Juneau Black

MIRROR LAKE

Copyright © 2020 by Juneau Black All rights reserved This edition published by arrangement with Taryn Fagerness Agency and Synopsis Literary Agency

© Жукова М., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Добро пожаловать, дорогой читатель! Вы случайно набрели на очаровательный маленький городок под названием Тенистая Лощина. Здесь живут кролики и хищные птицы, белки и змеи – в согласии, цивилизованно строя отношения… Только время от времени убийства омрачают их спокойную мирную жизнь.

Некоторые из вас уже бывали здесь раньше, поэтому вы знаете, что бесполезно погружаться в слишком глубокие размышления о том, как функционирует город. Если лось наливает кофе ласточке, удобно устроившейся у стойки в местном кафе, то почему бы не сосредоточиться на дружелюбии этого жеста, а не на размере тарелок и чашек или высоте сиденья? На самом деле, о героях этой книги лучше думать как о простых людях, таких как мы с вами. Потому что, как бы они ни выглядели, в душе они на самом деле очень похожи на нас.

Ну а теперь, учитывая все это, новые и старые друзья, заходите. Пришло время вернуться в Тенистую Лощину.

Вера Виксен. Хитрая лиса-журналистка с нюхом на неприятности и желанием выяснить правду, независимо от того, куда это может ее привести.

Ленор Ли. Черная как ночь ворона, которая открыла в городе книжный магазин под названием «Жребий брошен» и любит тайны.

Начальник полиции Теодор Мид. Из медведей получаются отличные сотрудники правоохранительных органов. Он большой, сильный и воинственный. Но кажется, что начальник полиции Мид не особо заинтересован в раскрытии преступления. Зачем, если в это время он может порыбачить?

Заместитель начальника полиции Орвилл Браун. Этот большой бурый медведь является самой трудолюбивой половиной отделения полиции Тенистой Лощины. Он работает строго по инструкции. Только половина страниц «Руководства по поддержанию общественного порядка» вырвана.

Дороти Спрингфилд. Милая, но немного эксцентричная крыса. Известна тем, что верит во всякие невероятные вещи.

Эдвард Спрингфилд. Добросердечный и, предположительно, усопший супруг Дороти, который тем не менее оказывается очень даже живым.

Уолтер Фэллоу. Уважаемый адвокат из городка Зеркальное Озеро, связанный со Спрингфилдами… Да и почти со всеми остальными жителями.

Че-Бе Стоун. Жующий сигары скунс, редактор издаваемой в Тенистой Лощине газеты «Вестник». Че-Бе («Все только в черном и белом цвете и черным по белому!») любит хорошие заголовки.

Джо Элкин. Добродушный гигантский лось, владелец кафе, в котором собираются местные жители. Если появилась какая-то сплетня, то Джо ее слышал.

Брэдли Марвел. Знаменитый автор триллеров, который надолго задерживается в городе после того, как заканчивает свои дела.

Арабелла Боатрайт. Крыса, заведующая библиотекой в городке Зеркальное Озеро. Она знает все секреты, скрытые на полках.

Глэдис Ханисакл. Ничто не ускользает от внимания этой городской сплетницы и проныры. Она очень не любит, если кто-то перехватывает у нее сенсационный материал – пикантную подробность или любопытный факт.

Сунь Ли. Этот панда раньше работал хирургом, а сейчас трудится шеф-поваром. Он владеет рестораном «Бамбуковый лес», где подают такие вкусные вегетарианские блюда, что за них душу можно продать.

Говард Читтерс. Когда-то он был робким бухгалтером, а сейчас фактически возглавляет лесопильный завод. Читтерс является наглядным примером того, как убийство может изменить заведенный порядок.

Барри Гринфилд. Один из старших из журналистов, работающих в «Вестнике». Этот старый заяц видел все и также все помнит.

Джеффри и Бенджамин Иствуды. Эти гостеприимные бурундуки владеют местной гостиницей, которая также может служить убежищем.

Левша. Этот умеющий хорошо маскироваться енот живет в самой темной части Тенистой Лощины. Какой бы ни была игра, Левша всегда знает, что поставлено на кон.

Амброзий Хайдеггер. Профессор философии и специалист по всем вопросам. Этот филин слывет самым умным обитателем леса и не дает никому об этом забыть.

Филомена Эмблер. Эта рысь служит в полиции в расположенном поблизости городке Высокий Берег. Она на короткой лапе с одним известным местным уголовником и всегда знает, где появляются трупы.

Стояла середина октября, великолепное время в Тенистой Лощине – в этот сезон маленький городок выглядел наилучшим образом. Многочисленные деревья стали золотыми, красными и желтыми, яркие цвета радовали глаз везде, куда бы ни посмотрел обитатель леса. Это также было время ежегодного Праздника Урожая. Большинство жителей Тенистой Лощины ждали его весь год. Его устраивали в городском парке у реки, и там можно было найти развлечения для всех. Для малышей организовывали ловлю яблок пастью (яблоки, конечно, предоставляли Холодные Сады), кругом стояли разнообразные палатки и киоски, где предлагалась вкусная еда любого вида. Сунь Ли, панда, владеющий лучшим в городе рестораном «Бамбуковый лес», с гордостью разливал свой знаменитый тыквенный суп. Также стояли столы, заваленные сырами местного производства, пирогами и емкостями с сидром.

Вера Виксен, местная журналистка, добровольно выбравшая эту профессию и случайно ставшая сыщицей, была одним из многочисленных жителей Тенистой Лощины, которые с нетерпением ждали этот праздник. Они с Орвиллом Брауном, трудолюбивым заместителем начальника полиции, состоявшей из двух медведей, планировали вместе провести день на этом мероприятии.

Вера с Орвиллом прогуливались между столов, на которых были выставлены товары, и приветствовали друзей и соседей. Они чуть не натолкнулись на Глэдис Ханисакл, коллегу Веры, с которой она вместе трудилась в «Вестнике» Тенистой Лощины. Глэдис то влетала в толпу, то вылетала из нее, так быстро работая крыльями, что они превращались в размытое пятно в воздухе. И все это время Глэдис болтала с кем-то из посетителей, вытягивая из них больше сплетен и информации, чем можно было вообразить.

– О, Вера! – закричала колибри. – Вот ты где, да еще и с заместителем начальника полиции Брауном. Так, так, так. Вам хорошо вместе, да?

– То, что мы с Орвиллом несколько раз сходили на свидание, не новость, – со вздохом ответила Вера.

– Нет, не новость, – согласилась Глэдис, в голосе которой послышалось раздражение. – Если только вы не хотите сделать какое-то… заявление. Может, о чем-то объявите?

– Ничего не приходит в голову, – ответил Орвилл. У него было спокойное, даже чуть глуповатое выражение морды. Только познакомившись с Орвиллом, Вера посчитала его не самым умным зверем. Но она быстро узнала, что, хотя подход Орвилла ко всему происходящему сильно отличался от ее собственного, он гораздо умнее, чем выглядит. Это очень помогало ему в работе как сотруднику правоохранительных органов. (Другими плюсами были его размеры, четыре массивные лапы и зубы, которыми он мог перегрызть молодую сосну.)

Вера с Орвиллом шли по площадке, на которой проводился праздник, и остановились у стола, за которым сидели два бурундука. Джеффри и Бенджамин держали в городе гостиницу, расположенную в очень милом местечке – в тупике рядом с Главной улицей. Бен предлагал печенье тем, кто проходил мимо их стола, и Вера улыбнулась, когда он ее окликнул.

– Мисс Виксен, вы ценительница лакомств, – сказал он. – Попробуйте мое кленовое печенье. Я пеку его только осенью и зимой.

Он вручил по штучке Вере и Орвиллу. Верх печенья был посыпан хрустящими гранулами кленового сахара, и оно выглядело так, словно было тронуто осенним морозцем. Это делало его просто восхитительным. Вера с наслаждением откусила кусочек «кленового листа».

– На самом деле вкусно, – заявил Орвилл, слизывая остатки сахара с лапы.

– В таком случае возьмите еще по штучке, – предложил Джеффри и протянул лапу, чтобы предложить лисе и медведю по второму «кленовому листочку». – В конце-то концов у нас их семь дюжин!

– Этого не хватит! – предсказала Вера. Печенье прекрасно пошло бы с чашечкой крепкого кофе, может, с палочкой корицы, а уж если добавить солидную порцию взбитых сливок…

Лиса мечтательно попрощалась с бурундуками и ушла с Орвиллом, радуясь хорошей погоде, голубому небу и окружавшей их приятной атмосфере.

Через несколько минут они помахали Говарду Читтерсу, директору лесопильного завода, крупнейшего предприятия в Тенистой Лощине. Его сопровождала целая орда вторгшихся в парк мышей (по крайней мере, это так выглядело), но на самом деле это были только его близкие родственники.

Вера несколько минут поболтала с миссис Читтерс и ее юной дочерью Мойрой. Они обменялись любезностями и попробовали догадаться, кто же в этом году победит на конкурсе пекарей. Вера попрощалась с подругой и снова обратила внимание на Орвилла.

– Пойдем поищем стол магазина «Жребий брошен»? – предложила она. Вера считала покупку книг лучшим поиском сокровищ из существующих.

Но Орвилл не ответил, потому что его внимание было сосредоточено на другом: он смотрел на палатку, где наливали сидр. Это место пользовалось большой популярностью в прохладный солнечный день. Вера проследила за взглядом медведя и заметила Теодора Мида, начальника полиции Тенистой Лощины. Еще важнее было то, что Мид являлся начальником Орвилла. Он сжимал кружку с сидром в одной огромной лапе, а второй хлопал Говарда Читтерса по спине. От этого дружеского жеста маленький самец мыши чуть не взлетел в воздух.

Обычно дружелюбное выражение морды Орвилла исчезло: его сменила злость, которую Вере доводилось наблюдать только один или два раза. Она не успела спросить, в чем дело, – медведь-полицейский начал бормотать себе под нос:

– Что он здесь делает? Он обещал сегодня дежурить в отделении. Сказал, что сам сегодня там посидит, один. Я никогда его ни о чем не прошу, и в единственный раз, когда я это сделал… – Орвилл не закончил фразу и только брызгал слюнями.

До того как Вера успела собраться с мыслями и разобраться в ситуации, Орвилл уже направился к парковой беседке. Для выступления мэра, которое планировалось позже, во второй половине дня, рядом с ней специально воздвигли сцену. Орвилл в один прыжок преодолел ступени и встал за трибуной, предназначенной для оратора.

– Дамы и господа, прошу минуточку внимания, – разнесся над толпой громкий голос медведя. – У меня есть для вас важное объявление.

Собравшиеся начали тихо переговариваться и перешептываться. Вера уловила несколько слов тут и там. Затем она услышала весьма характерный громкий голос Глэдис:

– Да. Я это знала! Он собирается сделать Вере предложение!

Увидев, что Вера на них смотрит, стоявшая рядом с Глэдис овца попыталась ее угомонить. Это может быть правдой? Лиса не могла точно сказать, как к этому относится. Ей очень нравился Орвилл, но они не так давно встречаются!

Вере пришлось резко прекратить свои размышления, когда медведь снова заговорил:

– Как вы знаете, через несколько недель у нас состоятся выборы. Возможно, это станет для вас сюрпризом, но я хотел бы предложить свою кандидатуру на пост начальника полиции Тенистой Лощины. Я уже давно и хорошо служу этому городу, и пришло время для изменений в правоохранительной системе. Пожалуйста, голосуйте за меня, Орвилла Брауна, чтобы я стал начальником вашей полиции. Спасибо за внимание.

Он приподнял шляпу, посмотрел на толпу, после чего быстро спустился со сцены. Жители города стали возбужденно переговариваться и желали Орвиллу удачи, когда он шел сквозь толпу к Вере. Лиса быстро закрыла пасть, поняв, что у нее слегка отвисла челюсть. Она была шокирована подобным поворотом событий. Она знала, что Орвилл несчастлив с таким начальником, как Мид, но никогда не думала, что он соберется что-то предпринять по этому поводу. И меньше всего – это!

Орвилл вернулся к Вере. К тому времени, как он до нее добрался, лиса снова взяла себя в лапы.

– Вера, прости, что не предупредил тебя заранее, – заговорил он, сделал паузу и посмотрел на нее, пытаясь оценить реакцию. – Я об этом задумывался время от времени. Я планировал сначала обсудить это с тобой, но, когда увидел Мида здесь, на празднике, когда он обещал дежурить в отделении, я просто очень разозлился.

Услышав это, Вера рассмеялась, и Орвилл понял, что у них все хорошо.

– Твоя первая ошибка заключается в том, что ты поверил, будто Мид сделает то, что пообещал, – заметила она. – Ты видел когда-нибудь, чтобы он в такой красивый день был на работе?

Орвилл какое-то время выглядел раздраженным, затем тоже рассмеялся.

– Ты, конечно, права, Вера, – ответил он. – Не знаю, о чем я думал, представляя, что могу рассчитывать на него. А если серьезно, я собирался подождать, пока он не уйдет в отставку через несколько лет, и только после этого выдвигать свою кандидатуру на пост начальника. Но когда я увидел, как он пьет сидр с таким видом, будто его вообще ничто не волнует, просто сорвался.

– Ты выиграешь эти выборы, – уверенно заявила Вера. – В любом случае ты уже фактически выполняешь его работу. Вполне можешь получить должность и оклад.

И именно в эту минуту лиса увидела скунса, стоявшего примерно в двадцати футах [1] от них. Он курил сигару и смотрел прямо на Веру.

– О боже, Че-Бе хочет со мной поговорить, – буркнула она под нос. Че-Бе Стоун был главным редактором газеты и, хотя он нравился Вере, говорил только о работе… А сегодня у нее был выходной.

– Не подходи к нему, – предложил Орвилл.

– Нет, он станет меня преследовать и не успокоится, пока не скажет то, что пришло ему на ум. Я на минутку тебя покину. Встретимся в музыкальном шатре?

– Давай. О, я только что вспомнил, что обещал сегодня заглянуть к профессору Хайдеггеру. Он думает, что кто-то забрался к нему в дом и переставил все книги.

– Что? Просто переставил? Не украл?

– Он сказал именно так.

– Хайдеггер живет примерно в сорока футах над землей, – напомнила Вера. Даже учитывая то, что многие обитатели города и леса могли добраться до высоко расположенного жилища филина, если бы на самом деле захотели, казалось маловероятным, что они могли это сделать так, чтобы Хайдеггер этого не заметил. – Ладно. Я хочу услышать все детали. Давай договоримся встретиться в музыкальном шатре через час.

С этими словами она рассталась с Орвиллом и пошла к Че-Бе. Этот жующий сигары скунс быстро говорил и любил хорошие заголовки. Вера не всегда с ним соглашалась, хотя уважала его, и ей нравилась работа в газете. Но лиса подозревала, что предстоящий разговор вызовет у нее раздражение.

– Вера, как у тебя дела в этот прекрасный день? Есть новости про твоего большого друга, решившего баллотироваться на пост начальника полиции, а?

– Это было импульсивное решение, – ответила Вера, прикидывая: может, Че-Бе просто расстроился из-за того, что Орвилл не сделал это заявление в газете. – Он уже давно думал о том, чтобы выставить свою кандидатуру, но принял решение прямо перед тем, как подняться на сцену.

– Если хочешь знать мое мнение, то как раз вовремя. Самый подходящий момент! – Че-Бе Стоун всегда предполагал, что все хотят знать его мнение. – Мид в целом хороший медведь, но он возглавляет отделение полиции уже примерно семнадцать веков, поэтому пришло время перемен.

Внутренне Вера с этим соглашалась. Начальник полиции Мид больше прославился рыболовством, а не преданностью делу, в особенности когда что-то идет не так (например, когда появляются трупы). Город полагался на Орвилла, когда требовалось раскрывать преступления.

– А теперь послушай меня, лиса. У меня есть идея, как освещать выборы.

Вера стояла рядом и думала, что было бы неплохо съесть еще штук пять кленовых печений Бена, пока ее начальник обрисовывал свою идею. Она его прекрасно знала и даже не пыталась как-то реагировать, пока Че-Бе не закончил. Если Стоуна понесло, его уже не остановишь.

– Я это вижу так: ты получаешь инсайдерскую информацию, – говорил он. – Я хочу слышать все про кампанию Орвилла. Кто может собрать эту информацию лучше тебя? Будет очень серьезная предвыборная борьба. У Мида долгие годы не было конкурентов. Мы не хотим, чтобы «Вестник» упустил такую возможность. Мы должны писать про предвыборную гонку. Что ты об этом думаешь?

– О, не знаю, Че-Бе, – сказала Вера, поняв, что начальник ждет ответа. – Я – журналистка и должна быть беспристрастной. Так предполагается. В любом случае жители нашего города не поверят моему взгляду на выборы. Они все знают, что мы с Орвиллом встречаемся.

– Отдохни оставшуюся часть дня, Вера, и подумай об этом, хорошо? – не отставал Стоун. Это предложение нельзя было назвать щедрым, как могло показаться, потому что в этот день у Веры и так был выходной для посещения Праздника Урожая.

Она посоветовала Че-Бе сходить попробовать крепкого яблочного сидра из Холодных Садов, втайне надеясь, что скунс так напробуется, что отключится и забудет про просьбу освещать кампанию Орвилла.

У Веры оставался почти час до встречи с медведем. Она наконец добралась до стола, на котором были выложены книги, – форпоста местного книжного магазина. Между двух высоких стопок выглядывала маленькая голова.

– Доброе утро, мисс Виксен! – пискнула мышка.

– Привет, Вайолет. Где Ленор?

– Она полетела назад в магазин, чтобы принести еще книг. У нас сегодня отлично идет торговля! – В этот момент Вайолет повернулась, чтобы поприветствовать еще одного покупателя, который только что подошел.

Вера решила пробежаться до магазина и посмотреть, не требуется ли Ленор помощь. Ей казалось, что ворона, похоже, ни разу не позволяла себе полный день отдыха. Ленор старалась, чтобы магазин был открыт как можно дольше, и работала столько, сколько могла. Всегда находились обитатели леса, которые приходили полистать книги и купить несколько открыток или книжек. Ленор наняла нескольких местных жителей, которые помогали ей за стойкой или на кассе в те дни, когда наблюдался максимальный наплыв покупателей, но она являлась единственной владелицей магазина и по большей части всем занималась сама. Вера беспокоилась за подругу из-за того, что та так напряженно работает и не имеет возможности съездить в отпуск, но Ленор отличалась хорошим здоровьем и сейчас фактически жила своим делом. Также книжный магазин являлся важным в Тенистой Лощине местом для встреч жителей, где они могли поговорить о книгах. Когда Ленор удавалось организовать встречи с авторами и подписание ими своих книг, это очень радовало посетителей.

В целом местным жителям часто было нечем заняться по вечерам. Какой выбор в маленьком городке? Посещение же встречи с писателем, который поставит автограф на своей книге, было гораздо более предпочтительно, чем концерт в церкви, который еще нужно было выдержать, в особенности если Эдит фон Биверпелт демонстрировала свои сомнительные вокальные данные, что частенько случалось. Вера один раз допустила ошибку, посетив такое мероприятие вскоре после переезда в Тенистую Лощину, и не думала, что ей после этого когда-нибудь удастся полностью восстановить силы. У мадам фон Биверпелт было писклявое сопрано, и она редко попадала в ноты. Поражала ее вера в собственный талант, а пастору Конкерсу не хватало смелости отказать ей, когда бобриха регулярно предлагала выступить, потому что фон Биверпелты пожертвовали большую часть средств, потраченных на ремонт шпиля церкви после того, как в него несколько лет назад ударила молния.

Вера шла мимо столов и палаток, ее окружали весело болтающие жители города, одетые в модные куртки и щегольские шляпы или цветные платья и кофточки. Все они наслаждались солнечным прохладным днем. Лиса же чувствовала себя не в своей тарелке, ее сбило с толку незапланированное объявление Орвилла. А она-то думала, что самым большим делом сегодня станет бег в мешках по лужайке.

Вера не сомневалась, что из Орвилла получится отличный начальник полиции. Секретом Полишинеля считалось то, что он фактически делал всю работу в отделении, благодаря ему оно и функционировало каждый день, при этом он позволял Миду ставить себе в заслугу спокойную (по большей части) жизнь в городе. Тенистая Лощина была тихим городком, в основном в ней жили законопослушные и порядочные граждане. Орвилл никогда не нарушал статус-кво. Он был готов ждать неминуемого ухода Мида в отставку, чтобы уже тогда выступить вперед и выдвинуть свою кандидатуру на должность начальника полиции. Он был очевидным преемником.

Тем не менее сейчас Орвилл прыгнул в омут с головой.

Но одно дело – объявить себя кандидатом, совсем другое – фактически провести кампанию. До выборов оставалось всего несколько недель, и у Орвилла было очень мало времени на подготовку! Ему потребуется предвыборный штаб. Ему потребуется персонал и волонтеры. Еще нужны флаеры и брошюрки, объясняющие его позицию…

– О боже, я думаю как менеджер, – пробормотала Вера себе под нос. (На самом деле в годы учебы она проводила кампании в кампусе.) Но теперь лиса стала журналисткой, да и кампанию Орвилла она проводить не могла. Это недопустимо и неправильно. Но она могла бы дать небольшой совет… или, возможно, нет.

Все это сбивало с толку. А если что-то сбивало с толку Веру, ей помогали две вещи: кофе и совет хорошей подруги.

К счастью, первое было у нее на пути. Она прихватит стаканчик кофе со стола Джо перед тем, как уйти с площадки, на которой проводился праздник.

Мимо Веры прошло несколько животных, следовавших в противоположном направлении. Они несли в лапах выпечку, от которой восхитительно пахло. Вероятно, они направлялись в палатку, где будет проходить конкурс на лучший десерт.

– Не могу дождаться. Наконец-то в этом году у моего сладкого яблочного пирога появился шанс! – заявила крыса.

– Ты поменяла рецепт? – поинтересовалась сурчиха, которая шла рядом.

– О нет, он такой, как всегда. А ты разве не знаешь? Дотти Спрингфилд же сейчас нет, и она не выставила на конкурс свой кофейный торт со сливочным сыром – тот, который три года подряд занимал первое место. Ей пришлось поехать к старой миссис Спрингфилд. Там дело близится к концу, – серьезным тоном добавила крыса.

– Я это и раньше слышала, – заявила третья участница разговора. – Адора Спрингфилд почти каждый месяц на смертном одре, а Дотти регулярно ездит за ней ухаживать. Старухе точно повезло с невесткой. Может, кофейный торт со сливочным сыром и является секретом долгой жизни!

– О, мисс Виксен! – заметив Веру, воскликнула крыса, испекшая сладкий яблочный пирог. – Как я рада вас видеть. У вас так здорово получилось сохранять в секрете объявление Орвилла!

Вера с трудом улыбнулась – пусть другие думают то, что хотят. Если бы она на самом деле знала об этом заранее! День мог бы сложиться по-другому, ей было бы легче.

Вера подошла к столу от кафе «За кружечкой у Джо», где сам Джо разливал по чашкам фирменный кофе с корицей. Несколько палочек корицы свисали с его рогов – он их так специально украсил для этого мероприятия. Каждую осень на Празднике Урожая он варил кофе по этому рецепту, и жители городка с нетерпением ожидали своей очереди сделать глоток.

Вера встала в очередь, продолжая размышлять о непростой ситуации, в которой оказалась из-за Орвилла. До того как она успела придумать, что же делать, подошла ее очередь, и Джо спросил, налить ли ей один или два стаканчика: Вера слыла известной любительницей кофе.

– О, я возьму два, но один для Ленор.

– Значит, два, – дружелюбно повторил заказ лось. – Какой сегодня прекрасный день.

Он ни слова не добавил про неожиданное объявление Орвилла, и Вера была ему за это несказанно благодарна. Джо относился к тем животным, которые знают, когда следует что-то сказать, а когда нужно промолчать. Редкая особенность.

– Вот твой заказ, Вера, – произнес Джо, подавая ей два стаканчика. – И не забудь, что мой фирменный пряный пирог с тыквой и орехами появится у меня со следующей недели. Приходи, когда найдется минутка.

Вера продолжила путь к книжному магазину, вдыхая аромат корицы. Ее словно окутало облаком из этого запаха. Магазин «Жребий брошен» находился в старом зернохранилище и поэтому возвышался над всеми остальными зданиями. Внутри посетитель быстро понимал, как мудро тут организовано пространство: каждый этаж был посвящен какому-то жанру, книги стояли на полках вдоль стен, а центр здания представлял собой открытую шахту. Благодаря ограждениям на балконах гуляющие по этажам книжные черви оставались в безопасности, а Ленор могла слететь на любой этаж и легко прихватить нужную книгу. В результате получился светлый, наполненный воздухом магазин – одно из самых популярных мест в городе.

Однако в этот день он стоял почти пустым, потому что все отправились на Праздник Урожая.

– Ленор? – позвала Вера. – Ты здесь? Я принесла кофе.

Ворона слетела с верхнего этажа, где находился ее кабинет.

– Вера! Я думала, что ты в парке – берешь интервью у тех, кто пришел на Праздник Урожая. Мне потребовалось взять дополнительные книги для нашего стола в парке. Там сейчас Вайолет, и я подумала, что сама доставлю еще несколько томиков.

– Значит, ты пропустила короткую речь Орвилла?

Вера вручила подруге стаканчик с кофе и поделилась новостью.

Ленор удивленно каркнула.

– Боже мой, что ты собираешься делать? – поинтересовалась ворона.

– Именно поэтому я здесь. Я надеялась получить твой совет.

– Не уверена, что могу что-то посоветовать в таком случае. Ничего подобного совершенно точно не было в книгах, которые я читала. – Ленор по большей части читала детективы, любила загадочные преступления и убийства.

– Че-Бе хочет, чтобы я освещала выборы – так сказать, изнутри.

– Как раз в его стиле, – фыркнула Ленор и взъерошила блестящие перышки. – Я иногда думаю: а слышал ли этот скунс про этику?

– Его волнует только продажа газет, а это у него на самом деле хорошо получается.

– Тем не менее ты не можешь скомпрометировать свою репутацию, чтобы помочь Че-Бе. Это навредит твоей карьере, и больше никто не будет верить тому, что ты пишешь, даже если это обзор осеннего меню в «Бамбуковом лесе».

– Но как мне объяснить это Че-Бе? И что сказать Орвиллу? Что мне позволено делать? Я хочу помочь Орвиллу, если могу. У тебя точно нет самоучителя для журналисток, встречающихся с начинающими политиками?

– Точно. Тебе нужно проконсультироваться у юриста. – Ленор сделала глоток кофе и воскликнула: – О, я знаю! Почему бы тебе не наведаться к мистеру Фэллоу? Он точно скажет, что ты имеешь право делать по закону. Более того, посоветует тебе, чтó сказать Че-Бе, чтобы он от тебя отстал.

Уолтер Фэллоу был одним из самых уважаемых адвокатов в регионе и жил в окрестностях городка Зеркальное Озеро.

Вера улыбнулась:

– А это мысль, Ленор! Завтра утром загляну к нему в контору. Тогда у меня будет много времени, чтобы все обговорить с мистером Фэллоу.

Глядя на подругу, Вера наконец заметила, что ворона сдерживает возбуждение. Это было видно по глазам. Лиса так увлеклась своими новостями, что даже не подумала спросить подругу о том, что происходит у нее.

– Погоди-ка, – сказала Вера. – Да тебя же распирает! У тебя что-то случилось?

Вероятнее всего, дело было связано с магазином Ленор. Ворона неустанно трудилась, и ее магазин был ярким объектом в городе, где жители собирались поболтать и пролистать новейшие романы и политические триллеры. Обычно Ленор вела себя сдержанно, в особенности на публике, поэтому Вера не сомневалась, что назревает что-то очень важное.

– Я только что получила сообщение от пиарщика Брэдли Марвела, – с возбуждением сообщила Ленор. – Они в последний момент включили наш город в его новый промотур, и он приедет сюда на следующей неделе!

Услышав эту новость, Вера издала неподобающий для дамы вопль и обняла Ленор.

Брэдли Марвел был популярным писателем, автором триллеров. Вере они не очень нравились, но их любили многие обитатели леса, а это мероприятие станет настоящим событием для маленького книжного магазина. Какое-то время назад Марвел отменил своей приезд к ним в город из-за болезни. Ленор тогда очень сильно расстроилась, потому что была вынуждена заменить его на местного автора – Уилбура Монтегю, который писал скучные книги о кораблекрушениях. Получилось совсем не то, что планировалось.

Вера очень радовалась за подругу, которая так напряженно трудилась – и просила совсем немногого. Если звездный автор все-таки появится, вечер станет очень прибыльным для Ленор и магазина «Жребий брошен».

– Давай я помогу тебе подготовиться к мероприятию, – предложила Вера. – Заранее-то ведь не предупредили! Но после Праздника Урожая в городе будет тихо, обычно в такое время ничего не происходит.

Это было совершенно логичное предположение со стороны Веры. Однако оно оказалось неверным.

На следующий день Вера проснулась в своем уютном доме, напоминающем пещеру, и наслаждалась тишиной раннего утра. Предыдущим вечером она легла довольно поздно, обсуждая с Орвиллом, что ему требуется сделать в следующие несколько дней и недель, чтобы у его кампании был шанс на успех. Вера посчитала, что будет нормальным дать несколько базовых советов. Но это напомнило ей, что посещение мистера Фэллоу стоит у нее первым пунктом в списке дел на сегодня.

Лиса прошлась по тихим улочкам Тенистой Лощины. После праздника многие жители города взяли выходной, чтобы расслабиться и восстановить силы, – в особенности те, кто вечером позволил себе более крепкие напитки. Подогретое сливовое вино Сунь Ли стало хитом, сидр с пряностями из Холодных Садов наливали каждый год, и он быстро заканчивался, многие посетители отдавали предпочтение фирменному выдержанному яблочному бренди от Тимоти Леверитта.

Воздух был слегка морозным и щипал морду. Через несколько часов появится солнце и станет теплее, но сейчас Вера радовалась, что у нее есть не только теплая природная шубка, но и шляпа с шарфом цвета зеленой яшмы, которые очень мило подчеркивали ее рыжий мех.

От центра Тенистой Лощины до Зеркального Озера было довольно далеко, но дорога шла по восхитительному участку леса, и Вера наслаждалась видом, глядя, как солнечные лучи падают на янтарные и желтые листья берез и осин. Они придавали всему вокруг особое сияние.

Яркая голубая поверхность озера Зеркального сияла в отдалении в лучах утреннего солнца. Несколько улиц вдоль берега были застроены домами и различными предприятиями. Зеркальное Озеро нельзя было назвать настоящим городом, тем не менее это не был и пригород Тенистой Лощины. Там царила особая атмосфера: городок был тихим, мирным и спокойным. Это во многом объяснялось озером. Оно было больше пруда у лесопильного завода в Тенистой Лощине, пополнялось водой из источников, в жаркие летние дни казалось просто божественным местом, а зимой становилось площадкой для игр на льду. Местные жители здесь круглогодично рыбачили, катались на лодках или прогуливались вдоль берега.

Многие крысы считали Зеркальное Озеро своим домом. Мистер Фэллоу был одним из них. Вера прошла по тропе к адвокатской конторе, отмечая яркие цветы хризантем и поздние розы, тянущиеся вверх у забора. Было трудно поверить, что через несколько недель наступит зима.

Внезапно кто-то выскочил из конторы мистера Фэллоу, ярко-красная дверь за ним захлопнулась. Вера узнала мужа Дотти, Эдварда Спрингфилда, исключительно вежливого самца крысы, который всегда выказывал на улице уважение всем, кого встречал, – приподнимал шляпу и говорил слова приветствия.

Но только не в это утро. Мистер Спрингфилд проигнорировал дружескую улыбку Веры и, как ей показалось, взглянул на нее, не узнавая. После этого он развернулся и поспешил по дороге в направлении озера.

Вера нахмурилась: «Как странно». Может, Эдварда Спрингфилда покоробило то, что Орвилл выставил свою кандидатуру на должность начальника полиции, и он вымещает это на Вере? Не может такого быть! Она плохо знала Эдварда, но все равно не могла представить, чтобы он так себя вел.

Отмахнувшись от мыслей, лиса подошла к двери, на которой висела скромная латунная табличка:

Вера вошла и крикнула:

– Здравствуйте! Доброе утро!

– Заходите, заходите, – ответили ей тенором из внутреннего помещения.

Вера пошла на голос и увидела мистера Фэллоу за большим письменным столом из орехового дерева. Он сортировал документы, раскладывая их аккуратными пачками. Это был самец крысы с гладким темно-серым мехом с несколькими седыми волосинками на морде. Его пронзительные черные глаза ничего не упускали. Лишь немногим существам удается идеально воплощать свою профессию, но у мистера Фэллоу это получалось. Он был рожден, чтобы стать юристом.

– Доброе утро. Что сегодня привело вас сюда, мисс Виксен? Конечно, вы не собираетесь брать у меня интервью для газеты? – У него заблестели глаза.

– Нет, не собираюсь, – заверила его Вера. – Я пришла по личному делу. Вы заняты? Я видела, как от вас только что вышел мистер Спрингфилд. Он так торопился. Он еще вернется?

Самец крысы нахмурился, и эта гримаса, как показалось Вере, перешла и на серебристые усы.

– Сомневаюсь. Очевидно, я не смог порадовать его новостью, которую он надеялся услышать. В любом случае он сегодня расстроен – пришло сообщение, что его мать, Адора, скончалась, царствие ей небесное. – Мистер Фэллоу намеренно отложил в сторону документы, которые держал в лапах. – Но это совсем другое дело. Что я могу сделать для вас?

Вера вкратце объяснила ситуацию и завершила свою речь словами:

– Конечно, я хочу помочь Орвиллу. И конечно, я хочу делать свою работу. Но я не понимаю, как совместить одно с другим.

– Вы и не можете, – заявил мистер Фэллоу со спокойной уверенностью того, кто знает законы. – Явный конфликт интересов, как вы сами уже заметили. Однако это временно. После окончания выборов у вас не должно возникнуть никаких сложностей с выполнением ваших обычных обязанностей. Вы уже несколько лет освещаете работу полиции Тенистой Лощины.

– Но что мне сказать Че-Бе?

Мистер Фэллоу легко улыбнулся:

– Вы скажете, что по совету адвоката обязаны отказаться от освещения кампании Орвилла и не имеете права сдавать никакие статьи, с ней связанные. Также вы не должны публично высказывать свое мнение о выборах в целом.

– Я ему и раньше это говорила, – с сомнением заметила Вера.

– Да, но теперь можете добавить важную фразу – «по совету адвоката». Это очень помогает. Я также составлю для вас уведомление, чтобы вы могли ткнуть им Стоуну в морду, если вдруг слишком распалится.

– А если он так разозлится, что уволит меня?

– Это будет глупостью с его стороны, – тут же ответил Фэллоу. – Все знают, что вы – одна из его лучших журналисток. Но на всякий случай я добавлю абзац с объяснениями, что если вы лишитесь работы в результате вашей этической позиции, то это даст основания для предъявления иска. Никто не захочет, чтобы ему впаяли иск – и попасть под раздачу.

Выслушав план мистера Фэллоу, Вера почувствовала себя спокойнее. Ленор, как и всегда, оказалась права.

Мистер Фэллоу погладил себя по усам и откинулся на спинку стула.

– Мне потребуется не больше получаса, чтобы составить это уведомление. Это в общем-то стандартный документ. Беспокоиться не о чем.

Именно в этот момент воздух снаружи пронзил крик ужаса и повторившее его эхо.

У Веры шерсть встала дыбом, хвост распушился – это была инстинктивная реакция на звук, издаваемый животным, которому угрожает опасность.

Мистер Фэллоу на минуту замер на месте, уши у него на голове встали, выражение морды стало настороженным.

– Крик прозвучал со стороны озера, – сообщил он тихим голосом.

Мгновение спустя они оба выскочили на улицу и побежали к берегу озера, желая выяснить, кто же кричал.

– Сюда! – Мистер Фэллоу показал на изящное здание у озера. – Это дом Спрингфилдов!

Другие жители тоже слышали крик – у дома, на который показал мистер Фэллоу, уже собралась небольшая толпа. Снаружи, на лужайке, примерно в десяти шагах друг от друга стояли две крысы. Тропинка, ведущая к крыльцу, проходила строго между ними.

Одним из них оказался мистер Спрингфилд, он выглядел еще более расстроенным, чем когда Вера видела его в первый раз менее получаса назад. Второй была самка крысы в осеннем пальто. Небольшой чемодан из тех, с которыми отправляются в путешествие, лежал, перевернутый, у ее задних лап. Она рыдала, но скорее в панике, чем от горя.

– Что случилось? – спросил мистер Фэллоу, когда они с Верой притормозили на лужайке перед фасадом дома. – Эдвард? Что могло случиться за то короткое время после того, как ты вышел из моей конторы? Дороти, это ты кричала?

Дороти Спрингфилд подняла голову, отвела лапы от морды и уставилась на мистера Фэллоу диким взглядом.

– О, вы должны мне помочь! Мой муж мертв! Его убили!

У мистера Фэллоу отвисла челюсть. Вся толпа повернулась, чтобы посмотреть на поставленного в тупик Эдварда Спрингфилда, который находился в десяти шагах… и выглядел очень даже живым.

Вера моргнула, пытаясь соединить то, что видели ее глаза, со словами Дороти. Что происходит?

На несколько мгновений воцарилась неловкая тишина: толпа пыталась понять, что означают слова явно страдающей крысы. Казалось, будто все присутствовавшие думали одно и то же: «Как она может утверждать, что ее муж убит, если он стоит рядом с ней?» Собравшиеся переминались с лапы на лапу и перешептывались. Мистер Фэллоу степенно направился к Дотти Спрингфилд, которая вытирала глаза и пыталась привести дыхание в норму.

– Послушай меня, Дороти, – заговорил адвокат мягким голосом, доставая из кармана накрахмаленный белый носовой платок и протягивая ей. – Эдвард стоит здесь перед нами. Что ты имела в виду, когда сказала, что его убили?

Дотти Спрингфилд отвела взгляд от мистера Фэллоу и уставилась на второго самца крысы так, словно никогда не видела его раньше. Она немного распрямилась и показала дрожащей лапой на Эдварда.

– Он не мой муж! – заявила Дороти с такой уверенностью, с которой говорят, что небо голубое. – Эдварда убили! Клянусь!

Звери в толпе снова стали переминаться с лапы на лапу и перешептываться. Это было бы смешно, если бы Дотти не выглядела настолько потрясенной и растерянной.

Теперь заговорил Эдвард. Он шагнул вперед и попытался взять ее лапу в свою.

– Дотти, моя сладкая, – заворковал он тихим голосом. – Что с тобой случилось? Неужели ты не видишь? Это же я, Эдвард. Я здесь, цел и невредим.

Дотти содрогнулась и попыталась еще дальше отступить от мужа. Эдвард выглядел смущенным, когда повернулся к мистеру Фэллоу.

– Дотти не в себе, как вы сами можете видеть, – заявил он, потянулся к лапе жены, но снова получил отпор. – Вероятно, сказывается тяжелая дорога из дома моей матери. Я сейчас заберу ее, чтобы она могла прилечь и отдохнуть.

Дотти распрямилась и с диким видом обвела толпу глазами.

– О нет! Я и близко не подойду к этому типу. Вероятно, он сам себя убил, и я об этом не забуду, – твердо заявила крыса, больше не плача. – Я хочу в отделение полиции или в больницу.

Это заявление вызвало еще более бурное обсуждение в собравшейся толпе. «Невиданно», «Что она такое несет?» – слышалось со всех сторон. Обычно крысы ведут себя сдержанно, с чувством собственного достоинства. Они стараются скрыть эмоции и не устраивают сцен при свидетелях. Такое неестественное поведение одной из представительниц вида вызывало неодобрение. На самом деле крысы – исключительно добрые животные. Они очень не любят, когда кто-то страдает, в особенности соседи.

Вера какое-то время колебалась, затем спросила:

– А мы можем… что-то сделать?

Мистер Фэллоу кивнул.

– Подождите минутку, мисс Виксен, – сказал он. – Нам нужно поговорить.

«Нам» означало «крысам». Вера отошла от их группы, продолжая внимательно наблюдать за Дороти и Эдвардом, которые оставались двумя одинаковыми неподвижными островками среди переминающейся с лапы на лапы, слегка передвигающейся с места на место, поставленной в тупик толпы. После того как несколько крыс, включая мистера Фэллоу, посовещались шепотом, вызвали белок из службы «Скорой помощи». Все собравшиеся решили, что Дотти, возможно, слишком устала от ухода за свекровью и горе лишило ее сил. Не помешает провериться в больнице.

Дотти к этому времени уже успокоилась, без возражений отправилась в больницу с белками и вела себя тихо. Эдвард выглядел обиженным и смущенным. Он пошел домой, поговорил с несколькими соседями, но произнес всего несколько фраз и в целом говорил рассеянно. Выражение морды у него было обеспокоенное… Этого следовало ожидать, учитывая, что ему только что сказали, будто он каким-то образом убил себя сам.

– Спасибо, что остались, – поблагодарил Веру мистер Фэллоу. – Боюсь, что это событие помешало нам закончить наше дело. Простите, но мне придется ненадолго вас оставить. Я свяжусь с вами и все сделаю, как только смогу.

Вера поняла, что адвокат на самом деле страшно расстроен, и сказала, чтобы занимался более срочными делами и не беспокоился о ней. Но у Веры уже дергался нос – она почуяла материал для статьи.

До того как толпа разошлась, Вера взяла интервью у нескольких соседей для статьи в газету. Большинство заявили, что, хотя Дотти все любят, она также славится своей эксцентричностью. Все с этим согласились. Дотти верила в призраков и гороскопы, что нетипично для крыс, отличающихся рациональностью и скептицизмом. Они обычно даже не допускают такой мысли.

Что касается Эдварда, все, похоже, на самом деле расстроились, что ему пришлось пережить такую сцену. Его в городе любили. Он был милым и дружелюбным со всеми и не поддерживал большинство безумных идей своей жены. (Он также входил в совет директоров ассоциации домовладельцев – занимался этой неблагодарной работой.)

Вера быстро строчила в блокноте, записывая то, что говорили жители Зеркального Озера, и уже собралась закончить с интервью, когда выступила еще одна крыса.

– Знаете, а ведь Адора Спрингфилд была очень богата, – заметила она. – Теперь, после ее смерти, Эдвард и Дотти получат кругленькую сумму.

Вера не знала об этом.

– О, вы не в курсе? – воскликнула та же крыса. – Спрингфилды заработали состояние на добыче серебра более ста лет назад. Когда Дотти и Эдвард унаследуют имущество Адоры Спрингфилд, они станут очень и очень обеспеченными – то есть еще более обеспеченными, чем сейчас. Это сгладит все нервные срывы и выплески эмоций Дотти перед соседями.

Вера захлопнула блокнот и поблагодарила всех стоявших рядом крыс за помощь. Это было очень странное утро, и лисе требовалось подумать.

Она направилась назад в Тенистую Лощину, там прогулялась по Главной улице, прошла по центру города. Пока Вера не знала, что делать, и временно пребывала в растерянности. Лапы привели ее к ряду густых зеленых бамбуковых зарослей. Пока пожелтели только несколько листочков, и ресторан с другой стороны живой стены был полностью скрыт, как и хотел владелец.

Вера пошла по посыпанной гравием петляющей тропинке, думая, что переезд Сунь Ли в Тенистую Лощину был удачным событием. Панда не только предлагал самые восхитительные блюда в регионе, но и само его присутствие показало нечто новое давним обитателям этих мест с устоявшимися взглядами. Они ворчали из-за «странных деревьев», которые он посадил, когда только открыл ресторан несколько лет назад. Но теперь жители города любили собираться в этом заведении и считали Сунь Ли неотъемлемой частью Тенистой Лощины.

Панда улыбнулся при виде Веры:

– Ну, добрый день, Вера. Проголодалась? У меня есть маринованные грибы, которые тебе понравятся.

– Пока просто чай, – ответила лиса, дружелюбно улыбаясь в ответ. – Я в слишком большом возбуждении, чтобы что-то есть.

– Что случилось?

– О, одна странная вещь.

Вера рассказала Сунь Ли про весьма необычное обвинение со стороны Дотти и недоумение и озадаченность соседей, которых видела у дома Спрингфилдов.

– Вероятно, она ошиблась, – заключила поставленная в тупик лиса. – То есть я хочу сказать, что Эдвард буквально стоял рядом с ней! С другой стороны, она ведь тоже его видела… но все равно настаивала, что это не ее муж, а ее мужа убили. Это сбивает с толку. Ты когда-нибудь слышал о чем-то подобном? Чтобы кто-то отказался верить, что его партнер жив?

– Хм. Не могу сказать, что слышал. Но, судя по всему, она очень напугана, – заметил панда. Типичным для Сунь Ли (который работал хирургом до того, как стать шеф-поваром) было в первую очередь обратить внимание на чувства Дотти, а уже после этого – на остальные факты.

– Это было сразу видно, – согласилась Вера. – Она чуть не потеряла сознание! Но ей нужен врач, а не полиция. Убийство просто невозможно.

