Dominique Lanni

Illustrations des Camille Renversade

ATLAS DES PEUPLES DISPARUS

© Flammarion, Paris, 2022

© Карсанова Д. Б., перевод на русский язык, 2026

© Издание на русском языке. ООО «Издательство АЗБУКА», 2026

КоЛибри^®

Начиная с IV тысячелетия до н. э. в долине Евфрата усиливалась и процветала поразительная цивилизация изобретательных и искусных шумеров. Они создали письменность, которая по сей день считается одной из древнейших в мире, а также нашли новое применение колесу и основали первые города. Впоследствии шумерская цивилизация загадочным образом рухнула, и случилось это в период, который описывается в текстах Третьей династии[2] как необъяснимый катаклизм.

Помимо страшной засухи, которая охватила бо́льшую часть земного шара (от нее также пострадала империя Тан в далеком Китае), оказали действия майя в условиях этой невиданной климатической катастрофы. Массовая вырубка лесов, подобно цепной реакции, истощила почву. Нехватка ресурсов провоцировала конфликты между городами-государствами, что приводило к войнам и миграции. Цивилизация майя не смогла выжить. Их соседи ацтеки также пережили золотой век, длившийся с начала XIV века до того момента, как конкистадоры захватили территории современной Мексики. Ацтеки создали более развитую цивилизацию, однако проводили кровавые обряды в поклонение Солнцу. Наблюдая подолгу за звездами, они составили сложный календарь, который определял все события их жизни. К несчастью, этот же календарь привел их к гибели. Пятьдесят второй год цикла, предвещавший возвращение бога Кетцалькоатля, соответствовал 1519 году григорианского календаря, когда на этих землях появились бородатые мужчины в шлемах и верхом на конях. К несчастью, ацтеки приняли их за божественных существ. Падение цивилизации оказалось столь же кровопролитным, сколь и стремительным. Спустя три поколения после прибытия конкистадоров испанские летописцы могли лишь взяться за спасение остатков этой культуры и восстановление ее истории.

Массовые убийства и геноциды не были свойственны древним культурам, варварским народам или экспедициям, отправлявшимся на поиски драгоценного золота. В XIX веке англичане – на тот момент цивилизованная и просвещенная нация – решили массово депортировать неугодных им людей на край света, в Австралию и Тасманию, а местных жителей изгнать из их земель, подобно скоту. Население Тасмании восстало и выступило против англичан. Однако их численность, примитивное оружие и отсутствие боевого опыта привели к поражению: тасманийцев истребили, а тех, кто остался, согнали в резервации, где они и умерли в начале 1870-х годов. Последняя выжившая представительница народа по имени Труганини умерла в 1876 году.

В 1940-х годах на краю Огненной Земли, на каменистой, опустевшей земле, продуваемой ледяными ветрами, этнолог Жозе Амперер стал невольным свидетелем окончательного исчезновения алакалуфов. Представители этого народа численностью около 50 человек, большинство из которых страдали врожденными заболеваниями и слабым здоровьем, умирали один за другим, часто не доживая до 40 лет.

В конце 1960-х годов американский антрополог Колин Тёрнбулл обратил внимание международной общественности на трагическое вымирание племени ик, проживавшего в районе Великих озер[3]. С этих земель его жителей прогнало правительство Уганды, которое организовало национальный парк на месте исконных охотничьих территорий племени. Представители ик, сокрушенные зависимым положением, до которого им пришлось опуститься, отказались от некогда важных для них принципов взаимопомощи, солидарности и бескорыстия и погрязли в личной наживе и воровстве. Они так и не смогли оправиться от этого потрясения.

Шумеры, майя, ацтеки, тасманийцы, алакалуфы, ик… – все эти цивилизации пали, как и народы долины реки Инд, гиляки, селькнамы, как и исчезнувшие анасази, чьи поселения, построенные из камня в скалах Меса-Верде, остаются необыкновенным свидетельством их далекого существования. Как и множество индейских племен, исчезнувших в период западных завоеваний, после того, как их уничтожили, истребили, а затем согнали в резервации.

Как это ни парадоксально, вымерли не только племена и народы численностью в несколько тысяч человек. Цивилизации, которые насчитывали несколько миллионов представителей, процветали на протяжении веков, формировали политические институты и основывали города, создавали искусные системы орошения и развивали на высочайшем уровне науку, технологии, искусство, тоже вымерли или резко прекратили свое существование. Так произошло с империями Мали, Сонгай, инкской, а также с населением островов Питкэрн, Хендерсон и острова Пасхи.

К сожалению, можно долго перечислять исчезнувшие цивилизации и народы, от которых остались лишь письменность, отдельные предметы и развалины, способные поведать об их существовании, а порой и объяснить обстоятельства их гибели. Это связано с тем, что, хотя причины исчезновения многих народов и цивилизаций хорошо известны, факторы краха других все еще остаются загадкой и дают почву для гипотез, вызывающих горячие споры. И все же, несмотря на перемены и потрясения, кое-что оставалось неизменным: все эти народы хотели выжить и верили, что сумеют смягчить гнев богов и одержать победу над врагами и стихиями.

Так они и погибали.

Цивилизация шумеров, которая по сей день считается первой цивилизацией, что придумала письменность, сельское хозяйство и градостроительство, зародилась в IV тысячелетии до н. э. и процветала в Месопотамии, Междуречье, названной так из-за своего расположения между Евфратом и Тигром. Там сформировалось несколько городов, которые впоследствии стали городами-государствами с собственной иерархией и правителем в лице жреца-царя. Около 3300 года до н. э. один из таких городов, называвшийся Урук, переживал расцвет, превосходя другие поселения своими размерами, численностью населения, составлявшей несколько десятков тысяч человек, а также своим величием, в связи с которым, предположительно, появился миф о Гильгамеше. Откуда пришли шумеры? С территории Персидского залива? Из Индии? Из дальних уголков Азии? Или же они пришли с моря, как гласят красноречивые поэмы?

На заре III тысячелетия между двумя городами – Кишем и Ниппуром – велась ожесточенная борьба. Не столь быстро развивались города Ур, Урук, Лагаш, Гирсу и Умма, которые постоянно конфликтовали между собой. В том же тысячелетии переживал расцвет город Ур, который впоследствии приобрел наибольшую известность среди остальных городов как место, где родился Авраам. Здесь появилась первая письменность, необходимая для административных и экономических дел. Здесь кончиком тростника на глиняных табличках были прочерчены первые клинописные знаки. Позднее тысячи таких табличек станут важной находкой. Гробницы и сооружения, украшенные фресками, прославляющие правителей и божеств и обставленные с удивительной роскошью, свидетельствуют о благосостоянии местных царей, а также о любви к искусству и изысканному образу жизни.

Для засева и орошения полей шумеры изобрели или усовершенствовали плуг, а также саму систему орошения, что способствовало хорошему урожаю. Шумеры были не только изобретательными земледельцами, но и прекрасными скотоводами, которые разводили десятки тысяч овец. Технически подкованные, они организовали текстильные производства. Хотя шумеры не изобрели колесо, они стали первыми, кто научился его использовать для передвижения, приспособив для своих транспортных средств. Наконец, шумеры были блестящими математиками и выдающимися астрономами: они изобрели шестидесятеричную систему деления времени и оставили после себя ценнейшие знания о звездах, которые передали следующим поколениям. Очарованные технологиями и пораженные богатством шумеров, их соседи аккадцы переселялись сюда, вследствие чего на протяжении десятилетий они составляли значительную часть рабочей силы.

В период такого невообразимого развития города-государства конкурировали между собой не только в плане богатства, знаний или технического и культурного влияния. Постоянно стремясь утвердить и расширить свою власть, жрецы-цари отправляли принадлежавшие им армии на жестокие, разорительные и непрекращающиеся войны. Однако в 2340 году до н. э. вставший во главе внушительной армии аккадец Саргон, потомок тех, кто давно эмигрировал и заимствовал у шумеров свои обычаи, нравы, богов и письменность, объединил семитов, собрал огромную армию и разгромил один за другим шумерские города-государства, которые были вынуждены подчиниться ему. Саргон укрепил царскую власть и наделил ее божественным началом. После этого он перенес столицу в Аккад (Agadé), город в одноименной области.

Господство аккадцев оказалось весьма скоротечным и продлилось не более века. Объемная поэма Третьей династии, записанная на табличках, которые были обнаружены в Ниппуре, объясняет падение Аккада проклятием: царь Нарам-Суэн оскорбил богов, приказав разграбить храм Эллиля, бога воздуха, земли и бурь. На самом же деле причиной стали постоянные восстания, гражданские войны и бунты среди шумеров.

Скорый упадок аккадцев способствовал возвращению шумеров к власти. «Царь-созидатель» Гудеа после восшествия на престол провел глубокие реформы, которые избавили народ от долгов и нищеты и положили конец беспорядкам. Эта стабилизация позволила таким шумерским городам-государствам, как Ур и соперничавший с ним Лагаш, возродиться и пережить расцвет, в результате чего их население достигло 40 тысяч человек. Преемники Гудеа также способствовали процветанию и величию этой цивилизации.

Однако возрождение шумерских городов тоже оказалось кратковременным. В начале II тысячелетия, спустя чуть менее полутора веков стабильности, шумеры, уставшие от новых налогов, несправедливости и нарушенных обещаний своих правителей, напали на царя, жрецов и представителей знати. За беспорядками последовали восстания, которые привели к хаосу, разрушению города Ура и падению Третьей династии. На протяжении долгого времени разрушение Ура и падение цивилизации шумеров связывали с вторжением воинственных народов (амореев, касситов, эламитов и т. д.), климатическими катаклизмами (засуха, извержение вулканов и проч.). Даже с падением метеоритов, о чем свидетельствовали древние тексты, в которых говорилось о катастрофе – внезапном коллапсе, сопровождавшемся ужасным грохотом. Однако к 2000 году до н. э., когда амореи захватили этот регион, Ур уже несколько лет как находился в запустении. В поэме «Плач о гибели Ура» рассказывается о падении этого могущественного государства, первом настолько масштабном крахе в истории человечества. Одновременно поэма предостерегает будущие поколения и сопровождает это ужасным описанием: «С незапамятных времен, с момента основания города, и до тех пор, пока население не приумножилось, / Кто видел царство, которое господствовало бы вечно? / Кровь земель стекается, подобно бронзе и свинцу; / Мертвецы его тают, словно жир на солнце; / Людей его, убитых топором, никакой шлем не сможет защитить; / Как газель, попавшая в капкан, лежат они, их рты в пыли… / Матери и отцы, что не покидают своих домов, охвачены огнем; / Дети лежат на коленях у матерей, подобно рыбам, уносятся водами… / Пусть же это бедствие полностью прекратится! / Как великие врата ночи, да закроются за ним двери!»

Шумеры стали свидетелями того, как Ур, Лагаш, Адаб и Киш уступили место другому месопотамскому городу, которому была уготована необычайная судьба. Речь идет о Вавилоне. В этом месте был сооружен зиккурат Этеменанки, Дом основания Неба и Земли, который возвышается над ступенчатой пирамидой высотой почти сто метров и посвящен верховному божеству Мардуку. Этот зиккурат послужил источником библейского мифа о Вавилонской башне, согласно которому люди, потеряв всякую меру, пожелали возвести сооружение, чтобы достичь Бога. В ответ Бог наказал их тем, что размножил языки, и они перестали понимать друг друга. Но это уже другая история…

В VII тысячелетии до н. э. в долине реки Инд появилось несколько народов, которые перешли на оседлый образ жизни. Они занимались разведением крупного рогатого скота и овец, выращивали злаки, а также изготавливали керамические изделия. С VI по III тысячелетие до н. э. эти народы, усовершенствовав свое техническое оснащение и мастерство, начали создавать искусные глиняные изделия и статуэтки, а также обрабатывать медь. С середины III тысячелетия до н. э. города Хараппа, Калибанган и Мохенджо-Даро, превратившиеся в огромные и процветающие города-крепости, достигли такого единения и развития, так усилили свое влияние, что археологи решили дать населению этих городов общее название – народы Индской цивилизации.

600 лет. Именно столько прошло между расцветом этих народов и их исчезновением, после чего они ассимилировались с соседями. Каким же образом эти народы, чья цивилизация была одной из самых развитых в бронзовом веке, исчезли почти так же внезапно, как и появились?

Именно на обоих берегах Инда – реки протяженностью более 3000 километров – среди зеленых долин были сформированы эти города и селения, причем численность самых крупных из них со временем дошла до 40 000 человек. Их расширению и процветанию способствовали обильные урожаи в виде зерновых культур, хлопка и овощей, а также торговые связи с Нижней Месопотамией и Персией, которым благоприятствовала полноводная река. Мохенджо-Даро и Хараппа (территория современного Пакистана) – города, которые эти люди построили преимущественно благодаря сложной системе мер и весов, – остаются одними из самых удивительных поселений благодаря своему облику и организации, которая подчинялась прямоугольным формам и геометрическому размещению объектов. Их проектировщиков вне всяких сомнений можно считать не только одними из первых великих градостроителей в истории человечества, но и гениальными архитекторами. В домах, которые, по всей видимости, принадлежали представителям знати, были обнаружены бани, колодцы и туалеты, связанные разветвленной системой трубопроводов для водоотведения. Несмотря на то что благодаря раскопкам удалось обнаружить богатые дома, следы дворцов отсутствовали.

Как же жили эти народы? Чьей власти они подчинялись? Существовала ли в их обществе кастовая система? Подробности их разделения на классы по сей день остаются загадкой. То же самое можно сказать и о чрезвычайно скромном количестве найденного оружия, которое свидетельствовало о миролюбивой политике этих народов. Аналогичным образом обстоит ситуация с их письменным наследием, которое специалистам пока с трудом удается расшифровывать. Изменение климата положило конец этой уникальной цивилизации. Урожая больше не хватало, торговля сошла на нет. Народы, проживавшие в долинах реки Инд, стали вымирать, безуспешно пытаясь приспособиться к новым условиям, после чего им пришлось мигрировать и смешаться с другими культурами.

Несмотря на относительно далекое родство, вполне возможно, что древняя цивилизация ольмеков была прародительницей доколумбовых цивилизаций и мезоамериканских культур. Кем же были ольмеки? Откуда они пришли? По-видимому, около 2500 лет до н. э. произошло объединение нескольких этнических групп, говоривших на разных языках, а затем на протяжении веков к ним присоединялись другие группы. В результате они положили начало удивительной цивилизации, которая в период своего расцвета правила огромной территорией, простиравшейся от Американского залива до современной Коста-Рики.

Проживая на болотистых землях, ольмеки, чье первоначальное название ольмека в переводе с языка науатль означает «люди каучуковых земель», приложили все усилия, чтобы приспособиться к довольно враждебной среде. Благодаря изобретательным знатокам и искусным ремесленникам они разработали и освоили технологии, которые позволили им достичь высокого уровня в архитектуре. Величественный Сан-Лоренцо, столица империи ольмеков, был одним из древнейших городов Мезоамерики, если не самым древним. Его роскошные дворцы, храмы и пирамиды, самые древние из которых датируются I тысячелетием до н. э., – настоящие жемчужины ольмекского гения. Благодаря сложной гидравлической системе с трубами, бассейнами и водохранилищами, его жители имели доступ к питьевой воде. Организация столицы оказала влияние на строительство многих более поздних городов. Ольмеки значительно преуспели и в создании скульптур, неповторимый стиль которых вдохновил многих научных фантастов XX века. Благодаря усовершенствованным ольмеками инструментам для бурения и шлифовки, мастерским и способам транспортировки, изобретенным в отсутствие колеса и тягловых животных методам переноски, они создали великую каменную цивилизацию.

Помимо этого, ольмеки разработали сложный календарь и систему письма, а также создали культы нескольких божеств, самым известным из которых, несомненно, является культ, посвященный ягуару. Ягуар, служивший символом связи между миром людей и миром духов, присутствовал повсеместно в виде фресок, скульптур и гравюр на самых разных стелах и алтарных барельефах.

Эта империя, не лишенная иерархии, цивилизованности, обладавшая огромными территориями и могуществом, в конце концов рухнула. Что стало причиной? Предположительно, в VI веке до н. э. ольмеки восстали против своих правителей. Разъяренные жители уничтожили символы власти: дворцы, храмы и статуи богов. Эти восстания, возвестившие конец власти, олицетворяемой сувереном, эдилами[4] и жрецами, ускорили упадок и падение цивилизации ольмеков. Руины ее величия, погребенные в джунглях, долгое время оставались неизвестной тайной.

«Кто-то поинтересовался, почему у Спарты нет городских стен. Царь Агесилай указал на граждан, облаченных в доспехи: “Это, – сказал он, – крепостные стены лакедемонян”». Знаменитые рассуждения Плутарха в его «Апофегмах лакедемонян» красноречиво описывают то, что олицетворяла Спарта, а также тот страх и уважение, которые она внушала своим соседям. В античном мире обучение, воспитание и боевой дух спартанцев вызывали столько же восхищения, сколько и ужаса – как на Олимпийских играх, так и на поле боя. Спарта, могущественная соперница Афин, стремилась навязать миру свое представление о личности и власти. Падение Спарты оказалось еще более ошеломляющим.

В «Описании Эллады» периегет[5] Павсаний одним из первых поведал об обстоятельствах зарождения Спарты, упомянув государство в Лаконии под названием Лакедемон, которым правил полубог Лакедемон, сын Зевса и Тайгеты, муж Спарты, дочери Эврота. Между мифологией и историей тонкая грань, которую певцы аэды и поэты с легкостью не раз переступали. Лакедемон, или Спарта, как он называется в описаниях Гомера, и его жители – спартанцы – стали причиной, по которой разразилась Троянская война.

Когда же на самом деле возник Лакедемон, о котором пишет Павсаний? Остается только догадываться. Судя по всему, в X веке до н. э. он переживал бурное развитие и уже выглядел как процветающий город. Предположительно два столетия спустя законодателем здесь стал Ликург. Он создал сословие под названием homoioi (ὅμοιοι). К нему относились полноправные граждане, получавшие строгое воспитание, основанное на дисциплине, самоотверженности и неукоснительном подчинении законам города. Также Ликург заложил основы могущественного государства, которое на протяжении двух столетий продолжало расти и в итоге заняло весь Пелопоннес. Несмотря на то что первые две греко-персидские войны объединили спартанцев и афинян в борьбе против персов, тяжелые потери, понесенные спартанцами, усилили их неприязнь по отношению к Афинам и привели к началу Пелопоннесской войны. Два полиса воевали друг с другом с 457 по 404 год до н. э., пока Афины не сдались.

На протяжении более полувека спартанцы, поддерживая ценности, которые привели их к триумфу и славе, находились на пике могущества. Однако, так как они подверглись стремительной экспансии со стороны македонян, потерпели сокрушительное поражение от войск Александра Македонского в битве при Мегаполе в 331 году до н. э. и на протяжении двух столетий страдали от постоянных нападений со стороны Ахейского союза[6], спартанцы сделались всего лишь тенью тех грозных воинов, которые в прошлом одержали победу над афинянами. В I веке до н. э. римляне победили греков. После того как четыре столетия спустя в Спарту вторглись варвары, ее воины окончательно лишились своего могущества и самоотверженности. С тех пор их воспевали только в «Илиаде».

«Практически вся территория Италии принадлежала этрускам», – писал Катон. Между реками Тибр и Арно, между Апеннинами и водами Тирренского моря, в VII и VI веках до н. э. зародилась цивилизация, ориентированная прежде всего на искусство. Этруски изобрели собственную письменность, занялись гончарным и ювелирным делом, а также создали фрески с изображением богато одетых музыкантов и танцоров, которые выступали для особых гостей на пиру среди роскошной природы, цветов и фруктовых деревьев. Если они вызывали интерес в прошлом и завораживают в настоящем, то не потому ли, что фрески в гробницах в Тарквинии и Орвието прославляют всю роскошь и сладость жизни, присущие беспечному сословию?

В IX веке до н. э. народы, которые происходили из разных регионов, но говорили на одном языке, поселились вокруг озер на севере Апеннинского полуострова, в местах, где возникли и процветали города-государства будущего Этрусского додекаполиса[7]. В следующем столетии метрополии – объединения крупных поселений – развивались и претерпевали стремительные преобразования. В результате они положили начало цивилизации, которая заняла область Кампании и перешла за ее пределы, расширяя торговлю с соседними метрополиями. Высшие классы этой цивилизации жили обеспеченно, о чем свидетельствуют внушительные трофеи, найденные в гробницах.

