная вещь. Иногда она мешает даже там, где речь идёт о слизне, который ворует у раненых культиваторов.

Я достал второй Камень Духа.

— Последний.

Ши Юэ оживился.

— И не смотри на меня так. Если будешь просить ещё, лишу премии полностью.

Он поймал второй камень, съел и слегка пробурчал всем телом.

Именно пробурчал. Не звуком, а ощущением. Оскорблённым, но сытым.

— Вот и договорились.

Я быстро убрал большую часть мешков в отдельный пространственный мешочек, который заранее подготовил для грязной добычи. Такие вещи нельзя смешивать со своими основными запасами. В чужих кошельках бывают метки, яды, отслеживающие нити, неприятные сюрпризы и письма от любимых, которые могут испортить настроение сильнее ловушки.

Жетоны я разделил.

Часть спрятал глубоко.

Часть оставил под рукой.

Несколько положил в обычный мешочек, чтобы показать будущим покупателям.

«Пора было переходить ко второй части плана».

Убедившись, что Старейшины заняты всем, кроме меня, я спрыгнул с корабля снова.

На этот раз один.

Лицо скрыл под маской. Не маской Сун Вуконга — ту лучше не использовать слишком часто, особенно после аукциона и города Тысячи Лун. Эта была проще: тёмная, без рисунка, закрывающая верхнюю часть лица и искажающая контуры подбородка с помощью слабой формации. Достаточно, чтобы незнакомые ученики не опознали меня сразу.

Я приземлился у старой каменной гряды, примерно в пяти ли от кораблей. Место было удачное: достаточно открытое, чтобы люди могли собираться, достаточно близко к лесным тропам, достаточно далеко от самых жарких боёв. И, что важнее всего, отсюда всё ещё нельзя было напрямую атаковать корабли, но корабли оставались видны. Психологически это работало как тонкая верёвка безопасности.

Я достал громкоговоритель.

Тот самый.

После прошлой речи он выглядел слегка перегретым. Одна пластина треснула, по краю пошла тонкая сажа, а в центре остался след моей Ци. Хороший артефакт. Дешёвый, но стойкий. Почти как некоторые ученики внешнего двора, только полезнее.

Я подпитал его Камнем Духа.

Проверил голос.

И заговорил.

— Ученики, всё ещё не вошедшие в Мир Меча. У меня есть жетоны.

Лес отозвался почти мгновенно.

Не словами.

Движением.

Ауры поблизости дрогнули. Несколько человек остановились. Кто-то резко изменил направление. Один бой в стороне даже на несколько вдохов притих.

Я продолжил:

— Кто хочет попасть внутрь, может купить жетон за Камни Духа, пилюли, артефакты или равноценные вещи. Количество ограничено. Попытка отобрать силой будет считаться личным оскорблением.

Я сделал паузу.

Потом добавил:

— А старший брат Сун Вуконг очень плохо переносит оскорбления.

Это, конечно, было слабовато.

Угроза от неизвестного продавца жетонов звучит убедительно только до первого удара по лицу. Поэтому я заранее приготовил вторую часть.

Через несколько минут ко мне начали стягиваться ученики.

Сначала слабые.

Десятые уровни. Одиннадцатые. Несколько двенадцатых, но осторожных. Те, кто сам не мог прорваться через охрану сильных групп, кто устал драться за случайные жетоны, кто понимал, что времени всё меньше, а шанс — всё хуже.

Они держались настороженно.

Правильно.

Я разложил перед собой несколько жетонов.

Не много.

Ровно столько, чтобы показать: товар настоящий.

Вокруг сразу стало тише.

Жадность — удивительное чувство. Она умеет заглушать даже страх.

— Это правда? — спросил ученик в бурых одеждах. Одиннадцатый уровень, левая рука перевязана, лицо в саже. — Ты продаёшь жетоны?

— Нет, я разложил их перед собой, чтобы поговорить о погоде.

Он сжал губы.

— Сколько?

— Сейчас скажу.

И тут я заметил знакомые лица.

Бай Чэньфэн.

Тай Юньшэн.

Оба выглядели хуже, чем на корабле. Бай Чэньфэн был в порванной одежде, с кровью на рукаве и странно злым выражением лица. Тай Юньшэн держался спокойнее, но его причёска, обычно аккуратная, теперь напоминала последствия духовного взрыва. Оба были живы. Оба без жетонов. Оба смотрели на меня.

Сначала не узнали.

Потом узнали.

По стойке? По голосу? По тому, как я держал голову? Или просто потому, что люди, участвовавшие в истории с Сун Вуконгом, привыкают замечать запах неприятностей?

Неважно.

Я усмехнулся под маской.

