Новая раса

Глава 1

10 июня 214 года NPrE[1]

Больше всего Раджив Варма любил тишину и покой. А еще он не пил, не курил, не употреблял никаких веселящих веществ и придерживался вегетарианской диеты. Фонтейн с первого дня в экспрессе гадал, как с таким складом характера и взглядами на жизнь Раджив умудрился стать шефом сервисной службы и уже семь лет нести на своих худых плечах тяжкий груз забот о комфорте самых капризных пассажиров в Галактике.

Варма меланхолично наблюдал за плодами своих усилий, стоя на смотровой площадке четвертой палубы, как высокий, тощий призрак умеренности и здравого смысла, парящий над чадом неистового кутежа. Внизу кипела жизнь — по традиции, первую остановку экспресса всегда отмечали бурной вечеринкой на всю ночь. Вспышки света, шум голосов и грохот музыки долетали даже сюда, почти под крышу вагона.

Фонтейн подошел к шефу сервисной службы и кашлянул. Раджив обернулся и тут же вскинул руки:

— Я знаю, знаю! Вы не одобряете наркотиков, но увы — это неизбежное зло, с которым нам приходится мириться.

— Я бы предпочел, чтобы этого зла в моем экспрессе не было, — суховато сказал Аксель. Варма пожал плечами:

— Я тоже. Но что поделать, если наши гости желают развлекаться и ни в чем себе не отказывать?

— Вы предоставляете им доступ только к легальным веществам?

— Да, конечно.

— А это тогда что? — Акс поднес к его носу пакетик с зеленоватым порошком. Варма взял пакетик двумя пальцами, открыл и принюхался.

— Гайшан, — с отвращением сказал он. — Где вы это взяли? Вы же сдали полиции все найденные во время обыска закладки?

— Да, и уволили всех, кто протащил на борт наркоту. Тем не менее, пять грамм этой дряни один из моих ребят нашел на полу в туалете ночного клуба «Бабочка» на третьей палубе в семнадцатом вагоне.

Варма нахмурился. Служба безопасности экспресса во время рейса выполняла обязанности полиции, и Акс имел право задавать ему неприятные вопросы. Особенно если в экспрессе обнаруживался «порошок султанов», запрещенный во всех странах и колониях Аялы.

— Это… нехорошо, — наконец изрек Раджив и вернул Аксу пакетик. — Я вызову персонал клуба завтра утром к себе, чтобы вы их допросили. Когда вы это нашли?

— С полчаса назад. Мои ребята уже смотрят записи с камер, чтобы отыскать обронившего этот пакет с тысячей динар и узнать, где он взял такую приятную мелочь.

— Точно не у нас, — быстро ответил Варма. — Мы продаем только растительные вещества и синтетики из списка разрешенных.

— Еще бы, — процедил Аксель. Его просто поражало, как, несмотря на старания СБ и экипажа, некоторые пассажиры изо всех сил пытались не дожить до следующей остановки.

— Гайшан — очень недешевая вещь, — заметил Варма. — Сомневаюсь, что он был в тех закладках, которые вы нашли. Скорее всего, кто-то из пассажиров пронес его с собой, кхм… для личного пользования.

— Если вы думаете, что меня как-то утешит отсутствие на борту дилера, толкающего… простите, минутку, — Фонтейн сунул пакет в один карман и достал из другого телефон, где обнаружил срочный вызов от Лавровой.

— Продолжим утром, — сказал Акс. — В девять тридцать я желаю видеть весь персонал клуба «Бабочка».

— В девять тридцать? Да будьте же милосердны, бедняги едва придут в себя к одиннадцати после сегодняшней смены.

— Ладно, в десять тридцать. До завтра. Если кто-нибудь заметит еще пакеты или пассажиров с признаками употребления гайшана — немедленно доложите СБ и отправьте пассажиров в медвагон.

— Хорошо. Я пришлю сообщение лично вам.

Акс спустился по лестнице и прошелся по первой палубе, пристально оглядывая толпу. Музыка била ему в уши, глаза слепило от вспышек стробоскопов, люди вокруг орали и извивались, как бесы в адском пламени — но вроде им было весело. Фонтейн не очень понимал, в чем состоит такое веселье, однако клубы во время вечеринки в честь первой станции всегда были переполнены.

«Как Варма все это выносит», — с некоторым сочувствием подумал Акс. Он бы от такой работы просто помешался.

Аксель свернул в коридор, который вел к туалетам, и почти сразу же услышал громкий женский стон. Фонтейн понял, что он означает, но в свете недавней находки лучше проверить — не пытается ли жертва передозировки привлечь к себе внимание?

Туалеты в экспрессе были оборудованы индивидуальными кабинками с раковинами и гигиеническим душем, что доставляло СБ немало головной боли. То один, то другой неразумный пассажир прятался там, чтобы насладиться каким-нибудь запретным плодом. Ориентируясь по громкости звука, Акс нашел кабинку, открыл ее универсальным ключом и уставился на Тедди Росса, который доставлял удовольствие высокой темнокожей красотке. Парень так старался, что даже не заметил появления свидетеля — а девице и подавно было не до того: она пыталась раздавить ребра Росса ногами, испуская страстные подвывания.

Акс закрыл дверь и направился к лифтам. Он-то надеялся, что журналист исчезнет из его жизни и экспресса сразу после ликвидации террористов, но Росс и не подумал остаться в Альмонзее. А покинуть поезд завтра он уже не сможет — повезет, если сумеет до туалета доползти.

В лифте Фонтейна окутала блаженная тишина. Одно утешало — после такой бурной ночки на некоторое время пассажиры угомонятся. По опыту Акселя, самым стойким требовалось двое-трое суток, чтобы прийти в себя и продолжить кутеж. Хорошо бы за это время узнать, кто баловался гайшаном, и конфисковать веселящее до смерти вещество.

«А может, этот кретин завтра утром сойдет с поезда и сдохнет не у нас, а в какой-нибудь гостинице. Главное, чтобы он не успел никого угостить».

Хотя тут можно рассчитывать на человеческую жадность — гайшан стоил очень дорого, от тысячи динар за граммм товара низкой очистки, так что есть шанс, что жертв не будет.

В приемной начальницы поезда уже никого не было — рабочий день диспетчера закончился часов шесть назад. Аксель постучался и, услышав «Войдите», шагнул в кабинет. Лаврова, в кителе, наброшенном поверх гражданского темного платья, ждала его с планшетом в руке.

— Что случилось, мадам?

— Срочное сообщение из офиса азратского генерал-губернатора. Завтра, точнее, уже сегодня, на борт поднимутся двое пассажиров — вад-принц АльНилам и его якзан Мурад ибн-Руфин ан-Файяз.

— Да, я знаю, — сказал Фонтейн. — Они заказали билеты, еще когда экспресс стоял в Альмонзее.

— Вы их запомнили? — удивилась Анна Дмитриевна.

— Я нечасто вижу пассажира, у которого в паспорте лицо закрыто какой-то тряпкой до самых глаз, а доступ к нормальному фото в Общем Реестре запрещен. Видимо, его султанское высочество может многое себе позволить.

— Вад-принц, как указано в его паспорте, принадлежит к религиозному течению Сафият. Закрывать лица — обычай их веры.

— Угу, и поскольку это султанский сынок, то даже Общий Реестр обязан уважать его воззрения и священные обеты, — пробурчал Фонтейн, которого это глубоко возмутило. Правила должны быть едины для всех!

— Вам бы тоже не помешало проявить уважение, тем более что на борт экспресса его высочество прибудет с дипломатической миссией. Мы обязаны оказать ему всю возможную помощь и ни в коем случае не препятствовать его действиям, — Лаврова бросила взгляд на планшет, — Как уверяет меня генерал-губернатор, они необходимы для государственной безопасности Эр-Руммала и лично его величества султана.

— Всем этим будет заниматься принц собственноручно? — с некоторым сомнением спросил Фонтейн. По опыту общения с пассажирами королевской крови, он помнил, что вся их социальная полезность сводилась к позированию в древних драгоценностях, перерезанию ленточек и произнесению речей.

— Видимо, да. Насколько я знаю, вад-принцы и вад-принцессы Эр-Руммала занимают вполне реальные, а не декоративные должности при дворе и в правительстве.

— Но что же это за миссия, если генерал-губернатор уверен, что действия вад-принца вызовут у нас желание ему помешать?

— Подробностей мне не сообщили, ссылаясь на секретность.

— А если она состоит в том, чтобы прирезать или отравить пару-тройку наших пассажиров?

— Или взорвать бомбу в вагоне прямо во время следования по стрим-тоннелю, — сказала Лаврова. — Не будьте так предсказуемы в своих подозрениях.

— Но мне платят за мои подозрения, — возразил Фонтейн. — Даже если нужно подозревать королевских деток.

— Не думаю, что миссия вад-принца подразумевает убийства наших пассажиров. Скорее всего, речь идет об обеспечении тайны переговоров, которые по неким причинам решено провести на борту экспресса.

— Хорошо бы в таком случае узнать, кто будет в них участвовать, чтобы принять соответствующие меры безопасности.

— Какие? — подняла бровь Анна Дмитриевна. — Вы собираетесь предпринимать какие-то меры безопасности против его высочества принца?

Акс тихо засопел. Принцы! Султаны! И все это, когда человечество уже 214 лет осваивает космос!

— Очень странно, что якзан его высочества заказал всего два билета. Особы королевской крови обычно путешествуют в сопровождении целой свиты, а тут… Где все? Камердинеры, секретари, охрана, личные массажисты?

— Вероятно, религиозное учение предписывает его высочеству вести скромный образ жизни.

— Именно поэтому он выбрал самое дорогое купе люкс-класса на двоих, — проворчал Фонтейн.

— Или он не хочет привлекать внимание к своей персоне и дипломатической миссии. В любом случае, — Лаврова помахала планшетом, — мы обязаны предоставить его высочеству все, что он потребует. В пределах разумного, естественно.

— Хорошо, мадам, как скажете, — покорно вздохнул Акс. — Завтра же освежу свои познания в руммальском придворном этикете.

«И еще раз изучу документы этого высочества», — подумал он, покидая кабинет. В них было кое-что странное, кроме замотанного шелковой занавеской лица…

* * *

Мурад смотрел на Нунура холодно и сурово. Их отношения не задались сразу — в первый же день знакомства растение укусило его за палец.

Горшок с домашним питомцем эфенди принес под конец их пребывания на Тар Мариат. Он отправился на прогулку, чтобы немного унять стресс после встречи с родителями пропавших эмбрионов, а вернулся — с растением и сходу заявил: «Это Нунур! Он будет жить с нами!»

Якзан взял миску сырых куриных крылышек и приблизился к столику, на котором стоял горшок. Представитель тар-мариатской флорофауны следил за передвижениями Мурада сотней мелких глазок-бусинок. Как черные жемчужинки, они поблескивали из-под тяжелых листьев. Глазки были собраны в группы по дюжине штук, словно соцветия, и покачивались на низком стебле.

— Еда, — сухо объявил Мурад и показал растению миску. Стебельки с глазами заинтересованно приподнялись.

Нунур выглядел (выглядела? выглядело?) красиво — пышный куст листьев, похожих на ажурную малахитовую корону, с бархатистыми нежно-розовыми цветами, с виду — как большие фиалки. Но Мурад на собственном пальце убедился, что цветочки — это два десятка очень зубастых ртов, которые только и ждут момента, чтобы закусить свежей человечинкой.

— Ты ешь это, — якзан потыкал миской в сторону растения, — а не это! — он помахал перед ним пальцем в регенерационной пленке. Нунур покачал соцветиями глазок из стороны в сторону, следя за пальцем, и Мурад спрятал руку за спину.

— Перестань его дразнить, — сказал вад-принц. — Тогда он не будет тебя кусать.

— Я не дразню, эфенди. Я пытаюсь установить правила, обеспечивающие нашу безопасность.

АльНилам поднялся с дивана, подошел к столику и наклонился к растению. Ан-Файяз напряженно втянул в себя воздух.

— Эфенди, вы бы могли не наклоняться так низко к плотоядному…

— Да перестань ты, он совершенно безобиден! Нунур, — обратился к флорофауне АльНилам, — это Мурад. Мурад хороший! Его не надо кусать, тогда он будет с тобой дружить.

«Еще чего!» — возмущенно подумал якзан. Нунур несколько раз покачал глазками, переводя взгляд с принца на Мурада, будто сравнивал их по питательности и вкусовым качествам.

— Мурад угостит тебя вкусным крылышком. Хочешь?

Неизвестно, понимало ли растение человеческую речь — хотя какой-то разум у него имелся: в земле находился мозговой клубень, покрытый твердой скорлупой. Тем не менее при слове «крылышко» стебельки с глазами далеко высунулись из листьев и уставились на миску в руке якзана. Мурад бросил Нунуру куриное крыло, и оно тут же скрылось в гуще листвы, из которой донеслось тихое чавканье и хруст.

— Вот видишь, — оптимистично заявил Ирфан, — ты ему нравишься!

— Как гастрономический объект?

Вад-принц фыркнул, вернулся на диван, уютно устроился среди подушек и положил на колени чантру, пробежался пальцами по струнам. Нежный мелодичный звук заставил Нунура заинтересованно повернуть листья и осязательно-слуховые усики в сторону АльНилама. Глазки, однако, продолжали пристально смотреть на миску с крылышками.

— На какие даты ты взял нам билеты?

— На одиннадцатое число с открытой датой окончания поездки. Кроме того, Павлидис обещала сообщить, если билет Надежды Яневич будет реализован. Пока что он значится только как купленный.

— Посадка пассажиров начнется завтра, — АльНилам принялся перебирать струны, наигрывая любимую рок-балладу «Прыжок в пустоту». — Но что-то мне подсказывает, что мадам Яневич, она же Фиалковская, на поезд не сядет.

— Почему? — Мурад скормил растению еще одно крылышко.

— Полагаю, она уже в курсе, что вторая группа террористов провалила задание и была полностью ликвидирована. Если, конечно, отчет, который прислала Павлидис, не врет.

— Но тогда мы потеряем след Фиалковской, архива и эмбрионов, — встревожился Ан-Файяз. — Ваш отец… будет не очень доволен.

Ирфан склонил голову и провел пальцами по струнам; чантра издала тоскливый, подвывающий звук. Листья Нунура судорожно дернулись.

— Другого варианта у нас нет, — сказал вад-принц. — Сядем на поезд. Пока он будет стоять в Таулане, а это неделя или около того, выясним, прибыла ли сюда Фиалковская. Если нет, то вернемся на Тар Мариат и начнем сначала.

Он отложил чантру, взял планшет и принялся листать отчет службы дознания «МТ» по делу Гектора Авилеса. Мурад пристально смотрел на своего принца — он покусывал то губу, то палец, плечи были напряжены, глаза опущены.

— Вы бы не хотели, чтобы Фиалковскую нашли? — спросил якзан.

— С чего ты взял?

— Если у нее остался архив с компрометирующими материалами, то рано или поздно террористы его опубликуют.

Вад-принц вскинул на него вспыхнувший взгляд. Это то, что он пытался сделать двадцать лет назад. Но тогда ему не повезло, а Мурад не сумел его защитить.

— Это только наши предположения — что и у кого осталось, — процедил Ирфан. — Может, террористы разделили добычу по трем-четырем группам. Вряд ли Фиалковской достались заложники, но у нее может быть только кейс с эмбрионами. Это вполне логично и согласуется с тем, что указано в отчете.

— Для публикации архива достаточно доступа в сеть и нажатия одной кнопки.

— Я не хочу это обсуждать, — резко сказал Ирфан. — В отчете сказано, что Авилес и его группировка ограбили завод по производству материалов для рекомбинации ДНК. Они пытались утащить техкарты с инструкциями по изготовлению состава для стабилизации результата, но с этим им не повезло. Вынести удалось только образец самого состава — контейнер весом около килограмма. Его так и не нашли.

Вад-принц отбросил планшет, вскочил и забегал по гостиной. Нунур недовольно зашелестел и протянул листья к Мураду. Якзан торопливо сунул флорофауне еще кусок курицы.

— У нас есть часть паззла, но только одна! — воскликнул Ирфан. — Авилес должен был сесть на поезд в Альмонзее, пронести с собой контейнер и в Таулане встретиться с Фиалковской, у которой кейс с эмбрионами — рекомбинированными и нет. Если бы группировке Авилеса удалось украсть еще и техкарты, то получилась бы идеальная комбинация для продажи конкурентам «МТ». Энрике Сальваторе, который заварил всю эту кашу, мог бы сказочно обогатиться, устроив аукцион!

АльНилам перестал метаться по комнате, повернулся к Мураду и взбудоражено свернул на него огромными глазами:

— Вот только кража архива и заложников не вписывается в этот прекрасный сценарий!

— Да, эфенди, — покорно отозвался Мурад. Когда Ирфан был захвачен таким потоком мыслей, то лучше не мешать его рассуждениям и тем более — не лезть под руку с успокоительными.

— Архив, — прошептал вад-принц, запустив руку в волосы, — заложники! Что-то тут не так, это не просто кража! Этот Сальваторе явно задумал кое-что покрупнее банального воровства, и зуб даю, в «МТ» об этом догадываются! Ай, Мурад!

— Секунду, эфенди, — якзан поставил миску с курицей около горшка Нунура и принялся осторожно распутывать кудри принца, которые обвились вокруг колец у него на пальцах. Ирфан страдальчески морщился.

— Мне неясно лишь одно, — сказал Мурад. — Энрике Сальваторе и так один из богатейших людей в мире, самый влиятельный наркобарон за всю историю. Зачем ему устраивать себе же такую головную боль?

— Чем больше ты нагреб денег, тем больше у тебя их стало, — Ирфан уткнулся лбом в грудь якзана, чтобы тому было удобнее извлекать из кудрей перстень с тоем[2]. — Мой отец придерживается того же мнения. Но тут дело не только в деньгах.

— Я об этом и говорю, эфенди. Красть архив и заложников будет только тот, кто хочет не просто ограбить Корпорацию, а от души пнуть ее по самому больному месту. Но зачем так рисковать?

— Очень, очень интересный вопрос, — шепнул Ирфан. — Надо обязательно взять Фиалковскую живой. К тому же есть вероятность, что группировка Авилеса не смогла доложить товарищам о деталях своего провала.

— Почему вы так думаете?

— Исходя из дат. Ограбление завода произошло одновременно с кражей в перинатальном центре на Тар Мариат, при чем группа Фиалковской скорее всего покинула планету в тот же день или на следующий день. Даже с поправкой на разницу времени они, может быть, просто не успели получить сообщение от Авилеса.

— Да, но когда Фиалковская прибыла на Азрат, то все равно узнала бы об уничтожении его группы, о котором сообщали во всех СМИ. Трудно это не заметить.

— В СМИ публикуют то, что позволяют спецслужбы, иногда заведомую ложь. К тому же ты кое-что упускаешь, — принц наставительно покачал пальцем перед носом Мурада. — Когда Фиалковская удирала с Тар Мариат, еще никто не знал, что случилось. А сейчас каждая собака из службы дознания «МТ», каждый агент Эль Шадияр в курсе, как она выглядит. Ориентировки разосланы по всем колониям султаната, а Корпорация позаботиться о том, чтобы к делу подключилась Полиция Метрополии и колоний.

— Пожалуй, вы правы, эфенди, — якзан прерывисто вздохнул; дело становилось сложнее с каждым часом. — В таких условиях трудно незаметно проскользнуть на стрим-поезд.

— Даже Магринье со всеми деньгами Сальваторе потребуется время, чтобы организовать отъезд Фиалковской с Азрата. Хотя это еще вопрос — насколько важна для них Фиалковская. Проще ее прикончить, а кейс и архив забрать.

— Ну, она все-таки биоинженер. Ценный источник информации.

— Тоже верно. Словом, не будем отчаиваться и для начала поищем мадам в Таулане.

Раздался громкий звон. Вад-принц обернулся, Мурад поверх его головы поглядел на столик. Нунур, свесившись через край горшка, изо всех сил пытался выловить в миске последнее куриное крылышко.

— Вот, ему нравится курица, — сказал Ирфан. — Как видишь, мы в полной безопасности, включая твои пальцы.

* * *

Мария сидела на матрасе, скрестив ноги и устало сгорбившись над ноутбуком. Уже третий час она очень медленно и осторожно отключала клеймо Карло делла Ровере — существа двадцати шести лет, из гвардии тау-класса. Рядом стоял планшет, на котором отображались его жизненные показатели. Парень лежал на походной медицинской платформе, погруженный в глубокий, на грани смерти наркоз. В ином случае болевой шок был бы слишком силен даже для существа.

Четверо человек благоговейно наблюдали за ее действиями с почтительного расстояния — им, наверное, это все казалось какой-то магией. Исио Торо стоял между ними и Марией, следя за тем, чтобы ей не мешали. Отключение клейма требовало полной сосредоточенности.

Фиалковская отсекла нейроцепи, соединяющие с клеймом зону регуляции сердечной деятельности в мозге, и взглянула на Карло. Жизнь каждого существа определялась клеймом. В нем фиксировалась вся информация, от имени и класса до миссий, в которых оно участвовало. Все клейма отслеживались — в том числе у тех, кто покинул службу после окончания контракта, и любое существо можно было обезвредить или убить всего одной командой. Никто из них никогда не становился по-настоящему свободным.

Мария выпила немного воды. Оставалось самое трудное — отключить контроли и деактивировать клеймо. Не все существа доживали до этого момента — хотя у Фиалковской за двенадцать лет погибли всего двое. Куда меньше, чем у других «спецов».

Она коснулась стилусом первой контрольной цепи. Они передавали данные о существах в «Долорес» — систему наблюдения и отслеживания. Как только цепи отключались, клеймо деактивировалось, и существо исчезало из системы. Это, разумеется, замечали — «Долорес» тут же посылала сигнал операторам с указанием точки исчезновения существа. Избежать этого невозможно, вот почему отключение клейма всегда проводилось как можно дальше от базы или укрытий.

Мария увеличила подачу неорина, дабы не допустить остановки сердца, и отключила первую цепь. Как всегда, организм существа отреагировал резким падением сердечных сокращений, но в дело вступил неорин, и, когда ЧСС выровнялась, Фиалковская подобрала вторую цепь.

Перед отключением второй и третьей она вводила существам нейропротекторы и нейростабилизаторы, ослабляющие нервные импульсы. Но сейчас ее беспокоил уровень нейростабилизатора ретазина в контейнерах платформы. Могло не хватить.

Фиалковская настроила их на замедленный ввод с начальной уменьшенной дозировкой и занялась последними двумя контролями. Со вторым все прошло гладко, и Мария перевела дух. Но стоило ей отсоединить третий, как по телу Карло прошла такая сильная судорога, что оно поднялось над платформой, выгнувшись дугой. Фиалковская резко увеличила подачу стабилизатора, включила введение миорелаксина и задала подачу на четверть выше нормы по объему мышечной массы.

Тело молодого существа застыло на миг, а потом рухнуло на платформу так, что та покачнулась. Миорелаксин мог привести к остановке сердца, и Мария добавила неорина. ЧСС упала вдвое, но уже через несколько секунд выровнялась. Последние кубики ретазина вернули нервные импульсы к норме после резкого пика. Фиалковская подождала несколько минут, отслеживая состояние мозга, сердца и легких. Убедившись, что нейропротекторы справились с задачей, сердце бьется, а легкие дышат, она со слабым вздохом привалилась спиной к стене и дала платформе команду «Вывод из наркоза». Золотистое клеймо на плече Карла погасло и почернело.

— Мадам? — негромко произнес Исио.

— Готово, — ответила Фиалковская. — Жить будет.

Четверо сопровождающих восторженно зашептались. Она расслышала в их перешептывании «Доктор Свобода» и поморщилась. Ее смущало такое прозвище — она предпочла бы кодовое имя «Агнес». Но беглые существа почему-то упорно не хотели его запоминать, и даже этот бедолага умолял отвести его к Доктору Свободе. Это было рискованно — любое из таких существ могло оказаться агентом «МТ», но они все равно продолжали… она уже давно потеряла счет отключенным клеймам.

Исио подошел к парню и склонился над ним.

— Он мог умереть, — сухо сказала Мария. — В контейнере платформы было слишком мало ретазина.

— Простите, мадам. Больше не повторится.

— Помогите ему, когда он очнется. Пора уходить.

— Да, мадам, — Исио протянул ей тяжелый устаревший телефон. — Папа хочет поговорить с вами. Десять минут.

— Хорошо.

Фиалковская поднялась и со стоном потерла поясницу. Ноги и плечи затекли от долгого сидения в одной позе. Исио тут же бросил на нее обеспокоенный взгляд.

— Со мной все в порядке. Засиделась. Когда он очнется, пройдите с ним стандартные вопросы и позовите меня, если он не сможет ответить.

— Да, мадам. Вы, — Исио повернулся к четырем сопровождающим, — готовьте машину. Через пятнадцать минут выдвигаемся.

В подвале было очень душно, сыро и жарко. Но зато никто не проследит за ними в старом административном корпусе заброшенного завода за чертой города. Заброшки, давно оставленные промзоны, подземные коммуникации — они забивались в них, как крысы, прячась от глаз и ушей Корпорации. А заодно, вздохнула Фиалковская, от чистого воздуха и солнечного света. Сегодня она впервые выбралась на улицу с тех пор, как прибыла в Таулан.

Она включила стрим-модуль и набрала единственный номер в памяти телефона. Лютер Магринья ответил сразу же:

— Ну что?

— Парень выживет.

— Это хорошо. Впрочем, я и не сомневался.

— Что там с Шуфриром и Анжером?

— Живы и здоровы. Профессор неплохо влился в нашу компанию, но я бы был рад, если бы Шуфрир перестал допекать меня попеременно попытками подкупа и угрозами гнева султана. А ты как?

— Со мной все в порядке, но ситуация у нас в целом сложная. Нам нужно как-то отсюда выбраться, а группа слишком большая.

«Группа» в Таулане насчитывала около сотни человек. Лютер планировал кое-что крупное, дабы отвлечь внимание «МТ» от встречи Марии и Авилеса в поезде — но из-за провала малолетних идиотов на Альмонзис все пришлось отменить.

— Мы работаем над тем, что вас вывезти, — сказал Папа. — Но ты должна быть в максимальной безопасности, пока я не найду самый надежный способ.

— Если ты про эмбрионы, то я могу передать их первой эвакуирующейся группе. Архив я бы не хотела…

— Дело не в этом, — Лютер помолчал. — Ты для нас очень важна. И для меня тоже.

Мария тихонько вздохнула. Лютер был первым, у кого она отключила клеймо. Существа никогда этого не забывали — как Исио Торо, чуть не искалеченный другим, прости Господи, взломщиком, которому Фиалковская руки бы оторвала за такую варварскую «работу».

— Поэтому я и звоню, — продолжил Магринья. — К нам пришла кое-какая информация, и она не из приятных. Расследование по делу перинатального центра в Эль-Хайяне вел не дознаватель из «МТ». Султан прислал своего личного агента, который сегодня или завтра прибудет в Таулан.

— Откуда информация? — насторожилась Фиалковская.

— Не могу тебе сказать. Но источник надежный.

— Вот как? — раздраженно отозвалась Мария. — Ты доверяешь его словам, но не доверяешь мне настолько, чтобы сказать, откуда сведения?

— Это для твоей же безопасности. Чем меньше ты знаешь…

— Не надо этого, Лютер. Я теперь ровно в такой же безопасности, как и ты. Как и любой, кого эти твари считают «лидером террористической группировки». Хватит относится ко мне, как к завербованной пару месяцев назад секретарше.

— Я никогда так к тебе не относился.

— Тогда будь добр не разговаривать со мной в таком тоне. От моих решений теперь зависит, что будет с сотней человек и существ, и я должна знать, почему ты так веришь своему источнику.

Лютер замолчал.

— Я не могу назвать имя, ради сохранения жизни этого человека, если тебя захватят, — наконец произнес он. — Но это один из приближенных к малому двору султана. Он сообщил, что султан лично следит за работой агента.

— Ну что ж, агенты Эль Шадияр мало чем отличаются от агентов «МТ», так что для нас разница невелика.

— Это не Эль Шадияр. Это вад-принц АльНилам, один из младших сыновей Сайида ибн-Фахада.

— Что⁈ — воскликнула Мария. — Как принц может быть спецагентом⁈

— Этот — может, — процедил Лютер. — Я навел справки. О нем неизвестно ничего, кроме имени его матери и приверженности учению Сафият. Но везде, где появляется этот принц, происходят фатальные случаи с личными врагами Сайида ибн-Фахада — или теми, кого он считает опасными для Эр-Руммала.

— Он боится, — пробормотала Мария. — Султан боится, что игры его семейки с нелегальными эмбрионами и эмбриофермами выйдут наружу.

— Именно. Потому он и послал за тобой своего личного шпиона и убийцу. АльНилам всего за неделю взял всех, кто оставался в Эль-Хайяне, — добавил Папа. — Тебе нужно быть крайне осторожной. Контейнер-то все еще в поезде.

— Это если Авилес не соврал тебе, чтобы хоть как-то оправдаться за полный провал.

— И это вероятно, но если контейнер все еще там, его хорошо бы как-то добыть.

— Мы все равно не знаем, где его спрятала эта Клод Реналь. Даже если бы я смогла сесть на поезд как пассажирка, что уже невозможно, то каким образом я бы в одиночку обыскала весь экспресс? У пассажиров нет доступа в технические помещения.

— Тоже верно, — Лютер вздохнул. — Принц уже наверняка поделился своими сведениями со службой дознания «МТ», а они передали их в СБ поезда.

Фиалковская прислонилась к стене. Она в один миг стала одной из самых разыскиваемых преступниц в Аяле и колониях. Она знала, что должна бояться — но не могла. Может, она слишком устала, чтобы испытывать страх. А может привыкла за двенадцать лет.

— За принцем стоит проследить, — сказала она. — Хотя бы за тем, когда и как часто он будет покидать экспресс и за его перемещениями по городу.

— Это рискованно. К тому же его всегда сопровождает камердинер — по слухам, существо военного назначения с поддельным паспортом.

— Но так я смогу сразу же вывести людей из Таулана, если они подберутся слишком близко.

— Тоже верно, однако необученного шпиона вад-принц или его псина легко вычислят.

— Я отправлю этого, из Сай Ашерон, — процедила Фиалковская. — Пусть принесет хоть какую-то пользу, кроме вреда.

[1] С учетом межпланетной разницы во времени; даты прибытия указываются по местному времени планеты, поэтому «Бриарей» покинул Альмонзею 5 июля, а в Таулан прибыл 10 июня

[2] Той — в султанате герб знатных семей, надпись на древнем фахти на поле геральдического цвета. У правящего клана Аль-Джайлим — золото на зеленом

Глава 2

11 июня 214 года NPrE

Трель будильника безжалостно вырвала Тедди из блаженного забытья. Звонок, который еще пару дней назад казался ему мелодичным, вкручивался в его череп, как дрель. Росс глухо застонал. Боль начиналась в ступнях и поднималась к голове, усиливаясь с каждым сантиметром набранной высоты.

Он с трудом открыл один глаз, нашарил на тумбочке телефон и с пятой-шестой попытки отключил будильник. На экране еще что-то светилось. Росс собрал силу воли в кулак, сосредоточился на надписи и прочел: «Интервью, Бассам ибн-Сабри, вагон-ресторан, 11.06, 15.00».

— Черт, — просипел Тедди, уронил телефон на подушку и зарылся в нее лицом. Голова трещала, во рту было нагажено, как в помойке в гетто, желудок скручивало узлом, руки и ноги дрожали, хотя Росс лежал и старался не шевелиться. Смутные воспоминания о вчерашнем обрывались на оргазме в туалете в компании шикарной чернокожей красотки. Дальше все было покрыто мраком — но как-то он все же сумел добраться до купе и даже заползти в кровать?

«Это же мое купе?» — странная мысль шевельнулась в измученном мозге. Телефон настойчиво жужжал рядом. Тедди рискнул оторвать голову от подушки и уставился на экран.

«Тедди, вы проснулись?» — гласило первое сообщение.

«Если вы не узнаете обстановку, то не беспокойтесь — это мое купе», — доверительно уведомляло второе.

«Можете воспользоваться душем, мылом и лекарствами», — с заботой сообщало третье.

«Не знаю, как вы добрались до моего купе вчера, я нашел вас спящим у порога», — докладывало четвертое, и наконец пятое встревоженно вопрошало:

«Тедди, вы живы?»

Насчет последнего Росс был не очень уверен. Он приподнялся на локте и осмотрелся. Купе было маленьким, но уютным — с кроватью в алькове, небольшой гостиной и крошечной кухней. Слева виднелась дверь в ванную, на диване справа лежал большой мягкий плед. На столике перед диваном — пульт от панели и вазочка с медовым печеньем. С некоторыми усилиями Росс вспомнил, что так выглядело купе Пола Агилара, шеф-кондитера экспресса.

Пол Агилар раздел своего незваного гостя, сложил его одежду у спинки кровати, а уходя на работу утром (сейчас ведь утро, да?), оставил на тумбочке графин с водой, обезболивающее, противопохмельную микстуру и капсулы для желудка. Росс мужественно решил принять все сразу, но едва он протянул руку к графину, как желудок наконец взбунтовался. С мучительным стоном Тедди скатился с кровати и бросился в ванную.

Как ни странно, но продолжительный приступ рвоты и получасовой душ привели Росса в сравнительно живое состояние. До кровати он добрел, все еще пошатываясь, но руки уже тряслись не так сильно, и он сумел без потерь выпить все таблетки и микстуру. Телефон снова зажужжал, переполненный новой порцией сообщений от Пола:

«В холодильнике коктейль „Тяжелое утро“ — примите его после таблеток».

«Попейте бульон — я сварил его утром и оставил в чашке около холодильника».

«Если вас стошнило на пол или на кровать — вызовите робота-уборщика и медсестру».

«И позвоните мне, черт подери!»

Росс завернулся в халат Агилара и дошел до холодильника, держась за стенку. Коктейль «Тяжелое утро» выглядел угрожающе, а пахло от него того хуже. Журналист зажмурился, глубоко вздохнул и одним махом опорожнил стакан. Следующая минута стала худшей в его жизни — Тедди даже на миг показалось, что она будет последней — но потом ему вдруг полегчало. При чем настолько, что бульон он уже выпил с некоторым аппетитом и даже решился взять одно печенье из вазочки.

Пол все еще покачивался под ногами, так что Росс вернулся в постель и набрал номер кондитера. Спустя полдюжины гудков, от которых у Тедди чуть череп не треснул, в трубке раздалось обеспокоенное «Алло?»

— Пол, — каркнул журналист и сразу понял, что попытка заговорить была ошибкой.

— А, так вы все же выжили, — с заметным облегчением сказал Агилар. — Ну и как ощущения?

— Спасибо, — просипел Тедди. — За таблетки, коктейль и вообще.

— Судя по голосу, вы все еще одной ногой в могиле.

— Я… — журналист закашлялся и приложился к графину с водой. — Боже, сушняк просто адский, а ведь мне еще сегодня работать!

— Вы собираетесь работать? Каким это образом, хотел бы я знать?

— Ну, сила воли и все такое. Хотя, может, я навещу медвагон.

— Лучше отлежитесь. Там сегодня таких, как вы, сотни.

— Я не могу. У меня интервью в три, с очень важным хреном, который рулит в султанате половиной стакно… стнако… станкосра…

— И как же вы его проведете? Вы хоть знаете, как выглядели вчера ночью? Уверен, что к утру лучше не стало.

— Хуже всего то, — уныло сказал Тедди, опустошив графин, — что этот хрен — друг нашей семьи и партнер моего папаши по куче контрактов. А у меня не так чтоб много заказов на статьи после того, как меня вышибли из «Стандарт Либерти».

— Ну, ну, кто из нас не напивался в молодости перед важной встречей? — подбодрил его кондитер и рявкнул: — В смысле, почти нет рома⁈ Если отдали наш запас в отделение баров, то идите и потребуйте вернуть все с процентами!

— Извините, — смущенно сказал Росс. — Я не хотел к вам вламываться. Сам не знаю, как так вышло. Вы хотя бы немного отдохнули? Как у вас там после вчерашнего?

— У меня кондитерский цех, так что нам — и даже мне — удалось поспать несколько часов. Сотрудники баров и закусочного цеха вообще не ложились.

— Вам хотя бы оплатят сверхурочные?

— Лучше — нам дадут выходной. Завтра.

— Невероятная щедрость, — пробормотал Тедди. — Может, вам даже разрешат выйти из поезда и погулять по Таулану?

— Да, было бы неплохо.

— Здесь интересные воздушные экскурсии.

— Я бы не рекомендовал вам воздушные экскурсии так скоро.

— Наверное, вы правы, — вздохнул Росс. — Тем более, что статья сама себя не напишет.

— Пай-мальчик, — голос кондитера налился праведным гневом: — Если вы еще раз отдадите без моего разрешения запас замороженного фруктового пюре в бары…

— Не буду мешать, — с улыбкой сказал журналист. Ему еще предстоял нелегкий путь в медвагон, чтобы приятель отца не принял его за несвежий труп.

