– Если нас поймают, я скажу, что ты меня загипнотизировала.

Линандра закатила глаза так выразительно, что даже в темноте коридора я разглядела белки её глаз.

– Тебе никто не поверит, – отозвалась я. – все прекрасно знают, что я не умею гипнотизировать.

– Значит, скажешь, что ты меня заколдовала.

– Ну а колдовать и подавно не умею, – я горько усмехнулась. Моя магия не проявилась до сих пор.

– Девочки, тихо!

Марта, третья участница нашего ночного безумства, издала звук, который мог означать только одно: она искренне жалеет, что связалась с нами.

– Вы обе невыносимы, – прошептала она, поправляя очки. – И если нас правда поймают, я расскажу декану правду.

Я оглядела узкий коридор, в который мы сунулись по карте, которую Ли нарыла в запретной секции библиотеки. Стены здесь были сложены из грубого серого камня, и в отличие от сияющих коридоров главных этажей, этот плесневел, сырел и категорически не хотел освещаться. Мой крошечный огонёк на ладони дрожал и норовил погаснуть каждые пять секунд.

– Ты уверена, что это тот самый коридор? – спросила я.

Линандра ткнула пальцем в пергамент.

– Смотри: левое крыло, спуск по винтовой лестнице, три поворота направо, один налево, два прямо, потом направо, потом опять налево, потом...

– Потом мы умрём от старости, пока доберемся, – закончила Марта.

– ...потом будет дверь с железной ручкой. Кабинет зельеварения номер тринадцать. И сегодня он не должен быть закрыт. Я слышала от Мелоди. Она сказала, что его проветривают до сих пор после неудачного урока Дина, когда он вместо зелья роста волос сварил бурду, воняющую рвотой.

Я сглотнула от отвращения. Тот запах несколько дней преследовал всех студентов академии.

Я уже полгода торчала в Академии Осьмира, носила эту дурацкую клетчатую форму (факультет Вердигрис, цвет зелёный, фасон «мешок»), сидела на лекциях Каэлена, которые с каждым днём становились всё мучительнее, и всё ещё не могла зажечь даже крошечный огонёк без того, чтобы он не погас через полминуты.

Мои однокурсники уже вовсю швыряются друг в друга учебными проклятьями, превращают воду в лёд и обратно и телепортируют перья через всю аудиторию. А я? Невеста ректора оказалась самой бесполезной ученицей. Если бы не мой дракон страж, меня бы уже давно отчислили, и были бы правы.

Однокурсники не смеются мне в лицо. О нет, они слишком вежливые для этого. Или просто боятся Каэлена. Они просто шушукаются за спиной: «Интересно, чем она его взяла?», «Наверное, очень богата», «Или очень хитра», «Или очень... ну, вы понимаете».

Я понимаю. Я всё понимаю.

И хуже всего, что я не могу им ничего доказать. Потому что, даже если я – потомок магов (как сказал Каэлен, как подтвердил Риэнан, как намекает медальон), во мне нет ни капли силы. Я полный ноль.

Каэлен говорит, что дар может спать. Что у некоторых магов он просыпается поздно. Что мне нужно просто ждать и тренироваться.

Поэтому когда Линандра подошла сегодня ко мне после обеда и шепнула: «Я нашла способ разбудить твою силу», я даже не стала спрашивать, насколько это законно.

– Нам туда, – Ли ткнула пальцем в карту. – Я видела в книге: «Активация латентного дара требует настоя из корня молчаливой лилии, пепла саламандры и капли крови».

– Чьей крови? – уточнила Марта.

Ли замялась.

– Ну... в книге было написано «кровь добровольного донора».

– Ты хочешь, чтобы кто-то из нас сдал кровь?

– Я хочу, чтобы Элина перестала выглядеть так, будто её сейчас стошнит от собственной никчёмности, – отрезала Ли.

Я уставилась на неё. Марта отвела взгляд.

– Что? – Ли скрестила руки на груди. – Я просто констатирую факт. Ты уже месяц ходишь сама не своя. Ван Морвиг вьётся вокруг тебя как... как ректор, который делает вид, что не вьётся. А ты всё равно несчастна. И если дурацкое зелье может это исправить – я за любой кипиш.

– Даже за незаконное проникновение? – уточнила Марта.

– Да, Марта. А ты разве не готова ради подруги нарушить парочку законов академии? – удивлённо прошептала Ли.

Я не знала, что ответить. В горле стоял комок от благодарности девчонкам.

И вот мы здесь.

Коридор кончился тупиком. Ли нахмурилась, повертела карту и вдруг ткнула пальцем в стену.

– Здесь!

Я поднесла дрожащий огонёк. Ничего. Просто камень.

– Дай сюда, – Марта оттеснила её плечом и провела ладонью по стене. Её дар был слабым, но очень специфичным – она чувствовала землю, камни и любую природную материю, как геолог с пятидесятилетним стажем. – Тут есть шов. И вот здесь... – она нажала, и кусок стены бесшумно ушёл внутрь, открывая проход.

– Ты гений, – выдохнула Ли.

– Я всего лишь внимательно слушала лекции по материаловедению, – поправила Марта, но было видно, что ей приятно.

Мы проскользнули внутрь.

В кабинете было тёмно и пахлотак, будто здесь проводили эксперименты над всем, что движется. Котлы, колбы, реторты. На столах стопками стояли книги. Здесь явно была полная генеральная уборка. Вонять вроде стало меньше, но всё равно тошнота подкатила к горлу.

– Корень молчаливой лилии, – Ли деловито рылась в шкафу с ингредиентами. – Пепел саламандры... о, тут даже целая банка!

Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как сердце колотится где-то в районе ключиц. Медальон на шее нагрелся – едва заметно, но я привыкла к этому теплу за три месяца.

– Что будем делать с кровью? – спросила Марта, поглядывая на дверь.

– Я сдам, – немедленно ответила Ли. – У меня дар активный, я подхожу.

– Это больно? – спросила я.

– Меньше, чем смотреть, как ты мучаешься.

Я сглотнула.

– Спасибо, – выдавила я. Это прозвучало жалко.

– Не за что, – буркнула Ли, доставая ножик для ингредиентов. – Потом расскажешь своему ректору, какая я замечательная, и меня переведут с теории проклятий на практику.

– Переведут...когда-нибудь, – пообещала я.

– Ладно, давай сюда банку. И воду. Нужно три капли, не больше...

Мы возились с зельем минут десять. Ли колдовала над котлом, Марта ассистировала, подавая ингредиенты. Я просто стояла и смотрела, как жидкость в котле меняет цвет с мутно-серого на прозрачно-голубой, потом на изумрудный, потом на фиолетовый.

– Готово, – выдохнула Ли. – Пей.

Я взяла ковшик в руки. Жидкость переливалась, пахла травами и почему-то дождём.

– А если не сработает? – спросила я.

– Значит, будем искать другой способ, – пожала плечами Ли. – Пей давай.

Я закрыла глаза и выпила.

На вкус – как холодный чай с мятой. Ничего особенного.

Прошла секунда. Две. Пять. Я открыла глаза.

– Ничего, – сказала я.

И в тот же миг дверь снаружи лязгнула.

Мы замерли. Ли задула огонь под котлом одним движением пальцев. Марта прижала палец к губам. Мы вжались в стену пытаясь слиться с ней.

Голоса приближались.

– ...я сказал, после полуночи. Ты почему пришёл раньше?

– Потому что у меня есть для тебя новости, Фейн. И они не ждут.

Я узнала первый голос. Смотритель Аластор Фейн – сутулый старик с вечно недовольным лицом и клюкой, которой он громко стучал по полу, разгоняя студентов в коридорах. Его все ненавидели. Его боялись даже преподаватели.

Второй голос был незнаком. Низкий, грубый и очень неприятный.

Мы залезли под парты. Отсюда было слышно всё, но нас не было видно.

Дверь скрипнула. Луч света от магической сферы разрезал темноту, и в кабинет вошли двое.

Фейн – я узнала его сутулую фигуру. Второй был закутан в тёмный плащ с капюшоном, скрывающим лицо.

– Здесь безопасно? – спросил незнакомец.

– Абсолютно. Здесь воняет так, что никто не сунется.

Я мысленно поблагодарила все звёзды, что мы погасили свет и затаились.

– Говори, – Фейн опустился на стул, его клюка глухо стукнула о каменный пол. – Что там с планом?

– Всё готово. Артефакты на позициях. Совет ничего не подозревает.

– Ректор?

– Ван Морвиг? – незнакомец усмехнулся. – Этот самоуверенный павлин не вилдит дальше своего носа. Он слишком занят своей невестой.

Моё сердце пропустило удар.

– Эта его невеста, – сердито заворчал Фейн. – Девчонка из другого мира. Бесполезная и абсолютно неуправляемая. Ни капли дара.

– И слава Стихиям. Если бы она унаследовала силу своего деда, нам пришлось бы туго.

– Деда?

– Ты не знал? – в голосе незнакомца прорезалось ехидство. – Ричард АмБрокс. Маг первого ордена магов крови, когда орден пал, он хотел сбежать в другой мир с драконьим стражем, но не успел. Только жену с ребёнком отправил.

У меня пересохло во рту. Ли смотрела на меня круглыми глазами. Марта побелела.

– АмБрокс... – Фейн присвистнул. – Древний род. Я думал, они все вымерли после той чистки.

– Почти. Но одна ветвь уцелела. И эта девчонка – его прямая наследница. Ходят слухи, что страж пробудился.

– Пробудился? – Фейн резко поднялся. – Почему я не знал?

– Потому что ван Морвиг держит это в секрете. Но мы узнали. И мы приняли меры.

Незнакомец сделал паузу. А мне нечем стало дышать. Сердце колотилось в груди так сильно, что казалось они его услышат.

– В ночь Кровавой Луны мы начнём. Артефакты активируются одновременно, защитные поля Академии рухнут, и наши братья войдут внутрь. Девчонку нужно взять живой. Страж привязан к ней – с ним мы получим контроль над древней силой.

– А ректор?

– Ректор умрёт первым. Как только падёт купол, его личная защита станет бесполезна. Он даже не успеет пикнуть.

В моей груди что-то оборвалось. Холод пробежал по позвоночнику, сжал лёгкие.

– А девчонка, – продолжил незнакомец, – доставит нам особое удовольствие. Представляешь, как иронично? Наследница АмБрокса, потомок величайшего мага крови в истории, станет ключом к возрождению его наследия. Ричард предал нас, запечатал своего дракона в медальон... а его внучка добровольно отдаст нам силу, которую он пытался спрятать.

– Когда?

– Скоро. Очень скоро. Ты готов?

Фейн молча кивнул.

– Хорошо. Жди сигнала. И помалкивай. Никто не должен знать.

Они двинулись к выходу. Свет магической сферы качнулся и исчез за дверью. Шаги стихли.

Мы сидели в темноте, не шевелясь, не дыша. Минута. Две. Пять.

– Нам... нам нужно рассказать всё ректору, – прошептала Марта. Голос у неё дрожал.

– Да, – ответила я. – Нужно.

Но я не двигалась. Не могла даже пошевелиться. Не каждый день узнаёшь, что ты представитель древнего рода, а всего полгода назад я была кассиром в супермаркете.

– Охренеть, – прошептала Марта. – Твой дед – маг крови. Не просто маг – величайший маг ордена магов крови.

– Элина, – Ли тронула меня за плечо. – Ты как?

Я подняла на неё взгляд.

– Мне нужно к Каэлену, – сказала я. – Сейчас же.

Мы выскользнули в коридор так же тихо, как вошли. Голова страшно кружилась, ноги отказывались слушаться. Ли и Марта подхватили меня под руки и помогали идти.

Кровавая Луна.

Я слышала об этом явлении от Каэлена. Раз в пятьдесят лет луна в Аэлендоре наливалась багровым светом, и магические потоки сходили с ума. Заклинания слабели, защитные поля давали сбой, а некоторые артефакты и вовсе отказывались работать. В такие ночи академия усиливала охрану втрое, студентов запирали в общежитиях, а преподаватели дежурили посменно у главных ворот.

И маги крови выбрали эту ночь для нападения. Неудивительно.

– Когда Кровавая Луна? – спросила я не оборачиваясь.

– Через три дня, – тихо ответила Марта. – У нас же отменили занятия в пятницу, помнишь? Сказали, профилактика защитных полей.

Я остановилась.

Профилактика защитных полей.

– И маги как раз готовятся к прорыву.

Ли выругалась. Коротко, ёмко, очень не по-студенчески.

– Значит, у нас три дня, чтобы убедить твоего ректора, что старый хрыч Фейн – предатель, а в академию вот-вот ворвутся маги крови и всем нам конец.

– Звучит безумно, если произнести это вслух, – заметила Марта.

– Плевать, как звучит, – отрезала я. – Каэлен поверит. Мне точно поверит. Только как ему объяснить, почему мы оказались ночью в кабинете зельеварения.

– Мне кажется, это последнее, что его должно волновать в данной ситуации, – прошептала Марта.

Я очень надеялась, что Каэлен не станет расспрашивать об этом, потому что я обещала ему больше не нарушать правил Академии.

Мы не бежали. Мы летели.

Точнее, девочки пытались лететь, но с моими ватными ногами это больше напоминало передвижение пьяных девиц после вечеринки.

– Элина, если ты сейчас грохнешься в обморок, я тебя убью, – пропыхтела Ли, поддерживая меня под правый локоть.

– Я не собираюсь падать в обморок, – соврала я, потому что сознание действительно уплывало куда-то на периферию, и картинка перед глазами подозрительно мерцала.

Мой дед – маг крови. Основатель ордена. Тот, кто собрал всех несогласных и направил их силу против Академии.

Я повторяла это про себя, но слова отказывались складываться в осмысленную картину. Бабушка, которая шептала надо мной странные слова, когда я падала и разбивала коленки. Бабушка, которая запрещала снимать медальон. Бабушка, которая смотрела на ночное небо с такой тоской, будто искала там что-то, чего никогда не найти в нашем мире.

Она знала. Она всё знала и молчала.

– Тихо! – Марта резко дёрнула нас в сторону, вжимая в стену.

Мимо, громко стуча клюкой, прошаркал Фейн. Мы замерли, превратившись в три каменных изваяния. Сердце колотилось где-то в горле, и я отчаянно надеялась, что старый предатель не услышит этого грома.

Он прошёл мимо. Даже не обернулся.

– Живые, – выдохнула Ли, когда его шаги стихли вдалеке. – Бежим дальше.

Портальный дракон в главном холле сверкал стеклянными гранями, отражая тусклый свет ночных сфер. В это время здесь обычно никого не было, все студенты давно спали по своим комнатам.

– Дальше я сама, – сказала я, высвобождаясь из рук подруг. – Вас телепорт выкинет у входа в крыло, а меня – сразу в гостиную. У нас разные допуски.

– Ты точно справишься? – Марта смотрела на меня с беспокойством.

– Не уверена, но выбора нет, – честно призналась я.

– Если что – кричи, – Ли сжала мою ладонь. – Мы прибежим.

– Ага. Через три закрытых двери и двух смотрителей, – фыркнула я, но на душе стало теплее. – Да и не думаю я, что Каэлен сразу заключит меня под стражу.

Очень надеюсь на это, – повторила уже мысленно.

Я приложила ладонь к стеклянному крылу.

– Левое крыло академии, покои ректора.

Мир вывернулся наизнанку, и через секунду я уже стояла в нашей гостиной.

Здесь было тихо. Камин почти догорел, угли лениво тлели, отбрасывая красноватые блики на стены. В кресле никого не было. Письменный стол пуст.

– Каэлен? – позвала я.

Никто не ответил.

Я обошла гостиную, заглянула в его кабинет – завален свитками, но пуст. На маленькой галерее, где он иногда читал по ночам, тоже никого.

Оставалась только спальня.

Я замерла у двери, прислушиваясь. Ни звука. Может, спит. Осторожно толкнула створку.

Каэлен лежал на кровати.

Я замерла в дверях, забыв, зачем пришла. Позабыв про Фейна, про магов крови и про то, что через три дня может наступить конец света.

Он спал.

Я видела его спящим всего пару раз за полгода, и каждый раз это зрелище выбивало меня из колеи. Потому что Каэлен ван Морвиг во сне был совсем не тем ледяным ректором, который грозно разносил студентов на лекциях. Здесь, в полумраке спальни, он был просто красивым мужчиной. Уязвимым. Моим.

Одеяло сползло в ноги, открывая вид, от которого у меня пересохло во рту. На нём была только тонкая белая рубашка, наполовину расстёгнутая, рукав задрался, обнажая предплечье с выступающими венами. Его сильные руки, которые я помнила на своей коже той единственной ночью в Этерии.

Его грудь медленно поднималась и опускалась. Чёрные волосы растрепались, упали на лоб, делая его моложе и доступнее. Губы, обычно сжатые в жёсткую линию, сейчас были расслаблены, чуть приоткрыты.

Я сглотнула, подошла к кровати. Опустилась на край. Протянула руку, чтобы коснуться его плеча и разбудить, наконец, но замерла в сантиметре от его плеча.

Какой же он красивый. Зараза.

Он вдруг пошевелился. Перевернулся на спину, и рубашка окончательно распахнулась, открывая грудь, плоский живот, дорожку волос, уходящую вниз.

Я моргнула.

Так. Элина. Соберись. Ты пришла по делу. Очень важному. Такому, от которого зависит жизнь всей академии.

Но взгляд предательски скользил ниже.

И тут Каэлен открыл глаза.

Я даже не успела отдёрнуть руку, в следующую секунду его пальцы сомкнулись на моём запястье, дёрнули, я пролетела над ним и приземлилась на спину, впечатавшись в подушки, а сверху уже навис Каэлен.

– Ты пришла, – выдохнул он мне в губы, и в его голосе не было ни капли сонливости. Только хриплое, тёмное, голодное.

– Я… мне нужно…

Он не дал договорить, накрыл мои губы своими, и все мысли вышибло разом.

Я забыла, как дышать, забыла, что существует какая-то Кровавая Луна. Был только Каэлен: его губы, его язык, его руки, уже забравшиеся под мою форму, сминающие ткань.

Я вцепилась в его плечи, притягивая ближе, отвечая на поцелуй с жадностью нескольких месяцев вынужденной разлуки. Он застонал мне в рот, и этот звук прокатился по позвоночнику разрядом тока.

Когда он оторвался от моих губ, я тяжело дышала, часто моргая, пытаясь вернуть способность соображать. Каэлен смотрел сверху вниз, и в его глазах плясали чёртики.

– Зачем ты пришла? – прошептал он, а его рука потянулась к шнуровке моего платья. – Или хочешь вылететь из академии?

Я моргнула. Ещё раз. Слова с трудом пробивались сквозь туман в голове. Каэлен прижимался ко мне бедром, и я чувствовала, как сильно он хочет меня. Вот бы сейчас просто остаться здесь, ни о чём не думать, не рассказывать ужасные новости, не спасать мир…

– Нет, – выдохнула я. – Я пришла по делу.

– Что это за дело такое, что ты ради него ночью приходишь? – усмехнулся он, и эта усмешка была такой самодовольной, такой тёплой, такой родной.

Он облокотился на локоть, а второй рукой уже ловко распутывал шнуровку моего платья. Пальцы скользнули под ткань, и я закусила губу, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

– Кай, – прошипела я, пытаясь вернуть себе остатки вменяемости. – Я не ради поцелуев пришла.

– Конечно, не ради, – согласился он, абсолютно невозмутимо продолжая своё чёрное дело.

Его ладонь скользнула под лиф платья, сжимая грудь. Большим пальцем провёл по соску, и по телу пронёсся электрический разряд. Я выгнулась, прикусывая губу, пытаясь бороться с накатывающей слабостью.

– Каэлен, – выдохнула я, снова распахивая глаза. – Это очень важно.

– Конечно, важно, – его голос звучал хрипло и абсолютно беззаботно. – Я тебя не целовал несколько месяцев. Ещё немного и точно зажал бы в коридоре при всех студентах.

Я обхватила его запястье обеими руками, пытаясь остановить, потому что он уже ласкал сосок, и мысли плавились, как воск. Я хотела его. Безумно. До дрожи в коленях. Но если я сейчас не скажу – будет поздно.

– Кай, – я дёрнула его руку, заставляя замереть. – Я внучка Ричарда АмБрокса.

Он замер.

Медленно, очень медленно поднял голову. Посмотрел мне в глаза. Улыбка на его губах погасла.

– Не понял, – голос стал настороженным. – Откуда ты эту чушь взяла?

– Это не чушь. – Я смотрела ему в глаза, чувствуя, как медальон на шее нагревается. – Я слышала, как Фейн в кабинете зельеварения полчаса назад обсуждал это с магом крови. Они готовятся захватить Академию в ночь Кровавой Луны.

Каэлен смотрел на меня несколько секунд. Потом медленно убрал руку, сел на кровати, проводя ладонью по лицу.

– Рассказывай, – сказал он коротко. – С самого начала.

Я села, поправляя безнадёжно помятое и расшнурованное платье. Пальцы дрожали – то ли от того, что только что происходило, то ли от осознания, что сейчас я скажу вслух то, от чего у самой внутри всё переворачивается.

Каэлен молчал. Сидел на краю кровати, напряжённый, как струна, и ждал. Его рубашка так и осталась распахнутой, и я боролась с идиотским желанием, взгляд так и возвращался на его шею и плечи...

– Мы с девочками… – начала я и осеклась под его пристальным взглядом. – Знаю, знаю. Мы нарушили комендантский час, проникли в закрытое крыло, сварили запрещённое зелье. Можешь отчитать меня потом.

– Элина, – Каэлен покачал головой.

Я выдохнула.

– Ли нашла в библиотеке рецепт. Активация латентного дара. Корень молчаливой лилии, пепел саламандры и капля крови мага с активным даром. Мы думали, если я выпью это зелье, моя магия, наконец, проснётся.

Каэлен закрыл глаза на секунду и потёр переносицу. Я почти физически ощущала, как он считает до десяти, чтобы не сорваться.

– Кабинет зельеварения номер тринадцать, – продолжила я. – Тот, который всё ещё проветривают после варева Дина. Фейн сказал, что туда никто не сунется из-за вони. Он был прав. Мы сварили зелье, я выпила. Ничего не произошло.

– А потом?

– А потом пришли они.

Каэлен напрягся ещё сильнее. Я видела, как играют желваки на его скулах.

– Фейн и ещё один. В плаще, лица не разглядеть. Голос низкий, неприятный. Они говорили про артефакты, про защитные поля, что всё готово и что Совет ничего не подозревает.

Я перевела дыхание. Медальон жёг кожу.

– А потом он сказал про тебя. Что ты слишком занят своей невестой и ничего не видишь дальше своего носа.

Каэлен криво усмехнулся.

– Лестно.

– Это ещё не всё. – Я сцепила пальцы, чтобы не дрожали. – Они говорили про меня. Про то, что я бесполезная и неуправляемая. А потом… потом тот, второй, спросил Фейна, знает ли он, кто мой дед.

Тишина в комнате стала густой и давящей. Я сглотнула.

– Ричард АмБрокс, – произнесла вслух его имя. – Маг их ордена. Один из основателей магов крови.

Каэлен не шевелился. Смотрел на меня так, будто не верил.

– Они сказали, что он хотел сбежать в другой мир с драконьим стражем, но не успел. Отправил только жену с ребёнком. Мою бабушку и мою маму. – Голос дрогнул, но я заставила себя продолжать. – А стража запечатал в медальон, для нашей защиты. В этот.

Я коснулась пальцами металла на шее.

– Страж пробудился, – тихо сказал Каэлен. – Они это почувствовали.

– Да. В ту ночь. Когда мы… – я запнулась, но он понял.

– В Этерии.

Я кивнула.

Каэлен поднялся. Подошёл к окну, встал спиной, глядя на две луны за стеклом. Я видела, как ходят желваки на его скулах, как напряжены плечи.

– Что ещё они говорили?

– Что в ночь Кровавой Луны артефакты активируются одновременно. Защитные поля Академии рухнут, и их люди войдут внутрь.