— По приказу Старшего Брата Сун Вуконга, — сказал я громко, — Я собрал жетоны и продаю их тем, кто готов заплатить больше остальных.

На лицах Бай Чэньфэна и Тай Юньшэна отразилось сразу несколько чувств.

Узнавание.

Шок.

Понимание.

И, наконец, почти искреннее восхищение.

Прекрасно.

Иногда плохие люди удобны именно потому, что быстро схватывают плохие идеи.

Бай Чэньфэн первым сделал шаг вперёд.

— Старший Брат Сун Вуконг… — произнёс он достаточно громко, чтобы слышали окружающие. — Значит, он всё-таки вмешался.

Тай Юньшэн тут же подхватил:

— Старший Брат Сун Вуконг — один из Основных Учеников секты Облачного Меча. Он гордый и сильный.

Вокруг кто-то резко вдохнул.

Основной ученик.

То есть на стадии Заложения Основы.

То есть человек, которому нельзя входить в Мир Меча, но который вполне может потом найти тебя снаружи.

— Я никогда о нем не слышал… — сказал кто-то из бродячих культиваторов.

— Дурак, о нем говорят ученики Облачного Меча. Значит это правда. — ответил ему второй.

Бай Чэньфэн повернулся к остальным и холодно сказал:

— Он очень мстителен. Очень. Если кто-то осмелится напасть на его друга или человека, выполняющего его поручение, то станет его злейшим врагом.

Тай Юньшэн мягко добавил:

— И не думайте, что старейшины защитят вас после выхода. Старшие братья стадии Заложения Основы редко забывают оскорбления. Особенно такие люди, как Сун Вуконг.

Я едва не рассмеялся.

Молодцы.

Вот действительно молодцы.

Этими словами они только что пресекли большую часть попыток отобрать жетоны силой. Не все, конечно. Всегда найдётся идиот, у которого жадность сильнее слуха. Но теперь любой, кто захочет ударить меня, сначала должен будет спросить себя: а вдруг за этим правда стоит Основной Ученик Облачного Меча? А вдруг я выйду из Мира Меча, а меня у ворот встретит человек стадии Заложения Основы с очень плохим настроением?

Люди Концентрации Ци могут быть храбрыми.

Но мало кто хочет заранее нажить врага, который находится на следующей большой ступени.

— Вы двое, — сказал я, глядя на Бай Чэньфэна и Тай Юньшэна. — Подойдите.

Они подошли.

Осторожно.

Я взял два жетона.

— Старший Брат Сун Вуконг ценит людей, которые умеют говорить правильные вещи в правильное время.

Бай Чэньфэн быстро сложил руки.

— Мы лишь выразили уважение Старшему Брату.

— Разумеется.

Я протянул им жетоны.

На мгновение оба застыли.

Они явно ожидали скидку. Может быть, возможность купить первыми. Может быть, какую-нибудь грязную сделку. Но подарок?

Подарки опаснее долгов.

Они это понимали.

И всё равно взяли.

— В Мире Меча, — тихо сказал я, так, чтобы слышали только они, — Если вы мне понадобитесь, вы должны сделать все, что я скажу.

Тай Юньшэн кивнул первым.

— Поняли.

Бай Чэньфэн тоже кивнул.

— Брат… продавец, — поправился он на полуслове. — Мы не забудем.

— Надеюсь, забудете всё лишнее.

Они отошли на несколько шагов, активировали жетоны одновременно. Свет обвил их тела. Несколько человек вокруг смотрели с явной завистью, но никто не решился ударить.

Три секунды.

Четыре.

Пять.

Бай Чэньфэн и Тай Юньшэн исчезли в двух столбах света.

Хорошо.

Теперь внутри Мира Меча у меня будет хотя бы пара людей, которые должны мне услугу. Или, точнее, должны услугу Сун Вуконгу. Разницы почти нет, если правильно пользоваться слухами.

Я повернулся к собравшимся.

Людей стало больше.

Гораздо больше.

Десятые уровни, одиннадцатые, двенадцатые, несколько тринадцатых. Четырнадцатые держались дальше, но тоже слушали. В их глазах была жадность, усталость, подозрение и надежда. Прекрасная смесь. Из неё обычно делают хорошие торги.

Я поднял один жетон между пальцами.

Свет от него отразился в десятках глаз.

— Начальная ставка, — сказал я, — Тысяча Камней Духа.

Толпа зашумела.

Кто-то выругался. Кто-то почти обрадовался. Кто-то сразу начал шарить по мешочку, считая, что тысяча — это ещё дешево за вход в Мир Меча.

Я улыбнулся под маской.

— Кто готов заплатить больше?

— Кто готов заплатить больше?

После этих слов толпа передо мной изменилась.

До этого они смотрели на жетоны как на шанс. Теперь — как на товар.