* * *

Фонтейн пил утренний кофе, листал досье вад-принца АльНилама и постепенно закипал от возмущения. За годы службы он привык к тому, что некоторые всегда равнее, но его высочество ухитрился выделиться даже среди своей родни.

Необъяснимые пробелы начинались с первой же страницы — все поля, где должны быть записи о полном фахтийском имени, у вад-принца были пусты, за исключением двух. В строке «Насаб» значилось имя его отца, султана Сайида ибн-Фахада, а в строке «Нисба» — «АльНилам». Ни личного имени, ни вереницы остальных поименований, как у его братьев и сестер, ни даже указания на клан Аль Джайлим — ничего.

«Может, он приемный?» — Акс перелистнул досье на вкладку «Записи о рождении». Все поля были пустыми, кроме пола и года рождения — 178 г. NPrE. Принцу было тридцать шесть — и это все, что должны знать о нем официальные органы. Отсутствовали даже месяц и дата, а в строке «Пол» Акс увидел запись «Оно» и долго размышлял о том, что это может значить.

В школу, судя по вкладке «Образование», вад-принц не ходил, но домашнего обучения во дворце хватило для того, чтобы отучиться на теологическом факультете университета в Джамаре. Никаких документов об обучении в досье не было — только название факультета. Зато имелись водительские права высшей категории, действительные во всех странах и колониях Аялы. Впрочем, ни единой записи о штрафах или даже о том, что у принца вообще есть машина, тоже не значилось.

На этом досье заканчивалось — почти все остальные вкладки были пусты. Единственное, что еще вад-принц удосужился о себе сообщить — так это принадлежность к религиозному течению Сафият. Акс бегло просмотрел страничку в Галактопедии — ничего необычного, типичный для религиозников культ, якобы поддерживающий чистоту веры предков. Ношение тагеллана — платка, закрывающего лицо и голову — было обязательным для всех членов культа с 10 лет.

«Но даже они для фото на документы стягивают с лица эту тряпку», — в бессильном негодовании подумал Акс, полистав досье нескольких случайно выбранных сафиятов.

В общеполицейской базе никакого АльНилама тоже не нашлось, и Фонтейн опустился до ссылок в Сионе[1]. Там он нашел с полсотни статей о том, что один из младших сыновей султана ведет жизнь религиозного затворника, но много путешествует и редко бывает во дворце. Как жизнь затворника соотносится с путешествиями — Акс не понял, но вернулся к вкладке в досье «Визы и билеты». Виза, естественно, у вад-принца была дипломатическая, а единственная запись про билеты касалась покупки билета на «Бриарей». Все почистили даже здесь.

Аксель откинулся на спинку кресла и побарабанил пальцами по подлокотникам. Нечто подобное он иногда видел — когда существо или человек, как, например, его зам Ави Флейшман, имел доступ к гостайне и работал в соответствующих спецслужбах. Но даже в этих досье не было такой почти девственной чистоты.

Хотя почему бы не спросить у того, кто сталкивался с этим по долгу службы до того, как перешел на менее нервную работу в экспрессе?

Спустя несколько минут Флейшман изучал досье вад-принца вместе с Аксом. По мере листания вкладок Ави становился все более задумчивым.

— Ну и что это может значить? — наконец спросил Фонтейн.

— А что именно вас тревожит?

— Все. Начиная с того, что Анне Дмитриевне прислали письмо из офиса генерал-губернатора Азрата, требуя не мешать некоей секретной миссии, которой этот АльНилам будет заниматься на борту экспресса.

— Вы думаете, она представляет угрозу для пассажиров? — оживился Флейшман, и Акс обреченно вздохнул. Его заместитель был мастером по части нагнетания мрака и безысходности.

— Какой, по-вашему, может быть миссия у человека, досье которого едва ли не протерли со спиртом и отбеливателем?

— Вариантов достаточно много, хотя не все я бы назвал угрожающими. Например, вад-принц может проводить от имени своего отца переговоры, суть которых не должна дойти до широкой общественности. Секретность не всегда означает тайные политические убийства, если вы беспокоитесь именно об этом.

— Поразительно, — пробормотал Акс. — Я думал, вы сейчас начнете рассказывать, сколько видов биологического оружия и взрывчатки можно пронести на борт экспресса под этой тряпкой, которую принц носит на голове.

— Такое тоже возможно, — безмятежно отозвался Ави, — но я пока не вижу мотива. Зачем султану устраивать в поезде теракт?

— Ну мало ли… В письме генерал-губернатор настойчиво требовал не просто оказать помощь принцу, если тот ее вдруг попросит, но еще и не мешать ему. Чем он тут должен заниматься, если губернатор решил, что мы захотим помешать?

— Я могу прочесть письмо?

Акс переслал его заместителю. Флейшман пробежал письмо взглядом и пожал плечами:

— Это стандартная формулировка. Я пока не вижу в ней ничего угрожающего. Она вполне может подразумевать, что если вад-принц попросит у нас конференц-зал для проведения встречи, то мы не должны ему отказывать.

Это Акса успокоило, но не немного. Конечно, то, что даже этот пессимизм во плоти пока не видит повода для тревоги, несколько обнадеживало — но оставался другой вопрос, который не давал Фонтейну покоя.

— А досье? Что вы скажете о самом принце? По мне, оно не очень похоже на личное дело специалиста по дипломатическим миссиям.

— Вы мало знаете о дипломатах. Многие из высокопоставленных лиц постоянно работают с делами особой секретности.

— Да, но зато я частенько вижу досье этих дипломатов, когда они покупают билеты на наш поезд. Такого, — Акс кивнул на экран, — я пока не наблюдал ни у кого из них. А вот у оперативных агентов — да. И то не до такой степени. Но не может же принц работать оперативником спецслужбы?

— На что только не способны детишки богатых родителей, — философски изрек Флейшман; Акселю тут же вспомнился Теодор, прости Господи, Росс. — При дворе Эр-Руммала принято назначать детей султана на достаточно серьезные должности. В султанате очень верят в важность семейственности.

— Настолько верят, что сделают принца тайным агентом? Это же опасная работа, а он все-таки сын султана.

— У султана Сайида ибн-Фатиха очень много сыновей. Младший сын от младшей жены не представляет такой же ценности, как наследник или дети от старшей жены.

«Ну и нравы», — подумал Акс. Интересно, как сам вад-принц смотрит на эти милые обычаи.

— Ави, вы что-нибудь слышали об этом АльНиламе, когда работали там, где работали?

Флейшман задумчиво склонил голову.

— Я покинул свой пост девять лет назад. Многое переменилось с тех пор. Девять лет назад его высочеству было всего двадцать семь. Я мог ничего не слышать о таком молодом агенте, хотя… у меня остались кое-какие знакомые. Я попробую осторожно навести некоторые справки.

— Я буду очень вам благодарен. Минутку, — в почту упало письмо от начальницы поезда с пометкой «срочно». Фонтейн открыл его и не сразу поверил своим глазам. Пришлось прочитать два раза, чтобы до конца проникнуться.

— Ави, — процедил Акс, — напишите вашим друзьям немедленно.

— Что-то случилось, сэр?

— Да. Его султанское высочество только что потребовал у Анны Дмитриевны списки всех пассажиров и личного состава экспресса.

* * *

Врач в медвагоне сделал все, что мог, и спустя четыре часа Тедди, взглянув на себя в зеркало, решил, что выглядит не так уж плохо. Вид, конечно, такой, словно он прожил двадцать четыре года на каторге, но в целом, если не присматриваться, можно принять за человека.

Росс поправил волосы, чтобы они получше закрывали лицо, и посмотрел на часы. Без пяти три. После вчерашнего большинство пассажиров отлеживались по купе, а потому в вагоне-ресторане не было никого, кроме нескольких официантов и хостес. Судя по темным кругам под глазами и бледности, они тоже провели весьма нелегкую ночь, и Тедди ощутил укол стыда. Они-то работали…

— А, вот и вы, мой мальчик! — прогремел над его ухом жизнерадостный бас, и журналист взвился с места. Голова чуть не лопнула от вспышки острой боли, а ведь беседовать предстояло на фахти. Тедди мог только надеяться, что бурная ночь не выбила из его памяти все, что он знал об этом языке.

— Добрый день, — прошептал Росс. Бассам ибн-Сабри крепко сжал его руку и улыбнулся в густую, ухоженную бороду:

— Кутили всю ночь напролет, как я погляжу, но трудитесь уже на следующий день? Похвально, похвально. Как дела у вашего отца?

— Спасибо, хорошо, — выдавил Тедди и с облегчением опустился в кресло. Колени еще были слабоваты. Бассам ибн-Сабри сел напротив и заказал кофе и сорбет из фруктового ассорти. Это был крупный, чуть полноватый мужчина лет пятидесяти, пышущий здоровьем и любовью к жизни; Тедди ему позавидовал. Журналисту сейчас больше всего хотелось заползти в темный угол и поразмышлять о бренности бытия.

— Итак, что у нас на повестке дня? — добродушно спросил ибн-Сабри.

— Открытие культурного центра имени Али ибн-Фадида в университете Лавея на Теноре, — сказал Росс. Он бы предпочел выяснить, не кроется ли за щедрыми вложениями ибн-Сабри пара-тройка коррупционных схем или банальное отмывание денег — но увы. Журнал, который заказал статью, занимался исключительно темами культуры и культурного взаимодействия.

«Тоска какая-то, — подумал Тедди, пока ибн-Сабри заливался соловьем о важности культурных связей и вкладе ибн-Фадида в изучение древнего искусства Эр-Руммала. — Неужели им сами не скучно публиковать эту хрень? Культурное взаимодействие, тьфу!»

Тем не менее работа есть работа, и Росс методично завал вопросы по плану, который, слава Богу, успел набросать накануне. Все, что он прочел об ибн-Фадиде и университете Лавея, улетучилось из его головы после вчерашних развлечений, но станкопромышленник успешно справлялся с фактологией сам. Она сыпалась из него, как из рога изобилия, пока Росс не дошел до вопроса про программы студенческого обмена.

— Студенческий обмен! — воскликнул ибн-Сабри. — Я уверен, что это один из важнейших аспектов современного образования, и потому наш центр…

Ложечка для фруктового сорбета вдруг выпала из его пальцев, и Бассам уставился куда-то за плечо Тедди.

— Программы студенческого обмена, — терпеливо повторил журналист. — Что у вас там с ними?

В ответ ибн-Сабри издал невнятный хрип. Он побледнел, лоб покрылся мелкой испариной, глаза выпучились, а на лице отразился неподдельный ужас.

— Мистер Бассам, что с вами? — встревожился Росс. — Вам нехорошо? Вызвать врача?

— О Аллах… — пролепетал ибн-Сабри. — Неужели это за мной? Но за что, за что⁈ Я же никогда… никогда за всю свою жизнь! Я же… почему⁈ — он закрыл глаза. — А моя Фати, а дети, как же так?

— Да что с вами⁈ — испуганно воскликнул Тедди. Еще не хватало, чтобы крупнейший станкостроитель султаната умер от сердечного приступа прямо во время интервью!

Бассам еле слышно забормотал молитву. Росс обернулся, чтобы найти то, что так напугало его визави, и за соседним столом увидел двоих. Один, рослый, метра под два, мужчина очень могучего сложения стоял за спинкой кресла, которое занимал другой — или другая?

Едва скользнув взглядом по мужчине (явно существо военного назначения, ничего интересного), Росс изумленно уставился на того — или ту — кто сидел в кресле, спрятав руки в широких рукавах то ли халата, то ли платья из золотистого шелка с черной вышивкой. Голову и лицо человека в кресле скрывали складки темного платка. Тедди разглядел только несколько черных вьющихся прядей, падающих на белый лоб, густые черные брови и очень пушистые, длинные черные ресницы.

Она — теперь Росс был уверен, что это девушка и наверняка красивая! — сидела, опустив веки и чуть склонив голову. На ее коленях лежали длинные четки из темного-алого дерева, край которых скрывался в широких рукавах, а пышная кисть почти касалась пола. Тедди жадно таращился на это экзотическое чудо, похожее на что-то из фахтийского фольклора, курс которого он краем уха прослушал, когда изучал язык в университете.

От созерцания гурии (или фурии, Тедди точно не помнил) его отвлек слабый стон. Бассам ибн-Сабри кое-как выкарабкался из кресла и, пошатываясь, побрел навстречу незнакомке, при чем с каждым шагом становился все бледнее. Значит, именно она напугала почтенного станкопромышленника мало не до разрыва сердца. Но чем⁈

— Ваше высочество, — пробормотал ибн-Сабри и опустился, вернее, упал на одно колено. Тедди подпрыгнул в кресле. Высочество⁈ Настоящая принцесса, дочь настоящего султана⁈

Ответа девушки он не расслышал. Бассам поднялся и застыл в почтительной позе, хотя такой полупоклон должен был убивать его поясницу. К тому же старый хрыч загородил Тедди обзор: теперь он видел только телохранителя принцессы — типичное существо из стрим-десанта, хотя посимпатичнее, чем Фонтейн. Ну или может дело в пышных бакенбардах, усах и короткой бороде, которые покрывали значительную часть телохранительской физиономии.

«Ну нет, это я не упущу!» — даже головная боль и слабый тремор конечностей не могли охладить вспыхнувший журналистский пыл. Росс схватил телефон и быстро набил в поисковике запрос. Как оказалось, у нынешнего султана Сайида ибн-Фахада Аль Джайлима было одиннадцать дочерей от шести жен, но ни одна из принцесс не появлялась на официальных фото с закрытым лицом.

«Тогда кто же это?» — Росс оглянулся на девушку, прячась за спинкой кресла. Неучтенная султанская дочь, которая пугает уважаемых бизнесменов до инфаркта и не появляется на фото, потому что… интересно, почему.

Пользуясь тем, что внимание телохранителя сосредоточено на Бассаме, который униженно что-то лопотал, Тедди прокрался к другому столу. Вокруг него стояли не кресла, а полукруглые диваны с высокими спинками и подлокотниками. Журналист ужом вполз в это укрытие и наконец-то смог разглядеть девушку поближе.

Увы, рассмотреть фигуру не удалось из-за шелковых тряпок, в которые принцесса была замотана с головы до ног. Под платком виднелись очертания тонкого, чуть изогнутого носа, из-под подола выступал кончик туфли — и все. Тедди перевел телефон в беззвучный режим, проверил, отключена ли вспышка, и осторожно поднял руку, чтобы…

Огромная, как лопата, ладонь обхватила запястье журналиста, и непреодолимая сила повлекла его ввысь, выдернув из укрытия, словно морковку из грядки. Перед Тедди мелькнул мощный торс, каштановая борода и усы, светло-карие глаза — а потом существо швырнуло его на пол с такой силой, что даже ковер не смягчил удар. У Росса вырвался болезненный вопль. Телефон вылетел из его руки и укатился под стол.

— О Аллах! — с ужасом вскричал Бассам. Журналист приподнялся на локте и обнаружил, что лежит между посеревшим ибн-Сабри и принцессой. Тедди уставился ей прямо в глаза — большие, миндалевидные, ярко-зеленые. Хотя лицо принцессы было закрыто платком, отвращение в царственном взоре читалось совершенно отчетливо.

— Мурад, что это? — брезгливо спросила она. Росс никогда не слышал такого странного тембра — между высоким мужским и низким женским.

— Журналист, эфенди, — ответил телохранитель. — Подслушивал, подсматривал и попытался что-то заснять на телефон.

Тедди изумленно на него уставился — голос существа был таким, словно заговорил робот из древних фильмов. Губы телохранителя не двигались, и сердце журналиста бурно заколотилось.

«Еще один из Сай Ашерон⁈ Неужели в нем тоже какой-то биомеханизм⁈ Но почему именно такой?»

— Ваше высочество, смилуйтесь! — взвыл Бассам. — Этот невежественный юноша — сын моего друга и партнера, Бернарда Росса!

— Сын миллиардера подрабатывает журналистом? — недоверчиво спросила принцесса. — С чего бы вдруг?

— Ради карьеры и самоуважения, — огрызнулся Тедди, осознав, что валяется у ног султанской дочки, которая смотрит на него, как на биомусор, словно они в чертовом средневековье. — Это моя работа, вот ей я и занимаюсь!

— Молчи, безмозглый щенок! — просипел ибн-Сабри. — Ты хоть понимаешь, с кем разговариваешь⁈

— С дочерью султана, которой почему-то нет на официальных фотографиях! — выпалил Росс. Глаза принцессы изумленно расширились, а потом она расхохоталась. Бассам совсем побелел и взмолился:

— Ваше высочество, не убивайте его! Юноша не силен умом и не понимает, что несет!

— О? Ну ладно, уговорили. Мурад, сломай ему пальцы и выброси за дверь.

— Что⁈ — задохнулся Росс, а когда телохранитель сгреб его за шкирку и схватил за руку, понял, что это не шутка. — Пустите меня! Вы что, с ума сошли⁈

— На обеих руках, — добавила принцесса.

— Давайте мы не будем никому ломать пальцы, ваше высочество, — вдруг раздался голос, который говорил на фахти с ужасным аверонским акцентом и который Тедди уже мог считать гласом ангела-хранителя. Ангел, одетый в поварской белый китель и фартук со следами заварного крема, решительно выдернул журналиста из рук телохранителя и встал между ними. Телохранитель был шире в плечах и на голову выше, но Агилар смотрел на угрозу снизу вверх совершенно невозмутимо.

— А это, — насмешливо осведомилась принцесса, — случаем не племянник вашего друга, президента Кольменареса?

— Нет, ваше высочество, — прошептал Бассам, — этого я не знаю.

— Я шеф-кондитер вагона-ресторана, — сказал Агилар, — и мне бы не хотелось, чтобы нашим гостям ломали пальцы. Но если вам непременно хочется этим заняться, то попробуйте сначала сломать мои.

Телохранитель, отзывающийся на кличку «Мурад», с вопросительным видом повернулся к принцессе. Ее высочество задумчиво склонила голову набок, а потом, к пущему негодованию Росса, кивнула.

— Не вздумай! — прошипел журналист и вцепился в локоть Пола, но куда там: кондитер стряхнул его ладонь и протянул руку Мураду. У Росса волоски на затылке встали дыбом от страха, и только через минуту до него дошло, что телохранитель уже багровеет от усилий, а пальцы Пола все еще целы. Принцесса подалась вперед.

— Не трогайте журналиста, — мягко сказал Агилар и вдруг сдавил ладонь телохранителя так, что его лицо исказилось от боли. Раздался слабый хруст.

— Хватит! — крикнула принцесса и поднялась. Пол тут же отпустил телохранителя и отступил на шаг.

— Достаточно, — процедила ее высочество и бросила через плечо Бассаму: — С вами закончим позже. Мурад!

Телохранитель, как собачка, тут же занял место справа позади ее высочества, и она заскользила к выходу так, словно не касалась ногами пола.

Едва принцесса со своим существом скрылись за дверью, как Бассам ибн-Сабри со стоном рухнул в кресло и закрыл лицо руками.

— Подать вам воды, сэр? — спросил Агилар.

— Да что с вами такое? — воскликнул Росс. — Что вы так трясетесь перед какой-то принцессой, словно у нас еще тринадцатый век старой эры⁈

— Принцессой? — охнул Бассам. — Принцессой? — он истерически засмеялся. — Ради Аллаха, Тедди, ты что, слепой⁈ Это вад-принц АльНилам, и никто из тех, за кем он приходил, не оставался в живых!

[1] Поисковая система, общая для Аялы и колоний, разработка «МТ Интровижн»

Глава 3

Теперь-то Акс познал всю глубину и силу чувств, которые обуревали начальницу службы безопасности в «МТ Экспресс», когда там проводили обыски его сотрудники. Правда, его немного отвлек допрос работников клуба «Бабочка» насчет гайшана — к слову, совершенно бесполезная трата времени. А потом его заместитель, Беата Лесневская, прислала ему видео с камер в вагоне-ресторане, сопроводив кратким комментарием: «???!»

Комментарии Акса к увиденному не смог бы вместить даже сервер для хранения данных из Общего Реестра. В пять часов вечера Фонтейн стоял перед дверью в купе люкс-класса, пылая от ярости, как переполненный лавой вулкан. Лаврова оставила под требованиями вад-принца лаконичную резолюцию «Раз просит — дайте». Но кто же знал, что чертов султанский сынок воспользуется списками личного состава и пассажиров, чтобы немедленно перейти к откровенному терроризму⁈

Аксель навестил Бассама ибн-Сабри в кардиологической палате медвагона и принес свои извинения. Бедняга перечитывал завещание и выглядел так, словно уже подготовился к переходу в лучший мир. После краткой беседы с ибн-Сабри Фонтейн отправился к купе его высочества и сейчас торчал под дверью, дожидаясь, пока отпрыск султана милостиво уделит ему четверть часа своего драгоценного времени.

Наконец двери бесшумно раздвинулись, и проем заполнила мощная фигура якзана — как понял Акс из смутного описания в документах, это то ли камердинер, то ли телохранитель, то ли принцева нянька. На фото Мурад ан-Файяз выглядел поменьше, и Фонтейну стало как-то неуютно. Он редко видел человека, который почти не уступал ему в ширине плеч и лишь немного — в росте. Вереница лицензий на оружие, которыми владел этот слуга короны, тоже впечатляла.

— Прошу, саид, — произнес здоровяк и отступил от двери ровно настолько, чтобы Акс протиснулся в нее боком. — Эфенди ждет вас в гостиной. Следуйте за мной.

Если бы губы Ан-Файяза не шевелились, то Фонтейн решил бы, что с ним заговорил голосовой помощник — но даже безбожно устаревшие помощники кое-как имитировали настоящие эмоции в речи.

«Неужели их так дрессируют во время подготовки к службе?»

В гостиной царил приятный полумрак. Фигура вад-принца, замотанного с головы до ног в шелковые тряпки, терялась в глубине очень большого кресла, парящего над полом. Ничего, кроме глаз, разглядеть было невозможно — даже руки его высочество спрятал в рукавах. Акс чуть прищурился. Его зрение быстро подстроилось под полумрак, но он все равно не смог определить на глаз, есть ли под этим тряпьем оружие.

Фонтейн почтительно поклонился: он мог не опускаться на колено перед особой королевской крови, поскольку не был подданным султана, но все остальные правила этикета оставались в силе. Например, с принцем нельзя было разговаривать без его разрешения, и Акс с досадой подумал, что АльНилам запросто может поставить его в идиотское положение — если будет сидеть и молча хлопать ресницами.

— Вы могли бы так не утруждаться и не приходить лично, — изрек вад-принц. — Я умею пользоваться телефоном, мессенджерами и электронной почтой.

Фонтейн слабо вздрогнул — не мог же он перепутать принца с принцессой! Голос, исходящий из шелковых занавесок, был явно не мужским, но и не женским. Акс сразу вспомнил пометку «Оно» в графе «Пол», но раз в паспорте написано, что это — все-таки принц, то что ж…

«Будем считать, что разрешение на разговор получено», — решил Акс и перешел к делу:

— Ваше высочество, сегодня произошел крайне неприятный инцидент в вагоне-ресторане…

— Ах да, — томно произнес принц, — крайне неприятно, когда даже в экспрессе «МТ» вас преследуют журналисты.

По этому поводу Аксу тоже было, что сказать, но он начал с попытки деликатно призвать распоясавшееся высочество к порядку:

— По просьбе генерал-губернатора Азрата мы готовы предоставить вам всестороннюю помощь в вашей миссии на борту экспресса, но…

— О, так это дипломатическая любезность. Как мило с вашей стороны. А почему мне ее оказывает шеф службы безопасности?

«Потому что хочу довезти всех своих пассажиров живыми до конца маршрута», — подумал Аксель, но вслух выразил эту мысль более обтекаемо:

— Во время рейса сотрудники экспресса несут личную ответственность за жизнь и здоровье всех пассажиров, ваше высочество. Инцидент с господином Бассамом ибн-Сабри…

— Но ведь никто не пострадал, — перебил его АльНилам. — Даже юный мистер Росс, хотя он очень старался.

Фонтейн медленно выдохнул и уже хотел было продолжить свою мысль, как вдруг принц оживился и с детской непосредственностью спросил:

— А зачем вам на кухне существа-кондитеры?

— Это не имеет отношения…

— Нет, ну почему же? Вы так переживаете за жизнь и здоровье ваших пассажиров, что даже в качестве поваров нанимаете существ военного назначения?

— Это не имеет отношения к сути вопроса, ваше высочество, — с нажимом повторил Фонтейн. — Экспресс гарантирует своим пассажирам полнейшую безопасность во время рейса, а потому…

— Потому вам непременно нужен повар с армированным скелетом, усиленными суставами и сервоволокнами в мышцах?

— Шеф-повар Агилар покинул военную службу и вправе распоряжаться своей жизнью по своему усмотрению.

— Вы верите, что у существ есть права? — поднял брови вад-принц. Фонтейн еще раз медленно вдохнул и выдохнул. Он был не намерен отклоняться от предмета их беседы.

— Экипаж готов оказать вам полное содействие в вашей миссии, однако на борту экспресса недопустимо причинять вред пассажирам.

— Но ваш кондитер почти причинил, — тут же указал вад-принц. — Он чуть не сломал кости моему якзану. А мой якзан — пассажир. Или вы как-то делите их по категориям — кому можно причинять вред, а кому нет?

— Ни в коей мере, ваше высочество. Я провел с шеф-кондитером Агиларом строжайшую беседу и приношу извинения вам и вашему якзану. Однако правила, обеспечивающие безопасность, касаются всех — и один пассажир экспресса также не может наносить вред другим.

— То есть если бы мой якзан сломал пальцы мистеру Россу где-нибудь в парке, то у вас не возникло бы никаких претензий?

— Возникло, — процедил Акс. — Мы отвечаем за сохранность пассажиров как в поезде, так и во время стоянок.

— Сохранность! — восхитился АльНилам, и Фонтейн заподозрил, что султанский сынок над ним издевается. — Какая прелестная оговорка!

— Я бы хотел вернуться к вопросу вреда…

— Но я пока не причинил никому ни малейшего вреда! — воскликнул АльНилам. — Почти все ваши пассажиры в полной безопасности!

— Не могли бы вы, ваше высочество, огласить список тех, кто не входит в их число?

Вад-принц пристально уставился в лицо Фонтейну. Это чертовски раздражало — и манера АльНилама вести беседу, и то, что он мог беззастенчиво рассматривать Акса, как вещь, а сам прятался за складками платка и халата.

— Вы боитесь, что я несколько уменьшу количество ваших пассажиров во время рейса? — с насмешкой спросил АльНилам.

— Я ни в коей мере…

— Потому что я — сын правителя полудикой страны, которая едва вползла в цивилизованное сообщество, а значит, я способен на любую мерзость?

— Я вовсе не имел в виду ничего подобного, ваше высочество, — пробормотал Фонтейн, хотя в глубине души именно так и думал. Чего еще ожидать от религиозника, да к тому же личного агента султана, который до сих пор сохраняет почти такую же полноту власти, как правители древней докосмической эры?

— Итак, вы пришли сюда, чтобы узнать, кого из ваших пассажиров я намерен задушить четками?

— Я вовсе не считаю, что вы намерены так поступить, однако ваше поведение относительно Бассама ибн-Сабри и мистера Росса вынуждает меня принять определенные меры. В том числе — предупредить вас, что в дальнейшем СБ «Бриарея» будет препятствовать подобным эксцессам.

АльНилам вдруг подался вперед, и Фонтейн инстинктивно коснулся пустой кобуры… к особам королевской крови запрещено входить с оружием. Принц заметил его движение и спросил:

— Я вас пугаю?

— Нет, ваше высочество, — процедил Акс и чуть не добавил: «Вы меня бесите!» Но это было бы глупо, и к тому же Фонтейн понимал, что АльНилам его провоцирует. Видимо, чтобы устроить скандал и устранить препятствие, мешающее доводить пассажиров до инфаркта.

— Меня многие боятся, — проронил вад-принц. — Страх гарантирует эффективность моей работы. Чем сильнее страх — тем меньше трупов. Вы должны понимать, почему.

— А вы должны понимать, ваше высочество, почему привычные вам методы недопустимы, пока вы находитесь на борту. Здесь уважают ваши права — равно как и права других.

Секунду или две сын султана изучающе осматривал Фонтейна с головы до ног — наверное, не привык к такому тону и к идее равенства — а потом велел:

— Мурад, подай кофе и сладости. Садитесь, господин Фонтейн. Побеседуем как цивилизованные… граждане, — с едва уловимой ехидной интонацией сказал вад-принц. — Как равные в правах существо и человек.

Аксель выбрал самое прочное на вид кресло и аккуратно умостился на краешке. Он все еще был под впечатлением от суммы, которую бухгалтер вычла из его месячного жалования за кресло, сломанное в купе Росса.

Мурад принес поднос, уставленный вазочками с крошечными печеньями, мелко порезанной халвой и рахат-лукумом, и поставил перед Аксом такую маленькую чашечку с кофе, что тот с трудом ухватил ее двумя пальцами. На столик у кресла АльНилама его слуга опустил тарелку со щипцами и высокий стакан с серебряной крышкой, в которую вставил трубочку.

«Как же он будет есть и пить с этим мешком на голове?» — невольно заинтересовался Акс, ведь тагеллан нельзя снимать при посторонних. Принц взял щипцами кусочек халвы, чуть приподнял край платка и сунул под него лакомство.

Фонтейн невольно вытянул шею, пытаясь разглядеть его лицо, но увидел только руки — небольшие, холеные, явно мужские, хотя и унизанные кольцами и браслетами. Его высочество так же ловко, как щипцы, сунул под тагеллан трубочку, запил халву и поинтересовался:

— Вам говорили в детстве, что таращиться — невежливо?

— Извините, ваше высочество, — Акс отвел глаза. — Я не… кхм… мы не поддерживаем дискриминацию религиозно настроенных пассажиров.

— Неужели? В ваших правилах внутреннего распорядка, которые я подписал при покупке билета, указано, что мне запрещено пропагандировать мои взгляды, если они не относятся к реформистским религиям.

— А вы собираетесь?

— Нет, — вад-принц взял кусочек рахат-лукума, — моя задача состоит не в том, чтобы нести вашим пассажирам свет веры.

— А в чем же она состоит?

— Как жаль, что я не могу вам сказать, — безмятежно сказал АльНилам, — но вы можете догадаться.

Фонтейн удивленно поразмыслил над этим, прожевал печенье. Последнее, чего он ожидал — что вад-принц предложит ему поиграть в угадайку относительно его миссии. Да и как Акс мог это угадать? Вопросы, которые АльНилам успел задать ибн-Сабри до того, как отвлекся на ломание пальцев у журналиста, касались криокейсов для транспортировки эмбрионов. Однако Фонтейн слишком мало знал о том, как устроена работа перинатальных центров «МТ», чтобы делать какие-то далеко идущие выводы.

— Вы предлагаете мне угадать, в чем заключается ваша миссия, секретность которой такова, что даже генерал-губернатор не сообщил нам никаких подробностей?

Принц издал короткий смешок.

— Ну, раз вас настолько волнует сохранность пассажиров, — он так подчеркнул эти слова, что Акс покраснел с досады, — то, думаю, некоторые догадки насчет моей миссии вас успокоят.

— Догадываться о ней — вне моей компетенции, ваше высочество, — ответил Фонтейн, пытаясь понять, на что АльНилам его провоцирует. — Мы ни в коей мере не собираемся вам мешать, до тех пор, пока вы не приказываете вашему якзану ломать кости другим пассажирам.

Из-за кресла Фонтейна донеслось громкое фырканье. Акс недоуменно покосился на Ан-Файяза — он привык к тому, что телохранители экстра-класса обычно прикидываются мебелью. Но этот смотрел на шефа СБ, не скрывая насмешки.

— Вы так беспокоитесь о пальцах мистера Росса, хотя с ними решительно ничего не случилось, — утомленно сказал вад-принц. — Однако наша беседа ходит по кругу. Вы никак не хотите понять, что я пытаюсь до вас донести.

— Возможно, я не слишком хорош в тонкостях дипломатических переговоров, ваше высочество.

АльНилам вздохнул. Шелковый платок всколыхнулся.

— Если бы я мог прямо изложить суть моей задачи, вы бы не только не возмущались моими методами, но еще и сами приложили бы все усилия, чтобы мне помочь.

Фонтейн озадаченно нахмурился. Ан-Файяз вдруг вступил вперед, жестом привлек к себе внимание принца и быстро, беззвучно зашевелил губами.

— Я знаю, Мурад. Это больше, чем мне можно сказать, но я бы не хотел, чтобы у нас с господином Фонтейном возникло недопонимание.

Внутри Акса что-то предостерегающе екнуло. Вад-принц выглядел как человек, который надорвется, если поднимет стул, но Фонтейн знал, насколько обманчива внешность. Фан Тхи Линь в одежде тоже казалась хрупкой кошечкой — а в драке расшвыривала противников так, что некоторые боялись выходить с ней даже на товарищеский спарринг.

«Уж не намекает ли он, что ликвидирует всех, кто вздумает ему помешать, даже если это будет экипаж экспресса?» — встревожился Акс.

— Речь идет о государственной безопасности Эр-Руммала, правящей династии Аль Джайлим и моего отца, — сказал вад-принц. — Так вам понятнее?

«Ох, черт!»

— Да, ваше высочество, но во время рейса вам придется позаботиться обо всем этом каким-нибудь иным способом.

— Например, каким?

— Мы выполняем функции полиции, пока экспресс находится в рейсе. Мы можем арестовать человека или существо, представляющее угрозу для пассажиров, и передать эр-руммальским спецслужбам.

— Это очень мило с вашей стороны, — АльНилам опустил длинные ресницы и томно изрек: — Но что, если я скажу — дело касается не только Эр-Руммала, но и Корпорации «МТ»?

— В смысле? — настороженно спросил Акс.

— В смысле террористов, которых вы ликвидировали на Альмонзис.

Фонтейн чуть не подавился печеньем. Ему понадобилась минута или две, чтобы в полной мере осознать услышанное; Ан-Файяз с выражением крайнего беспокойства на бородатой физиономии шагнул к принцу и выдал беззвучную тираду.

— Я в курсе, Мурад. Однако я бы предпочел сотрудничать, а не конфликтовать. К тому же я пока не разгласил ничего, что саиду Фонтейну и так не было бы известно. Верно? — мурлыкнул его высочество. Акс не сразу понял, что принц обращается к нему.

— Вы намекаете, что на борт экспресса могут проникнуть террористы?

— Я намекаю на то, что банда Авилеса — далеко не единственные террористы в этом мире, а завод на Альмонзис — не единственное предприятие Корпорации, которое можно обокрасть.

В разуме Акса украденный контейнер, содержащий вещество для рекомбинации ДНК, наконец совместился с криокейсами для хранения эмбрионов; Фонтейн похолодел. Если сложить это вместе и продать конкурентам «МТ»… Господи! Да ведь они начнут штамповать существ, не обращая внимания ни на правила, ни на нормы, и наводнят мир тысячами несчастных калек!

— Всегда так интересно наблюдать за прозрением, — заметил АльНилам и наколол на щипцы рахат-лукум. — А тебе, Мурад?

Ан-Файяз с недовольным видом высказал свое беззвучное мнение — какая у них двоих демократичность, однако.

— Именно об этом я и беседовал с достопочтенным Бассамом ибн-Сабри, пока нас не прервал журналист с восхитительными идеями насчет тайных дочерей султана. Теперь, как я вижу, мои методы уже не кажутся вам недопустимыми?

— Наша беседа конфиденциальна, ваша высочество? — спросил Фонтейн. — Я должен сообщать о подобных…

— Ваше руководство знает, что мы здесь, — пожал плечами АльНилам. — Я читал отчет службы дознания «МТ» о ликвидации группы Авилеса. Так что вы ничем не удивите ни начальство, ни меня.

— Я имел в виду… — Фонтейн запнулся. О, да ладно, не убьет же его Фан за намек! — Я имел в виду контролирующего рейс офицера из службы дознания. Она временно приписана к «Бриарею» для предотвращения… эксцессов.

Глаза вад-принца заинтересованно блеснули. Он поразмыслил, щелкая четками, и решил:

— Я вам этого не позволял и буду очень разгневан, если узнаю. Но, с другой стороны, кто мне об этом расскажет, верно?

— Разумеется, ваше высочество, — Акс поднялся. — Могу ли я идти?

— Да. Мурад, проводи.

Фонтейн уже шагнул к двери, но все-таки не смог удержаться. В конце концов, этот вопрос мучил его со вчерашнего дня.

— Почему сын его величества султана занимается такими вещами лично? Это опасная работа.

— У моего отца, да благословит его Аллах, двадцать детей, — с неприятным смешком ответил принц. — Надо же куда-то девать лишних.

* * *

Аксель нашел Фан на одной из «зеленых» палуб. Майор наслаждалась жизнью, растянувшись на кушетке посреди экзотического сада: пила коктейль, хрустела креветочными чипсами и с интересом смотрела рекламу воздушной экскурсии на большой панели — с завораживающими видами Таулана и окрестных лугов, лесов и гор.

— Фан!

— М? — лениво отозвалась майор и тут же сочувственно спросила: — У тебя что-то случилось? Неприятности на службе?

— Посмотри мои воспоминания, — потребовал Фонтейн.

— Какие?

— Недавние. Сегодняшние. Те, которые были только что!

