Я лежу в шезлонге и улыбаюсь.

А чего не радоваться жизни? Вот он, бассейн. Вот — горы, озеро, мои земли. Рядом лежит любимая девушка, которая через пару недель станет моей женой. Осень тёплая, бархатный сезон только начинается. Сентябрь на юге — это четвёртый месяц лета.

И да, моему носителю исполнилось восемнадцать.

Мелочь, а приятно.

В этом мире совершеннолетие — понятие относительное. Для одарённых — в особенности. Вы можете пробудиться, заполучить какую-нибудь сверхспособность, а вместе с этим стать обладателем жетона самостоятельности. И этот жетон ничем не уступает обычному паспорту. Даже наследник влиятельного Рода, в теории, может уйти из дома и жить как вздумается… но только почему-то никто этого не делает, хо-хо-хо!

Для ребят из ПСП жетон — мощный социальный лифт.

Можно пойти учиться в гимназию Эфы, например. Если доживёшь до выпускного, сделаешь головокружительную карьеру. Вступишь в гвардию одного из местных аристократов. Или будешь завербован в армию князя Трубецкого… Или, как я, отожмёшь личное баронство.

Но я — это особый случай.

Приятное исключение.

Осень для меня — это время философских размышлений. Иногда хочется вот так полежать, подвести итоги. Подумать над тем, к чему стремишься.

За последние месяцы я сделал много, чтобы укрепить родовую экономику. И это, несмотря на санкции, которыми Евроблок, Наска и британцы обложили Российскую империю. После монгольских событий весь «цивилизованный Запад» возмутился вторжением в самопровозглашённую суверенную страну, назвал Россию агрессором и приступил к её планомерной изоляции. Что интересно, Небесному Краю никто ничего не предъявлял. И дело тут не в мощи азиатов, хотя и в ней тоже. Просто Атлантический Альянс предпочитал расправляться с противниками по отдельности. А воевать, пусть и на экономическом фронте, сразу против двух сверхдержав — такое себе. Можно зубы обломать.

Пока все эти санкции не особо на нас отразились.

Ганза политику Евроблока не поддержала, продолжив соблюдать нейтралитет и торговать со всеми игроками. А раз так, люди могли свободно переводить деньги куда угодно и вести взаимовыгодные расчёты. Да и не все европейские страны были согласны с новым положением вещей. Кто-то предпочитал покупать дешёвые нефть и газ, кто-то был связан родственными узами с российской аристократией. В общем, пока линию партии соблюдали исключительно европейские банки, и то не все, да правительства скандинавских стран, обложившие российские товары адскими пошлинами. Плюс Британия и Наска. Эмбарго на нефть ещё не объявили, но разведка докладывала, что этот шаг обсуждается.

Пока в мире разворачивалась вся эта нездоровая суета, мой завод активно достраивался. В октябре последний цех будет сдан в эксплуатацию, а это уже через месяц! Работа была проделана просто фантастическая, но в обозримом будущем ещё много чего нужно внедрить, настроить, отладить. Предприятие получило название «УралМех», и мы уже готовились к сборке тестовых образцов нашего первого продукта.

А вот первый продукт — это пушка-гонка.

Собранный оружейниками прототип уже прошёл кучу тестов и испытаний. Что-то провалилось, где-то удалось достичь успеха. Так или иначе, все последние месяцы конструкция дорабатывалась и совершенствовалась. Неудачные узлы менялись, а кое-где даже переписывались каббалистические цепочки. Мы возили этого монстра на дирижаблях к испытательному полигону, прикрывая иллюзаторами. И да, в нашей команде были морфисты, а идеи воровались не только у будущих конкурентов, но и в параллельных вселенных. Воровались и допиливались.

Первого меха было решено сделать лёгким и универсальным. Турбированным, само собой. Особое внимание мы уделили защите сервоприводов, безопасности пилота, времени отклика при ментальном управлении, манёвренности и прочности. Что касается обвеса, то я сразу поставил задачу стандартизировать планки крепления. И не просто стандартизировать по имперским шаблонам, а ещё и оставить возможность вставки дополнительной направляющей под европилы и громоздкие, но мощные коловраты Наска. Фактически мы планируем наводнить рынок дешёвыми многофункциональными мехами, которые сможет приобрести любая армия мира. Машины будут безотказными, с очень внушительным ресурсом, доступными запчастями… А дальше — штампуем и продаём, загребая бабло лопатой. Если срастётся, конечно. Мои конструкторы трудились на грани фола. У нас там куча запатентованных нововведений, которые вроде бы и не запрещены, но непонятно откуда взялись.

Что касается названия прототипа, там долго ломались копья. Мозговой штурм растянулся на несколько недель, но в итоге последнее слово оказалось за аналитиками холдинга. Так что будущего шагателя окрестили «Аресом», по аналогии с богом войны.

С Туманным Альбионом у меня сложились интересные отношения.

Я выяснил, откуда исходил заказ на мою голову, и это был не лично Ким Ступер, а один скромный мужичок, негласно представлявший интересы королевской семьи. Ну, у них там правительство и Букингемский дворец плотно повязаны, все решения принимаются сообща. Поэтому я отправил слепок с истреблением Ордена Заката разным людям. В том числе, упомянутому представителю. А ещё — лорду Каммингу, одному из бывших соратников Иезекииля Джонса. И Джорджу Гренвилю, нынешнему премьеру. Сделано это было тонко. Ярик создал специальный конструкт, выслал из него приглашение морфистам, обеспечивающим безопасность британской верхушке, и открыл доступ на несколько часов в искусственное сновидение. Морфисты зашли сами, взяли слепок, проверили на наличие скрытых образов, передали своим хозяевам.

И — тишина.

Никаких встречных посланий. Никаких попыток нанять других шиноби и разделаться со мной, учитывая прошлые ошибки. Вообще никаких опасных телодвижений. Люди мастера Багуса следили за ситуацией, но шли месяцы, а меня никто не трогал.

Загадочно?

Не то слово.

Англичане что-то замышляли, но я никак не мог сообразить, что именно. А поэтому решил оставить слежку агентам Чёрного Ока и заняться собственными делами.

Да, чуть не забыл.

Инквизиторы навели большой шухер в правительственных и военных структурах Наска, многих арестовали и отправили к экзекуторам. Четверо персонажей из Министерства войны подверглись редактированию судьбы. Властитель Наска, действуя заодно с Супремой, вскрыл масштабный заговор, в результате чего правительство было отправлено в отставку, а некоторые охранники из его ближнего круга исчезли. И, несмотря на это, агрессивная политика против России и Небесного Края была продолжена. Ну, это меня как раз не удивило. Южная Америка уже полвека спит и видит, как бы уменьшить количество сверхдержав до одной.

С разломом, через который в наш мир проникали кранги, было веселее.

По неподтверждённым слухам, с той стороны явились некие посланцы, попытавшиеся выяснить, что стало с их армией в Улан-Баторе. И не только с этой армией, а ещё и с теми зверями, что тренировались на перуанских полигонах. А с теми, кто был на полигонах, поступили жёстко. Одних перебили, других заперли в камерах и начали допрашивать с помощью экзекуторов, третьих перевербовали с целью внедрить в родной мир и поставлять оттуда разведданные. А всё почему? А потому, что механизмы поддержки разлома были обнаружены, но как их отключить никто понятия не имел.

В общем, вокруг сопряжения выставили кордоны, протянули всевозможные охранные линии. Туда же нагнали элитных карателей. Я слышал, что власти Наска по требованию инквизиторов ещё и механизированную бригаду выделили, чтобы сдержать напор потенциальных агрессоров. И ещё до меня доходили слухи, что в том районе установлены башни с крупнокалиберными пулемётами. Эти штуки прикрыли иллюзией, но шила в мешке не утаишь. Есть люди, которые наблюдали за процессом монтажа. Они дали подписку о неразглашении, но кто запретил морфистам влезать в их сны? Всё, что меня интересовало, я получил. И да, складывалась нехорошая картина. Разлом не закрыт. Чего ждать от крангов — непонятно. Как бы не пришлось мне связываться с Администратором и решать вопрос своими методами…

— Дорогой, ты когда просмотришь список гостей на свадьбу? — поинтересовалась Джан.

Вот умеют женщины озадачить в самый неподходящий момент.

— Хм, — сказал я, чтобы выиграть немного времени. — Я тебе полностью доверяю в этом вопросе.

Свадьба оказалась тем ещё камнем преткновения.

Мы с Джан прошли через все обязательные ритуалы в Халифате, и её семья искренне верила, что мы организуем мероприятие в Стамбуле. Назар Курт, а также патриарх Рода сильно удивились, когда мы уведомили их о своём решении расписаться в Фазисе. Впрочем, на это были веские причины. Во-первых, мой авторитет. Аристократ-мужчина не должен устраивать подобные обряды в чужом государстве. Я сам в состоянии всё организовать, причём сделать это по высшему разряду, на своих условиях и так, как я это захочу. Во-вторых, я посовещался со службой безопасности, и мы пришли к выводу, что обеспечить надлежащую защиту всем гостям получится только в Красной Поляне или в нашем пансионате на берегу моря. Причём, Красная Поляна предпочтительнее, поскольку её укрывает Барьер. Ну, и здесь сосредоточена вся моя гвардия. Так что я решил расселить гостей частично в пансионате, а частично — в гостевых домиках на берегу озера. При этом для комфортной и эффектной транспортировки мы выделим два своих дирижабля. Ну, или примем гостевые дирижабли, если кто-то из родственников вознамерится прибыть по воздуху. Я почти уверен, что такой фокус может выкинуть князь Апраксин, мой отец. И на такой случай мы оборудовали посадочную площадку с причальными кольцами.

Что касается места празднования, то я решил организовать всё под открытым небом, что очень близко жителям Халифата. Если в планы вмешается дождь… ну, откровенно говоря, я такой сценарий почти не рассматривал. Ибо договорился с Домом Эфы, чтобы они включили тучеразгонитель на одном из ближайших склонов. Агрегат мощный, регулярно проходит техосмотры, и меня заверили, что проблем не возникнет. Разумеется, у меня был и план «В» — перестроить Бродягу, создав огромный навес над большой террасой. За счёт сокращения этажей и комнат, ага. Но это — если откажет тучеразгонитель. В чём я сильно сомневался.

Искушение собраться в банкетном зале пансионата было велико. Там всё солидно, комфортно и в каждой детали интерьера виден уровень. Но меня отговорил мастер Багус. Не только из-за Барьера, а ещё из-за отсутствия отклоняющих линий, которые я давно хотел провести, но руки не дошли. Чем меня и попрекнула Джан. В шутку, конечно.

— Милый, — очаровательно улыбнулась девушка. — Это чистой воды формальность. Приглашения отправлены ещё месяц назад, потому что наши гости — люди занятые, с плотным графиком. Но, знаешь ли, хочется, чтобы ты был в курсе происходящего.

— Ладно, — сдался я. — Показывай свой список.

Скреплённые между собой листы бумаги материализовались прямо на журнальном столике. Значит, моя невеста не заморачивалась и просто диктовала фамилии Бродяге. Умница.

Я потянулся за списком и для проформы спросил:

— Мастер Багус всех проверил?

— Конечно, — очаровательно улыбнулась девушка. — Есть сводный отчёт по каждому гостю.

Пришлось погрузиться в чтение.

Должен сказать, список выглядел внушительно. Сотни две фамилий, если не больше. Вру, больше. Джан учла все мои пожелания, а также интересы Рода в долгосрочной перспективе. Там были её родственники из Халифата, отдельные представители дружественных Родов и даже… Махмуд Шестой собственной персоной!

— А что, халиф выкроит время и приедет на нашу свадьбу? — искренне удивился я.

Подобный гость сразу поднимает планку мероприятия до небес.

— Надеюсь, — пожала плечами турчанка. — Сейчас он согласовывает рабочее расписание и выбирает между самолётом и дирижаблем.

— Самолёт мы точно не посадим, солнышко. У нас нет оборудованной полосы.

— Вот поэтому и выбирает.

— Ага, вижу и Кара приедет.

Дочь Махмуда была, в некотором роде, моей ученицей. Я работал с ней по грязным приёмам шиноби, учил выживанию в схватке с профессиональными убийцами. Но я понятия не имел, что и её пригласили на торжество.

— Есть такое, — лукаво подмигнула мне Джан.

И что вот это подмигивание может означать?

С нашей стороны в списке были князья Апраксин, Мещерский и Трубецкой, деловые партнёры из Союза Вольных Родов, Невмержиций, военные союзники из долины, хорошие соседи, с которыми мы дружили, Барский и Воронова, глава Рода Саманидов… Конечно же, все мои друзья, включая Ираклия и Игоря Гриднева, Маро и её сын, подруги Джан… То есть, Ирочка Звягина и Аня Строганова, а также Регина Сенцова… И вообще, Строгановы были приглашены в полном составе. Тонкий ход. Эти ребята обладают такой базой ценных сведений, что разведки некоторых стран обзавидуются. И на торговле этой информацией был построен не только капитал Строгановых, но и их влияние в аристократических кругах.

Я нахмурился, вспоминая подружку невесты.

Кажется, это будет Звягина.

— Все подтвердили присутствие? — уточнил я.

Были и представители знатных Родов Фазиса, с которыми мы вели дела. И те, с которыми намеревались подружиться. В общем, как ни крути, а моя будущая супруга — грамотный политик. Дружба дружбой, а полезные контакты — великая вещь.

— Не все, — ответила Джан. — Кто-то наверняка сошлётся на занятость и отправит члена своей семьи. Но даже это — плюсик в карму.

Я кивнул:

— Главное, чтобы Барский не прислал вместо себя Льва.

Мы ещё в школе с этим укурком не ладили.

Но времена меняются, парень мог повзрослеть и поумнеть.

— Так, меня всё устраивает, — я швырнул список за спину, и он растворился в воздухе. — Но потянем ли мы организацию? Повара, слуги, все эти заморочки с этикетом…

— Этим занимается Никанор, — сообщил Джан. — Поверь, он собаку съел на подобных мероприятиях. Уже и агентство какое-то подыскал с безупречными рекомендациями. И всех, конечно же проверят наши эсбэшники.

— Готовят пусть на кухне домоморфа, — задумчиво произнёс я. — Он любые яды вычислит.

— Я так и распорядилась.

— Надо будет расширить рабочее пространство. Слышишь, Бродяга? — обратился я к своей усадьбе. — Согласуй с поварами, что им нужно. Добавить холодильники, плиты, духовки… Пожертвуй, если что, гостевыми комнатами. И бильярдной.

— Принято, — раздался бесцветный голос.

Откинувшись на спинку шезлонга, я стал любоваться закатом.

А жизнь-то налаживается…

Народ стал прибывать в Фазис за сутки до церемонии.

В основном, по морю.

Марину заполнили дорогие яхты, пансионат — непростые постояльцы. Батя прибыл на частном самолёте, который принадлежал его Роду. Сел в аэропорту, заранее зарезервировал ангар. Я поехал встречать князя во главе кортежа, как и подобает, если имеешь дело с настолько крутой персоной. Мог бы и Луку попросить, чтобы сгонял на автоморфе, но Апраксин приехал с внушительной свитой, да ещё с кучей вещей. Заявил, что хочет погостить в Красной Поляне. И что наслышан про наше озеро. Может, оно и так. Но я склонялся к мысли, что у Апраксиных из-за признания внезапного бастарда начались раздоры, и батя просто свалил, чтобы ему не выносили мозг.

Халиф Махмуд в итоге не смог приехать, сославшись на государственные дела, но прислал Кару, как и было обещано. А вместе с ней — одного из своих доверенных визирей, Сулеймана ибн Муджира. Барский отправил вместо себя Милану. Я выдохнул с облегчением — никакого желания встречаться лишний раз со Львом у меня не было.

А вот князь Трубецкой пообещал явиться лично, но с небольшим опозданием — у него там какое-то важное совещание по оборонной промышленности. Почтил нас своим визитом и великий князь Абдул ибн Асад, эмир Самарканда, глава ферганской ветви Рода Саманидов. Ещё одной звездой вечера был Соломон Абрамович Каменка, владелец Азовско-Донского банка и едва ли не крупнейший инвестор юга России.

С Соломоном Абрамовичем вышла занятная история. Каменка увидел, как пошли дела у банка «Прогресс», и попытался нас поглотить. Были предложены хорошие деньги, но у меня на «Прогресс» большие планы, и магнат получил отказ. Спустя некоторое время начались переговоры о сотрудничестве. У нас имелись кое-какие интересные схемы перевода денег в Европу через Халифат, а вот АДБ попал под санкции. Так что Соломон Абрамович перестал вести диалог с позиции силы и начал договариваться. Мы пришли к соглашению, и через «Прогресс» на Запад хлынули серьёзные денежные потоки. Сейчас все довольны, инвестор ходит и улыбается, у нас запланировано ещё несколько совместных проектов… Как говорится, рука руку моет.

Мастер Багус предпринял беспрецедентные меры по защите гостей и усадьбы. Никто не мог заявиться к нам с помощью телепортации или посадить летательный аппарат без предупреждения и согласования с нашим телепатом-диспетчером. Все визитёры проверялись специальными устройствами на предмет включенных иллюзионов, которые, естественно, были запрещены. Мы не пропускали и тех, кто решил прихватить с собой неизвестный артефакт без лицензии. А лицензии мы научились проверять с помощью Бродяги, которому эти данные подогнал опять же мастер Багус.

Вообще, с лицензированием артефакторики интересная штука выходит. Выдают эти писульки инквизиторы — для этого существуют специальные отделы во всех консисториях. При этом полный перечень разрешённых устройств нигде не публикуется и содержится лишь в государственных архивах, информаториуме, Интерполе и ещё парочке международных организаций. А ещё — у Строгановых. Я же говорил, что этот Род — короли информации? Мне пришлось купить список за круглую сумму с небольшой скидкой «по старой дружбе».

Гости прибывали нескончаемым потоком.

Большая часть организационных вопросов легла на Никанора. Но, к счастью, агентство «Пара», к которому он обратился за помощью, прекрасно справлялось со всеми поставленными задачами. И прежде всего — с координацией действий в долине и пансионате. Опять же, персонал у меня был опытный, вышколенный. Гостей встречали по высшему разряду, оперативно заселяли в номера, кормили и предоставляли всё необходимое чуть ли не по щелчку. А вот жители Фазиса приезжали сразу в долину. Некоторые уже имели тут дома, поэтому не нуждались в расселении. Другие хотели отдохнуть на озере и попросили забронировать для них жильё на три дня. Ближайших друзей я, конечно же, разместил в усадьбе. Так, гостевые комнаты получили князь Апраксин, Ираклий, Ира Звягина и Аня Строганова, а также принцесса Кара — по личной просьбе своего отца. При этом Строгановы прибыли в полном составе и поселились в одном из таунхаусов у озёрной набережной.

Должен отметить, что ещё одной проблемой стали парковки. Аристократы Фазиса приезжали целыми кортежами, хотя мы и наложили жёсткие ограничения на число личных охранников. Турки взяли с собой слуг, секретарей и прочих помощников, без которых вообще не мыслили путешествий. Пожалуй, самыми скромными персонажами на празднике были Ираклий и Игорь Гриднев. Просто потому, что первый был простым студентом-медиком, а второй — моим гвардейцем. Ну, и Лука Каримов с Маро не понтовались от слова «совсем». При этом личность Маро вызывала активные пересуды среди гостей. Как-никак, она вступила в мой Род на вассальных правах, будучи при этом чемпионкой Великого Турнира. По факту — лучшей мечницей империи.

Я очень не люблю всякую праздничную суету. Но, как хозяину этих земель и виновнику торжества, мне приходилось уделять внимание каждому приглашённому, со всеми раскланиваться и уточнять, всё ли им понравилось.

И да, многие привезли подарки.

Понять, кто чем задумал нас осчастливить, было очень сложно, ибо всё это присутствующие вручат в торжественной обстановке. Кто-то прибыл с аккуратной кожаной папочкой, а кто-то приволок здоровенный контейнер без маркировки. Хватало и коробочек поскромнее, но, опять же, я понятия не имел, что находится внутри. А использовать свой Дар не хотелось, ведь гости искренне старались сделать сюрприз.

Церемония была расписана чуть ли не по минутам.

Выезд ближним кругом в Церковь Матери Гидры, дабы получить там благословение верховного служителя. После этого — проезд кортежа через Старый Город и возвращение в долину по выделенной аристократической полосе. Одно это отнимет полдня, так что в храм мы выдвигались ранним утром. Вы понимаете моё отношение ко всем этим религиозным заморочкам, но Джан по секрету шепнула, что среди черноморской знати хватает истово верующих людей. Которые просто нас не поймут, если не заехать в Церковь. Что же касается жителей Халифата, то практически все они были мусульманами, и при этом уважительно относились к нашим традициям. Так что мы и в мечеть заехали, благо турецкий квартал — неотъемлемая часть Старого Города.

Джан в этот день была умопомрачительно красива.

Турчанка практически ничем не напоминала ту боевую угловатую девчонку из ПСП, с которой мы познакомились много лет назад. Сейчас это была стройная девушка с соблазнительными формами, роскошной копной волнистых волос, уложенных в высокую причёску со «случайно» выбившимся локоном, в облегающем белом платье в пол, с очень грамотно подобранными фамильными украшениями. Глянешь — невозможно не влюбиться.

Когда мы садились утром в машину, Джан тихо шепнула:

— А я сразу сказала, что ты будешь моим.

Я поцеловал её в губы.

Для поездки по святым местам пришлось выбрать не «Урал Танк», а переоборудованный по заказу нашего Рода лимузин. Такая машина добавляет статусности, но неповоротлива и не приспособлена для езды по узким улочкам Старого Города, поэтому нам заранее пришлось выбрать приемлемый маршрут. Что касается сборки, то лимузин был бронированным. Ну, и его напичкали артефакторикой в сочетании с каббалистическими цепочками для защиты от стихийных атак. А поскольку я вынужден был разгуливать в двадцатиградусную жару в светло-сером льняном костюме, исправно работающий кондиционер пришёлся весьма кстати.

Что касается росписи, то в РИ браки регистрируются чиновниками муниципалитета. Но визит на Монетный бульвар — это для простых смертных. Мы заплатили деньги и вызвали регистратора прямо в долину.

Свадьбы в этой реальности, как выяснилось, имеют много общего с нашими, хотя… Что значит — «с нашими»? Я давно уже не запоминаю все эти организационные тонкости, поскольку тысячелетия перерождений стирают детали. Допустим, с нашими — это с «советскими», которые я помню по своей последней инкарнации. Аристократы в Фазисе обменивались кольцами, но эти кольца были не только «обручальными», но и родовыми. Нередко — с каббалистическими цепочками. Обмен производился не напрямую, а через глав Родов или, как в моём случае, через отца. Таким образом, нашими с Джан представителями были Назар Курт и Дмитрий Апраксин, а вовсе не друг или подруга, как в других культурах. И да, кольца были непростыми, они защищали от телепатического сканирования на очень высоком уровне. Так что мне больше не потребуется ставить блоки или таскать с собой обруч на деловые переговоры. Кольцо гравировал сам Добрый Эх при поддержке Михалыча, а у этих ребят — уникальное собрание Знаков на все случаи жизни. Они ведь неустанно что-то расшифровывают, экспериментируют с сочетаниями, консультируются с Бродягой.

Каббалисты у меня — лучшие в мире.

Это я со всей ответственностью заявляю.

А ещё мои спецы прекрасно разбираются в артефактах, и у них есть оборудование для исследований очень сложных устройств. Так что кольца кольцами, но на моём левом запястье теперь красуется браслет генерала Умана, который не только повышает концентрацию, локализуя применение Дара, но и успешно противостоит подавлению ки. То есть, никакие подавляющие комнаты или коридоры меня больше не возьмут. Да ещё циркуляция усиливается, что позволяет быстрее восстанавливать силы.

К нашему прибытию в долину всё уже было готово.

Бродяга перестроился по заранее намеченному плану, тучеразгонитель предотвратил попытку дождя вмешаться в естественный ход вещей. Вся прилегающая к усадьбе территория превратилась в огромное банкетное пространство. Над столиками были установлены навесы, защищающие гостей от палящего солнца. А ведь к обеду температура поднялась до двадцати пяти…

Чтобы гостям было комфортнее, я попросил своих криокинетиков слегка подморозить воздух по периметру своих владений. Стало чуть полегче.

— Дамы и господа! — провозгласил распорядитель, когда стало ясно, что все в сборе. Даже опаздывающий князь Трубецкой ухитрился попасть к началу церемонии, попросив меня об ускоренной переброске. Ну, а я переадресовал эту просьбу Луке Каримову, который и доставил князя на автоморфе. — Мы собрались, чтобы заключить союз между Сергеем Ивановым и Джан Курт, двумя аристократами из влиятельных и уважаемых Родов! Давайте же пригласим представителей этой чудесной пары для обмена кольцами!

Официальная часть церемонии проходила на специально собранной сцене, на которой чуть позже, вечером, будут выступать специально приглашённые эстрадные звёзды. Да, мы раскошелились и на это. Причём деньги пришлось выложить немалые, с учётом того, что некоторые исполнители были вынуждены внести поправки в свой гастрольный график. А это — не только денежные, но и репутационные потери. Вот только в среде аристо понт дороже денег. И я понимал, что наша свадьба должна запомниться имперским сливкам надолго.

На сцену поднялись Назар Курт и Дмитрий Апраксин. Церемонно поклонились друг другу, пожали руки и обменялись крохотными футлярами. Каждый толкнул коротенькую речь о том, как он счастлив и с каким нетерпением ждёт внуков. Я понимал, как нелегко сейчас приходится Апраксину, хотя по его поведению и не скажешь. Фактически князь приехал на свадьбу своего бастарда и это было официальное признание бывшего паренька из ПСП своим сыном. В присутствии очень авторитетных и титулованных особ. И если Апраксин отважился на столь дерзкий шаг… ну, либо он крепко раскаивается в своих проступках, либо делает серьёзную ставку на мой Род. Зная местных аристо и лично Апраксина, я склоняюсь к тому, что истина где-то рядом. То есть, посередине.

Главы Родов пригласили на сцену жениха и невесту.

Мы с Джан поднялись под всеобщий одобряющий гул, расписались в регистрационной книге чиновника из муниципалитета, получили из его рук свидетельства о браке с гербом РИ, а уж затем направились к своим представительствам. Свидетельства у нас технично забрал слуга с подносом и унёс в сторону усадьбы. Надо полагать, эти бумажки будут храниться у Никанора до нашего возвращения.

Кольца — вот что самое важное.

Полностью идентичные, с одинаковой каббалистической гравировкой, имеющие власть практически родового перстня. Я не успел подумать, что будет, когда у меня объявится вторая или третья жена. В смысле, хватит ли места на пальцах. Передо мной остановился князь Апраксин.

Со щелчком откинулась крышка футляра.

Я взял своё кольцо и надел на безымянный палец. Да, тут всё устроено так. Потому что каббалистика должна приспособиться к единственному и неповторимому хозяину.

А вот поцелуй, скрепляющий наш союз, никто не отменял.

Долгий, сладкий, радикально меняющий жизнь.

— Союз заключён! — провозгласил распорядитель.

И мы начали принимать поздравления.

Вместе с подарками.

Должен отметить, что подарки были настолько разными, что аж глаза разбегались. Крупными и маленькими, запредельно дорогими и очень скромными, но учитывающими мои вкусы. Безусловно, князья, эмиры и прочие визири расстарались, чтобы не ударить в грязь лицом. Трубецкой преподнёс дарственную на тучеразгонитель, который обеспечивал хорошую погоду у нас в долине. Подарок был эпичным даже по меркам империи, ибо все климатические установки так или иначе состояли на балансе Великих Домов. Князь после этого отозвал меня в сторону и сообщил, что на днях пришлёт техников, которые объяснят моим специалистам, как всем этим хозяйством управлять. И попросил по возможности синхронизировать включение с другими установками на большие праздники, если в Фазисе будет идти дождь.

Я аж прослезился.

Властелином погоды чувствовать себя ещё не приходилось.

Назар Курт преподнёс ключи от яхты. Причём от двухмоторного круизного катамарана повышенной комфортности. Смущённо пояснил, что это не домоморф, конечно, но есть свой шарм и в классических морских путешествиях. И что нам с Джан надо обязательно попробовать. Например, можно медовый месяц провести в Средиземном море, заодно и над внуками поработать. И тут выяснилось, что яхта у нас пятидесятиметровая, а к ней прилагается экипаж. Я серьёзно. Капитан, старпом, судовой механик, шеф-повар, стюарды и матросы. Вот после этой информации я реально выпал в осадок, потому что калькулятор в моей голове сломался. И это я ещё на борту не был…

Понятное дело, другие Курты тоже нас щедро одаривали, но с размахом отца Джан никто из них состязаться не мог. Впрочем, сюрпризы в тот день ещё не закончились. Апраксин презентовал нам особняк в одном из фешенебельных районов Москвы и в своей обычной манере заявил, что если мы захотим пожить в будущей столице России, то у нас свой угол уже есть. Вместе с родовыми землями, ага. И со слугами.

Дальше — веселее.

По личному поручению Махмуда Шестого его визирь долго сыпал красивыми словами и извинениями за отсутствие чрезвычайно занятого повелителя, а потом выдал, что в качестве моральной компенсации наш Род получает Панорамную Башню в Левенте. Это такой район Стамбула, где кипит деловая жизнь, и сосредоточены представительства ведущих мировых концернов. Признаться, я охренел. Подарить захолустному барону целый бизнес-центр в столице Халифата? Это мощно. Вот только визирь не остановился на достигнутом и заявил, что власти Халифата будут рады познать преимущества моей службы доставки, и теперь нам можно торговать по всей территории страны, вне зависимости от вилайета.

Да, я не ожидал настолько шикарных подгонов. Вся эта восточная щедрость объяснялась, как мне кажется, благодарностью Махмуда за убежище и возврат власти. А владыки такого уровня, если они хорошие правители, не любят оставаться в долгу. И да, я не был уверен, что на вторую и третью свадьбу рог изобилия выльется на наш Род столь же мощным потоком. Я уж молчу про то, что и с ответным визитом придётся в будущем заглянуть ко многим присутствующим. И с солидными дарами, куда ж без этого.

Абдул ибн Асад меня заинтриговал ещё накануне, когда его люди выгрузили что-то массивное в здоровенном контейнере, для чего пришлось разрешить посадку их грузовому дирижаблю. В контейнере обнаружилась… самая настоящая подземная лодка! Проходческая, способная с черепашьей скоростью прокладывать тоннели в горной породе. Я уже говорил, что эти штуки по самое не балуйся напичканы артефакторикой? Всё на грани фола. Каждый артефакт по отдельности был лицензирован, с точки зрения закона не подкопаешься. Но этот сатанинский агрегат реально погружался в земные недра, рыл тоннели, непостижимым образом избавлялся от лишней породы. Уникальная вещь. Я даже ещё не придумал, как буду её использовать. Одно могу утверждать — глаза Михалыча, Доброго Эха и Васи Пупкина, присутствовавших при открытии контейнера, горели недобрым пламенем…

Мещерский тоже не ударил в грязь лицом. Мой оружейный партнёр каким-то непостижимым образом ухитрился создать по спецзаказу в Японии многофункциональный броневик, оснащённый выдвижными коловратами, вращающимися клинками и мощной радиостанцией, позволяющей поддерживать многоканальную радиосвязь со своими командирами. Броневик укомплектовали дизельным электрогенератором, оружейными ящиками, портативной кухней и холодильником, а также раскладным столиком с фиксаторами для карт. В общем — передвижной штаб, защищённый от стихийных атак и телепатического прослушивания. А вот тут уже начали полыхать алчностью глаза Демона, которому я весело подмигнул, улучив подходящий момент.

Соломон Абрамович с присущей ему витиеватостью начал с того, что логистика — это наше всё. Особенно это касается тех Родов, что избрали своей деятельностью доставки. А раз так, нам с Джан очень даже пригодится контейнеровоз, доставшийся Каменке в результате «одного успешного судебного разбирательства». Документы уже оформлены на моё имя, судно стоит в порту.

Строгановы не тратили время на многоходовые объяснения, а просто поднесли мне пухлую папочку, запечатанную в каббалистический конверт, настроенный на мой психотип. Отец Ани вполголоса сообщил, что там — ценные и совершенно бесплатные сведения, за которые я при других обстоятельствах выложил бы целое состояние. И я поверил. Умеет этот товарищ интриговать — я ж не успокоюсь, пока не просмотрю эти бумаги…

Другие подарки мне запомнились в меньшей степени, хотя и были весьма ценными. Акции, сертификаты на дорогостоящие услуги, коллекционные раритетные автомобили, несколько новёхоньких шагателей разных марок, банковские чеки, хитрые артефакты. Весь этот процесс дарения растянулся на пару часов, что и неудивительно при таком количестве гостей.

Когда мы наконец покончили с этим вопросом, началась банкетная часть, где я, впервые за долгое время позволил себе употребить немного спиртного. Опять же, чисто символически. И не забыв прогнать ки по каналам, избавляясь от последствий опьянения.

Застолье уже шло по независящей от меня колее, когда Джан предложила ненадолго уединиться с нашими друзьями на озере. Там у нас появился причал с катамаранами и лодками, я вот ещё подумываю «изобрести» в этой реальности сапы. Простенько, но со вкусом. Ну, и в перспективе можно запустить сеть магазинов спортивного снаряжения. Конкуренция в этой сфере есть, но не настолько плотная, как в моей прежней инкарнации. Только одну новинку я не хочу здесь внедрять — электросамокаты. Они меня ещё в прошлой жизни задолбали. Точнее, не они, а тупые малолетки, раскатывающие по тротуарам с бешеными скоростями. Здесь я могу прогуляться по Старому Городу, не оглядываясь без перерыва себе за спину. И это надо ценить.

Да, если кто-то вдруг задумал изобрести в этом мире электросамокат.

Лучше не начинайте.

Потому что за вашей головой приду я, хо-хо-хо!

С нами пошли Ираклий, Регина, Игорь, Аня с Ирой Звягиной и Маро. Не считая Звягиной — все, с кем я учился в гимназии Эфы, а Джан дружила в последнее время. Из-за нашего образа жизни пообщаться вот так, в спокойной обстановке, доводилось нечасто. Да и раскидало ребят по городам нашей необъятной империи…

— И что, сегодня ещё концерт намечается? — восторгалась Звягина, её глаза возбуждённо блестели. — А правда, что Леонтин приедет?

— Никанор всем программки раздавал, — улыбнулась Джан. — А ты что, слушаешь Леонтина?

— Он модный, — просто ответила Ирочка. — Сейчас из каждого утюга играет.

— У нас будут и другие, — заметил я. — ВИА «Друзья», например. Рокеры эти… Группа «Акватория». По радио сейчас крутят…

— «Акватория»? — восхитилась Регина. — Это которые про Тибет поют?

— Ну, у них странная музыка, — признала Аня. — Я была на концерте в Москве.

У меня нет уверенности, что «Акватория» имеет аналог в моей вселенной. Во всяком случае, их солист не похож на Бориса Гребенщикова от слова «совсем». И зовут его по-другому.

Мы вышли к причалу.

Ираклий восхищённо рассматривал набережную.

— А у вас тут здорово всё изменилось, Серго.

— И это только начало, — заметил я. — Ты ведь ещё нашу станцию канатки не видел.

— Почему ж не видел, — надулся Ираклий. — Ещё как видел, мы под ней проезжали.

У меня была договорённость с Барским, и Дом Эфы её выполнил. Станция «Красная Поляна» появилась ещё весной, аккурат к началу туристического сезона. Знаете, отгрохать такую штуку в ущелье, чтобы не перекрыть горный серпантин, — та ещё инженерная задачка. В итоге проектировщики из муниципалитета создали надземную станцию с аркой, а пассажиры могли спускаться на любую сторону дороги. Там же ещё появилась придорожная кафешка и небольшая заправка. А сама линия протянулась над дорогой, до конца ущелья, после чего кабины взбирались по опорам вверх и скользили к Альпике. И да, у меня теперь есть соглашение с Эфой, согласно которому по горному серпантину в случае объявления мне войны никого пропускать не будут. Всё это с юридической точки зрения привязывалось к муниципальной собственности, которая может быть повреждена в результате боевых действий. Как-никак, а линия канатной дороги принадлежит городу, а не мне. Так что потенциальные враги могут скрежетать зубами сколько угодно, но в случае вооружённого конфликта им придётся ждать мою гвардию на нейтральной территории. Или в своих имениях, как со смехом заметил Демон.

Должен сказать, уровень защиты долины вырос очень серьёзно. К нам не подобраться ни по воздуху, ни по земле. Разве что подземными лодками прокопаться, но этот сценарий крайне маловероятен.

— Ребята, так приятно вас всех снова видеть, — искренне заявила Регина. — Все такие взрослые… И Джан, солнышко, я так рада за вас! Думала, этот бессердечный чурбан никогда не сделает тебе предложение.

— Регина! — возмутился я. — Почему это я чурбан?

— А потому, — вмешалась Звягина, — что девочка годами страда, слёзы проливала.

— Уж мы-то знаем, — поддержала подруг Аня.

— Мужики, — я перевёл взгляд на Игоря с Ираклием, — скажите своё веское слово!

— У Сергея есть свои заморочки, — выдал Игорь, — но это не значит, что он бессердечный. Джан всегда у него на уме. Просто он глава Рода. И старается для всех.

— Ты у него в гвардии, — заметила Аня. — Конечно, ты его защищаешь.

— Я не в гвардии, — встрял Ираклий. — Подтверждаю трепетное отношение этого упыря к нашей Джанушке. Но как другу… выношу порицание. Потому что, брат, мы когда в последний раз собирались? Я вообще забыл, что у меня друг есть.

— Вот скажите, — вдруг сменила тему разговора Регина, — вы скучаете по школе?

— С хрена ли, — фыркнул Ираклий. — Там за косой взгляд на какого-нибудь аристо могли прирезать. Я вообще чудом дожил до выпускного.

— У тебя просто был аргумент в виде Сергея, — усмехнулась Маро.

Все перевели взгляд на бессмертную.

— А как ты оказалась у Иванова в вассалах? — спросила Регина. — Вот ни за что бы не подумала.

Маро пожала плечами:

— Всякое бывает.

— Уклончивый ответ, — сказала Звягина.

— Да у него половина виконтов Фазиса хочет в вассалах быть, — заметила Аня. — И не только в вассалах. Нашей Джанушке надо посматривать по сторонам, кругом благородные хищницы.

— Я бы у Джан на дороге не стояла! — рассмеялась Регина.

— Помню, — с хитрецой произнесла Аня, — как она на меня волком смотрела. Ну, когда мы с Сергеем тренировались в додзё.

— Подруги, — укоризненно произнесла Джан. — Вы же знаете, что нужно для укрепления Рода. Я понимаю, что для одарённого такой силы одна жена — это слишком мало.

— Правда? — захлопала глазами Аня. — У всех тут есть шансы?

— Кое у кого есть, — Джан бросила красноречивый взгляд на Маро.

— Девочки, а знаете что? — Строганова заговорщически понизила голос. — Я видела эту боевую турчаночку, принцессу Кару. Ходит мрачная, почти ни с кем не общается. Чуть не плачет.

— Ираклий, а что у тебя нового? — не выдержал Игорь.

— Ну, я целитель второго ранга, — скромно заметил Кучеряшка. — Будущий хиропрактик, если что.

— Это мы знаем, — перебила Аня. — Сколько тебе учиться ещё? И куда потом?

— Много ещё, — пробурчал Ираклий. — Я на третьем курсе. Всего пять лет. А потом ещё год интернатуры. Но у меня же предки целительством занимались. Хоть я и не аристократ, но силу крови никто не отменял. Хочу к тридцати годам поднять третий ранг.

— Мужик, — одобрил Игорь.

Аня мыслила реалистичнее:

— Нужна практика. А в муниципальных и губернаторских клиниках её недостаточно. Если хочешь, могу поговорить с отцом, у нас обширные связи. Пристроим тебя в частную клинику. В очень крутую.

— Спасибо! — обрадовался Ираклий. — Я даже выделываться не стану, Анечка.

Блондинка звонко рассмеялась.

— Эй! — возмутился я. — Вы переманиваете моего будущего целителя!

— А у тебя есть хорошо оснащённая клиника с опытными хиропрактиками? — резонно возразила Джан.

— Пока нет, — признал я. — Но могу построить. И купить всё, что нужно.

— Медицина — это дорого, — опустила меня с небес на землю Регина.

— Вот запущу свой оружейный заводик, тогда поговорим, — хмыкнул я.

Мы сошлись на том, что устроить будущее Ираклия проще всего в Москве или Неваполисе. А уж если он решит потом перебраться в Фазис и пожить в тишине и спокойствии, то я должен приманить его чем-то серьёзным. Как минимум, восстановлением энергетических каналов или косметическими операциями.

— Злые вы, — резюмировал я.

И посмотрел на часы.

Нас не было уже полчаса, для хозяев вечера это непозволительная роскошь. Следовало вернуться к гостям, чтобы никого не обидеть.

Я уже собрался напомнить об этом Джан, когда увидел неспешно бредущего по набережной человека. Это был эмир Самарканда, Абдул ибн Асад. Нынче — представитель правящего ядра Эфы.

Эмир шёл к причалу.

— Друзья, я вас оставлю ненадолго, — извинился я перед ребятами. — Похоже, со мной хотят побеседовать.

— Мы к гостям, — сообразила Джан. — Догоняй.

Кивнув, я двинулся навстречу Асаду.

— Сергей, поймать вас без свидетелей — большая удача! — улыбаясь, проговорил эмир. — Простите великодушно, найдётся ли у вас свободная минутка для разговора?

— Минутка найдётся, — сообщил я, останавливаясь. — Но гости ждут.

— Конечно-конечно, — благодушное выражение на лице Асада даже не изменилось. — У меня тут… сущая мелочь. Дошли слухи, уважаемый барон, что ваша служба доставки уже начала покорять азиатские просторы.

— Вы о Небесном Крае, эмир?

— Да. Именно так мне и докладывали.

— Всё верно, — кивнул я. — Открыто представительство в Пекине, но дальше этого города мы пока не продвинулись. Торговля ведётся в тестовом режиме.

— Ничего удивительного, господин Иванов. У нас, как вам известно, ещё со времён Шёлкового Пути ведутся дела с этой страной. Китайцы очень консервативны. Я уж молчу про Японский архипелаг. Там одна и та же гостиница может работать с четырнадцатого века и передаваться из поколения в поколения. Вы слышали об усыновлении управляющих?

— Да, слышал.

Японцы собаку съели на долгосрочном бизнесе, у них есть компании, созданные ещё в эпоху раннего феодализма. Если прямой потомок владельцев не справляется со своими задачами, патриарх усыновляет талантливого управляющего и передаёт компанию ему. Это не шутка. Реально усыновляет.

— В общем, развитие будет постепенным и неторопливым, — продолжил свою мысль Асад. — Но я, собственно, с деловым предложением.

— Выслушаю с удовольствием.

Мы развернулись в сторону усадьбы и неспешно зашагали вдоль набережной.

— Через мои земли, Сергей, проходят важные автомагистрали, — не стал ходить вокруг да около Асад. — И железнодорожные пути. Я подозреваю, что товары из России в Поднебесную скоро потекут благодаря твоим начинаниям. Потребуются поезда, грузовые машины, складские комплексы. Уверен, что и в РИ пойдут китайские грузы. Что-то будет доставляться дирижаблями, и они у меня есть. А кроме того, у тебя же скоро завод запускается?

Мы незаметно перешли на «ты».

Уже в который раз?

— В следующем месяце, — кивнул я.

— И разработочка есть? — хитро прищурился эмир. — Слышал, у тебя толковые конструкторы.

— Прототип, можно сказать готов, — не стал я отрицать. — Первые модели скоро выпустим, но это будет ограниченный тираж. Разойдётся по предзаказам.

— Само собой. Подробности не озвучишь?

— Лёгкость, маневренность. Дёшево, эффективно, без проблем чинится.

— Делаешь ставку на массовое производство и доступность?

— Угадали.

— Что ж. Буду признателен, если познакомишь меня с концептом. Может, и для себя что прикуплю. А вообще, могу организовать встречу с интересными людьми в Небесном Крае. С теми, кто купит больше.

— А взамен?

— Обсудим. Было бы желание, а договориться всегда можно.

— Спасибо, я пришлю рекламный проспект.

— А будет что-нибудь вроде закрытой презентации?

— Будет, — улыбнулся я.

Хитрый жук.

— Насколько реально получить приглашение?

— Вы его уже получили, эмир.

— Прекрасно, — на лице Асада отразилась вся радость этого несовершенного мира. — Ну, и по логистике. Будешь рассматривать наш маршрут — присылай своих людей из холдинга. Уверен, мы разработаем взаимовыгодные схемы.

— Добро, — согласился я.

Мы остались довольны друг другом, и я уж совсем настроился на продолжение банкета, когда из ниоткуда выскочил Соломон Абрамович.

— Таки поймал вас, молодой человек! — деланно изумился магнат. — Всех благ вам, светлейший эмир…

— И вам, коллега, — поклонился Асад. — Вижу, у вас есть срочное дело. Не смею больше задерживать барона. Откланиваюсь, и да пребудет с вами благодать Аллаха.

Саманид направился к накрытым столам.

— Барон, вас уже все ищут, — по секрету сообщил Каменка. — Так что я буквально на пару слов. Вы в курсе по какому поводу сегодня собираются высшие директора Ганзы?

— Понятия не имею, — честно признался я.

В последние месяцы Ганза меня не интересовала от слова «совсем».

— На них давит руководство Евроблока, — пояснил Каменка. — Очень влиятельные люди. Вы же знаете, молодой человек, как у европейцев всё повязано. Там уже пару сотен лет аристократы конструируют сильные династии, даже на внуков, которые ещё не родились, всё расписано. И они не только силу крови учитывают. В основном — слияние капиталов.

— Вряд ли это кого-нибудь удивит.

— Секрет Полишинеля, вы правы. Но эти корни проникают и в Ганзу. Торговый союз не находится в вакууме. Я хочу сказать, мой друг, они обсуждают присоединение к эмбарго, закрытие и возможную заморозку… очень серьёзных счетов. А вместе с этим — блокировка привычного финансового круговорота.

— Я слышал, они это уже раз десять обсуждали.

— Так и есть. Но в этот раз всё очень серьёзно. Говорят, на них ещё и перуанцы начали давление оказывать. Очень серьёзное давление.

— Что это нам даёт? — я сразу уловил главную нить повествования.

— Подозреваю, что монополию на вывод денег в Евроблок и не только. Если Ганза сломается и начнёт сворачивать у нас филиалы «Транса»… — Соломон Абрамович красноречиво развёл руками. — Какие ещё каналы будут у Великих Домов по заключению сделок? Ту же нефть за что продавать?

— Есть Гонконг, — напомнил я. — И другие китайские банки.

— Я всё проверил. На ближайшую перспективу у нас с вами — оптимальные условия. Дешевле только бесплатно.

Обожаю эти еврейские поговорочки!

— Звучит кошерно, Соломон Абрамович.

Магнат рассмеялся.

— Это мы ещё до всевозможных морских блокад не дошли! А у вас, если я правильно понимаю, есть выходы на руководство Небесного Края, а также на Халифат. Как минимум, вы сможете возить то, что захотите через Средиземное море, поскольку все проливы контролирует Махмуд Шестой.

— Мы не знаем, какой политики он будет придерживаться дальше.

— Сейчас дружба между Россией и Халифатом крепка как никогда, — покачал головой Каменка. — А ещё не забывайте, что Россия — это земли, лежащие между Халифатом и Небесным Краем. Нарушать сложившиеся логистические цепочки Махмуд не станет. Тем более, если учесть, что Персия под контролем Саманидов.

— Логично, — вынужден был признать я.

— И какой вывод мы можем из этого сделать? — продолжил мой собеседник. — А вывод такой, что у меня есть связи с заинтересованными в обходе торговых и финансовых ограничений лицами. И это не только клановые воротилы. В том числе, и вольные финансисты, и гильдии. У вас — контакты с высшим руководством Халифата и прочные позиции на Шёлковом пути.

— Прочные, — фыркнул я.

— С Саманидами вы договоритесь, — отмахнулся Каменка. — Я мыслю на перспективу.

— И вы настолько уверены, что сегодня Ганза выйдет из игры?

— У меня есть основания рассчитывать на это. Для нас откроются изумительные возможности…

— … в краткосрочной перспективе, — уточнил я. — А в долгосроке наши враги могут добраться и до Махмуда. У Халифата сейчас не настолько прочные позиции, как ещё семьдесят лет назад.

— Мы успеем отхватить жирный кусок, — невозмутимо ответил Соломон Абрамович. — Нарастим капитал, а там видно будет. Вы со мной?

Я протянул руку финансисту.

После банкета начался концерт.

Всё было спокойно, никто из убийц не пытался влезть в долину и испортить торжество. Несколько сомнительных подарков от анонимных личностей моя служба безопасности отсеяла и заперла в специальном боксе до выяснения обстоятельств. Радары зафиксировали на большой высоте стратосферный дирижабль, который проплывал над Красной Поляной, не отвечая на запросы. С дирижабля сбросили неведомую хрень, которая показалась операторам РЛС управляемой. Мы подняли боевой цеппелин со стихийниками на борту. Объект покружил по окрестностям, нарезая круги и не приближаясь к верхнему генератору Барьера. А потом самоуничтожился. Дирижабль продолжил свой путь, как ни в чём не бывало.

Я, разумеется, обратился к Барскому.

