Ника

А ведь все это казалось отличной идеей! Пока не стало ясно, что, похоже, встречать Новый год я буду у черта на рогах, в глухом лесу наедине с котом!

“Зай, ну ты же понимаешь, что с метелью я ничего не сделаю? Прости…” — сообщение с кучей рыдающих смайлов все еще горело на экране, и я со злостью отшвырнула телефон на диван.

— А мы говоррили, — басовито и как-то даже довольно проурчал с дивана Маркиз. — Нам он не нрра-авится!

Брезгливо скривив морду, кот вытянул белоснежную лапу с единственным выпущенным когтем, сделал изящное движение, и телефон полетел вниз. Не разбился, конечно, — мягко ударился о ковер, так что и ругаться, в миллионный раз объясняя стоимость вещей, я не стала.

— Вам, ваше котейшество, никто не нравится! — рыкнула я и стукнула кулаком по стене. — Лучше бы сказал, что мне теперь делать? Нервы тоже ни к черту…

— Могу предложить вам сауну и расслабляющий массаж! — жизнерадостно объявил обезличенно-приятный женский голос откуда-то из-под потолка. — А также спа-процедуры для вашего питомца!

— Ты кого питомцем назвала, избушка на курьих ножках? — зашипел, разом вздыбив шерсть, Маркиз.

— Я — система “Премудрый дом” усадьбы “Романтика”! — парировала незримая собеседница. — Но если желаете, могу предложить вам на ужин куриные ножки. Жареные, запеченные, в кляре, в гранатовом соусе…

— Отставить куриные ножки, — я плюхнулась на диван рядом с котом и рассеянно почесала его за ухом. — Маркуш… что делать-то что будем?

— А что ты сделаешь? — рассудительно заметил тот, величественно переворачиваясь пузом кверху — на почес. — Твой этот… Игоррек или приедет, или не прриедет. Нам же лучше, если не, но можешь по этому поводу поррыдать. А Новый год наступит в любом случае. Тебе ррешать, встрречать его с курриной ножкой или с зарреванной подушкой.

Я хмыкнула, покачав головой. В самом деле… Новый год все равно наступит.

…Нет, действительно это казалось отличной идеей. Мы с Игорем впервые собирались встречать Новый год только вдвоем… ну, Маркиз не в счет. Словом, без всяких там шумных компаний или родственников. Снять домик в лесу предложил Игорь — и я горячо поддержала. Романтика же! Сосны кругом, свежий воздух, никого вокруг на много километров.

Но, конечно, на “дикарский” отдых никто из нас не подписывался. Эту самую “избушку” выбирали вместе — вообще-то очень даже комфортабельный гостевой дом.

У компании — владельца целая сеть таких гостевых домов — все расположены в лесу и на значительном расстоянии друг от друга, чтобы отдыхающие не просто не мешали, а даже друг друга не видели и издалека не слышали. Есть домики и с несколькими спальнями, и в три этажа. Предназначенные для семейного отдыха и для больших компаний. Но только “Романтика” была создана специально для отдыха вдвоем — ее рекламировали как идеальное место для медового месяца, романтических выходных или отпуска с любимым человеком.

Интерьер, конечно, на мой вкус чуточку слишком пафосный. Или даже не чуточку. Зато дом со всеми удобствами, с сауной, с камином в гостиной. Даже система “Премудрый дом” установлена — потому этот коттедж и стоит немало. Совершенству, конечно, предела нет, но этот домик к нему довольно близок. Оплачивать договорились вскладчину.

Вот только мы с Маркизом приехали пораньше — Игоря задержали какие-то рабочие дела, а аренда все равно уже оплачена, так что я решила пока подготовить все, погулять здесь, нарядить елку, украсить дом — пусть к приезду Игоря будет красота!

Елка, правда, оказалась уже наряжена, владелец “избушки” позаботился. И даже иллюминация праздничная на месте — над входом гирлянды перемигиваются, у подъезда золотистый олень сияет множеством лампочек. Хоть сейчас фотографируй и в соцсети выкладывай.

Хотя нет, прямо сейчас фотографировать как раз не выйдет. Метель.

Метель началась внезапно, не предсказанная никакими погодными информерами и синоптическими сайтами. Просто вдруг разом резко похолодало, снег повалил огромными хлопьями, ветер поднялся такой, что не всегда понятно — это все еще он воет или все-таки уже волки? И в двух шагах за окном ничего не видно.

Садиться за руль в такую погоду — безумие чистой воды. Видимость в самом деле нулевая. А значит, я отсюда никуда не денусь. И Игорь приехать не сможет… скорее всего, не сможет.

Воображение упорно рисовало картинку, как в последние минуты перед Новым годом из мглы и бури появляется на пороге мой личный Дед Мороз — с обветренными губами, покрасневшими от мороза щеками, с негнущимися пальцами, замерзший и веселый. Потому что… ну не может же, в самом деле, любящий мужчина просто смириться с тем, что я останусь на праздник одна в занесенной снегом избушке в глухом лесу и буду встречать Новый год наедине с котом, правда? Не может. Значит, за руль он все-таки сядет, вопреки всякому здравому смыслу. Просто пока не хочет портить сюрприз.

Машина, конечно, будет долго раскочегариваться. А в пути, возможно, еще и заглохнет. Может, он даже предварительно слегка заблудится, не видно же ни зги. И последние километры Игорь будет идти пешком, намотав шарф на лицо, пригнувшись против ветра, не уверенный даже, что идет в верном направлении — пока свет новогоднего оленя не воссияет перед ним вдалеке…

…Я так ярко вообразила эту картинку, что едва не всхлипнула, заранее растрогавшись.

Вообще-то у Игоря отличный современный внедорожник, даже с автопилотом, который можно сразу настроить на маршрут. Так что добраться благополучно, пожалуй, шансы есть. Да и связь здесь на удивление неплохо работает — несмотря ни на лес, ни погоду. Сбиться с пути навигатор не даст.

А я… приедет Игорь или нет, у меня есть выбор — встречать Новый год, рыдая в кота, или с отличным настроением и бокалом шампанского в руке. Кто здесь сильная и независимая бизнес-вумен, в конце концов?

К тому же Маркиз уж точно ничем не заслужил моего мрачного соседства. Так что…

Я со вздохом осмотрелась. Ну и чего мне не хватает для новогоднего настроения? Гирлянды кругом, елка, веночки на дверях… все как надо.

Только уж очень оно все… не настоящее какое-то, что ли. Как с картинки в каталоге. Или из кино. Или вот — для нарядных фотосессий. Чтобы подружкам хвастаться и в тех же соцсетях выкладывать.

Можно даже Игоря куда надо вклеить. Румяного и улыбающегося.

Вообще-то я, планируя сама украсить дом, привезла с собой целую коробку собственных елочных игрушек и мишуры. А уже на месте показалось как-то… не очень уместно. И еще подумалось почему-то что мои игрушки Игорю могут не понравиться. Он любит, когда все как в модном каталоге.

Здесь, вон, елка. Тоже как с картинки. Украшенная одинаковыми шарами двух цветов — синего и белого. На лентах над каждым бантики завязаны: над синими — белые, над белыми — синие. И висят на одинаковом расстоянии друг от друга, как по линеечке. Идеально сочетается с голубыми стенами и интерьером гостиной. Очень стильно.

Даже Маркизу в голову не пришло дергать эти одинаковые шарики и ленточки, хотя он вообще-то никогда не мог устоять (и даже улежать, что куда сложнее!) перед новогодней елкой. Потом со слегка виноватым (но оттого не менее царственным) видом объяснял, что у него инстинкты. И что вообще-то он дикий хищник.

Так-то по нему сразу видно — хищник. Опасный и необузданный. Правда, слегка шарообразный. Но, конечно же, это все мех. Широкий.

А под елкой — художественная пирамида из красивых коробочек, перевязанных лентами. Пустых — я проверила. Декоративных.

Вот и все здесь такое.

Я хмыкнула, вспомнив старый анекдот про “поддельные елочные игрушки”. Висят на елке, блестят, но не радуют.

— Шарики не веселят, — вслух сказала я. — Значит, надо заменить шарики!

— Хмм? — Маркиз заинтересованно поднял голову.

— Новогодний декор усадьбы “Романтика” продуман до мелочей, — упрекнула система.

— А совершенству, чтоб ты знала, предела нет, — я пожала плечами и хлопнула в ладоши. — Будем создавать себе новогоднее настроение из подручных материалов!

— Для создания новогоднего настроения, — тут же откликнулся голос из-под потолка, — могу предложить вам праздничный плейлист из проверенных временем хитов!

Тут же со всех сторон одновременно грянули колокольчики, и я зажала уши.

— Нет! Обойдемся без хитов как-нибудь!

— Как пожелаете, — откликнулся голос — как показалось, слегка обиженно, и колокольчики смолкли.

А я, еще раз окинув взглядом фронт работ, кивнула сама себе и извлекла наконец на ясный свет стыдливо задвинутую за диван картонную коробку — ту самую, которую специально везла из города, чтобы праздник был настоящим.

Кто бы что ни говорил, а я считаю, что у меня — настоящие сокровища. Среди них есть старые-престарые стеклянные сосульки и шары с мишурой внутри, и вязаные снежинки бабушкиной работы, и гномики в разноцветных шапочках, которых я собирала не один год, а еще лошадка, Щелкунчик и многие другие, кого я привозила отовсюду, где доводилось бывать. О них как-то забываешь за целый год, и удивительным образом они как будто хранят в себе не только воспоминания детства, но и сам аромат праздника и предвкушение чуда.

Правильная елка — это как в детстве. Да пусть она даже будет искусственная — неважно, у родителей тоже была искусственная, маме не нравилось собирать осыпающиеся иголки, да и дерево жалко. Но наряжена она должна быть не “стильно и со вкусом”, а… всем подряд. Чтобы сияла разноцветьем. Чтобы разглядывать каждую ветку, а на ней — там блестки, тут снежинки, здесь балерина. Застыла, как живая, в незавершенном па, вот-вот сорвется и закружится.

…А то и вовсе — конфета в золотистой обертке. Дорогая, наверное. Вкусная! Можно тайком стянуть ее с ветки, быстро закинуть в рот, а чтобы никто не догадался, завернуть обратно фантик и повесить на елку. И мама, пряча улыбку, будет делать вид, что ничего-то не заметила.

…Или птичка с желтыми перышками, глазом-бусинкой косит. Или домик — самый настоящий, можно в окошко заглянуть. А можно просто вообразить, что там живет целая сказочная семья, и прямо сейчас они тоже наряжают елку. И никто-никто не остается один.

…Или вот колокольчик — можно дотронуться, и он звякнет. Совсем не так, как в “проверенном времени хите”, а едва слышно. Колокольчик еще бабушкин, она говорила, что под его звон нужно загадывать желание. Динь-дон. Пусть приедет тот, кто мне нужен.

Правильная елка — она сама по себе обещание чуда. С нее и начинается праздник.

А чтобы пахло хвоей — настоящей, смолистой! — надо обязательно расставить в вазах несколько “букетов” из еловых лап. И на них тоже повесить что-то блескучее. Новый год же!

И декоративные “подарочки” под елкой — долой. Хватит моих подарков для Игоря и для Маркиза. Вот так. Негусто — зато они настоящие.

Сама того не заметив, заново наряжая елку, я начала мурлыкать себе под нос незатейливый знакомый с детства мотивчик. И очень удивилась, когда осознала, что пою уже под аккомпанемент.

Я резко замолчала. Музыка тоже стихла.

— Эй… — в тишине окликнула я. — Как тебя там… Премудрая! Это что сейчас было?

— Система караоке для вашего удобства и отличного настроения, — сообщил голос.

— Не надо мне караоке! — возмутилась я. — Я не заказывала вообще-то!

– “Премудрый дом” создан, чтобы предугадывать ваши желания! — с пафосом изрекла невидимая собеседница.

— Не надо меня предугадывать! И подыгрывать не надо! Терпеть не могу караоке. Мне вообще, может, медведь на ухо наступил.

— Не волнуйтесь, — любезно заверила эта поганка. — Умное караоке подстраивается под солиста!

— Э-э… фальшивит, как я, что ли?

— Создает индивидуальную интерпретацию композиции в соответствии с предпочтениями пользователя, — тактично переформулировала она.

— Слушай, Премудрая… тьфу, давай будешь хоть Василисой, что ли? Раз уж премудрая.

— Вы можете называть меня в соответствии с вашими предпочтениями.

— Отличненько. Короче, Васька! Завязывай с этим! Не надо под меня подстраиваться, предугадывать и вот это все, ладно?

— Система “Премудрый дом” создана исключительно для вашего удобства, — все тем же ровно-приятным тоном сообщила “Василиса”. — Моя задача — сделать все, чтобы ваш отдых в усадьбе “Романтика” стал незабываемым. А менять настройки системы в рамках гостевого доступа к управлению вы, к сожалению, не можете. Поверьте, я сделаю все, чтобы этот праздник стал для вас самым романтичным!

— Да ты издеваешься! — я даже застонала. — Какая теперь может быть романтика!

— Отдых в усадьбе “Романтика” всегда романтичен!

Я закатила глаза и мысленно сплюнула. Все же пререкаться с с артефактом, пусть даже самым “умным”, — дело заведомо провальное. И главное, сама же себя в итоге глупо чувствую.

Ну и ладно. Просто не буду обращать на нее внимания.

— Ты бы лучше камин разожгла, — бросила я через плечо. — Все больше толку.

Как топить камин, я не представляла — думала, этим займется Игорь, как только появится. Не то чтобы в доме было холодно, просто раз уж есть камин… с огнем всегда как-то уютнее.

За спиной затрещало, и я обернулась. В камине весело плясали языки пламени.

Хм… ну, надо признать, кое в чем “Премудрый дом” в самом деле может быть полезен.

