Сборы домой.

Я бы сказал, если бы у меня не было толком своих вещей, что это скорее плюс, чем минус. Нет вещей — не надо собираться. Помню, ещё в детстве любая поездка куда-то — это какие-то безумные сборы, сопровождающиеся криками и руганью. С тех пор я предпочитаю путешествовать налегке: несколько запасных трусов, футболка, ветровка, и мне вполне достаточно.

Правда, в этот раз у меня помимо запасных трусов была ещё и собственная прислуга в лице пленницы, которую я притащил с самой пустыни и сейчас не знал, куда деть. Вернее, знал: надо отвезти её домой, а там ей работа точно найдётся.

— Веселее немного, — пощёлкал я пальцами перед её носом, привлекая внимание карих глаз.

Как там говорят, восточная красота? Ну вот здесь восточная красота была в полном объёме. Совсем не уродина, особенно когда волнистые волосы спадают вниз, да и глаза выразительны благодаря длинным ресницам, а чёрная тушь, которой они любят обмазываться вокруг глаз, добавляет образу какой-то изюминки. Правда, она уже потекла от слёз…

— Тебя как звать? — спросил я на своём языке, после чего тыкнул на себя. — Самсон.

Тыкнул на неё. Потом тыкнул опять на себя, назвав своё имя, и опять на неё. Мой интерактивный перевод сработал, и девушка выдала что-то нечленораздельное.

— Что? Как Рай-Хан?.. — попытался повторить я.

— Райхас… — уже громче повторила она и опустила взгляд.

— Райхас… — протянул я за ней, и девушка кивнула. — Короче, Райхас, я тебя понимаю, а ты меня нет, и это прекрасно, потому что я могу говорить что угодно. Не чувствую себя сумасшедшим, когда кто-то рядом.

— Я вас не понимаю, — тихо произнесла она.

— Я знаю, но достаточно, что понимаю тебя я. А теперь потопали, — я схватил её за локоть и потащил за собой. Она не сопротивлялась.

Почему я не болтаю на её языке? Ну, во-первых, как я говорил, зачем палить контору. Если она подумает, что я её не понимаю, можно будет послушать, что она там про меня говорит. А во-вторых… ну не знаю, по прикалываться, что ли. Её братец так-то меня чуть не убил, и раз она его защищала, то и ей нести ответственность.

На Бегемота уже накинули седло, поэтому мне оставалось лишь проверить ремни да кое-как закрепить на его спине Райхас, чтобы не потерять в дороге. Правда, пришлось её буквально заталкивать и даже прикрикивать, но мы кое-как справились. После этого я вывел Бегемота на драконью площадь и уже по привычке нырнул с трамплина вниз, подхватив нас громадными крыльями и поднявшись в воздух.

Надо было слышать, как обвизжалась в этот момент моя подопечная, пока Бегемот падал на город. Я чуть не оглох, реально. И визжала она ещё несколько секунд уже после того, как мы нормально летели, пока я не просадил ей лечебного леща.

Поднявшись над городом, я взял курс в сторону графства Нойхельского, где недалеко располагалось и моё скромное баронство Хертвёрд, которое я не посещал уже хрен знает сколько. Райхас успокоилась минут через десять, пытаясь собрать свои развевающиеся на ветру волосы, но бросила это бесполезное занятие. Она даже начала оглядываться по сторонам, щурясь и прикрывая глаза рукой. Ну да, это мы, небесные всадники, не боимся встречного ветра, а для обычных людей ты хер откроешь глаза, когда в рожу бьёт ветер со скоростью чуть ли не сто пятьдесят километров в час.

Путешествие к моим родовым землям, которые, наверное, уже пришли в упадок, прошло без заминок и происшествий. Никаких нападений, никаких приколов, разве что под дождь попали разок, но на этом всё.

Что касается земель, то, во-первых, я изучал карты, чтобы понимать, куда и сколько лететь, во-вторых, определил их по двум озёрам и реке, которые было видно даже с высоты птичьего полёта. Отличный ориентир, чтоб не заблудиться и не пролететь мимо. К реке мы и решили спуститься.

Сели прямо на воду в лесу, где не было лишних глаз: по обе стороны лишь густой лес, вплотную подходящий к реке, и всё бы хорошо, но она оказалась ну очень мелковата для жирного, буквально по пояс. Можно, конечно, поплавать вперёд-назад, чтобы найти место поглубже, но был вариант и попроще.

— Значит, река отменяется… — пробормотал я, оглядываясь.

— Мы прилетели? — тихо спросила Райхас.

— Не-а, не прилетели, хотя ты и не поймёшь, — пробормотал я. — Так, жирный, перебазируемся на озеро. Я сразу говорю — людей не жрать, если только это не люди наших соседей. Понял?

Тот фыркнул и медленно начал вылезать на берег, ломая прибрежный кустарник, после чего медленно затрусил между деревьями, забавно переваливаясь с одного бока на другой и оставляя за собой просеку.

Вот озёра оказались ему более подходящим местом обитания. Достаточно большие и глубокие, чтобы полностью уйти под воду. Одно было полностью диким, а второе уже облюбовано людьми. Естественно, я оставил его у дикого озера, чтобы он купающихся между делом не жрал, спешившись на землю перед тем, как тот заполз в воду.

— И никого не жрать! — предупредил я, хотя по большей части отпечатал приказ ментально. — Узнаю, что люди стали в округе пропадать — хвост отрежу!

В ответ услышал «пф-ф-ф», и тот ушёл под воду.

Мы остались на берегу одни.

Пока я инструктировал дракона и отдавал приказы, Райхас оглядывалась по сторонам. Она села на корточки, потрогала траву, после чего сорвала какой-то цветок и понюхала его. Подошла к кустам, потрогала ветки и зачем-то нарвала себе немного листвы и начала её мять, продолжая оглядываться по сторонам.

Ну да, дитя пустыни… Хотя она зелень и видела в оазисе, но явно не в таком количестве, так что её шок можно было понять.

— Райхас, — позвал я, после чего поманил рукой. — Идём.

Она поняла без слов и, высыпав листву на землю, понурив голову, поплелась за мной.

Вскоре мы вышли на дорогу. Земли за моё отсутствие ни капли не изменились. Как было здесь туманно и пасмурно, как в Сонной лощине, так и осталось. Дороги были, но всё такие же грунтовые, с двумя колеями, а мост, который вёл через реку и на который я выделял деньги, опять ветшал и частично разваливался.

Эх, я уже предвкушаю будущую работу…

Деревня встретила меня какой-то сонной, угрюмой жизнью. Нет, она не разваливалась, не вымирала и не лежала в руинах — вполне себе ухоженная и живая, с людьми на улицах, шумом будних дней, но, конечно, в пасмурный день (которые тут не редкость) всё выглядело, мягко скажем, пессимистичненько.

Когда мы вошли, жители поднимали головы и сразу замирали. Уверен, многие с удивлением узнавали меня даже по прошествии восьми лет. Они, позабыв о своих делах, поворачивали головы вслед, чтобы проводить нас взглядом. Другие даже выходили на дорогу за нами, смотря в спину, что выглядело, мягко скажем, крипово.

Ну, кстати, без меня деревня цвела и пахла. Я разговаривал по этому поводу с Каталиной, и она заверила меня, что больше никто наведываться ко мне не будет. А Серафина вроде как должна была повторно отправить сюда прошлый состав, который уже помогал мне наводить порядок. Как раз сейчас и посмотрю, здесь ли они или нет.

Райхас тем временем быстро семенила за мной.

— Они странно смотрят на нас. Всё будет хорошо?

Я, естественно, не ответил, направляясь прямиком к воротам и ловя дежавю. Подошёл к воротам, где была калитка, и постучался. Через несколько секунд смотровая щель открылась, и я встретился взглядом со стражником.

— Я слушаю, что нужно? — спросил он.

— Самсон фон Хертвёрд, я здесь живу. А нужно мне, чтобы ты открыл ворота и впустил меня.

— Вы фон Хертвёрд?

Блин, реально, повторяется тема с моего прошлого приезда. Точно такой же недоверчивый голос и взгляд, то же самое сомнение, а сейчас…

Вот! Вот, он открыл калитку, впуская меня внутрь, чтобы, когда я пройду на территорию, сказать…

— Ждите, я вызову главу стражи.

Я же говорю, словно попал в прошлое.

— И леди Ценст позови. Она же приехала, да?

Он удивлённо посмотрел на меня, после чего кивнул и ушёл, оставив меня со вторым стражником. А я тем временем окинул взглядом округу. Где-то в стороне таскал поленья какой-то парнишка. Я сначала просто скользнул по нему взглядом…

А потом узнал.

Тот самый сирота, которого я принял на службу, это же он. Блин, прикол, до сих пор работает здесь. Хотя почему прикол? Работать в замке, даже пусть барона, престижно. И крыша есть, и деньги неплохие по местным меркам. Капец, а ведь если для меня здесь всё изменилось за те… сколько для меня месяцев прошло, что-то около восьми-десяти, в этом диапазоне? Ну, короче, нормально так, то для них все восемь лет!

Тот внимательно разглядывал меня издали, даже забыв, что до сих пор поленья держит. И лишь после окрика вздрогнул и быстро засеменил ногами прочь. Кстати, этот голос я тоже узнал, и не могу ничего поделать с улыбкой, когда увидел два знакомых лица.

— Леди Ценст, вы почти не изменились, — кивнул я, глядя на свою экономку. Или служанку. Или как её правильно, надо бы выучить. — Выглядите столь же шикарно.

— Благодарю вас, господин, — поклонилась она.

Хотя женщина передо мной таки изменилась. Нет, всё то же чёрное платье и белый передник, пучок волос и овальные очки — строгая учительница, ни дать ни взять. Но возраст — он уже давал о себе знать. В её чёрных волосах я уже видел седину, у глаз стали отчётливее морщинки, да и лицо постарело, хотя своего шарма милфы она так и не растеряла. Всем бы так стареть.

— Мистер Ярбёк, — кивнул я уже постаревшему воину, у которого седина была более отчётлива, хотя воинственности он не растерял. — Вы только крепчаете, смотрю.

— Благодарю, господин фон Хертвёрд.

— Потом как-нибудь боёк на мечах, а?

— Если будет угодно, — кивнул он.

— Угодно. А, и да, представляю вашему вниманию нашу новую подопечную, — отошёл в сторону, поманив Райхас. Та как-то не спешила подходить, и пришлось её подтащить под локоть. — Это Райхас, и она у нас… наверное, можно сказать, что рабыня. И ещё она ни слова не понимает. Мисс Ценст, рассчитываю на вас.

— Слушаюсь, — поклонилась она, после чего подошла к Райхас, схватила её за руку и потащила за собой, оставив меня со стражниками.

— Вам тут не скучно живётся? — спросил я, глядя им в спину.

— Скука лучше, чем жить слишком весело, — прогудел глава.

— Тоже верно. Есть новости какие-либо?

— За восемь лет?

— Не, за последнее время. Соседи там, может, лезут куда не надо или какие-нибудь твари пожаловали. Убийства, насилие, разборки — вообще всё, что происходит.

— Много происходит, господин, но никаких проблем с соседями. Разбойники объявились на дорогах предвосхода (северных), иногда налёты делают. В деревне Трейлвёд открылся небольшой трактир, куда они иногда и захаживают.

— Наших достают?

— Я слышал, что деревенские имеют с ними дела, но не более. Что до остального: мост ветшает, мужики дерутся, опять проблемы на мельнице, дальше по реке ручей есть, там тварь какая-то завелась, — перечислил он.

— Короче, скучно.

— Кому как, господин.

Мне. Учитывая, как меня имела судьба в последнее время, поместье выглядело тихой гаванью, где можно было спрятаться. И вроде бы мне этого и хотелось, но, с другой стороны, я понял, что здесь банально нечем заниматься. Сидеть и решать проблемы: у одного сарай покосился, у другого сортир забился? На фоне призрачных городов и нападения духов это теперь звучало как-то мелко…

Ладно, я уверен, что найду чем заняться.

Замок ни капли не изменился внутри (хотя чему там меняться?). Пустые коридоры из булыжника, пустые комнаты, редкие масляные лампы ровно столько, чтобы можно было хоть что-то разглядеть, и почти полное отсутствие мебели. По пути ко мне присоединилась и Ценст, следуя за мной по пятам.

— Всё так же охраняешь? — бросил я на неё взгляд из-за плеча.

— Моя работа делать вашу жизнь лучше, господин, — ответила та смиренно.

— А как там наша новенькая поживает?

— Я передала её в руки своих подчинённых. Они её помоют, приведут в порядок, оденут и дадут работу. Бездельничать она не будет.

— И тебе даже не интересно, откуда я её достал? — полюбопытствовал я.

— Интерес — не лучшая черта для слуги.

— А для человека?

— Интерес ведёт к ответам, которые могут нам не понравиться, — ответила Ценст. — Мне достаточно, что она может работать руками, а её экзотическая внешность и незнание нашего языка уже не моего ума дело.

— Она из пустыни, — ответил я. — Из далёких земель, где есть только песок, слышала о таких местах?

— Однажды от других людей, — кивнула служанка. — Те места подобны морю, только вместо воды жёлтый песок.

— Верно. Только песок и ни воды, ни растительности на тысячи километров, — кивнул я. — Оттуда девушка.

Зачем я ей это рассказал? Да хрен знает, разговор поддержать. Ну всё же ей хоть что-то должно было быть интересно, верно?

— Ей, должно быть, интересно оказаться там, где так много зелени, цветов и рек, — ответила Ценст. — Но мне кажется, она не рада своему прибытию сюда в качестве рабыни.

— Её могли убить, — пожал я плечами. — Пусть радуется, что отделалась принудительными работами. Возможно, она даже привыкнет к этому месту.

— Я буду внимательнее следить за ней, — не в тему пообещала Ценст, хотя её осторожность как раз-таки была правильной, мало ли что восточной красавице взбредёт в голову.

— Кстати, а здесь всегда так пасмурно? — спросил я. — Аж стены влажные.

— Сезон, господин.

— Сезон дождей?

— И туманов. Скоро должно стать теплее и суше.

Уже обойдя почти весь замок, я пришёл к хозяйской спальне (то есть своей), заглянув внутрь. Ничего особо не изменилось, и более того, выглядело так, будто здесь проживали только вчера. Пыли нет, постель застелена чистая, пахнет свежестью, явно проветривали. А вот мебель оставляла желать лучшего.

— Надо бы немного обновить всё… — протянул я.

— Я могу заказать мебель, если вам угодно.

— Было бы неплохо. Кстати, у меня же там контакты оставались от людей… — припомнил я. — Можно будет у них всё заказать. Хотя восемь лет прошло… А, леди Ценст, а что там насчёт лошадей, которые мы хотели заказать?

— Как вы правильно заметили, прошло восемь лет, господин фон Хертвёрд, — смиренно произнесла она. — За это время мы успели покинуть замок, поработать в других местах и вернуться обратно. Боюсь, лошадей теперь у нас нет: каких-то пришлось продать, какие-то просто пропали.

— Пропали? — прищурился я.

— Нет хозяина — нет твёрдой руки, господин. Сам замок ветшает, требует ремонта и, боюсь, без вас этот вопрос не решить.

— Я решу.

В конце концов, надо же чем-то заниматься.

Вообще, забавно, что я в этом мире уже ровно год. Год с того момента, как попал сюда: как ехал на мотоцикле и залетел в какие-то края, где меня сначала взяли в рабство, а потом украл дракон. Вроде совсем недавно всё это было, а такое ощущение, что я прожил здесь уже гораздо больше. Все эти события, кардинально изменившие жизнь, опасности — они, конечно, заметно растянули год. Да и на этом фоне моя прошлая жизнь теперь просто меркла.

Утро начинается с того, что тебя будит твоя экономка, а за окном льёт дождь, из-за чего всё вокруг сырое, даже твоя собственная кровать. Не помогал просушить комнату даже камин, который я приказал растопить. Что ж…

Первым делом, естественно, надо звать каменщика, который был здесь и архитектором, и прорабом, и проектировщиком. Так, кто мне там обещал лучшего каменщика подогнать…

И вот работа-забота завертелась: я черканул письмо своему знакомому, после чего внезапно вспомнил про Ди Фореза (если он ещё жив), который обещал мне подогнать товары для дома. А там ещё один виконт вспомнился, который мог мебель достать…

Короче, всё утро и до обеда я писал письма, после чего кипой отправил их по адресатам. После этого обед и вновь осмотр замка, а именно его хозяйственной части. Скотный двор был почти пуст, а значит, ещё одно письмо, но уже с заказом животины. Кстати, у нас же есть ферма, вернее, две фермы. И технически они мои, так как на моей земле!

Так что после этого я отправился туда с ревизией. К тому же требовались туда работники, и не простые, а знающие своё дело — это опять надо нанимать людей. Короче, я за день особо вроде ничего и не сделал, хотя без продыху работал и вымотался. А на следующий день приключения продолжились.

Кое-как разобравшись с собственным замком, пришёл черёд деревень, и тут у меня был опять день открытых дверей, где каждый считал своим долгом прийти и пожаловаться. И жалобы были разные: от действительно серьёзных, как разрушающийся мост, который так нормально и не достроили, до соседской склоки, где одна баба другую поварёшкой ударила, а та отомстила и переспала с её отцом, мужем, сыном и любовником.

— В следующий раз фильтруй такое, лады? — попросил я Ценсту, когда эти двое ушли.

— Хорошо, господин, но посмею заметить, что судебные разбирательства ведёте тоже вы, как хозяин земли. В этом случае вам стоит передать эти полномочия кому-то другому, чтобы заниматься более важными делами.

— Да, точно…

Я же как хозяин земель заменяю здесь и судебную власть…

Короче, ещё один день я выслушивал жалобы и кое-как разгрёб самые насущные дела, выделив деньги в таких количествах, что можно было купить ещё раз те два арбалета, хотя, с другой стороны, за те два арбалета можно было решить кучу вопросов — тут с какой стороны посмотреть.

Что у нас было дальше на повестке дня? Верно, дороги, надо было привести некоторые в порядок, и здесь вопрос решался довольно просто — заплати деньги мужикам, и они хоть окопы тебе выкопают. Жаль, что настолько просто решались и столь же простые задачи, как расчистка домов или починка крыш в общественных зданиях.

Куда сложнее решался вопрос там, где требовались специалисты, как починка мельницы, у которой сломался деревянный вал. Тут надо было искать плотников, которых в моих краях не водилось. А почему?

— Их всех переманили, — ответила Ценст на мой вопрос, когда я обедал.

— Плохо… — вздохнул я и отпил чай. — Очень плохо… Но думаю, можно будет попросить помощи у Нойхельйских, у них-то точно должны быть плотники, как-никак город имеют. Да и мы служим вместе… Если мы перекупим у них парочку специалистов, они сильно обидятся?

— Уверена, что довольны они не будут. К тому же вряд ли мы сможем предложить больше, чем они имеют в том городе. Осмелюсь предложить искать подмастерьев без опыта, которые будут готовы взяться за любую работу ради опыта и денег.

— Да хотелось бы с опытом, конечно… — пробормотал я.

И понял, что сейчас дико похож на тех самых работодателей, которые хотят молодого специалиста с двадцатилетним стажем, опытом во всех сферах деятельности, готового работать по шесть дней в неделю двенадцать часов за щедрую зарплату в двадцать косарей и пакетик растворимого кофе.

— Ладно, согласен, подойдёт пока любой.

В этот момент в зал тихо зашла… о, какие люди! Райхас с собственной персоной! Я как три дня назад приехал, так и не видел её, был занят своими делами.

Девушка преобразилась.

Первое, что бросилось в глаза — её талия. Фигура… мощная, скажем так. Грудь была самой обычной, талия нормальной, но вот задница и бёдра, там прямо моё почтение. Даже в платье и фартуке служанки они прямо выпячивались, привлекая взгляд. Охренеть, конечно, она что прятала под своими балахонами, на грушу похожа…

Волосы её собрали в косу, оставив чёлку и несколько прядей, а вот от косметики отмыли, хотя страшнее она от этого и не стала. Девушка выглядела всё такой же печальной, стараясь лишний раз не поднимать глаза.

— Привет, Райхас, — поздоровался я.

Услышав своё имя, она подняла взгляд, изобразила подобие вежливой улыбки и опять погрустнела. Забрала грязные тарелки и отправилась прочь.

— Что скажешь о ней? — кивнул я вслед девушке.

— Она ни слова не понимает, и это плохо. Сложно объяснить, что от неё требуется, приходится показывать, и иной раз неясно: она не понимает или не хочет. С другой стороны, если берётся за работу, то не отлынивает, и это хорошо. Думаю, ей найдётся место.

— Пробовала с ней говорить?

— Она не понимает, что ей говорят, — повторила Ценст терпеливо.

— Так дело же не в том, понимает или нет. Иной раз человеку просто приятно слышать человеческую, пусть и незнакомую речь, и разговаривать самому, даже если его не понимают.

— Она старается держаться рядом с девушками, если это важно, — сказала экономка. — На обеде, на работе, во время помывки.

— Не стесняется вас?

— Не думаю, что ей есть чего стесняться, — логично заметила та.

— Долго сопротивлялась ходить без балахона?

— Нет, почти сразу переоделась. Проблем со сговорчивостью я за ней не наблюдала.

Ну вот и славно, пристроили девушку. Конечно, это не свобода и пустыня (хотя я бы такую свободу и даром не пожелал), но пусть радуется, что и не какое-нибудь сексуальное рабство, как сами хотели сделать. Времена и нравы здесь такие, умеют иной раз удивить в неприятную сторону.

Но бёдра с жопой у неё, конечно, моё почтение…

Но хорошее всегда заканчивается, и мы вновь возвращаемся к проблемам. В первый день я писал письма и разбирался с фермами, во второй выслушивал жителей и на скорую руку принимал решения, определяя фронт работ. А потому третий и четвёртый прошли точно так же — приём людей и решение проблем.

В этот раз Ценст действительно отфильтровала обращения, оставив только самые важные, где моё участие было если не обязательно, то хотя бы желательно. Чаще всего финансовые вопросы, потому что в этот край требовалось вливать и вливать, чтобы вывести на уровень тех же виконств, например.

Амбары, поля, лошади, плуга, зерно — с чем-то крестьяне могли справиться сами, с чем-то надо было помочь, но люди всё равно исправно приходили в обоих случаях. Почему? Ну а кто откажется, если за чужой счёт ему починят тот же сарай? Зачем тратить свои деньги, если можно попросить? И в то же время своих не хватает, и без помощи не справиться. И тут уже я должен был сам решать, что куда вкладывать, а иначе бюджет улетит со скоростью света.

Короче, два дня ада, и вроде стало немного полегче. А значит, можно было заняться ещё чем-то, кроме жалоб, которые не заканчивались.

— Ты сегодня принимаешь, — предупредил я Ценст.

— Вы куда-то собираетесь, господин?

— Гулять.

— Я могу…

— Разбирать обращения, — кивнул я. — За дело.

А то такое ощущение, что она отлынивает от этой работы. Я же оседлал единственную лошадь, что была у нас, и двинулся в обход своих владений.

Всё же нет ничего приятнее, чем ехать по дороге, окидывать взглядом округу и понимать, что она принадлежит исключительно тебе. Конечно, пасмурная погода делала это место совсем непривлекательным, но тут как с золотом — красивый слиток или просто руда, всё равно глаз радует.

И пусть я постарался одеться неприметно, люди конкретно в моей деревне, что рядом с замком, меня всё равно узнали. Наверное, потому что я был единственным на лошади в округе и выехал из ворот. Уровень скрытности — божество. Штирлиц ещё не был так близок к провалу.

Тем не менее я всё равно с любопытством разглядывал дома, улицы и людей вокруг своего замка, их быт и повседневность, которой они были заняты… до той поры, пока я не проезжал мимо, потому что они тут же бросали всё и кланялись мне.

Моя деревушка, кстати говоря, считалась достаточно крупной по местным меркам, я имею в виду, меркам империи. Конечно, до города далеко, но среди деревень большая считалась многочисленной. Правда, чтобы получить статус крупной официально, не хватало ни каменщика, ни плотника, ни кузнеца. Гончар только и остался.

Среди людей, которых я встречал на улице, с удивлением увидел уже знакомое лицо одной девушки, как её там… Арика, вот! Арика Амстейн! Это та самая девушка, которую я спас восемь лет назад. Сейчас она подросла, пышные формы стали пышнее, лицо стало взрослее, и рядом появилось трое детей.

Она меня тоже узнала. Улыбнулась так широко, что зубы блеснули, после чего поклонилась, дав подзатыльника двум сыновьям, чтобы те последовали примеру. Дочка поклонилась сама.

И знаете что? У меня на душе стало теплее.

Вот ты смотришь на эту девушку, ставшую уже женщиной, и понимаешь, что тогда, вмешавшись, возможно, изменил её судьбу. Не дал оставить мерзкий отпечаток, который мог бы повлиять на её жизнь, оставив после себя боль и слёзы с травмой. И теперь это была на вид счастливая женщина с детьми, которая никогда не узнает, как могло всё сложиться в тот день.

И вот ты смотришь и понимаешь, что сделал всё правильно. Что видишь, к чему привели твои труды, и чувствуешь, что всё не зря. Сразу настраивает на нужный лад даже в пасмурный день.

Проехав деревню, я посетил мельницу, которая пока не работала, и заглянул почти в каждую деревню, после чего наконец приехал в трактир, который был открыт уже за время моего восьмилетнего отсутствия в самой дальней деревне Трейлвёд. Она находилась на окраине моих владений. Сразу за ней — дикие леса, которым не было видно ни конца ни края, и дорога, петлявшая между деревьев.

Я так бросил дальше взгляд и поёжился. Дорога дальше выглядела совсем глухой, укрытой тенью крон, которые образовывали туннель. Казалось, что даже сейчас в кустах и тенях кто-то прятался. Представляю, как приятно было через неё ехать каким-нибудь купцам, и не удивлён, чего там разбойники облюбовали место.

Кстати, стоило выехать из своей деревни, и узнавать меня почти перестали. Кто-то, конечно, приходил ко мне на приём и запомнил в лицо, кто-то просто догадался, но остальные или считали обычным приезжим, или вовсе не обращали внимания. Эх, господина своего не узнают…

Что касается таверны, то она была прямо на выезде из деревушки. Такое двухэтажное здание, больше похожее на амбар, чем на трактир. Здесь же рядом были конюшня, скотный двор и небольшой склад.

Я помню, ещё в начале своей жизни посещал подобные места в составе каравана Крамера. Там можно было переночевать, но чаще всего это выглядело как огромный зал, где все спали ктогде. Иногда, конечно, там развешивали гамаки, иногда там были даже комнаты, но надо понимать, что удовольствие было тем дороже, чем комфортнее.

Кстати, я даже заглянул внутрь. Ну… типичный трактир. Большой зал, несколько длинных столов с лавками, по центру очаг, который служил и главным источником света. Людей здесь было немного, шесть, включая официантку и хозяина заведения.

Едва я вошёл, как она тут же устремилась ко мне. Чуть ли не бежала, отчего её грудь подпрыгивала в простом крестьянском платье.

— Добро пожаловать, присаживайтесь, у нас сегодня в меню есть тушёное мясо с бобами и вино, — тут же затараторила она, тут же оттесняя собой меня от двери.

От такого гостеприимства я немного охренел и поддался, дав себя усадить за стол.

— Советую также суп из бобов или кашу из бобов. А ещё только для вас у нас есть хлеб из бобов!

— А есть что-то без бобов? — спросил я.

— Ну… — женщина виновато улыбнулась. — Как сломалась мельница, хлеба стало мало, но ходит молва, барон вернулся, а значит скоро всё поправят! Хотите рулет из сладких бобов?

— Просто тушёное мясо.

Не знаю, почему, но во мне прямо взыграла ностальгия по моим путешествиям с караваном. Этим бесконечным поездкам по дорогам, деревушкам и городам, где что ни остановка, то маленькое путешествие. И, естественно, было за счастье остановиться в трактире, где можно было нормально поесть.

Наверное, потому я и остановился здесь. Вспомнить старое…

Блин, так говорю, будто сотню лет назад это было, хотя по факту конкретно для меня год только и прошёл.

Она вернулась быстро, поставив передо мной тарелку с мясом.

— У вас тут немноголюдно, — заметил я, оглядевшись.

— Ещё не вечер, — улыбнулась она. — Да и местная шайка немного отпугивает посетителей, честно признаюсь.

— Сильно мешают?

— Не сильно, но ведь сами знаете как. Достаточно двум караванам попасться, чтобы два десятка решили выбрать иную дорогу.

— А в трактир к вам заходят?

Вместо ответа она просто улыбнулась и ушла, что и было ответом, собственно.

Ишь ты, совсем охренели, разбойничают тут у меня перед территорией. Надо будет потом пройтись и почистить округу от сброда, чтобы не мешались. Мне так-то плевать было на бандитов, не будь они у меня перед воротами. Ну как плевать, если есть возможность, естественно, всех переловить, но прямо-таки специально охотиться я бы не стал. Но сейчас ситуация другая — если они есть на дороге, то ею меньше пользуются. А если меньше пользуются, экономика баронства хромает — элементарную экономику я понимал, а потому, если уж наводить порядок, то не отделываться полумерами.

Однако, как говорится, на ловца и зверь бежит. Или моя удача просто выкручена в какие-то неадекватные значения, потому что шайку искать не пришлось — она сама пришла. Не вся, судя по всему, но некоторая её часть, позволяя оценить силу противника.

Я обернулся.

В зал ввалилось пятеро потёртых мужиков.

Такое ощущение, что они перед тем, как войти, намеренно повалялись где-то на земле и даже на фоне грязного пола трактира выглядели не ахти. Грязные, местами порванные, в заплатках рубахи, точно такие же штаны, двое и вовсе босиком. Из оружия у одного дубинка, двое имели топоры, ещё двое ножи. Типичное оружие тех, у кого нет денег на настоящее.

Они были похожи на тот самый шумный пьяный сброд, который вваливается в тихое место, после чего начинает орать, буянить и кричать, что здесь они мужики, а все остальные говно, приставая с подобной заявочкой ко всем присутствующим.

Ну и эти не сильно отставали от моих представлений. Шумные, нарочито громко разговаривающие и смеющиеся, они прошли мимо прямиком к хозяину таверны, который тут же и готовил, и разливал выпить. И там, у барной стойки, они и остановились, что-то перетирая с ним.

Я искоса следил за придурками, жалея только об одном — мой меч, он был в замке. Хотя я небесный всадник или кто⁈ Будут лезть — голыми руками сломаю! В конце концов, надо пользоваться тем, чем природа одарила, а не строить из себя правильного!

Но это только если лезть ко мне будут.

И они стали. Естественно, стали, ведь количество всегда решает у тех, кто ведёт себя как мудила обоссанная. Я был здесь не единственным, но самым дальним от них, поэтому трясти они начали сначала других.

Впятером подходили то к одному, то к другому, и всё проходило по одной схеме: они сначала просто панибратски разговаривали, обнимали за плечи, словно лучших друзей, смеялись и просили монету. Если не давали монеты, начинали медленно наезжать в плане «да ты чё жопишь», «мужик, нехорошо жлобом быть», «чё, зажал монетку» и так далее. Ну а дальше угрозы, что не поздоровится, и красование тем, что они считали оружием.

Кстати, теперь я понимал, насколько корёжило Серафину, когда она от меня постоянно слышала вот эти «чё», «типа» и прочее, приправленное «э-э-э». Реально, звучит по-ублюдски и уши режет. У меня, конечно, такое до сих пор проскакивает, но уже в меньшей мере.

Ну а потом они направились ко мне. Возможно, в их глазах я выглядел самым перспективным, потому что одет был лучше остальных, чего стоил один плащ. Но вот чего на мне не было, так это броши, которая говорила бы, что я барон. Будь она, они бы даже не приблизились, но так…

— Эй, дружище! Ты чё такой одинокий сидишь⁈ Слышь, а у тя монетки не найдётся честным работягам?

Но так им очень везло в последнее время, ровно до того момента, пока они не повстречали меня.

Блин, всегда мечтал на пафосе это произнести!

Я поднял взгляд на полудурков.

Ну ты посмотри, какие обаяшки: стоят и улыбаются (правда, зубов у части не хватает), будто мои побратимы. Того глядишь, бросимся обниматься друг с другом, похлопывая по спине и смеясь, как люди, которые давно не виделись, но очень рады встрече.

— Монетку? — переспросил я.

— Да, монетки честным людям не найдётся?

Блин, я не знаю почему, но мне даже стало интересно, что будет, если дам им монетку. Серьёзно. И, немного подумав, я вытащил из кошеля в кармане золотую, которую щелчком отправил немного охреневшим парням.

Один из них, скорее на автомате, подставил ладони, поймав ту, после чего уставился на неё как на что-то невероятное. Другой тут же схватил монету с ладони товарища и поднёс к глазам, разглядывая.

— Э! Слышь чё, отдал быром! — бросился тот на друга.

— Да погоди ты! — попытался тот оттолкнуть его. — Я смотрю, млять!

— На что ты смотришь⁈

— Настоящая или нет!

— Да ты ни разу не видел настоящих! — рявкнул другой, вырывая монету из пальцев. — А я видел! Дай я посмотрю!

— Да откуда ты видел⁈ — прогудел здоровяк с дубиной. — Ты же говно чистил в амбарах!

— У хозяина своего видел! Он её в говно уронил, в сральник, а я туда нырял и доставал!

— Да ты, говноплав, только говно и видел! — рявкнул ещё один, вырывая золотой.

И на моих глазах началась потасовка. Один ударил другого, третий пнул четвёртого, пятый прыгнул просто на всех, и их до этого дружная компания начала драку между собой.

Золотая монета произвела эффект куда более зрелищный, чем я даже предполагал. Даже небольшая гордость берёт за то, что я смог такое между ними вызвать. Блин, а всё-таки приятно вызвать разлад и драку в компании, казалось бы, друзей и единомышленников!

Я даже сел так, чтобы удобнее было наблюдать, попутно уплетая мясо. Словно реслинг смотрю. Правда, всё кончилось достаточно быстро и немного плачевно для одного из мужиков, потому что в разгар сражения за золотой один пырнул другого ножом, и тот повалился, истекая кровью. По итогу именно это происшествие и послужило причиной остановки конфликта.

— Ладно! Всё! Отнесём Бате, и тот уже поделит его между нами!

— Да нихрена! Он себе его заберёт, жмот старый! Надо сейчас делить!

— А на сколько?

— В одном золотом тридцать серебряных. Значит, каждому по… — он принялся считать по пальцам, но пальцев ему не хватило, и он рявкнул: — Подставьте ладони с растопыренными пальцами, мне посчитать надо!

И давай по их пальцам считать, сколько каждому должно достаться, если делить на пятерых. Если пятый после ножевого выживет, конечно. Считали, считали и, к моему глубочайшему удивлению, реально посчитали.

— Шесть серебряных каждому! Вот! — выпрямился тот. — Обменяем у кого-нибудь, и будет у каждого по шесть серебряных!

— Ты уверен? — негромко спросил один. — Ты нас кинуть сейчас не пытаешься?

— Да говорю тебе! В одном золотом тридцать серебряных, мне мой хозяин рассказывал, а значит, каждому по шесть!

— Вообще, в одном золотом сорок серебряных, а не тридцать, — внезапно произнёс я со знающим видом, уплетая мясо.

Они посмотрели сначала на меня, а потом посмотрели на своего счетовода. И взгляд у них был такой, что на месте того мужика я бы сейчас тупо бежал.

— Ах ты ублюдок… — прошипел один из бандитов, бросив на товарища полный ненависти взгляд. — Кинуть нас решил⁈

— Да брешет он! Там…

Но договорить не успел, потому что на него набросились, и началась новая драка.

Вообще, он был прав, и в золотом тридцать серебряных, но блин! Ничего с собой не мог поделать! Хотелось продолжения, и мне вроде бы даже стыдно, но в то же время не стыдно одновременно. Не-не, нельзя так, нельзя, всё же это очень подло…

— И если там даже тридцать серебряных, каждому должно было достаться по семь, а не по шесть, — накинул я ещё дерьма на вентилятор, и они ещё более остервенело начали друг друга убивать.

Блин, да я сегодня в ударе, хоть и чувствую себя ужасным человеком. Но они так эпично дерутся ещё, что загляденье. Прям как алкоголики у подъезда, с той же эпичностью, где не до конца понятно, они калечат друг друга или сами себя.

Короче, драка кончилась тем, что они пырнули ещё одного, и тот быстро истёк кровью. И теперь их было всего трое. И теперь я даже не знал, чего бы ещё им вкинуть, чтобы они друг друга нахрен поубивали. Можно сказать, что я познал искусство войны: сиди и жди, пока враги сами себя не поубивают.

Теперь их было всего трое, плюс два трупа, которые надо было куда-то деть. Но и те трое выглядели совсем не ахти. Но смешнее всего то, что они уронили во время драки золотую монету, которую я ещё и подобрал. Сам-то думал, что это мне не везёт постоянно, из-за чего я вляпываюсь в какие-то истории, но эти побили вообще все рекорды, оставив меня далеко позади.

И сейчас трое злых, помятых мужиков оглядывались в поисках монеты, за которую устроили кровопролитие деревенских масштабов.

— Да где она⁈ Она же здесь была!

— В руке у Гаврика была! Этот баран её выронил!

— Может, между досок закатилась⁈

Пока они искали монету, я успел доесть мясо и спокойно выйти во двор, где меня ждала моя лошадь. Можно сказать, день прошёл очень удачно, но не хватало ещё одного момента, а именно…

— Эй, парень, так это твоя лошадь здесь стоит? — окликнул меня один из бандосов, который вышел следом.

— Да, моя, — кивнул я, обернувшись. — А что, какие-то проблемы?

— Одолжи лошадь, раненых товарищей отвезти.

— Прости, друг, но лошадь уже не дам. Вы и так мой золотой потеряли, ещё и лошадь потеряете.

— А это было не предложение, дружок, — состроил он страшную гримасу. Страшную в том плане, что мне я испугался за него: такое ощущение, что у мужика сердце прихватило одновременно с животом.

— Да мне, если честно, насрать, что это, предложение или мольба о помощи, — пожал я плечами. — Если они вам дороги, то берите их на ручки, как невест, и несите куда хотите.

— Ты, видимо, не понял, с кем говоришь… — это был тот, что носил топор на поясе. Сейчас он его как раз и достал, покручивая в руке.

— С кем? С дебилом, который считать не умеет? Вали отсюда, пока пинка тебе не дал.

Мужику это не понравилось. Состроив злобную гримасу, он пошёл на меня, ещё не до конца понимая, что ничем это хорошим не кончится.

И не кончилось.

Когда мужик подошёл ближе, я резко шагнул ему навстречу. То ли от испуга, то ли для удара, он успел приподнять топор… и на этом вся его активность закончилась. Я схватил его за руку, тут же пробив второй в рожу. Бандюган не успел даже немного посопротивляться и в первую же секунду лёг на землю. Это было настолько просто, что я удивился.

К этому моменту вышел второй увалень, тот, что с дубиной и покрупнее. Увидев меня и своего друга у моих ног, он выхватил дубину, что-то проревел и бросился вперёд. Замахнулся над головой…

И получил по яйцам такой удар, что аж слегка подлетел. Дубинка вывалилась у него из рук, и туша завалилась на бок, отключившись. Детей, мне кажется, он завести уже не сможет.

Был и третий, который стал свидетелем драки. Только он испытывать судьбу и пытаться со мной драться не стал. Вместо этого развернулся и бросился наутёк в сторону леса, да ещё и с такой прытью, что хрен догонишь.

Но я и не собирался. Нагнулся, подобрал с земли топор, замахнулся и швырнул ему вдогонку.

Я, конечно, уже руку набил метать всякие копьеобразные орудия для отнимания жизней себе подобных, но кидать топор оказалось чуть сложнее. Нет, я не промахнулся, попал прямо в затылок, однако тот не воткнулся, а ударил бедолагу обухом.

Когда я подошёл, он валялся на земле и что-то бессвязно бормотал. На затылке у него была огромная вмятина, из глаз и ушей текла кровь. Его тело подрагивало, как в конвульсиях. Тут просто ничего другого не оставалось, как его добить.

Развалил их на раз-два!

Бросив взгляд на лес, я потащил тело обратно к трактиру.

Легко это было или нет, но в лес соваться я не собирался. Без оружия и тем более один. Небесный всадник или нет, но волчья стая может загрызть любого без шансов. К тому же, прежде чем лезть непонятно куда, надо было выяснить, чего вообще ждать. А то, смотри, уже ходят дань вместо меня собирают, ублюдки…

Три тела я так и оставил в трактире, попросив присмотреть за ними, пока не придёт стража и не займётся этим вопросом, а вот ещё двух живых кадров закинул на лошадь и повёз в замок на допрос. Как раз там были люди, которые могли помочь им разговориться.

В замке был подвал с темницами. Не знаю, пользовались ими или нет, но сейчас они пригодились. Надо будет завезти сюда немного мебели, типа кресел с ремнями и столов, а то как-то нереспектабельно выглядит привязывать пленников к стене.

— Итак, кто будет допрашивать? — я окинул взглядом присутствующих.

Здесь был начальник стражи с двумя подчинёнными и моя экономка. Честно говоря, я ставил больше на экономку, потому что личностью она была мутной и явно непростой, однако вызвался глава стражи.

— Я развяжу им языки, господин, — произнёс он, снимая доспехи и передавая своими парням. — Завтра мы всё узнаем.

— Ну и отлично.

Сам я в этом участвовать не хотел. Во-первых, не люблю пытки как таковые. Мне такое морально тяжело даётся. Может, вопрос в привычке, потому что и убивать мне было тяжело вначале, но тем не менее. Во-вторых, кровь, слёзы, крики — наблюдать за всем этим дерьмом желания не было от слова совсем. Не испытываю кайфа от страданий других. Поэтому я просто решил довериться профессионалам и завтра уже прийти за результатами, хотя, думаю, расколются обормоты уже через час.

У меня, кстати, мелькнула мысль, что, при том что пытки мне не нравились, я спокойно отдал под них двух человек, но, блин — какой мир, такие и нравы. К тому же они сами ещё те душегубы, уверен, что за спиной у каждого есть по трупу обычных людей, которым просто не посчастливилось оказаться у них на пути. Поэтому, может, пытки и плохо, но конкретно этих не жалко.

— Сегодня ваш день был плодотворным? — поинтересовалась Ценст, когда мы поднимались наверх.

— Как видишь.

— Я не имею права указывать, но могу дать вам совет больше так не делать, господин, — произнесла она, поднимаясь за мной следом. — Не стоит гулять без сопровождения и тем более без оружия вне стен замка.

— По своим землям гуляю как хочу, — отозвался я, хотя её правота была налицо.

— Возможно, когда здесь станет безопаснее, господин, но лучше не сейчас.

— Я сам решу, лады?

Моё упрямство можно счесть за тупость, да, собственно, наверное, она и сочла это именно тупостью. Люди вообще считают за тупость любой поступок, который не понимают и не могут объяснить. Но я всё равно считал, что кому, как не мне, расхаживать здесь в первую очередь. Не лезть на рожон в пекло, естественно, но и не прятаться за высокими стенами, трясясь от каждого шороха. Это мои земли, и, если я буду бояться по ним ходить, то, может, стоит задуматься, что лучше ими и не владеть? Не знаю, мне кажется, это неправильно от слова совсем.

Плюс я небесный всадник. Я тот, кто причиняет добро и наносит справедливость. И если меня отпинают какие-то имбецилы, то стоит задуматься о смене профессии. Так что…

— Всё в порядке, куда не следует, я лезть не буду, — пообещал я.

— Как скажете, моё дело лишь предупредить вас об опасности, господин.

— Я и есть беда этих мест.

Ужин, потом ванна, и я вернулся в свою комнату в сопровождении Ценст, которой, видимо, сказали не оставлять меня нигде одного, по мере возможного. Иной причины, почему она по пятам за мной бегает, я не видел, если честно. Будто у неё другой работы нет. Вон сколько крестьян ещё хотят накатать жалобы на всех подряд, шла бы с ними разбираться.

— Как сын, кстати говоря, поживает? — спросил я.

— Хорошо, благодарю.

— Идёт по стопам матери? — усмехнулся я.

— Надеюсь, не по всем, — ответила она то ли в шутку, то ли на полном серьёзе. — Как бы то ни было, я горжусь им.

— Не думали перебраться к нему? Ну, то есть работать вместе?

— У него своя жизнь, у меня своя. Боюсь, наши пути разошлись окончательно, и это к лучшему. Он должен прожить свою жизнь сам.

— Как… интересно… — пробормотал я. — Обычно матери, наоборот, трясутся над своими сокровищами.

— У меня иные взгляды на воспитание, господин, — ответила Ценст.

Я начал раздеваться, стягивая через голову одежду, после чего замер и обернулся.

— Леди Ценст, вы так и будете стоять и смотреть на меня? — поинтересовался я.

— Прошу прощения, господин, — поклонилась она, попятилась и вышла, оставив меня одного.

Но ненадолго: вошла через десять минут снова, но в этот раз для того, чтобы затушить свечи и масляные лампы. Так бросил на неё взгляд, и не знаю, что меня вдруг дёрнуло, но я брякнул:

— Хорошо выглядите.

Хотя вру, я знаю, что меня дёрнуло: кое-что ниже пояса, когда я взглянул на Ценст, как та тянется к свечам на цыпочках, и платье слегка обтягивает задницу, выделяя два её больших полупопия. Я прямо почувствовал жар в груди и животе, ощущая, как горят щёки. А учитывая, что в последнее время я как-то не играл в однорукого бандита (там и пустыня была, и возвращение, и прочая хрень, не до того), всё это было помножено на два, и вообще всё вызывало такую реакцию.

Иногда на меня накатывало такое, как удар по яйцам. Иногда не очень вовремя.

Она на мгновение замерла, обернулась ко мне, внимательно посмотрев, после чего отвернулась и затушила пламя.

— Спасибо, господин. Мне приятно слышать.

— Ага…

И… всё, я хер знает, что сказать. Чувствую, как пульсируют виски, как пылает лицо, а… сказать не знаю что.

Повисло неловкое молчание, но, наверное, только для меня, потому что Ценст продолжала тушить огонь, пока не осталась последняя свеча. Держа в руке перевёрнутую ложку, которой она тушила пламя, моя экономка остановилась и обернулась.

— Если хотите, чтобы я осталась, так и скажите, господин.

— Э-э-э… ну… вообще…

Так, а она в каком плане это спрашивает? Секс или не секс⁈ Не хотелось бы понять неправильно и опозориться в такой момент, а то женщины такие: говорят одно, а потом другое. Просто пару раз я обжигался о подобное: думал, девушка заигрывает со мной (а как ещё перевести подмигивания и улыбки в мою сторону?), а потом слышу: «А я не это имела в виду».

Так что, она спрашивает именно в том плане, верно? В том же? Или не в том… Хотя какой ещё смысл может быть, когда ты в комнате парня задаёшь такой вопрос? Хотя мне однажды предложили заглянуть в гости на чай и починить компьютер. И что? Меня угостили чаем и реально заставили чинить компьютер, после чего сопроводили за дверь со «спасибо». Да, мы были слабо знакомы, но тем не менее!

Короче…

— А ты видишь меня привлекательным?

Вот тут Ценст уже обернулась. Обернулась и облокотилась на тумбочку, скрестив на груди руки и внимательно глядя на меня. Сейчас в ней не было той кротости прислуги, Ценст стояла так, будто была у себя дома, и внимательно разглядывала меня оценивающим, слегка прищуренным взглядом.

Несколько секунд молчания, после чего она ответила:

— Нахожу. Нахожу привлекательным и даже забавным вашу неуверенность в таком вопросе. Хотя вам бы подошла кто-то помоложе. Любая девушка была бы согласна оказаться в кровати у вас. По крайней мере, на ваших землях.

И что мне на это ответить сейчас? Вот что? Зачем говорить это, зная, что отвечать на это нечего?

Ценст осторожно положила ложку на тумбочку, разглядывая её как нечто ценное, после чего потянулась к волосам, стянула чепчик и вытянула из волос ленту, распустив пучок на затылке. Её волосы водопадом укрыли плечи и спину. После этого она завела руки за спину и осторожно развязала белый передник. Сначала на шее, потом за спиной, попутно подойдя к двери и заперев её на ключ.

Положила передник на стул, после чего начала расстёгивать пуговицы на груди. Расстегнула до половины, повернулась ко мне спиной и спустила платье через ноги, оставшись в панталонах, чём-то вроде корсета, поддерживающего грудь, и туфлях. Пальцами, как гребнем, причесала волосы, закинув их за спину, и повернулась ко мне боком.

— Вам потушить свет?

Э-э-э — мои мыслительные процессы были примерно в таком рода. Я, в принципе, сейчас ничего не соображал. Только чувствовал, что горит лицо, тяжеловато дышать и внизу живота тяжело.

— Оставить? Я оставлю, — решила Ценст сама, после чего завела руки за спину и сбросила свой корсет. После чего наклонилась, спустила панталоны и повернулась ко мне.

Я и до этого видел, как раздеваются девушки, но одно дело раздеться перед тобой, чтобы помыться, и другое — чтобы заняться сексом. Это было своеобразное шоу для меня, когда я видел выверенную, кроткую служанку с совершенно новой стороны.

Она не была всадницей, возраст делал своё дело, и об идеальных формах речи быть не могло. Её грудь была немаленькой и потому провисала вниз. На животе, над лобком, была складка, на ягодицах уже был виден целлюлит. Но она всё равно была прекрасна телом, и эти моменты просто терялись. Сейчас в моих глазах вообще всё было прекрасно.

Осторожно сняв очки и положив на тумбу, Ценст направилась ко мне. Не прикрываясь, не стесняясь, с уверенным лицом и внимательным взглядом. Подошла к кровати, медленно залезла на четвереньках и замерла прямо надо мной. Её грудь свисала вниз вместе с волосами. Соски торчали, как капли.

— Ты сама этого хочешь? — хрипло спросил я зачем-то.

— Меня бы не было в вашей кровати, не пожелай я этого сама, Самсон.

Ценст встала на колени и стянула в сторону с меня одеяло, после чего наклонилась надо мной и медленно опустилась, чтобы поцеловать. Её грудь легла на меня. На мгновение она замерла прямо перед моими губами, будто испугавшись, что я её укушу, после чего таки коснулась своими. Осторожно, будто пробуя на температуру, а после жадно. Прям конкретно жадно. Будто пыталась сожрать. Слюняво, с языком, пошире открывая рот, будто хотел обхватить мои губы полностью.

Её рука нежно и уверенно пробежала по моему прессу к паху, пальцы ухватились за низ, после чего начали поглаживать, двигать рукой, и…

Я со стыдом понял, что только что отстрелялся.

Честно, в этот момент мне даже было стыдно поднять взгляд, чтобы посмотреть ей в глаза. Казалось, что она сейчас скорчит лицо или скажет насмешливо что-то типа: «А кто тут фонтан пустил?» Но…

Нет, она ничего подобного не сказала. Посмотрела на меня, посмотрела на свою руку и мой член, после чего спокойно сказала:

— Бывает, ничего страшного.

— Ага…

И в этот момент я конкретно так протрезвел. В голове ещё стучало, но теперь я будто воспринимал этот мир иначе. Более… пессимистичным и грустным. В голове крутились мысли: что я вообще творю тут и нахрена, к чему это всё — короче, стандартные мысли. Посмотрел на Ценст, ожидая увидеть теперь-то её уже под другим углом, и… нет. Пусть возраст брал верх над телом, милфой она была знатной. Прям на зависть многим, и те следы возраста лишь добавляли ей шарма.

Она встала, достала из платья платок, вытерла руки, после чего подошла и вытерла уже меня. Выбросила его на пол и легла рядом, прижавшись всем телом. Её ладонь осторожно переминала мне мошонку. И, несмотря на то что я думал, что у меня не встанет, через пять минут поднялось опровержение.

Ценст не спрашивала, хочу я или нет. Она просто поцеловала меня сначала в щёку, после этого в губы, куснула ухо, спустилась к шее, поцеловала её, затем поцелуями спустилась к груди, к животу. Я почувствовал, как она провела языком по стволу, да и увидел это тоже: как прямо языком прошлась снизу вверх, словно мороженое лизнула.

Хотелось, чтобы там она остановилась на подольше, но вместо этого Ценст села мне на бёдра, после чего приподнялась, взяла пальцами член и осторожно направила в себя, садясь.

И я почувствовал, как вошёл. Настолько мягко, легко и просто, что даже удивился, будто пазлы сошлись. И это было странное чувство, не похожее ни на что. Мягко, влажно, тепло и скользко.

Наши пушистые лобки соприкоснулись, и Ценст так и замерла на мне, глядя прямо в глаза. Убрала волосы за спину, вздохнула, взяла меня за руки и положила их себе на грудь. Если честно, я сам не заметил, как вцепился в кровать, будто боясь, что меня сейчас утащат.

— Спокойнее, я не кусаюсь… — она легла на меня сверху. — Обычно…

И поцеловала меня в губы, после чего начала двигать тазом вверх-вниз, и я почувствовал. Почувствовал, как двигаюсь в ней. Это странное ощущение, не похожее ни на что, когда ты не чувствуешь давления, да и, в принципе, не чувствуешь обхвата, но всё равно… чувствуешь.

Не знаю почему, но я сам уже с позиции снизу начал двигаться ей навстречу. Будто тело требовало движения и делало это само. А через минуту я обхватил её, такую мягкую и нежную, крутанулся, и вот уже сам оказался сверху. Её волосы раскинулись по подушке. Ценст не сопротивлялась, лишь развела ноги пошире, что я прям идеально на неё лёг, продолжая меня целовать.

Наверное, это настройки в каждом мужчине, когда ты точно знаешь, как это делается, даже если это первый раз. По комнате начали разноситься шлепки наших тел в такт поскрипывающей кровати.

— Спокойнее, мы не спешим… — пробормотала Ценст, но с тем же успехом она могла попытаться остановить поезд на полном ходу.

Первый раз был пылким и жарким, влажным и каким-то жадным. Хотелось так к Ценст прижаться, что чуть ли не утонуть, попутно задолбив до смерти. А потом… а потом конец. Не такой феерический, как его описывали и каким я себе его представлял, но в то же время и глупо сравнивать его с одноруким бандитом — ощущения вроде и те же, но в то же время совершенно другие.

А ещё я не мог отдышаться, тут, конечно, сил уходило куда больше. Непонятно лишь, какого хрена она запыхалась, хотя всё это время лежала, я не понимал, но ладно.

Мы лежали потные, тяжело дышащие и голые, глядя в потолок. Мыслей как таковых не было кроме одной: так вот что это такое, о чём все говорят. Я ожидал, конечно, большего. Столько слов было про это, а на деле… При этом вроде и смешно, и даже стыдно, что мне столько лет, а всё случилось только сейчас, но как-то в этот момент было насрать, если честно.

Я повернулся набок, обняв Ценст. От неё пахло женщиной. Таким приятным, будто мускус на человеческий лад, как пахнет от любого человека. А ещё она мягкая, нежная, тёплая и отзывчивая на касания, что прямо хочется руками и ногами её обхватить и прижать к себе.

Прошло где-то полчаса, наше дыхание выровнялось, а я почувствовал, что готов продолжать, и начал к ней приставать. Трогал, мял, целовал, сначала осторожно, но не встретив сопротивления всё активнее, потому что сегодня она была моей: от груди до складок между ног.

И потом второй раунд, более жаркий и в то же время размеренный, только в середине процесса, Ценст внезапно обхватила меня руками и ногами, после чего перевернулась, и оказалась сверху, восседая на мне, как победитель. Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, после чего она начала двигаться, почти скользить по мне в такт какому-то своему внутреннему метроному. Под конец она уже сидела на меня на корточках, прыгая так, что грудь раскачивалась, просто, как молоток, долбила меня тазом, пока не зарычала, и не упала сверху за какой-то хер меня укусив в плечо. Правда вот я не закончил, и уже крутанулся, вновь оказавшись сверху и закончив начатое.

И опять тишина. Казалось, на этом всё, но ещё полчаса и я вновь был готов, хотя Ценст, кажется засыпала.

— Видимо, сегодня мне не выспаться… — вздохнула она.

— Ты же можешь в любой момент сказать, что хватит, — заметил я.

— Могу.

Но не говорит.

А потому ночь продолжается и уже в третий раз мне захотелось попробовать другую позу, которую я столько раз видел, а именно раком. Ценст будто сразу поняла, едва я её начал двигать, что требуется, встав на четвереньки задом ко мне.

И… это оказалось несколько сложнее, чем я себе представлял. Может со стороны и круто выглядит, но на деле приходилось немного поднапрячься. С другой стороны, это веселее. Можно и по жопе смачно хлопнуть, оставив свою пятерню ей на память, и смотреть, как входишь-выходишь, да и звук того, как я шлёпаюсь о её зад, был сочным и возбуждающим, что хотелось её сильнее, ещё быстрее.

И наше «шлёп-шлёп-шлёп» разлеталось по комнате ещё минут пять, прежде чем я наконец кончил-закончил и слёг прямо на неё сверху, придавив к кровати.

— Довольны.

— Доволен… — пробормотал я, зевая, а потом нахмурился. — Только не говори, что для тебя это было частью работы.

— Я уже говорила, не будь моего желания, я бы сейчас здесь не лежала. Больше уверенности, Самсон, вы не настолько уродливы, чтобы не рассчитывать на взаимность, — она вздохнула, крутанулась, сбрасывая меня с себя, после чего обняла, прижавшись всем телом.

Я не заметил, когда именно вырубился, но запомнил, как проснулся, когда кровать скрипнула и с неё встала Ценста. Одним глазком я следил за тем, как она себя осматривает, после чего начинает быстро собираться и одеваться. Вот буквально секунду назад она была голой и лохматой, а сейчас уже в платье горничной с передником, затягивает узелок волос на затылке, чтобы сверху нацепить чепчик.

— Доброе утро, господин, — поприветствовала она меня. — Надеюсь, вы хорошо выспались.

— Нормально… — зевнул я. — А как вы, леди Ценст?

— Отлично, господин, — она обернулась. — Думаю, пленники, коих вы привели, уже готовы сотрудничать.

— Да, наверное… — пробормотал я, свесив ноги.

Да чего там, обычные мужики, которые решили, что грабить будет проще и быстрее, чем работать. За что им молчать и сопротивляться допросу? За идею? За великую цель? За своего босса, которого они хотели кинуть? Ну-ну…

Хотя они были не так уж и правы, некоторые могли наколотить целое состояние. Я даже слышал, причём из надёжных источников, что некоторые так добились статуса аристократа. Пруфов нет (и естественно не будет, иначе те аристократами не стали бы), но да, были такие свидетельства. Да только сколько желающих повторить такую удачу и у скольких это получится?

Да и будем честны, многие аристократы, от баронетов до герцогов не сильно отличаются от тех же главарей, которые трясут с остальных деньги, ничего не давая взамен кроме крыши от таких же придурков.

Так как Ценст уже была здесь, она мне и помогла быстро одеться. Быстро и профессионально натянула на меня от панталон до рубахи. Однако перед тем, как выйти, я её окликнул.

— Подойдите, пожалуйста, леди Ценст, поманил я её пальцем, роясь в своей сумке, которую так и не разобрал с прошлого раза.

Она покорно подошла.

— Да, господин?

— Выпейте, пожалуйста, — протянул я ей бутылёк.

Ноль вопросов, она просто взяла и опрокинула содержимое в себя. Мне даже интересно было, а если бы я ей яд дал, она бы так же всё выпила? Хотя она знает, что я никакой бы яд ей не дал. А это было от беременности. Не знаю, может ли она в свои сорок три залететь или нет, поэтому пусть на всякий случай будет.

Кстати, я тоже в себя опрокинул бутылёк, но хотя было и не обязательно. В чистоту женщины перед собой я верил, но это скорее так, для профилактики.

И уже после этого мы направились…

Нет, не темницу, а в столовую. А то с чего вдруг я должен идти куда-то голодным, извините меня? Пленники ждали меня всю ночь, смогут подождать и ещё полчаса, зато я буду сытым и не таким злым. Для их же блага.

Кстати, на раздаче была опять Райхас. Мне, сидящему в гордом одиночестве в зале она принесла яблочный сок (обычно пили вино, но я как-то не очень по нему) и суп с фрикадельками… ну типа местным вариантом фрикаделек, хотя сложно что-то новое изобрести из мясных шариков, если честно. Эх… сюда бы бутера с майонезом…

— Вы Райхас на раздаче поставили? — спросил я, уплетая суп.

— Нет, господин, просто так совпало. Хотите, чтобы убрала её из обслуги на подносе еды?

— Нет, но… вы за ней там приглядывайте, чтобы она мне в пищу отравы не насыпала, а то мало ли что.

А то реально, я чёт так подумал, кто ей мешает мне пуд отравы крысиной накинуть в супчик для вкуса просто из вредности? Не сказать, что это было бы даже неожиданно, учитывая произошедшее, ведь женщины они такие — как что-то в голову взбредёт, ты её хрен остановишь.

— Понимаю, — кивнула Ценст. — Я прослежу, но перед тем спрошу — а ей есть за что мстить? Не поймите неправильно, это не любопытство, но такое мне лучше знать заранее, чтобы избежать… неприятностей с её стороны.

— Да, есть, — кивнул я, не видя смысла скрывать. — Забрал её из племени в наказание за содеянное… младшим братом.

— Понимаю, это может быть для неё неприятно.

— Неприятно — это если бы её братец в начале не промахнулся и засадил мне дротик в череп, а не в плечо, а других пустили по кругу. А это скорее наказание.

— Для неё?

— Для него. Чтобы всю жизнь жил и мучался, зная, что за его петушиный поступок расплатилась сестра.

— Но наказали вы и её, — заметила Ценст.

— Ты серьёзно считаешь это наказанием? К тому же она просила его не убивать, — пожал я плечами. — Я и не убил. Пусть вообще спасибо скажет, что я её не бросил где-нибудь, а приютил.

Ценст несколько секунд задумчиво смотрела на меня, после чего кивнула.

— Думаю, стоит её действительно держать подальше от продуктов.

— Ты кстати с ней наш язык учишь? — спросил я.

— Я обучаю её нашим словам, которые могут пригодиться в работе. Для девятнадцатилетней она достаточно смышлёная, схватывает быстро.

— Ей девятнадцать⁈ — охренел я.

— Так она показала мне, господин, — кивнула Ценст.

— Блин, я думал, ей там двадцать пять или двадцать восемь… Да, жизнь её потрепала.

— Повзрослела рано, — поправила меня экономка.

И мне сейчас показалось, или в твоём голосе, дорогая, проскользнула женская солидарность? Мне вот этого тут не надо, пожалуйста.

Я вернулся к супу с фрикадельками. Блин, и всё же майонеза не хватает критически. Сейчас бы с хлебом, перцем и к супу… сейчас скупую слезу пущу. Вот почему они его ещё не изобрели? Всё же есть! От растительного масла до горчицы, пусть и своеобразной! Так сделали бы и радовались жизни, потому что майонез — это круто и сытно. Даже если нет ничего кроме хлеба, они хлеб сделает очень вкусным!

Так что я ел суп и грустил…

До поры до времени, пока меня не осенило — я же сам могу сделать майонез! Блин, да вообще в лёгкую могу приготовить! Спасибо деду за победу и рецепт майонеза, которому он меня научил. Вообще, он интересный мужик был, работал с нефтью, знал много приколюх и научил меня многому.

— Слушай, а у нас сахар есть? — спросил я.

— Немного, — кивнула Ценст. — Я не могу быть уверена, но в последний раз, когда я запирала его в сейфе, было триста грамм.

Запирали в сейфе сахар…

Вообще, это для меня звучит смешно, но для них — нет. Здесь сахар как пищевое золото: его мало и добывать сложно. Можно, конечно, включить прогрессорство и показать, как его достать, но пока что я ни разу не видел здесь пакетов с сахаром, которые покупал в магазине. Блин, я в душе не епу, как это делается, у меня дед не сахар делал. Вроде там что-то строгается, что-то выпаривается, но для этого надо найти это самое что-то.

Короче, бизнес с сахаром отменяется.

— Ладно, а растительное масло? Соль? Горчица? Уксус?

— Вы хотите отравить её?

— Что? Кого? — не понял я.

— Райхас, — пояснила Ценст с невозмутимым лицом.

— Что? Нахрена? Я хочу приготовить поесть.

— Я не постесняюсь спросить, что именно вы хотите приготовить поесть из растительного масла, сахара, соли, горчицы и уксуса?

— Ещё нужны яйца.

— Тем более. Не сочтите за грубость, это мой неподдельный интерес. Я знаю много рецептов, но сочетание подобных ингредиентов слышу впервые.

— И попробуешь впервые. Идём на кухню, — поднялся я. — Попробуем сделать.

— А что насчёт пленников?

— Думаешь, им скучно? — обернулся я.

— Предположу, что нет.

— Ну тогда пусть ещё немного подождут. Идём.

И я направился на кухню.

Конечно, сравнивать её с той, что была в шпиле, было некорректно, и тем не менее для начала она хотя бы была, и выглядело чуток презентабельное, чем в тех же харчевнях. Во-вторых, это дело всё поправимое: как каменщики и мебель прибудут, так всё сразу станет лучше.

А пока что у нас тут… у одной стены столы, у другой печи. Здесь уже суетилась парочка служанок из штата Ценсты, плюс одна мне неизвестная.

— А это кто? — кивнул я на женщину.

— Посудомойка. Мы наняли трёх женщин для уборки, так как наших сил не хватает. Вас она не устраивает?

— Устраивает любая, кто хорошо работает, — ответил я.

К тому моменту моё присутствие не осталось незамеченными все склонились в поклоне, я прям засмущался.

— Итак… — остановился я у одного из столов. — Неси сахар. А ещё соль, уксус, яйца, горчицу и остальное. И дайте мне чайную ложку.

— Растительное масло? — уточнила Ценста.

— Тоже неси.

Короче! Урок кулинарии, дорогие мои, записываем рецепт мазика домашнего. Мы берём два сырых яйца, туда же в плошку чайную ложку соли, сахара и горчицы, после чего взбиваем в однородную кашу. Тут, конечно, не было блендера, поэтому пришлось вспомнить, как я быстро правой рукой умею работать и постараться всё взбить.

Лишь после этого я добавил масло, продолжая взбивать, и добавлял до тех пор, пока консистенция не стала похожей на привычную нам. И уже после этого чайную ложку уксуса и вновь херачить рукой, представляя себя блендером и…

Вуаля! Этот мир в первый раз увидел майонез!

Только почему-то все остальные смотрели на него с сомнением.

— Это против мышей? — негромко спросила одна из служанок.

— Как я поняла, какой-то увлажняющий крем на лицо. Только похоже на сметану.

— А по мне, на похоже сок мужа, — пробормотала женщина, которая работала посудомойкой.