Я встала, подошла ближе, остановилась в шаге от него.

– Тебя убьют первым, Кай. Как только падёт купол.

Он не обернулся.

– Ну да, – сказал он глухо.

Я смотрела на его спину, на прямую линию позвоночника, на руки, сжатые в кулаки.

– Кай, – позвала я тихо. – Ты молчишь. Это пугает больше, чем всё остальное.

Он медленно обернулся. Притянул меня к себе, и я выдохнула, наконец. Боялась, что он больше не захочет быть со мной.

– Три дня это, конечно, мало, – произнёс он, глядя мне в глаза. – Но мы подготовимся.

– Значит, ты мне веришь?

Он провёл пальцем по моей скуле.

– Верю, – сказал он. – Мы уже давно отслеживаем предателей и готовимся. Фейн – не единственный предатель в академии.

– Да? – я удивилась, ведь даже не догадывалась. Хотя чему удивляться, мы с Каэленом почти не разговаривали, он постоянно занят.

Он отпустил моё лицо, провёл рукой по волосам.

– Первое: ты никуда не ходишь одна. Ни на занятия, ни в библиотеку, ни в туалет. С тобой должны быть всегда кто-то из твоих подруг или я.

– Хорошо. Мы итак всё время вместе.

– Второе: завтра я иду к Магнусу. Один. Фейн не должен видеть нас вместе чаще обычного. В нашем поведении ничего не должно измениться.

Я кивнула.

– А третье?

Каэлен посмотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом.

– Третье, Элина. Ты должна научиться защищаться.

Я кивнула, ожидая, что сейчас он скажет: «Я буду тебя учить». Мы же всегда так – он и я. Он терпеливо (ладно, не всегда терпеливо, но старательно) объясняет: я пытаюсь не облажаться. Так было с теорией, с практикой, с этим дурацким огоньком.

– Завтра утром я запишу тебя в группу по защите к старшекурсникам. Они помогут тебе поставить базовый щит за пару дней.

Я моргнула.

– Что?

– Группа старшекурсников, – повторил он, будто это было самое очевидное решение в мире. – У них интенсив по боевой магии как раз начинается. Будешь заниматься с ними.

– А ты? – вырвалось у меня раньше, чем я успела подумать. – Я думала, ты поможешь.

Каэлен посмотрел на меня. На секунду в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти виноватое. Но он тут же спрятал это за привычной маской.

– Я помогу, Элина. Но сейчас мне нужно думать не только о твоей защите. Академия – это сотни студентов, десятки преподавателей. Если маги крови прорвутся, я должен быть готов координировать оборону, а не сидеть с тобой в тренировочном зале.

Я понимала.

Правда понимала.

Он ректор. У него ответственность перед всеми. Не только передо мной.

Но внутри всё равно что-то кольнуло. Обидно. По-детски, глупо, но обидно.

Я его невеста. Формально. Но спим мы в разных спальнях, почти не видимся, как будто я для него просто ещё одна студентка.

Только наедине, в темноте, когда никто не видит, он становится другим. Настоящим. Моим.

А потом наступает утро – и я снова просто Элина. Бесполезная студентка с нефункционирующим даром и медальоном на шее.

Я сглотнула комок в горле.

– Хорошо, – прошептала я сипло. – Я поняла.

Каэлен всмотрелся в моё лицо, коснулся пальцами моего подбородка, заставляя поднять глаза.

– Элина…

– Всё нормально, – перебила я, выдавив улыбку. – Правда. Ты прав. Академия важнее.

– Ты важнее, – сказал он тихо.

Я подняла на него взгляд. В его глазах было то, что он никогда не говорил вслух.

Но вслух всё равно сказал другое:

– Иди спать. Завтра с утра – в зал боевых искусств. Я предупрежу ребят, они будут ждать.

Я кивнула. Отстранилась. Направилась к двери, чувствуя спиной его взгляд.

– Элина.

Я обернулась.

Каэлен стоял посреди спальни, полуголый, растрёпанный, и выглядел таким… человеческим. Таким уязвимым.

– Будь осторожна, – сказал он. – Даже в академии. Особенно в академии.

– Буду, – пообещала я.

И вышла в гостиную, чтобы вернуться к подругам.

Там было темно и тихо. Камин почти погас, только редкие искры ещё вспыхивали в углях.

В голове крутилось: «Ты важнее».

Сказал ведь. Сам сказал.

Но почему тогда на душе так паршиво?

Потому что слова – это просто слова, шепнул внутренний голос. А поступки – другое. Он отправляет тебя к чужим людям. Он не будет с тобой рядом, когда ты будешь учиться защищаться. Он будет спасать академию.

А ты? Ты просто часть этой академии.

Я зажмурилась, прогоняя глупые мысли. Сама выбрала эту жизнь. Сама согласилась остаться. Сама знала, на что иду.

Каэлен ван Морвиг – ректор. Холодный, неприступный, вечно занятой. Он не будет носиться со мной, как с хрустальной вазой. Я знала об этом с самого начала.

Знала ли?

Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Хватит. Завтра – первый день тренировок. Надо выспаться.

Утром я проснулась с ощущением, что меня переехало стадо драконов. Спала отвратительно – ворочалась, просыпалась, снова проваливалась в тревожные сны, где Кровавая Луна светила прямо в лицо, а я ничего не могла сделать.

Форма висела на спинке стула. Свежая, отглаженная, с идеально затянутыми шнуровками. Вот что мне нравилось в академии, так это с утра готовая форма, будто маленькие эльфы трудились всю ночь, приводя её в порядок.

Я натянула её на себя, кое-как зашнуровалась и вышла в гостиную.

Девочки уже ждали, вчера мы даже поговорить не успели, разошлись по комнатам. Я была в подавленном состоянии и девочки не стали меня дергать.

– Ну как? – Ли впилась в меня взглядом. – Что ректор сказал?

– Поверил, – коротко ответила я. – Сказал, они и так следили за Фейном. И что теперь мы все под наблюдением.

Марта побледнела.

– Чёрт, – выдохнула Ли. – Вот это мы вляпались.

– Не думаю, что он сейчас будет заниматься наказанием за то, что мы комендантский час нарушили. У него и без нас полно заморочек, – я вздохнула и встала. Надо было успеть в зал боевой магии. Опаздывать не хотелось.

– А ты нас ждать не собираешься? – Марта поправила очки.

Я обернулась, совсем не подумав, что не рассказала девочкам о своем обучении.

– В зал боевых искусств. Каэлен записал меня к старшекурсникам на интенсив по защите.

Ли присвистнула.

– К старшакам? Ого. Ну, удачи. Там змеиное гнездо, а не группа.

– Спасибо, утешила.

– Я серьёзно. – Ли помрачнела. – Особенно девицы. Они там чужих не переваривают, особенно первокурсников. А ты ещё и невеста ректора. Для них это как красная тряпка.

– Разберусь, – буркнула я, хотя внутри всё сжалось.

Зал боевых искусств находился в восточном крыле академии. Я никогда здесь не была, первокурсникам полагалась только теория защиты, да и ту вёл другой преподаватель, пожилой и безобидный профессор Бак Мэлони.

Двери зала были огромными, под стать дракону в холле. Я толкнула створку и вошла внутрь.

Помещение поражало размерами. Высокие сводчатые потолки, стены, испещрённые защитными рунами, и огромное пространство посередине, разделённое на несколько тренировочных зон. Вдоль стен стояли манекены в доспехах, стойки с учебным оружием и зеркала в полный рост – видимо, чтобы следить за техникой.

И старшекурсники, я сразу поняла это по уверенным движениям, по тому, как они держались, по нашивкам на форме. Кто-то разминался, кто-то уже отрабатывал удары, в воздухе то и дело вспыхивали разноцветные искры заклинаний.

А потом они заметили меня.

Разговоры стихли. Взгляды впились в мою зелёную форму первокурсницы, в мои растерянные глаза.

Я заставила себя сделать шаг вперёд. Потом ещё один.

– О, смотрите, – раздался чей-то насмешливый голос. – Невеста ректора пожаловала.

Я обернулась. В центре зала стояла компания старшекурсниц, холёные, с идеальными причёсками и такими надменными лицами, что сразу захотелось развернуться и уйти. Они разглядывали меня так, будто я была тараканом, случайно заползшим к ним обед.

– Точно она, – подтвердила вторая, высокая брюнетка с точёной фигурой. – Я видела её в коридоре. Элина, кажется? С первого курса?

– С курса бесполезности, – хихикнула третья. – Гооврят она абсолютна никчёмная, держится только из-за Ван Морвига.

Девицы засмеялись. Я сжала кулаки.

– Девочки, ну зачем вы так? – раздался ленивый, насмешливый голос откуда-то сбоку. – Человек пришёл учиться. Надо помочь, а не травить.

Я обернулась.

Парень был высоким. Широкие плечи, тёмные волосы и насмешливые серые глаза, которые сейчас разглядывали меня с откровенным интересом. Он облокотился на стойку с мечами, скрестив руки на груди, и улыбался так, будто мы были старыми знакомыми.

Алистер Мракос, старшекурсник, факультет Фламендор

– Алистер Мракос, – представился он, чуть наклонив голову. – Для друзей – Эл. А ты, значит, та самая легендарная невеста нашего ледяного ректора.

– Я не легендарная, – буркнула я. – Я просто здесь, чтобы тренироваться.

– Тренироваться? – он изобразил удивление. – С нами? Первокурсница? Да ещё и с непробуждённым даром? Слушай, а ты смелая.

Он отлепился от стойки и сделал шаг ко мне. Потом ещё один. Остановился слишком близко, на границе личного пространства, и посмотрел сверху вниз.

– Может, я сам с тобой позанимаюсь? Индивидуально? – в его глазах заплясали чёртики. – Ректору не обязательно знать.

– Слушай, если у меня магия не пробудилась, это не значит, что я врезать не могу, – я процедила сквозь зубы, не двигаясь с места. – Поэтому не советую тебе приближаться ко мне так близко.

Эл замер, а потом расхохотался.

– Огонь, – сказал он одобрительно. – Ребята, у неё есть огенная девочка! Может, магия в ней и не проснулась, но характер есть. Мне нравится.

– Мракос, отстань от девочки, – лениво протянула одна из девиц. – Она же первокурсница ещё и попаданка. Испугается и расплачется.

Я повернулась к ней.

– Ещё надо проверить кто из нас первый расплачется, – отрезала я. Хоть игрубо, но сейчас по-другому нельзя было. Что такое буллинг я уже испытала на себе в школе.

Девица поджала губы, но ответить не успела – дверь зала распахнулась, и внутрь вошла женщина.

Все мгновенно замолчали, выпрямились, разговоры стихли. Даже Эл отступил на шаг, принимая серьёзный вид.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри всё холодеет.

Кара Фарна, профессор по защите боевой магии.

Я знала её в лицо, как и все студенты академии. Преподаватель боевой магии на старших курсах, Кара Фарна, легендарный преподаватель, о которой ходили слухи один страшнее другого. Говорили, она участвовала в подавлении восстания магов крови десять лет назад. Говорили, у неё на счету больше десятка убитых. Говорили, она не прощает ошибок.

Высокая, подтянутая, с идеальной осанкой и такими острыми чертами лица, что ими можно было резать бумагу. Чёрные волосы стянуты в тугой узел. Глаза тёмно-карие, жесткий взгляд. Форма сидела на ней безупречно, подчёркивая каждую линию.

Она обвела зал взглядом и, мне показалось, что этот взгляд просверлил во мне дыру.

– Встали в пары, – отчеканила она. – Повторяем домашнее задание. Защитное заклинание Местрели. Начали.

Зал загудел, старшекурсники начали разбиваться по парам, разминаясь, готовясь к отработке. А я стояла и не знала, куда себя деть.

Ко мне подошла девушка. Худенькая, с огромными очками на бледном лице, русые волосы собраны в небрежный хвост. Она смотрела в пол и явно чувствовала себя неловко.

– Сома, – представилась она еле слышно. – Мы с тобой в паре.

Я обернулась, на нас уже поглядывали с усмешками. Девицы перешёптывались, прикрывая рты ладонями. Кто-то громко фыркнул.

– Серьёзно? – донеслось откуда-то. – Две неудачницы в одной паре? Это жёстко даже по меркам Фарны.

– Сома вроде с четвёртого курса, а до сих пор щит поставить не может, – добавила другая.

Я посмотрела на девушку. Она сжалась, будто пыталась стать меньше.

– Не слушай их, – тихо сказала я. – Просто делай своё дело. И не сдерживайся, хорошо? Покажи им.

Сома подняла на меня удивлённые глаза.

– Ты… серьёзно?

– Абсолютно.

Она неуверенно кивнула, и мы встали в стойку. Сома подняла руки, шевеля губами, и через секунду перед ней возник мерцающий полупрозрачный щит. Не идеальный, с рябью по краям, но вполне рабочий.

Я смотрела и завидовала. Белой завистью, но всё равно завидовала.

– А ты? – раздался резкий голос прямо над ухом.

Я вздрогнула. Кара Фарна стояла в двух шагах, скрестив руки на груди, и смотрела на меня с ледяным презрением.

– Простите?

– Твоя напарница отрабатывает заклинание, – чеканя каждое слово, произнесла Фарна. – А ты стоишь и смотришь. Ты здесь для чего? На экскурсию пришла?

– Я… – слова застряли в горле.

– Ты тоже должна ставить щит. Сейчас. – Она кивнула на пространство передо мной. – Давай. Защитное заклинание Местреля. Я жду.

Я обвела взглядом зал. Все смотрели на меня. Девицы с передних рядов – с предвкушением. Эл – с любопытством. Сома – с сочувствием.

– Я… у меня не очень получается, – выдавила я. – Дар не совсем…

– Мне плевать, – отрезала Фарна. – Ты здесь, значит, будешь делать то же, что и все. Заклинание. Быстро.

Я подняла руки. Сконцентрировалась на потоке, который чувствовала внутри, но который никогда не слушался.

– Ventus Protectum, – произнесла я вслух, слова, которые уже каждый в этом зале произнёс раз десять точно.

Ничего.

– Громче, – приказала Фарна.

– Ventus Protectum.

Снова ничего. Только лёгкое дуновение и всё.

– Ещё раз.

– Ventus Protectum.

Кто-то хихикнул. Потом ещё. Смешков становилось всё больше.

– Она даже базовый щит поставить не может! – услышала я громкий шёпот.

– Невеста ректора, серьёзно?

– Чем она его взяла, интересно?

Я стояла, чувствуя, как горят щёки, как сжимается горло, как хочется провалиться сквозь землю прямо сейчас, сию секунду.

– Тихо! – рявкнула Фарна.

Смех стих. Она посмотрела на меня тяжёлым взглядом.

– Ректор просил за тебя, – сказала она тихо. – Сказал, у тебя потенциал. Но потенциал без практики – ничто. Если хочешь здесь остаться – работай. Если нет – уходи. Мне не нужны те, кто приходит просто поглазеть.

Она развернулась и пошла дальше.

Я стояла посреди зала, чувствуя на себе десятки взглядов. Кто-то уже отвернулся, потеряв интерес. Кто-то продолжал усмехаться. Сома робко коснулась моего локтя.

– Элина… ты как?

– Нормально, – выдавила я. – Всё нормально.

Но это было неправдой.

До конца занятия я просто стояла в стороне, наблюдая, как старшекурсники отрабатывают заклинания. Фарна больше не подходила. Девицы перестали обращать внимание. Эл пару раз бросал на меня задумчивые взгляды, но молчал.

Когда прозвенел звонок, я вылетела из зала первой.

Ноги сами понесли меня к портальному дракону, чтобы переместиться к кабинету Каэлена.

Мне нужно было ему сказать. Что я не справлюсь. Что это выше моих сил. Что я не готова – ни морально, ни магически. Пусть найдёт другой способ защитить академию. Пусть запрёт меня в подвал до Кровавой Луны. Пусть делает что угодно, только не отправляет снова на эту пытку.

Я не хотела, чтобы они смотрели на меня и смеялись, не шептались за спиной.

«Невеста ректора». Ха. Невеста, которая даже щит поставить не может. Невеста, над которой ржёт вся академия.

Я уже почти добежала до холла, когда чья-то рука опустилась мне на плечо.

– Эй, тормози!

Я дёрнулась, разворачиваясь. Эл.

– Отстань, – буркнула я, пытаясь вырваться.

– Не отстану. – Он легко перехватил мою руку, не давая уйти. – Ты чего как ошпаренная? Из-за Фарны?

– А тебе какое дело?

– Такое, что нефиг на людей смотреть и думать, что они как ты. – Он вздохнул и неожиданно дружески хлопнул меня по плечу. – Слушай, я знаю, что сейчас было унизительно. У меня самого дар всего год назад в полной мере проявился.

Я замерла.

– Что?

– То. – Он усмехнулся, но как-то беззлобно. – До этого я был таким же… ну, ты поняла. Ни щита, ни огонька. Только базовая теория и вечные насмешки. Так что я знаю, каково это.

Я смотрела на него и не верила. Этот уверенный, сильный парень, который в зале держался так, будто ему всё по плечу – был таким же, как я?

– И как ты… – начала я.

– Прорвался? – Он пожал плечами. – Стресс. Сильный выброс эмоций. У каждого по-разному, но обычно нужен какой-то толчок. То, что всколыхнёт тебя до самых глубин. Понимаешь?

Я кивнула. Понимала. Риэнан тогда, в Этерии, говорил то же самое. Экстаз или боль. Смертельная опасность или…

– Так что не дрейфь, – Эл снова хлопнул меня по плечу, на этот раз осторожнее. – Твой толчок обязательно случится. Главное – не закрываться.

Он помолчал, а потом вдруг улыбнулся.

– Хотя, если хочешь ускорить процесс, могу помочь. Говорят, секс – отличный катализатор. А я, знаешь ли, всегда готов помочь ближнему.

Я застыла.

– Ты… что?

– Ну, – он развёл руками, – предложение. Чисто дружеская помощь, без обязательств. Если твой ледяной ректор не справляется, так сказать…

Дальше меня прорвало.

– Обойдусь! – рявкнула я. – И без твоих, знаешь ли, «сексуальных услуг» как-нибудь разберусь!

Эл моргнул, явно не ожидая такой реакции.

– Да я просто предложил, ты чего…

– А если тебе так не терпится залезть к кому-нибудь в постель, – я уже не могла остановиться, слова сами рвались наружу, – то советую обратиться к Фарне! Судя по тому, какая она злая, её уже давно никто…

Я осеклась, потому что увидела лицо Эла.

Глаза округлились, рот приоткрылся, и смотрел он за мою спину.

Внутри всё похолодело.

Я обернулась.

Кара Фарна стояла в трёх шагах.

Руки сложены на груди. Взгляд – такой, что, наверное, даже драконы сдохли бы на месте. Она смотрела на меня так, будто прикидывала, какое из известных ей пыточных заклинаний применить первым.

Воздух в коридоре закончился.

– Эээ… – начала я.

– Молчать. – Фарна шагнула вперёд.

Я отступила назад и врезалась в Эла.

– Если Каэлен решил жениться на тебе, это не значит, что тебе всё позволено, – процедила она. – Ты здесь никто. Поняла? Никто. Пока не докажешь обратное.

Я судорожно кивнула.

– Хорошо, что понимаешь. – Её губы растянулись в холодной усмешке. – А теперь идём.

Она схватила меня за запястье, хватка у неё оказалась стальная и потащила за собой по коридорам так быстро, что я едва поспевала на своих ватных ногах.

Мы остановились у знакомой двери. Фарна даже не постучала, просто распахнула дверь и втащила меня внутрь.

– Каэлен, – отчеканила она, – полюбуйся на свою невесту.

Я стояла, вжав голову в плечи, и молилась, чтобы пол разверзся и поглотил меня прямо сейчас.

Каэлен поднял голову от бумаг.

Медленно. Очень медленно.

Я смотрела, как его взгляд перемещается с меня на Фарну, с Фарны на меня, и внутри всё сжималось в тугой болезненный комок. Сейчас он узнает. Сейчас он поймёт, какую идиотку выбрал в невесты. Сейчас он посмотрит на меня с тем самым ледяным презрением, от которого у студентов подкашиваются ноги, и скажет...

– Что случилось? – спросил он.

Ровно. Спокойно. Без единой эмоции.

Фарна шагнула вперёд, всё ещё сжимая моё запястье. Я чувствовала, как её пальцы впиваются в кожу, но даже не пыталась вырваться. Слишком страшно. Слишком стыдно.

– Твоя невеста, – Фарна выделила это слово так, будто оно было ругательством, – только что обсуждала мою личную жизнь с первым встречным. В довольно… скажем так, нелестных выражениях.

Каэлен перевёл взгляд на меня.

– Элина?

Я открыла рот. Закрыла. Горло перехватило спазмом.

– Я... он... – слова не складывались, рассыпались на полпути.

– Говори, – Каэлен поднялся из-за стола. – Что случилось?

– Этот... – я сглотнула, – Алистер. Он сказал, что может помочь мне разбудить дар. С помощью...

Я запнулась. Щёки вспыхнули так, что, наверное, могли бы заменить магический светильник.

– С помощью чего? – Каэлен приблизился. В его глазах зажглось что-то опасное.

– Секса, – выдохнула я.

Тишина в кабинете стала такой плотной, что, казалось, её можно было резать ножом и есть ложкой.

Фарна хмыкнула. Каэлен замер. Я смотрела на его лицо и видела, как желваки на скулах начинают играть.

– Я... – я снова сглотнула. – Я сказала, что обойдусь без его услуг. И предложила обратиться к...

Я замолчала и покосилась на Фарну. Та стояла с каменным лицом, но в глазах горело такое торжество, что мне захотелось провалиться сквозь пол.

– К ней, – прошептала я.

– К ней? – Каэлен повернулся к Фарне. – К Каре?

Я кивнула. Отрицать было бессмысленно – она же слышала. Да все слышали.

Фарна медленно разжала пальцы на моём запястье и сложила руки на груди. В её взгляде читалось: «Ну что, допрыгалась?».

Каэлен молчал несколько секунд. Потом перевёл взгляд на неё.

– Кара, оставь нас, – сказал Каэлен.

– Каэлен, ты не серьёзно? – Фарна дёрнулась, как от пощёчины. – Она оскорбила меня! При всех студентах! Ты сам слышал, она призналась. Твоя так называемая невеста несла про меня такое, что...

– Я слышал, – перебил он. Тон не терпел возражений. – И я сказал – оставь нас.

Фарна смотрела на него несколько секунд. Её глаза метали молнии – такого унижения она, видимо, не испытывала давно. Потом перевела взгляд на меня. Если бы взглядом можно было убивать, от меня бы уже мокрого места не осталось.

– Мы ещё поговорим, – процедила она и вылетела из кабинета.

Дверь с грохотом захлопнулась.

Я осталась одна с Каэленом.

Стояла посреди кабинета, вжав голову в плечи, и чувствовала себя виновато. Щёки горели, глаза щипало, в горле застрял огромный комок, который я отчаянно пыталась проглотить.

Каэлен молчал.

Я рискнула поднять взгляд. Он стоял у стола, скрестив руки на груди, и смотрел на меня.

– Элина, – начал он.

– Я знаю, – выпалила я. – Знаю, что облажалась. Знаю, что не надо было так говорить про неё. Знаю, что ты сейчас будешь меня отчитывать. Так что давай, не тяни.

Он приподнял бровь.

– Ты закончила?

– Нет! – во мне вдруг вскипела злость. – Ты хочешь знать, что случилось? Хочешь знать, почему я сорвалась и наговорила про неё всякого?

– Хочу, – спокойно ответил он.

– Тогда слушай!

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один. Слова рвались наружу, и я не могла их остановить.

– Я пришла на твою дурацкую тренировку, как ты и сказал. Встала в пару с какой-то девчонкой, над которой все издеваются, потому что мы две неудачницы – идеальная пара, да? И пыталась делать то, что от меня требуют.

Каэлен молчал.