Сунь Ли неторопливо сделал глоток чая, затем заговорил снова:

– Я много путешествовал и за свою жизнь видел немало вещей, которые другие животные описали бы как невозможные.

– Что ты хочешь этим сказать? – Вере стало любопытно.

– Если ты планируешь взяться за расследование – а это дело достаточно интригующее и как раз по твоей части, – я предлагаю начать с предположения, что Дороти права и ее словам можно верить. Похоже, все остальные считают, что она ошиблась. Если ты тоже так думаешь, то и обнаружишь то же, что и все остальные. Попробуй другой подход.

Это был хороший совет, и Вера поблагодарила Сунь Ли.

После перерыва на чай она отправилась в редакцию газеты. Все еще немного подмораживало, и стояла ясная погода, но по пути Вера не могла думать об окружающей красоте, а только о том, свидетельницей чего стала. Как странно считать, что твоего мужа убили, если он стоит рядом с тобой. Это совсем не укладывалось у нее в голове. Где логика?

Вера ненадолго остановилась у своего письменного стола прямо в центре редакционного зала, самого оживленного места в здании, где находилась редакция «Вестника». Она напечатала статью на своей любимой трещащей пишущей машинке и один раз прочитала текст перед тем, как встать и сдать в печать. Затем лиса решила, что ей не помешает какой-нибудь тонизирующий напиток, и направилась в кофейню «За кружечкой у Джо». Местное кафе было сердцем Тенистой Лощины – уютное место, где любой житель города чувствовал себя как дома и мог с удовольствием съесть и выпить что-то из тех прекрасных блюд и напитков, которые предлагал Джо.

Зайдя в кафе, Вера обрадовалась, что там не так много посетителей. За стойкой работала Эсмеральда фон Биверпелт – она разговаривала с покупательницей, которая казалась точной ее копией.

Бобрихи были сестрами – и невероятно похожими друг на друга. Не так давно они и одевались, и вели себя одинаково. Они были богатыми наследницами одной из самых обеспеченных семей в Тенистой Лощине. Но после постигшей фон Биверпелтов трагедии их мир пошатнулся, и Эсмеральда сделала немыслимое – отправилась зарабатывать на жизнь.

Она шокировала свою семью, устроившись на работу официанткой в скромное кафе. Город бобриха шокировала тем, что у нее это очень хорошо получалось.

Тем временем ее сестра Анастасия судорожно хваталась за прошлое, как испорченный ребенок, и пыталась поддерживать образ богачки, ведущей праздную жизнь. Судя по весьма потрепанному виду ее когда-то шикарного наряда, дела шли не очень здорово.

Однако сестры оставались в хороших отношениях. Они одинаково засмеялись и помахали друг другу, когда Анастасия взяла обед навынос и направилась к двери.

Но поскольку в дверном проеме стояла Вера, бобриха резко остановилась.

– О, мисс Виксен, – заговорила Анастасия язвительным и надменным тоном. – Как дела? Погода прекрасная, не правда ли?

Она винила Веру в части постигших семью неприятностей, хотя на самом деле лиса только описала историю в газете.

– У меня все прекрасно, – легким тоном ответила Вера. Ее нисколько не тронуло отношение бобрихи. – Надеюсь, ты чем-то занята.

– Да, мне нужно пройтись по магазинам в Вязовой Роще, – ответила Анастасия, хотя казалось сомнительным, что сегодня она хотя бы приблизится к Вязовой Роще. – До свидания!

Вера позволила ей пройти, затем сама направилась к стойке.

– Привет, Вера. – Эсмеральда поприветствовала ее гораздо дружелюбнее. У них с Верой сложились теплые отношения за последние несколько месяцев. – Здесь пообедаешь или с собой возьмешь?

– Хм, с собой.

Из кухни высунулась большая голова Джо, и он поинтересовался, слышала ли Вера последние новости. Она выжидательно посмотрела на лося, поскольку он всегда демонстрировал способность первым слышать сплетни.

– Говорят, что у Дотти Спрингфилд крыша поехала, – сообщил Джо тихим голосом. – Как мне сказали, она кричала, будто ее мужа убили, пока он стоял рядом с ней. У нее всегда было плохо с головой, но ничего подобного я раньше не слышал. Это уже переходит все границы. Говорят, Эдварду следует отправить ее в сумасшедший дом.

Вера удивилась, как быстро распространилась новость, учитывая, что все случилось пару часов назад и она сама при этом присутствовала. Но опять же – Тенистая Лощина была маленьким поселением. Вере стало жалко Дотти, в особенности после того, как сама испытала на себе пренебрежительное отношение Эдварда. Может, в претензиях Дотти и было что-то. Лиса решила не делиться своими подозрениями с Джо и Эсмеральдой, но она вполне может их обсудить с Орвиллом, если найдет время. Когда Вера брала кофе, Джо упомянул, что Орвилл уже организовал предвыборный штаб и разместил его на первом этаже пустующего здания на Вязовой улице.

– В бывшей Школе этикета? – уточнила Вера и содрогнулась. – Надеюсь, арендная плата была очень низкой!

– Я бы за это выпил, – согласился с ней Джо. Никто в городе не расстроился, когда Школа этикета закрылась. Оказалось, что жители Тенистой Лощины и так вежливы друг с другом и им не требуются никакие мудреные уроки.

Джо заметил, как Вера рассматривала тыквенный пирог, искушающе выставленный на стойке, и отрезал ей кусочек.

– Отрежь два, пожалуйста, Джо, – попросила Вера, которой в голову ударила мысль. – Орвилл целый год ждет твой тыквенный пирог. Готова поспорить, он был занят все утро и захочет съесть что-нибудь вкусненькое.

Вооружившись десертом для себя и Орвилла, Вера попрощалась с Джо и Эсмеральдой и направилась к штабу предвыборной кампании, который возник за одну ночь. Проходя мимо, она отметила, что разные жители Тенистой Лощины входили в здание и выходили из него. Возможно, они хотели стать волонтерами и помочь Орвиллу с проведением кампании. Радовало, что новый начальник полиции получал поддержку.

Вера решила не заходить в предвыборный штаб и вместо этого проследовала дальше, к отделению полиции, так и неся в лапах кофе и два куска пирога. Зайдя в удивительно уютное здание, в котором располагался полицейский участок Тенистой Лощины, лиса замерла на месте, а веселое приветствие застряло у нее в пасти. Орвилл и начальник полиции Мид сидели за своими письменными столами в противоположных углах помещения, в воздухе явно чувствовался холодок. Очевидно, они больше не разговаривали друг с другом.

«Прекрасно», – подумала Вера. Теперь ей придется пожертвовать своим куском тыквенного пирога, чтобы эти два идиота снова начали разговаривать друг с другом.

– Сюрприз, мальчики! – весело крикнула она. – У меня вам подарок от Джо!

Вера предложила по куску пирога каждому медведю, стараясь скрыть острое чувство утраты. Оба ее вежливо поблагодарили, но Вера решила не оставаться в отделении и не выяснять, насколько холодными стали отношения у сотрудников полиции. Она бросила быстрый взгляд на Орвилла и выскочила из участка. Разговор про «убийство» подождет.

Поэтому она отправилась в больницу, которая находилась в дальнем конце Тенистой Лощины, недалеко от петляющей реки, которая давала работу многим жителям города.

– Я пришла навестить Дороти Спрингфилд, – сообщила Вера деловитой белке, сидевшей за столом из орехового дерева в приемном покое.

– Хм. Врач сказал, что ее нельзя беспокоить. Вы должны обещать не приводить ее в возбуждение и не утомлять. Распишитесь вот здесь, спасибо. Палата № 304.

Вера поднялась по лестнице и быстро нашла нужную палату, окно которой выходило на реку. Дотти сидела на кровати, застеленной накрахмаленным белоснежным бельем. Палату уже украшали несколько ваз с цветами.

– Миссис Спрингфилд? Меня зовут Вера Виксен. Вы готовы поговорить?

Крыса посмотрела в сторону двери, где стояла журналистка.

– Вы пришли за деталями для новой большой статьи в газете, да? Точно так же, как эта пронырливая птица, которая перелетает с места на место и шпионит за жителями, только бы что-то перехватить для своей колонки светских новостей.

– Ничего подобного. Если вы не хотите говорить, то точно не должны это делать.

– О, это не имеет значения. – Судя голосу, Дотти смирилась с ситуацией. – Заходите и присаживайтесь. Вполне можно начать весь этот цирк. Вы уже жили здесь, когда «Вестник» опубликовал ту мерзкую статью о моих попытках доказать существование мира духов с помощью сеансов общения с ними? Нет, это было до вашего переезда сюда. Ну, если я смогла пережить статьи, которые выходили тогда, то смогу пережить и то, что выйдет сейчас.

– Насколько я понимаю, сеансы общения с духами пошли не так, как планировалось?

– Свечи были установлены не так, как планировалось, – поправила Веру крыса. – Я могу только сказать, что следует похвалить добровольческую пожарную дружину за быстрое реагирование. И я все еще продолжаю верить, что духи живут среди нас.

– Миссис Спрингфилд… Или мне следует называть вас Дотти?

– Дот, пожалуйста. Я ненавижу Дотти. Многие используют этот вариант имени, потому что он их забавляет [2], знаете ли. Это немного странно, на мой взгляд.

Вера достала блокнот и ручку, затем поправила на носу очки в тонкой металлической оправе.

– Дот, я пытаюсь понять, что же произошло у вашего дома. Это вызвало большой переполох, а вы имеете право рассказать свою версию истории.

– Да никто не поверит в мою версию! Я даже не уверена, что смогу объяснить. Понимаете, это было ощущение. Интуиция. Я не могу представить доказательства… со всей определенностью не могу на них указать, – добавила она нервно. – Совершенно точно не могу, не возвращаясь туда, а я не вернусь, пока он остается там.

– Под «ним» вы имеете в виду вашего мужа Эдварда?

– Нет! Как раз наоборот. Может, тот самец крысы выглядит, говорит и двигается как Эдвард, но это не Эдвард.

Вера записала слова Дороти, затем замерла в задумчивости.

– Вы это знаете интуитивно?

– Я это поняла в ту же секунду, когда увидела его в прихожей.

– Но каким образом? Я хочу сказать… Он выглядит как Эдвард Спрингфилд. И говорит как Эдвард. Я сама видела его незадолго до инцидента. Он выходил из адвокатской конторы, когда я туда заходила. Я хочу сказать, что он был в той же одежде и знает тех же жителей, и все, похоже, согласны, что это Эдвард.

– Ну, они неправы, – по-деловому заявила Дот.

– Давайте немного отмотаем назад? – предложила Вера, пытаясь максимально сохранять объективность и непредвзятость. – Расскажите, как начался ваш день.

Дот вздохнула:

– Мне пришлось встать очень рано, чтобы успеть на паром, идущий вверх по реке с причала у того места, где Кедровый ручей впадает в реку. Это ближайшая пристань от того места, где жила миссис Спрингфилд, мать Эдварда, после выхода на пенсию. У Адоры был красивый дом на отвесном берегу, выходивший окнами на долину, и ей там очень нравилось. Даже во время болезни она говорила, что вид из окон помогает больше, чем все врачи.

Дот печально обвела взглядом больничную палату, Вера кивнула, показывая, что внимательно ее слушает.

– Она умерла вчера, во второй половине дня. Я организовала то, что требовалось. Это было несложно, потому что мы уже ждали, когда все кончится. Я отправила сообщения разным знакомым, которых следовало уведомить о случившемся.

– Кому именно?

– Так, давайте посмотрим. Я отправила сообщение Эдварду крылатой почтой и предупредила, что вернусь домой, как только смогу. По прямой лететь всего пару часов, поэтому я знала, что сообщение поступит быстро. Также мистеру Фэллоу – он отвечает за исполнение воли покойной и будет заниматься имуществом. Администратору на руднике – чтобы они там знали. Пастору Конкерсу – чтобы подготовился к проведению службы, и все в таком роде. Я не думала, что мне на самом деле удастся уехать на следующий день, но очень хотелось побыстрее попасть домой. И я не хотела, чтобы Эдвард оставался один и думал о таком печальном событии.

– И вы успели на первый паром?

– Да, он отходит еще до восхода солнца. И пришел по времени к северному причалу. Я всегда выбираю его, потому что он ближе всего к Зеркальному Озеру.

Вера кивнула, записывая в блокнот все детали.

– Я поспешила домой по обычной тропе, поднялась по ступеням и… Именно тогда почувствовала, что что-то не так. Я открыла входную дверь и тогда уже поняла, чтó не так.

– Каким образом вы это поняли? – уточнила Вера, подняв голову и успев заметить затравленное выражение морды Дот.

– Я расскажу вам про единственное веское доказательство, которое у меня есть. Войдя в прихожую, я обратила внимание, что ковер смят и лежит не по центру. Меня не было пару недель, и естественно, что в доме не поддерживался порядок. Но Эдвард знает, как я отношусь к беспорядку, поэтому его не должно было удивить то, что я поставила чемодан и сразу начала поправлять ковер. Я подняла его за уголки и в ужасе увидела пятно. Ковер был липкий снизу! Я рассмотрела пятно, от него пахло кровью! В это мгновение я поняла, что мой несчастный муж мертв. А в следующее мгновение я увидела его. – Последнее слово было произнесено с такой ненавистью, что Вера инстинктивно содрогнулась.

– Вы хотите сказать, что… этот самец крысы, который выглядит точно как Эдвард, не является им? – уточнила лиса, желая точно уяснить для себя этот момент.

– Да. Он вышел из гостиной с широкой злобной улыбкой на морде. «Ты вернулась, как здорово, – заявил он мне. – Я тебя ждал». Затем он стал ко мне приближаться. Я закричала и выскочила из дома. И сделала бы это снова.

– И именно тогда все прибежали на лужайку перед вашим домом, увидели вас и… того самца крысы, который там стоял. – Вера не была уверена, как следует называть Эдварда в такой ситуации.

– Да. Слава богу, дело было днем! Ночью я не увидела бы кровь и никто не прибежал бы достаточно быстро, чтобы не позволить этому жуткому существу ко мне приблизиться.

– Вы больше никогда не сможете зайти в свой дом, – заметила Вера.

– Я не буду туда заходить, пока он там находится, – объявила Дот. – Больничная палата лучше могилы.

Вера откинулась на спинку стула, ее беспокоило заявление Дот. На самом деле весь разговор ее расстраивал. Может ли что-то в рассказе Дот быть правдой?

– Вы считаете меня сумасшедшей, как и другие, – заметила крыса. Голос ее звучал печально. – «О, вот идет Дотти, у которой с головой не все в порядке», – шепчут у меня за спиной. Но не так уж и тихо – я их слышу!

– Тем не менее вы объявили своего мужа мертвым, когда он кажется живым, – и это вполне серьезное обвинение, Дот. Вы должны понять, как это воспринимают другие, в особенности без каких-либо доказательств… – Вера запнулась. – Но вы упомянули кровь. А что, если я отправлюсь к вам в дом и подтвержу это?

Дот ахнула:

– Вы не сможете это сделать! Он вас не впустит и уж точно не позволит рыскать по дому и заглядывать под ковер. Вы невероятно рискуете!

Вера поводила своим длинным носом, как обычно делала, когда думала.

– Это опасно, только если Эдвард узнает, что кто-то находится в доме.

– Что вы имеете в виду?

– Не важно, Дот. – Вера встала, внезапно почувствовав прилив сил и энергии. – Я знаю одного зверя, который как раз готов выполнить такую работу в ночное время.

Когда лиса вышла из больницы, где осталась Дот, у нее в голове уже созрел план. Она отправила сообщение Левше – еноту, обитавшему в серой зоне между сомнительным и явно незаконным, – чтобы встретился с ней в парке у берега реки неподалеку от редакции «Вестника» через час.

Маловероятно, что их там заметят. Левша был мелким уголовником, которого редко видели в светлое время суток. Вера знала, что он сделает исключение, раз речь идет о работе. В прошлом она неоднократно нанимала енота для мелких поручений: сделать то, что не хотела делать сама. Ничего откровенно противозаконного, но достаточно сомнительного характера.

Вера зашла в редакцию, чтобы нормально переписать заметки, сделанные во время интервью с Дот, и получить оставленные ей сообщения. Она обратила внимание, что одна из записок от Че-Бе, а в ней – время собраний журналистов для обсуждения освещения выборов.

К счастью, шефа на месте не оказалось. Вера не хотела с ним разговаривать, пока у нее в лапах не будет официального уведомления, составленного мистером Фэллоу. Она собиралась спланировать свою речь до того, как Че-Бе сможет на нее надавить и заставить освещать выборы начальника полиции в газете. Выходя из редакции на встречу с Левшой, Вера кивнула Глэдис. Судя по виду колибри, та хотела поболтать, с другой стороны, она всегда так выглядела. Вера махнула коллеге лапой, но не замедлила бег, покидая редакцию.

Для енота Левша был чрезвычайно странным – он отказывался встречаться с Верой там, где его могли заметить, например в кафе «За кружечкой у Джо» или ресторане «Бамбуковый лес». Поэтому ей придется скрываться вместе с Левшой под каким-нибудь деревом в парке вместо того, чтобы пить кофе или перекусывать, как было бы с кем-то другим. «Ладно, от Левши есть польза», – подумала лиса.

Проходя сквозь парк и приближаясь к их месту встречи, Вера увидела, что енот пришел первым. Он улыбнулся ей – вероятно, улыбка должна была получиться разудалой.

– Ты хорошо выглядишь, мисс Виксен, – заметил он. У Левши была постоянная подруга по имени Ронда, но он продолжал считать себя светским типом и обхаживал всех дам.

– Добрый день, Левша, – бодро поздоровалась Вера, сдерживая улыбку. Комплимент – это всегда комплимент, в конце-то концов… Даже от мелкого воришки. – У меня есть для тебя работа, если ты свободен сегодня ночью.

– Хм. Предполагается, что я должен ужинать вместе с матерью Ронды… Так что любое оправдание подойдет.

– Что ты скажешь Ронде? – спросила Вера. Она встречалась с прекрасной половиной семьи енотов и знала, что Ронда явно держит бразды правления в своих лапах.

– О, я скажу ей, что подвернулось одно денежное дельце. У нее прекрасно варит голова в том, что касается бизнеса. Она поймет. Я полностью в твоем распоряжении, мисс Виксен.

Вера быстро описала дом Спрингфилдов в Зеркальном Озере. Затем сказала Левше, что ей нужно, чтобы он незаметно проскользнул в дом, когда Эдвард заснет, и подтвердил или опроверг наличие пятен крови под ковром в прихожей.

– И дай мне знать, если увидишь еще что-то необычное. Это не разрешение брать все дорогое или красивое, на что может упасть твой глаз. Это работа по сбору информации, понимаешь?

Левша сразу же согласился. Лучшим в еноте было то, что у него совершенно отсутствовало любопытство. Он редко задавал какие-то вопросы по поводу того, что Вера просила его сделать.

– Встречаемся завтра здесь в шесть утра. Расскажешь, как все прошло, – инструктировала лиса. – А я тебе заплачу.

Вера и Левша расстались, и никто из жителей города не видел, как они разговаривали.

Завершив дела с енотом, Вере пришлось сделать еще один крюк – на этот раз, чтобы забрать уведомление у адвоката мистера Фэллоу. Он прислал сообщение, что заказанная ею утром работа готова. Вера побежала к его конторе в Зеркальном Озере. Солнце садилось, спускались сумерки, а лиса думала, как давно много не бегала, собирая материал для статьи (или ради чего-то еще). К счастью, стояла хорошая погода – это был красивый осенний день, ярко светило солнце, на небе лишь иногда появлялись белые пушистые облака.

Добравшись до адвокатской конторы, Вера сразу же вошла внутрь. Мистер Фэллоу пригласил лису в свой кабинет, где она устроилась на стуле напротив него. Адвокат выглядел еще более серьезным, чем обычно.

– Вот ваше уведомление, Вера. – Он подвинул к ней конверт через стол. – Если из-за него у вас возникнут какие-то проблемы с Че-Бе, дайте знать.

– Спасибо. Сколько я вам должна?

– На этот раз вы, возможно, заплатите мне услугой за услугу.

У Веры округлились глаза.

– Как журналистка?

– На самом деле – как незаинтересованный профессионал, осознающий существование этических парадоксов. – Мистер Фэллоу выглядел расстроенным. – Дело в том, что мне нужно обсудить несколько идей, проговорить их, и я не могу довольствоваться гипотетическим предположением. Никто из жителей нашего города не может мне помочь. Все это для них слишком близко…

– Близко к чему? – уточнила Вера.

Мистер Фэллоу вертел в лапах перьевую ручку, пока говорил. Теперь он решительно положил ее, словно собравшись с мыслями.

– Эдвард снова приходил ко мне по поводу завещания. Уже второй раз за сегодняшний день: в первый раз – перед тем, что устроила Дот, а во второй – примерно два часа назад.

Вера в недоумении посмотрела на адвоката.

– Разве это не конфиденциальная информация?

– О, больше нет. Сегодня в обед я подготовил всю документацию, и теперь содержание завещания доступно для изучения всем, кто пожелает. Это требование Гражданского кодекса. Общественность имеет право знать, что происходит.

– Тогда почему беспокоится Эдвард?

– Позвольте вкратце описать содержание завещания миссис Спрингфилд. В нем четко указано, что основную часть наследуемого имущества получают Дороти и Эдвард, но только если на момент распределения имущества оба живы и состоят в браке. В противном случае, если в живых остается только Дот или только Эдвард, кто-то из них получает приличный ежегодный доход, но основная часть наследуемого имущества переходит к следующему поколению. До появления соответствующего всем критериям наследника управление имуществом поручается мне и совету директоров Компании по добыче серебра Спрингфилдов. В настоящий момент это, вероятно, их дочь, Хейзел Спрингфилд, которая учится в университете в одной из заморских стран. Но она ничего не унаследует, пока не вернется домой и не выйдет замуж. Завещание очень своеобразное и детальное. Я могу показать вам все подпункты, но суть только что обрисовал.

Мистер Фэллоу откашлялся и продолжил объяснения:

– Эдвард очень расстроен, потому что, похоже, Дот заявила медицинскому персоналу в больнице, что собирается подать официальное заявление о признании мужа мертвым на основании имеющихся у нее… э-э… доказательств.

– В таком случае она сама потеряет много денег, не правда ли?

– Именно так, но Дороти знает об этом, и ей плевать. Однако Эдвард хочет подать встречную претензию, чтобы признать жену психически нездоровой. В таком случае она не сможет представлять никакие доказательства, потому что, по сути, будет считаться недееспособной. От меня он хочет, чтобы я согласился на отправку Дот в соответствующее учреждение для улучшения ее душевного здоровья.

– Как все запутано, – воскликнула Вера. Она не понимала, почему адвокат всем этим с нею делится, но знала, что он вскоре дойдет до главного.

– «Запутано» – это еще слабо сказано. Спрингфилды уже много лет являются моими клиентами, и все эти годы не было даже намеков на проблемы. А теперь практически за один день они прекратили разговаривать друг с другом, а все их имущество находится в подвешенном состоянии. Эдвард по-настоящему расстроился, когда я сообщил ему, что решение вопроса с наследством займет как минимум несколько недель… вероятно, месяцев. На самом деле, я предпринимаю свой следующий шаг из-за его реакции.

У Веры чесались лапы – так хотелось достать блокнот. Она чуяла здесь пикантную новость.

– И в чем заключается этот следующий шаг?

– Естественно, я не верю словам Дороти, что Эдварда Спрингфилда убили, – произнес мистер Фэллоу очень четко, вероятно, так, как говорил в суде. – В немалой степени потому, что он жив и очень расстраивается из-за того, что обвинение в убийстве создает столько проблем. Но я должен учитывать мои обязательства перед семьей Спрингфилдов… не только моими нынешними клиентами, но также прошлыми и будущими поколениями. Здесь обязательно нужно все прояснить. Я хочу получить свидетельские показания всех, связанных с делом, а также письменные заявления от тех, кто знает больше. Самое важное: я хочу продолжать заниматься этим делом, зная, что Эдвард Спрингфилд жив и здоров, никоим образом не нанося урон чувству собственного достоинства Дороти.

– А-а. – В этом и была проблема. Мистер Фэллоу не хотел, чтобы кто-то из его клиентов пострадал ради другого. – Как я могу вам помочь?

– Я подумал… не могли бы вы использовать свои детективные способности, чтобы точно выяснить, что, по мнению Дороти, она видела и почему выступила с этим обвинением. Мне очень не хочется подключать врача на данном этапе – есть большой риск необъективности и поспешности. У вас же прекрасно получается задавать вопросы и находить то, что упускают другие.

Вера улыбнулась:

– Я опередила вас, адвокат. Я уже работаю по этому делу, потому что мне любопытно, и запустила парочку кое-каких процессов.

– Правда? – заинтересованно посмотрел на нее мистер Фэллоу.

– Вот что я вам скажу. Вы не нанимаете меня для выполнения каких-либо работ, а я не отчитываюсь перед вами и не сообщаю все, что узнаю´, потому что в таком случае в дальнейшем могут возникнуть неприятные ситуации – или мы попадем в неудобное положение. Но если я узнаю что-то о том, почему именно Дот считает, что Эдвард умер и его заменил этот… оборотень, я дам вам об этом знать до того, как стану писать статью в газету.

– Сообщайте мне только информацию, связанную с юридическими вопросами, – попросил мистер Фэллоу. – Думайте, оценивайте, Вера, делайте так, как будет лучше по вашему мнению. Я верю в вас. И я думаю, что в конечном счете семья Спрингфилдов будет очень благодарна за все, что вы сможете найти.

– Я сделаю все, что смогу, – ответила Вера, вставая со стула. Она взяла конверт и убрала его в сумку. – А теперь к бою – мне предстоит битва с моим начальником!

Вера немного нервничала перед тем, как встретиться мордой к морде с Че-Бе для обсуждения вопроса этики, но была уверена в необходимости оставаться принципиальной – как журналистка – и не запятнать свою репутацию. Визит к адвокату придал ей силы и укрепил убеждения.

Когда Вера появилась в редакции «Вестника», большинство репортеров уже ушли домой. Но печатные станки работали, за процессом следило несколько зайцев, проверяя, чтобы каждый экземпляр газеты выходил из пресса с четко пропечатанными буквами и читабельным для подписчиков.

Вера направилась в хорошо обставленный кабинет Че-Бе. Вечно занятый скунс махнул лапой, приглашая заходить, когда увидел ее в дверном проеме. Вера уселась на стул для посетителей, сжимая в лапе составленное мистером Фэллоу уведомление.

– Привет, Вера, – легким тоном поздоровался начальник. – Итак, как проходит освещение выборов? Предвыборная кампания кандидатов на пост начальника полиции на самом деле набирает обороты. Ситуация накаляется! Для ее освещения нам очень нужен кто-то, кто знает ситуацию изнутри.

Стоун явно надеялся, что Вера или забыла о своих опасениях, высказанных ранее, или у нее просто нет сил на борьбу с ним.

Однако она не была из тех лис, которые легко сдаются. Вера откашлялась, затем заговорила:

– Я чувствую себя некомфортно в связи с этим делом, Че-Бе. Я считаю важным – для поддержания репутации газеты, а также моих личных этических принципов – мое неучастие в освещении выборов. – Лиса продолжала говорить, не делая пауз, даже не давая себе вздохнуть. Если она прекратит говорить, Че-Бе тут же встрянет и начнет спорить. Вера хотела выдать все свои аргументы, пока ей предоставлено слово. – Я работаю над другой статьей, но не готова о ней говорить. Также я не думаю, что есть смысл писать про крыс Спрингфилдов у озера Зеркального. Это была просто супружеская ссора. Не нужно туда отправлять репортеров – то есть кого-то, кроме меня.

Наконец Вера вручила начальнику составленное мистером Фэллоу уведомление. Че-Бе взял его, прочитал, сморщив морду и нос в раздражении, затем бросил бумагу на письменный стол. Вера как бы беззаботно откинулась на спинку стула и стала ждать реакцию скунса.

– Гм, – наконец произнес он. – По совету адвоката, да?

– Да, – подтвердила Вера.

– Хорошо. Я совершенно точно не хочу делать ничего, дающего основание для предъявления иска, – заявил Че-Бе. Голос звучал обиженно, словно Вера оскорбила его честь. – Я все равно думаю, что освещение выборов получилось бы фантастическим, если бы о них писала ты, лиса, но с уважением отношусь к твоим этическим принципам. Я также доверяю твоим журналистским инстинктам. Если ты еще не готова поразить меня статьей, над которой работаешь, то неси свой хвост в отделение полиции завтра прямо с утра и проверяй их журнал дежурного – не произошло ли какой-то пикантной криминальной истории. Об этом ты все еще можешь говорить с заместителем начальника полиции Орвиллом?

Последнее замечание было произнесено язвительным тоном, и Вера чуть не огрызнулась в ответ. Однако она решила прекратить разговор, пока победа оставалась за ней. Лиса получила от Стоуна то, что хотела, и у нее совершенно не было желания портить обедню.

Следующий день начался с розового рассвета, по земле стелился легкий туман. Перед тем как выйти из дома, Вера обернула вокруг шеи длинный шерстяной шарф, радуясь, что снова наступил сезон ношения таких уютных вещей. Удобное и стильное дополнение к образу!

Так рано, что на улицах можно увидеть всего несколько обитателей. Это радовало Веру, потому что она договорилась с Левшой о встрече в парке, чтобы выслушать его отчет о результатах ночного приключения в Зеркальном Озере. Лисе не хотелось, чтобы жители города знали, что она иногда нанимает Левшу для сбора информации.

Вера обрадовалась, увидев, что енот уже ждет ее в оговоренном месте. Он выглядел немного потрепанным и уставшим. Вера догадалась, что он не спал всю ночь, – а сейчас ему как раз пора было ложиться. Левша махнул ей лапой, когда лиса пересекала парк к тому месту, где он ждал.

– Привет, мисс Виксен, – поздоровался Левша. – У меня для тебя готов полный отчет. Во-первых, я не увидел никакой крови под ковром. Там так чисто и пахнет хлоркой, что я догадался, что этот самец крысы провел очень тщательную уборку. Я не могу точно сказать, что там было: может, чернила разлили или клубничный джем. Кто знает? В любом случае я немного порыскал на первом этаже, но Эдвард чуть не поймал меня, когда спустился в кухню для полночного перекуса. Я видел его, он делал себе бутерброд с арахисовым маслом. Мне показалось, что он не собирается возвращаться в кровать, поэтому я решил выскользнуть в одно из окон гостиной, пока Эдвард был на кухне. Я убежал, он меня не поймал… э-э… только я, возможно, разбил лампу по пути к окну.

– Возможно, разбил? – уточнила Вера.

– Ну ладно, я разбил лампу. Эдвард заорал: «Кто здесь?» – и прибежал в гостиную, но я уже выбрался из дома. Я подождал, пока он не перейдет в другую часть дома, и тогда только бросился под деревья на соседнем участке, а оттуда побежал в Тенистую Лощину.

– Хм. – Вере совсем не понравилось такое развитие событий. – Значит, он в курсе, что кто-то был в доме.

Левша беззаботно махнул лапой:

– Конечно, но меня он не видел, значит, нас обвинить ни в чем не сможет. В этом я уверен.

– Я тебе доверяю, Левша, – сказала Вера. Вероятно, эти слова в его адрес никогда раньше не звучали. Лиса вручила ему конверт с деньгами. – В конце концов, не навредит, если Эдвард Спрингфилд будет думать, что за ним кто-то присматривает. Спасибо тебе большое за помощь.

Енот проверил содержимое конверта, кивнул Вере, и после этого каждый из них пошел своим путем. Направляясь к отделению полиции, лиса раздумывала, сообщил ли Эдвард в полицию о попытке ограбления.

– Вообще-то я как раз направляюсь в то место, где это можно выяснить! – сказала она сама себе, пока бежала по улице.

На Главной улице Вера отметила, что на нескольких окнах за одну ночь появились предвыборные плакаты с надписями: «Брауна в начальники полиции!» и «Браун – наш медведь!». Ярко-желтые плакаты сразу бросались в глаза, и Вера радовалась, что такое количество горожан считают Орвилла хорошим кандидатом на эту должность.

Когда она добралась до отделения полиции, там находился только Орвилл, если не считать пожилого кролика, громко храпящего в первой камере.

– Напился и нарушал общественный порядок, – шепотом сообщил медведь Вере. – Это Джосайя Леверитт, с ним такое случается время от времени. Каждую осень, когда он со слишком большим энтузиазмом пробует новые партии сидра. Я подумал, что нужно просто дать ему отоспаться.

– Где начальник полиции Мид?

Орвилл сморщил морду:

– В типографии. Он много лет не проводил кампании, поэтому теперь ему потребовались предвыборные плакаты по типу моих. Я сказал ему, чтобы не использовал желтый цвет. И я также сказал печатнику, чтобы не дал ему использовать желтый цвет.

«Разумно», – подумала Вера.

– Мне хотелось бы взять один из твоих плакатов и повесить перед своим домом, но ты же знаешь, что я не могу это сделать.

– Все в порядке, Вера. Но если ты пришла говорить не о кампании, то что тебя интересует?

– О, мне нужно написать обычную еженедельную колонку. Журнал дежурного можно посмотреть? Жители сообщали о каких-нибудь интересных преступлениях? Я сомневаюсь, что пьяный кролик может завладеть вниманием читателей.

Орвилл покачал мохнатой головой:

– Совсем ничего. У меня была спокойная ночь именно тогда, когда требовалось. Проведение предвыборной кампании похоже на работу на двух дополнительных работах!

– Никто ничего не сообщал? – Вера удивилась. – Про кражу или взлом?

– Нет. А почему ты спрашиваешь? – У Орвилла внезапно появились подозрения.

Но лиса быстро исправилась:

– Мне нужно что-то написать в колонку! Кстати, что происходило, когда ты ходил к Амброзию Хайдеггеру поговорить про таинственную перестановку книг?

Орвилл закатил глаза:

– О, это. Ничего я там не нашел. Просто у старого профессора немного крыша поехала… Ты понимаешь, что я имею в виду… – Медведь запнулся и смутился из-за того, что так выразился.

– Он просто рассеянный? – подсказала Вера, чтобы Орвилл не смущался.

– Да, именно так. Он уезжал на пару недель навестить кузенов, вернулся только в ночь перед Праздником Урожая. Дома оказался в пять утра – как раз перед временем, когда должен ложиться спать филин. Он настаивает, что кто-то забирался в его дом, читал книги и передвигал вещи. И еще – что украли запасы из его кладовки.

– А доказательства этого есть? Я имею в виду – кроме того, что говорит сам Хайдеггер о местах, где стояли книги.

– Конечно, нет! – ответил Орвилл. – Да, там небольшой беспорядок, но, во‐первых, Амброзий не самый аккуратный обитатель леса. Я не увидел ничего, что указывало бы на вторжение, а если Хайдеггер заявил, что его кладовка внезапно опустела, то, возможно, просто забыл сходить в магазин перед отлетом к родственникам. Я зря потратил время.

– Хм. Я уверена, что он ошибся. Но для Хайдеггера нетипично устраивать такой переполох, не правда ли?

– Для Дороти Спрингфилд нетипично объявлять своего мужа мертвым, – заметил Орвилл. – Для меня нетипично баллотироваться на пост начальника полиции. Но тем не менее все это случилось. Может, в воздухе что-то витает.

– Хорошо, я буду следить, не начнет ли кто-то еще вести себя странно. Но мне все равно нужно что-то написать в завтрашний выпуск.

Орвилл улыбнулся:

– Можешь объявить, что Тенистая Лощина на самом деле тихое и спокойное место благодаря работе правоохранительных органов.

– Или, может, я украду у Джо тыквенный пирог и напишу о том, что оно того стоило.

– Если ты это сделаешь, мисс Виксен, мне придется запереть тебя в камере. Признание в газете будет большой ошибкой, даже если Джо и не сообщит о краже.

Вера рассмеялась, но слова Орвилла заставили ее задуматься: почему Эдвард Спрингфилд не сообщил про вора, прокравшегося к нему ночью, и про разбитую лампу? Это было так же странно, как и настойчивость Хайдеггера, утверждавшего, что к нему забрался грабитель.

Лиса распрощалась с Орвиллом и вышла на улицу в надежде, что хоть что-то ее вдохновит на написание колонки. По правде говоря, Тенистая Лощина на самом деле была тихим и спокойным местом большую часть времени. Из-за этого газете не хватало ярких, привлекающих внимание заголовков, приходилось ограничиваться чем-то типа: «Рассыпанная желудевая мука покрыла Главную улицу „снегом“» или «Объявляется ежегодный конкурс стеганых изделий». Недостаток интересных новостей – боль Че-Бе Стоуна, который каждый день мечтал о заголовках, от которых замирает сердце.

Отсутствие каких-либо связанных с криминалом слухов не давало Вере возможности написать статью в завтрашний выпуск. Однако, вернувшись в редакцию, она обнаружила, что кролик, обычно писавший некрологи, свалился с простудой, и мгновенно предложила свою кандидатуру на замену.

– Я буду рада написать некролог, – заявила лиса и схватила толстую папку с вырезками статей, посвященных покойной Адоре. На самом деле Вера хотела изучить историю семьи Спрингфилдов.

Для начала она решила получить заявление Дот, чтобы его процитировать: какие-то сказанные с любовью теплые слова, с которых можно начать статью. Но когда Вера пришла в больницу, ей сообщили, что Дот выписалась.

– Она вернулась домой? – удивленно спросила лиса. Неужели Дот так быстро изменила решение? Или Эдвард смог ее убедить в том, что опасность существует только у нее в голове?

– О нет, мисс Виксен, – ответила сидевшая за письменным столом в приемном покое белка. – Она перебралась в тайное убежище. В целях ее безопасности и благополучия нам запрещено говорить куда. – После этого белка склонилась к Вере и прошептала: – Она сняла номер в «Шиповнике».

– Спасибо, – поблагодарила лиса. – Но, наверное, не стоит это сообщать всем, кто спрашивает.

– Вы правильно заметили, мисс Виксен, – весело ответила белка.

«Шиповник» считался самой очаровательной гостиницей в Тенистой Лощине. Для сомневающихся это указывалось на вывеске, прибитой к забору:

Гостиница «Шиповник»

Самая очаровательная гостиница в Тенистой Лощине

«Хотя конкурентов-то нет», – усмехнувшись, подумала Вера. Тем не менее, когда лиса толкнула калитку и пошла по тропинке, она была вынуждена признать, что все вокруг на самом деле оформлено очаровательно. Весь двор перед входом превратили в садик, как делают жильцы со своими домами, – высадили много цветов и пахучих трав. Открытая деревянная терраса как раз на него выходила. На ней стояли окрашенные в яркие цвета кресла-качалки, приготовленные для гостей, – можно было прямо в них усаживаться и спокойно наслаждаться видом. Над продолжавшими цвести хризантемами и георгинами лениво жужжали пчелы.

Вера не успела постучаться в окрашенную веселеньким желтым цветом дверь – ее перед ней открыл бурундук и улыбнулся лисе как старому другу. Это был Джеффри, один из владельцев гостиницы.

– Кого я вижу! Это же Вера Виксен! – воскликнул он. – Проходите, проходите. Я только что поставил чайник! – Не прекращая говорить, он провел ее внутрь. В нем буквально бурлила энергия гостеприимства. Джеффри закрыл дверь и снова посмотрел на гостью: – Как я предполагаю, вы пришли побеседовать с бедной миссис Спрингфилд. Она в Голубом номере. Все складывается так удачно: я как раз собирался нести ей чай, поэтому идите за мной на кухню, и мы вместе поднимемся наверх. Знаете, миссис Спрингфилд боится выходить из номера. Мы с Беном делаем все возможное, чтобы помочь ей адаптироваться.

Вера пошла за Джеффри, приветственная речь которого ее немного позабавила.

– Когда она к вам заселилась?

– Вчера вечером около одиннадцати. Миссис Спрингфилд не хотела, чтобы ее видели, поэтому и переехала под покровом темноты. Вы пьете чай с молоком?

– Что? – Веру удивила внезапная смена темы, а затем она поняла, что Джеффри поставил для нее дополнительную чайную чашку на поднос. – Ох! Нет, спасибо. Я пью без всего. Дот сейчас у вас единственная постоялица?

– Да. И так проще. Вскоре к нам приедет какой-то писатель, но проблем из-за этого возникнуть не должно, потому что он будет у нас жить только две ночи.

– О, вы, вероятно, имеете в виду Брэдли Марвела!

– Да. Его пиарщик потребовал для Марвела лучший номер. Это Голубой, но мы не собираемся ему об этом говорить! Мы же не станем выгонять Дот из ее временного дома ради какого-то типа из большого города. Они все такие… э-э… – Джеффри запнулся, вспомнив, что Вера тоже переехала из большого города.

– Такие типы из больших городов могут быть заносчивыми и самоуверенными, – сказала лиса с улыбкой. – Но это же писатель, вероятно, он будет вести себя тихо. Он не напугает Дот.

Джеффри кивнул.

– Странно, что ее пугают не незнакомцы, – заметил он.

– Ее пугает только Эдвард, – грустно сказала Вера. – Она вам что-нибудь говорила, пыталась объяснить случившееся?

Бурундук покачал головой:

– Я ни во что не лезу. Мы предоставляем номер и питание… Для этого и существует наша гостиница. А все остальное – не наше дело.

Вера не поняла, предупреждение ли это или просто философия ведения бизнеса, которой придерживается Джеффри.

Наверху Дот открыла дверь широко разрекламированного Голубого номера и позволила войти Вере и Джеффри. Это был двухкомнатный номер люкс (и на самом деле – самый шикарный номер в гостинице), название соответствовало внутреннему убранству: стены были выкрашены в бледно-голубой, окна закрывали занавески сочного голубого цвета. Большая картина маслом с изображением Сумеречного водопада (популярная тема пейзажей у художников региона) висела на одной из стен.

В гостиной имелся камин, над ним висело зеркало, вокруг – украшения из резного дерева. В приоткрытую дверь в соседнюю спальню Вера увидела кровать с балдахином на четырех столбиках.

Бурундук поставил поднос с чаем на низкий столик у камина и перенес к нему стул из угла, чтобы лиса могла устроиться напротив Дот, опустившейся в мягкое кресло. Та чувствовала себя как дома, и не было даже намека на то, что это та же самая крыса, у которой еще недавно чуть не случился нервный срыв.

– Джеффри, переставь сюда и табурет от туалетного столика, – предложила Дот. – Ты же останешься выпить чашечку?

– Вторая чашка для Веры. Она пришла, как раз когда я заваривал чай.

– Глупости. Сходи за еще одной чашкой и возвращайся, пока чайник не остыл.

– Сделаю, мэм, – ответил Джеффри и поспешно удалился из номера.

Дот посмотрела на Веру:

– Принесите табурет сюда. Мне ужасно неудобно, что Бен с Джеффри постоянно мне прислуживают, и не надо говорить, что это их работа. Я знаю, но это не изменяет того факта, что они оба очень добры ко мне.

Пока Дот говорила, Вера нашла табурет от туалетного столика в спальне и перетащила его к камину. Затем она расставила все на столе и налила чашку чая Дот. Как раз вернулся Джеффри.

– Присаживайтесь, – велела Дот. – Мисс Виксен, как я предполагаю, вы здесь по делам, но сначала сделайте глоток чаю. И съешьте одну из этих маленьких белых печенюшек, потому что они так быстро исчезнут, что вы и глазом моргнуть не успеете. Они из кокосовой стружки. Просто восхитительные! Их печет Бен.

– Бен отвечает за всю еду, – пояснил Джеффри. – У меня лучше получаются работы по дому, ремонт и все такое.

Вера отправила одно печенье в пасть, как ей и предложили, и не смогла ответить, потому что перенеслась в какой-то таинственный мир сладости и блаженства, где воздух наполнен запахами меда и кокосового молока. Она решила, что единственный недостаток этого печенья состоит в том, что оно слишком маленькое.

– М-м-м, – наконец произнесла лиса. – Мне нужно съесть еще парочку перед уходом. Они еще лучше, чем кленовое печенье! Скажите Бену, что он гений.

Джеффри выглядел таким довольным, словно комплимент был адресован ему.

– Я скажу ему, как только Бен вернется из бакалеи.

– А теперь, мисс Виксен, объясните, что привело вас сюда, – попросила Дот после того, как все с удовольствием съели печенье.

Вера сделала глоток ароматного чая (в него добавили лаванду) и ответила:

– Выслушав ваш рассказ о том, что случилось после возвращения в Зеркальное Озеро, я провела небольшое расследование. Вам может быть интересно узнать, что кровавого пятна под ковром в прихожей нет.

У Дот опустились плечи.

– Вы мне не верите! Я знала. Клянусь, я видела кровь…

– Я не закончила, Дот, – мягко перебила ее Вера. – Я говорю, что пятна на полу нет сейчас. Место под ковром очень чисто вымыли. Ни пятнышка, ни пылинки не осталось.

Джеффри очень внимательно слушал разговор и заметил:

– Вы предполагаете, что кто-то избавился от улики, которую видела Дот!