Аккуратная горка поленьев была красиво уложена рядом с камином. Интересно, их надо подбрасывать как-то по-особенному? Или с этим “Васька” тоже сама справится? Ладно, будем решать проблемы по мере поступления.

Негромкое позвякивание заставило снова резко оглянуться. По полу катился елочный шарик — белый, с синим бантиком. Кот, только что подпихивавший его, поспешно поджал лапку.

— Ваше котейшество! Это же собственность гостевого дома! А если поцарапаете?!

— Ты же нам когти подстрригала! — оскорбленно напомнил кот и воровато втянул, собственно, когти. Заметно отросшие с последней стрижки и отлично наточенные. — Он вот… сам упал! Покатился. А мы к дивану подгрребли. Чтоб не потеррялась… собственность!

Снятые с елки шарики я сложила пока грудой на диване. А этот, значит… упал. Сам по себе. Ну-ну.

Укоризненно покачав головой, я подобрала шарик.

— Вечно тебе для нас игррушек жалко! — непоследовательно пробурчал кот. — Жадина!

Кирилл

Сова сразу была проблемой.

Я как-то не собирался везти с севера “живой груз”. Никакой.

Собирал себе легенды и былички, вел полевые дневники — все как обычно.

Чертова бабка, живущая, как настоящая ведьма, чуть ли не в самой тундре, на отшибе от всех поселков, казалась настоящей находкой. Старушка забывала имена собственных внуков, зато отлично помнила сотни местных сказок и историй, щедро приправленных поговорками и прибаутками, а порой уверяла, что события разворачивались чуть ли не на ее глазах. В принципе, глядя на круглое морщинистое лицо с хитро прищуренными глазами, в это без труда можно было поверить.

Словом, бабка была чистым сокровищем. Пока не померла.

Наследники-то тут же нашлись, дом — развалюха на отшибе, но какая-никакая недвижимость. И, в общем-то, я мог просто со спокойной совестью уезжать, благо материала насобирал предостаточно.

Если бы не сова.

Вот полярную сову, которую старуха подобрала когда-то слетком с поврежденным крылом, никто из наследников забрать на полный пансион не пожелал. И почему это стало именно моей проблемой, я так и не понял. Потому что дурак, наверное.

Просто уже собираясь уезжать, созвонился с Витькой. И как анекдот рассказал ему историю про осиротевшую сову. Наверное, не стоило говорить такое другу-орнитологу.

Оказалось, с совами такая беда. Воспитанные в неволе, они уже не могут вернуться в природу и жить самостоятельно. То есть успешные случаи, конечно, были, но — каждый раз это непредсказуемо. Да и готовить птицу к такой реабилитации надо долго и заранее. А если нет — однозначно помрет от голода.

Бабкина сова с благополучно вылеченным крылом прекрасно умела летать, а вот насчет охоты были вопросики. Домой она всегда возвращалась и спала на жердочке в клетке с незапирающейся дверцей.

— Кир, вези сюда, — уверенно потребовал Витька. — Я договорюсь. Сделаем ей в зоопарке персональный кусок тундры. Со временем и компанию подберем. Посетители будут в восторге. Климатические артефакты поставим, деревья нужные завезем, купол установим. Только довези. С транспортировочным ящиком тебе помогут, у меня есть кое-какие завязки с местными зоологами, я попрошу. От тебя только сопровождение. Кирюх, спасай птицу.

И я, как дурак, согласился. Ну в самом-то деле — птичку жалко. Бабка, вон, вообще уверяла, что она приносит не то счастье, не то удачу. А может, и все сразу.

Но пока было незаметно.

Для начала — пришлось запереть сову, которая была совсем не рада такому повороту событий. А потом пройти кучу инстанций и собрать какое-то адское количество справок, чтобы везти ее вообще разрешили. И все это время еще и кормить — размороженной курицей, хотя Витька требовал мышей и куропаток. Предпочтительно живых. Сова тоже чего-то требовала, но ее право голоса куцее. На ловлю мышей я точно не подписывался!

Как я вез сову в транспортировочном ящике — отдельная песня. Главное — довез.

И тут меня поджидал сюрприз.

— Кир, прости, сам понимаешь, перед праздниками во всех артефакторных мастерских перегруз… в общем, не успели. Обещали сразу после Нового года. Слушай, всего пару дней! В авральном режиме доделываем. В крайнем случае, привози ко мне. Но ты же понимаешь, в квартире…

Я слушал Витьку и ушам своим не верил. Я им сову привез! За тысячу километров! Собрал килограмм ветсправок и разрешений — и привез. А они не успели приготовить вольер!

— Ясно, — оборвал я наконец этот поток сознания, — свистни, как будете готовы забрать.

— Спасибо! — облегченно выдохнул приятель. — Ты ж меня знаешь. Если что-то понадобится…

Я сбросил вызов. И как теперь быть?

В принципе, вариантов не так много. На Новый год я в любом случае еду к маме, сова там или не сова. Оставлять маму одну на праздник — это… неправильно.

И так уже из-за проклятой птицы задержался. Обещал же…

Одно радовало — по крайней мере, эту птичку можно смело везти с собой, не переживая, что замерзнет. Она не такие морозы видала. Главное, транспортировочный ящик в открытом багажнике хорошо закрепить, чтобы не болтало.

— Извини, — пробормотал я себе под нос, затягивая очередную застежку на хитром переплетении ремней в багажнике своего пикапа. — Придется потерпеть еще немного.

— Карр-ак! — донеслось недовольное из ящика. Сова вообще частенько издавала какие-то… не совиные, в моем представлении, звуки. То как будто хихикала, то вот… каркала.

…Метель началась неожиданно. Никаких предупреждений же не было! Да и небо с утра еще было абсолютно ясным. А потом — разом налетел ветер и повалил снег.

Самое паршивое, что я успел доехать до леса. Знал бы заранее — обогнул. Дорога в мамин поселок в объезд — дольше, зато без сюрпризов, там везде нормальная асфальтированная трасса. Вообще-то, конечно, зимой срезать через лес — не лучшая идея, там вечно то гололед, то плохая видимость. Это тебе не шоссе с очистными артефактами через каждый десяток метров.

Просто спешил. Вот и… доторопился. Видимость нулевая, даже дороги перед собой не различить. Звук вообще такой, как будто я уже лечу в центре урагана.

Я покосился на навигатор. Ну… вариантов по-прежнему не так уж много.

И тут сквозь свист и завывания ветра прорезался еще один звук — оглушительный треск.

Пикап подпрыгнул, и я резко вдавил тормоз. В багажнике громыхнуло.

Ругнувшись сквозь зубы, я не без труда разжал судорожно вцепившиеся в руль пальцы. Надо проверить.

Выбраться из машины удалось не сразу — ветром ударило, как кулаком, едва не сшибая с ног. Руки и нос замерзли мгновенно. Я натянул поверх шапки капюшон пуховика и, пригибаясь, обогнул капот.

Дерево. Чертово сухое дерево обломило ветром — и оно не нашло лучшего места для падения, кроме как перед моим носом.

С другой стороны, могло упасть и на машину… да я везунчик!

Кстати, о везении…

Все так же пригибаясь, я добрел багажника. Из-за мельтешащих перед глазами хлопьев снега пришлось даже наклониться, чтобы убедиться, что с совой все в порядке.

Вот только с совой не было все в порядке. Совы вообще не было.

Теперь я точно знал, что там громыхало — проклятая крышка, отскочившая от ящика!

Ника

…Собственно, елка была готова. Улыбнувшись, я прикоснулась к ветке и полюбовалась на закачавшуюся стеклянную сосульку. Теперь хорошо! Нужно еще под ней побрызгать искусственным снегом и поставить в сугроб Деда Мороза со Снегуркой. И… пожалуй, пару-тройку конфет и мандаринов можно рядом с ними положить. Так еще наряднее.

…Может, добавить немного дождика? Да нет, пожалуй, будет уже перебор.

А теперь… надо бы веток принести, чтобы в вазах расставить. Только метель же.

Я нерешительно выглянула в окно.

Ну… в целом, как будто ветер поутих — не так уж страшно и метет сейчас. Не сдует же меня, если я выйду совсем ненадолго. Просто срезать несколько веток. Да с любой сосны или елки — вон их вокруг сколько, далеко идти не придется. Туда и обратно.

А еще интересно, не воспользуется ли Маркиз моим, пусть даже недолгим, отсутствием, чтобы добраться до игрушек на диване… а то и елки, ставшей теперь действительно соблазнительной. Вон, косит уже хищным глазом.

Шарики с дивана можно убрать в коробку, а вот с елкой ничего не сделаешь.

Вариант “запереть Маркиза в другой комнате” я даже не рассматривала. Обид потом не оберешься. Тут и так не сказать, чтоб праздник задался с самого начала, а встречать его наедине с разобиженным котом будет тем еще удовольствием.

В конце концов я приняла соломоново, как мне показалось, решение.

— Василиса! Присмотри за елкой и игрушками. Коту запрещено к ним подходить!

— Как прикажете, — тут же откликнулась система.

— Прроваливай уже! Прредательница! — оскорбленно распушился Маркиз. — И не очень-то хотелось, чтоб ты знала!

Показав ему язык, я направилась в прихожую. Укутаться стоит по уши — уж точно не хотелось бы простудиться, обитая в отрезанной от мира избушке. И с собой прихватить ножницы, благо брала их из дома вместе с елочными игрушками, чтобы отрезать мишуру и ленты.

Входную дверь открыла не без труда — намело под ней изрядно. Зато, как ни странно, стоило мне выйти на порог, как метель как будто стихла — ветер прекратил завывать, поземка успокоилась. Только снег продолжал валить крупными пушистыми хлопьями.

Я огляделась. Да-а-а… снежная целина вокруг внушала уважение. Тут и очертаний дороги-то не разглядишь.

Золотистый олень жалобно сиял светодиодами из сугроба — занесло его по шею. Высоко поднимая ноги и все равно изрядно загребая ими, я кое-как добралась до оленя, ухватила за шею, пошатала, дернула посильнее — и выкорчевала-таки бедолагу из сугроба. Вот так. Пусть пока… на лестничных перилах, что ли, постоит. А то жалко его. Интересно, он там поместится? Ничего, прицеплю как-нибудь. Надо же, а ведь даже светиться не перестал. Впрочем, ничего удивительного: в коттедже за такую цену все артефакты должны быть надежными и заряженными под завязку.

В неожиданно наступившей тишине как-то очень громко хлопнули крылья над головой, и я вскинулась.

На ветке ближайшей сосны сидела… сова. Белоснежная, крупная — я в жизни таких не видела. Впрочем, я вблизи вообще видела только малюсеньких сычиков в зоомагазине. Все же я городская жительница. А уж такую… да только в кино. И то — по детской сказке.

— Извини, Хедвиг, — ошарашенно пробормотала я в шарф. — В Хогвартс я уже слегка опоздала…

— У-ху! — важно сообщила сова.

Я моргнула. Впечатление, что она отвечает именно мне, было полным.

А ведь день еще. Вроде бы совам положено спать, разве нет? Или полярные — дневные? Вроде бы что-то такое я читала. Да и погода… нелетная, прямо скажем. Это хорошо, пока затишье, но надолго ли?

И вообще — откуда взяться в наших широтах белой сове? Мне казалось, они водятся куда севернее. С другой стороны, много ли я знаю о совах?

— Летела бы ты в свое дупло… или где там совы живут? В совятниках? В гнездах? Я не очень-то в курсе… Но лучше бы тебе спрятаться, пока снова мести не начало.

— Крр-ау!

— Э-э… в смысле? Ты ж вроде сова, а не ворона какая…

— У-ху!

Ну… я пожала плечами. В конце концов, это дикая птица. Наверняка она куда лучше меня знает, что для нее безопасно, а что нет. А я вообще-то за ветками вышла.

Мелькнула мысль сбегать за телефоном — поснимать это чудо пернатое.

Мелькнула и пропала. Толку-то? При таком снеге (не говоря уже о “маскировочной” расцветке птички) на снимке все равно будет что-то размытое и непонятное. На что надо будет показывать и убедительно объяснять — мол, а вот эта размазанная клякса и есть сова, смотри-смотри, вот это, кажется, глаз… Проще уж на словах рассказать.

Поминутно оглядываясь на сову, я быстро срезала несколько веток попушистее. Ну и… хватит, пожалуй. Наверняка хватит. Можно и возвращаться, а то как будто ветер снова начинает подниматься.

Уже открыв дверь в дом, я обернулась в последний раз. И как раз этот момент сова выбрала, чтобы наконец сняться с ветки, спикировать — и на бреющем полете влететь в дом. В последнюю секунду я инстинктивно отшатнулась — и птица только чиркнула меня крылом по лицу.

— Твою ж!.. — я ошарашенно выругалась. — Эй, я не это имела в виду!

Кинувшись в дом следом, я даже не стала закрывать за собой дверь — надо же теперь выгнать птицу! С ума сойти. Вот теперь-то мне точно никто не поверит.

Хлопанье крыльев стихло, как раз когда я вбежала в гостиную. И в первое мгновение даже не поняла, куда делась непрошеная гостья. Вроде бы все, как должно быть… только Маркиз сидит на ковре, вздыбившись всем телом, и шипит так, будто сроду человеческой речи не знал. Глаза у него круглые-круглые, как блюдца… или как совиные гляделки.

А вот смотрит он этими глазами… на елку!!

Я перевела взгляд туда же — и несколько раз открыла и закрыла рот, не находясь, что сказать.

Сова сидела на елке с таким видом, будто именно для нее эту елку и наряжали. Будто самое там что ни на есть и место дикой полярной сове.

Устроилась она при этом на самой макушке — золотистая звездочка, которую я туда не без труда водрузила, торчала теперь куда-то вбок, зато сова сидела, украшая собой елку, точно на вершине.