Разница небольшая, но важная.

Шанс можно попытаться отнять, украсть, вырвать из чужих рук, получить удачей, силой или чужой ошибкой. Товар же предполагает правила. Деньги. Очередь. Ставку. И самое главное — продавца, которого лучше не убивать до завершения сделки.

Я не переоценивал чужую честность.

Ни в прошлой жизни, ни в этой люди не становились порядочнее только потому, что перед ними лежал желанный предмет. Обычно наоборот: чем сильнее желание, тем быстрее слезает тонкий слой воспитания. Но сейчас рядом со мной лежали жетоны, вокруг стояли десятки уставших, избитых и всё ещё надеющихся учеников, а над всеми нами висело имя Старшего Брата Сун Вуконга.

Имя, которого не существовало.

И именно поэтому его было так удобно использовать.

— Тысяча двести! — первым выкрикнул ученик в бурых одеждах с перевязанной рукой.

Я посмотрел на него.

— Хорошее начало.

— Тысяча пятьсот! — сразу перебил его худой парень на десятом уровне, кажется, из какого-то малого клана. По лицу было видно, что он только что предложил почти всё, что у него осталось.

— Две тысячи! — сказала девушка с ожогом на щеке.

Толпа загудела.

Несколько человек нервно усмехнулись.

Хорошо.

Если люди смеются, значит, они ещё не решили броситься всем скопом.

— Две тысячи раз, — сказал я.

— Две тысячи двести!

— Две тысячи пятьсот!

— Три тысячи! — резко произнёс кто-то из задних рядов.

На этот раз все повернулись.

Ставку сделал ученик двенадцатого уровня в рваном зелёном халате. Не из Души Зверя — цвет другой, знак другой, лицо слишком испуганное для ученика великой секты, привыкшего считать себя центром мира. Скорее малый клан, который пытался выглядеть сильнее, чем был на самом деле.

Он сжал мешочек так, будто внутри лежали не Камни Духа, а сердце его рода.

Я кивнул.

— Три тысячи. Есть больше?

Молчание.

— Тогда жетон твой.

Он почти бросил мне мешочек. Я поймал, быстро проверил вес и духовную пульсацию, затем кинул ему жетон.

Парень поймал его обеими руками, как святыню.

— Здесь активируй, — сказал я. — Иначе за углом тебя могут попросить поделиться.

Он побледнел, но послушался.

Свет обвил его ладонь. Несколько человек вокруг напряглись, но никто не двинулся. Не потому, что они стали добрее. Просто рядом всё ещё лежала кучка жетонов, а человек, мешающий первому покупателю, становился врагом не только ему, но и всем следующим.

Три секунды.

Четыре.

Пять.

Парень исчез в столбе света.

Толпа выдохнула.

Именно в этот момент аукцион стал настоящим.

Люди увидели: товар рабочий. Продавец не обманул. Покупатель перенёсся. Никто не умер. Никто не сорвал процесс.

Значит, можно платить. И платить не только за сам жетон, но и возможность перенестись безопасно.

Следующие несколько жетонов ушли быстро.

Один — за две тысячи сто Камней Духа и флакон пилюль восстановления.

Другой — за три тысячи восемьсот.

Третий — за два девятьсот, но с добавлением защитного талисмана, который выглядел не совсем бесполезным.

Четвёртый взял ученик с одиннадцатого уровня за три тысячи двести, причём так торопился, что едва не уронил собственный меч.

Я не спешил.

Поспешность продавца снижает цену. Спокойствие продавца заставляет покупателей думать, что у него есть ещё варианты. У меня действительно были варианты, но гораздо меньше, чем толпа думала. Сто двенадцать жетонов — это много, если держать их в руках. И очень мало, если перед тобой стоит лес, полный людей, которые готовы отдать последние ресурсы за вход в Мир Меча.

Один жетон я заранее отложил для себя.

Глубоко.

Очень глубоко.

Так глубоко, что если кто-то вдруг решит обыскать мой показательный мешочек, то найдёт только то, что я позволю найти, и, возможно, собственную плохую судьбу.

Через некоторое время вперёд вышла девушка в красных одеждах.

Я узнал её не сразу.

На ней была полумаска, волосы собраны иначе, одежда порвана у края рукава, а на плече виднелся след от удара какой-то тупой техники. Но тонкая духовная пульсация огненных рун на поясе напомнили мне событиях города Тысячи Лун.

Ся Лин из секты Пламени Феникса.

Она остановилась в первом ряду и посмотрела на жетоны.

— Четыре тысячи, — сказала она.

Толпа зашумела.

Для многих это было слишком много. Для ученицы великой секты — приемлемо. Для талантливого мастера артефактов, у которой даже в тяжёлой ситуации за спиной, скорее всего, стояли не только Камни Духа, но и вещи, созданные собственными руками, — тем более.

