На официальную почту пришло письмо, когда я шла по улице, кутаясь от сильного снега в меховой капюшон. Быстро кликнув по экрану браслета, стала слушать аудиосообщение.

– Госпожа Вольная Камила Ярославовна, вы признаны наследницей второй очереди господина Апраксина Максимилиана Петровича. Просьба сообщить о своем желании вступить в права наследования в течение полугода с момента получения данного оповещения.

– Отлично. Какой есть шанс, что мне написали мошенники? - буркнула себе под нос, оглядываясь через плечо на пронзительный звук сигнала машины.

Москва-Сити никогда не спит, и по улицам носились дорогие автомобили, в которых богатенькие дядечки имели гламурненьких длинноногих девиц. Да, это зависть. Ноги у меня короткие, да и ростом особо не вышла. Но я не осуждала никого, если по обоюдному согласию. Красивый блистательный мир для красивых людей, отшлифованных в фабрике звезд. Хотя они больше уже походили на роботов, своего мало что оставалось после этих обновлений.

У меня были и деньги, и возможности, но вот желания никакого. Поэтому я не вписывалась в этот мир вечного праздника, но жила в самом его центре, как бы парадоксально это ни звучало. Но все дело в высокой цене за аренду и в способе моего заработка. Приятно быть хозяйкой богатой недвижимости.

Небоскребы тянулись высоко в небо, поэтому летать над городом запретили уже как полвека назад. Но и многоуровневые автодороги не являлись идеалом безопасности. Я старалась шагать ближе к зданию, чтобы не зацепило ветром от проносившихся машин. Обходила немногочисленных пешеходов, спешащих домой в столь поздний час. Мою правую руку оттягивал пакет из ближайшего минимаркета.

И все в моей жизни было так же уныло, как серая слякоть под ногами. Снег в Москве в принципе редкость, но этот год словно особенный. Если поднять голову, то даже красиво – разноцветные огоньки от небоскребов и белые хлопья снега. Шум машин и звуки посторонних разговоров – как осколки калейдоскопа чужих жизней, в которых мне нет места. Уже давно я не смеялась вместе со своей семьей, потому что время забирало у нас самое яркое и чистое воспоминание. Забирало детство и то счастье, где ты безусловно радовалась каждому дню.

Я хотела бы вернуться назад в эти воспоминания... Жаль, это невозможно... И осталась лишь глухая разрывающая душу рана.

Зайдя в свою просторную квартиру, прислушиваясь к тишине и еле слышному шуршанию сервера, я, сбросив обувь и куртку, прошла на кухню. В последнее время даже еда престала приносить удовольствие, я словно перестала чувствовать вкус. Думала даже что заразилась вирусом, но нет – здорова. Просто опять депрессия. Жаль, одиночество не лечится. Точнее, невозможно научить человека дружить, когда он просто ненавидит людей. Одних за то, что они твари и подонки, которым не место под солнцем, а других за то, что они счастливы и не в курсе твоих проблем. Может, кошку завести или собаку? Но вдруг даже животное мне надоест? Стыдно будет отдавать его обратно, и дело даже не в штрафе за плохое обращение с питомцем. Деньги есть, а желания нет.

Итак, наследство. Сделав себе бутерброд, я села за компьютер и запустила программу. Сообщение оказалось официальным, и помер какой-то мой дядя, о котором мне ничего неизвестно. А раз я получила сообщение, то обо мне он, видимо, знал, но интереса к моей жизни не проявлял. Пусть и жил далековато, на Полунии.

– Это, вообще, где? – пробормотала себе под нос, откладывая надкусанный бутерброд.

Земляне заселили многие близкие звездные системы, Полуний был одной из колоний, освоенных русскими. Планета очень похожа на Землю. Просмотрев несколько снимков и даже найдя один ролик, поняла, что у меня появилась цель.

На мое ответное сообщение очень быстро отреагировали. Нотариусы что – никогда не спят? Оказывается, у моего дяди Максимилиана Петровича, брата моей мамы, не было прямых наследников, то есть наследников первой очереди. Жил он уединенно, толком ни с кем не общался. Да у нас с ним много общего! Еще и весьма богатым был. Огромное количество гектаров земли в собственности, четыре особняка и пять вилл по всей планете. Я мысленно присвистнула. Но была и вишенка на торте – другие наследники. Меня откровенно предупредили, что я пятая из ответивших согласием наследников. Даже намекнули, а стоит ли лететь, может, проще отказаться?

Хороший вопрос. Дядю я не знала, особых эмоций по отношению к нему у меня нет, кроме простого любопытства. Подняв взор, устремила его в окно, где медленно падал снег. Так медленно и плавно кружил, словно где-то звучал вальс…

Несомненно, этот год особенный и не стоило упускать шанс что-то изменить в своей жизни. Еще немного и я сама сдохну от тоски, и у меня тоже не будет прямых наследников. Все же слишком много общего у нас с дядюшкой. Стоит лететь и просто познакомиться с родней. Хочу понять, почему я не знала о них. Когда на похороны родителей никто не прилетел, я уверилась, что сирота и у меня просто никого нет.

Я как снег, который просто падает с неба, а потом растает под чьим-нибудь сапогом. Нет, не хочу так. Надо выбираться из депрессии и лететь на Полуний.

На нашем континенте всего пять космопортов. Я решила лететь с Северного, для этого пришлось сделать перелет на самолете, поразиться тому, как много снега за пределами столицы. Словно Москва алчно пожирала этот безупречный белый настил, не желая скрывать своих пороков. Зеленые ели, прикрытые густым мехом снега – это безупречно красиво! Яркое солнце слепило, отражаясь от белого волшебства, что-то разжигая в моем давно замершем сердце. Я даже невольно стала улыбаться.

Может, это и вправду отличная идея: сменить дислокацию, попутешествовать по миру, ведь он не заканчивался одной лишь моей квартирой, или же Москвой, да даже планетой Земля. Нет, мир огромен!

Я вздохнула, удобнее устраивая голову на подголовнике кресла. Самолет шел на посадку, и уже были видны космические стартовые площадки, на одной из них чернел корпус моего космического челнока, который доставит меня на станцию, и только оттуда я смогу начать свое путешествие. Главное делать вид, что я не замечала внимательного взгляда соседа с другого ряда. Я не наивная и понимала, что меня уже выследили, просто нельзя было выдавать себя. Федералы давно шли по моим следам, но ничего доказать не могли, так что и не стоило давать им повода сцапать меня. Не тогда, когда до свободы остались лишь километры. На станции я уже смогу свободнее действовать и сбросить хвост. А пока я наслаждалась видом из окна, слушала причитания сидящей сзади дамочки о том, как ей страшно, и, наверное, стоило подыграть ей.

Я сжала руками подлокотники, когда самолет был готов коснуться шасси заледеневшей поверхности, даже вдавилась в кресло и для пущей убедительности прикрыла на миг глаза. И когда самолет слегка тряхнуло, а потом заскрипели шасси, я с облегчением выдохнула, прижав руку к груди, и даже заулыбалась, поаплодировала пилотам, поддерживая старую традицию, ведь пилот в кабине на самом деле уже давно лишь для контроля, а все делала система «взлет-посадка». Но это мелочи, надо быть как все. Хлопать, улыбаться и расстегнуть ремни раньше срока, не слушая убеждения стюардессы, что это небезопасно и стоит сидеть на местах до полной остановки. Да кто ее будет слушать. Но я все же сидела, так как мое место у окна, а мой сосед уже копался в багажной полке. Не буду ему мешать, заодно украдкой осмотрю федерала. Нормальный мужчина, лет тридцати. Спортивный, брюнет, глаза карие. Обидно. Люблю синеоких. Но этот тоже ничего, правда, обычный какой-то. Средненький. Оторваться от такого не составит труда, и даже не принесет никакого удовольствия.

Вот только адреналин уже заиграл в крови... Люблю игру «кошки-мышки».

Толкаться в очереди не самая приятная вещь в мире, зато познавательная. Например, можно запомнить запах мужчины, который преследует тебя. В голове словно лампочка включилась – цель определена. Даже можно попробовать узнать имя федерала, но не стала рисковать. Просто заглянула ему в глаза, поражаясь глухой усталости ищейки, словно отражение своей души увидела. Вот только отклика не почувствовала, не той она тональности, как у меня.

Извинилась за неуклюжесть, улыбнулась призывно, состроила ему глазки. Мужчина не отреагировал – плохой актер. Я же ему шанс дала познакомиться со мной поближе, а он его упустил. Что ж, его выбор. Дальше просто не обращала на него внимания, слабоват соперник, очень сильно. Даже оружие свое не особо и прятал, выхватить его не составило бы труда для меня.

В голове прокручивала все, что смогла найти про дядюшку. Информация скупая. Дядя был сельскохозяйственным миллиардером. Занимался поставками овощей и зелени по всему Полунию. Бизнес весьма прибыльный. Поэтому и слетались на наследство коршуны. У него осталось два брата и одна сестра. Моя мама была младшей сестрой, но по роковому велению судьбы покинула этот мир самой первой. Дядя Максимилиан был, кстати, предпоследним. Можно сделать выводы, что смерть забирала к себе членов семьи Апраксиных по возрастанию, от молодого к старому. Милая тенденция.

А еще у дяди была идея развития гостиничного бизнеса, но что-то там не задалось. Я посмотрела репортаж об открытии гостиницы, но когда хотела там снять номер, то не нашла в галасети ни одной ссылки на нее. Я сама много лет сдавала квартиры, поэтому мне был интересен именно этот аспект наследства. Придется разобраться, куда делась гостиница. Я хотела ее забрать себе.

При проходе контроля заметила, как на меня украдкой подняла взор девица за стойкой. Федерала я нигде не видела, видимо, он прошел в службу охраны и сейчас по камерам наблюдал за мной.

– Цель полета на Полуний, госпожа Вольная.

Я усмехнулась. Билет я купила в бизнес-класс, а там такие вопросы не задавали, да даже обычным туристам не задавали, только по прилету. Но федералы есть федералы. Я улыбнулась в ответ напряженной девушке, которая скованно держала мой паспорт двумя руками, словно я могла его отобрать.

– Вступление в наследство и посещение кладбища, увы, на похоронах не было возможности присутствовать.

Девушка кивнула, читая сообщение на экране, затем выдохнула и отдала паспорт вместе с билетом. Пластик карточки нагрелся, было неприятно держать ее в руках. В зоне досмотра тоже вышла заминка. Мой багаж проверяли с особенной тщательностью, меня тоже. Два раза в сканер загоняли. Я не нервничала, но удивленно переспрашивала: что случилось, не сломалась ли техника. За мной скопилась большая очередь, и она, услышав мой вопрос, занервничала. Таможенники с постными лицами пропустили меня дальше. И вот я села у окна в ожидании рейса. А минут через пять в отдалении уселся федерал. Я не поднимала на него взгляд, уткнулась в планшет.

Время тянулось медленно, зал ожидания заполнялся людьми. Дети, громко вереща, бегали межу рядами сидений. Все были в предвкушении от путешествия на орбиту. Федерал все ближе подсаживался, так как ему закрывали обзор. И когда объявили посадку, я не выдержала, подошла к нему и протянула руку для приветствия.

– Молодой человек, я заметила ваш ко мне интерес. Вы мне тоже приглянулись. Меня зовут Камила, а вас?

Федерал хмурился, но молчал. Я видела, как заходили желваки на его скулах. Смешной какой. Не дождавшись рукопожатия, опустила свою руку.

– Вы летите на Полуний? – решила добить его. Должен же он отрабатывать свой оклад в полиции.

– Нет, - хмуро мотнул головой кареглазый, а я состроила расстроенную моську.

– Жаль, – томно выдала, – но вы ведь вернетесь на Землю?

Еле заметный кивок федерала был мне ответом. Создатель, какой же он тяжелый в общении. Совсем одичал на работе?

– Я тоже скоро вернусь. Вот мой номер. Давайте, как будем дома, встретимся?

Смахнув с экрана браслета визитную карточку, я удовлетворенно подмигнула мужчине. Ну а что делать, раз сам стеснялся? Правильно, надо брать быка за рога. То есть проявить инициативу. К тому же по номеру телефона (вдруг у него еще его нет) он сможет легче меня отследить.

Тут объявили посадку, я прошла к выходу, оглядываясь на федерала, который так и остался стоять, мешая другим пассажирам. Уже сидя в уютном и глубоком кресле бизнес-класса, я не могла скрыть улыбки. Мужчины… Они точно не женщины. Мы словно рождены на разных планетах и просто вынуждены жить вместе.

Удивительно было наблюдать, как голубая планета с белыми перьями облаков удалялась от меня в иллюминаторе. Приятная музыка лилась из наушников, располагая к медитации и созерцанию величия космоса. Я почему-то никогда не задумывалась о космических путешествиях, все двадцать шесть лет прожила на Земле, в одном городе. Тоска после гибели родителей настолько разъела мою душу, что я словно умерла вместе с ними. Не понимаю до сих пор, как выжила.

На нас напали ночью. Полиция говорила потом, что это были обычные воры, но я нашла их всех и знала, что отцовский бизнес был лакомым кусочком для его якобы друзей. Восстановить справедливость я не могла много долгих лет. Полиция закрыла дело, и никто не хотел и слушать о возобновлении расследования. Даже то, что я была свидетелем, ничего не решало. Я ведь была ребенком в стрессе, еще и раненая, мало ли что мне привиделось. А потом в детдоме мне совсем заткнули рот…

Но память у меня безупречная. Я помнила все, особенно лица нападавших. Я выросла, очень много работала над собой, прогоняя свои кошмары. А потом я убила их всех.

Улыбка тронула мои губы, а взгляд, устремленный на голубой бок Земли, уже давно не видел ничего, сознание погрузилось в воспоминания. Было много крови, и она была у них не красная, а черная. Такая же, как и их души. Я выследила каждого. Узнала кто заказчик, а потом я пришла на похороны товарищей отца. К каждому приходила, видела, как рыдали их родственники, дети, и не чувствовала ничего, даже удовлетворения. Зато вернула себе часть своего утраченного наследства.

Возможно, стоило сходить в церковь, покаяться, но… Я ни в чем не раскаивалась. Справедливость восторжествовала… через столько лет…

– Госпожа, - услышала я обращение стюарда, который продолжил говорить, стоило мне обернуться к нему, - наш челнок скоро совершит стыковку.

Кивнула, растянув улыбку. Вот и станция! Земля ярким огромным шаром осталась за стеклом иллюминатора, она провожала меня как мать свое дитя в далекое путешествие. Я, наверное, вернусь сюда нескоро, поэтому помахала ей рукой. Я буду по ней скучать!

Опять очередь, и снова я заметила федерала, который в этот раз пытался не попасть мне на глаза. Да только я уже легко отлавливала его передвижения. Я ведь кошка и должна поймать мышку.

Станция воспринималась как бесконечные однотипные коридоры с белыми панелями стен. Разница лишь в надписях. Ходить приходилось строго по указателям, чтобы не заблудиться. Табло с расписанием удивило разнообразием выбора. Свой рейс нашла с большим трудом, так как чаще всего люди летели на планеты Солнечной системы.

Рейс на Полуний нашелся чуть ли не в конце списка. Время до вылета два часа. Поэтому, прежде чем идти на регистрацию, решила перекусить.

Бокал шампанского, легкий салат и прекрасный вид на черный шелк космоса, увенчанный разномастными кораблями, даже звезд толком не разглядеть. И кто сказал, что полет на станцию это романтика. Как же он ошибался. Нет, станция – это суета, духота, вонь, явно указывающая, что фильтры не справлялись с работой. Я в сомнении поглядывала на кондиционер, который пусть и работал бесшумно, но явно дышал на ладан.

Федерал, кстати, тоже решил перекусить, но взял себе бургер и сидел в отдалении. Я же восседала царицей на троне, закинув ногу на ногу, и рассматривала людей.

В кафе кого только не было, основная масса – бизнесмены в строгих костюмах, взмокшие от духоты. Я же сняла верхнюю одежду, осталась в обтягивающем изумрудном комбинезоне, расстегнула его на груди, чтобы не выбиваться из образа. Для всех я хрупкая миниатюрная молодая шатенка. Истинный возраст выдавали лишь глаза, поэтому я часто носила защитные очки, отгораживаясь от людей.

Вдруг ко мне за стол подсела рыжая девчушка лет восьми. Улыбалась она впечатляюще, сверкая отсутствием переднего зуба. Смешная, конопатая.

– Привет! – выдала она. - Я Яна, а ты?

– Я Ками, - ответила ей, склонила голову набок, чтобы рассмотреть это солнечное чудо. Наверное, когда-то и я была такой же открытой и веселой. Я уже не помнила себя до трагедии.

– А где твой муж?

Вопрос меня, мягко сказать, удивил.

– У меня нет мужа, – как можно ласковей объяснила.

– А-а-а! – сочувственно протянула девчушка. – Значит, ты одинокая, как моя мама?

Слово «одинокая» резануло душу. В сердце словно произошел взрыв.

– Я не одинокая, - тихо прошептала, не желая принимать ее утверждение.

– Но мужа-то нет.

Мне послышались мстительные нотки в голосе рыжухи?

– Я свободная, поняла? - зло ответила Яне, чуть подавшись вперед. – Я свободна от глупых стереотипов, что женщина должна быть счастлива только с мужчиной. Я свободна от душных и нездоровых отношений. И тебе советую забыть эту глупость. Женщина не бывает одинокой. Ей не нужен мужчина, чтобы добиться чего-то в жизни. Мы сами себе хозяйки!

Девочка испуганно сиганула со стула и умчалась, наверное, к своей одинокой матери, а я взяла бокал и допила его залпом.

Я не одинокая! Что за чушь! Я вполне себе самодостаточная. Я прекрасно знала, на что способны мужчины. Эти скоты и подонки. Мужчины не ценили женщин, они нас топтали, уничтожали.

Прикрыв глаза, попыталась отогнать свои кошмары. Нет, я не буду сейчас это все ворошить. Все они заслужили свою судьбу и сейчас горели в Аду.

– Еще бокал? - услужливо спросил стоящий на столе равнодушный экран робота-официанта. Я нажала на клавишу, подтвердила заказ.

Заметила рыжую макушку, повернулась и столкнулась с потухшим взором матери Яны. Женщины глубоко несчастной, не следящей уже за собой, потерявшей всякую надежду на свое счастье. Яна, держась за руку матери, показала мне язык, я удивленно приподняла бровь. Мать девочки заметила наши переглядывания и, дернув ее за руку, увела прочь.

Одиночество – это все выдумки. Человек рождается один и умирает один. Ему никто не нужен. Повторяла я как мантру, давя в себе тоску и боль.

Никто не нужен. Никто…

Моим спасением стало объявление о начале регистрации на мой рейс. Пройдя к ресепшену, зарегистрировалась на посадку, затем меня проводили к нужному выходу. Тяжелые железные створы двери с лязгом разошлись в стороны, открыв взору очередной коридор. Красная ковровая дорожка заглушала шаги. Цветочный аромат изгонял из носа легкую вонь станции. Высокая загорелая фигуристая стюардесса в фирменном комбинезоне космокомпании, весьма любезно и постоянно кланяясь, проводила по трапу на корабль. Я была единственной пассажиркой в бизнес-классе. Не удержалась и оглянулась, переступая порог станции. Федерал стоял чуть в отдалении, не отрывал от меня взор. Я улыбнулась служаке, оставляя его за своей спиной. Здесь, на корабле, его возможности заканчивались. Я свободна!

На время полета пассажиров любезно пригласили занять криокамеры. Ощущения погружения в стазис отвратительные. Паника застилала даже задурманенный успокоительным мозг. Раствор был теплым, костюм полностью оснащен современными технологиями и бесперебойно поддерживал жизненные циклы организма. Я подготовилась к межзвездному перелету, почитала нужную информацию. Но реальность оказалась весьма неприятной.

Хорошо, что пробуждение было не столь плачевным, и стюарды в две руки помогали ослабевшей мне выбраться из капсулы. Я долго принимала горячий душ, чтобы прийти в себя. Время перед посадкой на челнок просто провалялась, пытаясь отогнать неприятный осадок во рту крепким чаем. Как я буду возвращаться на Землю? Кажется, я не создана для полетов!

Кряхтя и тихо постанывая, я развалилась в каюте на диване, уныло глядя на сервированный стол. Аппетита не было. Странная апатия опустилась на плечи и глаза сонливо закрывались, словно я сейчас не спала несколько недель. Собрать мысли в кучу, а себя в руки я смогла примерно через полчаса. Села, затолкала в себя пищу, не чувствуя ее вкуса. Затем пила вино возле иллюминатора, глядя на приближающуюся планету. Она и вправду была похожа на Землю. Чуть больше, много зелени, две снежные шапки полюсов, из трех больших континентов полностью был виден лишь один, обрамленный небольшими островками. И всю эту красоту прикрывали белые завитки облаков.

У Полуния не было естественных спутников, только одна орбитальная станция и сеть спутников связи, окутывающая планету как новогодняя гирлянда, перемигиваясь разноцветными огоньками.

– Дорогие пассажиры, рады сообщить, что через полчаса стандартного времени мы пристыкуемся к орбитальной станции «Полук-7». Просьба пассажирам не забывать личные вещи в каютах. По всем возникшим вопросам обращаться к стюардам.

Вот я и прилетела. Допив вино, с легким стуком поставила пустой бокал на стол.

Собрав вещи и переодевшись, я ожидала окончание полета, продолжая с интересом разглядывать увеличивающуюся поверхность планеты. Вот если не знать, что это не Земля, то те, кто никогда не летал в космосе, наверное, могли бы и обознаться. Те же синие моря, желтые ленты песчаных берегов и зеленые платья джунглей или лесов. Я влюбилась в Полуний с первого взгляда, потому что здесь не было мегаполисов, простирающихся на сотни километров, только природа в первозданном виде. Ну и поля где-то в отдалении.

Земля как планета меня привлекала сильнее, тут не нужно кривить душой и говорить, что Полуний лучше. Прежде стоило приполуниться, и только потом сравнивать.

Стюард позвонил в дверь и сообщил, что стыковка к станции через пять минут.

Что ж, я готова к новым открытиям.

Посадочный модуль трясло нещадно. Я невольно забеспокоилась, а выживем ли мы при посадке. Тучи, что казались милыми и безобидными, проявили себя весьма агрессивно. Сильный ветер тряс челнок как ребенок погремушку. На табло постоянно высвечивалось, что нужно пристегнуть ремни. Да и кто бы их в здравом уме расстегнул при такой турбулентности. Иллюминатор я прикрыла, вид из него мне не понравился – неровные клубы облаков, словно паутина, рвались под натиском челнока. Ничего толком не видно, а воображение рисовало отвратительные картинки концовки приземления. Механический женский голос уверял, что все под контролем и нет никакой опасности. И я старалась ему поверить, но получалось плохо. И вот когда сработали двигатели, челнок дернуло вверх, и падение прекратилось, я открыла иллюминатор и с жадностью стала рассматривать голубой пейзаж морского побережья. Площадка космопорта была на каменистом берегу и занимала большое пространство. По морю плавали белоснежные лайнеры, можно было увидеть и небольшие домики. Мы медленно опускались, и я могла рассмотреть все, куда только дотягивался взор. Блики на волнах, отражение местной звезды Лукар в голубом зеркале море. Подо мной была не зима, как на Земле, а жаркое знойное лето.

Включив экран браслета, подключилась к местной сети галанета и проверила погоду. Обещали дождь ближе к вечеру. А пока воздух прогрелся до тридцати градусов по Цельсию. Долой теплые куртки, надо доставать легкий костюм.

Верхняя одежда отказывалась впихиваться в и так полный чемодан, но я упрямо с победной ухмылкой закрыла электронный замок. Выпрямив полы шляпы, положила ее на колени и стала ждать окончательного приполунения. Стюард, заглянувший ко мне, не подал вида, но был явно удивлен моим преображением. Я обожала этот весьма яркого желтого цвета наряд с черным поясом и носила при каждом удобном случае. Широкие брюки не сковывали движения, а туника до середины бедра делала меня женственнее, скрывая мою истинную натуру. А пояс… Пояс тоже много что мог скрыть, но не сейчас.

– Как вы себя чувствуете? Вам принести воды или чай?

– А кофе? - с улыбкой уточнила. Но стюард мотнул головой.

– К сожалению, кофе при посадке не выдаем, были прецеденты.

– Какие же? – заинтересовалась его ответом.

– Пассажиров тошнило.

– Очень мило. Тогда давайте воды, - улыбка не покидала меня, а в моем воображении пассажир бизнес-класса портил это красное ковровое покрытие остатками кофе. Так себе новость. Но хорошо, что сразу предупредили. Хотя перегрузки я уже не чувствовала, как только прекратилась тряска. Челнок спускался достаточно мягко.

Стюард вернулся с бутылкой воды и одноразовыми стаканчиками. Затем убежал дальше обслуживать других пассажиров. Я же опять предалась созерцанию зеленой полоски, окантовывающей каменистый берег. Если такой стресс при посадке каждый раз, то неудивительно, что туристов на планету приходилось зазывать.

Когда настало время сходить по трапу, я замерла, невольно прикрывая глаза от яркого света. Достала солнцезащитные очки, придерживая шляпу, начала спуск, поглядывая на стюарда, несущего мои вещи.

Отстегнув ему пару кредитов чаевых, я прихватила ручку чемодана и направилась к миниавтобусу, который доставит меня до здания космопорта. За мной припустила возрастная пара, переругиваясь между собой. Им посадка явно далась хуже, чем мне. Уже у самого миниавтобуса вышла заминка, оказывается для бизнес-класса предусмотрен аэрокар, который почему-то задерживался. Я махнула рукой и сказала, что могу поехать со всеми пассажирами вместе. В тесноте, да не в обиде. Только шляпу пришлось снять.

Уже в самом здании поняла, что федералы и здесь подсуетились, и меня откровенно уже потеряли. Я же спокойно подошла к паспортному контролю, и мне даже успели поставить отметку о прилете, прежде чем я расслышала свою фамилию через оповещение, что я прибыла в город Амардаш, столицу района Замберия. Ко мне спешил мужчина в форме космопорта, держа фуражку в руках. Мужчине было за сорок, полноватое и неуклюжее тело, явно проблема с правым коленом, а выступающий пот на посеребренных висках и отдышка указывали на проблемы с сердцем. Увалень, одним словом. А вена как сильно билась на шее, простым кухонным ножом перерезать не составит труда.

Моргнув, улыбнулась мужчине, отгоняя ненужные сейчас мысли.

– Да, я госпожа Вольная. Вы искали меня?

– Да, вы не сели в аэрокар.

Обвинительный тон вызвал во мне лишь усмешку.

– Он опоздал, я не стала его ждать. Обещаю плохих отзывов о вашем сервисе не писать на сайте. Что-то еще?

– Вы не прошли досмотр, - запыхавшись, выдал служитель космопорта.

– Разве? Я только оттуда, - пальчиком указала на паспортный контроль, где из будки растерянно вышла девушка, которая и поставила мне визу. Кажется, известие обо мне до нее только что донесли. Как же здесь все работало с опозданием. Отсталая планетка какая-то.

– Что-то еще? - перевела я взор на мужчину, а точнее, на капли пота, скатывающиеся с его висков. Почему он так сильно потел? Вроде кондиционеры работали исправно. Да, на улице жара, но не настолько опаляющая, как порой бывала в Москве в июле.

– Ваш чемодан! – мужчина указал пальцем на предмет разговора. - Его надо проверить.

– Ах, это, - безмятежно улыбнувшись, прошла к сканерам, чтобы второй раз положить свою поклажу на ленту.

Мужчина успокоился и, глядя на экран вместе с другим сотрудником, строго спросил:

– Вы ничего запрещенного не привезли с собой?

Да что за примитив? Что происходит? Решили довести меня до ручки? Ну уж нет. Вывести меня очень сложно.

Вежливая улыбка, заинтересованный взгляд на молодого паренька, который нервничал куда больше, чем его начальник. Поймав мой взгляд, он стал пунцовым от смущения.

— Нет конечно, – перевела взгляд на начальника. - Я законопослушный гражданин Федерации.

– Это хорошо, – пробормотал он в ответ, не отрывая взгляд от экрана.

Я видела, как лента ходила туда-сюда, но в моем чемодане не было ничего запрещенного, и меня, конечно же, отпустили. Ведь даже пройдя сканер, я не услышала тревожного сигнала.

Вот наивные, да кто же оружие с собой будет возить при таких доскональных проверках. Оружие можно купить и у местных. Главное найти продавцов, а они есть на любой планете и даже в любом городе.

Шагнув из здания космопорта, постояла, оглядывая парковочную площадку, залитую ослепительным светом. Зноя я не чувствовала, костюм хорошо продувался, а ветер на поверхности планеты был достаточно сильным, хоть и не сравнить с ураганом в верхних слоях атмосферы.

– Ну, здравствуй, Полуний. Надеюсь, мы подружимся.

– Госпожа Вольная? - обернулась на знакомый голос нотариуса. Он удивленно рассматривал меня, нерешительно делая шаги. - Госпожа Вольная, вас прямо и не узнать.

Я усмехнулась солидного вида мужчине. Адам Кросс к своим шестидесяти годам выглядел на удивление молодо, никакой седины, просто светлые волосы зачесаны с висков. Небольшая челка легко падала на высокий лоб. Светлые глаза хранили мудрость прожитых лет, и обрамлялись мелкими морщинками, которые не портили образ, а добавляли солидности.

Я улыбнулась нотариусу, удивляясь, почему он лично приехал меня встречать, разве это не должен был сделать поверенный дядюшки.

– Господин Кросс, очень приятная встреча.

– Для меня тоже, – смущенно улыбнувшись, мужчина указал на свой аэрокар. – Давайте я подвезу вас до особняка Апраксиных.

Я позволила мужчине взять мой многострадальный чемодан, оглядываясь через плечо. Так и думала: охрана стояла и внимательно провожала меня взглядом. Что же, играть в прятки я умела отлично, главное всегда оставаться на виду.

Сама фамилия Апраксиных имела очень древнее происхождение. При этом родословная матери тянулась с таких времен, когда даже машин не было, а люди ездили на лошадях. Древние и темные времена. Так что я гордилась своей родословной, хотя во мне от Апраксиных ничего и не было. В этом я могла убедиться, рассматривая снимки дядюшки и его родственников. Моя мама всегда говорила, что я в отца. Наверное, я не помню. По снимкам не видно сходства. Я на самом деле давно стала забывать, как выглядели мои родители, их голоса. Только чудом сохранившийся видеоархив в отцовском телефоне спасал меня от полного забывания, каково это быть счастливой.

Господин Кросс оповестил меня, что уже двое наследников прибыли в особняк, и у остальных есть пять земныx месяцев в запасе, прежде чем нотариус укажет доли каждого заявившегося. Полуний имел оборот вокруг Лукара в триста семьдесят пять дней, поэтому и месяцев в году здесь больше, чем на Земле. Адам попытался объяснить мне, как правильно следить за временем, так как и сутки на час больше.

Здесь все часы показывали и стандартное исчисление Земли, и местное время. Стоило приноровиться, чтобы не опаздывать на встречи. Я даже не подумала, что здесь будет разница с Землей. Я уточнила про гостиницу, на что нотариус тяжело вздохнул.

– Да, гостиничный бизнес пока приостановлен из-за смерти хозяина. Я вижу, вы проявляете к нему интерес?

– Да, я хотела бы попробовать свои силы именно в этом направлении. Сельское хозяйство для меня дикий лес, и эти пять месяцев я буду обучаться его основам.

– Вы будете изучать сельское хозяйство? - удивленно переспросил нотариус.

Я вынужденно оторвалась от простирающегося поля за окном и посмотрела в серые глаза Адама.

– Конечно, я ради этого и прилетела, чтобы не дать затухнуть делу дядюшки. Раз он вспомнил обо мне, значит, верил в меня.

Как-то пафосно получилось, ну да и ладно. Главное создать о себе соответствующий образ. Мужчина явно не был доволен моим настроем. Значит, все же не просто так решил меня встретить. У него был свой интерес.

– Вы же знаете, что я сирота, - я внимательно следила за мужчиной, взвешивала каждое свое слово. - Я хочу познакомиться с родственниками, войти в семью. Для этого я должна соответствовать статусу Апраксиных. Разве нет?

Нотариус усмехнулся, в глазах же застыл холод.

– Очень целеустремленно. Только вряд ли вас примут. Я поэтому и решил вас встретить и предупредить, что…

– Я персона нон-грата? - усмехнулась ему в ответ. Мужчина аж замер, что-то увидев в моем лице. - Не стоит переживать. Если дядюшка захотел, чтобы я стала наследницей, то я стану ею.

Адам почесал переносицу, словно дико устал. Ему не нравился наш разговор, но кто сказал, что я удобная. Нет, нет. Я очень неудобная, особенно для мужчин в дорогих пиджаках, с холодным расчетом в глазах и полным отсутствием уважения к женщинам.

– Дело в том, что это я вас нашел, - неожиданное признание далось мужчине нелегко. - Он и не знал о вас.

А вот это неприятная новость. Я ведь начала что-то чувствовать к дядюшке. Но это что-то сейчас угасло безвозвратно. Значит, никто меня не искал просто потому, что и не знал о моем существовании? Почему мама не поддерживала связь с семьей?

– Вот как. То есть дядюшка обо мне и не знал? - решила все же уточнить момент.

– Да, дело в том, что я хотел сделать вам предложение.

А нотариус-то не промах. Решил-таки загнать меня в рамки навязанных обязательств перед ним. Но зря старался. Я не поддавалась таким уловкам уже лет пять.

– М-м-м, как все запущенно, - протянула, глядя на мужчину с откровенным весельем. - Но, увы, я его не приму.

– Почему? Я его даже не озвучил.

Нотариус начал распаляться, а казался таким сдержанным. Что бы ему от меня ни требовалось, он это точно не получит.

– Вы хотите денег. Я их тоже хочу. Я готова вам заплатить за услугу, за то, что вы внесли меня в список наследников, но не более. А вы меня уже внесли, – подчеркнула случившийся факт и из системы это уже не убрать. Опять же федералы на моем хвосте стали в этом деле моими свидетелями. Какая ирония судьбы. Я улыбнулась своим мыслям. - А я уже подтвердила свое намеренье стать наследницей. Так что я подумаю о цене вашей услуги, но не дам то, что вы хотите. Но уверена, что среди моих родственников найдутся более сговорчивые претенденты, например, Надежда Порхова. Я почитала о ней, девица явно нуждается в деньгах и готова ради них на все.

Нотариус хохотнул и откинулся на спинку сидения.

– Не ожидал, что вы такая.

– Я повторюсь. Я сирота, - сдержанно ответила, давая понять, что больше не играю. – Вы даже не представляете, через что мне пришлось пройти, чтобы просто выжить. Моих родителей убили партнеры по бизнесу. Как думаете, я умею доверять людям?

Нотариус молчал, сканировал меня изучающим взглядом, а я, не дождавшись ответа, мотнула головой, выдыхая одно лишь слово «нет».

– У гостиничного комплекса есть покупатель, – прояснил свои интересы нотариус. – Как и у винодельни с ее полями. Вам дадут шикарные отступные. Вам стоит подумать по поводу этого предложения. Потому что когда вы познакомитесь со своими родственниками… – От иронии нотариус не отказался. Да, мы не родственники, но и я не пальцем делана. – Так вот, когда вы с ними познакомитесь, то, возможно, мое предложение вас заинтересует. Я буду ждать. И готов всегда помочь.

Я кивнула.

– Я вас услышала. Но прежде чем от чего-то отказываться, стоит на это посмотреть. Я что – зря летела сюда?

– Вы просто не понимаете масштабов производства. Вы хрупкая девушка.

– А покупатель явно сильный мужчина, – вернула ему его же тон, пряча в ухмылке смех, покивала головой.

– Там сильная семья, - поправил меня нотариус. – Целый клан.

А вот это уже проблема. Я не стала ничего комментировать, но нотариус и так понял, что я осознала масштабы бедствия. Состояние Апраксина уже раздирали другие семьи. Надо было над этим подумать.

– Гостиница моя, - прежде чем покинуть салон аэрокара, опираясь на руку нотариуса, шепнула ему, давая понять, что не оступлюсь. Виноделие и остальное наследие меня мало интересовало. Просто думала, что могу попробовать себя. Но если тут клановые битвы… Я не уверена, что выстою одна…

Особняк был таким, как я его и представляла, глядя на снимки. Высокое светлое четырехэтажное здание. Парадная украшена белыми колоннами, увитыми зеленью декоративного плюща. Я, придерживая шляпу, подняла голову, чтобы оценить красоту архитектуры. Каждый карниз был произведением искусства, изящная лепнина в виде растений притягивала взор. На крыше виднелся герб Апраксиных, о нем я узнала, пока изучала материалы. Два грифона с двух сторон держали щит с изображением пшеницы и виноградной лозы. Все же виноделие одно из основных направлений бизнеса дядюшки.

Звук пролетающего мимо флаера заставил отвлечься от особняка. Странно, что такое состояние некому защитить. Почему дядюшка не побеспокоился об управляющем? Судя по тому, как дядя вел дела при жизни, глупцом он не был. Возможно, и здесь присутствовало предательство. Прискорбно знать, что история с моим отцом повторилась в лице дядюшки. Теперь у меня есть сомнения, а сам ли он ушел из жизни или ему помогли?

Особняк мне понравился, но в битву за него не стоило и впрягаться, тут своих наследников наберется несколько штук. Но все же приятно шагать под тенью красиво остриженных деревьев, вдыхать аромат цветов и разогретой земли. Нотариус уже ждал меня на крыльце, общаясь с мужчиной в ливрее. Я приятно поразилась дотошности дяди даже в вопросе формы для прислуги. Я такое только в кино видела и в роскошных гостиницах. В простых отелях людей давно заменили электронные табло регистрации.

Медленно поднявшись по лестнице, внимательно рассматривала молодого брюнета со светло-карими глазами. Он был чуть старше меня, но выглядел очень важно.