– А эти... эти стервы с чеивёртого курса смотрели на меня и шептались. Я слышала каждое слово, Кай. «Невеста ректора», «Чем она его взяла», «Бесполезная». И твоя Фарна...

Я перевела дыхание. Голос дрожал, но я не останавливалась.

– Она заставила меня трижды повторять заклинание перед всей группой. Знала ведь, что у меня не получится. Знала и улыбалась. А когда ничего не вышло, когда все начали ржать – она даже не остановила их сразу. Стояла и смотрела, как надо мной издеваются.

Каэлен сжал челюсть, но я уже не могла остановиться.

– А потом этот твой Эл! Подкатил ко мне в коридоре, начал рассказывать, какой он понимающий, как он тоже был неудачником, а потом – бац! – и предлагает переспать! Чтобы дар разбудить, видите ли!

– Я с ним разберусь, – тихо процедил Каэлен.

– Да плевать мне на него! – выкрикнула я. – Плевать на Фарну, плевать на всех этих старшекурсников, которые смотрят на меня как на говно!

Слёзы всё-таки потекли. Я размазала их по щекам тыльной стороной ладони, но они текли снова.

– Я не хочу, Кай. Не хочу, чтобы надо мной смеялись. Не хочу стоять перед ними и чувствовать себя ничтожеством. Я лучше буду сама учиться – по книгам, по твоим записям, как угодно, – чем снова пойду к этой Фарне или к этим зазнайкам вроде Алистера.

– Элина...

– Да и вообще! – меня уже несло. – Я не думаю, что у меня есть какой-то дар! Может, во мне вообще нет магии! Может, бабушка ошиблась, может, медальон просто старый, а Ричард АмБрокс – просто совпадение!

Каэлен шагнул ко мне.

– Ты несёшь чушь, – сказал он твёрдо.

– Чушь? – я отступила. – А что, есть доказательства? Что я хоть что-то могу? Покажи мне! Потому что я за полгода не увидела ни одного!

– Элина, успокойся.

– Не хочу успокаиваться! – слёзы текли ручьём, голос срывался, но остановиться было невозможно. – Я устала! Устала быть бесполезной! Устала, что все на меня смотрят и думают: «Чем она взяла ректора? Наверное, постелью!» Потому что больше-то нечем!

Каэлен так и стоял даже сейчас. И это бесило меня ещё больше. Ну, прояви ты хоть немного чувств. Каменный истукан!

– Так что на защиту от боевой магии я больше не пойду, – выпалила я. – Хочешь – отчисляй. Хочешь – отправляй обратно в мой мир. Мне всё равно.

Я развернулась и рванула к двери.

– Элина! – окликнул он.

Но я уже вылетела в коридор и со всей силы хлопнула дверью.

Звук эхом прокатился по пустому коридору.

Я бежала, не разбирая дороги. Слёзы застилали глаза, грудную клетку разрывало от боли.

Я не знала, куда бегу – просто прочь, подальше от этого кабинета, от него, от всего.

Влетела в какой-то тупик, сползла по стене и зарыдала в голос.

Я сидела на холодном каменном полу, прислонившись спиной к стене.

В груди разрывалось от обиды, злости, бессилия. На Фарну. На Эла. На этих старшекурсников. На Каэлена с его вечным ледяным спокойствием. На себя.

Больше всего на себя.

– Бесполезная, – прошептала я вслух. – Ничтожество. Даже щит поставить не могу.

Медальон на шее противно грел кожу, напоминая о том, кто я и чего от меня ждут.

Я рванула сильнее. Замок щёлкнул, цепочка разорвалась, и медальон полетел в угол, громко стукнувшись о камень.

Медальон лежал в углу и молчал. Я всхлипнула и уткнулась лицом в колени.

– Никакого, – повторила я тише.

И вдруг в углу вспыхнуло золото.

Я подняла голову. Медальон лежал на полу, раскрывшись, и из него тянулся знакомый золотистый свет. Он сгущался, поднимался, обретал форму.

Через несколько секунд передо мной стоял Страж.

В человеческом обличье, как тогда в Этерии. Высокий, с благородными чертами лица и глазами, в которых плескалась древняя мудрость. Золотые одежды струились, будто жидкий металл.

Он скрестил руки на груди и смотрел на меня сверху вниз.

– Да неужели вы соизволили явиться. Лучше бы ты на тренировке появился, чем сейчас! Толку от тебя никакого! – шмыгнула я носом. – Или тоже развлечься хочешь? Посмотреть, как твоя никчёмная носительница ревёт в углу?

– А то, что ты сейчас тут рыдаешь, имеет смысл? – спросил он. Ровно. Без эмоций. Точь-в-точь как Каэлен.

– Иди ты, – буркнула я и снова уткнулась в колени.

Он помолчал. А потом вдруг опустился рядом со мной на пол.

Прямо на каменный пол, в своих роскошных золотых одеждах. Сел, вытянул ноги и тяжело вздохнул.

– Знаешь, – задумчиво произнёс он, – мне уже триста лет. И я не совсем понимаю человеческие... как это называется... детские истерики.

– Я не ребёнок! – всхлипнула я.

– А ведёшь себя как ребёнок, – парировал он. – Поэтому, если хочешь, чтобы я тебе помог, лучше просто расскажи, что случилось. Без орa и швыряния древних артефактов.

Я шмыгнула носом. Посмотрела на него. Он сидел рядом, такой огромный и неестественный в этом тёмном коридоре, и смотрел на меня с терпением, которому позавидовали бы все святые.

– А что тут рассказывать? – выдохнула я. – Все ждут, что я проявлю магию. Научусь хоть чему-нибудь. Каэлен, Фарна, эти старшекурсники... А я ничего не умею! Вообще! Даже щит поставить не могу!

Дракон молчал слушая.

– Ещё и маги крови собираются атаковать академию через два дня! – продолжала я. – Я должна как-то помочь всем! А я даже огонёк зажечь не могу, который горит дольше минуты!

Я уткнулась лицом в колени.

– И вообще... – пробормотала я. – Почему ты мне ничего не сказал? Что я внучка АмБрокса? Что мой дед был основателем магов крови? Что из-за меня все в опасности?

Дракон молчал несколько секунд.

– Ты не спрашивала, – ответил он наконец.

Я подняла голову и уставилась на него.

– Что?

– Ты не спрашивала, – повторил он. – За полгода, что мы знакомы, ты ни разу не спросила меня о моём прошлом. О том, кто я. Откуда взялся. Почему привязан к тебе.

Я открыла рот. Закрыла.

– И как я, по-твоему, должна была это сделать? Ты спрятался в свой медальон и не показывался всё это время.

– Ты была слишком занята своими проблемами, – спокойно ответил дракон. – Ректор, академия, отсутствие дара, твои переживания. Я понимаю. Для человека твоего возраста это нормально. Но я не обязан вмешиваться, пока ты не попросишь.

– Но я же не знала, что можно спросить!

– Теперь знаешь.

Я смотрела на него и чувствовала себя полной дурой. За полгода я ни разу не подумала, что с ним можно просто поговорить или что-то спросить. Просто носила медальон, чувствовала тепло и думала, что это всё.

Дракон склонил голову, внимательно разглядывая меня.

– Ну хорошо. Раз могу спросить. Вот и ответь мне сейчас, что мне делать? – с вызовом спросила я, особо не надеясь, что он мне чем-то поможет. – Как разбудить дар? Как защитить академию? И как... как быть внучкой человека, которого все ненавидят?

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

– Для начала – перестать себя жалеть, – сказал он. – Это точно не помогает.

– Я не жалею...

– Жалеешь, – перебил он. – Сидишь тут, рыдаешь, швыряешься медальоном. А между тем в тебе течёт кровь одного из сильнейших магов в истории. Ричард АмБрокс не был чудовищем, каким его рисуют. Он был... сложным человеком. И он любил свою семью достаточно сильно, чтобы отправить их в другой мир, а самому остаться и принять смерть.

Я сглотнула.

– Он не остался. Просто не успел...– уверенно начала я, но тут же была прервана.

– Я был там и точно знаю, что он и не собирался бежать. Он остался сам.

– Значит, он всё-таки умер?

– Да. – В глазах дракона мелькнула тень печали. – Я чувствовал это. Он отдал мне последний приказ: защищать его кровь любой ценой.

Я слабо улыбнулась.

– Прости, что швырнула.

– Прощаю. – Он чуть наклонил голову. – Вставай. Хватит сидеть на полу. У нас мало времени.

– Куда мы?

– Учиться, – просто ответил дракон. – Если не хочешь идти к Фарне, буду учить тебя я. Заодно расскажу про твоего деда и про магию крови. Настоящую магию крови, а не то, что про неё говорят.

Я посмотрела на него с подозрением.

– Магию крови? Ту самую, за которую всех преследуют?

– Ту самую, которая течёт в твоих жилах, – поправил он. – Магия крови не зло, Элина. Злом её делают те, кто использует. Как и любую другую силу.

Я помолчала переваривая.

– Каэлен не одобрит.

– Каэлен не обязательно должен знать, – в глазах дракона мелькнула хитрая искра. – Пока.

– Ты предлагаешь мне врать?

– Я предлагаю тебе узнать, на что ты способна. – Он поднялся, протягивая мне руку. – Через два дня сюда ворвутся маги крови. И если ты не сможешь защитить себя, никто не сможет. Даже твой драгоценный ректор. Решай.

Я смотрела на его руку. Золотистую, переливающуюся.

Потом перевела взгляд на коридор, откуда я пришла, и где остался Каэлен.

Выбор был очевиден.

– Учи, – сказала я, вкладывая ладонь в его руку. – Только я не очень верю, что чему-то успею научиться.

– Успеешь, – усмехнулся дракон. – У нас целая ночь.

И золотистый свет окутал нас обоих.

На секунду мне показалось, что меня выворачивают наизнанку – точно так же, как при портале, только в тысячу раз сильнее. А потом свет погас, и я обнаружила, что стою по колено в траве.

Высокой. Изумрудной. Светящейся.

Я заморгала, пытаясь понять, где мы оказались. Вокруг простирался луг, каких я не видела никогда в жизни. Трава переливалась всеми оттенками зелени, в воздухе парили крошечные огоньки, похожие на светлячков, только разноцветные, а над головой раскинулось небо, усыпанное такими яркими звёздами, будто кто-то рассыпал пригоршни бриллиантов по чёрному бархату.

– Где мы? – выдохнула я.

Дракон, всё ещё в человеческом обличье, стоял рядом, запрокинув голову к небу. В этом свете его золотые одежды казались частью окружающего мира.

– Самое магическое место этого мира, – ответил он. – Здесь сила течёт прямо из земли, из воздуха, из каждого листа. Чувствуешь?

Я прислушалась к себе. И правда, по коже бежали мурашки, не от холода, а от какого-то покалывания, будто тысячи крошечных иголочек массировали каждую клеточку.

– Это... магия? – прошептала я.

– Она самая. Впитывай, пока есть возможность. Здесь даже тот, у кого нет дара, начинает его чувствовать. А у тебя дар есть, просто спит.

Я сделала глубокий вдох. Воздух пах мёдом, травами и чем-то ещё, сладким, дурманящим, опасным.

– Красиво, – признала я.

– Красиво, – согласился дракон. – И очень опасно.

– В смысле?

– В том смысле, что здесь магии много не только у нас. – Он обвёл рукой луг. – Местные обитатели тоже ей пропитаны. И не все они дружелюбны.

Я нервно огляделась.

– И какие тут обитатели?

– Разные, – философски заметил он. – Например...

Он недоговорил.

Земля под нами дрогнула. Совсем чуть-чуть, но я почувствовала.

– Что это?

– О, – дракон посмотрел куда-то мне за спину и почему-то улыбнулся. – Похоже, нас заметили.

Я резко обернулась.

Из травы в двадцати шагах от нас поднималось нечто. Сначала я подумала, что это дерево – слишком большое, слишком высокое. Но потом это «нечто» качнулось, и я увидела лепестки.

Огромные. Белые. С хищно загнутыми краями.

Середина цветка пульсировала розовым, и оттуда тянуло таким сладким ароматом, что у меня закружилась голова.

– Это... ромашка? – пискнула я.

– Гигантская плотоядная ромашка, – поправил дракон. – Местная достопримечательность.

Цветок качнулся и вдруг рванул в нашу сторону. Его «стебель», толщиной с мою руку, извивался, подтягивая огромную голову всё ближе. Лепестки раскрылись, обнажая розовую пасть с рядами мелких, но очень острых зубов.

Я заорала.

– Что ты орёшь? – дракон шагнул вперёд, заслоняя меня собой. – Стоять! Не двигайся!

Но я уже не контролировала себя. Ноги подкосились, я плюхнулась в траву и зажмурилась, ожидая, что сейчас эти лепестки сомкнутся на мне.

Вместо этого раздался оглушительный рёв.

Я открыла глаза.

Передо мной стоял дракон.

Настоящий. Огромный. Золотой. Его чешуя переливалась в звёздном свете, крылья распахнулись, закрывая меня от цветка, как живой щит. Из пасти вырвалась струя пламени – цветок дёрнулся назад, но не отступил.

– Элина! – голос дракона прогрохотал у меня в голове. – Соберись! Почувствуй силу в руках!

– Я не могу! – заорала я в ответ. – Я ничего не чувствую!

– Можешь! – рявкнул он. – Твоя кровь кипит, я чувствую это даже через связь. Просто перестань бояться и позволь ей выйти!

Цветок снова рванул вперёд. Дракон дохнул огнём, но тварь была быстрее – один лепесток хлестнул по крылу, оставляя тёмный след.

– Элина! Сейчас или никогда!

– Да отстань ты! – заорала я в бешенстве. – Не видишь, я ничего не могу!

Злость хлынула через край. На себя. На цветок. На дракона, который притащил меня сюда. На весь этот дурацкий мир, где я постоянно чувствую себя ничтожеством.

– НЕНАВИЖУ!

Я выбросила руки вперёд, даже не думая, не контролируя, просто от отчаяния.

И мир взорвался красным.

Из моих ладоней вырвались два ослепительно-алых шара. Они пронеслись мимо дракона, даже не задев его, и врезались прямо в цветок.

Тот даже пискнуть не успел.

Просто вспыхнул и осыпался пеплом. За секунду. Будто его и не было.

Я сидела в траве, тяжело дыша, и смотрела на свои руки. Они дрожали. С кончиков пальцев ещё слетали редкие красные искры.

– Это... – выдохнула я. – Это сделала я?

Сзади раздались шаги. Я обернулась.

Дракон снова был в человеческом обличье. Он подошёл ко мне, остановился за спиной и вдруг одобрительно хлопнул в ладоши.

Звук получился гулким, как аплодисменты в пустом зале.

– Неплохо для первого раза, – сказал он. В его голосе слышалась улыбка. – Совсем неплохо.

Я перевела взгляд на кучку пепла, которая ещё дымилась на том месте, где только что был цветок.

– Я... я убила его?

– Оно хотело убить тебя, – поправил дракон. – Самозащита.

– Но я даже не думала! Просто... разозлилась!

– Именно. – Он опустился на корточки рядом со мной. – Твоя магия просыпается не через контроль, Элина. Не через заклинания и правильные жесты. Твоя сила – в эмоциях. В крови. Это магия твоего рода.

Я смотрела на свои руки. Они перестали дрожать.

– Значит, чтобы колдовать, мне нужно злиться?

– Или бояться. Или любить. – Он чуть наклонил голову. – Сильные чувства. Они открывают канал. А дальше ты научишься управлять.

Я перевела дух.

– И часто тут такие цветы?

– Достаточно. – Дракон поднялся и протянул мне руку. – Вставай. Ночь только началась. У нас много работы.

Я взяла его руку и поднялась. Ноги всё ещё дрожали, но внутри впервые за долгое время появилось что-то похожее на надежду.

Я сидел в кабинете, глядя на закрытую дверь, за которой только что скрылась Элина, и чувствовал, как в груди разрастается злость.

Она ушла, хлопнув дверью.

Глупая. Самая глупая девчонка во всех мирах.

Я провёл рукой по лицу, пытаясь стереть напряжение. В висках пульсировало, мысли путались. Слова, которые она выкрикивала, всё ещё звенели в ушах.

Нет, мне было не всё равно. Я видел её глаза. Слышал, как дрожал голос. Она боялась не оправдать мои ожидания. Я это понимал.

– Чёрт, – выдохнул я в пустоту.

Я должен был пойти за ней сразу. Схватить за руку, развернуть, заставить слушать. Объяснить, что она не бесполезная, что я никогда так не думал, что мне плевать на её дар и её успехи, да вообще на всё.

Но я не пошёл, потому что ректор не бегает за студентками по коридорам. Потому что я должен сохранять лицо. Потому что, если я сорвусь, если покажу ей, как сильно она меня задевает – потеряю контроль над ситуацией.

Идиотские оправдания.

Я резко встал, отшвырнув свиток на стол. К чёрту контроль. К чёрту лицо. Я не ректор сейчас. Я просто мужчина, чья женщина ушла в слезах, а я стоял и молчал как истукан.

Я вышел в коридор.

– Элина! – позвал я.

Тишина.

Я пошёл быстрее, вглядываясь в каждый поворот, каждый тёмный угол. Пусто. Только магические сферы лениво плавали под потолком, равнодушно освещая мой путь, и где-то вдалеке мерно тикали часы, отсчитывая секунды, которые я терял.

Где она могла быть? В гостиной? У подруг?

Я почти добежал до портального дракона, собираясь переместиться в крыло Вердигрис, когда услышал.

Звук доносился из бокового коридора – старого, пыльного, куда редко заходили даже привидения. Что-то вроде глухого удара. Короткая вспышка. И голоса.

Я свернул туда, на ходу формируя на ладони боевое заклинание.

Коридор был пуст. Но в самом конце, в тупике, я увидел следы – выжженное пятно на каменном полу. И обрывок цепочки, тонко блеснувший в свете магических сфер.

Цепочка от медальона.

Сердце замерло.

Я подошёл ближе. Поднял тонкую вязь цепочки, всё ещё хранившее тепло. Пальцы дрогнули – всего на секунду, но этого хватило, чтобы я осознал: паника, которую я так тщательно подавлял, рвётся наружу.

– Элина, – прошептал я.

Что здесь произошло? Почему цепочка порвана? Где медальон? Где она?

Я сжал цепочку в кулаке и закрыл глаза, пытаясь нащупать её присутствие. Та самая связь, которая когда-то держала нас на коротком поводке, теперь ослабла, но не исчезла совсем. Я чувствовал её. Где-то далеко. Очень далеко. Не в академии.

Она ушла через портал. Или её унесли.

Ярость вскипела во мне мгновенно, обжигая изнутри. Если эти твари тронули её, если посмели прикоснуться...

Я развернулся и широкими шагами направился обратно в кабинет. Мне нужно было найти способ отследить перемещение. Нужно было понять, куда она исчезла. Нужно было действовать, а не стоять столбом с обрывком цепочки в руке.

Я влетел в кабинет, и в ту же секунду на столе вспыхнул кристалл связи. Золотистый свет резанул по глазам.

– Каэлен, – раздался голос Магнуса. – У нас проблема. Дозорные засекли всплеск магии за пределами академии. Очень сильный. Красный спектр.

Красный спектр. Это могла быть только магия крови.

Я замер, чувствуя, как внутри всё холодеет.

– Где?

– Западные леса. Район Источника Силы.

Источник. Самое опасное место во всём Аэлендоре. Там магия бьёт ключом из-под земли, там воздух звенит от напряжения, там водятся твари, от которых шарахаются даже опытные боевые маги.

Чёрт!

– А не может это дело повременить? – я попытался выиграть время.

– Каэлен ,ты же знаешь, что нет.

Я сцепил зубы, заставил себя ответить вежливо, хотя хотелось послать всё к чертям собачьим.

– Хорошо. Проверю, – ответил я, уже открывая портал прямо посреди кабинета.

– Один? – в голосе Магнуса послышалось неприкрытое беспокойство. – Каэлен, это неразумно. Ночь, Источник, неизвестный всплеск магии крови... Ты даже не знаешь, что там...

– Не первый раз, – перебил я. – Проверю и вернусь.

– Каэлен!

– Если я не вернусь к рассвету, – бросил я, шагнув в портал, – поднимай Совет и всех, кого сможешь.

Я не слышал, что он ответил. Пространство схлопнулось за моей спиной, выбрасывая меня в ночной лес.

Воздух здесь был густым, тяжёлым, пропитанным магией до такой степени, что у меня защипало в носу, а по коже побежали мурашки. Трава под ногами светилась серебром, переливаясь в такт неведомым ритмам. Звёзды над головой горели так ярко, что слепили глаза.

Я огляделся, пытаясь сориентироваться.

Лес встретил меня враждебно. Ветви тянулись к лицу, ноги путались в траве, воздух вибрировал так сильно, что у меня закладывало уши. Где-то вдали ухал неведомый зверь, в кустах шуршало, переливалось, дышало.

Мне было плевать.

Я шёл, не останавливаясь, не сворачивая, чувствуя только одно желание – поскорее разобраться и вернуться в академию, чтобы найти Элину

Неожиданно я услышал короткий, испуганный, женский визг. И почти сразу – оглушительный рёв, от которого задрожала земля.

Элина? Она здесь?

Я рванул на звук, выставив перед собой защитное заклинание. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание сбилось. Если с ней что-то случилось, если эти твари, если маги крови...

Я вылетел на поляну и замер.

Элина стояла по колено в траве.

Живая и немного растрёпанная, с красными от слёз глазами, раскрасневшаяся, но явно невредимая. Волосы растрепались, платье перепачкано чем-то чёрным, но она стояла на своих двоих и смотрела на свои руки так, будто видела их впервые.

А рядом с ней...

Золотой дракон. Страж из медальона в человеческом обличье.

Они оба повернулись на звук моих шагов. Элина замерла с открытым ртом. Дракон спокойно скрестил руки на груди, и на его древнем лице мелькнуло что-то, подозрительно похожее на усмешку.

– Каэлен? – выдохнула Элина. – Ты... как ты нас нашёл?

Я молчал. Смотрел на неё. На её руки, с которых ещё слетали редкие красные искры. На выжженное пятно в траве неподалёку. На кучку пепла, в который превратилось нечто, бывшее здесь совсем недавно.

– Я почувствовал, – ответил я наконец. – Ты в порядке?

Она кивнула. Потом посмотрела на свои руки и вдруг улыбнулась, почти по-детски.

– Кай, – сказала она тихо. – У меня получилось.

Я шагнул к ней. Всё ещё не веря до конца, всё ещё ожидая подвоха.

– Что получилось?

– Я разбудила дар. – Она подняла на меня сияющие глаза. – Сама. Ну, с его помощью. – Она кивнула на дракона, который с интересом наблюдал за нами. – Я могу колдовать, Кай. По-настоящему.

Я смотрел на неё и чувствовал, как напряжение последнего часа отпускает меня. Медленно, нехотя.

– Так это ты? – сказал я. – Дозорные засекли всплеск магии. Магии крови. Я думал...

Элина моргнула.

– Так ты... пришёл из-за этого?

Я смотрел на неё и не мог вымолвить ни слова.

Она стояла передо мной такая счастливая, сияющая. В её глазах горел свет проснувшегося дара.

И эта сила была красной.

Красный спектр. Магия крови.

Я думал, что маги крови прорвались к Источнику. Думал – её нужно спасать.

А на самом деле это было она.

– Кай? – Элина нахмурилась, заметив моё молчание. – Ты чего?

Я перевёл взгляд на дракона. Аурус смотрел на меня спокойно, чуть насмешливо, будто знал что-то, чего не знал я.

– Магия крови, – произнёс я вслух. Голос прозвучал глухо, будто не мой. – Ты использовала магию крови.

Элина замерла. Счастливая улыбка на её лице начала медленно таять.

– Ну... да. Аурус сказал, что это магия моего рода. Что это не зло, если использовать во благо.

– Аурус сказал, – повторил я и, прищурив глаза, посмотрел на стража. – А ты не подумала спросить меня? Не подумала, что магия крови ЗАПРЕЩЕНА во всём Аэлендоре?