Вы, конечно, мастера аппетит отбивать, я хочу сказать…

— Это соус. Ценст, попробуй.

Она посмотрела на меня, как на предателя, да ещё таким осуждающим взглядом. Будто я ей яд в чистом виде предлагаю.

— А, ладно, я сам попробую, сыкухи, блин.

И…

Ну кстати, получилось очень даже ничего! Не, понятное дело, здесь и горчица самопальная, и уксус не супер чистый, всё это даёт свои результаты, однако по итогу вполне себе майонез, чуть-чуть специфический, но тем не менее!

— Ну вот, — я зачерпнул ложкой и попробовал ещё. — Готово! Давайте, леди Ценст, если я не сдох, то и вы не сдохнете.

Видимо, мой пример придал ей уверенности, и она осторожно зачерпнула получившуюся субстанцию. Причмокнула губами, после чего вынесла свой вердикт.

— Очень… необычно…

— А я могу попробовать? — сразу напросилась другая служанка.

И так все присутствующие заценили мой кулинарный талант. Хотя всё равно, сучки, сравнили это с тем, что пробовали у мужа. Ну вот как с такими людьми жить?

— А ещё можно сделать паштет… — осмотрелся я. — Только нужна варёная курица.

— Она будет на обед, господин, сейчас только готовим, — сказала Ценст.

— Ладно, тогда подождём до обеда, — вздохнул я. — Но как сварите, зовите, сделаем паштет. И майонез просто так не лопать!

Я сразу пресёк эти посягательства, потому что смотрю, они уже на ложку присели. То сравнивали его со спермой, а тут уплетать начинают.

— Ладно, леди Ценст, ведите к заключённым, послушаем, что они там нам расскажут.

А то поди они уже соскучились.

Мы спустились в подвал и что я хочу сказать — они не соскучились. Более того, когда я вошёл в камеру, у меня было ощущение, что они выглядели ещё лучше, чем когда я их сюда притащил. Я серьёзно! Они аж порозовели все: ни синяков, ни крови, ни сломанных конечностей.

— Мистер Ярбёк, вы их точно допрашивали? — спросил я, с сомнением глядя на пленников. — Как-то больно хорошо они выглядят.

— Допрашивал, господин. Могу заверить, они рассказали всё и сразу, насилия не потребовалось.

— Что, прям всё? — прищурился я.

Те рта не раскрыли, но сразу закивали головой.

— Ладно… раз всё, то где ваш главарь?

— Он дальше в лес…

— Там ручей…

— А если подняться…

— Вдоль озера…

Господи, я едва спросил, а они уже обдали меня фонтаном красноречия и информативности. Вы им что, правильные пощёчины залепили, прежде чем спрашивать? Эти двое реально в детство вернулись, вон какие правильные.

— Вы точно их не били? — посмотрел я на главу стражи.

— Пару пощёчин только, господин фон Хертвёрд.

— Ну-ка покажи…

Ну тот и показал. Подошёл к самому большому и дал ему затрещину. Такую смачную, прям у чувака голова дёрнулась. Но длин, не тыльной стороной руки! Ну как же ты так!

— Эх… молодёжь… — вздохнул я и подошёл к нашему подопечному и обернулся. — Смотрите, как надо!

И на тебе тыльной стороной руки! Шлепок, как по жопе девушку ударил (Ценст наверняка узнала звук). Не в полную силу, конечно, я же не на тот свет их отправляю, а всего лишь напоминаю о том, как правильно надо себя вести. У чувака прямо глаза прояснились.

— Вот как надо! А теперь подойди и дай ему ещё раз.

Короче, ещё минут пять мы тренировались давать пощёчины. Сначала глава стражи, а потом я и Ценст учил, как никак она держит хозяйство и должна уметь убежать нерадивых работников работать лучше, верно? Только выходило у неё пока плохо, как-то… ну без души прям. Тут же надо часть себя вкладывать.

— Ладно, этот момент мы поправим, — пообещал я. — А теперь вернёмся к вопросу о вашем главаре, сколько вас человек и какое у вас оружие…

Короче, расположились они где-то в пяти километрах дальше от крайней деревни и края моей территории в свободных землях. По дороге на север и там у старого дуба направо к озеру. Чуть дальше будет ручей, и вот по нему выше они и расположились.

Всего их было тридцать пять. Правда, теперь тридцать, но всё равно неплохо. То есть, не просто какие-то разбойники, а уже профессиональная шайка со своими командирами и солдатами. Рисковать на баронство нападать они не стали, так как главарь знает, что земли эти под графством небесной всадницы находятся, но вот ближайшие мелкие дороги — самое то.

Из оружия набор стандартный: дубины, копья, ножи, топоры и четверо с мечом. Плюс один и вовсе в доспехах. Ещё трое имели арбалеты, что совсем роскошь для бандосов.

Такая вот маленькая армия, можно сказать, тянула на внутренние войска какого-нибудь барона, типа меня. У меня же самого стражи самого около двадцати пяти что ли, так что размер банды, считай, не маленький.

Главой у них был Батя, и все его знали, как Батю. Бывалый мужик, военный в прошлом, он единственный носил доспехи и один из немногих нормальный меч. Откуда он взялся, никто не знал, но все знали, что он отлично убивает, умеет в планирование и вообще прекрасный человек, так послушать. И если его надо было найти, то в лагере банды, которая неплохо охранялась, если…

— Если там они остались ещё, — пробормотал я.

— Собираемся для похода? — спросил глава стражи.

— Я ж говорю, если прознают, что пропали пятеро, а они прознают что и как, то сразу смотаются. И ли подготовят на нас засаду, что ещё вероятнее. Они же себя как дома тут чувствуют.

— Тогда наши действия?

— Ваши? Пока никакие. Мои — идти и разбираться с проблемой.

— Вы хотите отправиться туда один, господин? — переспросил Ярбёк.

— Естественно, нет, я же не дебил, — фыркнул я. — Я возьму подмогу.

Большую подмогу. Зря что ли небесный всадник? И вообще, что ждать следующего рассвета, если можно устроить им закат прямо сейчас?

— А что делать с этими? — спросил один из стражников, который был с нами.

Я бросил взгляд на двух придурков, что были прикованы к стене. Прямо такие правильные стоят, реально, оплеухи вернули в них нормальных людей. Правда, это никак не оправдывает того, чего они творили. Без разницы, просто принимали участие в грабеже или непосредственно убивали — оба знали на что идут и добровольно в этом участвовали.

— Пусть пока повисят, Ценст поотрабатывает удары, — ответил я.

А нас ждут великие дела. Надеюсь, что достаточно великие, чтобы отбить желание кому-либо пристраиваться с моими землями рядом и кошмарить моих людей. Всё же торговцы — это экономика, а экономика — это процветание. А какое тут процветание, когда разбойники на дорогах?

Честно скажу, я думал Бегемот убежал куда-то, потому что я не мог его дозваться минут десять. Реально, сердце прям забилось в груди от волнения, что этот летающий проказник решил повеселиться и сжечь парочку деревенек на чужой территории.

А потом я ощутил недовольство засранца, как своё собственное. Такое неприятное раздражение, как комар, который жужжит под ухом…

Погоди-ка, а с хера ли ты меня таким считаешь, ты жирный неблагодарный засранец⁈ Я тут о тебе забочусь, кормлю, ухаживаю (не я, конечно, но тем не менее), а ты тут ещё отмахиваешься от меня! А ну вылез!

Ментальная связь подключилась не сразу, то ли дистанция мешала, то ли глубина, но вот я вдруг вижу тёмное илистое дно, по которому разбросаны всякие коряги, и небольшой косяк рыб, проплывающий прямо перед глазами. Поднимаю взгляд чуть выше и вижу, как толщу воды пронизывают лучи, берущие своё начало на отблесках поверхности.

Бегемот здесь спал. Ну то есть он всплывал, как и положено, но задерживал дыхание настолько долго, что мог спокойно вот так дрыхнуть, изредка поднимаясь, чтобы продышаться. Я всё боялся, что он жрать начнёт кого-то, но нет, не жрёт.

Небольшая борьба с его недовольным естеством, и огромная туша дракона наконец всплыла, как подводная лодка.

— Харе отлынивать, дело есть, — произнёс я, стоя на берегу. — Нужно, чтобы ты со мной кое-куда отправился.

Тот недовольно фыркнул.

— Не надо тут, а? Давай, дело пяти минут, туда и обратно. А тебе и вообще раз плюнуть, буквально на один зуб всё.

Может это и выглядело странно, что я с ним говорю, ведь он всё равно не понимает, но тут важнее смысл, который я нёс в словах. Произнося их, я как будто чётче их визуализировал ментально, что позволяло точнее передавать дракону смысл.

Несколько раз недовольно хрюкнув, Бегемот всё же сдался и подплыл к берегу.

— Не, лететь мы не будем. Вернее, я не буду пока. Ты мне нужен для другого, как подстраховка, понял? Чтобы был рядом и в случае чего…

В конце концов, зачем рисковать стражниками, огромным шумным строем идти туда, когда можно ввалиться с драконом и всех пожрать? Но пожрать это слишком просто, а есть варианты, чтобы провести это время с пользой. Например, потренироваться на мечах. Ведь самый лучший опыт какой? Верное, в настоящем бою с другими людьми. А может я просто ищу повода зарубиться с кем-то, не знаю, откуда такая тяга заглянуть туда самому. Да и к тому же я уже достаточно силён, чтобы не бояться выходить и один на один, один на трёх. А тридцать…

Ну так я же не просто так с собой дракона беру, верно?

Брать дракона на разбойников, это как вызывать поддержку тяжёлой авиации при задержании какого-нибудь мелкого преступника.

Другими словами, это круто, весело и прикольно.

К тому же, обзор с воздуха острым взглядом бесшумно парящего дракона — это уже дрон-разведчик, что в реалиях этого мира имба, не иначе. Конечно, такую летающую имбу видно за десятки километров, однако мы же идём в лес, а там поди разгляди ещё что-нибудь в небе через кроны. Кто скажет, что это может касаться и дракона, но! Даже если с разведкой не получится, всегда можно устроить массированную бомбардировку!

— Всё, давай, в воздух, будешь наблюдать, — скомандовал я, наблюдая за происходящим его глазами.

Довольно странно видеть себя от его лица, кстати, как будто смотрю на совершенно чужого человека, при этом понимая, что это я сам и есть.

Бегемот лениво подчинился: выполз на берег, после чего медленно засеменил, набирая скорость, пока не забил крыльями так, что мог потоком ветра вполне снести и меня, поднявшись в воздух. Я лишь чуть-чуть откорректировал направление, чтобы он не распугал жителей в ближайшей деревне, задав цель кружить над лесом. Сам же вышел на дорогу, сел на лошадь и направился в сторону Трейлвёда.

Оделся я достаточно скромно, чтобы лишний раз не привлекать внимание, и достаточно богато, чтобы намётанный глаз сразу всё понял, что у меня есть чем разжиться. Ровно под надёжный и простой план: супостаты увидят сладкого меня, нападут, а там уже по обстоятельства — или сам, или драконом. А слишком вычурно одетый могу и отпугнуть, заставив заподозрить, что это ловушка.

Добравшись до Трейлвёда, я неспешно пересёк его и выехал к лесу. Буквально через пятьдесят метров, как начались деревья, стоял валун, который обозначал границы моего баронства.

Да лес, конечно, такой себе: тёмный, особенно в пасмурный день, холодный и серый. Ты въезжаешь в него и как будто через невидимой барьер сразу попадаешь сразу в другой мир, где есть только ты и бесконечные мёртвые (хотя они живые, вон сколько листвы) деревья. Очень напомнило по вайбу зазеркалье с бесконечными колоннами. И где-то здесь должны прятаться разбойники…

Серьёзно, ты просто смотришь на дорогу и уже не сомневаешься, что здесь творится всякая жопа. И разбойники — наименьшее, что бы я ожидал тут, если честно. Удивительно, что этими тропами вообще пользуется кто-то, и местные бандиты ещё с голоду не сдохли. А то бы сразу проблему решили на корню.

Мечты…

Я двигался по дороге в глубь, попутно чем дальше, тем яснее чувствуя удивительное давление и тревожность. Не из-за предстоящей встречи с бандитами, а вообще, от самого леса. Он был холодным, сырым и чрезмерно тихим, одним словом — мерзким.

Топот копыт ко грунту — единственное, что разбавляло гнетущую тишину помимо мёртвого шелеста листьев и поскрипывания деревьев. С запозданием я понял, что не слышу даже насекомых и пения птиц. Казалось, что даже сами звуки звучат глухо, будто растворяясь в воздухе. Слабо верится, что это всё разбойники округу выжрали с голоду, что никто здесь не ездит. Не-не, что-то другое…

Иногда я ловил сигнал Бегемота, как GPS-спутника, когда он пролетал в зоне досягаемости, окидывая его взглядом лес. И… я видел озеро, о котором шла речь. Небольшое лесное озеро, словно дыра в махровом ковре, и мне было до него ещё каких-то километра три или четыре. Дорогу тоже видел, просеку, словно шрам, где можно было даже разглядеть колею. А вот бандитов не видел.

Ладно, Бегемот, держись ближе, я уже близко к месту их засады…

Я ехал вплоть до старого дуба, который пропустить было ну очень сложно. Старое ветвистое дерево, толстенный ствол которого подходил прямо к дороге, корнями выглядывая из грунта. Не хватало дупла, чтобы выглядело прямо как в сказках.

Насколько я понял, засады проходили именно здесь. Как раз удачное место: огромное дерево у дороги, где можно и спрятаться, и неожиданно выпрыгнуть. Но походу у разбойников сегодня выходной.

Спрыгнув на землю, я огляделся.

Пусто. Никого. У них сегодня что, выходной? Ладно, сам поищу тогда.

Я обошёл дуб и заметил, что трава вокруг него не то, что вытоптана, но заметно примята. С дороги сразу и не увидишь, но, если подойдёшь — не пропустишь. Плюс видно, что те в ожидании добычи от скуки обдирали кору, вырезали всякую ахинею на стволе и ломали ветви. А приходили они у нас с востока, получается, чуть дальше озера…

Как раз поймав сигнал от своего крылатого дрона, я окинул взглядом верхушки деревьев и почти сразу острым глазом приметил едва заметную дымку, поднимающуюся из крон. Обычно костры коптят, что издали видно, но даже здесь они перебдели, решив жечь так, что и с воздуха не сразу заметишь. Меня это тоже обучали мои девчонки, чтобы выживать в сложных условиях при угрозе обнаружения. И, кажется, у Бати есть, как минимум, боевой опыт.

Что ж, тем лучше!

Похлопав по груди и услышав успокаивающий звон кольчуги (подстраховка никогда лишней не бывает) под одеждой, я зашагал через лес в сторону их лагеря. Даже шастать по лесу не пришлось из-за тропы, которую они натоптали среди деревьев. Будто сами просили их найти. А человек такой, меня по сто раз просить не надо. Поэтому я спокойно дошёл до озера, где вдоль берега прошёл до другого конца, где в него впадал ручей, и уже здесь двинулся дальше.

От силы дойти до лагеря у меня заняло около пятнадцати или двадцати минут. И нет, лагерь они действительно хорошо замаскировали. Не знай я, где точно они заныкались и не ищи там следы, сто раз бы проехал мимо, так и не найдя. Нет, нашёл бы, конечно, но не так быстро. А вон, кстати, и мои первые клиенты.

Парни были действительно какие-то отбитые. Ни охраны, ни банальных наблюдателей, чтобы предупредить о незваных гостях. Я первым заметил противника, а те даже и не подозревали, что кто-то рядом.

Осторожно сойдя с дороги и держась тени я направился к двум увальням, которые стирали одежду в ручье, о чём-то болтая. Я даже не прислушивался, а они не слышали меня: собственные голоса и журчание воды полностью скрывали шуршание травы под моими ботинками. Только в последний момент, то ли что-то почувствовав, то ли увидев в отражении мою тень, один из них обернулся.

Обернулся, чтобы увидеть, как меч взмахом отсекает ему голову со свистом. Другой посмотрел на товарища, и через мгновение его удивлённая голова упала в воду оставляя за собой на поверхности кровавое пятно, которое быстро смыло потоком. Их тела и остались стоять на коленях у ручья, опустив руки.

Блин, да мне палачом можно идти работать с такими навыками! Два удара — две головы!

То, что это бандиты, я даже не сомневался. Во-первых, тем в подвале врать смысла не имеет, потому что я вернусь и станет хуже. Во-вторых, ну а кому ещё тут находиться? В лесу, стирать свою одежду, одетыми, бомжи?

Отступив от тел, я двинулся дальше.

Тридцать человек было, сейчас осталось двадцать восемь.

Лагерь обнаружился выше на берегу ручья. Довольно большой, раскинувшийся прямо среди деревьев под кронами. То тут, то там между стволами были растянуты тенты, а на земле раскинуты ветви и спальники из шкур. Всё это вокруг импровизированной площади, в центре которой горел бездымный костёр.

Людей здесь хватало. Я насчитал тринадцать человек, среди которых, правда, не видел главаря — Батю. Его описали как крепкого среднего роста человека с густой бородой и лысым черепом, который никогда не снимал с себя кольчуги (в такой компании я бы тоже её не снимал). Но возможно он сидит вон в той большой палатке, почти что шатре, у самого костра.

Так, ну ждать хрен знает сколько, пока они все вместе соберутся, я не буду, поэтому, дождавшись, когда Бегемот навернёт круг и попадёт в зону моего радара, я пошёл в атаку.

Ну как, просто спокойно зашагал между деревьев к лагерю, сразу нацелившись на ближайшего парня. Тот то ли ссал, то ли дрочил у дерева, и когда обернулся на меня, что-либо делать для него уже было поздно. Один удар и меч, войдя в районе ключицы опустился почти до самого брюха, после чего я выдернул клинок и пошёл дальше.

Ещё трое что-то там рылись у палатки и подняли взгляд, когда я уже подходил. И единственное, на что их хватило:

— А ты кто?

Самсон в пальто!

Ладно, признаю, звучало тупо… В любо случае, все трое пошли в расход. Первый погиб ещё до того, как кто-то успел что-то понять — я просто взял и кольнул его прямо в шею, не поднимая меча. Двое других отшатнулись: один упал другой вскочил. Тот, что вскочил стал следующим: быстрый шаг в его сторону, он поднимает руку, чтобы защититься, но я не рублю, а наношу колющий удар чуть выше сердца под ключицу и тот валится на землю.

Третий уже вскочи и собрался бежать, когда я обернулся и ударил наотмашь, резанув его прямо по спине. Тот кинематографично вскинул вверх руки, после чего с сдавленным хрипом упал за землю. Один шаг, один взмах и я добил его, после чего добил и второго, который ещё дышал, зажимая рану на плече.

Так… ещё минус трое, кто у нас дальше?

А дальше была целая орава, которая успела увидеть, как я перерубил сразу троих. Да я особо и не скрывался, чтобы меня не заметить. Над лагерем поднялся крик, и сразу двое бросились в мою сторону, не дождавшись остальных.

Я шагнул им навстречу.

Первого парировал и пропустил мимо, и тут же нанёс удар второму, который только замахнулся. Колющий удар прошёл прямо в глаз. Развернулся и сразу контратаковал первого: ушёл в сторону от размашистого удара кольнул прямо в бок в районе сердца. Лёгкое сопротивление рёбер, и клинок вошёл, как в масло.

Слишком просто, слишком медленные. Разворачиваюсь и вижу сразу семерых бегущих на меня. Тут я, конечно, рисковать без брони не стал. Остановился, глядя на то, как они приближаются, после чего…

Огненный шар проломил кроны и врезался прямо в толпу, мгновенно испепелив сразу пятерых. Ещё двое чудом уцелели, но это лишь на время. Я сорвался вперёд и через пару секунд настиг первого из них. Он ошарашено смотрел на огонь и даже не поднял оружия, когда я его нагнал. Удар… и тот повалился без сознания, когда я ему врезал прямо в рожу кулаком.

Второй опомнился слишком поздно, успев поднять топор, который я зацепил клинком, дёрнул вверх и вырвал из его рук. Шаг вперёд, удар и второй повалился на землю без сознания.

Остался последний, Батя. Если он, конечно, здесь. Учитывая, что команда не в полном сборе, я бы не удивился, не окажись он на месте. Но я, естественно, проверю.

Взгляд остановился на самой большой палатке, к которой я сразу и направился. Подошёл, замер, после чего задумчиво отошёл в сторону и кончиком меча отодвинул занавес. Через мгновение ткань пробил болт, улетев куда-то в лес. Как жопой чуял, что здесь что-то не то. А Каталина постоянно недовольно бурчала, что уроки не идут мне на пользу. Идут! Просто мне требуется чуть больше времени.

Я тут же скользнул в палатку, держа меч наготове, и застал главаря прям здесь же посреди его шатра. Уже успевший накинуть на себя частично броню, он отбросил в сторону арбалет и схватился за меч, после чего без раздумий бросился в атаку. В его случае это было самым верным решением. Почти полностью в броне, он мог наступать и тупо принимать удары мечом в лоб, пытаясь хотя бы задеть.

Я отпрыгнул назад и выскочил из палатки, не давая приблизиться. Когда он выскочил следом, я попытался атаковать, но столкнулся всё с той же проблемой — он вообще не пытался фехтовать со мной. Просто тупо пёр на пролом, пытаясь ударить и не обращая внимания на взмахи меча. С одной стороны, это логично, с другой, я рассчитывал, конечно, на что-нибудь другое…

Эх… придётся заканчивать это всё раньше времени…

Поняв, что всё без толку, я шагнул ему на встречу. Отвожу в сторону колющий удар прямо в грудь, в который он прямо обеими руками вложился, словно собирался стену пробивать, а не человека, и шагнул в сторону, пропуская его мимо. Подножка, и эта груда металла летит на землю, а я вдогонку с оттяжкой режу ему прямо по икре, лишая мобильности и…

Всё.

Как я говорил, он не успел полностью одеться в броню, и победить оказалось его очень просто. Ну вообще в сухую, можно сказать. Медленнее, чем я, явное не умеющий хорошо фехтовать, ещё и одетый не в полную броню, он был слишком простой целью, и это я ощутил буквально на себе. Я сам фехтовальщик откровенно хреновый, любая всадница меня на ноль помножит, но тут прямо всё печально…

Когда Батя начал подниматься, я уже был рядом. Просто сел ему на спину не дав встать, после чего сдёрнул шлем и ударил по затылку, отправив в нокаут. Быстро и просто без лишних слов, соплей и дилемм. Убивать его было рано, потому что я суммарно насчитал здесь пятнадцать человек, а значит ещё пятнадцать надо было отыскать, и меня мучали подозрения, что остальные были деревенскими.

Оглядевшись по сторонам, я спрятал меч в ножны.

Слабо, конечно. Такая подготовка, такая атмосфера, такой накал страстей, я ожидал сражения на грани возможностей, но в итоге «пук» и всё. Печально, что я могу сказать…

Я притащил всех троих в свой замок, бросив их к ногам стражи.

— Добросить, узнать, кто остальные, найти и повесить, — приказал я. — Плюс отправьте людей в лагерь, пусть заберут всё, что там есть, и тащат сюда. Не за чем добру пропадать.

Ярбёк кивнул, после чего его солдаты схватили людей и потащили за собой. Я же встретился взглядом с Ценст.

— Вижу, поход был продуктивным.

— Если честно, я ожидал большего, — вздохнул я.

— А вы кровожадны.

Даже не знаю, шутка это или нет.

— Да почему кровожадный, леди Ценст? Они грабили, они убивали, возможно насиловали и брали в рабство. Как жили, то заслужили, как говорится. Кстати, обед готов?

— Мы ожидаем только вас, господин. А у вас были ещё какие-то планы?

— Да тут мистер Ярбёк нашептал о какой-то твари поверх ручья, хотел сходить и посмотреть…

Нет, ну а что? Раз уж здесь, надо вообще по всем опасностям и окрестностям пройтись, вырезая всё и вся. А то сейчас опять уйду на службу, и потом когда время будет? Да и в этот раз я рассчитываю, не будет никаких тайм-скипов на восемь лет, когда все мои усилия успеют пойти прахом.

Ценст кивнула со знающим видом.

— Вы знаете, о чём речь?

— Я слышала слухи местных, что ночью к реке, где впадает ручей, опасно ходить. Тварь нападает из воды и утаскивает человека, после чего сжирает. Обычная история.

Хера се у вас какие обычные истории…

— А что за тварь? — поинтересовался я.

— Какая-нибудь болотная скрага или топосец.

— Топо-что?

— Топосец? Не слышали у топосцах? — приподняла она бровь.

— Типа какой-то мифической хрени?

— Мифической? Ну, мифом её можно назвать, правда до первой встречи, — позволила себе едва заметную улыбку Ценст.

Ну да, если здесь есть драконы, то почему не может быть и другой нежити, дальних родственников наших русалок и леших.

Не то, чтобы я не знал, что они существуют, просто где они, и где я. Я-то чаще всего из города и не сильно вылажу, разве что на патрули по воздуху или вот, в последнее время, своё расследование, поэтому и не сталкивался с ними особо. А они есть. И есть их немало.

Здесь в принципе много всякой хрени. И здесь их воспринимают не как что-то мистическое и жуткое, а как тех же волков или медведей. Даже драконов и то более мистическими считают, а оборотни, всякая нежить, гоблины и прочая нечисть может гость и не частый, но не из разряда фантастики.

Поэтому да, тут и зомби можно порой встретить, и всяких духов, просто мне они в специфике работы не попадаются. Хотя нежить я уже встречал или встречал тот же город, что считается куда хлеще, чем оборотень.

Короче, мне есть куда сходить. Заодно приобщусь к местному фольклору.

Новый день — новые заботы.

Пока стража таскала из лагеря всё честно наворованное бандитами и искала по деревням их подельников, выбивая информацию из пленников, я, вооружившись мечом, отправился к ручью, о котором упоминали практически все.

Как и в прошлый раз, от кольчуги я не отказался. В некотором роде, здесь она была даже более необходима, потому животные несколько непредсказуемее людей. Ещё выскочит откуда-нибудь, по голове даст и мало не покажется. И от помощи Бегемота я не отказался — как запасной план, если всё пойдёт по жопе.

Ручей, о котором говорили, находился на моей территории по другую сторону реки, да только идти вдоль берега было таким себе удовольствием. Поэтому я воспользовался лайфхаком: приземлил Бегемота в реку и на нём, как на лодке, спокойно доплыл до нужного места, где и высадился.

Ручей, конечно, как по мне, тут тянул на полноценную реку, и брал начало явно за границами моей территории. Окинув место, где он впадал в реку взглядом, я решил подняться повыше и своими глазами взглянуть, что здесь да как.

— Ты тут не протиснешься, — предупредил я Бегемота, который уже было начал выползать. — Слишком узко, да ещё и тварь спугнёшь. Давай, лучше ты в небо поднимешься, лады?

Тот лишь недовольно фыркнул и попятился задним ходом обратно в воду. Я же двинулся вдоль ручья, прорываясь через заросли.

Вот кстати, такие приключения мне больше нравятся. Ходишь себе, исследуешь, разглядываешь. Говорят, что в настоящем фэнтези-приключении должно быть несколько важных арок, одни из которых бандиты, охота на монстров и рабство. Ну гештальт с бандитами я закрыл, рабство… м-м-м… тоже, можно сказать, было. Остались монстры!

Вот я и топал к ним, оглядываясь по сторонам. Как и с бандитами лес по достижении какой-то только одному ему ведомой отметки, буквально смыкался вокруг тебя, вызывая неприятное чувство одиночество и отрезанности от мира, только ты, шумящий лес и журчащая вода.

В какой-то момент по берегу вообще стало невозможно идти, пришлось спуститься в русло реки и уже, шлёпая по воде, идти дальше. Надо было сапоги, конечно, повыше надеть, но…

Бегемот пролетел где-то над головой. Я почувствовал его, уловив едва заметную ментальную связь, не упустив возможности окинуть взглядом округу с высоты птичьего полёта. Ну… лес как лес, тут даже просеки от ручья не видно. Вокруг сплошной ковёр из крон и… хотя нет, вру, дальше была проплешина какая-то, уже за границей моих территорий, только понять, что там я пока не мог.

Ну ничего, дойду пойму. Тут вроде топать… полчаса…

Час…

Полтора…

Не, чёт я погорячился про «дойду-пойму». До этой проплешины пришлось топать чуть ли не два часа. Я думал, тут буквально приключение на пять минут, туда-сюда, да только до, сука, самого приключения топать пришлось моё почтение. По ручью, против потока, по камням. Попытался пойти лесом. А тут кустарник такой, сука, что легче ноги ломать по устью, чем через него прорубаться.

Но по итогу я добрался до места. И так, что я вижу…

Все представляют, что такое костровая воронка, верно? Такая дыра в земле, иногда похожая на колодец. Вот что-то подобное я сейчас и наблюдал перед собой. Не широкая в диаметре ну метров пятнадцать где-то, уходящая вниз метров на… двадцать или тридцать, сложно сказать. Что интересно, рядом с ней брал начало и ручей, по которому я шёл. Бил из-под груды камней в метрах десяти, и у меня были смутные подозрения, что не в последнюю очередь дыра образовалась как раз-таки из-за него: просочился, размыл грунт и земля туда и обвалилась.

Но сейчас речь не о происхождении дыры, а о твари, которую упоминали. Ставлю сотню, что, если она и приходит откуда-то, то именно отсюда. Тем более, когда я подхожу к краю, то чувствую мерзкий смрад, характерный для гниющих тел.

— БУ! — крикнул я в дыру, и эхо разлетелось по округе, отражаясь от стен.

Так, ну уже вижу, где можно спуститься без верёвки, такие небольшие выступы, которые, как винтовая лестница спускались вниз. И тем не менее, у меня возникли кое-какие подозрения. Я не страдал географическим критинизмом, а в последнее время стал ещё лучше ориентироваться на местности, как-то подсознательно понимая своё положение, а потому…

Так, Бегемот, где ты там?

Будто почувствовав, что нужен, дракон пролетел рядом в досягаемости ментальной связи, и я поднялся максимально высоко, чтобы окинуть округу взглядом. Настолько, что связь прервалась, будто вырвали шнур, и тем не менее то, что мне было нужно, я заметил.

А именно лагерь бандитов.

Лагерь бандитов и эта дыра располагались удивительно близко. Не прям рядом, но в зоне досягаемости пешком. И вот эта вонь гниющих тел…

А они случае трупы тех, кого грабили, потом не сбрасывали сюда, отчего здесь и завелась неведома тварь? Ведь не закапывали же они их, и точно не оставляли на дороге, чтобы не привлекать внимания, а здесь, считай идеально место для утилизации ненужных свидетельств. Как раз есть причина, что могло заставить завестись у ручья неведому хтонь, которая, когда её не кормили, спускалась ниже по ручью к деревням.

Вот упырки же…

Немного подумав, я решил спуститься. Зря что ли пёр сюда? Обошёл воронку и взглядом заприметил место, где выступы как бы образовывали ступени вниз, как винтовую лестницу. Осторожно, стараясь держаться земли и помня, что почва может вполне уйти из-под ног, я начал спускаться, перепрыгивая с одного выступа над ругой, как по гигантским ступеням. Даже если сорвусь, был амулет, конечно, но срываться очень не хотелось.

В итоге через несколько минут я достиг дна, благо пока не социального. Воняло здесь м-м-м… каеф. Прям аж глаза чуток слезятся. на дне собирались лужи, и хотя тел я не видел, на камнях и скальной породе вполне себе различал засохшую кровь и даже как будто куски плоти…

О, рука! И челюсть чья-то! Правда уже кость… Ну тогда я спокоен, мы точно на месте.

Взгляд сразу приковала нора, уходящая во тьму, куда и стекала вся вода, собравшаяся на дне. Везёт мне в моей жизни на всякие пещеры и норы, но что поделать. Достал светящийся камень Тефеи, который честно скомуниздил за свои заслуги и шагнул вглубь, чувствуя, как запашок становится тошнотворнее.

Свет артефакта выхватывал очертания скальных пород с прожилками каких-то минералов. Под ногами между камней журчал и поблёскивал ручей. Небольшой спуск длился буквально метров двадцать и заканчивался полостью, гротом, где под полукруглым потолком собралось небольшое озеро, по краю которого проходил берег из камня.

Собственно, здесь все тела и были. Вернее, то, что от них осталось. Какая бы тварь здесь не обитала, она удивительно аккуратной. Обычно заходишь (как в драконьем логове) и останки повсюду валяются, а здесь они были аккуратно свалены в кучу у стеночки.

Тела, среди которых и туши животных, отдельно, обглоданные кости отдельно. Тряпьё, в котором можно было узнать рубахи, штаны и сапоги в другой кучке. А вон там, между двумя кусками скал, как я понимаю, сокровища, которые пропустили бандиты: ножны, несколько золотых монет, ремни с блестящей бляхой, один пустой деревянный сундучок, кинжалы и прочий мусор.

Естественно, всё это тухло и пахло, зловонная жидкость от тел стекала прямо в озеро, делая его непригодным для питья. Местами я видел большие бордовые пятна, оставшиеся от трапезы какой-то твари.

Только вот самой твари я и не видел.

— Эй! — мой голос эхом разнёсся по округе.

Вряд ли она будет большой, в нору бы не пролезла. И вряд ли сильнее меня, иначе оно бы устроило охоту на местных жителей, а пока что я слышал только о том, что она просто есть. Но это не значило, что с мертвичины она не перейдёт на живую плоть, а потому требовалось решить проблему пока я здесь.

Даже если сильнее, у меня был всё тот же артефакт, защищавший от ударов и колючуга. В крайнем случае успею бежать.

Я обошёл озеро от края до края, так никого и не встретив, и мой взгляд привлекла россыпь булыжников и кусков скал в дальней части, как единственное место, где можно было спрятаться.

— Я знаю, что ты здесь… — негромко проворковал я, постукивая мечом по камню. — Выходи…

Блин, я как маньечела, охотящаяся на жертву.

И что ещё забавнее, тварь словно поняла что раскрыта. И даже ожидая, что она выглянет, я всё равно вздрогнул.

Из-за огромного камня выгляну лысая серая макушка, после чего показались и блестящие во тьме, как у кошки глаза. Они смотрели на меня, безмозглые, холодные и голодные. Медленно, осторожно и в то же время будто на показ это чудо-юдо выползло на булыжник, встав передо мной во всей красе.

Ну что сказать, такой тварью только запоры лечить. Явный гуманоид, но при этом полностью лысый. Корпус был как у человека, но сгорбленный в дугу. Из него, как тростинки, торчали длинные тонкие руки с огромными ладонями и четырьмя пальцами, на которых виднелись когти, и такие же ноги, причём тоже с ладонями, будто руки пришили.

Морда… это отдельный эпик, конечно. Глаза узкие, как будто затянутые на затылок, вместо носа дыра, уши как у эльфов, а губы едва могут прикрыть длинный частокол зубов. Как будто на китайца смотрю, который переел летучих мышей.

И тем не менее тварь была не столь опасной, сколько страшной, и кажется, мы оба это понимали. Она смотрела на меня, оценивала, скалила зубы, но не нападала. Я тоже смотрел, тоже… так, стоп, а зачем я в ответ зубы-то скалю? Не знаю, как-то само собой получилось.

— Ну что, тварь, иди сюда, — перехватил я поудобнее меч.

— Вкусный живой человек пришёл в мой дом. Зачем? — прорычало или прохрипело оно в ответ. — Что забыл он у нас в норе?

— Чтобы убить тебя, естественно.

Она удивлённо вытянула морду.

— Зачем? — только и смогло выдавить существо.

— Зачем? Мать твою, а ты оглянись, ты же людей жрёшь!

— И?

— Что и?

— Что и?

— Нет, это я спросил, что и?

— Я и спрашиваю, что и?

— Я не знаю.

— Я тоже.

Мы немного зависли друг напротив друга. Молчали несколько секунд, и пока я разглядывал тварь, до меня вдруг начал доходить очень важный факт. Я как-то сразу и не подумал об этом, не обратил внимание, а сейчас как обратил и как охренел так немного…

— А почему ты разговариваешь на моём языке?

Тварь моргнула.

— Это ты разговариваешь на моём языке, человек.

— В смысле?

— В каком?

— Что?

— Что?

Так, стоп, диалог каких-то даунов получается. Надо немного притормозить. Почему я её понимаю? Ну… потому что я понимаю другие языки, любые по факту, верно? А почему я других тварей не понимаю? Потому что раньше с ними и не встречался? Ну да, логично, я что-то туплю слегка…

Так значит…

— Ты разумна?

— Я разумное, — кивнуло оно. — А ты разумно?

— И я разумное.

— Понятно.

То есть я её понимаю. И всё потому что она разумна и обладает речевыми навыками, которые автоматом переводятся. Другой вопрос…

А что делать мне с этой информацией теперь?

— Ла-а-адно… — протянул я, не спуская с неё глаз. — Ты знаешь, почему я здесь?

— Потому что вы, люди, убиваете нас. И ты пришёл меня убить.

— Да, верно. А за что, знаешь?

— Нет.

— Потому что ты жрёшь людей.

— Не только людей. Я очень люблю маленьких животных, когда они падают сюда, но ещё живы, и у них кровь сочится, очень вкусно! А ещё сюда упал олень, ещё маленький, он кричал на всю округу, много мяса, свежего мяса. Вкусно! Вон там он лежит, — тварь указала на кучу тел.

— Хорошо, но людей же ты тоже ешь, верно? — уточнил я.

— Мёртвых, — кивнула тварь.

— Это не очень хорошо.

— Почему?

— Ну потому что нельзя есть людей, даже мёртвых.

— Но черви и жуки тоже едят мёртвых людей в земле. Ты не идёшь их убивать.

— Это другое, — уклончиво ответил я.

— Вы едите мёртвых животных.

— Но это же не люди.

— А в чём разница? — недоумённо спросило оно.

А реально, в чём тогда разница, если мы оба видим…

Так, стоп, нихрена. Сейчас с такими суждениями я каннибалом ещё стану. Знаю я людей, которые могут убедить тебя даже в том, что в душе ты чёрный. Это кажется, что на тебя такое не подействует, но на деле действует на всех, просто нужен правильный подход, аргументы и тонкая психология.

Это, конечно, не человек, но блин.

— Ладно, я понял твою логику, — опустил я меч. — Но ты жрёшь людей, моих сородичей, и для меня это несколько… мерзко, противно и обижает, понимаешь?

— Нет.

— Ладно… А если бы я съел тебя?

— Я невкусное. А вы вкусные. Разница большая. Хочешь руку на углях?

— Чего?

— Руку на углях хочешь? — повторило существо. — Очень вкусно.

— Э-э-э… — меня даже тронула гостеприимность твари. — Давай в другой раз, лады? Сейчас надо решить вопрос, что делать с нашей проблемой. Ты ешь людей, и им это не нравится…

— Я не ему людей. Я не хожу в город. Люди бьют меня, убивают, ругаются. Если есть их, слабых, придут такие, как ты, убьют меня. Зачем мне есть людей? Сюда люди сами скидывают тела. Много тел скидывают, иногда мало, но я храню их и ем. Все довольны.

— А долго они скидывают сюда тела тебе?

— Два снега назад я голодный. Я иду и чувствую запах. Смотрю — тут тела. И их потом сбрасывают иногда. Я тут и сижу, ем. Иногда ем животных.

— А… много таких разумных, как ты?

— Немного. Я умное, другие не всегда. Но люди не говорят с нами, как ты. Они убивают, это грустно и иногда больно. Но умные пийцы крови.

— Кровопийцы, — поправил я.

— Да. Они умные, на людей похожи. Умные огры, орки и гоблины. Но они невкусные и злые. Люди вкусные, но опасные. А вот мёртвые хорошие.

— О-о-окей… А ты бы не мог есть их в другом месте?

— Где?

— Ну, у моих соседей, например, а не у меня, — предложил я.

— Это ничейная земля. Деревня далеко, дороги далеко. Тела сами бросают сюда.

— Теперь их не будут бросать.

— Это плохо, — вздохнуло существо и медленно сползо с камня. Только сейчас я заметил, что у неё из горба торчит костяной нарост, почти как гребень, в котором угадывался позвоночник. Оно мне вообще на Голума напоминало, если честно. Что-то общее между ними явно было.

— Не будет еды, надо будет охотиться. Люди боятся, не любят, а мы их не трогаем, только трупы. А они приходят и убивают, — пожаловалось существо. — Уйти придётся. Холод и голод.

— Сочувствую, — вздохнул я. — Но ты тоже пойми. Ты ешь наших собратьев, людей. Нас это расстраивает.

— Не из земли выкапываю, сами сбрасывают! — подняло оно палец, отметив важный факт.

— Нет, я благодарю, что не из кладбища, но тем не менее. Есть людей… это нам грустно от этого, вот.

— Я умру с голода, грустно будет мне.

— Не, если ты умрёшь, тебе уже грустно не будет, — замерил я. — Но уйти тебе придётся. Или я выгоню, или голод. Больше сюда тел не сбросят, уверяю.

— Грустно… — вздохнуло существо. — Надо думать, куда идти. Там, де люди в земле, там вы убиваете нас за это. Там, где люди не в земле, вы убиваете, что я убиваю.

— А есть животных?

— Ваших — вы убиваете. В лесу — они быстрые, не догнать. У меня лапки.

Оу… блин, сука, это так мило, я сейчас прослежусь. Нет, я серьёзно, без стёба и иронии, про лапки было супер мило. Да и тварь я понимал, никого не убивает, никого не трогает, ей просто тела сбрасывали сами люди, а она их ела. Плохо? Да, но на то это и… существо какое-то, как гуль, чтоб есть их. Такова природа.

Тварь села на булыжник и грустным взглядом уставилась на озеро. Я чёт тоже сел и уставился на озеро.

— Жизнь — боль… — произнесло существо.

— Да не то слово, ты прямо мои мысли прочитало, — воздохнул я.

— Хочешь просто спать и кушать, а тебя бьют и обижают.

— Именно.

— Почему нельзя просто жить и есть вместе?

— Да-да, я вот о том же постоянно думаю, — повернулся я к чудищу. — Нахрена вот эти все делёжки, драки, сражения за что-то? Почему просто нельзя договориться, решить миром. Почему всегда найдётся какое-нибудь говно, которое окажется самым хитрожопым и попытается урвать больше всех и кинуть остальных?

— Жадность и злость! — проурчало расстроенно существо.

— Да… — протянул я. — А ещё знаешь, что расстраивает? Ты вроде никому ничего и не сделал, но…

И пошло-поехало.

Забавно, да? Почему-то излить души и пожаловаться чудовищу оказалось в разы проще. Может потому, что оно тоже жаловалось на жизнь, и тут два брата-акробата встретились. А может потому, что легче всего пожаловаться тому, кого ты не знаешь. Хрен знает, короче, но темы у нас поднялись зауныльные, и при этом я не чувствовал, что плачусь кому-то в жилетку или что на меня косо посмотрят. А это было, наверное, самым важным, даже если твой собеседник — монстр.

— … гнали. А я лишь ем. Бабка всё равно мёртвая, зачем ей ноги? А голову я не трогало, — пожаловался монстр. — Зачем ей ноги, если закопают?

Мы сидели на булыжниках и смотрел на водную гладь, растянувшуюся от каменистого берега до противоположного края пещеры, поблёскивающую в свете камня.

— Понимаю… — вздохнул я. — Я вот тоже с этой хернёй сталкивался. Ну ни себе, ни людям. Я говорю, никому же не мешаю, мы тут одни, а мне тоже начал, вали отсюда, что ты тут делаешь, хватит играть на гитаре в крематории…

— Что такое крем-тора? — спросило чудище.

— Крематорий — это где тела сжигают то состояния пепла, — пояснил я.

— А зачем играть в гитару?

— Знакомый попросил напоследок. Он был очень интересный человек со своими взглядами на жизнь.

— Я люблю игры, — прогудело существо. — Игры интересно. Давай играть в игру!

— В какую? — поинтересовался я.

— В какую игру играют?

— Это я спрашиваю, в какую? А в какую ты играло?

— Я не играло ни в какую.

— Тогда откуда ты знаешь, что игры интересны? — задал я логичный вопрос, который, казалось, поставил существо в тупик.

— Это… интересно.

— Ладно, допустим, — согласился я. — А в какую игру ты хочешь сыграть?

— А в какую можно? — спросил оно.

— В какую можно… — я огляделся. Место для игр было, конечно, такое себе, как в футбик на кладбище гонять. Весело, но не во всех обстоятельствах. Но не обязательно что-то спортивное. Можно и на ум, например… — Давай в загадки? Я загадываю, ты отгадываешь и меняемся.

Чувствую себя Бэггенсом прямо. Ну что, Голлум, сыграем?

— Загадки. Я должно отгадывать то, что спросишь ты? — уточнило чудовище.

— Да. Ну например, не лает, не кусает, а в дом не пускает. Что это?

— Стражник? — сразу спросило то. — Он не лает. Он не кусает. Он не пускает. Может и убить. Больно убить.

— Э-э-э… ну типа да… Ладно, другая загадка. Что исчезает, как только произнесешь его название?

— Вор! — тут же обрадовалось чудовище.

— Нет, тишина.

— Почему? Если крикнуть «вор», он исчезает, — не согласилось оно.

— Да куда он исчезнет? Тишина. Скажи хоть слово и её уже не будет.

— Как и вора. Крикни «вор» и он бежать будет быстро.

Сука, а логично…

— Ладно, давай иначе. Много листов, но все же не дерево. Что это?

— Куст.

Да ты издеваешься что ли⁈ Какой в жопу куст⁈ Книга! Блин, а я же, сука, и возразить не могу, потому по логике чудище право!

— Ладно, достало, давай ты теперь, — не выдержал я. — Посмотрим, как ты загадываешь.

Оно задумалось, с серьёзным лицом посмотрело куда-то вдаль, после чего взглянуло мне прямо в глаза.

— Что у меня в правой лапе?

— Что в правой ла… фу, млять! Какого хера, чувак⁈

— Что я держу в правой лапе? — повторило оно невозмутимо.

— Хер ты сейчас держишь в правой руке, млять! Нахер ты его держишь и смотришь на меня⁈ Ты чё, блин⁈

Эта тварь реально сидела, схватив себя за причиндалы и смотрела на меня таким внимательным взглядом, что аж не по себе стало.

— Правильно! Ты угадал! Ты умный человек.

— Спасибо, конечно… — меня слегка передёрнуло. — Ладно, хватит загадок на сегодня…

— Я хочу ещё одну задать загадку, человек, — жалобно попросило чудовище.

— Ладно… — сжалился я. — Давай ещё одну.

— Что я держу в левой лапе?

— Что… Да млять! Это даже не смешно! Нахрен ты хватаешь себя и спрашиваешь об этом меня⁈

— Это загадка. Ты должен дать ответ, — ответило оно недоумённо.

— Так смысл не в этом! Вернее, в этом, но ты, блин… а, к чёрту… — отмахнулся я. Сейчас спорить и объяснять смысл загадок мне хотелось меньше всего, если честно. — Тебя вообще как зовут? У тебя есть имя?

— Есть, — кивнуло оно.

— Какое?

— Тамара́.

— Что, прости? Та…

— Тамара́, — повторило оно.

— А, ударение на последнюю букву… — кивнул я. — Понятно… Хороший ты мужик, Тамара, весёлый и интересный, но, боюсь, вынужден сказать, что тебе придётся переселиться. Люди тебя видят, пугаются, рано или поздно пришлют к тебе кого-нибудь, и тогда ты даже убежать не сможешь.

— Убивать, — хмуро кивнуло оно. — Люди убивают нас, тебе приходится выгнать, понимаю. Но я могу не уйти сразу, а позже.

— Я другого не понимаю, зачем ты вообще выходил? Ну, к реке? Тебя же никто в этом случае бы не заметил, и смог бы сидеть здесь до посинения.

— Грустно, когда один, — пожаловалось Тамара.

— А разве вы не по одному живёте? — уточнил я.

— Когда много тел, нас много. Гиблые места — это хорошо, это много еды, нас много и нам весело. Мы дерёмся, кричим, бегаем. А здесь хорошо, но одиноко. Но еды много, и я терплю. А теперь еды нет и надо идти и искать. Всё равно придётся уйти.

— Ну а к реке выходить было весело? — уточнил я.

— Там люди, смотреть интересно. Смешные, мочат одежду, уходят, приходят голые, прыгают в воду, уходят. Интересно. А тут не интересно, но вкусно. Но сейчас я уйду, некуда деваться, еды не будет, люди придут и убьют сейчас или потом, — вздохнуло чудище.

— А питаться… не знаю, чем-то другим?

— Животных ловить, а бегают быстро, — вздохнуло оно.

— Ну… я бы мог тебя научить их ловить, и было бы быстро. Есть там ящерок, например? Зайцев.

— Быстро… — вздохнуло Тамара, после чего посмотрело на меня. — Хочешь попить со мной?

— Попить или выпить? — уточнил я. — Это немного разные вещи.

— Попить. Попить отвар грибов. Хороший, я пью, мне одиноко, но становится весело.

Я с сомнением посмотрел на воду в озере.

— Знаешь, я бы не хотел пить такую воду…

— Что? Нет. Озеро — вода грязная. Я там моюсь. Вода сверху, — указало оно пальцем на потолок пещеры, после чего вскочило с места, бросилось к своим сокровищам.

В свете тусклого камня блеснул медный котелок. Тамара вместе с ним побежало в дальнюю часть пещеры и мне даже стало интересно, что именно оно там хочет найти. Как оказалось, пещерные грибы, которые росли на стенах. Тамара нарвало их, после чего набрала в котелок, слава богу, не из озера, воду, и вернулось обратно.

Надо отдать должное, хоть и чудовище, но с какими-то основами знакомо. Оно смогло разжечь костёр из тряпок и костей, поставило котелок, сварило воду с грибами, после чего ещё долго помешивало ложкой, всё то же, взятой из сокровищ. По итогу пещеру наполнил какой-то очень странный дурман.

— Вот! — у Тамары даже кружки нашлись, одну из которых оно сейчас протягивало мне. — Вкусно!

Я с сомнением взял кружку в руки, наблюдая за тем, как Тамара опустошило свою за один раз. Жидкость внутри пахала травами, была кристально чистой, но доверия почему-то не вызывала. И пусть я знаю, что пить этого мне не стоило, тем не менее…

Вкус был, как для сиропа от кашля.

— Хочешь запечённую ногу? — спросило Тамара.

— Да не, я пас, прости, — покачал я головой.

— Очень вкусно, нога на углях. Я когда грущу, ем ногу на углях. Или руку. Голова интересна, но есть нечего. Рёбрышки на углях самое хорошее.

— Вижу, ты кулинар… — протянул я.

— Ху-ли-нар, — неуклюже повторило оно за мной. — Тамара Хулинар.

Звучит ужасно, особенно в его версии, но я промолчал, сам того не заметив, как опустошил кружку. Какой- то эффект от отвара был, я бы сказал совсем чуть-чуть. Головокружение, смешливость, какое-то желание походить, поактивничать и немного побезобразничать. Похоже даже не на алкоголь, а на что-то вроде травки.

— Ещё? — предложило оно.

— Да не, спасибо, мне уже весело… — отставил я кружку и огляделся. — В принципе, ты же можешь и остаться здесь. Если больше не будешь подходить к деревням и реке, пугая жителей.

— Всё равно еды мало, — вздохнуло Тамара. — Идти надо будет, искать. Если не искать, то голод и холод.

Блин, вроде и чудище, а всё равно жалко. И я как-то не знал, куда именно его пристроить и чем помочь, потому что, по факту, у нас было коренное различие — оно ело людей и пугало людей. Ты даже если захочешь, не пристроишь его нигде: ни в замке, ни в местных лесах, потому что людям не объяснишь, какого хера чудище бегает по округе. Даже если твоё слово закон, всё равно прирежут.

— Точно не хочешь жаренную ногу на углях? — уточнило Тамара.

Блин, оно так соблазнительно это предлагает, что у меня даже мысль согласиться мелькнула, но я покачал головой.

— Да нет, спасибо, дружище, не в этот раз. Кстати, а ты знаешь, что такое майонез? — задал я встречный вопрос.

Как говорится, умные люди всегда найдут о чём поговорить. И как же не рассказать о майонезе, лучшем изобретении человечества после ядерной бомбы? К тому же у нас Тамара Хулинар, точно должно оценить подобные изыски. Правда первое, что я услышал, было:

— Если яйца — это дети курицы, а курица — их мама, значит ли, что ты их маму заправляешь её же измельчёнными в соус детьми?

— Я думаю, ты не совсем верно подходишь к вопросу. Важно не то, кто и чем заправляет, а то, как это делается и каково на вкус.

— Но есть людей, ты говоришь, плохо. А ведь я даже из детей не делаю соусом, — вздохнуло Тамара.

— Слушай, я реально сочувствую тебе, — вздохнул я. — И я тебя даже не выгоняю, просто…

— Мне придётся уйти, — кивнуло Тамара. — Я понимаю, надо — значит надо. Но я вижу, ты хороший человек. Я знаю, что хороший человек — это хорошо. Я подарок могу дать тебе.

— Да не стоит, — отмахнулся я рукой, покраснев.

— Да, подарок! Хороший, я нашло его у тел!

И оно бросилось к своим сокровищам обратно. Несколько секунд рылось там, перебирая вещи, после чего вернулась с маленькой фигуркой в руках.

— Вот! — протянуло оно двумя ладонями подарок.

— Оу… спасибо… — протянул я, взяв её из рук.

Это была небольшая фарфоровая фигурка китайского дракона бело-синего цвета. Ну такой характерный китайский дракон, как змея и без крыльев, который двигался волнообразно. Небольшая, с кулак, детализированная фигурка, которая была как сотни тысяч тех, которые производили в Китае. Только здесь Китая не было, и такое чудо могло стоить состояния.

— А где ты его нашло?

— В теле!

— В теле? — переспросил я.

— В теле!

Если Тамара просто неудачно выражается и имеет ввиду на теле, то тогда понятно, имбицилы просто плохо обыскали его. Если же в теле, то тогда речь идёт о чём-то действительно дорогом. Не дороже, конечно, чем мой меч, но тем не менее.

Я покрутил дракона в руках, разглядывая его со всех сторон. Ну «Made in China» на нём не написано, уже успех, а ничего другого я и не видел. Скорее всего, что-нибудь из туристического хлама, как бусы, или же какая-нибудь драгоценная фигурка. У них там, у азиатов вроде фарфор охренеть какой дорогой, да?

В любом случае…

— Спасибо, — поблагодарил я. — Я ценю твой подарок. Может… может это, я тоже могу тебе что-нибудь подарить?

— Что? — тут же оживилось Тамара. — Мне ничего не дарят никто. Но я слышало, это приятно. Какой подарок?

Оно так оживилось мило, захлопав глазами, что я от улыбки не сдержался.

— Ты знаешь, что такое арбалет? Из которого стреляют? — спросил я.

— Штука, которая делает больно на расстоянии, — кивнуло Тамара со знанием дела. — Меня стреляли. Больно и обидно.

Он показал шрам на боку.

— Я сочувствую, — вздохнул я. — Ты просто жуткий, вот люди, не разобравшись, и стреляют по тебе. Но суть не в этом, с ним ты сможешь охотиться. На животных. Не придётся бегать, пришёл, прицелился и выстрелил!

— На расстоянии? — уточнил он.

— Да, на расстоянии, — кивнул я. — И бегать не придётся за ними, главное выстрелить и попасть.

— Это хорошо, иметь арбалет. Я счастливо иметь его. Охотиться можно.

— Только сразу договоримся, что в людей стрелять ты не будешь, да? — предупредил я. — Ну только, если очень не захочется.

— Зачем люди, если есть животные? Животные не мстят за убитых. Люди мстят. Люди вкусны и мёртвые. Безопасно. Убить человека — придут убить другие и конец, а животные не придут. Ты дашь арбалет?

— Да, — кивнул я. — Только тебе придётся научиться ими управляться, но… да, я отдам тебе один. И болты к нему.

— Это хорошо! — обрадовалось Тамара. — Не бегать и голодать, а убивать на расстоянии и есть! Свежее мясо, вкусное мясо. Животных много, есть тоже много!

— Именно! — кивнул я, прямо сам зарядившись его оптимизмом.

— Тогда ты пока живи здесь, у тебя запасы, смотрю, — я бросил взгляд на гору невостребованных тел, — есть. А я всё подготовлю.

— Да! — тот аж вскочил, подпрыгнул, приземлился на четыре лапы, волчком крутанулся на месте и выпрямился. — Да! Мне будет подарок!

Не чудовище, а чудо, да? Я не обольщался, это не значило, что теперь все монстры такие же дружелюбные, однако всё равно было приятно видеть, что можно найти язык даже с такими кадрами. На душе… теплее что ли становилось от такого, появлялась хоть какая-то вера в добро.

Усмехнувшись, я поднял светящийся камень и направился к выходу, когда меня нагнало Тамара.

— Я тоже подарок сделать могу!

— Так ты уже сделал, — похлопал я по карману, где лежал фарфоровый дракон.

— Ещё один! Ты добрый, и я добрым должно быть. Человек и я — дружба на век!

Я улыбнулся.

— Дружба, да…

— Дружба! И подарок! Вот подарок! Сейчас! Вот!

Он бросился к своим сокровищам, после чего начал там рыться. Рыться достаточно долго, пока наконец не нашёл, что и скал и на четырёх лапах подбежал ко мне.

— Вот! Вот! Люди ищут это! Людям нравится! И тебе понравится!

И бросил мне в протянутую ладонь какой-то камень. И лишь, когда свет блеснул на его поверхности, я понял, что держу на ладони золотой самородок. Небольшой, с ноготок, но золото!

— Откуда у тебя это? — удивился я.

— У меня этого много! И я знаю, где это лежит! Много лежит! Мой подарок — раскрыть тайну! Там много, я взял несколько, но мне не нужно, это не съедобно и отдать некому, а тебе нужно! Тебе пригодится! Идём!

И я последовал за ним.

Нет, ну вот это подарок так подарок. Золото — оно и на том свете золото. Что в моём мире, что здесь оно было буквально главной валютой, которая ценилась везде и всюду. И найти у себя где-нибудь рудник или залежи самородков — это как выиграть в лотерею. Можно буквально построить заново всё баронство и забыть вообще о каких-либо проблемах. И я не буду врать, но в этот момент меня прямо захватила золотая лихорадка.

Мы поднялись из карстовой воронки по выступам, после чего Тамара повёл меня к камням, из-под которых бил ручей. Надо сказать, двигался он жесть как проворно. Бежал на своих лапах, с ловкостью цепляясь и перескакивая препятствия, пока я едва поспевал за ним, поглядывая себе под ноги.

— Ты здесь нашёл? — уточнил я.

— В глубине!

— В глубине? — я присел и заглянул под булыжники.

Никогда не любил спелеологию, но думаю, любители заползать во всякие щели сейчас бы кончили. Ручей вытекал из очень низкого лаза, куда можно было протиснуться разве что, если ты ляжешь на живот. Заползти туда и застрять — это значило буквально утонуть там.

Но мне лезть и не надо было. Тамара сам проворно нырнул туда, заполз, словно паук, после чего выполз, выгребая оттуда гальку. Длинные когтистые пальцы быстро перебирали весь тот мусор, выуживая поблёскивающий металл, и очень скоро тот протянул мне горсть небольших золотых самородков.

— Вот! Вот здесь! Их много!

— Охренеть… — пробормотал я, взяв один сверх. — Прям золото…

— Там большие камни. В них линии золота! Но я не достану, сил мало.

— Да тут по факту весь ручей может быть золотым, — огляделся я, после чего наклонился и поднял ещё один маленький самородок. Земля под ногами была буквально золотой.

— Слушай, ну за такое спасибо… — пробормотал я. — Прямо от души спасибо… Я и не знаю, что сказать тебе на это…

— Ничего! Мы — друзья, — выпрямился Тамара.

— Получается, там их ещё больше? — наклонился я, заглядывая под булыжники.

Как ответ, в лучах солнца я увидел кучу золотых отблесков. А ещё…

Я нахмурился, после чего, несмотря на воду, опустился на колени и сам заполз под булыжники. Пришлось заметно так пригнуться, чтобы протиснуться, я даже ладонь об острый край камня под водой поцарапал, но, протянув руку, я таки достал его.

На ладони лежал кусок зелёного стекла. Невзрачный, немного расцарапанный, но… я точно мог сказать, что это не стекло. Здесь цветное стекло встречалось, конечно, но уж точно не в природном виде, а значит это…

— Изумруд… — пробормотал я, крутя его между пальцев.

Сука, на мы Клондайк кажется откапали!

Надо понимать, что здесь, в средневековье ценились не алмазы, а всякие рубины, изумруды и сапфиры — красивые, яркие сочные минералы, которые можно было куда-нибудь вставить, в какое-нибудь украшение. И найти сами по себе залежи минерала огромная редкость, а я буквально стоял сейчас на них.

Теперь было самое важно — конкретно эти земли были не мои, а значит и претендовать на находящееся здесь я не мог. Требовалось каким-то образом эти земли или, хотя бы, этот ручей приватизировать, а после уже начинать разработку. А иначе оглянуться не успею, как правильные друзья короля будут тут у меня под носом копать и забирать всё то, что им не принадлежит.

В голове уже были грандиозные планы по поводу того, что здесь можно было на это золото сделать: от фабрики майонеза до разработки и постройки велосипеда, которые волне себе были под силу местным. Да вообще много чего можно сделать, когда ты живёшь на золоте, но самое главное — это чтобы для начала оно стало твоим, а здесь требовались знания в праве.

Короче, мне нужен средневековый адвокат и желательно надёжный.

— Знаешь, может тебе и уходить никуда не нужно, дружище… — пробормотал я, разглядывая на ладони изумруд и золотой самородок. — Просто найдём чуть подальше тебе место, а еда и сама найдётся.

— Но люди…

— Я приказываю этим людям. Что скажу — то они и сделают, — я поднял взгляд на него. — А ты сможешь вообще забыть о том, чтобы теперь от кого-то бегать.

— Было бы хорошо забыть, как бегать от людей, — кивнул Тамара. — Это больно и плохо, когда тебя ненавидят.

— Поверь мне, братишка, я это знаю как никто другой… — вздохнул я, забросив золотой самородок с изумрудом в карман, и что-то звякнуло, как по стеклу. Я с удивлением засунул руку обратно карман и… ах да, статуэтка, которую мне подарил Тамара. Блин, я её кровью с ладони испачкал…

Осторожно стерев кровь с бело-синего фарфора рукавом, я уже собирался положить статуэтку в другой карман, чтобы не разбить, когда увидел, как её глаза как будто блеснули на свету. Честно сказать, я и не понял, показалось мне или нет, отчего замер, приглядываясь к морде дракона.

Да нет, вроде ничего не блестит. Значит, показалось, а то…

И в следующее мгновение фигурка внезапно нагрелась до такой температуры, что обожгла мне ладонь. Шикнув, я выронил её прямо в воду, и всё вокруг в то же мгновение рвануло.

То ли от контакта с водой, то ли просто потому, что она и так бы взорвалась, но прямо передо мной какого-то хрена поднялся самый настоящий торнадо, вспышкой света отбросив меня назад куда-то в лес.

Я ещё отлететь нормально не успел, как по округе прошлась взрывная волна, которая сметала траву и кустарник, заставляя исполинские деревья гнуться. Меня припечатало прямиком в ствол одного из деревьев, выбив весть дух, будто напоминая, что за каждой удачей следует полная жопа, после чего всё так же внезапно улеглось, и только искры, как снег падали с неба.

Я пытался отдышаться после такого удара хребтом об дерево. В глазах от такого подлёта слегка потемнело. Я с трудом поднял голову и увидел, как передо мной вытянулся грёбанный дракон. Огромный дракон, размером с тех, что я уже видел. И вроде бы ничего удивительного, драконы и дракон, но этот, сука, был китайским.

Большой бело-синий змеевидный дракон с развевающимися как на ветру усищами, рогами, но без крыльев.

Он возвышался надо мной, волнообразно изогнув тело, и оглядывался по сторонам, словно задаваясь тем же самым вопросом, что и я — а какого хрена сейчас вокруг происходит? Ив его взгляд в итоге остановился на мне. Холодный голубой взгляд хищника, слишком умного и слишком гордого — я даже без ментального контакта чувствовал от него надменность.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Молча, замерев в тишине, которая опустилась, будто ничего и не рвануло несколько секунд назад. А потом он приоткрыл пасть и лизнул воздух языком, как змею. Его глаза засветились, и я не знаю, к добру это или нет, но я ответил ментальным контролем, коснувшись его разума…

Результат был мгновенным — я ощутил волну эмоций дракона перед собой: раздражение, недоумение и брезгливость. Но быстро его эмоции сменились на лёгкий испуг и мгновенную ярость, когда он почувствовал в своём сознании чужое присутствие.

Я услышал громкий утробный рык прямо из глубин его глотки. Оскалившись, бело-синяя тварина нагнулась ко мне так близко, что я мог почувствовать несвежее дыхание. Между его зубами и мной был какой-то метр, не так много, учитывая размеры драконы, и, возможно, они бы оказались ещё ближе, если бы я не был драгон… не был бы ловцом.

Мы столкнулись в невидимом сражении между собой, пытаясь перебороть волю друг друга. Я чувствовал давление, сравнимое с тем, когда у тебя раскалывается голова, и с каждой секундой оно становится всё сильнее и сильнее. Одновременно с тем я чувствовал страх, какое-то чувство обречённости и осознания тщетности — все последствия ментального давления. Уверен, что дракон испытывал то же самое.

Да только в нашем сражении оказался слабее я. То ли драконы до этого были слабы, с кем я имел дело, то ли конкретно этот оказался слишком сильным, потому что я чувствовал, как отсекаются чужие эмоции и как выворачиваются наружу мои.

Теперь уже не было речи, чтобы победить и взять его под контроль, требовалось просто продержаться. И глядя на то, как китайский дракон начал медленно приближаться, будто с трудом преодолевал какой-то невидимый барьер, чтобы по итогу сомкнуть на мне зубы, я поднажал. Поднажал до слёз на глазах и пульсирующей боли в висках, от чего в глазах начало двоиться. Что-то выворачивало на изнанку мозг, копошилось в моём сознании, чужие мысли перебивали мои собственные, а в глазах темнело, как будто я просто засыпал…

А потом дракона снесло в сторону.

Бегемот, курсирующий по воздуху что-то не спешил, и тем не менее лучше поздно чем никогда. Он врезался в сине-белого дракона всей своей огромной массой с пикирования, и вдвоём они кубарем покатились через лес, сминая всё на своём пути. На всю округу поднялся треск деревьев и рёв драконов.

Конечно, преимущество было однозначно у Бегемота: с такой скорости при такой массе с такой башкой-тараном он просто не оставлял шанса никому, выбивая всё дерьмо из каждого противника. Но с другой, китайский дракон был явно не из обычных тварей. И когда они всё же остановились, борясь и кусаясь, разнося лес в округе, эта змеевидная сука вместо того, чтобы охренеть и сдохнуть от такого удара, начала огрызаться.