– Госпожа Вольная, это управляющий особняком, господин Освальд Травин. Он поможет вам расположиться и познакомит с остальными наследниками, а я с вашего позволения откланяюсь.

– Что, даже чаю не попьете, господин Кросс? – деланно удивилась. - Такой путь проделали и не отдохнете.

– Увы, дела, - насмешка растянула тонкие губы нотариуса.

Понятно, спешит к клиенту, рассказать, что наследница несговорчивая попалась.

— Надеюсь, мы с вами скоро увидимся, – добавил он, прежде чем кивнуть и спуститься к своему аэрокару.

– Госпожа Вольная, - я обернулась к управляющему, - прошу внутрь. Я покажу вашу комнату и распоряжусь об обеде.

Ну что же, игра продолжалась. Пора знакомиться с родственничками и с наследством дядюшки.

– Благодарю, буду весьма признательна. Жутко тяжелый перелет.

Удивительно, как легко всколыхнуть давно захороненные чувства. Всего лишь взгляд, и я возненавидела свою тетушку Аглаю. Ее саму и ее доченьку Варюшку… Тварюшку. Я даже зайти в особняк толком не успела, а меня уже с высоты второго этажа облили презрением.

– А это еще кто такая? – услышала я надменный молодой женский голос. И не сказать, что бы он был противный, нет, вполне приятный, только хозяйка, кривящая ярко-красные губы, оказалась похожа на рыжую крысу.

Ее мать вела себя куда сдержаннее, да только взгляд холодных глаз неприятно холодил душу. Тетушка была похожа на маму. Наверное, моя мама выглядела бы сейчас именно так, постарев. Мне же на память остался ее молодой образ, без морщин и седины.

– Понятия не имею, какую приблуду притащил сюда нотариус, чтоб ему пусто было. Мало нам наследников, так все тащит и тащит новых.

Я усмехнулась. Понятно, что с этими двумя он не нашел общий язык. Ну что же, пора вживаться в роль.

Я радостно им улыбнулась, смотря снизу вверх, раскрыла руки и громогласно оповестила:

– Здравствуйте, дорогая тетушка Аглая Петровна, я ваша племянница! Неужели не узнали? Я дочь Александры, вашей родной сестры.

Мои слова произвели нужный эффект, тетушку перекосило как от лимона. Забыла, тварь, свою сестру единокровную. Предательница! Ну ничего, я вам всем напомню, что у вас была сестра и она мертва!

– Я так счастлива видеть вас, тетушка!

Я легким бегом поднялась по лестнице, оставляя позади себя господина Травина, оттолкнув неповоротливую Варвару, обняла растерявшуюся тетку.

– Как я рада, что нашла свою семью!

Зажмурилась, мысленно стала считать. Досчитала аж до шести, когда тетушка пришла в себя и стала вырываться.

– Голубушка, да отпустите меня немедленно. Кто вам сказал, что мы семья?

— Ну как же не семья? – медленно отступила от тетки, выпучив глаза от удивления. - Вы же родная сестра моей матери!

– Да кто тебе такое сказал! Не родная она нам. Она позор семьи. Александра отреклась от нашего имени, вышла замуж за землянина и сбежала с ним! Ее отец вычеркнул из семейного реестра!

О, какие подробности семейных интриг. А я и не знала, что мама сбежала, но теперь и понятно, почему оборвалась связь с родственниками.

– Замуж за старикашку пытались выдать, да? - сочувственно спросила, заглядывая в глаза тетки.

– Амадеус и не старый вовсе.

– Эй, не оскорбляй моего отца.

– Отца? - Я удивленно оглянулась на двоюродную сестру. Затем сочувственно уточнила у тетки, не скрывая сарказма: – Мама сбежала, и вас заставили выйти за старика замуж? А я вам так сочувствую!

– Да что ты себе позволяешь? Он не старый.

– Эй, ты. Мама же сказала, что отец не был старым.

Варвара неосмотрительно схватила меня за плечо, разворачивая к себе лицом. Я оступилась и отдавила ей ногу.

– Прости, прости, - похлопала я ее по спине, заставляя выгнуться. Варвара такие противные моськи строила, аж приятно на душе. - Сильно больно?

– Да не больно мне. Отстань!

Я выпрямилась, затем обернулась к тете, которая отчего-то не спешила помочь дочери. Поэтому я решила продолжить наш небольшой экскурс в прошлое семьи Апраксиных.

– Если он не был старым, то где же ваш муж сейчас?

Тетку опять перекосило от неприязни. Конечно же, я знала где ее муж – он умер от старости лет десять назад.

– Ты издеваешься? Отец оставил нас уже давно. Это невосполнимая утрата для нашей семьи.

– О, я вас так понимаю, я ведь потеряла и отца, и мать. Осталась совсем одна, даже не представляя, что где-то на Полунии меня ждет семья.

– Тебя никто не ждал, - проворчала тетушка.

– Как же не ждал? Дядюшка Макс очень даже ждал, даже нотариуса отправил меня найти.

Я умилительно улыбнулась, сложила руки на груди. Ну вылитая аристократка, каких пишут на старинных картинах нашего поистине древнего рода. Пусть видят породу, и плевать, что я в отца пошла.

– И теперь, когда я здесь, давайте жить одной большой и дружной семьей.

От моих объятий тетка увернулась, а Варвара недовольно фыркнула, отступая по коридору.

– Ты много о себе придумала. Нет никакой семьи. Ты изгой.

Обе Сухоруковы сбежали от меня, а я с довольной улыбочкой обернулась к господину управляющему.

– Что ж, продолжим нашу экскурсию по дому?

– Прошу за мной, госпожа Вольная, - повеселевшим голосом позвал меня господин Травин и направился в том же направлении, куда ушли Сухоруковы.

– Это гостевое крыло. Всех прибывших мы временно размещаем здесь, пока не станет известно, кто будет хозяином особняка.

– Я, – ответила управляющему, исполняющему роль безупречного дворецкого, рассматривая картины на стене. – Это ведь оригиналы? - получив внимательный взгляд Травина и легкий кивок, задумалась. - Кто-то еще знает их ценность?

– Думаю, нет.

– Отлично и не распространяйтесь. Особенно этим двоим. Сразу видно, что они здесь для того чтобы распродать все более-менее ценное.

– Я вас понял, госпожа, – управляющий еще пару раз бросал на меня взгляд из-за плеча, пока вел по коридору, объясняя, кто в каких комнатах остановился.

– Я буду вместе с тетушкой и сестрицей? – радостно выкрикнула, прежде чем зайти в свою комнату. – Боже, какая радость! Обязательно зайду к ним в гости перед сном! Нам о стольком надо поболтать.

В комнате Вари что-то грохнулось. Я подмигнула управляющему и, узнав, что обед через полчаса, решила принять душ.

Комната мне досталась просторная. Особняк был достаточно старинным, чтобы не иметь современных кондиционеров и освещения с голосовым управлением. Я понимала, что «Умный дом» в таком особняке точно будет опасным внедрением. Недавно показывали репортаж, как такая система неверно распознавала личности и впускала в дом не тех людей, из-за чего хозяева оказались в опасности.

Дизайн в сдержанных персиковых оттенках с настоящими тканевыми шторами и даже тюлем мне понравился. Натуральное дерево мебели тоже приятно удивило. Значит, дядюшка по–настоящему был богат. Один из его братьев точно голову откусит другому за этот дом. Я же пока раздумывала, нужен ли мне этот особняк и стоит ли остановиться только на гостинице. Разобрав вещи, я присела на широкую кровать, погладила рукой ткань бежевого покрывала. Натуральные волокна. Я упала на спину и раскинула руки, улыбнулась. Красиво жить не запретишь.

У меня есть шанс все наследство оставить себе. Стоило ли вступать в эту схватку? Наверное, да. Думаю, я готова их всех наказать за то, что забыли о моей маме, изгнали ее из семьи и отправили ее имя в забвение.

По факту главными моими соперниками были братья мамы – Марк и Давид Апраксины. Оба достаточно сильные бизнесмены, у каждого за спиной обширный опыт в сельском хозяйстве и просто в финансах.

Если у дяди Марка к шестидесяти восьми годам уже было двое сыновей – Александр и Василий – от разных женщин, то у Давида в шестьдесят семь только вдовая дочь Надежда. Все мои сестры и братья были куда старше меня. И они местные. Естественно, что они чувствовали себя здесь как дома, считая все наследство дядюшки Максимилиана своим.

Жаркая битва начнется за виноградники и винодельню. Для дядюшек Марка и Давида заполучить их главная задача. Они буду драть друг друга, при этом точно зная, что на них уже есть покупатель. И мне стоило познакомиться с ним. Тетушка тоже вступит в борьбу.

Мой же главный соперник – Александр, который уже имеет гостиничный бизнес на Полунии. И, возможно, именно он помогал дядюшке Максимилиану с его комплексом. Сев, я приступила к сбору информации на Александра. Галасеть достаточно подробно рассказала мне о его похождениях в молодости. Почему-то никто из Апраксиных даже не подумал затереть компрометирующие статьи из сети, чтобы не портить имидж, словно на Полунии это никого не волновало. Даже нашлась информация, что у одной из любовниц Алекса есть от него ребенок, хотя законная супруга подарила ему двух сыновей-близнецов. Жена его тоже происходила из богатой семьи, и Александр часто выходил в свет с семьей Тумановых, а не Апраксиных.

Значит, можно надавить здесь. Наследство дядюшки уйдет из семьи на сторону. Видимо, поэтому дядя Максимилиан и не назначил его своим наследником. Я задумалась, как справиться с Алексом. В принципе, пора бы действовать уже сейчас, но пока непонятно как. Хотя, что Александр, что Василий очень любили рыбалку…

Василий занимался торгами на бирже. Он не самый стабильный в плане богатства человек. Он переживал и взлеты, и падения и сейчас сильно нуждался во вложениях, чтобы спасти свой бизнес. Этого можно купить деньгами. Отлично.

Откупиться деньгами можно и от тетушки с Варварой. Сестрица явно сильно заждалась, когда ее выдадут замуж. А для этого нужно наследство. Ведь богатая невеста ценилась у холостяков. Но в сети нашлась статья и к ней видеоролик, где Варюшка целовалась с каким-то мужчиной в салоне машины. А мужчина был женат и достаточно именит, в итоге это все вылилось в скандал двухлетней давности. Это тоже можно использовать.

Сам дядя Марк мне не понравился. Все его снимки показывали самовлюбленного и заносчивого человека. Информации о нем было мало, и та больше о том, как он хорошо помогал разным фондам. И вот здесь я улыбнулась и потерла ручки. Ой, как я люблю эти всякие фонды помощи голодающим в далеких колониях. Ну-ка, ну-ка, посмотрим, что там за фонды такие.

Я так сильно углубилась в делишки дядюшки Марка, что упустила время, и вздрогнула, когда зазвонил телефон на прикроватной тумбе, и Освальд позвал меня на ужин. Очень приятно.

Что ж, надо пообщаться с тетушкой, пока дядюшек нет, и есть время изучить их биографии.

Не представляла, что такое семейные ужины. За долгие года сиротства я привыкла к трапезам в одиночестве. Наверное, поэтому постаралась выглядеть максимально презентабельно. Длинное платье в пол цвета морской волны с глубоким разрезом от бедра. Волосы уложила на одно плечо. Золотые серьги с изумрудом, тонкий браслет. Мягкий блеск для губ. Чулки и высокий каблук.

В столовую я вошла почему-то первой. Медленно прошла вдоль длинного стола, удовлетворенно кивнула сервировке. Освальд знал толк в приеме гостей, нужно с ним об этом поговорить. Села во главе стола, положила на колени салфетку. Прислуга тут же активировалась, невысокая девушка в строгом костюме серого мышиного цвета, поставила передо мной тарелку со стейком.

Увидела в проеме Освальда и позвала его к себе. У нас состоялась очень занимательная беседа, и мы бы продолжили, если бы не пришла тетушка.

– Это что такое? – заголосила она с ходу. – Ты совсем с ума сошла, села на место Максимилиана! А ну встала с его стула.

Я усмехнулась в ответ и продолжила есть.

— Не к лицу такой солидной даме, во-первых, кричать, во-вторых, опаздывать к столу. Садитесь и кушайте.

Варвара тоже запаздывала, хотя, может, и не собиралась присутствовать на ужине.

– Ты, несносная выскочка, заруби себе на носу, я не позволю тебе сидеть во главе стола. Это место хозяина, а ты не хозяйка.

– Пока, – вернула я тетушке.

– Что?! – взвилась она.

Я наслаждалась ее злостью.

– Вы Варвару почему замуж не выдали?

У тетушки глаза чуть из орбит не выползли от возмущения.

– Это не твоего ума дело! Выскочка! Сама-то почему не замужем?

– А мне ненужно. Я и так состоятельная, чтобы ради денег замуж выходить. А вот Варвару надо бы замуж-то отдать. Есть вариант.

Аглая сразу притихла.

Вариант выдать Варю за конкурента, Мигеля Франта, который так сильно хотел винодельню, мне очень понравился, и тетушке тоже. Всего пара фраз и мы с ней нашли общий язык. Варвару точно стоило сплавить во вражеский стан.

Потенциальным покупателем виноградников и винодельни, а также конкурентом семьи Апраксиных был сосед Мигель Франт. Мужчина видный, увлекающийся спортом и всегда поддерживающий себя в форме. Брюнет с большими карими глазами, подернутыми влажной поволокой. Весьма-таки симпатичный, а местные СМИ назвали его первым сексуальным холостяком года из-за его припухлых губ, словно зацелованных на ветру. Мне же лично не нравились в его внешности нос с горбинкой и начинающаяся лысина. И это в сорок-то лет! Хотя у него были еще минусы в лице трех любовниц, множества статей со скандалами разной степени порочности и имя – Мигель! Амиго! И прочая атрибутика настоящего мачо! Прямо сразу все было про него понятно.

Но суть не в этом, а в том, что Варюшку надо как-то убедить, что клиент достаточно богат, чтобы выйти за него замуж. Надо устранить ее как претендента на наследство. Я не собиралась им ни с кем делиться. План по ликвидации дядюшек уже созрел, а вот с дамами я не хотела кардинальных мер. Но и им аукнутся мои детские слезки. Кто-то умел прощать врагов, я – нет.

– И какой же?

Я удивленно подняла взор от столового ножа, в отражении которого рассматривала себя.

– Мигель Франт, естественно. Богат, красив, не женат и еще раз богат. Мне кажется, это идеальный вариант для Варвары.

– Что? Франт, но он же наш…

– Враг? Полно вам. Какой он враг. Если Варваре достанутся виноградники, то он ее на руках к алтарю понесет. Ни для вас, ни для меня не секрет, что он хочет их купить. А тут всего лишь нужно жениться. Уверена, господин Франт деловой человек, а Варвара легко поймет свою выгоду. Наш сосед не был женат, наследниками не обременен. Сами понимаете, такого одинокого мужчину нельзя упускать из виду.

– Значит, Варваре виноградники, а как же ты? Чего хочешь ты?

– Я?! – усмехнулась, задумчиво крутя в руках нож, наслаждаясь бликами ламп на его безупречно чистой серебряной поверхности. - Я хочу найти свой дом.

Дом, где не будет лишних людей. Только по-настоящему родные души. Жаль, что здесь, среди родни, я их не найду. Но это уже привычно для меня. Итак. Виноградники. Про соседа я пока мало что узнала, но прав был нотариус – клан у него сильный. А если заинтересовать соседом и Варвару, и Надежду, кто их них выиграет? Женские бои обычно проходят без правил.

Я усмехнулась своим мыслям. Но сегодня вечером я планировала заняться мужским составом моей неприятной семейки, а не женским.

– Мам, что это за бред ты мне написала? - визгливый голос Варвары взорвал тишину в холле. - Меня замуж за Франта? Да ни за что!

Я снисходительно взглянула на смутившуюся тетку. Интересно, и когда успела? Я даже не заметила, как она виртуозно настрочила сообщение. Буду иметь в виду эту особенную способность тети.

Варвара влетела в столовую, игнорируя Освальда.

– Мама! Он же бабник!

Ее гневный взгляд слегка коснулся меня. Я же вертела нож, любуясь как им, так и разыгравшейся сценой. Тете Аглае пришлось проявить недюжинное терпение, чтобы объяснить своей недалекой и своенравной дочери, что бабник это даже хорошо в нашем случае, что главное в мужчине его состояние и отсутствие мозгов, то есть отсутствие брачного контракта.

Я не мешала матери и дочери общаться между собой, приступила к еде, тихо поблагодарив Освальда, который предложил мне вина, подсказав, какое будет вкуснее. Я решила попробовать семейное вино, и оно оказалось весьма не дурным.

– А кто сейчас занимается винодельней? – тихо уточнила у управляющего и была поражена, что даже после смерти дядюшки именно этот бизнес в надежных руках и приносит немалый доход. Стоило заглянуть на завод и пообщаться с местным управляющим.

– Я все сказала! – неожиданно жестко и громко подвела черту в беседе тетя Аглая и даже стукнула по столу.

Мы с управляющим отвлеклись, оценивая кислую мину Варвары. Та присмирела и замолчала.

– Ты выйдешь за него замуж и точка. Ясно тебе?

Варвара кивнула, а я зауважала тетку. Есть в ней все же стержень.

– Варвара, нет ничего плохо в том, что бы выйти замуж за богатого мужчину. Стерпится – слюбится. К тому же у тебя прекрасный пример перед глазами. Твою маму тоже заставили, и она счастливо прожила в браке. Так ведь, тетушка?

О да, я мстила тетке за маму, за грязные слова в ее адрес. И наслаждалась, как натянуто Аглая улыбнулась дочери и кивнула. Только слепой и глупый человек поверил бы ей. Ни о каком счастье речи не было. Молодая девушка и старик – да моя мама была трижды права, сбежав от такого брака. Потому что мои родители точно были счастливы, я это помнила. А вот тетушке пришлось несладко. По ее лицу это видно.

– Так что хватит возмущаться. Лучше поблагодарила бы мать, которая о тебе заботится. И готовься, завтра поедем смотреть виноградники. Выучишь пару-тройку названий сортов винограда и название вин, что бы привлечь внимание Франта.

– Камила дело говорит, Варвара, съездим, осмотримся. Скоро званый вечер у Шеменьевых, а там точно будет Франт. Надо подготовиться.

– Званый вечер? – напомнила я о себе.

Тетушка тут же стушевалась и неловко положила вилку на стол, схватилась за салфетку, лишь бы мне в глаза не смотреть.

– Приглашение на две персоны, - начала она, а я кивнула, останавливая ее.

– Я поняла. Жаль, конечно, я хотела бы познакомиться с высшим обществом Полуния, но, видимо, не в этот раз.

Хорошая новость. Этим вечером я как раз таки смогу претворить одну задумку в жизнь, пока этой парочки не будет дома.

– Давай сейчас примерим хвостик! Ты будешь красивой лисичкой! – эхо противного мужского голоса все еще раздавался в моем сознании.

Нож приятно оттягивал руку. Его безупречно гладкая поверхность ловила блики на самом острие. Я улыбалась, оттирала с лезвия капли бурой крови, сидя над поверженным братцем. Его бездыханное обнаженное тело лежало в луже своей же грязной крови. А еще у него был лисий хвостик.

Темные стены подвала заглушали мой истеричный смех. Все камеры были выключены. Дом был погружен в тишину, и я смеялась, наблюдала, как рыжий мех пачкался кровью.

Что такое приют я знала не понаслышке. Знала, как именно содержали в таких заведениях детей. Я помнила свой страх, вечный голод и холодную постель, пахнущую плесенью. В то прошлое я никогда бы не хотела возвращаться, но дядюшка и братья вернули. Ненавижу их за это всей душой. Но больше возненавидела, когда после ужина засела изучать их благотворительный фонд.

Кровь просто вскипела, и ярость затмила глаза. фото сирот на закрытом аукционе. Продажа не просто детей, а секс-игрушек. И голос братца за кадром, предлагающего испуганному воробышку примерить хвостик!

Тварь! Я вскочила на ноги и виртуальный экран свернулся. Я же раненым зверем мерила свою спальню.

Нет, сегодня я точно не усну! Этот хвостик так и вставал перед глазами! Ненавижу!

Зажравшиеся, отупевшие от своих денег и вседозволенности мрази! И это мои родственники! Мама была права, сбежав с отцом! Как же она была права.

Полуний прогнил, он погряз в разврате, пороках и преступлениях! А я ведь так хотела пересидеть, не отсвечивать, не привлекать внимание федералов, но чувство справедливости просто жгло огнем меня изнутри.

Нет, нет! Я не смогу сегодня уснуть! Не успокоюсь, пока не отомщу за ребенка. Даже не так, за детей! Твари! Сколько загубленных судеб!

Трансляция велась в записи, я не смогу спасти эту девочку. Но Александр сам подписал себе смертный приговор. С такими подонками я не нежничала.

Куда лететь я знала – Амардаш, столица Замберии, как оказалось, город разврата и порока! Именно здесь было средоточие наркобизнеса, проституции и прочей преступности. А ведь показался таким приличным при свете дня! Теперь же, когда я покопалась в даркнете, увидела, что здесь не лучше, чем на Земле!

Незамеченной покинуть особняк не вышло, пришлось придумывать легенду о разгульных пристрастиях, сорить деньгами в ночных клубах, коих в столице тьма-тьмущая. Грехопадение общества налицо.

Может, то, что я сюда прилетела – это провидение свыше. Это знак, что и здесь во мне нуждались слабые и угнетенные. И начну я с родственников. Каждый получит по заслугам!

Прикупив черную одежду и маску, я направилась к дому брата. Он жил в элитном районе, где каждый особняк как неприступная крепость. Только я, легкая как кошка, спокойно пробралась на охраняемую территорию. Найти наблюдательный пункт охраны тоже особого труда не составило, как и ликвидировать охрану.

Жалость? Нет ее. Боров, что сейчас лежал у моих ног с признаками удушения, открывал ворота для тех извращенцев, что были частыми гостями братца.

Камеры и защита отключены. Я стояла в тени домика охраны и смотрела на особняк.

– Поиграем в кошки-мышки, - шепотом предложила я Александру, который находился в доме как раз таки не один, а с семьей.

И пока благоверная сладко спала вместе с сыновьями-близнецами, братец развлекался с новой игрушкой в подвале. Я видела по камерам, как Александр затянул туда за руку молодую служанку. Она упиралась ногами, форма прислуги на ней уже изрядно разорвана. Силы были неравны. Что она могла противопоставить взрослому мужчине? И никто ничего не видел и не слышал? Никто не захотел помочь бедняжке. Даже жена?

На кухне нашлись отличные ножи. Повар точно знал толк в этом красивейшем оружии. Именно нож был первым моим оружием. Тоже кухонный, острый, тяжелый, он так легко вошел в мягкое грузное тело старика-извращенца, пожелавшего приласкать бедную сиротку. Его поросячий визг я не забуду никогда. Первый раз – он откладывается в подкорке сознания.

За столько лет я научилась пользоваться ножами филигранно, а разделывать туши получше профессиональных мясников. У меня даже были любимчики, но пришлось их оставить дома на Земле. А то федералы слишком близко подобрались ко мне. Но я очень скучала по своим проверенным ножам.

Охрана оказалась какая–то развязная и расслабленная. Видимо, сытая жизнь из волков сделала простых разжиревших псов. Я неспешно шла по коридорам, оставляя кровавые подарочки жене моего брата. Она женщина и я не была уверена, что она знала о хобби своего мужа. Иначе бы не родила ему детей. Точнее, я хотела верить, что она оставалась в слепом невинном неведении, но пора и ей открыть глаза на мужа. Поэтому я оставляла хлебные крошки, как в детской сказке, которые приведут ее к правде.

Подвал был хорошо оборудован техникой. Видеосъемки велись с разных ракурсов. Я пробралась в центр управления этого разврата и замерла в ступоре. Столько мониторов, столько трансляций разного формата с разных мест, но везде одно: секс, разврат, грязь…

Я нашла ту самую камеру. И выключила ее, словно трансляция закончилась. Мне не нужны свидетели, мне нужна только месть.

Зайдя в комнату с огромной красной кроватью, у которой стоял обнаженный брат, я сразу приставила нож к шее Александра, чуть надавила, разрезав кожу. Он засипел, попытался заговорить, его ногти царапали кожаную перчатку и рукав куртки, но боль не давала ему шевелить кадыком. А я, держа брата за волосы, отводила его от дрожащей девушки подальше, закипая яростью все сильнее.

– Поиграем в прятки, детка? - тихо спросила я у служанки, поймав ее затуманенный от слез взгляд, полный боли и обреченности. - Ты закроешь глазки, и все закончится. Договорились?

Хрупкая девчушка с белесыми волосами, прилипшими к лицу от слез, кивнула. И покладисто закрыла глазки. Я же сильнее надавила на нож, провела рукой в сторону и зажмурилась в блаженстве от булькающих звуков. Кровь потекла, наполняя воздух металлическим привкусом. Жаль, при свидетеле я не смогла насладиться местью до конца.

Тяжелое тело упало к моим ногам. Я, стараясь не наступить на кровь, чтобы не оставлять следы, подошла к кровати. С содроганием рассматривала покрытое синяками тело, дрожащее от беззвучного плача.

– Давай, я заберу твой хвостик и подарю его дяде, - поглаживая притихшую девушку со слезами на глазах, я не знала, как облегчить ее боль. Свою я утопила в луже крови, но она так и осталась при мне. Такие раны не лечатся с годами. И психолог мне не помог. Или я сама не захотела с ней разлучаться. Она делала меня сильнее и злее.

Потребовалось больше пятнадцати минут, прежде чем девушка смогла нормально дышать и слушать меня. Я ей объяснила, что ей стоит идти в свою комнату и сделать вид, что ничего не произошло. Камеры выключены, и она в безопасности, я подчищу видеозаписи, а ей стоит уходить отсюда навсегда. Помогла ей одеться, и осталась один на один с братом.

Радовало, что Александр никогда не вел прямых трансляций своих развлечений, а распространял только почищенные версии, где его невозможно было бы распознать. Но я нашла те, где было все видно, и выпустила на волю этих птичек, вестников беды для семьи Александра. Все что нашла. И не только в даркнет, но и в галасеть, прямо с домашнего адреса покойного брата. Все его делишки стали всеобщим достоянием. Его жене просто не будет, точнее, семейству Тумановых. Зато на одного наследника стало меньше.

Быстро просмотрев архив, скачала его к себе на браслет. Но прежде я нашла видео развлечения Марка с пьяными девицами и не только с ними. У Александра был компромат на отца? И не только на него. После минутного раздумья, я решила удалить записи с сервера брата, что бы иметь в руках настоящую бомбу. Много незнакомых лиц, и стоило сначала познакомиться с каждым, чтобы понимать, как это использовать.

Вернувшись в комнату, я еще немного посмотрела на композицию «Поверженный лис», успокаивая свою жажду крови. Белая кожа и прожилки вен, черная кровь на плитах бежевого пола, приглушенный свет и рыжий мех с черной кисточкой на конце.

Кем надо быть, что бы стать таким извращенцем и наслаждаться чужой болью и страданиями?

У меня был приятель в приюте, он всегда говорил мне, что нельзя сопротивляться, если сопротивляться, будет только больнее. Я никогда не понимала его слов, пока не стала взрослее. Но я все же сопротивлялась всегда. И выиграла бой, а он нет. Я даже не знала, жив ли он, но и желания узнать его судьбу не испытывала. Потому что боялась узнать, что я не права, и надо было слушать его.

Я буду сопротивляться всегда. Лучше умру, но не сдамся!

Нож уперся кончиком в кафель плитки, я с трудом разжала зубы, выпуская воздух сквозь них. Руки так и чесались вырезать на коже брата свою фирменную букву «Ви», но я сдержалась. Не дам повода федералам искать меня здесь. У меня еще много работы. фонд Марка. Теперь понятно, что взносы в него, это не что иное, как цена на услуги. Надо уничтожить их всех, подчистить ряды элиты Полуния.

Утром, открыв глаза, я сладко потянулась. Приятная ломота во всем теле, благостное настроение в душе, прекрасный настрой для раннего утра и пусть поспать пришлось всего четыре часа! Ночь выдалась удачной, как и моя охота!

Размявшись прямо в постели, я вытягивалась словно кошка, вспоминая ночное похождение. Вернулась я громко, весьма шатаясь, облилась шампанским, чтобы запах от меня соответствовал легенде. Укор во взгляде управляющего нисколько меня не отрезвил, а только развеселил, давая понять, что актриса из меня хорошая.

А как я громко стучалась к Варюше в дверь, желая пошушукаться с ней о молодом, о женском. Меня, конечно же, не пустили. Тетушка стояла на страже нравственности своей дочурки, отругала меня, что спать не даю, и приказала заткнуться. Вот прямо так и сказала. Эх, я смотрю, никто меня не любит в этой семейке, да и я не горела желанием чувствовать к ним привязанность.

Переодевшись в спортивное трико, я вышла на пробежку, радостно приветствуя весьма удивленного Освальда. Бедняга явно не ожидал увидеть меня в столь бодром состоянии. Я заказала ему на завтрак яичницу из трех яиц, легкий салат и апельсиновый сок, прежде чем покинуть особняк.

– Если нет апельсинового, то можно томатный, от похмелья самое то! – крикнула я ему, сбегая по ступенькам с крыльца.

Классическая музыка в наушниках, теплый ветерок, зелень сада и плавные повороты садовых дорожек приподняли настроение до максимума. Я даже почувствовала себя счастливой. Вот бы каждое утро так встречать. Это намного лучше, чем в Москве! И воздух чище, и народу НИКОГО!

Местное солнце еще не припекало, но уже поднялось, проблескивало сквозь кроны деревьев. Я мысленно отсчитывала свои шаги до ста и обратно, думала о поездке на виноградники. Меня очень заинтересовала личность начальника завода – Федора Побережного. Мужчине было уже за шестьдесят, двое детей, которые тоже вовлечены в винодельный бизнес, жена же занималась виноградниками. Весьма успешный автор нескольких сортов наших семейных вин, Федор Яковлевич был лауреатом нескольких наград, и я понимала, что упускать такого уникума было бы просто глупо. Возможно, что виноградники Франту особо и не нужны были, а только наш умелец? Нужно было посмотреть на эту семью Побережных и понять, что на самом деле представляло ценность: сорта винограда или же люди.

Вернувшись домой через час, наскоро приняла душ. План сегодняшнего дня практически сформировался в голове. За завтраком радостно улыбалась заспанной Варюше.

– Ты, смотрю, Варя, не выспалась. А у нас сегодня столько всего запланировано, поездка на виноградники, дегустация вин. М-м-м! Ну же, Варвара, просыпайся скорее, нас ждут великие дела!

– Да, а кто виноват в том, что я не выспалась!

– И кто же? Неужели у тебя появился кавалер, и вы с ним переписывались до самого утра? - ахнула, выставляя себя романтичной натурой, как в старых фильмах.

– Ты! Это все ты! Ты не давала мне спать всю ночь!

– Я? Да что ты такое говоришь, я мышкой вернулась в свою комнату и спала сном младенца до самого утра!

– Да какой мышкой! Ты издеваешься или реально не помнишь, как ломилась ко мне в комнату?

– Извини, я, наверное, дверью ошиблась? Но проснулась я в своей комнате, значит, ты меня не пустила.

– Конечно не пустила! Ты пьяная была и буйная! Разбудила среди ночи, а потом с самого утра топала по коридору!

– Я на пробежку вышла. Спорт великая сила, помогает поддерживать фигуру и здоровье в норме! Тебе бы тоже не помешает заняться спортом, а то у кого-то жирочек на животике, – я подразнила ее как маленького ребенка, еще и попыталась ткнуть шутя пальцем в живот.

Варвара взвизгнула, отбросила салфетку и убежала из столовой. Я отпила апельсиновый сок, проводив ее взглядом. Какая она мерзкая все же. Избалованная принцесса. Ну ничего, ничего, перевоспитаем.

Когда я заканчивала завтракать, в столовую царственно вплыла тетушка Аглая собственной персоной.

– Доброе утро, тетушка. Что-то вы с Варварой такие сони! А ведь у нас поездка, к полудню Лукар поднимется высоко и будет опасно для кожи находиться под прямыми лучами. В вашем возрасте загар не к лицу, морщины будут, - поприветствовала я родственницу.

– Оно не доброе, потому что кто–то всю ночь буянил, – осадила меня тетка.

– Да? И кто же это был? Ничего не слышала.

Тетка фыркнула.

– Потому что это была ты! Что за мода приходить домой под утро и шуметь? Постыдилась бы своих дурных плебейских привычек.

Вот гадина! Это мои привычки плебейские?! Тогда какие у них, у высокородных, привычки? Одну я как раз вчера ночью видела вживую!

Я демонстративно посмотрела на экран коммуникатора.

– Я вызвала такси в час ночи. Какое же это утро? - улыбнулась я Аглае. – Но оставим мои привычки и вернемся к вашим. Кто рано встает тому Бог подает, не слышали такую поговорку? Уже пока выезжать, а вы даже не поели, непорядок. Мы же едем на дегустацию. На голодный желудок развезет. Так что поешьте поплотнее.

С этими словами, пожелав приятного аппетита, я ушла переодеваться.

Ожидать своих родственников в холле я решила в обществе Освальда, заодно уточняя подробности семейного бизнеса, разглядывая очередное полотно, поражаясь, как никто из родственников не узнал кисть знаменитого мастера Пьера Шанте, который обожал рисовать виноградники. Я не особо любила живопись, но увлекалась аукционами, а чтобы понимать, сколько стоит лот, порой углублялась в изучение темы достаточно глубоко. Это полотно на аукционах Земли могло стоить больше двух миллионов кредитов, вполне себе большая сумма. Дядюшка на первом этаже развесил не самые дорогие картины, но Господи, они все были подлинниками! Целая коллекция одного художника! Безумие, которое мне не понять.

– Они были знакомы? – неожиданно даже для себя уточнила у Освальда.

Тот задумчиво оглядел картину, затем мотнул головой.

— Насколько мне известно – нет.

– Странная избирательность, – пробормотала я.

– Да, я тоже так подумал.

– О чем вы? - раздалось сверху.

Тетушка соизволила наконец–то сойти до нас убогих. Она величественно шла, придерживая широкие поля шляпы. Прислушалась к моим словам о морщинах? Какая прелесть.

– Об этих репродукциях, - махнула я рукой.

Тетушка подошла поближе и взглянула на картину.

– У Максимилиана всегда был дурной вкус. А эту мазню он покупал у какого–то студента. Говорил, что у него талант, ну и где теперь этот нищий?

О, я знала где! На Земле, выставлялся в Лувре и Третьяковской галерее! Его картины покупали для частных коллекций, и он весьма богат. Но об этом не стоило знать заносчивой тетушке. Пусть и дальше нос воротит.

– Возможно, что-то привлекло дядю. Я, конечно, не понимаю ничего в искусстве, но, видимо, он обожал виноградники. Это же виноград нарисован? - я подслеповато сощурилась, подалась ближе к картине, с весельем слушая недовольное цоканье тетки. Так приятно, слушала бы вечность.

– Мазня мазней, - вынесла она вердикт.

Тут мы услышали шаги Варвары и дружно подняли головы.

– Варя, ты заставляешь мать ждать! – недовольно возмутилась я. - Она не в том возрасте, что бы так долго стоять. Не могла побыстрее?

Тетушка недовольно поджала губы.

– Вот смотри, как ты ее расстроила! – продолжала я отчитывать сестру, которая строила недовольные рожицы прям как мать.

– Я что виновата, что не выспалась из-за тебя!

– Завтра разбужу тебя на пробежку, вмиг бодрая будешь на целый день, - весело пообещала я. - Спорт помогает пробудить женское здоровье. Тебе же еще наследника рожать для Франта.

— Не… – попыталась мне возразить сестрица, но я замахала на нее рукой.

– Ой, да не надо благодарить и смущаться! С радостью помогу тебе!

Варя захлопнула рот, закатила глаза и недовольно пошла на выход. Оделась она, кстати, в короткое зеленое платье с открытыми плечами. И я на фоне родственников в брючном костюме горчичного цвета сильно выделялась. Чтобы не сгореть под палящими лучами, я прихватила с собой шелковый платок в тон костюму и легкую сумочку, в которой уместился небольшой зонтик, все же горы, погода там непредсказуема, и в любой момент может полить дождь, как меня предупредил Освальд. Интересно, почему не сказал об этом тетке и сестре. Я улыбалась своим мыслям, когда Варя чуть не столкнулась лоб в лоб с нотариусом.

Вот тебе и здрасте! А он–то чего здесь так рано делает?

– Доброе утро, дамы, – тихим голосом поприветствовал нас Адам Кросс. Сегодня он был в черном костюме, и это при обещанной жаре в тридцать градусов! Странно.

Я кивнула, хотела было подойти, но не успела.

– Доброе, - царственно выплыла вперед тетушка. - Зачем пожаловали? Что, нашли очередного наследника?

– Увы, я с прискорбной вестью. Вы, видимо, не смотрели еще новости и не знаете, что наследников этой ночью на одного стало меньше.

Я перестала улыбаться, подошла ближе.

– Что вы имеете в виду? Кто–то благородно отказался от наследства? И кто же это?

– Увы, Аглая Петровна, увы! Не отказался, а был убит! – трагично возразил нотариус.

– Что?! – ахнули мы одновременно. - Кто–то умер? Кто?

– Как это убит? - выхватила я главное, видя, что тетушка явно не о том думала. - Вы уверены, что это было убийство?

– Без сомнения, Камила Ярославовна. На месте преступления сейчас работает полиция. Скоро придут к вам. А вы куда–то собрались?

— На виноградники! – истерично выкрикнула Варвара. — Но, похоже, уже не едем никуда.