Я посмотрел на неё внимательнее.

Она не узнала меня.

По крайней мере, не сразу. Тогда, в городе Тысячи Лун, я представился ей как Сун Вуконг. Теперь же перед ней стоял человек, выполняющий приказ Сун Вуконга. Слишком тонкая разница для тех, кто привык выживать рядом с ложью. Но в хаосе испытания люди редко думают о лишних слоях.

Я вспомнил, как она проверяла руны.

Вспомнил, как тихо поправляла деда, когда тот из гордости пытался представить артефакт лучше, чем он был. Вспомнил, как благодаря ей сделка вышла почти подозрительно честной. Вспомнил, как она не стала пользоваться моим незнанием, хотя могла.

Я помнил чужое добро.

Редкая привычка, но полезная. Особенно если не путать благодарность с глупостью.

— Четыре тысячи, — повторил я. — Есть больше?

— Четыре тысячи двести! — крикнул кто-то сзади.

Ся Лин чуть повернула голову.

— Четыре тысячи пятьсот.

— Пять тысяч! — выдавил ученик на двенадцатом уровне, явно надеясь, что ученица Пламени Феникса отступит.

Она не отступила.

— Пять тысяч двести.

Толпа снова зашумела.

Я поднял руку.

— Стоп.

Все посмотрели на меня.

Ся Лин тоже.

Я слегка наклонил голову.

— Для такой красавицы у Старшего Брата Сун Вуконга есть особая привилегия.

Несколько учеников возмущённо вдохнули.

Ся Лин замерла.

— Какая ещё привилегия?

— Если вы похвалите Старшего Брата Сун Вуконга, получите десятипроцентную скидку.

Молчание.

Очень вкусное молчание.

Я почти физически почувствовал, как в головах у людей сталкиваются жадность, зависть, раздражение и желание понять, насколько низко они готовы пасть ради десяти процентов.

Ся Лин смотрела на меня через полумаску.

— А если не хочу?

— Тогда платите полную цену. Старший Брат Сун Вуконг великодушен, но не навязчив.

Кто-то в толпе тихо выругался.

— Это нечестно! — сказал ученик, который предлагал пять тысяч.

Я повернул голову.

— Вы тоже можете быть красавицей, если достаточно уверены в себе.

Вокруг раздались смешки.

Ученик покраснел.

Ся Лин молчала ещё несколько вдохов. Я видел, что она не из тех, кто легко будет хвалить неизвестного человека только ради выгоды. В этом и была вся прелесть. Если бы она сразу начала рассыпаться в комплиментах, сцена бы стоила дешевле.

Наконец она сказала:

— Я не люблю хвалить кого попало.

— Разумная позиция.

— Но если речь о Сун Вуконге… — она сделала паузу, и в её голосе появилось узнавание, не прямое, но достаточное. — О человеке, который помог мне в городе Тысячи Лун, тогда я не против.

Вот теперь толпа притихла уже иначе.

Город Тысячи Лун.

Помог.

Ся Лин из Пламени Феникса знала Сун Вуконга.

И, судя по тону, не ненавидела.

Прекрасно.

Иногда хороший слух нужно не придумывать, а всего лишь дать ему правильную площадку.

— Говорите, — сказал я.

Ся Лин выпрямилась.

— Сун Вуконг странный человек, — произнесла она достаточно громко. — Наглый, любит говорить так, будто всё вокруг — часть его шутки. Но он не подлец. Он помог мне, когда мог пройти мимо. И не стал пользоваться слабостью моего деда, хотя мог. Если он действительно стоит за этим аукционом, значит, у тех, кто покупает жетоны, есть шанс получить их честно.

В толпе стало тихо.

Я едва не хмыкнул.

Какая трогательная похвала. Почти хочется вышить на знамени.

И всё же она сработала лучше любого сладкого вранья. Люди не доверяют чистым хвалебным речам. Слишком гладкие слова скользят по ушам и падают в грязь. А вот похвала с шипами выглядит честной. Если человек сначала называет кого-то неприятным, а потом всё равно признаёт его полезным, значит, возможно, говорит правду.

Я кивнул.

— Старший Брат Сун Вуконг услышал бы это с удовлетворением. Пять тысяч двести минус десять процентов. Четыре тысячи шестьсот восемьдесят Камней Духа.

— Я заплачу пять тысяч, — сказала Ся Лин.

— Нет.

Она удивилась.

— Почему?

— Потому что правило есть правило. Если я обещал скидку, значит, скидка будет.

Я протянул руку.

Ся Лин несколько мгновений смотрела на меня, потом достала мешочек, отсчитала нужную сумму и передала.

Я проверил.