Служба безопасности Эфы выяснила, что над нами пролетала частная воздушная яхта, принадлежащая какому-то арабскому купцу. Ему отправили запрос, сверили маршрутный лист с информацией от погранконтроля и… предсказуемо получился пшик. Всё выглядело так, словно мужик пролетал транзитом из Небесного Края в Халифат, случайно сбился с курса и принёс свои извинения. Предъявлять обвинения глупо. Доказательств слежки нет — всё сгорело высоко над нашими головами. Даже обломков не осталось.

Гости рассредоточились по имению.

У нас было всё организовано таким образом, что кто-то решил погулять по посёлку или по набережной, кто-то уехал по делам раньше времени, а кто-то отправился кататься на лодках. Эх, вот дойдут руки — надо будет пешеходные тропы в горах обустроить и смотровую какую-нибудь забабахать. Появятся новые точки притяжения…

Джан шепнула мне на ухо, что стало слишком шумно, и она ждёт меня дома.

Музыка гремела на весь посёлок, но это никого не смущало. В любом случае, концерт не продлится всю ночь. Зато мои соседи получили возможность совершенно бесплатно послушать вживую самых знаменитых эстрадных исполнителей России. Надо будет в следующий раз ещё итальянцев позвать. Или шведов. Если, конечно, санкции не ужесточат. Хотя… Бабло, как известно, побеждает зло. Все мои предыдущие инкарнации подтверждают эту простую истину.

Скрывшись от гостей, которые, если честно, про меня уже и забыть успели, я направился к Бродяге.

В это же время началось световое шоу.

Да, мы подготовили красоту по высшему разряду. Пригласили команду лучших светотехников и иллюзионистов, у которых выступления расписаны чуть ли не на год вперёд. Фейерверки ведь запрещены. Но со светом и иллюзиями можно вытворять что угодно, не опасаясь быть пойманным за руку инквизитором.

Я невольно остановился, любуясь зрелищем.

Сначала в небе стало больше звёзд, потом возникли планеты. Я узнал Марс, громадный Юпитер с Красным Пятном, кольца Сатурна… Потом всё это смешалось, образуя сюрреалистический взрыв и пролилось на землю водопадом. Дальше началась непередаваемая игра красок, перетекающих друг в друга картин. Из небытия восставали древние города, вырисовывались черты современных мегаполисов, текли реки, через них перекидывались мосты… Величественно скользили круизные лайнеры, разливались океаны, в глубинах которых плавали киты, кракены и даже канонические Древние из общепринятого пантеона. Я узнал Мать Гидру, Кта-Лу, Ийига… А вон проплыла ужасающая тень Неведомого…

В какой-то момент из всего этого разгулявшегося хаоса выплыл мой родовой герб, а чуть поодаль возник герб Куртов. И эти символы сблизились, как-то хитроумно переплелись, дополняя друг друга…

Раздался восторженный рёв толпы.

На концерте собрались не только наши гости, но и жители посёлка. Обитатели долины принесли складные стулья, шезлонги и табуретки, расселись широкими кругами за линией столов. Ещё дальше можно было увидеть мужчин, на плечах которых сидели дети.

Герб Куртов исчез.

А герб Ивановых мастера-иллюзионисты искусно вписали в лунный диск.

Я стоял у края открытой террасы, так и не добравшись до двери, когда у меня за плечом раздался тихий голос:

— Впечатляет. Как и ваша новая система безопасности, барон.

Фраза была сказана по-английски.

Резко обернувшись, я увидел полупрозрачного молодого мужчину в твидовом костюме и старомодной шляпе. Мужчина смотрел на меня и улыбался.

Джордж Гренвиль.

Новый премьер Британии.

— Это не я, — на лице чиновника появилась высокомерная усмешка. — Скорее, моё послание. Пока вы охотились за нашим планирующим биомехом, в пространство долины внедрилось… скажем так, наземное устройство. И сегодня, в день вашей свадьбы, я хочу, чтобы вы поняли три вещи, барон. Первое: ваша система безопасности не настолько совершенна, как вам кажется. Второе: мы знаем, что вы сделали в Наска. И знаем, как погиб сэр Иезекииль. Третье: вы убрали с доски очень серьёзные фигуры. И мы это не забудем. Спокойно жить дальше вам никто не даст. Приятного вечера, барон.

Интуиция заставила меня применить Дар.

Я стал проницаемым за секунду до того, как в траве что-то взорвалось. Вспышка света, ударная волна — всё это прошло сквозь меня. К счастью, поблизости никого не было, так что удалось обойтись без жертв.

Несколько секунд я стоял, потрясённый.

А потом вызвал по телепатической связи мастера Багуса, перекинул ему слепок произошедшего и попросил прислать к моему дому специалистов. Ясновидящего — в обязательном порядке. Заодно не помешает отыскать обломки взорвавшегося устройства и провести экспертизу. Я хочу понять, что у британцев так лихо бабахает — взрывчатка или запасённая в артефактной ёмкости энергия ки.

Гренвиль только что подписал себе приговор.

Отсроченный, но факт от этого не меняется.

Переступая порог Бродяги, я выбросил инцидент из головы. Моя служба безопасности проведёт расследование. Я освобожусь от текущих дел и спланирую ответные действия. Если понадобится, вырежу всех этих британских лордов под корень, пока до выживших не дойдёт, что с моим Родом нельзя связываться. Себе дороже.

Я поднялся на второй этаж и вошёл в спальню, созданную для нас с Джан домоморфом. Девушка ждала меня на необъятной кровати, свет был приглушён.

— Иди ко мне, — раздался томный голос морфистки. — Я так давно этого ждала…

Бродяга по моему приказу включил полную звукоизоляцию.

Мы с Джан сидели на кресле-качалке.

Жена устроилась у меня на коленях с большой кружкой кофе. Ещё и в плед укуталась, утром в горах прохладно. Концерт давно отгремел, эстрадные звёзды ещё ночью погрузились в свои спальные автобусы и уехали, чтобы не выбиваться из гастрольного графика. Адская работа, как по мне. Тот же Леонтин пашет как проклятый. Да, он знаменит. Но я предполагаю, что мой Род сейчас гораздо богаче, хотя я и нахожусь в тени. Впрочем, у меня и жизнь наполнена опасностями, так что всё относительно.

Нам было хорошо.

Полночи горячего секса, мы до него дорвались и не могли успокоиться, пока всё не перепробуем. Выяснился ещё один интересный факт об одарённых — мы очень быстро восстанавливаемся. Во всех смыслах. А поэтому — страсть, ненасытность и отсутствие болезненных ощущений. Это я про Джан, она ведь была девственницей. И не испытывала ни малейших признаков боли.

Сейчас лицо девушки было счастливым, умиротворённым.

Думаю, и я выглядел схожим образом.

Да, сколько ни перерождайся, а плотские утехи не приедаются. Ты можешь мастурбировать, куда ж без этого, но с любимой женщиной, отдающейся тебе в порыве страсти, ничто не сравнится.

В этой реальности Джан была моей первой женщиной.

Я ждал и получил свой приз.

Теперь нас за уши друг от друга не оттащишь.

— Мурр, — девушка поставила кофе на журнальный столик и потёрлась о меня щекой. — Ты попал, Серёжа. После всего, что с нами было, я тебя буду каждую ночь терзать.

— Да пожалуйста, — разрешил я. — Сама ещё будешь убегать.

Жена звонко рассмеялась.

Мы проснулись в восемь утра по сигналу Бродяги. Второй день свадьбы был менее насыщен событиями, но тоже имел свою программу. Логика заключалась в том, чтобы принять участие в дневном фуршете и в непринуждённой обстановке пообщаться с гостями, которые в течение дня разъедутся. С лучшими друзьями мы планировали сгонять к каким-нибудь островам и оторваться там по полной. Но это — во второй половине дня. Дальше у меня стоит нелёгкий выбор.

Медовый месяц.

Здесь этот период в жизни молодожёнов называется как-то иначе. Вроде бы, сладким месяцем. Не суть. Иногда это неделя или две, а бывает и гораздо больше. Прямая зависимость от дел, которые вынужден решать муж. Зачастую дети аристократов, вступившие в брак по строго выверенному расчёту, не являются главами своих Родов. Патриархи продолжают рулить процессами, а пара имеет возможность съездить в кругосветное путешествие или отправиться в затяжной полёт на семейном дирижабле. У меня не тот случай. Отправившись в супер-пупер-мега-трип, я перестану руководить холдингом, пропущу запуск оружейного завода, не смогу координировать работу службы безопасности. И мы с Джан это уже обсуждали.

Но и лишать любимую жену заслуженного отдыха я не имею права.

Хватит и того, что несчастная девушка вынуждена ночами влезать в конструкт своего Дистанционного Университета. Жизнь у нас одна, и она короткая…

Ладно, хрень спорол.

Меня это утверждение не касается.

В общем, мы решили устроить себе относительно приятную недельку. Джан отпросилась с занятий, я же рассчитываю взять с собой Ольгу и поддерживать базовые контакты с Аркусами, Демоном и своей СБ. А выбор нелёгкий, потому что теперь у нас имеется яхта. Появилось искушение не тащить с собой Федю, Никанора, големов и Кефира, а смотаться в полноценный круиз по Средиземке.

Минусы очевидны.

Бродяга защищает пассажиров от любых неприятностей, ему не страшны штормы, и в мой сон никто посторонний не влезет. А вот на катамаране, подаренном Куртами, я реально подставляюсь. И подставляю не только себя, но и дражайшую супругу.

Наверное, отец Джан обидится, если я так и не воспользуюсь его роскошным подарком.

Или воспользуюсь, встроив туда Бродягу?

— О чём думаешь? — Джан безошибочно чувствовала моё настроение.

— Медовая неделя, — сказал я. — На чём плыть?

— Ты про яхту? Нашёл из-за чего переживать!

— Хм. Поясни.

— Папа не будет заморачиваться, даже если ты её продашь или подаришь кому-нибудь. Это же такая мелочь! Мы можем лететь на Бродяге. Это удобно и безопасно.

— Я говорил, что ты у меня самая умная и рассудительная?

— Постоянно говоришь, — Джан прижалась ко мне и наградила долгим поцелуем. Отстранившись, добавила: — Но мне всегда приятно это слышать.

Разумеется, перед отправкой я выслушал доклад мастера Багуса о взорвавшемся артефакте. Ясновидящие сумели выяснить лишь тот факт, что устройство приползло к нам по земле, и оно изначально смахивало на механическую гусеницу. Судя по обломкам, которые изучали наши каббалисты, никакой взрывчатки там не было. Зато обнаружились фрагменты энергетического накопителя. Аналогичные элементы, как пояснил Михалыч, используются в каббалистических ловушках. Накопители известны давно и не запрещены инквизиторами. Просто Супрема наложила ограничение на вместимость этих штук. Опять же, это ограничение можно обойти через так называемое «сжатие», когда ки максимально уплотняется сложной артефакторикой.

Я спросил, может ли такая «гусеница» нести записанное сообщение или служить передатчиком для удалённого оператора. Михалыч ответил, что в теории может. Есть неподтверждённые слухи, что мойры используют похожие устройства для передачи своих посланий. И у них эти штуки проползают через многомерность.

В очередной раз я убедился, что британцы имеют доступ к очень крупной базе артефактов. Тут можно любые версии набросать, от поставщиков на чёрном рынке до незарегистрированной колонии Предтеч. Но всё это — хождение по краю. Инквизиторы не приветствуют такие игры.

После обеда гости начали разъезжаться.

Те, кто жил в Красной Поляне, уже давно разбрелись по своим усадьбам. Подружки Джан, включая Аню, тоже засобирались. На прощание Аня сообщила интересную новость:

— А мы скоро переберёмся в Фазис, подруга!

— Да неужели? — удивилась жена.

— Папа сказал, — глаза блондинки лучились счастьем. — Ты не представляешь, как я рада! До смерти надоела эта Москва. Я перевожусь на дистанционное обучение, как ты.

— А чем тебе Москва не угодила? — поинтересовался Ираклий.

— Там холодно, — поёжилась Аня. — Зимой вообще невыносимо. Даже в Неваполисе комфортней, хотя солнца не дождёшься. Представь, иногда может стукнуть минус тридцать!

— Мне вообще сложно представить, — улыбнулась Джан. — Я ведь из Стамбула. А потом сюда перебралась.

— Папа сказал, в ближайшие годы мы будем жить здесь, — заявила Аня. — Тут столица, потоки информации. И гораздо безопаснее, чем в других частях империи.

— С Халифатом у нас хорошие отношения, — кивнула Джан.

Одна из машин кортежа Строгановых нетерпеливо посигналила.

— Всё, пора, — Аня быстро обняла Джан, меня и Ираклия. Ирочка Звягина укатила час назад, Игорь заступил на боевое дежурство. — Как приеду, загляну в гости! Пока-пока!

Аня очень похорошела за последние пару лет.

Роскошная блондинка, очень стройная, гибкая и подтянутая. Занятия фехтованием сформировали ей не только изумительную фигуру и осанку, но и наложили отпечаток на манеру двигаться. А ещё наследница Строгановых оказалась довольно высокой, под метр восемьдесят. Настоящая модель.

Мысли о возвращении Строгановых плавно перетекли в желание вскрыть конверт. Я не сомневался, что герцог припас там что-то убойное. Иначе он не преподнёс бы конверт в качестве свадебного подарка при всём богатстве и влиянии своего Рода. Да, влиянии. Потому что информация правит миром. Особенно если знаешь где, что, когда и кому сказать.

— Дорогой, когда отправляемся? — нарушила мои размышления Джан. — И кого с собой берём?

— Надо подумать, — я демонстративно наморщил лоб. — Я бы предпочёл уйти в круиз завтра утром. Ольгу возьмём, мне нужна связь. Слуги тоже не помешают. Ну, и Федю, его ж не выгонишь.

— Я всё слышал! — раздался возмущённый возглас оружейника с балкона второго этажа. — Натравлю на вас Кефира, упыри!

Джан рассмеялась.

Я погрозил балкону кулаком.

И уточнил:

— А у тебя есть ещё кандидатуры? И маршрут продумать не мешает.

— В Антарктиду! — вставил Федя. — Мы там ещё не были!

— Изыди, — беззлобно буркнул я.

Федя здорово изменился за последнее время. Когда мы познакомились, ему было восемь, но на дворе 1982-й. Мелкий жиртрест вытянулся и сейчас уже приблизился к роковой черте переходного возраста. Чтоб вы понимали, оружейник на очень приличном уровне освоил шест бо, стал подчиняться моим требованиям по питанию, да ещё и спортзал начал посещать с завидной регулярностью. Ест он по-прежнему много, но теперь вместо жира начал наращивать мышцы. У меня иногда возникает подозрение, что это из-за Ухтышечки. Не в том смысле, что девчонка на него положительно влияет и навязывает определённый образ жизни. А в том, что Федос хочет ей понравиться. Но это не точно.

Из дома вальяжно выдвинулся Кефир.

Вот кто меня по-настоящему настораживает.

Это не кот, а здоровенный пушистый кабан. Сантиметров сорок в холке и весит, наверное, килограммов двенадцать уже. Или больше. Машина по уничтожению сарделек. Мастер спорта по расхищению шашлыков. Кандидат в мастера по лёжке на подоконниках. На окружающий мир этот наглый котяра взирал так, словно ему все вокруг должны.

— По кандидатурам, — спохватилась Джан. — Нет, милый, никто нам не нужен.

— Маршрут?

— Ну, можем посоветоваться сегодня с Бродягой. Я бы в Милан заглянула, прикупила вещичек… — увидев выражение моего лица, жена поспешно добавила: — Без фанатизма. И тебе не обязательно меня сопровождать, там Ирочка будет на днях.

— Один день, — отрезал я. — И мне придётся тебя сопровождать. Европа сейчас — не самое безопасное место. Так что человек с моими талантами тебе пригодится.

— И ты выдержишь этот марафон по бутикам? — турчанка невинно захлопала глазами.

— Куда ж я денусь с подводной лодки.

Прощание с гостями растянулось на несколько часов, и я смог добраться до вожделенного конверта только к семи вечера. Ужин я попросил подать мне в кабинет в восемь, чтобы не отвлекаться на всякие мелочи. И, устроившись в мягком кресле с видом на озеро, приступил к изучению документов, которые мне подогнал герцог Строганов.

Я, конечно же, не рассчитывал получить доступ к сверхсекретным архивам зарубежных или отечественных спецслужб. И к тайной переписке королей Европы меня тоже вряд ли бы допустили. Зато я увидел кучу договоров, ведомостей и прочих финансовых бумажек, общий смысл которых от меня поначалу ускользнул. И тогда, следуя своим принципам, я начал искать то, что объединяет все эти писульки. Разумеется, это были не оригиналы, а копии. При ближайшем рассмотрении — очень качественные фотокопии, перенесённые на тонкую бумагу. Понятия не имею — как. В этой реальности, по идее, ещё не изобрели копировальную технику. И тем не менее.

Документы были составлены на разных языках — английском, немецком, шведском, французском. Большинство из них касалось логистических перевозок, но были и заказы. Очень крупные заказы, прямо или косвенно связанные с Туманным Альбионом. Пересмотрев всё во второй раз, я решил заручиться мнением профессионала. И попросил Бродягу позвать в кабинет Джан.

— Соскучился, любимый? — девушка скользнула в дверной проём и с грацией пантеры направилась в мою сторону. — Хочешь заняться этим в кабинете?

— Идея неплохая, — я нежно обнял супругу, а потом ненавязчиво усадил в кресло и сунул ей в руки папку. — Мне бы узнать, что ты обо всём этом думаешь.

— Подарок Строганова? — догадалась жена.

— Угу.

— Чего не сделаешь ради любимого мужа.

Супруге хватило четверти часа, чтобы уловить систему и выдать предварительный вердикт:

— Серёжа, тут же всё очевидно.

— Допустим. Но я хочу быть уверенным, что мы видим одно и то же.

— Англия скупает десантные и грузовые дирижабли, размещает по всему Евроблоку заказы на мехов и запчасти к ним, договаривается о масштабных грузоперевозках по железнодорожным путям. Мне нужно больше данных по концернам, которые всё это подписали, но в целом… Выглядит всё так, что они готовятся к войне.

Я щёлкнул пальцами:

— Вот!

— Что — вот? — нахмурилась девушка.

— Думал, мне почудилось.

— А тебя что-то удивляет? Никак они не угомонятся.

— Да я не о том. Во-первых, ты всё правильно понимаешь. Но есть и «во-вторых». Куда, по твоему мнению, все эти эшелоны пойдут? А главное — когда?

Джан размышляла недолго:

— Я тебе и без помощи Бродяги скажу. С северо-запада Европы на юг.

— Куда именно на юг?

— Вот же прицепился!

— Ну, я такой.

— Не в Халифат, это точно, — жена зашуршала бумагами. — Не в Италию. И не в Грецию.

— Логично, — кивнул я. — Им не пройти через Босфор. Если, конечно, они намерены атаковать столицу. То есть, нас. Ключ к Чёрному морю в руках Махмуда.

— Точно! — Обрадовалась Джан. — Чёрное море! Теперь всё сходится. Бродяга, кому принадлежит транспортная компания «Романа Вальтер»?

— Это румынское предприятие, — сообщил домоморф. — Специализируется на железнодорожных грузоперевозках.

— Здесь нет ничего на румынском языке, — заметил я.

— Конечно, нет, — Джан удивилась моей наивности. — Договора заключены на официальных языках Евроблока. Это международные обязательства. Думаю, конечная точка всех маршрутов — Констанца.

Я знал этот город.

Главный порт Румынии на черноморском побережье.

Вот теперь детали пазла сложились. Есть только один способ перебросить войска к Чёрному морю в обход всех конвенций и халифатских запретов. Договориться с Румынией или Болгарией. Братушки нам и в этой реальности братушки. Болгары вообще плотно повязаны с имперской аристократией.

А вот румыны…

Похоже, что-то намечается.

— Дорогая, какие там у нас сроки? Они уже сейчас планируют вторжение?

— Ну, ты загнул, — фыркнула жена. — Здесь ещё минимум на полгода-год работы. Ты ж посмотри на военные заказы. Такую кучу мехов за два дня не сделать.

Что ж, можно выдохнуть.

На следующей неделе Фазис точно не захватят.

Вернувшись из круиза через неделю, я уже знал, что меня ждут всевозможные сюрпризы. Приятные, не совсем приятные и нейтральные. К последней категории я отношу новости, над которыми надо поразмыслить. И, вероятно, обернуть в свою пользу.

Итак, к неприятным сюрпризам относилась поимка очередного диверсанта, проникшего в долину под видом туриста. Диверсант был китайцем. Не просто китайцем, а геомантом. Приехав с экскурсионной группой и поселившись в гостевом доме, он первым делом попытался сровнять с землёй весь наш чудесный посёлок. Не просто мою усадьбу, заметьте. Ну, у него бы точечный удар и не получился. Создание мощного эпицентра неизбежно привело бы к масштабным разрушениям. И да, это вполне могло бы прокатить, поскольку упырь находился внутри Барьера. Меня поразил этот фанатик — ему было наплевать не только на жизни обычных людей, никак не связанных с моим Родом, но даже на свою собственную. Очевидно, что при серьёзном сейсмическом ударе он мог погибнуть, просто угодив в разлом, который сам же и создал.

Спасли нас всех датчики, установленные Михалычем по всей Красной Поляне. Целая сеть датчиков, регистрирующих повышенный расход ки. Так-то энергия концентрируется по мелочи, и даже телепортационные прыжки — ниже порога допустимого. А вот реально мощные всплески и выбросы указывают на применение стихийных техник. А зачем их применять внутри долины, где нет вражеских армий и каждый квадратный метр под контролем?

Система простая.

Фиксируется всплеск. Инфа по каббалистическим линиям поступает на артефакторный пульт дежурного. А рядом с дежурным всегда есть второй человек — прыгун. И этот прыгун телепортируется в заданную точку. Очень быстрое реагирование. Я бы сказал, молниеносное.

А геоманты создать эпицентр за две секунды не могут.

У нас есть строгие инструкции на все случаи жизни. Одна из таких инструкций — по возможности брать диверсантов живыми, чтобы впоследствии допросить. Поэтому все дежурные прыгуны имеют при себе браслеты-подавители. Кроме того, мои гвардейцы обучены эффективным ударам в правильные болевые точки. И бьют мои ученики сразу, из прыжка. Так что раскинувший руки под вековым дубом китаец сразу отправился в аут. А позже им занялись другие люди. Результаты допроса и проникновения в сон я, разумеется, получил. Но хотел и сам перекинуться парой слов со свихнувшимся фанатиком, прежде чем отправлю его в расход.

Вторая новость была хорошей — ребята из КБ полностью допилили прототип меха, устранили мелкие недоработки, провели очередные испытания и доложили о готовности модели к запуску. То есть, по их мнению, ограниченную партию уже можно выпускать. Мне показали слепки с полигона, и я остался доволен. Но, разумеется, на закрытом показе буду присутствовать, ведь я очень хочу понаблюдать за реакцией будущих клиентов.

Третья новость была не такой уж и новостью, учитывая нашу недавнюю беседу с Каменкой. Соломон Абрамович не ошибся в своих прогнозах: Ганза решила выстрелить себе в ногу и свернуть сотрудничество с РИ. Выглядело всё это как полное безумие, но подтверждалось докладом моей службы безопасности, звонками правильным людям и новостным фоном. По всем каналам трубили о том, что представительства Ганзы сворачиваются и уходят из России. Кроме того, уже прекратили работать банкоматы «Транскапитала», вклады и прочие активы наших сограждан оказались замороженными, а переводы за границу больше не принимались.

Мои аналитики доложили, что Великие Дома приняли зеркальные меры. То есть, заморозили активы европейцев, и объёмы ущерба привели Ганзу в ужас. Не только Ганзу, кстати. Сейчас ведутся переговоры, и есть основания думать, что некоторые решения отмотают. Как минимум, позволят ведущим игрокам забрать то, что им принадлежит. А ещё я узнал, что практически все кланы успели перебросить свои накопления до роковой сходки совета директоров. И это нехило обрушило рынок ценных бумаг. Я уж молчу про деньги, которые работали и приносили ощутимую выгоду «Транскапиталу».

Нафига это делать?

Аналитики, опираясь на доступные данные, выдвинули несколько версий происходящего. Ключевая заключалась в том, что Наска хотят продавать европейцам нефть и газ, а для этого надо отжать главного поставщика, Россию. А в чём выгода европейцев? Ну, они рассчитывают обрушить нашу экономику, а потом отхватить побольше земель и ресурсов. Их генштабы почему-то уверены, что при серьёзном замесе решающим фактором будет феодальная разобщённость. Евроблок исходит из того, что Дом Волка, Тигры и Союз Вольных Родов не станут воевать за тех, кто находится на западе. А Дом Рыси, у которого накопились противоречия с Орлами, сдаст Неваполис при первом удобном случае. Кроме того, если сразу напасть на Фазис большими силами, Волки банально не успеют прийти на помощь. Как и Тигры. И даже Саманиды, ведь большая часть их армии сконцентрирована в Персии и Средней Азии.

Великие Дома будут ломать по очереди.

И первой под раздачу попадёт Эфа.

Наверное, выбор логичен. С военной точки зрения Эфа — не самый сильный клан империи. И Чёрное море находится далеко от Прибалтики. Если напасть на Неваполис, Медведи и Рыси быстро придут на помощь, там у западников шансы нулевые. Три российских клана их просто сметут к хренам собачьим. То же самое, если под удар попадут западные губернии вместе с Туровом. На Москву — разве что с воздуха. Но без наземных войск, которые в массе своей на цеппелинах не перетащить, выйдет пшик. Так что Фазис в качестве цели номер один — это прямо на поверхности лежит.

Да, были и экономические предпосылки.

Страны Евроблока охвачены кризисом, и им позарез нужны ресурсы. Не дешёвые и доступные. Бесплатные. Тот же металл.

Я не стал заморачиваться математическими выкладками.

Хватило и общего понимания.

А вот теперь перейду к странным новостям. Добрый Эх провёл тестовые испытания подземной лодки и прокопал тоннель под горами. Чтоб вы понимали, подземная лодка — это средство доставки диверсантов, а не проходческая система. Я вообще не имел понятия, как и при каких обстоятельствах буду эту штуку использовать. А тут вышел вполне приличный тоннель с выходом… где-то в районе Альпики.

И что теперь с этим делать?

Лука утверждает, что лодке пофигу, что перемалывать — мягкую почву или горную породу. Но в горной породе машина движется на несколько узлов медленнее. И ведь это здоровенная штука, поэтому туннели… мало чем уступают метрополитену.

Пупкин предложил замутить систему подземных коммуникаций.

Чуть ли не на машинах по горам разъезжать.

Точнее, под горами.

Минус был только один — подземная лодка жрёт дизельное топливо, как не в себя. И это при том, что агрегат частично работает на ки-накопителях. И там всё нехило оптимизировано артефакторикой. Второй минус, если подумать, тоже очевиден. А вдруг мы что-нибудь обрушим? Я сомневаюсь, что можно без инженерного проекта устраивать покатушки под землёй. Решение этого вопроса я отложил. Всё же есть у нас проекты и поважнее.

Джан пригласила к нам Маро — похвастаться новыми шмотками.

Ну, а я направил свои стопы к скромному домику службы безопасности, чтобы познакомиться с геомантом, решившим организовать локальный апокалипсис.

Китайца держали в специально оборудованной комнате.

Немногие знают, сколько туда всего напихали мои интеллектуалы. Даже если бы отказали браслеты, геомант не смог бы применить Дар, поскольку комната всё блокирует. Дверь там бронированная, стёкла ударопрочные. Всё прошито Знаками и укреплено по самое не балуйся. Даже телепату не пробиться.

Я просочился сквозь дверь.

Чтобы не тратить время на замки и прочие условности.

Азиат даже по меркам одарённых выглядел на все шестьдесят. Хорошие шестьдесят. Бодренький дядька — из тех китайцев, что могут хоть на гору забраться, хоть сальто крутануть. Сухой, жилистый, тренированный. Но мне без разницы — я таких ем на завтрак, даже не задумываясь.

Длинная седая борода делала этого типа похожим на каноничного мастера кунг-фу.

— Добрый день, — сказал я по-китайски. — Как оно? Хорошо кормят? В компоте хватает сухофруктов?

Ли Синьу, так его звали.

Восемьдесят четыре года, геомант третьего ранга.

Мой вопрос выбил этого деда из колеи.

— Компот? — седые брови сдвинулись. — Ты говоришь на нашем языке?

— На оба вопроса — да.

— Если ты пришёл меня убить, покончим с этим побыстрее. Я знаю, какая участь мне уготована.

— Знаешь, и всё равно решил выполнить это задание?

— Честь клана Лу задета. Я связан клятвой с погибшим господином, отцом нынешнего главы Рода. Если бы предоставилась возможность изменить прошлое, я поступил бы так же.

Да, геомант был послан наследником Лу Чжигана. Эти ушлёпки, пытавшиеся свергнуть своего императора не просто уцелели, они провели расследование и сложили вместе детали головоломки. А если уж быть полностью откровенным, то получили недостающую информацию от британской службы внешней разведки, СРБ. И теперь моему Роду объявлена война, просто я не в курсе.

Справки я навёл.

Аристократы Небесного Края не считают нужным объявлять кому-то войну по всем правилам, с бумажками и прочими «иду на вы». Они просто записывают вас в перечень своих врагов и прилагают максимум усилий, чтобы уничтожить. Справедливо решив, что гвардию в Фазис никто не пропустит, мои оппоненты решили послать на разборки одного человека. Одного, но сильного.

— Твой хозяин мёртв, — сказал я. — В чём смысл такой самоотверженности?

— Не понимаю, — ответил старик.

Он говорил вполне искренне.

— Ты связан клятвой с человеком или Родом?

— Я присягал лично Лу Чжигану, — старик огладил бороду. — И я выполнил свой долг, отправившись сюда. Теперь я никому ничего не должен и могу умереть с чистой совестью.

История геоманта была мне известна.

Внук этого человека проиграл уйму денег в казино, ещё и в долги влез. Естественно, без малейших надежд на возвращение, поскольку сумма по меркам семьи была запредельной. Долг перекупил тогда ещё живой лидер клана Лу, чтобы получить рычаг давления на семью геомантов. А поскольку внук, несмотря на силу крови, ещё не успел набрать прогнозируемую мощь, а его отец погиб в одной из клановых войн, поступить на службу был вынужден Ли Синьу. В тот день они встретились в кабинете Лу Чжигана. Лидер разорвал все долговые расписки, а старик принёс клятву верности. Согласно уговору, после смерти главы Рода геомант должен будет выполнить одно задание его наследника. Ровно одно, но любой степени сложности.

— Что ж, — сказал я, внимательно глядя на собеседника и корректируя в голове изначальный план. — Ты попытался выполнить этот приказ, но потерпел неудачу. Что теперь?

Старик пожал плечами:

— Формально я больше ничего не должен клану Лу. Успех с самого начала не был гарантирован, но я совершил попытку. Это зачтётся.

— А твоя семья?

— Они давно покинули Небесный Край. Я сомневаюсь, что нынешний наследник сумеет их отыскать.

Я задумчиво кивнул.

И предложил:

— Тебе нечего терять, старик. Мне не нужна твоя смерть. Поступишь ко мне на службу?

Брови геоманта изумлённо вздёрнулись.

— Ты, должно быть, шутишь.

— Нет. У нас с тобой нет причин враждовать. Ты действовал в силу давних обязательств. Не думаю, что возвращение в Небесный Край хорошо для тебя закончится. А здесь у нас красиво, тепло, природа живописная. Вступишь в мою гвардию — ни в чём не будешь нуждаться.

По лицу старика сложно было понять, о чём он думает.

— Я стар и немощен. Зачем тебе такой воин?

Резко выбросив руку с выдвинутой из кулака костяшкой среднего пальца, я ничуть не удивился, когда её отвели молниеносным движением. Контратака должна была свалить меня с ног, но наткнулась на пустоту. Я просто врубил проницаемость.

— А говоришь, старый.

Двигался этот хрыч на уровне лучших рукопашников Эфы. Интересно было бы взглянуть на их бой с мастером Мергеном. Впрочем, Мерген-оол специализируется на мечах… Но он бес и во всём хорош.

Я в шоке от того, что мой прыгун сумел вырубить этого деда.

Объяснение лишь одно. Геомант занимался своим хитрым колдунством и не ожидал нападения. Кроме того, его ударили из прыжка, а это очень коварный тип атаки.

— Ты меня проверял, юнец?

— Конечно. Но я и так всё вижу. У тебя крепкое здоровье, отменная реакция и впечатляющая техника. Не думаю, что ты умрёшь в ближайшие годы.

— Мне надо подумать.

— Что ты потеряешь? Сразу после пересечения границы тебя убьют. На всякий случай, чтобы не оставлять свидетелей. Ты же планировал выйти из гвардии Лу?

— Я не в гвардии. Меня вызывали… для особых поручений.

— Даже так, — я усмехнулся. — И ты помнишь много всего, чего не должен помнить. А заговорить тебе мешала присяга. Угадал?

— Да, — старик помрачнел.

— Надлежащий уровень защиты ты получишь только у меня. А если возникнет необходимость, то я могу и твою семью перевезти в Красную Поляну.

Глаза старика загорелись.

— Врёшь, барон.

— С чего бы? Мне нужны лояльные помощники. Благодарность и уважение к своему господину работают лучше, чем обманом выкупленные долги. Решай сейчас.

Старик не ожидал такого поворота.

Ему потребовалось полминуты, чтобы осмыслить происходящее и перестроиться. Вместо смерти — возможности. Вместо старой службы — новая. И настоящий дом вместо изгнания. Я, конечно, допускаю существование патриотов, но иногда у людей нет выбора. У меня, например, с патриотизмом проблемы. За две тысячи лет я побывал в таком количестве стран и племён, что сама концепция народа и расовой принадлежности для меня стёрлась в пыль. Я защищаю Россию, но лишь потому, что в ней живу и строю бизнес.

— Я согласен, — сдался Ли Синьу. И поспешно добавил: — Мой господин.

Открытие завода прошло без лишней помпы и шума.

То есть, журналистов мы не звали, в газетах ни о чём не писали, суету не наводили. Товар у нас дорогой и штучный, продвижение будет идти по другим каналам.

На мероприятии присутствовали только мы с Мещерским, люди из ближнего круга, ведущие инженеры-проектировщики, каббалисты и представители холдинга. К этому моменту все механизмы уже были проверены, опробованы и приняты нашими специалистами. Теми, кто хорошо разбирался в вопросе. Руководил этой командой Вася Пупкин, именно его подписи стояли во всех актах приёма-передачи.

Мой визит был чистой формальностью.

Осмотр мы начали с заготовительного и механообрабатывающего цехов, где рабочие будут резать, ковать, штамповать, вытачивать детали на токарных и фрезерных станках, подгонять их друг к другу. На самых примитивных работах, конечно же, будут задействованы неутомимые големы. Всё, что изначально призывалось моими оружейниками из мира идей, легло в схемы и чертежи. Больше никакой кустарщины, всё на поток.

Водили нас и по другим цехам — сборочному, термообработки, покрытия и покраски. Казалось бы, что красить в мехах? А ведь в конструкции есть хромированные элементы. Предусмотрены различные слои, как полимерные, так и металлокерамические, со вшитыми Знаками — для противостояния криосам и пиромантам. Чтоб вы понимали, это наша запатентованная технология, честно подсмотренная в одном из параллельных миров…

Отдел технического контроля представлял собой навороченную лабораторию, нашпигованную сложными измерительными приборами. Из специфики этой реальности — тестеры пропускной ментальной способности управляющих цепей и датчики расхода ки.

Нам рассказывали про индукционные тигли, метод центробежного литья и порошковую металлургию… Честно говоря, я воспринял едва ли треть полученной информации, хотя инженер, проводивший экскурсию, максимально всё упростил. Гораздо больше меня заинтересовало знакомство с коллективом. Этих людей мы выискивали по всей империи, а кого-то даже ухитрились переманить у конкурентов. Все — профессионалы, высокооплачиваемые мастера, имеющие практический опыт в оружейной сфере. Пупкин тщательнейшим образом изучил досье каждого, провёл собеседования и остался доволен.

Меня очень сильно впечатлил сборочный цех.

Оказывается, механикусов собирают в вертикальных шахтах, и делается это вручную бригадами по двенадцать слесарей. Вот вам и дополнительный аргумент, почему эти штуки по цене не уступают дорогущим спорткарам. Это, если не считать всего, что в них нашпиговано. Конкретно в нашем случае две ноги-колонны, по полторы тонны каждая, монтировались отдельно, в них использовались бронзовые червячные пары, или сервоприводы вращения, заменившие привычную гидравлику. Благодаря этим сервоприводам наши агрегаты не такие шумные, хо-хо-хо!

Чтобы уменьшить вес, мы отливали торс шагателей из алюминиево-скандиевого сплава, а руки снабжали усиленными плечевыми подшипниками. Правую руку мы оснастили универсальным захватом под дисковую пилу, а левую — под коловраты и стандартные бензопилы. Сменные планки позволяли всё переиграть, если пилот левша или предпочитает собственный хват. Всё это касалось текущего прототипа, но шахты универсальны, там можно собрать всё, что угодно. Даже ширина и высота ям была рассчитана так, чтобы при необходимости конструировать даже тяжёлые штурмовые машины наподобие «Тигров» или громадин для обороны крепостей формата «Бастион».

Я спросил, для чего предназначены наклонные штольни. Мне объяснили, что эти коридоры связывают сборочные ямы со складом готовой продукции. Мехов не вывозят, ими управляют дежурные пилоты. Перегоняют на склад, паркуют в выделенных секторах и покидают кабину. Что касается последующей транспортировки, то основным средством доставки служат автопоезда, похожие на эвакуаторы с магнитными креплениями. А ещё мы можем по собственной железнодорожной ветке выводить грузовые вагоны и стыковать их с коммерческими составами, перегоняемыми через всю Россию. По желанию клиента можно и самовывоз организовать.

Я остался под впечатлением.

После экскурсии собрал всех работников в актовом зале административного здания, поблагодарил за доверие, обозначил приоритеты на будущее. Пообещал, что к фиксированным окладам будут прибавляться ежемесячные и ежеквартальные премии, а также «тринадцатая зарплата» в декабре. Сообщил, что на этом ништяки не заканчиваются. Мол, в отличие от прочих эксплуататоров из числа знати, я вникаю в положение людей. Будут предоставляться оплачиваемые отпуска, а в случае рождения в семье ребёнка — декретные. Мои заявления вызвали среди рабочих фурор — условия труда на обычных имперских предприятиях были гораздо жёстче.

Но и это ещё не всё, объявил я.

Есть такая интересная штука — соцпакет. Мои работники будут ездить в санатории, страховки для частных медклиник, бесплатное повышение квалификации и помощь в приобретении жилья. Но это — в будущем, когда мы выйдем на серьёзные продажи.

Люди слушали и не верили.

Их можно понять.

В Российской империи не было профсоюзов, права рабочих вообще никак не защищались. За основу отношений с нанимателем была взята японская модель: в головы вбивались идеи верности своему клану, необходимость работать на одном предприятии до самой старости. Кланы реально выплачивали пенсии и даже раздавали типовые квартиры в новостройках. А ещё кланы обеспечивали защиту. И в нашем полуфеодальном обществе это — весомый аргумент. Простолюдина может обидеть кто угодно, и полиция далеко не всегда заступится. Но если ты находишься под протекторатом Великого Дома — это гарантия безопасности. К тебе не прицепятся ни обнаглевшие вольные аристо, ни воротилы из гильдий, ни преступные синдикаты. А чтобы понять, кто ты и откуда, порой было достаточно робы с вышитым гербом или адреса проживания. Потому что все клановые новостройки располагались в определённых, строго охраняемых районах с закрытым доступам. Вот за переселение в такой район и шли непрекращающиеся схватки.

Я тоже озаботился вопросом безопасности своих подчинённых.

Поэтому к заводу примыкает быстро разрастающийся городок, вся прилегающая территория находится под охраной объединённого гарнизона, состоящего из моих ребят и гвардейцев Мещерского. Два жилых дома на двести квартир каждый, все с ремонтом, мебелью и бытовой техникой. Через месяц добавится и третий корпус. А ещё — школа, детский сад, почтовое отделение, филиал банка «Прогресс», где мои сотрудники будут получать зарплату, и другая сопутствующая инфраструктура. Но, учитывая, что у меня уже под семьсот рабочих, а при запуске цикла на всю катушку это количество вырастет до пяти тысяч, нам ещё строить и строить. Пока же многие из наших специалистов арендуют квартиры в ближайших мелких городках, находящихся под управлением князя Мещерского. Но в перспективе у нас тут будет самодостаточный рабочий посёлок с коммуникациями, надёжной охраной и доставкой всего необходимого.

И да, обо мне уже распространилось достаточно интересных слухов, так что сотрудники завода верят в силу Ивановых. А если защита есть, то при выборе нанимателя на первый план выходят материальные и социальные выгоды.

После общего собрания я назначил сходку для высшего руководства — начальников конструкторского бюро и цехов, руководителей отделов снабжения, кадров, каббалистики и артефакторики, представителей бухгалтерии и службы контроля качества… В общем, всех тех, кто будет рулить всей этой производственной системой. Генеральным деректором утвердили меня, управляющим — Васю Пупкина. Собственно, на этом карьера Васи как моего родового каббалиста завершилась — он перешёл на новый уровень. По сути, стал заниматься тем, к чему всегда и стремился. Любимой работой.

— Друзья, — обратился я к собравшимся, заняв главное кресло за массивным столом из полированного дуба. — Сейчас наш бюджет целиком состоит из инвестиционных денег. Есть много уважаемых людей, вложившихся в акции «УралМеха» на старте, ещё до запуска производственных мощностей. Это большое доверие. И оно во многом обеспечено авторитетом князя Мещерского, главы Союза Вольных Родов.

Начальники одобрительно загудели.

Да, наши акции уже торговались на биржах. И заседание совета директоров было организовано пару недель назад. Контрольный пакет, естественно, был у меня. Второй по величине — у Мещерского. А ещё в директорате присутствовали герцогиня Воронова, эмир Асад, Джан Иванова-Курт и вездесущий Каменка, пронюхавший о потенциально прибыльном заводе в числе первых. Все эти выдающиеся личности, и не только они, через пару недель приедут на закрытую демонстрацию нашего первого «Ареса».

— В конце месяца, — продолжил я, — будет готова пилотная партия «Аресов». Прибудут лица, заинтересованные в будущих оборонных заказах. Наша задача — сделать эффектную презентацию. Справимся — и заказы потекут рекой. Не сразу, но постепенно, мы завоюем рынок.

— Если дадут, — мрачно произнесла женщина из отдела снабжения.

Я холодно улыбнулся:

— Вы полагаете, Маргарита Егоровна, что нас могут остановить?

Главная по снабжению была из той породы бизнес-леди, у которых бульдожья хватка, полное отсутствие жизненных иллюзий и несгибаемая воля при борьбе с конкурентами. Вот такая она, Маргарита Егоровна Гринберг. Мы сумели её заполучить благодаря Мещерскому и его СБ. Гринберг переехала на Урал из Неваполиса, а до этого жила в Германии, и у неё есть реальный опыт снабжения военных производств.

— По роду своей деятельности, ваше благородие, я могла наблюдать ещё и за тем, как уничтожаются или поглощаются чрезмерно активные конкуренты. Не думайте, что успешные продажи вам простят.

— Я и не думаю.

— Надеюсь, у вас есть план.

— Он у меня всегда есть, — я безмятежно улыбнулся. — Тот, кто попытается мне помешать, умрёт. И они знают об этом, не сомневайтесь.

Гринберг на долю секунды смутилась.

Остальные посмотрели на меня в надежде увидеть хотя бы тень насмешки. Понять, что я шучу. Вот только я говорил абсолютно серьёзно. И Мещерский знал об этом, как никто другой, ведь с этим человеком у нас даже военный союз был, в результате чего огребли очень крепкие сибирские аристо во главе с Грессер-Гамовыми.

— Что ж, — сдалась Маргарита Егоровна. — Надеюсь, вы знаете, на что идёте.

— Знаю, — кивнул я. — А теперь, друзья, за работу! Покажем всем этим князьями и эмирам, каких мехов могут выпускать на Урале! С меня премия за успешную презентацию.

Мы вложились в проект «Арес» очень серьёзно. Не только временем и деньгами, но и вторжением в сны очень секретных и охраняемых людей. Как я уже говорил, идеи мы воровали и в параллельных мирах, но ведь там, в неведомых глубинах, таились угрозы, против которых некогда выступили Сонные Мастера. В любой момент мы могли нарваться на противника, который попытается уничтожить или захватить нашу реальность.

И что, не жить теперь?

Мехи серии «Арес» в некотором смысле произведут революцию. Выглядят они скромно: всего три с половиной метра в высоту и шесть тонн веса. Зато очень манёвренные, с крутейшей бронёй и практически бесшумные. Мотор не ревёт, сталь не лязгает, гидравлика не выносит мозг. Только тихий шелест да едва уловимое шипение охлаждающей системы. А ещё мы сделали кабину максимально удобной, укрепили колпак, усовершенствовали запирающие механизмы, уменьшили потребление дизельного топлива, добавили модное турбирование, уменьшили время ментального отклика… Всего и не перечислишь. Да, в прямом столкновении с «Голиафом» нашему «Аресу» достанется крепко, зато тот же «Голиаф» можно заморозить криоударом, а нашу модель этот фокус даже не замедлит… Если, конечно, криос не достиг третьего ранга.

Приятный бонус — стопы своих красавцев мы сделали прорезиненными. Чтобы не травмировать асфальт и брусчатку. Дополнительные каббалистические цепочки позволят «Аресу» не примерзать к покрытию, угодив в зону заморозки. Огнеупорность тоже на уровне, если что. Единственное, с чем мы пока не справились, — это удары электричеством. Но против таких атак никто не устоит, даже «Бастион».

Опять же…

Сейчас не устоит.

Но инженерная мысль Васи Пупкина не дремлет!

А ещё у нас есть технологии, улучшающие системы вооружения. Так, нам удалось добавить форсирование дисковой пилы, причём сделать это не от электропривода, а по каббалистическим линиям, с незначительным расходом ки. Незначительным, если работает кинетик. Телепату или эмпату нужно поднять третий ранг, чтобы форсаж заработал и не привёл к опустошению узлов. Но наша задача — дать инструмент. А клиенты пусть сами разбираются с выбором пилотов.

У меня оставалось несколько дней до презентации.

И я решил использовать это время с пользой для своего Рода.

Нанести визит вежливости оборзевшим китайским товарищам.

Вряд ли вы сможете спокойно читать газету, если дверца платяного шкафа отодвинется сама собой, и оттуда в комнату шагнёт неизвестный молодой человек с тростью.

Гости из шкафов не выходят.

А в Пекине, да ещё в солидных аристократических домах, визитёры чуть ли не за полгода записываются на приём. Добавим, что визитёр — это я. Белый, наглый и самоуверенный. Ну, как белый… Я всё же загорел под жарким солнцем Фазиса, да ещё в круизе шлифанулся.

Дверь скользнула в пазах и встала на прежнее место.

Шкаф исчез.

То есть, исчезли стыки между секциями.

Лидер клана Лу, оторвавшись от газеты, уставился на меня. Это был тридцатилетний китаец, прямой наследник Чжигана. Лу Вэй, так его звали. Я сразу почувствовал исходящую от него силу. Морфист. И очень мощный, ничем не уступающий Джан. Я бы сказал, даже превосходящий. По возрасту он вполне мог подняться до третьего ранга, что и произошло. Только произошло не вчера и даже не позавчера, а в возрасте двадцати пяти лет. Потому что о силе крови китайцы догадались ещё раньше нас, и культивируют свои линии веками. Нет, не так. Конкретно вот эта мэньфа развивала навыки снохождения последние шестьсот лет. Выводы делайте сами.

Лу Вэй представлял собой реальную угрозу в конструктах.

Но не здесь.

— Добрый день, — поздоровался я. — О чём пишут?

Мужчина сложил газету.

Я находился в его личных апартаментах. Обширное зонированное пространство, в котором можно спать, есть, пить, работать и развлекаться. Никаких дверей, сплошные арки. Газету Лу Вэй решил почитать в кресле, повернувшись спиной к роскошному саду. И да, апартаменты были частью громадного дворца в исторической части Пекина, где каждый квадратный метр земли стоил как ковёр-самолёт. Мэньфа владела не только дворцом, но и обширной территорией, входящей в состав комплекса. Огороженной, охраняемой, напичканной артефактами… Совершенно бесполезными, если к вам решил нагрянуть барон Иванов.

— О разном, — морфист быстро взял себя в руки. Он понимал, с кем имеет дело. — Вы, господин Иванов, явились без приглашения.

— А я всегда так делаю, — на моём лице появилась фирменная улыбочка. — Решил нанести ответный визит вежливости. Правда, забыл прихватить с собой геоманта. Уж извините.

Мысленную передачу я не уловил.

Зато был предупреждён резким выбросом ки о перемещении прыгунов.

Их было двое. И, как водится, атаковали сразу из прыжка, не оставляя жертве ни единого шанса. Били саями, идеально подходящими для замкнутых пространств. Благополучно поразили пустоту, я ведь уже врубил проницаемость.

Наступила моя очередь.

Молниеносное извлечение меча из трости, причём сразу с ударом. Первая голова катится по ковру, кровища заливает всё вокруг, включая меня. Капли попадают на газету. Из замаха выпад, но второй прыгун успел телепортироваться. Проблема этих ребят в том, что они всегда выходят из прыжка в предсказуемых точках, удобных для атаки. Поэтому мой клинок встретил товарища где положено, полоснув по горлу. Азиат выронил саи, попытался зажать рану, но из этого, разумеется, ничего не вышло. Упал, хрипя и булькая.

— Вы никогда не слышали о переговорах? — уточнил я, делая клинок проницаемым, чтобы избавиться от крови. Вложив меч в трость, я продолжил: — Интересная штука. Говорят, помогает.