Восторгаться необыкновенной красотой совы как-то резко перехотелось. Это дикая хищная птица. У нее когти вон… клюв. А дом напичкан дорогущими артефактами, в том числе хрупкими.

— Маркуша, не смей, — тихонько предупредила я, видя, что кот уже изготовился к прыжку. С вздыбленной шерстью он казался вдвое больше и в самом деле производил впечатление.

— Ты шшшто притащщщщила?! — по-змеиному прошипел он.

— Я?! — надо сказать, возмутилась я не на шутку. — Она сама!

— У-ху! — важно подтвердила сова и переступила лапами.

Надо сказать, переступать там было, если честно, не на чем особенно — все же макушка елки особой густотой не отличалась. Зато сделана она, похоже, добротно — вон, гнется, но не ломается. А ведь веса в этой пернатой штуке, пожалуй, и немало. Уж точно побольше, чем в пластиковой золотой звездочке.

— Сова, — просительно обратилась я к птичке. — Ты бы это… летела, а. Дверь там открыта…

— Крр-крау! — непримиримо возразила сова.

— Дверь закрыта, — любезно поддержала ее “Василиса”.

— С какой это радости? Я же оставляла!

— Во избежание избыточных энергетических потерь, а также дискомфорта для постояльцев. Усадьба “Романтика” заботится о своих гостях!

— Да какого… — я едва не зарычала. — Васька! Ты же вообще должна была защищать елку!

— Вы выразили пожелание, чтобы я позаботилась о безопасности елки от кота, — мягко напомнила “Василиса”. — Сова не является котом. Однако, основываясь на вашей эмоциональной реакции, я делаю вывод, что вы опасаетесь порчи усадебного имущества и желали бы изгнать птицу.

— Да уж желала бы! Уж будь любезна, позаботься об этом! И дверь ей открой!

— Как пожелаете! — услужливо откликнулась система. — Уважаемая дикая сова! Вынуждена сообщить вам, что изделие “елка новогодняя” является собственностью усадьбы “Романтика”. Порча усадебного имущества постояльцами и их гостями не допускается. В случае, если необратимая порча произошла, стоимость имущества должна быть выплачена владельцу с компенсацией. Поскольку вы не являетесь постояльцем или гостем постояльца, вам рекомендуется покинуть усадьбу “Романтика”.

В прихожей хлопнула дверь — открывшись и тут же закрывшись. Я посмотрела на сову. Сова посмотрела на меня.

— Ну?! — я уперла руки в бока.

Сова, не отрывая от меня взгляда, перевернула лицо. Я почувствовала, как мои собственные глаза съезжаются к переносице.

— Ваше пожелание выполнено! — жизнерадостно обратилась ко мне “Василиса”. — Сова проинформирована о последствиях. Также сове было рекомендовано покинуть помещение.

— Да ладно?! — мне уже начинало казаться, что у меня сейчас самой волосы дыбом встанут, как у Маркиза. Да эта “премудрая” система знает толк в том, как доводить людей до белого каления!

— К сожалению, сова не воспользовалась предоставленной ей возможностью, — скорбно пояснила “Василиса”.

Ника

Я решительно подошла к елке. Нет, ну это уже ни в какие рамки…

Главное, в самом деле, елку бы не сломать. Расплатиться-то расплачусь, если что, но жалко же! Мне еще Новый год встречать. И вообще — столько наряжала.

Протянув руки и ухватившись за ствол, я осторожно тряхнула дерево. Среди веток что-то звякнуло.

Сова на макушке хлопнула крыльями, ловя равновесие. Сверху мне на голову посыпались блестки и дождик.

— Кр-р-ау! — возмущенно объявили мне с макушки.

— Ну, погоди-и… — я поняла, что разозлилась уже по-настоящему. Тут изо всех сил стараешься не разреветься, устраиваешь себе одинокий праздник, делаешь, что можешь… а потом прилетает какая-то пернатая и едва не сворачивает шею елке! — Васька! Где у тебя швабры?

— Не беспокойтесь, — откликнулась “Василиса”. — Текущая уборка в усадьбе “Романтика” осуществляется с помощью артефактной сети системы “Премудрый дом”!

— И что? — я фыркнула. — Хочешь сказать, у тебя нет швабры?

— Дублирующий систему в качестве резерва инструментарий для примитивной ручной уборки содержится в техническом помещении и не предназначен для применения гостями, — сообщила она.

Мда… то есть швабра есть, но мне ее не дадут? Еще чего не хватало.

— Давай швабру, вредительница! — потребовала я. — Сама живность запустила, а теперь мне мешать будешь?!

Между прочим, она прекрасно могла захлопнуть дверь перед птичкиным носом!.. Ну, и моим тоже. Но я-то потом все равно бы зашла, а вот птичка наверняка бы испугалась и улетела. Так что “Васька” точно виновата!

— Я и без шшшвабры допрыгну! — Маркиз яростно бил себя хвостом по бокам, не отрывая взгляда от неподвижной птицы.

— Даже не думай! Наверняка она какая-нибудь редкая.

— Рредкой гнусности? — кот даже повернул ко мне морду.

— Не без этого. Но причинять ей вред мы все равно не будем. Швабра, говорю тебе! Швабра — орудие гуманизма!

— Могу предложить вам пипидастр и костюм горничной для ролевых игр, — продолжала нарываться система. — В усадьбе “Романтика” вы найдете все необходимое для незабываемого отдыха вдвоем!

Я вообразила, как тыкаю пипидастром в елку, и почувствовала, как дергается глаз.

Мда… а представления о романтике, оказывается, бывают такими разными!

— Швабру давай, — тихо и угрожающе повторила я.

— Как пожелаете, — сдалась наконец “Василиса”.

Под деревянной лестницей, ведущей из гостиной на второй этаж, беззвучно приоткрылась небольшая дверь, и я кинулась к ней.

То, что надо! В крохотном чуланчике под лестницей обнаружились прислоненные к стене снегоуборочная лопата и, собственно, швабра. Правда, последняя — какая-то модная, вместо перекладины для тряпки на ней был пластиковый ободок, к которому крепилось что-то вроде метелки из толстых веревок — видимо, ими и предполагалось протирать пол.

Хм… ну, лопата, учитывая обстоятельства, тоже может оказаться не лишней. По крайней мере, хорошо знать, что она есть. Но махать ей над елкой все же, пожалуй, не стоит, — этак от елки и правда мало что останется. Обойдемся пока шваброй.

Со шваброй наперевес я, чеканя шаг, снова подошла к елке.

— Сова! Это последнее предупреждение!

— У-ху? — насмешливо, как мне показалось, откликнулась сова.

— Уху! — рявкнула я и вскинула швабру.

Так… а как бы это теперь… чтобы и елку не свернуть, и птичку сковырнуть, а?

Подняв руки над головой, я осторожно потыкала в сову шваброй.

— У-ху! — возмутилась птичка и хлопнула крыльями. Сверху снова посыпались блестки.

— Ага, не нравится! — обрадовалась я. — Вот тебе и “у-ху”!

Я ткнула еще раз — и сова наконец взлетела.

Чтобы перепорхнуть на люстру над моей головой. Люстра закачалась.

— Да чтоб тебя!

До люстры я не достала бы при всем желании — даже со шваброй. Второй этаж здесь был устроен, как в некоторых двухуровневых квартирах — только на половину общей площади, так что люстра болталась где-то под крышей, на высоте двух этажей.

— Ухх-ху-ху! — издевательски откликнулась сова.

Я примерилась шваброй, вскинув ее на манер копья, и со злости швырнула-таки вверх. “Копье”, описав пологую дугу, бесславно упало у камина.

Нет, ну это уже… ни в какие ворота. Я же не могу оставить все как есть. Если она что-нибудь испортит, отвечать, между прочим, мне. Елку я бы еще потянула, но здесь хватает вещей и куда более ценных. Те же артефакты “Премудрого дома”.

…На таком дорогом гостевом доме настоял Игорь — и вполне готов был оплатить его сам. Все-таки доходы у нас с ним разные, я, если честно, только начала становиться на ноги, не так давно открыла свое дело.

Но я всегда принципиально стояла за “пополам” — и в ресторанах, и в поездках. Мне важно чувствовать свою независимость. На этот коттедж в итоге согласилась не без дрожи душевной — половина аренды для меня сумма весьма ощутимая. Но… в самом деле, хотелось идеального праздника! И я решила, что могу себе позволить иногда. Ну, потом затяну слегка пояс. К тому же — Игорь ведь не обязан снижать свой уровень жизни из-за моих принципов.

Но если еще до приезда Игоря здесь, скажем, рухнет хрустальная люстра или, того хуже, будут повреждены артефакты, по совести, рассчитываться за них предстоит именно мне. А значит, устраивать здесь тарарам с совами — плохая идея, очень плохая.

Чем бы ее… я оглянулась ищущим взглядом. О! Мандарины!

Сцапав один из красиво уложенных под елкой мандаринов, я прицельно швырнула его в сторону люстры.

И промазала.

Мандарин, упав, покатился по полу. Маркиз тотчас прыгнул на него сверху — и тут же отпрянул, брезгливо фыркая. Запах цитрусовых он всегда терпеть не мог.

— У-ху! — насмешливо прокомментировала сова, глядя на меня сверху вниз.

Разозлившись, я сцапала второй мандарин, бросила — и на этот раз попала.

По люстре.

Хрустальные сосульки закачались, мелодичным перезвоном сообщая, что игру я затеяла опасную.

А что мне остается?!

Я швырнула третий мандарин — и снова попала. На этот раз по сове. Разумеется, с насеста ее не сшибло, но сове происходящее определенно не понравилось. Покрутив головой, она переступила по еще сильнее зашатавшейся люстре — и тяжело взмыла в воздух.

— Ага! — победно воскликнула я и… опрометью кинулась к лестнице.

Потому что сова решила, что в одном помещении нам с ней тесно — и направилась наверх, в спальню.

Маркиз с истошным мявом буквально пролетел мимо меня по перилам, едва касаясь их кончиками лап… а нет, касался он вполне ощутимо — судя по глубоким царапинам от когтей на дереве. Я мысленно ругнулась и поспешила следом.

Во-первых, за вредительницу стало страшно. А во-вторых — за Маркиза. Весовые категории у них, может, и разные. Зато когти у птички выглядят убедительнее. И на кого в итоге я бы поставила в этой схватке, сама не знаю.

Коттедж, в рекламе гордо именуемый “усадьбой”, состоял на самом деле всего из двух комнат: просторной гостиной на первом этаже и небольшой спальни на втором. Внизу располагался еще крохотный кухонный закуток — на случай, видимо, если отдыхающим влюбленным придет в голову приготовить что-то друг для друга собственноручно. Так-то готовкой тоже занимается “Премудрый дом”. И, конечно, были еще какие-то технические помещения, для гостей запертые — вроде той кладовки со шваброй.

Практически взлетев по лестнице, я оказалась в спальне. Большую часть пространства здесь занимала огромная кровать, на которой, по-моему, могла бы с комфортом вздремнуть футбольная команда в полном составе. Одна из стен спальни переходила в наклонный потолок, а с противоположной стороны пространство было ограничено лишь перилами, выходящими все на ту же гостиную.

Собственно, на спинке кровати птичка и сидела. На полу под ней изготовился к прыжку кот. Я с досадой поморщилась: кровать была резная, деревянная. Хоть бы и на ней следы когтей не остались.

— Уу-а-а-ау! — взвыл наконец Маркиз, не вынеся напряженности момента.

— У-ху? — сова вопросительно склонила голову.

— Полное уху! — согласилась я — и резко прыгнула на кровать одновременно с Маркизом. Сова тут же вспорхнула, а я ожидаемо плюхнулась лицом в подушку. Да чтоб тебя! Оглянувшись, я обнаружила проклятую птичку уже на перилах.

Зато у Маркиза, судя по всему, успехи в соволовстве были несколько получше моих: по крайней мере, в воздухе кружили несколько перышек, а кошачье подвывание перешло куда-то на грань ультразвука.

Ладно… ладно.

На этот раз я старалась двигаться предельно плавно и тихо, чтобы не спугнуть сову. Стянула покрывало с кровати (все равно уже скомканное!) и крадучись принялась подбираться к перилам, держа это самое покрывало наизготовку. Главное — набросить на нее сверху, а там упакуем и…

Все испортил Маркиз. Пока я возилась с покрывалом, он с каким-то индейским кличем сиганул прямо с места в направлении перил. В секунду осознав, что сейчас эта поганка просто вспорхнет, а мой толстый мягкий домашний кот попросту перелетит через перила и ухнет с высоты в два с половиной метра, я, в свою очередь завопив невнятное, метнулась следом.

Сова вспорхнула, как и ожидалось, — за долю секунды до прилета кота. А также меня и покрывала. Так что мы с покрывалом, собственно, накрыли Маркиза, и я только в последнюю секунду отпустила проклятую тряпку и ухватилась за перила, чтобы все-таки не кувыркнуться через них. Где-то под моим животом сдавленно взмрявкнул кот.

— Ухх-ху-ху! — глумливо проорала сова, описывая победный круг под потолком.

Я отлипла от перил, судорожно прижимая к себе кота вместе с покрывалом.

— У-уау-пусти, чудовище! — провыл Маркиз, и я все-таки разжала руки. — Сдурела?!

— Сам сурел! Ты понимаешь, что упал бы со второго этажа?!

— Ты в курсе, что мы — кот?! — оказавшись на полу, он брезгливо отряхнулся, встопорщив шерсть. — Мы падаем на четыре лапы, чтобы ты знала!

— Да что ты говоришь! — я фыркнула. — Я в курсе, сколько ты весишь!

— Это мышцы! — с достоинством сообщил кот и выглянул между перекладинами перил вниз, чтобы с ненавистью процедить, — летает…

— Летает, — согласилась я, глянув туда же. Сова продолжала описывать круги над гостиной уже совсем низко, на бреющем полете. А если…

Я дождалась, когда она пролетит поближе — почти под нами — и швырнула покрывало.