Потом бросил ей жетон.

— Активируйте сразу.

Она поймала его.

— Благодарю.

— Благодарите Старшего Брата Сун Вуконга.

Ся Лин посмотрела на меня.

Возможно, в этот момент что-то заметила. Не лицо. Не голос. Что-то в интонации. В наглости. В том, как я чуть повернул голову.

Но ничего не сказала.

— Благодарю Старшего Брата Сун Вуконга, — произнесла она.

Свет переноса обвил её тело.

Несколько человек вокруг явно завидовали. Один даже шагнул вперёд, но тут же остановился, поймав на себе взгляды остальных. Ся Лин исчезла спокойно, без единой атаки.

И вот тогда в моей голове родилась ещё более ужасная мысль.

Прекрасная.

Ужасная.

Прибыльная.

Я посмотрел на толпу.

— Раз уж я ввёл такую акцию, — сказал я, — То Старший Брат Сун Вуконг будет недоволен, если я буду несправедлив. Так что акция продолжается на всех покупателях.

Люди замерли.

— Любой покупатель, который перед получением жетона воздаст почести Старшему Брату Сун Вуконгу, получает десятипроцентную скидку. И мы никого не заставляем. Если хотите отказаться — пожалуйста, но тогда и скидки не будет.

На мгновение все будто забыли, что вокруг идёт смертельное испытание.

Потом толпа взорвалась голосами.

— Правда?

— Всем?

— И мне тоже?

— А если я уже сделал ставку?

— Какие именно почести?

Они очень воодушевились. Не понимая, что это обычная ловушка. Если о скидке знать заранее, то люди будут ее учитывать, когда сделают ставку.

Те, кто мог поставить только пять тысяч, поставят на пятьсот камней духа больше. Просто потому, что будут знать — платить им придется только пять тысяч.

Так что, камни духа я не теряю. Но при этом Сун Вуконг будет выглядеть как добродетель.

Я поднял ладонь, призывая к тишине.

— Старший Брат Сун Вуконг не мелочный человек. Ему не нужны красивые стихи. Достаточно искреннего признания его мудрости, щедрости и великодушия.

На самом деле Старшему Брату Сун Вуконгу было глубоко всё равно.

Потому что Старшего Брата Сун Вуконга не существовало.

Но окружающим об этом знать было необязательно.

Следующий жетон купил ученик одиннадцатого уровня из малого клана. Он сначала мялся, потом, краснея от неловкости, произнёс:

— Благодарю Старшего Брата Сун Вуконга за то, что он дал слабым ученикам шанс войти в Мир Меча.

— Неплохо, — сказал я. — Скидка принята.

После него очередь пошла быстрее.

— Старший Брат Сун Вуконг благороден!

— Старший Брат Сун Вуконг справедлив!

— Старший Брат Сун Вуконг не забывает низших учеников!

— Старший Брат Сун Вуконг разрушил подлый план пяти сект!

— Старший Брат Сун Вуконг великодушен и мудр!

Последнее сказал парень с таким лицом, будто его внутри выворачивало от стыда.

Я всё равно дал скидку.

Нельзя требовать от людей идеальной актёрской игры, когда они платят живыми Камнями Духа.

Особенно забавно стало, когда к аукциону начали подходить ученики секты Души Зверя.

К тому времени давление на пять великих сект уже почти закончилось. Не потому, что люди вдруг простили их подлый план. Нет. Просто жетонов осталось меньше, силы у всех истощились, а праведный гнев, как и любая техника, требует подпитки. Когда человек сутки дерётся, убегает, ищет шанс и получает по голове чужими артефактами, желание мстить постепенно уступает желанию выжить.

Первым из Души Зверя подошёл ученик на одиннадцатом уровне. Без питомца рядом. Видимо, зверь либо погиб, либо был отправлен лечиться, либо сам решил, что хозяин слишком опасно ведёт дела.

Он хотел купить жетон за три тысячи Камней Духа и две пилюли звериной крови.

— Скидка? — спросил я.

Его лицо дёрнулось.

— Нет.

— Тогда полная цена.

Он сжал зубы.

— Полная.

Я пожал плечами.

— Как хотите. Следующий.

Он побледнел.

— Что?

— Вы отказались от условий акции. Ваше право. Но у меня нет обязанности продавать по скидке жетон человеку, который не уважает Старшего Брата Сун Вуконга.

Толпа оживилась.

Ученики вокруг начали смотреть на него с раздражением. Очень интересно: ещё час назад они бы сочли такую сцену унизительной. Теперь же каждый думал: если этот упрямый звериный идиот задержит аукцион, мой шанс уменьшится.

— Говори уже! — крикнул кто-то.

— Да что тебе стоит?

— Все говорили!