— Ладно, хорошо, только не волнуйся так. Сядь, — Фан указала ему на край кушетки, — успокойся и очисти свой разум. Сделай два-три дыхательных упражнения, которые я тебе показывала.

Акс осторожно опустился на край кушетки, прикрыл глаза и несколько раз глубоко и медленно вдохнул и выдохнул. Через секунду он ощутил легкое прикосновение к сознанию, но ощущение присутствия тут же исчезло. В памяти появилась смутная картинка — беседа с вад-принцем, но как в ускоренной съемке, без звука. А еще через несколько минут в разум Фонтейна ворвался вопль Фан:

«Какого, вашу мать, черта⁈»

«Господи! — Акс так дернулся, что кушетка под ним жалобно заскрипела и закачалась. — Не кричи, пожалуйста! Теперь поняла, в чем дело?»

«Нет, какого черта⁈ — майор вскочила и нависла над Фонтейном с таким грозным видом, словно это он был виноват. — Какого черта мне никто ничего даже не сообщил⁈ Две группы! Две группы террористов, а не одна!»

«Может, и больше, чем две. Принц вполне мог упомянуть только одну, а на самом деле их может быть несколько».

«Жди здесь, — велела Фан; ее глаза горели от ярости. — Я сейчас задам начальству пару вопросов и вернусь», — она схватила сумочку и вылетела из сада, как ракета.

Акс уперся локтями в колени и обхватил голову руками. Должен ли он докладывать Лавровой? АльНилам упоминал, что руководство в курсе — но он имел в виду шефа «МТ Экспресс» или начальницу поезда? Кого или что на самом деле ищет тут вад-принц? Попытаются ли террористы проникнуть на борт, чтобы найти контейнер? Вопрос исчезновения контейнера внезапно стал очень острым — одно дело, если Гектор успел его утащить, и тогда контейнер взорвался вместе с террористами в заброшенной промзоне. И совсем другое, если вещество все еще в поезде…

«Но тогда все обретает смысл, — подумал Акс. — Если бы Авилесу удалось сесть на поезд как пассажир, он бы встретился с Клод, получил бы контейнер, а в Таулане к ним присоединился бы террорист, который утащил кейс с эмбрионами. Рискованный план, но он вполне мог сработать».

Даже Фан — эпсилон-майор службы дознания «МТ» — не могла обыскивать багаж и пассажиров «Бриарея» без специального разрешения. Если бы террористам удалось обмануть СБ экспресса, они бы без проблем доставили контейнер и эмбрионы на любую остановку из маршрутного листа.

На лбу Акса выступил пот. Если бы молодняк не сбил Ференца, то Авилес оказался бы на борту экспресса, и никто бы этого не заметил! Но откуда у нищих, никому не известных террористов деньги на поддельные документы такого высокого качества? Общий Реестр и полицейская база распознавали документы Альмы Баррера и Савьера как настоящие.

Значит, кто-то финансирует. Но кто? Желающих захватить технологии, которыми владеет только «МТ» — целый табун, взять хотя бы медицинский концерн «Эсмира», принадлежащий Фатиху Аль-Темиру. Может, он-то и обеспечил базу террористам в колониях султаната. Да и Бассам ибн-Сабри тоже может облизываться на такую добычу — не зря принц тут же принялся именно за него. А уж сколько других…

Телефон просигналил о получении письма с высоким приоритетом. Фонтейн открыл почту и скрипнул зубами. Чертова секретность чертовой службы дознания! А раньше что мешало сообщить⁈ Или ждали, пока она поднимется на борт, чтобы затеять в экспрессе охоту на террористку⁈

Фан вернулась в сад, села на кушетку и залпом выпила коктейль. Акс протянул ей свой телефон.

— Надежда Яневич, — сухо сказал Фонтейн. — Твои коллеги наконец-то догадались прислать мне письмецо с именем террористки, которая купила билет.

— Еще бы они не прислали, — прошипела Фан. — Я поговорила кое с кем по душам насчет принципов сотрудничества между отделами.

— А раньше они мне не сообщали потому, что собирались устроить на нее облаву в моем поезде?

Фан удрученно поглядела на него и тяжело вздохнула.

— Интересно, им приходило в голову, что при этом могут пострадать другие пассажиры?

— Что поделать, не все мои коллеги одинаково полезны.

— Если бы молодые идиоты не сбили Ференца, мы бы вообще могли не узнать!

— Ну, не преувеличивай. Я уже села группировке Авилеса на хвост и все равно бы с тобой связалась.

— Да, извини. Приступ паники задним числом, — Фонтейн потер бородку. — Что теперь делать? Мне нужно доложить об этом Лавровой, но что насчет твоей секретности?

— Можешь доложить ей обо всем, что знаешь. Если хочешь, я пойду вместе с тобой, чтобы тебе не пришлось отвечать на вопросы вне твоей компетенции, — с некоторым сомнением добавила майор: Анна Дмитриевна была далеко не в восторге от ее присутствия в экспрессе.

— Было бы неплохо. Слушай, а тебе сообщили что-нибудь насчет этого АльНилама?

— Да, а что? — настороженно спросила Фан.

— Мне можно надеяться на то, что он помучает ибн-Сабри и исчезнет из экспресса через пару дней?

Майор покачала головой и сочувственно похлопала Акса по плечу.

Глава 4

12 июня 214 года NPrE

АльНилам, уютно устроившись среди подушек на диване, изучал предоставленную ибн-Сабри информацию; Мурад же благоустраивал их временное обиталище — вчера у него не было времени на то, чтобы толком этим заняться. Одну из комнат в купе он определил под спортзал и переносил туда легкие компактные тренажеры, в основном грави и стамина.

— Эфенди, вы вчера не выполняли второй комплекс, — напомнил якзан. — Подготовить для вас планку?

— Пока нет, я займусь позже, — вад-принц, покусывая губу, пролистал несколько вкладок на планшете. — Здесь еще копать и копать.

— Ибн-Сабри прислал все, что нужно?

— Все, что только можно представить, — хмыкнул Ирфан. — Бедолага. Поинтересуйся его состоянием, что ли, и пришли ему конфет.

— Боюсь, что если я позвоню ему в палату, то он воспримет как угрозу его жизни, а конфеты — как указание отравиться.

АльНилам усмехнулся. Они не собирались запугивать несчастного станкопромышленника, но за пятнадцать лет работы у вад-принца сложилась весьма своеобразная репутация — хотя, конечно, полезная в определенном смысле.

— В общем, как мы и думали, криокейсы не отследить, — сказал АльНилам. — Но, судя по показаниям Айше, террористы знали, какие кейсы для перевозки эмбрионов им можно брать. То есть чипы слежения из кейсов вытащили заранее, и тут возникает вопрос — это сделала Фиалковская с Даудом Камалем или кто-то заранее, еще на заводе?

— Это имеет значение для поисков Фиалковской?

АльНилам сердито поджал губы, снова уткнулся в планшет и буркнул:

— Может, и да. В любом случае, это важно для выяснения, насколько обширна террористическая сеть Магриньи.

— Верно, но как это поможет нам найти Фиалковскую?

— Заводы ибн-Сабри находятся в султанате и колониях, так что выяснить это — тоже наша задача.

Мурад поставил на пол тренажер планку, подошел к принцу и спросил:

— Эфенди, почему вы выбрали поиск Фиалковской, а не Шуфрира и Анжера?

— Потому что я не хочу их убивать, — процедил АльНилам.

— Их все равно убьют, как приказал ваш отец.

— Но это, хвала Аллаху, сделаю не я.

— Тогда почему вы не ищете Фиалковскую?

Вад-принц поднял на Мурада тяжелый взгляд.

— Вы не хотите ее искать, эфенди?

— Я не хочу это обсуждать.

— Ваш отец будет недоволен. Он отдал приказ, и, если вы его не выполните, он вас накажет.

— Я не хочу это обсуждать! — рявкнул вад-принц. — Сколько можно повторять⁈ Прекрати задавать идиотские вопросы и займись чем-нибудь полезным, только отстань от меня и не мешай работать!

— Как скажете, эфенди, — ответил Мурад и вернулся к распаковке тренажеров.

«Это все архив, будь он проклят», — подумал якзан. Архив с компроматом на Корпорацию и султана был для Ирфана огромным искушением. К тому же очевидно, что Фиалковская и Магринья сделают с ним то же, что Ирфан собирался сделать с архивом, который нашел двадцать лет назад. Юный принц намеревался опубликовать доказательства того, как его предки получили трон и какую роль сыграла «МТ» в Катастрофе 36 года. Хотя султан Сайид ибн-Фахад сурово наказал и сына, и Мурада за одну лишь попытку — взгляды принца не изменились за два десятка лет.

«Он хочет, чтобы Фиалковская довела до конца то, что ему не удалось», — с горечью вздохнул Мурад. Только страх перед отцом был сильнее гнева и отвращения, которые Ирфан испытывал к своей семье, и лишь страх удерживал его от попыток найти тот, старый архив.

Рука вад-принца легла на плечо Мурада, и Ирфан шепнул:

— Прости, пожалуйста.

Якзан накрыл огромной ладонью узкую ладонь своего принца.

— Эфенди, не подкрадывайтесь ко мне так бесшумно. Я ведь могу и испугаться.

Принц издал короткий смешок:

— А твоя реакция на испуг — хук справа, я помню.

Мурад повернулся к АльНиламу и наклонился, чтобы взглянуть в глаза.

— Ты снова хочешь это сделать? Хочешь, чтобы она все-таки опубликовала компромат из архива?

— Я никогда не сделаю ничего, что причинит тебе вред, — ответил Ирфан. — Отец за провал не всегда наказывает меня.

Мурад настойчиво повторил:

— Ты хочешь снова это сделать? Ответь на вопрос, прошу, потому что я больше не допущу, чтобы ты пострадал от того же, что случилось двадцать лет назад.

— Нет, я НЕ хочу, чтобы Фиалковская публиковала архив. Я уверен, что она не сможет правильно им распорядиться.

— А ты — сможешь?

Принц отвел взгляд.

— Что бы ты ни собирался предпринять, — сказал Мурад, — дай мне слово, что мы будем делать это вместе. Никаких решений в одиночку. Пожалуйста, Ирфан.

— Я пытался защитить тебя, — тихо ответил эфенди. — Если ты ничего не знаешь, то не можешь отвечать за то, что я сделал. Но у меня все равно не получилось.

— Меня не нужно так защищать. Мне сорок лет, я уже взрослый.

— Хорошо, Мурад, — с улыбкой сказал Ирфан. — Обещаю, никаких тайн и только коллективный труд.

— Вот то-то же, — проворчал Ан-Файяз, хотя на душе у него все еще было неспокойно. Его принц явно что-то замышлял, но по крайней мере теперь можно будет потихоньку выведать у него — что именно и отговорить.

«Или нет», — сердце якзана екнуло. Что, если в этот раз они действительно вырвутся на свободу? Но он тут же подавил эту мысль. Она была слишком хороша, чтобы стать правдой.

Вад-принц меж тем окинул взглядом комнату, из которой Мурад уже почти сделал приличный тренировочный зал.

— Неплохо выглядит. Давай устроим небольшой спарринг, и ты попытаешься меня поколотить.

— Попытаюсь? — поднял бровь якзан.

— А потом сходим в ресторан и поразмыслим над тем, как добыть мадам с ее архивом.

— На какой палубе вагона-ресторана забронировать столик?

— Нет, пообедаем снаружи. В заведениях внутри экспресса слишком много камер, к тому же, если мы еще раз появимся в каком-нибудь ресторане в поезде, то шефа местной СБ хватит удар.

* * *

Утро началось с сильнейшего приступа стыда. Во-первых, Тедди было стыдно перед кондитером — за то, что втянул его в неприятности в разгар тяжелого рабочего дня. Во-вторых — перед Бассамом ибн-Сабри, которому Росс написал полное извинений и раскаяния письмо. А в-третьих, такого профессионального позора с Тедди не случалось с тех пор, как он опубликовал в студенческой газете свою первую статью, перепутав половину фактов, имен и названий.

А ведь всего минута беглого поиска спасла бы его от унизительного провала. Тедди сам не мог понять, почему вчера не догадался открыть официальный сайт правящей династии Эр-Руммала, где были фото султана Сайида ибн-Фахада в кругу семьи. Наверное, дело во временном помутнении рассудка из-за похмелья и лекарств.

Лежа в постели, он мог лишь поражаться тому, как ему вообще пришло в голову шпионить за особой королевской крови в ресторане, на глазах у десятка официантов, хостес и телохранителя. Неудивительно, что принцесса… тьфу, принц смотрел на него как на спившегося дегенерата.

«Какая она, в смысле, он все-таки странный», — подумал Тедди, аккуратно принимая полусидячее положение. Вчерашнее похмелье еще несколько аукалось, несмотря на лекарства и полную трезвость в течение суток.

На официальном сайте вад-принц АльНилам появлялся всего на нескольких парадных фото — там, где султан запечатлен в окружении всех шести жен, двадцати детей и четырех внуков. Принц всегда был одет в просторный халат и головной убор, скрывающий лицо, а в краткой биографической справке Тедди прочел, что АльНилам носит это по религиозным соображениям.

Собственно, вся справка состояла из шести предложений, хотя на страницах остальных принцев и принцесс целые саги повествовали об их неустанном труде на благо фахтийского народа. Все это сопровождалось тоннами фото и видео — даже непонятно, как члены королевской семьи умудряются ходить в туалет и спать без пристального внимания общественности.

А вот у зеленоглазой вад-принцессы, то есть принца, ничего этого не было. Даже официального аккаунта в MyTime или еще какой соцсети, даже электронного адреса, на который можно высылать письма, чтобы их прочел секретарь. На сайте королевской семьи имелась всего одна фотография АльНилама, на которой он не терялся за спинами братьев и сестер — портрет на страничке с биографической справкой. И даже там принц был завернут в платок.

Журналист перебрался в соцсети и забил имя принца в поисковую строку несколько раз в разных вариантах. АльДжам, соцсеть, популярная в фахтиязычных странах, принесла крайне скудный улов — а все остальные соцсети его как будто вообще не знали. Его пару раз упомянули в связи с религиозными течениями, еще один пост был посвящен истории традиционного костюма, мелькали кое-какие упоминания о том, что вад-принца видели во многих святых местах, что вполне отвечало его воззрениям.

«Очень странно», — подумал Росс; стыд потеснился, уступая место приятному охотничьему азарту. Почему же тогда Бассам чуть не скончался на месте от страха, едва увидев АльНилама? Это ведь обычный двинутый на голову религиозник, у которого самое страшное — громила-телохранитель и разговоры о Боге.

Журналист поморщился и потер руку, которую ему чуть не выдернул принцессин орангутан. А что там, кстати, насчет этого Мурада ибн-Руфин ан-Файяза? Имя телохранителя Россу тоже назвал Бассам, тоже шепотом, и вот тут Тедди мог его понять. Но отдельно про Файяза никаких упоминаний не нашлось — он существовал только как приложение к принцессе, то есть принцу. Журналисту попались разве что однофамильцы телохранителя, да еще город Файяз на юге султаната.

Все это вызывало глубокую задумчивость. Тедди на всякий случай прочитал страничку в Галактопедии про Сафият, но и там не обнаружил ничего подозрительного. Это было официально признанное течение в реформистской религии, а не дикие веруны-экстремисты, жаждущие вернуть в религию всякие дискриминационные идеи. Массовые религиозные реформы, затронувшие все крупные вероисповедания, прошли еще за две сотни лет до рождения Марко Тадича и искоренили из религий все, что возмущало прогрессивное человечество. Разумеется, принцу, сыну султана, никто не позволил бы исповедовать антиреформистское учение.

Разочарованный результатами поиска, Росс заказал в купе завтрак и засел за расшифровку интервью Бассама ибн-Сабри. К тому же журналист хотел успеть на воздушную экскурсию по Таулану, которая отправлялась от площадки на вершине башни Цейхин, неподалеку от вокзала. Тедди купил билет и, чтобы точно не опоздать, забронировал на обед столик в ресторане «Аммар», в той же башне Цейхин, только этажом ниже.

Почти до самого обеда Росс прилежно трудился над статьей, изо всех сил не думая о загадочном вад-принце. Но, добравшись до середины текста, Тедди не выдержал, закрыл файл и по уши зарылся в Сиону, терзая ее запросами на все лады и на всех известных ему языках. Ну должно же найтись про этого АльНилама хоть что-то!

Но и во второй заход ему удалось вытрясти из поисковика лишь жалкие крохи информации. Однако, чем дольше журналист изучал официальные фото и рассматривал скудные неофициальные, тем больше убеждался, что это не принц, а принцесса. Роста в ней набиралось едва ли метр семьдесят (Тедди оценил с высоты своих метра восьмидесяти семи), а на фоне огромного телохранителя она казалась изящной и тонкой даже в просторных шелковых занавесках. Жаль, лица никак не разглядеть, но вряд ли у мужчины могут быть такие большие глаза и густые длинные ресницы.

Хотя зачем султанской семье это скрывать? Вот что Тедди никак не мог взять в толк. Бассам ибн-Сабри был свято уверен, что АльНилам мужчина, и трясся перед ним, как желе.

«Зачем в наше-то время султану делать вид, что одна из его дочерей — сын? Может, у нее были какие-то отклонения, которые отец-религиозник запретил корректировать? Или… или наоборот! — сердце Росса екнуло. — Может, ее-то как раз и откорректировали, а теперь султан морочит всем головы, чтобы скрыть, что в его семье появилось существо!»

То тут, то там постоянно всплывали сухи о том, что какой-то богатый или власть имущий родитель скорректировал патологии у своего ребенка, а потом выправил ему нелегальный паспорт человека вместо сертификата существа. Пару раз таких заботливых папочек и мамочек ловили за руку, полыхал громкий скандал, но никогда этого не происходило с теми, кто стоял на самом верху.

Тедди уставился на парадное фото султанской семьи. Если это правда — то он может раскопать самый сенсационный материал о клане Аль Джайлим за последние сорок лет!

И если это правда — то это будет самый опасный материал, какой только можно представить. Росс сглотнул и нервно облизнул губы. Он-то, конечно, прославится, если такое опубликует, но вот переживет ли он публикацию — вопрос не менее важный.

«Что-то они там скрывают, — подумал Тедди, вновь открыв личную страницу АльНилама, — но неужели не боятся, что кто-нибудь вытащит это наружу?»

Все это требовало самого тщательного обдумывания, а лучше всего Россу думалось за хорошим обедом, так что он убрал планшет в ящик стола, сунул в карман телефон и вышел из купе. Башня торгово-развлекательного центра Цейхин находилась в десяти минутах пешком от вокзала, он доберется до «Аммара» даже раньше, чем планировал.

Снаружи веял приятный прохладный ветерок, гоняя над перроном вездесущие лепестки цветов умаль — деревьев с пышными, длинными, почти до земли, кронами. Таулан утопал в рощах умаль, как в розовой пене, и до вокзала доносился сладковатый аромат деревьев, цветущих в парке вокруг башни Цейхин. Тедди глубоко вдохнул этот запах и понял, как соскучился по Таулану. В старшей школе и университете он каждый год приезжал сюда на каникулы.

Азрат был одной из первых колоний человечества и одной из самых населенных, а его столица, Таулан, не уступал в красоте городам Аялы. На каждом углу журчали фонтанчики с питьевой водой, набережные в бледно-розовом мраморе и мозаиках, сверкающие стеклом и сталью небоскребы вдруг сменялись улицами, словно перенесенными из древних фахтийских городов. Шумные проспекты и площади чередовались с уютными кварталами — не зелеными, поскольку на Азрате не было ни единой зеленой травинки. Белые дома и улицы тонули в листве всех оттенков розового, красного и малинового.

Всеми этими красотами можно было насладиться во время воздушных экскурсий. Журналист взглянул на часы и поспешил к мосту, который соединял перрон с площадью вокруг вокзала. Но, едва ступив на эскалатор, Тедди мигом забыл и о красотах, и об обеде. Прямо перед ним, на соседнем эскалаторе, находились АльНилам и его телохранитель.

К счастью, Ан-Файяз стоял к журналисту спиной, а вад-принц смотрел на открывающийся с высоты моста вид на вокзальную площадь и парк вокруг башни Цейхин. АльНилам опять был с головы до пят укутан в платок и балахон, но в Таулане никто не обращал на него внимания — фахтийцы часто носили национальные одежды и в султанате, и в колониях.

Журналиста чуть не разорвало от противоречивых стремлений. С одной стороны, АльНилам и тем более его орангутан были последними пассажирами экспресса, с которыми Росс хотел встречаться после вчерашнего. С другой — это же шанс! Чуть ли не знак судьбы! А с третьей — бессмысленно бежать вниз по эскалатору, едущему вверх…

Так что Тедди остался там, где был, только немного отступил назад, и жадно уставился на принца-принцессу. Ветерок иногда приподнимал подол его (ее) балахона, и под ним виднелись узкие закрытые туфли с немного загнутым носом. Размер туфелек Росса несколько разочаровал — ножки у принцессы были далеко не кукольные.

По мосту Тедди следовал за своей добычей, прячась среди прохожих. Здесь были не только пассажиры «Бриарея», но и толпы других приезжих, туристов и местных, которые проводили выходные в шикарном торговом центре и любовались видами с моста. Телохранитель АльНилама прорезал толпу, как утюг — шелковую кофточку, прокладывая путь для вад-принца. Один раз они остановились, чтобы купить пакет плодов умаль, но Россу не удалось разглядеть, как же принц их ест со своим платком на лице.

Спустившись с моста, АльНилам и Ан-Файяз пересекли аллею, которая вела к башне Цейхин и нырнули внутрь. Росс взволнованно припустил бегом — в этом лабиринте бутиков и кафе потерять их раз плюнуть! Хотя, конечно, телохранитель — существо, заметное издалека.

Но, к счастью, все лифты в башне были стеклянными и двигались по стеклянным шахтам, чтобы посетители могли насладиться видом, так что Тедди сразу заметил, в какой лифт сели принц и его охранник, и бросился в соседний. Там журналист прилип к стенке, не спуская глаз с преследуемых. Они поднялись на предпоследний этаж, который весь целиком занимал вращающийся бублик ресторана «Аммар».

«Повезло!» — в восторге подумал Росс.

Хостес и официанты «Аммара» мигом поняли, кто почтил их своим присутствием, и преклонили колени перед его высочеством. Вот дикость-то! Вад-принц важным жестом позволил им встать и последовал за официантом к столику. Бедняга семенил боком, как краб, ведь к особе королевской крови нельзя поворачиваться спиной.

Тедди вошел в ресторан, назвал номер брони и попросил сам выбрать столик. Все они располагались в кабинках по кругу у внешней стены, целиком стеклянной. Ресторан вращался, и посетители могли одновременно наслаждаться изысканными блюдами и панорамой с высоты 33 этажа.

Росс занял кабинку, из которой мог беспрепятственно наблюдать за принцессой. Засада была в том, что у каждой кабинки имелись ширмы, которые можно сдвинуть и полностью уединиться. Но пока что обзору ничего не мешало: Мурад, существо принцессы, сидел лицом к Россу, а ее высочество — спиной, изучая список блюд, пока официант стоял рядом, наживая ранний радикулит в согнутой пояснице. Платок, покрывающий голову принцессы, был частично прозрачным, и сквозь ткань виднелась густая копна черных, буйно вьющихся волос.

«Странно, что она носит стрижку», — подумал Тедди. Разве религиозницам не положено отращивать косы до пояса?

Ее высочество повернула голову к официанту, и тут Росс понял свою ошибку. Зал ресторана был круглым, а Тедди этого не учел и сел слишком близко. Чтобы обзор стал получше, нужно переместиться подальше. Журналист осмотрелся, прикинул, какие из свободных кабинок самые подходящие, и, пока принц (принцесса) разбирался с заказом обеда, встал и направился к выбранной точке обзора.

Одна из подходящих кабинок была полузакрыта ширмой, и Тедди решил на всякий случай заглянуть внутрь — вдруг там никого нет, и столик не забронирован? Он подошел к кабинке, заглянул за ширму и уставился в лицо Гектору Авилесу.

* * *

Он сбрил бороду и усы, подстригся, выкрасил каштановые волосы в черный, но Тедди все равно его узнал. Он слишком долго рассматривал его фото, когда искал по новостным и полицейским сайтам террористов, которые пытались его убить.

Росс шарахнулся от кабинки, запнулся о край ковра и растянулся на полу. Авилес, недобро усмехнувшись, вытащил из кобуры под курткой пистолет. Тедди не успел даже по-настоящему испугаться — он увидел лишь блеснувшее в ярком дневном свете дуло, направленное ему в лоб; а потом в воздухе сверкнула длинная, искрящаяся нейроплеть. Удар пришелся по руке Авилеса наискось; выстрел пропахал черную, дымящуюся борозду в ковре в паре сантиметров от Тедди.

Террорист взвыл от боли, выронил оружие и рванул прочь из кабинки, опрокинув кресло и проломив ширму. В погоню за ним на глазах у ошалевшего от ужаса журналиста ринулся вад-принц. Шелковые тряпки исчезли, под ними оказались темные, не стесняющие движение брюки и блейзер. Нейроплеть в руке АльНилама с гудением прорезала воздух, едва не достала Авилеса, но террорист отпрыгнул, и удар разнес вдребезги чайный сервиз на столе, за которым сидела пожилая семейная пара.

Мужчина нырнул под стол, женщина пронзительно заверещала, и, как хоровая поддержка для солистки, раздались вопли официантов и остальных посетителей. Могучая рука сгребла Росса за шиворот и повлекла к кабинке. Журналист неосознанно брыкнулся, но где там — существо принцессы даже не заметило сопротивления и затащило Росса в кабинку.

Авилес мчался к дверям, на ходу швыряя в принца все, что подворачивалось под уцелевшую руку — табурет, блюдо с пловом, чайник с кипятком, дымящийся кальян, но АльНилам уворачивался от них с ловкостью кошки. Он не оставлял попыток достать террориста нейроплетью, размечая темными полосами мебель и ковры. Несколько раз плеть проносилась чуть ли на волосок от лица и тела существа, но ему все время удавалось с ней разминуться.

Наконец он схватил большой стол одной левой рукой, поднял его и прикрылся им, как щитом. Вад-принц перевел плеть в усиленный режим и в два удара пробил в столе трещину, от которой он развалился на части. Кончик нейроплети задел бок Авилеса.

Гектор глухо вскрикнул, споткнулся, но тут же выровнялся и кинулся к изящной стойке, за которой девушка варила для гостей кофе по-фахтийски. Авилес бросил легкую стойку в вад-принца, и тот отскочил, чтобы избежать столкновения с обжигающими углями, горячим песком и кипящим кофе. Террорист сгреб в охапку девушку кофе-мастера и выставил ее перед собой. Бедняжка только слабо вскрикнула, повисла в руках Авилеса, словно тряпичная, и умоляюще уставилась на вад-принца. У ее горла террорист держал вибронож.

— Стоять! — прошипел Авилес.

АльНилам, к изумлению Тедди, остановился; его пальцы скользнули под край платка. Террорист допятился до дверей, отшвырнул девушку, и принц тут же метнул в него узкое лезвие. Авилес отшатнулся, зажал порез на лице и ринулся вон из ресторана.

Вад-принц выбежал следом в просторный холл, но продолжать погоню почему-то не стал. Вместо этого он некоторое время смотрел вслед удравшему террористу, потом выключил нейроплеть и повесил ее на пояс. Вернувшись в ресторан, он помог встать всхлипывающей кофе-мастеру, усадил ее на пуфик и направился к своему столику. Превращение элитного заведения в разгромленный кабак заняло у его высочества минут пять.

— Эй, — горячее дыхание коснулось уха Тедди; он так дернулся от звука этого невыразительного, механического голоса, что врезался коленом в стол и заскулил от боли.

— Не надо так волноваться, ты уже в безопасности, — на сниженной громкости сказал Марат… Мурат… Мурад?.. Тедди только представил, что мог уже не дышать, и в полуобмороке стек по сиденью.

Забытье оказалось недолгим: кто-то принялся довольно сильно его трясти. Журналист в панике очнулся и, когда проморгался, понял, что над ним склонилась принцесса, с интересом глядя на Росса сверху вниз. Тедди почему-то покраснел. Принцесса плеснула в пустую чашку воды из расписного чайника и протянула Россу:

— Выпейте.

Журналист уставился на ее руки, и до него медленно начало доходить, что это, видимо, все-таки принц. Руки были белые, холеные, но определенно не женские, да и фигура оказалась весьма далека от женственных изгибов — плоская грудь, плечи заметно шире талии и бедер, довольно крепкие бицепсы, которые обтягивала тонкая ткань блейзера при каждом движении.

— Зачем вы это сделали? — спросил АльНилам. Росс дернулся. Но как же тогда этот голос!..

— Что сделал?

— Зачем вы за нами шпионили?

— Я не!.. — вскинулся было Тедди, сник и пробормотал: — Простите, ваше высочество. Я не подумал.

— Не подумали? — вад-принц наклонился ниже, обдал его ароматом духов и с подозрением принюхался: — А вы сейчас трезвый?

— Да! — в негодовании воскликнул журналист. — Я не напиваюсь каждый день!

— И то хорошо, что хотя бы с перерывами, — вад-принц поправил платок. Он немного сбился на затылок, и Тедди заметил, что в одном ухе у АльНилама сережка с подвеской в виде полумесяца, а в другом — без нее.

— Почему вы носите в ушах заточенные лезвия⁈ — выпалил журналист, хотя это был лишь один из сотен распирающих его вопросов.

— Люблю острый эксклюзив в ювелирном искусстве. А вы почему кидаетесь под ноги террористам?

Террорист! Авилес! О Господи! Тедди подскочил на месте и дернулся было к выходу, но ладонь Мурада сомкнулась на его локте, как стальные клещи:

— Куда? Эфенди все еще разговаривает с тобой.

— Пусти меня! Мне нужно позвонить Полу! Или Фонтейну! Или майору! Кому-нибудь из них!

— Потом позвонишь. Сиди смирно и отвечай на вопросы.

— Вы не понимаете! Это же Авилес! Это был он! А он же умер! Он узнал меня!

— А как вы оказались лично знакомы с усопшим? — вкрадчиво спросил АльНилам.

— Нет, то есть не лично, в смысле, он знает, как я выгляжу и уверен, что это из-за меня… Это очень трудно объяснить, — сдался Росс. — Пожалуйста, пустите меня, мне нужно позвонить, срочно!

— Вы назвали столько интересных имен, — задумчиво изрек вад-принц. — Хотя более всего мне любопытно, почему этот Авилес решил немедленно вас убить. Ему не понравилось интервью?

— Н-н-нет, говорю же, мы не встречались до сегодня!

— Тогда в чем дело?

— Если бы не я, — прошептал Тедди, — они бы не догадались, что это он ограбил завод «МТ» в Альмонзее! И он об этом знает!

До него только сейчас в полной мере дошло, что это значит. И что Авилес вполне мог подстерегать его снаружи, на улице, чтобы закончить начатое.

— Эй, эй, эй! — вад-принц снова встряхнул Росса за плечо. — Не отключайтесь! С какой стати вы решили, что служба дознания «МТ» без вас не разобралась бы, кто их ограбил? Вы весьма высокого мнения о своей персоне, как я погляжу.

— Я не вру! — взвился Росс. — Позвоните Фонтейну и сами спросите!

— Думаю, саид Фонтейн не обрадуется, если я так сразу, без смазки и прелюдии, начну его допрашивать, — хмыкнул его высочество. — Ладно, не будем обсуждать это здесь… что вам? — он повернулся к бледному чернобородому человеку, который что-то неразборчиво лепетал на фахти. На лацкане его пиджака блестел золотой бейдж с именем и должностью — управляющий ресторана. Тедди еще раз оглядел учиненный АльНиламом погром и сглотнул. Не стоило вообще лезть к этому неуравновешенному!

— Дайте счет, — оборвал речи управляющего вад-принц. Несчастный протянул ему планшет дрожащей рукой. АльНилам, не раздумывая, вписал в поле семизначную сумму и коснулся экрана пальцем. Страдальческие стенания управляющего тут же сменились изумлением, восторгом и пылкой благодарностью.

Когда управляющий наконец ушел, прижимая к сердцу планшет, вад-принц повернулся к Тедди и заявил:

— Здесь неподходящее место для беседы. Вернемся в поезд и…

— Но там же Авилес! — со страхом вскричал Росс. — Он наверняка ждет меня снаружи!

— Не бойтесь, — с усмешкой сказал АльНилам. — Если у него есть хоть капля разума, то он уже бежит покупать билет на стрим-поезд, следующий к планетам Фронтира. Но не волнуйтесь, мы в любом случае не дадим вас в обиду. Не раньше, чем вы ответите на все интересующие меня вопросы.

Глава 5

Гайшан все еще оставался серьезной проблемой, и, решая ее, Акс отвлекался от размышлений о террористах, кишащих вокруг его поезда, как акулы. Фан не имела права рассказывать ему о том, почему вад-принц АльНилам явился на борт «Бриарея», но по ее лицу Фонтейн понял, что правда ему бы не понравилась.

Со вздохом он снова открыл видео с камер наблюдения в мужском туалете клуба «Бабочка». Но как бы Аксель ни вглядывался в кадры, он так и не мог понять, кто из толпы мельтешащих в туалете пассажиров выронил из кармана гайшан. Пакетик был найден на полу под раковиной, в целом, нераспакованном виде. Хорошо бы снять с него отпечатки пальцев и сравнить с пассажирскими — вот только таковых не нашлось. А уже наводило Акса на мысль, что они имеют дело не с порцией запрещенки для личного пользования, но с дилером, который берется за наркоту в перчатках, дабы не оставлять следов.

Беата Лесневская, заместитель Акса, составила список всех пассажиров, которые входили в туалет, и теперь Фонтейн ломал голову над тем, под каким бы предлогом отправить ребят на деликатные обыски в их купе. Упускать обладателя гайшана нельзя — вещество, которое дарило «райские грезы», при неправильном употреблении или малейшей передозировке мигом отправляло человека в рай навсегда.

Как бы обыскать купе, не привлекая внимания пассажиров, если учесть, что некоторые заплатили за билет больше, чем шеф СБ зарабатывал за год? Может, выгнать их на экскурсию? Предложить пышный обед в ресторане? Просто войти в их каюты, уложить носом в пол и обыскать? Нет, такое не подойдет…

Фонтейна отвлек звонок рабочего телефона. Он снял трубку и даже не успел поздороваться, как услышал знакомый механический голос Ан-Файяза:

— Его высочество желает с вами встретиться.

«Ну охренеть, — кисло подумал Аксель. — Теперь он считает, что вся СБ у него на побегушках».

— Когда его высочество хотел бы, чтобы я его посетил?

— Эфенди придет к вам в офис сегодня, через пятнадцать минут, — невозмутимо заявил якзан. Фонтейн поперхнулся от такой наглости, а принцева нянька продолжила: — С нами будет саид Росс. Также эфенди желает видеть офицера службы дознания «МТ», которая курирует рейс.

— Могу ли я узнать, с чем связано намерение его высочества встретиться с нами? — процедил Акс.

— Сегодня днем Гектор Авилес попытался убить саида Росса.

Подлокотник кресла смялся в ладони Фонтейна, как бумажный.

— Он жив⁈

— Саид Росс? Да.

— Авилес! — рявкнул Акс. — Гектор Авилес жив⁈

— Очевидно, да, если он намеревался убить саида Росса в ресторане, где мы…

— В моем вагоне-ресторане⁈ — взревел Акс. У него в глазах потемнело от одной мысли, что какая-то террористическая мразь…

— Нет, не в вашем. В ресторане «Аммар» в развлекательном центре Цейхин.

Аксель тяжело задышал. Не может быть! Как этот подонок выжил во время подрыва Ф-48, да еще и ускользнул из кольца наблюдения вокруг промзоны⁈ Нет, это явно ошибка!

— Почему мистер Росс решил, что на него напал Авилес?

— Он его узнал, точнее, они оба друг друга узнали.

— Как же в таком случае мистеру Россу удалось выжить?

— Благодаря вмешательству эфенди.

— Что там делал ваш эфенди?

— Его высочество обедал.

— Нет, какого черта он полез к Авилесу?

— Его высочество счел необходимым спасти жизнь саида Росса, но, к сожалению, не смог его поймать.

— Кого⁈

— Авилеса.

Фонтейн скрипнул зубами. Их всех надо загнать в его кабинет и допросить, иначе он тронется умом раньше, чем поймет, какая чертовщина тут происходит.

— Хорошо, я жду вас у себя. Сейчас вызову офицера «МТ».

Он так и знал, что в промзоне было что-то нечисто! Но как эта тварь ухитрилась оттуда выбраться? Скан-дроны утюжили весь периметр и всю зону внутри в течение недели; неужели действительно подкоп?

— Также с нами будет Пол Агилар, шеф-кондитер вашего экспресса.

— Но почему… — начал было Акс, однако чертов якзан уже повесил трубку. Бурля от ярости, Фонтейн набрал номер майора Фан.

