Мой истинный убил меня.

Правда, звучит как безумие? Как нечто невозможное.

И это после двадцати лет брака.

Воздух врывается в легкие обжигающим, едким вихрем. Я распахиваю глаза, и первое, что делаю - это ощупываю грудь. Место над сердцем, куда Искандер пустил стрелу.

Под пальцами чувствую лишь тонкую ткань платья, кружевную оборку и гладкую, нетронутую кожу.

И запах - сладкий, густой, душистый запах персиков, смешанный с соленым привкусом слез на моих щеках.

Я… жива?

Как же так? Я не ранена? Я разглядываю свои руки. Метка истинности на правой руке, что теплилась на тыльной стороне ладони мягкой золотой вязью, пропала. Стерта, будто ее и не было.

И безымянный палец непривычно легок - обручального кольца, символа всего, во что я верила, нет. Неужели, меня выходили, а наша истинность разорвалась из-за его гнусного поступка? Так бывает?

Искандер не только мне изменил - он меня предал, использовал, растоптал. Его мама свалила на меня все хозяйство и заботу о своем здоровье и постоянно унижала, называла бесплодщиной, но я терпела ради него. Ради нашей любви.

Его небольшое наследство - оставшийся от отца разрушенный дом в южной части города, я грамотно продала, приплюсовала свое приданное и приумножила доход за эти годы в стократ.

Мы купили сначала крохотный дом, где жили за тонкой стеной от свекрови. Потом поменялись на условия получше - с более толстыми стенами. Потом - чуть побольше. И так, пока у нас не получилось приобрести шикарный особняк в живописном и зажиточном районе столицы.

Теперь на каждой улочке была лавочка нашей посуды собственного производства, а Искандера в округе зауважали даже собаки.

Более того - прямо сейчас мы завоевываем твоей продукцией три соседних округа. Это успех!

Все думали, что это он - главный создатель, владелец и делец. Никто не знал, что я находила месторождения глины, пачкая платья. Что я ночами сидела за учетными книгами, и мои глаза стали хуже видеть. И что я постоянно ходила по нашим лавочкам тайным покупателем, следила за спросом и предложением на рынке и грамотно дарила нашу продукцию тавернам.

Я разрабатывала все более лучшее соотношение смесей и контролировала обжиг у печей, из-за чего моя кожа стала сухой. Искала новые рецепты глазури днями напролет. Искандер же ходил на встречи как глава дома Обжига, выпивал с людьми, с которыми я вела переписку от его имени. Он даже просил меня составлять ему план разговора.

И я это делала! А один раз, когда приболела и отказала ему в этом, он пришел со встречи побитым и без контракта.

Я была счастлива, что была полезна. Что была мозгом и сердцем его успеха. Ведь за двадцать лет брака у нас так и не родилось ребенка.

Я старалась сделать все, чтобы Искандер занял достойное место в обществе и был счастлив.

И что я получила взамен, пока жила жизнью его тени? Стрелу в сердце!

Я судорожно вздыхаю, и вижу седую прядь волос.

Да, я поседела за последний год. А как иначе, когда подозреваешь, что твой муж ходит налево?

А когда я узнала к кому, то ревела трое суток. Ушла из дома, потому что просто не могла это пережить. Ушла в одну из лавок - растерянная, подавленная и с бурей на душе.

Я поняла бы, если бы это была молодая, красивая, пышущая здоровьем девица. Вру, не поняла бы, но… Хотя бы это было не так больно.

А любовницей оказалась соседка - Марианна. Женщина моих лет с редкими волосами, поплывшей фигурой, сутулая. Такая вся добрая, набожная, а кошки от нее шарахались, как от бешеной собаки. А потом я узнала почему - она била их палками.

Казалась мне безобидной и одинокой - хлопочет по дому, печет, готовит, вечно присылает к нам слуг с чем-то сладким и напрашивается в гости.

Донапрашивалась. Вот уж не думала, что Искандер - мой красавец-муж, на нее позарится.

Сказал мне, пуская стрелу, что я совсем не похожа на ту женщину, которую он брал в жены.

- Ты вечно уставшая, Эйви, - бросил он тогда.

Действительно, с чего бы это? Не с того ли, что я таскала на своих плечах весь его мир, пока он преспокойно почивал до полудня? Он пробовал работать, как я? С рассвета до заката, а потом еще дальше, пока спина не заноет, а глаза не перестанут различать буквы и цифры?

- Ты позволяешь себе ходить при мне с немытой головой, в этом своём стареньком платье, - продолжал добивать меня он.

А мне просто не хватало сил. Это он мог спокойно нежиться два часа в ванной перед встречей, говоря, что ему это крайне необходимо для правильного настроя. Он мог рассчитывать на чистый камзол и брюки, отпаренные и отутюженные. Я такую блажь себе позволить не могла - всегда находились дела, которые требовали немедленного решения и не зависели от чистоты моей головы.

А про старое платье… А в чем, скажи, мой дорогой, замешивать глину? В шелках и кружевах? Удобная одежда была моей второй кожей, броней против грязи и усталости. Я думала, он это ценит. Оказалось - лишь презирает. Видит перед собой замученную женщину.

Но самый страшный удар был последним. Тихий, полный искреннего, обескураживающего страдания упрек:

- Ты даже мне не готовишь, не то, что Марианна.

Да когда мне? Когда? Свекровь не пускала в дом слуг, поэтому, помимо дел с нашими лавками и производством, я должна была содержать дом в порядке. Я разрывалась на части! Для меня была отдушиной возможность заказывать в таверне еду, и, хотя бы, этим не забивать голову.

А теперь Искандер упрекал меня в том, что я плохая хозяйка. Не такая, как Марианна, в чьем доме всегда пахнет свежеприготовленной едой.

- Ты - выжженная пустыня. Она - ухоженный оазис.

Боль от этих слов была такой острой, что я закричала. Выкрикнула ему в лицо правду о его праздной жизни, а в ответ увидела, как его красивое лицо искажается гримасой ярости.

Он схватил лук со стойки в один момент.

Щелчок тетивы.

Полет стрелы.

Боль.

…

Никогда бы не подумала, что он способ на это.

Подойдя ко мне на земле, он наклонился и сказал:

- Прости, Эйви. Это единственный выход. Единственный выход - избавиться от жены?

От соратницы.

От тени.

Чтобы зажить с той, у кого в доме пахнет пирогами.

…

Не зря родители были против него. Были бы живы - не допустили нашей свадьбы, но они погибли как раз накануне. Спешили ко мне с какими-то новостями, но их карета сорвалась в пропасть на мокрой дороге.

Но уже ничего не изменить - ни смерть родителей, ни мой брак. Как не вернуть двадцать лет жизни.

Что было - то прошло. Спасибо, что выжила.

Я опускаю руку и вижу смутно знакомый потолок с деревянными балками. Перевожу взгляд на бежевые стены, этажерку моего детства, и резко присаживаюсь на кровати.

Дверь открывается.

- Эйви, родная моя, наконец-то ты очнулась! - Голос… Тот самый, который я годами слышала лишь в самых сокровенных снах. Она входит с тарелкой сочных, нарезанных персиков, таких же спелых и золотистых, как ее добрые глаза.

Мама. Моя мама, которую я похоронила накануне собственной свадьбы. Она совсем не изменилась.

У нее всегда были щечки - наливные яблочки, милые ямочки на них. И сейчас, когда я их вижу, в душе словно что-то обрывается. Слезы бегут по щекам.

Я бросаюсь к ней, обнимаю, и меня обволакивает запах сладких персиков. Она их обожала, а с годами стала любить и я.

- Я на небесах, да? - шепчу ей в волосы.

А она застывает, а потом тарелка падает из рук и с грохотом разбивается.

Здесь вместо главы было обращение к читателям

- Я позову врача, милая. А ты приляг, приляг. - Мама чуть отстраняется, берет меня за руки и ведет к кровати.

На осколки она не обращает абсолютно никакого внимания, что для нее - что-то из рук вон выходящее. Она та еще чистюля и не могла перенести принесенного через окна листика на полу даже среди ночи.

Я даю себя вести, сажусь на кровать, не сводя с нее глаз.

Как же я хотела ее увидеть, потрогать теплые руки, ощутить нежность прикосновений. Как же я по ней скучала!

- Я позову лекаря. Подожди немного, хорошо? - Она улыбается, но я вижу в глазах застывшее беспокойство.

Я хватаю ее за руку:

- Лекаря? Зачем?

Мама с любовью и болью смотрит на меня своими карими глазами:

- Пусть перепроверит.

Лекарь? На пути к небесам?

Подобрав юбки, мама бежит к двери, и на пороге сталкивается с отцом.

- Дорогой, Эйви очнулась!

- Правда? - Папа бросает на меня радостный взгляд. - Слава небесам! Как она?

- Нужен лекарь, она немного… - мама понижает голос, но я слышу ее шепот на ухо отца: - …бредит. Посиди пока с ней, я быстр отдам распоряжении, отправить карету до Каерса.

Каерс - фамилия нашего семейного лекаря. Он уехал в другой округ сразу после смерти родителей. Говорят, там он разбогател, купил себе хороший дом и ушел из профессии.

Однажды я хотела его найти, чтобы подтвердить бездетность, но узнала, что он больше не принимает. Помню, очень расстроилась - он был отличным доктором.

Мама исчезает, а папа идет ко мне, прихрамывая на одну ногу. В детстве он переболел какой-то страшной болезнью, которая искривила и словно иссушила ногу ниже колена, из-за чего его походка стала неровной.

Он садится на край кровати, всегда такой сдержаный на прикосновения и эмоции, и я бросаюсь ему на шею.

Папа замирает, а потом его руки медленно ложатся на мою спину. Это против правил, я знаю. Большие девочки не должны так себя вести. Но я большая девочка, которой пустили стрелу в сердце - мне можно.

- Ты чего? - тихо спрашивает меня папа.

А меня начинают сотрясать рыдания. Он гладит меня по голове, как в детстве, и от этого слезы льются по щекам еще быстрее.

Папа. Мама. Моя девичья комната. Родные запахи, тепло их рук. Неужели, перед тем, как предстать перед создателем, исполняют самое заветное желание? Я так мечтала их увидеть и обнять. И сказать кое-что важное.

Да, точно. Я могу сейчас это сделать.

Я всхлипываю, стираю слезы с щек и смотрю папе в глаза. Собираюсь несколько секунд с мыслями и говорю:

- Прости, что наговорила тогда. Я сгоряча. Искандер оказался тем еще негодяем, ты был прав. А я с вами из-за него еще поссорилась перед трагедией.

Я чувствую, как папа каменеет, хмурится, а потом кладет руку на лоб, словно проверяя, не в горячке ли я.

- Мать права - тебе нужен лекарь. Но ничего, ничего. Тебе скоро полегчает.

Папа еще сильнее хмурится, и я вижу, что на его лице пробивается щетина. Впервые в жизни ее вижу, потому что он всегда тщательно следил за своим внешним видом.

- Это из-за волос, Эйви? Видела себя в зеркало и помутилась разумом? - вдруг спрашивает он.

Я беру в руку седую прядь своих волос, прокручиваю в голове все, что увидела и испытала сейчас. С силой щипаю себя.

- Ай, больно!

- Дочка, не вреди себе. Лучше отдохни. - Папа обхватывает мои руки, поворачивает голову к двери и кричит: - Руни, приготовь госпоже успокаивающий отвар!

Руни? Моя служанка, с которой я выросла?

Разве она не погибла от рук и похоти неизвестного и не была найдена в переулке?

Я дергаюсь, но тут появляется она.

- Уже бегу, господин!- Руни заглядывает в комнату и радостно улыбается мне, а потом убегает, боясь, что папа ее отругает.

Я успеваю заметить синяк под ее глазом.

В точности такой, как она получила в восемнадцать в лавке вееров, ввязавшись в драку из-за моего заказа, который хотела забрать Тильда - госпожа дома Марэй.

Веер, кстати, все-таки достался Тильде, а мама отругала Руни, что ругалась с госпожой столь знатной семьи. И я потом всю жизнь подозревала эту заразу Тильду в смерти служанки, ведь она - так еще злыдня.

Мама. Папа. Руни. Все здесь, все живы.

Я внимательным взглядом осматриваю комнату. Шкатулка с украшениями, доставшаяся мне в наследство от бабушки, цела и стоит на туалетном столике. Она разбилась в день свадьбы, когда я спешила к жениху и задела ее рукой.

В углу комнаты висит клетка с Чиви - моей птицей, которая у меня была в молодости. Она улетела из клетки, когда Искандер пьяным пролез в поместье, приревновав меня к Дейру Шорилу- наследнику знатной династии.

Помню, после этого родителям пришлось согласиться на нашу помолвку, потому что по городу пошли слухи.

- Папа, а какое сейчас число? - Мой голос звучит глухо.

- Как какое? Тринадцатое. Скоро праздник Полноводной реки.

Праздник, на котором я столкнулась с истинным и проявилась моя метка.

Я стремительно встаю, подбегаю к зеркалу и застываю. В отражении вижу себя молодую, румяную, вот только волосы - седая платина.

- Папа, а какой сейчас год?

- Сто третий год правления династии Рошеров.

Небеса! Я вернулась на двадцать лет назад.

Я резко оборачиваюсь к отцу, хватаю его за руки. Они теплые, такие одновременно забытые и знакомые, такие настоящие.

Родители живы!

Это не подарок перед отправлением на тот свет, не последнее свидание с дорогими сердцу людьми. Это… Это…

Да это же настоящий подарок судьбы!

Я не умерла, не вышла замуж за Искандера. Более того - мы еще даже не встретились. Живы родители, жива Руни, жив мой певчик Чиви.

Сердце бешено колотится в груди, смешивая невероятную радость с леденящим ужасом.

Сегодня тринадцатое? Семнадцатого - праздник Полноводной реки. На нем я сама не своя была от горя из-за потери Руни. Родители приказали моему кузену Харли развлечь меня, отвлечь от плохих мыслей и сопроводить на главную площадь.

Так-так-так, когда же Руни умерла? Точно - как раз сегодня вечером. Она ушла за жаренными каштанами, сказав, что раз она не отбила мой веер, то хотя бы вкусненьким порадует, но так и не вернулась.

Я отправила слуг на поиски, они несколько часов прочесывали город, а потом нашли ее бездыханной, избитой, поруганной.

Нет! В этот раз я не допущу трагедии. Никто не умрет - ни родители, ну Руни. И Чиви не улетит.

По какой-то чудесной причине я получила шанс прожить жизнь заново, и я ни за что не сделаю прошлые ошибки. Ни за что не свяжусь с Искандером.

- Эйви, присядь! Тебе нехорошо. - Папа хмурится. - Скоро приедет лекарь.

- Папа, все хорошо. - Я мотаю головой, позволяя себе улыбнуться и порадоваться подарку судьба. - Теперь все точно будет хорошо. Никакого доктора не надо.

Папа смотрит на меня с большим сомнением взглядом “А вот я так не думаю”. А я присаживаюсь перед ним на корточки и заглядываю в глаза.

Он внешне такой суровый, не умеющий выражать свои эмоции. Раньше я боялась первой проявлять нежность, но сейчас меня ничего не могло остановить - я с улыбкой любовалась им и гладила ему руки.

Я раньше и не замечала, какие у него мозолистые пальцы. У нашей семьи три кузни, которые позволяют жить безбедно.

После смерти папы и мамы, после этой ужасной трагедии, выяснилось, что папа ковал мечи, что было категорически запрещено императором. Для себя, для личной коллекции, но все же он ослушался закон.

И только то, что мечи были для личного пользования спасло мне жизнь и приданное - остальное изъяли в счет казны.

Помню, Искандер тогда потратил целое состояние, чтобы подкупить нужных людей. Наверное, именно поэтому я так спешила помочь ему сколотить его заново и спускала свекрови все тычки носом в “ты нам по гроб жизни должна”.

- Отвар готов! - Руни входит в двери, широко улыбаясь и болтая без умолку: - Госпожа, как же я переживала, когда вы с качель головой об камень рухнули. А когда на глазах волосы побелели - думала сама поседею. Но врач сказал, что это из-за испуга случилось. И, вообще, по-моему, вам так еще красивее.

Я медленно встаю с корточек.

Нельзя на нее набрасываться с объятиями - точно больной объявят. Но я не могу удержать широкой улыбки в ответ на ее щебетание.

Руни - та еще болтушка, особенно, когда волнуется. И, судя по скорости речи, сейчас она очень переживает.

- Вот, госпожа. Выпейте отвар - я его остудила так, что можно пить.

Я беру пиалу и делаю глоток. Горько!

Папа тут же протягивает мне дольку персика, как было всегда, с самого детства. Горечь лекарств и ситуаций мама говорила заедать ими, вот и вошло у нас в семье в привычку.

- До дна. - Папа встает с кровати, откашливается и косится на меня, словно боясь, что я снова выкину что-нибудь этакое.

- Пап, правда, все хорошо. Не надо лекаря. Со мной все в порядке. Просто слишком яркий сон приснился.

Может, это, правда, был кошмар? Жуткий, пугающий до дрожи, злой сон.

Отец оценивающе смотрит на меня, а потом чередой вопросов запускает проверку:

- Сколько мне лет?

Это легко. Я знаю, сколько ты прожил, мой родной.

- Сорок пять.

- Сколько ты мне должна за проигранный спор?

Я на секунду задумываюсь, ныряя в приятное воспоминание, и смеюсь:

- Стоять во время твоего вечернего чтения на одной ноге.

Это было самое жестокое наказание со стороны отца. Раньше оно казалось мне жутко несправедливым, просто до слез, а теперь вызывало лишь улыбку.

Ведь за двадцать лет без родителей я узнала, насколько же жестоки бывают люди. Простоять на одной ноге во время вечерних чтений отца - не такое уж и страшное наказание за побег в ночи из дома.

Папа косится на мою улыбку и говорит:

- Не-е-ет, все-таки лекарь нужен. Пусть посмотрит.

Ну и ладно, пусть смотрит. Заодно спрошу лекаря о том, почему у истинных пар бывает бесплодие. Этот вопрос не давал мне покоя.

- Ваша дочь абсолютно здорова, - лекарь Каерс выпрямляется на стуле у моей кровати, и родители облегченно выдыхают.

Круглый живот Каерса всегда казался мне забавным. Он был настолько большим, что казалось, он съел арбуз целиком. Этот же живот мешал Каерсу наклониться к своей сумке, и Руни спешит помочь ему, за что получает по протянутой руке.

Что это он? Я раньше замечала, что он никогда не разговаривает со слугами, но чтобы он позволял себе такие вещи? Или я просто не была раньше такой внимательной?

Руни бросает на моего отца виноватый взгляд и пятится, склонив голову, в угол комнаты.

- Спасибо! - Папа жмет лекарю руку и передает увесистый мешочек монет.

И только тогда Каерс говорит рекомендации:

- Пусть побольше отдыхает, питается легкой пищей и не забывает про прогулки во дворе.

- Простите, господин Каерс, - обращаюсь я к нему. - А вы не скажете, чем лучше свести синяки?

Я вижу по лицу лекаря, что он понимает, что речь идет о Руни. Синий круг и шишку на скуле трудно не заметить.

- У вас где-то есть синяки? - спрашивает он, задрав подбородок.

За годы торговли я научилась чувствовать людей. Раньше Каерс казался мне талантливым и неповторимым, я безмерно его уважала. Но то было в мои восемнадцать, когда я еще не хлебнула реальной жизни и жила под родительским крылом.

Теперь же я отчетливо вижу - Каерс не скажет ничего, если речь пойдет о слугах.

- Да, - я киваю, и мама тут же подходит ко мне.

- Осмотрите ее! - просит она.

- Нет-нет. Синяк в очень интимном месте, - нахожусь я с ответом.

Лекарь прочищает горло, смотрит на отца, потом на мешок в своих руках. Видимо, решает, что мог бы дать совет и бонусом, раз без осмотра.

- Заваривайте гриб с зловонного дерева. Пейте, не более трех пиал в день. Рассосется за сутки.

- Спасибо, - киваю я.

Каерс бросает на меня пытливый взгляд, потом переводит его на Руни и недовольно хмыкает.

Вот же какой! Да он тот еще вредина, оказывается.

Родители провожают лекаря до ворот поместья, болтая о засухе, а Руни подходит ко мне. Она не слова не говорит про Каерса, но трет руку.

- Дай посмотреть, - я протягиваю к ней свою.

- Все в порядке. - Руни прячет обе руки за спину, а потом несмело улыбается: - Спасибо, что спросили, госпожа. Я знаю, что это вы для меня. Но я похожу и так.

Я смеюсь. Знаю, что ее останавливает.

- Не хочешь к зловонному дереву подходить?

Эти деревья росли на краю болот и смердели так, что глаза щипало.

- А как же твое свидание во время праздника Полноводной реки? - напоминаю я.

Руни познакомилась с одним возничим с другого конца города, и он пригласил ее провести праздник вместе. Я прекрасно помню, как Руни ждала свидания, как постоянной улыбалась и даже танцевала, когда думала, что ее не видят. Но на свое свидание она так и не попала.

Когда хоронили Руни, были все слуги поместья, я, родители. И пришел и он. Плакал сдержанно, но с такой болью в глазах, стоя в стороне, что мне выть хотелось из-за несправедливой судьбы.

Надеюсь, в этот раз я смогу предотвратить беду и Руни все-таки сходит на свидание. Кто знает, может - это любовь всей ее жизни? Парень симпатичный, работящий. Пусть у них все получится.

- Мое свидание? - Руни морщит личико, собираясь плакать, а потом ойкает - напрягать мышцы лица больно.

- Да. Давай завтра вместе за ним сходим. Я притворюсь спящей, а ты отпросишься на рынок.

Руни задумчиво мне юбку платья, нервничая.

- Слышала, городской оракул сказал, что завтра весь день будет лить дождь.

И тут я припоминаю - правда. Проливные дожди лили все дни до праздника Полноводной реки. Я тогда еще подумала, что небеса плачут вместе со мной.

Значит, у Руни есть только сегодняшний день, чтобы достать тот гриб и явиться на свидание красивой.

Опасно, конечно, выходить из дома, но мы будем вдвоем и пойдем совсем другой дорогой. Да и вернемся засветло, ведь лес с болотом сразу за городом.

- Давай тогда сейчас. Скажешь моим родителям, что я заснула после визита врача и отвара, а сама отпросить на вечерний рынок. Хорошо?

Руни кивает, щупает рукой синяк и морщится от боли:

- А я уже думала, что не смогу пойти на свидание. Хотела его предупредить сегодня.

Сегодня вечером? Уж не каштанами ли прикрыла поход к нему Руни?

Вроде, ситуации одни и те же, но как же по-другому я теперь их вижу!

План кажется мне простым и надежным - мы с Руни должны были незаметно выскользнуть через выход для слуг, пока мама занимается распоряжениями по дому, а папа ушел в кузницу.

Руни исчезнет из особняка под прикрытием моего поручения на вечернем рынке, а я же для всех буду отдыхать.

Из подушек и одеял я соорудила фигуру спящего на кровати человека. Издалека казалось, что я сплю, отвернувшись к стене, и только если подойти вплотную можно было заметить мелкие нестыковки. Такие как слишком закрытая голова или короткие ноги.

Надеюсь, проверять, как я сплю, никто не будет. Посмотрят издалека, что отдыхаю, да дверку-то закроют.

Я накидываю поверх платья темный, неприметный плащ с капюшоном, скрывающим мои предательски седые волосы. - Готово, госпожа, - шепчет Руни, заглядывая в комнату. - Все думают, что вы спите.

- Отлично. Идем.

Мы на цыпочках пробираемся по поместью, и нам везет никому не попасться на глаза до самых ворот. И вот тут-то нас ждет настоящая проблема - Баррис, управляющий, отчитывает слуг.

Я узнаю эту позу - сцепленные в замок за спиной руки. Он только начал и не закончит еще полчаса, пока не выклюет мозг трем служанкам-поломойкам.

- Что же делать, госпожа? Подождем?

Мы можем подождать, но тогда возвращаться будем затемно, а это не есть хорошо. Точнее, зная прошлое - это очень плохо. Сегодняшним вечером я ни за что бы не высунулась из дома, решилась на это только потому, что день, и что все дни до праздника Полноводной реки будет лить дождь.

А мне так хочется, чтобы Руни была не только жива, но и счастлива! Чтобы сходила на праздник красивой, чтобы радовалась свиданию.

- Ждать нельзя.

Послать никого тоже нельзя - все слуги боятся духов болот, которыми пугают непослушных малышей. Раньше и я бы туда не сунулась, но не сейчас. Никто из них не знает, что ни один дух не смог защитить свой лес от вырубки, а болото - от иссушения всего через десять лет.

Одна Руни никогда и ничего не боялась - ни духов, ни драк, ни ругани Барриса.

- Ты проходи через ворота, потому что у тебя есть разрешение от мамы, а я перелезу через забор у дровницы.

Руни понятливо кивает, подбирает юбку и идет мимо управляющего такой независимой походкой, что меня разбирает смех. Как же я по ней скучала!

- Что задумала, Руни? - Баррис не может не обратить на нее внимание.

Руни никогда не умела играть, но в этом была ее прелесть. Все в поместье знали, что она никогда не предаст господ и не сделает что-то плохое или противозаконное. Все любили ее.

Баррис горевал тогда на похоронах так, словно хоронил свою дочь. Да и не удивительно, ведь Руни выросла на его глазах.

- Ничего. - Руни пускается в бег, на ходу крича: - У меня разрешение хозяйки.

- Кто бы сомневался, - бурчит Баррис, а потом косо усмехается, будто смеется над своими мыслями.

Отлично, Руни за воротами. Осталось мне перемахнуть через высокий забор. Я тихо прохожу за кустами роз - колючими и такими ароматными, что маскироваться за ними одна пытка и удовольствие.

У дровницы растет огромное дерево с толстыми ветвями. Именно к нему и были привязаны качели.

Вот только сейчас их нет. Почему? Не помню в прошлом, чтобы их снимали при мне.

Но ладно, сейчас не это главное.

- Эйви спит, - слышу я голос мамы. - Не трогай ее. Пусть отдыхает.

- Она меня сегодня порядочно перепугала, - доносится голос отца.

- И меня! Но лекарь сказал, что все в порядке. Но вот волосы… Я думала над тем, чтобы раздобыть южные краски из племен гариесов.

- И она будет красноволосой?

- Ну не седой же…

Голоса родителей удаляются, а я качаю головой.

Эх, если бы вы, мои хорошие, знали бы, что белые волосы - это последнее, что сейчас меня волнует, вы бы очень удивились. У меня тут дел - невпроворот. И все дела - жизни и смерти.

Я засучиваю рукава, хватаюсь рукой за одну из ветвей и пытаюсь себя подтянуть. Ух ты! Силищи-то сколько. Вот что значит молодое тело.

Достаточно ловко взбираюсь на высоту, ползу по ветке через забор и, наконец, сажусь на него.

Смотрю вниз, ожидая увидеть Руни, но ее нет. Сердце тут же заходится тревогой, а я кручу головой по сторонам, глядя то в один конец улицы, то в другой.

Руни нет!

Несмотря на высоту, я так пугаюсь за девушку, что спрыгиваю. Отбиваю пятки, ковыляю не пойми как, но двигаюсь в сторону ворот для слуг.

Руни! Где же ты. Пожалуйста, только не попади в беду.

Город готовится к вечеру и наполнен разговорами об ужине, доме и сплетнями. Пустые телеги спешат развозить заказы именитых господ, а слуги спешат по своим делам.

Хоть прошло и двадцать лет, я вижу много знакомых лиц из соседних поместий и горожан.

- Вы видели мою служанку Руни? - я подхожу к каждому из них.

И все, как один, мотают головой.

- А я видел. Она с каким-то дядей болтает за книжной лавкой. - Маленький мальчик лет семи из соседнего поместья, что вечно болтался на улице, дергает меня за платье и протягивает руку.

Точно! Это же… как же его зовут… на языке вертится!

- Спасибо, Натан! - я достаю монетку из поясного мешочка и кладу в чумазую ладошку. - Ты всегда выручаешь.

- Это моя работа, - важно хмурится он, гордо поднимая подбородок.

Помню-помню, главный маленький сплетник в нашем районе. Родители работали в доме напротив, а Натан был предоставлен сам себе. В прошлой жизни я его хорошо запомнила, потому что он часто сидел у забора, куда выходят мои окна, и слушал Чиви, а когда я выходила, постоянно просил его показать.

Я тогда вечно находила причину, чтобы не сделать этого. В этой жизни обязательно покажу, только найду Руни.

Я бегу к книжной лавке, гудящей от посетителей.

Зазыватель стоит у входа и громко кричит:

- Вышел новый том “Путешествия Ланиэля”. В этот раз сбежавший из дома аристократ чудом спасается от убийц, посланным дядюшкой, и остается без денег в пустыне Матфи. Сможет ли он выжить? Спешите узнать сами!”

О, помню-помню. Кажется, писатель выпустил пять романов, которые гремели на всю империю, а потом вдруг перестал писать истории и пропал, так и бросив своего героя где-то в море во время шторма. Помню, гомон недовольных в книжных лавках стоял невероятный. А потом нашли шестой томик, и продали его на аукционе за целое состояние.

Но сейчас мне не до пропавших писателей! Нужно быстрее найти Руни. Что там за мужчина с ней разговаривает? Уж не убийца ли поджидал ее?

Не нужно было никуда выходить! Походила бы с синяком, не сходила бы на свидание - подумаешь. Зато жива бы осталась. А тот извозчик дождался бы и снова пригласил, если бы Руни ему действительно нравилась.

Я поворачиваю за книжную лавку, но там никого нет. Небеса!

В груди все леденеет.

- Госпожа! - слышу я голос Руни позади, и резко оборачиваюсь.

Моя служанка стоит, как ни в чем не бывало, и смотрит на меня. Я бросаюсь к ней, стискиваю ее в объятиях.

- Госпожа, вы чего?

- Испугалась за тебя. Скажи, с каким мужчиной ты говорила? Кто это был? Он тебя обижал? Хотел увести?

Руни смотрит на меня так, словно у меня выросли рога:

- Так это Баррис был. Он догнал меня сказать, чтобы я зашла в лавку приврав и купила перец.

Лавка приправ? Как раз в переулке рядом с ней и была тогда найдена Руни. Нам туда никак нельзя.

Я оборачиваюсь и ищу глазами Натана. Он прекрасно знал нашего управляющего, но испугал меня, не назвав его по имени. Наверное, чтобы побольше точно монетку дала. Натан, кстати, вырастет и станет богатым купцом уже в двадцать. У парня настоящая деловая жилка.

- Ладно, идем на болота. - Я хватаю Руни за руку, боясь потерять.

Он сначала пытается неловко вернуть свою руку, смущаясь:

- Госпожа, увидят же. Не поймут…

- Плевать. Я тебя больше не потеряю, - говорю я уверенно.

Город мы преодолеваем легко лавируя в толпе. Лес встречает нас воздухом, полным эфирных масел и запаха зловонного дерева, которое испортит любую прогулку. Наверное, именно поэтому у нас в городе фраза “прогуляться по лесу” несет значение чего-то не очень приятного.

- Здесь совсем по-другому дышится, да? - Я втягиваю носом воздух, набирая полную грудь, а потом закашливаюсь от того, как щиплет нос, словно я стою рядом с кухаркой, что режет лук.

Руни счастливо смеется:

- Спасибо, госпожа, что делаете это. Я очень хотела пойти на свидание.

Руни опускает взгляд, и ее щеки загораются красным даже под фингалом.

Она так рада. Может, не зря я всю эту вылазку затеяла? Просто надо не выпускать Руни из виду и быть осторожной, прожить этот день и жизнь наладится.

Найти зловонные деревья у начала болот не составляет труда - надо просто идти по ужасному запаху. Мы с Руни уже не выдерживаем и зажимаем носы, а пока доходим до самих деревьев, глаза у нас слезятся и становятся припухлыми, словно мы плакали ночь на пролет.

- Вот он! - Я показываю на черный нарост на развилке дерева.

Ствол зловонного дерева был тонким, но крепким. Все его ветви находились ближе к верхушке, поэтому добраться до гриба оказалось не так легко.

- Госпожа, вставайте на мои плечи! - Руни присаживается на корточки перед деревом, обхватывает его руками.

- Давай лучше ты.

- Да вы что, госпожа? Нельзя! Да и легче вы. Давайте. Вы же меня выручаете.

Не очень хочется мне так делать, но выхода нет. Лестницу сюда не принести, по веткам не забраться. Значит, придется лезть с помощью Руни. Если встану ей на плечи - как раз достану до гриба.

- Вот. - Руни протягивает мне небольшой ножик, вытаскивая его из тканевого сапожка под туфлю.

- Ой, а я и не подумала чем срезать будем! Ты молодец.

У меня что-то голова была совсем не тем забита.

- Он у меня всегда с собой.

Всегда с собой? Но при Руни не нашли никакого оружия в тот день.

Я смотрю на крохотный складной нож слишком долго.

- Госпожа…

- Да-да, лезу!

Я снимаю туфли, остаюсь в тканевых сапожках и кое-как пересиливаю себя, чтобы встать на плечи Руни. Она удивительно легко привстает, еще и меня подбадривает:

- Все хорошо, госпожа. Давайте.

Я поднимаю руки вверх:

- Достала! Режу.

Гриб оказывается тверже, чем я ожидала. Или нож тупой? Но мне приходится порядочно повозиться, прежде чем отделить его от ствола.

Но какая же была Руни счастливая, когда я протянула ей гриб на земле.

- Спасибо, госпожа! Век не забуду. Я хочу купить вам в благодарность ваши любимые жареные каштаны.

Я раньше никогда не могла отказаться от них, могла съесть мешок. Но после смерти Руни я не могла и штучки в рот взять.

- Пошли домой. Не хочу сегодня каштаны.

- Вам нехорошо, госпожа?

Совру, чтобы мы побыстрее оказались дома и Руни не думала о том, чтобы заглянуть куда-то.

- Что-то голова закружилась. Пойдем домой? - Я хватаю ее под руку.

- Хорошо. - Руни с тревогой на меня поглядывает.

Мы возвращаемся довольные и счастливые. По дороге смеемся, вспоминаем детские проделки, когда разница в статусе была не так ощутима, как сейчас, и даже проходим через ворота для слуг непойманными.

Сказав маме, что Руни достала тот самый гриб от синяков, мы еще час возимся на кухне с его варкой.

Когда Руни пьет отвар, я вижу, как оранжевый диск солнца медленно опускается за горизонт. Еще чуть-чуть и этот день пройдет.

Руни отбегает в уборную, стоящую отдельным зданием. Ее так долго нет, что я беспокоюсь и выхожу на ее поиски.

Но тут вижу управляющего Баррис:

- Баррис, ты не видел Руни?

- Я отправил ее за перцем.

Что? Нет! Только не это!

- Я же предупредила кухарку, что перца сегодня не будет.

Можно было, конечно, отправить другого слугу, но что, если в том переулке другая наша служанка погибнет? Я не стала рисковать.

- Господин будет лютовать. Он хотел сделать примочки с перцем, потому что у него очень сильно разболелась нога. - Баррис непоколебим.

Он и понятия не имеет, под какой удар направил свою любимицу.

- Нет-нет-нет! - Я бегу прямо к главному выходу из поместья.

- Эйви! - Кричит в спину мать.

- Эйви! - Басит отец сбоку.

Но я бегу со всех ног, ведь каждая секунду может спасти Руни жизнь.

Сердце колотится в груди, выбивая ритм моего отчаяния. Ноги сами несут меня по знакомой дороге к лавке приправ.

Я плюю на то, что на мне домашнее платье, что волосы развеваются на ветру седыми прядями, что родители кричат мне вслед. В голове стучит лишь одна мысль: «Только бы успеть!»

Переулок, где в прошлой жизни нашли Руни, был коротким и грязным, пропахшим застоялой водой и крысиным пометом. Его зажимали между собой глухие стены складов. Сюда редко заходили люди, особенно с наступлением сумерек. Именно это и делало его идеальным местом преступления.

Я залетаю по ступеням в лавки приправ и хватаюсь за шершавый дверной косяк. Дышу ртом глубоко и часто, а в боку колет острой иглой. В меня ударяет яркий запах специй, и дикое желание чихнуть щиплет нос. И тут я вижу ее! Руни, живая и невредимая, деловито перебирает на ладони черные перчинки, перекатывая их пальцами и принюхиваясь с довольным видом.

Жива! Я успела!

У меня ноги подгибаются от облегчения, и я чуть не падаю. Грудь, что до этого сжимали тиски надвигающейся беды, отпускает.

Я делаю шаг вперед, но замираю от озарения.

А что, если преступник не случаен или судьба коварна? Что, если нападение может повториться в другой день?

Сейчас у меня есть шанс подглядеть тех, кто, возможно, хотел напасть на Руни.

Я прячусь у выхода за старой дубовой бочкой и жду, пока она не выйдет. Буду держаться рядом с ней, чтобы в нужный момент не дать ей свернуть в опасный переулок или подойти плохим людям.

Мне нужно понять кого опасаться. Я должно знать его в лицо и посадить в тюрьму, чтобы больше не бояться за Руни.

И почему я сразу не сообразила захватить с собой слуг? Сейчас бы послала одного за смотрящим. Одна я мало что могу, но попробую. Не хочу бояться каждый день, что судьба-злодейка отнимет у меня Руни.

Поэтому, когда Руни выходит из лавки специй, я тихонько пристраиваюсь за ней. Знаю, что она по натуре неподозрительна, мало смотрит по сторонам и вряд ли меня заметит на расстоянии пяти шагов. Особенно когда она увлечена поеданием горсти орехов, которые торговец всегда дает бонусом к большой покупке.

- Руни! - Я слышу мужской голос справа.

И я вижу того самого возничего, который пригласил ее прогуляться по улицам в праздник Полноводной реки. Того, кто стоял в стороне и горевал о потере во время похорон.

Руни сначала радостно машет ему рукой, а потом, словно спохватившись, прикрывает рукой синяк и уходит в сторону, отвернувшись. Я-то знаю, что она скрывает лицо по причине стеснения из-за ушиба, а вот он нет.

Возничий бросается за ней следом, расталкивая толпу, и тут меня прошибает холодным потом догадка. А что, если преступник - это он?

Во рту разом пересыхает, а в груди холодеет

Мне становится так страшно от этой мысли, что я со всех ног нагоняю Руни, хватаю ее под руку, чувствуя под пальцами грубую ткань ее платья. Я увожу ее на другую улицу. Оборачиваюсь и вижу, что парень застыл посреди улицы и смотрит нам вслед.

- Госпожа? - Руни дергается от неожиданности, когда я ее хватаю.

- Это я, не переживай, - нервно улыбаюсь я, а голос даже самой кажется фальшивым.

А у самой в голове крутятся взрывоопасные мысли и предположения.

Неужели, это возничий так разозлился, что Руни убегала от нее, что поймал и уволок? Доказательств у меня нет, но совпадения слишком подозрительное.

- А что вы тут делаете, госпожа? - Руни пугливо смотрит на меня. - Что с вами? Что-то случилось в поместье?

В ушах стучит бешеный ритм испуганной души, а в голове такая куча мыслей и предположений, что я не сразу нахожусь с ответом:

- Нет, все в порядке. Просто решила прогуляться.

- Идем гулять? - Руни косится на меня, и ее глаза сужаются от подозрений.

Она очень хорошо меня знает и видит мое встревоженное состояние.

- Нет, идем домой, - твердо говорю я, а потом бросаю взгляд на лицо Руни: - А твой синяк уже лучше. Отек почти пропал.

- Но фиолетовый круг остался. Я сейчас даже сбежала от Кайла.

- Кайла?

- Ну да, помните, я говорила о парне, что работает возничим и…

- Поняла, - обрываю ее.

Значит, подозреваемого зовут Кайл. Если он, и правда, убийца, то Руни лучше не встречаться с ним на празднике.

- Тебе не показался он странным? - спрашиваю я, и язык обжигает кислый привкус тревоги.

Руни поворачивает ко мне голову и выражение лица становится мечтательным:

- Он такой классный. Красивый, интересный, а еще он очень смешной.

Ее глаза блестят влюбленностью. О, нет! Эта упрямится точно рванет на праздник Полноводной реки навстречу опасности.

Три дня проливных дождей становятся для жителей города радостью и благословением небес. Это значит, что засуха закончилась, обмелевшая речка снова полна пресной воды, а с полей скоро можно собирать хороший урожай.

В эту честь был и назван 17 день этого месяца - праздник Полноводной реки.

Не знаю, как природа умудрялась быть такой точной, но это повторялось из года в год. Только количество дождливых дней и интенсивность выпавших осадков всегда были разные.

В прошлом году, если мне не изменяет память, дождь поливал стеной, но всего сутки. Обычно я просто умирала от скуки, если это длилось дольше, но в этот раз я несказанно радуюсь этим трем дням передышки.

И не отпускаю Руни от себя ни на шаг.

Эти три дня я мучаюсь сомнениями и всячески пытаюсь отговорить Руни от свидания с Кайлом. Теперь, вспоминая его лицо на похоронах, она мне не кажется больше потерянным, а подозрительным.

Он появился в тот час, когда Руни погибла в прошлой жизни. Он бросился преследовать ее, и, неизвестно, что случилось бы, если бы я не вмешалась.

Нет, я не могу рисковать!

Но сколько бы раз я не заводила разговор со служанкой, все было тщетно…

- Руни, мне кажется, тебе не стоит идти завтра на праздник с этим Кайлом.

- Но почему, госпожа? Синяк уже прошел, - глаза Руни тут же наполняются слезами.

Я про себя вою. Как же сложно-то!

- Не из-за синяка. Просто у меня плохое предчувствие. Очень плохое. Поверь мне, пожалуйста.

Руни смотрела на меня с немым вопросом. Она привыкла мне доверять, но сейчас ее собственное счастье перевешивало.

- Госпожа, это всего лишь предчувствие. А я… я так ждала этот праздник. Это мое первое свидание. Кайл мне так нравится. Он такой добрый! Даже стишок мне посвятил. Очень красивый и романтичный, про солнце и луну.

- Он же возничий. Знает грамоту? - Мое тело тут же напрягается.

Слуги и сочиняют стихи? Это что-то новенькое.

- Говорит, его господин к нему очень добр, как и вы ко мне. Вы же меня тоже научили чтению и письму. Разве плохой человек стал бы сочинять стихи?

Еще как бы стал, если нужно было заманить жертву в ловушку.

Я смотрю в красные, припухшие от непролитых слез глаза Руни и понимаю - сбежит, даже если запрещу. Даже если привяжу - найдет способ вырваться. Она у меня такая.

Что же делать? Если навяжу условие, что я тоже отправлюсь с ней под прикрытием, тайно, то она вся скривится и надуется. Не захочет, чтобы ее первое свидание портили.

И я ее понимаю - сама бы не захотела.

Молодую девушку, перед которой маячит перспектива весело проведенного праздника и первой любви совершенно ничего не будет слушать.

Я сама себя так же вела, когда познакомилась с Искандером. Не слушала ни одного довода родителей. А ведь они говорили, что он кажется им подозрительным, а я лишь глаза закатывала про себя.

Даже убегала из дома, когда отец один раз запер меня и не пустил на свидание с ним. Так что я прекрасно понимаю, что девушку, у которой сердечки в глазах, в чувство словами не привести и не привязать.

Хотела бы я отсидеться дома и не пойти на этот праздник Полноводной реки, но придется. Переоденусь в одежду служанки, надену маску, что продают в лавках на ярмарке и прослежу за ними.

Пожалуй, я даже найму четверых крепких мужчин, чтобы шли вслед за сладкой парочкой и, если что, спасли Руни. И сама буду рядом, потому что и наемники могут подвести.

Я поймаю убийцу при помощи их, посажу его в тюрьму и буду спокойна за будущее Руни.

В прошлом отец вытащил меня на праздник, потому что я была слишком убита горем. Он встретил старых друзей там, они сели за столики с уличной едой, а мне стало скучно, и я отпросилась пройтись. И тогда столкнулась с Искандером.

Он поймал меня, когда я оступилась. Мы встретились взглядами, и я помню, как застыла от его очарования. Он был статен, безумно обаятелен и обладал магнетическим голосом. Помню, как зажгло тыльную сторону руки, за которую он меня поймал. Как проявилась метка истинности, навсегда определив мою печальную судьбу.

В этот раз я всячески буду избегать места, где мы встретились. Я буду не в красивом платье и плаще с мехом, как в прошлом, а в дешевой одежде слуг. На такую меня красавчик Искандер даже не взглянет.

Главной загадкой всю жизнь для меня оставался факт, как так получилось, что деньги потеряла не только моя семья, но и его. Как так вышло, что он делал мне дорогие подарки, сам ходил в одежде из элитных тканей, а на момент свадьбы стал беднее монаха.

Сколько раз потом не спрашивала Искандера, он сразу приходил в ярость, и я с годами перестала поднимать эту тему. В конце концов, я вышла замуж по любви, а он был моим истинным. Вместе мы крепко встали на ноги, и я считала, что счастливо состаримся.

Пока он не пустил стрелу мне в сердце.

Теперь я буду обходить его десятой дорогой. Совершенно ясно, что нам лучше не встречаться. На празднике Полноводной реки я буду в маске, дешевой одежде и вооруженная знанием держаться от Искандера подальше.

Моя главная цель - никогда не касаться его в этой жизни, чтобы не проявилась метка истинности.

Но это потом. А пока мне нужно подумать, что взять с собой из средств защиты на случай, если наемники окажутся бестолковыми. И что продать, чтобы выручить деньги на их найм.

Раньше я не могла расстаться ни с одной вещью из подаренной бабушкой шкатулки, но теперь я смотрела на все эти золотые шпильки, браслеты и сережки с холодным расчетом.

В прошлой жизни я продала все это после свадьбы со слезами на глазах, понимая, что нам нужно как-то жить. Вооруженная знаниями об открытии дел, которые почерпнула за годы жизни у отца, я смогла продать полуразрушенный дом - наследство Искандера от почившего отца, дополнила своими деньгами и положила начала гончарному бизнесу, который потом стал известен на четыре округа.

И сейчас я смотрела на эти вещи без единой слезинки в глазах. Смотрела как на ресурс, которым могу воспользоваться и выгодно продать.

Мне предстоит спасти Руни, спасти родителей и выяснить, кто же их подставил.

Столько дел! Поэтому, как только наступает рассвет дня праздника Полноводной реки, я беру золотую шпильку и перелезаю через забор поместья.

Утренний город был окутан влажной дымкой. В воздухе витает запах мокрого дерева, земли и свежей выпечки, которую скоро будут продавать уличные торговцы, крича о свежести так, что из поместья слышно.

В свои прежние восемнадцать я никогда бы не смогла нанять громил по двум причинам: первое - не знала бы, где их взять, и второе- струсила бы, побоявшись за свою репутацию и, вообще, иметь дело с плохими людьми.

Но стрела в сердце лечит от многих страхов и быстро стряхивает ненужную шелуху, расставляя приоритеты.

В свои почти сорок я с чем только не имела дела. Наши лавки и теснили конкуренты, играющие по-черному, и пытались закрыть чиновники, которым показалось, что мы мало сыпем им на лапу уважения. Один раз нашу гончарную мастерскую разгромили, ничего не украв, а в другой - подсыпали в смеси золу.

Я имела дела с самыми разными подлыми и добрыми людьми, а сейчас я в молодом теле с опытом жизни человека, прожившего вдвое больше.

Я шла в бедную северную часть города, закутавшись в самый простой и поношенный плащ из гардероба служанки, с глубоко надвинутым капюшоном, скрывавшим мои белоснежные волосы.

В руках у меня был небольшой сверток с золотой шпилькой в виде распустившегося цветка и нефритовым браслетом. Первый был настолько эффектный, что надеть его значило кичиться богатством. Так и лежал бесполезный, красивый и дико безвкусный.

Он-то и пошел в расход первым. А вот браслет я взяла на всякий случай, если нужно будет открыть нужный рот или дверь. Кто знает, как работала служба наемников в мои восемнадцать. Я-то имела с ними дело уже в зрелом возрасте.

Помню, как рыдала над разбитыми черепками в гончарной мастерской, а мимо проходил старый продавец фруктов. Он протянул мне персик и сказал:

- Госпожа, не оставляйте их безнаказанными. Они почуют силу и вытворят что похуже.

На что я ответила:

- А что я могу? Муж сказал, что у нас нет никаких доказательств, что это сделали конкуренты. Что даже суд их оправдает за недостаточностью улик.

- А вы уверены, что это они?

- Да они этого даже не скрывают! - Я показываю ему на печь, где написано, что, если не закроемся, они разнесут все лавки в городе. Вчера Гаральд Лоф кричал Искандеру эту фразу в лицо, когда мы выиграли контракт на поставку посуды во все таверны “Кривая нога”.

Помню, как старик тогда протянул мне белое перо и сказал:

- Госпожа, идите в книжную лавку “Моя муза”. Там есть те, кто может проучить за деньги.

Помню, как передала Искандеру наш разговор со стариком и как он высмеял меня. И я тогда пошла сама, ни на что особо не надеясь.

Показала перо продавцу книг, и тот отвел меня через сеть тайных коридоров в комнату, где я и познакомилась с главой гильдии наемников.

Я никогда не видела его лица из-за маски, но прекрасно помню, что его левая рука не до конца сжималась в кулак. Похоже, из-за поврежденных сухожилий.

Но, несмотря на это, от мужчины веяло аурой опасности, силы и влияния. То, как он двигался, как сидел, как ходил - все это накрепко засело у меня в голове.

Он мне даже снился, и эти сны были такими неприличными, что я просыпалась с красными щеками и чувством вины перед Искандером.

Глава гильдии наемников просил называть его кратко - Редом. И всегда обращался ко мне уважительно.

Поэтому сейчас я не так боялась, стуча в дверь книжной лавки и пряча перо в рукаве. Конечно, я понимала, что их могло там еще не существовать, но не ожидала, что меня пошлют через дверь куда подальше.

- Открытие через два часа! - гаркнул мужчина через деревянную преграду напоследок.

И я в отчаянии достала перо из рукава и просунула кончик в щелку двери, особо ни на что не надеясь.

Тишина на той стороне длится несколько долгих секунд, и потом я с облегчением слышу, как дверные запоры отворяются.

Но стоило дверям открыться, как меня схватили за плечи и затащили внутрь так, словно я была преступницей.

Хлопок - дверь закрылась. Я погрузилась в темноту, запах книг и чернил. не видно ничего из-за закрытых ставней, и лишь тонкая полоска света дверной щели подсказывает, что на улице теплится рассвет.

- Кто такая? - грубый мужской голос пугает, но я креплюсь - сжимаю сверток в руках, напоминая себе, что отступать нельзя.

- Мне нужны музы.

- Кто тебе нужен?

- Музы. Или ваш глава гильдии.

Я распутываю узелок свертка и протягиваю в темноту нефритовый браслет:

- Вот, возьмите.

Глаза потихоньку привыкают к темноте, и я вижу множество стеллажей под потолок и внушительную мужскую фигуру человека, говорившего со мной.

Здесь всегда в продавцах были крепкие парни. Местные госпожи и их слуги постоянно посещали магазин, чтобы пополнить библиотеку и посмотреть на продавцов. Но сейчас мужчина, что общался со мной в темноте, совсем не напоминал приветливых юношей-торговцев.

Моя рука так и остается протянутой к нему и держащей браслет.

- Взять ее, - раздается голос из глубины помещения, и я тут же его узнаю - глава гильдии.

Вот только… что? Взять ее?

Тут же из темноты ко мне протягиваются руки, и я визжу от страха. Рука разжимается, браслет падает на пол, и, судя по звуку, разбивается.

Мой рот накрывает чья-то рука, руки скручивают за спиной.

- Молчи, если хочешь жить.

Стоило руке отпустить мне рот, как на голову накидывают что-то темное, плотное, пахнущее древесными опилками.

- Пустите! Пожалуйста! - сопротивляюсь я, пока меня тащат, судя по всему, по потайным коридорам, по которым раньше я шла с гордо поднятой головой навстречу главе гильдии.

Мне с силой нажимают на плечи, куда-то притащив, и я падаю на колени.

- Кто тебя подослал? - раздается низкий и убийственно холодный голос главы гильдии.

- Н-никто. Мне просто нужна помощь.

Другой голос раздается чуть сбоку:

- Глава, не может быть. Мы только вчера решили про перо и про муз. У нас крыса, а наш враг хочет показать, что знает о каждом нашем шаге, вот и прислал девчонку.

Я слышу это и понимаю, как же я крепко оплошала. Я думала о том, что наемников здесь может еще не быть, или что они не поймут мой знак пером, но такой исход я даже предположить не могла.

Про перо и муз они придумали только вчера. О-о-о, нет!

Холодный пот проступает на спине, а в груди леденеет. Я понимаю, что если подчиненные позволяют раскрывать тайны при посторонний, этот посторонний долго не проживет.

Для них я уже априори мертва.

Мешок срывают с моей головы, и я жмурюсь от света сотни свечей. Все они стоят позади кресла главы гильдии, из-за чего я вижу только его устрашающий силуэт.

Холодное лезвие меча касается моего горла, и я застываю.

- Говори сейчас же, кто тебя подослал, и тогда умрешь быстро. Иначе устроим пытку тысячью порезами, и ты все равно признаешься, но будешь страдать, - шипит мне кто-то на ухо, судя по голосу совсем молодой, но злобный, как бродячая собака.

Меня начинает трясти от страха. Я не помню, чтобы они были такими жуткими. Здесь меня всегда встречали с большим уважением и даже следили за словами, что произносили.

Неужели, всему виной одежда служанки?

- Подождите! - Я смотрю в темные провалы глаз маски главы гильдии. - Я ни на кого не работаю, но я могу объяснить, откуда все знаю.

Меч чуть отстраняется от горла, и я могу дышать.

Фух, у меня есть временная передышка. Только вот что им сказать? Как объяснить, что я знаю о пропуске в виде пера и название наемников, которые они придумали только вчера?

Правду им говорить нельзя.

Может, сказать, что я оракул? Жрица?

Нет, опасно - еще сожгут на костре или еще что-то подобное. Потребует предсказать то, что я не помню, и потом точно устроят мне голову с плеч.

Нужно что-то достоверное, что можно доказать здесь и сейчас. Что-то, что не работает по заказу извне.

И тут меня осеняет.

- Я вижу вещие сны. Благодаря этому я уже спасла свою служанку от смерти три дня назад, но сегодня она пойдет с возможным преступником на праздник. Я хотела нанять вас, чтобы вы мне помогли. Я видела вас в своем сне.

Несколько секунд в помещении стояла оглушительная тишина, а потом сухой голос главы припечатал:

- Убить.

- Стойте! - кричу я, видя, как мужчина рядом замахивается мечом. - Я знаю, что вы любите кислые яблоки и ненавидите корицу. А еще у вас аллергия на блюда с османтусом.

Я выпаливаю эти личные факты, собранные за годы знакомства, на свой страх и риск.

- Стой! - приказ главы останавливает меч в секунде от моей смерти.

Глава медленно, угрожающе встает, и я затаиваю дыхание. Боги, двадцать лет назад он уже не был таким мускулистым. Сейчас в нем чувствовалась просто убойная молодость и сила. А еще резкость, которая, видимо, с годами ушла, уступив место сдержанности.

Глава делает два шага и медленно присаживается рядом со мной, чтобы смотреть глаза в глаза. Я плохо вижу даже маску на нем из-за света свечей позади него, но ему, должно быть, мое лицо прекрасно видно.

- И что же ты еще знаешь обо мне? - он спрашивает это так, что становится понятно - записал в число шпионок и готов придушить лично.

Неужели, я снова пошла по неправильному пути? Что же делать?

Нужно что-то срочно придумать, что он не сможет списать ни на шпионов, ни на предателей. Давай же, Эйви, думай! Вспоминай!

- Глава, - громко обращаюсь к нему, помня, что он всегда уважал уверенность в моем голосе: - Я докажу, что не вру. Что я правда вижу вещие сны.

Вижу скорее по его напряженной фигуре, что не была убедительна, поэтому тут же продолжаю, используя все воспоминания и детали в отношении гильдии, что у меня были и которые можно было безопасно назвать:

- Вот в том углу стоит статуэтка бога медицины. Если ее повернуть, то открывается ниша.

Может, и не стоит это упоминать при его подчиненных, но я хочу жить.

Глава поворачивает голову в сторону статуэтки, а потом снова направляет все внимание ко мне:

- Ты же понимаешь, что ты с такими знаниями по земле долго ходить не сможешь?

Не знаю, начинает ли он верить или нет, но если не смогу убедить, мне и так не ходить по земле. А я только-только второй шанс на жизнь получила. Не могу же я его так глупо упустить?

Все, что я сейчас выдала про главу и это место не доказывает, а только подставляет меня под удар. Нужно вспомнить что-нибудь другое.

Но, боги, двадцать лет прошло. Как тут упомнить?

- Это еще не все, - пытаюсь заинтересовать я его, судорожно перебирая в голове воспоминания и факты. - Скоро автор “Путешествия Ланиэля” пропадет.

Глава мгновенно и по-животному подбирается.

- И что же с ним случится?

- Не знаю. Но его так и не найдут даже спустя двадцать лет.

Не буду говорить про найденный шестой том и аукцион на него.

- Что еще знаешь? - Глава гильдии опускает подбородок к шее, смотрит на меня волком.

Нужно что-то такое, что можно будет проверить на днях, а лучше сегодня. Что же случилось тогда, когда я горевала о Руни? Что произошло еще в праздник Полноводной реки?

Если расскажу о пожаре на юге города в одной из лавок, еще скажут, что подельники подожгли. Нет, нужно что-то другое. Что-то, на что человек мало может повлиять.

- Знаю! - восклицаю я, и глава заинтересованно приподнимает подбородок: - Сегодня днем будет град размером с куриное яйцо. Пробьет крыши многих лавок, поэтому многие во время праздника будут натягивать ткань от солнца, вместо крыши. А! Еще одна градина попадет в голову вредному сыну мэра и он будет ходить со здоровенной шишкой на лбу.

Я так радуюсь, что складываю руки в молитвенном жесте, закрывая рот. Улыбка расползается по моему лицу против воли.

Я вижу, как глаза главы гильдии превращаются в две подозрительные щели.

- Ты же понимаешь, что это легко проверить?

- Да! Именно поэтому и говорю.

Глава резко поднимается и бросает своим подчиненным:

- Закрыть ее до вечера.

И тут меня на голову снова опускается мешок.

До вечера? Я же тогда не спасу Руни.

Вечером для Руни все может кончиться, и только из-за моей поспешности. Я не продумала все, а теперь на кону стояли две жизнь - моя и ее.

- Ред! - кричу я сквозь пыльный мешок, и тут же вокруг все замирает.

Я сглатываю страх и продолжаю:

- Прошу, если град не начнется до вечера, отправь своих людей охранять одного человека. Я заплачу. Я принесла драгоценности. Если надо - принесу еще. Только спаси ее. Я ведь здесь из-за этого.

Да, я назвала его по имени или по прозвищу. Да, я рискую, но я не могу не попытаться.

Он фыркает и удаляется, а меня куда-то снова тащат так, что я теряю туфли. Буквально швыряют в какое-то помещение, и я слышу, как сразу несколько деревянных засовов движутся на двери.

Сдираю с себя мешок и нахожу себя в крохотной каморке, в которой можно сделать два шага в одну сторону и два шага в другую. Настоящий чулан, только пустой.

Здесь пахнет пылью и мокрой собачатиной.

Хорошо хоть не связали и в рот кляп не сунули. Все-таки провидцев боятся сильно обижать, даже пусть и вероятных.

Но это меня сейчас мало успокаивает. Руни в большой беде, а я заперта до момента, пока не пойдет град.

Во сколько он тогда начался? В полдень? Позднее? Когда эта девчонка соберется улизнуть из дома?

Вот же засада!

Отчаяние комом сидит в горле. Надо же было так попасться! А еще считала себя опытной, умной женщиной.

Если выживу, впредь буду осторожней.

Я слышу движение у двери. Похоже, Ред выставил мне охрану.

- Слушай, а если она и правда видит? - слышу я голос молодого парня, что подставлял мне меч к горлу.

- Скоро станет понятно. Град - редкое зрелище. Меня бы это убедило, - слышу я более зрелый голос.

- И меня! - поддакивает парень. - Но если она правда того… то подумать страшно, что она про меня знает. Слышал, как она главу по имени назвала? А про тайник?

- Это может знать и враг.

- Ну да, ты прав, - задумчиво отвечает парнишка. - Но лучше пусть она видит. Не хочу верить, что среди нас есть крыса.

- Это точно.

В темноте чулана я теряюсь во времени и в мыслях, “а если град не пойдет”. Не могу спать, не могу расслабиться, не могу перестать тревожиться ни на секунду.

Не знаю, сколько проходит времени, но тут вдруг я слышу тяжелую дробь по крыше.

Бах-бах-бах-бах-бах!

- Град! - кричат за дверью.

- Правда, град!

И я тут же вскакиваю на ноги. Ура! Природа не подвела! Град все-таки пошел.

Я спасена. Но сколько сейчас времени?

Проходит минута, вторая, и, когда я почти извелась от нетерпения, дверные засовы начинают отъезжать.

Дверь моей темницы распахивается. Я жмурюсь от света, прикрываю рот рукой, и постепенно различаю фигуру молодого наемника. Выражение его лица потрясенное, рот открыт, взгляд распахнут.

- Там град. С куриной яйцо, как вы и говорили, предсказательница! Прошу к главе, - И он низко кланяется, показывая руками в сторону, куда мне надо пройти.

От этого уважения у меня вырастают крылья за спиной. Я выхожу в коридор, бросаю взгляд в окно, и вижу огромные белые шары, которые со стуком врезаются в землю так, что подпрыгивают, и улыбаюсь.

- Сколько время? - уточняю я.

- Час дня.

Еще есть шанс, что Руни никуда не ускакала.

- Глава ждет, предсказательница!

Я киваю и иду за ним по изгибистым коридорам и снова оказываюсь в знакомом приемном зале. Глава гильдии сидит в кресле уже не так расслабленно, скорее - напряженно. Маску он никогда не снимает.

В этот раз никто не ставит меня перед ним на колени, никто не выкручивает руки. Пыльного мешка рядом тоже не видно.

Зато мои туфельки стоят передо мной чистенькие, кажется, даже протертые от пыли.

А еще рядом с ними лежит мешочек, который я даже не помню, когда потеряла в этой суете.

Я надеваю обувь, беру мешочек в руки. Мы оба молчим.

- Значит, видишь вещие сны? - наконец спрашивает он.

- Да, - после секундного колебания отвечаю я.

- И зачем ты сюда пришла, дочка владельца кузниц?

Ага, значит, он уже обо мне все узнал! Интересно, как?

- Твои туфли, - он словно читает мои мысли - отвечает на вопрос. - Они явно принадлежат госпоже, а не слуге.

Действительно, а об этом я не подумала. Надо быть внимательнее к мелочам.

- Я пришла сюда, чтобы спасти свою слугу Руни, с которой мы выросли. Я хотела купить четырех наемников ей в охрану. - Я развязываю ленточки мешка и достаю золотую шпильку. - Вот. Этого хватит?