— Ты думаешь, твоя гордость дороже Мира Меча?

Они сами были готовы пойти на это. И им не нравилась идея, что другие ученики на это не пойдут. Потому что это делало бы их более жалкими и менее гордыми, чем отказавшиеся.

Ученик Души Зверя выглядел так, будто его заставляют глотать битое стекло.

— Благодарю… Старшего Брата Сун Вуконга.

Я покачал головой.

— Неискренне.

Кто-то в толпе рассмеялся.

Ученик Души Зверя дрожал от ярости.

— Благодарю Старшего Брата Сун Вуконга за… шанс.

— Скучно.

— Ты издеваешься⁈

Я чуть наклонил голову.

— Вы можете уйти.

Он закрыл глаза.

Несколько вдохов молчал.

Потом выкрикнул так громко, что даже птицы в ближайших деревьях сорвались с веток:

— Благодарю Старшего Брата Сун Вуконга за великодушие! Он благороден, справедлив и дал мне шанс войти в Мир Меча!

Толпа одобрительно загудела.

Я кивнул.

— Вот теперь хорошо. Скидка принята.

Он взял жетон так, будто хотел раздавить его вместе со мной, но активировал без лишних слов. Никто не помешал ему перенестись.

Следующих учеников Души Зверя я заставлял кричать по два раза.

Одного — три.

Не из жестокости.

Точнее, не только из неё.

Просто некоторые вещи требуют закрепления.

Сун Вуконг.

Сун Вуконг.

Сун Вуконг.

Когда имя повторяют испуганные люди, оно становится слухом.

Когда имя повторяют благодарные люди, оно становится легендой.

Когда имя повторяют люди, которые ненавидят его всем сердцем, но вынуждены благодарить за шанс, оно становится чем-то ещё более стойким.

Оно становится унижением, которое невозможно забыть.

А забывать Сун Вуконга мне было невыгодно.

Торги продолжались.

Я продавал жетон за жетоном. Иногда за Камни Духа. Иногда за пилюли. Иногда за артефакты, которые сразу складывал в отдельный мешок для последующей проверки. Несколько раз принимал материалы, звериные ядра, редкие порошки и даже алхимические рецепты — из таких я, кстати, получил редчайший рецепт пилюли Заложения Основы.

А потом прибыли высокоуровневые.

Пятеро.

Тринадцатый уровень и выше.

Сразу было видно: не покупатели.

Двое из Секты Потока Реки. Один из Горной Печати. Один из Небесного Колокола. И молчаливая девушка в серо-чёрной одежде Ночного Месяца, чья Ци казалась слишком тихой, чтобы быть безопасной.

Они вышли из леса быстро. Толпа расступилась — не полностью, но достаточно.

Их взгляды сразу упали на жетоны рядом со мной.

Я увидел, как ученик Горной Печати чуть изменил стойку. Как один из Потока Реки коснулся рукояти меча. Как девушка Ночного Месяца посмотрела не на меня, а на тени вокруг, будто искала основу для своей техники.

А вот и настоящая проблема.

Я ждал, что рано или поздно придут люди, которые не захотят торговаться, а предпочтут сразу все забрать.

Неприятно.

— Значит, вот где оказались жетоны, — сказал ученик Потока Реки.

— Часть, — ответил я.

— Отдай их, — произнёс ученик Горной Печати. — И мы, возможно, оставим тебя живым.

Толпа вокруг напряглась.

Я медленно поднял жетон и покрутил его между пальцами.

— В таком случае мне придётся закончить аукцион и сбежать.

Несколько человек не сразу поняли.

Потом поняли все.

Если они нападут, я исчезну. С жетонами. С их надеждой попасть в Мир Меча без очередной бессмысленной бойни.

Я был не самым сильным человеком здесь.

Но в этот момент я был самым важным человеком.

А люди очень не любят, когда кто-то пытается сломать дверь перед их лицом.

— Не вмешивайтесь, — сказал ученик Небесного Колокола, глядя на толпу. — Это дело великих сект.

Вот это было ошибкой.

Очень глупой ошибкой.

Потому что сутки назад такие слова, возможно, ещё работали.

Но после суток, в течение которых людей били, обманывали, отталкивали от жетонов и заставляли смотреть, как пять великих сект распределяют проходы по списку, фраза «дело великих сект» прозвучала как плевок.

Первым ударил не ученик Облачного Меча.

И даже не Пламя Феникса.

Первым бросился маленький свободный культиватор десятого уровня, который до этого стоял почти в конце очереди и держал мешочек с Камнями Духа так бережно, будто это был его ребёнок.

— Это наш шанс! — заорал он.

И ударил талисманом.

Потом всё взорвалось.

— Думаете, только ученики Великих Сект могут попасть в Мир Меча?