– Но... – она растерянно моргнула. – Кай, я же только что разбудила дар! Я могу колдовать! Разве ты не рад?

– Рад? – во мне вскипело. – Ты хоть понимаешь, что произошло? Дозорные засекли всплеск. Магию крови. Если они узнают, что это была ты...

– Аурус сказал, что...

– Мне плевать, что сказал Аурус! – рявкнул я. – Я – ректор этой академии! Я обязан следить за соблюдением законов! И по закону я обязан...

Я осёкся.

Элина смотрела на меня во все глаза.

– Обязан что? – тихо спросила она. – Задержать меня?

Я молчал, потому что именно это я и должен был сделать.

Я сидела на жёсткой койке в комнате, которая больше походила на тюремную камеру, чем на гостевую комнату в академии. Каменные стены, маленькое зарешеченное окно, даже магические сферы здесь горели тускло и неохотно.

В груди разрывалось от обиды.

Он запер меня.

Каэлен ван Морвиг, человек, который клялся, что всегда придёт на помощь, который обещал быть рядом, который смотрел на меня так, будто я был самым близким человеком для меня здесь, он запер меня как обычную преступницу.

И ушёл на Совет старейшин решать мою судьбу.

Я сжала ладони. Ещё и медальон забрал. Сказал, что это вещдок, что это поможет доказать, что я не просто так использовала магию крови, что это наследственное, что меня нельзя винить...

Я не слушала. Я смотрела на его руки, которые сомкнулись на медальоне, и чувствовала, как внутри что-то умирает.

– Дурак, – прошептала я в пустоту. – Самый настоящий дурак.

Разве так поступает любимый человек? Разве тот, кто клялся в верности, запирает тебя в камеру и идёт решать, казнить тебя или помиловать?

Слёзы снова потекли по щекам. Я даже не пыталась их вытирать – бесполезно.

Вдруг за дверью послышался шорох.

Я замерла. Прислушалась.

Тихий шелест, будто кто-то крадётся. Потом щелчок.

Дверь бесшумно приоткрылась, и в проём проскользнули две фигуры.

– Ли? Марта? – ахнула я.

– Только не ори, – прошипела Ли, прикладывая палец к губам. – Мы еле нашли тебя. Этот старый хрыч Фейн чуть не спалил нас в коридоре.

– Вы с ума сошли! – зашептала я, вскакивая с койки. – Если узнают, что вы...

– А кто узнает? – Марта поправила очки и деловито оглядела камеру. – Да мы быстро. Просто хотим знать, что случилось.

Они подошли ближе. Ли плюхнулась на койку, Марта пристроилась рядом. Я смотрела на них и чувствовала огромную благодарность к ним. Ведь не побоялись и пришли. Хотя им за такое нарушение ой как может влететь.

– А разве об этом ещё не трезвонят на каждом углу, – простонала я, падая обратно на койку.

– Нет, – удивлённо переглянувшись с Мартой, ответила Ли. – Мы только и слышали, что в тебе проснулась магия. И всё. Никто не знает подробностей. Так что ты натворила, Элина?

– И почему тебя заперли? – добавила Марта.

Я посмотрела на них. На свои руки.

– Хотите знать, что я натворила? – горько усмехнулась я. – Смотрите.

Я подняла руку, сосредоточилась. Это оказалось так легко – всего лишь захотеть, и сила откликнулась. Из кончиков пальцев вырвался огонёк.

Красный. Ярко-красный, как кровь. Он плясал над моим указательным пальцем, отбрасывая багровые блики на лица подруг.

Ли побелела.

Марта открыла рот, так и осталась.

– Это... – прошептала Ли. – Это же...

– Магия крови, – закончила я за неё. И погасила огонёк.

Тишина в камере стала такой плотной, что её можно было резать ножом.

– Ты... ты маг крови, – выдохнула наконец Ли.

Я кивнула.

– Внучка Ричарда АмБрокса. Помните? Вы сами слышали тот разговор. А сегодня мой дар проснулся. И проснулся именно так.

Марта сглотнула.

– Так вот почему тебя заперли.

– Да. – Я обхватила колени руками. – Каэлен сказал, что по закону обязан меня задержать. Что дозорные засекли всплеск и теперь Совет будет решать мою судьбу. – Мой голос дрогнул. – И ушёл.

– А медальон? – спросила Ли.

– Забрал. Как вещдок.

Ли выругалась. Коротко, ёмко, очень по-своему.

– Предатель, – сказала она. – Я же говорила, что всем этим мужикам нельзя верить.

– Ли! – одёрнула Марта.

– А что Ли? Она права, – я уткнулась лицом в колени. – Я думала... я надеялась, что он другой. А он...

Я не договорила.

– Элина, – Марта осторожно погладила меня по плечу. – Может, у него нет выбора? Может, он пытается тебя защитить?

– Защитить? – я вскинула голову. – Защитить запиранием в камере и отбиранием медальона? Да он даже не спросил, как я себя чувствую! Ему важно только одно – закон! Долг! Правила!

– А что теперь будет? – тихо спросила Ли.

Я выдохнула.

– Не знаю. Совет решит. Может, казнят. Может, сошлют куда-нибудь. Может, запрут навсегда в каком-нибудь подземелье. – Я горько усмехнулась. – Хороший выбор для внучки мага крови, правда?

Ли вскочила.

– Я не дам тебя казнить!

– Ли, тихо! – зашипела Марта.

– А что тихо?! – Ли заметалась по камере. – Мы должны что-то сделать! Вытащить её отсюда! Спрятать!

– Куда спрячешься от всего Аэлендора? – устало спросила я. – От Совета? От магов крови, которые охотятся за мной? От Каэлена, который теперь мой тюремщик? Лучше бы я не оставалась здесь, а вернулась к себе домой.

– Но не сидеть же сложа руки!

Марта молчала. Смотрела на меня серьёзно, внимательно.

– Элина, – сказала она наконец. – Твой дар... он сильный?

– Аурус сказал, очень. Что я даже ромашку гигантскую сожгла одним ударом.

– А ты можешь его контролировать?

Я задумалась. Огонёк зажёгся легко. Но то, что вырвалось из меня на поляне, было не контролем – чистой эмоцией. Злостью. Отчаянием.

– Не знаю, – честно призналась я. – Наверное, нет.

– Тогда бежать пока рано, – заключила Марта. – Сначала надо узнать, что решит совет. А потом уже...

– Потом что?

– Потом посмотрим. – Она встала. – Мы будем рядом. Что бы ни случилось.

Ли кивнула.

– Мы тебя не бросим.

Я смотрела на них и чувствовала, как тепло разливается по груди.

– Спасибо, – прошептала я. – Вы даже не представляете, как это важно.

– Представляем, – отрезала Ли. – А теперь ложись спать. Завтра тяжёлый день. А мы пойдём, пока нас не хватились.

Они двинулись к двери.

– Ли, Марта, – окликнула я. Они обернулись. – Если Совет решит... ну, вы понимаете... если меня...

– Не смей даже думать об этом, – перебила Ли. – Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

Дверь закрылась.

Я осталась одна в темноте, глядя на красные искры, которые всё ещё плясали на кончиках моих пальцев.

Я сидела в темноте, глядя на свои руки. За окном было серо и уныло, накрапывал дождь. Красные искры всё ещё плясали на кончиках пальцев, будто не хотели угасать. Магия крови. Моя магия. Та, из-за которой меня теперь считают преступницей.

– Дурак, – прошептала я снова. – Какой же ты дурак, Каэлен.

Было больно и обидно, что именно он сдал меня. Надо было тогда в поле не сдаваться ему в руки, а бежать. Только вот куда? Я за полгода, что училась в академии наружу почти не выходила и нигде не была. Пару раз только у эльфов.

За дверью послышалось шарканье. Кто-то шёл медленно, тяжело. Я узнала бы эту походку из тысячи.

Так ходил только Фейн.

Дверь отворилась, и в проёме показался смотритель с подносом в руках. Принёс еду. Значит, решили всё-таки покормить меня.

– Жри, – буркнул он, ставя поднос на пол у порога. – А то отощаешь раньше времени.

Я промолчала. Смотреть на него не хотелось. Он вызывал стойкое чувство отвращения.

Фейн отошёл от стола, что-то бормоча себе под нос. Сначала я не вслушивалась – мало ли что ворчит старый хрыч, – но потом до меня дошёл смысл этих бессвязных слов.

– Скоро, скоро... – бормотал он, косясь на меня. – Дождёшься своего... Скоро...А то посмотрите на неё, какая важная... Думаешь, тебе всё разрешено? Магией пуляться где попало...

Я насторожилась.

– Вы о чём? – спросила я, вглядываясь в его лицо.

Фейн криво усмехнулся. В свете тусклой сферы его морщинистое лицо казалось особенно зловещим.

– А ты ещё скажи, не знаешь, – прошамкал он. – Казнить тебя будут. Прямо завтра, на рассвете. Совет уже постановил.

У меня перехватило дыхание. Может, мне всё это снится?

– Казнить? – прошептала я. – Как казнить? Просто за магию?

Фейн заковылял обратно ко мне, остановился в двух шагах. От него пахло грязной одеждой и старой кожей.

– А ты думала, в Академии шутки шутят? – он наклонился, и я увидела в его мутных глазах мерзкий, торжествующий огонёк. – Магия крови – это смертный приговор, девочка. И не важно, чья ты там внучка и чья невеста. Каэлен хоть стоит за тебя горой, но таких, как ты, здесь не терпят. Поняла?

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает та самая красная магия. Она рвалась наружу, требовала выхода. И я знала, одного удара достаточно, чтобы мерзкий старик исчез навсегда. Вот только мои нравственные и моральные ценности не позволяли применить свою силу. Забрать жизнь у кого-то, пусть даже у мерзкого старикашки, это ответственность.

– Вот теперь и знать будешь, – Фейн выпрямился, довольно хмыкнул и, забрав поднос, зашаркал к двери. – Сиди, жди. Недолго осталось.

Дверь лязгнула, закрываясь.

Я сидела, глядя в одну точку. Мысли неслись с бешеной скоростью.

Казнь. Самая настоящая казнь. И даже не выслушали, слово не дали сказать. Каэлен стоит за меня горой, но Совет постановил. Значит, он проиграл. Значит, он не смог меня защитить.

Или не захотел?

Нет. Сейчас не время для обид. Сейчас надо думать, как выжить.

Я вскочила с койки. Метнулась к двери – заперто, конечно. Окно – решётка, даже не подступиться. Да и за окном неизвестно что. А я пока летать не научилась.

Что у меня есть? Только магия, которую я не умею контролировать, и злость, которой хоть отбавляй.

Я подошла к двери, прислушалась. Тишина. Вроде Фейн ушёл.

Я подняла руку, сосредоточилась на замке. Если я смогла одним ударом испарить ромашку, то наверно и с дверью справлюсь.

Красный шар сформировался почти мгновенно – быстрее, чем я успела подумать. Секунда на раздумье. Удар.

Замок взорвался с оглушительным грохотом. Дверь распахнулась, и я вылетела в коридор. И чуть не запнулась о тело Фейна. Видимо, он стоял за дверью, когда ударила магией. Но на сожаление времени не было.

– Прости, Фейн, – прошептала я, перешагивая через его распростёртое тело. – Но умирать сегодня я не планирую.

Я бежала. Ноги несли сами, сердце колотилось в горле. Коридоры мелькали один за другим – знакомые, родные, но теперь такие чужие.

Мне нужен был медальон. Где Каэлен мог его спрятать? В кабинете? В спальне? В сейфе?

Нет, времени искать не было.

Я вылетела в главный холл. До портального дракона оставалось всего несколько метров. Ещё немного и я смогу переместиться куда угодно, спрятаться, переждать, а потом...

Я замерла.

Прямо перед статуей дракона, одна за другой, начали открываться тёмные воронки порталов. Из них выходили фигуры в багровых одеждах, с капюшонами, надвинутыми на лица. Воздух наполнился запахом железа.

Маги крови.

Они заполняли холл, бесшумные, стремительные, страшные. Десятки магов.

Я стояла, не в силах пошевелиться, и смотрела, как они выстраиваются в ряды.

И тут один из них – высокий, с белыми, как снег, волосами – повернулся ко мне. Его глаза, красные, как мои искры, впились в моё лицо. Длинный палец поднялся, указывая прямо на меня.

– Вот она, – произнёс он. Голос звучал тихо, но разнёсся по всему холлу, будто сам воздух нёс его слова. – Ловите. Наследница АмБрокса должна быть у нас.

Я рванула назад.

Слишком поздно.

Десятки рук схватили меня, прижали к полу. Я закричала, вырываясь, но меня держали мёртвой хваткой. Красная магия вскипела внутри, готовая вырваться, но кто-то из магов коснулся моего лба, и я почувствовала, как сила уходит, запечатывается, гаснет.

– Не здесь, – прошептал беловолосый, наклоняясь ко мне. – Не сейчас. Ты нам нужна живой и целой, девочка. Твой дед задолжал нашему ордену. И ты заплатишь его долг.

– Каэлен! – закричала я. – Каэлен, помоги!

– Каэлен! – закричала я. – Каэлен, помоги!

Мой голос потонул в шуме – маги крови двигались слаженно, как стая хищников. Их руки впивались в мои запястья, в плечи, в волосы. Я билась, вырывалась, но они держали крепко, не давая даже пошевелиться. Красные искры на моих пальцах погасли. Тот мерзкий тип, что коснулся моего лба, заблокировал мою силу, и сейчас я чувствовала себя абсолютно беспомощной.

– Не дёргайся, – прошипел один из магов мне на ухо. – Так будет легче.

Легче? Для кого?

И вдруг я услышала знакомый голос:

– А ну отпустили её, тварь!

Что-то яркое, ослепительно-синее, врезалось в ближайшего мага. Он отлетел в сторону, сбив с ног ещё двоих. Воздух наполнился запахом озона и жжёной плоти.

Я обернулась.

Эл стоял в проёме бокового коридора, сжимая в руках светящийся меч, сотканный из чистой магии. Его лицо было перекошено от ярости, глаза горели синим пламенем. За его спиной я увидела ещё несколько старшекурсников – тех самых, что смеялись надо мной на тренировке. Сейчас они не смеялись. Сейчас они были готовы убивать.

– Живо! – рявкнул Эл, и они рванули вперёд.

Началось что-то невообразимое.

Воздух в холле взорвался. Синие молнии Эла встретились с красными всполохами магов крови, рассыпаясь снопами искр. Один из старшекурсников – высокая девушка с чёрным хвостом, которая громче всех шепталась про меня на тренировке, метнула в мага крови сгусток зелёного пламени. Он уклонился, но следующий заряд попал ему в грудь, отбрасывая к стене.

– Не смей трогать наших! – заорала она.

А из щелей каменных плит холла вырвались корни, толстые, как змеи. Они обвили ноги двух магов крови, пытавшихся утащить меня в сторону. Те заорали, пытаясь высвободиться, но корни только сжимались сильнее.

Я перевела взгляд и увидела Марту. Она стояла в дверях, растрёпанная, в ночной рубашке, наспех накинув форму. Её руки были вытянуты вперёд, глаза закрыты, а с пальцев стекал зеленоватый свет.

– Марта! – закричала я.

Она открыла глаза на секунду, кивнула мне и снова сосредоточилась на заклинании.

Рядом с ней возникла Ли. В руках у неё было что-то вроде хлыста из чистой воды – он извивался, свистел в воздухе, хлестал по магам крови, сбивая с ног.

– Я же говорила – не смейте трогать нашу подругу! – орала Ли, размахивая хлыстом, как заправский укротитель. – Получите, твари!

Магов крови было больше. Намного больше. Они выходили из порталов всё новыми и новыми волнами, их красные одежды мелькали повсюду, их глаза горели багровым. Но старшекурсники не отступали. Они дрались как одержимые – за меня.

Кто-то из магов крови метнул в Ли красную молнию. Я зажмурилась. А когда открыла глаза, увидела как Сома, та самая девчонка-очкарик, с которой меня поставили в пару, выставила щит перед моей подругой. Её щит – мерцающий, полупрозрачный, такой же неидеальный, как на тренировке – держал удар. По её лицу градом катился пот, руки дрожали, но она стояла.

И в этот момент в холл ворвались преподаватели.

Я увидела Магнуса – седого, сурового, с огненными шарами в обеих руках. Он двигался как машина для убийства – каждый его жест отбрасывал магов крови на несколько метров, оставляя на их одежде дымящиеся ожоги. За ним – ещё несколько лиц, которые я мельком видела в коридорах академии. Сухонькая старушка, преподавательница травологии, оказалась способной одним движением руки опутывать врагов плющом толщиной с мою руку. Мрачный преподаватель с лекций по теории магии метал в магов крови ледяные копья, пробивающие их защиту насквозь.

А впереди всех...

Каэлен.

Он не бежал. Он летел. Буквально летел над полом, разбрасывая магов крови своими заклинаниями, как кегли. Серебристо-белый свет окутывал его фигуру, делая похожим на разгневанного бога. От каждого его жеста враги разлетались в стороны – кого-то отбрасывало невидимой стеной, кто-то замерзал на месте, покрываясь коркой льда, кто-то просто падал замертво, не выдерживая мощи его магии.

Его глаза горели холодным пламенем, от которого у студентов подкашивались ноги – но сейчас этот взгляд был направлен на врагов. На тех, кто посмел прикоснуться ко мне.

– ЭЛИНА! – заорал он, увидев меня в кольце магов крови.

Я рванулась снова, вырываясь из рук державших меня магов. Один из них ослабил хватку на секунду, но мне хватило. Я вцепилась зубами в руку другого. Он заорал, отдёрнул её, и я высвободила локоть.

– Кай! – закричала я в ответ. – Кай, я здесь!

Он пробивался ко мне сквозь строй врагов, не останавливаясь, не сбавляя темпа. Маги крови пытались его остановить и падали замертво.

Я видела, как двое рухнули, не успев выставить щиты. Видела, как ещё трое отлетели к стене и сползли по ней.

Он был уже в нескольких метрах. Ещё немного – и он достанет меня, вырвет из этих рук, спасёт...

Беловолосый, тот самый, что командовал магами, вдруг оказался прямо передо мной. Откуда он взялся я не поняла. Просто материализовался из воздуха, заслоняя меня от Каэлена своей тощей фигурой.

Он схватил меня за подбородок, разворачивая к себе. Его красные глаза впились в мои.

– Пора, – сказал он.

И поднял руку.

Вокруг нас начала закручиваться тёмная воронка. Она поднималась от пола, закручивалась спиралью, втягивая в себя воздух, свет, звуки. Я почувствовала, как земля уходит из-под ног, как меня тянет в эту черноту, как реальность начинает расплываться.

– НЕТ! – закричала я вырываясь.

– ЭЛИНА! – голос Каэлена прорвался сквозь гул портала.

Я увидела его, он рванул вперёд, отчаянно, не думая о защите. Его рука протянулась ко мне, пальцы почти коснулись моих.

Наши взгляды встретились.

– Я найду тебя! – успел крикнуть он.

Портал схлопнулся быстрее, чем он договорил.

Мир перевернулся. Меня вывернуло наизнанку – тысячи иголок впились в кожу, лёгкие сжало, сердце остановилось и забилось снова. Я проваливалась в темноту, в холод, в никуда, и последним, что я слышала, был голос Каэлена:

– Э-ЛИ-НА-А-А!

А потом тьма рассеялась, и я обнаружила себя стоящей на коленях на холодном каменном полу.

Вокруг были стены. Толстые, древние, покрытые письменами, которые светились багровым, пульсируя в такт моему сердцу. Где-то капала вода – мерно, бесконечно, как отсчёт времени до казни. Пахло сыростью, железом и чем-то ещё – сладковатым, тошнотворным, от чего подкатывала рвота.

Я попыталась встать – ноги не слушались. Попыталась позвать Ауруса – тишина. Медальона не было. Силы не было. Я была одна в этом жутком месте, и даже красные искры на пальцах больше не зажигались.

– Где я? – прошептала я в пустоту.

– В моём скромном жилище, – раздался голос за спиной.

Спокойный, даже ласковый, от которого по коже побежали мурашки.

Я обернулась.

Беловолосый стоял в двух шагах, сложив руки на груди, и смотрел на меня с холодным любопытством, как учёный на редкий экспонат. В его красных глазах плясали отблески багровых письмен на стенах.

– Добро пожаловать домой, дорогая сестрёнка, – произнёс он, и его губы растянулись в кривой улыбке. – Мы ждали тебя очень долго. Очень... долго.

Я сжалась, чувствуя, как по спине бежит холодный пот.

– Что? – переспросила я, решив, что мне послышалось. – Кто ты?

Беловолосый криво усмехнулся.

– А ты не догадываешься? – Он сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отползла назад, упираясь спиной в холодную стену. – Расслабься. Я не причиню тебе вреда. В отличие от тех, кто запер тебя в камере и собирался казнить на рассвете.

– Откуда ты... – начала я, но он перебил.

– Я знаю всё. – Он присел на корточки напротив меня, и теперь я могла рассмотреть его лицо. Острые скулы, миндалевидный разрез глаз, острый подбородок, волосы белые и глаза красные. – Знаю, что ты полгода мучилась в этой академии, пытаясь разбудить дар. Знаю, что над тобой смеялись. Знаю, что твой драгоценный ректор запер тебя, как только твоя сила проснулась.

– Он не...

– Правда? – Беловолосый поднял бровь. – А где он сейчас, этот твой Каэлен? Почему не примчался спасать? Почему позволил утащить тебя?

Я открыла рот и закрыла. Возразить было нечего.

– Меня зовут Дамиан, – тихо сказал он. – Дамиан АмБрокс. Сын Эрина АмБрокса. Твоего дяди.

Я замерла.

– Что?

– Твой дед Ричард и мой отец Эрин были родными братьями, – пояснил Дамиан. – Когда орден пал, Ричард успел отправить в другой мир твою мать. А мой отец... не успел. Он погиб, прикрывая наш отход. А меня маги крови нашли и вырастили. Сделали своим.

– Так ты... – я смотрела на него, пытаясь осмыслить услышанное.

– Твой двоюродный брат, – кивнул он. – Но для меня ты семья. Единственная кровная родня, которая осталась в этом мире.

Он протянул руку, и на его ладони вспыхнул точно такой же красный огонь, как у меня.

– Тебе учили ненавидеть нас, Элина. Учили, что магия крови – это зло. Но на самом деле это ложь. Магия крови – просто сила. А сила не бывает плохой. Плохими бывают только те, кто ею пользуется.

Я смотрела на огонь и чувствовала, как мои собственные пальцы начинают покалывать. Блокировка спадала.

– Я не хочу тебе зла, сестрёнка, – Дамиан погасил пламя. – Я хочу спасти тебя. Забрать из этого мира, где тебя готовы казнить за то, кем ты родилась.

– Спасти? – переспросила я.

– Конечно. – Он говорил так искренне, что не оставалось сомнений в том, что он и правда верит в это. – Ты даже не представляешь, что мы можем. Что ты можешь. Твой дар – это не проклятие. Это величайший дар, Элина. И я покажу тебе, как им пользоваться. Научу всему, что умею сам.

Я молчала, глядя на него. Внутри боролись страх и любопытство.

– А если я не захочу учиться? – осторожно спросила я.

Дамиан улыбнулся.

– Тогда не будешь. Я не собираюсь тебя заставлять. Ты сама решишь, когда всё увидишь. Сама поймёшь, что твоё место – здесь. Рядом с теми, кто примет тебя любой.

Он помолчал, а потом добавил тише:

– Скоро Этерия изменится. Маги крови придут за своим. И когда это случится, я хочу, чтобы ты была рядом со мной. В безопасности.

– Этерия? – переспросила я. – Вы собираетесь напасть на эльфов?

– Не напасть. – Дамиан покачал головой. – Вернуть себе то, что принадлежит нам по праву. Эльфы слишком долго правили этим миром, диктуя свои законы. Пришло время для новых правителей.

Я смотрела на него и понимала, что спор сейчас бесполезен. Он слишком верит в то, что говорит. Слишком убеждён в своей правоте.