— Ты убил моего отца, — глаза Лу Вэя полыхнули бешенством. — Какие ещё переговоры?

— Он ввязался в игры, от которых надо было держаться подальше, — ответил я. — Но, раз уж мы заговорили об этом, вопрос участия вашего клана в заговоре против императора, господин Лу, ещё не закрыт.

— Угрожаешь, — констатировал лидер мэньфа.

— Просвещаю, — хмыкнул я. — Вы, потомственные аристократы, повёрнуты на чести и прочих атавизмах. И я готов поверить, что каждый из вашего Рода пойдёт до конца, пытаясь меня убить. Но что будет, если маньфа Лу получит обвинение в государственной измене? Это пятно не смыть.

— Ты не докажешь, — покачал головой собеседник.

— Все беды от невежества, — ответил я любимой фразой одного из предков Лу Вэя. — Вам что-нибудь говорит имя Уайры Чу?

Лидер держался хорошо, но по его лицу пробежала мимолётная тень.

— Вижу, что говорит, — продолжил я. — Так вот, госпожа Чу сейчас работает на меня. У неё хватит доказательств, чтобы похоронить вашу мэньфа окончательно и бесповоротно. Кроме того, я ещё в прошлом году поручил своим людям наблюдать за вашими действиями, Лу Вэй. И все операции по заметанию следов нами фиксировались.

— Свидетелей не осталось, — упрямо повторил китаец.

— Зато есть слепки, добытые в их сновидениях, — улыбнулся я. — Интересные, доложу я вам, фантазии. Разноплановые, с хорошей проработкой деталей.

— Всего лишь сны, — пожал плечами аристократ.

— Но не только они, — парировал я. — Есть записи в архивах спецслужб Наска. И я сумел раздобыть эти записи благодаря госпоже Чу. Выжили и двойные агенты, мы им предоставили надёжные укрытия, липовые документы. Вот только вы неправильно понимаете цель моего визита, Лу Вэй.

— Правда? — удивился китаец. — Я думал, это банальный шантаж. Чтобы ускользнуть от праведного гнева моей семьи.

— Если я захочу, ваша семья может быть вырезана под корень, — я больше не улыбался. — Но я предоставлю этой мэньфа шанс. Просто потому, что вы вышли из игры против России и свернули контакты с Атлантическим Альянсом. Так вот, вы неправильно понимаете мои методы. Я не собираюсь блефовать, вести долгие переговоры и что-то для себя выторговывать. Я просто предупреждаю. Если война против моего Рода продолжится, я сразу пущу в дело всё, что успел собрать. Вместо меня с вами разберётся император.

Лу Вэй молчал.

Обдумывал информацию.

Наконец, он сделал первые выводы.

— Не стыкуется, господин Иванов. Я изучил вас досконально. Вы всегда приходите и убиваете своих врагов. А переговоры ведёте в тех случаях, когда рассчитываете извлечь выгоду из ситуации. Почему я до сих пор жив?

Он вновь стал придерживаться вежливой формы обращения.

Крепкие нервы.

Начиналось самое интересное.

— Вы, господин Лу, ещё способны принести пользу обществу. У меня есть перечень требований, которые вам придётся выполнить. В качестве моральной компенсации за то, что отправили в моё имение геоманта. А когда эти требования будут удовлетворены, мы поговорим о взаимовыгодном сотрудничестве.

— Да вы издеваетесь! — не выдержал китаец. — Это дурной сон.

Я не издевался.

Просто я досконально, по отчётам мастера Багуса, изучил историю этого клана, психологические портреты Лу Вэя и его отца, их манеру вести бизнес, жизненные ориентиры. Рассуждать о чести они могли сколько угодно, но в прошлом заключали самые неожиданные союзы, предавали ближайших соратников и вассалов, ради прибыли ввязывались в любое дерьмо. И заговор против своей страны в пользу её внешних врагов — живое тому подтверждение.

— Первое требование, — начал я.

И тут в комнате начали твориться странные вещи. Началось всё с выброса ки, исходящего от моего собеседника. При этом Лу Вэй ничего не делал… зато амулет на его шее вдруг засветился неистовым багровым пламенем. А по всему периметру комнаты протянулись такие же багровые линии.

Краткий миг.

Но я успел почувствовать блокаду.

Лидер клана врубил подавление энергии ки.

Жаль, что на меня это не действует. Трофейный браслет, привезённый из Наска, отлично справлялся со своей задачей, поддерживая нормальную циркуляцию в каналах.

Мне было интересно, что Лу Вэй планирует дальше.

А дальше распахнулась дверь, ведущая в апартаменты, раздались быстрые шаги, и из арки выдвинулись новые действующие лица. Бритоголовый китаец с бородкой клинышком, по виду лет пятидесяти с хвостиком. И молодая японка в спортивном костюме. Японка держала в руках парные топорики, бритоголовый — устрашающего вида тесаки.

— Как видите, барон, сюрпризы не закончились, — ухмыльнулся Лу Вэй.

Хорошая попытка.

Будь я простым одарённым без чудо-браслетика, мне бы перекрыли возможность пользоваться своим Даром. Но в таком случае лидер мэньфа должен быть уверен в своих бойцах. Он ведь наводил обо мне справки.

В том, что телепатический призыв был направлен до включения блокады, я даже не сомневался.

Пожав плечами, я извлёк меч из трости.

Встал таким образом, чтобы держать в поле зрения всех троих.

Мужик с тесаками и девчонка с топориками технично разошлись в разные стороны. Апартаменты позволяли развернуться даже в том случае, если бы мы орудовали шестами. Лу Вэй не стеснял себя в квадратных метрах.

Наверное, я мог бы сразу закатать этих ребят в бетон.

Хотя…

Я попробовал, и у меня не получилось. Артефакторика не только подавляла циркуляцию ки, но и защищала перекрытия от любых воздействий.

Противники атаковали с двух сторон, резко сократив дистанцию.

Вот только я стал проницаемым.

Сместился вправо, сквозь японку. Уплотнил меч, не глядя, ударил назад, удерживая его на обратном хвате. Попал, куда надо. Услышал наполненный болью вопль, выдернул клинок и тут же скользнул влево, пропуская мимо себя ходячую лысую мясорубку.

Девушка выронила один из топориков, рухнула на колени, её взгляд помутнел. Оперлась на рукоять второго топора, тщетно стараясь удержать себя в сознании. Под японкой расплывалось тёмное пятно.

Бритоголовый взмахнул тесаком над её головой, рассчитывая достать меня.

Хороший удар, между прочим.

Я по инерции отклонился, хотя мог бы и просто уйти в призрачное состояние. Небрежно взмахнул рукой, рассекая бритоголовому рёбра. С моим лезвием можно вообще не напрягаться, оно прорезает даже латную броню, словно лист бумаги. Каббалистика, ага.

Мужик пошатнулся.

Слегка довернув кисть, я на обратном движении снёс ему голову.

Вот и весь поединок.

Лу Вэй не терял зря времени — на первых же секундах боя попытался нас обогнуть и выбраться из апартаментов. которые вдруг стали для него ловушкой. Он понимал, что я каким-то непостижимым образом игнорирую блокировку. Амулет на шее лидера продолжал светиться.

Морфист почти достиг проёма арки, за которым его ждала прихожая и спасительная дверь, ведущая в коридор третьего яруса дворца.

Остановил его летящий меч.

— Боюсь, вы недоговороспособны, — я приблизился к морфисту. Тот держался за стену трясущейся рукой. — Мне придётся вести переговоры с новым лидером.

Выдернув меч из спины неудачника, я обошёл Лу Вэя сбоку и одним ударом снёс ему голову.

Шанс ему был предоставлен.

Но сколько можно…

В открытую дверь прихожей сунулся очередной китаец с перекошенным лицом. Очень удивился, когда его меч прошил пустоту. Ещё больше удивился, когда я с одного удара развалил его пополам.

Перешагнув через останки, я за пару шагов оказался у двери.

Отрубил руку следующему умнику, проткнул ему череп насквозь через глазницу, толкнул ногой обмякшее тело и вышел в коридор.

Ко мне бежали с двух сторон очередные воины.

Я не стал дёргаться, а просто сделал этих ребят проницаемыми и по пояс погрузил в пол. Снёс голову одному, потом второму.

Что ж, я попытался.

И почему всё всегда заканчивается именно так?

Издалека доносились крики, грубые мужские голоса, грохот ног по ступенькам. А прямо на меня смотрел глазок видеокамеры. Я, впрочем, не ставил перед собой задачу скрываться. Мои враги, не стесняясь, хотели стереть с лица земли целую долину вместе с её жителями.

Быстрым шагом я вернулся в апартаменты, поднял за волосы голову Лу Вэя, снова переместился в коридор и показал жуткий трофей невидимым наблюдателям в камеру.

— Вот что стало с вашим лидером. А теперь я иду за вами.

Внутри начинала подниматься волна холодной ярости.

По моему мысленному распоряжению Добрый Эх открыл дверь в стене коридора и выпустил Хорвен. Гончая уже была под иллюзией.

Девочка моя, отправляйся и убей всех, кто носит оружие.

Ответный сигнал был кратким.

Принято.

Швырнув голову на ковёр, я осмотрелся, делая прозрачными все перекрытия. Здесь, за пределами артефакторной комнаты, мои способности прекрасно работали и без браслета.

Мы с гончей разошлись.

Хорвен отправилась проводить чистку в главное крыло дворца, к парадной лестнице, а я двинулся в противоположную сторону. Через несколько десятков шагов наткнулся на мету, попытавшегося разделать меня чем-то, смахивающим на керамбиты. Я просто сделал шустрика бесплотным, закатал в плиточный пол и одним ударом поставил точку в схватке. Тут же врубил проницаемость, повинуясь шестому чувству. Из воздуха выкрутился прыгун, сразу в атакующей позиции. Сделав шаг в сторону, я полоснул его по шее. И, не заморачиваясь добиванием, зашагал дальше.

У перехода в западное крыло меня встретил криос.

В считанные секунды холл, в котором стыковались два коридора, превратился в адскую морозильную камеру. А мне что? Я призрак, скользящий на крыльях… ну, вы поняли. И причиняющий справедливость, хо-хо-хо. Так что я, не сбавляя темпа, отправил этого умника под землю, сквозь множество перекрытий, коммуникаций и подземный паркинг. Спокойно вышел из зоны поражения и продолжил свой путь.

Каждый метр приближал меня к родственникам Лу Вэя.

И они это понимали.

Неожиданно цели, к которым я шёл буквально по трупам, начали двигаться. Человек, который потенциально должен был перехватить рычаги управления мэньфа, покинул защищённый кабинет, спустился на два пролёта и стал дожидаться меня в обширном зале, больше всего похожем на додзё. В этот же зал начали стягиваться охранники из службы безопасности.

Хорвен устроила кровавую жатву на главной лестнице, и я был практически уверен, что она погрязнет в этой сече. У меня был вариант призвать её, но тогда останутся недобитые китайцы в коридорах. А я понятия не имел, чего ждать от этих ушлёпков.

Поверхностное сканирование показало, что в додзё нет скрытых артефактов.

Я наблюдал за тем, как азиаты в чёрных костюмах-двойках стягиваются к своему новому повелителю. Раздвигались створки дверей, бойцы рассыпались по залу, чётко занимали определённые места. А тот, с кем я планировал говорить, держался позади этой толпы.

По привычке я срисовал всех.

Отметил типы оружия.

Короткие мечи, разнообразные тесаки, топоры, саи. Утяжелённые посохи бо. Тонфы. Всё подобрано так, чтобы наносить урон на ближней дистанции и не мешать соседям. Общий энергетический фон не позволял уловить отдельные психотипы. Но то, что в СБ клана Лу хватало крепких одарённых, я не сомневался.

Странно, что семью не вывозят на бронированных тачках.

В подземном гараже я отметил как эксклюзивные коллекционные модели для понта, так и бронированных монстров с тонировкой.

Хорвен организовала праздник истребления.

А я просто шёл вперёд, вырезая всех, кто попадался на пути.

Додзё было сердцем этого комплекса. В Небесном Крае боевые традиции очень сильны. Это у наших аристо во главе угла стоят светские приёмы и балы, так что все дороги ведут к роскошным гостиным и танцевальным залам. А здесь, в Азии, боевые искусства во главе угла.

Створки раздвинулись, пропуская меня внутрь.

Воины клана выстроились в две шеренги, образовав живой коридор к противоположному краю додзё. А там, у высокой стены, меня ждал Лу Чао. Старший брат Чжигана, которого много лет назад совет мэньфа отказался избирать лидером. По причине чрезмерной зацикленности на боевых искусствах и сонных схватках в ущерб грамотному управлению финансами.

— Мальчишка, — презрительно бросил Лу Чао. — Ты всерьёз думаешь перебить всех моих воинов?

— Я всегда открыт для переговоров.

— Их не будет.

Неуловимый знак.

Меня начали окружать, при этом в коридор из неприметных дверей высыпались свежие силы. У них тут целый дворцовый лабиринт, отметил я про себя. Конечно же, я всё изучил заранее.

Все, кто стоял, шёл или бежал, провалились под землю.

Энергии у меня прорва.

Третий ранг, усиливающий браслет, непрерывная циркуляция.

Получилось эффектно. Китайцы с воплями проваливались в зыбкую дощатую поверхность, смешно махали руками, некоторые роняли оружие… но и оно бесследно исчезало.

Двое самых находчивых телепортировались.

И атаковали меня из пустоты, сблизившись до предела. В клинче я тоже хорош, но зачем испытывать судьбу, если можно стать призраком? Пропустив через себя изогнутые клинки, уплотнил руку с мечом и размашистой восьмёркой уложил обоих прыгунов сразу. Никто из них даже не успел понять, как это произошло.

В воздухе осталось несколько левитаторов.

Лу Чао, как и прежде, стоял в дальнем конце зала. Потому что я позволил ему стоять.

— Что происходит в доме? — поинтересовался мой оппонент.

Левитаторы не спешили нападать.

Не было приказа.

— А что происходит? — закосил я под идиота.

Хорвен опустошила центральную часть комплекса и начала истреблять всех агентов СБ в северном крыле. Её пытались заморозить, убить молнией, отшвырнуть кинетикой… тщетно. Ибо промахивались. Гончая перемещалась быстрее людей, к тому же её укрывала иллюзия. А вот этих самых людишек, пусть и одарённых, легко получалось достать костяными шипами на расстоянии.

— Прекратите, барон. Отзовите того, кто это делает.

— Отзовите своих левитаторов. Поговорим спокойно.

Судя по всему, в здании ещё был телепат, который передавал членам правящего Рода сведения о происходящем и координировал перемещение бойцов. Плохо координировал, будем откровенны. Гончая охотилась на слабых человечков и неизбежно настигала всех, кто попадался ей на глаза.

Приказ прозвучал.

Мысленный, я его не слышал.

Четвёрка левитаторов сорвалась со своих мест. В меня полетели метательные ножи. Глупо, я пропустил их сквозь себя, даже не заморачиваясь отбиванием.

Первая пара противников неслась в лоб.

Двое других заходили по дуге и сверху, выставив перед собой копья.

Те, что летели первыми, были вооружены шестами бо. Мне пришлось в последний момент отступить вправо и рубануть мечом снизу вверх. У первого левитатора вывалились внутренности. Второй успел притормозить и крутануть шест, рассчитывая парировать мой удар. Но шест мужика подвёл, став бесплотным. Я отсёк ему обе кисти, из обрубков хлынула кровь. Китаец истошно заорал и тут же был проткнут насквозь моим выпадом. Оба левитатора, естественно, рухнули на доски.

Заходившие сверху асы ударили одновременно. Первый целился копьём мне в голову, второй — в грудь. Оба пролетели мимо, но одного я успел достать мечом по ноге. Брызнула кровь. Левитаторы начали закладывать виражи, разворачиваясь. Технично погасили инерцию, прежде чем набрать разгон. Поплыли ко мне на малой скорости, выставив копья и внимательно наблюдая за каждым движением. С ноги раненого воина капала кровь, штанина намокла и прилипла к телу.

Лу Чао наблюдал за схваткой, не вмешиваясь.

Не пострадавший при схождении копейщик неожиданно ускорился и выбросил вперёд копьё, уподобившись пловцу. В этот бросок он вложился всеми своими силами. Копьё стало бесплотным. Я сделал шаг вперёд, древко пронзило мне глаз. Небрежное вращение кистью — и левитатор лишается руки. Второй, увидев, что я остановился, метнул собственное копьё. Вот только я сменил объекты приложения и теперь сам был в режиме призрака. Древко прошило меня и с треском вонзилось в деревянную колонну, вибрируя. В ответ я метнул свой меч, и левитатор не успел уклониться. Лезвие вошло ему прямо в грудь и свалило на покрытые кровью доски.

Первый боец лежал у моих ног, прижимая к телу обрубок. Я присел, одним движением вгоняя ему в череп бесплотный палец. Уплотнив руку, выдернул её из чужой головы. Враг задёргался в предсмертных конвульсиях.

Направившись ко второму левитатору, хрипящему и булькающему, я выдернул из его груди меч, очистил от крови и убрал в трость.

Двинулся к Лу Чао.

Впервые за время нашей встречи по лицу азиата пробежала тень.

Нет, он не испугался. Этот мужик не из робкого десятка. Старший брат Чжигана увидел, с какой лёгкостью я и некая непостижимая сила опустошаем его дворец, превращая лучших воинов в трупы.

Я продолжал идти.

Господин Лу держал в правой руке меч дао, которым, вне всяких сомнений, умел пользоваться. Это я определил по хвату и расслабленной кисти.

— Не советую, — сказал я, остановившись в нескольких шагах от противника. — С дао я знаком.

Мы смотрели друг на друга.

В голове оппонента проносились какие-то мысли, я не мог их постичь. Возможно, он рисовал в воображении картину будущего поединка. Или взвешивал потенциальные выгоды от происходящего.

А выгоды налицо.

Я устранил Чжигана и его сына, тем самым расчистив Лу Чао дорогу к креслу лидера. Сейчас, когда мэньфа показала свою слабость, на первый план должен выйти человек с боевыми навыками, а не рядовой управленец. Не случись меня, этот человек никогда не стал бы лидером.

Лу Чао сделал правильный выбор.

Убрал меч в ножны.

С моей стороны полетел приказ гончей — остановить кровопролитие.

— Ваши люди должны покинуть дворец, — распорядился я. — Никаких прыгунов. Телепортация в додзё будет означать конец переговоров. И вашу смерть, господин Лу.

Воин кивнул.

И задал неожиданный вопрос:

— У вас действительно есть… те материалы, о которых вы рассказали Лу Вэю?

Ага.

Вот что его волнует.

— Да, есть.

— Вы можете это доказать?

— Легко.

— Слепками?

— Как минимум. И фотокопиями документов, но потребуется чуть больше времени.

Лу Чао кивнул.

— Спасибо, что остановили… бойню.

— Всегда пожалуйста.

— Что вы предлагаете?

— Для начала, я хочу, при всём уважении, вести переговоры с лидером. У вас есть телепатический контакт с другими представителями Рода. Проведите голосование и заручитесь полномочиями. Я уверен, это можно сделать быстро.

Ожидание длилось около десяти минут.

Я никуда не спешил.

Пока Лу Чао вёл мысленный диалог со своими родичами, я сидел на полу, скрестив ноги по-турецки и положив слева от себя меч-трость. Хорвен, петляя по коридорам дворца, летела в мою сторону. Добрый Эх переместил автоморф поближе к додзё, чтобы оперативно забрать нас с гончей при острой необходимости.

Вот за что я люблю гвардии аристократов, так это за невозможность эффективно сражаться со мной. Мехи во дворец ввалиться не могут. Пирокинетики крайне редко имеют возможность отжигать в полную силу. Благородных господ охраняют рядовые рукопашники, кинетики, меты и прыгуны. Иногда левитаторы. А всё потому, что военные доктрины построены на нападениях извне. Лидеры кланов боятся прыгунов, мехов, дирижаблей. Почти никто не учитывает многомерность. Опять же, случись нападение убийц из домоморфа, что по статистике происходит не чаще падения метеорита, есть комнаты с блокадой и большое число охранников. Просто я выпадаю из любых уравнений. Уникальность Дара и тысячелетний опыт убийцы.

Когда голосование закончилось, Хорвен уже парила меж двух колонн над нашими головами. Лу Чао об этом не догадывался.

— Вы говорите с лидером, барон.

— Очень хорошо, — я поднялся с пола. Перекинул трость из одной руки в другую. — Будем откровенны, господин Лу. То, что я сделал, пошло лично вам на пользу. Нет никаких разумных причин, чтобы умирать, руководствуясь эфемерными соображениями мести.

— Я слушаю.

Конечно, слушаешь.

Ты уже всё просчитал.

— У нас в империи принято накладывать репарации на проигравший Род, — сообщил я. — Но ваша мэньфа официально не объявляла войну Ивановым. Тем не менее, мы должны поступить по совести. Проиграли — платите.

— Ваши требования, — процедил Лу Чао.

— Треть всех сбережений и активов, принадлежащих мэньфа. Гарантии того, что в будущем вы не будете мне мешать, а также чинить препятствия моей службе доставки.

— Какие здесь могут быть гарантии? — удивился лидер.

— Очень простые. Начинаете интриги против меня — сведения о вашем участии в заговоре передаются императору. Пытаетесь подослать убийц — я прихожу и вырезаю всех, кто выжил после сегодняшнего дня.

Лу Чао думал.

— Как я уже сказал, в течение суток вы получите подтверждение того, что мы не шутим. Слепки через моего телепата. И фотокопии документов курьером.

— Никаких договоров? — уточнил лидер.

— Вы их всё равно нарушите, — фыркнул я. — Я хочу, чтобы ваш клан усвоил простую мысль. Попробуете меня укусить — будет больно. Вам. И это будет вашей последней ошибкой.

— Ты требуешь слишком многого.

— Не думаю. Треть — это подарок судьбы, учитывая стандартные репарации по российским законам. Я ведь даже не смотрю на доли в концернах и вашу недвижимость. Но можем поговорить и об этом.

— Ладно, оставим, — поспешно произнёс Лу Чао. — А что вы имели в виду, барон, когда упомянули сотрудничество?

— А, ну здесь всё просто, — отмахнулся я. — Ваши компании производят много интересных товаров, которые мой «Стриж» возьмётся доставлять. Не только по территории Поднебесной, но и в Россию, и в Халифат. Чуть позже, если возникнет желание, я могу предоставить аналитическую сводку от своих финансистов. Вы узнаете, насколько увеличатся ваши прибыли, и расширится география.

В глазах Лу Чао вспыхнула искорка интереса.

Лицо оставалось беспристрастным.

Я понял, что рыбка клюнула.

— И всё-таки я не понимаю, — Демон расхаживал по моему кабинету из угла в угол. — Как мы можем сотрудничать со вчерашними врагами? Иметь клан Лу в качестве деловых партнёров? Немыслимо.

— Поставщики, — мягко поправил я. — Всего лишь поставщики.

— Что это меняет?

— А ты почитай доклад Багуса. Они за прибыли мать родную продадут. Выгоды от сотрудничества — гарантия ещё более существенная, чем страх. Зачем всё рушить, если хорошо работает? Выход из зоны комфорта самый тяжёлый.

— Допустим, они разорвут с нами контракт.

— Я найду дублирующих поставщиков. Увеличу обороты с ними. Для нас это не будет катастрофой. Для Лу Чао — будет. Знаешь, почему?

— Понятия не имею.

— Да потому, что соберутся его родственники и проголосуют за нового лидера. Политика должна быть последовательной. А смерть Чжигана с Вэем они как-нибудь переживут.

— Ну… — Демон остановился возле окна. — Даже не знаю, что сказать. Я человек военный.

— И не учитываешь внутриклановые интриги, — улыбнулся я. — Мэньфа — это ведь не только Лу. Там несколько десятков знатных Родов. Как думаешь, укрепятся позиции правящей династии, если они в угоду личной вендетте пожертвуют общей выгодой? Сомневаюсь.

— Думаешь, вассалы снесут своего господина?

— Всякое бывало. И в Поднебесной тоже.

— Фух, — вздохнул командир гвардии. — Ладно. Что там у нас дальше по плану?

— Готовь своих лучших пилотов к презентации, — ответил я. — Будем потрясать воображение аристо мехами нового поколения.

На презентацию я прибыл по-королевски.

Создал внутри Бродяги обзорную гостиную со всеми удобствами и пригласил к себе потенциальных клиентов. По совместительству многие из них были инвесторами. На Урал по моему приглашению отправились эмир Асад, герцогиня Воронова, Соломон Абрамович Каменка, один из генералов Трубецкого, отвечающий за комплектование механизированных частей, Апраксин, Мещерский, Строганов, Назар Курт и… неожиданно приехавшая по указанию отца Кара.

Гости разместились в уютном пространстве с мягкими креслами, потрескивающим камином и журнальными столиками. Пока мы перемещались через многомерность, стены оставались непрозрачными. Слуги подавали кофе, чай и лёгкие закуски. На специальной стойке были выложены буклеты «УралМеха» с фотографиями и техническими характеристиками нашего пилотного проекта. Первым буклет схватил генерал Эфы. Его звали Виктором Драгуновым, и это был матёрый вояка, перебравшийся в штаб на склоне лет. Судя по ощущениям, мета.

Поначалу гости вели себя сдержанно, но потом оживились.

Бродяга перебросил нас прямиком на заводской полигон, окружённый сосновым лесом. На востоке виднелись плоские горные вершины.

Дальняя стена исчезла.

— Не боишься, что мы проникнем в твои секреты? — обратилась ко мне Наталья Андреевна. — Это же святая святых Рода Ивановых!

Герцогиня обвела комнату рукой, подразумевая домоморф.

— А чего бояться, — хмыкнул я. — Защита давно предусмотрена.

И это действительно так.

Бродяга регулярно «форматирует» себя, очищая с доступных поверхностей личную историю. Теперь не нужно заморачиваться перчатками, артефактами и прочей ерундой. Всё происходит в автоматическом режиме.

— Господа, вы только посмотрите на это! — воскликнул Каменка.

На полигоне выстроилась дюжина мехов.

Шеститонные красавцы ростом в три с половиной метра. Приземистые, чуть сгорбленные, напоминающие приготовившегося к прыжку хищника. При этом мы тщательно скруглили все выступающие части и отшлифовали их чуть ли не до зеркального блеска. В первую очередь это было сделано для улучшения аэродинамики при турбировании, во вторую — для соскальзывания вражеского оружия. Кабина представляла собой герметичный колпак из композитного стекла с усиленными запирающими механизмами. Пилоты получали максимальный обзор. Но главное в том, что колпак был оснащён вплавленными в структуру каббалистическими цепочками, обеспечивающими дополнительную защиту от ударов, жаростойкость и морозоустойчивость.

— Дамы и господа! — прозвучал голос Бродяги, который взял на себя роль ведущего презентации. — Разрешите представить вам проект «Арес». Многофункциональные штурмовые механикусы нового поколения!

Почти никто из собравшихся не удивился.

Эти люди уже были знакомы с Бродягой.

Или наслышаны о нём.

Шагатели приблизились к усадьбе. Из панорамного окна открывался отличный вид на весь полигон, а также на дюжину машин, которые в скором времени перевернут существующие доктрины боя. На груди каждой модели красовался логотип «УралМеха» — буквы «УМ» в круге и треугольнике.

— Красиво двигаются, — отметил генерал.

— А почему звуков не слышно? — удивился Соломон Абрамович. — У нас включена шумоизоляция?

Я улыбнулся.

Поднял указательный палец, призывая к тишине.

До слуха гостей донёсся однообразный вой осеннего ветра. В конце октября на Урале уже довольно холодно. О чём свидетельствовала и рыжая трава, устилавшая полигон.

— Хороший вопрос, — ответил Бродяга. — Модель «Арес» оснащена турбированным дизельным мотором, который в обычном режиме практически не издаёт звуков. У нас есть и бесшумная гидравлика. Бронзовые червячные пары сервоприводов.

Гости начали переглядываться, обмениваясь удивлёнными репликами.

— А теперь я хочу пригласить к нам Василия Пупкина, — торжественно провозгласил домоморф. — Директора завода, возглавлявшего конструкторское бюро и принимавшего непосредственное участие в разработке «Ареса-1».

Дверь в гостиную открылась.

Вошёл Пупкин в дорогом костюме, сшитом для него на заказ в одном из лучших ателье Фазиса. К роли директора большого предприятия каббалист ещё не привык и выглядел немного скованным.

Аристократы и финансисты встретили мастера аплодисментами.

Вася смущённо поздоровался с будущими заказчиками.

— Они в самом деле не издают шума? — наперебой спрашивали Пупкина. — А что ещё там есть? Какая броня? Это же совсем компактные машины…

Я поднял руку, восстанавливая тишину.

Бродяга продолжил:

— Давайте понаблюдаем за этими агрегатами в режиме бега, а также проведём стандартные тесты на силу и ловкость.

Никто не успел понять, когда домоморф оторвался от земли. Только я был в курсе, что мы приняли форму дисколёта и парим в метре от полигона, едва не задевая жухлые травяные стебли.

В камине по-прежнему потрескивал огонь.

Полигон у меня оборудован по последнему слову техники. И военной мысли, ага. Огромная площадь, разбитая на ландшафтные зоны. Пустыня, степь, сохранившийся кусочек леса, небольшая речушка и даже нагромождения камней, имитирующие горы. Есть холм. Воссозданные руины города, всего один квартал. И всевозможные полосы препятствий, включая фрагмент крепостной стены. По моему телепатическому приказу пилоты начали демонстрацию с лёгкой пробежки, затем добавились прыжки, перекаты, уклонения, быстрая перестройка боевого порядка. Всякий раз при очередном успешном тесте раздавались громкие восклицания мужчин. Кара и Воронова реагировали сдержаннее. Впрочем, я видел, что дочь халифа под впечатлением.

Мехи разбились на пары и продемонстрировали несколько ударных связок с выключенным оружием. Работали пилоты в треть своих возможностей, но даже это наглядно продемонстрировало гибкость наших машин и превосходное время отклика. Дальше началась работа с брёвнами, камнями, металлическими трубами, кусками брони, арматурой, противомеховыми ежами.

— А как вы добились снижения звукового порога для дисковых пил? — заинтересовался генерал Драгунов. — Новые приводы?

— Они не используют обычное топливо, — объяснил Пупкин.

— А что же они используют? — изумился генерал. — Присадки?

— Энергию ки, — последовал спокойный ответ.

— Да ладно! — вырвалось у Апраксина.

Я отдал мысленный приказ. Демон, управлявший одним из мехов, подошёл к торчащему из земли рельсу, усилием воли форсировал диск — и тот практически стал невидимым от скорости. Трение при обычных обстоятельствах сожгло бы приводы и перегрело механизм, но у нас там имелся интересный узел из мира снов, снабжённый навороченной каббалистической цепочкой. Резкий взмах, сноп искр — и половину рельса срезало невидимой плоскостью. Бешеное вращение прекратилось.

— Форсаж, — пояснил я. — Доступно лучшим одарённым.

Дальше началась демонстрация слаженной работы отряда.

Пилоты под руководством Демона огибали препятствия, форсировали реку, пробирались через завалы мёртвого города, забегали на холм, меняли строй, делились на автономные двойки и тройки. Изюминкой стал бег по специально проложенному асфальтированному полотну.

— Обратите внимание, — комментировал происходящее Бродяга, — что дорога не повреждается. Прорезиненные стопы, плавающие подшипники опорных пальцев, равномерное распределение массы.

— Теперь вы можете прогонять этих ребят маршем по городу, — добавил я. — И не вызывать после них бригаду дорожных рабочих.

Аристократы одобрительно загудели.

Раздались довольные смешки.

— А теперь самое интересное, — сообщил Бродяга. — Давайте выясним, могут ли наши изделия противостоять стихийным атакам.

— Шутишь, — не выдержал Курт.

Разумеется, тесть подыгрывал. Через Джан он ещё несколько месяцев назад выяснил, над чем мы работаем. И возможности наших «Аресов» знал прекрасно. Но знать — это одно. А видеть — другое.

— Бродяга, — попросил я. — Давай поднимемся метров на десять. Предоставь максимально удобный обзор.

— Конечно, — ответил домоморф.

В комнату вошли два моих гвардейца. Криокинетик и пиромант второго ранга. Что интересно, пироса я заполучил нынешней весной, забрав из гимназии Эфы по старой договорённости.

— Господа, как вы определите силу этих бойцов? — задал я вопрос собравшимся.

— Продвинутые, — уверенно заявил Асад. — Оба.

— Вы не ошиблись, эмир, — согласно кивнул я. — Давайте посмотрим, сможет ли выдержать мех сильную заморозку. Госпожа Воронова, выберите цель.

Герцогиня указала на крайнего слева меха.

Я отдал мысленный приказ.

Пилот вывел машину, и тут же попал под удар. Мой криокинетик атаковал без предупреждения, не шелохнувшись и не поднимая рук. Он просто смотрел на машину и обрушивал на неё ледяную стужу. Все видели, как участок земли диаметром около пяти метров покрылся льдом и посинел, как в небе закружились снежинки, а на корпусе механикуса образовался иней.

Машина сделала шаг вперёд, с хрустом вдавив в землю заледеневшую траву.

— Он работает в полную силу? — уточнил Каменка.

— В полную, — заверил Асад. — Я чувствую.

Да, мой человек выложился на максималках.

Пилот спокойно продвигался вперёд, системы работали в штатном режиме, ничто не ломалось и не отваливалось. А затем он поднял руку и включил дисковую пилу.

— Специальное каббалистическое покрытие, — объяснил Пупкин. — Все узлы защищены. Подошвы не примерзают к земле. Броня не крошится. В кабине поддерживается стандартный микроклимат.

Между тем, криос отступил, и его место занял пиромант.

На многострадального меха обрушился шквал огня.

Я постоянно наблюдаю работу огневиков, и вот что заметил: у них реально разные техники. Этих техник не то чтобы овердофига, но с десяток можно выделить, не напрягаясь. Нестерпимый жар при нагревании воздуха, когда в ограниченном пространстве резко поднимается температура. Ничего не горит, но человеку не выжить. Это раз. Два — шар огня, который при подпитке извне может расширяться. Три — удар по площади, когда в определённых границах пылает вообще всё. Четыре — банальный пожар, когда поджигаются предметы. Пять — направленные огненные столбы, иногда их называют стрелами. Шесть — так называемые «болиды», когда плотно сбитая субстанция, смахивающая на метеор, летит по настильной траектории и падает на головы врагам. Сложная штука, потому что процесс не ограничивается воспламенением, получившейся субстанцией надо управлять.

В данном случае был шар.

Белый налёт как корова языком слизнула.

«Арес» утонул в оранжевом пламени, которое мгновенно выжгло широкий круг в жухлой траве. Сфера расширилась, не давая меху быстро вырваться наружу. И тем не менее, машина продолжала идти к нам, равномерно переставляя ноги, а на броне не было заметно признаков плавления или горения. Колпак тоже держал удар, несмотря на полимерную структуру. Ну, как полимерную? Там около пяти-шести слоёв, между прочим. А главная заслуга — у Знаков, скомпонованных Михалычем. Знаков, которые имелись исключительно в нашей библиотеке. Знаков, которые при грамотном сочетании и правильной геометрии давали просто чумовой эффект.

Гости разразились аплодисментами.

— К сожалению, атака мастера высшего ранга сметёт и наши изделия, — остудил энтузиазм собравшихся Пупкин. — Кроме того, у нас нет защиты от электричества. Вообще никакой. Но мы над этим работаем.

— Сынок, назови мне хоть одного производителя, вытворяющего ТАКОЕ! — громогласно провозгласил Апраксин. — Универсальная защиты от двух стихий! Да ещё по второму рангу!

— А как вам форсирование реки, князь? — воскликнул генерал Драгунов.

— Сергей, ты амфибию спроектировал? — ухватился за эту мысль Строганов.

— Это не амфибии, — покачал я головой. — Строго говоря, «Арес» может форсировать неширокую реку, находясь под водой некоторое время, но запас кислорода скудный. У нас нет баллонов или чего-то подобного. Нет системы вывода углекислого газа в водной среде. Так что по дну моря эта машинка разгуливать не сможет.

— Пока, — вставил Пупкин. — В будущем возможны модификации. Или принципиально новые серии мехов.

— Господа! — я повысил голос. — Сейчас будет очередная демонстрация силы. Внимание на экран.

Мои гвардейцы покинули комнату.

Бродяга приблизился к меху, оторвавшемуся от остальных. Машина приблизилась к одинокой бетонной стене. Пилот запустил дисковую пилу, вычертил пару линий на бетоне… ничего примечательного. А затем врубил форсаж. Внутри сидел мощный кинетик, и я это знал. Диск разогнался до сумасшедшей скорости, вгрызся в стену, полетела пыль. Через полминуты стало ясно, что пилот спокойно крошит препятствие, вырезая большие куски и помогая себе коловратом.

Раздался голос Бродяги:

— Вы можете нанимать любых пилотов. Но только одарённые высокой пробы смогут выжать из «Ареса» максимум. А максимум — это уничтожение тяжёлого «Голиафа» фланговым ударом. При этом топливо расходуется минимально, так как энергия черпается из пилота.

— Погодите, — уточнил Каменка. — Выходит, такие фокусы не смогут вытворять обычные пилоты?

— Нет, — покачал головой Пупкин. — Вам придётся найти одарённого третьего ранга. Но мы предоставили функционал. А кого нанимать — это уже политика командира гвардии.

— Теперь мы готовы ответить на ваши вопросы, — перевёл я беседу на следующий уровень.

Пилоты по моему мысленному распоряжению выстроились полукругом и замерли по стойке «смирно».

— А что насчёт цены и обслуживания? — поинтересовался Асад. — Война — дело дорогое.

— Запчасти стандартизированы, — ответил Пупкин. — Мы делаем ставку на массовость. «Арес» — это доступный мех с ресурсом в десять лет активной эксплуатации. И да, мы гарантируем поставки деталей через нашу службу доставки «Стриж». Даже в условиях эмбарго.

— Это хорошо против пехоты, — высказался генерал Драгунов. — А что против «Бастиона»?

— Запускайте стаю, — пожал я плечами. — Работайте в тройках. Если в таком звене есть высший одарённый, он без труда вскроет самую мощную броню, пока двое других отвлекают. Мы планируем укомплектовывать боевые наборы своим обвесом. Форсаж будет работать и на коловратах. Кроме того, у нас есть планки-переходники, так что можно перейти на любой стандарт, хоть оружие Наска или Небесного Края.

— Мы максимально удешевили комплектующие, — добавил Пупкин. — И планируем развернуть сервис-центры по всей стране.

— А что в Халифате? — вмешалась Кара.

— Будет, — пообещал я.

Аристократы уже листали буклеты, обменивались впечатлениями и обсуждали увиденное.

— А теперь, — провозгласил я. — Поговорим о цене.

— Вы шутите, — Каменка первым дошёл до нужной страницы. — Сколько?

— Я же говорил, — наслаждаюсь моментом. — Это бюджетное решение. Можно сказать, народное.

Один из моих юристов внёс пачку контрактов.

Возвращаясь с утренней пробежки, я заметил необычную картину. Пара десятков моих гвардейцев столпились у додзё, и туда продолжали стягиваться люди.

— Эй! — окликнул я пробегавшую мимо Алесю Новацкую. — Там что, бесплатные шашлыки раздают?

— Сам посмотри, — бросила через плечо дерзкая девчонка, даже не обернувшись. — Китайцы махач устроили!

Какие ещё китайцы?

Я посмотрел на циферблат часов.

Семь утра!

Ещё толком не рассвело, долина спала в октябрьской мгле. Дул пронизывающий ветер. Горы, как-никак. День, скорее всего, будет ясным, но это не точно.

Любопытство вынудило меня свернуть с набережной к общественному додзё.

Ага, мы построили и такое.

На моих землях стало проживать слишком много хороших бойцов. все они нуждались в постоянных тренировках и развитии. Поэтому я решил вплотную заняться поселковой инфраструктурой. Додзё было вместительным, и там по графику преподавали разные инструкторы. Свои группы набрали Демон, Байт Мусаев и один из подручных мастера Багуса. Особой популярностью, что неудивительно, пользовались часы тренировок с Маро Кобалией. Но в семь утра никто не упражнялся, и ситуация меня заинтриговала.

В додзё, кстати, могли заниматься исключительно бойцы моего Рода и их дети. Или семьи, потому что у некоторых пехотинцев и диверсантов жёны отменно владели клинковым оружием. Но в будущем я рассматриваю возможность построить ещё один зал — для всех жителей Красной Поляны.

Сёдзи были раздвинуты.

Под потолком горели плоские лампы.

Бойцы скользили над деревянными досками, обмениваясь ударами на всех уровнях. Проследить каждый удар от начала до конца, пожалуй, могли единицы.

Удары, отводы, смены стоек.

Я увидел бой истинных мастеров.

Мерген-оол против Ли Синьу. Босиком, в новеньких ифу. Мастер Мерген — в бежевом. Китаец — в сером. Я понятия не имел, что наставник Маро гостит в Красной Поляне, но почему бы и нет? У меня не было причин ему не доверять. Скорее всего, он приехал из города по приглашению Маро. И приехал, как я подозреваю, с единственной целью. Испытать человека, о котором наслышан.

Разные стили.

Но.

Каждое движение отточено десятилетиями тренировок. Рисунок поединка — как уникальное произведение искусства. Бес и геомант дрались голыми руками, без оружия. Фишка в том, что их разделяла бездна возраста, Мерген был опытнее, вот только он специализировался на клинковом оружии. Предельно сузив сферу интересов. Что касается господина Ли, то этот бодрый старикан явно с головой ушёл в рукопашку, причём в шаолиньских традициях.

Соприкосновения мастеров длились меньше удара сердца.

Вот ладонь Мергена скользит по предплечью Ли, как вода по камню, но в этом скольжении — сила, способная свернуть стальной прут. Ли не уклоняется. Он проваливается вниз, в свой собственный центр, и рука Мергена проходит мимо, не найдя опоры, теряя инерцию в пустоте.

Непосвящённым схватка казалась выяснением отношений.

Я же видел диалог увлечённых людей, впервые за долгие годы встретивших достойного противника.

Разговор на языке, забытом молодыми.

Мерген ответил ударом пальцев в солнечное сплетение — не быстро, так двигаются сосны, когда ветер только зарождается. Ли Синьу встретил атаку грудью, но не твердостью — податливостью. Его тело просело на миллиметр, и удар ушёл в пустоту, вытягивая Мергена за собой. Теперь Ли был центром, а Мерген — на периферии. Китаец сделал круглый шаг, его нога, грузная, как корень старого дуба, описала дугу, сметая опору противника. Но Мерген, падая, превратился в перо — он не боролся с падением, он им управлял. Перекат через плечо, и бес уже снова стоял, на колено ниже Ли Синьу, и его ладонь замерла в двух цунях от паха соперника. Выдвинутые пальцы господина Ли остановились у шеи противника.

Я мысленно одёрнул себя.

Вот откуда взялись эти цуни? Я же в России…

Бойцы разошлись и замерли, их разделяло не более трёх шагов.

Ли Синьу атаковал первым — серией коротких, взрывных ударов, каждый из которых мог бы остановить сердце быка. Мерген не блокировал. Мягко отводил, уклонялся с ювелирной точностью, со скоростью ветра менял стойки. Динамика зашкаливала, рисунок боя менялся ежесекундно.

Внезапно Мерген поймал запястье Ли. Ли поймал запястье Мергена. Их руки скрестились, как корни двух древних деревьев, сросшихся под землёй. Мышцы дрожали, жилы вздулись. Ни один не давил — они слушали. Через кости, через кровь, через натяжение фасций они читали друг друга, как свитки, написанные на одном языке.

Тишина.

Где-то за стенами додзё каркнула ворона — звук, как удар гонга.

Мастера одновременно отпустили друг друга. Разошлись на шаг.

И сели. Прямо на пол, скрестив ноги, лицом к лицу.

Они сидели в додзё, и утренний свет, пробившись из-за гор, ложился на доски, ещё хранящие тепло человеческих ног. Бой был окончен.

Между колонн протянулись длинные тени.

Дверь открыла Маро.

— О, привет! — лицо девушки озарилось нежной улыбкой. — Давненько не заходил.

— Я по делу. Лука дома?

Маро обиделась.

— Сейчас позову.

Я взял её за руку.

— Подожди.

Лицо бессмертной вытянулось от удивления.

— Ты чего?

— Я очень рад тебя видеть, — откровенно признался я. — И я бы с удовольствием…

— Что? — перебила мечница. — Что бы ты с удовольствием сделал?

Она была очень близко.

Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.

— Поговорим об этом позже, — я поймал себя на мысли, что меня тянет к этой женщине. А ещё я почему-то был уверен, что у Маро с Джан уже существовали некие договорённости. И всё упиралось в меня. — Сейчас есть более серьёзная тема. Думаю, тебе понравится.

— Мне? Ты же с Лукой хотел поговорить.

— С вами обоими. Это очень важно.

— Ладно, — Маро отступила, пропуская меня в дом. Крикнула: — Лука! К тебе гость!

Я закрыл дверь.

— Смелее, — подбодрила меня бессмертная. — Если разговор долгий, может… чайку?

— Не откажусь.

Мастер Мерген уехал час назад.

Теперь, когда рядом с КПП поставили станцию канатной дороги, бес получил возможность быстро перемещаться между городом и моими владениями, минуя извилистый лабиринт серпантинов. Насколько я помню, жил он в Старом Городе, но не в Змеиных Кварталах, и по-прежнему преподавал в гимназии Эфы. А попасть в Старый Город, если пересесть на станции «Альпика», можно было за сорок минут. Это быстро по меркам нашего мегаполиса. Просто потому, что ты не едешь по Аэрокольцу и не стоишь в пробках на проспекте Дарвина. И это — несмотря на низкую скорость капсул.

Спустя четверть часа мы сидели на террасе, наслаждались ароматным пуэром и созерцали осенние горные вершины.

— Что, понравился мастеру мой новый гвардеец? — я хитро взглянул на Маро.

— Ты мне устроил проблему, — улыбнулась девушка. — Мергена теперь отсюда не вытащишь. Они уже и в шахматы успели поиграть, и фигурки обсудить…

— Какие ещё фигурки? — не понял я.

— А ты что, не знаешь? — удивилась мечница. — Это же твой человек.

— Ну… — я смутился. — Он у меня недавно.

— Господин Ли вырезает фигурки из дерева, — пояснил Лука. — Это его хобби. Монахов, зверей, птиц. Всё маленькое, куча деталей. Мерген говорит, никогда не видел ничего подобного.

— Там уже дельфин появился, — добавила Маро.

У меня возникло подозрение, что хобби выросло не на пустом месте. Семью господина Ли мы уже вывезли из Европы и поселили в Красной Поляне. А у геоманта было двое внуков.

— Интересно, — я сделал глоток из пиалы. — И что, они прямо сдружились?

— Бесам одиноко в этот мире, — заметила Маро. — Все вокруг умирают. Мы остаёмся. Если, конечно, не встретимся с превосходящим противником.

Маро непроизвольно покосилась на сына.

Я знал, что смерть Доброго Эха сделает её несчастной. И понимал самого Луку, проводящего годы в поисках чудодейственной таблетки. Самое интересное, что эта таблетка существует. Она есть у меня.

— Не будем о грустном, — я полез во внутренний карман ветровки. — У меня кое-что есть.

С этими словами я выложил на стол медальон.

Добрый Эх понял не сразу. А когда увидел гравировку, его глаза расширились от изумления. А ещё в них появилась надежда… смешанная с сомнением.

— Это… то, что я думаю?

Медальон был металлическим, и этот материал чем-то смахивал на медь. Вот только это была не медь. Ничего подобного на Земле не существовало. Поверхность гладкая. И на этой поверхности — искусно выгравированный жук-скарабей. Изображение, кстати, нанесено с двух сторон. Вместо цепочки у медальона имелась растягивающаяся лента, которую можно было регулировать по своему усмотрению. Просто силой мысли. Лента, разумеется, тоже неземная, наследие Предтеч.

Я не ответил.

Смотрел на каббалиста и улыбался.

— Великий Артефакт, — прошептал Каримов. — Абсолют!

Маро вытянулась в струну.

Бессмертная, естественно, знала о навязчивой идее своего сына. Лука хотел стать бесом и верил, что мифический Абсолют меняет природу одарённых. Шанс на миллион.

— Не подделка? — Маро перевела взгляд на меня.

Пожимаю плечами:

— Я слишком много усилий приложил, чтобы его достать. Кроме того, на медальон реагирует Компас.

— У тебя и Компас есть? — воскликнул Лука.

— Тсс, — я приложил палец к губам. — У меня много чего есть. Вы вступили в непростой Род, дорогие мои.

А ещё я мог бы рассказать о том, что подлинность артефакта подтверждена Администратором. Мог бы, но не расскажу. Пока, на сегодняшний день, сделка с Администратором касается только меня, Феди и Джан.

— Подождите, — неуверенно произнесла Маро. — Это что сейчас происходит такое? Ты пьёшь чай и достаёшь артефакт, за которым гоняются все одарённые планеты? Просто берёшь и выкладываешь его на стол?

— Почему бы и нет, — хмыкнул я.

— Можно? — Добрый Эх протянул руку к медальону.

— Пожалуйста, — кивнул я.

— Значит, ты бессмертный, — в глазах Маро промелькнула догадка. — Я сразу поняла. Ты мыслишь и действуешь, не как…

— Малолетка? — перебил я.

— Да, — мечница не смутилась. — Это в твоих глазах. В словах. Я думаю, ты даже старше меня. И это многое объясняет. Не всё, но многое.

Лука уже изучал Абсолют.