— Ху-ху! — отозвалась сова, невозбранно пролетая дальше, в то время как покрывало спланировало вниз и повисло на елке.

— Чтоб тебя, — бормотнула я и бросилась к лестнице. Все-таки надо с этим что-то делать. План… а, какой там план — загонная охота! — Васька! Как полетит к двери или к окну — открывай!

— Как пожелаете! — доброжелательно отозвалась “Василиса”.

Я как раз добежала до подножия лестницы и снова резко остановилась. Маркиз, ненамного опередивший меня, тоже замер, припав к полу и дергая хвостом из стороны в сторону с все возрастающей амплитудой.

Сова снова сидела на елке. И теперь это выглядело даже как-то концептуально — с одной стороны елки, зацепившись за ветки, свисало покрывало. На другую сторону изогнулась под весом птички верхушка. Сама птичка венчала композицию.

Прыгнули мы с Маркизом одновременно. Только я при этом умудрилась еще и споткнуться о валявшуюся на полу швабру.

В целом, даже вполне объяснимо, как я оказалась в итоге падающей с елкой в обнимку. А вот почему при этом воющий Маркиз оказался у меня на голове (и едва не снял скальп!) — это вопрос. Впрочем, кот тут же оттолкнулся когтями, отпрыгивая — но тоже не слишком удачно, зацепившись за красиво закрепленную у стены гирлянду, и съехал вниз уже вместе с гирляндой, заодно снимая когтями со стены обойную стружку.

Впрочем, это я осознала чуть позже, потому что в тот моменты мы с елкой красиво падали. Ну, я так думаю, что красиво.

— Ух-ху-ху! — где-то над головой хлопнули крылья идущей на взлет совы.

Кстати, падать на новогодние елки никому не рекомендую, так себе опыт. В них довольно много всякого колчего, жесткого и всячески неприятного. В общем, я оказалась не готова к настолько близким отношениям с елкой.

И даже не сразу осознала, когда услышала, как хлопнула, открываясь и закрываясь, входная дверь.

— Дикая птица возвращена в естественную среду обитания, — все с той же доброжелательностью сообщила “Василиса”. — Рекомендуется немедленно ликвидировать источник задымления или покинуть помещение.

— Задым… что?! — я подскочила, выдираясь из елки и мишуры, — чтобы обнаружить, что одна из веток оказалась в камине, и от нее уже повалил густой едкий дым.

— Гори-и-и-им! — взвыл Маркиз и полез почему-то снова на стену — по тому же месту, уже украшенному следами его когтей.

Я торопливо дернула елку за основание и принялась затаптывать тлеющие искры — благо пластик горел неохотно и больше дымил.

Когда все было кончено, я, тяжело дыша, осмотрела поле бесславной битвы. Да-а… об убытках пока лучше не думать. И надо все-таки проветрить — запах невыносимый.

— Вась, открой окно, — устало попросила я.

— Как пожелаете!

Форточка только начала открываться, когда я, заметив что-то белое, мелькнувшее за окном, отчаянно завопила:

— Закрой!! — форточка снова захлопнулась, и я облегченно выдохнула. Сова не пройдет! — Васька! Врубай вытяжку!

Кирилл

Убрать дерево с дороги — звучит в целом не так уж сложно, да?

Это если вам никогда не доводилось таскать деревья в одиночку. На сшибающем с ног ветру, с негнущимися даже в перчатках пальцами, не видя ничего перед собой. И особенно когда оттащить его надо так, чтобы вписаться между другими деревьями, все еще (к счастью!) торчащими на своих местах. И по снежной целине, когда сугробы выше колена.

Зато, пока работал, о сове можно было не думать.

Вышло с ней… паршиво, в общем, вышло. Уж лучше бы оставил в родных краях — кто ее знает, может, все-таки сама бы как-то да адаптировалась. А тут…

Искать ее, ясное дело, безнадежно. Даже если не учитывать метель и то, что ни зги не видно.

И как она вообще смогла взлететь на таком ветру? Лично я бы на ее месте сидел тихо в ящике — там хоть борта и тент прикрывали.

…Или походить вокруг? Вдруг ее в самом деле в полете сшибло где-то неподалеку?

Да нет, это уже шиза какая-то. Если сшибло — то я ее уж точно не найду. Да, собственно… пролети она сейчас прямо над моей головой — я и то не замечу. Белая сова в крапинку в таком снежном мельтешении — все равно что невидимка.

И перед Витькой стыдно. Он эти артефакты заказывал, дирекцию зоопарка поднял, там вольер уже начали оборудовать, плюнув на предпраздничные дни. И даже, кажется, жениха сове искать.

Я, конечно, ничего этого не просил — это, напротив, Витька сам меня заставил везти птицу. А все равно почему-то стыдно.

Хотя перед совой все-таки больше.

Дура птичка, что тут скажешь.

За руль я садился в самом мерзком расположении духа.

И почти не удивился, когда понял, что машина не заводится. Ну, раз уж все так пошло с самого начала… угу, и “птица счастья” упорхнула. К кому-то более удачливому, наверное.

Я бессильно ударил обеими руками по рулю. Ехал бы по шоссе — можно было бы хоть эвакуатор попробовать вызвать. Попутку подождать. Да хоть пешком до ближайшего жилья дойти! Где-то же должно быть человеческое жилье! А тут что делать? Иглу из снега строить? Костерок разводить? Или пора спасателей вызывать? Машину скоро занесет такими темпами…

Ну и кто тут дурак, спрашивается? Кажется, мы с совой стоим друг друга. Или просто она раньше меня догадалась, что со мной ловить нечего.

Протянув руку к навигатору, я подвигал изображение туда-сюда. Чудо, что связь не пропала.

Угу, как и предполагалось — до края леса в любую сторону… ну, к утру, глядишь, и дойду. Дошел бы. В другую погоду. А в такую меня скорее занесет под ближайшим кустом. К весне как раз найдут.

Может, хоть турбаза какая поблизости найдется?

А это что? Та-а-ак!

Я растянул изображение. “Усадьба “Романтика” — гостевой дом, где вы проведете самые романтичные выходные или медовый месяц! Пусть время, когда вы вдвоем, станет поистине незабываемым!” — рекламный баннер, выскочивший на экран, пришлось досадливо смахнуть. Плевать, что там обещает реклама… там должны быть люди! Хотя если гостевой дом и пустует в праздники, можно попробовать туда забраться. Ничего, тут чрезвычайная ситуация.

Мама вот только… ждет. Плохо. Маме надо написать… придумать бы еще, что написать. Уж точно — не что я сижу в заглохшей машине посреди леса, и машину эту вот-вот занесет.

Зато, если здесь поставить геометку, можно будет хотя бы найти потом свой пикап. Может, у этих влюбленных машина хорошая, и получится его вытащить. А может, меня даже согласятся подбросить до поселка. Или вызвать кого-нибудь.

…Если, конечно, вообще согласятся впустить в дом стремного мужика, который вышел из леса. В студеную зимнюю пору.

Угу, наверняка заодно еще накормить-напоить и в баньке попарить. Мда.

Но, во всяком случае, это лучше, чем ждать, приедут ли спасатели, в стремительно промерзающей машине.

На всякий случай я попробовал еще раз повернуть ключ зажигания. И… завелась, родимая!

Ну, давай!

Машина тяжко дернулась — а в следущую секунду я резко вдавил педаль тормоза.

Потому что в лобовое стекло едва тронувшейся с места машины впечаталась, распластав крылья, белая птица.

…Твою мать!!! Чертова птица счастья!

Выскочив из салона, я подхватил сову с капота. Жива… точно жива! Да… да чтоб ее, как вообще можно едва ползущей машиной сбить летящую птицу? Камикадзе полярная, чтоб ей…

Вот теперь мне точно надо к людям. Этой идиотке пернатой нужен ветеринар… или орнитолог. Витьке позвоню, пусть все бросает и мчится. Сам виноват, если бы не он, я вообще давно был бы на месте.

Подрагивающей рукой я снова повернул ключ. И… ничего.

Не заводится! Опять. И теперь, кажется, просто нет других вариантов.

Я перевел взгляд на пассажирское сиденье. Сова лежала на нем, распластавшись, и производила впечатление… не особо живой. На всякий случай я опять потыкал в нее пальцем. Да нет… дышит.

— И как я тебя потащу? — спросил у нее вслух. Засунуть ее обратно в транспортировочный ящик — не трудно. А вот тащить этот самый ящик в руках… как? В обнимку? А навигатор куда, в зубы? Да и под ноги смотреть не помешает. И так ничего не видно. И идти — сколько там? Больше полутора километров.

…Сову я засунул под пуховик. Если снизу придерживать… авось не свалится. Хотел было под свитер, но потом внимательно посмотрел на когти и что-то передумал. Вообще-то, если “птица счастья” очухается, свитер меня, конечно, не спасет. Но с ним все равно как-то… спокойнее.

Документы, карточки, все самое необходимое — в рюкзак и за спину. Одной рукой придерживаем сову, во второй — навигатор. Ну…

Ветер как будто слегка поутих. Или я притерпелся? Правда, идти от этого особенно легче не стало — все равно приходилось продираться через сугробы. Снег мгновенно набился в сапоги, так что ноги я очень скоро практически перестал чувствовать. Впрочем, как и руки. Да, кто бы там ни обитал сейчас в усадьбе “Романтика”, зрелище им предстоит занимательное. Буквально Мороз — Красный Нос.

Ладно… может, подозрительного мужика из леса они бы и не пустили. Но сову-то — должны! Не звери же они там. Покажу, пусть посочувствуют. Расскажу печальную историю про птичку-сиротинушку в чужом краю. Если там и правда какая парочка праздновать собралась, девица наверняка проникнется. Женщины — народ жалостливый. Надеюсь…

Надеюсь, навигатор не врет. И не отрубится в самый неподходящий момент. А то я мимо дома запросто пройду — глаза тоже слезятся. Чтоб его…

И смеркаться уже потихоньку начинает. Хотя какое там — потихоньку… в лесу темнота наступает быстро. Лучше бы мне поскорее хоть куда-то выйти.

И как раз когда я об этом подумал, где-то впереди как будто замерцал свет. Неужели действительно дом?

Я бы, пожалуй, ускорил шаг, если бы это было возможно.

А сова за пазухой не шевелится… надеюсь, она все еще жива. Чтоб ее. Не хватало только приволочь незнакомым людям дохлую птицу.

Сиял олень. В смысле — новогодний олень из светодиодов, которому полагалось, наверное, стоять у входа, но он почему-то висел на перилах крыльца. На “усадьбу” домишко не тянул — скорее на избушку. Впрочем, мне сейчас было глубоко плевать. Там наверняка есть отопление и горячий чай — пока для счастья этого достаточно. Окна горят… аллилуйя!

Звонка на двери не оказалось. В общем-то, логично. Если сюда приезжают отдыхать парами, то гостей, наверное, не ждут.

Свинство, конечно, с моей стороны, так в чужой тет-а-тет влезать. Но тоже… был бы у меня выбор! Вроде бы другие гостевые дома тоже есть, и там, скорее всего, отдыхают компании — но до них изначально было существенно дальше. А тут каждый метр как подвиг.

На секунду мне стало почти неловко. Впрочем, не настолько, чтобы, зубами стянув с руки перчатку, не забарабанить в дверь изо всех сил.

Дверь распахнулась почти сразу. За ней стояла невысокая хрупкая девушка в джинсах и свитере — с таким сияющим видом, будто ждала меня всю жизнь.

Впрочем, улыбка с ее лица тут же сползла, сменившись шоком. Кажется, ждала, но все-таки не меня.

— Простите… — получилось хрипло, пришлось откашляться. — У меня тут машина… заглохла неподалеку. Это единственное жилье поблизости, выхода не было… вы можете нас впустить?

— Вас? — настороженно уточнила незнакомка, нервно поправляя короткие каштановые волосы.

— Нас! — я постарался улыбнуться как можно дружелюбнее и потянул вниз молнию на пуховике. Сова за пазухой зашевелилась. Жива! — Видите ли, у меня тут пострадавшая…

Лицо девушки вытягивалось все сильнее, а потом она даже отступила назад. И еще на шаг.

— Не-е-ет…. — тихо протянула она неверящим тоном, скрещивая перед собой руки, как будто пытаясь запретить нас вместе с совой. — Нет-нет-нет-нет!

Ника

Текущая, значит, уборка осуществляется системой “Премудрый дом”, ага! А экстренную никто и не обещал!

— Согласно действующим настройкам системы, текущая уборка осуществляется в отсутствие гостей, — все с той же непрошибаемой доброжелательностью сообщила “Василиса”.

— То есть ты предлагаешь мне пойти погулять на морозе, пока ты тут приберешься? — изумилась я.

— Гости усадьбы “Романтика” могут самостоятельно решить, чем занять свой досуг, либо выбрать один из готовых сценариев досуговых мероприятий. Желаете организовать романтический вечер на морозе?

— Сценарий романтического вечера на морозе, — медленно повторила я. — Пожалуй, я воздержусь.

Нет, так-то понятно — пока влюбленные в доме, тряпки вокруг не мельтешат. А вот вышли в снежки поиграть или там снеговика слепить, вернулись — а тут и пыли нет, и постели перестелены. Красота! Но неужели никаких нештатных ситуаций не предусмотрено?

— А если… не знаю… ну, плохо кому-то станет? — я уже не то чтобы пыталась добиться от “Васьки” уборки, просто интересно было. — Или вообще… вот, например, поссорятся ваши гости и там… поубивают друг друга! Кровища кругом, все такое. Что, тоже на мороз в снежки играть, пока ты прибираешься?

— В случае экстренных ситуаций, представляющих опасность для жизни или здоровья, рекомендуется вызывать спасательные службы. Желаете вызвать спасателей для уборки трупа?