В следующем столетии, в период правления Порсена, царя города Клузий, Этрурия находилась на пике своего расцвета. Охватывая часть сегодняшних Лация и Умбрии и простираясь на севере до долины реки По, а на юге до Кампании, Этрурия оказывала давление на Рим, этот непримечательный маленький город, своей напыщенностью. В додекаполис входили самые могущественные города, объединенные единой религией, обрядами, загородными зрелищами, скачками и ludi – знаменитыми панэтрусскими играми, которые в дальнейшем Рим присвоил себе, находясь под властью правителя, называвшегося lucumon. Как показывают многочисленные материалы раскопок, у этрусского общества была строгая иерархия. Винные сосуды с отверстиями, энохои, канфары, лакированные вазы и необычайно богатая отделка золотом и серебром, узнаваемая по утонченным детальным узорам, которые служили атрибутами на пирах наряду с музыкальными турнирами, жонглированием и танцами, свидетельствуют о богатстве местных владык. Однако присутствие в жизни этрусков торговли и ремесел также указывает на существование богатого среднего класса, жившего за счет торговли вином, маслом и керамикой по всему Средиземноморью.

VI век до н. э. стал веком этрусков. Во главе Этрурии по очереди находились три правителя. Первым из них был Тарквиний Древний, величие которого восхваляли Тит Ливий в «Истории от основания города», Геродот в «Истории» и Дионисий Галикарнасский в «Римских древностях». Этруски одерживали победы повсюду, как на суше, так и на море, например над фокейцами в битве при Аллии ок. 540–535 годов до н. э. Именно эта неоспоримая сила этрусков вдохновила Катона на вышеупомянутое знаменитое изречение.

Задолго до славы Рима этрусская цивилизация озарила Апеннинский полуостров своим великолепием и изысканностью, роскошью двенадцати городов, которые, к сожалению, так и не смогли объединиться из-за внутренних распрей, приблизивших конец этой цивилизации. Во время правления царя Сервия Туллия Этрурия оказалась под гнетом тирании, а затем и вовсе ослабла и пришла в упадок. Несмотря на победу, одержанную в битве при Аллии, этруски потерпели сокрушительное поражение в битвах при Сиракузах и Кумах. Они потеряли контроль над морскими путями и многими пунктами торговли. Оскский язык сменил этрусский. Территория этрусков сократилась. В 396 году до н. э. Рим захватил город Вейи, что стало началом конца для Этрурии, и ничто не помогло его избежать. В 264 году до н. э. Вольсинии (нынешний Орвието), столица и последний независимый город Этрурии, оказался захвачен римскими войсками Марка Фульвия Флакка.

Несмотря на романизацию территории, этрусская цивилизация продолжала существовать благодаря собственной письменности, последние следы которой датируются 50 годом н. э. Однако прежде всего она смогла выжить благодаря искусству, которое оставалось в памяти италийских народов на протяжении веков. Рим заимствовал у этрусков многие символы власти, в том числе Капитолийскую волчицу – бронзовую фигуру V века до н. э., которая легла в основу легенды об основании города. Как пишет Светоний, император Клавдий отразил историю этрусков в 20 книгах, в которых он чествует этрусское происхождение Рима и так подчеркивает его величие. В IV веке, во время правления императора Константина, были организованы Панэтрусские игры. Когда в XV веке благодаря флорентийскому Возрождению мир заново открыл этрусков, они стали считаться предками тосканцев. Их происхождение, образ жизни, культура – все это вызывало большой интерес. Медичи утверждали, будто имеют этрусское происхождение. Архитектура погребальных сооружений, изображения мира живых и этрусская живопись вдохновили величайших мастеров: Леонардо, Микеланджело и многих других. Лишь в XVIII веке письменность этрусков расшифровали, и было признано греческое влияние. На смену этрускомании пришла этрускология. Открытия следовали одно за другим. В итоге обнаружено существование не одного, а трех додекаполисов. Также были засвидетельствованы контакты этрусков с евреями, лидийцами и египтянами.

До сих пор некоторые тайны этрусской письменности остаются неразгаданными. Анонимные авторы священных книг, из которых состоит Disciplina etrusca (лат. этрусское знание), определили, что Этрурия существовала 10 столетий. Примерно столько этрусская цивилизация и просуществовала в действительности.

Из семи чудес света, в которые входят пирамида Хеопса в Гизе, Висячие сады Семирамиды, статуя Зевса в Олимпии, храм Артемиды в Эфесе, Мавзолей в Галикарнасе, Колосс Родосский и Александрийский маяк, до наших дней сохранилась лишь пирамида – монументальный памятник цивилизации, просуществовавшей необычайно долго. Это цивилизация Древнего Египта.

Первые следы появления человека в долине Нила датируются VI тысячелетием до н. э. Однако именно в 3200 году до н. э. Менес, самый первый фараон, объединивший царства Нижнего и Верхнего Египта, взошел на престол и положил начало первой из 30 династий. Находясь под управлением фараонов, жрецов и аристократии, Египет развивался и процветал у берегов Нила, который имел столь важное значение, что получил имя божества Хапи[8]. Река давала возможность строить города на ее берегах, перевозить товары, вести торговлю и доставлять материалы для строительства храмов и пирамид, которые отражали и продолжают отражать величие и роскошь Древнего Египта. Кроме того, во время ежегодных разливов благодаря реке на прилегающих почвах откладывался ил, что также способствовало развитию сельского хозяйства. Наряду с земледельцами, которые составляли значительную часть населения и снабжали продовольствием два царства, в Древнем Египте жило немало ремесленников и рабочих, которые из поколения в поколение трудились над строительством дворцов, храмов, некрополей и пирамид.

Как и все цивилизации, Египет переживал периоды не только политической стабильности и экономического процветания, но и смуты и голода. В благоприятные времена жители Египта вели простой образ жизни. Дома, обнаруженные при раскопках в городах по обе стороны Нила, отличались скромностью, но были хорошо обустроены. Представители знати и жрецы вели благополучный образ жизни.

Первые великие пирамиды – царские гробницы, построенные, чтобы бросить вызов времени, – датируются III тысячелетием до н. э. Самые известные из них – пирамиды Хеопса, Хефрена и Микерина, возведенные в Гизе фараонами и названные в честь них, – были достроены в 2500 году до н. э. Строительство этих пирамид связано с представлениями египтян о жизни и смерти, согласно которым Солнце, угасающее каждый вечер и возрождающееся каждое утро, играло центральную роль. Культ мертвых основывался на вере в перерождение в мире, где царит вечная жизнь. Тогда получило развитие представление о том, что только самые почтенные, самые достойные, те личности, чья жизнь и поступки заслужили особое внимание, смогут ее получить, и вечная жизнь стала казаться доступной для всех – мнение, которое имело несколько значимых последствий. Чтобы заслужить благосклонность богов, пантеон которых был чрезвычайно обширным (он насчитывал более 700 богов и богинь), фараоны возводили в их честь многочисленные памятники. В том числе пирамиды, затмевающие одна другую и олицетворяющие масштабы правления фараонов. Поскольку предполагалось, что загробная жизнь фараонов и высокопоставленных лиц будет такой же благоустроенной, как и их жизнь на земле, их хоронили вместе с утварью, верными слугами, богатствами и предметами, необходимыми во время их путешествия. Тела этих людей, прошедшие тщательно спланированный процесс мумификации, пережили время и сохранились до наших дней.

Расцвет Древнего Египта пришелся на период между 1500 и 1000 годами до н. э. – время, когда у власти находились просвещенные правительницы и великие цари (править могли не только мужчины), такие как Аменхотеп, Тутмос, Хатшепсут, Эхнатон, Тутанхамон, Рамсес, Сети и другие.

Помимо выдающегося искусства, египтяне на раннем этапе, еще во времена правления первого фараона Менеса, разработали довольно сложную иероглифическую систему письма, состоявшую почти из 500 основных символов в виде звуков или слов, которыми жрецы пользовались в упрощенном виде. Долгое время иероглифическая письменность египтян оставалась загадкой, которая не поддавалась интерпретации и усилиям египтологов, пока не произошло открытие Розеттского камня. Написанные на нем тексты – это указ II века до н. э., изданный фараоном Птолемеем V в Мемфисе. Особенность этих текстов состоит в том, что они начертаны одновременно иероглифами, демотическим письмом[9] и на древнегреческом языке, благодаря чему в 1822 году Жан-Франсуа Шампольон наконец-то смог раскрыть секрет камня. После этого перевод Туринского царского папируса позволил определить точную хронологию царствования фараонов, занимавших престол в течение правления 30 династий и определявших судьбу Египта. На протяжении столетий гробницы, находившиеся в долине Нила, привлекали алчных грабителей, которые разворовывали их сокровища, тем самым лишая археологов и историков ценных сведений, необходимых для понимания устройства этой цивилизации. Кроме того, обнаруженная британским египтологом Говардом Картером и его командой гробница Тутанхамона, избежавшая нападения грабителей, дала нам абсолютно новые сведения как о великом фараоне, так и о египетской цивилизации в целом. Древний Египет и его тайны вызывали такой большой интерес, что долгое время смерть египтологов, пытавшихся раскрыть тайну гробниц фараонов, связывали с проклятиями, а в попытках объяснить местоположение, планировки, огромные размеры и значение пирамид люди выдвигали самые безумные гипотезы.

Малоизвестная и забытая сегодня держава Ахеменидов в период своего расцвета, длившийся с VI по IV век до н. э., занимала огромную территорию, одну из самых обширных для своего времени. Простиралась она от западных границ Индии до берегов Восточного Средиземноморья.

В IX веке до н. э. на севере современного Ирана, в регионе, за который боролись мидяне и ассирийцы, по очереди правившие неким народом, этот самый народ одержал верх над врагами, находясь под предводительством своего лидера Кира II Великого, которого в эпоху Людовика XIV восхваляла Мадлен де Скюдери в своем романе-эпопее «Артамен». Кир II первым утвердил господство этого народа и расширил границы своего царства. Его сын Камбис II старался продолжить дело отца. Однако его безумие едва не погубило династию.

Приход к власти Дария в 522 году до н. э. стал поворотным моментом. Дарий I, представитель царского войска, известного как «Десять тысяч бессмертных», и сын парфянского сатрапа Гистаспа, взошел на престол в результате царского переворота. Дарий внес изменения в свою родословную, выдав себя за прямого потомка просвещенного правителя Ахемена, от имени которого Ахемениды и получили название. Придя к власти, Дарий восстановил порядок, взял врагов под контроль, возобновил строительство канала, начатое Нехо II, чтобы соединить Красное море с Нилом и Средиземным морем, и ввел в использование единую денежную систему. Он преобразовал государство, реформировал его институты и, что самое главное, даровал империи роскошную столицу, соответствующую ее величию и стремлениям, и дал ей название Персеполь. Наконец, перебросив войска за пределы границ, чтобы расширить свои владения, Дарий I привел Ахеменидов к небывалому расцвету. Этому расцвету помешал лишь союз между грозными спартанцами и воинственными афинянами во время Первой греко-персидской войны, которая завершилась поражением войск Дария в битве при Марафоне в 490 году до н. э.

Его преемник Ксеркс I прилагал все усилия, чтобы исправить результаты этой неудачи. Десять лет спустя он поджег Афины, однако, столкнувшись с ожесточенным сопротивлением греков, был вынужден отказаться от планов по завоеванию Пелопоннеса. Эта неудача ознаменовала упадок Ахеменидов. Постоянно страдая от династических распрей, восстаний покоренных народов и нападений на приграничные территории, огромная империя, которая подчинила себе Малую Азию, значительно ослабла и в конце концов распалась. Дарию III не удалось помешать Александру Македонскому захватить крепости и прекраснейшие архитектурные шедевры. Руины величественных сооружений Ахеменидов, их искусно выполненные барельефы, их сады, косметика свидетельствуют сегодня о том, как они жили в период расцвета, когда Дарий I, «великий царь, царь царей, повелитель множества народов», провозгласил себя потомком мифического Ахемена.

С восхищением описывая искусство мореплавания финикийцев, Ксенофонт в своем трактате-диалоге между Сократом и Критобулом вложил в уста последнего следующие слова: «Поднявшись на борт этого огромного финикийского корабля, я стал свидетелем самого прекрасного и гармоничного расположения кораблей, которое мне когда-либо доводилось видеть». Откуда же произошли эти выдающиеся мореплаватели? В VII тысячелетии до н. э. ханаанеи поселились на территории современных Джубейля и Угарита. В период с 3000 по 2750 год до н. э. этот народ основал несколько городов-государств, в том числе восхитительный город Тир, а два столетия спустя они установили выгодные торговые отношения с египтянами. Однако между 1300 и 1200 годами до н. э. ханаанеи больше не могли противостоять экспансии арамейских, еврейских и филистимских соседей (Угарит был разрушен), как и нападениям захватчиков с моря. Они подверглись ассимиляции и стали частью финикийцев.

Устремившись на зов моря, финикийцы быстро зарекомендовали себя как первоклассные мореплаватели и приступили к исследованию побережья Средиземного моря. Они основали базу на Кипре, а также пункты торговли на территориях Северной Африки, Сицилии, Сардинии, Мальты, Корсики и юга Испании. Что касается письменности, вклад финикийцев имеет важнейшее значение: они разработали алфавит, который вдохновил греков на создание собственного алфавита и лег в основу не только латинского алфавита, но и многочисленных алфавитных систем по всему миру. В 814 году до н. э. финикийцы основали новый город, который ожидало удивительное будущее, – это Карфаген. Благодаря своему расположению, феноменальному развитию и успешной торговле этот город быстро стал не только крупным торговым центром, но и военной державой, которая впоследствии служила угрозой для Рима.

Однако начиная с 865 года до н. э. крупнейшие финикийские города-государства стали подвергаться нашествиям и попадать под власть чужаков. В VII веке до н. э., после периода правления ассирийцев, финикийцы попали под власть вавилонян. В следующем столетии Тир оказался полностью разгромлен царем Навуходоносором II, а города-государства перешли сначала под контроль Сидона, а затем Персии, после чего в 332 году до н. э. они стали владениями Александра Македонского. В 146 году до н. э., по окончании Третьей Пунической войны[10], пал и Карфаген. В 65 году до н. э. последние финикийские крепости перешли под контроль Рима. На этом народ прославленных мореплавателей прекратил свое существование.

Насколько финикийцы были охвачены духом завоеваний, приключений и исследований? Удалось ли им достигнуть Азорских и Канарских островов? Прошли ли они вдоль западных берегов Африки задолго до португальцев? В своей «Истории» Геродот пишет, что фараон Нехо II, правивший с 610 по 595 год до н. э., поручил финикийским морякам проплыть вдоль границ Ливии (территория современной Африки). Вряд ли им действительно удалось бы совершить такое путешествие, но тем не менее этот рассказ в значительной степени свидетельствует о выдающихся качествах, приписываемых финикийским мореплавателям того времени.

Долгое время Африку описывали как огромную территорию, населенную представителями чудовищных рас, порожденными палящим зноем склонившейся к своему закату Берберии, или как «еще неизведанные» земли, что подтверждает выражение «Африка всегда приносит что-то новое»[11]. Эта самая Африка стала родиной великих народов, великих цивилизаций и великих царств, одним из самых ранних был Аксум.

В IV веке до н. э. на руинах царства Даамат[12], у берегов Красного моря, возникло несколько политических образований, которые небольшое Аксумское царство собиралось присоединить мирным путем, объединив сначала земли региона, а затем значительно расширив свои территориальные границы. Чем же занимались местные жители? Прежде всего, земледелием (благодаря плодородным почвам пшеница и ячмень росли в изобилии), а также скотоводством и охотой. Однако больше всего внимания аксумиты уделяли торговле. В следующем столетии царство обзавелось портами на берегах Красного моря и вдоль Нила (наиболее важным из них был Адулис), а также кораблями, чтобы установить торговые связи со Средиземноморьем, Африканским Рогом[13] и Азией, особенно Индией, посредством торговли изумрудами, золотом, слоновой костью, пряностями и шелком. Благодаря собственным богатствам, выгодному расположению на пересечении «трех миров» и успешной торговле, Аксум уже на заре новой эры стал процветающим царством.

В одноименной столице царства, расположенной на высокогорных плато на северо-востоке современной Эфиопии, его просвещенные представители создали язык геэз и разработали для него алфавит. В свою очередь аксумские ремесленники возводили монументальные сооружения, самыми известными из которых являются обелиски, а кузнецы чеканили монеты, образцы которых встречались повсюду – от самых дальних уголков Римской империи до крупных городов и портов Индии.

В основе единства, могущества и стабильности царства лежало централизованное государство, которым при помощи власти и мудрости управляла череда просвещенных правителей – негусов. В III веке царь Эзана решил отказаться от веры в многобожие и принять христианство. Что же стало причиной? Согласно многочисленным легендам, Ковчег Завета, содержавший скрижали Десяти Заповедей, полученные Моисеем на горе Синай, был передан Соломоном царице Савской, а ее потомки, в свою очередь, передали в дар правителю Эзане. Согласно другому преданию, Эзана принял христианство примерно в 340 году. Так или иначе, одно остается неизменным: при нем Аксумское царство приняло новую религию и стало первым великим христианским государством в Африке. В этот период, ознаменовавший собой расцвет Аксумского царства, оно стояло в одном ряду с Римской империей, Персией и Китаем.

Именно экспансия ислама, прекращение торгового господства и истощение почвы вследствие ее чрезмерной эксплуатации привели к упадку Аксумского царства: ни один преемник Эзаны не смог предотвратить его падение. Свержение последнего правителя династии Эзаны, произошедшее в X веке, положило конец этому прославленному государству.

Из всех доколумбовых андских цивилизаций культуру моче, или мочика, бесспорно, можно назвать одной из самых ярких, самых изысканных и богатых цивилизаций. Как ни парадоксально, ее создал народ, чьи жертвоприношения отличались особой жестокостью. В начале нашей эры именно на севере Перу, на побережье и в прибрежных долинах реки Моче, которая дала название культуре, и зародилась данная цивилизация.

С I по IV век, подчинив соседние культуры Викус, Салинар и Виру, этот воинственный народ, позже прозванный «греками Анд», расширил свои южные границы. Они основали настоящую империю, сосредоточив власть в процветающих городах, построенных талантливыми архитекторами. Эти города-государства, в центре которых были построены уаки – пирамиды из глиняных кирпичей, – образовали царства, сформировавшие в конечном итоге империю. Две самые известные уаки, Уака-дель-Соль и Уака-де-ла-Луна[14], как их называли колонизаторы, возвышались над главным городом моче. В период своего расцвета, который пришелся на VI век, моче правили территорией протяженностью шестьсот километров, простиравшейся от города-крепости Пампа-Гранде на севере до Паньямарки на юге. Поселения моче служили центрами не только городскими, но также административными и религиозными, с пирамидами и храмами, соединенными обширной системой дорог.

Что касается общественных отношений, моче соблюдали строгую иерархию. Во главе каждого города-государства, население которого могло достигать 10 тысяч человек, стоял главный и самый важный правитель, жрец, посредник между людьми и божествами, управлявший кастой воинов и жрецов, которым, в свою очередь, подчинялись ремесленники, крестьяне и рыбаки. Благодаря искусной системе орошения умелые земледельцы моче смогли преобразовать засушливые территории северного побережья Перу и наладили разнообразное и продуктивное сельское хозяйство. Под воздействием течения реки Эль-Ниньо каждую зиму территория моче подвергалась проливным дождям. По мнению археологов, суровые климатические условия могли обусловить их воинственный характер, склонность к войнам и жестоким обычаям.

Одной из особенностей культуры моче, больше всего поразившей исследователей и ученых, стала ее жестокость: представители этой цивилизации активно практиковали человеческие жертвоприношения. На фресках и барельефах церемониальных плит их памятников были обнаружены изображения обезглавливающего божества Ай-апека, что переводилось одновременно как «Создатель» и «головорез», и tumi – ритуальный нож для жертвоприношений, который они держали в одной руке, в то время как в другой находилась отрубленная голова. Другие фрески свидетельствуют о том, что с жертв заживо сдирали кожу, их расчленяли и обескровливали. Кого же приносили в жертву? Пленников, в основном из числа моче, проживавших в соседних долинах и захваченных во время местных конфликтов. Верховные жрецы отрубали им головы, а господин пил их теплую кровь, чтобы заполучить мужество и силу убитых. Помимо них в жертву приносили женщин и детей, а также наложниц и их отпрысков, которых хоронили вместе с господином.