— Мы для вас что, культиваторы второго сорта!

— Мы тоже хотим получить шанс! Великие секты сами нас сюда позвали, и сказали, что отбор будет честным!

На пятерых высокоуровневых учеников обрушилась толпа.

Огонь, камни, копья Ци, дешёвые мечи, защитные пластины, ядовитый порошок, летающие иглы, ругательства, артефакты, которые давно стоило выбросить, но в отчаянии пригодилось и это.

Люди атаковали не красиво. Не стройно. Не по правилам. Они били так, как бьют те, кому мешают добраться до последней возможности.

— За Старшего Брата Сун Вуконга!

— Он дал нам шанс!

— Не дайте им сорвать аукцион!

— Сун Вуконга стоит тысячи таких негодяев, как вы!

Я стоял чуть позади и смотрел, как несколько высокоуровневых учеников пытаются удержаться против сотен слабых.

И тихо хмыкнул.

Вот почему я давал скидку.

Люди, которые постоянно слышат одно и то же по принуждению, начинают считать это злом.

Люди, которые повторяют одно и то же по собственной воле, начинают считать это своим выбором.

А если они ещё получают за это выгоду, то мозг сам аккуратно достраивает моральное объяснение: я не унижался, я участвовал в справедливой сделке; я не хвалил неизвестного человека, я признавал того, кто дал мне шанс; я не делал это только ради скидки, а потому что он действительно этого заслуживает.

Так работает самовнушение.

Так работает пропаганда.

Так работает самодисциплина, когда люди по утрам смотрят в зеркало и повторяют себе, что они успешны, сильны и достойны большего, хотя вчера плакали над пустым кошельком.

Если человек достаточно раз произнесёт «Сун Вуконг дал нам шанс», то в момент опасности он неосознанно встанет на защиту этого шанса.

А значит — на мою защиту.

Толпа давила.

Пятеро из пяти сект были сильнее каждого по отдельности, но толпа редко интересуется честными поединками.

Я поднял руку.

— Достаточно.

Не услышали.

Пришлось усилить голос громкоговорителем.

— Достаточно! Аукцион не будет прерван!

Вот это услышали.

Атаки постепенно стихли. Не сразу. Ещё пару раз кто-то ударил из вредности. Один ученик Потока Реки получил ногой в бок уже после того, как упал, но спорить с этим я не стал. Воспитание молодого поколения — сложный процесс.

Пятеро высокоуровневых выглядели плохо.

Не мертвы.

Но сильно унижены.

И это было даже лучше.

Мёртвые молчат. Униженные разносят слухи.

Я посмотрел на них.

— Уходите. И передайте своим старшим братьям: аукцион Старшего Брата Сун Вуконга открыт для всех, кто платит. Но не для тех, кто пытается воровать у покупателей.

Ученик Горной Печати поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Ты пожалеешь.

— Я уже жалею о множестве вещей. Придётся вам встать в очередь.

Толпа засмеялась.

Очень хорошо.

Смех толпы иногда страшнее угрозы отдельного сильного ученика. Потому что сильный ученик может убить одного. Толпа может превратить тебя в историю, над которой будут смеяться даже те, кто не видел твоего лица.

Пятеро отступили.

Не потому, что испугались меня.

Потому что поняли: сейчас это место уже не их.

— Продолжаем, — сказал я.

И мы продолжили.

После нападения цены выросли.

Разумеется.

Опасность всегда повышает ценность спасения.

Теперь люди платили охотнее. Благодарили громче. Хвалили Сун Вуконга с таким жаром, будто всю жизнь мечтали найти достойный объект для восхваления и наконец нашли такого.

Я продавал быстро.

Жетон за жетоном.

Иногда давал скидку сразу, иногда требовал повторить фразу громче. Один ученик из Души Зверя попытался пробормотать благодарность себе под нос — я заставил его трижды выкрикнуть, что Старший Брат Сун Вуконг милостив даже к заблудшим звериным душам. Он почти плакал. Толпа аплодировала. Я был доволен.

Камни Духа складывались в мешки.

Пилюли — отдельно.

Артефакты — отдельно.

Постепенно кучка жетонов передо мной таяла.

Толпа тоже редела. Кто-то покупал и исчезал. Кто-то, поняв, что не может перебить ставки, уходил искать обычный жетон. Кто-то оставался до последнего, надеясь на чудо, скидку, ошибку или внезапное просветление моей совести.

С последним они зря надеялись.

Наконец передо мной остался последний жетон из тех, что я выставил на продажу.

Я поднял его.

— Последний.

Толпа замерла.

Ставки пошли жестокие.

Пять тысяч.

Семь.

Восемь с половиной.

Десять.