* * *

Вад-принц, едва ступив в кабинет, милостиво оповестил всех о том, что позволяет им сидеть и говорить в его присутствии, и уютно устроился в любимом кресле Фонтейна. Мурад ан-Файяз занял позицию справа, между его высочеством и всеми остальными. Под легким пиджаком якзана отчетливо виднелись очертания двойной наплечной кобуры с подвесными ножнами для парных виброножей.

Пол Агилар, даже не сменивший поварскую униформу на гражданское, усадил Росса на диван и тоже, как якзан, встал между журналистом и прочими присутствующими. Вид у кондитера был хмурый, и сейчас он больше напоминал спецагента под прикрытием, чем мирного выпекателя тортов.

— Ваше высочество, — сказал Фонтейн, — позвольте представить вам майора службы дознания «МТ», Фан Тхи Линь, существо эпсилон-класса. Она находится в поезде инкогнито, поэтому, — он сурово взглянул на журналиста, — крайне нежелательно распространяться о том, что она здесь.

Фан слегка кивнула АльНиламу, игнорируя все, что Аксель рассказал ей о правилах обращения с особами королевской крови. Они претили ее свободолюбивому духу. Хотя она, наверное, привыкла к тому, что перед спецслужбами «МТ» все равны, даже принцы…

— А теперь, мистер Росс, — Акс повернулся к журналисту, — скажите нам, кого вы видели в ресторане.

— Авилеса, — глухо буркнул молодой человек. Он все еще был бледен, как простыня, после пережитого потрясения, и Фонтейн его не винил: для гражданского, едва пережившего встречу с убийцей, парень в целом держался весьма неплохо.

— Гектора Авилеса? — скептически уточнила Фан. — Как вы могли его там видеть, если он погиб при взрыве в промзоне в Альмонзее?

— Но я видел! Я его узнал, и он меня тоже!

— Там взорвался десяток Ф-48, и от остальных террористов осталась горстка пыли, но, по вашему мнению, синьор Авилес чудом уцелел?

— Я не знаю, что у вас там взорвалось, но я видел этого урода своими глазами.

— Ну, знаете ли, у страха глаза достаточно велики.

— Я не лгу! — вспыхнул Росс. — Я не слепой и не идиот! Это был Авилес!

— Как же он выбрался из эпицентра взрыва?

— Не знаю, и мне насрать! Это был он!

— Зачем так кричать и спорить, — вмешался вад-принц, — если можно посмотреть записи с камер наблюдения в ресторане?

— Как только мы их получим… — начал Фонтейн и смолк: Мурад вытащил из кармана конверт с мини-диском.

— Как вы их достали?

— Приказал менеджеру ресторана отдать диск, — пожал плечами АльНилам. — Ничего сложного.

«Еще бы, когда ты сынок султана, и тебе все можно», — Акс сунул диск в слот и нашел папку «12.07.214», в которой оказался длинный перечень записей, рассортированных по залам.

— Зал номер один, — сказал Мурад. — Камеры три, четыре и пять.

Акс выбрал камеру три, в быстром меню указал время и вывел запись на панель. Пару минут они наблюдали, как вад-принц выбирает блюда на обед. Пока он этим занимался, Фонтейн изучил зал. Посетителей было немного, и среди них — никого, похожего на Авилеса.

— Ну и где он, ваш воскресший Авилес? — спросила майор.

— Сейчас увидите, — сказал журналист.

На экране он же поднялся и направился к другой кабинке, полуприкрытой ширмой, а затем внезапно отшатнулся от нее, споткнулся о собственные ноги и повалился на пол. Вад-принц вскочил, сдернул с пояса нейроплеть и протянул ею по пустоте перед Россом. Вспышка выстрела прожгла полосу в полу, и из воздуха под ноги принцу вылетел пистолет.

— Это еще что за чертовщина? — прошептал Акс. Он никогда раньше такого не видел — и Фан, судя по изумлению на ее лице, тоже. Росс шокировано уставился на экран и пролепетал:

— Но… это как же… он же был, я видел…

АльНилам подался вперед. Его телохранитель выглядел таким же обалдевшим, как журналист, которого он на записи цепко держал за шкирку, пока его высочество с энтузиазмом крушил нейроплетью ресторан. Если бы не пистолет и не след от выстрела на полу, это все выглядело бы как припадок буйного помешательства.

Посетители и официанты с криками разбегались во все стороны, в воздух вдруг взмыл стол, и принц в два удара плети расколол его пополам. Кончик плети изогнулся, словно встретился с невидимой преградой. На лице Фан изумление сменилось настороженным удивлением. Когда неведомая сила, как в фильме ужасов, схватила официантку и потащила ее к двери, майор сказала:

— Там все-таки кто-то есть. Акс, ну-ка, замедли, и давай еще раз.

Фонтейн отмотал запись назад и понизил скорость воспроизведения.

— Он был там, — ошеломленно повторил Росс. — Я не вру, мы все его видели! Почему же тут никого нет?

Аксель быстро взглянул на Пола Агилара. Он смотрел на происходящее внимательно, но без тени удивления, и Фонтейн был уверен, что он знает ответ. Только сказать никому не сможет. Разве что Лавровой с ее зет-допуском.

— Честно говоря, я первый раз с таким сталкиваюсь, — призналась Фан. — Если бы речь шла только о юном Россе, то, конечно… а вы, принц, тоже его видели?

— Да. Я видел этого человека так же, как вас всех сейчас.

— Это не человек, — сказал кондитер. — Это существо.

Он впервые раскрыл рот, и взгляды всех присутствующих тут же сосредоточились на нем, при чем взгляд майора был крайне недовольным.

— Официально, — процедила она, — об этом не сообщалось, но Авилес и его правая рука Альма Баррера были существами.

— Потому мы не видим его на записи? — недоверчиво уточнил якзан. — Разве рекомбинация генов может давать такой эффект?

— Дело не в генах, — сказал Агилар. — Он один из Сай Ашерон.

Фонтейн тихо выдохнул. Он так и знал! Похожие поддельные досье, отсутствие любой информации, странные даже для существ свойства… но почему Агилар говорит об этом так спокойно?

— Разве вам можно это разглашать? — спросил Фонтейн несколько уязвленно: вот ему кондитер так легко в этом не признался и чуть с ума не свел своей конспирацией.

— Можно, когда речь идет о безопасности людей и тем более — террористической угрозе. Но я никогда раньше не слышал, чтобы кто-то из Сай Ашерон сбегал и присоединялся к террористам, — добавил Агилар. — За ними следят куда пристальнее, чем за остальными существами.

— Что такое Сай Ашерон? — спросил вад-принц.

— Некий особый спецотряд существ, который многие склонны считать выдумкой, — ответила Фан, подчеркнув слово «многие». — Но не все. Вот, например, мистер Фонтейн, как и шеф-кондитер экспресса, в это верят.

— Сай Ашерон — не выдумка, — невозмутимо произнес Агилар. — Я встречал однажды такого, как Авилес. Это невидимка — существо, которое не фиксируется на видео, фото, даже диктофон не запишет его голос. Маячки, жучки, любые средства слежения — все бесполезно, кроме того, что встроено в клеймо.

АльНилам вздохнул, так что платок на лице всколыхнулся, посмотрел на дисплей наручных часов и издал раздосадованный возглас.

— Мурад, проверь!

Ан-Файяз тоже посмотрел на свои часы, покачал головой и показал их принцу.

— Не отслеживает, эфенди.

— Что не отслеживает? — спросил Фонтейн.

— Я ранил Авилеса лезвием с наночипами, которые проникают в кровоток и передают сигнал нескольких суток. Сейчас сигнала нет. Но как он это делает? У него эхолокация, как у летучей мыши, только наоборот — не улавливает сигналы, а глушит их?

— Я не знаю, — сказал Агилар, — но ходят слухи, что в тело и мозг Сай Ашерон вживляют некие устройства… биомеханические и не только. Говорят даже о кибернетических — вроде тех, которые когда-то разрабатывала «Арс Механа».

Росс умоляюще уставился на кондитера, и тот умолк. АльНилам опустил голову, нахмурился и забарабанил пальцами по подлокотнику. Якзан недоверчиво смотрел на Агилара, а Фан прямо заявила:

— По-моему, это чушь. Ну то есть ладно, я уже готова допустить, что Сай Ашерон не вымысел, но устройства? Это же мало того, что запрещено Конвенцией, так еще и последний раз подобные разработки упоминались лет сто восемьдесят назад. Любая технология попросту устареет за такое время.

Ей никто не ответил. Вад-принц смотрел в пол, и между бровей у него пролегла глубокая складка, будто слова Агилара заставили его вспомнить что-то крайне неприятное. Фонтейн тоже молча переваривал услышанное и, глядя на кондитера, гадал, где же в нем спрятаны такие устройства и как он скрывает их в течение стольких лет.

— Запрещено или нет, — наконец произнес АльНилам, — но это многое объясняет. В том числе его низкую чувствительность к нейроплети.

— Не могу в это поверить, — пробормотала Фан. — Это какие-то глупые домыслы. Насчет киберустройств и механоидов, я имею в виду. Но с тем, что Авилес способен как-то влиять на записывающую и следящую технику, я согласна. Аксель, помнишь, как мы не могли найти его на записях с камер наблюдения?

— Помню. А еще я помню, что после взрыва забарахлили несколько дронов со сканерами в окружении около руин завода.

— Как он сумел пережить взрыв? В титановую кожу я не верю.

— Подкоп или схрон. Ублюдок явно все спланировал заранее, а если допустить, что и взрывчатку он сам устанавливал, то его выживание не просто возможно, но и вполне вероятно.

— Вот теперь-то вы мне поверили, — буркнул Росс. — Я уж и не надеялся. Осталось выяснить, почему ваш террорист шляется по торговым центрам вместо того, чтобы тихо сидеть где-нибудь в непролазных джунглях.

— Отличный вопрос! — встрепенулась Фан. — Что вы думаете на это счет, АльНилам?

— Обсудим это чуть позже, — вмешался Фонтейн. — Мистер Росс, можете вернуться в свое купе. Не покидайте его без моего ведома. Я распоряжусь насчет охраны.

— Опять⁈ — возопил журналист.

— Тедди, это для вашего же блага, — сказал Агилар. — Вы же не хотите снова встретиться с Авилесом?

— При чем тут это? Они только собрались обсудить что-то действительно важное и сразу же выгоняют нас пинком под зад!

— Будете много знать — скоро умрете, — проронил вад-принц. Росс задохнулся от возмущения, а кондитер перевел ему эту нехитрую мысль:

— Вам совершенно ни к чему знать то, за что вас могут убить или устроить вам допрос с пристрастием. Пойдемте, Тедди, я провожу вас в купе.

Журналист притих, вняв голосу не разума, но кондитера, и неохотно проследовал на выход, но Фонтейн окликнул его уже у самой двери:

— Что вы делали в ресторане «Аммар», мистер Росс?

— Ел, — огрызнулся журналист. — Я пока еще имею право обедать там же, где все нормальные люди.

«Обедал, значит», — подумал Акс и, когда блондинистая проблема под присмотром Агилара покинула кабинет, повернулся к вад-принцу:

— А вы, ваше высочество, тоже обедали, в то же самое время и в том же ресторане?

— Разве пассажирам экспресса запрещено есть вне вагона-ресторана?

— Просто удивительное совпадение, как это вам всем, включая Авилеса, захотелось пообедать именно в «Аммаре» и непременно в час дня.

Ан-Файяз угрожающе надвинулся на Фонтейна. Принц казался удивительно хрупким на фоне могучего телохранителя — а ресторан громил так, словно всю жизнь только этим и занимался.

— Мурад, — сказал его высочество. Ан-Файяз с явной неохотой отступил от Акса и вернулся на свое место, по правую руку от АльНилама. — Полагаю, что Авилес следил за нами. Зачем юный Росс делал то же самое — мне неизвестно, и сам он тоже не смог мне объяснить.

— Бог с ним, с юным Россом, — согласилась майор. — Меня куда больше интересует, каким образом Авилес узнал, что именно за вами нужно следить?

— Ну, вероятно, ему кто-то об этом сказал, — с смешком ответил АльНилам. — Кто-то, имеющий доступ к информации, не предназначенной для посторонних.

— На что вы намекаете? — холодно осведомилась майор Фан. — Вы проводили расследование на Тар Мариат, и террористы уже, несомненно, в курсе ваших успехов.

«Фан!» — мысленно взмолился Фонтейн, хотя про расследование ему бы тоже хотелось послушать, но они — и принц, и майор — ступили на очень тонкий лед. Акс не хотел бы услышать его треск.

— Возможно, — согласился АльНилам, — однако о том, что я купил билет на поезд, знают только мой отец, генерал-губернатор Азрата и служба бронирования и заказа билетов «МТ Экспресс». Так что ищите утечку на вашей стороне.

Фан обратилась в лед и смерила его высочество таким взором, что Акс поспешил вмешаться:

— Это может быть и кто-то со стороны султаната.

— Мой отец едва ли общается с террористами, как и генерал-губернатор. Даже местное подразделение Эль Шадияр пока не в курсе, что я здесь.

— Авилес мог следить за моим экспрессом в том числе и потому, что террористы планировали посадить одну из своих в поезд, — сказал Фонтейн. — Таким образом, чтобы заметить вас, Авилесу не требовался доступ к секретной информации.

— Тоже может быть, — лениво заметил вад-принц. — Но суть нашей проблемы заключается не в этом, хотя утечку я бы на вашем месте все же поискал. Суть проблемы в том, что… а у вас есть допуск к тому, что мы тут собираемся обсудить? — вдруг поинтересовался он у Акса. — Думаю, майор читала мой отчет о случае на Тар Мариат, а я читал ее рапорт о происшествии на Альмонзис. А что насчет вас?

— С происшествием на Альмонзис я знаком во всех подробностях.

— Акс, — оборвала его майор. — Гектор Авилес, одно и то же существо, пыталось ограбить завод и шпионило за вами. Крайне маловероятное совпадение. Однако мы пока не знаем, на какую группировку он работает.

— Значит, вы не вышли на заказчика? — подал голос Ан-Файяз. Надо же, вад-принц разрешает ему задавать вопросы и даже иметь свое мнение.

Фан покачала головой:

— Нет. Потому я все еще здесь. Были подозрения, что заказчик — Энрике Сальваторе Анхелес, наркоимператор всея Метрополии и колоний, но это не подтвердилось. Он был только спонсором — предоставил деньги и базу в обмен на часть куша. Но кто заказал кражу — мы пока так и не установили.

— И, видимо, поэтому вам хотелось бы взять Авилеса живым?

— Да.

Вад-принц и его телохранитель переглянулись. Мурад пошевелил губами и неодобрительно покосился на Фонтейна и Фан. АльНилам в задумчивости склонил голову набок, пробормотал «Но почему бы и нет, это же не запрещено» и сказал:

— Ни у вас, ни у саида Фонтейна нет причин препятствовать моей миссии.

— Но я все еще против того, чтобы вы разбрасывали по моему экспрессу трупы, даже если это трупы террористов, — сурово ответил Акс.

— Я не возражаю против ликвидации террористов, — добавила Фан, — но я бы предпочла сначала их допрашивать, а потом уже…

— О, не беспокойтесь, — промурлыкал вад-принц, глядя на майора, как кот — на банку сливок. — Ваши пассажиры не будут спотыкаться посреди вагонов о тела убиенных, я всегда убираю за собой. Но раз у нас общая проблема, то почему бы нам не объединить усилия, чтобы сэкономить друг другу время и возможно — предотвратить еще два-три теракта?

* * *

Карло делла Ровере после отключения клейма устроили в крошечном закутке — там, где они скрывались, не имелось возможности сделать палату для больных. Парень все еще лежал на медплатформе, поскольку кроватей у них, разумеется, тоже не было. Мария подошла к нему и положила руку на плечо.

— Карло, — позвала она, — как вы себя чувствуете?

Бывший гвардеец тау-класса очнулся от полусна, уставился на Фиалковскую так, словно к нему слетел ангел, а потом схватил ее руку и поцеловал.

— Ох, не надо, не надо, — смущенно пробормотала Мария, отнимая руку. — Лучше скажите, как ваше самочувствие?

— Хорошо, синьора, — ответил парень, преданно глядя ей в лицо. — Немного слабость, и иногда кружится голова.

— Зрение, слух, обоняние работают нормально? Онемение конечностей? Проблемы с памятью?

— Нет, синьора. Все в порядке.

— Вам будут давать усиленный паек. Съедайте все, даже если нет аппетита. Если состояние ухудшится — сразу сообщите мне.

— Да, синьора.

— Мария, — негромко позвал ее Исио Торо. — Он вернулся. У нас возникли некоторые проблемы.

«Почему я даже не удивлена», — Фиалковская кивнула делла Ровере на прощание и направилась следом за Исио к «комнате», которую выгородили для нее в длинных тоннелях.

— Что стряслось? — негромко спросила она: по лицу Торо никогда нельзя было понять, произошла ли какая-то катастрофа или мелкая неприятность.

— Он провалил слежку, — лаконично ответил эпсилон. Кажется, Авилес ему не нравился; впрочем, никто не знал точно, что Исио думает о том или ином человеке либо существе.

— О Боже, — вздохнула Мария. — Ну хотя бы хвост он к нам не привел?

— Нет, мадам. Я проверил.

Гектор Авилес ждал ее за пределами «комнаты». Вид у существа был несколько всклокоченный, правая рука висела, как парализованная, но при этом он держался так, словно у него все под контролем. Самоуверенность, как заметила Фиалковская, и твердая убежденность в своей исключительной ценности для человечества были главными чертами Авилеса. Видимо, принадлежность к Сай Ашерон поднимает самомнение на головокружительную высоту, хотя особой пользы от Гектора Мария пока не заметила.

— Входите, — приказала она. — Что с рукой?

— Удар нейроплети, мадам. Ничего серьезного, само пройдет, — он сверкнул на нее белозубой улыбкой.

— Ну что ж, хорошо, что медикаменты на вас тратить не придется, — холодно сказала Фиалковская. — Докладывайте.

Улыбка Авилеса стала шире. Он не раз пытался «обаять» ее так же, как Альму Баррера или девицу из экспресса, и безуспешность этих попыток его не останавливала. Похоже, он считал себя неотразимо привлекательным для любой женщины от восемнадцати до восьмидесяти.

Рассказ Авилеса, конечно, мог бы сильно потрясти более нервного человека. Но за двенадцать лет, которые Фиалковская провела на работе под прикрытием, она привыкла в любой ситуации сохранять невозмутимость хотя бы внешне. К тому же она слишком устала, чтобы кричать, да и толку от криков? Дослушав, прости Господи, «доклад» Авилеса, она некоторое время молчала, разглядывая это существо. В ней росли подозрения, что из Сай Ашерон он не сам сбежал, а его вышвырнули за профнепригодность. Исио вопросительно посмотрел на Марию. Она потерла висок и сказала:

— Не будем обсуждать все произошедшее. У меня есть только один вопрос — вы никак не могли удержаться от попытки убить журналиста в общественном месте?

— У меня были причины, мадам, — ответил Гектор. — Первая — щенок знает меня в лицо, а потому я счел необходимым ликвидировать свидетеля. Вторая — во время шумихи я намеревался незаметно скрыться.

— Но вам не удалось, потому что вад-принц или его телохранитель срисовали вас еще во время слежки.

Авилес наконец перестал улыбаться и нахмурился.

— Это значит только то, что они куда лучше подготовлены, чем мы ожидали.

— Чем вы ожидали, — поправила его Фиалковская. — Я вот тоже ожидала, что вы лучше подготовлены, поскольку, как мне казалось, эксклюзивные навыки и способности — это то, что отличает Сай Ашерон от остальных существ. Увы, ничьи ожидания сегодня не оправдались.

— Но это правда, — резко сказал Гектор; видимо, она его задела. — Я куда лучше остальных существ.

— Да неужели, — пробормотал Исио.

— Я смог выбраться из ловушки, в которой погибла вся моя группа — Виктор, с которым я был шесть лет, моя Альма… — он смолк. Фиалковская разглядывала его, чуть склонив голову набок. Что-то в этой истории с гибелью группы, друга и возлюбленной ее смущало. Но ей пока было некогда разбираться в том, что именно.

— Папа рекомендовал вас как перспективного солдата и шпиона, но пока что вы создаете нам только проблемы. Вам, черт возьми, тридцать шесть, а не шесть! Единственное, что вам удалось выяснить — номер вагона, в котором взяли купе принц и его пес, которые теперь знают вас в лицо не хуже, чем молодой журналист.

— Но это не так уж плохо, если подумать, — возразил Авилес. — Мы можем сами заманить их в ловушку.

— Чтобы зачем?

— Чтобы взять как заложников и допросить. Вад-принц — это очень ценная добыча.

— Для освобождения которой его отец-султан отправит в Таулан гвардию и Эль Шадияр в полном составе. Отличная идея.

— Этого не произойдет, если действовать быстро. Нет никакого смысла вести переговоры с теми, кто наверху, если вы не можете приставить им нож к горлу.

— У султана девять сыновей, — негромко сказал Исио. — В крайнем случае он переживет потерю одного.

Авилес метнул в него сердитый взгляд. Фиалковская задумалась. Здравое зерно в идее было — хотя Гектор предлагал силовые методы, совершенно не представляя, как ими правильно пользоваться.

— Я это обдумаю, — проронила Мария. — Ступайте, приведите себя в порядок и получите паек. Ужин уже скоро.

— Да, мадам, — ответил Авилес.

Когда он скрылся в глубине лагеря, Исио Торо негромко сказал:

— Мне бы хотелось, чтобы вы отослали его к Папе.

— Почему?

— Я узнал, что он мутит воду среди нашего отряда. Он пытается вербовать себе новую группу и, как мне кажется, намерен создать оппозицию.

— Интересное создание, — пробормотала Фиалковская. Ее авторитет среди солдат был весьма высок и особенно укрепился после убийства Рамоса — никто из них не знал, что оно до сих пор снится ей по ночам. Это удивление, мелькнувшее на его лице, и нелепый взмах руками…

Мария встряхнула головой. Исио включил кофейник и принялся готовить для нее чашку кофе. Существа, которых она избавляла от клейм, часто делали для нее то, что очень ее смущало, равно как и собачья преданность в их глазах. Их создают, чтобы служить, и очень немногие способны преодолеть заложенные установки — может, на этом и сошлись Лютер и Авилес…

— Кое в чем наш недоделанный Сай Ашерон прав, — сказала Фиалковская. — Было бы неплохо отвлечь внимание вад-принца от нас, бросив ему ложную приманку. В целом, Авилес весьма неплохо подходит на эту роль.

— Но что будет, если принц возьмет его живым? Сай Ашерон не поддаются эпсилон-допросу, и на них плохо действуют сыворотки правды. Однако при должном упорстве и мастерстве даже Сай Ашерон можно заставить заговорить.

— Ну, значит, Авилес не должен попасть к нему в руки живым.

Исио внимательно посмотрел на нее. Мария ответила ему невозмутимым взглядом. Никому нет дела до того, что она думает, и никто не должен замечать ее чувств, верно?

— Да, мадам, — сказал эпсилон и подал ей чашку с кофе.

— Благодарю, Торо.

Глава 6

13 июня 214 года NPrE

- Странный он все-таки, этот принц, — задумчиво изрек Тедди. Он листал посты в АльДжам, перебирая упоминания о его высочестве; кондитер изучал каталоги от поставщиков и делал пометки.

— Теперь вы все-таки уверены, что это он, а не она?

— Да. Я видел его вблизи…

Пол встревоженно взглянул на Росса:

— Вы же не пытались стянуть с него тагеллан?

— Нет, конечно, я видел только руки, не лицо. Руки как у мужчины, и грудь плоская.

— Тедди, вы что, его щупали⁈

— Нет! — покраснел журналист. — Это он меня щупал!

— Вам нельзя его трогать, — строго сказал Агилар. — В султанате запрещено прикасаться к особам королевской крови.

— Он сам меня схватил и тряс!

— Вот именно. Ему можно, вам — нет.

— Дикость какая, — буркнул Росс. — Перед ним еще и хостес с официантами на колено вставали.

— Так положено. Это традиции почитания султанов и их семьи.

— Это унизительно! — вспыхнул Тедди. — Они такие же люди, ничем не хуже, чем он, а может и лучше!

— Может. Но вад-принц спас вам жизнь, хотя мог этого не делать. Вы его поблагодарили?

— Э… не помню, вроде бы нет, — замялся Росс. — Как-то вылетело из головы. Но вот это и странно! Он же принц, его высочество, а бросился на Авилеса так, будто вообще его не боялся. Будто он каждый день нейроплетью террористов гоняет!

— Мда, АльНилам весьма неплохо ею владеет.

— Ага. Где это он мог такому научиться и зачем принцу умение крушить все вокруг нейроплетью?

— Ну мало ли какие хобби у человека.

— А его слуга, — не унимался журналист, — это же явно существо! Зачем принцу такой камердинер? Он должен рубашки гладить и ботинки чистить, а не…

— Якзан не камердинер, а доверенное лицо вад-принца. При этом он обязан по долгу службы защищать его высочество, так что боевые навыки у якзана тоже должны быть высокими. Хотя, — Пол хмыкнул, — именно этот якзан занимается не вполне привычной работой.

— Вот видите!

— Якзаны управляют двором принца или принцессы султаната, отвечают за безопасность, организацию работы всего персонала — это в сущности мажордомы двора их высочеств. Однако у АльНилама нет двора, и вот это как раз-таки странно.

— Откуда вы все это знаете? — удивленно спросил Тедди.

— Это написано в Галактопедии.

— О, неужели? Я могу проверить!

— А еще я иногда работал в султанате. Не поваром.

— Это там вы так плохо научились говорить на фахти?

— Но научился же, и меня даже понимают, — со смехом ответил кондитер.

— Может быть, у АльНилама нет двора, потому что он — младший сын последней жены, — предположил Росс. — У него даже нет должности, в отличие от остальных братьев и сестер.

— Это неважно. У любого сына или дочери султана есть свой двор, даже небольшой.

Журналист глубоко задумался. На младшем сыне папа-султан явно не экономил — вон как легко АльНилам заплатил миллион в «Аммаре». Но… нет, тут явно что-то не так! Да еще и этот Авилес, воскресший из мертвых.

— Какой идиот, — раздраженно сказал Тедди, — сразу после провального теракта будет публично кидаться на людей, при том, что его рожа еще вчера была во всех новостях? И вообще это чертовски странное совпадение, вам не кажется?

— Кажется, — ответил Агилар. — Но я бы не хотел, чтобы вы сильно увлекались этой темой.

Тедди потрясенно на него уставился. Ему и в голову не могло прийти, что кондитер вздумает что-то ему запрещать!

— Это еще почему?

— Не хочу, чтобы вы умерли.

Росс, который уже набрал воздуху для возмущенной тирады, сдулся и пробормотал:

— Но это же правда странно! Неужели вам не хочется разобраться?

— Это не мое дело. Если бы я мог, я бы взял отгулы до конца стоянки в Таулане и не спускал с вас глаз.

— Ладно, — вздохнул Тедди, — обещаю сидеть смирно в купе и писать статью про культурный центр Аль-Фадида.

— Пай-мальчик, — кондитер закрыл рабочий планшет и поднялся: — Мне пора. Нужно заказать продукты и расходники в цех. Благодарю за кофе и утреннюю компанию.

— Обращайтесь, — с улыбкой сказал Росс. — Чувствуйте себя как дома. Жаль, что с воздушной экскурсией ничего не вышло.

— Ну ничего. В следующий раз.

Тедди проводил Пола до двери и с досадой увидел за ней пару солдат, которых прислал Фонтейн. Они проводили уходящего Агилара бесстрастными взглядами, но Росс уже представлял, как они будут строчить доклады своему начальству: «П. Агилар вошел в купе Т. Э. Росса в 16.32 12 июля и покинул его в 8.18 13 июля, цель визита неясна…» Тьфу!

Журналист снова уселся за расшифровку интервью с Бассамом ибн-Сабри, но дел шло медленно — его мысли то и дело ускользали от культурного центра к вад-принцу. Тедди учился вместе с детьми богачей и знати из султаната, но никто не был похож на АльНилама. Да и остальные его родственники выглядели как-то… попривычнее. Хотя теперь понятно, почему Бассам так его испугался. Но ведь не стал бы принц бить уважаемого промышленника нейроплеткой… или стал бы?

Наконец Росс поймал себя на том, что снова листает фахтийские сайты по запросу «АльНилам» и со вздохом оттолкнул диктофон. Разве может сравниться какой-то там вшивый культурный центр (созданный несомненно для отмывания денег) с этой ходячей загадкой в платке?

Тедди пробовал и так, и этак, пытался подобраться то со стороны религиозного течения Сафият, то со стороны скандальных новостей о султанской семье. Он перерыл кучу всякой пыльной древности тридцатишестилетней давности, когда АльНилам появился на свет — но ничего не нашел. Его высочество был как призрак — если где-то и мелькал, то не оставлял следов.

«Вообще-то он не выглядит как тридцатишестилетний, — подумал Росс. — Может, документы о рождении подложные?»

Насчет возраста Тедди был не очень уверен — он вблизи-то видел только глаза и руки принца. Может, с толку сбивал его голос, который, прямо скажем, мало напоминал голос мужчины за тридцать?

«А вдруг это все-таки девушка?» — Тедди застыл с занесенной над клавиатурой рукой, уже не зная, что еще спросить у Сионы, как в дверь позвонили. Журналист удивленно повернулся на звук.

— Мистер Росс, — раздалось из динамика видеофона, — к вам пришел мистер Ан-Файяз.

Тедди вскочил и бросился к двери. Не может быть! Зачем⁈ Но снаружи, между двумя солдатами СБ, действительно возвышалось существо принцессы… тьфу, принца.

— Добрый день, — поприветствовал его якзан этим своим странным механическим голосом. Да почему же они оба не разговаривают по-человечески⁈ — Его высочество АльНилам желает вас видеть.

— Э… а когда?

— Сейчас.

— Но зачем?

— Его высочество не уведомил меня о своих целях.

— Минуту! — Тедди нырнул обратно в купе, накинул пиджак и сунул в карман диктофон. Нельзя упускать такой шанс!

Один из солдат СБ, к великой досаде журналиста, потащился следом за ними. А ведь это была такая шикарная возможность порасспрашивать якзана в отсутствие его, э… работодателя? начальника? Слово «господин» Россу не нравилось, но он подозревал, что оно гораздо точнее передает суть.

«И это сейчас, в начале третьего века новой эры!» — подумал он, сидя в лифте в компании ан-Файяза и солдата.

— Как вы стали якзаном? — наконец не выдержал Росс и тайком щелкнул кнопкой диктофона.

— Его высочество выбрал меня на Тар Якзан.

— Давно?

— Двадцать два года назад.

Тедди поперхнулся. Это же почти сколько же, сколько вся его жизнь!

— Вы все это время работаете на принца? На АльНилама?

— Да.

— Наверное, нужна многолетняя подготовка, чтобы охранять такую ценность.

Мурад молча улыбнулся в усы, что тоже изрядно удивило журналиста. Телохранители, которых он повидал в избытке, ничего подобного себе не позволяли. Даже солдат СБ стоял, как каменный, с безучастным выражением лица. На вид якзан был похож на большого добродушного пса, и хотя на руке у Росса до сих пор оставались синяки от его хватки, он рискнул задать самый волнующий его вопрос:

— Почему вы так разговариваете?

— Как именно — так? — уточнил Мурад. У Тедди перехватило дух. Он готов был поклясться, что губы телохранителя даже не шевельнулись! Значит, это еще один из Сай Ашерон! В него тоже вживлены какие-то биомеханоиды, а может и то, что вообще запрещено — киберустройства! Тедди о них читал разве что в учебниках истории, но кто знает, чем Корпорация занимается за закрытыми дверями, в каких-нибудь тайных лабораториях?

«Но тогда почему принц сказал, что ему ничего неизвестно про Сай Ашерон? Наверняка соврал!» — внутри все затрепетало от охотничьего азарта. Здесь должна быть какая-то история — такая, от которой у султана настолько припекает, что он прячет все, что может о своем сыне! Правда, непонятно, почему тогда сам-то принц гуляет на свободе…

Вопросов по-прежнему было больше, чем ответов, и Тедди уже прикидывал, какие из этих вопросов стоит задать вад-принцу. В сопровождении якзана и солдата он вышел из лифта в приватный холл, в который выходило всего две двери от купе. Ан-Файаз открыл одну и жестом пригласил Росса войти. Солдат остался снаружи.

«Наверное, это и есть утомительная роскошь», — подумал журналист, оглядывая прихожую, которая напоминала приемный зал в каком-нибудь дворце. На столике ближе к гостиной стоял большой горшок с необычным красивым растением. Едва Росс приблизился, как куст развернул к нему все ветви и листья и зашелестел.

— Что это⁈ — вскрикнул журналист, отпрянув от столика.

— Это представитель флорофауны с Тар Мариат, — невозмутимо ответил Мурад. — Он совершенно безобиден, можете его погладить.

— Нет, спасибо, я воздержусь, — пробормотал Тедди. Ему показалось, что в глубине куста поблескивает пара сотен глаз. А там, где есть глаза, и до клыков недалеко…

Вад-принц поджидал своего гостя, сидя в кресле перед столиком, на котором стояли вазочки со сладостями и поднос с большими стеклянными чашами, графином и соусником.

— Добрый день. Садитесь, — сказал его высочество. Он был без своего необъятного халата, в светлых шароварах и чем-то вроде блейзера, подхваченного ажурным ремнем. В глубоком вырезе виднелась белая сорочка. Лицо и голова, как всегда, закрыты платком. Хоть бы он был чуть-чуть прозрачней там, где лицо! Неужели эта тряпка не цепляется за его усы и бороду?

— Извините, — сказал Тедди, усаживаясь напротив АльНилама. Тот поднял бровь. — Я забыл вас поблагодарить. Если бы не вы, Авилес меня застрелил бы. Спасибо.

— На здоровье, — добродушно произнес принц. — Но больше так не делайте. Нас может не оказаться рядом, как и вашего кондитера.

Тедди заерзал в кресле. Голос вад-принца звучал почти ласково, и взгляд тоже не казался злым или сердитым. Его высочество смотрел на журналиста внимательно, но вроде бы вполне дружелюбно.

— Мурад, подай напитки.

Якзан поставил перед Россом круглую стеклянную чашу с двумя ручками и такую же принес принцу, только с трубочкой. Затем Мурад наполнил чаши прозрачным красным напитком и поверх него стал лить из соусника жидкий мед — до тех пор, пока он не сравнялся с краем чаши.

— Угощайтесь, — велел его высочество, размешивая трубочкой мед. Тедди смутно помнил из университетского курса про фахтийский этикет, что отказаться от еды и питья — значит, оскорбить хозяев. Но он понятия не имел, как донести до рта заполненную по самый краешек чашу и не превратиться в брызжущий гейзер.

Журналист украдкой бросил взгляд на принца — тот управился с чашей без малейших проблем, при чем одной рукой, потому что другой чуть приподнял край платка и сунул под него трубочку. Росс вытянул шею — ему показалось, что на миг под платком мелькнул узкий, совершенно гладкий подбородок.

«Так это все-таки она⁈»

— Мурад, дай нашему гостю трубочку, — смилостивился АльНилам. Якзан погрузил трубочку в чашу, сам аккуратно размешал мед и так пристально уставился на журналиста, что тот поспешил припасть к напитку.

— Вкусно?

— Да, ваше высочество, — выдавил Тедди и под немигающим взглядом якзана сделал еще несколько больших глотков, пока не опустошил чашу наполовину. — Сп… спасибо.

После этого наступило молчание. АльНилам потягивал напиток через трубочку, разглядывая журналиста из-под полуопущенных ресниц; а Тедди оставалось только гадать, зачем его позвали. Он выпил еще отвара и решился задать вопрос:

— Почему вы сказали, что ничего не знаете о Сай Ашерон?

— Потому что я не знаю.

— Не знаете, что ваш телохранитель — один из них, существо с биомеханическим устройством?

Вад-принц поперхнулся отваром, а у якзана вырвался громкий квохчущий звук.

— Мурад, — с упреком воскликнул АльНилам, — как ты мог скрывать это от меня двадцать с лишним лет!

— Виноват, эфенди, — отозвался якзан. — Больше не буду.

— Ну что ж, раз теперь я знаю шокирующую правду, то перейдем к более насущным вопросам. Как вы познакомились с вашим кондитером?

— Я упал на него с лестницы, когда убегал от террористов Авилеса, — ответил Росс и замер. Он вообще-то совсем другое хотел сказать, точнее, он хотел вернуться к теме с Сай Ашерон, но…

— Почему вы убегали от террористов Авилеса?

— Я случайно подслушал их разговор в больнице.

— Какая насыщенная у вас жизнь! — восхитился его высочество. — А как вы все там оказались?

Через секунду Тедди с изумлением и даже ужасом обнаружил, что его язык зажил собственной жизнью и совершенно против его воли излагает вад-принцу всю историю, начиная со знакомства с Фонтейном. Росс смог остановиться, только когда дошел до падения с лестницы в объятия Пола, перевел дух и возопил:

— Вы чем меня опоили⁈ Что это за дрянь⁈

Он попытался вскочить, но могучие руки Мурада опустились ему на плечи и вжали в кресло.

— Сиди смирно и отвечай на вопросы.

— Я не хочу! Как вы смеете!