Культура моче не имела собственной письменности. Однако именно их искусство, достигшее столь высокого уровня развития, принесло им необычайную славу. Благодаря совершенствованию технологий, которые моче заимствовали у народов, покоренных в ходе расширения территорий, они немало преуспели в изготовлении ювелирных изделий, керамической посуды, металлических предметов, статуэток (и все это в больших количествах), а также фресок с изображением их самих, домашних животных и богов, в том числе Ай-апека, которых моче запечатлевали в самых разных сценах повседневной жизни. Они также изображали сражения между воинами, священнослужителей, солдат, пытающих пленников и даже мифологических существ.

Многие статуэтки и фрески отражают присутствие более светлого чувства в повседневной жизни моче – любви. Художники стремились запечатлеть в разнообразных и недвусмысленных позах пары (судя по чертам лиц, определенно людей), которые, не лишенные фантазии и воодушевления, предаются любовным утехам, изображенные чрезвычайно реалистично и чувственно, в позах, которые обескуражили бы даже самых застенчивых…

На территории современного региона Ламбаеке, в районе Сипана, была обнаружена нетронутая гробница знатного человека III века, украшенная золотом, в то время как самого человека, которого называли «правителем Сипана» (очевидно, глава этого региона), окружали ребенок, женщины, стражники и ламы. Там же были обнаружены погребальные плиты, украшенные роскошными фресками, где покоились тела высокопоставленных лиц моче. Предметы из золота, украшенные драгоценными камнями, располагались вокруг усопших, сопровождая их на пути в иной мир.

Пока моче внимательно наблюдали, как рядом с их границами процветают уари и тиауанако, около 600 года н. э. на перуанском побережье произошел катаклизм: из-за землетрясений и наводнений великие города моче ушли под воду. Им не удалось сохранить цивилизацию, которая исчезла после двух столетий упадка. Их наследниками стал изысканный народ инков. Так совпало, что они тоже создали великую цивилизацию, которой пришлось пережить не менее впечатляющее падение.

Цивилизация изобретательных и прославленных майя по сей день вызывает несказанный интерес, и это, несомненно, связано с тем, что ее падение стало одним из самых ошеломительных, а сама цивилизация, несмотря на разные правдоподобные гипотезы, остается загадкой. Что послужило причиной ее исчезновения, а точнее, причинами? Эпидемия? Катаклизм? Засуха? Проклятие? Майя начали заселять полуостров Юкатан в III тысячелетии до н. э. и основали первые города за две тысячи лет до Рождества Христова. Стали развиваться такие впечатляющие города-государства, как Калакмуль, Караколь и Паленке. Из сотни появившихся поселений десять городов майя, в том числе Тикаль, насчитывали около семидесяти тысяч жителей. Среди них наибольшую известность получил город Чичен-Ица.

Культура майя не имела централизованной власти. Города-государства контролировал кухул ахав (K’uhul Ajaw) – божественный владыка, посредник между людьми и сверхъестественными силами, могущество которого отчасти основывалось на впечатляющих божественных особенностях, которые проявлялись посредством множества ритуалов, церемоний и празднеств. Со временем демонстрация богатства превратилась в гонку за авторитетное положение, которое служило признаком могущества правителя и размаха их правления.

В период своего развития, который пришелся на конец VI века, цивилизация майя насчитывала почти 10 миллионов человек: среди них были представители знати, жрецы, ремесленники, воины, крестьяне и другие. Упадок культуры майя начался в 700 году. Демографический взрыв стал первым этапом ее ослабления. Сокращение площади пахотных земель в сочетании с бедными почвами, которые еще больше обеднели из-за чрезмерной эксплуатации, привели к нехватке урожая. Чтобы компенсировать нехватку земель, майя расширили свои поля за счет вырубки лесов, которая вскоре приняла массовый характер. Чрезмерная эксплуатация новых земель также истощила почву. Возникла нехватка продовольствия, что привело к затяжному голоду, который подрывал основу могущественной империи. На протяжении IX века случались периоды сильной засухи. Сегодня геологи полагают, что из-за этого климатического явления также погибла китайская династия Тан.

Уничтожение лесов, которое сопровождалось резким сокращением уровня влажности, поступавшей из почвы в атмосферу, стало непосредственной причиной повышения температуры (от 3 до 5 °C) и сокращения количества осадков примерно на треть. Последствия оказались неожиданными и стремительными: кукурузные поля не выдержали этих условий. Могущество городов-государств, возвеличенное и подпитанное чрезмерной демонстрацией богатства в безумной гонке за авторитет, полученный любой ценой, в период, когда цивилизация майя, самая развитая во всей Мезоамерике, находилась в расцвете, неизбежно ускорило их падение, когда они столкнулись с голодом. Чтобы остановить крах цивилизации, масштабы которого майя вскоре осознали, кухул ахав приказал жрецам чаще проводить церемонии и человеческие жертвоприношения в честь Чака, бога дождя, и Ахмакика, бога земледелия. Крови пролилось немало, но ничего не изменилось. Шаткое положение городов-государств, которое усугублялось бессилием их правителя и жрецов, привело к борьбе за власть и династическим распрям в крупных царских семьях, разросшихся из-за многоженства. Рост числа наследников и принцев, боровшихся за законность своей власти, которую они были готовы заполучить при помощи оружия, также способствовал падению империи.

К сожалению, пришедший к власти кухул ахав сумел предотвратить падение города и крушение империи не больше, чем его предшественники. Утратив всякую веру в своих вождей и почитаемых божеств, которые оставались равнодушны к их молитвам и жертвоприношениям, земледельцы и жители целых городов в течение IX века отправлялись на поиски менее обжитых и более благоприятных для земледелия территорий.

Последнее событие перед исчезновением цивилизации майя, которое произошло после 900 года, также сопровождалось кровопролитием. Острая нехватка ресурсов и братоубийства, вызванные борьбой за власть, привели к военизации городов-государств и их населения и распространению невиданного насилия, о чем свидетельствуют разрушенные в результате боевых действий укрепленные стены, храмы, дворцы и здания. Каждый город-государство, выбрав путь индивидуализма, вступал в войну против своих соседей и в ходе каждого столкновения заполучал пленников, необходимых для торжественных жертвоприношений, чтобы заслужить благосклонность и милость богов. Войны, в которые они вступали, происходили настолько часто, что население массово мигрировало, оставляя города во власти распрей, конфликтов, все более кровавых жертвоприношений и бесплодных призывов к богам.

Империя, долго страдавшая от разложения, в итоге завершила свое существование в атмосфере хаоса. Соседи майя, в частности тольтеки, воспользовавшись слабостью их городов-государств и замешательством правителей, с легкостью нанесли культуре майя решающие удары и поставили точку в падении цивилизации, чье великолепие оставило яркий свет в истории континента.

Из всех известных миру держав, за исключением гуннов под предводительством Аттилы в V веке, монголы, появившиеся в степях Азии, несомненно, обладали самой разрушительной силой. Однако поначалу у этого народа отсутствовали какие-либо причины терроризировать мир или сеять ужас у крепостных стен венгерских городов, подвергая опасности христианство.

История монголов неразрывно связана с их средой обитания: степями, бескрайними равнинами, охваченными суровым холодом зимой и палящим зноем летом, которые простирались на тысячи километров, от крайнего Востока до ворот городов Восточной Европы. Через эти степи проходили кочевники-скотоводы, которые перемещали свои лагеря в поисках пастбищ для лошадей и стад скота и устанавливали торговые отношения с оседлыми народами, встречавшимися им на пути. Некоторые из этих племен основали небольшие царства, как это сделали, например, сяньби в I и II веках или жужани, подчинившие себе множество орд в V и VI веках. Однако под властью жадных до богатства вождей большинство племен взялись за оружие и стали совершать набеги на поселения, чтобы отобрать имущество жителей, при этом они исчезали так же быстро, как и появлялись. Интересно, что они не преследовали цель поселиться на какой-то из территорий и подчинить ее жителей: их интересовала только добыча. Таким образом, на протяжении десятилетий степи постоянно становились местом для набегов. В X веке племена кидани достигли такого расцвета, что основали империю, которая господствовала на севере Китая и провозгласила Пекин одной из своих столиц, пока в начале XII века империя Сун не одержала над ними победу.

Во второй половине XII века мальчику, потерявшему отца, удалось стать вождем одного из этих племен и положить начало континентальной жизни кочевых наездников. Ребенка, которому суждено было основать Монгольскую империю и изменить судьбу Азии, звали Тэмуджином. Представители рода изгнали мальчика и обрекли его на скитания. Однако в 1196 году Тэмуджин получил преимущество в отношении своих соперников и был провозглашен ханом, то есть правителем. В последующие годы Тэмуджин одержал победу сначала над татарами и кереитами, затем над найманами, последним монгольским народом, оказавшим ему сопротивление, после чего он ассимилировал их представителей, которых рассредоточил по уже существовавшим монгольским племенам и получил титул кагана, то есть верховного правителя, которое ему даровало собрание монгольских вождей в 1206 году. Именно тогда Тэмуджин стал Чингисханом. Вот что писал об этом завоевателе, чьи орды сотрясали землю, хронист Жуанвиль[15] в своем «Житие Людовика Святого»: «Он сказал им: “Господа, если вы хотите, чтобы я стал вашим правителем, поклянитесь мне Тем, Кто сотворил небо и землю, что вы будете следовать моим наставлениям”. И они поклялись ему. Указания, которые он им дал, предназначались для поддержания мира среди населения. <…> Он дал им много благих наставлений для мирной жизни».

Вместе со своими сыновьями Чингисхан одержал победу над киргизами и ойратами на севере, уйгурами на востоке, а также тангутами, насильно подчинив народы, которые отказывались присоединиться добровольно. За 20 лет правления Чингисхан существенно расширил границы Монгольской империи, народ которой продолжал вести кочевой образ жизни, уничтожая все на своем пути и отступая каждый раз после разграбления городов. В 1215 году Чингисхан повел войска на Пекин, а в 1221 году дошел до реки Инд. На момент смерти в 1227 году он правил империей, которая по размерам превосходила территории, когда-то завоеванные Александром Македонским. Его преемники, например третий сын Угэдэй, успешно продолжили дело отца. Из укрепленной столицы Каракорум Угэдэй направил орды в Азербайджан и Закавказье, чтобы напасть на империю Цзинь, покорил сельджуков Анатолии и вступил в борьбу с империей Сун в Китае. Внук Чингисхана Батый возглавил армию численностью в 150 тысяч воинов и еще больше расширил границы империи. На севере империя одержала победу над булгарами, на юге – над турками, сосредоточенными между Волгой и Днепром, в то время как в центре основная часть войск под командованием самого Батыя вторглась на территорию Руси и дошла до самого Новгорода, который оказал героическое сопротивление. В 1240 году монголы завоевали юг Руси, разграбив Киев. В 1242 году, когда войска Батыя готовились к осаде Вены, смерть его дяди Угэдэя вынудила его немедленно вернуться в столицу, чтобы занять престол великого хана.

Во время непродолжительного правления Гуюка[16] и Мункэ[17] армия Монгольской империи продолжала безжалостно завоевывать новые земли, вторгаясь на территории Ближнего Востока и Балкан. Их натиск удалось остановить лишь мамлюкам в Египте в 1260 году. Хотя это поражение и положило конец завоеваниям монголов, оно не привело к краху самой империи. В том же году к власти пришел хан Хубилай, будущий основатель династии Юань, положив начало правлению, которое длилось 44 года и совпало с золотым веком империи. Во время его правления новости и приказы передавались из столицы во все уголки империи посредством сети дорог и почтовых станций. С востока на запад ее пересекали два пути сообщения: Пекин – Сарай и Кайфын – Лаяс, а с севера на юг, от Балтики до Египта проходили речной и морской пути, которые облегчали перемещение людей и товаров, а также распространение религиозных учений.

Хотя официальной религией империи являлся шаманизм, монголы толерантно относились к иным религиям, если они не противоречили законам. «Мы, монголы, – заявлял Мункэ, – верим, что есть только один Бог, благодаря которому мы живем и умираем, и наши сердца открыты по отношению к Нему. <…> Но подобно тому, как Бог дал руке много пальцев, так Он дал людям выбирать из множества путей».

Обширная и непомерная для удобного управления территория была разделена на множество ханств. Несмотря на то что хану Хубилаю удалось сохранить единство империи благодаря своей власти, она начала распадаться после смерти Абу-Саида из тимуридов; лишь Кыпчакское ханство смогло пережить другие ханства на столетие. К концу XV века от империи, которая в период своего расцвета являлась одной из крупнейших империй мира, остались лишь руины и запустение – напоминание ее воинов о побежденных народах. В своем «Сборнике летописей» Рашид ад-Дин[18] приводит горькие слова Чингисхана, который предвидел скорый упадок и ослабление своего народа: «Наши потомки будут носить украшенную золотом одежду, есть жирную и сладкую пищу, ездить на прекрасных конях, любить прекраснейших женщин и позабудут о своем долге перед нами».

В 750 году в результате революции была свергнута династия Омейядов, после которой к власти пришел ас-Саффах. Первый халиф арабо-мусульманской династии Аббасидов приступил к восстановлению религиозной власти. Его преемник аль-Мансур продолжил его дело и основал новую столицу, Мадинат ас-Салам (территория Багдада), в самом сердце этой огромной империи, которая на тот момент простиралась от Северной Африки до Трансоксианы[19].

В 786 году началось правление халифа Харуна ар-Рашида. Харун был вторым сыном аль-Хайзуран, поначалу невольницы, а затем любимой жены его отца аль-Мадхи, и братом Мусы аль-Хади. Прежде чем Харун вступил на престол, халифом недолгое время был Муса, предположительно, скончавшийся от отравления, после чего этот титул перешел к Харуну, который получил имя ар-Рашид, то есть «праведный». На месте главы халифата его фактически заменял визирь, амбициозный Яхья аль-Бармаки, которому он доверил сложное управление империей, а военные дела оставил на себе. Будучи очень набожным человеком, ар-Рашид имел также титул амир аль-муминина – повелителя правоверных – и имама, то есть предводителя. Он укрепил власть, одержал победу над византийцами, положил конец притязаниям Бармакидов тем, что казнил их, и прославился роскошными дарами, которые преподнес Карлу Великому[20], в том числе великолепным слоном, описанным в «Тысяче и одной ночи».

В период правления Харуна ар-Рашида в халифате наблюдались не только административная, политическая и религиозная устойчивость, но и значительное экономическое развитие. Ремесла, сельское хозяйство, торговые связи с Королевством Марокко и Кордовским эмиратом, расположенным на юге Испании, а также колоссальное культурное влияние способствовали процветанию империи. Получив хорошее образование, Харун ар-Рашид поощрял развитие искусств. При своем роскошном дворе он принимал музыкантов и сказителей, а также (несмотря на глубокие познания в религиозных науках) поэтов, воспевающих радости жизни, например Абу Нуваса: «Вино мне подносит юная дева / женского пола, но с юношей схожа одеждой / В общем, девчонка-сорванец, что чередует жанры, / давая любить себя на разный манер, / Но если вино мы смешаем со светом / получим мы свет во свету».

Во времена правления ар-Рашида Багдад достиг наивысшего расцвета. Однако у этого великолепия и величия имелись некоторые недостатки. Сборщики налогов позволяли халифу и его последователям жить в роскоши и изобилии. Так, в некоторых районах империи налоги считались непосильными и становились причиной восстаний, которые Харун ар-Рашид жестоко подавлял.

В последние годы своего правления, несмотря на все попытки, ар-Рашид не смог помешать нескольким эмиратам и королевствам, таким как Кордова и Марокко, выйти из-под его власти и отделиться от халифата. После его смерти, во время похода против хорасанских мятежников в 809 году, между его двумя сыновьями началась борьба. После четырех лет войны аль-Мамун одержал победу над своим братом аль-Амином. Став халифом, он ввел мутазилизм (течение, сочетающее мусульманскую доктрину, рационализм и логику) в качестве официальной доктрины и с большим трудом сумел установить свою власть.

Если потрясения, с которыми столкнулся халифат, не помешали этому периоду войти в историю как золотой век ислама, то это произошло благодаря его исключительному литературному, культурному и художественному влиянию. Многонациональный Багдад, который насчитывал почти миллион жителей, привлекал множество интеллектуалов, деятелей науки и искусства. Благодаря аль-Махди, а затем Харуну ар-Рашиду тексты на арабском языке получили повсеместное распространение, а тексты великих греческих мыслителей, как и важные научные сочинения по математике, физике, медицине и астрономии, были переведены на арабский язык. Багдад притягивал к себе персов, индийцев и китайцев, знания которых способствовали необычайному процветанию халифата.

Из-за огромной протяженности территории и удаленности границ халифы едва могли удерживать власть в своих руках, что поначалу не представляло серьезной угрозы для империи. В 945 году халиф аль-Мустакфи передал власть тюркской династии Буидов. После двух веков нестабильности, ослабивших халифат, ему на какое-то время удалось восстановить свое могущество и величие благодаря Саладину. Будучи основателем династии Айюбидов, Саладин принадлежал военному крылу Аббасидского халифата, которому он преданно служил, отличившись в борьбе против крестоносцев. С момента его смерти в 1193 году начался окончательный упадок халифата. В 1258 году монгольские орды под предводительством Хулагу захватили Багдад и тем самым положили конец Аббасидскому халифату.

Яркая память о халифате и самом блистательном из его халифов, Харуне ар-Рашиде, сохранилась в чарующем собрании сказок «Тысяча и одна ночь». Во многих сказках, таких как «Халиф Харун ар-Рашид и Лжехалиф», авторы восхваляют правителя, часто изображая его переодетым для перемещений среди простого народа: «Говорят, однажды ночью на халифа Харуна ар-Рашида нашла глубокая печаль. Он позвал своего визиря Джафара Бармаки и сказал ему: “Мое сердце объято тоской. Сегодня же ночью я хочу пройтись по улицам Багдада и посмотреть, как живут люди. Но при одном условии: мы переоденемся в торговцев, чтобы нас никто не узнал”». Ходят слухи, что в тех местах, которые остались от яркого Багдада, в полнолуние можно увидеть крадущуюся тень халифа.

В самом конце VIII века правитель Джаяварман II, покорив по очереди всех хозяев земель современной Камбоджи и подавив всяческое сопротивление, основал королевство, во главе которого он встал, провозгласив себя Чакравартином, что значит «король королей». Его преемники, Джаяварман III и в особенности Индраварман I, продолжили его политику: они внесли свой вклад в развитие королевства, построив важные храмы. После долгих периодов смуты, вызванных нескончаемыми династическими распрями, в 1145 году король-воин Сурьяварман II приказал построить в городе Яшодхарапура храм Ангкор-Ват, посвященный богу Вишну.

На протяжении почти 40 лет тысячи рабочих трудились над созданием этого шедевра, посвященного богу кхмерских правителей, вырезая и оформляя в его честь барельефы, чтобы запечатлеть деяния легендарных героев и изобразить грациозные движения сотен танцовщиц апсар[21], нагов[22], покровительствующих водоемам, и духов земли. В этом храме кхмеры из поколения в поколение поклонялись тому, кто стал их первым королем-богом. По всему королевству строились горообразные храмы, названные в честь горы Меру, космической горы, обители богов и их верховного бога.

На протяжении десятилетий вокруг этого храма процветал огромный город со сложной гидротехнической сетью, которая простиралась почти на тысячу квадратных километров, а сам город состоял из деревянных, бамбуковых и соломенных хижин, которые со временем исчезли. На протяжении 300 лет кхмеры почитали своего короля наряду с Вишну и Шивой, после чего к пантеону их богов присоединились индийские боги, при этом веротерпимость поддерживала и защищала отправление столь многочисленных культов. В этот период королевство кхмеров занимало территорию всей Юго-Восточной Азии и процветало под управлением своего лидера, короля-бога, которого поддерживали брахманы[23] и могущественная аристократия.