– Почему это не едем? - строго осадила ее мать. – Едем! Не собираюсь я из-за какой–то полиции менять свои планы. А вы, Адам, говорите уже по существу, кто умер?

– Александр Маркович сегодня был найден у себя в подвале жестоко убитым.

Нотариус открыл снимок явно из новостного репортажа, где в луже крови лежало тело, прикрытое простыней.

– Фу, какая мерзость, - брезгливо передернула плечами Варвара, а я с удивлением слушала ее вместе с нотариусом. – Так ему и надо, жадному борову. Сколько раз просила у него денег, ни разу не помог.

– Варвара, перестань и следи за языком. Не смей ничего подобного ляпнуть перед полицией, когда они приедут. Мы же не подозреваемые, господин Кросс? По какой причине вы здесь?

– Просто решил предупредить вас лично.

– О чем? - не совсем поняла. - Мы подозреваемые или вы хотите предупредить нас о том, что мы в опасности? Началась охота на наследников? Это из-за того, что мы отказались продавать вашим клиентам виноградники?

– Что? – растерялся нотариус. - О чем вы?

Но я наступала на него

– А о том, что нотариус нашей семьи стучит еще кому-то. Но знаете что, мы решили, что не продадим франту виноградники, он должен жениться на Варваре. Так и передайте, что мы готовы на сделку. И не надо нас запугивать убийствами, господин Кросс. Дядя Марк тоже догадается, кто стоит за смертью его сына.

– Да что вы такое говорите?! – возмутился нотариус. - Я сюда не для угроз прибыл, а просто сообщить неприятную новость. И я не стою за убийством Александра.

– А ваши клиенты? – не унималась я. Затем оглянулась на тетушку. – Он ведь и вам предлагал продать виноградники Франту?

Та кивнула.

– Так что, - обратилась я к Кроссу, - передайте своему клиенту, мы готовы оговорить условия сделки, но не продажи, а более тесного сотрудничества. Я помню ваши слова о том, что у Франта сильный клан, и нам стоит упрочить положение своей семьи. Мы готовы.

– Да нет же. Вы все не так поняли! – пятясь, Кросс быстро оставил нас. - Я здесь не за этим. И вижу, что вы не желаете меня слушать. Поэтому всего доброго и ждите гостей.

– Хороши же гости – полицейские, - презрительно фыркнула Аглая. – Варвара, чего стоишь, пошли быстрее во флаер, сделаем вид, что про убийство ничего не слышали.

– Очень здраво, – поддержала я тетушку, пока Варвара бубнила себе под нос, что она не горит желанием встречаться ни с полицией, ни с Франтом, за что получила от матери по колену. Я оглянулась на Освальда, который задумчиво провожал нас на крыльце.

Так дружной компанией мы расселись в салоне, и флаер понес нас в горы.

Виноградники располагались на склонах и долинах горной системы Карзен. Я искренне удивлялась обширной территории, которая находилась в собственности у нашей семьи. И когда мы разговаривали с нотариусом, то мне казалось, что речь шла о небольшом клочке земли, но не о целой горной системе, подножья которой ласкали голубые воды Карзенского моря. Вот я промахнулась, обещая все это сокровище Варваре.

Бросила украдкой взгляд на сестрицу, которая с кислой миной рассматривала зеленое богатство, простирающееся под нами. Поймала задумчивый взор тетушки. Улыбнулась ей.

– Передумала? – жестко усмехнулась тетка, а я мотнула головой, кивнула на Варвару, которая оторвала свой скучающий взгляд от окна.

– Она точно справится? Франт хищник, может обвести вокруг пальца и забрать виноградники себе, оставить Варвару с голой попой.

– Ты совсем невоспитанная? Как смеешь так говорить обо мне? - тут же взвилась сестра. Но я не обращала на ее вопли внимания, всецело концентрируясь на разговоре с теткой.

– А я на что? Не думаешь же ты, что я оставлю дочь с этим ловеласом.

– Мудро, – успокоившись, кивнула я. – Тут нужна крепкая рука, что бы всем этим управлять.

Я вновь взглянула на зеленые склоны, рассматривая ровные рядки невысоких посадок. Полет занял больше получаса, Варвару укачало, о чем она непрерывно жаловалась. Флаер приземлился у небольшого двухэтажного дома. Нас вышла встречать чета Побережных.

– Приветствую, дамы. Ρады знакомству.

Варвара недовольно фыркнула и отвернулась, Аглая величественно оповестила кто она и зачем. Я же протянула руку мужчине, по-доброму улыбнулась женщине.

– Приятно познакомиться, Камила Вольная, дочь Александры Вольной. Я прилетела с Земли!

– О, крошка Сашенька. Я помню твою маму вот такой девчушкой, – мягко похлопал меня по руке Побережный, показал чуть выше своего пояса. - Очень жаль, что она не прилетела с вами. Я бы с большим удовольствием поболтал с ней.

Неловко говорить такое в светящиеся счастьем от теплых воспоминаний глаза, но правда она всегда правда.

– Увы, мама умерла в аварии вместе с папой. Я сирота.

– Ох, милая, сочувствую, - выступила вперед жена Побережного, Изольда. Она погладила меня по плечу. - Это ужасно. Сашенька была такой доброй и хорошей.

Взгляд женщины невольно метнулся мне за спину, где в позе царицы в ожидании слуг замерла Аглая. Намек я поняла. Да, чем больше узнавала о своей маме, тем больше понимала ее. В этой семье змей выживет только такая же гадюка.

– Итак, мы хотим осмотреть виноградники! – напомнила о себе Варвара. - Скоро это все станет моим и я должна понимать суть бизнеса.

Я поймала испуганный взгляд Федора и хитро улыбнулась, видя напряжение в лице Изольды.

– Через полгода мы, наследники дядюшки Максимилиана, вступим в права наследования, - мягко напомнила я Побережным. — Нам нужно понять бизнес виноделия, что бы оценить свои возможности. Ведь управлять таким хозяйством может только поистине умелец, и тот, кто любит свое дело.

Федор покивал, соглашаясь со мной, и повел нас к небольшому открытому электрокару.

– Вино начинается с лозы, - начал свой рассказ Побережный, когда мы на белом электрокаре покатили к зеленеющим невдалеке виноградникам.

Природа горной системы Карзен благоволила винограду, виноградникам и созданию самого вкусного вина планеты Полуний. Виноградники Апраксиных располагались в центральной и западной части южного Карзена, а это почти больше половины территории только горы. С северной стороны с гор на территорию виноградника спускались холодные воздушные массы, западные бризы со стороны Карзенского моря несли влагу субтропиков, а с юга шел фронт горячего континентального воздуха.

Почва в основном красноземы, желтоземы, черноземы. В итоге возникло множество участков с различными терруарами, в том числе и совершенно уникальные микрозоны, в которых росли сорта винограда, дающие прекрасные вина только на территории этих микрозон. Такое разнообразие климата и терруаров обусловило множество методов ведения культур винограда.

– А там что? - увидела я тянущийся вверх по одному из склонов плотный непроницаемый забор, по которому точно шел электрический ток.

– Территория клана Франт, – недовольно бросил Побережный. - Наши прямые конкуренты. Им тоже повезло в свое время приобрести райские земли Карзена, но не такие обширные как у нас. Теперь мечтают захватить полностью всю эту долину.

Федор указал примерные границы, и я мысленно присвистнула. По словам управляющего, если Франт все это выкупит, то станет практически монополистом вина и коньяка Полуния! А алкоголь здесь очень уважали. На карте планшета все это выглядело куда мизернее, и яйца выеденного нестоящим. А когда воочию видишь эту мощь, понимаешь, что отдавать кому-то чужому это богатство рука не поднимается, опять же выход к морю. Нет, надо пересмотреть свои планы. Что-то я погорячилась, решив спихнуть основной доход семьи конкурентам.

– Передумала? - раздался ядовитый голос тетки. - По глазам вижу, что пересчитываешь выгоду.

– Да, боюсь, не продешевим ли мы, затребовав за виноградники только свадьбу. Приданое выходит больно большое, надо с Франта стребовать в ответ равноценное.

Тетка высокомерно смерила меня взглядом.

– А ты не такая как кажешься. И ты права, свадьбы будет мало. Я подумаю, что еще стребовать с этого юнца.

Да, да, вот и подумай об этом, а не читай меня. Я позабыла держать лицо, и в моих глазах читалась досада. Но не стоило забывать, что на виноградники есть еще два наследника. Надо сначала устранить их, прежде чем думать о свадьбе. Времени меньше полугода. Стоило поспешить.

Федор рассказывал о знаменитых сортах Апраксиных, которые он сам вывел. Давал дегустировать вина. Тетушка и сестричка быстро поплыли от жары и горячительных напитков, я же пробовала вкус, записывала свои ощущения, внимательно слушала начальника.

– В вашей семье кто сможет продолжить ваше дело? – тихо шепнула Федору на ушко. Он замер, затем аккуратно показал на высокого сотрудника, коих на заводе было немало. Этот отличался сходством со своим отцом, а высокий рост явно взял от матери.

– Старший сын – Евгений. У него на счету уже новый сорт вина. В этом году будет представлять его на выставке. Жаль будет, если все это уйдет с молотка Франтам. Тот все загубит. Ненавидит меня всей душой, обещал сжечь виноградники, если не сможет выкупить.

Я кивнула Евгению, тот отвесил мне уважительный поклон.

– За что ненавидит? - уточнила у главы семейства виноделов.

– Моя слава ему покоя не дает. Мигель Франт возомнил себя лучшим в нашем деле, а по сути рукоблудец – ни знаний, ни терпения, ни ума. Молодой и горячий. Я столько раз обходил его на выставках, вот и возненавидел. Если бы не ваш дядюшка в свое время, меня бы уже в тюрьму кинули за долги. Теперь я верный слуга семьи Апраксиных.

Добрые серые глаза, обрамленные лучиками морщин, смотрели на меня с такой отеческой нежностью, что я, на миг прикрыв глаза, решилась.

– Что бы вам ни предлагали, не поддавайтесь. Виноградники останутся в семье Апраксиных. Я вам обещаю, - шепотом добавила я.

Правда, сама еще не знала, как выполню это обещание. Но сердцем чувствовала – традиции нужно защищать до последнего вздоха. Пусть клан соседей и силен, но деньги решали очень многое. До безумного многое.

Ближе к ужину мы с тетушкой и Варей вернулись в особняк пьяненькие и веселенькие. Не ожидала, что алкоголь так сильно сближает женщин. Варя даже простила меня, что спать не давала. Пообещала с утра на зарядку как штык. Ну что же, радость моя, тебя за язык никто не тянул!

А в особняке нас ждали… нет, не полиция, а дядюшки Марк и Давид Петровичи в окружении своих жен и детей. Все в черном…

– Ух ты, какая солидарность в трауре! – не выдержала я.

Даже смешно. О какой скорби речь? Никто из них не любил дядю и о трауре не думал. Уверена, причина в черном цвете иная. Просто у кого–то душа именно такого цвета.

– Жаль, дядя Максимилиан не видел вашу любовь и тоску по нему, – я картинно стерла невидимую слезу с глаза, украдкой поглядывая на тетку Аглаю, которая кривила рожу, показывая, как сильно она всех рада видеть.

– Это кто еще такая? – глухо спросил дядя Марк.

Всплеснула руками.

– Ну как же вы не узнали меня, дядюшка. Это же я ваша племянница! Я дочь Александры, вашей родной сестры!

– Саши? – растерянно моргнул дядя Марк. - Не похожа ты на нее.

– Да, мне все говорят, что я в папу. Но это не отменяет того, что вы моя семья. И наконец–то мы все воссоединились, пусть и по такому тяжелому случаю. Дядя Максимилиан был бы, наверное, рад видеть нас всех вместе.

– Вы что не знаете? У Марка сын умер.

– Что? - ахнула я, разворачиваясь к тетушке и Варваре. Обе стояли и выражали своими лицами крайнюю степень недовольства и пренебрежения к чужому горю.

– Откуда? – высокомерно пожала плечами вредная Аглая, отвечая жене Давида, Марианне. - Нас с утра не было дома.

Жгучая брюнетка восточных кровей не вписывалась в нашу компанию. Я знала, что это вторая жена Давида. Первая, узнав об измене, слишком покладисто развелась с ним и улетела на Землю. Марианне было далеко за пятдесят, но она все молодилась. Аглая в силу своего возраста и имея скверный характер, на дух не переносила эту выскочку. Желтая пресса писала, что Марианна была то ли официанткой в баре, то ли вообще эскортницей. Эта дама выбралась в светское общество своими силами и подвигами, на которые не каждая хорошо воспитанная леди способна.

Я мысленно усмехнулась. Змеи, кругом одни змеи. Взгляд Ольги – матери Александра – тоже добротой не сиял. Хотя откуда счастье, когда в шестьдесят приходится хоронить сына.

– Как он умер? - я попыталась наладить контакт с Ольгой.

Но Марианна перекрыла мой голос своим вопросом:

– И где же вас носило?

– Не твое дело! – осадила ее Аглая, но Варвара помолчать не смогла.

– Летали на виноградники!

Ох! Как тут все сразу возбудились, и про бедного Александра позабыли, а Марк и Давид набросились с расспросами на тетку Аглаю.

– Зачем вы туда летали? Что там делали? Глаз положила на чужую собственность? Даже не думай получить виноградники. Они мои! – последний выкрик Марка резанул особенно остро.

Варвара струхнула, прячась за спиной матери, а та, как стальная леди, незыблемо стояла, смело глядя на братьев.

– Они такие же твои, как и мои. Мы все имеем на них право!

Храбрая женщина, жаль, с такими соперниками ей недолго жить осталось. Вон как дядя Марк покраснел от злости.

– Не смей тянуть руки к тому, что мое. Поняла? Не посмотрю, что ты мне родная кровь.

– Почему это твое? - усмехнулась Марианна, еще одна глупая курица. - Давид имеет на них право, как и ты, Марк. Так что не стоит бросать громких слов.

Ой, как же всем нужны были виноградники. В перепалку вступили молчавшие до этого Василий и Ольга. Мудро помалкивала лишь Надежда Порхова, дочь Давида, внимательно рассматривая меня. Непорядок. Вижу сильного соперника. Хитрая, продуманная и красивая. Надо исправлять ситуацию и отвлечь ее внимание от себя.

Я подошла к Варваре и стала ее отчитывать:

– Ты думай, что и кому говоришь. Виноградники нужны лишь для того, чтобы ты вышла замуж на Франта. А теперь что?

– Заткнись, – зашипела на меня тетушка.

Я оглянулась за спину, проследив, куда она смотрела и – о чудо! — Надежда все слышала и стала улыбаться как настоящая хищница. Она, оказывается, тихо подошла ближе и теперь поглядывала на смущенную Варвару как на неудачницу.

– Ты собралась выйти замуж на Франта, Варвара? Ты на себя посмотри. О чем ты только думала? Он же даже не посмотрит на тебя.

– Как будто на тебя посмотрит! – возмутилась я, подливая масла в огонь распри. — Не наговаривай на Варвару, она красивая, просто немного себя запустила.

– Ты неместная, ты ничего не знаешь. И да, я могу привлечь внимание Франта, а Варя никогда.

– Да, да, конечно. Так я и поверила. Не получится у тебя его завлечь. А мы сможем, да, Варвара? – оглянулась я в поисках поддержки, приободряюще улыбнулась злобно смотрящей на сестру Варваре.

Надежда права. Она не просто красива на фоне Вари, но и умела подать себя. Варвара слишком простовата. Но это и неважно. Главное закинуть крючок для Надежды, и чтобы она его заглотнула. А то рыбка крупная, может и мимо проплыть.

Надежда снисходительно покачала головой, и это подсказало, что я на верном пути.

– Скоро званый вечер, и я покажу, как Франт ест с моих рук.

– Завлечь на ночь любой может, - победно усмехнулась я. – А вот до алтаря дотащить и заставить жениться – это уже опыт нужен

– Ты, видимо, не знаешь мое прозвище, неместная. Я черной вдовой не просто так зовусь. И притащу к алтарю, и заставлю жениться. Так что можете забыть о виноградниках, они достанутся мне.

И, победно смеясь, Надежда покинула нас.

— Ну ничего, ничего. Это мы еще посмотрим, на ком он женится. Вертихвостка! – пробормотала я достаточно громко, чтобы слышала Варвара. – Ничего у тебя не получится.

– Надежда всегда забирала у меня все, что мне нравилось, - тихий голос за спиной мог разжалобить любого, но не меня.

Эта семейка вся прогнила. Они ругались, деля наследство, совершенно забыв и о дядюшке Максимилиане, и о покойнике Александре. Очень «дружная» семейка!

Когда–то давно слушала притчу о диалоге между студентом и преподавателем существует ли зло. Студент доказал, что зла не существует, что это состояние полного отсутствия в сердце людей любви. И вот я тогда, слушая эту притчу, думала, что за религиозный бред? Но сейчас, глядя на своих родственников, собравшихся за одним столом, я вспомнила эту причту. Притчу о том, что не существует холода, потому что это состояние отсутствия тепла, и не существует темноты, это не что иное, как отсутствие света. Тепло и свет мы может изучить и измерить. Так и любовь мы может почувствовать, а вот зло…

Зло – это отсутствие любви! Теперь я это ясно видела. Когда нет любви, ни о каком сострадании, ни о каких привязанностях и совести нет и речи.

Мои родственники даже во время ужина собачились, как свора бездомных дворняг в дорогих нарядах, блестя украшениями. Дяди всячески пытались унизить тетку Аглаю. Жены дядюшек поддакивали им, но и между собой умудрялись тонны грязи высказать. Василий с женой цеплялись к Варваре и Надежде.

Я думала, что если бы вдова Александра была здесь, то зверинец дополнился бы еще и детьми. Жутко весело я проводила время, мысленно ликуя.

Слушала свои эмоции и поражалась, что притча была удивительно верной. В моем сердце не было ни грамма любви к родственникам. Дядя Марк, который в первые минуты встречи проявил привязанность к моей маме, оказывается, просто среагировал на ее имя. Только и всего. Выяснилось это очень быстро, через три минуты, как начался жаркий спор в холле по поводу виноградников.

Имя моей мамы, ее память, ее честь были не раз втоптаны в грязь. Мои родственники пытались доказать мне, что я не имела права на наследство дяди Максимилиана, но против официальных данных ничего не попишешь. О чем я и сказала им.

– Ваш отец отрекся от своей дочери, но брат от сестры нет. Именно поэтому нотариус по наставлению дяди Максимилиана и разыскал меня.

– Да он про нее знать не знал! Он забыл о ней, как и все мы! – подписал себе приговор дядя Давид.

– Есть доказательства ваших слов, что дядя Максимилиан не вспомнил мою маму? Вы так были с ним близки? - насмешливо бросила в лицо заносчивого старика. - Вы всегда были с ним в контрах. И это он вас проклинал на всех мероприятиях. Это вас он хотел забыть и не вспоминать никогда. У меня есть доказательства, они все в свободном доступе в галанете. Так что вы не знаете, какие чувства дядя Максимилиан испытывал к моей маме. Возможно, стыд? Иначе почему я здесь? Жила себе на Земле и знать вас всех не знала. Если бы не желание дяди Максимилиана, так и не узнала бы, что на Полунии у меня есть родственники!

Хорошо прикрываться мертвым, он уже не сможет ничего сказать и защититься. Теперь дядя мой непробиваемый щит против родственников. А еще его слуги.

Я развернулась к Освальду, который присутствовал здесь же в холле, встречая гостей.

– Господин Травин, разрешите наш спор. Дядя Максимилиан упоминал хотя бы раз о моей маме, своей сестре, Александре Петровне?

Управляющий на миг растерялся, но быстро оглядев всех Апраксиных, смело вышел вперед.

– Да, господин неоднократно упоминал свою сестру Александру. Я даже слышал, как он сказал, что мечтал бы отмотать время вспять, чтобы все исправить.

– Благодарю, господин Травин, ваши слова как бальзам на мое израненное одиночеством сиротское сердце.

– Прошу к столу, ужин подан, - кивнул Освальд, приглашая следовать за ним.

И вот я сидела за столом и слушала перепалку моей семейки, представляя, что нахожусь среди змей, которые шипели, кусали друг друга и доказывали мне, что в моем сердце не зло поселилось, а просто из него ушла любовь.

Блеск ножа развлекал меня, не давая погрузиться в черные мысли еще глубже. Освальд пару раз показывался мне на глаза, и каждый раз я улыбалась ему еле заметно, что бы не привлекать внимание.

– А что же наша сиротка ничего не ест и просто молчит? - неожиданно обратился ко мне Василий. - Неужели ты ничего не хочешь унаследовать?

Нет, они не змеи, а свиньи, которые сметали все со стола, не смущаясь траурного настроения. Человек все же умер, а про него словно все забыли. А ведь каждый из них может быть следующим.

– Почему же не хочу – очень даже хочу, – спокойно ответила и отложила слишком уж соблазнительный нож. На кухне, кстати, они куда более привлекательные и острее. Жаль, что нельзя взять попользоваться.

– И что же ты хочешь? - протянула ехидно его жена, та еще мышь, и это при том, что их дочь очень красива. Елена Апраксина, интересно, а она знала тайну своего мужа? Тайну, которая всплыла после ответа детектива, нанятого мною для поиска грязного белья своих родственничков.

– Что хочу, то я обязательно получу, можете не волноваться. Ведь виноградники не самое ценное, что есть у дядюшки Максимилиана.

Все переглянулись за столом, размышляя, о чем это я, но я решила добавить огонька к общению.

– К тому же я слышала, что ты, Василий, всего лишь признанный сын любовницы. А значит, у тебя прав на наследство еще меньше чем у меня! Я законная дочь своей матери, а ты нет.

Ой, что тут началось. Крики, вопли, кидание едой. В голове моей звучала классическая музыка, я с улыбкой уклонялась от летящих в мое лицо листков салата. Елена оказалась той еще штучкой. Вспыхнула как фитиль у динамита, шипела, плевалась огнем. Побледневший Василий орал на меня, что я никто и звать меня никак. Марк возмущался об отсутствии у меня воспитания.

Я хлопнула ладонью по столу, встала и, глядя Марку в лицо, напомнила, по какому поводу у нас траур именно сегодня.

– А вы не думали, дядя, что ваш незаконнорожденный избавился от помехи? Смотрите, как он ест весь вечер и не давится, а у него брат умер! Лицемеры! Хоть кто-то вспомнил о покойнике? Его тело еще не остыло в морге, а вы… жрете, пьете и делите наследство! А у Александра осталось двое детей! Кто о них подумал? Может быть, вы, Ольга? - обратила я внимание всех на его мать, которая пусть и выглядела бледной и молчаливой, но не безутешной.

Аглая высокомерно фыркнула в ее сторону, а та злобно бросила на меня взор. Марк попытался незаметно шикнуть на жену, но не получилось. Разлад между супругами был налицо.

– Воспитание? - крикнула я Марку. - На свое воспитание посмотрите! Вы за весь ужин ни разу не подняли стопку за сына.

Я взяла свой едва наполненный бокал и выпила его залпом, чтобы обрушить на стол и эффектно удалиться.

Чувствую, бессонница мне обеспечена, и утолить мою жажду могла только месть!

Меня очень сильно беспокоил фонд дядюшки Марка. Ну не могла я спокойно спать, зная, чем он занимается. Полночи я потратила на слив информации в галанет. Платила темным хакерам за взломы и списание денег в реальные детские дома, репутация которых не вызывала сомнений. Сама не раз была в них, проверяла, куда уходили мои пожертвования.

Игра сегодня была очень опасной, я не на Земле, где проверенные ребята легко могли спрятать меня и от федералов, и от бандитов. Здесь я действовала в одиночку и, если придется, буду действовать одна.

Своих я не сдам никому и никогда. Но при этом я не доверяла никому. На Полунии меня легко было выследить. Но дети! Они не могли ждать. Каждая секунда дорога. Я старалась быть аккуратной, к тому же слив шел не только в Лукарскую систему, но и в Солнечную, а также еще в три колонии. Скандал разразился уже через час. И нужные блогеры вовсю делали свои репортажи, обсуждая ужасные факты раскрытого фонда по торговле детьми.

Я попросила, что бы обрывки ниточек вели пусть и на Полуний, но поближе к особняку Давида. Пусть два соперника схлестнутся, и посмотрим, кто из них выиграет.

Утро началось по звонку будильника. Я со злорадной улыбкой долго долбилась в комнату Варвары, и когда она соизволила открыть дверь, не слушая ее возмущений, потащила на пробежку, параллельно перебудив весь особняк. Как же приятно слышать чужую ругань в свой адрес! Это так бодрило, словно чашку черного кофе выпила! Пусть думают, стоило ли прилетать сюда, когда у самих собственные особняки неподалеку!

Я крикнула Освальду, провожающему нас до крыльца, что хочу на завтрак, заодно за Варвару. Бегала сестренка настолько отвратительно, что прямо сплюнуть и растереть мыском кроссовка. Нет, так она точно ни от кого в жизни не убежит. Сразу видно, что девочка нежный цветочек. Мама ее явно растила не для реальной жизни беспризорника.

С горем пополам я все же пробежала свою норму, подпинывая сеструху, что бы шевелила уже своими окорочками и не стояла на месте. Жирка в ней ни на грамм не убавилось. Нужна более интенсивная тренировка.

Вернувшись в особняк, мы застали грязную перепалку наших дядечек. Скандал докатился и до особняка Апраксиных. Вот это я постаралась. Две семьи, как непримиримые группировки, стояли в холле друг против друга и ругались. Я все ждала, когда же у кого-то из братьев не выдержат нервы и начнется настоящая потасовка. Но нет. Оба оказались трусливыми шакалами, могущими только лаять друг на друга. Я демонстративно прошла мимо враждующих сторон прямо в столовую.

– Никакого уважения к мертвым, - бросила через плечо, оглядываясь на замершую Варвару. – Давай, сестричка. Идет завтракать, тут смотреть не на что.

Завтракали мы втроем: я, Варвара и Аглая. Мы прислушивались к крикам в холле, но, увы и ах, братья все же не решились подраться. Зато много чего нового я узнала об их бизнесе. Давид тоже был замешан и оправдывался тем, что он, как и Марк, потерял часть прибыли.

Мерзкие старикашки. Противно от одной мысли о них, особенно слышать их вопли!

– Когда похороны Александра? – тихо уточнила у тетки.

– Завтра вроде как. Но пока полиция не отдаст тело, ничего не ясно.

Я покивала. Интересно, что они так долго копаются в нем? Вроде я не оставляла никаких улик, неужели служанка прокололась? Неприятно будет, если она меня сдаст. Пусть не видела лица, но вдруг.

Я задумала, но заметила, как в столовую вошла Надежда Порхова. Она опустилась на стул напротив Вари, с удивлением поглядывая на меня, сидящую во главе стола.

– Вы не знаете, что произошло? – дочь Давида кивнула головой на дверь в холл. - Чего с утра крики?

– Сами не поняли, - пожала плечами Варвара. – Но кричат больно страшно. Как бы не переубивали друг друга.

– Кишка тонка. Ешьте и не слушайте этих дурней, - прервала разговор тетушка, демонстративно намазывая тост маслом.

– Какие планы на день? – попробовала я начать разговор с другой темы. – Может, прокатимся по магазинам? У меня совершенно нечего надеть на похороны, а вам, наверное, стоит поискать наряд на званый вечер?

– Отличная идея, - поддержала меня Варвара.

Тетушка царственно кивнула.

– Можно и по магазинам.

– Вы что не будете ждать полицию?

– А зачем? - удивилась Аглая.

– Вам неинтересно, что они узнали о причине смерти племянника?

– Если это неинтересно его родителям, то почему должно интересовать меня? - высокомерно бросила она Надежде в лицо. Та нахмурила брови.

– Вам и вправду неинтересно?

– Когда мы вернемся – расскажешь, - похлопала я ее по руке. Надежда тут же забрала свою ладонь и спрятала под стол. - Нам реально не до этого. Мы должны готовиться. Это ты красивая и в этой старой тряпке выглядишь отлично. А нам надо постараться, чтобы Варвара затмила тебя.

Моя шпилька попала в цель. Надежда скоренько собралась с нами, моментально вспомнив, что тоже хотела обновить гардероб. Мы же понятливо ей улыбались. Конечно, конечно, гардероб обновить. Так же как и нам. Между сестричек разразится настоящая битва за Франта. Хотелось бы сделать ставки на победителя, да нечестно. Исход ведь известен заранее только мне!

Ходить по магазинам в обществе вечно стонущей, всем недовольной сестрицы и нудной дотошной чопорной тетки оказалось очень скучно. Магазинов с женскими вещами в столице тьма тьмущая. Обходить каждый ноги устанут. И это при том, что в каждом бутике есть виртуальная примерка, и одеваться, по сути, не нужно. Мода Полуния разительно отличалась от земной. Там, где я привыкла видеть струящие переливающиеся линии, создающие женственные силуэты, здесь заменялись нелепыми формами и объемами. Пафос на грани нелепости. Я искренне хотела понять местную моду, но это было выше моего понимания. Гигантские рукава фонарики, мини-юбки с округлыми бедрами на каркасе. Нет, нет! Увольте, я это точно не надену, ни под какими пытками!

– Мам, как тебе такая шляпка? - Варвара обернулась к нам, и я не сдержалась, громко фыркнув. Шляпка была в виде белого шара планеты, опоясанная черным жестким диском.

– Милая моя Камила, что же вы нашли смешного в дизайнерской шляпке Витиона? – решила поддеть меня сестрица.

– Уж не знаю, кто такой этот ваш Витек, но он явно не любит женщин. Как в этой громадине ходить? Ни один мужчина и близко не подойдет, полями шляпы рассечет себе кожу.

Я честно старалась придержать свое мнение при себе, но не смогла. Это просто кошмар.

– Варвара, ты уж определись, ты мужчину соблазнить собралась или убить наповал своей внезапностью. Так вот эта шляпа как раз таки убийственная внезапность. На Земле такое не носят.

– Да что мне твоя Земля! – ворчливо отозвалась сестра, любовно вертя шляпку в руках.

– Земля – колыбель цивилизации и столица моды. Если хочешь противопоставить себя Надежде, то выбери то, что она точно не наденет, – нравоучительно посоветовала, видя, как ко мне прислушивается тетушка.

– И что же ты посоветуешь? - поинтересовалась она, а я, подозвав ассистентку, узнала, если ли модели с Земли. Увы, всего два платья.

– Так, изумрудное мое, – сразу обозначила свой выбор. - А ты померь «Ночное небо», тут хоть шляпа с красивой вуалью.

Не знала, что на Полунии дамы в светском обществе обязаны носить шляпки. Нет, я слышала, что и на Земле такое приветствовалось среди королевских особ. Просто я же не знала, что и во мне кровь аристократов тысячелетней давности.

– Но оно черное! – возмутилась Варвара.

– Но у нас траур! – пропищала я, передразнивая сестрицу. - Ты же должна понимать, что твои рыжие волосы хорошо разбавят черный цвет, который подчеркивает аристократическую бледность кожи. Ты, кстати, почему не загораешь? Или загар не ложится?

– Не ложится, – бросила через плечо Варвара и выбрала мое изумрудное платье.

– Зеленое тебе не подойдет к волосам, - возмутилась я, но противная пиявка лишь усмехнулась.

В итоге мне пришлось примерить «Ночное небо», и я влюбилась в это платье. При каждом моем шаге, ткань блистала, как ночное небо Земли. Кстати, на Полунии звезды не так привлекательны, как дома, возможно, потому, что незнакомые и пугающие своей чуждостью.

В общем, снять с меня «Небо» уже никто не был способен, особенно Варвара, увидевшая меня в нем.

– Нет уж. Изумрудное твое, - бросила ей, поправляя вуаль, которая при желании могла полностью скрыть лицо. – Боже мой, вот это изыск, - прошептала я, неустанно любуясь на переливы страз на подоле.

– Мама, скажи ей! Я хочу это платье! – Варвара как капризный ребенок стояла и трясла мать за руку.

Тетка поймала мой холодный взгляд и молча поняла, что ко мне может даже не обращаться.

– Я его покупаю, – обратилась я к ассистентке.

– Мама. Так нечестно! – тоненько пищала Варвара, видя, как я плавно направляюсь в примерочную.

– Варвара, оно и было бы твоим, послушайся ты Камилу сразу.

– Зачем ей это платье, она же не пойдет на вечер. У нее нет приглашения!

– Я такие платья покупаю просто для души, сестра. Ты опять забыла, о чем я вам неоднократно говорила. Я здесь не столько из-за наследства. Я просто ищу свою семью. Мне, в отличие от тебя, не нужен муж. У меня есть деньги, и свою свободу в обмен на богатство я менять не собираюсь, а вот тебе надо удачно выйти замуж. И лучше слушайся меня беспрекословно, и, возможно, я дам тебе выйти в моем платье один раз.

– Зеленое я тоже беру, - бросила я ассистентке. – У него красивое глубокое декольте. В такое мужчина может нырнуть и утонуть. А ты бери свои объемные задницы, чтобы к тебе и прикоснуться было невозможно! Вот разница между модой Земли и Полуния. Мы на Земле подчеркиваем истинную женскую красоту, а вы искусственно ее уродуете.

– Я купила что хотела, осталось только туфли подобрать. Вы еще долго будете здесь? – уточнила я уже у тетки, намекая, что собираюсь домой. Не видела смысла таскаться с ними.

– Мы еще поищем достойный наряд. Все же земная мода совершенно не вписывается в общество Полуния.

– Как знаете. Но Апраксины достаточно богатые личности, чтобы создавать моду, а не жить по чужим меркам.

Наивно было думать, что Варвара не скажет мне какую-нибудь глупость. Так что сестричка обозвала меня воровкой, укравшей ее платье.

– Это тебе урок, что решения надо принимать быстро, а то из-под носа уведут отличный шанс, – нравоучительно бросила ей на прощание, прежде чем покинуть уже опостылевшее общество родственников. К тому же на мой коммуникатор стали приходить сообщения. Мне нужно было срочно уединиться.

Стоило мне прочитать их, как я вернулась к тетке и тихо спросила у нее:

– А если ли шанс, что дядя Максимилиан все же оставил завещание, а грязный на руку нотариус пудрит нам головы, говоря, что его нет?

Аглая резко обернулась, нахмурилась.

– Кого бы он мог назначить прямым наследником? – шепотом спросила. Детектив написал, что дядя не раз посещал офис нотариуса перед смертью.

– Про само завещание нет никакой информации, – продолжала я тихо шептать тетке, пока Варвара была занята поиском того самого платья, - и, возможно, нотариус верно исполняет свои обязанности. Но а вдруг это не так. Вдруг он просто спрятал завещание и ищет тех, кто готов уступить виноградники?

– Но нотариус сказал, что Макс не успел составить завещание, - возразила мне тетка.

– Кросс играет не за наш клан, это всем понятно. Разве можно ему верить после этого, - с жаром возразила я. - Кому дядя мог завещать свое имущество? Это ведь может быть и не родственник.

– Нет. Для Максимилиана главным была кровь, клан. Он все равно бы выбрал кого-то из нас.

– А вас бы он выбрал? Или Марк ему ближе? Давида он точно презирал.

За чашкой ароматного элитного чая нам с теткой думалось хорошо. Пока Варвара общалась с ассистентом, мы с Аглаей расположили в зоне отдыха в мягких креслах.

– Предлагаю вам его соблазнить, – перешла я к сути дела.

– Что? Кто? Я?

– Ну не я же! – возмутилась я в ответ. - Вы посмотрите на меня и на себя. Понятно же кого он выберет.

– Он же женат и зачем я должна его соблазнять.

– Чтобы узнать было ли завещание. И даже если не было, то возможно ли его неожиданно найти на ваше имя? И вы как богатая наследница в глазах нотариуса выгодно заиграете. Нет? Я думаю, это отличный план. Все же Кросс продажная крыса, и на этом можно сделать игру.

– Он же женат, - неискренне возмутилась тетка.

– Его жена давно в доме престарелых. Не ровен час он станет вдовцом. К тому же вы ведь не собираетесь всерьез за него выходить замуж. Так только, соблазнить, чтобы делал то, что нужно вам, а не Давиду. Я слышала, как Кросс звонил ему. Давид не вызывает доверия. Ρади денег продаст и мать родную, разве нет? А его жена? Эта вульгарная женщина явно не нашего круга.

Тетка качнула головой, долго мерила меня взглядом, но я не отворачивалась, ждала ее слов.

– А ты та еще штучка.

– Простые люди миллиарды не сколачивают. - Слабость тетки – это алчность. Именно на ней я и решила поиграть. - Не стоит забывать, что мой отец оставил мне огромное состояние, которое мне пришлось удержать в руках. Если бы вы знали об этом, то, уверена, прилетели бы на Землю и помогли мне. Поэтому и я хочу помочь вам удержать в руках то, что принадлежит нашей семье по праву.

Ой, как загорелись глазки у тетки от зависти. Конечно, она точно прилетела бы ограбить меня, как и деловые партнеры отца. Вот как начала считать упущенную выгоду.

– Насколько ты богата, Ками? - ворвалась в наш женский разговор Варвара.

– Очень богата, - мягко улыбнулась ей. - Настолько богата, что могу подарить тебе «Ночное небо».

Да, мое состояние в разы меньше, чем у дяди Максимилиана, но намного больше состояния тетки Аглаи, которая была на грани банкротства и прекрасно это понимала. Так что если даже наведет справки, то неприятно удивится. Ведь по правилам Земли опекун мог это все прикарманить себе. Зная законы и наняв грамотного юриста, можно было бы оставить сиротку без кредита. Но на мое счастье родственники тогда про меня и слышать не хотели, а сейчас я здесь – взрослая и опасная.

– Что, правда? - сестра упала в соседнее кресло и схватила меня за руку, в которой я держала чашку, пришлось экстренно перехватывать ее другой рукой и ставить на стол.

– Ты, правда, подаришь мне платье?

– Подарю, если займешься со мной зарядкой. Ты же хочешь утереть нос Надежде?