Ред смотрит на мою протянутую руку:

- Не хватит. С тобой я буду вести другой обмен.

- Какой же?

- Знания на услугу. Град пошел. Осталось проверить, будет ли шишка на голове и сына мэра…

- Но мне нужна помощь прямо сейчас! Пожалуйста, поймите, дело жизни и смерти.

- Мой профиль - дела смерти, так что ты по адресу. И я окажу тебе услугу, которую ты просишь, авансом.

- И что попросите взамен? Мне сны под заказ не снятся.

- Будешь работать на меня. Рассказывать все сны, что тебе снились и будут снится. Я сам буду выбирать из них важное.

А цена высока! Не драгоценности, не подсказать в чем-то единожды, а постоянно работать на него?

Но сейчас у меня нет выбора. Я буду вынуждена пойти на эти условия, чтобы спасти Руни.

- Я согласна.

Ред застывает, будто был готов к моему сопротивлению или торгу. Но кое-что за годы замужества я поняла - с мужчинами проще согласиться, а потом незаметно прогибать свою линию.

Дальше разберусь с работой на него, а пока спасу Руни.

- Сколько наемников тебе нужно и куда? И в чем опасность для твоей служанки. Рассказывай.

Я с готовностью подхожу ближе и сталкиваюсь с ледяным взглядом. Раньше он позволял мне спокойно сидеть рядом, а теперь не подпускает.

Что ж, ладно.

- Все началось три дня назад…

Я быстро объясняю всю опасность ситуации, рассказываю о подозреваемом возничем Кайле и что крайне важно не спускать с Руни глаз на празднике Полноводной реки и даже раньше.

- Важно поймать преступника, а не просто обезопасить Руни. Иначе я не смогу спокойно спать.

- Поймать на покушении на убийство?

- Да. Именно. Но Руни не должна пострадать. Сможете так сделать?

Ред уверенно кивает, а потом спрашивает:

- Хотите присутствовать?

Ох, какой сложный вопрос. С одной стороны, хорошо бы отсидеться дома, чтобы не наткнуться на Искандера. С другой, я же вся изведусь. А что, если наемники окажутся ненадежными в этой жизни? Что, если судьба-злодейка разом прикончит эту четверку ударом молнии или еще что-то?

Как же мне быть?

Руни надела свое лучшее платье цвета летнего неба, убрала волосы назад и заколола милыми шпильками, спрятав бойкую натуру за нежным образом. Синяк под ее глазом прошел, и она застенчиво улыбалась в ответ на шут Кайла.

- Выглядят влюбленной парочкой, - шепчу я с сомнением.

- А ты думаешь, что преступники не умеют притворяться, когда им надо заманить жертву?

Я киваю, соглашаясь с его словами, скованная невероятным напряжением.

- Расслабься. Все под контролем. За ними идут по пятам, а соседние улицы под наблюдением.

Я сжимаю пирожок:

- Не могу, пока не увижу убийцу за решеткой. Только тогда поверю, что Руни в безопасности.

- Глава лично разработал план. Если убийцы - возничий, он от нас не уйдет.

И тут, глядя на эту парочку, меня колет сомнение:

- А если не он?

- Пока наши ребята следует за твоей служанкой - она в полной безопасности.

Я киваю, но его слова меня не успокаивают. Я уже знаю, насколько коварной может быть судьба. Кайл мог нанести удар так быстро, что никто не успеет среагировать, или Руни отлучиться в уборную, а там ее будет ждать преступник.

Стоило признать, что Кайл выглядит неплохо. Он тоже приоделся и выглядел даже статно. Открытое лицо располагало к себе, а широкая улыбка казалась добродушной.

Неужели я ошиблась? Неужели это юноша с добрыми глазами способен на убийство?

Мы наблюдаем за ними не меньше часа, но ничего странного не происходит. Они едят сладости, слушают уличных музыкантов, смотрят выступления и просто прогуливаются.

Руни смотрит на Кайла такими глазами, что совершенно ясно - девка потеряна. Впрочем, предмет ее обожания тоже не сводит с нее глаз.

Я уже успела забыть об этой части моего “предсказания”. Но идти смотреть на знаменательное событие мне совсем не хочется. Я не свожу взгляда со спин Руни и Кайла, которые торопливо уходят из переулка.

Моя служанка крутится вокруг возничего, а тот держится молодцом, несмотря на рану. Но что-то все равно не дает мне покоя.

- Можно я пойду с Руни? - Я делаю шаг вперед.

- Нет, - отрезает Ред.

- Но я все равно беспокоюсь.

- И не зря. За ними следят. Нужно дать ему еще один шанс напасть, чтобы убедиться.

Холодок бежит по коже, когда моя тревога оказывается подтверждена настороженностью главы наемников.

- Но ты же назвал его братом. Я думала, он вне подозрений, - припоминаю я, глядя то на Реда, то на торопливо уходящую парочку.

Ред поворачивается ко мне, и я вижу, как губы на лице с маской изгибаются в усмешке:

- Вне подозрений только мертвый.

И от того, каким тоном он это говорит, по коже пробегает холодок предупреждения. Я буквально всем существом чувствую, что влезла в очень опасную сферу деятельности. Наемники - убийцы, воры и преступники. И я сейчас становлюсь частью одной из них.

Более того - на данный момент я в долгу у их главы.

Раньше мы с Редом общались вполне дружелюбно и уважительно. Мне никогда не было страшно рядом с ним, чего не сказать сейчас.

Дело в том, что в прошлой жизни я заслужила его уважение, руководя делом, а сейчас нет? Или в чем-то другом?

Ощущение, что раньше со мной был верный пес, то сейчас - дикий зверь.

Опасный хищник, с которым я должна иметь дело и который может укусть в любой момент.

Ред молча выходит из переулка, и я, подбирая юбки, спешу за ним. Корни следует молчаливой тенью, держась на расстоянии.

- Значит, Кайл кажется тебе подозрительным, несмотря на то, что получил ранения? - спрашиваю я, догоняя Реда.

Ред не отвечает, и я начинаю перебирать в голове голые факты без эмоций. Кайл привел Руни в такой отделенный переулок, где уже ждал преступник. Подозрительно? Да. Может это быть совпадением? Легко.

Но почему тогда преступник напал на обоих? Если только отчаялся увидеть Руни одну и решил убить сразу двоих, потому что поджимало время.

Тогда у него должен быть мотив. Это не случайность, это чей-то заказ.

Ред идет так быстро, что мне приходится почти бежать. Корни следует за мной по пятам - безмолвный и внимательный. Но стоит мне споткнуться, как именно Ред ловит меня под локоть.

- Внимательнее, - бросает он острый взгляд сквозь прорези масок - моей и его.

- У меня не такие длинные ноги, как у вас, - бурчу я себе под нос, но он слышит.

Замирает, а потом едва слышно фыркает.

- Принято, - тихо бросает он, отпуская мой локоть.

Мы возвращаемся на шумную городскую площадь, и знакомое чувство тревоги заставляет всю сжаться и озираться по сторонам.

Я очень не хочу столкнуться с Искандером. Очень. Поэтому я безумна рада, когда Ред не ведет меня через толпу, а огибает ее. Но когда я вижу, куда он меня тянет, ноги становятся ватными.

Слуги заворачивают сюда лишь цыпочках, небогатые торговцы завистливо ходят мимо стеклянных витрин лавок и ресторанов, мечтая попасть в их тусовки. Именно здесь собираются сливки общества - на этой улице, недалеко от площади.

Помню, мама мечтала попасть в число друзей аристократов, как и многие зажиточные торговцы. По финансовому состоянию часто они превышали потомственных аристократов, но сколько бы не старались, мало кто мог стать вхож в их круги.

Уже как много лет благодаря этому желанию торговцев возвыситься в городе выросло множество академий. Я как раз полгода назад закончила одну из них.

Мама всегда говорила, что так я открываю себе путь к браку с аристократом. И, словно в насмешку судьбы, именно с одним из них и свела меня судьба.

Вот только мама почему-то была против Искандера, несмотря на все свое желание стать частью высшего общества. А я так и не узнала почему.

Наверное, это материнское чутье.

И теперь шестое чувство просто кричало, что мне нужно убираться отсюда. Из места, где практически точно можно встретить моего мужа.

Ред видит, что я отстаю, и оборачивается.

- Лира? - зовет по придуманному имени.

По улице льются звуки струнных и флейты - в одном из заведений, на уличной террасе, выступают музыканты. Столики там ломятся от гостей, а рядом стоят толпы тех, кто хочет попасть внутрь и ждет освободившихся мест, а, может, просто решил послушать.

Одна компания на террасе резко бросается мне в глаза. Она самая большая и шумная, полная людей в ярких нарядах, девушек и парней. От них веет деньгами, властью и избалованностью.

И среди них стоит и весело смеется Искандер.

Мои легкие покрываются коркой льда.

Как там его зовут? Фиральд? Кажется, так.

Ненавижу его.

Через месяц мэр поставит его на должность начальника стражи и именно он ворвется в мой дом через неделю после смерти отца и матери и, найдет тайную коллекцию мечей отца и отберет все состояние.

Подозреваю, что я тогда сохранила голову только благодаря Искандеру и его состоянию - ведь не зря же свекровь мне потом всю жизнь пеняла, что они обеднели из-за меня.

Из-за того, что я осталась на улице в прямом смысле слова, я даже не смогла выдержать готовой траур по родителям - вынуждена была сразу же выйти замуж за Искандера и войти в его дом.

Можно было бы пожелать этому сыночку мэра десять шишек - непременно пожелала бы. Помню, как была рада тому, что его посадили за взятки спустя несколько месяцев после моей свадьбы. Даже влиятельный отец не смог его спасти от тюрьмы.

Ред двигается ближе к ним, и я вынуждена пробираться за ним следом сквозь толпу.

И тут я вижу, как Фиральд поправляет светлую челку, а Тильда вскакивает с места, обмахивает его веером и…

- Шишка. - Ред останавливается.

Фиральд смеется, и до нас долетают его слова:

- Град застал меня врасплох.

- Да, сегодня он был размером с куриное яйцо! - охает Тильда высоким голосом.

- Хорошо, хоть голову не проломил. - Искандер сочувствующе качает головой, смотрит поверх голов и тут наши взгляды встречаются.

Меня словно молнией прошибает от макушки до пят.

Он меня увидел! Он на меня смотрит!

Я тут же отворачиваюсь, захожу за спину Реда. Стук сердца заглушает гудение толпы.

- Идемте отсюда, прошу, - шепчу я, мой голос звенит от нервов.

Ред оборачивается на меня через плечо, взвешивает взглядом, а потом бегло и быстро осматривается.

Наемник, что сказать? Сначала оценивает опасность, потом действует.

- Иди первой. - Он прикрывает мне спину, и я не медлю ни секунды - быстро двигаюсь в толпе, лавируя между людьми.

Чувствую, как капля пота щекочет кожу, течет по спине. Когда ладоням становится больно от впившихся ногтей, я ощущаю, насколько же сильно сжала кулаки. Даже мои плечи трясутся.

А что, если Искандер сейчас побежит за мной? Что, если поймает за руку?

- Считай про себя. - Слышу спокойные слова Реда позади. - Трогай пальцами ткань юбки, дотрагивайся до маски, фиксируй в уме ощущение от прикосновений.

Один, два, три… пятнадцать… После я начинаю различать людей, а не просто двигающиеся силуэты, сквозь которые я убегаю от прошлого.

Платье. Жестковатая ткань, плотная, качественная.

Маска - резные края, но не острые.

Я начинаю ощущать порывы ветра, что играют волосами. Запахи специй и диких яблок в карамели. Понимаю, что почти бегу и замедляю шаг.

Ветер холодит вспотевшую кожу лба и шеи. Я потихоньку прихожу в себя.

Ред умело сбавил мою панику, мой дикий страх, и я бросаю на него благодарный и растерянный взгляд.

Стоит мне увидеть, что Ред стеной прикрывает меня сзади, как становится спокойнее. Не представляю, в какую панику бы ударилась, если бы была тут одна.

Я оглядываюсь по сторонам и понимаю, что пролетела несколько улиц, совершенно не осознавая этого. И что мои ноги подкашиваются.

- Собираешься падать в обморок?

- Раздумываю, - пытаюсь отшутиться я, потому что мне неловко, но мое состояние желает лучшего.

Никогда бы не подумала, что одно только столкновение наших взглядов с мужем может так выбить меня из колеи.

И тут Ред хватает меня за руку. Я ощущаю жесткость его перчатки.

- Какая у тебя крохотная ручка, - слышу я как сквозь вату.

- А? - его слова с запозданием доходят до меня, и я смотрю на наши ладони - его рука вдвое больше моей. - А, ну да…

Он так подставил руку, что дал опору всему моему телу. Не знаю, как он понял, что я так в ней нуждаюсь.

- Прости.

- Видение?

Я мотаю головой, думая, как объяснить свое поведение, а Ред медленно ведет меня по улице.

- Просто не хотела встречаться с одним человеком.

- До трясучки?

Я киваю.

Он проводит меня до ступеней фонтана, чтобы я присела. Его челюсть ходит туда-сюда, и я не понимаю, недоволен ли он мной, ситуацией или еще чем-то. В маске, закрывающей половину лица, очень трудно распознать эмоции верно.

Но я не могу отделаться от ощущения, что он во мне разочарован, хоть и поддерживает. Да что говорить? Я сама разочарована своей реакцией.

Я бы хотела пройти мимо Искандера в этой жизни, и чтобы даже внутри ничего не екнуло. Хотела бы, чтобы при встрече взглядов я абсолютно равнодушно отвела свой и, сохраняя спокойствие, пошла по делам, а не бежала бы оттуда сломя голову.

Я очень сильно в себе разочарована! Ну что за трусость? Как я собралась менять жизнь, если даже свое тело контролировать не могу?

Сколько раз я еще встречусь с Искандером? Мы же живем в одном городе! Может быть десять раз, может быть сотню. Кто знает? И я каждый раз буду давать деру? Да он тогда точно меня заприметит. Нет, так нельзя.

И тут я вижу Корни, отсутствие которого я и не заметила. Он подходит к Реду, шепчет что-то ему в ухо, и они переглядываются.

Я тут же вскакиваю на ноги.

- Что такое? Что-то с Руни?

- Кайл попробовал напасть на нее на постоялом дворе, как мы и предполагали.

- Что с ней? Она в порядке?

- В порядке. Испугана, но в целости и сохранности.

- Я хочу ее увидеть.

Ред кивает, а потом с усмешкой показывает головой в сторону, откуда мы только что пришли:

- Короткой дорогой или в обход?

Я сжимаю кулаки:

- Короткой.

В этот раз я даже не посмотрю на Искандера, а, если посмотрит он, то он для меня больше не существует.

Мы идем обратно, и кручу в голове ситуацию с Руни. Значит, Кайл был заодно с тем нападающим и попытался снова. Похоже, ему нужно было во чтобы то ни стало убить ее. Но кому это надо? Кто так желает ее смерти?

Кому она сделала что-то настолько плохое?

Значит, и в прошлой жизни тот случай в переулке не был случайностью.

- Не понимаю, зачем кому-то понадобилось подкупать и извозчика и того мужчину. Руни бойкая, но добрая, - рассуждаю я вслух, когда мы выходим на ресторанную улицу, на которой гуляет Искандер.

- Мои ребята уже выяснили, кто стоит за этим. - Ред бросает на меня испытывающий взгляд.

- Кто?

- Молодая госпожа дома Марэй.

Я сбиваюсь с шага от неожиданности. Со стороны террасы разносится высокий голос Тильды Марэй:

- Принеси другой! Этот холодный!

Она выливает на официанта чай.

И как я сразу не догадалась, что ситуация с веером, дракой Руни с ее служанками и ее смерть связаны?

Тильда Марэй. Эгоистичная, наглая, избалованная наследница речной торговой империи. Без ведома ее отца ни один корабль не смел ввозить или вывозить товары в столицу и за ее пределами. Ее родословная идет от водного дракона Марэя, а состоянию может позавидовать даже император.

Я знала, что ее заскоки могут поразить воображение, но никогда не подозревала, что она настолько злобная, что может убить из-за дурацкого веера, который ей же и достался.

Нет, не из-за веера - понимаю я. А из-за того, что Руни не пала ниц и не предложила ей веер на вытянутых руках, склонив голову, а защищала мой заказ, пока ее не побили.

В прошлом ее убил не случайный преступник. Надругался не маньяк. Это сделал Кайл.

Какое же ничтожество!

- Она… заплатила Кайлу? И тому мужчине? - мой голос срывается.

В этот момент я настолько ненавижу ее, Кайла и того мужчину в черном, что едва сдерживаюсь, чтобы не рвануть к богачке прямо сейчас. Чтобы не схватить за волосы и не проволочь по улице к реке. Чтобы…

Ярость захлестывает меня, но я знаю, что не успею занести руку для пощечины, как меня скрутят стражи, патрулирующие улицу.

Ред кивает, его взгляд сквозь прорези маски тяжелый и понимающий.

- Первая попытка не удалась, поэтому я решил проверить его, оставив их наедине еще раз. Он попался.

Я закрываю глаза, сжимаю кулаки и челюсти. Мне хочется кричать от бессилия, что эта бесчеловечная дрянь продолжает веселиться, когда заказала такое зверство.

Золотой волосок к волоску, белоснежная улыбка, большие глаза, чистая кожа, дорогое платье - вот как выглядит настоящая злодейка этой ситуации с Руни.

Облитого официанта тут же заменяет другой с новой чашкой чая, которая Тильда пробует и морщится. Бедняга, что принес ей напиток, морщится, готовый получить кипяток в лицо.

Безнаказанность растит монстров.

- Вылила бы на тебя эту муть, если бы не рисковала сама обжечься, - высокий голос Тильды звенит в ушах.

И я понимаю, что просто не могу оставить эту дрянь как есть. То, что попытка убийства не значит, что Руни теперь в безопасности. Эта сволочь может нанимать людей снова и снова, пока помнит обиду.

Но у меня связаны руки ее положением, могуществом и связями. Но это остановило бы меня в прошлой жизни, а после стрелы в сердце от истинного мне мало что страшно.

Мне нужно обезопасить Руни. Нужно спасти родителей. У меня еще полно дел, поэтому я не могу действовать безрассудно.

Я резко отворачиваюсь и иду прочь, обдумывая, что делать. Как хорошо, что в молодом теле зрелые мозги. Я могу куда более трезво взглянуть на вещи.

- Ред, мы сможем передать нападавших стражам? Они дадут показания.

- Можем, но должен тебя предупредить - делать это мои люди не могут. Им нельзя светиться.

- Я это сделаю.

- Тогда ты станешь врагом семьи Марэй. При этом никакого существенного наказания Тильда не получит.

Я понимаю, что он прав.

Ред продолжает:

- Но я могу кое-что сделать и без твоего участия. - Ред задумчиво смотрит поверх толпы - Большого эффекта не жди. Тильда получит легкий щелчок по носу, не больше.

- Для начала это уже хорошо, - киваю я. - Спасибо.

- Я за спасибо не работаю. Только взаимовыгодное сотрудничество, предсказательница. И сейчас мы пойдем кое-куда. Скажешь, не снилось ли тебе чего интересного.

Помню-помню. Даже в прошлом, несмотря на хорошие отношения, Ред никогда не делал скидок и стабильно брал плату за работу.

- Хорошо. Только как Руни? Я хотела бы ее увидеть. Она, наверное, смертельно перепугалась и плачет.

- Не переживай, о ней позаботятся. У тебя есть дела, - отрезает Ред.

Продавить его у меня не выйдет. Что ж, ладно. Главное, Руни в порядке и в безопасности.

Пока мы идем, я не могу перестать думать о том, как же обезопасить служанку. Думала, поймаем преступника и будем жить спокойно. Но эта же злючка вряд ли просто так успокоится.

- Ред, возьми Руни к себе, - прошу я.

Глаза в прорезях маски становятся узкими-узкими.

- У меня в гильдии только высокопрофессиональные бойцы. Она умеет драться?

- Нет. Но разве вам не нужна чистота? Спрячь ее у себя ненадолго, пока я что-нибудь не придумаю.

Ред пораженно качает головой:

- А ты наглая. Ведешь себя так, словно мы сто лет работаем вместе. Будто друзья.

Последние слова он говорит мне на ухо, и я вздрагиваю.

- Просто… Просто мне больше не к кому обратиться. А отпускать ее одну в мир не менее опасно.

- К себе не возьму, - отрезает он, идя дальше.

Боится, что Руни узнает какие-то его тайны? Не доверяет мне? Что ж, это объяснимо. Это я знаю его столько лет, а вот для него мы сегодня только познакомились.

В голове проносится сотня вариантов, и в любом из них нужны жертвы те или иные.

Но есть один сценарий, который мне кажется выигрышнее всего - инсценировать смерть Руни. Не сегодня, но как можно быстрее, пока Тильда не заказала нового убийцу.

сменить слуг в поместье и выдать ее за мою кузину, что приехала Саму же Руни я переодену в дорогое платье, сделаю прическу с драгоценностями и никто вне поместья не признает в ней служанку.

Одно плохо - придется поменять всех слуг в поместье и добиться согласия родителей на эту аферу. Но они любят Руни. Думаю, пойдут на это, если им все объяснить.

И, как только я принимаю решение, мне становится легче.

Ред как раз подводит меня к той самой лавке тканей на юге города, что сегодня сгорит. Я о ней вспоминала, когда думала доказать свои предсказания, но отмела как ненадежный вариант - Ред мог свалить поджог на меня, сказать, что я специально подожгла. Какое же совпадение, что он привел меня именно сюда.

Воздух застревает в легких от ужаса. Жгучая волна прокатывается по тыльной стороне правой руки - знакомый жар, который я надеялась никогда больше не чувствовать.

Нет! Только не это! Не сейчас.

Мои ноги подкашиваются, но руки, что поймали меня - сильные и уверенные. Я знаю эти руки. Я помню их прикосновение к своей коже. Я помню, как они держали лук, натягивая тетиву.

Искандер. Потомок древнего рода южных драконов Мореньен. Мой муж.

Его серые глаза удивленно смотрят на меня через прорези маски. На мой открытый рот, на маску, частично скрывающую лицо, но светлую прядь волос у виска. Тонкие губы медленно растягиваются в уверенной обаятельной улыбке. На щеках появляются знакомые ямочки.

Вот только теперь не меня не действует его обаяние. От его вида меня сначала парализует, а потом ужас прячет мою правую руку за спину.

Не заметил же?

В голове пульсирует: “Беги, беги, беги!”

- Госпожа, вы в порядке? - Он все еще держит меня в руках, и я дергаюсь.

Его хватка только усиливается, доводя меня до паники. Я с силой отталкиваю его, получая свободу.

Стук моего сердца настолько громкий, что я не слышу, что он говорит - вижу только движения гую

- Спасибо! - Я прячу правую руку за спину, и его взгляд скользит вслед за моим движением.

Я ныряю за спину одного прохожего, отхожу на два шага. Потом за спину другого. Еще на два.

- Постойте! - Искандер шагает ко мне.

Вот еще! Нет уж. Нет-нет нет.

Я разворачиваюсь и начинаю быстро шагать в потоке людей, обгоняя одного за другим. Почти бегу.

Нет-нет-нет! Да что же это такое?

Я накрываю тыльную сторону правой ладони левой рукой и чувствую, какими же ледяными стали руки. Опускаю взгляд вниз и вижу знакомую вязь на коже.

Нет-нет-нет. Нельзя. Не надо.

Ногтями пытаюсь содрать дурацкую метку, и плевать, что могу разобрать себя до мяса. Только не это. Только не снова.

Метка снова появилась. Встреча снова произошла, стоило мне на миг потерять бдительность. В точности, как тогда - сначала толчок одного, а потом объятия другого.

Судьба повторяется.

Я только было поверила, что все можно изменить, как на тебе.

- Подождите! - голос Искандера позади заставляет меня идти еще быстрее.

Вот же привязался-то! Нельзя нам встречаться. Никак нельзя. Мы сделаем друг друга несчастными, а потом один из нас умрет. И в этой жизни это точно буду не я, так и знай.

Уходи. Отстань. Сгинь.

Найди свою Марианну прямо сейчас, не теряй времени.

А то, что метка опять появилась - у-у-у, злодейка-судьба. Я с тобой не согласна. Я здесь, чтобы изменить свою жизнь, а не еще раз станцевать на любимых граблях.

Никогда. Ни за что. Больше - ни-ни.

Пусть хоть на лбу метка появится, сделаю все, чтобы ее не показать. Надо будет - кожу сниму.

- Госпожа!

Да что ж такое-то? Искандер, все ощущения, что ты чувствуешь сейчас, тебе почудились. Почудились, я говорю!

Но я чувствую - не отстает. Как бы я ловко не маневрировала в толпе, он идет следом.

Говорят, мужчины-драконы чувствуют невероятную тягу к своей истинной. Природа тянет к своей женщине магнитом, но не настолько же!

Отстань, говорю! Изыди.

Но он всегда был упрямым. Так просто не отстанет, нужно срочно что-то предпринять, иначе судьба повторится.

Стоит ему сейчас увидеть метку, как он все поймет. И тогда мне настанет конец еще быстрее, чем в прошлой жизни, потому что я буду сопротивляться ему изо всех сил. А идти против истинного - преступление.

Я оборачиваюсь и вижу, что по-прежнему Искандер пробирается за мной сквозь толпу, шагов на семь позади меня.

Еще чуть-чуть, и он схватит меня. Что же делать? Как изменить судьбу?

Все лавки вокруг стоят друг к другу вплотную - не нырнуть ни за одну. Тележки с товарами не скроют. Люди не спасут.

Метка пробудила в нем тот самый драконий инстинкт, о котором рассказывали в академии. Влечение. Потребность.

Скорее всего, он еще сам не понимал, что происходит, но его кровь уже бурлит от встречи со мной. Откликается на зов моей.

Женщины так не чувствуют эту парность, именно поэтому природа и стала проявлять эти дурацкие метки, чтобы уже не отвертеться. Чтобы на напор дракона сдаться. Чтобы принять свою судьбу.

Ну не-е-ет. Я не вернусь в прежнюю колею, как бы все не повернулось. Я готова на все, лишь бы сбить сейчас Искандера со следа.

И тут на пути у меня возникает Дейр Шорил - наследник самой именитой драконьей династии в столице, к которому меня так приревновал Искандер, что залез в мой дом. Тогда улетел Чиви.

Тогда слухи разлетелись по городу.

Тогда мои родители были вынуждены согласиться на помолвку, хотя бы против.

Кажется, они сами словно видели вещий сон, что их девочка не будет счастлива, пусть и появилась метка истинности.

Дейр Шорил стоит и смотрит прямо на меня, преградив путь. В прошлой жизни мы встретились через неделю или две после знакомства с Искандером. До этого я только слышала об этом ужасном человеке столько всего, что в прошлой жизни смертельно испугалась его интересу ко мне.

Выросший без матери, отданный за какой-то ужасный проступок в детстве дяде-генералу в армию на исправление, он не раскаялся. Говорили, что два его брата погибли не без его участия, чтобы он стал наследником династии. И что он настоящая Ходячая смерть в бою, хоть и у него плохо работает левая рука.

Именно по ней я его сейчас узнаю, потому что на нем обычная черная маска и неприметный костюм. А вот левая рука зафиксирована “плечом льва” - артефактом, помогающей руке быть более подвижной.

Помню, мы встретились с ним на озере. Я так рассердилась на родителей за то, что они почему-то отговаривали меня от Искандера, что решила выпустить пар и не нашла ничего лучше, чем покататься на лодке и помахать веслами.

И тогда-то он и протаранил меня так, что я перевернулась в воду. Он спас меня, выловил из воды, а слух об этом мгновенно разлетелся по городу.

Помню, как он еще два раза ловил меня на улицах города, приглашал на свидания, но я в страхе убегала. А потом он пропал после нашей свадьбы с Искандером.

И вот сейчас он стоит передо мной собственной персоной. Еще не заинтересовавшийся мной, еще не опрокинувший мою лодку.

Я делаю то, на что бы никогда не отважилась в прошлой жизни - налетаю на него с разбегу и вешаюсь на шею с криком:

- Любимый!

Лучше прыгну на Ходячую смерть, чем позволю Искандеру увидеть метку.

Время замирает. Запах горящих сосновых иголок и подкопченных сосновых стружек сходится в аромате пороха, что идет от мужчины.

Он пахнет полем боя.

Под моими пальцами - грубая ткань, а под ней — стальные мускулы.

Создается ощущение, что я повисаю на шее статуи, а не самого опасного человека в столице. Но на что только не пойдешь, чтобы спастись от человека, который был моей судьбой!

Для меня тот, кто позади меня, в сто раз страшнее.

Я чувствую, как застывает не только Дейр Шорил, но и весь мир вокруг. Даже снующие туда-сюда люди останавливаются, чтобы стать свидетелями моего представления.

«Любимый!» - этот мой фальшивый крик эхом отдает по ушам так, что мне хочется провалиться сквозь землю.

Я смотрю на лицо Дейра Шорила в простой маске, и оно на миг кажется мне очень знакомым. Но всего на секунду, а потом это ощущение пропадает.

Я хорошо вижу только его глаза в прорезях черной, и они широко распахнуты. А потом они сужаются, и я не пойму, от злости или от чего-то другого.

Вот сейчас он ка-а-ак меня оттолкнет. Я зажмуриваюсь, готова ко всему.

Но вместо этого его правая рука прижимает меня к себе за талию и отрывает от земли.

Я рискую поднять взгляд и встретится с его глазами. Глубокими, темными, как беззвездная ночь, и столь же нечитаемыми. В них не было ни удивления, ни гнева, лишь холодное, испытующее любопытство, словно он изучал новую, незнакомую тактику на поле боя.

- Вы-ру-чай, - шепчу я онемевшими губами.

И его глаза снова превращаются в две щелки. И тут губы расплываются в улыбке.

Странно, я не могу сказать, толстые они или тонкие, но они определенно наглые, потому что медленно приближаются к моим губам.

Отпряну - сразу разрушу свою игру в “любимого”. Позволю поцеловать…

Хотя… И что тогда? Да пусть целует!

Невелика цена свободы. Подумаешь. Это я раньше скорее бы сгорела на месте, чем вот так повисла на шее и позволила себя поцеловать незнакомцу, но стрела в сердце от истинного вправляет мозги и расставляет приоритеты.

Я закрываю глаза, думая лишь о том, видно ли метку на моей руке другим. Вру, еще и о поцелуе.

Я чувствую, как дыхание опаляет губы, а потом он резко отстраняется и ставит меня на землю. При этом хватка на талии не ослабевает - он прижимает меня к себе так крепко, что мне сложно дышать полной грудью.

- Он тебя преследует? - Он смотрит на Искандера, и в воздухе начинает пахнуть дракой.

Его низкий и спокойный голос отзывается во мне.

Я его раньше слышала? Нет. Нет-нет-нет, я бы запомнила.

Искандер опешил. Его драконья кровь, только что звавшая его ко мне, столкнулась с примитивным вызовом другого хищника. Его лицо бледнеет, а ямочки на щеках окончательно исчезают.

Я же старательно держу правую руку так, чтобы не светить меткой.

- Я просто хотел убедиться, что с госпожой все в порядке, - сдавленно говорит он, с испугом глядя на наплечник в виде львиной пасти. - Она чуть не упала.

- Теперь с ней все в порядке, она со мной, - отрезает Дейр.

Его слова повисают в воздухе не как констатация факта, а как приказ. Приказ отступить. Его правая рука прижимает меня еще плотнее, и по коже бегут мурашки.

Это не страх. Меня пронимает осознание невероятной силы, сдерживаемой железной волей.

Искандер замирает в нерешительности. Я вижу, что его инстинкты рвут его на части: одна требует забрать свою истинную, другая, более рациональная, кричит об опасности, исходившей от Дейра Шорила.

В конце концов, к моему величайшему облегчению, последнее перевешивает. Он бросает на меня последний, полный смятения и обиды взгляд, резко разворачивается и растворяется в толпе.

Мгновение я просто стою, прижавшись к Ходячей смерти, дрожа как осиновый лист. Угроза миновала, но ее сменяет новая, возможно, еще более страшная.

- Он ушел, - тихо произносит Дейр.

Его рука убирается с моей талии, и я чувствую, как по телу разливается ледяная пустота. Я отступаю на шаг, едва держась на ногах и старательно пряча руку в складках платья.

- Благодарю вас. - Я опускаю голову. - Я… мне… нужно идти.

- Нет, - Его негромкий, но стальной голос заставляет меня поставить на место только было занесенную для побега ногу. - Вы бросаетесь в объятия одного незнакомца, спасаясь от другого, и думаете, что я просто так вас отпущу?

А что он сделает? Не убьет же меня, верно? Не для того спасал.

Да и в прошлой жизни я ему явно нравилась, просто против истинности не попрешь. А вот я попру.

Я смотрю на Ходячую смерть испуганным зайцем. А он медленно поднимает свою левую руку, закованную в “плечо льва”, и медленно тянет ее ко мне.

Бежать? Догонит и убьет.

Откинуть руку? Тем более убьет. Попросить не распускать руки? Психанет и убьет.

Нет, лучше останусь на месте. Все равно он меня не узнает вот так. Я в одежде другого уровня, в маске. Почти в безопасности, верно же?

Но когда я понимаю, что его левая рука тянется к моей правой, которую я прячу в складках платья, я уже готова и к побегу и к шлепку по протянутой пятерне.

Он заметил?

Я импульсивно отпрыгиваю назад, и пусть думает, что угодно. Не хватало мне еще, чтобы он подумал, что метка появилась из-за него. От такого точно не отвертишься!

Но мое резкое движение было ошибкой. Я вижу это по мигом напрягшейся спине, по корпусу, который замер в наклоне, словно у хищника перед прыжком.

Взгляд Дейра застывает на моей правой руке. Вот же упорный!

Секунда, и он делает выпад и хватает меня железной хваткой левой руки за правую.

И это она у него не очень работает? Как тогда очень?

Дейр дергает мою руку на себя, и я с ужасом вижу метку на своей тыльной стороне ладони. Он же смотрит на нее неотрывно, словно забывая, что мы стоим среди улицы и людей.

А потом поднимает на меня тяжелый взгляд. Долгий, испытывающий, во время которого я успеваю перебрать про себя десяток фраз, но ни одна мне не кажется хорошей.

Что, если скажу, что метка Искандера, и он отправит меня ему с поздравлениями?

А если промолчу, не подумает, что это его метка?

Вот же засада!

- Моя? - спрашивает он наконец.

- О, нет-нет-нет! - Я поднимаю свободную руку и отмахиваюсь ей от ненужных перспектив.

- Чья? - цепкость руки Дейра только увеличивается.

- Там, - машу я назад неопределенно. - Рисуют.

Дейр перехватывает руку так, что большой палец оказывается на тыльной стороне моей ладони, а другие пальцы - под ней. И большим пальцам он начинает грубо тереть золотистую вязь.

Вот же какой настойчивый, а!

- Артефакт, магия. Понимаете?

Его палец замирает.

- Да? И где же наносят такие магические рисунки? И сколько сейчас дев могу в меня врезаться и сказать, что я их истинный?

- Я такого не говорила, упаси небеса!

Дейр усмехается над моей реакцией, из его горла вырывается хриплый смешок:

- А что такое? Не хотите?

Ну как ему сказать, что ни за что, да еще глядя в глаза?

Вместо ответа я натянуто улыбаюсь и пытаюсь вытянуть руку из его хватки. Он держит.

Я пытаюсь еще.

Он чуть ослабевает захват, испытывающе смотрит мне в глаза. У меня создается ощущение, что он хочет меня прощупать.

Я почти получаю свободу, но он крепко хватается за мой указательный палец.

- Почему вас преследовали? - Темные глаза пытливо смотрят на меня.

- Понятия не имею. Может, я наступила ему на ногу, и он хотел отомстить?

Взгляд Дейра скользит по седой пряди моих волос, по маске, а потом он внимательно и очень медленно осматривает меня с головы до ног, словно думает, брать или не брать.

- Вы не похожи на ту, которую бы аристократ преследовал на улице, если только… - Его голос становится ниже: - …вы не его истинная.

Я чувствую, как кровь отливает от лица. Не могу ни опровергнуть, ни согласиться. Смотрю на него настороженно, не зная, что он сделает.

И тут он резко отпускает руку и говорит:

- Не бросайтесь на шею первому встречному. Выбирайте, кого используете в качестве щита.

Мне нечего сказать. Я могу лишь спрятать правую руку в складках платья и смотреть в сторону побега. Но он стоял на месте, поэтому я не отчаялась сделать хоть шаг.

Толпа огибала нас на расстоянии. Все боялись Ходячей смерти, но для меня он был все-таки лучше Искандера.

- Значит, метка его? - вдруг уточняет он.

Я дергаюсь, хочу соврать, но сама же себя останавливаю. Прикусываю щеку.

- Она еще чуть светится, значит, появилась несколько минут назад.

К чему он ведет? Что метка его?

Я мотаю головой.

- Что? - Дейр изображает мое мотание головой. - Говорить разучились?

Да ему нужно преступников допрашивать с его напором! Я всего лишь женщина с незавидной судьбой, которая старается ее всеми силами изменить.

Беги!

- Мне пора! - я разворачиваюсь и пускаюсь прочь.

Сердце стучит в ушах, люди становятся лишь препятствиями на пути, которые я оббегаю. Я бегу просто вперед, только спустя минуту начиная различать, где же я по ориентирам - лавкам, вывескам и домам.

“Мы еще не закончили, Эйви!” - в голове повторяется брошенная мне в спину фраза Дейра Шорила.

Кожа на тыльной стороне ладони мгновенно краснеет и печет. Через слой воды большого деревянного таза легко угадывается белесый волдырь.

До мяса, слава небесам, не дошло - это ура! И второе ура - я не вижу вязь метки под вздувшейся кожей. По крайней мере, пока.

– Эйви, дорогая! – На кухню влетает перепуганная мама. - Что случилось? Ну как так-то?

– Сама не поняла, - Я пожимаю плечами, позволяя служанкам достать мою руку и приложить к ожогу лед. – Пустяки.

– Какие пустяки? – Мама мягко отодвигает служанку в сторону, ее пальцы дрожат. – Сейчас же зовите лекаря!

– Не надо! – Мой голос звучит резче, чем я планировала, и я тут же смягчаю тон, увидев ее испуганный взгляд. – Мама, у тебя же есть фирменное средство от ожогов. Помнишь, ты в детстве мазала мне коленки, когда я пролила на себя твой чай?

Если есть вариант избежать осмотра лекаря - то я им воспользуюсь. Пока я не уверена, что вязь не видно, я не могу рисковать. В идеале я должна быть единственной, кто меняет себе повязки.

- Сравнила глаз с ногтем, Эйви! - Мама с волнением смотрит на мою руку с куском льда на тыльной стороне, потом на мое лицо. - Это же такой риск! Каерс точно позаботиться о том, чтобы у тебя не осталось шрамов.

- Даже если будет шрам - не страшно.

- Как это? Думаешь, женихи не обратят внимание? Как ты потом замуж выйдешь?

Меньше всего маме сейчас нужно знать, что замуж я не собираюсь. Никогда.

Руни вбегает на кухню, подбирая юбки.

Вот девчонка! Мы же с ней договорились, что сегодня она попрощается со всеми и больше не покажется. А теперь все служанки ловят ее за руки и спрашивают, передумала ли она увольняться или нет.

- Мам, пожалуйста. Это всего лишь ожог. Посмотри, наши девочки всегда на кухне, а шрамов нет. Точно не потому, что не обжигаются. Твой тот рецепт - бомба.

Мама медленно окидывает взглядом служанок и те робко кивают в ответ. Фух, а ведь я не авось говорила.

– Ладно, – наконец сдается она. – Но если к утру станет хуже, лекаря не избежать. Руни, беги в кладовую, принеси все, что нужно. Элинор, мне нужен глиняный горшок, сито и терка. А еще неси…

Пока мама и Руни хлопочут вокруг, готовя отвар, я ловлю на себе подозрительные мамины взгляды. И я понимаю почему - в прошлой жизни я изрядно критиковала ее мазь и полагалась только на Каерса, считая, что домашнее лечение - это опасно.

Такая глупая была.

Я держу лед до момента, пока он полностью не тает. К тому времени и готова быстрая заживляющая мамина мазь на основе одного растения с толстыми стеблями.

Мама берет горшочек, деревянную плоскую лопатку и подходит ко мне:

- Садись.

- Мам, я сама.

- Ну уж нет. Если не даешь позвать лекаря, то дай хотя бы матери за тобой поухаживать.

Я смотрю на волдырь. То ли тень так падает, то ли метка все-таки начинает проступать.

Ну что ж такое–то, а?

- Мам, я боюсь, что ты слишком надавишь. А я чувствую, с какой силой наносить. Мы с Руни все сделаем в комнате. Ладно?

Мама глубоко и недовольно вздыхает и дарит упрекающий взгляд сначала мне, потом Руни.

- Упрямица. Тебе потом со шрамом жить.

Мам, да у меня сейчас на душе такой шрам, что этот - просто пустяки.

Руни ловит мой взгляд, подхватывает горшочек с мазью и выходит из кухни, на ходу бросая:

- По пути чистые отрезы захвачу.

Я благодарно обнимаю маму:

- Спасибо за мазь!

И убегаю, оставляя за собой ее недоумевающую замершую на месте фигуру.

Мама, это все для дела. Прости!

В комнате я сама наношу мазь под причитания Руни:

- Госпожа, ох, ах! Ах, ох, госпожа.

Поднадоело даже.

Пока наношу мазь, под светом внимательно рассматриваю пузырь. Нет, мне не показалось - вязь метки начинает проступать даже так.

Вот же прилипчивая зараза! Ничем ее не свести.

Но я, по крайней мере, получила настоящий повод ходить с забинтованной рукой. Это уже даст мне некоторое время.

С безопасностью Руни вопрос более-менее лишен. Сегодня вечером она окончательно попрощается со всеми (теперь уж точно), а завтра порог переступит моя новоиспеченная кузина Нинель.

Так что, после борьбы с меткой, я перехожу к одной из самых важных задач - спасти родителей.

Вечером весь двор слуг, я, мама и отец, слезно провожаем Руни через главный вход. Я тихонько запускаю ее через лаз для собак и провожаю к себе в комнату.

Дом засыпает, а я надеваю то самое темное платье от главы гильдии, чтобы сливаться даже с тенью, и иду искать потайную комнату.

Деревянный пол почти не скрипит под моими ногами, ведь я точно знаю, как пройти тихо по этим коридорам.

В детстве я частенько пробиралась на кухню после отбоя и умыкала что-нибудь сладенькое. В юношестве - на качели в сад, чтобы посидеть там под луной и помечтать о свиданиях. А теперь - искать ключ от прошлого.

Я прислушиваюсь к дыханию спящего дома, внимательно разглядывая такие родные стены. Каждая выемка, каждый рельеф теперь кажется мне подозрительным, и я провожу по ним пальцами, медленно передвигаясь.

Но первый осмотр не дает мне ничего. То ли я не туда смотрю, то ли не то ищу.

Тогда я беру лист и рисую план дома. Измеряю шагами коридоры, ставлю отметки дверей на определенном расстоянии. В открытые комнаты захожу внутрь и измеряю их по длине и ширине и тоже наношу на бумагу. Получается немного корявенько, но высчитать и найти нестыковки все равно будет возможно.

Однако, в некоторые комнаты я зайти не могу, потому что там спят. Родительские покои, комнаты слуг, папин кабинет. Эти комнаты я прикидываю по размеру на память, учитывая, что могу ошибиться в размерах на два-три шага. Но даже с этим разбегом я могу понять, свободного пространства на моем плане для тайной комнаты нет.

Конечно, если она не в виде тонкой и длинной колбасы.

Папин рабочий кабинет вызывает у меня больше всего подозрений. В него я забираюсь через окно. Благо, отец часто забывает закрыть щеколду.

Створки скрипят, и я замираю, но дом мирно спит.

Я слезаю с подоконника на деревянный паркет, вдыхаю воздух красного апельсина - любимого папиного благовония, который помогает настроиться ему на рабочий лад. Здесь все пропахло этим ароматом.

Через лунный свет, что льется в окно, прекрасно видны очертания удобного кресла у камина, массивного деревянного стола, мягкого стула и нескольких стеллажей с книгами.

Папа не любит лишнее, поэтому здесь нет никаких статуй львов, голов тигров и прочего, так любимого мужчинами, оформления.

Тайной комнате логичней всего быть здесь. Поэтому я с особой тщательностью исследую все стены и даже пол. Сворачиваю ковер, проверяю дощечки паркета.

Ничего.

Где же она еще может быть? В родительской спальне? Туда мне сейчас никак не попасть.

Я раскатываю ковер обратно и опускаюсь на мягкий ворс.

Итак, сколько у меня есть времени на поиски этой комнаты? Сейчас вычислю.

Мне никогда не забыть дату смерти родителей - за две недели до свадьбы. Это был первый день осени. Через неделю в доме найдут тайник. Через две состоится моя скромная свадьба в совершенно новых реалиях.

Но где же тот момент, когда слуга предает? Где та точка невозврата для родителей? Есть ли у меня время на поиски?

Надо еще раз прогнать все события.

Итак, с Искандером мы познакомились на празднике Полноводной реки - семнадцатого числа первого летнего месяца. Метка загорелась, и я прибежала домой с радостной новостью, что стала истинной потомка драконов.

Родители сначала были очень рады за меня, ведь это большая удача и благословение. Даже праздничный семейный ужин накрыли.

После, помню, как Искандер стал заезжать за мной и приглашать на прогулки, и с каждым днем отношение родителей почему-то менялось.

Примерно спустя месяц они пришли ко мне в комнату с серьезным разговором. Мол, истинность - это еще не все. Надо сначала узнать человека получше, а уже потом выходить за него замуж.

Я тогда их даже не дослушала. Сначала отшучивалась, а потом психанула. И только теперь я понимаю, что все их разговоры были наверняка неспроста.

Они чувствовали, что Искандер меня предаст. Не знаю как, но они знали, что мне не нужно выходить за него.

Я даже устраивала голодовку, когда они один раз не пустили меня с ним на прогулку, придумав срочный повод ехать в другой город в гости к родственникам, с которыми толком и не общались.

Помню, как двоюродная тетушка была удивлена незваным гостям, и я поняла, что родители специально увезли меня из города. Я тогда устроила им голодовку на два дня, пока не приехали обратно.

И вот тогда по возвращению я убежала на озеро, чтобы выпустить пар, где и столкнулась с Дейром Шорилом. А далее - переворот лодок на озере, купание, слухи, и ревность Искандера, который залез в мой дом.

Его видело так много людей, что родителям ничего не оставалось, как принять дары на помолвку, которые на следующее же утро принесли к нашему дому. Моя репутация была запятнана, а метка была на руке. Что им еще оставалось делать?

Значит, в прошлом это все случится, примерно, через месяц - в середине второго летнего месяца, как раз когда назначат Фиральда начальником городской стражи.

Свадьбу назначили через два месяца после помолвки, а родители умерли за две недели до свадьбы. За неделю произошел обыск.

Я проговариваю про себя эти даты снова и снова, чувствуя, что упускаю что-то. Словно между этими событиями есть что-то важное.

Почему изменилось отношения родителей к Искандеру? Почему слуга предал своих хозяев? Зачем папа прятал мечи?

В момент, когда стража ворвалась в дом, я находилась в состоянии глубокой скорби, поэтому помню все как в тумане. Помню, как перед глазами трясли какими-то мечами. Помню, как меня под руки сначала подхватили слуги, а потом стража. Как выставили из дома, а Искандер перехватил, отвоевал и посадил в свою карету. И как я потом узнала о том, что нашли мечи в потайной комнате. Дом продали, а деньги зачислили в казну. Но новые жильцы даже не успели сюда вселиться - здесь произошел пожар, так что в будущем, когда мы разбогатели заново, я даже не смогла его выкупить.

Итак, мечи я точно видела, значит, они где-то тут. И слуга, который настучит на отца, тоже здесь.

Как его найти, если не найду тайную комнату? Какой ему смысл предавать хозяев, которые погибли? Чем ему это выгодно?

Все слуги после ареста имущества потеряли работы. А этот получил выгоду. От кого? Кому нужно было настучать на отца?

У папы, насколько я знала, не было врагов. Конкуренты, завистники, но чтобы пойти на такое…

Он кому-то перешел дорогу. Но кому?

Разболтал ли он кому-то из друзей о коллекции мечей?

Папа никогда не водил в дом чужих, предпочитая встречаться со знакомыми на нейтральной территории. А разве, если бы он похвастался, друг не захотел бы ее посмотреть?

Можно ли из-за этого убрать знакомых отца из круга подозреваемых? Вряд ли.

Завистники могли просто узнать о папином пристрастии, которое он тщательно скрывал.

Если брать в общем масштабе, то причина - ковка мечей, а не их хранение где бы то ни было. Может, мне пойти от этого и начать с разговора с отцом? Намекнуть ему, что нужно все спрятать и прекратить заниматься этим опасным хобби? Послушает ли он меня?

Что ж, кажется, стоит попробовать.

Мысль о прямом разговоре с отцом жжет углем.

Я понимаю, что это рискованно. Что он может не понять, счесть меня сумасшедшей или, что хуже, начать расспрашивать, откуда мне известно о его тайном увлечении. Но и молчание подобно бомбе с часовым механизмом, тикающей в стенах нашего дома - опасно донельзя.

Всю ночь я кручусь в кровати и едва дожидаюсь утра.

Сегодня так много дел!

Первое - это встреча всей семьей “кузины” Нинель, за которую себя будет выдавать Руни.

Второе, и куда более нервное - разговор с отцом.

Именно поэтому первая часть проходит для меня быстро и спокойно - встреча нового члена семьи, представление слугам и расположение Руни в покоях. Благодаря пряжке все проходит гладко - никто из слуг ее не узнает. Да и я ловлю себя на ощущении, что никак не могу разглядеть и запомнить черты ее лица.

Значит, артефакт работает!

Я дожидаюсь, когда папа отправляется проверять кузницы, мама - по делам в город, а Нинель садится за изучение аристократических манер и этикета по книгам в библиотеке, и выхожу на улицу.

Направляюсь в самую первую и самую любимую кузницу отца на севере города. Она самая маленькая, самая отдаленная, но самая близкая к его сердцу. Там он всегда проводит большую часть своего времени.

Густой и теплый воздух кузницы встречает меня, стоит переступить порог.

- Добрый день, госпожа! - машет рукой добродушный Зорт, замахиваясь молотком и ударяя по наковальне.

Знакомый с детства глухой стук вселяет в меня спокойствие.

Отец стоит у главной наковальни. Его могучая фигура освещена багровыми отсветами горна. Из-за ноги она всегда чуть завалена на бок, а одно плечо часто чуть выше другого.

В руке он держит молот, готовый обрушить его на кусок горячего докрасна металла.

- Папа, - тихо окликаю я его, подходя ближе.

Он медленно оборачивается. Увидев меня, его обычно сдержанное лицо светлеет, а следом на нем появляется тревога.

- Эйви, что-то случилось?

Он кладет молот в сторону и подходит ко мне, вытирая руку о тряпку.

Папа всегда любил поработать руками, а мама всегда ругала его за грязные руки работяги. Хотя эти же руки и сколотили нам неплохое состояние.

Мама всегда стремилась к высшему свету, а вот папа был далек от таких желаний. Ему уже не было необходимости самому ковать что-то, но он получал от этого удовольствия.

- Папа, у тебя найдется несколько минут поговорить?

Я хотела сделать это далеко от дома, от ушей предателя и мамы.

Мы выходим из кузницы в прохладный дворик, заставленный готовыми подковами и заготовками для инструментов. Папа опускается на грубую деревянную скамью, вытирает пот со лба, смешанный с угольной пылью, и жестом приглашает меня сесть рядом.

- Твоя мать бы сказала, что здесь нечего делать приличным дамам в чистых платьях, так что я сразу предупреждаю тебя о цене комфорта. Хотя, деревянная скамья - не мягкий диван гостиной.

Я сажусь, расправляю юбки, как на лучшем кресле в роскошнейшем доме:

- Очень удобно.

Я неловко улыбаюсь отцу и ловлю его внимательный взгляд.

- Ты стала смелее после несчастного случая. Знаешь, я этому даже рад, - отмечает он, чуть склонив голову набок.

Еще бы не стала смелее после всего, через что я прошла.

Ну, говори, дочка. Вижу, дело серьезное. Болит рука? - его взгляд скользит по моей забинтованной кисти.

Я инстинктивно прикрываю ее другой рукой. Под повязкой мамина мазь делает свое дело, но пекущее воспоминание о вязи, проступающей сквозь ожог, не отпускает.

- С рукой все в порядке. Дело в другом, - Я глубоко вздыхаю, собираясь с духом. - Мне три дня подряд снится один и тот же сон. Очень страшный сон, пап.

Отец хмурится и его усталые глаза пристально изучают мое лицо.

- Кошмары? Наверно, от переутомления. К тому же, ты только недавно встала с кровати после падения с качелей и… - Он бросает взгляд на мои седые волосы. - Не все проходит бесследно.

- Мне кажется, это не просто кошмары, папа. Мне снится один и тот же сон, и он настолько реален, что мне страшно. - Я собираюсь с духом и смотрю отцу прямо в глаза: - Мне снятся твои мечи.

Я ожидала увидеть мгновенное напряжение, хмурость, может быть даже настороженность и злость, но никак не недоумение, а потом и веселье.

- Мои мечи? - переспрашивает он со смехом. - Это какие?

Я теряюсь на несколько секунд, а потом тщательно подбираю слова, наклоняюсь к нему и шепчу на ухо:

- Ну… которые у тебя есть.

Я заглядываю ему в лицо, а он в мое. При этом у него настолько удивленное и недоумевающее выражение лица, что я растерянно моргаю.

Он поднимает руку и медленно кладет ее мне на лоб:

- Как ты себя чувствуешь?

Думает, что меня лихорадит и я несу чушь? Неужели, у него нет и не было мечей.

- Пап, скажи честно. Это очень важно. Куешь ли ты мечи и есть ли у тебя их коллекция дома?

- Дочка, из этой кузни не выходит ничего колющего и режущего. Такие вещи может производить только королевская кузня, иначе мне не сносить головы. Да и не только мне - весь род до седьмого колена будет казнен.

Тревога посмотрела на меня глазами отца.

- Это не шутки, дочка. О таком даже говорить не следует, как бы тебе плохо не было и чтобы тебе не приснилось. Хорошо? - Он обводит взглядом тихий внутренний дворик, словно удостоверяясь, что мы тут одни.

А на меня накатывает осознание - отца подставили с этими мечами. Слишком открыта и достоверна его реакция для того, кто скрывал бы такое хобби. Я ему верю.

А это значит, что никакой коллекции не было. Никакой комнаты не было. И наш дом сгорел не просто так.

Меня словно кузнечный молот ударяет по голове - все плывет перед глазами, немного дурно.

Я даже ловлю себя на мысли, что куда проще бы было, если бы у папы была эта дурацкая коллекция. Потому что спрятать их и предупредить отца об опасности куда проще, чем найти врага в тени. Того, кто захотел настолько жестоко подставить нашу семью.

- Эйви? - В глазах отца только переживания за меня, никакого страха разоблачения.

Двадцать лет я жила с мыслями, что увлечение отца наложило клеймо на нашу семью даже после их смерти и лишила всего состояния. Оказалось, у кого-то был мотив устранить нашу семью.

Но почему?

Может, и смерть родителей не была несчастным случаем? Ведь куда проще обвинить мертвого человека, который не сможет доказать свою невиновность, чем живого. Может, кто-то очень не хотел, чтобы папа заговорил.

Но кто же этот враг? И почему нужно было так поступать с нашей семьей?

- Пап, послушай… - мой голос дрожит, я хватаю его за рукав. - У меня был такой правдоподобный сон, и он повторяется снова и снова. Мне снится, что в нашем доме находят оружие, и… и нас обвиняют в измене. Скажи, у тебя есть враги, способные на такую подставу?

Лицо отца становится суровым, как выкованная им же сталь. Он кладет свою мозолистую руку поверх моей здоровой и говорит:

- Эйви, запомни раз и навсегда - наш дом стоит на честном труде. Мы никому не перешли дорогу и не влезали в политику. Никаких мечей у нас нет и быть не может. Твои сны - это просто сны. Возможно, от пережитого испуга, падения и травмы. Но такие вещи нельзя произносить даже в стенах собственного дома. Поняла?

Я киваю, с трудом сглатывая ком в горле. Он пытается меня успокоить, а сам только подтверждает мои опасения. Кто-то очень могущественный решил нас уничтожить. И предатель среди слуг - не причина, а всего лишь инструмент в чужих руках.

Мне нужно действовать. И быстро. Но как бороться с невидимым врагом, о котором я ничего не знаю?

- Пап, а у тебя есть недоброжелатели? Тот, кто мог бы затаить смертельную обиду? - осторожно спрашиваю я.

Отец усмехается, но в его глазах нет веселья. - В бизнесе всегда есть конкуренты, дочка. Но чтобы до убийства? Нет. Наш бизнес - это капля в море. Нам и без этого очень легко перекрыть кислород. Например, стоит только дому Марэй, контролирующему речные пути, захотеть, они просто закроют нам доступ к водной торговле. Все. Им даже больше ничего делать не придется, как у меня сначала останется одна кузница, потом придется продать дом, а потом и вовсе искать другое дело, потому что твоя мать не переживет бедность.

Марэй. Эта фамилия звучит как удар гонга.

Тильда Марэй, заказавшая убийство Руни, может пойти на многое, но, выходит, ее семье даже особо стараться не надо, чтобы нас потопить. Не нужно придумывать всю подставу, чтобы сравнять нас с грязью.

От осознания, насколько для сильных мира сего легко стереть неугодных с лица земли, по коже бегут мурашки. Но не от страха, а, скорее, от возбуждения и желания бороться.

Я ни на секунду не жалею, что спасла Руни из лап Тильды. Я не боюсь ее. Скорее, чувствую всем своим существом несправедливость.

А что касается подставы… Вряд ли это дом Марэй. Им не нужна такая сложная схема, папа прав.

Кто мог получить из ситуации максимальную пользу?

Император, конфисковавший наше имущество? Но зачем оно ему? Он невероятно богат, в его мерках наше состояние - просто крохи.

Не его масштаб.

Кто же тогда замыслил плохое? И тут приходит на ум немного сумасшедшая мысль. А что, если это Дейр Шорил не принял отказа и решил так меня наказать? Или сорвать свадьбу? Не рассчитал, что Искандер будет готов спасти меня и так?

Или…

Я даже сейчас не могу детально вспомнить его лицо. Оно такое знакомо-незнакомое. Такое же чувство я испытывала, когда смотрела на Руни, когда на ней пряжка-артефакт.

Что, если Дейр скрывает лицо ото всех?

Что, если гибель родителей как-то связана с тем, что отец создавал основу под артефакты для того секретного рода. Что, если этот род - род Шорил?

- Пап, а как насчет Шорилов? Дейра Шорила? - спрашиваю я, внимательно вглядываясь в папино лицо.

Отец удивленно смотрит в ответ:

- Шорил? Нет, дочка, с ними наши пути не пересекаются. Это военная аристократия, они смотрят на нас, торговцев, свысока. А сын рода и вовсе опасный человек. Держись от него подальше. Предупреждение звучит с такой отцовской заботой, что мне становится горько.

Слишком поздно, папа. Я уже бросаюсь ему на шею на глазах у половины улицы.

Но, получается, Шорилы не имеют отношения к артефактам изменения или удачно скрывают следы, заказывая у папы через третьих лиц? Может ли заказчик этих изделий подставить отца, чтобы замолчал навсегда? Вполне вероятно, но надо уточнить детали.

- Пап, а что, если тебя захотели устранить, потому что ты куешь для того тайного рода артефакторов? - спрашиваю я тихо.

Папа оглядывается и шикает:

- Ты хочешь, чтобы мы все не сносили головы? Не заставляй меня жалеть о том, что дал Руни пряжку и открыл секрет. Вы обещали держать рот на замке. Помнишь?

- Помню, папа. Держу. Но мне важно знать. Как думаешь, подстава от твоих заказчиков возможна?

- Дочка, на все нужна причина. Зачем им это делать? Я держу язык за зубами, а им постоянно нужны мои изделия. Взаимная выгода. Иначе им придется искать нового кузнеца, а тут, видишь ли, все не так просто со сплавом. У меня есть один уникальный состав, который им нужен.

Уникальный состав? Хм…

А вдруг, они нашли альтернативу его изделиям? Или они узнали о той пряжке, что он оставил у себя?

В прошлой жизни она не была отдана Руни и хранилась в кузнице. Может ли это быть как-то связано?

Я поднимаюсь со скамьи, чувствуя мягкость в ногах. - Поняла, папа. Будь осторожен. Мне кажется, что этот сон предупреждает об опасности не зря. - Не переживай, Эйви. Я всегда буду защищать вас с мамой. От кошмаров, от опасностей… от всего.- Он тянется и неловко, по-медвежьи, треплет меня по плечу.

Эти слова должны согревать, но они лишь обжигают. Потому что в прошлой жизни он не смог защитить ни себя, ни маму. А я не смогла защитить их.

Я иду обратно в поместье, и мысли путаются, как клубок змей. Тильда Марэй. Дейр Шорил. Загадочный Ред и его связь с лавкой «Солнце и Луна». Таинственные артефакты. Подброшенные мечи. Гибель родителей.

Это все не складывается в единую картину. Словно мозаика, в которой не хватает ключевых фрагментов.

У меня возникает зудящее желание записать всех лиц, фигурирующих в этом несчастье, и я спешу домой, как вдруг вижу Корни. Он делает жест идти за ним.

Ох, точно! Я же обещала Реду, что буду работать на него. Как же не вовремя.

Или как раз в самый раз?

У кого, как не у главы наемников, есть возможность достать любую информацию?

Эта мысль крутится в голове, словно спасительная соломинка.

Может оказаться, что работа на гильдию будет для меня куда более полезной, чем я предполагала. Надо только найти подход к Реду.

Во мне вспыхивает слабая искра надежды.

Раньше я обращалась за услугами гильдии, но никогда не пыталась выведать что-то через них. Но и до этого я никогда не была их частью. Теперь игра поменялась.

Что же нужно для того, чтобы мне помогли?

Ответ приходит на ум сам собой. Нужно стать полезной, а лучше всего - незаменимой. И в этом у меня есть преимущество, от которого перехватывает дух, потому что я была в будущем.

Конечно, многие события прошли мимо меня, но и многое я знаю или могу вспомнить.

Я мысленно листаю страницы своей прошлой жизни, словно старую учетную книгу.

Что ценит Ред? Деньги?

Тогда я могу рассказать о засухе в следующем году. Он сможет закупить пшено в нынешний урожайный год и обогатиться на следующий. В конце концов, все же хотят стать богаче, верно?

Поэтому, когда я снова оказываюсь перед Редом, то открыто смотрю ему в глаза, пытаясь скрыть свою неуверенность за маской решимости. А вот он почему-то не сводит взгляда с моей руки.