В XII веке буддизм Махаяны стал официальной религией кхмеров. Во времена правления Джаявармана VII Ангкор-Тхом, буквально «великая столица», выбранный столицей королевства, стал одним из самых крупных и густонаселенных городов того времени с населением 250 тысяч человек. В то время как Ангкор-Тхом защищали мощные крепостные стены с массивными воротами, на которых изображался один из четырех глав индуистского пантеона, сам город мог похвастаться Байоном[24], расположенным в самом его сердце, чьи 54 гигантские башни устремлялись в темно-синее небо. Вот что примерно в 1300 году писал в своих «Записках» китайский путешественник Чжоу Дагуань, повидавший своими глазами это роскошное строение: «Когда выходит повелитель, за ним следует военный эскорт, сопровождаемый знаменами, вымпелами и музыкой». Как и Дагуань, многие другие путешественники восхищались количеством больниц, святилищ, стоянок для путешественников и богатых библиотек, расположенных по всему королевству.

В XIV веке на смену буддизму Махаяны пришел буддизм Тхеравады. На протяжении десятилетий кхмеры разрабатывали масштабную систему дорог: они постоянно прокладывали тропы сквозь пышную растительность и строили мосты через реки, чтобы наладить связь между городами королевства. Стремясь защитить себя от разрушительных наводнений, вызванных муссонами, и предотвратить затопление Ангкора, кхмеры постоянно разрабатывали и совершенствовали гигантские и сложно устроенные гидравлические сети. Трубопроводы, бассейны, дамбы и водохранилища накапливали воду после паводков, чтобы обеспечить к ней доступ в тяжелые месяцы засухи, в результате чего они в полной мере использовали преимущества местного рельефа, орошали поля и компенсировали нехватку питьевой воды. Инженеры, строители, ремесленники и рабочие прилагали все силы, чтобы одержать победу над враждебной природой. Как же могла рухнуть эта процветающая и восхитительная цивилизация?

В XIV и XV веках королевство кхмеров дважды пострадало от периодов муссонов, каждый из которых длился по 30 лет. Король вместе с придворными и знатью покинули Ангкор, вслед за ними последовало и все остальное население, чтобы поселиться в Пномпене[25]. Судя по всему, они больше не могли справляться с потоками воды. Города, благодаря которым кхмерская цивилизация стала великой, прежде чем ее постиг окончательный крах, теперь с трудом напоминали места, когда-либо заселенные людьми: сначала они оказались покинуты, а затем и вовсе канули в лету. Ангкор-Тхом, Ангкор-Ват и другие бесчисленные руины кхмерской цивилизации на протяжении веков тонули в джунглях, их строения покрывались мхом и скрывались под переплетениями лиан, пока в 1861 году это королевство, переименованное в Кохинхину, не стало привлекать внимание любителей древности, искателей приключений и ученых. Два француза, естествоиспытатель Анри Муо и аббат Сильвестр, обнаружили эти каменные чудеса и одними из первых попытались раскрыть тайну исчезновения прославленной цивилизации, которая их построила.

Последовали многочисленные экспедиции, благодаря которым мир узнал об этой великолепной цивилизации, возвеличенной писателями. Лоти[26] с восхищением писал о «лицах» Байона. Клодель[27] был очарован апсарами, тем, как они «со своими эфиопскими улыбками исполняют на руинах какой-то ужасающий канкан». В 1926 году вернувшийся из Азии Поль Моран[28] привез с собой реликвию, связанную с этой древней цивилизацией: одну из тех голов Будды, которые китайские антиквары предлагали ему, навещая его под покровом ночи, «завернутые в ткани, словно были отрублены».

Эти гордые завоеватели, прибывшие с севера и имевшие весьма долгую историю, поднимались вверх по рекам, совершая набеги на жителей Атлантического побережья. Они также стали первыми, кто вступил в контакт с коренными народами Америки. На заре эпохи Каролингов они начали совершать нападения с моря на своих традиционных суднах – скейдах, один вид которых вселял страх и отчаяние.

После таяния ледников северные земли покрылись мхом, а затем густыми лесами. Необычайно талантливые рыбаки, торговцы и плотники, которых называли норманнами, то есть «северными людьми», потомки народов, бороздивших моря Скандинавии на самых простых лодках, создали цивилизацию на территории скандинавского побережья в довольно суровых условиях. Они поселились на этих землях за четыре тысячи лет до нашей эры. Тысячу лет спустя они научились обрабатывать бронзу, создавая и искусно отделывая оружие, инструменты, одежду и украшения.

Викинги поклонялись богам, в пантеоне которых центральное место занимали два главных покровителя: Один, бог войны, и Тор, бог грома. Условия жизни и судьба этого народа изменились, когда они покинули свое холодное побережье. Ухудшение и без того суровых климатических условий в неблагоприятной среде, быстрый рост населения, нехватка пахотных земель, а также, вероятно, бесчисленные и непрекращающиеся распри внутри кланов вынудили викингов покинуть эти места и отправиться завоевывать новые территории. Несмотря на то что викинги давно бороздили ледяные воды, их первое крупное вторжение датируется 793 годом. Они достигли берегов острова Линдисфарн[29], расположенного на северо-востоке Англии, и разграбили местный монастырь, после чего они возвращались туда каждый год, чтобы сеять смерть на других островах или в других городах. Ладьи викингов, знаменитые скейды или кнорры (ошибочно именуемые драккарами), обладали высокой маневренностью и позволяли им плавать как по открытому морю, так и по мелким водоемам, рекам и каналам, используя парус и весла.

Торговые пути, проходившие вблизи берегов викингов, вызывали у них жажду наживы. На протяжении трех веков они путешествовали и совершали набеги на соседние острова и земли. Кроме того, они сформировали свою национальную идентичность, в результате чего появились шведы, датчане и норвежцы. С начала IX века викинги стали подниматься по Волге и Днепру, продвигаясь вглубь Руси и способствуя основанию Киева и Новгорода. Находясь под их властью, эти города получили известность как центры торговли и искусства. Вот что о них писал арабский историк Ибн Руста: «Они живут исключительно за счет торговли со славянскими народами». Мечтая заполучить фрукты, специи, вино, драгоценности и шелка, викинги отправились в Константинополь – Миклагард, что с их языка переводится как «великий город», – где самые решительные из них сформировали элитную личную гвардию византийских императоров.

В 839 году под предводительством Тургейса викинги завоевали север Ирландии и основали город Дифлинн – будущий Дублин. Норвежцы и датчане вели борьбу за право владения островом. Лишь в 1000 году ирландский предводитель Бриан Бору одержал победу, изгнал захватчиков и был провозглашен королем. Хотя викингам не удалось завоевать Ирландию, они воспользовались распрями между враждующими родами, чтобы поселиться вдоль побережья и способствовать основанию таких городов, как Уотерфорд, Уэксфорд, Уиклоу и Лимерик.

В начале второй половины IX века датские и норвежские викинги стали нападать на города Каролингской империи, которые приходили в упадок после смерти Карла Великого и Людовика Благочестивого. Их продвижение оказалось крайне стремительным. Викинги вторглись в два процветающих торговых города: Дорестад и Гамбург, а также в Руан, Шартр, Тур, Нант и Бордо. Наконец, поднявшись вверх по Сене, они осадили Париж, однако сопротивление укрепленного города оказалось настолько сильным, что викингам так и не удалось его захватить.

911 год стал поворотным моментом в истории норманнских завоеваний. По договору, подписанному в Сен-Клер-сюр-Эпт, Роллон, предводитель викингов, принес ленную присягу французскому королю Карлу III Простоватому и утвердил свою власть на полученной им территории в нижнем течении Сены – герцогстве Нормандия, а затем и в восточной части королевства. Викинги стали норманнами и поселились на этих землях. Они подстроили свой образ жизни и законы под местные условия. Культура викингов и христианское общество смешались; исконно северные люди начали принимать христианство.

Викинги также обосновались в Исландии, на территории современных Фарерских островов и в Гренландии («Зеленой стране», названной так Эриком Рыжим в 982 году и столкнувшейся с нехваткой ресурсов). Оттуда они отправлялись бороздить просторы Атлантического океана на своих скейдах и добрались до берегов Америки, которую они называли в своих сагах Винландом. Достигнув побережья, они разбили лагеря и стали взаимодействовать с местными жителями, которым они дали название скрелинги, то есть «уродливые люди». Исходя из напряженных отношений, сложившихся между ними, мы можем понять, почему викинги не смогли продвинуться вглубь этих земель.

В следующем столетии, в период правления Кнуда Великого, образовалась Скандинавская империя, объединившая норвежцев, датчан, а затем и англичан, покоренных в результате завоевания Северной Англии. В это же время под натиском викингов сдались Шетландские и Гебридские острова, а также значительная часть Шотландии. Наступление второй половины XI века ознаменовало начало великих нормандских завоеваний под предводительством Вильгельма Завоевателя. В 1066 году в результате битвы при Гастингсе норманны завоевали значительную часть Англии, а затем Сицилию, которой правили на протяжении трех десятилетий. Этот период остается одним из самых ярких в истории острова.

Сельское хозяйство, торговля, судостроение – викинги преуспели во всех областях. Они прославились не только своими сагами, но и ремесленными и художественными произведениями, которые отличались великолепием и изяществом. Элементы языка, культуры и традиций викингов по сей день можно обнаружить в Ирландии, Англии и Шотландии, как и в северных странах. Во время своих путешествий викинги добирались до земель, далеких от их поселений, где они обосновывались или разбивали лагеря, прежде чем снова отправиться в плавание, чтобы открыть другие речные или морские пути.

В V веке гокомере, выходцы из народности банту, занимавшиеся земледелием и ставшие первыми мастерами по обработке железа из Центральной Африки, поселились в местности, где позднее зародился и процветал город под названием Большой Зимбабве. Долины и холмы этого региона изобиловали золотом, поэтому на протяжении пяти веков гокомере разрабатывали различные методы его добычи и изготавливали множество изделий из этого драгоценного металла. Кроме того, изобретательные и искусные представители этого народа изготавливали ткани ярких цветов, роскошные украшения из керамики, а также скульптуры из стеатита – камня очень мягкой породы.

В период с X по XIII век недалеко от Масвинго[30] гокомере построили величественный каменный город Большой Зимбабве, где им удалось возвести и установить сооружения из тесаного камня без использования раствора. Население города, защищенного гранитными стенами, достигало 20 тысяч жителей, находившихся под руководством правителя и представителей аристократии. В Большом Зимбабве проживали искусные ремесленники и талантливые художники, которые через порты Килва и Софала устанавливали торговые связи на Африканском Роге и даже на Дальнем Востоке, обменивая слоновую кость и золото на медные изделия, шелк и жемчуг. До конца XIV века королевство гокомере мирно существовало и процветало.

Как это ни странно, причиной исчезновения культуры гокомере стали не набеги и грабежи со стороны европейских переселенцев. Они ушли в забвение еще до того, как португальцы проникли вглубь Черной Африки. Что же спровоцировало их падение? На удивление… их величие и процветание. Имея дело с чрезвычайно высокой рождаемостью, которая сохранялась на протяжении нескольких десятилетий, королевство не смогло предотвратить истощение ресурсов, что привело к масштабному голоду и спровоцировало восстания intra et extra muros[31]. В результате этих бедствий королевство распалось, и ни правитель, ни его аристократия не смогли предотвратить его стремительное падение.

Многим семьям, жившим в роскоши, пришлось бежать из Большого Зимбабве, чтобы спастись от преследований простых граждан. Династия, входившая в число переселенцев на север и подчинявшаяся Мвене Мутапа, основала собственное королевство, которому европейские завоеватели и исследователи дали название Мономотапа. Это королевство предназначалось для того, чтобы с помощью своих ресурсов – хлопка, железа, меди и, главным образом, золота – постоянно подпитывать их мечты о богатстве.

Когда в 1871 году немецкий исследователь Карл Маух и его экспедиция обнаружили огромные городские стены Большого Зимбабве, они были настолько поражены их высотой и великолепным строением, что какое-то время им казалось, будто они стоят перед руинами дворца легендарной царицы Савской в роскошном городе Офир.

Что побудило людей поселиться на этом пустынном острове с его негостеприимными берегами и скудной растительностью? На острове, затерянном среди волн, удаленном на 800 лиг от всего мира, который они назвали Рапануи? Исходя из каких соображений, поклоняясь каким богам и надеясь на какие чудеса, они возводили гигантские статуи из вулканического туфа, высеченные ими вручную с помощью примитивных каменных инструментов, которые эти тихоокеанские Сизифы, завершив работу, сбрасывали в углубления или ценой невероятных усилий устанавливали над святилищами, посвященными их предкам? Эти «высокие жуткие статуи, творения бог знает каких племен, неизвестных нам сегодня» – как позднее писал пораженный Лоти, – продолжают вызывать вопросы.

История этих аргонавтов крайне необычна – от их появления и морских путешествий до краха. Все началось около 1500 года до н. э., когда мореплаватели, обладавшие уникальными знаниями о ветрах, течениях и звездах, бороздили на своих огромных парусных лодках западную часть Тихого океана в поисках новых земель. В течение первого тысячелетия они совершали плавания на несколько тысяч километров, в результате которых прибыли на Гавайи, территорию современных Маркизских островов, и к тем местам, где сейчас находится Рано-Рараку. Эти бесстрашные мореплаватели, которые привезли с собой ямс, таро, батат, саженцы деревьев, а также собак, свиней, кур и крыс, стали первыми обитателями острова. В коллективной памяти они остались богами, которые принесли на остров необходимые для жизни блага. Воспоминания об их славе передавались из поколения в поколение благодаря песням маори[32]. Король, чья власть исходила от маны – божественной силы, унаследованной от предков, – управлял обществом с четкой иерархией, которое состояло из знати, жрецов, ремесленников и рабов. Их жизнь сопровождалась возведением моаи – статуй богов или обожествленных предков, строительством быстроходных лодок, самая длинная из которых достигала тридцати метров, а также освоением земледелия и скотоводства. Уже на первых порах остров был разделен на районы, или мата, в которых проживали по несколько семей. Каждая из них имела свое аку – единое место поклонения и захоронения, которое охранялось статуями моаи. Пантеон островитян отличался разнообразием и насчитывал как минимум 90 богов, а возглавлял его Макемаке – самый первый бог, часто изображаемый в виде человека с головой птицы.

Так выглядела жизнь островитян на протяжении более 500 лет, течение которой словно остановилось и застыло. В апреле 1722 года голландский мореплаватель Якоб Роггевен, отправившийся на поиски земли, которую около 20 лет назад заметил Эдвард Дэвис[33], высадился на этом острове. Поскольку он добрался до берегов во время пасхальных праздников, то дал ему название Paasch Eylandt, то есть остров Пасхи. Встреча европейцев с туземцами, которых первые описывали как разбойников и людей с легкими нравами, сначала вызвала восторг, а затем переросла в кровопролитие. В результате столкновения погибли десять островитян. После переговоров им удалось достичь взаимопонимания, и 10 апреля Якоб Роггевен снова отправился в плавание на поиски южного континента. Увы, это печальное происшествие оказалось лишь первым в череде столкновений и несчастных случаев, которые происходили в результате контактов островитян с их гостями и каждый раз все больше и больше приводили к массовому кровопролитию на острове.

На протяжении всего XVIII века различные мореплаватели, а с ними и участники научных экспедиций останавливались на острове Пасхи, чтобы полюбоваться каменными гигантами и попытаться разгадать их тайну. В 1774 году на острове высадился Джеймс Кук. Заметив, что «природа не щедро одарила своими благами этот уголок земли», он был поражен сходством между жителями острова Пасхи и народами, с которыми он уже встречался. Тогда Кук сделал вывод, что «они относятся к одной и той же расе, [представители которой] расселились по всем островам этого бескрайнего океана». В 1786 году на острове Пасхи останавливался Жан-Франсуа де Гало, граф Лаперуз, приплывший на Астролябии и Буссоли: «Никто из прочитавших рассказы о последних путешествиях не примет индейцев Южного моря за дикарей, – писал де Гало. – Напротив, их цивилизация достигла очень большого прогресса, и, по моему мнению, они настолько испорчены, насколько это возможно, учитывая их жизненные обстоятельства: я пришел к этому выводу, основываясь не на тех кражах, которые они не раз совершали, а на том, каким образом они их совершали». Самые бесстыдные негодяи Европы более порядочны, чем эти островитяне […]. Остановка де Гало на острове положила конец великим научным экспедициям эпохи Просвещения.

К сожалению, в начале XIX века остров Пасхи снова стал пробуждать жажду наживы; его жители становились жертвами жестоких набегов китобоев и безнравственных искателей приключений. Недоверие островитян настолько возросло, что, когда в 1816 году на остров прибыл не имевший злых намерений Коцебу[34], они закидали его камнями. В начале второй половины XIX века остров постигла страшнейшая трагедия. В 1862 году работорговцы из Перу истребили его население, похитив тысячу островитян, то есть половину всех жителей. Шестеро выживших, заболевших оспой и туберкулезом, заразили остальных жителей острова, население которого на момент появления первого миссионера в 1864 году составляло всего шестьсот человек. Однако на этом опустошение острова не закончилось. В 1868 году Жан-Батист Онезим Дютру-Борнье[35], стремившийся любой ценой установить над островом французский протекторат, устроил поджоги и кровопролития, после чего был убит. Посетив остров четыре года спустя, молодой воспитанник военно-морского училища Жюльен Вио, он же Пьер Лоти, сделал следующие заметки в своих тетрадях: «Рапануи – так называют остров Пасхи туземцы. В самом звучании этого слова, как мне кажется, заключены печаль, жестокость и мрачность… Мрачность времени, мрачность истоков или мрачность неба – толком неизвестно, что это за темнота […]». В 1888 году Чили аннексировала эти земли. Жители острова стали всего лишь призраками прославленных островитян, которые когда-то воздвигли статуи моаи.

Долгое время эти гигантские статуи, обращенные к звездам, вызывали настолько большой интерес у людей, что заставляли их выдвигать самые смелые гипотезы. Вот что писал эксцентричный Эрих фон Дэникен[36] в своей удивительной книге «Инопланетяне среди нас»: «Согласно устным преданиям, как-то давным-давно на остров приземлились летающие люди, которые показали его жителям, как добывать огонь. В этой связи нелишним будет отметить, что у некоторых каменных исполинов имеются крылья». Что касается наших дней, история и культура жителей острова Пасхи до сих пор хранят свои тайны; то же самое можно сказать и о ронго-ронго – деревянных дощечках с письменами, а также антропоморфными и зооморфными иероглифами, происхождение, время появления и значение которых остаются загадкой.

Именно в городе Кукия, в излучине реки Нигер, в VII веке переживало расцвет королевство Сонгай, которым управлял Фаран Мака Боте. Сонгай пережил значительное развитие и всего за несколько десятилетий стал одним из важнейших королевств Африки, что произошло благодаря выгодным отношениям, которые его торговцы установили с северными королевствами, в частности с Марокко, где они продавали различные товары, такие как амбра, смола, соль, труд рабов и золото, и обменивали их на зерно, ткани, оружие и украшения. Эта транссахарская торговля продолжалась на протяжении веков.

В конце VII века власть захватила династия Диа, которая удерживала ее на протяжении 600 лет. Около 1000 года правитель Коссу, или Коссой, принял ислам, что вслед за ним сделал весь его народ. Царство получило название Сонгай, а царь со своим двором обосновался в новой столице, Гао, в Нигере. Неподалеку находился пока еще небольшой город, которому предназначалось затмить Гао и стать центром транссахарской торговли, чьи пути проходили через Туат до Магриба и через Хоггар до Египта. Речь идет о Томбукту. Он служил экономической столицей царства и продолжал вдохновлять европейских исследователей столетия спустя, а также стал крупным религиозным и интеллектуальным центром. Вскоре в этом быстро растущем городе появились глинобитные постройки и величественные мечети. В XII веке, после того как Альморавиды завоевали Судан, Гао на несколько десятилетий стал мусульманским. Желая еще больше расширить влияние и границы своей территории, могущественная империя мандинка из Мали перешла к завоеванию Сонгая, который частично попал под ее контроль.

Примерно в 1275 году возникла династия Сонни. В самом конце XIII века взятый в рабство принц Али Колен совершил побег. Вернувшись в родные земли, в 1335 году он основал в Гао вторую Сонгайскую империю. В 1402 году рыцарь из Тулузы Ансельм д'Изальгие прибыл в Гао и женился на принцессе Сонгай, с которой восемь лет спустя вернулся в Окситанию, с восхищением рассказывая о роскошном дворе и величественной империи, о которой в Европе того времени почти ничего не знали.