И она, и ее мать очень хотели. На том и решили – я дарю платье, а Варвара с утра со мной на зарядку. Мы потратили еще три часа на выбор обуви, украшений и прочей мелочи, прежде чем прилететь в особняк к ужину. В столовой нас встречал шум семейной ссоры. Братья никак не могли успокоиться, решали, кто должен занять место во главе стола. Вид у них был потрепанный, словно они все же решились сойтись в схватке. Да только занять место главы не удалось никому.

– А где Василий? - мягко улыбаясь, я села на пустующее место хозяина, которое как раз вовремя отодвинул для меня Освальд, за что я его поблагодарила.

– Его не будет за ужином, - ответила мне Ольга. – Почему ты каждый раз садишься не на свое место, Камила?

– Отсюда я всех отлично вижу, к тому же если стул будет пустовать, то дядюшки опять подерутся, а так они ненавидят меня и ругаются между собой. Так ведь?

Я оглядела стариков, те мерзко мне усмехнулись. Их высокомерие так раздражало, что рука невольно взяла нож. Зато все приступили к еде, подарив мне легкую минуту тишины. Масло мягко ложилось на хлеб, свет ламп умиротворяюще отражался на острие ножа.

– Тосты удивительно вкусные, Освальд. Мое почтение повару.

– Я передам, госпожа Вольная.

Управляющий не должен был прислуживать за столом, только наблюдать. Я тоже любила следить за своими жертвами, за своими мышками, точа свои острые коготки.

Нотариус оказался отличным посыльным, постарался свести меня с Франтом. Приглашение на званый вечер к Шеменьевым я получила как раз вовремя. Точнее не так. Я только-только собралась на свою очередную вылазку, как в дверь особняка позвонили. В доме царила блаженная тишина: родственнички укатили в столицу. Я же планировала плотненько так заняться Марком, потому что его фонд стал для меня сильным триггером. И когда мне обычный курьер вручил приглашение за час до начала, то я удивленно переглянулась с Освальдом.

– Кто-то из моих родственников решил-таки, что я одна из Апраксиных? – радостно уточнила у управляющего, на что получила лаконичный ответ.

– Навряд ли. Вы поедете?

Я даже опешила. Он настолько хорошо изучил каждого, кто находился под крышей особняка? Или же еще не раскусил меня до конца?

– Конечно поеду. Там же будет весь свет Полуния.

– Скорее Тьма, на мой скромный взгляд.

Я растеклась в предвкушающей улыбке.

– Тем более. Я еду!

– Я закажу такси!

Как предусмотрительно. Я, кажется, постепенно влюблялась в Освальда. Никогда прежде не встречала настолько безупречного личного помощника. Он прекрасно создаст мне алиби на этот вечер. Отправила сообщение Кроссу, поблагодарив за приглашение. Ответ пришел с намеком на вознаграждение: «Это было сложно». Фыркнула и усмехнулась. Ну да, так я и поверила.

Ну что же, осталось только выбрать платье, наскоро сделать прическу. И другие женские мелочи, которые, по мнению некоторых недалеких мужчин, не требовали уйму времени. А у меня в запасе только полчаса. Пусть и полунских, но я вся вспотела, пока приводила себя в порядок. Зеленое платье оказалось идеальным для такого вечера. Оно не мялось, надевалось через голову и сидело как вторая кожа, не подчеркивая, а сглаживая углы и складочки. Под ним отлично удалось спрятать черный костюм, зажав его тугим корсетом. Об оружии подумаю на месте, а пока мне нужно появиться на вечере, чтобы меня запомнил каждый!

Надо было видеть лица моих родственничков, когда я вошла в главный торжественный зал столичного особняка Шеменьевых. Клан Шеменьевых был весьма малочисленным, но именитым. Все его члены занимали посты в департаменте правления планеты и были знакомы со всеми главами других кланов. Поэтому к ним стремился попасть каждый, тот же Мигель Франт, которого я безошибочно узнала отирающимся возле Надежды. Варвара в сногсшибательном платье вызвала фурор у многих и стояла в окружении молодых наследников других кланов, но совсем не с тем, кто нам нужен. Но я и не рассчитывала, что она справится с ролью соблазнительницы. Все же не платье делает женщину сексуальной, а внутренний стержень.

И вот меня объявили, как я и просила, как одну из наследников клана Апраксиных. Франту стоило только повернуть голову и заметить меня, как его глазки заблестели. Я улыбнулась ему и кокетливо поправила волосы, открывая изумрудную сережку. Рыбка клюнула на крючок.

Тут я заметила и тетку Аглаю, и даже нашелся нотариус, стоящий в непростительном отдалении в кругу каких-то незнакомых мне людей. Я сразу прошла к тетке, игнорируя злобные взгляды Марка и Давида. Вот вообще неинтересно, что они думали по поводу того, что я тоже одна из них. Просто чуточку лучше, моложе и красивее.

– Тетушка, а я не поняла, почему вы не окучиваете Кросса? - сразу перешла к делу.

Тетка что-то там хотела мне сказать, но поперхнулась моим «наездом».

– Кто это рядом с ним? - тихо спросила я, схватила у мимо проезжающего робота-официанта бокал с шампанским, сделала вид, что отпила глоток.

– Ты почему здесь? - все же справилась со своим голосом Аглая.

– Контролирую вас. А вы почему здесь, а не там где Адам?

Тетка смущенно покраснела, тоже взялась за бокал и чуть ли не залпом опрокинула в себя.

– Я не готова, - призналась она.

Я прикусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Да ладно, как дочь подкладывать под альфонса, так ничего, а как самой поработать женскими прелестями, так все – в кусты.

– Да что тут быть готовой. Подойдите и оступитесь, падайте на него. Он подхватит, а вы благодарите. Давайте, не ждите, когда его кто другой прикормит обещаниями. Мы должны стать первыми. Ну же.

Я всунула тетке еще один бокал и практически заставила его выпить. Пьяным, как говорится, море по колено, а тут всего-то и надо старика соблазнить. Да на него, наверное, уже давно никто не падал, главное, чтобы поймать успел.

Аглая решилась, я же переглядывалась с Франтом, которого пыталась отвлечь на себя Надежда. Но все ее усилия пропали втуне, Мигель что-то бросил сестрице и направился ко мне. Прям как космический флагман, рассекающий обломки астероидов – неумолимый и в белоснежном костюме. А я подмигнула Наде, показывая, кто тут выиграл бой.

– Позвольте пригласить прекрасную даму на танец, - галантно протянул руку Мигель, а я грациозно приняла ее, делая положенный книксен.

Неожиданно где-то сбоку раздался визг. Я обернулась и чуть не засмеялась в голос. Кросс все же отвык, поэтому не поймал Аглаю, и та теперь лежала у ног нотариуса на потеху толпе. Но Адам быстро взял себя в руки и попытался поднять мою неудачливую соблазнительницу. Она пару раз взмахнула руками, оценивая бесполезность потуг нотариуса, решительно ухватилась за его руку и встала, поправляя декольте. Адам проявил себя галантным мужчиной, попробовал даже помочь ей, за что получил по рукам. Я думала, Аглая сбежит, но нет, тетка подхватила Адама под локоть и повела к столам с выпивкой, не обращая внимания на смех за своей спиной. Гордая, с идеальной осанкой и безупречно чопорным выражением лица. Адам выглядел сильно растерянным, наверное, его еще никто так не брал в оборот, как сейчас.

– Какой конфуз, – тихо шепнула я, на что Мигель сказал, что такие падения на званых вечерах не редкость, алкоголь здесь порой шибко коварный.

Тут зазвучала музыка, вальс закружил пары по паркету, и я была вынуждена выдерживать сигаретный аромат, окутывающий Мигеля, выслушивать его приторно-сладкие комплименты.

– Вы самая обворожительная женщина здесь. Вы ведь с Земли и, наверное, разочарованы Полунием. Говорят, на Земле жизнь куда веселее и беззаботнее.

– Что есть, то есть, – ответила, чувствуя, как от улыбки уже свело щеки. – Но и здесь полно развлечений для молодой девушки. К тому же говорят, вы умеете развлекать скучающих дам. Или это только пустые слухи?

Мигель фыркнул.

– Конечно умею. И с большим удовольствием могу украсть вас с этого скучного мероприятия.

– О, вы так решительны. Но я только приехала, еще не познакомилась с хозяевами вечера. Так что, думаю, стоит повременить с побегом.

– Могу поспособствовать вашему знакомству.

Ловко крутанув меня, Мигель приобнял за талию и повел к паре, которая стояла возле входа в столовую, судя по ароматам еды. Седому мужчине было лет восемьдесят, черный фрак еле сходился на пузатом животе старика. Его супруга была выше ростом, тощей, и платье из золотой парчи висело на ней как на вешалке.

– Николай, Матильда, рад видеть вас! – громко произнес Мигель, я даже вздрогнула от неожиданности. – Николай плохо слышит, – шепотом объяснился мой сопровождающий, обдав меня сигаретным запахом. Я не любила курящих людей, но вынуждена терпеть Франта для дела.

Чета Шеменьевых рассматривала меня как букашку, но я смело протянула руку Николаю.

– Приятно познакомиться, меня зовут Камила Вольная, я из клана Апраксиных.

Матильда строго посмотрела на мою ладонь, а Николай сжал ее своей влажной рукой и потряс.

– Всегда рады свежей крови. На Полунии давно не было новых лиц, к тому же таких красивых.

– Николай прав. Камила, вы прекрасны, я вам это уже говорил?

– О да, - томно выдоxнула я, даря взглядом надежду Мигелю.

Итак, меня все заметили, я познакомилась влиятельным кланом. Осталось дело за малым – сбежать. А для этого мне нужен как раз таки Франт. Я подождала, пока мужчины наговорятся о своих важных глупостях. Затем только потянула Мигеля знакомиться с Варварой.

– А мы знакомы, - отозвался Франт, когда я представила их друг другу.

Варвара, красная от смущения, не знала, куда себя деть. Теребила вуаль так, словно хотела проделать в ней дыру.

– Ну и отлично, - отозвалась я, схватив сестру за руки, чтобы не портила тончайшую ткань.

– Варвара, Мигель позвал меня покутить по злачным местам, но ты же знаешь, как твоя мама меня опекает, шагу не дает ступить. Поедем с нами, с тобой она меня отпустит!

– Что?! – опешила Варвара, а я растянула губы сильнее, выпучив глаза, делала знаки рыжей тупице, чтобы подыграла. Представляю, какое удивление вызвали мои слова и у Франта.

– Ну же, Варвара, не тупи. Твоя мама с меня глаз не сводит. Не отпустит меня от своей юбки. А я хочу улетно провести время. Она меня сюда-то брать не хотела. Ну же, соглашайся! – поканючила я, чуть встряхивая руки сестры. Та наконец-то отмерла и слабо кивнула головой.

– Спасибо, спасибо, спасибо!

Обняла ее и тихо шепнула:

– Не тупи. Ты должна поехать с нами!

Варвара отпрянула от меня и важно приосанилась.

– Хорошо, так и быть, помогу тебе, Камила. Мама и вправду не отпустит тебя одну. Только со мной.

Я подмигнула ей и обернулась к Мигелю, чтобы объясниться.

– Тетка Аглая совсем у нас повернутая на всяких там светских правилах о чести и достоинстве настоящей леди. Я схожу с ума, сидя как в тюрьме в особняке, учу все эти ваши законы высшего света.

– Неужели? - он растерянно оглянулся на тетку, которая залпом осушила фужер шампанского, слушая нотариуса.

Я кивала.

– Да-да, сама не ожидала. Но с Варькой она меня точно отпустит на всю ночь. Готов наш рыцарь показывать столицу Полуния?

Я схватила Мигеля под руку, прижимаясь к нему сильнее, призывно улыбнулась. Он, кажется, поверил в мою ложь о строгой тетке. С сомнением глядя на Варвару, кивнул.

– Только пусть рыжая снимет эту страшную шляпу.

Мне даже обидно стало за изыск модельера.

– Нельзя, пока не покинем зал, – остановила я Варвару, которая уже потянулась к вуали. - Шляпа это тоже этикет, тетка строго за этим следит. Ты смотри, тебе еще нас с Варварой отпрашивать. Все как в детстве, - усмехнулась, на что Мигель сначала удивленно приподнял брови, а затем рассмеялся.

– Ты серьезно сейчас говоришь, что я должен отпросить вас у старухи?

– Конечно, красавчик. Иначе будешь эту ночь проводить без нас. А я так мечтала посмотреть, как здесь отрываются на полную катушку.

Томно вздохнула, провела пальчиком по рукаву белого пиджака. Мигеля явно веселило мое поведение, и он клюнул на мою уловку.

– Хорошо. Отпрошу хороших девочек, чтобы сделать этой ночью вас очень плохими.

– Звучит очень-очень заманчиво. Да, Варя?

– Ага, – кивнула та в ответ.

Вот ведь тупица, нет бы хоть немного женственности включить. Да уж, он ей точно не по зубам. И учить уже бесполезно.

На пробежку Варвара не встала, потому что так и не вернулась домой. Я точно знала, что она осталась в квартире Франта, где я положила ее в кровать хозяина. Очень сложно было раскрутить Мигеля на то, чтобы он отвез нас к себе домой. Парень стойких холостяцких убеждений, сопротивлялся, как мог, предлагая то гостиницы, то апартаменты, даже загородные дома, лишь бы не везти нас на свою территорию. Но я уломала его, пообещав райское наслаждение, с чем и не обманула. Усыпила его и Варю, уложила их рядом и отправилась по своим делам. Теперь бежала по садовым дорожкам, собирала кроссовками росу и думала, когда молодые проснутся. Тетке Аглае я кинула сообщение с адресом и фотографией Варюшки в неглиже под боком Мигеля. Пусть сама разбирается, как принудить парня к женитьбе, если сможет. Я что-то подустала от роли свахи. Неблагодарное это дело.

Пробежка сегодня не приносила удовольствия, тело просто стонало, отказываясь слушаться. Ночь оказалась долгой, и на сон выпало всего-то три часа. Чашка кофе лишь на время придала бодрости. Может, после завтрака полежать немного? Я это заслужила.

Дело провернула без сучка и задоринки. Комар носа не подточит. Я люблю, когда все так удачно складывается. На Земле уже давно камеры на каждом шагу натыканы, здесь же, на периферии Галактики, люди слишком доверяли живой охране, пренебрегая роботами и искусственным интеллектом. Даже в столичной квартире Мигеля я всего два раза засветилась на камере: когда вошла вместе с хозяином, и когда ушла утром. Консьерж не сильно-то удивился двум девицам в обществе Франта, наверное, часто видел подобную картину при трех-то официальных любовницах. В общем, алиби у меня железное.

В особняке Шеменьевых я тоже вовремя успела переключить нужные камеры, чтобы пробраться в зал, где мужчины играли в карты, пили и много курили. На обычную служанку, разносившую напитки, внимания никто не обратил. И сделать один точный укол в основание шеи мне никто не помешал: ни рука Марка под подолом моего платья, ни его прямой взгляд. Он не узнал меня. А дальше я уже не смотрела. Только когда покидала особняк через черный вход, слышала, как кто-то поднял шум. Лишившись основных хозяев, фонд больше не сможет существовать, только если Василий и Давид не захотят в него влезть. Я очень надеялась, что они не станут это делать. Устала я немного.

Вернувшись после пробежки, решила позавтракать и удивилась, увидев тетушку Аглаю, сидящую во главе стола. Мило, конечно, но ладно, потом разберемся чье это законное место. Я села по правую руку от тетки, которая развернула ко мне свой телефон.

– Это как понимать? - строго спросила она.

Я же поблагодарила прислугу, которая поставила передо мной тарелку и свежевыжатый сок, прежде чем ответить.

– Можете не благодарить. Сделала что смогла. Теперь дело за вами. Я, если честно, удивлена, что вы еще здесь, а не по адресу, который я вам там услужливо написала. И приехать бы вам со свидетелями в лице репортеров. Я ведь не знаю местных правил, но у нас на Земле это скандал, который можно замять между большими семьями, например, свадьбой.

– Ты думаешь, это так легко? Думаешь, что я приеду и все – Франт поведет ее к алтарю? А это испортит репутацию только Варвары. Франт откажется от нее, осмеет! Что ты натворила.

– Свела два любящих сердца. Вы бы время зря не тратили, а по своим связям прошуршали и привлекли бы к ответственности за поруганную честь. Я там немного крови накапала на всякий случай, чтобы правдоподобнее было.

– Что? Какую еще кровь?

– Свою конечно! – я протянула тетке руку, демонстрируя заклеенный пластырем безымянный палец. - Ничего не пожалела ради счастья сестры. Так что я бы на вашем месте уже поспешила, а не сидела бы и не ругала меня. Уже и благодарность ваша мне не нужна. Вижу, что не прониклись вы моей идеей.

– Ты идиотка? Она давно не девственница! Кто в это поверит?

– Кто надо тот поверит, главное, красиво подать. Вы чего так орете-то? Нотариус что-то не то сказал? О! Или все же было завещание? Или у вас до признаний дело не дошло?

Сомнения у меня все же были, что тетка смогла с первого раза соблазнить такой тертый калач как Адам, но чем черт не шутит?

– Тьфу на тебя! – рявкнула тетка и сорвалась с места, бросив недоеденный завтрак и кофе.

Я удивленно проводила ее взглядом. Затем переглянулась с Травиным.

– И что это было? Я тут для семьи стараюсь, а она плюется?

– Хорошо, что не ядом, – отозвался Освальд, ставя передо мной чашку с чаем.

– И на том спасибо, - кивнула ему. - Видимо, не срослось у нее с нотариусом-то. Вы, кстати, не в курсе, завещание было или нет? Дядя Максимилиан не упоминал о нем?

– Я не в курсе. Но нотариус был частым гостем.

– Да, да, то, что этот предатель тут ошивался как у себя дома, я помню. Понять бы еще зачем.

– Думаю, все дело в виноградниках и в гостинице.

Я отпила чай, поглядывая на управляющего.

– Что там с гостиницей на самом деле? Почему бизнес не запустили, тоже не в курсе?

– Сорвалась какая-то договоренность с одним из проверяющих.

– М-м-м, понятно. А что там по поводу девственности Варвары? Про это что – весь Полуний знает?

– Я точно не в курсе, - усмехнулся Освальд, - но если надо могу узнать.

Я улыбнулась ему в ответ.

– Не думаю, что вам доставит удовольствие копаться в грязном белье сестрички. Мы скоро сами все узнаем. Тетка побежала явно спасать репутацию дочери.

Не успела я доесть завтрак, как в особняк прибыл Адам, принеся в очередной раз тяжелую весть.

– Марк Петрович Апраксин скончался от сердечного приступа этой ночью во время вечера в особняке Шеменьевых.

– О, Создатель, – выкрикнула я, - сердце не выдержало горя, скорбя по любимому сыну!

Заспанные Давид с женой и Надежда скорбно промолчали. Они уже знали об этом. На их глазах приехала скорая и увезла Марка в больницу.

– Ольга Александровна и Василий Маркович все еще в больнице, заполняют документы.

– Нам надо ехать к ним? – уточнила у нотариуса.

– Нет, не думаю, что вам там место. Они сами справятся, - ответил Кросс.

Я же внимательно его рассматривала, желая понять, что тогда привело его сюда, он явно был расстроен, что не застал Аглаю. Может, старая ведьма сумела-таки приворожить его к себе? Интересно, как у них ночь прошла, что одна вся как на иголках, а другой на крыльях счастья летит сообщить о смерти ее родственника, лишь бы встретиться с зазнобой. Любопытство аж распирало.

– То есть на одного наследника стало меньше? – проронила Надежда.

Все обернулись на нее, а она пожала плечами и зябко поправила халат.

– А что? Вы все об этом же подумали. Марка нет, Ольга не в счет, значит, нас осталось шестеро. Я не права, господин Кросс?

– Нет, нет, вы правы. Да. Вас осталось шестеро. Но говорить об этом в такой момент… – Многозначительная пауза давала прекрасно понять, на что намекал нотариус.

– Да, вы правы. Надо думать о похоронах. О том, как поддержать Ольгу. Для нее такое горе сразу двух потерять, - покивала я головой. – Как бы она сама в могилу не сошла. Сами понимаете – на эмоциях можно сделать многое.

– Нашла о ком переживать, - дерзко заговорила Марианна. - Кросс, лучше скажите, а ускорить процесс признания нас наследниками можно? Сколько надо заплатить?

Тут нотариус осуждающе воззрился на брюнетку в шелковом халате с перьями. Наряд явно не для приема гостей, а только мужа в спальне, но красавицу это явно не волновало.

– Нет, нельзя. Все будет строго по закону.

На этом он покинул нас, а мы собрались в столовой.

– Вторые похороны, - проворчала Марианна. – Это уже не смешно. Давид, зачем мы вообще прилетели сюда? Могли бы и охрану отправить следить за тем, чтобы все здесь не растаскали.

– Так господин Кросс еще в день смерти дядюшки сделал опись, так ведь, господин Травин? – обратилась я за помощью к управляющему.

– Да, все верно. Все согласно закону. Опись была произведена немедленно в присутствии комиссии из управления имуществом Полуния.

Данную информацию нотариус сообщил мне сразу, и Давид тоже должен был об этом знать. Значит, Марианна решила зубки показать.

– Ой, как же известие тетушке Аглае и Варваре сообщить. Они же так расстроятся.

– Наивная, – тихо шепнула Марианна, а Надежда усмехнулась, глядя на меня поверх чашки с кофе.

– Как время провели с Мигелем? - спросила она.

Я улыбнулась.

– Замечательно, посетили два каких-то крутых клуба, потанцевали. Потом с Варварой поехали к нему на квартиру и там немного выпили.

– Варварой? - хором спросили Надежда и Марианна, даже Давид отвлекся от чтения в своем телефоне.

– А что такого? Она тоже человек и имеет право веселиться. Кто же знал, что в этот момент дядюшке Марку стало плохо. Мы не виноваты. Мы не знали.

– То есть ты свела Варвару и Мигеля? - догадливая Надежда решила поиграть в детектива.

– И что? Варвара стеснительная, ей нужна была помощь. Я рада была ей помочь.

– И что? Где же наша рыжая красавица? Отсыпается после бурной ночи? – елейно протянула Надежда, а Марианна насмешливо хохотнула.

– Да, – кивнула в ответ.

Вот же сюрприз будет для Надежды, когда она узнает, где именно отсыпается Варвара.

– Даже не верится, что тетя Аглая ее отпустила с тобой. Она же дочь свою бережет для настоящего принца, – Надежде явно не давал покоя ее проигрыш мне.

– Жаль, их не бывает, – сцедив зевок в кулак, ответила я сестрице. – Я пойду тоже прилягу. Больно тяжелое утро.

– Ты зря отдала Мигеля Варваре. Она явно это не оценит, - бросила мне в спину сестричка.

Я же усмехнулась, поймав задумчивый взгляд управляющего. Подмигнула ему и поднялась по лестнице. Кому этот Мигель нужен? У него же плешь и три любовницы. У меня никаких нервов не хватит воспитывать его правильно жить. Еще и курит. Нет, точно не мой вариант. Он конкурент, он даже враг, а врагов надо держать поближе, внимательно следить и пресекать попытки захвата территории.

Я любила наряжаться к похоронам. Всегда брала самый дорогой наряд и шляпу с вуалью, чтобы не было видно моей ухмылки и, конечно же, слез. Куда без них. Тяжелые воспоминания тревожили душу. Я рассматривала снимки своих почивших родственников, о которых даже никогда не слышала. Дядя Максимилиан тоже был здесь. Я ласково протерла его снимок ажурным черным платком. Красивая фотография, и дядя улыбался на ней. Импозантный мужчина с густыми бровями и такими же усами. Вихрастые волосы словно раздувал ветер, за спиной листва виноградника. И почему у него не было жены? Такой интересный, да еще и при деньгах, а ни наследников, ни жены, ни даже любовницы. Совсем уж как-то непонятно. Как ни пытала господина Травина, но управляющий не кололся по поводу личной жизни бывшего хозяина. Только улыбался и таинственно отводил взгляд. Словно дядя был тот еще ходок по женщинам, просто педантично подходил к вопросу наследия. Но мой детектив еще копался в этом деле, правда, пока безуспешно.

Семейный склеп Апраксиных был достаточно обширным, здесь хватило бы мест еще не на одно поколение. Так что занятые сразу две ячейки были лишь каплей в море. Аромат белых лилий ядовитыми пальцами сдавил виски. Ненавижу этот запах еще с похорон родителей. Вообще ненавижу все белые цветы, поэтому сама всегда покупала алые, чтобы глядя на них, держаться как за якорь и не срываться в пучину болезненных воспоминаний. Они уже отомщены. И на каждой могиле их убийц был мой алый букет.

Я обмахивалась веером, прикрывая свое лицо от посторонних. На похороны слетелся весь Полуний, как ни крути. Черные ручейки соболезнующих растекались между зеленью и стеклянных стен лабиринта колумбария. Кто пришел отдать почести, а кто охрана – трудно сказать. Зато много было репортеров – этих ненавистных падальщиков. Они были везде, даже на деревьях.

Я украдкой поглядывала по сторонам, наблюдала, как Ольга Александровна и Василий общались с каждым гостем. Жена Александра стояла, прижимая к себе своих сыновей. Вдовам пихали белые конверты, как дань старым традициям. Настоящие бумажные деньги – где и взяли то?

Современные технологии позволяли создавать универсальные колумбарии, где можно было по безналичному расчету внести пожертвование семье почившего, но Полуний есть Полуний. Он далек от цивилизации и здесь царили допотопные порядки. Я, как самая младшая в семье, стояла чуть в стороне, и до меня никто не доходил и не приносил соболезнование. Варвара и Аглая принципиально отказались ехать. У них свои заботы. Клан Франт решил-таки пойти на уступки и заключить брачный контракт с нашим кланом. Увы, на свадьбу предстоящее событие мало будет походить, так, закрытая вечеринка. Мигель очень злился на меня, даже прилетал на разборки, а точно ли кровь Варвары. Вот ведь, чуть на ДНК-тест не отправил. Хорошо, что у него это не вышло. Я так испугалась, что придется выходить замуж. Еще и Надя чуть всю малину не испортила, когда узнала, по какой причине Мигель вынужден был взять в жены Варвару.

– Какая к чертям собачьим девственница! – разразилась она тирадой, а потом некрасиво заржала.

– Не завидуй, коль сама не придумала поступить так же. Операция, между прочим, недорого стоит, а смотри какой эффект, - спасла я тогда ситуацию.

Тетка аж поперхнулась заготовленной фразой, а Варвара выпучила глаза.

– А что? - ответила я ей. – Мне твоя мама все рассказала. У всех были глупости по молодости, главное вовремя исправить ошибку. Так ведь, тетушка?

– Да-да, так-так.

– Я не верю, что он на это купился! – в сердцах выкрикнула наша черная вдова.

– Ну, может, и не он, но глава клана проникся, - высокомерно отозвалась тетушка, беря себя в руки. - Так что свадьбе быть, через месяц.

Кстати, она все чаще стала прикладывать к моему стулу, что во главе стола, свой очаровательно большой зад. Надо бы что-то с этим делать, начинает раздражать сидеть от нее по правую руку.

– Конечно, конечно. Им же надо удостовериться, что Варвара залетела, – мстительно покивала головой Надежда.

Но тут и Варвара молодец, оказывается, она даже под действием снотворного, хорошо так повеселилась. Это уже тетка мне с гордостью рассказала, что Варюшка оседлала жеребца и тот очень даже остался доволен, пока не нагрянула тетушка и не устроила разнос. И именно она указала на кровь, и призвала к ответственности через старших клана. В общем, тетушка у нас очень даже боевая, когда разозлится. Я ею осталась довольна.

Этот разговор состоялся у нас три дня назад. А сегодня вот – похороны. А на завтра нас всех вызвали в полицию. Что ни день, то стресс. Ни минутки покоя.

Началось расследование по делу фонда. Да, это была моя маленькая победа. Я три дня наслаждалась тем, что читала о новых пойманных фигурантах этого прогнившего бизнеса. Жаль только, что расследование началось на Земле, а не на Полунии. Именно на Земле ярые поборники морали подняли шумиху. И вот результат: нас вызывают в полицию. Я немного нервничала, так как не понимала, почему наравне с оставшимися наследниками вызвали именно меня и Варвару с теткой? Что ждать от завтрашнего дня?

Ольга неожиданно громко всплакнула и упала на грудь незнакомого мне мужчины. Он похлопал ее по спине и заставил выпрямиться.

– Ты же знаешь, я всегда был против вашего брака.

– Брат, - тихо шепнула она, опять потянулась, но мужчина категорично пресек ее движение, удерживая за плечи.

– Держись. Ты справишься. У тебя же есть на что жить?

Интересный разговор возле могилы покойного мужа.

Ольга мотнула головой. Да, она теперь не могла претендовать на наследство дядюшки Максимилиана, так как не являлась родственницей. Из-за фонда Марка весь его бизнес оказался под ударом, а счета заморожены. Василий тоже остался ни с чем.

– Тогда возвращайся в клан.

Ольга кратко кивнула. Странно, ей же за шестьдесят, а ее брат выглядел моложе, почему тогда она раболепствовала перед ним. И что за клан у них такой и чем это нам, Апраксиным, грозило? Я смотрела, как реагировал Василий на разговор мачехи. Он, как сын любовницы, явно не ожидал, что мачеха так легко сдастся. Хотя она же вдова и наследница мужа. Если за ней будет сильный клан, то Василий может потерять куда больше.

Вмешаться или нет?

Но тут Давид подошел к Ольге.

– Куда ты собралась? Ты Апраксина и одна из нас. Ты не должна это забывать. Василий как твой сын будет тебя содержать, – стал отчитывать он старушку, которая, кажется, потеряла всякую надежду.

Я думала, что она, возможно, захочет пойти следом за мужем, а тут вон какие страсти накалялись.

– Василий! – окрикнул Давид племянника, чуть не впихивая ему в руки расстроенную вдову. Но тут Ольга встрепенулась, начала сопротивляться.

– Я не хочу жить с ним, – возмутилась она.

Давид встал так, чтобы заслонить разворачивающуюся драму, я и Марианна прикрывали с двух сторон, подслушивая.

– А придется! И хватит устраивать сцену на публику! Ты же не думаешь, что мы позволим тебе отдать собственность твоего мужа в чужой клан? Ты Апраксина и умрешь ею!

Я прикусила губу. Ух, какие угрозы пошли. Я даже прониклась, хотя слова были адресованы не мне, а вдове Александра, которая смотрела на дядю большими испуганными глазами. Было видно, что она как раз таки и хотела сбежать в свой родной клан Тумановых, прихватив все что можно. Теперь же сомневалась, что ей дадут это сделать. Хотя Тумановы клан достаточно влиятельный и сам отец приехал выразить соболезнование дочери. Это означало, что вдова Александра точно выбывала из нашего клана вместе с детьми.

Итак, Давид почувствовал себя главой клана Апраксиных. Ну да, он самый старший из мужчин. Теперь он тут будет управлять всем. Да только сам он под каблуком у Марианны. Такая расстановка сил меня не устраивала. Пора переходить к устранению и Давида.

В пышном зале ресторана за длинными столами мы до самого вечера слушали хвалебные речи о Марке и Александре, словно никто из присутствующих не слышал новости с Земли про теневой фонд покойника. Театр лицедейства.

Вдова Александра сбежала еще из колумбария вместе со своим отцом, Тумановым-старшим. Брат Ольги поступил так же, и Ольга опять осталась одна, сидела притихшая, сжимала карман с бумажными деньгами и беззвучно плакала. Она была так прекрасна в своем горе. Интересно, она себя оплакивала или все же сына, а может, мужа? Я не видела у нее эмоций, когда мы сидели за ужином и поминали Александра, и любви между супругами после измены мужа я тоже не заметила. Так что склонялась к тому, что Ольга оплакивала сейчас именно себя, свою жизнь.

А я сидела и думала, смогу ли сманить ее на свою сторону и зачем мне это надо. Ее было откровенно жалко, но все же. Она бесполезна, если у нее нет связей. Но может стать и опасной, если обратится за помощью к брату. Надо на что-то решаться. Но меня останавливало одно – знала ли она о том, что творил ее муж. Если да, то никакого прощения.

Инсулина я купила в даркнете много, и шприцами запаслась. Чего только не найдешь за гранью тьмы, где каждое лицо скрыто черной завесой и есть только никнейм. Там я «Киска», просто милая киска с острыми когтями. Я и не помнила, кто именно впервые назвал меня так. Наверное, все же те парни в подворотне на окраине Парижа, что пытались изнасиловать меня, наивную, как они думали, туристку, забредшую не туда. Я их долго отслеживала, думала, не успею в срок, и придется возвращаться домой. Не стоило им трогать одну из блогеров, которую я смотрела по вечерам. Девочка грезила Парижем и духами. Она поехала туда в поисках своей мечты, а нашла погибель. Те парни не просто надругались на ней, но и бросили полностью обнаженной. Я не стала с ними особо церемониться, резала ножом от души, вымещая злость за всех тех, кто стал их жертвами. Кромсала мужскую плоть, наслаждаясь их поросячьим визгом. Их нашли практически сразу. Даже сумели опознать, но пришлось помочь полицейским сопоставить этих парней и серийные убийства женщин в подворотнях столицы моды. Полицейские как специально отказывались видеть очевидное, благо репортеры помогли им прозреть и дело раскрыли, сделав его публичным. Имена всех жертв обелили, восстановив справедливость.

Жаль, что мертвых нельзя воскресить.

Полиция на Полунии сильно отличалась от земной. Здесь само здание было солидным и ремонт новый, а полицейский с жирком. Я немало удивилась, садясь напротив капитана по фамилии Врангель. Странная фамилия и странный капитан. Но еще больше меня удивили его вопросы. Я честно думала, что нас вызвали по поводу фонда Марка. Но нет, вопросы были куда страннее. Где я была, когда ушла, что видела, кого подозреваю.

Вопросы были и о Марке, и об Александре.

– Я не так давно на Полунии. Вы же знаете, что недавно прилетела, всего две недели назад. С Александром толком и не познакомилась. Но, - затаив дыхание и припав к столу, заговорщицки прошептала, - я подозреваю Василия. Вы бы видели, как он себя вел, когда нам сообщили о гибели его брата. Ни слезинки не пролил!

Я вещала, как могла, наводила стрелки на нужных мне людей. Капитан все что-то там записывал в свой компьютер, кивал каждому моему слову.

– А еще я узнала, что Василий сын не жены, а любовницы. И, возможно, это именно он убрал законного наследника. Но это только мои мысли. Я никого не обвиняю. Вы просто спросили, я вот и говорю что думаю. Но доказательств у меня нет. Просто мои наблюдения.

– То есть вы считаете, что Александра убил его брат Василий, - с четкой расстановкой в словах уточнил капитан Врангель, я закивала.

– Создалось вот такое мнение. Семейка у нас, знаете, та еще. Никто никого не любит. Я в шоке, если честно. У нас на Земле все держатся друг за дружку, а тут… А дядя Давид, только дяди Марка не стало, так перья распушил, так насел на тетушку Аглаю. Требует отказаться от наследства. Но мы стоим на своем. Тетушка наша с Варей надежда. Если бы не она, я не знаю, где бы мы оказались. Как прожить эти полгода…

– Но вы и так богаты, судя по выписке из банка. Какова истинная цель вашего прилета на Полуний?

Вот еще странный вопрос. Капитан прямо генерировал их.

– В плане истинная? – попыталась я натурально удивиться и возмутиться. - Я сюда прилетела, потому что узнала, что у меня здесь семья. Я ведь сирота, понимаете? Я хотела найти своих родственников. Это моя мечта. А тут внезапно мне написал нотариус Кросс и сообщил, что все мои родственники, оказывается, проживают на Полунии. Конечно же, я прилетела сюда ради семьи!

– Но никто из них вас не принял.

– С чего это вы так решили? Тетушка Аглая приняла меня и Варвара, и даже сестрица Надежда. Все меня приняли. Пусть отношения у нас сложные, но так бывает и в других семьях. Мы работаем над взаимопониманием. Просто, вы же понимаете, наследство и все такое. Тут у всех нервы могут сдать.

– То есть вы прибыли ради наследства?

Да что ему надо от меня? Не понимаю. Ни одного вопроса по делу об убийствах.

– Я, как и любой человек, люблю деньги и, конечно же, не откажусь от наследства, которое мне полагается. Я понимаю, что самая младшая и дальняя родственница, но состояние дядюшки Максимилиана внушительное, и часть, мне причитающая, тоже приятно греет душу.

– То есть вы думаете, что смерти ваших родственников это чей-то злой умысел?

Я на минуту замерла, рассматривая капитана. Лет ему было под пятьдесят. Седина покрыла уже не только виски. Серые цепкие глаза смотрели бездушно и крайне неприятно. Да и одутловатое от жира лицо тоже не вызывало приятных эмоций. И смотрел на меня капитан как-то неправильно, словно искал подвох в моих ответах. Это было плохо. Я ведь хотела отвести от себя подозрение, а словно ничего не выходило.

– Нам сказали, что Александра убили. Я не в курсе кто имел на него зуб. Но подозреваю Василия. Слишком уж он ведет себя нагло. Словно его не трогает гибель брата. Дядюшка Марк умер от остановки сердца. Я понимаю, что потеря сына так на нем сказалась, все же возраст у него был солидный. Или вы намекаете, что и его убили?

Испуганно ахнув, выпучила глаза. Капитан замахал на меня руками.

– Что вы, что вы. Врачи констатировали остановку сердца. Просто вдруг вы знаете кому на руку его смерть.

– Я не знаю. У дяди же был крупный бизнес, значит, заинтересованы в его смерти все конкуренты, разве нет?

– Возможно, – покивал головой капитан.

Наш бесполезный и какой-то ненормальный разговор закончился через четверть часа, когда я стала подозревать, что капитан что-то знал обо мне. А значит, стоит позаботиться о нем и о том, что он так усердно себе записывал в компьютер.