Его внимание к моей перевязанной кисти заставляет меня спрятать ее за спину.

Ред снова в маске, снова в кресле, но почему-то не так собран и спокоен, как обычно. Его нога дергается, словно в его голове роятся мысли, не дающие ему покоя.

Он явно чем-то взволнован, и это меня настораживает.

- Что с рукой? - спрашивает он, как только я подхожу ближе.

Его голос низкий, скрывающий эмоции, заставляет меня заинтересованно посмотреть на него.

- Ожог, - коротко отвечаю я.

Тяжесть его взгляда ощущаю даже через прорези маски. Он изучает меня, словно редкий экспонат.

- И почему же ты не предвидела свой ожог? - Вопрос Реда ставит меня в тупик. - Не снился?

В его тоне сквозит не просто любопытство, а какая-то странная, личная претензия. И во мне тут же вспыхивает защитная реакция. Почему он говорит со мной с таким нажимом, словно я его обидела?

- Вы злитесь на меня из-за пожара в “Солнце и Луна”? Я же предупреждала, что огонь сожрет книжную лавку, а вы не верили, - парирую я, пытаясь перевести разговор в более безопасное русло.

Туда, где у меня есть аргументы и интересная информация о поджигателе.

Ред не отвечает и неотрывно смотрит на меня.

Похоже, мое предположение пролетело мимо цели. У меня создается ощущение, что я слишком далека от истины. Так в чем же дело?

Но если не пожар, то что тогда является причиной его плохого настроения? Почему он с такой претензией продолжает смотреть на мою руку? Тревога нарастает, сжимая горло.

- Зови сюда Мардо, - Ред поворачивает голову направо и говорит это непонятно кому.

Его приказ, отданный в пустоту, заставляет меня почувствовать себя еще более неуютно.

Спустя несколько секунд тишины и нескольких вопросительных взглядов с моей стороны, двери зала открываются. Входит рыжий мужчина небольшого роста, но с очень быстрыми ногами.

Он так быстро передвигается, что уже через мгновение стоит рядом со мной и внимательно разглядывает с головы до ног. Его взгляд быстрый, профессиональный, лишенный всякого личного интереса.

- Жива, - первое, что говорит он, и бросает удивленный взгляд на Реда.

От его слов у меня по спине снова пробегает холодок. Они что, ждали найти меня бездыханной?

Я вторю ему эмоцией, стараясь скрыть нарастающую панику:

- А не должна была?

Рыжий мотает головой, и на его лице появляется что-то вроде деловой улыбки:

- Нет-нет, это отлично, что стоите на своих двоих. Меня обычно вызывают, когда уже лежат, знаете ли. Так что я рад, рад…

Его «рад» звучит так, будто он констатирует погоду. И он снова внимательно меня осматривает, как делают только лекари.

Конечно же, от его внимательного взгляда не ускользает моя перевязанная рука, когда он чуть отклоняется назад, чтобы заглянуть за мою спину.

Закончив визуальный осмотр, он поворачивается к Реду и кланяется:

- Слушаю.

- Мардо, осмотри руку нашей предсказательницы, - приказывает Ред.

Его тон не терпит возражений, и я сглатываю.

Рыжие густые брови Мардо поднимаются до середины лба. Он бросает на меня заинтересованный и смеющийся взгляд, словно я только что показала ему самый удивительный фокус.

- Конечно, - Мардо поворачивается ко мне и протягивает руки ладонями вверх. - Позволите?

В его жесте странным образом сочетаются вежливость и нетерпение.

Мне становится не по себе. Странно, но у него с собой нет ни типичного лекарского саквояжа, ни мешков, привязанных к поясу. Кто он такой?

Я протягиваю правую руку и кладу в одну из раскрытых ладоней Мардо, не зная, чего ожидать. Его сухие и прохладные пальцы твердо, но без нажима, проводят осмотр.

Рыжий лекарь невероятно быстрыми и ловкими пальцами разматывает ожог и вдруг пальцем показывает в потолок.

Я не успеваю сообразить, что происходит, как раздается щелчок пальцев со стороны Реда. Над нами вспыхивает облако светящихся искр, озаряя зал холодным, белым светом.

- Спасибо, а то у тебя тут вечно подвал какой-то, - бормочет Мардо, разглядывая ожог в свете искр, осторожно двигая моей кистью. - Так-так-так, ну что я вижу…

Он цокает языком, и по его лицу пробегает тень какого-то сложного чувства - не осуждения, а скорее, профессионального интереса.

Я тоже смотрю на свой ожог. Красный, со следами коричневой маминой мази, выглядит он крайне неприятно. И все же под слоем поврежденной кожи, кажется, чудится слабый золотистый отсвет.

Бездна! Эта дурацкая метка истинности проявляется все сильнее.

- Отчаяние, немного безумства и… - Мардо поднимает взгляд с ожога на мое лицо и продолжает, и его голос звучит почти восхищенно: - … неудачная попытка скрыть печать истинности.

У меня перехватывает дыхание. Он резко отпускает мою руку, а я так и оставляю ее замершей на весу и смотрю на Мардо, не зная, что дальше делать.

Внутри все обрывается. Я не хотела, чтобы в гильдии знали о том, что на мне появилась метка, потому что это ведет за собой нежелательные последствия.

Ред врывается в мои мысли, его голос обретает опасную, почти шутливую интонацию:

- Нам скоро ждать свадьбы? Пригласишь?

Ярость и страх клокочут во мне. Я говорю не раздумывая, вкладывая в слово всю свою ненависть к самой идее:

- Нет.

Ред в ответ ничего не говорит, даже не шевелится. Его молчание пугает больше любых слов. А вот Мардо как-то неожиданно оживает, снова хватает меня за руку, чтобы рассмотреть ожог. Его прикосновение теперь кажется мне обжигающим, хочется отдернуть руку.

- Что такое? - спрашивает Ред, и в его голосе впервые за весь разговор, проскальзывает неподдельное любопытство.

- Не пойму через ожог, - щурится Мардо, а потом подносит мою руку к своему носу и несколько раз рвано втягивает воздух, словно пес-ищейка. - Кажется или нет.

- Говори, - прижимает Ред, и в зале становится тихо.

- Пахнет магией, - выдает наконец Мардо и смотрит на Реда. - И в то же время несет истинностью даже сквозь мазь.

Он отпускает мою руку, и в его глазах читается профессиональный восторг перед сложной диагностической задачей.

- Это... интересное сочетание. Очень интересное, - резюмирует он. - Словно кто-то хотел магически нанести печать, а она взяла и появилась на самом деле.

Я потрясенно смотрю на Мардо, чувствуя, как голова идет кругом. Предположения заполняют голову, а тело не может двинуться от шока.

Это что же получается… Кто-то хотел сделать со мной фальшивую истинность, но проявилась настоящая?

Конечно, если Мардо не ошибается.

Случилось ли это только в этой жизни или так было и с прошлой?

И кто это задумал? Да и зачем?

Искандер? Да нет! В честь чего ему - аристократу, этим заниматься?

Но тогда кто?

Я проматываю в голове нашу с ним первую встречу и вздрагиваю. Что в прошлой, что в этой жизни, сначала меня кто-то толкал так, что я чуть не падала, а Искандер ловил.

Неужели, магию наложил тот незнакомец? Но зачем?

Что в прошлой жизни, что в этой у меня на тот момент даже поклонника не было. С какой стати кому-то нужно было делать искусственную метку?

- Как же такое может быть? - шепчу я, глядя на лекаря. - Если бы так легко можно было подделывать метку истинности, это было бы всем известно.

Мардо смотрит на меня так, словно я сказала что-то забавное:

- Так это и нелегко, а очень даже трудно. Запрещено. Более того - индивидуально. Чтобы магия сработала, частички двух нужно сначала поженить в колбе, а потом уже на коже. Дело непростое, дорогое и мало кому подвластное. Там на одних ингредиентах разориться можно.

- Мардо, ты уверен? - слышу я напряженный голос Реда.

Лекарь гильдии морщится, словно от боли от мозоли:

- Почти на сто процентов. Видишь ли, если бы госпожа немного не поджарила свою плоть, то даже я бы не заметил. Но из-за ожога частички снова пришли в движение и запахло магией. А ты знаешь - я ее за два дома чую.

Я смотрю на свою руку и не могу поверить ушам. Рисунок, который проступает сквозь мазь, настоящий или нет?

Ред оказывается рядом, впивается взглядом в руку:

- И настоящая метка тоже на месте?

Мардо пожимает плечами:

- Так вот же она. Ожог уйдет, а печать останется. Кстати, госпожа предсказательница, продолжайте мазать тем, чем мазали, и шрама не останется.

Последнюю фразу он говорит с добродушной подколкой, выделяя мою должность предсказательницы в гильдии.

- А метка?

- Куда же ей деться? Она и сквозь шрам проявится.

Ред задумчиво смотрит на меня и словно уходит в свои мысли. Мардо же откланивается:

- Если на этом все, испаряюсь.

- Подождите! - восклицаю я. - У меня вопросы.

Мардо тяжело вздыхает, словно и не очень рассчитывал улизнуть, но надежда-то была:

- Задавайте, предсказательница, которая и так должна все знать.

- Я вижу вещие сны, а не будущее по заказу, господин Мардо, - почтительно обращаюсь я к нему, и он расправляет плечи, одобрительно на меня посматривает: - Помогите разобраться. Я вижу, вы в этом спец.

Он гордо поднимает голову:

- Валяйте.

Я продолжаю:

- Расскажите, пожалуйста, про поддельную метку. Сколько она держится на коже? Кто может ее нанести - любой или только сильный маг? И, раз она запрещена законом, то все метки проверяются и за это можно схлопотать наказание?

- Сколько вопросов, госпожа предсказательница. Отвечу по порядку. Держится не больше двух недель, постепенно теряя цвет. Абы кто создать ее не может, а заказать может любой с деньгами - надо только место знать. Наказание за такую магию серьезное - всему роду не сносить головы.

Меня шатает от таких новостей. От последней фразы начинает подташнивать.

Не сносить головы. Снова.

Неужели, кто-то очень хочет, чтобы вся наша семья погибла? Вот только в планы вмешалась настоящая метка, и все пошло не так, как предполагали. В прошлом этому злодею пришлось подставлять папу с мечами. Может ли быть, что потому, что с меткой вышла осечка?

Тогда кто-то должен был проверить подлинность этой метки на мне. Но кто?

- А как вы бы могли проверить настоящая ли метка или нет? Есть какой-то артефакт?

Мардо усмехается:

- Зачем тратиться на артефакты, когда ответ даст время? Уже через неделю метка начнет бледнеть, а через две от нее не останется и следа. Вот и вся проверка.

Меня качает от воспоминаний о том, как Искандер постоянно звал меня на прогулку и подолгу любовался меткой. Почти каждый день. На праве истинного.

О нас знал весь город. Еще бы - метка появилась на празднике Полноводной реки при целой толпе свидетелей. Я радовалась ей как дурочка. Всем соседям потом ненароком показывала красоту вязи.

Искандер же открыто ухаживал за мной, приглашал на прогулки.

Если бы в один день метка начала бледнеть, он мог бы устроить скандал при толпе свидетелей. Ни у кого бы не осталось сомнений, что дочка кузнеца решила прорваться в аристократки такой ценой.

И нашу семью бы казнили.

- Эйви! Эйви, - слышу я как сквозь вату.

В ушах шумит. Весь мир словно отходит на второй план.

А потом меня обнимает спасительная темнота.

Я просыпаюсь как от толчка и резко сажусь, с шумом втягивая ртом воздух.

- Искандер! - вырывается из легких.

Боль разливается в груди.

Это не может быть он. Не может.

Но факты говорят сами за себя. Может, и еще как. Он же уже пустил стрелу мне в сердце, а я тоже ни за что бы не подумала, что наша любовь так закончится.

Мягкая полутьма и свет свечей заполняют собой небольшой кабинет. Упругий диван подо мной старается вернуть мне подобие опоры.

- Разочарую. Я - Ред, - раздается сбоку.

Глава гильдии наемников сидит на кресле, поддерживая одной рукой голову так, словно его что-то сильно тревожит.

Я спускаю ноги с дивана:

- Кажется, я потеряла сознание?

Ред задумчиво кивает, погруженный в свои мысли.

- Я пойду. - Я медленно поднимаюсь.

- Сядь.

И я опускаюсь обратно, не сводя с него встревоженного взгляда. Что еще? Мне так плохо. Хочу домой, зарыться с головой под одеяло и как следует порыдать, пожалеть себя.

- Чья метка? - Ред смотрит на мой ожог.

Устремляю взгляд туда же и вижу золотой виток проступающей метки. Вот же ж невезение! Все ярче и ярче проявляется.

- Не знаю, - тихо говорю я.

- Не ври.

Я поджимаю губы.

Что мне ему сказать? Что мой муж убил меня после двадцати лет брака? Что я узнала, что метка должна быть поддельной, но проявилась на самом деле Искандеру в назидание? И что сейчас все повторилось?

Что я чувствую себя ужасно?

- Моя жизнь - насмешка, - говорю в сердцах, а потом закрываю глаза, чтобы справиться с нахлынувшими чувствами.

Двадцать лет брака с тем, кто всегда хотел меня уничтожить. Двадцать лет я делила постель с тем, кто меня ненавидел. Кто хотел убить, а сам оказался заперт в клетке истинности.

Вот он и ушел к Марианне с редкими волосами, сутулой, но зато вкусно готовящей. Дорвался, чтобы оттянуться душой.

Что же так долго ждал? Как же мне сейчас смешно над собой.

Он никогда меня не любил. Никогда.

Тогда что же сразу не убил?

Ответ приходит на ум так же стремительно, как его стрела влетела в мою грудь. Он оставил меня в живых только потому, что я помогла семье держаться на плаву. Наладило дело. А как только крепко встал на ноги, оброс знакомствами, завязал все на себе - так и устранил без зазрений совести.

Нервный смешок вырывается из меня, и Ред выпрямляется в кресле, внимательно разглядывая мое лицо.

А мне сейчас плевать, что он обо мне думает. Я смеюсь над своими жалкими попытками построить счастье с тем, кто этого никогда не хотел.

С тем, кто сразу хотел моей смерти, но по какой-то причине стал моим истинным.

Как я надрывала жилы - вспомнить страшно. Страшно и смешно.

Глупо.

Двадцать лет я отдавала долг за потерянное им состояние. Забыла о себе, положила здоровье, нервы и силы, чтобы вернуть его семье благополучие. Так зачем он меня выкупал? Чтобы мы оба были несчастны?

Подумаешь, печать истинности! Я теперь знаю, что все это чушь.

Я поднимаю голову к потолку так, словно могу видеть сквозь него, сквозь крышу, сквозь облака - прямо к небожителям. Обращаюсь к ним: “Разве истинность - это не идеальные половинки, бескрайняя любовь и принятие?”

Или, в моем случае, все комом, даже она?

Почему?

Должна же быть причина, зачем Искандеру уничтожать мою семью с самого начала. Что мы ему сделали?

Я закрываю лицо ладонями, потому что не могу поверить, что двадцать лет отдавала всю себя тому, кому это не было нужно. Мерилась с придирками свекрови, кормила ее, ухаживала за ней, а она меня проклинала за потерю состояния.

Что ж, в этой жизни они ничего не потеряют, потому что я ни за что не скажу, чья это метка.

- Так чья? - Ред не отступает.

- Моя, - я поднимаю подбородок вверх.

Ред щурится, и это видно даже через прорези маски.

- Не хочешь говорить?

- Нет.

- Почему? Что-то не так с твоим истинным? - он заинтересованно склоняет голову набок.

- Да. Я его ненавижу. Он никогда не узнает, что я его судьба.

Глаза Реда расширяются. Он застывает на несколько секунд, а потом откидывается на спинку кресла.

- Вот как… - произносит он задумчиво, с ноткой недовольства. - Страшный?

- Он - убийца, - говорю я.

Вижу, как Ред сжимает кулаки. Ему-то какое дело до Искандера и моей метки?

- Не переживайте. Это никак не отразится на нашей с вами работе. Я спрячу метку так, чтобы никто не видел, - выпаливаю я, перевожу дух и добавляю: - Вы меня позвали по какому поводу?

Ред не двигается и все смотрит на меня, а я не могу отделаться от чувства, что делает он это с претензией.

- Из-за той лавки тканей, да?

- Нет. Ее подожгли мои люди.

- Но это та продавщица…

Ред в ответ так смотрит на меня, что я замолкаю. Верю без доказательств - работает на него. Но вот что в голове не укладывается… Даже если он устроил этот спектакль с заходом в лавку и неуважительным отношением, почему хозяин “Солнца и Луны” так извинялся перед ним, как перед аристократом.

- У меня есть вопрос, - решаюсь я.

Хватит с меня загадок. Хотя бы это я должна узнать, ведь нам вместе работать.

- Какой? - спрашивает Ред.

- Вы - аристократ?

И я буквально кожей чувствую, как глава гильдии каменеет.

Ред не шевелится. Он похож на изваяние, высеченное из мрамора и тени. Лишь легкое движение пальцев по ручке кресла выдает в нем живое существо. Я уже готовлюсь к тому, что он засмеется мне в лицо, приказывает выбросить за дверь или, что хуже, навсегда закрывает эту тему ледяным молчанием.

Но он отвечает. Его голос звучит тихо, без единой нотки насмешки или гнева, но с такой неотвратимой окончательностью, что по моей спине пробегает холодок.

- Видела меня во сне? Аристократ во мне давно мертв. Для мира, для семьи, для самого себя. Остается только Ред. Глава гильдии. Запомни это и больше никогда не упоминай..

В его словах нет жалости к себе. Лишь констатация факта, жесткая и бесповоротная, как удар топора. Это даже страшнее, чем гнев. Это бездна, в которую он позволяет мне заглянуть на одну секунду, и тут же захлопывает крышку.

- Понимаю, - выдыхаю я, опуская глаза.

Лезть в эту мглу я не буду.

- Что касается твоего убийцы... - Ред меняет тему с такой скоростью, что у меня кружится голова. - Ты уверена, что хочешь скрыть метку? Истинность - это не только цепи, но и связь. Это и защита. Ни один уважающий себя дракон не позволяет тронуть свою истинную. Даже если вы в ссоре. Даже если ты его ненавидишь. Это вопрос инстинкта, чести и репутации.

Не позволить тронуть? Не обидит?

Я знаю по себе, что еще как может. Я раньше тоже считала, что истинная для дракона неприкосновенна. Все так говорили.

Однако, действительно доказывает обратное.

Я резко трясу головой, сжимая поврежденную руку.

Нужно сказать что-то такое, чтобы Ред больше никогда не приставал ко мне с этим вопросом. Более того - помог спрятать метку, а еще лучше - разобраться в тайнах прошлого.

- Я видела вещий сон и знаю, что все закончится моей смертью, если мы будем вместе, - говорю я.

Ред резко встает на ноги:

- Что?

- Видела сон…

Он начинает ходить по залу туда-сюда, поглядывая на меня.

- И все твои сны сбываются? Никогда не бывает осечек?

- Нет. Вы сами убедились, что я вижу, что произойдет. Поэтому мне нужно любой ценой спрятать метку. Вы мне поможете?

Ред замирает с таким видом, словно я попросила у него передать мне статус главы гильдии.

Его взгляд медленно ползет вниз с моего лица на руку.

- Можно? - он протягивает ко мне открытую ладонь. - Хочу посмотреть.

Что, метки не видел?

Я все же медленно протягиваю ему руку, с осторожностью следя за ним.

Почему от него веет злостью? Или мне кажется?

Ред невероятно бережно для кажущегося напряженного состояния берет мою руку в свою и наклоняется, чтобы близко-близко рассмотреть печать через ожог.

У меня перехватывает дыхание, когда теплый воздух касается чувствительной кожи. По спине бежит волна приятных мурашек.

Я вздрагиваю, и Ред поднимает на меня вопросительный взгляд.

- Ожог болит, - говорю я тихо, вытягивая руку из его пальцев.

- А ты знаешь, что драконья кровь закипает рядом с истинной?

Я киваю, не понимая, куда он клонит. В недоуменном жесте веду плечами.

Ред испытывающе смотрит на меня.

Переживает за то, что я перестану работать на гильдию, если открою карты перед истинным?

- Если вы мне поможете любой информацией, чтобы я скрыла метку, я это сделаю. Я постараюсь, чтобы наша совместная работа не была под угрозой.

- А что, если он все же увидит твою метку? Он почувствует, поймет, что это его всем существом. Что тогда скажешь? В глаза назовешь его убийцей?

Если Искандер поймет, что я его истинная и настоит на свадьбе?

- Я не выйду за него. Никогда.

- Ты станешь изгоем на всю жизнь. Никогда не выйдешь замуж. Испортишь репутацию на всю империю. На тебя будут показывать пальцем. Ты готова к этому, лишь бы не выходить за него?

- Готова. То, что я видела во сне - ужасно. Он погубит сначала мою семью, потом меня.

Ред поднимает голову вверх, словно хочет найти ответ у небес, но они молчат. Потом он резко опускает голову вниз, будто ад может подсказать ему что-то. После смотрит мне прямо в глаза.

- Хорошо, раз так, - говорит он, и я почему-то чувствую угрозу в его тоне.

А ведь он согласился. Почему тогда так ощущается?

- Ты мне поможешь?

- С меткой? - усмехается он.

- Не только.

Он склоняет голову набок, побуждая меня продолжать.

- Мне нужна помощь еще кое в чем. Я готова работать на гильдию сколько угодно, только помогите. Я видела во сне, что моего отца хотят подставить. И вот эта поддельная метка - часть этой схемы. Сейчас она не удалась, но потом к нам в дом придут с обыском и обвинят папу в измене за изготовку мечей, которых он не делал. Все состряпают так, что не оставят доказательств. Дом спалят. И я подозреваю, что мой истинный замешан в этом по самые уши.

Сейчас я очень жалею, что не вижу лица Реда полностью, но то, как ползет вверх один уголок его губ выглядит жутко.

Он смеется? Сомневается? Не собирается помогать?

Совершенно не понимаю, о чем он думает.

Я вижу, как под маской шевелятся мышцы на скулах Реда, как его кулаки бессознательно сжимаются и разжимаются.

Нет, он не смеется. В его позе читается что угодно, но не веселье.

- И ты видела во сне, что все это сделал твой истинный?

- Он пустил стрелу прямо мне в сердце, - я показываю место, куда вошла стрела в прошлой жизни. - Прямо сюда.

Ред смотрит на мою грудь так, словно оттуда вот-вот вылезет змея.

- Вот как… - задумчиво говорит он. - И зачем же?

- Влюбился в другую. Устранил меня.

Ред хмурится:

- Истинный? В другую? Может, это был простой кошмар?

- Я тоже не верила, пока не испытала все на своей шкуре! - эмоционально говорю я, и вижу, как вытягивает лицо Реда. - В смысле, испытала как на яву. Да. Именно так. Это точно вещий сон. Я знаю разницу.

Ред медленно обходит кресло, а потом говорит:

- Иди за мной.

Он подходит к стене, прикладывает руку к одной из панелей и нажимает на нее. Потайная дверь отходит. Мы оказываемся в крохотном, но очень уютном кабинете с креслом-качалкой, как у бабули. Массивный резной стол важно занимает львиную долю пространства, и стул за ним кажется скромным по своей простоте.

- Садись, - Ред показывает мне на кресло-качалку.

Я осторожно опускаюсь, стараясь не крякнуться, но все равно резко заваливаюсь назад.

- Оно не перевернется, - Ред умеет справиться с моей паникой.

Я качаюсь, а между тем он садится за стол. Достает бумаги, выкладывает перо и чернильницу, двигает их на определенное место, словно это для него важный ритуал. А потом поднимает на меня взгляд и вдруг тянется к маске.

- Что ты делаешь? - восклицаю, когда он вдруг убирает ее от лица.

Я впервые вижу Реда без маски, и он совсем не такой, каким я себе его дорисовывала в фантазии. Не хуже, не лучше, просто другой.

Безусловно, он в самом расцвете сил. Привлекательный, молодой, но у него куда более жесткий взгляд, чем я представляла. А еще шрам по диагонали через нос, словно кто-то очень хотел отрубить ему голову, но Ред вовремя увернулся.

- Зачем ты мне показался?

В прошлой жизни он никогда не снимал маски, хотя мы, можно сказать, в какой-то степени дружили. Так зачем он это сделал?

- Разве ты не сказала, что будешь в гильдии навсегда?

- Если ты поможешь спасти мою семью. Только тогда. Так что ты рано раскрыл карты.

Ред опирается локтями на стол и щурит глаза:

- Узнаешь меня?

Я жадно рассматривать его черты лица. Достаточно большой нос. Прямые, как меч, ресницы. Угольные брови.

А скулы какие, а? Сразу придают его взгляду ястребиную суть.

В итоге отрицательно качаю головой. Нет, не узнаю. Я бы запомнила.

Он почему-то сразу веселеет, кивает и усмехается.

- Жаль, - говорит он, и в его глазах мелькает что-то неуловимое, то ли разочарование, то ли облегчение. - Но это к лучшему. Запомни это лицо. С сегодняшнего дня для тебя я не просто глава гильдии. Я - твой союзник. И союзники не прячутся друг от друга. Мне нужно знать все подробности.

Он откидывается на спинку стула, и его взгляд снова становится деловым, но теперь между нами нет преграды, словно изменилось что-то важное, неуловимое.

Каждый его взгляд, каждое движение мышц на лице я читаю теперь напрямую.

- Истинный, который убивает свою истинную... - он проводит рукой по шраму на носу, словно проверяя его реальность. - Невозможно. А, учитывая, что на тебе еще и поддельная метка, давай- ка рассказывай, что ты там видела в своем сне.

Я подаюсь вперед, пододвигаюсь на краешек кресла-качалки, чтобы не раскачивать и без того расшатанные нервы, и прочищаю горло:

- Что ж… с чего же начать? Пожалуй, с первой встречи с истинным.

Ред вытягивает шею.

- Давай.

И почему он так внимательно слушает, мне даже неловко.

- В моем сне мы с ним столкнулись на празднике Полноводной реки. И это случилось на самом деле. Все совпало один в один, - я смотрю на Реда, пытаясь понять, верит ли он мне или нет.

- Та-а-ак… Продолжай, - подталкивает меня он.

- В моем сне дальше он при всех заявил о метке. Я обрадовалась. Он стал ухаживать за мной. Приезжал на ежедневные прогулки, познакомился с родителями, - я замолкаю, потому что перехожу к самому неприятному.

- Так, и что дальше?

- Родители почему-то невзлюбили его, хотя поначалу радовались, что я нашла истинного. Странно, потому что он аристократ.

- Странно? - вдруг с какой-то сумасшедшей усмешкой спрашивает Ред.

- Ну да. Мама всегда рвалась в высший свет, и вот шанс - буквально, билет в один конец. А она уговаривала меня сто раз подумать.

Ред смотрит на меня, и его лицо становится абсолютно нечитаемым.

Я продолжаю:

- И вот за две недели до свадьбы родители срываются на карете в пропасть. Раньше я считала, что это трагическая случайность, но сейчас, после этой поддельной метки, после того, что узнала про мечи, мне кажется все это каким-то большим заговором против моей семьи.

- А что ты узнала про мечи?

- Я попробовала предупредить папу про коллекцию мечей, за которую в моей мне ему предъявили посмертное и изъяли все наше имущество. Но он сказал, что никогда не ковал мечи. У него нет тайной комнаты, которую потом обнаружат. И дом спалят дотла, чтобы скрыть улики. Понимаете?

Ред смотрит на меня таким взглядом, что не по себе.

- Что дальше?- спрашивает он.

- От казни меня спасает только помолвка с истинным, ведь я уже почти принадлежу его семье. Он отдает все свое состояние, чтобы спасти меня и остается ни с чем. Я была так ему благодарна за это, что много лет пыталась восполнить… - Я спотыкаюсь о хмурый взгляд Реда.

У него такой вид, словно я несу околесицу.

- Понимаю, в мои сны трудно поверить, но вы сами убедились, что я могу предсказывать правду.

- Истинный потерял все состояние?

- Да.

Ред кивает.

- Что ж, Эйви, давай попробует распутать этот клубок интриг. У тебя есть подозрения, почему твоего отца хотят убить?

- Есть, - говорю я, собираясь с духом, чтобы раскрыть карты: - Сколько не думаю об этом, причины, кроме изготовления заготовок под артефакты найти не могу.

- Что за артефакты?

- Изменяющие внешность. Видели когда-нибудь человека, у которого абсолютно незапоминающееся лицо? Создается впечатление, что он смутно знакомый, что вы это лицо где-то уже видели. Отец дал неудачно изделие, и я видела такой эффект на Руни, которая теперь выдает себя за мою кузину в моем доме. А еще, кажется, этим артефактом пользуется Дейр Шорил.

Рука Реда, что до этого лежала на столе, сжимает чернильницу до белых костяшек.

- Шорил? - переспрашивает он, и цепкие мурашки бегут у меня по рукам.

Может, не стоило произносить его имя?

Что, если они друзья?

- Знаете его? - осторожно спрашиваю я.

За несколько секунд тишины, которая повисает между нами, я почти убеждаюсь, что они враги - до того полон молний взгляд Реда.

- Слышал, - в итоге бросает он небрежно, а мимика его лица в одно мгновение расслабляется.

Для меня их ненависть - это хорошо или плохо?

Ред резко отпускает чернильницу, и на его руках остаются бело-красные пятна от напряжения.

Он берет листок, встряхивает его в воздухе и заново кладет на стол, тянется за пером и смотрит на меня:

- В твоих снах можно опираться на даты, чтобы понять, когда все перечисленное происходит?

Я мысленно прокручиваю в голове основные события прошлой жизни и уверенно киваю:

- Да, вполне. Знакомство с истинным и метка проявились на Праздник полноводной реки - это 17 число первого летнего месяца.

Я вижу, как Ред записывает судьбоносную встречу в одну строку и поднимает на меня голову, бросает вопросительный взгляд.

- Потом мы гуляли с ним, и постепенно родители меняли свое мнение. Теперь я думаю, не просто так, потому что они даже хотели увезти меня к дальним родственникам. Наверное, что-то прознали.

- Какое следующее событие, повлиявшее на все, произошло? Родители не хотели свадьбу, пытались тебя спрятать, но не получилось?

- Я тогда сбежала к озеру, чтобы выпустить пыл. Погребла на лодке, где в меня врезался этот самый Шорил. Я упала в воду, и он меня спас. После этого слухи поползли по городу, что между нами что-то есть. Вот Искандер приревновал и залез к нам в дом пьяным, устроил концерт. Его все соседи видели. После этого родителям пришлось смириться с нашей помолвкой.

Перо падает из рук Реда.

- Помолвки с кем?

- С Искандером, разумеется!

- А Дейр Шорил?

- Да при чем тут он?

Ред откидывается на спинку стула и смотрит на меня так, словно я говорю чушь.

- Это правда, - заверяю я. - Сейчас сориентирую по времени… Это было, примерно, через месяц после знакомства.

- Стой, - Ред опускает голову, смотрит себе куда-то на колени. - Еще раз. Кто твой истинный?

Он поднимает на меня горящий взгляд.

- Как кто? Искандер Арсис, разумеется.

- Разумеется, - передразнивает меня Ред так, будто я его чем-то задела.

Он выглядит так, словно у него из стула в спину вылезло острие.

И жирно пишет к первой строке времени встречи с истинным имя Искандера.

Снова смотрит на меня:

- Значит, с Шорилом ты столкнулась на празднике во сне в этот же день, что с Искандером?

- Нет. Во сне мы впервые столкнулись как раз на озере, - Я понимаю, что из-за этого мой сон может показаться ложью, поэтому спешу объяснить: - Я всячески пыталась избежать встречи с Искандером, но мы все равно столкнулись и метка проявилась. Только в этот раз я не радовалась ей как сумасшедшая, а сделала все, чтобы скрыть.

- Кинулась на шею Дейру Шорилу? - неожиданный вопрос Реда застает меня врасплох.

- А вы откуда знаете?

- За тобой следят.

- Оу, вот как… - Я поправляю прядь волос, заправляю за ухо. - Ну да, так я хотела сбить Искандера с толку. Вроде, получилось.

Ред криво улыбается - один уголок губы выше, чем другой.

Теперь он сомневается в моих снах?

- Это случилось, примерно, через две недели после знакомства, - я направляю наш разговор на путь фактов.

Смотрит на меня в ответ так, словно я ему нагло вру.

- Так, - растягивает он, - Что дальше?

- Ты не записал про объявление помолвки. Родители были вынуждены согласиться после пьяного дебоша Искандера. Получается, это было в середине второго летнего месяца.

Ред несколько секунд смотрит на меня так, словно не понимает, о чем речь. А потом опускает взгляд на бумагу и записи и берет в руки перо. Еще одна строчка появляется на пергаменте. В отличие от первой, написанной ровным и красивым почерком, эта вся скачет вкривь и вкось.

- Дальше, - говорю я, - смерть родителей. Они сорвались в пропасть в первого числа первого осеннего месяца. Свадьба должна была состояться в середине, через две недели. Но через неделю после гибели родителей в доме прошли обыски.

- И когда же была свадьба? Или до нее не дошли.

- Дошли, - я опускаю взгляд. Вспоминать тяжело.

- Ты сказала, что истинный тебя убил. Когда?

- Спустя двадцать лет брака.

Ред смотрит на меня не моргая, а его грудная клетка ходит туда-сюда, как после пробежки. У меня создается впечатление, что он сейчас взорвется.

Но он неожиданно спрашивает:

- Как убивает?

- Пускает стрелу в сердце.

Он на миг закрывает глаза, а когда открывает их, то отводит взгляд в сторону и вниз, крепко задумывается.

- Собственно, вот и все.

- Ясно, - бросает Ред, поднимая листок и держа перед собой, его взгляд бегает по строчкам. - Будем выяснять.

А мне? Что делать мне?

Неожиданно раздается приглушенный стук. Ред быстро встает, на ходу надевает маску и говорит:

- Идем. У Корни срочные новости.

Я смотрю, как он закрепляет маску и еще больше задаюсь вопросом “Почему он открыл мне лицо?”. Корни он не показывает себя настоящего.

Мы выходим из тайной комнаты в зал, где нас уже ждет паренек.

- Глава, к дому нашей предсказательницы принесли помолвочные дары.

Что? Кто? Ка-а-ак?

- Чьи дары? - Ред не высказывает ни капли удивления, и только его ставшая более собранной поза очень похожа на напряжение хищника, на чью территорию вступает чужая лапа.

Корни ошибся, перепутал дом, дары, жениха. Такого просто не может быть!

Никто в прошлой жизни так быстро не подносил дары к дому.

- От дома Арсис, - выпаливает Корни, переводя на меня взгляд широко открытых глаза. - Искандер Арсис с небольшой свитой стоит у ворот вашего поместья, предсказательница. Я насчитал десять сундуков. Искандер? В прошлой жизни он принес дары на следующее утро, как влез в дом. Почему сейчас все так ускорилось?

Я же успела спрятать от него метку. Неужели, он все-таки заметил золотую вязь?

Но он ни слова не сказал, просто бежал за мной.

Если только… Если только он уверен, что поставил поддельную метку и хочет продолжать игру! Тогда бы это все объяснило.

Боится, что Дейр Шорил примет метку за свою или что-то в этом роде, вот и спешит? Или все-таки что-то почувствовал ко мне? Ведь его поддельная метка в прошлой жизни накрылась настоящей.

Представляю его удивление через две недели, когда она не слезла! Когда оказалось, что я его настоящая истинная.

Как же горько это осознавать! Смотрел-смотрел на мою руку во время прогулок, а вязь все не бледнеет. И план коту под хвост.

В этой жизни я пыталась изменить этот момент, но, получилось, что только спровоцировала Искандера на более срочные действия.

Искандер вчера растерялся, когда я повисла на шее у Дейра Шорила, но с пути не сбился. И это только указывает на его причастность ко всему, ведь метки он, в отличие от прошлого, не видел.

Как не видели и свидетели.

Откуда тогда такая уверенность? Ответ один - он участник заговора против моей семьи. И он сейчас пришел свататься, чтобы погубить нас всех.

В ушах звенит от тревоги, а ледяная волна прокатывается по моему телу. Искандер действует стремительно, чтобы застолбить свои права. И эта наглость, эта самоуверенность знакома мне до тошноты.

Ред медленно поворачивается ко мне. Даже сквозь маску я чувствую его тяжелый, испытующий взгляд.

- Такого в твоем сне не было?

Я отрицательно качаю головой.

- Похоже, что это ответ на попытку изменить будущее. - Я сжимаю кулаки, чувствуя отрезвляющую боль ожога.

Оно напоминает, что я пойду на все, чтобы изменить свою судьбу, как бы она не упрямилась.

В прошлой жизни все было иначе. Ухаживания были более плавными, хоть и настойчивыми. А эта спешка и небывалый напор - что-то новенькое.

- Его нужно остановить! - Я умоляюще смотрю на Реда. - Любой ценой.

Я поворачиваюсь к Корни:

- Поместье открыли двери?

- Когда он постучал - я тут же примчался сюда.

Ред делает кому-то знак, и тут же в зал заходит человек в черном. Он словно способен слиться с тенью. У него не закрыты только глаза.

Он наклоняется к Реду и шепчет ему что-то на ухо.

- Искандера запустили в поместье, - Ред смотрит на меня как-то странно.

Дурацкая маска! Не могу понять его эмоции.

- Я пойду, - я делаю шаг назад. - Я должна это остановить.

- Твердо откажи ему, Эйви, - говорит Ред.

И я поворачиваюсь и бегу домой со всех ног.

Так, пока ничего страшного не случилось. И пусть мама, должно быть, в восторге от жениха-аристократа у дочери, я смогу ее переубедить. Скажу, что Искандер мне совершенно не нравится. Папа точно поддержит меня, ведь он никогда не стремился в высший свет.

Уже издалека я вижу, как сундуки вносят во внутренний двор, и меня начинает трясти.

Нет, нет, нет! Только не это. Родители же не могли согласиться.

Я буквально влетаю во внутренний двор, проношусь мимо огромных, таких знакомых сундуков, которые я уже однажды видела, и несусь к главному дому.

До меня доносится звенящий смех матери - немного угождающий и слишком громкий. Нет-нет-нет! Мам, не ведись на обаяние Искандера! Я сейчас все расставлю по своим местам.

Я вбегаю в гостиную и застываю на пороге. Искандер развалился кресле с чашкой чая. Мама сидит на кончике дивана в своем лучшем платье и вся словно светится изнутри. Папа будет помрачнее, но все равно поглядывает на Искандера больше с любопытством, чем с предвзятостью.

Точно! Они же сначала хорошо к нему относились, и только потом стали отговаривать меня от брака.

- Папа, мама, я пришла! Что тут происходит? - заявляю я с порога.

Как можно воспитанней я буду выглядеть - тем лучше.

Искандер поворачивается, видит меня и тут же отставляет чашку на стол. Медленно встает, широко улыбается и направляется ко мне. И взгляд его при этом прикован к моей руке, которую я забыла замотать после осмотра Мардо.

Я прячу руку за спину и сжимаю ее в кулак.

- Эйви, к нам пришел свататься Искандер Арсис.

И тут моей руки кто-то касается сзади. Сжимает запястье и тянет на себя.

Я резко оборачиваюсь и вижу свою свекровь, которая с презрительным выражением на лице смотрит на мой ожог.

Я резко вырываю руку, и пальцы женщины проходятся по ожогу. Боль оглушает на секунду, и я вскрикиваю.

- Дочка! - мама тут же оказывается рядом.

Видно, что ей неудобно отчитывать высокородную даму за ее действия, но материнская любовь сильнее:

- Прошу вас, госпожа, будьте аккуратнее! Моя дочь вчера получила серьезный ожог.

Ее взгляд так и пылает возмущением.

Свекровь чопорно поджимает губы, и от этого знакомого жеста меня передергивает. Как же я его ненавижу!

Да чтобы еще раз вернуться в ту жизнь, где она меня будет унижать и смотреть в течение двадцати лет на это перекошенное лицо? Да никогда!

И что она здесь делает? В прошлой жизни она не явилась на помолвку, не захотела знакомиться с моими родителями, и первый раз я познакомилась с ней, когда переступила порог дома мужа.

- Мой Искандер сказал, что нашел свою истинную. Мало того, что это оказалась дочерью кузнеца, так еще и сразу решила поставить на себе клеймо? Зачем? Не удалось при свидетелях показать метку, решила через лекаря действовать? Чтобы он шум поднял?

Чего-чего? Я поставила ожог, чтобы привлечь внимание к метке, раз ее так не заметили? Вот это вывернула.

- Мама! - Искандер тут же встает рядом со мной, и от знакомого запаха меня бросает в пот. - Ну о чем ты говоришь? Она просто испугалась.

И на меня смотрит с понимающей улыбкой, включив все свое обаяние по полной. Искандер всегда знал, что хорошо собой и жутко обаятелен и с успехом этим пользовался. Первое время я буквально забывала обо всем, когда он вот так на меня смотрел.

Но сейчас меня пробираешь дрожь от любого его внимания в мою сторону. Я сразу вспоминаю его взгляд перед тем, как он пустил стрелу.

Нет-нет-нет, теперь у меня стойкий иммунитет к его харизме.

- Чего она испугалась? Сватовства с аристократами? - высокомерно задирает подбородок свекровь.

Искандер с понимаем смотрит на меня и переводит взгляд на свою маму:

- Ты просто не знаешь, что на празднике она столкнулась с Дейром Шорилом. Наверное, бедняжка, испугалась, что метка его вот и пошла жечь кожу.

И так улыбается, что у меня зубы сводит. Надо же такое загнуть! Да я Ходячей смерти на шею бросилась, лишь бы от него уйти, а он все с ног на голову перевернул.

- Оу, вот оно как, - свекровь смотрит на меня сквозь полуприкрытые зазнайством глаза. - Хм…

Так, куда это все катится, я что-то не поняла. И мама теперь охает и кивает, явно складываю свой собственный пазл вчерашнего дня и причины моего ожога. И отец кряхтит на диване в шоке от происходящего.

И как-то это все очень умело ставит все на рельсы прошлой жизни.

Ну уж нет!

- О чем вы говорите? Никакой метки нет. Я случайно вчера обожглась, - с уверенностью заявляю я, пряча руку в складках платья.

И все равно, что метка настоящая. Я сделаю накладку жуткого ожога и всегда буду его носить, раз уж через кожу все равно виднеется вязь. Я никому и никогда не покажу метку, буду всегда осторожна, но не выйду за Искандера снова.

- Милая, - Искандер смотрит на меня, как на капризное дитя. - Я понимаю, что ты испугалась, что тот жуткий убийца твой истинный. Это кого угодно бы заставило пойти на глупости.

Как сладко и с каким пониманием в голосе поет. А все потому, что знает, что на мне поддельная метка и считает, что его план по уничтожению моей семьи под угрозой.

Вот только он не подозревает, что мы с ним и в самом деле истинные. И что он жутко удивится, когда рисунок вязи не пропадет ни через две недели, ни через месяц.

Приперся-то как быстро, а? Решил подстраховаться?

Что же ему такое пообещали за уничтожение моей семьи, что он даже мать приплел? Подонок!

Трясет аж всю.

А надо успокоиться, взять себя в руки и сделать так, чтобы эта семейка больше никогда не переступила порог этого дома. Конечно, я понимаю, что раз на нас кто-то точит зуб, то будет искать и другой вариант подставить, но я хотя бы не буду в супружеской петле и в ловушке истинности.

Я выдыхаю, стараюсь обуздать трясучку и призвать холодный разум. Говорю медленно, тщательно подбирая слова:

- Вы ошибаетесь, господин Арсис. Мне очень жаль, что вы напрасно проделали весь этот путь сюда, и нашей семье очень лестно встречать вас как гостей в нашем доме, но никакой метки нет.

- Врет и не краснеет! - возмущенно говорит свекровь, глядя на меня. - Я собственными глазами только что видела метку под волдырем. Иначе я бы здесь не провела ни одной лишней секунды.

Она возмущенно, с презрением, оглядывает нашу гостиную, которую мама обустраивала с такой любовью и заботой.

Отец встает, весь мрачный и хмурной. Мама же с тревогой смотрит на меня.

- Дочь, иди сюда, - собрано говорит папа.

Что он задумал?

Я подхожу ближе, и он пытливо заглядывает мне в глаза.

“Нет, папа. Не делай глупостей. Я не хочу замуж за этого засранца” - говорю я взглядом.

И он словно меня понимает - едва заметно кивает.

Обожаю! Да, папа. Да! Не дай им меня в обиду.

И отец сажает меня на диван, а сам стоит между мной и ими.

- Эйви, покажешь мне руку? - просит он, а сам смотрит мне в глаза, как в детстве - пристально и пытливо, как тогда, когда разоблачал во лжи.

Я медленно протягиваю руку с ожогом, понимая, что перечить не получится.

Отец мягко берет мою руку и кладет на свою ладонь, и тут позади слышно движение.

- Стоять, - строго произносит он, и все замирают. - Я сам посмотрю ожог своей дочери.

Папа несколько секунд смотрит на волдырь, и я прекрасно вижу по его лицу, что он заметил метку. Он ведет челюстью, сглатывает, а потом смотрит мне в глаза.

Нет, папа. Нет. Пожалуйста.

Если ты сейчас сдашь меня, моя жизнь превратится в кошмар. Наша жизнь будет висеть на волоске. Мне будет в сто раз труднее спасти семью от краха, если я буду замужем.

- Ничего не вижу кроме ожога, - совершенно спокойно говорит папа, и из меня словно позвоночник вынимают - до того я обмякаю, сидя на диване.

Фух, я спасена! Если отец семейства встает в позу и утверждает обратное, будет ли Искандер настаивать на своем? Или позовет лекаря и свидетелей, чтобы узнать правду?

Этого нельзя допустить. Мне просто нужно время, чтобы объяснить все родителям и убраться из этого города, чтобы спасти жизни. Хотя я уже понимаю, что убедить их уехать будет практически нереально. Отец ни за что не бросит кузницы. Он тот еще упрямец, обожающий свое дело и положивший на него жизнь. Его моими снами не убедить. Да и отпустят ли нас враги, если хотят убить из-за тех заготовок под артефакты? Побег тоже может не решить наш вопрос. Они догонят и найдут нас в других городах. И что тогда делать? Нет, нужно найти того, кто затеял против моей семьи неладное.

- Позвольте пригласить лекаря из палаты регистраций! Я уверен, что Эйви моя истинная. Я имею право на осмотр.

Вот же нечисть, а?!

Если он сделает это, то о метке Искандера узнает весь город, а этого делать никак нельзя. Это снова вернет судьбу на круги своя.

Он никак не хочет угомониться! Что же ему такого наобещали, что Искандер готов из кожи вон лезть? Ничего же не получит. Более того - лишится всего своего состояния, выкупая меня, как истинную, чтобы спасти жизнь и мне и себе. Ведь жизнь без истинной хуже смерти.

Именно поэтому я никак не могу понять, почему он тогда пустил стрелу мне в сердце.

Может, он нашел способ пригасить истинность? Или эта Марианна ему что-то нашептала?

Впрочем, сейчас не это важно. Это все то прошлое, в которое я ни за что не вернусь. Я буду рвать зубами и когтями, надрывать жилы, но выкарабкаюсь из этой ловушки.

Искандер нацелен устроить сватовство любой ценой, чтобы осуществить свой план. Если метку освидетельствуют, то я буду обязана выйти замуж. Потом обнаружат, что она поддельная, меня обвинят в желании выскочить за аристократа и всю семью казнят.

Но я знаю кое-что, чего не знает он.

Искандер думает, что метка поддельная.

Я тяну папу за руку, чтобы сел рядом и не загораживал меня собой от враждебного мира. Знаю - ему это не под силу. Он не привык к тому уровню интриг, которые нас ждут.

Да и я не привыкла, но я научусь. Обещаю.

- Мне очень лестно слышать, что такой уважаемый род думает обо мне, как о новом члене семьи, но… - Я кладу две руки тыльной стороной вверх на колени, - … метка не ваша, Искандер.

На одной руке отчетливо краснеет ожог, а сквозь него местами пробивается золотистая вязь. Едва видно, но если приглядеться, то становится очевидно.

Ропот проходит по гостиной. Мама охает, свекровь скрежещет зубами, папа скрипит диваном, а мой муж из прошлой жизни весь напрягается.

Я прочищаю горло, всхлипываю:

- Мама, папа, простите, что умолчала. Но дело в том, что не успела я обрести счастье, как прямо на моих глазах мой истинный погиб. Так что я теперь навсегда почти вдова.

Я опускаю голову, всхлипываю еще раз для пущей убедительности.

Искандер весь взвивается возмущением, словно кот, которому наступили на хвост:

- Милая, почему ты врешь? Это моя метка! Чем я тебя обидел?

Я смотрю ему в глаза и говорю про себя: “Всего лишь убил”.

Вслух же я твердо заявляю:

- Хотите проверить метку, господин? Хорошо. Тогда сразу пойдем во дворец и попросим у императора проверить истинность через купель для парных. Если мы не истинные - да умрем оба на месте.

Я киваю и убедительно и громко вдыхаю и выдыхаю, показывая, что готова.

Таковы законы. Все, кто просит такую честь должны быть готовы к последствиям.

Искандер явно поражен моими словами и делает шаг назад.

Что? Не ожидал такого напора? Я больше не та восторженная дурочка из прошлой жизни. У меня есть козыри в рукаве.

Искандер смотрит на мать, а та, плотно сжав челюсть, на него.

Он-то не знает, что купель нам не навредит, а только подтвердит истинность. Он думает, что наложил временную метку, а это значит, рискни он - растворится со мной в этой купели на веки вечные, а это явно в его планы не входит.

- Но… Как же так… Я… - Искандер явно ищет варианты, как спасти ситуацию так, но не находит.

Я же гордо поднимаю голову, чувствуя, что эту партию я выиграла у судьбы.

И тут заходит наш управляющий Баррис странно сжавшись в плечах:

- Господин…

Он мнется, что на него не похоже. И я тут же напрягаюсь, предчувствуя неладное.

- Что такое? - спрашивает отец, тут же приняв величественную позу главы семьи.

- Дейр Шорил пожаловал с помолвочными дарами, - выдает Баррис, опуская взгляд, пряча эмоции.

Но больше никто из присутствующих не может их сдержать. Гостиная взрывается шоком, негодованием и удивлением.

Что... ЧТО-О-О?!

Только этого не хватало.

Что тут делает Ходячая Смерть?

Мама торопливо подходит к окну и ее лицо вытягивает, а рот открывается.

- Дорогой, там солдаты! - Она испуганно прикрывает губы рукой.

Папа, хромая, спешит к окну, и я вижу, как он становится предельно серьезен и собран. Я встаю между родителями ровно в момент, как воины в черных доспехах вносят огромные сундуки во двор.

Судя по тому, как напрягаются даже их шеи, дары очень тяжелые. Рядом с красными небольшими сундуками семьи Искандера они смотрятся как горы рядом с холмами. Или же дары мужа из прошлой жизни теперь кажутся игрушечными?

Не знаю, но один только вид строгих деревянных сундуков давит своим авторитетом.

- Три…пять… восемь…одиннадцать…пятнадцать… - считает мама, и на каждом слове ее голос становится все выше и выше. - Дорогой, двадцать один сундук!

В ее взгляде, обращенном к отцу, видно восторг и панику одновременно. Конечно, как любая мать она была горда, что к дочери сватается мужчина, готовый выложить целое состояние за невесту. Вот только даже она знает о репутации жениха, который переступил порог. И теперь два противоположных чувства раздирают ее на части.

А вот отец хмурится так, словно на порог, и правда, заявилась смерть с косой. Его не купить никакими дарами. Он явно видит еще одну угрозу для меня.

Следом за солдатами с сундуками во двор перед домом заходит он - Дейр Шорил. Он останавливается так, словно его должны представлять перед королем, оглашая имя - гордо, с достоинством и с такой подавляющей аурой, что хочется забиться в угол к мышкам.

Наш управляющий Баррис мнется в дверях:

- Мне его пригласить, господин?

Искандер с мамой прилипают к другому окну, и с их стороны не доносится ни звука. Они, похоже, пребывают в таком же шоке, как и я.

Я вижу, как только что лучившееся обаянием лицо Искандера искажается. Сначала на нем проступает недоумение, а потом гнев. Глаза темнеют, в них зажигаются такие знакомые мне искры ярости, которые я видела в момент своей смерти от его стрелы.

Он бросает на меня быстрый взгляд, и по моему телу проносится дрожь. Горло пересыхает.

Так, Эйви, успокойся. Все в порядке. Еще ничего не случилось. Искандер не мой жених. Дейр… С ним я тоже разберусь.

Но что он тут забыл? Какая помолвка?

Перед глазами проносится сцена, когда я бросаюсь Дейру Шорилу на шею на празднике Полноводной реки и называю любимым. А потом он интересуется, не его ли это метка.

Так вот оно что!

Да как они меня все нашли? Что Искандер, что Дейр? Откуда узнали, кто я?

Я была в куда более простом платье, в маске, да еще и волосы поседели после болезни так, что меня и соседи не все узнают. Как они узнали, кто я и где живу?

И если у Искандера я могу предположить, что он знал и о моей болезни, и о смене волос, и даже о том, как я одета на праздник из-за того, что я была частью его плана, то с Ходячей Смертью у меня ни одного варианта.

Точнее, есть один - он тогда принял метку за свою и сразу решил нести дары.

И это просто провал.

Не понимаю, зачем это ему? Понравилась? Тогда почему я смогла тогда убежать?

Что-то тут не сходится.

Даже если предположить, что Дейр решил, что я его истинная и вдруг захотел семью, чего ждал? Почему я смогла убежать?

Или он сомневался, поставил слежку, услышал, что Искандер пришел свататься, и решил сначала расстроить помолвку, а потом уже разобраться, что там с меткой?

Решительно! Ничего не скажешь.

Просто сметает препятствия на своем пути.

Как же не вовремя!

Я только со всем разобралась, только состряпала ладную легенду и прижала Искандера к стене купелью истинных, как на тебе. Явился.

Точно Ходячая Смерть!

Я слышу мамин голос:

- О, это тот самый наплечник в форме львиной пасти! Я слышала, что клыки - это ядовитое оружие, которое убило сотни врагов на поле боя.

Я вижу, как папа глубоко вдыхает, но совершенно не слышу его дыхания - только поднимаются вверх плечи, а грудная клетка становится шире. А потом папа медленно поворачивается ко мне.

“Ничего не хочешь мне сказать, дочь?” - словно говорит его взгляд.

- Совершенно ничего не понимаю, пап, - шепчу я, не моргая.

Чувствую себя пятилетней, что слямзила с кухни конфетку до обеда и сейчас прячу ее за щекой и вру, что не видела сладость, а у самой щека как у хомяка.

Он кивает - сухо, сдержанно, а потом громко обращается к Баррису:

- Мы сами выйдем к гостю.

Свекровь, наконец, отмирает. Отступает от окна, и я по плотно сжатым губам понимаю, что сейчас она скажет гадость.

Так и случается.

- Шорил? Что тут забыл этот выродок?

Искандер подпрыгивает от слов матери, а потом смотрит на нее так, словно она ангел, что вдруг стала сыпать проклятиями.

- Мама, - я слышу, как он сдавленно шепчет, наклонившись к ее уху. - Он казнит нас прямо здесь без суда и следствия. Следи за словами.

Ого! Первый раз слышу, чтобы Искандер сделал замечание матери. Во время брака я столько раз смотрела на него с надеждой, что он остановит поток упреков свекрови, но он лишь делал вид, что ничего не замечает и не слышит.

И свекровушка, сжав губы в куриную попку, едва заметно кивает.

А папа идет к выходу, чтобы встретиться лицом к лицу с Ходячей Смертью.

Папина неровная походка всегда была эмоционально твердой. Не знаю, как он умел так ходить, имея увечье, но его никто и никогда не смел назвать ни хромым, ни инвалидом.

И сейчас он шагал во двор собственного дома с аурой ледяной решимости, внимательно оценивая угрозу его семье.

Еще бы! На пороге солдаты, а к дочери сватается самый страшный мужчина империи. Он просто не знает, что бояться нужно обаятельного первого жениха.

Во дворе алые сундуки дома Арсис стыдливо сбежали в тень кустов, а в самом центре гордо стояли два десятка лакированных сундуков из темного дерева с железными оковами.

Солдаты в черных доспехах стояли по двум сторонам неподвижно, глядя друг на друга, и на их лицах не отражалось ни единой эмоции.

А перед строем, перед сундуками, стоял он - Дейр Шорил.

Все женихи на смотрины надевали свои лучшие наряды, но только не он. Черная массивная броня защищала грудную клетку от магических атак, а наплечник из головы льва зиял раскрытой пастью.

Само же выражение лица Ходячей Смерти читалось мной как что-то абсолютно спокойное и невозмутимое. Однако, стоило мне попытаться детально разглядеть его глаза или рот, как взгляд тут же скользил в сторону.

На нам точно артефакт, как на спрятавшейся от гостей Руни! Теперь, когда я могу его внимательно разглядеть, я в этом просто уверена.

А что, если за всеми нашими несчастьями стоит именно Дейр Шорил? Что, если это он заказывал изделия у отца, а потом решил убить свидетеля, узнав, что он узнал про магию изменения и оставил одну из вещей себе?

Ведь сейчас появился как по вызову, когда Искандер понял, что его план провален, потому что я придумала способ испугать его купелью. Тогда это был объясняло, откуда Дейр Шорил знает, где искать девушку в маске.

А что, совпадает! Все складывается. Папа говорил, что делать такие артефакты - это очень редкий дар. Скорее всего, еще и вне закона или им строго ограничен. А тут такая утечка информации.

Не зря сюда притащил своих солдат. Он явно пришел с плохими намерениями.

В день ярмарки Дейр Шорил встал на моем пути, когда за мной гнался Искандер. Мог тогда бывший играть испуг и страх перед ним? Мог!

А когда Искандер в прошлой жизни, спустя две недели, обнаружил, что метка-то настоящая, мог ли Дейр Шорил лишить его состояния? Мог!

И у него достаточно влияния, чтобы устроить обыск в нашем доме, подставить отца.

И у него точно репутация того, кто может организовать несчастный случай с моими родителями, раз через метку не получилось.

Леденящая волна сковывает меня на миг. Я даже дышать не могу.

То-то Дейр Шорил врезался в меня на лодке спустя две недели после праздника Полноводной реки. Наверное, хотел сам проверить метку и нашел повод, ведь именно он вытащил меня из воды.

Может, у него был какой-нибудь артефакт поддельных меток. Может, рассчитывал устроить громкий скандал через падение в воду, ведь оно привлекает так много внимания.

А тут облом - метка настоящая.

Вот он меня и на парочку свиданий пытался пригласить, чтобы точно проверить еще раз, а потом пропал.

Совпадает!

Значит, вот мой враг - Дейр Шорил.

Но на что рассчитывает Ходячая Смерть сейчас, придя с помолвочными дарами в наш дом? Обличить меня лично в поддельности метки через повод сватовства и сразу приговорить нашу семью?

Небеса! Как хорошо, что метка не поддельная.

Но, неужели, я сейчас смотрю своему врагу прямо в лицо?

Мои мысли несутся с бешеной скоростью, выстраивая страшную, но такую логичную картину. Каждый пазл встает на свое место с леденящей душу точностью.

Дейр Шорил является заказчиком тайных артефактов, ведь на нем - один из них, а его род достаточно могущественный, чтобы наполнять магией заготовки. Отец создавал их, и все было хорошо, пока он не оставил одно доказательство себе - неудачную пряжку ремня, уже наполненную магией.

Конечно, это выяснили, ведь новая заготовка была пуста. И решили убрать ненужного свидетеля и всю его семью заодно, если что-то знают про пряжку.

Я же со своей истинной меткой стала неожиданным сбоем в планах. Угрозой, которую нужно исправить и взять под контроль.

Я с ужасом смотрю на Дейра Шорила, и теперь его спокойствие кажется не уверенностью жениха, а безразличием палача. Его солдаты - не охраной или почетной свитой, а карательным отрядом. Эти сундуки - не дарами, а театральным реквизитом для спектакля, который закончится нашей гибелью.

Дейр Шорил дожидается, пока отец спустится со ступеней, поднимает руку вверх и щелкает пальцами.

Щелчок испугом бьет по ушам, и я вздрагиваю. А солдаты делают шаг к сундукам и открывают их.

- Ах! - Мама не сдерживает возглас восторженного удивления.

Лучи солнца с удовольствием подсвечивают сундуки, полные золота, драгоценностей, дорогих тканей, ценных специй и предметов роскоши.

Папина спина напрягается еще сильнее при виде всего этого несметного богатства.

В это время Дейр Шорил несколькими уверенными шагами преодолевает расстояние до нас. Бросает на меня быстрый взгляд, а потом почтительно кивает отцу и матери.

- Добрый день, господин и госпожа Торн, - его чуть хриплый голос раздается в повисшей тишине. - Меня зовут Дейр Шорил. Я единственный наследник династии, командир легиона “Черные клинки” и просто влюбленный мужчина, который пришел просить руки вашей дочери Эйви.

Дейр склоняет голову ниже, чем того полагает этикет и разница наших статусов. Делает это с какой-то ритуальной важностью, от которой у меня спирает дыхание.

Хотя, нет, у меня сперло дыхание еще на словах “влюбленный мужчина”!

Взгляд Дейра Шорила скользит к моему лицу, но тут же возвращается к отцу.

Мама начинает обмахиваться ладонью, выдыхая через рот. Отец же даже бровью не ведет, только сдержанно кивает в знак приветствия в ответ. При этом он выглядит так, словно к нему на порог сто раз на дню приходят свататься столь именитые господа, что порядком его утомляет.

Мне очень хочется обернуться и посмотреть на реакцию Искандера и его матери, но они стоят ровно позади и не издают ни звука.

Между тем Дейр Шорил громогласно продолжает: - Это визит чрезвычайной важности. Он касается будущего как вашего дома, так и моего. На празднике Полноводной реки я имел честь столкнуться с Эйви и узнать, что мы истинные друг для друга - на ее руке вспыхнула метка. Она даже кинулась мне на шею при свидетелях и назвала любимым, но сбежала. Подозреваю, что моя репутация всему виной - она узнала меня по наплечнику в виде льва. Эйви просто испугалась быть моей истинной. Я дал ей время успокоиться, но больше не могу ждать - вперед лезут всякие прохиндеи.

И Дейр переводит взгляд с отца куда-то мне за спину, и даже через маскировку его артефакта я ощущаю тяжесть этого взгляда в сторону Искандера. Слышу, как охает и шипит свекровь, звук возни, словно кто-то тычет в другого локтями.

Надо же мне было тогда встретить на пути именно Ходячую Смерть!

Я вспоминаю, как он тогда поймал мою руку и КАК посмотрел на метку. В ушах словно заново звучит его цепкий вопрос: “Моя?”

Горло мигом пересыхает.