Поэтому я просто кивнула.

– Я... мне нужно время, чтобы всё осмыслить.

– Конечно. – Дамиан поднялся и протянул мне руку. – Вставай. Я познакомлю тебя со всеми.

Я колебалась секунду. Потом взяла его руку и позволила принять его помощь. Хоть все его бредни я воспринимала именно как бредни, но узнать врага изнутри всё-таки стоило лучше.

Он повёл меня по тёмному коридору. Стены здесь были такими же древними, покрытыми багровыми письменами. Где-то капала вода, и вдалеке слышались голоса.

Мы вошли в большой зал.

Здесь было светло – светло багровым светом, исходящим от огромного кристалла в центре. Вокруг стояли люди в таких же багровых одеждах, как у магов в холле. Они обернулись на наше появление.

– Друзья мои, – Дамиан поднял руку, привлекая внимание. – Позвольте представить вам Элину. Дочь Алисии АмБрокс. Внучку Ричарда. Мою кровь.

По залу прокатился одобрительный гул.

– Она пока не готова присоединиться к нам, – продолжил Дамиан. – Но она здесь. Она увидит всё своими глазами. И я надеюсь, что со временем она поймёт: её место среди нас.

Ко мне подошла женщина в тёмно-красном плаще.

– Добро пожаловать, девочка, – сказала она. – Мы так долго ждали тебя.

– Это Лира, – представил Дамиан. – Моя правая рука. Она будет заботиться о тебе, пока я занят делами.

– Приятно познакомиться, – выдавила я, чувствуя себя неловко под десятками взглядов.

– А это Корвин, наш лучший боевой маг, – Дамиан указал на высокого мужчину с суровым лицом. – Он покажет тебе тренировочные залы, если захочешь.

– И леди Веспера, наш историк и хранитель знаний. Она расскажет тебе о нашем роде больше, чем я когда-либо смогу.

Леди Веспера, седая женщина с острыми чертами лица, склонила голову.

– Внучка Ричарда, – произнесла она задумчиво. – В тебе течёт великая кровь, дитя. Я буду рада поделиться с тобой всем, что знаю.

Я кивала, улыбалась, делала вид, что мне интересно. А внутри лихорадочно работал мозг.

Они говорят о великой крови, о семье, о праве. Они искренне верят, что спасают меня. Но их планы – захватить Этерию. Убивать эльфов. Развязать войну.

И где-то там, в академии, остался Каэлен. Который, наверное, сходит с ума от беспокойства.

– Ты устала, – заметил Дамиан, внимательно глядя на меня. – Лира, проводи Элину в её покои. Ей нужно отдохнуть.

– Конечно, господин.

Лира взяла меня под руку и повела к выходу из зала. Я послушно шла, чувствуя на спине взгляд Дамиана.

– Он правда хочет как лучше, – тихо сказала Лира, когда мы вышли в коридор. – Он столько лет искал тебя. Готовил всё, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома.

– Я понимаю, – ответила я. – Просто... это всё слишком неожиданно.

– Отдыхай. – Лира остановилась у двери. – Завтра поговорим. Если захочешь, конечно.

Она открыла дверь, и я вошла в комнату. С мягкой кроватью, с окном (пусть и зарешеченным), с горящим камином.

Я опустилась на кровать и уставилась в потолок.

Итак, у меня есть двоюродный брат. И он хочет сделать меня частью своего мира.

Но мой мир остался там – в академии. С Каэленом. С Ли и Мартой. С людьми, которые сражались за меня сегодня.

Сражаться против них я точно не буду. Теперь только осталось узнать – как бежать отсюда.

Я лежала на мягкой кровати и смотрела в потолок, пытаясь уложить в голове всё, что случилось за последние несколько часов.

Итак, что я имею?

Я в логове магов крови. Мой дар заблокировали, но блокировка спадает – я чувствую, как красные искры снова зашевелились где-то глубоко внутри. Медальона нет, Аурус молчит. Каэлен далеко. Подруги тоже.

И единственный человек, который хочет мне «помочь», – это мой новоявленный родственник, планирующий захватить Этерию.

Бред какой-то.

Я села на кровати и оглядела комнату. Милая такая комнатка – прямо как в отеле. Кровать с балдахином, пушистый ковёр, камин, даже ваза с фруктами на столике. Если закрыть глаза на решётки на окнах – вполне себе уютно.

Значит, они хотят, чтобы мне было комфортно. Чтобы я расслабилась, почувствовала себя в безопасности, прониклась доверием.

Хитро.

Я встала и подошла к окну. За решёткой было темно – только багровые отблески откуда-то снизу освещали каменные стены. Где я вообще? Под землёй? В горе? В какой-то забытой всеми крепости?

Понятия не имею.

В дверь тихо постучали.

– Да? – насторожилась я.

Дверь приоткрылась, и в проём просунулась голова Лиры.

– Не спишь? – спросила она. – Я принесла тебе поесть. Ты, наверное, голодна.

Я и правда была голодна. В последний раз я ела... когда? В камере? Фейн приносил еду, но я к ней так и не притронулась.

– Спасибо, – сказала я, принимая поднос.

Лира вошла, присела на краешек кресла у камина. Видимо, не собиралась уходить.

– Ты, наверное, злишься на нас, – тихо сказала она. – На Дамиана. На всех.

Я промолчала, делая вид, что очень занята едой. Еда была вкусной – какое-то мясо в пряном соусе, овощи, свежий хлеб.

– Он правда хороший человек, – продолжила Лира. – Я понимаю, как это звучит. Ты слышала о нас только плохое. Но Дамиан... он не такой. Он никогда не убивал просто так.

– А захват Этерии? – не удержалась я. – Эльфы и невинные?

Лира вздохнула.

– Эльфы правили этим миром слишком долго. Они установили законы, по которым наша магия вне закона. Они охотились на наших предков, сжигали наши книги, уничтожали наши семьи. Ты знаешь, сколько магов крови погибло за последние сто лет?

Я молчала.

– Дамиан не хочет войны, – добавила она тише. – Он хочет справедливости. Чтобы наши дети могли учиться магии, не боясь, что их сожгут на костре. Чтобы мы могли жить открыто, а не прятаться в подземельях.

– Поэтому вы хотите захватить Этерию?

– Поэтому мы хотим, чтобы эльфы сели с нами за стол переговоров, – поправила Лира. – Но они не сядут. Поэтому приходится действовать через силу. Только тогда они услышат.

Я смотрела на неё и видела, что она действительно верит в то, что говорит.

– А если они не захотят договариваться даже после того, как вы покажете силу? – спросила я.

Лира грустно улыбнулась.

– Тогда будет война.

Она поднялась.

– Отдыхай. Завтра Дамиан покажет тебе нашу школу. Наших детей. Ты увидишь, что мы не монстры.

– Школу? – переспросила я. – У вас есть школа?

– Конечно. – Лира улыбнулась уже теплее. – Мы учим детей магии крови с самого детства. Кто-то же должен это делать.

Она вышла, оставив меня с новыми вопросами.

Школа. Дети. Магия крови.

Я откинулась на подушки и уставилась в потолок.

Что, если они правда не монстры? Что, если всё, что я слышала о магах крови ложь, придуманная победителями, чтобы оправдать их уничтожение?

Нет. Стоп.

Я тряхнула головой, отгоняя эти мысли. Каэлен не стал бы врать. Риэнан не стал бы врать. Они говорили о магах крови как о реальной угрозе. И те маги, что напали на академию, явно не собирались ни с кем договариваться.

Но Дамиан... он другой. Он спас меня от Совета, который собирался меня казнить.

Кому верить?

Я закрыла глаза.

Завтра. Завтра я увижу их школу. Увижу их детей. Пойму, кто они на самом деле. Почему-то мне казалось, что именно увидев детей я пойму во что всё-таки мне верить.

А потом... потом буду решать, как выбираться отсюда.

Утром меня разбудил стук в дверь.

– Элина? – голос Лиры. – Ты уже встала?

Я села на кровати, протирая глаза. За окном было светло – насколько может быть светло в подземелье. Багровые отблески сменились золотистыми.

– Входите, – крикнула я.

Лира вошла с подносом в руках – завтрак. Свежие булочки, фрукты, травяной чай.

– Дамиан ждёт тебя в большом зале, – сказала она, ставя поднос на столик.

Я кивнула, принимаясь за еду.

– Лира, – спросила я издалека, чтобы хоть немного прояснить, где мы находимся. – А почему вы живёте под землёй?

Она помолчала.

– Потому что наверху нас убьют, – ответила просто.

– Это какой-то старый замок? – продолжила я непринуждённо, но Лира как-то сразу вся сжалась.

– Поторопись, – ответила она. – Когда придёт время, ты узнаешь, где мы находимся.

Дамиан ждал меня в том же зале, где вчера представлял своим приближённым. Сегодня здесь было пусто – только он и Корвин, лучший боевой маг.

– Доброе утро, сестрёнка, – улыбнулся Дамиан. – Выспалась?

– Более-менее, – осторожно ответила я.

– Сегодня я покажу тебе нашу гордость. – Он махнул рукой, приглашая следовать за ним. – Идём.

Мы вышли из зала и пошли по коридору. Дамиан рассказывал по дороге об истории магов крови, об их борьбе за выживание, о том, как они строили это убежище.

Я слушала вполуха, запоминая повороты, приметы, охрану. На всякий случай.

Мы спустились ниже – ещё на один уровень, потом ещё. Воздух стал теплее, свет – ярче.

И вдруг мы вышли в огромный зал, залитый золотистым светом. Здесь не было багровых кристаллов – здесь горели обычные магические сферы, такие же, как в академии.

А в центре зала... играли дети.

Десятки детей разного возраста. Они сидели за партами, слушали учителя, поднимали руки, отвечали. Кто-то колдовал – на пальцах вспыхивали красные искорки, точно такие же, как у меня.

– Наша школа, – с гордостью сказал Дамиан. – Здесь дети учатся контролировать дар и не бояться его.

– Они... они такие маленькие, – выдохнула я.

– Самому младшему четыре года, – кивнул Дамиан. – Его дар проснулся рано. Если бы не мы, он бы погиб. Эльфы не щадят детей с красной магией.

– Можно мне подойти поближе? – спросила я.

– Конечно.

Я сделала шаг вперёд. Потом ещё один.

И в этот момент картинка перед глазами дрогнула.

Совсем чуть-чуть – будто кто-то провёл рукой по воде. Края парт на миг расплылись, лица детей подёрнулись рябью, а золотистый свет магических сфер на секунду стал багровым.

Я замерла.

– Что-то не так? – голос Дамиана звучал всё так же ласково, но теперь мне показалось, что в нём проскользнули опасные нотки.

– Всё... всё хорошо, – ответила я не оборачиваясь. – Просто показалось.

Я моргнула, вглядываясь в сцену передо мной.

Девочка с косичками подняла руку, чтобы ответить учителю. Её движение было плавным, естественным... слишком естественным. Слишком идеальным.

Идеальным, как в кино.

Я вспомнила, как мы снимали рекламные ролики для супермаркета. Режиссёр всегда говорил: «Люди в кадре должны двигаться чуть медленнее, чем в жизни, иначе будет неестественно». А эти дети двигались слишком правильно. Слишком синхронно.

Я присмотрелась к учителю. Он повернул голову к девочке, улыбнулся, кивнул. И в этом повороте было что-то... механическое. Будто кукла.

– Элина? – Дамиан подошёл ближе. – Ты побледнела.

– Всё в порядке, – выдавила я, лихорадочно соображая.

Я подняла руку, будто поправляя волосы, и на кончиках пальцев зажглась крошечная красная искра. Совсем маленькая – чтобы не привлекать внимания.

И швырнула её в сторону класса.

Искра влетела прямо в центр зала.

И мир вокруг взорвался рябью.

Картинка пошла волнами, как экран старого телевизора, в который кто-то бросил камень. Парты поплыли, лица детей исказились, вытянулись, превращаясь в безликие маски. Золотистый свет погас, и зал погрузился в багровую тьму, освещаемую только пульсирующими письменами на стенах.

(Каэлен)

Воздух в холле с оглушительным треском схлопнулся прямо у меня на глазах. Портал растаял, оставив после себя лишь едкий запах горелого озона, пролитой крови и тошнотворно-сладкий шлейф тёмной магии.

Я рухнул на колени там, где ещё секунду назад стояла она. Мои ладони с размаху ударились о каменные плиты, пальцы отчаянно пытались ухватиться за ускользающие нити пространства. Ослепительная вспышка моей собственной боевой магии сорвалась с рук, взорвав пол вокруг, но было поздно. Пустота резала по натянутым нервам хуже любого клинка.

Элина исчезла.

Стиснув зубы так, что челюсть свело судорогой, я издал глухой, звериный рык. Ударная волна неконтролируемой силы разошлась по залу, заставив чудом уцелевшие витражи жалобно зазвенеть и осыпаться цветным дождём мне на плечи.

Я опоздал. Я, архимаг, ректор Академии, защитник Аэлендора – опоздал всего на долю секунды.

Каждое движение казалось неестественно тяжёлым, словно воздух превратился в свинец, когда я заставил себя медленно подняться на ноги. Перед глазами всё ещё стояло её лицо: испуганное, отчаянное, но не сломленное.

А я… что сделал я? Заковал её в антимагические кандалы долга. Поставил слепой свод законов выше здравого смысла. Выше неё.

«Тёмная магия не прощается. Закон един для всех», – эхом прозвучал в голове мой собственный ледяной голос, которым я выносил ей приговор ещё утром.

Какой же я был слепец. Послушный, скованный правилами идиот.

Моя приверженность закону лишь сыграла на руку Дамиану. Он всё просчитал: знал, что я, как ректор, буду обязан изолировать Элину за использование магии крови, знал, что это сделает её уязвимой, оторвёт от защиты Академии.

Я сам преподнёс её ему на блюде.

– Ректор… – дрожащий голос разбил звенящую тишину разрушенного холла.

Я обернулся. Тяжело дыша, опираясь друг на друга, стояли студенты. Одежда Марты была изорвана, на виске Ли запеклась кровь, Сома едва держался на ногах, а Алистер… заносчивый, высокомерный мальчишка-аристократ Алистер сейчас баюкал переломанную руку, но в его глазах плескалась не боль, а жгучая ярость.

Они. Дети. Они сражались за неё до последней капли крови, пока я играл в непреклонное правосудие.

Я заставил себя сделать глубокий вдох, силой воли возвращая на лицо холодную маску. Сейчас я не имел права на отчаяние.

– Вы живы, – мой голос звучал хрипло, но я постарался вложить в него всю возможную твёрдость. – Целителей сюда. Немедленно.

– Они забрали её, – выдохнула Марта. – Прямо у нас на глазах… Мы не смогли…

– Вы сделали больше, чем я мог от вас требовать, – я подошёл к ним. – Вы стояли за неё насмерть. Совет и Академия в долгу перед вами. А теперь позвольте мне делать мою работу.

Оставив подоспевших дежурных целителей суетиться вокруг раненых студентов, я вернулся к месту, где закрылся портал Дамиана. Прикрыв глаза, я позволил своему магическому зрению раскрыться на абсолютную мощность, стирая границы физического мира.

Пространство здесь было жестоко изорвано. Магия крови оставляла специфический, гнилостный след в ткани мироздания – как ржавчина на чистом серебре. Дамиан уходил в спешке под моим натиском, и у него не было времени зачистить искажения.

След был. Тонкий, как волокно паутины, пульсирующий тёмной багровой энергией, он уходил глубоко за изнанку пространства. Проблема заключалась в том, что отследить такой прыжок по остаточному следу легальными, светлыми методами Совета было невозможно.

По законам Аэлендора, использование поисковых чар на крови было строжайше запрещено. За одно только намерение сплести такое заклинание выжигали магический источник.

Я открыл глаза.

Мои руки сами потянулись к вороту тяжёлой, расшитой золотом ректорской мантии – символу моей власти, моего статуса, моей вечной покорности перед Советом. Одним резким движением я сорвал застёжки и позволил мантии упасть на окровавленный пол.

К демонам Совет. К бездне их законы.

Я вытянул руку над тем местом, где пульсировала аура портала. С моих пальцев сорвалась капля силы, но не привычной сияющей-белой, к которой все привыкли, а другой – древней, глубинной, о которой в Академии не знал ни один живой маг. Я начал сплетать нити поискового заклинания из запретного арсенала пустотников. Искажения пространства завибрировали, жадно откликаясь на мой зов.

В этот момент двери холла распахнулись, и внутрь ворвались оперативники Совета магов.

– Ректор Каэлен! – крикнул начальник отряда, ошарашенно оглядывая разрушения. – Мы зафиксировали пространственный пробой и всплеск магии крови! Нам доложили, что преступница…

– Девушка похищена сектантами, – оборвал я его ледяным тоном, не отрывая взгляда от сплетаемой энергетической нити. Окно портала медленно начинало вырисовываться в моём сознании. След вёл на север. В Пустоши. Туда, куда не совался ни один патруль лоялистов.

– Мы должны составить протокол и передать изъятые следы в поисковый отдел, – затараторил оперативник, доставая артефакты-фиксаторы. – Это может занять до трёх дней, пока Комитет не утвердит бюджет на экспедицию…

Я медленно повернул голову и посмотрел на него.

От моего взгляда оперативник поперхнулся словами и инстинктивно сделал шаг назад, хватаясь за рукоять меча. Эфир вокруг меня сгустился до такой степени, что стало тяжело дышать, воздух потрескивал от предвкушения бури.

– Передайте Совету, – тихо произнёс я. – Что поисковая экспедиция уже одобрена. Мной.

Я сжал кулак, намертво фиксируя багровую нить следа на своём внутреннем магическом компасе. Дамиан думает, что перехитрил светлого мага. Дамиан думает, что Каэлен – лишь цепной пёс закона, не способный переступить черту.

Что ж. Пришло время спустить пса с цепи.

Я развернулся и зашагал в темноту коридора, направляясь к секретным ярусам подземелий Академии. Туда, где под десятками замков пылились артефакты, запрещённые к использованию тысячу лет назад. Я собирался перевернуть этот континент вверх дном, но я вырвать Элину из их рук. Живой.

Последние искры моей магии развеяли морок, и уютные деревянные стены «безопасного убежища» пошли рябью, осыпаясь серым пеплом. Тёплый свет очага дрогнул и погас, уступая место промозглому полумраку.

Мир вокруг меня обнажил своё истинное лицо. Вместо школы для одарённых магов, которую он мне так старательно рисовал, передо мной предстал голый, изрезанный рунами камень древней цитадели. С низкого потолка капала ледяная вода, а в нос ударил удушливый, тошнотворный запах сырости, плесени и застарелой крови.

Я обернулась, чувствуя, как леденеет всё внутри. Дамиан стоял в нескольких шагах от меня. Куда только делась его мягкая, ободряющая улыбка? Маска заботливого старшего брата треснула и сползла.

Он замер, обводя взглядом разрушенную иллюзию. Понял, что прокололся.

– Зачем надо было всё усложнять? Я дал тебе красивую сказку. Дал цель, благородную миссию, в которую ты так отчаянно хотела поверить, – голос брата лишился бархатистых ноток, став жёстким и сухим.

Он медленно стряхнул с рукава невидимую пылинку.

– Сказку? – я отступила на шаг. – Ты думал, я так легко поверю в твои рассказы о добрых магах, которых притесняют? После всех смертей и нападений.

Его лицо исказила лёгкая гримаса раздражения. Он шагнул ко мне, и воздух вокруг него сгустился, дыша тяжёлой, подавляющей силой тёмного мага.

– Оставь мораль для покорных цепных псов вроде твоего драгоценного ректора, – холодно отрезал он, и от упоминания Каэлена у меня больно кольнуло в груди. – Раз уж ты такая проницательная и разрушила иллюзию, то давай говорить без сантиментов. Знай одно: ты мне нужна, сестрёнка. В тебе скрыт колоссальный потенциал магии крови, чистая искра, способная завершить мой ритуал.

– Я не стану твоим оружием, – твёрдо сказала я, хотя внутри всё дрожало от страха.

– А у тебя нет выбора, – Дамиан усмехнулся. – Я вытащил тебя оттуда не для того, чтобы играть в крепкую семью. Правила просты: либо ты встаёшь рядом со мной по своей воле и помогаешь мне... либо я просто выпью тебя. Я заберу твою силу сам, до последней капли. Это будет мучительно больно, Элина. И после этого от тебя останется лишь пустая, безжизненная оболочка. Выбирай.

Сердце отчаянно забилось в груди от страха. Я была одна против всех магов крови. Перед мысленным взором вспыхнули лица Марты, Ли, Сомы, заносчивого Алистера... Они не побоялись встать за меня насмерть. Каэлен ринулся в бой, пытаясь защитить меня. Я не могла предать их. А это значило, что мне скоро придёт конец. Я не боялась смерти. Страшнее всего для меня были пытки.

– Я лучше сдохну, чем позволю тебе использовать мою магию ради этого кошмара, – чеканя каждое слово, процедила я, концентрируя в ладонях последние крохи тепла, готовая защищаться до конца.

Дамиан смотрел на меня несколько долгих секунд. В его взгляде мелькнуло разочарование, но оно тут же утонуло в холодном мраке.

– Какая глупая трата времени, – равнодушно бросил он и коротко щёлкнул пальцами. – Элина, не будь дурой. Ты слабее меня. Твоя магия только проснулась, ты даже не понимаешь, что это за сила. Добром это не кончится.

– Сдаться тебе – тоже не кончится добром, – огрызнулась я, чувствуя, как красные искры снова заструились по венам, вырываясь наружу.

Из теней по углам моментально выступили фигуры в безликих тёмных балахонах – его прислужники, всё это время прятавшиеся во мраке и сливавшиеся со стенами. Их было четверо. Молчаливые, стремительные, они двигались как единый организм, окружая меня со всех сторон.

Я не стала ждать.

Красный шар вырвался из моей ладони и врезался в первого мага, отбрасывая его к стене. Он рухнул, но тут же вскочил – балахон задымился, но сам маг остался на ногах.

– Неплохо, – равнодушно бросил Дамиан, наблюдая за мной как за подопытной. – Но недостаточно.

Второй маг метнул в меня плеть из красной энергии. Я едва успела уйти в сторону – плеть хлестнула по камню, оставляя глубокую борозду. Я ответила сгустком пламени, целясь ему в голову. Он выставил щит, но удар был слишком сильным – щит треснул, и маг отшатнулся.

– Не стойте как истуканы! – рыкнул Дамиан.

Третий и четвёртый напали одновременно. Я выбросила руки вперёд, создавая перед собой красный барьер. Магия крови пульсировала во мне, откликаясь на каждый удар, каждую вспышку страха и ярости. Барьер выдержал, но я чувствовала, как он трещит под напором.

– Держись! – процедила я сквозь зубы себе, вкладывая в щит всю свою злость.

Барьер вспыхнул ярче и отбросил магов назад. Один из них врезался в колонну и затих. Другой устоял, но его балахон был разодран в клочья.

Я перевела дыхание. Получилось. У меня получилось!

Но радость была недолгой.

Дамиан раздражённо вздохнул и поднял руку. Красная молния вырвалась из его пальцев быстрее, чем я успела среагировать. Удар пришёлся в плечо, отбрасывая меня к стене. Я вскрикнула от боли, сползая по камню вниз.

– Ты утомляешь меня, сестрёнка, – холодно произнёс он, приближаясь.

Я поднялась, стиснув зубы. Красные искры заплясали на ладонях, но теперь они были слабее, тусклее. Последний рывок. Я собрала всё, что осталось, и выпустила в него сразу два шара.

Дамиан даже не шевельнулся. Он просто поднял ладонь, и мои заклинания растворились в воздухе, впитались в его защиту, как вода в песок.

– Жалкое зрелище, – процедил он.

Я рванула к выходу.

Мир вокруг меня взорвался болью. Чья-то рука с нечеловеческой силой перехватила моё запястье, выворачивая его. Я закричала, но вторая рука уже сжимала локоть, третья – плечо. Они навалились всей тяжестью, прижимая меня к полу лицом вниз.