Я представила, как перед избушкой приземляется вертолет, из него высыпают спасатели… а я им: “Ребят, трупа пока нет, но тут такое дело — у вас веника не найдется?”

Тряхнув головой, я постаралась избавиться от неуместных идей.

— Не надо спасателей, — мрачно заверила вслух. — Как-нибудь сами… справимся.

Хорошо, что швабра здесь — почти метла! Вот с ней как-нибудь и справимся.

Перьев по дому оказалось неожиданно много. И выметались они, прямо скажем, неохотно. Точнее будет сказать — они охотно разлетались. О, да тут и Маркизовой шерсти уже изрядно насыпалось… кажется, дорогого моего друга пора вычесывать. Или это у него на фоне повышенной выработки гормонов, в смысле, от охотничьего азарта линька обострилась? Не выдергивал же он из себя в ярости клочья шерсти…

Зато большинство елочных игрушек не пострадало. Так, оборвалась пара гирлянд… но если связать, то почти и незаметно. Правда, вот как быть с пятном гари на полу и царапинами на стенах и перилах, решить так и не удалось. Присев на корточки у камина, я поскребла пол ногтем. Да… все-таки придется каяться перед владельцем. Вряд ли он может этакое не заметить. А если и просмотрит вдруг, так вон, “Васька” заложит.

Или коврик от кресел подтянуть к камину? Хоть прикрыть… ну… чтоб не так в глаза бросалось. А то вот Игорь приедет, а я тут дом почти разрушила. Неудобненько как-то получится, в общем.

У елки, как выяснилось, при падении пострадала крестовина — отломилась одна из перекладин. И тяжелая же оказалась, зараза! Кое-как придав елке почти вертикальное положение, я прислонила ее к стене. Выглядела она теперь… несколько битой жизнью, я бы сказала.

— Может, шваброй ее подпереть? — прикинула я, отступив на пару шагов. — Как-то оно… не нарядно выйдет. Хотя… если вот швабру мишурой обмотать… дождиком там…

— Соверршенству по-пррежнему прредела нет, — констатировал кот.

— Это сове нет предела, — в сердцах бросила я. — Сова-беспредельщица. А елку… может, привязать как-то?

— Можно на лю-устру повесить вверх ногами, — предложил Маркиз. — А что-у? Мы в ролике в сети видели. Крреативненько-у весьма.

— До люстры я все равно не допрыгну. Особенно с елкой, — озвучила я очевидное и вздохнула. Ладно. Надо еще покрывало в спальню вернуть и там тоже перья убрать. А потом… надо будет как-то выдурить у “Васьки” ведро и все-таки использовать швабру по прямому назначению.

— Вась, включи, что ли, музычку какую… все повеселее будет. Только не эти… проверенные хиты. Что-нибудь… воодушевляющее.

— Как пожелаете!

Музыка заиграла на этот раз негромко — ровно так, чтобы можно было приплясывать, не слишком вслушиваясь, и я кивнула.

В спальне уборки оказалось не так и много — сова все же бесчинствовала преимущественно внизу.

— Поскольку нет пре-едела совершенству-у, — жизнерадостно выводил голос певца. — Нет пре-едела сове!*

— Васька! — мрачно буркнула я. — Издеваешься?

— Мои алгоритмы подбирают музыкальное сопровождение в соответствии с контекстом и настроением гостей! — откликнулась та.

Ну ладно… я покачала головой. Хотя издевается, конечно. Но песня все равно неожиданно понравилась. Пусть будет.

А вот когда я снова спустилась, в гостиной меня ждал сюрприз.

Коврик снова лежал у кресел. А пятна гари на полу у камина… не было!

И елка стояла ровно — с совершенно целой крестовиной!

И… и в целом гостиная сверкала первозданной чистотой — как будто я только что приехала. Разве что игрушки на елке другие.

— Это… что?! — я, не веря себе, озиралась, отмечая про себя отсутствие царапин, идеально, по линейке, разглаженный коврик и прочие изменения.

Маркиз тем временем, прошествовав мимо меня, запрыгнул на кресло, а с него — на подоконник и внимательно уставился куда-то за стекло. Как будто там сейчас что разглядишь, кроме снега.

— Согласно действующим настройкам, мелкий текущий ремонт осуществляется системой “Премудрый дом” в отсутствие гостей, — любезно подсказала “Василиса”.

— А… а сразу нельзя было сказать?! — я задохнулась от осознания такого коварства. — Пока я тут с елкой в обнимку корячилась! А лучше до того!

— Система “Премудрый дом” не дает оценок выбранному гостями способу проведения досуга, — сообщила эта пакость под потолком.

— То есть ты это что… не мешала мне развлекаться?!

— Ни-ик, — кот обернулся ко мне. — Там какой-то потеррпевший. Прретерпевает. Или прреодолевает?

— Что? — я застыла. И в этот самый момент музыка разом замолчала и в тишине стал отчетливо слышен стук в дверь.

Прежде чем “Василиса” успела что-то сказать, я опрометью кинулась в прихожую. Он все-таки добрался! Он… я знала, знала! Так и знала! Я ждала! Он не мог оставить меня здесь одну!

Надо было переодеться… я же захватила с собой красивое платье, чтобы встречать Новый год, а тут ходила в джинсах и свитере, еще и сова эта… пробегая мимо большого ростового зеркала, я на секунду зажмурилась. На голове гнездо какое-то, ненакрашенная, всклокоченная…

Ай, да какая разница! Игорю сейчас уж точно ни до чего. И заставлять его ждать, пока я приведу себя в порядок, точно не стоит. Замерз, поди, как собака. И ведь, раз “претерпевал”, значит, и правда машина заглохла, точно как я тут нафантазировала. Чудо еще, что дошел, нашел…

Я распахнула дверь, сама не уверенная до конца, что собираюсь сделать — кинуться любимому на шею или сначала впустить его в тепло. Надо, наверное, сначала впустить, а потом уж…

За дверью стоял не Игорь. Вообще какой-то незнакомый мужик! С красным носом и отчетливо оттопыренным животом… но не Дед Мороз, нет.

И откуда он тут взялся посреди леса?

…А вдруг это маньяк? Я тут вообще-то одна в глухом лесу. С котиком. Но вряд ли Маркиз может меня спасти от маньяка.

У него, конечно, когти… у Маркиза когти, не у маньяка. Хотя кто их, маньяков, знает!

А вдруг этот красноносый сейчас топор вытащит? Когтями от топора не отмашешься!

— Простите… — просипел он, хлюпнув носом, и тут же закашлялся. — Машина заглохла неподалеку. Это единственное жилье поблизости, выхода не было… вы можете нас впустить?

“Их”?! Это что же… их тут еще и несколько?!

Почему-то очень отчетливо представилось, как из-за каждой сосны выдвигается по красноносому маньяку. И все с топорами!

И как нам с Маркизом отбиваться прикажете?

И, кстати, где вообще носит моего единственного защитника? Этот паразит, конечно, не любит Игоря и специально не спешил встречать. Но ведь должен был уже услышать, что происходит что-то не то?

— Вас? — переспросила я чуть дрогнувшим голосом.

— Нас! — мужчина как-то криво улыбнулся и потянул вниз змейку на пуховике. — Видите ли, у меня тут пострадавшая…

— Не-е-ет…. — тихо протянула я. — Нет-нет-нет-нет!

Это был не маньяк. Или маньяк, но плевать. Это было много, много хуже!

Дверь я попыталась захлопнуть, но мороженый маньяк с совой успел сунуть в проем ногу в сапоге.

— Да подождите же! Вы же не можете нас… бросить! Мы замерзнем насмерть! Тут метель вообще-то и минус до черта градусов! И лес!

— Я знаю, что лес! — я попыталась навалиться на дверь посильнее, но псих с совой оказался сильнее. Ожидаемо, но неприятно. Спустя секунду дверь распахнулась — а меня просто отодвинули с дороги.

— Уф-ф! — маньяк, войдя, содрогнулся всем телом, а потом еще и принялся топать, отряхивая с себя снег. — Извините… я действительно едва не замерз насмерть.

Куртку он расстегнул до конца, осторожно извлек сову и уложил на банкетку. Какая-то она… дохленькая на вид.

То есть маньяк убил сову, а потом пришел убивать нас с Маркизом.

Мужчина пошевелил плечами, стряхивая рюкзак прямо на пол, а потом стянул сапоги. И носки. Мокрые.

— У вас тапочек не найдется?

— Вы… вы… — я отступила на шажок.

Топора вроде бы нет.

Ладно. Черт, нет, я на самом деле понимаю, что он, похоже, просто в самом деле заблудился, попал вот так, тут лес, метель, деваться некуда, замерз, но… но…

Это вообще не отменяет того, что я тут в глухом лесу наедине с незнакомцем.

И у него сова!

— Почему сова?! — выдавила я наконец.

— Сова? — непонимающе переспросил он и оглянулся на банкетку. — А… она в лобовое стекло влепилась. Но вроде жива.

И в этот самый момент…

— Уаааааааааауууууууу! — с воем мимо меня промелькнула белая молния. Ну то есть как… молния. Упитанная такая, но очень хищная молния. Кажется, Маркиз наконец услышал… хотя бы про сову.

До совы, правда, молния долететь не успела. Потому что птичка, заслышав вой, волшебным образом ожила, в мгновение ока вспорхнула и пролетела над нашими головами, как-то особо глумливо ухая.

— Лови!! — завопила я.

Маркиз затормозил когтями о пол, едва не вписавшись в банкетку, запутался в собственных лапах, однако в итоге все-таки развернулся и тяжеловесным галопом поскакал обратно.

А я бессильно привалилась к стене и с чувством выругалась.

— Вашу ж Глашу! — выразительно сказала я. — Как я ее, по-вашему, опять выгонять буду?!

— Зачем выгонять? — изумился незнакомец. — Куда выгонять? Мне ее еще в зоопарк везти!

— В лес выгонять! В доме дикой птице не место!

— Так то — дикой! А это ручная.

— В смысле — ручная?!

— Так полярная же! Откуда в наших краях полярной взяться, по-вашему? Я ее и так едва не потерял. Улетела, зараза. Но вернулась.

Я поморгала, осмысляя это заявление. Мужчина тем временем деловито стягивал с себя куртку, шапку и шарф, сбрасывая все это добро на банкетку.

— Подождите… то есть вы хотите сказать… это что — ваша сова?!

— В некотором роде. Я бы сказал, временно. Хотя я здесь скорее курьер…

— Тогда какого ляда вы за ней не следите?! Она мне дом разрушила!

— Вроде стоит…

— Елку сожгла! Пожар устроила!

— И гарью не пахнет…

— У-у-у-уа-а-ау-я-а-ау!

— Ухх-ху-ху!

— Кота обидела!

— Ваше кот сам кого хочешь обидит!

— Все нервы мне истрепала!

— А вы не нервничайте! Лучше б тапочки наконец дали гостю, ей-богу.

Я открыла было рот, чтобы высказать еще какую-нибудь претензию, — и закрыла, молча махнув рукой в сторону обувной полки. Тапочки, стоявшие под ней рядком, в самом деле было видно не сразу.

Особенно когда там уже и не рядок никакой, а одна-единственная пара. Мужская, универсального размера.

Если уж пошло все наперекосяк с самого начала, то чего, в конце концов, еще можно было ожидать? Маньяк с совой как апофеоз дурацкого дня. Ну да, нельзя же выгонять на мороз в метель потерпевшего, он там замерзнет. И сова.

Я развернулась к дверному проему, ведущему в гостиную — отсюда как раз была отлично видна елка у противоположной стены.

На макушке елки сидела сова.

На одной из веток сидел спеленутый мишурой и дождиком Маркиз.

Сова ухала. Кот выл.

Идеальная метафора этого дурацкого дня. Этого дурацкого Нового года. Этой дурацкой поездки!

Я длинно всхлипнула.

— Э… вы… — незваный гость топтался за моей спиной, кажется, наконец осознавая свою фатальную неуместность. — Девушка… а…

— И сова ваша, — я шмыгнула носом. — И метель эта. И Васька. И Игорь не приехал! Одни маньяки кругом ходят. Даже без топора.

— Где маньяки? — изумился он.

— Вы — маньяк! — для убедительности я даже ткнула пальцем в его свитер. — Явились в дом к одинокой девушке, ввалились. Сов напустили! А топора нет!

Я, конечно, чувствовала, что меня несет. Но сопротивляться неумолимо надвигающейся истерике сил уже не было. Хотелось только разреветься, уткнувшись кому-нибудь в плечо. И пусть бы меня жалели.

Но не маньяку же в плечо утыкаться!

— Извините, — он почесал нос. Уже не такой и красный, кстати. — Я в следующий раз обязательно захвачу топор. Понимаете, я ведь совсем неопытный маньяк. Можно сказать, начинающий!

— С почином! — буркнула я и хотела уже отвернуться, но вместо этого снова шмыгнула и чуть запрокинула голову, чтобы не дать покатиться накопившимся в глазах слезам.

А маньяк тяжко вздохнул и… привлек меня к себе, осторожно приобняв за плечи.

Наверное, мы стояли так совсем недолго. Ну, невозможно же долго стоять почти в обнимку с абсолютно незнакомым маньяком, да?

Но потом оказалось, что Маркиз — и как только слез? — уже с громким тревожным урчанием трется о мою ногу. Он-то привык, что реву я обычно в него. Это вообще-то редко случается! Но вот… просто ужасно обидно все вышло. Я так ждала этого праздника! Так готовилась, мечтала, а тут…

— Извините, — я осторожно отстранилась, не глядя на своего нежданного утешителя. — Я вам, кажется, рукав засморкала.

— Да, — вздохнул он. — Неприятно.

— Могли бы сказать, что ничего страшного и вы не заметили, — буркнула я.

— Это было бы вежливо, — покивал мужчина. — Но неправда. Вы уже готовы к диалогу? Кирилл.