— Не верещи, — сказал якзан. — Тебе же небольно.

— Пусти меня! Это незаконно!

— Влить в него остаток, эфенди? — спросил Мурад, и Тедди отчаянно рванулся, но где там! Хватка у существа была как стальной капкан.

— Пока не стоит. Итак, получив запись, вы решили продолжить ваше расследование. Что же вы сделали?

Росс в полном бессилии мог только слушать, как сам же покорно рассказывает о том, что пришел в больницу на следующий день, заполучил фото одного из террористов, а потом попался Донне… тьфу ты, Альме.

Принц время от времени задавал ему вопросы и уже через полчаса знал все, что раскопал Тедди, до чего догадался сам, о чем с ним говорили Фонтейн и Фан, на что ему намекнул Пол Агилар. Каждый раз, когда Росс произносил это имя, его окатывала холодная испарина. А что, если принц начнет спрашивать о Поле?

«Я же не смогу!» — в отчаянии подумал Тедди. Он не сумеет промолчать под действием этой дряни — даже о том, о чем нельзя говорить!

— Наконец-то картина немного прояснилась, — заключил АльНилам после рассказа журналиста о взрыве в промзоне. Между бровей принца появилась глубокая морщинка, и он о чем-то задумался, катая трубочку по краю опустевшей чаши.

— Эфенди, — окликнул его Мурад, и принц вскинул на него взгляд. Тедди извернулся в руках якзана и увидел, как тот шевелит губами.

— Не думаю, что это имеет отношение к нашему делу, хотя, конечно, вопрос любопытный, и мне тоже хотелось бы знать, — сказал принц, но Мурад снова беззвучно что-то произнес с довольно настойчивым видом.

— Ну раз ты так считаешь, — пожал плечами его высочество и обратился к журналисту: — Расскажите о вашем кондитере.

Росса бросило в жар, и он зажал рот обеими руками.

— Ну же, Тедди, — ласково повторил вад-принц, — не сопротивляйтесь, расскажите о вашем поваре.

Из-под ладоней вырвался невнятный звук, и Тедди в отчаянии вонзил зубы себе в руку. Его высочество с удивлением посмотрел на него, встал и подошел к журналисту, который при его приближении вжался в кресло.

— Кто такой Пол Агилар? Почему существо стало работать кондитером? Вы же знаете, расскажите мне, — почти проворковал вад-принц, склонившись над Россом. Тот сжал зубы сильнее и вздрогнул от боли. Во рту стало солоно от крови.

— Надо же, — шепнул АльНилам, — а его не отдаете…

Мурад сжал запястье Тедди, но принц сказал:

— Не надо. Отпусти его.

Жесткая хватка исчезла. Журналист, задыхаясь, сполз по спинке кресла и выдавил:

— Я все о вас расскажу! — его самого передернуло от того, как жалко это прозвучало.

— Это уже не имеет особого значения, хотя ваш кондитер, конечно, будет вами гордиться, — АльНилам вытащил диктофон из кармана Тедди и бросил Мураду. — Наш гость позаботился о том, чтобы записать беседу. Большое спасибо.

— Отдайте! — дернулся журналист, и вад-принц положил ладонь ему на плечо. Почему-то это так взбесило Росса, что он, забыв о том, насколько эти двое опасны, вывернулся из-под руки АльНилама и попытался сдернуть с него платок. Его высочество с такой силой швырнул Тедди на спинку кресла, что оно проехалось по полу, а у молодого человека потемнело в глазах.

— Не надо так делать, — строго сказал принц, — а то я обижусь.

Мурад снова сжал руку Росса повыше локтя, стянул с его плеча пиджак и ужалил прямо сквозь рубашку каким-то инъектором.

— Ай!

— Это антидот к сыворотке правды, невоспитанный щенок, — произнес якзан.

— Отдайте мой диктофон!

— Мы пришлем его в ваше купе, как только Мурад скопирует запись.

— Вы ее сотрете!

— Конечно, а как же иначе? Я бы и память вам стер, если бы мое личное существо Сай Ашерон умело так делать.

— Ах, так вы признаетесь!.. — вскинулся Тедди.

— О Аллах, — пробормотал вад-принц, — как с вами, наверное, трудно вашему повару, вы же совершенно не понимаете шуток.

— Сай Ашерон — это не шутка! Корпорация издевается над людьми, пичкая их запрещенными технологиями, а вы считаете, что это смешно⁈

Его высочество тихо вздохнул.

— Мурад, перевяжи ему укусы на руке, дай печенья и проводи к выходу, пока он не рассказал еще что-нибудь сенсационное. Я боюсь, что не выдержу такого накала разоблачений.

* * *

«Удобно быть сыном султана», — подумал Акс. Его высочество написал два письма, каждое длиной в пару строк, но они как по волшебству распахнули перед Фан, Фонтейном и его солдатами двери развлекательного центра Цейхин и ресторана «Аммар».

Майор занялась ментальным допросом персонала в ресторане, а шеф СБ и его команда принялись просматривать записи с камер наблюдения в башне Цейхин, сделанные с десяти утра и до двух часов дня. Заметить присутствие невидимки можно, если знать, на что обращать внимание — ведь на записях не отображался только сам Авилес. А вот предметы, которые он передвигал, и люди, с которыми контактировал, оставались видимыми. Правда, Аксель заметил, что одежда Авилеса тоже была невидимой. Черт знает, как он распространял на нее это поле, если это вообще поле, а не что-то другое.

Они работали как на конвейере. Бригада Фонтейна отсматривала записи, выискивая движущиеся сами по себе вещи, спотыкающихся на ровном месте людей или тех, кто беседовал с пустотой. Места, где это происходило, вносили в список для Фан. Затем майор допрашивала персонал, который находился поблизости в то время, когда камера фиксировала эти странности, и записывала воспоминания на диск.

Так они двигались сверху вниз — от ресторана по просторным коридорам и холлам к лифтам, а потом — к вращающимся дверям и наконец к парковке. Рядом были остановки общественного транспорта, но там камеры находились в ведении городского департамента, и до них Фонтейн не мог добраться… пока. Но очень надеялся на вад-принца.

Акс сел смотреть последние записи — с камер на парковке, хотя не питал особых надежд. Он был уверен, что Авилес, как трезвомыслящее существо, прыгнет в первый попавшийся автобус, а потом нырнет в метро. После этого найти его будет невозможно — он исчезнет среди двадцати миллионов тауланцев, как капля в море.

Тем не менее Аксель добросовестно просматривал записи, в то время как его подчиненные допрашивали персонал парковки и показывали всем фото Авилеса. Акс начинал просмотр с десяти утра и наконец на записи с камеры 48/хтр заметил кое-что любопытное.

В 13:38 машина, которая заняла место в самом темном углу парковки, ни с того ни с сего издала несколько гудков — как обычно бывает, когда владелец отключает защитную систему с часов или телефона. Но вокруг никого не было. Потом дверца напротив водительского сиденья вдруг сама собой открылась и захлопнулась, после чего авто рвануло с места.

«Не может быть!» — потрясенно подумал Фонтейн и еще раз запустил фрагмент. Но глаза его не обманывали — и он тут же написал Фан о внезапном подарке судьбы, а сам увеличил изображение и уткнулся в него чуть ли не носом.

У автомобиля был виден номер. Акс скопировал его и велел сержанту Ндиай связаться с местной полицией. Хорошо бы отследить машину по трекеру — если, конечно, это не очередная тачка, обработанная пильщиком. Еще не факт, что и номер не подделка. Фонтейн отыскал две камеры, с которых был виден этот же автомобиль, и начал просматривать записи, а еще через полчаса к ему спустилась Фан.

Майор была уставшей и вымотанной — за несколько часов она в одиночку провела столько же допросов, сколько бригада из трех следователей эпсилон-класса.

— Как ты? — спросил Фонтейн, придвигая к ней кружку с растворимым бульоном.

— Бывало и хуже, — поморщилась Фан и сделала глоток. — Впрочем, мне нужно найти всего несколько секунд в их памяти в определенное время. Все легче, чем просматривать часы воспоминаний. Ммм, это что, бульон из сухпайка?

— Нет, мои ребята купили его в автомате вместе с сэндвичами и кофе. Хочешь сэндвич?

— Спасибо, но мне бы сейчас лучше что-нибудь с глюкозой.

Фонтейн протянул ей горсть сладких батончиков.

— Держи. Вызывают такую же ностальгию по пайку типовому питательному, как и бульон.

— В ПТП еще были орешки и сухофрукты, — мечтательно припомнила майор, вскрывая батончик. — Ты мне всегда отдавал орехи, изюм и курагу, а я тебе — мясные полоски. Ну, что тут у тебя?

— Ты глазам своим не поверишь. Авилес сел в машину и уехал!

— Что⁈ Он рехнулся, что ли?

— Сама посмотри, — Акс включил первую запись. Майор недоверчиво проследила за событиями, которые заняли чуть меньше трех минут.

— Я уже отправил номер автомобиля в полицию. Надеюсь, получится отследить авто по трекеру.

— Это если номер не поддельный, и трекер на месте. Слушай, — нахмурилась майор, — а тебе не кажется странным, что этот принц ввязался в ловлю террориста вместо того, чтобы, ну, заняться тем, чем он должен заниматься?

— Гм. По-моему, вполне логично искать Авилеса, раз уж он замешан или хотя бы как-то связан с двумя атаками на «МТ».

— Вад-принц взял некоторое количество террористов на Тар Мариат и допросил их — неужели ты думаешь, что он ничего из них не выбил насчет всего происходящего?

— Так, может, он как раз и выбил, и даже разузнал про Авилеса. Только нам не сказал.

— Он вообще неразговорчивый, как я погляжу, — сухо сказала Фан. — Я думаю, что твой АльНилам лжет. Все он прекрасно знает, просто решил воспользоваться нашей помощью вместо Эль Шадияр. Уверена, это потому, что он подозревает утечку с их стороны, а кивает на нашу. Вот это мне и не нравится.

— Даже если и так, то я все равно не могу заставить его отвечать на мои вопросы.

— Я могу.

— Фан, — встревожился Фонтейн, — но ты же не станешь этого делать?

— Почему?

— Он — сын его величества султана, с дипломатическим иммунитетом, и к тому же тайный агент эр-руммальской разведки. Твое вмешательство могут расценить как преступление, а если ты сделаешь это, пока находишься в поезде в качестве пассажирки, то подставишь и меня, и Анну Дмитриевну.

— Я обращусь к моему начальству.

— А он обратится к своему, и его начальство — это его же отец, султан Эр-Руммала, обладающий, если ты не в курсе, такой же, если не большей, властью, как президент Кольменарес или президент Форд.

— Значит, ты предпочитаешь подождать, пока принц соизволит что-нибудь тебе рассказать?

— Он вполне разумный человек, и я уверен, что если мы покажем ему эти записи, то он поможет нам с содействием полиции. Ни ты, ни я не имеем никаких полномочий на Азрате, в отличие от его высочества.

— Неужели тебе действительно нравится бегать вокруг него на цыпочках? — недовольно спросила Фан.

— Не нравится. Но мы не можем швырнуть его в изолированный карцер и устроить сеанс ментального допроса, так что придется искать пути сотрудничества.

— В рамках этого сотрудничества вад-принц готов любезно оказать нам помощь, но не намерен делиться никакой информацией.

— Увы, в этом отношении мы можем рассчитывать только на его добрую волю. В этом и есть минусы гражданской службы.

— Вот потому-то я и не перешла на гражданку, — проворчала Фан и допила бульон.

— Давай сосредоточимся на том, что у нас уже есть, — Фонтейн кивнул на экран. — Здесь мы ничего не можем требовать у полиции, как в Альмонзее, так что без помощи вад-принца нам не обойтись.

— Но хорошо бы выдавить из него хоть что-нибудь полезное. Нам нужно найти заказчика, Акс, а чем больше у нас информации, тем лучше.

— Я над этим подумаю, — пообещал Фонтейн.

Глава 7

— Может, не стоило так запугивать малолетнего журналиста? — спросил Мурад, проверяя снаряжение.

— Может, — хмыкнул АльНилам. — Но тут очень скучно, и почти нет развлечений, а юный Росс весьма забавный. Зато теперь мы знаем кое-какие детали, о которых служба дознания «МТ» предпочла умолчать, точнее, вымарать из версии отчета, которую мы получили.

— Это если щенок с пьяных глаз или очередного перепуга ничего не спутал.

— Ну, излагал он достаточно связно. В общем, службу дознания можно понять. Если бы не счастливая случайность в виде сбитого машиной террористов кондитера, то неизвестно, сколько времени у них ушло бы на то, чтобы разобраться с группой Авилеса. Кто же захочет в таком признаваться, — АльНилам сел на диван и принялся затягивать застежки ботинок.

— Кстати, о кондитере, — встрепенулся Мурад. — Вам не кажется странной вся эта история с Агиларом?

— Нет. Он весьма интересная личность, и я знаю, тебе очень нравится мысль о том, что это агент под прикрытием, выслеживающий группировку Авилеса — но увы. Агилар действительно кондитер. Я прочел его досье, которое мне со скрипом, но выслал Фонтейн.

Якзан засопел.

— Досье может быть подложным. Следовало дожать щенка. Он явно что-то скрывает насчет этого повара.

— Дожмем, когда будет нужно. Да и если Агилар — агент «МТ» под прикрытием, то нам это не повредит. Меня пока больше занимает поиск террористов. Надеюсь, Фонтейн и эпсилон-майор принесут нам хороший улов из Цейхин.

— Вы расскажете им об Энрике Сальваторе?

— Если они будут себя хорошо вести — то да. Ты заказал машину?

— Ждет на стоянке у вокзала, эфенди.

— Отлично! — АльНилам вскочил с дивана, бросил Нунуру несколько полосок сушеного бекона из пакета и погладил листья растения. Оно обвило пальцы принца и довольно зашелестело, хрустя беконом. Мурад не рискнул бы повторить такой фокус — между ним и флорофауной установился вооруженный нейтралитет.

Вад-принц пощекотал листья питомца, накинул широкую куртку и подобрал кайту.

— Пойдем. Хорошо бы и нам так же повезло в Аль Мунире, как майору Фан со сбитым кондитером.

Мурад улыбнулся в усы.

— К вам вернулся охотничий азарт, эфенди?

— Я не люблю что-то от тебя скрывать, — ответил АльНилам, серьезно глядя на Ан-Файяза. — От этого я нервничаю и отвлекаюсь от по-настоящему важного.

— Но тебе не нужно было скрывать, — сказал якзан. — К тому же я знал, о чем ты думал. Насчет архива.

— Ты все еще сердишься? — тихо спросил Ирфан.

— Я не сержусь. Я беспокоюсь.

— Я никогда не сделаю ничего, что навредит тебе или твоей семье. Так что если мой отец хочет получить этот архив — он его получит. И эмбрионы — их нужно вернуть родителям.

— Это если кейс остался у Фиалковской.

— Будем верить в лучшее, — вад-принц натянул кайту, набросил на голову капюшон куртки и вышел из купе. И он, и Мурад оделись в неброскую темную одежду, в которой они сливались с толпой небогатых тауланских горожан, живших на окраинах столицы. Машину якзан тоже заказал в обычном дешевом каршеринге — и ее реальный вид не привел Мурада в восторг, когда они нашли ее на стоянке.

— Может, возьмем автомобиль у Эль Шадияр?

— Нет, — АльНилам нырнул на пассажирское сиденье. — К террористам откуда-то утекла информация о нашем прибытии, и я не хочу рисковать. Чем меньше народу знает, что мы здесь, тем лучше. Вероятно, что утечка на стороне «МТ» — а вероятно, что на нашей.

— Хорошо бы это выяснить до того, как нам потребуются солдаты Эль Шадияр, чтобы взять группировку, — проворчал Мурад. Он выехал с парковки и направился к пригороду по маршруту, проложенному навигатором.

— В поезде тоже полно вооруженных людей, — сказал АльНилам. — Думаю, что при должном старании я смогу уговорить Фонтейна ими поделиться.

Они ехали в Аль Мунир — тауланский пригород, где располагалась грузовая станция. В отличие от пассажирских вокзалов, окруженных торговыми центрами, ресторанами, клубами и кафе, грузовые станции обычно выносили за черту городов. Роскошью эти станции тоже не блистали, зато кишели контрабандистами и пользовались большой любовью у разного рода антиобщественных деятелей. Чем меньше был грузовой узел — тем больше там отиралось такой публики.

Предположение вад-принца заключалось в том, что Фиалковская и ее группировка не рискнут покинуть Тар Мариат на пассажирском стрим-поезде. Даже если бы бывшей главе подразделения «Биороники» удалось проскользнуть в узкое временное окно, когда ее еще никто не искал, то сотрудники любого поезда сразу же ее вспомнили бы, как только Фиалковскую объявили в розыск. В последние дни на Тар Мариат Мурад с помощью Эль Шадияр перетряс все пассажирские вокзалы в Хайяне и окрестных городах — но ни в базах купленных билетов, ни в памяти сотрудников Фиалковской не нашлось.

Вариант с пластической операцией, сделанной посреди заброшенной шахты подручными методами, АльНилам и якзан сразу отмели и принялись изучать маршруты стрим-поездов на ближайших грузовых станциях. Мурад еще попытался выявить джет или джеты, которые забрали террористов после выхода из тоннеля, и был крайне неприятно удивлен, обнаружив, что кто-то проложил джетам путь как раз по слепым зонам наблюдения. Зато это объясняло, зачем вся банда потащилась в шахты и проползла по ним на другую сторону хребта.

Итак, им оставалось только перебирать поезда, отбывающие со станций 12 июня по времени Тар Мариат — или позже. АльНилам сосредоточился на мелких частных станциях, с маломощными Арками, через которые проходили такие же мелкие частные составы, состоящие из локомотива и вереницы грузовых вагонов. Ради экономии владельцы иногда даже не закупали вагон для экипажа, а кое-как переделывали один из грузовых.

И вот, уже перед самым отъездом, вад-принц нашел наиболее подходящего кандидата — стрим-поезд «Атревида»[1], специализирующийся на доставке грузов от частных лиц и небольших компаний. Поезд прибыл на Азрат 9 июня по местному времени и все еще стоял в депо. Мурад кое-кому позвонил, кое-куда съездил и теперь вдвоем с принцем направлялся в Аль Мунир, потолковать с начальником поезда — неким Рамиро Ортегой.

Аль Мунир не радовал глаз своей красотой, да и станция тоже. Через распахнутые ворота все время проезжали грузовые фуры — они, как и положено автомобилям, скользили над землей, а потому о пешеходных дорожках никто особо не заботился. На обочинах высились кучи мусора, который туда сгребали роботы-уборщики. Без особой надежды на успех они партиями таскали его к бакам-утилизаторам, но кучи не уменьшались.

Покрутившись перед въездом на станцию, Мурад кое-как припарковался (парковка от дорожек отличалась только высотой мусорных куч и их более затейливым расположением). Вад-принц взял небольшой чемоданчик и выбрался из машины. Никто не обращал на них внимания, и они двинулись к воротам.

Проезд каждой фуры сопровождался пиканьем системы безопасности, и иногда охранник спрашивал у водителей, куда они едут. А иногда не спрашивал. Мураду он тоже задал этот вопрос, и после ответа «К 'Атревиде» полностью потерял к ним интерес. АльНилам и его якзан беспрепятственно прошли на территорию станции и по грязным указателям стали искать депо. Никому не было никакого дела до пары посетителей, и Мурад мог только порадоваться за террористов, антиглобалистов и прочих борцов с общественным устройством: частные грузовые станции служили им верой и правдой.

— Любопытно, почему на частных пассажирских станциях такого бардака нет, — пробормотал вад-принц, обходя огромную лужу. — Не везде так элитно, как на Главном вокзале Таулана, но все же.

— Кто знает, эфенди. Может, дело в том, что кому-то это выгодно. Террористов провозят небесплатно.

— Сколько тебе сказали?

— Сто тысяч динар за одну единицу живого груза.

— Гм. Полмиллиона за пять штук террористов. Недурственно.

Наконец они нашли указатель и поднялись по лестнице в крытое депо. Свет слабо сочился сквозь мутные панели на высоком потолке. «Атревида» стояла на пути 12/48, в самом дальнем конце депо. Более близкие к Арке пути стоили куда дороже, и хозяин «Атревиды» разумно экономил на стоянке.

Сам хозяин, он же начальник поезда, Рамиро Ортега, сидел на ступеньках грузового вагона и надзирал за погрузкой мелких отправлений. Роботы подносили каждую посылку к маркировщику у двери вагона, он сканировал штрих-наклейку и пробивал в соответствующие поля дату, время, станцию погрузки и информацию о поезде. От начальника не требовалось никаких действий, кроме того, чтобы лениво посматривать в планшет, на котором в рабочую программу автоматически подгружались все данные. Еще, конечно, начальники поездов должны отслеживать подозрительные грузы и докладывать о них, но…

— Синьор Ортега? — сказал Мурад на конти. Начальник «Атревиды» вздрогнул, как и все, к кому якзан неожиданно обращался, поднялся со ступеней и окинул взглядом обоих посетителей.

— Это она, что ли? — спросил Ортега.

— Да.

— А это, — начальник поезда указал на чемоданчик, который вад-принц прижимал к груди, — дополнительный груз?

— Это ручная кладь, — холодно сказал Мурад.

— Это дополнительный груз. Сто двадцать тысяч.

— Мы договаривались на сто.

— Мы договаривались только про живой груз. Впрочем, — хмыкнул Ортега, с весьма недвусмысленным интересом глядя на вад-принца, — твоя саида может сама обеспечить себе скидку. Нда, мелкая?

АльНилам испуганно уставился на Ортегу и спрятался за спиной Мурада.

— Хорошо, — сказал якзан. — Ведите.

— Куда это? — поднял брови начальник поезда. — Оплата на месте, а там уж я сам решу, где мне груз размещать. Плати и топай, мы с твоей саидой дальше без тебя разберемся.

— Как скажете, — ответил Ан-Файяз и повернулся к его высочеству. — Пойдем. Здесь есть и другие поезда.

— Не все берут живой груз.

— Ну, мы поищем, — сказал Мурад, взял принца за плечо и развернул к лестнице. — Кого-нибудь да найдем.

— Ох, ну ладно, черт с тобой! — с досадой крикнул в спину якзану хозяин поезда. — Гони сто двадцать, и можешь сам выбрать для своей саиды купе получше!

Мурад подошел к Ортеге вплотную, и тот быстро отступил к вагону, сунув руку за пазуху, к наплечной кобуре. Ан-Файяз протянул ему одноразовую карточку.

— Сто. Одно списание, — сказал Мурад. — Двадцать скину, когда увижу купе.

— Ладно, — карточка исчезла в руке Ортеги, как кролик в шляпе фокусника. — Скинешь на номер, который я назову. Пошли, — он хлопнул ладонью по сенсору у двери, и та натужно откатилась в сторону. Мурад, пригнувшись, шагнул в короткий коридор, куда выходили купе для экипажа. АльНилам семенил следом, крепко прижимая к себе чемоданчик.

— Че он сперла-то такого? — добродушно спросил Ортега, через плечо ткнув пальцем в его высочество. — Сверхсекретные военные разработки?

Мурад холодно посмотрел на него сверху вниз, и начальник поезда отстал, проворчав что-то насчет чертовых существ. Назвать якзана мутантом он не рискнул — это слово среди существ считалось крайне оскорбительным, и, услышав его, они обычно нападали без предупреждения.

— Ну вот, — Ортега с усилием отодвинул дверь дальнего купе. — Удобства, значит. Койка. Окно даже есть. Гони деньги.

АльНилам шмыгнул в купе. Мурад тоже вошел и, пока хозяин поезда сально рассматривал вад-принца, захлопнул дверь и щелкнул блокиратором.

— Э? — Ортега удивленно повернулся на звук и встретился лицом с кулаком якзана. От удара хозяина поезда отбросило к койке; Мурад коснулся браслета и выстрелил в него парализующей сетью.

— Ну эй, — с мягким упреком сказал вад-принц, запихивая в рот Ортеги край одеяла. — Как он будет отвечать на наши вопросы, если ты выбьешь ему зубы или сломаешь челюсть?

— Прошу прощения, саид. Досадная случайность. Больше не повторится.

Рамиро Ортега вытаращился на АлиНилама, пока принц его обыскивал. Хозяин поезда уловил, что саида оказалась не совсем саидой, и изо всех сил захрипел в одеяло, видимо, выражая возмущение таким наглым обманом. Вад-принц ловко освободил его от всего оружия и открыл чемоданчик.

— Не волнуйтесь, — промурлыкал его высочество и достал инъектор, — всего один маленький укольчик, мы немного побеседуем и больше не будем вам мешать.

Мурад пошевелил носом ботинка брошенное на пол оружие Ортеги. Кое-что явно приобретено на черном рынке. АльНилам сделал укол, сел на койку и с любопытством огляделся. Купе было двухместным и крайне потрепанным. Маловероятно, чтобы в нем поместилось двадцать или двадцать пять террористов. Может, они заняли место в грузовом вагоне?

— Итак, начнем. Я вытащу кляп, а вы будете вести себя как воспитанный человек, не повышающий голос при посторонних, ясно?

Ортега кивнул. АльНилам избавил его от одеяла, и хозяин купе просипел:

— Вы кто такие? Какого черта? Я буду жаловаться!

— В вашем поезде прибыли в Таулан неучтенные пассажиры?

— Да! — выпалил Ортега и побледнел. На лбу и над губами выступил пот.

— Не сопротивляйтесь действию препарата, — дружелюбно посоветовал эфенди. — В противном случае проявятся неприятные побочные эффекты.

— Вы не имеете права…

— Сколько человек и существ вы перевезли?

— Восемь.

Вад-принц переглянулся с Мурадом. «Маловато, — одними губами сказал якзан. — Значит, они разделились на две-три группы, а то и больше».

АльНилам нахмурился и снова обратился к хозяину поезда:

— Где вы их подобрали?

— В Иджизе, на Тар Мариат. Там частная грузовая станция.

«Иджиз подходит, — заметил Мурад. — Он находится рядом с предполагаемым маршрутом джетов, на которых они покинули шахту».

— Когда это было?

— Тринадцатого июня по тар-мариатскому времени.

АльНилам взглянул на якзана и довольно поцокал языком. Мурад улыбнулся. Наконец-то и им повезло!

— Как они с вами связались?

На лице Ортеги отразилось смятение пополам со страхом. Пару минут он боролся с действием веритизана, а потом выдавил:

— Со мной связался… кое-кто. Назвался Хадидом. Сказал, что заплатит за перевозку живого груза, девять единиц. Мы отбывали четырнадцатого, так что я ему сказал, что ждать не буду, но он скинул мне задаток.

— Сколько? — полюбопытствовал принц.

— По двадцать штук за каждого.

— А излишек за неявившегося девятого вы вернули?

— Нет, — буркнул Ортега. Мурад фыркнул, пошарил среди вещей хозяина поезда, подобрал два телефона и спросил:

— С какого вели переписку?

— С красного. Э, э, куда⁈ — возопил Ортега, когда Ан-Файяз сунул красный телефон в карман. — Я все стер!

— Это не проблема, — уверил его АльНилам. — Кто сел в ваш поезд?

— Три бабы, пятеро мужчин. Из них один был мут… существо. Эпсилон-псих. Ну который может силой мысли кости ломать, — торопливо пояснил Ортега, опасливо покосившись на Мурада.

— Гм. А вы предлагали дамам получить скидку?

— Нет! — яростно выкрикнул хозяин поезда, и АльНилам сокрушенно покачал головой:

— Понимаю. Когда рядом эпсилон-психокинетик, это неприятно и даже травмоопасно. Опишите всех, кто сел в поезд.

Это заняло некоторое время — у Ортеги оказалась прекрасная память на лица, а сил на то, чтобы сопротивляться веритизану, уже не осталось. Вскоре у принца и его якзана были подробные описания всех подельников Фиалковской — и, собственно говоря, ее самой. Ортеге особенно запомнился криокейс, с которым она не расставалась — хозяин поезда подозревал, что там что-то ценное, и очень сокрушался, что продешевил с оплатой перевозки.

— Куда они направились, когда вы прибыли в Аль Мунир?

— А хрен ли я знаю? — огрызнулся Ортега. — Сволочи оказались неразговорчивыми. Выжрали кучу продуктов из пищевого автомата! Хоть бы компенсировали!

— Неужели вы даже не поинтересовались? И не пытались прислушаться к тому, что они говорили?

— Э, нет. Я в эти дела не лезу. Моя забота — увезти, привезти, получить оплату. Если б попытались кинуть, то я бы, может, и обратил внимание, но расчет был по полному прайсу.

— Они упоминали какие-нибудь места, приметы местности, предполагаемый маршрут?

Ортега наморщил лоб и задумался. Веритизин вынуждал говорить всю правду, которую человек помнил хотя бы смутно. После некоторых раздумий Ортега сказал:

— Вроде бы парочка из них, что помоложе, упоминала тоннели или катакомбы или что-то подземное. Что-то большое, потому что они собирались прятаться там не одни. В смысле, не только эти восемь.

— Ну что ж, и на том спасибо, — принц взял из чемоданчика второй инъектор, со снотворным, активирующим антимнемотический компонент веритизина.

— А телефон? — взвыл Ортега. — Вы забрали мой телефон, это моя собственность!

— Мурад, сколько он стоит?

— Недорого. Сто двадцать динар.

— Сто двадцать шесть! — вознегодовал хозяин, которого нагло грабили средь бела дня.

— Ладно, округлим в пользу нашего свидетеля и накинем за беспокойство, — милостиво решил АльНилам и вколол Ортеге снотворное. — Переведи ему сто пятьдесят и не забудь забрать нашу одноразовую карточку. Нельзя же так разбрасываться родительскими деньгами.

Глава 5

14 июня 214 года NPrE

Фонтейн включил запись воспоминаний. Она длилась около двенадцати минут, начиная с момента, когда Авилес поднялся с парковки на эскалаторе на этаж «-3», где его заметила девушка, предлагающая посетителям прохладительные напитки. Не отвлекаясь на SPA, салоны красоты и бесчисленные магазины, террорист двигался прямо к цели — ресторану «Аммар», то и дело попадаясь на глаза работникам торгового центра.

Отчетливее всего Гектора Авилеса запомнили работники «Аммара» — особенно когда его высочество и борец за свободу затеяли погром в ресторане. Драка занимала бОльшую часть записи, а заканчивалось все воспоминанием охранника ювелирного магазина, мимо которого террорист пробежал, зажимая порез на лице.

— Вы собрали и обработали это все одна? — восхищенно спросил у майора АльНилам.

— Да. Секретность не позволяет мне привлекать к делу эпсилон-существ из экспресса, а срочность — ждать, пока мне пришлют помощь из местного отдела дознания.

— Впечатляет, — признал его высочество. — Изумительно точная работа.

— Спасибо, — скупо улыбнулась Фан. — Итак, теперь у нас есть доказательство того, что Гектор Авилес жив, и я могу предъявить это моему руководству.

Вад-принц чуть нахмурился и уточнил:

— А на что это повлияет?

— На выговор в моем личном деле, — процедила Фан. — Но еще — на то, как быстро мне пришлют помощь. Силы спецназа, эпсилон-специалисты, техника и все прочее.

АльНилам опустил голову, водя пальцами по подлокотнику задумчиво — а может обеспокоенно (под платком по лицу ничего не понять). Мурад недовольно смотрел на Фан.

— Это было бы… не совсем нежелательно, — наконец произнес вад-принц.

— Почему? — изумился Акс. — Чем больше спецов мы привлечем — тем быстрее и проще будет повязать Авилеса и его сообщников.

Его высочество удрученно вздохнул:

— Так-то оно так, но есть причины, по которым мне не хотелось бы, чтобы к делу имело отношение слишком много посторонних.

— Так может вы расскажете нам об этих причинах? — спросила майор.

— Нет.

Фан подозрительно поглядела на вад-принца, а потом повернулась к Фонтейну с видом «Вот, а я же тебе говорила!»

— Но чем больше вы от нас скрываете, ваше высочество, тем сильнее осложняется наша задача, — сказал Акс.

— Я понимаю. Но я «скрываю», как вы выразились, не потому, что хочу, а потому что секретность.

— Ну и что же нам тогда делать? — спросила Фан. — Вы как-то странно понимаете сотрудничество. Мы должны предоставлять вам информацию, а вы нам — нет, потому что у вас секретность.

— Но это не мешает вам работать вместе с господином Фонтейном, хотя я уверен, что у него нет допуска, и он не может прочитать отчет об инциденте, который я расследовал.

— И это очень осложняет мою работу, — холодно сказала майор. — Так что я хотела бы, чтобы этих сложностей становилось меньше, а не больше.

Принц склонил голову и оперся щекой на руку. Ткань тагеллана натянулась, и Акс различил под ней очертания тонкого, чуть изогнутого носа и острого подбородка.

«Без бороды?» — удивленно подумал шеф СБ. Вроде бы сафиятам запрещено брить бороду и усы? Или для принцев делают исключение? Аксу вспомнилась запись «оно» в строке «Пол» в досье, и он невольно задумался, не кроется ответ в том, что отец принца — религиозник, который запретил корректировать некие нарушения?

— Меня посылают решать вопросы, которые абсолютно, целиком и полностью секретны, — сказал АльНилам. — Но ваше замечание справедливо. Если не вдаваться в подробности, то инцидент, которым я занимался, произошел на Тар Мариат, в столице колоний Эль Хайяне. Мы смогли вычислить грузовой поезд, на котором восемь террористов покинули Тар Мариат. Вчера мы допросили хозяина поезда и выяснили, что члены группировки упоминали некое подземное укрытие.

— Ну, вот это уже кое-что, — одобрительно заметила Фан. — Они очень любят подземные укрытия. Осталось найти что-нибудь подземное в Таулане и прочесать.

— Ищите, — лаконично ответил вад-принц, достал из кармана телефон и коснулся экрана. На панели в кабинете Акса развернулось несколько листов огромных схем.

— Что это? — спросил Фонтейн.

— Карты подземных коммуникаций Таулана. Как только в наше распоряжение предоставят несколько сотен человек и существ, можно приступать, — со смешком ответил его высочество. — Как раз за месяц и управимся. Или за два-три.

— Но… почему? — ошарашенно воскликнула Фан. — Почему их столько и как ваш чертов город не проваливается под землю⁈

— Чудеса архитектурной мысли, не иначе, — хмыкнул вад-принц и принялся листать схемы: — В Таулане есть несколько обширных подземных структур: система убежищ, выстроенная во времена гражданской войны в султанате, канализация, старая и новая системы водоотведения, старое, уже не используемое метро, новое метро, заброшенные подземные цеха, некоторое количество шахт в северо-восточных пригородах, где добывали сырье для брони стрим-поездов.

— Господи, — пробормотал Фонтейн. — Да тут можно спрятать армию!

Вместе с Фан он угнетенно уставился на планы подземных лабиринтов. Некоторые фрагменты карт были утеряны, и на схемах там и тут зияли белые пятна.

— Может, если мы сумеем отследить машину… — начала было Фан и тут же с досадой сказала: — Хотя Авилес не такой идиот, чтобы ехать прямо к убежищу.

— Но машина — это уже кое-что. Вы пробили номер и трекер?

— У нас нет таких полномочий в Таулане, — мягко сказал Фонтейн, надеясь, что его высочество уловит намек. — Мы обратились в местное полицейское управление.

— А как вы им это объяснили?

— Нападением на пассажиров.

— Отлично, — раздраженно сказал вад-принц. — Теперь еще и полиция в курсе, что я здесь. Давайте уже просто дадим рекламу на телевидении.

— Нам бы все равно пришлось их привлечь, эфенди, — заметил Ан-Файяз. — Иначе никак не отследить трекер.

— Если он там вообще есть, — буркнул АльНилам. — Ладно. Пришлите мне запись с парковки. Посмотрим, что можно сделать.

— Они планировали встречу в Таулане заранее, — сказала майор. — Потому-то Авилес и примчался именно сюда. Уверена, что их всех кто-то координирует. Но вот кто? Кому станут подчиняться беглые существа?

— У каждого существа есть хозяин, — пожал плечами принц, — даже если оно думает, что стало свободным.

[1] По традиции, поездам чаще всего дают женские имена — в честь «Арабеллы», самого первого из стрим-поездов.

Глава 8

— Ну как? — спросил Тедди.

— Увлекательно, — отозвался Пол. — Это рекламная статья?

— Ну… в целом-то, да, конечно.

— Тогда вы достигли цели, — хмыкнул кондитер. — Если бы я был на пятнадцать лет моложе, то уже бежал бы подавать документы в этот университет.

Он отложил планшет и указал на пустую тарелку перед журналистом:

— Что думаете? Я намерен ввести новый десерт в меню.

— Очень вкусно, — признал Росс. — Я бы съел еще две-три порции. Я бы никогда не додумался сделать съедобную чашку из шоколада. Ее же не отличить от фарфоровой!

Пол самодовольно улыбнулся в усы и подал Тедди вторую чашку, из розового шоколада.

— Попробуйте этот вариант. Ягодный немного с кислинкой, а этот — со сливочным ванильным кремом и лепестками миндаля.