Дейр продолжает четко и громко говорить:

- Закон предков неумолим. Игнорирование истинности - тягчайшее преступление против природы и клятв наших прародителей-драконов. Как мужчина, у которого вскипела кровь рядом с истинной, я обязан предпринять все предписанные обычаем шаги. Поэтому я прибыл к вашему порогу с единственной целью - просить руки вашей дочери по всем правилам. Прошу чести стать ее супругом и защитником, как того требует печать, связавшая наши судьбы.

Я потрясенно смотрю на него. Вижу, как отец медленно поворачивается ко мне и делает взгляд “Ничего себе”, потом переводит взгляд на Искандера, стоявшего позади, и словно транслирует “Вот как надо просить руки моей дочери”, а потом снова поворачивается к Дейру Шорилу, сцепив руки за спиной в замок.

Мама подпирает меня плечом. Или я ее подпираю? Не знаю, но нам обоим точно стоит поддержать друг друга, чтобы не упасть.

И тут вдруг раздается визг свекрови:

- Эта чертовка только что сказала, что ее истинный погиб!

Дейр смотрит на меня долгим пронизывающим взглядом и вдруг улыбается:

- Я живу на грани жизни и смерти. Эйви права. Ты так испугалась меня? Не переживай, моя истинная всегда будет в безопасности.

И устремляет убийственный взгляд на Искандера за моей спиной.

Дейр ведет себя так, словно правда мой истинный и в своем праве. Вот это уверенность!

И пока все не покатилось в бездну, я должна все это остановить. Вариант с купелью - прекрасный способ избавиться от ненастоящих истинных. Проверенный выход. Искандер уже струсил, осталось прогнать куда более серьезную угрозу.

Потом буду думать, как жить с таким врагом в конфликте и как спасать семью от него. Главное, прервать эту эпопею с метками.

Даже если Дейра сюда вызвал Искандер при помощи артефакта, он точно смог только подать сигнал, но никак не мог рассказать про то, что я готова даже на купель.

Правда, что-то слишком этот Шорил подготовился. Два десятка сундуков - это перебор для перестраховочного случая. Да еще и с таким содержимым.

Папа поворачивается ко мне с вопросительным выражением лица:

- Эйви, что скажешь?

Он передает мне право говорить, спрашивает мое мнение, и я набираю полную грудь воздуха, выступаю вперед.

- Господин Шорил, сегодня такой знаменательный день - сразу два жениха на пороге. И оба утверждают, что метка - его, - я делаю паузу, поворачиваюсь к Искандеру и вижу лютую ненависть на его лице и бессилие.

Я такое выражение за все двадцать лет жизни с ним не видела. И все эти эмоции, что удивительно, адресованы не мне, а Дейру Шорилу.

Как так? Они, разве, не заодно? Не должен ли Искандер, наоборот, расслабиться?

Что-то тут не то.

- Утверждать тут могу только я, а другой может только завидовать, - Дейр делает шаг ко мне, и отец громко кашляет, останавливая его на этом.

- Да? И почему же? На метке нет ни герба рода, ни имени, ни фамилии, - я начинаю подводить к своей главной атаке.

Дейр добродушно усмехается:

- Эйви, зачем инициалы, когда с первого касания кожа к коже мужчина становится одержим одним - желанием обладать своей истинной? Я едва выдержал эти часы…

- Кхэм-кхэм! - Отец закашливается

- О-о-о-ой! Охо-хо-хо! - Мама постукивает себе ладонью по груди, краснея.

Я же давлюсь воздухом, на несколько секунд пораженная наглостью Дейра, его напором и словами. Тыкает мне, словно мы давно знакомы. Прет напролом, будто правда истинные. Да еще так бесстыдно говорит при моих родителях.

- Безобразие! - визжит свекровь. - Искандер, что ты молчишь?

- Мама, тихо, - одергивает ее сынок.

Я закрываю свою метку другой рукой, сжимаю пальцы и стараюсь вернуть самообладание. Так, Эйви, события табуном проходятся по тебе, но ты не паникуй. Отойди в сторону, отдышись и подумай, как быть.

Против этого напора у меня есть одно действенное средство. Искандера отвадила, и Дейра отважу.

- Господин Шорил, - подчеркнуто вежливо обращаюсь я к Ходячей Смерти и вижу, как полностью завладеваю его вниманием. - Тогда вы согласитесь проверить истинность в купели для пар императора?

Я улыбаюсь, чувствуя, что нанесла поражающий удар, но Дейр почему-то тоже улыбается точно так же.

- Конечно, Эйви. Отправимся прямо сейчас? Я договорюсь, - выдает он.

У меня рот от удивления открывается. Он согласился?!

Как это - прямо сейчас?

Он же это несерьезно?

- Господин Шорил, вы понимаете, что мы оба погибнем из-за вашего заблуждения? - Я проговариваю главную проблему вслух.

Не может же он этого не знать?

- Истинные не погибают в купели, - парирует он с неприкрытой и совершенно бесстыдной уверенностью.

Вот в том-то весь вопрос. Мы - не истинные. А я не для того живу жизнь еще раз, чтобы вот так глупо погибнуть.

Дейр не может не понимать, куда идет. Наверное, это его способ надавить на меня. Он, так же, как и я с Искандером, прекрасно знает, что второй из нас никогда не залезет в купель. Ведь это ритуал, который заканчивается для лжецов мгновенной и мучительной смертью.

А еще вот это его “я договорюсь” звучит так твердо. Я так и чувствую, как контроль ситуации ускользает из моих рук.

Уверена, если бы на его месте был Искандер, мне бы самой пришлось все организовывать с купелью - сам бы бывший и пальцем не шевельнул. А Дейр так стремителен, что я за ним не успеваю.

Вот только он точно рассчитывает, что я откажусь. Наверное, понял, что я каким-то образом прознала про поддельную метку и не принимаю Искандера.

Каков его план? Указать, что я не иду с ним в купель, протянуть время, а через две недели обвинить меня в том, что метки больше нет? Ну так это мог и Искандер сделать после всего этого нашего разговора и признании мной метки от погибшего истинного.

Чего-то я тут не понимаю. Но чего?

Вокруг меня такая круговерть случилась, что я не успеваю все как следует расставить по полочкам и связать. И пока тут такое давление - вряд ли смогу.

Нужно сначала решить вопрос с этой меткой, а потом уже разбираться с врагом.

Значит, Дейр будет настаивать на купели, думая, что я откажусь?

- Прямо сейчас? - растерянно повторяю я, пристально вглядываясь в его лицо.

Вижу ту самую, знакомо-незнакомую улыбку, которую невозможно разглядеть и запомнить, но которая сейчас кажется мне весьма саркастичной.

- Почему же нет? - Дейр Шорил пожимает плечами, и металл его наплечника тихо скрипит. - Чем быстрее развеем все сомнения, тем лучше для твоей репутации, Эйви. А заодно... - его взгляд снова хлещет по бледному лицу Искандера, - ...отсеем ложные притязания.

Искандер дергается, словно от удара. Его мать хватает его за плечо, но он резко скидывает ее руки с себя, не сводя горящих ненавистью глаз с Дейра. Между ними пробегает ток такой животной вражды, что я ощущаю разряды кожей.

Неужели, они так хорошо играют? Или моего бывшего пробили эмоции истинности?

Как там Ред говорил: “У истинного кровь вскипает рядом с половинкой?” Дейр Шорил тоже повторил эту фразу почти слово в слово.

Первый раз вижу Искандера таким. Он ведет себя так, словно у него хотят отнять самое ценное и дорогое. Неужели, начал чувствовать, что его поддельная метка обернулась настоящей? Будет бороться за меня с самой Ходячей Смертью?

- Господин Шорил, хотите убить Эйви? - спрашивает он.

Ничего себе! Не ожидала.

Искандер выходит вперед и встает перед Дейром Шорилом. Они оба такие разные, словно жители двух миров. Один всем видом и энергетикой настоящий воин, второй - интеллигент. Их объединяет одно - они оба сейчас готовы стоять на своем до последнего.

И это просто удивительно.

- Отчего же? Я легко сигану в купель. А ты сможешь подтвердить таким поступком, что в тебе настолько закипает кровь при виде Эйви? - спрашивает Дейр.

Искандер настолько взволнован, что его грудная клетка то и дело поднимается. Его взгляд бегает по лицу Дейра, тогда как его неподвижен и сосредоточен на глазах оппонента.

Да что такое творится-то?

Неожиданно отец встает между ними, упирает руки в их грудные клетки и медленно отстраняет их друг от друга.

Искандер от папиной силы делает шаг назад, Дейр же сначала стоит на месте, а потом двигается, но явно лишь из уважения к хозяину дома.

- Разборки попрошу устраивать за территорией дома, - говорит папа.

Искандер выглядит отчаянно взбешенным, на грани нервного срыва. Дейр же мрачно-холодным, как лезвие клинка, и таким же смертельным.

Если они заодно, то зачем так противостоять друг другу? Неужели, Искандер, правда, почувствовал, что не может меня потерять и готов пойти даже против своего заказчика?

Не узнаю бывшего. Иногда в жизни с Искандером мне даже казалось, что он не способен на такие безумные эмоции. А уж когда он пустил стрелу мне в сердце, я окончательно поняла, что он воспринимает нашу истинность не так, как я.

Папа набирает полную грудь воздуха, принимает величественную позу, которую я никогда у него до этого не видела, и говорит:

- Господа, купель истинных - не шутки. Это священный ритуал наших далеких предков, призванный решить главную проблему - отсутствие метки у мужчин. Только настоящий истинный чувствует ту бурю чувств внутри и готов пойти на риск, чтобы доказать, что именно из-за него появилась метка. Но я не позволю Эйви рисковать собой. Если кто-то из вас готов оставить ее на камне, а сам войти в воду - я дам свое согласие.

- Готов, - без промедления заявляет Дейр и склоняет голову набок, словно вся эта ситуация его забавляет. - С вашего позволения, мы отправимся во дворец прямо сейчас.

Если бы молния ударила бы в соседнее дерево, я и то была бы менее удивлена.

Готов сам лезть в купель, а меня оставить на камне? Да он же погибнет один.

И как тогда будет губить мою семью? Или у него другой план и ему нужно под любым предлогом вывести меня с собой во дворец? Не может же он, правда, полагать, что я его истинная?

Если бы не прошлая жизнь в истинности с Искандером, я бы даже поверила, что с таким рвением на самом деле могу быть истинной Ходячей Смерти. Но я-то была в будущем. Я точно знаю, чья метка на моей руке.

- Похвально, - отец одобрительно смотрит на Дейра. - Что ж, езжайте.

И ко мне поворачивается такой довольный, словно правда классного зятя для дочери нашел.

“Езжайте”.

Это слово, произнесённое отцом, становится той последней соломинкой, которую выхватывают у меня из рук.

Все происходит слишком быстро, слишком неумолимо, словно меня втягивает в водоворот, и я, пытаясь выбраться, лишь ускоряю вращение, попадая в самый центр воронки.

Дейр Шорил не дает ни секунды на раздумье.

- Благодарю за доверие, господин Торн, - его голос звучит так, словно это он принимает благодарность.

Дейр поворачивается ко мне, и в его взгляде уже нет сарказма или игры. Лишь невероятная целеустремленность. Он как бревно на колесах для тарана городских ворот, которое разогнали - не остановить.

- Эйви, твой отец прав. Тебе не нужно заходить в купель со мной. Оставайся на камне, я обо всем договорюсь с императором.

Но это же немыслимо! Я слышала только о двух случая, когда девушка оставалась на камне. Первый - когда принцесса соседнего королевства утверждала, что метка вспыхнула на ней гораздо раньше, чем наш принц ее коснулся. Тогда принц потащил ее в купель и оставил на камне, чтобы доказать, что он ее истинный, и никто другой, не подвергая ее опасности. Тогда в первый раз узнали, что так можно делать, и все работает. Такой скандал тогда был - жуть. Принцессу до сих пор не сильно любят ни обычный люд, ни во дворце, за то, что хотела из-за политических убеждений отказаться от истинности.

Второй раз уже наша влюбчивая принцесса Ториандра потащила плотника в купель. Путь ей тогда преградил отец-император, но она настаивала, что у нее появилась метка, когда плотник-красавчик коснулся ее во время прогулки.

Говорят, что плотник сначала на улице подтвердил, что кровь вскипела, но как узнал, что она принцесса, так сразу дал заднюю. По каким соображением непонятно.

Император удовлетворил просьбу принцессы проверить ее истинность купелью, но только с условием, что она останется на камне.

Больше никто не смел просить о подобном. Если уж шли, то с понимаем, что могут умереть. И даже один случай такой был - отправились вдвоем в мир иной.

А отец - хитрец! Неужели, знает что-то такое о Дейре Шориле, чего не знаю я, раз без сомнений выставил подобное условие? Неужели, император уступит его просьбе?

- Я... - я открываю рот, но Дейр делает шаг ко мне и, к моему величайшему шоку, осторожно берет мою здоровую левую руку.

Я даже не сопротивляюсь, потому что это выглядит так удивительно заботливо, что выбивает меня из реальности на несколько мгновений. Я чувствую, что его пальцы в грубой перчатке тверды, но прикосновение не грубое. Оно словно оберегающее.

Да чушь же!

- Ничего не бойся, - говорит он тихо, так, что слышу только я. - Я рядом.

Затем он, не отпуская мою руку, поворачивается к своим солдатам, отдавая несколько коротких команд. Четверо из них немедленно выходят вперед.

- Они сопроводят вашу карету, господин и госпожа Торн, - Дейр обращается к отцу.

И родители поедут?

Кажется, на моем лице отражается удивление такой силы, что Дейр поясняет:

- Во дворце находится мой единственный старший, с которым я хотел бы познакомить семью своей истинной. Кажется, лучше повода для этого не найти.

Единственный старший во дворце? Это кто? Или это повод выманить всех нас и провернуть что-то с меткой? Опозорить перед императором? Спровоцировать?

Ничего не понимаю. Зачем ему это, когда есть сто способов куда легче покончить с моей семьей? Уж при его-то статусе, навыках и решимости этот способ слишком заковыристый.

Да и держит меня так бережно. А уж как поглядывает странно - даже через артефакт чувствуется.

Искандер, всё это время стоящий как вкопанный, наконец подает голос. Он хриплый от сдерживаемых эмоций:

- Это безумие! Я против!

Дейр лишь бросает на него короткий, ледяной взгляд, а потом спрашивает:

- А ты… кто?

И этот простой вопрос имеет такую поразительную силу уничтожения, что Искандер захлопывает рот и больше не смеет сказать ни слова. Его мама держится за его локоть, заглядывает сыну в лицо и что-то шипит, а тот на нее и не смотрит.

- Сделай же что-нибудь, - доносится до меня ее шипение. - Иначе нам конец.

Я удивленно смотрю на нее, на Искандера, потом на Дейра.

- Идем, карету подали, - Дейр поворачивает меня к выходу, а я все еще смотрю на бывшего и свекровь.

- Эйви, смотри вперед, а то я снесу ему голову от ревности. А проливать кровь в день сватовства, ей богу, невежливо.

Мои ноги не гнутся, когда я вхожу в карету по ступеням. Дейр умудряется не отпустить моей руки, даже при этом. Даже когда сам поднимается. И уж тем более не отпускает, когда мы оба оказываемся внутри.

Да это целая маленькая комната, а не карета! Черное лакированное дерево, богатый интерьер салона, много пространства. Даже сидения, больше похожие на диваны, выдержаны в темных тонах и строгости.

Я сажусь напряженная до предела.

- Расслабься, Эйви. Все хорошо. Искандер не посмеет за тобой поехать во дворец.

Я поворачиваю голову к Дейру Шорилу:

- А что, если я боюсь тебя?

Это у него наплечник-артефакт. У него магия изменения с самого детства. Скорее всего, именно он заказывал у отца изделия, которые наполнял магией. И именно он, скорее всего, повинен во всех бедах.

Но зачем весь этот фарс?Разобралась бы я с Искандером, не получилось бы с меткой, придумал бы что-то куда более простое, чем это все.

Зачем такие сложности? Зачем Дейру выдавать себя за моего истинного? Я ведь точно знаю, кто именно моя судьбоносная пара - Искандер. Я с ним двадцать лет прожила, пока он меня не убил. Зачем Дейру соглашаться на погружение в купель одному, чтобы я осталась на камне? Это же путь на верную смерть!

Вариант напрашивался сам собой - сейчас со мной и с родителями что-то случится. Он еще и четверых солдат к ним приставил.

Я резко вскакиваю на ноги.

- Я к родителям.

Он тянет меня за руку, и я падаю обратно на сидение.

- Сиди спокойно. Мы едем во дворец и должны приехать по правилам, - Дейр смотрит прямо перед собой.

- Разве мы уже муж с женой, чтобы ехать в одной карете? - я ищу способы спастись из аховой ситуации.

- Мы куда большее. Мы - истинные. Так что сиди спокойно. С твоими родителями все будет хорошо. Я приставил охрану.

Вот именно его-то охраны я и боюсь. Один раз родители уже умерли в карете. И пусть сейчас происходит то, что в прошлой жизни никогда не происходило, несчастный случай может повториться и сейчас.

И тут Дейр поворачивается ко мне, накрывает своей второй рукой ту руку, что уже держит в руке, и смотрит мне прямо в глаза своим знакомо-незнакомым взглядом:

- Я рядом. Все будет хорошо.

Это звучит так красиво и так абсурдно, что я не знаю, что сказать. Карета трогается с места, а у меня в голове заново проносятся сцены с участием Искандера и Дейра.

Поведение бывшего путает меня, а Дейра и вовсе ставит в тупик. Я с напряжением смотрю в окно, и с удивлением отмечаю, что мы действительно движемся в сторону дворца.

Я выглядываю в окно, и вижу сопровождавших нас всадников в черной броне, а позади - вторую черную карету поскромнее, которая движется сразу за нами в окружении четырех наездников.

- Ты на двух каретах приехал?

- Сундуки в одну не влезли, - Дейр смотрит на меня со смешинками во взгляде.

Я сажусь обратно и внимательно слежу за дорогой. С каждой минутой пути мы, и правда, приближаемся к дворцу. Едем спокойно, размеренно, я бы даже сказала с величественностью высокопоставленной процессии.

А когда показываются ворота дворца, я удивленно смотрю на Дейра.

- Мы доехали, - тихо говорю я.

- А как иначе? - он смотрит на меня внимательно.

Ничего не пойму. Он что, правда занырнет в купель?

Наши кареты - массивная черная с гербом Шорилов и более скромная родительская, но тоже с именитым знаменем, гремят по брусчатке главной подъездной аллеи ко дворцу.

Я жду, что нас остановят у первых же заставы внутри, где все, кроме членов императорской семьи, должны были пересаживаться в дворцовые паланкины или идти пешком, но этого не происходит.

Стража в синих плащах, завидев нас, внезапно расступается. Командир заставы отдает короткую команду, и тяжелые, окованные железом ворота распахиваются настежь, пропуская наш экипаж внутрь без единой проверки. Мы даже не замедляем ход.

Я высовываюсь в окно, чтобы убедиться - родители едут за нами.

А потом я поворачиваюсь к Дейру, внимательно оцениваю его реакцию. Он никакого внимания на особые почести, словно ничего особенного не происходит. Его взгляд устремлен в окно, но в уголке его губ таится что-то вроде горьковатой усмешки.

- Привыкай, - бросает он, будто слышит мой немой вопрос.

Мы проезжаем через обширный Парадный плац, где, как я слышала, обычно собирают чиновников и знать для проведения ритуалов и оглашения принятия важных законов. Мимо огромной чаши, мимо постамента, мимо золотого овна - бога Ру, чей пьедестал усыпан подношениями.

Десятки людей бросают на нас быстрые взгляды и торопятся уйти с пути. Причем не только слуги, но и чиновники, и придворные в богатых одеждах. Как же - Ходячая Смерть едет!

На их лицах в основном изумление и любопытство, а у некоторых плохо скрываемое раздражение. Привилегия въезжать так глубоко во дворец - редкая и немыслимая честь.

Наш экипаж, не останавливаясь, сворачивает под арку слева, петляет по красивому и цветущему парку, проезжает через трое ворот с постами стражи и въезжает во внутренний двор в окружении величественных стен дворца.

Здесь тише, а брусчатка мельче и ровнее. Изысканные статуи прошлых императоров династий стоят в окружении редчайших цветов. Резные качели красуются у фигурной изгороди, а фонтан искрит в небо радужной водой.

Карета Дейра плавно останавливается прямо у невысокого, но величественного портика. Слуги в темно-синий ливреях с золотым шитьем уже стоят наготове, чтобы подставить подножки.

Просто невероятные почести для того, кого, по слухам, все боятся и ненавидят.

Дейр выходит первым и подает руку мне. Пальцы моей здоровой руки дрожат, когда я принимаю его помощь, чтобы спуститься.

Ответственность за свое поведение в стенах дворца и тяжесть последствий, если что-то пойдет не так, ложится на плечи огромным грузом.

В стенах дворца можно лишиться головы за косой взгляд или нелепо брошенное слово, так что нужно быть на пределе своей внимательности и контролировать каждое свое движение.

Я оборачиваюсь к карете родителей, и вижу, как они выходят из кареты, бледные и ошеломленные.

Мама осторожно оглядывается, а ее пальцы судорожно сжимают ридикюль. Папа же молча смотрит на резные колонны портика, на безупречную форму слуг, и в его глазах я читаю не страх, а тяжелую оценку. Он, как и я, понимает цену особого отношения. Оно не дается просто так. Оно покупается кровью, заслугами или долгами.

Какие же отношения у императора и Дейра Шорила? Неудивительно, что он сразу же сказал, что сможет договориться о купели.

И все его поведение и действие просто поразительно. Оно никак не ложится на мои подозрения, и из-за этого я чувствую себя совершенно растерянно.

- Император не любит ждать. И, судя по всему, не хочет скучать до нашего пешего прибытия. - Дейр подает мне согнутую в локте правую руку, хотя это и противоречит этикету.

Он должен стоять по правую сторону от меня, чтобы протягивать руку для рукопожатия, так как относится к военным. Но он нарушает протокол, судя по всему, из-за моей поврежденной руки. И это тоже сбивает меня с толку.

Я кладу свою здоровую левую руку ему на сгиб руки и чувствую под тканью его рубашки напряжение мускулов.

Дейр кивает отцу, и папа подает маме руку, обменивается со мной предупреждающими взглядами.

Да знаю я, знаю. Без резких движений, без глупостей.

Мы с Дейром поднимаемся по ступеням по импровизированному коридору из слуг, а потом стражи. Родители следуют за нами, и наши шаги эхом отдаются под сводами портика.

Именно здесь, у внутренних дверей, украшенных инкрустацией из перламутра и черного дерева, нас и встречает мужчина в возрасте. Он держится с достоинством, но в то же время почтительно, а его одежда свидетельствует о том, что он приближенный к императору человек. В его поклоне Дейру есть знак уважения, адресованный лично ему, а не просто титулу.

А я впервые вижу, как Дейр уважительно кивает в ответ.

Мужчина распрямляется и важно сообщает:

- Его Величество осведомлен о вашем прибытии и приглашает вас и сопровождающих лиц проследовать Мозаичный зал. Он ожидает вас там.

Просьба звучит мягко, но в ее формулировке «проследовать» слышится приказ высшей инстанции, облаченный в вежливость. Дейр лишь коротко кивает, как будто все именно так и должно быть.

Мы проходим мимо стражи вглубь дворца по тихим и солнечным галереям, выходящим во внутренние сады. Воздух здесь насыщен запахом срезанных цветов, что стоят в напольных вазах.

Когда мы останавливаемся перед резными дубовыми дверями, я не успеваю собраться с духом, как они бесшумно открываются.

Мозаичный зал оказывается просторным помещением с огромными витражными окнами из разноцветных стекол различных форм. Из-за чего свет, который падал на голубой пол, казался радужным.

Одна глухая стена была уставлена высокими шкафами с подпрыгивающими от переполнявшей их магией книгами, а стена напротив могла похвастаться огромным камином, перед которым на кресле с высокой спинкой сидел сам император.

Рошель V. Нашему владыке около сорока, и вживую он выглядит совсем не так, как я представляла. Никакой тяжелой короны, никакого ослепительно-золотого шитья. Простой, но безупречно сшитый камзол темно-синего цвета, мягкие сапоги, фигура среднего телосложения. Волосы темные, без единой проседи, собраны сзади в хвост и перевязаны темно-синей лентой.

Лицо умное, с живой мимикой, которое сейчас отражает величайший интерес. Его длинный нос, кажется, даже указывает на меня, а внимательный взгляд собирает все визуальные сведения, начиная от моей одежды, заканчивая седыми волосами.

Свиток в его руках сворачивается, а глаза загораются теплым светом, как только он переводит взгляд на Дейра.

Он встает, и по тому, как легко он это делает, без церемонной тяжести, становится понятно, что здесь, в этом зале, он не император, а человек.

Я слышу, что родители встают позади нас. Мамина юбка и папин камзол шуршат одеждой.

- Дейр, - произносит император, первым направлясь к нам, и в его голосе звучит неподдельная радость. - Ты таки являешься. И не один, как я вижу.

Я делаю глубокий реверанс, а Дейр, к моему изумлению, даже не опускает головы.

- Ваше Величество, я явился по делу, которое не терпит отлагательств, - заявляет Дейр. - Можно воспользоваться вашей купелью для истинных?

Император переводит на меня удивленный взгляд, и я вижу, как уголки его губ начинают медленно подниматься.

- Да неужели? Серьезно? Вот это да! Ха! - Император выглядит пораженным и, что удивительно, счастливым.

И теперь он смотрит на меня и моих родителей куда более внимательно. Я же чувствую, что у меня язык к небу прилип, а внутри все дрожит.

Дейр лишь слегка наклоняет голову в подтверждение. В его позе нет ни тени сомнения, лишь привычная стальная твердость.

Император Рошель V замирает на секунду, его проницательный взгляд скользит с моего перевязанного запястья на седую прядь волос, потом на напряженные лица моих родителей.

Это молниеносная, но всеобъемлющая оценка занимает всего мгновение. Затем он отводит глаза обратно к Дейру, и на его лице расцветает широкая, не скрываемая улыбка. В ней столько тепла и неподдельного веселья, что это кажется невероятным для владыки империи.

- Ха! Вот это поворот! - восклицает он, и его голос гремит под сводами зала. - Мой вечный отшельник, грозный командир Черных клинков, является ко двору не по моему приказу, и не с докладом о бунтах на границе, а с просьбой о купели? С истинной? - Он качает головой, словно не может поверить. - Дейр, только ты мог устроить такой сюрприз. Приятно, приятно… Так вот почему ты проигнорировал все мои письма с предложениями о должности военного советника? Знал, что скоро явишься с куда более веским аргументом?

- Это господин и госпожа Торн и их дочь Эйви, - Дейр представляет нас достаточно холодным тоном для такого теплого императорского приветствия. Император делает шаг ко мне, и его манера держаться мгновенно меняется. Из радостного друга он превращается в внимательного, но доброжелательного хозяина.

- Девушка, - обращается он ко мне, и его тон удивительно мягок. - Ты, должно быть, пережила с ним настоящую битву. Дейр имеет привычку врываться в жизни, словно ураган. Позволь взглянуть на тебя.

Я не дышу. Не могу просто - все в груди спирает от неожиданности и происходящего.

Я стою прямо перед императором в столь неформальной обстановке, куда пускают только самых близких. Он настолько доверяет Дейру, что пустил с ним даже трех посторонних. Это просто удивительно!

Император не прикасается ко мне, но его изучающий взгляд ощущается почти физически. Он перечисляет так, словно кто-то записывает за ним под диктовку:

- Белоснежная прядь, боевая повязка и глаза, в которых видно больше, чем положено знать юной леди. Интересно. Очень интересно.

Император поворачивается к моим родителям, и его поклон - легкий, но исполненный глубочайшего уважения, заставляет маму ахнуть, а папу выпрямиться еще больше.

- Господин Торн, старшая госпожа Торн, младшая госпожа Торн, рад видеть вас. Я считаю себя старшим этого упрямца. Я уже и не думал, что этот день настанет. Связать свою судьбу с этим буйволом в человеческом обличье - решение, требующее немалого мужества.

Папа, к моему вечному удивлению, не теряется. Он выполняет безупречный, глубокий поклон.

- Ваше Величество, Эйви - моя единственная дочь. Мы, как родители, можем лишь надеяться, что ее избранник окажется достоин и будет оберегать ее, как зеницу ока.

Ничего себе как отец разговаривает с императором! Еще мне взглядом намекал быть осторожной, а сам открыто показал все свое отношение и сомнения. И это после того, как император представился старшим Дейра! С ума сойти.

Император задумчиво кивает, его взгляд снова возвращается к Дейру. - Слышишь, друг? Тебе выпала честь нести груз не только своей репутации, но и надежд достойных людей, - а его голосе проскальзывает смесь одобрения и старой, затаенной боли. - Ну что ж, раз нужна купель, дело непростое. Рассказывай. И опусти формальности, здесь только свои.

Он жестом приглашает нас пройти к группе кресел и диванов у камина. Дейр усаживает меня вместе с собой, родители садятся на соседний. Император же занимает свое кресло с высокой спинкой.

Дейр сухо, словно сдает как военный рапорт, перечисляет события: столкновение на празднике, метка, подозрения в адрес других претендентов (он не называет имен, и император хмурится), угрозы, поспешное сватовство, как единственный быстрый способ защиты истинной.

Император внимательно слушает, а когда Дейр упоминает мою попытку скрыть метку, его взгляд снова прилипает к моей повязке, в нем, к моему удивлению не вспыхивает гнев. Я вижу острое и живое понимание, которое меня поражает.

- Значит, вот как, - говорит император, когда Дейр заканчивает. - Кто-то знает, что ты нашел истинную и знаком с тобой настолько, что предсказал твою тормознутую реакцию на обретение пары и подсуетился первым. Поняли, что теперь у тебя есть слабое место. Впрочем, ничего нового, Дейр. Я рад, что ты быстро сориентировался, что для тебя важнее, и сделал выбор.

Чего-чего? Какой выбор? О чем, вообще, они?

У меня голова кругом от происходящего, от их разговора, от всех предшествующих событий. С каждой секундой я запутываюсь все больше. То, в чем я была уверена, становится похожим на бред. То, о чем и подумать не могла, превращается в действительность.

- Спасибо. Знал, что вы поймете меня, Ваше Величество. Так можно воспользоваться купелью?

- Нужно, Дейр. А мы пока попьем чай с господином и госпожой Торн. А то я что-то совсем забыл об этикете на радостях.

Дейр сжимает мою здоровую руку и поднимается. А меня словно к дивану приклеили. В голове проносятся мысли, заново перестраиваются предположения.

Почему император не боится за жизнь Дейра, раз он его старший? Почему Дейр так уверен, что я его истинная? Он же погибнет!

В прошлой жизни моим истинным был Искандер. Как бы не менялись сейчас события, это же неизменно.

Неизменно, ведь так?

Дейр наклоняется ко мне, приобнимает за талию и силой поднимает на ноги. Меня качает в его руках.

Император, глядя на меня, смеется:

- Похоже, Эйви очень волнуется перед ритуалом.

Я бросаю взгляд на заметно расслабившегося отца, на взволнованную маму.

- Идем, - Дейр буквально приподнимает меня над полом, прижимая к своему боку, и уносит в сторону витражных дверей с другой стороны от выхода.

Те открываются, пропуская нас в длинный глухой коридор без окон. Мы петляем по нему, и я понимаю, что Дейр прекрасно ориентируется в этих стенах.

Я поворачиваю к нему голову, шепчу:

- Не надо. Ты не мой истинный. Ты там умрешь.

Дейр саркастически усмехается и толкает рукой серебристые двери, что отливают магией. Влажность ударяет в нос, а яркий свет - в глаза.

Запах мокрых камней и минеральных веществ обволакивает меня. Порыв воздуха закрывает за нами двери просторного купольного зала.

Я моргаю, приспосабливая глаза к сиянию солнца, отражающегося от стекол и маленьких водопадов.

Мы стоим на краю огромного зала, купол которого теряется где-то в вышине. В центре же я вижу огромные серые валуны, скрывающие купель, от которой поднимается вверх пар.

Так вот как выглядит Купель Истинных! Я думала ее давно обрамили мрамором и драгоценностями, а здесь же сохранили даже земляные тропки, что ведут к ней. Словно накрыли стеклянным колпаком кусочек древнего места, сохранив кусочек наследия предков-драконов.

Дейр медленно отпускает мою руку. Его пальцы нехотя разжимаются, и он делает несколько шагов вперед, к подножию лестницы, и останавливается, глядя на камни.

Его можно было бы принять за древнего воина, что пришел к водоему, если бы не жутко напряженная спина и тяжелый шаг.

Он поднимается по камням к купели. Свет заливает его фигуру, делая силуэт почти нереальным на фоне темного камня и влажного тумана. Его рука устремляется к наплечнику и раздается щелчок.

Львиная пасть, этот символ ужасающей репутации, с тихим металлическим скрежетом отстегивается. Он кладет его на край камня, и я вся вытягиваюсь в струну, пытаясь рассмотреть настоящее лицо Дейра Шорила без изменяющей магии. Но он не поворачивается и продолжает снимать с себя одежду.

Его руки двигаются уверенно, без суеты. Пальцы находят застежки на брони, и металлические клинья легко поддаются под его силой. Он стягивает тяжелый нагрудник через голову и кладет его на камень, все так же стоя ко мне спиной.

Под доспехом Дейра простая темная рубаха, прилипшая к спине влажными пятнами. Он хватает ее подол и одним резким движением срывает через голову, не заботясь о пуговицах.

И я замираю от увиденного.

Его спина - это легендарная летопись. Холст, на котором война вывела свои письмена. Белые полосы старых порезов. Темные, впалые следы от копий или стрел. Звездообразные шрамы, похожие на ожоги.

Мышцы под этой картой плотные, жилистые пучки стали, играющие при каждом движении. Это спина воина, прошедшего через ад. И один только вид впечатляет меня настолько, что я не сразу понимаю, что он скинул еще и штаны и теперь абсолютно оголен.

Он немного поворачивается к камню, и я не успеваю рассмотреть его профиль, как Дейр поднимает наплечник с камня и защелкивает на своем плече.

Только сейчас я понимаю, что обе его руки прекрасно работают и без наплечника. Так зачем он его снова надевает? Чтобы я не увидела его лицо? Почему?

Дейр заходит за большой валун и поворачивается ко мне. Его лицо скрыто артефактом, но в этом священном месте наплечник кажется такой же неотъемлемой частью его, как и шрамы. Свет отражается от воды в купели и водно-солнечные зайчики бегают по его телу.

Я несколько долгих секунд не могу оторвать взгляд от его груди, через которую идет глубокий диагональный шрам.

Он не стесняется их, и мне приходит в голову мысль, что такой, как Дейр, не стал бы скрывать безобразное лицо - он ходил бы с ним гордо. Должна быть другая причина, почему он пользуется магией изменения.

- Иди сюда, - говорит Дейр спокойно. - Садись на этот камень.

В его голосе есть твердость, но нет приказа. Он взмахом руки указывает на то, что я не вижу за валуном, и я медленно подхожу ближе, стараясь смотреть куда угодно, но только не на его голое тело.

За свою жизнь я видела без одежды только Искандера, и мне сейчас было так странно открыто видеть другого.

Дейр невозмутимо смотрит, как я делаю к нему шаг за шагом и не двигается с места. И я понимаю почему - сначала я должна сесть на камень, а потом уже он погрузится.

Поэтому, как бы мне не было неловко, я должна была уважить решение этого мужчины пройти со мной через купель. В конце-концов, он согласился не рисковать моей жизнью.

Когда я подхожу к нему на расстоянии двух шагов, то пытаюсь разглядеть его настоящее выражение глаз через магию изменения. И то, какой огонь там вижу, заставляет мое дыхание сбиться.

- Ты… уверен, что хочешь через это пройти? - я должна спросить еще раз, ведь жизнь другого - не шутка.

Дейр молча разворачивается к чаше и показывает рукой на плоский камень, который не было видно за большим валуном.

Купель размером с небольшую комнату, омывает лишь один пологий камень, и я иду на него. Что-то мне подсказывает снять обувь, и я оставляю свои тканевые туфли чуть поодаль.

Когда ступаю на темный влажный камень, он кажется мне теплым. И тут я слышу сбоку всплеск, и ахаю.

Дейр уже вошел в купель? Так сразу?

Я резко оборачиваюсь, готовая увидеть самое страшное. На мгновение Дейра с головой накрывает вода молочного цвета, а потом купель начинает словно вскипать.

- Дейр! - Я падаю на колени на камень. - Дейр! Не надо было! Говорила же, не лезь туда!

Я тяну руку, но понимаю, что не могу тут ничем ему помочь - сама умру. И тут купель взрывается ослепительным светом.

Вспышка заставляет меня вскрикнуть и закрыть лицо рукой. Белизна заливает все вокруг, стирая даже тени. А когда свет начинает меркнуть, я, дрожа, убираю руки от лица и медленно открываю глаза.

Дейр стоит в купели по пояс, а вода вокруг него бурлит, словно в горячем источнике. Сгустки чистой энергии рождаются на его коже и отрываются от кожи, взлетают в воздух и исчезают.

От камней исходит низкое гудение. Я почти его не слышу, но ощущаю костями. Это вибрация самой магии предков, пробужденной и отвечающей на запрос. Такой сильной, что даже страшно.

Он выжил! Дейр жив.

Он стоит недвижимо, запрокинув голову, и смотрит вверх, в сияющий купол. Он улыбается не облегченно, а расслабленно, уверенно, словно и не ждал другого результата, и капли стекают по его темным волосам крупными прозрачными жемчужинами. Они бегут по испещренной шрамами спине, по рельефу мускул.

А мои мысли приходят в настоящий хаос.

Неожиданно белые искорки света начинают меняться и становятся теплыми, живыми, золотыми. Они закручиваются вокруг Дейа, а потом вихрем устремляются к моей правой кисти и касаются тыльной стороны руки. Места, где располагается моя метка истинности.

Жар в одно мгновение пронизывает меня, а потом отступает. На чистой, более неповрежденной коже, прямо на месте, где был ожог, загорается метка.

Но не та золотистая вязь, что была раньше, а что-то более сложное, с духом драконьих рун. И она не просто светится, а пульсирует в такт с золотым светом из купели, с ритмом камней, наполненная древней силой.

Я слышала, что метка истинности после купели становится дугой, но никогда не видела и не слышала, как это выражается.

Я смотрю на свою руку, на куда более величественную вязь, а потом на Дейра, что поворачивается ко мне лицом и довольно улыбается. И тут на меня наваливается жесточайшее понимание.

Мы - истинные.

Оно сбивает мой дух с ног, вышибает весь воздух из легких, спазмирует живот. Я не могу вдохнуть.

Мы - истинные.

Не сейчас вдруг стали, ведь это не новая жизнь. Мы и были истинными. Всегда. В прошлой жизни и в этой.

Я царапаю ногтями плоский камень, на котором сижу, и этому монолиту хоть бы хны. А вот мои ногти ломаются, крошатся, в точности, как моя жизнь под гнетом судьбы.

Моя жизнь с Искандером длиною двадцать лет проносится перед глазами. Каждый тяжелый день, что я, превозмогая все, трудилась, чтобы отплатить супругу за спасение жизни. Каждое унижение от свекрови, что я терпела, чтобы загладить свою вину за то, что они потеряли все состояние. Каждую близость, когда я считала, что отдаю себя без остатка истинному.

А потом измену, в которую я упорно старалась не верить, потому что истинный же. Волосы, поседевшие от нервов, когда я искала оправдание интересу Искандера к Марианне. Тогда я прикрывалась тем, что наша пара создана на небесах, он не уйдет, он не любит по-настоящему, его просто занесло.

А потом словно заново чувствую стрелу в сердце от мужа, пущенную с таким рвением, будто он давно хотел меня убить.

Я так упорно не хотела замечать тот факт, что убить истинную равно убить себя, что просто стерла его. Игнорировала, потому что он не вписывался в мою картину мира.

Теперь же все встает на свои места и приносит с собой просто невыносимую боль. Такую, что я даже вдохнуть не могу. В горле застревает крик отчаяния, и он не может не выйти наружу, не уйти внутрь.

Искандер убил меня, потому что мы не истинные.

Метка была не его. Не его!

Весь мир сужается до одного чудовищного осознания, что вонзается мне в душу ледяным клинком.

Не его. Не мой.

Двадцать лет своей жизни я положила на алтарь нашего брака, ошибочно считая нас истинной парой.

А мой настоящий истинный - Дейр Шорил. Тот, кто в прошлой жизни коснулся меня, когда вытаскивал из лодки через две недели после становления фальшивой метки. Тогда-то, похоже, вместо подделки и проявилась настоящая.

Искандер, как и я, не понял этого. Он должен был обвинить меня и уничтожить по чьему-то коварному замыслу, но настоящая метка Дейра сбила все планы. Двадцать лет моей жизни превратились в фальш. В насмешку. В какое-то издевательство.

Искандер вынужден был жениться на той, которую хотел поймать в ловушку. А я выгорела душой, стараясь оплатить врагу несуществующий долг. Измучилась вся из-за его измены и умерла в муках.

Свекровь постоянно говорила мне, что они потеряли состояние из-за меня, а я почему-то решила, что они выкупили меня. Ха!

Видимо, Искандер лишился всего, потому что фальшивая метка превратилась в настоящую. Мой враг этого не ожидал, но не убил нас.

Представляю, как Искандер удивился, когда через две недели магия не сошла. Когда он стал сомневаться в том, что чувствует. Когда он поверил в то, что мы истинные и признался тому, кто стоит за всем этим.

В наказание его, похоже, лишили всех денег.

А спустя почти два десятка лет брака появилась Марианна, к которой он почувствовал не просто влечение. Он не убил бы меня, если бы не был уверен, что метка не его. Похоже, он узнал правду. Единственный вариант, если такое произошло, мог быть только если у этой Марианны тоже проступила метка.

“Ты - выжженная пустыня”, - звучат в голове слова Искандера. Да, я была выжжена тщетными попытками разжечь то, чего никогда не было. Никогда.

Как же это бессмысленно. Больно. Глупо. “Она - ухоженный оазис”. Марианна. Настоящая истинная.

“Прости, Эйви. Это единственный выход”. Выход для чего? Чтобы зажить спокойно с Марианной? Или чего-то другого?

Меня начинает трясти, а слезы крупными каплями капают из глаз. Эта влага целительная - она открывает мне глаза на все то, что я так упорно не желала замечать. Но они же приносят мне величайшую боль от осознания того, чем была моя жизнь с Искандером.

Жалкая ошибка с непомерной ценой.

Я слышу звук плещущийся воды и понимаю, что Дейр двигается ко мне. Крохотные волны ударяются о камень. Я их скорее слышу, чем вижу или даже чувствую. Потому что все, что я могу разглядеть - это пелена боли.

Теперь я знаю правду. И от этого знания хочется выть, рвать на себе волосы, стирать в порошок эту новую вязь на коже - лишь бы не чувствовать всей глубины обмана, в котором я жила.

Я слышу, как Дейр выходит из воды, и та стекает с его тела, встречается с камнем, на котором я сижу. Он опускается рядом со мной, и я ощущаю на себе его взгляд, но не могу отчаяться на него посмотреть.

Его пальцы обхватывают мои запястья с поломанными до крови ногтями, останавливая это бессмысленное саморазрушение. Он осторожно, но непоколебимо, отрывает мои руки от камня.

А их все еще трясет неконтролируемой дрожью, идущей из самой глубины. И его руки, держащие мои, каменеют не просто от напряжения. В них словно застывает вся его сущность, привыкшая к отпору и готовящаяся к новому удару. Вот только этот удар должен прийти от меня.

- Тебе так невыносима наша истинность? - его голос звучит глухо.

Я даже не сразу понимаю смысла его слов. Приходится повторить несколько раз про себя. Поднять взгляд от окровавленных камней и посмотреть в его застывшее лицо.

Он думает, что я так расстроена из-за связи с ним?

Под его кожей резко выделяются мышцы, кости, жилы. Я вижу, как тяжело и часто пульсирует вена на его горле, а челюсти сжаты так, что, кажется, вот-вот раздастся треск.

А глаза… О, боги! Даже сквозь искажающую магию артефакта я вижу сметающую все бурю. Ураган сдержанной, загнанной в самый дальний угол боли, которая сейчас прорывается наружу одним-единственным взглядом. Он словно взывает не к моему разуму, а к чему-то древнему и животному внутри меня: “Признай меня. Хоть как-нибудь. Хоть через отвращение, но признай”. Передо мной одинокий мужчина, привыкший, что от него отшатываются, и получивший награду за все свои битвы от судьбы истинную, что рыдает в три ручья, узнав о связи с ним.

Хоть мне и без того тяжело, я молча мотаю головой, и он лишь сильнее напрягается.

Моя собственная боль, огромная и всепоглощающая, на секунду отступает, пораженная силой его боли.

Он думает, что я его наказание. Его последняя и самая жестокая битва, которую он уже проиграл, даже не начав.

Я понимаю, что он принимает мою реакцию на свой счет, но как же мне сейчас не по силам все ему объяснить.

Как рассказать о двадцати годах жизни, которые были не жизнью, а долгой, изощренной казнью? Как описать чувство, когда понимаешь, что каждое унижение, каждая слеза, каждая капля пота была пролита не ради любви, а ради чьего-то замысла? Что твоя преданность была оружием против тебя же?

- Нет, - мой разбитый шепот дается мне тяжело. - Не то. Я плачу не из-за нашей истинности.

Я пытаюсь вытащить руки из его плена, чтобы стереть слезы со своих щек, но он не отпускает. Его хватка становится чуть тверже, будто он пытается удержать меня не только от царапанья камня.

- Тогда почему? - его голос звучит слишком ровно, слишком сдержанно.

И в этой сдержанности я слышу не холодность, а невероятное самообладание. Он мне не верит.

Я снова качаю головой, сглатываю ком в горле и говорю:

- Дело не в тебе.

- Тогда в ком? - Он делает едва заметную паузу, и в ней звенит сталь, притупленная невидимой раной. - Хотела, чтобы на моем месте оказался тот придурок?

Дейр думает, что это он причина этих слез и боли. Что я содрогаюсь не от краха иллюзий, а от ужаса, что моим истинным оказался не красавчик Искандер, а Ходячая Смерть. Человек, чья репутация - это синоним крови и одиночества.

В его прикосновении, в его взгляде читается готовая к удару стойкость. Как будто он ждет отпора. Готов к тому, что его истинная, получив его, наконец, испугается и отшатнется.

Он готов к новой боли и весь словно покрылся броней.

Эти чувства отзываются во мне. Я просто не могу оставить его в заблуждении, но как же трудно помогать кому-то выбраться из океана боли, когда тонешь там сам.

Но как ему все объяснить? Как абсолютно чужому человеку с репутацией выходца из ада рассказать о том, что двадцать лет я посвятила не тому? Что плачу не из-за него, а из-за своей бессмысленной жертвы длинною в двадцать лет. Из-за того, что ощущаю свою жизнь насмешкой.

Я сильнее сжимаю веки, и новые слезы проступают сквозь ресницы. Но я все равно чувствую, что должна прояснить ситуацию. - Не так… - шепчу я. - Не потому что это ты или это не Искандер.

Фактически, я вру, ведь именно открывшаяся правда про бывшего заставляет меня царапать камень. И Дейр словно это чувствует.

Он разжимает пальцы на доли секунды, будто хочет отпустить и дать свободу, но они тут же смыкаются снова. Уже не сдерживающе, а с какой-то яростной решимостью и силой.

- Слишком поздно для сожалений, - его голос становится низким и твердым. - Ты можешь ненавидеть эту метку. Можешь бояться меня. Можешь оплакивать свои надежды. Но ты не можешь изменить факт, что мы - истинные. И этот факт я буду отстаивать любой ценой, хочешь ты этого или нет.

Он наклоняется ко мне, нависает так, чтобы я точно ощущала его присутствие. Не пытается обнять, но и не отпускает.

На секунду мне кажется, что я вижу его настоящие глаза. В них нет торжества, нет ожидания восторга, но есть усталость одиночки и непоколебимая готовность пройти путь, даже если идти придется с женщиной, которая плачет от того, что они связаны..

Несмотря на мои слезы, на свое понимание моей реакции, он не психует, не обвиняет меня ни в чем, а готов отстаивать нашу истинную связь. И это поражает меня настолько, что я не могу отвести от него взгляд, а слезы потихоньку высыхают.

Ходячая Смерть. Тот, кого император считает своим младшим. Тот, кого все боятся и уважают. Тот, кто обладает влиянием, силой и средствами. Мой настоящий истинный.

И он может помочь мне сохранить мою семью и отомстить, раз обладает такой силой духа, чтобы увидеть мою болезненную реакцию и не психануть. Не бросает, не отказывается от меня.

Удивительно, почему в прошлой жизни мы встретились лишь украдкой. Поразительно, почему после двух приглашений на свидания он навсегда исчез из моей прошлой жизни.

Я мало что о нем знаю, но его поведение сейчас словно снимает кальку характера, твердой натуры. Что он скажет, если я попрошу его помочь в моем деле?

Мой взгляд падает на наплечник в виде львиной пасти, который он так и не снял. По какой-то причине он не хочет открываться мне, пусть даже я и истинная. Не желает показывать лицо.

- Дейр, - хрипло обращаюсь к нему, и по его лицу проходит дрожь напряжения, глаза становятся темными-темными в ожидании того, что я скажу дальше.

Мое горло словно спазмирует, и я не могу сказать ни слова.

Он тыльной стороной пальцев, грубо и быстро, стирает одну из самых назойливых слезинок с моего подбородка.

- Идем. Нужно обработать твои пальцы, - Дейр тянет меня вверх, словно боится услышать от меня не то.

Голое атлетическое тело мелькает перед глазами, и я вскрикиваю от неожиданности и отворачиваюсь. Щеки горят.

Дейр упорно тянет меня за собой:

- Сейчас помогу тебе спуститься и оденусь, - говорит он спокойно без тени стеснения.

Я стараюсь смотреть себе под ноги, проходя между камнями купели. Смотрю на наши соединенные руки. На то, как моя кровь смешивается с каплями воды на его коже. На контраст между моими тонкими пальцами и его мощным запястьем. На обновленную купелью истинных метку.

Мы такие разные осколки, разбитые молотом судьбы. Что будет с нами дальше? Поможет ли Дейр спасти семью и отомстить или будет мешать?

Ведь мой враг не растворился, а будет строить новый план.

Дейр сворачивает в сторону от спуска, и я замечаю скамью, на которой лежат стопкой полотенца.

Разве она тут была?

И пока он одним быстрым движением оборачивает белоснежную махровую ткань вокруг бедер, я сажусь на деревянную лакированную поверхность, исподтишка следя за своим настоящим истинным.

Истинный…

Так странно думать о Ходячей Смерти в таком ключе.

Но это, действительно, он.

Не Искандер, а он - Дейр Шорил.

И он сейчас расстроен моей реакцией, но словно не сильно удивлен. В голове проносятся все страшные легенды про него, что ходят по городу. Наверное, он думает, что я так расстроена, потому что истинным оказался именно он. Считает, что я боюсь его.

- Дейр, - снова обращаюсь к нему по имени, и он замирает.

Взгляд его насторожен, тело напряжено.

- Не говори ничего, - отмирает он.

-Но…

- Я принесу мазь. - Дейр отходит в сторону со вторым полотенцем в руках, быстро, по-военному обтирается и одевается.

Он идет по тропинке прочь такой собранный, что я привстаю со скамьи из-за ощущения, что теряю его.

- Он сейчас вернется, - шепчу под нос, садясь обратно и вцепляясь руками в край скамьи.

Моя новая действительность накатила на меня высокой волной, сбила с ног и как следует побила о камни, но теперь я на берегу. Я дышу. И я даже свободна от истинности с Искандером.

Это уже большой плюс.

Конечно, стать избранницей Ходячей Смерти, которого я совершенно не знаю, я никогда и не думала. Если уж я бы могла выбирать, кому быть парой, то Ред - лучший вариант, который приходит в голову. С ним бок о бок мы прошли столько всего. Глава наемников был в прошлой жизни мне хорошим другом. Как жаль, что это не он.

Интересно, что Ред скажет, когда узнает, что я истинная Дейра Шорила? Расстроится? Поздравит? Или испугается за меня?

Боковым зрением вижу, что Дейр возвращается с небольшим ларчиком в руках. Снова на лице непроницаемая маска, через которую нелегко пробиться.

Я вспоминаю его улыбку, когда наша истинность подтвердилась, и в груди становится больно. Кажется, он искренне радовался нашей связи, и был искренне огорчен из-за моих слез.

Тем временем Дейр опускается передо мной на одно колено, ставит ларчик рядом со мной на лавку и открывает крышку. Достает склянку с прозрачной жидкостью, чистую льняную салфетку и пропитывает ее.

Не глядя мне в лицо, он берет мои пальцы и подносит к ним пропитанную лекарством ткань. От контакта щипит, но я и не дергаюсь, и он поднимает на меня внимательный взгляд.

- Даже не дернулась, хотя эта штука заставяет морщится даже солдат. А до этого рыдала тут, словно жизнь кончена.

Мне хочется сказать ему, что душевные раны для меня куда больнее физических. Что так было всегда - я могла вытянуть на жилах график работы от зари до зари, но когда узнала про измену, то лишилась всех сил.

Но я понимаю, что прямо о прошлой жизни сказать не могу, а абстрактно выскажусь - так он примет мои слова на свой счет.

Поэтому, пока он открывает крышку с мазью и бережно мажет мои пальцы, говорю:

- Ты очень хороший.

Это действительно то, что я думаю сейчас. Он нежен со мной, он рад нашей истинности и огорчается от моей реакции. Он просто не может быть тем, кто хотел убить мою семью. Я и в этом глубоко заблуждалась.

Рука Дейра дергается от моих слов, а его взгляд, который он стремительно на меня поднимает, пробирает до нутра.

- Ты издеваешься? - тихо спрашивает он.

- Я серьезно. Спасибо тебе за заботу. Я сейчас не могу рассказать тебе, почему плакала, но я рада, что мой истинный - ты.

Дейр резко отпускает мою руку и выпрямляется весь. Внешне он словно весь покрывается корочкой льда, а я не пойму, что не так.

- Рада? - усмехается он. - Видел я твою радость. Малоприятное зрелище.

- Оно не относится к тебе, Дейр. Я приготовилась к большой войне с Искандером, а все оказалось по-другому.

- Тогда бы ты радовалась или плакала от радости, а не вот это, - Дейр бросает взгляд на мои ногти.

Я понимаю, почему он мне не верит. Мои слезы мало напоминали облегчение. Он чувствовал мою боль, как я потом его. Это и есть связь истинной пары?

Даже сейчас мне не хочется, чтобы он покрывался этой корочкой эмоционального льда. Но могу ли я раскрыться ему полностью?

Мой взгляд падает на его наплечник в виде льва.

Он тоже скрывает от меня свою личность, свое лицо и черт знает что еще.

- Дейр, я скажу тебе правду, если и ты откроешься передо мной. Сними артефакт, меняющий внешность, - прошу я.

И Дейр резко поворачивает голову в сторону артефакта, а потом ко мне:

- Откуда ты знаешь про него?

- Догадалась, - уклончиво отвечаю я.

Взгляд Дейра становится пронзительным и физически ощутимым. Он медленно встает на ноги, и кажется, будто воздух в этой маленькой нише у скалы сгущается.

- Мало кто способен догадаться об артефакте такой сложности, Эйви. Даже опытные маги. - Он нависает надо мной, и его фигура закрывает собой солнечный свет. - Откуда ты знаешь?

Это мой шанс узнать правду, поэтому я спрашиваю в лоб:

- Это твоя семья заказывает у моего отца изделия для изменяющей магии?

Дейр ныряет в свои мысли на несколько напряженных секунд, а потом спрашивает:

- Значит, ты уже видела у своего отца такую вещь? И она была наполнена магией?

Я медленно киваю и отваживаюсь на рискованное откровение:

- И, кажется, моя семья в опасности из-за этого.

Искандер погубил мою семью и меня, потому что и не был моим истинным. А что Дейр? Сможет ли он быть со мной заодно, как с настоящей парой или оставит свои тайны при себе?

Дейр пристально смотрит мне в глаза, и я чувствую, что он действительно серьезно относится к моим словам.

- В опасности, - повторяет он тихо с кивком, констатируя факт.

Его пальцы сжимаются в кулак, а потом разжимаются. И в этом простом движении так много. Взгляд Дейра становится тяжелым, но не в отношении давления на меня, а от мрачности мыслей.

- Магия изменения, о которой мы говорим, это исключительный дар рода Реон. Каждый их артефакт от перстня до наплечника, как этот, - он касается своего наплечника в виде львиной головы, - утверждается личной печатью императора и вносится в реестр дворцовых сокровищ. У Реон есть кузнец, присягнувший на верность императору…

Дейр тяжело вздыхает и продолжает:

- Если Реоны обратились к постороннему мастеру это значит только одно - они хотят создать артефакты, о которых не будет знать император. Которые никто и никогда не учтет. Твой отец знал, во что ввязался?

- Нет. Правда раскрылась только тогда, когда он сделал изделие с браком и его вернули на доработку. Но он сделал новое, вместо того, чтобы доработать старое. Вот тогда он и обнаружил, что первый вариант уже был наполнен магией изменения. Я узнала об этом случайно… - Я вкратце рассказываю историю моей служанки Руни и того, как мы ее спрятали от Тильды Марэй.

Дейр слушает крайне внимательно, иногда словно ныряя в глубину своих мыслей. И хоть артефакт искажает его лицо, я могу считывать эмоции и без этого.

- Значит, твой отец просто работал по эскизам.

- Именно. Я знаю его. Он бы никогда не влез во что-то такое опасное и незаконное добровольно.

Дейр задумчиво кивает.

- Почему ты говоришь, что твоя семья в опасности?

- Потому что Искандер наложил на меня поддельную метку истинности. Думаю, их план состоял в том, чтобы разоблачить меня, когда она сойдет. Тогда бы вся наша семья была казнена.

Дейр смотрит на меня так, словно хочет что-то сказать. Даже губы шевелятся. И я вся тянусь к нему, чтобы не пропустить ни слова.

Дейр резко смыкает губы, а потом спрашивает:

- Откуда узнала про поддельную метку?

Я не могу ему рассказать, что работаю на гильдию наемников в качестве предсказательницы. В прошлой жизни я прекрасно помню, что Ред скрывал свою гильдию от императора. Даже был издан указ о том, что каждый, кто владеет любой информацией о гильдии будет одарен двумя золотыми слитками. Я не могу раскрыть Реда, потому что Дейр считает императора своим старшим.

Придется выкручиваться:

- Мы только что купелью подтвердили нашу истинность, а метка на мне появилась сразу после столкновения с Искандером. Помнишь, я к тебе еще на шею бросилась? - припоминаю я, отводя взгляд от Дейра, потому что то, как он на меня смотрел, заставляло ерзать на месте. - Получается, первая метка была поддельной. Разве не так?

Дейр наклоняется ко мне, смотрит так пристально, словно знает все мои секреты:

- И это все?

- Да. А что может быть еще? Я не права?

Он распрямляется, не отводя от меня пристального взгляда.

- Права, - его брови поднимаются и опускаются. - Скорее всего права.

Я тихонечко выдыхаю с облегчением. Я не хочу, чтобы у Реда из-за меня были проблемы.

- Итак, враг в курсе, что твой отец узнал, зачем у него заказывают изделия. Поэтому вашу семью хотят устранить, - подводит итоги Дейр, и я киваю. - И сделать это будет сложно, если твоя семья останется в столице. На каждом углу их может поджидать напасть.

- Может ли в такой ситуации существовать безопасное место? Что, если за нами так следят, что даже увези родителей, их преследуют и… - я не могу договорить, ком в горле.

Дейр задумчиво опускает голову, а потом говорит:

- Пусть твоя семья погостит во дворце.

Я резко поднимаю голову:

- Говоришь так, словно это так легко устроить.

- Я договорюсь с императором. Даже повод есть. Скажем, что он хочет познакомиться поближе с твоей семьей.

Вот это у него способы решения вопроса! За двадцать лет жизни с Искандером я совершенно отвыкла от инициативы со стороны мужчины.

- Что ты на меня так смотришь? - вдруг спрашивает Дейр.

- Восхищаюсь, - вырывается у меня, и его глаза широко распахиваются.

А потом он вдруг становится хмурым:

- Но дворец - это не гарант жизни, Эйви. Я сделаю все, чтобы твои родителей не отравили, или с ними не случился несчастный случай в этих стенах, но все будет зависеть оттого, как будут вести себя твои отец и мать. Твоему папе придется временно не выезжать в кузни, а матери - не посещать приемы.

Папа без кузни как без рук. А мама во дворце и без приемов - это как кот у сметаны с замотанной пастью.

- Будет трудно, но другого выхода нет. Сможешь взять еще и Руни к ним? Она сейчас “гостит” под видом моей кузины, - спрашиваю я.

- Так говоришь, будто сама не собираешься жить во дворце, - Дейр берет рулон льняной полосы со скамьи.

- Конечно же нет! - я помогаю собрать лекарства в ларец, поглядываю на его реакцию

Мне нужно еще столько всего поправить в своей новой жизни. Как я это сделаю в заключении роскошных стен?

- И как ты себе представляешь это? Ты будешь жить одна в родительском доме? Думаешь, я позволю тебе находиться в такой опасности? - Дейр застывает, держа в руках скрученный материал для перевязки.

- Нет, - говорю решительно. - Давай поженимся как можно быстрее.

Полоса льняной ткани выскальзывает из огромной руки Дейра Шорила.

- Повтори, - хрипло говорит Дейр и поворачивает голову так, чтобы его ухо было ко мне ближе.

Я прочищаю горло и повторяю:

- Давай поженимся как можно быстрее.

Дейр подается назад и смотрит на меня так удивленно, словно я только что отрастила хвост.

Я не хочу оставлять надолго родителей во дворце по причине благосклонности императора и Дейра. Эта защита дает лишь временный щит, уязвимый для придворных интриг. Но если я стану женой Дейра Шорила, наследника древней династии и командира “Черных клинков”, все изменится.

Сам император называет его младшим. Я бы посмотрела на того, кто посмел бы тронуть тогда мою семью. Ведь тогда любая атака на мой род будет равна атаке на род Шорил. А с Шорилами, как я уже поняла, мало кто захочет связываться.

Да и сама я получу доступ к ресурсам, связям и власти, которые мне так отчаянно нужны. Я должна как можно быстрее найти того, кто стоит за Искандером. Должна обезвредить Реонов, тайно создающих неучтенные артефакты, чтобы наконец-то взять контроль над своей судьбой в собственные руки.

А еще быстрая свадьба поставит жирный крест на любых притязаниях Искандера. Я никак не могу отделаться от ощущения опасности с его стороны. Не знаю, то ли это из-за его стрелы, пущенной в сердце, то ли из-за интуиции.

- Почему? - неожиданный вопрос Дейра застает меня врасплох.

Я беру секундную паузу и отвечаю:

- Потому что боюсь за мою семью.