– Пустите! – я билась, вырывалась, пыталась ударить ногой. Кому-то досталось – я услышала глухой удар и хруст, отозвавшийся в моей собственной лодыжке болью. – Отпустите меня, твари!

– Держите её крепче, – равнодушно бросил Дамиан.

Меня перевернули на спину, прижимая руки к полу. Я пнула ближайшего мага в голень, он взвыл, но хватку не ослабил. В ответ кто-то со всего размаха ударил меня по лицу. В ушах зазвенело, перед глазами поплыли красные круги.

– Без глупостей, – прошипел маг, нависая надо мной.

Я плюнула ему в лицо. Он зарычал, занося руку для нового удара, но Дамиан остановил его жестом.

– Не нужно, – сказал он, наклоняясь надо мной.

Я смотрела на него, чувствуя, как кровь из разбитой губы течёт по подбородку. Его лицо было спокойным, почти безмятежным. И это спокойствие пугало больше, чем любой крик.

– Ты даже не представляешь, что я с тобой сделаю, если ты не одумаешься, – тихо сказал он.

– Представляю, – прорычала я. – Ты ничего не получишь. Слышишь? Ничего.

Дамиан выпрямился и махнул рукой.

– В подземелье её. В камеру на нижнем ярусе.

Кто-то защёлкнул на моей шее тяжёлый металлический ошейник. Он обжёг кожу ледяным холодом. Мою магию тут же оборвало, вырвало из груди, оставив внутри звенящую пустоту антимагического блока. Красные искры на пальцах погасли, и я почувствовала, как силы покидают меня, оставляя лишь тяжесть собственного тела.

Меня грубо подняли на ноги. Кто-то схватил за волосы, дёрнул, заставляя поднять голову.

– Посмотри на меня, Элина, – приказал Дамиан.

Я подняла глаза. Он стоял надо мной, белый, как призрак, с красными глазами, в которых не было ничего человеческого.

– Когда ледяной камень и голод выстудят твою гордость, – произнёс он медленно, – мы поговорим снова. И поверь, сестрёнка, я не собираюсь ждать вечность.

Он отвернулся, и меня потащили во тьму коридоров. Всё ниже и ниже, в бездну, где не было ни единого шанса на спасение.

Я не сопротивлялась больше. Силы кончились. Ошейник душил, высасывая последние крохи магии, оставляя лишь пустоту и боль. Ноги волочились по камню, голова безвольно свешивалась на грудь.

Где-то далеко-далеко остался Каэлен. Его лицо вспыхнуло перед глазами – злое, решительное, с глазами, которые горели холодным пламенем.

«Я найду тебя», – сказал он тогда, в холле.

Я зажмурилась, цепляясь за эту мысль как за последнюю ниточку, которая связывала меня с жизнью.

Только бы он успел. Только бы нашёл раньше, чем я сломаюсь.

Тяжёлая кованая дверь моего личного хранилища на самых нижних, скрытых от Совета ярусах Академии поддалась без звука, признав мою магическую печать. Здесь было холодно и тихо. Идеальное место, чтобы похоронить свои ошибки.

Или чтобы попытаться их исправить.

Я подошёл к массивному столу из чёрного камня, взмахом руки отключая защитные контуры. В центре, тускло поблёскивая в свете магических сфер, лежал он.

Медальон Элины.

Я смотрел на эту древнюю золотую вещь, и внутри всё стягивало тугим узлом вины. Я сам забрал его у неё. Забрал стража, который мог бы защитить её от Дамиана. Я отнял у неё последнее оружие, пытаясь сыграть по правилам Совета, пытаясь защитить её «по закону».

Какой же идиот.

Я взял медальон в руки. Металл был ледяным, мёртвым. Связь Элины с артефактом была искусственно прервана – я чувствовал это. Кто-то надел на неё глушитель. Антимагические кандалы или ошейник.

Дракон внутри медальона спал, отрезанный от крови своей хозяйки.

– Просыпайся, – глухо произнёс я, сжимая золото в кулаке.

Ничего. Лишь безмолвный холод металла. Обычная магия Академии здесь не работала. Светлые, легальные потоки не могли пробиться сквозь блокировку, которую установил Дамиан на том конце.

Но я больше не собирался быть правильным ректором.

Я закрыл глаза и позволил себе сделать то, что запрещал годами. Я потянулся к самому дну своего резерва, туда, где клубилась тяжёлая, первородная энергия пустоты. Эта магия не признавала преград, не знала законов и расстояний. Она пожирала пространство.

Серебристо-белый свет, обычно окутывающий мои руки, потемнел, наливаясь грозовой серостью и чёрными искрами. Я направил этот поток прямо в медальон.

– Я сказал, просыпайся, Аурус! – мой голос зазвенел от сконцентрированной силы, отдаваясь эхом от сводов хранилища.

Металл в моей руке внезапно раскалился, обжигая кожу. В центре медальона вспыхнул крошечный, но ослепительно яркий золотой огонёк. Комната на мгновение наполнилась фантомным рёвом крылатого ящера.

«Ты запер меня, ректор», – древний, рокочущий голос расколол моё сознание. В нём сквозила ярость существа, которому не дали защитить своё сокровище.«А теперь она истекает кровью в темноте. Её магия задушена».

– Я знаю, – процедил я сквозь зубы, не прерывая поток пустотной магии, удерживая фокус. – И я не прошу у тебя прощения. На это нет времени. Мне нужно, чтобы ты стал мостом.

«Связь истончается. Её блокируют ледяным камнем. Я почти не слышу её пульса».

– Но ты чувствуешь её кровь, Аурус. Этот медальон привязан к роду АмБрокса. Дамиан унёс её сквозь пробитое пространство, оставив грязный след на изнанке. Я уже зацепил этот след. Теперь мне нужна точная точка привязки, чтобы портал пустоты не разорвал меня на куски по пути. Стань моим компасом.

Золотой дракон замолчал. Медальон в моей руке пульсировал, словно живое сердце. Я чувствовал, как древняя магия внутри артефакта оценивает меня. Ищет ложь.

Но лжи не было. Была лишь абсолютная, холодная готовность сжечь весь континент, если потребуется.

«Мы пойдём вместе, ледяной маг», – наконец произнёс Аурус.«Открой свой разум. Я дам тебе нить».

В ту же секунду золото вспыхнуло багровым. Из медальона вырвалась тончайшая красная нить – не физическая, а сотканная из чистой энергии крови и древней связи. Она метнулась вперёд и исчезла в пространстве, натянувшись, как струна.

Моё пустотное зрение немедленно зацепилось за неё. Я видел, как нить уходит далеко на север, пронзая защитные барьеры академии, пролетая над лесами Этерии, устремляясь в Мёртвые горы Северных Пустошей. Туда, куда не ступала нога светлого мага уже много веков.

Древняя цитадель в скалах. Подземелья, пропахшие сыростью и кровью.

Я увидел конечную точку.

– Нашёл, – выдохнул я.

Нить задрожала, передавая мне отголосок её боли. Тупая, ноющая тяжесть антимагического ошейника. Отчаяние. Страх.

Я сжал челюсти так, что скрипнули зубы.

«Она держится», – шепнул Аурус.«В ней много упрямства» .

– Я знаю, – ответил я, надевая цепочку медальона себе на шею. Золото обожгло грудь, но этот жар сейчас был мне необходим. Он не давал мне потерять контроль над яростью.

Я отвернулся от стола и подошёл к оружейным стойкам у стены.

Мантия ректора уже осталась валяться на окровавленном полу холла. Сейчас на мне была лишь тёмная боевая форма, не сковывающая движений. Я снял со стоек два рунных клинка, выкованных для ближнего боя, когда магия может подвести или пространство будет слишком тесным для масштабных заклинаний. Закрепил их за спиной. Пальцы привычно скользнули по поясу, проверяя арсенал боевых артефактов – чистые концентраторы разрушения. Никаких парализующих сетей. Никаких щитов захвата.

Сегодня я не собирался никого арестовывать.

Если Дамиан хотел войны, считая светлых магов слабыми и скованными правилами – он её получит. Но это будет не война армий. Это будет бойня.

Я вышел в центр хранилища. Мысленно ухватился за красную нить связи, которую поддерживал Аурус, и влил в неё всю мощь своей магии пустоты. Пространство передо мной начало скручиваться, трещать и разрываться, обнажая ревущую чёрную воронку портала.

– Я иду, Элина, – тихо произнёс я, глядя в эту бездну. – Держись.

Я сделал глубокий вдох, готовясь сделать шаг во мрак, как вдруг тишину разорвал звонкий голос:

– Вы не пойдёте туда один, Каэлен.

Я резко обернулся. Моя рука рефлекторно вскинулась, пальцы уже сплетали смертоносное плетение пустоты, но я вовремя остановил заклинание.

В дверях хранилища стоял Алистер. Растрёпанный, тяжело дышащий, с зажатым в руке активированным боевым артефактом. А за его спиной теснились остальные. Подруги Элины. Её друзья. Они были в лёгких куртках, некоторые в академической форме, но вокруг каждого плотным кольцом мерцали активированные личные щиты.

Они прошли по моему следу. Я настолько ослеп от собственной ярости, что снял слишком много защитных контуров.

– Какого демона вы здесь забыли? – рыкнул я. – Немедленно убирайтесь в свои комнаты! Это не учебная тревога и не академическая дуэль. Там, куда я иду, будет настоящая бойня.

– Именно поэтому вы не пойдёте один, – Алистер сделал шаг вперёд, переступая порог хранилища. – Дамиан забрал её. А мы её не отдадим.

– Вы сгорите там в первую же секунду! – Чёрная воронка за моей спиной гудела, жадно пожирая кислород. – Вы студенты! Я ректор! Я не позволю вам бессмысленно погибнуть!

– Элина – наша подруга, – вперёд шагнула Марта. – Вы сами учили нас, что Академия – это семья. А семью не бросают.

– Мы идём с вами, потому что дин вы не справитесь, – добавил Алистер.

Они выстроились в ряд. Горстка недоученных магов против магов крови Дамиана. Это было самоубийство. Это было безумие.

Я замер, разрываемый надвое.

Отправить их обратно парализующим заклинанием? На это уйдут драгоценные секунды, а связь Элины продолжает слабеть с каждым ударом сердца. К тому же, если я не вернусь, они останутся здесь, в Академии, беззащитные перед гневом Дамиана. Если я возьму их с собой – я, как ректор, как старший маг, поведу детей на верную смерть. Я не смогу закрыть собой каждого.

– Я запру вас в изоляторе, если потребуется, – отрезал я, чувствуя, как пульсирует жилка на виске. – Вы останетесь здесь. Это приказ ректора.

– Тогда мы выломаем двери, – запальчиво ответил Алистер. – Вы сами учили нас взламывать охранные контуры на старших курсах, ван Морвиг. Если вы уйдёте один, мы найдём другой путь. Наймём проводников, украдём артефакты перемещения, вскроем запретную секцию библиотеки… И, видит Бездна, мы всё равно пойдём следом.

Я перевёл взгляд на Марту, на остальных. Они кивнули, подтверждая каждое слово Алистера.

Они ведь и правда пойдут. Без подготовки, без должного прикрытия, ослеплённые желанием спасти подругу. Если я оставлю их здесь, они найдут способ перенестись в Северные Пустоши и просто погибнут в первой же ловушке или станут кормом для каких-нибудь тварей.

«Уж лучше пусть эти безумцы будут под моим присмотром», – обречённо подумал я. Со мной и под защитой проснувшегося в медальоне Ауруса у них есть хотя бы шанс выжить.

– Если вы шагнёте в этот портал, – я попытался остановить их в последний раз, – назад дороги не будет. Никаких поблажек. Никакой самодеятельности.

Ни один из них не дрогнул.

– Выполнять мои приказы беспрекословно, – жёстко продолжил я. – Идти боевым клином. За мой щит не высовываться. Если кто-то из вас умрёт из-за собственной глупости, клянусь, я достану его с того света и отчислю. Всем всё ясно?

– Да, ректор, – хором выдохнули они, смыкая ряды.

– Тогда за мной.

Я отвернулся и первым шагнул в ревущую черноту портала. Пустота обрушилась на нас ледяным прессом, выкручивая внутренности. Я расширил свой защитный контур, накрывая студентов. Медальон на груди раскалился до предела, направляя меня по кровавой нити, как маяк в бурю.

Перемещение закончилось так же резко, как и началось.

Мы вывалились из схлопнувшегося разлома в кромешную тьму, и в нос тут же ударил тошнотворный запах застарелой гнили и сырого камня. Подземелья цитадели Дамиана.

Я мгновенно зажёг на ладони крошечный, не дающий тепла светляк, осветив узкий каменный коридор. Стены были покрыты склизким мхом, с потолка капала вода.

– Все целы? – едва слышно бросил я через плечо.

– Да, – так же тихо отозвался Алистер, тяжело дыша. Марту рядом с ним била крупная дрожь – то ли от отката после портала, то ли от холода.

– Куда теперь? – прошептала она, вглядываясь в темноту впереди.

Я прикрыл глаза, прислушиваясь к пульсации медальона. Аурус рвался вперёд, его ярость передавалась мне, заставляя кровь кипеть.

– Вниз и направо, – ответил я, обнажая один из рунных клинков. Магию следовало экономить. – Держитесь стен. Шаг в шаг.

Мы двинулись вперёд, как тени. Студенты оказались на удивление собраны: они двигались почти бесшумно, грамотно прикрывая тылы и сканируя пространство слабенькими поисковыми чарами.

Коридор петлял, уводя нас всё глубже в недра подземелья. Внезапно впереди, из-за крутого поворота, послышался лязг железа и грубые голоса.

Я резко поднял кулак. Клин за моей спиной мгновенно замер.

– ...ещё пара часов, и девчонка сломается, – донёсся до нас хриплый смех. – Господин Дамиан умеет убеждать. А потом мы славно развлечёмся...

Из-за поворота показались трое. Наёмники, судя по броне, усиленной кровавыми рунами. Они не ожидали гостей в самом сердце своей защищённой цитадели.

Я не стал тратить время на разговоры. Выскользнув из тени, я метнулся вперёд. Мой рунный клинок, напитанный магией, беззвучно прошил горло первого стражника прежде, чем тот успел издать хотя бы звук.

Второй наёмник дёрнулся, вскидывая руки для плетения кровавого аркана, но из-за моего плеча вдруг ударил ослепительный луч света – Марта не стала ждать. Заклинание ударило стражника в грудь, отбросив его на стену.

Третий успел выхватить меч и заорать:

– Трево...

Его крик оборвался. Воздух вокруг него внезапно сгустился, превращаясь в каменные тиски – Алистер активировал свою стихию. Я закончил дело, всадив клинок в щель между доспехами наёмника.

Тела тяжело осели на пол. В коридоре снова повисла тишина, нарушаемая лишь нашим сбитым дыханием.

– Неплохо для недоучек, – мрачно бросил я, вытирая лезвие об одежду убитого. – Но дальше их будет больше. Готовьтесь. Мы только что постучали в парадную дверь.

Мы перешагнули через тела и двинулись дальше. Медальон на моей груди теперь не просто пульсировал – он обжигал кожу постоянным, ровным жаром, а в голове непрекращающимся набатом звучал рык Ауруса.

«Она близко. За этой стеной».

Мы упёрлись в массивную железную дверь, покрытую вязью пульсирующих охранных рун. Магия крови. Дотронешься без ключа – сожжёт плоть до костей.

– Отойдите, – бросил я студентам.

Я прижал ладонь в сантиметре от раскалённого металла и выпустил пустоту. Чёрная энергия впилась в красные руны, пожирая их с мерзким шипением. Металл застонал, пошёл трещинами, и через секунду тяжёлая створка с грохотом рухнула внутрь, выбитая направленным кинетическим ударом.

Мы ворвались в камеру.

В центре тускло освещённого зала, в окружении магических жаровен, к каменному столбу была прикована Элина.

Её голова безвольно упала на грудь, волосы спутались, одежда была разорвана и пропитана тёмными пятнами. На шее тускло мерцал массивный ошейник из чёрного камня – тот самый глушитель, что душил её резерв и причинял постоянную, тупую боль. Руки, затянутые в антимагические кандалы, были подняты над головой и стёрты в кровь от попыток вырваться.

– Элина! – выдохнула Марта, срываясь с места, но я резко перехватил её за плечо, отшвыривая назад.

– Стоять! Пол усеян ловушками!

Зная Дамиана, я не сомневался, что тот позаботился о защите. Рассеивающее заклинание показало тончайшие, как паутина, нити заклинаний, оплетающие пространство вокруг столба. Одно неверное движение – и нас бы разорвало заклятием распада.

Я медленно, шаг за шагом, пробирался к Элине, ювелирно выжигая пустотой невидимые растяжки магии крови. Каждый шаг давался с трудом, требуя колоссальной концентрации.

Наконец, я оказался рядом и коснулся её ледяной, бледной щеки.

– Элина, – позвал я хрипло.

Она вздрогнула и медленно приоткрыла глаза. Взгляд был мутным, расфокусированным от боли и истощения. Но когда она сфокусировалась на моём лице, в глубине её зрачков вспыхнула слабая, недоверчивая искра.

– Каэлен... – едва слышно, пересохшими губами прошелестела она. – Ты...ты же не настоящий...да?

– Помолчи, – я выхватил клинок. – Сейчас будет немного больно. Потерпи.

Я просунул лезвие под тяжёлый камень ошейника. Заклинания Дамиана отчаянно сопротивлялись, отбрасывая багровые искры, обжигая мне руки, но пустота была непреклонна. С громким, сухим хрустом ошейник раскололся надвое и с грохотом рухнул на каменный пол.

В ту же секунду медальон на моей груди полыхнул ослепительным светом. Аурус торжествующе взревел в моём сознании, празднуя воссоединение. Золотая волна древней магии хлынула от артефакта к Элине, ударив по кандалам. Те брызнули раскалённой шрапнелью, рассыпаясь в пыль.

Она покачнулась, падая вперёд, и я едва успел подхватить её. Она дрожала от слабости, но я уже чувствовал, как её собственная, спавшая до этого магия начинает слабо циркулировать по венам, отзываясь на зов дракона.

– Ректор, у нас проблемы! – крикнул Алистер от дверей, голос его сорвался от напряжения. – По коридору бежит целый отряд. Это старшие маги крови!

Я осторожно передал Элину подбежавшей Марте.

– Отлично, – процедил я, медленно выпрямляясь и поворачиваясь к выходу.

Вокруг моих рук закружились густые, непроницаемо-чёрные вихри абсолютной пустоты, вымораживая воздух в камере. За их применение мне грозил пожизненный срок в тюрьме Мёртвых земель, но...отступать было уже поздно.

Я посмотрел на студентов, готовых принять свой первый настоящий бой, и шагнул вперёд, закрывая их собой.

– Значит, нам не придётся тратить время на их поиски.

Голова невыносимо кружилась, но жар, исходящий от цепочки на шее Каэлена, возвращал меня к жизни. Аурус, почувствовав мою близость, буквально пел, вибрируя в каждой клетке моего измученного тела.

Я с трудом поднялась на ноги, тяжело опираясь на плечо Марты. Подруга тряслась от страха, но продолжала держать меня.

В дверях камеры уже мелькали красные мантии – старшие маги крови ворвались внутрь, обрушивая на нас шквал багровых заклятий.

Воздух мгновенно заледенел. Каэлен шагнул вперёд, задвигая нас за спину, и с его пальцев сорвались толстые чёрные жгуты пустоты, безжалостно рассекая вражеские щиты. Алистер с криком воздвиг каменную стену, принимая на себя первый оглушительный удар, а девочки ударили поверх неё слепящими боевыми пульсарами. Но магов Дамиана было слишком много, они растекались по камере, беря нас в кольцо.

Один из них, высокий мужчина с изуродованным шрамами лицом, извернулся и проскользнул мимо осыпающегося барьера Алистера. Он бросился прямо на меня, занося изогнутый кинжал, лезвие которого светилось ядовитой парализующей руной.

У меня не было сил на сложный щит. В резерве зияла дыра. Я действовала на одних первобытных инстинктах загнанного в угол зверя. Вскинув руку, я потянулась не к своему истощённому источнику, а кнему. К бешено бьющемуся пульсу под его кожей. К его крови.

Мои пальцы хищно сжались в кулак. Нападающий захрипел, его глаза расширились от ужаса. Густая красная дымка сорвалась с его пор и мощным потоком втянулась в мою раскрытую ладонь.

В ту же секунду чужая, горячая жизненная сила хлынула по моим венам. Боль ушла мгновенно. Онемевшие мышцы налились силой, слабость испарилась. Меня затопила дикая, пьянящая эйфория, от которой зазвенело в ушах. Мужчина мешком осел на пол, бледный как полотно, а я выпрямилась, чувствуя себя непобедимой. Магия пела на кончиках пальцев, требуя выхода.

– Спина к спине! – рявкнул Каэлен, оказываясь рядом и перехватывая меня за талию.

Мы встали в самый центр камеры. Моя магия, горячая и жадная, сплелась с его ледяной пустотой. Аурус, почувствовав мою вернувшуюся силу, оглушительно взревел в сознании. Пространство вокруг нас вспыхнуло ослепительным, непроницаемым золотом – древний дракон развернул абсолютный щит, о который кровавые хлысты врагов разбивались с хрустальным звоном.

И тут воздух в камере сгустился так, что стало тяжело дышать. Волоски на руках встали дыбом от статического напряжения.

– Какая трогательная картина. Ректор привёл детей на убой, – раздался бархатный голос, от которого меня замутило.

Маги почтительно расступились. В камеру неспешно вошёл Дамиан. От его ауры веяло тёмной мощью, меня даже слегка передёрнуло.

– Вы решили умереть все вместе? Как благородно, – Дамиан лениво вскинул руку, и на наш золотой щит обрушился удар такой сокрушительной силы, что мы с Каэленом едва устояли на ногах. По золотому куполу пошли змеящиеся трещины.

Начался настоящий ад. Дамиан был невероятно силён, он атаковал с небрежной грацией палача. Но мы бились за свои жизни. Мы били в ответ изо всех сил: пустота Каэлена рвала пространство в клочья, студенты отчаянно вливали в атаки последние крупицы резерва, я обрушивала на врага град кровавых лезвий, сплетённых из новообретённой энергии, а Аурус из последних сил держал щит. Мы теснили его. Вместе, слив наши такие разные силы воедино, мы оказались сильнее, чем он рассчитывал.

Дамиан отшатнулся, на его щеке появился глубокий порез от клинка пустоты. Он понял, что проигрывает. Его аристократичное лицо исказила уродливая гримаса ярости.

– Ничтожества! – прорычал он.

Вместо того чтобы снова атаковать нас, он резко развернулся к своим собственным людям – тем самым магам, что стояли вокруг и преданно сражались за него. Дамиан хищно раскинул руки.

Я с немым ужасом смотрела, как толстые багровые потоки вырываются из груди его верных стражников. Дамиан высасывал их досуха, не оставляя ни капли. В камере раздались жуткие, булькающие крики, которые быстро оборвались. Его собственные люди падали на пол как подкошенные, а аура Дамиана разрасталась, питаясь их смертями, становясь чудовищной, пульсирующей чёрно-красной бурей.

Меня замутило так сильно, что я едва не упала.

Он монстр.Не человек. Пиявка, пожирающая всё живое.

И внезапно, словно удар хлыстом, меня настигло осознание. Я посмотрела на свои руки, всё ещё подрагивающие от чужой силы. Всего несколько минут назад я сделала то же самое. Ради глотка мощи я выпила чужую жизнь, наслаждаясь этим. Если я продолжу идти по этому пути, если позволю жажде крови управлять мной, я стану такой же, как он. Таким же чудовищем, для которого люди лишь ресурс.

Нет.

Я зажмурилась и волевым усилием отрезала в себе тягу к чужой крови. Я вытолкнула остатки украденной энергии обратно в мага крови, он тут же резко вдохнул. Я почувствовала, как возвращается слабость, но вместе с ней вернулась и ясность разума.