Росс запустил ложку в начинку. Крем таял во рту, лепестки миндаля слегка похрустывали, и некоторое время журналист был занят исключительно дегустацией.

— Откусите ручку, — посоветовал Пол. — Там сюрприз — миндальный крем.

— Как вам это приходит в голову? Ну, в смысле, десерты, рецепты… вы же как-то догадываетесь, что с чем можно сложить, а что нет?

— Я не догадываюсь, — с улыбкой ответил Агилар. — Умению сочетать продукты и разбираться в их свойствах учат в кулинарных школах. К тому же у меня есть преимущество, — он коснулся пальцем глаза. Тедди поежился. Он понимал, что у биомеханоидов нет чувствительности, но все равно — тыкать себя пальцем в глаз, бррр!

— То есть вы смотрите на продукт, и они вам подсказывают, с чем его мешать?

— Не совсем. Я могу определить его химический состав и органолептические свойства, а потому…

— Но это же читерство! — возмущенно вскричал Тедди.

— Должна же быть какая-то польза от этих штук лично для меня, не так ли? Но вообще у меня довольно большой опыт. Я стал готовить еще в учебке, когда мне было пятнадцать.

— А вам разрешали?

— Почему нет? — поднял бровь Агилар. — У Корпорации нет цели вырастить диких, неприспособленных к жизни в социуме существ. Даже у отказников, даже у таких, как я, была достаточно нормальная жизнь, насколько это возможно.

Это прозвучало с такой неожиданной горечью, что кондитер отвернулся и замолчал. Росс отвел глаза. Сколько еще существ живут этой «достаточно нормальной жизнью», считая дни до окончания обязательного контракта? А ведь некоторых, таких, как эпсилон-навигаторы, не отпускают до шестидесяти — Тедди как-то читал интервью одного из них.

— Зато теперь вы можете делать все, что хотите, — неловко пробормотал журналист.

— До тех пор, пока не нарушаю закон.

— Ну, никому нельзя нарушать закон.

— Я не об этом. Корпорация никогда не отпускает существ навсегда. Любого из нас можно найти, если не взломать клеймо.

Росс невольно бросил взгляд на плечо Пола.

— Но вы же говорили, что для существа это смертельно опасно?

— Есть те, кто идет на риск. Желание быть свободным сильнее страха.

— Вы свободны, — быстро сказал Тедди. Пол невесело улыбнулся.

— Никто из нас не свободен так, как вы, люди. В каждое клеймо встроен чип-трекер. В клеймах хранятся записи обо всем, что с нами происходит, обо всем, что мы делали на службе — хотя, к счастью, считать их может только спецсканер. Многие готовы рискнуть не для того, чтобы присоединится к террористам, а для того, чтобы наконец понять, каково это — стать свободным. Свобода, Тедди, — тихо сказал Пол, — это единственное, что по-настоящему бесценно.

— Тогда почему вы не попытались избавиться от клейма?

— Потому что струсил.

— Что⁈ — поперхнулся журналист.

— Я слишком хотел пожить такой же жизнью, как вы, люди. Не достаточно нормальной, а просто нормальной.

— Вы так говорите, как будто мы вообще разные биологические виды, — несколько обиженно сказал Тедди: его задевала интонация, с которой Пол говорил это свое «вы, люди».

— Может, и не совсем разные, но в глубине души многие существа думают так же. Просто вам не говорят, потому что вы — хозяева положения.

— Я не считаю, что существа — это нелюди, а люди их хозяева, — резко сказал Тедди. — И не считаю, что обязательно всех делить на нас и вас.

— Хозяева и рабы, — пожал плечами Агилар. — Так говорила Команданте Эсме Ла Роха[1], одна из вас, из тех, кто не хотел иметь рабов. Но она при этом не питала иллюзий.

Тедди возмущенно вспыхнул; однако разговор заходил на опасную территорию, а он не хотел ссориться с Полом. Поэтому он решил оставить болезненную для кондитера тему и спросил:

— Но раз за всеми существами так пристально следят, то как они ухитряются ломать клейма?

— Никто лично не следит за нами круглые сутки, — со смехом ответил Пол. — Вы же не думаете, что некие люди сидят за мониторами, своими глазами ежеминутно отслеживая перемещения огромного числа существ?

— Эээ… нууу… мне казалось, что в этом и смысл трекеров в клеймах. Разве нет?

— Все данные поступают в систему наблюдения, и при необходимости эту информацию можно запросить. Но круглосуточно надсмотрщики с хлыстом за нами не бегают. Так что, если подойти к вопросу достаточно разумно, то вполне можно спланировать взлом клейма, не привлекая внимания. Сложность тут в другом — как только клеймо взломано, существо исчезает из системы, и она это фиксирует.

— То есть раздается сигнал тревоги, и все сразу понимают, какое существо пропало?

— Именно. Также фиксируется точка, в которой это произошло. Потому сразу после взлома клейма всем участникам операции нужно бежать как можно дальше и как можно быстрее.

— Тогда почему всех взломщиков до сих пор не переловили?

— После нескольких инцидентов взломщики клейм усвоили урок и стали очень быстро бегать. Еще на службе, — задумчиво сказал Пол, — я слышал о человеке или существе по кличке Доктор Свобода, у которого или у которой не умерло ни одно существо во время взлома.

Тедди вздрогнул. Как можно идти на смертельный риск ради неизвестного какого результата, да еще и делать это в каком-нибудь подвале, доверившись неизвестно кому!

— Говорят, Доктора Свободу так и не поймали, — добавил Агилар. — Но я покинул службу и больше не слышал о нем или о ней.

— Странно, что ее или его не ловят. Это же должна быть цель номер один!

— Ловят, скорее всего, и рано или поздно поймают. Борьба с «МТ» — дело безнадежное, и всех ждет судьба Эсме Ла Рохи.

— Но она же не террористка! — возмутился Росс. — Ей даже памятники ставят, хотя…

— Хотя она погибла в бою с военными силами Корпорации. Просто Николия Тадич была отнюдь не идиоткой и знала, когда выгодно признать своего врага достойным уважения. Посмертно.

Росс угрюмо замолчал, колупая ложечкой десерт. Разговор упорно шел куда-то не туда, и журналист чувствовал, что никак не может понять Пола.

— Ну ладно, — мягко сказал кондитер, — не будем обсуждать дела далекого прошлого. Давайте лучше поговорим о десерте. Вы готовы пробовать следующий?

— Вы сделаете из меня конченного сладкоежку, — проворчал Тедди. — А я вообще-то не люблю сладкое.

— Именно поэтому я и тестирую десерты на вас. Ну так что, следующая чашка? Черный шоколад, мятный крем и апельсиновое конфи?

— Давайте, — со вздохом согласился журналист.

* * *

Группа была готова. Мария выделила им некоторое количество лекарств, еды, одноразовые телефоны и, разумеется, деньги. За вывоз семи человек пришлось заплатить восемьсот тысяч динар — расценки росли, как на дрожжах, и хотя бюджет пока это выдерживал, эвакуация становилась серьезной проблемой.

— Они ждут, мадам, — напомнил Исио. Фиалковская подошла к Элии Ройя, главе группы, и протянула ей руку. Элия крепко ее пожала.

— Будьте осторожны, — сказала Мария. — Постарайтесь добраться до Стагмора кружным путем.

— Да, мадам, — ответила Элия. — Жаль, что Карло Ровере не может уйти с нами.

— Ему нужно время на восстановление. Не волнуйтесь — мы о нем позаботимся.

— Надеюсь, нам это не повредит, — вздохнула Элия. — Нельзя сейчас оставлять следы.

— Вы правильно сделали, что привели его. Нам нужны все, кто готов бороться.

— Я постаралась его проверить. Если бы была хоть тень подозрения — я бы его не привела, — сказала Элия и неуверенно улыбнулась Фиалковской. Они все как будто немного ее побаивались. — Спасибо. Для нас было честью поработать с вами.

— Ну что вы, что вы, — неловко пробормотала Фиалковская. Элия кивнула группе, и они двинулись к тоннелю, ведущему по поверхность, сквозь живой коридор остальных людей и существ, на ходу пожимая руки и прощаясь.

— Вы уверены, что нужно их вывозить, мадам? — негромко спросил Исио. — Нас ищут, и, возможно, нам понадобятся все наши силы при столкновении с «МТ» и Эль Шадияр.

— Я постараюсь сделать все, чтобы до столкновения не дошло. Здесь почти девяносто бойцов. Обнаружить такое количество людей и существ гораздо проще. Особенно если искать.

— Что говорит Папа?

— Пока ничего. Ему нужно затаиться — этот принц, который вел расследование на Тар Мариат, как-то узнал про его причастность.

Лютер сообщил ей об этом недавно, в коротком сообщении по шифрованному каналу. Мария так и не узнала, откуда к нему поступает эта информация, но теперь, помимо досады, это вызывало опасения — агент, который сливал сведения Магринье, мог быть двойным. Кто знает, не провокация ли это, затеянная службой дознания «МТ»?

— Нужно пересчитать наши припасы, — сказала Фиалковская. — Что там с хладагентами?

— Запасов пока хватает на хранение продуктов и лекарств, — ответил Исио Торо. — О хладагентах можно не беспокоиться в ближайшие три недели. Но вот насчет пресной воды нужно что-то решать. Я высылал людей на закупку, но это становится все более рискованно. Много небольших групп, скупающих воду и продукты, в конце концов могут привлечь внимание.

— Будем экономить, — вздохнула Мария. Они направились к тоннелю, где был организован склад продукции: ящики с синтетической пищей и контейнеры с питьевой водой. Вообще воды тут было в избытке, но для питья она не годилась, хотя они приспособились использовать ее для стирки.

— Мадам, — окликнули Фиалковскую. Мария обернулась и с досадой увидела Авилеса, который караулил ее неподалеку от входа в тоннель.

— Что вам? — с холодком спросила она.

— Мне хотелось бы кое-что обсудить с вами. Наедине.

«Может, Лютер прислал его, чтобы он шпионил за мной?» — подумала Мария. Исио вопросительно посмотрел на нее, готовый прогнать надоедливое существо.

— Идемте, — сказала Фиалковская. Она прошла мимо хранилища продуктов, склада с оборудованием и свернула в соседний узкий тоннель. Исио следовал за ней, хотя на лице Авилеса на миг мелькнуло раздраженное выражение. Однако Мария не собиралась беседовать с ним наедине.

— Говорите, — велела она, повернувшись к Гектору. Исио включил небольшой нагрудный фонарь — Мария, в отличие от существ, не видела в темноте.

— Я все еще думаю о том, что было бы полезно расставить на принца ловушку, — заявил Авилес.

— Чтобы привлечь максимальное внимание спецслужб после похищения его высочества?

— Галлан похищал высокопоставленных персон не один раз и весьма успешно.

— Если ваш образец для подражания — Фредерико Галлан, — холодно заметила Фиалковская, — то, боюсь, вы не найдете много сторонников.

— Галлан убивал своих, — проронил Исио.

— Да, но я говорю не том, как он кончил, — сказал Авилес. — Я говорю об эффективности его тактики. Вы же готовы признать, что Галлан долгие годы был угрозой номер один, и «МТ» ничего не могла с ним сделать?

— Допустим, но я все еще не понимаю, зачем нам ловить вад-принца.

— Вы ничего о нем не знаете?

Фиалковская переглянулась с Исио.

— Нет. Мне только сообщили, что он личный агент султана.

— Во время службы у меня было несколько миссий в султанате. Не в колониях, — подчеркнул Авилес, словно это говорило о его превосходстве, — а в самом султанате, на Аяле. Я работал в столице Эр-Руммала, с допуском во дворец Лейлат.

— И встречались там с принцем?

— Нет, но ходили слухи, что по АльНилам — не человек, а существо, сделанное по спецзаказу для султана.

— Вы это прямо на ходу выдумываете? — поинтересовалась Мария. — Если верить слухам, то все наше правительство — сплошь тайные существа спецназначения.

— Я не о газетных сплетнях и не о статейках на сомнительных сайтах. Об этом поговаривали те, кто работал со мной, а не слабоумные журналисты, сочиняющие сенсации за банкой пива. Они видели принца в деле… и вас разве не удивляет, что сына султана назначили спецагентом?

Вообще-то Фиалковская действительно над этим задумывалась, но у нее было слишком много хлопот, чтобы задаваться вопросами насчет профессионального самоопределения султанских сыновей.

— Может, это была его мечта с детства, — пожала плечами Мария. — Он всего лишь младший сын, а не наследник престола.

— Но если это правда? Только представьте, что будет, если АльНилам, законный сын султана, член правящей семьи — существо, созданное в нарушение всех законов Аялы! Да еще и по спецпроекту — вы же должны понимать, что это значит! Что будет, если мы это докажем, а? Что до его клейма — разве вы не сможете его взломать и отключить?

Фиалковская задумалась. Если это правда — то идея крайне соблазнительна. После всего, что она узнала, ее совершенно не удивляло наличие существ, сделанных по спецзаказу, в том числе напичканных киберустройствами в нарушение Конвенции и целого стога законов, запрещающих подобные фокусы. Ее даже не удивило бы то, что принца вырастили из эмбриона с эмбриофермы. Но все дело в том, правда ли это. Откуда существу Сай Ашерон знать такие интимные подробности о вад-принце?

— Мадам, — кашлянул Исио, — на два слова.

Несколько удивленная, Мария последовала за ним вглубь тоннеля. Торо остановился на таком расстоянии, чтобы видеть Авилеса, и коснулся пальцем губ.

«Что такое, Торо?» — беззвучно спросила Фиалковская.

«Это имеет смысл, — сказал эпсилон. — Вы же хотели сделать Авилеса добычей для отвода глаз вад-принца?»

«Это несколько другая задача, чем ловить спецагента на живца».

«Да, но он сам предлагает себя в качестве наживки. Пусть вад-принц гоняется за ним, а он — за принцем, пока мы будем заниматься делом».

«А что будет, если они наконец друг друга поймают?»

«Я приставлю к Авилесу верного вам человека — или существо…»

«Существо он сразу заподозрит».

«Тогда человека. Он завербуется в группу Авилеса и проследит за тем, чтобы принц смог поймать наживку, но не смог проглотить».

«Что ж, хорошо, — поразмыслив, решила Фиалковская. — Устройте это. Мне не нравится присутствие Авилеса. Очень жаль, что мы так и не смогли узнать, что же произошло в Альмонзее».

Лицо Исио, всегда невозмутимое, на миг исказилось от ярости.

«Я не позволю ему причинить вам вред».

«Я знаю, — Мария коснулась его плеча. — Но мы должны подумать об остальных. О том, чтобы он не причинил вред другим. Мне кажется, этот Сай Ашерон слишком себе на уме, и его не заботит, что будет с остальными».

«Хорошо, мадам. А если он прав, и вад-принц — действительно спецзаказ?» — помедлив, спросил эпсилон.

«Тогда мы получим очень ценный приз — и очень опасный. Я смогу отключить его клеймо и трекер в нем, но се равно нужно будет хорошенько продумать наши действия на случай, если, паче чаяния, Авилес не солгал».

Глава 6

17 июня 214 года NPrE

«Поразительно, что делается с людьми, когда им отдает приказы особь королевских кровей», — заметила Фан, когда шла вместе с Аксом к месту происшествия, над которым еще поднимался черный дым.

«Ну ладно тебе. В конце концов, так быстро улики мы даже в Альмонзее не находили».

«Это не вызывает у тебя подозрений?»

«Не думаю, что у принца сейчас есть время заниматься подлогами. До конца стоянки в Таулане всего несколько дней, а он очень хочет найти Авилеса».

«На что ему сдался этот террорист… Занимался бы своей миссией, так ведь нет. Вмешивается в наше дело и еще возмущается, когда ему задают закономерные вопросы».

«Давай не будем привередничать. Они ведь нашли машину — всего за два дня».

Майор только вздохнула в ответ.

Скорость, с которой тауланская полиция выполнила скромные пожелания вад-принца, поражала. Когда Акс обратился в местное управление, ему с кислым видом пообещали «что-нибудь предпринять»; когда его высочество написал шефу тауланской полиции пару строк, то уже через два дня полицейские нашли машину, на которой, вероятно, Авилес уехал из башни Цейхин.

Автомобильный номер оказался краденным, как Фонтейн и предполагал. Настоящая машина с таким номером принадлежала учительнице младших классов и во время инцидента в ресторане мирно стояла на парковке перед школой в другом конце города. Трекер из автомобиля террориста был извлечен, как и в случае с машинами на Альмонзис. Так что полицейские занялись видеоанализом — попытались вычислить авто по записям с камер наблюдения. Впечатленный письмом от вад-принца, шеф полиции бросил на эту задачу всех, кто мог смотреть в экран, и всего через два дня Акс, Фан, АльНилам и его слуга приехали на окраину Таулана, где под мостом дымились остатки автомобиля.

Была уже половина девятого вечера, и в городе потихоньку смеркалось. Криминалисты и полицейские зажигали фонари, чтобы обследовать место преступления. Его очерчивали ярко-красные, фосфоресцирующие в сумерках кордоны. Перед кордоном Фонтейна и его спутников встретил капитан тауланской полиции. Он торопливо опустился на колено перед принцем, но тот жестом велел ему встать.

— Ахмед ибн-Расул аль Меджид, — коротко представил капитана АльНилам. — Глава отдела по контролю за автотрафиком. Саид Фонтейн и саида Фан — представители «МТ Экспресс».

— Добрый вечер, — сказал Меджид и широким жестом обвел сгоревший остов машины, словно торговец, предлагающий дорогим клиентам все самое лучшее. — Автомобиль подозреваемого — «Виола Аллегра», двести девятый год выпуска. Номера сбиты, трекер извлечен, но нам удалось найти в архиве запись угона, — он кашлянул. — Мы надеемся, что вы сможете как-то объяснить э… произошедшее.

Меджид протянул Аксу планшет с открытым видеофайлом. На фрагменте записи с камеры наблюдения было видно, как сам по себе взломался замок на дверце, она распахнулась, захлопнулась, и «Виола Аллегра» выехала со стоянки перед торговым центром на окраине.

— Рисковые ребята, — заметила Фан. — Кататься по городу в угнанной машине с работающим трекером до того, как его вытащит пильщик — это надо быть очень уверенным в своей безопасности.

— Куда она направилась? — спросил вад-принц.

— Выехала из города и затерялась, эфенди, — почтительно ответил Меджид. — Системой видеонаблюдения оборудованы только междугородние шоссе, а она съехала с него прямо в луга. Но это еще не все, — капитан открыл следующий файл.

На записи с камеры около моста снова появилась «Виола Аллегра». Она остановилась под мостом. Дверца снова сама собой открылась и захлопнулась, а затем то же самое произошло с крышкой багажника. Из него сам по себе выплыл огнемет (Акс узнал старую военную модель ФТР-17, которые массово списывали еще когда он был капралом). После этого огнемет скользнул в сторону и стал виден нечетко, словно рядом был некий источник помех. Огненная струя ударила в капот машины, и вскоре под мостом запылал нешуточный костер. Когда пламя занялось как следует, в него полетел огнемет. Жар был таким, что на записи пошли помехи, и разглядеть, что происходит вокруг пылающей машины стало довольно трудно.

— В машине есть труп? — спросила Фан.

— Нет, саида. Она была пуста, когда ее подожгли.

— Благодарю, капитан, — АльНилам кивком отпустил Меджида, и тот отошел к кордону. Якзан с кислым видом осматривал остов автомобиля. Никакого биоматериала на нем не осталось ни внутри, ни снаружи. Огонь был самым лучшим способом замести следы, и террористы активно им пользовались.

— Куда же он делся? — пробормотал Фонтейн. — Не по воздуху же Авилес отсюда улетел.

— Мог уйти пешком, — сказал вад-принц. — Жилых домов здесь нет, свидетелей тоже. Отличное место, чтобы спалить машину. Непонятно только, почему он решил заняться этим именно сегодня и именно здесь — после того, как уже успешно скрылся и мог запросто оставить авто в полях.

— Кто-нибудь с шоссе заметил бы, — усомнилась Фан.

— Высота стеблей сарантана — метров восемь, — ответил Мурад. — Ее увидели бы разве что с воздуха, и то не факт.

Фонтейн подошел к бетонному ограждению набережной. Таулан разделяла на две почти равные части река Камия, стремящаяся с гор в долину. Люди построили множество каналов, отводящих воду, чтобы избавить себя от опасности наводнения и обеспечить водоснабжение города. Мост на двух массивных квадратных опорах поднимался каналом, часть которого уходила в подземное русло. Фонтейн слышал, как под ногами глухо шумит вода.

Вокруг тянулись полузаброшенные склады. Где-то вдали виднелась вышка охраны, но, как сказал Ан-Файяз по дороге к мосту, в этом районе Таулана иногда никого не бывает неделями. Место для террористов довольно удачное, но вопросом, который вслух произнес АльНилам, задавался и Аксель. Что это за странная акция? Какой-то сигнал для своих? Или Авилес намеренно привлекает их внимание, чтобы… что? По прошлому общению Фонтейну не показалось, что этот тип склонен к самопожертвованию.

Шеф СБ экспресса перегнулся через ограждение и осмотрел канал. Вода была похожа на черное масло. По обе стороны искусственного русла тянулись забранные решетками проемы, в которые вполне мог пролезть Авилес. Жаль, с моста не разглядеть даже зрением стрим-десантника, есть ли следы взлома.

— Эй, Акс, здесь дверь! — воскликнула майор. Фонтейн обернулся. Фан, вад-принц и его слуга собрались около опоры моста, и Акс поспешил к ним.

Дверь была довольно высокая и широкая, металлическая или обитая металлом, с длинным поручнем вместо ручки и табличкой на уровне груди Акса — то есть на уровне глаз для людей обычного роста. Мурад подтолкнул парящий рядом фонарь ближе к табличке. Под строками на фахти значился перевод на конти: «Служебный вход. Только для персонала. Не входить!»

АльНилам с интересом изучал на замок — большой квадратный короб из металла, со сканером для пальцев, сенсорной панелью и разъемом для карт. Принц перевел взгляд ниже, к порогу, присел на корточки и едва не столкнулся лбом с Фан, которая сделала тоже самое.

— Ну что? — спросил Фонтейн. — Есть следы взлома?

— Дверь открывали. Недавно, — майор провела пальцем по полукругу, который едва угадывался на бетоне набережной. — Она то ли слегка провисла, то ли ею очень редко пользуются. Однако не похоже, что замок взломан.

Вад-принц распахнул длинную бесформенную куртку, под которой оказался мешковатый комбез, выудил из сумки на ремне небольшой пенал, достал из него тонкий стек и сунул в разъем. Фонтейн изумленно заморгал и почти робко спросил:

— Может, лучше позвать специалистов?

— Неа, — беспечно отозвался АльНилам, поворошил стеком в разъеме, и на панели вспыхнула какая-то надпись. Затем на сканере запульсировал значок, смысла которого Акс не понял, и в замке что-то щелкнуло.

— Что вы наделали?

— Активировал аварийный доступ. Зачем терять время на вызов специалистов, да?

Его высочество сунул орудие взлома в сумку и дернул дверь за длинный поручень. Она даже не шелохнулась. Мурад отстранил его и взялся за дело сам. Могучий якзан смог сдвинуть дверь на десяток сантиметров; внутри что-то заскрежетало.

— Заблокировано, — сказал Мурад, утирая лоб. — Те, кто входил, чем-то забаррикадировали дверь.

— Позвольте-ка, — Фонтейн занял место якзана, посмотрел в щель и разглядел толстую цепь, обмотанную вокруг поручня с другой стороны двери. К чему была привязана цепь — Акс не разобрал. Он взялся за наружный поручень и потянул дверь на себя. Сначала она шла туго, внутри что-то скрипело, и вскоре поручень стал выгибаться в его руках. Тогда он сунул ногу в увеличившуюся щель, уперся рукой в стену, плечом — в дверь и навалился на решение задачи изо всех сил. Наконец изнутри донесся скрежет, звук лопнувшего металла, и Фонтейн распахнул дверь. На полу перед ней валялся искореженный поручень, обмотанный цепью, которая крепилась к большому валу.

[1] Эсме ла Роха (Эсмеральда Каррильо Фуэнтес), 20–59 гг NPrE, глава организации «El Umbral», боровшейся за равноправие существ и людей.

Глава 9

— Какая седая древность, — пробормотал АльНилам, разглядывая валы, рычаги и прочие странные устройства.

— Что это?

— Вход в систему каналов Камии. Первые из них проложили еще в самом начале колонизации Азрата, лет сто пятьдесят тому назад. Тогда Таулан был не единым целым, как сейчас, а делился на несколько зон.

— Куда, же, по-вашему, ведет этот канал?

— Понятия не имею. Давайте пройдемся — может, что-то выясним.

Напротив входа находилась лестница в полдюжины ступеней, которая спускалась к подземному руслу канала. Принц направился вглубь тоннеля, следуя за течением воды. Сводчатый потолок был очень низким — Аксель почти касался его макушкой.

— Здесь довольно чисто, — заметила майор, озираясь по сторонам.

— Каналы все еще обслуживаются, — пояснил ан-Файяз. — Они снабжают водой город над нами.

— Тогда прятаться тут довольно рискованно для террориста.

— Тут не обязательно прятаться, — сказал Фонтейн. — По каналу можно добираться до укрытия.

Они шли, никуда не сворачивая, минут двадцать, пока АльНилам, который вел их за собой, не остановился перед решеткой, перегораживающей канал и тоннель от стены до стены. Она поднималась из воды до самого потолка. Никакой кнопки, сенсорной панели или пульта управления рядом не было.

— Тупик, — Фан подошла к решетке. — Зачем ее тут поставили, интересно?

— Чтобы отделить древнюю систему от современной, — принц просунул руку сквозь прутья и указал на табличку на стене. — Здесь написано: «Завершено в семьдесят девятом году Nova Prima Era». Тоннель, в котором находимся мы, проложен намного позже.

— Решетка поднимается, — вдруг сказал Ан-Файяз. — Взгляните. Кто-то очистил пазы и хорошо их смазал, при чем недавно.

Они столпились перед решеткой, и Акс лично убедился, что якзан не ошибается: провел по краю паза и растер между пальцами прозрачный вязкий гель. Но не вручную же ее двигают… хотя кто знает, что там было с техникой в 79 году. Может, просто нужно дернуть посильнее?

— Как же она понимается? — себе под нос пробурчала майор.

— Старомодным способом. Вы ни за что не догадаетесь, каким, — со смехом ответил вад-принц и положил узкую ладонь на то, что Фонтейн принял за еще одну табличку. — Нужно вставить ключ в замочную скважину, повернуть его, откинуть крышку панели и дернуть за рычаг.

— Что⁈ — воскликнула Фан. — Но зачем⁈

— Ну, откуда же я знаю зачем. Меня в семьдесят девятом году еще не было. Наши предки пользовались теми достижениями прогресса, которые имели.

— Вы можете открыть крышку? — спросил Акс.

— Нет. Мои стеки не подходят к замочным скважинам.

— Почему?

— Потому что в нее вставляют не карточку, а фигурный металлический ключ. Вероятно, вы видели такой на картинках в учебниках истории.

— Кусок металлической загогулины? — потрясенно прошептала Фан. — Дикие люди! Так что же, внутрь никак не попасть?

— Может, и попасть, — задумчиво сказал вад-принц. — Только не с помощью современных технологий. Нужно добыть кое-что музейное. И не ломиться сюда отрядом в целых четыре боевых единицы. Ваша СБ способна на что-нибудь большее, чем охрана журналистов?

Майор повернулась к Фонтейну, который переваривал это предложение.

«Акс!»

«Я думаю».

«Ты не думал, когда я просила о помощи в Альмонзее».

«Во-первых, это была ты. Во-вторых, дело касалось безопасности экспресса, его экипажа и пассажиров».

«Но ты же понимаешь, что если мы привлечем к делу полицию, армию или местные спецслужбы, то от моей секретности даже пыли не останется?»

«Мои бойцы обязаны защищать экспресс, а не интересы вад-принца».

«Но твоим бойцам я доверяю больше, чем местной полиции, армии — и уже тем более, спецслужбам султаната».

— Это не очень-то вежливо — болтать мысленно, пока остальные все еще здесь, — с укором сказал АльНилам.

«Акс, он прав — если канал ведет к базе террористов, мы не можем лезть туда вдвоем или втроем. Ну ладно, вчетвером, считая это недоразумение в фате. Пожалуйста, мне нужна поддержка».

«А что насчет нашей подмоги? Разве ты не можешь вызвать спецназ?»

«На это уйдет время. Я не могу ворваться в местный офис службы дознания и с порога заявить, что мне нужна рота спецназа. К тому же счет идет на часы, и, может, мы уже опоздали».

«Почему ты вообще так уверена в том, что лезть в тоннели имеет смысл и мы найдем там каких-нибудь террористов?»

Фан помолчала, но он ощутил, что она расстроена, поскольку не может ответить.

«Ладно, — сдался Фонтейн. — Я доложу Лавровой. Если она разрешит…»

«Ты ее убедишь? Акс, речь уже не о краже одного жалкого контейнера. Тут что-то другое, более крупное, и мы должны разобраться, что именно».

«Хорошо, я постараюсь», — Фонтейн повернулся к его высочеству, который с отрешенным видом взирал на решетку. Ан-Файяз тронул его за плечо и, когда принц перевел на него глаза, зашевелил губами.

— Может быть, — чуть слышно ответил АльНилам. — Но в этом есть что-то странное…

— Ваше высочество, — кашлянул Аксель. — Если вы сумеете добыть ключ, то я могу организовать отряд для захвата.

— Отлично, — кивнул АльНилам. — Будем считать это дружеской помощью со стороны «МТ» для укрепления отношений Корпорации и султаната.

— Разве вы не можете привлечь силы Эр-Руммала? Бойцов Эль Шадияр? — спросил Акс, не дрогнув под возмущенным взором Фан.

— Могу, — ответил принц и направился обратно к лестнице, ведущей под опору моста. — Но не хочу.

— Почему?

— Вопрос в том, откуда террористы узнали о моем прибытии, и о том, что за мной надо проследить.

— То есть вы допускаете утечку с вашей стороны? — тут же уцепилась Фан.

— Я допускаю все. Обстоятельства складываются до странности благоприятно для наших борцов с устоями, и я нахожу, что для простого совпадения у них было слишком много счастливых случайностей.

Фонтейн не понял, о чем он, и взглянул на майора. Но она не ответила — видимо, это тоже входило в ее «секретность».

— Мы можем никого тут не найти, — сказал Акс. — Дверь могут открывать сотрудники местного управления водоснабжения или как оно тут называется, чтобы обслуживать каналы.

— Тоже верно, но я уже говорил, что у меня есть причины интересоваться подземными коммуникациями, как и у майора. Не так ли? — вкрадчиво спросил вад-принц.

— Не так ли, — холодно ответила Фан.

— Ах да, вы же не вправе рассказывать вашему другу то, что знаете. Ну ладно, тогда я немного расскажу, — решил АльНилам; на лице его якзана появилось страдальческое выражение. — В поезде, на котором террористы выбрались с Тар Мариат, находилась основная группа, с лидером ячейки, у которого есть то, что они украли, то, что мне нужно найти и вернуть. Именно поэтому я не хочу, чтобы кто-нибудь узнал о том, куда я намерен идти и что делать. Исключаю риски, что лидера предупредят. Полагаю, майор действует из тех же побуждений.

— Угу, — мрачно буркнула Фан. — А еще у меня бюрократия, которой его высочество не озабочено. Ну ладно, раз уж мы тут нарушаем гриф секретности, то вчера вечером мне прислали сообщение, полученное из центра «Долорес». Он предназначен… гм…

— Система «Долорес» отслеживает клейма существ, — мягко сказал принц. — Я в курсе, как это работает.

«Интересно, откуда?» — подумал Фонтейн; по лицу Фан он понял, что ее посетила та же мысль.

— Суть в том, — продолжала майор, — что в Таулане было зафиксировано внезапное исчезновение существа, по всем признакам — из-за взлома клейма. Мне передали координаты.

— Ни один идиот не станет заниматься взломом клейма рядом со своим же убежищем, — недоверчиво сказал Акс.

— Да. Но точка, которую зафиксировала «Долорес», находится над одним из подземных водохранилищ. Оно не здесь, а в западной части города, вот ведь удивительное совпадение — там водохранилище, тут система каналов.

— Есть о чем задуматься, — согласился вад-принц. — По крайней мере, проверить не помешает.

* * *

Заточение в купе и пирожные Пола пошли Теодору Россу на пользу. Он отправил статью про культурный центр имени Аль-Фадида заказчику, не провалив дедлайн. К немалому удивлению Тедди, редактор в ответ настрочил полное комплиментов письмо и поинтересовался дальнейшим сотрудничеством. Росс согласился, поскольку других клиентов на горизонте все равно не наблюдалось.

Гонорар упал на счет, когда Тедди валялся на диване у иллюминатора, лениво играл в «Звездные пути» и размышлял о безобразном поступке принца. Журналист ни слова не сказал об этом Полу, потому что не хотел, чтобы тот снова влез в неприятности, но вопросы, которые задавал АльНилам, наводили на некоторые мысли.

«Зачем его высочеству, если он настоящий тайный агент, расспрашивать об этом меня? Неужели ему не рассказали, что было на Альмонзис?» — вообще сама идея того, что принц — спецагент, вызывала у Росса смутные сомнения. Принцам же вроде бы не положено работать… По крайней мере те дети благородных семейств, которых Тедди встречал в колледже и университете, никогда этим не занимались.

«Но Фонтейн воспринимает его всерьез, и майор тоже. Вот только почему-то ничего не рассказывают. Опасаются, что он раскопает какие-нибудь грязные секреты их любимой Корпорации?»

Хотя на допросе про Пола вад-принц почему-то не стал настаивать. Журналисту до сих пор становилось не по себе от того, как легко, пусть и против воли, он мог выдать совершенно незнакомому человеку то, что ему доверил Пол. Теперь-то Тедди понимал, почему кондитер не хотел ничего ему рассказывать, и очень жалел, что выпытал у него даже то немногое, что мог выболтать кому угодно под действием наркотика правды.

Росс отбросил приставку и поставил на колени планшет. Если про самого принца ничего нельзя отыскать, то можно зайти со стороны его семейки. Тедди начал со странички в Галактопедии и быстро разочаровался — пиар-служба султана вымарала оттуда все, что отличалось от информации на официальном сайте, и заблокировала страницу от правок, «вносимых иными лицами, кроме официальных представителей». Тьфу!

Клан Аль-Джайлим, как гласил текст введения, милостью Аллаха правил Эр-Руммалом уже 177 лет, ловко подхватив власть в период острого политического кризиса, который привел к гражданской войне между шестью эмиратами, входившими в состав султаната. Внимание Тедди сразу привлекло то, что первый султан из клана Аль-Джайлим взошел на трон в 37 году, вскоре после Катастрофы 36 года. Странное совпадение…

Пощелкав по перекрестным ссылкам, Росс удивленно отметил, что клан Аль-Джайлим вынырнул как будто из ниоткуда. Его не было видно, пока остальные кандидаты на престол Эр-Руммала — знатные эмиры из древних благородных родов рубились в яростных политических и военных схватках. То один, то другой эмир провозглашал себя султаном Эр-Руммала, а потом вдруг на троне оказался первый из шейхов Аль-Джайлима, Иса ибн-Ибрагим. И всех вокруг это почему-то устроило. Может, потому что более знатные претенденты к тому времени уже поубивали друг друга?

Росс поискал в Сионе, чем шейх отличается от эмира, и выяснил, что исторически в Эр-Руммале эмирами называют правителей шести эмиратов, а на слово «шейх» отзывается любой аристократ, способный доказать 20 поколений благородных предков. А погодите-ка! Тедди быстро задал запрос насчет клана Аль-Джайлим и стал перекапывать те сайты, до которых не успела добраться пресс-служба султана.

На двадцатой странице поисковой выдачи Тедди наконец нашел то, что искал. Вопрос, конечно, можно ли верить этой информации, но выглядела она куда интереснее, чем легенды о благородном и миролюбивом шейхе, который остановил кровопролитную войну и повел народ к процветанию.

Во-первых, насчет миролюбивости пиарщики не соврали — клан Аль-Джайлим по какой-то причине почти не участвовал в начавшихся на заре 20-х годов боях за передел власти в султанате. Во-вторых, эти же пиарщики явно преувеличили насчет благородства — на всяких не вызывающих доверия сайтах было написано, что Иса ибн-Ибрагим еле-еле мог наскрести 7 поколений благородных предков.

А в-третьих, Тедди обнаружил, что у Исы было отнюдь не королевское, а совершенно приземленное и практичное образование — из университета он вынес диплом специалиста по информационной и кибер-безопасности. Больше того — недошейх устроился на работу и даже работал по профилю, при чем много лет! А в конце концов основал собственную компанию. Тедди нигде не смог найти ее названия, но по косвенным упоминаниям уловил, что Иса Аль-Джайлим до воцарения трудился над комплексными системами безопасности.

Ничего подобного на официальном сайте не было, равно как и в других источниках. Там утверждалось, что Иса получил образование философа и богослова, изучал труды историков и набрался там столько полезных идей, что, едва взойдя на трон, принялся без сна и отдыха нести народу фахти благие перемены.