Трогал гравировку, ленту, жадно всматривался в детали.

— А что не объясняет? — уточнил я.

— Огнестрельное оружие, — прямо ответила Маро. — То, что находится под строжайшим запретом у инквизиции.

— Запретом, — хмыкнул я. — Сами они пользуются и пистолетами, и автоматами, и компьютерами. Что дозволено Юпитеру, не дозволено быку.

— Чем? — не поняла Маро. — Компьютерами?

— Пока забудь, — отмахнулся я. — Ты в чём-то права. Я прожил долго, очень долго… Но я не бес.

— Тогда кто? — нахмурилась мечница.

— И это я тоже предпочёл бы сейчас не обсуждать. Важно другое. Я хочу стать настоящим бесом. Как и Лука. Хочу, но не могу. Потому что этот медальон не работает.

— С чего ты решил? — вскинулся Лука.

Пожимаю плечами:

— Легенда гласит, что скарабей оживает, впивается тебе в затылок и начинает перекраивать психотип. По твоему заказу. И происходит это, когда берёшь медальон в руки. Ну, вот. Ты его держишь в руках. Обычная железка.

Я умолчал и про то, что Администратор владеет тайной медальона. Просто мне надоело играть в эти игры с сомнительным финалом. Лука может найти решение. Больше просто некому.

— Подожди, — глаза Доброго Эха уже горели огнём исследования. — Городские легенды — такой себе источник. Эта штука существует, её признаёт Компас. Значит, она работает. Предтечи говна не делают. Их механизмы исправно функционируют десятки тысяч лет.

— Что нам с того? — равнодушно отвечаю я. — Мы не знаем, как эта игрушка включается.

— И ты её принёс сюда, — догадалась Маро.

Я посмотрел в глаза мечнице:

— Да. Но отвечу на твой невысказанный вопрос. Если бы артефакт работал, я помог бы Луке стать бесом. И не только ему. У меня ещё Джан с Федей есть, между прочим.

И герцогиня Воронова, связавшая меня обещанием.

— Спасибо, — кивнула Маро. — Именно это я и надеялась услышать.

— Знаю.

— А где ты достал эту игрушку? — вдруг понесло не туда моего каббалиста.

— Где достал, уже не дают, — отрезал я. — Но, раз уж ты связан клятвой верности моему Роду, отвечу. Некоторое время Абсолют находился в руках адептов Серебряного Круга.

У Каримова отвисла челюсть.

— Ты с ними схлестнулся?

— Было дело, — уклончиво ответил я. — Те ещё психи.

— Что ты вообще о нём знаешь? — спросил Каримов.

— Немного, — честно признался я. — Медальон реагирует на психотип оператора в радиусе двух метров. Превращается в скарабея. При этом он должен быть настроен на ментальном уровне особым образом. Там целая схема.

— А ты не боишься лишиться своей уникальной способности? — поинтересовалась Маро. — Перестанешь ходить сквозь стены. Больше не сможешь становиться бесплотным. Но бессмертие… оно того стоит.

— Всё гораздо круче, — возразил я. — Скарабей наделяет человека бонусным Даром. У меня будет и вечная жизнь, и всё, что я уже освоил. Лука сохранит навыки каббалиста.

— Постой, — вскинулась Маро. — А я смогу стать ещё кем-то… кроме беса?

Перехватив мой взгляд, девушка смутилась:

— Извини. Ты не должен раздавать такое… всем подряд. Я ведь тебе никто.

— Ты ошибаешься, — мягко ответил я. — И насчёт «никто» — тоже.

— Эй! — возмутился Лука. — Вы что, флиртуете? Нашли время.

Маро сделала глоток чая.

Её взгляд всё время был прикован ко мне.

— В общем, — резюмировал я. — Человек реально может иметь два Дара. При этом второй оформить по своему желанию, через настройки скарабея. Но я не умею настраивать Абсолют. У меня нет никаких схем.

— Проблема, — согласился Добрый Эх. — Точнее, сложная задача. Хорошая новость в том, что я уже работал с артефактами на ментальном управлении. И даже настраивал их. У меня есть опыт, но потребуется время. И оборудование.

— А оборудование зачем? — не дорубил я.

— Чтобы заглянуть внутрь и ничего не сломать, — пояснил каббалист. — Могу ли я оставить это устройство себе?

Тонкий момент.

Но этому человеку я доверял.

— Можешь. Только я хочу предупредить: это один из самых разыскиваемых артефактов планеты. Никто не должен знать, что он здесь.

— Это я понимаю, — заверил Лука.

— Сколько тебе потребуется времени?

— Пока не берусь делать прогнозы, — вздохнул каббалист. — От нескольких недель до месяцев. После полной диагностики будет ясно. Мне ведь нужно не просто его изучить, но и тебе объяснить, как Абсолют работает.

— Тогда удачи, — я допил чай и встал с кресла. — Держи меня в курсе.

Плановый сеанс связи с Администратором состоялся в начале ноября.

На Фазис обрушился шторм.

Ураганный ветер вырывал с корнем деревья, сносил крыши автобусных остановок и всячески мешал жить. Тучеразгонители на пределе мощности противостояли разбушевавшейся стихии. Что интересно, все эти явления происходили внизу, на побережье. У нас, в кольце гор, было просто холодно. Красную Поляну накрыло дождём, уровень воды в озере повысился. И, как обычно, ливнёвка не справлялась со своими задачами. Крутые улочки, проложенные под уклон, превратились в мутные бурлящие потоки.

Обычно в такую погоду я вынужден отменять пробежки.

Джан даже не шевельнулась, когда я выбрался из постели и неслышно покинул комнату. У меня был чёткий план на случай погодных аномалий. Вместо пробежки — медитация, заплыв в крытом бассейне на первом этаже. Сразу после этого — тренажёры, разминка, упражнения с шестом, короткими и длинными клинками, кусаригамой. Небольшой перерыв, созерцание дождя за окном. И — метание. Ножи, топоры, сюрикены. Спуск в подвал с оборудованным тиром, открывающимся исключительно для одного человека — меня. Стрельба по мишеням из «глока», нагана и штурмовой винтовки. Обычные патроны. Расточительство? В реальности, где патроны нельзя купить, а только призвать из мира идей — да. Но это неизбежные потери, с которыми я вынужден мириться. Уж лучше тратить бесценные патроны в тире, чем разучиться стрелять и сдохнуть из-за этого в очередном замесе.

Из тира я вышел часам к девяти. Ну, без четверти девять. Как раз успевал принять душ и сытно позавтракать. Уже под горячими струями вспомнил, что сегодня нужно пообщаться с Администратором. Потому что понедельник. Начало, так сказать, рабочей недели.

Коммуникатор я включил, запершись у себя в кабинете.

Здравствуй, человек. У меня появилось задание.

Я вздрогнул.

Мы уже долгие месяцы не охотились за наследием Предтеч. Я успел отвыкнуть от этих странных чудес и инопланетных опасностей.

Слушаю тебя внимательно, Администратор.

Колония в Северной Америке. Я уже нанёс метку на мыслекарту. Действовать придётся оперативно, потому что в обозримом будущем может быть запущен процесс самораспада.

Последняя фраза меня насторожила.

Я думал, колонии могут существовать вечно.

Так и есть. Но это в том случае, если они функционируют, поддерживая сообщество. Или законсервированы по всем правилам. Эта колония живая. Она думает, что Предтечи… вышли ненадолго и скоро вернутся.

Час от часу не легче.

Мне потребуется АРМ?

Нет.

Фух. Всё это выламывается из схемы. И мне надо быстро сообразить, что не так в грёбаном задании Администратора. А здесь определённо что-то не так.

Надо задавать правильные вопросы.

Если колония разумна, почему ты не можешь взять её под контроль? Она не отвечает на запросы?

Потому что в рабочем режиме система уверена, что подчиняется хозяевам.

Её не смущает, что Древние покинули Землю тридцать тысяч лет назад?

Не смущает. С точки зрения колонии время — один миг.

И как её перевести к тебе в подчинение без АРМ? Только не говори, что мне туда придётся зайти самому и включить какие-то устройства.

Именно так. Ты проникнешь внутрь, воспользовавшись кодовым образом, я его сейчас покажу. Образ надо вызвать из памяти по запросу колонии. Система примет тебя и небольшую группу спутников по единому образу. Ты направишься вглубь сооружения по схеме, которую я уже вмонтировал в мыслекарту. Найдёшь ядро управления, переключишь его из автономного режима в ручной, блокируешь охранный функционал. Остановишь таймер самоуничтожения. И переведёшь контроль системы на меня. Технические инструкции получишь сегодня ночью, во сне. Через Бродягу.

Это территория Наска. Колонию охраняют?

Насколько мне известно, людей в этом районе нет. Разведка биомехами показала, что объект скрыт глубоко под землёй, выступает лишь небольшая часть корпуса. Сейчас я покажу.

В меня влился образ.

Нагромождение заснеженных вершин, рыжеватые предгорья, бирюзовая озёрная гладь. По виду смахивает на Кордильеры. Возможно, Сьерра-Невада в Калифорнии. Правда, в этом мире нет никакой Калифорнии… Но думаю, природе на человеческие топонимы пофиг.

Идеально ровный холм я заметил сразу.

Куполообразная выпуклость.

Знакомый материал, поглощающий солнечные лучи. Выглядит, как аномалия. Из-за каменных нагромождений и неровностей ландшафта можно списать на оптическую иллюзию. Да на что угодно можно списать! Вряд ли над этими дикими территориями каждый день пролетают дирижабли.

Насколько я помню, североамериканские индейцы не успели создать технологически развитую культуру. Их поглотили не европейцы, а расширяющаяся империя Наска. Поэтому вся Северная Америка, за исключением Мексики, представляет собой обширные необжитые или малонаселённые территории, которые Наска ещё осваивать и осваивать. Примерно как наша Сибирь. Несложно догадаться, что в самых живописных и комфортных местах расположились элитные охраняемые посёлки, в которые можно добраться только по воздуху или прямой телепортацией. Городов тоже хватает, но это далеко не мегаполисы. Даже сравнивать нельзя с Нью-Йорком, Лос-Анджелесом или Сан-Франциско.

Образ сменился.

Администратор развернул передо мной карту, и я мысленно поставил себе зачёт по географии. Калифорния! Па-ра-па-па-пам! Кто молодец? Я молодец.

В голове прозвучал комментарий Администратора:

Этот объект не удалось обнаружить ни инквизиции, ни властям Наска. Сотни прилегающих километров — это национальный парк. Есть отдельные поселения индейцев, но ближайший сравнительно крупный город находится очень далеко.

Ты считаешь, я должен взять спутников? Набрать команду?

Всё на твоё усмотрение, человек. Система может отреагировать непредсказуемо. Не везде ты сможешь пройти, будут поломки или развившиеся аномалии. Это умирающий ареал. Мне надо запустить программу восстановления, чтобы навести там порядок и включить колонию в Генеральный План.

А как насчёт самоуничтожения?

Этот режим активируется крайне редко. Колония может ошибочно полагать, что утратила статус жилого пространства. И тогда запускается протокол ликвидации. Не взрыв, а распад. Я не имею связи с колонией и не могу сказать наверняка, активирован ли протокол. Если активирован — распад завершится в течение двух-трёх лет.

Это представляет угрозу для меня?

Не думаю. Слишком медленные процессы.

С какими опасностями я столкнусь?

Колония в стадии полураспада может сбоить. Протоколы безопасности ошибочно атакуют даже тех, кто вошёл внутрь по кодовому образу. В некоторых секторах могут барахлить системы жизнеобеспечения. Иногда образуются аномалии, в том числе, гравитационные.

Да ты издеваешься! Я там выживу вообще?

Шансы очень высокие. Как я уже отметил, распад не обязательно запущен — мы этого не знаем наверняка. Кроме того, система не может применять внутри колонии мощные виды оружия. По моим прогнозам, ты рискуешь столкновением с биомехами-стражами. Их можно уничтожить как разрывным боеприпасом, так и стихийной атакой. Рекомендую электричество. Стражи поддаются и кинетическому воздействию, особенно сжатию. Подбери команду с умом — и ты выполнишь задание.

Когда ты раскроешь алгоритм настройки Абсолюта?

Наберись терпения, человек. Ты получишь эту технологию. Позже.

Что по срокам?

У тебя есть неделя.

Завершив брифинг, я мрачно уставился на отвесные струи дождя за окном. Миссия мне не нравилась. Я убиваю людей, а тут — непостижимая и непредсказуемая инопланетная система. Даже не кранги. При этом Администратор не в теме, что там реально происходит. Если мы не сможем поддерживать связь, даже не удивлюсь. И да, Администратор опять тянет резину. Такими темпами могут пройти годы, а я всё ещё не обрету бессмертие и не смогу наделить им свою семью. А мне ещё наследников рожать…

В дверь постучали.

— Дорогой, завтрак остынет!

— Уже иду, — я убрал кубик коммуникатора, поднялся с кресла и выбросил из головы мрачные мысли. — Извини, солнце.

Завтрак — это святое.

Испортишь себе настроение утром, весь день полетит коту под хвост.

Дождь — отличный фон для секса.

К тому же, ночью я сплю. А Джан учится в Дистанционном Университете.

Мы с женой провели в постели около часа, а потом на меня обрушилась работа. Впрочем, не только на меня. Супруга засела за финансовую аналитику от холдинга, а я созвонился с Пупкиным, который быстро отчитался о проделанной работе и текущих проблемах на заводе. В сущности, денег у нас хватало, поэтому цеха были оснащены не хуже, чем у японцев и немцев. А вот чего не хватало, так это людей. Высококвалифицированных, с опытом, готовых рискнуть и перейти на оружейный завод никому не известного барона. В сроки мы уложимся, заверил Пупкин, ни один контракт не будет сорван. Но при увеличении числа заказов и производственных мощностей нашим рабочим придётся пахать в две смены и практически не спать. Да, мы можем их мотивировать хорошими премиями. Но человек — это всего лишь человек. И если он мало спит, то начинает совершать ошибки.

Я спросил, что нужно дать заводу для решения проблемы с персоналом.

Пупкин сразу оживился и выдал пачку предложений, среди которых были увеличенные оклады, расширенные соцпакеты и ускоренные темпы строительства рабочего посёлка. Но главное, по его мнению, это… промышленный шпионаж. Точнее, не промышленный, а кадровый. Пупкин настаивал, чтобы я подключил свою службу безопасности для перетаскивания специалистов конкурирующих заводов. Рискованный шаг, как по мне. Тогда, сказал Вася, можно привлечь больше высокоранговых оружейников. Иногда призыв детали существенно ускоряет производственный процесс, ведь создание машин традиционными способами гораздо затратнее. Я обещал подумать и отправился советоваться с Джан.

— Что именно тебе не нравиться в его идеях? — спросила жена за ужином.

— Кража специалистов — прямая дорога к конфронтации, — ответил я, не задумываясь. — Все наши конкуренты — это кланы. Я не думаю, что кому-то пойдёт на пользу сеча между Родом Ивановых и одним из Великих Домов. Теоретически я могу с ними разобраться, но зачем? Это ослабит страну. Я не хочу давать козыри общим врагам.

— Разумно, — кивнула турчанка. — А по оружейникам что думаешь?

— Ну, учитывая их легализацию, идея неплохая. — Я подцепил вилкой кусок рыбы и отправил в рот. — Однако, и тут есть подводные камни.

— Озвучишь? — девушка смотрела на меня с интересом.

— Да тут всё просто, — отмахнулся я. — Сколько ты знаешь сертифицированных оружейников третьего ранга… хм… уровня Такахаси или Феди?

— Таких, как я, нет, — заявил Федос, наяривая гречневую кашу с салатом. — Вам со мной повезло, ничтожные человечки!

Сидевший на подоконнике Кефир потянулся, зевнул и приоткрыл один глаз. Котяра был настолько откормлен, что даже не интересовался рыбой. Барабулькой, между прочим, которую он обожает.

— Я не занималась этим вопросом, — ответила Джан. — Но, думаю, их немного.

— Сложно сказать, — пожимаю плечами и продолжаю спокойно есть. — Видишь ли, оружейники уже второй год не спешат получать сертификаты.

— Почему? — удивился Федя.

— Выжидают, — хмыкнул я. — Не доверяют инквизиции. Среди этих ребят хватает параноиков. Похлеще меня. Они думают, что Супрема в любой момент может всё открутить, а по сертификатам вычислит тех, кто представляет особую опасность. Самых сильных.

— Оружейники нарасхват, — возразила Джан. — Как им подняться без сертификата?

Пожимаю плечами:

— То, что я тебе рассказываю, вытекает из докладов Багуса. Мастера-оружейники старой школы продолжают вести уединённый образ жизни. Они предпочитают разовые контракты, причём берут их через посредников, чтобы лично не контактировать с клиентом. Их можно понять. Вековая травля.

Девушка вздохнула.

— И какой у тебя план?

— Завод должен работать по всем правилам, без читерства, — уверенно заявил я. — Мне нужны именно специалисты. Запущенные на всю катушку производственные линии. И не когда-нибудь потом, а в обозримом будущем. Аналитики прогнозируют повышение спроса на нашу продукцию.

— Он хофет ш тобой пошоветоватша, — с набитым ртом изрёк Федя. — Прошто штешняетша.

— Хотел, — не стал я скрывать очевидного. — И ничего я не стесняюсь.

— Угу-угу, — покивал толстяк и придвинул к себе кружку с какао.

— Так бы сразу и сказал, — расцвела Джан. — Не чужие люди ведь.

— И что посоветуешь? — я затаил дыхание.

— Выход из плоскости, — ответила жена. — Оружейники нередко работают на артефакторных производствах, в частных мастерских. Потому что могут призывать любые детали из каких угодно материалов. А специалистов узкого профиля не обязательно переманивать. Их можно обучать в процессе производства.

— Обучать? — изумился я.

Для меня индустрия мехов казалась чем-то невероятно сложным и уникальным. Это же не мебель под заказ собирать… Или я ошибаюсь?

— Почему нет, — пожала плечами Джан. — Есть смежные отрасли. Машиностроение, например. Кораблестроение. Бери рабочих оттуда, перетаскивай к себе, а уже нашу специфику пусть изучат на месте. Я в этом плохо разбираюсь, но мне кажется, что за полгода ты закроешь любые дефициты с помощью этой стратегии.

Я обдумал идею.

И не нашёл изъянов.

— Спасибо, дорогая.

— Не за что, — Джан хитро взглянула на меня. — Рассчитаешься ночью.

Федя прыснул в кулак.

Чуть позже, обсудив предложение Джан с Пупкиным, я выработал стратегию поиска. Но в этой схеме кое-чего не хватало. А именно — консультации с профессионалами.

Я вспомнил, что муж и дочь Уайры Чу плотно занимались чужими секретами в области разработки механикусов. Что ж, самое время нанести им дружеский визит.

Уайра Чу почти не удивилась, когда я захотел пообщаться с её мужем. Вот только Кунтур опять уехал в Европу и должен был вернуться через несколько дней. Правда, на часть моих вопросов, как заверила перуанка, может ответить их дочь, Самин.

Через полчаса я уже сидел в гостиной таунхауса на берегу озера, пил чай и ждал Самин. Девушка должна была вернуться с минуты на минуту, она ездила в Альпику, уж не знаю, зачем.

— Сергей, вы же не втянете её… в то, чем они с Кунтуром привыкли заниматься?

Хороший вопрос.

Уайра пристально изучала меня, отставив чашку.

Большая часть родственников перуанки сейчас находилась в центре посёлка, где открылось новое кафе. Мама смотрела телевизор в своей комнате. В гостиной мы находились одни.

— Вижу, что втянете, — расстроилась разведчица. — У вас же завод на Урале.

Я вздохнул.

— Уайра, для начала мне нужна консультация. Возможно, дело ограничится экспертной помощью.

— Для начала, — уловила главное Чу.

— В любом случае, — поспешил заверить я, — никакого давления я оказывать не буду. Вы работаете на меня, но это не касается членов вашей семьи. Они могут поступать, как им вздумается.

— Но у вас же всегда есть козыри на руках, — усмехнулась собеседница.

— А вы меня хорошо изучили.

— Недостаточно хорошо, господин барон.

— Всему своё время.

На первом этаже хлопнула дверь, и девичий голос выкрикнул на кечуа:

— Мам, ты дома?

— Поднимайся к нам, дорогая, — ответила Уайра. — С тобой кое-кто хочет поговорить.

В гостиную ворвалась очень симпатичная двадцатилетняя девушка — такая же стройная и худощавая, как её мать. Волосы у неё были длинные и чёрные. Лицо вытянутое, скуластое. Я бы даже сказал, немного хищное. Впечатление усиливалось миндалевидным разрезом глаз и пронизывающим насквозь взглядом. В этой реальности перуанки были максимально приближены к историческому облику своих предков, они не смешивались с европейцами.

Самин уже знала, кто я такой.

— Здравствуйте, ваше благородие.

Я поднялся, чтобы поприветствовать девушку.

— Дочка, у барона есть к тебе пара вопросов. По твоей специальности.

Уточнение прозвучало слегка двусмысленно.

— Конечно, я с радостью помогу, — Самин переключилась на русский. Говорила она с акцентом, тщательно подбирая слова, но практически без ошибок.

— Оставлю вас ненадолго, — Уайра поднялась с кресла. — Чувствуйте себя как дома, барон.

Кивнув, я повернулся к девушке.

— Самин, ты занимаешься каббалистическими вставками, насколько мне известно.

— Механикусы, — подтвердила девушка. — И не только.

— Давай напрямую, — я отставил чашку на журнальный столик. — Я знаю, что твои интересы… выходят за рамки университетской программы. Если ты понимаешь, о чём я.

Девушка усмехнулась.

— Прекрасно понимаю, господин барон.

— Я столкнулся с определёнными трудностями… и мне нужна консультация.

Самин размышляла всего несколько секунд.

— Слушаю вас, господин Иванов.

Я вкратце изложил проблему с персоналом. Девушка слушала внимательно, иногда задавала уточняющие вопросы. По этим вопросам я сделал кое-какие выводы о её компетенции, но оставил эти соображения на потом.

— Госпожа Джан дала верный совет, — резюмировала Самин. — От себя добавлю, что смотреть лучше на специалистов в сфере авиастроения. Боевые дирижабли, частные воздушные яхты, самолёты. Там есть профессионалы нужного вам профиля, и они легко переучатся.

— Насколько сложно… их переманить?

Девушка вздохнула.

— Легче, чем оружейников. Но свои нюансы тоже имеются. Откровенность за откровенность, господин Иванов. Мы с отцом занимались не людьми. Технологиями. Но у папы гораздо больше опыта, чем у меня. И у него есть интересные контакты. В том числе, связанные с набором персонала. Вопрос в том, захочет ли он свести вас с правильными людьми.

— Хм, — я внимательно посмотрел на собеседницу. — Вы с отцом продолжаете заниматься своими… проектами?

— Да, — кивнула девушка. — И у папы есть собственные принципы. Он свободный художник. Не любит работать на кого-то, понимаете? Шансы, что он изменит свой образ жизни ради вашего завода… почти нулевые.

— А разве это не зависит от конкретных сумм?

— Не в его случае, — уверенно заявила Самин.

— Тогда я могу нанять его на разовый контракт. Это реально?

— Зависит от его текущей загруженности.

— Я вас услышал.

Всё, что мне было нужно, я выяснил. Поэтому поднялся, чтобы проститься с хозяевами дома. Как по волшебству, из дверей выскользнула Уайра?

— Уже поговорили?

— Да, — я направился к выходу из гостиной. — Ваша дочь очень помогла, Уайра. Благодарю, что согласились меня выслушать.

— Я провожу.

Разведчица переглянулась со своей дочерью. Обе думали, что я не замечу. Но я заметил. И сделал новые отметки в памяти. Эти люди никому до конца не доверяют.

Что ж, доверие — это ресурс, который вырабатывается постепенно.

И это верно для обеих сторон.

Добровольцы, набранные в мою команду камикадзе, собрались в помещении, которое Бродяга переоборудовал для высадки десанта. Кресла тут имелись, обзорный экран — тоже. Но главной особенностью всё же являлся шлюз, с помощью которого мы подключимся к техническому каналу безымянной колонии.

В комнате сидели Игорь Гриднев, Алеся Новацкая, Ольга в своей неизменной кепочке и новый человек в таких рейдах — Денис Рудазов. Денис служил в моей гвардии второй год и был криокинетиком. Я к нему присматривался, но не спешил приобщать к операциям, связанным с Предтечами. При этом Денис участвовал в различных конфликтах, защищая наш Род, но все эти конфликты велись против других аристо.

И вот — боевое крещение.

Накануне все бойцы моей группы прошли инструктаж. Больше всего вопросов задавал Денис. Мужику было чуть за тридцать. Ветеран по меркам любой гвардии. А если взять в расчёт всё, что пережил этот криос… У меня был человек, способный удивить в трудной ситуации.

— Почему мне не выдали оружие? — сходу поинтересовался Рудазов.

В нашей группе штурмовые винтовки были у меня и Ольги. За прошедшие годы я специально натаскивал свою телохранительницу на овладение чем-то посерьёзнее пистолета. Федя специально для неё собрал, оперируя миром идей, АШ-12 с полным боекомплектом.

— Ты не умеешь им пользоваться, — остудил я рвущегося в бой криоманта. — Это не меч. К тому же, мне важнее, чтобы наносились стихийные удары.

— Принял, — опытный солдат не стал возражать против моих решений.

Ольга в последние месяцы летала со мной в горы и осваивала новые типы вооружений. Поскольку в большинстве рейдов я не мог обойтись без телепата, телохранительницу следовало усилить. В рукопашной она была сильна, с этим не поспоришь. Но рукопашная с биомехами — это самоубийство.

— Можем отправляться? — утонил Бродяга.

— Да, — я обвёл глазами небольшой отряд. — Все в сборе.

Переход в многомерность никто не заметил.

Домоморф транслировал на экраны морское побережье Фазиса. Картинка оказывала умиротворяющее воздействие и отвлекала от истинной природы нашего путешествия.

— Напоминаю схему, — заговорил я по прошествии десяти минут. — Вы видели карту помещений. Мы идём одной группой, не разделяемся. Я впереди, прокладываю путь. Меня прикрывает Алеся. Игорь замыкает первую тройку. Если через нас прорвётся страж, его нужно смять или разбить о стену. Оля и Денис замыкающие. Будет массированная атака — первым бьёт Денис. Не стесняйся, бей по площади, чтобы заморозить всех биомехов в поле зрения. Вы защищаете тыл, дорогие мои. Оля — упор на потолок. Твари не должны пройти над нашими головами.

— Есть, — ответила Ольга.

— Так точно, — подтвердил Рудазов.

Администратор ещё в понедельник отправил в мой сон детальные инструкции по заданию. Вместе с инструкциями я получил образ-пароль. Разноцветный шар, испещрённый сложными узорами. Аналог штрих-кода, но гораздо сложнее. Я отложил слепок в памяти, заодно перебросил Ольге и раздал всем участникам рейда. Как говорится, на всякий пожарный.

Домоморф предусмотрительно вышел из многомерности у границ зоны восприятия колонии.

Вообще, древние города Предтеч ничем не ограничены и могут отслеживать объекты за сотни и тысячи километров от себя. Но это — по запросу. В дремлющем режиме колония наблюдает исключительно за прилегающей территорией.

Экран продемонстрировал знакомый ландшафт.

Под нами простирались горные вершины, каменистые изломы, голубая озёрная гладь. Выступающий чёрный купол с такой высоты казался вздувшимся грязевым пузырём размером с кулак.

— Иди на сближение, — приказал я.

Запрос ударил нас всех ментальным молотом:

Колонии Предтеч рассчитаны, в среднем, на тридцать тысяч жителей. Это громадные сферы, полностью автономные, умеющие двигаться в пространстве. На суше, в воде, под землёй. Без разницы. А учитывая рост Древних, несложно догадаться, что габариты у сферических городов впечатляющие.

Тоннель в сечении превосходил даже ветки метро.

Я шёл, всматриваясь в подозрительные очертания люков и боковых коридоров. Через сто метров нам попалась ниша с гравитационной шахтой.

По идее, не следовало куда-то сворачивать.

Мы шли по одной из главных магистралей. Внутреннее ядро будет окружать кольцевой коридор, вот там нужно будет отыскать сначала гравитационную шахту, а потом — нужную дверь. И выдать системе образ более высокого уровня допуска.

— Оля, проверь связь с Бродягой, — распорядился я.

— Связь есть.

— Хорошо.

Мой обострённый слух подсказывал — колония живёт. Всё, что мы активировали до сих пор, не имело собственного разума. Вероятно, эта опция была выключена. Здесь же — совсем другая картина. В недрах станции что-то беспрерывно запускалось, шелестело, гудело. Нечто перемещалось по техническим каналам. Неведомые механизмы наполняли окружающее пространство звуками.

Когда в голове прозвучал знакомый голос, я резко остановился.

Сначала я ощутил вращение.

Меня потянуло вправо, будто на карусели, потом эффект исчез. Прозрачность показала причину — мы сместились градусов на десять-пятнадцать относительно центра управления.

Вся колония превратилась в исполинскую головоломку, ярусы которой сдвигались по оси. Перестраивались вертикальные колодцы, пологие спуски, менялся рисунок технических каналов. Отдельные помещения схлопывались, словно их и не было никогда. Парковая зона начала разрушаться. Исчезло несколько крупных залов у нас под ногами. Вместо них образовались цилиндрические полости, стены которых осветили разноцветные индикаторы. Часть секторов погрузилась во тьму.

Я морально настроился на прибор ночного видения.

И это случилось.

Свет в трубе погас.

— Надеть очки, — распорядился я.

Главное, чтобы адская машина не вырубила кислород…

Бойцы ждали моего приказа.

И он последовал:

— Вперёд. Соблюдаем строй. Игорь, готовься устранять преграды, если они появятся.

— А нам ки не блокируют?

Резонный вопрос.

— Понятия не имею.

Мы зашагали вперёд, не ускоряясь до бега, но и придерживаясь определённого темпа. Реальность в очках выглядела серой и неприглядной. Впрочем, эта колония и так не могла похвастаться дружелюбным дизайном.

Стражи в каналах по-прежнему бездействовали.

И тут началась полная неразбериха.

Мои ноги утратили опору, оторвались от земли, и я ощутил запредельную лёгкость. Инстинктивно взмахнув руками, я отлетел к потолку и лишь чудом успел сгруппироваться, избежав столкновения с рифлёной поверхностью. Задев свод трубы плечом, развернулся и поплыл к стене. Коридор превратился в вертикальный колодец. Я не мог сообразить, где «верх», где «низ». Чуть не столкнувшись с Новацкой, попытался выровнять неконтролируемое вращение, но всё стало только хуже. Зацепиться было не за что.

Невесомость.

Колония удивительным образом меняла физические законы внутри себя.

Я перерождался где угодно, только не в космосе. И понятия не имел, как вести себя в подобных условиях. Но понимал на уровне интуиции, что здесь не будут работать приёмы подводного плавания, хотя многие считают космос и морские глубины чем-то похожим.

Для начала я решил успокоиться и не делать резких движений.

Моих спутников разбросало по трубе, они сейчас были похожи на беспомощных тряпичных кукол.

К горлу подступила тошнота, но я подавил её волевым усилием. Думаю, случись это пару лет назад, я бы заполнил коридор своей блевотиной. Но все эти годы я упорно тренировал вестибулярку, чтобы уверенно себя чувствовать на яхтах, контейнеровозах или субмаринах. Противостояние с Иезекиилем Джонсом многому меня научило.

В памяти начали всплывать обрывочные сведения. Всё, что я слышал о космонавтах, выдержки из интервью, что-то из курса физики… Чтобы изменить направление, следует выдать импульс в противоположную сторону. И ещё, кажется, не советуют сильно отталкиваться от выступов и плоскостей, потому что разгон идёт мгновенный. В невесомости на первый план выходит инерция.

Закрываю глаза.

Открываю глаза.

Вращение удалось остановить, но теперь я медленно дрейфую в противоположную от конечной цели сторону. Грёбаный импульс…

И тут до меня дошло.

— Игорь!

Гриднев распластался в нескольких метрах от меня. Было видно, что парень боится лишний раз шевельнуть рукой или ногой.

— Да, Сергей, — сдавленным голосом ответил кинетик.

— Останови меня. Притяни к себе.

И мой друг сообразил.

Невидимая рука завершила мой дрейф и толкнула обратно. Я прижал винтовку покрепче к груди, чтобы не потерять и не зацепиться за препятствие. Промчался мимо сжавшейся в комок Алеси и плывущей вдоль стены кепки Ольги.

— Стоп.

Я притормозил идеально.

Коридор окончательно превратился в вертикальный колодец. Игорь тянул меня «вверх», вытаскивая из бездонного провала.

— Займись остальными.

Игорь Гриднев — вот наш импульс.

Просто чудо, что никого из гвардейцев не стошнило. Ещё не вечер, конечно. Но я бы не хотел вляпаться в чей-то завтрак, собравшийся в вонючие шарики на моём пути.

Кинетик не мог применить Дар к самому себе. Я видел, как ему тяжело, но Игорь отодвинул личные проблемы подальше и выполнял приказ. Один за одним к нам подтянулись Ольга, Алеся и Денис. Все ошарашенные, не понимающие, что происходит.

Я воспользовался паузой и врубил прозрачность.

Похоже, разум колонии вновь передвинул все коридоры, проложил новые пути, а теперь… То, что я увидел, привело к приступу паники.

Стражи активировались.

Противник усложнил нам жизнь и теперь рассчитывал добить с помощью проверенного инструмента.

— Держи меня, — отдал я следующий приказ.

А сам вцепился в плечо Игоря и развернул его головой «вверх».

Радует, что в этом пространстве есть ориентиры. Если бы мы находились в открытом космосе… Даже не знаю. Человеку надо цепляться глазом за что-то твёрдое, материальное. Я бы, наверное, не смог работать астронавтом. Хотя… мало ли, где меня застигнет следующее перерождение, и кем будут мои родители… Если не остановить Колесо Сансары, конечно. Или притормозить. Я как-то не очень верю в то, что заполучив бессмертие, смогу прожить несколько тысяч лет и ни разу не встретить более жёсткого противника. Опыт предыдущих инкарнаций буквально кричит о том, что всегда есть кто-то сильнее.

— К нам гости, — сказал я так, чтобы все слышали.

То, что биомехи адаптированы к любой гравитации, я не сомневался. Это машины. Причём, в большей степени машины, а не живые организмы. Поддающиеся настройке, с заданными программами. И когда они выберутся из люков, то получат тактическое преимущество.

В моей голове быстро пронеслись варианты.

И я пришёл к единственно верному решению.

— Игорь, слушай внимательно. И вы все. У нас мало времени. Сейчас ты будешь по одному швырять нас в конец этой трубы… да-да, именно так! Постарайтесь сгруппироваться, держите позу эмбриона. Оля, винтовку перебрось на ремне за спину. Не машите руками и ногами, любое движение изменит вашу траекторию. Лететь мы будем по инерции, набрав разгон за счёт кинетики.

— А мне самому что делать? — задал резонный вопрос Гриднев.

Ответ у меня был.

— Держишь меня в одной точке. Я тебя толкаю. Летишь первым, меня подтягиваешь за собой. И всё, хватит дурацких вопросов. Твари идут к нам.

— Есть, — ответил Гриднев. — Выполняю.

Первой в разгон ушла Алеся.

Должен признать, получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Свернувшуюся калачиком девушку унесло вдоль трубы, при этом она ни во что не врезалась и набрала приличную скорость. Следующим был Рудазов. В какой-то момент криос шевельнул ногой и его начало сносить к стенке, но Игорь быстро среагировал, исправил траекторию и взялся за следующего бойца. Ольга умчалась, как реактивный снаряд, я только взглядом успел её проводить.

— Отличная работа, — похвалил я. — Подтяни меня к этому люку.

Игорь перетащил меня к наполовину раскрывшемуся люку, который, судя по всему, заклинило. Я вцепился одной рукой в край отверстия, а второй толкнул Гриднева, который без особого изящества полетел «вверх».

Биомехи стремительно приближались.

Но приближались к нам, а не к передовым бойцам отряда. Разум колонии не успел сориентироваться в нашем манёвре.

Я в ужасе понял, что невесомость помешает мне сбросить этих сколопендр на нижние ярусы. Просто потому, что теперь все мы лишились гравитации. Придётся работать очень быстро, рассчитывая обогнать тварей за счёт конфигурации переходов.

Игорь, замедлившись, извернулся и подтянул меня вверх.

— Спиной! — крикнул я. — Спиной ко мне!

Кинетик подчинился.

Поравнявшись со своим другом, я толкнул его в спину, передав собственный импульс. И незамедлительно отлетел назад. Секунд двадцать мы удалялись друг от друга, потом Игорь применил свой Дар и подтянул меня, разогнав до приличной скорости. Мне нравилась эта игра. Благодаря сверхспособностям мы в хлам обрушили законы физики.

Твари что-то почуяли.

Я видел, как они разделяются на перекрёстках, бегут по новым каналам, чтобы перехватить нас в конце трубы. А мы с Игорем уже вошли в нужный ритм и действовали слаженно, как детали одного механизма. Я толкал, отлетал назад, он преодолевал строго выверенную дистанцию и подтягивал меня кинетическим Даром. Мы уже видели других членов отряда, стену внутреннего ядра и отрезок кольцевого коридора, когда я понял, что биомехи направляются именно в сторону кольца. Они разделились на два потока и с гарантией загонят нас в ловушку, если ничего не изменить. При этом у меня нет уверенности, что разум колонии не включил новые блокираторы против моей бесплотности.

Быстро сверившись с мыслекартой, я проложил новый маршрут.

— Тормози, — приказал Игорю.

Кинетик остановил меня в нужном месте — напротив скрытого в стене коридора, сейчас наглухо запечатанного. Я видел эту возможность, остальные — нет. А самый цимес в том, что по неизвестным причинам эта ветка не имеет аварийных люков.

Тестирую проницаемость.

Работает!

— Всех сюда, — отдаю новый приказ. — Забрасывай в эту точку.

Я указал на пятачок в нескольких метрах от нас.

Восприятие сыграло очередную злобную шутку, и я вновь почувствовал, что нахожусь в горизонтальной шахте. То ли разум станции что-то отрегулировал, то ли добавился лишний ориентир…

Игорь начал подтягивать наших и забрасывать в боковой коридор. Люди ныряли в изогнутую поверхность трубы и бесследно исчезали.

Когда мы остались вдвоём, я выписал Игорю дружеский пендель, и мой товарищ улетел в стену, матерясь на ходу. Уже из-за стены невидимая рука схватила меня за шкирку и втащила в спасительную лазейку.

Проницаемость с люка я снял.

За стеной тут же послышались шорохи, скрежет, рассерженное шипение. Пробить заглушку твари не могли, но вот разум станции вполне мог её открыть…

Мысль была запоздалой и очень неприятной.

А в следующую секунду вернулась гравитация.

Я рухнул на стену, которая вдруг превратилась в пол. Едва успел подставить руки, защищая лицо. Краем уха поймал знакомый гул, прокатившийся по нутру колонии.

Голос не заставил себя долго ждать:

Удивительное чувство.

Ты взлетаешь, как ракета, без всякой поддержки.

Мимо проносятся гладкие стены колодца, даже Знаков нет. Меня переносила по воздуху гончая, поднимали левитаторы. Но с этим вознесением ничто не сравнится.

Я пулей промчался по колодцу, вылетел в компактный зал с одним заблокированным выходом и повис над чёрным провалом. Успел подумать, что я тут болтаюсь, а снизу подтягиваются мои ребята, и надо бы как-то отплыть в сторону… Просто подумал — и этого оказалось достаточно. Вектор притяжения сменился, колодец бережно отбуксировал меня к краю и плавно нарастил гравитацию. Так, чтобы я успел встать на ноги.

Спешу отойти.

Из провала выносит Рудазова.

Несколько секунд криос тупит. Пытается сообразить, что к чему.

— Просто пожелай, — сказал я, — перенестись ко мне.

Хитроумная транспортная система отодвинула гвардейца в сторону. Из дыры, раскинув руки и ноги, вылетела и мгновенно замедлилась Алеся Новацкая.

— Быстрее к нам, — я сделал приглашающий жест. — Надо захотеть.

Через пару минут вся команда была в сборе.

Я успел изучить окрестности.

Стражи опять окаменели, словно готовились к следующему этапу распада. Почему-то, на интуитивном уровне, я был уверен, что надо спешить.

Мы вышли из многомерности в стратосферу.

Примерно двадцать тысяч метров над землёй, как и в прошлый раз. Разница в том, что я тогда путешествовал на «Джоне Уике», а сейчас — непосредственно на Бродяге.

Домоморф перестроился таким образом, чтобы создать внутри себя идеальные условия для людей. Полная герметизация, контроль давления и температуры.

Я понятия не имел, сколько времени будет убито на поиски.

Айглеон мог находиться в любой точке земного шара.

Из козырей — сигнал, который Бродяга послал в эфир. Не радиосигнал, что-то более сложное. Потребовалось коллективное решение всех трёх владельцев, чтобы активировать излучатель сигнала. Поэтому Федя и Джан отправились со мной.

Риск, безусловно, существовал.

Древний мог выкинуть что угодно. Забрать домоморф себе, прихлопнуть нас или связаться с Администратором. Я делал ставку на то, что у этой твари могли быть нерешённые задачи. Там, внизу. И в этом случае у нас был призрачный шанс на установление контакта.

Сигнал распространялся во все стороны.

Бродяга пояснил, что это — не техническая волна. По идее, Администратор не должен нас учуять. И всё же, внутри меня зрело беспокойство. До сих пор наш мирок был уютен и прост. Существовали внешние враги, я с ними расправлялся. Администратор давал задания — я их выполнял. Но теперь я нахожусь на скользкой дорожке. Шаг за шагом приближаюсь к моменту открытого противостояния с могучим инопланетным существом. Я уж молчу про тронутых, вроде Ступера, которых тоже призвали из иных миров. И эти тронутые, скрытые от меня сегодня, — потенциальный источник проблем.

Всё так.

Но я видел и обратную сторону реальности. Администратор относится ко мне и моей семье… словно мы — вещи. Пешки в его космической игре. Он пожертвует кем угодно из нас, если возникнет необходимость. Меня, естественно, такой расклад не устраивает. Я не для того вгрызаюсь в эту вселенную, чтобы однажды лишиться всего. И дело не в том, что я очень хорошо поднялся из грязи в князи. Дело в людях. В тех, кого я успел полюбить. И с кем не хочу расставаться.

— И долго нам здесь торчать? — Федя вошёл в гостиную с четырёхсотграммовым пакетом кефира. За ним по пятам следовал мохнатый Кефир, лениво переваливающийся с лапы на лапу.

— Ты бы своего котяру на диету посадил, — хмыкнул я.

Оружейник посмотрел на меня с возмущением.

— А ты думаешь, от избыточного веса с ним ничего не случится? — продолжил я. — Хватит его сардельками постоянно подкармливать. Сбалансируй питание.

Кефир, услышав мои слова, недовольно мяукнул.

— Я подумаю, — пообещал Федя и сделал большой глоток из пакета. — Но ты не ответил на вопрос.

Пожимаю плечами:

— Может, час. Или неделю. Кто ж разберёт этих Предтеч?

Есть дела, которые лучше не откладывать в долгий ящик. Я говорю о безопасности Рода. Любая зависимость — зло. Не сегодня, так завтра будешь плясать под чужую дудку.

— Такое себе, — проворчала Джан. — Без моего контроля внизу всё сгорит синим пламенем.

— Не сгущай краски.

— А я и не сгущаю. Холдинг отлично работает, но лишь потому, что я за этим слежу.

— Дорогая, я же всё объяснил. Неужели ты хочешь лишиться домоморфа? Администратор может хоть завтра перехватить управление, и Бродяга превратится в оружие против нас.

— Бродяга, ты можешь так поступить? — Джан подняла голову к потолку.

— Сергей прав, — равнодушно ответили стены. — Если активируется один из базовых протоколов, контролируемых Администратором, я буду выполнять его приказы, а не ваши.

Я развёл руками.

Что и требовалось доказать.

Из окна нашей гостиной открывался удивительный вид. Кривизна планеты была видна отчётливо, небо выглядело тёмно-фиолетовым, а ещё тут повсюду дрейфовали перламутровые облака. Когда я на них смотрел, возникало чувство, будто сумасшедший великан разлил по небу бензин. Ну, или размазал северное сияние, добавив немного красок по своему вкусу.

— Мы потерпим, — нарушила затянувшуюся паузу Джан. — Сколько надо.

Терпеть пришлось полдня.

Мы вели обычную жизнь: ели, упражнялись в додзё, играли в настольный теннис, читали в библиотеке. Слуги, уже привычные ко всему, восприняли это перемещение как данность. Никанор был Королём Невозмутимость. Даже изменившаяся конфигурация помещений никого особо не расстроила. Я в очередной раз подумал, что человек — удивительное существо. Мы привыкаем ко всему. Адаптируемся. То, что вчера казалось невероятным, сегодня выглядит заурядным и даже приевшимся.

Без четверти девять, если опираться на время Фазиса, Бродяга принял ответный сигнал. И тут же сообщил мне об этом:

— Сергей, Айглеон вышел на связь.

Мы с Джан лежали, обнявшись, на кровати.

Я тут же вскочил:

— Что он говорит?

— Передал свои координаты в южном полушарии. В небе над архипелагом Вануату.

— Двигаем туда.

Я перехватил взгляд Джан. Моя супруга улыбалась, её глаза искрились радостью.

— Мы не знаем, чем всё это закончится, — я покачал головой.

— Выглядит, как диалог, — возразила жена, вставая с кровати. — Если бы Древний не хотел с нами общаться… Просто игнорировал бы.

Путь к Вануату через многомерность занял целых двадцать пять минут. Не абсолютный рекорд, но очень долго по меркам Бродяги. Прыгуны перемещаются мгновенно, так что здесь мы отстаём… Зато, как однажды сказал Федя, путешествуем с большим комфортом.

Бродяга выпал в обычное пространство.

Дистанция между нами и Древним составляла что-то в районе четырёх километров. Впрочем, этого было достаточно, чтобы я услышал Голос, подобный эху тектонических сдвигов.

«Жалкое создание, прибывшее на домоморфе. У тебя должна быть веская причина, раз ты отважился потревожить меня в небесных краях».

Мне нужна помощь. Взамен я готов предложить оплату.

«Я не планировал в ближайшие столетия обращаться к смертным за помощью. Мне надо подумать».

Вот и весь диалог.

Меньше всего я рассчитывал на такое.

Дрейфующая в стратосфере бессмертная тварь услышала моё предложение и отправилась «думать». Бродяга доложил, что Айглеон разорвал дистанцию до нескольких десятков километров. Выругавшись, я пошёл ужинать. Потянулись часы, ничего не происходило. Древний оставался на месте и, судя по отчётам Бродяги, с кем-то общался. Я прикинул, что вряд ли на этой планете у Айглеона слишком много собеседников. По сути, два варианта. Администратор и Йа-Рхан, глубинный Предтеча, который однажды чуть не уничтожил Фазис из-за моего конфликта с Орденом Неведомых.

В полночь по внутреннему хронометру домоморфа Джан и Федя отправились спать. Оба учились дистанционно, в сонных конструктах, и не могли себе позволить пропуск занятий. Я какое-то время занимался изучением древних трактатов по криптоистории, а потом не выдержал и тоже завалился в постель. Этой ночью мы с Джан спали отдельно, потому что в любой момент со мной мог заговорить Айглеон.

Так и вышло.

Перед самым рассветом из глубокого сна меня выдернул шёпот Бродяги:

— Сергей, проснись.

Шёпот прозвучал не только в реальности, но и внутри сна.

Я открыл глаза, пытаясь сообразить, что происходит.

— С тобой будет говорить Предтеча.

Подготовиться к новому сеансу я не успел.

В мой разум вторглись чужие мысли.

«Что ты хочешь получить от меня, человек?»

Домоморф, на котором я прибыл, имеет вшитый базовый протокол, согласно которому управление может перехватить Администратор. В этом случае мои приказы не будут приоритетными. Удали этот протокол.

«Ты прав, я могу это сделать. Но такой шаг означает конфликт с Администратором. То есть, с основной веткой нашей цивилизации».

Вряд ли Администратор сумеет доказать, что это сделал ты. Я мог воспользоваться услугами станции в Гималаях. Или обратиться к другому Предтече.

«Допустим. Но у меня нет для тебя заданий на ближайшее время. Они есть у Йа-Рхана».

Захотелось выругаться.

Я готов выполнить одно поручение Йа-Рхана. При условии, что оно не связано с уничтожением человечества и не навредит моему Роду.

«Нам плевать на человечество. Вы — обычные микробы. Задание связано с поиском некоего устройства, пребывающего в ином пространстве. Ты получишь детальные инструкции от меня».

А что с домоморфом? Ты исправишь его протоколы?

«Да, я сделаю это прямо сейчас. Ты получишь машину, подчиняющуюся исключительно тебе и двум другим операторам».

Не боишься, что я обману?

«Ты слишком слаб для этого. Последствия такого поступка будут чудовищны».

Я вспомнил, как Йа-Рхан собирался стереть Фазис с лица земли и невольно поёжился.

Услуга в долг?

«Именно так. Мы уже сотрудничали в прошлом. И убедились в твоём благоразумии. Ты дерзок для представителя низшей расы, но выполняешь условия сделки».

Тогда начинай.

«Уже начал. А ты готовься принимать данные».

Информация хлынула в меня без промедления. Чёткие, структурированные образы. Колония на дне Индийского океана, Администратор ещё не успел её подчинить…

Стоп.