Бегемот действовал по принципу врезался и загрыз. И снеся противника, он тут же воткнул может и короткие, но мощные зубы прямо в змеиную тушу, продавливая и ломая чешую мощными челюстями. В ответ голубая скотина начала обвиваться вокруг него, как удав, целясь прямо в крылья, как самое хрупкое и уязвимое место.

И тут подключился уже я.

Перед глазами вспыхнул взгляд бегемота, его чувство, его ярость и ненависть к тому, кто решил, что может хозяйничать в этих землях. Нет, только он мог летать и жрать людей…

Так, я не понял, жирный, ты там ничего не попутал⁈ Ладно, хрен с этим, потом поговорим…

Я резким кувырком перекатился, придавив башку синего дракона к земле и так кверху брюхом остался пока урод пытался выбраться из-под Бегемота. Мои же челюсти лишь перестали сжиматься на туше, нет, они начали отрывать чешую, которая мешалась. Начала брызгать кровь, оголилась ровненькая нежная шкура, скрывавшаяся под бронёй. Но прежде, чем мои зубы успели на ней сомкнуться, змей вытащил свою морду из-под меня. Открыл пасть…

И я рыгнул ему своим отравленным дыханием прямо в неё. Прямо увидел это зелёно-синее облако ядов, которое вылетело прямо в рожу супостату. Китайский дракон аж немного попутал от такого, закашлявшись от ядов. И тут же я вновь перевернулся и прыгнул на него.

Но не поймал, не успел, змей раскрутился и тут же взмыл ввысь. Щёлкнул хвостом мне по носу напоследок…

И за этот хвост я этого ублюдка поймал, не давая улететь.

Бегемота потащило вперёд. Он упёрся всеми четырьмя лапами, как собака, которая не хочет отдавать верёвку, оставляя за собой рвы. Китайская гадина же наоборот стрелой вытянулась вверх, пытаясь подняться в воздух что есть сил. И в этой борьбе словно бы побеждал китайский дракон, а не Бегемот, как бы это странно не выглядело, потому что моего толстяка нет-нет да волочило по земле.

А значит пора подключаться к борьбе!

Я подбежал к своему дракону, попутно не отпуская сознания и чувствуя, как чешуйчатый хвост постепенно выскальзывает из зуб. Заставил жирного опустить крыло и уже вбегал, когда китайская подделка взмыла в воздух, таки выскользнув.

— Давай! Вверх! — крикнул я, и жирный тут же начал разгоняться по проделанной просеке.

Оттолкнулся в самый последний момент, и мы задели брюхом кроны деревьев, но поднялись в воздух, тяжело забив крыльями. В лицо ударил поток воздуха, туша под жопой привычно задвигалась, и высота начала увеличиваться. Попутно я застёгивал страховочный ремень, высматривая по сторонам нашего засранца.

Даже несмотря на то, что вокруг было облачно, заметить его оказалось не сложно. Китайское нечто на фоне блекло неба слегка светилось, даже уйдя в тучи. И мы устремились за ним.

Надо было поймать эту херню, пока она не натворила бед. Нет, может она хочет вернуться к себе на родину на китайский завод, однако этого мы не знаем, а потом смотреть, как это чудище жжёт округу мне хотелось меньше всего. К тому же, если тварюга решит, что это небо тесно для двоих, оно и на Бегемота начнёт нападать, а на земли отбиться иногда куда сложнее, чем в воздухе. Поэтому нет, надо было его закошмарить до того, как тварь закошмарит нас.

Мы пробили слой вечных облаков и вылетели прямо под голубое небо и яркое солнце, столь непривычное в этих краях. Только земля из-под облаков, голубое небо и полная свобода… Только в этой свободе я не видел нашего китайского дракона, как не оглядывался по сторонам. К сожалению, на мгновение мы его потеряли, и теперь я силился его разглядеть, пока охотник не стал добычей…

Но, к сожалению, заметил его слишком поздно.

Голубоватый силуэт, как змея под водой уже двигался сквозь густые облака прямо к нам. И он выпрыгнул ровно под нами в тот момент, когда мы сделать попросту ничего не могли да и не успели бы. Острые зубы воткнулись в брюхо дракона, и Бегемот взревел.

Он дёрнулся, забил крыльями, пытаясь отлететь, но тот, как пиявка, прицепился снизу, как будто теперь не мог разжать челюстей. Мы метались по небу, влево-вправо, пытаясь его сбросить, но тот как держался под нами, так и держался. В этой ситуаци единственное, что я придумал, это заставить сложить Бегемота крылья и рухнуть вниз камнем.

Явно не такого ожидавший дракон, полетел за нами следом, развеваясь как флаг на ветру. В этот момент я ещё раз ментально выстрелил в него своим сознанием. Теперь я не пытался взять говноря под контроль, а просто отдал чёткую и понятную команду — разжать зубы. И, видимо, не ожидая в столь напряжённый момент ментальной атаки, тот поддался.

Всего на мгновение. Я услышал, как вновь клацнули его зубы, пытаясь нас схватить, но было уже поздно, мой дракон падал камнем вниз, и теперь его требовалось догнать, что и сделал голубой урод. Тот устремился за нами…

И именно здесь я его подловил.

Бегемот расправил крылья, резко тормозя, и голубой дракон врезался в нас на полном ходу. Да, больно, да, я услышал, как захрустели кости Бегемота. Как стрельнула по сознанию боль, на мгновение затмив всё сознание дракона. Да чего там, меня в сидушке бросило с такой силой, что чуть сам не улетел.

Но рядом был-то я.

И я вновь видел глазами Бегемота.

Мой взгляд остановились на драконе, который врезался в наше брюхо и сложился в несколько раз. А потом моя пасть сомкнулась на его голове и сжалась с такой силой, что тот мгновенно пришёл в себя и заревел. Мы завертелись, в разные стороны полетели искры от разрядов, которые, как молния, осветили округу. Мир вокруг закрутился с такой скоростью, что

И такой грудой мала мы рухнули на землю.

Уверен, грохот от падения было слышно на всё баронство, как и дрожь земли. Такое не сказать, что было полезно для драконов, а для меня и вовсе смертеподобно, но амулет сыграл свою роль, спасая меня от законов физики. Что же касается драконов…

Бегемот приземлился неудачно и ещё менее удачно приземлился синий дракон, которого подмяли под себя мы. Он ещё извивался, ещё пытался выползти, и у него это даже получалось, но уже без той прыти, что раньше. Я единственный чувствовал себя здесь подрячком.

Отстегнув ремни, я по Бегемоту перебежал на китайского дракона, пытаясь понять, как его вернуть обратно. Вроде бы и большой, вроде бы и сильный, но его же как-то заковали в фигурку? Или это была разовая компания, и больше таких бонусов не будет? Как тебя вернуть в исходное состояние, чудище⁈

Я и так, и эдак пытался, и ментально долбил, и просто тыкал ему в глаз и нос, пока Бегемот из последних сил удерживал китайскую подделку. А потом понял, что мы теряем время, и отдал единственный приказ, который мог на корню остановить всю эту вакханалию.

Бегемот сжал челюсти, послышался хруст, и дракон наконец расслабился, после чего…

Я рухнул на землю, потому что эта бракованная тварь попросту испарилась, оставив после себя лишь сноп искр и дымку! Я рухнул на землю, теперь уже без амулета, отчётливо почувствовав, как что-то хрустнуло в ноге. Боль, не ослепительная, но неприятная прострелила до самого затылка, заставив меня слегка потеряться.

Ещё несколько секунд я приходил в себя от столь внезапных покатушек и сражения, после чего огляделся.

Лес мы у ручья разворотили, конечно, знатно. Теперь здесь и не пахло тем спокойствием и тишиной. Потеряв своё русло, ручей теперь искал новый путь, заполняя собой все полости в округе. Деревья или то, что от них осталось, валялись повсюду, их ветви с листвой ковром укрывали перерытую землю. И всё это в полной тишине.

Вот и сходил разобраться с монстром…

Я поморщился. Достал бутылёк с зельем и выпил, после чего прождал ещё пару минут и осторожно встал. Бегемот лежал здесь же, грустно опустив голову и глядя на меня недовольным взглядом.

— Да ладно тебе, зато живы, — улыбнулся я ободряюще. — Не надо, ты же сам тут хотел ему показать, где раки зимуют, не? Летел, как кошмар на крыльях ночи…

Только вот где это китайское нечто?

А нашёл я его минут через пять, лежащим в грязи. Китайский дракон вновь превратился в статуэтку. Я несколько секунд не решался его трогать, после чего осмотрел свои руки и рукавом поднял с земли, сунув в карман.

Я не знаю, как эта херь работает, но я точно знаю, что она сделана тем облачным, как его другие называют, народом. Во-первых, потому что дракон, как у них, во-вторых, потому что со слов всех остальных именно азиаты лучше всех разбираются в артефактах и умеют с ними работать.

Оставался вопрос, как она сюда попала, но здесь вариантов тоже много может быть. Я подозреваю, что какой-то торговец нашёл красивую фигурку, решил её продать, но попал в руки бандитов и те его кокнули, сбросив вместе с ценной вещицей, то ли не найдя её, то ли не признав ценной. Потому что найди её кто-то из заинтересованных азиатов, уверен, её бы под охраной отправили, а значит о ценности вещицы никто не знал.

А теперь знаю я и не знаю, что с этим делать. Ещё и весь ручей переломали, блин… Поди сюда народ ринется дрова собирать. С одной стороны, пусть, а с другой, если они найдут здесь золото и изумруды, то это очень скоро станет достоянием общественности, а там уже и не удержишь ни в тайне, ни в собственных владениях золотую землю. Если только…

Так, где Тамара?

Я огляделся, после чего пошёл обратно вверх по течению, то и дело поскальзываясь на взрытой земле. Словно шёл через поля первой мировой войны: тут рыв, тут воронки, тут водой всё залито. Короче жесть, да и только.

— ТАМАРА! ТАМАРА! ВЫХОДИ! — я оглядывался по сторонам, ища своего нового знакомого. На ручье я его не нашёл, поэтому взгляд сам собой устремился на карстовую воронку. Если бы вокруг меня началась такая жесть, до говорю, сам бы туда спрятался.

— Тамара, ты здесь⁈ — осторожно заглянул я вниз. — Выходи! Всё закончилось!

Не отзывается.

Ладно, сам спущусь. Надеюсь, его не пришибло во время сражения.

И мои опасения оказались напрасны, потому что, едва я спустился вниз и углубился, в главном зале пещеры среди россыпи камней показались его испуганные глаза.

— Тамара, всё, этой твари больше нету, — выдохнул я. — Можешь выходить.

Он неуверенно огляделся по сторонам, будто дракон мог прятаться где-то здесь, рядом, за камнями, после чего на четвереньках осторожно выполз на камень.

— Дракон, — сказал Тамара. — Драконы — это плохо.

— Да не то слово, — пробормотал я. — Он там весь ручей разворотил.

— Совратил?

— Да если бы… — хотя я на это был посмотрел, конечно. — Но теперь с ним покончено. Ты можешь вылазить. Идём наружу…

Тамара осторожно последовал за мной. Тут, конечно, от леса одно название, он теперь выглядел как после схода сели, даже ручья не найдёшь сразу. Благо сам источник, откуда Тамара выковыривал золото, остался каким-то чудом не тронутым.

— Хороший лес был… — вздохнул он. — Теперь ничего нет. Прятаться сложно. Люди придут, будут кричать.

— Если только от ужаса, — ответил я. — Тамара, у меня к тебе деловое предложение.

— Какое? — удивился тот.

— Ты правильно заметил, сейчас сюда люди могут сунуться, и нам надо это как-то предотвратить. А потому я предлагаю тебе их отпугивать.

— Отпугивать?

— Ага. Ты же жуткий, что звиздец, особенно в лесу, когда цивилизация далеко, у любого нормального человека при виде тебя будет только одна мысль — как отсюда свалить поскорее.

— У тебя такой мысли не было. Ты не боишься.

— Потому что я ненормальный. Но не суть. Ты жуткий, тебя все боятся и тебе надо лишь иногда показываться, чтобы люди боялись сюда ходить. Я ещё и слухи пущу, сюда вообще никто не сунется.

— Люди попросят стражу, а стража в железе, и она не боится.

— Со стражей разберусь я, можешь не беспокоиться, — отмахнулся я. — Ну так что? А я тебе еду буду приносить, зверей там всяких вкусных и живых, которых не придётся ловить. Что скажешь?

— Я боюсь.

— Не бойся.

— Но я боюсь.

— Стража сюда не сунется. А сами люди побоятся сюда лезть.

— Может прийти толпа.

— Не придёт. Люди по себе очень трусливы, и если ты не будешь трогать людей, то им и смысла соваться сюда и рисковать жизнью не будет. Ну? Что скажешь?

Тот с сомнением в странных нечеловеческих глазах посмотрел на округу, после чего вздохнул.

Когда я вернулся в замок, вся стража стояла на ушах. Выглядело всё так, будто они готовятся к затяжной осаде: все в броне, все при оружии, да и служанки выглядели слишком уж нервно. Меня они едва увидели, чуть ли не на руках за стены затащили, пришлось чуть ли не отбиваться.

— Всё! Всё, достаточно! Отбой! Отбой тревоги, говорю! Всё под контролем! Все успокоиться, разойтись и занять свои места по расписанию! — гаркнул я, вырвав руку у Ценст уже в четвертый раз.

— Но там…

— Видели дракона, да, я знаю. Я его тоже видел, потому что там был! А теперь его там нету! Поэтому успокоили свои нервы и разошлись!

Естественно, после случившегося да и того, что они своими глазами видели, поверь, что всё теперь нормально, было тяжело, однако у них другого варианта просто не оставалось. Если так приказал их господин, они были обязаны подчиниться.

И подчинились, медленно расходясь и с сомнением глядя на меня.

— Господин фон Хертвёрд, вы уверены? — негромко уточнил глава стражи, оставшись со мной вместе со служанкой. — Если там происходит такое…

— Леди Ценст, мистер Ярбёк вы знаете, кто я? Я имею в виду, кем я работаю? Кем служу?

Оба медленно кивнули.

— Тогда, думаю, моё мнение достаточно авторитетно, чтобы вы к нему прислушались и подчинились. И да, ещё один момент. Люди, скорее всего, будут забредать туда, простое человеческое любопытство и желание поживиться. Так вот, они будут встречать там чудовище и наверняка обратятся к страже. Не реагировать, ясно?

— Не реагировать на чудовище, которое они там увидят, — повторила Ценст, как бы подтверждая услышанное.

— Именно. Ноль реакции. Пусть жалуются на что хотят. Никак не реагировать. Просто говорить «да-да, мы займёмся» и всё. Ясно? — они кивнули. — Точно ясно? Чтобы не было потом приколов, что вам стало очень жалко кого-то или ещё чего. В тот лес не ходить и тем более не охотиться на чудовище. Пусть люди жалуются сколько хотят.

— Никакой охоты на чудовищ, — кивнул Ярбёк.

— Хорошо, очень надеюсь, что это вы поняли. Ну а пока, леди Ценст, мне нужна бумага для письма, надо срочно кое-что отправить в столицу. И ванну организуйте с ужином, пожалуйста.

Надеюсь, они поняли, а то иначе за Тамару я буду строго всех карать. Пока пусть тот отпугивает людей от золотой жилы, чтобы раньше времени это не всплыло, а потом я найду ему место.

Что же касается письма, то первым делом мне нужна была Мелисса, которая могла подлатать дракона. Этот жирный на первом месте по срочности. А потом уже Серафина, которой стоило узнать, что произошло, и кто-нибудь, кто шарил в праве, чтобы выкупить тот участок земли и заодно помог бы документами организовать здесь шахты. А то такая удача сваливается на голову один раз в жизни, а мне обычно только говно на голову сваливается, и лучше бы, конечно, всё сделать правильно.

А потому письма запечатаны и отправлены первым же курьером, после чего я помылся и мне приготовили ужин.

— Как вам ужин?

— Первоклассно, — ответил я, проглотив. — Учитывая, что я ничего не ел. Райхас перевели на другую должность?

— Как вы и просили. Теперь она отвечает за уборку, господин.

— Очень хорошо. А что насчёт наших пленников? Что-нибудь интересное?

— Глава стражи мистер Ярбёк и я развозили ему и его подельникам языки. Главарь не местный, часть его подельников или из наших деревень, или просто бродяги. Думается мне, вам будет интересно услышать всё лично, а не из моих уст.

— Так, список тех, кто наш…

— Уже составлен, господин, — кивнула Ценст.

— А вы оперативно, — с удивлением взглянул я на неё, полным уважения взглядом.

— Работа такая, предугадывать ваши желания, господин.

— Отлично, спасибо, леди Ценст, — кивнул я. — Тогда может их и послушаем на сон грядущий? Так скажем, вместо сказки?

— Как пожелаете, господин, — не стала возражать она.

Ну и отлично, а то мне прямо интересно было узнать, что же такое они там скрывают. А я знаю, что они что-то скрывают, а то иначе леди Ценст не стала бы просто так предлагать мне лично их послушать. Блин, а она умеет заинтриговать…

Мы спустились в сырые подвалы моего замка. Всех товарищей уже успели раскидать по камерам, и только главарь остался висеть в гордом и грустном одиночестве в допросной, уже слегка помятый и не такой бойкий.

Когда я вошёл, он даже не поднял головы. Подвешенный на цепях, весь в синяками кровоподтёках, у него не хватало одного уха, нескольких пальцев и, кажется, ногтей. Вроде бы и жестоко, но с другой стороны, а чего он ожидал? Не думаю, что они поступали с торговцами и путниками как-то иначе, а девушек сто процентов и вовсе насиловали всей толпой, прежде чем убить.

Поэтому нет, мне не жалко. Ни его, ни кого-то другого. Не то, что бы я стал зверем, нет, может чуть-чуть черствее, но не более. Просто я понял, что вот это позиция терпимости, всепрощения и доброты — это путь в никуда. О тебя вытрут ноги, плюнут в душу и посмеются, после чего тут же ударят в спину… Это общество ещё не доросло до подобных добродетелей. А потому, если ко мне относятся хорошо — я буду относиться хорошо, если плохо — то со всеми последствиями.

Со мной вошли ещё и двое стражников, и когда я кивнул на бандита со словами «приведите его в чувства», один из них подошёл и отвесил тому смачную пощёчину. Причём тыльной стороной руки, прямо как я учил. Вы мои хорошие, учитесь, как погляжу…

Башка главаря покачнулась, и тот сразу пришёл в себя. Медленно поднял её и одним глазом (второй заплыл) посмотрел на меня. Его губы, превратившиеся в ошмётки, дрогнули. Кажется, у него не хватало зубов.

— Ну здравствуй, Батя… — поздоровался я, подойдя ближе. — Решил не утомлять тебя долгим ожиданием и прийти лично.

В ответ тот изобразил какое-то подобие улыбки.

— Ага, вижу, ты мне рад, — кивнул я. — Я тоже тебе рад. И думаю, что тебе есть что рассказать мне. Что-нибудь интересное.

— Зачем? — просипел тот, едва шевеля зубами. — Я всё равно сдохну…

— Ну ты можешь сдохнуть мучительно. Тебе могут отрезать яйца ещё… Ему отрезали их? — обернулся я. — Нет? Отлично. Вот видишь, твоя жизнь может длиться ещё очень долго и насыщено. И она будет, если я этого захочу, поэтому… давай, рассказывай, кто подкинул тебе идею грабить на той дороге?

То, что он там оказался со своей шайкой не случайно, стало очевидно уже после того, как меня позвала Ценст. Нет, я до этого тоже догадывался, но там было из разряда: «может то, может то, а может и то», чисто как на кофейной гуще синоптики гадают погоду через неделю. Сейчас же всё стало куда более очевидно, и почему-то мне казалось, что я уже знаю ответ. Однако лучше, конечно, услышать всё из первых уст.

У меня было двое «друзей»: виконтство Нойберга, которое располагалось на территории графства Тьюринг и были их вассалами, и баронство ван Крайдерс, которые располагались и были вассалами Нойбергов.

Короче говоря, сверху графство Тьюрингов, они дали землю Нойбергам, а те в свою очередь дали ван Крайдерс. И как раз с виконтом, которому я запулил в жопу камнем, а его брата-бастарда пустил по кругу Бордом Большим дрыном, и бароном, которому в своё время я угрожал, и чьи солдаты тырили провиант у моих людей, у меня были разногласия. Поэтому, когда я услышал…

— Один знакомый из виконтства Нойберга подкинул мне идею…

…то ни разу не удивился. Ну да, там же одного бастарда в жопу отымели, естественно, он захочет немного попортить кровь мне. Только что-то поздно спохватился, если они здесь уже года три орудуют, то, получается, через пять лет аж опомнился.

— Один знакомый из виконтства, — повторил я. — А ты мне сейчас в уши не заливаешь?

— Что? — поднял он разбитое лицо.

— Не обманываешь? — перефразировал я.

— Зачем?

— Да просто так, чтобы напоследок насолить и стравить меня с соседом. Мистер Якбёк, сломайте ему ещё что-нибудь для профилактики.

— Но я же сказал, я же сказал, как есть, чего ты ещё хочешь от меня уса-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!

Жалко мне его? Не-а. Людей мне жалко, а подобное зверьё — нет. Может раньше я бы и пустил слезу, сказав, что так нельзя, но местный мир очень хорошо выбивает подобную дурь. Если перед тобой дикое животное, то и вести с ним надо, как с диким животным.

— Итак, — меня ответ твой не устроил, как видишь, присел я перед ним на корточки, чтобы заглянуть в глаза. — Вот так просто тебе предложили постеречь людей на дороге, и ты согласился? И… всё?

— Мне доплачивали… — просипел он.

— Если доплачивали, то где деньги?

— В лесу, закопаны… я уже говорил… — прохрипел он.

— Он говорил? — обернулся я к своим.

— Мои люди как раз шли проверять, правда это или нет, — ответил Якбёк. — Скоро уже должны вернуться.

— Хорошо, — кивнул я и повернулся к нашему пленнику. — Он тебе заплатил, подговорил, а что дальше?

— Остальное за мной, просто стоять и грабить на дороге. Денег он не просил, сам подплачивал. Моя задача была спугнуть торговцев.

— И всё?

— И всё.

— Как-то подозрительно… — пробормотал я. — Может тебе ещё что-нибудь ломать?

— Не надо… — прохрипел Батя.

— Просто меня кое-что смущает. Вот тебе платят, ты просто грабишь караваны, и на этом всё? Больше ничего?

— От меня больше не требовалось. Ну иногда я тряс деньги с таверны на окраине. С гончара одного тряс, некоторым защиту предлагал, чтобы ничто у них не пропало и не сгорело.

— Дань собирал, другими словами.

Тот молча кивнул.

— Не слишком смело?

— Так барона не было, стражи нормальной то же. Грех не потрясти лохов, — поднял он голову и оскалился. — Знал бы, что один объявился, ноги бы моей здесь не было.

— Да, не повезло… — протянул я. — А знаешь, с чем тебе ещё не повезёт? С тем, что умереть ты не умрёшь, по крайней мере, далеко не сразу. Но вот твои мучения — они будут очень долгими, и ты даже не представляешь, насколько. Я человек скромный, но перед тобой похвастаюсь: у меня столько зелий исцеления, что я могу тебя несколько раз разрезать на части и собрать обратно, а ты будешь дышать и всё понимать.

— Я уже всё сказал, что знал. Просто убейте меня уже.

— Убьём, ты не беспокойся. Но перед этим я бы хотел, чтобы ты указал мне на человека, который тебя об этом попросил.

Нет, тут-то всё ясно — обворовывай баронство и мешай торговле, чтобы баронство прозябало в нищете. И казалось бы, иди и руби всех налево и направо, да только а если ты ошибся? А если ты зарубишь не тех, а тем ублюдкам только того и нужно, чтобы ты не на тех наехал? Нет, здесь нужно точно знать, кто в этом повинен. А убить всех успеется.

— Ты покажешь мне этого человека, — произнёс я. — Покажешь, и сдохнешь не так мучительно, как мог бы. А пока, чтобы ты набрался смелости… — я обернулся к своей экономке. — Леди Ценст, налейте этому сударю выпить что-нибудь крепкое. Только чуть-чуть, на донышке.

Пусть человек немного взбодрится перед тем, как поработать, я же не зверь. Ну а теперь… спать!

Ценст, будто боясь, что я убегу, проводила меня до покоев. Входить уже не стала, но заглянула перед сном, чтобы затушить свечи.

— Леди Ценст, а вы… э-э-э… не хотите остаться со мной сегодня? — робко поинтересовался я. Не только потому, что мне было как-то стеснительно, и я боялся отказа, но и потому, что не хотел заставлять. Хотелось… чтобы сама согласилась.

Она скользнула по мне прищуренным взглядом, после чего молча продолжила тушить свечи, оставив одну единственную, после чего заперла дверь на ключ и начала раздеваться. Что-что, а Ценст умела правильно раздеться, это был как маленький стриптиз.

Через пару минут она уже была у меня на кровати.

— Ты…

— Хочу ли я сама? Да, Самсон, я хочу. И перестаньте спрашивать, это несколько отбивает желание.

— Прости…

— Удивительно, что вас ещё никто не попортил на вашем шпиле… — пробормотала она и наклонилась ко мне.

Эта ночь была точь-в-точь, как прошлая: жаркая, страстная и бешенная. Хотелось сразу и всё, раз за разом, и кровать то и делала, что поскрипывала под нами. И я долбил, долбил и долбил, прямо вколачивал Шайру в кровать до стонов, пока не наяривал её раком, шлёпаясь об её задницу.

Уснули чёрт знает когда, а на утро та ни свет ни заря уже была одета и готова к работе.

— Вы уже всё? — свесил я ноги с кровати.

— Работа, господин фон Хертвёрд, вы мне за неё платите, — напомнила она.

— Да, но сегодня можно было встать попозже и… — я посмотрел вниз на полную готовность.

Она тоже посмотрела, после чего вздохнула подошла ко мне и опустилась между моих ног на колени. Ещё мгновение, моё член оказался у неё во рту. Это было… вау. Просто вау, совсем другие ощущения, как физически, так и эмоционально. И глядя на её чёрную макушку с чепчиком и пучком волос, я невольно вспомнил, что это не первый мой раз.

Точно так же было и тогда на пьянке, только сейчас я мог полностью ощутить и насладиться миньетом и видом сверху. Под конец она буквально насадилась головой, после чего встала, вытерла губы, чмокнула меня в щёку и вышла, оставив одного.

День явно начался отлично!

Далее завтрак и вновь посещение моего пленника для небольшой беседы. Ничего особенного, я уточнил, когда они встречались и где. Поймаем его загадочного знакомого — выйдем на нанимателя, а там весь мир в труху на Бегемоте. Ну не весь, жечь деревни я не собирался, но вот подрезать виновников, тут даже рука не дрогнет.

Ну а так как сегодня у меня нечем было заняться, мы устроили рейд на всех, кто из нашего баронства участвовал в банде.

Я и ещё пять стражников ходили прямо по списку, отлавливая всех тех, на кого указали пленники, пока остальные пятнадцать патрулировали дороги на случай, если те захотят сбежать. Да, можно бежать и через лес, это естественно, но большинство по привычке бросится именно по дороге, а всю округу ты банально окружить живым строем не сможешь, если только у тебя не огромная армия. Поэтому ловили тех, кого сможем и как сможем.

И пока что мы не жестили: сверяли имя и то, где человек проживал, после чего приходили, стучали в дверь и, если выходила жена, просили позвать мужа, если он сам, крутили на месте. Без насилия, без какой-либо жестокости — я знаю, что в любом другом месте было бы достаточно и того, что на них указали, но не исключено, что могли указать просто наугад или из мести. Поэтому пока крутим и садим, а потом разбираемся.

Так у нас набралось, почему-то не пятнадцать, а все двадцать три, но как я и говорил, будем разбираться. А разбираться будем просто: обыскивать дом, искать вещи, которые те не могли бы позволить себе, сравнивать достаток, устраивать встречи заключённых и так далее.

Короче — чистим!

На следующий день мы утроили приёмку жалоб.

Если честно, я думал, что придут единицы, но слухи, что сегодня с жалобами принимает хозяин земель, облетели все деревни с пугающей скоростью. И до остатка дня ко мне стояли люди с проблемами разной степени важности: от банальной пропажи гуся (хоть я и просил подобное отсекать) до размытой дороги, по которой теперь ни пройти, ни проехать.

— Ещё много? — спросил я устало, когда в комнату вошла Ценст.

— Десять человек, господин. Остальных мы отправили по домам.

— Ох, ну хоть так… — пробормотал я.

Десять человек — десять минут на каждого, как минимум. Десять по десять, это почти полтора часа жалоб. И что забавно, среди жалующихся прибежали и жёны арестованных плакаться, что это кто угодно, но сто процентов не они. И так общаясь с каждой, я между делом одной бросил:

— Красиво кольцо. Кто подарил?

Та испуганно дёрнулась и спрятала руку.

— От… от бабушки досталось.

— Ага, от бабушки. Идите, мы будем разбираться, и если он не виноват, отпустим и может даже заплатим компенсацию.

— Что заплатите?

— Просто идите уже, — махнул я рукой.

Всё же с людьми работать сложнее всего. И чую, сегодня я отрублюсь просто без задних ног.

Как я и говорил, отрубился я без задних ног. Поел, помылся, подошёл к кровати, прилёг и… уснул в ту же секунду. Про секс вообще молчу, я о нём даже не вспомнил, да и не встало у меня бы ничего.

Все как-то описывают сон, что типа лёг, погрузился в темноту, звуки начали стихать и тому подобное. Нет, лёг и темнота — всё. Ну может только кошары помучивают с этим чёртом в пламени, но три последних дня пока я чудом обходился без него, поэтому мой сон должен был быть крепким и до самого утра.

Должен был быть.

Я проснулся посреди ночи как по щелчку. Будто что-то внутри сработало, мгновенно перерубив весь сон и заставив меня открыть глаза так, будто я и не засыпал.

В комнате кроме меня никого не было. Стояла тишина, в которой я слышал собственное дыхание и биение сердца. Свечи не горели. Предметы отбрасывали на стену длинные тени, всё было в лёгком голубоватом мраке…

Голубоватом…

Всё же проснулся я не до конца, потому что не сразу понял, что комната действительно была залита тусклым голубоватым светом, льющимся из окон. Каким-то магическим, каким-то странным, каким-то… замогильным.

Я медленно повернул голову к окну, боясь увидеть то, что там могло быть, и вздрогнул.

На меня, вот прямо на мою скромную тушку смотрел огромный глаз.

На мгновение я даже забыл, как дышать. Несколько секунд я смотрел на него, видя, как тот едва заметно двигается, наводя на меня резкость, как сужается зрачок-веретено, после чего резко крутанулся и упал на пол, спрятавшись за кроватью.

У самого горла стучало, лицо пульсировало, по телу пробежала дрожь — такая побудка, конечно, на пользу не пойдёт.

Рукой я нащупал меч. Лежащий рядом и вытащил его из ножен, после чего выглянул ещё раз. Глаз смотрел прямо на меня ещё секунду, после чего начал отдаляться, и я понял, кого вижу.

Дракона.

Огромного светящегося голубым, как призрака дракона, который какого-то хера решил заглянуть мне в комнату, напугав до усрачки.

Его голова отдалилась от окна, после чего поднялась и скрылась из виду. Совсем позабыв, что буквально секунду назад прятался от него, я бросился к окну, распахнул его и выглянул. И успел заметить, как голова скрылась за краем крыши. Не долго думая, я бросился в коридор.

Почему никто не поднял тревогу? Должна же быть стража на стенах, которая дежурить круглые сутки. Почему он так игриво ко мне заглядывает, а потом прячется? Вопросы крутились у меня в голове, и я не знал, как на них ответить, но одно я знал точно — бояться мне пока нечего. Хотели бы сцапать — сцапали, для дракона это не проблема.

Поместье спало. Ни служанок, ни стражи, которая изредка патрулировала этажи. Только горели ночные свечи за стеклом, тускло освещая коридоры.

Я бросился к лестнице, которая вела на чердак. Там через люк под потолок, и здесь уже в небольшое окошко наружу, откуда можно было осторожно подняться по черепице наверх, к восседающему на верху огромному светящемуся голубым дракону во всей своей красе.

Китайский дракон.

Его тело было изогнуто, как полотенцесушитель в несколько раз. Усы, штук десять развевались на невидимом ветру. Его тяжёлый взгляд внимательно следил за тем, как я выбрался наружу и начал вскарабкиваться вверх. Он пришёл сюда явно не драться, я не чувствовал ни враждебности, ни агрессии, хотя как ловец, ощущал подобные веяния от драконов. А потому оставался один вариант — поговорить.

Ну и я держал при себе свои ментальные способности, чтобы лишний раз не обидеть гостя. Конечно, можно сказать, куда ты лезешь, откуда ты знаешь, что это не ловушка и так далее, но как я и сказал, хотели бы мне причинить вред — уже бы причинили, и тонкое стекло этому была бы не помеха. В конце концов, дракон не вампир, ему в дом проситься не обязательно.

Осторожно забравшись на самый вверх, я замер перед огромной мордой гостя, который взирал на меня сверху вниз. Повисла тишина. Украдкой я окинул взглядом округу: на стенах я видел людей, держащих факела, но такое ощущение, что они просто не замечали огромную светящуюся тушу на вершине моего замка.

— Они не видят меня… — произнёс шипяще дракон, будто прочитав мои мысли.

— Это я уже понял… — пробормотал я и замолчал, не зная, как продолжить. — Я сплю?

— В какой-то мере.

— То есть я могу спрыгнуть и проснусь?

— Уснёшь на век.

Нет, таймскипать мне не хотелось.

Мы так и стояли друг напротив друга, пока я наконец решил не дать пинка диалогу.

— Я — Самсон фон Хертврёд, небесный всадник и ловец драконов. Ты пришёл поговорить со мной, достопочтенный дракон?

— Я тот, кто правит ветром в небе и сеет пламя на земле, хранитель рек и страж гор, и Сунь-Вынь-Хунь имя мне, человек.

Какое… интересное у тебя имя, дружище. А ведь ещё ты умеешь разговаривать и так получилось, что я знаю ещё одного дракона, который умел болтать. Уж не браться ли вы часом? И да, я чувствую, как что-то лишнее появилось в моём сознании, поэтому в голове я представлял исключительно кирпичную стену со звуком «зи-зи-зи-зи-зи».

— Честь для меня познакомиться, — поклонился я. — Чем оказана мне честь разговаривать с тобой, великий Сунь-Вынь-Хунь?

— Думаю, ты догадался, пусть и прячешь свои мысли, человек, — пророкотал он, вытянувшись.

— Одно дело — догадываться, а другое — знать точно, достопочтенный дракон, — вежливо заметил я. — Но я выскажу свою догадку. Вы здесь по поводу того дракона, что я нашёл?

— Которому ты дал жизнь, и отнял в тот же миг, заточив его обратно в его тюрьму.

— Я прошу прощения, он повёл себя слишком агрессивно, а я был вынужден защититься. Не прояви он агрессии и враждебности, отпустил бы с миром.

— Не имеет смысла вспоминать то, что уже за спиной. Меня интересует лишь настоящее и будущее.

— Тебе нужно отдать фигурку?

— Вернуть.

Вернуть? Вернуть обычно просят люди, а драконы забирают.

Я прищурился, разглядывая проекцию перед собой, и у меня возник логичный вопрос — если вижу его только я, то это не физический дракон, а значит, это может быть и вовсе не дракон. Конечно, я не был кретином, который пальцы веером и грубит всем подряд, потому что это не фильм и не книга, можно прохватить в любую секунду, и тем не менее…

— И куда мне вернуть его?

Тем не менее я решил придержать свои мысли при себе, потому что с таким товарищем ты ошибаешься всего один раз и фатально.

— Долина каменных великанов среди лесов, что возвышаются в небесах. Там есть алтарь. Верни его, и награда не заставит себя ждать, — прогудел дракон, после чего…

Пшик! И исчез. Просто взорвался миллионом ярких искр, оставив после себя только своего собеседника, то есть меня. Одного. Во тьме. Стоящего на крыше, как человека, который решил перейти на новый уровень по средству земной гравитации.

Что-то мне подсказывает, что это где-то в районе азиатов. Это же они у нас мастера артефакторики и прочего? Думаю, что как раз они и хотят вернуть фигурку обратно к себе. Зачем? Хрен знает, но мне она точно не нужна, а у них, если вернуть, можно получить что-нибудь полезное.

Но это если я решу её вернуть.

Я осторожно сполз с крыши обратно на чердак, после чего вернулся к себе в комнату. Если честно, спать не хотелось от слова совсем. Я был готов просто сесть и вот так просидеть до утра. Мыслей было много, как и планов теперь, и я пока не до конца понимал, за что хвататься и чем заниматься.

И что смешнее, под все эти раздумья я не заметил, как отрубился. Чик и всё, будто ничего и не было.

Утро выдалось на удивление ясным.

Я проснулся от того, что в глаза бил солнечный свет. Настолько нехарактерный для этих мест, что я даже не занавесил окна, за что сейчас и поплатился.

Я сел. Проморгался. Потёр глаза. И вспомнил вчерашний день.

Вспомнил, что вчера я мог погибнуть. Просто взять и спрыгнуть с крыши. Но я не спрыгнул. Я выжил.

Героическая победа, от которой легче не становилось, потому что, когда к тебе на крышу приземляется мифический дракон, ни о какой лёгкости речи и быть не может. Настоящий он или нет, но приключения теперь буквально стучались мне в окно, требуя выйти один на один.

О, а вот приключения и в дверь стучатся.

— Войдите! — крикнул я, зевая и в комнату вошла Ценст. Хотя, собственно, кто ещё мог?

— Господин фон Хертвёрд. К вам гости, — вежливо сообщила она, поклонившись.

— Гости? Кто?

— Госпожи небесные всадницы пожаловали к вас сегодня утром по приглашению, — пояснила она.

— Скажи, что я сейчас спущусь… — махнул я рукой.

Блин, а они быстро! Я думал, там ждать придётся недельку или вовсе самому возвращаться и рассказывать, а тут гляди, за два дня прилетели прям под утро и уже ждут меня. Благо у меня было что им рассказать.

Я быстро умылся, оделся кое-как и вышел в коридор, где экономка провела меня в зал для гостей. Там меня за кружкой чая ждали уже Серафина, Мелисса и, кто бы мог подумать, Зирейя. Вот ту я, конечно, удивился, потому что просил найти того, кто может помочь разобраться с правами на землю и никогда бы не подумал на новенькую. С другой стороны, герцогиня, ей эти все дрязги с территориями близки, и женщины нередко вели хозяйство, познавая все тонкости земельного права, так что вполне может быть, что её этому обучали.

— Всем доброе утро, — поздоровался я, с трудом подавляя зевок.

Мне ответил недружный хор голосов, но выделилась, естественно, Мелисса, улыбнувшись. Её взгляд перебегал с меня на Ценст.

— Вижу, ночь у тебя была очень интересной, Самсон? — она почти угадала, и в другой раз была бы точно права, но сегодня ошиблась.

— Ты даже не представляешь, насколько, Мелисса. Какая жесть у меня тут происходит на территории, вы сейчас все втроём охренеете! Леди Ценст, оставьте нас, пожалуйста.

Та кивнула и вышла, закрыв за собой дверь, а я расположился на одном из кресел в круге своих друзей.

— Что-то произошло? — сразу спросила Серафина.

— Да, и много чего. И много со мной не совсем связанного, — кивнул я, устраиваясь поудобнее и думая, с чего бы начать. — Итак, в чём дело. У меня недавно на дорогах разбойники завелись…

История была долгой и интересной, по крайней мере, я очень старался. Начал с разбойников, которых начал карать и выкуривать, и пошёл дальше: про то, как мне рассказали про какую-то тварь, что завелась на ручье, и моё открытие золотых приисков и желание заполучить ту землю.

И фигуру дракона, которого я нашёл среди мёртвых тел.

Когда я рассказывал, как случайно её активировал, они даже, казалось, забыли, как дышать: все подались вперёд, даже про свой чай в руках забыли. И сидели так до самого конца, пока я не закончил историю ночным гостем, который попросил вернуть статуэтку в долину каменных великанов, к алтарю. И да, я кое-что опустил в своём рассказе.

А именно Тамару.

Я не видел смысла раскрывать его скромную персону, не зная точно, как отреагируют всадницы. Может, удивятся, а может, скажут, что таким тварям верить нельзя и надо его поднять на вилы — тут остаётся только гадать, потому что девушки имели удивительно разное мнение на любую ситуацию: где-то могли закрыть глаза, а где-то были нетерпимы. К тому же пришлось бы объяснять, как я с ним разговариваю. Все и так знают, что я полиглот, но тут сто процентов возникли бы вопросы.

Короче, закончил свой рассказ и…

— Что скажете? — спросил я.

Просто мне была интересна их реакция, и, думаю, Серафина ответила за всех.

— Знаешь, мне кажется, что ты даже в луже найдёшь приключение, Самсон. Это без обвинений, просто меня поражает, даже восхищает твоя способность находить приключения даже там, где их, найти казалось невозможно.

— Мне кажется, что, если запереть его в комнате, он найдёт там портал, — улыбнулась Мелисса.

— Вы просто завидуете, — отмахнулся я.

— Я могу спросить? По поводу того золота, что ты нашёл? — осторожно начала Зирейя.

— Конечно, спрашивай, — кивнул я.

— Кто-то ещё знает о нём? На данный момент?

— Нет, только я.

— Самсон, я хочу, чтобы вы хорошо подумали, потому что сейчас самое время… — она сделала недвусмысленный жест по шее, показывая, что лучше от свидетелей избавиться, — а иначе оглянуться не успеете, как трон построит у вас под боком рудник.

— Нет, точно никто не знает, — уверенно произнёс я.

— Тогда я бы посоветовала не рассказывать и своим людям, даже самым приближённым. Корона щедро платит за информацию о подобном, присуждает звания или титулы, потому люди с радостью донесут. В таком деле лучше перестраховаться: сначала надо подать документы на покупку земель, но, к сожалению, туда придут проверяющие, а значит, если золото в открытом виде, в ручье, как самородки, или видимые вкрапления в камень, надо как-то всё скрыть. А после будет оформление, перепись данных, повторный замер, и после этого вы получите грамоту на новые территории. То есть грамота будет одна, просто в неё будут вписаны новые земли. А что касается документов…

Короче, много всякой бумажной волокиты.

Зирейя говорила спокойно, с паузами и ударениями, интонацией выделяя то, что нужно выделить. Сразу видно, девушка была натаскана красиво говорить, аж слушаешь, и как музыка. И пусть говорила она сейчас много, это точно была не Аэль-болтушка, которая строчила как из пулемёта.

И тем не менее у меня был вопрос.

— Слушай, а откуда ты настолько много знаешь?

Она аж растерялась.

— Я… я же герцогиня, я должна знать, как защищать свои земли… — растерянно произнесла она.

— Не смущай девочку, хулиган, — улыбнулась Мелисса. — Забыл? Она у нас герцогиня, самая образованная из нас.

Похвала от старшей заставила ту залиться румянцем.

— Да просто вы же женщины…

— О духи, Самсон, молю, даже не начинай, — вздохнула Серафина. — Твоё умение подбирать слова убивает во мне гордость.

— Да я же…

— Вы просто женщины… — проворковала Мелисса с улыбкой, будто смакуя мои слова, и погрозила пальцем. — Ах ты наш маленький женоненавистник.

— Да мне нравятся женщины! Я же в смысле…

— То, что нравятся — в это я охотно верю. Ты покажи лучше тот артефакт, — попросила она.

Я сбегал в комнату, где из своего тайника на шкафу достал статуэтку дракона, предварительно проверив, что у меня руки не в крови, и надев перчатки. А то что-то мне подсказывает, что именно моя кровь и заставила его ожить. Кстати, у меня здесь ещё и половица под кроватью отодвигалась, тоже своеобразный тайник, но чёт моё сердце подсказывает, что о ней всем известно, так как слишком уж банально.

Вернувшись, я протянул артефакт Серафине.

— Только аккуратно, в прошлый раз я активировал его, и он половину леса разнёс, еле остановил.

— Я так поняла из твоего рассказа, кровью? — уточнила она.

— Да. Но вот перчатки на всякий случай.

Отказываться от перчаток Серафина не стала. Она крутила статуэтку минуты три перед глазами, после чего выдала то, что, казалось, и так всем очевидно:

— Артефакт облачного народа.

— Дай-ка? — протянула Мелисса ладонь, после чего тоже минуты три его разглядывала. Тем временем я спросил:

— А как вообще называется империя у них? Я слышал несколько раз, что их как только не называют, но название империи, как, например, Нарианская или Веелинская, ни разу не слышал.

— А потому что никто не знает, — пожала она плечами.

— В смысле?

— В прямом, Самсон, — ответила отстранённо Мелисса. — Они никак не представляются, к себе пускают редко, торгуют неохотно, и одним духам известно, что у них там происходит. Но кто был, говорят, у них довольно много мест, где стелются туманы по земле, прямо как облака, и в принципе облаков много. Вот и зовут их облачным народом, — закончила она и протянула фигурку с перчатками Зирейе.

Та удивлённо посмотрела на Мелиссу.

— Мне можно? — уточнила она.

— Духи, Зирейя, — вздохнула Серафина. — Ты одна из нас, естественно, тебе всё можно. Ты же не первый год у нас. Бери пример с Самсона. Ему говоришь «можно», и он делает. Ему говоришь «нельзя», он всё равно делает.

— Но… это нарушение приказа? — робко уточнила она.

— Когда это его останавливало… — улыбнулась Мелисса.

— Всегда, — возмутился я.

— Всегда, когда тебе что-нибудь не приходило в голову, — кивнула она. — Но вообще Самсон у нас особенный. Помимо неугомонности, в нём есть какое-то чутьё на нахождение проблем и успешному их решению, даже если эти проблемы не собирались появляться.

— Вы мне льстите, — отмахнулся я.

Зирейя, видимо, совсем была не в теме наших шуток, потому что смотрела растерянно, пытаясь понять происходящее.

— Конечно, льстим, — отмахнулась Мелисса, вставая. — Он находит не проблемы, а оживший кошмар там, где найти его было невозможно. Но хватит разговоров, Самсон, ты говорил про дракона, что ему нужна помощь?

— А, да. Да, давайте прогуляемся немного, — кивнул я.

А если они захотят посмотреть на ручей, то Тамара не глупый парень, должен, по идее, понять, что, если я с кем-то и не зову его, то высовываться не надо.

К сожалению, единственную лошадь на четверых разделить было сложно, поэтому было решено просто прогуляться пешком.

— Вижу, с дорогами у вас беда… — протянула Мелисса. — Что ж ты не следишь за ними? Не засыпано, не загрунтовано ничего, слякоть, как в болоте.

— Да я недавно приехал, тут то одна проблема, то другая, — отозвался я. — Тут бы успеть разобраться с основными, типа мельницы или моста, а дорога уже дело десятое.

— У вас есть кузнец? — спросила Зирейя.

— Ни кузнеца, ни плотника, ни каменщика. Хотя каменщиком я надеюсь разжиться, с другими беда полная. А, портной ещё есть вроде.

— У моего герцогства есть и кузнец, и плотники, и каменщики, — сообщила она с важным видом. Я не пойму, это ты сейчас так внаглую хвастаешься мне⁈ — Уверена, у них найдётся подмастерье, который был бы рад начать свою карьеру. Я могу узнать, если вам потребуется.

А… ой… блин, ладно, сорян, я зря начал на тебя гнать, как-то неловко стало прямо. Хотя и говорит она слегка… как на приёме со всеми этими приколами светского общества, но это я списывал на воспитание. Сколько она уже? Три года всадница? Пройдёт десять, и с неё слетит вся эта мишура, когда поймёт, что манеры никому, кроме неё, не нужны.

Мы пришли к озеру, где я позвал к себе Бегемота, и за дело взялась Мелисса.

— Положи его на бок, я на брюхо хочу взглянуть, — попросила она.

Я отдал приказ, и тот… Вот как он стоял, так и упал на бок, что аж земля подпрыгнула прям вместе с нами.

— Вижу, ему тут всё погрызли…

— Главное, чтобы достоинство не отгрызли, — отозвался я.

— О, не отгрызут. В отличие от вас, мальчиков, у них всё это в карман прячется под чешую, — успокоила она меня.

Зачем мне эта информация, не знаю, но теперь мне известно, где у драконов член. Удобно, кстати, я бы от такой защиты не отказался.

— А где у тебя золотая жила? — спросила Зирейя.

— Там, у реки на другой стороне, где ручей впадает, — махнул я рукой. — Хочешь взглянуть?

— С вашего позволения, — кивнула она.

— Мелисса, мы…

— Идите-идите, я тут пока посижу, — махнула она рукой, не отвлекаясь от работы.

Что ж, тогда наша экскурсия по моим землям продолжается.

Мы вернулись к дороге, там через мост и дальше по берегу реки, где приходилось продираться через кустарник. Благо подруги закалённые у меня, им вот эти неудобства, как зонтику дождь. Дошли до ручья и пошли наверх прямо по высохшему устью. Вскоре мы добрались до места битвы титанов.

Здесь лес был просто раскурочен, как после бомбёжки. Повсюду ямы, поваленные деревья, сломанные стволы и ветви. В самых больших ямах уже скопилась вода, которая образовала небольшие озёра, грозившие превратиться в одно большое.

— Мы на месте, — остановился я.

Зирейя и Серафина огляделись по сторонам, после чего первая опустила взгляд и что-то подняла между камней из устья реки. На солнце блеснуло золото.

— Вот это вам, Самсон, лучше собрать заранее, чтобы никто случайно не наткнулся, — протянула она мне самородок.

— Да оставь себе, — махнул я рукой.

— Мне чужого не надо, — покачала Зирейя головой.

— Так это не чужое. Это подарок от брата за помощь. Смотри, какой красивый, на дракона похож, как раз чуть обработать и будет на память, — кивнул я.

— Правда? — начала крутить она его в пальцах.

— Ага, — осмотрелся я. Да, надо будет всё здесь обыскать. Попрошу тогда Тамару, да и сам пройдусь по устью, чтобы точно ничего не было. — Идёмте выше. Покажу, где другие нашёл.

Собственно, начало ручья осталось нетронутым. На него я и указал, сообщив, что здесь его больше всего. Зирейя осмотрелась, что-то начала говорить про правила записи и оформления собственности, но эти три слова я только и понял из её речи. Тем временем Серафина заметила карстовую воронку и направилась прямиком к ней.

Так. Та-а-ак, а это ты куда собралась, дорогая?

— Осторожно, не упади, здесь края обваливаются, — предупредил я. — Сам чуть не свалился.

— Тел не вижу, — осторожно заглянула Серафина вниз. — Ты уже их вытащил?

— Они дальше, в глубине.

— В глубине? — переспросила она, взглянув на меня. — Там что-то водится?

Блин, я затупил! Надо было сказать, что уже всё вытащил! Что-то с неожиданности так ответил…

— Я не видел, — пожал я плечами. — Скорее всего, вглубь смыло разлившимся ручьём. По крайней мере, я спускался и никого не видел.

— В таких местах иногда всякие твари водятся, — произнесла Серафина, внимательно глядя вниз. — А потом они нападают на близлежащие деревни. Давай спустимся, пока мы здесь, сразу и проверим.

— Я… я меч забыл дома, — попытался я найти оправдание.

— Не проблема, — она обернулась. — Зирейя! Зирейя, кинь свой меч, пожалуйста! Нам спуститься проверить!

Та кивнула, сняла с себя ножны, взяла их как копьё, размахнулась и швырнула нам. Серафина ловко поймала «копьё» на подлёте и перекинула мне.

— Держи.

— Слушай, а если обвалится? Там же всё выглядит неустойчиво!

— Самсон, тебя не поймёшь. То ты лезешь в пустыню или в какие-то пещеры просто потому, что так чувствуешь, то боишься спуститься в пещеру, где уже бывал.

— Да просто после дождей тут всё размыло, и если сорвёмся… — и я понял, что, чем больше ищу причины, чтобы не спускаться, тем подозрительнее выгляжу. И того глядишь, Серафина всё поймёт. — А знаешь, реально, давай, чтобы сразу проверить и закрыть вопрос.

И первым подошёл к краю. Тамара, надеюсь, ты хорошо спрячешься сейчас.

Я спустился быстро, едва не перепрыгивая с уступа на уступ, и оказался внизу, когда Серафина преодолела лишь две трети.

— Ну вот, — громко произнёс я. — Короче, тела были тут, валялись в куче. Я потом всё обошёл, всю пещеру и никого не нашёл. Вообще никого. Пусто.

— Всё равно странно, Самсон. Насколько тут должно было заливать, чтобы их смыло? Ты уверен, что всё проверял?

— Да. На тот момент сто процентов никого здесь не было, да и сейчас… — я увидел в глубине мелькнувшую цель, которая тут же исчезла, — никого не вижу. Там дальше трупы были, да, но никого.

Насколько ещё более прямо сказать, что в пещере сейчас никого не должно быть и Тамаре надо срочно ныкаться, я не знал. Но он вроде не дурак, до этого успешно прятался, понимая последствия, и сейчас должен понять, что происходит.

Рядом со мной спрыгнула Серафина, и я не знаю, каким чутьём она обладает и что конкретно заметила, но тут же сделала своё собственное умозаключение.

— И всё же здесь кто-то есть, — произнесла она. — Или был.

Она шагнула во тьму, обнажив меч. Его тихий звон из ножен разнёсся по залу эхом.

Я помолился про себя за моего дружбана. Мне, конечно, меньше всего хотелось вступать с ней в сражение, чтобы защитить Тамару, но, если придётся, ничего не попишешь. Да и не сражаться надо будет, а просто придержать её и во всём сознаться.

Хотя, учитывая, как они смотрят на любую угрозу, это будет ой как непросто. А там уже и ко мне ещё больше вопросов может возникнуть. Если я умею общаться с монстрами, кто я вообще на самом-то деле? Отвечать мне на этот вопрос им не хотелось, а они могут устать от моей молчанки, потому что вопросы переходят все мыслимые границы. Короче, как по мне, лучше было хранить тайну, чем всё вскрывать, не зная последствий.

Серафина остановилась на полпути, обернувшись ко мне.

— Держись ближе, здесь темновато.

— Может, за факелом сбегать?

— Нет необходимости, — она достала что-то из сумки, что-то там в полутьме начала делать, и через минуту изломанные стены пещеры осветил тусклый слабый факелок, который, тем не менее, был лучше, чем вообще ничего. — Идём.

— Идём… — выдохнул я.

Ты посмотри, какая предусмотрительная.

Вообще, я не удивлён, что Серафина сразу поняла, что здесь кто-то есть. Если уж я понял это тогда на входе, то она тем более догадалась, учитывая, какой у неё опыт.

Мы попали в главный зал с озером, и здесь я уже не надеялся на то, что удастся сохранить в секрете дом Тамары. Тут одного взгляда на аккуратно рассортированные кучки было достаточно, чтобы догадаться.

— Говоришь, никого нет? — негромко уточнила она, глядя на гору трупов, а рядом гору костей.

— Когда я спускался, всё было немного иначе, — ответил я и начал наугад тыкать. — Тела были там. Кости были, но на входе. Ну а вот этой горы мусора вообще не помню. Если что-то и завелось, то уже после случившегося.

Серафина внимательно на меня посмотрела, после чего кивнула. Догадалась ли она, что я что-то скрываю, или нет, хрен знает, но оспаривать мою версию она не стала.

— Давай обойдём всё и осмотрим. Такое ощущение, что тварь, устроившая это, ещё здесь.

Может, стоило сразу всё рассказать и убедить, что всё под контролем? Хотя, зная Серафину, уверен, что всё могло повернуться в такой ситуации как угодно. Да и вопросы ко мне сразу появятся. Поэтому нет, лучше держать в тайне до последнего и надеяться, что она не найдёт никого, и уже в крайнем случае признаться. Как говорится, отпираться надо до конца, потому что честно признаться далеко не всегда наилучший вариант, а это я на собственной шкуре знаю.

Я бросил взгляд на россыпь камней, где обычно прятался Тамара.

И решил первым туда запрыгнуть, чтобы сразу сказать, что его тут нет и она сюда не совалась. Собственно, что я и сделал. Да только Тамару я реально здесь не увидел, а значит, он прятался где-то в другом месте! Серафина тем временем прошла по берегу, внимательно оглядывая водную гладь.

— Есть что-нибудь? — спросил я.

— Нет.

— У меня тоже.

— Посмотри повнимательнее, — посоветовала она, подняв камень и бросив его в озеро, после чего опять начала присматриваться. — Он может забиться куда-нибудь между булыжников.

Но дело в том, что мне даже делать вид не пришлось, что я его ищу. Я реально его искал, чтобы понять, где тот прячется и от какого места надо отводить Серафину. А его нигде, блин, нету! Он так заныкался, что я реально не мог его найти. Тамара, умоляю, только не говори мне, что ты в воде!

— Чисто, — выдохнул я, выбравшись из груды скал.

— Да, аналогично… — протянула она и даже не посмотрела на камни.

Другими словами, прячься Тамара там, всё было бы проще. Но если его нет среди камней, нет прячущегося во тьме и, судя по всему, в воде, то…

Сука, я знаю, где он прячется…

И, судя по взгляду Серафины, она тоже поняла, где можно посмотреть.

Она ровным и уверенным шагом направилась к куче тел.

— Серафина… — позвал я, едва поспевая за ней.

— Самсон, — она сделала жест, говорящий «всё внимание на», и указала на кучу тел.

— Я проверил при входе, там никого не было. Слушай, я хотел кое-что сказать…

Но она то ли что-то заметила, то ли чутьё вело Серафину прямо, но останавливаться она не намеревалась.

Тамара, братуха!

— Серафина!

Но моя глава даже не обратила на меня внимания. Всё, она вся была в охоте, уже точно зная, куда бить, и теперь был вопрос: признаться честно, что происходит, с непонятным результатом или…

Я выбрал «или».

Подскочил к Серафине, схватил её за шею, развернул ошарашенную таким поведением к себе и засосал под её выпученный ошарашенный взгляд.

Это было не просто смело.

Это было охренеть как смело.

Серафина смотрела на меня с таким шоком, что, казалось, сейчас расплачется от испуга или двинет мне по яйцам коленом, причём второй вариант был куда реальнее, чем первый. И, естественно, она попыталась вырваться. Первый раз, второй раз уже сильнее, на третий я едва её удержал…

А потом вырываться перестала. Будто смирилась с тем, что её засосали вот так нахально и беспринципно. Только смирилась она интересно, потому что я почувствовал, как она расслабилась, как начинает двигать губами, отзываясь на мой поцелуй, а её рука осторожно ложится мне на плечо. Её глаза медленно закрылись…

А вот мои — нет! И я видел, как из кучи осторожно выглянул Тамара. Испуганно, озадаченно, как ребёнок, который прятался от разъярённого отца, который был готов набить тебе рожу под подначивания твоей матери.

И я замахал ему рукой, типа уходи, пока я её отвлекаю.

Он кивнул, осторожно выбрался из кучи тел и бесшумно, поднимая повыше пальцы с коготками, чтобы случайно не шкрябнуть по камню, засеменил на четвереньках прочь.

Беги, дружище, и не беспокойся за меня. Я готов принять последствия. Причём последствия за поцелуй могут быть не такими страшными, чем за тайну, связанную с тобой. Тем более когда весь мир твёрдо и чётко говорит, что таких надо истреблять, а умение понимать речь чудовищ может быть воспринято чёрт знает как.

Тамара убежал к выходу, а мы ещё минуту стояли так и целовались, после чего Серафина приложила мне руку к груди и мягко надавила, отстраняя меня назад. Если честно, то я ожидал, что мне дадут тут же пощёчину, как это принято в этом мире, а пощёчина всадницы была как хук боксёра, а вот шум вряд ли поднимет.

И я ждал, пока её блестящие глаза в свете факела, который она уронила здесь же, смотрели прямо на меня. Странное задумчивое лицо, сейчас я её буквально видел той девушкой, которой она могла быть, не случись того, что случилось.

— Это было лишним, Самсон, — тихо произнесла она.

— Прости… — выдавил я, делая вид, что мне пипец как неловко, хотя на деле мне было пофиг. Миссия выполнена, а это главное. — Не знаю, что на меня нашло.

— Что-то очень дерзкое и потерявшее страх. Я… я, конечно, догадывалась, что ты смотришь иногда на меня слишком пристально, но не думала, что…

— Что? Серафина, я…

— Не надо. Не будем развивать эту тему. Просто сделаем вид, что этого не было, хорошо? К тому же у вас с Озидрисс вроде как что-то есть между собой, и я там явно лишняя.

— Да я понимаю… — протянул я. — Прости.

— Всё хорошо. Будь другая ситуация… но есть что есть, — вздохнула она, подняла факел и направилась к куче тел.

Беспардонно она раскидала останки сапогом, после чего огляделась, вздохнула и позвала меня:

— Идём, Самсон, а то Зирейя, поди, уже волнуется.

Но Зирейя не волновалась. Она была увлечена осмотром золотого истока, собрав уже небольшую кучку золотых самородков на одном из камней. Увидев нас, она даже не обратила внимания на странное выражение лица Серафины.

— Это просто золотой источник, Самсон, — выдохнула она. — Никогда такого не видела и не слышала. Пока документы не будут готовы, вам стоит молчать об этом месте и даже не вспоминать, а ручей я бы засыпала, потому что собирать здесь что-либо бесполезно.

— Да как тут засыплешь…

— Драконом. И если потребуется помощь в постройке шахт и поиске работников, я могу посоветовать, не без гордости, свою семью.

— Думаю, что справлюсь своими силами, — вежливо отказался я.

— Тем не менее оборудование, те же лопаты и кирки, или реализация — мой род будет готов с радостью вам помочь, — кивнула она.

И я даже знаю почему. Приложить руку к золотой шахте рад вообще любой, а, как мы помним, хорошо так зарабатывали не только те, кто находил золото, но и те, кто продавал лопаты.

К тому же я слыхал о подобном: сначала примазываются, а после пытаются влезть в бизнес. Так что здесь вообще надо быть осторожным.

— Но я надеюсь, это останется между мной и тобой, верно? Твоя семья не будет знать, если я не захочу?

— Естественно, — кивнула девушка с ответственной мордахой. — Даю вам своё слово.

— Кстати, Зирейя, а почему ты со мной на «вы» общаешься? Вроде не сказать, что у нас прямо-таки сильная разница в возрасте, чтобы так общаться.

— Да, но… вы же тот самый Самсон фон Хертвёрд, легендарный мужчина — небесный всадник, — как-то смутившись, ответила она. — К тому же вам было уже двадцать три, когда мне было только пятнадцать, и…

— И мне столько осталось, технически. Слушай, давай на «ты», а то я чувствую себя стариком.

Зирейя кивнула, хотя было видно, что ей слегка некомфортно от такого панибратского общения. Ничего, привыкнет, мы тут не чужие друг другу.

— Кстати, Серафина, а как там с нашим новеньким? Вольфган, как он там поживает?

— А? — она ушла мыслями явно куда-то не туда.

— Вольфган, как он? — повторил я, забеспокоившись.

Уж слишком она палилась, что что-то произошло. И ладно Зирейя, та молодая и нихрена не понимает, а вот Мелисса на раз-два догадается, учитывая, что она тут с порога начала сразу вскрывать все карты мне. С одной стороны, узнает и узнает, а с другой, чёрт знает, как отреагирует. Она только с виду добрая, а в действительности отношение других сполна говорило о том, какая Мелисса на самом деле: её боялись и уважали. И, учитывая, что она считает своей обязанностью следить за девушками, сложно предугадать её реакцию на мой выкидон.

— Он нормально. Пока мы его не трогаем, даём освоиться, привыкнуть и узнать последние новости. Тефея устроила ему лекцию по истории империи за последние века. Так же с ним хочет встретиться сам император.

— Удивительно, к чему бы… — фыркнул я.

— Да, всё как выглядит, — кивнула Серафина недовольно, словно вернувшись к самой себе. — Но в целом мы его не посвящаем пока в наши дела. Надо узнать его получше.

— Меня вы приняли почти сразу.

— Ты был, уж прости, Самсон, прост как медяк, да и дракон тебя сразу принял, а у него ни дракона, ни понимания, что он вообще за человек.

Даже не знаю, обидно как-то…

Золотые самородки мы забрали. Продавать я их не буду, чтобы не палить контору, потом реализую. После этого вернулись обратно к Мелиссе, которая успела закончить с Бегемотом и теперь гуляла со скучающим видом. И когда она нас увидела…

Да, как я и боялся, её взгляд сначала остановился на Серафине, а потом и на мне с немым вопросом. А я со всей своей наглостью сделал вид, будто ничего не знаю и ничего не понимаю.

— Мы всё, — отчитался я. — Можно возвращаться. Как мой дракон?

— Жив и здоров, хотя ему нужен будет покой в ближайшие дня два, — ответила Мелисса. — Брюхо ему подрали сильно, чешуя у него может и не столь твёрдая в классическом понимании, но шкура очень толстая, а тут как иглой проткнули.

— Учитывая, какие зубы у этого дракона были, не удивлён. Ну что, тогда домой. Устроим небольшой праздничный обед? Хотя бы почувствую, каково это быть хозяином поместья и принимать гостей.

— Ну как ты принимаешь гостей, мне и самой теперь интересно увидеть, — бросила она взгляд на Серафину. — Надеюсь, ты не разочаруешь нас.

В каком именно смысле, я уточнять не стал.

Дальше ничего особенного не было. Обед, после чего прогулка по скромной территории замка, а там и округе. И как вы думаете, что? Зирейя. Не сказать, что прямо со зла, возможно, наоборот, от всей щедрой души, чтобы подсказать, но она умудрялась тыкать во всё на каждый квадратный метр. Здесь забор кривой, тут стена прохудилась, там надо дорогу засыпать щебнем, а тот подлесок и вовсе вырубить.

Звучало больше не как помощь, а как какая-то критика, типа то не то, то не это. А вкупе с её надменным видом это действительно выглядело как обсиралово. Но, учитывая, что она поможет мне с документами, я старался не обращать на этот прикол внимания.

Ночевать они остались у меня. Я специально выделил им самые лучшие комнаты, которые прислуга драила полдня, а сам заперся у себя и уснул. С Ценст сегодня тоже пришлось повременить, хотя у меня прям стояло так стояло. Во-первых, не очень комильфо, что другие будут это слышать, учитывая слух всадниц, а во-вторых, я прекрасно знал, о чём тогда в пещере подумала Серафина. И сейчас, пойми она, что я там с кем-то кувыркаюсь, подумает что-нибудь очень плохое обо мне, а там точно жди беды.