Вера кивнула:

– Догадываюсь, что так и было. Но я не знаю, когда там мыли пол. Вероятно, это сделали после того, как Дот выдвинула обвинения, и до полуночи прошлой ночью. Период довольно продолжительный, и, возможно, Эдвард все это время не находился дома. Теоретически кто угодно мог проскользнуть внутрь и избавиться от пятна. – Вера посмотрела на Дот и добавила: – Если только вы сами не вымыли прихожую перед тем, как отправиться к миссис Спрингфилд, с хлоркой или…

– Нет, я никогда ее не использую. Мне не нравится хлорка. Самое сильное, что я применяю, – это лимонное масло и пищевая сода. А мой несчастный Эдвард был так занят добычей серебра, что у него просто не находилось времени на уборку дома. Знаете, он обычно ездил на рудник раз в неделю или две.

– Значит, кто-то прошлым вечером вымыл пол. Я сама хочу посмотреть на это пятно – или отсутствие пятна – при дневном свете, – задумчиво сказала Вера.

– А когда вы его видели? – с любопытством поинтересовался Джеффри.

Лиса проявляла осторожность, чтобы не раскрыть участие Левши в деле, поэтому уклонилась от прямого ответа.

– Условия были неидеальными, а более детальное рассмотрение поможет точно понять, что происходит. Я схожу туда и сама поговорю с мистером Спрингфилдом. А если случайно приподниму уголок ковра…

Дот со звоном опустила чашку на блюдце.

– Вы должны проявлять осторожность! – заявила крыса. – Это опасный тип!

Джеффри кивнул, хотя говорил более спокойным голосом:

– Все эти разговоры про кровь наводят мня на мысль, что происходит что-то противозаконное. Подумайте о том, чтобы взять кого-то с собой, мисс Виксен. Может, вашего ухажера?

– Присутствие полиции – не лучший вариант, – ответила Вера, быстро обдумывая положение дел. – Я бы взяла с собой Ленор, но сейчас она очень занята, готовится к предстоящему большому мероприятию. У Эдварда есть друзья в городе, которые могут убедить его поговорить со мной?

Дот кивнула:

– Конечно, Эдвард был в дружеских отношениях со всеми, но больше всего времени проводил со Стэном Мортимером. Они собирались компанией, раз в неделю по вечерам играли то в покер, то в нарды.

– Я его найду, – пообещала Вера, записывая имя и фамилию себе в блокнот.

– Вероятно, вам придется подождать, – заметила Дот. – Многие жители Зеркального Озера сейчас взялись за планирование похорон Адоры и поминок. Пока это не закончится, все, вероятно, будут в плохом настроении и рассеянными. Я уверена, что Адора обрадовалась бы, узнав, что ее похороны затмят Праздник Урожая как самое главное мероприятие сезона! На них должно прийти больше всего жителей!

Выполняя свое обещание, Вера поднялась по ступеням дома Спрингфилдов и остановилась на широкой террасе у фасада с пряничной отделкой. С балок свисали папоротники в горшках. Большие, удобные по виду кресла, сплетенные из ивы, расставили так, чтобы, сидя в них, можно было смотреть на озеро Зеркальное. Сейчас его поверхность была серебристо-серой и очень подходила по цвету к нависавшим над ним облакам. Вера колебалась мгновение перед тем, как постучать, затем взяла себя в лапы и приготовилась к очень холодному приему. Она пришла одна, не желая ждать или брать с собой кого-то из знакомых, которых упоминала Дот.

Но, когда открылась дверь, на пороге появился улыбающийся Эдвард.

– Мисс Виксен, – тепло поприветствовал он ее. – Рад, что вы заглянули. Я только что вспоминал то утро, когда мы с вами пересеклись у адвокатской конторы мистера Фэллоу. Я был так погружен в свои мысли, что даже не поздоровался. Все случившееся так выбило меня из колеи, что я, вероятно, показался вам непростительно невежливым. Пожалуйста, примите мои извинения.

– Я понимаю, что у вас была тяжелая неделя, мистер Спрингфилд, – ответила Вера с вызывающей восхищение сдержанностью. И это еще мягко сказано.

– О, называйте меня Эдвард, – предложил он. – И, пожалуйста, заходите. Как я могу вам помочь?

– Я пишу статью про вашу мать и некролог. Она была очень важной жительницей города, поэтому мы хотим отдать должное ее достижениям и представить в газете все возможные детали. Если вы не возражаете, я хотела бы задать вам несколько вопросов.

– Естественно, я буду только рад. Она жила очень насыщенной жизнью, знаете ли, так что есть о чем поговорить. Вот, присаживайтесь.

Они оказались в парадной гостиной с изящными антикварными вещицами. Вера изучающе осматривала Эдварда в свете стоявшей рядом лампы. Как и в случае многих других предметов в доме, при изготовлении этой лампы использовалось серебро. Красивое основание отлили в виде букета лилий, перехваченного лентой. Но тканевый абажур не подходил: он оказался неуместно маленьким, словно предназначался совсем для другой лампы.

Вера попросила Эдварда рассказать какие-то истории из жизни матери, объяснив, что газета выделяет практически целую первую полосу под статью о похоронах Адоры, некролог и историю ее жизни – настолько она была важна для города.

Эдвард отреагировал с энтузиазмом и рассказал несколько историй, которые Вера никогда не нашла бы в общедоступных источниках. В какой-то момент самец крысы вытер глаза: он расклеился от трогательных воспоминаний из детства.

– Она заботилась не только о семье, – добавил Эдвард ближе к концу. – Она относилась ко всему району, всему городу как к своей семье. Если узнавала, что кому-то не хватает еды, обеспечивала поставку свежих орехов и сухофруктов, а также запаса муки для выпечки к порогу дома нуждающихся. Она не устраивала из этого шоу. Даже не прикладывала записку со своим именем к продуктам. Мама не хотела славы. Но те, кто получал эти подарки, знали, что они от нее.

Вера записывала, чувствуя, как в голове выстраивается статья. Но на протяжении всего интервью ее внимание продолжала привлекать лампа с основанием в виде букета лилий. Что с ней не так? Затем лиса поняла, что, вероятно, это и есть та самая лампа, которую свалил Левша во время ночного посещения дома.

Поэтому решила задать вопрос на другую тему:

– Кстати, я хотела вас спросить: не слышали ли вы про кражи со взломом в вашем городе? Или, может, к вам вламывались? У вас такой великолепный дом. Вора может привлечь серебро, которое должно тут быть, раз ваша семья занимается бизнесом по его добыче.

Эдвард только покачал головой:

– Нет, нет, нет. Зеркальное Озеро – очень тихий городок. Если честно, я никогда не беспокоился из-за того, что в дом могут забраться воры. А вы и про это собираетесь писать в некрологе? – удивленно спросил он.

– О нет! Это совсем для другой статьи. Я все время ищу какие-то преступления, чтобы о них написать.

– В таком случае искать вам следует в каком-то другом месте, только не в Зеркальном Озере. Крысы – слишком спокойные, рассудительные и уравновешенные существа. Бессмысленное насилие и жесткость для них не свойственны.

Вера постаралась скрыть подозрения за ничего не выражающей мордой. Эдвард совершенно точно знал, что кто-то разбил лампу с лилиями и сбежал через окно. Или он на самом деле думает, что это ветер или что-то подобное? В любом случае он не хотел, чтобы поднималась криминальная тема. Отчасти это понятно, учитывая, что Дот обвинила его в худшем из возможных преступлений.

– Если это все, мне нужно поработать с документами по руднику и поговорить с горным мастером… – сказал Эдвард, все так же исключительно вежливо, но явно желая избавиться от Веры.

Лиса встала, поспешно собирая свои вещи.

– Конечно, я и так отняла у вас столько времени. Спасибо, что согласились побеседовать. У меня теперь достаточно информации для некролога. И еще раз хотелось бы выразить вам соболезнования в связи с кончиной вашей матери.

Эдвард грустно улыбнулся:

– Спасибо. Я всегда знал, что когда-нибудь это случится, но от этого не легче.

Вера увидела глубокую печаль в глазах Эдварда – рациональные крысы обычно не признаются в таких чувствах.

Выходя быстрым шагом из гостиной, Вера чуть не врезалась в барсука, который ждал в прихожей. Ему явно было неловко сидеть на стуле, который выглядел куда дороже его одежды.

– Простите! – вскрикнула Вера, отпрыгивая в сторону, чтобы не наступить на большие барсучьи лапы.

Он быстро убрал лапы и одновременно попытался встать. Этот странный балет угрожал плохо закончиться. В конце концов барсуку удалось не только встать и удержаться на лапах, но и приветственно приподнять шляпу.

– Простите меня, мисс, – извинился барсук. – Я ждал мистера Спрингфилда и задремал.

– Вы, вероятно, горный мастер с рудника, – догадалась Вера, вспомнив слова Эдварда.

– Все правильно. Кларенс Хоббс к вашим услугам. – Он вежливо склонил голову.

– Рада с вами познакомиться, мистер Хоббс. Меня зовут Вера Виксен. – Похоже, он не слышал ее имени, и это было небольшим облегчением. Вера решила задать несколько вопросов: – Вы всегда приезжаете сюда, чтобы поговорить с мистером Спрингфилдом? Наверное, долгая дорога.

После проведенного расследования Вера знала, что рудников несколько – они все находились в горах на северо-западе. Передвигающемуся по земле животному нужен целый день, чтобы преодолеть расстояние от них до города.

Барсук покачал головой:

– Нет, это было бы непрактично. Обычно я отправляю мистеру Спрингфилду ежедневные отчеты, а он присылает мне ответные сообщения. Ира, ястреб, работает у нас на полную ставку курьером. Но сейчас нужно заниматься похоронами и всем остальным, поэтому, как я догадываюсь, мистер Спрингфилд слишком расстроен и рассеян и не соблюдает график.

Прежде чем Вера успела сказать что-то еще, у нее за спиной прозвучал голос:

– А-а, мистер Хоббс! Проходите, проходите!

Лиса повернулась и увидела стоящего в дверном проеме Эдварда, который так широко улыбался, словно его вообще ничего не беспокоило. Но его внешний вид ее не убедил, и Вера снова почувствовала жалость к несчастному созданию. Может, он не сообщил в полицию про то, что к нему вломились, просто потому, что был морально истощен. В конце-то концов, взломщик повредил только одну лампу и ничего не украл. Что, если Эдвард просто не хотел возиться с кучей бумаг, как потребовали бы в полиции?

Хоббс зашел в гостиную и закрыл за собой дверь. Вера осталась одна в прихожей и посмотрела на красивый малиновый ковер, покрывавший центральную часть пола. Не теряя больше ни минуты, она присела и откинула уголок, затем свернула ковер в трубу на несколько футов, чтобы открыть пол под ним.

Широкие дубовые доски были такими же, как в остальной части помещения… только оказались более светлыми по цвету и тусклыми в отличие от блестящих, натертых воском в остальной прихожей. Пока Вера жила в большом городе, ей как-то потребовалось убраться в доме после того, как она долго этого не делала. Тогда лиса решила, что сильное средство с хлоркой очистит все в два раза быстрее. Вместо этого Вера обнаружила, что химическая реакция с воском придала полу тусклый, беловатый налет, который потом невозможно оттереть.

Этот участок пола выглядел точно так же, а Дот уверенно заявляла, что никогда не пользовалась хлоркой. Вера опустила нос к полу и понюхала – и быстро отпрянула от резкого запаха. Совершенно точно кто-то здесь проводил поспешную уборку. Если кровь и была на полу, ее следов не осталось.

Вера встала и пнула лапой ковер, чтобы тот вернулся на место… Красивый малиновый шерстяной ковер с длинным ворсом.

«Малиновый», – задумчиво произнесла Вера про себя. Она снова присела и стала внимательно разглядывать ворс. Лиса заметила небольшое отличие в оттенке в правом углу, коснулась лапой шерстяных ворсинок и почувствовала что-то твердое, будто к ворсу что-то прилипло и засохло. А когда поднесла лапу к носу и принюхалась, безошибочно уловила запах засохшей крови.

Вера поспешила прочь из дома Спрингфилдов, обеспокоенная находкой. Она делала обвинения Дот более весомыми… но если на ковре и засохла кровь, что это значит? Никакого трупа нет, и если Эдвард в доме, а Дот в «Шиповнике», то кого убили?

Вера решила, что будет разумным заглянуть в отделение Публичной библиотеки Тенистой Лощины в Зеркальном Озере и узнать еще какие-то детали про семью Спрингфилдов. Хотя лиса считала важным поддержку книжного магазина Ленор, она также регулярно ходила в библиотеку. Вера использовала фонды, когда собирала материал для статей, брала много книг для чтения. Если бы она покупала все книги, которые читала, в магазине «Жребий брошен», то у нее не оставалось бы денег ни на что другое.

Войдя в относительно прохладное и темное помещение библиотеки, Вера уловила знакомую ауру спокойствия и погрузилась в эту атмосферу. Последние два дня она носилась по округе, развив бурную деятельность. Было хорошо просто вздохнуть и расслабиться в этом гостеприимном месте. Несколько посетителей сидели в детском отделе и читали сказки и истории для детей. Другие смотрели выставленные на абонементном столе только что возвращенные книги, которые не успели расставить по местам. Вера кивнула посетителям. Ей хотелось поговорить с библиотекарем-консультантом. Это была деловитая крыса, которую звали Арабелла Боатрайт.

Вера подошла к справочному столу в центральной части библиотеки, где правила мисс Боатрайт. Точно так же как мистер Фэллоу – казавшийся рожденным, чтобы стать адвокатом, – мисс Боатрайт выглядела именно так, как ожидаешь от библиотекаря. На ней было темное платье и ярко-красный кардиган, очки на золотой цепочке свисали с шеи.

Дама-библиотекарь подняла голову от работы, когда Вера приблизилась к ее письменному столу.

– Здравствуйте, мисс Виксен, – сердечно поприветствовала ее крыса. – Как я могу вам помочь?

– Здравствуйте, мисс Боатрайт, – ответила Вера. – Мне дали задание написать некролог о покойной Адоре Спрингфилд, и мне нужны сведения о ее семье. Вы можете мне с этим помочь?

– Конечно, могу, – ответила крыса, достала ключи из ящика и попросила коллегу подежурить у справочного стола. – Пожалуйста, следуйте за мной, мисс Виксен, – предложила она и повела Веру к запертому шкафу у стены. – В нашей библиотеке хранится специальная коллекция материалов по местной истории, которую мы держим под замком. Их нельзя выносить из здания, но вы можете посмотреть эти материалы здесь.

Вера пришла в возбуждение от того, что имелось столько информации для изучения. Спрингфилды были известной семьей в районе Тенистой Лощины, поэтому казалось разумным документировать их историю. Мисс Боатрайт выбрала толстую папку-скоросшиватель и затем проводила Веру к одному из незанятых столов для посетителей.

– Пожалуйста, дайте мне знать, когда закончите работу, чтобы я вернула папку в шкаф.

Вера провела целый час, листая различные материалы, многое записывала в блокнот, чтобы в дальнейшем включить в статью. Однако часть ее мозга все время искала подсказки, которые помогли бы объяснить нервный срыв Дороти. Вера даже не знала, что именно ищет, только – что имеется какое-то недостающее звено.

Лиса уже думала, что просмотрела все, что есть, но тут к столу, за которым она сидела, подошла библиотекарь. Мисс Боатрайт держала что-то в лапе и выглядела настолько возбужденно, насколько вообще может быть крыса.

– О, мисс Виксен, я забыла про эту папку из нашего фонда. Ее отправляли в переплетную мастерскую для восстановления, – прошептала мисс Боатрайт, не желая нарушать тишину в читальном зале.

Папка оказалась такого же синего цвета, как та, с которой работала Вера. Значит, она из той же специальной коллекции, посвященной местной истории. Внимание лисы привлекла наклейка на обложке: «Семьи – основатели Зеркального Озера». Вера испытала прилив возбуждения одновременно с диким любопытством. Она с трудом сдержалась, чтобы не выхватить папку из лап библиотекаря, но заставила себя подождать, пока мисс Боатрайт не положит ее на стол. Вера поблагодарила крысу – тоже шепотом.

Она пролистала новую папку, отмечая фамилии семей, основавших Зеркальное Озеро. В списке среди других значились: Спрингфилды, Рикенбахи, Мортимеры и Бакстоны. Она нашла раздел, посвященный Спрингфилдам, и увидела ее: семейную фотографию, сделанную, когда Эдвард был еще ребенком. У Веры перехватило дыхание, когда она смотрела на фотографию в стиле сепия. На ней была изображена семья из четырех крыс. Судя по подписи под фотографией, Эдгар и Адора Спрингфилд и два их сына, Томас и Эдвард.

Томас? Вера была ошарашена. Кто такой Томас Спрингфилд? Она замерла на месте, думая, не допустила ли ошибку. Все считали Эдварда единственным наследником серебряных рудников Спрингфилдов. Но если был еще один сын, разве он не должен их также наследовать?

Вера не могла определить, кто из крысят старший брат. Оба выглядели счастливыми, у них горели глаза. Поэтому лиса вернулась к справочному столу со своей находкой и показала фотографию мисс Боатрайт.

– Простите, но мне нужно найти сведения еще про одного члена семьи Спрингфилдов. Здесь он почти нигде не упоминается.

– Про кого? – уточнила крыса-библиотекарь, у которой загорелись глаза при мысли о новой нити расследования, за которую можно потянуть. Ей стало интересно!

– Про Томаса Спрингфилда. Насколько я понимаю, брата Эдварда.

Утонченная крыса слегка лишилась самообладания.

– Подумать только! – воскликнула она и обратила на себя удивленные взгляды из разных углов библиотеки. – Я и не знала, что у Спрингфилдов было два наследника! Интересно, что случилось с Томасом?

Вера улыбнулась, поняв, что рядом с ней родственная душа. Очевидно, мисс Боатрайт тоже в какой-то степени была детективом.

– Понятия не имею, – ответила лиса. – Но приложу все силы, чтобы это выяснить.

Однако через час ни одна из исследовательниц не могла похвастать результатом. Томас Спрингфилд упоминался в нескольких газетных вырезках, посвященных семье, но, похоже, исчез с лица земли после того, как закончилось его детство.

– Он мог умереть? – наконец спросила Вера. – Лихорадка или какая-то другая болезнь была бы хорошим объяснением.

– Это возможно, – подтвердила мисс Боатрайт. – Знаете ли, материалы попадают к нам случайно, по стечению обстоятельств. Все зависит от того, что нам приносят для хранения. Поэтому архивы никогда не бывают полными. Вы можете поинтересоваться в церкви. Или прогуляться по кладбищу. Всех Спрингфилдов хоронят в семейном склепе.

– Хорошая мысль, – кивнула Вера.

Лиса вернула материалы библиотекарю и поблагодарила ее за оказанную помощь. Какая удача, что она обнаружила эту семейную фотографию! Вера никогда бы ее не увидела, если бы не Арабелла Боатрайт. Библиотекари – удивительные существа.

Выйдя на улицу, Вера заморгала из-за слепящего солнечного света. В этот осенний день солнце светило очень ярко. Небо было почти сапфирово-голубым, по нему бежали всего несколько маленьких белых облачков. Хотя Вера не собиралась этого делать, лапы сами понесли ее на берег озера. Она и не заметила, как пробежала несколько кварталов от библиотеки. Улицы заканчивались на некотором удалении от воды, и дальше – до самого берега – простиралось заросшее травой поле. Если пройти немного дальше, можно было попасть на маленький песчаный пляж. Летом туда приходило много жителей окрестных мест. Малыши строили замки и закапывали своих друзей так, что из песка выглядывали одни головы. Старшие дети прыгали в воду и самозабвенно плескались, пока их родители сидели под зонтиками или в тени нескольких раскидистых дубов. Вера легко могла представить эту картину.

Но сейчас, осенью, озером наслаждалось всего несколько жителей города. Один самец крысы в комбинезоне и шляпе с широкими полями рыбачил с деревянного причала, с завидным терпением забрасывая удочку в воду. В центре озера Вера заметила парочку в каноэ, плывущую к дальнему берегу. Они воспользовались этим прекрасным днем для последней водной прогулки перед тем, как все лодки уберут на зиму в сараи.

Картина была прекрасная, но немного навевала меланхолию. Вера вздохнула, чувствуя себя несчастной, но не могла объяснить почему. Возможно, дело было во всей той каше, которая заварилась после выдвинутого Дороти обвинения. Да и других тревожных перемен в городе хватало – в первую очередь предстоящих выборов. Она надеялась, что Орвилл не станет жалеть о выдвижении своей кандидатуры на пост, который занимал его начальник. Лиса сама не могла представить, как бы отреагировал Че-Бе, если бы она объявила о своих планах занять должность главного редактора!

Как раз в этот момент самец крысы с удочкой заметил, что Вера на него смотрит. Хотя с такого расстояния он не мог узнать ее, рыбак поднял лапу и дружески помахал лисе, как еще одной жительнице города. И когда он махал лапой, его отражение тоже махало, но было искажено и перевернуто на поверхности озера, по которой бежала рябь.

Вера помахала в ответ. Этот простой жест порадовал ее и поднял ей настроение. Жизнь в маленьком городке сильно отличалась от того, к чему она привыкла в большом городе, и Вера была довольна, что приняла решение о переезде. Мелкие детали и жесты, как, например, приветствие незнакомца, совершенно точно можно было считать признаком хорошей жизни.

– Мы разберемся со всеми этими странностями, – сказала Вера сама себе, глядя через озеро на невысокие горы за ним, которые все еще покрывала неопавшая осенняя листва. – Просто потребуется немного времени.

И тут Вера вспомнила, что договорилась встретиться с Ленор во второй половине дня, чтобы выпить кофе и немного помочь с последними приготовлениями к встрече с писателем Брэдли Марвелом (и в том числе чтобы просто посплетничать). Надо поторопиться!

Петляя между небольшим скоплением домов в центре Зеркального Озера, Вера оглянулась на стоявший на удалении дом Спрингфилдов. Взгляд притягивала скрытая внутри тайна. Затем она забежала в небольшой лес, отделявший Зеркальное Озеро от непосредственно Тенистой Лощины, и он исчез из вида.

В лесу было светло и солнечно, потому что многие листья уже опали. Вера увидела местных подростков, один нес на плече мотыгу. Лиса посмеялась про себя: значит, местные жители все еще продолжают охоту на сокровища, которая началась после шокирующего убийства, расследованием которого занималась она сама. Распространились слухи, будто убийца спрятал где-то в лесах мешок с драгоценными камнями и планировал их использовать, сбежав из этих мест. Конечно, никто клад не нашел, и Вера подозревала, что искать-то в любом случае нечего… учитывая, что тому зверю, которое, предположительно, его закопало, вообще доверять не следовало.

Она бежала рысцой по лесу, затем мимо тихого пруда и замедлила бег, только когда добралась до окрестностей Тенистой Лощины и первых предприятий на Главной улице.

К тому времени, как оказалась у кафе «За кружечкой у Джо», Вера уже восстановила дыхание. Она вошла внутрь и проскользнула в кабинку, где ее ждала Ленор. Лиса без слов приняла из лап Эсмеральды чашку кофе. Бобриха овладела искусством подачи горячих напитков на стол еще до того, как посетитель успевал опуститься на стул.

Ленор подняла свою чашку, словно собиралась произнести тост.

– Я немного удивлена, что ты успела. Я думала, что ты нашла какую-то новую зацепку и снова отправилась по следу.

– Хотелось бы, – ответила Вера. – Но это едва ли можно назвать делом, и я не уверена, на что теперь следует обратить внимание.

– И ты решила выпить кофе. По крайней мере, остаешься предсказуемой.

Подруги несколько минут обсуждали предстоящее мероприятие, затем Вера взяла стопку книжных закладок у Ленор и пообещала раздать их в редакции «Вестника».

– Но новости у нас быстро распространяются, – добавила лиса. – Барри Гринфилд знал про мероприятие до того, как я ему сообщила. Заявил, что прочитал все книги Марвела, которые вышли, хотя считает серию про Перси Бэннона коммерческой чушью в сравнении с первым романом – «Удача ткачика[3]». Гринфилд сказал, что придет за час до начала, чтобы точно занять место. – Вера рассмеялась. Она почти никогда не видела этого зайца сидящим: ему лучше всего думалось стоя.

В эту минуту Вера заметила, что в дверь кафе зашел барсук, с которым недавно познакомилась, – Кларенс Хоббс. Она хотела пригласить его присоединиться к ним с Ленор, поскольку ее интересовала его работа на руднике. Но он направился прямо к столу, где сидел самец ондатры и с наслаждением ел овсянку с чеддером.

– Хоббс, наконец-то! – воскликнул самец ондатры. – Я так надеялся, что у тебя получится заглянуть в город. Я тебя несколько месяцев не видел. Подозреваю, что на руднике очень много работы. Я удивлен, что хозяин не задержал тебя до ночи, чтобы обсудить новый филиал.

Барсук отодвинул стул, сел и заявил:

– Я рад, что он этого не сделал, потому что это было самое странное совещание со Спрингфилдом из всех, на которых я когда-либо присутствовал.

Вера бросила взгляд на Ленор, и подруги мгновенно поняли друг друга. По молчаливому согласию они прекратили разговор и прислушались к барсуку, хотя делали это незаметно, чтобы никто в кафе не обратил внимания на их заинтересованность.

– Я никогда не видел его в таком состоянии! – продолжал рассказывать своему другу Хоббс. – Я за него беспокоюсь, правда беспокоюсь. Я бы отменил путешествие, но билеты на корабль выкуплены, и Делия очень хочет навестить родственников, познакомиться с новыми племянниками и племянницами…

– Я уверен, что мистер Спрингфилд и не ожидает, что ты откажешься от отпуска, Хоббс!

– О, он про это ни слова не сказал, – заверил барсук приятеля. – Я только думаю, что для работы рудника было бы лучше, чтобы я остался.

– Денек подумай, прежде чем срывать семейное путешествие, – посоветовал самец ондатры. – Ты на похороны останешься? Поговори со Спрингфилдом после них – он станет больше похож на себя после прощания и всех этих грустных дел.

– Хорошая мысль. Я уверен, что он будет чувствовать себя лучше после того, как все закончится. Сейчас он такой рассеянный, что мне все приходилось повторять по три раза и напоминать, чему он учил меня. Он перепутал подводящий канал и нижний бок месторождения, когда я представлял ему последний отчет!

Приятель удивленно уставился на Хоббса.

– Что еще отличается сильнее? Находишь первый – может, у тебя новая рудная жила. Доходишь до второго – значит, почти ничего не осталось!

– Это я и пытаюсь сказать, – кивнул Хоббс и потянулся через стол, чтобы взять мисочку со сливками. – У бедняги все в голове перепуталось. Я ему сообщил, что доставили материалы для опор, а он только пожал плечами. Словно это для него не имеет никакого значения! Это он заставил меня их заказать в прошлом месяце, потому что не мог спать по ночам, думая, что стена обвалится на шахтеров.

Ленор вопросительно посмотрела на Веру, но та только покачала головой. Она позднее объяснит важность слов барсука. А сейчас у нее подергивался нос. После рассказа Хоббса у лисы появились идеи.

Вера и Ленор подозвали Эсмеральду и расплатились по счету, затем вышли из кафе и немного прогулялись по Главной улице.

– Ну, рассказывай, – наконец предложила Ленор.

Вера быстро огляделась, проверяя, не подслушивает ли кто-то. К счастью, в движении вокруг наступило затишье.

– Происходит что-то чрезвычайно странное. После того как Дороти заявила, что Эдвард убит, дела идут… наперекосяк. Он ведет себя так, словно не уверен, чтó будет дальше. Я имею в виду, не только после смерти матери. Ее кончина – это грустно, но едва ли она кого-то шокировала. Эдвард ведет себя так, словно… его ударили обухом по голове. И это не считая того, что я почувствовала запах крови на ковре в прихожей у Спрингфилдов. Там явно произошло что-то ужасное, потому что, если бы это было не так, зачем кому-то пытаться это скрыть?

– Что ты собираешься делать?

Вера напряженно обдумывала то, что узнала за последние несколько дней: история семьи Спрингфилдов, неопределенное положение Дороти, тихий красивый берег озера Зеркального…

– Я собираюсь снова поговорить с Эдвардом, – объявила она. – Он что-то скрывает, а я собираюсь выяснить что!

На этот раз, снова оказавшись в доме Спрингфилдов, Вера решилась обойтись без легких вопросов.

– Мистер Спрингфилд, во время наших с вами предыдущих разговоров о ваших родителях и семье вы никогда не упоминали Томаса. Почему?

Вера надеялась, что после неожиданного упоминания имени брата Эдварда она увидит какую-то неосознанную спонтанную реакцию. Но самец крысы только вздохнул, глядя на каминную полку.

– Чем меньше я думаю о Томасе, тем лучше, – тихо ответил он. – Но, наверное, вам нужно выслушать всю историю – меньшее вас не удовлетворит.

Он замолчал ненадолго, собираясь с мыслями, затем начал свой рассказ:

– Томас – мой старший брат, и в детстве я был о нем очень высокого мнения. Он был умным, лучшим учеником в классе по всем предметам. Конечно, ожидалось, что он возьмет на себя руководство семейным предприятием. У него всегда находилось для меня время. Томас любил повеселиться, любил розыгрыши, проказничал.

– Он кажется идеальным братом.

– Если бы все осталось так, как было в детстве. Я думаю, что с Томасом что-то было не так. Он стал попадать в неприятности – сначала это были мелочи. Гадкие проказы, например, он сваливал вину за разбитую вазу на горничных, хотя на самом деле сам ее разбил. Его не всегда ловили, но, если удавалось уличить, Томас говорил, что ему очень жаль. Да, все пошло наперекосяк, но он не хотел ничего плохого, однако…

– Однако? – подбодрила Вера, пытаясь заставить Эдварда рассказывать быстрее.

– Хотел он этого или нет – значения не имело. Он обижал других, приносил боль окружающим. Томас очень сильно обидел мою мать, не говоря обо мне. Наконец он попал в такую переделку, из которой было просто так не выпутаться и одними извинениями не отделаться. Он сбежал, чтобы избежать наказания, потому что отец не собирался ему это спускать. Честно говоря, я больше никогда не видел брата и не слышал о нем. Знаю, что раз или два он связывался с родителями. Может, чтобы попросить денег – или просто поиздеваться. Отец исключил его из завещания и, естественно, всего предприятия по добыче серебра. Он также сказал всем, чтобы не отвечали на письма Томаса, и приказал уничтожить несколько семейных фотографий и картин, потому что маме было больно на них смотреть.

– Томас никогда не предпринимал попыток заставить родителей изменить свое мнение?

– Если он и делал это, я об этом не слышал, – пояснил Эдвард. – Я просто пытался жить своей жизнью. Мне пришлось войти в бизнес и взять на себя обязанности, которые предполагалось возложить на Томаса. Пришлось многому научиться. Как я уже сказал, Томас был старше и больше знал. После кончины отца я взял на себя бóльшую часть дел, а после того, как заболела мама, взвалил на себя дополнительные обязанности. Она больше никогда не произносила имя брата, даже когда знала, что ей осталось недолго.

– Простите, что подняла эту тему, но я задаюсь вопросом: а не мог ли Томас приехать в Тенистую Лощину? – посмотрела на Эдварда Вера.

– Что? Сейчас? – Самец крысы поднял голову. На морде отразилась тревога. – Зачем?

– Может, до него наконец дошла информация о кончине вашего отца или болезни матери. Может, он раскаялся в своем поведении и захотел загладить вину.

– Томас? Раскаялся? – Эдвард рассмеялся. – Быть такого не может. Боюсь, даже связаться с ним невозможно.

– У вас нет никакой контактной информации или хоть какого-то адреса? – уточнила Вера, зная, каким будет ответ.

– Простите, – искренне произнес Эдвард. – Я знаю, что какое-то время он жил в Высоком Береге, но это было несколько лет назад. Я очень сомневаюсь, что там вы нападете на его след.

– И он ни разу не прислал вам ни одного письма?

Эдвард покачал головой:

– Он полностью порвал с нами, и, насколько мне известно, я – единственный оставшийся сын Спрингфилдов.

Вера закрыла блокнот и поблагодарила Эдварда за уделенное ей время. Он мог считать, что Томас исчез с лица земли, но лиса знала, что какие-то следы всегда остаются. Редко удается замести их полностью. Она собиралась отправиться в Высокий Берег и проверить свою теорию.

Вера вернулась в центр Тенистой Лощины и увидела, что в некоторых дворах висят плакаты «Нам нужно больше Мида!» – белыми буквами на ярко-красном фоне. Они сразу привлекали внимание. Утром их не было! Может, будет не так-то просто победить на выборах, как надеялись они с Орвиллом. Зайдя в отделение полиции, Вера опять застала там только Орвилла. Начальник полиции Мид или рыбачил, или вел предвыборную кампанию, или занимался и тем и другим.

– Привет, – поприветствовала Вера своего поклонника. – У тебя есть минутка?

Орвилл отложил в сторону папку, которую изучал, и махнул лапой на стул с другой стороны письменного стола, предлагая присесть. Он знал, что не стоит предлагать Вере кофе из кофейника, стоявшего в отделении полиции. Он весь почернел и имел неприятный вид. Мыли его редко.

– Что надумала? – спросил Орвилл.

– М-м, я недавно разговаривала с Эдвардом Спрингфилдом, а пока стояла в прихожей, так получилось, что осмотрела ковер…

– Просто так получилось, что ты что-то осмотрела в доме предполагаемой жертвы?

– Ну, Дот сказала, что видела кровь на полу. Пол был чистым, когда я его осматривала, а на ковре все еще осталась кровь.

– Правда? Я схожу туда и проверю. – Орвилл прямо посмотрел на Веру. – Но в будущем оставь проведение расследования полиции.

– Говоря о расследованиях, проводимых полицией, – что происходит с материалами по делу после того, как вы заканчиваете им заниматься? Например, с материалами десятилетней давности?

Орвилл нахмурился в задумчивости.

– В конце каждого года мы складываем журналы дежурного в большую коробку и относим ее в кладовку, – принялся объяснять медведь. – В эти журналы записывается все важное: кого мы арестовали и когда, на сколько вызовов отреагировали, когда кого-то выпустили из-за решетки и кому на поруки и все в таком роде. Но бóльшая часть документов отправляется в городской совет. Думаю, зимой они бросают их в печку и так обогреваются.

– О, понятно, – сказала Вера. – Я думаю, что данных об арестах и вызовах будет достаточно, – как раз то, что нужно.

– Это связано с Дотти? – уточнил Орвилл. – Я сразу могу сказать: проблем с законом у нее не было… За исключением одного случая, когда на спиритическом сеансе что-то пошло не так. В любом случае пожарная команда посчитала это несчастным случаем.

– Нет, меня не волнует Дороти Спрингфилд. Я хочу поискать информацию про Томаса Спрингфилда.

– А это кто такой? – удивленно спросил Орвилл.

– Вот в этом-то и дело! У Эдварда есть старший брат по имени Томас, этакая больная овца в стаде. Я подумала, что в архивах полиции могут быть какие-то сведения о совершенных им правонарушениях, даже если его хоть раз арестовали пьяного.

– Хм-м. Журналы являются документами публичного характера. Надо только знать год, за который ты хочешь их просмотреть. Я достану нужные коробки из кладовки.

Вера посчитала про себя, основываясь на возрасте Эдварда, и назвала Орвиллу диапазон в пять лет. Он записал и затем обратился к лисе:

– Но тебе придется немного подождать, Вера. После смены я собираюсь в предвыборный штаб – посмотреть, что там нужно сделать. Жители приходят с многочисленными вопросами, некоторые из них очень заковыристые. Как я отношусь к найму дополнительных сотрудников? Положу ли конец контрабанде – поставкам, которые каждый месяц идут с верховий реки? Вот такие вопросы. А Мид заговорил о проведении публичных дебатов, чтобы избиратели могли послушать меня настоящего… что бы это ни значило. Надеюсь, что не придется писать речь. Я предпочту весь день отвечать на вопросы!

– Вопросы – это хорошо, – заверила его Вера. – Плохой предвыборный штаб – это пустой выборный штаб, и только. Пожалуйста, отправь сообщение, когда сможешь добраться до коробок. Это не срочно… Это для меня лично, для проверки одной из моих безумных теорий. В любом случае сейчас мне нужно написать статью про Адору и некролог. Че-Бе хочет заполнить первую полосу, чтобы все пошли на похороны. И тогда у него будет возможность заполнить еще одну первую полосу рассказом о том, сколько жителей города пришли попрощаться с Адорой.

Затем Вера прогулялась до конторы мистера Фэллоу и рассказала ему, что удалось узнать. Мистер Фэллоу кивал, слушая отчет, и наконец сказал:

– Вы проделали очень большую работу за короткое время. Мне нужно посмотреть, не упоминается ли Томас в каких-то документах Спрингфилдов. Я смутно помню Эдварда ребенком, потому что по своим делам никогда не встречаюсь с молодым поколением.

– Может, вам Эдвард больше расскажет про своего брата… Если вообще станет с вами говорить.

– О, я как раз собирался вам кое-что рассказать, – наконец улыбнулся мистер Фэллоу. – Сегодня чуть раньше Эдвард зашел сюда и извинился за свое поведение. Заявил, что на него сильно повлияли смерть матери и странное поведение Дот, и он потерял контроль. Ему было стыдно… Я видел это в его глазах. Он сказал, что я должен делать все положенное по закону, а он готов написать любые заявления или дать показания, которые требуются. Должен сказать, он был куда больше похож на себя. Это меня немного успокоило.

– Я рада, – ответила Вера. – Интересно, как себя чувствует Дороти – тоже стала немного больше походить на себя прежнюю?

– Возможно, мы скоро это узнаем. Эдвард сказал, что через несколько дней собирается заглянуть в гостиницу и поинтересоваться, не согласится ли Дот с ним поговорить. Он так расстраивается из-за того, что она отказывается признавать в нем… м-м… Эдварда. Он собирался туда после похорон. Надеюсь, им удастся помириться. – Мистер Фэллоу вздохнул и начал поправлять бумаги на столе. – В конце-то концов, ведь ничего не случилось.

Когда Вера выходила из адвокатской конторы, последние слова мистера Фэллоу продолжали звучать у нее в голове. Ведь ничего не случилось. Большинство с ним, конечно, согласились бы, потому что Эдвард жив и здоров. Но опять же, если ничего не случилось, почему пол в прихожей так чисто вымыли, а запятнанный кровью ковер лежал криво?

Вера вернулась в редакцию газеты, чтобы завершить текущие дела, которыми обязан заниматься журналист. Эта работа – настоящая карусель, потому что, как только очередной номер отправляется в печать, все начинается снова и идет подготовка к выпуску следующего номера. Вера работала быстро, но все равно требовалось немало времени, чтобы разобраться со всеми документами, кучей лежавшими у нее на столе. Мимо письменных столов прогуливался Че-Бе, подгоняя журналистов, чтобы те поскорее заканчивали статьи, и повторял корректорам:

– Быстрее, быстрее, быстрее. – Он остановился у письменного стола Веры и спросил насмешливым тоном: – Есть сегодня что-то, дающее основание для предъявления иска, лиса?

– Работаю над этим, Че-Бе, – ответила Вера, не обращая внимания на сарказм.

– Давай трудись.

Пока Вера говорила, из канцелярии появился один из молодых зайцев и поспешил к ней.

– Сообщение из отделения полиции. Заместитель начальника полиции Браун хочет вас видеть прямо сейчас!

– Спасибо!

Вера встала и схватила свою сумку. Вероятно, Орвилл нашел журналы дежурного быстрее, чем рассчитывал.

Оказавшись в отделении, Вера и правда увидела длинную коробку, на которой были написаны года, которые она называла. Но Орвилл стоял в центре помещения и грозно смотрел на нее.

– Что происходит, Вера? Ты решила надо мной подшутить?

– Конечно, нет! Почему ты так говоришь?

– Я пошел в дом Спрингфилдов, как и собирался. Эдвард сразу же пригласил меня зайти, и мы разговаривали в прихожей.

– Ты смог осмотреть малиновый ковер?

– Нет, потому что никакого ковра там нет. Никакого цвета. Эдвард сказал, что пару дней назад у него открылось сильное кровотечение из носа и он сильно закапал один из углов ковра. Он пытался его отмыть, но не смог. Поэтому вынес на улицу и сжег.

– О нет! Но тебе не кажется это подозрительным?

– Мне кажется подозрительным то, что про кровь говорят только Дотти Спрингфилд, которая, как известно, с приветом, и ты – журналистка, которая постоянно ищет какой-то материал для своих статей. Никаких доказательств совершения преступления нет, а несчастному Эдварду Спрингфилду через день хоронить мать. Я сейчас веду предвыборную кампанию, пытаясь занять место моего начальника, поэтому ты могла бы не осложнять мне жизнь еще больше, отправляя искать ветра в поле!

Вера сморщилась и запротестовала:

– Я знаю, чтó видела, Орвилл.

– Давай не сейчас, Вера. – Медведь махнул лапой на длинную коробку. – Вот твои пыльные старые журналы. Забирай их, развлекайся чтением и не беспокой меня, если только не сможешь подкрепить свои находки вескими доказательствами. Поняла?

Вера сжала челюсти, потом ответила:

– Да, господин полицейский.

Она подхватила большую коробку и вышла из отделения, кипя от злости.

Вот вам и хорошие отношения прессы и правоохранительных органов в Тенистой Лощине!

День похорон Адоры Спрингфилд оказался прохладным и облачным. Кладбище в Тенистой Лощине было очень красивым местом, его окружали тисы, у многих могильных плит были высажены цветы и вечнозеленые растения, о которых заботились. По семейным участкам можно было проследить историю Тенистой Лощины. Скромные могилы рабочих с лесопильного завода, многочисленные ряды на семейном участке Читтерсов – почти все в городе могли показать на захоронение своего родственника, почившего несколько поколений назад и нашедшего упокоение в этом месте неподалеку от церкви.

Поскольку Вера не так давно переехала в Тенистую Лощину, она была одной из немногих жителей города, кто этого сделать не мог. Тем не менее, находясь здесь, среди многочисленных собравшихся жителей, она чувствовала единение с ними. Все оделись в черное, но вели себя спокойно и разговаривали. Миссис Адора Спрингфилд прожила долгую и насыщенную жизнь. Она родила детей и продолжила семейное дело, известное в регионе. Наконец она обрела вечный покой. Грустить, в общем-то, было не о чем.

Ленор, которая всегда одевалась в черное, подошла к Вере.

– Ну и толпа! Ты уже видела склеп Спрингфилдов?

– Нет. Я подумала, что сначала дам всем старым жителям города с ней попрощаться.

– В таком случае ты будешь ждать до следующей зимы. Пошли, он выглядит впечатляюще.

Ленор повела Веру вверх по склону.

Склепы имелись у нескольких семей, и все они стояли на возвышенности, вкопанные глубоко в склон по краям холма. Но лишь несколько склепов стояли в верхней части, а склеп Спрингфилдов оказался на самой вершине. На Веру произвела впечатление изящная архитектура: каждая сторона строения из красивого серого материала напоминала ствол дерева, по бокам – выгравированные полевые цветы, фонтан был выполнен в виде рельефной скульптуры. Над ним бросалась в глаза надпись: «Не важно, насколько холодной была зима, весна возвращается всегда». Вера склонила голову набок, рассматривая блеск серебра на склепе.

– Да, твои глаза тебя не обманывают, – прошептала Ленор. – Эти стены покрыты настоящим серебром. Его добыча у Спрингфилдов идет очень хорошо, и семья кому-то платит за полировку серебряных вставок, чтобы они не потускнели. У них достаточно денег для найма слуг для обслуживания мертвых. Каково, а?

Вера кивнула, в голову не приходил остроумный ответ на это открытие. Кроме того, она снова начала беспокоиться. Если работа журналисткой и научила ее чему-то, так это тому, что деньги служат причиной многих плохих дел. Если у Спрингфилдов столько денег, то вполне возможно, что кто-то готов за них убить. Или говорить, что кого-то убили…

Она потрясла головой. Бесполезно рассуждать, почему Дороти сделала это странное заявление о смерти мужа, несмотря на то, что он стоял рядом. Какие у нее могли быть мотивы для подобного заявления? В конце концов, Дороти таким образом лишалась наследства, если судить по краткому содержанию завещания, которое мистер Фэллоу представил Вере. Наоборот, Дороти должна была настаивать, что Эдвард жив, даже если бы он и помер.

Вера заметила Орвилла неподалеку, он стоял у высокого каменного надгробия и чувствовал себя неловко. Медведь поймал ее взгляд и вроде бы собрался подойти, но Вера быстро отвернулась. Лиса еще не была готова с ним разговаривать.

– Ты в порядке? – спросила Ленор.

– О да! Мы с Орвиллом вчера немного поругались. Он больше не желает слушать про дело Спрингфилдов.

– Нет никакого дела Спрингфилдов, – напомнила ей Ленор.

– Я не уверена. – Вера рассказала подруге про исчезновение заляпанного кровью ковра.

– Гм. В лучшем случае – косвенная улика, – объявила Ленор. (Она читала много детективов.)

– Похоже, что и Дороти с Эдвардом не разговаривает, – вздохнула Вера, заметив, что Спрингфилды стоят на приличном удалении друг от друга.