Новые образы поведали о том, что эта колония принадлежала глубинным Предтечам. И Йа-Рхан продолжает распоряжаться этой системой. Теперь я наделён полномочиями, образом-кодом и уравнен в правах с Древними. Я получу доступ к одному из залов, откуда откроются врата в иную вселенную. Это карманная вселенная, пояснил Айглеон. Замкнутый мир на стыке смежных реальностей. Раньше там хранилось оборудование, которому нет места на Земле. Сейчас туда проникли некие силы, и они враждебны. Йа-Рхан мог бы разобраться с этими существами, но для этого ему надо переделать себя. Вернуться в сухопутную ипостась. Проще нанять кого-то вроде меня и сделать всё чужими руками.

Перед моим мысленным взором развернулась прежняя версия карманной вселенной. Та, которую помнил Йа-Рхан. Всего лишь небольшой кусочек с приложенной картой, но и этого хватило. Образ настолько мрачный и отвратительный, что я бы не захотел жить в этом месте ни за какие коврижки.

Карта работала по уже знакомым принципам.

Открывалась усилием воли, масштабировалась, высвечивала фрагменты реальности, неотличимые от трёхмерного видео.

Что мы ищем?

Карта свернулась.

Я увидел вращающийся на молочно-белом фоне посох. Нет, серьёзно. Резной жезл, как у волшебника в какой-нибудь компьютерной игре. Резьба — не Знаки, а просто узор. Только светящийся. Я вообще не понял, нафига козе баян. В смысле, для чего глубинному обитателю со щупальцами потребовалось устройство… явно предназначенное для пальцев. Свой вопрос я тут же задал Айглеону.

Предтеча загрохотал:

«Форма не имеет значения. Всё подстраивается. Но тебе будет проще перенести этот механизм в нынешнем его виде. У Йа-Рхана лишь одно условие — ты должен отправиться в это путешествие без сопровождения. Никаких друзей или рабов».

У нас нет рабов.

«Неважно. Суть ты уловил».

Могу ли я взять с собой биомеханическую гончую?

«Покажи».

Я вызвал из глубин памяти образ Хорвен.

«Да. Это допустимо».

Очень хорошо. Я согласен на сделку.

«Йа-Рхан свяжется с тобой, когда ты окажешься в заданной точке пространства. Принимай работу».

Подожди. А какие сроки?

«Время не имеет значения».

Айглеон перестал на меня давить.

Его присутствие больше не ощущалось.

Несколько секунд я сидел в кресле, не в силах пошевелить рукой или ногой. После общения с Древним вдруг накатила запредельная усталость. Чтобы войти в нормальный режим, я прогнал ки по каналам, и это взбодрило. Поднявшись с кресла, я приблизился к иллюминатору, некогда имевшему форму окна. Мы, как и прежде, находились в верхних слоях атмосферы.

— Бродяга?

— Я слушаю, Сергей.

— Что-нибудь изменилось? Айглеон с тобой контактировал?

— Он внёс изменения.

— И?

— Протокол, вставленный Администратором, исчез.

— Значит, ты подчиняешься только мне, Феде и Джан? Больше никому?

— Всё верно.

— И никаких… дополнительных прошивок? Древний не пожелал использовать тебя в качестве инструмента?

— Я провёл комплексное тестирование. Все базовые настройки сохранены. Новые протоколы не обнаружены. Других следов вмешательства тоже нет.

Я хорошенько подумал, прежде чем задать следующий вопрос:

— Может ли Айглеон… или другой Предтеча… перехватить управление тобой? Если захочет?

— Сергей, удалён протокол, отвечающий за подчинение Древним. Не отредактирован, а удалён. Это значит, что никто извне не в состоянии меня контролировать.

На моём лице — довольная ухмылка.

Фраза о том, что время не играет роли для этих бессмертных упырей, выглядела многообещающе. Я мог взяться за задание Йа-Рхана через год или десять лет. А может быть, тридцать. Но меня будет терзать чувство незавершённости. Я всегда плачу по счетам.

— Какими будут дальнейшие указания?

Голос Бродяги вывел меня из задумчивости.

— Летим домой.

Утро вечера мудренее.

Прежде чем планировать рейд в океанские глубины, я хочу как следует отдохнуть. С женой, например. А также с кусаригамой, боевым топором и другими полезными железками.

Такой уж я человек.

Ветер гнал по небу обрывки туч.

Добрый Эх с улыбкой посмотрел на меня и заявил:

— Прогресс есть.

— Хм, — я сделал глоток из своей пиалы. — А детали?

Утром мы с Маро устроили полноценный спарринг, причём не только на мечах. Я настоял, чтобы она не пренебрегала и другим оружием. Так что схлестнулись на легендарных шаолиньских шестах, потом — на парных мечах-бабочках. Шлифанулись саями и тонфами. Приняли душ, благо в доме у мечницы имелись раздельные санузлы. А потом Маро оставила меня на веранде с сыном, а сама отправилась в центр посёлка по своим делам. Само собой, наш разговор с Каримовым затронул тему Абсолюта.

— Хочешь детали, — Лука понимающе кивнул. — Я изучил кое-какие трактаты, в твоей библиотеке их нет. Провёл комплексную диагностику. Могу показать своё оборудование, но смысл? Объяснять долго.

— А ты упрощай, — посоветовал я. — Для «чайников».

— Для кого? — не понял каббалист.

— Ну… выражение такое, — я снова отругал себя за длинный язык. — У некоторых народов есть. Означает: «для тех, кто вообще ни бум-бум в ваших технологиях».

— Ясно. Хорошо, я попробую, — Лука задумался, приводя мысли в порядок. — В общем, есть оборудование, вроде рентгеновского, оно позволяет просвечивать начинку артефактов. Также существуют специальные… пусть будут тестеры. С их помощью я вычисляю энергетические каналы артефакта и составляю их карту. Определяю пин — потенциал интенсивности. Ну, и ещё несколько параметров.

— Что это нам даёт?

— Понимание, как эта штука функционирует.

— Допустим. Но почему она не активируется, реагируя на наши психотипы? Там же радиус — полметра. Во всех трактатах…

— Погоди, — перебил каббалист, выставив руку ладонью вперёд. — Не во всех. И всё происходит не так… как многие авторы этих трактатов нафантазировали. Да, в активном состоянии медальон принимает облик скарабея. Но Абсолют не присасывается к твоему затылку, не наносит никаких физических повреждений. Ему достаточно контактировать с энергетическими каналами, многие из которых имеют выходы на руках. Посадишь скарабея на ладонь — и этого хватит.

— В чём сложность?

— Ментальное управление. В этом всегда корень проблем.

— Его нельзя включить силой мысли?

— Мои исследования показывают, что раньше было можно. Но кто-то выставил блокировку. Я наметил серию экспериментов. Тонких вмешательств. С искусственной подпиткой Абсолюта через каббалистический аккумулятор. Ну… ещё одна хитрая приблуда, как ты любишь выражаться.

— Продолжай.

— Принудительный впрыск может запустить механизм активации.

— Но это не точно.

— Высокая вероятность. Главное — не перегрузить цепи. И чётко понимать, что делать дальше. Наша задача на первом этапе — снять блокировку. Дальнейшие настройки будут интуитивно понятными, поскольку известны случаи применения Абсолюта.

— Чего же ты ждёшь?

— Повторяю, импульс должен быть просчитан с ювелирной точностью. Перегрузим цепи — сломаем прибор. И у меня нет уверенности, что после снятия блокировки Абсолют сразу не накинется на меня.

— И что? — я искренне удивился. — Станешь бесом. А потом меня научишь.

— На словах просто. В реальности мы не знаем, что может произойти.

— Гадать можно до бесконечности.

— Тебе легко говорить. В случае чего пострадает экспериментатор.

— Как ты можешь пострадать?

— Версий много. Абсолют нарушит циркуляцию ки в каналах, изменит узлы, повлияет на психотип… Можно лишиться своего Дара.

— Давай проведём эксперимент на мне.

— А зачем спешить? — искренне удивился Добрый Эх. — Я закончу исследование, разработаю безопасный маршрут. И проведу испытание.

— Хорошо, как знаешь. В этом вопросе я тебе доверяю. Но! — Я многозначительно взглянул на каббалиста. — Мы не будем работать без страховки. Во время эксперимента неподалёку буду находиться я. А вместе со мной — целитель.

— Разве мы не скрываем Абсолют?

— Он не будет знать, что происходит.

— Договорились.

Начало декабря выдалось на удивление солнечным, хотя и ветреным. Даже ливень, который бушевал над городом три дня, в итоге прекратился. А ведь бывало, что такие штормы и на неделю затягивались…

Пообщавшись с Каримовым, я направился в здание, где традиционно размещалась моя служба безопасности. Последний доклад мастера Багуса меня встревожил, и этот вопрос следовало обсудить.

Индонезиец ждал встречи в своём кабинете.

Там же, по моей просьбе, присутствовала Уайра Чу.

— Всем доброго дня, — сказал я, закрывая дверь и по привычке нажимая кнопку каббалистического шумоподавления. Система устройств, защищавшая кабинет от прослушки, выкачала из меня немного ки. — Доклад я прочитал. Так что приступим сразу к делу. Насколько всё плохо?

— Смотря для кого, — усмехнулась Чу.

Я пересёк комнату и устроился в своём любимом кресле у панорамного окна. За окном высился холм с комплексом зданий и зон отдыха моего холдинга. Жаль, конечно, что не озеро. Но тоже приятно.

— Очевидно, что для Дома Эфы.

— Это лежит на поверхности, — кивнула Уайра.

Из доклада следовало, что переброска британских и европейских войск в Румынию практически завершена. Констанца превратилась в защищённую военную базу, забитую солдатами, одарёнными и бронетехникой. Я уж молчу про десантные корабли и цеппелины — для последних специально возводили временные ангары в нескольких километрах от города. Гражданские жаловались на нарушенное железнодорожное сообщение, торговля переживала не лучшие времена. И всё же, именно оттуда, из Румынии, к нам направится ударный кулак Запада. Численность войск впечатляла, равно как и оснащение. Я располагал данными, полученными от Барского, а они указывали на простой факт. Армия вторжения Евроблока и Туманного Альбиона сможет подавить не только вооружённые силы Эфы, но и армии кланов-союзников, если таковые выдвинутся к нам на помощь. Впрочем, тот же Барский сообщил, что выдвинутся. Более того, в европейской части России уже идёт передислокация, а отдельные части прибывают на Черноморское побережье. Эти данные подтверждались моими личными наблюдениями: вокзалы и окрестности Промсектора наводнили военные. Каждый день я узнавал о механизированных соединениях, марширующих по укреплённым полосам Аэрокольца. Порт забили корабли с флагами Орлов и Рысей. В Альпику нескончаемой вереницей тянулись дирижабли.

— Давай спрогнозируем сроки вторжения, — предложил я.

— Март — апрель, — уверенно заявил Багус. — Надо учитывать сезон зимних штормов. Поднимаются волны до пяти метров, дуют ураганы. Вражеские командиры не захотят жертвовать своими кораблями.

— Процентов семьдесят их сил будет перебрасываться по морю, — уточнила Уайра. — И только треть — по воздуху.

Я крепко задумался.

— Что говорит Барский?

— У них там бурное обсуждение в объединённом Штабе, — ответил Багус. — Склоняются к тому, что надо навязать противнику морское сражение и потопить армаду на подходе к городу.

— Пока это выглядит логичным.

— За одним исключением, — вмешалась Чу. — Европейцы всё это предвидят. Флот будут сопровождать субмарины с таранными установками, плавучие големы и дирижабли с мощными стихийниками. В случае морского сражения победа РИ не гарантирована.

— Плавучие големы? — я приподнял бровь.

— Технология Наска, — с нескрываемой гордостью ответила перуанка. — Руки и ноги им не нужны, поэтому эти создания сделаны в форме рыб. Со встроенными таранами, опять же.

— Есть и универсальные амфибии, — добавил индонезиец. — Способны цепляться магнитными захватами за борта кораблей, влезать на палубы и атаковать матросов.

— Век живи, век учись, — хмыкнул я. — А как насчёт уничтожения самого города? Атака на порт дислокации?

— Констанцу в теории можно уничтожить, — признал Багус. — Для этого нужно перебросить туда мощного геоманта. А лучше двух.

— Пострадают обычные люди, — заметил я.

— Чужие граждане, — возразила Чу. — Так видят ситуацию в Штабе.

— Они всегда так видят, — мрачно кивнул я. — Итак, что им мешает?

— Казус белли, — ответила всезнающая разведчица. — Европейцы официально объявили, что у них в Черноморской акватории проводятся военные учения. Разведка докладывает, что учения — лишь прикрытие. Удар по румынскому городу развязывает руки не только европейским монархам, но и Наска.

— Можно подумать, Наска в этом не участвует, — я не скрывал своего сарказма.

— Не напрямую, — ответила Чу. — Формально это будет операция Туманного Альбиона. Армада идёт под британскими флагами.

— Они что, бессмертные? — искренне удивился я.

Перуанка неожиданно рассмеялась.

— Барон, англичане привыкли заглядывать дальше, чем вы думаете. Они рассчитывают на то, что у нас не выдержат нервы. Эскадра Великих Домов выйдет в море, атакует противника и тем самым объявит войну Атлантическому Альянсу. И вот тогда, опираясь на статью договора, Наска нападут на нас.

— Их не пропустит Халифат, — возразил я.

— А кто сказал, что они собираются входить в Средиземное море? — Чу посмотрела на меня, как на блаженного. — Этот сценарий прорабатывался ещё лет десять назад. Доктрина простая: флот Наска в случае масштабного конфликта с Россией должен реализовывать своё преимущество в Тихоокеанском регионе. Они ударят по восточному побережью империи. И, естественно, сметут Владивосток с другими прибрежными крепостями. Вы будете зажаты между молотом и наковальней. Сибирь будет оккупирована в кратчайшие сроки.

— Если не вмешается Пекин, — попытался я вытянуть ещё один аргумент из рукава.

Но этот аргумент безжалостно разбили:

— Пекин имеет тайную доктрину, согласно которой, если флот Наска приближается к восточным провинциям, все силы идут на выстраивание надёжной обороны. В Россию отправят горстку смертников. Чтобы продемонстрировать формальное участие.

— Хорошие союзники, — с горечью произнёс я.

В схему что-то не укладывалось.

И я догадался — что.

— А как вы планировали обойти запрет Кормчих на мировые войны? — я пристально посмотрел на перуанку. — Только не говорите, Уайра, что вы не учитывали вмешательства мойр.

— Учитывали. Но в этом конфликте не приняли бы участие Халифат и Небесный Край. Значит, это не мировая война. А просто континентальная. Такое случалось, и Кормчие наблюдали со стороны.

— Пятьдесят на пятьдесят.

— Наши аналитики давали скорее семьдесят на тридцать. В пользу Наска и союзников.

Хмыкнув, я на несколько минут погрузился в собственные мысли.

Багус и Чу терпеливо ждали.

— Ловушка расставлена умело, — вынужден был признать я. — Но все эти махинации сработают лишь при одном условии.

— Каком? — заинтересовалась Уайра.

— Если не вмешаюсь я.

— Вы серьёзно? — Чу бросила в мою сторону недоверчивый взгляд. — Процессы слишком масштабные. Их не остановить одному человеку или одному Роду.

— Что вы рекомендуете? — я люблю выслушивать все мнения.

— Эвакуация, — жёстко ответила Чу. — Надо переносить усадьбу, штаб-квартиру холдинга, головное отделение банка «Прогресс» и… я бы избавилась от лишней недвижимости, пока не поздно. Сейчас ещё можно продать тот же пансионат. Долю в казино. Всё, что имеет ценность на сегодняшний день. Через три месяца это превратится в пыль.

— Мастер Багус? — я повернулся к индонезийцу.

— Госпожа Уайра излишне категорично высказалась, — старик говорил рассудительно, в своей обычной неспешной манере. — Стоит рассмотреть разные варианты. Ликвидацию ключевых политических фигур, ответственных за невыгодные нам решения. Уничтожение верхушки командования армии Альянса. Упреждающий удар по Румынии.

— Упреждающий удар? — переспросил я.

— Мы легко можем доставить в Констанцу геоманта. Удар можно нанести как по военным базам, так и по кораблям, стоящим на рейде. В последнем случае, я бы рассмотрел ваш Дар проницаемости, господин.

— Пустить корабли на дно, — кивнул я.

— Именно так.

— Но какой в этом смысл, если на них не погружен десант? — возразила Чу. — Корабли — это всего лишь средства доставки. Найдутся новые.

— Тоже утопим, — ухмыльнулся я.

Индонезиец едва заметно кивнул.

— Грубо, — оценила перуанка. — Но кажется эффективным.

— Как поступит объединённое командование Альянса, лишившись десантных транспортников? — задал я следующий логичный вопрос.

— Начнём с того, — нахмурилась Уайра, — что они поймут, кто это сделал.

— Продолжайте.

— Меры будут предприняты.

— Какие? — я лукаво посмотрел на женщину. — Ордена наёмных убийц мы уже проходили. В качестве казуса белли я тоже не гожусь, поскольку не состою в клане. Вы говорите, появятся новые корабли. Но откуда? Эти транспортники, как следует из данных разведки, уже находились в акватории Чёрного моря. Откуда взять замену?

— Пригнать… — начала Уайра и осеклась.

— Пригнать, — повторил я. — Через проливы, контролируемые Халифатом.

— Серьёзный аргумент, — признала женщина. — Лидеры кланов уже имеют договорённости с Махмудом, чтобы тот не пропускал через Босфор ни один военный корабль союзников.

— Браво, — улыбнулся Багус. — Красивая схема.

— Но что делать со всеми этими войсками? — в голосе Уайры послышалось недоумение. — Не проще ли нам дождаться, когда эскадра выйдет в открытое море?

— А я не такой уж и кровожадный, как многие думают, — снова ухмыляюсь. — Зачем нам убивать всех этих солдат? Люди выполняют приказ. Без средств доставки они просто останутся в Румынии. Мы сдвинем войну на неопределённый срок, и почти никто не пострадает.

— Значит, топим корабли в бухте, — резюмировал Багус.

— Именно так, — я встал с кресла. — Подготовьте полный отчёт по вражеским транспортникам. Где, что, сколько. Я хочу разобраться с этим в ближайшие недели.

Бродяга, включив иллюзионы на полную катушку, выпал из многомерности прямо над портом Констанцы. Время для атаки было выбрано идеально. Ночь, шторм, вой ветра, проливной дождь. Волнорезы защищали пришвартованные корабли, но у самих пирсов людей не было видно. Жизнь, казалось, замерла.

Порт мне сразу не понравился.

Знаете, обычно в портах стоят сухогрузы, контейнеровозы, танкеры, научные суда. Всегда есть отдельная зона, где причаливают лайнеры и катера, паромы и суда на воздушной подушке. Марина с яхтами, куда ж без неё.

А здесь — сплошные десантные транспортники.

Чтоб вы понимали, Констанца — крупнейший черноморский порт. Даже Фазис нервно в сторонке покуривает. И всю акваторию, глубина которой достигает девятнадцати метров, отдали военным. К слову, десантниками были заняты и соседние порты. Мидия и Мангалия. Один к югу, другой к северу от города. Не будет преувеличением сказать, что экономика Румынии летит под откос — вся морская торговля парализована. Понятия не имею, что надо было предложить местному правительство, которое пошло на столь радикальный идиотизм. Или надавить? Такие страны, как Румыния, всегда от кого-то зависят. Ни мощной промышленности, ни серьёзной армии. Нажать могли через Ганзу, всевозможные банки развития, использовать родственные связи, вассальные рычаги… Я мог бы спросить у мастера Багуса, как это всё работает, но мне не интересно. Пусть разбираются между собой.

Транспортники выглядели солидно.

Левиафаны, не корабли.

В двух соседних портах таких махин не будет из-за девятиметровой глубины. Водоизмещение слишком большое. Да и причалов меньше. Но я и там планирую избавиться от всего, что умеет плавать.

Субмарины, насколько нам удалось выяснить, сейчас находятся в открытом море. Равно как и големы-амфибии. Им шторм не угрожает. А вот боевые цеппелины попрятались по ангарам. В такую погоду даже воздушные перевозки страдают — рейсы задерживаются, доставки откладываются.

Дирижабли — не моя забота.

Я вообще сомневаюсь в том, что воздушный флот европейцев покинет город, если накроются морские «учения». Пропадёт эффект внезапности, отследить просто, у границы встретят наши цеппелины с диверсантами и стихийниками на борту. Опять же, учениями не прикроешься — их нет в ежегодном плане. И да, чтобы компенсировать сегодняшние потери, врагам придётся где-то раздобыть ещё добрую сотню воздушных судов. А такие масштабные переброски скрыть от имперской разведки не получится.

— Что ж, — сказал я. — Погнали.

В этот раз я сидел один в своем кабинете, превращённом в наблюдательный пункт. Комната имела вид отсека с широким боковым иллюминатором.

Бродяга скользнул к ближайшему кораблю.

Сначала мы зависли над освещённой редкими огнями палубой ближайшего левиафана, по корпусу которого яростно барабанил дождь. Потом Бродяга сбросил высоту и погрузился в чёрную воду бухты, давая мне возможность рассмотреть цель. Опустив на глаза прибор ночного видения, я уставился в дымчато-серую мглу за иллюминатором. Громада корпуса вырисовывалась очень смутно, но мне норм.

Применив свой Дар, я сделал часть корпуса ниже ватерлинии бесплотной.

В трюм десантника хлынула вода.

Домоморф сдал назад, разрывая дистанцию. Включил какие-то хитрые стабилизаторы, чтобы нас не затянуло в воронку. Корабль начал тонуть, опасно накренившись. Тогда мы прыгнули через иные измерения на другую сторону, и там я оформил свежую пробоину.

Не знаю, что там происходило наверху.

Скорее всего, выла сирена, а дежурные матросы пытались понять, что происходит. Но времени у них не было, потому что я проделал в корпусе реально большую дырку.

Дно левиафана зарылось в ил.

Глубина здесь была порядочная, но и корабль по габаритам почти не уступал круизным лайнерам. Когда мы поднялись в воздух, я обнаружил, что отдельные надстройки всё ещё торчат из воды. Что ж, успехов им в поднятии этой штуки на поверхность. С такой массой даже бригада высокоранговых кинетиков не справится…

— Следующий, — приказал я. — Вон туда.

Вынужден признать, портовая администрация не дремала. На одном из зданий вспыхнули прожекторы, начали шарить по причалам, выхватывая из полумрака то корабельный борт, то фрагмент затонувшего судна, то набежавшую волну.

На пирс телепортировались люди в штормовках.

Мне пофиг.

Пока европейцы наводили суету, я пустил на дно второй корабль. Действовал умнее: никаких погружений, только усиленное зрение и удар чуть ниже ватерлинии. Пока транспортник тонул, я смещал бесплотный участок, чтобы не потерять его из виду. Второй «клиент» накренился и с эпичным скрежетом снёс кусок причала. Приятный бонус, ага.

Нас по-прежнему защищала иллюзия.

В принципе, Бродягу ничем не пробьёшь, но и упрощать англосаксам задачу по поиску виновных я не собирался. Пусть напрягутся, приволокут сюда ясновидящих… и то не факт, что наберутся доказательства. Я ведь физически ни к чему не прикасаюсь.

Мы носились над бухтой подобно ангелам смерти.

Всюду, где домоморф выпадал из многомерности, что-то булькало и тонуло.

Порт охватила паника.

На причалы высыпали военные, в небе появились левитаторы. Кто-то призвал стихийников, и те били наугад то огнём, то стужей, стараясь не зацепить свои корабли… Которых становилось всё меньше и меньше. Пару раз рядом даже вычерчивала ослепительный зигзаг молния.

Я работал методично, не отвлекаясь на посторонние факторы.

С левитаторами мы ни разу не столкнулись — просто потому, что кружили на разных высотах. Чёткого плана поиска враги не имели, и мы безнаказанно заполняли дно бухты металлоломом. Кое-кто из дежурных моряков даже ухитрился спастись, бросившись в воду и доплыв до берега. Этим ребятам повезло лишь из-за наличия надувных жилетов. Вода в декабре холодная, и шансы выжить у них были ничтожными.

Закончив с бухтой Констанцы, мы отправились в Мидию. Угробили там всё, что можно, и закрепили успех в Мангалии. Что интересно, я даже не получил энергетического истощения — слишком незначительной была площадь обшивки, на которую приходилось воздействовать. Циркуляция мгновенно компенсировала потери. Должен признать, мне даже понравилось.

Вдохновившись успехами, я приказал Бродяге вернуться в Констанцу и взять курс на железнодорожный вокзал. Мы просто летели над полотном, а рельсы со шпалами проваливались под землю. Удалив несколько километров путей, я сделал перерыв, восстанавливая силы. Бродяга дрейфовал над пригородами, сохраняя маскировку и не улетая в иные измерения.

Наверное, я мог бы вернуться домой, но…

При мне были разведданные, из которых следовало, что неподалёку расположилась военная база, забитая ультрасовременной техникой — броневиками, заправщиками, новейшими моделями мехов. «Хтонами», «Тиграми», «Скорпионами», «Истребителями». Базу на мыслекарте, конечно же, никто не удосужился отметить. Но у меня на листочке были записаны координаты, я их продиктовал Бродяге, и домоморф безошибочно вырулил к пункту назначения.

База выглядела внушительно.

Огромная территория, заполненная ангарами, складами, гаражами. Последнюю партию мехов даже не успели выгрузить — они так и стояли на платформах автопоездов, укрытые брезентом, и мокли под проливным дождём. Даже свой полигон на базе имелся, его оборудовали с дотошной европейской скрупулёзностью.

Полигон меня не интересовал.

Сделав круг над базой и хорошенько просветив ангары с гаражами, я уже знал, где что находится. Нас таки обнаружили с помощью радаров или неизвестных артефактных антенн — взвыла сирена. По небу начали шарить лучи прожекторов. Вот только смысл? Иллюзию прожектором не пробить.

— Бродяга, вон туда.

Мы зависли над необъятным приземистым зданием, представляющим собой гибрид парковки и склада. Большая часть мехов хранилась именно тут, в свёрнутом виде. Я начал методично отправлять шагателей в преисподнюю. По привычке душила жаба, калькулятор давно сломался при попытке подсчитать ущерб. Разум напомнил: Крикс, пустое. У нас много денег, собственное оружейное производство. Мы больше не нуждаемся в этих морально устаревших жестянках…

Работал я с перерывами.

Приходилось раза четыре набирать высоту, восстанавливать циркуляцией энергетический баланс, спускаться и продолжать похоронные процедуры. Дорогостоящее оборудование исчезало в гостеприимных румынских недрах.

Со мной вышла на связь Ольга:

Попытка телепатической связи. Запрос от неизвестного менталиста.

Я раздражённо ответил:

Отклонить.

Мне реально было наплевать, кто там имеет ко мне претензии.

Разделавшись с мехами в главном логистическом центре, я вычистил ещё два ангара, немного передохнул, а потом занялся автопоездами. Длинные десятиколёсные монстры, оснащённые двумя платформами и откидными аппарелями, красиво тонули в бетоне, не оставляя после себя даже следов. Меня радовал тот факт, что при проведении рейда обычные люди не пострадали. А если и пострадали, то минимально. Я избавил Атлантический Альянс от дорогостоящей техники, а солдат — от бессмысленной смерти на поле боя.

И кто у нас молодец?

Вопрос риторический.

Поспать мне не дали.

Голос Бродяги сначала проник в мои обрывочные сны, где перемешались события десятка эпох, а потом, когда я вывалился в тишину нашей с Джан супружеской спальни, вторгся в мой разум. Чтобы не разбудить хозяйку, домоморф перешёл на мысленное общение:

Срочный звонок.

Я устал. Пусть утром перезвонят.

Нам оставили сообщение, Сергей. Администрация князя Трубецкого. Могу процитировать дословно.

Вздохнув, я разрешил:

Цитируй.

Джан шевельнулась, положила голову мне на плечо. Сегодня ночь с пятницы на субботу, и мы рассчитывали хорошенько оторваться на выходных. Ибо со своими делами я покончил, а Дистанционный Университет примет студентов только в понедельник.

Не ропщи, сказал я себе. Абрамович хотел стать учителем… мечтам сбыться не суждено.

Бродяга вмешался в ход моих мыслей:

Господин Иванов, у вас серьёзные проблемы. Назревает международный конфликт. Мы прикладываем все усилия по предотвращению. Будем признательны, если приедете ко мне во дворец. Постарайтесь не затягивать. Жду как можно быстрее.

Вздохнув, я посмотрел на часы.

Пять утра.

Вот как так?

Не знаю, что там творится в Евроблоке, но есть ощущение, что я разворошил осиное гнездо. Пожалуй, надо съездить и разузнать, что к чему.

Осторожно выбравшись из постели, чтобы не разбудить Джан, я прокрался в санузел, принял контрастный душ, затем наспех оделся и… Притормозил в коридоре. Ибо не мог вспомнить, когда заканчиваются занятия в сонных конструктах Джан и Феди. Так, думай. Между Фазисом и Дальним Востоком — шесть часов разницы. А с Москвой и того больше. Это значит, что сейчас у преподавателей из Фединой школы одиннадцать вечера. Но Джан говорила, что первая пара у неё в час ночи. Или в два. Значит…

Так, Федя в ночь с пятницы на субботу учится. У него факультативы по каббалистике. Джан, по идее, свободна и сейчас просто спит…

Мозг сломаешь.

Проще выбрать альтернативный транспорт, не Бродягу.

Вот только Лука Каримов видит десятый сон, будить его невежливо. На «Ирбисе» по Аэрокольцу ехать… ну, часа полтора, даже на скоростной трассе, без пробок. Плюс проверка при въезде в Гадюшник.

А кого мне будить не жалко?

Правильно — своих гвардейцев.

Через полчаса я взошёл по трапу на борт «Джона Уика». Меня сопровождали Ольга и Байт Мусаев. Экипаж был стандартный большую свиту я с собой не брал. На мне был модный костюм-тройка, а поскольку утром в декабре холодно, то я и пальто накинул для солидности. Прихватил с собой исключительно трость, на которую уже давно не обращают внимания охранники из СБ Эфы. Вылетая, я приказал Бродяге связаться с дворцом Трубецких и уведомить о моём прибытии.

До Змеиных Кварталов я домчался за пятнадцать минут.

И это с учётом взлёта, торможения и посадки. Плюс переговоры с наземными диспетчерами, телепатическая проверка и прочая лабуда. Впрочем, нас и так узнали, потому что трофейный «Джон Уик» — в некотором роде, достопримечательность.

А всё почему?

Потому что никаких серпантинов, извилистых улочек Старого Города, объездов перекопанных коммунальщиками проспектов и прочей хрени, к которой успели привыкнуть столичные жители.

Ольгу и Мусаева я оставил в дирижабле.

Случись чего — Байт примчится по мысленному приказу.

Но я был уверен, что Трубецкой меня не сдаст. Кто, скажите на милость, обладает таким уникальным талантом вытаскивать из огня задницы клановых лидеров? Тут уже новую столицу империи чуть не превратили в милитаризованный город-казарму. А я одним росчерком отменил мартовское нападение наших западных «друзей».

У трапа меня встретил почётный эскорт в виде Миланы Барской и нескольких молчаливых типов, от которых веяло большой силой. Прыгун, мета и кинетик. Все — при оружии, но ведут себя скромно.

— Привет, — устало произнесла Милана. Я понял, что девушка не смыкала глаз этой ночью. — Отец меня отправил, чтобы ты ничего не учудил. Это его слова, если что.

— Он будет присутствовать? — я передал трость одному из сопровождающих.

— Да, — Милана повела меня к главному входу дворца. — И не только он.

Когда я переступил порог кабинета Трубецкого, то понял, что каша заварилась серьёзная. Рядом со столом правителя РИ расселись Артур Барский, Наталья Андреевна Воронова и, к моему немалому удивлению, герцог Строганов.

— Рад вас видеть, дамы и господа, — я занял место, на которое мне любезно указал князь. — Сейчас не самое лучшее время, но я готов принять ваши благодарности и прочие подарки.

— Барон, — Трубецкой сдержанно улыбнулся. — Позвольте для начала обрисовать картину происходящего.

Обрисовывать вопреки моим прогнозам взялся не Трубецкой.

И даже не Барский.

Слово предоставили человеку, который даже не являлся представителем клана. Но всегда располагал данными, меняющими ход истории.

— Господин Строганов любезно согласился поделиться информацией, — сообщил князь, выдержав многозначительную паузу. — Мы с удовольствием его выслушаем. Снова.

Я понял, что совещание началось давно.

Просто я опоздал.

Герцог не скрывал своей озабоченности. Откашлявшись, он начал:

— Сергей… Мы с тобой не первый год знакомы, и я восхищаюсь тем, как ты… решаешь проблемы. То, что ты сделал… Ну, это за гранью. Однако все поняли, что Констанца — твоих рук дело. Разгорается дипломатический скандал…

— Требуют мою голову?

Князь вздохнул.

Дескать, такие вот манеры у нашего героя.

— Сергей, — вмешался Барский. — Давай, мы сначала расскажем общеизвестные факты. А потом герцог просветит нас по поводу… закулисных обсуждений.

— Поддерживаю, — кивнул Трубецкой.

— Конечно, — согласился я. — Будем идти от общего к частному.

— Посла Эфы вызвали в МИД Румынии, — начал перечислять Барский. — Вручили ноту. После этого были звонки от руководства Евроблока. Разговаривали на повышенных тонах. Начато официальное расследование. От нас, как и в старые-добрые времена, хотят твоей выдачи. Пока — в качестве подозреваемого. Но приговор могут вынести и заочно.

Я демонстративно зевнул.

— Нам угрожают, — добавил Барский. — Войной, санкциями, тотальной изоляцией.

— Угу, — я начал терять интерес к разговору.

— Тебя это забавляет? — не выдержал Трубецкой. Когда он волновался или был раздражён, то переходил с официальных обращений на «ты».

— Ещё как, — признал я.

— Поясни нам свою мысль, — включилась в диалог Воронова.

— А что тут пояснять, — ответил я. — По пунктам. Нам грозят войной… Они в любом случае планировали её развязать, но в марте — апреле. Я предотвратил это дерьмо. Санкции? Уже начались. Вспомните Ганзу. Ноты? Пустое сотрясение воздуха. Изоляция? Это как вообще? Мы уступаем по площади только империи Наска, имеем выход к трём океанам, если учитывать договор с Халифатом, с ним же торговый союз. И с Небесным Краем заодно. Они бы ещё Луну изолировали.

Наталья Андреевна не выдержала и улыбнулась.

— Возвращаясь к теме войны, — продолжил я. — Надеюсь, все присутствующие в курсе, что у Наска есть доктрина, по которой они нападут на наше восточное побережье при первой удобной возможности?

— В курсе, — мрачно ответил Барский.

— Ну вот, — я развёл руками. — Что бы вы делали весной, когда они планировали двинуть свою армаду к нашим берегам?

— Пришлось бы вступать в сражение, — ответил за всех Трубецкой.

— Вот вам и казус белли. Вероломно напали на несчастных британцев, которые всего лишь учения проводили. А у них Атлантический Альянс. И Наска тут же отправила бы флот к нашим берегам.

Князь посмотрел на Воронову.

— Что скажете, Наталья Андреевна?

— Мы рассматривали такую возможность, — ответила герцогиня. — Но сочли её маловероятной из-за запрета Кормчих на мировые войны.

— У нас четыре сверхдержавы, — напомнил я. — Даже с учётом медленно распадающегося и слабеющего Халифата. Половина из четырёх… Перуанцы думают, что их шансы достаточно высоки. Семьдесят на тридцать примерно.

Молчание.

Похоже, мне удалось выбить этих людей из колеи.

— Кхм, — напомнил о себе Строганов. — Разрешите дополнить?

— Да-да, — рассеянно произнёс князь. — Конечно.

— Сергей говорит чистую правду, — заметил информационный король. — И сегодня ночью он сильно нас всех выручил. Враги понесли ущерб, но их производственные мощности не остановлены, а цели остались прежними. Что касается самого барона… Его уже объявили в международный розыск, это стало известно час назад. Вам, князь, остаётся либо исполнить свои обязательства, либо выйти из ряда международных соглашений. В том числе, отказаться от участия в Интерполе.

— Насколько я помню, — раздражённо бросил Трубецкой, — В Интерполе состоят и китайцы. А в Пекине у барона заработала служба доставки.

— Она может работать и без моего участия, — отмахнулся я.

— Позвольте напомнить, — вмешалась герцогиня, — что Небесный Край запустил процедуру выхода из международной полиции ещё месяц назад. У азиатов накопилась масса претензий к этой организации.

— Дело этим не ограничилось, — повысил голос Строганов. — Господин Иванов признан опасным международным террористом. На него будут охотиться все спецслужбы Европы и империи Наска. Пытались давить на Халифат, но пока безуспешно.

— Ключевые фигуры, — попросил я.

— Као Капак, властитель Наска, — сообщил Строганов. — Джордж Гренвиль, нынешний пример Великобритании, а также лорды, связанные с династией Джонсов. Королевскую семью тоже сюда записываем. Канцлер Германии Фридрих фон Доннерсмарк. Шведская королева Астрид Оксеншерна, да и весь Тайный совет. Густав де Линь, могущественный князь, представитель Совета Директоров банка «Транскапитал» и спикер ганзетага. Лаура фон Меркен, она возглавляет Верховный Совет Евроблока. Это я для тебя, Сергей, объясняю. Остальные в курсе.

Память у меня хорошая.

Все прозвучавшие фамилии осели на правильных полочках.

С бирками «враг».

— Ещё кто-нибудь? — невинно поинтересовался я.

И тут до руководства Эфы начали доходить очевидные вещи.

— Иванов, — строго произнёс князь. — Даже не думай.

— Жизнь надо упрощать, — парировал я. — А что может быть проще обнуления? Есть человек — есть проблема. Нет человека — нет проблемы.

— Так дела не решаются, — неуверенно произнесла Воронова.

— Почему? — искренне удивился я.

— Мы живём в обществе, — попытался объяснить Трубецкой. — Лидеры стран между собой договариваются. Для этого придумали дипломатию.

— Хорошо, — согласился я. — Дипломатическая работа принесла свои плоды?

Трубецкой переглянулся с Барским.

Что примечательно, из МИДа никто на совещании не сидел. А ведь именно туда прилетали все ноты, недовольные звонки и прочий гемор.

— Вопрос был риторическим, — я усмехнулся.

— Манера Сергея вести дела общеизвестна, — заметил Строганов. — Но я хочу ещё добавить, что в кулуарах нескольких стран ведётся активное обсуждение личности нашего уважаемого барона. Главы государств и руководители спецслужб встревожены и считают господина Иванова… опасным явлением. Которое надо устранить.

— Уже пытались, — вставил я.

— Рано или поздно они достигнут своей цели, — проворчал Барский. — Больше попыток — выше вероятность.

— Математика — безжалостная сука, — не стал спорить я. — Но есть и другая сторона медали. Чем больше фигур я сожру на доске, тем выше вероятность победы. Следующий премьер Британии или канцлер Германии десять раз подумает, прежде чем начнёт смотреть на восток.

Трубецкой горестно вздохнул.

И обратился к герцогине:

— Наталья Андреевна, ваш отдел имеет прогноз по дальнейшему развитию событий?

— Разумеется, — сухо ответила Воронова.

— Не будете ли вы так любезны озвучить его?

— Как скажете, Ваша Светлость. Мы не выдадим барона Иванова по двум причинам. Во-первых, никто из нас не хочет подписывать себе смертный приговор, — герцогиня едва заметно улыбнулась. — Во-вторых, Сергей — хоть и неуправляемый, но чрезвычайно выгодный союзник.

— Логично, — признал князь.

— Это приведёт к неизбежному политическому кризису, — продолжила Наталья Андреевна. — Изоляция отсекается, это нереально. Санкции будут, но мы их научимся обходить. В том числе, через банк Сергея, наших друзей в Пекине и Халифате. Война? Очевидно, Евроблок, Британия и Наска будут к ней готовиться. Но сейчас у них большие проблемы, и масштабный конфликт отложен. Благодаря ночному рейду барона у нас появилась возможность перебросить войска на Дальний Восток в случае потенциальной агрессии перуанцев. Они это понимают и сейчас не будут нападать. Таким образом, самый вероятный сценарий — экономическое давление в сочетании с гонкой вооружений.

— Грозит ли нам повторное нашествие крангов? — осторожно поинтересовался князь.

Слово взял Барский:

— Ваша Светлость, это маловероятно. Порталы больше не существуют, чужаки на континенте перебиты. К сожалению… — начальник СБ замялся. — К сожалению, разлом в Наска никуда не делся. Если договорённости перуанцев с крангами не утратили силу, Наска может получить подкрепление из иного мира.

Все посмотрели на меня.

— Что? — я нахмурился.

— Барон, я вас умоляю, — закатил глаза Трубецкой. — Все прекрасно знают, что вы принимали непосредственное участие в этой истории. Какова ваша оценка? Ждать ли нам коллективного удара со стороны Наска и… этого зверинца?

— Не знаю, — честно ответил я. — С крангами договаривались мятежные генералы. Нынешний властитель Наска вообще не при делах. Для совместного выступления ему потребуется вновь наладить контакт с пришельцами. С нуля. При этом их военная верхушка опасается, что при масштабном вторжении крангов может пострадать и сама Америка.

— Они что, недоговороспособны? — удивился князь.

— Да не в этом проблема, — отмахнулся я. — Просто они не видят свою цель в захвате определённых территорий и получении временных выгод. Кранги стремятся к тому, чтобы уничтожить наш биологический вид и захватить планету целиком.

— А руководство Наска это понимает? — задал правильный вопрос Трубецкой.

— Скорее всего, да.

Правитель РИ покачал головой:

— Одни предположения…

— Кранги лишились части своих войск, — заметил я. — И могут расценить действия перуанцев как предательство. Если бы они вторглись через разлом в Южную Америку, нам бы это было выгодно. С оговорками.

— С оговорками? — приподнял бровь Трубецкой.

— Барон имел в виду, — мягко пояснил Строганов, — что с армией крангов придётся сражаться всем людям. Позже. Если в Наска появится плацдарм этих тварей, несладко придётся… всей нашей цивилизации.

— Они настолько сильны? — удивился Трубецкой.

— У них есть высшие жрецы или что-то вроде этого, — ответил я. — Когда они объединяются и работают коллективно, то могут блокировать способности наших одарённых.

— Живые блокираторы, — кивнул лидер.

— Да.

— А мехи? — не дорубил князь.

— Ими управляют одарённые, — напомнил я. — Так что дело сведётся к рукопашной без применения сверхспособностей. А в этой сфере зверь будет покрепче человека.

— Господа, мы отклонились от темы, — Наталья Андреевна вернула беседу в прежнее русло. — Я предоставила вам аналитику. Герцог Строганов — наисвежайшие слухи. Что делать будем?

И вот тут уже все посмотрели на Трубецкого.

Ну, а кто у нас правитель могущественной и здоровенной страны? Окончательное решение — за лидером Дома Эфы.

Князь ответил спокойно:

— Я признателен Сергею за проделанную работу. И признаю, что он устранил большую проблему, которая грозила нам уже весной. А теперь моё решение. Барона наградить Орденом Пяти Домов за неоспоримые заслуги перед отечеством. Этот Орден, — мимолётный взгляд в мою сторону, — не только почётная награда. Это иммунитет. Кавалер Ордена и его Род никогда не подвергнутся нападению со стороны официально утверждённых Великих Домов.

— Браво, — поддержала своего лидера герцогиня.

— Я не закончил, — в голосе Трубецкого прорезалась сталь. — Из Интерпола мы выходим. Список соглашений, которые я разрываю, будет утверждён сегодня вечером. В ближайшие недели я намерен созвать внеочередной Совет Домов и поднять вопрос об укреплении западных рубежей. Кроме того, мы должны встретиться со Старками и обсудить вопрос создания дополнительных военных баз на Тихоокеанском побережье. Военные расходы будут увеличены. Армия расширится за счёт вольных наёмников и граждан, желающих примкнуть к нашему клану. Нам потребуется больше техники, обмундирования, клинков и брони. Верфи профинансировать, построить новые десантные корабли и субмарины. Таранные корабли включить в список. Разместить заказы на партии механикусов. Прежде всего меня интересуют «Бастионы» из Турова, «Тритоны» из Неваполиса и новаторская технология с «УралМеха».

— Вы про «Аресы»? — вскинулся я.

— Они самые, — кивнул Трубецкой. — Я хочу заказать пробную партию уже сейчас, для своей гвардии. Скажем… двадцать единиц. Это реально?

Ай да князь! Иммунитет в связке с оборонными заказами. Чтобы меня конкуренты живьём не сожрали. Хитрый политик, как ни крути.

— Мы уже работаем по предзаказам, — сообщил я. — Но мощности растут. Думаю, реально. По срокам чуть позже сориентирую.

— Договорились, — кивнул князь. — Тут мы подходим к ещё одному интересному вопросу. Готов ли ты, Сергей, к… э-э-э… по-настоящему крупным заказам? Я говорю о полноценных закупках с нашей стороны.

— Сейчас нет, — честно признался я. — Завод только начал работать. У нас всё в порядке с оборудованием, но катастрофически не хватает людей.

И тут князь удивил меня по-настоящему:

— Ты думал о переучивании специалистов из смежных отраслей? Авиастроение?

— Думал.

— И?

— Пока руки не дошли.

— Я попробую облегчить твою задачу, — усмехнулся лидер клана. — Пообщаюсь с коллегами. Если договоримся — получишь специалистов.

— Они не должны состоять в кланах, — отрезал я.

— Не будут, — заверил Трубецкой. — Ничего не обещаю, но при удачном раскладе эти люди перейдут в полное распоряжение твоего холдинга.

— Замётано! — обрадовался я.

— Грядут непростые времена, — подвёл итог лидер. — Надо помогать друг другу. Альянс рассчитывает на разобщённость кланов и почти наверняка попытается вбить клинья между Домами. Я предприму всё, чтобы этого не произошло. Артур Олегович, если потребуются дополнительные расходы на разведку — обращайтесь.

Барский кивнул.

— Начинаем работать, — князь решительно встал. — С твоим отделом продаж, Сергей, свяжется представитель моего Рода. Честь имею.

Неделя выдалась увлекательной.

Дикторы новостей жгли напалмом. Выпуски были забиты информацией о событиях в Румынии, о моей предполагаемой причастности к этому, о том, что мою скромную персону разыскивают чуть ли не все полицейские службы мира, а ещё о том, что барону Иванову почему-то запрещён въезд в страны Евроблока и Великобританию. Как по мне — чистый абсурд. Сначала враги добивались моей экстрадиции, а потом запретили въезд. Опять же, что мне помешает проникнуть в любую точку планеты, если я этого захочу? Вряд ли, отправляясь в путешествие на Бродяге, я буду заморачиваться визой в паспорте.

Основная шумиха развернулась вокруг выхода РИ и Небесного Края из ряда международных договоров по безопасности. Интерпол пошёл лесом. Туда же отправился информационный обмен между спецслужбами по вопросам террористической деятельности. До нефтяного и газового эмбарго не дошло — европейские промышленники не понимали, чем заменить российское сырьё. Никто пока не собирался возить «чёрное золото» танкерами из-за океана, хотя Наска именно это и предлагали. В этой реальности Евроблок был достаточно самостоятелен и не стремился убить свою экономику на ровном месте. Но это не означало, что так будет и дальше. Имперские банки попали под санкции, расчёты велись с двойной конвертацией через Халифат. В том числе, масштабные операции стали прокручиваться через «Прогресс», и это семимильными шагами выводило нас в число финансовых лидеров. Пусть мы только начали, но я видел подписанные договора и искренне радовался происходящему. Лидеры Альянса ненавидели меня и мой Род, но своими же руками, пусть и косвенно, его обогащали.

Как и было обещано, я получил Орден Пяти Домов. В торжественной обстановке, во дворце князя Трубецкого, из его собственных рук. На мероприятие съехались представители всех кланов, было много прессы, велась телевизионная трансляция. Мне пришлось выдержать не только официальную часть, но и последующую пресс-конференцию, а также фуршет, зато Джан была в восторге. Сказала, что мы сильно укрепили свой авторитет и обезопасили холдинг по ряду направлений. Тут не поспоришь. У службы доставки прямых конкурентов не было, а вот на «Прогресс» и «УралМех» многие поглядывали с раздражением.

Европейские и российские лидеры обменивались колкостями в публичном пространстве. Напряжение росло. В Румынии шли работы по извлечению затонувших десантных кораблей и очистке акватории портов, но пока безрезультатно. Положение усугубляла погода — за одним штормом последовал второй. У нас тоже штормило, но я изредка запускал тучеразгонитель и на несколько часов в день обеспечивал жителям долины ясное небо.

В пятницу приехал Кунтур — муж Уайры и отец Самин.

Я сразу отправился в гости, не откладывая дело в долгий ящик. А чтобы не ходить с пустыми руками, прихватил в качестве подарка дорогие кубинские (которые не кубинские) сигары и коллекционный эриваньский коньяк с чуть ли не тридцатилетней выдержкой. Как мне было известно, промышленный шпион ценил оба этих продукта и хорошо в них разбирался.

Дверь открыла Самин.

— А мы вас ждём!

— Правда? — я почти не удивился.

— Ну, мама же работает в вашей службе безопасности, — девушка обворожительно улыбнулась. — Она всё обо всех знает.

— Тогда я не зря её нанял.

— Совсем не зря, — к нам приблизился импозантный мужчина лет сорока.

Муж Уайры был сухощав, с характерным для его расы орлиным профилем и смуглой кожей. Выглядел очень молодо и подтянуто. Доброжелателен, постоянно улыбается. Это профессиональное. Манеры человека, привыкшего к корпоративным вечеринкам, деловым встречам и кулуарным переговорам.