Конечно, с ней совсем неловко вышло, тут бесспорно, однако я не жалел ни о чём. Я спасал Тамару, а здесь все способы хороши. Можно признаться, да, можно, но что будет в итоге? С каким результатом? Что они подумают? Как будут относиться ко мне? Всё же личные отношения и отношение к человеку из-за подозрительных моментов — разные вещи и несут разные последствия. Возможно, кто-то бы выбрал честно признаться или иной какой-нибудь вариант, но на то мы и люди, что у каждого свой взгляд и отношение к каждой ситуации.

Я проснулся самым первым, хотя по солнцу вроде как уже было десять утра. Самым первым из всадниц. Я даже уточнил у Ценст, и она подтвердила, что остальные пока спят. А ещё сказала, что…

— Наш заключённый сказал, что сегодня должна быть встреча с его связным.

— Сегодня? — нахмурился я. — Не поздно ли он вспомнил?

— Боюсь, он слегка болен и чувствует себя неважно. Может, поэтому.

— А по мне пахнет подставой.

— Как бы то ни было, связной всегда приходит один и знать, что мы планируем, не может физически, а потому вряд ли попробует устроить западню. Скорее просто не придёт, если узнает о случившемся.

— Или догадался и придёт не один.

— Тогда это самый гениальный план, который я когда-либо видела, господин фон Хертвёрд. Так точно предугадать наши действия и то, как всё именно сложится — это надо обладать незаурядным талантом, нетипичным для такого, уж извините меня, захолустья.

— Ну тоже верно…

Многоходовочки — это круто, но чаще всего я наблюдал тему, когда врагов слишком гиперболизируют и гениально-злобный план сводится к «подосрать вот тут». Тем не менее подстраховка есть подстраховка, и на встречу я не собирался отправляться один.

— Он сказал, где будет встреча?

Ну что можно сказать, я надеялся, что встреча будет проходить где-то на вражеской территории, что указало бы на виновника, но встречались они, увы, на нейтральной территории около какого-то пруда в лесу. По крайней мере, там можно устроить засаду. Интересно, в этом мире знают, что такое маскхалаты?

— Ценст, ты знаешь, что такое маскхалат?

— Что, прошу прощения?

— Маскировочный халат? Маскировочная одежда.

— Одежда, которая маскирует? — предположила она.

Так, понятно, не знают, но это и не проблема. Привнесу в этот мир ещё немного современной реальности. Можно, кстати, привнести и другой реальности, типа пороха. Что там, семьдесят процентов селитры, десять серы и двадцать угля вроде? Про термит не вспоминаю, потому что они даже алюминий не открыли и вряд ли откроют в скором времени, но вот с нефтью (а она у них была, только называли драконьей кровью) можно было что-то да попробовать. Не зря у меня дед химиком был.

Но это всё потом, когда мне захочется опустить мир в реальность тотальных войн и полной аннигиляции. А пока остановимся на маскхалатах.

— Короче, мне нужна тонкая ткань, простыни, всё, что найдёте, чем можно укрыться. А ещё мне нужна зелёная ткань, в цвет зелени.

— Осмелюсь спросить, не легче ли взять листву и траву? — спросила Ценст.

— Она высохнет быстро.

— Если это на один день, то не успеет завянуть, — заверила она меня. — И это будет быстрее, чем искать сейчас ткань цвета зелени. Если будет ваша воля, я прямо сейчас закажу такую, но придёт она при лучших раскладах через две недели.

Воля у меня такая была, да ждать долго, поэтому я ограничился пока листвой. Собрал всех служанок, коих мог, несколько человек были позваны из деревни, и все дружно уселись шить маскхалаты для моих солдат, которых я решил взять с собой ни много ни мало пятнадцать человек.

— Вижу, вы к чему-то готовитесь, — Мелисса застала нас слегка взъерошенная после сна посреди сборов. — А с вами можно?

— Помнишь, я рассказывал про разбойника?

— Конечно. И?

— Идём брать человека, который его нанял. Сегодня у них встреча как раз.

— И где же?

— В лесу. Там пруд есть за моей территорией, туда и отправлюсь.

— Не боишься, что могут возникнуть проблемы?

— Возьму пятнадцать человек с собой, спрячутся в лесу и, если что, дадут просраться любому.

— Думаешь, смогут пятнадцать человек в доспехах спрятаться в лесу? — насмешливо спросила она.

— Просто в броне — нет, а вот в этом… — я взял один из халатов, которые уже были готовы, и накинул на себя. — В этом вполне себе.

— Сомнительно… — протянула Мелисса.

— Сомнительно? Идём тогда, проверим, насколько сомнительно.

Пришлось выйти за ворота и пройти всю деревню, прежде чем мы дошли до леса, около которого и остановились.

— А теперь смотри: ты отвернёшься, я спрячусь так, чтобы быть в зоне твоей видимости. За деревья или непроглядные кусты прятаться не буду, увидеть меня должна сразу. И как окрикну, обернёшься и попытаешься меня разглядеть.

— Ну давай, попробуем, — улыбнулась Мелисса и отвернулась. — Прячься. Если найду тебя, сделаю что-нибудь… интересное.

— Насколько?

— Настолько. Давай, беги, поиграем в прятки.

Блин, даже как-то волнительно теперь, если честно. Ставки прямо повышаются.

— И уши закрой, — попросил я, после чего направился к лесу.

Долго смотрел, где спрятаться, но решил вглубь не уходить, потому что не в этом смысл. Надо спрятаться было где-то здесь, рядом, чтобы вроде и на глазах, но и не на самом виду. Блин, я как-то даже теперь волнуюсь…

Короче, я залёг прямо около второго ряда деревьев, будучи прямо перед ней. Укрылся, затаился и крикнул:

— Давай!

И замер, не дыша.

Прошло десять секунд, потом минута, а потом ещё одна. Я не поднимал головы, но создалось такое ощущение, что Мелисса даже и не ищет меня. Конечно, это было бы странно, но тем не менее. И прошло минут пять, прежде чем я услышал:

— Вижу тебя, Самсон, можешь вставать.

Ты посмотри, какая воркующая.

Я поднялся, улыбаясь во весь рот. Она же просто улыбалась, после чего подняла ладони и зааплодировала мне.

— Признаю, Самсон, неплохо, очень неплохо. Я и не заметила тебя сразу, хотя позже, конечно, стало видно.

— И ты небесная всадница, человек с обострённым зрением и чутьём. Чего говорить о придурках из глуши, которые всю жизнь только и делали, что сторожили дворы у замков? Никто не заметит.

— Надеюсь, когда-нибудь ты расскажешь нам, из каких краёв прибыл, где практикуется подобное. Некоторые даже стали делать ставки, откуда.

— И откуда же? — поинтересовался я.

— Кто-то говорит, что с земель за пустыней, кто-то говорит, что с других материков. Одна предположила, что вообще из другого мира. Как духов, но человеческого.

— У вас, конечно, фантазия… — протянул я с улыбкой, хотя внутри всё как-то напряглось и слегка похолодело. — Думаю, когда вспомню, результат нас всех удивит.

— Когда вспомнишь, угу, — кивнула она. — Идём, невидимка. Может, по дороге что-нибудь вспомнишь.

Может, да, а может, и нет. У меня скоро будет так много секретов, что придётся их записывать.

— А что решили по дракону? — спросил я, когда мы шли обратно в замок.

— Пока ничего, но вернуть выглядит хорошей идеей, — ответила Мелисса. — Использовать дракона, которого не смог удержать даже драгондай, отнюдь не слабый, мы не сможем. А заиметь хорошие отношения с теми, о ком известно ровным счётом горсть и несколько песчинок, дорогого стоит. Быть может, мы даже найдём нового союзника.

— А у нас мало союзников? Вроде как войну поставили на паузу и не спешат теперь к ней возвращаться, — напомнил я.

— Знаешь, Самсон, сколько раз казалось, что всё позади, а потом люди вспоминали старые обиды и шли друг на друга из-за малейшей глупости? Союзники никогда не будут лишними, потому что их много не бывает. И сегодня ты дружишь с кем-то, а завтра уже желаешь всей душой перерезать им горло. И чем будет больше союзников, тем будет больше шанс, что кто-то из них останется с тобой.

— Представь себе, если бы цари бились сами. Вот было бы зрелище… — пробормотал я.

— Что говоришь? — глянула она на меня.

— Да так, мысли вслух. А когда решили ехать к ним?

— Как ты закончишь с делами здесь, там сразу и определимся. Ты ведь не забыл, у тебя есть дела, которые надо оформить как можно быстрее, пока другие не прознали.

— Да помню, помню…

Но внутри уже хотелось приключений.

Наверное, именно это и объединяет всех всадниц — свобода и жажда приключений. Даже если ты всё равно на дежурстве, даже если летишь на войну, ты чувствуешь себя свободным, вольным направиться куда угодно и когда угодно. Да, мы всё равно не летим куда хотим, но тем не менее важен здесь даже просто сам факт такой возможности. И теперь я это ощущал как никогда.

А значит, надо поскорее расправиться со всеми делами! И первым делом, естественно, связной, с которым должна была быть организована встреча.

Оделся я нейтрально, накинул шлем, на спину повесил плащ, который нашёлся у Бати. Вроде со спины я должен был выглядеть ровно как он. После этого мы выдвинулись на место, где я расставил стражников. Большую часть я расставил на заметном удалении полукольцом, и только троих оставил рядом с собой. Даже если связной придёт, увидит меня и издали поймёт, что что-то не то, уйти он уже не сможет, оказавшись в кольце.

Собственно, именно так всё и было. Я стоял у озера, искоса наблюдая за округой, когда заметил вдалеке движение. Среди стволов деревьев и высокой травы тень, которая не спешила подходить, наблюдая издали. Несколько секунд она стояла неподвижно…

После чего сорвалась с места и бросилась наутёк.

Да только далеко он не убежал, и уже через минуту трое стражников придавили бедолагу к земле. У всех была чёткая инструкция — если пришедший убегает, то все тут же бросаются без команды его ловить, а радиус окружения был настолько велик, что увидеть меня, не попав в ловушку, было невозможно. Сработало всё настолько гладко, что я даже удивился. Обычно у меня всё идёт через жопу по самому худшему варианту, а тут прямо-таки идеально, я бы сказал.

— А ну-ка, покажите этого товарища мне, — произнёс я, подходя ближе.

Стражники поставили мужчину на колени, схватили за волосы и задрали голову ко мне. И если в первые секунды лицо мне показалось смутно знакомым, то потом, приглядевшись, я внезапно узнал гостя.

— Оп-па… какие люди… — протянул я, растянувшись в улыбке. — Вижу, тебя повысили с вора мешков зерна до организатора преступной банды.

Да-да, это был тот самый придурок, который тырил у людей мешки с зерном. Тогда, зимой, когда пришли сначала двое, а потом он привёл дружков, но ушёл ни с чем и оставил там свою броню. Вот это он и был, тот наглый дебил. Удивительно, как мир цикличен.

— Я вам ничего не расскажу, — прорычал он.

— И именно этой фразы на пафосе я ждал! — хлопнул я в ладоши. — Парни, тащим этого супостата в подвал и смотрим, настолько же он крут, как говорит, или нет!

Любят же люди разбрасываться пафосными фразочками, за которые не могут потом ответить. Этот тоже не смог и продержался ровным счётом около часа, прежде чем начал изливать всю информацию соловьём, о чём мне сообщил Якбёк.

— Что-то он быстро — нахмурился я.

— Оказался не так крут, как говорил. Обычный балабол, возомнивший себя кем-то большим, — усмехнулся тот. — Даже главарь банды продержался дольше, а этот начал плакать после двух пощёчин.

— Правильных пощёчин? — уточнил я.

— Естественно.

— Понятно… Ладно тогда, оставим это до завтра, а вы его пока продолжайте допрашивать, мало ли что он решил от нас скрыть.

Честно скажу, мне его не жалко. И сколько страданий принёс он людям, столько же получит сам. Глаз за глаз, зуб за зуб — это единственная справедливость в подобном мире, и, думаю, те, кто пострадал от него, со мной согласятся. А те, кто будут против подобного, видимо, от него не страдали, и их мнение не считается. Ну а пока меня ждёт прекрасный ужин с моими подругами.

После ужина Зирейя пришла ко мне с написанными от руки документами. Видимо, целый день ей было чем заняться, потому что там было листов десять, исписанных мелким почерком, и единственное, что от меня требовалось…

— Ваша роспись и печать, — кивнула она на бумаги.

— Так, с росписью всё понятно, а печать…

— У вас…

— Мы же договорились, что будем на «ты», — напомнил я.

— У тебя нет печати?

— Я… вроде была какая-то, но… — я поднял палец. — Секундочку! — и пошёл искать Ценст.

Она всё знает, она умная. Наверняка в курсе, где моя печать, потому что ту я один раз, кажется и видел всего, после чего даже не возвращался к этому. Потому что был до ужаса занят: то меня убивали на севере, то в потустороннем мире, то в пустыне, а в поместье я был всего-то один раз.

И уже вдвоём мы начали рыскать по всему поместью, ища печать, которая как сквозь землю провалилась. Ну вот нет нигде!

— Так, у нас проблема… — пробормотал я. — Печати нет.

— Скорее всего, её забрали вместе с вашими личными вещами, когда вы пропали, — предположила Ценст. — Это не проблема, уверена, можно всё вернуть.

— А где мои вещи?

— В столице, господин.

— Отлично. Ценст, вы отправляетесь в столицу за моими вещами.

— Я бы рада, господин фон Хертвёрд, но выдадут их только вам, не мне.

Ну вот почему не может быть всё просто, а?

Что мне оставалось? Вернее, лететь в столицу на драконе, чтобы забрать свои вещи.

Я и полетел. Сначала в столицу, в шпиль небесных всадниц, после чего в ратушу. Там куча бумажной волокиты, пришлось привлекать самих всадниц, чтобы они подтвердили мою личность, получить вещи и лететь обратно. Три дня ушло на эту ерунду, я даже соскучиться не успел. Вернулся, поставил печать и…

— Теперь надо передать эти документы в столицу, — обрадовала меня Зирейя.

Ну ёп…

Это похоже на тупые квесты, где ты что-то получил, вернулся, сдал, а потом беги обратно, чтобы сделать затем ещё один круг. А ещё это называется бюрократическим адом. Ещё минус три дня, и почти неделя у меня ушла на одни документы. А когда я вернулся…

— Он умер, — сообщил Якбёк.

— Кто умер? — не понял я.

— Пленник, тот связной, которого мы поймали. Он умер.

— Да вы издеваетесь… — выдохнул я. — Так, обрадуй меня, он же сказал, на кого работал и от кого пришёл?

— Он упоминал баронство ван Крайдерс, господин фон Хертвёрд.

— Что ж, этого хватит, — кивнул я.

Хотя хватит на что? Чтобы сжечь всех?

Проблема в том, что я не сильно верил, что баронство ван Крайдерс просто взяло и само решило мне так подосрать. С их детьми я вроде как не сталкивался. Нет, был один эпизод, когда я кинул камень в жопу виконту, но барона не тронул, пусть и сказал, чтобы валил, пока не пробил голову. То есть у него причин идти со мной на такую конфронтацию, учитывая, что я тем более небесный всадник (а они не могли этого не знать к тому моменту), попросту не было. Не настолько его задели, чтобы так поступать.

Больше похоже, что баронство подтолкнуло (или заставило) виконтство, где одному просадили камнем, а другому дупло в жопе сделали. Вот у них мотивы были, и довольно логично, что хитрожопые мстительные ублюдки не стали бы лично пачкать руки, а работали через своих подпевал.

Но был один момент, который смущал: когда они начали эту херню, меня в живых не было уже пять лет. То есть началось всё три года назад. Кому они собирались мстить таким образом? Покойнику? Нет, я знаю, что некоторые пытаются уничтожить наследие просто в отместку, но я не сказать, что очень уж поправил всё на своей земле.

А может, это и вовсе не против меня всё было?

Непонятно… но надо предупредить Каталину, потому что, если не мне хотели насолить, то кому-то другому, а эта территория из-за смерти так формально и не отделилась от графства Нойхельйское. Что-то у них там мутки какие-то, я погляжу. У одной вся семья гибнет, у другой какой-то заговор с соседом…

— Тело вы ещё не выбросили? — спросил я.

— Нет, висит в подвале, — ответил Якбёк.

— Отлично. Тогда отнесите и бросьте на дороге прямо на границе баронства ван Крайдерс. У нас не благотворительная организация, хоронить его сами не будем.

Заодно дадим понять, что нам всё известно. Обычно такие ссыкуны сразу прячут голову в песок и не показываются, а это мне и нужно, чтобы за время моего отсутствия ещё чего не учудили. Да и другие притихнут, поняв, что что-то намечается.

Тем не менее с этим мы пока вопрос закрыли, и надо было возвращаться к землям и золоту. Нам нужно больше золота! И теперь мне надо было просто дождаться комиссии, которая проверит земли. И ждать их надо было…

— Где-то через полгода, — предположила Зирейя. — Может, год.

— Сколько⁈

— Полгода-год.

— Да они что, охренели, что ли⁈ — возмутился я. — Они же не пешком оттуда добираться будут! Нет, стоп, пешком будет быстрее! Они что, на руках побегут ко мне⁈

— Очередь, — пожала она плечами.

— У нас что, каждый второй увеличивает земли?

— Нет, но пока они измерят, пока осмотрят, пока задокументируют, пройдёт время.

Господи, ну и бюрократия. Я думал, с печатью проблемы, а тут, оказывается, я ещё легко отделался! И само собой мой взгляд покосился на Серафину, которая сидела с нами в одной комнате.

— Серафина, а у тебя, случаем, знакомых нет? Чтобы ускорить процесс?

— Самсон, ты знаешь, что это называется использованием служебной должности в корыстных целях? — поинтересовалась она.

— Учитывая аристократов в Нарианской империи, я не думаю, что буду как-то прямо-таки сильно выделяться на фоне остальных. Да и вообще, что смеяться, пользоваться служебным положением среди аристократов нормально.

Просто Серафина, конечно, правильно сказала, да только это правило никто не соблюдал. Есть возможность — пользуешься. Нет возможности — обтекаешь и ждёшь очереди, которая ещё и смещаться будет постоянно. А это буквально годами может тогда длиться.

Я против взяточничества и кумовства, но в мире, где простой люд, которого этот закон и должен защищать, за людей и не считают, а аристократы плевать на него хотели, соблюдение подобных формальностей выглядит как выстрел себе в ногу. Причём и себе, и людям на твоей территории. Типа: смотрите, какой я правильный, да только всем насрать, и лучше не станет никому, а хуже только себе. Поэтому…

— Ты поможешь? Мне-то, как небесному всаднику и заслуженному защитнику империи, могут пойти навстречу?

— Моя семья может помочь, — сказала Зирейя.

Я даже не знал, как ей отказать, если честно. Потому что мне меньше всего хотелось пользоваться услугами её семьи и быть должником. Серафину же я просил не как графиню Ди Вльен'Санти, а как главу небесных всадниц и хранительницу шпиля. То есть как нейтральную силу, а не ту, кому я буду должен.

— Серафина, я целый год буду вот так бегать туда-сюда, боясь, что кто-то вскроет это место и присвоит себе. Неужели мне нельзя помочь? Блин, да я же не подкупать прошу, а просто ускорить процесс!

— Ладно-ладно, я поняла, Самсон, хорошо, я обращусь и посмотрю, что можно сделать, хорошо?

Конечно хорошо. Особенно когда через три дня эти увальни приехали мерить землю, которую я решил купить. Я даже не удивился, чего они так долго работают, глядя, как эти боровы, под которыми подыхали виверны, неспешно расхаживают, будто не на работу вышли, а погулять.

И нет, это они не досконально территорию осматривали. Более того, несмотря на слова Зирейи, они даже взглядом по ней не провели, что там я себе отхапать собираюсь. Другими словами, я просто зря собирал всё это золото в русле вместе с Тамарой на пару (а когда я был не рядом, он сам это делал), потому что в итоге территорию никто не осмотрел. Просто измерили да записали в документы.

То, что могло занять год, заняло два дня в буквальном смысле слова. Я так полагаю, эти паразиты по большей части просто нихрена не делали. Нет, ну если они у меня справились за два дня, какая очередь на полгода-год? Что они там делают? В нарды играют?

По итогу это заняло суммарно около недели, и единственное, что мне оставалось, — это дождаться официальной исправленной грамоты, где будут внесены новые территории. А значит, у нас оставалась последняя нерешённая проблема — банда.

Как я говорил, мы немного перебрали с количеством бандитов. Вместо положенных пятнадцати мы набрали двадцать два, а это не очень хорошо. Кто-то невиновен, и нам надо было разобраться с этим. А единственный способ, который я видел…

— Будем обыскивать каждый дом, — произнёс я.

— За это время они могли что-нибудь да спрятать, — заметил Якбёк. — Надо было проверять на горячем, пока они не успели ничего тронуть.

— Что-нибудь да найдём, — ответил я.

Но он, конечно же, был прав. Стоило сразу прочесать все дома, чтобы вычислить виноватых и невиновных, но я с этой территорией так забегался, что про тех дегенератов совсем забыл. Там ещё смерть того связного сбила меня с панталыку.

Короче, я пока как управленец такое себе зрелище, мне довольно тяжело правильно расставлять приоритеты. Где-то стоило поступить по-другому, где-то стоило, наоборот, закрыть глаза или уделить особое внимание. Но, учитывая, что управлять своей территорией меня никто не учил и я постигаю все азы с нуля, считаю это совсем неплохим результатом.

Мы начали с крайних деревень, буквально оцепив их, чтобы никто не успел прошмыгнуть. Пошли прямо по списку, и в первом же доме нашли небольшой сундук, где было достаточно много медяков.

— Мой муж усердно работал! — испуганно пискнула женщина. — Руки в кровь стирал, чтобы прокормить нас!

— И платили ему, я смотрю, вырванными зубами? — вытащил я на свет пару золотых зубов.

— Он… он нашёл их… — пролепетала она.

— Вместе с кровью, охотно верю, — я посмотрел на Якбёка и кивнул. — Здесь мы закончили.

У меня были подозрения, что жёны знали, чем их мужья занимались, однако трогать семьи я уже не стал. Во-первых, нет доказательств, во-вторых, когда трогают женщин с детьми без железных улик, это всегда вызывает напряжённость в обществе.

Если говорить о том, что чаще всего палило убийц, то это вещи, которые очень навряд ли у них оказались бы. Проще всего было с вырванными золотыми зубами, которые мы нашли ещё у двух человек. Следующей уликой, которая заметно намекала на то, что мужик занимался разбоем, были украшения.

Да, украшения, причём золотые или серебряные, реже из простого железа. Обычно их дарят, их носят, но куда реже их прячут вместе с монетами в сундуке. Вот откуда у мужика, который, как мне сказали, косит сено для скота, золотая цепочка, стоившая, не постесняюсь заметить, четырёх месяцев его работы? Они хотят сказать, что он буквально лишил свою семью четырёх зарплат, чтобы её купить, и… и что? Спрятать под пол?

Очень сомневаюсь.

И на такой херне спалилось ещё девять человек. И вот с оставшимися четырьмя было сложнее всего. Вернее, осталось у нас одиннадцать человек, но из них всего четверо были бандитами, и тут надо было действовать осторожно.

Так, к моему удивлению, обыск у женщины с золотым кольцом вообще ничего не дал. Не было ни заначки, ни украшений, ни чего-то подозрительного, и единственное золото — это кольцо на пальце.

А вот у другого мы заначки не нашли, но нашли серебряные приборы, картину и, внезапно, платье, причём отнюдь не дешёвое.

— Это мне от бабушки всё досталось, — выпалила девушка.

— У вас бабушка что, аристократка? — прищурился я.

— Да! — брякнула она, и на этом можно было заканчивать.

Даже будь она аристократкой, эту посуду бы давно продали, чтобы устроить себе жизнь получше. А вот подобное чаще всего встречалось как раз у тех, кто получил вещи задаром. Вроде и живут просто, а вещи явно не соответствуют их статусу.

Но хрен с ней, с посудой, платье! Оно буквально кричало о том, что принадлежало аристократам! Или картина. Простолюдины картины вообще не вешали никогда, потому что это трата денег, а у них висит. Я прямо представляю, как мужик говорил, что вот, будем жить как аристократы, вешая её на стену.

Короче, вещи явно выбивались дороговизной из уклада обычной семьи.

Наверное, самым палевным был меч, который мы нашли под потолком. Мечи — оружие дорогое, крестьянам нахрен не сдалось, лучше несколько топоров купить, или вилы, или лопаты. Меч — это чисто для солдата или наёмника.

И так понемногу, по чуть-чуть мы отсеяли всех. Правда, получилось у нас не пятнадцать, а шестнадцать, а значит, кто-то всё равно лишний, и эти упыри все наперебой кричали, что именно они лишние.

— Мы можем расспросить каждого по отдельности с пристрастием, — предложил Якбёк. — Заговорят как миленькие.

— Боюсь, что заговорят как миленькие у вас, мистер Якбёк, и виновные, и невиновные, — ответил я. — А нам нужно воздать по заслугам.

— Тогда я не вижу других вариантов, как найти лишнего. Они кричат о своей невиновности все одинаково.

— Зато я знаю.

Вызываем на подмогу… барабанная дробь… Юринь! Она же, как мне нашептали однажды, умеет заглядывать в сознание? Вот пусть и заглянет, а мы посмотрим, кто из них невиновен. Только перед этим пришлось выпрашивать разрешение у Серафины, которая была не слишком рада тому, что я для собственных нужд выдёргиваю всадниц.

— Если я не ошибаюсь, у неё должно быть дежурство.

— Потом подежурит!

— О как. Потом. Когда прилетит сюда, поработает и полетит обратно, чтобы сразу на дежурство?

— Я сам постою, пока она лететь будет!

— Самсон, ты действительно собираешься тратить её дар на простолюдинов? — вздохнула Серафина, внимательно взглянув мне в глаза.

— Раньше я был не лучше, Серафина, — напомнил я. — Да ещё Вольфгана послушаем, как раз узнаем, может, мы все поголовно в прошлом были простолюдинами, но кому-то повезло чуть больше, чем остальным.

— Доиграешься ты однажды со своими речами, Самсон, — предупредила она меня. — Можешь попросить Юринь, и, если она согласится, то пусть. Я не против.

Тут должно было быть ещё «но», однако Серафина, видимо, сдержалась. А я не сдерживался и рванул обратно в шпиль. Блин, я уже туда тропу из своего баронства протопчу скоро. Юринь после нескольких часов уговоров согласилась помочь найти засранцев. В ход даже пошла теория, что всё это строится даже не против меня, а против Каталины, а значит, надо вытравить всю эту шушеру за то, что они против нашей пошли.

И знаете, что самое смешное?

Я не врал с этим. Всё это предприятие было нацелено, скорее всего, действительно на нашу заместительницу главы, потому что я-то был покойником в тот момент. Что мне мстить? Зачем и почему, конечно, задавать вопрос пока рано, но что мы можем сделать, так это покарать всех причастных.

Самое неприятное оказалось в том, что мы промахнулись с поиском виновников. Мы тащили парней по одному к ней, после чего оставляли на десять минут и сажали в другую комнату. И так поочерёдно: кто-то кричал, кто-то выходил в слезах. Уж не знаю, как им проникала в головы Юринь, но выяснилось, что там не один, там сразу четверо были непричастны к случившемуся. Двенадцать угаданных человек, конечно, тоже неплохо, но три невиновных — это три невиновных.

И когда мы спохватились за виновными, двое уже успели смыться, даже бросив собственные семьи. Пришлось довольствоваться оставшимися.

Итого у меня ушло недели две на то, чтобы разобраться с делами. Думаю, если расписать, как проходили эти две недели, получилось бы четыре тома «Войны и мира». Бюрократия, однообразные допросы, проверки, полёты — я метался как белка в колесе, лишь бы закрыть все важные вопросы побыстрее.

Зато теперь территория была окончательно моей, все… почти все бандиты были схвачены, заговор частично был раскрыт, враги запуганы, а дела баронства вроде как отчасти решены. Другими словами, можно было со спокойной душой пока переходить к другим, не менее насущным делам, а сюда вернуться позже.

Но перед этим я должен был сделать кое-что важное.

Как говорится там, всем воздастся за содеянное? У меня было тринадцать человек, тринадцать тех, кто грабил, убивал и, возможно, насиловал. Кто-то скажет, что надо посадить их на десять лет, кто-то скажет, что на двадцать или на пожизненное. Но у нас тут не демократия. У нас нет ресурсов держать этих дармоедов, для которых и тюрьма, возможно, будет просто курортом. Поэтому что посеешь, то и пожнёшь.

Они посеяли смерть…

— Думаю, вам всем знакомо это место, — подошёл я к краю карстовой воронки и бросил взгляд вниз. — Именно сюда вы сбрасывали тела тех, кого грабили и убивали, обворовывая до нитки.

Пятнадцать человек, связанных по рукам и ногам между собой в одну цепочку, стояли за мной на коленях, опустив головы, как нашкодившие дети. Потребовалось не так много усилий, чтобы их сюда притащить: одна лошадь и несколько верёвок, после чего цепочкой провести их по дорогам до этого места, где они сами обрывали жизни людей. Тем более когда они не сопротивлялись, надеясь на какое-то снисхождение.

Что ж, снисхождение будет.

— Знаете, можно кучу времени говорить о чести и достоинстве, о справедливом суде и заслуженном наказании, но мы не будем просто так сотрясать воздух и перейдём к делу. Я обещал, что каждому из вас будет предоставлен шанс избежать наказания. Так вот, расклад такой: каждый из вас спрыгнет в эту яму, и с того момента он будет абсолютно свободен. Сможет выбраться наружу? Прекрасно, я не буду этому препятствовать. А кто нет — значит, не судьба. Сможете пройти то же самое, что и ваши жертвы, считайте, все обвинения сняты, и вы свободный человек.

— Но… это невозможно! — вскрикнул один из них. — Мы сбрасывали туда уже мёртвых!

Другие зашикали на него, будто это могло как-то ухудшить их ситуацию, но я лишь усмехнулся.

— Тем более у вас куда больше шансов, чем у ваших жертв. Ну а теперь в путь.

Я подошёл, перерубил верёвки, связывающие главного зачинщика, а именно Батю, после чего подтащил его к краю. Тот после допросов был слегка в прострации, поэтому даже не сопротивлялся, когда я его подвёл к краю. Толкнул…

И тот полетел вниз.

Через мгновение он приземлился на камень, и я даже отсюда услышал сочный звук упавшего тела.

Самое удивительное в том, что никто из них не пытался сопротивляться. Все они, шестнадцать человек: Батя, двое из трактира и тринадцать, которых мы успели задержать сейчас, просто тряслись и молились, чтобы именно их эта участь обошла стороной. Хотя даже попытайся они дёрнуться, все были привязаны к лошади, и достаточно одного окрика, чтобы та их потащила прочь по дороге.

— Итак, следующий, — обернулся я.

И так один за другим. Кто-то ревел и просил пощады, кто-то чуть ли не терял сознание. Когда их оставалось девять, они таки попробовали напасть на меня гурьбой, но это окончилось фиаско. Я крикнул, лошадь бросилась во всю прыть, сделав кружок вокруг карстовой воронки, и всех семерых протащило по земле, ободрав так, будто они наждачкой мылись.

После этого я продолжил. Сострадания к этим упырям я не испытывал: плакали, молились, мочились — по одному всех на дно дыры. И только последний бросил мне:

— Увидимся после смерти.

— О-о-о… ты меня ждать будешь очень долго, — усмехнулся я и толкнул мужика вслед за остальными.

Через мгновение глухой удар и… тишина.

Я минут пять стоял на краю и наблюдал за тем, пошевелится ли хоть кто-то, после чего ещё и сам спустился. Нет, все как один покойники. И больше всего меня радовало, что я не зассал и попросил Юринь проверить их всех, теперь точно зная, что они все получили то, что заслужили. Ну а теперь переходим к тому, ради чего я всё это устроил.

— Тамара! Тамара, выходи, это я, Самсон! Я один! Можешь не прятаться и не бояться!

Подождал несколько минут, и вот в туннеле показались очертания моего хорошего знакомого.

— В прошлый раз ты пришёл, другого привёл… — заметил тот хрипло.

— Прости, Тамара, она сама спустилась, здесь я ничего не мог поделать.

— Она желает мне зла?

— Предположу, что да, она может напасть на тебя, — согласился я и быстро добавил: — Но не потому, что Серафина злая или плохая. Просто в их глазах ты…

— Монстр. Тот, кто ест их.

— Да, угроза, тот, кто может навредить людям, — кивнул я, а потом оживился, решив сменить тему. — О! Иди сюда, я тебе кое-что покажу!

Я привёл его к месту, где лежали тела, некоторые буквально друг на друге, что не спасло их от смерти. Целая братская могила, на дне карстовой воронки их казалось действительно много.

— Шестнадцать тел! — похвастался я.

— Это… это мне? — тихонько спросил он, соединив указательные пальцы.

— Все до единого! Только это… боюсь, это последняя человечина, потому что больше не будет, поэтому этих ты там замаринуй или что делаешь обычно. Я договорился, чтобы тебе сюда приводили живность, подкармливали без вопросов, но что касается людей, больше их не будет. И надеюсь, ты тоже на них не будешь охотиться.

— Не ем живых. Опасно, — покачал Тамара головой. — Мёртвые лучше. Быстро и безопасно. Ты хочешь попробовать? Я вкусно готовлю.

— Человечину? Не, спасибо, дружище, не в этот раз, — покачал я головой.

— Вяленое мясо на дыму и острая трава! Очень вкусно, мой рецепт. Или мясо на крови на камне, чуть сырое внутри. И соль! Очень вкусно! А если закоптить и завялить, то будет ещё вкуснее! А ещё настойка из грибов! Тебе понравилась в прошлый раз? Можно с мясом, будет вкусно!

— Ну всё, всё, у меня сейчас слюни потекут. Просто у нас не принято есть своих же.

— Зря. И я надеюсь, мы договорились, что на людей ты нападать не будешь. Попугивай, изредка появляйся, мелькай во тьме, но не часто. Чисто пугать. Стражники же сюда за тобой не сунутся.

— Договорились, — кивнул он. — Спасибо, Самсон.

— Да не за что, — махнул я рукой. — К сожалению, мне придётся уехать на время и оставить это место. Но я точно вернусь! Просто… дела.

— Дела, — кивнул тот согласно. — Я буду сторожить это место! Ты вернись, Самсон. Ждать буду.

— Вернусь, — пообещал я, усмехнувшись.

Надеюсь, ему хватит. Что же касается того, что я ему тела людей скармливаю, то это и не люди. Твари. А Тамара куда больше человек, чем половина из тех, кого я здесь встречал.

Он был последним пунктом в списке дел, который я должен был закончить перед отъездом. Бандитов перебил, основные вопросы своей земли решил: мельница, мосты, дороги, скотный двор и так далее. Плюс захватил территорию под свой контроль.

Остался лишь заговор, но уверен, что те ещё не скоро голову поднимут после того, как их ячейку уничтожили. Но что-то мне подсказывает, что это было и не единственное их предприятие против рода Каталины. Если уж они рискнули пойти против неё, то будут играть по-крупному, и планов будет много, где один будет подстраховывать другой.

Но это всё потом, а сейчас у нас были грандиозные планы, начинающиеся с возвращения на шпиль.

Только вот выяснилось, что…

— Мы прилетели на вивернах, — сказала Серафина.

— Да ладно, не на драконах? — не поверил я.

— А ты думал, мы не хотим побыть девушками, которых возят? — подмигнула Мелисса.

— Нет, но так же удобнее.

— Как сказать. Не надо самой куда-то лететь, не надо беспокоиться, где его оставить. Драконы — это прекрасно, но иногда хочется чуть-чуть передохнуть и просто ничего не делать.

— Я думал, вам нравится летать на драконах…

— Нравится, — кивнула Серафина. — Но это как с балами. Это интересно и весело, но ты представь: каждый день балы, балы, балы…

Станки, станки, станки… ладно, что-то восполнилось.

— Ладно, вас подвести?

— Дай-ка мы догадаемся. Ты предложишь лететь нам в пасти твоего дракона? — улыбнулась Мелисса. — Не знаю, как остальные, но я пас. Доберусь уж как-нибудь своим ходом.

— В пасти дракона?.. — поморщила Зирейя нос, с подозрением взглянув на меня.

— Мы сами, Самсон, — заверила слишком быстро Серафина. — У Каталины есть виверня, уже к вечеру будем там, а там к утру в шпиле. А ты лети на драконе.

— Я вас могу подкинуть до Каталины, — предложил я.

— Не стоит. Лети сразу в шпиль, а там встретимся.

Не, не хотят — как хотят. Моё дело предложить, их дело отказаться.

Поэтому, попрощавшись со всеми в замке и пообещав вернуться, я отправился к озеру, где позвал мысленно дракона. Есть такое чувство, будто ты Ктулху вызываешь, когда огромная туша медленно поднимается со дна и выходит на берег, нависая над тобой всей массой и заставляя чувствовать себя просто ничтожеством, насекомым, пока с него литрами сливается вода. Иной раз, если отстраниться, думаешь: блин, а ведь эту огромную машину смерти, высотой в шестерых, а то и семерых тебя, сдерживает разве что ваша связка…

— Ладно, толстый, давай, падай, я закреплю на тебе седло, — помахал я ему.

Привычными движениями я его оседлал, и уже через десять минут мы поднялись в воздух. Надеюсь, я вернусь сюда пораньше в следующий раз, а не через восемь лет. Не хочется, чтобы все мои усилия пошли прахом, как в прошлый раз, когда я буквально часами сидел и решал проблемы.

А тем временем нас уже встречало прохладное чистое небо, когда мы поднялись выше облаков. Реально, каждый раз как новый мир, с белоснежными облаками под тобой и чистейшим небом сверху. Хотя не буду отрицать, что лететь в седле вот так, под диким ветром, бьющим тебе в харю больше десяти часов, сложно и быстро выбивает всякую романтику.

На шпиле всё было как всегда, ничего не изменилось за то время, что я отсутствовал. На площади меня встретила прислуга, которая быстро взяла дракона в свои руки. Внутри всё так же было тихо, встретилась на пути только Лорейн, которая негромко поприветствовала меня, и Аэль, которая уже вовсю ходила, чем не преминула похвастаться.

— Смотри! Смотри, я уже и прыгаю! Смотри, приседаю! И без трости хожу! Видишь трость⁈ А её нету, потому что я теперь без неё! — она чуть танцевать передо мной не начала, настолько разошлась, демонстрируя свои ноги. Не постеснялась даже задрать платье по самые панталоны, чтобы продемонстрировать их.

— Ты молодец, — улыбнулся я. — А тебе пальцы не забыли пришить?

— Не-а, не забыли! Вот, смотри! — и сняла одну туфлю, быстро перебрав пальцами. — Все на месте! Хотя, конечно, шрамы на ногах остались. Укусы, порезы и всё то, что они пережили после твоих сражений… Но нет худа без добра, так⁈ Главное, что я могу ходить и! — подняла она указательный палец. — Меня уже отправляют на дежурства и патрули! А у тебя как дела? Слышала, ты летал к себе в поместье? Как там? Вот я тоже хочу к себе слетать! Уже подготовила всё! Надо, надо заняться делом, а то как дальше жить?

— Каким делом? — не до конца понял я.

— Ну как, я же хочу отстроить заново свой замок, — улыбнулась она. — Или ты уже забыл? Помнишь, мы там были, ночевали даже, камин тот большой?

— Естественно. Крутое место, мне прям вкатило там, — кивнул я, вспоминая те два холма, на склоне одного из которых располагались те руины.

— И я о том же! Я то же самое говорю! Хорошее и красивое место! Да, оно очень отдалённое, да и холодно там, но разве в этом не прелесть? Посреди бушующих ветров и непогоды, дикой природы и опасных соседей, но там мой дом! И вот ты уехал, и я подумала: а почему бы не сделать то же самое, что и ты? Почему бы не взять все свои выходные дни и не заняться домом? А то ведь сколько золота на зарплатах накопилось, сколько денег с самой земли накапало, хватит всё отстроить заново и ещё лучше!

— И… когда ты приступаешь?

— Думаю, что на этой неделе уже полечу! У меня уже всё готово! Деньги, рабочие, даже каменщика нашла! Осталось самое сложное — начать!

— Да вроде это самое лёгкое, — хмыкнул я. — Когда уже всё готово, просто отдал приказ, и пошло-поехало…

— Так оно так… но… это ведь… мой дом, понимаешь? Но уже и не дом, получается…

— И? Не понимаю.

— Столько лет его не было, а ты начнёшь, и… он вновь будет… И… как будто в прошлое возвращаешься, а только там ты одна осталась…

— Всё равно не до конца тебя понимаю, — признался я.

— Ну тогда и не важно, — отмахнулась Аэль и улыбнулась, как ни в чём не бывало. — А что ты стоишь? Обнимай меня!

Не, ну если просят, я не против. Тем более Аэль, с которой мы очень многое успели пройти и немного породнились. Такая маленькая, юркая и удивительно горячая девчонка, с которой и в огонь, и в воду. Хотя мне всё равно было интересно, что именно она подразумевала под тем, что боится начать. Вряд ли уж причина в одиночестве, которое она упомянула.

— Всё, я наобнималась, — отстранилась она от меня с улыбкой до ушей. — Как отпуск? Какие новости? Что было интересного? А то Серафина, Зирейя и Мелисса прямо сорвались и бросились к тебе. Что-то случилось? Опять кто-то решил, что имеет право тебя обижать? Тебе нужна помощь?

Тебя обижать… звучит так, будто я маленький ребёнок, которого надо защищать. Но, с другой стороны, это у меня, наверное, бзик, что я не чувствую себя достаточно взрослым, раз обращаю на подобное внимание, а мои девчонки просто искренне беспокоятся обо мне.

— О-о-о… ты не представляешь, что там произошло, — оскалился я от уха до уха, зная, какой эффект это вызовет.

Глаза Аэль заблестели.

— Что? Что там произошло⁈ Самсон! Что там было? Говори!

— Я даже не знаю, с чего начать…

— С чего угодно! Просто скажи самую суть или просто начни говорить! Самсон, не мучай меня! — она уже чуть ли не прыгала.

— Блин, а стоит ли рассказывать… ведь такое не для всех… — пробормотал я задумчиво.

— Самсо-о-он, ты убиваешь меня-я-я, рассказыва-а-ай, — схватила она меня и начала трясти, хотя больше сама раскачивалась вперёд-назад. — Не муча-а-ай…

— Наверное, не стоит…

— Сто-о-о-оит! Самсон! Ты — злыдня!

— Как будто до этого было непонятно, — раздался насмешливый голос позади нас. — Мне кажется, главное зло в мире мы-то и не заметили.

— Привет, Рондо, — обернулся я. — Давно не виделись. Рассказать, что произошло?

— Да не сказать, что мне интересно… — хмыкнула она и вошла в столовую.

— А, ну тогда ладно.

— Не-е-ет! Рондо, что ты делае-е-ешь! Зачем ты отказалась⁈ Он же теперь точно не расскажет! Самсо-о-он, ну расскажи! Расскажи мне! Самсон, я умираю от любопытства-а-а!!!

Слава богу, что только от любопытства, а не от чего-то другого. Но Аэль меня так трясёт, что голова мотается взад-вперёд, так и сейчас отвалится нафиг.

— Ну ладно, ладно, только успокойся, я расскажу тебе, только отпусти!

— Нет, ты сразу убежишь, если я тебя отпущу! Говори сейчас! Я просто обязана знать! — Аэль как будто умирала, реально.

— Ну хорошо, хорошо, давай хоть в зал пойдём, где сесть можно…

Аэль схватила меня под руку и потащила за собой. Дала ли она мне нормально сесть? Нет, не дала: толкнула в кресло и прыгнула сверху на колени, чтобы не сбежал, после чего дёрнула за нос и требовательно произнесла:

— Рассказывай!

Я в любом случае собирался ей рассказать, поэтому проблемы в этом не было. История была пересказана точь-в-точь, как Серафине и Мелиссе с Зирейей. От бандитов до духа дракона, который решил заглянуть мне в окно.

Аэль — мой самый благодарный и внимательный слушатель, который смотрел на меня большими сверкающими глазами, замерев на месте, как ребёнок, который слушал потрясающую сказку и боялся перебить рассказчика.

И когда я закончил фразой: «Мы собираемся лететь к облачному народу», Аэль подскочила на месте.

— Я тоже хочу! Я с вами!

— Боюсь, это не мне решать в данный момент, Аэль, — вздохнул я. — Тут как Серафина скажет.

— А где она⁈

— Она ещё летит. Они добираются на вивернах, а те, сама знаешь, долго летят.

— Я должна с ней поговорить! Я всю жизнь мечтала посмотреть, что у них там творится! Это же облачный народ! Говорят, к ним не пролететь, каким-то неведомым образом они заранее знают, кто и откуда пересекает границу. Не пешком, конечно, но на драконах. Но там, говорят, есть парящие острова и даже целые города в небе, представляешь⁈ А ещё их драконы! Я хочу себе такого дракона!

— У тебя уже есть один.

— Да, но…

Но сказать, что ей он не нравится, Аэль не могла. Это был её дракон, её друг и продолжение её самой. И сказать, что тот ей не нравится, она хочет себе другого, было равносильно предательству. Нет, я в этом ничего такого не видел, тебе не обязан нравиться дракон, который достался, но среди всадниц такое считалось крайним моветоном.

— Я бы тоже не отказалась, — внезапно раздался голос Лорейн из кресла у камина. Всё это время повёрнутое спинкой к нам, мы попросту не видели, что там кто-то сидит. — Говорят, облачный народ сохранил тайны магии, которую мы давно потеряли в веках. Кстати, а дракон, он у тебя сейчас?

— Да, лежит в вещах.

— Можно взглянуть? — перегнулась та через подлокотник, выглянув из своего укрытия, чтобы взглянуть на нас.

— Я тоже хочу посмотреть! — оживилась Аэль.

Я ничего не видел против их просьбы и через несколько минут принёс фигурку вместе с перчатками, сразу предупредив, чтобы проверили руки. Озверевший дракон посреди шпиля был наименьшим, что нам сейчас требовалось.

— Кстати, а где Вольфган? Он же вроде где-то здесь, да? — бросил я взгляд на дверь.

— Гуляет где-то, — отозвалась Аэль, будто говорила о чём-то незначительном.

— Где именно?

— В последнее время он ходит в город, смотрит, как всё изменилось, — как-то облегчённо сообщила Лорейн, заставив меня слегка нахмуриться.

— Вы с ним не разругались, случаем?

— Нет, Самсон, ни словом ни делом не разошлись, — ответила она, явно пытаясь сгладить углы.

— Просто он странный, — а вот Аэль не сильно беспокоилась и говорила, как чувствовала. — Знаешь, жуткий. Нехороший. Ты — хороший. Он — не очень.

— А он что-то сделал такое?

— Просто Аэль хочет сказать, что у него аура тяжёлая, — пояснила Лорейн. — Он какой-то нелюдимый, необщительный, подчёркнуто замкнутый и холодный. Я могу его понять, столько лет прошло, ему сложно привыкнуть к мысли, что он и ты — единственные, кто остался от мужчин-всадников, но…

— Он жуткий, — уже иначе охарактеризовала его Аэль. — И когда он уходит гулять, мы все вместе облегчённо выдыхаем, потому что, когда он рядом, ты прямо чувствуешь напряжение, как на каком-то собрании, словно вот-вот тебя будут спрашивать, а ты не знаешь, что сказать. Поэтому, когда его рядом нет, мы все чувствуем облегчение. Чем больше гуляет, тем лучше нам всем. Вот!

— Понятно…

Да, что-то девчонки его вообще плохо воспринимают. Вначале я думал, что это просто временный эффект, от неожиданности, а тут прямо-таки в штыки его. Даже Аэль-болтушка, которая находила со всеми общий язык, отзывалась о нём не совсем лестно, что странно. Она-то, казалось, со всеми общий язык находит или, по крайней мере, не страдает проблемой коммуникации, просто тараторя и убивая эффект неловкого молчания, а тут…

Кстати, интересно, а что Вольфган бы сказал, если бы увидел эту статуэтку? Он же старый, помнит те времена, когда и трава зеленее была, и всяких штук интересных было больше. Надо будет спросить у него лично.

— Сегодня как-то пустовато… — протянул я за обедом.

Просто за огромным вытянутым столом сидели всего четверо: я, Аэль, Рондо и Лорейн, когда тот мог спокойно вместить двадцать. Из-за этого он выглядел совсем пустым.

— А ты думал, тебя все прибегут встречать с фанфарами, — хмыкнула Рондо.

— Ну ты и язва, Рондо, — возмутилась Аэль и обратилась ко мне. — Ну смотри, Самсон. Серфина, Мелисса и Зирейя ещё не прилетели. Юринь на дежурстве, а Таня и Тефея на подхвате дежурной, Жаннель и Эллианора в патруле, а Флория и Ирис вылетели по заданию в какой-то городок в центральной части империи, там огромный змей вылез из воды и бушует.

— А Каталина где?

— Ушла в администрацию, бюрократия с нашим обеспечением, — ответила Лорейн. — Ну а Вольфган, думаю, ты знаешь где.

— В борделе, — хмыкнула Рондо.

— В борделе? — переспросил я. — Серьёзно?

— А зачем здоровому мужику ещё таскаться так часто в город, Самсон? Тут после стольких лет одиночества, проведённого со своей рукой наверняка на путанах отрывается теперь, — оскалилась она. — Это только ты у нас правильный такой, в женщин не тыкать до свадьбы.

— У Самсона свой взгляд на жизнь, не нам что-то говорить, — осадила Лорейн сестру по оружию, и та подняла ладони, как бы говоря, что всё, она молчок.

Серафина, Мелисса и Зирейя вернулись уже ночью, когда я спокойно дрых у себя в необставленной комнате. Почему необставленной? А просто после моей смерти всё вынесли и руки до сих пор не дотянулись всё вернуть на свои места. Поэтому я встретился со всеми уже утром, когда присутствовал и Вольфган.

Он заметно изменился с тех пор, когда я его в последний раз видел. Чистый, бритый, в штанах и рубахе. Выглядел больше, как какой-то головорез с большой дороги, а не небесный всадник. И что самое удивительное, при нём обычно шумный завтрак теперь протекал в полной тишине. Девушки, ни вернувшиеся из моего поместья, ни присутствующие, ни вернувшиеся с дежурства не проронили ни слова. Все молчали так, что звон столовых приборов по посуде разносился эхом.

— Что-то совсем грустно… — вздохнул я, привлекая внимание остальных. — Может давайте я атмосферу немного разряжу? Для тех, кто вчера не был…

И рассказал нашу историю повторно. Сегодня не было Лорейн, Рондо и Аэль, которые подменили на дежурстве Юринь с Таней и Тефеей. Можно сказать, что состав почти полностью обновился, да и Каталина вернулась, поэтому благодарных слушателей хватало. Правда восприняли они как-то всё мою историю не то чтобы сухо, но слишком спокойно.

— Значит, вы собираетесь возвращать артефакт? — посмотрела Каталина на Серафину.

— Самсон собирается, и мне кажется это хорошей идеей, как возможность наладить общение с соседями из-за Великих гор. Быть может немного приоткроем тайны их империи.

— Никто не собирается приоткрывать тайны, — внезапно произнёс Вольфган, не отрываясь от еды.

Все дружно посмотрели на него.

— Ты не мог бы…

— Пояснить? Хорошо. Они повёрнутые на личной силе люди, которых заботит только их собственное величие. Стать сильнее и ревностно охранять свои тайны — вот и все цели, которые они преследуют.

— Как тогда они ещё не убили друг друга? — спросила Каталина.

— У них культ силы. Те, кто слабее, подчиняются тем, кто сильнее — это безоговорочное правило, которое никто не оспорит, потому что для этого нужны опять же силы. Так было в мои времена, и вряд ли что-то изменилось, судя по тому, что я сейчас слышал. Они помогут или если видят личную выгоду, или если угроза может достать и их самих. То, что их заинтересовал ваш артефакт — это довольно типично для них.

— То есть такими скрытыми они были ещё и в ваши времена? — уточнила Тефея.

— Не скрытыми. Заносчивыми и считающими себя лучше остальных, — прогудел он. — Если им нужен этот артефакт, то стоит потребовать в замен что-то действительно стоящее, а не «спасибо». Хотите поддержку — требуйте клятву. Хотите тайны — требуйте их передать. Чего бы вы не хотели, просить у них не имеет смысла, только требовать.

— Они могут напасть? — спросила Серафина.

— Могут, как и все, но обычно за этим их не замечал я. Они если и дерутся, то между собой, а остальной мир их не сильно интересует.

— А ты знаком с этим артефактом? — показал я статуэтку дракона.

Вольфган лишь скользнул по ней взглядом, продолжая есть.

— Первый раз вижу. Какая-то их штучка, которую они прятали у себя, пока не потеряли, а теперь очень хотят вернуть, — пробурчал он с набитым ртом.

Конечно, Вольфган сильно отличался от всадниц. Более грубый, явно не сильно знакомый с этикетом, сгорбившись над тарелкой он чавкал, чуть ли не в кулаках вилку с ножом держал, пока другие с лёгкой брезгливостью, бросая на него косые взгляды, старались отстраниться и поесть.

А меня он не смущал. Ну есть человек и есть. Может слегка по-варварски, но кому какое дело, ведь мы здесь все свои. Разве что…

— Слушай, ты мог бы чавкать потише? — попросил я. — По-братски прошу, а то что-то уж слишком громко.

Не, меня подобное попросить не смущало. Если это мешает мне, почему я должен молчать.

Вольфган посмотрел на меня из-под бровей и ничего не ответил, но хавать стал заметно тише.

Закончив с завтраком, все начали расходиться. Кто-то после дежурства, кто-то наоборот, готовился к своему занятию. Всё же быть небесным всадником — это не только патрули и дежурства, были ещё какие-то задания, типа транспортировки важного сообщения, письма, груза и прочего, когда требовалась максимальная защита.

Я же пошёл к Серафине, которая уже убегала во дворец.

— Так что насчёт облачного народа? Когда к ним?

— Ох, Самсон, сейчас с этими делами разберусь, и поговорим о твоих… — вздохнула она устало.

— А что говорить? Тут разрешишь или нет.

— Ты же не один полетишь. Нужны те, кто будет тебя прикрывать.

— А чего искать? Мелисса — её многие знают и уважают, лишней не будет. Я, естественно. Ещё можно взять Вольфгана, ему явно нечем заняться. Ну ещё может… не знаю, Аэль?

— Это она тебя попросила, — Серафина даже не спрашивала.

— Ну… не обязательно, — но от улыбки я не сдержался.

— Ладно, я вернусь и обговорим, хорошо? Сейчас я должна заскочить к императору.

— У него опять какие-то неотложные вопросы появились? Дай догадаюсь, они связаны с нашим гостем, и он опять ищет контакт?

— Возможно. Увидим.

Мне было дико интересно расспросить её о том, что вообще происходит на политическом поприще. Мне же тоже предлагали принцессу, как способ укрепить связи императора и небесных всадниц. В последнее время напряжение немного спало между ними, и небесные всадницы даже начали набирать вес в свете последних событий, но, как и в любой политике, всё было неоднозначно.

На день все разошлись окончательно, и я единственный остался не у дел, а потому что сделал? Правильно, пошёл тренироваться. Просто махать мечом, отрабатывая удары на манекенах, потому что, как говорили великие люди, пока ты тупишь, враги качаются. Учитывая, что Серафина вернётся ближе к вечеру, у меня было полно времени, чтобы намахаться мечом.

Я раньше, кстати, вообще не понимал этого смысла, типа зачем просто махать мечом и бить манекены, если куда продуктивнее драться с человеком. А потом как-то позанимался раз, позанимался два и втянулся, поняв, что мало иметь опыт, надо правильно работать клинком. Да, круто хорошо сражаться, но бить точно, быстро и правильно не менее важно, и проще наработать это на том же манекене.

И как раз за избиением манекена меня и застал Вольфган.

— Это больно видеть… — прогудел он, наблюдая за мной из тени у стены, словно какой-то ниндзя, скрестив руки на груди, облокотившись плечом на камень. Если честно, я и не заметил, как он объявился, пока тот не подал голос.

— Всё настолько плохо? — спросил я.

— Хуже, чем плохо, — Вольфган вышел на площадь. — Подготовка у всадников упала до самой земли. Смотреть больно.

Обидненько так-то…

— Я всадник всего год, хочу заметить и ровно столько же я учусь фехтованию. Я не должен быть профессионалом, который срубает всех налево и направо.

— Слова человека, слабого духом.

— Слова человека, который умеет думать не только мышцами. Вообще, я хотя бы тренируюсь, а ты что? Пришёл пооскорблять и понасмехаться? Взял бы да потренировал тогда, раз видишь, что у меня плохо получается. Показал бы, как правильно.

— Потренировать? — повторил он, задумавшись. — Хорошо. Давай проведём спарринг, Самса.

Он взглядом поискал оружие, и выдернул какой-то ржавый старый меч у манекена. Осмотрел его, кивнул и встал напротив меня, опустив клинок.

— Нападай, — предложил Вольфган.

— А броня? — уточнил я.

— Твоё тело — твоя броня.

— Да, но если я тебя задену или ты меня, будет не очень.

— Попробуй сначала дотянуться, а потом поговорим о защите

Ну… ладно. Конечно, подход такой себе, стоило бы хоть амулет надеть для защиты, но раз он настаивает…

Правда наша дуэль закончилась почти сразу.

Я осторожно подошёл, держа меч двумя руками, после чего атаковал колющим ударом. Просто для проверки, даже сил не вкладывал.

И что сделала эта машина смерти? Отбила мой клинок с такой силой, что я меч едва удержал. Не успел испугаться, как Вольфган шагнул мне на встречу, и от рандеву с его кулаком меня уберегла реакция — я успел сделать шаг назад, уклонившись.

Но вот от чего не успел уклониться, так это от его меча. Он быстрым движением вогнал его мне прямо в ногу по саму рукоять. Немного охренев от такого, я даже отпрыгнуть не смог, едва не упав. Ударил мечом наотмашь и через мгновение получил под дых с такой силой, что, кажется, у меня порвались внутренние органы. Боль плетью ослепила, заставив меня тут же согнуться навстречу его колену и…

Всё, таймскип до вечера.

Видимо этот дебил плохо понимал слово «тренировки», потому что по факту он меня просто отработал без каких-либо шансов. Я не отрицаю, что слаб и отстаю от остальных всадниц, но я и всего год как изучаю фехтование, так и сам являюсь всадником. Конечно, я буду слабее во всём, хотя против обычных людей вполне себе хорошо держусь, что считаю уже прогрессом.

Мелисса осторожно закрыла за собой дверь, выходя из комнаты Самсона, после чего огляделась. За дверью её ждали служанки с окровавленными полотенцами и тазиком, по которым она даже взглядом не скользнула.

— Где он? — спросила она спокойным голосом. Слишком спокойным, буквально мёртвым, заставив служанок испуганно сжаться и одновременно показать в одну сторону.

Проследив за их пальцами, Мелисса зашагала по коридору. На лице не было ни единой эмоции. Да и сама она была бледновата, словно восковая фигура.

Вольфгана она нашла снаружи за площадкой у комнаты, где хранилось разное оружие. Он стоял внутри, в свете заходящего солнца с интересом разглядывая арсенал, который постеснялась бы взять любая уважающая себя всадница. Зайдя в комнату хранения, она закрыла за собой дверь, привлекая его внимание.

Вольфган прищурился.

— Ты хочешь что-то мне сказать? — прогудел он.

— Это что сейчас было, Вольфган? — тихо спросила Мелисса.

— Если ты про мальчишку…

— Да, я про мальчишку, — перебила она, заставив его поморщиться.

— Если ты про мальчишку, — повторил он с нажимом, — то мы тренировались.

— Тренировались как? Так, что мне приходится его исцелять?

— Он слаб. Я лишь наглядно показал, насколько.

— Он всего год всадник, который до этого только палкой одуванчики лупил, — холодно оповестила его Мелисса. — Он будет слаб, это естественно. Он учится и учиться ему ещё десяток лет, прежде чем будет достойный уровень. Но это не повод доводить его до такого состояния.

— Вы воспитываете его тряпкой, не мужиком. Каким-то цветком, который сломался от пары ударов. Если он не способен сражаться, как небесный всадник, то, возможно, таков его путь, страдать и мучаться, преодолевая боль, пока не окрепнет.

— Послушай меня очень внимательно, мой хороший, — шагнула к нему навстречу Мелисса, недобро улыбнувшись. — Ты, наверное, обознался. Не ты здесь главный и не тебе говорить, как воспитывать и тренировать мальчишку. Как скажет наша и твоя в частности глава, так мы и поступим, ты меня понял? В противном случае, разговор будет совершенно иным.

— Ты мне угрожаешь? — прищурился он, расправив плечи.

Он был настоящей горой мышц, будто отлитый из бетона. И пусть их рост совпадал, Мелисса всё равно выглядела хрупкой женщиной перед ним. Да только габариты иногда играли второстепенную роль.

Мелисса словно приняла вызов. Она расправила плечи, вытянулась и… кончики её волос начали приподниматься, словно атмосфера наэлектризовалась. Глаза потемнели в буквальном смысле — они начали светиться тьмой, в которых виднелись лишь красные точки вместо зрачков.

Она шагнула к нему так близко, что их разделяли сантиметры. Даже не шагнула, казалось, что её ноги и вовсе не двигались, а она просто проскользила к нему вперёд.

Секунд Вольфган стоял ровно, после чего почувствовал, неприятный холод во всём теле с покалываниями, будто в ледяную воду поместили. Ещё секунда и её ладонь молниеносно коснулась его щеки.

Он бы среагировал, в любой другой ситуации Вольфган бы без проблем успел среагировать, но долбанная магистрина и её магия…

Его тело окутала слабость. Такая, что даже руку было бы тяжело поднять. А она продолжала смотреть на него совершенно пустыми светящимися чёрным глазами

— Если я начну угрожать, будь уверен, это будет выглядеть совершенно иначе, — произнесла Мелисса совершенно не своим голом. Низким, рычащим и изломанным, будто демон из преисподней. — Поэтому не пытайся показывать свой характер и играть со мной. Правила одни на всех, и будь уверен, я спрошу с тебя, если ты будешь их нарушать.

Он держался. Сжав губы стоял ровно, глядя ей прямо в глаза, когда другие в такие моменты, в лучшем случае дрожали.

Мелисса коснулась его лица второй ладонью и приблизилась так, будто собиралась его поцеловать. Они почти касались носами.

— Ещё раз выкинешь нечто подобное, и ты очень сильно об этом пожалеешь, Вольфган, — её потусторонний голос отдавался вибрацией в его теле. — Не подумай, что я тебя убью. Нет, конечно, ни в коем случае. Ты Небесный Всадник и один из нас. Но если ты не будешь следовать порядку и станешь кого-то обижать, даже будь это будут служанки, в гневе я тебе очень не понравлюсь, даю тебе слово, и смерть тебе покажется не самым плохим исходом, если мне вздумается тебя наказать. Надеюсь, теперь ты всё хорошо понял?

Он молчал. Смотрел на неё, сжав скулы, и молчал. А потом почувствовал, как хватает сердце. Неприятно, больно, словно вытаскивая саму возможность держать равновесие, и его тело впервые за многие века… покачнулось.

— Тебе жмёт гордость? Так я могу тебе её подрезать, — прошептала Мелисса. Теперь она даже слегка парила над полом, в нескольких сантиметрах, объятая непонятным тёмным светом, вглядываясь в его глаза сверху вниз. — Я повторюсь, ты хорошо понял наши правила?

Каким бы он ни был сильным, магия буквально выжигала все силы. Боль в сердце была такой, что даже дышать казалось невозможным. Конечно, это всё ерунда, он бы мог и дальше терпеть и сопротивляться, но прекрасно понимал, что эта женщина не выпустит его из этой коморки, пока не получит ответа.

— Если таковы правила, я буду им следовать, — прорычал Вольфган хриплым голосом сквозь зубы.

— Умница, — улыбнулась Мелисса и чмокнула его в лоб. — Не расстраивай меня больше, Вольфган, не хотелось бы, чтобы наши отношения омрачались наказаниями.

И в этот момент всё как рукой сняло.

Она стояла перед ним и улыбалась, вновь спокойная, добрая и милая женщина, настоящая мама для всех, которая, казалось, даже букашку не обидит.

— После этого ты можешь чувствовать себя слегка некомфортно, — похлопала Мелисса его по груди, поэтому лучше сходи пока и приляг. — Но к вечеру и следа не останется. И да, Самсон правильно сказал тебе не чавкать, аж как по нервом ножом, прям аппетит отбивает.

Улыбнулась и вышла прочь, оставив Вольфгана стоять одного.

Он несколько секунд смотрел ей вслед, после чего поморщился и помял грудь. Не хотелось признавать, но женщина была эффектно.

Очнулся я у себя в кровати в компании Мелиссы, выглядящей не очень довольной. Вернее, совсем недовольной. Вроде бы лицо было нейтральным, но напряжение я чувствовал от неё, как давление воды, даже когда она улыбнулась.

— Проснулся, вижу. Как себя чувствуешь?

— Как человек, которому дали сначала под дых, а потом с колена в морду, — я медленно сел, потирая лицо. — Спасибо, Мелисса.

— Не за что. Да, наш новый гость, боюсь, слишком… — она постучала по деревянному каркасу кровати. — Он из тех, кто считает, что лучшая тренировка — это та, что проходит через боль и страдание.

— А ты его прямо хорошо понимаешь, как погляжу.

— Самсон, мне триста лет, я таких людей насмотрелась, — усмехнулась она. — Более того, когда я стала небесной всадницей, похожие люди меня тренировали. Они считают, что лучший мотиватор — это боль, а лучшая тренировка — это когда ты парой слов объяснил, что от человека требуется и бьёшь, пока у него не получится. Вот наш Вольфган из таких.

— И это работало? — мне даже интересно стало.

— Естественно, работало. Если повторять одно и то же, рано или поздно у тебя получится. Но ведь вопрос в том, что есть методы поэффективнее.

— Херовый из него наставник…

— Зато воин хороший. Знаешь, глядя на него, я даже начинаю подозревать, почему с его слов нас называли хранительницами, а их защитниками. И да, если захочешь потренироваться, лучше позови меня или кого-то из девушек.

— Ладно…

Представляю, почему ненавидели всадников, именно защитников, если они все такими были, жёсткими и слегка отбитыми, которые шли по принципу, что нас не убивает — закаляет.

К вечеру мы все (все, кто был свободен) собрались для обсуждения дальнейших планов и не где-то в комнате планирования. Все те, кто сегодня был свободен, сидели за круглым столом, который ради этого небольшого собрания даже расчистили, что было, на моей памяти, впервые. И в центре стола стояла многострадальная фигурка сине-белого дракона.