Я заблокировала этот соблазн намертво. Отныне – только моя собственная магия. Только мой внутренний свет, пусть даже его осталось совсем немного.

Я открыла глаза. Золотой огонёк в моей груди, почти угасший, вдруг вспыхнул с новой, чистой силой. Это была магия моего рода, не осквернённая убийством.

– Каэлен! – крикнула я, перехватывая его свободную руку и крепко переплетая свои пальцы с его. Ледяной холод его кожи встретился с моим разгорающимся жаром. – Бьём вместе! Сейчас!

Дамиан, переполненный украденными жизнями, замахнулся для финального, смертельного удара.

Я влила всю свою очищенную магию, всё сияющее золото Ауруса в бурлящую, непроницаемо-чёрную пустоту Каэлена. Две несовместимые стихии, созидание и абсолютное разрушение, слились в единый, немыслимый по мощи поток. Мы направили этот ослепительный луч прямо в сердце Дамиана.

Пространство содрогнулось, издав звук, похожий на предсмертный стон раскалывающегося мира. Ударная волна была такой силы, что с потолка камеры посыпались каменные глыбы, а магические жаровни разлетелись в пыль.

Дамиан закричал. Это был уже не надменный голос аристократа, а жуткий, многоголосый вой – кричали десятки душ, чьи жизни он только что поглотил. Его кровавый щит, казавшийся непробиваемым, начал истончаться. Ледяная пустота Каэлена безжалостно пожирала тёмную энергию, расщепляя её на атомы, а моё золото, пульсирующее в такт сердцебиению Ауруса, выжигало саму суть скверны.

– Нет! – прохрипел Дамиан, пытаясь удержать распадающуюся магию. Его глаза расширились от ужаса. – Я... бессмертен!

– Ты просто пиявка, – прошептала я, вливая в атаку последние силы.

Две стихии прорвали его защиту. Чёрно-золотой вихрь обрушился на Дамиана, поглощая его целиком. Вспышка света оказалась настолько ослепительной, что мне пришлось зажмуриться, пряча лицо на груди Каэлена.

Воздух взорвался. Нас отшвырнуло назад, золотой щит Ауруса разлетелся хрустальными осколками, приняв на себя остаточную волну взрыва. Каэлен сгруппировался в падении, принимая весь удар на свою спину, чтобы защитить меня. Мы тяжело рухнули на холодный каменный пол.

А затем наступила тишина. Звенящая, мёртвая тишина, прерываемая лишь стуком падающих камушков и чьим-то хриплым дыханием.

Я с трудом открыла глаза, пытаясь сфокусировать зрение.

В центре камеры зияла огромная, оплавленная воронка. Камень вокруг неё превратился в чёрное стекло. От Дамиана не осталось ничего. Ни тела, ни мантии, ни даже пепла. Пустота Каэлена стёрла его из этого мира.

– Элина! Ректор! – сквозь звон в ушах прорвался испуганный голос Алистера.

Чьи-то руки осторожно помогли мне сесть. Это была Марта. По её перемазанному сажей лицу текли слёзы, но она улыбалась. Алистер стоял рядом и неверяще смотрел на дымящуюся воронку.

– Вы это сделали...обалдеть, – прошептал поражённо он.

Я повернула голову. Каэлен сидел на полу рядом со мной. Его боевая форма была изодрана, по бледному лицу стекала струйка крови от рассечённой брови.

Он потянулся и осторожно коснулся моей щеки.

– Ты жива, – выдохнул он. Медальон на его груди тихо, умиротворённо мерцал, возвращаясь в спящий режим.

– Благодаря вам, – я накрыла его ладонь своей. Я была истощена до предела, магия выгорела дотла, тело ныло от боли. Но внутри, там, где раньше клубилась жажда чужой крови и страх перед собственной силой, теперь была только спокойствие.

Каэлен усмехнулся краешком губ и, с трудом поднявшись, протянул мне руку.

– Уходим отсюда, пока подземелье не обвалилось нам на головы. Пора возвращаться в Академию. И, боги свидетели, – он строго посмотрел на Алистера и Марту, – вас всех ждёт такой выговор, какого не слышал ещё ни один студент.

Переход дался тяжело. Портал Пустоты, нестабильный и дикий, выплюнул нас прямо в центре главного холла Академии. Того самого, где ещё недавно шла битва и где я в отчаянии кричала, когда меня забирали.

Мы рухнули на каменный пол. Я тяжело дышала, цепляясь за Каэлена. Студенты – Марта, Алистер, Ли и Сома – повалились рядом, кашляя и жадно глотая воздух.

Но нас уже ждали.

Вокруг нас плотным кольцом стояли оперативники Совета магов. На их руках мерцали готовые к бою сковывающие заклинания. Впереди возвышался Магнус, а рядом с ним – трое старейшин Совета в ослепительно-белых мантиях.

Тишина в разрушенном холле казалась оглушительной.

– Каэлен ван Морвиг, – голос Магнуса дрогнул. – Во имя Стихий... Что ты наделал?

Каэлен медленно поднялся. Он не стал отпускать мою руку, наоборот, сжал её крепче, заставляя меня встать рядом. Его лицо, перепачканное кровью и копотью, оставалось бесстрастным.

– Я уничтожил угрозу, с которой Совет не мог справиться десятилетиями, – ровно ответил он. – Дамиан АмБрокс мёртв. Его цитадель стёрта с лица земли.

– Использовав Магию Пустоты! – взвизгнул один из старейшин, тыча в нас узловатым пальцем. – Запретное искусство, стирающее саму ткань мироздания! А эта девчонка... она вся пропитана кровью! Вы оба – опаснейшие преступники!

Алистер попытался сделать шаг вперёд, придерживая ушибленную руку:

– Они спасли нас! Дамиан убил бы всех, если бы не ректор...

– Молчать! – рявкнул Магнус. – Вы все пойдёте под трибунал за нарушение устава и пособничество отступникам!

– Студенты действовали по моему прямому приказу, – ледяным тоном перебил Каэлен, отрезая любые нападки на ребят. – Они проявили храбрость, пока ваши патрули оформляли бумажки. Любое обвинение в их адрес вы будете обсуждать лично со мной.

Старейшина презрительно фыркнул:

– С тобой никто не будет ничего обсуждать, отступник. Твои полномочия ректора Академии аннулированы с этой секунды. Ты и девчонка пойдёте в изолятор Совета до вынесения приговора. Наказание за Пустоту и Кровь в этом мире одно – выжигание магии и пожизненное заключение в Мёртвых землях.

Я почувствовала, как внутри всё заледенело. Выжигание магии. Для Каэлена, для которого магия была смыслом существования, это было хуже смерти. А он стоял так спокойно, словно ему угрожали простым выговором.

Оперативники Совета сузили кольцо. Я напряглась, готовая снова призывать золотое пламя Ауруса, но Каэлен чуть дёрнул меня за руку, останавливая. Медальон на его груди лишь предупреждающе нагрелся.

– Мы сдаёмся, – громко произнёс бывший ректор. – Добровольно.

– Кай... – прошептала я в ужасе.

– Доверься мне, – едва слышно ответил он, глядя мне прямо в глаза.

На наши запястья надели антимагические кандалы Совета – тяжёлые, блокирующие любую искру дара. Студентов, несмотря на их протесты и крики Ли, увели в медицинское крыло под строгим конвоем.

Нас развели по разным камерам, и на этот раз это были не академические комнаты, а главная тюрьма Совета магов. Абсолютно глухая камера, где даже воздух, казалось, был мёртвым.

Я сидела на жёсткой койке, обхватив колени руками, и думала о том, что будет дальше.

Последствия были катастрофическими. Мы нарушили самые строгие законы Аэлендора. Мы теперь изгои. Но я не жалела. Ни о своей магии, ни о том, что шагнула за Каэленом в Пустоту.

Дамиан был чудовищем, и если для его уничтожения нам пришлось стать преступниками в глазах трусливого Совета, значит, так тому и быть.

Сколько прошло времени – часы или сутки? В камере без окон, где свет исходил лишь от тусклого магического кристалла под потолком, время тянулось вязкой смолой. Антимагические браслеты неприятно холодили кожу, словно вытягивая из тела не только искры дара, но и саму жизненную силу. Я чувствовала себя опустошённой, но стоило закрыть глаза, как перед внутренним взором вставал спокойный, уверенный взгляд Каэлена.

«Доверься мне».

Он знал, что делал. Он всегда знал.

Лязг отодвигаемого засова заставил меня вздрогнуть и открыть глаза. Тяжёлая железная дверь со скрежетом отворилась, впуская в камеру двоих стражей в серых плащах Инквизиции Совета.

– На выход, – бросил один из них, неприязненно кривя губы. – Трибунал ждёт.

Меня грубо дёрнули за плечо, заставляя подняться. Ноги слегка дрожали от слабости, но я выпрямила спину и вздёрнула подбородок. Я не доставлю им удовольствия видеть мой страх.

Меня вели по длинным, извилистым коридорам тюремного блока, пока мы не оказались перед массивными двустворчатыми дверями из чёрного дуба. Стражи толкнули их, и я шагнула в огромный круглый зал.

Зал Суда.

На высоких резных креслах, образуя полукруг, восседали двенадцать Верховных старейшин. Магнус стоял чуть в стороне, его лицо было напряжённым, а взгляд метал молнии. Зал был пуст никаких зрителей, никаких журналистов магических вестников. Закрытый суд. Они хотели избавиться от нас тихо, без шума.

А в центре зала, окружённый мерцающим контуром сдерживающего барьера, стоял Каэлен.

Он так и остался в своей изодранной боевой форме, только кровь и копоть немного стёрлись с лица. Его руки тоже были закованы в тяжёлые браслеты, от которых к полу тянулись цепи. Но даже в цепях он выглядел не как пленник, а как хозяин положения.

Стражи втолкнули меня в тот же сдерживающий круг. Каэлен едва заметно скосил на меня глаза, и уголок его губ дрогнул в ободряющей полуулыбке.

– Каэлен ван Морвиг, – гулким эхом разнёсся по залу голос Верховного Судьи, сухого старика с ледяными глазами. – Ты и твоя сообщница обвиняетесь в применении Высших Запретных Искусств – Магии Пустоты и магии Крови, повлёкших за собой масштабные разрушения. Ваша вина неоспорима. Готовы ли вы сказать последнее слово перед тем, как Совет вынесет приговор о выжигании вашей магии?

В зале повисла тишина.

Каэлен медленно поднял голову. Цепи тихо звякнули.

– Вина неоспорима? – его голос, усиленный акустикой зала, звучал бархатно. – Вы, кажется, забыли одну деталь, Ваша Честь. Я стёр цитадель Дамиана, но я забрал оттуда самое ценное.

По рядам старейшин прокатился тревожный шепоток. Магнус подался вперёд, сузив глаза:

– О чём ты говоришь, отступник?

– О неопровержимых доказательствах того, что часть Верховного Совета активно содействовала Дамиану и продвигала его эксперименты, – Каэлен холодно обвёл взглядом трибуны. – Освободите мне руки, снимите блокираторы, и я предоставлю вам все документы прямо сейчас.

Зал взорвался.

– Абсурд! Он лжёт! – вскочил один из старейшин в белоснежной мантии. – Это ловушка! Стоит снять с него кандалы, и он пустит в ход Пустоту!

– Если это ложь, то чего мы боимся? – возразил другой старейшина с другого конца полукруга. – Пусть покажет!

– Мы не ведём переговоров с преступниками! Это нарушение протокола!

Голоса сливались в гневный гул, старейшины перекрикивали друг друга, багровея от злости.

– Довольно! – громовой рык Магнуса перекрыл весь шум, заставив стены зала Суда содрогнуться. Он посмотрел на Каэлена долгим, пронзительным взглядом. Затем повернулся к охране: – Стража. Снимите с него цепи. Я хочу видеть эти доказательства.

– Магнус, ты превышаешь полномочия! – завизжал Верховный Судья.

– Снимите, я сказал!

Щёлкнули замки. Тяжёлые антимагические браслеты с глухим стуком упали на каменный пол. Каэлен медленно размял затёкшие запястья. Затем он плавно провёл рукой в воздухе, открывая небольшой пространственный карман, который чудом уцелел после Пустоты.

На стол перед онемевшими старейшинами легла пухлая стопка бумаг, перевязанных магическими жгутами, и несколько кристаллов-накопителей.

– Здесь бухгалтерские книги АмБрокса, – сообщил спокойно Каэлена. – Счета на перевод баснословных сумм из казны Совета. Оригиналы писем. И, самое главное, магические слепки аур. Пятеро членов этого самого суда не просто закрывали глаза на деятельность Дамиана. Они являлись его полноправными партнёрами и тайными приверженцами магии Крови.

Каэлен коснулся верхнего листа, и над бумагами вспыхнули пять светящихся магических подписей. Ошибиться было невозможно.

Лица пятерых старейшин побледнели, как полотно.

Секунду ничего не происходило. А затем один из разоблачённых старейшин сорвался с места, бросив в сторону дверей сгусток ослепляющего света, пытаясь пробить путь к выходу. Остальные четверо тут же метнулись за ним, на ходу скидывая мантии.

– Взять их! – рявкнул Магнус.

Зал превратился в поле боя. Оперативники отреагировали мгновенно: в воздухе засвистели ловчие сети, заклинания паралича ударили в спины беглецам. Одному из предателей почти удалось открыть портал, но Магнус лично сбил его с ног мощным кинетическим ударом. Меньше, чем через минуту все пятеро лежали на полу, скрученные и лишённые возможности колдовать.

Магнус тяжело дышал. Он посмотрел на предателей, затем перевёл взгляд на Каэлена и меня.

– Уведите этих пятерых в камеры строгого режима нижнего яруса, – приказал он оперативникам, утирая пот со лба. Затем кивнул стражам, стоявшим возле нас. – Каэлена и Элину вернуть в их камеры до выяснения всех обстоятельств. Суд переносится.

Нас не стали заковывать обратно в цепи, но конвой был удвоен. Каэлен лишь едва заметно кивнул мне, когда нас снова разводили по разным коридорам.

Я вернулась в свою камеру. Одиночество больше не пугало, внутри пульсировало лихорадочное чувство победы. Каэлен переиграл их всех.

Время тянулось медленно. Наступил вечер – свет магического кристалла под потолком сменил оттенок на более тусклый. Я сидела на койке, прислушиваясь к тишине тюремного блока, когда за дверью послышались тяжёлые, размеренные шаги.

Засов лязгнул. Дверь открылась, и на пороге камеры появился Магнус. Он вошёл один, без стражи, и плотно прикрыл за собой тяжёлую дверь. Выглядел уставшим, его мантия была слегка помята.

Магнус остановился в нескольких шагах от меня, скрестил руки на груди и тяжело вздохнул.

– Нам нужно поговорить, Элина, – произнёс он.

Я смотрела на него, не спеша отвечать. Декан Магнус ван Хорн, несгибаемый глава оперативников и преданный слуга Закона, сейчас выглядел просто человеком, на плечи которого внезапно рухнул весь прогнивший свод Верховного Совета Академии.

Я медленно поднялась с койки. Слабость всё ещё давала о себе знать, но я заставила себя стоять прямо.

– О чём именно вы хотите поговорить, декан? – спросила я спокойно. – О том, как я и Каэлен спасли Академию, пока Совет отказывался принимать участие в этом?

Магнус поморщился, словно от зубной боли.

– Дерзость сейчас тебе не поможет, Элина. Каэлен обеспечил вам отсрочку, это правда. Те пятеро уже дают показания. Отрицать их вину невозможно, и это в корне меняет дело Дамиана. Но... – он сделал паузу, его тяжёлый взгляд впился в моё лицо. – Это не отменяет того факта, что ты – маг крови. А он – владеет Пустотой.

Он сделал шаг ко мне, внимательно вглядываясь в мои глаза, словно пытался прочесть мои мысли.

– Я пришёл сюда не как судья, – тихо продолжил Магнус. – Я пришёл, чтобы понять. Дамиан был чудовищем. Он выпивал жизни, ломал чужие судьбы, создавал химер, оправдывая это «высшей целью» и жаждой абсолютной власти. Магия крови развращает, Элина. Она требует платы. Всегда. Я хочу знать, насколько глубоко она пустила корни в тебе.

Я невольно сжала кулаки. Мои ногти впились в ладони, напоминая о том, как легко можно вызвать искру дара, пролив лишь каплю собственной крови.

– Вы боитесь, что я стану новым Дамианом? – прямо спросила я.

– Я оцениваю риски, – сухо отозвался ван Хорн. – Ты юна, но твоя сила огромна. Что ты чувствуешь, когда призываешь её? Жажду? Желание подчинять?

– Я чувствую желание защитить тех, кто мне дорог, – отрезала я, глядя ему прямо в глаза. – Магия крови – это не проклятие сама по себе. Это просто инструмент. Жизненная сила. Дамиан брал чужую жизнь, потому что был эгоистом и садистом. Я использую свою собственную. Моя магия – это моя боль и моя жертва, а не чужая.

Магнус недоверчиво прищурился.

– Звучит благородно. Но грань слишком тонка. Когда-нибудь твоей собственной силы не хватит, и дар потребует большего. Что ты сделаешь тогда? Возьмёшь жизнь стоящего рядом друга?

– Я лучше умру сама, – твёрдо ответила я. И в этот момент я поняла, что абсолютно честна перед ним и перед собой. – Там, в холле, когда нас окружили ваши оперативники... Если бы Каэлен не остановил меня, я могла сжечь всех дотла, чтобы дать студентам уйти. Магия – это суть того, кто ею владеет. Моя магия не ищет власти над миром. Она ищет лишь право на жизнь.

Магнус ван Хорн изучал меня так, как лекарь изучает сложного пациента.

– Каэлен всегда говорил, что Совет слеп в своих догмах, – наконец произнёс он, задумчиво потирая подбородок. – Я считал его идеалистом, опасным вольнодумцем. Но сегодня... сегодня я увидел, как слепы были мы. Мы выискивали тьму в тех, кто сражался за нас, и не замечали гниль в собственном руководстве.

Магнус отступил на шаг, словно принимая какое-то внутреннее решение.

– Я не могу обещать тебе свободу прямо сейчас, Элина. В Совете хаос, нам предстоит масштабная чистка, и многие всё ещё захотят вашей крови, чтобы прикрыть свой страх. Но... – он тяжело вздохнул. – Я больше не позволю судить вас вслепую. Я добьюсь открытого слушания. С участием нейтральных экспертов.

Он повернулся к двери и взялся за кованую ручку, но перед тем как выйти, бросил взгляд через плечо:

– Постарайся отдохнуть. Завтра будет долгий день. И... студенты живы и в безопасности. Никто из них не пойдёт под суд. Я лично об этом позабочусь.

Дверь за ним закрылась, с лязгом возвращая засов на место. Но холод камеры больше не казался таким мёртвым. Я опустилась на койку, чувствуя, как внутри распускается хрупкий, робкий цветок надежды. Мы с Каэленом всё сделали правильно. И теперь у нас появился шанс.

Дни в изоляторе слились в один бесконечный, тягучий день. Свет магического кристалла под потолком то тускнел, то разгорался вновь, отмеряя часы, но я давно потеряла им счёт. Ожидание сводило с ума. Каждый шорох в коридоре заставлял сердце биться быстрее, но шаги стражи проходили мимо. Я много думала о словах Магнуса, о Каэлене, запертом где-то в таких же глухих стенах, и о том, что нас ждёт.

Наконец, когда мне стало казаться, что прошёл уже целый месяц, засов лязгнул.

– На выход, – сухо бросил стражник, бросив мне свежую, но простую одежду без знаков отличия Академии. – Время пришло.

Меня вели не в тот мрачный Зал Суда, где заседал Совет магов. Мы поднимались все выше, пока не оказались перед колоссальными дверями, украшенными золотой вязью. Когда они распахнулись, мне в глаза ударил яркий солнечный свет.

Это был Зал Астрариума – высшего органа власти, куда входили правители и верховные маги всех союзных королевств. Пространство подавляло своим величием. На парящих платформах-ложах, украшенных гербовыми знамёнами, восседали делегации Сомаара, Аркании, Зэрота, Веридии, Ксандара и Этерии. Воздух здесь буквально гудел от сконцентрированной мощи присутствующих магов.

Я скользила взглядом по строгим, незнакомым лицам, пока не наткнулась на ложу Этерии. И выдохнула. Риэнан. Правитель эльфов сидел, грациозно откинувшись на спинку кресла. Встретившись со мной взглядом, он ободряюще улыбнулся. Это крошечное проявление поддержки придало мне сил.

В центре зала, внутри защитного барьера, уже стоял Каэлен. Без кандалов, но всё ещё под стражей. Меня завели в соседний контур, заставив стать безмолвной зрительницей.

Сначала слушали дело Каэлена. И то, что я услышала, заставило меня по-новому взглянуть на человека, которого я любила.

Слово взял Магнус ван Хорн, а за ним – старшие преподаватели Академии. Они яростно защищали бывшего ректора. Выяснилось, что дар Пустоты Каэлена никогда не был абсолютной тайной для истинных лидеров Астрариума. Его способность сдерживать и контролировать эту разрушительную стихию была главной причиной, почему именно его избрали ректором. Только маг его уровня мог гарантировать безопасность Академии в случае глобальной угрозы.

Но самое главное вскрылось потом. Каэлен, как оказалось, уже давно вёл собственное, глубоко законспирированное расследование в отношении членов Совета магов. Он знал о гнили внутри системы и собирал по крупицам доказательства для Астрариума. Дамиан АмБрокс был лишь верхушкой айсберга.

– Ректор ван Морвиг готовился передать эти данные вам, многоуважаемые правители, – гремел голос Магнуса на весь зал. – Но планы пришлось менять на ходу. Дамиан перешёл черту – он похитил студентку на территории Академии. Члены Совета, тайные приверженцы АмБрокса, заблокировали любые официальные действия. Они запретили отправлять отряды, пытаясь скрыть инцидент. У ректора не было выбора. Ему пришлось действовать в одиночку, применяя крайние меры, чтобы спасти жизнь невиновной и предотвратить ритуал крови.

По залу прокатился гул голосов. Правители переговаривались, оценивая представленные доказательства – те самые документы, что Каэлен извлёк из пространственного кармана.

Голосование Астрариума было быстрым. Вина в применении Запретного искусства была признана, но полностью нивелировалась масштабом предотвращённой катастрофы и уничтожением Дамиана.

– Каэлен ван Морвиг, – провозгласил Верховный глашатай Астрариума. – Ваши действия признаны оправданными. Обвинения сняты. Вы свободны.

Барьер вокруг Каэлена растаял. Он поклонился ложам правителей и медленно направился к выходу из центрального круга. Его путь лежал прямо мимо моего барьера.

Моё сердце замерло. Каэлен не остановился, даже не повернул головы в мою сторону, чтобы не привлекать лишнего внимания, но, поравнявшись со мной, едва слышно, одними губами прошептал:

– Всё будет хорошо. Просто говори правду.

Он прошёл мимо, а в зале повисла звенящая тишина. Теперь все взгляды обратились ко мне. Настала моя очередь.

Шаги Каэлена эхом прокатились по залу и стихли за массивными дверями. Я осталась одна в центре светящегося контура, под перекрестьем десятков тяжёлых, оценивающих взглядов.

Одно дело – оправдать героя, использовавшего Пустоту во благо, и совсем другое – судить ту, чья магия веками ассоциировалась лишь с убийствами и безумием.

– Элина, бывшая студентка Академии магии, – голос Глашатая прозвучал резко, заставив меня вздрогнуть. – Вы обвиняетесь в сокрытии и активном использовании Запретного искусства – магии крови. Что вы можете сказать в своё оправдание, прежде чем Астрариум вынесет приговор?

С ложи королевства Зэрот поднялся тучный мужчина в тяжёлых бархатных одеждах. Его лицо кривилось от нескрываемого отвращения.