Я шла по коридору к выходу, морщась от того, как липкий пот неприятно холодил кожу на спине, и практически уже дошла, когда вдруг услышала знакомый голос. Даже опешила, не ожидав его здесь услышать. Подумала, вдруг показалось. Но сделав пару шагов назад, сильно удивилась. Я зашла в зону задержания, как гласила табличка, увидела камеры с решетками, в одной из который бесновался мой знакомый федерал.

– Какая встреча! – расплылась я в радостной улыбке.

Эмоции у меня были странные: сильное удивление, радость от встречи и мстительное удовлетворение от созерцания федерала в «обезьяннике».

– А что это вы здесь делаете, знакомый незнакомец?

Я подошла впритык к решетке, рассматривая компанию федерала. Морды у сокамерников бандитские. И очень странно видеть рядом с ними вполне себе мирного детектива.

– Госпожа, не подxодите близко, - рядом со мной материализовался лейтенант, он попытался оттеснить меня от решетки, но я остановила его взмаxом руки.

– Это мой знакомый, не переживайте, лейтенант Каппер, - прочитала я фамилию на бирке. Полицейский поубавил пыл, но встал рядом.

– Он точно ваш знакомый?

– Конечно, и очень странно видеть его задержанным. Почему он здесь? – видя, что федерал не собирался со мной разговаривать, я обратилась к лейтенанту.

– Так он обвинял высокопоставленных чиновников в непотребстве. Вы, наверное, слышали, что расследуется дело благотворительного фонда?

Я удивленно взглянула в глаза федерала. Да неужели он прилетел расследовать это дело сам лично? И что же не узнал прежде ничего о Полунии, решив обвинить кого-то из глав кланов. Я ведь знала теперь всех виновников поименно, постепенно устраивала им неприятности в бизнесе, так как руки пока не доходили встретиться лично.

– Какой фонд? – решила играть в не ведающую с полицейским.

– Да детский. Совсем эти полицейские с Земли обнаглели. Прилетают, права начинают качать, словно они дома. Но ничего-ничего, его уже разжаловали в звании и уволили. Теперь он простой гражданин и его будут судить за клевету.

Я видела по глазам федерала, что он бесился в молчаливой бессильной злобе. Смотрел на меня с неприкрытой неприязнью. Мне пришлось прикрыть глаза, чтобы успокоить свое чувство справедливости. Вот как можно того, кто реально стоял на службе у народа, осуждать за то, что он выполнял свою работу честно.

– Сколько залог за него? - тихо уточнила у полицейского.

Федерал дернулся и вцепился в прутья решетки.

– Не смей, - прошипел он, а я закатила глаза.

– На что вы рассчитываете? Просидеть здесь ночь в этой компании? Они же знают, что вы полицейский. Вам и ночь не выжить с ними. Убьют. Стоит ли так рисковать собственной жизнью? Так что сожмите свою гордость в руке, кредиты потом отдадите, а мне совесть не позволит приличного человека оставить на ночь с настоящими уголовниками, - тихо прошептала федералу, затем повысила голос: – Так что там с залогом, лейтенант Каппер?

– Эй, цыпа, может, и за меня заплатишь? - подкатил один из боровов.

Лысый, толстый, с татуировками на шее и руках, в замызганной и грязной одежде, он выглядел настолько противно, что смотреть тошно. А запах, это вообще отдельная песня. Словно его из помойки доставили, даже не дезинфицируя.

федерал плавно отошел в сторону, не давая мужчине встать у него за спиной.

– С удовольствием, красавчик. Сколько стоишь?

Боров явно не ожидал от меня такого ответа.

– Господин Макконнелл стоит две тысячи кредитов, а господин Шариков триста.

Макконнелл, надо же какая красивая фамилия у федерала. Теперь уже бывшего федерала.

– Как мило, настоящие преступники стоят совсем уже дешево. Смешно, да? - обратилась я к Макконнеллу.

Тот опустил голову. Я же направилась внести залог.

– Будете брать господина Шарикова?

– Нет, конечно, - высокомерно усмехнулась я заискивающему лейтенанту.

Такой соблазн! Надо держаться от него подальше, чтобы не навлечь ненужного внимания. Хотя интересный бизнес: покупать преступников у полиции, чтобы вершить правосудие. Что-то было в этом до дикого смешно.

– Итак, господин Макконнелл, каким солнечным ветром вас занесло на Полуний, хотя вы сказали, что не летели сюда?

Я расположилась в кресле заказного флаера напротив федерала. Брюнет уже пропах «обезьянником», лицо у него было осунувшимся. Возможно, мужчина был голодным, но гордо молчал.

– Зачем ты это сделала? Зачем внесла залог?

После долгого молчания его голос выдавал весьма приятную хрипотцу. Но то, что он разговаривал со мной неформально, несколько раздражало.

– Я уже объяснила, что совесть не позволит мне спать, зная, что я оставила хорошего человека в беде.

– Хорошего человека, – усмехнулся федерал. Затем прикрыл глаза и откинулся на спинку кресла. - Ты же знаешь, кто я. Я специальный агент, который ведет твое дело.

– Бывший агент, которого разжаловали и уволили со службы, – напомнила я то, что забыл Макконнелл.

Мужчина с закрытыми глазами что-то там прошептал, видимо, ругательства. Я же выбрала отель, оплатила номер на неделю и заказала ужин на двоих.

– Итак, что же пошло не так, господин Макконнелл, что вы оказались по ту сторону правосудия? Кого вы так безрассудно обвинили?

И тут я вдруг кое-то поняла. Странные вопросы капитана, не менее странный вызов после похорон.

– Только не говорите, что вы обвинили кого-то из клана Шеменьевых? Это же правящий здесь клан. Вы о чем думали? – возмущенно накинулась на детектива, который молча сверлил меня глазами. – Создатель, вы что, даже не узнали, что тут творится? Здесь власть в руках клана, и земные законы давно не действуют. Полуний лишь формально колония Земли, а по факту тут все иначе.

– Это я уже понял, – глухо отозвался Макконнел. - Но ты хороша. И дня не смогла удержаться. Обязательно надо было убивать?

Я удивленно выпучила глаза на бывшего агента:

– Вы это о чем? Не понимаю вас?

– Да, конечно, не понимает она! – как-то устало возмутился детектив. - Ты что думаешь, я не знаю, что это ты убиваешь преступников? Я уже давно слежу за тобой. Я все о тебе знаю.

Я улыбнулась, сдерживая смех. Тоже мне, нашелся сталкер. Все обо мне знает! Конечно-конечно, кто же спорит.

– Возомнила себя борцом за справедливость, наплевала на правосудие, устроила самосуд. Ты преступница!

Я фыркнула.

– Правосудие, справедливость, какие громкие слова. Это поэтому вас уволили? Потому что это справедливо? Так работает ваше правосудие, агент Макконнелл? Это поэтому залог за вас две тысячи, а за заядлого уголовника триста кредитов? В этом суть вашего правосудия? Вы поправьте меня, если я не права.

Брюнет выдохнул, прикрыв свои карие глаза, и отвернулся к окну. Я же победно усмехнулась.

– Здесь, на Полунии, закон один – у кого деньги, тот и диктует эти ваши законы. Вот у меня деньги есть, а у вас нет. Но спасибо, что решили взяться за расследование фонда. Жаль, что не с Земли. Оттуда ваши действия были бы более эффективными.

Макконнелл повернулся ко мне.

– Это признание?

Я улыбнулась.

– В чем? В том, что вы мне приятны как личность? Да. Это признание.

Мой ответ Макконнеллу сильно не понравился, но я удивилась его спокойствию. Я думала, он вспыльчивый, заносчивый, а оказалось все иначе. Заткнул свою гордость, летел со мной, даже не спрашивая куда. Все это не вписывалось в тот портрет, что я успела нарисовать в своем воображении.

Когда флаер остановился у прозрачных дверей гостиницы в самом тихом районе Амардаша, я первая вышла, опираясь на предложенную руку швейцара, услужливо склонившегося в приветствии. Федерал вышел следом, молча оглядывался по сторонам, хмурился, явно прикидывая в уме, куда я могла его привезти.

После того, как на стойке регистрации мне дали ключи на оформленный на мое имя номер и сообщили, что ужин ждет нас, агент нехорошо усмехнулся, но молча шел следом, только натянул на голову капюшон.

Номер был одноместным, но кровать большая. Столик с едой был накрыт у панорамного окна с видом на горы Карзен, и утром, думаю, детектив оценит мои старания. Я плотно закрыла шторы, устало упала на стул, кинула сумочку на кровать.

– Итак, господин Макконнелл, номер я сняла на неделю, - положив электронный ключ-карту на стол, я сняла крышку со своей тарелки, улыбнувшись рыбному стейку. - Сумму взноса вы знаете, как будете отдавать – смотрите сами. Можно и частями с зарплаты, мне не к спеху Мой номер у вас есть. Если опять влипните в неприятности, можете написать, я подумаю, чем вам помочь. По поводу кланов: будьте предельно осмотрительны кому и что предъявляете. Особенно Шеменьевым. Они здесь власть. Те типы в камере были явно подосланы к вам, чтобы убить. И зря вы начали задавать капитану ненужные вопросы, теперь Шеменьевы заинтересовались моим кланом. А я не планировала перебегать им дорогу.

– Твоим кланом? - Федерал сел за стол, насмешливо смерил меня взглядом. - Ты же сама уничтожаешь свой клан!

– Дела моего клана – это дела моего клана. Вы, господин Макконнелл, словно не слышите меня. Прежде чем обвинять кого-то из клана, нужно прижать главу, чтобы он не мог заступиться за одного из своих. Поймать на крючок, чтобы рыбка не соскочила и не откусила вам голову. Стейк, кстати, вкусный.

Я демонстративно отправила кусочек в рот и, прикрыв глаза, замычала в блаженстве. Но агент был кремнем, сидел и недовольно сверлил меня взглядом.

– Если ты думаешь, что купила меня…

– Купила, - усмехнулась и кивнула, - как на рынке, причем очень дорого. Но ты мне не нужен. Так что уточни у начальства, почему тебя так скоропалительно уволили. И напоминаю, что у Шеменьевых есть связи и на Земле. И ты своей прямолинейностью растревожил улей. Надо работать гибче.

Федерал усмехнулся и покачал головой, продолжая изучать меня взглядом.

– Будет меня преступник учить работать. И скажу тебе сразу: меня не уволили. Ни у кого на Полунии нет таких полномочий.

– Это радует, – покивала я его словам. - Безработным ты тут не протянешь. Но! – весело произнесла и выдержала театральную паузу. – Я могу всегда тебя нанять.

– Нанять меня? И кем же?

– Детективом, конечно же. Я тут провожу расследование по поводу смерти своего дяди, так как есть у меня опасение, что ему помогли отлететь к звездам. Слишком уж все подозрительно. Мой детектив работает с Земли и пока не очень эффективно. А ты уже здесь. Это делает тебя более перспективным и оправдывает вложение денег. Так что думай.

Я встала из-за стола, улыбнулась мужчине. Выглядел он сильно уставшим.

– Позвони начальству, но прежде помойся, пахнешь…

Я не договорила, лишь помахала рукой перед носом. Это взбесило кареглазого. Я, довольная собой, направилась к выходу. Затем остановилась, задумчиво оглянулась.

– У тебя кредиты есть или одолжить? Я слышала, что полицейские любят списывать с чипов задержанных кредиты, особенно если учесть, что эту ночь ты не должен был пережить.

Макконнелл взглянул на свой браслет, понажимал кнопки и, прикрыв глаза, выдохнул.

– Все хорошо. Не взломали.

– Тогда отлично выспаться, но дверь лучше никому не открывать. Сам понимаешь, если будут ломиться, полиция тебе не поможет. Тут все полицейские куплены.

– У тебя тоже есть купленный полицейский? - надменно уточнил федерал.

Удивленно приподняла брови.

– А ты забыл? Это ты.

Подмигнула агенту и вышла за дверь, я бы полюбовалась его взбешенным видом, но надо дать ему отдохнуть. Я понимала, что сама лезла в петлю, помогая ему, но все же, сделав ставку на федерала, я надеялась, что правосудие где-то все же трепыхалось в своих жалких попытках выжить. И Макконнелла точно не уволили. Просто ему нужно время дозвониться до начальства и прояснить ситуацию. А то, что он вел мое дело, то пусть. На Земле не мог ничего накопать, а тут и подавно.

А вот то, что он заставил меня перейти с ним на неофициальное общение, было плохо. Нельзя привязываться к тому, кто может упечь тебя за решетку. Но как же приятно подергать большого и опасного зверя за усы. Пусть пока этот зверь и притих, собираясь с мыслями, но настанет момент, и он мне все припомнит. Это было пьяняще сладко.

Домой вернулась после ужина, но Освальд сообщил, что накроет для меня в столовой. Я поблагодарила его, поднялась к себе в комнату. Я тоже пропахла полицейским участком и хотела поскорее освежиться. Каково же было мое удивление, когда стоило мне усесться во главе стола и с наслаждением откусить мягкий ломтик тоста с красной икрой, как ко мне присоединилась тетушка Аглая с Варварой и Надеждой.

Я оглядела их внимательным взглядом. Выглядели дамочки потрепанными, как взъерошенные курицы.

– Что? - тихо спросила у тетушки, понимая, что поесть мне спокойно не дадут. Вон даже Освальд недовольно хмурил брови, но никому из этой троицы не предложил еды, значит, ужин все же был, и без меня.

– Кто ты такая? - выдала тетка, недовольно сжимая накрашенные алые губы.

Вечер поздний, а мадам явно куда-то собралась. Уж не к нотариусу ли.

– Ваша племянница, Камила Вольная, я дочь…

– Я не об этом! – остановила меня холодно тетка. Надька глаза щурила, словно подозревала меня в заговоре вселенского масштаба, одна Варя сидела и, кажется, не понимала, что она здесь забыла. – В полиции задавали слишком странные вопросы о тебе. Кем работаешь, на что живешь, чем промышляешь.

– Промышляю? - переспросила, хихикнув. – В аренду квартиры сдаю, а что? Это ведь не преступление.

– Спрашивали, имела ли ты повод устранить соперников.

Вот ведь федерал! А я его еще выкупила! Что еще он про меня наплел полицейским?

– Странно, у меня спрашивали то же самое, - задумчиво протянула, затем обернулась на тетку. - Спросили, не подозреваю ли я вас в убийстве брата.

– Что?! – возмутилась тетка в ответ, выпучив глаза.

– Спросили, могли ли вы ради мести или ради наследства устранить основных наследников. Я сказал, что нет. Что ни вы, ни Варя на такое не способны.

– А при чем тут я? – возмутилась рыжая красотка, заглушая недовольное Надино: «А я, значит, могу?»

Я улыбнулась черной вдове.

– Ты же сама знаешь свое прозвище, не думаю, что стоит что-то добавлять к этому. Но не будет ссориться. Уверена, что полиция всех спрашивала об одном и том же, чтобы вбить клин в нашу дружную семью, – вдохновенно заявила я.

Надя лишь фыркнула как лошадь.

– Дружную… Слушай, Камила, ты случайно не блаженная? В психушке не состоишь на учете?

Я замерла, невольно вспомнив, как проходила курсы реабилитация в центре, как мозгоправ пытался вытащить моих демонов, но не преуспел. Кошмары мне как снились, так и снятся. Просто я привыкла жить с ними.

– Я что – права? – удивилась Надя, правильно оценив мое молчание.

– А ты думала потеря родителей в столь юном возрасте не оставляет след на психике человека?

Злоба подняла во мне голову. Захотелось показать это наглой твари, что такое потерять родных. Несколько часов лежать под кроватью и смотреть в замерший навеки потухший взгляд матери. Держать их окровавленные головы и кричать из последних сил, чтобы хоть кто-нибудь услышал и пришел на помощь.

Ой, как я хотела, чтобы она побывала в моей шкуре. Вот только та, кто травит своих мужей, плакать о смерти родителей вряд ли будет. Хотя можно попробовать. Устроить ей проверку.

Жаль, что федерал здесь, он сразу меня раскусит. Поэтому пока подчистим клиентскую базу фонда, чтобы расследование ушло подальше от нашего клана.

Следующее утро началось с визитов. Я начинала ненавидеть незваных гостей, которые не давали мне толком поесть. Увы, но еда для меня стала очень важным атрибутом богатой и спокойной жизни. Я наголодалась вдосталь пока не нашла в себе силы бросить вызов этому миру. Теперь я могла всегда есть столько, сколько хотела, когда хотела и что хотела. Но нет, появлялись те, кто считал, что выше меня. Сначала тетушка, возмущавшаяся, что я замучила Варюшку своими зарядками. Ее кровинушка не высыпалась и плохо выглядела. Я стойко перенесла ее вопли. Потом Давид со своей мегерой, которые возмущались вызовом в полицию. Потом Надежда, которая шипела как змеюка с Василием, делили что-то там между собой с краю стола, я не прислушивалась. Но явно намечалась драка. Теперь вот это – незваный гость, еще и настойчивый!

Я поставила недопитую чашку с кофе и посмотрела исподлобья на дворецкого.

– Господин Травин, почему я не могу насладиться прекрасным утренним кофе и невероятно нежным пирожным? Кто там настолько настойчивый, что не принимает моего отказа в визите?

Он слегка вздрогнул от моего взора, но, откашлявшись, сообщил:

– Капитан Врангель, лично к вам.

– Еще и собственной персоной, надо же. Что ж, зови и принесите ему кофе, покрепче.

Я успела сделать пару глотков и съесть все пирожное, пока капитана привели в столовую. Пухлый мужчина в светлых стенах моей столовой казался еще толще. Все же правы те, кто утверждал, что темные тона стройнили.

Я указала мужчине на соседнее место, где его уже поджидал горячий черный кофе.

– Доброе утро, капитан. Какими судьбами, да еще так рано?

Я не стала скрывать сарказм, чтобы помнил, что сейчас он находился на моей территории. И мужчина был вынужден подчиниться. Полюбовалась, как он удивленно взирал на чашку и даже попробовал кофе, довольно крякнув.

– Я, Камила Ярославовна, вот по какому делу. Узнал, что вы помогли вчера преступнику.

Я усмехнулась.

– И вам, и мне известно, кому именно я вчера помогла.

Помолчав, я смерила мужчину взглядом, но он непрошибаемый, даже не моргнул.

– Вы же понимаете последствия вашего решения…

Я недовольно свела брови и перебила капитана, не дав ему закончить:

– Это я очень удивлена тому, что вы не осознаете последствий своих действий. Я сама с Земли и знаю кто этот человек. И поверьте мне, вы здесь немного оторваны от реальности, считая, что полностью защищены тем, что Полуний далеко от Земли, но это не так. Советую вам и тем, чьи интересы вы защищаете, быть осторожнее с федеральной службой. Там работают далеко не дураки и спускать вам с рук смерть одного из своих незаурядных сотрудников не станут.

Капитан снисходительно улыбнулся.

– Он никто.

– О-о-о-о! – с улыбкой протянула я. - Вы будете неприятно удивлены, если продолжите считать его никем. Он тут явно по чью-то душу. И он весьма опасен.

Мужчина смерил меня взглядом. Затем молча допил кофе.

– И все же я настаиваю, что вы зря вмешались.

Он встал, я же только приподняла чашку с кофе, отсалютовав капитану.

– И все же я настаиваю, что спасла чью-то задницу, капитан Врангель, и, видимо, вашу. Так что лучше бы вам постоять в стороне и посмотреть на то, как шторм под названием Бенедикт Макконнелл подчистит ряды ваших клиентов. И лучше бы вам с ним сотрудничать, как сделала я. Потому что этот гад взяток не берет, а зубы у него как у бульдога, если вцепится, то не отобрать. А он уже вцепился в кого-то, и я очень рада, что не в меня.

Приятная тягучая горько-сладкая жидкость с привкусом сливок обволокла язык. Я сглотнула, продолжая играть с капитаном в «гляделки».

– Вы новый человек на Полунии и многого не знаете, поэтому думаете, что землянин имеет здесь вес, но это не так. Понимаю, что вы опасаетесь за свое положение.

– Очень, – согласилась с ним, - так сильно, что когда увидела его за решеткой, чуть в обморок не упала. Кстати, от радости, но дело в том, что вы просто не осознаете, какой дикий зверь прилетел на Полуний. И вы зря не слушаете меня. Федералы – это вам не олигархи с Земли. Они действуют куда прямолинейнее. Вырубают бизнес под корень, потом никаких кредитов не хватит вновь встать на ноги. Напомню, что все банковские ячейки Федерации хранятся на Земле и только там. Одно нажатие клавиши – и все мы останемся без кредитов, очутившись за решеткой. Но и это не главная проблема, а то, что Макконнелл принципиальный. Да, его было бы проще убить, но вот беда, за ним стоят куда более влиятельные люди, чем за вами.

Я помолчала, давая осмыслить мои слова капитану. Тот нервно кусал губу, продолжая сканировать меня своим непроницаемым взглядом.

На этом я решила, что встречу пора заканчивать.

– И не стоит говорить «спасибо» за ваше спасение, - сообщила я мужчине, вставая. - Принимаю благодарность кредитами на мой счет.

Я подмигнула Врангелю, тот поперхнулся, но быстро взял себя в руки. Пришел запугивать, а оказалось, что это его стали запугивать. Я била на опережение, надеюсь, его хозяева поймут намек, что лучше не лезть ко мне.

Что ж, Шеменьевы сделали свой ход. Пора и мне его делать. Один звонок, и дело сделано.

– Шеменьевы.

– Принято, - услышала я ответ своего хакера.

Ну вот и все, теперь только ждем, сможет ли федерал справиться со свалившейся на него славой могучего и ужасного агента с Земли. Вот, наверное, он удивится, когда узнает, кто раскрыл сеть покупателей фонда по продаже детей. Но суть в том, что там фигурировали и некоторые Шеменьевы. И посмотрим, насколько сильные у них покровители на Земле. Насколько прогнила наша власть.

За виноградники разразилась настоящая битва. Варя, обнадеженная поддержкой клана Франт, за ужином объявила, что виноградники это ее наследство и приданое.

Я сидела по левую руку от главы стола. В этот вечер им стал дядя Давид. Я как раз наслаждалась нежнейшим стейком красной рыбы, местной разновидности форели, когда услышала столь дерзкое заявление сестрички.

Прикрыв глаза, улыбнулась, когда раздался ответный рык Давида и Василия. Варю спасло то, что мужчины, услышав друг друга, решили переключиться на по–настоящему сильного соперника, как обычно списав тетку Аглаю со счетов. Главное, что я слышала для себя: про гостиницу никто не вспоминал, а я уже даже нашла ее место расположения и хотела завтра туда наведаться. Но опять планы пришлось менять в угоду теткиным капризам.

– Мы должны завтра слетать на виноградники. Я боюсь, что их скоро просто спалят.

– Конечно, такие страсти по ним, что вероятность пожара велика, – согласилась я со старой интриганкой. – Вы про завещание спросили или нет? Что-то долго окучиваете старикашку.

– А ты сама попробуй его окучь. Он молчит как партизан.

– Вы просили его сделать завещание? – совсем тихо шепнула на ухо. - Главное, чтобы до срока его уговорить. Не думаю, что кто-то будет его сличать на подлинник, если семейный нотариус его озвучит.

– Нет, он отказывается. Сказал, что его лицензия ему дороже.

– Значит, надо сделать так, что бы вы ему стали еще дороже. Предлагали ему взять вас замуж, как наследницу всего состояния?

– Вот еще…

– А зря… Я же говорила вам, что обещать – не равно сделать. Ночь поскачите на нем, да предложите. Вдруг клюнет. Вы же красивая женщина, а он будет уже под вами.

– Эй, вы чего там шепчетесь! – возмутилась Марианна.

Я смерила ее удивленным взглядом.

– Что за тон, милочка? Где ваши манеры? Что за «эй»!

– Плебейка, что с нее взять, - сразу подключилась тетушка. – Давид так и не смог привить ей манеры.

– Тебя не спросила, - огрызнулась Марианна, - старая перечница.

– Сама на себя посмотри, - не осталась в долгу Аглая. – Ненамного ты и моложе, перетянутая кукла.

– Не оскорбляй мою жену, - вступился Давид, тут уж не удержалась Варя.

Слово за слово… Я наслаждалась стейком под ругань клана Апраксиных, наблюдая, как летали над столом салфетки, грязные ругательства и даже угрозы. Как же сладка месть! Еще немного и я даже руки не буду свои пачкать. Это так мило!

Чета Побережных встречала нас у своего дома. Я радостно махала им рукой, придерживая белую панаму, что так и норовила слететь с моей головы от сильного ветра.

– В горах иногда бывают ветра, – объяснил Федор Яковлевич.

– Мы-то уже привычные, а вам бы платок под панаму, чтобы в уши не надуло.

Изольда заботливо предложила мне ажурный платок явно из своих запасов. Он пах лавандой и еще чем-то сладким. Я приняла его с благодарностью. Ветер и вправду показался мне прохладным. Тетка Аглая, как всегда, держалась королевой и отвлекла Федора Яковлевича вопросами о пожаре.

– Ну что вы, до такого у нас никогда не доходило. Хоть мы и в сильной вражде с Франтами, но огонь непредсказуем, может и на их виноградники перекинуться. Тушить пожар в горах очень трудоемко и опасно. Поэтому нет. Система полива и контроля влаги отрегулирована так, чтобы избежать подобных ситуаций.

– Тетушка имеет в виду не Франтов, а моего дядьку Давида, а может, и Василия. Совсем озверели, пять месяцев ожидания могут не выдержать.

Мои объяснения вызвали удивление у пожилых супругов.

– Как же можно. Это же все свое. Глупости говорите, госпожа Камила. Не думаю, что Давид Петрович сдуру подпалит виноградники. Это же ваше состояние.

Я кивнула мужчине, а тетушка вознамерилась проинспектировать виноградник лично. Варваре же хотелось выпить молодого вина, а мне просто осмотреть чужие территории.

Ветер сегодня был очень сильный, и дул с моря. Я немного высунулась в окно электрокара, чтобы внимательнее посмотреть на границу наших земель. Море ярко отражало местное солнце – Лукар. На вражеской стороне наметилось оживление, там тоже беспокоились из-за ветра. Рабочие сновали туда-сюда. Прогноз погоды обещал грозу ночью.

– Думаю, тетушка права, – крикнула я Побережному. - Если есть возможность, усильте на сегодня охрану. Ночью обещают грозу.

– Мимо пройдет, – отмахнулся мужчина.

Я же, похлопав его по плечу, повторила:

– Усильте охрану. Мало ли что может произойти.

Мужчина удивленно замер, слега кивнул и быстро отвернулся. Работникам не стоило давать спуску. Пусть Побережный считал виноградники своим детищем, да только расслабляться рано. Раньше за охрану отвечал дядя Максимилиан, а теперь кто? Видимо, Давид, и надо исправить этот момент. Я обговорила его с теткой, дав ей еще один повод соблазнить нотариуса. Уверена, ему понравится роль рыцаря, спасающего даму в беде.

Вечером изрядно повеселевшая Варвара и сердитая Аглая, которая все ругала дочь, что беременным пить нельзя, улетели домой, а я осталась на ужин. Супруги Побережные были весьма гостеприимны. Вид с террасы их дома охватывал большую часть горы и немного Карзенского моря. Лукар, окрашиваясь в малиновый румянец, стыдливо опускался к горизонту, словно любуясь своим отражением, выглядывая из-под одеяла тяжелых фиолетовых туч. Зелень склонов постепенно становилась все темнее, то тут, то там включались рядками фонарики. Ветер все усиливался, шевеля деревья.

В доме Федора Яковлевича собралась вся семья. Дети с внуками, радостный смех, вкусные ароматы домашней еды и много-много забавных историй из их чужой и счастливой жизни. А еще вино, разное, вкусное. Я внимательно слушала легенды местных о горных духах Карзена, оберегающих местные склоны. Оказывается, Апраксины поклонялись местным силам природы, проливая вино на землю, прося о помощи. С легкой улыбкой иногда записывала интересные моменты для себя, поражаясь, как у современных людей в голове рождались такие первобытные идеи. Хотя… Оглядывая горы, я понимала их. Здесь, вдали от цивилизации, где даже флаеры летали так высоко, что их практически не видно в небе, чувствовалась особенная нить единения с природой. А еще море. Я все же влюбилась в него. Пусть из-за ветра и поднимались высокие волны, но его песня трогала душу, манила, звала.

Когда ночь опустилась на землю, и небо стало одним сплошным черным полотном без единой звездочки, меня потянуло к морю.

– Хочу прогуляться по берегу.

– Евгений проводит, - тут же всполошилась Изольда, но я была не против.

Молодой винодел был отличным рассказчиком. Он вел меня каменистой тропинкой, выспрашивая, как дела у нашего клана.

– Надо дождаться, когда наследники вступят в права. А пока уживаемся в особняке.

– Это правда, что клану Франт отойдут наши виноградники?

– Нет, конечно. Что за глупость. Дядя Давид не позволит этому случиться.

– Но госпожа Сухорукова сказала…

Я махнула рукой.

– Что ее дочь выходит замуж за Мигеля Франта. Вот что сказала моя тетушка. И не стоит распространяться о чем-то другом, - с нажимом сказала Евгению. Сын Федора Яковлевича оказался понятливым, замолчал.

– А вы сами не желаете стать наследницей виноградников?

Я оглядела темный склон с россыпью фонариков, поправила платок.

– Увы, я к этому не склонна. Считаю, что виноградниками должны заниматься профессионалы, такие как вы и отец. Но я подумаю над вашим предложением.

Лукаво подмигнув молодому Побережному, я направилась к границе с Франтами.

– А вы сами знакомы с Мигелем? - уточнила я у мужчины, который шел позади меня. Волны обрушивались на каменистый берег, орошая лицо мягкими брызгами. Соленый воздух наполнял меня умиротворением, хотелось бы сесть, посидеть в одиночестве, но, увы, не получалось. Нужно было вести беседу, и ничем себя не выдать.

– Пару раз виделись. Очень неприятный тип.

– Говорят у него три любовницы и куча детей. Это правда?

Мужчина пожал плечами.

– Не в курсе, если честно. Никогда не интересовался.

– Я вот думаю, эти любовницы, как они воспримут новость о женитьбе Мигеля. Заревнуют? Главное, чтобы ничего плохого Варваре не сделали, а то она же такая милая.

– Не думаю, что ей что-то угрожает, если только скука. Мигель же никого не любит, кроме себя.

– А вино? - подсказала я. - Иначе зачем ему виноградники?

– Возможно, и вино. Но женщин у него всегда было много.

Значит, много и, наверное, все очень ревнивые.

– Какой высокий забор, - восхитилась я защитой нашей границы. На той стороне показалось шевеление.

– Не стоит близко подходить, все под напряжением.

– М-м-м, – протянула, отпуская с руки маленького черного робота. Пусть пока полежит среди камней. – Впечатляет. Но почему с нашей стороны нет охраны? Я вижу силуэты охранников клана Франт, словно это уже их территория. Непорядок.

– Поставим, - понял меня Евгений правильно.

– Что же, мне пора домой. Все что хотела, я увидела, – заявила я Побережным, когда вернулась с прогулки.

Евгений вполне милый мужчина, но уступал отцу в разговорах. Флаер я вызвала еще десять минут назад, осталось его дождаться. Я тепло попрощалась с дружным семейством, наказала усилить охрану, напомнила о грозе. А потом села в салон семейного флаера и полетела домой.

– Над морем пролетите немного, – приказала пилоту, чтобы активировать робота.

Любовницы дамы вспыльчивые. И могут пойти на любую глупость. Не пойму никак, зачем мужчины их заводят, словно истеричных жен им мало. Но Мигель вообще странный тип. Как вспомню, так вздрогну.

Вдруг на ум пришел образ хмурого федерала. Его тяжелый взгляд, твердые губы. Интересно, а сколько у него было женщин? Падок ли он на красивые глазки? Мне кажется, он женат на своей работе. Ой-ой, что за глупости полезли в мою голову. Чтобы не отвлекаться на агента, решила поиграть в новую игрушку. Надо было незаметно пересечь границы клана Франт и устроить файершоу в тот момент, когда гроза достигнет склона горы. А потом ждать результата своих подлых делишек. Ночь обещала быть веселой.

– Варя, давай! Я верю в тебя! – крикнула запыхавшейся и отстающей сестренке. Она старалась, я видела. Не знаю, что с ней произошло вчера после поездки на виноградники, но она словно проснулась сегодня с какой-то важной целью. Сама встала на пробежку, сама успешно пробежала полкруга вокруг особняка, и вот осталось всего-то завернуть за угол.

Я бежала на одном месте, недовольно глядя на браслет. Калории не сжигались, и сама пробежка уже не приносила удовольствие, но я не привыкла бросать дело на полпути. Надо дожать сестру хотя бы до крыльца, потом пуститься в бег в своем ритме.

– Варя, ты молодец! Следи за дыханием!

Сестрица сильно вспотела, хотя воздух и не нагрелся еще. Утренняя прохлада пахла листвой, мокрой травой и сладковатым запахом гари. Странно, что нас никто не разбудил ночью. Видимо, все же чета Побережных послушалась меня и усилила охрану. Обязательно проверю, как только отправлю Варю завтракать.

– Молодец, - похвалила я ее. - Теперь приседания, - приказала и сама показала пример.

Рыжая моя красотка пыхтела, краснела от натуги, но приседала, уверенно взмахивая руками перед собой. Я гордилась ее усердием, улыбалась. Она тоже попыталась ответить улыбкой, но губы ее растягивались с трудом.

– Сейчас наклоны, и я тебя отпущу.

Наклоны были разные, времени заняли много. Зато я видела результат. Варя умела сгибаться и разгибаться. Так что не все с ней потеряно, главное от материнской юбки оторвать и, возможно, она научится жить счастливо. Вот только тетка коршуном следила за нами из окна, я же делала вид, что не замечала, полностью отдала внимание сестре, подбадривая ее.

– И напоследок прыжки, чтобы включить лимфоузлы. Из тебя выйдет вода, и ты сама заметишь, что станет легче двигаться.

Прыгать Варя не любила. Лицо сразу такое страдальческое состряпала. Да и груди постоянно придерживала, чтобы не оторвались, наверное. Я похлопала ей в конце тренировки, похвалила и напутствовала много не есть на завтрак. А сама продолжила пробежку. Мне, в отличие от сестры, нужно больше двигаться. Мне так легче думалось.

Новость о клиентах фонда появилась на земных серверах и стала распространяться как плесень по всем каналам желтых новостей. Фамилия Шеменьевых проскальзывала в разных статьях и даже с фотографиями.

Интересно, какое эхо долетит до Полуния. Фамилия агента Бенедикта Макконнелла тоже появилась в одной единственной статье. Он, кстати, оказывается, никогда не был женат, детей не имел. Хороший послужной список. Практически стопроцентная раскрываемость. Правда, на счетах у него кот наплакал. А все почему? Да потому что честный – взяток не брал. Мой хакер не смог много узнать о Бенедикте, но прислал фото, где агент был в форме. Красивый. Залюбовалась. Взгляд прямой, суровый. Губы плотно сжаты, словно он был весьма недоволен процедурой фотографирования на документ. Весь из себя колючий ежик. А еще мне прислали видео, где он задерживал какого-то мафиози. Ох, как красиво он двигался. Прямо опасное оружие, сталь и ярость. Убийственная ярость – мафиози не выжил. За это Макконнелла по голове не погладили, даже звания лишили. Но я бы за такое парня повысила. Красиво он голову преступника об стену размозжил. Откуда он знал, что там штырь торчал? В пылу задержания мог и не заметить.

В общем, агент был красив, как острый нож, который так и хотелось потрогать, провести по нему пальцем, пощекотать себе нервы, порежет или нет... В общем, уснуть мне удалось перед самым утром, и я не выспалась.

За завтраком я пребывала в прекрасном расположении духа, обсуждала с Освальдом обед и ужин, а заодно уточнила по поводу его образования. Намекнула, что ищу управляющего для гостиничного бизнеса, на что получила слегка удивленную мимику с приподнятой бровью.

– Уверена, у вас есть все навыки для этого бизнеса, - подсластила я свой вопрос лестью.

– Я с удовольствием приму ваше предложение, – кивнул мне господин Травин, и мы остались довольны друг другом.

В этот момент в дверь особняка позвонили, Освальд пошел открывать, а я взялась за кофе.

Тетя с Варей уже позавтракали, Давид со своей мегерой еще не проснулись. Василий временно покинул особняк, решал в столице проблемы с бизнесом. Я же наслаждалась одиночеством, пока в столовую вслед за Освальдом не вошел мой милый агент с Земли.

– К вам господин Макконнелл, - попытался до конца исполнить обязанности дворецкого господин Травин, но Бенедикт уже возвышался прямо надо мной. А я мило ему улыбалась.

– Доброе утро, господин Макконнелл, какими судьбами? Вы, кстати, завтракали? - Я посмотрела на Освальда, успокаивая его взглядом, и попросила: – Освальд, принесите господину Макконнеллу черный кофе без сахара.

Затем смело подняла взор на агента.

– Присаживайтесь, в ногах правды нет.

– А где есть? – разъяренно рявкнул агент. – Где, спрашивается, она есть? Это твоих рук дело?

Прямо передо мной развернулась виртуальная голостраница новостного сайта. Мне пришлось поднапрячься, чтобы прочитать просвечивающиеся буквы.

– Не понимаю, что тут написано. Вы раскрыли дело о фонде моего дяди? Я правильно прочитала? Уже так быстро? Когда успели? Вы же вчера только прилетели на Полуний? - удивилась я. - Я рада, что вас все же не уволили. И что же? – проявила я интерес. - Много детей спасли?

Макконнелл молча сканировал мое лицо. Затем криво усмехнулся.