Он протянул руку, и я неохотно ее пожала, думая почему-то о том, что теперь красный нос, наверное, у меня.

— Ника. Вероника. Проходите, что ли, к камину вон… грейтесь.

Сова, устроившаяся на елке, кажется, никуда оттуда улетать не планировала. Я, на пару секунд остановившись перед этой композицией, в конце концов просто махнула рукой и прошла мимо. Что уж теперь…

Маркиз, правда, так просто смиряться, похоже, не планировал — так и сидел теперь под елкой, припав к полу и тихо утробно урча.

— Вась, сделай… глинтвейна, что ли, — обратилась я к дому. — Этого потерпевшего реально надо как-то отогревать.

— Будет исполнено! — откликнулась “Василиса”.

— Это у вас тут “Премудрый дом”? — с любопытством вскинул голову Кирилл, уже удобно развалившийся в кресле и вытянувший босые ноги поближе к огню. Тапочки стояли рядом. И зачем только требовал?

Вообще-то вот ему бы сейчас сауна пригодилась, пожалуй. Но предлагать попариться в баньке постороннему мужчине показалось как-то чересчур двусмысленно.

— Угу, — я плюхнулась во второе кресло. — Уж такой премудрый… а кстати! Васька! А ты почему его впустила вообще? У тебя же должны быть всякие там… протоколы безопасности, охранные системы?

Самой мне, конечно, не доводилось жить там, где установлена эта проклятая система — все-таки стоит она действительно недешево. Но я слышала, что в такой дом практически нереально забраться, так что злоумышленники всех мастей предпочитают обходить их по самой широкой дуге.

А у меня вот… целый маньяк. С совой.

— Проживание в усадьбе “Романтика” на период новогодних каникул было забронировано для двоих гостей, — сообщила “Василиса”.

— То есть… эээ… эй! Но это же не Игорь! Это мы с Игорем бронировали! Я тебе ключ-карту при входе показывала. А этот…

— Ключ-карта выдается единая для двоих гостей. Состав гостей усадьбы “Романтика” гости усадьбы “Романтика” определяют самостоятельно. Компания не ограничивает своих гостей в выборе партнеров.

— Э-э… это что, на случай, если я прямо в прыжке заменю жениха?

— А что, — Кирилл смешливо фыркнул, — один отказался, привезла другого.

— Ты-то уж помолчал бы, — я зло зыркнула на него. — Ой! То есть вы.

— Да ладно, — он пожал плечами. — Давайте уже на “ты”.

— Давайте… — я вздохнула. — Давай.

А ведь в самом деле — это в первые минуты Кирилл показался мне… ну, этаким мужчиной средних лет. Может, из-за того, что испугалась. А еще это “пузо”, оказавшееся не пузом вовсе, а совой под пуховиком.

А так — вполне молодой парень, может, разве что немного старше меня. Худой, высокий. Симпатичный даже, пожалуй. Вот что он, интересно, забыл на Новый год посреди леса? Ну не в зоопарк же ехал, в самом деле?

— Как ты здесь оказался-то? — спросила уже вслух.

— Да вот, — он пожал плечами, — к маме ехал на Новый год… раньше не получилось. И вот…

— А-а, — я покивала. — А я тоже вот… с женихом собиралась встречать.

— Бросил? — сочувственно уточнил Кирилл, и я тут же обиженно выпрямилась.

— Никто меня не бросал! Игорь, он просто… метель же! И не доехал. И раньше не мог!

— Понимаю, — протянул он еще более сочувственно, и мне остро захотелось что-нибудь в него кинуть.

Не успела.

Потому что в этот момент откуда-то сверху между нашими креслами опустился на пол низенький стеклянный столик.

А на столике… Прежде всего, на столике обнаружились два толстостенных стеклянных бокала — высоких, на низких ножках и с ручками. Бокалы были наполнены чем-то темно-красным, источающим густой ароматный парок. Еще на столике имелись несколько плетеных корзин — с имбирными пряниками в форме сердечек и человечков, с мандаринами, с фруктовой нарезкой, с сыром… И две витые красные свечи в нарядных подсвечниках с крохотными еловыми веточками.

— Это что?! — я, наклонившись, разглядывала свой бокал. В нем плавало… сердечко. То есть, кажется, кусочек яблока или еще какого-то фрукта, вырезанный в форме сердечка.

— Фирменный глинтвейн “Романтика”, — с гордостью сообщила “Василиса”, — горячит кровь, согревает сердца и будит пламя истинных чувств!

— Э-э-э… чего?! — я опасливо отодвинула бокал. — Я это пить не буду!

Мало ли, вдруг там какие афродизиаки!

— А пахнет корицей, — Кирилл принюхался, а потом осторожно глотнул. — М-м-м… вкусно! Попробуй. Остренько!

А я, нахмурившись, посмотрела под потолок.

— Васька! Я просила глинтвейна для потерпевшего. А не… вот этого вот всего!

— Ваше распоряжение выполнено! — промурлыкала “Васька”.

— Перевыполнено!

— Система “Премудрый дом” усадьбы “Романтика” предугадывает ваши желания и создает романтическое настроение. Ваш отдых в усадьбе “Романтика” — всегда незабываем!

— Нам не надо создавать романтическое настроение! Это не тот жених… то есть не тот гость! И вообще…

Я остановилась взглядом на столике этом с бокалами и свечами и замерла от ужасной мысли. А что, если…

Что если Игорь все-таки приедет? Или даже придет? Вот как Кирилл — дошел же сюда Кирилл, в конце концов! Заглох где-то там, но ведь добрался! Пусть и не совсем туда, куда планировал.

Но раз он смог добраться сюда, значит, и Игорь сможет. Вот так — придет, замерзший донельзя. В точности, как я воображала — может, перед самым боем часов. А тут…

Романтический вечер уже в разгаре! Без него. С посторонним каким-то маньяком!

Ну и что он подумает?

А что бы я сама подумала, если бы пришла на свидание и обнаружила, что мой парень уже любезничает при свечах с какой-нибудь девицей?

Да вот точно ничего хорошего!

— И вообще, — я набрала в грудь побольше воздуха и постаралась говорить как можно решительнее, — Кирилл, я тебе очень, очень сочувствую! Но тебе надо уходить.

— Спятила? — он, кажется, опешил. — Куда я уйду?

— Не знаю. Там… у тебя же машина, да?

— Ага. Заглохла.

— А… может, мою возьмешь? — решение было, честно говоря, дурацким, но… все равно пока не закончится метель, я не решусь сама сесть за руль. А потом за мной в любом случае приедет Игорь. — Я скажу, куда ее потом подогнать!

— Думаешь, далеко уеду? — насмешливо уточнил он, указав взглядом на окно. За ним стремительно темнело — но метель, кажется, только усилилась.

— Но… — я оглянулась, будто в поисках подсказки, что делать. — А… может, все-таки спасателей вызовем? Ну, у тебя-то в самом деле ситуация… экстренная! Ты вот… чуть не замерз!

— Так не замерз же. В тепле вот сижу, — парень пошевелил пальцами ног, вытянутых к камину. — Можно, конечно, вызвать… или попытаться. Скажешь — у меня тут сидит у камина человек, который чуть не замерз. Бесит нечеловечески. Заберите его кто-нибудь, пожалуйста. Только, знаешь… думается, в такую погоду у спасательной службы и без нас полным-полно работы. И людей, которые действительно в беде прямо сейчас.

— Но… должен же быть выход! Ты представляешь вообще, что Игорь подумает?

— А что он подумает? — Кирилл чуть наклонил голову к плечу. — Он что, настолько не доверяет тебе?

— Доверяет, конечно, что за ерунда! Но вот в такой ситуации я и сама бы… много чего подумала.

— Ну и что? А он бы тебе все объяснил. Вот как есть. И ты бы ему поверила. Потому что доверяешь. Так ведь?

— Но… — я осеклась, не зная, что сказать. Так-то выходило логично, только…

И да, я сама понимала отлично, что девать Кирилла некуда. Ну не зверь же я, в конце концов. Но ситуация и правда выходит дурацкая.

…А может, если Игорь придет, Кирилла просто спрятать? Ну, чтобы не объяснять ничего. И не создавать недопониманий. Вот хотя бы в чулан под лестницей. Где швабра. Может, там и не особенно уютно, но уюта потерпевшим тут никто не обещал.

Сова, конечно, останется. Но объяснить Игорю сову будет все-таки намного проще, чем маньяка.

…А если он начнет шебуршаться, скажу, что тут призраки. Или мыши? Интересно, что звучит правдоподобней?

…А если он там уснет и станет храпеть? Нет, это уже вовсе выйдет какой-то анекдот про вернувшегося из командировки мужа…

Ничего я тут не сделаю. Ни-че-го-шень-ки!

Я решительно хлебнула глинтвейна. И впрямь вкусно.

Тут же кольнуло — а Игорь, может быть, как раз в этот самый момент пробирается через пургу. Замерзает, героически идет навстречу ветру… я поспешно хлебнула еще и закашлялась. Действительно — остренько!

— Глупости ты вообще говоришь, — разглагольствовал тем временем Кирилл. — Ты уж извини, но твой парень вряд ли попрется через эту погоду, если сразу не выехал.

— Да что ты о нем знаешь! — мне стало обидно за Игоря. — Рассказывает мне тут… мамин сынок. Живешь тоже, небось, с мамой по сей день?

— И это мне говорит девица, которую жених бросил в лесу на Новый год! — в тон мне язвительно бросил парень.

— Да ты! Ты! — я вскочила, сжав кулаки.

А Кирилл, отставив бокал и выпрямившись в кресле, вдруг опустил голову.

— Извини. Я… не хотел.

Я глубоко вдохнула и выдохнула. И села.

— Я тоже… не хотела.

Пару минут мы молчали. А потом Кирилл глубоко вздохнул.

— Мама… одна, — сказал он наконец, не глядя на меня. — Отец умер несколько лет назад, и она осталась одна. В город переезжать отказывается категорически. Говорит, там ее дом, там она хозяйка. Вроде бы у нее и подруги какие-то есть, но вот… Я стараюсь приезжать почаще. Хотя бы не оставлять ее одну на праздники. Даже вот… с девушкой из-за этого поссорился. Она не хотела ехать к маме, а я не мог оставить. Ну и… А тут командировка. Я на север ездил, материал собирать. Легенды, сказания, знаешь… я в аспирантуре учусь. Пока так… младший научный сотрудник. Я должен был раньше вернуться, обещал маме. Из-за совы этой задержался. Она тоже… осталась одна. Попросили привезти в наш зоопарк. Вот и везу…

— Понятно… — я тоже не смотрела на него. И чего завелась? На самом деле Кирилл вовсе не был похож на “маменькиного сынка”. Да и вряд ли такие ездят на север за легендами. — А я универ так и не закончила. Бросила на четвертом курсе.

— Что так?

— Скучно стало. Там, знаешь… когда поступала, сама не знала толком, чего хочу. Выбрала, что родители посоветовали. Маркетинг и коммуникации, вроде престижная перспективная специальность. И вот я училась-училась… и все больше понимала, что совсем я этим заниматься не хочу. И вообще не знаю, зачем я там и что делаю. Знаешь… все вокруг ведут себя так, как будто высшее образование — это то, что совершенно необходимо вообще всем. Как будто, если ты его не получил, ты совсем уж глупый и ни на что не годный. А в итоге этим образованием многие потом и не пользуются. Так, кладут себе диплом куда-то на полочку и забывают о нем. И в моей группе — я не думаю, что я была самая глупая. Экзамены сдавала не хуже других. Иногда и лучше даже. Только мне было неинтересно. Как и многим.

Я смотрела в огонь и рассказывала, почти не думая. Странное было чувство. Про то, почему ушла из универа, я не говорила даже Игорю. Хотя он и не спрашивал.

Наверное, это как в поезде — когда делишься со случайным, совсем незнакомым попутчиком чем-то важным. Чем просто хочется хоть с кем-нибудь поделиться. А тем, кто обычно рядом с тобой, все равно. Или они не поймут. И ты рассказываешь — да, тому, кому уж точно все равно и кто наверняка не поймет, но с ним это и не имеет значения, его непонимание не ранит. Зато ты скажешь это наконец.

— И что потом?

— Потом… я ушла. Просто сдала очередную сессию на все пятерки, а потом пошла и забрала свои документы. Все меня дурой называли… я на курсы груминга пошла. Вот… стригу собачек. Кошечек. Делаю креативные прически, безопасное окрашивание, когти вот подстригаю… Свой груминг-салон открыла. Между прочим, самый модный салон в городе! Бывшие сокурсницы ко мне со своими собаками ходят. И по-прежнему считают меня дурой. Одна замуж вышла и не работает совсем. Другая устроилась секретаршей.

— А ты?

— А я… я делаю то, что мне нравится. И, знаешь, я думаю, это совсем немало. Таким вообще на самом деле не так уж многие могут похвастаться. А я — действительно люблю свою работу. И вообще… Кто-то же должен стричь котам когти. Ты тоже думаешь, что я глупая, да?

— Ты? — Кирилл, кажется, всерьез удивился. — Нет, конечно. С чего ты это взяла?

— Ну… ты вот учишься. Будешь вообще… кем там, кандидатом наук, да? А я вот… собак стригу.

— Какая разница? — он пожал плечами. — Мне просто интересно копаться в старых легендах. Я тоже делаю то, что мне нравится. И, знаешь, я думаю, что ты огромная молодец. И совсем уж не дура.

— Правда?

— Правда, — он серьезно посмотрел на меня. — У тебя свое дело. И ты делаешь то, что любишь. А образование ради образования… это всего лишь ярлычки, которые люди вешают на себя и других. И которые ничего не говорят ни о ком из них на самом деле. Тратить годы всего лишь на ярлычок — вот это действительно глупость.