– Зачем мы вообще тратим на это время? – его бас гулом разнёсся по залу. – Закон не допускает исключений! Магия крови – это скверна. Дамиан АмБрокс годами пил чужие жизни, прикрываясь академической мантией. Откуда нам знать, что эта девчонка не пойдёт по его стопам? Если сделаем поблажку ей, то и остальные начнут требовать.

По ложам прокатился тревожный шепоток. Я почувствовала, как к горлу подступает тошнота, но вспомнила шёпот Каэлена.«Просто говори правду».

Я сделала глубокий вдох и подняла голову, встречая колючий взгляд правителя Зэрота.

– Я не буду отрицать свою природу, – мой голос прозвучал на удивление ровно и звонко, отражаясь от высоких сводов Астрариума. – Да, во мне течёт магия крови. Но то, что делал Дамиан, было извращением самого понятия жизни. Он брал чужое, чтобы насытить свою жажду власти. Он был палачом.

Я медленно подняла руки и развернула ладони вверх, показывая всем присутствующим едва заметные, тонкие белесые шрамы – следы того, как я призывала свою силу.

– Моя магия – это моя собственная жертва. Когда Академии грозила опасность, когда Дамиан собирался убить невинных, я не искала чужой силы. Я отдавала свою. Магия крови не делает меня чудовищем. Она делает меня щитом, который оплачивается моей собственной болью.

– Красивые слова для той, кто ещё не познал истинного голода силы, – холодно отозвалась правительница Аркании, строгая женщина с ледяным взглядом. – Как долго ты сможешь питать этот дар только собой, Элина?

В зале воцарилась тишина. Со своей ложи грациозно поднялся Риэнан. Правитель эльфов Этерии окинул собрание спокойным, мудрым взглядом, и я почти физически ощутила, как спадает градус всеобщей ненависти.

– Эльфы лесов Этерии живут достаточно долго, чтобы помнить времена до Великого Раскола, – голос Риэнана был мягким, но в нём звучала непререкаемая власть. – Мы помним эпоху, когда магия крови не была под запретом. Когда она называлась магией Жизни. Это искусство было искажено жадностью смертных, но сама по себе сила нейтральна.

Риэнан посмотрел на меня.

– Астрариум только что признал, что Дамиан АмБрокс был угрозой всему нашему миру. Но давайте будем честны перед собой: ни ректор ван Морвиг, ни отряды боевых магов не успели бы остановить ритуал, если бы эта девушка не бросила вызов Дамиану на его собственной территории. Она использовала магию крови, чтобы остановить мага крови. Она не взяла ни одной невинной жизни, хотя в тот момент могла бы. Я считаю, что мы судим не ту сторону её сущности.

Его слова заставили правителей замолчать. Магнус ван Хорн, стоявший внизу, у подножия платформ, едва заметно кивнул мне.

– Я не прошу у вас свободы, чтобы творить всё, что вздумается, – продолжила я, чувствуя поддержку Риэнана. – Я понимаю ваш страх. Но я прошу не судить меня за преступления, которых я не совершала. Если вы запрёте меня или казните только за факт моего рождения, вы ничем не будете отличаться от Дамиана, который уничтожал неугодных ради «высшей цели».

Я опустила руки и замерла, ожидая своей участи. В зале повисла плотная тишина. Главы союзных королевств склонились друг к другу, начиная своё обсуждение. Я видела, как хмурится правитель Зэрота, как задумчиво перебирает кольца на пальцах королева Аркании, и как невозмутимо ждёт Риэнан.

Минуты тянулись как часы. Наконец, Верховный глашатай трижды ударил посохом об пол, призывая к тишине.

– Астрариум вынес решение, – провозгласил он, и моё сердце, казалось, остановилось. – Элина. Ваш дар признан слишком опасным, чтобы оставить его без контроля.

Я прикрыла глаза, чувствуя, как холод сковывает внутренности.

– Однако, – продолжил глашатай, и я резко распахнула ресницы, – учитывая ваши заслуги перед Академией и ходатайство правителя Риэнана из Этерии, а также поручительство бывшего ректора Каэлена ван Морвига, смертный приговор и пожизненное заключение отменяются.

По залу пронёсся вздох – то ли облегчения, то ли разочарования.

– Вы будете переданы под личную опеку и ответственность Каэлена ван Морвига. Вам запрещено применять боевую магию крови на территории союзных государств без прямого приказа Астрариума. Любой срыв, любая попытка использовать чужую жизнь приведёт к немедленному уничтожению вас обоих. Вы согласны на эти условия?

Барьер вокруг меня вспыхнул и погас, рассыпавшись золотистыми искрами. Я стояла посреди огромного зала, чувствуя полное опустошение.

– Да, – прошептала я. А затем, прочистив горло, сказала громко, чтобы слышали все: – Да. Я согласна.

– Суд окончен, – прогремел глашатай.

Я медленно повернулась и пошла к выходу. Мои ноги дрожали от слабости, но спину я держала ровно.

Когда тяжёлые двери Зала Астрариума распахнулись передо мной, впуская в прохладный коридор, первое, что я увидела, была знакомая фигура в тёмном плаще.

Каэлен стоял, прислонившись плечом к мраморной колонне. Увидев меня, он оттолкнулся от стены и сделал шаг навстречу.

– Ты знал, что нас отпустят? – тихо спросила я, останавливаясь напротив него. Гудение в ушах от пережитого напряжения только-только начало стихать.

– Нет, – уголки его губ едва заметно дрогнули. – Но догадывался.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь осознать, что всё действительно закончилось. Совет, камеры, страх перед казнью – всё это осталось по ту сторону массивных дверей.

– И что теперь?

Каэлен помолчал несколько секунд, не отрывая от меня взгляда.

– А дальше свадьба, если ты ещё не передумала.

Я коротко выдохнула, чувствуя, как отступает сковывавший меня страх.

– Я думала, это ты передумал. Я ведь маг крови.

– Раньше тебе мешало, что ты не умеешь управлять магией, – в его голосе проскользнула знакомая спокойная ирония. – Сейчас то, что ты маг крови. Ты когда-нибудь будешь довольна собой?

Я невольно улыбнулась.

– Наверное, нет, – призналась я, глядя в его тёмные глаза. – Мне всегда будет казаться, что я не дотягиваю до твоего уровня. Ты же великий ректор Каэлен ван Морвиг. А я...

Каэлен не дал мне договорить. Он шагнул вперёд и уверенно обнял меня, крепко прижимая к себе. Я уткнулась лбом в его широкую грудь, просто позволяя себе опереться на него.

– А ты – внучка Амброкса, – произнёс он. – Сильный маг, которая выстояла против сильнейшего мага крови и не была казнена. Кому ещё такое удавалось?

Я неуверенно пожала плечами.

– Никому, Элина, – ответил Каэлен. Он чуть отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть мне в глаза. – Ты уникальная, и должна этим гордиться. И я тебя люблю, потому что ты именно такая.

Жизнь – удивительная штука. Кажется, ещё вчера мир рушился на части, а мы стояли на краю гибели, но прошло всего несколько дней, и всё вернулось на круги своя. Точнее, почти всё. Академия продолжала жить, словно и не было никакого суда Астрариума.

Наша с Каэленом свадьба была назначена на лето. Мы решили дождаться окончания моего первого курса, чтобы пожениться без лишней спешки. Впрочем, это не помешало Каэлену проявить свою фирменную безапелляционность. Вернувшись из столицы, он, не обращая внимания на недовольное ворчание декана Магнуса ван Хорна, просто забрал мои вещи из крыла для девушек и перевёз их в свои покои. Теперь мы жили вместе.

Сначала я жутко волновалась. Мне казалось, что это вызовет бурю возмущения среди преподавателей, что нас снова обвинят в нарушении всех мыслимых правил. Но после того, как из Совета магов вычистили всех тайных приверженцев магии крови, против Каэлена больше никто не смел сказать и слова. Его авторитет стал абсолютным.

Я снова стала ходить на лекции по основам магии, училась контролю, защите, осваивала новые заклинания. Удивительно, но теперь, когда мне не нужно было тратить столько сил на сокрытие своей истинной природы, академическая магия давалась мне намного легче. Потоки энергии слушались лучше, формулы запоминались быстрее.

И всё же меня не покидал страх. Липкий, холодный ужас, сворачивающийся змеёй где-то в животе. А что, если я не услежу? Что, если в момент сильного стресса я рефлекторно потянусь к своей истинной силе и случайно применю магию крови? Астрариум ясно дал понять: любая попытка использовать запретный дар приведёт к нашему немедленному уничтожению. Это не давало мне покоя ни днём, ни ночью.

Тем временем Академию лихорадило от слухов. В Совете магов образовалось несколько пустующих должностей, и на них активно предлагались новые кандидатуры. Вся Академия только и гудела о том, кого же выберут.

Мы с ребятами сидели на широком подоконнике в главном холле, греясь в лучах весеннего солнца в перерыве между лекциями.

– Говорю вам, это будет Каэлен, – уверенно заявил Алистер, болтая ногами. – После всего, что он сделал, я другой кандидатуры на место в Верховном Совете просто не представляю. Люди верят ему. Пусть там старые снобы говорят что угодно, но ректор ван Морвиг уже стал настоящим народным героем. Вы же заметили? Его магия Пустоты сейчас приобретает бешеную популярность. У нас на боевом факультете первокурсники только и грезят о том, чтобы изучать стихию разрушения.

– Это плохо, – нахмурилась Марта, прижимая к груди учебник по травологии. – Пустота – страшная сила. Не всем дано её контролировать так, как ректору.

– Но ведь так всегда, – пожала плечами Лиандра, поправляя волосы. – То, что долго было под запретом или считалось опасным, больше всего и привлекает внимание.

Алистер усмехнулся и бросил на Лиандру такой долгий, выразительный взгляд, что девушка вдруг слегка покраснела и отвела глаза. Я мысленно улыбнулась. Похоже, скоро в Академии появится ещё одна пара.

– А сам Каэлен как к этому относится? – спросила Марта, поворачиваясь ко мне. – Он-то хочет в Совет?

Я лишь неопределённо пожала плечами.

– Мы с ним об этом не разговариваем. Хватает других забот.

– Ну конечно, чем им ещё заниматься, когда они теперь живут вместе! – не упустил случая подколоть меня Алистер, хитро прищурившись. – Каэлен, поди, тебя из постели не выпускает. Не до разговоров о политике.

– Фу, Эл, какой ты пошлый! – я сморщила нос, чувствуя, как горят щёки.

– А что такого? – искренне возмутился друг, разводя руками. – Будь я на месте Каэлена, то точно так и сделал бы. Не сомневаюсь, что уже в следующем году наша Элина будет нянчиться с младенцем. Ты, кстати, узнай у ван Хорна заранее, как взять академ, если не сможешь совмещать лекции и заботу о малыше.

– Алистер, хватит уже подколов, – строго оборвала его Лиандра, сдвинув брови. – Даже если у Элины и Каэлена появится малыш, это совершенно не наше дело.

Я благодарно кивнула подруге и, спрыгнув с подоконника, подхватила свою сумку. Разговоры о будущем сейчас вызывали во мне лишь новый приступ тревоги.

– Всё, ребята, пойдёмте. Нам пора на занятие по защите.

– О боги, – простонала Марта, слезая следом за мной. – Опять лицезреть вечно недовольное лицо Кара Фарна. За что нам это...

Вечером я сидела в гостиной наших с Каэленом покоев, обложившись свитками и конспектами. В камине тихо потрескивал огонь, отбрасывая тёплые блики на корешки книг. Когда щёлкнул замок и дверь открылась, я невольно выдохнула с облегчением.

Каэлен вошёл в комнату, снял мантию и, подойдя ко мне со спины, нежно обнял за плечи, целуя в макушку. От него пахло морозным ветром и старыми пергаментами. Но стоило ему прикоснуться ко мне, как он тут же отстранился, заглядывая в моё лицо.

– Что-то случилось? – тихо спросил он. От его внимательного взгляда невозможно было скрыть ни одну эмоцию. – Ты напряжена, как натянутая тетива.

Я отложила перо и потёрла уставшие глаза.

– Каэлен... я всё думаю о тех условиях, которые выставил Астрариум. Это же просто отвратительно.

Он сел в кресло напротив меня, внимательно слушая.

– Я стала идеальной мишенью, – призналась я, чувствуя, как дрожит голос. – Ты перешёл дорогу слишком многим. На нас может начаться охота – не только для того, чтобы отомстить тебе, но и чтобы убрать меня. И что я буду делать? В мире магии рукопашный бой не спасёт против боевых заклинаний. Получается, стоит кому-то напасть на нас, или на кого-то из моих близких, и я либо нарушу запрет и подпишу нам обоим смертный приговор, либо... либо стану покорной жертвой. Меня загнали в угол.

Я опустила голову, ожидая, что он начнёт успокаивать меня привычными фразами о том, что он всегда будет рядом и защитит. Но Каэлен молчал. Когда я подняла взгляд, то увидела на его губах лёгкую, ободряющую полуулыбку. Он подался вперёд и взял мои руки в свои, согревая холодные пальцы.

– Элина, неужели ты думаешь, что я позволил бы Астрариуму повесить на тебя такую удавку, не имея плана? – его голос звучал уверенно и спокойно. – Я обещал защищать тебя, и я это сделаю. Но не только стоя с боевыми заклинаниями за твоей спиной.

Он чуть понизил голос, словно доверяя мне величайшую тайну:

– Слухи, которые ходят по Академии, правдивы. Я действительно войду в обновлённый Совет магов. И первое, что я собираюсь сделать, получив там место – это продвинуть закон о пересмотре отношения к магии крови. Я хочу добиться её восстановления в правах.

Я непонимающе уставилась на него.

– Но это же невозможно... Астрариум никогда не пойдёт на это! Для них это скверна.

– Пока что, – поправил Каэлен. – Потому что они помнят только то, что делали такие, как Дамиан. Я планирую создать в Академии специальный курс по твоей магии. И уже веду переговоры с Риэнаном, чтобы он прислал нам преподавателем одного из старших эльфов. Кого-то, кто помнит, какой эта магия была до того, как её начали использовать для чёрных дел.

– А... какой она была? – затаив дыхание, спросила я.

– Это было целительство высшего порядка, – мягко ответил Каэлен, поглаживая мои ладони. – Истинная магия Жизни. Древние эльфы могли вытаскивать своих солдат с того света, залечивая смертельные раны ценой своей крови, и, что самое главное – они умели восстанавливать собственные силы после этого, не прибегая к чужим жизням. Этот пласт знаний был намеренно уничтожен и забыт. Мы вернём его.

Он посмотрел мне прямо в глаза, и в его взгляде я увидела ту самую непреклонную волю, которая сломала старый Совет.

– Если всё получится, Элина, тебе больше не придётся бояться. Твоя магия перестанет быть проклятием и запретом. Она станет спасением. Тебе просто нужно немного подождать. Доверишься мне?

Слушая его, я чувствовала, как ледяной ком страха, мучивший меня все эти дни, тает, растворяясь без следа. Я переплела свои пальцы с его и уверенно кивнула.

– Да. Теперь – да.

Я стояла у широкого окна в своей комнате, задумчиво поглаживая тёплую поверхность золотого медальона на груди, и смотрела, как во внутреннем дворе Академии суетятся адепты-первокурсники.

Четыре года. Целая вечность, если обернуться назад, и всего лишь один миг.

Казалось, только вчера мы с Каэленом стояли под цветущими арками в саду Академии, произнося брачные клятвы. Я до сих пор помнила каждую деталь того летнего дня: одуряющий запах белых роз, напряжённую тишину, аристократов, прибывших на торжество скорее из настороженного любопытства, Магнуса ван Хорна, который утирал скупую слезу, делая вид, что ему просто попала соринка в глаз, и своих друзей, которые сидели в первых рядах.

Но ярче всего я помнила Каэлена. В тот день на нём был строгий парадный камзол цвета воронова крыла с серебряным шитьем, подчёркивающий разворот его широких плеч. От него, как и всегда, исходила аура подавляющей мощи, заставлявшая гостей почтительно расступаться и понижать голоса. Но когда он смотрел на меня, его лицо менялось. Исчезала привычная маска сурового ректора и опасного мага. Его тёмные глаза смотрели на меня с нежностью и теплотой. Рядом с ним я чувствовала себя в абсолютной безопасности. Никто в том саду не смел даже косо взглянуть на меня – они знали, что Каэлен без колебаний сотрёт в пыль любого, кто посмеет омрачить мой праздник.

За эти годы изменилось почти всё. Каэлен, как и обещал, перевернул этот мир, заставив его прогнуться под свою железную волю. Став ключевой фигурой в обновлённом Совете магов, он оказался настоящим политическим хищником. Когда старые консерваторы пытались возмущаться, одного ледяного взгляда ректора хватало, чтобы в зале повисла мёртвая тишина.

Да, путь был долгим, полным ожесточённых споров и интриг, но Каэлен буквально вырвал у Совета признание того, что магия крови – это древнее искусство Магии Жизни.

Сама Академия преобразилась под его жёсткой, но справедливой рукой. Мрачные подземелья, где когда-то творил свои зверства Дамиан, были навсегда запечатаны. Зато появилось новое, залитое светом крыло целителей. Каэлен лично выбил для него лучшее финансирование. Теперь там, под руководством эльфийских наставников, я преподавала искусство восстановления. Мой дар, который раньше считали проклятием, теперь спасал жизни, вытаскивая магов с того света.

Я инстинктивно опустила ладонь ниже, на свой заметно округлившийся живот. Малыш внутри легонько толкнулся, словно отвечая на мои мысли, и я невольно улыбнулась. Моя вторая беременность протекала гораздо спокойнее первой.

Я до сих пор с замиранием сердца вспоминала ночь, когда на свет появилась наша первая дочь Мия. Каэлен, величайший боевой маг современности, ректор, имя которого внушало трепет всем студентам, был бледен как полотно, пока дежурил под дверью целительских покоев. Но когда ему позволили войти, и он прижимал к себе дочь с такой благоговейной осторожностью, словно она была величайшим сокровищем мироздания.

В ту ночь он поклялся, что ни одна тень не коснётся нас, пока он дышит.

Снизу, из сада, донёсся звонкий детский смех. Наша трёхлетняя дочь – ураган с тёмными волосами отца и моими глазами – носилась по лужайке, пытаясь поймать магического светлячка. Мия росла бесстрашной и невероятно упрямой, переняв от Каэлена уверенность в себе. Она была нашим счастьем и чудом, рождённым от союза Пустоты и Жизни.

За спиной тихо скрипнула дверь. Большие горячие ладони легли мне на талию, и Каэлен притянул меня к себе, прижимая спиной к своей широкой груди. Он опустил подбородок мне на макушку, вдыхая и зарываясь носом в мои волосы. От его мощной фигуры веяло мужской силой и спокойствием, которое всегда заставляло все мои тревоги исчезать.

– Как вы сегодня? – спросил он. Одна его рука переместилась с талии на мой живот, мягко поглаживая. – Сильно толкается?

– Совсем немного, – я откинула голову ему на плечо, наслаждаясь тёплом его тела. – Чувствует, что я волнуюсь.

– Всё будет хорошо, – понизив голос, пообещал Каэлен.

Сегодня был важный день. День освобождения Ауруса.

Мои пальцы снова коснулись медальона. Мой древний дракон, верный страж, чья душа была заперта в этом артефакте веками. Он спасал меня бессчётное количество раз, направлял, защищал. Но чем счастливее становилась моя жизнь, тем острее я чувствовала несправедливость его заточения. Он заслужил покой.

Когда я озвучила эту мысль Каэлену больше года назад, он не сказал ни слова против. Его челюсть лишь упрямо сжалась. Муж просто заперся в закрытых секциях эльфийских архивов и начал искать нужные ритуалы, подключая все свои связи. И вот, сегодня всё было готово.

Каэлен поцеловал меня в висок, его губы задержались на моей коже.

– Пора, – тихо сказал муж, беря меня за руку. – Магнус и Риэнан уже ждут нас.

Главный зал Древа Этерии поражал своим величием. Изумрудный свет лился сквозь прозрачный купол из переплетённых живых ветвей, а в воздухе пахло свежей листвой и древним волшебством.

Владыка эльфов Риэнан приветственно кивнул нам, стоя у огромного каменного алтаря. Рядом с ним, явно сгорая от любопытства, переминался с ноги на ногу декан ван Хорн.

– Вы уверены, Элина? – спросил Риэнан, когда я сняла медальон и бережно положила его в центр алтаря. – Разорвав связь, вы лишитесь абсолютного защитника.

– Я уверена, – твёрдо ответила я. – В клетке не должно быть даже золотых птиц. А тем более – драконов.

Мы встали в круг. Каэлен и Магнус направили свои потоки магии, создавая стабилизирующий контур. Риэнан запел на древнем эльфийском, пробуждая силу самого Леса. А я приложила руки к холодному золоту, направляя свою Магию Жизни не на разрушение, а на освобождение. Я отдавала часть своей энергии, чтобы разорвать кровные узы, веками державшие Ауруса.

Медальон вспыхнул ослепительно-белым светом. Металл пошёл трещинами, рассыпаясь в золотую пыль, и по залу пронёсся низкий, рокочущий звук – то ли рык, то ли вздох облегчения.

Свет сформировал высокий, мощный силуэт. Когда сияние угасло, перед нами стоял мужчина. Он был невероятно красив: правильные, чуть хищные черты лица, длинные волосы цвета расплавленного золота и глаза – с вертикальным драконьим зрачком, светящиеся мудростью прожитых тысячелетий.

Аурус глубоко, жадно вдохнул воздух свободы, разминая широкие плечи, и повернулся ко мне. В его глазах блестела искренняя признательность. Он опустился на одно колено и склонил голову.

– Ты дала мне то, о чём я уже и не смел мечтать, Элина. Спасибо тебе.

– Поднимись, Аурус, – я тепло улыбнулась, смахивая непрошеную слезу. – Ты никому больше не должен кланяться.

В этот момент двери зала распахнулись. Наша няня, не уследив, упустила Мию. Трёхлетняя малышка, не обращая внимания на строгие взгляды взрослых, радостно пробежала по залу и, не чувствуя ни капли страха перед древним существом, подбежала прямо к Аурусу.

Дракон удивлённо моргнул, а затем его губы дрогнули в мягкой улыбке. Он легко подхватил Мию на руки. Девочка тут же с любопытством потянула ручку к его блестящим золотым волосам.

– Какая смелая, – усмехнулся Аурус, глядя на нас с Каэленом. Он прижал малышку к груди и добавил уже серьёзно: – Я свободен от клятв крови, Элина. Но есть клятвы, которые даёт сердце. Я буду защищать вашу семью и без всякого медальона. Пока ваши дети не станут достаточно взрослыми, чтобы защитить себя сами – моя тень всегда будет рядом с ними.

– Древо Этерии радо приветствовать столь древнего гостя, – подал голос Риэнан, подходя ближе. – Если пожелаешь, Аурус, мы выделим тебе свободный дом в наших лесах. Здесь ты найдёшь покой и уединение, которых был лишён.

Аурус аккуратно опустил Мию на пол (дочь тут же побежала к Каэлену) и задумчиво посмотрел на эльфийского владыку.

– Благодарю за щедрость, Риэнан. Но я провёл взаперти слишком много времени. Я почти забыл, как выглядит этот мир. – Дракон обвёл нас всех искрящимся взглядом. – Я хочу путешествовать. Посмотреть, как изменились города, увидеть новые земли, океаны... Хочу почувствовать ветер на своём лице.

Каэлен обнял меня за плечи, притягивая к себе, и я прислонилась к нему, чувствуя умиротворение.

Обычная девушка, попаданка с Земли, оказавшаяся в чужом, враждебном мире с клеймом проклятого мага. Кто бы мог подумать, что мой путь приведёт меня сюда? Я обрела дом, любимого человека, прекрасную семью и изменила саму суть магии этого мира. Наша с Каэленом история прошла через тьму, пустоту и боль, чтобы выйти к свету. И теперь в этой истории можно было смело ставить счастливую точку.

А что касается золотого дракона, решившего посмотреть новый для него мир...

Что ж, это уже совсем другая история.

КОНЕЦ