– Это ты. Я так и думал. Ты меня решила убрать таким образом? Думаешь, сможешь меня уничтожить, натравив кланы Полуния?

Я нахмурилась, прикрылась чашкой и отпила кофе.

– Не понимаю, о чем вы?

Освальд поставил на стол чашку, Макконнелл даже не обернулся на него. Я махнула управляющему уйти.

– Милая Камила, - очень тихо прошептал он, склоняясь ко мне еще ниже, словно мечтал меня придушить, - тебя сильно выдает мимика. Я прекрасно знаю, что у тебя проблемы с эмоциями. И ты уже давно только делаешь вид что живая. Со мной можешь не стараться, я вижу твою игру насквозь.

Я замерла, в упор глядя на агента. Он сейчас не блефовал? Между нашими лицами были миллиметры. Я ощущала солоноватый морской аромат одеколона Бенедикта с нотками грейпфрута. Смотри-ка, послушал моего совета и помылся после «обезьянника». А еще от него пахло кровью.

– Ты ранен? – неожиданно даже для себя спросила.

– Нет. Но пришлось повозиться с твоей подачи.

Я усмехнулась.

– Я в тебя верила. Все же тебе стоило выпустить пар. Но, видимо, ты это сделал не до конца, раз пришел ко мне в таком взвинченном состоянии.

– А к кому я должен идти, чтобы заставить убрать статьи обо мне.

Я в изумлении приподняла брови.

– А позвонить своим умникам из отдела по информационным преступлениям?

– И засветить твоего хакера?

– М-м-м, - задумчиво протянула я. - А почему бы и нет?

– Да потому что… – недовольно бросил мне в лицо агент и сел, наконец, за стол и даже отпил кофе.

– Недурно, - сделал комплимент.

– У меня все самое лучшее.

– Я уже понял, – оглядел он столовую. Затем устало выдохнул и потер руками лицо.

– Есть свободная комната? Мне надо отдохнуть. Из-за тебя не спал всю ночь.

Я кивнула, затем написала Освальду, чтобы приготовил комнату для гостя. Я рассматривала, как кареглазый зверь по имени Бенедикт допивал черный кофе из белой чашки, и не понимала, чему, собственно, радовалась. Он же одна большая проблема.

Когда пришел господин Травин и сообщил, что все готово, я проводила Макконнелла в комнату в другой стороне по коридору, подальше от наших женских.

– Почему ты меня не выгнала? - спросил агент, когда Освальд оставил нас одних.

Я стояла в проеме, готовая уже уйти. Обернувшись, улыбнулась мужчине.

– Я же купила тебя, опять забыл? - Как красиво он закатил глаза в раздражении! – Теперь я в ответе за тебя.

Агент подошел ко мне впритык, давя своим ростом и мощной харизмой неприступности.

– С огнем играешь, Камила.

Я вынужденно смотрела на него снизу вверх. Улыбалась, наслаждаясь нашим противостоянием.

– Гори-гори ясно…

– Сегодня горело очень ясно. Ты хоть понимаешь, что они все равно вычислят тебя. С твоим появлением у них у всех все пошло наперекосяк.

– С моим? - удивилась я, затем приложила руку к крепкой груди агента, тонко ощущая привкус гари на его одежде. - Или с твоим? – переспросила, заглядывая в глубокие карие глаза. Он промолчал, но желваки красиво так заходили.

– Сладких снов, – подмигнула и выпорхнула из комнаты.

Дверь за моей спиной с тихим щелчком закрылась, а в коридоре меня ждал управляющий.

– Это федеральный агент, – я шла к себе в комнату и отдавала распоряжение. - Исполняй все, что ему требуется. Не препятствуй. Он все равно здесь ненадолго.

– Но зачем он здесь? - логичный вопрос и, главное, я не знала, как тетке объяснить присутствие федерала в особняке. Все же для стариков не я хозяйка и не имела права приглашать сюда незнакомцев. Надо придумать что-то правдоподобное.

– Думаю, расставить прослушку. Зачем еще, - легкомысленно ответила Освальду, а тот аж замер посреди коридора. Пришлось оборачиваться к нему лицом.

– Прослушку? - удивленно переспросил управляющий. Явно почувствовал, что на его территорию посягал чужак. Вон как воинственно раскрылись крылья прямого аристократического носа.

Что ж, пора придумывать легенду, которую скормлю тетке и романтичной Варваре.

– Я думаю, он в меня влюбился, - начала я с придыханием, как настоящая героиня любовного романа. – Представляете, господин Травин, он прилетел за мной с самой Земли. Так боится за мою жизнь. Ведь быть наследником Апраксиных очень опасно.

– И вы позволите ему расставить прослушку?

Интересный вопрос.

– Конечно да. Это ведь для безопасности. Так что не препятствуйте. Или, - вдруг подумалось мне, и я внимательнее присмотрелась к мужчине, – вам есть что скрывать?

Управляющий чуть вздрогнул, затем тут же замотал головой.

– Нет, нет.

– Ну вот и разобрались, – кивнула я ему и направилась к себе переодеваться.

В доме враг, надо быть во всеоружии, и удобное красивое платье иногда спасало не просто положение, а саму жизнь. К тому же надо проверить новости. Что делал агент на виноградниках франта, не пожар же тушил, в конце концов.

С огнем играл? А меня упрекает. Нехорошо, но так приятно на душе от его хмурой заботы.

До обеда я была занята, поэтому, когда спустилась в столовую, то откровенно забыла о Бенедикте, который все еще спал, но новость о нем уже просочилась. Поэтому я сильно удивилась вопросу Варвары, что за мужчина у нас в доме.

– Какой мужчина? - переспросила, садясь в конце стола, так как Давид и Марианна были во главе, а мне не хотелось находиться с ними рядом.

– Тот, что спит в дальней гостевой, – возмущенно произнесла Марианна. – Управляющий сказал, что это твой гость.

– А, Бенедикт. Да, он мой гость. Как проснется, так и познакомлю вас.

Плюс в карму Освальда и минус той крысе, что слила информацию по агенту. Не верю, что Марианна видела его сама. Она же просыпается только к обеду. Значит, уже подкупила кого-то из прислуги. Плохо, очень плохо. Надо пообщаться с Освальдом, что он на это скажет.

– Ты не имеешь права распоряжаться здесь! – возмутилась мегера, на что я деланно усмехнулась.

– У вас тоже нет на это права. Поэтому я и просила позволения у господина Травина приютить путешественника с Земли. Он любезно предоставил ему комнату.

– У управляющего? - тут уж возмутился дядя Давид.

Я кивнула головой.

– Ведь пока мы не вступим в права, он управляет всем имуществом клана.

Эти элементарные вещи я уточнила у нотариуса в первый же день. И уверена, Давид тоже, так зачем он играл сейчас на публику, занижая значимость Освальда.

– Давид, это правда? - воскликнула Марианна, а дядька уныло кашлянул и замолчал, продолжая трапезу.

На обед был мой любимый тыквенный суп-пюре, рыбный стейк, много зелени и воздушный бисквит. Все как я заказывала. Обожаю этого мужчину.

Сортировка стола на высшем уровне. Изысканные столовые приборы. Все было продумано до мелочей, и я не могла не сделать снимок себе на память, чтобы потом выложить к себе на страничку. Давно ее не обновляла, но вот появился повод.

– Господин Травин, это безумно красиво, - шепнула я ему, когда он ставил передо мной нарезанные дольки фруктов.

– Приятного аппетита, – отозвался мужчина.

Я сегодня узнала по поводу другого бизнеса дядя Максимилиана, где Освальд имел полную власть. Удивительно, что ни Марк, ни Давид так и не попытались вникнуть в суть бизнеса брата. Я вот попробовала и ныряла в море информации, пока не почувствовала голод. Кроме виноградника, дядя имел огромные теплицы, где выращивали большое количество овощей и фруктов. Именно они сейчас были на столе. Поставки овощей и фруктов не прекращались благодаря управлению Освальда. Этот молодой мужчина энергично и с энтузиазмом решал огромное количество задач. Мне это нравилось. Я все же пыталась понять, нет ли родства у него с дядей, но ответ детектива был один – однозначно не родственник. Но уж больно много знал Травин про бизнес дяди. Подозрения никак не хотели покидать меня. Если он не сын, то кто?

В столовую вошли Варя с тетушкой, выглядели они весьма пришибленно. Надя усмехнулась, проводив их взглядом.

– Ну что, погорела ваша идея выдать Варю замуж за Франта?

– Погорела? – удивленно спросила я, обращаясь к тетушке.

Та села от меня через Варю, словно не желала общаться. Сестра нервно сжимала тканевую салфетку, чуть наклонилась ко мне и быстро шепнула:

– Виноградники клана Франт сгорели сегодня ночью.

– А наши? – выкрикнула я.

– Наши не пострадали, – ответила Варя.

– Метеор с плеч. Значит, ты стала для Мигеля еще более желанной?

– Не знаю. Мигель пока молчит.

– Конечно молчит. Ему не до нашей Варвары. У него любовница спалила виноградники, теперь вычисляют: какая их трех.

– Да любая могла, - возмутился Давид. – Вы же бабы импульсивные и глупые.

– А почему трое? Вдруг их у него было больше, - уточнила, ведь я же не местная, мне знать об этом ни к чему.

– Потому что у Мигеля официально только три любовницы, - нравоучительно пояснила Надежда, мечтая ужалить Варю побольнее.

– Но их же может быть и больше, – настаивала я, - неофициальных-то никто не считает.

Варя обиженно оглянулась на меня. Я пожала плечами.

– Выйдешь замуж, разгонишь его гарем. Законная жена имеет на это право.

Надя рассмеялась, запрокинув голову. Тетушка призвала ее к скромности. Марианна решила поддержать дочь, напоминая, что мужчины любят разнообразие.

– Тогда и у дяди Давида, по вашим словам, есть любовницы, - не стала давать Варю в обиду я.

Дядя поперхнулся, обозвал нас курицами и спешно покинул столовую.

– Точно есть, - усмехнулась тетя Аглая. - Сбежал трусливо.

Марианна этого не стерпела и бросилась вслед за мужем. Надя томно потянулась и ушла вслед за родителями. В столовой нас осталось трое.

– Что там с виноградниками Мигеля? – обратилась я к тетке. - Ничего не поняла. При чем тут любовница?

– Нашли записку, где говорится, что раз он решил жениться на другой, то останется ни с чем. Вот и ищут, кто это мог сделать, - холодно отозвалась тетка.

Я посмотрела на Варю. Погладила ее по руке.

– Прости, не знаю, что говорят в таких случаях, но ты же и не по любви за него собралась.

– Положение клана Франт пошатнулось, - чеканя слова, произнесла тетка. - Возможно, они не смогут поправить положение.

– Из-за каких-то виноградников целый клан пошатнулся? Да я вас умоляю. Не верю в это.

– Расследование идет по поводу фонда Марка. Очень много имен всплыло. Федеральная служба летит к нам с проверками. Многих грозятся посадить. Франтов тоже.

– Мигель под вопросом, – тихо шепнула Варя, а я, откинувшись на стул, растерянно воззрилась в тарелку супа.

Так вот что выискивал Бенедикт у Франтов – доказательство причастности.

– Это проверенная информация? - тихо уточнила.

Варя кивнула. Я выдохнула.

– Хорошо, что до свадьбы все вскрылось. Было бы ужасно если после. Варя достойна лучшего, а не судебных тяжб. Ты сама-то как? - я помнила, что подружки обычно поддерживали друг друга такими вот пустыми вопросами.

– Страшно, вдруг его арестуют.

– Найдем тебе другую партию, – неумолимо сурово произнесла тетка. Она уже вычеркнула Франта из списка потенциальных женихов. А я видела, что Варя не хотела этого. Она ревновала Мигеля к его любовницам. Дергалась, когда говорили о них. А ревность чувство очень опасное и непредсказуемое.

– А что там по расследованию? Чего от нас никак не отстанут? Дядя много кредитов украл?

Варя выпучила глаза.

– Ты что, не знаешь? Он детьми торговал.

– Какими детьми?

– Ну подпольно детей продавал всяким извращенцам.

– О, Создатель! Да как же это! И вы так спокойны? - это я обратилась уже к тетке.

– А что я должна делать? Полиция всех арестует. А мы тут ни при чем. Мы об этом даже не знали.

Варя покивала головой.

– А его сыновья знали, чем занимается фонд дяди? А дядя Давид?

– Как пишут в статье, никто в семье не знал.

– Как страшно. Вот живешь с человеком, а он вон что вытворяет. А дети? Кого-то уже вернули?

Варя опять кивнула.

– Говорят, вроде нашли около пяти детей.

Всего лишь пять? Я читала о сотни лотов за десять лет существования фонда.

Аппетит пропал и настроение тоже. Я встала, хотела вернуться к себе, но заметила, как у Вари неприлично раскрылся рот, и заблестели глаза.

– Приветствую всех, – раздался приглушенный голос Бенедикта. Он приближался к столу в черной футболке и брюках. Слегка влажные волосы легкой волной спадали на плечи.

Я обернулась на сестру, а та смотрела на моего агента как на сладкий леденец.

– Рот закрой, муха залетит, - строго приказала. Чуть не ляпнула, что это я его купила.

Бенедикт сел за стол, кивнул Освальду, не отказываясь от обеда.

– Госпожи Сухоруковы, приятно познакомиться. Я специальный агент Макконнелл.

– Это вы! – изумленно вскочила тетка. – Вы тот агент, который занимается расследованием фонда?

– Да, да. Это я, - легкомысленно согласился Бенедикт, затем многообещающе взглянул на меня. Мол, я тебе еще припомню грязные слухи.

– Дорогой, не будь так строг с моей тетушкой. Она не была в курсе преступлений брата.

– Возможно, а возможно и нет. Я скоро все узнаю.

Тетушка пошатнулась и упала на стул.

Вот он грозный агент с Земли в чистом виде. Я тоже присела на место. Потому что Варя меня раздражала. Даже новость о том, что это федеральный агент, ее не отрезвила, сестра смотрела на Макконнелла слишком уж откровенно.

– Варя, у тебя жених есть, - зло напомнила я.

Та моргнула раз, затем второй. Обернулась ко мне со словами:

– Отдай его мне.

– Да щаз-з, – недовольно протянула я. Вот рыжая гнида. - Он мой!

Мы с сестрой смотрели друг на друга несколько секунд, потом тетка дернула дочь за руку и они спешно покинули столовую. Я проводила их взглядом, затем обернулась к агенту. Тот ел, казалось бы, полностью погруженный в этот процесс.

– Ты всем собралась говорить, что купила меня?

Я тряхнула головой, осознавая, что сейчас испытывала ревность. Ту самую ревность, которую считала спонтанной и неуправляемой.

– Я сказала, что ты мой. Сам никому не говори ничего подобного. Я буду говорить, что ты в меня влюбился, вот и прилетел аж с самой Земли, узнав о фонде.

– Влюбился? Камила, ты мое незакрытое дело.

– Единственное? – усмехнулась в ответ.

Агент опять устало вздохнул.

– Нет. Но я постараюсь довести его до конца.

– Доводи, - разрешила. – Ты мне нравишься. Честный и порядочный. Я таких людей люблю.

Тот покачал головой.

– Не думай, что я порядочный. У меня тоже есть грехи.

– Все мы грешны, – пожала в ответ плечами.

– Только надо вовремя остановиться. На пожаре могли погибнуть люди.

– Кто-то пострадал? - уточнила, хотя и так знала что никто.

Макконнелл запихнул в рот кусок рыбы и стал медленно жевать, глядя прямо мне в глаза. Мы оба прекрасно знали ответ. И то, что я все рассчитала. Но вот не может не сказать колкость. Глупо, но миленько. Явно хотел вызвать во мне эмоции. Но с ним уже не надо притворяться. Я не умела жалеть и сочувствовать. Я умела только ненавидеть.

Присутствие в доме агента не давало спокойно подумать. Я постоянно была в напряжении. Казалось, что я обязана знать, где он находился каждую минуту. При этом я всячески старалась не давать ему общаться с родственниками. Уж не знаю, зачем ему нужен был разговор и с Давидом, и с Василием. Я вынуждена была присутствовать каждый раз, оттесняя Бенедикта от них. Не стоило ему слушать их бредни обо мне. Это сберегло бы ему нервы. Марианна и Елена, жена Василия, решили не стесняться и высказаться от души. По их мнению, я не имела права на наследство, так как являлась всего лишь дочерью вычеркнутой из реестра семьи Апраксиных Александры. Что я выскочка, что мне здесь не место.

Когда я попыталась увести Бенедикта, он вдруг неожиданно обнял меня за талию и показательно прижал к себе, так что дамочки, сидящие на тенистой террасе, мигом притихли. Вот что агенту в комнате не сиделось? Он же такой весь правильный. Я подняла взор, полюбовалась, как на его скулах заходили желваки, как он стиснул зубы, внимательно рассматривая меня в своих объятиях. Я осторожно прижала ладони к его груди, чувствуя сильные удары сердца мужчины.

– Не надо, – тихо шепнула, - я уже привыкла.

– А я нет, - зло выдохнул он и посмотрел на кумушек. – Еще раз оскорбите Камилу, я проверю ваше право находиться здесь. Она родная племянница покойного, и ее мама была очень благородной дамой, это каждый на Земле скажет. Более достойной женщины с безупречной репутацией не сыскать. Она была примерной женой и не изменяла мужу ни с кем и ни разу. А вы?. . - тут он замолчал, насмешливо усмехнулся.

Я же рот открыла от удивления и развернулась насколько могла в медвежьих объятиях Бенедикта на таких же удивленных «приличных жен».

– Создатель, вот это лицемерки! – выкрикнула я, пораженная до глубины души.

Я, конечно, трясла грязное белье родственников, но не женское, из женской же солидарности, наверное. Не знаю. Но теперь я точно узнаю об этих двух все.

– А ваша дочь-то точно от Василия? – уточнила у Елены. - А Надя, если честно, не особо на дядюшку-то и похожа.

– Что ты несешь! Наденька вся в отца.

– Наверное, но не в дядю, - насмешливо произнесла, радостно помахав замершему дядюшке. Он как раз вошел на террасу через дальнюю дверь, что выходила в хозяйскую часть особняка. За его спиной маячил управляющий, видимо, он и проводил дядю сюда.

– Что ты сказала? Надя не от меня? Что за вздор?

– Может, и вздор, а тест на отцовство лучше сделать, – дерзко парировала в ответ. - Пока вы не умерли от несчастного случая, которые так любит подстраивать ваша обожаемая дочурка. А может, и не ваша.

– Не смей наговаривать на мою дочь! – взвилась Марианна.

– А я-то тут при чем? Это же вы изменяете мужу, да и ваше прошлое говорит само за себя. Ведь ни для кого не секрет где вас встретил дядюшка Давид! – мстительно выкрикивала я в объятиях Бенедикта, который, кажется, даже слегка поглаживал меня по плечу, шептал там что-то успокаивающее. – Смеет на мою маму наговаривать, а у самой лицо в пушку! И у этой тоже, - обличающе указала пальцем на Елену, которая вскочила, уронив кресло. Ρоботы-уборщики тут же очнулись ото сна и поползли по террасе убираться.

– Я не изменяла Василию! Вы все врете.

– Специальный агент не будет лгать, в отличие от вас! – не дала в обиду Бенедикта. - Он честный полицейский!

Не знаю как Давид, а я вошла в раж. Так и хотелось прямо немедленно дать новое задание своему детективу, но я прекрасно понимала, что и так его перегрузила.

– Успокоились все! – неожиданно грозно рявкнул агент, и даже дядюшка Давид слегка крякнул от удивления. - Ведется расследование и понятно, что вся ваша личная жизнь просматривается органами. Поэтому стоит вести себя сдержанно и содействовать расследованию. А что до того, что я сказал ранее, у меня есть неоспоримые доказательства.

– Давид, это неправда! – выкрикнула в бессилии Марианна. - Не слушай его. Надя твоя дочь.

Я скептически усмехнулась, глядя на престарелую парочку. Кто же теперь поверит в эти слова без теста на ДНК.

Давид зашел в здание, за ним устремилась Марианна, а Елена, чуть помедлив, оставила нас с Бенедиктом. Освальд, заметив мой кивок, не стал нас тревожить.

– Это было весело, - усмехнулась я Макконнеллу.

– Не корчи лицо, я знаю, что ты не умеешь улыбаться и просто заставляешь себя.

Я выдохнула, но улыбаться перестала.

– Все равно было весело.

– Обхохочешься. Они же просто не понимают, что ходят по краю и чем это для них обернется. Так что я это сделал не для тебя, а чтобы их спасти.

– Да ладно? – в неверии протянула. Он разозлить меня хотел, чтобы приревновала? Ну хорошо, раз просит.

– Но, знаешь, ты их не спас…

Я прикусила губу, вдруг осознав, что проговорилась. Карие глаза Бенедикта превратились в щелочки, а нос раздул крылья, как хищник перед атакой. Забылась, с кем разговаривала! Вот ведь! Мысли быстро носились в голове, я искала, как все исправить.

– Они так и продолжат злословить. Займешься их воспитанием?

Криво, ой как криво я пыталась вырулить тему. Опять оставила в конце двусмысленность. Если он не справится, то этим займусь я. И снова все сводилось к тому, что я практически призналась в том, кто я на самом деле.

– Камила, держи себя в руках. Я понимаю, что ты злишься на них, потому что среди них нет хороших людей. Еще и оказалось, что они замешаны в торговле детьми, а дети для тебя триггер. Я знаю, все знаю. Но просто держи себя в руках и контролируй.

Какой еще триггер, тоже мне психолог нашелся. Я дернулась в его руках, но безуспешно. Мужчина словно не чувствовал моего сопротивления, только сканировал своими карими омутами мое лицо. Раздражал…

Я тяжело вздохнула, отвела взгляд.

– Знаешь, господин специальный агент, я вот все в толк не возьму, а что ты делал на виноградниках Франта, когда там пожар был? Весь день в голове кручу, а ответа не нахожу. Еще и запах крови. Чем ты занимался?

Бенедикт усмехнулся, склонился к моему лицу еще ниже.

– Не поверишь, тебя искал, а потом за роботом твоим носился.

Я приподняла брови, а я-то думала, кто это такой. Даже испугалась что запалилась, долго не могла робота вывести к морю, где он благополучно доплыл до тихого места и теперь ждал моих указаний.

– Почему ты меня искал? И как там вообще оказался?

– А где мне быть? Ты же всем сказала, что собралась виноградники сжечь.

Бенедикт тихо шептал, но мне казалось – кричал на всю округу.

– Я не говорила такого! Я наоборот сказала усилить охрану! – шипела в лицо агента не хуже змеи.

Бенедикт кивнул на мои слова.

– Но я хорошо тебя изучил, сразу же понял, что ты собралась поджечь виноградники. Я, правда, думал, что свои, потом пришлось переползать к соседям, подраться с охраной и искать поджигателя.

Я рассмеялась, представив себе черный силуэт, перебирающийся через электрическую ограду.

– Ты серьезно перебрался через сетку? Точно не поранился, - я схватила мужчину за руку и потянула рукав рубашки.

– Я цел, и да, это не моя кровь была. И почему ты беспокоишься обо мне? О себе побеспокойся.

– А чего мне беспокоиться. Это же не я переползала ограду и дралась с охранником. А если он тебя узнает? Ты же позаботился о нем?

Бенедикт закатил глаза и наконец-то выпустил меня из объятий. Я нервно поежилась, потеряв согревающее тепло с запахом морского бриза, сладостью гари и перчинкой опасности.

– Позаботился. Что ты хочешь узнать? Убил ли я его или нет? Нет, не убил.

Я стояла и наблюдала за тем, как агент начал расхаживать передо мной по террасе.

– Я представился охранником семьи Апраксиных и сказал, что у них пожар, и я должен помочь. Приказал ему вызвать пожарных.

– И что? Вот так просто назвался охранником семейства Апраксиных и все?

– Нет конечно. Пришлось кулаками помахать, наорать на него, чтобы пришел в себя и вызвал пожарных. И, кстати, все знают, что скоро виноградники Франта перейдут во владения Апраксиных.

– Как интересно? - удовлетворенно поджала губы, пряча улыбку. - А по–моему все думают, что будет наоборот, и виноградники Апраксиных перейдут во владение клана Франт.

– Я слишком хорошо тебя изучил. Ты не отдашь то, что считаешь своим.

Я невольно улыбнулась настоящей улыбкой. Макконнелл замер, настороженно глядя на меня. А я приложила руку к солнечному сплетению, где теплился комочек счастья.

– Очень приятно, - пробормотала.

– Тебе идет, - неожиданно произнес агент.

– Что идет? - недоуменно нахмурилась.

– Улыбка.

На этом мы расстались, растерянные, смятенные своими чувствами. Но я решила выкинуть розовые бредни и заняться гостиницей. Я узнала, кому именно нотариус хотел продать этот бизнес. На планету прибыл представитель клана Марриотт. Сами они с Земли, но уже плавно начали захват территорий и власти на Полунии, организовав здесь свой пока небольшой клан. Это была плохая новость. Марриотт – это древнейшая семья олигархов гостиничного бизнеса. Они занимались им с таких веков, что мне и не снилось.

Не моя весовая категория. Наверное, поэтому даже дядюшка Максимилиан перед ними спасовал. Эти акулы бизнеса кому-то положили на лапу, и гостиничный комплекс не смог получить разрешающий пакет документов. Теперь нужно узнать, кто из местных стоял за ними.

За ужином не могла никак отпустить мысль, что Марриотт странно тихо вел себя на Полунии. Я просмотрела множество разных новостных и светских сайтов. Два года назад вышла первая статья о том, что, возможно, здесь появится новый клан миллиардеров. Это вызвало ажиотаж. В это же время на Земле анонсировали открытие нового гостиничного комплекса на Полунии и… тишина с тех пор. Новость не затерли, но больше никакой информации. Видимо, на Полунии кому-то очень не понравилось появление новой силы. Кто бы это мог быть? Шеменьевы? Или кто-то такой же сильный?

В итоге дядя Максимилиан решился на открытие нового бизнеса, и вновь только анонс, как тут же провал по всем фронтам. А сами Марриотт ищут, кто им продаст гостиницу. Меня не покидала мысль, что кто-то неизвестный категорически против развития туристического бизнеса на Полунии. Это стоило обмозговать, но увы, когда все вокруг ругались, сделать это сложно.

Надежда смотрела на меня с такой ненавистью, что впору подавиться, да только на меня такой взгляд не действовал.

– Что? - кивнула я ей.

– Ты это специально устроила? Рассорить нас вздумала?

– Кого вас? – слегка запуталась я. Я же столько всего уже сделала, что и не упомнить, кому я что наплела.

– Нас с родителями! – стукнула она кулаком по столу и все сразу же замолчали, обернувшись к нам.

– Ах, это! – вздохнула я, затем улыбнулась.

Старики вновь начали ругаться, быстро потеряв интерес к нам, поэтому я продолжила, чуть наклонившись над столом так, чтобы слышала только Надя, ну и Бенедикт, сидевший рядом со мной.

– Ты думаешь, твой отец не был в курсе кого взял в жены? Знал и очень хорошо. И ты думаешь, у него никогда не возникало сомнения по поводу родства? Возникало, такова натура мужчин. Но что самое интересное, он никак не мог придумать повод для проверки. Я просто помогла ему. Если бы он хотел, то не стал бы делать тест, но он это сделал. Он, а не я. Это он сомневался в тебе, а не я. Вы просто закрывали глаза на очевидные проблемы в кругу семьи. Но как только придут ответы, все сомнения пропадут, и, уверена, дядюшка принесет тебе извинения. Ты ведь его любимая дочурка.

Бенедикт закатил глаза, намекая, что я опять переигрывала. Но как умела, так и измывалась над родственниками. Наденька же не думала, что я спущу ей обиду за то, что она плохо отзывалась о моей маме. Моя месть страшна. Если Марианна изменяла, и Надя не дядюшкина дочь, то я буду только счастлива посмотреть, как эта выскочка потеряет семью и станет сиротливо оглядываться на поссорившихся родителей. И да, ее ситуация в этом случае будет в разы лучше, чем у меня. Но лишить родителей можно по–разному. Видимо, агент на меня плохо влиял, поскольку я выбрала более гуманный способ мести.

И вообще, скучно сегодня за столом. Варька сидела, не ела ничего и не реагировала на ругань своей матери и Давида. Пойду лучше в комнату, надо понять, кто мешает гостиничному бизнесу.

Я встала, все опять посмотрели на меня. Бенедикт схватил меня за руку. Его пальцы были горячими, я даже вздрогнула, удивленно моргнув.

– Ты куда? - строго спросил, а я усмехнулась.

– К себе.

– Ты же не поела.

– Я сыта по горло этим обществом, – бросила ему в ответ и отняла руку.

Покинув столовую, в коридоре столкнулась с Освальдом и попросила у него принести вина и фруктов в комнату.

Кто же это? Кто тот таинственный и всесильный, не позволяющий открыть масштабный галактический комплекс, хотя мелкие гостиницы спокойно существовали на Полунии. Я должна была разобраться с этой загадкой.

Чтобы вычислить неизвестную мне силу, пришлось пытать Освальда. Он знал многих на планете, мог рассказать обо всех посетителях особняка, но прямо так и не ответил, с кем я имела дело.

– Создается такое ощущение, что здесь не позволяют развиться туристическому бизнесу. Дядюшка перешел кому-то дорогу. Его могли убить на этой почве?

Освальд удивленно приподнял брови, молча о чем-то задумался, пока я, скучая, рассматривала его аристократические черты лица. Красивый, лощенный и слишком много знающий. Он многое скрывал от меня, но все же частью информации делился.

– Интересная мысль. Я не задумывался над этим. Но, возможно, в этом есть смысл, если бы не одно но: его смерть была естественной.

– Да, да, может быть и естественной. А может быть и профессиональное убийство. Лично вам, господин Травин, не угрожали? Нотариус ничего не предлагал?

Управляющий холодно усмехнулся.

– Чего только не предлагал господин Кросс. Мерзким типом оказался, ни грамма чести, нет понятия совести.

И вот вставал вопрос, а не пора ли убрать нотариуса. Тетка слишком долго с ним возилась и стала слишком тихой, поглядывала на меня задумчиво. Не нравилось мне это. Как бы нотариус не перетянул ее на свою сторону. Аглая баба расчетливая и в последние дни словно как раз таки деньги и подсчитывала.

– Мне нужен от вас только один ответ, господин Травин. Было ли завещание или нет?

Мы с управляющим упирались взглядами, прежде чем он мотнул головой.

– Нет завещания.

– Вы уверены на все сто? Подумайте хорошенько. От вашего ответа очень многое зависит.

– Не было, потому что господин Апраксин не планировал умирать так рано.

Я удивленно фыркнула.

– Это шутка? Он был старым уже двадцать лет назад.

– Это для нас, молодых, а у стариков свои взгляды на жизнь. И господин Апраксин считал себя достаточно крепким, способным на долгую и счастливую жизнь.

– Понятно. Старческий маразм.

Я покивала головой, представляя, как тяжело Освальду было жить с таким стариком и выполнять его капризы. И попробуй словом оскорби седины, сразу на вылет.

Но Освальд продержался.

– А вы сами, господин Травин, случаем, не незаконнорожденный сын дядюшки? - уточнила, чтобы посмотреть на реакцию управляющего.

Тот замер, выпучил на миг глаза, распахнул рот, но оттуда не вылетело ни звука.

– Это просто вопрос. Вы слишком много знаете, у вас огромная власть над всем имуществом покойного. Это наводил на соответствующие мысли. И я не в обиде буду, если вдруг это правда, и вы мой брат, и все имущество окажется переписано на вас. Но раз не было завещания, то не обессудьте. Гостиницу я все же заберу. Все остальное требует найма управляющих. Или одного очень опытного управляющего, который пока в статусе дворецкого. Как вам план?

– Гениальный, – наконец-то справился с голосом Освальд. - Мне нравится, госпожа Вольная. И, увы, завещания нет, а я не ваш брат.

– Ничего, у меня вот сколько родственников. Сестры одна другой краше, как бы не умереть от их любви.

– Что ж, не буду вам мешать, – дворецкий поклонился и покинул мою комнату.

Я расположила ноги на соседнем кресле, устроила на коленях планшет, мягко попивая вино, листала нужные сайты. Фамилий Освальд наговорил много, надо понять, кого именно я искала.

Чуть позже я услышала как вернулась к себе Варя, как в ее комнате что-то упало, потом еще что-то ударилось о стену, а потом она, кажется, упала на кровать и визжала в подушку. Я усмехнулась. Беда с сестрами. Но надо ее утешить.

Прихватив вино и бокалы, я поскреблась в соседнюю дверь. Варя открыла не сразу, но, увидев бутылку и оценив мою улыбку, пропустила меня внутрь.

– Мама отменила свадьбу! – выпалила Варя.

Я замерла у порога.

– Как это отменила? Почему?

– Клан Франт разорен! Об этом написали во всех газетах. Все богатство Франтов было мифом. Они хотели породниться с нами, потому что мы богаты.

– Стоп-стоп, - я опустилась на стул. – Что за бред. Как это разорены? Такого не может быть. Они четвертая семья на Полунии.

– И что? Их счета арестованы. Ведется расследование! Ками! Я в ужасе! Что мне делать! Я так и останусь одна!

– Сначала выпьем, потом подумаем.

Первый бокал Варя жадно глотала. С громкими рыданиями она то обвиняла меня и Бенедикта в том, что из-за агента шло расследование, и рушилась ее жизнь, то умоляла спасти ее, потому что она не хотела умереть одинокой и никому не нужной.

В какой-то момент я решительно стучала в дверь комнаты Нади.

Как только открылась дверь, я бросила вопрос в лоб растерявшейся Надежды:

– Ты знала, что Франты разорены?

Затем отодвинула ее в сторону и поставила на прикроватную тумбочку очередную бутылку вина и два бокала. Надежда щеголяла в черном пеньюаре, с распущенными волосами, словно ждала любовника, а не спать ложилась

– Это многие знали, - томно произнесла она.

– То-то ты так быстро отцепилась от нас. Я ведь даже поверила, что мы тебя победили, а ты просто узнала об этом раньше и не сказала. Хотела посмеяться над Варей у алтаря? Или когда?

– Да нет особенной разницы, когда бы она узнала, это было все равно забавно.

Надежда села на кровать, я же выбрала кресло у окна. Надя даже вино пила по-особенному, словно соблазняла меня. Но я тоже так умела, просто не та обстановка. Итак, сестра обскакала нас в плане информации и решила поиздеваться. Хороша, ничего не скажешь. Но ничего. Это не так обидно, что до свадьбы все вскрылось.

– Как там тест? Смотрю, ты успокоилась. Значит, стопроцентное совпадение.

Надя не смогла скрыть злости, но быстро взяла себя в руки.

– Конечно стопроцентное. Как иначе.

– Да, иначе и быть не могло.

Я отсалютовала бокалом, но пить побоялась, так и держала в руках. Если бы дядюшка Давид не был бы ее отцом, то она бы его отравила, ее последнего мужа надолго не хватило, остальные держались дольше. Остатки яда должны быть у нее припрятаны. Но ладно.

Я встала, прихватила бутылку и свой бокал, покинула паучиху. Она и впрямь как черная вдова. И кого она, интересно, в таком виде ждала? Тут я замерла, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. На дворе была ночь. Дом спал, но в другом конце коридора был тот, кто привлек слишком много женского внимания к себе. И я направилась туда, к Бенедикту, проверить спит ли он.

Дверь мне открыли не с первого стука. Отодвинув Бенедикта, я практически ввалилась в его спальню.

– Чего голым ходишь? - тихо спросила, садясь в кресло, ставя бутылку и бокал на журнальный столик.

– Душ принимал, - отозвался агент.

В спальне царил полумрак, в свете ночника силуэт подтянутой спортивной фигуры Макконнелла услаждал мой взор. Полотенышком прикрылся. Красивый, зараза.

– Ты пьяная.

Я кивнула.

– Есть такое. Знаешь ли, общение с сестрами нелегко мне дается.

– Удивляюсь твоей выдержке.

Мужчина взял черные брюки и ушел в ванную комнату. Дверь заблокировал, чтобы не закрывалась. Я через отражение видела, что он согнулся, надевая штаны. Даже приподнялась в кресле, но увы, кроме спины ничего не увидела. Досадно. Все же красивого мужчину я купила. Жаль, воспользоваться не получится.

– Сама себе поражаюсь. А у тебя есть сестры или братья?

– Двоюродные, родных нет.

– И как ты с ними общаешься? - Не смогла представить вечно хмурого Бенедикта в кругу семьи.

– По-разному. Но точно не так, как с тобой.

Бенедикт сел напротив меня, все также с обнаженным торсом, дотянулся до бокала и залпом хлопнул мое вино. Я нахмурилась, осмысливая его слова.

– То есть то, как ведут себя Апраксины, это не норма? Но они же не только со мной, но и между собой так общаются.

– Конченые уроды, – вынес свой вердикт Бенедикт, а я что-то поплыла.

– У меня нет семьи, я, если честно, просто не знаю, как правильно надо вести себя.

– Да особо правил нет. Просто уважай родственников и почитай стариков. Все просто, но и все сложно на самом деле. У вас же здесь все наоборот. Раздражают твои родственнички.

– Меня тоже, - улыбнулась и потянулась за бутылкой, но Бенедикт перехватил, налил сам.

– Так по их смертям уже понятно.

Я усмехнулась, взяла бокал. Не подловишь ты меня на признании, какая бы я пьяная ни была.

– Что тебе понятно, дорогой мой специальный агент? То, что преступив закон, скорее всего, умрешь? Так это во всех фильмах показывают.

– Фильм – не реальность, Ками. Люди не должны строить из себя бога. Так что прекращай.

Я приподняла брови, требуя объяснений.

– Я серьезно. Я посажу тебя за убийство, как только найду доказательства.

– За какое убийство, Бенедикт? Глупостями не занимайся, лучше скажи, скольких детей ты спас.