Во время правления Али Колена Сонгай смог выйти из-под власти Мали и одержать победу над народами фульбе и туарегов. Али Великий, один из его преемников, расширил затем границы царства. В 1468 году он захватил Томбукту, а в 1473 году – Дженне, в результате чего Сонгай стал опасным соседом для империи мандинка. Его преемник Мохаммед Тур, основатель династии Аския, вернувшись из паломничества в Мекку, предпринял жесточайшую попытку обратить жителей царства в ислам. Он расширил границы царства до реки Сенегал, чтобы объединить завоеванные территории под знаменем полумесяца, привел их к процветанию, а затем превратил Гао и Томбукту в важные религиозные и интеллектуальные центры, где врачи, юристы и ученые могли обмениваться опытом. Побывавший в 1507 году в Сонгае Лев Африканский[37], который он называл «землей черных», с восхищением описывал ее в первой и седьмой книгах своего трактата «Африка – третья часть света». Империя Сонгай, занимавшая огромную территорию от Сенегала до излучины Нигера, переживала расцвет. Ее падение, вызванное династическими распрями, оказалось еще более внезапным.

В 1529 году Муса сверг своего отца. На протяжении 10 лет положение империи ухудшалось, пока другой сын Мухаммеда, Дауд, не лишил Мусу власти. Дауд восстановил королевскую власть, вернул империи Сонгай статус западноафриканской державы, возобновил торговлю с Марокко, которая находилась в упадке при его предшественниках, а также восстановил дипломатические отношения со своим султаном Ахмадом IV аль-Мансуром. После его смерти в 1589 году Сонгай восстановил былое могущество и величие. Однако мирная жизнь продлилась недолго.

В 1589 году султан Ахмад IV аль-Мансур, завидуя богатствам соседей и желая присвоить их себе, отправил первую армию, состоявшую из наемных солдат, в пустыню Тагаза, расположенную в Сонгае. В следующем году он послал вторую армию из трех тысяч человек, так как первая была измучена жарой и жаждой. Исхак II столкнулся с тысячей человек, которые смогли перейти через пустыню. Несмотря на то что его армия значительно превосходила по численности армию султана, он потерпел поражение, поскольку аркебузы и мушкеты войск под управлением Джудар-паши превзошли примитивное оружие его пехоты и кавалерии. После отступления Исхак II предложил заключить мир. Однако султан, уверенный в своем преимуществе и силе, отклонил его предложение. Его армии не сдавали позиций. В 1591 году они разгромили войска империи Сонгай в битве при Тондиби. Пытаясь бежать, Исхак II пал от рук мятежников. Когда последние очаги сопротивления были подавлены, Джудар-паша торжественно вошел в Гао, который он вскоре покинул, чтобы обосноваться в более прославленном Томбукту. Сонгай прекратил свое существование. Вместе с ним пала и последняя из великих африканских империй.

Когда 20 апреля 1828 года облаченный в бурнус Рене Кайе[38], уснувший от чтения историй средневековых арабских путешественников, наконец добрался до Томбукту – город, закрытый для христиан, – то поначалу он испытал огромную радость: «Когда я попал в этот таинственный город, предмет исследования цивилизованных народов Европы, меня охватило невыразимое чувство удовлетворения; никогда прежде я не испытывал ничего подобного, и моей радости не было предела». Но это описание не относится к разочарованию, которое постигло Кайе, когда он въехал в сам Томбукту: «Я совершенно иначе представлял себе величие и богатство этого города; на первый взгляд он представляет собой лишь скопление неустойчивых глинобитных домов; повсюду виднеются лишь бескрайние равнины зыбучего песка, светло-желтого оттенка и необычайного сухого». Словно пытаясь отогнать мрачные мысли, Кайе добавил: «И все-таки нельзя не испытать некое чувство величия, когда смотришь на такой большой город, построенный на песках, и восхищаешься усилиями, вложенными его основателями». От богатого, процветающего и завораживающего города, описанного арабами, не осталось и следа.

Посетив город спустя столетие после Рене Кайе, путешественник Поль Моран вслед за многими другими исследователями выдвинул категоричное суждение в своей работе «Париж – Томбукту», где он описывает свое путешествие в Африку: «Куда подевались сияющие купола, мешки с золотым песком и караваны со слоновой костью, о которых говорится в книгах? […] Безжизненный пейзаж, выбеленный солнцем, пораженным безумием. От Томбукту, население которого когда-то составляло более ста тысяч человек, теперь осталась лишь деревня с пятью тысячами жителей. Скрытый в пустыне, окутанный пылью, осыпанный песком, скрученный в рог холодными ночами, разбухший от жары, рассеченный перепадами температур, построенный из непрочных материалов, город пришел в упадок и навсегда лишился стратегического и торгового значения». Томбукту превратился в мираж и оставался таковым долгое время.

Небольшой вулканический остров в Тихом океане, расположенный вдали от водных путей, в пяти днях плавания на пироге[39] от Мангаревы и в одном дне плавания от Хендерсона[40], Питкэрн совсем не похож на очаровательные райские острова в теплых оттенках, наделенные богатой растительностью, флорой и фауной. Вернее, уже не похож на такой остров, поскольку Питкэрн, как и соседние острова, когда-то представлял собой плодородную землю с богатыми природными ресурсами, лесами и почвами, пригодными для обработки. Торговля и обмен товаром восполняли эти потери. И хотя эти ресурсы истощались, у острова имелось достаточно других преимуществ, чтобы привлечь новых жителей, которые его и заселили.

Кем были первые обитатели острова? Полинезийцы. Как они там появились? Скорее всего, они прибыли с Маркизских островов или островов Общества[41], когда, отправившись на поиски земель, они оказались у берегов Гавайских островов и Рапануи. Когда же полинезийцы там обосновались? Около 800 года. На протяжении двух столетий население Питкэрна росло, процветало и поддерживало мирные отношения с соседями. Изначально остров обладал внушительными ресурсами, однако их едва хватало, чтобы удовлетворять потребности островитян. Жители Питкэрна не подозревали, что их общество претерпевало медленный и трагический упадок, поскольку его распад происходил на протяжении пятисот лет. Островитяне боролись за выживание в условиях, которые с каждым сезоном становились все более тяжелыми.

Примерно в 1000 году, в период наибольшего развития населения, на небольшом острове, покрытом скудными лесами и пересеченном реками, но мало пригодном для земледелия, проживало не более сотни человек. Отсутствие коралловых рифов затрудняло ловлю рыбы и сбор моллюсков, поэтому островитянам приходилось рассчитывать на свой единственный ресурс – устрицы. В суровых условиях, где жителям Питкэрна ежедневно приходилось бороться за выживание, они занимались изготовлением орудий труда из раковин устриц и камня. Эти орудия служили для них настоящим источником богатства. Несмотря на свою примитивность, они позволили островитянам наладить выгодную торговлю с жителями Мангаревы, которые обменивали их на свиней, бананы и таро. Однако еще больше прибыли им принесла торговля с жителями Хендерсона, кораллового острова, который, в свою очередь, снабжал население Питкэрна клубнями, фруктами, рыбой, ракушками, черепашьими яйцами, птицами, а также перьями попугаев и краснохвостых фаэтонов – великолепными украшениями, предназначенными для церемониальных накидок. Мангарева, самый западный из трех островов, расположенный в 1500 километрах от западных островов Общества и северо-западных Маркизских островов, был также самым богатым из трех островов, обладая сладким картофелем, ямсом, банановыми и хлебными деревьями, а также черными жемчужницами.

Чрезмерно малое количество семей, имевших условия для выживания на острове, побудило его жителей брать жен с Мангаревы и Хендерсона, чтобы не столкнуться с эндогамией и табу на инцест. Подобные межостровные союзы были необходимы населению Питкэрна для выживания. По словам археологов, их общество существовало на протяжении пяти веков. После 1500 года от них не осталось и следа. Что же произошло?

Вырубка лесов нанесла серьезный ущерб и без того хрупкой экономике островитян. Флора и фауна Питкэрна пришли в упадок. Ввиду нехватки деревьев для строительства пирог жители не могли ловить рыбу в достаточном количестве или продолжать торговлю с соседними островами. После последнего плавания многие из них поселились на Мангареве или Хендерсоне. Те, кто решил навсегда остаться на Питкэрне, прожили там недолго. Скудные земли, отведенные для выращивания нескольких жалких культур, стали непригодными для обработки, из-за охоты и прожорливости крыс несколько видов морских и материковых птиц оказались истреблены, из-за активного потребления вдоль побережья практически исчезли моллюски, последние жители Питкэрна вымерли, и остров быстро опустел. То, что могло быть всего лишь побочным явлением, на самом деле привело к катастрофическим последствиям. Поскольку выживание населения Питкэрна, Хендерсона и Мангарева зависело от ситуации на двух других островах, то и вымирание жителей Питкэрна ускорило распад обществ Хендерсона и Мангарева, находившихся в шатком положении.

Хотя жители Хендерсона больше не принимали у себя жителей Питкэрна и, что еще важнее, не получали от них инструментов, они изо всех сил боролись за выживание. Из-за нехватки деревьев для строительства лодок, подходящих для плавания в открытом море, им приходилось приспосабливаться. Жители Хендерсона использовали гигантские раковины моллюсков в качестве топоров, птичьи кости – в качестве клейма, куски известняка, кораллов и раковин моллюсков – в качестве материала для каменных печей; они также вырезали раковины своих устриц вместо цельных раковин черных жемчужниц, чтобы изготовить простейшие рыболовные крючки. Благодаря этим уловкам население Хендерсона смогло просуществовать как минимум еще столетие после прекращения торговли с Питкэрном.

Что же в конечном итоге послужило причиной их исчезновения? Стихийное бедствие? Неравное разделение последних ресурсов острова, которое могло привести к смертельной борьбе? Случаи каннибализма? Массовые самоубийства? Голод? Исчезновение их общества по сей день остается загадкой. Одно можно сказать наверняка: когда в 1606 году Картерет высадился в тех местах, на острове Хендерсон уже никто не обитал.

Лишь на острове Мангарева, самом большом из трех островов, служившем центром торговли, проживало хоть какое-то количество людей на тот момент, когда в 1797 году его посетил Джеймс Вильсон. Однако и на него повлиял распад соседних обществ. Прекратившаяся торговля с Питкэрном и Хендерсоном и последовавшая за этим острая нехватка ресурсов стали причиной семейных конфликтов, которые переросли в кровопролитные междоусобные войны. Археологи не исключают вероятности того, что население острова Мангарева в целях выживания прибегало к каннибализму.

Семью годами ранее, чтобы избежать повешения, которое грозило мятежникам корабля «Баунти» в случае военного трибунала, они во главе с пылким помощником капитана Флетчером Кристианом, человеком, который осмелился бросить вызов и унизить капитана Блая, нашли убежище на острове Питкэрн, где к тому моменту практически не осталось следов человеческого присутствия. Оказались ли они прокляты за свои преступления? Из поколения в поколение они боролись за выживание. Сегодняшние жители острова, которые все еще цепляются за его скалы, как и за память о своей необыкновенной истории, в большинстве своем являются потомками этих мятежников.

Кем являлись самые дальние предки ацтеков? Где и когда они появились? На страницах избежавших сожжения рукописей можно обнаружить довольно туманные и аллегоричные описания происхождения ацтеков, войн, которые они вели, их переселений, которые давали повод для различных толкований. Одно нам известно наверняка: в I тысячелетии до н. э. в районе плато Альтиплано, расположенного в высокогорье Центральной Мексики, несколько народов постоянно боролись за превосходство над соперниками и господство в регионе. После ожесточенных боев тотонаки[42] одержали победу и около 300 года до н. э., будучи выдающимися строителями и наследниками ольмеков, принялись возводить огромный город, ставший самым крупным городом из когда-либо построенных. К 200 году до н. э. завершилось строительство Теотиуакана, «города богов». По-видимому, своего расцвета он достиг примерно во время падения Римской империи.

Несколько столетий спустя другой народ под названием тольтеки[43] основал Тулу, расположенную к юго-западу от будущего Мехико, где они положили начало блестящей цивилизации, доведя свои технические умения и искусство до высокого уровня, о чем свидетельствует изящество их мозаик, картин, скульптур и роскошных дворцов. Церемонии и служения, с помощью которых они почитали своих богов, в том числе и Кетцалькоатля[44], задавали ритм городской жизни, чтобы поддерживать связь с космосом и ниспослать возвращение дождей и рост кукурузы. Однако на протяжении XII века, после того как основы общества тольтеков рухнули, они мигрировали и стали расселяться по другим территориям. Тольтеки стихийно основывали новые города по всей великой долине, вплоть до Юкатана.

В XIII веке племя родом из мифического города Ацтлан, поклонявшееся богу Теночу и другим богам, начало свое переселение. Согласно пророчеству бога войны Уицилопочтли, это переселение должно было закончиться, когда один из его представителей увидит орла, пожирающего змею, забравшуюся на вершину кактуса. Знаменитое пророчество исполнилось в 1325 году. Ацтеки возвели город на островах озера Тескоко, среди болот, кишащих гадюками, и назвали его Теночтитланом в честь своего предводителя Теноча. В 1375 году Акамапичтли, ставший первым правителем ацтеков, заключил союз с городами Тескоко и Тлакопан. Вскоре Тройственный союз установил свою власть в регионе. В 1428 году он одержал победу над тепанеками.

Взойдя на престол в 1440 году, Монтесума I стал проводить «Цветочные войны», для того, чтобы завоевать новые территории, обложить данью побежденные народы и захватить врагов для принесения их в жертву богам и смягчения их гнева. Во время правления Монтесумы I территория империи значительно расширилась. Монтесума II, сменивший его в 1502 году, продолжил дело, начатое предшественником. Незадолго до прибытия испанцев Мехико-Теночтитлан – город, снабжаемый водой посредством искусной системы акведуков, состоявшей из естественных и искусственных островов, на которых строились роскошные дворцы, величественные храмы и великолепные сады, – насчитывал значительное количество жителей. Его население составляло около 200 тысяч человек, а сам город мог похвастаться востребованными рынками, где продавали товары со всех уголков империи. Общество ацтеков отличалось строгой иерархией: на ее вершине находились император, представители королевского рода, жрецы и господины, за которыми следовали ремесленники, торговцы, простой народ и, наконец, рабы. Будучи выдающимися строителями и талантливыми художниками, ацтеки разработали идеографическое письмо, с помощью которого они записывали историю своего народа и своих богов на листах бумаги, называемых кодексами. Ацтеки также разработали крайне сложный календарь. Будучи убежденными в том, что их боги изначально принесли себя в жертву ради появления Солнца и что только массовые человеческие жертвоприношения могут предотвратить возвращение Тьмы, ацтеки, этот избранный народ Солнца, на протяжении столетий обращались к подобной практике во время постоянных ритуальных церемоний, проведение которых на вершине великого храма могло длиться по несколько дней. Ацтекский календарь состоял из циклов, окончание которых означало как конец одного мира, так и наступление нового. К великому несчастью ацтеков и их соседей, возвращение на землю бога Кетцалькоатля совпало с 1519 годом по григорианскому календарю. Именно это совпадение приблизило империю ацтеков к падению.

Объединив народы, уставшие от ацтекского ига, Эрнан Кортес вошел в Теночтитлан, полностью вооруженный, верхом на коне, навстречу народу, который никогда прежде не видел коней и полагал, что конь и всадник представляют собой одно целое. Монтесума вместе с авторитетными лицами империи встретили его с почестями, подобающими богу. Кортес и его соратники были осыпаны золотом. Желая получить еще больше золота, обезумевшие испанцы стали проявлять жестокость и беспощадность. Догадавшись, что к ним явились не боги, ацтеки подняли против них восстание и забросали камнями Монтесуму, поддерживавшего их вероломство. Ночью 30 июня 1520 года, в Ночь печали, по настоянию нового императора Куаутемока ацтеки изгнали захватчиков из Теночтитлана. Их триумф длился недолго. Заручившись поддержкой народов, желавших разрушить империю, Кортес напал на Теночтитлан, который окончательно сдался 13 августа 1521 года.

После того как испанцы взяли императора в плен, одержали вверх над войсками и завоевали город, они приступили к насильственной евангелизации ацтеков и безоговорочному уничтожению их культуры, устраивая казни членов королевской семьи, господинов и жрецов, разбивая статуи их богов и сжигая их кодексы. Выступая против жестокости Кортеса и его сообщников, доминиканец Лас Касас решительно осудил их преступления в своем «Кратчайшем сообщении о разрушении Индий». Нескольким его сподвижникам, таким как Бернардино де Саагун, удалось вырвать из пламени кодексы и наспех записать все, что успели, о происхождении, нравах, языке и верованиях представителей этой цивилизации, которая, как они видели, находилась на грани исчезновения. Именно благодаря их усилиям и предусмотрительности эти кодексы могут поведать нам о том, как жила цивилизация ацтеков в период своего расцвета.

Наряду с ольмеками, майя и ацтеками, цивилизация инков привлекала не одно поколение археологов, историков, этнологов и путешественников своими обычаями, поклонением богу Солнца, а также уникальными керамическими и ювелирными изделиями и тканями. Несмотря на то что причины трагической гибели инков хорошо известны, их происхождение по сей день окутано тайной.

Цивилизация инков, ставшая последней великой империей доколумбовой Америки, зародилась и процветала в самом сердце Анд. Сложно поверить, хотя в период расцвета их цивилизация простиралась на несколько тысяч километров от центрального Чили до современного Эквадора – в частности, благодаря системе дорог и подвесных мостов, перекинутых через головокружительные пропасти, – но она просуществовала всего лишь столетие.

Первые сведения о народе инков восходят к 1800 году до н. э. О них пишут как о нескольких общинах земледельцев и рыболовов, проживавших на прибрежных равнинах Перу. Одна из таких общин, представленная культурой чавин, которая процветала между 850 и 200 годами до н. э., сформировала искусство, основанное на почитании богов в виде полуживотных-полулюдей и получившее распространение в центральной и южной частях Перу. В 100 году до н. э. мочека, создававшие блестящие произведения искусства, заложили основы этой цивилизации, которая с успехом и жестокостью правила этим регионом на протяжении более восьми веков. Уари положили конец их гегемонии, покорив соседей насков и установив контроль над тиауанако, чья империя стремительно расширялась. Примерно в 1000 году эти две империи распались, а на их месте возникло множество микрогосударств. Одним из таких народов были инки. Они обосновались в районе плато, к югу от центральных гор Перу. Народ воинов и охотников жил в горах.

Согласно нескольким легендам, Манко Капак, сын бога Солнца, стал первым из народа кечуа, от которого произошли инки – «дети Солнца». В конце XII века он вывел их из пещер и привел в плодородную долину, где они основали Куско. На протяжении двух столетий инки мирно уживались со своими соседями. На заре XV века, в период правления Виракочи, они начали вынашивать планы своих будущих завоеваний. Во времена правления императора Куси Юпанки, известного как Пачакутек (1438–1471), и его преемника Тупака Юпанки (1471–1493) инки одержали победу над своими соседями и ассимилировали их. Благодаря захваченным богатствам они возвели в Куско роскошные дворцы и храмы.

Пришедший к власти Уайна Капак (1493–1527) подчинил себе еще несколько народов. К началу XVI века он уже правил могущественной империей Тауантинсуйу, или империей четырех сторон света, с населением в десять миллионов человек, которая простиралась вдоль Анд почти на пять тысяч километров. В империи царила строгая иерархия и дисциплина. Благодаря строгому разделению труда Тауантинсуйу достигла необычайного процветания за счет активного выращивания картофеля и кукурузы, а также разведения альпак, которые высоко ценились за свою мягкую шерсть.

Во главе пантеона божеств инков стоял Виракоча – верховный бог, создатель жизни и смерти, всех существ и всего сущего. Кроме того, инки поклонялись божествам Луны, Звезд, Времени, Земли, Урожая и другим. Из всех культов инков наиболее грандиозные воздавались богу Солнца, воплощенного на земле в лице Сапа Инка – почитаемого поданными императора, в честь которого они воздвигали золотые храмы.