– Может, через некоторое время она оттает. Знаешь, Эдвард пытался навестить ее в гостинице. Был очень вежлив, как и всегда. Он приходит каждый день и спрашивает у Бена, нельзя ли ему поговорить с Дот. А несчастному Бену всегда приходится отказывать. Эдвард приходит с букетом, и Бен забирает его от имени Дотти. На самом деле, это так трагично, – быстро добавила Ленор.

Вера кивнула. С этим не поспоришь. А вороны – большие специалистки по трагедиям.

У основания возвышенности соорудили помост, и именно там собрались члены семьи вокруг закрытого гроба. Рядом с помостом стоял пастор Джеймс Дасти Конкерс, терпеливо ожидая, когда сможет начать поминальную службу.

– Я думаю, нам нужно идти занимать места, – тихо сказала Вера подруге. – Никто не захочет, чтобы начало похорон задержалось.

– Покойник вполне мог бы хотеть их отложить, – невозмутимо заметила ворона.

Дасти прочитал красивую проповедь. Этот большой североамериканский заяц обладал звучным голосом, который разносился на четверть мили [4] (он развил эту способность, когда служил разъездным священником, обслуживая несколько приходов в прериях на западе). Дасти говорил про большую любовь Адоры к своей семье и соседям, рассказал про щедрость, которой она всегда отличалась. Например, когда по Зеркальному Озеру промчался ураган, она на неделю разместила у себя в доме тринадцать семей, пока шел ремонт в поврежденных зданиях. Упал огромный дуб и заблокировал ее собственную входную дверь, но Адора просто предложила всем пользоваться дверью погреба, служившей запасным выходом из дома.

После службы Вера и Ленор столкнулись с фон Биверпелтами, которые стояли неподалеку.

Эдит фон Биверпелт оглядывалась вокруг.

– Миссис Спрингфилд, похоже, была известной личностью. Столько жителей города пришло!

– Я уверена, что на похоронах папы было больше, – быстро вставила Анастасия.

– Если это и было так, то только ради зрелища, – заявила Эсмеральда. – Нельзя сказать, что нашего отца особо любили.

– Что ты несешь?! – Эдит поднесла кружевной носовой платочек к носу и высморкалась, однако не стала отрицать сказанное.

– Поминки пройдут дома у Спрингфилдов, – сообщила Ленор. – Вы придете?

– Да, конечно, но эти поминки, вероятно, не будут такими шикарными, как после смерти папы, – заявила Анастасия.

– Да, и такого драматизма тоже явно не будет, – добавила Эсмеральда. – Помните, как заявилась его любовница и начала кричать?

Эдит застонала и покачнулась, словно вот-вот потеряет сознание.

– Разве я смогу об этом забыть? – взвыла она. – Как невежливо…

Вера помогла ей дойти до каменной скамьи, хотя подозревала, что Эдит опять разыгрывает сцену. Толпа разбилась на группки, жители города тихо болтали друг с другом, многие готовились медленно и торжественно идти процессией к дому Спрингфилдов на поминки.

И тут Эдвард подошел к жене, явно желая восстановить отношения.

– Дот, ты потратила столько времени на планирование этого прощания, и все получилось очень хорошо.

Она стояла рядом с Беном и Джеффри, судя по виду немного успокоившаяся.

– Это меньшее, что я могла сделать для Адоры, – только и ответила крыса.

– Ты очень много сделала для мамы, и я всегда буду благодарен тебе за то, как ты ухаживала за ней в конце ее жизни. О, дорогая, неужели мы не можем помириться? В этот день из всех. Мою мать предали земле. Можем ли мы снова быть вместе, как раньше? Мне это очень не нравится… Ты убита горем и даже не ночуешь дома, а живешь в гостинице!

Казалось, Дот колеблется.

– В каком состоянии дом? – спросила она тихим голосом. – Подозреваю, что там все вверх дном. Его даже не подметали несколько недель…

– Все в порядке, Дотти. Все в порядке. Давай вернемся туда сейчас и со всем разберемся. Пожалуйста, моя сладкая Дотти.

Внезапно она прищурилась и сделала шаг назад.

– Нет! Я не могу. Нет, не подходи ни на дюйм ближе!

Хотя Бен был гораздо ниже Эдварда ростом, он встал между супругами.

– Возможно, будет лучше, если я провожу миссис Спрингфилд назад в гостиницу. Ей нужно отдохнуть.

Эдвард плотно сжал челюсти, а Вера почувствовала напряжение животного, готового броситься в схватку. Он напоминал зарядное устройство, готовое взорваться.

Прежде чем Эдвард успел двинуться, рядом оказался Орвилл, огромный и бескомпромиссный.

– Отличная мысль, Бен. Проводи Дот назад, хорошо? А я загляну через некоторое время, чтобы проверить, все ли в порядке.

Это было вежливое предупреждение, но все равно предупреждение. Если Эдвард попробует сегодня войти в «Шиповник», то столкнется с сильным противостоянием.

Самец крысы расслабился и вроде бы со всем согласился.

– Сегодня тяжелый день для всех, – кивая, сказал он. – Я вернусь в дом и прослежу, чтобы все было готово к поминкам. Конечно, я приглашаю всех. Надеюсь увидеть вас в своем доме. – Произнося последние слова, он умоляюще смотрел на Дот, но она отказалась встречаться с ним взглядом.

– Так, можешь вычеркнуть мою фразу про то, что драматизма не будет, – повернулась Эсмеральда к Вере. – Должна сказать, в Тенистой Лощине точно знают, как сделать похороны незабываемыми.

Бен поддерживал Дот, когда они шли назад в гостиницу после похорон и инцидента с Эдвардом. Вера подошла с другой стороны и подхватила Дороти под лапу, потому что выглядела та так, словно была готова грохнуться в обморок в любую минуту. Крыса что-то бормотала себе под нос.

– Вы слышали, как он меня назвал? Он никогда не называет меня Дотти, никогда!

Вера слышала это.

– Что вы имеете в виду? Как это он не называет вас Дотти? – Лиса говорила успокаивающим тоном, не желая сильнее расстраивать Дот.

Та прекратила шептать и уставилась на Веру.

– Эдвард никогда не называл меня Дотти, – заявила она таким тоном, будто удивлялась, что это не является общеизвестным фактом. – Он всегда называл меня Доро. Это было ласкательное имя, которое он придумал для меня.

Вера приняла это к сведению и задумалась, что же это может означать. Возможно ли, что Эдвард так расстроился из-за смерти матери и скандалов, что просто забыл тот вариант обращения к жене, который использовал на протяжении всех лет их совместной жизни? У нее в голове начала формироваться мысль, и лиса хотела побыть в одиночестве, чтобы развить ее дальше. После того как Вера поможет Дот уютно устроиться в гостинице, она направится домой и заставит свое серое вещество приняться за работу.

Бен открыл калитку во двор гостиницы. Вера опустила лапу на плечо Дот, чтобы помочь ей пройти по посыпанной гравием дорожке.

– Еще всего несколько шагов, – сказала Вера, продолжая говорить тихим голосом.

Но тут глаза Дот округлились, и она пискнула от страха:

– Что… что это?

Вера посмотрела туда, куда показывала крыса. У стены гостиницы маячила огромная тень! До того как Вера смогла определить, что же это такое, тень внезапно шевельнулась, и нечто большое и темное отделилось от стены в угасающем свете дня. Фигуру окутывала темная ткань, которая трепетала на ветру, и еще что-то скрывало морду, делая образ таинственным.

Вера почувствовала, как сработал первобытный инстинкт, и ей страшно захотелось сбежать. Это такие древние позывы, что никакое количество лет жизни в цивилизованном обществе не может стереть их из подсознания. Это был страх, чистый страх. Страх, который чувствует дичь, когда ее атакует хищник. Какое же жуткое существо решило преследовать Дороти Спрингфилд в день похорон Адоры, которая обрела вечный покой?

Затем это существо заговорило:

– Здравствуйте, друзья.

Оно подняло лапу и приподняло фетровую шляпу с продольной вмятиной и широкими полями. Открылась волчья морда, мелькнули острые белые зубы. Тут налетел порыв легкого ветра и распахнул черный тренчкот. Под ним оказался хорошо пошитый костюм темно-бордового цвета.

– Надеюсь, что это нужное мне место.

– Как я предполагаю, вы – мистер Марвел? – уточнил Джеффри, который мгновенно оправился от страха. Он снова превратился в дружелюбного владельца гостиницы, готового принимать гостей. – Заходите, сэр. Я сейчас вас зарегистрирую и провожу в номер. Бен через пару минут доставит в номер ваш багаж. Они с Верой сейчас помогают другой нашей постоялице подняться наверх.

Вера бросила взгляд на Брэдли Марвела, когда проходила мимо него по террасе. Несомненно, его можно было назвать красивым.

Он улыбнулся лисе и заявил:

– Этот город с каждой минутой нравится мне все больше и больше.

Проверив, что Дот удобно устроилась у себя в номере и не намечается никаких нежеланных гостей, Вера вернулась на террасу. Она минутку постояла в тишине, думая, что ей следует вернуться в свою нору и готовиться к следующему мероприятию. Как спустится тьма, большинство жителей города направятся на поминки. (По давно заведенным у крыс традициям похороны должны состояться до захода солнца, а поминки начинаться только после заката.)

Но прежде, чем Вера успела спуститься с крыльца, она услышала голос у себя за спиной:

– Похоже, я приехал в неудачное время.

Брэдли Марвел опять возник на террасе. Судя по виду, ему было очень комфортно в одном из кресел-качалок, окрашенных в яркие цвета.

– Да, у нас сегодня были похороны, – объяснила Вера.

– Мне очень жаль, – произнес волк таким тоном, по которому было ясно, что ни капельки ему не жаль. – Вы можете показать мне город? Как вас зовут?

– Вера Виксен. Я работаю журналисткой в «Вестнике» Тенистой Лощины.

– Журналистка! Так, так. Вероятно, вы тут все знаете. А где здесь книжный магазин как-там-его?

– Он называется «Жребий брошен», и я буду рада проводить вас туда, – ответила Вера, хотя в таком случае она опоздает на поминки. – Ленор так рада организовать вашу встречу с читателями. Мы ожидаем много гостей завтра вечером.

Брэдли встал и поправил на голове фетровую шляпу, придав себе более залихватский вид.

– Ну, тогда пошли! Я всегда рад встрече с маленькими зверюшками, благодаря которым делаю карьеру.

Вера никак не стала комментировать это заявление и вместо этого спросила у Марвела, как прошла поездка.

– Надеюсь, вы не столкнулись ни с какими проблемами. Речной транспорт ходит по расписанию, сбиться может только зимой.

– Ха! Ничего подобного дикой реке Амазонии, куда я ездил собирать материал для моей третьей книги. Вот то путешествие по реке я запомнил навсегда. Смертельно опасные водовороты, ядовитые растения, грозы утром и вечером. Но меня больше интересует это дело, которое «не совсем убийство». Я только что про него услышал. Неужели несчастная дамочка на самом деле считает мужа мертвым, несмотря на то что он ходит по городу и разговаривает с ней?

– Дороти Спрингфилд уверена, что ее муж мертв. А самец крысы, которого видят все, по ее мнению, в некотором роде… Наверное, нужно сказать «самозванец». Это очень расстраивает.

Вера не стала добавлять, что расследует это дело. Вроде бы Брэдли Марвел заинтересовался, но он новый зверь в городе. «Ха, вы только посмотрите на меня: всего через несколько лет думаю как коренная жительница», – сказала она сама себе.

– Дело в том, что Дот выступила с обвинениями на следующий день после смерти свекрови, – продолжала лиса. – И перед этим преодолела долгий путь от ее дома к себе. Такое любого может выбить из колеи.

– «Выбитый из колеи» означает, что вы огрызаетесь на соседей и несколько дней не пропалываете клумбы с цветами, и там вырастают сорняки. А заявление, что ваш муж мертв, – совсем другое дело. И никому не удалось ее убедить, что она не права? – не отставал Марвел.

– Пока нет. Если вы можете что-то подсказать, я буду рада.

– Ну, я не психолог, но кое-чего поднабрался тут и там, – заявил волк. – Мне кажется, что нужно принимать меры… Муж, подруги, соседи – все должны вмешаться. Усадить ее рядом и повторять, как обстоят дела, пока она не признает, что допустила ошибку.

– Это уже радикальные меры, – заметила Вера.

Тут они как раз зашли в «Жребий брошен», и лиса услышала, как кто-то громко ахнул. Затем к Марвелу подбежала овца и гневно посмотрела на писателя.

– Вы! – громко произнесла она.

– Да, именно это я и предполагаю, мэм, – ответил Брэдли, который совершенно не сконфузился после такого внезапного обращения. – Хотите автограф?

Но овца вместо этого бросила экземпляр его романа на пол.

– Мне не нужен автограф! Вы должны были приехать сюда в рамках вашего тура гораздо раньше. Я тогда ждала весь день, чтобы увидеть великого Брэдли Марвела, а затем мероприятие отменили без предупреждения! Я никогда больше не буду читать ваши книги. Да и они теперь в любом случае стали ужасными.

И так же быстро, как появилась, овца вылетела из книжного магазина, словно пушистое низко летящее облако, потрескивающее от ярости. Вера даже ожидала, что молнии могут ударить по кому-то из прохожих.

Лисе стало стыдно за город, и она решила извиниться:

– Простите, что так получилось. Вероятно, она – одна из ваших страстных поклонниц, поэтому так и расстроилась. Уверяю вас: жители Тенистой Лощины гораздо вежливее.

– Ах, я не потеряю из-за этого сон, – ответил Марвел. – Это все – часть моей работы.

– Ей не следовало этого говорить. Я имею в виду, что у вас ужасные книги. Я уверена, они фантастически интересные.

Вера прочитала только парочку и не посчитала их фантастически интересными, но была слишком тактичной, чтобы это говорить.

Возникла неловкая ситуация, лиса не знала, что еще вежливое можно сказать, и с облегчением увидела, как Ленор слетела с верхнего этажа книжного магазина. Она приземлилась рядом с подругой и замерла в ожидании. Брэдли Марвел тоже чего-то ждал. Вера поняла, что должна представить их друг другу.

– Мистер Марвел, это Ленор Ли, владелица книжного магазина «Жребий брошен», – вежливо заговорила Вера. – Ленор, это Брэдли Марвел, писатель.

Волк и ворона кивнули друг другу, затем Ленор взяла дело в свои лапы.

– Для меня честь видеть вас в моем магазине, мистер Марвел, – спокойным голосом сказала Ленор. – У нас все готово к завтрашнему вечеру, к вашей встрече с читателями. Пройдемте со мной?

Ленор за годы работы пришлось пообщаться с множеством авторов, от начинающих до хорошо известных, и она ко всем относилась одинаково вежливо. Даже если ей совсем не понравилась последняя книга автора, по ее поведению это определить было невозможно. Ленор бросила взгляд на кассу, где нервно переминалась с лапы на лапу молодая мышка. Весь клан Читтерсов был исключительно трудолюбивым, и Ленор радовалась, что взяла на работу, пусть и не на полный рабочий день, Вайолет Читтерс, которая помогала ей в магазине. Молодая мышка читала книги запоем и являлась большой поклонницей Брэдли Марвела. Ленор жестом подозвала сотрудницу, и Вайолет подошла поближе, глядя в пол.

– Мистер Марвел, это моя помощница, ее зовут Вайолет, – представила ее Ленор. – Она окажет вам любую помощь, которая может потребоваться.

– Здравствуйте, юная леди, – веселым тоном произнес Брэдли Марвел. Он не удосуживался запоминать имена каких-то продавщиц. Ленор это поняла, а Вайолет нет.

– О, мистер Марвел! – восторженно воскликнула молодая мышка. – Я так рада встрече с вами! Я прочитала все ваши книги!

– Это классно, – ответил огромный волк, глядя над головой мышки: кто там еще слушает?

Вайолет слишком сильно нервничала, чтобы продолжать разговор со своим кумиром. Ленор снова взялась за дело и предложила Брэдли Марвелу начать подписывать приготовленные книги, чтобы не заниматься этим завтра. Авторы часто так делают перед большими мероприятиями. Все книги одинаково подписываются заранее, а после встречи с автором он добавляет только имена своих почитателей, так сказать, персонализирует текст. Это экономит массу времени, а также нагрузку на лапу автора. Ленор махнула на стол, где были сложены стопками книги Марвела – последний опубликованный роман. Также рядом стояла тележка, заполненная экземплярами новой книги. В книжном магазине «Жребий брошен» ожидалось рекордное количество посетителей, и Ленор заказала книги с запасом. Она рассчитывала, что продажи помогут ей продержаться до праздников.

Писатель устроился за столом и перебрал ручки, предложенные ему на выбор. Вера наблюдала за Вайолет, которая встала рядом с Марвелом и начала передавать ему книги. Вайолет раскрывала каждую на титульной странице, где Брэдли Марвел должен был что-то написать, а после того, как он это делал, помещала передний клапан суперобложки у титульного листа. Благодаря этому каждую книгу можно будет легко и быстро раскрыть на титуле. Этот простой метод позволил поставить подписывание книг на поток. Работа также помогла Вайолет расслабиться – она смогла чем-то занять лапы, находясь совсем рядом со своим кумиром.

Брэдли Марвел принялся ставить автограф на многочисленных экземплярах своей новинки. Вайолет и Ленор тихо и ловко работали рядом с ним. Вайолет передавала Брэдли открытую на титульной странице книгу, он ее подписывал, затем Ленор забирала книгу и размещала на пустой тележке. Это повторялось снова и снова. Писатель принялся развлекать собравшихся историями из своих многочисленных путешествий, которые совершал для сбора материала, и приключениях по всему миру. Ленор вежливо слушала, Вайолет была просто очарована. Она слишком нервничала, чтобы что-то сказать, поэтому выступал один Брэдли Марвел. Через некоторое время у него пересохло горло и он попросил попить. Вера воспользовалась возможностью сбежать из магазина и предложила принести напитки.

Писатель попросил капучино, и лиса со вздохом облегчения отправилась в кафе. Сколько же этот волк может говорить о себе!

Когда Вера вошла в кафе «За кружечкой у Джо», там было относительно тихо. Она махнула лапой Эсмеральде, наполнявшей кружки нескольким посетителям. Затем Вера направилась к стойке и поздоровалась с Джо.

– Как ты, Вера? – спросил лось. – Я слышал, что у Орвилла хорошо идет предвыборная кампания.

– Надеюсь, – ответила Вера, не упоминая, что она поссорилась с Орвиллом и поэтому не знает последних новостей. – Но сейчас я пришла за кофе для нашего прославленного автора. Он хочет капучино. Можешь положить еще маффины с клюквой и апельсином? Я проголодалась, да и те, кто сейчас собрался в книжном магазине, вероятно, тоже захотят перекусить.

Джо больше ничего не спрашивал, только приготовил капучино и положил несколько маффинов в пакет. Вера расплатилась и повернулась к выходу. Она планировала оставить кофе и маффины в магазине, а затем вернуться к своему расследованию.

Но до того, как она успела добраться до выхода, вошел не кто иной, как профессор Хайдеггер. Филин присутствовал на похоронах, как почти все жители Тенистой Лощины, но у Веры не было возможности с ним поговорить.

– Как вы, профессор? – вежливо спросила лиса.

Он моргнул большими глазами и ответил:

– Обессилен, мисс Виксен. Как вам известно, я не дневная бабочка и обычно днем сплю, но долг превыше всего. Нужно уважать традиции, и я уверен, Адора Спрингфилд точно так же отдала бы должное мне. Знаете ли, мы окончили один колледж. Она была милейшей дамой, благопристойной и могла служить примером во всем.

– С вашей стороны было очень любезно прийти на похороны, – заметила Вера. – Как вы удачно вернулись от кузенов – как раз вовремя. Я слышала, что когда вы прилетели назад, то застали дома… э-э… некоторый беспорядок?

– Это не беспорядок, мисс Виксен. Какой-то мошенник, сквоттер [5] и негодяй пользовался моим жилищем без разрешения в мое отсутствие! Я сказал бы, что это очень невежливо. В городе есть прекрасная гостиница для тех, кто к нам приезжает, и это не говоря о комнатах, которые сдаются менее обеспеченным гражданам. А для тех, у кого нет средств к существованию, есть лес. Не нужно было залезать в мой дом! Это ничем нельзя оправдать! – Он так взъерошил перья во время своей полной негодования речи, что напоминал одуванчик, семена которого вот-вот полетят во все стороны.

– Но ничего не украли? – уточнила Вера.

Хайдеггер раздраженно ухнул.

– Ничего ценного, но нежеланный гость значительно опустошил мою кладовую. Все книги пролистали и расставили не в тех местах! Подозреваю, что мне потребуется несколько лет на восстановление моей коллекции местных выпускных альбомов. Знаете ли, у меня была более полная коллекция, чем в библиотеке. А теперь у некоторых страниц загнуты уголки!

– О нет! – в ужасе ахнула Вера. Хайдеггер явно ожидал, что это преступление вызовет больший ужас. По правде говоря, Вера сама загибала уголки страниц, если не могла найти закладку.

– Чистая правда! А полиция заявляет, что ничего не будет сделать, поскольку я не могу доказать, что эти преступления совершил кто-то другой, а не я.

– Мне очень грустно это слышать, профессор. Может, вы осмотрите свой дом повнимательнее, пока не найдете какие-то доказательства в подтверждение ваших заявлений?

– О, я смотрел, но, кто бы это ни был, он не оставил ничего после себя, – сказал профессор. – А заместитель начальника полиции Браун отказывается меня слушать, когда я говорю, что никогда не ставил «Историю Тенистой Лощины» рядом с «Ароматами леса». Это совершенно разные жанры! – Филин в негодовании похлопал обоими крыльями. – И вот я остался совсем один в трудное время. Меня все бросили, и мне придется самому расставлять все книги по местам. Вероятно, я буду это делать до следующей весны. А негодяй тем временем наверняка отправился в следующий город воровать еще у кого-то смесь жареных в кленовом сиропе орехов, которую я специально заказывал по каталогу «Вкусняшки от мисс Манси». В нее включены орехи кешью!

– О, это настоящая трагедия, – искренне сказала Вера (никто не захочет, чтобы у него украли его любимый снек). – Но раз вы это упомянули, можно мне завтра заглянуть к вам и посмотреть на ваши книги? Я собираю материал для статьи, и того, что есть в общедоступных источниках, оказалось недостаточно. А у вас столько уникальных книг.

– Конечно, моя дорогая! – ответил Хайдеггер, приободрившись после комплимента. – Лучше во второй половине дня, ближе к вечеру. Я проснусь пораньше, чтобы вас принять.

Вера поблагодарила его и обещала громко звонить, когда на следующий день придет к его дереву.

– А теперь простите меня, мне нужно отнести кофе и готовиться к поминкам по Адоре.

На поминки Вера оделась в черное бархатное платье, поверх него для тепла набросила плащ, потому что к вечеру довольно сильно похолодало. С севера подул ветер, напоминая всем, кто в этот вечер шел по улице, что зима не за горами.

Вера встретилась с Ленор, и две подруги направились в Зеркальное Озеро, болтая по пути. Мысли вороны были заняты только мероприятием, которое ей предстояло провести в книжном магазине менее чем через двадцать четыре часа. Вере хотелось хоть немного уменьшить ее стресс. Для этого и существуют подруги.

Они оглянуться не успели, а уже прибыли на место. Поминки по Адоре Спрингфилд проводились в семейном особняке – том самом, перед которым Дороти выступила со своим ужасным обвинением и в котором теперь жил один Эдвард, страдая и из-за смерти матери, и из-за отсутствия жены. Естественно, Дороти в этот вечер не появилась. Но пришли многие жители города.

Вера и Ленор встали в очередь желающих попасть в дом. Многие пришли с букетами цветов, открытками с соболезнованиями и небольшими подарками.

Эдвард стоял у двери, приветствовал каждого подходящего к нему гостя. Он был одет в строгий черный костюм с бутоном желтой гвоздики в бутоньерке на лацкане пиджака. Он кивал и коротко разговаривал с каждым, затем приглашал в дом выпить и перекусить и обменяться воспоминаниями об Адоре.

Вера одним ухом слушала про то, как Ленор готовится к мероприятию, а другим прислушивалась к разговорам вокруг. Когда они приблизились к входной двери, лиса услышала, как Эдвард разговаривает с гостем, стоявшим в очереди прямо перед ними. Тот принес бутылку портвейна, украшенную лентой.

– Стэнли Мортимер, не нужно было этого делать, – сказал Эдвард, но при этом усмехнулся: – Я не говорю, что не выпью его. Сколько мы с тобой не виделись?

– Вероятно, со времени того ужина в августе, да? – ответил гость.

– По ощущениям гораздо больше. Нам нужно в ближайшее время снова вместе поужинать, Стэн. Пожалуйста, проходи, чувствуй себя как дома. Спасибо, что пришел, друг.

– Ты же знаешь, что я никогда тебя не оставлю, Эд, – заявил гость. – Сделаю все, что тебе нужно, только скажи.

Эдвард с благодарностью кивнул и повернулся к следующим гостям – Вере и Ленор.

– Мисс Виксен, вы написали замечательную статью о моей матери в своей газете. Я думаю, что вы уловили все самое важное, что нужно было сказать о ее жизни. Лишь немногие смогли бы это подметить.

– Я рада это слышать, мистер Спрингфилд. – По правде говоря, Вера думала, что во время их последнего разговора вызывала у него раздражение. «Вероятно, он просто в стрессе». – Ваши рассказы о ней очень помогли мне написать статью.

Эдвард грустно улыбнулся:

– У меня остались только воспоминания. Но, пожалуйста, дамы, проходите. Настенная вешалка находится в дальнем конце прихожей. Напитки и закуски в большой гостиной. Я очень тронут тем, что пришло столько желающих помянуть мою мать.

Вера с Ленор вошли в дом, в котором уже собралось много гостей. Лиса инстинктивно бросила взгляд на пол и увидела, что его покрывает совершенно новый ковер, полуночного синего оттенка.

– Хм, – тихо произнесла она. – А он другой.

– Ты про ковер? – уточнила Ленор. – Это типично для крыс. Они считают напольные покрытия лучшим способом сохранить пол во время крупных мероприятий – и не испортят, и не запачкают. Цвет обычно не имеет значения, но на похороны, поминки и все в таком роде всегда берут черное или темное покрытие, если не удается быстро найти черное. Говорю тебе: может, крысы и заявляют, что не подвержены предрассудкам, но ни одна из них не положит на пол ничто розовое на похороны!

– Ты просто кладезь информации, – сказала Вера подруге.

– Во время учебы в университете я специально прослушала курс по связанным со смертью ритуалам у разных видов существ.

– Потрясающе, – тихо сказала Вера под нос.

Они налили себе вина и поболтали с другими гостями. Вера стала осторожно выспрашивать, что они думают про инцидент с Дороти. Похоже, по общему мнению, Дотти просто требовался отдых, а через недельку или две Эдвард сможет ее образумить.

– Они такая хорошая пара, – доверительно сказал Вере один слегка пьяный самец крысы. – Они поженились сразу же, как только смогли это сделать по закону. Можно сказать, в первый день! При оформлении нашего выпускного альбома мы все за них проголосовали, когда выбирали пару, которая с наибольшей вероятностью останется вместе навсегда.

– Я надеюсь, что вы окажетесь правы, – ответила Вера. Но лиса больше не была сосредоточена на деле Дороти Спрингфилд – она увидела медведя в противоположной части комнаты.

Орвилла.

Ранее, сегодня днем во время похорон, она его игнорировала. Вера не была готова с ним снова ругаться и спорить, права она или нет, занимаясь расследованием самостоятельно. Но теперь, узнав про любовную историю Эдварда и Дот, которые, можно сказать, всю жизнь были вместе, лиса задумалась, не причиняет ли боль себе, не вредит ли, избегая Орвилла.

Он поймал ее взгляд, и Вера осторожно кивнула. Орвилл воспринял это как сигнал – приглашение подойти – и пошел, раздвигая толпу. Это у него легко получалось благодаря размерам. Однако его несколько раз остановили по пути, чтобы пожать лапу или поговорить, предположительно о выборах. Орвилл болтал, пожимал лапы и кивал, но при этом продолжал пробираться к Вере.

– Я исчезаю, – прошептала Ленор и тут же затерялась в толпе.

Затем Орвилл оказался перед Верой, оба молчали.

– Ты сегодня очень хорошо выглядишь, – наконец сказал он.

– Спасибо. – Вера хотела отметить, что и медведь сегодня тоже очень неплохо выглядит, но из пасти вылетели совсем другие слова: – Давай прекратим ругаться.

– Это отличная мысль, – согласился он и с облегчением выдохнул. – Ничто лучше не напоминает о том, чтó можно потерять, чем посещение поминок в одиночестве.

– Понимаю. Я пришла с Ленор, так что не совсем одна. Но была… А теперь нет. – Вера вытянула лапу и коснулась его рукава: – Знаешь, тут душновато. Как насчет прогулки вдоль озера?

Орвилл улыбнулся:

– Отличная мысль, мисс Виксен. Встречаемся у входной двери и уходим отсюда.

Они так и сделали.

На следующий день после поминок Вера написала короткую статью об этом событии, уклонилась от вопросов Че-Бе про Дот (видит она призраков или нет) и побежала в кафе «За кружечкой у Джо», чтобы выпить кофе перед тем, как во второй половине дня отправиться к профессору Хайдеггеру. Непосредственно перед тем, как идти к дому профессора, Вера купила ему вкусный подарок с витрины с выпечкой у Джо – липкий ореховый рулет, который, как она знала, профессор особенно любил.

У корней большого вяза, на котором располагалось жилище Хайдеггера, Вера дернула за веревку звонка, чтобы сообщить филину о своем прибытии. Сразу после этого сверху спустили корзину на тонкой веревке. Мгновение спустя появилась более крепкая веревочная лестница.

– Положите ваши вещи в корзину и поднимайтесь! – крикнул филин. – Я разберусь со всем остальным. У меня установлена очень четко работающая система.

Вера поставила пакет с выпечкой и кофе в корзину и закинула рюкзак за плечи. Она ловко взобралась по веревочной лестнице и вскоре оказалась на самом верху – лестница заканчивалась на большой ветке, такой широкой, что на ней можно было танцевать. Хайдеггер стоял в нескольких футах и вращал ручку лебедки, которая поднимала корзину.

– Добрый день, мисс Виксен, – поздоровался он. – Надеюсь, вы не страдаете от последствий вчерашних возлияний. Должен сказать, Адоре понравились бы эти поминки.

– Да, событие было впечатляющее, – согласилась Вера, видя, как в поле зрения появляется корзина. Она наклонилась, взяла пакет с выпечкой и свой стаканчик с кофе (который так и оставался в вертикальном положении – в корзине имелось несколько колец специально для закрепления хрупких предметов). – Я вам принесла липкий ореховый рулет на тот случай, если вам захочется перекусить.

– О-о-о, это просто восхитительно! – ухнул Хайдеггер. – Он мне на самом деле нужен, потому что я еще не успел закупиться продуктами, а кладовая шокирующе опустошена.

– Я как раз хотела спросить вас насчет этого, – заговорила Вера, когда филин пригласил ее в дом. – Смогли ли вы выяснить что-то новое про того, кто вломился к вам пару недель назад?

Хайдеггер еще раз ухнул, на этот раз с негодованием.

– К сожалению, нет. Но я уже составил список пропавших вещей. – Он схватил длинный лист бумаги и начал перечислять:

Печенье (шоколадное)

Книги (23 штуки)

Ореховая смесь (одна банка, под брендом «Мисс Манси»)

Арахисовое масло (одна банка, тот же бренд)

Альбом для вырезок об окрестностях Тенистой Лощины (вырваны страницы)

Карандаши (7 штук)

– Вы знаете, сколько у вас карандашей? – перебила Вера.

– Конечно! Во всем нужна точность. Именно поэтому я так разозлился на заместителя начальника полиции Брауна. Он считает меня рассеянным и витающим в облаках, но я точно знаю, о чем говорю.

– Расскажите побольше про исчезнувшие книги, – попросила Вера. – Может, мы увидим какую-то логику в действиях вора.

(Ей было плевать на еду и всякую всячину. Воровство карандашей даже не воспринималось как угроза.)

– Ах да! Пожалуйста, взгляните сюда.

Хайдеггер повел Веру к книжным шкафам, которые шли от пола до потолка, поскольку он сам легко мог взлететь наверх, чтобы найти нужную книгу. Некоторые тома торчали, выдвинутые из рядов на полках, бросались в глаза многочисленные пустые места, но филин показал в обвиняющем жесте на совершенно определенные пустоты.

– Видите? Здесь стоял мой экземпляр «Истории Тенистой Лощины», снабженный аннотацией. А вот здесь – очень редкое первое издание «Ароматов леса». Это одна из основополагающих лесных кулинарных книг. Украли даже мой справочник «Улицы Тенистой Лощины», а это было издание этого года! – Затем Хайдеггер показал на полку, которая оказалась наименее заполненной. – Здесь стояли выпускные альбомы местных учебных заведений почти за десять лет.

– Но совершенно точно у многих есть такие же, – заметила Вера. – У каждого ученика или студента, за тот или иной год! – Лиса была поставлена в тупик. Почему Хайдеггер переживал из-за потери таких обыденных предметов?

– Дело не в том, что они редкие. Понимаете: они полезные, они мне помогают. Я не могу назвать вам точное количество раз, когда обращался к этим выпускным альбомам, чтобы проверить написание имени и фамилии или выяснить, что кто-то из учеников год учился за границей. Да чего угодно!

– Понимаю, – кивнула Вера. – Что еще пропало? Вы говорили, что из нескольких книг вырваны страницы.

– Так и есть. – Филин содрогнулся от этого варварства. – Вор, вероятно, безумен, потому что в этом нет никакого смысла. Никакой логики! Похоже, он просто ненавидит красоту. Он вырвал несколько иллюстраций и карт, а также отдельные страницы из книг по местной истории. Говорю вам, мисс Виксен, его как будто охватила дикая ярость. Как жаль, что я не вернулся раньше и не смог застать этого преступника!

– Радуйтесь, что не вернулись, – ответила Вера. – Если он такой опасный, как вы предполагаете, вы могли бы пострадать… или все могло закончиться гораздо хуже.

– Никогда! – воскликнул Хайдеггер. – Мы живем в цивилизованном мире.

Вера не стала на это отвечать, вместо этого решив перейти к другой теме.

– Спасибо за разговор. А теперь вы должны меня извинить. Я не заметила, сколько времени. Мне нужно бежать в книжный магазин! Вы придете? Сегодня состоится встреча с Брэдли Марвелом, и на мероприятие должно собраться больше жителей города, чем когда-либо за долгие годы.

– Ха! – фыркнул Хайдеггер. – Подобные романы – слишком легкое для восприятия чтиво для такого ученого, как я. Я останусь дома, сяду читать у камина что-то более полезное.

Вера издала сочувствующие звуки, при этом прикидывая, как бы побыстрее сбежать. В целом Хайдеггер был неплохим типом, но имел склонность думать, что весь мир крутится вокруг него. Вера всегда старалась найти сенсационную новость, но кража книг, карандашей и арахисового масла не казалась ей зацепкой. И вообще, пришло время встречи с автором, который будет подписывать книги!

Покинув жилище профессора Хайдеггера, Вера поспешила домой, чтобы переодеться. Ей хотелось выбрать что-то достаточно удобное, чтобы помогать Ленор двигать стулья, но при этом выглядеть стильно на свидании с Орвиллом. Она собиралась прийти в книжный магазин пораньше, чтобы помочь с приготовлениями к встрече с писателем. В последнюю минуту всегда что-то требуется сделать! Орвиллу Вера предложила встретиться в магазине.

В прогнозе погоды говорилось про ясный и холодный осенний вечер, что было очень кстати. В плохую погоду жители Тенистой Лощины предпочитали оставаться в своих уютных домах, норах и гнездах.

Когда Вера появилась в книжном магазине «Жребий брошен», Ленор держала ситуацию под контролем. Напротив возвышения, на котором предстояло стоять выступающему Брэдли Марвелу, рядами были расставлены разноцветные складные стулья. Для писателя приготовили стакан воды. Ленор перелетала с места на место, проверяя, расставлены ли подносы с закусками и бокалы вина.

Магазин начал заполняться. Жители Тенистой Лощины собирались на литературное событие года – по крайней мере, оно обещало им стать. Вера выбрала два пустых места в предпоследнем ряду. Она знала, что Орвилл уже на пути сюда, но если задержится по какой-то причине, то сможет проскользнуть на выбранный ею стул, не привлекая внимания. Заняв свое место, лиса кивнула нескольким соседям и огляделась вокруг. Постер с фотографией писателя и увеличенное изображение обложки висели рядом с входом в магазин. Вера изучающе осмотрела фотографию Марвела и должна была признать, что он очень даже симпатичный. Может, раньше она судила слишком строго и у него лучше получается писать книги, чем вести светскую беседу. Совершенно точно, издатель хорошо его поддерживал.

Вера увидела, как в магазин вошел начальник полиции Мид. Он разговаривал со многими гостями, пожимал кому-то лапы, кого-то хлопал по спине, дружески подмигивал, приподнимал шляпу при обращении к дамам. Хотя всем было известно, что Мид – лодырь и не любит по-настоящему работать, он прекрасно умел себя подать. Представлялся он надежным и полезным сотрудником правоохранительных органов, которому жители Тенистой Лощины могут доверять. Не зря так долго занимал пост начальника полиции.

Вера знала, что Мид очень серьезно подошел к проведению кампании, поэтому надеялась, что Орвилл вскоре появится и обеспечит какой-то противовес. Не успела она об этом подумать, как почувствовала присутствие кого-то большого слева от себя. Орвилл опустился на стул, который лиса заняла для него. Он быстро чмокнул ее в щеку.

– Ну и толпа, – заметил медведь. Орвилл мало читал, но даже он был знаком с творчеством Брэдли Марвела. Ему нравилось указывать на ошибки в методах работы полиции, которые попадались в его книгах.

Вера с удовольствием слушала болтовню. Разговаривали все одновременно, в воздухе висело возбуждение. На возвышении появилась Ленор, зависла над ним на мгновение, затем опустилась на краешек. Собравшиеся стихли.

– Я рада поприветствовать вас всех в книжном магазине «Жребий брошен», – заговорила она. – Мы сегодня приготовили для вас подарок: встречу со знаменитым автором известной серии книг о Перси Бэнноне. С гордостью представляю вам впервые приехавшего в Тенистую Лощину… Брэдли Марвела!

За этими словами последовал взрыв аплодисментов и несколько волчьих присвистов, затем щеголеватый серый волк вышел из помещения в задней части магазина и приблизился к возвышению. Ленор отлетела с пути и устроилась позади собравшейся толпы, откуда могла следить за происходящим.

– Спасибо большое, Ли Энн, – спокойным голосом произнес волк. – Находиться здесь сегодня вечером – большая честь для меня. Я сейчас прочитаю небольшой отрывок из моей новой книги «Трудный переход», затем отвечу на вопросы и перейду к подписанию книг. Я уверен, что вы все знаете: это девятая книга из серии про Перси Бэннона.

Группа белок в переднем ряду восторженно закричала.

Вера старалась не закатить глаза. Как она могла посчитать этого напыщенного придурка симпатичным? Он даже не смог запомнить имя Ленор. Лиса надеялась, что подруга не обратила на это внимания (хотя была уверена, что обратила).

Волк начал читать несколько наигранным тоном, Вера отключилась и, вместо того чтобы слушать Марвела, оглядывала толпу. Она с удивлением заметила профессора Хайдеггера в дальней части помещения. Удивляло одно его появление здесь, но Веру еще больше шокировало присутствие рядом с ним белки, тащившей красную тележку, набитую книгами. Лиса прищурилась и увидела, что все они написаны Брэдли Марвелом.

– Значит, слишком легкое для восприятия чтиво, – хмыкнула Вера.

Вероятно, профессор был большим поклонником автора! Он нанял белку, чтобы притащить тележку. По виду она была довольно тяжелой, Хайдеггер же славился своим интеллектом, а не мускулами. Вера улыбнулась сама себе. Амброзий Хайдеггер считался большим знатоком и говорил только на высокоинтеллектуальные темы. Лисе было забавно думать, что филин разделяет интересы такого большого количества жителей города.

По истечении двадцати минут, которые показались Вере вечностью, Марвел прекратил чтение. Аудитория разразилась аплодисментами. Затем автор начал отвечать на вопросы. Лиса снова отключилась и задумалась о Дот. Она знала, что в этой ситуации есть что-то странное – в ее отказе верить, что Эдвард – это Эдвард, – но Вере все равно требовалось больше фактов о семье Спрингфилдов.

Когда вопросы о творчестве сменились другими и один очень настойчивый бурундук стал допытываться, где Брэдли Марвел купил свою шляпу, Ленор снова полетела к подиуму, чтобы закончить с частью вечера, посвященной вопросам и ответам. Она сообщила покупателям, что книги продаются на стойке у входа в магазин, Брэдли Марвел все их подписал и теперь впишет в каждый экземпляр имя того, кто его купит. Многие из присутствующих сразу же бросились к столу, где волк подписывал книги, потому что уже их купили. Собравшиеся толкались и ворчали: все хотели оказаться первыми в очереди для встречи со своим кумиром. Однако, как отметила Вера, профессор Хайдеггер выбрал другую тактику – он со своей тележкой ждал в конце.

Все шло гладко. Ленор в стабильном ритме продавала книги за стойкой у входа. В книжном магазине царила почти праздничная атмосфера. Вера удивилась бы, если бы сейчас в других магазинах города оказались хоть какие-то покупатели. На самом деле создавалось впечатление, что в этот вечер все жители Тенистой Лощины собрались на встрече с писателем.

– Было бы здорово, если бы у Ленор почаще получалось устраивать подобные вечера. Тогда ей не требовалось бы так напряженно работать, – сказала Вера Барри Гринфилду, который стоял рядом и сжимал в лапах первое издание «Удачи ткачика».

Затем лиса заметила какую-то суету у входа в магазин. В «Жребий брошен» вошла самка оленя. Она стояла на краю толпы, словно кого-то искала, водила головой в разные стороны, выглядела растерянной и совсем не походила на веселых покупателей.

Вера нахмурилась, пытаясь вспомнить ее имя. Касси? Кассия! Точно. Кассия Брокет.

– Что-то случилось, – тихо сказала Вера Барри.

– Точно, – согласился он. Они оба давно работали журналистами и сразу же почувствовали, как изменилась атмосфера.

Вера обеспокоенно следила за Кассией, которая заметила в толпе Орвилла, разговаривавшего с соседями, и направилась прямо к нему. Медведи-полицейские всегда выделяются в толпе.

Вера тоже стала пробираться сквозь толпу и подошла как раз вовремя, чтобы услышать, как олениха говорит тихим напряженным голосом:

– Вы должны пойти со мной, сержант. Прямо сейчас! Я нашла в лесу труп!

Все читатели, стоявшие достаточно близко, чтобы услышать сообщение Кассии Брокет, одновременно ахнули. Орвилл не хотел привлекать внимание, заставил олениху замолчать и отвел в уголок, чтобы там задать несколько вопросов.

Через некоторое время небольшая группа жителей Тенистой Лощины, возглавляемая Орвиллом, который нес в лапе фонарь, тихо (насколько это было возможно) вышла из книжного магазина. Новость шепотом передавалась по толпе собравшихся. Вера виновато посмотрела на Ленор. Как досадно, что самое крупное мероприятие года заканчивается таким образом! Но лисе хотелось как можно быстрее попасть на место преступления, и она была благодарна Орвиллу за то, что не приказал ей срочно уйти. В прошлом Вера неоднократно спорила с ним из-за прав СМИ. Пресса должна освещать события, несмотря на все правила проведения расследований полицией, и они до сих пор не пришли к единому мнению.

Но теперь казалось, что Орвилл полностью сосредоточился на находке мисс Брокет. Что она обнаружила и не связано ли это с обвинениями в убийстве, выдвинутыми Дот Спрингфилд?

– Жители до сих пор ищут здесь сокровища? – спросил Орвилл, когда они добрались до нужного участка леса. – Я думал, про эту глупость уже забыли.

– Совершенно точно не все, – тихо заметила Вера. – Многие считают, что где-то в лесах закопан мешочек с драгоценными камнями. Закопан… Ну, ты знаешь кем…

Вере совсем не хотелось вспоминать убийство, которое она как журналистка освещала для «Вестника». Произошло это не очень давно. Убийца хвасталась, что спрятала в лесу неподалеку от города ценности, с которыми собиралась сбежать и начать жизнь в другом месте. Слухи продолжали ходить, многие жители так и не успокоились. Хотя большинство сомневалось в существовании драгоценностей, с их поиском связано много опасностей и романтики, поэтому некоторые совершали вылазки в лес и пытались копать в разных местах наугад в надежде найти сокровища.

Мисс Брокет совершенно точно не относилась к искателям. Ей просто не повезло наткнуться на раскопанную могилу. Вероятно, охотники за сокровищами, которые ее вскрыли, быстро сбежали… На свежевырытой земле остался четкий след чьей-то лапы.

– Черт побери, – выругался Орвилл, заглядывая в могилу. – Меня ждет работа на всю ночь.

– Может, это старый труп, – с надеждой высказала предположение мисс Брокет. – Может, это не жертва убийства. Может, этот зверь умер много лет назад и его похоронили… здесь… – Она замолчала. Не было оснований кого-то так хоронить.