— Итак, не будем ходить вокруг да около, — начала Серафина. — Самсон всем успел рассказать о произошедшем, а потому я хочу услышать ваше мнение. Кто за, кто против?

Против, естественно, никто не был. У меня, допустим, были определённые сомнения по поводу мероприятия, однако махнуть на него рукой я не мог. Слишком интересно было отправиться туда, куда обычные смертные не ходят.

— Если это поможет отношениям, не вижу причин против, — высказалась Танька. — Они не показывались столько веков, и сейчас вдруг решили пойти на контакт? Стоит воспользоваться шансом, чтобы понимать, кто они.

— Нечего понимать, — прогудел Вольфган. Сидит такой деловой, будто меня не отправил в нокаут. — Они гордые и умелые воины. Если они что-то просят, то значит, это им очень нужно. Но как торгаши на рынке, в ответ они готовы только сказать спасибо и насыпать шелуху от семечек в ладошку.

— Тогда не отдаём им ничего и забыть об этом, — предложила Тефея. — Артефакт может быть и нам полезен.

— Чем? Он выпускает неуправляемого дракона, который жрёт и жжёт всё в округе, — напомнил я.

— Использовать для диверсий. Активировать такой в тылу врага, и любая оборона ляжет за часы, даже на страже вражеские небесные всадницы.

— Или атакующие, если он посмотрит не в ту сторону. Они говорили, что будет какая-то награда.

— Это может бить и самая банальная наживка на дурака.

— Будь им нужен артефакт, они бы не стали об этом распространяться, а просто пришли и его забрать, а не связываться с Самсоном каким-то летающим духом, — напомнила Каталина. — Не в обиду Самсону, но труда забрать его из поместья не возникло бы. Смысл вскрывать карты, что тебе он важен, если изначально план выкрасть?

— Она прав, — поддержала Мелисса. — Они знают где артефакт, раз вышли на Самсона. Они не стали красть, а значит хотят решить всё миром и открыто, чтобы не было конфликта. Следовательно, и о награде, которую упомянули, скорее всего, не забыли. Хотелось бы только знать, что это, — она посмотрела на Вольфгана. — У них много тайн, которые они могли бы предложить?

— Достаточно, — прогудел тот. — И предложат они самую ерунду, будьте уверены.

— Почему ты уверен, что они обязательно попытаются нас обмануть? — тихо спросила Юринь.

— Потому что, — посмотрел он на неё сверху вниз, — такими они были в моё время. Может, они за столько веков изменились. А может и нет.

— В любом случае, давайте согласимся, что желай они меня убить — сделали бы это, — сказал я.

— Может они просто не успели бы долететь и решили, зачем гоняться за тобой, если можно пригласить тебя к себе и там схватить, — предположила Тефея.

— Не за чем тогда было вообще упоминать тот артефакт, — покачала головой Татьяна.

— Ну так чтобы он его с собой принёс.

— Они не могут знать, что если с ним что-то случится, начнётся война, — сказала Мелисса. — Уверена, что для них и не секрет, что у нас наладились отношения с агадарками и веелинками. Не думаю, что они стали бы рисковать устроить войну сразу против трёх империй ради… ради чего? Артефакта, который они бы и так получили, просто заплатив за него? Нет, слишком сложно для такого простого дела. Больше поверю, что они предложат неизмеримо меньше, чем стоит артефакт.

Короче, дискуссия шла ещё около часа и главный аргумент за встречу был, что, будь у них реально желание завладеть артефактом, они бы не стали так помпезно давать знать, что он им очень нужен. К тому же…

— А с чего мы взяли, что это вообще люди просили его принести? — спросил я. — Я видел дракона. И логично, что он попросил прилететь нас на территорию облачного народа, если он там обитает. Но мы говорим так, будто там сто процентов заинтересованы люди. А может там дракон, который просто собирает своих детей?

Все задумали… и начали ещё час дискутировать, дракон это или всё же человек, который использовал какую-нибудь сложную магическую иллюзию. Я ещё накинул, что это мог сказать запертый в артефакте дракон, который пришёл в себя, и там вообще понеслось.

Но по итогу все пришли к одному — надо слетать и посмотреть, что там да как. Осталось лишь решить, кто полетит, и тут к нашему собранию присоединились.

— Я тут! Я успела! Вы ещё не начали⁈ — Аэль вбежала запыхавшаяся прямо в доспехах, запрыгнув на один из стульев. — Всё! Давайте… начинать!

— Да мы уже к концу ближе, дорогая, — улыбнулась Мелисса.

— Но вы же ещё не решили, кто летит, да? — испуганно спросила полторашка.

— Нет, но…

— Тогда я предлагаю свою кандидатуру! — подняла она руку.

— У тебя же сегодня дежурство, — прищурилась Каталина.

— А я сегодня на подхвате! — улыбнулась та во весь рот. — Сегодня на колоколе до утра Рондо, не я. Там уже пересменка пришла за нами. Ну так что, я лечу, да?

— Ну для начала летит Самсон, — сказала Серафина.

— Мы отличная с ним команда! Мы столько вместе всего прошли, действуем слаженнее, чем брат и сестра!

— Потом, думаю, стоит лететь Вольфгану, так как он больше других знает об их народе.

— Не думаю, что больше других, — прогудел он.

— И тем не менее. Потом Мелисса, потому что она известна в своих кругах и лучше всего находит с другими разговор, а также…

— Я! Я! Я! — замахала рукой Аэль.

— Рондо. Да, думаю, Рондо. Нужен тот, кто будет разбираться в магии. Маг атаки и маг-целитель в любой ситуации, даже если это засада, смогут дать отпор, — кивнула Серафина. — И ещё Тефея, ты у нас самая начитанная, быть может и подскажешь что-то.

Та просто кивнула.

— А… а как же я? — тихо спросила Аэль.

— А у тебя патрули намечены.

— Но патрули у всех намечены, а меня не берут, — расстроенно произнесла она. — А меня не берут…

— Да можно было бы взять её… — пробормотал я. — Ещё один человек в подобном деле никогда лишним не будет.

— Вот именно!

— Она слишком болтливая, — сказал Вольфган. — Если сболтнёт что-то не то, будем потом разгребать последствия.

— Ну и что, а ты слишком злой! Увидят тебя, подумают, что пришли со злым умыслом и нападут! — парировала Аэль. — А я могу быть и очень тихой, даже незаметной!

Началась дискуссия о том, стоит ли брать Аэль или нет, которая растянулась ещё на час, пока Мелисса не вздохнула:

— Серафина, да разреши ты ей. Посмотри, ребёнок сейчас плакать будет!

— Я не буду плакать! — потёрла она глаза кулачками.

— Ладно, хорошо! — вздохнула Серафина. — Аэль — ты едешь.

— Ура!

— Жду от тебя полный отчёт.

— Ару… — сразу опустила та уши.

Сочувствую, Аэль, но слава богу, что не мне придётся этим заниматься. И да, в прошлый раз я отстреливался, так что твоя очередь моя маленькая боевая маркиза.

На этом и порешав, мы принялись собираться. Хотя собираться — это громко сказано, потому что собирали нас обычно служанки. А нам только и оставалось, что проверить поясную сумку на наличие самого важного, одеться, да сесть на дракона, чтобы улететь. Но перед этим, естественно, выспаться, к чему я и приступил с огромным удовольствием…

До того момента, пока не начался ночной кошмар.

Мой старый знакомый, после победы над духами он стал появляться реже, но полностью не исчез. Приходил иногда, будто напоминал о себе, чтобы я ни в коем случае не забыл о его скромной персоне.

И вроде днём думаешь о кошмаре, типа да ерунда, чего бояться, это всего лишь сон, а когда спишь, ты же не понимаешь, что это сон, для тебя это реально. А с этим демоном так и вовсе хочется выть. То его нет, то он стучится к тебе и такой: «Дратути».

Короче, я не сильно выспался в этот раз, пусть толком и не мог вспомнить, что именно мне снилось, что по утру сердце на марафонскую дистанцию зашло. Просто распахнул глаза и смотрел в чёрный потолок, не до конца понимая, я проснулся или меня до сих пор преследует та тварь.

— Сука, когда же ты угомонишься… — пробормотал я и осторожно сел, коснувшись холодного камня ногами.

Вроде и меньше твари стало после того обострения перед раскрытием врат в мир духов, но от этого после подобного ни капли не легче. И немного подумав, я просто встал, всё равно скоро все проснуться, и мы отправимся.

По итогу, в поход собирались я, Мелисса, Рондо, Вольфган, Тефея и Аэль. Шесть всадников, с такой боевой группой никакая засада не страшна, можно почти все воздушные тактики использовать и разваливать всех подряд. Мы все проснулись, позавтракали, после чего пошли одеваться. Я не выпендривался и оделся в полную броню. Остальные поступили так же, но на свой лад. Кто-то предпочитал поменьше лат, кто-то поменьше кольчуги, уже привыкнув к своему стилю, если так можно было выразиться.

И когда всё было готово, мы вышли на драконью площадь.

— Я скоро совсем забуду, как ты выглядишь, Самсон, — вздохнула Серафина.

— Думаю, на ближайшее время это последнее путешествие.

— Уж надеюсь, а то приключения к тебе так и липнут.

Она хлопнула меня по спине и подтолкнула к драконам, после чего о чём-то начала разговаривать с Рондо и Мелиссой, причём как-то больно с серьёзным лицом. То ли инструктировала, то ли делилась каким-то очень важным мнение, но я уже не слышал.

Когда все были готовы, мы по одному пошли на взлёт. Пять драконов неспешно поднялись в небо. Именно что пять, потому что Вольфган пока с драконом не определился и его посадили к Тефее. Накинули ещё одно седло, закрепили и посадили к ней пассажиром. Хотя тот вроде и не возражал.

Едва понявшись (а учитывая, как взлетает Бегемот, я занял эшелон самым последним) мы взяли курс на Великие горы. Если уж лететь, то через них. Никто толком не понимал, где находилась упомянутая Долина каменных великанов, но в случае чего у границы нас должны будут сориентировать, разу уж пригласили. Хотя на вчерашнем обсуждении и высказывали мнение, что одна част может не знать, что нас пригласила другая, если у них там соперничество за силу.

В любом случае, путь через горы был самым коротким, да и другим империям было пока необязательно знать, по мнению Серафины, что мы налаживаем связи с облачным народом.

Мы добрались до гор в этот же день, но, к сожалению, пролететь их за раз не успели бы при всём желании, а потому встали на ночёвку здесь же у их подножья, где трава медленно уступала булыжнику. Собственно, это было заранее спланированно, так что никакой импровизации, чёткий расчёт. И пока другие сгружали свои вещи, я прошёл десяток метров вперёд, присел и взял в руки камень.

Тефея подкралась ко мне, когда я крутил его перед глазами.

— Нашёл что-то интересно?

— Да нет, просто камень… — я бросил его, и тот с весёлыми щелчками приземлился в метрах десяти, подпрыгивая при каждом ударе, пока не скрылся из виду. — Просто подумал, что мы здесь возможно первые.

— Эти горы уже исследовались.

— Да нет, я имею ввиду, что на в этих предгорях мы, возможно, первые люди. Оглянись вокруг, нетронутые территории, по которым никогда не ходила нога человека. И каждый камень — ты будешь первой, кто его потрогал с того момента, как он вообще появился.

Тефея с полминуты смотрела на меня, после чего негромко спросила:

— Самсон, у тебя всё хорошо?

— Блин, Тефея, — отманулся я. — Просто романтика дорожная нахлынула. Типа первооткрыватели, те, кто оказался там, где никогда не было человека и так далее. А ты сразу, нормальный ли ты…

— Нет, я спросила, всё ли у тебя хорошо, — поправила она меня.

— Да конечно всё хорошо, я полно жизни и сил. Просто люблю вот так путешествовать.

Эх, никто моей дорожной романтики не разделяет и не понимает…

Мы разложились здесь же, пока драконы занимались своими делами: одни летали, другие лежали и дрыхли. Жаль не было никаких посиделок у костра с историями и задушевными разговорами, а то было бы круто: рядом с безжизненными горами у костра, где вокруг один камень, холодный ветер и пожухлая трава, сидеть, пить чай и болтать. Но нет, все просто поели и легли спать, разбежавшись по спальным мешкам.

На следующее утро мы поднялись повыше и полетели дальше, над горными пиками, острыми скалами и глубокими ущельями. И так оглядываясь, я задумался, а как выглядит побережье здесь, у Великих гор? Ну то есть, там живёт кто-то? Или горы просто подходят к самой воде и склонами сразу уходят в воду? Хотя там же вроде холодные земли идёт ещё, отсекая горы от моря…

Надо будет как-нибудь разведать, что там да как, а то аж интересно стало.

Великие горы казались бесконечными. Даже на высоте в четыре тысячи ты просто физически не мог разглядеть другой край. Казалось, что до самого края земли так и будут идти одни горы, холодные и безжизненные. Но к вечеру на горизонте показался их край, а за ним…

А вот и земли облачного народа.

Честно говоря, эта сторона ничем не отличалась от противоположной, и если закрыть глаза и представить, что ты летел всё это время в другую сторону, то будет казаться, что обратно в Нарианскую империю вернулся. Предгорные луга, лес, реки и до самого горизонта.

Правда, нас пока никто не встречал, а потому Мелисса с Рондо скомандовали нам идти на посадку на предпоследней линии горного хребта. Мы не имели права нарушать чужую границу без приглашения, а значит оставалось лишь ждать, пока нас заметят и сами пригласят, как это было у меня с Ози и Тефеей у веелинок. Это если нас захотят вообще впускать…

— И долго нам ждать? — зевнул я, разглядывая таинственные земли, которые под вечер начало затягивать туманном. Кажется, теперь я понимаю, почему их облачным народом кличут. Реально, впереди всё будто в облаках утонуло.

— А что тебе тот дракон сказал? — спросила Тефея. — Что нас встретят? Или сразу лететь?

— Вообще он сказал сразу лететь в Долину каменных великанов. Про границу или что нас встретят, речи вообще не шло.

— Может мы зря ждём? — спросила Аэль, увлечённо играя в «набивалы» камнем. Никогда долго не удавалось продержать мяч. — И надо просто взять и залететь?

— Если верить другим, они всегда заранее знают кто где пересечёт границу, — сказала Мелисса.

— Из-за постов?

— Посты или артефакты — без разницы, но выглядеть это будет очень не очень с нашей стороны, учитывая, что нас пригласили.

— Не вижу, чтобы кто-то спешил перехватывать нас, — сказал я и бросил взгляд на Вольфгана, который всё это время стоял на краю, как постовой, глядя на земли впереди. — Вольфган, а ты что скажешь?

— Мне нечего сказать.

— Вообще нечего? — уточнила Аэль.

— Нечего.

— Совсем-совсем?

Он недовольно обернулся на Аэль.

— Когда я говорю, что мне нечего сказать, это значит, что мне нечего сказать.

— Но вдруг ты думаешь, что тебе нечего сказать, но тебе есть что сказать, но ты пока не знаешь, и говоришь, что нечего, хотя что-то есть? — предположила она.

Тот аж слегка подвис от такого предложения. Смотрел на неё суровым взглядом, пытаясь понять, издевается Аэль над ним или нет, после чего просто отвернулся.

Мы сидели здесь уже несколько часов. Я хрен знает, где конкретно проходит граница, но предположу, что где-то в районе предгорья, как и у нас.

Может просто пересечь границу, чтобы уже кого-нибудь вызвать? Вряд ли на нас нападут, на шестерых… пятерых всадников, а мы хоть как-то привлечём внимание. С другой стороны, могут за нарушение границ без компенсаций отжать артефакт, что будет обидно. Но опять же, если отожмут, ведь нас пятеро, а это грозная сила. Скорее, договориться попытаются.

Но да, Мелисса не позволит испортить отношения с нашими далёкими соседями ещё до того, как мы даже познакомились, и здесь я был вынужден согласиться. Все другие мысли — это скорее мечты, чем план действий, поэтому оставалось просто сидеть и ждать. Час за часом, глядя на ночное небо.

И знаете что? Любые усилия рано или поздно вознаграждаются, потому что по утру, когда мы уже встали, а солнце активно прогоняло длинные тени от гор, от горизонта отсоединилось аж восемь точек.

Вскоре я уже мог спокойно различить длинные силуэты драконов, которые слегка извивались, как змею плывущие по небу. Можно было сразу сказать, что они летят с миром, потому что не пытались прятаться, скорее нарочито открыто летели, чтобы все в округе поняли, кто приближается.

— Итак, кто у нас свободно говорит на их языке? — сказала Рондо, и все взгляды сразу сошлись на мне. А потом медленно перекочевали на Вольфгана.

— Я не разговариваю на их тарабарщине.

— Танюшка говорила, они и сами неплохо говорят на нашем, — сказала Мелисса. — Поэтому не будем сразу раскрывать все карты и позволим им начать говорить первыми. Если знают — отлично, если не знаю — слово Самсону.

План был хорошим, а потом несогласных не нашлось.

Хозяева облачных земель (кстати, по утро туман так и не рассеялся) разделились, и пока одни извивались, словно змея, зависнув от нас на почтительном расстоянии или летали вдоль границы, единственная из небесных всадниц подлетела к самой горе. Не села — она встала на седло и шагнула с дракона, медленно спланировав к нашей компании на другой край вершины.

— Так, Самсон, ты со мной, остальные, будьте добры, стойте на месте, — попросила Мелисса и шагнула навстречу парламентёру.

Как и все небесные всадницы, девушка была молодой азиаткой, сложно сказать китаянка, японка или кореянка, потому что они для меня все на одно лицо. Она была одета в белый халат, как юката, но только более свободную слегка смахивающую на платье, с красным поясом, к которому крепились ножны и напомнила девушку из всяких манхв про культиваторов.

Мы остановились в метрах десяти друг от друга.

— Приветствую тебя, сестра по оружию, — кивнула Мелисса вместе со мной.

Та кивнула в ответ, разглядывая нас, после чего на ломанном языке спросила:

— Приветствую, сестра по ремеслу и, как я наслышана из сказов, брат, — поприветствовала она. — К границе нашей земли, дело какое привело важное вас?

— Нас пригласили, сестра по оружию. Пригласили прийти к алтарю, что расположен в Долине каменных великанов.

— И пригласил кто же и по какому случаю? — поинтересовалась она.

— Боюсь, личное дело, сказать не может, как и кто нас пригласил, — покачала головой Мелисса. — Мы ждали здесь в надежде, что те, кто нас сюда позвал, сами явятся и поприветствуют нас.

— Не слышала ни я, ни моя сестра по ремеслу об этом, потому извинить прошу, но границу вам не разрешаю пересечь. Вы понапрасну проделали этот путь долгий в наши земли, сестра по ремеслу.

— Ничего страшного, я понимаю, — кивнула она. — Спасибо, сестра по оружию.

Азиатка кивнула и пошла прочь к краю. Её дракон тем временем перестал извиваться, спикировал вниз и через мгновение… он её снёс. Так мне показалось сначала, а потом я увидел, как азиатка лёгким бегом движется от его головы к седлу, запрыгивает и улетает, как ни в чём не бывало. Выглядело, конечно, эффектно.

— Что скажешь? — спросил я.

— Скажу, что кто бы не попросил тебя принести артефакт, другим он не сообщил, что не сказать, что хорошо, — бросила она взгляд на Вольфгана.

Ну да, он же говорил, что там у них свая атмосфера и каждый тащит одеяло на себя, лишь в исключительных случаях объединяясь вместе, чтобы дать отпор общему врагу. И тоже, лишь ради того, чтобы самим выжить, а не из-за каких-то благородных побуждений. Короче, понятно.

Но с другой стороны…

— Я предлагаю ещё немного подождать, — сказал я, глядя в след улетающей всаднице.

— Думаешь, они изменят своё мнение? — спросила Мелисса.

— Думаю, новость о том, что на границе пятеро всадников из другой империи, уже разлетелась по их империи, и тот, кто нас пригласил, уже должен знать. И очень возможно, что к нам прилетит теперь уже заинтересованное лицо, едва услышит новость.

— Что ж, не могу отрицать, — согласилась Мелисса. — Давай тогда подождём. К тому же за остаток дня мы не успеем пролететь Великие горы.

Мы вернулись к драконам, объявив, что останемся ещё на некоторое время. Услышав мою теорию, никто возражать не стал. Просто разбили лагерь и, так как разводить костёр было не из чего, мы просто сели в круг, разложив спальные мешки, чтобы не сидеть на голой земле.

Настало время скрасить ожидание, и все сразу обратили свои взоры к Вольфгану. Из нас он был единственным, то мог рассказать что-нибудь интересно.

— Вольфган, а ты ведь очень давно жил, да? — спросила Аэль.

— Я так понимаю, что да.

— А расскажи, каким раньше шпиль был? Ну то есть, что в нём было? Чего в нём, наоборот, не было? Как он изменился.

— Сильно.

— Насколько? — не унималась она, явно не замечая, что тот не сильно настроен общаться.

Вольфган вздохнул и, явно понимая, что от нашей болтушки у него отвертеться не выйдет, произнёс:

— Раньше, там, где у вас бассейн, была поилка для драконов.

— Да ладно, — удивилась Рондо. — Хочешь сказать, что мы в кормушке для драконов моемся?

— Да. Раньше того зала не было. Драконы садились и пили из того места, где вы купаетесь. А комнаты служанок занимали раньше защитники.

Теперь понятно, почему они по размерам схожи, и там есть выход как к кухне, так и к другим частям шпиля.

— А слуги где жили? — спросила Тефея.

— В самом замке. Они поднимались через стену к нам и выполняли свою работу, после чего спускались обратно.

Нехотя, но он чуть-чуть да разговорился. Рассказал про то, каким был шпиль в его время, каким был замок и что было на месте города. Рассказал про другие расы и какими они воспринимались. Тут он, конечно, открыл всем глаза на агадарок, что вызвало насмешки у всех, особенно Рондо, которая обронила: «Всегда знала, что они те ещё шлюхи».

А вот за веелинок они, наоборот, не сильно радовались. Затем спросили про себя и выяснилось, что были они что-то между, ни туда, ни сюда. Всем стало обидно. Надеялись, что были лучшими, а тут выяснилось, что лапоухие всех уделали. Пусть скажут спасибо, что их за шлюх, как агадарок, не держали.

Постепенно день перешёл в вечер, а затем в ночь, и все, поужинав, легли спать, включая меня, а на пост выставили неунывающую Аэль.

И я был прав. С нами вновь вышли на связь. Вернее, вышли конкретно со мной и всё тем же способом, что и в прошлый раз.

Я проснулся от чувства чужого присутствия. Сложно описать, да имеет ли смысл, когда любой человек хотя бы один раз в своей жизни испытывал странное ощущение, будто в квартире находится не один? Я приоткрыл один глаз и увидел… дракона. Этого голубого призрака, который сидел на краю скалы, глядя на меня. Он казался сейчас ещё больше, чем в прошлый.

Что удивительно, дежурившая Аэль ночного визитёра не видела, но вот драконы с подозрением косились в его сторону. Я не мог понять, видят они его или нет, однако не думаю, что это имеет сейчас какое-то значение.

— Приветствую, Сунь-Вынь-Хунь.

— Не сильно спешил ты, как я погляжу…

— Как получилось. Но нас не пропустили, — одними губами произнёс я.

— Ты должен пройти.

— Как? Если мы нарушим границы, нас попросту убьют.

— Лети на предзакат (юг), лети, пока не увидишь ущелье. Тебя там пропустят.

— Там нас будет кто-нибудь ждать?

— Тебя проведут, — произнёс дракон. — Иди и не заставляй меня ждать…

— Погодите, стойте, — я аж сел. — Ещё один вопрос, прежде чем вы исчезните. А вы человек или дракон?

— Странный вопрос… — прорычал он и исчез в снопе искр, которые растворились во тьме.

Но не успел я попрощаться с одним ночным гостем, как подоспел другой.

— Самсон, ты как? — голос Аэль раздался за моей спиной. — С тобой всё хорошо? Ты резко сел и начал говорить? Ты кого-то увидел? Там кто-то есть⁈ — она посмотрела во тьму перед нами.

— Нет, просто призрака увидел.

— Призрака? Где? Я хочу увидеть призрака! Мне столько раз про него рассказывали! Это призрак твоих знакомых? Твоих друзей⁈ Твоих РОДИТЕЛЕЙ⁈

— Да если бы… — вздохнул я, глядя на то, как искры ещё осыпаются на землю, застревая даже в её волосах.

Понятно одно — видел этого голубого дракона только я. Возможно, активировать его мог тоже только я, но это не точно. И кстати, мне сейчас лететь или потом? Он просто вообще ничего про это не сказал. Хотя, если не сказал, то и ладно, полечу, когда захочу, а пока можно и поспать.

Уже на утро я поведал о своём личном призраке и указаниях, которые он мне передал, на что Рондо резонно заметила, что выглядит это всё мутно. Но учитывая, как далеко мы уже забрались, было решено слетать и проверить. В конце концов, пока мы не пересекли границу, к нам и никаких вопросов не должно быть.

Хотя признаюсь честно, что настаивал проверить больше всех именно я. От Тефеи до Рондо все сомневались (Вольфгану было, кажется, просто пофиг), но вот у меня был свой немного корыстный мотив. Нет, не награда, тут-то мне было пофигу.

Сам дракон.

Мне уже хватало кошмаров по ночам, не хватало ещё, чтобы каждую ночь ко мне этот голубой дракон приходил и будил. Поэтому да, учитывая перспективу каждую ночь общаться с этой проекцией я был прямо заинтересованной стороной этого вопроса. Поэтому спозаранку мы поднялись в небо и направились на юг вдоль границы азиатов.

Несмотря на то, что мы летели ровно на юг, граница гор то удалялась, то приближалась настолько, что мы чуть ли не над предгорьями летели. И через два часа нашего путешествия, когда граница вновь отодвинулась вдаль, мы увидели ущелье.

Трещина между гор, которую промыла бурлившая на дне река. Мы сели у подножья одной из гор, где было достаточно места для драконов, после чего подошли к краю.

— Тебе про это ущелье говорили? — спросила Тефея.

— Да хрен знает. Мне просто сказали, лети на предзакат, пока не увидишь ущелье, а там тебя уже пропустят. Кто и куда, не сказал.

— Ну это ущелье, а значит мы на месте, — рассудила Рондо. — И если наш Самсон не спутал сон с реальностью, то вдоль него нас и должны ждать.

— Возможно, надо просто поискать, — предположила Мелисса. — Если видение было уверено, что Самсон не пропустит это место, то оно должно быть, как минимум заметным.

Как там говорят, ищущий всегда найдёт? Я бы, конечно, поспорил с этой поговоркой, но в нашей ситуации она была в точку. Найти упомянутое место с воздуха оказалось не так уж и сложно, и через десять минут мы сели на каком-то плато, перед небольшим обветшалом храмом на краю ущелья.

Когда-то он был красного цвета, красивый, статный и одинокий, стоявший посреди гор и сплошного камня, прямо как какой-нибудь воин-культиватор, однако сейчас храм был лишь тенью тех времён. Облупившаяся краска, потрескавшиеся, местами вздувшиеся деревянные балки. Когда мы подошли к нему, ненароком обратили внимание и на то, что его явно давно не открывали: двери перекосило, пол перед ними был покрыт пылью.

— Не могу не заметить, что здесь никто давно не бывал, — заметила Рондо.

— Может внутри есть проход, — предположил я.

— Это, конечно, хорошо, но нас отлично видно с границы, Самсон, если вдруг ты об этом не подумал. И за нами наверняка до сих пор приглядывают. Как ты думаешь, что они сделают с таким мальчиком, как ты?

— Устроят в честь моего прибытия оргию, чтобы восстановить популяцию мужчин и стать сильнее? — предположил я, бросив на неё взгляд.

— Ох уж эти мечты мальчика… — протянула она с улыбкой.

— Так что, мы заходим или нет? — в нетерпении спросила Аэль.

— Заходим, — ответила Мелисса. — Хоть посмотрим, что там внутри.

Она было первая шагнула на ступени, но между нами прошмыгнула Аэль, как мышка, запрыгнула на крыльцо, схватила за ручки-кольца и потянула двустворчатые двери на себя. Те вряд ли так просто открылась бы, не тяни их небесная всадница, да ещё и с такой силой, что вполне была способна сорвать и сами двери с петель.

Под чудовищный скрип те распахнулись и… мы попали в небольшой пыльный зал с азиатским колоритом. Это было что-то типа предбанника перед входом в главный зал. Небольшой коридор, у стен которого стояло множество полок-ступенек для свечей. Сейчас там были только восковые лужи, давно застывшие и покрытые пылью.

Аэль пошла к следующим дверям и так же рывком распахнула дверь, попав уже в главный зал. Такой круглый, небольшой с колонной в центре. Здесь повсюду была резьба по дереву, давно выцветшие облезлые картинки на стенах и следы от свеч.

— Есть кто дома? — позвала она. — Нас прислал голубой дракон! Мы пришли по приглашению! Ау⁈

Ответом было эхо.

— Что-то мне кажется, кого-то надули, — с улыбкой покосилась на меня Рондо, пока остальные разглядывали храм.

— А что ты на меня смотришь? — ответил я. — Мне что сказали, то я и сделал. В следующий раз обязательно попрошу более подробные инструкции.

— Здесь ещё одни двери! — тем временем Аэль уже ломилась дальше. Кажется, она вошла во вкус первооткрывателя, не давая времени насладиться архитектурой. — Смотрите, здесь ещё один коридор.

— Сквозной храм, — сказала Тефея. — У нас такие тоже строят. Через одни ворота входишь, через противоположные выходишь. Интересно, а почему именно здесь построили храм?

— Потайной вход, — прогудел Вольфган. Он потрогал какую-то фигурку монаха из дерева на стене, случайно оторвал её, покрутил в руках и бросил через плечо за спину.

— Не поверю, что об этом потайном ходе не знают стражники на границе и небесные всадницы, — хмыкнула Рондо.

— Может знают. Может нет. Нам нужен связной, — ответил он. — Он нам всё и расскажет.

— Эм… ребята? — позвала нас Аэль.

— Да только связного не видно, если вдруг тебе пыль в глаза попала, — хмыкнула она.

— Я предлагаю не спорить, а просто подождать, — предложила Мелисса.

— Посмотрите, что тут…

— Кстати, такое ощущение, что это и не храм вовсе, — задумчиво произнесла Тефея.

— Почему? — мы обернулись к ней.

— Здесь нет какой-то религиозной символики, как в храмах. Да, картинки, да, фигурки, но смысл любого храма — это поклоняться чему-либо, а это я здесь не вижу.

— Тогда зачем этот храм? — задал я логичный вопрос.

— Да обратите уже на меня внимание! — крикнула Аэль из коридора. — Посмотрите, что я нашла, и ваши вопросы отпадут сами собой!

Если честно, я сначала «ваши волосы отпадут сами собой» услышал и немного так прихерел от её щедрого предложения, а потом уже понял, что она сказала. И она была права, тут и вопросы, и волосы сами по себе отпадали, глядя на несколько ненормальную картину через другой вход этого храма.

Потому что, если мы вошли через горы, то вот выходили уже в каких-то джунглях или чём-то подобном.

Мы все остановились в лёгком удивлении, разглядывая раскинувшийся яркий сочный в контраст серой округе гор лес, где пестрели цветы, пели птицы и стелился влажный туман по земле.

— Это, наверное, сквозные врата, — негромко произнесла Тефея.

— Ты можешь говорить на языке, который поймём даже мы? — попросила Рондо.

— Портал. Портал через помещение, — пояснила она. — Ты входишь через один вход с одного места и выходишь через противоположный с другого. Я лишь читала в книгах о таком, что раньше нечто подобное встречалось, но никогда сама не видела.

— По крайней мере, теперь понятно, как именно нас хотели перевести через границу, — сказал я.

Хотя чуть-чуть кукушку такой переход ломает. Слегка сложно осознать, как такое можно вообще быть. А если снести стену рядом с входом, мы увидим горы или лес? А если разобрать дверной проём, чтобы можно было выглянуть наружу? Или пропили щель от одного дверного проёма в другой, мы увидим плавный переход, резкий переход или просто сломаем портал?

А вообще, я ненавижу подобные магические штучки, которые слегка ломают твоё сознание. Это как пытаться осознать, что за краем расширяющейся вселенной есть только пустота, и она будет бесконечной.

Я даже не поленился выйти из храма и обойти его по кругу, да только выяснилось, что с другой стороны ворот-то и нет. То есть отзеркаленный храм внутри снаружи он был, грубо говоря, односторонним.

— Так что, мы пойдём? — спросила Аэль.

Выйти наружу со стороны леса никто пока не спешил.

— А есть ли выбор? — пожал я плечами и шагнул через дверь первым.

Нет, ну а чего ждать? Чуда? Или коллапса? Желай нас убить, думаю, мы бы уже покойниками были.

И… нет, ничего не произошло, молния в меня не ударила и мир не стремился порвать меня на части. Я даже чувства, что прохожу через какой-то барьер или может мембрану не почувствовал. Просто выше из храма в лес, очень близко похожий на тропические джунгли, примерно, как те, что были у веелинок на северной части территории.

Огляделся и… вздрогнул от неожиданности, заметив у дверей храма девушку. Она стояла в стороне чуть позади, из-за чего оказалась за границей зрения. Она вполне могла даже напасть, едва я вышел, но просто стояла, наблюдая за тем, как я оглядываюсь. Ну а теперь мы смотрели друг другу в глаза.

— Самсон, а ты что… — это уже Аэль вышла ко мне, проследив за моим взглядом и прервала себя на полуслове, отпрыгнув и выхватив меч.

Гостья или, будет правильнее, наверное, сказать, коренной житель этих земель даже не шелохнулась. Следом за нами высыпались и остальные с мечами в руках, но что именно я хочу сказать по этому поводу. Будь у неё намерения убить нас, то она вполне могла бы забрать и мою жизнь, и жизнь Аэль, которая даже не догадалась, почему я мог замереть и не двигаться. Короче, мы слишком расслабились.

Будто специально дождавшись, пока все остальные выйдут из храма, девушка на ломанном найрианском наконец произнесла:

— Я ждала вас. Я здесь, чтобы провести вас.

А вот и наш проводник, о котором упоминал дракон.

Первый вопрос, который у меня возник, сразу же и сорвался с языка.

— Ты здесь от голубого дракона?

Азиатка слегка склонила голову на бок, будто спрашивая, о чём я вообще сейчас говорю, после чего повторила:

— Я здесь, чтобы провести вас.

Может вопрос и мог показаться глупым, но в нашей ситуации, когда из одного края континента переносишься на другой, так ещё тебя и встречает непонятно кто, он был вполне логичным. Уверен, что он крутился не только у меня на языке.

— А что с нашими драконами прикажешь делать? — спросила Рондо, прищурившись. — Теми, что остались по ту сторону?

— Они вам не понадобятся, — корявя каждое слово, ответила она.

— Я спросила не это. Да и вообще, дорогая, откуда нам знать, что ты — это тот, кто нас просил сюда припереться, а?

Азиатка то ли подвисла, то ли думала, но через несколько секунд она сказала:

— Я не просила вас прилетать. Я здесь лишь провести вас. Вы должны были принести кое-что. Артефакт, фигурка в виде голубого дракона, — ну… допустим. Вряд ли она вот так угадала, тыкнув пальцем в небо. — Вы можете отправить своих драконов домой.

— А возвращаться как нам? — спросила уже Аэль. — Не пешком же!

— Об этом будет позабочено.

Будет позабочено… ладно.

Я посмотрел на своих товарищей, в первую очередь на Мелиссу, которая стояла вразвалочку, задумчиво разглядывая нашу проводницу, после чего встретилась взглядом со мной.

— Давайте-ка пока вернёмся к драконам. Так или иначе нам надо будет забрать свои вещи.

Азиатка кивнула и сделала шаг назад, сложив руки на животе.

Никто спорить с Мелиссой не стал, мы вернулись в храм и прошли его насквозь, выйдя опять в горах. Вот так из яркой сочной зелени в бесцветный серый мир.

— Что скажете? — спросила Аэль. Вот уж кому не терпелось узнать мнение остальных. Она оглядывалась на других, как маленький ребёнок, который ждал хоть какой-то реакции от присутствующих.

— Ненавижу подобную магию, — прогудел Вольфган, бросив взгляд на храм. Чувствуется в его голосе травматичный опыт.

— Аналогично… — здесь я с ним был полностью согласен. Никогда не знаешь, чего от неё ждать.

— Да нет же! Я про девчонку, которая нас ждёт по ту сторону. Что скажете? Можно ей верить? Она какая-то подозрительная, стоит там, ждёт чего-то…

— Так нас и ждёт, — хмыкнула Рондо. — Что ещё ей делать? На руках стоять голой?

— Ну… — Аэль посмотрела на Мелиссу, которая что-то чёркала на куске пергамента пером. — Мелисса, а ты что скажешь?

— Скажу, что сейчас я оставлю весточку Серафине, что всё в порядке, и Самсон отправит её вместе с драконами обратно в шпиль.

— Но как мы вернёмся⁈

— Как-нибудь. В любом случае, сюда через храм не пролезут, а бросить здесь в горах мы их не можем. Всякая дикая дрянь того глядишь подерёт. К тому же пять драконов будут привлекать слишком много внимания, а я, как понимаю, они этого меньше всего хотят. Так что пусть летят обратно. А что касается её, она точно знает, где и когда мы должны были появиться, поэтому вряд ли.

— У нас не будет проблем с самой облачной империей? — спросила Тефея.

— А какие проблемы? Нас пригласили, организовали проход, встретили и провели. Это уже не наша проблема, как и кто.

— Нам отказали в пролёте границы, и мы сейчас, словно крысы через нору, пытаемся прошмыгнуть.

— Одни отказали, другие пригласили, — пожала Мелисса плечами, завернув пергамент и забравшись по крылу на дракона, где засунула записку в седло. — К тому же мы небесные всадники другой империи, и нас не тронут, ведь мы прилетели по приглашению. Всё остальное уже проблемы принимающей стороны.

— А если что-то случится, и они, чтобы не обострять отношения со своими, обвинят во всём нас?

— Если не захотят портить отношения, то эту тему вообще не поднимут. Но я подозреваю, что у них какие-то дрязги между собой, и одни хотят скрыть что-то от других, поэтому, если что-то и вскроется, мы будем лишь поводом решить вопросы между собой. Нас не тронут, — спрыгнула Мелисса с дракона с походной сумкой и успокаивающе улыбнулась. — Это типичная политическая игра. И вообще, а что мы стоим? Забирайте свои вещи и выдвигаемся!

Вообще, я как понимал опасения Тефеи (и не только), так и разделял доводы Мелиссы. Если они хотят что-то обострить, мы будем лишь поводом пустить кровь врагам. Если не захотят, то просто закроют глаза на произошедшее. Нас трогать себе дороже, да и лишние вопросы поднимать, что точно вызовет внутриполитические конфликты.

Мы забрали свои вещь-мешки, после чего я поочерёдно установил ментальную связь с каждым задав точный приказ. Координаты и время, к счастью, закладывать не пришлось, потому что крылатые ящерицы ориентировались в мире как по GPS, а потому можно было не беспокоиться, что они полетят куда-то не туда. Домой значит домой.

Проводив взглядом пять взмывающих в воздух силуэтом местных авиалиний, мы вернулись обратно в храм. Вообще, место жутковатое, вот эти росписи, старое дерево, фигурки, но куда больше меня интересовало, знают ли об этом месте другие азиаты. Если знают, то почему не закрыли? А если не знают, то, как они могли пропустить его, один-одинёшенек среди серых гор? Не поверю, что им узкие глаза мешали его разглядеть. Кстати, глаза у них нифига не узкие.

Мы вышли с другой стороны в джунгли, где на том же месте, будто не сдвинувшись с места, нас ждала азиатка. Когда последний из нас покинул храм, она подошла и закрыла дверь на засов, после чего…

Опять открыла его.

Я догадываюсь, зачем девушка это сделала и тем не менее должен был это проверить. Поэтому я не поленился вернуться в храм, где обнаружил, что второго коридора-то и нет. Ты просто попадал в зал с колонной и… всё.

— Ну как? Там есть проход? Он исчез, да? — Аэль была тут как тут. — Исчез? Я так и думала.

— Если тебе интересно, могла бы и сама зайти.

— Да не, мало ли что со мной там случится, — отмахнулась она.

Ага, а если со мной там что-то случится, то ок?

Азиатка терпеливо ждала, пока мы закончим, после чего, дождавшись, когда всё внимание будет на ней, всё так же держа руки сложенными на животе, пошла в лес.

Мы переглянулись и зашагали за ней.

По логике, нас сейчас должны были вывести к лошадям, повозкам или другому транспорту, который и перевез бы нас к месту, однако девушка всё шла, лес не заканчивался, а транспорта было не видать. Десять минут, двадцать, полчаса — лес стал только гуще, вокруг цвели цветы, пели птицы и сходили с ума насекомые, а цивилизацией здесь не то что не пахло, даже на молекулярном уровне не наблюдалось.

— А куда мы идём? — решил всё же спросить я.

— К господам, пригласили которые вас и проводить меня попросили вас.

— И далеко твои господа?

— Нет, мы скоро будем у них.

Но, видимо, понятие «скоро» у азиатов и европейцев разительно отличаются, потому что начали опускаться сумерки, а конца-края лесу как не было, так и нет. Мало того, местами приходилось продираться через заросли, здесь явно никто не ходи, и тут уже Вольфган решил спросить с девушки в свойственной ему манере.

— Где мы? — хмуро пробасил он.

— Мы на пути к…

— Где мы сейчас конкретно находимся? — перефразировал Вольфган холодным голосом, в котором проскальзывали пугающие нотки. — Куда именно ты нас ведёшь?

Если азиатку это и проняло, нам она этого не показала.

— Лес глубоко. Надо выйти из леса. Там река. По реке до города. От города дорога до Долины каменных великанов. Там вас ждать будут.

— Почему просто на границе не встретить и не провести?

— Враги, — вкрадчиво ответила девушка, глядя на Вольфгана.

— А как ты сюда добралась? — допытывался он.

— Я принесена быстро. Обратно я веду. Так правильно и лучше.

— Хочешь сказать, что тебя сюда принесли по воздуху, а нас забрать не могли.

— Не могли, — кивнула она.

— Если ты нас заведёшь куда-то не туда, я тебе голыми руками оторву голову, — предупредил он. — И поверь, сил мне для этого вполне хватит.

— Да, — кивнула она и отошла от него, как мне показалось, на всякий случай.

Ну что ж, приключение в стране восходящего или какого там солнца началось, скажем так, скучновато. Ни новых мест, ни новых открытий, только густой лес. Не сказать, что я ожидал что-то иное, мы же пешком идём, в конце концов, однако хотелось бы побольше разнообразия.

Только к глубокой ночи мы выбрались к реке. Идти по лесу в это время сплошное удовольствие: кроны закрывают и без того тусклый свет ночного неба, вокруг просто тьма, а когда ссышь, не понимаешь, на корень или собственный ботинок, и факел не сильно помогал. Зато едва вышли к реке, и как будто в другой мир попали.

Мы буквально прошли через границу тьмы и света, попав на берег. Здесь всё тонуло в мягком звёздном свете. А при первом взгляде было ощущение, что ты смотришь не на реку, а на огромную трещину, через которую виден космос. И только потом замечаешь едва заметные волны и искривления на поверхности воды.

Не так уж и темно, может показаться, если за плечо не посмотришь.

На берегу нас уже ждала лодка. Она была, что странно, синей (у меня всё азиатское с красным ассоциируется), напоминала заметно увеличенную версию лодки-болотохода с квадратным парусами, как плавники у рыбы, и домиком на корме. На борту я увидел одного человека, какой-то азиат, который терпеливо стоял у трапа, придерживая швартовый канат.

Азиатка подошла к трапу, ступила на него, после чего обернулась.

— На борт добро пожаловать и отдохнуть, пока мы будем плыть.

Мы проследовали за ней на борт. Когда на него спустился Вольфган, та под его весом аж покачнулась, пусть лодку и было сложно назвать маленькой. Сразу после него азиат втянул трап, спросил канат, и лобку начало относить от берега.

— Сто лет не плавал на лодке… — выдохнула Аэль, сбросив сумку и подбежав к борту, после чего перегнулась так, что я уже было подумал вывалится нахрен. — Ух, сейчас бы искупаться…

— Я воздержаться купаться скажу, так как здесь потерять во тьме легко человека, — предупредила азиатка, стоя за нашими спинами. — Вы спать можете до города, который утром будет.

— Я надеюсь, никто морской болезнью не страдает? — пошутил я. Но все так на меня посмотрели, что я на всякий случай спросил. — А вы знаете, что такое морская болезнь?

— Которой можно заболеть от моря? — тут же спросила Аэль.

— Предположу, что, скорее всего, это связано с моряками как-то, — сказала Тефея.

— В море многими болезнями болеют, — заметила Мелисса. — Зубы выпадают, волосы, кожа шелушится, паразиты, обезвоживание. Только таким сразу не заболеешь. Или ты о другом?

Рондо и Вольфган не стали предлагать свои варианты, а я понял, что здесь такого понятия попросту не было.

— Укачивание, — пояснил я. — Морская болезнь — это когда тебя укачивает на волнах, а потом будет тошнить так, что захочется повеситься. Сильно тошнить.

Девушки переглянулись.

— Меня не тошнило никогда, — сказала Аэль, и другие согласно закивали.

Не, ну если не укачивало, то круто, однако слова разошлись с действием, и этой же ночью Аэль на себе познало всю прелесть этой неприятной болезни. Причём, она единственная, другие вполне себе хорошо устроились в надстройке и спали, а она облокотилась на бортик и выворачивала себя на изнанку с характерным «бу-э-э-э».

Я случайно это заметил, потому что поссать пошёл и увидел её одну-одинёшеньку.

— Ты как? — подошёл я к ней, осторожно положив ладонь на плечо. — Всё-таки укачало?

Она подняла голову, посмотрела на меня слезящимися глазами и кивнула.

— Мне… бу-э-э-э… — хорошо, что вэ тот момент отвернуться успела, и я не получил вот это «буэ» в харю. Безвольно повисла, отдышалась и вновь подняла взгляд на меня. — Из меня уже ничего не выходит, а всё равно тошнит… Ты про эту болезнь говорил, да?

— Ага.

— Я умираю?

— Нет, тебя просто укачало. Как выйдем на берег, сразу всё пройдёт.

— Лучше бы умирала… — шмыгнула она наосом, после чего новый позыв, и она перегнулась через бортик. — Не было так плохо с тех пор, как напилась ещё до того, как стала всадницей.

— А что там было? — полюбопытствовал я.

— Пила с подругами баронессами. Одна утащила бутылку вина у отца, хорошего вина, такого, вишнёвого и кисленького, — улыбнулась Аэль, зажмурившись, будто вспоминал тот вкус, — и мы её выпили. Только вот крепкое было ух, и через несколько часов начался кошмар. Как сейчас…

И её опять начало выворачивать. Было слышно, что она едва желудок не отрыгивает уже.

— Тебе так хуже только станет, будешь на борту сидеть, — предупредил я.

— А что делать? Меня же тошнит… — пожаловалась она.

— Что делать?

Ну я знал немного об этом, если честно, но принялся помогать чем мог. А именно нашёл у азиата ведро и вручил ей, после чего посадил в самый центр лодки. Приказал смотреть на границу, где чёрный лес переходил в тёмное звёздное небо, а сам смочил тряпки в холодной воде и намотал ей на лоб.

— Должно стать полегче, — пообещал я. — Если что, блюй в ведёрко.

— Спасибо, Самсон, — посмотрела с улыбкой на меня Аэль сквозь слёзы.

— А, да, на, держи, — протянул я ей флягу. — Холодная вода мелкими глоточками. Может тоже поможет, ну или ты перестанешь, по крайней мере, выплёвывать собственный желудок.

— Хорошо…

— Да не чего хорошего, — усмехнулся я, погладив её по голове. — Крепись, Аэль, завтра утром мы будем в городе.

Ночь прошла спокойно. Ну почти спокойно, если не считать Аэль, которую мутило, однако под утро мы обнаружили её спящей снаружи в обнимку с ведром. Азиатка же с капитаном судна стояли на носу и делали вид, будто не замечают её.

Уже было поднялась паника, какого хера она тут делает, и что случилось, но я вкратце обрисовал ситуацию и всех успокоил. Можно сказать, я спас ситуацию, потому что Вольфган вытаскивал меч, поглядывая в сторону азиатов. Да и Аэль проснулась, всё объяснив. Как выяснилось, удалось ей поспать буквально пару часов, не больше.

А потом после бесконечны лесов, нависших кронами над рекой, устье круто повернуло налево, и панорама резко изменилась. Теперь у нас прямо по курсу возвышался величественный азиатский город, расположившийся на склоне холма и расстелившийся в подножья, обхватив реку с двух сторон.

Его стены подходили реке и уходили настолько, чтобы оставить для проплыва лишь небольшие надводные ворота. Но уже отсюда я видел те самые многоуровневые пагоды, устремившиеся стрелой к небу. Выглядело красиво и волшебно, как из какой-нибудь саньси, где описывали мифические города.

Где-то здесь, по идее, и культиваторы должны были быть. Хотя помню момент, мы однажды обсуждали культиваторов с другом, какой лучше, Вэй или Лань, а потом к нам подошёл дед, и сказал, что всё говно, и лучший культиватор, это Даеву две тысячи, после чего ушёл. Я просто к тому понятия культивации у всех разные, и здесь они могут понимать немного другое под этим.

Тем временем мы подплыли к стенам и медленно проплыли через ворота, окунувшись в совершенно другую жизнь. Взору открылись и многочисленные небольшие пристани, выстроившиеся по оба берега, полностью оккупированные судами: от мелких рыбацких лодочек, как каноэ, до широких грузовозов.

Десятки, если не сотни людей кишели на пристанях, что-то грузили, перегружали и таскали на своих плечах в лодки и обратно. Рыбаки продавали и разделывали рыбу, таская их в широких тазах. А рядом то ли тонули то ли купались дети. Не могу разобрать, потому что их весёлые крики были похожи на крики ужаса.

За пирсами стеной выстроились дома с покатыми черепичными крышами, которые на конце закручивались завитушками. Чисто азиатский колорит, даже мостики между домами были. На тесных улицах я видел толпы азиатов, которые куда-то спешили.

А ведь я мог попасть и сюда…

— Эти прошу взять-надеть плащи, — протянула нам накидки провожатая. — Внимания много не привлекать нужно, будет лучше. В городе мы найдём на чём ехать и ехать будем на том, что дадут нам к Долине каменных великанов.

После чего обернулась к капитану лодки и уже на своём приказала:

— Вставай у седьмого причала казначея Ширу, он разрешил.

Это было первый раз, когда она заговорила при нас не на нарианском.

— Что ты сказала? — тут же встрепенулся Вольфган.

— Встать у причала я сказала казначея Ширу, — перевела азиатка. — У нас договорённость с ним, вам так лучше.

Тем временем наша лодка осторожно лавировала в потоке лодок, где движение больше напоминало дороги Вьетнама с их мопедистами. Непонятно кто, куда и как, но наш капитан ловко лавировал между ними, каждый раз находя прореху, куда можно проскочить, пока медленно не подплыл к причалу, который был одним из немногих, где всё не было забито лодками.

Здесь мы и вышли на берег, натянув на голову капюшоны.

— Да у них тут весело, — Рондо бросила взгляд на реку. — Я, конечно, догадывалась, что у них страна своеобразная, но такое… Кстати, мне кажется или там ребёнок тонет?

— Не кажется, — ответила азиатка и пошла вперёд. — Прошу за мной вас.

Я так понимаю, помогать ему никто не собирался. И если честно, мне было совестно в этот момент отвернуться, однако потом я заметил, как друзья вытаскивают ребёнка из воды и выдохнул. Ну всё, можно не спорить с совестью.

С пирса мы почти сразу попали на шумные улицы города, миновав портовую часть. И тут же окунулись в какое-то инородное безумие. Тут же ездят коляски с запряжёнными людьми, между ними бегают люди, на тротуарах десятки лавок, где громкими криками зазывают торговцы. Вроде и то же самое, что в Нарианской империи, но с совершенно другим колоритом и атмосферой.

— Следить за кошелками предложу я внимательно вам, здесь воры по карманам, — предупредила азиатка. — Нам дойти надо к человеку сейчас, будет хорошо успеть, чтобы раньше выехать.

— У меня у одной уши закладывает от того, как она разговаривает? — хмыкнула негромко Рондо, когда мы пошли за ней.

— Хорошо, что она в принципе на нашем языке разговаривает, а то пришлось бы раскрывать нашу главную карту, — ответила с улыбкой Мелисса, бросив на меня взгляд.

Проскочив первую улицу, мы попали на другую, более широкую, где даже тротуары были. Людей правда меньше не становилось, приходилось толкаться. Всего пара кварталов, и вот округу огласил громкий крик, заставивший нас обернуться.

Вольфган держал за руку какого-то парнишку. Тот заливался слезами, схватившись за его огромный кулак в тщетной попытке разжать хватка. А вторая рука уже тянулась к его шее с очень понятным намерением, которое, к счастью, пресекла Мелисса.

— Оставь его, — мягко попросила она. — Незачем сейчас пачкать руки.

Тот даже не посмотрел на неё, но руку его отпустил. Судя по неестественному изгибу там, где сустава не было, он умудрился мальчишке руку сломать. А после буквально двумя пальцами толкнул его так, что бедолага врезался в фундамент ближайшего дома и сполз, не в силах даже вдохнуть.

— Ублюдки, — буркнул тот и зашагал как ни в чём не бывало. — Не успели отойти, уже воруют.

— Бывает, — пожал я плечами.

— Бывает только с ними, — пробасил он. — Чего ещё ждать от тех, у кого глаза неправильные.

— Ну не все же из них такие, да и глаза тут ни при чём.

— Все. Никчёмный подлый народ. В прочем, как и другие.

— Другие — это кто?

— Веелинцы, агадарцы, пустынники и прочая шваль, — перечислил Вольфган, а что я не удержался.

— Да ты, смотрю, расист.

— Я не расист, просто они не люди, и я их презираю.

— А, понятно… Так, стоп, погоди, так это же и есть расизм!

— Ничего подобного, — возразил он. — Не моя вина, что они хуже нас. Одни тупые, другие высокомерные, третьи подлые, другие просто отсталые и не заслуживающие уважения.

— Это расизм.

— Нет, — невозмутимо ответил Вольфган.

Интересная у него позиция, и я, естественно, её не поддерживаю. Будто на наших улицах такого нет. Вон, у меня под боком баронства такие же ублюдки были, но это не значит, что теперь все такие же. Так и хотелось спросить, у него не возникло желания захватить парочку соседских империй, чтобы научить их жить.

Тем временем мы уже вышли на главные улицы, правда вопреки моим ожиданиям подняться в верхнюю часть города, где стояли красивые дома и пагоды, повели нас по подножью к окраинам. Здесь наша проводница завела нас в небольшой двухэтажный дом, увешанный красными фонарями.

Едва мы перешагнули высокий порог, как оказались в трактире на азиатский манер.

Он был заметно просторнее, чем наши, и почище. Повсюду были хаотично расставлены столы, над головами висели бумажные фонари, но теперь уже белые, а ещё здесь был второй этаж с балконами. Когда проводница повела нас вглубь заведения между столов, в нос тут же ударил запах жаренного риса, соевого соуса и спирта. Прямо навеяло суши-барами и китайскими забегаловками, если честно.

Контингент здесь был рабочим: я не привык к такой одежде, но глядя на заплатки и потёртую ткань сразу становилось понятно, что перед нами не элита города, а может даже и криминогенная его составляющая.

Пока мы стояли, наша проводница оглядывалась по сторонам, явно пытаясь кого-то найти, после чего обернулась к нам.

— Я ждать здесь вынуждена просить вас, отпотчевать изволите, я же пока найду того, кто повезёт нас дальше. Условились встретиться здесь, но я не вижу. Пока не покинула вас, я спрошу заказ от вашего лица принести на стол, чтобы путь сытым был, но прошу сидеть здесь одни.

Мы переглянулись и в один голос произнесли:

— Мясо.

— И сладких пирожков, — добавила Аэль, поймав взгляд остальных. — Чего? Мне от качки сладкого захотелось! Вы бы знали, как я блевала!

— Избавь нас от подробностей перед едой, — попросила Рондо.

Проводница кивнула и ушла, оставив нас одних. Ну как одних — в окружении каких-то работяг, которым не было до нас никакого дела.

— Не нравится мне это, — прогудел Вольфган.

— А что тебе нравится? — хмыкнула Рондо.

— Ваши лица. Кроме его, — ткнул он в меня пальцем.

— Это почему? — возмутился я.

— Потому что я не долблю мужиков.

— А… а, не, тогда всё норм. Поддерживаю твои вкусы полностью.

— А нас думаешь подолбить? — фыркнула она. — Иди ладошку долби, повелитель сердец.

— Поговори-поговори… — хмыкнул Вольфган без улыбки.

— При любом раскладе, мы уже проделали большую часть пути, и поворачивать поздно, — произнесла Мелисса.

— Может это их план завести нас вглубь территории и убить, — продолжил тот настаивать.

— Убить всадников, среди которых драгондайн? — я в этот момент увидел, как тот едва заметно усмехнулся. Да-да, смейся, ага. — Сомнительно. К тому же у них было множество способов это сделать без лишних глаз, странно совершать преступление у себя на пороге.

— От этих ускоглазых можно ждать чего угодно.

— Ты же говорил, что так-то они не особо враждебные, — напомнила Мелисса.

— Если речь идёт о силе, будут враждебными. Такова их натура, вечная погоня за собственным величием.

— А вы раньше с ними сражались? — спросила Тефея. — С ними или против них.

— Только с ними.

— Тогда почему ты думаешь, что они обязательно ударят нам в спину?

— Потому что они мне не нравятся.

Я же говорю, Вольфган у нас расист. Причём ярый. Ему ещё чёлки с усиками не хватает, чтобы навести в этом мире правильный порядок. Не имею ничего против тех, кто любит свою нацию и относится к другим с настороженностью, но у него тут прямо какая-то крайняя степень.

Тем временем нам принесли еду, шесть тарелок с кусками мяса и ещё одну полную пирожков, а к ним… барабанная дробь… палочки!

— А где… вилки? — озадачено спросила Аэль, оглядываясь по сторонам.

— Предположу по грязи напротив, что они едят вот этими палочками, — взяла их в руки Рондо.

— Сумасшедшие, — буркнул Вольфган и просто бросил их в сторону.

— Первый раз такое вижу, — покрутила их в руках Мелисса. — До чего чудной народ.

И пока одни пытались разобраться, как взять палочками еду, Вольфган незамысловато схватил кусок рукой и просто начал есть. Я же, как дитя просвещения, умело начал работать тем, что есть. Естественно, все уставились на меня.

— А ты откуда знаешь, как ими пользоваться? — прищурилась Рондо.

— Просто умею. Я же не спрашиваю, откуда ты умеешь говорить.

— А ты это помнишь?

— Да с чего бы.

— Ну вот и я не помню, — пожал я плечами, подцепил кусок мяса и отправил его в рот. Да, тут с одного захода не справишься.

Так мы и сидели, спокойно ели и очень тепло не общались. Знаете, я ещё никогда так мило не не общался, прямо захотелось посидеть с ними и по не общаться подольше. И это благодаря пирожкам, которыми был забит рот Аэль. Бедная не могла определиться, чего она хочет больше — сладкого или поговорить.

Правда такая идиллия длилась недолго. Всё произошло так быстро, что никто не успел понять, что за херня вообще происходит. А именно какая-то узкоглазая чувырва проходила мимо нашего стола, после чего внезапно протянула руку к Аэль и сдёрнула с неё капюшон. Бедная аж подпрыгнула на месте, растерянно посмотрев на азиата. А тот стоял и улыбался во все тридцать два зуба, глядя на соседний стол.

— Я же говорил, что это широкоглазая баба! Да они тут все широкоглазые!

То, что он сказал, понял только я, однако по интонации было понятно, что никакого хорошего смысла его слова не несли.

Вольфган уже было подорвался с места, но ему на руку положила ладонь Мелисса.

— Не надо, — она посмотрела на Аэль. — Накинь капюшон обратно. Мы уходим.

Обойтись без драки было самым мудрым решением в нашем случае, потому что и так внимания привлекли много. Конечно, ничего страшного в этом не было, и тем не менее, учитывая общую скрытность, и хорошим назвать это было нельзя.

Мы встали со своих места, Аэль быстро накинула капюшон и набрала пирожков, после чего все направились к выходу.

И казалось бы, конфликт завершился на том, на чём начался, но, как говорится, дауны — они и в Африке дауны. Или быдло. Или гопники. Короче, замечательные люди, которые докапываются до других, когда чувствуют свою безнаказанность.

В этот раз было так же.

Мы уже шли к выходу, когда тот же самый дебил, что сдёрнул с Аэль капюшон, неожиданно шлёпнул Мелиссу по заднице. Я не знаю, чем этот дебил думал, видя рядом огромного Вольфгана, но точно не мозгом, потому что та обернуться не успела, а он в следующую секунду уже схватил его за руку и просто согнул в другую сторону.

Казалось, что хруст костей перебил вообще все звуки в зале, после которых поднялся вой, как от сирены. Имбицыл упал на пол, держа неправильно согнутую конечность и завыл так, будто одновременно с этим стал ещё и евнухом.

Это послужило своеобразным сигналом для остальных, будто те только того и ждали. Три столика, стоявшие поодаль перевернулись, когда оттуда повскакивали местные представители криминалитета. У них не было мечей, но у них были ножи, трости с серпом на конце и дубинки. Один и вовсе размахивал какой-то шарик на цепи. Ещё один столик перевернулся прямо перед выходом, откуда встало два здоровенных сумоиста.

— Ну началось… — вздохнула Мелисса. Она огляделась, после чего сняла капюшон и достала меч.

Это послужило сигналом для остальных… кроме Вольфгана. Он просто не стал доставать меч и сразу пошёл на сумоистов, расправив плечи.

Вот что может пойти не так с отрядом небесных всадников в путешествии? Нападение каких-то чудовищ? Может какая-то зловещая магия или очень опасный враг? Хитрые интриги? Не, подержите моё пиво — драка с бандосами! Вот наш уровень!

Я иногда вообще удивляюсь, ты достиг такого уровня, казалось, выше только облака и боги, и ожидаешь таких же эпичных схваток, но по итогу дерёшься в обоссаном кабаке не пойми с кем.

Ну что я скажу…

А я говорить не буду, я просто достану меч, как и остальные.

Мы не бросились в атаку. Пошли ровным строем на противника, который бросился всей гурьбой, видимо решив взять напором. Наверное, мечи должны были их смутить, но что взять с людей, который докапываются до тех, у кого в друзьях огромная машина для убийств?

Первой встретила их Аэль. Маленькая и юркая, со своим мечом, она внезапно крутанулась, шагнула и мечом буквально перерубила первого от яиц до ключицы на две половинки. Его органы с чавканьем вывалились на пол. Но она не успокоилась на этом, продолжила пируэт и меч опустился следующему на голову, уйдя в тело по самый таз — не хватило перерубить его пополам вслед за первым совсем чуть-чуть.

Мне достался идиот с шариком и цепью. Он подкрался сбоку, когда на меня замахнулся дубиной какой-то чел. Я отступил на шаг назад и тут же отвёл голову, пропустив мимо металлический снаряд. Правда цепь тут же намоталась на клинок, и мужик попытался сделать самое логично — вырвать у меня оружие.

Не вырвал.

Я дёрнул его с такой силой, что тот полетел вперёд и распластался прямо у моих ног. Поднял ногу, опустил ногу, и его шея захрустела, превратившись в кашу. Второму я одним плавным движением отрубил руку с дубиной, а второй перерезал глотку.

Тем временем за моей спиной бушевал Вольфган. Он врезался в одного из сумоистов, схватил за голову и просто впечатал его череп в деревянную балку, раздавив, как спелый арбуз. Второй налетел на него всей тушей, но смог его сдвинуть с места эдак на метр. Не удивительно, учитывая, что мы становимся сильнее, но не тяжелее. Но через секунду Вольфган схватил его за голову и свернул так, что жирный мог теперь смотреть себе за спину.

Тем временем наш плотный строй буквально перерезал всю волну, как коса траву. Мелисса вообще не парилась: взмах, взмах, взмах. Попал кто-то под меч, не попал — там бедолагу тут же разбирали остальные, не оставляя шансов. Никто даже не запыхался, это скорее выглядело, как ленивый бой, где ты едва мечом орудуешь.

Минуты не прошло, а осталось бандитов всего трое. И эти трое вдруг прозрели, что выбрали не тех, бросившись бежать к дверному проёму в дальнем углу зала. Не добежал ни один из них — все поочерёдно легли с кинжалом в затылке. И тем не менее даже при такой скорости я успел заметить, как они пролетели между нами, и проследим взглядом место их пуска.

В дверях кабака стояла наша проводница. В одной руке она держала целый веер кинжалов, в другой, держа за кончик, уже подготовила новый, окидывая взглядом помещение, полное трупов и перепуганных посетителей, которые забились по углам.

— Уходить! Сейчас! — скомандовала она и швырнула один из кинжалов прямо в лампу под потолком. Та упала, разлетелась вдребезги и по полу вместе с маслом растёкся огонь., который весело и непринуждённо взялся за дерево.

Никто спорить не стал. Мы строем вышли из кабака, в котором теперь разгорался пожар, где прямо у входа нас уже ждала крытая повозка с двумя запряжёнными лошадьми.

— Внутрь. Уезжаем.

Проводница сама запрыгнула на козлы, и краем глаза я успел заметить, что на тех были подозрительные пятна, слишком похожие на кровь, чтобы быть совпадением. Не знаю, где она раздобыла их, и не знаю, был ли это коварный план с кабаком (хотя вряд ли, уж слишком тупо устраивать засаду на всадников с таким сбродом), но надо отдать должное — наши похождения в облачной стране начались весело.

Мне уже нравится!

Мы лавировали в потоке, быстро покидая город, под грохот колёс на мостовой. Проскакивали перекрёстки, распугивали пешеходов людей, запряжённых в колясках, и протискивались между другими повозками в то время, как за нашими спинами уже поднимал столб чёрного дыма. Жаль, конечно, я рассчитывал хотя бы погулять по городу…

Через пять минут мы уже проезжали ворота, около которых суетилась стража, наблюдая за пожаром. На нас никто не обратил внимания — всё внимание было сейчас обращено к пожару, который в городе, где большая часть строений из дерева, было равносильно спичке среди негерметичных бочек бензина.

Вскоре мостовая сменилась обычной грунтовкой, а стены города скрылись за кронами густого леса, где лишь высокие пагоды и верхние ярусы город только и были видны. Здесь наша проводница сбросила скорость и обернулась. Не на нас — на дорогу, будто ожидая какого-то преследования, но кроме нечастых повозок, никого больше не наблюдалось.