– Чуть больше двадцати.

– Всего-то? А остальные где? - хмуро уточнила.

Я думала, он будет более эффективен, чем простой детектив, но опять сплошное разочарование.

Мы сидели друг напротив друга, сверлили взглядами. Бенедикт потянулся и забрал из моих рук наполненный бокал, даря странную нежную дрожь моим пальцам.

– Не думал, что ты настолько наивная, Ками. А ты как думаешь, что стало с лотами, когда правда о фонде вскрылась? Ты, афишируя данные о покупателях, не думала, что они станут избавляться от улик и от всего, что может запятнать их репутацию? Я думаю, что большинство этих детей мертво. И найти их не получится никогда.

Я прикрыла глаза, потому что в голове зашумело, а сердце болезненно сжалось.

– Надо было быстрее реагировать. Я дала все наводки. Но полиция медлила. И не стоит навешивать на меня их смерти. Они на вашей совести, специальный агент.

Я встала из-за стола, чувствуя в душе промозглый холод.

– Наверное, для них так будет лучше. После всего, что с ними случилось. Но если бы полиция ускорилась, если бы она была заинтересована в их спасении – найденных детей было бы больше, Бенедикт. И это не моя вина, а твоя.

По лицу агента я не смогла прочитать его эмоций, но то, как сильно он сжал ножку бокала, было громче любых слов. Все он прекрасно понимал, злился на себя, что не справился. А дети… Я рада, что были выжившие.

Я дошла до двери, когда вдруг вспомнила, почему, собственно, не пила вина.

– Кстати, в этот бокал мне наливала моя разлюбезная сестрица Надежда, которая славится своей тягой к ядам. Еще ни один ее муж не выжил. Я хотела попросить тебя проверить, не собралась ли она меня отравить.

Я улыбнулась резко обернувшемуся ко мне Макконнеллу и выплыла в коридор, благо дверь уже успела открыться.

– Сладких снов, – пожелала я агенту и упорхнула в свою комнату.

На утренней пробежке я мало занималась Варварой, которая, как поставленный на повтор трек, говорила о сорванной свадьбе, о Франте и о том, какая она несчастная. А я все думала о детях, о том, что на Полунии другие правила, и если детей, увезенных с планеты, я, возможно, уже не найду, то тех, что остались здесь – есть шанс.

Надежды на мужчин нет, надо все брать в свои руки. Я наметила четыре клана, которые были достаточно богаты и влиятельны, чтобы не опасаться расследования. Наглости и дерзости им не занимать. Но мне нужна была помощь того, кто мог дать мне недостающую информацию. Полуний поделили между собой двадцать с небольшим кланов. Крупные занимали обширные территории, а были и совсем маленькие, например, как наш. Клан Апраксиных владел достаточным наделом, чтобы считаться самостоятельной единицей. Клан Франт имел больше земель, тем удивительнее стала новость о его банкротстве, словно кто-то включился в игру и обставлял меня на пару шагов. Кто-то могущественный и сильный. И интуиция подсказывала мне, что это отнюдь не Шеменьевы, пусть я их и подозревала. Последние биржевые сводки показывали, что кланы Полуния стали терять позиции. Словно на Земле кому-то стало важным сбить спесь с местных богатеев. Я даже с утра карту планеты изучила, обрисовала материки, расписала зоны влияния кланов и могла с уверенностью сказать, что между территориями кланов есть бреши и эти бреши явно чьи-то, да только информации кому они принадлежали, я не нашла.

Поэтому, как только закончился завтрак, на котором Бенедикт не присутствовал, я позвала Освальда в свою комнату, так как кабинет занял дядюшка Давид для очередного семейного скандала – кто-то слил в сеть измены его жены. И да, мне не стыдно. Просто после душа я немного взгрустнула и решила разбавить жизнь других яркими красками!

Травина смутил небольшой беспорядок, который я устроила, пока пыталась понять землевладения Полуния. Пришлось использовать простую бумагу, которая была разложена на полу.

– Расскажите мне, дорогой мой управляющий, как долго вы живете на Полунии, – начала я свой допрос. Мы с Освальдом расположились у окна, сели на мягкие стулья у круглого стола, где лежал планшет с геральдикой кланов Полуния.

– С рождения, госпожа Камила, - мягко улыбаясь, отозвался Освальд.

Я кивнула и продолжила:

– Значит, вы знаете все кланы, которые существуют на планете?

Управляющий внимательно изучил мое лицо, только затем кивнул.

– И клан Шеменьевых не самый влиятельный, есть кто-то более сильный. Тот, чье название не афишируется.

Освальд усмехнулся, но взгляд не опустил, лишь кивнул. Значит, моя догадка была верна.

– Мой дядя перешел им дорогу? – настойчиво продолжала я задавать вопросы, и Освальд, как ни странно, отвечал.

– Нет, не переходил.

Это очень хорошие новости. Непонятно, конечно, почему с гостиницей так вышло, но главное, что и всесильных врагов дядюшка не нажил. Правда, вопрос о причине его кончины так и оставался пока открытым.

– Но его убили, - подвела итог.

Освальд опять помедлил, прежде чем кивнуть.

– Скорее всего да.

– Свои? Кто-то из Апраксиных?

Освальд на миг опустил взор.

– Не могу знать, госпожа Камила, но, возможно, да.

Я устало откинулась на спинку стула, прикрыла на миг глаза. Как все сложно. Собравшись с мыслями, я вновь открыто посмотрела на Освальда.

– Вы знали о фонде дядюшки Марка? Не поверю, что не знали.

– Покойный господин Апраксин узнал о нем перед самой кончиной. Он сам не раз делал пожертвования, и для него стало ударом то, что скрывалось под благопристойной маской благотворительности. Я слышал, как он грозился закрыть фонд.

– И его убрали.

В голове не укладывалось. Значит, дядя Марк причастен к убийству дяди Максимилиана.

– А Давид? Как думаете, он знал о фонде?

– На самом деле он был очень близок с Марком, своим братом. Один раз я стал свидетелем немного странного разговора между ними. Я, конечно же, не придал значения, но сейчас думаю, что они вели речь не о простом аукционе.

Я долго пребывала в раздумьях. Освальд меня не отвлекал. Я же удивлялась себе. Как я сразу не осознала, что этот мужчина изначально выделялся. Почему никто не замечал этого? Выдал он себя лишь раз, когда понял, что на его территорию прибыл спецагент с Земли. До этого безупречно держал себя.

А я ему еще работу предлагала, и Освальд зачем-то хотел ее принять.

– Если вы узнали о подноготной фонда, то почему не закрыли его?

Травин опасно улыбнулся.

– Потому что кое-кто другой опередил нас.

Хорошая новость в том, что фонд был помехой. Хотя он так сильно разросся. Поэтому Освальд появился в клане Апраксиных?

– Я хочу найти детей. У меня есть три клана на примете. Мне нужно разрешение. Я не хочу переходить никому дорогу.

Я протянула Освальду планшет, где выделила три территории. Он качнул головой.

– Это опасно. Детей найдут. Вам же стоит разобраться со своим кланом.

– Давид?

Освальд кивнул.

– Тогда последний вопрос. Что не так с гостиницей?

Этот вопрос мне спать не давал. Ведь и звездному ежу понятно, что без соответствующего разрешения гостиницу не дадут развить. И я нашла того, кто в силах мне помочь разгадать загадку, как этого разрешения добиться.

– А что не так с гостиницей? – насмешливо уточнил Травин, а я предостерегающе качнула ему головой, намекая, чтобы поубавил градус веселья. Не за мой счет.

– Почему ее закрыли?

Управляющий невозмутимо ответил, слегка пожимая плечами:

– Какие-то ошибки в оформлении документов, я думаю. Вам стоит их изучить, вы сами во всем разберетесь.

– Разберусь, обязательно.

Разговор на этом закончился, и я осталась одна. Итак, Освальд Травин засланный казачок, как поговаривал мой папа. И имя у него было необычное, царапало слух. Но зато пока он на моей стороне – все хорошо. Такой союзник мне очень нужен. Наверное, в каждом клане Полуния есть такой вот шпион. Стану главой клана, тоже разовью сеть шпионов. Очень удобно и практично.

Вечером, после ужина, я вышла на охоту. Пришлось принарядиться, чтобы никто не сомневался, что я лечу в столицу в ночной клуб. Как раз вечно занятой Бенедикт еще не прилетел в особняк, можно улизнуть незамеченной. Освальд вызвал для меня такси, а на вопрос когда меня ждать, я ему подмигнула.

– Не могу знать. Вечер обещает быть очень насыщенным.

И да, в клубе я была. Столица разврата открыла для меня все двери своих заведений. Танцы, разгоряченные тела, алкоголь, но в меру, несколько раз попасть на камеры видеонаблюдения и на фото местных блогеров. Богатая наследница клана Апраксиных отрывается от души. Именно так будут звучать заголовки в ленте новостей.

Времени у меня на самом деле было не так уж и много. Чтобы спасти детей, я должна выполнить свою часть сделки. Почему-то я доверяла Освальду, хотя, конечно же, не доверяла никому. Но вот интуиция подсказывала, что управляющий сдержит слово. И поэтому я, улизнув в туалетную комнату, быстро переоделась и выбралась через окно. Выйдя из подворотни на оживленную улицу, села в такси. Через черный вход по слепым зонам добралась до квартиры Надежды. Я была уверена, что яд она хранила не в особняке. Взломав замок, я вошла внутрь и потратила полтора часа на поиски. Преступно много, но игра стоила свеч. Я нашла то, что искала и, вернувшись в клуб, еще пару раз засветилась с местными знаменитостями, чтобы с легкой совестью вернуться домой. Там меня ждал хмурый Бенедикт, который явно собирался на мои поиски или поимку.

– Какие люди! – пьяненько протянула я, разведя руками. – Где-то шлялся весь день, я даже заскучала!

Сбросив туфли, подошла к агенту и, приподнявшись на носочках, попыталась его поцеловать.

– От тебя воняет алкоголем! – возмутился он, на что я лишь обиженно фыркнула и поспешила в свою комнату.

Какой бука, вот Освальд спокойно воспринял меня, молча поднял туфли, унося их в гардеробную. Но мужчины меня сейчас мало интересовали. Первая часть плана была сделана. Осталось еще три пункта. Выключив камеры внешнего видеонаблюдения, я пробралась в спальню Давида, который ругался в кабинете с кем-то так громко, что я слышала каждое его слово. Он просил отсрочки платежа, обещал, что как только станет главой клана, то выплатит по счетам с процентами. Вот наивный. Кто ж ему даст.

Графин с водой стоял на прикроватной тумбочке, там же нашелся и стакан. Я обработала ядом прозрачные стенки так, чтобы не было заметно разводов. Яд был бесцветным и не пах. Идеальное оружие для убийства. Я, правда, не знала дозировки, поэтому отлила половину жидкости из стеклянной баночки, что нашла в квартире Надежды. Остатками яда обработала зубную щетку Давида, надеясь, что не перепутала. Но Марианна любила все броское и яркое, поэтому красную щетку я проигнорировала.

Вторая часть плана была готова, осталось создать себе алиби. Для этого я приняла душ и пришла к Бенедикту. Агент открыл мне сразу, оценивающим взглядом окинул мой скромный наряд: шелковый халат насыщенного бордового цвета до пола, такая же длинная сорочка с черным кружевом, а вот под ней уже ничего.

Я продемонстрировала открытую бутылку вина и зашла внутрь.

– Итак, продолжим наш увлекательный разговор. Ты жив, а значит, яда в том бокале не было?

Я прошлась до столика, где села в кресло и закинула ногу на ногу, поискала глазами стаканы.

– Не было, - ответил Бенедикт и принес бокалы.

Агент явно работал, экран ноутбука был черным, зато клавиатура мигала огоньками. Разлив вино, мужчина устало сел и мы выпили хорошего вина клана Апраксиных.

– Чем занимался целый день? Я беспокоюсь. Все же клан Шеменьевых достаточно влиятельный, чтобы не опасаться их.

– При этом они погрязли в грехах. Уже завтра на Полунии все изменится. Глав нескольких кланов арестуют и увезут на Землю для допросов.

– Федералы прям войну объявили простым провинциалам.

– Так уж и простым. Ты представить не можешь масштаб трагедии. Полуний стал перевалочной базой для наркодилеров и работорговцев. Кстати, клан Франт полностью весь под арестом.

– Весь? – притворно удивилась.

– Не кривляйся, тебе не идет, – раздраженно бросил Бенедикт. На миг в его глазах зажглось что-то звериное, потаенное, магнетическое. Всего на миг, но мне хватило.

– Лучше побеспокойся о своем брате. Василий тоже засветился, - попытался отвести взгляд агент, но я, не мигая, следила за ним. Особенно за его губами.

– Так арестуй его и дело с концом. Если на Давида что-то насобираешь, то вообще замечательно. Тогда тетушке Аглае достанется большая часть наследства. Она его заслужила.

Я томно вздохнула и отпила вина, невинно стала накручивать локон на палец, при этом не отводила взора. Наша игра в «гляделки» весьма возбуждала. И обстановка полумрака, и терпкие нотки вина на губах

– На Давида ничего нет, - агент продолжал делать вид, что не замечал моего пристального внимания. Его голос оставался сдержанным, ровным. – Хотя он тоже фигурировал в нескольких делах. Но пока прямых доказательств его причастности не обнаружено.

– А его жены? - била я наугад, подкидывая предположения. – Обычно много чего делается через родственников, а не от собственного имени.

Покачивая ногой, слегка задела голень Бенедикта, он лишь раз вздрогнул, но не упрекнул.

– Проверю, - ответил и нервно отпил вина.

В горле у него пересохло. Я прекрасно его понимала. Потому и встала, поставив пустой бокал, делая вид, что разговор подошел к своему логическому концу. Подошла к Бенедикту и плавно провела пальцами снизу вверх по его груди, обтянутой простой черной футболкой, всматриваясь в практически черные глаза.

– А на меня что-то накопал, мой милый и славный специальный агент?

Я была кошкой с острыми коготками, которая сейчас играла с мышкой, большой такой и опасной мышкой.

– Нет еще, но накопаю, - жестко пообещал Бенедикт.

Я усмехнулась и припала к его губам. Поцелуй пьянил, дурманил. Я думала, Макконнелл оттолкнет меня, но он неожиданно сжал мои волосы на затылке, углубляя поцелуй. Я оказалась на его коленях, обняла за шею, страстно отвечая на его призыв. Мы, словно оголодавшие звери, набросились друг на друга. Ласкали губами, врывались языками в чужое пространство, метя территорию, плавились в огне.

Халат быстро спал с моих плеч. Я запрокидывала голову, позволяя целовать мою шею. Оседлав колени Бенедикта, я чувствовала над ним власть и пьянела от этого ощущения. У него были жесткие волосы, и так приятно было запрокидывать его голову, чтобы впиваться в горячие губы поцелуем. Он хотел меня, до странности обидно, что не признавался. Я ведь наблюдала за ним, видела, как он не отрывал взгляда от меня. Но все списывала на сыскной интерес, но за этой жесткостью и злобой агент прятал истинное желание. Он хотел меня как женщину. А я отдалась бы ему прямо на стуле, если бы он захотел. Но Макконнелл был все же хищником и не дал мне много времени насладиться властью над ним, только позволил вдоволь нацеловаться, потереться о его ширинку шелком сорочки.

Горячие губы клеймили мои груди, прикрытые ажурной тканью, соски призывно ныли под этим натиском. Его широкие ладони пробрались под подол и замерли на миг, огладили обнаженные ягодицы. Наши взгляды, затуманенные страстью, встретились, и мой агент, приподняв, опустил меня на кровать, навалился всем телом.

Не было нежности, только дикое желание. Выверенные отточенные движения и мы, обнаженные на простынях. А затем плавные толчки и глубокое погружение в пучину страсти. Каждое движение – сорванный стон. Поцелуи, сводящие с ума. И бешеный ритм сердца.

Я забыла себя, растворилась в ярком миге удовольствия. Выгнулась от пронзительного ощущения, что мое тело взорвалось на миллиарды кусочков. Алые звезды вспыхивали перед внутренним взором. И дыхание срывалось.

Восхитительное ощущение. Жаль, что для мужчин секс – это просто физиологическая потребность. Не более того. Так мне сказал один насильник. Его крики я помнила особенно четко. Он так передо мной расписывал, что женщина ничто, просто тело с дыркой, а мужчина – вершина эволюции. Пришлось ему объяснять всю глубину его заблуждений. Но его слова засели глубоко в душу. Секс – это просто секс. Любовь – это совсем иное. Но мужчинам не нужна любовь – это прерогатива женщин.

Я открыла глаза, сверила часы. Еще было слишком рано, поэтому оседлала расслабленное тело Бенедикта и стала рисовать узоры на его груди ноготками. Я кошка, играющая с мышкой. Утро для нас двоих будет судьбоносным. Бенедикт возненавидит меня еще сильнее, а я просто хотела получить немного удовольствия от общения с ним. Он такой милый в своем стремлении быть честным и правильным. Но мир куда сложнее, и я не верю в людей.

– Хочу еще, - тихо шепнула, мягко поцеловала в солнечное сплетение.

Макконнелл усмехнулся, положил руки на мою голову и мягко погладил.

– Ненасытная, – с довольством произнес, а я почувствовала, как подо мной зашевелилась жизнь.

Мне нужно было вымотать Бенедикта до самого утра. Чтобы он расслабился, потерял бдительность. Поэтому я насаживалась на его крепкий член, постанывала, отсчитывала мысленно минуты, часы. Бенедикт словно был на воздержании, он брал меня неистово, брал так, что коленки дрожали, и голова кружилась. Я сорвала голос, выкрикивая его имя. Плавилась под умелыми ласками и растворялась в агонии страсти.

А утром, с трудом разлепив глаза, плюнула на утреннюю зарядку, уютно устроившись под боком у спящего Бенедикта.

Громкий отчаянный крик взорвал сонную тишину особняка, я, приоткрыв глаз, усмехнулась, но притворилась спящей.

Женские вопли, которые быстро затихли, встревожили Бенедикта. Я сделала вид, что он меня разбудил.

– Что случилось? - сонно потянулась к прикроватной тумбочке взглянуть на экран браслета. - Только девять утра, еще рано.

– Ты не слышала? Кричал кто-то.

– Ой, крики в этом доме это нормально.

Бенедикт мотнул головой, упорно собираясь.

– Нет, тут что-то другое.

Я тоже поднялась с кровати, стараясь максимально соблазнительно надеть сорочку и пеньюар. Видела, как мужчина не отводил взгляда, старалась запомнить его таким вот теплым, с огоньком желания. Жаль, скоро все изменится и навсегда. Но нужно вырывать ненужные сорняки любых чувств. Я не имела права ни на любовь, ни на привязанность, ни на слабости. А Бенедикт может стать этой слабостью.

Мы вышли из его комнаты, встречаясь с Освальдом, который решительным шагом шел к нам навстречу.

– Доброе утро. Госпожа Вольная, господин Макконнелл, у нас труп.

– Что? - опешила я, приоткрыв от удивления рот.

Агент тут же подобрался, мазнул по мне стальным холодным взглядом и поспешил за дворецким.

– Утро, начинающееся с трупа, далеко не доброе, господин Травин.

– Извините, господин Макконнелл, издержки профессии, – повинился он, украдкой бросив на меня взгляд из-за плеча. Я старалась спешить за мужчинами, но это было невозможно в сабо на тонком каблуке.

Дворецкий привел нас к комнате, которую занимал Давид и его жена Марианна. Та сидела бледная как полотно на кровати, огромными глазищами смотрела на нас. Ее ужас был таким натуральным, что ей хотелось поверить. Да только она была та еще актриса, и выдавали ее именно глаза. В них не было испуга, а лишь холодный блеск. Да и тело дрожало не так, как бывает при припадке. Искусственная дрожь, наигранный испуг. Но женщина была хороша в своем алом пеньюаре с пышными перьями по воротнику и рукавам. Подол халата не скрывал колени и это в ее-то возрасте. Срамота. Мой наряд по сравнению с ее откровенной эротикой монашеская ряса.

За моей спиной послышались торопливые шаги, и в спальню родителей влетела растрепанная Надежда, которая отчего-то сильно опоздала. И я успела увидеть, как она еле заметно мотнула головой матери.

Так, стоп. Это что же? Яд был в особняке? Я могла не мотаться в столицу? Да я уже боюсь эту паучиху! У нее что – всегда с собой запасники смертоносного оружия против мужчин?

– Его отравили, – вынес тем временем Бенедикт, выходя из ванной.

Я украдкой заглянула внутрь, там, на белом кафеле, лежал мой бедный дядюшка, и под его головой растекалась кровавая лужа.

– Там кровь, - тихо прошептала, указывая пальцем.

– Головой ударился, когда падал, - объяснил Бенедикт.

Я заметила, что стакан на тумбочке стоял нетронутым. Значит, сработала зубная щетка. Теперь нужно как-то незаметно убрать стакан.

– Воды, - томно простонала Марианна.

Освальд поддался ее призыву, взял графин и был остановлен Бенедиктом.

– Ничего здесь не трогать. Полицию вызвали?

Дворецкий тут же поставил графин и кивнул.

Я всматривалась в лица сестры и тетки. Они явно вели какую-то зашифрованную молчаливую беседу. Бенедикт подошел к ним и попытался узнать подробности. По словам Марианны, она мало что поняла. Давид всегда вставал раньше, и она проснулась от грохота в ванной комнате. Ну и потом увидела задыхающегося мужа, закричала, заметив пену у него изо рта и то, как он хватался за горло. То есть он не сильно ударился головой, поэтому и крови практически не было. Но я наблюдала, как медленно она растекалась на белом кафеле, заполняя стыки. Странно, что яд так быстро подействовал. Я же остатки на зубную щетку вымазала. Как Надежда медленно подводила мужей к смертному одру? Она явно спец и поймет, что действовал дилетант.

Бенедикт пару раз окликал меня, требуя, что бы я села и не топтала улики. Но я не реагировала на него, мысленно просчитывала причины такой яркой реакции. Из-за зубной пасты?

– Тетушка, а чем вы чистите зубы? – вопрос вырвался сам собой.

– Что? - недоуменно протянула она.

Бенедикт подошел ближе и еще раз оглядел ванную комнату, затем резко обернулся к Марианне, которая, кажется, побледнела еще сильнее.

– Где зубная паста или что там у вас было? Чем господин Апраксин чистил зубы?

– Зубной пастой, – проблеяла она, а я улыбнулась.

– Но ее здесь нет.

Макконнелл хмурил брови, оглядывал всех нас собравшихся. Освальд осмотрел ванну и сообщил, что зубные тюбики хранятся в выдвижных полках. Бенедикт, взяв полотенце, чтобы не оставить отпечатки, проверил шкафчик. Зубная паста нашлась.

– Это не та, что у нас, - заметила я очевидное.

– У нас своя собственная. Я ее убираю, она очень дорогая.

Я обернулась на своего агента, выразительно выпучив глаза. Тот молча кивнул. Освальд же уверил, что зубные пасты в каждой комнате одинаковые, и именно здесь такой не было. Я оглянулась на Надежду, та держала хладнокровное лицо.

«Надя, это же твой отец!» – так и тянуло напомнить ей, чтобы хоть какие-то эмоции разыграла, а то совсем уж подозрительно стояла как замороженная ледяная скульптура.

Тетушка Аглая и Варвара подтянулись в комнату намного позже, когда прибыла полиция. Эти кумушки думали, что у Давида опять разразился семейный скандал и тактично выжидали время. Когда же они узнали новость, то тетушка впервые удивила меня: я прочитала на ее лице страх. Она затравленно оглядела нас, вдруг стал очевиден ее возраст. Она из гордой царицы резко превратилась в старушку.

Я попыталась поймать ее за локоток, чтобы усадить на кровать, но она шарахнулась от меня как от прокаженной.

– Я… Я… – запуганно шептала она.

– Мама, что с тобой? – удивилась Варвара. Но Аглая и от ее голоса вздрогнула.

– Я пойду… Мне надо побыть одной.

– Варвара, вызови врача. У тетушки шок, – настоятельно посоветовала я сестре.

Проводила их взглядом, стоя в коридоре. Странное ощущение, когда тебя боятся те, кому ты не задумывала зла. Нет, тетушка та еще стерва, и хотелось, конечно, ее немного проучить за то, что решила противостоять мне в вопросе с виноградниками. Ее вызов я сполна прочувствовала, и вот когда битва даже не началась, а противник неожиданно сдался – неприятно. Не могла толком объяснить себе эти ощущения в душе.

Бенедикт вновь окликнул меня.

– Иди переоденься, – неожиданно строго приказал.

Я непонимающе на него взглянула. Он подошел вплотную, практически навис надо мной своим немалым ростом, подавляя властной темной аурой недовольства, и шепотом стал выговаривать:

– В доме полно мужчин, а ты в наряде для спальни.

Оглядев себя, затем бросив взгляд на Марианну и Надежду, которые тоже были во фривольных шелковых нарядах, я улыбнулась.

– Ревность тебе к лицу, мой специальный агент, - пропела я и покорно пошла исправлять ситуацию.

Одна ночь, а сколько гонора и собственнических замашек альфа-самца. Нет, Бенедикт не хотел отпускать меня, продолжал тревожить мою душу. Будет сложно… Очень сложно… И больно.

Переодевшись в скромный спортивный костюм, вернулась к родне. Я застала Надежду и Марианну в малой столовой, которой никто не пользовался за ненадобностью. Нашла их исключительно по крикам Марианны. Замерев перед дверью, переглянулась с Освальдом, который бесшумной тенью возник рядом.

– Господин Травин, а у нас есть семейный адвокат? – озадачилась я вопросом. Нотариус есть, логично, что и адвокат где-то должен водиться.

– Да, есть. Вызвать?

Я кивнула и открыла дверь.

– Это не я! – холодный голос Надежды коснулся моего слуха.

Мне даже немного стало жаль стоящую ровно и обнимающую себя руками молодую женщину. Переодеться обе не додумались, оставаясь в ночных нарядах, поэтому выглядели они в столовой довольно дико. Все же аристократический образ жизни наложил на меня свой отпечаток, требуя соблюдать правила приличия.

– Как ты могла! – шипела мегера Марианна, сидя возле стола, развернувшись лицом к дочери. - Я же сказала, что не надо пока!

– Отличное признание, - я похлопала в ладоши, заходя внутрь.

Дверь за моей спиной плавно закрылась, я ее заблокировала, оглядывая двух отравительниц. Мне определенно повезло, что мои провокации достигли цели, и Марианна с дочуркой решили избавиться от Давида сами. Только вот что-то их остановило, и пришлось вмешаться мне, а так бы и руки не испачкала. Но зачем разыгрывать этот спектакль?

Обе испуганно вздрогнули от моих аплодисментов, замерли, как змеюки перед прыжком. Или как там змеи готовятся напасть. Я, если честно, не в курсе. Но суть я поняла: меня сейчас растерзают.

– Только зачем же вы, тетушка, так громко ругаете свою дочь, когда особняк наполнен полицейскими? Хотите сбросить подозрения с себя, переложив его на дочь? Так поступают настоящие матери?

– Чего ты лезешь?! – встала Марианна, немного отступая от меня. Она меня боится? - Чего пришла? Снюхалась с федералом и теперь нас всех посадят!

О, значит, все в курсе с кем я провела ночь. Отлично, алиби у меня стопроцентное.

– Так это я виновата в том, что вы решили избавиться от своего мужа? Мило, - прокомментировала, обходя стол так, чтобы он оказался между мной и этими двумя опасными женщинами.

– Мы не убивали его! – выкрикнула Марианна.

– Но вы сами только что обвиняли в этом Надежду, хотя она вам упорно говорила, что она ни при чем. Создалось впечатление, что она и вправду не была в курсе вашей затеи. И появилась Надя чуть позже меня в спальне, но я заметила, как она вам кивнула. От улик заставили ее избавиться? И теперь все подозрения лягут на нее?

– О чем ты вообще говоришь?

– О том, что вы не вызвали скорую. О том, что вы не пытались помочь мужу. О том, что заставили Надежду спрятать тюбик с зубной пастой, в которой и был яд. Это же очевидно, милые мои. Вы реально думали, что отвели от себя подозрения полиции? Но не понимаю, зачем вы от него избавились? Надя, ты же удостоверилась, что он твой родной отец. Зачем?

Надежда выдержала мой взгляд, затем усмехнулась и опустила глаза.

– Понимаю, Марианна решила избавиться от него, потому что у него были неприятности, кредиторы заставляли его срочно отдать долги. Но все равно непонятно, ведь, получив наследство, тетушка, вы повесите себе на шею и эти долги.

– Какие еще долги? - неискренне возмутилась Марианна, а мы с Надеждой дружно закатили глаза от разочарования.

– Тетушка, вчера его только глухой не слышал. Мне уже все слуги доложили, что Давид до самой ночи ругался в кабинете по поводу долгов.

– Слуги? - презрительно усмехнулся Марианна. - Презренные крысы! Ты быстро здесь освоилась, раз командуешь слугами.

– Странно, что вы не стали делать так же. Вы сами из низов и должны знать, что стоит немного заплатить, и слуги становятся отличным источником информации. Тюбик-то нашли и уже передали полиции.

Именно об этом мне поведал Освальд, когда неожиданно появился. Надежда вздрогнула и еще больше побледнела. Черная вдова во всей своей красе.

– Я вызвала адвоката, Надя. Видимо, он тебе очень понадобится. И я бы на твоем месте не скрывала, что именно твоя мать заставила тебя взять в руки тюбик. Ты оставила на нем отпечатки пальцев?

Порхова лишь посмотрела на меня исподлобья.

– Я ничего не делала, – упрямо выдала она, все сильнее закрываясь.

Тогда я перевела взгляд на Марианну. Та с неприкрытой ненавистью смотрела на меня, кривя накрашенные губы. Кто-то из них должен сорваться и рассказать больше об их плане. Нужно лишь выбрать жертву. Надежда выглядела более стойкой, не то что вспыльчивая Марианна. Стоило попробовать начать с нее.

– Вы отвратительная мать, - бросила ей в лицо, так же брезгливо кривя губы, как и она. – Вы должны защищать свою дочь, а не подставлять ее. Не кричать на весь особняк, что именно Надежда отравила отца.

– Не учи меня, как быть матерью! – взвилась как ужаленная Марианна. - Ты сама не рожала, и у тебя нет матери.

– Была! И я ее очень хорошо помню! – я тоже стала кричать. – Моя мама защищала меня всегда! Потому что любила! А вы свою дочь точно не любите! Мне жаль Надежду!

Я давила как могла, казалось, эти змеюки непробиваемые. Но Марианна все-таки клюнула на крючок!

– Люблю! – в ответ выпалила она – Ты ничего не знаешь! Ты хоть знаешь, через что мне пришлось пройти, чтобы зачать ее? Думаешь, так легко было охмурить ее отца? Но я сделала это! Я сама добилась всего что имею! И дочь учу этому! И ты не смей говорить, что знаешь что-то обо мне!

Надежда попыталась обнять мать, но та оттолкнула ее руки.

– Да-да, так я вам и поверила! Видно же что не любите, только о себе и думаете. Вы эгоистка, ради денег наплевавшая на дочь!

Поливать масло в огонь было опасно, но так увлекательно!

– Ты родилась в богатой семье, а я нет. Меня мать не любила и не желала рожать. И ты не знаешь, каково это обслуживать богатых толстосумов ради того, чтобы подняться на одну ступень выше. А я знаю! Я этот путь прошла! Я сама прошла! А ты!. .

Марианна вдруг рассмеялась как сумасшедшая, указывая на меня пальцем, медленно обходя стол. Надежда поддерживала ее под локоть, испуганно поглядывая на мать.

– Это же все ты! С твоим появлением все пошло наперекосяк! Да, именно с твоим! Появилась ты, и беды посыпались на нашу семью! Смерть за смертью! Это все ты. Смерть родителей, Максимилиана, потом Марк, теперь вот Давид. Ты сеешь смерть. Вокруг тебя все гибнут. Ты проклята!

О, приплыли! Я даже растерялась, не зная, какую эмоцию должна выбрать. Испугаться или заплакать? Может, возмутиться?

– Это я-то проклята! – закричала что есть мочи. – Все мужья вашей дочери мертвы! И вы думаете, я не слышала сплетни о ней. Ее называют черной вдовой и говорят, что она сама всех своих мужей отравила, как был отравлен дядя Давид. Этому вы учите свою дочь?

Я гротескно рассмеялась. Надежда дернулась мне ответить, как вдруг дверь в столовую открылась, и в нее вошли мужчины в форме и Бенедикт. Дверь им разблокировал Освальд, он подвел элегантно одетого в бежевый костюм молодого человека, держащего в руках коричневый кожаный портфель. Его светлые волосы были зачесаны с висков, а длинная челка слегка вилась. Холодные умные глаза внимательно изучали всех собравшихся.

– Госпожа Вольная, представляю вам семейного адвоката покойного господина Апраксина, господина Макарова Глеба Ивановича.

– Приятно познакомиться, - подала руку адвокату, - Камила Ярославовна Вольная, наследница покойного господина Апраксина.

– Наслышан о вас, госпожа Вольная. Приятно познакомиться. Подскажите, с какой целью вызвали меня?

Я усмехнулась, склонила голову набок. Какая интересная постановка вопроса. Быстрый взгляд на Освальда, который еле заметно кивнул. В дело вступили полицейские.

– Госпожа Апраксина Марианна Джозефовна и госпожа Порхова Надежда Давидовна, вы задержаны по подозрению в убийстве Апраксина Давида Петровича. Просим пройти с нами в участок.

Я не стала слушать вопли Марианны, которая требовала не трогать ее, она ведь аристократка. Надежда с достоинством протянула руки, лишь твердо сказала, что она не убивала отца.

– Видите ли, в нашем особняке случилась трагедия, был убит брат дядюшки Максимилиана, Давид Апраксин. И, возможно, моей двоюродной сестре потребуется помощь в суде.

– Понятно, - кивнул адвокат, но за его спиной темной тенью появился Бенедикт.

– Можете не стараться. Надежде Давидовне будут выдвинуты обвинения в убийстве ее мужей. Нашлись неоспоримые улики в ее комнате.

– Какие? – удивленно спросила я, слегка пошатнувшись, как будто новость для меня стала ударом. - Я уверена, что это все ее мать…

– Яд, - холодно бросил Бенедикт, глядя прямо на меня.

Аж мороз по коже пробежался. Чем он так был недоволен? Я думала, удача на моей стороне. Не мог же он догадаться так быстро.

– Был найден яд, госпожа Вольная. Вам тоже стоит проехать с нами в участок.

Интересное продолжение. На что намекал агент? Я честно терялась в догадках.

– По какому обвинению? - тут же вклинился между мной и Бенедиктом адвокат Макаров.

– Как свидетель, – хмуро бросил ему Макконнелл и протянул мне руку.

Мужчины бросали друг на друга напряженные взгляды. Я словно стояла среди диких волков, каждый из которых в любой момент мог обнажить клыки.

– Хорошо, вы с нами, господин Макаров?

Адвокат галантно кивнул.

– Конечно, как вам будет угодно.

– Капитан Врангель, давно не виделись, – поздоровалась я с представителем правоохранительных органов Полуния, который сидел, ожидая своего часа, с нами в коридоре, правда, разделяла нас железная ограда, а отличали наручники. На мне, тетушке Аглае и Варваре их не было. Мы шли как свидетели убийства, которого даже не видели.

– Пришли позлорадствовать, – горько усмехнулся кругляш, на что я удивленно приподняла брови.

– Да что вы такое говорите, пришла поздравить вас. Наслышана, что вас обвиняют в пособничестве кланам и превышении своих должностных полномочий, а еще во взятках. И то, что вам светит, в отличие от остальных, всего лишь пара лет тюрьмы, потому что вы решили воспользоваться моим советом и сотрудничать с федералами.

Адвокат внимательно слушал нас, беспрестанно что-то листая в своем планшете, словно готовился к битве.

Я выжидательно подавила взглядом капитана, но, не дождавшись эффекта, напомнила ему:

– А вот благодарности на свой счет я так и не увидела. У вас же не все имущество конфискуют?

Тетушка резко обернулась ко мне, молча вылупилась как сушеная рыба. Варвара уважительно покивала мне головой.

– Благодарность? - горечь так и текла с губ Врангеля. - О, я вам очень благодарен, что не дали мне в ту ночь исполнить задуманное.

– Старый дурак, - расстроенно бросила я. - Этим я вам жизнь спасла. Адвокат Макаров, а подскажите, что светит полицейскому, который намеренно планировал убийство федерального агента.

Адвокат растянул губы в оскале, глядя сквозь решетку на капитана.

– Вам и вправду жизнь спасли, капитан Врангель. Поблагодарить госпожу Вольную все же стоит, когда вас выпустят на свободу.

– Я буду ждать, - подмигнула Врангелю, а тот гордо отвернул голову в сторону.

– Снюхалась с федералами, натравила их на нас, еще и благодарность ей.

Я разочарованно пожала плечами адвокату, который следил за бывшим главой полицейского участка.

– Старость не радость.

– Да, здесь давно требовалась чистка, - согласился со мной Макаров.

Затем нас вызвали на допрос. Допрос, как и ожидалось, вел сам Бенедикт с двумя мужчинами в погонах. Оба выглядели старше Макконнелла, но ниже статусом.

Вопросы были стандартные: где были, что видели, что слышали. А потом дело дошло до «кого подозреваете». И тут я оторвалась по полной.

– Когда мы пришли в комнату, там не было Надежды, хотя она и жила недалеко от родителей и крик должна была слышать четче всех. И я думаю, что она первая пришла к родителям. Оказалось, что не было тюбика с зубной пастой, той, что выкладывает прислуга особняка. Я подозреваю, что Надежда спрятала ее, потому что в ней и был яд. А еще я слышала, как Марианна, жена Давида, сказала Надежде, что она ее просила пока не делать этого. Чего? Я думаю, не травить отца!