– Труп не старый, – заявил Орвилл. – От него воняет.

Вера была вынуждена согласиться, потому что вонь от разлагавшейся плоти говорила о совсем недавней смерти.

– Он во что-то завернут. Похоже на простыню. Нам потребуются лопаты, чтобы выкопать тело и осмотреть его. И взгляните сюда, на выкопанную землю. Если бы могила была старой, земля бы утрамбовалась: непогода, дожди и время сделали бы свою работу. Ну, может, имелись бы какие-то бугорки в тех местах, где ее переворачивали лопатой. Но земля рыхлая и мягкая. Ее копали и перевернули не так давно – до появления охотников за сокровищами.

Орвилл попробовал землю лапой и согласно хмыкнул.

– Придется вызывать доктора Бродхеда, – заявил он. – Он сможет многое сказать про этого зверя, время и причину смерти.

– О, как ужасно, – воскликнула мисс Брокет, отворачиваясь. – Как ему не повезло…

– Мне очень жаль, что именно вы на него наткнулись, мэм, – хрипло произнес Орвилл. – Но вы все сделали правильно, сразу же сообщив в полицию. А теперь идите домой, уже поздно. Если возникнут вопросы, я завтра загляну к вам.

– Спасибо, сержант Браун, – ответила мисс Брокет. Она явно радовалась, что может покинуть место страшного преступления.

Вера откашлялась, и звук, вылетевший из ее горла, очень напомнил слово «конфиденциальность».

– О да, – быстро сообразил Орвилл. – Я должен попросить вас, мисс Брокет, никому не рассказывать про детали увиденного, пока я сам или начальник полиции Мид не скажем вам, что запрет снят. В интересах правосудия и семьи усопшего мы не хотим говорить лишнее, пока не соберем все факты.

Олениха кивнула, глядя большими серьезными глазами. Вера предполагала, что мисс Брокет расскажет по крайней мере часть увиденного всем и каждому, но в настоящий момент не было известно почти никаких деталей. Например, они даже не смогли точно определить вид похороненного животного. Орвилл нашел неподалеку брошенную лопату и принялся копать, чтобы отрыть другие части тела.

Как только Кассия Брокет ушла, на месте появился другой зверь. Вера бросила взгляд через плечо, ожидая увидеть начальника полиции Мида, желающего принять участие в раскрытии последнего совершенного в городе преступления. Но вместо него заметила поджарую худощавую фигуру, имевшую загадочный вид. Этого типа ни с кем нельзя было спутать…

«Нет, погодите-ка, – подумала Вера. – Все дело в его шляпе».

– Мистер Марвел! – воскликнула она. – Что привело вас сюда? Разве вы не должны сейчас подписывать книги?

– Подписывать книги? – переспросил волк. – И пропустить настоящее дело? Я услышал слово «труп» и понял, что нужен здесь. Итак, что тут у нас, сержант? – Он потер лапы.

– Это заместитель начальника полиции Браун, – пояснила Вера. – Нам повезло, что он находился в книжном магазине и смог так быстро прийти на место преступления.

– Да, да, конечно, – сказал Брэдли Марвел. – Не нужно, чтобы кто-то что-то трогал на месте преступления. По-моему, выглядит как свежевыкопанная могила. Тело вроде во что-то завернуто, возможно в простыню. Отсюда я не могу определить, к какому виду относится несчастный.

Волк склонился над открытой могилой. Вера переглянулась с Орвиллом, который произнес одними губами:

– Капитан Очевидность.

Затем Брэдли резко отпрянул и стал махать лапой перед носом.

– Фу, какая вонь. Знаете, волки очень чувствительны к запахам.

– И что ваш нос говорит вам про жертву? – поинтересовался Орвилл.

– М-м… только что это существо на самом деле мертво. Вам придется эксгумировать тело.

– Да, обычно так и делается, – ответил Орвилл. – Но сначала… – Он подошел ближе к могиле и склонился над обернутым в ткань телом там, где, по его мнению, должна была находиться голова. Медведь потянул за конец материи, скрывавшей морду жертвы. – Мне нужно выяснить, кто это или хотя бы к какому виду он относится.

Орвилл резко дернул ткань и стащил ее с трупа. Вера подняла фонарь повыше, чтобы было лучше видно.

Но она не смогла рассмотреть никаких деталей на морде, и ей потребовалось около минуты, чтобы понять… Затем все вызывающие тревогу детали соединились.

– Его обезглавили! – закричал Орвилл, выронив угол ткани от удивления и, к счастью, таким образом скрыв от присутствующих заставляющее содрогнуться зрелище. – Кто мог такое сотворить?

Вера молча качала головой, не в силах что-то сказать в ответ. Здесь многое было очень серьезно не в порядке. Не в том, что в лесу нашли тело, а в том, что его так изуродовали!

– Работа как раз для доктора Бродхеда, – наконец прошептала лиса. И его работа будет чрезвычайно важна, потому что им потребуются все мельчайшие детали, чтобы разобраться с совершенным преступлением.

– Этот зверь умер не в результате несчастного случая! – объявил Брэдли Марвел.

Орвилл посмотрел на писателя, нахмурился, а затем, очевидно, решил, что от шока волк ведет себя по-идиотски.

– Маловероятно, что это несчастный случай, – согласился он.

– Ну, одно очевидно, – продолжал волк после того, как сказал несколько очевидных вещей. – Эти леса опасны. И это зрелище очень сильно шокировало несчастную мисс Виксен.

– Вера? – повернулся к ней Орвилл. – Ты в порядке?

– Конечно, я в порядке, – резко ответила она. – Я думаю, являлось ли обезглавливание способом убийства или это сделали уже после смерти. – Вера понимала, что это помогло бы выяснить возможный мотив и настрой убийцы.

– Она несет чушь, – заявил Брэдли. – Явно слишком расстроена, чтобы адекватно мыслить. Вам нужно остаться здесь, сержант, а я провожу мисс Виксен домой и прослежу, чтобы с ней все было в порядке. Ни одна представительница прекрасной половины животного мира не должна смотреть на такие ужасающие сцены. Нет, нет, не нужно меня благодарить, – добавил он, хотя Орвилл и не собирался. – Я просто делаю что могу.

До того как Вера успела попрощаться с Орвиллом, Брэдли уже вел ее от места преступления в лес.

– Эй, город в другой стороне, – сказала она, когда волк попытался вывести ее на тропинку.

– Да, конечно! – согласился он и, мгновенно поняв, что ошибся, развернулся на сто восемьдесят градусов. – Просто хотел побыстрее увести тебя подальше от этого отвратительного зрелища. Я удивлен, что ты не рухнула в обморок.

Обмороки никогда не были свойственны Вере, но она признала, что не хотела бы больше никогда видеть ничего подобное.

– Надеюсь, заместитель начальника полиции Браун сможет разобраться в случившемся и арестовать убийцу, если его вообще можно найти.

– Я не стал бы на это рассчитывать. Эти полицейские из захолустья не знают, что делать, если сталкиваются с настоящим преступлением. Когда в Тенистой Лощине совершили последнее убийство? Готов поспорить, что несколько десятилетий назад.

– На самом деле, после того, как я сюда переехала, здесь произошло отравление, утопление, типичное старомодное убийство путем нанесения удара тяжелым тупым предметом по голове… и это не считая попыток убийств, – поправила его Вера.

У Марвела отвисла челюсть, и ему потребовалось несколько секунд, чтобы придумать ответ.

– Э-э… – промычал он. – И все их совершил какой-то один зверь? Он спятил?

– О нет! Это обычные результаты ревности, жадности и отвергнутой любви.

– Эй, мне нужно написать книгу, действие которой происходит здесь. Конечно, настоящее название города я использовать не смогу. Придется изменить его на Чуднáя Долина, или Сонная Долина, или… «Могилы в Тенистой Роще»! Да, это название звучит.

– И это будет книга из серии про Перси Бэннона? – вежливо поинтересовалась Вера. К этому времени они дошли до центральной части города, где на улицах встречались жители Тенистой Лощины. Лиса кивнула нескольким знакомым, которые поздно возвращались домой, и помахала белке, переставлявшей шляпы в магазине дамских головных уборов.

– Нет, нет, нет. Перси Бэннон борется с международным криминалом и ездит по всему миру. Здесь нужен новый герой. Детектив, не похожий на остальных… У меня появилась идея! – Марвел улыбнулся Вере.

На мгновение она представила себя на обложке книги Марвела, разодетую и кокетливо изогнувшую хвост.

– О, я не уверена, что хочу… – заговорила Вера.

– Седой волк потерпел неудачу, но всегда готов к следующему делу! – Брэдли низко опустил свою фетровую шляпу с продольной вмятиной и широкими полями на морду и поднял воротник тренчкота. – Хитрый. Проницательный. С острым взглядом. И, конечно, потрясающе красивый.

– Конечно. – Вера вздохнула. Марвел мог писать книги про себя любимого, но она надеялась, что он не задержится в их городе надолго и не станет здесь обдумывать сюжет. – Сколько времени вы тратите на сбор материала для ваших книг, мистер Марвел?

– Называй меня Брэдли, – заявил он. – Это большой вопрос. Зависит от обстоятельств. У меня есть несколько помощников, они выполняют часть работы… Более рутинные поиски, скучные вещи. Ты же журналистка, да? Ты знаешь про проверку фактов?

– Да, это существенная часть работы.

Даже Глэдис Ханисакл проверяла, чтобы сплетни, которые она публиковала в своей колонке, не очень сильно отходили от правды… бóльшую часть времени.

– Из тебя получится неплохая помощница писателя. На самом деле, я осмелюсь сказать, что великолепная помощница. – Волк снова улыбнулся, демонстрируя ряды острых зубов. – Что ты об этом думаешь?

– М-м, спасибо за добрые слова, – ответила Вера, которой прогулка казалась нескончаемой. И именно в эту минуту она увидела показавшийся угол ее любимого маленького домика. – О, взгляните, мы уже пришли! Было очень мило с вашей стороны, мистер Марвел, проводить меня до дверей.

– Я это сделал с удовольствием и уже сказал тебе, чтобы ты называла меня Брэдли. – Он склонился к лисе, словно собираясь поцеловать.

Надо же, Вера отступила назад, одновременно доставая ключ из сумки.

– Вы, вероятно, очень устали от выступления в книжном магазине, мистер Марвел. И у меня был напряженный день. Вам следует вернуться в «Шиповник» и отдохнуть. Спокойной ночи!

Она отперла замок и проскользнула в дом, приоткрыв дверь не больше чем наполовину. Задвинув задвижку изнутри, лиса прислонилась к двери и вздохнула:

– Ну и денек.

Вера обвела взглядом приятную, привлекательную своей старомодностью кухоньку, где на плите ждал чайник. Да, именно это ей и требовалось. Чашечка горячего чая с ромашкой, несколько штучек миндального печенья, оставшихся после последнего посещения «Бамбукового леса», и никаких волков, нарушающих ее отдых.

После всех волнений, связанных с мероприятием в книжном магазине, а затем жуткой находкой в лесу, Вера думала, что заснет сразу же, как выпьет чай, но вместо этого ее мозг продолжал работать, прокручивая события вечера. Она также обдумывала слова Дот Спрингфилд, которая заявила на похоронах свекрови, что Эдвард назвал ее не тем именем.

Стоило Вере устроиться на удобном диване, как в дверь постучали.

Лиса застонала. Если вернулся этот волк, чтобы дальше ее раздражать, в Тенистой Лощине будет совершено еще одно убийство.

– Вера? Ты не спишь? Это я.

– Орвилл! – счастливо воскликнула она, услышав голос ухажера, и поспешила к двери. – Я так рада, что это ты.

– Я подумал, что нужно к тебе заглянуть и удостовериться, что с тобой все в порядке. Я знаю, что это не первый твой труп, но зрелище было просто ужасное.

– Точно. Присаживайся, – предложила Вера. После недолгих поисков она нашла большую кружку, которую предпочитал Орвилл, когда приходил в гости. Вера налила в нее чай с ромашкой и поставила на стол вместе с баночкой меда. – В любом случае мне было не заснуть. Надо кое-что обдумать.

– И мне тоже, – согласился медведь, опуская приличную порцию меда в чай. – Даже не зная результатов вскрытия, я на сто процентов уверен, что мисс Брокет нашла жертву убийства. Как я понимаю, какие-то дети отправились на поиски сокровищ, стали копать в этом месте и частично эксгумировали тело. Они испугались и сбежали, не закопав могилу…

– Вероятно, они сейчас дико напуганы и забились по домам, – высказала мнение Вера.

Орвилл кивнул.

– Но это означало, что кто-то из абсолютно невинных зверей (в нашем случае ей оказалась Кассия Брокет), гуляющих по лесу, натолкнется на разрытую могилу. Кассия сразу поняла, что это дело для полиции, и сообщила о находке. Но ты только подумай: если бы охотники за сокровищами стали копать в нескольких футах в стороне от этого места, тело могло еще много лет пролежать в земле.

– Тебе нужно найти тех детей, – сказала Вера. – Подтвердить, что именно так и было. Готова поспорить: слухи уже распространяются в школе, и ты без особых проблем выяснишь, кто наткнулся на труп.

– Я займусь этим завтра, – ответил Орвилл, кивая. – А ты что будешь делать?

– Что ты имеешь в виду? Конечно, напишу статью. Это же новость.

– Я не это имел в виду, Вера. Ты собираешься проводить расследование, поскольку считаешь, что эта находка связана с происходящим у Спрингфилдов?

– Я знаю, что связана, – заявила она. – Про этот труп нам почти ничего не известно, но мы недавно слышали одно обвинение в убийстве, а теперь получили тело. Это не совпадение.

– Мы пока не знаем, что это, – заметил Орвилл. В его голосе слышалось предупреждение.

– Ты собираешь сказать, что я не могу проводить расследование? Это слишком опасно, а ты как представитель правоохранительных органов планируешь использовать свою власть, чтобы меня остановить?

Орвилл поставил кружку на стол.

– Ты все равно будешь заниматься детективной работой, несмотря на то, чтó я скажу. Я только прошу тебя быть осторожной и держать меня в курсе. Мы понятия не имеем, что тут на самом деле происходит. Но у этого трупа нет головы, Вера. Нужно опасаться зверя, способного убить, обезглавить и похоронить себе подобного.

Это был очень разумный совет, и лиса все понимала.

– В твоих словах есть смысл. И я не собираюсь делать глупости.

– По крайней мере, до выборов, – добавил Орвилл с намеком на улыбку.

– Ты ужасен! – рассмеялась она. – А я-то думала, что тебе нравлюсь.

– О, конечно, нравишься, – серьезнее сказал медведь. – Поэтому будь осторожна.

– Обещаю, – ответила Вера, тронутая его заботой. – И обещаю держать тебя в курсе событий.

– Вот и отлично. – Орвилл встал со стула. – Я пойду. Это был трудный день, а, судя по всему, завтрашний окажется еще труднее. Дверь запри, хорошо?

– Конечно. Но с какой стороны двери ты хочешь находиться, когда я это сделаю? – поддразнила его Вера.

Орвилл рассмеялся, поцеловал ее и отправился к себе домой. «Он выглядит усталым», – подумала Вера, глядя ему в спину. Казалось несправедливым то, что на голову Орвиллу свалилось убийство, когда он участвовал в предвыборной гонке.

С другой стороны, когда убийство бывает справедливым?

Дважды проверив, заперта ли дверь, Вера пошла к письменному столу. Она перечитала записи о Спрингфилдах и добавила еще несколько важных пунктов. Похоже, Дот совсем не безумна. Так начинало казаться. Возможно, Эдварда (настоящего Эдварда) убили. Может, в лесу обнаружили как раз его труп. Может, давно потерянный Эдвардом брат Томас убил его и занял его место, считая, что никто этот обман не раскроет. Он не рассчитывал на природные инстинкты Дот, также он понятия не имел, какое ласковое имя использовал Эдвард при обращении к жене. И Томас явно не ожидал таких сложных условий завещания своей матери.

Наконец Вера решила, что сделала все, что могла. Она отправилась в кровать и попыталась думать о более приятных вещах, чем убийство и предательство.

Она думала про Орвилла и предстоящие выборы. Было бы прекрасно, если бы он получил пост начальника полиции. Он так напряженно работает – и на самом деле его заслужил. Иногда Вера позволяла себе мечтать про будущее с Орвиллом. Она была деловой лисой, делающей карьеру, и нечасто предавалась романтическим фантазиям, но время от времени гадала, каково это – делить жизнь и дом с другим зверем.

С этими полными надежд мыслями Вера наконец погрузилась в сон.

Неудивительно, что Вера проспала после всех волнений, связанных со встречей с писателем в книжном магазине, обнаружением трупа и попытками отбиться от ухаживаний волка-нарцисса. Она с трудом вылезла из кровати, быстро оделась и направилась в кафе к Джо за большой чашкой кофе.

Орвилл и начальник полиции Мид как раз выходили из кафе, когда в него зашла лиса. После того как все трое пожелали друг другу доброго утра, Орвилл упомянул, что они с начальником направляются в морг при больнице, чтобы поговорить с доктором Бродхедом. Тот работал всю ночь и указал результаты вскрытия в предварительном отчете. Вера обещала присоединиться к ним после того, как подкрепится в кафе. Она знала, что не переживет этот день без большого количества кофе и, возможно, бутерброда с яйцом.

К счастью, очередь у стойки была небольшая. Вера встала в конец, глубоко вдыхая восхитительный аромат кофе, витавший в воздухе. Стоя в очереди, лиса изучала написанное мелом на доске меню с блюдом дня и, когда подошла ее очередь, уже была готова сделать заказ.

– Доброе утро, Джо, – поприветствовала Вера лося. Она не стала с ним долго болтать, потому что знала, как он занят. Джо-младшего, сына владельца кафе «За кружечкой у Джо», который обычно помогал отцу, нигде не было видно. – Бутерброд с яйцом и сыром на багете с кунжутом и самый большой кофе, какой только можно. С собой, пожалуйста.

– Минутку, – весело ответил Джо, передал заказ на кухню и предложил Вере подождать на скамейке у двери. Кафе быстро заполнялось, и Люси, норка, которая уже какое-то время работала у Джо, направляла только что зашедших посетителей по кабинкам и к столам, словно экскурсовод туристов.

Через несколько минут Вера пошла в морг, сжимая в одной лапе завтрак, а в другой кофе. Она не торопилась, чтобы можно было по пути откусывать бутерброд. Лиса хотела выглядеть профессионалом своего дела, когда окажется на месте, а не заляпанной сыром и покрытой пятнами от кофе неряхой. И это не говоря о том, что еда не очень хорошо сочетается с судебно-медицинской экспертизой.

Вера вошла в больницу и сразу же направилась к столу администратора. Белка вносила какие-то цифры в журнал. Лиса представилась и сказала, что пришла на встречу с доктором Бродхедом. Белка так долго на нее смотрела, что Вера уже испугалась, не остался ли у нее на морде сыр. Наконец белка отправила ее к лестнице.

– На один пролет вниз. Третья смотровая.

Вера поблагодарила администратора и спустилась в смотровую, где увидела Орвилла и начальника полиции Мида. Они ждали доктора Бродхеда.

Прошло всего несколько минут – и медведи-полицейские с лисой услышали, как кто-то скользит по коридору. Эти звуки ни с чем не спутаешь. Они оповещали о возвращении коронера, который сердечно поприветствовал всех. Змей не стал зря тратить время и сразу же приступил к предварительному отчету.

– Жертва – крыс-с-са мужс-с-ского пола, – объявил доктор Бродхед. – Я определил, что его обез-з-зглавили уже пос-с-смертно, но еще не определил причину с-с-смерти. Также идентификация предс-с-ставляет некоторую с-с-сложнос-с-сть, пос-с-скольку голова отс-с-сутс-с-ствует. Поэтому мы не можем полагатьс-с-ся на з-з-зубную карту. Я был бы благодарен полиции, ес-с-сли бы вы прос-с-смотрели с-с-свою баз-з-зу данных – заявления об исчез-з-знувших крыс-с-сах мужс-с-ского пола.

Вера и Орвилл быстро записывали за судмедэкспертом. Медведь поблагодарил доктора Бродхеда за быструю работу и обещал дать ему знать о заявлениях о пропавших животных. Начальник полиции Мид больше не притворялся, будто обращает внимание на происходящее, и просто смотрел в никуда с обеспокоенным выражением на морде. Заместитель начальника полиции издал тихое рычание, которое шло из глубины глотки, чтобы привлечь внимание начальника. Мид резко дернулся и понял, что пора уходить.

Вера вышла вслед за медведями-полицейскими из морга и поднялась по лестнице. У входа в больницу все попрощались. Орвилл с Мидом направились в участок, а Вера хотела посоветоваться с Ленор. Ворона должна была убираться в магазине после вчерашнего крупного мероприятия. Вера решила снова заглянуть в кафе «За кружечкой у Джо», взять еще два кофе, а затем идти в «Жребий брошен».

Книжный магазин работал, но покупателей, когда там появилась Вера, не было. Ленор услышала, как прозвенел звоночек над входной дверью, и слетела вниз из своего кабинета, где подводила итоги после вчерашнего вечера.

– Доброе утро, – поприветствовала Вера подругу и предложила ей один из стаканчиков кофе.

Ленор с благодарностью его взяла.

– Ты просто идеально рассчитала время, – сказала она, отпивая кофе. – Я как раз хотела сделать перерыв. Я дала Вайолет выходной, чтобы восстановила силы после всех волнений. А ты чем сегодня утром занималась?

Попивая кофе, Вера уселась на стул и рассказала Ленор про события вчерашнего вечера и сегодняшнего утра. Она поняла, что подруга еще не в курсе. Она даже не слышала про обнаружение трупа в лесу! Ворона занималась покупателями, следила за подписанием книг и не обратила внимания на появление оленихи и на то, что произошло после этого.

Вера пересказала ей события предыдущего вечера, пропустив ухаживания Брэдли Марвела. Этим она с подругой может поделиться и позже. Сейчас важно подумать о другом: может, в словах Дот Спрингфилд и имелся здравый смысл. У них есть мертвый самец крысы, которого невозможно опознать из-за отсутствия головы, и еще один безумный убийца бегает по Тенистой Лощине! Затем Вера сообщила основные моменты из отчета коронера.

Ленор в задумчивости попивала кофе, пытаясь переварить услышанное. Затем она принялась задавать Вере вопросы.

– Кому нужно было отрубать голову крысе и зачем? – начала ворона. – Это была попытка сделать невозможной идентификацию или имелась другая причина? Мертвый самец крысы – это Эдвард Спрингфилд? В таком случае кто представляется Эдвардом Спрингфилдом?

– Стоп, стоп, – остановила Вера подругу. – Я не знаю ответов, но планирую их найти. У меня есть теория, связанная с семьей Спрингфилдов, хотя для получения дополнительной информации придется отправиться в Высокий Берег.

– Высокий Берег? Зачем?

– Когда я брала интервью у Эдварда, он упоминал, что его исчезнувший брат Томас какое-то время жил там. А теперь, после обнаружения неизвестного самца крысы, кажется неплохой идеей выяснить, чем именно Томас занимался в Высоком Береге и вообще уезжал ли оттуда… А если уехал, то когда!

– Ты на самом деле считаешь, что он может быть связан с этим делом? Томас вполне сейчас может находиться в другой части света и счастливо там жить.

– Судя по рассказу Эдварда и старым газетным вырезкам, которые я нашла в библиотеке, ясно, что Томас был хитрым и скользким типом, – сообщила Вера. – А что, если он вернулся в Зеркальное Озеро, потому что услышал про состояние Адоры? Что она на смертном одре? Может, он захотел получить свою долю семейного состояния и намеревался надавить на Эдварда, чтобы тот с ним поделился?

У Ленор загорелись глаза.

– Если в прихожей дома была кровь, как заявляла Дороти, то это указывает на драку, – с энтузиазмом заявила она. – И получаются две теории. Томас убил Эдварда и похоронил его в лесу, затем занял его место, чтобы получить наследство. Или Эдвард убил Томаса, чтобы не дать тому себя шантажировать, и закопал труп, а Дороти почувствовала, что что-то не так, но вывод сделала типичный для нашей эксцентричной Дотти.

– Из этих двух теорий вторая представляется мне более правдоподобной, – медленно произнесла Вера. – Томас был старше Эдварда, и я не могу представить, что они так похожи друг на друга, что все в городе обманулись. Мне кажется более правдоподобным, что Эдвард – убийца, который обезглавил Томаса, чтобы никто точно не опознал тело и не связал его со Спрингфилдами.

– Но тут одна проблема… – опять заговорила Ленор.

– Да. Все считают Эдварда одним из самых милых и вежливых жителей города. Он не убийца.

– Ну, любой может стать убийцей при должной мотивации, – заметила Ленор, противореча сама себе.

– Мне нужно съездить в Высокий Берег и выяснить побольше про Томаса, – решила Вера. – Я поеду завтра первым рейсом вверх по реке. Может, Томас все еще там, жив и здоров и никак не связан со всеми этими делами. Но, может, пропал две недели назад… как раз тогда, когда труп оказался в земле.

Следующее утро было ясным и прохладным. Идеальная погода для путешествия по воде и проведения расследования. Одеваясь у себя дома, Вера почувствовала прилив адреналина. По ощущениям, у нее был выходной, но к нему прибавилось радостное возбуждение от того, что ей, возможно, удастся найти какую-то информацию про Томаса Спрингфилда.

Вера заглянула по пути в редакцию газеты и просунула голову в кабинет Че-Бе.

– Привет, шеф, – поздоровалась она. – Хотела дать вам знать, что собираю материал для статьи и меня не будет в редакции по крайней мере три дня.

– Что? Да это целая вечность, если говорить о новостях!

– Простите, но мне нужно в Высокий Берег, и я думаю, что останусь там на пару ночей, возможно дольше, если раскопаю что-то стоящее.

Из горла скунса вырвался звук, напоминающий рычание.

– После возвращения, лиса, ты должна будешь написать статью года. Я плачу тебе не за то, чтобы ты ездила отдыхать!

– Конечно, шеф, – беззаботно ответила Вера и скрылась. Она точно знала, что Че-Бе ее не догонит – не умеет он быстро бегать, – поэтому можно было считать, что разговор окончен.

Вера пришла на причал заранее, и у нее было много времени, чтобы купить билет до Высокого Берега и обратно. Маленький городок стоял выше по реке, чем Тенистая Лощина и Зеркальное Озеро, и путь туда занимал почти целый день. Вера планировала остаться в Высоком Береге на две ночи. Она поспрашивает в городе про Томаса Спрингфилда, а затем вечерним паромом вернется в Тенистую Лощину, если не найдет какую-то зацепку. Джеффри и Бен из «Шиповника» знали владелицу гостиницы в Высоком Береге и порекомендовали остановиться у нее. Вера поделилась своими планами с Ленор и Орвиллом, чтобы ее отсутствие не вызвало ненужного беспокойства. Также она сможет воспользоваться крылатой почтой (это удобно, но недешево), если у нее изменятся планы и придется уведомить об этом кого-то.

Вера бодрым шагом поднялась по сходням. Она уже путешествовала на пароме раньше и знала, что там имеется небольшой бар, в котором пассажирам предлагают напитки и закуски. Зная, что кофе будет в достатке, Вера чувствовала себя спокойно. Она выбрала место на верхней палубе и удобно там устроилась. С собой в путешествие лиса взяла книгу «Корабль спущен на воду» и планировала отдохнуть за чтением.

С ней плыли и другие пассажиры, но Вера ни с кем не общалась. На какое-то время она отложила книгу и стала составлять список вопросов, которые хотела задать про Томаса Спрингфилда. Она планировала зарегистрироваться в гостинице, а затем найти кафе, где сможет поужинать. Вопросы про самца крысы она начнет задавать на следующий день.

Вера считала себя наблюдательным животным. Способность обращать внимание на мелочи являлась важной частью работы как хорошей журналистки, так и детектива. Однако Вера так погрузилась в свои мечтания, что не обращала внимания на других пассажиров. Она не считала это важным. Но если бы лиса повнимательнее осмотрелась, то заметила бы волка на нижней палубе.

Во второй половине дня, когда паром подошел к причалу в Высоком Береге, Вера с неохотой опустила книгу и собрала свои вещи. Она терпеть не могла, когда ей приходилось прекращать чтение на крутом повороте сюжета! Спускаясь по сходням на твердую землю, Вера спросила у одного из самцов ондатры из команды, как пройти к гостинице «Уютный уголок». Городок был гораздо меньше Тенистой Лощины, поэтому, к счастью, все, что ей требовалось, удобно располагалось на главной улице. Лиса вежливо поблагодарила за помощь и начала взбираться по довольно высокой лестнице, соединявшей пристань с самим городом. Он стоял на отвесном берегу. Поднявшись, Вера направилась к гостинице.

«Уютный уголок» оказался очаровательной гостиницей в викторианском стиле, расположенной на некотором удалении от улицы. Здание окружала просторная терраса, имелся большой сад с беседкой. В саду стояли удобные по виду деревянные раскладывающиеся кресла. Вера надеялась посидеть в одном из них после ужина и почитать книгу. Но сейчас она направилась к входной двери ярко-зеленого цвета и приподняла тяжелый дверной молоток в форме ананаса. Дверь открыла пожилая бурундучиха с веселым выражением морды.

– Здравствуйте, дорогая. Меня зовут Китти Сент-Клер. Добро пожаловать в Высокий Берег и «Уютный уголок».

Вере понравилось, что ее так сердечно поприветствовали. Она заранее не бронировала номер и надеялась, что для нее что-то найдется.

– Меня зовут Вера Виксен, – представилась лиса. – Я из Тенистой Лощины, приехала по делам. Не найдется ли у вас для меня номер на несколько ночей?

Учтивая бурундучиха пошире открыла входную дверь и пригласила Веру в холл.

– Вам повезло, мисс Виксен, – ответила Китти. – У меня свободен один из наших лучших номеров. Пожалуйста, распишитесь в журнале регистрации, и я провожу вас туда.

Вера задумалась, все ли владельцы гостиниц называют свои номера лучшими или нет. Китти Сент-Клер оказалась в этом так похожа на Бена и Джеффри, что они вполне могли быть родственниками. Хотя, возможно, этому учились все работающие в ресторанно-гостиничном бизнесе.

Вера пошла за Китти вверх по лестнице, затем – по длинному коридору, по обеим сторонам которого располагались закрытые двери из красного дерева. Они дошли до конца коридора и остановились перед дверью с блестящей латунной табличкой, на которой был выгравирован номер «3». Китти отперла дверь большим ключом, с которого свисала бирка с указанием номера. В комнате стояла большая дубовая кровать с четырьмя столбиками, с покрывалом розового цвета и многочисленными взбитыми подушками. На окнах висели занавески подходящего цвета. Перед камином стояли два кресла бордового цвета – они выглядели очень удобными. Вера пожалела, что не может остаться на неделю. Но, может, и останется!

Китти Сент-Клер вручила ключ постоялице и развернулась, чтобы уйти из номера.

– Хорошего вам отдыха, – пожелала бурундучиха. – Завтрак в обеденном зале внизу, чай или кофе можете пить в любое время. Все необходимое в буфете, он стоит там же. Если хотите, чтобы я что-то посоветовала вам насчет ужина, найдете меня в комнате отдыха.

Вера удовлетворенно вздохнула, когда дверь закрылась за хозяйкой гостиницы. Это было такое удовольствие: она одна в красивой комнате, нет никаких срочных дел и решение нужно принимать только о том, где ужинать. Вера плюхнулась на кровать и словно поплыла на пушистом облаке. У нее закрылись глаза, и она задремала.

Полчаса спустя ее разбудила мелодия, которую проиграли часы на каминной полке.

– О боже! – ахнула Вера.

Она не собиралась спать, ей требовалось еще поработать, а от сегодняшнего дня осталось совсем немного. На туалетном столике стоял большой кувшин, Вера налила немного воды в чашу, стоявшую рядом, умыла морду и лапы. Освежившись, лиса спустилась вниз. Она не встретила больше никаких путешественников и подумала, что, возможно, оказалась единственной постоялицей в гостинице.

Вера нашла Китти в комнате отдыха. Она что-то вязала очень яркими зелеными нитками. Только лиса собралась поприветствовать хозяйку гостиницы, как ее взгляд упал на того, кто сидел в кресле с подголовником у камина. Этого просто не могло быть, но… Волк в фетровой шляпе с продольной вмятиной и широкими полями!

Похоже, бурундучиха не заметила, что Вера застыла в дверном проеме с отвисшей челюстью. Она мило поприветствовала ее и спросила:

– Вы знакомы с другим нашим постояльцем? Это Брэдли Марвел.

До того как Вера успела ответить, волк легко поднялся с кресла и улыбнулся ей, демонстрируя все зубы.

– Мы с мисс Виксен – старые друзья. Может, она захочет со мной поужинать в том очаровательном бистро, которое вы порекомендовали, мисс Сент-Клер. Как оно называется? «Голубой гольф-клуб»?

Китти захихикала и поправила его:

– «Голубой зонтик»!

Веру изумил такой поворот событий, и, к сожалению, она до сих пор не пришла в себя. Лиса вдруг поняла, что уже спускается с крыльца «Уютного уголка» вместе с несносным волком, а Китти Сент-Клер машет им лапой из дверного проема, словно они два подростка, отправляющиеся на выпускной вечер.

Похоже, Брэдли Марвел не замечал, что Вера молчит. Сам он болтал про то, какую восхитительную книгу напишет на основе истории Дотти и Эдварда Спрингфилдов. Вера оглянуться не успела, а они уже оказались в ресторане – милого вида здании, перед которым на улице стояло несколько столиков, каждый (как и следовало ожидать) с большим голубым зонтиком.

Их поприветствовал веселый молодой кролик и повел к столику на двоих в большом обеденном зале. Брэдли Марвел заказал бутылку сидра. Вера наконец отошла от шока и смогла говорить.

– Что, ради всего святого, вы делаете в Высоком Береге, мистер Марвел? – тихо спросила она, но ее злость было не скрыть. – Вы следили за мной? Что вы себе позволяете? Я здесь по серьезному делу!

– Успокойся, мисс Виксен, – ответил волк, делая большой глоток сидра и просматривая меню. – Я знаю, что ты слишком робкая, чтобы просить меня о помощи, но я сам ее тебе предлагаю.

«Слишком робкая»? Услышав это, Вера буквально почувствовала, как у нее поднялось давление. Она тоже сделала глоток восхитительного сидра с приятной кислинкой и попыталась взять себя в лапы.

Она отметила, что Брэдли Марвел смотрит в меню со все большей и большей обеспокоенностью. Он подозвал официанта и спросил, где в этом городе голодный волк может съесть стейк.

Официант, который представился Натаниелем, задрожал и нервно объяснил, что «Голубой зонтик» – вегетарианский ресторан. Марвел начал спорить, затем понял, что Вера смотрит на него очень осуждающе, внезапно сменил тактику и заявил Натаниелю, что возьмет ризотто с грибами. Вера кивнула и заказала баклажаны с пармезаном. Натаниель, судя по виду, испытал огромное облегчение, записал заказ в маленький блокнот и принес корзинку со свежеиспеченным хлебом.

Вера жевала хлеб, попивала сидр маленькими глотками и осматривалась вокруг. Она отказывалась вести светскую беседу с волком. Когда Натаниель принес закуски, лиса спросила, слышал ли он когда-нибудь про Томаса Спрингфилда.

У кролика округлились глаза.

– Да, мисс, – ответил он. – Весь Высокий Берег знает про Томаса Спрингфилда. Он задолжал почти всем магазинам и ресторанам в городе, а затем исчез несколько лет назад.

Вера навострила уши. Похоже, она сейчас что-то узнает.

– Я был слишком молод, когда все это происходило, – продолжал кролик. – Но наши жители говорят, что он задолжал деньги очень важным зверям. Если хотите узнать побольше, я на вашем месте обратился бы в полицию. До отделения отсюда всего несколько кварталов.

Вера поблагодарила Натаниеля за информацию и обратила внимание на стоявшую перед ней тарелку, от которой восхитительно пахло. Брэдли Марвел съел уже половину ризотто.

«Ну и манеры», – подумала Вера, беря вилку в лапы. О, в любом случае она не хотела, чтобы он считал это свиданием.

Несмотря на то что волк, сидевший напротив, чавкал, заглатывая ризотто, Вера получила удовольствие от еды в «Голубом зонтике». Атмосфера была дружеская, обслуживание внимательное, еда потрясающая. Конечно, не настолько потрясающая, как в «Бамбуковом лесу», но близко к тому, что подавали там. Вере почти удалось притвориться, что она одна, мешали только непрекращающиеся рассказы Брэдли Марвела про его ум и храбрость. Она отключилась, словно выключила звук, и планировала свой следующий шаг. Было еще не так поздно, и Вера считала, что может после ужина наведаться в отделение полиции. Она знала, что Орвилл работает допоздна, если его очередь дежурить в отделении, и предполагала, что полицейские в маленьком городке Высокий Берег делают точно так же.

Когда Натаниель пришел со счетом, Вера оплатила свою половину и добавила щедрые чаевые, поблагодарив кролика за информацию про Томаса Спрингфилда. Она подозревала, что Брэдли Марвел относится к тем типам, которые не оставляют чаевые. Вероятно, он предполагал, что прислуживание ему – это такое удовольствие, что никакой компенсации не требуется. Вера заявила волку, что оплатила свою часть счета и идет в дамскую комнату. Она не была уверена, что он ее услышал, и просто встала и выскользнула из ресторана через черный ход.

Вера почувствовала легкое головокружение от счастья, когда побег удался. Она вышла в глухой переулок, а оттуда – на одну из главных улиц. Лиса огляделась вокруг, чтобы посмотреть, какие магазины работают в деловом квартале Высокого Берега, и заметила театр на другой стороне улицы, практически напротив того места, где стояла. Судя по афише, давали «Укрощение строптивой». Уличная билетная касса пустовала, поэтому Вера открыла дверь в холл. Вероятно, представление уже началось: лиса слышала голоса актеров из-за закрытых дверей.

В холле за красиво сконструированной барной стойкой стоял самец белки. У него за спиной рядами были выставлены бутылки с вином и более крепкими напитками. Судя по выражению морды, ему все наскучило. Он выпрямился, когда вошла Вера.

– Добро пожаловать в Театр Высокого Берега, – поприветствовал ее он. Похоже, он много раз в день повторял эту фразу. – Представление уже началось, мисс.

– Здравствуйте, – ответила лиса. – Меня зовут Вера Виксен, я приехала из Тенистой Лощины. Я не собираюсь смотреть спектакль, но надеюсь задать вам несколько вопросов.

– Конечно, – ответил самец белки. Судя по бейджику, его звали Ландон. – Здесь совершенно ничего не происходит и не будет происходить до антракта.

Вера поблагодарила его и приступила к делу.

– Я ищу информацию про Томаса Спрингфилда, самца крысы. Он и по природе своей относится к отряду крыс, и репутация у него соответствующая. Вы когда-нибудь слышали про него?

Судя по выражению морды Ландона, ему было чем поделиться. Вера достала блокнот.

– Томас Спрингфилд был неприятным типом, – начал он свой рассказ. – Тунеядец и мошенник – он задолжал практически всем компаниям и жителям города. У него была привычка просить записать стоимость товара или обеда ему на счет, только он потом их не оплачивал.

Вера кивнула, записывая все в блокнот – так быстро, как говорил рассказчик. Она видела, что Ландон получает удовольствие от выступления перед зрительницей (возможно, он был начинающим актером). Замечательно, когда получается опрашивать готового все тебе рассказать свидетеля, а не того, из которого приходится вытягивать информацию. Далеко не все звери хотят разговаривать с представителями СМИ.

Внезапно Ландон запнулся, монолог прекратился. Вера подняла голову от блокнота.

– В чем дело? – спросила она.

– Не хочется быть тем, кто вам это скажет, мисс Виксен, – заявил он, добавив в голос драматизма. – Некоторые представители животного мира – это зло во плоти. Чистое зло! Боюсь, что Томас Спрингфилд был как раз одним из таких. Некоторые наши жители гадали, почему он не живет со своими родственниками в Зеркальном Озере. Затем мы выяснили, что они не хотят иметь с ним дел. Но факты таковы, что вам может быть тяжело все это слушать.

Вера прекрасно знала, какими злобными и противными бывают звери, но решила не говорить об этом вслух и предложила самцу белки продолжать рассказ.

– Ну, мисс Виксен, если вы уверены. – С этими словами Ландон продолжил: – В Высоком Береге очень активно действует отряд белок-скаутов. В него входит моя дочь Дейзи. Они делают много хорошего в городе, и жители всегда рады поучаствовать в сборе средств, покупая у них печенье. Несколько лет назад скауты собирали деньги, чтобы затем отправиться в поход. Моя Дейзи была в таком возбуждении! Она день и ночь торговала печеньем. Странно, но одним из ее лучших покупателей стал Томас Спрингфилд. Он купил двести коробок и заявил, что поделится ими со своей семьей, когда поедет их навестить в Зеркальное Озеро. Мы с Дейзи привезли ему печенье, но он за него не заплатил. Знаю, деньги следовало взять заранее, но я хотел, чтобы моя дочь училась доверять другим. Вместо этого она узнала, что некоторые звери – воры.

Вера сочувственно кивнула.

– Что было дальше? – спросила она.

– Через несколько дней этот гнусный самец крысы исчез. Наверное, не нужно говорить, что отряд скаутов так и не собрал деньги и ни в какой поход не отправился. Дейзи плакала целую неделю. Большинство жителей города склонялись к одной из двух версий: или он сбежал от долгов, или до него добрался Большой Эдди.

– Кто такой Большой Эдди? – поинтересовалась Вера.

– М-м, мне не следовало называть это имя. Это… зверь, с которым не стоит иметь никаких дел. – Ландон выглядел расстроенным, и Вера решила, что не станет приставать к нему с вопросами. Она поблагодарила его за помощь и ушла из театра в поисках местных правоохранительных органов.

Отделение полиции Высокого Берега оказалось крошечным и занимало только половину обшитого вагонкой здания – делило его с почтой. Вера зашла внутрь и увидела в левой части ровные ряды почтовых ящиков на стене и стойку, за которой стояла горностаиха в милой шляпке-таблетке и улыбалась ей.

– Вам нужно отправить письмо? – спросила горностаиха. – Или купить марки?

– Вообще-то мне нужно поговорить с кем-то из полицейских, – ответила Вера.

– Это в другой части, – сказала горностаиха и показала на большой письменный стол из орехового дерева в углу справа от Веры. За ним стоял резной деревянный стул, еще два – перед столом. – Присаживайтесь. Она скоро вернется.

Вера уселась на один из стульев, гадая, кто же занимается защитой общественного порядка в Высоком Береге. Затем увидела табличку, на которой значилось: «Начальница полиции Эмблер», но никакого намека на то, к какому виду животных относится сотрудница полиции.

Затем Вера внезапно почувствовала, что кто-то находится у нее за спиной, повернулась и увидела рысь в полицейской форме, которая рассматривала ее любопытным холодным взглядом. Она приблизилась абсолютно неслышно. Вера внезапно подумала, что в Высоком Береге, вероятно, нет особых проблем с преступностью.

– Меня зовут Филомена Эмблер, – представилась рысь, быстро оглядывая Веру умными глазами. – Чем я могу вам помочь, мэм?

Она уселась на стул за письменным столом, взяла в лапу ручку, возможно автоматически, словно привыкла писать отчеты.

– Добрый вечер, капитан Эмблер, – поздоровалась Вера. – Я приехала из Тенистой Лощины, чтобы узнать все возможное про одно животное, которое, возможно, жило в вашем городе, – самца крысы Томаса Спрингфилда.

Теперь рысь выглядела гораздо более напряженной и во второй раз изучающе осмотрела Веру. Она словно получила сигнал тревоги! Ее уши с кисточками стали чуть-чуть подергиваться.

– Значит, разыскиваете Спрингфилда? А вы, собственно говоря, кто? – спросила Филомена Эмблер, так ничего и не выдав.

– Я – журналистка, работаю в «Вестнике» Тенистой Лощины. Вера Виксен. Имя Томаса всплыло при сборе материала для статьи, которую я пишу.

Эмблер расслабилась.

– Понятно. Старина Том, как его здесь звали – хотя он не был старым в то время и совершенно точно не станет, – где-то наследил.

– Почему не станет? – спросила Вера.

– Он мертв.

– Что?!

– О да! Уже несколько лет. Фактически его не стало прямо перед тем, как я заняла эту должность. У моего предшественника было много проблем со Стариной Томом, я с ними тоже частично столкнулась, потому что тогда работала на половину ставки.

– Что произошло? Откуда вы знаете, что он мертв?

– Так говорится у него на надгробии. Однажды утром тело Томаса нашли в реке вскоре после того, как он попытался сбежать от Большого Эдди, нашего местного главного возмутителя спокойствия. Этот самец выдры с отвратительным характером занимается скупкой краденого, контрабандой, у него небольшое подпольное производство алкоголя… и еще он дает ссуды.

– О! – воскликнула Вера, догадываясь, что за этим последует. – Томас занял деньги у Большого Эдди и не смог вернуть?