Из Куско, столицы империи, «пупа мира», правил Сапа Инка, который следил за неукоснительным соблюдением законов. Здесь находился его роскошный дворец, а также храм Солнца. Будучи талантливыми строителями, инки сооружали свои жилища из камня, чтобы защитить их от землетрясений. Кроме того, они спроектировали обширнейшую систему мощеных дорог протяженностью в несколько тысяч километров, а также возвели подвесные мосты, по которым гонцы ходили пешком, чтобы передавать приказы Сапа Инки по всей империи.

В 1527 году смерть Уайны Капака вызвала в империи жестокие династические распри. Уаскар и Атауальпа, каждый из которых претендовал на законное право занять престол, развязали кровопролитную войну, в которую втянули свой народ. В конце концов, в 1532 году Атауальпа одержал победу. Однако братоубийственная борьба нанесла сильный ущерб государству инков. Ослабленная и раздробленная империя не смогла противостоять надвигавшейся опасности. К великому несчастью инков, именно 1532 год ознаменовал собой начало их краха. Возглавляя флотилию из 180 человек, на побережье Перу высадился Франсиско Писарро. С густой бородой, в шлеме и доспехах, восседая на своем боевом коне, испанский конкистадор, подобно Эрнану Кортесу, вступившему на земли ацтеков, был принят за божество и его грандиозное возвращение.

16 ноября 1532 года, когда происходила встреча экспедиции, возглавляемой Франсиско Писарро, с прибывшей ему навстречу делегацией инков, конкистадор обманом взял в плен Атауальпу. Когда император оказался во власти захватчиков, парализованные страхом инки, по-прежнему ослабленные из-за своей раздробленности, не смогли дать отпор, в результате чего испанцы, не встретившие ни малейшего сопротивления, захватили Куско. Собрав со всей империи невероятное количество серебра и золота, Писарро казнил Атауальпу. Под предводительством нового императора Манко Капака II в горах начало формироваться незначительное сопротивление. Однако поражения, понесенные его отважными воинами перед многочисленными испанцами, и болезни, перед которыми они оказались бессильны, истребили их за несколько лет. Безжалостные конкистадоры поработили инков, обратили их в христианство и разграбили храмы, после чего и вовсе уничтожили их. В 1572 году Тупак Амару I, последний император инков, попал в руки испанцев, которые его казнили. Вместе с ним погибло последнее «дитя Солнца» цивилизации инков, одной из самых процветающих цивилизаций в Мезоамерике.

Благодаря языку кечуа и кипу, культура инков не исчезла полностью. В 1911 году американский археолог Хайрам Бингхэм отправился на поиски тайного пристанища последнего императора и, следуя указаниям своих проводников, добрался до места, расположенного высоко в горах. Благодаря терпению и упорному труду Хайрам Бингхэм и его команда сделали невозможное: им удалось восстановить среди гор руины священного города. Их усилия были вознаграждены. В июне 1912 года, размышляя о результатах проделанной работы, Хайрам Бингхэм сделал следующую запись в дневнике: «Расчистка этих мест сотворила настоящее чудо: холм, где расположен камень Интиуатана[45], и террасы к западу от священного места наконец-то показались из-под растительности. Слева – головокружительные обрывы, в самом внизу – бурлящая и ревущая Урубамба[46] […]. Священный город был по-настоящему неприступным местом!» Хайрам Бингхэм и его команда прекрасно справились со своей задачей: они раскопали уникальное место – город Мачу-Пикчу – последнее жилище Сапа Инка, расположенное высоко в горах, в котором он спасался от яростных варваров.

Происхождение индейцев анасази – что на языке навахо означает «предки», – процветавших на плато региона Четырех Углов, где граничат такие современные штаты, как Колорадо, Юта, Аризона и Нью-Мексико, остается неизвестным, как и многие детали их истории.

В первые века нашей эры анасази – главные представители индейцев пуэбло – начали селиться на территории Меса-Верде. С 450 по 700 год н. э. они жили за счет выращивания кукурузы и тыквы, а также за счет охоты и собирательства. Анасази изготавливали различные предметы из плетеных веревок и керамики. Они строили дома-пещеры с центральными очагами и деревянными опорами для крыши. Свои первые деревни анасази основывали у подножия скалистых отрогов, после чего они стали селиться на плато, так называемых mesas. Начиная с VIII века они строили деревни, состоявшие из прямоугольных домов с каменными стенами; кроме того, они рисовали на скалах ритуальные танцы и церемонии. В следующем столетии, в связи с необычайным ростом населения, анасази стали возводить постройки из глиняных и сырцовых кирпичей. Среди них было одно из самых важных сооружений, в котором размещались хранилища урожая и более двухсот помещений, включая около 20 кив – подземных сооружений круглой формы, иногда внушительных размеров, которые служили не только жилищем, но и местом поклонения и проведения церемоний. Это сооружение получило название Скальный дворец. На территории Меса-Верде анасази начали возводить крупные архитектурные комплексы в огромных скальных укрытиях, выбитых прямо под стенами каньона; всего было обнаружено четыре тысячи поселений, в том числе несколько сотен жилищ в пещерах. В середине XIII века здесь проживали двадцать тысяч человек, что составляло значительную численность населения, возможно, слишком большую, учитывая, что основной возделываемой культурой являлась кукуруза, а мяса дичи и источников питьевой воды не хватало на всех.

В 1921 году в каньоне Чако (штат Нью-Мексико) археологи обнаружили три массивных блока песчаника, расположенных на высоком холме таким образом, что солнечные лучи проникали сквозь две трещины, освещая две спирали, высеченные на скале. Эта необычная конструкция долгое время вызывала вопросы. Что же представляли собой эти спирали? Для чего они предназначались? Археологи выяснили, что они подразумевали календари, в которых солнечные лучи фиксировали летнее и зимнее солнцестояние, а также равноденствие в марте и сентябре. Необычные пиктограммы, обнаруженные на охристых скалах, стали доказательством того, что анасази обладали обширными и уникальными для того времени познаниями в астрономии. Изучив серию пиктограмм, археологи выдвинули гипотезу, что эта цивилизация стала свидетелем появления звезды, родившейся в результате взрыва сверхновой звезды – захватывающего явления, которое произошло в середине XI века, конкретно в ночь на 5 июля 1054 года. На тот момент Луна, представлявшая собой перевернутый полумесяц, находилась в двух градусах от Крабовидной туманности. Именно это изображение перевернутого полумесяца археологи обнаружили нарисованным или высеченным в различных местах каньона Чако. Мог ли этот взрыв вызвать у анасази такое страстное желание постичь тайны небосвода?

Индейцам анасази проложили и спроектировали сеть из 800 километров идеально прямых дорог, каждая шириной 10 метров. Многие из этих дорог отходили от каньона Чако, соединяя деревни, но другие никуда не вели и заканчивались посреди пустыни под бескрайним небом Нью-Мексико. Предназначались ли они для связи с каким-то невидимым миром? Долгое время эта сеть дорог, эта культура, ее символы порождали самые смелые гипотезы и предположения, особенно после того, как в конце XIII века анасази исчезли, покинув свои пещерные жилища. Что послужило причиной их внезапного ухода с этих мест?

На исчезновение анасази повлияло несколько факторов: засуха и стремительный рост населения привели к истощению ресурсов, что спровоцировало вооруженные конфликты. В то время как анасази мигрировали волнами, отправляясь на поиски нетронутых земель и новых ресурсов, их самые отчаянные представители отказывались покидать свои родные земли и в конечном итоге раздирали друг друга на части и прибегали к каннибализму, чтобы спастись от голода.

Что же осталось от этого народа строителей, стремившихся постичь тайны галактики? Пути, проложенные ими на сотни километров, керамические изделия, следы их художественного творчества, пиктограммы, высеченные на скалах, которые, как и дороги, заканчивались посреди безлюдных просторов, не раскрыли всех своих тайн и, несомненно, еще долгое время будут оставаться загадкой. Поговаривают, что анасази, твердо верившие в многомерность мира, практиковали ритуалы, позволявшие им путешествовать во времени. Считается, что спирали, высеченные на стенах пещер, представляют галактику и символизируют их связь с существами из других миров. Другие петроглифы служат отсылкой к «людям-муравьям» – космическим путешественникам, которые появились на Земле, чтобы внести свой вклад в развитие человечества, и помогли анасази пережить стихийное бедствие, унеся их с собой под землю. Выдумка? Как ни странно, этот миф сохранился и среди хопи.

Из всех империй, существовавших на Черном континенте, империя Мали, или империя мандинка, превосходила остальные по своим масштабам. Однако изначально, а именно в VII веке, их империя представляла собой лишь скромное племя под управлением вождя, проживавшее в Верхнем Нигере с центром в маленьком городе Кангаба. Его представители были известны как манденга, мандинга или мандинко, а позже их стали называть мандинго. На протяжении трех столетий они вели жалкое существование, находясь под властью своих правителей из рода Кейта. Судьба царства изменилась в XI веке.

В 1050 году царь мандинка Барамендена, обращенный в ислам альморавидами, отправился в Мекку, чтобы совершить паломничество. Вернувшись, он освободился от власти империи Гана и наладил отношения с соседями, которые способствовали развитию его царства. Барамендена разрабатывал золотые рудники Буре, которые постепенно вытеснили рудники Бамбука, чем нарушили баланс сил между такими державами, как Гана, Судан и Северная Африка. Воспользовавшись распадом Ганы и тем, что ее территория находилась на пересечении путей кочевников из Сахары и жителей экваториальных регионов, империя Мали стала приумножать свои богатства за счет ремесел, работорговли, слоновой кости, соли и золота, разрабатывая месторождения, разбросанные по всей стране. В то же время земли в излучине Нигера, плодородные как никогда прежде, способствовали развитию земледелия и внесли значительный вклад в процветание царства. Вскоре головокружительный успех правителя скромного племени Кангаба и стремительное обогащение империи Мали пробудили в ее жителях зависть. Правитель Сосо по имени Сумангуру Кваннте первым захотел прибрать к рукам богатства процветающего по соседству царства. В 1224 году, покорив племена и мелкие царства, а также создав армию и покорив народ мандинка, он присоединил его к своему государству.

Затем появился человек, которому предназначалось стать героем империи мандинка и чьи великие деяния, воспетые гриотами[47], остались увековечены в грандиозном эпосе. Это Сундиата Кейта. Внук преемника Барамендены, Сундиата Кейта объединил в союз и собрал под своим предводительством вождей мандинка, которые проживали на территориях, окружавших Кангабу. Кейта создал армию из десяти тысяч всадников и ста тысяч пехотинцев, сражаясь во главе нее против Сумангуру Кваннте, которого он разбил в 1235 году в битве при Кирине. По легенде, Сумангуру Кваннте скрылся в горах недалеко от Куликоро. С помощью своей армии и эффекта неожиданности наступления Сундиата захватил Сосо – город своих врагов, – затем Кумби-сале – оплот империи Гана, которая некогда гордо доминировала в Африке, и основал свою столицу в Ниани. Сундиата Кейта умер в 1255 году, утонув в реке Санкарани и, согласно легенде, возродившись в облике бегемота. Этот человек, чей народ называл его «царем царей», оставил после себя процветающее царство, в котором различные этнические группы мирно сосуществовали. Его преемники, Ули, а затем Сакура, еще больше расширили его западные и северные границы, а также организовали торговлю с новыми партнерами, тем самым блестяще продолжив дело, начатое Сундиата.

В 1307 году началось правление Канку Мусы, при котором империя мандинка достигла пика своего могущества. Завоеватель Муса расширил под знаменем ислама границы империи, присоединив к ней Дженне, Гао и Томбукту. Именно в Гао Канку Муса поручил архитектору Абу Эсхапу ас-Сахили[48] построить полноценную мечеть на месте жалкой хижины, служившей местом для молитв: это мечеть Джингеребер. Ас-Сахили исполнил поручение и построил кирпичное здание с зубчатой террасой и минаретом в форме пирамиды. По его приказу была построена такая же мечеть в Томбукту, а также другие мечети по всей стране по тому же образцу.

На момент смерти Канку Мусы в 1337 году империя достигла расцвета. Через год после его кончины моси захватили и разграбили Томбукту, что стало первым серьезным ударом по империи. Преемники Канку Мусы не смогли отразить неоднократные нападения туарегов, моси и сонгаев на их владения; так начался раскол империи Мали. В 1430 году Томбукту оказался в руках туарегов. Так величию мандинка пришел конец.

В 1453 году в своей «Хронике открытия и завоевания Гвинеи» (Chronica do Descobrimento e Conquista da Guiné) португальский историк Гомеш Эанеш де Зурара[49] первым описал контакты своих соотечественников с представителями мандинка, Мали или «королевства Мелли», взяв за основу рассказы арабо-берберских наблюдателей. Португальцы с трудом воспринимали государство мандинка в качестве «великого царства», которое они столь же неуверенно относили к «земле черных». На протяжении полувека географам и летописцам удавалось предоставить лишь крайне запутанные сведения, пока в 1506 году Валентим Фернандиш не дал полноценного представления об империи мандинка в своем «Описании». «В этой Эфиопии, от Кабо-Верде до реки Казаманс, все прошли обряд обрезания, и большинство исповедует веру Мухаммеда. И два величайших народа Эфиопии – это жилоффа и мандинка. У них есть общий великий царь, которого они называют Мандиманса […]. Этому царю подчиняются многочисленные вассалы, которые платят своему господину большую дань. Его резиденция находится более чем в четырехстах лигах от побережья, в городе, окруженном глинобитными постройками». Однако к тому моменту, когда Валентим Фернандиш опубликовал «Описание», эти сведения уже несколько десятилетий считались устаревшими.

Дабы сохранить величие империи, гриоты из числа мандинка, проживавшие в деревнях Западной Африки, рассказывали, а затем передавали из поколения в поколение историю о Сундиате, сопровождая свой рассказ игрой на ксаламе[50]. Даже сегодня гриоты рассказывают историю о Сундиате, герое эпоса мандинка.

«Я пою и призываю появиться здесь Сундиата, / Сына Соголон, женщины-буйволицы, / Сына Конате-Кейты из львиного рода / Я призываю основателя империи Мали, / Я воспеваю того, кто объединил десять царств / От далеких уголков Судана до берегов океана, / Населенных людьми, что говорят на десяти языках, / Которые никогда не прекращали воевать друг с другом. / Я воскрешаю в памяти историю о доблестном воине, / Который умел сражаться, завоевывать, а затем возвращать мир, / И все ради крупнейшей империи Африки». Лилиан Кестелут, «Сундиата, сын льва».

В результате неспешного, но чрезмерного повышения уровня воды северная оконечность современной Австралии отделилась от материковой части. Однако ее жители, населявшие этот полуостров на протяжении почти сорока тысяч лет, не жили в отрыве от остального мира и вели торговлю с рыбаками соседних архипелагов.

В 1642 году, отправившись на поиски знаменитого южного континента, голландский мореплаватель Абель Тасман стал первым европейцем, «открывшим» этот остров. Хотя Тасман продолжил свое путешествие, он назвал его Дименсланд, то есть Земля Ван-Димена – в честь Антони ван-Димена, губернатора Голландской Ост-Индии, который щедро финансировал его экспедицию. На протяжении более двух столетий остров периодически посещали европейцы, которые, за исключением нескольких исследователей, описывали всех его обитателей – тогда их просто называли «жителями черных земель» – как самых неотесанных дикарей. В период с 1773 по 1792 год там останавливались Тобиас Фюрно[51], Джеймс Кук и Джеймс Блай. Когда в 1802 году на острове высадилась экспедиция Николя Бодена[52], трое ученых какое-то время наблюдали за жизнью местных женщин, в результате чего они собрали ценную информацию об обычаях, технических возможностях и верованиях тасманийцев.

В 1803 году английская корона захватила остров, чтобы основать колонию на берегах реки Деруэнт. В следующем году небольшое поселение переместилось на территорию современного Хобарта[53]. На этих землях на тот момент проживало от пяти тысяч до семи тысяч аборигенов, занимавшихся охотой и собирательством. Хотя поначалу двум общинам удавалось поддерживать мирные отношения, вскоре британцы сочли их обычаи, технологии и верования примитивными и грубыми, уступающими тем, которые имелись у их соседей из Австралии. Так они воспользовались своим превосходством, чтобы изгнать аборигенов с этих земель, присвоив их себе. Спустя чуть больше полувека умерла последняя тасманийка.

В течение первых десяти лет между британцами и тасманийцами происходили ожесточенные столкновения, в то время как на сам остров, который английская корона выбрала в качестве последнего пристанища для неугодных, прибывали целые корабли каторжников, причем в таком количестве, что вскоре их число превзошло число колонистов. Сначала тасманийцы умирали сотнями из-за войн и болезней, завезенных колонизаторами. Затем еще несколько сотен погибли во время Черной войны, в которой они сражались с британцами в период с 1825 по 1831 год. С 1829 по 1834 год тасманийцев переселили на остров Флиндерс. Тех, кому удалось там выжить, перевезли в Ойстер-Ков. Тех, кто скрывался, не желая переселяться, продолжали преследовать, подобно дичи. Печальная статистика: каждый похищенный взрослый тасманиец стоил 5 фунтов, а каждый ребенок – 2 фунта. К 1847 году в Ойстер-Ков осталось всего несколько десятков умирающих тасманийцев. В этот период были сделаны фотографии последних тасманийских аборигенов. В 1853 году на остров доставили последнюю партию ссыльных, неугодных Короне. На Земле Ван-Димена, переименованной в Тасманию в честь своего первооткрывателя, содержались семьдесят четыре тысячи каторжников. Именно тогда началась последняя глава в истории вымирания коренных жителей этих земель, ужасным и печальным символом которой стала трагическая судьба Труганини.

Труганини родилась на острове Бруни в 1812 году и пережила несколько личных бед. Женщина оказывала сопротивление захватчикам, после чего вместе со своим мужем Вурради и Джорджем Робинсоном, «Защитником» аборигенов, она спасла последних представителей своего народа, переселенных в резервацию на острове Флиндерс. Сбежав с четырьмя товарищами и уйдя в подполье, Труганини была снова поймана. Получив ранение во время преследования, от которого ее лечили в Басс-Ривер, она провела несколько месяцев в заключении, после чего ее отправили обратно на остров Флиндерс. В 1856 году вместе с последними выжившими из своего народа Труганини покинула остров и отправилась в Ойстер-Ков. Пять лет спустя Министерство по делам колоний сообщило, что в живых остались всего 14 аборигенов – девять женщин и пять мужчин. Ни у одной из четырех пар не было детей. Труганини жила в Ойстер-Ков среди своих соплеменников, которые превратились в неприкаянных и спившихся бедняг, хороня их одного за другим.

Жюль Верн в своем романе «Дети капитана Гранта» (1868), герои которого путешествовали по Австралии, воспользовался возможностью и откровенно описал зверства, последовавшие за добродетельным светом цивилизации, намеченной подданными коварного Альбиона. Вот что пишет рассказчик: «Как видим, англичане, овладев страной, призвали на помощь колонизации убийство. Их жестокость была неописуема. Они вели себя в Австралии точно так же, как в Индии, где исчезло пять миллионов индусов; как в Капской области, где от миллиона готтентотов уцелело всего лишь сто тысяч. Поэтому австралийское туземное население, поредевшее в результате жестоких мер и спаиваемое колонизаторами, постепенно вырождалось и вскоре под давлением смертоносной цивилизации совершенно исчезнет. Правда, отдельные губернаторы издавали указы против кровожадных лесопромышленников, согласно которым белого, который отрезал чернокожему нос или уши или отрубал у него мизинец, чтобы “прочистить им трубку”, следовало подвергать нескольким ударам плети. Тщетные угрозы! Убийства все ширились, и целые племена исчезали с лица земли. Достаточно упомянуть остров Ван-Димен. Здесь в начале XIX века было пять тысяч туземцев, а в 1863 году их осталось всего семь человек. А недавно “Меркурий” сообщил о том, что в город Хобарт приехал “последний из тасманийцев”»[54]. Речь шла о Труганини. В 1873 году последнюю из выживших представительниц тасманийцев увезли в Хобарт. Три года спустя она умерла в одиночестве и скорби, прожив жизнь, полную страданий и потерь.