«Но почему? — задумался журналист. — Чем это лучше, чем история о честном работяге, который всего добился своим трудом и, как в сказке, стал королем?»

Впрочем, клан Аль-Джайлим и до воцарения Исы был далеко не нищим — отец Исы оплатил его обучение в одном из самых престижных университетов Аялы, Кёнигсфурте. Там Иса явно завел немало полезных связей, но… но… почему он в итоге стал султаном? Как на троне мог оказаться человек пусть и из богатой, но совершенно незнатной семьи, которая к тому же не участвовала по сути в драке за власть?

«Или участвовала, но так тихо и эффективно, что победила всех», — Тедди хмуро уставился на портрет султана Исы. Что-то тут не то. Хотя стоит ли верить информации с сайтов, где публикуют статьи про Марко Тадича — посланца пришельцев и про заговор тайного мирового правительства, как будто настоящего правительства недостаточно?

Зазвонил телефон. Росс недовольно отвел взгляд от планшента и вздрогнул. Ему звонил Феликс Ривера, глава отцовской службы безопасности. Тедди смотрел на телефон, пока тот не смолк, но сразу после этого на экране появилось сообщение: «Я нахожусь в Таулане по распоряжению вашего отца. Встретимся завтра в 12.30 в ресторане „Айлат“, 23 этаж башни Цейхин».

* * *

Принц в пижаме сидел посреди кровати, скрестив ноги, сосредоточенно хмурился и перебирал струны чантры. Музыка была тихой, но немелодичной — эфенди беспокоили какие-то мысли, которыми он пока не хотел делиться. Мурад раскладывал на полке гардеробной одежду для его высочества на завтра и ждал.

Наконец Ирфан вздохнул и пробормотал:

— Все это как-то странно выглядит.

— Вас не устраивают условия сотрудничества с Фонтейном и майором?

— Нет, насчет этого, я думаю, все в порядке. У них нет причин нас обманывать… пока мы не посягаем на священную секретность, — вад-принц хмыкнул и подтянул тембровую струну. — Но меня как-то смущает вся эта история с машиной. А тебя разве нет?

— Террористы часто используют огонь, чтобы уничтожить биоулики, да и вообще улики.

— Но зачем они сожгли машину в этот раз и именно в этом месте? Авилес уже угнал ее в поля, мог бы устраивать огненное шоу там, если так приспичило. Зачем тащить обратно в город тот же самый автомобиль и сжигать около спуска в систему каналов?

— Мало ли что могло произойти. Авилес не произвел на меня впечатления интеллектуала, если судить по отчету майора Фан.

— Вот в том-то и дело, — принц поморщился. — Мы можем судить о нем только по чьему-то отчету. Вот Фиалковская, например, отнюдь не кажется идиоткой — вполне успешно водила нас за нос и вытащила-таки с Тар Мариат эмбрионы и архив. Еще до нашего приезда!

Это не давало АльНиламу покоя: получалось, что они упустили террористку еще до того, как начали расследование.

— Мы ничего не знаем о том, что происходит в лагере террористов, эфенди. Может, у них возникла необходимость сжечь машину под мостом.

— Какая, например? На мой взгляд, это выглядит почти как приглашение, и потому-то мне не хочется…

Раздалась переливчатая трель видеовызова по личному каналу. Чантра выскользнула из рук Ирфана. Принц побледнел и прошептал:

— Но почему так скоро?

Он замер на кровати, и Мурад сам ответил на вызов.

— Где он? — отрывисто спросил его величество. АльНилам сполз с кровати, завернулся в халат Мурада и присел на краешек кресла перед ноутбуком.

— Ну, докладывай, — поторопил его султан.

— Мы обнаружили потенциальное убежище террористов, возможно временное, — ответил Ирфан и коротко рассказал о том, к чему привело их расследование. Сайид ибн-Фахад слушал, поглаживая пышную бороду, а когда принц закончил, сказал:

— Так, значит, этот тоннель может привести вас к террористам, укравшим архив?

— Вероятность есть. Завтра мы спустимся туда вместе с майором Фан и силами СБ поезда…

— Еще чего, — оборвал его султан. — Ты спустишься туда один. Для чего еще ты сделан, по-твоему?

— Но гораздо эффективнее и разумнее взять потенциальное логово в кольцо…

— Я не желаю, чтоб всякие отбросы из поезда или службы дознания запустили руки в архив. Они даже знать о нем не должны.

— Я ничего им о нем не скажу, но если меня сделали для этого, то почему бы не прислушаться к моему мнению, подкрепленному опытом?

— Ты что, дерзишь? — с угрозой спросил султан; его рука машинально потянулась к браслету, управляющему клеймом.

— Нет, отец, — шепнул Ирфан и опустил голову. Мурад шагнул к нему ближе. С Аялы султан не мог включить болевой стимулятор, но…

— Пойдешь туда завтра, обыщешь тоннель. Если ничего не найдешь, то можешь сдать его этой Фан. Твоя главная задача — найти архив и переслать его мне.

— У Фиалковской эмбрионы, возможно, с ферм.

— Неважно, — отмахнулся султан. — Можешь их уничтожить, лишь бы они не попали в руки террористов или майора.

Ирфан поднял глаза на отца.

— Это чьи-то дети.

— И что с того? С какой стати тебя волнуют чьи-то дети? Не можешь сделать своих и переживаешь за чужих?

Ирфан побелел, на скулах вспыхнули алые пятна.

— Займешься обыском тоннеля завтра же и сам, ясно? О результатах сразу доложишь мне.

— Да, отец, — выдавил АльНилам.

На этом султан оставил сына в покое. Мурад выключил ноутбук, все планшеты и телефоны, чтобы никто больше не донимал Ирфана хотя бы до утра. Принц съежился в кресле, уронив голову на руки. Якзан наклонился к нему, коснулся его плеча; Ирфан опустил руки, и Мурад встретился с его злобно загоревшимся взглядом.

— Ну хорошо, — прошипел принц. — Хорошо же…

Глава 7

18 июня 214 года NPrE

Анна Дмитриевна сидела над планшетом, упираясь подбородком в сцепленные пальцы, и молча смотрела на доклад Акса. Молчание начальницы затягивалось, и Фонтейн уже стал нервничать. Вместе с ним вердикта со стороны высшей силы ждали Фан и Ави Флейшман.

— Вы хотите, — наконец сказала Лаврова, — чтобы я рискнула жизнями членов моего экипажа в операции, которая не имеет прямого отношения к безопасности моих пассажиров.

— Да, мадам, — со вздохом признала майор. — Но я все-таки надеюсь на ваше согласие. Если вы позволите, то сегодня вечером мы возьмем террористов — или увидим пустое логово, и тогда ваши солдаты ничем не рискуют. К тому же название вашего экспресса уже второй раз всплывает в связи с этой террористической ячейкой, и меня это настораживает.

— Меня тоже, — Анна Дмитриевна повернулась к Аксу, и тот невольно сглотнул и машинально вытянулся по стойке смирно. — Вы уверены, что выявили всех пособников Авилеса в экспрессе в прошлый раз?

— Уверен, мадам. Но мы можем провести новую проверку. В конце концов, на борт уже поднялись новые пассажиры.

— Среди которых есть вад-принц АльНилам, о реальных целях которого мы ничего не знаем, — суховато заметила Лаврова. — Либо, — добавила она, в упор глядя на Фан, — нам о них не сообщают.

— Если позволите, мадам, — кашлянул Флейшман, — два слова о его высочестве.

— Да, Ави, слушаю.

— Я навел некоторые справки среди моих бывших коллег, и многое вызывало у меня беспокойство. Разумеется, все эти сведения мне сообщили только устно, без подтверждений, и я не могу назвать имена информаторов, но…

— Но? — процедила начальница поезда.

— Я бы не доверял ничему, что говорит вад-принц. О нем почти ничего не известно, кроме того, что в юности с ним приключилась какая-то странная история, подробностей которой никто не знает, но он как будто провел год или полтора в тюрьме по приказу отца. Некоторые говорят, что в психиатрической клинике, но этому я позволю себе не верить. Его деятельность исключает любую, гм, психическую нестабильность. Там, где появляется АльНилам, очень часто происходят различные фатальные случаи с врагами Эр-Руммала и лично его величества султана. Если усматривать тут определенную закономерность, то принц — один из самых эффективных агентов султаната.

— Личный спецагент для устранения неугодных, — угрюмо сказал Фонтейн. Так он и думал…

— Вад-принц мог не сказать вам ни слова правды, — продолжал Флейшман. — Никто не знает, в чем заключаются его миссии — все задания ему дает только его отец. АльНилам будет говорить вам все, что угодно, чтобы использовать вас в своих интересах.

— Но если это так, — встревожилась Фан, — то мне тем более надо спешить. Кто знает, что намерен сделать этот принц на самом деле. К тому же, пока он в поезде, ваши пассажиры и даже экипаж отнюдь не в безопасности.

— Я не думаю, что даже существу под силу в одиночку истребить пять с лишним тысяч пассажиров и полторы тысячи членов экипажа, — холодно сказала Лаврова. — И тем более не думаю, что принц станет этим заниматься.

— Но он может подвергнуть опасности пассажиров ради успеха своей миссии, мадам, — вмешался Акс. — Например, решит заманить террористов сюда.

— Это очень странное предположение, и я не могу представить, зачем бы вад-принцу это понадобилось. Потому я считаю, что нужно не пороть горячку, а обдумать все, что нам известно. Благодарю, Ави. Полиция поделилась какими-либо новыми сведениями по сгоревшей машине?

— Пока нет, мадам. Но этих сведений в любом случае будет немного. Отпечатки пальцев, волосы, частицы кожи, брызги слюны — все уничтожено.

Анна Дмитриевна задумчиво побарабанила пальцами по столу, коснулась дужки очков и некоторое время просматривала в них какие-то файлы, а потом пробормотала:

— В общем-то, Авилес представляет угрозу для пассажира… всего для одного, для Теодора Росса, и, может быть, для члена экипажа, шеф-кондитера Агилара.

Фан нетерпеливо заерзала в кресле, и Лаврова снова взглянула на нее, с усмешкой заметив:

— Я тоже не могу распоряжаться силами СБ как мне в голову взбредет. Должна быть весомая причина для операции за пределами экспресса.

— Вы оказываете содействие в поимке террористов, не подвергая опасности пассажиров, — быстро сказала Фан. — В конце концов, мы все работаем в одной упряжке, верно?

— На одного хозяина, — негромко добавила Лаврова. — Ладно, допустим, я соглашусь с вашими доводами. Но после операции я намерена обсудить это с вашим руководством.

— С моим руководством? — запнулась Фан. — А с кем именно?

— С Еленой Павлидис, — сказала Анна Дмитриевна. Акс поперхнулся, Ави с нескрываемым восхищением посмотрел на начальницу. Это имя люди и существа, знающие, кто такая Павлидис, старались не произносить, а желающих встретиться с ней добровольно тем более было немного.

— Но зачем⁈ — воскликнула Фан.

— Чтобы обсудить вопросы внутрикорпоративного взаимодействия, — невозмутимо ответила Лаврова. — Если вы устроите нашу встречу, то я позволю вам использовать в операции мою СБ.

— Хорошо, — сдалась майор. — Я доложу начальству и постараюсь это организовать.

— Тогда займитесь делом, — Анна Дмитриевна кивнула Аксу. — Моя СБ в вашем распоряжении ровно на сутки, начиная с этой минуты.

Глава 10

Тедди вышел из ресторана, кипя от ярости. О, конечно, Феликс Ривера был безупречно вежлив с младшим и самым никчемным сыном Бернарда Росса. Старый стрим-десантник не позволил себе ни единого оскорбительного слова, но весь его вид красноречиво говорил о том, что в гробу он видел желание Теодора Росса жить своей жизнью, без контроля папочки.

«Журналистское расследование?» — холодно уточнил Ривера, когда Тедди попытался ему объяснить, чем занимался в Альмонзее и что делает в поезде. Всего в двух словах Ривера выразил столько презрения, что Росс взбурлил и до сих пор не мог успокоиться.

…хотя, наверное, не стоило кричать на главу отцовской СБ прямо в ресторане…

«Я более чем уважаю ваше право на собственную жизнь, — невозмутимо ответил тот на гневную тираду Тедди, — но вы прекрасно знаете, почему мистер Росс так обеспокоен вашей безопасностью. Он никогда и ничего не запрещал ни вам, ни вашу брату и сестрам. Единственное, о чем он просит — это сохранить вашу жизнь и здоровье».

Это все было правдой, и потому злило Тедди еще больше. Он не нашел ничего лучше, чем швырнуть на стол салфетку и выскочить из вип-кабинки, хлопнув дверью.

Странно, но Ривера не пошел за ним, хотя Россу казалось, будто пронизывающий взгляд старика преследует его от кабинки до дверей. Журналист мазнул пальцем по сканеру, чтобы расплатиться, вышел из ресторана, обошел троих бесстрастных телохранителей, которые замерли у порога, как статуи, и стремительно зашагал к лифту. Удивительно, как это никто из них не направился следом за ним — хотя, горестно подумал Тедди, наверняка старик приставил к нему скрытую слежку.

«Шагу нельзя сделать самому, чтобы не напороться на няньку!» — в ярости подумал журналист. Ривера следил за ним с самой Альмонзеи! Может, вообще планировал его похитить и утащить в «безопасное место»! На какую-нибудь отцовскую виллу за тремя силовыми периметрами и окруженную маленькой армией!

Впрочем, Росс знал, в чем причина отцовского бзика насчет безопасности. Она называлась Ванесса Ирвинг, и отец до сих пор не мог забыть… хотя какого черта, прошло уже сорок лет! Какое отношение он имеет к первой жене отца, которая умерла у него на руках после террористической атаки на Лаймон-центр⁈

Неожиданно Тедди ощутил укол стыда, но тут же постарался заглушить это чувство. За сорок лет можно было немного прийти в себя, а не держать в кабинете полсотни портретов покойницы при наличии живой и здоровой жены!

Хотя в глубине души Тедди всегда казалось, что отец никогда не любил его мать и женился на ней только потому, что она была красоткой-фотомоделью, и звали ее Ванессой — редкое имя и тогда, и сейчас…

Тедди выпил коктейль внизу, чтобы немного охладиться, вышел из башни Цейхин и направился к вокзалу. Когда он спускался на эскалаторе вниз, к экспрессу, то мимо него вверх проехал Мурад ан-Файяз, одетый и снаряженный так, словно собрался брать штурмом губернаторскую резиденцию. Росс даже сперва не поверил своим глазам, а потом свесился через перила. Существо принца поднималось к вокзалу, и Тедди очень пожалел, что из-за стеклянных стен не может перескочить на соседний эскалатор. Вместо этого Росс со всех ног бросился вниз.

«Никчемное журналистское расследование!» — подумал он, вновь раскалившись от гнева при воспоминании о полном презрения взгляде Риверы. Ну вот и посмотрим, на что способны бесполезные журналисты!

Эскалатор двигался наверх так медленно, что Тедди помчался по нему со всей скоростью, на которую был способен. Мурад уже сошел с движущихся ступеней, но, к счастью, потерять из виду такое крупное существо было довольно трудно. Вскоре Росс заметил его могучую фигуру на галерее, ведущей в главный зал.

Молодой человек ринулся следом, расталкивая пассажиров. Он ворвался в просторный зал, залитый светом, и, чуть ли не подпрыгивая, стал озираться в поисках Ан-Файяза. Рослый слуга принца прокладывал путь сквозь толпу, как величавый крейсер — сквозь стаю мелких лодочек. А шел он к большой парковке перед вокзалом, и вот там-то потерять его — раз плюнуть! Сядет в такси — и все, считай, исчез.

Журналист кинулся за якзаном и успел — вырвался из вокзала как раз в тот момент, когда Мурад подошел к большому черному автомобилю, который был совершенно не похож на такси. В панике Росс схватил телефон, но потом сообразил, что терминал для каршеринга стоит буквально в паре шагов.

«Гораздо лучше такси», — подумал журналист, выбирая на дисплее опцию «самостоятельное вождение». Он то и дело подглядывал на черный автомобиль, но тот пока никуда не двигался.

Тауланский каршеринг не подвел — машина подплыла к Россу уже минуты через две. Он сел на водительское место, отключил автопилот и снова посмотрел на черное авто. Оно все еще стояло на месте, будто Мурад ждал кого-то. А еще через пару минут к машине подошел невысокий худощавый парень в темной одежде с капюшоном, закрывающим голову.

«Да нет же! — подумал журналист. — Это не может быть принц!»

Как только парень сел рядом с водителем, машина тронулась с места. Тедди двинулся следом — вокруг вокзала поток машин и общественного транспорта был таким плотным, что он мог преследовать якзана и его спутника без риска быть обнаруженным. Главное — не потерять их среди сотен других авто. На выезде к мосту они даже попали небольшую пробку, и Росс задумался над тем, почему Мурад и, вероятно, принц тащатся куда-то как простые смертные, а не вызывали отряд спецназа и десант с джетов.

«Ну, если бы они направлялись к террористам, то явно не вдвоем бы туда поехали и не на обычной машине из каршеринга», — решил Тедди. Хотя вдруг это какая-нибудь замаскированная супер-тачка с гранатометом в багажнике?

Они переползли мост, и черное авто свернуло на шоссе, которое вело на окраину Таулана. Тедди провел пальцем по экрану навигатора, чтобы уменьшить карту и прикинуть, что может находиться в южной части города. Офисные кварталы сменялись жилыми по мере продвижения к границе города, затем была узкая полоса сквера, а за ней — что-то вроде промзоны со складами. Россу стало не по себе. Ну, вряд ли принц будет ломиться в логово Авилеса вдвоем со слугой, да?

«Может, они едут на конспиративную квартиру к какому-нибудь тайному осведомителю?»

Чем больше они удалялись от вокзала, тем сложнее становилось преследовать Мурада так, чтобы не выдать себя. Росс выбирал параллельные улицы, зорко следя за черным автомобилем. Он, не останавливаясь, проехал сквозь кварталы, где высились офисные здания, и нырнул в жилые районы — уютные, красивые, утопающие в алых, розовых и малиновых купах деревьев и кустов.

Эти кварталы машина якзана тоже проехала без остановок. Впереди показалась набережная одного из тауланских каналов, который тянулся параллельно скверу. Некоторое время Мурад ехал вдоль нее, затем свернул на мост, пересек его и обогнул ограду сквера. Сердце Тедди испуганно екнуло. Похоже, принц все-таки ехал в промзону. Но зачем?

К журналисту пришла трусливая мысль насчет того, чтобы бросить эту затею, развернуться и уехать обратно к безопасности экспресса, но Росс после недолгой борьбы заглушил ее и углубился в нежилой район Таулана следом за машиной принца.

Она остановилась под мостом, напротив тускло светящегося в темноте полицейского кордона, который ограждал большое черное пятно на бетоне, словно тут что-то горело. Тедди припарковался рядом с мостом, под прикрытием узкого длинного строения. Из автомобиля вышли Мурад и его спутник. Тедди все еще не мог до конца поверить, что это принц — а потому достал телефон, включил в камере максимальный зум и навел на объект.

«Не может быть!»

АльНилам сбросил капюшон на спину, но его голова и лицо были по-прежнему закрыты — не платком, а чем-то более практичным, плотным и облегающим. Тедди не знал, как называется эта штука — ему она напомнила носок с вырезом для глаз. Он включил запись видео и сделал несколько фото.

Но уже через пару минут у Тедди возникли проблемы: принц и его якзан направились куда-то под мост, так что из машины следить за ними стало невозможно. Росс, закусив губу, положил руку на дверцу. Пока он внутри машины — он в любой момент может просто уехать, но стоит из нее выйти…

«Журналистское расследование», — повторил Тедди, напомнив себе о том, с каким видом его слушал Ривера. Ну и вообще, не станет же принц заниматься в одиночку чем-то опасным, да?

Журналист выбрался из авто и с опаской огляделся. Вокруг не было ни деревца, ни кустика, никакого укрытия, кроме унылых серых складов. Росс прокрался к мосту, прячась в тени ближайшего склада. Теперь молодой человек видел, что полицейский кордон выключен и отодвинут. Его высочество что-то делал около опоры моста, но вот что? И куда подевался его слуга?

Собрав в кулак всю свою храбрость, Тедди высунулся из своего укрытия и, прижимаясь к стене, не жалея новенького костюма, приблизился к месту событий. АльНилам, присев на корточки, колдовал над замком на большой металлической двери, которая располагалась в опоре моста. Изрядно удивленный, как наличием входа в таком месте, так и тем, что занимается вад-принц, Росс подался вперед. Его высочество поднялся на ноги, потянул дверь за поручень и юркнул во тьму. Тедди рискнул подойти ближе к кордону, остановился перед ним, неуверенно посмотрел на опору моста — и тут на плечо ему легла тяжелая рука.

— Шпионим?

Росс взвился в воздух, как перепуганная птица. Сердце бешено заколотилось в горле, дыхание сперло, в глазах потемнело. Ну или дело было в том, что огромная фигура якзана загородила окружающий мир.

— Здравствуйте, — пролепетал журналист, пытаясь одновременно пятиться, прятать телефон и выглядеть дружелюбно. Слуга принца смерил Росса долгим взглядом с высоты двух метров, изрек:

— Некоторые люди совершенно необучаемы, — и одной рукой сгреб Тедди за шкирку, а другой отнял телефон и сунул в карман.

— Отдааа-ммммфффхх! — жесткая ладонь запечатала рот Росса, и Мурад поволок его к машине, не обращая внимания на яростные брыкания журналиста. В отчаянной попытке освободиться Росс даже укусил якзана за ладонь, но тот только укоризненно поцокал языком.

Вдруг откуда-то вылетел маленький мерцающий шар, упал перед Мурадом и завертелся, как юла. Тедди замер, вытаращившись на диковинный девайс. Якзан отпрянул назад, к опоре моста и потащил Росса за собой. Они едва успели укрыться за массивной опорой, как шарик выстрелил во все стороны снопом искр и погас.

Мурад толкнул Тедди за спину, включил энергощит и сдернул с ремня гранату. К ужасу Росса, из того же склада, за которым он прятался, по ним открыли огонь. Тедди вжался в холодную металлическую дверь и сполз наземь, инстинктивно закрыв руками голову. Мурад, закрывая себя и Росса энергощитом, коротко приказал:

— Глаза.

Но Тедди и так уже зажмурился от страха. Короткие ярко-зеленые вспышки от попаданий в энергощит были слепящими даже сквозь закрытые веки.

«Зеленые?» — в памяти смутно всплыло, что они же обычно красные, но тут Мурад рявкнул: «Лечь!» — и журналист покорно шлепнулся на бетон и сжался в комок. Он рискнул чуть приоткрыть один глаз и увидел, как якзан, на миг отведя щит в сторону, швырнул в склад гранату. Запущенная меткой и могучей рукой, она выбила оконце на втором этаже и упала внутрь. От грохота взрыва у Росса заложило уши. В воздух взметнулся фонтан обломков, подсвеченных белым пламенем, в котором тут же заполыхал алый огонь. В небо повалил черный дым, воздух наполнился удушливым запахом.

— Что это⁈ — в отчаянии взвыл Росс.

— Лакокрасочные материалы, видимо, — невозмутимо ответил Мурад. Он перевел щит в режим полукупола и прижал журналиста к двери своим телом.

— Вы убили всех, кто там был! — ужаснулся Тедди.

— Очень надеюсь, что хотя бы пара штук уцелела для допроса.

— Кто они⁈

— Террористы, кто же еще, — Мурад натянул на лицо защитную маску с фильтрацией воздуха, схватил журналиста за плечо и встряхнул. — Беги в тоннель, найди АльНилама и скажи, чтоб уходил оттуда. Этих я уведу за собой.

— Ч-ч-чтт-то?.. Но почему я… позвоните ему!

— Вся связь сдохла, — Ан-Файяз кивнул на шар, катающийся по земле за полицейским гордоном. — Это ЭРГ-17, убивает все средства связи в радиусе полукилометра.

Еще несколько выстрелов угодили точно в щит. От новых вспышек глаза у Тедди заслезились — а может, дело было в невыносимой вони от горящего склада. Он на ощупь нашарил поручень на двери.

— Идемте со мной! — взмолился журналист. — Укроемся там оба!

— Тогда нас зажмут с двух сторон. Тут засада, а там, — Мурад указал на крышу склада за мостом, — засел снайпер.

— Но вас же убьют!

— Нет. Они лупят из парализаторов, хотят взять живьем. Убить попытаются в крайнем случае, — щит Ан-Файяза слабо загудел от целой очереди попаданий. — Да вали ты уже, и телефон не забудь.

Тедди затолкал телефон в карман, с трудом оттянул тяжелую дверь на себя, и сильная рука якзана буквально швырнула его внутрь. Росс в панике метнулся было назад, но дверь захлопнулась перед его носом, оставив в полной темноте.

* * *

Первым порывом Тедди было выскочить наружу и затащить Мурада под защиту спасительной двери. Но как бы молодой человек ее не дергал, она не открывалась. Может, тут была какая-то кнопка или пульт, но Росс не мог их найти и слепо шарил по двери и стене, пока не вспомнил про телефон. Тедди вцепился в него обеими руками — они так дрожали, что он боялся уронить бесценную вещь.

Связи с сетью не было, как и предупреждал Мурад. Росс включил режим максимального энергосбережения и нажал на иконку фонарика. Тусклый, слабый луч света выхватил из темноты какие-то блоки и валы, рычаги, толстую цепь в углу и лестницу, что вела вниз. Журналист спустился по истертым бетонным ступенькам к подземному каналу, о которых он когда-то читал. Это была старая, многократно достраивающаяся система водоотведения и водоснабжения, защищающая Таулан от разливов Камии.

'Если я буду идти по прямой, то не заблужусь и не умру тут от голода, — решил Тедди, старательно не думая о перспективах потеряться в этом лабиринте без возможности позвонить Полу. Он направился вдоль канала, гадая, как же ему найти АльНилама, и куда тот успел забраться, и что вообще делать, если так его и не найдет. Идти обратно? А вдруг там его будут поджидать террористы? Тедди совсем не хотелось с ними встречаться, особенно с Авилесом.

Впереди показалась решетка. Росс остановился. Зачем перегораживать подземный канал? Может, тут есть какая-то недружелюбная и плотоядная фауна? Тогда почему решетка поднята?

С опаской, пригнувшись, он пролез под решеткой и оказался в тоннеле, который выглядел намного старше, чем предыдущий. По бетонным плитам тянулись трещины, кое-где русло канала выкрошилось, обнажив арматуру. Амбре тоже было не из приятных — от воды разило гнилью. Часть стены впереди обрушилась, и Тедди осторожно переполз через завал, покрываясь испариной при мысли о том, что так и телефон недолго выронить. Страшнее всего было снова оказаться в непроницаемой темноте, а кроме того — как без света найти принца?

Спустя еще полчаса тоннель преподнес ему очередной неприятный сюрприз — канал раздваивался. Небольшой мостик с остатками перил вел на другую сторону, к правому рукаву канала. Тедди в растерянности стоял на берегу левого рукава. Чуть дальше было видно темное ответвление какого-то коридора.

«И что теперь делать? Мурад что, думал, я найду его принца по запаху, как собака?»

Единственное, что оставалось — это повернуть назад, к террористам, и Росс, водя вокруг фонариком, все же попытался отыскать хоть какой-то намек на то, куда же мог свернуть АльНилам.

«Может, позвать его вслух?» — с опаской подумал журналист, но не успел воплотить свою идею в жизнь. Из темного коридора, как ракета, вылетел человек в черном. Худое, жилистое тело с такой силой впечатало Росса в стену, что у него ребра хрустнули, а по скуле от удара о бетон растеклась резкая боль. Сильные пальцы впились в руку Тедди и выкрутили ее за спину. К горлу прижалось холодное острое лезвие. Росс слабо заскулил.

— Это вы? — потрясенно выдохнул знакомый голос, и хватка исчезла. Журналист шарахнулся в сторону и направил на звук фонарик (каким чудом он не выронил телефон — он и сам не понял). Узкий луч выхватил из мрака ярко-зеленые, расширенные от изумления глаза и трогательный черный завиток над бровью, выбившийся из-под края этой штуки вроде чулка у принца на голове. Прорезь для глаз, кстати, была закрыта прозрачным щитком.

— В-в-ваше высоч-ч-чество?..

— Поразительно, — прошептал АльНилам. — Как это вообще…

— Извините, — на всякий случай пробормотал Росс. Он все еще чувствовал холод от прикосновения стали к горлу. Ну хорошо хоть не вибронож — он бы спустил с него кожу за секунду.

— Какого… как вы сюда пролезли? Я же велел Мураду…

— Он послал меня за вами, — быстро сказал Тедди.

— Мурад? — недоверчиво переспросил принц. — С чего бы это? Здесь не детский сад!

— Он велел передать вам, чтобы вы возвращались.

— Почему? И выключите вы эту проклятую штуку!

— Но я без нее ничего не вижу!

Один внезапный рывок вперед — и телефон оказался в руках у АльНилама. Он выключил фонарик и строго сказал:

— Вы освещаете этим прожектором половину старой системы каналов. Почему Мурад решил, что мне нужно возвращаться?

— На нас напали. Бросили какую-то штуку, от которой вся связь вырубилась, и он сказал, что уведет их за собой, а мне нужно найти вас и передать, чтобы вы ушли отсюда.

Из непроглядной тьмы до Росса долетел протяжный сдавленный вздох.

— Рассказывайте. Все в подробностях.

Подробностей у Тедди было негусто — он мало что успел заметить, но добросовестно постарался припомнить все, что видел. Рассказ занял всего несколько минут, а потом наступила тишина. Журналист подавил подступающую панику — кто знает, может, пока он вещал во мрак, АльНилам попросту ушел…

— Росс! — отрывисто раздалось из тьмы. — Ко мне!

— Я ничего не вижу! — жалобно повторил Тедди. — Где вы?

Его ладонь сжали пальцы вад-принца — так крепко, что Росс не смог бы вырваться, даже если б захотел.

— Идите за мной, только тихо и перестаньте так пыхтеть.

— Я просто дышу, — с обидой сказал Росс.

— У вас астма? Дышите потише. Мурад, — процедил АльНилам, — не стал бы меня отзывать, если бы не случилось что-то… если бы он не заметил… — голос принца поднялся на тон выше, и его высочество смолк. Он направился куда-то по тоннелю, ведя за собой журналиста, как барашка на веревочке. АльНилам двигался так уверенно, что Тедди осмелился спросить:

— Вы видите в темноте?

— В абсолютной темноте не видит никто. Но у меня хорошая память. Хотя если вы так сильно боитесь бабайки…

Тоннель осветило тусклое, еле видное свечение. Оно исходило от левого плеча принца. Тедди все равно почти ничего не видел — даже его спутник выглядел еле различимым силуэтом. У завала вад-принц вдруг остановился, а потом еле слышно шепнул:

— Назад.

— Почему?

АльНилам чуть повернулся, и слабый блик света скользнул по нескольким нитям, протянутым над водой.

— Что это?

— Сеть-ловушка, возможно, с парализатором. Раз вы тут пролезли и не попались, значит, кто-то раскинул ее буквально сейчас.

— Здесь еще кто-то есть? — выдохнул Тедди, покрываясь холодным потом. Принц выключил свой фонарик и потащил журналиста прочь от завала, обратно к разветвлению канала, при чем двигался совершенно бесшумно. Если бы не его пальцы, цепко сжимающие запястье Тедди, то юноша решил бы, что остался тут в одиночестве.

Ему казалось, что прошли часы, пока АльНилам не дернул его влево. Росс повернул, задел боком шероховатый угол и понял, что они свернули коридор около разветвления канала.

— Это террористы, да? — прошептал Тедди.

— Где?

— Вы искали здесь террористов?

— Вы решили взять у меня интервью?

Росс понятливо заткнулся. К тому же до него дошло, что их голоса далеко и гулко разносятся по тоннелям и могут привлечь ненужное внимание. Вдруг АльНилам остановился и приказал:

— Ложитесь. Лицом в пол.

— Что?

— Быстро!

Росс покорно распластался на холодном грязном полу. А потом на него сверху опустилось худощавое, но неожиданно тяжелое тело. Макушка Тедди оказалась под подбородком принца, а его руки в перчатках накрыли руки журналиста.

— Что вы делаете?

— Там дроид. У него есть как минимум инфракрасный сканер. На мне костюм-невидимка. На вас — нет.

— Но вы же меньше ростом! Он все равно увидит…

— Тшшшш, — шепнул АльНилам. — Будем надеяться на лучшее. Может, у них старая модель.

В полной тишине Росс различил слабое равномерное гудение. Оно приближалось, становясь все отчетливее, пока не достигло пика, а потом снова стало стихать. Тедди перевел дух, но принц и не думал с него вставать. Он все также прижимал журналиста к полу, не давая ему шевельнуться. Росс прислушался. Через пару секунд в тоннеле снова раздалось гудение. Дроид возвращался, но на этот раз вместо того, чтобы проследовать мимо коридора, остановился.

— К стене, — еле слышно сказал АльНилам. — Вы направо, я налево.

Гудение дроида стало сильнее. Принц резко скатился с Тедди. Журналист метнулся к стене, как ящерица; дроид открыл огонь. Коридор озарился яркими вспышками, и в их свете Тедди увидел вад-принца, поднявшегося на колено — он вскинул руку с пистолетом и дважды выстрелил. Дроид издал протяжный скрежет и с громким плеском рухнул в канал, так что брызги долетели даже до Росса.

— Откуда вы знали, что он начнет стрелять? — спросил журналист.

— Услышал.

«Да как вы могли это услышать⁈» — хотел возмутиться Тедди, но вместо этого робко спросил:

— Теперь мы пойдем обратно?

— Пока не знаю. Надо подумать.

Глава 11

Первая проблема заключалась в том, что эфенди велел полиции не вмешиваться, а потому Мурад остался против террористов в гордом одиночестве и к тому же без средств связи. Он неплохо проредил противника гранатой, но группа в лакокрасочном складе оказалась не единственной. Вторая, засевшая позади мусороперерабатывающих контейнеров, упорно донимала якзана пальбой справа, пока снайпер прижимал с фронта. Эта наглая скотина даже положение не меняла — долбила в щит с упорством дятла.

И это была вторая проблема — мало того, что они не давали Мураду сдвинуться с места, так еще он никак не мог раздвоиться. Решение задачи требовало некоторых раздумий, так что Ан-Файяз сидел под щитом, переведенным в режим полукупола, и усердно мыслил. Странно, что машину пока никто не тронул — может, опасались, что в багажнике припрятана боеголовка «Фейюд»?

Мурад снял с пояса гранату, но прежде, чем он успел применить ее по назначению, обстановка резко переменилась. Стрельба справа вдруг на миг прекратилась, а потом из-за контейнеров раздались вопли террористов, и засверкали красные вспышки выстрелов. Якзан минуту-полторы с удивлением прислушивался, гадая, кто это решил влезть в потасовку, а потом решил, что этот шанс стоит того, чтобы им воспользоваться.

Он бросился к полицейскому кордону, прикрываясь щитом. Снайпер открыл по якзану отчаянную стрельбу, догадавшись, кто будет следующим. Мурад на бегу подхватил шарик ЭРГ-17 и сунул в карман. Эфенди мог бы, чтобы укрыться от снайпера, проскользнуть под днищем авто, но якзан был для того фокуса слишком крупным, а потому ограничился тем, что присел на корточки за капотом и дал короткую очередь по крыше склада за мостом, где засел снайпер.

Ответных выстрелов не последовало. Якзан покосился направо — там, судя по звукам, уже шла рукопашная — обполз автомобиль и ринулся к снайперской засаде. Стрелок, видя, что расклад не в его пользу, уже решительно дал деру — прикрывшись энергощитом, он выскочил из дверей склада и помчался прочь от моста. Несколько минут Мурад преследовал его, двигаясь по набережной, но потом террорист свернул в узкий лабиринт между длинными и высокими контейнерами с полустертой маркировкой «Фукунага Сайто-Хироси».

«Заманивает, что ли? — подумал Мурад. — Может, там еще засада?»

Сам он именно так бы и сделал, а потому сбавил темп до быстрого бесшумного шага и заскользил между контейнерами, прижимаясь к рифленым стенкам. Террорист петлял, как заяц, и Ан-Файяз даже потерял его из виду на несколько секунд, но вскоре заметил черный силуэт — парня выдавал кейс с винтовкой за плечами.

«Почему он ее не бросил? Неужели у террористов тоже есть штрафы за матответственность и растрату бюджетных средств?»

Снайпер постоянно оглядывался, проверяя, отстала ли погоня, и как будто больше не видел якзана — или ловко притворялся, что потерял. Перед выходом Мурад, как и АльНилам, выучил наизусть доступную схему складов, а потому сразу понял, где лучше свернуть, чтобы перехватить снайпера.

Добравшись до ряда невысоких кирпичных строений, парень осторожно осмотрелся по сторонам, свернул за склады, и Мурад бросился на него сбоку. Снайпер не выдержал такого веса и с хриплым криком упал на колени. Якзан схватил его запястье, чтобы отключить и сдернуть браслет энергощита.