— Если честно, я представлял облачную империю немного иначе, — признался я.

— Как что-то высокоразвитое, таинственные и великое? — улыбнулась Мелисса.

— Ну что-то вроде, а на деле…

— На деле одно дерьмо отличается от другого тем, что в него пока не наступили, — произнёс Вольфган и обернулся к проводнице. — Остановила повозку.

Та спорить не стала, пристроилась к обочине и придержала лошадей. А в следующее мгновение его лапа сжалась на её шее и оторвала от козел, подняв в воздух. Девушка захрипела, заболтала ногами в воздухе, её руки даже потянулись к кинжалам на поясе, скорее, рефлекторно, но он лишь сжал пальцы ещё сильнее, заставив её теперь бороться с её рукой.

— А теперь скажи то, что убедит меня не ломать тебе шею и поверить, что это была случайность.

На безучастных и невозмутимых до этого глазах выступили слёзы.

— Зачем… мне… — прохрипела она.

— Хочешь сказать, что это случайность? — прорычал он.

— Должен ждать… вы сильны, а они сброд… глупость… — она уже царапала его руку ногтями, но с тем же успехам могла бы попробовать царапать камень. — Желай… убить… у ворот… неожиданно… или наймники…

— Вольфган, она уже синеет, — предупредила беззаботно Рондо.

— Я… проводить… без меня… нет…

Он задумчиво смотрел на девушку, у которой начали закатываться глаза, после чего разжал ладонь. Азиатка приземлилась с начала на козлы, но не удачно, и кубарем свалилась на землю, где закашлялась и захрипела. Вольфган спрыгнул за ней, и пока девушка пыталась встать на четвереньки, схватил её за ногу и поднял над землёй, несмотря на её безуспешные попытки вцепиться пальцами в землю, как кошка.

— Ещё раз подставишь нас, и я убью тебя, — предупредил он, после чего опять разжал руку, и она рухнула на землю под довольно отчётливый хруст левой руки, на которую она приземлилась.

С невозмутимым лицом Вольфган вернулся в повозку.

Вообще, будем честны, у каждого мелькнула мысль, что это подстава, включая меня. Уж больно гладко всё удачно сложилось: привела в какой-то богом забытый кабак, где явно обитают не лучшие слои мира сего, уйти, после чего сразу нападают те придурки. А убить оставшихся можно было и для отвода глаз.

Но опять же, я и не сильно верил, что это реально попытка нас ограбить. Как верно заметила девушка, всё это выглядело довольно глупо для плана. Даже если она не знает, что мы небесные всадники, что вполне возможно, логичнее было устроить засаду ночью в лесу или у входа в храм, чем в людном месте в городе. Так ещё дебилы заранее заставили заранее нас войти насторожиться вместо того, чтобы сразу напасть, использовав фактор неожиданности.

Девушка кое-как забралась на козлы, одной рукой взяла поводья, и мы тронулись с места. Мимо неспешно поплыл лес и встречные повозки с одинокими путниками, многие из которых очень сильно напоминали монахов очень похожих на каких-нибудь шаолиньских монахов.

Что могло случиться в дороге? Да ничего особенного. Мы просто ехали и ехали, пока не стемнело, после чего девушка остановила повозку и предложила встать на привал. Никто возражать не стал, и мы отогнали повозку с дороги, после чего разбили импровизированный лагерь.

Пока каждый был занят своим делом, я заметил, как к азиатке у повозки подошла Мелисса, что-то произнесла, и когда та кивнула, схватила за сломанную руку, оттянула вниз и схватила за место перелома второй рукой. Азиатка не издала ни звука, но через несколько минут пошевелила рукой и поклонилась нашей аптечке на ножках (отпадных ножках, замечу) чуть ли не в пол. Да, таких, как Мелисса, уважали везде.

В путь мы отправились с рассветным заревом, окрасившим небо в жёлтые цвета. Дороги были пусты, и мы не встретили никого на своём пути вплоть до обеда. А там с первыми повозками мы выехали в бамбуковый лес.

— Вау… — аж вскочила Аэль, успевшая чуток задремать.

Вернее, это я знал, что мы въехали в бамбуковый лес, а для других это было хрен знает что, непонятное и красиво.

Дорога проходила буквально через коридор из тысяч ровных гладки бамбуковых стволов, которые местами росли так близко, что были как стена, а местами можно было спокойно между ними гулять. Куда не глянь, везде ты видел эти маленькие глянцевые зелёные стволы со стыками, которые поскрипывали и постукивали с каждым порывом ветра, синхронно наклоняясь.

— Что это? — спросила Тефея, обратившись к проводнице.

— Бамбук.

Вернее, произнесла она другое слово, но перевёл я его как бамбук.

— Странно выглядит, словно трава, превратившаяся в деревья, — протянула она, оглядываясь.

— Как ваше дерево, но как трава. Ни то, ни другое, но всё вместе. Они пустые внутри, но есть внутри вода. Делать инструменты и трубы удобно из него, если надо. Крепкий ствол, больно бить и хорошо использовать для стройки. Это бамбуковый лес. Дальше будут великаны, и мы почти на месте. Красивое место почти самое на наших землях.

— Кстати, раз уж на то пошло, а как ваша империя-то называется? — спросил уже я.

— Королевство Пинь-Уинь.

Но это Пинь-Уинь было как устоявшееся выражение, а если прямо дословно, то Королевство земель низких облаков. Ну кстати, а наши дали не такое уже и неправильное название. Можно сказать, облачная империя и Королевство земель низких облаков были очень близки по смыслу. Правда их все считали именно что империей.

Тем временем наше путешествие продолжалось.

На пути то и дело встречались деревушки, но ни одного города. Одни были полностью из дерева, некоторые и вовсе похожи на шалаши. Другие были под стать тем самым китайским (или японским, или корейским) домам со своей азиатской изюминкой. Правда дорога почти никогда не проходила через них, проезжали так, вскользь, поэтому заглянуть что да как там у нас возможности так и не выпало.

Ещё одна ночёвка прошла в бамбуковом лесу, где Тефея и Аэль не удержались и отрезали себе по стеблю. Одна для изучения, другая, потому что прикольно. А вот Рондо понравилось бамбук рубить. Она там поляну выкосила целую, нарезая стволы и так, и эдак.

К обеду следующего дня мы уже выехали к той самой долине великанов, о которой шла речь. Ну… что я хочу сказать…

— Хера се…

— Красиво… — Аэль единственная, кто так же восхищался красивыми видами. Остальным то ли было пофиг, то ли просто старались не показывать интереса.

Теперь я понимал, почему эту долину назвали именно, что долиной великанов.

Дорога проходила у самого обрыва, и здесь открывался вид на долину, где повсюду возвышались огромные каменные горы. Высокие каменные столбы, почти все вертикальные с зелёными шапками из деревьев. Некоторые были срощены, в парочке были сквозные дыры, огромные, что можно было расположить наверху посёлок, а совсем узкие, что только наша повозка и поместиться. На их склонах местами цеплялись деревья и кустарник, свисали лианы, а где-то даже падали небольшие водопады.

Каменные колонны уходили до самого горизонта. У их подножья далеко внизу раскинулся густой лес, полностью испещрённые трещинами многочисленных речушек, поблёскивающих в свете солнца.

Одним словом, охереть.

Но едва тебе кажется, что это вау, ты замечаешь самую высокую гору, на которой расположился внушительный дворец в азиатском стиле. Его защитные стены шли буквально вровень с вертикальными горными склонами, а некоторые постройки и вовсе зависали над бездной. Сам дворец был словно ступеньки, где на вершине расположилась то ли главная башня, то ли пагода.

Ладно, признаю, меня смогли удивить и показать ту самую азиатскую атмосферу. Но куда интереснее, как мы туда добираться будем. Но и на этот вопрос ответ не заставил себя ждать и был буквально через километра два за поворотом: там от нашего края и по верхушкам гор и до самого дворца проходили мосты. От одного столба к другой, словно натянутая паутина, если смотреть издалека.

Представляю, сколько человекочасов ушло на всё.

— Значит, алтарь находится в том дворце? — догадался я.

Догадался неверно, потому что девушка ответила отрицательно.

— Нет, не там алтарь, а в месте другом, куда мы едем, чтобы вас встретили.

— Но они из этого дворца, да?

Проводница решила не отвечать. Вскоре мы проехали деревянный резной мост, выехали на какую-то богом забытую тропу на краю обрыва добрались до спуска в долину. Такая высеченная прямо в камне тропа, где одна повозка и та с трудом помещалась.

— Предлагаю здесь идти пешком, — Мелисса спрыгнула с телеги прямо на ходу. — Я верю, что мы проедем, но на своих двоих мне будет спокойнее.

— Это уж точно, — спрыгнула следом Рондо. — Жаль тратить артефакт, да и подниматься потом лень будет…

Так что повозку мы оставили и дальше уже поли на своих двоих. Выдолбленная в стене дорога не спускалась до самого низа. В одном месте наш край и один из столбов узкая скальная гряда, по которой мы и попали на него, там уже спустились на землю в лес и по тропам через речушку ушли вглубь, пока дорога не упёрлась в ещё один столб, который опоясывала, как змея, выдолбленная тропа.

— Любите вы, смотрю, долбить, — хмыкнул я, когда мы начали подниматься. — Это сколько должно быть свободного времени, чтобы этим заниматься.

— Не мы. Рабы, — вкрадчиво ответила азиатка.

— И кто у вас рабы?

— Все, кто нарушил границу и пойман. Таково наказание.

— И много таких?

— Мы строим ещё дороги такие в других местах.

Короче, предостаточно.

Эта гора была средних размеров по ширине. Верхушку укрывал небольшой лес, но даже между стволов ты видел небо на другом краю. Буквально просматривался насквозь, а потому не заметить небольшую постройку было сложно. Эдакий маленький храм, как у японцев, с алтарём под навесом и весящими лампадами. Судя по заросшей тропе, здесь бывали очень редко.

— Это место, — остановилась проводница. — Здесь вам нужно.

— Нужно что?

— Встретиться.

— С кем? — огляделся я.

— Вас ждут, — настойчиво произнесла девушка.

— Если это ловушка, перед твоей мучительной смертью я тебя изнасилую, — предупредил Вольфган, положив ей руку на плечо, явно чтобы та не убежала.

Невозмутимая на вид, но наш богатырь явно оставил на ней свой неизгладимый отпечаток, потому что азиатка вся сжалась под его ладонью, став даже визуально меньше.

Я переглянулся с другими, после чего пожал плечами и подошёл к алтарю, доставая дракона. Мне даже интересно было, что сейчас произойдёт. Взрыв? Высвобождение чудовища? Открытие портала? Реклама ставок на спорт? Блин, я аж в предвкушении!

Алтарь представлял из себя обычную каменную глыбу с серебряными прожилками, которой придали прямоугольную форму и украсили резьбой. Я потрогал её поверхность — ну ещё и отполировали.

— Мне положить его на стол? — обернулся я к проводнице и в ответ та лишь кивнула.

Ну окей, поставить так поставить.

И я поставил его.

И в первые секунды вообще ничего не происходило. Я же ради этого затаил дыхание, а тут… ну просто ничего. Пусто и всё тут, и вот я успеваю сделать разочарованный вздох, как внезапно лампады вспыхивают синим огнём. Настолько ярким, что их светом окрашивается весь алтарь.

Моя реакция?

Конечно же я отпрыгнул от алтаря, мало ли что там сейчас произойдёт. А происходило следующее: фигурка внезапно начала медленно подниматься над алтарём и крутиться. Сначала медленно, но с каждой секундой всё быстрее и быстрее, пока не смазался и не превратился в светящийся голубым шар. Свет от него становился тем ярче, чем больше становился шар, пока наконец артефакт не взорвался.

Спасибо, мать вашу, что не шрапнелью, но тем не менее нас обдало сильным ветром, который гнул траву и ветви деревьев, срывая с них листья. В небо выстрелил столб света, который превратился в голубого дракона, с рёвом взмывшего до самых облаков, где благополучно взорвался, приняв одну общеизвестную веру.

На мгновение небо в той части будто накрыло прозрачным голубоватым зонтиком, барьером, который растёкся в разные стороны… и растворился без следа. И всё, тишина, ни шума, ни врат ада, ни предложений оформить кредит за каких-то тридцать годовых. Как будто ничего и не произошло.

Мы молча смотрели в небо, будто надеялись, что к нам кто-то спуститься, но этот кто-то появился за нашими спинами, буквально материализовавшись из воздуха. Не увидели её — почувствовали чужое присутствие, тут же развернувшись.

Девушка в красном азиатском халате и чёрными длинными волосами аж до пояса стояла на заросшей трое, будто только-только подошла, застав лишь окончание светового шоу. Она стояла ровно, плечи широко расправлены, взгляд твёрдый и цепкий. Её руки были сложены на животе, как у проводницы, да только стояла она совершенно иначе. Не как человек свободный, но как тот, кто этой свободой управляет. Да и чувствовалась от неё совершенно другая аура, пропитанная благородством, силой, величием и какой-то грациозностью.

Не знаю как, но я сразу узнал в ней небесную всадницу.

— Вы добраться до нас, — коверкая слова, произнесла девушка. — Рада видеть это и встречать вас, всадники неба у нас в доме. Даже честь встретить врагов наших лично всё равно праздник.

Ей никто не ответил. Скорее всего, потому что никто не понял, что она вообще сейчас сказала. Я так, между делом уловил общий смысл, но слово «враги» конечно смущало.

— Следуйте за мной, — развернулась и пошла по тропинке.

— Куда? — пробасил голос Вольфгана.

Всадница остановилась, обернулась через плечо и ответила.

— Я приглашать вас буду к себе в дом. Приветствие в лесу, как грязная рука для еды, не самое лучшее, что есть.

— Я одна не понимаю ничего? — спросила Аэль, окинув нас взглядом, как самый тактичный человек.

— Мой госпожа говорил, что неуважительно в лесу приветствовать вас, — кое-как перевела наша проводница. Тоже не ахти, но уже лучше.

— А почему она сказала, что мы враги? — спросил я.

— Соперники вы, но не враги, — поправила та. — Прошу понять, ваш язык скуден и сложен, чтобы овладеть им.

— Обосрала так обосрала… — улыбнулась Рондо. — Вы всех гостей так унижаете?

— Не уважение показать, уважение показать, — девушка в красном одеянии изъяснялась как могла. — Моё уважение вашему уважению идти за мной, дабы встретиться для приветствия.

— Идёмте, — кивнула Мелисса. — И так понятно, что они хотят сказать, чего мучить? Мы и вовсе их язык не знаем.

Ну кстати верное замечание. Те хотя бы попытались, а мы только через переводчика и можем. Ну я тут не в счёт, конечно, мне вообще читерно всё досталось, так что моей заслуги здесь не было. К тому же нас вели не куда-то, а в тот самый дворец на горе, к которому вело несколько мостов.

И скажу, что прогуляться по ним стоило. Я не из тех, кто прямо кайфует от прогулок восхищается каждым красивым кустом, но пройти по длинному деревянному мосту, проложенному между горами-столбами над бездной было прикольно. Я так подошёл к перилам, бросил взгляд вниз и прямо сигануть отсюда захотелось.

Таких мостов здесь было с десяток. Между предпоследним и последним на верхушке горы была сторожевая башня с воротами. Очень удобное расположение, учитывая тот факт, что оборонять им надо было небольшой клочок земли перед собой и узкий мост. Уверен, что это не единственный путь в замок, но ты поди найди ещё тайные ходы в таких-то джунглях.

Стража здесь была прямо как самураи у японцев, ну прямо очень похожи были доспехи из множества пластин, эти слегка странные металлические юбки и шлемы. Все расступились перед нами, склонив голову, когда небесная всадница даже не взглянула на тех.

Последний мост вёл прямиком к стенам дворца. И я ошибся, подумав, что здесь только дворец и будет. Не, за стенами был самый настоящий небольшой городок с садами, огородами и скотными дворцами. Тут даже у них речушка была, берущая верх от дворца на вершине и до пруда на первом ярусе. Уютненька так, прямо мило, мне понравилось.

Но вот что мне не понравилось, так это лестница на вершину. Я как посмотрел на неё, так сразу стало плохо. Красивая и прямиком ко входу вдоль речушки, но длинная, сука. Ты на неё только смотришь, а уже устаёшьл.

И какое облегчение было, когда нам не пришлось подниматься.

Девушка направилась сразу к пруду и шагнула по торчащим в воде камням, казалось, едва касаясь их своими балетками. Куда именно он шла по камням стало понятно только в последний момент, когда прямо перед ней из-под воды вплыла каменная платформа, украшенная мозаикой. Едва мы все ступили на неё, та едва заметно вздрогнула и медленно поднялась в воздух, поплыв в сторону дворца.

— Вау… — протянула Аэль. — Круто… Это же артефакт, да? Или магия?

— Артефакты, — негромко ответила Тефея, разглядывая парящую платформу, под которой проплывала лестница с городом.

Кстати, я обратил внимание, что рисунок на нашей платформе изображал сине-белую рожу того самого дракона, которого я видел. И тут уже я не выдержал и спросил:

— Это вы были в обличие голубого дракона, с которым я разговаривал?

Спросил, естественно, на своём языке, но та всё равно поняла, обернувшись ко мне.

— Нет, с вами не говорила я, а дух-хранитель этого места.

— Дух-хранитель?

— Дракона дух великого, защитника места и рода моего, как того, кто основал это место в защиту слабых против сильных во времена веков старых, незапамятных до конца лет.

— Его звали Сунь-Вынь-Хунь?

— Да.

— Почему его вижу только я?

— Потому что его видишь только ты.

Нихера ты гений, а я и не догадался. Ты прямо как мой терапевт, который на мои жалобы сказал, что, по-видимому, мне надо к врачу записаться.

Тем временем платформа подлетела прямо к самым дверям дворца, который распахнулись перед нами, как по приказу с пульта. Платформа влетела внутрь и медленно села в центре огромного холла. Длинного, как футбольное поле и высокого, как какая-нибудь арена.

В величии это место себе не отказывало. Потолок поддерживали пузатые каменные столбы, которые оплетали китайские драконы. Пол был устелен огромными плитами из белого мрамора. С противоположной стороны наверх поднималась лестница, расходящаяся у окна на две. Да и окно было не простым: огромный витраж, на котором была изображена всё та же морда дракона. Единственное, то смущало — пустота. Здесь вообще никого не было, будто мы попали в музей после закрытия.

Наша встречающая шагнула с платформы, сделала несколько шагов перёд, после чего обернулась к нам:

— Гости края, я, Сунь Суко, рада поприветствовать вас здесь, дворец Сунь-Вынь-Хунь открыт для вас. Благодарность и отдых, мы ждём, вы будете.

Её имя и фамилия, конечно, звучат, как требование, сразу видно, женщина с железной хваткой. Что касается остального…

— А наша награда?

— Награде быть, не спешить, отдохнуть, — произнесла она в ответ. — Вы гости, мы не гости.

Мы переглянулись.

— Что скажете? — спросила Рондо. — Мы гости или не гости?

— Я хочу свою награду, — сказал я.

— Мы все хотим твою награду, — ответила та, посмотрев на Мелиссу.

— Не вижу смысла спешить. Мы же сюда не ради того, чтобы сразу уйти, пришли, верно?

— Оставаться здесь плохая мысль, — поделился Вольфган. — От них жди только удар в спину.

— Ты хоть кому-то доверяешь? — посмотрела она на него.

— Да. Себе.

Против такого аргумента даже и не скажешь ничего кроме:

— Я бы даже себе не доверял на твоём месте, — усмехнулся я. — Однажды ты захочешь просто пёрнуть в доспехах…

Аэль прыснула от смеха, но вот остальные не поняли и, наверное, слава богу. Но решение, если сделать вид, что мы не заметили Вольфгана, было единогласным.

— Мы с благодарностью примем ваше предложение, — кивнула Мелисса.

Та кивнула в ответ.

— С этого момента вы гости Сунь Суко, и я рада вам во дворце. А теперь я распоряжусь, и вы уснёте.

Последнее звучит, конечно, как заявочка на успех.

До последнего момента казалось, что во дворце только мы, но вот хозяйка закончила, и с боков материализовалась целая армия слуг. Мужчины и женщины от мала до велика в халатах, не таких, конечно, крутых и красивых, как на их госпоже, но тем не менее.

— Проводить, — властно махнула та рукой, будто бросала бойцов в бой.

Те поклонились и подошли к нам. Они не говорили, но жестами просили следовать за ними.

Тут и я невольно переглянулся с Мелиссой. Мы же сюда не ради того, чтобы пожить в отеле, топали, верно?

С другой стороны, я бы не отказался помыться и поспать, раз уж выдалась возможность, а потом можно и поговорить о награде. И, судя по всему, не я один так прикинул и решил, что отдохнуть в комфорте было бы отличной идеей.

Слуги попались молчаливыми, они не проронили не слова, пока вели нас вглубь дворца по коридору, где через равные промежутки стояли такие полукруглые арки или ворота, красные, из дерева с удивительной резьбой. Мы прошли дворец практически насквозь и вышли к комнатам для гостей.

Здесь слуги знаками предложили нам разделиться. Кому это не понравилось? Вольфгану. Он смотрел на слуг таким взглядом, что те боялись к нему приблизиться ближе, чем на метр. Но и здесь они ошибались — этот метр он преодолеет, они моргнуть не успеют.

— Не будем отказываться от их гостеприимства, — улыбнулась Мелисса. — До меня доходили слухи, что оно отличается от нашего, и здесь тебя встречают, как собственного господина.

— То, что мы разойдёмся по разным комнатам, нормально? — уточнил я.

— Убить гостей — это плевок на собственную честь…

— Как будто она у них есть, — фыркнул Вольфган и махнул рукой, отгоняя прислугу, после чего сам вошёл в одну из комнат.

Ну что ж, я тоже дал себя проводить прислуге, которые вели себя так, будто я из хрусталя сделан. Комната была… слишком перенасыщенной деталями. Не могу объяснить, но те же колонны и своды были сплошь украшены детальной резьбой. Стены тоже в резьбе, мебель в резьбе, даже пол, и тот, слава богу, не в резьбе, но в мозаике. Всё буквально дышало азиатским стилем.

На другом конце ещё одна комната, где за круглой аркой в виде дракона стояла кровать с красным балдахином. С одной стороны от неё было огромное зеркало, с другой — окно во всю стену, за которым открывался вид на удивительный сад с ручьями и прудами, за которыми открывался вид на Долину каменных великанов.

Одним словом, люкс.

Едва я остановился, как прислуга окружила меня со всех стороны, жестами предлагая снять броню, которую я прятал последнее время под плащом. Едва кивнул, как мне уже облепили как пчёлы, с некоторыми затруднениями, но всё же резво раздевая. Хотя скажу, что наши служанки справляются в разы лучше. Тут же принесли сменную одежду на китайский манер, после чего предложили жестами принести еды.

Ну… ужин был прям для богатырей. Целая миска с горкой риса, какая-то птица из печи, вино, фрукту, сладкая выпечка из белого теста и много чего ещё. Я сразу скажу, что всё съесть здесь было невозможно просто физически, тут на всю нашу команду бы хватило, но всё равно спасибо за то, что я обожрался.

Едва закончив с едой мне уже втащили деревянную ванну и залили её водой, оставив полотенце и какой-то гель, который даже не мылился. Короче, я из номера так и не вышел в этот вечер. Не пришлось. Помылся и упал спать. Но тоже ненадолго, потому что азиатское гостеприимство не знало ни конца, ни грая, ни границ.

Когда я проснулся, была уже ночь и единственным источником света была луна. Но суть не в этом: меня разбудил не свет, а звуки. Первый: ритмичные поскрипывания, которым вторили женские стоны. Едва заметные, нормальный человек их не услышит, а я их улавливал на границе слуха. И всё это звучало из-за стены, где вроде как находился Вольфган. Понятно, чем он занимался, но вот с кем…

И здесь был второй звук, который меня и разбудил.

Кто-то стучался мне в дверь.

Честно, я уже догадывался, к чему это, но вставать было лень. Я хотел спать, и плевать на всё, что происходит вокруг. Но… да, я встал, направился к двери, за которой меня ждал «комплимент» хозяйки дворца. Так, трусы на мне? Ага, отлично…

В коридоре меня ждала девушка, томно выглядящая настолько, насколько это было вообще возможно. Густо-красный халат с золотыми цветами открывал её плечи и держался на теле лишь на честном слове. Губы были выкрашенный в ярко-красный цвет, её глаза чернели на бледном припудренном лице, густые чёрные волосы были собраны на затылке в большой пучок, пронзённый спицей.

Он стояла с трубкой в руке и смотрела на меня с каким-то вызовом, будто сама подначивала сделать с ней всякое.

Я зевнул ей в лицо.

— Чего тебе?

Она пробежалась взглядом по мне и на губах появилась улыбка, лёгкая и хитрая. Её тихий щебечущий голос будто подразнивал.

— А ты хорошенький, моя госпожа не обманывала…

Я, конечно, понимал, что она говорит, но этого показывал. Не, я хоть и не по азиаткам, но они, конечно, постарались с подарком. Кстати, если нам, парням, прислали их, то девушкам тоже кого-то прислали, интересно? Хотя слышу я только Вольфгана.

— И? Что расскажешь? — кивнул я ей.

Вместо ответа азиатка уверенно, но осторожно шагнула навстречу, остановившись на самом пороге, протянула руку и пальцами провела по моей груди, после чего подняла взгляд и посмотрела мне в глаза. Когти, конечно, у неё на пальцах, моё почтение, можно на изи располосовать харю кому-нибудь.

— Твоя ночь не будет скучной, я могу раскрасить её такими цветами, какими ты её ещё не видел…

Да видел я ночь во всех цветах, подруга. Моя жизнь в принципе как палитра, и я уже забыл, что такое однородный цвет. Но…

От предложения было грех отказываться, учитывая, что мы вроде как в азии и…

— А знаешь что? Заходи! — я посторонился, жестом приглашая её войти.

Соблазнительница улыбнулась, провела пальцами по моей груди, входя внутрь и когда оказалась в зале, эффектно обернулась. Подолы её халата поднялись в воздух, дразня идеально сложенными ногами, которые скрыла опять ткань. Она эффектно затянулась и вдохнула тонкую струйку дыма.

Я направился в спальню, поманив её пальцем. Ночь для нас только начиналась, но я не собирался зазря тратить время, а потому мы сразу приступили к тому, зачем её прислали — сделать мне приятно. И уже через десять минут комната наполнилась вздохами.

Моими вздохами.

— Да, да, да, давай сильнее… м-м-м… ещё, ещё, да-да-да-да-да… ох… сука… да ты волшебница… — я не буду врать, у меня от наслаждения аж глаза закатывались. — А теперь давай, левую стопу помни…

Я и забыл, что такое настоящий массаж. Особенно ног. Особенно стоп. Блин, какой же это кайф… Меня аж простреливало, когда она пальцы в стопу вминала, дотягиваясь до самых глубоких мышц. Казалось, что после этого нога становилась прямо расслабленная и вялая.

Правда, глядя на её лицо, не могу сказать, что она испытывала то же самое, что и я. Словно лимон съела, она каждый раз натягивала улыбку, когда я смотрел на неё, а после опять сидела с недовольным лицом. Но это она ещё рано расстроилась, у нас ещё всё тело впереди…

Мелисса была чутка на любой звук, а потому не могла не заметить громкие вздохи из комнаты напротив.

С трудом разлепив один из глаз, она медленно села на кровати, свесив ноги, после чего зевнула, прикрывая рот рукой и спрыгнула на пол. Покачнулась, плюхнулась обратно на кровать, но всё равно села и медленно поплелась сначала к своей сумке, а потом в коридор.

Остановившись напротив двери, она громко и чётко постучала. Звуки в одночасье затихли. Через несколько секунд дверь широко распахнулась, и перед ней стоял в чём мать родила Вольфган. Если он хотел её впечатлить своим колом стоящим достоинством, то… впечатлил, Мелисса была готова признать, что смотреть было на что, однако пришла она сюда не за этим.

— Надо ли мне говорить тебе Вольфган, что нам следует сохранять осторожность и не плодить самим себе проблемы?

— Ты пришла сюда за этим? — нахмурился он.

— Вообще, да, именно за этим, — Мелисса протянула ему бутылёк. — Пусть выпьет, чтобы через девять месяцев не было никаких сюрпризов.

Он протянул руку двумя пальцами взял маленький флакончик, после чего кивнул. Но помедлил, окинув её взглядом, на что Мелисса лишь усмехнулась.

— Даже не думай, у тебя есть, кем заняться, — погрозила она пальцем, развернулась и пошла к себе. За её спиной закрылась дверь.

Нет, не будет она отрицать, что ей даже на мгновение захотелось присоединиться. Может она и зря отказалась от такого красивого слуги, который постучал к ней вечером, однако между здоровым сексом и здоровым сном она всё же выберет второе. Рот просто не закрывался…

Прекрасное утро прекрасного дня. Честно сказать, я ещё никогда не просыпался таким расслабленным, когда всё тело, как мякиш, расслабленное и прямо-таки ленивое. Массаж явно пошёл мне на пользу.

Девушку я отпустил глубокой ночью, она за массажем уже и сама начала засыпать, а я не видел смысла её оставлять. Мне было лениво и сонливо для каких-то более активных действий. Даже скрип кровати за стеной меня не смутил, хотя можно было посочувствовать бедной девушке, которой достался Вольфган.

На утро мы все дружно встретились в коридоре. Девушки оделись в эти китайские, а вот мы с Вольфганом предпочли надеть свои подоспешники.

— Вам идёт, — улыбнулся я, окинув их взглядом.

— Зря не одел, — хмыкнула Рондо, и я уже успел удивиться, что в её словах нет колкости, как та добавила: — Был бы краше нас всех.

— Очень остроумно.

Особенно китайское кимоно смотрелось хорошо на Мелиссе (прямо секси с её формами), Аэль (милашка такая маленькая) и Тефее (вот она немного смахивала на азиатку из-за чёрных волос). Короче, кимоно на всех хорошо смотрелось.

После побудки нас повели на завтрак и уже здесь мы встретились с хозяйкой этого дворца, которая успела как переодеться, так и прихорошиться, насколько с её красотой это было возможно. Теперь она лично принимала нас в небольшой комнате со столиком, за который можно было сесть разве что в позе лотоса типа как в Японии, и у меня была возможность рассмотреть её вблизи.

Ну… китаянка. Или кореянка. Или японка. Или просто азиатка. Узкие лисьи глаза, я бы даже сказал, хищные, внимательные и цепкие. Аккуратное лицо с острыми чертами, будто выверенными под линейку. Её чёрные волосы были собраны на затылке в небольшой пучок и спадали вниз до самого пояса. Я бы дал ей ну лет двадцать от силы.

Теперь уже одетая в этот китайский халат, но синего цвета с белыми драконами, которые узором покрывали всё одеяние с белой диадемой на голове Сунь Суко выглядела, как какая-то принцесса или императрица. Учитывая, что под ней, судя по всему, был целый род, это было недалеко от истины.

— Вас приветствовать рада здесь опять я сейчас, — произнесла она, когда мы вошли в комнату. — Вчера трудный день, сегодня день длинный с утра, и встреча.

— Мы благодарим вас за гостеприимство, — ответила Мелисса с официальной улыбкой от нас всех.

— Мало дела для вас, — ответила девушка с говорящим именем Суко, что нетонко намекало, и протянула руку в сторону стола. — Я слышала о вас, целитель-мастер Ришуэль Мелисса. Честь для меня видеть вас здесь, великая целитель.

— Вы мне льстите, — отмахнулась та.

— Нет. Только правда. Честь видеть целителя далёких земель, которого знаем мы из историй. Сядьте.

Знаю, что она вежливо просила, но звучало всё равно забавно.

Мы попытались занять свои места. Никто явно не был знаком с подобным способом сидения за столом, а потому только я справился с задачей быстро, когда остальные пытались вытянуть ноги под стол, едва его не перевернув. Мой пример почему-то никто не заметил, но вот когда села хозяйка дворца, все сразу поняли как надо и повторили за ней. Кроме Вольфгана — у него ноги так не сложились и ему всё равно пришлось их протянуть под столом.

— Вчера время позднее, сегодня утро раннее, и позвольте ещё раз представиться. Я ваша товарищ войны, всадница на небе Сунь Суко, глава рода Сунь, — слегка поклонилась она нам. — Вы долго шли и принесли нам то, что терять нельзя. Я отплатить вам тем же. Мужчина, — кивнула Суко мне. — Рада видеть тебя своими глазами. Твоя заслуга — твоя награда. Но прежде…

Она, не глядя, махнула рукой и в комнату строем, как утята, засеменили слуги. Каждый нёс что-то одно: чашку, чайник, корзинку с лепёшками, сахар внезапно. Всё это они по очереди ставили на стол и тут же уходили. Выглядело прикольно и эффектно. Когда стол был накрыт, сама хозяйка замка Суко взялась наливать нам чай.

Но это я разбежался, перед этим она устроила настоящую чайную церемонию перед нами, элегантным взмахом руки заставив вспыхнуть лучину, после чего подожгла свечку и поставила сверху чайник.

Вот любят азиаты эти всякие чайные церемонии, как я посмотрю. Что в моём мире, что в этом, всё одно и тоже. Вот всё у них как на параде, нет чтобы как люди, чтобы по-настоящему. Мучают сами себя, как при царском режиме. Она это же несчастный чайник заваривала минут пять, я уже и забыл, зачем мы вообще пришли, а когда пришёл черёд наливать, Суко этот чайник как только не крутила.

Что в итоге? Мне досталась вода со вкусом травы. Я как будто газонокосилку лизнул после работы.

Судя по лицам, моё мнение разделял Вольфган, который поморщился, после чего встретился со мной взглядом. В наших глазах было только одно — нам втирают какую-то дичь. Поэтому тот просто залпом осушил чашку, а я накидал туда сахара, сделав «напиток богов» более-менее съедобным и выпил, пока все занимались хернёй и что-то там нюхали, пробовали, причмокивали.

В этот момент надо было видеть лицо Сунь Суко, которая, казалось, чуть чаем не подавилась, наблюдая за нами.

Нет, нам слова не сказали, но по лицу ясно, что наше поведение было для неё святотатством. Но кого интересует её мнение? Мы ей артефакт принесли? Принесли. Пусть теперь сделает лицо попроще и будет благодарна.

— Я могу предложить вам ещё чаю? — посмотрела она на нас.

— Да нет, спасибо, — поднял я ладонь, покачав головой. — Очень вкусно, но, думаю, на этом хватит.

— Что ж… — протянула Суко, поставив чашку на стол. — Радостно, что жажда быстро ушла, Хертвёрд Самсон.

— Вы знаете моё имя?

— Знать имя небесного всадника важно, если один он единственный. Но как вижу, не единственный теперь, но имя твоё, — посмотрела она на Вольфгана, — я не знаю, и знать хочу.

Прозвучало, как «знать не хочу».

— Вольфган, — буркнул тот, будто заставил себя представиться.

— Вольфган, — кивнула она. — Я буду знать вас.

— Ага, очень рад…

Она посмотрела на Тефею.

— Тебе звать Шмисс Тефея, я слышала однажды лишь, и жаль, что мало, но ты умная, так говорят. Я рада приветствовать тебя сегодня.

— Я тоже рада нашей встречи, Сунь Суко, — кивнула та.

— Де Тонго Рондо, — видимо, Суко решила поприветствовать всех, кто был здесь, чтобы показать свою осведомлённость о каждом.

Будь это у нас в империи, я бы сказал, что тем самым она показывает силу, что знает о нас достаточно, но у их это могло быть и просто знаком уважения. Типа если тебе было не лень узнать о человеке, то ты его уважаешь. Ох уж это разница в культуре…

— Та самая, — кивнула Рондо, улыбнувшись. — Ты знаешь о каждой из нас?

— Естественно, — слегка наклонилась она вперёд, будто кивая. — Мои гости, знать — уважать. Тем более тех, кто рушит магией. Великие воины, уважение и почёт от меня.

О, ну почти как я сказал.

— И Кронделфорт Аэль, — посмотрела она на нашу полторашку.

— Это я! — подняла та руку, радостная от того, что на неё обратили внимание. — И я мечница! Отличная мечница! Но вы это, наверное, и так знаете! Кстати, а я слышала, что у вас мечи немного другие, отличаются от наших. Можно на них посмотреть. О! Точно! Ещё говорят, что у вас есть летающие мечи, которыми может любой управляться! Ну то есть силой мысли прямо как стрелами их кидать. Можно их тоже посмотреть? Или может спарринг? А кстати, а вы лучница или мечница?

Аэль, ты моё солнышко, ты мой словесный пулемёт, дай девушке шанс, посмотри на её лицо, она же переводить не успевает, сидит, смотрит на тебя и пытается понять, что ты от неё хочешь. Кстати, Суко аж подмогу запросила. Откуда-то из-за угла выскочила девушка, тоже азиатка, которая быстро-быстро что-то ей зашептала.

— Я поняла, — наконец ответила она. — Я лучница. Я буду верна, если скажу — я лучшая лучница. Имя второе моё, Стелющая Пламя.

Я невольно посмотрел на Вольфгана. У него же тоже было второе имя. Тяжёлый шаг. Вольфган Тяжёлый шаг.

— Но я знаю, Хертвёрд Самсон, ты ждёшь награды за труды, ведь так сказал великий дух Сунь-Вынь-Хунь. Ты проделал долгий путь, правильный путь и отдал то, что нам принадлежит. Мы стали сильнее, я поделюсь силой, и дам то, чего жаждет любой.

— А мы помогали! — добавила Аэль.

Суко лишь выдавила на это улыбку, но решила промолчать. Кстати, да, мы тащили артефакт все вместе, значит и награду мы должны получать все вместе! Хотя, конечно, никто не просил тащиться нас всех, поэтому тут права особо не покачаешь.

— Я прошу следовать за мной, — хозяйка дворца с грацией поднялась со своего места и направилась к выходу. Задержалась у дверей лишь для того, чтобы убедиться, что мы следуем за ней, после чего двери распахнулись, и она направилась по коридорам.

Честно сказать, тут такой замок был, что можно было потеряться. Одни коридоры пересекались с другими, повсюду пестрят резные арки, колонны, коридоры сплошь и рядом зарисованы всякими событиями прошлого или просто красивыми рисунками типа драконов, воинов, сражений, замков…

Замков…

Я остановился около одной из картин.

Взгляд пробегался по деталям, и я чувствовал, как у меня внутри всё как-то неприятно холодеет, когда мозг раз за разом перезагружал в голове увиденное и выдавал: «быть такого не может». И по идее не могло, но… было.

Я смотрел на целую картину во всю стену. Понятно, что с азиатским колоритом, а они рисуют своеобразно, но я… узнал бы этот замок из тысячи, даже нарисую его ребёнок дерьмом на стене. Замок, выдолбленный прямиком в склоне высокой горы и окружённый высоким каменным забором, десятки башен, соединённых мостами, сотни бойниц и окон, а в центре огромный проход, достаточный, чтобы туда смог закатиться самолёт без крыльев.

Или дракон.

А на вершине горы, будто пытаясь залить небо пламенем, кто бы мог подумать, Дилд'Акот-Дай. Конечно, быть уверенным точно было нельзя, да и по размерам непонятно, но почему-то я был уверен, что это он. Эта летающая тварина, которая однажды пообещала мне, что мы обязательно встретимся.

Надо ли говорить, что встречаться мне с ним не хотелось?

— Плавающий замок.

Я аж подпрыгнул от неожиданности, не думая увидеть прямо рядом с собой эту Суко. Подкралась так подкралась, я вообще бдительность потерял в последнее время. Сердце билось так, что я чуть ли не задыхался, но всё же взял себя в руки.

— Вы знаете этот замок? — спросил я хрипло.

— Знают все этот замок. Проклятый того, кто поклялся взять власть, замок, — ответила она, разглядывая картину так, будто сама в первый раз видела. — И он ждёт своего часа, чтобы вернуться однажды.

— Зачем?

— Затем, зачем мы все гибнем, — посмотрела она на меня. — Власть. Однажды он был свергнут, глубокие туннели, крепкие стены, надёжная магия удерживают его, но он не теряет надежды. Ведь пока жив он — жива его воля. Жива его воля — тень висит над миром.

— И… кто-нибудь знает, где он?

— Кто-нибудь знает, — произнесла Суко в ответ. — Легенды гласят, что мой народ магию ставил на крепкие стены вековых гор, пока дворфы строили крепость, что стала однажды тюрьмой. Но замок потерян.

— Как… можно потерять замок? — спросил я, уже зная, что услышу.

— Специально. Никто не знает, где он. Он есть, и он везде, но его нет. Он плавает. Это плавающий замок. Она явится взору и исчезнет, когда закроешь глаза, храня пленника. Он живёт, он слышит, он видит и он ждёт.

— Почему его не убили, если была возможность? Ну то есть оставлять такое чудовище, которое поклялось однажды вырваться и вновь захватить власть в мире — это… странно?

— Потому что, — Суко задумчиво смотрела на картину, после чего впилась уже в меня глазами. — Легенда древняя, что он ключ к концу начала конца. И кровь вскипит когда мы будем в век проклинать тех, кто шагнул на землю, чтобы закрыть врата, открыв проклятие. И тогда он будет там. Тот, кто сможет встать.

— Против кого?

— Против всего.

Понятно, что нихрена не понятно. То есть Дилд'Акот-Дай когда-то свергли, заточили, но не убили, потому что он был… ключом к концу начала конца? То есть он станет концом для того или тех, кто будет ознаменовать собой начало конца? А потом… кровь и…

Херня какая-то.

Может я тупой, может она изъясняется криво, но за спрос денег не берут.

— Я не совсем понял, — честно признался я. — То есть его специально не убили, потому что он может победить того, кто станет угрозой для всего мира и попытается его уничтожить? Верно?

— Так гласят легенды, — кивнула азиатка.

Так, хорошо, с этим разобрались.

— А что насчёт крови, которая вскипит? Кого мы будем проклинать? За какие врата? Какое проклятие?

— Закрыв врата, открыли проклятия, и тех мы проклинать будем.

— И когда проклятие будет открыто, придёт тот дракон? — уточнил я.

— Ты всё верно понимаешь. Дракон придёт, и он сможет победить всех.

— Вот этот? — указал я пальцем на моего старого дружбана.

— Да.

— А как его зовут? — поинтересовался я.

— Дракон Ярости.

Ну я его запомнил совершенно под другим, не столь красивым и могущественным именем, которое чуть больше характеризовало его скверный характер. Однако на этом было не всё, и у меня оставался другой вопрос.

— А где находится этот замок?

— Везде и нигде, — ответила она в своём стиле.

— Хорошо, а где находится везде и нигде?

— Никто не знает.

— Но те, кто построил, должны же быть в курсе, где он находится или плавает, разве нет?

— Быть дворфы может, род древний, что с жадностью землю копает. Они возводили тюрьму, тайны знают, которые я не знаю. Ни могут открыть тайну, но не откроют.

— Почему?

— Потому что это тайна, — ответила Суко и зашагала дальше по коридору.

Что мне ясно.

Жил был дракон ярости, которого звали немного-немало Дилд'Акот-Дай. Он явно портил всем кровь, а потому его поймали и заточили в крепости, которую накрыли магией, не позволяющей ту найти. Но убивать его не стали, потому что существует какое-то проклятие, которое ворвётся в этот мир, едва закроют какие-то врата, и из-за чего начнётся местный вариант апокалипсиса, который только этот дракон и сможет остановить. Я вроде ничего не упустил.

Окей, вроде логично звучит, но у меня вопросы: о каком проклятии идёт речь, что оно там конец света вызывает, какие для этого врата надо закрыть и как всё это связано с моим личным демоном, который иногда по ночам сношает моё психическое здоровье и мозг?

Проблема любой легенды строится на том, что она с одной стороны имеет под собой факты, а с другой немало так дополнена домыслами и сказками. Как подтверждение — духи, в которых верят нарианцы. Они верили, что те живут везде, в каждом кусте и даже воздухе, но на деле это злобные мерзкие твари, которых боялись и потому им поклонялись. То есть с одной стороны не на пустом месте, с другой, хватает и отсебятины.

Но как говорится, нет дыма без огня.

— Я могу задать вопрос по поводу дракона, которого принёс? — спросил я, пока мы шли по коридорам, нагоняя остальных.

— Ты спросить можешь. Задай вопрос, — не поворачивая головы, ответила Суко.

— Что это был за дракон, который меня встретил? Я понял, что это дух, но чей?

— Дух Сунь-Вынь-Хунь, дракон древности, мудрый и злой, брат Дракона Ярости.

Вот это поворот!

— Но как вы его приручили? Да и зачем он вам?

— Мой дракона род победил, — гордо выпрямилась Суко. — Мы растеряли многих, но многих обрели, порвать и заточить его душу, чтобы служить роду, как дух-защитник. Но клан-война, и теряю часть. Часть ты вернул. Осталось ещё, но лучше, ведь другие кланы бьют, но теперь есть защита больше, чем была.

— То есть у разумных драконов были братья? А много их?

— Один что спрятан, другой, что мёртв, других знать не могу, потому что не знаю.

Тем временем мы вышли из дворца и спустились по лестнице через сад за пределы дворца. Здесь располагалась осыпанная песком площадь, вокруг которой расположилось несколько додзё. Ну такие азиатские дома для тренировок.

Откуда я знаю, что это площадь для тренировок, а вон те квадратные здания додзё? Ну тут прямо передо мной сейчас дерутся и тренируются мужчины и женщины, что как бы намекает. Кто-то с палками, кто-то с мечами, кто-то рукопашкой или… о, нунчаки! Ох мля, он себе по шарам себе сейчас так ими дал, что поимел в штанах болтунью…

Когда мы вышли, все встали ровно и поклонились. Кроме чувака с болтуньей в штанах, он сейчас мог только сжаться в комок. Всем здесь было не больше… м-м-м… тридцати пяти, да, примерно так, от совсем молодых, подростков до тридцатипятилетних. Суко явно готовила здесь себе будущих воинов.

— Фон Хертврёд Самсон, человек, как нашедший и при несущий артефакт нашего духа-покровителя, тебе я подарок хочу преподнести, — повернулась она ко мне. — Я слышу с земель ты восемь лет всадник, но мастерство приходит долго, тренироваться сложно, знаем мы, и лишь после десятилетий ты силён. Поэтому следуй за мной. Остальных я прошу подождать, я благодарна буду.

Ну вообще логично, ведь я это всё организовал, а остальные отправились чисто за компанию. Только мне интересно, что она мне подарит. Судя по тому, что она говорит про тренировки, то какой-нибудь спорт-инвентарь, чтобы я стал сильнее. Вряд ли обычный; они же эксперты в артефакторике, верно? Магия, все дела. Скорее всего, что-то магическое, что сразу прокачает мои навыки.

Блин, я всегда хотел какой-нибудь чит из подобного: взял меч и сразу можешь применить на практике, взял книгу и сразу все знания в голове. Да, такое было бы вообще в кайф. Я не имею ничего против тренировок, но артефакт, который бы просто от одного касания сделал бы меня мастером меча, был бы очень кстати.

Суко провела меня в один из додзё, который полностью копировал те, что я видел во всяких аниме: пол из плиток плетёного тростника, стены из прозрачного, типа бумаги, материала, красное дерево — всё, как мы любим. А ещё то ли слуга, то ли ученик, стоявший у стенки, покроно опустивший голову, как часть интерьера. Но взгляд приковывал, конечно, сундучок на столике в центре зала.

— Воин хороший ты хороший Фон Хертвёртд Самсон? — спросила она медленно, даже слегка лениво подойдя к столику.

— Я скажу, что хорошо умею выживать, — ответил я уклончиво.

— Сражаться?

— Что-то умею.

— Предела нет, Фон Хертвёрд Самсон, совершенству. Я сто тринадцать клинок лет держу моей матери и сто тринадцать лет навыки оттачиваю. Но с времени определённого стало проще, когда помощь есть.

Суко откинула крышку ларца.

У меня не было ожиданий, а потому я и ничему не удивился. Не, если бы из ларца, два молодца выскочили, я бы, естественно, прихерел так знатно, однако ничего подобного не произошло. Там, на подушечке лежала жемчужина. Такая блестящая кремовая, переливающаяся жемчужина, размером с два моих кулака.

Так, дай-ка догадаюсь, ты сказала про помощь, а значит она даст мне какую-нибудь абилку? Блин, если так, то пусть это будет магическая способность, тогда я смогу крошить людей и мечом, и магией. В принципе, способностью типа призыва твари или ещё чего, как помощника в аннигиляции раздражителей, я тоже не буду против. Ну а если это загрузит мне в мозг знания и навыки лучших мечников, то тогда вообще победа.

— Знать или не знать? — спросила она, глядя на меня.

— Что именно знать или не знать? — не понял я.

— Что это.

— А… не, не знаю.

Суко подошла к полке, после чего перевернула песочные часы, заставив песок тонкой струйкой собираться на дне, после чего подошла ко мне.

— Отдай руку.

Я протянул ладонь, и она схватила её, сплетая свои тонкие длинные пальцы с моими, и сдвоенной рукой коснулась этой жемчужины. Отозвавшись на наше касание, артефакт засветился, сначала немного, а потом как жахнул ярким светом, как будто световую гранату перед харей взорвали, что просто ослепил меня.

Я надеюсь, что это не единственная функция артефакта: ослеплять врагов, потому что даже по прошествии нескольких секунд перед глазами было белым бело, как я не пытался проморгаться. И когда уже протянул руки к глазам, чтобы протереть понял, что руки я как раз-таки вижу, а значит…

Я огляделся.

Нет, это не меня не ослепило — я сам находился в идеально белом пространстве, где глазу просто не было за что зацепиться. Настолько, что сложно оценить дальность этого места, маленькая это комната или ты находишься в огромной пустоте.

— Ты пространственный артефакт слышал в жизни раз? — раздался голос за моей спиной.

Я резко обернулся и увидел Суко.

В чём мать родила.

Она стояла совершенно голой, и единственно, чем могла прикрыться — это длинными волосами, которые водопадом спадали за спину и немного ей на грудь. Кстати, я тоже был абсолютно голым. Неловко, конечно…

— Ну… я бывал в одном пространственном артефакте… — протянул я. — Только это место на него не похоже.

— Правильно, сознание заперто в артефакт, — постучало Сука по голове.

А, всё, я понял, о чём она. Мы, грубо говоря, в местном варианте матрицы. Типа коснулись артефакта и перенеслись сознанием в него, а наши тела на деле сейчас стоят и держат жемчужину в руке. Только зачем оно, я до сих пор не понимал.

— Ты в сознании, мы в сознании, управлять и принимать правила, — сказала Сука, но яснее не стало. — Я покажу.

И с этими словами щёлкнула пальцами, заставив мир вокруг мгновенно измениться.

Больше не было бесконечно белого пространства. Мы стояли на огромном бескрайнем лугу, идеально ровном с идеально подстриженной травой под голубым небом. Сука преобразилась в след месту, и теперь стояла передо мной в том одеянии, в котором была до этого. Я, кстати, тоже оделся.

— Я управляю, он подчиняется. Я хочу… — она взмахнула рукой снизу вверх, и прямо около нас из земли поднялась деревянная стойка с оружием, — оно делает.

И только сейчас я понял, к чему она говорила всё это.

— Здесь можно тренироваться, так?

— Учить навык. Здесь учить, в мире применять, — ответила Суко. — Тело там слабое, но движения уже верные и правильные.

Ну то есть, если на человеческий язык, здесь ты буквально заучивал навыки, оттачивал движения и так далее и переносил в реальный мир. И будет эффект, когда тело может и слабо для чего-то, но движения помнит, и ты знаешь, что и как делать. То есть, по сути, немного иная версия шара знаний, которого ты коснулся и все знания тебе перетекли в голову. Здесь придётся самому всё учить.

В этой всей прелести я не понимал только одного.

— А зачем мне это? Я могу тренироваться и в реальном мире, а не этом иллюзорном. Или есть что-то ещё?

И что удивительно, Суко в этот момент улыбнулась как Сука. Подойдя к стойке, она пробежалась пальцами по рукоятям мечей и молотов, древкам копий и луков, пока не остановились на одном из них. Не знаю, как у них такой меч назывался, но у нас он был известен как катана.

— Бери.

— Ты хочешь пофехтовать со мной? Я не сказать, что силён…

— Выбери оружие, — перебила она. — Я не фехтую с тобой.

Из-за того, что она буквально коверкала каждое предложение, было непонятно, Суко приказывает или просто так невнятно выражается.

Подошёл к стойке и, подумав, взял боевой молот. Раз уж мы в матрице, зачем себе отказывать в удовольствии помахать оружием, которое тебе приглянулось. Потом подумал немного и взял ещё пару кинжалов. Задумчиво пробежался взглядом по ещё одной полке и нацепил на оба бедра по мини-арбалету (что удивительно, они здесь были). Вот, теперь я был готов на все сто процентов.

— Итак, а что дальше? — спросил я, посмотрев на Суко.

— Бой.

Моего хера с твоей губой. Ладно, простите, не удержался. Но всё равно вопрос был актуален — с кем бой-то?

Стойки с оружие скрылись под землю, будто их никогда и не было, и мы остались одни. Ни ветра, ни пекла, никаких ощущений. Я потрогал траву, и вот она была как настоящая, но не было запаха зелени. Я даже сорвал пару травинок, но без толку, это просто симуляция, где самое главное, это…

Так, а это что за фигня?

Я нахмурился и повернулся на звук. Суко при этом выглядело спокойно и обычно, будто ничего не происходило. Она смотрела как раз в ту сторону, откуда приближался шум и, судя по тому, как крутила меч в руке, была готова к бою.

Ла-а-адно… допустим…

Я приготовился, перехватил оружие поудобнее и стал ждать. Через несколько минут на горизонте появилось несколько чёрных точек, которые росли чем ближе были к нам. И вскоре с удивлением я узнал в них всадников. Какие-то солдаты, то ли кочевники, то ли кто-то из южных стран приближались к нам с мечами наголо и явно не для того, чтобы поприветствовать.

— Слушай, Суко, я так понимаю, они не настоящие, но, если, допустим, убьют меня, что будет? Я умру в реальном мире или просто проснусь?

— В реальном мире не умрёшь. Очнёшься здесь.

— Слушай, но если я даже при смерти не очнусь в реальном мире, то как отсюда выйти?

Она шагнула вперёд, выставив меч в сторону, будто сохраняла так равновесие.

— Сражаемся, — только и ответила она. — Или ты убьёшь, или тебя разбудят.

— Убью всех противников?

— Да.

Ну… глядя на тех десятерых всадников, слава богу, не небесных, звучит не то, чтобы прямо сложно.

Я шагнул следом, и мы встретили конницу от всей своей широкой души. Суко вообще не парилась: она оказалась между двумя всадниками и резко присела в последний момент, когда те попытались её достать. Два быстрых взмаха её клинка и лошади с чудовищным ржанием, полным боли, повалились на землю, лишившись передних ног.

Я встретил всадников чуть-чуть иначе. Замах и удар молотом прямо в грудину первой лошади. Лошадь такого попадания не выдержала, а молот не застрял, а отскочил. Мне оставалось крутануться, разгоняя его и тот врезался в другую лошадь, повалив её на землю. Сразу же замах и молот врезается в всадника на третьем скакуне, отправляя его уже мёртвого на землю.

Звучало легко, но орудовать такой дурой было о ещё удовольствие, если честно. Охренеть как сложно, особенно, когда надо поспевать за врагами.

Раскручивая над головой молот, как вертолёт, я встретил следующих трёх всадников. И здесь я просто повторил финт Суко: резко присел в последний момент между двумя, ударом подставив подножку одной лошади. В следующее мгновение перекат в сторону, пропуская третьего, идущую сразу за ним и ударил лошади по заднице вдогонку.

Она не запнулась, но заржала и начала останавливаться, позволяя их нагнать. Всадник обернулся, уже замахнувшись, но получил молотом прямо в череп. Его не спас ни шлем, ни дистанция (более того, она сыграла злую шутку, дав для молота разгон) — я врезал ему так, что от него башки ничего не осталось. В разные стороны полетела кровь и ошмётки, забрызгав меня кровью с ног до головы.

Кстати, вкус крови здесь чувствуется, что интересно.

Тем временем остались лишь пешие всадники и один на лошади. С ним я расправился довольно быстро, размозжив сначала голову лошади, а потом и ему. Здесь уже подоспели те, кто просто упал, и я их встретил, раскручивая молот. Кручу-кручу, запутать хочу… НА НАХЕР! Быстрый выпад и тот врезается прямо в рожу одному из врагов, отбрасывая его назад.

Чтобы не терять зря инерцию, я крутанулся на месте и наотмашь махнул по-другому. Тот успел отступить, но это спасло его лишь на время, потом что в следующий момент я перехватил молот так, что он пошёл снизу вверх и сам сделал шаг вперёд.

Удар молота снизу верх отправил голову врага куда-то высоко в небо. Его тело ещё стояло несколько секунд, пуская в воздух фонтан крови, после чего упало на колени и завалилось набок.

Я огляделся.

На этом бой можно было считать законченным. Все десять всадников мертвы. Вдвоём мы попросту изрубили их всех в капусту, не оставив шансов. И нет, это не всадники лоховские попались — это мы переапанные. Быстрее обычного человека, сильнее обычного человека — там, где одного бы затоптали, мы успевали отпрыгнуть; там где нормальный едва успеет замахнуться, мы делаем удар. Так что не стоит думать, что тут всё так просто.

Я подошёл к Сука, которая слегка запачкалась кровью.

— Ну вот, мы победили, а что дальше? Как возвращаться?

— Как? Мы конец не видим. В начале.

— В смысле? — нахмурился я.

Вместо ответа она улыбнулась и кивнула в сторону горизонта, где приближались чёрные точки. Пять, десять, пятнадцать… мать твою, да сколько их там⁈ Я насчитал уже тридцать, а это был не конец. Да, сейчас это были не всадники, противник шёл разряженным строем, обычные солдаты, но за ними я видел всё больше и больше врагов, словно огромная волна зомби приближалась.

— Ох ты ж… А ты говоришь, пока мы не победим или пока нас не разбудят, мы не выйдем, да?

Суко кивнула.

Ну тут просто крошить их часами придётся. Думаю, рано или поздно нас разбудят же, верно?

И я, сука, ошибался.

Мы встретили их вдвоём. Суко ворвалась в толпу, кромсая всех налево и направо в то время, как я махал молотом, сбивая всех с ног и стараясь держать дистанцию, оттягивая врагов за собой. Удар, и человек отлетел в сторону. Удар, другой с криком боли, прямо как настоящий, падает, держась за ногу. Удар, и у третьего голова проваливается в грудину.

Обычный человек просто бы не справился с таким количеством, но я и не обычный человек. Однако даже с этим я захлёбывался, а враги не спешили, как болванчики бросаться на меня в лоб. Они уклонялись, обходили, пытались окружить, контратаковали между взмахами и совсем не спешили умирать. Хуже того, они выглядели как люди, я видел на их лицах эмоции, страх, непонимание, ужас и ярость. Видел, как они умирают и стонут, что лишь поднимало градус реализма.

В конце концов, мне на подмогу пришла Суко, которая прорезала мою толпу, как газонокосилка, уже всё умытая кровью: одежда была бордовой, волосы слиплись сосульками, лицо было забрызгано и измазано кровь. Но её глаза блестели, а губы иногда показывали ровным белоснежны ряд зубов оскала.

Враги поджимали, мы бились, и я хотел просто убежать, чтобы дистанцию разорвать, но Суко стояла на месте и рубила. Рубила остервенело и быстро, не оставляя шансов врагам, а те продолжали переть на неё, и мне ничего не оставалось, как помогать ей. Да, силой девушка была не обделена, и сейчас было видно, как она выкладывается на полную, до хриплого дыхания, отбиваясь.

Шли не просто минуту — уже счёт шёл на часы. Земля под нами начала чавкать, напитавшись кровью. Тела падали друг на друга, и постепенно росла гора трупов, по которой грациозно вышагивала Суко, продолжая бой и кое-как месил всех я. Ушли на врагов и арбалеты, и кинжалы, остался один молот, который я пока не спешил менять на меч. Пусть он и был тяжёлым, но если сохранять скорость и инерцию, он был просто чудовищной машиной для убийств.

И всё же мне казалось, что реальность чуть-чуть да подыгрывала нам, потому что было нереально набить вдвоём столько врагов, что уже трупы гору сложили, на вершине которой дрались мы. Да и силы тратились заметно медленнее, потому что в таком активном бою я был должен уже сдохнуть от усталости через десять-двадцать минут.

Удар — труп, удар — труп. Я видел на лицах врагов ужас, но не видел желания отступать. Их было столько, что в какой-то момент они уже полностью закрывали собой перед нами луга…

И всё же они пошли на убыль. Всё меньше и меньше, но даже последние бросались на нас с остервенелостью, пока в итоге не остались мы вдвоём. Полностью умытые кровью, как будто в ней искупались, на огромной горе изуродованных трупов.

Я едва стоял на ногах, да и Суко выглядела не лучше, но вот что пугало больше, так это её блестящие глаза и улыбка-оскал, которая демонстрировала не только белоснежные зубки, но и острые клычки.

Ей это всё нравилось.

Она не могла сдержать улыбки, даже когда посмотрела на меня.

— Тебе нравится?

— Да охрененно… — выдохнул я.

Конечно, я сказал это с сарказмом, потому что у меня едва сил хватало, чтобы ноги не сложились, но она, кажется, не поняла.

— Горячит бой кровь, кровь распаляет небесных всадников душу, как печь меха. Это бой, полный боли врага, что смешно и радостно. Ты чувствуешь это?

— Ага…

На неё бойня подействовала как-то не очень хорошо, потому что девушка была как будто под кайфом. Слишком взбаламученная и слегка неадекватная, будто спидов накинула за душу и теперь не могла остановиться. Казалось, он сейчас сорвётся и пойдёт убивать уже меня, но…

Вместо этого Суко приблизилась ко мне и внезапно слизнула у меня с щеки кровь.

Сука…

Мне стало неуютно. Я захотел отсюда поскорее выбраться, и меня явно кто-то услышал свыше, потому что в следующее мгновение меня ослепила вспышка…

И перед глазами начало проявляться зал додзё. Мы стояли перед шкатулкой, пытаясь прийти в себя, а рядом, держа перчаткой жемчужину тот самый слуга, которого я видел до этого. Теперь было понятно, зачем он был нужен — кто-то должен был выдернуть нас из той реальности, если мы не сможем выйти сами. А это значит, что мы и не убили всех врагов.

Но что интереснее, когда я бросил взгляд на песочные часы, там не прошло и пяти минут. Время в артефакте и в реальном мире шли совершенно по разному. От этого даже стало не по себе…

Суко стояла передо мной со всей своей невозмутимостью. Казалось, и не было вовсе того фокуса, который она выбросила в последние секунды. Хотя… при невозмутимом лице у неё подозрительно сильно вздымается грудь, будто она пытается отдышаться после бега. Как-то мне не по себе от неё…

Вообще, использование артефакта было странным. Во-первых, чем больше я сейчас нахожусь в реальности, тем больше кажется, что всё произошедшее было сном. Вроде и помню всё досконально, но через какую-то мутную призму, и то время, которое мы там провели будто слегка размазывалось. То есть я уже не ощущал тех проведённых часов в артефакте, уже вернувшись обратно.

Но, наверное, стоило изначально вообще сказать про время, которое там ускорялось. Бой шёл сколько, часа четыре? Больше? Здесь, судя по часам и свету сквозь тонкие бумажные стены, не прошло и пяти минут, может даже меньше. То есть для окружающих мы только прикоснулись и сразу отпустили.

Короче, интересная вещь.

— Получается, можно настраивать любое количество врагов там? — уточнил я.

Суко кивнула.

— И по силе тоже?

— Сила, количество, усталость, боль — это в сознании мир, который у тебя, — ответила она. — Любое место, ты там и сражаешься, любой противник, и ты убивать или не убивать. Время там, не время здесь, силы там не силы здесь, но навыки там навыки здесь.

Короче, сон, в котором ты волен настроить от местности до собственной усталости и навыков врагов, чтобы по итогу перенести в реальность реальный опыт. Блин, а штука прикольная, я бы от такой награды и не отказался бы.

— Получается — этот артефакт моя награда? — кивнул я на жемчужину.

— Артефакт, чтобы стать сильнее, стать лучше, но не тратить жизнь, — кивнула Суко. — Ты принять хочешь дар?

— Я бы с удовольствием.

— Будет артефакт, принесут тебе, — кивнула девушка. — Он будет твой за мой. Я научу пользоваться.

На улице нас ждала моя команда, которая даже соскучиться не успела. Все наблюдали за тренировкой, к которой вернулись местные. Ну как все, все кроме Мелиссы, которая стянула с того самого бедолаги, который ударил себе по яйцам нунчаками, штаны и теперь возвращала его достоинство в норму. Эх, Мелисса, добрая ты душа…

Увидев это, Суко едва слышно вздохнула и подошла к несчастной парочке. Зачем? А затем, чтобы сказать:

— Мою благодарность за вашу доброту, мастер-целитель, примите, — поклонилась она.

— Да ладно, — отмахнулась она. — Самой больно смотреть, как он здесь корчится.

— Ошибка — расплата. Он не достоин такой доброты, мастер-целитель, — а потом посмотрела на своего парня и негромко произнесла, но уже на своём языке: — Идиот.

А ты оказывается та ещё злюка. Причём пугающая злюка, которую я бы поостерёгся, если честно. Пусть произошедшее в артефакте всё больше выглядело, как сон, но я помнил её реакцию, которая была, скажем так, несколько нестандартной. Девчонка была с сюрпризом, не таким, от которого потом жопа болит, но может болеть голова, что тоже не очень.

После маленькой презентации нас повели обратно во дворец, и здесь ко мне прицепилась Аэль. Что подарили, какой артефакт, что делает, как работает — вопросы так и лились из неё, как из рога изобилия. Остальные тоже с интересом прислушивались к моим словам. Мелисса даже спросила Суко:

— Тебе не жалко отдавать в руки чужакам такой артефакт? Ведь с ним у твоего рода, да и твоего королевства преимущество перед всеми остальными империями.

— У всех есть. Я знаю, восемь лет мало, небесный всадник только раскрывается, будет полезно. Он не сделает сильнее. Лишь опыт. А мы сильнее. Это не изменит ничего.

— Хочешь сказать, вы сильнее нас?

— Мы сильные, вы сильные. Но мы сильнее, — не моргнув глазом ответила Суко. — Хвастаться плохо. Я говорю правду только.

Нашла коса на камень.