Дейр медленно наклоняется и поднимает упавшую льняную полосу. Его движения выглядят немного механически, а взгляд выглядит отсутствующим. Он задумчиво скручивает материал и кладет обратно в ларчик, закрывает крышку с глухим щелчком и смотрит на меня.

Создается впечатление, что он принял какое-то решение или пришел к какому-то выводу.

- Такая поспешная свадьба вызовет пересуды, - говорит он. - Скажут, что Ходячая Смерть похитил невесту и принудил тебя к браку. О тебе будут шептаться на каждом углу. Будут строить догадки и постоянно смотреть на твой живот, предполагая, не беременная ли ты.

- Мне все равно, - Я смело смотрю ему в глаза. - Пусть говорят. Или это задевает тебя?

Уголок губы Дейра дергается, как намек на ту самую улыбку, что я видела в купели.

- Ты же знаешь о слухах, которые обо мне ходят. Мою репутацию уже ничем не омрачить, - говорит он.

- А ты самокритичен, - Я позволяю себе легкую улыбку.

Дейр несколько мгновений задумчиво и оценивающе смотрит на меня, а потом наклоняется. Его лицо останавливается на расстоянии дыхания от моего.

- Если свадьба будет сегодня, ты готова этой же ночью лечь в постель с Ходячей Смертью?

А он умеет охлаждать пыл! Вот только меня лишь прохладным воздухом продуло, но не сдвинуло с места мою уверенность. Да, мне страшно. Да, я знала только одного мужчину. Да, это будет нелегко. Но умирать еще хуже.

- Если будет надо - да, - я смело смотрю в его глаза и вижу, как он морщится от моих слов.

Надо было мне просто сказать “да”!

- Если будет надо? - переспрашивает с горькой усмешкой он. - Эйви, брак считается недействительным без этого.

- Готова! - я смело задираю подбородок, боясь испортить все еще больше.

Он нужен мне. Я еще не разобралась с нашей истинностью и со своими чувствами, но точно знаю, что сейчас это самый лучший выход.

Дейр хватает двумя пальцами мой подбородок. Его глаза кажутся сейчас бездонными, а зрачки настолько широкими, что поглощают всю радужку.

- Ты пойдешь на все это только ради семьи, Эйви? Только ради ее спасения или ради чего-то еще?

Он хочет, чтобы я сказала что-то о своих чувствах? Об истинности? Или о другом?

- Мы истинные. Разве это не логичный исход? Так чего откладывать, когда можно обезопасить моих родителей? - говорю я предельно честно.

Взгляд Дейра скользит по моему лицу, словно ищет на нем что-то, а потом его пальцы медленно разжимают мой подбородок.

- Я бы хотел, чтобы у нас все было по-правильному. За два месяца помолвки мы бы успели хорошо узнать друг друга, и ты вышла бы за меня совсем с другими чувствами и легла бы в постель по любви. А ей, как я вижу, здесь пока даже не пахнет.

Я перевожу взгляд на наплечник из льва, медленно тяну к нему руку и стучу по нему. Дейр вопросительно поднимает брови.

- Трудно любить того, кого видишь второй раз в жизни, и то под артефактами, - говорю я и перевожу взгляд на его лицо. - Ты не хочешь снять его?

- Если бы у нас было два месяца, я постепенно бы открылся тебе. А так - нет, - неожиданно твердо отрезает Дейр.

Я даже не скрываю, как удивлена и огорчена. Как жить с человеком, когда ты не знаешь, как он на самом деле выглядит? Как смотреть на знакомо-незнакомое лицо?

Он собирается так со мной всю жизнь жить? Или просто пока не доверяет и охраняет свои тайны, как я свои?

- Не откроешься даже после нашей первой ночи? - спрашиваю я.

- После нее - откроюсь, - Дейр выглядит спокойно и собранно. - Но…

Он снова хватает пальцами меня за подбородок, наклоняется к моим губами и замирает у них.

Я сглатываю. Сердце начинает стучать по ребрам пойманной в клетку дикой птицей. Дейр не целует меня. Он замирает в сантиметре от моих губ, и я чувствую тепло его дыхания, смешанное с влажным воздухом купели. Его взгляд прикован к моим глазам, изучает каждую мельчайшую деталь моего лица в эти долгие, невыносимые секунды.

Я и сама застываю. Все внутри меня напрягается от контраста между тем, как ощущался рядом со мной Искандер, и как ощущается Дейр. Мужчина из прошлого и мужчина из настоящего.

Оно просто ошеломляюще разные!

Совсем другое тепло, другое прикосновение, другой запах. А уж про разницу аур вообще молчу. Все по-иному.

Искандер был так красив, что я могла минутами любоваться его лицом, разглядывая малейшие черты. Настоящего Дейра же я не вижу, но одно его присутствие рядом заставляет меня ерзать на лавке. А уж когда он так близко - и подавно.

Искандера можно сравнить со спокойным парковым прудом, а Дейра - с мощнейшим водопадом, от которого не отвести глаз, рядом с которым трудно быть спокойной. А восхищение такой стихией борется с ощущением, что нужно быть настороже.

Тем более с мужчиной, второе имя которого Ходячая Смерть.

Я хочу сорвать с него наплечник и посмотреть на настоящего Дейра Шорила, но понимаю, что он не позволит этого сделать. Он словно сам хочет сорвать с меня невидимую маску и покопаться в моей голове - до того пронизывающий у него сейчас взгляд.

Он хочет большего. Он жадный в этом и властный. Я чувствую это всем своим существом даже по тому, как он напирает сейчас.

Он проверяет меня, и я смотрю на него сквозь опущенные ресницы. Вижу, что он ищет во мне что-то кроме холодного расчета и спасительного страха за близких.

Я чувствую это, и меня поражает, как серьезно он отнесся к нашей истинности при том, что не хочет снимать маску.

И мне стоит большого труда смело встретить его взгляд. И пусть мое дыхание все равно сбивается, превращается в мелкую предательскую дрожь пальцев, я поднимаю руку и неловко повторяю его движение - тоже хватаю двумя пальцами его за подбородок.

С удивлением ощущаю куда более квадратный подбородок, чем вижу.

Сердце колотится где-то в горле, но что-то странное происходит с моим телом - оно постепенно расслабляется и напрягается одновременно. Словно страх отступает, тревога приглушается, но будоражит любопытство.

В глазах Дейра мелькает тень острой эмоции.

Я осмеливаюсь провести по его коже, и мой большой палец задевает его нижнюю губу. Касание высекает искру, которую чувствуем мы оба - я вижу это по резко распахнувшимся глазам Дейра.

Мой палец, коснувшийся его губы, повисает в воздухе, обожженный этим кратким, случайным контактом. Искра, пронзившая нас обоих, все еще тлеет где-то в подкорке сознания, жгучая и неожиданная.

Я хочу отдернуть руку, но она будто застыла. А Дейр не отпускает мой подбородок. Напротив, его пальцы слегка смещаются, обхватывая челюсть чуть увереннее, не причиняя боли, но утверждая контроль.

- Брак по-расчету не для меня, - Его голос звучит приглушенно, отзывается волной мурашек по моему телу.

Его дыхание обжигает щеку, а моя рука сама тянется к моей груди, к тому месту, куда в прошлой жизни вошла стрела.

Мне будет сложно, но не сложнее, чем терять близких.

- Я могу стать твоим оружием, но меня не получится просто использовать, - говорит он, и его слова обжигают сильнее дыхания, пальцы сжимаются на подбородке.

В его глазах я вижу опасное, дьявольское предложение. Он готов быть моим клинком, но только если я буду его. И ему мало будет одного тела - он хочет душу.

Он словно чувствует ту стену, что я возвела после предательства Искандера, и хочет пробить ее.

Готова ли я? Нет. Но я могу сделать вид, что готова.

И его губы атакуют мои, сминают в поцелуе, и я с отвечаю ему немного неловко, теряясь от напора. Мне нужно показать ему, что я готова, но как же это сложно! Как непросто вот так перенастроиться, особенно когда Дейр так напорист.

Мое тело невольно каменеет, и я хватаю его за затылок, обвиваю его шею второй рукой. Целую, стараясь заглушить в себе крик, что близость - это уязвимость, а уязвимость ведет к смерти.

Искандер - вот кто настоящая смерть, а не Дейр. И я не упущу шанс спасти свою семью. Тем более, он мой настоящий истинный. И пусть между нами много тайн и недосказанностей, в этой жизни я попытаюсь быть рядом с ним и спасти своих близких.

И тут мой наигранный напор превращается во что-то иное. Во что-то древнее и дикое, отдающее жаром в груди, животе и метке на моей руке.

Дейр словно чувствует эту внутреннюю битву. Его поцелуй становится чуть менее требовательным, но не менее властным. Это уже больше похоже не на атаку, а на медленную и неотвратимую осаду.

Его рука скользит с моего подбородка к шее, а большой палец ложится на биение пульса у меня под ухом - бешеное и хаотичное. Он держит там палец, будто замеряет стук моей смятенной души.

А затем он медленно отстраняется, оставляя после себя жгучий след на губах.

В его глазах буря.

- Поженимся сегодня, - неожиданно говорит он, и мои глаза распахиваются от удивления. - Но мы вместе не с сегодняшней ночи, а с этого мгновения. С этого мгновения ты не одна, и твои проблемы - это мои проблемы. Но помни, Эйви, что я клинок с двумя лезвиями. Второе всегда направлено на того, кто держит рукоять. Ты готова к этому?

- Да, - не думая, соглашаюсь я.

Мне нужен этот клинок, пусть он и опасен для меня. Но почему он так сказал? Это угроза в мой адрес, если что-то пойдет не так? Или это что-то другое?

Родители и император встречают нас в мозаичном зале аплодисментами. Выглядят так, словно и на секунду не сомневались, что мы вернемся в том же составе, что и заходили.

Дейр крепко держит меня за руку, и я чувствую, как пульсирует обновленная купелью метка.

- Поздравляю, дети мои, - император Рошель V сияет ярче солнца.

Его радость столь же масштабна и неоспорима, как его власть. Я даже теряюсь от такой глубины принятия от такого важного человека.

Интересно, что связывает императора и Дейра? У них явно очень близкие отношение.

- Дейр, наконец-то! - Император хлопает Дейра по плечу, а мне улыбается: - Эйви, добро пожаловать в нашу семью.

Он говорит “в семью”, и от этих слов по моей коже пробегает холодок. Какая семья? Та, что скрывает лица за магией? Та, чей наследник носит прозвище Ходячей Смерти? Или семья императора?

- Благодарю, Ваше Величество, - Дейр склоняет голову, но его голос звучит твердо и громко. - И в связи с этим прошу вашего разрешения и благословения. Свадьба состоится сегодня вечером.

Тишина, наступающая после этих слов, оглушительна. Даже император на мгновение умолкает, лишь его брови взмывают вверх. А потом мама издает тихий, сдавленный звук, похожий на писк перепуганной птицы.

- Сегодня? - выдыхает она, и ее лицо, секунду назад сиявшее гордостью, белеет. - Почему так скоро? Зачем так торопиться?

Дейр смотрит на маму с железной решимостью:

- Не будем тянуть.

- Кхэм-кхэм, - папа кашляет в кулак. - Но есть же обязательные ритуалы и церемонии, которым нужно следовать…

Папа с мамой кидают на императора вопросительный взгляд, а тот внимательно смотрит на Дейра.

- Что ж… Раз молодые хотят поторопиться, не вижу в этом ничего предосудительного. Тем более, их истинность подтверждена самой купелью. Пусть кто-нибудь только посмеет сказать слово против - предстанет передо мной.

Мама сглатывает, папа сжимает челюсти.

И тут мама вдруг глубоко вздыхает, потом поворачивается к Дейру с абсолютно невинным выражением лица.

- Дорогой мой сынок, - начинает она ласково, и мы с папой чуть не сворачиваем головы, глядя на нее в этот момент. -

Она делает шаг вперед и берет свободную руку Дейра в свою. Я вижу знакомое мне с детства упрямоство в ее взгляде. Когда она так смотрела на папу, то он сдавался через пять минут или через полдня - все зависело от важности дела.

Ну нет, мам! Не надо сейчас включать все свое обаяние и красноречие в этом вопросе!

Но мама уже начала ворковать, двумя руками держа руку Дейра:

- Такая красавица-невеста, такой важный день… Это же событие на всю жизнь! Нельзя его проводить впопыхах, между делом. Дайте мне хоть три дня. Всего три дня, я умоляю! Я обещаю, это будет самый изысканный, самый достойный вас обоих праздник. Позвольте мне, как матери, сделать это для моей девочки и для вас.

Она смотрит на Дейра не как на грозного военачальника, а как на мальчика, которого нужно уговорить. Ее глаза блестят мольбой, лестью, материнской нежностью и стальной волей.

- Сынок, не лишай Эйви ритуалов удачи, ночи с подружками и прощания с родительским домом. Иначе она будет жалеть об этом всю свою жизнь. - Мама снова называет его “сынком”, и я вижу, как решимость Дейра дает трещину.

Дейр, держись! Мама и не так может. Ты должен выстоять.

- Я не прощу полгода, и даже месяц не прошу, дорогой зять. Всего три дня. Такая малость, чтобы выбрать красивые наряды и косметику, подготовиться. Правда?

Дорогой зять! Да мама знает, как атаковать!

Эти слова - сынок и зять, пробивают брешь там, где не смогли бы ни доводы, ни угрозы. Я вижу, как взгляд Дейра смягчается, а потом скользит по мне.

Я качаю головой. Нет, Дейр! Не надо тянуть! Чем быстрее, тем лучше.

- Три дня? - спрашивает он наконец. - Как я могу отказать дорогой теще.

О, нет! Дейр, ну что ты размяк, как папа? Ты же Ходячая Смерть! Ужас и страх горожан! Ну что такое?

Мама всплескивает руками, и слезы облегчения брызжут из ее глаз. Я же чувствую укол совести, видя, как для нее важно все сделать по совести.

В прошлый раз у меня не было ни церемонии на удачу, ни ночи с подружками, ни прощания с родительским домой. Потому что не было ни родителей, ни дома, ни подруги.

Я и не знала, что эти вещи имеют для нее такое значение.

Пусть хоть в этой жизни она проведет то, что ей так важно. Три дня не должны сильно изменить картину, верно?

- Сынок! Ты не пожалеешь! - Мама импульсивно обнимает нас обоих, а император довольно смеется где-то на фоне.

Мама уже перешла с Дейром на “ты”. С ума сойти!

Император довольно говорит:

- Прекрасно! Значит, через три дня пир на весь дворец!

- Свадьба состоится у меня в имении, - поправляет его Дейр.

- Отлично! Найди мне там местечко поудобней, - Император спокойно относится к тому, что Дейр при нем опроверг его слова.

Насколько же они близки, что он допускает такое?

Император продолжает:

- А пока гостевой флигель к вашим услугам. Нам точно нужно познакомиться поближе.

Дейр довольно кивает.

Но тут вперёд шагает папа. Он стоит прямо, его хромая нога кажется сейчас не увечьем, а знаком непоколебимой стойкости.

- Ваше Величество, мы безмерно благодарны за ваше великодушие и заботу, - говорит он медленно, вкладывая в каждое слово вес кованого железа. - Для нас, простых людей, такая честь неописуема, но...

Он делает паузу, и в зале снова повисает напряжение.

- Как отец, я должен должным образом, по всем традициям нашего дома и нашего рода, подготовить дочь к свадьбе. Выдать ее из-под родной кровли. Я не могу сделать это, живя на всем готовом во дворце. Это неправильно. И не по-мужски.

Он смотрит на Дейра, и в его взгляде нет вызова, но есть тверда непоколебимая позиция. Мне даже кажется, условие.

Дейр несколько секунд изучает его, а потом с уважением кивает:

- Позвольте выставить охрану у вашего поместья.

Он не просит. Я бы сказала, что Дейр тоже ставит условие.

И отец кивает. И когда эти двое стали так понимать друг друга?

Император говорит:

- Вы же не откажетесь поужинась со мной? Нам нужно познакомиться поближе.

Конечно, от такого предложения никто отказаться не может. Ужин проходит, на удивление, легко и непринужденно. Мама много смеется, император сыпет шутками и расспрашивает о моем детстве, а Дейр в большинстве своем молчит и слушает.

Дорога домой под охраной десятка мрачных всадников в черных доспехах похожа на триумфальное шествие и похороны одновременно.

Мама то тихо смеется, то украдкой плачет от переизбытка чувств, папа молча смотрит в окно кареты, сжав кулаки. Дейр же едет на лошади в сопровождении.

Когда карета останавливается у нашего дома, солдаты Дейра мгновенно окружают его, занимая все ключевые точки. Их присутствие тут же вносит напряжение в этот прекрасный вечер, но оно необходимо.

- До завтра, господин и госпожа Торн, Эйви, - Дейр пожимает руку отцу, кланяется матери, а потом хватает мою руку.

Подносит ее к губам и легко целует прямо в метку.

Папа хмуро отводит глаза, не привыкший к такому. Мама тихо охается и обмахивается ладонью.

- До завтра, - я пытаюсь разглядеть настоящие чувства Дейра, но его лицо абсолютно нечитаемо.

Попрощавшись, мы заходим внутрь. Привычная тишина родных стен убаюкивает после сложного дня. И тут Баррис, наш управляющий, бросается навстречу с испуганным лицом.

- Господин, воины окружили наше поместье… - говорит Баррис.

- Знаю, - папа выставляет руку вперед. - Все в порядке.

Я бормочу родителям пожелания спокойной ночи и иду в свою комнату, желая закончить этот и без того длинный и тяжелый день. Столько всего произошло, что на месяц хватит! Теперь бы все это переварить.

Я теперь невеста Ходячей Смерти. Я его истинная.

Я прохожу мимо комнаты Руни и вижу, что свет потушен. Должно быть, она спит. Как жаль! Так хотелось обсудить с ней все, что со мной произошло.

Я распахиваю дверь в свою спальню и магические светильники освещают желтым такую дорогую сердцу атмосферу и разбитую шкатулку на полу.

Бурые части бабушкиной шкатулки разбросаны по полированному полу в точности, как прошлой жизни. И это вид заставляет мое сердце пропустить удар.

Рука невольно тянется к груди. Я медленно перевожу взгляд вверх и вправо, туда, где висит клетка Чиви, и в груди все сжимается.

Дверца распахнута. Клетка пуста. Все, как в тот день, когда Искандер пробрался в мою спальню.

И я почти уверена, кто появится в следующую секунду.

Каждый осколок на полу, каждая пылинка в воздухе - все кричит о прошлом, словно я перенеслась назад на двадцать лет. В прошлый раз Искандер пробрался в дом, чтобы устроить сцену ревности и вынудить родителей к помолвке. Он выпустил Чиви, разбил шкатулку и ждал меня здесь, в темноте, пьяный и одержимый.

Завалил меня на кровать, стал целовать в шею, сдирать платье. Благо, родители вошли вовремя.

Адреналин ударяет в кровь ледяной волной, и тело действует быстрее разума. Я делаю резкий шаг назад, даже не собираясь разглядывать, ждет ли кто-то меня на кровати.

Я не дам больше повода скомпрометировать меня. Ни за что.

Первое, что нужно сделать - оказаться как можно дальше от Искандера. И я резко распахиваю окно в коридоре, мгновенно оказываюсь на подоконнике и прыгаю вниз не глядя.

Сейчас улица - самое безопасное место.

Небеса на моей стороне, и меня ждет мягкое приземление. Благо, первый этаж.

Я пробираюсь через мамины кусты розалии, и тут же врезаюсь в кого-то. Крепкие руки обхватывают мои предплечья, и я собираюсь закричать что есть мочи.

- Я здесь, - слышу голос Дейра Шорила. - Все в порядке.

Сердце бьется где-то в горле.

Он не ушел?

Я удивленно поднимаю голову, а сама не могу отдышаться:

- Там… Там…

Руки Дейра сжимаются и тут же разжимаются. Он отодвигает меня в сторону и говорит:

- Стой здесь.

И движением руки показывает страже какие-то знаки. Рядом со мной тут же встают пятеро, а остальные бегут в сторону дома. Дейр запрыгивает в окно, из которого я только что вылезла.

И тут я слышу крик Руни, который тут же обрывается, и меня пробирает до дрожи.

- О, нет! - Я пытаюсь выйти из круга стражи, но меня не выпускают. - Он забрался к ней!

Похоже, пьяный Искандер залез к Руни, не найдя меня. Или же посчитав, что я уже не гожусь в невесты, потому что ему никак не обойти Дейра Шорила.

И как я не подумала, что Руни в образе моей кузины тоже будет в опасности? Как допустила это?

- Нельзя, госпожа. Приказ, - говорит мне один из стражников, перекрывая путь.

Мой страх сменяется леденящей яростью. Мне плевать на стену из стражников. Я не оставлю Руни наедине с Искандером.

Я делаю обманное движение, резко проседаю и проскальзываю под руками солдат. Приказ или нет, но Руни сейчас в кромешной тьме с убийцей. Нет-нет-нет, пожалуйста!

Я подхватываю юбки и влетаю через парадный вход, мчусь по коридору к спальне Руни. Солдаты Дейра уже стоят полукругом перед открытой дверью, а его самого не видно. Должно быть, он внутри, но за широкими спинами стражников ничего не видно.

Ледяные мурашки пробегают по телу сверху вниз.

- Пропустите! - не прошу, а отчаянно требую я.

Но солдаты не двигаются, смотрят куда-то внутрь комнаты. Самые жуткие предположения толкают меня в спину, и я хватаю стражу за рукава, пытаюсь оттащить назад, чтобы пройти внутрь.

Солдат оборачивается, и в его глазах я вижу сомнения, ведь он не может бороться со мной. Этого мгновения заминки хватает, чтобы протиснуться между ними.

Лунный свет выхватывает сцену, от которой ледяная волна проносится по телу.

Искандер лежит в кровати на Руни абсолютно голый, и по одному выражению ее заплаканного лица я понимаю, что все случилось. Этот урод скомпрометировал ее самым жестоким образом.

Искандер даже не скрывает этого. Правда, видно, что немного растерян от вида стражи, но сохранять лицо он умел всегда, даже когда был почти нищим.

Значит, не смог подобраться ко мне, решил переключиться на “кузину” и так войти в семью? Чтобы случайно найти тайную комнату, которой нет? Чтобы подставить нас?

Сукин сын!

Он явно не рассчитывал, что сегодня я вернусь со стражей. Если бы эту сцену застали родители, то они подняли бы шум, позвали слуг, а те бы разнесли вести по городу к утру.

Хорошо, что стража сейчас не пропускает сюда ни одни лишние уши. Хорошо, что я слышу, что и родителей не пускают сюда так же, как не пускали меня.

На лице Руни ужас, отвращение и полная растерянность, которое так хорошо видны без пряжки-артефакта. Она смотрит на меня и надрывно плачет, ее лицо искажает горе, и мое сердце плачет вместе с ней.

Ублюдок! Ты за это ответишь, обещаю!

Я ее не сберегла. Не подумала о том, что Искандер может выкинуть такой номер. Передо мной неподвижно стоит Дейр. Дышит абсолютно ровно, но я вижу насколько же напряжены мышцы под темной рубахой. Именно по его хищной собранности я понимаю, что Искандер представляет угрозу для Руни, а уже потом замечаю что-то блестящее и острое в руке Искандера.

То-то еще Дейр не стащил с нее этого поганца!

Но Искандер просчитался. Все пошло не по плану, и больше идти по его сценарию не будет.

Мой взгляд падает на ножны с мечом на поясе Дейра, и я обхватываю рукоять. Дейр тут же кладет свою руку поверх моей в молниеносном движении и предупреждающе сжимает ее.

- Дай. Я хочу расправиться с этим уродом, - я смотрю в его глаза.

Дейр бросает на меня взгляд и едва заметно мотает головой. Я не знаю, как у него получается передать, но я понимаю его - сейчас опасно.

Он разжимает мои пальцы, поворачивается ко мне спиной и делает шаг вперед, смотрит на Искандера.

- Тебе лучше отдать мне кинжал и отпустить девушку, иначе твое достоинство отправиться удобрять кусты под окном, - Дейр, казалось, говорит сдержанно, но я чувствую кожей его ярость.

Сжимаю кулаки. Как же я хочу наброситься на Искандера. Как же я хочу обнять молчаливо трясущуюся от слез Руни и успокоить ее. Как же я хочу отомстить за ее поруганную честь. Но этот козел может сейчас ей навредить. Он уже убил меня в прошлой жизни, может убить и Руни. Нужно быть осторожными.

У Искандера абсолютно черная душонка.

Вспоминаются слова свекрови сегодня днем, когда она растерянно спрашивала, что же теперь они будут делать. Тогда мне было некогда анализировать, и сейчас я очень жалею об этом.

Свекровь тоже замешана в этом деле. Она знала про поддельную метку. Она знала, что Искандер плетет интриги против моей семьи. И она очень не хочет кого-то подводить. Или не хочет терять состояние, которое в прошлой жизни потеряли из-за нашей с Искандером “истинности”.

Неожиданно Дейр делает обманное движение рукой в сторону, и когда Искандер дергается, бросается вперед. Секунда - и голый бывший летит через спину Дейра прямо на середину комнаты. Мгновение - и Дейр закручивает Руни в порванной сорочке в одеяло, хватает на руки и оказывается рядом со мной. Один взмах ресниц и его жест - и между мной и им вырастает стена стражников.

А дальше я слышу даже не звуки драки. Скорее всего это больше похоже, как если бы Дейр решил покидать мешок картошки по стенам и полу. И только стоны Искандера говорили о том, что это он.

Я обнимаю Руни через одеяло так крепко, как только могу. Ее трясет, она рыдает в три ручья, а я шепчу ей на ухо:

- Я понимаю, что тебе сейчас больно, страшно и обидно. Тебе кажется, что мир обрушился, что жизнь кончена, но это не так. Девственность - всего лишь преграда от инфекций. Ее потеря - капли крови, но не потеря достоинства или уважения к себе.

Руни начинает рыдать в голос, и я вижу, как спины солдат напрягаются еще сильнее.

- Надеюсь, командир будет долго мучить этого урода, - слышу я шепот одного из солдат, полный праведной ярости.

- Тоже на это рассчитываю. Если выживет - устроим ему темную в тюрьме.

Я тоже горю желанием мести. Мой нос плохо дышит, и только сейчас я понимаю, что по моим щекам текут потоки слез.

- Дорогая? Милая? - слышу я обеспокоенный голос мамы из коридора.

- Эйви! - басит папа.

- Идите в свою комнату. Потом все расскажем, - я впервые командую родителями хриплым от эмоций голосом, и в ответ слышу тишину.

А потом вдруг до ушей доносится голос одного из стражников:

- Прошу, госпожа и господин Торн, молодая госпожа велела вам идти в покои и подождать. С ней все в порядке.

Таким же тоном мне говорили, что командир приказывал не пускать меня. И это так странно чувствовать себя отдающей такие распоряжение, второй после их командира.

- Но… Но… -я слышу, как голос мамы удаляется. Их явно сопровождают.

И тогда я зову сквозь спины стражи, что отделяет меня от истинного и бывшего:

- Дейр!

Шум затихает.

- Да, дорогая? - раздается в ответ.

Судя по голосу, он даже не запыхался.

Стража расходится в сторону, открывая обзор, и я вижу завершение его жеста-приказа сделать это. Его стража слушается его как хорошо обученные псы - беспрекословно, по началу жеста.

Искандер лежит у стены, и Дейр кидает в него подушку, прикрывая ниже пояса.

- Побереги глаза, милая, - говорит он, глядя на меня с любопытством.

А я хриплю:

- Дай я.

Я прошу, глядя ему прямо в глаза. Молю взглядом дать мне отомстить, потому что иначе меня разорвет от злости. Я готова сейчас кричать, готова бить кулаками - до того чувствую в себе эту яростную энергию отчаяния.

Руни пострадала из-за него. Я отдала ему свои лучшие двадцать лет. И он убил меня.

Дейр с интересом смотрит на меня:

- Что ты хочешь сделать?

- У тебя есть лук и стрелы? - спрашиваю я, и Руни резко всхлипывает и замолкает, а Дейр с интересом склоняет голову набок.

Его взгляд, точный, как клинок в руках наемника,

- Что ты хочешь сделать? - спрашивает он.

- Выстрелить.

Руни резко всхлипывает у меня за спиной и замирает. Дейр же медленно, очень медленно выпрямляется. Его взгляд становится тяжелым и осторожным.

- Умеешь обращаться с луком и стрелами? - в голосе Дейра звучит холодная собранность.

Я качаю головой, и прядь жемчужных волос падает мне на лицо. Волос, которые поседели из-за подонка Искандера.

Да, я не умею стрелять. Когда судьба дала мне шанс изменить судьбу, я думала научиться и отомстить, но не знала, что необходимость появится так скоро.

- Нет, - отвечаю я, и плечи Дейра немного расслабляются. Только тогда, после моего ответа, что-то в его позе меняется. Напряжение в плечах слегка спадает. Он кивает, коротко и четко, как будто мой ответ был именно тем, что он хотел услышать.

- Арн, - говорит Дейр, не оборачиваясь, и делает жест.

Один из стражников у двери, тот самый, что пытался меня остановить, мгновенно выходит вперед и подходит к нему. Дейр отдает приказ так тихо, что я не слышу.

Арн уже исчезает в темноте коридора, а Дейр подходит ко мне. Наклоняется и шепот касается моего уха: - Тренировочными стрелами не убьешь, но с близкого расстояния можешь сломать ребро, выбить глаз или покалечить. Я не позволю его убить. Он нужен живым.

Я киваю, принимая условия игры. Сжимаю и разжимаю онемевшие пальцы и бросаю ободряющий взгляд на Руни.

- Госпожа, не надо, - бормочет она, испуганно мотая головой.

Я порывисто обнимаю ее через одеяло:

- Он нам задолжал. Арн возвращается быстрее, чем можно было ожидать. В его руках не длинный грозный боевой лук, а более короткий и изящный, но не менее крепкий. За спиной у него болтается колчан стрел с красным оперением.

Дейр принимает лук, проводит пальцами по тетиве, проверяя натяжение, и затем кладет его в мои раскрытые ладони.

- Держи правильно. Снизу, а не сбоку, - говорит он низким голосом, и я слушаюсь беспрекословно.

Дейр достает одну стрелу из колчана, трогает закругленный наконечник. Проверяет каждую, и только потом вешает колчан мне на спину.

Я чувствую вес этой мести, и он мне нравится, чего не сказать об Искандере. Он смотрит на нас с выражением лица, которое я ни разу не видела - испуганно собран и весь физически поджат, словно готов рвануть в любой подходящий момент.

Дейр в этот момент продолжает меня учить.

- Левая рука держит лук. Правая - плавно натягивает тетиву. Не дергай, а то поранишь пальцы.

Его советы звучат спокойно и показно расслабленно.

- Эй! - Искандер вскакивает на ноги, прикрываясь подушкой. - Вы не посмеете! Я готов взять на себя всю ответственность. Я влюбился!

Я смотрю на Руни, она с ненавистью и слезами мотает головой. Она ненавидит сейчас Искандера не меньше моего. Ей не нужен такой муж.

Я игнорирую его слова, поворачиваю голову к Дейру и говорю: - Поняла.

Мои пальцы крепко сжимают гладкое дерево. Лук кажется удивительно живым и тяжелым в руках.

Тот, которым Искандер убил меня был больше этого. Эта мысль придает мне уверенности тут же нацелиться на своего бывшего.

Я натягиваю тетиву, целюсь в причинное место, которое он прикрывает подушкой, и выпускаю стрелу.

Щелчок тетивы кажется оглушительно громким. Стрела вылетает не стремительно, а как-то лениво, описывая дугу. Она пролетает в полуметре над головой Искандера и с глухим стуком втыкается в стену над кроватью.

Не попала!

- Эй! - Он начинает метаться по комнате и залезает под кровать.

Я обмениваюсь взглядом с Дейром, беру еще одну стрелу из колчана, и он вопросительно приподнимает бровь. Я улыбаюсь, наклоняюсь и натягиваю лук у пола так, чтобы стрела полетела под кровать.

Попаду - не попаду, все равно!

Я выпускаю стрелу, и она устремляется под кровать.

- Уй! - раздается оттуда

И Искандер выползает из-под кровати со скоростью змеи. Дейр делает жест солдатам, и они освобождают выход из комнаты, чем тут же пользуется бывший. Он вылетает из комнаты, бежит по коридору.

- Проверь, чтобы ни одна мышь не выскочила за территорию, - слышу я команду Дейра одному из солдат, когда выходу в коридор.

Я сажусь на подоконник, с которого совсем недавно спрыгнула и прицеливаюсь. Искандер выбегает во двор, я натягиваю тетиву.

- Не долетит, - Дейр обхватывает меня сзади.

Его руки ложатся на мои, и я чувствую, как лук тут же ведет себя по-иному - намного увереннее, крепче.

- Куда ты хочешь попасть? - низкий голос Дейра звучит прямо у моего уха, и по шее проходит волна мурашек.

- В сердце, - тут же отвечаю я.

- Плохая девочка. Нельзя в сердце. Выбирай другое место.

- Тогда отобьем ему хотелку.

Дейр хмыкает:

- А ты жестокая.

О, нет. Искандер намного хуже меня.

Дейр двигает лук вслед за Искандером, и когда он сбегает со ступеней, выпускает стрелу.

- Уйф! - крик оглашает сад, а сам бывший обхватывает себя между ног и падает на колени.

Дейр отпускает меня, встает рядом и с любопытством смотрит, как я спрыгиваю с подоконника на улицу.

Пока Искандер заваливается на бок, стонет, а я снова тянусь к стреле, Дейр спрыгивает следом.

Я снова натягиваю лук со стрелой, и тут бывший видит меня. Он приподнимается на локте, и в его глазах, полных боли и злости, теперь читается новый, животный страх. Он видит лук в моих руках. Видит стрелу, которую я неумело, дрожащими пальцами, держу.

- Эйви, не надо… - мотает головой он.

А ты остановился, когда целился мне в сердце? Как ты там мне сказал?

“Прости, Эйви. Это единственный выход”.

Издевался надо мной двадцать лет вместе со своей мамашей. Обманул, а потом убил.

Стрела со свистом рассекает воздух и попадает в брусчатку в метре от него. Я тут же беру еще одну стрелу, натягиваю лук.

Искандер начинает отползать, глядя на меня круглыми глазами. Я выпускаю стрелу, и она попадает ему в ногу. Отскакивает, даже не войдя в кожу, но, скорее всего, оставив синяк.

Дейр не дал мне настоящие острые стрелы, но даже этими тренировочными я могу немного отвести душу.

Я замечаю Руни, что вышла на улицу следом в окружении нескольких солдат. На ней накинут халат в пол, который крепко завязан на талии.

- Руни, иди сюда и выпусти в этого подонка несколько стрел! - зову я.

Вижу, как она колеблется, но тут солдаты что-то говорят ей, и она кивает. Идет ко мне быстро, пока я беру следующую стрелу и выпускаю в бывшего.

Она летит мимо него в кусты, и я тут же тянусь за следующей стрелой. Искандер ползет боком, прикрывая отбитое достоинство, с поджатыми ногами, и такого взгляда у него я еще никогда не видела. Он испуган до одури.

Правда, боится он не столько моих стрел, сколько человека позади меня. Тот, который позволяет мне сейчас делать с ним это.

- Госпожа, может не надо… - Руни начинает сомневаться.

Но я вкладываю в ее руку лук и стрелы и учу так же, как совсем недавно Дейр учил меня. Держать здесь. Натягивать плавно.

- Куда бы ты хотела ему попасть? - спрашиваю я, хищно улыбаясь Искандеру.

Он вздрагивает и начинает отползать быстрее.

- Куда хотела - уже попали. А так… глаз тоже звучит неплохо!

Искандер слышит это и тут же переворачивается лицом к брусчатке. Отбитое достоинство не дает ему распрямить ноги, поэтому он стоит на коленях, прикрывая руками голову, пятой точкой к нам.

Руни с визгом отпускает стрелу, но она, к сожалению, пролетает над его спиной.

И тут вдруг чья-то стрела с черным наконечником впивается Искандеру в правую ягодицу так, что он с воем подскакивает.

Кто это? Я оборачиваюсь, но не вижу ни у кого больше лука со стрелами. Дейр стоит невозмутимо, солдаты тоже.

И эта стрела явно не из тренировочных.

Руни глубоко дышит, смотрит на обидчика и улыбается. Возвращает мне лук и начинает бормотать:

- Так тебе, скотина такая. Так!

Дейр подходит ко мне и хватает лук:

- Отвела душу?

Я смотрю на подвывающего Искандера, который не знает, за что ему держаться - за перед или за зад, и киваю.

- Пока - да.

Арн и еще двое солдат грубо скручивают Искандера, не обращая внимания на его стоны. Тело бывшего подергивается от боли, но теперь в его взгляде, направленном на меня, нет страха - лишь ледяная и сосредоточенная ненависть.

Он не кричит, не угрожает. Он просто смотрит, и этот взгляд заставляет ощутить знакомый холодок по спине. Таким я видела его в последние секунды перед выстрелом.

- Заберите его, - приказывает Дейр, не глядя на пленника. - Пусть остынет и подумает о своих ошибках. Запереть его в черную камеру.

Солдаты кивают и утаскивают Искандера через боковой вход. Управляющий Баррис провожает их, и я смотрю им вслед, пока они не скрываются в темноте.

Во дворе воцаряется непривычная, звенящая тишина, нарушаемая лишь далеким криком ночной птицы.

Я снимаю с себя колчан и передаю его Дейру. Следом протягиваю лук. Он забирает их со сдержанным кивком.

- Спасибо. Но кто выпустил стрелу с черным наконечником?

Дейр так безразлично пожимает плечами, что я тут же подозреваю его в этой шалости. Что ж, если так, то это очень даже хорошо.

Но как там Руни? Я оборачиваюсь к ней и вижу, как она кутается в халат, растерянно глядя то на меня, то на Дейра, то в сторону бокового входа, куда увели Искандера. Как хорошо, что я не вижу того прежнего ужаса. Она сменилась усталостью, горечью и какой-то новой жесткой решимостью.

- Пойдем, - ласково говорю я, обнимая ее за плечи. - Давай я тебя уложу. Поспишь в моей комнате?

Мы проходим мимо родителей, которые молча стоят на пороге дома. Мама плачет, прижав платок к лицу, а папа смотрит куда-то поверх наших голов. Его лицо - каменная маска скованного гнева.

Я скорее чувствую, чем слышу, что Дейр идет позади. И когда он обращается к отцу, я убеждаюсь в предположении.

- Господин Торн, нужно поговорить.

- Как раз хотел предложить выпить по чашке чая, - мрачно отвечает отец.

Что они хотят обсудить? Будущее Искандера? Эту ситуацию?

Впрочем, пусть.

В моей комнате Руни молча позволяет мне помочь ей лечь в постель. Она не плачет, просто смотрит в потолок широко открытыми глазами.

- Я убью его, - вдруг говорит она тихо, но так четко, что мороз идет по коже. - Когда-нибудь. Своими руками.

Я сажусь на край кровати, хватаю ее руку под одеялом и сжимаю:

- Прости. Я не уберегла тебя. Снова.

Я смогла спасти жизнь Руни, но не сохранила от потери чести. Что в прошлой жизни в переулке, что сейчас, бедняжка подверглась нападению. Как же трудно изменить эту роковую судьбу!

- Вы не виноваты, госпожа. Когда я услышала шум в вашей комнате, я вошла туда и увидела его. Он спросил, кто я, а когда я представилась кузиной, то потащил меня в мою спальню… - Руни резко замолкает и цепенеет.

- Эйви. Зови меня Эйви, - напоминаю я тихо, чувствуя боль за девушку, что разливается в груди. - И этот придурок за все заплатит. Обещаю. А пока скажи, тебе нужен лекарь?

Руни отрицательно мотает головой. Я растираю ее руки, пока она не кивает и не поджимает их к себе, словно зайчик лапки, и снова повторяет:

- Я убью его.

- Не пачкай руки. Мы обязательно заставим его за все заплатить, но по закону, - я сжимаю руки в кулаки. - Искандер пошел на это, потому что у него большие проблемы. А какие - я скоро узнаю. И я раздую эти проблемы до масштабов лесного пожара.

- Но его семья такая известная. Аристократам все сходит с рук, - Руни смотрит на меня глазами, полными горького опыта.

Я поворачиваюсь к двери, словно могу видеть сквозь стены Дейра, который где-то там в доме разговаривает с отцом:

- Да, но теперь на нашей стороне есть аристократ помощнее. Он не позволит замять это дело. Знаешь, Дейр Шорил называет императора своим старшим. Так что сила на нашей стороне, Руни.

И, надеюсь, у него есть методы вытащить из Искандера правду на тему, кто за ним стоит.

Руни жадно внимает каждому моему слову, а потом решительно кивает.

- Только не выдавайте меня за него замуж, - неожиданно говорит он.

- Ни за что, если ты сама этого не захочешь.

- Никогда, - качает головой Руни, прикрывает ресницы, и с уголка глаза вытекает слеза. - Я такая неудачливая в любви. Наверное, мне лучше уйти в храм.

- Не говори глупости. Прости иногда судьба подкидывает нам сложности, чтобы сделать сильнее.

Правда, я не знаю, зачем она иногда подкидывает смертельные испытания, но, надеюсь, что самое страшное для Руни осталось позади.

Я сижу рядом с ней, пока она не забывается беспокойным сном. Только тогда встаю, гашу светильники и выхожу в коридор.

Дейр ждет меня там, прислонившись к стене. В полумраке его фигура кажется еще более массивной и неотъемлемой частью этой ночи.

- Уснула? - спрашивает он.

- Да.

- Нужен врач?

- Говорит, что нет, - я удивленно смотрю на Дейра.

Не ожидала, что он будет так внимателен к мелочам. Даже подумал про лекаря для Руни.

- Понял, - Дейр делает шаг ко мне, ощупывает взглядом: - Тебе тоже нужно отдохнуть. Ложись.

- А ты? - спрашиваю я, глядя на его непроницаемое лицо.

- У меня дела, - он улыбается мне одними губами, и сквозь магию артефакта я все равно вижу усталость в его глазах.

Он поворачивается, чтобы уйти, но я неожиданно для себя хватаю его за рукав:

- Дейр.

Он оборачивается, и брови удивленно ползут вверх в немом вопросе.

- Спасибо, - благодарю я.

И тут он заинтересованно склоняет голову на бок и говорит:

- Спасибо в карман не положишь.

Его рука опускается на мою талию и он медленно притягивает меня к себе.

Твердость его руки не оставляет пространства для отступления. Когда между нами не остается места для того, чтобы даже пропихнуть перо, он останавливается и замирает.

По моему телу проходит дрожь, а Дейр ждет, как я отреагирую на эту близость.

Я не отталкиваю его, но и не бросаюсь в объятия. Замираю, охваченная ощущением тепла его тела, твердости мышц и силы рук. Околдованная его запахом, вдыхаю его, знакомлюсь с ним, познаю.

Но такой ли он на самом деле?

Он кажется смутно знакомым, и в то же время другим, и я морщусь от мысли, что, наверное, все это действие артефакта. Все сбивающая магия, в которой настоящего его нет.

Скорее всего наплечник меняет не только внешность, но и запах. Поэтому Дейр мне все так же кажется во всем знакомым незнакомцем.

- Не нравится? - спрашивает Дейр хрипло, принимая мое недовольство на свой счет.

Свет луны очерчивает черты его лица под магией. Я пытаюсь вглядеться, зацепиться взглядом за подбородок и рассмотреть его, но он словно плывет. Тогда я поднимаю руку и провожу по контуру челюсти.

Отваживаюсь поделиться:

- Я не понимаю, где ты, а где магия твоего артефакта. Мы почти муж и жена. Может, ты все-таки покажешься мне? Хотя бы в темноте, чтобы я коснулась настоящего тебя. Мне это важно.

Я чувствую, как тяжелеет взгляд Дейра и напрягается его рука.

- И что мне за это будет? - неожиданно спрашивает он.

- Эм… - я теряюсь на секунду, опуская взгляд. - А что ты хочешь?

Он наклоняется к моему уху и шепчет:

- Обещай запомнить это чувство.

- Какое?

Трепет? Любопытство? Замешательство из-за его скрывающей магии? Что именно?

- Чувство, что за твоей спиной стою я, - раздается шепот Дейра у моего уха.

Мурашки бегут по моей спине от его слов, и я заглядываю ему в глаза. Эта фраза попадает прямиком в мое сердце, как стрела Искандера в прошлой жизни. Только благодаря той оно перестало биться, а благодаря этой словно забилось вновь.

В груди становится так легко, что я только сейчас ощущаю, какую тяжесть там держала. Я никогда не чувствовала поддержку от Искандера. Скорее наоборот - он мог оставить меня на растерзание проблем и спокойно уйти. Через много лет это стало для меня таким привычным и обычным, что сейчас слова Дейра вызвали шок и легкость.

Я, правда, могу на него положиться?

Он смотрит на меня так, словно говорит: “А я разве тебе этого не доказал?”

Или я сама себе придумываю, и этого не может быть под магией артефакта?

Я бы очень хотела взглянуть в его глаза!

- Хорошо. Так ты снимешь свой наплечник? - спрашиваю, задержав дыхание.

Он наклоняется ко мне.

- В полной темноте? - Шепот Дейра звучит уже у другого моего уха.

- Да.

Здесь в освещении луны я его смогу рассмотреть, так что он вряд ли согласится. В моей комнате тоже достаточно лунного света.

- И где же в этом поместье есть такое место? - спрашивает Дейр.

Он хочет остаться для меня невидимым, но хотя бы на ощупь я узнаю, какой он.

- Винный погреб, - вспоминаю я.

Он отпускает мою талию, но хватает за руку, сжимает пальцы.

- Веди, - в его словах чувствуется предвкушающая улыбка, и мне передается это чувство.

Я быстро иду по коридорам, держа Дейра за руку, пока не передумал. Сердце бьется в груди словно я пробежала от начала до конца нашей улицы.

Пусть я не увижу его лица, но то, что он при мне снимет этот наплечник - уже многое. Тяжело воспринимать истинным человека, когда даже не знаешь, как он выглядит.

Что, если даже на ощупь он другой? Что, если магия наплечника меняет даже тактильные ощущения?

Он бесшумно следует за мной по темным коридорам. Держит меня за руку твердо, но не больно. Ровно так, что не вырваться, а мне этого и не надо.

Я веду его по боковой лестнице вниз в подземелье. Туда, где воздух прохладный и густой от запаха старого дерева и выдержанного вина. Узкий каменный проход, который я помню с детства, заканчивается массивной дубовой дверью. Я толкаю ее, и она с тихим скрипом поддается.

Тьма внутри погреба абсолютная, словно мы погрузились чернильную тушь. Мои глаза не могут разглядеть ничего - вокруг бархатный мрак. Закрытая за спиной дверь отсекла последние отблески лунного света.

Я останавливаюсь, теряя ориентацию.

- Достаточно темно? - мой голос звучит гулко в каменном подземелье.

Дейр не отпускает мою руку. Я слышу и чувствую, что он поворачивается ко мне в темноте. Ощущаю движение воздуха и тепло его тела рядом.

Его вторая рука ложится мою талию, притягивая ближе. Одна моя рука еще в его руке, а вторая ложится на его грудь. В абсолютной тьме чувства обостряются до предела и все кажется предельно острым и сильным.

Я слышу его ровное, чуть учащенное дыхание. Чувствую, как бьется его сердце под моими пальцами. Вдыхаю его запах - теперь, в этой замкнутой темноте, он кажется еще более явственным: кожа, металл, пот, что-то дикое и незнакомое. Но все еще смутно знакомое. - Достаточно.

Моя рука с груди поднимается к его наплечнику, и когда я касаюсь металла, то пальцы словно колет искрой. Она не приносит боли - только удивление.

- Снимешь? - я стучу по металлу пальцем.

Дейр замирает на секунду, а потом отпускает меня и отходит на шаг. В темноте я слышу тихий щелчок застежки, затем еще один.

Звук падающего на каменный пол тяжелого металла заставляет вздрогнуть, а сердце пуститься вскачь.

Я делаю шаг к Дейру, и чувствую тепло его тела. Его рука находит мою, поднимает ее и кладет себе на щеку. Второй рукой я проверяю плечо - действительно ли он сейчас без наплечника.

Это так! Я чувствую крепкие мышцы плеча, а не металл изделия.

- Исследуй, - говорит он, и в его голосе нет ни насмешки, ни вызова, а словно легкая напряженность.

Он волнуется? Ходячая Смерть волнуется?

Я касаюсь его кожи. Кончики пальцев скользят по высокому, резко очерченному лбу. По густым и прямым бровям с резким изломом. По морщинке между ними.

Он хмурится это вечная морщина?

Я провожу пальцами по векам, чувствую под ними движение глазных яблок. Длинные ресницы касаются моей кожи, словно крылья ночной бабочки. Мои пальцы спускаются ниже на скулы. Они высокие, резкие, будто высеченные из гранита. Под ними - легкая впалость щек.

Я чувствую напряжение в его челюсти. Квадрат подбородка.

Нос у него оказывается с легкой горбинкой, скорее крепкий, чем изящный.

А губы… Мягкие - вот что я успеваю понять, и тут же убираю руку от лица Дейра.

- Боишься? - он ловит мою руку и подносит обратно к своему рту, целует подушечки пальцев.

- Нет, – вру я.

Провожу по верхней губе, чувствую красивый и четкий изгиб. Нижняя губа оказывается гораздо пухлее и массивнее.

Он совсем другой, чем кажется под магией. И пахнет иначе, но все равно очень знакомо и очень приятно.

Неужели, так для девушки пахнет ее истинный?

Моя рука спускается вниз на сильную шею с выступающим кадыком, который скользит под моими пальцами, когда он сглатывает.

Я набираюсь смелости и поднимаю руку выше, запускаю пальцы в его волосы. Они густые, прямые, жесткие, под стать ему. Я в них тону.

Дейр, что все это время стоял прямо, внезапно наклоняется ко мне. Горячее дыхание обдает мои губы.

- И? - один-единственный хриплый слог, полный вопроса, надежды и страха.

Что он от меня ждет? Что сказать?

- Должно быть, ты красавчик, - я отшучиваюсь правдой.

Он издает сдавленный звук, похожий на стон облегчения и смеха, и в следующее мгновение его руки обхватывают меня, прижимают к себе так плотно, что я теряю дыхание.

Его губы находят мои в темноте с такой невероятной, слепой точностью, что у меня перехватывает дыхание.

Его губы поразительно требовательны и настойчивы, и мой удивленный вскрик тонет в его напоре. Дейр заглушает его, накрывая ртом.

Внутри меня происходит маленький взрыв. Оглушительное потрясение из-за отклика моего тела.

Виной тому полная темнота, или же истинность - я не знаю. Но обжигающая волна проходит от макушки до пят.

От неожиданности я хочу глотнуть воздуха, но не выходит. Дейр сметает малейшее сопротивление с моей стороны. Словно срывается с давно натянутой до предела цепи и не остановиться, даже если мир рухнет.

Пожирает меня своим поцелуем, и я прогибаю спину, чтобы хоть как-то ослабить его натиск.

Его руки держат меня за затылок и талию так крепко, что не двинуться. Он дает мне не вздохнуть, ни шевельнуться.

Мне кажется, что я чувствую его страсть через кожу, и от нее мне самой становится горячо. Что мое тело, научившееся за двадцать лет только вкалывать и изредка получать ласку, потихоньку… расцветает, что ли.

Как будто какая-то окоченевшая часть меня стремительно тает под его жаром.

В прошлом поцелуи Искандера были умелыми, но всегда одинаковыми, рассчитанными на эффект. Он даже глаз никогда не закрывал, словно ему было куда важнее видеть реакцию, чем чувствовать самому.

Поцелуй Дейра же больше похож воплощение дикого мужского голода.

Ощущение, что я желанна до одури, становится настолько неожиданным и новым, что я теряю точку опоры. Это осознание посылает по моей спине новый разряд мурашек, на этот раз смешанных с каким-то первобытным удовлетворением.

Именно я вызвала в нем эту бурю. Я заставила эту непоколебимую скалу, Ходячую Смерть, потерять контроль. После лет, проведенных в тени, где мои старания принимались как должное, а мое присутствие игнорировалось, это чувство власти над таким мужчиной опьяняет сильнее любого вина.

Но с Дейром мне не упасть - держит крепко.

Здесь темно, но я могу поклясться, что у него закрыты глаза. Не знаю почему, но мне это приятно осознавать. В этой несвободе я ощущаю парадоксальное, головокружительное освобождение. Мне не нужно думать. Не нужно рассчитывать следующий шаг, взвешивать слова, гадать о его чувствах. Все просто и ясно, как удар сердца.

Он хочет. Сильно. До безумия. И он не скрывает этого. Эта прямота, лишенная игр и двусмысленностей, обескураживает и пленяет одновременно.

Дело в уязвленном изменой самолюбии? В задетой Искандером гордости? Не знаю, но поразительный контраст действует на меня одуряюще.

Я никогда такого не чувствовала в прошлой жизни. Считала, что просто не способна ощущать головокружительную страсть, что описывают в женских романах.

Это для меня так неожиданно, что я не знаю что делать. Еще сегодня с утра я думала, что проживу свою вторую жизнь без мужчины. Что все мои цели будут лишь о спасении близких и мести врагам.

Но Дейр - новая неизвестная, которая добавилась в мою историю. Тот, кто в прошлой жизни почему-то исчез после двух попыток позвать на свидание. И это было просто поразительно.

Волна тепла прокатывается по всему телу до кончиков пальцев ног. И тут метка на руке вспыхивает золотым светом, который я вижу сквозь прикрытые веки. Я распахиваю глаза.

Дейр мгновенно отпускает меня и отворачивается, а мои глаза не успевают привыкнуть к свету. Черты его лица смазываются, а потом он уже стоит ко мне затылком, не давая ничего рассмотреть.

Метка тухнет, погружая нас в темноту, а у меня в памяти еще несколько секунд стоит его отвернутый силуэт. Почему затылок кажется мне таким знакомым? Разочарование окунает меня в ледяную купель после жаркой бани. Почему он не хочет мне раскрыться даже после поцелуя? Ведь только что он был настоящим! Куда более настоящим, чем кто-либо когда-либо со мной. Эта внезапная стена между нами ранит удивительно сильно.

Я слышу свое взволнованное дыхание, как в темноте Дейр поднимает наплечник и закрепляет застежки. Я слышу, что у него не получается закрепить его с первого раза, и он приглушенно ругается сквозь зубы.

Кажется, он потрясен неожиданной подсветкой не меньше того, как я - его поцелуем.

- Почему ты отвернулся? - мой голос звучит с непривычной хрипотцой, и я удивленно замолкаю.

Дейр отвечает не сразу. Я слышу и чувствую, как он приближается ко мне. Ощущаю идущее от него тепло - он как печка.

- Я уже сказал, что покажу лицо после нашей первой совместной ночи.

Сказал. Но, неужели, до сих пор не доверяет мне? Даже после купели истинных?

Впрочем, я сама не готова рассказать всю правду о себе. По крайней мере, не сейчас, так что квиты. Наверное, у него на это есть свои причины.

Я понимаю, что не злюсь на него, но осадочек остался.

Что ж, мои первые задачи - спасти близких и отомстить, а остальное - далеко не так важно.

- Я пойду спать. Спокойной ночи! - я разворачиваюсь в темноте и наощупь иду в сторону выхода, поднимаюсь по ступеням.

Слышу шаги Дейра позади вплоть до момента, пока не открываю дверь. Он провожает меня до моей комнаты, и я захожу в нее, не оборачиваясь.

- Спокойной ночи, - слышу в спину.

Наваливаюсь спиной на дверь и глубоко вдыхаю.

Неужели, этот сложный и дико длинный день подошел к концу? Но что будет завтра?

Я ложусь, заставляя себя думать только о настоящем и не проваливаться в тревожные мысли, и достаточно быстро засыпаю.

А утром меня будит звук женской склоки, доносящийся с внутреннего двора. Я сонно осматриваюсь, не вижу Руни и тут же сажусь.

Что происходит? Почему этот противный визг мне так знаком?

Я выбегаю из спальни в коридор и смотрю в окно во внутренний дворик. Не верю своим глазам - свекровь рвется с визгом на мою маму, размахивает руками, и только двое солдат сдерживают ее.

Мгновенная волна ненависти ударяет мне в спину. Я быстро накидываю халат и бегу во двор.

Я бегу так, словно за мной гонится вся гильдия Реда. Сердце колотится где-то в горле, смешивая остатки сна с ледяной яростью.

Эта женщина посмела тронуть мою маму? После всего, что ее сынок сделал Руни? После двадцати лет унижений, которые я терпела в прошлой жизни?

Ноги сами несут меня во внутренний двор.

К этой женщине у меня не осталось ни капли терпения, ни толики уважения. Картина, открывшаяся мне, достойна кисти придворного художника. Двое солдат Дейра в черных доспехах держат за локти извивающуюся фурию в дорогом, но сбившемся набок платье. Ее седые волосы выбились из идеальной прически, лицо пылает праведным гневом, а рот не закрывается ни на секунду. - Как вы смеете ко мне прикасаться?! - визжит она, пытаясь вырваться. - Я - мать аристократа! Я буду жаловаться! Вы не знаете, на что способен дом Арсис!

Мама стоит в стороне, бледная как полотно, прижимая руки к груди. Рядом с ней замер отец. Не с сжатыми кулаками, нет, он слишком умен для уличной драки с истеричкой. Он смотрит на нее с таким ледяным презрением, что даже мне становится не по себе.

- Повторяю вам еще раз, - говорит он медленно, и я чувствую, что он вот-вот лично выдворит ее со двора. - Вашего сына тут не было. И почему вы ищете его здесь - вот вопрос.

И взглядом давит на нее так, что она прикрывает рот.

Молодец, папа!

- Что здесь происходит? - мой голос звенит, рассекая утреннюю тишину, как хлыст.

Солдаты мгновенно выпрямляются, узнав меня. Свекровь оборачивается на звук, и ее глаза превращаются в две узкие, полные ненависти щели.

- Ах, вот и ты! - Она дергается так сильно, что одному из солдат приходится перехватить ее поудобнее. - Отдай мне моего сына, мерзавка! Я знаю, что это твои головорезы его похитили! Я требую немедленно его освободить!

Медленно, с чувством глубокого внутреннего удовлетворения, я скрещиваю руки на груди.

- Уважаемая, - говорю я таким тоном, что не остается сомнений, что я не имею к ней ни капли этого самого уважения. - Вы кто?

Свекровь застывает, окидывает меня возмущенным взглядом и выдыхает:

- Ха!

Я молча смотрю на нее, чуть склонив голову на бок.

- Нет, вы посмотрите на нее, - ее плечо приподнимается, она отводит взгляд в сторону и тут же возвращает его назад ко мне. - Хотя что ждать от такой низкородной девки.

Мама охает, папа делает шаг вперед, но я поднимаю руку и прошу его остановиться. Я хочу сама расправиться с ней. Столько лет я терпела. Столько лет прислуживала ей и удовлетворяла все прихоти, что мне будет мало, если ее отсюда выдворят по приказу отца. Я ее знаю - будет орать под воротами поместья, соберет толпу зрителей и попытается растоптать мою репутацию.

- Не знаю и знать не хочу, кто посмел ворваться к нам домой и устроить сцену. Еще и на мою маму - хозяйку этого дома пытаться набрасываться.

Я делаю шаг к ней, и она замирает. Я громко втягиваю воздух у ее лица и показательно морщусь.

- Зачем же вы столько выпили, если знаете, что спьяну устраиваете сцены? Да еще так рано утром… - я цокаю языком, осуждающе качаю головой.

Глаза свекрови становятся вдвое больше. Да-да, я все знаю о ее маленьких пристрастиях. Знаю, как она любит вечером заглушить бутылочку вина. Даже когда мы с трудом перебивались по еде, в этом удовольствии она себе никогда не отказывала, просто качество вина было разное.

И пусть от нее сейчас сосем не пахнет, я знаю, что попадаю точно в цель. Что она задумывается сейчас, а несет ли от нее после вчера, и только многолетняя привычка держать ее не позволяет ей сейчас принюхаться к себе и проверить.

- Ты… - шипит она.

- Стража! Уведите ее… - я улыбаюсь, предвкушая. - В погреб. Закройте там.

- Эйви? - папа смотрит на меня так, что я киваю.

Потом объясню, па. Потом. Просто поверь.

Не знаю как, но он словно читает мои мысли. Кивает, отходит в сторону, позволяя страже оттащить упирающуюся женщину в дом.

- Я покажу дорогу! - Бравис появляется в дверях.

Не сомневаюсь, что он слышал каждое слово. Я киваю его, благодаря.

- Эйви, - мама бросается ко мне, хватает под руку. - Если она пьяна, то погреб…

- На то и расчет, мама, - я мечтательно улыбаюсь. - На то и рассчет.

Если кто-то посмеет сюда явиться по ее душу, то мы выведем пьяную госпожу Арсис как дорогую гостью. Если кто-то посмеет сюда явиться, потеряв сына и мать Арсис, то у меня появится ниточка, которая приведет к заказчику. Ведь Искандер пропадает в руках Дейра, его мать, которая явно в курсе аферы - у нас дома. Следующий, кто явится сюда, будет связан с делом по подставе моей семьи.

И я буду очень ждать этого человека.

Свекровь визжит так, что просыпаются, все окрестные воробьи. Проклятия в мой адрес разносятся эхом по внутреннему двору, а потом по дому, пока дверь подвала за ней не захлопывается. Папа кивает мне, принимая наш молчаливый договор, и уводит маму в дом, бережно поддерживая под локоть. Та оглядывается на меня через плечо с таким выражением, будто впервые видит.

Наверное, так оно и есть. Прежняя я никогда бы так не поступила.

Я остаюсь одна во дворе. Солнце поднимается над крышами, обещая жаркий день.

Где-то за забором слышны голоса проснувшегося города - скрип телег, перекличка торговцев, далекий смех детей. Начинается обычный день для всех, но не для меня.

Нужно выпить чаю и подумать обо всем, что произошло. После вчерашнего вторжения Искандера совершенно ясно, что ход событий ускорился в разы, и что судьба - упрямица, с которой очень сложно иметь дело.

Руни пострадала не на празднике, а после, но Искандер влез в дом намного раньше, чем в прошлом.

По пути на кухню я встречаю удивительно решительную Руни. Она уже одета, волосы убраны в строгий пучок, а на поясе блестит та самая пряжка-артефакт, делающая ее черты неуловимо чужими.

- Я все слышала, - выпаливает она и хватает меня за руку. - Она пришла за этим подлецом? Выгораживала его?

- Посмела явиться, - я киваю, а потом возмущенно качаю головой: - Что мама, что сынок - из одно теста.

- Но почему? Ее сын совершил преступление!

- Потому что против нашей семьи готовится заговор. Нам нужно быть начеку, Руни. Помнишь, как накануне праздника Полноводной реки, я говорила про плохое предчувствие?