— О! — взгляд Кунтура упал на деревянный ящичек с сигарами и стильно оформленную коробку с бутылкой. — Это мне?

— Как говорят на Кавказе, от нашего стола к вашему.

— Разве у вас так говорят? — не повёлся перуанец.

— Ладно, я так говорю.

Фраза, на самом деле, пошла из ресторанной жизни СССР, который здесь даже не возник. Это не пословица, не поговорка. Очередной перл из альтернативной истории чужого государства.

Приняв сигары и коньяк, муж Уайры заметил:

— А вы интересный молодой человек, господин Иванов.

— Смотря что вы обо мне слышали.

— Достаточно, чтобы делать выводы.

Мы направились в уже знакомую гостиную, при этом Самин как-то незаметно испарилась. Что касается Уайры, то она задерживалась на работе, о чём уже сообщила родным по телефону.

— Может, на кухню? — предложил я. — Люблю кухонные посиделки.

— Там тёща готовит, — возразил Кунтур. — Поверьте, это священный культ, лучше не вмешиваться.

Мы оба рассмеялись.

— Примерно через час будет ужин, — сказал перуанец, усаживаясь в одно из кресел и распаковывая коньяк. Судя по довольному цоканью языком, я угадал с покупкой. — Останетесь?

— Жена не простит, — улыбнулся я. — Но спасибо за приглашение.

— Постоянно забываю, что вы женаты, — Кунтур направился к новой финской стенке, взял два снифтера и вернулся обратно. — Употребим?

— По одной, — согласился я.

— Вы же не курите.

— Нет.

— Наверное, и не пьёте.

— За компанию и крайне редко. Но я могу вывести алкоголь из крови за пару секунд.

— Разумеется, — кивнул перуанец. — Вы же одарённый.

Сняв с горлышка фольгу и провернув золотистую крышку, мой собеседник потянул её вверх с немалым усилием. Корковая пробка поддалась и с едва слышным хлопком выскочила из горла. В этой реальности додумались соединить пробковую и металлическую части крышки, что изрядно упростило вскрытие.

Кунтур разлил коньяк по бокалам и протянул один из них мне.

Сдвинув крышку с подарочного набора, мужчина уважительно кивнул. Ещё бы. Пять сигар, гильотина, зажигалка и пепельница. Мне это доставили под заказ ещё на прошлой неделе.

— Я уж и не думал покурить приличные сигары с тех пор, как мы уехали из Наска, — перуанец щёлкнул гильотиной. — С вашего позволения, барон.

— Не вопрос.

Кунтур раскурил сигару. Выпустил сизое дымное колечко. Отсалютовал мне снифтером и отпил немного коньяка. Перед этим, как водится, наклонил, изучил оттенок, покрутил и полюбовался маслянистыми следами. Вдохнул аромат, в котором ощущались ванильные и древесные нотки.

Я присоединился к ритуалу.

Коньяк был хорош.

— Честно, я признателен за то, что вы сумели вытащить нашу семью, — сказал Чу без лишних предисловий. — Но вам известны мои принципы. Я не готов постоянно работать на некую… организацию.

— И не надо, — парировал я. — Выполняйте мои заказы.

— Вас, барон, интересуют люди. Я специализируюсь на технологиях.

— Разве это отменяет ваши связи? — удивился я.

— Старые связи.

— Никогда не поздно возобновить. За хорошее вознаграждение.

— Потребуется время. Кроме того, я сейчас… в отпуске.

Что касается времени, то оно меня поджимало. Светят крупные оборонные заказы. И что-то мне подсказывает, не только от Эфы. Старки живут у самой воды, а опасность со стороны Наска вполне осязаемая.

Я протянул Кунтуру чек.

Перуанец автоматически взял фирменный бланк «Прогресса», бросил небрежный взгляд на цифру и подвис. Буквально на пару секунд. Но быстро взял себя в руки.

— Аванс, — пояснил я. — Чтобы шестерёнки начали вращаться.

То, что кланы договорятся между собой и пришлют мне специалистов… Нельзя сказать, что я вообще не верю в такой сценарий. Сильно сомневаюсь. Да, общая проблема. Но борзый конкурент, ворвавшийся на рынок, защищённый иммунитетом и формирующий новые правила игры — это зашквар. Ещё и ценными кадрами его снабжать? Маловероятно. Действовать надо самому, на опережение.

Кунтур выпил ещё немного коньяка.

Взглянул на меня с плохо скрываемым интересом.

— Я так понимаю, вы рассчитываете на быстрый результат.

— Срочность в приоритете, — кивнул я. — Но не в ущерб качеству. Поэтому я не скуплюсь на деньги. Будет много заказов, сами понимаете.

— Хорошо, — перуанец принял решение. — Вам удалось меня заинтересовать. Но в чеке — мой гонорар. Потребуются дополнительные расходы. Подкуп, оплата посредников, перевозка специалистов. Некоторые будут пересекать границы с липовыми паспортами, под иллюзией. Доставка таких людей — сложная операция.

— Я всё оплачу. Действуйте.

Я давно намеревался посетить Стамбул, но что-то всё время отвлекало. А ведь там находилась Панорамная Башня — бизнес-центр, подаренный нам с Джан на свадьбу. В конце декабря, когда у моей жены закончился очередной семестр в Университете, я таки решил отправиться в Халифат. Джан надо было встретиться с родными, у меня намечались кое-какие переговоры с партнёрами «Прогресса», а ещё я решил осмотреть Башню.

Левент был центром деловой жизни Стамбула.

В этом районе сосредоточены штаб-квартиры халифатских компаний, представительства мировых концернов, опорный пункт Ганзы, всевозможные банки и знаменитая Стамбульская биржа. Богатство лезло из каждой щели. По улицам разъезжали дорогие машины, из кафе и ресторанов выходили люди в костюмах, стоивших как небольшая африканская страна. Всё здесь было вылизано, каждая плиточка подогнана, всюду царила идеальная чистота. Район тщательно охранялся полицией, встретить тут бомжа или какого-нибудь религиозного психа практически невозможно. Даже остановки общественного транспорта на глаза не попадались.

Бродяга встроился в Башню, использовав её верхнюю часть. Просто прибавил к конструкции два этажа и спустил вниз лифтовую шахту.

Никто не знал о нашем прибытии.

Башня хранила следы массового исхода. Мы с Джан слонялись по опустевшим офисным пространствам и гулким коридорам, любовались панорамой деловых кварталов и прикидывали, где что будет находиться. Федя остался у себя, его эти вопросы не интересовали.

— Очень много места, — сказала Джан, когда мы добрались до конференц-зала. — Тут квадратов хватит на десять представительств «Стрижа», и ещё куча места останется.

— Хочешь сдать эти площади в аренду?

Жена пожала плечами:

— Ну, мы вполне можем разместить тут филиал «Прогресса». И представительство «УралМеха». Но, раз уж ты спросил… Я уверена, что оставшиеся площади можно сдать с немалой выгодой. Доход небольшой, но получим диверсификацию.

— Одобряю, — я согласился, не раздумывая. — Только клиентов надо подыскать… пореспектабельнее.

— Поговорю с папой.

Мы ещё немного побродили по Башне, оценивая масштаб своих новых владений. Потом Джан, как бы невзначай, намекнула на размер налогов и коммунальных платежей, с которыми связано владение этим объектом недвижимости. У меня чуть волосы дыбом не встали. И сразу после этого мы решили, не сговариваясь, форсировать наполнение бизнес-центра. Я позвонил в холдинг Николаю Филипповичу, обрисовал положение вещей и приказал как можно быстрее подготовить внедрение наших проектов на гостеприимную турецкую землю. А Джан пообещала уже сегодня переговорить с отцом и найти солидных арендаторов.

И тут выяснилось, что здание не полностью безлюдное.

В наше распоряжение перешёл работающий здесь персонал. Управляющий, менеджер по аренде, администраторы, охранники, уборщики, главный инженер, слесари и электрики… В общем, целая толпа. Все турки, всем надо платить зарплату. И эти ребята вообще не поняли, как мы проникли на объект через крышу, не попав на камеры наблюдения в холле, у главного входа и на парковке. Пришлось объяснять, знакомиться, расставлять точки над «ё». Хорошо, что арабским прекрасно владеет не только моя жена, но и я сам.

Управляющий оказался душевным мужиком, который сильно переживал за коллектив. До нашей беседы он вообще не был уверен, что люди сохранят рабочие места. О моих планах никто не знал, и в теории ничто не мешало всех уволить, а комплекс продать. Я заверил, что не собираюсь так поступать, и что отныне я для этих ребят — новый работодатель.

Выяснилось, что Панорамная Башня принадлежала кому-то из родственников Махмуда, и всех, кто раньше тут арендовал помещения, попросили на выход. Никто, естественно, в суд не подавал. Потому что судиться с правителем Халифата — это заявка на премию Дарвина. А хорошая новость заключалась в том, что управляющий не разругался с бывшими арендаторами, сохранил их контакты и заявил, что может начать переговоры о восстановлении договоров, если я не возражаю.

— Видишь, — сказал я Джан. — Не придётся твоего папу тревожить.

Мы сразу приступили к обсуждению главного вопроса — где разместить наши филиалы, сколько под это отвести площадей и на каких этажах. Зафиксировали базовые хотелки. Я тут же предоставил управляющему прямой канал связи с холдингом, чтобы уладить детали. И поставил задачу: составить список благонадёжных арендаторов, а с остальными договора не подписывать. И вообще, никого не вселять, пока мои люди не переберутся в Башню и не наведут порядок в своих владениях.

После визита в бизнес-центр пришлось ехать в Дом юстиции и подавать заявку на регистрацию структурного подразделения холдинга. Иначе мы не могли платить здесь налоги, нанимать местных и начислять им зарплаты. К счастью, «Стриж» в Стамбуле уже работал, и мы просто отдали распоряжение перенести его штаб-квартиру в Левент. То же самое и с «Прогрессом». По словам Джан, мы изрядно сэкономили на аренде, повысили свой престиж и «поднялись на новый уровень». Всю дальнейшую работу по расширению и переездам взяло на себя руководство холдинга.

Забросив Джан в имение Куртов, я снова направился в Башню. Требовалось подписать какие-то бумажки и поставить родовую печать. Бумажки ещё готовились юристами, и я решил погулять по верхним этажам бизнес-центра. До пролива Босфор отсюда далековато, но с высоты сорокового этажа мне открывались интересные виды.

Я занял кресло в лаундж-зоне перед изгибающейся стеклянной стеной.

А в следующую секунду ощутил энергетический всплеск.

Резкий, как при телепортации нескольких человек.

Всплески меня напрягают.

Всегда.

И первое, что я сделал на инстинктах — стал проницаемым. Не полностью, чтобы не провалиться на нижний ярус. Сохранил материальными подошвы ботинок и резко выпрямился.

В спинку кресла со свистом вонзилось несколько игл.

На долю секунды я увидел искажение.

Панорамное окно дёрнулось, как от телевизионных помех. Моё бесплотное тело пронзили клинки. Я тоже сместился, упал на одно колено, уплотнился и на пару секунд создал вокруг кольцо проницаемости.

Убийцы с иллюзаторами перестали рубить воздух.

Кто-то справа выругался по-немецки.

Я выбросил руку с кромсателем на звук голоса. Нож, вылетевший из цилиндра, вошёл в кажущееся пустым пространство с характерным звуком. Кто-то вскрикнул, кусок стены накрыло искажениями, оформился смутный человеческий силуэт. Иллюзия, хоть и с помехами, но продолжала работать.

Убийца, дёргаясь и по частям проявляясь в реальности, рухнул на спину.

Нож вернулся в кромсатель, разбрызгивая кровь.

Теперь было отчётливо видно, что шиноби по самую голень вмурован в пол.

Новый энергетический всплеск едва не стоит мне жизни. Второй убийца сообразил в чём дело и телепортировался с одновременным ударом в прыжке. За считанные доли секунды я успел вернуть себе проницаемость и тут же уплотнить руку с кромсателем. Сделать несколько быстрых тычков. Наугад, почти ни на что не рассчитывая. И всё же, последний удар нашёл свою цель. Клинок вошёл в мягкую плоть, я тут же его удлинил.

— Шайзе! — выругался невидимый противник.

Выдернув окровавленный клинок, я пригнулся. Опять же, на инстинктах. Над головой пронеслась сверкающая стальная дуга. Посреди пустоты нарисовалась рана, вниз потекла кровавая струйка, но всё это было тотчас прикрыто иллюзией.

Сместившись вправо, я сделал ещё два-три быстрых тычка, как в уличном ножевом бою. На последнем выпаде, кажется, задел врага. Задел вскользь. Наверное, плечо.

Всплеск.

Уплотняюсь целиком.

И правильно делаю: противник попытался рубануть меня по пальцам, сжимающим кромсатель. Пропустив удар, делаю кисть материальной, удлиняю клинок и бью снизу вверх по диагонали. Прямо в воздухе вычерчивается кровавая полоса, силуэт убийцы проявляется целиком, и я понимаю, что рассёк ему рёбра. Несмотря на это засранец вновь куда-то телепортируется.

Я с трудом успеваю вернуть проницаемость руке.

А в следующую секунду уродец всаживает свой клинок мне в стопу.

— Сука! — реву я и вгоняю убийце кромсатель в живот.

Ногу пронзает адская боль.

Ботинок наполняется кровью.

Какое-то время мы стоим и терпим, потом я, вне себя от ярости, проворачиваю клинок во внутренностях немца, выращиваю из лезвия боковые шипы и рву на себя. Кровища и кишки этого урода вываливаются, хлещут мне на штаны. Заляпывают ботинки.

Прыгун выпускает свою гатану.

Сгибается пополам и сползает на плиточный пол.

Лаундж-зона теперь напоминает разделочный цех мясокомбината. Моя правая нога больше не выдерживает, и я падаю на колено, а затем валюсь на бок.

Вот же скоты!

И как они узнали, что я прибыл в Халифат?

Под ногой расползается красная лужа…

Меня спас Бродяга.

Расстояние оказалось достаточным для мысленной связи. Рядом сформировалась лифтовая шахта и, как инвалид, весь окровавленный, оскальзываясь на плитке, я кое-как дополз до распахнувшихся настежь дверей. Оставляя за собой красную полосу, втянул ноги в кабину. Домоморф не стал мучить меня нажатиями кнопок. Просто утащил лифт на верхние этажи.

Едва распахнулись двери, появились Никанор и Федя.

— Ёшкин кот! — офигел от увиденного толстяк. — Кто это тебя так?

— Потом, — прошептал я. — Перевязать…

Впрочем, мой дворецкий был человеком опытным, умелым и решительным. Я не сразу сообразил, что меня усадили в выросшее из пустоты кресло, а аптечка уже стоит на журнальном столике. Судя по всему, меня втянули прямо в холл — я увидел изогнутую лестницу на второй этаж.

— Фёдор! Тазик с чистой водой!

На краткий миг я потерял сознание…

А потом увидел, что ботинок и носок куда-то исчезли, нога уложена на низкий пуфик, а дворецкий… Жжение было такое, что я едва не прикусил язык. Похоже, рану промывали спиртом. Жжение внезапно сменилось холодком.

Неподалёку стоял пластиковый таз с красноватой водицей.

— Универсальный антидот, — прокомментировал Никанор. — На случай, если вас ранили отравленным клинком, господин барон.

Универсальные антидоты?

Из памяти всплыли обрывочные сведения об этих… кажется, инъекциях. Да, всё верно. Никанор отложил металлическое устройство, смахивающее на инъектор. Чем-то смазал рану, вызвав очередной приступ боли. А потом начал умелыми движениями бинтовать стопу.

— У вас высокий ранг, господин барон, — невозмутимо сообщил дворецкий. — Быстро заживёт.

Это я и сам понимал.

Регенерация у меня настолько офигенная, что уже через несколько часов останется один рубец. Но сейчас мне хреново, на лбу выступила испарина, нога болит, пальцами пошевелить невозможно. Этот урод, он же мне и кости задеть мог, наверное… Хотя до клиновидных не достал, я же видел саму рану…

И да, ничто не мешало этому засранцу орудовать отравленным клинком.

Как же я мог так подставиться?

Стоп. Сейчас не это главное.

— Мусаева сюда, — распорядился я. — И команду оперативников Багуса. Скажи, надо изучить пару мертвяков.

— Уже звоню, — Никанор завершил перевязку, отдал аптечку Феде, а сам направился к этажерке с телефонным аппаратом.

— Не помри хоть, — буркнул Федя.

Я слабо улыбнулся.

Накатила апатия…

…которую я поборол.

Сейчас Джан находится в доме своего отца, а у Куртов приличная охрана, надёжная каббалистика и даже отклоняющие линии предусмотрены. Но это не даёт стопроцентных гарантий безопасности. Жену надо срочно забрать из Стамбула. Все формальности завершим позже.

Из глубины души поднималось холодное бешенство.

Я никому не говорил о том, что собираюсь посетить Панорамную Башню. Никто не знал, что я повторно туда отправлюсь, уладив юридические вопросы в Доме юстиции. Следили? Ну-ну. Убийцы знали, на каком этаже я нахожусь. И каким же образом они могли это узнать? Вывод напрашивался очень простой: крыса среди персонала бизнес-центра. Или агент, прикрытый иллюзионом, что более вероятно. Агент, имевший доступ к комнате охраны, куда выводятся картинки с камер на всех этажах.

— Звони в Стамбул! — крикнул я Никанору. — Предупреди Джан, чтобы никуда не высовывалась. Пусть Курты усилят меры безопасности. Мы скоро прибудем.

— Да, господин барон.

— Бродяга, организуй соединение с домом Куртов.

Пальцев стопы я не чувствовал, нога онемела до самой голени, но в нижней части разливался приятный холодок. Антидоты… Кажется, они очень редкие и используются преимущественно спецслужбами. Запасливый у меня дворецкий. И связи у него интересные. Никакое лекарство не будет храниться в аптечке годами…

— Хочешь пить? — спросил Федя. — Я принесу.

И, не дожидаясь ответа, умчался на кухню.

Холл вальяжно пересёк Кефир. Запрыгнул в кресло и улёгся под боком, тихо мурлыча. Да уж. Наступило время тёплых котов. Успокаивает, кстати, с этим не поспоришь…

— Сергей, прибыли люди мастера Багуса, — отрапортовал Бродяга. — Байт Мусаев тоже под дверью.

— Всех впустить, — приказал я.

Бродяга спокойно держал линию связи с Халифатом и одновременно решал текущие дела. Я слышал, как Никанор флегматично, без паники и нагнетания, описывает Джан ситуацию. Заверяет, что со мной всё в порядке и опасаться нечего. Прямо как главврач во время обхода пациентов.

Холл наполнился моими людьми.

Бесшумные неприметные индонезийцы во главе с мастером Багусом. Старик явился лично, почуяв неординарную ситуацию. Мусаев встал безмолвной тенью за спинкой кресла, ожидая дальнейших указаний.

Начальник СБ встал напротив меня, поклонился.

— Проблемы в Стамбуле, — коротко описал я положение. — Осмотреть трупы на сороковом этаже Панорамной Башни. Думаю, есть внедрённый агент. Кто-то из охранников. Он мог уйти после неудачного покушения. Или нет. В любом случае, я хочу знать, кто это был. Возьмите с собой телепата. Проверить всех сотрудников Башни. Никого не выпускать, выход перекрыть.

— Да, господин, — старик поклонился.

— А мне что делать? — поинтересовался Мусаев.

Никанор положил трубку, завершая звонок.

Этажерка с телефонным аппаратом исчезла.

— Будешь сопровождать Джан, — приказал я. — Мы переместимся прямо в имение Куртов. Но могут быть сюрпризы. Надень маску, эти скоты работают под иллюзиями.

У моих диверсантов всегда под рукой необходимое снаряжение. Маски, позволяющие выявлять реальные объекты под маскировочными полями. Приборы ночного видения. Иглы с нейротоксином. Перчатки, чтобы не дарить личную историю ясновидцам. Это база.

— Бродяга, отправляйся в имение Куртов, — распорядился я. — Немедленно.

Переброска между Фазисом и Стамбулом длится не больше минуты.

Едва Бродяга проявил себя в обычном пространстве, Мусаев вышел из холла и какое-то время царило затишье. Только Федя принёс стакан холодной воды и заставил меня выпить.

А потом…

Лучше вам не знать, что такое — встревоженная женщина, переживающая за здоровье любимого.

Острая боль прошла.

Её сменила тупая, ноющая.

Бродяга собрал мне из протоматерии два костыля, чтобы я смог доковылять до ванной, принять душ, переодеться в чистое. Сразу после этого появился Никанор, и меня повторно перебинтовали. По хорошему, нужно бы позвать целителя, но у меня катастрофически не хватало на это времени. Мы новь оккупировали последние этажи Панорамной Башни. Внизу работали мастер Багус и его подручные. Я терпеливо ждал первого отчёта. И попутно рассказывал Джан о случившемся.

— Больше никаких хождений в одиночку, — девушка грозно нахмурилась. — Ты меня слышишь? Возомнил себя самым крутым. Зачем тебе Хорвен? Мусаев? Почему не берёшь с собой Маро? Она — твой телохранитель. И лучшая мечница империи.

Крыть было нечем.

Разговор состоялся в моём кабинете, куда я дополз со скоростью черепахи. Слегка изогнутое панорамное окно выходило на деловые кварталы Левента.

— Хорошо, — сдался я. — Теперь Хорвен всегда будет со мной.

— И Маро.

Спорить было лень.

— И она тоже.

— Обещаешь?

— Да. Обещаю.

За это я был награждён долгим поцелуем и заверением, что когда рана заживёт, я получу ночь любви. Главное, чтобы сдержал своё слово.

Я ответил, что она может на меня рассчитывать.

А сам подумал, что теперь придётся учить Маро стрелять из разных видов оружия и взаимодействовать с моей командой. И да, я не уверен, что бессмертная справилась бы с прыгунами-невидимками. Всё же, она привыкла сражаться с реальными противниками на арене. Разве что… выдать ей комбез Михалыча и маску против иллюзий? Тогда я получу серьёзную телохранительницу, которая удивит любого шиноби.

Да, всё решаемо.

Если подумать.

Мастер Багус потратил два часа на сбор материала. Агента поймать, естественно, не удалось. Профессионалы всегда имеют план безопасного отхода.

— Господин, — сказал индонезиец, переступая порог моего кабинета. — Человек, отследивший вас по камерам, успел покинуть комплекс. Но мы разобрались в схеме, по которой он действовал.

— Излагайте, — разрешил я. — И присаживайтесь, мастер.

— Благодарю, — старик занял выращенное Бродягой кресло. — Как вы и предполагали, господин, агент внедрился в среду охранников. Он имел доступ к камерам наблюдения. Мы просмотрели воспоминания его начальника. Искали любые странности и нестыковки. Выяснилось, что сразу после вашей свадьбы некто Мустафа Оздемир заболел и целые сутки не отвечал на звонки. Все думали, этот человек уехал к родственникам на свадьбу. Потом Мустафа объявился. Вёл себя странно, голос был немного другим. Принёс справку от врача, сослался на болезнь горла. Всё это время он якобы проходил реабилитацию. После нападения на вас спустился на подземную парковочную площадку и исчез. Даже по записям камер непонятно, как он покинул здание.

— Он мог быть прыгуном, — предположил я. — Зашёл в туалет и телепортировался.

— Это наша главная версия.

— А что с этими красавцами на сороковом этаже?

— Профессионалы, — вздохнул Багус. — Ни документов, ни жетонов, ни кошельков, ни татуировок. Вообще не за что зацепиться. Лезвия ядом не смазаны, но вот иглы в кресле… Рекомендую переброску ясновидящего.

Размышлял я недолго.

— Одобряю.

У меня в команде подобрались очень крепкие ясновидцы, но лучшим, конечно же, был Мамука Чемир. Я тут же попросил Бродягу организовать международный телефонный звонок, поговорил с Добрым Эхом и попросил срочно приехать в Фазис на автоморфе, взяв с собой Мамуку.

Автоморф материализовался на паркинге минут через двадцать, но из него вышел не только Мамука. Я почти не удивился, когда в доме объявились Каримов и Маро.

— Я думала, ты неуязвим, — бессмертная кивнула на мою перебинтованную ногу. — Нет в мире совершенства.

— Осваиваешь мои шуточки.

— С кем поведёшься, — Маро присела на подлокотник моего кресла. Её катана была прислонена к письменному столу. — Забыл про меня совсем.

— Он уже тут наслушался, — поддержала подругу Джан.

Чтобы прекратить всё это безобразие, я обратился к ясновидцу:

— Уважаемый Мамука. Извините, что отвлёк, но мне сейчас очень пригодятся ваши способности. Мастер Багус введёт вас в курс дела.

Старики вышли из кабинета.

— А я больше не нужен? — Лука посмотрел на меня вопросительно.

— Очень даже нужен, — возразил я. — Проверь, пожалуйста, системы защиты комплекса. Что у них есть, чего нет. Оцени возможность прокладки отклоняющих линий. Я хотел бы усовершенствовать здесь всё, и как можно быстрее. Будут одобрены любые проекты.

— Ничего себе, — оценил мою щедрость Лука.

— Быстро учишься, — похвалила Джан.

А Маро ничего не сказала.

Но я понимал, что она теперь будет следовать за мной безмолвной тенью, куда бы я не направился.

Ничего принципиально нового Мамука не нашёл. Зато по прибытии в Красную Поляну была проведена экспертиза игл — они реально были смазаны какой-то дрянью. И эта дрянь убила бы меня за считанные минуты. А ещё эти штуки выбрасывались хитроумным пружинным устройством, и я сразу понял, что неведомые убийцы положили болт на Закон Меча. Каждый из них успел выпустить по две иглы.

Между собой мертвецы переговаривались по-немецки.

Значит ли это, что меня заказали спецслужбы Германии? Нет. Потому что в Европе хватает тайных орденов, и этих ребят могли нанять. Судя по всему, они хорошо оснащены, прекрасно подготовлены и могут создавать проблемы. А ещё отлично соображают и умеют импровизировать.

К вечеру нога полностью зажила.

Меня всё же проверил Заза Теймурадзе, наш родовой целитель. Никаких признаков отравления обнаружено не было. Рана перестала ныть через два часа, зарубцевалась через три. А к ужину я уже вышел без костылей. И это ещё не рекорд, как мне пояснили. У тех же целителей результаты более впечатляющие.

Добрый Эх, выполняя поставленную задачу, несколько дней мотался в Стамбул, проводил там свои исследования. А мастер Багус дотошно проверял весь персонал на благонадёжность. Перед самым Йолем я получил исчерпывающие доказательства того, что сотрудники Башни непричастны к нападению на сороковом этаже. А ещё мне на стол легла смета по артефактно-каббалистическим линиям, которые не мешало бы проложить в бизнес-центре, обеспечив его безопасность по высшему разряду. Цифра и набор комплектующих меня впечатлили. Но делать нечего. Свои опорные пункты надо защищать. И я, с одобрения Джан, дал зелёный свет на модернизацию Панорамной Башни.

Тем временем Фазис погрузился в привычное праздничное состояние. Новый год тут отмечали немногие, зато все с размахом готовились к ключевому событию — Йолю. И этот хаос растянулся аж на две недели.

В холдинге кипела работа.

Причём, по всем фронтам.

Туристический сектор занимался сдачей недвижимости, бронированием, следил за работой казино, в котором у нас была доля, организовывал зимние экскурсии и отдых на лыжных базах. Непрерывно расширялся «Стриж». Перекачивались денежные потоки через «Прогресс». Вся эта кухня работала без моего участия, Джан занималась общим контролем, иногда устраивала финансовые проверки.

Я сосредоточился на поиске тех, кто отправил убийц в Стамбул.

Пока тщетно.

Багус понятия не имел, от чего отталкиваться. В Германии существовали два конкурирующих ордена убийц, появившихся ещё четыре столетия назад. У каждого из них был свой почерк, но выяснить, кто получил заказ на меня, не представлялось возможным. Также мы не сумели добраться до архивов спецслужб Германии. Не потому, что это сложно. А потому, что банально не знали, что и где искать.

И тогда я решил впервые за несколько лет просто отдохнуть.

Я не считаю Предтеч богами и не поклоняюсь им, но Йоль — это вроде как семейное торжество. Поэтому мы встретили Новый год, забили на пост и всякие шествия, а потом организовали посиделки в дружеской компании. Пригласили Маро с Лукой и Демона с Витькой. Им просто было не с кем праздновать. А нам веселее. Посмотрели по телевизору выступление Трубецкого. Поздравили по телефону друзей. У нас тоже телефон разрывался, так что я в итоге забил на эти традиции и велел Бродяге отвечать на все звонки вместо меня.

А после праздника, когда Фазис засыпало мокрым снегом, враги дали о себе знать.

У меня в середине января была запланирована поездка в Горгиппию. Если кто не в курсе, это город на Черноморском побережье, который в этой реальности заменил Анапу. Большой город. Тоже курортный, с развитым портом и своими фишками, но совершенно не похожий на свой аналог в параллельном мире. Там уже несколько месяцев стоит представительство «Стрижа», а недавно ещё филиал «Прогресса» добавился. Горгиппия, разумеется, целиком подмята Эфой, там южный клан царствует безраздельно. Соответственно, я не сталкиваюсь с юридическими проблемами. Но местные директора хотели обсудить вопросы дальнейшей экспансии и предложить какие-то идеи. Поэтому я взял с собой парочку финансовых консультантов, Кучеру и Алису Аркус.

Сопровождали меня и телохранители.

Хорвен и Маро.

Бессмертную я только начал знакомить с огнестрельным оружием, поэтому пистолета или чего посерьёзнее у неё не было. Зато имелся мимикрирующий комбинезон, в комплекте к которому шли противоиллюзионные очки-консервы, маскировочные перчатки, браслет ментальной защиты и боевой нож с усиливающими Знаками. Несмотря на это, бессмертная предпочитала иметь при себе любимую катану.

В Горгиппию мы отправились на «Джоне Уике». Неспешно, с комфортом. Разбушевавшаяся стихия улеглась, и снег на улицах начал таять. Прибыли мы в город к девяти утра. Сначала посетили банк, выслушали управляющего, одобрили все инициативы и двинулись к представительству «Стрижа».

Должен отметить, что дирижабль — это вам не воздушное такси. Его возле здания не припаркуешь. В Горгиппии имелся собственный аэропорт, где мы арендовали ангар для «Джонни». А дальше пришлось вызывать такси и чувствовать себя простыми смертными. Радует, что зимой, в межсезонье, после Йоля, никакими пробками на улицах и не пахло. Более того, город мне показался вымершим. Снег таял, заливал гигантскими лужами парковки и проезжие части. Солнце, выбравшись из-за туч, радовало глаз. Люди, похоже, сидели по домам.

Горгиппия мне понравилась.

Район с многоэтажками вынесли куда-то на окраину, а весь центр представлял собой исторические кварталы, хорошо сохранившиеся и сильно напоминавшие Крым. Или… ту же Италию. Первая линия была застроена дорогими гостиницами и пансионатами, но, опять же, не выше пяти этажей. Переехав через какую-то речушку, мы оказались в деловом центре. Сначала мне на глаза попалось пафосное здание Черноморского банка, потом — финансовый комплекс «Геракл». Собственно, там и разместилось руководство «Стрижа». Мы заняли весь третий этаж, пользовались отдельной лестницей и персональным лифтом. За такие привилегии пришлось доплачивать, но бабла у меня хватает.

Незримая Хорвен эскортировала такси по воздуху. Образы от неё не поступали, ведь гончая находилась не в боевом режиме. Маро тоже не активировала комбинезон, чтобы не смущать водителя. Мои консультанты, Алиса и Герман Кучера ехали в большом микроавтобусе.

Ольгу в этот раз я не взял.

Рассчитывал ли я на повторное нападение? Скажем так, не исключал подобной возможности. А посему имел при себе очки-консервы. Пальто позволяло скрыть под собой кобуру с «глоком», который я в последние месяцы использовал чаще нагана. Из-за удобства и скорострельности. Кромсатель находился в специальном чехле на поясе. Очки я держал во внутреннем кармане пальто. По хорошему, их вообще нельзя было снимать. И я это понял на парковке перед зданием «Геракла».

Мы форсировали необъятную лужу на площади и остановились у центрального входа.

Водитель заглушил мотор.

И тут же случился энергетический всплеск.

Маро, сидевшая в кресле справа от водителя, должна была умереть первой. Просто потому, что её исключали из уравнения. Прыгун телепортировался на заднее сиденье и сразу вогнал танто ей в шею. Сильно удивился, пронзив пустоту. Ещё больше удивился, попытавшись всадить мне в горло второй клинок. Работал он чётко и быстро — между двумя ударами прошло полсекунды, максимум. В Маро ублюдок ткнул свою железку левой рукой, а правой хотел достать меня, через собственное плечо.

Не прокатило.

Потому что я сделал бесплотной машину целиком. Вместе со всеми людьми, находившимися в ней.

Убийца был настолько резким, что его движения смазывали иллюзию и на краткие мгновения обозначали силуэт. Даже не силуэт, а некий условный сдвиг. Словно человеческую фигуру вырезали из фона вместе с частью этого самого фона. Прыгун был сиденьем, дверью, ремнём безопасности, боковым и задним стёклами. Одновременно. И всё же, я успел воспринять то, что он делает. Потому что иллюзия — не мимикрирующий комбинезон. Особенно дешёвая иллюзия.

Я вогнал палец левой руки в голову шиноби.

И тут же уплотнил эту самую голову. Вместе со своей кистью.

Рванул руку на себя, заляпав кровищей салон.

Убийца умер сразу. И сразу же спал морок, который больше не подпитывался энергией ки. Машина уплотнилась. Рядом со мной сидел труп с окровавленной глазницей. Парные танто выпали из ослабевших пальцев. Руки и ноги прыгуна конвульсивно подёргивались.

— Что за хрень, брат⁈

Водитель распахнул дверь и с матами выпрыгнул на парковку.

Маро реагировала лучше. Гораздо лучше. Оценив обстановку в зеркале заднего вида, она запитала комбинезон, слилась с окружающим и, будучи полностью невидимой, выскользнула наружу. Я последовал её примеру. И это могло бы стать роковой ошибкой, не вруби я одновременно проницаемость.

Потому что мои противники не ограничились первым шагом.

Более того, мне кажется, что они морально настроились на смерть прыгуна. Принесли его в жертву. Чтобы выманить меня из машины. Это же логично — надо иметь пространство для манёвра, чтобы дать отпор неизвестным агрессорам. Сидеть в салоне — очень хреновая идея. Обычное такси ничем не защищено. Ни брони, ни каббалистики.

Мой следующий шаг легко просчитали.

И, едва я покинул салон, просочившись прямо сквозь дверцу, на меня обрушилось пламя.

Били наверняка.

Огненный шар вспучился прямо в том месте, где я стоял. Расширился, захватывая машину. Я не видел Маро, но надеялся, что она вышла из зоны поражения. Водитель успел отбежать далеко, а микроавтобус был припаркован в нескольких метрах от нас. Никто и не думал оттуда высовываться. Что правильно.

Стена пламени отгородила меня от мира.

Я успел сделать несколько шагов, и это спасло подошвы моих ботинок. К слову, я начал носить обувь с каббалистическими вставками, защищающими от стихийных атак. И сейчас мог по достоинству оценить дальновидность Михалыча, предложившего такое решение.

Знаки с трудом выдержали атаку.

Уплотнившись в нескольких метрах от зоны удара, я почувствовал, как подошвы нагрелись.

Быстро осмотрелся.

Маро куда-то исчезла, я не мог понять, где она вообще находится. Пирокинетик должен стоять неподалёку. Такова природа их Дара — объект воспламенения должен быть в поле видимости.

Урода я заметил сразу.

Ну, почти сразу.

Метрах в двадцати от меня, у края парковки, на уровне человеческой головы сверкнуло лезвие. Меч невидимого воина вычертил кровавую линию, раскрасил красным кузов белой легковушки. Пелена невидимости спала, и безголовое туловище рухнуло на асфальт. Лишь на краткий миг я успел разглядеть очертания женской фигуры. Лезвие катаны, вне всяких сомнений, принадлежало бессмертной.

Сменив хват и убрав клинок за спину, Маро растворилась в воздухе.

Я невольно восхитился своей телохранительницей.

Вот сейчас она творила вещи.

Вернув себе проницаемость, я обогнул машину по широкой дуге. Ну, не машину, а то, что от неё осталось. При обычных обстоятельствах тачка уже взорвалась бы, положив меня и нанеся серьёзный ущерб соседям. Но шар огня был настолько концентрированным, что такси молниеносно превратилось в пепел.

Я впервые увидел такое дерьмо.

Чёрный каркас под внезапным порывом ветра, осыпался мелкой пылью.

Выхватив пистолет из кобуры, я выпустил три пули в смазавшуюся справа реальность. Стрелял на опережение, по маршруту следования. Две пули срикошетили от стены здания, третья вышибла из мнимой пустоты кровавый фонтанчик. Мета, несущийся к точке, где только что стояла Маро, споткнулся. Иллюзион ещё работал, но фигура убийцы подёрнулась помехами. И я всадил туда ещё две пули — в грудь и голову. Мужик рухнул на тротуар, маскировка выключилась.

Через секунду слева от меня кто-то запустил кровавую мясорубку.

Очередной невидимка попытался зайти под прикрытием, и он тоже был метой. Во все стороны полетели ошмётки — куски рук, пальцы, осколки черепа, серые сгустки и красные капли. В игру вступила Хорвен.

Гончая вообще воспринимает людей в ином свете.

У неё гораздо больше органов чувств.

В данном случае биомех среагировал на тепло. Или на массу. Понятия не имею, на что именно, вот только моим оппонентам не поздоровилось.

Хорвен тут же подключила меня к трансляции.

Я увидел парковку, площадь и здание центра в принципиально ином свете. Больше оттенков. Движущиеся фигуры, выглядевшие как в тепловизоре. Оценка агрессивности. Теперь я видел Маро. Застывших в микроавтобусе людей. Разбегающихся случайных прохожих.

И больше никого.

Мы всех перебили.

Вдалеке послышался звук полицейских сирен. Я понял, что катастрофически не успеваю перебросить в Горгиппию своих людей для экспертизы. Значит, придётся давать на лапу стражам порядка, выкупать у них тушки убийц и прикрывать расследование. А ещё — компенсировать таксисту стоимость его тачки.

Вздохнув, я направился к микроавтобусу.

Своих консультантов, Алису и Германа, я отправил в «Геракл». Заказал межгород, вызвал Байта Мусаева и нескольких диверсантов. Попросил Доброго Эха перебросить в Горгиппию мастера Багуса.

Пока мои финансисты беседовали с директором представительства, я успел пообщаться с Миланой Барской и получить обещание, что полиция в инцидент не вмешается.

Сняв с «прогрессовского» банкомата пачку денег, я дождался приезда следователя, провёл эффективные переговоры и помахал стражам порядка рукой. Никто даже не притронулся к трупам, не оцепил парковку, не начал проводить оперативно-следственные мероприятия. Ни протоколов, ни документов. Вроде как мимо проезжали.

Мастер Багус прибыл почти сразу.

Оценив фронт работы, индонезиец стянул на парковку с десяток прыгунов из нескольких ячеек Чёрного Ока. Я распорядился выделить микроавтобус из автопарка службы доставки. Добрый Эх сгонял в имение и привёз Мамуку Чемира, а также молчаливого крепыша в костюме-тройке и с санитарными мешками для трупов. Вместе с ними ехал ещё один тип, имевший при себе чемоданчик с непонятным оборудованием. Этих ребят я не знал лично, но Багус заверил, что кадры надёжные — он их перевёл из Чёрного Ока непосредственно в своё ведение.

Я оставил бригаду экспертов колдовать над покойниками. Вернувшись в комплекс, позвонил в аэропорт и распорядился подготовить «Джона Уика» к вылету. Присоединившись к руководству холдинга, застал вторую половину совещания, на которой обсуждались практические шаги по увеличению охвата в регионе. Выслушал консультантов и Алису, согласовал законность наших действий с Кучерой и одобрил новый проект. Пока Добрый Эх не умчался, переправил с его помощью финансистов обратно в Красную Поляну. А сам остался в Горгиппии, чтобы проследить за погрузкой мертвяков и выслушать первичный отчёт Багуса.

Как-то всё это меня начало напрягать.

Покойники работали под иллюзионами, имели при себе обычные клинки, усиленные Знаками, но ставку, судя по всему, делали на пирокинетика и скоростных мет. И, опять же, на свою невидимость.

Удар, кстати, был рассчитан грамотно.

Как и в Стамбуле меня подловили на минимальном количестве охраны, отсутствии домоморфа или, на худой конец, бронированного автомобиля, необходимости провести деловую встречу. И снова я был без очков и не видел своих противников. Почти не видел. Если знать, как смотреть, то микроскопические нарушения «идеальной» картинки всё же заметишь. Но это с учётом дешевизны иллюзионов. Ума не приложу, почему этот орден, или кого там послали за моей головой, экономит на важных вещах. У моих подручных, к примеру, очень качественная снаряга. И от быстрого движения синхронизацию не сбивает.

Мастер Багус высказал очевидную мысль: за мной охотится всё та же организация.

Почерк схожий.

Опять же встаёт вопрос: как они узнали, что именно сегодня я решил слетать в Горгиппию? Весь персонал «Стрижа» проверили, «крыс» не нашли. Взялись за банковских служащих, но и там всё было чисто… а потом догадались, что в обоих случаях мои поездки были связаны с финансовыми вопросами. Значит, о моих визитах в Стамбул и Горгиппию знали сотрудники холдинга.

Я начал действовать.

Как только исчезли все следы побоища, а трупы были погружены в мешки и увезены в аэропорт, вернулся с Маро, Хорвен и Багусом в долину. Устроил у себя небольшое стратегическое совещание, разработал план по захвату внедрённого агента и начал расставлять ловушки. Потратил на это две недели.

За эти недели, кстати, очень много всего произошло.

Во-первых, мой завод выполнил первые заказы, поставил партии «Аресов» заказчикам, и наши мастера-продаваны стали собирать отзывы. Понятно, что в боевых условиях никто шагателей не тестировал, у нас пока перерыв на войну. Но те аристо, что не поленились погонять машинки по полигонам, остались очень довольны. Не просто довольны, а загорелись идеей устроить небольшую заварушку в какой-нибудь африканской стране, чтобы протестировать продукт «в поле». Надеюсь, это они шутят. Хотя… с некоторых клановых лидеров станется.

Мещерский тоже решил укрепить свою гвардию нашими фирменными изделиями, и его сложно в этом винить. Я вот для себя парочку зарезервировал, и теперь каждый день слушаю от Демона нытьё, что у нас устаревший технопарк, всё нужно менять, и прежде всего вывести из эксплуатации примитивных «Витязей», заменив их «Аресами». Я заверил командира гвардии, что так и сделаю, но сначала следует сформировать одну группу, обкатать её на полигоне хорошенько, прикинуть ресурс и желательно бросить в какую-нибудь заварушку, прежде чем отказываться от проверенных агрегатов. Вот только мысль о переоснащении механизированного ядра гвардии крепко засела в моей голове.

Во-вторых, начали прибывать специалисты.

Я не вникаю в то, как именно Кунтур Чу разыскивает людей. Куратором проекта назначил его жену, а Пупкин информирует меня по итоговым результатам. Уайра объяснила, что есть группировки, занимающиеся переманиванием технарей под заказ. Эдакие посредники, даже не представляющие, кто оплачивает банкет. Им вообще без разницы, на кого работать, но переговоры они ведут только с проверенными людьми. С теми, кто не связан, по их мнению, с правительственными спецслужбами и влиятельными семьями, в собственности которых находятся заводы узкого профиля.

Так вот, люди приезжали в Красную Поляну, проходили многоступенчатое собеседование в холдинге, причём на первых этапах — с моей службой безопасности. Дальше отправлялись на Урал, где их знания проверяли ведущие инженеры из команды Пупкина. Потом начиналась переподготовка, совмещённая с испытательным сроком. За две недели нарисовалось шестнадцать человек. Немного? Но ведь всю черновую работу на моём предприятии выполняли големы… А спецы, по восторженным отзывам Пупкина, были прям топчик. Только одна проблема мешала их быстрой адаптации — языковой барьер. Там были мужики из Германии, Норвегии, Японии, Кореи, Наска. И чтобы они хоть как-то объяснялись со своими русскоговорящими коллегами, нам пришлось подключить их к лингвистическому конструкту и по ночам обучать Великому-Могучему. Радует, что чертежи они понимали и без всякого языка, так что Пупкин был настроен оптимистично.

В-третьих, у меня состоялось внеплановое заседание холдинга, на котором присутствовали руководители всех направлений. Джан настояла, чтобы я пришёл. Поначалу я не понял, зачем понадобилось моё присутствие. Но когда слово взял Николай Филиппович, многое прояснилось.

— Как вы знаете, — начал Аркус, сделав глоток минералки из своего стакана, — в последний год мы все операции по ценным бумагам перевели на «Прогресс». И это хорошо работает, учитывая связи с посредниками. У нас есть доверенные брокеры, через которых мы покупаем-продаём акции на европейских и американских биржах. К сожалению, всё меняется. Не в лучшую для нас сторону. Появилось негласное распоряжение запретить продажу ценных бумаг любым организациям, прямо или косвенно сотрудничающим с нашим холдингом.

— Стоп, — до меня дошло. — Персональные санкции?

— Нет, — старик покачал головой. — На официальном уровне ничего не утверждено. Законов, запрещающих нам покупать, нет. При этом наших брокеров не допускают к торгам, если они представляют нас… напрямую.

— На каком основании? — заинтересовался я.

— Проверки, дополнительные подтверждения… — начал перечислять Николай Филиппович. — Что угодно, лишь бы сделать торговлю неудобной и затратной. Если так дальше пойдёт, брокеры исключат нас из числа своих клиентов.

— Что нам мешает покупать акции напрямую в Халифате? — удивился я. — У нас же там свои филиалы.

— Есть биржи в Стамбуле, Дамаске и Багдаде, — признал Аркус. — И пока мы можем действовать через них. Проблема в том, что объёмы торгов по западным ценным бумагам там очень скромные. И далеко не всегда можно добыть то, что хочется. Особенно это касается авиационных и коммуникационных корпораций, а также ряда фармацевтических концернов. Халифат стремится поддерживать в первую очередь внутренний рынок.

— Хм, — я задумался. — А Небесный Край?

— Работаем в этом направлении, — кивнул Николай Филиппович. — Но, опять же, новые каналы, лишние транзакции… Неудобно.

— Ясно, — я побарабанил пальцами по столу. — Чего вы от меня хотите?

— Сергей, — инициативу перехватила Джан. — Здесь ключевой момент — негласное распоряжение. Закона нет. Нам бы выяснить, от кого исходит инициатива. И… разобраться.

— Как завуалировано, — хмыкнул я. — Убить надо упыря, правильно?

— Неправильно, — нахмурилась Джан. — Там может быть целый коллектив. Глубинное государство. Убьём одного — придёт следующий. Нас устроит шантаж, запугивание. Любая форма давления. Пусть сами прекратят эту клоунаду.

Я невольно залюбовался супругой.

Молодая девушка, красивая. Но хватка… Такая вцепится в горло — не выкрутишься. Джан всё больше походила на своего отца по жёсткой манере ведения корпоративных войн. Ни капли кровожадности. Строгая эффективность.

— Ладно, — я кивнул. — Поговорю с Багусом.

— Лучше с Уайрой, — мягко поправила жена. — В этой сфере она лучше осведомлена. И знает, с чего начинать.

— Принято.

Я не люблю, когда за мной сохраняются долги, а я сильно задолжал Айглеону за Бродягу. Но отправляться в поход за таинственным артефактом, не уладив текущие дела… такое себе. Поэтому, дождавшись конца совещания, я поехал в штаб-квартиру СБ и там устроил небольшую «пятиминутку». Багус заверил меня, что для операции по вычислению «крысы» всё готово.

Схема простая.

Мы очертили круг людей из холдинга, который теоретически был в курсе моих деловых поездок на постоянной основе. Исключили тех, кого мы ненавязчиво проверили через защищённые конструкты. Осталось пять человек. Каждый из них получит свою версию того, куда я отправлюсь завтра утром. В каждую из этих пяти точек поедет агент родовой СБ под иллюзией. Я же останусь в долине. Как говорится, ловись рыбка. Большая и маленькая.

С Уайрой мы провели беседу не менее увлекательную.

— Не так уж много людей способны влиять на фондовые биржи, — глубокомысленно изрекла перуанка, выслушав мою проблему. — Непосвящённым кажется, что биржа — это самостоятельная организация. Но нет. Сверху всегда нависает регулятор. А ещё — комиссия по ценным бумагам.

— Государство? — догадался я.

— Оно самое, — кивнула Чу. — Но если копнуть ещё глубже, в нормальных торгах заинтересованы очень влиятельные игроки. И представители этих игроков так или иначе входят в комиссии.

— Допустим, — я всё ещё не понимал, что к чему. — И кто дёргает за рычаги?

— Тот, кто держит за яйца владельцев биржи, — снисходительно улыбнулась Чу. — Поэтому круг подозреваемых не такой уж широкий, если вдуматься. Сначала вычисляем хозяина биржи, проводим небольшую финансовую проверку, выходим на его личные проблемы и задолженности, родственные связи и обязательства. Вуаля. Видим заказчика.

— Прекрасная схема, — одобрил я. — Вот и займитесь.

Перуанка усмехнулась:

— Знала, что вы это скажете, господин Иванов.

— Мне нужен список тех, кто затеял игру против холдинга. По времени не ограничиваю, но…

— Это нужно было сделать ещё вчера, — догадалась Уайра.

— А вы в теме.