– Именно так. Эдди даст вам пятьдесят, а вернуть вам придется сто пятьдесят, причем заплатить тогда, когда он скажет. С Большим Эдди нельзя шутить. Я бы арестовала его, если бы могла, но есть… кое-какие сложности. – Эмблер выглядела недовольной, и Вера догадалась, что кто-то еще из преступного мира защищает Эдди.

– Значит, вы считаете, что Томаса убили по приказу Большого Эдди?

– Я это знаю, хотя никому официально не предъявлялись обвинения по этому делу. Понимаете: у Эдди есть свой метод. Пропускаешь один платеж – лишаешься пары пальцев. – Рысь многозначительно пошевелила лапой. – Пропускаешь следующий платеж – лишаешься еще нескольких. Пропускаешь третий… На реке есть одно место, где, как мы знаем, следует искать должников. Мы называем его «Пучина Эдди». Мы любим пошутить в Высоком Береге [6].

– Вы уверены, что это был труп Томаса?

– Опознавать тело приходил сам Эдди. Заявил, что узнал старого друга. Видимо, опознал его по пальцам, которые отрезал. Утопленная крыса представляет собой очень грустное зрелище, в особенности такая тощая, как Старина Том. В конце жизни он плохо питался – не мог себе позволить хорошо есть.

– Мне хотелось бы увидеть его могилу, – заявила Вера.

– Конечно, сходите. Кладбище вверх по дороге…

Входная дверь с грохотом распахнулась, и вошел волк.

– О, сейчас начнется, – пробормотала лиса себе под нос.

– Вера, я думал, что уже никогда тебя не найду! – заявил Марвел так громко, что его, вероятно, услышал весь город. – Что это за захолустье такое? Я прошел мимо четыре раза, пока не увидел, что отделение полиции находится внутри почты!

– Мы делим площадь, – ровным голосом сказала Эмблер.

Марвел развернулся, внезапно поняв, что в полиции Высокого Берега служит особа женского пола. Он склонился к ней и заговорил:

– Значит, это вы представляете в этом городе правоохранительные органы? Как интересно! Очень привлекательный поворот сюжета в триллере. Кстати, я – Брэдли Марвел. Вы, вероятно, узнали меня по фотографиям, которые публикуют на обороте обложки моих книг.

– Да? – произнесла сотрудница полиции, на которую услышанное не произвело впечатления. – Обычно я всех узнаю по плакатам «Их разыскивает полиция». Я – начальница полиции Филомена Эмблер.

– Могу ли я называть вас Филомена?

– Вы можете называть меня капитан Эмблер, – ответила рысь и словно случайно вытянула передние лапы, продемонстрировав когти.

Брэдли сделал шаг назад.

Вера взглянула на свои записи в блокноте и спросила:

– Большой Эдди что-то рассказал про дела Томаса? Дал еще какие-то подсказки?

Эмблер покачала головой:

– Мне повезло, что он вообще пришел опознать труп. Представители преступного мира вроде него редко встречаются со мной по доброй воле.

– Еще один вопрос. Вы уверены, что это надгробная плита, а не кенотаф? – поинтересовалась Вера.

– Что такое кенотаф? – влез Марвел.

– Надгробный памятник, установленный там, где нет останков покойника, похороненного в другом месте, – пояснила Эмблер, затем в замешательстве посмотрела на Марвела: – А разве вы не должны знать значение слов? Я думала, что вы какой-то писатель.

– У меня для этого есть помощники, – ответил волк.

Рысь закатила глаза и снова посмотрела на Веру:

– Это совершенно точно могила. Я хорошо помню те похороны, потому что на них присутствовали только мой начальник и я. Понимаете, мы лучше всех знали Старину Тома, но все равно не особо страдали из-за его смерти.

– Понятно, – кивнула Вера. – Я собираюсь взглянуть на нее. Спасибо, капитан Эмблер.

– Называйте меня Фил, – предложила рысь. – Идите прямо на возвышенность, а на самом верху поверните налево. Оттуда увидите кладбище. Старина Том похоронен где-то в дальнем углу. Если потребуется что-то еще, вы знаете, где меня найти.

Вера поблагодарила Филомену Эмблер, мотнула головой в сторону двери, показывая Брэдли Марвелу, что ему следует отсюда побыстрее убраться, и сама направилась к выходу.

Волк достал из сумки пару закладок и положил на стол Эмблер.

– На тот случай, если вы ищете какую-нибудь новую захватывающую книгу, – сказал он и подмигнул.

– Я предпочитаю классику, – ответила она, не тронув закладки.

– Мистер Марвел, поторопитесь, – позвала Вера.

Она вышла на улицу, надеясь, что Брэдли Марвел потеряется, затем подумала, что несправедливо оставлять его с начальницей полиции или почты и заставлять с ним разбираться. Ну, в конце концов, он ее догонит.

Вера пошла по дороге к вершине возвышенности, там повернула налево и сразу же увидела кладбище. Оно, конечно, находилось у черта на куличках – прямо перед зеленой стеной леса. Вера направилась к нему, миновала железные ворота и стала пробираться между многочисленных могил. Может, Высокий Берег и не был очень большим городом, но основали его давно. И поэтому на самых старых могильных плитах надписи были почти нечитабельными из-за эрозии от погодных условий. В трещинах большинства надгробий рос мох, а на могилах, расположенных в глубокой тени под огромными раскидистыми деревьями, разрослись папоротники.

При угасающем свете дня Вера шла мимо рядов могильных плит, методично высматривая более поздние захоронения. Она вспомнила слова начальницы полиции Эмблер о том, что, насколько та помнила, могила Томаса находится в дальнем углу. Вера направилась туда, сократив диапазон поисков.

Она нашла могилу через несколько минут: скромную серую плиту, на которой были написаны имя и фамилия «Томас Спрингфилд», а ниже – формальная фраза: «Он покинул мир живых». Значилась дата смерти: три года назад. Никаких сентиментальных стихов, никаких надписей типа «От любящих родственников» или «Ты ушел, но не забыт». Томас Спрингфилд не оставил никакого следа в этом мире, и большинство тех, кто знал его при жизни, казалось, предпочли бы его не знать.

Вера стояла, рассматривала надгробие и хмурилась, и за этим занятием ее нашел Брэдли Марвел.

– Что происходит? – спросил слегка запыхавшийся волк. – Зацепка?

– Как раз наоборот, – проворчала она. – Тупик. Если хотите – конец. Буквально.

– Как так?

– У меня две теории. Первая: непутевый Томас Спрингфилд каким-то образом проскользнул в Тенистую Лощину, чтобы втереться в доверие к брату и забрать свою часть наследства. Когда у него это не получилось, он убил Эдварда и стал представляться им, используя семейное сходство. И ему удавалось всех обдурить… до возвращения Дороти. Жену не обманешь! Вторая: он пришел в дом, началась драка. Эдвард убил его, защищаясь, а затем в панике похоронил в лесу, чтобы никто не задавал неприятных вопросов.

– Вполне может быть и так, и так, – согласился Марвел, записывая что-то в блокнот, который достал из одного из карманов тренчкота.

– Вот об этом-то я и говорю, – заявила Вера. – Могло быть и так, и так… до этой минуты. Томас не может быть ни убийцей, ни жертвой преступления в Тенистой Лощине, потому что похоронен в шести футах под поверхностью земли здесь, в Высоком Береге, и лежит тут уже три года!

Вера ушла с кладбища в дурном расположении духа. Частично это объяснялось тем, что одна из ее теорий оказалась совершенно неправильной. Другая причина была связана с Брэдли Марвелом, который, казалось, приклеился к ее боку. Волк, не замолкая ни на минуту, трепал языком о своих книгах, рассказывая про различные способы, которыми его герои раскрывали преступления и побеждали негодяев, при этом оставаясь невозмутимыми и вежливыми, а после этого еще выбирались куда-то праздновать.

– Знаете, я не считаю, что обсуждение других преступлений помогает, когда я обдумываю это преступление, – наконец заявила Вера, когда они уже приближались к «Уютному уголку».

– А почему тебя вообще волнует это преступление? – спросил Марвел. – К тебе оно не имеет никакого отношения.

– Труп обнаружили в моем городе, – ответила Вера. – Я не намерена оставаться в стороне и допускать, чтобы убийце все сошло с лап.

– Не доверяешь полиции, да? – догадался Марвел. – Я не виню тебя за это. Оба ваших полицейских выглядят как неотесанные деревенщины.

– Да неужели? – Вера говорила холодным тоном, но Брэдли этого не заметил.

– Ага, так всегда бывает в захолустных городках. У полиции едва хватает мозгов, чтобы надеть форму, но больше они ни с чем не справляются.

– И именно это вы подумали про местную начальницу полиции Эмблер? – уточнила Вера, открывая маленькую калитку в сад у гостиницы «Уютный уголок». На нее саму произвели большое впечатление ум и практичность рыси. Высокому Берегу очень повезло иметь такую начальницу полиции.

Марвел пожал плечами:

– Мне она показалась поумнее многих, но я не могу сказать ничего хорошего про ее вкусы, если говорить о чтении! Эй, а как насчет того, чтобы пропустить по стаканчику? Найдем место, где у них тут подают лучшие напитки.

– Простите, но я хочу пораньше лечь спать, – ответила Вера. На самом деле ей страшно хотелось побыстрее отделаться от навязчивого волка. – Может, увидимся завтра.

И она вошла в здание до того, как Марвел успел ответить. Вера поднялась по лестнице в свой номер, открыла дверь и увидела, что Китти уже приготовила постель ко сну. Покрывало аккуратно сложили, а многочисленные декоративные подушки переместили на стоявшую рядом специальную подставку, и Вера теперь могла проскользнуть в кровать, когда будет готова лечь. На тумбочке стоял поднос с маленьким графином со свежей водой и крошечная тарелочка с домашними мятными конфетками.

– О, спасибо! – прошептала Вера. Ей не всегда хотелось, чтобы ее холили и нежили, но иногда подобная забота очень помогала.

Она сбросила пальто, в котором отправилась в путешествие, и повесила его на вешалку, все это время раздумывая о том, чтó сегодня узнала и принесло ли пользу это путешествие в Высокий Берег, если смотреть с точки зрения раскрытия убийства.

– Если сравнивать с прошлой неделей, я совсем не продвинулась, – с отвращением произнесла Вера вслух. – Я нашла только тупик – и все.

Хотя следовало отметить, что теперь лиса точно знала: расследование, связанное с братом Эдварда, на этом заканчивалось. И это хорошо. А она была так уверена, что здорово провела детективную работу, действовала по-умному! Но жертву еще не опознали… и на обвинение Дороти пока никто не ответил.

– Тьфу! – буркнула себе под нос Вера, бросила одну мятную конфетку в пасть и нашла ее восхитительной. Она так приятно холодила язык. – На сегодня мне нужно прекратить детективную работу. Утром появятся новые идеи.

Вера переоделась в любимую шелковую пижаму и нашла книгу в сумке. Она залезла в кровать, удобно устроилась и попыталась сосредоточиться на сюжете, а не на запутанных проблемах, с которыми пыталась разобраться. Лиса заснула за чтением, которое хорошо усыпляло. Она спала так крепко, что даже не пошевелилась, когда ей подсунули что-то под дверь в самый темный ночной час.

На следующее утро Вера проснулась в своем очаровательном гостиничном номере. Умыв морду и лапы, она оделась и только после этого заметила, что на коврике перед дверью лежит маленький конверт. Она схватила его и разорвала. В нем лежал сложенный лист бумаги, на котором было написано: «Самец крысы жил в доме на Желудевой дороге».

Больше в записке ничего не сообщалось, подпись отсутствовала. Вера решила, что ее, возможно, прислала начальница полиции Эмблер. Но в любом случае время было удачно подгадано: она займется расследованием зацепки сразу же после завтрака! У нее впереди целый свободный день, чтобы задавать вопросы про Томаса Спрингфилда.

Лиса спустилась в обеденный зал, где ждал завтрак. Вера с облегчением увидела, что Брэдли Марвел еще не встал. Если повезет, она быстренько позавтракает до встречи с волком и выяснит у хозяйки гостиницы, где находится Желудевая дорога.

В буфете из красного дерева в обеденном зале было выставлено все, что только может захотеться на завтрак постояльцам: миски с нарезанными фруктами и йогуртом, большая супница с геркулесовой кашей с коричневым сахаром. Также там стояла кастрюля с подогревом с пышным омлетом. Но больше всего привлекала тарелка с только что испеченным пирогом со штрейзелем, который выглядел просто восхитительно.

– Вот это жизнь, – произнесла Вера вслух, наполняя тарелку. Она налила себе чашку кофе из кофейника. Как было бы здорово так завтракать каждый день!

Когда в зал зашла Китти Сент-Клер, чтобы забрать грязные тарелки, Вера воспользовалась возможностью и спросила у бурундучихи, как добраться до Желудевой дороги. Она находилась на некотором удалении от центра Высокого Берега, но Вера чувствовала, что у нее набит живот и прогулка пойдет только на пользу.

Лиса поблагодарила Китти за такой замечательный завтрак и направилась в свой номер за шляпой. Из-за одной из закрытых дверей в коридоре она услышала громкий храп, который эхом разносился по гостинице. Вера обрадовалась, что сможет продолжить детективную работу без непрошеной помощи волка.

Лиса быстро побежала по дороге, следуя указаниям Китти Сент-Клер. Стоял красивый прохладный день, настроение у Веры улучшилось, когда она обдумывала собранную про Томаса Спрингфилда информацию. Ее теория разрушилась после того, как она выяснила, что Томас мертв уже три года. Придется придумать что-то новое, чтобы удалось встроить все факты. Более того, пока точно никто не смог опознать безголового самца крысы, найденного в Тенистой Лощине, поэтому, возможно, теории придется кардинально менять после того, как станет известно, кого же убили.

Через некоторое время Вера завернула на грунтовую дорогу с самодельной табличкой и узнала, что находится на Желудевой дороге. Теперь лиса удалилась от Высокого Берега на довольно приличное расстояние и целых десять минут не видела никаких домов. Однако окружающая местность выглядела тихой и спокойной. Как здорово думалось, когда Брэдли Марвел не бурчит в ухо! Вера боялась, что у нее возникнут проблемы с определением дома Томаса Спрингфилда, но на пустынной улице стоял всего один дом. Лиса осторожно приблизилась к ветхому строению.

К наружной обшивке рядом с входной дверью был прибит подгнивший почтовый ящик. К нему, в свою очередь, была прибита табличка, часть которой отсутствовала. Читались только буквы «Спрингф». Входная дверь оказалась закрыта, но не заперта. Вера на всякий случай постучалась – ничего не произошло – и толкнула дверь. С минуту лиса стояла на пороге, но изнутри не доносилось никаких звуков. Похоже, дом пустовал после смерти самца крысы три года назад.

По сути, он состоял из одной комнаты, в ней имелась пустая кровать, и крошечной кухоньки. Кое-какая мебель осталась, но никаких личных вещей. Никакой одежды, никаких туалетных принадлежностей, ничего.

До Веры донесся тихий звук, напоминающий скрип половиц. Она резко развернулась и уставилась в стену позади себя, но не заметила там ничего необычного – только окно без занавесок, выходившее в заросший двор перед домом.

Пытаясь не обращать внимания на появившееся чувство, Вера продолжила поиски. Но искать было нечего. Не нашлось никаких фотографий или книг на маленькой, жалкого вида полочке над столом, у которого одиноко стоял единственный стул. Вера проверила шкафчики в кухне и небольшой комод рядом с кроватью. Везде было пусто.

– Здесь можно ставить крест на поиске зацепок, – пробурчала лиса себе под нос. Экскурсия в дом Томаса оказалась пустой тратой времени.

Вера вышла из полуразвалившегося домика и задумалась, как лучше всего вернуться в город. По пути сюда она в точности следовала указаниям Китти Сент-Клер, рассчитанным на то, чтобы Вера не потерялась, а не чтобы максимально быстро добралась до места. В результате лиса воспользовалась самой долгой обходной дорогой из города. Несомненно, имелся и прямой путь через лес, о котором должны знать местные жители. Но Вера решила, что будет глупо даже пытаться пройти по неизвестной территории.

И именно в эту минуту она заметила нечто в густой тени, в сосновой роще к западу. Какое-то животное как раз исчезало из поля ее зрения.

Вера вспомнила, что у нее возникало ощущение, будто за ней следят, и шерсть встала дыбом. Кто-то украдкой заглядывал в окно и наблюдал за ней? Она ускорила шаг, удаляясь от домика и приближаясь к лесу – к тому месту, где видела движение.

Когда Вера приблизилась к сосновой роще, из мрака появилась тень и, волоча лапами, стала удаляться по узкой тропинке, по которой едва ли могло пройти одно животное.

– Эй! – крикнула лиса. – Кто здесь? Вы можете со мной поговорить! Это безопасно. Я просто журналистка. Может, вы подойдете сюда?

Но тень сделала как раз наоборот – побежала, все ускоряясь. Вера заметила блеск серебра на земле и поняла, что существо что-то выронило – может, монетку или очки?

У нее не было времени их подбирать и рассматривать. Вера понеслась за зверем, увеличивая скорость. Это ласка? Или крыса? Может, горностай? Колеблющиеся блики света, проникавшего сквозь кроны деревьев, создавали естественную маскировку, и определить вид животного не представлялось возможным.

– Эй, я не причиню вреда! – крикнула Вера. – Я только хочу задать несколько вопросов!

На самом деле она не ожидала, что ее слова дадут результат. И правда, убегавшее животное начало петлять по тропе, используя разросшиеся кусты, чтобы на несколько мгновений заблокировать Вере вид, пока та преследовала беглеца на узкой извивающейся тропе. Лиса бежала и не сводила глаз с ускользающего зверя. Она боялась, что если хоть на секунду отведет их, то потеряет животное в густом лесу.

Внезапно Вера поняла, что твердая грунтовая тропа стала мягкой. Нет, не мягкой – она исчезла! Лиса отчаянно махала лапами в воздухе длившуюся целую вечность секунду, а затем стала падать вниз, вниз, вниз.

В следующее мгновение Вера ударилась о твердую землю и застонала от боли. Приземление оказалось жестким. Она сделала несколько глубоких вдохов, затем медленно открыла глаза.

Лиса находилась на дне очень глубокой ямы посреди леса. Стены были ровными и очень гладкими, по плотности походя на мокрую глину. Вера встала и сделала шаг, задев при этом лапой большую, пружинящую сосновую ветку, которая вместе с ней рухнула в яму. На дне валялось еще несколько веток.

Она буквально попала в ловушку. Сосновые ветки прикрывали яму в середине узкой тропы. Если бы Вера шла обычным шагом, то, вероятно, заметила бы кучу и сошла с тропинки, чтобы обогнуть ее по кустам ежевики. Таинственный зверь двигался быстро, хотя и не так быстро, чтобы Вера совсем потеряла его из вида и отказалась от погони.

– Идиотка, – произнесла она вслух. Плотно сомкнувшиеся вокруг лисы мягкие стены поглотили звук ее голоса, и от этого она почувствовала себя еще более одинокой.

Теперь стало ясно, что Веру заманили в лес анонимной запиской, подсунутой под дверь номера в гостинице. Конечно, если бы записку послала начальница полиции Эмблер, то подписала бы ее и, вероятно, предложила пойти вместе. Вера же знала, как работают полицейские!

– О, как разозлится Орвилл, – произнесла она вслух. Он ведь предупреждал как раз об этом. Нельзя бегать за зацепкой, не предупредив никого о том, чтó собираешься делать.

Но Вера все равно поступила по-своему и теперь сидит в яме, в глуши, и ни одно живое существо не знает, где она, за исключением того, благодаря кому она здесь оказалась. «О нет!» – пронеслась мысль у нее в голове, когда лиса смотрела на кружок неба над собой. А что, если этот зверь вернется, чтобы ее прикончить?

– Помогите! – закричала Вера так громко, как только могла. – Помогите! Есть здесь кто-нибудь?

Она попыталась взобраться по стенам, но лапы тонули в мягкой поверхности, и она снова соскальзывала, продвинуться вверх никак не получилось.

– Помогите! – снова взвыла лиса, зная, что, вероятно, ее никто не услышит.

Вера попыталась успокоиться и мыслить рационально. Она – маленькая лиса на дне очень глубокой ямы, выбраться сама не может. Она не может рассчитывать ни на Орвилла, ни на Ленор, на то, что они поймут, что с ней что-то случилось. Ее возвращение домой ожидалось только в конце следующего дня! Затем лиса немного повеселела. Китти Сент-Клер знала, что она планировала посетить заброшенный дом Томаса Спрингфилда, потому что спрашивала у нее дорогу. Но потом настроение снова испортилось. Китти не хватится ее по крайней мере до ужина, а может, и тогда, предположив, что постоялица ест где-то в городе.

Веру начала охватывать паника. Должен быть какой-то способ выбраться из этой переделки. Она сделала несколько глубоких вдохов и попыталась взять себя в лапы. Ей и раньше приходилось оказываться в опасных ситуациях – выберется и из этой.

Вера взяла в лапы одну из сосновых веток. Сможет ли она разломить ее на части и вставить в одну из стен как опоры для лап, чтобы по ним добраться до поверхности? Лиса принялась грызть один конец ветки, поскольку другого способа разделить ее на части не было. Фу! Липкий сок оказался отвратительным на вкус – с самым мерзким привкусом джина из возможных! Вера скорчила гримасу, но продолжила трудиться.

Затем она замерла на месте. Ей показалось, что где-то вдали кто-то позвал ее по имени.

– Вера? Ты здесь? Приве-е-ет! – кричал чей-то голос.

– Да! – ответила Вера. Сначала ее голос дрожал, затем стал сильнее – она постаралась кричать громче. – Да! Кто здесь? Я в яме. Смотрите, куда ставите лапы.

Последнее, что ей требовалось, – это еще один зверь в яме вместе с ней.

– Вера! – опять прозвучал тот же голос, на этот раз гораздо ближе. – Что ты делаешь там внизу?

Она подняла голову на голос и увидела поля знакомой фетровой шляпы.

– О, ради всего святого, – прошептала Вера под нос. Это был не кто иной, как настойчивый Брэдли Марвел. Вероятно, он выяснил у Китти, куда пошла лиса, а затем воспользовался теми же указаниями.

Ну, на безрыбье и рак рыба…

– Мне нужно отсюда выбраться! – закричала она. – Найдите веревку или приведите сюда начальницу полиции Эмблер или кого-то еще! И поторопитесь!

Вера не забыла, что к ловушке ее привел какой-то зверь; он вполне мог вернуться.

– О, я знаю, что делать, – объявил Брэдли Марвел, сбрасывая тренчкот. – Примерно такая же сцена есть у меня в «Высоких ставках», третьей книге про Перси Бэннона. Он едет в джунгли, в племя, где правит тигрица-королева… Очень захватывающая книга. Вы ее помните?

– Простите, но сейчас я пребываю в некоторой растерянности, – процедила Вера сквозь сжатые челюсти. (Раздражение было вызвано не только тем, что писатель предположил, будто она знакома со всем его творчеством, но и с прилипшей к зубам сосновой смолой.)

– Это понятно, – мягко заметил он. – Вот что там происходит: тигрица-принцесса падает в яму (кстати, ты знаешь, что такие ямы как раз и называются «ловушка для тигра»?), и ее находит Перси. Он связывает свои рубашку и шарф, ложится на землю у края ямы и спускает в нее эту самодельную веревку. Потрясающая сцена, как ты считаешь? Мой издатель хотел поместить ее на обложку, а я сказал, что таким образом тем, кто не читал, будет выдано слишком многое из сюжета. В любом случае…

Брэдли продемонстрировал то, что описал в книге – и вскоре его длинное пальто дразнящее болталось совсем близко к Вере.

– Так, держите крепко, – крикнула лиса. – Я сейчас подпрыгну и схвачусь за рукав! – Она приготовилась, присев на задние лапы, затем прыгнула вверх и ухватилась за болтавшийся рукав пальто. – Тяните! – закричала она.

Пыхтя себе под нос и выдав целую серию неприличных выражений, Брэдли тянул пальто дюйм за дюймом. Вера услышала, как рвется шов, и молилась, чтобы тренчкот был достаточно надежно пошит и продержался до конца операции по ее спасению.

– Почти… еще… – пыхтел Брэдли.

Вера отталкивалась от стены лапой, чтобы продвижение шло побыстрее, и, как раз когда рукав был готов оторваться, добралась до края ямы и схватилась за него обеими лапами. Она выбралась на поверхность, тяжело дыша, и рухнула на тропинку, приводя дыхание в норму.

– Хм, этому пальто конец, – объявил Брэдли Марвел, осматривая дыру.

– Я куплю вам новое, – пообещала Вера. «Этот олух, в конце-то концов, спас мне жизнь».

Марвел снова надел пальто и осмотрел его на себе – какое он производит впечатление?

– Наверное, я могу считать его маскировкой. Так почему ты оказалась в яме? Шла по следу? – Волк поднял серебряную монету, которую Вера видела раньше. – Она валялась на тропинке. Именно поэтому я и зашел так далеко.

– Да, – ответила лиса. – Кто-то за мной следил, когда я осматривала старый дом Томаса. Я пошла за зверем, и он обронил пару монет… но – совершенно точно – эта ловушка была сделана, чтобы от меня избавиться.

Брэдли был поражен, но одновременно и радовался.

– Это значит, что я тебя спас! Жизнь подражает искусству!

Вера сдержала вздох.

– К сожалению, я не смогла опознать этого зверя, поэтому не знаю, кого искать. И ничего не могу сказать полиции, кто это мог быть.

Она пошла назад по тропе, надеясь как можно быстрее вернуться в город. Брэдли Марвел шел сразу за ней.

– Знаешь, Вера, это дело вообще-то тебе не по зубам. Начальница местной полиции ведь упоминала уголовника Большого Эдди? Ты можешь серьезно влипнуть! По уши во что-то вляпаться!

Учитывая то, что она оказалась в гораздо более глубокой яме, чем до ушей, Вера не стала спорить с Брэдли. Но ей не нравилось, что кто-то пытался ее убить.

– Я расследую это дело, – тихо сказала лиса. – Если тут все так серьезно, что мне попытались навсегда заткнуть пасть, то выяснить правду очень важно.

– Как ты собираешься расследовать дело, если твой главный подозреваемый мертв уже несколько лет?

– Первым делом я приму ванну, – ответила Вера, которая чувствовала себя отвратительно. Она была грязной и очень злой.

К счастью, в оставшееся время, которое Вера провела в Высоком Береге, не произошло никаких событий. Она заглянула в отделение полиции и узнала, что Филомена не отправляла ей никаких записок.

– Да, я идиотка, раз побежала по ложному следу, – вздохнула Вера с отвращением к самой себе.

– Чуть позже я сама схожу туда и осмотрюсь на месте, – заявила рысь. – Может, найду какую-то зацепку или опознаю следы. Готова поспорить: Большой Эдди тут каким-то образом замешан. Если я что-то найду, пошлю вам сообщение в Тенистую Лощину. А пока посоветовала бы не выходить за пределы города и ограничить расследование разговорами с местными жителями. Возможно, вам удастся получить дополнительную информацию, если сегодня вечером сходите поужинать в бар «У Элмо». Выглядит как дешевая забегаловка, но еда просто потрясающая. Все, что можно жарить, будет пожарено. Встретите там много разных зверей, готовых поговорить.

Вера поблагодарила Филомену и пошла к гостинице «Уютный уголок». Китти Сент-Клер сильно забеспокоилась при виде того, в каком состоянии оказались мех и одежда Веры.

– Боже, что с вами случилось? – воскликнула она.

– Я неожиданно упала с высоты и сильно ударилась, – пояснила лиса.

Не произнеся больше ни слова, Китти приготовила Вере ванну. Она оказалась глубокой, большой и медной, от воды шел пар, и по ней бежали пузырьки.

– Бедняжка, – суетилась вокруг Китти. – Сидите в ванне столько, сколько хотите, дорогая. Вот полотенца, а я принесу в ваш номер поднос с чаем, чтобы вы восстановили силы после ванны. Мы же не хотим, чтобы вы заболели потому, что промочили мех!

Вера погрузилась в горячую воду. Физически она чувствовала себя лучше, но морально была вымотана от того, что разные мысли постоянно крутились в голове. Кто пытался от нее избавиться? Яму выкопали специально для нее или эта ловушка была там и раньше? Если Томас мертв, почему Большого Эдди или его приспешников волнует, сует Вера свой нос в это дело или нет? А если Томас мертв, кого же похоронили в лесу у Тенистой Лощины?

Ничто не складывалось, поэтому Вера решила какое-то время ни о чем из этого не думать. Она лежала в воде, пока та не остыла. После ванны лиса выпила вкуснейший чай с пряностями, который принесли к ней в номер вместе с тарелкой сытных сконов. Их она обмазала взбитыми сливками и фиговым вареньем.

Видимо, чай или сконы обладали целебными свойствами, потому что вскоре Вера была готова продолжить сбор информации про Томаса или Большого Эдди и разбираться с любыми зацепками, которые только удастся разнюхать. Она отправилась на поиски бара «У Элмо», который стоял на набережной. Поскольку город раскинулся на отвесном берегу реки, Вере пришлось спуститься на несколько длинных пролетов по качающейся лестнице, прибитой к скале. Она задумалась, как перебравшие лишнего посетители поднимаются по ней. В самом низу лиса увидела короткий причал, у которого стояло несколько весельных лодок, привязанных к столбам. В каждой кто-то спал.

– А-а, значит, они не поднимаются, пока не проспятся, – сказала она сама себе.

Бар «У Элмо» представлял собой строение с деревянной обшивкой на узкой полоске берега. Незажженные фонари были закреплены под свесами крыши, внешние стены украшали рыболовные сети. На вывеске голубыми буквами было написано:

Вера толкнула дверь. Внутри заведения было темновато, несмотря на то что до заката оставалось еще много времени. Занятыми оказалась примерно половина мест. Судя по виду, здесь в основном собирались моряки и портовые грузчики. Также за столами устроилось несколько посетителей, определить род занятий которых не получалось (возможно, они просто ничем не занимались). При появлении Веры посетители подняли глаза и принялись ее рассматривать. В тоне некоторых появилось любопытство, но лисе никто ничего не сказал. Вера подошла к барной стойке и опустилась на пустующий табурет.

Барменом оказался самец ондатры. Он вытер тряпкой деревянную барную стойку и спросил:

– Что желаете, герцогиня?

– У вас есть сидр с пряностями из Холодных Садов?

Самец ондатры одобрительно кивнул, явно оценив ее выбор.

– Сейчас принесу.

Вера смотрела, как бармен, открыв кран, наливает стакан крепкого сидра. Он поставил напиток перед Верой, она сделала большой глоток и улыбнулась.

– Прекрасно. Я сначала не могла понять, почему вы вынуждаете посетителей спускаться по такой длинной лестнице, но теперь догадалась: чтобы их начала мучить жажда.

Бармен рассмеялся:

– Угадали. – Он запустил лапу под барную стойку и достал небольшую плетеную корзиночку с соленым арахисом.

– Вот, возьмите. На тот случай, если жажда после спуска по лестнице еще не такая сильная. Любите сидр, да?

– Я люблю Холодные Сады. А сама из Тенистой Лощины, – добавила Вера.

– Значит, поддерживаете местный бренд, – кивнул самец ондатры. – Отлично. Кстати, я и есть Элмо. Зовите, когда нужно будет освежить.

Он переместился к противоположному концу барной стойки, чтобы обслужить другого посетителя. Вера попивала сидр маленькими глотками и ела орешки, которые оказались не только солеными, но и обвалянными в ароматной смеси приправ: шнитт-лук, тимьян, черный перец и, кажется, розмарин. От орешков было не оторваться, и лиса могла понять, почему посетители снова заказывают напитки.

Кто-то опустился на барный табурет рядом с ней. Вера повернула голову и увидела самца черной крысы, который держал в лапе полупустую кружку с пивом и пристально осматривал лису умными глазами.

– Рановато для следующей кружки, – заметила Вера легким тоном.

– Дайте мне минутку, и будет как раз, – ответил самец крысы таким же легким тоном. – Но мне гораздо интереснее увидеть новую мордочку. Раньше я вас в городе не встречал.

– Я не отсюда. Меня зовут Вера, я работаю журналисткой в «Вестнике» Тенистой Лощины, – представилась она. – Сюда приехала собирать материал для статьи. А вас как зовут?

– Уайли. – Судя по виду, самец крысы был заинтригован. – Материал для статьи. Ха! А о чем статья?

– Я собираю информацию о самце крысы по имени Томас Спрингфилд.

– Ну, в таком случае вы немного припозднились. Он умер несколько лет назад.

– Это я уже слышала. Вы его знали?

Самец крысы сморщил нос.

– С сожалением должен признать, что да. Он сюда постоянно ходил. Он не работал на воде: ни на судне, ни на берегу, – но ему совершенно точно нравилась здешняя атмосфера. Такие речи толкал то про одно, то про другое, считал себя самым умным из крыс в зале. Ха! Если он был такой умный, то как оказался таким мертвым?

– Трагический несчастный случай? – спросила Вера.

Уайли рассмеялся:

– Если можно назвать несчастным случаем падение с отвесного берега со связанными лапами, то да.

– Я слышала, что у него были дела с Большим Эдди, – добавила лиса тихим голосом.

– Лучше не упоминать это имя, – предупредил Уайли. – Не нужно так привлекать к себе внимание, а то можно и не дожить до статьи для вашего «Вестника». Черт побери, да вы до парома можете не добраться.

– Он настолько опасен?

Уайли взглянул через плечо Веры.

– Голову не поворачивайте. Но если бы вы оглянулись, то увидели бы где-то половину дюжины уголовников из банды Большого Эдди. Они следят за вами с того момента, как вы вошли в бар. И не потому, что вы им понравились. – Самец крысы улыбнулся. – Хотя у вас с внешностью все в порядке.

– Спасибо, – рассмеялась Вера. – Скажите, Томас Спрингфилд общался с этими типами, когда бывал здесь?

– Достаточно часто, почти до самой смерти. Он избегал это место только последние несколько недель, поскольку тогда уже они хотели с ним пообщаться, если вы меня понимаете. Но в более счастливые времена – да, конечно. Он весь вечер сидел с одним стаканом, но успевал забросить в пасть целый фунт здешних снеков. – Собеседник показал на корзиночку с орешками. – Бедный Элмо. Снеки подаются бесплатно, но все знают, что нельзя наглеть.

– Томас этого не знал?

– Старине Тому было плевать, – ответил Уайли и сплюнул на пол. – Этот самец крысы заслужил то, что получил. Он был порочный насквозь.

Вера допила сидр, и Уайли предложил проводить ее до главной улицы.

– Не думаю, что банда Эдди что-то предпримет, но лучше их не искушать, правда?

Вспомнив таинственного зверя, заманившего ее в ловушку, Вера согласилась, что лучше уйти пораньше. Она расплатилась по счету с Элмо и позволила Уайли проводить ее до самого «Уютного уголка».

Самец крысы присвистнул:

– Я слышал, что это очень милое заведение. Китти точно умеет хорошо готовить. Может, мне следовало стать журналистом, а не портовым грузчиком.

Вера с улыбкой поблагодарила его за информацию и за то, что проводил.

– Я завтра возвращаюсь в Тенистую Лощину. Похоже, за это путешествие я не узнала то, что хотела.

– Некоторые вещи лучше не раскапывать, – заметил Уайли, не понимая, что его слова, можно сказать, попали в цель. – Счастливого пути, мисс Вера.

– Спокойной ночи, Уайли, – попрощалась она, помахала лапой и вошла в гостиницу.

Нельзя сказать, что путешествие оказалось совершенно бесполезным, но у Веры все равно оставалось больше вопросов, чем ответов. К сожалению, похоже, совать нос в дела Большого Эдди было опасно для здоровья. Несколько лет назад лиса бросилась бы в расследование как в омут с головой, не думая о последствиях. Но теперь Вера стала старше и мудрее, то есть надеялась, что стала. И у нее был жесткий лимит на одну опасную для жизни ситуацию в неделю. Последнее, чего лиса хотела, – это быть сброшенной с отвесного берега Большим Эдди или его бандюганами.

Ее номер снова приготовили ко сну, и она опять с радостью посмотрела на большую мягкую кровать. Через несколько минут Вера уже уютно устроилась под стеганым одеялом.

– Закрою глаза на секундочку, – сказала она вслух. – Затем просмотрю свои записи.

Она закрыла глаза… и погрузилась в сон.

Проснувшись на следующее утро, Вера мгновение не понимала, почему у нее болит все тело. Затем она вспомнила события вчерашнего дня и слегка застонала, вылезая из кровати. Ее ждал еще один роскошный завтрак в «Уютном уголке» перед тем, как она сядет на утренний паром, идущий в Тенистую Лощину. Лиса была готова вернуться домой и встретиться с Ленор и Орвиллом.

И снова в обеденном зале была приготовлена обильная трапеза. В этот день подавали блинчики и фрукты. Вера наполнила тарелку восхитительной едой и налила себе чашку кофе. Она поздравляла себя с тем, что ей удалось избежать встречи с Брэдли Марвелом, но тут волк вошел в зал. Вера понимала, что на пароме по пути домой ей от него не скрыться, поэтому смирилась и постаралась быть настолько любезной, насколько могла. В конце концов, если бы не Брэдли Марвел, она все еще сидела на дне ямы… или могло случиться что-то похуже.

– Доброе утро, Вера, – громким голосом поздоровался волк, явно пребывавший в отличном настроении. – Несмотря на падение, ты выглядишь так же прекрасно, как всегда.

– Я чувствую себя гораздо лучше, – ответила Вера, затем добавила, зная, что он этого ждет: – Благодаря вам я жива и могу рассказать о том, что со мной произошло.

Брэдли Марвел скромно кивнул, но явно был доволен. Он считал себя героем, а теперь точно им стал. Вера содрогнулась при мысли о том, чем все могло закончиться, если бы он ее не нашел.

Лиса как можно быстрее доела блинчики, извинилась и сказала, что ей нужно собирать вещи и спешить на причал. Волк кивнул и ответил, что они встретятся на пароме.

Путь домой оказался терпимым, а когда паром причалил в Тенистой Лощине, Вера знала, что первым пунктом у нее в программе стоит нормальный ужин. Она допустила ошибку, упомянув, что ей очень нравится кухня в «Бамбуковом лесу», и оглянуться не успела, как Брэдли Марвел уже вел ее к ресторану. Оказавшись там, он громко объявил, что им нужен столик на двоих. Другие посетители с вопросительным выражением морд посмотрели в их сторону.

«Все, дорогуша, – подумала Вера. Она не была уверена, что сможет выдержать еще одну трапезу с Марвелом. – Может, получится сказать Сунь Ли, что мне нужен ужин навынос».

Их усадили в уютной кабинке рядом с кухней, и лиса сосредоточилась на восхитительных запахах, идущих оттуда, а не на том, кто сидел с ней за одним столом.

– Стейк с грибами по рецепту с Жемчужной горы, – прочитал вслух Брэдли, внимательно изучая меню. – Вот это мне нравится гораздо больше!

– Я возьму микс «Три сокровища», – сказала Вера официантке. – И чай, пожалуйста.

– Конечно, мисс Виксен, – с улыбкой ответила официантка. – Как обычно, с листьями хризантемы?

Вера кивнула, официантка поспешила за чайными чашками.

Лиса вздохнула. По крайней мере, она устроит себе праздник живота. Мозгу не так повезло.

– Я просто не знаю, как объяснить случившееся в лесу, – сказала Вера, просматривая свой блокнот и надеясь на вдохновение.

– Все просто, – объявил Брэдли.

– Правда?

– Тебе угрожала страшная опасность, а я тебя спас…

– Я говорю не про тот лес, – резко перебила Вера. – Я имела в виду лес здесь, в Тенистой Лощине, где нашли труп. Если это не тело Эдварда или Томаса, то кто это может быть? В нашем регионе не было заявлений про исчезновение крыс мужского пола. Орвилл все проверил. Через наш город очень мало кто проезжает, в особенности в это время года. Приезжают к родственникам или те, кто ищет работу.

Официантка вернулась к столу с подносом, поставила керамический чайник и по чашке перед Верой и Марвелом. Чашки были украшены красиво нарисованными кленовыми листьями красного и желтого цвета. Сунь Ли любил использовать посуду, соответствующую сезону, и это было частью шарма его заведения.

Брэдли сделал глоток и обжег язык.

– Осторожно, он горячий, – равнодушно предупредила Вера, затем продолжила: – Я отказываюсь верить, что какой-то неизвестный зверь случайно забрел в наш город, и его кто-то убил, а затем закопал, и этого никто не видел! Это смешно.

– Если никого не волнует, что умер самец крысы, зачем утруждать себя и выяснять, что случилось? – спросил Брэдли.

Вера осторожно попивала чай из наполовину наполненной чашки. Теперь его температура стала идеальной.

– Меня волнует, что самец крысы мертв. И в любом случае важно выяснить правду.

Она подумала о просьбе мистера Фэллоу провести расследование. Если Вера не сможет доказать, что труп как-то связан с обвинениями Дороти, утверждающей, что Эдвард – это на самом деле не Эдвард, то вполне возможно, что крысу объявят сумасшедшей. Вера не хотела, чтобы Дороти до конца жизни заперли в сумасшедшем доме просто потому, что та не смогла доказать то, что чувствует сердцем.

– Я должна найти какие-то доказательства, чтобы помочь Дот, – наконец сказала лиса.

И именно в этот момент сам Сунь Ли вышел в зал с подносом, на котором стояли две большие тарелки.

– Я услышал, что ты здесь, Вера, – сказал он, ставя перед ней тарелку. – Как идет расследование?

– Не очень хорошо, – признала лиса. – Каждый раз, когда, как я думаю, у меня появляется зацепка, она оказывается ложной – как копченая селедка [7].

– Да? В таком случае хорошо, что ты не заказала блюдо дня, – пошутил Сунь Ли, затем посмотрел на Брэдли Марвела. – Это твой друг?

(Сунь Ли был одним из немногих жителей города, которые не были на встрече с писателем.)

– Брэдли Марвел. Писатель. Искатель приключений. Альфа-самец. О, вчера я спас Вере жизнь, – сообщил Брэдли шеф-повару.

– Ну это, конечно, очень благородное дело, – вежливо ответил Сунь Ли. – Приятного аппетита. – Затем панда посмотрел на лису и добавил: – Вера, если ты и дальше будешь рисковать жизнью, пытаясь расследовать убийства, то огорчишь многих наших жителей.

– Да, сэр, я понимаю, – ответила она и отсалютовала Сунь Ли.

Вера сосредоточилась на еде и получила от нее огромное удовольствие. Это было ее любимое осеннее блюдо. Оно состояло из трех видов молодых кабачков, обжаренных на гриле, с тремя видами риса. Все это поливалось сладким соусом с имбирем, корицей и черным перцем – так и получались «Три сокровища».

Тем временем Брэдли тыкал вилкой в свой стейк.

– Мне кажется, что вся эта штуковина сделана из грибов, – печально сказал он. Очевидно, волк не понимал, что этот ресторан тоже исключительно вегетарианский. – С нетерпением жду возвращения в родной город.

«А что тебя здесь держит?» – хотела спросить Вера. В конце-то концов, мероприятие проведено, тур по городам закончился, Марвел не продемонстрировал почти никакого интереса к расследованию дела. Он только таскался за лисой… Может, таким образом собирал материал для следующей книги?

Вера с грустью отказалась от десерта, в первую очередь для того, чтобы побыстрее вернуться домой. Сунь Ли сунул ей в лапу несколько штучек миндального печенья в ярко-красном конвертике из рисовой бумаги и пожелал удачи в расследовании.

Когда они шли по тихому двору, окруженному зарослями бамбука, за которыми скрывался невидимый с улицы ресторан, Брэдли спросил, куда они направятся теперь. Он, вероятно, считал, что они останутся вместе, – для него это было само собой разумеющимся.

– Я хочу заглянуть в отделение полиции и посмотреть, на работе ли Орвилл – то есть заместитель начальника полиции Браун. Если его нет на месте, пойду в предвыборный штаб. Мне нужно обсудить с ним то, что я нашла в Высоком Береге.

– Значит, ты журналистка, частный детектив и еще на полицию работаешь? Похоже, ты за всех выполняешь их работу. Тебе ни к чему спешить на поиски этого тупого медведя. – Неожиданно Брэдли склонился поближе к Вере и предложил: – Поехали со мной в большой город! Там столько всего, не то что здесь. – Вел он себя так, словно собирался ее поцеловать.

Лиса отпрянула и отошла на безопасное расстояние – на котором он не мог до нее дотянуться.

– Вы в своем уме? Мы с Орвиллом встречаемся. Я провожу время вместе с ним не для расследования преступления. Я провожу с ним время потому, что он мне нравится.

– Этот гнилой тип? Не может быть, чтобы он тебя привлек. Послушай меня, Вера, я предлагаю тебе билет из этого захолустья. Ты сможешь жить в большом городе, ходить на вечеринки, развлекаться. Тебе понравится быть моей помощницей!