Я неожиданно для себя улыбнулась. Надо же… вот человек в аспирантуре учится — по зову души, а не потому что надо. И не считает меня глупой. А Светка, с трудом натягивавшая экзамены на тройки — и то по большей части за красивые глаза, — считает. И работу свою секретарскую она ненавидит. И начальника терпеть не может. И зарабатывает, если уж по-честному-то, меньше меня. Но вот… сделала все правильно и как полагается.

Правильный ярлычок получила.

— Наверное, чем меньше у человека есть на самом деле, тем больше ему надо внешних знаков успешности, — сумела я наконец как-то оформить свою мысль. — И тем больше он нуждается в тех, у кого таких знаков нет… чтобы возвыситься хотя бы так. От отчаяния и пустоты.

— Пожалуй, — хмыкнул Кирилл. — И, знаешь… глупо — это тратить свою единственную жизнь на то, чтобы соответствовать чьим-то представлениям о том, как жить правильно. А ты… ты точно не дура.

— Спасибо, — я весело хмыкнула.

— Дурра-дурра, — протянул из-под елки мой драгоценный кот. — Иначе бы с этим Игоррем не связаулась!

— Ух ты! — Кирилл, буквально подскочив на месте, резко развернулся. — Разумный кот! надо же! Никогда не сталкивался! Прошу прощения, не знал… меня зовут Кирилл.

— Мы Марркиз! — кот довольно распушился.

— А… да. Это Маркиз. Его котейшество.

— Очень приятно, ваше котейшество, — Кирилл серьезно наклонил голову.

Говорящие и разумные коты и собаки встречаются не так уж часто. Все знают, что они есть, даже хартия об их правах имеется, но вот лично сталкиваться с ними действительно мало кому доводится.

Поэтому, кстати, Маркиз — никак не дармоед. Он буквально лицо моего груминг-салона. Ну… или морда. Хотя “морда салона” — звучит как-то не очень.

На нем я демонстрирую самые модные безопасные краски для шерсти, украшения, а летом и креативные стрижки. И подозреваю, что изрядная часть клиенток впервые приходит в салон именно услышав о Маркизе — всем любопытно с ним познакомиться… а заодно уж можно и подстричь своего шпица или йорка.

Правда, не все шпицы реагируют на Маркиза адекватно, надо признать. Доводилось мне снимать “морду салона” со штор после некоторых визитов.

— А вы… — кажется, Кирилл собирался спросить что-то у Маркиза.

Однако в этот момент сова решила, что сидеть на елке ей надоело. Всклекотнув, она расправила крылья, потянулась — и перепорхнула на люстру.

— Твою ж! — я снова вскочила.

Кирилл тоже выбрался из кресла и запрокинул голову.

— М-да… интересно, как я ее буду увозить…

— Да причем тут увозить! — я всплеснула руками. — Ты представляешь, сколько эта люстра может стоить?! А если она ее оторвет? Или повредит?

— Курр-рак? — сова хлопнула крыльями, и люстра покачнулась, будто иллюстрируя мои страхи.

— Сделай что-нибудь! — потребовала я.

— Например? — уточнил парень. — У тебя есть стремянка такой высоты?

— Нет, конечно! — фыркнула я. — У меня есть только… вот!

Швабру я оставляла стоять прислоненной к стене — и сейчас подхватила и продемонстрировала.

— Ну… — задумчиво протянул Кирилл, — если ты на нее сядешь…

— Что? Ах ты! — я замахнулась шваброй, и парень засмеялся.

— Ну угомонись! Если оторвет… ну, я оплачу. Не знаю, сколько она стоит, но это ведь моя вина, так? Мы в любом случае ее не достанем, пока сама не слетит. Разве что можно попробовать заманить. Она проголодалась уже, наверное… сова! ты есть хочешь?

— У-ху? — сова снова хлопнула крыльями, и люстра закачалась сильнее.

— Хочет, — перевел Кирилл. — У тебя не найдется в хозяйстве живой мыши?

Я почувствовала, как сжимаются кулаки.

— Нет? — невозмутимо продолжал этот невыносимый человек. — Ну, я так и думал. А как насчет куропатки? Еще подойдет заяц, горностай, утка, лемминг… Ну ладно-ладно, можно и сырую курицу.

— Маркуша, — я напряженно сглотнула. — Давай ты будешь держаться подальше от этой штуки?

— В смы-усле?!

— Она леммингов ест!

— А мы тут причем?

— Ты тоже маленький и пушистый!

— Мы большой и хищный зверь, а не какой-нибудь там лемминг!

— И зайцев ест!

— Мы не заяц!

— А откуда ты знаешь, что для нее есть разница! Это опасная хищница!

— Мы тоже опасный хищник!

— И у нее когти больше твоих! Она наверняка их никогда не стригла!

— Так это… — Кирилл поскреб затылок, — как насчет курицы?

— Васька! Дай ему сырую курицу!

— Желаете приготовить романтический ужин самостоятельно? Могу предложить рецепты…

— Без рецептов! Просто дай ему чертову сырую курицу!

— Как пожелаете, — обиделась “Василиса”.

Обиделась совершенно точно — судя по тому, что курица свалилась из-под потолка практически мне на голову — и тут же следом за ней спикировала сверху сова.

Отшатнувшись, я отбила курицу головой прямиком в Кирилла — и тот благополучно принял подачу. Так что сова, резко изменив траекторию, почти впечаталась в него и съехала, хлопая крыльями, по свитеру уже единым клубком с курицей.

Маркиз поджидал внизу, раззявив пасть. Я затруднилась бы определить, которая из птичек интересовала его в этот момент больше — полярная или ощипанная и готовая к употреблению. Но, возможно, он не отказался бы разнообразить свое меню обеими.

Увы или к счастью, надеждам кота не суждено было сбыться. Потому что люди, по которым съезжают когтистые совы, обычно в этот момент орут и дрыгаются. Во всяком случае, Кирилл поступил именно так — в процессе наступив на кота и стряхнув-таки сову и курицу в разные стороны.

Маркиза, пожалуй, подвела жадность. Потому что в первую секунду он так и не смог определиться, за которой птичкой прыгать. В итоге на курицу сова все-таки успела первой. Спланировав почти до пола, она подхватила тушку когтями и с победным клекотом взмыла под потолок, описала круг по периметру гостиной и приземлилась на шкафу.

— Сова, — как-то очень выразительно проговорил Кирилл, глядя на шкаф и потирая грудь. — Хорошая птица — сова…

— Отличная просто, — покивала я.

— Просто привези ее к нам, говорили они… просто! Витька еще не знает, что он мне должен…

— А кстати, — я перевела взгляд с совы на парня, — ты ведь как-то ее вез! А как ты ее вез? В клетке?

— В транспортировочном ящике.

— И где он? Почему без него принес?

— В машине. Он вот такой, — Кирилл показал руками. — До машины полтора километра с гаком.

М-да… нести по сугробам неудобный ящик полтора километра, да еще с совой вместе, в одиночку было бы… мягко говоря, затруднительно. Но вот вдвоем можно попробовать!

А что? Я вообще-то сильная, даром, что мелкая! Когда в салон материалы привозят, бывает, и сама принимаю, если из сотрудников некому.

Вообще-то у меня и сотрудников, если честно, — раз-два и обчелся.

— Ты ведь оставил геометку? — решительно уточнила я.

— Конечно… ты серьезно?!

— Более чем, — я энергично кивнула. — Это стихийное бедствие надо как-то локализовать в пространстве! Вон, и метель почти утихла!

За окном в самом деле уже не завывало с такой силой… глядишь, нас и не снесет с ног по дороге.

…Или, по крайней мере, не сразу снесет. Я так думаю.

— Ты же грумер! Ты с животными работаешь! И должна их любить… вроде бы.

— Я их обожаю, — я покивала.

— И хочешь запереть несчастную птицу в тесном ящике на неопределенный срок?

— Я хочу хотя бы иметь возможность ее запереть, если она соберется разрушить дом окончательно! — серьезно, я подумывала уже о кладовке. Но там, подозреваю, вообще дышать нечем. А в транспортировочном ящике должны быть вентиляционные отверстия. — В общем, ты как хочешь, а я — за ящиком. Можешь дать мне геометку и ключи от машины.

— А лопату?

— Какую лопату? — непонимающе переспросила я.

— Снегоуборочную! Думаю, машину придется еще откапывать…

Думал испугать этим? Ха!

Я решительно подошла к чулану под лестницей и, распахнув дверцу, извлекла лопату.

— Ого, — впечатлился Кирилл, оценив серьезность моих намерений.

Если совсем честно, мне просто хотелось что-нибудь делать. Лишь бы не сидеть в этой говорящей избушке наедине с практически незнакомым и почему-то смущающим парнем.

Ну, то есть в избушке, конечно, есть еще сама избушка. И Маркиз. И сова. Но моей жажды деятельности это ничуть не отменяло.

Не раздумывая больше, я прошла в прихожую и торопливо оделась. Надеюсь, правда, что Кирилл все же пойдет за мной — лезть в чужую машину без владельца, откровенно говоря, не слишком хотелось.

На улицу, с трудом открыв дверь, я вышла с лопатой наперевес. И вот тут только начала… несколько сомневаться в принятом сгоряча решении.

Потому что метель-то, конечно, поутихла. Вот только сугробы намело… реально по пояс — а местами и выше. По крайней мере, мне.

Допустим, Кириллу-то попроще будет, конечно — у него-то ноги, как у цапли. Но меня-то он на руках не унесет!

По крайней мере, полтора километра. Или три — если в обе стороны.

Или предложить? Обратно у нас получится отличный тандем и взаимовыручка: я буду нести ящик, а Кирилл — меня.

М-да… что-то подсказывало, что идея не встретит прям большого воодушевления.

А еще на улице успело совсем стемнеть. Я представила, что надо идти куда-то, пробираясь через снежные горы, потом копать…

— Все еще думаешь, что это была хорошая идея? — Кирилл практически озвучил мои мысли. Говорил он, спрятав нос в шарф, но почему-то я все равно не сомневалась, что парень ехидно улыбается. Чтоб его. — Уверена, что вообще сможешь отойти от дома… хоть на несколько метров?

Зарычав, я попыталась сделать несколько шагов. Получалось плохо, и я принялась загребать перед собой лопатой.

— Ну как? — этот паразит даже с крыльца сходить не стал!

Со злости я, бросив лопату, наклонилась и, слепив неряшливый снежок, развернулась и запустила его в парня. Тот лишь на секунду замер от неожиданности, однако тут же наклонился — и молниеносно слепил снаряд куда увесистее моего!

Первый снежок прилетел точно в цель, и я, чтобы не подставляться больше, упала в снег и перекатилась за ближайший сугроб. Отсюда вести обстрел оказалось куда удобнее!

…Честно говоря, понятия не имею, сколько это продолжалось. Но в какой-то момент я обнаружила себя хохочущей в сугробе рядом с Кириллом — мы уже не лепили снаряды, а просто весело катались, осыпая друг друга снегом. Шапки с обоих давно слетели, волосы слиплись, и даже особенно холодно почему-то не было.

— Ну, по крайней мере, теперь мы хотя бы на равных, — сообщил парень, отфыркавшись. — Наверняка у тебя тоже ноги мокрые!

Я резко села.

— Ой! — и только теперь с запоздалым раскаянием сообразила, что у Кирилла-то сапоги были мокрыми изначально — они ведь так и не успели высохнуть! Он и без того рисковал серьезно простудиться, а я еще потащила его на улицу. — Ой-ой! Прости! Я забыла! почему ты не сказал сразу!

Теперь я буквально тащила его в дом, схватив за руку.

— Стой! Шапки! И лопату надо забрать! — он снова как-то легко засмеялся.

…В доме я, торопливо скинув собственный пуховик и сковырнув обувь, принялась буквально сдирать шарф и куртку с Кирилла. Все-таки муки совести — страшная сила!

И снова — только теперь! — обратила вдруг внимание, на что похож его свитер — местами измочаленный в клочья. Интересно… это во время битвы за курицу? Или раньше? Он ведь нес сову за пазухой — могла и еще тогда подрать. А я не обратила внимания — меня просто бесил этот посторонний, которому здесь было совсем не место.

— Это, это что, это кровь?.. — я потянула за побуревшую нитку, торчащую из свитера.

— Хм… и правда, — Кирилл не без удивления рассматривал собственный свитер. — надо же, я даже не заметил особенно…

— Снимай это! Живо! Раны нужно обработать! С ума сошел!

— Да какие раны, — как-то смущенно возразил он и даже попытался отступить от меня. — Просто царапины.

— Точно сошел, — заключила я, кивнула самой себе и снова подступила ближе. Чтобы попытаться содрать свитер самостоятельно. — Да что ты за него держишься, как красна девица! Ты себе представляешь, насколько опасны могут быть царапины от когтей животных? Даже от кошачьих! Это я тебе как специалист говорю! А тут дикая птица! Неизвестно где летавшая! Да тебе вообще уколы от бешенства надо ставить!

— Она не бешеная! — Кирилл допятился уже до стены, уперся в нее спиной и теперь просто пытался от меня отбиваться.

— А я уже да! А ну снимай живо!

Командный тон у меня, между прочим, очень даже неплохо получается. Потому что мои клиенты бывают очень разными. Но зубасты и когтисты они все поголовно. Даже маленькие миленькие шпицы. А вы знаете, как кусаются маленькие миленькие шпицы? Да у них зубы, как иголки! То еще удовольствие. В общем, когда клиент капризничает, с ним надо быть непреклонной и строгой. А вот когда слушается, можно и погладить, и вкусняшкой угостить.

— Ладно, ладно! — парень выставил перед собой руки, отпихиваясь от меня. — Снимаю уже! Я сам!

— Умница! — волевым усилием я напомнила себе, что “погладить” — не всегда уместно.

— Так… идем-ка в комнату. И садись сразу на диван, будем промывать и обрабатывать. Васька! Нужна аптечка.