- Да, тогда этот Кайл…

- Верно. У меня был вещий сон. Наша семья в опасности, и мне нужна твоя помощь…

За чашкой чая я рассказываю Руни о прошлом под прикрытием сна. Пожалуй, она единственная в этом доме, кроме моих родителей, кому можно доверить эту тайну. И та, кто может помочь найти предателя.

Руни слушает, иногда охая, иногда ахая, но не перебивая. Она верит мне беспрекословно.

- Прости, что тогда не поверила тебе и пошла на праздник с Кайлом. Мне так хотелось…

Я приобнимаю ее:

- Я все понимаю. Не объясняй.

Руни поднимает на меня взгляд, полный просьбы:

- Я могу немного попугать нашу подвальную пленницу?

О, свекровь верила в духов и постоянно зажигала свечи, делая небольшое святилище предков. Вино плюс видения - отличное сочетание, чтобы пощекотать ей нервишки.

- Можешь, - улыбаюсь я, и мы заговорщически киваем друг другу. - Только не делай глупостей. Она нужна нам как приманка.

Я делюсь своими соображениями на эту тему, и Руни согласно кивает.

- Я помогу. Мне все равно лучше не выходить из дома, так что я буду следить за всеми подозрительными личностями, что попробуют попасть в поместье. Я прекрасно знаю всех поставщиков продуктов и ремесленников, которые вхожи в дом. И знаю не только всех слуг в лицо, но и все их семьи. Так что эту часть я беру на себя.

- Ты бесценна! - я обнимаю Руни. - Ты мне этим очень поможешь.

Руни уходит к подвалу с таким выражением лица, что я на секунду почти жалею свекровь. Почти.

Вспоминаю, как эта женщина двадцать лет изводила меня придирками, как позволяла себе унизительные замечания, как смотрела на меня свысока, когда я вытаскивала их семью из долговой ямы, и сомнения испаряются, не успев толком появиться.

Пусть Руни развлекается. Ей нужно выпустить пар после пережитого, а свекровь заслужила пару часов нервной тряски. Я допиваю чай и выхожу во двор, где солнце уже слепит глаза и играет бликами на черных доспехах солдат Дейра.

Но это спокойствие обманчивое, и я чувствую. Где-то в городе уже, возможно, заметили, что госпожа Арсис не вернулась домой и что Искандер не выходит на связь. Или что подручные заказчиков сия безобразия не могут найти ни того, ни другого.

Рано или поздно кто-то придет, и к этому нужно подготовиться. Я оглядываюсь по сторонам, прикидывая, как лучше организовать наблюдение за поместьем, как вдруг из тени старого дуба бесшумно показывается знакомая фигура.

Корни. Он появляется так внезапно, словно материализовался из воздуха. Я даже вздрагиваю от неожиданности.

- Госпожа предсказательница, - шепчет он, приблизившись. - Глава хочет вас видеть. Немедленно.

- Ред? Здесь? - удивляюсь я.

- Нет, конечно. В книжной лавке. - Корни бросает быстрый взгляд по сторонам, проверяя, не слышит ли кто.

Я мгновенно напрягаюсь.

- Что-то случилось?

Корни пожимает плечами:

- Не знаю, госпожа предсказательница. Глава не докладывает. Сказал только привести вас. И быстро.

Я смотрю на дом, где Руни планирует припугнуть пленницу, а родители ушли отдохнуть. На ворота, где несут службу солдаты Дейра.

Кажется, пока все спокойно и я могу отлучиться ненадолго. Вряд ли сообщники Арсисов явятся так быстро.

- Хорошо, - решаюсь я. - Идем.

Корни кивает и тут же растворяется в тени, показывая удивительную ловкость и способность растворяться в воздухе.

Я выхожу через главные ворота, кивая солдатам, и двое из них молча отделяются из строя и идут следом за мной. Значит, Дейр приказал охранять меня, и это очень даже неплохо.

Мы идем по улице к книжной лавке, и я ловлю на себе удивленные взгляды соседей и торговцев. За спиной раздаются шепот.

- Бедная. Эта та самая невеста Ходячей Смерти.

- Ужас какой. Как жалко ее матушку! - шепчутся все.

Невольно вспоминаю, как я гордо ходила с Искандером по этой улице и слыша крайне противоположные слова. Все расхваливали нашу пару и радовались моему везению найти истинного-аристократа, да еще такого красавчика.

Помню-помню, как не могу забыть, чем дело кончилось. Аж в груди в месте попадания стрелы заболело!

- Госпожа, они просто не знают нашего командира, - не выдерживает один из солдат, что идет позади меня на два шага.

Я немного оборачиваюсь, чтобы спросить:

- Я кажусь расстроенной?

- Эм… Нет, госпожа.

Я поднимаюсь по ступеням книжной лавки, и этот солдат тянется к ручке двери, чтобы открыть ее передо мной.

- Вот и хорошо. Ведь я жду не дождусь свадьбы с вашим командиром, - говорю я.

Дверь открывается, и я вхожу внутрь и сталкиваюсь с Редом. Кажется, его взгляд через прорези маски может прожечь насквозь.

Дверь за мной закрывается, отсекая солнечный свет и уличный шум. В книжной лавке царит полумрак, пахнет пылью, старым пергаментом и еще чем-то неуловимым. Тем особенным запахом, который бывает только в местах, хранящих чужие тайны.

Ред стоит в двух шагах, скрестив руки на груди. Напряженный, как сжатая пружина. Даже через маску я чувствую, как он впивается в меня взглядом.

- “Жду не дождусь свадьбы с вашим командиром”, - цитирует он мои слова, сказанные солдату.

Голос низкий, с легкой хрипотцой, и в нем проскальзывает что-то странное. Я пожимаю плечами, стараясь не выдать внутренней дрожи. Почему у меня ощущение, словно меня поймали с поличным?

- А что, нельзя?

Ред наклоняется ко мне, глаза сужаются до щелочек:

- А как же наша договоренность, госпожа предсказательница?

Я смотрю на него, пытаясь понять, шутит он или нет. Глаза в прорезях маски темные и непроницаемые, и только легкое напряжение в плечах выдает серьезный настрой.

- А что с ней? Я по-прежнему готова помогать.

Ред делает еще полшага ко мне. Теперь между нами меньше метра. Я чувствую запах кожи и металла, смешанный с чем-то древесны- его запах, тот самый, от которого у меня внутри все переворачивается.

- Ты работаешь на гильдию, - напоминает он. - А теперь выясняется, что моя предсказательница собралась замуж за командующего Черными клинками. За человека, который по долгу службы обязан охотиться на такие организации, как моя.

Ах вот оно что! Я невольно улыбаюсь.

- Ред, - спокойно говорю я, - Ты серьезно думаешь, что я собираюсь тебя сдать?

Он молчит. - Если бы я хотела это сделать, - продолжаю я, - ты бы уже сидел в подземельях императорской тюрьмы, но я здесь, и пришла по первому зову. И я до сих пор никому не сказала, кто ты на самом деле.

Ред замирает в ответ на мое смелое заявление. Я вижу, как дергается кадык под тонкой кожей шеи.

- И кто же я? - его голос звенит металлическими нотками, становится низким-низким.

Я делаю шаг вперед. Теперь между нами почти нет расстояния.

- Я знаю, что ты аристократ. И что у тебя много секретов и боли в прошлом, - шепчу я таинственным голосом.

Это мой маленький реванш за его давление, благодаря которому я чувствую себя увереннее. А еще я хочу показать, что он может на меня рассчитывать. Что я умею хранить секреты.

Усмешка и облегчение появляется на лице Реда, когда он слышит про аристократа. Он смотрит за мою спину на дверь, за которой остались солдаты Дейра:

- Зачем ты привела их сюда? Или теперь моя помощь тебе больше не нужна, и я враг?

- Я просто зашла в книжную лавку. Что здесь такого? Мое поместье окружено, мне предстоит ждать, пока кое-кто не попадет в мою ловушку. Так почему бы не скоротать время с книгами? - Я иду между рядами, провожу руками по полкам с книгами, делая вид, что выбираю себе, что почитать.

- Интересуешься столярным мастерством? - ироничный хмык Реда заставляет меня посмотреть на название томиков, по корешкам которых я вожу руками.

Я читаю:

“Столярное ремесло для новичков”

“Сделай рубанок своей рукой”

И прочее.

Ой! Кажется, я завернула в ремесленный отдел. Здесь мне точно делать нечего.

- Нужный отдел тут, - Ред показывает рукой на ряд к прилавка, где яркие обложки пестрят и привлекают взгляд.

- “Добродетельная вдова и ее правильные привычки”, - читаю я вслух и вопросительно смотрю на Реда. - Это что, намек?

- Ты же собираешься замуж за Ходячую Смерть. Или тут нужнее была бы книга “Мужественный вдовец и его достойные помыслы?” - ерничает Ред. - Подарила бы мужу как свадебный подарок..

Да что с ним?

Я бы поняла, если бы в прошлой жизни он так отреагировал на весть о моей женитьбе, ведь там мы были друзьями. Но здесь я только начала работать на гильдию, он мне не доверяет, а уже прекратился в господина Сарказм.

- Он не такой, - мне почему-то хочется защитить Дейра.

Ред подходит ко мне, опирается рукой о стеллаж с книгами и пальцем стучит по томику “Бежать нельзя жениться”.

- Ты знаешь о репутации своего жениха? - спрашивает он.

- Знаю, - уверенно говорю я в ответ. Конечно, не все. Но то, как Дейр помог мне вчера о многом говорит. Так в прошлой жизни мне помогал только один человек, и он сейчас передо мной. Но в этой жизни наши пути должны разойтись рано или поздно, ведь я изменяю судьбу.

- И что же ты знаешь? - Ред склоняет голову набок.

То, как он это делает, как смотрит исподлобья, как в голосе появляются эти насмешливые нотки - я все это знаю из прошлой жизни. Все мне так знакомо. - Я знаю, что он не тот монстр, которым его рисуют, - отвечаю я осторожно, подбирая слова. - Что за репутацией Ходячей Смерти скрывается хороший человек. Последнее слово повисает в воздухе. Ред замирает. Его пальцы, только что барабанившие по корешку книги, останавливаются.

- Хороший, -повторяет он с каким-то странным оттенком. - И откуда такие выводы, предсказательница? Приснилось? Вроде, вы вчера только искупались… Или ты влюбилась?

- Уже донесли?

- К вечеру об этом даже нищий у церкви будет знать, - парирует Ред.

Мы пикируем на словах уже в какой-то личной плоскости, в которой в этой жизни мы и не были. Почему он так взъелся? Из-за того, что рассчитывал на мой дар, а я могу выйти из игры?

Я прохожу между рядами, он за мной. Я резко оборачиваюсь, и мы почти врезаемся друг в друга.

- Теперь даже не пускаете внутрь? - Я задираю голову, а потом кивком головы указываю в сторону тайных комнат.

Он пристально смотрит сквозь прорези маски:

- Не хочу, чтобы мои люди работали на два фронта.

- Раз вы слышали о купели, вы знаете, что мы с Дейром истинные друг для друга.

- Значит, теперь его вы будете просить о помощи? Рассказывать ему свои вещие сны?

Могу ли я точно заявить, что больше помощь Реда мне не понадобиться? Конечно, нет.

- Наши договоренности в силе, Ред. Я помогу своим даром, как могу. Ваша помощь мне тоже понадобиться.

- Я говорила что-то про приманку. Для этого ты закрыла госпожу Арсис у себя в погребе?

- А от вас ничего не утаить.

- Конечно. Так в чем план? Поделитесь? Снова приснился сон, что кто-то в опасности?

Я киваю.

- Помните, я рассказывала о том, что Искандер влез в мой дом через месяц после праздника Полноводной реки, потому что родители не сильно его жаловали?

Ред кивает:

- Помню.

- Так вот, события ускорились. Искандер влез в мой дом вчера. Поэтому догадка, что отца хотят подставить кажется верной. Я хочу понять, кто стоит за этой семейкой, и как можно быстрее. Все идет быстрее, чем во сне.

- Тебе нужна моя помощь? - спрашивает Ред.

- Я пока тебе не отплатила даже за Руни.

- Прямо сейчас есть такая возможность. Ты говорила, что автор “Путешествия Ланиэля” пропадет. Так вот, это случилось. И мне нужно знать, где он.

Я пытаюсь вспомнить все, что знаю об этом деле из прошлой жизни. Книги гремели на всю империю, потом писатель исчез, а через несколько лет нашли шестой том и продали на аукционе за целое состояние.

Но где его нашли? Кто нашел? В суматохе двадцати лет, проведенных в тени Искандера, я не особо интересовалась судьбой пропавшего литератора.

Недавно я использовала это знание, чтобы доказать свои “вещие сны” Реду. Но я не знаю, почему автор пропал и где он сейчас.

- Припоминаю, что он так и не объявился. Во сне не было никаких подсказок, только факт. И то, что потом найдут шестой том и продадут его на аукционе за баснословные деньги. Ред недовольно скрещивает руки на груди:

- Шестой том? Сейчас вышел только четвертый.

Я вспоминаю первый день, когда вернулась в прошлое и слова зазывателя у книжной лавки: “Вышел новый том “Путешествия Ланиэля”. В этот раз сбежавший из дома аристократ чудом спасается от убийц, посланных дядюшкой, и остается без денег в пустыне Матфи. Сможет ли он выжить? Спешите узнать сами!”

Точно. В конце пятого тома герой остался посреди шторма, а это значит, что события ускорились и здесь. В этой реальности автор пропал после выхода четвертого, а не пятого тома.

Связано ли это как-то с моей жизнью, ключевые события которой тоже понеслись галопом?

Я пожимаю плечами:

- Во мне я увидела пропажу писателя после выхода пятого тома. Но в моем сне и Искандер влез в мой дом спустя месяц после Праздника полноводной реки.

- Получается, твои сны врут?

- Даты могут не совпадать.

Ред задумчиво трет подбородок:

- Предположим. Когда найдут шестой том в твоем сне? И где найдут?

- Где не знаю. Просто видела во сне аукцион. А насчет времени… - я силюсь вспомнить. - Во сне не было этого точно указано. Я видела, как книжные лавки империи атакуют читатели и требуют, чтобы автор написал продолжение. Кричат, что он бросил героя во время шторма на самом интересном месте. Некоторые даже требовали вернуть деньги за пять томов, которые они купили. А потом нашли шестой том и устроили аукцион.

- Видела, кто купил лот?

Я силюсь вспомнить. В прошлом я не особо обратила внимание, просто слышала слухи.

- Точно кто-то очень состоятельный. Книгу выкупили за три сотни золотых слитков, а это мало кто может себе позволить.

- Три сотни золотых слитков… - задумчиво повторяет Ред, а потом вскидывает на меня взгляд: - Что еще? Какова судьба этого томика? Добавили в закрытую коллекцию или распространили? Кто продавал?

Я вспоминаю протесты и забастовки, которые устраивали обычные читатели, после аукциона. Их возмущение, что историю узнает кто-то один. И тут я вспоминаю кое-что очень важное.

- Не знаю, кто продавал лот и кому ушли деньги, но во сне я слышала слух. В нем говорилось, что в высших кругах собирают на вечера, где по главе читают шестой том.

Ред подается вперед, и я чувствую его близость слишком остро.

- Это значительно сужает поиски. Либо его черновик нашли и перепродали случайные люди, либо автор сам устроил эту пропажу, чтобы создать ажиотаж, собрать деньги на безбедную жизнь и закончить карьеру.

Я смотрю на него и в который раз поражаюсь, как быстро он умеет подавлять эмоции и концентрироваться на фактах. Но вот одно я не пойму…

- А почему он тебе так важен? - спрашиваю я. - Разве книжная лавке работает не для прикрытия гильдии?

- Ты читала “Путешествия Ланиэля”? - неожиданно интересуется Ред.

Он протягивает руку к белоснежной пряди волос, что выбилась из прически, и я опережаю его - быстро заправляю ее за ухо и немного отхожу назад.

- Как-то не пришлось, - отвечаю спешно, чувствуя себя не по себе от его жеста.

Я же почти замужняя дама, и он это знает. Зачем так поступает?

- В четвертом томе описывают встречу героя и кузнеца, который кует особые заготовки для артефактов изменения внешности. - Ред опирается локтем на стеллаж и сжимает руку в воздухе.

У меня перехватывает дыхание.

- Что?

- Сначала я не придал этому большого значения, когда Корни мне рассказал сюжет. Мало ли, куда может завести фантазия писателя. Иногда совпадения с реальностью бывают поразительные. Но потом ты поведала про уникальный сплав отца и свои сны, в которых твоя семья под угрозой, и я открыл книгу и внимательно прочитал каждую строчку, - Ред поворачивается ко мне и я вижу, как в прорезях маски его глаза горят лихорадочным огнем. - Кузнеца описывают так подробно, что в нем легко узнать твоего отца. Его привычки, его манеру работать, даже хромоту. У него есть жена, мечтающая войти в высшее общество и дочь на выданье.

У меня подкашиваются ноги, и я хватаюсь за книжную полку.

- Это значит, автор знает нашу семью очень близко.

- И не только знает семью. Он знает о том, что Реоны заказывают заготовки у твоего отца.

Я медленно опускаюсь на стул у стола для чтения, пытаясь осмыслить услышанное.

- Но откуда отцу знать писателя? Он общается с обычными работягами. В отличие от мамы тяги к высшему обществу или творцам никогда не имел. - Я резко поднимаю взгляд с поверхности стола к Реду: - А ты знаешь этого автора в лицо?

- Нет. Он очень хорошо прячется. Настолько, что даже мои люди не могут его найти.

- Но как же он передает тексты?

- Через десятые руки оставляет зашифрованные подсказки, где забрать рукопись. Всегда обращается за помощью к неграмотным, но ответственным людям. Гонорары мы кладем в ячейку в банке.

- А кто забирает не проверял?

- Конечно ставил своих людей следить, но, похоже, у него связи в банке. В какой-то момент деньги просто пропадали из ячейки. Поэтому, я думаю, писатель тоже принадлежит к высшим слоям общества. Наверное, в этом причина, что он так прячется. И это же объясняло его осведомленность о делах Реонов. И, похоже, те нашли его и бог знает, что сделали.

Я смотрю на Реда, и в голове начинают складываться кусочки мозаики.

- В моем сне нашли шестой том. Значит ли это, что он был жив к тому моменту?

- Если только кто-нибудь другой не написал продолжение вместо него. - Ред задумчиво садится напротив меня на стул и откидывается на его спинку. - А ты не можешь искусственно вызывать сны, найди в них нужно или заглянуть, куда надо?

Я отрицательно качаю головой:

- Нет. Так это не работает.

Я сама сейчас отдала бы многое, чтобы заглянуть в пятый том и прочитать шестой. Я поднимаю глаза на Реда:

- А я могу прочитать эти книги? Хочу сама узнать, что там говорится о моей семье. Может, найду подсказку.

Ред встает и приносит четыре тома в едином темно-бордовом оформлении обложек.

- Я могу забрать их домой?

Ред кивает, и я торопливо выхожу из лавки и спешу домой, чтобы у ворот дома застать шикарную карету.

И кто это пожаловал?

Черный лак, серебряная отделка в акцентах, а на дверцах герб с распустившимся цветком, пронзенным стрелой. Я видела такой буквально вчера - это герб дома Шорилов.

Сердце пропускает удар от волнения. Неужели Дейр вернулся? Так скоро?

Но из кареты выходит совсем не он, а высокий худощавый мужчина с выправкой, которую не спрятать даже под дорогим костюмом. Ему лет семьдесят на вид, и пигментация вместе с морщинами так и говорят о том, что большую часть своей жизни мужчина подставлял лицо ветру и солнцу, а не теплоте камина в аристократических гостиных.

Военное прошлое читается в каждом его точном движении и цепком взгляде. Аккуратно подстриженная седая бородка, волосок к волоску - все говорит о внутренней дисциплине.

Я понимаю, что он принадлежит к военному роду еще до того, как он открывает рот.

Он окидывает меня быстрым взглядом, цепляясь за стопку книг в моих руках. Потом долго разглядывает мои седые волосы, а солдат позади меня словно не видит.

- Госпожа Эйви Торн? - в громком голосе звучит привычка командовать, и я убеждаюсь в своих предположениях.

Кто же к нам пожаловал?

Я делаю реверанс.

- Да. С кем имею честь познакомиться?

- Ройл Шорил - дядя вашего будущего мужа, - мужчина смотрит на меня так, словно удивлен, почему я не знаю его в лицо.

Значит, вот как выглядит отошедший от дел генерал, воспитавший племянника. Тот, о ком ходят слухи, что его методы воспитания граничат с пытками, а сам он давно разучился чувствовать что-то, кроме холодного расчета.

Тот, кто вырастил Ходячую Смерть. Тот, о ком я думала, что умер, раз Дейр познакомил меня с императором, как со своим старшим.

Странно, но я не чувствую холодности и жестокости во взгляде, но все равно инстинктивно сжимаю книги крепче и набираю полную грудь смелости.

- Господин Шорил, приятно познакомиться - я вежливо склоняю голову. - Пройдете в дом?

Он улыбается в ответ на вопрос, но улыбка не касается глаз:

- Услышал новость о том, что мой племянник наконец-то остепенился и решил лично познакомиться с невестой.

Интересно, почему Дейр ни словом не обмолвился о своем дяде? Я знаю лишь о том, что мой будущий муж был сослан в армию под его предводительством, чтобы выбить дурь из головы после загадочной смерти двух братьев, в которой обвиняли Дейра.

Неужели, отношения дяди и племянника не складывались? Или Дейр просто не успел познакомить меня с частью своей семьи?

- Прошу в дом, - я отступаю, пропуская его к воротам, который открывают солдаты. - Мои родители будут рады.

Я внимательно смотрю на выражение лиц стражников, но те настолько держат себя в руках, что невозможно понять, как их командир относится к дяде.

По крайней мере, они вряд ли воспринимают его как угрозу, раз пропускают внутрь. Верно?

Ройл Шорил проходит мимо, и чувствую от него запах самого простого мыла с агралом. Таким обычно пользуются слуги и солдаты. Я вижу, как он без боязни оглядывает внутренний двор. Не стесняясь, он словно прощупывает каждый уголок, оценивая.

Я иду следом, прижимая книги к груди и следя за ним. Нам на встречу выходит Баррис и почтительно кланяется Ройлу Шорилу так, словно знает, с кем имеет дело.

Во мне эта мелочь звенит предупредительным звонком. Я тут же настораживаюсь.

- Баррис, проводи нашего дорогого гостя в гостиную, оповести родителей о прибытии дяди Дейра Шорила - господина Рейла Шорила. И подай чай с закусками, пожалуйста, - прошу я, внимательно наблюдая за реакцией управляющего.

Тот склоняет голову и показывает рукой в направлении гостиной. Я же заворачиваю в коридор, чтобы положить книги и предупредить Руни не выходить.

При помощи девушки я быстро переодеваюсь в одно из лучших своих платьев и иду в гостиную, где уже сидят и пьют чай родители и дядя Дейра.

- Слышал, у вас ночью был инцидент, - доносится до моих ушей еще до того, как я пересекаю порог комнаты.

Я замираю.

Откуда Ройл это знает? Дейр рассказал или солдаты доложили? Или… он причастен ко всей этой истории с подставой моей семьи?

А что? Его племянник пользуется артефактом с изменяющей магией, так что он очень хорошо знаком с этим. У него легко могут быть связи с домом Реонов, так как его положение высокопоставленное. И даже то, что он отошел от дел, может быть следствием того, что он играет в теневые игры под носом короля.

Я слышу, как мама взволнованно отвечает:

- Не волнуйтесь! Честь нашей дочери осталась незапятнанной. Дейр был здесь и лично защитил ее, а преступника увел прочь.

Хорошо, хоть мама не проболталась про Руни. Одно дело врать людям из наших кругов, а другое - аристократии, которая может легко достать в архиве родовое древо и посмотреть. Тем более дядя, чей племянник вскоре женится на девушке не его круга.

- Вот как… - слышу я голос Рейла и не могу понять его настрой. - Его следует проучить. И его семью тоже нужно призвать к ответу. Вы связывались с ними?

Я сжимаю руками складки платья в ответ на наводящий вопрос и закрываю глаза. Очень похоже, что этот дядя пришел сюда выяснять, куда же пропал Искандер и его мать.

Как же он быстро прибежал! Почему? Среди солдат Дейра его шпионы и те доложили, что мы закрыли ее в подвале?

Что он в этом случае боится? Что у нее развяжется язык по пьяни?

Я делаю шаг в комнату, спеша, чтобы родители не сболтнули лишнего. Сейчас мне нужно быть крайне осторожной и попытаться выжать из ситуации максимум.

Я делаю изящный поклон дяде Дейра и улыбаюсь:

- Печальный инцидент для нас обошелся минимальными потерями. Как хорошо, что ваш племянник все решил. Вы воспитали замечательного мужчину, на которого можно положиться.

Лучший способ узнать настоящее отношение к другому человеку, раскритиковать или расхвалить его. Истинное мнение о нем тут же вылезет наружу либо мимикой на лице, либо словами.

И Ройл Шорил на мгновение кривится так, словно съел кисленького. Всего на миг, но мне этого хватает.

Он прочищает горло.

- Спасибо. Нелегко было воспитывать такого сорванца. Парень был сложный, а уж характер… - Ройл качает головой, а потом стучит кулаком по своему колену. - Мне пришлось постараться, чтобы выбить из него дурь.

Я застываю при этих словах, мама бледнеет, а отец хмуро смотрит на Ройла. У нас в семье никогда не практиковали рукоприкладство, хотя крепким словом отец иногда мог дать такого жару, что мало не покажется. Я всегда боялась его критики.

Мне становится жаль маленького Дейра. Мало того, что репутация о нем с детства ходила нелестная, так еще и дядя был невероятно жесток. Представляю, какие у генерала были методы в армии.

Раньше я, может, и поверила бы в то, что Дейр был сложным в воспитании или был причиной смерти двух братьев, но узнав его поближе я так не думаю. Пусть мы знакомы не так много времени, у меня чувство, будто знаю его всю жизнь.

Что это? Истинность?

Да и действия Дейра говорят сами за себя. Он совсем не такой жестокий, как все говорят, иначе Искандер умер еще вчера. Он дальновидный, иначе не дал бы мне тренировочные стрелы.

У меня все больше подозрений как раз насчет его дяди, а не Дейра. В прошлой жизни он так внезапно пропал, и я сейчас сожалею, что нигде не слышала о его судьбе.

Мог ли дядя приложить к этому руку? Может, Дейр узнал о его делишках с артефактами изменения и тот устранил не только мою семью, но и как-то навредил ему?

Пока у меня никаких доказательств причастности Ройла, кроме его внезапного появления здесь и странном обмене взглядами с Баррисом.

Конечно, может, дядя в курсе всех дел племянника, дорог ему и сам любит его, но… Что-то мне подсказывает, что это не так. Да и то, как Ройл скривился, говорит о многом.

- Я рад, что мой племянник пришелся вам по сердцу, - говорит Ройл Шорил, пристально окидывая меня взглядом с головы до пят. - Я уже стар и отошел от дел, так что он по праву занимает место главы рода. На его плечах большая ответственность. Надеюсь, вы разделите его бремя, дорогая Эйви, и создадите в доме уют и комфорт, которого Дейру так не хватает.

Слова звучат так фальшиво и картонно, что я едва не морщусь. Растягиваю губы в улыбке и киваю, ловя себя на мысли, что в словах Ройла есть что-то странное.

Точно! Глава рода. Вот что странно. Как это при наличии более старшего родственника мужского рода главенство перешло к Дейру? Особенно учитывая, что династия военная, а это значит строгую иерархию и железную дисциплину?

Как же хочется задать все эти вопросы Дейру, вот только его нет сейчас рядом. Может, Ред знает что-то об этой семье?

- Я слышал, что в ваш дом недавно входила госпожа Арсис и ее не видели выходящей, - вдруг говорил Ройл, и у меня в голосе звучит городской гонг, в который обычно бьют при тревоге.

Значит, это все-таки он!

Мама открывает рот, чтобы ответить, но я успеваю первой: - Госпожа Арсис перебрала еще вчера и явилась к нам в дом пьяной. Мы расположили ее в комнате для гостей, чтобы она не испортила свою репутацию.

- О, как вы добродушны. Ее сын доставил вам неприятности, а вы не только не выгнали ее, но еще и положили отдохнуть, - Ройл смотрит на меня так, словно хочет забраться в мою голову и поковыряться в мыслях.

Если он мой враг, то ему никак нельзя знать, что Искандеру что-то удалось сделать или о его планах узнали. Все нужно выдать за досадное недоразумение.

Я морщу нос: - Видимо, тяга к алкоголю у них семейная, да и ничего страшного не произошло, - вру я. - Арсис - род аристократический. Наша семья не хотела никаких пересудов перед свадьбой, чтобы не смущать вашу.

Ройл улыбается, но глаза остаются абсолютно холодны.

- Как мило с вашей стороны, - говорит он ровным голосом. - Действительно, это был бы инцидент, о котором вели пересуды во всех гостиных столицы.

Мама с папой переглядываются, а я подливаю Ройлу чай.

- Не переживайте. Как только она проснется и придет в себя мы в тайне доставим ее домой. Никто ни о чем не узнает.

- Я сам займусь этим. Попрошу вогнать карету во внутренний двор и вывезу ее. Никто не увидит. Не хочу стеснять вас задачей, да и племяннику помогу.

- Не стоит, - тут же говорю я.

- Дайте возможность старику принести пользу, госпожа Торн, - от улыбки Ройла у меня мурашки по коже.

Похоже, он очень боится, что свекровушка сболтнет лишнего и хочет быстрее увезти ее от нас и промыть мозги. Или еще чего похуже. Хоть в прошлой жизни она была жива здорова еще двадцать лет точно, сейчас все идет совсем иначе. Кто знает, как повернется начавшая меняться судьба?

- Это будет неудобно для нее, как для женщины, - внезапно говорит мама, глядя на меня. - Не будем ее смущать. И без того ситуация некрасивая.

- Да и я хотел бы еще с ней поговорить как родитель с родителем, - заявляет папа.

Я ощущаю, словно с двух сторон от меня встают невидимые опоры поддержки и выпрямляю спину.

Но Ройл не собирается сдаваться:

- Прошу не обижаться, но так, как может говорить аристократ с аристократом - на равных, вы не сможете. Будет более толково, если это сделаю я. - Он подается на диване назад и вдруг зычным голосом кричит: - Стража! Привести сюда госпожу Арсис!

Да что же там такое важное может сболтнуть свекровушка?

Я вскакиваю с места, собираясь любой ценой ему помешать.

Я ожидаю чего угодно, но только не того, что никто, абсолютно никто, не отреагирует на приказ Ройла Шорила.

Уверена, стража в коридоре точно слышала команду, но даже не шевельнулась. И это только укрепляет мои подозрения в том, что у Дейра со своим дядей крайне натянутые отношения.

Ройл резко встает, быстрым и решительным шагом направляется в коридор.

Я за ним.

- Вы не слышали приказа? - рычит Ройл на стражу ровно в тот момент, как я выхожу в коридор.

Стражники смотрят прямо перед собой, абсолютно игнорируя дядю своего командира.

- У них приказ, господин Шорил. Они не могут покинуть пост, - говорю я, чувствуя облегчение.

- Я дядя их командира. Мой приказ равно его приказ, - строгим командным голосом возглашает он.

А вот в этом я очень сомневаюсь. Впрочем, как и солдаты.

- Не беспокойтесь о госпоже Арсис, - говорю я. - Она мертвецки пьяна и проспит несколько часов к ряду. Видимо, она пила всю ночь. Ей нужно протрезветь. Если вы ее потащите, боюсь, она испортит ваш костюм, карету, а, может быть, и репутацию.

Ройл придавливает меня к полу тяжелым взглядом, и я распрямляю плечи и задираю подбородок вверх.

Неожиданно он разворачивается и идет по коридору в сторону жилых комнат.

- Куда вы? Уборная вот здесь! - Я подбираю юбки и иду за ним следом.

С удивительной для его возраста резвостью он начинает дергать ручки двери и заглядывать внутрь.

Ужасная невоспитанность, между прочим!

- Где она? - спрашивает он на третьей комнате.

А я усмехаюсь про себя. Раз он не знает, что солдатам было приказано закрыть ее в подвале, то у него нет шпионов среди людей Дейра. И это очень-очень хорошо!

И тут на пути возникает Баррис.

- Господин Ройл, чем могу помочь? - спрашивает он.

- Где госпожа Арсис? - Ройл останавливается, упирает руки в бока.

Ну уж нет!

- Баррис! - зову управляющего громко, как только он открывает рот. - Там маме, кажется, нехорошо. Завари ее успокаивающие травы, пожалуйста.

- Но…

Я угрожающе стреляю в него глазами и вижу удивление на его лице. Конечно, он не ожидал от юной госпожи такой твердости. Обычно он беспрекословно слушает только отца, маму аккуратно поправляет, а меня, и вовсе, скорее опекает.

Но сейчас я подозреваю его в измене моей семьи, поэтому отбрасываю все прошлое уважение к нему. Очень похоже на то, что он заодно с этим Ройлом и может оказаться виновен в подставе моей семьи. Иначе, зачем ему подсказывать чужаку, где найти свекровь?

Баррис замирает, переводя взгляд с меня на Ройла и обратно. В его глазах мелькает тень неуверенности, ведь он не привык слышать от меня такой тон.

- Прошу прощения, господин Шорил, но гостям нельзя вот так разгуливать по дому. Наша молодая госпожа добра и не отдает приказ страже только из уважения к вам. Не вынуждайте ее.

Что он говорит? Почему встал на защиту дома? Неужели, я ошиблась, и он явился сюда не подсказывать Ройлу, а остановить его?

Мне становится стыдно, что я так плохо думала о Баррисе.

Ройл Шорил смотрит на него с таким видом, будто перед ним провинившийся рядовой, забывший отдать честь генералу. Баррис выдерживает этот взгляд, но я вижу, как нервно подрагивают его пальцы.

- Прошу вас вернуться в гостиную, господин Шорил, - я показываю рукой в обратном направлении.

Ройл же цепко осматривает двери так, словно видит сквозь них.

- Где она, Эйви? Я хочу сам проучить эту выскочку. У нас с ней старые счеты, - Ройл делает шаг ко мне, смотрит сверху вниз.

Я стойко выдерживаю его взгляд:

- Сводите счеты у нее или у себя дома, господин Шорил.

Ройл снова оборачивается к дверям, а потом смотрит на Барриса, который, хоть и отошел, но так и не ушел. Скорее он перекрывает коридор в сторону тех комнат, которые гостю так и не удалось осмотреть.

- Госпожа, простите мою горячность. Военные люди простые. Иногда рубят с горяча. Вот и я поддался чувствам, хотел как следует промыть мозги этой старой карге.

- Лучше промыть мозги ее сыну. Не находите? - спрашиваю я.

- Нахожу и обязательно сделаю. Невестку рода Шорилов никто не смеет обижать, - Ройл бросает хмурый взгляд на Барриса, а потом уходит прочь, так и не завернув в гостиную.

Мама высовывается, когда он вихрем проносится мимо:

- Куда же он?

- Оставь, - папа выходит в коридор следом.

А я подхожу к окну и провожаю его взглядом до самых ворот. Походка Ройла резкая, быстрая, передающая взвинченное настроение мужчины.

А мне остается гадать - если Баррис не предатель, то кто?

Возможно, я найду ответ в книгах “Путешествия Ланиэля”?

Я возвращаюсь в свою комнату и начинаю читать историю с первого тома. Сначала фантазии автора кажутся мне далекими и не имеющими к моей семье никакого отношения, но чем дальше я продвигаюсь, тем больше мурашек бегают по моему телу.

Мама дергает меня, отрывает от чтения своими подготовками к свадьбе так часто, что мне приходится даже идти в ателье вместе с книгой. Выбираю угощения почти не глядя, на скорую руку, и снова погружаюсь в чтение.

- Милая, как невесте может быть настолько безразлична подготовка к свадьбе? - не понимает мама. - Дворец и так взял на себя львиную долю организации. С нас только домашний фуршет, платье невесты и встреча жениха.

Вот она-то как раз возбуждена до румянца на щеках, в отличие от меня.

“Так не в первый раз”, - смеюсь я про себя.

А вслух говорю:

- Я просто знаю, что ты организуешь все в лучшем виде.

Мама в ответ расцветает и с тройным рвением берется за дело.

Когда я приступаю к чтению четвертого тома, близится ночь. Если бы сейчас рушился дом, я и то не оторвалась бы. И дело было не в интересном сюжете, а в том, что, кажется, я нашла кое-какие подсказки.

Перед глазами стоят строки, которые я перечитываю уже, наверное, в десятый раз.

“Кузнец стоял у печи, опираясь на одну ногу чуть больше, чем на другую. Его хромота словно не была его недостатком, а была такой же неотъемлемой частью походки, как характер - личности. Он обладал особой статью человека, привыкшего к тяжелой работе и не жалующегося на удары судьбы. Кузнец повернулся к огню, и в свете пламени стали видны его руки - мозолистые, в мелких шрамах от окалины, но при этом удивительно твердые и спокойные. Казалось, что такими руками можно ковать не только железо, но и судьбы”.

Я провожу пальцами по строкам, и перед глазами встает отец. Его неровная походка, которую он превратил в достоинство. Его руки, которые я гладила всего несколько дней назад, удивляясь, какие они мозолистые.

Дальше шло то, от чего сердце пропускало удар.

“Ланиэль узнал о кузнеце случайно. Подслушал разговор, которого не должен был слышать. Его дядя, тот самый, что послал убийц, заказывал у этого кузнеца особые заготовки. Для чего - Ланиэль понял не сразу. Но когда до него дошло, что дядя собирает артефакты изменения внешности в обход императорского реестра, кровь застыла в жилах. Это была измена. Это была смерть для любого, кто узнает. И кузнец, сам того не ведая, стал соучастником”.

Я перечитываю абзац снова и снова. Пальцы дрожат так сильно, что приходится положить книгу на колени.

“Жена кузнеца шла мимо него в новом платье, полная несбыточных желаний разбогатеть и прикоснуться к миру, где говорят иначе, одеваются иначе и смотрят на таких, как она сейчас, свысока. Она мечтала, чтобы хотя бы дочь вошла в мир аристократии, поэтому внимательно смотрела на всех молодых людей подходящего возраста.

Дочь же шла в книжную лавку, даже не подозревая, какую цену придется заплатить за родительские ошибки”.

Книга выскальзывает из рук и с глухим стуком падает на пол. Я смотрю на нее, не в силах пошевелиться.

Это была не просто авторская фантазия. Писатель описывал нашу жизнь и нас самих. Ему были известны наши желания, привычки и мечты. В одном он только ошибся - я не особо любила книги.

А это значит, что писатель точно не кто-то из нашего дома и больше знает отца, чем меня. Папу, который не знал, для чего на самом деле нужны его заготовки. Который стал невольным соучастником преступления, даже не подозревая об этом.

Я двигаюсь медленно, словно во сне. Поднимаю книгу с пола трясущимися руками и листаю дальше. Туда, где Ланиэль описывает дочь кузнеца.

“Она стояла у окна, и свет заходящего солнца золотил ее волосы так, что они, казалось, сотканы из лунного света. Ланиэль смотрел на девушку и почему-то знал, что запомнит этот миг навсегда. Что бы ни случилось дальше, куда бы ни забросила его судьба, этот свет и эта девушка останутся с ним. Он не мог подойти к ней, не мог предупредить. Но он поклялся себе, что если выживет, если сможет вернуться, то сделает все, чтобы защитить эту семью от тени, что нависла над ними”.

Я машинально подношу руку к виску к седой пряди. Теперь мои волосы совершенно белые, а в книге они описаны натурального цвета.

Конечно в тексте они моего прежнего оттенка! Ведь четвертый том вышел как раз в день моего возвращения в прошлое. Я помню, как проходила мимо книжной лавки и слышала новости о выходе новой книги серии.

Но мысль уже закралась в голову и теперь разрастается там, пуская ядовитые корни. Что, если Ройл Шорил не просто заказывал артефакты у отца, а готовил почву для чего-то большего? Например, для замены самого императора?

Я вспоминаю вчерашний вечер в Мозаичном зале. Император был так молод, так здоров, так полон сил. И он называл Дейра младшим. Не племянником, не подчиненным, а именно младшим с какой-то особенной, почти отеческой теплотой.

А Ройл - родной дядя, остался где-то в тени, отошедший от дел, забытый, не представленный даже будущей невестке племянника.

Почему?

Я закрываю книгу и прижимаю ее к груди, словно это не томик приключенческого романа, а боевой артефакт, способный защитить от надвигающейся угрозы.

За окном уже глубокая ночь. В доме тихо, только где-то вдалеке слышны шаги стражи да изредка поскрипывают половицы под тяжестью чьих-то ног.

Руни спит в соседней комнате, и я рада, что сегодня ей не пришлось пугать пленницу. Свекровь удивительно быстро напилась до беспамятства и теперь храпит так, что, кажется, дрожат стены подвала. Ни одно привидение или дух не смог прервать ее храп.

Я же сижу в окружении полуночной тишины и пытаюсь сложить кусочки мозаики в единую картину.

В моей прошлой жизни я не придавала большое значение сохранению молодости императора. Мало ли, какие эликсиры доступны верховному правителю?

Но теперь, зная про заказы заготовок у отца и про то, что в них вливают магию изменения в тайне от императора, это наталкивает на определенную мысль.

Что, если магий Реонов достигла такого уровня, чтобы человек с артефактом не просто казался тебе знакомым незнакомцем, а определенной личностью? Что, если императора… подменили?

Что, если подменил его никто иной, как Ройл или кто-то из Реонов?

Это объясняло бы факт, что Дейр пропал в моей прошлой жизни. Он первый, кто сразу раскусил бы поддельного императора.

Тогда он в смертельной опасности.

Первое, что я могу сделать - это предупредить Дейра. Но как быть с императором? Если рассказать ему реальное положение дел, он может лишить головы моего отца. Не потому, что жесток, а чтобы показать на его примере, что идти против законов нельзя никому.

Шанс, что он войдет в ситуацию и помилует ничтожно мал. Император начнет расследование, и фигурирование в нем моего отца будет обязательным звеном, о котором все узнают.

Тогда моя семья снова погибнет. Как же быть?

Наверное, именно поэтому Ред дал мне почитать эту историю. И вот что я не пойму… Автор этих романов редко выходил на связь. Так как Ред узнал, что он пропал, когда пятый том еще не должен был выйти?

Вывод напрашивался только один - писатель не забрал деньги. По какой причине? Что изменилось в этой жизни, чего не было в той?

Первое - я спасла Руни.

Второе - поддельная истинность с Искандером раскрыта.

Третье - я готовлюсь к свадьбе с Дейром Шорилом.

Но это все факты, касающиеся меня и моих близких. Как они могли повлиять на жизнь писателя? Пока совершенно неясно.

В моем прошлом Дейр пропал, а писатель бросил героя в пятом томе в море во время шторма. О содержимом шестого тома я не знаю совершенно ничего.

Если предположить, что автор описывает реальное положение дел Дейра, то сейчас он в курсе, что дядя задумал измену.

Все события ускорились, по сравнению с прошлым. Значит ли это, что и у Дейра нет столько времени, как в прошлом?

- Пожар! - раздается крик стражников, и я тут же вскакиваю.

И уже через секунду в дверь барабанят кулаком так, что я вздрагиваю.

- Госпожа, пожар! Выходите скорее, - торопит меня один из людей Дейра.

Я тут же открываю дверь и смотрю на молодого мужчину в форме и с плащом. Кажется, он тут за старшего среди солдат.

- Что горит? - спрашиваю, а сама выглядываю за его плечо в коридор, где в окне виднеется внутренний двор.

Внутри разливается неприятное ощущение того, что я прекрасно знаю, кто виновник этого поджога. Ройл.

Вряд ли он сможет сильно навредить при таком количестве солдат, но отправить огненную стрелу на кухню он был вполне по силам.

Однако, если бы это была отдельно стоящая кухня, то меня бы не просили выйти из комнаты.

- Погреб, госпожа, - отчитывается солдат, а потом отводит глаза в сторону. - Там прохладно. Накиньте мой плащ.

Погреб! Там же свекровь.

Солдат снимает с себя плащ и, отводя взгляд, укрывает мои плечи, и только сейчас я понимаю, почему - я выскочила в сорочке, как была.

- Спасибо. - Я кутаюсь. - Как мои родители? Их кто-нибудь предупредил?

- Да, я послал к ним людей.

- А Руни? - я выглядываю в коридор и вижу, как она выходит из двери, натягивая халат.

А теперь еще один не менее важный вопрос:

- А как гостья нашего погреба? - Я хватаю Руни за руку и иду по коридору в сторону выхода.

Молчание от идущего позади солдата заставляет меня обернуться. Его хмурое лицо говорит раньше его слов.

- Пожар силен, госпожа. Алкоголь разжигает огонь как бочка пороха.

Мы как раз выходим в холл, и я вижу, как сильно валит черный дым из другого конца коридора. Там как раз и находится винный погреб.

Ноги словно прилипают к полу, а холодные колючки волной проходятся по спине. Свекровь… погибла? Двадцать лет я терпела ее упреки, ее презрительные взгляды, ее вечное: “Ты нам по гроб жизни должна”.

Двадцать лет я прислуживала ей, кормила с ложечки, когда она болела. Выслушивала нотации о том, какая я никчемная жена для ее драгоценного сыночка.

Я ненавидела ее, честно, всей душой, но сейчас, глядя на этот дым, я чувствую не облегчение, а растерянность.

Она была частью моего кошмара. Частью той жизни, которую я прожила и которая теперь кажется сном. И вот ее нет.

Солдаты продолжают бегать с ведрами, кто-то кричит, кто-то отдает приказы. А я стою, как вкопанная, и не могу пошевелиться.

Черный дым все сильнее заполняет воздух коридора, становится тяжело дышать.

- Мы много раз просили госпожу Арсис не курить в погребе, но она не слушала. А тут разлила бочку и случилась беда - говорит солдат из охраны погреба, пробегая мимо.

Она ли разлила бочку или Ройл сделал так, чтобы она замолчала? Что-то мне подсказывает, что последнее.

Черный дым валит из дверей и окон родного дома густыми клубами. Воздух во внутреннем дворике, куда я выбегаю, пахнет приторно-сладкими нотами пригоревшей карамели.

- Эйви! - Мама машет рукой, второй прижимая к себе шкатулку с драгоценностями, а папа придерживает ее за локоть.

Чуть позади стоит взволнованная Руни и кусает губы от волнения.

Я кутаюсь в чужой плащ и подхожу к семье.

- Отойдите в сторону, господин и госпожи! - солдаты с ведрами оттесняют нас в сторону.

Мое сердце стучит где-то в горле, а в груди поселяется тревога. Я сжимаю руку Руни, приобнимаю маму и смотрю на дом.

- Как же так? Как мы теперь без дома-то? А мои вещи? Мои платья? - Мама резко дергается, но отец держит крепко.

Отец говорит:

- А еще там госпожа Арсис. Нам нужно молиться, чтобы ее вытащили оттуда живой и невредимой, иначе нам не оправдаться.

Я вижу, как во дверях дома мелькает силуэт Барриса. Он пытается руководить солдатами, но те его просто игнорируют, делая свою работу. И я даже на расстоянии вижу, как это злит управляющего.

И вдруг сквозь дым в окно я вижу высокую и широкоплечую фигуру, движущуюся с той особенной, хищной грацией, которую невозможно спутать ни с чем.

Дейр!

Он уже там? Когда успел?

Я слышу его приглушенные приказы, топот солдатских ног, а потом Дейр появляется снова. Он выходит из дыма через главный вход, как порождение этого пожара - темный, опасный, неумолимый. На нем нет плаща, рубашка промокла насквозь и прилипла к телу, очерчивая каждый мускул. На лице повязка от дыма.

На плече он несет обмякшее тело госпожи Арсис так, словно она не тяжелее половика.

Его взгляд находит меня мгновенно. Он окидываем меня им с головы до ног, и в нем зажигается что-то, от чего у меня подкашиваются колени.

Баррис неловко догоняет Дейра, и мой жених отдает ему госпожу Арсис, не сводя с меня глаз.

- Позаботься о госпоже Арсис, - бросает он управляющему.

Он подходит ко мне быстрыми шагами, и не успеваю я и рта раскрыть, в следующее мгновение я уже укутана в его плащ - тяжелый, пахнущий кожей, металлом и им самим. Так знакомо и так ново одновременно.

Его рука властным движением проникает под верхний плащ и сдергивает с моих плащ нижний. Тот отлетает на куст, накрывает собой цветочные бутоны.

- Это мое, - строго говорит Дейр, обращаясь неизвестно к кому - то ли к солдату, то ли ко мне, то ли к самой ночи.

Его руки замирают на моих плечах, сжимая их сквозь толстую ткань:

- Ты в порядке?

- Да... - мой голос осип то ли от дыма, то ли от его близости. - А госпожа Арсис...

- Мертва, - отрезает Дейр.

Сухой ком встает в горле, а взгляд падает на тело, которое Баррис уже положил на траву.

Эта женщина не давала мне спокойно жить на протяжении двадцати лет, и вот она испустила дух.

- Мои люди нашли следы масла у входа в погреб. Кто-то очень хотел, чтобы она сгорела заживо.

Ройл! Имя обжигает сознание, как искра от того самого пожара.

- Твой дядя приходил к нам сегодня. Требовал, чтобы ему дали сопроводить домой госпожу Арсис, - рассказываю я и вижу, как каменеет Дейр от этих слов.

- Понял, - его голос звучит глухо, а потом он окидывает взглядом родителей, дом, меня, а потом говорит, обращаясь к отцу: - Господин Торн, приглашаю остаться в моем поместье. Здесь может быть небезопасно.

Отец отпускает руку матери, подходит к Дейру и спрашивает:

- Это был поджог?

- Да.

- Но у двери погреба стояла ваша стража. Как это могло произойти?

Дейру явно не нравятся вопросы отца, но он отвечает:

- Понимаю, почему вас это беспокоит. Среди моих людей был предатель, и он уже лишился жизни. Прошу прощения, что ваш дом пострадал.

- Бросьте, вы тут не при чем. Эта госпожа Арсис, - отец обрывает себя, оборачивается, смотрит на бездыханное тело и тяжело вздыхает: - Впрочем, о мертвых лучше ничего не говорить. Упокой Создатель ее душу!

А я все смотрю на свекровь и не верю, что она умерла. Мне бы радоваться, да только чужая смерть мне совсем не приносит счастья. Даже гибель той, кто издевалась надо мной столько лет.

И тут в распахнутые ворота влетает городская стража. При виде Дейра их командир тормозит так, что поднимает пыль.

- Господин Шорил, господин Торн, - приветствует он моего жениха и отца. - Я здесь по приказу наместника.

- Пожар уже ликвидировали, - Дейр выходит вперед, преграждая путь городской страже.

- Мы здесь не для этого, - У командира городской стражи бегает взгляд. - У нас ордер на обыск.

Мама сдавленно охает, а Руни вскрикивает где-то за моей спиной.

А перед глазами у меня совсем другая ночь из прошлой жизни. Такая же тьма, такой же запах дыма и страха. Стражники, врывающиеся в дом. Мечи, которые они находят в тайной комнате.

Все повторяется! Ключевые события не меняются, и даже происходят быстрее.

Командир еще не договорил, а я уже чувствую, как ледяные пальцы страха сжимают сердце. В прошлой жизни у них были дни, чтобы подготовиться. Сейчас часы, может быть, минуты.

За это время они не могли устроить нечто грандиозное. Не было пустого дома, чтобы организовать тайную комнату. Сейчас в доме жила моя семья и слуги, так что врагу вряд ли удалось подкинуть много.

Но даже ящика мечей хватить, чтобы состряпать дело об измене.

- По какому поводу? - голос отца звучит глухо, и в свете факелов его лицо кажется высеченным из камня.

- Вы подозреваетесь в изготовлении мечей, - командир машет свитком в воздухе, и Дейр протягивает к нему руку.

Вырывает свиток из рук командира городской стражи и разворачивает его. Пробегается глазами, и я вижу, каким напряженным становится его фигура.

- Ваш наместник, - голос моего истинного звучит тихо, но я слышу каждое слово, и каждый стражник слышит, - Не имеет юрисдикции на территории, где находится императорская стража. А она здесь. Я сам проведу обыск.

Он кивает на своих солдат - десятки людей черных доспехов, застывших по периметру двора. Они охраняли и тушили пожар в доме, поэтому их черная броня немного сбилась,, но в их неподвижности все равно чувствовалась угроза.

Командир бледнеет. Его взгляд на мгновение становится испуганным, но он быстро берет себя в руки.

- Господин Шорил. - Его голос становится вкрадчивым, почти подобострастным. - Я просто выполняю приказ. Вы же не хотите, чтобы я докладывал наместнику, что вы препятствуете правосудию?

- Препятствую? - Дейр склоняет голову к плечу. В свете факелов его лицо кажется вырезанным из темного металла. - Я выполняю приказ императора. Охранять свою истинную и её семью. Или вы ставите приказ наместника выше воли его величества?

Это точный и выверенный удар авторитетом. Командир едва заметно дергается, и я понимаю, что Ройл не сказал ему, кто я. Или сказал не все.

- Я... - командир сглатывает, - я не знал...

- Теперь знаете, - Дейр делает еще один шаг. - Можете возвращаться к наместнику и сообщить, что обыск дома Торнов сторонней стражей состоится только после того, как его величество лично снимет с меня обязанность охранять истинную. Когда это случится - я извещу вас лично. А пока я лично проверю дом своих будущих родственников.

На несколько секунд воцаряется тишина. Командир смотрит на Дейра, на его солдат, на дом, дымящийся после пожара. Его люди за спиной переминаются с ноги на ногу.

Он сглатывает.

- Хорошо, - наконец выдавливает он. - Я передам.

Он разворачивает коня, но Дейр останавливает его:

- Подождите.

Голос звучит мягко, почти приветливо, но я вижу, как сжимаются его кулаки.

- Вы сказали, что получили сведения о хранении оружия. От кого?

Командир замирает.

- Имя информатора не разглашается, господин Шорил.

- Имя, - Дейр делает шаг к нему, и в этом шаге чувствуется вся мощь хищника, загоняющего добычу, - Или я решу, что эти сведения сфабрикованы, и передам дело императорскому следователю. Для выяснения, кто именно пытается очернить семью моей истинной.

Командир колеблется. Я вижу, как бегают его маленькие глазки, как он просчитывает варианты, взвешивает риски.

- Дейр, - вдруг раздается голос Ройла. - Что происходит?

В ворота поместья входит Ройл Шорил. Дейр каменеет, а командир городской стражи мгновенно отчитывается тому о цели визита.

- Я согласен со своим племянником. Я сам лично вместе с ним и его стражей проверю поместье. Надеюсь, в нашей верности никто не будет сомневаться? - спрашивает Ройл, и я чувствую, что мне не хватает воздуха.

Мы только было выбрались из щекотливой ситуации, как ловушка готова захлопнуться. Нет-нет-нет, этого нельзя допустить.

Дейр бросает взгляд на меня, а я одними губами шепчу: “Задержи всех”

Мне нужно время, чтобы найти то, что нам подбросили до того, как это найдет Ройл.

Дейр смотрит на меня, и в его глазах я вижу удивительное понимание. Он кивает, а я отступаю назад.

Дейр отдает короткий приказ, и живая стена солдат отделяет меня, Руни и родителей от него, командира городской стражи и Ройла Шорила.

И я понимаю - времени в обрез.

- Руни! - Я беру ее бледную, но собранную, за руку. - Идем со мной. Нам нужно кое-что найти.

Мы бежим к дому напрямую через клумбы, не глядя под ноги. Юбки путаются в ногах, я спотыкаюсь, но не обращаю на это внимания.

- Что найти, госпожа? - Руни едва поспевает за мной.

- Мечи или что-то, что можно выдать за оружие, - говорю ей на бегу.

В прошлой жизни они нашли коллекцию отца, которой не существовало. Значит, сейчас что-то похожее.

Вот только где они это спрятали?

В моей голове проносятся комнаты, коридоры, темные углы, которые я знала с детства. Папин кабинет. Кладовая. Подвал.

Погреб! Там же был пожар.

- Туда, - я хватаю Руни за руку и тяну к черному зеву двери, ведущей в подземелье. - Если он хотел спрятать так, чтобы нашли быстро - это первое место, куда пойдут искать и смотреть последствия пожара.

Стены погреба покрыты сажей, а в воздухе стоит тяжелый запах гари. Лужи воды на каменном полу отражают свет двух уцелевших артефактов.

Я бегу по ступеням вниз, и Руни следует за мной по пятам.

- Госпожа, здесь же все выгорело.

- Не все, - я оглядываюсь по сторонам. - Все в саже, но половина не тронута огнем.

В погребе целая сеть помещений, идеальных, чтобы спрятать то, что должно быть найдено. Только бы хватило времени найти

Я бегу между уцелевшими бочками, стучу по ним, чтобы проверить их. Они отзываются глухим гулом наполненности.

Передо мной мелькает череда винных бочек, банок с соленьями, глиняных сосудов с маринадами - ничего подозрительного.

- Госпожа, смотрите! - Руни указывает на угол, где стоит старый сундук.

Мы бросаемся к нему, с трудом поднимаем тяжелую крышку. Внутри старая одежда, какие-то тряпки, пара сломанных подсвечников. Я запускаю руку на самое дно, нащупываю только пыль и паутину.

- Ничего, - выдыхаю я, опускаясь на колени. - Здесь ничего нет.

Руни помогает мне подняться:

- Может, в кладовой? Или в старой мастерской?

Мы бежим дальше, открываем каждую дверь, заглядываем в каждый угол. Старая мастерская отца пуста, только инструменты на полках да куча металлолома в углу. Никаких ящиков, никаких мечей.

- Не здесь, - шепчу я, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. - Не здесь.

Мы обшариваем ледник, подсобку, даже маленькую комнатку - сушильню. Ничего.

- Госпожа, - Руни хватает меня за руку. - Стража уже в доме. Я слышу шаги наверху.

Действительно, сквозь каменные своды доносится глухой топот сапог, голоса. Дейр что-то говорит командиру стражи, и в его голосе чувствуется сталь.

- Мы проведем обыск сами, - говорит он кому-то. - Без вашего участия.

- Но наместник...

- Я лично доложу его величеству, — голос Дейра не терпит возражений. — А пока вы будете ждать во внутреннем

Я слышу недовольное бормотание, а потом громкий голос Ройла Шорила. А потом неразборчивую шумиху, словно толпу выталкивают из дома.

- Выходим, - говорю я Руни, чувствуя, как отчаяние сжимает горло. - Здесь ничего нет.

Мы выбираемся из погреба, и я на мгновение замираю, пытаясь сообразить, куда бежать дальше.

- Руни, за мной!

Мы влетаем в боковую дверь в тот самый момент, когда Дейр со стражей входит в главный вход. Мама и папа стоят в холле, бледные, но держатся.

- Эйви? - Папа смотрит на меня, и я вижу в его глазах вопрос.

Я качаю головой:

- Потом.

Его лицо становится жестче.

Я хватаю Руни за руку и тяну ее на второй этаж, к папиному кабинету. Если что-то и должно быть найдено, то именно там - в самом сердце дома, в комнате, где отец работает, хранит бумаги. Где, по мнению любого, можно спрятать тайну.

Я начинаю обыскивать кабинет. Стол, ящики, полки с книгами. Руни проверяет стены, стучит по панелям, ищет потайные ниши.

Ничего нет. Абсолютно ничего.

Я открываю один ящик стола за другим. Счета, накладные, письма, старые чертежи подков и дверных петель. Обычная работа кузнеца, у которого есть своя мастерская.

Время идет. Я слышу, как городская стража и Ройл Шорил поднимают во дворе все больше шума.

Сколько еще Дейр сможет их сдерживать? Кажется, что стражу - вечно, но вот своего дядю… Он скользкий, как слизняк!

Он легко может воспользоваться суматохой, и когда Дейр отвлечется - войти в дом и найти подложенные мечи.

Неожиданно мои пальцы натыкаются на что-то в самом дальнем углу нижнего ящика. За подшивкой старых счетов, прижатая к задней стенке, лежит папка из плотной кожи.

Я вытаскиваю ее, ни на что особо не надеясь. Из нее торчит сложенный лист. Я разворачиваю его и вижу эскиз меча. Эскиз выполнен рукой отца - я узнаю его руку, его манеру прорисовывать детали.

Но отец говорил, что никогда не ковал мечи. Но ведь он мог делать эскизы!

Я переворачиваю лист и по телу проходит ледяная волна.

Здесь договор!

Сердце пропускает удар.

Заказ на две сотни мечей с двумя печатями, одна из которых - отца. Вторая сторона печально известный в столице мошенник. Точнее, в этой жизни он только будет печально известен, а пока о его делах никто и ничего не знает.

Я читаю текст, и буквы начинают плыть перед глазами.

Две сотни мечей. Полтысячи золотых слитков.

- Эйви... - Руни сжимает мое плечо. - Это оно?

Она понимает все по выражению моего лица.

- Да. Вот что должны были найти. Но где золото? - Я оборачиваюсь, словно оно может валяться под ногами.

Я запихиваю лист с договором и эскизом в декольте так, чтобы он пролез до живота. Одно доказательство я ликвидировала.

Где же золото? Вряд ли подбросили так много. Но даже если часть и его найдут, спросят у отца, откуда оно. И тогда, кто знает, как повернется ситуация.

Я замираю посреди кабинета, пытаясь представить себя на месте того, кто все это подстроил.

Небольшое количество золота вреда семье не нанесет, а обозначенное количество в договоре - это же целая комната, забитая под завязку, слитками. Такое не скрыть!

Нет, тут должно быть что-то другое. Такое, что поставило бы точку на нашей семье.

- Нужно искать там, где хозяин дома спрятал бы все от глаз.

- Так это здесь, госпожа.

- Не только здесь. Идем в родительскую спальню.

Там темно и тихо. Артефакты потушены, только лунный свет пробивается сквозь занавески.

Я бросаюсь к комоду, начинаю выдвигать ящики, перебирая белье и папины вещи. Руни шарит под кроватью, заглядывает в шкаф.

- Ничего подозрительного, госпожа, - выдыхает она.

Я оглядываюсь по сторонам. Комната как комната, ничего лишнего. Кровать, шкаф, туалетный столик мамы.

Туалетный столик! У мамы там столько всего свалено, что папа вечно шутит, что там можно найти даже чайную ложку.

Я бросаюсь к столику, выдвигаю ящики. Шкатулки с украшениями, баночки с кремами, старая заколка, которую я подарила маме на именины много лет назад.

И тут я нащупывают холодный, тяжелый металл, совсем не похожий на слиток, и тут же вытаскиваю находку на свет.

Это же кинжал! Небольшой, изящный, с рукоятью из черненого серебра и инкрустацией из кроваво-красных камней. Лезвие, несмотря на долгое хранение, острое как бритва.

- Не помню, чтобы госпожа увлекалась холодным оружием... - Руни смотрит на меня круглыми глазами.

- Этот кинжал подбросили, — говорю я переворачиваю оружие.