Раздав задания, я с чистой совестью вернулся домой в компании Хорвен и Маро. Теперь они неотступно следовали за мной, даже в пределах долины. Маро временно переехала к нам, в одну из гостевых комнат, чтобы не отвлекаться от работы. К немалому удовольствию Доброго Эха, который получил дом матери в своё полное распоряжение. И к радости Джан, ведь теперь можно было чаще болтать с бессмертной, и делать это не по телефону. Также к нам перебралась Ольга, потому что я нуждаюсь в телепате. Моя свита неуклонно расширялась.

В додзё мы тренировались вместе с Маро уже на постоянной основе. И каждый день спускались в тир, где я обучал свою телохранительницу стрельбе из разных видов оружия. Я понимал, что вопросы с её стороны ко мне будут только множиться, но раскрывать своё прошлое не спешил. Джан, к примеру, знала, откуда я. То есть, про мои прежние инкарнации. Всё — благодаря снам. Опять же, откровенный разговор между нами состоялся давно, турчанка приняла всё как есть, и это никак не наложило отпечаток на наши отношения. Маро довольствовалась гипотезами.

Вечером в додзё собрались все.

Джан отрабатывала с Федей приёмы боя на шестах и тонфах. Мы с Маро устроили дуэль на рапирах, затем добавили даги, а в конце шлифанулись гладиусами и щитами.

На долину обрушился дождь.

Когда я аккуратно вкладывал меч в держатели на стойке, Маро поинтересовалась:

— Сергей, ты кого-то подозреваешь?

— Так заметно?

— Ты напряжён. И рубишься слишком ожесточённо.

К нам приблизилась Джан.

— Я… не знаю. Есть люди, с которыми я не хотел бы расставаться.

— Но кто-то из них тебя предал, — заметила Джан.

— Да, — не стал я спорить. — Вот завтра всё и узнаем.

Ковёр заглушал шаги.

В коридоре было тихо — все трудились по кабинетам.

Остановившись у безликой деревянной двери с табличкой «Отдел внешних коммуникаций», я ненавязчиво постучал. Выждал несколько секунд, нажал ручку и вошёл внутрь.

Все сотрудники ушли на совещание, и только один трудился в поте лица, перебирал бумажки, что-то записывал в ежедневник, периодически стучал по клавишам допотопного калькулятора.

Вот он — работник года.

— Добрейшего утречка, Пётр Антонович! — поздоровался я.

Мужчина отвлёкся от своего занятия.

Пётр Антонович Кабанов, заместитель начальника отдела по внешним коммуникациям, сидел у окна с видом на посёлок. Это был солидный мужчина, одетый с иголочки, с прилизанными волосами и равнодушным взглядом. Подтянутый, тридцать шесть лет. Всегда был на хорошем счету, не конфликтовал с коллегами, проявлял компетентность в своей сфере. Отвечал за системный анализ внешних коммуникаций, учёт договоров и соглашений, продление и расторжение, а также за связи с муниципалитетами городов, в которых мы имели свои представительства.

— Здравствуйте, ваше благородие.

Кабанов встал, приветствуя меня по всем правилам.

— Сидите-сидите, — я небрежно придвинул второй стул. — Как жизнь? Хорошо себя чувствуете? Нигде не болит?

Пётр Антонович быстро справился с удивлением. Мне даже показалось, что в его взгляде промелькнула лёгкая досада. Но этот товарищ слишком крут, чтобы позволять считывать свои эмоции.

— Благодарю, господин Иванов. Самочувствие прекрасное.

Усевшись напротив, я достал из чехла кромсатель и прямо через стол вогнал лезвие Петру Антоновичу в колено. Точнее, попытался это сделать. Кабанов, пристально следивший за моими движениями, вдруг ускорился, смазавшись в мутное пятно, и сместился вправо, в пространство между двумя шкафами с прозрачными дверцами.

Я встал.

— Шутки кончились, Кабанов.

Да, «крысой» оказался не самый последний человек в холдинге. Но отдел по коммуникациям — это логично. Они всегда в курсе моих командировок. Скажу больше: я часто выезжаю в другие города по их рекомендации, если важная сделка требует моего личного присутствия.

Кабанов нынешним утром свято верил, что я умчался на дирижабле в Тавриду. А именно в Херсонес. И там, как и следовало ожидать, на моего двойника напали. Вот только двойником оказался очень непростой прыгун-индонезиец, которого сопровождала целая команда невидимых агентов Чёрного Ока. И на сей раз мы перебили не всех — одного убийцу удалось вырубить иглой с нейротоксином, связать и нацепить на запястья блокиратор. Сейчас убийца летит на дирижабле в Красную Поляну, и проснётся он очень нескоро. В специальной камере, уже подготовленной мастером Багусом.

Признаться, я вздохнул с облегчением.

А всё потому, что в числе подозреваемых был Герман Кучера.

…Рядовой служащий неуловимо изменился. Подобрался, перетёк в боевую стойку. Он мог ускориться в любой момент, но я не понимал одной вещи. У этого человека отсутствовал Дар. Вообще. Я читал досье Кабанова, стоял перед ним и ничего не чувствовал.

Что мы упустили?

Пётр Антонович сделал три молниеносных движения. Прикоснулся к запястью, лацкану пиджака и кольца на пальце. И вот тогда я ощутил всплеск.

Делаю шаг вперёд, в стол.

Серия быстрых ударов прошивает пустоту.

Кабанов, размазавшись в едва уловимое пятно, взмывает под потолок, и оттуда мне прилетает в грудь ногой. Удар настолько сильный, что я падаю, опрокидывая стул и с треском врезаясь в письменный стол.

Мой бывший подчинённый продолжает висеть в воздухе.

На краткий миг его силуэт стабилизируется.

И тогда я выпускаю стальное жало.

Клинок со свистом рассекает воздух, врубается в плечо Кабанова, и мужика сносит к стене. Не давая ему опомниться, я усилием воли проворачиваю нож в ране.

Кабанов истошно орёт.

Нож вырывается и летит к рукояти, капли крови заляпывают мебель, ковёр и бумаги на столах.

Я успеваю вскочить, в моих пальцах формируется короткий меч. Кабанов, несмотря на адскую боль и повисшую плетью руку, вновь размазывается и… несётся к двери.

Нет, он не планирует вступать в бой.

Он хочет свалить.

Клинок с треском врезается в дверное полотно. Я промахнулся. Потому что Кабанов снизился и сдвинулся влево, его пальцы уже тянутся к ручке двери…

Делаю упыря бесплотным.

Пальцы агента проходят сквозь ручку.

В два прыжка оказываюсь рядом с шустрым противником и наношу серию хаотичных, непредсказуемых ударов. Проницаемость снята, и Кабанов ничем не защищён.

Чувство беспомощности.

Давно забытое.

Практически все мои удары прошивали пустоту, при этом я не мог закатать противника в пол и тем самым замедлить. Тактика, спасавшая меня в бою с метами, дала осечку. Передо мной был странный враг, непостижимый гибрид меты и левитатора, который, судя по всему, держался на каких-то артефакторных устройствах.

Просачиваюсь в дверь.

И уже оттуда, скрытый полотном, наношу три удара.

Третий удар, кулаком, достигает цели. Я попадаю противнику в живот, тот перегибается пополам, но не сбивает концентрацию! И летит в сторону окна.

Понимая, что Кабанов может пробить стекло и вылететь наружу, я вновь захожу в кабинет, попутно раздавая мысленные приказы через Ольгу. Здание оцеплено моими людьми. Но никто из них не ожидает появления Кабанова на высоте третьего этажа холдинга.

Стекло разлетается вдребезги.

Кабанов вылетает в пасмурное январское утро, а из пролома несёт холодом. И тут же неведомая сила перехватывает предателя и швыряет обратно. Сработал один из моих кинетиков.

От неожиданности враг обретает форму.

Он несётся прямо на меня.

Я отступаю и технично наношу два быстрых удара в правильные точки. Выдвинутой костяшкой среднего пальца левой руки. И указательным пальцем правой.

Пётр Антонович с грохотом рушится на пол.

Я очень давно не встречался с мастером Багусом во сне.

В наспех выдуманном конструкте собрались начальник моей СБ, Ярик, Джан и Уайра Чу. Пространство напоминало гостиничный номер, только одна стена была полностью прозрачной, и за ней проносились чужие видения.

Образы, выдранные из подсознания пленников.

Сейчас, во время нашего обсуждения, эти ошмётки фантомов, рассеивались. Срастались с аморфной серостью, заволакивающей всё, что несущественно.

— Масштаб впечатляет, — сказала Джан.

Мы получили достаточно сведений, чтобы делать выводы.

Лишь одного мы ещё не поняли — как простой смертный получил силу и возможности одарённых, не умея оперировать энергией ки. Добытые артефакты сейчас изучает Михалыч.

— Давайте подведём промежуточные итоги, — сказал я. — Против нас выступил не орден убийц, как мы полагали изначально, а служба устранения Ганзы. Поскольку эта структура подчиняется ганзетагу, большому совету городов, мы можем с уверенностью считать, что приказ отдал Густав де Линь.

— Рядовые исполнители не в курсе, кто отдал приказ, — заметил мастер Багус. — Но цепочка ваших размышлений, господин, верна. Этот же человек причастен к санкциям, наложенным европейцами на финансовый сектор империи.

— Он же, — добавила Чу, — несёт ответственность за негласный запрет продавать акции и другие ценные бумаги европейских компаний нашему холдингу.

Накануне я прочитал досье Густава де Линя.

Могущественный княжеский Род, происходящий из старинного бельгийского городка. Земли и замки в разных уголках Европы. Густав входит в Совет Директоров «Транскапитала», хотя и не с контрольным пакетом акций. Зато он возглавляет ганзетаг — нечто вроде собрания представителей вольных городов Ганзы. Поскольку де Линь, несмотря на бельгийское происхождение, ухитрился занять главенствующую позицию в Любеке, ключевом городе Ганзы, то и председательствовать назначили его. Причём бессменно. Должность закрепилась за этим мужиком на протяжении… если мне память не изменяет, последних семидесяти лет.

Де Линь был бесом.

Уайра хорошо выполнила работу и нашла чёткие взаимосвязи между ганзейским руководством и владельцами ведущих фондовых бирж, отказывающихся с нами работать. У брокеров холдинга возникли проблемы в Лондоне, Цюрихе, Франкфурте и ещё нескольких западных городах. Часть бирж давно объединилась в группы, подконтрольные одним и тем же влиятельным семьям. Де Линь ухитряется давить на эти группы. Мне расписали его экономические рычаги, но гораздо важнее — политическая поддержка. Так называемые регуляторы. И вот здесь у семейки де Линь всё в порядке. Потому что они научились взаимодействовать как с Верховным Советом Евроблока, так и с властями промышленно развитых стран.

У меня сразу возник вопрос: а с хрена ли этому княжескому Роду вместо того, чтобы расширять бизнес, сворачивать дела в России и терпеть колоссальные убытки? И тут меня ждали сюрпризы. Прежде всего, Ганзу не устроил экономический союз РИ с Небесным Краем, в результате которого образовались новые торговые возможности. Для наших стран, не для Ганзы. Позиции европейских торговцев в Юго-Восточной Азии и на Дальнем Востоке пошатнулись. Во-вторых, промышленники Евроблока проигрывают конкурентную борьбу с японскими корпорациями и нуждаются в дешёвых энергоносителях. А Россия и Халифат снижать цены на газ и нефть не хотят. Наска пытались давить на рынок, но потерпели неудачу — качать сырьё по трубам выгоднее, чем перевозить танкерами. Значит, решили лидеры Евроблока, надо сбить цены искусственно с помощью санкций. А ещё лучше — развязать войну, победить в ней и получать энергоносители бесплатно.

В общем, интересы правящих кругов впервые за десятилетия совпали.

— Служба устранения, — задумчиво произнёс я. — А они даже не пытаются соблюдать приличия.

— А зачем? — хмыкнула Уайра. — Ганза — очень влиятельная торговая структура. Они умудрились запустить щупальца в десятки стран мира. Даже в Африке открыты отделения «Транскапитала». Все знают, что у них такое есть.

Да уж.

Я представил себе, что началось бы по телевизору в моём мире, просочись в общий доступ, что корпорация «Майкрософт» обзавелась штатом наёмных убийц и даже объединила их в одно подразделение. Хотя… Не факт, что телеканалы и газеты вообще стали бы это освещать. Как и сам «Майкрософт», они принадлежат одной и той же группе лиц…

— У нас есть имена других агентов, — напомнила Джан. — Всех, кого внедрили в представительства холдинга. Человек двенадцать, если я не ошибаюсь. Надо вывести их из игры как можно скорее.

— Приказы уже отданы, госпожа, — ответил мастер Багус. — Пока мы с вами беседуем, ударные тройки Чёрного Ока выполняют зачистку.

— Это хорошо, — похвалил я. — Но меня интересует другое. Как получилось, что вражеские агенты систематически внедряются в наши структуры, следят за моими перемещениями и организовывают ловушки, а мы этого не видим?

— Моя вина, господин, — поспешно произнёс индонезиец. — Операция по внедрению началась больше полугода назад. Некоторые агенты убивали «оригиналов», занимали их места и являлись на работу под иллюзией. Другие проходили собеседования и устраивались по поддельным документам. Мы их проверяли, но всё выглядело безупречно. Холдинг разросся, и у нас нет физической возможности добраться до каждого сотрудника на ментальном уровне. Не хватает специалистов.

— Я вас не упрекаю, мастер. Но следует проделать работу над ошибками. Схема ясна. Подумайте, как прикрыть эту дыру.

— Будет исполнено, — старик слегка поклонился.

— Уайра, — я посмотрел на перуанку. — Биографию де Линя я изучил самым тщательным образом. Но этого недостаточно. У всех имеются слабые места. Найдите точку, на которую можно надавить.

Чу сухо кивнула.

— Позволено ли мне спросить, — вмешался Багус, — почему мы не рассматриваем смерть нашего врага? Де Линь связан с ключевыми политическими фигурами, от которых исходят приказы, направленные против нашего Рода. Убив князя, мы нарушим цепочки.

— Хороший вопрос, — я посмотрел на Джан. — Дорогая, что думаешь по этому поводу?

Жена вздохнула.

— Сергей, ты можешь это сделать. Аналитический отдел утверждает, что мы выиграем несколько недель. Потом Ганза оправится, а новый председатель ганзетага поведёт ещё более жёсткую политику против нас. Ганза — это очень могущественная организация. Я бы сказала… это не по зубам нашему Роду.

— Предположим, я убью всех, — кинул я следующую версию. — Де Линя, Меркен, Доннерсмарка, королеву Астрид…

Глаза девушки расширились.

В конструкте повисла гробовая тишина.

— Ты же не серьёзно, — прошептала Джан.

Уайра Чу сохраняла каменное выражение лица.

Мастер Багус терпеливо ждал, когда к нему обратятся.

— Солнце, — я нежно улыбнулся. — Разве я когда-нибудь шутил со смертью? Если я предлагаю устранить этих господ — значит, это осуществимо в ближнесрочной перспективе.

— Я даже не знаю, что начнётся, — честно призналась Джан. — Это обрушит всю международную систему безопасности.

— Вот незадача, — я хмыкнул. — Им позволено хозяйничать в нашей стране, а я не могу ответить? Убийцы нападают на меня, не стесняясь. При этом Ганза больше не относится к числу торговых партнёров империи. Что мы теряем? Или Трубецкие?

— Решение грубое, — сказала Чу. — Но в эффективности ему не откажешь.

— Вы что, сговорились? — не выдержала Джан. — Никто просто так не убивает особ королевской крови и лидеров… Евроблока!

— Когда-нибудь всё случается впервые, — философски изрёк я.

— Что ты делаешь?

Федя замер на пороге додзё, уставившись на меня.

Моя тренировка выглядела очень странно. Представьте себе человека, застывшего посреди зала с каменным лицом. При этом человек не медитирует, его глаза открыты, а на ногах — шнурованные ботинки. Чуть в стороне, у матов, выстроились рядком запасные пары обуви. Кроссовки, кеды, сланцы, парусиновые туфли…

Реквизит этим не исчерпывался.

С потолочной балки на верёвке свисала пластиковая канистра, до половины наполненная водой. Рядом с ней Федя мог увидеть ещё более удивительную хрень: большую десятилитровую бутыль, тоже пластиковую, внутри которой разместилась бутылка поменьше, на два литра. Третий уровень «матрёшки» — бутылочка на триста миллилитров, тоже заполненная водой. Вложить их друг в друга никто бы не смог. Никто, кроме меня.

— Тренируюсь, — ответил я.

Федя сбивал концентрацию, но это даже хорошо.

Дополнительное усложнение.

Суть моих манипуляций сводилась к тому, чтобы не придавать проницаемость всей стопе. И вообще. Я учился делать бесплотными отдельные слои. Одежду, части перекрытий. Провода в стене. Бутылку внутри бутылки внутри бутылки. Подошвы ботинок. И наоборот. Сохранять плотность ботинка при полной проницаемости тела.

Меня, знаете ли, стали напрягать пробитые стопы.

— Это такая хитрая головоломка, — догадался Федос, направляясь к стойке с оружием. — Ты теперь будешь управлять вселенной, не покидая пределов этого зала?

Хмыкнув, я повторил упражнение.

Сделал себя проницаемым, сохранив в нормальном виде только сами ботинки. Получилось! В смысле, получилось сделать быстро. Не мучиться пять-шесть минут, разделяя тело и обувь, а уложиться в тридцать секунд. Новый рекорд, между прочим. Не смейтесь.

— Совершенствую Дар, — честно признался я. — Калибрую точность.

— А-а-а, — Федя снял со стойки боевой шест, лихо крутанул его, провёл за спиной и замер в классической стойке с полусогнутыми в коленях ногами. — И что ты делаешь проницаемым?

— Себя.

— Оригинально.

— Кроме ботинок.

В глазах паренька мелькнуло понимание.

— Чтобы не проваливаться?

— Угадал.

Федя направился к макиваре — соломенному манекену, который мы используем для избиений. Влажность прессованной соломы поддерживается постоянно, чтобы сохранять нужную упругость и сопротивляемость.

— А бутылки зачем? — толстяк начал отрабатывать на макиваре прямые выпады.

— Представь, что можно не вступать с противником в бой. Проделать ему дырку в сердечной мышце и организовать приступ. Кровоизлияние — и дело с концом.

— Изящно, — похвалил оружейник. Глухой удар. — А в чём сложность?

— В том, что это придётся провернуть быстро и в движении, — ответил я, перемещаясь к бутылкам. — А ещё, как ты понимаешь, человеческое тело не обладает прозрачностью.

— Так сделай его прозрачным, — Федя методично избивал манекен. — Ты ж умеешь.

— Если бы всё так просто было… — я сосредоточился и проделал крохотную дырку в самой маленькой бутылочке. Струйка воды начала заполнять среднюю ёмкость. — Тканей много, кости, лёгкие, сосуды… Огромное количество всего. При этом враг не стоит на месте.

— И какой план?

— Тренировки.

Мальчишка сменил хват и перешёл на боковые удары с замахом.

— Но ты, по-моему, усложняешь.

— Да? — мне стало интересно.

Альтернативное мнение, всё-таки.

— Ещё как, — подтвердил Федя. — Во сне ты можешь провернуть такую операцию, потому что у тебя много времени. А в реальном поединке — без шансов. Идея с ботинками мне понравилась. А продырявить сердце… Ну, блин. Проще этого мужика зарезать, чем тратить силы на извращения.

— Хм, — я ненадолго задумался.

Мы и впрямь многое привыкли усложнять.

Другой разговор — следы.

Зарезанный во сне клиент — это повод для расследования. А вот сердечный приступ… Мало ли, что у него там со здоровьем было. Постоянно у кого-то мотор ночью отказывает. Как минимум, этот способ убийства заслуживает внимания. И никаких веществ в крови, яды ведь не используются…

Но в одном Федя прав.

Мне следует отточить в совершенстве главный навык.

Удерживать плотность ботинок. И справляться с этим не за тридцать секунд, а за одну. Практически мгновенно. Быстро переходить из одного пограничного состояния в другое. Избавиться от своей уязвимости.

— Спасибо, Федя.

— За что? — глухой удар по макиваре.

— Как это за что? За ценные мысли.

И я вновь сосредоточился на ботинках.

На столе были разложены артефакты.

Кольцо — простое, серебряное, без гравировки и украшений. Наручные часы. Запонка. Предметы, не вызывающие подозрений. И таящие в себе огромную силу.

— Я понимаю, как это работает, — сказал Михалыч. — Но не верю в существование подобных устройств.

— Но вот же они, — я бросил хитрый взгляд на трофеи.

— С фактами не поспоришь, — признал каббалист. — Часы — это своеобразный аккумулятор. Туда помещается огромное количество энергии. А поскольку у простых смертных нет каналов, вокруг них формируется насыщенная ки-аура. И вот, собственно, из этой ауры подпитываются другие устройства.

— Интересно, — протянул я.

— Запонка отвечает за левитацию, — продолжил каббалист. — Кольцо — за ускорение метаболизма. При этом оно имеет два режима. Простое ускорение и синхронизация с полётами.

— Когда он уклонился от моего удара, был включен первый режим, — догадался я.

— Верно. А потом он переключил кольцо, чтобы летать быстро.

— Но это же… — я подбирал слова. — Что мешает наштамповать такие устройства в промышленных масштабах и создать непобедимую армию?

— Много чего мешает, — ответил Михалыч. — Во-первых, товар штучный. Схемы невероятно сложные. Мне пришлось отвлечь Луку от какого-то важного проекта, чтобы хорошенько всё просветить. Ещё и увеличивающий проектор понадобился. На две тысячи крат. А во-вторых, мы это всё уже проходили. Вмешиваются мойры — и все огребают. Спецслужбы научились пользоваться такими вещами очень осторожно, чтобы не переходить красную черту.

— То есть… — я подумал над формулировкой вопроса. — Это по-настоящему? Устройства меняют самого человека? Ускоряют метаболизм, поднимают в воздух?

— Человек, — глубокомысленно изрёк Михалыч, — способен на что угодно. Доказано, что наши ментальные возможности ничем не ограничены.

— Ограничены, — возразил я. — Наличием узлов и каналов.

— Всего лишь инструмент, — пожал плечами каббалист. — Что делает левитатора левитатором? Или беса бесом?

— Понятия не имею, — честно признался я.

— Склонности нашего подсознания, — выдал Михалыч. — Предрасположенность. Но не генетическая, а ментальная. То, что мы открываем в себе при инициации, передаётся по наследству. Закладываются психотипы, они влияют на генетику. И мы получаем силу крови. НО. Кто-то же был первым? Основатели Родов? Те, кого изменил Великий Чертёжник. Почему они выбрали тот или иной путь?

— Решали бы разумом — все стали бы бесами, — заметил я.

— Человеку присуща боязнь смерти, — кивнул Михалыч. — Да, мы бы вряд ли увидели такое разнообразие психотипов, как сейчас. Но предрасположенность имела скрытые, глубинные механизмы. То, что не зависело от сознательного выбора. А психотип — это просто оптимальная конфигурация узлов и каналов. Заточенная под конкретную способность.

— Психотип вторичен? — охренел я.

— Да.

Каббалист был рад, что встретил понятливого собеседника.

— Ладно, — я задумчиво взял часы, повертел в пальцах. Обычные часы. Напоминают советский «Полёт» с хронографом. Михалыч сказал, что артефактная начинка зашита в браслет. Циферблат не является частью системы. — Ты хочешь сказать, что эти устройства меняют человека даже при отсутствии психотипа. А предрасположенность вообще никакой роли не играет?

— Вроде того, — ответил Михалыч. — Но тут всё гораздо сложнее. Можно убрать из уравнения кольцо. Или запонку. Но часы — основа всего. Без них ничего не включится. Скажу больше: кто-то настроил артефакты таким образом, чтобы они активировались в одно касание, сразу запускали свой функционал и расходовали идеально выверенные дозы ки. Всё уже настроено и откалибровано. И личность носителя не важна.

— То есть, я дам эти устройства первому попавшемуся дворнику — и он взлетит?

— Легко, — подтвердил Михалыч. — Ещё и метлой начнёт махать так, что за минуту весь участок уберёт.

Я рассмеялся.

А Михалыч — тот ещё затейник.

— Хорошо. А разве у нас нет обнаруживающих… детекторов? Или чего-нибудь такого? Как он пронёс эти штуки в холдинг?

— Есть детекторы, — обиделся каббалист. — Но мы не сталкивались с подобными устройствами раньше. Для идентификации нужна… отправная точка.

— Образец.

— Стандартные схемы, — уточнил Михалыч. — А здесь все схемы нестандартные.

— Это собрано людьми?

— Уверен, что да.

— Кем-то… вашего с Добрым Эхом класса?

— Покруче, — вздохнул Михалыч. — Мне было бы интересно познакомиться с этим мастером. Работа не просто ювелирная… она по краю возможного. Даже не знаю, как объяснить. Все известные артефакты черпают ки от одарённых — это основа. А здесь… судя по всему, человек со сверхспособностями зарядил устройства энергией и передал Кабанову. Таким образом, артефакты обходят сразу два краеугольных ограничения.

— Каких?

— Непрерывная подпитка от носителя. И наличие Дара у носителя.

— Хм, — я задумался. — Но ведь Ганза не могла разработать настолько крутые артефакты. У них нет собственной промышленной базы, лабораторий, учёных. Это торговцы, инвесторы, банкиры. Или я ошибаюсь?

С запозданием я понял, что несу чушь.

Ганза ведь производит «Тигров»…

Но как производит? Выкупила предприятие у прежних хозяев и держит контрольный пакет акций.

— Мы с Лукой не считаем, что эти устройства собраны Ганзой, — покачал головой Михалыч. — Поэтому я поговорил с Уайрой.

— И что она думает?

— У Ганзы есть компании, специализирующиеся на продаже артефакторики, — сообщил Михалыч. — Они покупают и перепродают. У них обширные связи на чёрном рынке.

— А ещё, — задумчиво произнёс я, — нельзя забывать про дружбу с британцами.

— Тоже об этом подумал.

Не знаю, как это получилось, но британские силовики, как мне кажется, лидируют по производству странных вещей для своих агентов. За годы нашего противостояния что мне только не попадало в руки! И я не удивлюсь, если убийцы Ганзы плотно взаимодействовали с англичанами, планируя свои операции в России.

— Мы можем воспроизвести эти механизмы? — задал я следующий вопрос.

— Пока не уверен, — Михалыч тяжело вздохнул. — У нас нет высокоточного оборудования. Вернее, есть. Но его будет недостаточно.

— Всё упирается в деньги?

Я уже представил, как снабжаю своих гвардейцев такими безделушками и превращаю их в неуловимые летающие пятна, разящие врагов направо и налево.

— Не только в деньги, — нахмурился каббалист. — Понимаешь, такими технологиями располагают правительственные лаборатории, некоторые концерны и, как я подозреваю, инквизиторы. Оборудование для микроскопической сборки просто так на чёрном рынке не достанешь.

— А самим собрать?

— Ну… не знаю.

— Допустим, если через сны раздобыть чертёж.

— Никто не пробовал.

Достав из ящика стола ежедневник, я сделал пометку на будущее.

Поинтересовался:

— На наших гвардейцах испытывали?

— Конечно, — ответил Михалыч. — Всё работает.

— Выбрали обычного бойца? Без сверхспособностей?

— Обижаете, ваше благородие.

— И в мыслях не было, — заверил я. — Ладно, Михалыч. Спасибо за науку. Подумаю, что тут можно сделать и как использовать.

Со стороны могло показаться, что я отказался от идеи мстить своим обидчикам.

Но память у меня хорошая.

Просто служба безопасности вела подготовку в нужных направлениях. Уже к двадцатым числам января мы зачистили всех агентов Ганзы, проникших в структурные подразделения холдинга. Но основные усилия мастера Багуса были сосредоточены на сборе информации, слежке, разработке схем по ликвидации неугодных мне фигур. Параллельно с этим Уайра Чу искала возможности надавить на руководство Ганзы. А именно — на Густава де Линя, из-за которого фактически была парализована наша торговля ценными бумагами. По последним данным, от нас стали отворачиваться и западные инвестиционные фонды, в которых мы имели паи. Заморозки пока не произошло, но нам упорно не позволяли вкладываться в новые проекты. Скрепя сердце, я отдал распоряжение вывести наши активы из фондов Евроблока. Да, потери. Перечёркнутые перспективы. Но так надёжнее.

В конце января был найден подходящий рычаг.

И я организовал встречу с Густавом де Линем.

Решил для начала поговорить, уладить конфликт бескровными способами. Не потому, что я миролюбивый няшка, а потому, что на этом настаивала Джан.

Когда я говорю «организовал встречу», то подразумевается, что всё было сделано в одностороннем порядке. Беседа со мной у князя не была запланирована. И, честно говоря, я не хотел ввязываться в очередную мясорубку. Поэтому вместо меня в Любек отправилась проекция под управлением Феди.

Что ж, это было прикольно.

В тишине кабинета сидели я, Федя и Ольга. Трансляция велась напрямую между мной и оружейником. При этом саму проекцию сделали точной копией меня. Идея была в том, чтобы мои слова передавались Феде, а он отвечал за «озвучку» дубля.

Густав де Линь по своему обыкновению ровно в час дня по Гринвичу вышел из своего кабинета в штаб-квартире Ганзы, спустился на первый этаж и вошёл в ресторан, где за ним был навечно закреплён столик у окна.

Каждый день бельгиец обедал за этим столиком в одно и то же время.

Но сегодня перед ним сформировался интересный собеседник.

Моя бесплотная копия, управляемая Федей.

Густав де Линь, как и многие бесы, выглядел странно. Если знать, что ему перевалило за двести пятьдесят. Потому что я видел молодого человека лет двадцати трёх. Чтобы выглядеть солидно, де Линь носил строгий костюм, бородку и очки в золотой оправе. Средней длины каштановые волосы были аккуратно зачёсаны на пробор.

Меня он узнал сразу.

Точнее, мою внешность.

— Здравствуйте, господин де Линь, — произнёс дубль. Слова были вложены мной. — Жаль, что приходится отвлекать вас во время обеда. Но лучше времени для разговора я не нашёл.

Фраза была произнесена по-французски.

Я знал, что именно этот язык князь считает родным.

— А у вас отменное произношение, — финансист отложил столовые приборы. — В вашей биографии не указано…

— Там много чего не указано, — перебил я. — Давайте пропустим обмен любезностями. У меня к вам серьёзный разговор.

— Не сомневаюсь, — хмыкнул бес. — Вы проникли в сердце Ганзы, минуя все защитные линии. Это ставит под вопрос компетентность наших спецслужб.

— Ставит, — не стал я спорить.

— Вы же не будете убивать меня здесь, в ресторане? — обезоруживающе улыбнулся бельгиец. — При всех?

— У меня нет этого в ближайших планах, князь. В противном случае, вы уже были бы мертвы.

Собеседник напрягся.

Внешне его лицо не изменилось. Равнодушная, слегка высокомерная маска, вежливая полуулыбка. Он не понимал, как я проник в здание. Догадывался, что в этом замешан домоморф, но всё равно не дорубал, куда можно было встроиться, не вызывая тревоги.

— Наверняка вы связываетесь с представителями своей СБ, — заметил мой дубль. — Это бесполезно. Я могу исчезнуть так же внезапно, как и появился.

Настало время демонстрации.

Федя отдал приказ, и проекция исчезла. На несколько секунд стала призраком, утратив вещественность. Бельгиец держался хорошо. Не встал, не начал звать на помощь. Что интересно, даже не попытался убежать или включить какой-нибудь артефакт.

Проекция вновь сгустилась.

— Убедили, — сухо произнёс де Линь. — Чего вы хотите?

— Перестаньте лезть к моему холдингу. Снимите ограничения на торговлю ценными бумагами. И я, так уж и быть, забуду про убийц, которых вы ко мне подослали.

— Как просто, — хмыкнул бельгиец.

— А я всё упрощаю.

— Почему вы решили, что я накладываю ограничения?

— Давайте без этого, князь. У меня хорошая служба безопасности. Кто от вас зависит, кого вы подмяли — это не секрет, если хорошенько поискать.

— Нет.

— Что — нет?

— Ограничения не будут сняты, герр Иванов.

— Почему?

— У вас слишком влиятельные враги. И этим людям должен я. Неужели вы думаете, что я по собственной воле разорвал бы отношения с Россией, вывел оттуда наши представительства, нанёс репутационный ущерб всем нашим концернам? Вы хоть представляете, какие денежные потоки шли на запад от русских ещё год назад? Весь директорат «Транскапитала» в шоке от убытков.

— Верю, — кивнул я.

— Но вы должны понять, — продолжил бес, — что в руководстве Евроблока и Ганзы нет случайных людей. Каждый связан с каждым. Кто-то кому-то должен. Кто-то чей-то родственник, вассал, должник, союзник. Это сложная система. И если она начинает работать против вас… искренне сочувствую. Ваш Род будет сметён с лица земли.

Я посмотрел на беса.

Человек прожил двести пятьдесят лет, и большую часть этого времени он пробивался к вершинам самой могущественной торговой структуры планеты. В Глазах де Линя читалась непоколебимая вера в то, что он выстраивал с другими европейцами. И в то, что один человек в поле не воин.

Но я даже ещё не начал выкладывать козыри.

— Что ж, я понял вашу позицию, — дубль нацепил равнодушную маску, впитывая моё эмоциональное состояние через трансляцию. — А теперь я напомню вам про похождения вашего младшего брата в Наска, его задержание и последующее освобождение. С запретом на въезд в течение десяти лет.

— При чём тут мой брат? — нахмурился де Линь.

— Ну, садистские наклонности этого недоноска вроде бы как и не имеют отношения к нашей беседе, — вкрадчиво произнёс я. — А с другой, имеют. Самое непосредственное. Потому что выпустили вашего брата не просто так, а за приличную взятку. Выпустить выпустили, но в процессе расследования выяснилось, что он пытался вывезти из страны запрещённые Супремой нелицензионные артефакты. По вашему заданию, кстати. Просто решил совместить, как говорят, приятное с полезным. Попался на приятным.

— Домыслы, — зло бросил бельгиец.

— Факты, — жёстко парировал я. — Артефакты конфисковали, но полиция не знала, что к чему. В таких ситуациях у них есть чёткая инструкция — уведомить о непонятных устройствах Бюро Технологического Надзора. И вот здесь шестерёнки закрутились не в вашу пользу, а, господин де Линь?

Бес молчал.

— Как известно, БТН должны сообщать о подозрительных предметах инквизиторам, — продолжил я. — Но вы молодец, успели дёрнуть за правильные верёвочки. И достичь соглашения. БТН закрыли дело, артефакты осели в недрах Министерства обороны Наска, вашего брата выпустили под сумасшедший залог и подписку о неразглашении. Ещё и взятки приходилось раздавать направо-налево. Извращенец спасён, репутация Рода не пострадала, хотя и немалой ценой. Вы же за этими штуками охотились четверть века, насколько мне известно.

— Дело закрыто, — буркнул де Линь. — Вы ничего не докажете.

— Сюрприз! — радостно провозгласил я. — Существуют архивы! И в этих архивах содержится опись конфискованного имущества. Ну, при задержании вашего братца-садиста. Он там кого-то убил в порыве страсти, вы же в курсе? Но речь не об этом. До архива мои люди смогли добраться. И теперь ничто не мешает мне отправить пакет куда надо. По известному, так сказать, адресу. В Супрему.

Впервые за время нашей беседы у бельгийца дёрнулась щека.

— Больше пострадают умники из Наска, — процедил он. — Артефакты у них.

— Да, но почему бы не вспомнить, как они добыты? — продолжал напирать я. — Ваш родственник-извращенец вовсе не на чёрном рынке эти безделушки покупал. Он организовал рейд в одну из колоний под протекторатом инквизиции. Все, кто участвовал в рейде, мертвы. Вы так думаете. Все, кроме одного господина, с которым мы пообщались, извлекли нужные слепки из его головы… ну, и теперь готовы поделиться сведениями со всеми заинтересованными лицами.

Бес словно окаменел.

— Воровство у инквизиторов… — мой дубль тяжело вздохнул. — Они такое не прощают. Можно и на редактирование судьбы влететь. Я уж молчу про то, что Ганза поспешит избавиться от вас как можно быстрее, де Линь. Чтобы не привлечь к себе лишнего внимания святых отцов.

— Я осознаю последствия! — рявкнул бес.

Проходивший мимо официант испуганно обернулся.

— Конверт и слепки, — подвёл я закономерный итог. — В обмен на выход Ганзы из войны против моего Рода.

— Слепки, — фыркнул де Линь. — Вы передадите их копии. Вычистить оригиналы невозможно, это внедрённые воспоминания.

— Упс, — деланно расстроился я. — Значит, у меня будет страховка на случай, если вы решите меня обмануть. У меня с недавних пор выработалось чувство недоверия к Ганзе. Ещё с тех времён, когда я был вашим клиентом.

Несколько секунд мы сидели в гробовом молчании.

Я практически поверил в то, что председателя ганзетага удалось дожать. Убийство неизвестной проститутки — это мелочь для таких типов, как де Линь. Можно замять. А вот вмешательство инквизиторов… Парней в рясах ничто не остановит. Они сами себе на уме. Тут ведь не Закон Меча нарушен. Тут гораздо хуже. Стащить что-то у Супремы — это опасный прецедент. Вызов. Никакие сдержки и противовесы не спасут.

Глаза бельгийца полыхнули.

Он сделал свой выбор.

— Вот что, щенок, — процедил де Линь. — Никто не может просто так заявляться ко мне и шантажировать на ровном месте. Я сейчас выйду из этого ресторана, поднимусь к себе в кабинет и отдам приказ. У тебя в имении появятся люди. И камня на камне там не оставят…

Мой дубль поднял руку:

— Если.

— Что? — переспросил де Линь.

— Если поднимешься.

У меня всегда есть план «Б».

На горле моего собеседника образовалась красная полоса. Сама по себе. Ну, так это со стороны выглядело. Просто за спиной беса из многомерности вышел невидимый в мимикрирующем комбинезоне Байт Мусаев и технично перерезал лидеру Ганзы глотку.

Кровь залила белоснежную рубашку банкира, забрызгала скатерть и тарелку с едой.

— Что за хрень! — возмутился Федя в реальности.

Проекция распалась.

— Ты уже видел смерть, — пожал я плечами. — Много раз.

— Не так близко!

Оружейник возмущенно смотрел на меня, развернувшись в кресле.

— Федя, ты взрослеешь.

— И что?

— Наш Род набирает силу, убивая врагов. Мир жесток. И тебе однажды придётся расправиться с кем-то… кто захочет тебя убить.

— По другому нельзя?

— Где-то можно, — вздохнул я. — Но не в этом мире.

— Дерьмовый мир.

— Какой есть.

Адаптируйся или умри.

Старый принцип, я руководствовался им всю жизнь. Нет, не так. Все прошлые жизни. И всё равно умирал. Потому что не мог предусмотреть всё, и на моём пути встречались более мощные воины. Или превосходящие силы. Но здесь балом правят сверхспособности, и у меня появился шанс.

— Ты специально, — догадался Федя. — Очередной урок.

— Угадал.

Оружейник откинулся на спинку кресла.

Ему было плохо, я это видел.

— Извини, Федя. Лучшем так, чем… по ту сторону.

— Лежишь или стоишь.

— Да.

— И для чего нам тогда гвардия? Мастер Багус, служба безопасности? Если мы сами…

— Федя, не имеет значения, сам ты кого-то убиваешь, или отдаёшь приказ. Это формальности. Ты принимаешь решение — и человек умирает. Это твоя ответственность. И не думай, что гвардия защитит нас от любых неприятностей. Найдутся те, кто захочет всё у тебя отнять.

— Этот мужик… — Федя сглотнул. — Он же просто мешал покупать акции. И это что, повод?

— Нет, — я покачал головой. — Не повод. Де Линь умер потому, что хотел убить меня. Присылал своих шиноби. Сначала в Стамбул, потом в Горгиппию.

— Ты пробовал с ним договориться.

— Я вижу, ты не понимаешь. Договорённости ничего не значат. Тот, кто хочет твоей смерти, должен умереть. Вот и всё. Пусть это было бы отложено во времени. Но Густав де Линь уже подписал себе приговор.

— И что, ты нарушил бы данное слово?

— А я не обещал, что он будет жить.

Федя посмотрел на меня новым, почти взрослым взглядом. Он что-то напряжённо обдумывал, я не мешал. Кому-то мои методы воспитания покажутся чрезмерно жестокими. Но, если бы оружейник сейчас учился в гимназии Эфы, а не в Дальневосточной сонной школе, его бы прирезали в первые дни сентября. Или поколотили бы так, что целитель возился бы несколько часов. Попытались бы подмять в одну из группировок, навязать одну из низших ступенек иерархии. Да, толстяк похудел и научился ловко орудовать шестом. Но он, как и прежде, не сумеет взять в руки меч и хладнокровно зарубить человека. Хорошо это или плохо? С точки зрения нормального, в меру цивилизованного общества — хорошо. С точки зрения иерархий этого мира — плохо.

Не следует забывать, что Федя — один из моих наследников. Я ведь планирую завести много детей. Уже активно планирую, хо-хо-хо! И эти потомки, пусть и приёмные, должны уметь защитить себя в трудную минуту.

Толстяк словно прочитал мои мысли.

— Сергей, возьми меня в ученики.

Понимание пришло не сразу.

— Я же тебя учу обращаться с посохами и…

— Не то, — покачал головой оружейник. — Сделай из меня шиноби.

Разительная перемена, случившаяся с пареньком, ввергла меня в ступор.

— Ты…

— На полном серьёзе, — перебил Федя. — Пусть не такого класса, как ты. Я же не умею сквозь стены ходить. Но все эти ваши приёмчики… хитрости… чтобы выиграть, не вступая в открытый поединок.

А он трезво оценивает свои силы.

— Всё, что я призываю, — продолжил оружейник. — Научи меня этим пользоваться.

Я вздохнул.

С чем боролись, на то и напоролись.

Но, если вдуматься, у Феди колоссальные перспективы. Только представьте убийцу, способного пройти на любой приём, в любую закрытую контору, не имея при себе ничего, а потом призвать ствол из мира идей и всех перестрелять. Хотя нет, пистолеты он призывает по частям и по готовым схемам… Но можно вытащить из небытия нож. Или меч. Научиться извлекать «глок» по деталям и быстро собирать в каком-нибудь сортире…

А ещё он умеет управлять Проектором. И в теории способен отправить в любую точку планеты материального дубля, обладающего всеми необходимыми навыками…

Решение я принял быстро.

— Давай начнём с самообороны. Уклонение от боя, выживание, база с различными видами оружия. Не только шест. Ножи, меч, короткие дубинки, тонфы, кастеты.

— Кусаригама?

— Её деревянный макет. Не хватало ещё, чтобы ты сам себе голову разбил или кисть отсёк.

— Согласен.

— И ещё, Феденька. Никаких поблажек с моей стороны не будет. Ты бегаешь вместе со мной, упражняешься вместе со мной. Часами. Время твоих занятий будет увеличено. В будущем я научу тебя пользоваться огнестрельным оружием, для этого у нас есть тир.

— Пусть ходит со мной, — предложила Ольга. — Я прослежу, чтобы с ним ничего не случилось.

— Хорошая идея, — одобрил я.

— Призову патронов, сколько нужно! — обрадовался Федя. — Любого калибра!

— Сам напросился, — хмыкнул я. — До конца недели я набросаю список упражнений в тренажёрном зале, их ты будешь делать строго по графику. Никаких отклонений. Замечу, что сачкуешь — конец обучению.

— Понял.

— И да, мы тебя полностью переводим на здоровую пищу. С преобладанием белка и морепродуктов. Про сардельки и кефир с батоном забудь.

— По живому режешь.

— Ещё не поздно отказаться.

— Не дождёшься.

Я хмыкнул.

— Боевой настрой… Это хорошо. Завтра подъём в пять утра.

— Чего-о-о-о? — возмутился мальчишка.

— Кто рано встаёт, всем люлей раздаёт, — глубокомысленно изрёк я. — Шутки кончились. Мы берёмся за твою прокачку по полной программе.

Знаете, что меня поразило?

Этот упырь сидел, улыбался и был вполне доволен происходящим.

— А теперь, — сказал я. — Отправляемся к младшему брату покойного господина де Линя. Надеюсь, он проявит большую гибкость, чем его недальновидный родственник.

В конце января события закрутились с сумасшедшими скоростями.

Натан де Линь, который, к слову, родился на пару веков позже Густава и не сумел инициироваться в бессмертного, перепугался не на шутку. Мы ему показали пару слепков для убедительности — и вопрос сдвинулся с мёртвой точки. Едва возглавив ганзетаг, Натан отменил все ограничения для моего холдинга, и торговля ценными бумагами в Европе возобновилась. Впрочем, ненадолго.

Густав оказался прав — у наших западных соседей все очень плотно повязаны.

Не успел Натан привыкнуть к председательскому креслу, как в гости к Лауре фон Меркен прилетел на частном самолётике лорд Камминг. Уж не знаю, о чём они там говорили, но представители ганзейских городов назначили внеочередное собрание и отстранили де Линей от власти. Весь Род. Новый лидер, Магнус Анкер из Бергена, тотчас перекрыл нам кислород, чем привёл меня в неописуемую ярость.

Впрочем, успокаиваюсь я быстро.

А когда успокаиваюсь, включается режим берсерка.

Раскрыв свой чёрный блокнотик, я пробежался по списку врагов, нуждающихся в похоронных услугах. По каждому из них было собрано максимум информации, составлены схемы перемещений, разработаны варианты смертей. Оставалось лишь выбрать цель номер один.

На вершине пирамиды стоял Као Капак.

Во всяком случае, такого мнения придерживались клановые спецслужбы.

Повелитель империи Наска не воевал против меня лично. Я вообще был не в фокусе внимания этого стратега. Као Капак умело манипулировал европейскими лидерами, формируя глобальную политику. Горячие точки, периодически возникающие на границах РИ, — это его рук дело. Могу ли я убить одного из сильнейших людей планеты без последствий для себя? В теории, могу. Как это повлияет на конфликт моего Рода с британской и европейской верхушкой? Никак. Ибо — личные счёты.

Закопать Анкера?

Ганза изберёт нового спикера.

Меркен? Председатель Верховного Совета — дама влиятельная. Но и она выражает чьи-то интересы. Смотреть надо не на тех, кто занимает условно выборные должности. А на тех, кто держится в тени и управляет марионетками. И на тех, кто запредельно укрепил свою династию, подмял страну и держит за горло аристократов попроще.

Против меня играют короли Запада.

И оборзевшие британские лорды.

Магнуса Анкера поддержал канцлер Доннерсмарк. Так уж сложилось, что Доннерсмарки контролируют немецкое машиностроение, плотно взаимодействуют со шведами, датчанами и норвежцами. Производят мехи, десантные корабли и цеппелины. Держат порты в Балтийском и Северном морях. У этого Рода есть реальные рычаги давления на Анкера. Этот же Род выдвинул Лауру фон Меркен на пост главы Верховного Совета Евроблока. Этот же Род выстраивает единую политику на континенте и считается одним из отцов-основателей Евроблока. С английской короной — в прекрасных отношениях.

Что будет после смерти канцлера?

Ну, это ведь не наследуемая должность. Доннерсмаркам потребуется время, чтобы восстановить силы, выбрать нового главу Рода и восстановить позиции. Тем временем, большинство голосов в бундестаге получит партия Йозефа Бентхайма. Мощный графский Род, имеющий тьму сторонников. И, что самое интересное, выступающий против идей Атлантического Альянса. Вдобавок, Бентхаймы на ножах с Туманным Альбионом. Придерживаются политики изоляционизма и укрепления собственной страны через инвестиции в промышленность.

При Бентхайме курс Германии может развернуться в очень интересном направлении.

На моих губах появилась кривая ухмылка.

Жребий брошен.

Допустим, вы хотите убить человека, и у вас хватает для этого возможностей. В смысле, инструментов. Тут вам и Расширитель, и ракеты, и внушительный арсенал огнестрельного оружия, и целый штат индонезийских умельцев, выращенных по заветам мастера Багуса… Я уж молчу про Байта Мусаева, умеющего проникать куда угодно через многомерность. Плюс мои навыки в сочетании с проницаемостью.

Что выбрать?

Безусловно, у меня есть свой почерк, и его сложно не узнать. В этом и подвох. Я не горю желанием публично демонстрировать свою силу и что-то кому-то доказывать. Цели и задачи у меня простые — избавиться от нескольких людей по списку.

Страна — Германия.

Пункт прибытия — Берлин.

А если быть совсем точным, загородная резиденция Доннерсмарков в берлинском пригороде Целендорфе. Дорогущие родовые земли, озёра, прекрасная экология, благоустройство…

Меня этим не взять.

В Красной Поляне тоже чумовая экология.

А вот то, что канцлер не удосужился оборудовать свою резиденцию защитой от многомерных проникновений — это большая ошибка. Впрочем, такой защитой обладают разве что законсервированные комплексы Древних.

Операцию я провёл в два этапа.

Сначала закинул в резиденцию канцлера Хорвен с помощью автоморфа Луки Каримова. Гончая немного полетала по зданию, передавая мне образы помещений, лестниц и переходов. Установила местоположение кабинета Доннерсмарка. И прислала мне образ канцлера, работающего в поте лица за массивным столом. Слежка велась через окно, где незримая гончая парила, едва не касаясь голых ветвей запорошенного снегом клёна. Снаружи выл ветер, мела позёмка, а канцлеру хоть бы хны — у него автономное отопление.

Получив нужные сведения, я отозвал Хорвен.

И перебросил в имение Бродягу.