– Не больше, чем если на меня усядется рой ос, – ответила она. – Если бы вы слушали кого-то, кроме себя любимого, то вспомнили бы, что я уехала из большого города. Я приехала сюда, чтобы сменить обстановку. И если вдруг откажусь от карьеры ради того, чтобы печатать пресс-релизы, можете не сомневаться: это будет означать, что мое место заняла какая-то самозванка! А теперь возвращайтесь в «Шиповник», собирайте чемоданы и валите на пристань. Потому что, если вы не уплывете следующим паромом, я попрошу Орвилла арестовать вас за идиотское поведение в общественном месте. Это противозаконно у нас, в Тенистой Лощине!

– Но это не так, – возразил Брэдли. Похоже, это была его инстинктивная реакция.

– Постановление муниципалитета № 142, принятое на первом заседании городского совета после основания города, – отчеканила Вера. – А теперь шевелите лапами!

Вера оскалила зубы, а они у нее были очень острые. Несмотря на то что Брэдли Марвел был крупнее и явно сильнее, он попятился назад, испугавшись ее ярости.

– Хорошо, хорошо, – забормотал волк. Его желтые глаза бегали, он будто проверял, не слышал ли кто-то их разговор. Но они по-прежнему были одни. Марвел снова заговорил, на этот раз тихо: – Да я в любом случае не хотел здесь оставаться – у меня куча планов. В этой дыре так скучно. Не могу поверить, что мой пиарщик настаивает на триллере про маленький городок. Хочет, чтобы я что-то такое написал… Это так глупо… Здесь никогда ничего не происходит… Да, так ему и скажу. Нужно ехать туда, где движуха… – С этими словами он ушел, построив свою версию так, чтобы не пострадало самолюбие.

Вера позволила Брэдли уйти. Она слишком устала, чтобы исправлять его версию событий. «Здесь никогда ничего не происходит? Ха». У Марвела кишка тонка, чтобы справиться с жизнью в маленьком городке… или смертью.

Вера смотрела, как волк в раздражении шел к гостинице, предположительно, чтобы там кипеть от злости до следующего парома в большой город. Сама она направилась в отделение полиции в надежде застать там Орвилла и обсудить то, что узнала в Высоком Береге. Однако Вера нашла только начальника полиции Мида, поэтому спросила, где его заместитель.

– Вероятно, в своем предвыборном штабе, – ответил Мид. – Похоже, он там живет, когда не работает.

– Вы все еще планируете проводить с ним дебаты перед выборами? – вежливо спросила лиса.

– Ха, после того, как нашли новый труп, а преступление остается нераскрытым? Ни в коем случае! Я не хочу, чтобы весь город пришел с вилами.

– Уверена, что вы вскоре его раскроете, – сказала Вера. – Какие-то новые зацепки появились?

Мид покачал головой:

– Почти ничего, только Бродхед нашел ножевую рану в груди жертвы. Так что мы теперь знаем, как умер несчастный, но не знаем, кто он такой.

Попрощавшись с начальником полиции, Вера направилась к предвыборному штабу Орвилла. Ей не особо нравилось здание, в котором он располагался (ей приходилось бывать здесь раньше, и с ним у нее были связаны неприятные воспоминания), но она в любом случае постучала. В небольшом кабинете на первом этаже ее встретил хорек.

– Добрый вечер, мисс Виксен. Если вы ищете заместителя начальника Брауна, то он час назад отправился в паб «Риверсайд». Мы организовали там встречу с избирателями в неофициальной обстановке. Это небольшое мероприятие, на котором жители смогут задать ему вопросы. Хорошая идея, правда?

– Блестящая, – согласилась Вера.

– Я закрываю штаб. Если поспешите, можете попасть на последнюю часть мероприятия.

– Я встречусь с ним завтра, спасибо.

Вера хотела поговорить с Орвиллом, но не собиралась мешать его предвыборной агитации. Информация, которую она раскопала, подождет. К тому же она только что поняла, как сильно устала. Хотя лисы не впадают в зимнюю спячку, у старой традиции был смысл – и Вере хотелось проспать до весны!

Оказавшись дома, лиса бросила сумку у двери и заползла в кровать. Может, она и не такая шикарная, как в «Уютном уголке» в Высоком Береге, но возвращение в родную, уютную, пусть и пребывающую в беспорядке, нору приносит особую радость.

Вера тут же заснула.

Ее разбудил стук в дверь. Лиса сонно заморгала, за окном стояла ночь, и это сбивало с толку. Вера не сразу поняла, что ей не удалось проспать до утра. Кто-то колотил в дверь так, словно наступил конец света.

– Подождите, подождите, – забормотала лиса, натягивая роскошный зеленый бархатный халат. – Только бы новость оказалась стоящая. – Вера включила лампу на ближайшем к двери столике, чтобы увидеть ночного гостя. – Кто там? – крикнула она, вспомнив, что совсем недавно нагрубила волку.

– Служба сообщений Тенистой Лощины! – отчеканил незнакомый голос. – Важное сообщение для мисс Веры Виксен!

– Ох! – Лиса сразу же подумала про Филомену Эмблер. Может, рысь нашла новую информацию и отправила крылатой почтой в Службу сообщений с указанием доставить лично Вере домой.

Она открыла дверь и увидела на пороге белку в форме.

– Сколько сейчас времени? – спросила Вера.

– Половина третьего! – ответила белка. – У меня для вас сообщение, мисс Виксен.

– Я вас слушаю.

Белка отчеканила его так, словно строчила из пулемета:

– Вера! Прямо сейчас беги в отделение полиции! Мид посадил меня за решетку, а я ничего не сделал и сказал ему, что ты все объяснишь. – Белка откашлялась, а затем добавила нормальным голосом: – С вас двадцать центов. Это сообщение, оплачиваемое адресатом.

Вера пыталась понять слова, которые только что отбарабанила белка.

– Капитан Эмблер сейчас находится в Тенистой Лощине и Мид ее арестовал?

Белка подергала носом, напряженно думая, затем ответила:

– Сообщение отправлено Левшой, который указал свой род занятий как «честный гражданин».

– О, Левша. Теперь понятно.

Вера нашла монетку, чтобы заплатить за доставку сообщения. Конечно, денег у Левши при себе не было, но… О нет! А что, если Эдвард все-таки сообщил, что кто-то залез к нему в дом, и Левша во всем сознался? Енот и в лучшие времена не отличался преданностью и верностью, а если он рассказал полиции, что Вера заплатила ему за то, чтобы он влез в дом Спрингфилдов… Ну, она окажется в очень неловком положении, и тогда придется разбираться с Орвиллом.

Вера переоделась – в то, в чем можно было появиться в общественном месте, – и поспешила к отделению полиции, одолеваемая беспокойством. Там ярко горел свет, и страсти накалились – два медведя рычали друг на друга.

– Я патрулировал улицы, как и должен был! – настаивал начальник полиции Мид.

– Патрулировал он, как же! Вы что-то вынюхивали у моего предвыборного штаба, и вам пришлось хоть кого-то арестовать, чтобы оправдать свое пребывание там!

– Левша – уголовник! – заорал Мид.

– Все это знают! – тут же ответил Орвилл. – Но это не означает, что он сделал что-то противозаконное!

– Погодите, погодите! – влезла в спор Вера. – Вы говорите, что Левшу арестовали за то, что он сегодня ночью залез в предвыборный штаб Орвилла?

– Да! – одновременно рявкнули оба медведя.

– Хорошо, – вздохнула с облегчением Вера.

– Что здесь хорошего? – спросил Мид.

– Э-э, не важно. Что он взял?

– Ничего! – взвыл Левша из тюремной камеры. – Я это и пытаюсь доказать! Я не воровал, я раздавал!

– Что ты раздавал? – спросила Вера, быстро подходя к камере, в которой находился Левша.

– Последние напечатанные листовки, – пояснил енот. – Их сделали очень поздно, но я же ночной зверь, поэтому занимаюсь волонтерской работой в первые часы после полуночи.

– Да, как же! – фыркнул Мид. – Ты не волонтер.

– На самом деле, он как раз записался в волонтеры, – сообщил Орвилл. – И вы бы это знали, если бы удосужились у меня это уточнить вместо того, чтобы арестовывать Левшу и будить меня среди ночи. – Орвилл повернулся к Вере: – А ты как про это услышала?

– Сегодня вечером вернулась из Высокого Берега, – ответила лиса. – А здесь я нахожусь, потому что Левша после ареста отправил ко мне белку-посыльную. И это была прекрасная мысль, потому что хоть кто-то сейчас должен мыслить здраво и задавать умные вопросы.

– Спасибо! – буркнул Левша.

Вера повернулась к нему:

– Когда ты пришел в предвыборный штаб Орвилла?

– В два часа ночи.

– И начальник полиции Мид застал тебя там и арестовал?

– Он даже не спросил, что я там делаю, – заскулил Левша. – Только фыркнул и надел на меня наручники за проникновение со взломом. А взлома никакого не было, я просто вошел!

Вера посмотрела на Орвилла:

– Мне кажется, тебе нужно подтвердить, что из штаба ничего не пропало, а все новые листовки на месте.

– Именно это я и делаю, – ответил Орвилл. – Но когда я услышал, что Мид кого-то арестовал, мне пришлось бежать сюда! Я думал, он поймал убийцу, которого мы ищем. – Орвилл с отвращением хрюкнул. – Надо было сразу догадаться.

Мид выглядел расстроенным, и Вера его понимала. Вероятно, он думал, что, если поймает Левшу на, так сказать, территории Орвилла, это выставит противника в дурном свете. Она посмотрела на арестованного.

– Но я все еще не могу поверить, что ты стал волонтером политической кампании. Какое тебе дело до законности и порядка? – спросил Мид.

– Простите, но политика касается всех и влияет на жизнь каждого, – объявил енот, вставая на койку в камере, чтобы оказаться на одном уровне с медведями. – У меня есть право и обязанность участвовать в процессе. Вы – полицейские! Готов поспорить: вы думаете, что я только и делаю, что подбираю товары, упавшие с причалов, а затем их сбываю. Это не смешно! – Левша потер лапы. – В голосовании может участвовать каждый!

– Ты веришь во всеобщее избирательное право? – уточнил Орвилл. – Даже для правонарушителей?

– Конечно. Кто лучше знает, какие части системы правосудия нужно реформировать? – ответил Левша.

Вера склонила голову набок, обдумывая слова енота: «Если Левша однажды выставит свою кандидатуру на какую-то должность в городском совете, он вполне может победить на выборах».

– Об избирательных правах мы можем поспорить утром. А сейчас, думаю, будет лучше, если начальник полиции Мид позволит Левше спокойно уйти.

Медведь заворчал, но сделал так, как предложила Вера.

– Мы с Орвиллом проводим Левшу до дома, чтобы он добрался в целости и сохранности, – сказала она Миду. – Завтра будет новый день, и давайте все вести себя по-новому. Больше никаких попыток утереть друг другу носы, никакой слежки и споров из-за цвета плакатов. Пусть кампания ведется честно и без нарушений. Осталось всего несколько дней!

Медведи посмотрели друг на друга и нехотя согласились.

Вера с Орвиллом вывели Левшу из отделения полиции. Выйдя на улицу, енот сделал глубокий вдох.

– О, свобода! – воскликнул он. – Я знал, мисс Виксен, что ты – именно та, кому нужно отправить сообщение.

– Тебе повезло, что я уже вернулась в город. Кстати, ты мне должен двадцать центов за работу Службы сообщений.

– Да, конечно. Я тебе их завтра верну… или послезавтра…

– Не знал, что у тебя есть ключи от моего предвыборного штаба, Левша, – заявил Орвилл.

Енот отвел глаза.

– М-м, технически… их у меня нет.

– Значит, ты все-таки туда вломился? – уточнила Вера.

– Ну, может быть, технически… в некотором роде… Но не с бесчестными или подлыми целями. Цели у меня были благородные.

– Что ты имеешь в виду под благородными целями? – спросил Орвилл.

– Давайте оставим эту тему, – предложила Вера. – Я точно не буду писать про этот случай в газете. Здесь все не в лучшем свете. Левша, пожалуйста, обещай, что прямо сейчас пойдешь домой и не будешь больше никуда влезать. А если ты куда-то влезал в прошлом, никто не хочет про это слушать. Ты меня понимаешь? – Часть фразы Вера особо выделила.

– Конечно, мисс Виксен, – ответил Левша и отделился от них у реки, направляясь к себе домой.

Орвилл зевнул:

– Хочу послушать про твое путешествие в Высокий Берег, Вера, но глаза закрываются. Позавтракаем в кафе у Джо? Тогда ты мне все и расскажешь.

– Хорошая мысль, – согласилась лиса. – Мне точно потребуется много кофе, чтобы рассказать обо всем, что со мной там случилось.

Несмотря на то что ей пришлось прервать сон и бежать в отделение полиции, остаток ночи Вера спала хорошо и напевала, одеваясь на утреннее свидание в кафе. Ей требовалось на работу в редакцию, но на самом деле хотелось сначала поговорить с Орвиллом. Может, он заметит что-то, что пропустила лиса. Она запуталась с таким количеством крыс, и они все еще не опознали обезглавленного самца, обнаруженного в лесу.

Когда Вера зашла в кафе «За кружечкой у Джо», ее поприветствовала Эсмеральда, и лиса тут же заметила Орвилла, который махал ей лапой со столика в углу заведения. Вера поспешила к нему, зная, что Эсмеральда вскоре появится с полным кофейником. Она просмотрела меню: все фирменные осенние блюда искушали. Лиса разрывалась между тыквенными оладьями с кленовым сиропом и семечками подсолнуха и ее любимым завтраком – багетом с кунжутом со сливочным сыром, луком и помидором. Орвилл объявил, что берет вафли с корицей и взбитыми сливками. К тому времени, как вернулась Эсмеральда, чтобы принять заказ, Вера остановилась на оладьях. Осенью нужно есть фирменные блюда с тыквой.

Наконец Вера с упоением глотнула кофе, Орвилл взял ее маленькую лапу в две свои огромные и посмотрел на лису.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросил он. – Что произошло в Высоком Береге?

Вера все рассказала и по большей части говорила правду. Ей не хотелось сильно тревожить Орвилла, поэтому она снизила серьезность своего падения.

– Я упала в яму и заработала синяки на пятой точке, а еще немного пострадало мое чувство собственного достоинства, – рассказывала она легким тоном про тот кошмарный случай. – Но благодаря волку, вызывающему у меня сильное раздражение, я осталась цела и невредима.

Орвилл выглядел обеспокоенным, но, казалось, принял ее объяснения.

– Худшее во всем этом – моя уверенность в вовлеченности Томаса в дело! – призналась Вера. – Но это невозможно, только если он не умеет влезать в чужие дела из могилы. Начальница полиции Эмблер присутствовала на его похоронах, так что Томас никак не мог организовать захоронение пустого гроба. Большой Эдди опознал тело, которое нашла полиция Высокого Берега. Эмблер уверена, что он виновен в смерти Томаса, но не может это доказать.

– Я слышал про Большого Эдди, – сообщил Орвилл. – От него добра не жди, и он так опасен, что все представители правоохранительных органов по течению реки про него знают. Если Томас Спрингфилд перешел ему дорогу, то Эдди без сомнений решил сделать из него показательный пример. Но все равно странно, что он добровольно пришел опознать труп. Эдди же получался главным подозреваемым, так зачем ему помогать полиции? Только если он издевался над ними… – Орвилл нахмурился и замолчал, глядя в окно.

– Что мне делать? – спросила Вера. – Мне совсем не нравится, что Дороти из-за всего этого, можно сказать, оказалась изгнана из собственного дома. Давай вспомним все факты. Она утверждает, что ее мужа убили, а затем в лесу находят труп самца крысы. Даже если доктор Бродхед не смог подтвердить, что это Эдвард, кто еще это может быть?

– Но тогда кто тот самец крысы, который выглядит как Эдвард? – заговорил Орвилл. – Единственный возможный вариант – его старший брат Томас, но это не может быть он. Мне не хочется обсуждать другой возможный вариант, – добавил он с унылым выражением на морде, несмотря на съеденные посыпанные корицей вафли. – Но Дороти известна своим странным поведением и высказываниями. А что, если она на самом деле все это придумала?

Вера откинулась на спинку стула и покрутила усы, напряженно думая. Она допила кофе и покачала головой:

– Нет. Труп в лесу. Кровь в прихожей на ковре. Надеюсь, теперь ты мне веришь, что она там была. Мы не можем отбросить эти факты. Убийство было. Нам нужно раскрыть преступление.

– Ты хотела сказать, что мне нужно раскрыть преступление, – поправил ее Орвилл. – Нам с Мидом, независимо от результатов выборов. Ты прекрасно поработала, но без новых зацепок просто будешь бегать кругами.

– Я не брошу Дот.

– Никто никого не бросает. Но тебе нужно немного отдохнуть от этого дела. Позволь мне поработать, но, если завтра или послезавтра всплывет новая информация, у тебя появится очередная блестящая идея. Я знаю, как работает твой мозг.

Вера вздохнула и покорно вернулась к тыквенным оладьям с кленовым сиропом. Будет преступлением, если она даст им остыть.

– Пару недель назад я вызвалась поработать волонтером на выборах – заняться регистрацией избирателей, – сообщила лиса. – Это нужно городу, это не работа ни на одного из кандидатов, поэтому могу ею заниматься, не будучи предвзятой или пристрастной. Это единственный способ помочь, который пришел мне на ум.

Орвилл отпил кофе и признался:

– Если честно, я жалею, что мисс Брокет нашла труп. Лучше бы она этого не делала. Хочу сказать тебе одну вещь: тот, кто закопал там тело, не из наших мест. Ни один житель города не стал бы соваться в ту часть леса, где все ищут сокровища! Но труп оказался здесь, и у меня нераскрытое убийство как раз во время моей первой политической кампании. Мне повезет, если я вообще получу хоть один голос.

– Мой голос ты получишь, – заявила Вера. – И я не сомневаюсь, что все знают: ты делаешь все возможное, чтобы раскрыть это убийство.

Вера с Орвиллом закончили завтрак и поспешили к своим рабочим местам. Она помахала медведю, когда тот пошел к отделению полиции, и постаралась изобразить на морде более счастливое выражение, чем соответствующее ее чувствам.

Как Вера и сказала за завтраком, она обещала помочь сотрудникам городской ратуши проверить списки зарегистрированных избирателей. Это была нудная работа, которой никто не хотел заниматься, поэтому лиса оказалась единственным добровольцем, кто пришел во второй половине дня.

– О, здравствуйте, мисс Виксен, – поздоровалась одна из крольчих, которая там работала. – Пойдемте со мной, я покажу, что нужно делать. Мы немного отстаем: ключ от комнаты, где хранятся документы, потерялся после последних больших выборов, и мы это поняли только две недели назад. Нам пришлось искать запасной, комнату открыли только вчера, и никто ничего не мог сделать.

– Я сделаю все, что смогу, – пообещала Вера, прикидывая, сколько же работы ее ждет.

– Не беспокойтесь: все не так плохо. Цель: проверить списки избирателей, чтобы они соответствовали положению дел на сегодняшний день и мы случайно не лишили кого-то права голоса. Обычно несоответствия возникают, если кто-то переехал. Или в прошлые выборы не достиг возраста для голосования, а теперь возраст позволяет участвовать в выборах, но этот житель не принес заполненную анкету, чтобы нас об этом уведомить. Еще есть исключение из списков в связи со смертью. Если мы кого-то вычеркиваем по этой причине, это нужно проверить по документам. Хотя на любой случай есть инструкции. Просто следуйте им, и у вас все получится.

Крольчиха привела Веру в комнату, о которой говорила. Судя по виду, в нее не заходили последние несколько выборов. Пыль лежала толстым слоем на дубовых картотечных шкафах. Несколько висячих ламп освещали пространство теплым светом, а стул у рабочего стола был обит мягким зеленым бархатом.

Крольчиха засуетилась, доставая пачки карточек и стопки журналов из разных мест, и положила все это на стол. Она быстро повторила инструкции и сказала Вере, чтобы та обращалась, если возникнут вопросы.

– Но это нетрудно, просто скучно и утомительно, дорогая. Мы благодарны вам за то, что тратите время на эту работу. У нас сейчас очень не хватает сотрудников. Это самые серьезные выборы за многие годы!

Затем крольчиха ушла, оставив дверь в коридор открытой. Следующие несколько часов Вера в одиночестве сидела за большим столом в запыленной прохладной комнате и разбиралась с многочисленными пачками карточек избирателей.

Она принесла с собой термос с кофе и время от времени отхлебывала его, чтобы не отвлекаться и сосредоточиться на задании. Эта работа требовала большого внимания к деталям. Казалось, что не стоит проверять всю информацию о жителях города, только чтобы их случайно не исключили из списков. Но Вера знала, что это цена, которую приходится платить за жизнь в цивилизованном свободном обществе.

«Представь мир, в котором некоторые пасти затыкают», – сказала она сама себе. Лес – это симфония звуков. Может, не все они нравятся, но все равно составляют часть устройства лесного мира. Тишина для жителей Тенистой Лощины означала опасность.

Эта мысль заставила Веру вернуться к расследуемому делу, хоть она и сказала Орвиллу, что временно не будет им заниматься. Мелкие детали не давали ей покоя. Лиса была уверена, что Томас является частью разгадки. Семья Спрингфилдов лишила его наследства. Эдвард не желал про него говорить. Томас имел дело с уголовниками. Он напоминал призрак: физически его больше не существовало, но он не давал покоя всем.

– Есть какой-то лишний самец крысы, – бормотала Вера себе под нос, откинувшись на спинку стула. – Один живет в доме, его мы называем Эдвардом. Второй похоронен в Высоком Береге, и его мы называем Томасом. И еще одного раскопали в лесу, и мы не знаем, как его звали…

Она нахмурилась. Все возвращалось к одному странному факту: найденного в лесу самца крысы не просто убили, но и сделали неузнаваемым. Почему? Почему, почему, почему?

– Ярость? Ненависть? Или часть плана? – спросила Вера себя в десятый раз, затем покачала головой. Без дополнительной информации ей не продвинуться вперед. – Ох, Орвилл прав. Было бы лучше, если бы тот труп никогда не нашли.

Вера вздохнула и вернулась к работе. Она трудилась терпеливо и радовалась, что стопка проверенных карточек росла с каждым часом. Ей приходилось разбираться с самыми обыденными вещами – происходящими в жизни событиями, из-за которых у учетчиков может возникнуть путаница. Жители города взрослели, вступали в брак, переезжали, умирали. Все следовало подтверждать.

Она глотнула еще кофе и потянулась за следующей пачкой. Они были перевязаны бечевкой с приклеенной биркой: «ЗО – Избирательный округ 4». Вера развязала бечевку, действуя осторожно, потому что эти карточки уже крошились и пожелтели от старости.

Она просмотрела их, и ее внимание привлекла фамилия Спрингфилд.

Захотелось побыстрее изучить эти карточки – вдруг в них окажется новая информация про интересующую ее семью. Вера прочитала имена, нашла несколько ветвей семейного дерева Спрингфилдов – несколько поколений добропорядочных граждан, которые участвовали в голосовании каждую весну и осень, если проводились выборы.

Наконец она добралась до карточки, на которой значилось «Спрингфилд, Адора». Вполне оправданно, что она оставалась здесь, ведь Адора умерла совсем недавно. Вера заполнила нужный бланк, указав «смерть» в причине исключения из списков избирателей.

– «Приложите официальное уведомление и подтверждающий личность документ», – прочитала она вслух в инструкциях. – Хорошо, у меня есть копия некролога. – Лиса прикрепила вырезку к бланку, радуясь, что ее работа в газете помогает в городской ратуше. – Подтверждающий личность документ. Хм.

Это означало, что от Веры требуется доказать отсутствие еще одной Адоры Спрингфилд, которую можно спутать с усопшей и таким образом несправедливо исключить из списка для голосования. Это казалось глупостью, когда речь шла о такой известной личности, но Вера все равно стала копаться в бумагах.

Она нашла карточку в записях актов гражданского состояния, имя на которой соответствовало избирателю: «Спрингфилд, Адора (урожденная Брауни)».

– Вот оно. Дата рождения, дата вступления в брак и данные о детях.

Этой карточки будет более чем достаточно для подтверждения, что это та же самая Адора.

Затем Вера прищурилась, глядя на текст, – она неотрывно смотрела на информацию о детях Адоры. Даты рождения Эдварда и Томаса совпадали. Тот же день, тот же месяц, тот же год. Это опечатка?

У нее холодок пробежал по спине… Это могла быть простая ошибка… или абсолютно точная информация.

Получался простой ответ. Эдвард и Томас – близнецы.

Однояйцовые близнецы.

Вера долго сидела на одном месте, не двигаясь. Она была так ошарашена, что вообще ничего не могла делать.

«Близнецы!»

Получалось единственное логическое объяснение. Если обезглавленный самец крысы – это Эдвард, то Томас, вероятно, как-то сфальсифицировал свою смерть три года назад, чтобы сбежать от Большого Эдди и каким-то образом уломав того подыграть ему. Вероятно, он убедил Эдди, что придуманный им план принесет больше прибыли, чем его убийство. А теперь, три года спустя, Томас убил брата и занял его место, чтобы получить наследство Спрингфилдов. Однако он не ожидал необычных условий в завещании. Он не намеревался морочить голову Дороти больше двух дней. Но когда он выяснил, что для получения наследства оба супруга должны быть живы, оказался вынужден поменять планы и пойти на рискованный шаг – продолжать представляться Эдвардом. Это было трудно, идеально изображать брата у Томаса не получалось, потому что знал он только отдельные детали, – отсюда и туманные ответы на поминках. Именно поэтому горный мастер с рудника Кларенс Хоббс так забеспокоился, услышав, как «Эдвард» перепутал базовые горнорудные термины. И именно поэтому «Эдвард» не поприветствовал Веру перед конторой мистера Фэллоу в тот первый день… Тогда он еще не знал, кто такая Вера!

Она схватила документы, выбежала из комнаты и прокричала извинения сотрудникам ратуши, когда пробегала мимо них.

– Я взяла пару папок, но я их верну! – пообещала лиса.

– Подождите, подождите! – удивленно крикнула крольчиха.

Но Вера уже вылетела на улицу и бежала к отделению полиции. Добравшись до места, она увидела Орвилла, сидящего за письменным столом. Мид отсутствовал.

– Он ведет предвыборную кампанию, – произнес медведь до того, как успел рассмотреть выражение морды Веры. – Что случилось?

– Орвилл, я нашла! То есть я хочу сказать: я думаю, что нашла объяснение. По большей части. Улики, конечно, косвенные, но…

– Вера! – перебил он ее. – Передохни! О чем ты говоришь? Что за документы у тебя в лапах?

Вера быстро объяснила свою теорию и выложила карточки перед Орвиллом.

– Но ты сама говорила, что это невозможно: хоть близнецы, хоть нет, – запротестовал медведь. – Полиция в Высоком Береге подтвердила, что Томас мертв.

– Не совсем! – закричала Вера. – Филомена сказала, что тело было изуродовано – его же швыряло по реке после смерти. Вспомни, Большой Эдди сам явился на опознание Томаса – без приглашения! Ты же говорил, что это нетипично для уголовника… если только Томас не сделал так, что это стоило потраченных Большим Эдди усилий. Может, он заключил с Эдди сделку, чтобы тот ему подыграл. Какой-то незадачливый путешественник прибыл в Высокий Берег – самец крысы примерно одного возраста с Томасом. И Томас увидел, какие перед ним открываются возможности. Он убил того самца крысы, а Эдди ему подыграл и опознал жертву как Томаса.

– Ради наследства? – спросил Орвилл. – Эдди с Томасом, возможно, потребовалось бы ждать его десять лет.

– Не думаю, что Томас поделился с Эдди этой частью плана. Это была его личная месть – он планировал маячить рядом со своей семьей и ждать, когда представится шанс. Вспомни, в дом профессора Хайдеггера вломились как раз перед тем, когда до Тенистой Лощины дошла новость, что Адора на смертном одре. Думаю, это сделал Томас, готовясь к нанесению удара.

– Ты уверена? – уточнил Орвилл.

– Я ходила к Хайдеггеру на следующий день после поминок. Бóльшая часть книг, которые переставили или украли, – это книги по местной истории и путеводители. Томас изучал по ним то, что ему потребуется, если он собирался играть роль Эдварда. Помню, как он разговаривал с одним из гостей на поминках. Он, вероятно, знал Стэна Мортимера по фотографиям из выпускных альбомов, но по большей части задавал вопросы, чтобы Стэн заполнял пробелы. Плюс по фото можно было понять, что Эдвард и Томас – однояйцовые близнецы. Неудивительно, что альбомы забрали… Томас заметал следы!

Медведь только качал головой.

– Орвилл, нам нужно торопиться, – наконец заявила Вера. – Если Томас жив, это все меняет! Дот была права. Ее муж мертв, и его убил Томас. Теперь осталось только это доказать.

– Это лишь косвенные улики, Вера, – осторожно заметил Орвилл, но в его голосе слышалось возбуждение. – Может, у нас получится заставить Томаса оступиться. Заставить признаться в чем-то, что позволит мне его арестовать.

– Как нам застать его врасплох? – спросила Вера. – При виде полицейского он станет еще более осторожным.

– Но не в том случае, если будет думать, что получит желаемое, – ответил Орвилл.

– Например, что?

– Например, Дороти, – улыбнулся медведь, демонстрируя зубы.

Ближе к концу дня, когда у света появлялся золотистый оттенок, Вера с Орвиллом шли по тропинке к дому Спрингфилдов. За их спинами на тротуаре, но в пределах слышимости стояли мистер Фэллоу и Дороти; рядом с ней, с двух сторон, – белки в медицинских халатах. Крыса выглядела расстроенной, испуганной и явно нервничала. Вера испытывала такие же чувства, но держала это внутри.

Лиса подняла лапу, чтобы три раза постучать в тяжелую дверь. Мгновение спустя она услышала шаги, дверь открылась, и появился озадаченный Эдвард.

– О, мисс Виксен. Я вас не ждал… как и заместителя начальника полиции Брауна, – сказал он и нахмурился. – В чем дело? Вы в последнее время виделись с Дотти? Она готова вернуться домой?

– Боюсь, что нет, – ответила Вера и отступила в сторону, чтобы Эдвард мог увидеть Дороти на тротуаре. – Именно поэтому мы здесь.

– Я не понимаю, – признался он.

– После обсуждения вопроса с мистером Фэллоу и больницей было принято решение, что лучше поместить миссис Спрингфилд в специализированное медицинское учреждение для прохождения лечения, – сообщил Орвилл. – Мы все надеялись, что ее… э-э… срыв забудется. Но миссис Спрингфилд настроена решительно и продолжает настаивать на своем. Да и, в конце-то концов, нельзя вечно жить в гостинице.

Выражение морды Эдварда было серьезным, но Вере показалось, что она заметила радостный блеск в глазах самца крысы.

– Конечно, нужно подготовить кое-какие документы, – произнесла она. – Но если вы заполните вот эти бланки, мы проследим, чтобы с Дороти все было в порядке и она получила всю необходимую помощь. Если, конечно, вы не возражаете?

– О нет! – Эдвард покачал головой. – Я пытался снова и снова поговорить с ней и понять, чему она верит. Пытались и наши друзья, но без толку. Думаю, вы предлагаете правильный курс действий.

Орвилл протянул планшет с несколькими приколотыми листами бумаги.

– Вот бланки, сэр. Сверху согласие супруга и доверенность. В следующем документе говорится, что Дороти отправляется в медицинское учреждение под управлением больницы в Тенистой Лощине. Последний документ – бланк от муниципалитета, в котором нужно указать множество мелких деталей. Может, нам всем стоит зайти в дом?

– Нет, нет, я все могу заполнить здесь, – сказал самец крысы, беря в лапы планшет. – Это все, что нужно сделать. – Эдвард заполнил бланки с поразительной скоростью, а затем вернул планшет Орвиллу. – Надеюсь, мы закончили, сержант. Полагаю, будет лучше, если я не стану говорить об этом с Дороти.

– Доро, – крикнула крыса, внимательно слушая. – Эдвард всегда называл меня Доро. Всегда.

Самец крысы грустно покачал головой.

– Ее состояние и правда ухудшается. Ну, значит, все решено. Если вы можете проводить ее в нужное медицинское учреждение, я буду только благодарен. Загляну проведать ее через день или два, чтобы убедиться, получает ли она все необходимое.

Орвилл тем временем просматривал бланки, а затем удовлетворенно кивнул.

– Да, этого более чем достаточно.

– О, еще одно уточнение, – вставила Вера. – Когда я брала у вас интервью, чтобы написать некролог и статью про Адору, вы сказали, что Томас был вашим старшим братом.

Самец крысы замер на долю секунды, явно неготовый к этому разговору, но все равно медленно кивнул в ответ.

– Да.

– Из-за разницы в четырнадцать минут его едва ли можно называть «старшим братом». Эдвард родился на четырнадцать минут раньше первого из близнецов, Томаса. Так значится в актовых записях гражданского состояния… Это один из немногих документов, подтверждающих ваше рождение, который вам не удалось ни украсть, ни уничтожить, потому что он был заперт в помещении, от которого потеряли ключ. Но вы так трудились, избавляясь от всех доказательств вашего существования… не правда ли, Томас?

– Вы хотели сказать – Эдвард, – поправил ее самец крысы.

– Нет, это вы хотите, чтобы мы все считали вас Эдвардом, – холодно сказала Вера. – Вы проскользнули в Тенистую Лощину пару недель назад, спрятались в пустовавшем доме профессора Хайдеггера, чтобы сориентироваться и разобраться, что к чему. Затем пришли в этот дом поздно ночью, чтобы убить своего брата-близнеца Эдварда и назваться его именем. Вы собирались убить и Дот, как только она вернется из дома вашей матери, потому что она являлась единственной, кто с большой вероятностью мог вас разоблачить. Но когда вы заглянули к мистеру Фэллоу, чтобы что-то уточнить (вероятно, в ту первую ночь в доме вы просмотрели документы), то узнали, что в завещании имеется неожиданное условие. Оба супруга должны быть живы, а брак – не расторгнут. Только в таком случае можно получить наследство.

– Это безумие, – заявил самец крысы.

– Безумие? Да, это был ваш запасной план, – продолжала Вера. – Когда Дороти поняла, что вы не Эдвард, вы сделали все возможное, чтобы она выглядела душевнобольной. Если ей никто не поверит, вам удастся притворяться и дальше.

– Чушь, – объявил самец крысы. – Дороти неадекватна.

– Нет, ничего подобного. И вы поняли, что вам действительно есть о чем беспокоиться, когда в лесу обнаружили труп Эдварда. Я помню, чтó тогда сказал Орвилл: все местные жители знают, что в этой части леса, по слухам, закопаны сокровища. Наши жители пытаются их найти бóльшую часть года и копают землю то здесь, то там. Но вы-то не местный, поэтому и не знали. Если бы вы выбрали какое-то другое место для захоронения (после того, как обезглавили труп, чтобы вашего брата не получилось опознать), о вашем преступлении, возможно, никто никогда бы не узнал. Бедный Томас. Вот что вы получили, уехав из дома.

– Я должен это слушать, сержант? – спросил самец крысы, взывая к Орвиллу.

– Если это не правда, бояться вам нечего, – ответил Орвилл. – Но, конечно, если это правда, то вы подделали официальный документ в присутствии представителя правоохранительных органов. Я могу задержать вас на этом основании.

– Но вы не можете доказать, что безумные обвинения этой лисицы соответствуют действительности, не так ли? – спросил самец крысы холодным, уверенным тоном. Он улыбнулся и огляделся с таким видом, словно смотрел забавную постановку местного театра, к которой не имел никакого отношения. – Должен отметить, что это очень интересная история, мисс Виксен. Возможно, достойная пера Брэдли Марвела. Но ни один из этих так называемых фактов не доказывает, что я убийца. Они даже не доказывают, что я не Эдвард, а кто-то другой.

– Когда я приходила в ваш дом брать интервью, то проверила ковер в прихожей, – сообщила Вера. – Хотя вы отдраили под ним пол и обработали его хлоркой, вы не могли избавиться от самого ковра, не привлекая к этому внимания. На нем осталась кровь, потому что вы убили Эдварда в прихожей, возможно, сразу же после того, как он вас впустил.

– Вы утверждаете, что на нем была кровь, но не можете это доказать, – заявил Томас с победным блеском в глазах. – Заместитель начальника полиции в курсе, что я сжег старый ковер. Мне он просто не нравился.

– Может, он пропустил пятнышко на самом полу, – тихо сказала Вера Орвиллу.

Медведь кивнул.

– Лучше впустите меня в дом, чтобы я мог проверить вашу прихожую, мистер Спрингфилд.

– О, конечно. – Томас распахнул дверь, показывая голый деревянный пол в прихожей. – Видите? Сейчас все выглядит аккуратнее, не правда ли? И это также означает, что только эта любопытная журналистка утверждает, будто видела кровь. Похоже, мы имеем ее слово против моего.

– Видишь, Орвилл? – Вера показала на поврежденную поверхность пола. – Это происходит, когда чистящее средство вступает в реакцию с воском, которым натирали доски пола. Дороти не держит в доме никакие чистящие средства с хлоркой, так что можешь сходить в универсам здесь, в Зеркальном Озере, и узнаешь, что «Эдвард» в тот день купил бутылку чистящего средства с хлоркой.

– Но хлорка – не кровь, – огрызнулся Томас.

Вере пришлось достать последний козырь.

– Есть еще один свидетель, который видел этот ковер в прихожей, – объявила Вера. – В дом Спрингфилдов около полуночи в тот день, когда Дороти выступила со своими обвинениями, забирался Левша.

– Левша? Этот мелкий воришка? – Орвилл скорчил гримасу. – Давайте доставим его сюда и выясним, что ему известно. Кто-нибудь, найдите его, только не говорите, кто его ищет!

Одна из белок-медиков отправилась на поиски Левши. Пока все ждали, перед домом начала собираться толпа соседей и других жителей города. Чувствуя, что что-то назревает, они стояли тихо и внимательно следили за происходящим. Не было понятно, на чьей они стороне, если вообще были хоть на чьей-то.

Когда появился Левша, Орвилл жестом подозвал его к крыльцу.

– Послушай, Левша. У нас серьезное дело.

– Да, сержант, – ответил енот, бросая взгляд на Веру.

– Ты недавно заглядывал в дом Спрингфилдов? Вера утверждает, что да.

– Все в порядке, Левша, – вставила лиса.

Судя по виду, он немного нервничал, глядя на Орвилла, но все равно заговорил:

– Да, я был в доме Спрингфилдов поздно вечером после всей той шумихи.

– Зачем?

– О, я просто проходил мимо. Я… м-м… подумал, что увидел в окне… языки пламени. Я должен был проверить, все ли в порядке, как… э-э… добропорядочный гражданин. Не хотел, чтобы дом сгорел дотла.

– Значит, ты влез в дом через окно около полуночи, стараясь никого не потревожить, потому что ты добропорядочный гражданин?

– М-м, да.

– Продолжай, – прорычал Орвилл.

– Ну, я забрался в дом и с облегчением увидел, что пожара нет. И так получилось, что я… э-э… задел ковер в прихожей и увидел, что под ним недавно очень тщательно вымыли пол. С хлоркой. Словно кто-то очень старался отмыть пятно крови.

– Домыслы, – надменным тоном сказал Томас.

– Продолжай, – повторил Орвилл.

– Ну, я уже собирался уходить. Но затем услышал, как кто-то ходит по дому, и подумал, что это может быть вор. Поэтому я стал украдкой пробираться на звук и увидел его в кухне. – Левша показал лапой на Томаса. – Тогда я подумал, что это Эдвард.

– Что он делал в кухне в такое время? – спросила Вера.

– Он ничего не пытался украсть. Это я бы понял, – признался Левша. – Он делал себе бутерброд с арахисовым маслом.

– Я перекусывал среди ночи, – вставил Томас. – Много лет так делаю. Дороти это может подтвердить, если захочет.

Дороти стояла, дрожа как осиновый лист, у нее на морде одна за другой сменялись эмоции.

– Это правда, – тихо сказала она. – Эдвард любил поздние перекусы, обычно перед тем, как пойти спать, иногда даже просыпался среди ночи. Он рассказывал мне, как вставал ночью и в доме родителей, прокрадывался мимо двери в их спальню, чтобы спокойно поесть варенья, сыра или хлеба.

– Об этом должен был знать брат-близнец, – заметила Вера.

Томас пожал плечами.

– Погодите! – Дороти посмотрела на Левшу и уточнила: – Вы сказали – бутерброд с арахисовым маслом?

– Да. Это было арахисовое масло бренда «Мисс Манси», с ярко-красной этикеткой. Его ни с каким другим не перепутаешь.

В глазах Дороти промелькнуло что-то, похожее на победный блеск.

– У Эдварда была аллергия на арахис! Я никогда не держала в доме ничего с арахисом.

Вера ахнула:

– В доме у Амброзия Хайдеггера было много продуктов бренда «Мисс Манси»! Помнишь, Орвилл? Хайдеггер сообщил, что у него украли еду… и это произошло примерно в то же время, когда таинственный вор-взломщик копался в старых выпускных альбомах, которые стояли у профессора на полках.

Вера посчитала очень вероятным то, что Томас забрал с собой еду, которую любил, когда спускался по дереву, на котором жил Хайдеггер, и принес это в дом Спрингфилдов.

– Кому какое дело до того, у кого и что хранится в кладовке? – рявкнул Томас. – Дотти делает совершенно абсурдные заявления, которые невозможно доказать! Я люблю арахисовое масло и всегда его ел.

– Сунь Ли может рассказать про реакцию Эдварда на арахис, – сообщила Дот. – Один раз мы отправились ужинать в «Бамбуковый лес», и мой муж опустил один из своих цзяоцзы [8] в мой соус. Соуса попало совсем немного, но в нем был арахис, и Эдвард чуть не задохнулся. Сунь Ли выбежал из кухни и спас его! Слава богу, что шеф-повар – бывший хирург. Если вы его спросите про тот случай, я не сомневаюсь, что он про него не забыл.

Медведь-полицейский повернулся к белке в форме курьера.

– Сбегайте в дом Сунь Ли, который за «Бамбуковым лесом». Скажите, что нам прямо сейчас нужно выслушать его показания. Но не говорите, в связи с чем! – добавил Орвилл. – Он должен давать показания непредвзято.

Белка отдала честь, запрыгнула на ближайшее дерево, а оттуда понеслась по веткам в направлении Тенистой Лощины.

Ей не потребовалось много времени, чтобы вернуться с Сунь Ли. Панда нес черный кожаный чемоданчик, вероятно решив, что требуются его познания в медицине. Но, увидев собравшуюся толпу, он замедлил шаг и выглядел озадаченным.

– В чем дело? – спросил панда, добравшись до Орвилла и остальных. – Мне сказали, что я срочно нужен!

– Так и есть, – подтвердил Орвилл. – Но не в том смысле, в котором вы подумали. Мне нужно, мистер Сунь, чтобы вы сказали, помните ли инцидент в вашем ресторане, связанный с Дороти и Эдвардом Спрингфилдами.

Сунь Ли посмотрел на Дот и заговорил:

– Помню ли я его? Конечно! Предполагаю, вы имеете в виду тот случай, когда Эдвард съел немного арахисового соуса Дот – меньше чайной ложки, но более чем достаточно для анафилактического шока. Очень повезло, что я незадолго до этого пополнил запасы лекарств. Я ввел нужный препарат, чтобы быстро снять симптомы у Эдварда, а затем понаблюдал за ним, чтобы не проявилась еще какая-то реакция. Нам пришлось выносить его из ресторана. Я не хотел, чтобы он находился рядом с орехами или арахисовым маслом после того, как выяснил, что у него аллергия.

– Значит, по вашему экспертному мнению, Эдвард Спрингфилд не мог есть арахис ни в каком количестве, даже, например, бутерброд с арахисовым маслом? – уточнил Орвилл, тщательно подбирая слова. – Это было бы для него небезопасно?

– Боже, нет, конечно. Это его убило бы. – Сунь Ли мгновенно понял, чтó сказал, и резко повернулся к Дот. И тут до панды дошло, что «Эдвард» тоже стоит рядом.

– У меня к тебе вопрос как к бывшему врачу, – вступила в разговор Вера. – Давай поговорим об однояйцовых близнецах. Возможно ли, что у одного из них есть такая аллергия, а у другого нет?

Задумавшись на минутку, Сунь Ли кивнул.

– Да, вполне возможно. Аллергические реакции редко являются врожденными. Они связаны с тем, каким воздействиям вы подвергались и как на это реагировало тело.

– Ну, тогда это должно решить вопрос. – Вера посмотрела на Орвилла.

– Томас Спрингфилд, я арестовываю вас по подозрению в убийстве Эдварда Спрингфилда, вашего брата-близнеца. Косвенных улик более чем достаточно, чтобы поместить вас в камеру предварительного заключения.

Орвилл схватил Томаса за переднюю лапу, самец крысы сопротивлялся мгновение, но затем понял, насколько бесполезными будут его потуги.

В любом случае он предпочитал другие методы.

– Мне нужен адвокат! – закричал Томас. – Приведите сюда Фэллоу, он наш семейный адвокат.

– Я здесь, сэр, – объявил мистер Фэллоу и сделал шаг вперед. Он держался спокойно и с чувством собственного достоинства – очень уместный контраст пребывающей в нервозном состоянии толпе.

– Вы – мой адвокат! Остановите эту деревенщину, чтобы не надевал на меня наручники и не тащил в камеру!