На рукояти выгравирован смутно знакомый герб. И когда я понимаю, чей он, по телу проходит волна дрожи. Это же знак предателей - Веянов.

Когда нынешний император только сел на трон, Рудрик Веян поднял восстание. Подбросить маме кинжал этого рода все равно, что выписать смертный приговор. А уж в тандеме с договором на изготовление мечей, это и вовсе катастрофа, которую не остановить.

- Дейр, давай покажем им, что нашим будущим родственникам нечего скрывать! - голос Ройла слышится в доме.

Сердце пропускает удар. Ройл хочет, чтобы Дейр привел его сюда сам и обыск прошел по всем правилам, с соблюдением приличий. Тогда даже император не сможет обвинить его в подставе.

Я засовываю кинжал в рукав платья. Проверяю на ощупь спрятанный лист с контрактом.

Если меня обыщут, то найдут улики. Мы и так с Руни выглядим подозрительно. Нужно убираться отсюда подальше.

- Руни, - шепчу я, - уходим.

- Но...

- Им нельзя нас здесь застать.

Я расправляю платье, поправляю волосы, и мы выходим в коридор. Я подхожу к окну и вижу, что Дейр по-прежнему сдерживает напор городской стражи и своего дяди, словно монолитная стена.

Он бросает на меня взгляд, словно чувствует, что я смотрю на него, и я киваю.

- Руни, иди в свою спальню, собирай чемодан. Мы ушли в дом, потому что нам, как девушкам, нужно намного больше времени на сборы, а весь этот обыск нас не касается. В коридоре, ведущем к моей спальне, мы останавливаемся. Руни заходит в свою комнату, я в свою.

Надо сделать вид, что мы действительно собираем вещи. Я открываю шкаф, достаю дорожную сумку, начинаю складывать самое необходимое. Платья, туфли, шкатулка с украшениями.

Сердце колотится где-то в горле, но я заставляю руки двигаться спокойно и размеренно.

Я слышу тяжелый топот ног стражей, что рыщут по дому. Ройла же подозрительно не слышно. Наверное, старательно направляет всех в кабинет отца или в родительскую спальню.

Зато голос Дейра я различаю прекрасно. Он отдает команды не только своим людям, но и городской страже. До меня долетают звуки отодвигаемой мебели и короткие команды.

И первый раз, когда я слышу голос Ройла, он раздается из родительской спальни. Второй - из кабинета отца.

Я с трудом скрываю нервную улыбку, складывая платья в чемодан. Я уже собрала половину, когда слышу топот ног по коридору.

Идут сюда!

Осторожный стук в дверь говорит о том, что городская стража не смеет вести себя здесь фривольно из-за Дейра. Я беру с туалетного столика гребень. Смотрю на свое бледное лицо в зеркало. Седая прядь волос выбилась из прически, и я быстрым движением заправляю ее за ухо.

В платье все еще спрятан лист контракта, а в рукаве тяжелый металл кинжала.

- Да? - Я приоткрываю дверь.

Стражник оттесняется в сторону Ройлом Шорилом, но тут же на плечо мужчины ложится рука Дейра.

- Эйви, - Я вижу, как его взгляд мгновенно оценивает мое состояние. - Ты в порядке?

- Да, - Я делаю реверанс. - Дым немного закружил голову, но теперь все прошло. Мы с Руни решили, что лучше будет пойти в наши комнаты и собрать вещи. Вы предлагали нам переехать в ваше поместье, и я подумала, что неудобно будет вас заставлять ждать. Я такая копуша в этом, знаете ли

Ройл смотрит на меня с прищуром:

- Собрать вещи? Посреди ночи?

- Пожар не выбирает времени, господин Шорил, - Я смотрю ему прямо в глаза. - А дом, где только что случилось возгорание, вряд ли можно назвать безопасным местом для ночлега.

- Разумно, - нехотя кивает он.

Командир стражи переминается с ноги на ногу.

- Господин Шорил, может, продолжим обыск? Наместник будет ждать доклада.

- Конечно, - Ройл делает шаг к дверям родительской спальни. - Мы должны убедиться, что в доме будущих родственников моего племянника все чисто.

Руни тоже показывается из своей спальни. Наши взгляды встречаются, и я вижу в ее глазах тот же страх, что терзает меня.

- Госпожа Торн, раз уж мы здесь и раз уж вы сами решили покинуть дом, может быть, позволите проверить ваши вещи? И вас самих? Формальность, конечно, но чтобы у наместника не осталось сомнений в честности вашей семьи.

Он делает знак, и двое стражников выступают вперед.

Руни вскрикивает, прижимаясь к моему плечу. Я чувствую, как тяжелый металл кинжала давит на руку, как бумага контракта шелестит под тканью платья.

Я сжимаю кулаки, готовясь к худшему.

- Нет, - уверенный голос Дейра разрывает воздух, словно удар хлыста. - Никто не посмеет обыскивать мою истинную и ее кузину. Тем более, мужчина.

- Но это необходимо, чтобы никто не смел и подумать…

- Никто и не посмеет.

- Я вызову женщину из управления для обыска. Репутация аристократа…

- Я сам проведу обыск своей невесты.

- Но…

- Без но.

Дейр встает передо мной, загораживая ото всех собой, словно огромная стена. Когда я не вижу лицо Ройла Шорила, меня накрывает облегчение. А когда ловлю уверенный и спокойный взгляд Дейра, то легчает стократ.

Дейр наклоняется к моей шее, и, совершенно неожиданно, проводит кончиком носа по коже.

- Ой, - я вздрагиваю, смотрю на него удивленно, а он игриво подмигивает в ответ.

“Так надо”, - говорит его взгляд. И он продолжает - поднимает руку, проводит ей по моим волосам, накручивает прядь волос и отпускает.

Она слегка пружинит, и я вижу, как Ройл, что пытался выглянуть из-за спины Дейра, недовольно хмурится, а солдаты смущенно отворачиваются.

Тогда Дейр проводит рукой по моей спине костяшками пальцев, едва надавливая, но достаточно, чтобы я распрямила лопатки.

Мурашки бегут по моей коже, и я отвожу взгляд, а его рука продолжает путешествовать по складкам моего платья. При этом он не делал, вроде бы, ничего неприличного - пальцами провел по животу, потом рукой легко по бедрам, но все его движения создавали эффект брачного танца.

Танца, от которого даже Ройл Шорил закатил глаза и отвел взгляд.

- Дейр… Оставьте брачные игры до ночи после свадьбы, - бурчит он.

И в этот момент Дейр так ловко вытаскивает из моего рукава кинжал, словно видит его через ткань.

Что говорить - опыт налицо. А это значит, что и Ройл бы заметил предмет в моем рукаве.

Дейр тут же делает движение, и я вижу уже пустую его руку, которой он проводит по уже пустому рукаву, потом по второму.

- У моей невесты есть кое-что, что изначально ей не принадлежало, - говорит он с улыбкой.

Ройл тут же оказывается рядом:

- Да? И что это?

Он как охотничий пес, что напал на след.

- Мое сердце, - усмехается Дейр так громко и таким тоном, словно рассказывает армейскую шутку.

И все солдаты, как по команде, смеются, подхватывая веселый настрой командира.

Ройл закатывает глаза, а потом стискивает челюсти и краснеет. Бросает взгляд на Руни.

- Ее вы тоже так же обыщите, Дейр? - вопрошает он с напором.

Руни обхватывает себя руками и жмется ко мне. После того, что она недавно пережила, должно быть, упоминание любого прикосновения ужасно.

Я с мольбой смотрю на Дейра, а он словно понимает меня без слов.

- Моя невеста, так как с нее сняты все подозрения, может провести обыск.

- Но…

- Я как следует ощупаю ее, - киваю я и начинаю, пока представляется такая возможность.

Пока прощупываю рукава Руни, слышу, как громко и возмущенно дышит Ройл. Еще бы! Он так старался, все подкинул и был уверен в успехе дела. Вот только я уже один раз потеряла семью. Второму разу не бывать!

По крайней мере, теперь я точно знаю, кто мой враг.

И теперь у меня есть Дейр, который бьется со мной на одной стороне. У нас один враг, и это объединяет куда сильнее любого брачного союза.

- Чисто, - резюмирую я, поворачиваюсь и смотрю на Ройла.

Его челюсть ходит туда-сюда, но слова, которые он говорит, совсем иные по смыслу:

- Как замечательно. Командир городской стражи, сию минуту доложите, что семья невесты моего племянника кристально чиста и разберитесь с ложным донесением!

- Слушаюсь! - тотчас откликается тот с почтением.

- Я хочу увидеть свидетеля, - заявляет Дейр. - И первым поговорить с ним.

Ройл и Дейр долго смотрят друг другу в глаза. Наконец, дядя сдержанно кивает.

Городская стража и Ройл Шорил покидают мой дом в сопровождении Дейра и десятка его людей, а я с родителями осматриваю последствия обыска.

- Я думала, они перевернут тут все вверх дном. - Мама обмахивается веером.

- Не посмели бы при Дейре, - тихо подмечает папа, хмурясь и глядя на меня. - Эйви, нужно поговорить в моем кабинете.

- Да, отец. Я тоже хотела бы обсудить с тобой один вопрос.

Когда мы остаемся наедине, я показываю ему договор и эскиз. Папа берет бумагу, сначала с легкой улыбкой смотрит на рисунок, а потом переворачивает лист и хмурится:

- Это мой эскиз, но договор вижу впервые.

Он читает строчки, бледнеет, понимая всю серьезность положения.

Я спрашиваю, подаваясь вперед:

- Твой? Ты рисовал меч?

- Я же кузнец и мужчина. Девушки рисуют платья, а мужчины - оружие, - папа отвечает так, словно мыслями где-то далеко. - Однажды меня заинтересовал один меч у генерала Сираса, вот я его и зарисовал. И даже не помню, куда дел потом этот листок бумаги. Давно это было. Года два назад? Три? Не припомню.

Он еще раз читает строчки договора и прикрывает глаза. Он без слов все понимает.

- Нас хотят истребить, - тихо говорит он.

- Да, папа. У мамы в ящике туалетного столика я нашла кинжал с гербом изменников.

Отец вскакивает на ноги:

- Что? Где он?

- Дейр осторожно забрал и спрятал.

Папа медленно садится, глядя в одну точку:

- Это все из-за тех заготовок.

- Да, пап. Из-за них. И я уверена, что за их заказом стоит Ройл Шорил.

Отец вскидывает на меня пытливый взгляд:

- Ты уверена?

Я киваю, рассказывая о своих подозрениях и поведении Ройла.

- Похоже, ты права, дочка, - отец качает головой. - И я даже не знаю, что может нас спасти, если на нас нацелились такие люди.

Он задумчиво смотрит в окно, крепко задумавшись.

- Иди дочка, иди, - говорит он, не отрывая взгляда. - Мне нужно подумать.

Неприятное предчувствие щекочет спину, но я не могу понять, что не так, но взгляд отца мне не нравится.

Что он задумал?

Папа сидит за столом, опустив голову, и лунный свет, пробивающийся сквозь занавески, превращает его седину в серебро. Он выглядит таким старым, таким уставшим и таким потерянным, что у меня сжимается сердце.

- Иди, Эйви. Собирайся. Нам еще предстоит добраться до поместья Дейра.

Я киваю и тихо закрываю за собой дверь, но в груди поселяется липкое и холодное беспокойство. Оно сворачивается внутри змеей, готовящей вот-вот ужалить.

Я иду к маме и нахожу ее в смятении бегающей по их с папой спальне.

- Дорогая! Как мне уместить все необходимое в один чемодан? Может, ты поговоришь с Дейром? Мне нужно минимум пять. Ну, хотя бы, три!

Ее волнует наш переезд, вещи и прочая ничего не значащая сейчас для меня чушь.

- Мама, ты можешь присмотреть за папой? Не спускай с него глаз. Это очень важно. - Я ловлю ее руки и заставляю остановиться.

- Конечно! - Она тут же вырывается и продолжает сборы.

А у меня остается впечатление, что она пропустила мои слова мимо ушей.

- Мам, я серьезно. Папа сейчас сильно расстроен и…

- А кто сейчас не расстроен? - перебивает меня мама. - Я, вообще, в отчаянии. Как уместиться в один чемодан?

Нет, это бесполезно. Нельзя доверять маме в столь важном вопросе, даже если я до нее достучусь.

Дейр ловит меня в коридоре.

- Ты готова?

Как он вовремя!

- Дейр, ты мог бы представить к отцу стражу?

Он тут же напрягается:

- Что такое?

- Мне кажется, он может наделать глупостей.

Мне страшно произносить это вслух, но я понимаю, что нужно быть максимально точной в своих высказываниях, чтобы не допустить беды.

- Папа винит себя в случившемся. Говорил мне, что такие люди не оставят нас в покое.

- И он прав, - соглашается Дейр. - Но оставь это мне. Я во всем разберусь.

Я смотрю в его глаза и медленно киваю. Могу ли я ему полностью довериться? Не знаю. По крайней мере, надеюсь, ночью ничего не случится.

Пока соберемся, пока переедем, а там и спать останется не так много. А утром я не упущу отца с поля зрения.

Так и выходит. Сборы занимают рекордно низкое время только потому, что Дейр отдает приказ своим людям сейчас же собрать по чемодану от господ в том состоянии, в котором они есть на данный момент.

Конечно же, мама не успевает впихнуть в него самое необходимое и всю дорогу до поместья Дейра занимает папу причитаниями на эту тему.

Я слышу их даже из соседней кареты, где мы едем с Дейром. Его карета просторная, но наши бедра соприкасаются. Мне от этого немного неловко, но когда он так близко сел, я посчитала оскорбительным для него отодвинуться подальше.

- Похоже, я расстроил твою маму, - замечает он.

- Она бы сама никогда не собралась. Ты все правильно сделал, - улыбаюсь я в ответ одними губами, потому что в голове все еще крутятся мысли об опасности.

Мы смотрим друг другу в глаза долгие несколько секунд, и тут вдруг Дейр кладет свою руку на мое колено.

- Ты что такая напряженная?

От его действий я напрягаюсь еще сильнее!

- Мой дом подожгли, а отец винит в этом себя. Я переживаю.

- Не веришь, что я во всем разберусь?

Верю, но полагаться на другого, когда проживаешь жизнь второй раз - глупо.

Я смотрю на его руку, лежащую на моем колене. Она тяжелая, и я чувствую жар даже через ткань платья.

- Дело не в вере и не в тебе, - тихо говорю я, поднимая взгляд на его измененное артефактом лицо. - Просто я привыкла полагаться только на себя.

Дейр молчит несколько секунд, а потом его пальцы слегка сжимаются.

- Я хотел бы, чтобы ты избавилась от этой привычки. Теперь у тебя есть муж.

Муж. Был у меня уже один, да только толку? Он был отягчающим обстоятельством моей судьбы. Неужели, все потому, что я была не с настоящим истинным? Будет ли с Дейром все по другому?

Я вздрагиваю, понимая, что не могу мечтать о будущем, пока над семьей занесли карающий меч. Сначала нужно разделаться с врагами, а потом уже думать о чем-то другом.

- Ты всегда такой уверенный в себе? - спрашиваю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

- Нет, - он усмехается, и в этой усмешке столько горечи, что я на мгновение застываю, глядя в его лицо. - Просто я слишком долго ждал того, ради кого стоит быть уверенным.

Его рука чуть смещается выше по моему бедру, и я задерживаю дыхание. Все мое внимание поглощено ощущениями от его прикосновения, и это очень мешает думать.

- Дейр...

- Что? - его голос низкий, хриплый, и в нем слышится вызов. - Скажи, что я не прав. Скажи, что ты не чувствуешь притяжение истинности.

Я открываю рот, но слова застревают в горле, потому что я еще как чувствую! С каждой секундой, проведенной рядом с ним наедине, это опасное и жаркое чувство становится только сильнее.

А я сейчас не могу терять голову. Никак не могу.

Он наклоняется к моему лицу, опаляет щеку дыханием, щекочет губы. Он что, хочет меня поцеловать?

Сердце радостно стучит в ответ на эту мысль, и я сжимаю руками сиденье кареты.

И в этот момент карета наезжает на ухаб. Меня подбрасывает, и я падаю прямо на него, утыкаясь носом в его грудь.

На секунду воцаряется тишина, а потом Дейр обхватывает меня руками, прижимает к себе, и я чувствую, как бьется его сердце. Сильно, ровно и в таком же бешеном ритме, как и мое.

- Отпусти, - шепчу я, а сама не двигаюсь с места.

- Не хочу.

Его низкий и хриплый голос полон той самой уверенности, от которой у меня подкашиваются колени. И я ненавижу себя за то, что не могу заставить себя прервать эти объятия.

Дейр смотрит на меня, и сквозь магию артефакта кажутся знакомыми только его глаза. Я не вижу в них холода Ходячей Смерти. Наоборот - там опасный и всепоглощающий жар, от которого хочется бежать и согреться им одновременно. Я чувствую его горячее и рваное дыхание на своих губах. Чувствую, как его пальцы сжимаются на моей талии и как напрягаются мышцы под тканью рубашки.

Волна мурашек проходит по моему телу, а на смену ей приходит огонь.

Дейр сминает мои губы в поцелуе с таким напором, что я задыхаюсь. Я атакована им по всем фронтам - его ртом, его руками, его телом, которым он на меня наваливается. Его рука уже на моем бедре - сминает юбку платья, стремительно задирая выше. Его губы целуют меня глубоко и страстно, не давая и шанса издать малейший возглас протеста.

Мы словно за секунду оба сходим с ума, теряем все манеры, забываем о всех приличиях.

И тут раздается такой взрыв, что карета подпрыгивает, а из меня чуть не вылетает душа.

Мир теряет четкость, а звуки растягиваются так, словно время замедляется.

Трещит дерево.

Ржут лошади.

Дейр дышит мне в лоб, накрыв меня собой.

Он прижимает меня к полу кареты, и его тело становится единственной защитой от летящих щепок.

- Лежи! - его голос звучит нечеловеческим рыком.

Карета заваливается на бок. Раздается еще один взрыв, только уже ближе. Дейр что-то кричит, приподняв голову, но я не слышу слов. Гул в ушах и собственное бешеное сердцебиение заглушает все остальное.

А потом наступает тишина. Звенящая, неестественная, пропитанная запахом гари и крови.

- Эйви, - Дейр отстраняется, и я вижу его лицо в свете пожара. - Ты цела?

Я киваю, скованная ужасом, не в силах вымолвить ни слова. Горло сдавливает спазмом, когда я пытаюсь вдохнуть.

- Родители... - шепчу я. - Карета родителей...

Дейр уже не слушает. Он вылезает через перекошенное окно, подхватывает меня на руки и вытаскивает следом.

Ноги не держат, но он не дает мне упасть. Прижимает к себе так, что я чувствую каждый удар его сердца.

Я ищу глазами карету родителей, но вижу лишь груду обломков. Отчаяние впивается в сердце острыми когтями, рвет душу.

- Нет, - вырывается из меня. - Нет! Папа! Мама!

Я вырываюсь из рук Дейра, бросаюсь к горящей карете, но меня перехватывают чьи-то руки - сильные, железные, неумолимые.

- Пусти! - Я бью кого-то по рукам, царапаюсь, но он не отпускает. - Это мои родители! Они… Они…

Я не уберегла их и во второй раз! Не спасла…

- Эйви! - Голос Дейра, резкий, как удар хлыста, заставляет меня застыть. - Посмотри на меня.

Я поворачиваю голову на звук, мало что соображая от шока. Оглушенная, дезориентированная, я вижу только груду горевших обломков.

Дергаюсь в сторону них, но Дейр держит так крепко, что не освободиться.

- Отпусти! - из меня идет нечеловеческий рев. - Пусти!

Я ничего перед собой не вижу. Ничего не чувствую, кроме тисков, что меня держат. Их нужно сбросить, выпутаться, чтобы найти родителей.

- Эйви! - доносится до меня, как сквозь вату. Имя - все, что я могу разобрать. Остальное звучит приглушенно, отдаленно, словно через сотню шагов.

- Эйви! Они не там! Твои! Родители! Не! Там! - кричит и трясет меня Дейр, отдельно выкрикивая каждое слово, чтобы достучаться до меня.

Не там?

Родители не там?

И, наконец, смысл его слов доходит до меня.

- Они живы? - я верчу головой, смотрю вокруг, но ничего не вижу.

Сердце глухо стучит в ушах, я часто-часто дышу и повторяю:

- Живы? Они живы? Где они?

И боюсь поверить в чудо, и мечтаю, чтобы именно так и было.

Дейр делает знак рукой, и из темноты выходят двое солдат. Между ними стоит отец - живой и невредимый, только бледный как полотно.

- А мама? - Я бросаюсь к нему, и Дейр отпускает меня.

Обнимаю папу, и слезы облегчения текут по щекам.

- Ты как? Не пострадал? Где мама? - заваливаю я его вопросами.

Отец обнимает меня, и я чувствую, как он сам едва держится на ногах. Его потрясывает.

- Она в порядке. Вместе с Руни приходит в себя в роще. Дейр всех нас спас.

Я оборачиваюсь и смотрю на спасителя своей семьи. Он отдает четкие команды, проверяет раненых солдат и осматривает местность. Я вижу несколько связанных стражей, которые, похоже, оказались замешаны во взрыве.

Он спас моих родителей. Мой долг ему невозможно оплатить.

Это Ройл Шорил совсем с ума сошел! Сначала явился в дом, потом устроил пожар, а теперь - взрыв.

Он чего-то боится до такой степени, что пошел на все. Даже раскрыл себя, потому что теперь абсолютно понятно, кто виновен в подставе моей семьи.

Но что такое должно вот-вот произойти, что он пошел на такие крайние меры? Почему ему нужно так стремительно уничтожить мою семью? В прошлой жизни все началось позднее.

Не потому ли, что я вмешалась? Не из-за пряжки Руни? Не из-за того ли, что Ройл раньше узнал, что папа понял, зачем нужны заготовки?

В этот момент из рощи выходят мама с Руни в окружении солдат.

- Милая! - мама бросается ко мне и крепко стискивает в объятиях. - Ты цела? Это ужасно! Кошмар! Я так перепугалась.

- Как вы спаслись?

- Наша карета резко дала в сторону, и мы оказались в роще. Больше я не знаю ничего.

Я смотрю на обломки подставной кареты, и по коже идут мурашки. Небеса, спасибо за Дейра! Он настоящее спасение для меня и моей семьи.

Мне бы не хватило ни опыта, ни ресурсов спастись от такого, как Ройл Шорил. А Дейр словно предвидел. Видимо, он знал, что в дороге нас будет ждать засада.

Мой истинный ловит мой взгляд и подходит:

- Господин и госпожа Торн, Руни, вы в порядке? - спрашивает он у моей семьи.

Они горячо благодарят его за спасение, а я замираю.

Я никогда не говорила Дейру, что выдаю Руни за мою кузину. Более того - он никогда не знал мою служанку.

Тогда откуда он знает, кто скрывается под артефактом?

Я смотрю на Дейра, и мир вокруг начинает качаться. Я теряю устойчивость от неожиданности.

Солдаты суетятся вокруг места взрыва, помогают двум пострадавшим подняться, и я рада, что никто серьезно не пострадал.

Мама всхлипывает, прижимаясь к отцу, но я вижу это, но не слышу. Все потому, что стук моего взволнованного сердца оглушает.

Откуда Дейр знает Руни? Откуда?

Моя служанка под личиной кузины стоит в нескольких шагах. Ее бледные губы сливаются с кожей лица, глаза стали огромными от страха. Я знаю точно, что под ее одеждой спрятана та самая пряжка-артефакт, делающая ее черты неуловимо знакомыми.

Я перевожу взгляд на Дейра, и в свете догорающих обломков его лицо кажется похожим на застывшую маску, которую мне хочется расколоть. Желание узнать, кто скрывается под ней, становится просто невыносим.

В голове, словно шарики у жонглера, крутятся и пытаются сложится факты.

То, что Дейр скрывает свою настоящую внешность я уже знаю. Однако, я никогда не думала, что под личиной может скрываться мой хороший знакомый. Тот, кто знает Руни в лицо и знает, что она скрывается под видом кузины.

А это знали считанное количество человек, и все они принадлежат к гильдии наемников или моей семье.

Приходит неожиданное озарение. Ред знает Руни в лицо и помогал мне спасти ее на празднике. Он в курсе дел моей семьи, моих снов, и знает о подставе отца.

Как только эта мысль приходит мне в голову, сразу вспоминаю один интересный момент. Дейр появился с предложением брака сразу после того, когда нам с Редом сообщили о том, что Искандер пожаловал мой дом с дарами.

Откуда он узнал, где я живу, когда на празднике я была замаскирована?

Тогда я списала это на совпадение и связи, но теперь, когда думаю над этим, ситуация кажется все более подозрительной. Если Дейр - это Ред, то глава гильдии словно был готов к сватовству. Словно знал, что истинная на празднике - это я. Будто приготовил сундуки заранее. Все совпадает.

У меня по коже мурашки!

Ред скрывает лицо под маской, Дейр тоже. Никто из них не показывает лица открыто. И это в мире, где аристократы выставляют себя напоказ!

У Реда левая рука не до конца сжимается в кулак. У Дейра артефакт-наплечник на той же левой руке. Говорят, что он носит его из-за травмы, чтобы она была подвижной, а я думала, что это прикрытие для предмета, изменяющего внешность.

Но что, если слухи - правда, и левая рука травмирована. Что, если это одна и та же травма? Один и тот же человек?

А еще Ред ненавидел лавку “Солнце и Луна”. А Дейр наследник династии, чьи корни уходят в военную элиту. Эти лавки для избранных - их мир.

Если подумать, то и рост у них одинаков. И комплекция похожа.

Голова идет кругом! Внутри все сжимается от догадки, которая кажется одновременно и безумной, и единственно возможной.

Дейр может быть Редом. Ред может быть Дейром.

Я поднимаю глаза на Дейра. В свете догорающих обломков его лицо неуловимо знакомо и, одновременно, такое безликое.

Какой же он настоящий?

- Откуда ты знаешь ее имя? - Мой голос звучит глухо, незнакомо, словно принадлежит кому-то другому.

Дейр смотрит на меня, и в его взгляде мелькает тень удивления. Он молчит секунду, другую, будто обдумывает, как лучше ответить. А я за это время успеваю представить себе сотню вариантов.

- Господин Торн сказал, что Руни и твоя мама в порядке и приходят в себя. Или я не так расслышал?

Напряжение, что вонзилось иголками в позвоночник, отпускает меня. Я выдыхаю, только сейчас поняв, что не дышала все это время.

Так вот оно что! А я уже было надумала.

Конечно же! Папа забылся и назвал ее настоящее имя, а Дейр услышал.

Я чувствую, как краска стыда заливает щеки.

- Прости, - говорю я, потирая виски. - Я несу чушь.

Дейр подходит ближе, и его рука осторожно ложится мне на плечо.

- У тебя был тяжелый день, - говорит он без упрека. -Тебе нужно отдохнуть

Я поднимаю на него взгляд, вглядываюсь в лицо, которое скрывает артефакт. Ловлю себя на мысли, что теперь Дейр кажется мне смутно знакомым. Ни чертами лица, другим - жестами и поворотом головы. Тем, как он смотрит на меня - пристально, будто видит насквозь.

Так же смотрит Ред. И я не могу выбросить эту мысль о сходстве из головы.

- Поместье близко, - говорит Дейр, отпуская мое плечо. - Там ты и твоя семья сможете расслабиться и отдохнуть.

- Звучит прекрасно, - улыбаюсь я, отгоняя остатки нелепых подозрений.

Но где-то глубоко, на самом дне сознания, шевелится червячок сомнения. Слишком много совпадений сошлось в моей голове. Слишком много случайностей, которые складываются в удивительный узор.

Или я просто устала и леплю вместе то, что хотела бы видеть единым?

Не знаю.

Черные ворота поместья Шорилов встречают нас гербом рода - распустившимся цветком, который пронзает стрела. Солдаты распахивают их абсолютно бесшумно, заранее, поэтому каретам даже не нужно тормозить.

Мы на полном ходу въезжаем во внутренний двор поместья. Он освещен теплым желтым светом магических факелов. Их свет пляшет на черных доспехах солдат, застывших по периметру. Ни одного лишнего звука, ни одного движения - только холодная, выверенная дисциплина.

Дверь кареты распахивается, и Дейр сходит первым. Протягивает мне руку, чтобы я спустилась:

- Добро пожаловать в мое поместье. Тут требуется женская рука.

Я улыбаюсь Дейру, принимая его помощь, и ступаю на каменные плиты двора. Окидываю взглядом сад. Вернее, то, что от него осталось.

Здесь выжили только самые стойкие деревья. По каменным выступам клумб видно, что раньше за садом тщательно следили - правильные геометрические формы, продуманная планировка. Но сейчас здесь царят запустение и дикость. Живут только те зеленые друзья, которым хватает дождевой воды и солнечного света.

Смогу ли я сделать этот дом более живым?

Снаружи двухэтажный особняк из белого камня мало похож на уютное гнездо. Скорее, на общественное заведение великой важности. Такое же строгое, холодное и бездушное. Таким зданиям не хватает дыхания. И да, Дейр прав, женской руки. Тут слишком все функционально.

Я смотрю, как солдаты помогают выйти из кареты родителям и Руни. Их движения четкие, но бережные, словно они обращаются с хрупкими вещами. Для них это явно непривычно, но они стараются.

- Здесь только солдаты? Нет слуг? - спрашиваю у Дейра.

Он усмехается, но в усмешке этой чувствуется горечь, которую невозможно скрыть даже сквозь магию артефакта:

- Как видишь, даже моих солдат мой дядя умудряется вербовать.

В этой фразе так много скрытого, что мы несколько долгих секунд смотрим в глаза друг другу. Я вижу в его взгляде усталость и заглушенную боль.

- Это он,- говорю я приглушенно, чтобы слышал только Дейр. - Ройл хочет погубить мою семью.

Дейр кивает. На секунду прикрывает глаза, словно испытывает физическую боль. И снова кивает.

Он знает!

А потом поворачивается к солдатам, и они вытягиваются по стойке смирно, словно на плацу. В следующее мгновение их голоса сливаются в единый, оглушительный клич:

- Добро пожаловать домой, госпожа Шорил!

У меня аж мурашки бегут по коже. Я киваю солдатам, чувствуя, как внутри разливается странное тепло.

Они не знают меня. Они не знают, заслуживаю ли я такого обращения. Но они приветствуют меня так, словно я уже стала для них своей.

- Я еще не госпожа Шорил, - шепчу я едва слышно, одними губами.

Дейр усмехается, и в его глазах загорается тот самый опасный огонь, от которого у меня подкашиваются колени:

- Это недоразумение мы скоро исправим.

Он берет меня под руку, и его пальцы ложатся поверх моей руки. Я чувствую их тяжесть и уверенность, и это меня успокаивает.

- Идем, я покажу тебе дом, а потом мне нужно уехать.

Мы направляемся к главному входу. Двойные двери распахиваются, словно по команде. Хотя, почему словно? Солдаты не сводят глаз со своего командира, ловя каждое его движение.

- Из-за Ройла? - Я поднимаюсь по ступеням, приподнимая юбки, чтобы не запутаться.

- Да. Раз он пошел на такой риск и раскрыл карты, на кону что-то очень серьезное, - хмурится Дейр, пропуская меня в дом.

Внутренний холл поражает. Высокие каменные своды, холодный мраморный пол, знамена с гербом на стенах. И пустота. Звенящая, почти осязаемая пустота. Здесь нет ни картин, ни гобеленов, ни цветов. Ничего, что говорило бы о том, что здесь живут люди.

- Я думаю, это он заказывал у отца заготовки под артефакты изменения, - продолжаю я, стараясь не смотреть по сторонам.

Слишком остро чувствуется это запустение.

- И он начал действовать, когда мы захватили Искандера и его маму, - дополняет Дейр.

Какое же это облегчение понимать, что в этой борьбе я не одна. И какое счастье знать, что я могу доверить Дейру все, что знаю. В прошлой жизни у меня не было никого, кроме Реда. Сейчас есть Дейр.

И даже в этом они похожи.

Я маню пальчиком его наклониться. Он подчиняется без вопросов, и я чувствую тепло его дыхания на своей щеке.

- Мне снятся вещие сны, - шепчу я, внимательно следя за его реакцией. - Ты должен кое-что знать…

Дейр замирает. А потом медленно, очень медленно, отстраняется и смотрит на меня. Долго. Пронзительно. В его глазах нет недоверия, нет насмешки. Только тяжелая, почти болезненная серьезность.

С каждым мгновением тишины его глаза все больше сужаются.

Я застываю, смущенная его реакцией. Сердце колотится где-то в горле.

Продолжать или нет?

- Говори, - мягко подталкивает меня он.

И я киваю.

Пока родители не вошли в дом, я быстро, тихо и торопливо рассказываю ему о своем “вещем сне”. О прошлой жизни. Об Искандере. О стреле в сердце. О том, как все было, и как все изменилось.

О том, что императора, возможно, подменили с помощью артефакта.

Глаза Дейра расширяются. На секунду мне кажется, что он перестает дышать.

- Теперь все сходится, - говорит он, и в его голосе слышна ярость, которую он едва сдерживает. - Вот почему Ройл рискнул всем. Ставки слишком высоки.

Он смотрит в пространство перед собой, собираясь мыслями. Я вижу, как быстро, точно и безжалостно работает его мозг , словно он просчитывает боевую операцию.

- Твой дядя хочет занять трон, - договариваю я за него. - И он почти у цели.

Дейр бросает взгляд на солдат, находит кого-то взглядом и подзывает кивком головы. В двух шагах от нас замирает мужчина в доспехах с ожогом на подбородке. Суровый, молчаливый, с глазами, которые видели смерть.

- Тирс, - Дейра отдает команду. - Усиль охрану. Головой отвечаешь за госпожу и ее семью.

Тирс молча кивает, и в этом молчании чувствуется клятва, которую не нарушают.

Дейр поворачивается ко мне, и его лицо смягчается:

- Эйви, обращайся к Тирсу по любой просьбе. Здесь вы в безопасности. У меня в поместье лишь братья, которые прошли со мной через ад.

Я понимаю, что он хочет сам во всем разобраться. Хочет уехать, оставить меня здесь, в безопасности, под защитой верных людей. Но стоит мне только представить, что я буду сидеть здесь и ждать, как все во мне сопротивляется.

- Возьми меня с собой, - говорю я. - Может, я где-то помогу.

Дейр замирает и быстро отрезает:

- Нет.

- Но…

- Нет, Эйви. - Дейр говорит голосом, не терпящим возражений. - Если Ройл узнает, что ты со мной, он сделает все, чтобы достать тебя у меня на глазах. Твоя смерть сломает меня.

Достать у него на глазах? За этой фразой чувствуется целая история.

Дейр берет мое лицо в ладони, и я чувствую, как сильно напряжены его пальцы.

- Не проси меня об этом.

Он смотрит на меня так, что у меня перехватывает дыхание. Он переживает за меня так, как Искандер никогда не переживал.

- Хорошо, - шепчу я. - Но обещай вернуться.

- Обещаю.

Дейр отпускает мое лицо, делает шаг назад, и я уже чувствую пустоту и холод.

- Тирс, - бросает он, не оборачиваясь. - Береги ее.

- До последнего вздоха, командир.

Дейр уходит быстрыми шагами, и я смотрю ему вслед, чувствуя, как в груди разрастается странное, острое чувство.

Тоска.

По тому, кто еще даже не уехал.

Он спускается по ступеням крыльца навстречу моей семье, кивает им, и в этом жесте мне все напоминает одного старого знакомого - Реда.

На меня наваливаются воспоминания из прошлой жизни. То, сколько он мне помогал во всем. Наши дружеские посиделки. А еще горячие сны с его участием, от которых я просыпалась в поту.

Что, если Дейр, и правда, он? Тогда это многое бы объясняло. Даже его реакцию на мою вещие сны сейчас.

Я поворачиваюсь к Тирсу:

- Где комната господина Шорила? - спрашиваю я.

Тирс показывает рукой на лестницу вверх, готовый сопроводить.

Может, я найду там что-нибудь интересное?

Дом Дейра кажется мне крепостью, которая притворяется жильем. Здесь нет ни одной картины, ни одной вазы с цветами, ни одного ковра, который смягчил бы эхо наших шагов. Только камень, знамена и холод.

Иногда я вижу светлые места на стене, которые говорят, что здесь висел чей-то портрет или пейзаж. Замечаю пьедесталы под бюсты, которых нет.

- Тирс, поместье обокрали? - в шутку спрашиваю я, проходя по пустой галерее на втором этаже.

- Дядя нашего господина давным давно приказал уничтожить семейные портреты и скульптуры.

Какая жестокость!

- Но почему? - потрясенно спрашиваю я.

Тирс пожимает плечами:

- Это вам лучше спросить у господина, - Тирс останавливается у массивной дубовой двери и говорит таким тоном, словно ему неловко: - Я пришлю слуг, чтобы подготовили комнату. Мы не ожидали вас до свадьбы.

- Все в порядке, - отвечаю я, и он кивает, отступая на шаг.

Дверь открывается с тихим, хорошо смазанным скрипом. Я делаю шаг внутрь, а Тирс проходит следом и зажигает артефакты на стене. Комнату заливает приятный желтоватый свет.

- Я потороплю слуг и проверю, чтобы господин и госпожа Торн с вашей кузиной устроились наилучшим образом, - Тирс едва заметно кивает и выходит, оставляя меня в комнате одну.

Я оглядываюсь. Широкая кровать застелена с армейской скрупулезностью, а письменный стол стоит прямо в спальне, что удивительно для такого большого дома. Обычно господа предпочитали выделит отдельный кабинет. Даже у моего отца был такой.

Здесь же создавалось ощущение, что у хозяина этой комнаты все должно быть под рукой. Даже стойка с оружием у стены!

Что там у нас? Мечи, кинжалы, есть даже лук со стрелами!

Я провожу рукой по столу, и пальцы натыкаются на слой пыли. Похоже, для Дейра это место для ночлега между боями, не более.

Я опускаюсь в огромное просиженное кресло стоявшее в углу. У него протертые подлокотники и банкетка для ног. Мое тело гораздо меньше, чем у Дейра, но я могу прикинуть по промятым частям, что чаще всего он в нем… спит!

Я подтягиваюсь на руках, чтобы сесть повыше, и пальцы попадают в промежуток между подлокотником и самим сидением.

Тут что-то есть!

Что-то твердое и плоское.

Я вытаскиваю находку и замираю.

Это же маска Реда! Я не спутаю ее ни с какой другой.

Конечно, у него несколько таких, но совершенно ясно, почему одна из них спрятана в комнате Дейра Шорила.

Я откидываюсь на спинку кресла, и в голове становится удивительно тихо. Так бывает, когда долго мучаешься загадкой, а потом находишь ответ до того простой и очевидный, что непонятно, как не догадалась раньше.

Ред и есть Дейр.

Шрам через нос у Реда скрыт под маской. Левая рука, не сжимающаяся в кулак, та самая, которую Дейр прячет в «плече льва». Одинаковый рост, одинаковые повадки, одинаковая манера речи, когда он забывается.

И одинаковое отношение ко мне.

В прошлой жизни Ред был единственным, кто помогал без условий. В этой жизни Дейр бросился спасать мою семью, потому что мы истинные.

Неожиданно со стороны окна я слышу шум. Осторожно подхожу к нему и вижу чьи-то руки на подоконнике.

Беру со стола подставку с артефактом света, замахиваюсь и подхожу еще чуть ближе.

Человек за окном подтягивается, и в оконном проеме появляется лицо Корни с рассеченной бровью и разбитой губой.

- Госпожа предсказательница! - выдыхает он, подтягиваясь на руках и садясь на подоконник.

Он покачивает так, словно его тело очень сильно избили. И грязная рваная одежда в подтеках, что сейчас на нем, тому подтверждение.

- Вам нужно бежать. Ройл заманил Дейра в ловушки и идет сюда с поддельным императорским приказом о казни вашей семьи.

Что?!

- Если он поддельный, значит, недействительный. Так?

- Так. Вот только с ним целый батальон, которые могут добраться до ваших шей еще до того, как об этом станет известно императору.

Ройл решил поднять восстание? Если к нам он идет с батальоном, то ко дворцу подойдет с армией?

Вот к чему способен человек, когда его загоняют в угол. Он идет на все!

Снизу слышится топот ног к входным воротам и короткие приказы Тирса. Спокойствие поместья нарушено, солдаты готовятся дать отпор. Но выстоят ли они??

- Дейр не ранен? - спрашиваю я, подходя к стойке с оружием.

- Он в ловушке. Пока он из нее выбирается, нам нужно позаботиться о себе.

- Где мои родители и Руни? - Я пробую меч, но он слишком тяжелый.

- Я отправил к ним своего человека. Встретимся с ними внизу.

- Сколько в поместье солдат? - Я засовываю два кинжала за пояс платья.

- Не могу знать, госпожа предсказательница.

- Можешь, Корни. Я знаю, что Ред - это Дейр. Так что выкладывай.

Корни опешивает, но всего на секунду, но быстро нагоняет на себя невозмутимый вид:

- Вас охраняет сотня солдат. Основной военный лагерь за территорией города. Больше нельзя держать в столице, иначе это считается изменой. А у Ройла три сотни.

А Ройл притащил с собой солдат на три измены. Сжег за собой мосты. Значит, готов на все.

И тут двери поместья выбивают.

Черная волна солдат сметает все на своем пути. Их столько, что не сосчитать.

Они перелезают даже через высокий каменный забор.

Солдаты Дейра вооруженной стеной встречают противника, но на глаз сразу виден тройной перевес сил.

Но это не просто солдаты а черные клинки Дейра.

Они держат строй плечом к плечу, щит к щиту, а их мечи выставлены вперед единой смертоносной линией. Никто не суетится, никто не кричит без толку. Слышны только короткие команды, которые они понимают с полуслова. Видны слаженные и выверенные до мгновенной реакции движения.

Первая волна нападающих налетает на строй черных клинков и разбивается, как вода о скалу.

Наши не отступают ни на шаг. Они принимают удар, гасят его, а потом бьют в ответ. Один взмах меча - и враг падает с рассеченным горлом. Второй - и еще один летит на землю, зажимая рану в боку.

Они бьются так отчаянно, так смело, что я на миг замираю, глядя с ужасом на происходящее.

- Второй ряд! - слышу я голос Тирса. - Вперед!

Я вижу, как один совсем молодой солдат принимает щитом удар боевого топора. Щит трескается, но воин стоит. А потом он бросает обломки в лицо врагу, а сам выхватывает кинжал и вгоняет его в щель между доспехами в шее. Враг открывает рот и оседает, а солдат отбирает у него боевой топор и встает обратно в строй.

Вот кто такие Черные клинки. Вот кого обучил Дейр.

Они бьются так отчаянно, так смело, что я на миг замираю, глядя с ужасом и странной, щемящей гордостью на происходящее.

А потом снова подхожу к стойке с оружием и снимаю лук с колчаном со стрелами. Как жаль, что я не настолько владею стрельбой, чтобы спасти жизнь кому-нибудь из клинков в том стройном ряду, но я могу запустить несколько стрел в сторону забора, через который перелазят враги.

Я вспоминаю как Дейр учил меня держать лук и натягивать тетиву, когда я стреляла в Искандера. Примеряюсь в комнате.

- Госпожа, нам нужно идти, - Корни отходит от окна.

- Возьми оружие, - я машу рукой в сторону стойки с мечами. - Оно пригодится.

- Но господин меня за них…

- Скажешь, что я разрешила. Он все простит.

Корни колеблется лишь мгновение, а потом хватает с подставки короткий меч и пару метательных ножей. Его движения становятся увереннее с оружием в руках. Он становится похож на наемника, а на ученика мастерового с улицы.

Я целюсь в сторону забора. Люди Ройла лезут по нему сплошной черной массой. Промахнуться сложно.

Я достаю совсем не учебную стрелу из колчана, натягиваю тетиву и прицеливаюсь. Пуск!

Моя стрела пропадает в ночи, а потом один из врагов хватается за спину.

- За мной, госпожа. Я знаю потайной ход, - торопит Корни. - Вам нужно уходить.

- А моя семья? - спрашиваю я, беру стрелу и снова натягиваю тетиву.

- Они уже должны быть в безопасном месте.

Я выстреливаю, но в этот раз промахиваюсь.

- Идемте! Господин мне голову открутит, если узнает, что вас схватили из-за того, что я дал вам потрелять.

Я выпускаю еще одну стрелу и попадаю в ногу одному из врагов. Отлично! Минус два воина Ройла.

- Идем, - говорю я.

Корни выглядывает в коридор и выходит, а я иду за ним, держа руку на рукояти кинжала. Снизу доносятся звуки боя - звон стали, бравые и не очень крики солдат, удары тел о пол. Все это сливается в один оглушительный шум, от которого пальцы сжимают рукоять кинжала до белых костяшек.

Проходя мимо лестницы я смотрю в пролет вниз и вижу Тирса. Он уже здесь? Враг прорвался, пока я обстреливала врагов на заборе?

Он стоит в центре холла окруженный тремя противниками и дерется с той особенной экономной яростью, которая приходит только с опытом. Его меч описывает короткие и смертоносные дуги, и его враги один за другим падают на пол. Я вижу, как с его лезвия капает кровь. Он стряхивает ее резко и быстро, и шагает на встречу следующему врагу

Но как бы он ни был хорош, нападающих слишком много. Место каждого убитого занимают двое живых.

Тирс и солдаты отступают на шаг, потом еще на один. На его лице проступает выражение мрачной решимости. Он знает, что не выстоит, и все равно не сдается. Я узнаю одного из солдат. Он сегодня укрыл меня плащом, когда я выскочила в одной сорочке. Теперь он стоит с рассеченным плечом, прижавшись спиной к стене, и все равно не опускает меч.

- Сюда! - Корни тянет меня к нише у начала лестницы.

Здесь, должно быть, когда-то стояла статуя или огромным вазон.

Он нажимает на что-то, и открывается потайная дверь.

Мы ныряем в темноту, а уже через мгновение сотни крошечных артефактов в стенах блеклым свечением очерчивают путь вниз по каменным ступеням.

Дверь закрывается за нами с почти ласковым стуком, отрезая грохот боя.

- Этот спуск ведет в подвал. Если со мной что-то случится, ищите там черный бочонок. За ним ход в старую часовую мастерскую за стеной поместья, - Корни спускается вперед меня по ступеням и объясняет он на ходу. - Там вас будут ждать ваши родители и Руни.

С каждой пройденной ступенью воздух становится все более холодным и влажным. Я слышу отдаленный гул боя, кажущимся таким далеким и нереальным, что можно принять его за что-то другое.

Наконец ступени упираются в дверь. За ней оказывается еще одна, только уже сделанная под искусственный камень. Она отъезжает вбок тогда, когда Корни нажимает на каменный выступ на стене.

В проходе видны лишь нечеткие очертания полок, но запах съестного тут же щекочет нос.

Прежде чем выйти туда, Корни оборачивается и говорит:

- Берегите себя, госпожа предсказательница.

Он выскакивает вперед, а я следом за ним. Мы оказываемся самом темном углу небольшого подвала, заваленного бочками и ящиками с соленьями, маринадами и копченостями.

Тут никого нет, кроме нас.

- Быстрее, - торопит Корни, отодвигая пустую черную бочку в сторону и открывая лаз в стене.

Я ныряю туда первая, и мы двигаемся в кромешной тьме наощупь. Благо, если ход и петляет, то не разветвляется. Я слышу только звук собственного дыхания, шуршания платья и наших с Корни шагов.

И вот, наконец, я вижу конец - круг света, приглушенного тканью.

Я выбираюсь наружу первой и застываю на месте.

В старой часовой мастерской нас уже ждет моя семья. Я вижу лица мамы, папы и Руни в полумраке у стены с напольными часами, и на секунду выдыхаю с облегчением.

А потом лунный свет становится чуть ярче из-за отплывшей с сторону тучи ии я вижу солдат за их спинами.

И один из них смотрит прямо на меня и улыбается так, кишки скручиваются в узел.

Засада! Нас тут ждали.

Ну, конечно. Ведь это семейное гнездо со всеми тайнами ходами совсем не ново для Ройла. Он знал, где ловить нас.

Вот только я не вижу его среди солдат.

Я подаюсь назад, чтобы дать Корни понять, что здесь опасно и чтобы он не высовывался.

- Стоять! Бросай оружие, девчонка! - кричит мне усатый мужчина, держащий нож у горла моей мамы.

Я бросаю лук на землю, снимаю колчан со стрелами, а сама рассматриваю солдат. Почему на них форма Черных клинков?

Снова предатели? Или надели чужую форму?

- Еще! - орет он снова.

Я вынимаю клинок из-за пояса и кидаю на пол.

- Еще!

Вынимаю второй клинок и отправляю его к собрату.

Папа смотрит на меня, словно окаменев. Мама выглядит так, будто вот-вот потеряет сознание. Руни же трясется подобно листу на ветру.

- Еще!

- Больше ничего нет. - Я развожу руки в сторону и медленно кружусь по кругу, пытаясь взглядом найти то, что сможет хоть как-то переломить ситуацию.

- Проверьте ее! - командует он.

Из тени выходит еще один солдат и направляет на меня нож. Ощупывает меня быстро, а потом направляет острие ножа мне в спину.

- Чисто. Семья в сборе, можно вести к старому генералу.

- Боюсь, он еще занят представлением. Умирает на глазах у городской стражи от руки собственного племянника.

Я застываю, пытаясь понять услышанное. Как это так? В смысле - умирает? Ройл? Не Дейр? Но зачем Ройлу подставлять себя под смерть?

- Да уж! После такого Дейру не отмыться. Только тюрьма, - хрюкает от смеха мужчина, что держит Руни.

- Хуже - по закону за такое будет положено сожжение заживо. Пекло! - довольно ржет тот, кто держит маму.

Нет, тут что-то не так.

Ройл не самоубийца. Он же в будущем подменит императора…

Точно! Подменит. Наденет на себя его облик, который годами не будет меняться. А это значит, что он усовершенствовал артефакт, смог закрепить определенную внешность.

А еще, чтобы занять место другого человека, ему нужно умереть для общества.

Что, если он закрепил на другом артефакте свою копию и теперь какой-то человек выглядит как Ройл? Тогда его смерть от руки Дейра подставит племянника, как и говорят солдаты. А если настоящий Ройл займет место императора, то Дейру не защититься. В прошлом я ничего не слышала о Дейре, он пропал. Но и о Ройле тоже ничего не слышала. Словно Шорилу канули в воду в какой-то момент.

Может, как раз это и случилось? Дейра отправили в пекло за смерть дяди, а Ройл под личиной императора замял все это дело, прикрываясь любовью к “младшему”.

Тогда все сходится.

А это значить, что в прошлой жизни умерли не только все мои родные, но и Дейр, мой истинный. Вместо этого рядом со мной появился Ред.

Мой Ред. Мой Дейр. Вот почему в прошлой жизни он держался рядом, но не показывался. Возможно, он даже понял, что мы - пара.

Но он знал, что угроза никуда не исчезла. Возможно, не понимал, почему император решил сжечь Дейра и так изменил к нему отношения и пытался разобраться.

Он не мог быть со мной открыто и помогал. Возможно, чувствовал истинность, но сомневался из-за моей уверенности и верности Искандеру.

Двадцать лет я страдала с нелюбимым. Двадцать лет я думала, что горькая судьба отняла у меня родителей, а это Ройл Шорил отнял у меня все. Даже моего настоящего истинного. И он же заставил двадцать лет жить с Искандером и мучиться, думая, что этот убийца - моя судьба.

Думаю, из-за настоящей метки, что проявилась из-за встречи с Дейром, он и сам в это поверил. Вот почему не выплатил денег, а свекровь всю жизнь меня в этом обвиняла.

Перед глазами встает лицо Дейра - еще незнакомое, скрытое артефактом, но уже родное. Я слышу его голос: “Я рядом”

Я не могу потерять никого снова. Просто не могу.

Резкая обжигающая боль между лопаток приводит в чувство.

Солдат не просто тычет. Он медленно, с наслаждением, ведет острием вниз по позвоночнику, вспарывая ткань платья. Я слышу треск ниток и чувствую, как по коже скользит холодная сталь.

Одно неверное движение, и он войдет глубже.

Небеса, как же вы жестоки! Неужели позволите повториться всему во второй раз? Ради этого вы дали мне шанс?

Где-то там Дейр идет или уже попал в тщательно спланированную ловушку. Мой Ред. Мой Дейр. Тот, кто всегда был верен мне и был рядом под тем обличием, каким мог.

Ему приготовили сцену, в которой он не знает своей роли. Он будет думать, что он убил главного злодея, а нас самом деле сам зашел в пекло.

И я не могу сейчас быть там и помочь ему. Не могу побежать туда со всех ног, но я все-же могу кое-что сделать.

Надеюсь, Корни уже кое-что слышал и сможет предупредить Дейра об опасности. А для этого мне нужно громко донести до него весь смысл происходящего, который пока понимаю только я одна.

Надеюсь, он еще подслушивает нас.

- Значит, вы останетесь без своего старого генерала? Тогда чему радуетесь? - спрашиваю я громко.

И тут же смех замолкает. Они смотрят на меня с косой усмешкой.

- У нас будет новый… - мужчина показывает указательным пальцем вверх, подбирая слова. - …предводитель.

Еще одно доказательство, что императора заменят. Кого же еще показывают вот так - пальцем вверх, словно бога.

- И кто же, если Ройл убит, а Дейра сожгут?

Они просто ржут надо мной в ответ и переглядываются, а потом тот, кто держит Руни, говорит:

- Девочка, тебе на небесах все будет видно. Или в аду? Все зависит от того, куда попадешь. Ты хорошо себя вела?

И снова хохот наполняет старую мастерскую.

- Сомневаюсь! - громко заявляю я. - Дейр докажет императору, что Ройл представлял угрозу!

Усатый, что держит маму, перестает смеяться. Он смотрит на меня не со злостью, а с каким-то странным, почти отеческим сожалением.

- Докажет, говоришь? - он качает головой. - Бедная девочка. Ты правда веришь, что твой жених выживет?

Мое сердце пропускает удар.

- Что?

- Старый генерал не просто так умрет на глазах у стражи. Он умирает от руки Дейра. А знаешь, что делают с военным генералом, который устроил самосуд? Император сам сожжет его заживо на глазах у всего города.

- Император души в Дейре не чает!

- Это уже в прошлом. - Кривая улыбка усатого мужчины искажает и без того жуткое лицо.

Меня пробирает ледяной озноб.

Солдаты переглядываются и снова хохочут. Вот бы поднять клинки, да запустить в них!

Что ж, я надеюсь, Корни передаст достаточно, чтобы Дейр понял.

Если не будет поздно.

Но вот об этом я совершенно не хочу думать!

- Хватит болтать! Тебе пора! - говорит усатый.

- Куда?

- Как куда? Свидетельствовать, что твой жених задумал переворот и заказывал у твоего отца заготовки под артефакты.

- Я не буду этого делать!

- Да? Тогда твои родные умрут. - Усатый поддевает ножом подбородок отца. - Или лучше пусть твой отец придет с повинной? Батька, сделаешь это ради дочери и жены?

Так вот зачем мы нужны Ройлу! Не так просто сменить императора у всех на виду. Тот точно захочет разобраться в произошедшем и поговорить со мной с минимальной стражей. Вот тогда-то его, скорее всего, и заменят.

Моя семья застывает в руках этих головорезов, и я вижу, как дрожит мама, как окаменел папа, как Руни беззвучно шевелит губами, то ли молясь, то ли проклиная.

Но мой разум, закаленный двадцатью годами унижений и предательств, сейчас работает с холодной ясностью.

Я проигрываю этот бой. Мы проигрываем.

Дейра подставляют. Мою семью убьют, как только мы станем не нужны. Но я могу кое-что сделать - посеять в их рядах зерно сомнения. Зерно, которое прорастет страхом и, может быть, подарит Дейру и мне несколько драгоценных минут.

Я раскусила замысел Ройла.

Я поднимаю голову и смотрю прямо в глаза усатому:

- И вы верите, что доживете до этого правления старого генерала?

Смех в комнате обрывается. Повисает звенящая тишина.

Усатый перестает ухмыляться. Его глаза, спрятанные в тени грубых надбровных дуг, становятся колючими и оценивающими.

- Ты это к чему, девчонка? - рычит он.

- К тому, что вы живые свидетели, которые слишком много знают. Как и я, и моя семья, - Я пожимаю плечами, насколько позволяет нож, упертый в спину. - Вам не кажется, что вы знаете слишком много?

- Не говори ерунды. Мы прошли с нашим генералом сотни сражений. Мы - братья.

- Столько испытали и не поняли простую истину?Убирают, в первую очередь, ненужных свидетелей. Как мы с семьей. Просто за то, что папа делал заготовки. И, вроде бы, сейчас, когда он сядет на трон, нас можно оставить в живых, сделать верными приближенными. Тогда почему он нас планирует убить, как думаете?

- Потому что вы можете распустить языки, ясное же дело!

- Как и вы. Как. И. Вы.

Молодой солдат, что держит Руни, нервно сглатывает. Я вижу, как дергается его кадык. Он смотрит на усатого, и в его взгляде зарождается тот самый червячок сомнения, который мне так нужен.

- Заткни ей рот, Бов! - рявкает тот, что стоит за моей спиной.

Его нож сильнее давит на позвоночник, и я чувствую, как по спине, там, где сталь вспорола платье, пробегает струйка холода, которая превращается в тепло.

Кажется, это моя кровь. Я перевожу взгляд на отца. Он смотрит на меня с гордостью и страхом за мою жизнь. Его губы едва заметно шевелятся, и я читаю по ним: “Осторожней, дочка”.

- Не слушайте ее! Она баба хитрая, зубы заговаривает! - возмущается солдат Ройла.

Но я не замолкаю. Наоборот, повышаю голос, обращаясь уже не к главарю, а ко всем, кто здесь есть.

- Подумайте, зачем Ройлу таскать за собой ходячее доказательство своего преступления? Вы думаете, он захочет, чтобы кто-то знал его грязный секрет? Чтобы кто-то мог его шантажировать?

- Генерал так в нами не поступит! - внезапно выкрикивает молодой солдат, тот, что держит Руни. - Мы прошли с ним через ад! Он не ударит в спину!

Усатый бросает на молодого быстрый, заставляющий замолчать взгляд, но я успеваю ухватиться за его слова, как утопающий за соломинку.

- Не ударит в спину? - я горько усмехаюсь, и в этом смехе. - А что он делает с Дейром, своим племянником? А это родня, которая ничего плохого ему не сделала. Дейр просто тот, кто первым разоблачит поддельного императора, и Ройл это знает!

Я вижу, как мои слова достигают цели. Они бьют по самому святому - по их боевому братству. Эти люди, покрытые шрамами, закаленные в битвах, понимают только один язык воинской чести. И я только что показала им, что их генерал эту честь растоптал. Честь Дейра.

- Генерал - достойнейший из мужчин! - рычит Борв, но его голос уже не так уверен.

Он смотрит на своих товарищей, ища поддержки, но находит лишь отведенные в сторону взгляды и напряженные челюсти.

- Он мудро поведет страну! - добавляет уже менее уверенно.

- Мудрый правитель начинается с честного предательства? - я качаю головой, чувствуя, как кровь из раны на спине тонкой струйкой ползет вниз по позвоночнику. - Славное начало. Сперва предать своих, потом тех, кто помог ему захватить власть. Вы расходный материал, и в глубине души вы это уже поняли.

В комнате воцаряется такая тишина, что я слышу, как бьется мое сердце. Я смотрю на молодого солдата. Он смотрит на усатого. Усатый смотрит на меня. Создается какой-то треугольник напряжения.

И тут молодой разжимает пальцы. На долю мгновения его хватка на плече Руни ослабевает.

Сработало! Я достучалась!

Но усатый видит это, и его глаза сужаются. Он понимает, что теряет людей и контроль. И в его взгляде вспыхивает такая ярость, что мое сердце обрывается.

- Закройте ей рот, я сказал! - орет усатый и делает шаг ко мне, занося руку для удара.

И тут дверь мастерской разлетается в щепки.

Я рефлекторно зажмуриваюсь. Ветер ударяется в лицо вместе с пылью и деревянными осколками.

Кто-то входит уверенными шагами, и мое сердце сначала останавливается, а потом пускается вскачь.

Убийственно спокойный знакомый голос пробирает до дрожи:

- Отпустите их, и умрете быстро.

Я распахиваю глаза и вижу его.

Он стоит в дверном проеме без маски и без наплечника. В простой черной рубашке. В его руке меч, а за его спиной свет факелов и императорские штандарты.

Я вижу имперских солдатов, а потом и самого императора на коне.

На лице истинного, открытом и настоящем, я вижу выражение, от которого у меня подкашиваются ноги. Это облегчение, что я жива.

Солдаты Ройла застывают от ужаса.

- Я же говорила - вы воюете не на той стороне, - говорю я им, не отрывая взгляда от истинного лица Дейра.

Оказывается, он всегда был рядом со мной так или иначе. В прошлой жизни я мало знала Дейра Шорила, но хорошо главу наемников Реда. В этой мне повезло больше.

Это лицо снилось мне в прошлой жизни в таких снах, что я просыпалась с красными щеками и чувством вины перед Искандером.

Они были о нем - моем настоящем истинном.

Это лицо показал мне Ред, сняв маску. И это лицо пряталось под магией наплечника в виде льва Дейра.

Мой настоящий истинный.

- Отпустите их, - в голосе Дейра звучит обещание смерти в случае неповиновения.

Я чувствую дрожь ножа. приставленного к своей спине.

Усатый сглатывает так, что его кадык дергается.

- Ты убил генерала, - выплевывает он, но в его тоне нет прежней уверенности. - Ты - предатель. Император сам сожжет тебя.

- Император здесь, - спокойно отвечает Дейр, и его меч описывает короткую дугу. - И он прекрасно видит, кто истинный предатель.

Из-за плеча Дейра выходит император. Его лицо бледно от гнева, но голос звенит, как натянутая тетива:

- Именем короны, сложите оружие. Выполнять приказ!

Солдаты Ройла колеблются. Я вижу, как они переглядываются, а их руки неуверенно подрагивают.

Молодой солдат, что держал Руни, первым разжимает пальцы. Кинжал с грохотом падает на пол.

- Не смей! - рявкает усатый.

Но его крик тонет в лязге падающего оружия, потому что один за другим солдаты бросают мечи. Стоит кинжалу пропасть у меня за спиной, я делаю резкий шаг в сторону.

- Свяжите их, - приказывает Дейр и имперские стражи входят в мастерскую.

Руни бросается ко мне и всхлипывает, увидев мою спину:

- Госпожа, вы ранены!

- Царапина, - шепчу я, хотя жжение кожи говорит об обратном.

Дейр оказывается рядом в одно мгновение. Его руки ложатся на мои плечи, переворачивают меня, и я вижу его лицо вблизи. Высокие скулы, квадратный подбородок, прямой нос с легкой горбинкой, шрам через бровь

Такой красивый в своей суровости. Такой… мой

- Эйви.