Потом один ученик из малого клана предложил девять тысяч Камней Духа, два флакона пилюль восстановления и маленький защитный амулет с трещиной. Честно говоря, предложение было хуже десяти тысяч чистыми. Но десять предложил человек с лицом, которое мне не понравилось. А малый клан, судя по его дрожащим рукам, вложил в ставку всё.

Иногда полезно продавать не самому богатому, а тому, кто потом будет рассказывать историю с наибольшей благодарностью.

— Продано, — сказал я.

Он чуть не упал на колени.

— Я… благодарю Старшего Брата Сун Вуконга! Благодарю за великодушие! За честность! За шанс!

— Скидка уже учтена, — сказал я. — Не перестарайся.

Он заплатил.

Получил жетон.

Активировал.

Толпа вокруг молча смотрела, как свет переноса обвивает его тело. Никто не атаковал. Никто не пытался сбить. Никто даже не сделал шага вперёд.

Вот оно.

Самое прямое доказательство удовлетворённости покупателей.

Если бы они чувствовали себя обманутыми, последние переносы превратились бы в резню. Но нет. Сделка была честной. Товар настоящий. Скидка существовала. Почести принимались. Сун Вуконг, каким бы странным он ни был, дал им шанс.

Парень исчез.

Я развёл руками.

— На этом всё.

Разочарование накрыло людей почти физически.

— Всё?

— Больше нет?

— Совсем?

— У Старшего Брата Сун Вуконга не осталось ещё?

— Может, за двойную цену?

Я покачал головой.

— Аукцион завершён. Все жетоны, выставленные на продажу, проданы честно.

Я специально сказал «выставленные».

Очень полезное слово.

Никто не обратил внимания.

— Но у вас всё ещё есть шанс, — добавил я. — Жетоны в лесу ещё остались. Старейшина объявлял только пятьсот использованных сутки назад. С тех пор, конечно, число выросло, но не до тысячи. Если поторопитесь, успеете найти свои.

Люди переглянулись.

Иногда человеку нужно напомнить, что дверь не одна.

— Верно…

— Остались же ещё.

— Надо идти!

— Быстро!

— Пока пять сект снова не собрались!

Толпа начала расходиться.

Сначала медленно, потом быстрее. Группы срывались в лес, одиночки исчезали между деревьями, раненые собирали последние силы, кто-то тут же договаривался о временном союзе. Уже через несколько минут передо мной остались только вытоптанная земля, следы Ци, несколько капель крови и ощущение, что я только что провёл самый странный аукцион в истории Мира Меча.

Я посмотрел на мешки с оплатой.

Потом на лес.

Потом на корабли вдали.

Старший Брат Сун Вуконг сегодня заработал очень хорошо.

Жаль, что все эти деньги достанутся мне.

Я убрал добычу, проверил свой личный жетон и тихо выдохнул.

Все это я сделал не только для того, чтобы подзаработать — хотя, это тоже.

Просто, я дал туда попасть слабакам. А слабаки, что? Правильно, не конкурентоспособны.

Другими словами, никто из них не сможет стать преградой на моем пути.

Камни Духа — это, конечно, хорошо. Но моя настоящая цель не в том, чтобы заработать. Моя настоящая цель — заложить Основу Духа.

В рукаве я почувствовал слабое движение. Ши Юэ почувствовал мое волнение, и тихо выказывал поддержку.

— Что, тоже думаешь, что будь у меня нормальный Корень Духа, то с моей смекалкой я покорил бы весь мир? — хмыкнул я.

Тогда мне не нужно было бы волноваться о том, что я не смогу заложить Основу Духа. И можно было бы сосредоточиться на других более полезных вещах.

— Имеем что имеем, — вздохнул я. — Если бы я плакался каждый раз, когда меня судьба обделила — то я так и остался бы деревенским мальчишкой.

Успокоив себя мыслями о том, что обязательно справлюсь, я использовал силу жемчужины и перенес Ши Юэ в мир жемчужины.

Таким образом я собирался обойти правило — один жетон, одна телепортация.

Думаю, если бы захотел, то я легко смог бы перенести в мир жемчужины всех собравшихся, а потом переместиться в Мир Меча, и вытащить их уже там.

Если бы я сделал это за символическую плату в 1000 Камней Духа, то заработал бы не меньше миллиона.

Однако, тайна Мира Жемчужины — слишком ценная. Поэтому я не пошел на это.

Впрочем, все это теперь уже не важно.

Оставалось самое простое.

Перенестись в Мир Меча.

И постараться не умереть сразу после входа.

В моей руке появился последний жетон. Я тихо выдохнул, и активировал его. Удивительно, но мне никто даже не помешал.

Осталось пять секунд.

Четыре.

Три.

Два.

Один…

С неба ударил свет. И запустился эффект переноса.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.