В те времена тела туземцев разрезали и препарировали, подобно телам животных. Перед самой смертью Труганини умоляла своего врача не обрекать ее на такую участь и пожелала, чтобы ее прах был развеян над проливом Д’Антркасто, расположенным напротив ее родного острова. Сначала к просьбе прислушались и не стали разрезать ее на части. Однако за ужасом последовало омерзение. В конечном итоге тело Труганини выкопали, а скелет выставили под стеклянной витриной в Тасманийском музее, где он оставался до 1947 года, когда его убрали из-за многочисленных жалоб. В 1976 году, в столетие со дня смерти Труганини, ее останки были кремированы, а прах развеян над морем, как она того и желала.

В 2002 году Королевская коллегия хирургов Англии передала куски кожи и волос Труганини, а также кости других аборигенов представительству Тасмании для захоронения их на родной земле, надеясь таким образом закрыть одну из самых мрачных глав в истории британской колонизации.

Кем были гиляки, упадок которых описал Харуки Мураками сто лет спустя после Чехова? Их происхождение уходит корнями в далекое прошлое. В первый период антропогена[55] народ, который тогда называли нивхами, уже заселял территории современного острова Сахалин, на тот момент примыкавшего к материку. В конце ледникового периода, за которым последовало повышение уровня моря, их популяция разделилась на две части. Нивхи Сахалина, проживавшие на отдаленном и суровом острове, на протяжении нескольких веков жили в отрыве от остального мира, имея контакты лишь с родственниками на континенте. Несмотря на контакты с династией Юань, упоминаемые в китайских хрониках XII века, континентальные нивхи, которых китайцы называли гилями, оставались под контролем империи Цин[56].

Лишь в XVII веке русские путешественники стали изучать дальние уголки азиатского материка и установили контакт с этими людьми. Исследователь Василий Поярков, встретивший их в 1640-х годах, дал им название гиляки. На протяжении двух веков русские крестьяне приезжали селиться на землях этого народа, расположенных неподалеку, пока в 1856 году Российская империя не конфисковала их после подписания Айгунского договора[57]. В то же время, согласно Симодскому трактату, остров Сахалин был поделен между Российской империей и Японией династии Токугава, с границей, проведенной по 50-й параллели. В следующем году русские открыли на этой территории исправительно-трудовой лагерь. Сюда в массовом порядке изгоняли воров, убийц и ссыльных, погибавших под бдительным надзором гиляков, которых царская империя лишила традиционного образа жизни.

Привыкшие за долгие века к неблагоприятному климату и суровой среде обитания, гиляки выживали благодаря собирательству, охоте и рыболовству. Шаманы присматривали за общиной, управляя ее духовной жизнью, в которой многие виды животных считались равными людям. Медведя, который считался воплощением предков и богов, на протяжении многих лет растили в общине и прославляли в начале каждого года во время больших праздников, завершавшихся его жертвоприношением.

Российское господство и японское правление, пусть и разными, но в равной степени жестокими, методами повлияли на простой образ жизни гиляков, находившихся в гармонии с природой. Антон Чехов, приехавший туда с докладом о трудовом лагере, встретился с этим народом, о чьих обычаях он слышал странные истории. В своем произведении «Остров Сахалин» Чехов изложил свои наблюдения – трогательный портрет этих гордых людей, чьи манеры свидетельствовали о том, что когда-то они представляли собой великий народ. Гиляки пострадали от эпидемий оспы, чумы и гриппа, став жертвами переселений и перемещений. Хотя гиляки и не исчезли полностью, они по сей день продолжают бороться за то, чтобы сохранить остатки своей культуры, а также своих обычаев и диалектов.

«Бог создал землю, землю индейцев, и словно расстелил огромное покрывало. На него Он поместил индейцев». Этим покрывалом был североамериканский континент. Первые люди появились на этой земле примерно за 60 тысяч лет до н. э. Они прибыли из Азии через Берингов пролив во время ледникового периода и постепенно расселились по американскому континенту. Последними здесь поселились инуиты, выбравшие крайний север континента.

Из всех народов, которые на протяжении веков населяли эту обширную территорию, многие – такие как хохокам[58] и могольон[59] – вымерли еще до прибытия европейцев. Согласно археологическим находкам, первый контакт между американскими индейцами и европейцами произошел в X веке. Речь идет о викингах и индейцах северо-восточного побережья (современной провинции Ньюфаундленд), где северяне разбили свои лагеря. Может быть, это и есть тот самый Винланд, описанный в скандинавских сагах? Может быть, индейцы и есть знаменитые скрелинги? Однозначно, это они и есть. Из-за постоянных конфликтов викинги вскоре покинули эти земли. На протяжении десятилетий португальцы, норманны и англичане приставали к этим берегам для ловли трески. В начале XVI века мореплаватели Джон Кабот, Жак Картье, Джованни да Верраццано и Хуан Фернандес совершили несколько плаваний, во время которых они продвигались вверх по рекам, ручьям и эстуариям, исследовали побережья, заливы и земли, устанавливали контакты с племенами и основывали фактории для торговли пушниной, в частности ценными бобрами и выдрами. Их примеру последовали англичане и испанцы, направившиеся в центр и на юг, во Флориду, соответственно. Насилие, похищения, изнасилования и убийства разрушили их торговые отношения. Индейцы отступили в леса.

Высадка отцов-пилигримов во главе пуританских семей на борту «Мейфлауэра» и основание тринадцати колоний в Новой Англии ознаменовали собой решительный поворот в отношениях между коренными американцами – наррагансеттами и вампаноагами – и европейцами. Несмотря на то что пуритане сразу восприняли индейцев как «детей Сатаны», именно благодаря им они смогли пережить морозные зимы. В то время на всем континенте правили несколько союзов. На севере проживали алгонкины. Вокруг Великих озер и к северу от них обитали оджибве, кри, майами, делавары, шони, оттава, арапахо, пикани, шайенны и многочисленная группа ирокезских народов – и это лишь самые известные племена, кланы и народы. На обширных землях на юге мирно сосуществовали сиу, уичита и команчи.

Агрессивная экспансия колонизаторов в сочетании с их решимостью насильно обратить «дикарей» в христианство за полвека стремительно повлияли на судьбу американских индейцев и привели к их исчезновению. Метакомет, вождь племени вампаноагов, предсказывал: «Эти люди, прибывшие из другого мира, вырубят наши леса, уничтожат наши охотничьи угодья […] и поработят наших женщин и детей». Однако на гибель целых популяций индейцев повлияли не столько войны или неудачные союзы с англичанами или французами, которые воевали между собой, и даже не их порабощение, сколько эпидемии, вызванные такими болезнями, как коклюш, грипп, корь, холера или оспа, занесенными европейцами.

Во второй половине XVIII века ирокезы, поддерживавшие англичан в борьбе против французов, объединившихся с алгонкинами и гуронами, полагали, что благодаря новым союзникам им удастся уничтожить своих заклятых врагов. Однако, какие бы союзы они ни заключали, все они заканчивались одним и тем же плачевным исходом. В конце XVIII века вождь шауни Текумсе, обращаясь к своим храбрым воинам, призвал их вспомнить исчезнувшие племена: «Куда делись пекоты? Куда делись наррагансетты, мохоки, поканокеты и остальные некогда могущественные племена? Все они пали перед алчностью и натиском белых людей, как снег под лучами летнего солнца».

Рождение молодой американской нации на какое-то время заставило индейцев поверить, что намерения американцев будут отличаться от намерений британцев. Они быстро поняли, что белые люди, независимо от того, под каким бы флагом они ни прибывали, жаждут лишь захватить их земли. Индейским племенам и союзам пришлось одному за другим уступить полностью или частично свои территории. Сформировавшиеся союзы индейцев были разгромлены американскими войсками в результате нескольких решающих сражений, таких как битва при Фоллен-Тимберс в 1794 году. Текумсе стал последним великим вождем, пытавшимся объединить индейские племена: «Вскоре нашей расе придет конец, если мы не объединимся ради общего дела против нашего общего врага». Но было слишком поздно.

Чтобы не пострадать от амбициозных планов колонизаторов и новых чужаков, многие коренные народы Америки ушли вглубь континента, где они вели мирный полукочевой образ жизни и охотились на бизонов. В середине XIX века колонизаторы приступили к завоеванию Запада, еще больше вытесняя и без того изгнанные племена, прокладывая железные дороги и телеграфные провода для связи восточной части с западной и уничтожая поселения. Вырезав бизонов, они нанесли смертельный удар по хрупкому экологическому балансу индейцев. Чтобы остановить их стремительное и разрушительное наступление, племена сиу[60] заключили союзы с арапахо и шайеннами. В результате этих союзов началась череда Индейских войн, в ходе которых появились великие вожди, ставшие легендарными: Сидящий Бык и Неистовый Конь из племени сиу.

В этой беспощадной войне индейцы оказывали сопротивление, неустанно атакуя транспорт дорожных рабочих, фермы и форты, проявляя такую же решимость и жестокость, как и сами колонизаторы. Они одержали победу в нескольких крупных сражениях, таких как битва при Литл-Бигхорне в 1876 году. Встревоженные этим поражением, колонизаторы решили окончательно расправиться с ними. Они продолжали преследовать индейцев и сражаться против них вплоть до Бойни на ручье Вундед-Ни в 1890 году, которая ознаменовала сокрушительный разгром сопротивления. Были подписаны договоры о защите от вторжения белых, и индейцев согнали в резервации. Из 850 тысяч индейцев, которые насчитывались на момент прибытия Колумба, их осталось всего пятьдесят тысяч.

Смешанные с другими народами, приобщенные к их культуре и вынужденные зависеть от государственных пособий и помощи, многие индейцы перешли к насилию и пристрастились к алкоголю. Чтобы предотвратить распад своей общины, потомки тех, кто считался «первыми американцами», на протяжении всего XX века неустанно подчеркивали важность своей культуры, выступали против зверства и резни, жертвами которых стали их предки, и популяризировали свое духовное наследие. Сегодня эту борьбу продолжают вести их дети.

Среди племен, населявших пустынные острова Огненной Земли, помимо ямана, чоно и алакалуфов были и селькнамы. Идет ли речь о тех самых индейцах, костры которых Магеллан заметил в 1520 году, когда его корабли зашли в пролив, названный позже его именем? Эти индейцы, занимавшиеся охотой и собирательством и обитавшие к северо-востоку от Огненной Земли, выживали в суровых условиях, питаясь моллюсками, ракообразными, птицами и гуанако. На протяжении трех столетий корабли, плывшие под испанскими, голландскими и английскими флагами прежде всего в поисках сказочного города Цезарей, бросали якорь или терпели крушение в этих районах. Экипажи этих кораблей устанавливали контакты с алакалуфами, чоно и ямана. Хотя чужестранцы и коренные жители поддерживали в целом мирные отношения, иногда они приводили к кровопролитию. К концу XVIII века ямана и чоно вымерли. Поскольку селькнамы отличались более крепким телосложением и большей численностью по сравнению с их соседями, а также благодаря своим постоянным переселениям на не занятые территории, они долгое время оставались защищенными от нападений.

В 1880-х годах разделение Огненной Земли между чилийскими властями, землевладельцами и крупными скотоводами отчасти способствовало трагическому исчезновению селькнамов. Чтобы присвоить себе их земли, правительство Чили согнало теуэльче, которых осталось не более сотни, в скромную резервацию. В то время как территории, занятые ямана, еще не входили в число земель, которые колонизаторы планировали эксплуатировать, а те, куда переселялись алакалуфы, не интересовали их из-за своей опустошенности, земли селькнамов, представлявшие собой хорошие пастбища для разведения овец, вызывали у всех жажду наживы. Сколько человек насчитывало население селькнамов в то время? Несколько тысяч? Полторы тысячи, как считает шведский исследователь Отто Норденшёльд? Не более нескольких сотен? Постоянные перемещения этих кочевников, стремившихся сохранить свой образ жизни и избежать контактов с колонизаторами, исключали возможность любого точного подсчета. Несмотря на постоянные и изнурительные скитания селькнамов, чужестранцы и первые эксплуататоры в лице колонизаторов, действовавших стремительно, или нищих искателей приключений, привлеченных богатствами этих новых заселенных земель, не проявляли к островитянам жалости. Они уничтожали тех, кто работал на пастбищах, предназначенных для овец, чья шерсть и мясо, безусловно, представляли бо́льшую ценность по сравнению с теми, кого они считали жалкими и убогими оборванцами. Последовали многочисленные конфликты. Столкнувшись с убийствами, нападениями и грабежами, селькнамы пытались сопротивляться и давать отпор, используя свои скромные возможности. Поскольку они всегда представляли собой какую-никакую опасность, колонизаторы быстро расправились с мятежниками.

Участившиеся столкновения между селькнамами и колонизаторами вынудили власти принять меры. Поразмыслив, как можно установить границы и посты, они остановились на менее затратном решении вопроса, прикрыв его под видом благих намерений: колонизаторы выслали селькнамов в миссию, чтобы приобщить их к культуре и вере. Предполагалось, что эта миссия будет располагаться на одном из самых неприспособленных к жизни островов Огненной Земли – Досоне. Правительство Чили предоставило эту возможность салезианцам. В 1890 году миссия обзавелась школой, современной лесопилкой и столярными мастерскими; сначала в миссию отправляли алакалуфов, затем и селькнамов, большинство из которых попали там в плен.

В 1896 году голод и невероятно суровая зима вынудили десятки измученных селькнамов приехать в миссию. Несмотря на добрую волю и попытку отцов выдать желаемое за действительное, деятельность салезианцев только ухудшила ситуацию и обернулась человеческими трагедиями. Неужели они действительно хотели приобщить к культуре дикарей, которых считали зверями, за счет того, что ссылали их и заставляли работать по дереву? Неудавшаяся попытка обучить их грамоте в сочетании с отдаленным расположением миссии лишили народ селькнамов возможности найти свое место в чилийском обществе. Кроме того, в самом начале века среди детей по непонятной причине наблюдался настолько высокий уровень смертности, что селькнамы полностью вымерли за два десятилетия, на что никто даже не обратил внимания. Когда миссия, превратившаяся в гигантское кладбище, закрылась в 1911 году, в ней покоилось более восьмисот индейцев.

В 1953 году Жозе Амперэр писал: «Мы никогда не узнаем точное число убитых селькнамов. Причины и лица, которые по-прежнему имеют отношение к этому делу, на протяжении полувека продолжают возводить стену молчания вокруг этого дела, которому уже более полувека, охраняя память о них. Сколько бы ни было убитых селькнамов, хоть сто, хоть тысяча, их гибель остается неизгладимым и чудовищным событием в истории начальной колонизации Огненной Земли». До сих пор неизвестно, сколько селькнамов пали жертвами этого этноцида.

В 1840-х годах евангелисты из Рейнланда начали основывать миссии на землях, оставленных колонизаторами, в юго-западной части Африки, где сегодня находится Намибия. Эти земли представляли из себя огромные, но полупустынные и враждебные территории, населенные преимущественно народами гереро и нама. В то время как некоторые вожди гереро вступали с их жителями в союз в обмен на защиту и материальные блага, другие заключали союзы с африканерами, а третьи предпочитали держаться подальше от белых.

В начале 1880-х годов немецкие миссионеры и торговцы поселились на побережье, а один торговец из Бремена выкупил земли у местных вождей. Поскольку Германская империя отставала в гонке за колониями, Бисмарк не упустил возможности захватить столь обширную территорию. 7 августа 1884 года Германская Юго-Западная Африка объявила эти территории своим протекторатом. Когда эта колония перешла под управление Германской империи, численность гереро составляла восемьдесят тысяч человек, а численность нама – двадцать тысяч. Находясь под властью первого губернатора Генриха Эрнста Геринга, верховного комиссара Второго рейха, колония находилась в состоянии застоя. С появлением первых германских войск в 1889 году участились беспорядки, нападения и массовые убийства среди колонизаторов и местного населения, вызванные земельными спорами и кражей скота.

Параллельно с тем, как германские власти присоединяли земли покоренных вождей и заключали многочисленные договоры с союзными вождями, они также приобретали обширные территории, скот и рабочую силу. Для обработки своих плантаций колонизаторы эксплуатировали местных жителей, отбирали у них скот и похищали женщин. К началу нового века гереро и нама полностью лишились своей независимости.

В 1904 году, изможденные чудовищными условиями жизни, жестоким обращением и бесчинствами, гереро восстали и убили более сотни колонизаторов. В это время в Германской империи усиливались расизм и этнический национализм, основанный на кровном родстве по происхождению. Твердо решив превратить эту безлюдную, но богатую полезными ископаемыми территорию в процветающую колонию для белых, империя нанесла ответный удар. Искоренение гереро набирало обороты.

Шесть месяцев спустя генерал Лотар фон Трота прибыл в колонию во главе 3500 солдат. 11 августа 1904 года его войска подавили восстание гереро, перебив более пяти тысяч повстанцев в битве при Ватерберге и уничтожив десятки тысяч мирных жителей, которые за ними последовали. Выжившие повстанцы бежали в пустыню Калахари, где вода в главных колодцах была отравлена и где имперские войска преследовали их неделями. 2 октября фон Трота издал следующий приказ об уничтожении гереро: «Я, главнокомандующий немецкими войсками, передаю это послание народу гереро. Они больше не подданные Германии. Гереро совершали убийства и грабежи, отрезали уши, носы и конечности у раненых солдат и теперь из трусости отказываются сражаться». Я обращаюсь к этому народу: тот, кто выдаст командира, получит тысячу марок, а тот, кто выдаст Самуэля, получит пять тысяч марок. Однако народу гереро придется покинуть эти территории. Если население не подчинится добровольно, я вытесню их с помощью “грут Роха” [большой пушки]. Любой гереро, находящийся на германской территории, вооруженный или нет, имеющий скот или нет, будет расстрелян. Я больше не допускаю нахождения здесь ни женщин, ни детей; я вышлю их обратно к своему народу или прикажу расстрелять. Таковы мои требования к народу гереро. Великий полководец всемогущего императора. Фон Трота». Нашлись те, кто отказался против истребления гереро исходя из экономических соображений: колонии требовалась рабочая сила. Однако фон Трота оставался непреклонным. Тридцать тысяч гереро погибли в пустыне.

В начале 1905 года ввиду международного давления и в ответ на выступления либералов в рейхстаге приказ об истреблении гереро отменили, хоть и с большим трудом. За законом об истреблении последовали так называемые Konzentrationslagern – лагеря принудительного труда. Генерал фон Бюлов приказал схватить выживших гереро и заключить их в лагеря, в то время как последние земли, которые они занимали, были конфискованы и разделены между колонизаторами. Сначала гереро работали на военных, затем их передали в распоряжение компаний, а позже и гражданских лиц, во многих случаях для повседневной работы.

Гереро, которых клеймили, подобно скоту, разделяли на трудоспособных – Arbeitsfähig и нетрудоспособных – Unfähig и заставляли работать наравне с вьючными животными, а также участвовать в строительстве железной дороги. Они продолжали гибнуть от голода, жестокого обращения, болезней, истощения, изнасилований и убийств, и количество жертв среди них доходило до ужасающих цифр. Всего через три года после прибытия фон Троты и его войск численность гереро составляла всего лишь 15 тысяч человек.

Несмотря на то что в январе 1908 года эти лагеря были окончательно ликвидированы под давлением либералов и правозащитников, гереро так и не вернули себе свободу. Присвоив им личные номера, их разбросали по фермам, где они продолжали использоваться колонизаторами в качестве рабочей силы. Гереро эксплуатировали вплоть до тех пор, пока они не умирали. На кафедры антропологии и медицины престижных университетов (Вроцлава и Берлина) поступали трупы и черепа – сувениры, привезенные солдатами, которые возвращались из Юго-Западной Африки, а также посылки, отправленные по просьбе ученых, чтобы те могли провести эксперименты и доказать превосходство европейцев над африканцами. Апофеозом жестокости – хотя можно ли назвать это апофеозом после стольких совершенных зверств? – стало то, что отрубленные детские головы украшали витрины коллекционеров.