Это, доложу я вам, было эпично. Домоморф надстроил ещё один мансардный этаж, добавил флигель, и отгородил целое крыло резиденции непробиваемой стеной. Разумеется, мы подрубились к внутренним коммуникациям, и начали транслировать на камеры охраны всякую ересь. Раннее утро субботы. Кто виноват, что канцлер обожает работать в такое время? Слуги далеко, большая часть телохранителей спит, то же самое с родственниками…

К слову, мы ещё и мощные иллюзионы включили.

Для солидности.

Не все привычки полезны для здоровья.

Рабочий кабинет канцлера за считанные секунды был встроен внутрь Бродяги. Фактически, эта комната сделалась одним из наших помещений. Бродяга заменил протоматерией всё, включая оконную раму и стёкла. А когда трансформация была завершена, откачал весь кислород.

Да, вот такие мы затейники.

Азотом люди дышать ещё не научились.

Канцлер поначалу ничего не заметил, продолжая работать. Спустя некоторое время его повело, ручка выпала из рук, началась одышка. Мужик потянулся к окну, чтобы открыть форточку, и потерял сознание. Асфиксия — безжалостная… ну, вы в курсе.

Доннерсмарк мог бы спастись, будь он прыгуном. Хотя… о чём это я? Бродяга перекрыл абсолютно всё, и даже течение ки заблокировал. Так что хрен там. У немца шансы были на нулях. Вот вам и могущественный древний Род, и сила крови, и запредельная мощь потомственного геоманта. Выступив с армией против соседнего княжества, этот товарищ мог бы сровнять с землёй целый город. А сейчас он просто валялся на столе, мордой вниз, и умирал.

— Пульс не прослеживается, — сообщил Бродяга.

— Проверь дыхание, — распорядился я.

Трансляция из кабинета, превратившегося в газовую камеру, велась прямо на экран в помещении, которое я сделал наблюдательным пунктом. Здесь у меня была дверь, ведущая в арсенал. На технологии надейся, а сам не плошай, хо-хо-хо! Как говаривал Билл Гейтс, прибухнув с Цукербергом в Кремниевой долине…

— Дыхание отсутствует, — отчитался Бродяга. — Отмечаю предсмертные конвульсии.

Очень тонкий момент.

Чтобы не оставить личной истории, даже тени её, я не планировал входить в кабинет. Пришлось довериться утверждению домоморфа.

Для верности я выждал ещё минут пять.

Вдруг этот упырь — какой-нибудь йог, практикующие тайные восточные доктрины и умеющий дышать жопой? В нашей жизни всегда есть место невероятному…

Потом я отдал приказ:

— Верни кислород.

Понятия не имею, как Бродяга вырабатывает азот и кислород. Он вообще может любой газ сварганить. Есть версия, что это какая-то древняя система жизнеобеспечения, как в колониях Предтеч. Думаю, если спросить, он ответит. Вопрос в том, пойму ли я ответ.

— Достигнут стандарт, пригодный для дыхания, — сообщил Бродяга.

И это — за одну минуту!

— Отчаливаем, — приказал я. — В смысле, погнали домой.

Домоморф втянул в себя всё лишнее и завершил перестройку конфигурации уже в многомерности. Мы домчались в Красную Поляну минуты за четыре.

Разница по часовым поясам была незначительной, минус два. И я, как ни в чём не бывало, отправился будить Федю.

Ну, как отправился…

Оружейник давно проснулся, принял душ, помедитировал и с недовольным видом ждал меня в холле.

— Что это за покатушки? Почему окно в моей комнате исчезло?

— Подумаешь, окно исчезло, — фыркнул я. — Вот если бы унитаз исчез — это я понимаю… Или потолок.

Федя покосился на панорамную плоскость в дальнем конце холла.

Снаружи ещё толком не рассвело, но ледяные струи дождя усиленно бомбардировали землю. Грохота не было — Бродяга включил шумоизоляцию.

— Канцлер, — догадался Федя.

— Мир праху его, — я осенил себя знаком Древних и закатил глаза. — Он был мудрым правителем, но теперь послужит интересам экосистемы своей страны.

— Экосистемы? — не выкупил Федос.

— Черви, кроты и прочие землемерки, — охотно пояснил я свою мысль.

Во время дождя мы бегали по кольцевой галерее первого этажа — её Бродяга собирал по моему мысленному запросу.

— Ты меня поражаешь, — сказал Федя прерывающимся голосом. — Замочил целого канцлера, и что? Шутки-прибаутки. Страшный ты человек… папочка.

— Дыхание побереги, — посоветовал я.

Мы завернули за угол.

— Профессиональная деформация.

— Что? — не понял Федя.

— Термин такой, — мы пробегали мимо кухни, потому что я почуял вкусные запахи через вытяжку. — Побочный эффект. Займёшься моим ремеслом — вот тогда и поймёшь.

Оружейник промолчал.

Я, разумеется, не рассчитывал на то, что мой ученик станет профессиональным киллером. Программа-минимум — сделать так, чтобы парнишка мог дать отпор врагам Рода в случае необходимости. Сейчас у пацана бурлит энтузиазм, но как долго это будет продолжаться?

После пробежки мы отправились в тренажёрный зал, который теперь примыкает к додзё. Упор нынче делался на брусья и турник, а также на пресс и отжимания. Хорошенько пропотевшего и измученного Федю я перевёл в додзё, заставил немного походить и размяться, после чего мы приступили к основам ножевого боя. Работали с деревянными ножами, осваивали правильные хваты, базовые стойки и перемещения. Оттачивали прямые колющие и секущие удары. Учились использовать свободную руку, контролировать дистанцию, уходить от встречных атак.

Небольшой перерыв — и рукопашка.

Я проверил Федю в коротком спарринге, скорректировал ошибки, бросил на грушу для отработки ударов, после чего дал немного смочить горло водой и отправил к манекену вин-чун. Пока изнемогающий ученик сражался с деревянным болваном, взялся за кусаригаму. Добавил Федосу ещё заданий и приступил к своим новым тренировкам по частичной проницаемости. Улучшил результат по секундам и, можно сказать, приблизился к идеалу.

Утренняя тренировка завершилась короткими парными дубинками.

— Садист, — не выдержал Федя.

— Ты можешь отказаться прямо сейчас.

Пацан сжал зубы и зло покрутил головой.

— Как знаешь, — пожимаю плечами. — После завтрака поступаешь в распоряжение Ольги. У вас сборка и чистка пистолета, стрельба в тире.

— Я умею собирать, — обиделся Федя. — Я же их призываю.

Мы направились в мужской душ, который тоже теперь примыкал к общему залу.

— Должен собирать и разбирать с закрытыми глазами, — ответил я. — Поддерживать в рабочем состоянии. Ухаживать. Это инструменты, а за ними надо постоянно следить.

— Как скажешь.

— Надо добавить: великий сенсей.

— Как скажешь, великий сенсей.

— Шучу я. Это уже лишнее. И, кстати, — я многозначительно посмотрел на парнишку, — кефир возвращается в рацион.

— Да ладно! — оружейник прифигел от моей щедрости.

— Однопроцентный, — уточнил я. — Без батона.

После завтрака я набрал мастера Багуса и выслушал предварительный отчёт наших агентов из Германии. За домом канцлера наблюдали, причём грамотно, укрывшись иллюзиями. Прыгуны шныряли по территории, но избегали телепатического общения. Донесения передавали лично, телепортируясь в одну из конспиративных берлинских квартир.

На текущий момент было известно, что в резиденции канцлера переполох, все стоят на ушах, поднята гвардия, вызваны представители спецслужб. Родовой целитель, судя по всему, реанимировать господина не смог. Тело Фридриха фон Доннесмарка курда-то увезли. Кабинет и весь дом исследовали люди в штатском, среди которых были и ясновидящие. В общем, никаких отклонений от сценария.

По логике вещей надо было запасаться попкорном и наблюдать за разгоревшимися политическими баталиями. Но я не из тех, кто пускает дела на самотёк.

В блокноте прописаны и другие фамилии.

Меня, к примеру, смущает несменяемость династии Оксеншерна в Швеции. Королева Астрид — жёсткая тётка, последовательно лезущая в бутылку. Именно при её поддержке империя чуть не лишилась своих финских владений. Шведы стремились к доминированию в северных морях, на что-то вечно претендовали и чем-то были постоянно недовольны. А я вот недоволен их лобби в Ганзе, благодаря которому в своё время пришлось выводить активы из «Транскапитала». А ещё их компании, в том числе мебельные, не хотят со мной сотрудничать. При этом мне недвусмысленно намекают, что запреты спускаются «сверху». И это далеко не полный список претензий.

Пора наведаться в гости к королеве Астрид.

Со всеми вытекающими…

Дворцы шведские монархи любят.

В одном Стокгольме — три штуки.

Стокгольмский дворец используется для официальных приёмов, государственных праздников и дипломатических встреч. Вторая резиденция, Дроттнингхольм, расположилась на острове Ловён, неподалёку от столицы. Здесь, собственно, и предпочитала жить королева Астрид. Её дети, Ингрид и Карл, облюбовали дворец Хага, скрытый в недрах живописного парка Сольна. Меня этот комплекс вообще не интересовал.

Чтобы не связывать убийства общим стилем, я решил отказаться от выкачивания кислорода.

У меня было несколько вариантов действий, и я сразу отсёк те из них, что связаны с проникновением во дворцы. Моя разведка доложила, что здания укреплены по высшему разряду. Отклоняющие линии, каббалистические ловушки, следящая артефакторика и множество других неприятных сюрпризов. Безусловно, я мог бы с этим справиться, но потребовалось бы многоступенчатое планирование. А разобраться с Астрид я решил не когда-нибудь в следующем тысячелетии, а в самом начале февраля.

Оставались рабочие поездки.

Как и многие политические лидеры, активно управляющие своими странами, Астрид Оксеншерна постоянно куда-то летала, плавала и ездила. Спектр интересов у королевы был весьма обширный — встречи с правителями других европейских государств, деловые визиты в Азию и Америку, посещение важных мероприятий. Форумы, конференции, съезды, дни памяти, выступления — всего и не упомнишь. Плотный, насыщенный график. И, как вы понимаете, достать план этих поездок не составляет большого труда. Хотя бы потому, что его и не думают скрывать от широкой общественности.

Я раздобыл график выездов королевы на месяц вперёд.

Устроив совещание при мастере Багусе, изучил все маршруты, контрольные точки местонахождения королевы, слабые места, охрану и окна возможностей. По сути, валить Астрид можно было в одном из транспортных средств или на территории комплексов, принадлежавших другим влиятельным персонажам. Дворцы, крепости, резиденции, замки. Минусы таких локаций известны — усиленная охрана, артефакторика, каббалистика. Плюс один — смерть королевы можно спихнуть на какого-нибудь князя или президента. Мне же гораздо милее промежуточные этапы: кортежи, залы ожиданий, самолёты, дирижабли и яхты.

Королева Астрид — ещё больший параноик, чем я.

Эта женщина избегает поездов, даже повышенной комфортности, поскольку ей не нравится статистика железнодорожных катастроф. По этой же причине она недолюбливает водный транспорт, но иногда вынуждена плыть куда-то на своей роскошной яхте, смахивающей на миниатюрный круизный лайнер. В общем, нет ничего удивительного в том, что любимый вид транспорта шведской королевы — дирижабль.

Фамильный цеппелин «Конунг» — предмет особой гордости королевы.

Идею проникнуть туда с помощью Бродяги я отмёл сразу.

Подручные Багуса раздобыли проект «Конунга», на котором были отмечены все внесённые модификации. Разумеется, воздушное судно проектировалось по индивидуальному заказу ещё старым королём, отцом Астрид. Упор был сделан на защиту от стихийных атак, телепортирующихся убийц и даже от автоморфов, умеющих странствовать в многомерности. Артефакторная и каббалистическая начинка стоили каких-то сумасшедших денег. Кроме того, артефакты добывались напрямую у инквизиторов, с исключительными правами на использование и запретом на копирование. Уже знакомые мне технологии, искажающие пространственную метрику.

В базовую комплектацию входило и полное отключение циркуляции ки. По рубильнику. Нам удалось выяснить, что в обычных рейсах никто этот рубильник не дёргает, но он есть. Королева пользуется в полёте телепатической связью, услугами семейного хиропрактика, да и собственный Дар глушить не любит. А владела Астрид криокинетической способностью в четырнадцатом поколении. Иными словами, обладала чудовищной силой и могла заморозить целую крепость или небольшое поселение. Известен случай, когда мятежники пытались избавиться от своей повелительницы с помощью тарана, пустив встречным курсом грузовой дирижабль. Астрид заморозила вражеский аппарат, а один из её подручных развалил цеппелин ударом молнии.

Кстати, о телохранителях.

Астрид возила с собой десяток мощных одарённых, способности которых были универсальными. Стихийные атаки, кинетика, телепортация, ускоренный метаболизм, левитация. Целитель и телепат, куда ж без них. Один бес, на протяжении доброй сотни лет оттачивавший искусство боя короткими клинками в тесных помещениях. Все они дежурили посменно, а ещё имелись видеокамеры с выводом изображений на центральный пульт в рубке управления. Камеры были установлены в коридорах, трюме, кубрике и камбузе.

Применение иллюзионов у Астрид под запретом.

Всюду установлены чувствительные датчики, а телохранители обязаны постоянно носить очки с функцией развеивания морока. Очки есть у всех, они реально их носят. Мы проверяли.

Я последовательно отмёл несколько сценариев.

Пищу не отравить, продукты проходят строгую проверку. Блюда, подаваемые королеве, сначала пробует специальный человек. Если с ним ничего не происходит, Астрид приступает к трапезе.

Смазать ядом столовые приборы?

Для этого надо прикрыться иллюзией, но вспоминаем про датчики.

Получается, единственный шанс хоть как-то сохранить инкогнито — воспользоваться комбинезоном Михалыча. Через стены я просачиваться смогу, поскольку есть чудо-браслет. Даже выключение рубильника меня не остановит.

Всё упирается в метод.

Зарезать королеву нельзя — сразу всё станет понятно.

Самое простое решение — сделать бесплотным дно дирижабля вместе со всеми промежуточными палубами. Жертва упадёт с огромной высоты с нулевыми шансами на выживание. Опять же, проблема на поверхности. Сразу становится очевидным, кто это сделал.

Как ни крути, а лучшее решение — яд.

Дождаться, когда Астрид закажет еду в каюту с примыкающим к ней личным кабинетом. Впрыснуть какую-нибудь нейротоксичную дрянь. Даже если обнаружат следы, что не факт, в первую очередь наедут на кока и сотрудника СБ, отвечающего за дегустацию. Потом начнут допрашивать всех телохранителей. А я…

И вот здесь начинаются технические моменты.

Первое: как попасть на дирижабль? Второе: как оттуда выбраться? Третье: где прятаться и сколько времени ждать, пока обстоятельства сложатся оптимальным для меня образом? Четвёртое: что делать, если на борту будет присутствовать ясновидящий?

Чтобы получить ответы на эти вопросы, я потратил неделю.

И в первый день февраля взялся за работу.

«Конунг» высился исполинской тушей на фоне затянутого свинцовыми тучами неба. Тушу подсвечивали бортовые и посадочные огни.

Погода — как я люблю.

С адским ветром, метелью, лютым минусом.

Несмотря на это, я не стал напяливать сто шуб и свитеров. За минуту, проведённую в одном комбинезоне, я вряд ли замёрзну до смерти.

Бродяга заполнил собой обширное подземное пространство, выдвинул вверх шахту и прорезал люк. При этом люк таковым не выглядел.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, мы переместились не в ангар, а в район взлётно-посадочного поля. Эта область попала в зону действия тучеразгонителя, благодаря чему образовался сравнительно тихий, не засыпанный снегом участок. Собственно, и снег убрали, испарив его силами двух пирокинетиков. Голый бетон, а под ним — я.

Люк пришлось накрыть иллюзией.

Датчики дирижабля обнаруживают такие фокусы на борту, но не за пределами гондолы. На это и делалась основная ставка.

Первой на поверхность выбралась Хорвен.

Крышка люка сдвинулась на бесшумных доводчиках, и гончая, сложив щупальца, выскользнула наружу. Врубив иллюзион, куда ж без этого.

Я, оттолкнувшись от верхних скоб, одним прыжком выбросил себя…

В ад.

Если честно, у меня в морозильнике и то уютнее, чем в этой грёбаной Швеции. Но — не роптать! Кому сейчас легко? Назвался груздем — полезай в люк.

Мы оказались аккурат под брюхом цеппелина.

«Конунг» вывели из ангара на поле, и сейчас велись последние приготовления. Слышался мерный гул двигателей. Швартовочные тросы втягивались в корпус. Идеальный момент: ни пандуса, ни снующих туда-сюда членов экипажа. Мы находились в густой тени дирижабля. Возникло ощущение, что на меня опускается брюхо левиафана, и если не поторопиться, она расплющит нас с биомехом в лепёшку…

Гончая сложила щупальца особым образом, я ухватился за импровизированный поручень. Отростки свились во второе кольцо, чтобы создать опору для моих ног.

Заложив широкий вираж, Хорвен выскользнула из-под брюха цеппелина и устремилась вверх.

Люк, разумеется, перестал существовать.

Бродяга провалился в иные измерения.

Хорвен скользила над бетоном, едва не касаясь тёмной поверхности. Иллюзия прикрывала нас обоих. Вдобавок, на мне был мимикрирующий комбез, перчатки, маска и ботинки. Да-да, теперь и в ботинки Михалыч научился вшивать свои чудодейственные цепочки!

Со стороны «Конунг» производил ещё более солидное впечатление. По габаритам «Джон Уик» ему однозначно уступал. Гондола и баллон слились воедино, что исключало свободный доступ к верхней палубе.

Впрочем, кого это остановит?

Завершая виток, гончая влетела аккурат в корпус воздушного судна, беспрепятственно провалившись сквозь обшивку. Бронированную, между прочим. Облегчённую с помощью хитрой артефакторики.

Я уже видел внутренности дирижабля.

И чётко ориентировался в отсеках.

Гончая внесла мою тушку в мрачное нутро трюма. Аккуратно разжала отростки, позволяя спрыгнуть на палубу. Сама же вылетела через борт, который я вновь сделал проницаемым.

Тонкость была в том, что гончая на долю секунды отключила иллюзатор перед тем, как проникнуть в грузовое отделение. Благодаря этому датчики безмолвствовали. Лампы в трюме не горели, и биомеха никто не смог увидеть через камеру.

Вылетев наружу, Хорвен вновь накинула иллюзию.

Я замер посреди узкого прохода, в царстве ящиков, всевозможных контейнеров и мешков.

Глаза могли бы привыкнуть к темноте, но зачем, если у меня в заначке прибор ночного видения? Надвинув устройство на глаза, я быстро сориентировался на местности.

Трюм оказался довольно вместительным.

Подозреваю, что его содержимое регулярно обновлялось. Экипаж хранил здесь топливо, часть запасов еды, канистры с питьевой водой, не активированных големов, инструменты, запчасти, масла… Всё это меня не интересовало. Зато интересовали выходы в другие отсеки и возможность пересидеть подальше от человеческих глаз.

Грузовой отсек — это вам не курорт.

Здесь довольно прохладно, но выжить можно. Главное — найти себе уголок при наборе высоты. И не задерживаться слишком долго… Впрочем, это зависит не от меня.

Я облюбовал себе закуток в дальнем углу, ближе к носу. Там не было трапов и дверей, звук работающих двигателей был не таким сильным. Устроившись в теснине меж двух контейнеров, я подложил под голову мешок с чем-то мягким, напоминающим рис. Улёгся, снял ПНВ и начал просвечивать переборки над головой.

Увлекательное это зрелище.

Кажешься сам себе учёным-натуралистом. Изучаешь людской муравейник, повадки рядовых юнитов, устройство их кают, логику действий…

Чуть не пропустил момент, когда цеппелин начал отрываться от земли.

Хорвен я не видел, но знал, что она сопровождает меня, следуя за дирижаблем в кильватере.

«Конунг» уверенно набирал высоту, маневрировал поворотными винтами. Командир корабля старался удерживаться в области, где ощущалось действие тучеразгонителя. Поэтому мы наворачивали витки спирали.

А под нами простирался ночной Стокгольм.

Море огней, чёрные каналы и светлячки островов, переброшенные через мрачные провалы мосты, текущие по проспектам машинные реки, обрамлённые цепочками фонарей…

Красиво.

Немного полюбовавшись северной столицей, я вновь взялся за изучение верхних палуб. Экипаж выполнял привычные функции. Мотористы трудились в двигательном отсеке. Охранники разделились: часть ушла в каюты, часть распределилась по трапам и коридорам.

По моим сведениям, королева держала путь в Италию, чтобы встретиться с Верховным Патриархом Церкви Древних на церемонии чествования Матери-Гидры. Ватикан в этой реальности так и не появился, Патриарх жил не в Риме, а на Сицилии.

Астрид находилась на обзорной палубе.

Любовалась ночным Стокгольмом.

Сделав мысленную отметку, я переключился на каюту венценосной особы. Роскошные апартаменты, отделанные дорогими породами дерева. Стюард закатывает чемоданы на колёсиках. Всё подготовлено к приезду госпожи и продумано до мелочей. Кабинет вынесен отдельным помещением, но дверь отсутствует. Вместо неё — раздвижные створки. Огромная двуспальная кровать. Вмонтированный в переборку экран. Множество книг, виниловые пластинки, видеотека…

Переношусь в камбуз.

Несмотря на поздний вечер, кок что-то усиленно готовит. Это крепкий пожилой мужчина в фартуке и колпаке. Готовит быстро, но без лишней суеты. Все движения отлажены. Помешивает варево в кастрюльках, заглядывает в духовку, переворачивает мясо на сковороде, что-то достаёт, шинкует, убирает… Наверное, он бы и вслепую ужин сварганил, с повязкой на глазах. Профессионал высшей пробы.

Командир экипажа переговаривается с наземными службами.

Спокойная, деловая обстановка.

Ну, а мне остаётся лишь одно.

Ждать.

Первые проблемы возникли, когда в трюме загорелся свет.

Кок отправил стюарда с двумя големами за провизией. Чтобы не привлекать лишнего внимания, я шагнул в металлический контейнер, заполненный непонятным оборудованием, и простоял там около сорока минут. Всё это время големы таскали мешки и коробки, вскрывали монтировками деревянные ящики, а стюард сверялся с накладной и списком в блокноте. Провиант поднимали вверх по спиральному трапу, прямо в подсобку камбуза. Часть продуктов отправилась в большой четырёхкамерный холодильник, часть осела на полках.

Меня вряд ли смогли бы заметить.

Я в мимикрирующем снаряжении, как ни крути.

Но лучше избегать досадных случайностей. Законы Мёрфи нас учат простой истине: если что-то может пойти не по плану, именно так оно и пойдёт.

Стюард с големами ушли.

Выключился свет.

Минут через десять я выбрался из контейнера, сняв проницаемость. Изучил обстановку на верхних палубах. Нашёл каюту, одну из коек в которой должен был занимать телепат. Это была молодая девушка, крепко сбитая блондинка, явно способная и мечом махать наравне с телохранителями-мужчинами. Сейчас блондинка сидела в кабинете королевы. Астрид неспешно перебирала документы в раскрытой папке, её губы не шевелились. Думаю, велась трансляция, но с кем именно шли переговоры, оставалось только догадываться.

Мне всё равно.

Я ждал, когда в личные апартаменты правительницы будет заказана еда.

Кок, судя по всему, готовил ужин сразу на весь экипаж. При этом я не сомневался, что Астрид захочет отужинать в собственной каюте. О её привычках я уже был наслышан. Дистанция, никаких совместных посиделок с подданными и подчинёнными. На борту отсутствовали аристократы, приближенные к королеве по статусу, и вряд ли она спустится в кубрик…

Надо подобраться ближе.

Прокравшись к трапу, ведущему на нижнюю палубу, я замер. Присмотрелся к коридору за массивной металлической дверью. Убедился, что никто не спускается сверху. Мы уже знали всех ясновидцев из окружения королевы — их было четверо, все остались в Стокгольме.

Дверями я пользуюсь по своей особой рецептуре.

Просачиваюсь сквозь них.

Бесшумно, никаких лишних телодвижений, видеокамеры ничего не фиксируют. А одна из камер, между прочим, была нацелена прямо на меня. Вторая, над головой, контролировала противоположную часть коридора. Вплоть до двери тамбура со сквозным трапом, протянутым через три палубы.

«Конунг» плыл высоко над облачным покровом.

Вокруг сияли холодные зимние звёзды.

Я мог бы связаться с Хорвен, чтобы узнать, как у неё дела. Обменяться парочкой образов. Но подобный шаг сразу привлёк бы внимание девушки-телепата. Пусть она не перехватила бы передачу с первой попытки, но непременно уловила бы нарушения в привычном ментальном поле. И переключилась бы на отслеживание странных сигналов. Именно поэтому блондинка — моя следующая жертва. Сбежать с дирижабля я смогу, лишь обеспечив чистоту эфира.

По коридору я двинулся медленно, настраивая себя на любые сюрпризы.

О датчиках известно то, что они заточены под обнаружение иллюзионов. Всплесками ки тут не интересуются — они возможны просто потому, что свои способности могут применить телохранители королевы.

И всё же…

Комбинезон Михалыча потребляет энергию.

Пусть немного, жалкие крохи, но потребляет. И мало ли, как этот процесс воспримет местная автоматика. Что ж, если случится неладное, буду действовать по обстоятельствам. Например, достану «глок» и всех перестреляю…

В нашем ремесле нервы — серьёзная помеха.

Убийца должен нормально воспринимать любые отклонения от первоначального замысла. Главное, чтобы всё не покатилось под откос…

Не покатилось.

Я просочился в тамбур, поднялся по трапу на верхнюю палубу, примыкающую к баллону, и вжался в стену, пропуская кинетика с танто у пояса. Мужчина лет тридцати, с резкими чертами лица и очками-консервами. Прохаживается неспешно, расслабленно. Впрочем, не стоит заблуждаться. Личная охрана шведской королевы — это профессионалы высшей категории. Они способны молниеносно реагировать на любую угрозу, даже если перед этим несколько месяцев ничего не происходило. Такие типы никогда не расслабляются.

Кинетик достиг тамбура, постоял несколько минут, вслушиваясь в едва уловимый шелест вентиляционной системы, и скрылся за дверью. Шумоизоляция на жилых палубах у «Конунга» отменная — рокот моторов вообще не воспринимается.

Убедившись, что больше никто не шатается по коридору, я двинулся от кормы к носовой части.

Кубрик располагался на средней палубе, там же находился камбуз.

Верхняя палуба — это владения королевы. Ну, почти. В носовой части расположена рубка управления, к ней примыкает каюта капитана. А ещё тут имеются гостевые апартаменты: для членов королевской семьи, высокопоставленных гостей и прочих важных особ. Сейчас все эти помещения пустуют.

У двери Астрид дежурили двое.

Я сразу определил мету и прыгуна.

Притормозив, сделал прозрачными переборки и стал наблюдать за кабинетом Астрид. То, что происходило в апартаментах, мне не понравилось. Королева больше не занималась текущими делами, вместо этого она включила селектор внутренней связи и переговаривалась, как я понял, с рубкой. Усилив слух, я смог уловить лишь обрывки фраз.

— … Да, приму… Пусть прыгает… Не чините препятствий… Охрану предупрежу…

Выключив переговорное устройство, Астрид начала собирать разбросанные бумаги. Попутно она раздавала инструкции второму телепату:

— Передай всем, у нас гость. Прыгун. Я разрешила перемещение. Он телепортируется в кубрик. Пусть его оттуда приведут ко мне. Никакого самоуправства. Оружие пусть сдаст, но стандартный обыск запрещаю.

Интрига.

А хуже всего то, что ужин в каюту не приносят.

Путь до Сицилии отнимет у королевы примерно восемнадцать часов. Мы не выходим в стратосферу, движемся с обычной скоростью, без фанатизма. Допустим, девять часов Астрид будет спать. Останется не так уж много времени, чтобы осуществить мой замысел.

Что из этого вытекает?

Придётся всё корректировать.

Для начала — убраться из коридора. Просочиться сквозь переборку под носом у охранников, которые меня не видят и не слышат. Пересечь спальню, войти на проницаемости в шкаф, застыть в окружении деловых костюмов и вечерних платьев. Сделать створки прозрачными.

Из моего укрытия видна часть кабинета.

Та часть, в которой находится Астрид.

Лицо у женщины напряжённое, хмурое. Кем бы ни был этот прыгун, телепортация не запланирована. И ничего хорошо от визитёра северянка не ожидает.

Раздаётся мелодичный сигнал.

Астрид выходит из кабинета в сопровождении телепата, блондинка тут же покидает апартаменты. Вместо неё входит неприметный человек европейской наружности. Костюм-тройка, классическая стрижка-британка, никаких признаков оружия.

— Вы принесли послание? — уточнила королева.

— Никак нет, ваше величество, — ответил визитёр. Оба говорили по-английски. — Разрешите активировать портал.

— Приватная беседа?

— Да, ваше величество.

— Разрешаю.

Прыгун достал из кармана что-то мелкое, наподобие подшипника, бросил на ковёр. Шарик утонул в ворсе, но тут же засветился ровным голубым сиянием. Королева и визитёр отступили на пару шагов.

В воздухе соткался зеркальный овал.

Линза, отражающая всё, что находилось в каюте.

Поверхность линзы подёрнулась рябью, и в каюту шагнул человек… которого я очень хорошо знал. Джордж Гренвиль собственной персоной. Премьер-министр Великобритании, сменивший на этом посту Кима Ступера.

— Добрый вечер, ваше величество.

Прыгун растворился в воздухе.

Я на несколько секунд выпал в осадок. Портал! То есть, как в компьютерных играх. Устойчивый, не распадается. Не заполненный энергетическими всполохами, как это любят изображать фантасты, а представший в виде гладкой зеркальной поверхности. Даже на те одноразовые штуки, которыми пользовалась Грессер-Гамова, не похож. Качественно новый уровень.

— Сэр Джордж, — сухо улыбнулась Астрид. — Поздновато для чаепития.

— Вопрос не терпит отлагательств, — ответил премьер.

— Пройдёмте в кабинет.

Гренвиль значился в чёрном блокнотике под первым номером. У меня целый пошаговый план разработан, как этого мудака достать. А тут…

Я не верил собственному счастью.

Так не бывает.

Астрид устроилась на вращающемся стуле за письменным столом, Гренвиль занял глубокое кожаное кресло в противоположном углу, так что я не видел его из своего укрытия. Зато слышал голос. Уверенный баритон, роняющий слова, как пудовые камни.

— Вы ужинали, Джордж?

— Да, — коротко ответил премьер. — Ничего не нужно, ваше величество. Я прибыл, чтобы сообщить неприятную новость. Лаура фон Меркен мертва.

Астрид недоверчиво уставилась на собеседника.

Я же мысленно пообещал выписать своим ребятам премии. Операцией по устранению главы Верховного Совета Евроблока руководил Байт Мусаев. Всё было разыграно как по нотам. А хуже всего для моих врагов было то, что они не успевали выработать единую стратегию.

— Детали, — коротко бросила Астрид.

— Нашли мёртвой в собственной постели, — ответил Гренвиль. — Провели экспертизу. В крови следы неизвестного вещества. Определить, что это за яд, не представляется возможным. Лаура скончалась от остановки сердца.

— Сначала Густав, — процедила Астрид, — потом Лаура. Кто следующий?

— Важно понять, кто за этим стоит, — хладнокровно заявил премьер.

— У вас, безусловно, есть версия.

— Не версия, а непоколебимая уверенность.

— Так излагайте, Джордж.

— Уверен, вы и сами знаете ответ. Необъяснимые смерти — это фирменный почерк одного и того же человека. Он, кстати, был замечен в Любеке за беседой с Густавом де Линем незадолго до убийства последнего.

— Иванов, — скривилась королева.

— И ещё один факт к размышлению, — добавил Гренвиль. — За те недели, что Ганзой руководил Натан, младший брат Густава, было отменено распоряжение изолировать холдинг Ивановых от торговых операций на европейских биржах. Этот приказ, как вы знаете, исходил от лорда Камминга и канцлера Доннерсмарка. Канцлер тоже скончался от асфиксии, и никто не понимает причину столь необычной смерти. Это ведь был сильный одарённый, с хорошей регенерацией и железным здоровьем. Все несчастные случаи укладываются в одну схему.

— Иванов избавляется от людей, мешающих его бизнесу, — кивнула Астрид.

— В его списке должны отыскаться строки и с нашими именами, — печально улыбнулся Гренвиль.

Повисло тягостное молчание.

— Что вы предлагаете? — королева взяла себя в руки.

— У нас не так уж много вариантов, — ответил Гренвиль. — Мы пытались убить Иванова, он успешно расправлялся с шиноби и секретными агентами. Достать его через боевых морфистов невозможно — барон под защитой домоморфа. Экономические воздействия ни к чему не приводят — главные активы Ивановых находятся под контролем их же собственного банка. Который ещё и антироссийские санкции помогает обходить.

— Что вы предлагаете? — раздражённо повторила Астрид.

— Заложник, — коротко ответил Гренвиль.

— Его жена и приёмный сын редко покидают Красную Поляну, — возразила Астрид. — И то в сопровождении мощных бойцов.

— Речь не о них, — покачал головой премьер-министр. — У меня две кандидатуры. Князь Апраксин, отец Иванова. В последние годы князь общается со своим бастардом и оказывает ему поддержку.

— Дом Медведей, — покачала головой Астрид. — У нас могут возникнуть с ними серьёзные разногласия.

— Второй кандидат — Назар Курт. Тесть барона Иванова. Джан оказывает на мужа влияние, и Назар может послужить отличным рычагом.

— Ближний круг Махмуда Шестого, — у королевы стало такое лицо, словно она проглотила свежий лимон. — Мы проскальзываем между Сциллой и Харибдой.

— Арабы не так сильны, — возразил Гренвиль. — Лучше Назар, чем Апраксин.

Королева вздохнула.

— Что требуется от меня?

— У вас есть отдел, специализирующийся на подобного рода… операциях, моя госпожа. Я, в свою очередь, могу предоставить разведданные и уникальные артефакты. При грамотном планировании… мои аналитики расценивают шансы, как очень высокие.

— И что дальше? — устало произнесла королева. — Зачем давить на Иванова, если вы хотите его убить?

— Есть основания полагать, — заявил Гренвиль, — что барон относится к числу тронутых.

— Что? — вскинулась Астрид. — Это же миф. Городская легенда.

Гренвиль покачал головой:

— Вы ошибаетесь. Тронутые существуют, их судьбы не подвластны мойрам. И они выполняют задания некой высшей силы. Не исключено, что наш уважаемый барон — ключ к небывалому могуществу. И вы даже не попробуете разыграть эту карту?

Я прекрасно видел лица обоих собеседников.

Пока шёл разговор, кое-кто незаметно выбрался из шкафа, проник в кабинет и встал у кресла шведской королевы. Пистолет я держал в правой руке, пряча её за спиной.

Мои планы радикально изменились.

Действовать придётся грубо и быстро.

— Как бы не перейти дорогу инквизиторам, — задумчиво произнесла королева.

— Позвольте мне взять это на себя, — отрезал Гренвиль. — Так что, вы со мной?

Астрид не успела ответить.

Сложно отвечать на вопросы, если у тебя из затылка торчит рукоять кромсателя.

Я приставил цилиндр к голове женщины, вырастил клинок, загнал его глубоко в череп и снабдил дополнительными шипами. Лезвия вспороли мозг Астрид. Для надёжности я крутанул рукоять, превращая содержимое черепной коробки в кашу.

Тело женщины выгнулось, по нему пробежала судорога.

Выбросив правую руку, я сделал два выстрела.

Первая пуля вошла в грудь премьер-министра, отбросив его на спинку кресла. Вторая нырнула между бровей и выбросила из затылка кровавый фонтанчик.

Лезвие кромсателя втянулось в цилиндр.

Оксеншерна безвольно сползла под стол.

Дальнейшее развитие событий я просчитал. Мне нужно перебить всех, кто находится на «Конунге». Уничтожить дирижабль и свалить.

Но…

Перед глазами стоял образ открытого в неизвестность портала.

Блондинка-телепат вновь стояла у двери каюты.

Раздался настойчивый стук.

Мета и прыгун достали из ножен короткие мечи — они были готовы к любым поворотам.

— Ваше величество!

Я прекрасно видел сквозь дверь и переборку.

Поэтому без лишнего промедления начал стрелять через стену. Первая пуля досталась блондинке — она была в числе приоритетных целей. Вторая могла бы свалить прыгуна, но этот упырь телепортировался ко мне. Чтобы не оставлять живых свидетелей, я сначала решил добить шустрика через дверь, но гадёныш ускорился, и я промазал.

Прыгун материализовался в прихожей.

Начал осматриваться и упустил драгоценные секунды.

Пуля швырнула охранника на платяной шкаф — я попал в плечо. Контрольный в голову, и сказочке конец. А кто выжил — молодец. Но у меня, мазефака, никто не выживает!

Шагнув к двери, я сделал прозрачной всю переборку.

Мета не мог открыть каюту, ведь она запиралась изнутри. Не мог связаться с другими охранниками через телепата, поскольку я убил блондинку. И он принял единственно верное решение — свалить.

Просочившись в коридор, я перешагнул через подёргивающееся тело.

Задержался, осматривая окрестности.

В двух метрах от меня материализовался очередной прыгун. Схватил пулю в голову, рухнул на ковёр и затих. Перезарядив пистолет, я двинулся дальше. Выстрелил в макушку криокинетика, идущего подо мной. Когда высвечиваешь все помещения, любой дирижабль превращается в тир, хо-хо-хо!

Женщина-электрик успела выйти из каюты, но тут же споткнулась. А всё потому, что с пробитым мозгом ходить вредно, я всегда это говорил.

Троих телохранителей я ликвидировал прямо во сне, через две переборки.

Механиков в двигательном отсеке покрошила Хорвен — я призвал её образом, протащил через обшивку и выдал список целей. Сразу после этого я проник в рубку и перебил экипаж, причём использовал для этого кромсатель. Гулять так гулять.

Хорвен разделалась со стюардом и коком.

Покинув рубку, я столкнулся с кинетиком.

Ушлёпок ничего не видел, но интуитивно понял, куда бить. Удар швырнул меня в переборку, я успел сделать её бесплотной и провалился в каюту капитана. Оттуда выпустил две пули, через дверь, и поставил точку в нашем споре.

Просканировав ещё раз весь «Конунг», убедился, что в живых не осталось никого.

Все, кто сопровождал королеву, разделили её участь.

По моему глубокому убеждению, лучший способ избавиться от цеппелина — утопить его в Балтийском море. Удивительное совпадение: мы как раз над ним пролетаем. Минус в том, что я не умею управлять воздушными кораблями.

Ладно, умею.

Теоретически.

Я много раз стоял за спинами своих пилотов, выслушивал их инструкции, даже передвигал разные тумблеры. И, вероятно, после серии экспериментов, я смог бы изменить направление полёта. Но как сбросить высоту?

Хорошо, что я предусмотрительный.

Канал ментальной связи у меня всегда настроен на Ольгу. Могу послать запрос — и получить ответ. Что я и сделал. Не прошло и получаса, как прибыл автоморф Луки Каримова с двумя пилотами и бортмехаником. За это время я слегка прибрался в рубке, очистив кресла и панель управления от крови. И в меру своих способностей вёл наблюдение за курсом дирижабля. «Конунг» уверенно шёл над облаками, не отклоняясь ни вправо, ни влево. Если аппарат сносило ветром, каббалистическая автоматика всё выравнивала без участия человека. Высота тоже не менялась, о чём свидетельствовали показания приборов.

Задача перед моей командой стояла простая.

Утопить дирижабль в водах Балтики. Чем дальше от берега, тем лучше.

И тут возникло непредвиденное препятствие. Оказывается «Конунг» мог приводняться и свободно дрейфовать по морю и даже ходить по нему, используя систему маневровых двигателей. Ещё одна модификация, которую я не учёл в первоначальном планировании.

Значит, решил я, операцию придётся разбивать на этапы.

Я ведь ещё хочу заглянуть в портал, через который прибыл покойный премьер-министр. Вдруг там что-то интересное? Вдруг обнаружатся новые личности из моего чёрного списка?

Этап первый.

Мои ребята сменили курс, обошли грозовой фронт, выбрали точку для приводнения и опустили цеппелин на сравнительно спокойное зимнее море.

Этап второй.

Лука привёз артефакты, очищающие личную историю объектов и прошёлся по всем отсекам. Это на случай, если «Конунг» ухитрятся поднять на поверхность. Впрочем, замеры показали, что под нами — семьдесят метров водной толщи. Не Марианская впадина, но достаточно, чтобы скрыть следы моей бурной деятельности. Кроме того, Добрый Эх установил каббалистическую ловушку, функция которой сводилась к выбросу огня. Доставленный на борт пирокинетик зарядил ловушку энергией. Таймер мы установили на двадцать минут.

— Последние инструкции, — сказал я, собрав подчинённых в кубрике. — Мы с Хорвен покидаем «Конунг» через портал. Убедитесь, что он закрылся после нас.

— А если нет? — поинтересовался Лука.

— Заберите шарик, который валяется на ковре. Попробуйте свернуть портал в другом месте. Не получится — выбрасывайте в воду.

— Как ты вернёшься? — насторожился Каримов. — Это опасный план. Ты ведь не знаешь, куда ведёт портал.

— Не знаю, — согласился я. — Поэтому держим связь через Ольгу. В любом случае я не планировал возвращаться на тонущий цеппелин.

— Логично, — признал каббалист.

— Портал не должен сохраниться, — я посмотрел в глаза каббалисту. — Это след. Надеюсь, ты понимаешь.

— Понимаю, — вздохнул Каримов. — Но как мне всё это объяснить Джан? Да и Маро с меня скальп снимет. Она ведь тебя сопровождает во всех поездках.

Колебался я считанные секунды.

Можно было попросить Эха доставить Маро на дирижабль. И всем вместе отправиться в неизвестность через портал. Но это неправильно. Выбор мой, и отвечать за него должен я.

— Никому ничего не объясняй, — принял я оперативное решение. — Операция продолжается. Если со мной всё будет в порядке, об этом сообщит Ольга.

— Как знаешь, — Лука пожал плечами. — Ты глава Рода.

— Вот именно, — я хлопнул каббалиста по плечу. — И не забудь привезти воздухом Алесю. Когда внутри этого корыта всё выгорит, я хочу, чтобы она взорвала молнией баллон.

— Будет исполнено, — кивнул Каримов. — Мы ещё историю подчистим.

— До встречи.

Я покинул кубрик, и гончая последовала за мной.

В портал мы с Хорвен вошли вместе.

Гончая парила в метре над полом, я держал её за одно из щупалец. Понятия не имею, как устроен артефакт, активированный прыгуном. Быть может, рассчитан на два рейса — туда и обратно. В таком случае, эта штука пропустит лишь один объект и закроется перед вторым. А меня такой расклад не устраивал.

Зеркальная плёнка расступилась, принимая нас с гончей.

Овал портала расширился.

Я вообще ничего не почувствовал, даже голова не закружилась. Просто апартаменты усопшей королевы Астрид исчезли, их отрезало зоной перехода.

Мы выпали в бетонную пещеру.

То ли паркинг, то ли склад.

Я не успел ничего толком рассмотреть, потому что перед нами возникли трое. Одного я узнал сразу — тот самый прыгун, что телепортировался на «Конунг» с шариком-артефактом. Двое других носили одинаковые чёрные костюмы и спрятанное под полами пиджака клинковое оружие.

Портал за моей спиной схлопнулся.

Но агенты по-прежнему меня не видели благодаря мимикрирующему комбинезону. Хорвен тоже не видели, я отдал логичный приказ накинуть иллюзию.

Гончая метнулась вперёд, превращая противников в фарш.

С двоими она разделалась за считанные секунды, прыгуна я завалил с помощью кромсателя. Трупы, кровь и разбросанное оружие — всё провалилось в бетон.

Я был готов к новому столкновению, но его не последовало.

Пространство, в которое мы переместились, выглядело безжизненным и пустым. Гулкое бетонное подземелье, смахивающее на парковку, но без единой машины. Массивные квадратные колонны. Тянущиеся под потолком трубы и пучки электрических кабелей. Тусклые прямоугольные лампы, заливающие всё мертвенно-белым светом.

Обратный путь был отрезан.

Связываться с Ольгой я не спешил. Вдруг мы попали в секретный исследовательский центр, где ментальное поле непрестанно прощупывается телепатами?

Хорвен, выполняя мой приказ, сделала круг под сводами зала, проверяя, нет ли ещё каких опасностей. Трансляция не велась. Я переключился на голосовое управление.

Гончая вернулась, зависла у меня над головой.

К этому времени я успел надеть каббалистические очки, развеивающие иллюзии, чтобы засечь невидимых врагов. И биомеха прекрасно видел.

Делаю прозрачным потолок.

Расширяю зону восприятия.

Куда я попал? Громадный комплекс, но ничего общего с секретной лабораторией или научным центром. Два или три подземных яруса, причём я переместился на нижний. Есть пандусы и лестницы, а ещё грузовой лифт. Два этажа надо мной — это как раз и есть паркинг. Я насчитал порядка двадцати автомобилей. Разноплановых. Были дорогие, коллекционные, неизвестных мне марок. Привычные внедорожники с тонированными стёклами, явно зарубежного производства. Микроавтобус с закруглёнными обводами, тоже с тонировкой. И несколько бронированных, очень основательно укреплённых тачек, больше смахивающих на броневики, чем на гражданский транспорт.

Выше располагались жилые уровни.

Беглый осмотр показал, что я нахожусь в подбрюшье то ли дворянской усадьбы, то ли загородной резиденции какого-нибудь промышленного магната. Сделав внешние стены прозрачными, я удостоверился, что прав. Территория с ландшафтным дизайном, высоченный забор и стена леса. Свинцовые тучи, росчерки то ли дождя, то ли мокрого снега, подсвеченные фонарями.

Хорошо разбираясь в планировках богатых домов, я приступил к поиску хозяина. Меня интересовали гостиные, спальни, кабинет. В этой части земного шара — глубокая ночь. Что облегчало мою работу, ведь в большинстве комнат свет не горел, их обитатели мирно посапывали в своих постелях.

Владелец дома находился на третьем этаже.

Третьем надземном этаже.

Я влил больше ки в технику прозрачности, изучил всё, что громоздилось в небо над моей головой и пришёл к выводу, что пробираться наверх придётся с максимальной осторожностью. В нишах холла и картинной галереи застыли големы с двуручными секирами в руках. Общие залы, коридоры, лестницы, лифт и два уровня парковки — всё просматривалось видеокамерами. За пультом в комнате охраны сидел дежурный. Ещё с десяток охранников курсировали по коридорам и галереям, проверяли гостиные, холлы, оранжерею, бальный зал, додзё… Много чего проверяли. Тут даже обустроили уютный домашний кинотеатр. Периодически кто-то исчезал в одном крыле здания и телепортировался в другое.

Меня больше всего интересовала личность хозяина.

Усилив зрение, я попытался рассмотреть лицо человека, работающего в кабинете. И не смог. Стены кабинета искажали картинку, размывали детали. Мне такой расклад не понравился. Крутая артефакторика, не иначе. А это может означать и то, что к моему визиту готовились.

На всякий пожарный я запитал энергией антиблокировочный браслет.

Тронул активатор.

По ощущениям ничего не изменилась, но теперь я был уверен, что мне не перекроют циркуляцию в критически важный момент.

— Что ж, дорогая, — сказал я гончей. — Пойдём напролом.

Биомех не ответил.

Инструкции на голосовое управление, ага.

На минус первый уровень паркинга телепортировался охранник. У меня был полный магазин, плюс навинченный глушитель. Так что я выстрелил через два бетонных перекрытия. Пуля вошла в живот прыгуну и выбила кровавый фонтанчик из лопатки. Дождавшись, когда мужик упадёт на пол, я добил его контрольным в голову. Дальше — привычная схема. Проницаемость, труп улетает в глубокие недра. Сила земли.

Два подземных яруса я одолел без спешки.

Поднимался по изгибающейся ленте пандуса, отказавшись от лестничных маршей и лифта. Гончая летела чуть впереди и была готова растерзать всякого, кто посмеет на меня напасть.

Камеры нас не фиксировали.

Датчики иллюзий, если они и были, тоже.

С минус первого уровня было несколько выходов. Гаражные ворота, лифт и две лестничных клетки. Лестницы предсказуемо вели в крыло слуг и в главную часть здания, где проживал хозяин.

Я решил не усложнять.

Поднявшись по ступенькам, сделал каббалистическую дверь проницаемой и выпустил Хорвен в полутёмный коридор, связывающий два крыла. Прислушался к звукам, всмотрелся в стены.

И просочился в коридор сам.

В доме царила тишина.

Та удивительная тишина, что не нарушается ни стуком посуды на кухне, ни грохотом утреннего мусоровоза, ни оживлёнными беседами в гостиной, ни шумом пылесоса горничной, ни детскими воплями…

Лучшая в мире предрассветная тишина.

И если хозяин дома сидит, запершись, в кабинете, а из его подвала какие-то упыри открывают портал… И да, один из этих упырей, по совместительству, британский премьер… Что ж, тут напрашиваются два вывода.

Пункт первый — хозяин не простой аристократ.

Второй — итоги переговоров с королевой Астрид для этого типа крайне важны.

Мимо проходил суровый дядька с мечом у пояса. Гончая свалила дядьку токсичным шипом, я отправил его туловище под землю. Работали мы в слепой зоне, камеру тут не повесили.

По старой доброй традиции я решил не переть через холл, а обойти все эти парадные лестницы и роскошь многоступенчатых люстр через гостевое крыло.

Как по мне, отличный план.

Вот только в коридор, по которому я крался, начали телепортироваться люди.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.