Мистер Фэллоу долго смотрел на Томаса, затем снял очки и начал медленно вытирать их. Ответил он только после того, как снова водрузил их себе на нос:

– Простите, сэр, но я должен взять самоотвод. Как вы и сказали, я являюсь адвокатом семьи Спрингфилдов, и, похоже, здесь имеет место конфликт интересов, учитывая факты, обвинения и разные версии у миссис Спрингфилд и у вас… И еще то, кто вы на самом деле.

Орвилл кивнул мистеру Фэллоу, довольный тем, что удалось избежать юридического словоблудия. Он схватил Томаса за передние лапы, крепко их сжал и застегнул наручники на лапах беснующегося от ярости самца крысы.

– Вы увидите, что наши камеры находятся в приличном состоянии, – заявил Орвилл. – Шевелите лапами. Чем быстрее доставлю вас в отделение, тем быстрее сниму наручники.

– Но вы посадите меня за решетку! – раздраженно крикнул Томас.

– Да, именно это и подразумевается под содержанием под стражей, – согласился медведь, который теперь, после ареста подозреваемого, говорил спокойным тоном.

Толпа молча наблюдала, как Орвилл тащил Томаса к отделению полиции.

– О боже, его наконец-то увели. Я могу вернуться домой, – сказала Дороти, выводя всех из оцепенения. У нее от облегчения дрожали лапы, саму крысу покачивало, и она чуть не рухнула на землю.

– Я помогу вам подняться по ступеням, – предложила Вера и протянула Дороти лапу, чтобы она не свалилась. – Вам, вероятно, очень хочется попасть в дом.

– О да! И нет! После того, как этот самозванец несколько недель жил там, потребуется хорошая уборка. И, возможно, еще нужно будет окурить дом дымом.

Вера посмотрела на обеспокоенные морды вокруг и заметила:

– Думаю, если вы попросите принести вам шалфея, ваши соседи принесут столько, что вы не будете знать, что с ним делать.

Дороти стало легче, когда к ним присоединился мистер Фэллоу. Он встал с другой стороны и протянул крысе локоть, чтобы она за него ухватилась.

– Как вы пришли к выводу, что это братья-близнецы? – спросил мистер Фэллоу у Веры.

– По правде говоря, мне повезло найти доказательства. Но, думаю, подсознательно я и так знала, что это единственное возможное объяснение.

Вера вспомнила тот день, когда вышла на берег озера Зеркального и увидела самца крысы с удочкой. Она вспомнила, как он помахал ей, а его перевернутое отражение в воде повторило это движение.

– Это была безумная идея: тайный брат-близнец, которому удалось почти отовсюду стереть подтверждения своего существования и скрываться, пока не настал момент мести. Примите в расчет факты: Дороти настаивала, что ее муж мертв, тем не менее мы все видели самца крысы, который выглядел точно как Эдвард. Или магия, или близнецы. А я не верю в магию! Этот вариант был невозможен.

– Отбросьте все невозможное, то, что останется, и будет ответом, каким бы невероятным он ни казался [9], – процитировал мистер Фэллоу. – Мудрые слова.

– Доказательства я нашла в городской ратуше. Повезло, – сказала Вера. – Во время этой предвыборной кампании я должна оставаться беспристрастной, поэтому пошла помогать составлять списки избирателей. Часть работы заключается в исключении из списков фамилий умерших избирателей. Я стала искать информацию об Адоре, и там нашлись данные о рождении ее детей. Об этом месте Томас не подумал. В противном случае он уничтожил бы информацию и там.

– Как и выпускные альбомы профессора Хайдеггера! – Мистер Фэллоу покачал головой. – Какая удивительная способность творить зло. Вы только подумайте: если бы он использовал свой ум для более благородной цели.

Они прошли по тропинке к дому Спрингфилдов. Вера вспомнила, чтó тут произошло в тот день, когда они прибежали сюда с мистером Фэллоу и увидели стоящую на лужайке Дороти и точную копию Эдварда Спрингфилда. Казалось, это было так давно, а прошла-то всего пара недель!

Внутри большого дома Дороти пошла по комнатам, зажигая лампы и свечи. Она внимательно осматривала каждое помещение.

– Как пыльно. Везде, везде пыль, – повторяла Дороти с явным неудовольствием. – Я никогда не допускала, чтобы дом так долго не убирали.

Вера огляделась вокруг, но увидела только небольшой беспорядок, ничего больше. Может, Томас и убийца, но не неряха.

– Не так и плохо, – высказалась она.

– О, вы пытаетесь поднять мне настроение. Но я знаю, что этот мерзавец толком не занимался домом… как делал бы настоящий Спрингфилд. Вы только посмотрите! – Дороти показала лапой на столик у окна, где стояла лампа с серебряной подставкой в виде букета лилий с неподходящим ей абажуром. – У этой лампы был другой абажур, из красивого стекла с многочисленными маленькими зелеными вставками. А сейчас здесь дешевый тряпичный абажур из другой пустующей комнаты! Вероятно, Томас разбил его и попытался скрыть свое черное дело. Как и другие гнусные дела! О, как я любила эту лампу!

Вера прикусила язык, решив не сдавать Левшу… В конце-то концов, дело сделано. Нет смысла вспоминать неловкость енота. В особенности раз его свидетельские показания оказались главной уликой для доказательства того, что Томас – мошенник. Именно Левша увидел, как самец крысы ел бутерброд с арахисовым маслом.

– Я так рада, что все закончилось, – вздохнула Дороти.

Вера кивнула, затем заметила пустой участок пола в прихожей – уродливое напоминание о том, чтó случилось в этом доме. Да, Томас под арестом, но закончились ли испытания? Могут ли они вообще когда-то закончиться?

Арест Томаса обеспечил жителям Тенистой Лощины и Зеркального Озера бесконечное количество тем для обсуждения и сплетен и совпал с последними днями перед выборами. Во дворах стояли щиты с плакатами, в дверных проемах висели баннеры, ярко-красные и желтые, в поддержку кандидатов на пост начальника полиции. Вера про себя считала их количество, когда шла по городу, но было невозможно определить, у кого преимущество.

День выборов оказался светлым и солнечным. Резкое похолодание было скорее бодрящим, чем неприятным, и Вера подумала, что такая погода сулит высокую явку избирателей. Лиса быстро оделась и даже не заглянула в свою маленькую кухоньку на пути к двери. Она попозже перекусит в кафе «За кружечкой у Джо», но сначала хотелось побывать на участках и взять интервью у избирателей, выполнявших свой гражданский долг.

В центральном избирательном участке, оборудованном в городской ратуше, Вера взяла интервью у Мойры Читтерс, одной из не по годам развитых детей Говарда. Мойра пыталась бросить в урну избирательный бюллетень, но работники участка заметили детскую мордочку, прикрытую бабушкиной шляпой с широкими полями. Они объяснили Мойре, что детям голосовать запрещено.

– Но я хочу! – запротестовала она, когда ее уводили от урны для бюллетеней.

– Только когда станешь немного постарше, дорогая, – по-доброму произнесла одна из сотрудниц.

Вера склонилась, чтобы утешить маленькую мышку, и попросила высказаться о местной политике и голосовании в целом.

– Я должна иметь право отдать свой голос, – настаивала Мойра. – Я тоже здесь живу!

– Это хороший аргумент, – заметила Вера, записывая слова мышки в блокнот. – Что, по твоему мнению, нужно изменить в Тенистой Лощине?

– Не помешало бы установить побольше горок на детской площадке, – заявила Мойра. – И тарзанка над рекой недостаточно длинная.

– Тебе следует прийти на следующее заседание городского совета, – предложила Вера. – На них может выступать любой житель города.

– О, правда? – У Мойры заблестели глазки, и она побежала домой.

Вера взяла интервью у еще нескольких жителей и затем сама встала в очередь для голосования. В кабинке ей потребовалась всего одна секунда. Лиса слишком сильно давила на ручку, обводя имя и фамилию Орвилла.

Когда Вера вышла из избирательного участка, она увидела поблизости длинный стол. Вокруг него стояло несколько горожан.

– Доброе утро, избирательница! – поприветствовала ее белка, жестом подзывая к себе.

– Что это? – спросила Вера, нюхая воздух над столом. Там стояли небольшие кексики, от которых восхитительно пахло.

– Выборные кексы, конечно! – ответила белка. – О, вы, Вера, вероятно, раньше никогда не голосовали в Тенистой Лощине. У нас есть такая традиция во всех городах вверх и вниз по реке. В каждом административном районе имеется свой комитет по кексам, и мы собираемся вместе, чтобы испечь маленькие кексики. Мы продаем их только в день выборов… и их не разрешается покупать, пока вы не вышли из кабинки для голосования.

– Вот это я понимаю – мотивация, – заявила Вера, глядя на выстраивающуюся у нее за спиной очередь. Жители городка выходили из избирательного участка и шли прямо к столу с кексами. Им хотелось побыстрее получить награду за выполнение гражданского долга. От выпечки шли опьяняющие ароматы: корица, гвоздика, мускатный орех, патока. – Сколько?

– Двадцать пять центов, будьте добры, – ответила белка. – Наслаждайтесь!

Вера взяла кекс, завернутый в полосатую бумажку, и улыбнулась. Она собиралась насладиться чем-то вкусненьким.

Избирательные участки закрылись в шесть часов вечера. В это же время горожане закончили работу или занятия в школе и вернулись домой для сытного ужина. После захода солнца температура воздуха резко упала, и прохлада вынуждала зверей зябко кутаться в одежки и побыстрее искать теплое местечко, где можно расслабиться.

Вера и Ленор встретились в кафе «За кружечкой у Джо», чтобы вместе поесть. Там собралось много посетителей, которые пришли поужинать, поболтать и попытаться отгадать результаты выборов. Вера слишком нервничала, чтобы много съесть, и снова и снова мучилась, гадая, не следовало ли ей сделать что-то по-другому. Нужно было сказать Орвиллу, чтобы не участвовал в гонке? Ей самой следовало уволиться с работы и возглавить его предвыборный штаб? Не взять ли кусочек тыквенного пирога, а если взять, то с ванильным или кленовым мороженым? Все эти мысли удручали и напрягали.

Затем дверь в кафе открыл кролик. Хотя жители города постоянно заходили и выходили, на этот раз все выжидательно повернулись к нему.

– Голоса подсчитаны! – закричал кролик, который перебегал из одного заведения в другое, не задерживаясь надолго, чтобы огласить сообщение. – Голоса подсчитаны! Мэр зачитает результаты голосования на главной площади перед ратушей в восемь вечера!

– Ну вот. Давай трогаться, чтобы оказаться поближе к сцене. – Ленор взъерошила перышки, затем пригладила их.

– О, я не уверена, что смогу слушать. Я останусь здесь, – сказала Вера.

– Глупости. Ты бесстрашная журналистка. Ты не можешь струхнуть из-за такого легкого напряжения. В любом случае Орвилл победил.

– Ты не можешь это знать.

– Я никогда в этом не сомневалась. А теперь пошли, Вера, или я скажу твоему ухажеру, что ты решила его бросить в час триумфа!

– Это подло и нечестно.

– Да, я знаю. – Ленор радостно каркнула, и это напомнило Вере, почему они так хорошо ладят.

На площади перед ратушей собралась большая толпа, все возбужденно болтали. Орвилл встретил Веру и Ленор, и они втроем стали ждать результатов. Это были самые интересные выборы в Тенистой Лощине за несколько лет, и жители не собирались терпеть до завтрашнего выпуска «Вестника», чтобы узнать результаты голосования. Они хотели услышать их сейчас.

Мэр зачитывал результаты в обратном порядке, если судить по их важности для Веры.

– Победительницей на должность ревизора стала Нэнси Читтерс… снова. Поздравляю, Нэнси… Секретарем городского совета избрана Мариана Бекенбауэр… С нетерпением ждем, когда вы приступите к выполнению своих обязанностей, мисс Бекенбауэр!

За каждым объявлением следовали вежливые аплодисменты, но было ясно, что жители города ждут результаты главного голосования.

– И наконец… – Мэр сделал паузу, чтобы глотнуть воды, а Вера заскрипела зубами. Он же явно их дразнил!

– Давайте, говорите! – крикнул кто-то из толпы, и рев собравшихся подтвердил, что и остальные думают точно так же.

– Хорошо, хорошо. Победителем голосования на должность начальника полиции стал… Орвилл Браун с отрывом в сто двенадцать голосов. Мои поздравления, Браун… то есть начальник полиции Браун!

Вера завизжала от возбуждения и радости. Победа с разницей больше чем в сто голосов! Это блестящая победа!

– О, Орвилл, у тебя получилось! – Она обвила его лапами. – Я так тобой горжусь!

Орвилл крепко прижал ее к себе и произнес хриплым голосом:

– Я не смог бы этого добиться без тебя.

– Речь! – крикнул кто-то из толпы. – Речь!

Вся толпа подхватила крик, и Вера заметила:

– Думаю, тебе нужно подняться на сцену и сказать несколько слов. Отказ они не примут.

– О боже, – проворчал Орвилл, но помахал толпе и поднялся по короткой лестнице, чтобы присоединиться к мэру на возвышении.

– Вот наш новый начальник полиции, – закричал мэр. – Вам слово, Орвилл.

Медведь обвел глазами толпу, и на мгновение показалось, что его переполняют чувства. Он был ошеломлен! Но затем Орвилл выпрямился и заговорил:

– Спасибо. Честно, спасибо всем, кто за меня голосовал. Ваше доверие очень много значит для меня. А тем из вас, кто за меня не голосовал, я скажу… Ну, я завоюю ваше доверие. Я намерен служить Тенистой Лощине так, как только могу. Я буду поддерживать правопорядок, как столько лет делал начальник полиции Мид. Он прекрасный слуга закона и прямо сейчас находится в отделении. Сейчас его смена, и он дежурит, как и должен. Я хочу поблагодарить его за многолетнюю верную службу нашему городу.

Вера начала хлопать, вскоре подключились другие. Животные топали лапами, выражая одобрение. Это была хорошая речь, короткая и милая. Орвилл еще раз всем помахал, в последний раз крикнул толпе «спасибо» и быстро сбежал с помоста.

Ожидая именно этот результат, члены предвыборного штаба Орвилла подготовили вечеринку для празднования победы в здании, арендованном под штаб. Казалось, что заглянуть туда решил весь город. Джо-младший организовал обслуживание – по большей части бутерброды, снеки и пироги, которые улетали с той скоростью, с какой Джо, Эсмеральда и Люси успевали нарезать еду. В углу играл оркестр, а счастливые гости громко разговаривали, пытаясь перекричать музыку, и шум только усиливался.

Вера и Ленор стояли у одной из стен, жевали свои любимые пироги и наблюдали за гостями.

– Все получилось очень хорошо, – признала Ленор настолько веселым тоном, насколько ворона вообще могла себе позволить. – Теперь Мид будет проводить еще больше времени на рыбалке, поэтому можно считать, что все идет как надо.

Орвилл приблизился к Вере и поклонился.

– Не хочешь потанцевать? – спросил он.

Вера улыбнулась, опустила лапу в его огромную лапищу, и они вышли на импровизированную танцплощадку. Орвилл хорошо танцевал, и они стали кружиться по танцполу в такт музыке. Вера не могла не светиться от радости, ей нравился Орвилл, город и ее жизнь в целом.

И именно в эту минуту в зал вбежал Мид с обезумевшими глазами.

Музыка смолкла, и только один невнимательный трубач продолжал дуть в трубу, пока не осознал, что другие музыканты прекратили играть и шокированно смотрят на внезапно появившегося медведя. И не просто медведя, а проигравшего сегодняшние выборы. Его появление заставило замолчать всех.

– О нет, – пробормотала под нос Вера. – Что он еще задумал?

Она опасалась, что Мид плохо воспринял проигрыш и у него в голове вполне могла зародиться какая-то дурацкая идея. Может, устроит сцену, поставит себя в неловкое положение или осложнит жизнь Орвиллу.

Но старший медведь резко остановился, не добежав до Орвила.

– Все пошло наперекосяк! Ты должен поторопиться в отделение! – тяжело дыша, выпалил Мид.

– Что происходит? – спросил обеспокоенно Орвилл. – Что случилось? Неправильно посчитали голоса?

– Нет, гораздо хуже, – закричал Мид. – Я пошел проверить арестованного, поскольку он очень тихо сидел весь вечер, а когда я заглянул в камеру… она оказалась пуста. Томас сбежал!

Сказать, что начался хаос, – это ничего не сказать. Жители города, услышавшие эмоциональную тираду Мида, обеспокоенно вскрикнули. Остальные тихо переговаривались, обсуждая двух медведей, которые только что боролись за должность начальника полиции. Вера огляделась и заметила возбуждение толпы и изменившееся настроение.

Орвилл пытался выяснить больше деталей про побег и прямо спросил, не заснул ли Мид и не потерялись ли ключи от камеры.

Вера протиснулась между ними.

– Прекратите, оба! Сейчас это не имеет значения. Если Томас на свободе, нам нужно к Дороти!

– До того, как он до нее доберется, – с мрачным видом добавил Орвилл.

– Она ушла меньше получаса назад, – встряла Ленор. – Могла еще не добраться до дома.

– Ленор, если ты полетишь вперед, найдешь ее гораздо быстрее нас.

– Но сейчас темно, а зрение у меня уже не очень хорошее, – неуверенно ответила ворона. – Если она идет под деревьями, я ее могу вообще не заметить.

– Хайдеггер, – внезапно вспомнил Орвилл.

«Конечно», – подумала Вера. Медведь быстро соображал, несмотря на то что иногда был неуклюжим. У филина не возникнет проблем даже в самую темную ночь, и он сможет найти Дороти.

– Это идеальный вариант. Где он?

Вера обвела взглядом толпу, но Орвилл поступил проще: закричал во все горло над головами других обитателей леса.

Воцарилась неловкая тишина.

– Хайдеггер, летите сюда, – снова позвал Орвилл. – К вам нет никаких претензий, – добавил он. Это было очень нужное примечание, если узнаешь, что медведь хочет поговорить с тобой.

Мгновение спустя филин появился над головами собравшихся, помахивая желтовато-коричневыми крыльями. В душе некоторых самых маленьких гостей появился инстинктивный страх. Хайдеггер опустился рядом с Орвиллом и взъерошил перья.

– Должен сказать вам, сэр, что нет необходимости так кричать, в особенности на праздничных мероприя…

– Послушайте меня, Хайдеггер, у меня есть для вас поручение, – перебил его Орвилл.

Филин поднял голову и выпятил грудь.

– Поручение?

– Да. Вы должны полететь к озеру Зеркальному, к дому Спрингфилдов. Если по пути увидите Дороти, спускайтесь и сообщите ей, что Томас сбежал. И не отходите от нее, пока я сам туда не доберусь и не сменю вас. Мы с Мидом прибежим так быстро, как только сможем.

Хайдеггер отдал честь кончиком крыла.

– Считайте, что поручение выполнено!

Он покинул вечеринку в честь победы на выборах и взмыл в воздух сразу же, как оказался на улице. Затем филин неслышно поднялся в небо, махая крыльями, и мгновение спустя исчез в спускающейся тьме.

– Хорошо, – кивнул Орвилл. – Мид, давай трогаться. Томас хитрый и коварный, но с нами обоими ему не справиться.

– Ты… ты хочешь, чтобы я тоже пошел? – спросил Мид.

Орвилл хмыкнул:

– Я же это только что сказал, разве нет?

– Я тоже пойду, – вставила Вера.

– И я, – подняла крыло Ленор. – Нам нужна любая помощь. Лес между Тенистой Лощиной и Зеркальным Озером густой, и мы не знаем, какую тропу выберет Томас, чтобы туда добраться.

– Если он вообще туда пойдет, – добавила Вера, внезапно засомневавшись в своей догадке. – Может, он побежал к реке, чтобы украсть лодку и до рассвета убраться отсюда.

– Ни в коем случае, – покачала головой Ленор. – Он хочет отомстить. Теперь он больше не может притворяться Эдвардом, и поэтому нет необходимости оставлять Дороти в живых. Томас собирается ее убить. В особенности после всего, что сделал, чтобы добраться сюда.

– Меньше разговоров. Больше действий, – прорычал Орвилл.

– Именно поэтому ты и победил, – заметил Мид.

Два медведя выбежали из здания, а озадаченные участники праздника остались.

Вера и Ленор не стали задерживаться, чтобы рассказать всем о случившемся, и только вкратце ввели в курс дела Джо-младшего.

– Если получится, задержи всех здесь, – добавила Вера. – Томас представляет опасность для каждого, кто встретится ему на пути!

– А как же вы? – спросил Джо-младший, но обращался он уже к пустому месту, потому что лиса и ворона исчезли.

Веру словно окутала холодная ночь, что было непривычно после уютного тепла помещения, где проходила вечеринка. Лиса бежала по улице, ворона летела у нее над головой.

– По прямой? – крикнула Вера подруге.

– Беги по основной дороге, – каркнула Ленор в ответ. – Я полетаю над местностью, чтобы охватить участок побольше, и дам тебе знать, если увижу что-то странное. Будь осторожна!

Вера кивнула, но как зверь может быть осторожен в такой ситуации? Дороти угрожала опасность, и она об этом даже не знала!

Лиса неслась сквозь погруженный во тьму лес. Довольно часто ей попадались фонари, развешанные на ветках на равном расстоянии друг от друга – не столько ради освещения леса, сколько для успокоения путников. Они показывали верную дорогу. Вера была благодарна тем, кто так пометил тропу.

Однако примерно в середине пути лиса натолкнулась на разбитый фонарь. На тропе валялись осколки стекла. Впереди – сплошная тьма.

– Ленор! – крикнула Вера в небо.

Мгновение спустя ворона приземлилась перед ней – темное пятно на фоне уже погрузившейся во тьму местности.

– Впереди не горит ни один фонарь, – сообщила Ленор. – Я вижу, где заканчивается свет. Но ведь все равно любой обитатель леса сможет найти дорогу. Что за игру затеял Томас?

– Может, хочет нас задержать, – высказала предположение Вера. – Для того, чтобы напасть на Дот: у нее не получится вовремя увидеть его в темноте. Ленор, лети прямо в дом и посмотри, не приоткрыты ли окна. Как добегу, подам тебе сигнал. Сообщишь, что найдешь.

– Сделаю, – ответила ворона и снова взмыла в воздух.

Теперь Вера передвигалась с большей осторожностью. Она не была уверена в том, чтó может случиться. Томас вполне мог прятаться за одним из деревьев. Не исключено, что он позволил Орвиллу и Миду пробежать мимо только для того, чтобы дождаться Веру, самую настойчивую из всех, кто занимался расследованием.

Наконец она добралась до дома Спрингфилдов. Он был погружен во мрак и тишину. Вера увидела очертания медведей-полицейских на лужайке перед домом. К ним присоединился филин, затем ворона – и их Вера тоже узнала только по очертаниям.

Лиса поспешила к ним.

– Дороти нигде не видно?

– Ни следа, – мрачно ответил Орвилл. – Но мы видели дорожку крысиных следов, а также след, будто кого-то волокли. Они ведут прямо к ступеням крыльца. Думаю, Томас ждал в лесу, когда Дороти пройдет мимо, и… – Медведь жестами показал удар по голове.

– И он притащил ее сюда, – сделала вывод Вера. – Они оба в доме!

– Все двери заперты, ставни закрыты, – сообщил Мид. – Ленор показалось, что она видела мигающий свет внутри, но затем и он исчез.

– Если мы разобьем окно, чтобы забраться внутрь, Томас отыграется на Дороти. Теперь она у него в заложниках. – Орвилл нахмурился, глядя на дом.

Вера кивнула.

– Вы вдвоем оставайтесь здесь, – предложила она. – Если Томас наблюдает за происходящим перед домом, он решит, что вы колеблетесь, и посчитает, что в безопасности. Ленор и Амброзий, продолжайте летать кругами. Если Томас попытается сбежать, вы должны подать сигнал!

– А ты что собираешься делать? – спросил Орвилл.

– Попытаюсь пробраться внутрь. Я найду способ, – поклялась Вера. – Дороти не должна оставаться одна с этим чудовищем.

Вера отделилась от группы и пошла вокруг дома в поисках какого-то прохода в дом, который мог не заметить Томас. Зная, что Орвилл и Мид уже проверили окна и двери, она не стала уделять им внимание и вместо этого сосредоточилась на нижней части дома, где были густые заросли кустов. Может, найдется проход на подземный этаж или в погреб для хранения корнеплодов, из которого можно попасть в основную часть дома.

А что за историю рассказывал пастор Конкерс на похоронах Адоры? Точно! Вера вспомнила. Во время жуткой бури упало огромное дерево и заблокировало основной выход из дома, и Адора использовала запасной из погреба.

Под тяжелыми ветвями тиса Вера заметила угол чего-то деревянного. Выглядело это неестественно. Лиса нырнула под тис и нашла дверь в погреб, но она так сильно заросла, что оказалась почти полностью скрытой.

– Вот она, – тихо произнесла Вера себе под нос.

Наклонно расположенные доски двери казались прочными, висел замок. Но стоило Вере потянуть его на себя, как замок рассыпался на ржавые кусочки.

Она открыла дверь и проскользнула внутрь. Внизу было сыро.

Вера оказалась в специально вырытом помещении с земляным полом. Там стояло несколько ящиков, по стенам шли многочисленные полки. На некоторых стояли консервы в банках. Лиса пробралась к лестнице и стала очень медленно подниматься по ней, молясь, чтобы ступени не заскрипели и не выдали ее.

Когда Вера добралась до верха, ей показалось, что поднималась она целый час. Лиса открыла дверь и вышла на первый этаж. Там до нее донеслись какие-то тихие звуки, но она не смогла определить, что они означают и откуда именно идут.

Вера принялась пробираться по темным комнатам, жалея, что у нее нет с собой фонарика.

Когда под одной из лап заскрипела половица, Вера замерла на месте. Томас услышал? Он достаточно близко, чтобы понять, что в доме появился кто-то еще?

Подождав несколько напряженных минут, Вера продолжила путь.

У входа в гостиную она внезапно почувствовала движение воздуха у себя за спиной.

– Добрый вечер, мисс Виксен.

Она резко развернулась и увидела Томаса.

– Где Дороти? – спросила Вера.

– Наверху, связанная. Я кое-что планирую с ней сделать, но не хочу торопиться.

Томас улыбнулся Вере. Выглядел он как злодейская версия самца крысы на картине над камином.

– Ты на самом деле очень любопытная журналистка. Следовало догадаться, что ты сюда пролезешь.

– Дверь погреба, – кратко ответила лиса. – Мы все про нее слышали на похоронах Адоры. Тебе следовало проверить на ней замок. Он проржавел. – Вера немного помолчала, затем добавила с некоторой долей ехидства: – Дороти обязательно заметила бы, если бы у нее была возможность провести какое-то время дома.

– Если ты такая умная, то почему одна пробралась в дом убийцы? – С этими словами Томас достал из складок одежды большой, жуткого вида нож.

– Мои друзья снаружи, – сообщила Вера, надеясь, что ее голос звучит твердо и уверенно.

– Ага, но здесь-то их нет, правда?

Томас начал приближаться к ней. Походка у него была скользящая и крадущаяся, и сбежать от него было трудно. Независимо от того, что делала Вера, чтобы как-то удалиться, казалось, что Томас все равно приближается к ней с каждым шагом.

– Знаешь, это тот самый нож, которым я убил Эдварда. Очень надежный.

– И этим ты убил того, кто покоится на кладбище в Высоком Береге? Того самца крысы, которого опознал Большой Эдди?

Томас кивнул, широко улыбаясь.

– Я и правда польщен, что ты отправилась в Высокий Берег искать улики. Я не был уверен, что ты поймешь намеки, которые я тебе подкидывал. Трудно определить, насколько нужно сгустить краски, чтобы не хватить через край. Тебе потребовалось несколько дней, но ты наконец села на паром, и я понял, что могу приступить к следующей части плана. Я послал сообщение Большому Эдди, дал несколько указаний. Ты получила от него записку, как и планировалось. Единственной темной лошадкой оказался тот идиот волк. Он действовал непредсказуемо. Как я мог догадаться, что он будет бегать за тобой как щенок, когда ты вела расследование убийства?

– Мне повезло, – признала Вера.

– Предполагалось, что того глухого места на кладбище тебе будет достаточно, – продолжал Томас, морду которого перекосило от злости. – Предполагалось, что ты прекратишь поиски Томаса Спрингфилда, потому что он мертв. Но ты никак не желала останавливаться.

Самец крысы поднял нож.

– Это ты двадцать лет планировал месть! – взвизгнула Вера и увернулась. – Не тебе говорить про нежелание остановиться!

– Это была не месть, – исправил ее Томас, снова готовясь броситься и метнуть нож в морду Вере. – Дело в деньгах! Я хочу получить причитающееся мне наследство.

– Ты не заслуживаешь денег только за то, что родился, – выпалила она, затем поджала хвост и понеслась вверх по лестнице.

– Ты от меня не сбежишь! – закричал Томас, бросаясь вслед за лисой. – Неужели ты думаешь, что я позволю тебе выскользнуть из моих лап после того, как ты разрушила все, чего я добился с таким трудом?

– Лучше бы ты так старался, занимаясь честным трудом.

– Я пытался, – ответил Томас. – На самом деле пытался. Я устраивался на работу, пахал, как все. Просто это не работало. Я сыграл слишком много игр не с теми партнерами и влез в слишком большие долги.

– Типа Большого Эдди. Ты остался ему должен.

– И много, – подтвердил Томас. – Он собирался меня убить, но мне удалось убедить его, что еще могу быть полезен. Ты очень близко подошла к правде, лиса. Я случайно встретил бродягу, который шел в Высокий Берег из южного леса. Его еще никто не видел в городе. Я предложил ему ночлег за небольшую работу – что-то сделать в доме… И в ту ночь я его убил и притащил тело к Большому Эдди. Мы одели труп в мою одежду, я положил свой бумажник ему в карман. Большой Эдди отрезал у трупа несколько пальцев с задних лап, чтобы он еще больше походил на меня. Понимаешь, мне уже преподали урок, насколько серьезно Большой Эдди относится к деньгам.

– И он бросил тело в реку, а ты смотался.

– Ага. Эдди знал, когда бросать, чтобы труп нашли через некоторое время после того, как станет известно, что он меня «ищет». Он даже сам отправился в полицию, чтобы они уж точно решили, что труп мой. Потом требовалось только ждать. Я выполнил несколько заданий Большого Эдди, пока выжидал и проверял, как там здоровье моей дорогой матушки.

– А когда ей стало совсем плохо, ты сделал решительный шаг.

Томас пожал плечами:

– Я вполне могу рассказать тебе все, раз уж ты больше не покинешь этот дом. По крайней мере, живой.

В это время Вера медленно продвигалась по коридору второго этажа к большой двойной лестнице. В другой стороне стояло зеркало в раме. Томас безжалостно преследовал лису, не отводя от нее взгляда, и поэтому пропустил то, что заметила Вера.

Она закричала и показала лапой на нечеткий подрагивающий образ за спиной у Томаса.

– Эдвард? – ахнула Вера.

Томас инстинктивно повернулся и застыл на месте на долю секунды, глядя на, казалось, брата Эдварда, одетого в костюм, с ножом в лапе и с перекошенной от ненависти мордой.

Затем самец крысы рассмеялся, поняв, что увидел собственное отражение в зеркале.

– Хитрый трюк, лиса, – прорычал он. – Но недостаточно хоро…

Томас резко замолчал, когда большой половник опустился ему на голову. Нож выпал из его лапы, повисшей как тряпка, а он сам рухнул на пол.

Дороти вышла из затененной ниши, где пряталась и где ее несколько секунд назад заметила Вера. Крыса подняла половник.

– Я им всегда пользуюсь, когда готовлю овощной суп. Никогда не думала, что он послужит мне оружием. Ты просто идеально отвлекла этого мерзавца.

– Я сделала то, что смогла, – ответила Вера. – Предполагаю, Томас в глубине души боялся мести брата с того света.

Дороти обошла валявшегося без сознания Томаса.

– Мне потребовалось какое-то время, чтобы развязаться. Сколько он будет без сознания?

– Достаточно, чтобы им занялась полиция. На этот раз он не сбежит.

Через несколько минут Мид и Орвилл вошли в дом и крепко связали Томаса его собственной веревкой.

– Теперь отправится назад в камеру, – объявил Мид. – И я всю ночь буду дежурить. Рад, что он жив: Томас должен пойти под суд.

– Здесь и в Высоком Береге, – добавил Орвилл. – Там нужно разобраться с неопознанным трупом. И Томас может помочь отправить под суд и Большого Эдди. Какое прекрасное окончание дня – справедливость восторжествовала.

– И прекрасное начало твоей карьеры в должности начальника полиции, – заметила Вера.

– Надеюсь, в дальнейшем во время моей работы на этой должности не будет столько событий. А теперь нужно доставить этого гнусного зверя назад в камеру. Завтра разберемся с деталями. – Орвилл многозначительно посмотрел на Веру. – Например, с тем, как ты узнала, что в ту ночь здесь был Левша.

Лиса слабо улыбнулась:

– Это будет интересный разговор.

– Угу, – согласился Орвилл. – И чтобы его выдержать, потребуется много кофе и много пирогов.

Вера провела несколько долгих дней и вечеров, судорожно работая над статьей для газеты. Она проследила за тем, чтобы поблагодарить власти Высокого Берега и Тенистой Лощины, а также особо отметила отличную справочно-библиографическую работу мисс Боатрайт. Че-Бе Стоун так хотел прочитать черновик, что не мог усидеть в кресле. Он ходил взад и вперед по своему довольно тесному квадратному кабинету, курил сигары одну за другой, выпускал дым и кричал на всех, кто проходил мимо его двери:

– Проверьте, как там дела у этой лисы! И поторопите ее!

Когда Вера наконец появилась у него в кабинете, чтобы вручить окончательный вариант статьи, Че-Бе практически выхватил листки у нее из лап. Он сменил сигару на большую красную ручку и принялся редактировать: писал многочисленные комментарии и делал пометки для корректоров. В конце концов Че-Бе откинулся на спинку кресла и тяжело вздохнул.

– Какой мерзавец, – сказал он несколько ошеломленно. Затем у скунса засияли глаза. – Давай-ка раздобудем несколько его фотографий и поместим их вместе со статьей на первую полосу. Нам явно придется допечатывать этот номер газеты!

Че-Бе вызвал корректора – молодого кролика с черным мехом и очень длинными ушами, отлично замечающего все опечатки. Шеф объяснил ему, чтó хочет, а затем отправил кролика выполнять указания. Тот тут же ускакал.

– Хорошая работа, лиса, – обратился к ней Че-Бе после разговора с кроликом. – Отдохни сегодня и завтра и попытайся не натолкнуться больше ни на какие трупы во время прогулки.

– Есть, сэр! – ответила Вера.

Вечером все жители города читали ее статью и обсуждали убийцу. К счастью, в углу первой полосы опубликовали обнадеживающую маленькую статью под заголовком: «Наследница серебряных рудников вернется домой к концу года». Хейзел Спрингфилд, дочь Эдварда и Дороти, забронировала билет на корабль, как только услышала о случившемся. Она хотела воссоединиться с матерью. Вера радовалась и надеялась, что Новый год станет хорошим временем для них обеих.

В целом Вере хватило волнений и эмоций – и хватит еще на долгое время. Она провела выходной дома, наслаждаясь чаем и читая одну из многочисленных книг, ожидающих ее внимания на полке.

На следующее утро лиса встала очень рано, потому что Орвиллу предстояло прийти в городскую ратушу на приведение к присяге в качестве нового начальника полиции. По традиции церемония проводилась на восходе солнца в следующее после выборов воскресенье. Никому эта традиция особо не нравилась. Но поскольку она была закреплена в городских постановлениях и указах со времени основания Тенистой Лощины, к ней относились с уважением.

Мэр с сонными глазами принимал присягу победителей последних выборов. Они сонно поднимали лапы и серьезными голосами давали обещания служить городу. Исключением стала Мариана Бекенбауэр, иволга, которой предстояло работать секретарем городского совета. Она выглядела бодрой, когда свистела свою клятву правильно, аккуратно и своевременно собирать и подшивать все документы. Вера пыталась сдерживаться и не относиться болезненно к ранним пташкам, но иногда это было сложно.

Орвилл получил новый жетон. Он выглядел точно так же, как старый, только вместо «Заместитель начальника полиции» на нем было выгравировано «Начальник полиции». Новенький жетон блестел. После завершения церемонии большинство участников направились к столу с кофе и сладостями, но Орвилл повел Веру на воздух. Ему хотелось побыть с ней вдвоем.

Они пошли по Главной улице, наслаждаясь тишиной пустых улиц и тротуаров. Все здания были погружены во тьму, из нескольких окон струился свет.

В дверном проеме магазина «Жребий брошен» как раз горел свет.

– Хм. Похоже, Ленор уже на работе, – заметила Вера.

Они постучались и вошли. Ворона слетела вниз из своего кабинета на верхнем этаже. В ответ на вопрос она ответила, что всю ночь провела в магазине.

– Распаковываю большую поставку подарочных книг, которыми не могла заняться, пока не улеглась вся эта суматоха с Марвелом. Наконец с ним разобрались, и я могу по-новому оформить витрины и расставить книги по полкам.

– Выглядит здорово, – отметил Орвилл, оглядываясь вокруг. Книжный магазин казался более просторным после того, как из него убрали выставленные на мероприятие стулья.

– Спасибо, начальник полиции Браун. – Ворона кивнула на блестящий металлический жетон Орвилла, который произвел на нее должное впечатление. – Ты его сегодня утром получил, да? И чем займешься первым делом?

– Патрулированием территории, – ответил Орвилл. – Чем я и раньше занимался.

– Но на этот раз с ним иду я, – добавила Вера, подхватив медведя под мохнатую лапу.

– Ему повезло, – подмигнула Ленор. – Хорошего вам дня. Но не уходите слишком далеко. Скоро пойдет снег.

Несмотря на предупреждение Ленор, Вера не замечала никаких признаков приближающейся зимы, кроме почти голых веток у себя над головой. Утреннее солнце светило на чистом голубом небе. Листья местами держались на деревьях, а упавшие на землю, как и всегда, были разных ярких оттенков. Мир покрывал ковер сочно-красного, янтарно-золотого и теплого оранжевого цветов – красота природы, проявляющаяся каждый год. Вот такие щедрые дары леса. Вера вдыхала окружающие ее запахи. Прохладный воздух смешивался с теплым, слегка сладковатым перегноем земли. Лиса удовлетворенно вздохнула.

– Я не могу сказать, какое у меня любимое время года, но с осенью ничто не сравнится. Пока я жила в большом городе, я едва ли замечала перемены. А здесь каждый день что-то новое.

– Ты не скучаешь по прошлой жизни? – спросил Орвилл.

– Едва ли, – твердо ответила Вера. – Да, конечно, в ней были и приятные моменты. Но в целом я не могу представить возвращение туда. Забавно, что Брэдли Марвел посчитал, будто одно упоминание о большом городе меня заинтересует…

– Погоди-ка, что?

Упс. Вера намеренно избегала упоминания неловких ухаживаний волка, в первую очередь чтобы избежать кровопролития. Но теперь Марвел находился в безопасности, он уехал из их краев (надо надеяться, что вернулся в свой город), поэтому она могла рассказать Орвиллу все. И лиса представила ему сокращенную, но правдивую версию событий. С каждым новым откровением выражение морды медведя становилось все более суровым.

– Он хотел, чтобы ты уехала из Тенистой Лощины и работала… девочкой на побегушках? У него?

– И еще с ним встречалась, – пожала плечами Вера. – Это не совсем заманчивое предложение, и я так ему и сказала. Затем посоветовала ему убираться из города.

– Разумно. – В голосе Орвилла слышалось рычание, которое появлялось, когда он из-за чего-то испытывал сильные эмоции. – И скажи Ленор, чтобы этот волк подольше не заезжал к нам во время туров по стране для продвижения своих книг.

Вера рассмеялась:

– Скажу. Несмотря на хорошие продажи, думаю, Ленор предпочтет больше никогда не видеть его у себя в магазине.

Они прошли по тихому городу, участку леса и вышли к кварталу на берегу озера Зеркальное. Пока они гуляли, на небе появились облака, а краски окружающего мира из-за этого потускнели.

Даже не договариваясь, они пошли к роскошному дому, в котором Дороти Спрингфилд теперь жила в одиночестве. Для визита было еще слишком рано, поэтому они просто проследовали дальше к берегу озера.

Этим утром было очень тихо, потому что большинство жителей решили не покидать свои теплые уютные дома, неторопливо и с удовольствием позавтракать или выпить горячего какао у очага. Вера заметила только нескольких тепло одетых зверей, спешивших в разные стороны.

Над серебристой шелковистой поверхностью озера появились маленькие белые хлопья, которые начали опускаться на спокойную воду. Вера подняла голову и посмотрела на тучи над головой. Она даже не заметила, как они набежали.

– Ленор предупреждала, что пойдет снег, – тихо сказала лиса.

– Она разбирается в таких вещах, – ответил Орвилл. – Птицам можно доверять, если речь идет о прогнозе погоды.

– У нее получается хорошо предсказывать не только это, – заметила Вера, улыбаясь ему. – Она знала, что ты победишь на выборах!

Огромный медведь и впрямь сконфузился.

– Возможно, лучше сказать, что их проиграл Мид. Жители хотели перемен.

– Они хотели настоящего начальника полиции, – возразила Вера. – Если их что-то пугает, они обращаются именно к тебе. Ты привлек убийцу к ответственности. Да еще и такого скользкого типа.

Теперь Орвилл фыркнул:

– Я не один все это сделал. Жители города знают, что мисс Вера Виксен раскроет любое преступление, в которое сунет свой маленький симпатичный носик.

Лиса счастливо вздохнула, решив, что из них получилась хорошая команда.

Мгновение спустя Орвилл снова заговорил:

– Наверное, мне сегодня нужно вернуться к работе. Давай возвращаться в Тенистую Лощину. Перед тем как я уйду в отделение, можно остановиться в кафе у Джо, выпить по чашечке кофе и съесть по куску пирога. Я угощаю.

– О нет, – покачала головой Вера. – Как журналистка, я не могу позволить представителю правоохранительных органов платить за меня. Что тогда обо мне подумают жители города?

– Хорошо, ты купишь мне пирог и кофе, а я куплю тебе. А если кто-то спросит, скажем, что сделали наоборот.

– Тайный сговор?

– Компромисс.

– Договорились, – улыбнулась Вера.

Мы вдвоем придумали мир, в котором обитатели леса живут, работают и убивают в милом маленьком городке. Но создание серии детективов «Тенистая Лощина» – это результат работы целой группы людей.

На начальном этапе нашим первым издателем в Hammer & Birch был Николас Тулач. Он превзошел себя и сделал больше, чем требовалось, чтобы наши истории превратились в книгу и вышли в свет.

Мы всегда будем благодарны нашему бывшему начальнику, который теперь стал другом, Дэниелу Голдину, владельцу и правообладателю книжной компании Boswell Book Company в Милуоки, Висконсин. Он был одним из наших первых читателей и неустанно продвигает наши книги, лично продавая их всем, кто попадается у него на пути и стоит рядом достаточно долго. Всем бы авторам так везло.

Мы также хотим поблагодарить наших друзей и родственников, которые покупали книги, приходили на посвященные им мероприятия и были достаточно любезны, чтобы сказать нам, как им понравились книги. Эта любовь и поддержка заставляли нас писать дальше и помогли исследовать мир Тенистой Лощины, позволили находить новых героев и новые места для каждой книги.

Огромное спасибо Джейсону Гобблу, невероятному представителю издательства, за то, что он такой крутой. Мы никогда не сможем поблагодарить тебя в достаточной мере за великолепную поддержку этих книг в частности и продвижение серии в целом.

Мы должны поблагодарить Кейтлин Ландайт, редактора из Vintage & Anchor, которая заново запустила эти таинственные истории в мир и исполнила мечты, о существовании которых у нас мы даже не знали.

В дополнение к этому Шарон хотела бы сказать:

Спасибо моему любимому мужу Марку, который верит в меня и поддерживает все, что я делаю.

Джоселин говорит:

Огромное спасибо моим родителям, которые воспитывали меня на детективах издательства PBS, научили любить чтение и глазом не моргнули, когда я выбрала в качестве своей специальности английский язык. Эти книги для вас.

И спасибо тебе, Ник, за то, что ты всегда рядом. Ты, несомненно, самое лучшее, что у меня есть, и я люблю тебя больше сыра.

1 фут = 30,48 см. – Прим. пер.

Дотти (Dotty) – сокращенный вариант имени Дороти. Слово dotty также означает «с приветом».

Ткачик – птица из отряда воробьинообразных.

1 миля = 1609 м.

Сквоттер – лицо, поселившееся незаконно на незанятой земле, самовольно в незанятом доме. Самозахватчик, самовольный поселенец.

На английском выражение звучит забавно для носителей языка: Eddies’s eddy.

Выражение red herring переводится и как «копченая селедка», и как «ложный след». В оригинале игра слов.

Цзяоцзы – китайские пельмени.

Артур Конан Дойль «Знак четырех», перевод И. Гуровой.