В 1520 году Магеллан достиг самой южной точки американского континента и вошел в пролив, который он назвал Estrecho de todos los Santos – Пролив Всех Святых. Видневшиеся на суше яркие костры свидетельствовали о заселенности этих мест, а земля, которая представлялась большим островом, получила название Терра-дель-Фуоко, то есть Огненная Земля. Несколько лет спустя испанский мореплаватель Гарсиа Хофре остановился у ее берегов, где встретился с «индейцами». Вероятнее всего, он стал первым, кто вступил в контакт с кавескар – народом, который позже станут именовать алакалуфами. Будучи кочевыми рыбаками, они занимали на архипелаге обширные территории, простиравшиеся от Чилоэ на севере до мыса Горн на юге. В южной части современной Патагонии эти народы были частично защищены от суровых погодных условий благодаря рельефу местности. Среди таких мрачных мест, населенных бедными людьми, лишенными всего, торговые корабли, пройдя через пролив, сразу направлялись в Перу.

С 1535 года испанцы начали колонизацию Чили. Диего де Альмагро, Франсиско де Ульоа и особенно Хуан Ладрильеро один за другим исследовали удивительное переплетение морских каналов. Руководитель экспедиции Мигель де Гойкуэта составил первое описание туземцев, которых он охарактеризовал как бедняков. В 1580-х годах Педро Гомес Сармьенто изучил это переплетение морских рукавов и тоже описал туземцев как несчастных, недоверчивых, но миролюбивых людей. От этого положительного образа не осталось и следа после резни экспедиции ван Ноорта в 1598 году. В последующие годы алакалуфы представлялись гораздо более свирепыми и бесчеловечными существами. В 1624 году голландский мореплаватель Жак Л’Эрмит писал: «Эти дикари скорее похожи на зверей, нежели на народ; мало того, что они разрывают людей на куски и пожирают их сырую, окровавленную плоть, в их обществе нет ни малейшего намека на религию или законы». На протяжении всего XVII века тщательные поиски мифического города Цезарей положили начало исследованию этого региона, в который предпринимались многочисленные экспедиции под разными флагами. В 1740-х годах потерпевший кораблекрушение Джон Байрон несколько месяцев прожил среди алакалуфов и научился выживать подобно им. В XVIII веке многие их соседние народы, отличавшиеся более слабой телесной конституцией и более хрупким здоровьем, такие как ямана или чоно, а также другие, от которых не осталось даже названия, исчезли с лица земли. Алакалуфы и селькнамы, прекрасно приспособленные к экстремальным условиям своей среды обитания, долгое время оставались наследниками примитивного, но изначально свойственного им образа жизни, а также синтеза множества культур, объединенных кочевым образом жизни, который зависел от времени года и природных условий. Они выживали за счет того, что занимались охотой на морских котиков и собирали моллюски.

В конце XIX века религиозные миссии, обосновавшиеся на Огненной Земле, порицая наготу и осуждая суеверия алакалуфов, нанесли сокрушительный удар по их образу жизни. Одновременно с этим британцы, которые останавливались в бухтах, нарушили тысячелетний баланс, позволявший алакалуфам выживать. Они истребили многочисленные колонии морских котиков, жир которых они использовали для освещения улиц Лондона. В изменившейся среде, разрушенной болезнями, которые завезли европейцы, в жизни алакалуфов начался стремительный процесс, который привел их к вымиранию.

К 1900 году их насчитывалась всего лишь тысяча человек. В 1946 году, на момент прибытия этнолога Жозе Амперера, алакалуфов осталось около сотни. Прежде чем они исчезли навсегда, он успел описать их историю и обычаи в книге «Кочевые рыбаки». Когда Амперер трагически погиб восемь лет спустя, число алакалуфов сократилось вдвое. В 1951 году исследовавший Патагонию Жан Распай столкнулся со странными существами, появившимися словно из другого времени. «На тридцать первый день плавания, возвращаясь обратно, мы вышли из узкого прохода между двумя островами. Эти острова захватили все внимание капитана, и мы чуть не рассекли их неподвижное каноэ пополам. Они ждали нас. Это были алакалуфы. Я уже задумывался о том, как они выглядят. Теперь я увидел их своими глазами. Возможно, мне не стоило видеть это воочию. Теперь я не смогу их забыть. Таких, кем они являются. Я отметил следующую точку на карте: 74° 12’ западной долготы, 53° 37’ южной широты. В лодке их было шесть человек. Трое мужчин, две женщины и ребенок лет восьми. Они шли не из Пуэрто-Эдена, а “оттуда”, и указывали на лабиринт – переплетение темных каналов, которое находится у мыса Тама. Куда они могли направляться? “Туда”. Там, к югу от Магелланова пролива, находился остров Санта-Инес – неизведанный горный массив, покрытый ледниками и омываемый Тихим океаном, который разбивался о его берега огромными волнами. Казалось совершенно немыслимым, чтобы на этом острове могла теплиться жизнь, и все же они указывали именно в сторону этой черно-белой массы».

Образы этих несчастных бедняг еще долго преследовали писателя, который не раз упоминал их в своих книгах и посвятил им свой блестящий роман «Кто будет помнить людей?» – зловещее предзнаменование того, как вымрут алакалуфы. Жан Распай оказался прав. Кровное размножение, высокая детская смертность и бесплодие нанесли непоправимый ущерб. К началу XXI века алакалуфов осталось всего около десяти человек, раскиданных от Пуэрто-Наталеса до Пунта-Аренаса.

Племя ик проживало в Уганде, в северной части страны, к северо-востоку от горы Морунголе, где восседал их бог, благодаря чему им долгое время удавалось избегать контактов с европейцами. На протяжении сотен лет ик вели полукочевой образ жизни и объединялись в поселения, которые состояли из хижин круглой формы, защищенных высокими ограждениями и имевших свои отдельные зернохранилища. Ик жили в простых условиях, занимаясь охотой и собирательством.

В 1962 году им пришлось резко перестроиться на современный образ жизни, когда по распоряжению правительства их переселили из родного региона в резервации, расположенные в самом сердце огромного заповедника. С созданием этой резервации ик были вынуждены прекратить охотиться и снова стать скотоводами и земледельцами. Это внезапное решение, принятое на самом высоком уровне, имело разрушительные последствия. Их масштабы никто не мог себе представить, поскольку оно внесло хаос в хозяйственную деятельность, религиозные институты, а также социальные и священные сооружения народа ик. Распад общества ик ускорили засуха, поразившая регион, и последовавший за ней в 1967 году страшный и продолжительный голод. Благоприятные отношения в обществе основывались на совместном использовании богатств, особенно главного из них: продуктов питания. Удар по сельскому хозяйству ик оказался слишком тяжелым, из-за чего его представители позабыли о своем альтруизме и солидарности; чтобы добыть себе пропитание, они стали угонять скот, обменивать товары и заниматься незаконной охотой.

Хотя правительство Уганды не бросило народ ик на произвол судьбы и оказывало им помощь и поддержку, оно тем не менее сделало из них нуждающихся в социальной помощи, людей, которые стремятся нажиться на ресурсах государства. Американский антрополог Колин Тёрнбулл несколько раз приезжал к представителям народа ик, особенно в периоды засухи и голода. В своей книге The Mountain People («Люди гор»), опубликованной в 1972 году, Тёрнбулл отстаивал мнение о том, что человеческие ценности могут быть забыты только тогда, когда стоит вопрос о выживании. Под его пером народ ик предстает как существа, лишившиеся всякой человечности. Хотя Колин Тёрнбулл обоснованно привлек внимание международного сообщества к этноциду, скорость которого могла сравниться только с его шокирующими особенностями, его книга внесла раскол в научное сообщество.

В 1980-х годах эпидемия холеры унесла жизни нескольких сотен человек, причем перед ней численность населения уже сократилась до нескольких тысяч. Хотя ики и не исчезли, они остаются самым последним и самым ярким примером поразительного падения общества.

Недалеко от национального парка Маунт-Уильям, расположенного в Лонсестоне, на северо-востоке Тасмании, находится начало тропы Вукалина, которая соединяет поросшие земли с пляжами Огненной бухты. Туристы пользуются этой тропой с разрешения коренных жителей, разговаривающих на языке палава-кани. Он состоит из девяти языков, которые когда-то использовались на острове и исчезли вместе с последними носителями. Символичный путь этой тропы призван сохранить память о прошлом тасманийцев. На острове Шарк, расположенном в Намибии, напротив памятника, воздвигнутого в честь немецких солдат, павших в бою в 1905 году, потомки капитана и героя Сопротивления Йозефа Фредерикса установили стелу в его память. В это же время народы гереро и нама прикладывают всевозможные усилия, чтобы сохранить память о незавершенном истреблении, уничтожившем их предков сто лет назад. Черепа и кости, отправленные в университетские лаборатории Второго рейха, были возвращены делегации гереро, чтобы те могли захоронить их в Намибии, на земле своих предков. В 2007 году в Германии потомки генерала фон Трота принесли извинения потомкам гереро и нама, ставших жертвами зверств их предков. Условный, но важный жест, необходимый для потенциального диалога и, возможно, даже примирения.

«Как выглядят современные потоки ацтеков?» – задался вопросом драматург Мишель Азама, вспоминая о миллионах людей, погибших в результате «открытия» Америки, пятисотлетие которого отмечалось в 1992 году. Что это за цивилизации? Что за народы? Что за этнические группы со столь мрачным будущим?

К концу этих странствий сквозь пространство и время действительность и факты кажутся чудовищными, иногда даже катастрофическими, но, к сожалению, такова суровая реальность. Исчезли самые разные народы, как те, что насчитывали сотню представителей и вели примитивный образ жизни (такие как жители островов Питкэрна, Хендерсона и Мангарева), так и процветающие народы со строгой иерархией, подчинявшиеся царю или императору и обладавшие влиятельными кастами жрецов, эдилов, солдат и ремесленников, правивших огромными государствами (такие как египтяне, инки, сонгаи). Вместе с ними исчезли и их обычаи, технологии, законы, искусство и религиозные верования. Иногда эти народы исчезали вплоть до последнего представителя, как это было в случае с тасманийцами. Исчезли успешные хараппцы, процветавшие в долине реки Инд, исчезли утонченные этруски, исчезли изобретательные финикийцы, восхитительные моче, мечтательные анасази… Их больше не существует. А если некоторым народам или их отдельным представителям все же удавалось выжить, их образ жизни все равно терпел крах. Что сегодня осталось от традиций гиляков, которых встретил Антон Чехов во время своей поездки на Сахалин? Что осталось от космологии и мифологии инуитов, вместе с которыми с 1950-х годов жил Жан Малори?

Гибель этих народов и цивилизаций имела всегда схожие причины: климатические катастрофы – например, засуха, истребившая цивилизацию майя и ускорившая конец династии Тан, или тяжелые периоды муссонов, обрушившиеся на империю кхмеров; массовая вырубка лесов, урон, нанесенный ресурсам или окружающей среде вроде тех, от которых пострадали майя; жестокие враги, как это было в случае с американскими индейцами, тасманийцами, гереро и нама; разрушенные торговые отношения, как это случилось с жителями Питкэрна. Даже одной из этих причин было бы достаточно, чтобы погрузить народ или цивилизацию в состояние хаоса. Часто одна из них наслаивалась на другую. Однако один фактор оказал решающее значение на их судьбу – это реакция, с которой эти народы и цивилизации встретили или смогли встретить кризисы, обрушившиеся на них. А все потому, что многие народы и цивилизации сделали неверный выбор, который, как и перечисленные выше основные причины, способствовал их распаду, краху или исчезновению.

Хотя климатические катаклизмы по-прежнему не всегда можно предугадать, и нам хотелось бы верить, что геноциды и этноциды остались в прошлом – как, например, геноцид армян, который турецкое правительство до сих пор не признало, или менее давние геноциды в бывшей Югославии и Руанде – природные ресурсы не безграничны. В мире слишком много мест, где массовая вырубка лесов, халатный сброс токсичных отходов и сточных вод, загрязнение грунтовых вод и последствия подобных безрассудных действий все больше угрожают народам, проживающим в Амазонии, Африке, на Крайнем Севере и в Океании.

По сей день священные земли многочисленных тихоокеанских островов оскверняются, к традициям, обычаям и культуре относятся с пренебрежением, а языки находятся под угрозой исчезновения. Проживающая в Азии община хмонгов вот уже несколько десятилетий подвергается насилию и дискриминации. Положение народа батва, который все еще стремится вернуть себе земли в Бурунди, остается нестабильным. Уйгуры, поселившиеся в автономном китайском районе Синьцзян на западе страны, до сих пор подвергаются крайне жестоким репрессиям.

Распад угрожает не только малочисленным группам и коренным народам. В своей фундаментальной работе «Коллапс: Почему одни общества приходят к процветанию, а другие – к гибели» Джаред Даймонд, апеллируя к конкретным цифрам, указам и законам, наглядно показывает, как менее чем за столетие некий штат, наделенный в достатке рудой, первоклассной древесиной и богатой фауной, настолько испортил состояние своей окружающей среды, что нынешнее поколение борется с трудностями, а их потомкам придется заплатить за это высокую цену. Всему виной решения, принятые управляющими небольших ферм или крупных компаний, его жителями и властями. Этот штат расположен не в Африке, Азии или Тихоокеанском регионе. Речь идет о Монтане – одном из крупнейших штатов США, давно прозванном «Страной большого неба». Ее недвусмысленный, бескомпромиссный и жестокий пример служит суровым, но полезным напоминанием о том, что любая цивилизация не вечна.

Завершая эти странствия по цивилизациям и народам мира, я хотел бы сердечно поблагодарить моих редакторов Валери Дюмейж и Карин Ду Вале за то, что они позволили мне совершить это тягостное, но необходимое путешествие во времени и пространстве, а также за их сотрудничество, всегда столь же эффективное, сколь и бесценное. Я также хотел бы поблагодарить Камиля Ранверсада за его удивительные и захватывающие иллюстрации и Вивьена Буайе за его безусловную поддержку. Наконец, я хотел бы поблагодарить мою жену Стефани и мою дочь Жюстин. Спасибо всем вам шестерым; без вас этой книги просто не было бы.

Камиль Ранверсад также хотел бы поблагодарить Соню Дельбост-Анри, Амандин Пюнту, Паскаля Лаббе, Альму Форрер, Сесиль и Жиля Патиссье и Бернадетт Гувернер.

Уицилопочтли – бог солнца и войны ацтеков, покровитель города Теночтитлан. В переводе с астекских языков означает «колибри юга» – птица, олицетворяющая солнце у племен Центральной Америки. – Здесь и далее, если не указано иное, прим. пер.

Третья династия Ура – царская династия, правившая в Шумеро-Аккадском царстве на территории Месопотамии.

Великие Африканские озера – группа озер, находящихся в Восточно-Африканской зоне разломов и вокруг нее. Включают несколько озер, в том числе озеро Виктория, Танганьику, Киву и др. Название озер выбрано по аналогии с Великими озерами США.

Эдил – должностное лицо, ответственное за хозяйственные дела города (строительство храмов, рынков, проведение общественных мероприятий и др.).

Периегеты (др. – греч. περιηγητής – путешественник, проводник) – древнегреческие писатели-путешественники, авторы периегез.

Военно-политический союз городов Древней Греции на Пелопоннесе, цель которого заключалась в противостоянии македонской экспансии.

Додекаполис (др. – греч.) – «двенадцать городов».

Хапи – бог ежегодных разливов Нила, покровитель урожая в древнеегипетской мифологии.

Одна из разновидностей древнеегипетского письма, возникшая около VII века до н. э. в Нижнем Египте, скорописный тип письма.

Пунические войны – три войны между Римской республикой и Карфагеном, длившиеся с 264 по 146 год до н. э.

Предположительно, встречается в «Естественной истории» Плиния Старшего.

Даамат – царство, находившееся на территории современной Эритреи и Северной Эфиопии. Существовало в VIII–VII веках до н. э.

К странам Африканского Рога, как правило, относят современные Сомали, Джибути, Эфиопию и Эритрею.

Храм Солнца и храм Луны.

Жан де Жуанвиль (ок. 1224–1317) – средневековый французский хронист и мемуарист, биограф короля Людовика IX.

Гуюк (1206–1248) – каган Монгольской империи, сын Угэдэя.

Мункэ (1208–1259) – четвертый каган Монгольской империи, сын четвертого сына Чингисхана, Толуя.

Рашид ад-Дин (ок. 1247–1318) – государственный деятель, врач, ученый, автор «Сборника летописей», написанного на персидском языке.

Трансоксиана, также Мавераннахр, – термин, используемый для обозначения историко-географического региона в Средней Азии. На этой территории находились важнейшие города исламского мира.

Карл Великий (ок. 747–814) – король франков, король лангобардов, герцог Баварии, основатель империи Каролингов.

Апсары – полубогини в индуистской мифологии, со временем стали изображаться в виде небесных танцовщиц.

Наги – змееподобные мифические существа в индуизме. Иногда изображаются с девятью головами.

Брахманы – социальная группа, выполняют функции духовных наставников в семьях высших и средних каст.

Байон – трехуровневый храмовый комплекс в центре Ангкор-Тхома.

Пномпень – столица современной Камбоджи.

Пьер Лоти (наст. имя Луи Мари-Жюльен Вио) – французский офицер флота и писатель, автор колониальных романов о жизни экзотических стран.

Поль Клодель (1868–1955) – французский поэт, драматург, член Французской академии.

Поль Моран (1888–1976) – французский писатель и дипломат, известный беллетрист и эссеист 1930-х годов.

Линдисфарн также известен под названием Святой остров.

Масвинго – город на юго-востоке центральной части современного Зимбабве.

Внутри города и за его пределами (лат.).

Коренной народ Новой Зеландии.

Эдвард Дэвис – английский мореплаватель и пират.

Отто Евстафьевич Коцебу (1787–1846) – русский мореплаватель. В его честь назван залив в Тихом океане.

Жан-Батист Онезим Дютру-Борнье (1834–1876) – французский мореплаватель, владелец значительной части острова Пасхи, организовавший вывоз туземцев с острова.

Эрих фон Дэникен (род. 1935) – швейцарский писатель, один из идеологов теории палеоконтакта, автор ряда книг об инопланетном влиянии на раннюю историю цивилизаций.

Лев Африканский (ок. 1488 – ок. 1554) – арабский географ и путешественник, автор труда «Об описании Африки и о примечательных вещах, которые там имеются», или «Африка – третья часть света».

Рене Кайе (1799–1838) – французский путешественник по Западной Африке, исследователь, писатель.

Пирога – обобщенное название лодок экзотических народов, схожа с каноэ.

Мангарева и Хендерсон – острова в Тихом океане.

Острова Общества – группа островов в Тихом океане, является частью Французской Полинезии.

Тотонаки – многочисленный индейский народ в Мексике. Периодически подвергались военным вторжениям со стороны ацтеков вплоть до прибытия испанцев.

Тольтеки – индейский народ, оказавший значительное влияние на формирование ацтеков. Проживали на территории Мезоамерики в VIII–XII веках.

Кетцалькоатль – один из главных богов пантеона ацтеков, майя и тольтеков. Занимал важное место в мифологии Теотиуакана. Изображался в виде птицеподобной змеи с перьями и олицетворял плодородие земли.

Интиуатан переводится с языка кечуа как «место, к которому привязано солнце».

Урубамба – река на территории современного Перу.

Гриоты – профессиональные певцы, музыканты и сказочники у народов Западной Африки. Гриоты считаются отдельной кастой.

Абу Эсхап ас-Сахили – андалузский поэт и архитектор. Предположительно, получил около 200 кг золота за проектирование мечети Джингеребер.

Гомеш Эанеш де Зурара (ок. 1410–1474) – один из крупнейших хронистов Португалии, летописец раннего этапа географических открытий, сделанных Португалией.

Ксалам – традиционный струнный инструмент, распространенный в Западной Африке.

Тобиас Фюрно (1735–1781) – британский мореплаватель, сопровождавший Джеймса Кука во время его второго кругосветного путешествия.

Николя-Тома Боден (1754–1803) – французский путешественник, моряк, исследователь Австралии.

Хобарт – второй из основанных городов Австралии (после Сиднея), столица австралийского штата Тасмания.

Перевод А. Бекетовой.

Период антропогена, или Четвертичный период, относится к современному этапу истории Земли.

Империя Цин, или Великая держава Цин, – один из этапов истории Китая. Империя была основана маньчжурской династией Цин.

Айгунский договор – договор между Российской империей и империей Цин, заключенный в 1858 году. Устанавливал русско-цинскую границу по реке Амур.

Хохокам – крупная доколумбовая культура, существовавшая на территории современных США и частично Мексики.

Могольон – одна из четырех крупнейших культур юго-запада современных США.

Сиу – индейский коренной народ Северной Америки.