Я же говорил, что у всех небесных всадниц есть одно слабое место, а именно гордость? Так вот, Суко то ли случайно, то ли специально только что зацепила нашу гордость. Ну вернее как нашу, мне плевать на подобное, я бы даже глазом не повёл, пусть думает что угодно, но вот другие… у-у-у…

Да-да, я вижу, как прищурился Вольфган, как улыбнулась недобро Рондо и недовольно надула губки Аэлька-полторашка. Тефея просто осудительно посмотрела на хозяйку. Естественно, никто сейчас спорить с ней не бросится, но…

— Это смелое заявление, и тут я бы, конечно, поспорила, — проворковала Мелисса. Не, всё же будут спорить. — Его не так сложно проверить в дружеском поединке.

— Поединок с гостями — неуважение.

— А дружеский спарринг?

— Способы есть иные, чтобы проверить, кто сильнее, — посмотрела на Мелиссу Суко. — Хитрость, ум, сила, ловкость — места, где проверить, кто лучше, достаточно, если желание то будет. Даже полезно, награда будет.

— И что же это за места? — поинтересовалась Мелисса.

— Древние. Лабиринты, башни, руины. Будет интерес, будет рассказ, но я прошу быть гостями на обеде со мной сейчас. Хорошая еда — хороший день. Разделите со мной.

Видимо, азиаты не сильно любили пышные банкеты и длинные столы, потому что мы вновь расположились за низким столиком, за которым едва-едва смогли поместиться вместе. Эдакая дружная компания друзей, которые в тесноте, да не в обиде. Хотя ради справедливости малое количество места компенсировалось активной работой прислуги, которая быстро меняла посуду с грязной на чистую, не давая перегружать стол.

— А можно задать вопрос? — спросила Аэль.

— Прошу, задавай, если я смогу ответить.

— Мы недавно боролись с демонами, которые лезли из портала в земле, и вы нам дали такие взрывающиеся артефакты. Откуда вы знаете, как их создавать, и что они понадобятся?

— Хороший воин готов всегда. Рецепт я не знаю. Знают другие. Древние свитки, из уст в уста тайны, из поколения в поколение, с древних времён. Они есть. Запас. Наши соседи, острые уши, пришли и просили мощь. Они не приходят просто так, мы знаем, что это важно. Отдали мощь, что лопнет зло.

— Лопнет зло, — хихикнула Аэль, вызвав недоумённый взгляд хозяйки.

— Прошу простить её, просто на нашем языке звучит это забавно, — пояснила Тефея.

— Понимаю. Зло…

— Уничтожено, — подсказала Мелисса.

— Зло уничтожено, — кивнула Суко.

— Но откуда вы знаете, как их делать? Просто… как бы сказать… я и Самсон, мы однажды были в одно месте на севере и видели точно такие же артефакты, которые хранили в себе такую же мощь, но только взрывались морозом. И они было очень похожи на те, что дали вы.

— Артефакт и мороз? Взрыв? — Суко махнула рукой и подозвала к себе нашу проводницу, которая была кажись её личной прислугой. И уже та спросила:

— Моя госпожа знать желает, артефакт взрывает морозом?

— Да, морозом! — закивала Аэль. — Он круглый, а внутри как солнце. И вот он был похож очень на тот, что дали вы.

— Госпожа сказать хочет, не мы создаём. Создают другие семьи. Рецепт скрыт прошлым. Мы не знаем ничего. Но звучит опасной мощью.

— Понятно… — она посмотрела на меня. — А то я подумала, что так сможем выйти на тех, кто это всё устроил…

Если честно, я даже и не вспомнил об этом, пока Аэль не сказала. Да сейчас и искать было кого-либо бесполезно, учитывая, сколько веков было. Если уж на то пошло, надо было искать именно тех, кто этим и занимается. Но у меня были другие вопросы:

— Суко, а твоя мать, она тоже была небесной всадницей? — спросил я.

— Нет, она нет, — покачала Суко головой. — Почему вопрос?

— Просто ты говорила, что держишь клинок своей матери, и я подумал, что…

— Она всадница? Нет. Но род всадники часто. Моя древняя бабка — всадница. Давно, я помню, она стара, умерла, как я стала, мать пробабки матери, но я ошибаюсь. Мы — род Всадников Неба. Мы защищаем род. Мать мертва, отец мёртв, я веду род, смотрю мужа. Продолжить род — моя задача. Мои родственники — хранить род, деньги, торговля, благополучие. Я — защита и курс.

— А, понятно…

С трудом, но понятно. Она коверкала слова и предложения так, что приходилось иной раз прокручивать в голове сказанное, чтобы наконец понять, о чём вообще идёт речь.

— У вас сильно развита артефакторика? — спросила Тефея.

Суко не поняла, обратилась к проводнице, которая уже перевела ей сказанное.

— Сильны. Каждый род свой секрет хранит и делает. Есть сильные, есть не очень. Мы середина. Древние знания, мы храним, переписываем, храним, передаём, чтобы потомки имели. Тот дракон — один из магий. Часть души, что хранит дворец и зависть вызывает в врагов.

— А летающие мечи? У вас есть?

— Есть. Позже я показываю тебе.

— Да! — сжала Аэль кулачки. — Летающие мечи!

Обед прошёл в довольно приятной обстановке, я бы даже сказал, дружеской. Мы разговаривали об артефактах, о истории этих мест и многом другом. Даже подняли речь, почему они не впускают на свои земли чужаков, на что Суко ответила, что нам не доверяют, хотя есть и исключения.

— Какие? — стало интересно мне.

— Дворфы.

— Вы… доверяете дворфам? — уточнил я.

— Наши народы — дружба на век. Мудрые архитекторы, сильные артефакторы, мы уважаем чужой род. Мы торгуем с ними, они покупают и продают. Польза.

После обеда она решила показать нам свой город, который расположился на вершине горы. Казалось, ну что здесь можно отстроить, но именно террасы, шедшие ступеньками, позволили расположиться на таком маленьком пяточке целому городку. По местным меркам, я бы назвал это посёлком.

Здесь было всё, от рыночной площади до своеобразных спальных районов.

На этот раз мы решили спуститься по лестнице, а не на платформе. Причём я выбрал лестницу, шедшую именно среди домов, такую маленькую, узкую, как в каком-нибудь аниме, чтобы полностью прочувствовать местную атмосферу. А учитывая городок, именно чувство аниме оно и вызывало. Я видимо постарел, раз начал ловить кайф от подобных вещей.

Лестница из старого булыжника была зажат домами и заборами. Те стояли друг к другу почти вплотную, лишь иногда оставляя между собой узкие улочки, и те что выше буквально нависали над постройками снизу. Иногда я шёл на уровне черепичных крыш и мог спокойно ступить и пробежаться по самим домам.

Те жители, что встречались нам, тут же спешили расступиться к краю лестницы и поклониться. И это делали вообще все, отчего становилось совсем как-то неловко от такого внимания.

Лестница петляла, как змея, пока не вывела нас на одну из главных дорог на нижнем уровне, проходившей по самому краю вершины, огороженной хлипким деревянным забором. Я бросил взгляд вниз, присвистнул от того, сколько здесь лететь и пошёл дальше. Забавно, что остальные, как утята, просто следовали за мной.

— Слушай, я всё хотел спросить хотел, а почему ты именно хотела, чтобы я положил артефакт на алтарь, а не просто встретила его и забрала.

— Опасность, — ответила Суко.

— Какая опасность?

— Не получить. Узнал, какая ценность, шантаж или уничтожить на зло. Много вариантов. Но пока не знать и не подозревать, ты просто положишь на алтарь, а потом поздно.

— Хитро… — кивнул я.

— Я стараюсь, — ответила она, и в её голосе чувствовала гордость за себя.

Суко я знал всего ничего, но напоминала она мне агадарок, только их воспитанную версию. То есть то же высокомерие и какое-то… не безумие, а скорее… отвязная, которая скрывает это под налётом благородства. То есть если наши действительно такими и были, хотя иногда моча била в голову, агадарки были бунтарками, веелинки спокойными умницами, то вот по Суко мне казалось, что они те самые отличницы, которым дай волю, и они весь мир в огне искупают.

Город тем временем продолжал нас радовать своими видами. Одноэтажные каменные дома с закруглёнными у краёв черепичными крышами, или те, чьи стены были как будто из бумаги, занимали каждый свободный участок города. У каждого был свой маленький дворик с садом или грядками.

А главная дорога, устеленная камнем, вывела нас тем временем к площади, где торговали все и со всеми. Я почти сразу обратил внимания, что если здесь и были неместные торговцы, то почти все из азиатов. Почти все, потому что среди присутствующих здесь я заметил и дворфов, стоявших особняком. При этом их лавки пользовались не меньшей, а то и большей популярностью, чем у других.

Тут чего только не было: от еды до… еды. Ладно, здесь много чего не было, но Аэль тут же побежала к какой-то лавке, где продавали… нихрена себе, не уж то это леденцы-петушки? А нет, тут у них рыбки, но тем не менее…

Леденцы! Это же сахар топить нужно, а в этом мире его почти нет! Или конкретно здесь есть? Блин, вот это, конечно, был сюрприз.

— Самсон, Самсон, у тебя есть при себе деньги? — начала быстро искать по карманам Аэль. А в этой юкате карманов-то и не было.

— Они в моей одежде.

— Блин! У кого-нибудь есть деньги? — обернулась она с мольбой в глазах. — Ну хоть у кого-то?

Тут только Вольфган был в своём подоспешнике (даже я переоделся, но блин, в нём слишком жарко), но у него тем более денег не водилось.

В этот момент подошла Суко. Продавец тут же испуганно склонился в поклоне.

— Моя гостья хочет попробовать твой товар, старец, — голос не терпящим возражений произнесла она на своём языке.

— Конечно, госпожа, конечно, прошу, — сразу же протянул он ей леденец-рыбку. — Для меня честь угостить ваших гостей своим скромным товаром.

— Взять, прошу, — кивнула Суко Аэль и та сразу же выхватила его и начала…

— Не грызть. Сосать или лизать, — предупредил я, прежде чем она себе зубы начала ломать.

— А ты смотрю эксперт в этом, — хмыкнула Рондо.

— А я смотрю, ты тоже знаешь, о чём речь. Много наполировала? — ответил я тем же.

— Не больше, чем ты, походу.

Тем временем Аэль осторожно лизнула золотистую рыбку. Удивлённо поморгала, после чего лизнула ещё раз, а потом заснула целиком в рот и зажмурилась.

— Ну как, вкусно? — спросила Тефея, наблюдая за ней с интересом.

— Сладко, — пискнула та довольная.

— Сладко?

— Очень. Аж кислит немножко, — блин, ну ты посмотри на это радостное дитя, я аж умилился.

— Я тоже хочу попробовать, — подкатила уже Рондо в лавке, и через минуту все, кроме меня и Вольфгана стояли с палочками во рту, пытаясь привыкнуть к новому для себя вкусу, который до этого пусть и встречали, но редко.

— Откуда у вас столько сахара? — спросил я, взглянув на Суко. — У нас он на вес золота?

— Тростник, — вкрадчиво ответила та. — Он есть, его достаточно, не много, не мало.

— Понятно…

Тут у них ещё и летучие мыши на палочках были, ковиду передаю пламенный привет. Были и совсем трешовые моменты: увидел семечки, думал купить — оказалось жаренные тараканы. Хотел купит орешки — оказалось, тельца пауков. Или увидел колбасу, подошёл ближе и понял, что это члены козлов.

— Не отказывай себе, купи, — толкнула меня в бок локтем Рондо.

— Ты лучше рот не раскрывай и продолжай сосать, — ответил я. — Твоему лицу очень идут чужеродные предметы во рту.

Но на рынке нашлось и то, что меня действительно заинтересовало. Пока дамы гуляли среди лавок с едой и одеждой, имея возможность выбрать всё, что пожелают, нас с Вольфганом заинтересовали дворфы.

— Они мастера делать оружие, — ответил наш главный расист. И если уж он признаёт за ними мастерство, то тут сомневаться не приходится.

Но здесь они продавали всякие бытовые предметы: гвозди, молотки, фурнитура и, естественно, украшения. Поэтому не удивительно, что они собирали вообще всех: от мала до велика. Женщины и мужчины искали вещи для дома, молодые девушки вились вокруг украшений, малышня разглядывала всякие хитроумные игрушки. Короче дворфы знали, с чем заходить на этот рынок.

Но чего я у них не видел, так это оружия. А жаль, я бы купил себе тех арбалетов, которые просрал в холодных землях.

Я так посмотрел, но ничего интересного для себя не увидел, как и Вольфган, и уже собирался уходить, когда моё внимание кое-что привлекло. Не то, что было на прилавке, а за ним. Телега, а именно тормоза, которые на ней стояли. Кто-то скажет, ты что тормозов никогда не видел на телеге, и да, я видел много тормозов на телегах, но, сука, не дисковых.

Я серьёзно, на заднем колесе стояли дисковый тормоз. Да, местного производства, видно, что ковали вручную и старались как могли, но… дисковый тормоз! В смысле, самый настоящий! Я бы списал это на совпадение, если бы не пригляделся получше и не заметил, что телега была нереально продвинутой и помимо местного варианта тормозного диска у неё была подвеска!

Подвеска в средневековье, Карл!

Нет, подвески может и были в средневековье, какие-нибудь простенькие рессоры, но здесь стояла пружина! Я в этом мире пружин-то ни разу и не видел так-то. Те же замки обходились без них и строились на рычагах. Причём тут не просто пружина, а именно что обмотанная вокруг стержня, который можно было бы посчитать за поршень, только отсюда я не видел, это реально масленый поршень или просто труба.

Обойдя лавку, я подошёл к телеге и присел около колеса, с интересом разглядывая его. Нет, всё же просто какая-то трубка полая, которая особое и не прикреплена ни к чему, но словно что-о парадирует…

— Помощь? — спросил меня на ломаном дворф, выросший за моей спиной. Я аж поморщился от того, как криво он это сказал.

— Я понимаю ваш язык, — ответил я, обернувшись.

Было видно, как тот удивлённо посмотрел на меня. То ли из-за того, что я на его разговариваю, то ли потому, что я не с узкими глазами. Я бы сейчас орнул, будь это тот же дворф, у которого я покупал арбалеты, но нет, другой.

— Вы… не местный? — уточнил он уже на дворфском, и я покачал головой.

— Нет, я гость хозяйки дворца, — но сейчас объясняться перед ним, откуда я такой красивый, у меня не было никакого желания, а потому я кивнул на колесо. — Меня заинтересовала ваша повозка, а вернее, её ходовая часть. Это… довольно необычное решение.

— Вы разбираетесь в механике?

— Немного. Просто… я смотрю на эти дисковые тормоза, на эту подвеску, и у меня такое ощущение, что я уже где-то это видел, и не раз. Только вот подвеска не совсем правильная.

— А что с ней не так? — присел рядом со мной дворф.

— Пружина. Когда вы едете по кочкам, она, наверное, пружинит и смягчает удары, но потом долго раскачивается, верно?

— Да, есть такое… — вздохнул тот, почесав затылок. — Но мы уже решаем этот вопрос.

— Да вопрос этот уже решён. Нужен амортизатор, — ответил я, разглядывая колесо.

— Аромато… что, извините?

— А-мор-ти-за-тор, — ответил я, после чего посмотрел на дворфа. — Ведь именно так выглядело устройство, с которого вы скопировали подвеску, верно?

Подвеска и дисковый тормоз.

Увидь я их по отдельности, может и не вспомнил, подумав, что какие молоды гномы, вон что изобрели. Но когда два устройства, не характерных для этого мира, на одной телеге видишь, невольно задаёшься вопросом: а вы случаем с другого устройства это не слизали? Например… с какого-нибудь мотоцикла?

— Я не знаю, о чём речь, но это последний писк инженерного искусства, — ответил дворф. — У нас последние года это ставится на все телеги, и ездить стало действительно мягче, пусть и раскачивается сильно. А о чём вы говорите?

Если честно, я ещё тот мамкин инженер, но после покупки своего эндурика просто охерел от всех эти ремонтов. Охерел в тот момент, когда купил, и он ехал, а на следующее утро даже не завёлся. Тогда-то я много чего узнал об устройстве мотоциклов и не только. Кое-что я помнил до сих пор.

— Амортизатор. Компенсатор. Он не будет давать пружине играть вверх-вниз сильно, раскачиваясь, но останется таким же мягким.

— Да, да, это было бы очень хорошо… А как он выглядит?

— Как? У вас пергамент есть с чернилами?

Я так, чуть-чуть знал строение. Что там поршень с впускным-выпускным клапаном есть. Два цилиндра, один в другом, жидкость типа масла и место, куда она может уходить. Короче, со стороны это выглядело легко, но, как всегда, проблема именно что собрать. Но раз они смогли и пружину скопировать, и тормозной диск…

Я начёркал на пергаменте примерную схему, и что удивительно, дворф за моим плечом медленно кивал, бурча себе под нос: «Да, в этом есть смысл». Когда я закончил, то передал ему листок.

— Это лишь примерная схема, как должно выглядеть. Нюансов много, но главный принцип, думаю, понятен.

— Важен главный принцип, остальное приходит с экспериментами, — кивнул тот, завороженно глядя на лист. — Как звать вас?

— Самсон.

— Самсон, — кивнул дворф. — А я Банч. Банч Рудогар. Не знаю, откуда у вас, Самсон, такие знания, но уверен, что им найдётся место в умелых руках. Сколько вы хотите за это? — кивнул он на листок.

— Нисколько. Пусть будет. Ради прогресса в мире.

Тот охренел ещё больше. Несколько секунд бородач смотрел на меня большими глазами, после чего медленно произнёс:

— Золотые слова, Самсон. Не верится, что я это говорю человеку, но я даже… восхищён…

— Да ладно… — отмахнулся я, уже зная, к чему всё идёт и как это применить на практике.

— Не ладно, Самсон. Не знаю, кто вы, но у вас золотые знания, если вы вот так просто можете дать подобное, — кивнул он на лист. — Знаете, если вы хоть раз окажетесь в наших краях, то обязательно загляните в столицу. В главное инженерное управление. Назовите моё имя и фамилию, и вам там будут рады, — дворф ещё раз посмотрел на листок. — Всё гениальное просто…

— Не могу поспорить, — кивнул я.

Всё гениальное просто, а всё самое сложное нередко достигается самым простым путём. И если честно, я ожидал чего угодно, но не встретить здесь отголоски собственного мотоцикла, который однажды спас меня от смерти в первые минуты в этом мире. Интересно, как он себя там чувствует?..

Я ещё раз окинул телегу взглядом.

У меня был соблазн сейчас спросить про мотоцикл, однако вряд ли дворф может знать о чём-то подобном. Такие вещи обычно, если находят, хранят в полной секретности пряча как от дневного света, так и от любопытных глаз, и уж точно не торговцу будут отчитываться о подобном. А слишком много вопросов всегда провоцирует слишком много ненужного внимания, которого я и так привлёк.

Как бы то ни было, я старался сильно не радоваться, потому что его могли к этому моменту уже давно по винтикам разобрать, чтобы изучить, при этому не сумев собрать обратно, как это часто бывает.

— Если у вас есть ещё какие-либо мысли по этому поводу… — напоследок произнёс дворф.

— Боюсь, это единственная гениальная идея, которая посетила мою светлую голову, — улыбнулся я.

— Тогда надеюсь, что мы ещё свидимся, чужестранец Самсон.

— Я тоже.

Или не надеюсь. В любом случае, учитывая мою продолжительность жизни, у меня теперь есть ещё несколько важных вещей, которыми можно будет заняться на досуге. А заодно вспомнить и химию от деда (блин, а я и не верил, что его знания где-то мне пригодятся).

Тем временем моя женская и чуть-чуть мужская братия уже успела обойти весь рынок. И что я вижу: Аэль набрала кучу леденцов, теперь один за другим их поглощая, Рондо и Мелисса почему-то принарядились в эти китайские юкаты, выбрав себе образы более броские, чем были, а Тефея тем временем ела…

— Мать моя женщина, Тефея, это что? — перекосило меня.

Она посмотрела на меня каким-то странным взглядом, будто спрашивая, зачем так кричать, после чего посмотрела на вот это вот у неё на палочке.

— Это Ютипулус в жаренном масле, — ответила она таким голосом, будто не понимала, чего такого

А я скажу, чего такого: этот Ютипулус в жаренном масле выглядело как паукообразный богомол с жалами вместо передних лапок и мордой, до жути похожей на человеческую. Мне, млять, смотреть на это страшно, а она ещё и жрёт его!

— Разве не правильно пробовать что-то новое, если вы приехали куда-то? — продолжила она.

— Правильно, но… тебе нормально это есть?

— Мне Суко посоветовала, — пожала та плечами. — Говорит, у них это деликатес. По вкусу очень даже неплохо, напоминает мясо раков, только более жилистое.

Я бросил взгляд на Суку.

— Деликатес, — вкрадчиво ответила та.

Меня аж пробирает каждый раз, когда она откусывает от этого вот кусок. Я помолюсь за твоё здоровье, Тефея, обязательно.

Наша экскурсия ушла с рынка на улицы города, и ещё пару часов мы просто гуляли, наслаждаясь видами азиатского города. Заглядывая за забор (а иногда подпрыгивая, чтобы заглянуть) можно было увидеть ту скучную повседневную жизни людей, которые оказались поадекватнее меня. Там и дети бегали с палками, лупя друг друга. Рядом могли быть мужчины, которые что-то пилили, таскали, чинили или просто весело бухали, и женщины развешивали бельё, мыли посуду или стирали группками, беседуя между собой.

Одна из улиц и вовсе вывела нас к небольшому краю, стоявшему на краю отвесной скалы. Фон прямо атмосферненькое место: каменные фонари у дороги, деревянные ворота с потемневшей над ними крышами…

Мля, а где стены в круг? Нахер вам ворота, если стен нет⁈

Ладно, опустим этот странный момент. Но тут прямо что-то японское повеяло: небольшая мощённая площадь и на другом конце здание, под навесом которого стоял изрезанный иероглифами алтарь. У его подножья лежали монеты.

— Так-с… — огляделся я. — А у вас тут уютненько.

— Интерес к вере заставил удивиться меня твой, — произнесла Суко.

— Да вот, люблю взглянуть на историю под другим углом, — честно признался я. Жаль другие не ценили моего интереса, разбредаясь по округе. — Ну так что, в кого верите, кому подчиняетесь?

— Мы верим в силу.

— Ну это я уже понял, а бог? Божество? Дух? Дух-хранитель? В кого-то же вы верите, верно? Этот-то храм не просто так воздвигнут, — кивнул я на постройку с алтарём.

— Великий воин Убиба наделил… — начала было Суко, но я её перебил.

— Прошу, прощения, чего? — я аж слегка прифанарел. — Как его, говоришь, зовут?

— Убиба, — повторила она.

— Убиба.

— Убиба, да.

— Это его полное имя?

— Нет. Убибабоба.

— Не многовато ли звука «б» в его имени?

— Ты насмехаешься над духом великого воина? — прищурилась она.

— Да нет, ты что⁈ — возмутился я наигранно. Как я мог над ним насмехаться, когда жизнь сделала это первее. В моей школе его бы с дерьмом смешали. — Продолжай, пожалуйста.

— Он первым, кто открыл путь, был и открыл другим, шедшим следом, по которому следуем мы.

— Наверное… Убибабобе было нелегко… — протянул я хрипло, пытаясь не проорать Суко прямо в лицо.

— Первому путь открывшему сложно всегда.

— Ему, наверное, доставалось…

Суко прищурилась.

— Ты намекать изволил на что-то?

— Я просто восхищаюсь его стойкостью, — пожал я плечами. — А какими именно силами он наделил вас? Управлять драконами?

— Управлять драконами и быть сильнее, чем сильнее были те, кто до нас.

Понятненько. Вот ещё одна легенда в мою копилку. Азиаты верят, что был какой-то великий воин, который прошёл этот путь, успокоил тихий океан и драконов, а потом открыл путь силы, которым сейчас пользуются все всадники. Отличается, конечно, от поверия других, но по логике, как я заметил, у каждого народа своя вера захватывает какой-то свой кусочек общей картины. По крайней мере, именно такое впечатление у меня складывается.

Тот храм под землёй, что мы посещали — там как раз было что: демоны снизу, потом люди, ещё выше всадники и какая-то дрянь, которая по мнению Тефеи защищает всех, а по моей пытается всех сожрать. Так вот к чему я: демоны — в это верили наши, появление всадников — это агадарки, какое-то божество свехру, которое «защищает» руками (по версии Тефеи) — это веелинки, ну а азиаты — что был чел, который и раскрыл силу людям и научил пользоваться.

К чему этот экскурс — меня-то кошмары до сих пор мучают. И если что-то началось, если та тварь вдруг решила создать коллапс на севере, а потом вдруг неожиданно точно такой же случается между агадарками и веелинками, чует моё сердце, это ещё не конец, и хрень высунет свою голову по наши души.

Хотелось бы, конечно, знать когда, откуда и подготовиться, тем более, когда я чуть ли не на прямом контакте с ней.

— Ты думаешь о чём? — спросила Суко, выводя меня из транса.

— У вас есть какая-нибудь легенда о всемирном зле? — спросил я.

— Зло мира?

— Да. Злой дух, злой бог или что-то такое?

— Вспоминать замок на стене в доме ты стал?

— Ну… там же тоже было проклятие, да? Что-то про открытие врат, откуда выйдет зло и только тот дракон сможет его победить вроде.

— Легенда, — кивнула Суко. — Старая легенда, но мы не верим. Мы верим в силу, не сказку старых народов.

Знала бы ты, что эта сказка сейчас где-то цветёт и пахнет…

Храм не был нашей последней остановкой, но был одной из самых интересных. А вообще, город реально прикольный. Мне действительно понравились эти улочки все и их уютные дворики, часто скрытые непонятно от кого заборами. Как будто декорации под какой-то филь сделаны, настолько всё чисто и аккуратно.

Мы вернулись как раз к ужину, где нам подали какую-то запечённую птицу, а попутно Суко решила показать высший класс гостеприимства, и нам устроили целое представление. Женщины и мужчины танцевали, пели и выполняли какие-то прямо-таки умопомрачительные кульбиты, заставляя иной раз немного охренеть, как там их не сломало на части.

Не успел никто оглянуться, как нам уже подтащили какие-то кальяны, и комната медленно утонула в облаках самых разных ароматов. И пусть я не пил, но обратно к себе в комнату возвращался с тяжёлой кружащейся головой. Вся моя братия расходилась по комнатам, и я между делом заметил, что Вольфган опять заходит к себе не один, да и, кажется, у Мелиссы кто-то промелькнул…

Кстати, а вот и она ко мне направляется.

— Ты будешь не один ночью? — спросила она, бросив взгляд на дверь.

— Ну… пока ко мне никто не заходил.

— Надеюсь, твои припасы при тебе? Если нет, я могу дать ещё.

— А у тебя стратегические запасы что ли? — улыбнулся я.

— Ну с кем спать — дело ваше, но вот последствия — это уже дела государственные. Мы же не хотим наплодить потенциальных противников ради сиюминутных удовольствий, верно?

— Думаешь… — я покосился в сторону коридора, где ещё виднелись слуги.

— Да почти уверена, Самсон. Поэтому если что…

— У меня есть.

— Вот и славно, — и она пошла по комнатам других девушек.

И кстати да, Мелисса была права, ко мне действительно под самую ночь опять заглянула азиатская путана, только теперь другая. Бардовый махровый халат, словно шкура какого-то животного, пучок волос на голове, яро накрашенные губы и оголённые плечи — всё в лучших традициях девушки на охоте.

— Я пришла скрасить ваш вечер, — прошептала она томным голосом.

Ещё одна…

— Конечно, проходи, дорогая, — посторонился я, пропуская её в комнату.

Надо ли говорить, что она полночи делала мне потом массаж?

Утро вышло довольно… активным, так скажем.

Я проснулся от стойкого чувства опасности, распахнув глаза так, будто и не спал вовсе. В голове было ясно, сердце спокойно и чётко отбивало ритм, будто уже готовое дать жару при необходимости. Руки как-то рефлекторно нащупывали оружие, пока всё тело сжалось для рывка. И единственное, чего не хватало — это самой опасности.

Я озирался по сторонам, пытаясь понять, кто меня так насторожил, но кроме вчерашней гостьи, уснувшей в кресле напротив никого не было.

Взгляд само собой перекочевал в сторону окна.

Я осторожно встал, подошёл к шторам и чуть-чуть отодвинул в сторону, чтобы выглянуть наружу. Сад. За садом долина каменных великанов, и вроде ничего необычного… но зрение всё равно успевает заметить промелькнувший силуэт дракона в небе прямо на дворцом, скрывшись за из виду.

Опа-опа, кажется, у надвигается что-то интересное! Так, мои окна выходят на сад, но вот окна Мелиссы и Аэль должны выходить как раз на площадь с другой стороны. Если кто-то и прилетел, то наверняка сядет там.

Я выскочил в коридор, не обращая внимания на сонно моргающую путану. Так, у Мелиссы вроде кто-то был, если мне не показалось, а потому лучше через Аэль. Я рванул в двери и… бинго! Не заперто!

— Что⁈ — Аэль резко села в кровати, заспанными глазами глядя на то, как я пересёк быстро комнату. — Самсон, что такое?

— Заварушка у нашей хозяйки, — ответил я, не оборачиваясь и осторожно выглянул из-за шторы.

Через мгновение рядом со мной уже стояла полторашка, в чём мать родила. Она меня не стеснялась, потому что за время нашего ледникового приключения чего я там только не видел.

Теперь уже вдвоём мы высматривали хоть что-то на круглой площадке, которая слегка выступала над склоном, как вертолётная. Около минуты мы ничего не видели, и уже я начал сомневаться, что что-то произойдёт, как неожиданно мы увидели одиноко идущую фигуру, в которой угадывалась наша щедрая хозяйка.

Широко расправленные плечи, гордо поднятая голова, надменная походка, словно она царица этого мира, Суко подошла к краю площади и остановилась. Не сразу, но в небе я вновь увидел драконов. Извивающихся, как змеи, которые постоянно клубились в воздухе, будто стоило им замереть, как они тут же рухнут на землю. Всего трое, но этих всего троих было достаточно, чтобы уничтожить весь это город и сравнять часть окрестностей с землёй, поэтому «всего», конечно, звучало слишком громко.

— Что происходит? — тихо спросила Аэль.

— Не знаю.

— Давай спустимся и послушаем, — внезапно предложила она.

Я аж посмотрел на неё, на мгновение забыв о том, что происходит за окном.

— Тебе сколько лет, девочка?

— Ну уж побольше, чем тебе!

— Голожопая ты моя прелесть, тебе же под восемьдесят уже, а ты реально хочешь бежать и подслушивать чужие разговоры?

— Осведомлён — вооружён, Самсон! — с умным видом произнесла она. — Поверь мне, никакая информация не бывает лишней. Никогда не знаешь, где она пригодится! Я тоже думала раньше, что зачем, а потом ка-а-ак…

И смолкла.

— Что как?

— А вот то, — ответила она, отведя взгляд. — Теперь ты не узнаешь, потому что тебе было неинтересно. Вот! О, смотри, дракон приземляется!

Один из них действительно завис прямо над площадкой опустив голову, по которой сбежала какая-то другая всадница, одетая в противовес бело-синему в тёмно-зелёный. Пробежав по морде дракона, она сиганула с его носа прямо на землю. Видимо, сработал артефакт левитации, раз она не разбилась. И мне стало интересно, а он у них не многоразовый случаем, раз она так легко и его решила потратить?

Они выдвинулись друг другу навстречу и остановились в центре площади.

— Как ты думаешь, о чём они говорят? — спросила Аэль.

— Да хрен его знает.

— Вдруг она хочет нас сдать?

— Я думаю, что желай она нас сдать, так принципиально у всех на виду она бы этого не делала, — ответил я. — Скорее какие-то межклановые разборки. Ты же в курсе их системы?

— Какой?

— Каждая всадница — это свой клан. Я не знаю, сколько у них всадниц всего в королевстве, но тут всё поделено между кланами, и они между собой тут месятся. Поэтому им и дела нет до других за границей их территорий, потому что они постоянно между собой воюют. И только когда угроза серьёзная и для всех, тогда уже объединятся.

— Это… странно. Ведь всадница всаднице сестра и их общая цель…

— Не везде так, как у нас, — покачал я головой. — Уверяю, если бы у вас исторически всадницы не держались бы вместе в клубе для девчонок, ситуация была бы точно такой же, где все против всех.

Тем временем всадницы явно перешли на повышенные тона. И всё равно я ничего не слышал отсюда, как не напрягал слух. Зато картинка была красноречивее, чем слова: пока наша Сука стояла с невозмутимостью, расправив плечи и сложив руки на животе, прятав в рукава, другая что-то активно ей доказывала и активно жестикулировала. В конце она так махала руками, что казалось, что по морде сейчас ей ударит.

И почти ударила.

Внезапно гостья толкнула Суко в грудь, и та слегка покачнулась. В ответ округа как будто слегка потемнела, наполнившись голубым светом, и из неоткуда появился синий дракон… Погодите-ка, а это не тот же дракон, что… нет, не тот, которого я утихомиривал — слишком крупный. И не тот, что приходил мне в глюках — мой галлюциногенный гость был заметно больше. Как будто какая-от промежуточная версия.

Эта машина появилась откуда-то сверху и тут же устремилась вниз, налетев на дракона гостьи, но не убив его, а прижав к земле, отчего всё подпрыгнуло. Двое других драконов кружились сверху, но не приближались, будто что-то не давало им подлететь. Барьер что ли?

При этом Суко стояла так же невозмутимо. Вроде смотрю на неё издали, но прямо чувствую, как она смотрит на девушку перед собой сверху вниз, как на говно, уж простите меня. Гостья явно поуспокоилась, хотя повышенные тона остались. Она больше не махала руками, но по лицу было видно, что её перекосило от злости. Ещё минут разговора, и она развернулась на каблуках и твёрдым шагом направилась прочь.

Как она будет улетать, стало ясно через мгновение — голубой дракон взорвался снопом искр, освободив её змею (кстати, дракон был под цвет её халата зелёным), и тот сразу бросился к своей хозяйке. Но прежде чем показательно запрыгнуть на своего дракона, она обернулась, но посмотрела не на Суко, а нас.

Прямо на нас.

Я могу поклясться, что она смотрела прямо в наше окно на две наши рожи. И я могу поклясться, что в тот момент девушка улыбнулась. Хищно и зло, как смотрят на тебя люди, которые хотят сделать тебе очень больно.

— Что-то мне это не нравится, — тихо произнесла Аэль.

— Да мне тоже.

— Как думаешь…

— Что происходит? Думаю, что наша радушная хозяйка перешла дорогу людям, которым переходить не стоил, и решила попробовать поиграть по-крупному.

И теперь было понятно, зачем ей нужен был дракон. По тому, что я видел, это была какая-то система защиты, которую можно было в случае чего активировать. И если она на изи свалила дракона, магическая херота была очень мощной.

Тоже хочу такую себе. Буду всяких басурманов на соседских землях кошмарить.

Но если без шуток, то если ты находишь себе сильное оружие, всегда найдутся и те, кто захочет его или отобрать, или уничтожить в зародыше. И как бы это нам сейчас боком не вышло. Но, думаю, эти вопросы стоит задать напрямую Суко.

К обеду мне принесли тот самый артефакт, о котором говорила Суко. Точнее, не тот самый, которым я воспользовался вместе с Сук, а его копия. Ничем особо не отличалась от оригинала, и если бы сама радушная хозяйка об этом мне не сообщила, я бы так и не узнал. Она, кстати говоря, и вручила мне артефакт, попутно объясняя, как им пользоваться, как настраивать и так далее. Одним слово:

Подключи воображение…

Не хватает только радуги между ладошек.

— Ты попробуй, я подожду, на время, — Суко достала песочные часы. — Быть уверенным, что ты понял, и не быть запертым день или два, когда сутки пройдут там.

— Я один?

— Кто-то будет ждать, чтобы вытащить. Три минуты. Достаточно.

— Достаточно, в смысле ты меня спрашиваешь или утверждаешь?

— Говорю, что достаточно, — повторила она. — Не сложно, но аккуратно.

— А что там может произойти?

— Умирать неприятно.

Ну умирать неприятно всегда и везде, тут для меня открытий не было.

Как сказать, что вышло не столь удачно, как я думал? Наверное, надо было начать с того, что я решил поставить самый сложный режим: от ранений до врагов. А потом подумал и поставил ещё себе врагов всего штук десять, но выкачав их опыт на полную. Подумал, что раз я небесный всадник, то в спокойную разрулю обычных людей.

Сука, я не помню, чтобы меня когда-то так били…

Нет, вру, помню, Вольфган отпинал меня однажды так, что я потом пришёл в себя только благодоря Мелиссе. Вот здесь было нечто похожее. Опыт на максимум — они не бросались на меня по очереди или всей гурьбой, а начали обходить, чтобы натянуть мне яйца на уши. Усталость — нападали все разом, как волчья стаю, просто изматывая. Боль — каждый удар было маленьким поражением и потихоньку хочешь — не хочешь, но ты охреневал.

Как итог, Суко была права. Сдохнуть было реально неприятно и больно. Чувствовать, как тебе пробивает грудную клетку копьё, как меч отсекает руку с клинком и по итогу топор втыкается тебе в голову. М-м-м… боль неописуемая.

А потом ты вдруг открываешься глаза и обнаруживаешь себя лежащим на земле, а впереди опять те десять человек, которых отменить нельзя, и остаётся только побеждать.

Надо сказать, что меня пинали больно и размеренно, и то, что мне показала тогда Суко, было лишь обычной разминкой, чисто по фану порубиться, чтобы немного повеселиться и развеяться. Здесь же всё было по-крупному и мне крупно так просаживали, нетонко намекая на мои собственные навыки.

По итогу не я победил — меня вытащила из шара сама Суко после трёх часов постоянных избиений.

— Как? — поинтересовалась она.

— Надо начать с чего-то попроще… — пробормотал я, потирая шею. Теперь я знал, что чувствуют те, кому её отсекают. Довольно… странные ощущения, если честно. Даже удивительно, как быстро тебя спускают с небес на землю несколько затрещин, напоминая, что ты не стал лучше, просто чуть-чуть сильнее.

— Я дала предупреждение, что стоит аккуратно. Ненароком можно запереть себя и года жить там, не в силах победить, сойти с ума.

— Буду иметь ввиду.

— Имей ввиду, — кивнула Суко. — Наслаждайся.

— Ага… — я бросил взгляд на артефакт, после чего посмотрел на хозяйку поместья и спросил. — Слушай, не моё дело, конечно, а что у вас там за конфликт был перед поместьем?

— Мной недовольны. Вами недовольны. Много недовольства. Делим власть с кланом. Думаю, они отступили.

— Отступили, в смысле, что они собирались напасть? — уточнил я.

— Не брать в голову тебе стоит, — ответила Суко. — Эти проблемы — мои проблемы. Вы наслаждаться гостеприимством должны. Я показать интересные места хочу, и вы посмотрите, когда желание будет. А потом дом, вам будет хорошо вернуться.

Если честно, вернуться мы собирались гораздо раньше, почти сразу после того, как я получил артефакт — именно на этом настаивала по началу Мелисса, аргументируя тем, что это не наши земли, и здесь мы беззащитны. Но под уговорами Тефеи и Аэль она те не менее решила остаться ещё на несколько дней — одной не терпелось побольше узнать об этом народе и потом занести всё в книгу, другой просто здесь нравилось.

Что касается меня, Рондо и Вольфгана, в целом нам было пофиг, уйти или побыть здесь ещё пару дней. Мы были заняты артефактом, который мне подогнали. Поочерёдно или в парах заходили в тренировочные бои, где или одерживали сокрушительную победу, или отхватывали по самые не балуй.

Больше всего оценил его Вольфган, хоть до последнего и ссыковал к нему притрагиваться.

— Хорошая вещь. Не сделает крепче, но научит, — кивнул он, выйдя из боя, причём сам.

Это вообще со стороны забавно выглядело: едва человек касался артефакта, его глаза закатывались, и он будто погружался в транс, пока у него артефакт не отберёшь.

Один раз мы и вовсе втроём зашли на оборону замка и строили эпический замем. Здесь Вольфган, казалось, чувствовал себя даже лучше, чем в реальном мире. Он рубил, рвал, давил и показывал то, насколько были страшны всадники для обычного человека, даже если выкрутить сложность на максимум. Глядя на то, как он истреблял целые отряды, невольно осознаёшь ту пропасть, которую вас разделяет.

Даже Рондо терялась на его фоне. Не потому, что была слаба, просто стиль сражаться у неё был другим. Она магистрина и использовала в основном боевую магию, догоняя её мечом в случае необходимости.

Вольфган же просто шёл в лоб и истреблял.

Короче, мы весело проводили катку, скоротав так целый день, после чего по обычаю на ночь к нам прислали опять компанию. Причём каждый раз путана отличалась от той, которую к нам присылали. Не сказать, что это играло какую-то роль, потому что массировали они одинаково, но просто как интересный момент.

А ещё нас познакомили с их знаменитыми культиваторскими испытаниями. Кто саньсю читал, знает, как азиаты помешенные на всяких там башнях, лабиринтах и полосе испытаний и прочей лабуде, в конце которой скрыты сокровища, чаще всего неепическая сила по разрыву жоп твоим врагам.

Здесь тоже были свои версии этих лабиринтов. Чаще всего, старые подземелья замков каких-нибудь воинов или полудурков. Почему именно эти двое варианта? Ну воины пытались отсечь тем самым слабаков, чтобы только достойному досталось их наследие, ну а полудуркам просто было по кайфу осознавать, сколько человек погибнет ради… А там ещё и непонятно, ради чего, так-то. Может что-то ценное, может пыль из-под кровати и использованный презик.

Один из таких лабиринтов находился как раз в Долине каменных великанов, место, укрытое среди каменных колонн, если верить Суко, ещё древнее, чем её дворец. А ещё…

— В самый низ не спустился никто.

Мы как раз стояли напротив этого чудесного входа, который было не отличить от обычной пещеры, если не считать вытоптанной поляны и множество следов пребывания здесь людей, как совсем свежих типа потушенного костра, так и тех, которые здесь лежат годами типа костей человека в кустах.

— Никто не спускался до самого низа? А всадницы? — спросил я.

— Никто.

— Но как погляжу, людям скучно и они продолжают туда ходить, — подошла ко входу Рондо и обернулось. — Какой толк, если результат — смерть?

— Можно уйти, можно рискнуть. Многие рискуют. Кто-то уходит дальше и находит награду. Кто-то умирает от рук других. Выживает сильнейший. Любой войдёт, любой победит. Сильнейшие воины рождались здесь.

— Но не всадники, — ответила Мелисса.

— Мы от природы всадники неба, — ответила Суко. — Другие иной путь найти силу ищут. И находят.

Любой, кто хоть раз играл в экстракшен-шутеры, знает, что главная проблема это не налутать или убить главного босса, а выйти. Потому что есть достаточно ублюдков, которые предпочитают сами не пачкать руки. Так что вот это вот всё про то, что только сильнейший сможет там что-то достать херня — только самый хитрожопый выйдет с наградой.

— Я и говорила как, что сильнее или слабее, мы можем посоревноваться, кто глубже спустится, — предложила Суко развлечение.

— Как мы это докажем? — поинтересовалась Рондо.

— Очень просто. Камень разный близко и далеко. Принести камень и показать. Не выйти — умереть, значит тот слаб.

Довольно простые правила, кстати. И какое счастье, что я всегда могу сказать:

— Окей, я вход буду сторожить, чтобы никакая чепушня вас не отвлекала.

— Ты не пойдёшь? — удивилась Аэль.

— В лабиринт, полный ловушек и опасностей, чтобы что-то доказать? Не, не пойду. Вы спускайтесь, у вас Вольфган есть, а я здесь посторожу вас.

— Я тоже, — поморщилась Рондо. — Не люблю подземелья. Но вы развлекайтесь. Если что, прихватите и мне памятный подарок, хорошо?

Так что да, вопреки ожиданиям и традициям, где попаданец лезет в каждую нору, чтобы найти новое приключение на свою тощую жопу, я решил даже не запариваться с этим. Не, ну нахрен мне туда идти, если даже всадницы не могут дойти до конца? Чтобы что? Доказать что-то? Да я и так себе уже доказал, что на многое способен, большего мне и не надо.

Никто возражать не стал. Договорившись между собой, остальные по одному вошли в пещеру и скрылись во тьме. Я видел на стенах ещё несколько минут отблески их светящихся камней, любезно предоставленных Суко, а потом мы остались одни.

Насколько это вообще было целесообразно, оставалось под вопросом, но у небесных всадников вообще был прикол развлекаться подобным образом. Прожив столько лет, ты как-то теряешь интерес, и единственное, что может взбодрить — это вот такие мероприятия. Удивительно, что Рондо отказалась только.

Кстати, если вот так сидеть и не двигаться, то можно представить, что тебя здесь нет и увидеть, как на деле выглядит это место, когда вокруг пусто. Правда тут ещё Рондо расхаживает, но это уже мелочи.

— Делать кому-то было нечего… — пробормотала она, разглядывая вход.

— Ну… они это дело любят, — ответил я.

— А ты у нас эксперт по ускоглазым? — хмыкнула Рондо, бросив на меня взгляд.

— Не надо быть гением, чтобы не понять их культуру. Культ силы. Где можно вырастить силу? Правильно, в испытаниях. Оттого они помешаны на всём этом дерьме.

— Какой ты умный… — наигранно восхитилась язва. — У

— Какая ты язвительная. Рондо, кстати, я всё хотел спросить, а ты всегда такая сука? — посмотрел я на неё.

— Всегда. А ты всегда такой идиот?

— Нет, только рядом с тобой.

Короче, мы ещё немного попререкались и успокоились. Это вообще уже стало рутиной. Она что-то колкое скажет, я что-то отвечу Раньше, конечно, Рондо меня бесила, аж хотелось по морде съездить, но сейчас уже ка-то и привык. Ну язвит и язвит, ну и хрен с ней, это её базовая настройка. При мне она никогда особо не перебарщивала.

Так мы и просидели сначала час, потом два, потом три, ожидая возвращения своих товарищей. Суко видно надо было прямо доказать, что она лучше, раз сюда нас привела. И мне хотелось, чтобы эта забава (а наши примерно к подобному и относятся) ничего трагическим не закончилась. Просто не хочется представлять, как мы потом будем объяснять гибель кого-нибудь из нас.

И знаете что? Забава таки закончилась трагично. Просто не для нас.

Рондо облокотилась у входа на камень, уснув, а я бродил по округе, когда мы оба подняли головы, как по тревоге, на шум. Шум со стороны леса, который терялся в шелесте листьев и пении птиц, но для нас был столь же отчётлив, как если бы они ходили где-то рядом.

Мы одновременно посмотрели в ту сторону. Шаги приближались, я слышал, как хрустят под ногами гостей ветви и прошлогодняя листва, становятся всё громче, пока первые люди не показались среди кустов. Естественно, азиаты, естественно парни и девушки с мечами на поясах в своих странных зеленоватых халатах. Она замерли на опушке леса, глядя на нас таким взглядом, будто увидели то ли рай, то ли преисподнюю.

Рондо хмыкнула и закрыла глаза, облокотившись обратно на камень. Она была как кошка, которая греется солнце. Я тоже лишь скользнул по ним взглядом, после чего продолжил наворачивать круги. Но как и Рондо, всё наше внимание было сосредоточено именно на гостях. Который, на секунду, было человек восемь.

Ох уж эти культиваторы… Я не слышал, чтобы в этом мире было подобное, но я в принципе много чего не слышал в этом мире, поэтому поостеречься группу стоило, особенно, когда их количественное большинство.

Они стояли на опушке несколько минут, будто решая, что делать, после чего главный (я так понимаю) шагнул на поляну. Остальные гуськом последовали за ним. Они прошли ко входу мимо нас и там остановились, начав раскладывать вещи, но всё внимание, я мог поклясться, всё равно было сосредоточено на нас.

— Как думаешь, они нападут? — спросил я, проходя мимо Рондо, сделав полный круг по поляне.

— Интересно было бы посмотреть на их рожи, когда их срежут, — хмыкнула та. — Но они к нам не приближаются, и мне этого вполне достаточно.

— Пока не приближаются, — отозвался я, наблюдая за тем, как они распаковывают свои монатки. Видимо, тоже решили спуститься в лабиринт и попытаться счастья.

Я знал об этих кадрах только из книжек, написанных такими же, как я, которые знали о подобных людях лишь то, что сами и придумали. Тем не менее, их всегда описывали, как эгоистичных подлых засранцев, что логично: самым сильным может быть только один, и, если ты идёшь по трупам к этому званию, остальные становятся не более, чем ещё одной ступенькой. Поэтому логично убивать тех, кто слабее, чтобы поиметь с его трупа что-нибудь полезное.

Вопрос лишь в том, насколько это правда.

Гости продолжали возиться с вещами у входа, пока я гулял, держа с ними дистанцию. Мне не нравились ни их косые взгляды в нашу сторону, ни перешёптывания, которые я едва улавливал. Там мелькало «что думаешь?», «рискнуть?», «подозрительно» и так далее. Интерпретируй в нашей ситуации как хочешь: думают напасть или думают, наоборот, как обезопаситься от нас.

По итогу гости разложили вещи, часть оставили, а часть забрали с собой, после чего разбились на две группы, шесть и два человека. Шестеро направились в пещеру, а двое, парень и девушка, следуя нашему примеру, остались снаружи караулить. Они не показывали страха, видимо, просто не зная, кто мы. Наоборот, с интересом и не сильно скрываясь разглядывали нас.

Ну… вроде как нападать не собираются. Они стояли около входа, пока мы с Рондо продолжали заниматься своими делами. Так продлилось около получаса, прежде чем наши новые знакомые решили наводить дипломатические мосты между разными расами.

Я наблюдал за тем, как девушка-азиатка направляется к нам в то время, как парень стоял поодаль, будто боясь спугнуть. Рондо вида не подала, но я видел, как она напряглась и пальцы руках растопырились, готовые в любую секунд схватиться за рукоять меча. Я тоже слегка напрягся. Слегка, потому что я не чувствовал от гостью угрозы, да и к мечу она не тянулась.

— Приветствую, чужеземцы, — спокойно, явно уверенная в своих силах, поздоровалась девушка. — Вижу, так получилось, что мы с вами выбрали одно и то же место для исследований.

Рондо не поняла ни слова, я же просто молчал, ожидая продолжения.

— Меня завут Лу. Лу, Шелест Ветра, возможно вы обо мне слышали.

В ответ она получила молчание и, кажется, даже немного смутилась.

— Что ж, вижу, вы неразговорчивы, потому выскажусь я. Мы пришли не искать драку, но не побоимся ответить на неё. Надеюсь, мы мирно проживём этот день.

И вновь молчит, ожидая хоть какой-то реакции. Ну… ладно, уговорила.

Я кивнул девушке, и для Шелеста Ветра этого было достаточно, чтобы кивнуть в ответ, развернуться и пойти своему кавалеру.

— Что сказала? — лениво поинтересовалась Рондо.

— Сказала, что они с миром и не ищут проблем.

— Да ладно, как-то слишком миролюбиво для них, — бросила она взгляд на парочку у входа в пещеру. — Ты следи, Самсон, чтобы они какую глупость не выкинули.

— Ну так ты и следи, — пожал я плечами. — Я тут что, один что ли сижу.

И казалось бы, теперь просто стой и жди своих, но нет, наши новые знакомые просто так на этом не остановились. Они выглядели молодо, и так как оба точно не небесные всадники, то скорее всего по возрасту плюс-минимум мои ровесники. И через пять минут они подошли к нам уже вдвоём. В них не чувствовалась враждебность, но я всё равно напрягся, как и Рондо, но…

— Мы не хотим надоедать вам, чужестранцы, — вновь начала девушка, — но утолите наше любопытство по возможности. Вы ведь не из этих краёв, так?

Так и хотелось спросить, а они случаем не из миграционной службы, но я решил вообще ничего не отвечать и просто смотреть на них.

— Не считайте грубостью, — произнёс парень голосом, будто тот начал ломаться только сейчас. — Просто мы в первый раз видим таких, как вы, в первый раз. Точнее будет сказать…

Он переглянулся с девушкой.

— Точнее будет сказать, — продолжила уже она, — свободных. Мы видели рабов, но вы ведь не рабы, так?

Я даже не знаю, что им на это ответить.

— Что они там бормочут, Самсон? — лениво спросила Рондо, хотя я видел, что лень эта напускная. Дай они повод, и она нарубит их быстрее, чем я успею что-либо сделать. Ну если они не ультра-культиваторы-нагибатор, естественно. — Давай быстрее переводи, я ни слова не поняла.

— Сама переведи, — бросил я, не спуская с двоицы взгляд.

Те реально, стояли, как школьники, какие-то слегка наивные и слишком любопытные для тех, кто обычно ходит на краю жизни и смерти. Вот я, например, уяснил, что в жбан ты получаешься быстрее, чем успеешь договорить вопрос, а потому лучше вообще не лезть к людям с вопросами на личные темы. Да вообще с любыми вопросами.

Эти же… они ведь и страха не ведают, просто им стало интересно, они подошли и спросили. В голосе не было ни наезда, ни требований, только вопрос. И после секундных раздумий я буркнул.

— Мы не местные.

Думаю, это и так было очевидно, ничего нового я не раскрыл.

— Вы не из стран наших соседей. Вы из Нарианского королевства?

Аж королевства…

— Да.

Они опять переглянулись, но теперь уже восторженно.

— Вы из-за гор? — уточнил парень.

— Примерно, да.

— Вы пришли сюда ради того, чтобы пройти лабиринт? Прямо через Горный занавес? — спросил девушка. Интересно они называют Великие горы.

— Из того района, — кивнул я.

И вопросы посыпались нам на голову.

Эта парочка окончательно разрушила образ циничных, холоднокровных и жестоких культиваторов моих глазах. Теперь передо мной были не опасные убийцы, с которыми надо держать ухо востро, а парень и девушка, которые обожали приключения и любили ходить в походы с компанией.

Это было даже немного подозрительно, уж слишком лампово и дружелюбно: искренний интерес, восторженный взгляд и вопросы даже заставляли симпатизировать этим двум. Я сам не заметил, как начал с каким-то удовольствием отвечать им, в пределах допустимого, естественно. С одной стороны, конечно, это выглядело странно: двое человек просто подошли и начали с тобой общаться, с другой, даже как-то… прикольно? Ну типа не человек человеку волк, а все просто хотят одного и того же — приключений.

Правда как раз с этим и вышел неприятный момент. Словно кто-то или что-то поспешило напомнить, что мир вокруг не светлый и тёплый, а люди не добрые и пушистые. Только в этот раз в роли волков выступали уже мы сами.

Время шло, и вот мы уже что-то сидели у входа в пещеру на камнях и общались, как добрые знакомые. К нам даже Рондо подключилась, правда ей приходилось переводить всё сказанное.

Перед нами были девушка Лу и юноша Ло, прямо Биба и Боба. Оба были из какого-то клана Лазурного рассвета, уже прошли какую-то инициацию, стали полноценными воинами и получив свои вторые имена: Шелест Ветра и Янтарный взор (глаза у него были серыми, если что). Они даже выросли там в какой-то там силе духа, о которой я впервые услышал от них. На мой вопрос, насколько эта сила духа делает их сильнее, они как-то отвечать не захотели.

Приятные люди. Я вообще удивлён, что они были столь… дружелюбными, скажем так. Обычно, если человек из всяких там каст аристократов, кланов или прочей чепушни, ну то есть чуть выше плинтуса, у него гонора по отношению к другим хоть жопой пережёвывай. А эти ничего подобного, общаются нормально, даже позволяют иной раз улыбнуться. И мы тут уже еду распаковали, решили перекусить, общаясь между собой и всё вроде хорошо было…

По тот момент, пока из пещеры не донёсся крик.

Настолько душераздирающий, что мы невольно подскочили со своих мест, выхватив мечи. Несколько секунд ничего не происходило, тишина висела мёртвая, я мог услышать, как капает вода с потолка в пещере… и как где-то там в глубине звенит металл. Звук хорошо знакомый и характерный для ударов мечей. Он появлялся и исчезал, раз за разом, как будто битва затихала и вспыхивала с новой силой.

Я убеждал себя, что ничего страшного не случится, все они всадники, достаточно опытные и побывавшие не в одной переделке, и тем не менее в душе было неспокойно.

Опять тишина, ни криков, ни звона мечей, но… я слышал лёгкий шаг во тьме, который становился всё громче и громче, пока я не начал различать фигуру. Человек, кто-то из группы наших новых знакомых. На лице и одежде была кровь, в руке поблёскивал чистый меч. Он бежал сломя голову, не оборачиваясь назад. И когда увидел нас уже было открыл рот…

Но не издал ни звука.

Прямо из груди у него вырос клинок. Металл блеснул кровь и полированной поверхностью на солнце, после чего так же исчез в груди. Парень сделал ещё несколько шагов вперёд, после чего упал на колени, выронил меч и рухнул лицом в каменный пол.

За его спиной стояла Суко.

Рядом со мной тихо прошептал Ло:

— Вот чёрт…

И в тот же миг сорвался с места, бросившись наутёк вместе со своей подругой.

Я почувствовал, как рядом со мной что-то пролетело. Обернулся и увидел, как меч Суко воткнулся прямо промеж лопаток парня. Тот смог преодолеть ещё пару метров, прежде чем споткнулся и упал. Мы с Рондо немного прихерели с такой ситуации, если честно, но…

— Не дайте ей уйти! Убейте! — вскрикнула Суко. — Они устроили на нас засаду!

Мы переглянулись, слегка офигев от поворота событий. Подчиняться Суко никто, естественно, не собирался, но и отпускать врага было не самым лучшим решением. Я предположу, что в этот момент мы подумали об одном и том же: сначала можно и просто поймать, чтобы не упустить момент, а потом уже разбираться, что происходит.

И оба сорвались с места.

Они были небесными всадниками, однако девчонке всё равно почти удалось ускользнуть. Почти — это потому что Рондо родилась не вчера, и у неё было достаточно опыта, чтобы выследить беглянку. Уже через минуту она увидела её спину, а дальше взмах рукой, магия и ноги девушки запнулись, заставив ту кубарем прокатиться по земле.

Когда она встала на четвереньки, чтобы продолжить побег, Рондо была тут как тут. Клинок коснулся бледной шеи, и девушка замерла.

— Повернись. Медленно, — негромко произнесла Рондо.

Скорее всего, девушка по имени Лу больше догадалась, чем поняла, что от неё требуется, потому что подчинилась приказу и медленно повернулась к Рондо. Её губы дрогнули, и она тихо залепетала. К сожалению, Самсона, этого ходячего словаря рядом не было, чтобы перевести весь её трёп, но по молящим интонациям было понятно, что она просит отпустить её.

Рондо подцепила её подбородок кончиком меча, заставляя встать. Лу продолжала что-то быстро говорить, не умолкая, а её глаза то и дело испуганно метались. У неё в уголках глаз даже слёзы выступили, после чего руки опустились на живот и начали его гладить.

Будь, конечно, здесь Вольфган или Самсон, не факт, что они бы догадались, о чём именно идёт речь, но как девушка, для Рондо здесь всё было более чем очевидно.

— Ты серьёзно? — нахмурилась Рондо, и девушка закивала.

Нет, конечно, это ничего не отменяло, да и сама Рондо прошла очень долгий путь, который закалил её характер и заставил очерстветь сердце. На её счету была не одна сотня жизней, и духи свидетели, там набралось бы с десяток беременных девушек, но…

Это «но» так и осталось не высказанным.

За её спиной послышались шаги.

Рондо обернулась, увидев приближающегося Вольфгана с мечом наголо. Этим и воспользовалась юная Лу, бросившись наутёк. Наивная девчонка, как она могла надеяться вообще убежать от магистрины, которая уже её нагнала — об этом подумала Рондо…

А сделать ничего не успела.

Тяжёлый меч просвистел рядом с ней, воткнулся в девушку и прибил её к ближайшему стволу дерева, как какого-то жучка. Она ещё дёргала ногами, хрипела и была жива, когда мимо Рондо медленно прошёл Вольфган. Молчаливый, с тяжёлым шагом и не самым приятным характером, он подошёл к девушке, которая ещё сопротивлялась и пыталась оттолкнуться от дерева руками, чтобы снять себя. Движение руками, и он одним движением свернул её шею.

Рондо вздрогнула от хруста, который разлетелся по округе.

Её взгляд скользнул по девушке, чья голова теперь была повёрнута на сто восемьдесят градусов, и отвернулась. Поморщилась, когда услышала, как Вольфган выдернул меч, и тело упало на землю.

— Не обязательно было её убивать, — недовольно произнесла она, когда тот проходил рядом.

— Как и оставлять в живых, — прогудел тот, не обернувшись.

Рондо не ответила, но в её взгляде, обернись Вольфган в этот момент, читалась неприязнь.

— Так что там произошло? — спросил я, когда мы были все в сборе.

— Напали на нас, — произнёс Вольфган, вытирая меч о вещи наших врагов. — Пришлось их убить.

— Говорить грустно, но то Лазурного рассвета враги, и цель убить меня их, — произнесла с извиняющимися нотками произнесла Суко. — Выбора не дал никто.

— То есть они тупо напали на вас в пещере? — уточнил я.

— Да.

Я посмотрел на Мелиссу, Тефею и Аэль, и только Мелисса кивнула.

— Я могу сказать, что начали они действительно первыми.

— А я никого не встретила, — пожаловалась Аэль. — Я слышала, что где-то бой, но пока добежала, уже всех убили.

Я не знаю, чему больше удивляться: что ты этому расстроена, или что вы умудрились с ними там столкнуться.

Я бросил взгляд на труп парня на входе. Клинок из него уже вытащили, а его подруга лежала где-то в лесу. И вот честно, я бы в жизни не подумал, что они просто так возьмут и нападут на нас. Ну просто не выглядели они такими людьми. Да и завидев Суко они сразу бросились в лес. Может испугались, конечно, что вдвоём не справятся, а может и вовсе не собирались сражаться…

— Надо идти, — огляделась Суко. — Не безопасно. Могут быть больше. Не проблема, но крови не хочу.

Спорить никто с ней не стал, тем более мы уже нагуляли сегодня последствия, и все двинулись в обратный путь.

Вообще забавно, я уже привык, что во всех ситуациях прохватываю обычно я и мои товарищи, но сейчас ситуация была диаметрально противоположная. Прохватили другие, и всю дорогу я думал, а как, собственно, так получилось. Нет, я не ставил по сомнение версию Суко, потому что её подтверждали и Вольфган, и Мелисса, а те на звиздаболов похожи не были, но, зная, что она небесная всадница, они просто взяли и напали на неё? Просто только самоубийца это попытается сделать. Или самоубийца или очень уверенный в себе человек.

Даже когда мы вернулись обратно во дворец, осадочек всё равно остался и не проходил до самого вечера. Всё вроде было как прежде, но неприятное чувство всё равно осталось и перед сном я заглянул к Мелиссе в соседнюю комнату.

— О, это ты, — улыбнулась она.

— А ты ждала кого-то другого? — вошёл я. — К тебе можно?

— Сначала стучаться и спрашивают, а потом уже входят, но у тебя всё через голову, Самсон, — улыбнулась Мелисса. — Проходи, раз уже вошёл. Ты за лекарствами?

— От детей? Не, я не… как-то не задалось.

— Я видела, к тебе захаживают. Не нравятся девушки с узкими глазами? Или слишком плоские формы и тебе нравится что-нибудь… — она взвесила свою грудь на ладонях.

— Ну с твоими, конечно, конкуренцию ни одна не выдержит, — хмыкнул я.

— Ох ты мой льстец, знаешь, когда и как приятное сделать девушке, — отмахнулась Мелисса, захихикав, будто красна девица.

— А тебе как? К тебе же тоже захаживали вроде как, не?

— Да, но оказалось, что у них там… — она показал маленький размер. — Не то, Самсон, не то… хотя языком они работают будь здоров. С тобой уж точно не сравнятся.

— Со мной? — переспросил я. — Погоди-ка, а у меня с тобой что-то было?

— А ты, смотрю, и не помнишь, — вздохнула она, состроив грустную мину на лице, но всё равно не смогла сдержать улыбки. — Что ж, жаль, мой дорогой, жаль, ты многое упустил.

— Погоди-погоди, мы чего, это что ли?

— Занимались сексом? Да, причём в два захода. Тогда, на пьянке, когда ты вусмерть напился. Ты был таким напористым и милым, что я просто не смогла отказаться, — приложила она ладонь к щеке, улыбнувшись. — Даже немного обидно, Самсон, ведь я очень старалась ради тебя.

О-о-ох…

— Блин… — хлопнул я себя по лицу, после чего посмотрел на Мелиссу. — Значит у нас с тобой было…

Она улыбнулась.

— Да блин!

— Жизнь полна разочарований, так ты вроде говоришь иногда.

— Не издевайся. Моя жизнь сама по себе боль, — буркнул я.

— Ну с Вольфганом она точно будет у тебя полна боли, — бросила она взгляд на дверь. — Тем не менее, не расстраивайся. Может потом ещё раз повторим, — и подмигнула.

А я ведь столько раз представлял, как с ней и в неё и… и… и сука какой же я дебил. Я трахал Мелиссу и об этом не помню! Ну вот какого хера, спрашивается⁈ Нахер я вообще тогда пил⁈ Пропустил всё самое интересное!

— А… я ещё с кем-нибудь спал? — осторожно спросил я.

— Ты же знаешь, что я тебе на это не отвечу, так?

— То есть если бы не спал, то ты бы сказала нет, а так ты знаешь, с кем я ещё был, верно?

Мелисса рассмеялась и погрозила пальцем.

— Думаю, если кто-то бы хотела, она бы тебе сама и рассказала. А раз не сказала, то пусть это и остаётся тайной.

— Но ты знаешь.

— Самсон, — вздохнула она. — Ты что, пришёл меня расспрашивать о том, с кем спал?

— Ну нет, но… интересно же, с кем у меня было, — ответил я. — Хотя бы примерно представлять, с кем. Разве тебе было бы не интересно на моём месте знать, кто это был, учитывая, что меня окружают самые красивые девушки империи?

— Интересно, конечно же, но как видишь, некоторые вещи никогда перед нами не откроются.

— Это уж точно… — вздохнул я.

Значит у меня была Мелисса и ещё кто-то. Интересно, а этот кто-то и та, кто делал мне минет — одна и та же личность?

— А ты сейчас не хочешь? — вдруг ляпнул я и почувствовал, как щёки заливаются краской. Мелисса в ответ расхохоталась.

— Ты бы видел себя, Самсон, сейчас… — прикрыла она рот рукой. — Ты прямо мастер укладывать девушек, уроки надо раздавать. Но нет, не сейчас, дорогой. Потом как-нибудь, когда будет время получше и поудобнее. Вон, к тебе же ходят постоянно, попробуй экзотику, как я. Вряд ли ты разочаруешься.