— Как пожелаете!

…Аптечка обнаружилась на еще одном стеклянном столике — на этот раз на колесиках, подкатившемся прямо к дивану. А в аптечке — все необходимое, включая вату, средства дезинфекции, ранозаживляющее, множество блистеров с какими-то таблетками, почему-то стетоскоп и еще стопку какой-то белой ткани.

— А это что? — я с любопытством развернула стопку и вытаращила глаза. На пол упал белый чулок на подвязке. А в руках у меня обнаружился… эээ… наверное, халат. Точнее, я бы сказала, халатик. Очень маленький халатик, способный прикрыть среднестатистическую девушку весьма условно и только в особо стратегичесикх местах. Причем представления о стратегических местах лично у меня не совпадали с неведомыми дизайнерами халатика.

Зато на груди у него красовался красный крестик.

— Это… что?

— Костюм развратной медсестры для ролевых игр, — любезно пояснила “Василиса”. — В усадьбе “Романтика” вы найдете все необходимое для любого вида досуга вдвоем!

Я растерянно оглянулась на Кирилла. А этот поросенок… совершенно бессовестно ржал. Прямо с подвываниями!

— Может, нарядишься? Для аутентичности!

— Перетопчешься! — свирепо рявкнула я и толкнула его в плечо. Парень повалился на диван, и я плюхнулась рядом.

И как-то… вдруг неловко стало. Вот он сидит рядом, голый по пояс… Я его еще и трогаю…

Нет, на мускулистых красавчиков из любовных романов он совсем не похож, ни капельки. Да и странно было бы — он все же ученый, а не спортсмен. Правда, вовсе не такой худой, как мне казалось, — жира и вправду ни капли нет, зато вот плечи, оказывается, очень даже…

Так… никаких фривольных мыслей! Я тут первую помощь оказываю! И, между прочим, совершенно не шутила, когда говорила о коварстве царапин от когтей животных.

А тут царапины оказались еще и довольно глубокими — и уже слегка воспалившимися. Вот ведь бестолочь! А еще будущий кандидат наук.

Щедро плеснув на ватный диск дезинфицирующего раствора, я осторожно провела им по первой царапине.

А вот если Игорь придет сейчас…

Нахмурившись, я мотнула головой.

Пожалуй, если Игорь придет сейчас, он просто заслужил то зрелище, которое ему откроется. И несколько, возможно, неприятных минут до объяснения ситуации — тоже заслужил! В конце концов… я не могу отказать человеку в помощи. А еще тот, кто действительно не хочет оставлять кого-то одного, тот, кому важно выполнить данное обещание, берет и едет, несмотря ни на что. Вот как Кирилл. Есть подозрение, что и машина у него похуже, чем у Игоря — тот мог успеть и куда раньше…

А Новый год — он все равно наступит. С Игорем или без него.

…Да и рабочие вопросы… если честно, я ведь отгоняла от себя эти мысли, но — да. Ну какие неотложные вопросы 31 декабря, да еще в выходной? А даже если они и возникли… мы ведь договорились с ним. Заранее. Все спланировали. Это было… важно для меня. Я думала — и для него тоже. Но какие-то вопросы оказались все-таки важнее меня.

А еще… Игорь всем представлял меня как свою невесту, но вот официального предложения он мне не делал. И я думала… ну, то есть мне казалось, что он, вполне возможно, собирается сделать это в новогоднюю ночь. Что он приготовил мне такой сюрприз — потому и настаивал так на этом доме.

И поэтому я очень удивилась, когда он не приехал вовремя. Я была почти уверена, что он, напротив, явится заранее — чтобы все приготовить к сюрпризу для меня. А он… просто не приехал совсем.

Кирилл зашипел сквозь зубы, и я прикусила губу.

— Извини, — негромко пробормотала. — Придется потерпеть.

— Знаю, — хмыкнул он. — Не маленький.

— Вот и хорошо, — я чуть улыбнулась. — А то я уж думала, придется предложить подуть.

— Не надо… дуть, — как-то совсем уж тихо откликнулся он и сглотнул. Я подняла взгляд — и долгих несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза.

Нет, ну это…

Я отодвинулась чуть дальше.

— Вот… и все. А ты боялся!

— Товарррищи человеки! — Маркиз на этот раз был как нельзя более кстати — кто-то должен был разрушить неловкость момента. — На всякий случай напоминаем: новогодняя ночь — это сегодня! И она, за-уметьте, уже наступает! А у на-а-аус еще даже сто-ул не накррыт!

Я ойкнула. А ведь правда! Про время я как-то совсем забыла…

— А мохнатый прав, — заметил Кирилл, а потом со вздохом оглядел себя. — Вот мне бы еще одеться во что-то… желательно не окровавленное и не похожее на половую тряпку.

— Перевозка сов до добра не доводит, — наставительно сообщила я. — Она губительна для гардероба!

— О опыт, сын ошибок трудных! — печально покивал Кирилл.

— Но ты можешь примерить костюм развратной медсестры, — с коварной улыбкой предложила я.

— Могу предложить также костюм развратного медбрата! — оживилась “Василиса”, и я прыснула.

— А костюм кого-нибудь не очень развратного не найдется? — выражение лица у Кирилла было в этот момент… сложное.

— Есть костюмы Деда Мороза, Снегурочки и оленя.

— Оленя бери! — посоветовала я. — У оленя шкура прочная. Глядишь, и сову выдержит. Опять же, на рогах она сидеть может… что?! Нет, ну с тобой вообще каши не сваришь!

…От бороды Кирилл почему-то тоже категорически отказался. Заявил, что в бороде жарко и подбородок чешется. Так что в итоге он щеголял в дедморозовской “шубе” поверх джинсов. Вообще-то “шуба” традиционно представляла собой красный халат с оторочкой из белого искусственного меха. И, если честно, выглядел он в этом халатике нараспашку все равно довольно пикантно, но об этом я предпочла умолчать. Все равно из вариантов оставалась только медсестра и олень.

— Какое меню вы предпочтете для новогодней ночи?

Задумалась я совсем ненадолго. Вообще-то, конечно, общее меню мы с Игорем заказывали заранее — но с некоторыми вариантами, и нас предупреждали, что часть блюд можно заменить даже в последний момент. Игорь хотел морепродуктов и какой-то экзотики.

А я… если честно, никогда я не любила этих устриц. Их еще как есть, непонятно. И вообще… Новый год же!

На Новый год должны быть салаты. Ну и пусть это мещанство и пошлость. Пусть! Но в детстве был настоящий-настоящий Новый год, с ожиданием чуда и волшебства. И были салаты! И заливное. И язык отварной. Мясо, с картошкой запеченное. И мандарины! Мандарины обязательно — на отдельном большом блюде. И просто так — раскиданные по столу.

В какой момент исчезли оба стеклянных столика, я не заметила. Зато откуда-то сверху посреди гостиной опустился большой деревянный стол, заставленный тарелками и блюдами. И еще один — поменьше. На нем красовалось только ведерко со льдом, из которого торчало горлышко бутылки шампанского.

Стульев было два — и один высокий барный табурет с мягкой сидушкой, обитой мехом, — для Маркиза.

Бокалов на столе тоже оказалось предсказуемо два. И, конечно, свечи. Красные.

Что ж… вся эта романтика предназначалась для другого человека, но… что ж теперь — Новый год не отмечать?

В конце концов, такая компания, какой бы неожиданной она ни была, — гораздо лучше, чем одиночество.

И на самом деле… я встретилась глазами с Кириллом и снова на секунду замерла.

На самом деле… временами мне начинало казаться, что такая компания — и правильная. Что вот так все и должно быть.

Потому что… действительно ведь глупо тратить свою жизнь на то, чтобы соответствовать чьим-то там ожиданиям. И делать так, как “правильно”, по мнению других.

А Игорь… мне и мама, и все подруги, и коллеги в один голос твердили — не вздумай его упустить! Он был… “отличной партией”. Идеальный жених. Такой, какого в соцсетях не стыдно показать. Которым можно перед бывшими сокурсницами похвастаться. Такой, какому все обзавидуются.

Но вот такой ли — какой сделает меня счастливой?

И этот Новый год — он был бы для меня очень грустным, если бы не случайность.

И да, то, что Игорь не смог приехать, тоже можно считать случайностью. Но это он выбрал место в глухом лесу, куда так трудно добраться. И это он не спешил добираться.

Сглотнув, я усилием воли отогнала “неправильные” мысли. Черт знает, до чего можно этак додуматься…

Телефонное пиликанье донеслось откуда-то из прихожей.

— Это мой, — встрепенулся Кирилл и торопливо выскочил из гостиной.

Я осталась сидеть у накрытого стола.

— Да, мам… — теперь голос доносился приглушенно, и я не стала прислушиваться.

Тем более, что в следующую секунду зазвонил уже мой телефон. И я, подхватившись, кинулась к комоду, на котором лежала трубка.

Игорь! Неужели все-таки…

— Зай, привет! — голос моего жениха был веселым и как будто не совсем трезвым. — Ну как ты там? Отмечаете с котом? Ну, ты оттянись там!

На заднем плане слышны были музыка и голоса, так что Игорь почти кричал.

— Игорь? — растерянно переспросила я. — А… ты где?

Мне почему-то представлялось, что если уж он не сможет ко мне добраться, то будет встречать Новый год, как и я, один. Не планировали же ничего… то есть, конечно, планировали, но — вдвоем. Да и как-то… не может же он там развлекаться, думая, что я тут одна?

— Да тут одна компания образовалась, ты не знаешь… ну, раз с коттеджем и романтикой этой всей не вышло, надо ж было как-то решать! Ну вот… я что сказать-то хотел, зай! Новый год настает! Счастья-здоровья! Я ж тебе первым делом звоню…

— Игореш, ты где там? — женский голос на заднем плане был незнаком. Его тут же заглушили другие, мужские. И чей-то смех. И музыка.

— Так это, зай… с наступающим!

— Да, — медленно произнесла я. — И тебе… счастья-здоровья. Только, знаешь… я думаю, с кем-нибудь другим счастья. Вряд ли у нас что-нибудь получится. С наступающим, Игорь.

Не дожидаясь ответа, я нажала на отбой и медленно положила трубку на комод.

В конце концов… так действительно будет лучше. Для меня. А как для Игоря — не знаю. Но с этим он пусть разбирается сам.

Насколько помню, предоплату за этот дом мы вносили за два дня. Завтра я просто отсюда съеду. Наверное, надо будет созвониться с кем-нибудь и попросить приехать за мной… на вездеходе, что ли. Или на тракторе. Придется еще как-то эвакуировать машины — мою и Кирилла. Но это все — решаемо.

А главное решение уже принято.

— А мы говоррили, — вздохнул Маркиз. — Не нррравится нам этот твой… Игорррек!

— Да тебе никто не нравится, — привычно вздохнула я.

— Ну-у… почему же. Вот, скажем, аспиррант весьма к котам уважителен. На “вы” обрращается!

Я изумленно вытаращила глаза. Серьезно?! Моему коту в самом деле не нравился никто из моих парней. Так, значит, надо было всего лишь обратиться к нему на “вы”?!

В дверном проеме появился Кирилл. И лицо у него было таким изумленным, что я на секунду даже забыла о произошедшем только что.

— У мамы поклонник, — он произнес это таким тоном, будто сам не верил в то, что говорит. — И она, возможно, замуж за него выйдет. Он приехал к ней. Она даже обрадовалась, кажется, что у меня не получилось… не знала, как мне сказать. Но я бы там был сейчас… третьим лишним. У них там романтика, представляешь? А… и еще звонил Витька. Поздравлял с Новым годом… я ему шею намылил. И, в общем, за нами от зоопарка тягач пришлют. У них там, оказывается, какой только техники нет. Потому что им, бывает, и слонов перевозить приходится, и всякое… вот. И пришлют. Ну, чтобы сразу и сову перевезти, и нас… то есть меня забрать. И машину эвакуировать. И ты, если хочешь…

— Ага, — я кивнула. — Хочу. А я с Игорем рассталась.

— О… — Кирилл на секунду запнулся. А потом как-то разом выдохнул. — Это просто отлично, знаешь. Замечательно даже!

— Замечательно — расстаться со своим парнем в новогоднюю ночь? — недоверчиво хмыкнула я.

— Еще как, — Кирилл энергично кивнул и шагнул ко мне ближе. — Понимаешь, ты… ты красивая. Искренняя. Открытая. Непосредственная. Такая… настоящая. И ты заслуживаешь… кого-то, кто точно не оставит тебя на праздник одну. Хоть весь лес пешком пройдет, но не оставит. И еще… знаешь, мне как-то не по себе было от того, что у тебя есть жених.

— Почему? — я, нахмурившись, запрокинула голову, чтобы смотреть ему в глаза.

— Потому что ты красивая. Искренняя. Открытая. Непосредственная. И ты мне нравишься.

— Сильно? — я закусила губу.

— Сильно.

— Да ца-улуйтесь ужеу! — кот, махнув хвостом, запрыгнул на свою персональную табуретку за столом.

— Горь-ко! — провозгласила под потолком “Василиса”.

— У-ху! — важно подтвердила со шкафа сова.

— Перетопчутся? — шепотом спросила я.

— Они — да, — так же шепотом ответил Кирилл. — А я?

— Ну-у… — я оглянулась на стол. — У нас там шампанское греется…

— А под куранты? — провокационно улыбнулся он.

— А под куранты, — я бросила задумчивый взгляд на часы на стене, — положено загадывать желание.

— И целоваться, — покивал парень и уверенно взял меня за руку. — Я уже придумал. что загадаю. А ты?

А я… я решила, что, пожалуй, ничего больше не буду загадывать. И ничему соответствовать. Какой в этом смысл? Буду просто… жить.

— И целоваться! — я засмеялась.

Потому что — почему бы и нет?

Конец.