- Я в порядке. - Я кладу ладонь на его щеку, и он замирает. - Ты жив. Какое облегчение!

Дейр прижимает меня к себе так сильно, что перехватывает дыхание. Его пальцы зарываются в мои волосы, и я чувствую, как быстро стучит его сердце.

Кто бы мог подумать, что Ходячая Смерть способен на такие эмоции.

- Как ты успел? - шепчу я ему в грудь. - Корни только недавно был здесь. Неужели, успел тебя предупредить?

Дейр отстраняется, и смотрит на меня, как на сокровище, за которым гнался всю жизнь.

- Это не Корни предупредил меня, а ты, - говорит он тихо, чтобы, чтобы слышала только я.

- Я?

- Когда рассказала мне о своем сне и о своем предположении, что императора в нем подменили. - Он берет мое лицо в ладони.

Он нежно проводит своими большими пальцами по коже и продолжает:

- Тогда у меня все сложилось в голове. Я понял, почему Ройл так уверен в победе и зачем все это затеял. Если он с Реонами улучшил артефакты изменения так, что тот оказался способен закрепить одну внешность навсегда, то он, действительно, мог занять место императора.

Я чувствую, как напрягаются пальцы Дейра, когда он продолжает:

- Поэтому на встречу с Ройлом поехал не я, а Агус в моем львином наплечнике. Я же отправился во дворец, чтобы предупредить императора и принять меры.

Догадка, что мелькнула у меня в мастерской, подтверждается, и от этого захыватывает дыхание.

Дейр усмехается, и в этой усмешке столько усталости и облегчения, что у меня сжимается сердце. Он отпускает мое лицо, а потом говорит:

- Дай осмотрю твою рану.

Пока Дейр недовольно дышит мне в спину, я смотрю на императора, отдающего приказы своим людям. Он очень зол и нервничает. Еще бы! Чуть не лишился не только трона, но и жизни.

Родителей и Руни уже вывели солдаты и отпаивают водой. Нас с Дейром оставили наедине, а я и не заметила.

- Хорошо, что порез неглубокий. Нужно обработать рану, - Дейр разворачивает меня к себе.

- Пустяки. Хорошо, что ты успел предупредить своего старшего. Но как же Ройл? Его поймали? - меня намного больше раны волнуют вот эти вопросы.

- Сбежал, - Лицо Дейра на секунду превращается в каменную маску, а глаза мстительно блестят. - Зато мы поймали всех до одного Реонов, а это значит, что новых артефактов не будет.

- Это хорошо. Ройла быстро поймают!

- Все может быть не так просто. Он хитрый стратег. А если принять в расчет, что у него может быть артефакт не только с внешностью императора, то ситуация становится в сто раз сложнее.

- Как и его поиски, - задумавшись, киваю я.

Тогда Ройл может статься практически неуловим. Особенно, если внешность будет незнакомая.

- Хорошо, что твою внешность, как Дейра Шорила, не повторить. Тебя не нарисует ни один художник.

Дейр улыбается, и я засматриваюсь на его улыбку.

- Как хорошо видеть тебя настоящего, - говорю я.

Взгляд Дейра смягчается:

- И я рад, наконец, снять маску. Но, знаешь, у меня к тебе куча вопросов по твоим вещим снам. Так многое не понятно. Но сначала к лекарю.

Дейр мягко подталкивает меня к выходу, но я притормаживаю. Потому что чувствую необходимость сказать кое-что.

Я разворачиваюсь к нему лицо и говорю:

- Спасибо тебе. Эти сны были ужасны. Благодаря тебе я смогла их изменить.

Изменить судьбу.

- Это не я изменил твои сны, Эйви, а ты. Без тебя я бы ничего не понял. Ты сказала про подмену, и все кусочки сложились в голове. Ройл слишком долго готовил этот переворот. Слишком много сил вложил. А когда ты расстроила его планы с Искандером, он запаниковал и начал ошибаться. Если бы не ты, я бы узнал слишком поздно и не знаю, понял ли бы про подмену императора.

Не понял бы. Стал бы только Редом, главой гильдии наемников и пытался найти ответ, почему император изменил отношение к нему и “сжег” младшего.

Родители подходят к нам. Мама всхлипывает и прижимает платок к лицу, с недоумением смотрит на нашу близость. Отец держится ровно, но я вижу, как много вопросов в его глазах.

- Эйви... - начинает папа. - Кто это?

Дейр протягивает руку моему папе:

- Я - Дейр Шорил, отец. Это моя настоящая внешность без изменяющего артефакта.

Мама охает и оседает, но быстро выпрямляется. Папа сначала замирает, хмурится, а потом пожимает руку Дейру и кивает.

- Я потом все объясню, - говорит Дейр отцу. - А теперь нужно обработать раны Эйви.

Он подхватывает меня на руки и несет прочь мимо императора, наплевав на все правила.

- Даже не попрощаешься, младший? - со смешком, совсем не по высокородному, кричит император.

- Я чуть позже найду тебя, - бросает Дейр, даже не повернувшись.

- Бери мою карету, - слышу я.

Императорскую карету? Серьезно?

- Спасибо! - отвечает ему Дейр с усмешкой.

Он сажает меня на мягкой сидение в шикарном салоке императорской кареты, а сам садится рядом. Его руки осторожно разворачивают меня спиной к себе, и я чувствую, как его пальцы касаются рваного платья.

- Потерпи чуть-чуть, Эйви.

- Эта боль пустяк, - с улыбкой говорю я.

Особенно по сравнению со стрелой в сердце. - Это моя оплошность, - говорит Дейр. - Ты пострадала.

- Дейр, - зову я тихо, не оборачиваясь.

- М-м-м? - слышу позади себя.

- Ты нравился мне даже во сне, Дейр. Когда вокруг был кошмар, ты был рядом и спасал меня из самых бездонных ям, в которых я бывала. Находился поблизости до самого конца… - Я тру грудь в месте, куда Искандер попал стрелой. - Правда, я там плохо кончила.

Руки Дейра замирают на моей спине. Он медленно проводит пальцами по здоровой коже, а потом убирает руки. Повисает тишина, и я оборачиваюсь, желая увидеть его лицо.

- Уверен, что в твоем сне я не прожил ни одного дня без тебя. Или сделал бы так, чтобы твой сон стал бы сном во сне и вернул себя.

Я резко поворачиваюсь к нему всем телом так, что наши коленки встречаются со стуком. Смотрю в его настоящее лицо и чувствую легкое онемение от невероятности догадки.

Что, если именно так все и произошло? Что, если я получила второй шанс именно благодаря ему?

Тогда все обретает смысл! Шансу изменить судьбу я обезана ему - Дейру и Реду в одном лице моего истинного. Истинного, что был со мной все это время, а я и не знала.

И, если все так, он даже не помнит о своем невероятном поступке.

- Спасибо, - шепчу я.

Дейр молчит, и я медленно тянусь к его губам для поцелуя.

Губы Дейра первыми накрывают мои.

Его поцелуй опаляет жаром, а его родной запах окутывает меня.

Рука Дейра ложится на затылок, а пальцы зарываются в волосы. Он углубляет поцелуй так, словно хочет выпить меня до дна, и я отвечаю ему с отчаянной смелостью.

Сжимаю руками ткань его рубашки на спине, подтягивают ближе, и я чувствую, как напрягаются мышцы под моими пальцами.

Его руки скользят по моей талии, приподнимают, усаживают к себе на колени, и я чувствую его желание. Поцелуй становится глубже, требовательнее, и где-то на границе сознания я отмечаю, что его пальцы уже расстегивают пуговицы моего испорченного платья.

- Дейр, - выдыхаю я в его губы.

- М-м-м? - его голос низкий, хриплый, полный такого голода, что у меня подкашиваются колени, даже сидя.

И тут я вскрикиваю.

Острая боль простреливает спину, когда его рука касается края раны. Дейр замирает мгновенно. Отстраняется, смотрит на свои пальцы, а на них кровь. Моя кровь.

Его глаза темнеют, но не от желания, а от ярости на себя.

- Черт, - выдыхает он и подхватывает меня на руки, не давая возразить. — Сиди смирно.

Он пересаживает меня на место рядом с собой. Я вижу его профиль в свете факелов из окна кареты - настоящее лицо без магии и без масок. Высокие скулы, квадратный подбородок, шрам через бровь. Он похож на полководца с древних фресок. Такой же суровый, прекрасный и смертоносный.

И он мой.

Карета заезжает во дворец, едет мимо остановки для транспорта и устремляется дальше по дороге.

Когда она тормозит, я оказываюсь на руках Дейра там быстро, что не успеваю ничего сказать. Секунду - и мы уже снаружи.

- Господин, я позову императорского лекаря! - говорит лакей испуганным голосом.

К нам выходит мужчина в строгой форме, низко кланяется Дейру и не смотрит на меня:

- Позвольте проводить до ваших покоев, господин Шорил.

- Сам найду дорогу, - бросает ему Дейр на ходу, взбегая по ступеням.

В его голосе столько собственнической стальной ноты, что спорить не хочется. Да и не умею я сейчас спорить, только чувствую, как быстро стучит его сердце под моей щекой.

Мы поднимаемся по винтовой лестнице, и он толкает ногой тяжелую дверь в конце коридора.

Нас встречает просторная комната с высоким потолком, огромной кроватью под балдахином и камином. Мебель здесь темная, массивная, на мужской вкус. Никаких излишеств.

И, в отличие от поместья Шорилов, здесь очень много личного. Портрет молодой семьи с ребенком, детский лук.

Дейр укладывает меня на кровать на живот так осторожно и медленно, словно я могу треснуть от резкого движения. Я слышу, как он открывает шкаф, достает что-то, гремит склянками.

- Потерпи, - его голос звучит глухо.

О подходит ближе и садится на край кровати. Матрас проминается под его весом, и я бросаю на него игривый взгляд.

В ответ Дейр смотрит вопросительно с таким выражением лица, что я смеюсь.

- Это всего лишь царапина!

Дейр хмурится и берется за края разрезанного на спине платья. Корсет платья слишком прилегает к телу - он отодвигает его, но стоит отпустить, как тот возвращается на место.

- Платье нужно снять, - говорит он, и в его голосе нет вопроса, скорее просто констатация факта.

- Снимай, - шепчу я в подушку, пряча лицо, потому что бросило в жар от смущения.

Он делает это резче, чем нужно. Пальцы срывают ткань, пуговицы разлетаются в стороны, и я слышу, как корсет рвется под его нетерпеливыми руками.

Так собственнически и решительно, что у меня от неожиданности пропадает дар речи. Он словно помечает свою территорию, уничтожая то, что мешает лечению.

Платье летит на пол, оставляя меня в тонкой сорочке с прорехой на спине, испачканной кровью.

- Императорский лекарь здесь! - раздается из-за двери громкий голос слуги.

Моя рука тянется к одеялу, чтобы прикрыться, но Дейр останавливает меня, перехватывая запястье.

- Пусть поставит свой чемодан у двери и уходит! - командует Дейр, нависая надо мной.

Его дыхание опаляет мне шею. Он застывает так на несколько секунд. Мне так хочется, чтобы он поцеловал меня, чтобы позволил себе чуть больше, но он резко отстраняется и идет к двери.

Возвращается он уже с лекарским чемоданом с императорским гербом.

Дейр так умело и быстро открывает его и находит среди десятков баночек нужную, что я диву даюсь.

- Пей, - говорит он мне, протягивая флакончик.

Я беру из его рук беспрекословно.

- Все? - только уточняю я.

- Все.

Я выпиваю через узкое горлышко кисловатый густой напиток и морщусь. А Дейр тем временем обрабатывает мне рану каким-то порошком.

- Нужно зашить, - тоном, словно это он виноват в ране, говорит он.

- Зашивай, - я лежа пожимаю плечами, а потом морщусь от движения.

- Обезболивающий отвар подействует через пять минут, тогда сделаю несколько швов. Не переживай, я постараюсь сделать так, чтобы шрама не осталось.

Совсем не осталось? Ничего себе! Наверное, лекарственные средства императорского лекаря совершенно особенные.

Дейр снова садится рядом со мной на край кровати и гладит по руке.

- А как мои родители?

- Должны располагаться на первом этаже. Не переживай, я отдал все распоряжения.

- Спасибо! - Я улыбаюсь ему, и он застывает, глядя мне в лицо.

Даже не моргает!

- Что такое? - спрашиваю я, немного смущенная таким пристальным взглядом.

- Эйви, - голос Дейра звучит сипло, - ты говорила, что тебе снятся сны…

Я смущенно отворачиваюсь, а он проводит пальцами по краю сорочки, не касаясь кожи:

- Во сне кто-нибудь снимал с тебя платье?

Я замираю. Кровь приливает к щекам, и я благодарна, что он не видит моего лица.

Потому что у меня были еще какие сны! Настолько горячие, что я ночами просыпалась мокрая от пота. О том, как его руки в грубых перчатках скользят по моему телу. О том, как он целует мои плечи, мои ключицы, мой живот.

Я просыпалась, сжимая простыни и проклиная себя за предательство. Ведь тогда я считала себя женой Искандера.

-Эйви, - его голос становится ниже и опаснее. - Я жду ответ.

- В каком-то роде да, - выдавливаю я, не решаясь повернуться.

В комнате повисает тишина.

- В каком-то роде? - наконец спрашивает. - Кто это был? Искандер?

- Нет, - Я закусываю губу. - Ты.

Его пальцы, которые только что замерли на моей спине, сжимаются в кулак.

- Я? - переспрашивает он.

В его голосе смесь недоверия, собственнической злости и странного удовлетворения.

Он садится на корточки у кровати, чтобы наши лица были на одном уровне, и заглядывает мне в глаза.

Я делаю глубокий вдох и решаюсь.

- Дейр, на самом деле, я живу эту жизнь второй раз.

Я уже увидела его настоящим и без масок. Пусть и он знает меня настоящую.

Он замирает, но я вижу, как расширяются его глаза.

- И в первый раз я вышла замуж за Искандера.

Его челюсть сжимается.

- Я думала он - мой истинный. Двадцать лет я прожила с ним. Работала на него, терпела его мать, вытягивала его дело из нищеты. А он… - мой голос прерывается, и я касаюсь груди, туда, где в прошлой жизни вошла стрела. - Он пустил мне стрелу в сердце, чтобы быть с другой.

Дейр, кажется, даже не дышит.

- Но оказалось, что метка была поддельной… - я рассказываю ему всю свою прошлую жизнь.

Про метку и наложение поддельной на настоящую, про смерть Руни и про гибель родителей. Про мечи. Про наше с ним знакомство в прошлой жизни. И про главу гильдии наемников, который помогал мне справиться со всеми бедами.

Дейр цепенеет на несколько мгновений от моего рассказа, а потом его руки сжимаются в кулаки. На щеках проступают желваки, а глаза загораются огнем.

- Значит, в той жизни у Ройла все удалось. Он стал императором, а я вынужден был прятаться за маской Реда. И ты погибла раньше, чем я разобрался во всем.

- Ты ни в чем не виноват. Ройл слишком коварен.

- В этот раз ему ничего не сойдет с рук, - глаза Дейра мстительно сужаются.

А потом он смотрит на меня, и его взгляд теплеет. Однако не проходит и трех секунд, как он снова хмурится.

- Я хочу знать только одно… - вдруг спрашивает он.

- Что?

- Ты любила Искандера? - Дейр проводит пальцами по моей щеке, и его взгляд тяжелеет. - Он смотрел на тебя так? Он целовал тебя так?

И он целует меня медленно и с чувством. С такой нежностью и одновременно собственничеством, что перехватывает дыхание.

- Нет, - шепчу я, когда он отстраняется. - Никогда.

Все что было - в прошлом.

- Значит, он был дурак, - Дейр убирает волосы с моего лица. - Клянусь, Эйви, я сделаю тебя счастливой в этой жизни, чего бы мне это ни стоило.

Я улыбаюсь, а на глазах наворачиваются слезы. Киваю, не в силах говорить от кома в горле.

- А теперь, - его голос становится деловым, - дай мне посмотреть на твою спину. - Лекарство должно подействовать. Мне нужно наложить швы.

Дейр заглядывает мне в глаза:

- Если будет больно - скажи.

- Я не боюсь боли.

Это правда. После стрелы в сердце я мало чего боюсь.

Дейр садится на край кровати. Я чувствую, как его пальцы осторожно отодвигают край разорванной сорочки от раны. Его дыхание ровное, сосредоточенное, но я слышу в нем напряжение человека, который не хочет сделать больно другому.

Дейр действует так уверенно, словно зашил тысячу подобных ран. Я чувствую, как он работает руками - быстро и бережно. При этом он постоянно поглядывает на выражение моего лица.

- Обезболивающее подействовало, - успокаиваю я его. - Я не чувствую боли.

- Хорошо, - слышу голос Дейра, который стал глухим от его сосредоточенности.

В прошлой жизни никто никогда не лечил мои раны. Я сама прижигала порезы на пальцах после работы с глиной. Сама бинтовала уставшие запястья. Сама глотала горькие настойки от бессонницы, когда Искандер не приходил в спальню.

Никто не сидел рядом. Никто не говорил: “Потерпи, я рядом”.

- Дейр, - - тихо зову я.

- М-м-м?

- Ты теперь смотришь на меня иначе?

- Шрамы - это след опыта.

- Нет, я не о шрамах. Я о своей прошлой жизни.

Его рука ложится мне на здоровое плечо. Он наклоняется, и ощущаю тепло у своей щеки.

- Считай прошлую жизнь дурным сном, - говорит он так, что хочется слушаться. - А дурные сны забывают как можно быстрее.

Есть в нем ораторская харизма и сила в словах. Он говорит с такой уверенностью, что тяжесть с плеч снимается.

Теплое дыхания касается моего плеча, а потом невесомый поцелуй оставляет след на коже.

- Ты так спокоен. Я думала, ты мне не поверишь.

- Я много думал, откуда ты знаешь некоторые вещи с поразительной точностью, а что-то серьезное предсказать не можешь. Ночами ломал голову над твоими действиями, реакциями, словами. А когда ты сказала про прошлую жизнь все словно встало на свои места. У меня в голове все сошлось.

Он выпрямляется и продолжает накладывать швы. Быстро и виртуозно, как, наверное, делал это сотни раз на поле боя.

- Ты знаешь, когда я впервые увидел тебя? - начинает он, и я понимаю, что он хочет отвлечь меня.

- Когда я пришла в книжную лавку с пером?

- Нет, - он делает паузу, затягивает следующий стежок. - Раньше.

Я замираю, а потом поворачиваю голову. Хочу увидеть выражение его лица, но он сосредоточен на спине и стоит так, что не разглядеть.

- Это когда? - спрашиваю я.

- Два месяца назад. Ты возвращалась из книжной лавки. На тебе было светло-зеленое платье, и ты смеялась так громко и заливисто, что тебя прокляла старушка с помидорами. Твоя служанка что-то рассказывала, и ты запрокинула голову, а волосы упали на спину. Только волосы были не белые.

Он замолкает, а потом продолжает:

- Я ехал верхом и сам не заметил, как остановился. Смотрел, пока ты не скрылась за поворотом. Потом ехал и думал: “Кто эта девушка? Почему от ее смеха у меня внутри все переворачивается?”

Я не дышу, пока он рассказывает - боюсь спугнуть откровение.

- Тогда я еще не знал, что мы истинные. - Его голос становится глубже. - Но я знал, что хочу увидеть тебя снова. Мне даже кажется, что я почувствовал твой запах - от тебя пахло персиками. Я потом покупал их каждый день и не ел. Просто ставил на тарелку и смотрел.

Он делает последний стежок, завязывает нить.

- Готово.

- Мама любит персики. Наверное, поэтому от меня ими пахло. Жалко, что ты не подошел тогда.

- Я не мог, - он откладывает иглу, берет чистую салфетку. - Я - Ходячая Смерть. Ты бежала бы от меня, подобрав юбки.

Он осторожно промокает рану.

- Но потом ты постучала ко мне в гильдию, а после, на празднике упала в мои объятия. И я понял - судьба дала мне шанс. Я не собирался его упускать.

Он помогает мне сесть. Сорочка сползает с плеча, и я торопливо поправляю ее, но Дейр уже накидывает мне на плечи свою рубашку, которую взял из шкафа.

- Надевай, - говорит он, отворачиваясь, чтобы не смущать меня. - Она большая, но теплая.

Я снимаю сорочку и надеваю рубашку Дейра. Она доходит мне почти до колен, а рукава болтаются. Я кутаюсь в нее, и чувствую себя в полной безопасности.

Конечно, я могла попросить принести чемодан с моими вещами, но…

Но…

Не хочу.

Есть в этом что-то интимное. И пусть у меня не богатый постельный опыт, я все-таки была в прошлой жизни замужем и кое-что знаю об отношениях мужчины и женщины.

Я понимаю, что рубашка больше показывает, чем скрывает. И что взгляды Дейра становятся все голоднее.

Он делает шаг ко мне, наклоняется, а потом неожиданно хмурится и резко отстраняется.

- Отдыхай, - говорит он, захватывая лекарский чемоданчик и направляясь к двери.

- Но…

Я не успеваю договорить, как дверь за них захлопывается.

Кажется, кто-то сбежал. Не думаю, что из-за того, что он не хочет близости. Скорее, беспокоится, что швы разойдутся.

Я ложусь на живот, осторожно накрываюсь одеялом до пояса и обнимаю подушку, что хранит запах хозяина комнаты.

Проваливаюсь в сон так быстро и стремительно, что сама не замечаю. Просыпаюсь же я на голой груди Дейра.

Его сердце под моей щекой бьется размеренно и сильно. Рука лежит вдоль моей спины, бережно прижимая к себе.

Я никогда не просыпалась в объятиях любимого. Никогда не ощущала себя так комфортно, как сейчас. Так спокойно.

Мне хочется остановить время и вечно лежать вот так, вдыхая запах любимого и наслаждаясь утренней негой.

- Подглядывать за спящими - дурная привычка, но я не могу оторваться, - раздается надо мной низкий хрипловатый голос.

Я вздрагиваю и тут же чувствую, как его пальцы чуть сильнее надавливают на мою спину, успокаивая и удерживая на месте.

- Не дергайся. Швы разойдутся.

- Ты напугал меня, - бормочу я в его грудь, не решаясь поднять голову.

- Я уже час на тебя смотрю.

Час?

Я встречаюсь с его взглядом и на миг забываю кто я. Какое же удовольствие видеть его настоящее лицо! Высокие скулы, квадратный подбородок, прямой нос с легкой горбинкой и шрам через бровь. Но особенно я заворожена глазами - темными и глубокими, с золотистыми искорками на глубине. Сейчас в них нет ни холода Ходячей Смерти, ни расчетливости главы гильдии.

Его взгляд словно ласкает меня и говорит комплименты. А еще в нем есть что-то собственническое, дикое и голодное.

Кровь приливает к моим щекам. Рука сама тянется привести волосы в порядок, протереть заспанные глаза, чтобы выглядеть чуть лучше.

- Ты такая красивая, - говорит он низким голосом.

- Я же только проснулась. - Я сажусь, и его рубашка сползает с плеча.

Я торопливо поправляю ее, но Дейр уже замер. Его взгляд прикован к моей ключице. Или к тому, что пониже?

- Эйви, осторожней, - его голос становится еще ниже и хриплее, - ты в моей одежде, в моей постели. И смотришь на меня так, будто я герой из твоих жарких снов.

- Потому что ты и есть герой из моих снов. Жарких.

Он замирает. На секунду мне кажется, что я сказала что-то не то, а потом его рука осторожно, медленно, словно у меня есть время отстраниться, тянется к моему лицу. Пальцы касаются скулы и спускаются к подбородку.

- Пусть твои швы быстрее заживут. - Дейр большим пальцем касается моей нижней губы и надавливает на нее. Тихо добавляет: - Так хочу тебя поцеловать.

- Так целуй.

- Я не остановлюсь.

Меня раздирает его подразнить. Я понимаю, что сблизиться сейчас - не лучшая идея. Но как же приятно чувствовать, что свожу такого мужчину с ума.

- Так не останавливайся.

- Эйви… - голос Дейра становится полон вибрирующих ноток. - Я же тебе потом отдыха не дам. Припомню все твои подразнивания.

- Не дай, - выдыхаю я.

И мой голос тоже становится низким, томным. Да я его не узнаю!

Дейр смотрит на меня долгим голодным взглядом, а потом игриво щелкает по носу и говорит:

- Хулиганка! Показывай спину.

Я послушно поворачиваюсь к нему спиной и медленно расстегиваю пуговицы. Плавно спускаю рубашку с плеч, позволяя ей соблазнительно стекать вниз.

Я слышу его глубокое дыхание и не шевелюсь.

- Болит? - хриплым голосом спрашивает Дейр.

И нежно проводит рукой по неповрежденной коже.

- Немного. - Я пытаюсь оценить свою рану, посмотрев через плечо, но не выходит. - Как там? Страшно смотреть?

Когда я болела Искандер даже в комнату не заходил. Говорил, что не хочет заразиться или что его удручает мой вид. Дейр же совсем другой.

Он так обо мне заботится, что я могу капризничать. Могу жаловаться на боль и рассчитывать на помощь. Не ожидать критики и знать, что он поможет.

- Ты в любом виде прекрасна, Эйви. С раной или без, - Дейр говорит с теплом в голосе. - Если ты переживаешь о шрамах, то я обещаю - их не будет. Твои раны хорошо и быстро заживут с этим лекарством. Уж я постараюсь.

Его последние слова звучат игривым тоном.

- Да? Хочешь поскорее сыграть свадьбу?

И тут Дейр становится серьезным:

- Как раз хотел поговорить с тобой по этому поводу.

- Что такое?

- Император настаивает на скорейшем венчании.

- Что? - я накидываю рубашку обратно и быстро застегиваю пуговицы. - Когда?

- Завтра. Мы проведем церемонию в главной церкви города. - Он замолкает и хмурится еще сильнее. - Ройл не упустит такой возможности мне нагадить. Весь смысл его существования был словно для того, чтобы испортить мне жизнь. Стоило мне к чему-либо привязаться, как он истреблял это. Мою мать. Ее лавку “Солнце и Луна” - единственное, что от нее осталось. Он забрал ее, переделал под свои вкусы, выкинул ее вещи на помойку. А когда я попытался вернуть - он поджег ее. Помнишь?

- Помню. Это было ровно в день праздника Полноводной реки!

- Ты видела пожар в своей прошлой жизни, да?

- Да.

Я не могла и подумать, что у лавки такая история!

Дейр сжимает мою руку, и я чувствую, как напряжены его пальцы.

- Он отнял у меня мать. Растоптал память о ней. Хотел отнять мою жизнь, а теперь охотится за тобой.

- Но у него не получится, - тихо говорю я, переплетая наши пальцы. - Потому что теперь мы вместе.

Дейр смотрит на наши сплетенные руки, и в его глазах появляется решимость.

- Завтра, ты станешь моей женой. А он станет моим прошлым. Я уничтожу его. Ради мамы. Ради себя. Ради нас, - с нажимом в голосе говорит Дейр.

Он подносит мою руку к губам и целует пальцы. Медленно, бережно, с обещанием.

- У нас не только общая истинность, но и общий враг. Я тебе помогу. Говори, что нужно сделать.

Утро заливает золотом соборный зал. Он благоухает цветами и полон аристократических гостей.

Солнечный свет проходит через витражные стекла и отражается в гранях драгоценных камней, вплетенных в мое подвенечное платье.

Я выбрала его сама. Оно голубое, расшитое серебряной нитью , так подчеркивающей мои седые волосы.

- Ты готова? - Отец подает мне руку.

Я вдыхаю аромат персиков - мама натерла мои запястья своим любимым маслом на удачу и улыбаюсь.

- Готова.

Отец ведет меня по длинному проходу между рядами гостей. Столько важных лиц, столько любопытных взглядов, но я вижу только одного человека.

Он стоит у алтаря в черном мундире с золотым шитьем. Широкоплечий, высокий, неузнаваемый без маски и без артефакта для публики. Его лицо открыто, и оно - мое наваждение последних дней. Он прекрасен в своей суровой, почти пугающей красоте.

Дейр смотрит на меня так, словно я солнце, которое взошло после бесконечной ночи.

Но что-то не так.

Я замедляю шаг, делая вид, что поправляю подол платья. Внутри все сжимается от догадки.

Я поднимаю глаза на жениха. Он улыбается той самой улыбкой, от которой у меня подкашиваются ноги. Тонкие губы, ямочки на щеках.

Стоп! У Дейра нет ямочек на щеках. У него жесткие, четко очерченные губы, квадратный подбородок и шрам через бровь. Даже сейчас, когда он без магии артефакта предстал перед публикой, его лицо - это карта битв, а не гладкий фасад.

Осторожнее, Эйви. Очень осторожнее.

Рядом с женихом стоит император. Он немного бледнее обычного и крепко держит в руке скипетр, внимательно выглядывая в толпе врага.

Император сам вызвался быть свидетелем из двух соображений. Первое - потому что считал себя старшим и близким Дейра. И второе - чтобы с первых рядом распознать Ройла в толпе.

У нас были предположения, что он подстраховался личиной высшего чиновника, которого хорошо знал. И мы уничтожили малейший шанс, чтобы Ройл выдал себя за Дейра через наплечник льва.

Император кивает мне, что означает - пока чисто.

Я делаю еще один шаг, ощущая, как тяжело бьется сердце. Пальцы отца на моей руке слегка дрожат, потому что он тоже предупрежден. Мы все ожидаем Ройла.

Вчера, когда Дейр вернулся с тайного совещания, его лицо было мрачнее тучи.

- Ройл перехватил моего человека. Ройл будет на церемонии. Но вот в каком обличье - неизвестно.

Но сейчас я понимаю, в каком, и мое сердце стучит в бешеном ритме.

У артефакта обнаружился один существенный недостаток - он меняет лицо, но не может изменить неуловимую мимику души.

Я поднимаю руку и накручиваю одинокий светлый локон на палец, а потом, как бы распутывая, показываю им на Дейра. Это наш условный знак, если я увижу Ройла.

И тут же замечаю, как император весь подбирается от удивления и опасности рядом.

Где же тогда мой Дейр? Как Ройл занял его место?

Я вдыхаю аромат ладана и свечей, но среди них нет того, что я ищу - запаха кожи, металла и чего-то дикого - моего истинного. Этим мужчиной у алтаря пахнет иначе. Дорогим одеколоном и чем-то перебродившим, как гнилые фрукты.

Я подхожу ближе, и жених протягивает мне руку. Я смотрю на его пальцы, воссоздающие мозолистые руки Дейра и шрамы на костяшках. Следы от ожогов на ладонях - память о битвах и той жизни, которую он прожил, заслужив прозвище Ходячая Смерть.

Я вкладываю свою ладонь в его, и меня передергивает от отвращения.

Но я улыбаюсь.

- Милый, - говорю я ласково, чувствуя, как слова обжигают горло. - Ты сегодня прекрасен.

- Ты еще прекраснее, - отвечает он голосом Дейра.

Но я слышу фальшь - как он произносит “еще” с легким придыханием, которого нет у настоящего Дейра. Мой истинный говорит коротко, рублено, как командир на плацу.

Император откашливается, и рядом с нами встает священник в рясе.

- Дорогие гости, - начинает император, и его голос слегка дрожит. - Мы собрались здесь, чтобы соединить судьбы...

Я смотрю на жениха и вижу, как его глаза - копия глаз Дейра, холодно смотрят на меня. И его рука тянется к карману.

Он хочет меня убить прямо сейчас и снова подставить Дейра? Неисправимый гад!

Но где же мой истинный? Я не верю, что Ройл смог с ним что-то сделать, ведь Дейр был готов к любой подлости. Но где же он?

Я кладу свою руку на его ладонь и слегка сжимаю.

- Милый, у тебя такие горячие руки, - шепчу я, чтобы потянуть руки. - Волнуешься?

Он поворачивается ко мне, и на одну короткую секунду я вижу в его глазах ненависть. Он сканирует зал, запоминая пути отступления после убийства.

Но выходы перекрыты. Солдаты Дейра в черных доспехах стоят у каждой двери. Я заметила их, когда входила. И теперь они, благодаря моему знаку, не спускают глаз с жениха.

- Обряд, - говорит император, - будет необычным. Мы проверим истинность пары прямо здесь, перед всеми.

Император тоже подготовился! Я про себя рукоплещу ему. Но где же Дейр?

Ропот проходит по рядам. Я слышу, как мама охает, как папа напрягается.

А жених бледнеет.

- Зачем? - спрашивает он, и в его голосе проскальзывает неуважение к императору. - Купель уже все подтвердила.

Настоящий Дейр никогда бы так не сказал.

- Купель подтвердила, - соглашается император. - Но новая традиция велит повторить ритуал перед бракосочетанием, чтобы никто не усомнился.

Я смотрю на жениха и вижу, как дергается его кадык, потому что он знает, что артефакт изменения не выдержит проверки. Не сможет симулировать истинную связь.

Мы все это понимаем.

Боковым зрением я вижу, что солдаты за алтарем меняются. Что-то в движениях одного кажется неуловимо знакомым.

Я наклоняюсь к жениху и шепчу:

- Ты проиграл, Ройл.

Его глаза распахиваются. Стеклянная маска трескается, и под ней проступает лицо старика - злое, перекошенное, с горящими ненавистью глазами.

- Ах ты тварь, - шипит он, и его рука тянется к кинжалу, спрятанному в рукаве.

Время замедляется. Каждая деталь врезается в память, словно ее выжигают каленым железом.

Пальцы Ройла смыкаются на рукояти кинжала. Его лицо кажется жуткой маской, скопированной с Дейра с пугающей точностью, но при ярких эмоциях она криво дергается.

Красивые черты лица словно трескаются, как старая фреска под напором времени.

Я отпрыгиваю назад, как мы договаривались с императором. А он выплескивает воду из источника в лицо фальшивого жениха.

Но старый вояка не потерял хватку - лезвие все равно касается моей шеи. Холод стали обжигает кожу, и я чувствую, как капелька крови собирается у ключицы.

Как он смог так быстро оказаться рядом со мной? Я должна была успеть! Какая-то магия движения?

- Тихо, племянница, - шипит он мне на ухо, и его дыхание пахнет гнилью и старым вином. - Одно движение, и ты отправишься за матерью Дейра. Знаешь, как она кричала, когда теряла двух своих детей?

Я не дышу, впрочем, как и сотни свидетелей превращения Дейра в Ройла под воздействием воды источника, снимающего любую магию.

Теперь план Ройла подставить Дейра провален, но я в опасности.

- Так же жалобно, как та Амелия, будешь кричать и ты.

Внутри меня что-то замирает от ужаса его одержимости, но я не боюсь. Я удивительно холодно мыслю и нахожу взглядом того солдата, который недавно сменил другого и показался мне похожим на Дейра.

Он замер в пяти шагах. Под плащем угадывается спрятанный львиный наплечник, но я даже через магию вижу его взгляд.

О, боги, его глаза пылают адским огнем!

Я никогда не видела его таким. В нем кипит ярость, которую он сдерживал многие годы.

Я понимаю, что он не успеет. Ройл перережет мне глотку быстрее, чем Дейр сделает хоть шаг. Я вижу это по его напряженным плечам, по тому, как он просчитывает дистанцию и все еще стоит на месте.

Слишком далеко. Слишком.

Мне нужно что-нибудь сделать.

- Сдавайся, Дейр, - Ройл улыбается, и я чувствую его слюну на своем ухе. - Или ты хочешь повторить судьбу своего отца?

Собор замирает. Я слышу, как кто-то из гостей ахает. Мама, кажется. Или Руни. Звуки приглушенные доносятся до меня отдаленно, словно я под водой.

- Помнишь, как он умирал? - продолжает Ройл, и в его голосе появляется маслянистое удовольствие. - Просто смотрел на тебя и не мог пошевелиться. Потому что я вколол ему яд прямо перед в твой день рождения.

Дейр словно весь превращается в лед.

- Ты врешь, - голос Дейра низкий, как рык раненого зверя. - Отец умер из-за остановки сердца.

- Которое я остановил, - Ройл смеется, и в этом смехе чувствуется безумие человека, который слишком долго держал правду в себе, и она отравляла его изнутри. - Твоя мать любила его! А меня? Меня она даже не замечала.

Он сжимает руку на моей талии, вжимая кинжал глубже. Острая боль пронзает шею. Еще капля крови стекает по ключице, исчезает за вырезом белоснежного платья.

- Я строил империю, - шипит Ройл. - Я был достоин ее. Не он!

- Ты не был достоин даже ее собаки, - цедит Дейр, и в его голосе чувствуется старая боль, которую он никогда не показывал. - Ты трус. Ты убил брата и двоих племянников. Уничтожил вещи матери, когда она отказалась простить тебя. Ты пытался убить меня двадцать лет. И все ради чего?

Он делает шаг крохотный шаг вперед, словно на эмоциях. Ройл не замечает этого - слишком увлечен разговором.

- Ради чего, Ройл? - голос Дейра становится тише и опаснее. - Чтобы стать тенью человека, которого ненавидишь?

- Я стану им! - Ройл рычит, и его рука дрожит от ярости. - Завтра император умрет, а его место займу я! Все меня поддержат. Весь народ! Я - великий герой. Великий генерал.

Возмущение проносится по собору, и Ройл замирает.

- Что? Не поддержите своего героя?

Дейр делает еще один крошечный шаг:

- Герои не держат нож у горла невинных дев. Отпусти ее и давай сойдемся один на один.

Он дергает меня за волосы, запрокидывая голову.

- Эта девка - никто. Проходной двор. Ты женишься на грязи!

Злость затапливает меня, как холодная вода тонущий корабль. Он и в прошлой жизни испортил мою жизнь, словно я ничего не значу, просто проходя мимо со своими злыми умыслами.

Я хочу нагрубить ему, поколотить, отомстить, но ничего их этого не могу сделать, если не хочу погибнуть тут же.

Я должна жить. Второй шанс дан мне не зря. Мне нужно лишь дать Дейру шанс спасти меня. Нужно отвлечь Ройла, коснувшись того, что цепляет его больше всего.

- Амелия любила тебя, Ройл, - вру я уверенным голосом. - Я видела тому доказательства.

Его хватка на мгновение ослабевает. Он замирает, а потом резко разворачивает меня к себе лицом, хватая за плечи.

- Что ты сказала?

Этого должно быть достаточно.

Дейр бросается вперед с такой скоростью, что воздух свистит в ушах. Я не вижу его движения. Только чувствую, как исчезают руки Ройла, а потом слышу треск ломающейся кости.

Его правая рука перехватывает запястье Ройла. Левая бьет по локтю - резко, точно, с хрустом, от которого у меня подкашиваются колени.

Кинжал летит в сторону и врезается в каменный пол с мерзким звоном.

Меня подхватывают чьи-то крепкие руки. Император?! Он утаскивает меня за линию солдат, загораживая собой.

Я удивленно смотрю на его затылок, а потом снова на схватку, которую могу наблюдать между солдат.

- В порядке? - вопрос императора звучит глухо, словно издалека.

Я не отвечаю, потому что не могу оторвать взгляд от центра собора - жуткое неуважение, но мне нет до этого никакого дела.

Солдаты расходятся, образуя круг. В центре два злейших врага - дядя и племянник. Или это палач и мститель?

Ройл выхватывает из-за пояса второй кинжал. Изогнутый и светящийся чем-то ядовито-зеленым. Наверняка смазанный ядом, ведь Ройл никогда не играет честно.

- Не надейся, что я умру легко, мальчик.

- Я и не надеюсь, - Дейр медленно снимает с пояса свой меч.

Черный клинок, который выглядит так, словно убил всех врагов империи. Я вижу отражение огней на его лезвии.

И два врага сходятся.

Первая атака - Ройл бьет снизу, а Дейр уходит, отбивает, контратакует ударом в плечо. Ройл едва успевает пригнуться, его парадный плащ летит на пол, разрезанный надвое.

- Быстро, - цедит Ройл, отступая на шаг.

- А ты что-то медлишь, - Дейр наступает.

- Ну ты же мой племяш, - вдруг говорит Ройл - Как я могу?

Движения Дейра словно танец смерти - выверенные и экономные. Каждое может нести критическое ранение, но он медлит после слов Ройла.

А дальше идет серия выпадов такой скорости, что я не успеваю понять, достает ли кто-то до другого. Клинки свистят в воздухе, высекая искры, и в полумраке собора это выглядит подобно звездопаду.

Ройл тяжело дышит, ведь возраст берет свое. Его движения со временем становятся рваными, и он пропускает удары, которых раньше избежал бы.

Но меня не покидает ощущение, что Дейр давно мог его убить, но не делает этого. Наносит травмы постепенно, медленно увеличивая урон, заставляя Ройла выдыхаться.

То, как Дейр дерется, заставляет меня замереть в восхищении. Сила, техника и опыт сошлись в нем, и всем здесь понятно, почему его называют Ходячей Смертью.

- Знаешь, - говорит Дейр, нанося ложный выпад в голову. Его голос звучит спокойно, почти буднично, словно он не в эпицентре битвы, а беседует за чашкой чая. - Мама говорила, что ты пытался ее поцеловать, на похоронах отца, а я был мелким и подумал, что это шутка.

Ройл замирает на миг, и этого достаточно.

Дейр бьет ногой по его ребрам с такой силой, что я слышу треск. Ройл выдыхает, сгибается, но не падает.

- А знаешь, что она сказала перед смертью? Что лучше умрет, чем позволит прикоснуться к себе такому, как ты, - повышает тон Дейр.

- Она заплатила за это! - Ройл бросается в бешеную атаку.

Удары сыплются злым и хаотичным градом, но почти ото всех Дейр уходит. Он экономит силы, а Ройл их теряет.

Я замечаю, как дрожит рука старика. Как он сжимает кинжал уже не так уверенно. Как его дыхание сбивается, превращается в хрип.

- Ты убил ее, - Дейр наносит удар, и клинок входит в правое плечо Ройла.

Ройл яростно кричит, и его рука повисает плетью. Однако в глазах старика вспыхивает безумие обреченного, и я понимаю, что он только этого и ждал.

- Ты жив, потому что ты мой сын, - шепчет невероятное Ройл и второй рукой резко бьет вперед.

Я вижу как клинок входит в грудь Дейра, и он застывает на долю секунды, опуская взгляд на рукоять, торчащую из его тела. Потом поднимает взгляд на Ройла, и на его лице шок смешанный с изумлением.

- Вреш-ш-шь! - рычит он.

- Дейр! - крик страха за любимого вырывается из моих легких.

И наши взгляды на секунду встречаются. Я поражена, что на лице Дейра нет ни следа боли или страха, только отрицание. Неужели, он настолько привык к ранам?

Ударом ноги Дейр отшвыривает от себя Ройла, и тот все-таки падает на спину.

- Ты... - Ройл хрипит, пятная кровью белый мрамор.

Собор, который должен был стать местом нашего счастья, превращается в поле боя.

Дейр подходит вплотную и его меч упирается в горло дяди.

- Ты умрешь, Ройл, но не от моей руки. И больше никогда не будешь врать.

Старик смотрит на него снизу вверх, и в его глазах чистое бешенство.

- Я утащу тебя с собой в могилу, сынок! - рычит он.

- Ты будешь жить достаточно долго, - Дейр наклоняется, его голос становится тише, но я слышу каждое слово, - чтобы увидеть, как твое имя вычеркивают из истории. Как сжигают твои награды. Как твое имя втаптывают в грязь, а дети на улицах делают из тебя злодея и побеждают тебя деревянными мечами снова и снова.

Ройл хочет плюнуть в лицо, в душу, в саму память о матери Дейра, но Дейр опережает - бьет рукоятью меча в лицо.

- Это тебе за отца, - Один удар и кровь течет из разбитого носа, заливая седые усы.

Второй удар:

- За маму.

Глаз Ройла заплывает, но он не кричит. Начинает безумно смеяться, отчего становится страшно.

Третий удар:

- За Эйви и ее семью, которую ты посмел тронуть.

Коленные чашечки Ройла хрустят от удара.

Я смотрю на рану Дейра, из которой сочится кровь, и вижу, что Дейр заносит меч для последнего удара.

Он будет смертельным - это понятно по огню в глазах.

Я уже не помню, как оказываюсь рядом с ним. Моя рука ложится на его локоть, и я заглядываю ему в глаза. Они полны такой бездонной боли, что, что у меня разрывается сердце.

- Не бери на себя такой грех, Дейр.

Я знаю, что он будет мучиться от этого. Ведь сам сказал, что хочет Ройлу другой смерти, не от своей руки. Не мгновенной, а мучительной.

Хотя, как по мне, чем скорее злодей испустит дух, тем легче будет дышаться.

Дейр не двигается. Его меч все еще нацелен в горло Ройла. Старик снова смеется, только уже хрипло. Он не может спрятать страх смерти во взгляде.

- Пусть правосудие сделает свое дело, Дейр, - Я обеспокоенно смотрю на порез в рубашке, куда был нанесен удар. -Ты воин, а не палач.

Дейру нужно срочно оказать помощь. Кто знает, что за зеленое вещество этот злодей намазал на нож.

Дейр смотрит на мои седые волосы, которые, должно быть, порядком растрепались. На шею, на которой, должно быть, осталась тонкая красная полоса. И в мои глаза, в которых, наверное, сейчас отражается вся моя любовь и переживания за него.

- Ты права, - его голос звучит негромко, но твердо.

Дейр опускает меч, и у меня вырывается вздох облегчения. За алтарем открываются огромные двери - самый кратчайший путь на улицу. Место, где уже ждет магическая клетка для Ройла, приготовленная императором.

Когда стражники уволакивают Ройла, он вдруг перестает смеяться. Поворачивает голову, насколько позволяют раны, и смотрит на меня.

- Зря ты остановила его меч, девочка, - его голос звучит ужасающе ласково. - Я все равно заберу его с собой.

- Заткнись! - кричу я.

Но Ройл не замолкает.

- Знаешь, Амелия тоже думала, что сможет всех спасти. Тоже верила в любовь. А потом смотрела, как ее близкие умирают у нее на руках.

Я чувствую, как холод разливается по венам. Какой же он жестокий! У меня создается ощущение, что он оставил Дейра в живых, когда тот был совсем мальчиком, только для того, чтобы смотреть на его мучения.

Ройла вытаскивают через открытые двери, швыряют в клетку и закрывают.

- Чтоб тебя поразило молнией! - в сердцах кричу я, чувствуя боль Дейра, как свою.

И тут ясное небо пронизывает вспышка. Раздается такой хлопок, что все присутствующие вздрагивают или подпрыгивают.

Что это было?

Дейр обнимает меня, прижимает к себе. Я обеспокоенно заглядываю в его лицо, слежу за его взглядом и вижу клетку Ройла, по которой словно бегает молния. А внутри нее почерневшее тело самого отвратительного человека, которого я когда-либо знала.

Хоть когда-то небеса оказались справедливы!

Я прижимаюсь к Дейру и чувствую щекой мокроту. На черном плохо видно кровь, но она промочила грудь моего истинного.

Дейр не отрывает взгляда от клетки и словно не понимает, что ранен.

- Тебе нужен лекарь! Там еще непонятно что было на клинке.

Император поднимает двумя пальцами за рукоять смазанный зеленым клинок Ройла и отдает приказ:

- Срочно распознать вещество и создать противоядие!

И клинок тут же забирает один из солдат.

Дейр не обращает внимание на свою рану. Отпускает меня из объятий, наклоняется, берет плащ своего поверженного врага и молча вытирает кровь со своего кинжала. Скованно кланяется императору, а потом поворачивается ко мне.

- Ты в порядке? - спрашивает он меня так, словно у него немеет язык.

Я вижу, как его зрачки расширяются, а из руки падает плащ.

- Дейр! - кричу я. - Кто-нибудь! Лекаря! Срочно! Внезапно тыльная сторона моей правой руки начинает гореть. Я смотрю на метку истинности, и она пульсирует золотым светом в такт с сердцем Дейра, которое я сейчас чувствую даже на расстоянии.

Я обнимаю его, а он словно стоит на одной силе духа. А потом падает назад, будто даже в такой ситуации беспокоится о том, чтобы меня не раздавить.

Его подхватывают двое солдат, кладут на пол. Глаза Дейра медленно закрываются. Из толпы вырывается мама - бледная, с решительно сжатыми губами. Она падает на колени рядом со мной и молча начинает разрывать свою нижнюю юбку на полосы.

- Держи, - говорит она, протягивая мне ткань, и я впервые вижу в ее глазах не страх, а решимость.

Руни подбегает с кувшином:

- Вода из источника. Может, поможет?

Папа стоит как вкопанный, но его рука сжимает эфес меча - он готов защищать.

А император смотрит на меня с новым выражением, словно мы одна семья, переживающая за одного из членов.

Я смотрю на Дейра, лежащего с закрытыми глазами, с мокрым пятном, расползающимся по черной рубашке.

На его губах застыла та самая улыбка, от которой у меня подкашиваются колени.

- Ты не умрешь, - шепчу я, касаясь его щеки дрожащей рукой. - Я не позволю.

Метка все еще пульсирует на тыльной стороне руки.

И в тишине собора, где еще пахнет кровью и цветами, где император сжимает скипетр так, что трещит древко, где мама молча рвет свою юбку на бинты, где папа готов убить любого, кто приблизится...

Я клянусь себе:

- Даже если для этого придется вернуться в прошлое еще раз.

Я чувствую рядом с собой движением. Поворачиваю голову и вижу Корни. Он бледный, но напряженный, словно от его поступка зависит судьба мира.

Метка начинает едва мерцать, и я чувствую, что душа Дейра готова покинуть тело.

Неожиданно Корни сбивчиво начинает шептать мне на ухо:

- Госпожа предсказательница, вы можете спасти его. Приложите метку к ране и загадайте одно из двух - либо вернуть нашего главу, либо вернуться в прошлое до появления метки истинности. Она сработает только один раз.

Откуда он знает?

Впрочем, мне не нужно повторять дважды.

Я подношу правую руку к ране Дейра. Метка на тыльной стороне ладони пульсирует золотым светом, отдаваясь теплом в каждой клетке моего тела. Она словно живая, словно дышит в такт с его угасающим сердцем.

Я прижимаю ладонь к его груди. Хоть бы успеть!

- Я выбираю тебя, - шепчу я. - Здесь и сейчас. Я не хочу возвращаться в прошлое. Я хочу быть с тобой в этой жизни и в этой реальности.

Метка вспыхивает ослепительным светом. Он заливает все вокруг: каменный пол собора, витражи на окнах, лица застывших в ожидании людей.

Я чувствую, как тепло разливается от моей ладони, проникает сквозь кожу Дейра, входит в наши тела.

Мир замирает на один долгий миг, в котором нет места даже дыханию. А потом все снова оживает.

Краска жизни возвращается к лицу моего истинного, а его грудь резко поднимается. Пальцы, безжизненно лежавшие на каменном полу, дергаются.

- Дейр, - зову я, не решаясь поверить в чудо, которое сама же и сотворила. - Дейр, слышишь меня?

Он медленно открывает глаза. Щурится, словно не понимает, где находится, а потом его взгляд фокусирует на мне.

Уголки губ растягиваются в улыбке.

- Эйви... - его голос хриплый, словно он долго спал. - Ты в порядке?

Я смеюсь сквозь слезы, которые ручьем текут по лицу.

- Я-то в порядке. А ты? Как ты?

- Лучше всех, - говорит он, прикрывая на миг глаза, а потом резко распахивает их и садится. - Где Ройл?

- Его ударила молния.

Дейр кладет руку на место ранения, и на ладони остается красный след. Но в прорезь рубахи от кинжала видна лишь здоровая кожа.

Император делает шаг вперед, заслоняя нас от толпы взволнованных гостей. Мама зачем-то протягивает мне платок, и я передаю его Дейру.

Вряд ли его, конечно, сейчас волнует чистота рук, но он берет протянутую мной вещь.

- Что произошло? Я же был ранен, - Дейр смотрит на меня, а я опускаю взгляд на метку на своей руке.

Точнее, на то место, где должна была быть метка.

Дейр тут же хватает мою руку, а по толпе проносится шепот.

- Где она? Куда исчезла метка истинности? - Дейр, держа мою руку, переворачивает свою руку тыльной стороной вверх.

На ней тоже нет метки.

Значит, вот какова цена спасения - наша парность. Но я не жалею ни о чем.

Я поворачиваюсь с Корни, который сидит рядом на коленях и смотрит на главу с облегчением.

- Корни сказал, что метка может спасти тебя. Она дает выбор - вернуться в прошлое или остаться здесь и спасти тебя.

Дейр вопросительно смотрит на Корни, а тот пожимает плечами:

- Если бы Эйви вернулась в прошлое, метка бы вновь появилась.

- Но ты же сказал, что ей можно воспользоваться только один раз.

- Так и есть. Больше бы ты не смогла его спасти.

- Откуда ты все это знаешь?

Корни растерянно чешет затылок:

- Я много читаю.

И тут меня осеняет догадка. Я наклоняюсь к Корни и тихо спрашиваю:

- А ты, случайно, еще не пишешь?

Глаза парня становятся шире.

- Эм… да так… балуюсь иногда, - бормочет он. - Мне пора!

Я ловлю его за штанину, а он смотрит на меня и качает головой, будто умоляет не раскрывать его секрет. И я разжимаю пальцы, отпуская возможного создателя истории “Путешествие Ланиэля”.

И что-то мне подсказывает, что в том самом последнем томе, купленном с аукциона за баснословные деньги, Корни и описал этот способ спасения через метку. А Дейр применил, вернув нас в прошлое, но сам потерял все воспоминания.

Я ловлю на себе внимательный взгляд Дейра и ободряюще улыбаюсь. А он сгребает меня в объятия и шепчет на ухо:

- Если думаешь, что исчезновение метки изменит наши свадебные планы, то сильно ошибаешься.

Я сжимаю его в ответ крепко-крепко и шепчу:

- Не отпущу, даже если сам захочешь. Слишком дорогую цену нам с тобой пришлось заплатить, чтобы быть вместе.

- Плевать на метку, - Дейр зарывается носом в мою шею, и мама охает и отворачивается от подобной вольности.

- Плевать, - подтверждаю я.

Дейр мягко отпускает меня и берет мою руку, подносит к губам. Целует тыльную сторону ладони в место, где была метка.

Сзади раздается покашливание. Император стоит, сложив руки на груди, и на его лице сияет улыбка.

- Будем продолжать церемонию? - с задором спрашивает он.

Дейр так резко поднимается на ноги и тянет меня следом, что по толпе проносится ропот одобрения.

Я смеюсь, и в этом смехе растворяется последняя тяжесть прошедшего. Родители живы, Руни стоит неподалеку, а меня за руку держит самый лучший мужчина моей жизни. Точнее, всех моих жизней - прошлой и настоящей.

Дейр сжимает мою руку так крепко, словно боится, что я испарюсь.

- Продолжим, - обращается он к императору.

Обряд продолжается, но я не слышу слов, не помню, как повторяю клятву. Я смотрю на своего любимого и улыбаюсь, потому что я изменила свою судьбу.

Священник умолкает. Последние слова брачного обряда повисают в воздухе, и собор затихает на одну долгую секунду.

Дейр крепко сжимает мои пальцы и поворачивается ко мне. Его взгляд полон тепла, любви и обещаний счастливой жизни.

- Объявляю вас мужем и женой, - голос священника звучит торжественно и чуть дрожит от волнения. - Те, кого соединила сама судьба, да пребудут в любви и согласии до конца своих дней… Ой…

Он запинается, потому что это слова для истинных, к коим мы теперь не относимся, но император важно кивает.

Дейр наклоняется ко мне, и я вижу, как в его глазах пляшут золотые искры. Я видела их, когда он первый раз снял маску. Только тогда я думала, что это Ред.

Его губы касаются моих, и на одну секунду я слышу, как собор взрывается аплодисментами. Где-то справа мама всхлипывает и тут же начинает смеяться сквозь слезы. Руни хлопает в ладоши так громко, что звук разносится под сводами.

Император, стоящий рядом, одобрительно кивает и хлопает Дейра по плечу, как только тот отстраняется от меня.

Я опускаю взгляд на свою руку. Там, где ещё недавно светилась золотая вязь, сейчас лишь чистая кожа. Никаких узоров, никакой магии. Метка исчезла навсегда.

- Я не жалею,- шепчу я, и Дейр слышит.

Он подносит мою руку к губам и целует тыльную сторону ладони, туда, где раньше была метка. Его губы горячие, и я чувствую этот поцелуй каждой клеточкой. Каждым воспоминанием о том, что было и чего больше не будет.

- Я тоже не жалею, - отвечает он так, чтобы слышала только я. - Мне не нужна магия, чтобы знать, что ты моя, а я - твой.

На моих глазах тут же собираются слезы, и я часто-часто моргаю, чтобы не расплакаться.

Из толпы доносится чей-то возглас:

- Ура!

Я узнаю голос Корни. Он стоит в первом ряду рядом с Руни, и его глаза блестят от счастья. Я все еще помню наш разговор в старом подвале, помню, как он шептал мне слова спасения, и благодарность снова поднимается в груди теплой волной.

Дейр разворачивает меня к себе и целует меня снова так страстно, словно мы наедине в спальне. Долго, дерзко и глубоко, не обращая внимания на одобрительные крики.

Кажется, после случившегося нам простительна любая вольность. Мы ее заслужили. Выстрадали. Вымолили.

Его пальцы зарываются в мои волосы, и я слышу, как мама приглушенно охает где-то справа, а папа неловко кашляет, но никто не прерывает нас. Даже император терпеливо ждет, понимая, что этот миг только наш.

Шесть месяцев спустя

Осенний ветерок забирается мне под юбку, стоит только выйти на порог восстановленного поместья Шорилов. Этот дом очень изменился. Сад заполнили пушистые гортензии и яркие астры, а молодые плодовые деревья через несколько лет будут радовать своими плодами.

- Госпожа, куда поставить вазу с аукциона? - спрашивает слуга, бережно снимая деревянный короб с тележки.

- Несите в гостиную в правом крыле. Я сама найду ей там лучшее место, - я показываю в нужном направлении.

А потом иду следом по коридору, на стенах которого висят портреты членов нашей семьи - моей и Дейра.

Мой муж встречает меня на полпути, с улыбкой смотрит на короб, который проносит слуга. На его лице мелькает узнавание:

- Где ты нашла любимую мамину вазу? Я думал, Ройл ее разбил.

- Урвала с аукциона Берли! Старый господин Отис соревновался со мной в ставках так, словно от этого зависела его жизнь.

- Да? И что же заставило одного из богатейших людей города все-таки тебе уступить? С его состоянием он мог торговаться вечность.

- Он узнал, что я жена Ходячей Смерти, - хитро улыбаюсь я.

Другой слуга проносит мимо большую деревянную шкатулку:

- Это же отцовский! Где ты его откопала?

- Не совсем отцовский. Воссозданный рукой мастера по эскизу, который я нашла в библиотеке.

Дейр замирает и смотрит на меня с такой нежностью, что я понимаю - усилия стоили того. Для него важно вернуть прошлое, которое растерзал Ройл. А мне приятно создать для нас дом, где нам двоим будет хорошо. Точнее, троим.

Рука Дейра ложится на мой живот, он наклоняется и целует меня в губы так, что звук шагов очередного слуги за спиной стихает.

А когда муж отрывается от моих губ, то говорит:

- Только не переутомись. Ты обещала не слишком усердствовать.

- Мне это в удовольствие!

- Ты так же говорила вчера про гончарную мастерскую. Мне пришлось тебя оттуда забирать в сумерках, дорогая.

- Так и гончарка для меня одно сплошное удовольствие. Я поняла, что мне очень нравится создавать уникальные изделия. Между прочим, благодаря своему сервизу с розочками я смогла вернуть ту ванну с львиными ногами.

Дейр качает головой:

- Тебя не остановить, да?

Я улыбаюсь, потому что так и есть.

- Я хочу наслаждаться каждым днем, Дейр. Я делаю только то, что доставляет мне радость.

- Но в прошлой жизни тебе было тяжело в гончарной мастерской.

- Любое дело можно превратить в тяжкое бремя, даже самое любимое. Теперь у меня нет необходимости пахать от зари до зари. Я могу расслабиться потому, что ты рядом.

Дейр сгребает меня в медвежьи объятия и целует в макушку.

- Моя Эйви. Неверная, прошлая жизнь без тебя была мучением. Как хорошо, что я этого не помню.

- Давай не думать о прошлом, - я стискиваю Дейра в ответ.

И тут вдруг он говорит:

- Сегодня Искандера повесили.

Я замираю. Конечно, я знала, что за то, что он сделал с Руни он получит наказание, но избегала спрашивать, какое. Наверное, чтобы не расстраиваться, если легкое и не переживать, если тяжелое.

- Смертная казнь? - Я заглядываю Дейру в глаза и вижу твердость взгляда.

- Никакого снисхождения к врагам, Эйви. Не после того, что он сделал.

Все мои злопыхатели повержены. Сначала бывшая свекровь, потом Ройл, а теперь и муж из прошлой жизни. Чувствую ли я радость? Нет.

Но вот ощущение справедливости - очень хорошо.

И тут позади раздается радостный визг Руни:

- Боже! Это лучший свадебный подарок, который только может быть!

Мы оборачиваемся и видим новоиспеченную парочку, на чьей свадьбе только вчера гуляли - Руни и… Корни!

Молодые живут через улицу от нас в небольшом белом доме с прудиком. Корни запустил туда уток для разведения, но что-то мне подсказывает, что вряд ли хоть одна из них попадет под нож.

- Я думал, что дом - лучший подарок к свадьбе. По крайней мере, ты так говорила. Я только ради этого раскрыл свою личность как писателя.

- Ой, Корни, еще скажи, что тебе не нравится тот ажиотаж, что вокруг начался. Или деньги, которые посыпались с небес.

Корни довольно улыбается в ответ и видно, что положение дел его вполне устраивает.

Я смотрю на эту парочку, которая к этому моменту времени в прошлой жизни уже не существовала, и порывисто шагаю к ним и обнимаю.

- Ты чего? - Руни хлопает меня по спине. - Переживаешь, как пройдет первый мамин прием?

Я отстраняюсь с улыбкой:

- Вот уж о чем я точно не переживаю. Уверена, что госпожа Торн точно готова к приему высокопоставленных гостей. Она три месяца на это потратила и меня всю извела.

Дейр кладет руку мне на плечо:

- Тогда мы просто не имеем права опаздывать. Карета ждет.

Я киваю.

- Интересно, а господин Торн исполнит свою угрозу и проведет весь день в новой кузнице? - охает Руни.

- Уверена, что нет. Он слишком любит маму, что, впрочем, не мешает ему немного поворчать.

Папа можно больше не бояться, что кто-то подбросит ему мечи или кинжалы. За спиной Дейра и императора никто не смеет даже думать о том, чтобы тронуть мою семью.

Где-то вдалеке слышен детский смех - это дети соседей играют у ворот. Я улыбаюсь, провожу рукой по еще плоскому животу и чувствую, как внутри теплеет.

Скоро и у нас будет слышен звонкий детский голосок. Мой дом получается такой, о каком я и не смела мечтать в прошлой жизни - полный любви и заботы. И я очень надеюсь, что я проживу свою лучшую версию жизни как можно дольше.