– Госпожа Вольная, – сердитый голос Бенедикта не мог остановить меня.

– Я вообще думаю, что Надежда всех своих мужей тоже отравила. И нас могла. Мы же ее конкуренты на наследство. Вот тетушка Аглая осталась последней сестрой дядюшки Максимилиана.

Тетка вздрогнула, испуганно отпрянула от меня после этих слов.

– Госпожа Вольная, оставьте свои домыслы при себе.

– Но вы же сами спросили, кого я подозреваю, - возмутилась в ответ. – Вот я и делюсь своими мыслями. Дядюшку Давида на тот свет отправили его жена и дочь.

– Я тоже так думаю, – неожиданно поддержала меня Варвара. - Я видела, как Надежда сначала сбегала к родителям, потом убежала куда-то, а потом вернулась. Вся дерганая была, молчаливая.

– Варвара! – визгливо осадила ее тетка. - Замолчи!

Ух ты! Так, значит, они все видели и просто не хотели выходить из своей комнаты, но смотрели, что творилось в коридоре.

– Почему вы пришли последними? - озвучил Бенедикт мои мысли.

– Потому что этот дом проклят. Там везде смерть, – забредила тетка.

Варвара обняла ее за плечи, успокаивая.

– Ты не слушай ее, Ками. Это мама услышала слова Марианны. Она так кричала, что ты проклята, что я сама испугалась.

Я перевела взгляд на тетушку и прослезилась.

– Вы что же – тоже думаете, что я сею вокруг себя смерть? Что все умирают около меня? Мои родители умерли, потому что их убили, я была совсем ребенком. О дядюшке Максимилиане я вообще не знала. Вы думаете, он умер из-за меня?

Бенедикт подался вперед, но промолчал, а я смахнула слезы.

– Тетушка, вы считаете меня проклятой?

– Если бы не твой федерал, клан Франт не разорился, и моя дочь вышла бы замуж! – выпалила тетушка, ошарашив всех собравшихся.

Я укоризненно взглянула на Макконнелла.

– Как тебе не стыдно, - тихо шепнула я.

Мужчина закатил глаза, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– Вы сейчас серьезно? Да этот клан уже давно был под прицелом. Вся планета была под внимательным наблюдением спецслужб. Вся планета сплошной мерзкий вертеп. У вас здесь царит полное беззаконие. Давно пора было всех прижать к ногтю.

Неожиданная вспышка гневной отповеди накрыла кабинет тишиной. Я украдкой показала Бенедикту большой палец.

– Это все прекрасно, но давайте продолжим, - взял слово адвокат нашего клана.

В ходе допроса выяснилось, что Василия арестовали за финансовые преступления, хищения в особо крупных размерах. Надежде выдвинуты обвинения за попытку отравления отца, а также обвинения в убийстве всех ее мужей.

– С такой-то матерью неудивительно, - язвительно прокомментировала тетка. - Она же свою дочь через этот чертов фонд и продавала будущим мужьям. Вот девочка их всех и убила. Такое пережить.

– Поподробнее, пожалуйста, – холодно потребовал Бенедикт.

И тетку понесло, она как на духу рассказала, что этот фонд не только продавал детей-сирот, но и некоторые ушлые мамаши с его помощью торговали своими дочерями. Просто условия были иными. Некоторые покупались как содержанки, а кто-то как послушные жены. Надежда на послушную не тянула, но браки с ней заключали.

Я напряженно все это слушала, понимая, что Надю уже откровенно жаль. Она многое перенесла. Стала сильнее, но душа ее сломлена. Мы, наверное, даже похожи.

– Ненавижу ее, - выпалила тетка Аглая. - Она не раз предлагала мне продать на аукционе и Варю. Но я высмеяла ее как мать. Моя дочь, мое сокровище!

Сухоруковы обнялись и начали выть белугами, пока я усмиряла свой гнев. Я не видела ничего перед собой. Пока Бенедикт больно не встряхнул меня за плечи.

– Успокоилась быстро, - рявкнул он, но шепотом. - Соберись и следи за собой.

Я протяжно выдохнула, потом еще раз.

– Легче? - заботливо уточнил агент, прожигая меня карим взглядом.

Я кивнула.

– Не смей ничего предпринимать. Есть правосудие, и я во всем разберусь. Поняла?

Я молча кивнула. Ага, правосудие. Где оно на этой прогнившей планете, если матери продают своих дочерей ради денег? И ведь Надежда любит мать. Подчиняется ей. Исполняет все, что она прикажет. А та ее как…

Как же я рада, что мама сбежала отсюда, и мне удалось урвать у судьбы кусочек счастливого детства. А здесь я могла бы и не познать то непередаваемое ощущение мягких объятий отца и матери. Здесь все иначе. И все это хочется сжечь, чтобы вся эта гниль сгорела.

Домой вы вернулись без Бенедикта, который был крайне занят. Да и, наверное, это хорошо. За ужином, на котором присутствовал адвокат Макаров, он нам подробно объяснил чего нам ждать. И даже момент с наследством. В силу того, что некоторые наследники оказались под следствием, и если их осудят, то они не смогут вступить в права по законам Федерации. Так что Марианна, Надежда и Василий выбыли из нашего семейного марафона. Остались лишь мы с теткой Аглаей и Варварой.

Освальд украдкой передал мне планшет с открытой новостной страницей, где рассказывалось о счастливом освобождении около двадцати детей и подростов из сексуального рабства. Жертвы фонда разных возрастов были найдены полицейскими в подвалах и закрытых особняках знаменитых кланов. Общественность Земли возмущалась безнравственностью высшей знати Полуния, а я горько усмехнулась. На Земле такого тоже много. Только здесь это удалось раскрыть из-за войны за власть. Скоро сильные сожрут павших и займут свободные территории.

Я на своем браслете раскрыла папку и скинула ее Варваре, затем увеличила изображение, обратилась к Аглае.

– Стоит выбрать для Варвары нового жениха.

– Что? - удивилась сестра.

– Мы тот клан, который устоит в этой чистке и останется как при деньгах, так и при связях. Так что мы имеем сейчас огромное преимущество и можем выбрать для Вари любого понравившегося ей жениха.

Глаза Варвары загорелись азартом, и она тут же стала в своем браслете читать анкеты претендентов на ее руку. Вот только тетушка Аглая качнула головой.

– Нет. Ни один из них.

Тетка сжала салфетку, упрямо смотрела мне в глаза, бросая очередной вызов. Как же с ней сложно. Вечно нарывалась. Нет бы уже понять, что я сильнее.

– Почему? – предупреждающе холодно спросила я.

– Мама, почему? – жалобно протянула Варвара. – Я замуж хочу. Слышишь? Замуж. Сколько можно сидеть в девках!

Я понимала, что у сестрицы сейчас разразится самая настоящая женская истерика, но тетка хлопнула ладонью по столу, аж посуда подпрыгнула.

– Вот этот подойдет! – Перст Аглаи величественно указал на адвоката, который испуганно икнул и обернулся ко мне явно за помощью.

Я приценилась, осознавая, что ум тетка точно не растеряла.

– Нет. Так не пойдет. Зачем Варе какой-то рядовой адвокат? Есть лучше вариант – нотариус Кросс!

– Ками. Он же старый! – возмутилась сестра, но ее никто не слушал. Между мной и ее матерью шла битва взглядов.

Я дерзко посмотрела на тетку, ожидая ее хода.

– Нет, - снисходительно ответила та, - за Кросса выйду я. А Варя выйдет за адвоката или Освальда.

Управляющий, стоящий около двери, неожиданно кивнул мне. Я вопросительно приподняла бровь. Травин снова кивнул.

– Хорошо, - хлопнула я в ладоши. – Варя выйдет замуж за Освальда. Варя? – обратилась я к сестре, так как ее мнение мне тоже было важно.

Та во все глаза смотрела на управляющего, словно впервые в жизни узнала о его существовании. Если сравнивать Освальда и Глеба, то Макаров проигрывал тем, что у него не было аристократического шарма Травина. Он простовато смотрелся на фоне нашего управляющего.

Неудивительно, что Варвара, жутко покраснев, кивнула мне, давая согласие.

– Господин Макаров, вам стоит составить еще и брачный контракт для будущего мероприятия.

– С большим удовольствием, – отозвался адвокат и явно с облегчением перевел дух. Его руки мелко дрожали, когда он набирал основные данные для контракта, выслушивая рекомендации тетушки Аглаи.

– Ты же понимаешь, что виноградники я тебе не отдам? - бросила мне тетка, когда адвокат попрощался с нами, а Освальд распорядился о десертах. – Ты вообще ничего не должна унаследовать. Понимаешь? Поэтому даже не надейся на виноградники.

Я склонила голову набок, внимательно рассматривая эмоции на лице тетки. Она боялась меня, но упрямо пыталась главенствовать.

– Я никогда не мечтала о виноградниках, тетушка, – подчеркнула я наше родство. - Мы договорились, что это наследство Вари. Но опять вы все портите, намекаете, что виноградники будут только ваши. Это меня, знаете ли, сильно обижает, тетушка. Сильно обижает!

Освальд подошел ближе и поставил передо мной чашку с кофе. Мы померились с ним взглядами, он бросил один в сторону Вари, затем склонил голову и удалился. Я на миг прикрыла глаза, остывая. Все же я понимала, что мать старалась отвоевать хоть что-то для своей дочери, душа ее своей опекой. Да, Освальд сильный и гибкий, но ему может стать тяжело с такой тещей.

Я вновь взглянула на тетку, которая упрямо сжимала морщинистые губы. Господи, ну почему старики такие непробиваемые упрямцы.

– Мне они не нужны, потому что важнее виноградников люди, что работают там. Но вы в своем высокомерии не увидели самого главного. Именно семья Побережных является сокровищем клана Апраксиных. А виноградники можно разбить и на территории Франта, я как раз их собираюсь выкупать. И я заберу все семейство Побережных. А вам достанется просто земля, которая не принесет вам ни прибыли, ни счастья. Знаете, почему я это сделаю? Потому что вы, тетушка, не умеете благодарить за добро.

Варвара ахнула, вцепилась в руку матери.

– Мама, что ты сделала! Ками, прошу, бери что хочешь. Просто оставь нам хоть что-то. Нам не надо много!. .

– Варя! – грозно рявкнула на нее мать.

– Замолчи! – огрызнулась та в ответ. - Ками единственная, кто нам помогает! Она наша семья! А ты только и твердишь, что она враг. Что она прилетела сюда мстить.

– Мстить? - усмехнулась я в ответ. Выразительно посмотрела на сердитую Аглаю. - Кому? Вам? Вы ведь больше всех пострадали от побега моей мамы. Это вам впору мстить мне за то, что вас вынудили выйти замуж за перезрелый стручок и ублажать его в постели. Но вы сильная женщина, тетушка. Я вами горжусь. Но и Варвара права – я ваша семья. Я! – не выдержала и крикнула. – И вы будете слушаться меня. Иначе ваш нотариус сядет со всеми заодно. И тогда у вас не будет даже той мнимой власти, которую вы ощущаете прямо сейчас.

– Ками, прошу, не злись! – взмолилась Варвара и, обогнув стол, упала передо мной на колени. - Умоляю, прости. Не злись. Ты моя семья, ты единственная, кто помогал мне, кто верил в меня. Прошу, не отворачивайся от меня. А маму не слушай. Она просто выжила из ума. Я все сделаю, как ты скажешь, все, все… Слышишь?

Я не могла не кривить губы от брезгливости, с трудом подняла сестру с колен и усадила ее на свое место. Даже погладила ее по голове, чтобы она так сильно не рыдала.

– Еще раз повторяю. Виноградники – это приданое Варвары. Да, она не сумеет управлять своим наследством, но у нее будет муж, способный это сделать. И вы не станете лезть в их семью. Вам тоже достанется часть наследства брата – вот и займетесь им. Всем все ясно?

Варвара закивала, обняла меня за талию, прижавшись лицом к животу.

– Все, все ясно.

– А что достанется тебе? - злобно выкрикнула Аглая.

– Семья, – устало произнесла я, - где все будут любить друг друга и уважать. Потому что семья – это не клан! Это любящие родственники, а не та порнография, что я здесь у вас застала. Семья, где мать любит своих детей и ради них жизнь отдаст, а не продает за деньги. Где дочерей не отдают за стариков замуж ради власти и положения. Где брат не убивает брата, чтобы прибрать его богатство, а помогает приумножить то, что есть. Где сын не подставляет своего отца во благо чужого клана. Семья – это место, где есть защита для каждого. Где каждый за родственника зубами порвет чужаку глотку. В настоящей семье всегда ждут домой блудного сына… или дочь и не стирают воспоминания о ней, предавая имя забвению.

Тишина в столовой стояла тяжелая и тягучая. Я давила взглядом тетку, та наконец-то сдалась и опустила голову, стала раскачиваться на стуле. Освальд тихо уточнил нужно ли принести воды для Варвары. Та встрепенулась и стала руками стирать слезы с глаз, выпуская меня из своих объятий.

– Если всем все предельно ясно, то ужин считаю законченным, - подвела я итог нашему разговору и покинула столовую.

Освальд остался успокаивать свою невесту. Аглая ушла в себя. А я долго принимала горячую ванну, размышляя о том, что, возможно, я найду здесь то, что так давно потеряла. Варвара вроде бы нормальная. И Освальд на моей стороне. Надолго или нет, пока неясно. Но как только пройдет положенный срок, истина вскроется.

Может, я даже смогу остаться здесь навсегда. Мои люди с Земли каждый день докладывали о том, что меня все еще искали. Не только федералы, но бандиты, недовольные моими методами правосудия. Так что я лучше побуду здесь. К тому же все пока удачно складывалось.

Осталось разобраться с Бенедиктом.

Агент прибыл за полночь, когда тишина особняка была настолько пронзительной, что звенела в ушах. Я не спала, сидела в его комнате, пила вино, отчаянно желая сбросить налипшую тоску с плеч. Я не могла объяснить себе, почему мне так тоскливо. Я богата, я жива, у меня все отлично, но на душе пустота. Дыра такая черная и глубокая, что вылила туда уже полбутылки и легче не становилось.

У Макконнелла была легкая поступь, практически не слышная. Он сбросил куртку и устало сел на соседний стул, налил в свободный бокал вина, выпил залпом.

– Устал? – тихо усмехнулась, хотя веселого мало.

– Ты что здесь делаешь?

Холодный тон мешал мне расслабиться

– Тебя жду.

Я думала это очевидно. Дама в красивом пеньюаре, с бутылкой вина. Разве это не логично?

– Зачем?

И вправду, зачем я его ждала, такого холодного и бессердечного. Я с ним ночь провела, а он словно не помнил об этом. Не верилось, что забыл. Неужели причина его холодности в чем-то другом.

– Скучно, - пожала плечами, от чего шелк халата скатился с одного, оставляя неприкрытой бретельку.

– Скучно, – жестко повторил за мной Бенедикт и снова налил себе вина. Выпил опять залпом и откинулся на спинку стула. Затем полез в карман и бросил на стол тюбик.

– Это что? - Я прочитала этикетку, затем подняла взгляд на агента. Уже веселее. – Судя по названию, защита какая-то.

– Молодец, отлично играешь. – Макконнелл взял тюбик, задумчиво повертел в руках. - В бокале, что стоял на прикроватной тумбочке в спальне твоего дяди Давида, был яд, а еще следы этого средства, которое я нашел в твоей спальне.

– Только в моей? – уточнила я, прекрасно зная, что такое средство было в каждой комнате. Освальд позаботился о защите гостей, я лишь воспользовалась.

– Я не у всех смотрел, но этот тюбик пользованный.

– Странно, я первый раз вижу это средство.

– Это легко проверить, сделав анализ смывов с кожи твоих рук.

Я посмотрела на свои пальцы и, подавшись вперед к мужчине, протянула их.

– Вперед, проверяй.

Макконнелл не сдвинулся с места, только бросил тюбик на стол и вновь прикрыл на миг глаза.

Он явно устал, и вино не шло ему на пользу.

– Кто освободил детей? – хрипло спросил он, впиваясь в меня своими почерневшими омутами.

– Полиция, - не стала играть в «несознанку», только добавила сарказма. - Местная полиция.

Да, не федералы, не грозные сотрудники с Земли, а местные. Просто взяли и сделали то, что не под силу было сделать специальному агенту. Это его злило. И злоба его была бессильной.

Я встала и, зайдя за спину Бенедикта, стала массировать его каменные плечи.

– Точно это была не ты? - тихо уточнил агент, а я рассмеялась.

– Ты обо мне какого-то неверного мнения. Я же не всесильная.

– Но их нашли, как ты и просила.

– Да, я просто попросила.

– Да… - Бенедикт замер, схватил меня за руку и больно дернул, заставляя обойти его с боку. - У кого еще ты попросила?

Злобный оскал и жгучая неприязнь в глазах. Бенедикта от усталости явно уже вело.

– Ты ревнуешь? Зря.

Я склонилась и поцеловала Макконнелла, он словно этого ждал, схватил меня в жесткие объятия, усадив на свои колени, и жадно ответил на поцелуй. Клеймил меня горячими губами, заставлял таять под натиском своей страсти.

– У кого ты попросила, Ками? Скажи.

Я ласково погладила его по щекам, ощущая пробившуюся щетину на скулах.

– Забудь, тебе их не взять. Они тени. Я сама не знаю, у кого я попросила.

– Так не бывает.

– На Полунии много что бывает, Бенедикт. Много чего странного и непонятного. Главное, что дети спасены. И завтра, возможно, найдутся еще.

– Что они попросили взамен?

Я вновь поцеловала агента, стала раздевать его. От него пахло полицейским участком, но сейчас мне было плевать на ароматы, на то, как жестко Бенедикт перехватывал инициативу. Хотелось раствориться в жарком соитии, чтобы забыть этот день, забыть цену за спасение детей. Про разговор в столовой. Про то, что я опять не могла спать. Про все забыть, только секс. Животный, жесткий, с перчинкой легкой боли от необузданной страсти. Бенедикт властно раздвинул мои колени, накрыл своим горячим телом. Стянул сорочку, спутывая в ней мои руки над головой. Я словно пойманная преступница, и нет возможности ни царапаться, ни хвататься за волосы. Только подчиняться, подстраиваясь под размеренные толчки. Наслаждение от колючих поцелуев электрическими разрядами пронзало тело. И я тонула в своих стонах, в своих ощущениях наполненности, сладкой неги. Кровать тихо скрипела под нами, постельное белье спуталось и валялось в ногах. Бенедикт не отпускал меня ни на миг, каждый раз ускоряя темп. Капли пота серебрились на его коже в сумраке комнаты. Я и сама взмокла. Тело ослабло, колени дрожали и разъезжались, отчего Бенедикту приходилось удерживать меня в одном положении руками.

– Ками, что ты со мной делаешь? – хрипло шепнул он, когда мы, обессиленные, рухнули на подушки.

– Что? - тихо спросила.

– Ты ведь преступница, а я должен тебя посадить.

– На свой член? Я согласна, – томно шепнула и потерлась ягодицами о его пах.

– Спи, – недовольно рыкнув, Бенедикт сильно прижал меня к себе.

Я протяжно вздохнула. Если бы я знала, что я делала. Я сама не знала. Но секс с Макконнеллом мне был нужен, чтобы не утонуть в пучине одиночества.

Наутро в новостях сообщили об очередном обыске, Бенедикт внимательно слушал ролик через свой браслет, мешая нам с Варей обговаривать ее тренировки. Сегодня я узнала, что Освальд решил предложить Варе побегать вместе с ним. И, конечно, она не отказалась, ведь я в очередной раз проспала. Просто у меня была своя утренняя тренировка верхом на одном весьма горячем жеребце, что сейчас чинно слушал новости, хмуря брови.

– О, еще детей нашли, - порадовалась я, заглядывая в виртуальный экран браслета Бенедикта. Он недовольно смерил меня взглядом.

– Местная полиция молодцы, - процедил он сквозь зубы.

– Пока не было федералов, и не чесались, а как поняли, что головы полетят, быстро переобулись, - проворчала молчаливая Аглая. Обычно она любила поговорить за завтраком о своих планах, а сегодня весьма тиха.

– Что собираетесь делать сегодня, тетушка?

– У меня свидание, – важно сообщила она, а я закатила глаза.

– Желаю отлично провести время.

– А тебе не залететь раньше свадебной церемонии. Или у вас не будет свадьбы? - ехидно выдала она, а я удивленно моргнула.

Бенедикт смерил тетку взглядом.

– Мы предохраняемся. К тому же Ками категорично настроена против брака. Нужно время, чтобы переубедить ее.

– Да, мы слышали, как вы ее уговариваете, - по–доброму посмеялась Варвара. – Даже завидно.

И сестра бесстыдно с укором воззрилась на Освальда, который поставил передо мной свежевыжатый апельсиновый сок. Травин подмигнул ей, но промолчал, тихо удалился. Я же, улыбнувшись, покачала головой. Вот уж кто сильно хотел замуж.

– А ты позовешь меня замуж? – тихо спросила я у Бенедикта.

Тот поджал губы.

– Ты же знаешь, что не смогу.

Ответил он не сразу, наверное, прошла минута. Я даже и забыла о вопросе. Но как же горько это слышать, оказывается.

– А я бы вышла за тебя, - тихо произнесла. - Так что и не зови, а то соглашусь.

То, что я и не мечтала о замужестве – это правда. Мужчина – это навязанная ответственность. Это сложности, это чужие мысли и поступки. Не хочу этого ничего. Мне достаточно и мимолетных встреч.

Понедельник я провела, решая вопросы по гостинице, делать это приходилось в полной конспирации, чтобы тетка не узнала. Она как раз умотала на свидания. К вечеру, перед ужином, мне принесли повестку. Вызвали еще раз на допрос, уточняли некоторые нюансы, из которых я поняла, что Бенедикт, как ни старался, доказать мою причастность к смерти Давида не смог, чем был то ли опечален, то ли обрадован. В общем, хмурился все сильнее, и приходилось тормошить его сексом, чтобы не отчаивался. Каждая наша ночь наполнялась особенным ритуалом. Бенедикт сначала жестко брал меня, словно хотел наказать, а потом изливал на меня столько нежности, что к концу я уже не ощущала своего тела от изнеможения. Зато засыпала легко и без сновидений.

В пятницу нотариус Кросс попросил о встрече. Тетушка как раз сходила с ним на свидание и уже вернулась. Место встречи рыбный ресторан на берегу Карзенского моря, неподалеку от наших виноградников. Причин отказаться не нашла. Даже любопытно стало, что этот прохвост придумал. Будет опять уговаривать продать гостиничный комплекс, документы на который я практически закончила оформлять?

На улице дул прохладный бриз, пахло осенью, хотя листья еще не желтели. Я читала, что здесь осень не такая как в Москве, и долго стоит теплая погода, а зимы и вовсе нет. Плавные линии навеса освещали тысячи лапочек, создавая эффект ночного звездного неба. Весь дизайн ресторана был оформлен в овальных структурах. Голубой пластик красиво сочетался с прозрачным, а голограммы проплывающих рыб органично дополняли дизайн. Я прошла за роботом-официантом к дальней ВИП-кабинке. Там меня уже ждал Кросс в черном строгом костюме, Он нервно сжимал свой телефон, поглядывая на море.

– Добрый вечер, господин Кросс, - поздоровалась я, присаживаясь на стул, услужливо пододвинутый роботом.

– Добрый вечер, госпожа Вольная.

– Зачем позвали? - спросила, не поднимая взгляда от меню. Этот ресторан славился своими рыбными блюдами, и хотелось ими насладиться.

– Да, позвал. Я узнал, что вы не отказались от мысли заполучить гостиничный комплекс.

Я кивнула.

– И даже виноградники.

Тут я удивленно приподняла брови, но промолчала. Что там еще тетка ему наговорила?

– В общем, вы хотите прибрать к рукам все наследство Максимилиана.

– Возможно, - не стала опровергать его предположение. Интересно, что он хотел.

– Все зашло слишком далеко, госпожа Вольная. Я думал, что смогу с вами договориться, но я ошибся.

– Ошиблись, это так.

Кросс неожиданно встал, бросил салфетку на стол.

– Что ж, значит, мне эту ошибку и исправлять.

Бросив таинственную фразу, нотариус поспешно ушел, а я осталась одна. Только я, море и легкий ветер, а затем тихий шипящий звук. Я еле успела упасть на пол, как плечо пронзила яркая боль. Послышались крики, топот ног.

Я сидела как на ладони. Стреляли явно с соседнего здания. Так глупо попалась. Нотариус, наверное, меня собой прикрывал, а раз я отказала от его предложения, встал, давая сигнал на поражение.

Боль выжигала мозг. Плечо горело, словно его объяло пламенем. Сознание плавно уплывало. Дышать становилось все сложнее. Слезы застилали глаза. Наконец-то я скоро увижусь с родителями. Я так долго ждала этой встречи. Ждала и боялась. Вдруг я попаду не туда, где они. За все грехи нужно платить. Даже за старые. Последние секунды и сознание потонуло во мраке. И в этот миг я подумала о Бенедикте, о том, что он так и не смог меня поймать.

Меня разбудил размеренный и надоедливый писк, а еще въедливый запах антисептиков. Глаза разлепляла с таким трудом, словно они у меня заклеены. Голова кружилась и этот противный писк. Кто-нибудь выключите его. Не могу слушать.

– Доктор, она очнулась, - громкий голос резанул по ушам. - Доктор! Пациентка вышла из комы!

Откуда вышла? Из комы? Кто? Я?

Поморгав, оглядела белый потолок. Видимо я. Тут я вспомнила ресторан и выстрел. Нотариус меня чуть не убил. Я сильно проштрафилась, дав слабину. Тетка Аглая, наверное, совсем из ума выжила, раз решила подговорить его это сделать. А Варя? Она в курсе? Они все были заодно?

Мыслей было много. Но главная: где Бенедикт и что с ним.

Надо мной неожиданно склонился Освальд, и я аж вздрогнула.

– Госпожа Вольная, вы слышите меня? - взволнованно требовал ответа Травин, а я лишь кивнула, неуверенная, что мой голос меня слушается.

– Слава Создателю, вы выкарабкались! Я думал, что мы потеряли вас.

– Мы? - просипела я.

– Варвара здесь практически безвылазно. Ее мать осудили вместе с ее подельником Кроссом. Они уже сидят в тюрьме.

– Уже? - растерянно уточнила.

– Да, вы пробыли в коме четыре месяца и двадцать дней. - Просто удача, что смогли очнуться. Успели к моменту вступления в права наследования.

– Где Бенедикт?

– Агент Макконнелл? Он улетел на Землю. Ловит бандитов, которые вас чуть не убили. Нотариус сдал вас земным группировкам, многие захотели свести с вами счеты, но вы под надежной защитой.

– Спасибо, – устало шепнула. - Можете выключить? Раздражает жутко, – кивнула я на аппаратуру.

Освальд что-то нажал, и я в блаженстве прикрыла глаза от накрывшей нас тишины.

– Значит, нас осталось только двое: я и Варя?

– Да. Как и договаривались, вам гостиничный бизнес, а Варваре все остальное.

– Тебе все остальное, – усмехнулась я.

– Как скажете, госпожа Вольная, - улыбнулся Освальд и подмигнул.

– Дядю кто убил? - потребовала ответ.

– Думаю, нотариус. Доказательств нет, одни домыслы. Он последний, с кем ваш дядя встречался. Очень уж клану Марриотт захотелось зацепиться здесь. А деньги они сулили баснословные. Кросс очень жаден.

– Значит, Марриотт, - я кивнула своим мыслям.

– Значит, Марриотт. Их нельзя пускать на Полуний, они достаточно сильны. Мы можем потерять многое, если они закрепятся здесь.

– Поняла, - прикрыв глаза, я растеклась по подушке.

Когда есть цель, смысл жизни кажется более четким и понятным. А слабость пройдет.

Через два часа в палату влетела Варвара и больно упала мне на грудь, рыдала до того протяжно, что у меня сами собой глаза увлажнились.

– Я думала, что осталась одна. Совсем одна. Маму арестовали. Она сошла с ума. Все кричала, что ты проклята и твоя мать проклята. Я так испугалась, Ками. Я никогда не видела ее такой.

– Все хорошо. Ты не одна. У тебя теперь есть еще и Освальд.

– Освальд, да. Он такой хороший. Он помогает мне во всем. Только он не ты.

Что? При чем здесь это?

– Я так тебя люблю, Ками! Ты моя единственная сестра! Я так испугалась!

Любит? Вот так выглядит сестринская любовь? Хорошо, я постараюсь запомнить это чувство навязанной ответственности. Словно кота себе завела, за которым нужен глаз да глаз.

Выписка моя состоялась через неделю. Новый нотариус зачитал нам в старом кабинете Кросса наши права и перечень собственности, которая перешла к нам с Варварой. Мы составили соглашение о разделе. Я с трудом еще стояла на ногах, поэтому сидела в каталке. Освальд везде сам лично возил меня, Варя была рядом. Отпраздновать решили в особняке. Конечно же, гостей не ждали, но они были. Невысокий седой мужчина ждал нас в гостиной, держа в руке шляпу, на коленях его лежала трость.

Гость встал, когда Освальд подкатил меня поближе.

– Приятно познакомиться, госпожа Вольная и госпожа Сухорукова. Я глава клана Меченых, Эдвард Травин. Как вы поняли, Освальд мой сын.

– Приятно познакомиться, и сколько у вас сыновей? – не поверила я Эдварду.

– Приемный сын, – с усмешкой поправился гость.

Тут и слепому было ясно, что Освальд не мог с его высоким ростом и аристократическими чертами лица быть этому господину сыном. Не получалось даже представить.

– Так верю, - кивнула благосклонно.

– Вы очень умная женщина, и я хотел бы договориться с вами о сотрудничестве.

– Обязательно договоримся, ну а пока приглашаю вас на ужин.

Освальд повел гостя в столовую, оставив меня на попечение Варвары.

– Я не поняла, так это его отец или нет?

– Да, но не родной, – тихо ответила склонившейся ко мне сестре, отмахиваясь от ее рыжих волос. - Но говори с ним с максимальным почтением. Это глава очень сильного клана, поняла?

– Да, – кивнула сестра, а я отодвинулась от нее, пытающейся разве что ко мне в кресло-каталку залезть.

– Но если я выйду замуж, я стану одной из их клана?

– Да, а ты как думала?

– Тогда кто станет главой клана Апраксиных?

Я смерила ее взглядом. Это и космическому ежу понятно кто.

– Я, - твердо ответила и махнула рукой Освальду, чтобы уже катил меня вслед за своим отцом.

Мне потребовался месяц, чтобы открыть гостиничный комплекс и перебраться туда. Особняк пришлось оставить Освальду, он там был настоящим хозяином, и я не думала в этом усомниться. Виноградники Франта я не сумела купить, кто-то перебил мои ставки, зато у семьи Побережных увеличилось работы.

Перекройка территорий закончилась неожиданно резко. Моя территория была слишком мала, чтобы клан Апраксиных на что-то влиял, но герб я сохранила и сочинила красивое предание о древнейшем клане, уходящем корнями в глубь веков истории Земли – обители цивилизации.

Гостиничный бизнес был весьма увлекательным занятием, отнимал много сил, требовал постоянного внимания. Я много путешествовала по планете, планировала развлекательные программы для гостей, участвовала во всевозможных форумах. Доходы пошли не сразу, но через полгода я уже твердо стояла на ногах, пользуясь поддержкой теневого клана Меченых, которые отблагодарили меня за то, что смогла подпортить репутацию Марриотт. Конечно, с этим мастодонтом мне не сравниться, но неприятности им я сумела устроить.

И все в моей жизни наладилось, кроме одного...

Я медленно шла по воде, черной как само ночное небо. Светлыми росчерками куда-то неслись космические корабли, стартовавшие с орбиты. Где-то слышались радостные крики туристов. А в душе у меня холодная дыра, и вино уже давно не помогало.

Ноги ощущали мягкий песок, слизкие тела медуз, я шла, запрокинув голову, и считала мигающие надо мной спутники. Стыдно признаться, но преступники на Полунии неожиданно закончились. Теперь здесь все строго соблюдали закон и были законопослушными гражданами Федерации. Чистка федералов произвела сильное впечатление. Мне бы вернуться на Землю, но все еще опасно. Там такую капитальную чистку никто в здравом уме не согласился бы сделать. А сердце мое стремилось именно туда.

– Ками! – позвал знакомый голос.

Я резко развернулась, случайно поскользнулась на медузе и с визгом упала в воду.

– Ками! – встревоженно повторилось.

Я встала, промокшая в соленой воде с головы до ног, ладонью стирая налипшие волосы с лица. Вдруг меня заключили в крепкие объятия и прижали к горячему телу, пропахшему кофе, сигаретами и космопортом.

– Бенедикт! – радостно выдохнула, поднимая голову, чуть отстранилась.

– Ты не ранена? Не ударилась?

– Я цела! – заверила своего агента, который искренне за меня переживал.

– Пойдем на берег? – потянул он меня, а я обвила его руками, в которых так и держала туфли, и впилась горячим поцелуем в его губы.

– Ты наконец-то прилетел!

– А ты ждала? – удивился Макконнелл.

Я поцокала языком.

– Это опасно, специальный агент. Я могу и обидеться.

Бенедикт обхватил ладонями мое лицо и стал покрывать поспешными поцелуями, согревая не столько кожу, сколько саму душу.

– Прости, я просто подумал… Ты не звонила…

– Мне докладывали, что ты занят расследованием и ловлей мышей.

Макконнелл замер.

– Докладывали? Кто?

– Тот самый хакер, которого ты не рассекретил перед своим начальством.

Бенедикт выдохнул, затем поднял меня на руки и тяжелой поступью направился к берегу.

– Я с тобой с ума сойду, Ками. Я так испугался, когда узнал, что ты чуть не погибла, потом в коме. Я виноват перед тобой, что не спас.

– Ты знал, что нотариус задумал?

Бенедикт тряхнул головой.

– Нет, а ты?

– Нет, конечно, - возмутилась в ответ. За кого он меня принимал? - Знала бы, не пошла бы на встречу, или пошла бы, но не с пустыми руками.

– Все же признаешь, что ты не белая и не пушистая, - шепнул мне в висок Бенедикт, ставя на песок.

– Нашел доказательства этому?

– Нет, но решил, что всю жизнь потрачу на это. Буду каждый день засыпать и просыпаться с тобой рядом, и когда-нибудь ты проколешься. Как тебе мой план на наше совместное будущее? Согласна?

Он встал на колено и протянул мне бархатную коробочку. Я не знала, какого она цвета, ночью все кошки серые, но кольцо с бриллиантом светилось в лучах света, падающего от гостиничного сектора.

Я потеряла дар речи, никак не могла сопоставить его слова и действия, а потом чуть не задохнулась от щемящего ощущения в сердце. Было страшно и больно, но еще радостно. Это так чувствуется любовь?

– Согласна.

Бенедикт очень бережно взял меня за руку и надел кольцо на безымянный палец, затем бросил коробочку на песок и обнял меня, крепко целуя.

– Знаешь, когда я узнал, что в тебя стреляли, я чуть не умер. Мне стало безразлично все. Хотел бросить работу, обязанности, долг. Важнее всего в жизни оказалась ты, а потом месть. Я мстил за тебя, на моих руках кровь. И я был безумен, очнулся не сразу. Меня чуть не уволили. Пришлось лечиться. И я так счастлив, что ты выжила и пришла в себя. И прости, что я неидеальный. Я знаю, что нравился тебе именно правильным и принципиальным. Но все установки полетели в черную дыру.

Я слушала и улыбалась, поглаживала его по спине.

– Я тоже неидеальна, и мы все неидеальны. Но это ведь не главное? Главное, что мы нужны друг другу. Так ведь? Это ведь любовь? Когда нет смысла, если тебя нет рядом.

– Да, это любовь, когда сердце начинает биться, только если держать тебя в объятиях.

Эта ночь запомнилась мне навсегда. Ласковые волны прибоя, поцелуи до рассвета, разговоры о будущем и тепло в сердце. Мы встречали наш новый рассвет, лежа на песке, кутаясь в мокрую одежду, утомленные пылкой страстью. Наш первый рассвет совместной жизни.

Максимилиан Петрович Апраксин – покойный дядя Камилы.

Вторая очередь наследования – это полнородные братья Марк 68 и Давид 67 Апраксины и сестра наследодателя – Аглая Суxорукова 62, а также племянники (Александр Маркович 35 и Василий Маркович 32) и племянницы (Варвара Сухорукова 29, Надежда Давидовна Порхова 35, вдова) наследодателя – по праву представления.

Марианна Джозефовна Апраксина – жена Давида.

Елена Апраксина – жена Василия. Есть красивая дочь.

Ольга Александровна Апраксина – жена Марка, мать Александра.

Камила Ярославновна Вольная – 26 лет, шатенка, глаза голубые, хрупкая, невысокая.

Александра и Ярослав Вольные – родители Камилы.

Полуний, третья планета в системе Лукар.

Город с космопортом Амардаш, столица района Замберия.

Нотариус Адам Кросс.

Освальд Травин – управляющий Апраксиных, молодой брюнет со светло-карими глазами, 28 лет.

Герб Апраксиных – два грифона с двух сторон держали щит с изображением пшеницы и виноградной лозы.

Клан Франт. Мигель Франт – холостяк (40 лет), брюнет, высокий, статный, смуглая кожа, глаза карие, большие. Нос с горбинкой, губы пухлые, сексуальные. Тело атлетическое. Но есть минус – лысина и три любовницы.

Федор Яковлевич Побережный – начальник завода. Жена Изольда

Горная система Карзен, омываемая Карзенским морем.

Бенедикт Макконнелл 35 лет – специальный агент с Земли

Шеменьевы – ведущий клан Полуния

Клан Марриотт – покупатели гостиницы Апраксиных

Макаров Глеб Иванович – семейный адвокат Апраксиных