— Ну…

Не любитель я азиаток, если честно. Чёрненькие, мулатки, европейки — да, а вот азиатки, индуски какие-нибудь — это совсем не моё. Не, не то чтобы прямо не встаёт, но это как предпочтения в еде: я могу съесть и даже кайфануть, но при выборе предпочёл бы что-нибудь другое.

— Ладно посмотрим… Но вообще, я пришёл по другому вопросу, Мелисса.

— О том, что было тогда у пещеры? — уточнила она.

— Да понятно, что было. На вас напали, вы убили. Я о том, что нам, наверное, пара уходить. Мы как-то задержались здесь. Не то, чтобы мне не нравилось, но…

— Время, — кивнула Мелисса. — Да, я уже подняла этот вопрос и сообщила Суко, что завтра мы отъезжаем. Просто не успела сообщить остальным, можешь не беспокоиться. Или ты всё же беспокоишься о произошедшем?

— Ну… может в какой-от мере, — не стал упираться я. — Я верю, что они на вас напали. Но те люди из клана, а здесь все кланы, по крайней мере, крупные, возглавляют небесные всадницы, и чтобы не получилось так, что…

— Нас втянут, я тебя поняла. Не буду отрицать, что эта мысль не приходила мне в голову. Ну и… — она усмехнулась, — поэтому мы и уезжаем завтра. Одно дело просто погостить, а другое — стать участниками их разборок. Мне такое тоже не по душе, не буду отрицать, да и слишком удобно всё сложилось. Но завтра нас уже здесь не будет, поэтому не вижу повода для беспокойства.

— А если они нападут, например… сейчас? — предположил я.

Стоило мне задать этот вопрос, как что-то за окнами громыхнуло, и сквозь шторы проступил тусклый голубой свет.

Мы одновременно бросили взгляд на окно, после чего Мелисса посмотрела на меня.

— Вот кто тебя за язык тянул, Самсон, а?

— Как будто они из-за меня решили именно сейчас напасть, — буркнул я. — Да и не факт, что это вообще нападают, а не какой-нибудь салют…

Бомбануло ещё раз и уже заметно громче, будто мягко намекая, что салютом здесь и не пахнет. А потом последовало ещё два взрыва, и забили колокола.

— Не знаю, что ты хотел сказать, но похоже на нападение, — спрыгнула с кровати Мелисса, подхватив меч.

— Ты хочешь принять участие?

— А нас кто-нибудь будет спрашивать, если мы находимся в здании врага? — ответила она вопросом на вопрос.

Мы были не единственным, кто выскочил в коридор. Вольфган уже был с мечом наперевес, да только вообще голый, что не преминула заметить и Мелисса.

— Ты бы хоть штаны надел, боец, — хмыкнула она. — Своим членом решил всех наповал сразить?

— Тебя могу сразить, — рыкнул он.

— Смотри, сам себя не срази, герой, а то будешь бегать и сам себя им же по лбу стукнешь.

Тут уже и Аэль выползла, таща за собой меч.

— На нас напали?

— На хозяйку поместья напали, а мы пока лишь наблюдатели, — ответила Мелисса.

— С мечами наблюдатели, — усмехнулась вышедшая Рондо. — Уверена, что они так и подумают, увидев у нас в руках оружие. О, Вольфган, ты что, штаны забыл надеть?

— Ого, Вольфган, он у тебя такой большой, — обратила наконец внимание Аэль на него. — А он в женщин помещается?

— А ты хочешь проверить?

— Нет, боюсь, что в меня он точно не влезет. А он бегать не мешает?

В ответ на это Вольфган бросил что-то неразборчивое и вернулся в комнату. Зря ты, конечно, дружище, вышел против них. По собственному опыту знаю, что хрен ты сможешь что ответить, когда их много. Но мне кажется, что окончательно добила его именно Аэль, которая говорила с какой-то детской невозмутимостью и непосредственностью.

В этот момент здание уже конкретно так тряхнуло. Где-то на улице заливался колокол, и я слышал крики людей за стенами дворца. Не мог разобрать, что именно они кричат, но вряд ли что-то оптимистичное. К тому моменту уже и Тефея подтянулась.

— А где Вольфган? — огляделась она. — Спит?

— Нет, с позором убежал штаны надевать, а то хотел нас поразить своей дубиной.

— А у него прямо большой? — поправила та очки. Зачем она очки надела, непонятно. Или снять забыла…

— Ну…

— Вот такой! — показала Аэль на себе. — От локтя и до кисти! Прямо как дубинка.

— Да там и есть дубинка. Всех по затылку вырубать, — хохотнула Рондо и бросила взгляд на меня. — А ты не засмущался там ещё?

— У нас только размерами отличается, — я посмотрел на Мелиссу. — Так что делать будем? Бежим? Остаёмся?

— Пока останемся, — произнесла она, оглядываясь. — Бежать некуда, если нас атакуют, то все проходы будут простреливаться, а потайных мы не знаем. Сейчас здесь безопаснее…

В этот момент стекло в конце коридора взорвалось осколками и внутрь ворвалось зеленоватое пламя. Я вздрогнуть только и успел, а вот Рондо вскинула руку и через мгновение пламя наткнулось на невидимую стену. Оно лизало её несколько секунд, после чего отступило, оставив за собой тёмный выжженный коридор.

— Почти безопасно, — поправила себя Мелисса. — Ты как, Рондо?

Она тряхнуло рукой, словно та затекла от усталости.

— Пойдёт. Чуть ли не одну треть выжгли, твари.

— Спустимся ниже, — предложила Тефея. — Раз здесь драконы, на первых этажах будет безопаснее.

По пути к нам ещё присоединился и Вольфган, уже натянув штаны, а вместе с ними и рубаху. По дороге мы встретили лишь испуганно бегающих служанок, который не обращали на нас никакого внимания. Одни бегали с вёдрами, другие таскали какие-то мешки, третьи бегали с топориками на длинном древке. Я одну попытался окликнуть, но они даже не обратили на нас внимания.

А тем временем снаружи гремела самая настоящая битва. То и дело мы слышали взрывы и крики, чувствовали, как сотрясались стены, видели вспышки за окнами даже сквозь шторы. В воздухе витал запах гари, пыли и серы — достаточно характерный набор для дракона, когда он жжёт округу.

Первый этаж нас встретил всеобщей суматохой. Слуги, коих было не мало, толпами бегали по дворцу, заколачивали окна, баррикадировали двери, будто это могло хоть как-то спасти их от драконов. Здесь же уже заранее были натасканы вёдра и бадьи с водой, а вдоль стен стояло разное оружие типа тех же топориков, что мы видели и копий.

— Да они готовятся, как погляжу, к осаде, — весело заметила Рондо. — Будем помогать или постоим?

— Постоим, — ответила Мелисса. — Побережём силы.

— А может попробуем проскочить? — предложила Аэль.

В этот самый момент за одним из окон, которое ещё не заколотили, я увидел, как по земле прошёлся столб пламени, высветив фигуры солдат-защитников, оставив после себя стену зеленоватого огня.

— Не будем рисковать. Отсидимся здесь, а там уже посмотрим. Самсон, ты тоже будь готов, если нам понадобится средства передвижения, — предупредила она.

Ну то есть дракон.

Тем временем за окном продолжалось светопреставление, от которого дворец сотрясало. Мне интересно, а кто именно сейчас побеждал там, снаружи? И если падёт Суко, они оставят это место в покое или решат в отместку всё сжечь. В том, что они пришли именно мстить, я даже не сомневался, потому что не сложно было сопоставить зеленоватый оттенок халатов тех, кто был у пещеры, и тех всадниц, что я видел из окна. И мне оттого было ещё интереснее, была ли это подстава нашей радушной хозяйки или всё же совпадение.

Как бы то ни было, поучаствовать в замесе нам так или иначе всё равно придётся, и это было не моё предложение или предположение. Просто только что всё здание вздрогнуло, и через левое крыло прямо в главных холл ворвалась огромная морда дракона, которая сметала всё на своём пути.

Ну что, время навести суеты?

Китайский дракон, зелёненький, кстати говоря, он, как змея в нору, протиснулся в коридор и пополз в нашу сторону, попутно сбивая и размазывая по стенам всех тех несчастных, которые попались на его пути.

И будто налетел на стену, когда я ударил по нему ментальным контролем.

— Отходим! Назад, давайте! — голос Мелиссы доносился издали, будто из-за стены, пока я коснулся сознанием дракона. И почти сразу почувствовал его ярость и… недоумение. Хорошее чувство, брешь в ментальной защите, которая позволяла сразу проникнуть в сознание и надавить, подчинить.

И отчасти у меня это получилось. Я в полной мере ощутил эмоции и даже взглянул его глазами на самого себя: мелкую букашку, которое всё естество хотело сожрать, порвать на части, превратить ни в что за то, что она посмела встать на его пути. И всё это под подначивания его всадницы, которая была… сверху?

Я тут же дал команду, и дракон со всей дури врезался в потолок спиной, после чего в левую стену, в правую и наконец прямо через окно, снеся большую часть стены наружу, после чего я потерял с ним связь. И не сильно пытался её восстановить, потому что мои силы могли ещё пригодиться. Зато я отчётливо мог теперь наблюдать через пролом за тем, что происходило снаружи.

Там была самая настоящая война.

Вспышки, как от салютов, в ночном небе, столбы пламени самых разных оттенков, искры, молнии, пожары, освещавшие небо и… драконы. За ту секунду, что я смотрел туда, я насчитал сразу троих, и это ведь были далеко не все. По земле и стенам дворца бегала стража, я видел лучников и баллисты, не до конца понимая, что там вообще происходит и смысл сражаться им против драконов, но…

то-то схватил меня за руку и потащил прочь от пролома.

— Давай, Самсон, не останавливайся, — Тефея тащила меня за собой куда-то вглубь коридоров.

Прямо за нашими спинами окна взорвались. Если бы их не заколачивали, тут бы всех шрапнелью изрезало, но задело не больше десятка человек, которые с криками, а некоторые уже и молча повалились на землю.

Мы попали в какой-то служебный широкий коридор. Едва дверь закрылась, все звуки стали приглушенными и тихими, будто мы в бункер спустились. Хотя освещение продолжало дрожать каждый раз, когда здание сотрясалось.

— Не знаю, как вы, но мне гулять по ночному городу с такими вот фокусами не сильно хочется, — сказала Рондо, поглядывая на дверь. — Без драконов мы и шага не сделаем, как нас сожрут или сожгут.

— Будем держать оборону со всеми, — Вольфган расправил плечи и хрустнул шеей, будто уже готовый ворваться в самое пекло. Мне кажется, ему это даже нравилось. — Самсон займётся драконами, мы займёмся теми, кто на земле или упадёт на землю. Убьём всех и дело с концом.

— Мы не будем никого убивать. Это не наша война, Вольфган, нам незачем лезть туда и устраивать скандал, — напомнила Мелисса.

— Какой скандал?

— Скандал с участием всадниц Нарианской империи в разборках внутри их Королевства Пинь-Уинь. Нас обвинят в разжигании гражданской войны или того хуже. А там глядишь, и до войны ещё докатится.

— Наша война или нет, нет разницы — они убьют всех, кто здесь есть. И нас убьют. А потом скажут, что ты поддержала эту войну. Если мы убьём их — обвёл он нас взглядом. — Никто ничего уже не расскажет.

— Мне кажется, на то и расчёт, — негромко произнесла Тефея, поправляя очки.

— Ты о чём?

— Что мы будем участвовать, хотим этого или нет.

Да только обвинять, гадать и рассуждать на эту тему можно очень долго, а время у нас уходило очень быстро, потому что стены сотрясались всё сильнее. Кажется, я уже слышал, как идут бои уже где-то здесь, в пределах самого дворца.

— Разделимся, — прогудел Вольфган. — Я пойду с мелочью…

— Сам ты мелочь! — обиделась Аэль. — Я не пойду никуда с тобой.

— Тебя и не спрашивают.

— Потому что я никуда не пойду!

— Успокой свой пыл, Вольфган, — предупредила Мелисса. — Не тебе командовать здесь и сейчас. Рондо, Самсон, осторожно выйдите через сад. Тефея и Аэль останутся в поместье на подхвате других. Мы с Вольфганом попробуем выйти через главные ворота и посмотреть, что там происходит. В бой без необходимости не вступайте, но, если вдруг, дракон бы нам пригодился.

— Ты тыкаешь палкой в дракона, когда надо его седлать, — недовольно рыкнул Вольфган. — Всех убить и вырываться.

— Только дурак седлает то, чего он не понимает. Так можно и на ишака сесть, — ответила она и улыбнулась. — Идём здоровяк, покажешь себя в деле. А вы, мои хорошие, будьте аккуратны.

Он что-то неразборчиво рыкнул и вышел за дверь. Мелисса же подмигнула нам и вышла следом.

— Пошли, Самсон, удивишь меня, — шагнула к двери Рондо. — Тефея, Аэль, вы тут не шалите.

— Было бы с кем, — спокойно ответила Тефея, а Аэль добавила:

— Не будем.

Мы вышли через какие-то кухни. От постоянной тряски часть посуды слетала на пол и гремела. Пока мы шли, трижды что-то с грохотом упало, заставляя нас резко обернуться на звук. За кухней небольшой коридор вывел нас в ту самую небольшую столовую, где мы как раз завтракали, обедали и ужинали. Здесь нас встретила перепуганная прислуга.

Они что-то говорили и тыкали пальцем на дверь.

— Что они говорят? — взглянула на меня Рондо.

— То, что за дверью… э-э-э… люди прыгают с неба?

— Люди прыгают с неба?

— Так говорят. Десант что ли? — она перехватила меч поудобнее. — Давай-ка посмотрим, что там за люди с неба…

За дверь был выход у же хорошо знакомый нам коридор с арками в виде драконов, по которому можно было попасть как к главным воротам, так и в сад. Ну а так как главными воротами были заняты Мелисса с Вольфганом, за нами был задний двор. И парней, которых нам пытались описать служанки, мы встретили буквально за поворотом в небольшом зале, откуда двери выходили в сад.

Солдаты были одеты в ту же самую пластинчатую бою с какой-то пластинчатой юбкой, но что сразу их отличало от остальных — это крылья. Нет, не за спиной, а по всей броне и даже приваренные к шлемам, словно эльфийские уши вдоль головы. Вся их внешность говорила о том, что это какие-то блатные крылатые воины…

Которые не летали сейчас, но активно дорубливали защищавшихся кое-как слуг и тех, кто просто пытался сбежать. На моих глазах один поймал какую-то девчонку лет четырнадцати за волосы, дёрнул на себя и одним движением перерезал ей глотку. Другую разрубил защищавшемуся парню голову напополам. Они словно пила, проходили через ряды людей…

И одному из них голову пробила молния, оставив в лице большую дыру.

Рондо сдула с пальца поднимающийся дымок и шагнула им навстречу, покручивая в руке меч. Мне оставалось разве что двигаться следом.

Вообще, она не была мечницей, пусть и была спецом именно по атакующей магии, однако одно другому не мешает, как говорится. Движение пальцев и один из воинов споткнулся. Сжала кулак, разжала и указала на другого, и у другого бедолагу сдавило доспехами, как в консервной банке — в разные стороны брызнула кровь.

К тому моменту я уже добрался до первого. Пользуясь своей скоростью и реакцией, я ткнул ему кончиком меча прямо в лицо ещё до того, как тот успел опустить на меня меч. Скрестил клинки с другим, крутанул меч, круговым движением перевёл клинок прямо на лицо противника и ткнул. Уже минус два.

Вообще, на меня нападало гораздо больше, но Рондо буквально искромсала двух других. Остальные решили тактично отступить, но…

Двери перед ними с грохотом захлопнулись.

— Не так быстро, мальчики… — прошипела она с улыбкой и взмахнула рукой.

В то же мгновение налетел ветер, поднимая с пола битое стекло, куски дерева и прочий мусор, после чего налетел на оставшихся врагов. Несколько долгих секунд их пескоструило мусором и после такого обдува остался на ногах остался только один солдат — остальные лежали и стонали: осколки содрали со всех открытых участков тела кожу и плоть вплоть до костей. А учитывая, что у них были открыты именно лица, то сейчас я видел только скалящиеся ещё живые черепа.

Последнего подрало знатно и угрозы он уже не представлял. Бросился на нас в каком-то безумном припадке, подняв над головой меч, и через мгновение его голова, звеня шлемом укатилась к телам.

— Они про этих говорили, что с неба? — пнула она одно из тел, подходя к тем, кто ещё был жив.

— Ну похоже. Может ни как-то с неба спрыгивают? С артефактами там может?

— Да разориться можно на таких артефактах, — Рондо воткнула меч в первого солдата, оборвав его мучения.

Её магия, кстати говоря, только выглядела простой и весёлой, а на деле ничем не отличалась от той же стрельбы из огнестрельного оружия. И помимо того, что надо прицелиться, ещё надо сконцентрироваться и создать «магический вихрь правильной последовательности», как я читал. Грубо говоря, она стреляет магией, как это показано в фильмах и аниме, только нет никаких летящих фаерболов или сосулек — она отправляет в цель именно магический вихрь, который при контакте с препятствием образует огонь, лёд, молнию и так далее. От такой атаки можно вполне увернуться, просто проблемно, так как ты не видишь самого выстрела.

Закончив добивать людей, мы открыли двери и вышли наружу. Наши ноги перестали чавкать в крови, но теперь оставляли за нами кровавые следы.

Снаружи нас ждало самое настоящее сражение. Я не знаю, кто против кого сражался, но то и дело в небе вспыхивала магия пламени, огня, молний, воды и других стихий, взрывалась, опадала, замирала в воздухе. Мало было того, я видел, как в небе, словно истребители, носились виверны, поливая друг друга огнём, так много, что глаза разбегались.

Но царствовали здесь, конечно, драконы. Огромные змеи летали по небу, рассыпая разноцветное пламя. Они как будто даже и не замечали виверн, сбивая их между делом, как машина сбивает насекомых, сражаясь по большей части между собой. А ещё я то и дело видел всполохи того самого голубого щита, который вспыхивал то тут, то там.

В этот момент над нами как раз промчался призрачный голубой дракон, который врезался в стаю виверн и взорвался, оставив после себя падать изуродованные искрящиеся туши.

Но, наверное, самым эпичным зрелищем был гигантский летающий дворец.

Любят азиаты вот эту всю фигню, конечно, но осудить за это их не могу, потому что огромный летающий дворец на перевёрнутой горе выглядел внушительно. Огромный ступенчатый храм с закрученными у краёв крышами, высокими пагодами и крепкими стенами. Как он летает, конечно, вопрос отдельный, но должный эффект он, конечно, производил, внушая трепет и какое-то неуютное чувство твоей ничтожности.

— Ну… подать они себя, конечно, умеют, но вкусы у них так себе… — хохотнула Рондо.

— Сможем его обрушить вниз? — спросил я, глядя на эту громадину, которая размерами, наверное, была во весь наш городок.

— А тебе всё и разрушить сразу надо.

— Предлагаешь смотреть, как он летит сюда?

— Нет, конечно, надо уходить. Но ты можешь попробовать, если прямо-таки настолько хочешь, — она огляделась по сторонам. Кое-где лежали тела как слуг, так и солдат, но не так много, как внутри. — Это одиночная группа, какие-то диверсанты, видимо. Надо спуститься ниже и взглянуть своими глазами, что там происходит…

Вольфган с Мелиссой продвигались неспеша. Основная битва, судя по всему, проходила у самых ворот, тем не менее здесь встречалось врагов не меньше. Они уже встретил человек десять, которые целеустремлённо ломились во дворец. Мелисса пыталась показать, что они идут с миром, но переговоры нарушил Вольфган, который влетел в них со своим огромным мечом, и как косой вырезал всю группу.

— Это было не обязательно, — стёрла она с лица попавшие на кожу капли крови.

— Вижу, как они тебя слушали, — наступил он на голову ещё живому солдату, смяв её вместе со шлемом, как скорлупу.

— Я ещё даже не начала ведь.

— Зато я закончил. Они здесь не договариваться и наши широкоглазы рожи вряд ли что-то изменят.

И всё же врагов было слишком много. Сначала оба не могли взять в толк, откуда они именно берутся, но потом…

— О, смотри-ка, — указала пальцем Мелисса в небо.

Острый взгляд Вольфгана сразу заметил силуэту людей на тёмном фоне. Они неспешно спускались вниз, явно используя какую-то магию или артефакты. Теперь, глядя на них, становилось понятно, откуда то тут, то там встречался противник, когда основные войска даже не успели ещё подойти.

— Интересная у них тактика… — протянула она, но Вольфган лишь фыркнул.

— Тупая.

— А ты бы придумал лучше?

— Нет. Но я придумал, почему это дебильная идея.

Он огляделся, после чего подошёл к одному из трупов на дороге и стащил с него арбалет. Хороший, тяжёлый, с мощными рогами и тугой тетивой. И там, где людям требовалось натягивать тетиву специальным хитроумным механизмом, он натянул её рывком двумя руками, просто уперев в землю.

А потом прицелился и выстрелил. Один из людей полетел камнем вниз и с металлическим гротом встретился с землёй. Тем временем Вольфган уже натягивал тетиву во второй раз. Ещё один выстрел и уже второе тело падало вниз.

На это противник никак не реагировал: то ли не видел, что происходит, то ли всё видел, но поделать ничего с этим не мог, продолжая опускаться в низ. И по итогу к земле спустился только один человек, которого Вольфган ушатал, воткнув в него арбалет, как кирку.

— Дальше будет хуже, — он сплюнул на труп. — Это лишь диверсанты.

— Да понятно, что диверсанты… — вздохнула Мелисса, посмотрев на ворота.

Там сейчас происходила основная битва. Конечно, из-за стен и ворот было не видать, но по шуму и зареву пожаров там сейчас было весело. Как противник прошёл через мост, оставалось большим секретом, однако теперь это было не важно.

— Идём, убьём всех, — кивнул Вольфган и зашагал вниз.

— Да всех может и не убьём, Вольфган.

— Ты же магистрина.

— Целительница, — добавила она с улыбкой. — Я знаю атакующую магию, но если все силы потрачу на неё, то просто не смогу спасти жизнь остальным.

— Так пусть не подставляются.

— Какой ты умный, Вольфган. А ты не пробовал императором стать в своё время?

— Гнилая должность, её никто не любил, — поморщился он.

— Но кто-то же сидел, верно?

— А его потомки до сих пор сидят, я смотрю. Времена только изменились, это стало престижно. Хотя чего удивляться, если у вас ловцов говночистами называют. Идём, просто постоишь в сторонке, — кивнул он на ворота и пошёл вниз.

Если драки не избежать, то бей первым — правила на все времена, которое работало столь же стабильно, насколько стабильно все пытались друг друга убить. Это было раньше, это есть сейчас, это будет в будущем.

А он лишь будет в этом участвовать.

Этих парашютистов оказалось не то чтобы много. Именно что парашютистов, потому что эти летающие дауны спускались с неба, только без парашютов. В принципе, они были грозными воинами, но в первую очередь потому, что могли неожиданно приземлиться тебе на голову, как они и застали врасплох сам дворец. С другой стороны…

— Смотри и учись, мальчик, — оскалилась Рондо, спрятала меч в ножны, после чего раскинул руки и через несколько секунд перед ней образовалась огромная электрическая сеть, которая стремительно полетела в небо и накрыла почти всю группу. Даже сквозь шум боя я слышал, как они бились в доспехах о землю, поджаренные магией Рондо.

— Неплохо, — кивнул я. — Но из арбалета их было бы интереснее расстреливать.

— Ты пока подходящий арбалет взведёшь, геморрой заработаешь, — хмыкнула она. — Только Вольфган, наверное, и смог бы такой быстро взводить. О, вон ещё прутся. Идём, встретим их…

Я бы вряд ли вытянул со своими навыками, даже будучи сильнее, целый отряд в десять человек, не будь рядом Рондо, которая расстреливала их своей магией. Первому меч прошёл с контратакой прямо под мышку, пробив тонкую кольчугу под ней. Второй лишился головы, третьего я проскочил и перерезал ему на ноге сухожилия, после чего мечом разрубил голову вместе со шлемом.

Остальных сожгла Рондо быстро и непринуждённо, оставив лишь обугленные дымящиеся тела.

Мы спустились до самых тренировочных площадок, но сейчас здесь царила тишина и покой. Никого, совсем пусто, и звуки боя с этого места казались какими-то далёкими и отчуждёнными. С другой стороны, отсюда было видно город, который сейчас горел, а над ним эхом висел бесконечный крик сотен голосов, как бесконечный шум водопада на заднем фоне.

— Надо возвращаться, — напомнил я, глядя на Рондо, которая смотрела куда-то вдаль.

Задумчивая, умиротворённая, будто мы сейчас были не в эпицентре осады, а на отдыхе, где-то на бережке, где можно было посидеть и послушать волны.

— Ты никогда не думал, зачем люди каждый раз сжигают деревни и убивают в них людей? — негромко спросила она.

— Потому что это ударяет по противнику? — предположил я. — Люди и древни — главный ресурс. Нет их — нет поддержки, и империя медленно и верно идёт ко дну.

— Ресурсы… — хмыкнула Рондо, продолжая неотрывно смотреть на город.

— А тебе что, жалко тех людей? — спросил я.

— Ты посмотри-ка, какой мы стали хладнокровный и опасный мамин маленький убийца, — снисходительно улыбнулась она в ответ. — Ты какой расчётливый и смелый…

— Кто-то обиделся… — хмыкнул я в ответ.

— Да чего на тебя обижаться? Мы тебя все очень любим, дорогой ты наш. Идём, надо вернуться в замок. Может по пути утолим твою жажду крови.

Ты посмотри, как её это зацепило, аж давится язвительными комментариями. А обычно люди так себя ведут, когда ты застукал в самый неожиданный и беззащитный для них момент. Хотя чего я удивляюсь, это же про неё и рассказывали, что она рыдала, не в силах убить своего первого врага. Её заставляли, наказывали, а она продолжала плакать и перебарывать себя. Говорят, что люди меняются, и это правда — они становятся конченными или просто учатся всё скрывать.

Мы начали подниматься обратно, сначала к саду, а там уже к поместью. А тем временем на небе бой не утихал. Дворец как висел в небе перед нашей горой сверху, так и продолжал висеть: я видел, что с него слетают стайки виверн, подключаясь к общей бойне, в которой драконов, казалось, стало только больше.

При этом раз от раза срабатывала магическая защита, и в небо поднимались голубые драконы, атакую то одних, то других, словно система ПВО. А может это и была система ПВО. В мире, где царствуют драконы, такая система была просто жизненно необходима и не удивительно, почему нас так просили прилететь с той фигуркой. И, возможно, её наличие в купе с нападением на ту группу с лабиринтом и сыграло свою роль.

Короче, чего гадать, когда сейчас надо было думать о другом? К тому же эта система ПВО была совсем не абсолютной, потому что на наших глазах два китайских дракона таки прорвались через оборону и набросились на дворец, буквально изничтожая его залпами.

Один заход огнемётом просто снёс одну из стен, заставив вспыхнуть крышу, а вдвоём они попросту наполовину уничтожили весь этаж. Учитывая, что здание деревянное, тут вообще было без шансов как-то им противостоять, справятся за пять-шесть заходов со всем строением. И мне плевать на дворец — мне не плевать на тех, кто был внутри, в особенности на Аэль и Тефею.

— Самсон! — окликнула меня Рондо, но я уже и сам знал, что делать.

Я бросился ко дворцу через две ступеньки, пытаясь поймать ментальную связь с драконами. Нет, слишком далеко, они ушли на второй круг и мне не дотянуться до них, надо ждать нового захода.

Вот змееподобные твари развернулись в воздухи и опять пошли на пологое пикирование, нацелившись на верхние этажи, видимо, вознамерившись их снести нахер. И я вновь начал свою ментальную атаку, тем более сейчас было самое время — они меньше всего ожидали, что кто-то попытается отбить управление драконом, а сами драконы от внезапного ментального вторжения охреневали и не успевали защититься.

Короче…

Я жахнул! Жахнул так, что у самого мозг судорогой свело, выбрав себе целью жёлтого дракона.

Пусть дальность и была внушительной ещё, я вложил слишком много сил и всё равно дотянулся, пусть в глазах и потемнело от такого. Секунда… и я чувствую ярость и желание убивать. Горящее, яростное и бесконечное, подогреваемое извне.

А потом какой-то шок и даже ступор. Из-за дальности у меня не хватило сил перебороть и борьбу дракона, и его наездницы, но на что мне хватило сил, так это сменить направление полёта и запулить эту змею на полном ходу прямо во дворец. Я чувствовал, как всадница пытается сопротивляться…

И он с грохотом входит в деревянное строение, прямой, как стрела, скрываясь в нём полностью.

У меня аж земля под ногами содрогнулась.

— Рондо! Давай! — крикнул я и запрыгнул прямо через окно внутрь.

Здание трещало. Где-то в глубине я слышал, как что-то продолжало рушиться. Пройдя чуть глубже, я увидел стену пыли из которой выбегали серые, как призраки, покрытые ею же люди. Они кашляли, чихали и прикрывали рот с носом ладонями. Я был в этом плане проще: оторвал кусок ткани, повесил на лицо, как бандану и шагнул во тьму, где дальность видимости даже до полуметра не дотягивала.

То и дело мне попадались слепо бродившие во тьме и пыли люди, мужчины и женщины, пытаясь найти выход, но я шёл ровно к цели. Спасибо ментальным атакам, которыми я прощупывал округу и чувствовал отклик от дракона, который и помогал мне ориентироваться. Он сопротивлялся, вяло и слабо, особенно после такого удара (ну ещё бы, на полном ходу влепиться мордой в дом), и это было вопросом времени, когда я возьму контроль.

Но перед этим надо было разобраться с ещё одной проблемой.

Уверен, не влепись небесная всадница азиатов со всей дури во дворец вместе с драконом, она бы уже меня нарезала на ремни, но сейчас, после такого приземления девушка явно пребывала в некотором шоке, да и приложилось неслабо, наверное.

Иначе объяснить, как успел среагировать на выпрыгнувшую её из пыли прямо на меня, я не мог. Поставил меч поперёк, и наши клинки встретились с оглушительным звоном, выбив даже искры. Она не стала дожимать, и сразу отпрыгнула назад, разрывая дистанцию и прячась в пыли, чтобы атаковать с другой стороны.

Я успел. И вновь позволил ей скрыться и виду. Только в этот раз я и сам убежал в пыль, чтобы не стоять на месте и не быть лёгкой мишенью. И дождавшись, когда она выскочит на то же место, где стоял до этого, я атаковал со спины сам.

Реакция у неё была неплохой: она успела отбить мой выпад до того, как клинок достал её и тут же пойти в ответную атаку. Тычок в плечо, тычок в лицо, тычок в грудь — я парировал все её выпады, пытаясь иной раз закрутить вражеский клинок и отвести его в сторону, чтобы открыть путь для атаки. Было бы слишком просто, получись у меня это.

Не, азиатка прыгнула обратно в пыль, и я тоже поспешил затеряться, не стоя на одном месте. Чуть ли не вслепую я двигался по разрушенному зданию, уже дойдя до места, где они приземлились, пытаясь найти сучку. Под ногами то и дело хрустел камень и дерево, приходилось перешагивать балки и брёвна…

И я случайно вышел прямо к морде золотого дракона. Он лежал здесь, в дыре посреди мусора, скрытый пылевой завесой, будто свил тут для себя гнездо. Из его ноздрей и губ шла кровь, горячая и липкая, тут становившаяся серой от оседающей пыли. Змеюка не была сильно ранена, скорее дезориентирована после такой посадки и моей ментальной атаки. Сейчас она как раз приходила в себя и…

Я резко пригнулся.

Дракон дёрнулся вперёд и щёлкнул челюстями прямо над моей головой. Раздался хруст и приглушённый крик — он захлопнул пасть прямо на своей хозяйке, которая попыталась прыгнуть на меня со спины. Теперь из его окровавленной пасти торчали её бессильно повисшие ноги, но, судя по визгам, она ещё была жива.

Немного подёргав из стороны в строну, словно собака игрушку, он по моей команде выплюнул всадницу и та врезалась прямо в стену, упав на землю мешком. Встать она уже не смогла, пыталась, но ноги её не слушались. А когда она рукой потянулась к мечу, я ногой отправил его в сторону, придавив стопой её ладонь. Азиатка подняла голову, глядя на меня полным ненависти взглядом…

И второй ногой получила прямо в табло, после чего отключилась.

— Ты не спешила, Рондо, — бросил я, почувствовав за собой присутствие. Не сам — через дракона.

— Там второй дракон, он верхние этажи уничтожает, — предупредила она. — Пытается добраться до своей подружки.

— Ладно, тогда пригляди за ней, я сейчас займусь им…

И направился к дракону. Не в пасть, конечно, а то огнём стрелять по супостатам не смогу, нашёл на его спине седло, и уже в него забрался. Застёжек привычных я, к сожалению, не нашёл, но через мгновение стало и вообще не до них, потому что через дыру, проделанную золотым драконом, заглянул другой, красный. Его огромная морда высунулась из облака пыли, занимая собой почти всё видимое пространство.

Его огромная морда высунулась из облака пыли, занимая собой почти всё видимое пространство, а на макушке стояла небесная всадница, тоже, кстати, в красном халате. Цвет дракона у них, по-видимому, строго определял принадлежность к клану. А раз так, то напали на нас, судя по всему, сразу несколько. Не многовато ли для одного единственного клана? Хотя, судя по всему, не многовато, раз они ещё не разобрали всё здесь до винтика.

Правда сейчас для меня были дела поважнее, потому что я был мало похож на всадницу, за которой спустилась её подруга.

Мы встретились взглядом…

И в то же мгновение наши драконы сорвались с места, бросившись друг на друга по одновременной команде, разнося дворец на части.

Эта ночь была красива и ужасна в своём виде.

Знай в этом мире, что такое фейерверки, они бы сравнили именно с ними бесчисленное количество вспышек пламени разных цветов, которыми тёмный небосвод то и дело окрашивался, даже перебивая свет далёких звёзд, равнодушно наблюдавших за происходящим.

И в этих всполохах отлично проглядывался силуэт летающего дворца.

Большого, красивого, освещённого тысячами тусклых ламп и факелов. Словно древний бог или непознанная сущность, которая наблюдала с интересом за происходящим, он висел над горой-городом, освещённым заревом множества локальных пожаров, где разыгралось нешуточное сражение не на жизнь, а на смерть. Пологие склоны горели, то и дело мерцал голубым светом барьер, и такие же голубые драконы метались по воздуху, охотясь на атакующих.

И в центре всего стоял дворец, горящий, частично разрушенный, но гордо стоящий на всей округой дворец в несколько этажей, каждая часть которого сама по себе была произведением искусства.

Казалось, он противопоставлял себя летающему замку. Тот, что стоял на земле, окрашенный заревом пожаров, и тот, что будто пытался спрятаться во тьме, освещённый тысячами тусклых огней, словно светлячков.

Это сражение запомнят надолго не только красивыми видами но и горем, которое постучалось во множество простых жизней.

Дворец города на горе продолжал полыхать и частично обрушаться, когда одна из его сторон взорвалась десятками тысяч обломков, разлетевшихся, как конфетти по всей округе. Поднялось облако пыли, и через мгновение, оставляя за собой шлейф, оттуда вылетели два переплетённых дракона. Словно клубок, они покатились по пригорку, не щадя себя продолжая вгрызаться друг в друга, пока оба не взмыли в небо, продолжая грызться и сплетаться. Ни грации, ни красоты, только хищная первородная жестокость, где не было месту жалости.

Не сказать, что у меня всё проходило удачно.

Так как закрепиться на седле не удалось, меня бросало туда-сюда, пока наши змеюки рвали друг друга на части, вылетев из дворца. Каким чудом меня не раздавило, когда мы катились по земле, одному богу известно, но в итоге мы поднялись в воздух, продолжая друг друга рвать на части. Мне едва удавалось не сорваться, намотав руку на ремень, пока оба дракона закручивались в воздухе.

Всадница до сих пор была в седле. Я знаю, что многие практикуют запрыгивать на чужого дракона, чтобы сразу обезглавить всадника, но в такой кутерьме, где ты крутишься, как проклятый, она вряд ли вылезет из седла.

А крутились мы будь здоров. Мир вертелся, как юла. Я перестал понимать, где находится низ и верх. То перед глазами проносился горящий ад, то глубокое бескрайнее море звёзд, то просто темнота. Хотя, если подключиться к дракону, кое-как сориентироваться в пространстве можно был, правда всё что я видел в тот момент — это другого дракона, которого я весело и с хрустом грыз.

В какой-то момент нас отбрасывает вниз — меня и дракона. Но стоило просто захотеть лететь, то тот без крыльев спокойно начал парить, будто так и должно было быть. Правда не долго, ровно до того момента, пока в нас не врезался огненный шар.

По сознанию резануло болью, но не моей — дракона. Попало куда-то ниже туловища что ли, хотя у него тут вообще всё туловище. Не успел я с ним опомниться, как прямо в брюхо впились острые зубы, с лёгкостью прогрызая тонкую чешую.

Я сделал выпад, попытавшись достать всадницу, но та ловко уклонилась. Её дракон отстал, но ненадолго — он начал делать большой круг для нового захода на бедного меня, словно заходящий на цель штурмовик. Вот он открыл пасть, для выстрела, в глотке уже появилось зарево разгорающегося пламени, которое начало покидать его пасть…

И я плюнул в него каким-то золотым огнём, который, словно лазер, расчертил ночное небо. Я не попал, нет, но сбил наводку, и красный дракон промахнулся. Шар улетел куда-то в землю и взорвался в жилой застройке между многочисленных домов.

А через мгновение тварь врезалась в меня, и мы клубком змей полетели вниз. Меня едва не раздавило между двух огромных туш, которые размерами могли посоревноваться с поездом метром. Мне нужен был лишь один момент, одна ошибка, чтобы исправить ситуацию и выйти победителем. Хоть что-то…

И это что-то пришло мне в голову, пока мы падали вниз. Даже удивительно, как высота иногда подстёгивает тебя думать быстрее.

Мне не нужно было налаживать с красным драконом какой-то длительный ментальный мост. Достаточно было одного единственного импульса, посланного в него, чтобы всё устроить.

А именно выстрелить в меня огненным шаром в упор.

Да, красная всадница уже поняла, кто я и что умею делать, а потому сразу перебила контакт, но процесс был запущен. В его глотке разгоралось пламя, а значит дракону просто не оставалось ничего другого, как выплюнуть его наружу, да только сделать он этого не успел. Не успел даже пасть открыть, потому что не собирался никуда стрелять, а потом было поздно потому, что мой, золотой дракон, в этот момент сомкнул зубы на его челюстях, не давая разжать челюсти. Не давая выпустить огненный шар, который собирался внутри красного дракона, и в итоге произошло то, что должно было произойти.

Огненный шар, способный снести деревянную постройку на изи, рванул у того прямо во рту. Пасть дракону не порвало, но я увидел, как из его ноздрей вылетело пламя вместе с кровью и ошмётками плоти, и как небольшое вздутие, будто он проглотил шар, прошло от его головы до груди.

И тот перестал так отчаянно сопротивляться. Расслабившись, он завис в воздухе, после чего медленно начал падать. Именно, что медленно, словно лист, сорванный с дерев, пытаясь со всего маху не врезаться в землю. Для него это был конец.

Но не для его хозяйки.

Я ринулся вниз, чтобы поймать сучку, но та без раздумий шагнула во тьму и скрылась где-то внизу среди полумрака и зарева пожаров.

Так, ну с этой покончено, а что насчёт других?

Я огляделся.

Повсюду летали виверны, и я не мог понять, которые из ни наши, а какие врагов, потому что и те, и тем сражались друг против друга, а попутно против драконов, пытаясь изловить всадников. И у них кое-что получалось, потому что одна такая туча смогла изловить дракона со всадницей в пролёте. Не знаю, что произошло и жива ли та, но после того, как дракон пробил тучу виверн, он пошёл на снижение, как подбитый самолёт.

Можно было попробовать определить по цвету, ведь наши были бело-синие, но там были и голубые, и оранжевые, и фиолетовые, и целая палитра — поди разбери, кто союзник, а кто лишь подделка.

Я бы, конечно, спустился сейчас вниз, но боялся, что сработает барьер на дракона и ему вместе со мной жопу порвут. Могу спрыгнуть и без него чисто на амулете, но в этом случае потеряю с таким трудом добытого дракона.

Короче, я в сомнениях.

Вольфган просто и беззаботно рубил всё, что движется. Что не движется он двигал и рубил. Это было не сражение на смерть, не фехтование и не превозмогание — обычное рубилово, где только и поспеваю размахивать бездумно мечом. Удар, удар, удар, подбежал, опять удар…

Вот на него неслась лошадь со всадником копейщиком. Тот даже уже направил на него копьё, но в последний момент слишком быстро для своих габаритов Вольфган юркнул на другую сторону лошади после чего взмахнул мечом. Один удар, и голова лошади отлетела в сторону. Туша запнулась и рухнул, погребая за собой всадника. Тот ещё был жив после падения, но Вольфган наступил ему на голову, будто не заметил и пошёл дальше.

Мелисса наблюдала за этим со стороны. Ей не нравилась жестокость Вольфгана, которая проявлялась не в каких-то определённых действиях, а в его поведении. Хотя и порицать его она не могла — действовал он чертовски эффективно, словно тяжёлая боевая лошадь, прорезая ряды врагов без каких-либо шансов.

И он так распалился, кромсая врагов, что скрылся за ближайшими домами, буквально догоняя теперь атакующих, которые не рисковали даже в поле зрения у него оказаться.

Мелисса проследила за тем, как тот скрылся, когда её острый взор заметил падающую с неба точку. Тело. Тело в развевающихся красных одеяниях, которое упало буквально в паре домов от неё.

Всадница? Или кто-то из наездников на вивернах? Уже понятно, что здесь сражаются далеко не один или два клана — на стороне их гостеприимной хозяйки тоже хватало союзных Небесных Всадниц, которые сошлись в сражении на власть. Только вот та упавшая к кому принадлежала?

Мелисса не стала гадать — она шагнула в сторону упавшей. Случись что, даже если всё пойдёт по худшему сценарию, у неё было достаточно сил сбежать. В конце концов, она ведь магистрина, а у них в кармане всегда найдётся парочка приёмов, чтобы оставить поле боя и спастись. И нет, это не трусливый побег — это тактическое отступление.

Ей не пришлось долго искать упавшую — та сама её нашла в каких-то задворках, выбежав с мечом на перевес. Небесная Всадница точно спешила куда-то, возможно, хотела поскорее присоединиться к своим или сообщить о чём-то командующим атакой, однако, завидев Мелиссу, остановилась.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, после чего девушка в красном одеянии подняла меч.

— Значит не союзница… — вздохнула Мелисса, поднимая свой клинок. — Что ж…

Не первая на её пути, но даруй духи возможность последняя. Со временем желание марать руки кровью Небесных Всадниц как-то поубавляется.

Они скрестили клинки через мгновение. Искры посыпались от каждого касания мечей, их движения были быстры, точны и едва заметны. Они стояли ровно: Мелисса орудовала двумя руками, а вот чужачка держала меч одной, будто не выкладывалась на полную. По настоящему, выкладывалась, это чувствовалось в каждом ударе, просто стиль был таким.

Их битва была ожесточённой и бескомпромиссной. Клинки только и сверкали в свете пожаров при каждом взмахе. Было сложно осознать, как при такой скорости атак они вообще умудряются успевать реагировать, парировать и контратаковать друг друга. Как вообще в таком сражении на мечах возможно хоть как-то драться, когда ты и клинок с трудом замечаешь.

Мелисса могла бы дать на это ответ, но не сейчас. Её противница была быстра, сильна и опытна. Сразу видно, оттачивала мастерство не на тренировках, но во мужестве сражений с себе равными, а то и сильнее. И теперь легко подстраивалась к стилю Мелиссы, каждый раз пытаясь ударить в прореху или когда та замешкается.

Нет, победа была неочевидна, потому что Мелисса ещё не пустила в ход свою магию, которую хранила, как секретное оружие на случай, если битва затянется или они начнёт проигрывать…

Но воспользоваться Мелиссе ею так и не пришлось. Всё решилось гораздо быстрее и проще, чем можно было предположить.

В самый разгар битвы, когда ни одна, ни другая не могли потеснить противницу, и она уже серьёзно намеривалась использовать магию, чтобы наконец закончить этот трёхминутный бой, за спиной Небесной Всадницы в красном одеянии мелькнула тень. Настолько стремительная и быстрая, что сама Мелисса едва успела её заметить. О том, чтобы среагировать, тем более стоя к нему спиной, не могло идти и речи.

Мгновение…

И девушка дёрнулась вперёд, замерев перед Мелиссой. Её взгляд медленно опустился вниз, на огромный клинок, который торчал из неё, после чего её подняли над землёй. Меч выпал из ладони, руки схватились за клинок, пытаясь сдёрнуть тело, но было уже поздно.

Вольфган поднял её вертикально, после чего тряхнул мечом, чтобы поверженная Небесная Всадница сползла до самой гарды, как насаженная на пику рыбка, оставляя на лезвии кровавый след. Она дрожала, дёргала ногами, но ничего не могла сделать.

— Её оставляем? — кивнул он на азиатку, которая ещё пыталась подтянуться на клинке, чтобы спрыгнуть. — Или…

Он потряс меч, и та захрипела от боли.

— Просто добей, — поморщилась Мелисса. — Не мучай девушку.

Тот пожал плечами, махнул мечом, сбрасывая азиатку с лезвия, после чего быстрый взмах, и она лишилась головы.

— Ты слишком мягкая, — посетовал он, переступив через обезглавленное тело.

— И правильно, ведь я девушка. Это у вас, у мужиков всё должно быть твёрдым.

— Я видел ещё нескольких. Они явно не собираются сдаваться, — поведал Вольфган, скользнув взглядом по телу. — Если пойдут на штурм с драконами, будет туго.

— Судя по всему, барьер как раз-таки и прикрывает от этого, — подняла она взгляд на горящий дворец.

— Я видел, как два дракона прорвались.

— Ну… почти прикрывает, — спокойно поправилась Мелисса. — Будь всё так просто, уверена, они бы уже всей гурьбой навалились на дворец и просто спалили бы его дотла, закончив всё сразу. А раз не спешат, то и не могут. К тому же у нашей гостеприимной хозяйки явно есть союзницы.

— Заметил. Не порезать бы их в пылу сражения, — поморщился Вольфган.

Для него они все были на одно лицо и цвет. Хитрый непонятный народ, гоняющийся за силой. Сегодня они сражаются вместе, а завтра против друг друга. Сила — вот что заставляло их подчиняться хоть какой-то иерархии, и человеку, который знал, что такое субординация и где не всегда сила решала всё, такое было непривычно. Как можно доверить спину тому, кто только и мечтает в неё воткнуть нож, чтобы стать самым-самым?

У Рондо, Тефеи и Аэль было всё не сильно лучше. Да, они отбили атаку «людей с неба», но дворец теперь горел и разрушался, тем самым лишая их единственного места, где можно было укрыться. Тем не менее время пока было.

— Вон кого я вам принесла, — бросила Рондо на пол связанное по рукам и ногам тело. — Наша пташка отлеталась.

— Это Небесная Всадница? — присела перед ней Аэль и зачем-то начала тыкать ту в щёку.

Девушка с узкими глазами зло посмотрела на неё, но ничего не ответила. Не из-за выдержки — Рондо ей кляп засунула в рот, пока мотала по ногам и рукам. А того глядишь, уже бы палец откусила.

— С собственной персоной. Мы ей с Самсоном позвоночник перебили, так что бегать уже не сможет.

— Бедная… — вздохнула Аэль и погладила ту по голове. Небесная Всадница недоверчиво прищурилась, но возмущённо мычать и брыкаться прекратила.

— А где сам Самсон? — спросила Тефея.

— На драконе. С другой Всадницей сражается.

— А он нам драконов не пригонит? — спросила Аэль. — Я бы в такой воздушной битве поучаствовала бы.

— Он не сможет управлять сразу несколькими, — остудила её пыл Тефея. — А сами мы чужого дракона, даже если оседлаем, не удержим.

— Жаль… — вздохнула она. — Тогда что нам остаётся? Ждать?

— Я бы не стала на твоём месте, Аэль, если только нет желания сгореть вместе с чужим дворцом, — хмыкнула Рондо. — Я видела, что со стороны восхода прорываются, так что предложила бы поучаствовать в старой доброй обороне, как на тренировках.

— Мелисса сказала ждать, — напомнила Тефея.

— Ты вроде бы и читаешь много, но иногда такое говоришь… Ждать где? В горящем здании?

— Нет, но… — смутилась та.

— Идём. Аэль, пригляди за нашей пленницей.

— А почему я⁈ Я тоже хочу в обороне посидеть! Пусть Тефея сидит! Она самая умная, может разговорит её.

— Я язык не понимаю их.

— Ну как раз разберёшься и расскажешь нам! А мы с Рондо пока повоюем.

— Но я не хочу с ней сидеть, Аэль.

— И я не хочу! Почему я сразу?

— Потому что ты самая мелкая из нас. Даже Самсон тебя полторашкой зовёт, — напомнила Рондо.

— Это потому что я ему нравлюсь!

— Да как же, ему та молодая копчёная дура нравится.

— Мне казалось, ему Мелисса нравится, — заметила Тефея. — Он постоянно смотрит на неё.

— На неё все смотрят, у неё два больших аргумента спереди и два больших аргумента сзади. А вот с той копчёной у них явная симпатия.

— Ага-ага, потому он с ней и не особо горит желанием встречаться, — фыркнула Аэль. — Я бы больше в этих ускоглазых поверила, одна уже вторую ночь захаживает к нему.

— Я могу спросить, откуда ты это знаешь, Аэль? — покосилась на неё Тефея.

— Ну… я просто знаю!

— Да это вообще не секрет, она ему массаж делает, он сам об этом и рассказывал, — рассмеялась Ронд, а Аэль расстроилась тому, что не одна посвящена в тайну. — Кстати, я позвала одну к себе, действительно, массажирует, как силой духов напиталась, так что не могу критиковать его за это.

— Настолько хорошо? — уточнила Тефея.

— Я бы сказала божественно. Я думаю, что Флория бы оценила их.

— Тем не менее, кто нравится Самсону? — спросила Аэль.

— Мне иногда кажется, ему нравится Серафина. Я была свидетелем того, как он странно на неё смотрит.

— Ты сейчас всех перечислишь, Тефея, — отмахнулась Рондо. — Давайте зайдём с другой стороны, кому он нравится из нас?

Все переглянулись, помолчали, после чего в голос произнесли:

— Мелисса?

Но Рондо первой же сама себя и опровергла:

— Нет-нет-нет. Ей все нравятся, у кого хрен есть. И даже те, у кого его нету — она не сильно разборчива в этом плане, потому не в счёт. Кому ещё он нравится?

— Жаннель? — предположила Аэль.

— Ты шутишь? Да она его терпеть не может!

— Мне говорили, что, когда девушка громко злится на мужчину, в душе он ей нравится!

— Юринь, — предположила Тефея. — Она иногда его буквально преследует.

— И шепчет что-то про месть. Нет, Юринь на своей волне, ей нравятся разве что мёртвые и такие же странные, как она сама.

— Самсон странный, — напомнила Аэль.

— Не настолько. Он там что-то учудил с ней в начале, вот она за ним и приглядывает теперь. Нет, не то. Кто ещё? Ирис? Она вечно краснеет рядом с ним?

— Ирис краснеет всегда, когда рядом мужчина, — ответила Тефея.

— А это правда, что она странно себя вела после вашего праздника в честь победы? — спросила Аэль. — Мне просто кое-кто рассказал, что она прямо как-то совсем смущалась всего.

— Кое-кто? Аэль, это я тебе рассказывала, — напомнила Рондо.

— Она странно себя вела? — взглянула на неё Тефея.

— Чуток не типично для себя. Как будто пыталась не смотреть в его сторону.

— Учитывая, что она смущается мужчин и весь вечер с ним целовалась, не удивлена.

— Получается… наш Самсон никому не нравится? — прямо-таки расстроилась за него Аэль. — Это даже грустно как-то…

— Мне кажется, Аэль, тебе он нравится, — хмыкнула Рондо.

— Я не знаю, — пожала та плечами.

— Не знает она… — та опустила взгляд нагнулась и схватилась за верёвки, подтащив к себе пленницу. — Куда поползла⁈ Ладно, обсуждать это интересно, конечно, но мы очень сильно отвлеклись от темы, как будто всё вокруг круто. Так что, кто будет сторожить эту ускоглазую?

Вокруг творился ад. Самый настоящий беспощадный ад, которому не было конца и края, а я, как на зло, не мог в нём даже поучаствовать. Лезть к своим во дворец — может прихлопнуть собственная система безопасности. Лететь к тому парящему дворцу — боюсь, меня на подлёте порвут на части. Сражаться — непонятно кто где и против кого. Я даже Суко не вижу.

Но всё решил случай.

Битва была в самом разгаре, когда из парящего дворца вдруг вылетел по навесной траектории какой-то красный луч, словно выстрел из мортиры. В меня он не попал, там вообще ни рядом было, но и не в меня он целился. Магический снаряд попал в город на горе, и тут же в небо поднялось взрывное облако. По округе эхом прокатился раскат грома.

Но это был не единственный выстрел — следом за ним полетел другой снаряд и попал уже во дворец. Не сам дворец, а в его силовое поле, которое пошло голубыми кругами, как вода от попадания камня.

И не в таком неспешном темпе по городу открыли артобстрел. В ответ на это часть виверн и даже тройка драконов отделилась и помчалась в сторону парящего замка. Свои это или чужие, стало понятно ровно в тот момент, когда по ним открыли огонь, а те начали огрызаться пламенем. Видимо, они расставили для себя приоритеты.

И это был отличный шанс присоединиться к нападению и более того, попасть в замок и где-нибудь напакостить. Сейчас же все всадницы и основные войска, скорее всего, в атаке, а значит пробиться будет легче. У меня как раз руки чесались что-нибудь сломать или испортить.

Только вот лететь так открыто на драконе было палево, и я решил сделать ход троянским конём: побежал по дракону и запрыгнул ему в пасть, после чего взглянул на мир его глазами и взял путь ко дворцу.

Пролететь оказалось не проблемой. Пусть я и не знал, куда именно надо направляться, сейчас всем было не до меня, тем более не до дракона, который был своим, пусть и без всадницы. Никто даже не пытался в меня выстрелить, а потому я подняться и сделать один круг над летающим остров.

Крепость. Дворец-крепость, самая настоящая. Несколько больших ступеней построек, каждая из которых была как своеобразный и ярус, и стена, а на вершине пагода, не сильно высокая, но достаточно широкая, чтобы не снести её случайно с одного захода. А вот загоны для драконов обнаружились на обратной его стороне на первом ярусе.

Туда я дракона и направил.

Вопреки опасениям, никто меня не обстрелял и не остановил. А когда я сел на площадь, тут же сбежались молодые девушки в простеньких одеяниях типа юкаты.

— Это дракон госпожи Ни-Су! — я слышал их приглушённые голоса через едва приоткрытые губы дракона.

— Сообщите, что её дракон вернулся без Всадницы Небес! Вы! Ведите его в стойло! Приготовьте мази и зелья, я позову мастера целителя!

Меня повели внутрь дворца. Здесь царил полумрак, каменные стены были увешаны факелами в виде змеевидных драконов, пускавших из рта пламя. Почти все загоны были пусты за исключением двух. Два дракона — две небесных всадницы на борту летающего дворца-крепости. М-м-м… нормально, пойдёт, посмотрим, что можно сделать.

Я проследовал в стойло, где мной занялись служанки, украдкой запоминая входы и выходы. Те принесли вёдра, какие-то травы, начали обрабатывать раны. Д ождался до того момента, пока сюда не придёт и мастер целитель, естественно, женщина, которая тоже начала хлопотать над драконом, и всё как-то затянулось.

Полчаса — примерно столько они возились с драконом, пока их не позвала служанка: вернулась пара небесных всадниц, и требовалось быстро обслужить их драконов, чтобы те могли вернуться в строй.

Это был мой шанс.

Оглядевшись глазами своего нового товарища, я открыл пасть и выпрыгнул наружу с мечом наизготовку. Прежде чем уйти, задал инструкция дракону ждать меня здесь, после чего бегом направился к ближайшей двери. Воровато огляделся и юркнул внутрь, попав в узки коридор с полукруглым потолком, который вёл наверх.

Вообще, логика мне подсказывает, что лучше спускаться вниз, там, по идее должны находиться двигатели или что там держит этот остров. Но с другой стороны, здесь не обошлось без магии, а значит без артефакта, а такие вещи хранят в самых защищённых зонах, что обычно располагаются наверху. Ну и так как я уже был здесь, оставалось только подниматься.

Лестница меня вывела, что странно, наружу. Куда-то на неприметные втопленные в стены балконы дворца нижних ярусов, которые прятались в тени. Отсюда открывался вид, как на дворцовую площадь замка, так и на дворец на вершине горы, который сейчас полыхал, как свеча.

Кстати, там на дворцовой площади было что посмотреть. Я видел те самые мортиры, которые сейчас обстреливали город, выполненные в форме арбалетов, который стреляли в воздух какими-то шарами. Как их там… баллисты, вот! Я насчитал аж десять штук. Если вернуться к дракону, можно внезапно напасть и всё у них тут порушить, но…

Подумав, я отказался от идеи. Я просто уничтожу осадные орудия, но сражение это не прекратит и к концу не приблизит. Единственный способ, обвалить остров или устроить в самом дворце такую диверсию, что стены затрещат и им придётся отступить под угрозой потери такой махины.

Блин, и куда я вообще лезу, спрашивается? Раньше бы зассал не то что приблизиться, даже просто подумать об этом, а сейчас лезу с упорством дегенерата в стан врага, как в компьютерной игре, когда зашёл во фланг врагу и готов покосить всех в спину. Но я знал, что со мной.

Я просто стал таким же, как и все небесные всадницы и всадники — кровожадным, голодным до риска убийцей, который чувствовал удовлетворение, сражаясь. Неприятно признавать себя таким, но от фактов не убежишь. Да и не сказать, что я пытался, если честно.

В любом случае, я осторожно двинулся по балкону, ища дорогу дальше. На пути мне никто так и не встретился. Но вот, когда я нашёл проход вовнутрь, здесь началось самое интересное.

Коридоры. Они кишели стражей замка. Скорее всего, потому, что Те были буквально на каждом шагу, стояли у дверей, патрулировали коридоры и делали всё, чтобы усложнить мне жизнь. Их было достаточно, чтобы зарубить меня толпой, и этот расклад меня никак не устраивал. Был ли другой путь? Если только по стене ползти, но я не уверен, что там будет легче, всё равно и там, и там стража, и проскочить между всеми, это… ну разве что быть одним из них…

Быть одним их них…

А почему, собственно, нет?

Я же отлично калякаю на их языке, всё понимаю, и выдаст меня разве что лицо. Но так как они в шлемах, жаль, что полуоткрытых, тем не менее это выглядело вполне реально. Хотя может быстро вернуться обратно?

Я задумчиво посмотрел туда, откуда пришёл.

Не-е-е… это слишком просто. Такой шанс всё тут испохабить, зачем его упускать? Да и какое приключение без проникновения в стан врага?

Поэтому решено, лезем дальше.

Здесь мне точно не светило подняться, но вот по стене можно было спокойно попробовать. Даже если сорвусь, всегда есть амулет, который спасёт от размазывания по земле. Ну или если надо будет быстро свалить, просто спрыгну вниз и полечу до самой земли.

Поэтому я вернулся и с балкона осмотрел стену. Отвесная, но с едва заметным уклоном, что уже что-то. Плюс камни здесь были не отшлифованные в идеально ровную поверхность, а такие, пузатые, немного выпирающие, за которые можно было при желании и должном рвении ухватиться. А ползти мне надо было…

Метров десять. Пойдёт.

Сначала я хорошенько пальцами поелозил по полу, собирая всю грязь и пыль с камня, чтобы пальцы были сухими, после чего ухватился осторожно за булыжник и попробовал подтянуться, но над полом.

Вроде… вроде держусь, тяжело, но пальцы не соскальзывают. Отлично, тогда…

Я дошёл до края балкона, перелез через перила и осторожно схватился за камень. Нашёл ногой упор, примерился, осторожно перенёс вес и… отпустил перила полностью, держась исключительно за выступы в стене.

И знаете что? Даже с амулетом было как-то очково. Моя уверенность испарилась достаточно быстро и возникло жгучее желание вернуться обратно на уютный балкон, но вместо этого я ногой нащупал следующий выступ, медленно перенёс на него вес, и подтянулся, шаря рукой в поисках зацепа. Нашёл зацеп одной рукой, потом другой, нашёл, куда упереть ногу и…

Вот балкон уже остался позади, а я, ссыкло по жизни, висел на стене летающего замка. Хотя какое ссыкло, я блин уже столько прошёл, что мой батя дегенерат давно был ласты от страха склеил, а бояться в таких ситуациях вполне нормально. Всё же трус ты или нет, определяют не чувства, а действия, верно? Так что давай, где там следующий выступ…

И я продолжил восхождение. Иной раз, правда, мне казалось, что я не могу нащупать, где бы зацепиться, в этот момент сердце билось в тревоге, потому что той же дорогой я хрен спущусь, однако, как это требует классика жанра, выход находился. Каждый раз какой-то камень имел уступ, между кладкой была щель, где я мог зацепиться.

И каково было моё облегчение, когда я рукой нащупал край. Вцепился обеими руками и просто подтянулся, выглядывая наружу.

Крепостная стена вокруг следующего яруса. Причём здесь было рукой подать до прохода внутрь здания. В отличие от нижних этажей стража здесь пусть и была, но не частая, можно было проскочить, если выждать момент. А ждать я умел, поэтому так и завис, выжидая, когда выпадет момент, после чего резко подтянулся, закидывая себя наверх, запрыгнул и, пригнувшись, бегом к дверям.

Вот кстати ещё одно преимущество тапочек этого народа — они почти бесшумные, и я мог дойти до двери без…

Сука…

Дверь распахнулась и передо мной появилось аж четверо стражников. Надо было видеть их косоглазые лица, когда они все такие в доспехах видели пригнувшегося меня в помятой грязной одежде, ещё и с большими глазами.

Только вот не было этого классического «мы замерли друг напротив друга на секунду». Замирать — слишком дорого удовольствие в моё случае, а я бросился вперёд и просто протолкнул всю эту весёлую команду обратно внутрь, словно шар кегли, пока они рта не раскрыли и не подняли тревогу. И уже там, подальше от чужих глаз начал их мочалить что есть сил.

Кому-то ударом сломал нос, чтобы воздуха кричать не было, кого-то заставил поперхнуться зубами. Ещё одному пяткой наступил прямо на лицо, не закрытое шлемом. Последний успел встать и выхватить меч, но тот ему не сильно помог, потому что у меня тоже был меч и орудовал я им быстрее.

Поэтому минуты не прошло, а я уже осторожно добивал остальных, прикрыв дверь, чтобы со стены не видели.

Так, четыре трупа… но в доспехах! Не долго думая, я раздел одного чуть ли не до трусов и нацепил его броню на себя. Уже почти год я был всадником, а потому да, я мог надеть на себя броню. Надеть, пусть криво и косо, но так, чтобы она держалась и не бросалась в глаза. Так, крови нет? Нет, вроде ничего не висит прямо-таки заметно… ага, всё, пошли дальше.

Трупы было прятать негде, да и это трата времени, потому что рано или поздно всё равно шум поднимут, поэтому я оставил всё как есть и шагнул вперёд.

И каково было моё изумление, когда я попал не куда-то, а прямиком в казармы. С чего я взял, что это казармы? Ну как бы двухъярусные кровати, сундуки у каждой и их плотное расположение намекают. Тут буквально они все впритык стояли, отчего в этом зале витал неописуемый аромат мужских помещений: запах пота и носков. И кстати, тут-то трупы можно было спрятать. Поэтому я не поленился вернуться и растолкать тела под кровати.

Вот, теперь я сделал всё, что мог.

Я прошёл зал до противоположной стороны. Здесь было две двери, словно два стула с секретом, которые предлагали себя испытать на прочность. Я прислушался и выбрал ту, откуда, как мне казалось (а слух у меня острый) было меньше всего шума.

И попал, судя по всему, на небольшую площадь для тренировок. Здесь стояли манекены и мишени, были расстелены квадраты из тростника, у стен тянулись ряды с деревянными мечами. На другом конце стояли небольшие додзё. Выхода здесь было два: лестница наверх, потому что это место окружала буквально стена, словно тренировочная площадка находилась в яме, и несколько дверей, не считая той, из которой я вышел.

Что я выбрал? Естественно, лестницу! Для меня выбор был прост: в помещениях я заперт и в западне в случае чего. Снаружи я всегда могу с разбега сигануть вниз. Да, здесь открытые пространства, но и пути отхода всегда под рукой в отличие внутренностей замка.

Поднявшись, я осмотрелся и направился к ближайшей двери в следующий ярус (или ступень, тут как кому удобнее). Подошёл…

И дверь нахер так распахнулась, что мне чуть рожу не разбила. Оттуда строем начали выбегать солдаты, становясь сразу по два в шеренгу, при этом продолжая бег. Так получилось, что я буквально оказался за дверью и обернись кто-то…

— ЧЁ ВСТАЛ⁉ БЫСТРО!!! ВПЕРЁД!!! ПОШЁЛ!!! ДАВАЙ-ДАВАЙ, ИДИОТ!!! — возглавляющий колонну обернулся. Обернулся, увидел меня и подумал, что я кретин, отстающий от остальных. — ПОШЁЛ, ПОКА Я НЕ ДАЛ ТЕБЕ ТРИДЦАТЬ ПЛЕТЕЙ, НЕДОУМОК!!! БЫСТРО!!!

И я встал в колонну с другими. То, что мою рожу не разглядели сразу — заслуга того, что командир был далеко, вокруг полумрак и никому сейчас нет дела для других, когда вокруг дворца летают драконы, от которых отстреливается местная версия ПВО.

И вот я в составе вражеских войск бежал теперь чёрт знает куда в строе, надеясь, что меня сейчас не поведут на штурм того дворца, откуда я сам недавно прибыл. С другой стороны, если поведут, ну вернусь обратно, что сказать. Но что сделать здесь, я работаю в строю — все бегут и я бегу, главное, не в обще известном направлении по координатам.

Дорогие читатели! Если вдруг вы ещё не поставили лайк, то можно это сделать прямо сейчас!)) Для вас всего один клик, а мне будет очень приятно)))

Дорогие читатели! Шестой том закончен, а значит время переходить к седьмому тому «На краю эпохи драконов»! — https://author.today/reader/635926/6078929

Если Вам понравилась книга, не забудьте поставить лайк и оставить комментарий=D У вас это займёт пару минут, а мне это очень приятно, мотивирует работать и поможет в продвижении книги)))

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.