Несколько минут они боролись молча. Край энергощита мелькал в опасной близости от глаз Мурада, а кейс винтовки мешал вцепится в снайпера покрепче. Однако парню не хватало сил, чтобы сбросить стокилограммового якзана или вырваться из его хватки. Наконец Ан-Файяз вывернул его руку так, что сустав хрустнул. Снайпер глухо взвыл.

После вывиха запястья сопротивление его ослабло: Мурад добрался до кнопки выключения щита, сорвал браслет и повалил террориста наземь.

— Свобода превыше всего! — просипел тот и попытался накусить верхний клык, но якзан засунул руку ему в рот. Пару секунд парень возмущенно давился его кулаком, силясь прогрызть перчатку, но не преуспел. Ан-Файяз подождал, пока он устанет, выдернул ладонь изо рта снайпера, сгреб его за загривок и приложил об бетон. Два зуба — искусственный клык с ядом и соседний премоляр вылетели, как пробки из пивной бутылки. Террорист издал сдавленный вопль.

— Извините, не рассчитал, — сказад Мурад, стянул перчатку и заткнул ему рот. Крики перешли в приглушенный скулеж. Все еще придавливая парня к земле своим весом, якзан нашел инъектор с парализующим веществом и сделал пациенту укол. Для надежности он накинул на парня парализующую сеть, взвалил добычу на спину и зашагал к машине.

Там он разоружил террориста под его возмущенное мычание и запер в багажнике. Парень оказался неплохо упакован — особенно Мураду понравилась новая модификация снайперской винтовки «Алекто-77 м».

«Оставлю себе», — решил он, взглянул на часы и нахмурился. Где же эфенди с журналистом? Может, бесполезный щенок заблудился в прямом, как стрела, тоннеле? Едва ли вад-принц успел уйти далеко… или в тоннеле он уже угодил в другую засаду.

«Почему их так много?» — обеспокоенно подумал Мурад. Целый отряд, высланный на перехват и вооруженный новенькими игрушками с военных заводов под крылом «МТ» — это уже было мало похоже на кучку террористов-подпольщиков, которые побираются везде, где только могут, вооружены чем повезет и способны максимум на одно-два ярких выступления.

Мурад покрутил в руке ЭРГ-17. Каждая такая штучка, как и «Алекто-77 м», как и все, что производит любой оружейный завод, снабжена чипом-маячком. А потому, чтобы пользоваться таким снаряжением, террористы должны сначала вытащить чип — и чем современнее оружие или техника, тем сложнее это сделать. А тут кто-то щедрой рукой выдает пиленые винтовки новейшей модификации и свеженькие ЭРГ-17…

Якзан опустил голову, исподлобья глядя на дверь в опоре моста. За помощь Фонтейна и его эпсилон-коллеги придется заплатить, и Ан-Файяз знал, что они потребуют в качестве оплаты. Но наказание за провал секретности будет суровым, и он не хотел думать о том, что султан сделает с Ирфаном даже за один намек на правду.

Справа наметилось какое-то движение, и Мурад резко повернулся, вскинув «Алекто» к плечу. К нему приближались четверо человек… трое человек и существо — седой стрим-десантник, лет семидесяти на вид, но явно не растерявший боевых навыков: на плече он без видимых усилий нес чье-то тело.

— Прошу не стрелять! — громко сказал старик и остановился в десятке метров от якзана. Подчиненные десантника тоже замерли, повинуясь его жесту. — Мы не из числа террористов.

— Назовитесь, — процедил Мурад.

— Феликс Ривера, глава службы охраны мистера Бернарда Росса, — сказал старик. — Мне кажется, нам есть что обсудить.

* * *

Тедди свернулся калачиком у стены. Ему становилось холодно, а в темноте и тишине — еще и жутко.

— Вы здесь? — жалобно позвал он.

— Здесь и все еще думаю. Это полезно. Очень рекомендую.

— Нам нужно вернуться. Мурад хотел, чтобы вы вернулись.

— Но мы не можем вернуться тем же путем, что и вошли, в том-то и дело, — сказал АльНилам и насмешливо добавил: — Если вы, конечно, не лжете.

— Я не лгу! Он правда велел мне вас найти!

— Модуль связи в вашем телефоне действительно умер, значит Мурад…

Его высочество снова умолк. Тедди изо всех сил старался держать себя в руках, но полная тишина в кромешном мраке вызывала у него панику.

— Как же мы выберемся, если нельзя идти назад?

— Как жаль, что у меня нет эпсилон-способностей, чтобы узнать, что же произошло снаружи, — пробормотал принц.

Росс поперхнулся. Раздался слабый шорох, и голос АльНилама прозвучал совсем рядом:

— Можно, конечно, пойти назад. Будь я один, я бы рискнул… впрочем, я ведь просто могу оставить вас здесь и уйти за Мурадом, не так ли?

— Нет, пожалуйста! — в ужасе взмолился Тедди. — Вы меня не бросите⁈

— Что мне помешает? Ладно, — принц вздохнул и снова взял Росса за руку. — Вставайте. Пойдем вперед. Они уже заметили отключение дроида и либо вышлют нового, либо отправят отряд, чтобы узнать, в чем дело. Попробуем спрятаться и переждать.

Они снова шли по коридору в полной темноте — Тедди бы сам ни за что не догадался, в каком направлении нужно двигаться, чтобы удаляться от утопленного дроида. Он полностью потерял ориентацию в пространстве и не знал, сколько времени прошло с тех пор, как он оказался в тоннеле. Может, снаружи уже ночь.

«Вероятно, Мурад уже добрался до поезда, и скоро прибудет помощь», — сердце Росса сжалось. Он не хотел думать о том, что якзан мог не победить в схватке, равно как и о том, что без связи их будет очень трудно найти в лабиринте старых тоннелей и каналов.

— Дверь, — тихо сказал АльНилам.

— Где? — вздрогнул Тедди.

— Впереди.

— Откуда вы знаете?

— Ночное видение. Эхолокация. Но мне все-таки понадобиться свет, чтобы открыть ее. Встаньте здесь, — принц потянул Росса влево. — Постарайтесь загородить свет.

На левом плече его высочества снова зажегся фонарик, еле-еле осветив часть металлической двери со странным замком. Тедди никогда такого не видел. АльНилам опустился на колено и вытащил из кармана на штанине пенал с какими-то странными крючками и палочками. Он выбрал пару штук и засунул их в узкое отверстие на замке. Росс наклонился ниже, прикрывая свет полами пиджака.

— Хорошо смазано, — пробормотал принц. — Дверь используется.

— Тогда, может, не стоит туда лезть?

— Может, стоит вернуться и познакомиться лично с теми, кто обработал замок смазкой?

Росс испуганно оглянулся, но ничего и никого не заметил.

— Стойте тут, — сказал АльНилам, поднимаясь и пряча пенал с палочками в карман. — Я проверю, что внутри, и впущу вас.

Прежде, чем Тедди, потрясенный перспективой остаться тут в полном одиночестве, успел возразить, вад-принц достал пистолет и нырнул за дверь. Росс замер на месте, ни жив, ни мертв от страха. У него не было даже телефона с фонариком и уж тем более — оружия, чтобы выбраться. А кроме того, ему послышались в отдалении шаги и голоса.

Минуты текли мучительно медленно. Наконец дверь приоткрылась, и голос АльНилама позвал его:

— Входите.

Тедди бросился внутрь. Фонарик на плече вад-принца освещал просторный зал, стены которого терялись во мраке. Тут и там виднелись странные механизмы и стеллажи с ящиками и коробками, большие канистры с какими-то жидкостями.

— Что это?

— Кладовка. Здесь хранили оборудование, инструменты, запасные детали и все, что нужно для обслуживания старых тоннелей и прокладки новых.

— Все такое старое…

— Конечно. Этой части системы каналов больше ста тридцати лет. Лезьте.

— Куда?

— Наверх, — вад-принц тычком в спину направил Тедди к металлической лесенке с узкими ступенями. — Залезьте туда и замрите. Сюда идут.

Журналист взлетел по ступенькам, как белка. Он оказался на шатком металлическом настиле из решетки, высота до потолка была едва ли полтора метра. Росс ужом вполз на настил, хотел было забиться поглубже, но наткнулся на какие-то коробки.

«А где принц⁈»

АльНилам не поднялся следом. Свет фонарика внизу погас.

Тедди ощупал коробки. Над ними было свободное пространство, и Росс вскарабкался туда, чтобы террористы не увидели его через решетку снизу, и скрючился в позе эмбриона.

Долго ждать не пришлось. Дверь бесшумно приоткрылась, и внутрь скользнул свет фонаря. Тедди осторожно вытянул шею, пытаясь разглядеть, что происходит внизу.

— Есть кто-нибудь? — спросил мужской голос.

— Вроде пусто, — ответил ему другой, пониже и с аверонским акцентом.

— Им больше деться некуда, — добавил третий, женский. — Брось кассету с газом.

По полу что-то прошуршало, и дверь захлопнулась. Росс натянул на голову пиджак и зажал обеими руками нос и рот, дыша через узкие щелочки между пальцами. Ему даже почудилось шипение газа, вытекающего из кассеты. Внизу мелькнул тусклый свет от фонарика принца. Тедди даже рискнул выглянуть из-под пиджака.

АльНилам подхватил кассету, сдвинул крышку с какой-то канистры в углу и бросил кассету туда. Едва крышка встала на место, как вад-принц скрылся из виду. Прошло еще несколько минут, дверь снова приоткрылась, по кладовке скользнул луч света.

— Кассета пропала! — крикнул мужчина. — Они тут! Сю…

Выстрел сверкнул, как молния. На пол рухнуло первое тело.

— Все сюда! — завопила женщина; за дверью вспыхнули энергощиты. — Они здесь!

Внутрь ворвалось человек восемь, не меньше — Росс не успел их сосчитать. Они пробежали под ним, прикрываясь щитами, и рассыпались по кладовой. Свет фонарей заметался по стенам и полу. Вдруг — новая вспышка выстрела, звук падения тела, мелькнувшая вдоль стены тень.

— Здесь! Огонь!

Террористы дали такой залп по стене, стеллажам и сваленному в кучу мусору, что Тедди зажмурился. Под веками у него все еще плыли цветные круги, а кто-то заорал:

— Там! Там! Сза…

Еще один труп повалился на пол — приоткрыв глаза, журналист сквозь решетку увидел голову в шлеме. Товарищи убитого развернулись, расстреливая все подряд, уже запахло оплавленным металлом и палеными тряпками. Росс свесился с коробок. Шестеро террористов, сбившись в кольцо спина к спине, обшаривали кладовку лучами фонариков, прикрывались энергощитами и целились во все стороны одновременно.

В воздухе сверкнуло что-то блестящее, они обрушили на эту штуку шквал огня, а когда прекратили пальбу, на полу осталось лежать еще одно тело с ножом в глазу. Кто-то метнул его с такой силой, что пробил щиток, закрывающий лицо.

«Кто-то», — сглотнул Тедди. Он отлично знал, кто, но даже представить себе не мог…

— Где эта тварь? — хрипло прошептала террористка, водя лучом света вокруг трупа, по стене и потолку. — Она что, невидимая?

В углу на пол с грохотом посыпались коробки. Кучка оставшихся террористов дружно шарахнулась к двери. Пара человек дала несколько выстрелов по груде коробок. В ответ раздался всего один — угодивший точно в щель между энергощитами. Террористы отпрянули от пятого трупа. За несколько минут их осталось всего четверо, и между ними тут же возникли разногласия:

— Отходим! Захлопнем дверь, пустим газ…

— Оно не может прятаться вечно! Еще немного и…

— И мы все сдохнем!

— Наши уже близко! Будем держать эту гадину тут!

— Пока она не перебьет всех по одному⁈

Конец дебатам положил новый выстрел, сокративший число спорщиков еще на одного. Оставшиеся трое открыли беспорядочную пальбу, и один из них случайно прошелся лазером по решетке под потолком — совсем рядом с Россом. Журналист, покрывшись испариной, едва перевел дух, как часть решетчатого настила, явно не рассчитанная на такое обращение, обвалилась. Коробки вместе с Тедди поехали вниз и рухнули на пол.

Удар об пол почти вышиб из журналиста душу. Он слабо взвыл и непроизвольно попытался сжаться в комок, но на него упала легкая сетка из тонкой лески и мигом парализовала с головы до ног. Она проволокла Росса по полу прочь из кладовки, мимо уцелевших террористов, распахнутой двери и остановилась у ног троих мужчин, которые караулили за порогом.

Двое включили энергощиты и сомкнули их перед Тедди. Сильная рука приподняла его за шкирку, в затылок уперлось дуло пистолета или винтовки, и знакомый голос — голос Гектора Авилеса — приказал:

— Брось оружие и выходи. Или я пристрелю щенка.

Сердце Тедди заколотилось так часто, что ему стало трудно дышать. Он с усилием сфокусировал взгляд на невысокой фигуре в черном, которая бесшумно появилась рядом с выжившими в драке террористами. Они шарахнулись от принца, как от ядовитой змеи.

— Брось оружие, — повторил Авилес, вжимая дуло в затылок Росса. Долгую секунду АльНилам смотрел на журналиста — а потом бросил пистолет.

* * *

День предстоял хлопотный: сразу после совещания у Лавровой Акс с некоторыми угрызениями совести свалил заботы о том, кто пронес в экспресс гайшан, на плечи Беаты Лесневской. Вместе с Фан он отправился в казармы, где представил майора своим солдатам и офицерам и отобрал группу для спуска в тоннели системы водоотведения. Потом он отвел Фан в арсенал и гордо продемонстрировал ей, насколько в «Бриарее» заботятся о безопасности пассажиров, оснащая солдат СБ лучшей продукцией с военных заводов Корпорации.

— Очень мило, — пробормотала майор и мысленно спросила: «Зачем ей встречаться с Павлидис?»

«Не знаю», — ответил Аксель, удивленный тем, что ее это так беспокоит. Если кто и должен беспокоиться по поводу встречи Анны Дмитриевны с начальницей службы дознания — так это он, Акс Фонтейн. По слухам, которые распространяли особо нервные личности, Елена Павлидис обладала настолько мощными эпсилон-способностями, что могла одним взглядом свести собеседника с ума. Хотя вряд ли она станет так поступать с Лавровой, их потенциальная встреча все же вызывала у Акса смутную тревогу.

— Когда мы отправимся на место? — спросила Фан.

— Как только АльНилам получит все, что ему нужно, чтобы вскрыть решетку. Не думаю, что у него уйдет много времени на добывание этих инструментов, так что к вечеру мы уже будем в тоннелях.

— К вечеру, — Фан недовольно поджала губы. — По-моему, проще распилить решетку лазером и не беспокоить его высочество.

— Мы не можем так поступить, — мягко сказал Фонтейн. — По множеству причин, от риска спугнуть террористов до дипломатических последствий.

— Как хорошо было с Галланом, — проворчала майор. — Совместная спецоперация и никаких принцев, вокруг которых нужно плясать на задних лапках.

— Сэр, — в арсенал заглянул сержант, — вас хотят видеть.

— Кто?

— Шеф-кондитер Агилар, сэр.

— У меня нет времени…

Но повар решил, что его дело не терпит отлагательств, и пригласил себя сам — он отодвинул солдата в сторону одной рукой, словно тот ничего не весил, вошел в арсенал и захлопнул дверь. В другой руке Агилар держал телефон, а выражение лица у повара было таким, словно красные пятна на фартуке появились не от клубничного сока, а из-за зверского убийства.

— Мне позвонили, — заявил кондитер.

— Рад за вас, — сухо сказал Акс. — Но я сейчас занят. Не могли бы мы обсудить это через два-три дня, когда…

— С вами хотят поговорить, — оборвал его Агилар и протянул ему телефон со следами муки и сахара. Номер был Аксу незнаком. Но с какой стати кому-то звонить кондитеру экспресса, чтобы найти шефа СБ?

— Алло? — настороженно спросил Фонтейн.

— Это Феликс Ривера, начальник охраны мистера Бернарда Росса, — раздался в ответ низкий глубокий голос, который Акс узнал, потому что помнил еще с учебки, когда курсантам показывали фильмы о выдающихся выпускниках.

— Это тот самый Ривера, — сказал Агилар. — Галаад-4.

Глаза Фан изумленно округлились.

— Вы — шеф службы безопасности экспресса? — спросил Ривера.

— Да, сэр, — ответил Акс, машинально вытянувшись по стойке смирно. — Аксель Фонтейн.

— Нам необходимо встретиться и обсудить вопрос безопасности мистера Теодора Росса. В данный момент он находится в тайном убежище террористической группировки и, вероятно, взят в плен вместе с вад-принцем АльНиламом.

— Господи Боже, — прошептал Акс и ослабил галстук. За все пять лет его работы в экспрессе ни разу пассажир не оказывался в заложниках у террористов. Да что там! За все восемьдесят три предыдущих рейса!

Да как это вообще получилось⁈

— Акс, что стряслось? — встревожилась Фан.

— Мистера Росса, — холодно сказал Агилар, — похитили террористы. Видимо, те, которых вы так усердно ищите.

— Что⁈

Аксель включил громкую связь.

— Я уже переговорил с саидом Ан-Файязом, якзаном его высочества, — произнес Ривера, — и мы достигли определенного взаимопонимания. Также я беседовал с бывшим снайпером Агиларом, который уделил достаточно много внимания заботе о мистере Россе на Альмонзис.

— Да, сэр, — пробормотал Фонтейн. Чертов журналист! Ему же было велено сидеть в купе! Какого хрена он выперся наружу и зачем шлялся по городу⁈

— Мы направляемся к вокзалу, — продолжил Ривера. — У нас двое пленных — одного взяли мы, другого саид Ан-Файяз. Мы можем рассчитывать на встречу с начальницей поезда?

— Да, сэр, — сказал Аксель. — Я буду ждать вас на грузовом перроне, перед вагоном сто четыре. Мы подготовим все необходимое для приема пленных.

— Благодарю. До свиданья.

Фонтейн привалился спиной к стене и на миг прикрыл глаза. Как этот безмозглый щенок ухитрился попасть к террористам? Что он делал в одной компании с АльНиламом и почему принц оказался там, где его взяли в плен? Неужели принц в одиночку потащился в тоннель, который они нашли — но чтобы что? Акс не мог представить, по какой причине разумный человек полезет туда один.

Аксель машинально попытался найти номер Анны Дмитриевны, вспомнил, что телефон чужой, и протянул его кондитеру.

— Спасибо. Можете возвращаться на кухню.

— Нет, — отрезал Агилар. — Я не вернусь на кухню до тех пор, пока лично не доставлю мистера Росса обратно в экспресс… или какое-нибудь более безопасное место.

«Черт подери!»

— Вы — шеф-кондитер, — сквозь зубы пояснил зарвавшемуся повару Фонтейн. — Ваша задача — печь торты. Наша задача как солдат СБ — вернуть мистера Росса в «Бриарей».

— В таком случае я немедленно уволюсь, — ответил Агилар, — и подам заявку на вступление в ряды охраны мистера Росса-старшего. Можете обсудить этот вопрос с мадам Лавровой.

— Непременно, — процедил Акс.

Глава 12

«Как мило, что твой вад-принц не сказал нам, что у него уже есть пара подходящих к решетке ключиков», — заметила Фан, когда они ждали Риверу и Ан-Файяза на перроне.

«Все равно не могу понять, зачем ему это, — с досадой подумал Акс. — Он что, рассчитывал перебить всех террористов вдвоем со своим слугой?»

«Почему бы и нет? Мы с тобой в свое время отлично справлялись без посторонней помощи».

«Но мы — существа, а они — люди».

«Ты уверен?»

«Я видел их паспорта. Они синие».

«Честно говоря, хоть я и не люблю теории заговора, мне уже кажется, что папаша-султан вполне мог выправить подложные документы парочке своих личных существ, изготовленных по спецзаказу».

Фонтейн недоверчиво покосился на майора. Она была последним в мире существом, от которого он ожидал подобных умозаключений. Самое мягкое, что он от нее слышал в адрес всевозможных конспирологов — «полоумные мракобесы». Да она даже в Сай Ашерон до последнего не верила!

«Интересно, почему Лаврова разрешила?» — Фан кивнула на Агилара, одетого уже не в поварской китель, а в боевую униформу СБ.

«Не знаю», — мрачно ответил Фонтейн. Кондитер стоял чуть поодаль от группы солдат и пристально смотрел вдаль. Может, видел своим сай-ашеронским зрением что-то недоступное Аксу.

На грузовом перроне показались два автомобиля: бронированный руммальский «Рихон» с затонированными до черноты стеклами и шестиместный гражданский «Ивлет». Сто четвертый вагон, у которого они остановились, относился к владениям службы безопасности — здесь, среди прочего, размещались КВЗ, камеры временного заключения, куда Акс давно мечтал поместить дилера гайшана и малолетнего журналиста. И кондитера хорошо бы туда же упрятать.

Из «Рихона» вышел мрачный, как туча, Ан-Файяз, одетый в защитный комбез; из «Ивлета» — четверо в гражданском. Среди них Фонтейн сразу узнал Феликса Риверу: старику было уже за семьдесят, но годы не согнули его спину и не убавили мощи фигуры, только выбелили волосы, усы и бороду.

— Добрый день, сэр, — сказал Акс, пожимая ему руку. — Это честь для меня.

— Для меня тоже. Галаад-4, — вполголоса добавила Фан, покачивая головой. — Подумать только!

— Я этим не горжусь, — ответил старик и кивнул на высящийся над ними борт экспресса: — Служите здесь?

— Да, сэр, уже пять лет. Шеф службы безопасности.

— Достойный выбор. А вы? — Ривера взглянул на Фан.

— Майор службы дознания «МТ», Фан Тхи Линь.

— Сопровождаете? — поднял брови Ривера. — Не слышал о таком новшестве.

— Нет, сэр. Я на борту с миссией, связанной с террористами. Надеюсь, — кашлянула Фан, — вы не станете об этом распространяться.

— Кстати, где они? — спросил Фонтейн.

Ан-Файяз поднял крышку багажника и предъявил Аксу свою добычу — чернокожего парня лет двадцати пяти, с окровавленной перчаткой во рту и уже почти задохнувшегося. Когда его лица коснулся свежий воздух, парень открыл глаза и слабо замычал. В багажнике «Ивлета» люди Риверы привезли его коллегу — худого сорокалетнего мужчину, который крепко спал под действием какого-то препарата.

— Выгружайте. Отнесите их в КВЗ, — велел Акс. Мурад стоял рядом, скрестив руки на груди, исподлобья следил за тем, как солдаты СБ вытаскивают пленных на свет Божий.

— Вы можете объясниться? — с холодком спросил Фонтейн у слуги принца.

— Могу, — лаконично ответил якзан. — Но не здесь.

— Нас ждет Анна Дмитриевна. В ее кабинете вы будете более разговорчивы?

— Да.

Аксель оглянулся на Риверу. Тот подошел к Агилару и протянул ему руку. Кондитер молча ее пожал.

— Благодарю за заботу о безопасности мистера Росса на Альмонзее, — сказал старый стрим-десантник и с некоторым любопытством окинул Агилара взглядом с высоты своего роста: — Служите поваром?

— Шеф-кондитером, сэр.

— Неплохо, неплохо, — пробормотал Ривера. Если у него и возникли вопросы по поводу существа-снайпера на кухне, то он держал их при себе. А может решил, что это такой эксклюзивный подход к охране пассажиров.

Анна Дмитриевна ждала их в своем кабинете в командном вагоне. Фан возмущенно покосилась на Агилара, который вошел в кабинет следом за Фонтейном, Риверой и Ан-Файязом, но кондитер явно не чувствовал себя тут лишним, и начальница поезда ничуть не удивилась его присутствию. Она определенно знала о нем куда больше, чем Акс, и его это несколько напрягало (а в глубине души даже возмущало. В конце концов, он шеф СБ, это ему положено знать все и обо всех!).

Лаврова поднялась навстречу Феликсу Ривере и протянула ему руку. Анна Дмитриевна была совсем крошечной рядом с героем битвы на Галааде-4, но это ничуть не уменьшило ее царственной величавости.

— Я приношу глубочайшие извинения за случившееся с мистером Россом, — сказала Лаврова. — Мы немедленно примем все меры, чтобы вернуть его в экспресс. Не так ли, мистер Фонтейн?

— Разумеется, — поспешил уверить ее Акс. — Мы уже внесли некоторые коррективы в план действий, который разработали совместно с майором. Мы будем готовы выдвинуться через час.

— Мы бы хотели принять участие в вашей операции, — сказал Ривера и тут же поднял руку, заметив, что Фан заерзала на месте: — Нас совершенно не интересует ваша миссия, майор. Мы немедленно передадим вам всех пойманных террористов. Наша единственная цель — возвращение мистера Росса живым и здоровым. Мистер Бернард Росс готов предоставить в ваше распоряжение все, что вам необходимо.

— Э… благодарю, — пробормотала Фан: присутствие посторонних ей все равно не нравилось, даже в лице того самого Риверы. — Но прежде, чем мы куда-нибудь выдвинемся, мне бы хотелось внести ясность в один вопрос. По какой причине вад-принц АльНилам оказался в тоннелях один на один с бандой Авилеса?

— Террористов было больше, чем мы думали, — ответил Ан-Файяз, игнорируя суть вопроса. — Эфенди не успел покинуть тоннель.

— Мы? — едко уточнила Фан. — Какие именно «мы» — мы все сообща или вы с АльНиламом?

Ан-Файаз поджал губы и повернулся к Фонтейну.

— Мы попали в засаду. Я полагаю, что его высочество в плену у террористов, и потому прошу вас о помощи.

— Почему его высочество оказался в плену у террористов? — спросил Аксель. — Что вы там делали?

— Я не могу вам сказать.

— Вы просите нас о помощи, но отказываетесь отвечать на наши вопросы о том, почему эта помощь вам нужна? — с усмешкой уточнила Фан.

— Что с вами сделает ваше начальство, если вы начнете выкрикивать секретные сведения посреди людной площади?

— За разглашение предусмотрены наказания, но я…

— И у нас тоже, — якзан смерил ее тяжелым взглядом. — Наказания за разглашение. Почему я должен, по-вашему, подвергать этому моего принца?

— Вашего принца, — фыркнула майор. — Он сын султана, что ему грозит? Лишение пары миллионов на карманные расходы?

— Вы понятия не имеете, о чем говорите, — процедил Ан-Файяз. Помолчав, он снова обратился к Аксу: — Я привез вам террориста. Вы можете допросить его. Вся информация, которую вы получите — ваша. Моя цена за вашу помощь.

— А что вы будете делать, если мы вам откажем? — спросила майор.

— Пойду один.

— Пойдете один? Вы что, существо?

— Нет. Я хорошо подготовленный человек.

— Он не пойдет один, — вдруг подал голос кондитер. — Я пойду с саидом Ан-Файязом.

— Я и мои солдаты тоже, — добавил Ривера.

— Мы теряем время, — холодно сказала Анна Дмитриевна. — Майор, сегодня утром вы находились ровно в том же положении, что саид Ан-Файяз, и, как вы могли заметить, на вашу просьбу откликнулись.

Фан прикусила губу.

— Расскажите нам кратко, что случилось в тоннелях, — обратилась к якзану Лаврова. Ан-Файяз бегло описал все, что произошло, и когда он закончил, Акс задал сразу же появившийся вопрос:

— Почему там оказался Росс?

— Не знаю, не успел спросить, — пожал плечами Мурад. — В нас бросили ЭРГ-17, и я отправил щенка в тоннель, чтобы он предупредил его высочество о засаде.

— Вы что?.. — потрясенно переспросил Фонтейн.

— А что мне оставалось делать? Вся связь мигом сдохла, и у меня не было другого способа сообщить эфенди об опасности.

— Почему вы думаете, что они оказались в руках террористов? — спросил Агилар. — Вад-принц мог затаиться и избежать засады.

— Мог, — согласился Ан-Файяз, — но меня смущает число террористов и их оснащение, — он достал из кармана ЭРГ-17, положил на стол, снял с плеча кейс с винтовкой и опустил рядом. — Это «Алекто-77 м». Новейшая модель. Откуда они это все взяли?

Фан взяла винтовку и показала Аксу царапины на корпусе там, где вытащили маркировочный чип.

— Кто знает, какая еще техника у них есть.

— И кто им ее продает, — пробормотала майор.

— Энрике Сальваторе Анхелес, — сказал якзан.

— Что⁈ — вскричала Фан.

— Энрике Сальваторе Анхелес, — повторил Ан-Файяз. — Вы же знаете, кто это, я надеюсь?

— Да, но почему вы…

— Мы выяснили это, когда расследовали инцидент на Тар Мариат. Террористов вербовал Лютер Магринья — существо класса беллаторес, ныне военный консультант и инструктор Сальваторе. Этого достаточно, — осведомился якзан, — чтобы оплатить вашу помощь?

— Это не было в отчете, который вы нам предоставили, — процедила Фан.

— Мы действуем, следуя приказам его величества султана, да продлит Аллах его годы, — ответил Ан-Файяз.

«Делаем то, что он скажет, и пишем в отчетах то, что ему нужно», — подумал Акс и обменялся понимающим взглядом с майором.

— Но если вад-принц уже успел спуститься в тоннели системы водоотведения, то как мы его там найдем? — вмешался Ривера.

— По вживленному наночипу, — ответил Мурад. — Я потерял эфенди, когда модуль связи в моих часах отключился после взрыва ЭРГ-17. Но у меня есть запасные. Как только я их включу, то смогу отследить местонахождение его высочества.

— А если террористы уже вытащили ваш чип? — усомнился Акс. — По уму, первое, что они должны сделать — просканировать добычу на наличие средств слежения.

— Этот наночип им не найти и не вытащить, даже если найдут. Куда бы они не направились — пока эфенди рядом с ними, они будут как на ладони.

— Отличные новости, — кивнула Лаврова. — Тогда чего же мы ждем?

* * *

— Все оружие, ваше высочество, — мягко сказал Авилес. — Бросьте все ваше оружие.

«Не надо! — в отчаянии подумал Росс. — Они ведь тут же нас убьют!»

Вад-принц положил рядом с первым пистолетом второй, третий, а потом четвертый — такой маленький, что можно спрятать в ладони. За пистолетами последовали нейроплеть, пять метательных ножей разного вида, два виброножа, пояс с маленькими гранатами и еще столько странных штук, что даже непонятно, как они помещались на АльНиламе в таком количестве.

— Средства связи и защиты тоже, ваше высочество.

Принц бросил на пол браслет энергощита, крошечный маячок, прятавшийся в пряжке ремня, и полоску сигнальных таблеток, которые передавали геоданные и короткие видео — Тедди видел такие у отцовских телохранителей.

— Все средства связи, принц, и кайту тоже.

— Нет, — сказал АльНилам.

— Ну же, ваше высочество, окажите нам честь, позвольте взглянуть вам в лицо.

АльНилам молча скрестил руки на груди. По кивку Гектора один из террористов шагнул к вад-принцу и попытался стянуть с его головы кайту, но получил такой удар ребром ладони по горлу, что рухнул, как подкошенный. Двое других борцов за свободу с воплями шарахнулись в стороны, наставив на принца все оружие, какое у них было. По черному комбезу АльНилама заметались точки лазерных прицелов.

— Да оставьте вы его! — прохрипел Тедди. — Он сафият, ему нельзя лицо показывать!

— Ах вот оно что, — хмыкнул Авилес. — Верующий, значит. Убивать можно, а лицо показывать ни-ни, Бог накажет. Подержите, — он бросил Росса в руки своих подельников; в висок журналиста снова уперлось дуло пистолета.

Гектор вышел из-за прикрытия щитов, направился к оружейному прилавку, который образовался на полу кладовки, и подобрал нейроплеть. Глаза вад-принца презрительно сузились.

— Без глупостей, — сказал террорист. — Не то ему вышибут мозги, сколько их там ни есть.

Он покрутил нейроплеть в руках, изучая кнопки управления, включил, несколько раз поменял режимы и вдруг хлестнул АльНилама по правому боку. У принца вырвался пронзительный крик, и Тедди зажмурился. Он услышал, как упало тело, жужжание и звук второго удара, еще один крик, а затем — голос Гектора:

— Помогите его высочеству.

Журналист приоткрыл глаза. Двое террористов подхватили принца под локти и подняли на колени. Он висел в их руках, словно парализованный.

— Не надо! — вырвалось у Росса. — Не трогайте его, пожалуйста!

Гектор обернулся, удивленно взглянул на Тедди и почти ласково пояснил:

— Никто не намерен трогать вашего принца, пока он хорошо себя ведет, — он наклонился к его высочеству. — Это настолько ценная добыча, что мы будем холить и лелеять его, как редкий цветок, — Авилес стащил с АльНилама кайту, и принц опустил голову так, чтобы волосы закрыли лицо. Авилес взял его за подбородок и поднял лицо к свету; щеки АльНилама залил бледный румянец.

— Это парень или девка? — изумленно прошептал террорист над ухом Росса. Тедди вытаращился на АльНилама, как на диковинного зверя. Лицо принца оказалось худым, узким и совершенно андрогинным: высокие, резко очерченные скулы, острый подбородок, тонкий изогнутый нос и гладкая кожа, которой никогда не касалась бритва. Ни намека на щетину — только легкий пух пониже висков и над нежными, как у девушки, губами.

— Интересно, — пробормотал Авилес, — для каких целей вас таким сделали.

Вад-принц вывернулся и снова склонил голову, спрятав лицо за волосами.

— Вы у нас пирожок с сюрпризом, не так ли? — Гектор включил вибронож и разрезал рукав комбеза на АльНиламе. Под комбезом была черная футболка; Авилес нетерпеливо оторвал рукав и с недоумением уставился на белую кожу без намека на клеймо. Он разорвал рукава на другом плече, но и там никакого клейма не было.

Авилес отступил с крайне озадаченным видом, разглядывая вад-принца. Это было бы даже забавно, если бы не вибронож в руке террориста. Поразмыслив, Гектор схватил АльНилама за плечо, наклонил и полоснул по спине.

— Не трогай! — закричал Тедди. — Ты же обещал!

Авилес сунул руку под разрезанную одежду, провел пальцами по спине вад-принца, оттянул в стороны края вспоротого комбеза. АльНилам слабо задрожал от прикосновения.

— Ничего, — пробормотал Гектор. — Но где-то же оно должно быть!

— Оставьте его в покое! — крикнул Росс. — Это его якзан — нелегальное существо, а он — человек!

— Так эта гадина — человек⁈ — воскликнул кто-то из террористов.

— Нет! — рявкнул Авилес. Принц издал слабый смешок:

— Очень хорошо подготовленный человек. Неприятно, правда? — он взглянул на Авилеса из-под гривы черных волос. — Простой человек, не существо и даже не Сай Ашерон, чтобы…

Гектор наотмашь ударил его по лицу. Тедди дернулся. Авилес сжал плечо АльНилама и коснулся ножом его спины.

— Давайте, — подбодрил вад-принц, — покажите им, как существо снимает с человека кожу. Ну же, им ведь интересно.

Он сказал это достаточно громко, чтобы террористы недовольно зашелестели. Авилес выпустил его, выключил вибронож и сухо сказал:

— Тем не менее, мы должны найти вживленный чип, ваше высочество. Он наверняка у вас есть — не будет же султан рисковать жизнью собственного сына, верно?

АльНилам расхохотался. Террористы отпрянули, а те, кто держал принца, нервно замялись на месте.

— Вы такой милый! — заявил эфенди. — Ну поищите теперь чип, может, вам полегчает.

— Мне необязательно искать, — ответил Гектор и обернулся к тем, кто стоял вокруг Тедди. — Давайте его сюда.

— Заложники — ценность, — тут же напомнил ему АльНилам. — Негоже возвращать их родственникам в разобранном виде.

— Ваш дружок совсем не пострадает, — уверил Авилес, пока к нему тащили онемевшего от ужаса Росса, — если вы будете достаточно сговорчивы. Ну-ка, проверим…

Журналиста бросили на пол перед Авилесом. Он щелкнул кнопкой переключения режимов нейроплети и протянул ею Росса по ноге. Тедди пронзительно взвыл — острая режущая боль пронзила ногу от ступни до бедра и растеклась по паху. В каждый нерв вгрызлись тысячи холодных лезвий. От боли по щекам Тедди потекли слезы; голос принца он услышал как сквозь вату:

— Чип в левой руке, под кожей, там, где вы искали клеймо.

* * *

Дышать с мешком на голове оказалось тяжело, а еще в нем было жарко и душно. Дно лодки, холодное и жесткое, вибрировало от работы гравимотора; Росс слышал бурление воды под лодкой, неглубокое, прерывистое дыхание принца и ощущал тепло его тела. В ушах у журналиста слабо шумело — наверное, это от обезболивающего, которое ему вкололи.

Тедди в полной прострации лежал на дне лодки, опутанный парализующей сетью. Он никогда в жизни не предполагал, что с ним произойдет такое — он даже не мог до конца осознать все случившееся, и приглушенная анестетиком боль в ноге иногда казалась ему просто кошмарным сном. Но стоило лодке качнуться, и боль снова вспыхивала, возвращая его в реальности.

Как его реальность стала такой страшной?

Всего несколько часов назад он сидел напротив Феликса Риверы и яростно доказывал, что имеет право на собственную жизнь. А сейчас Тедди отдал бы все, лишь бы никогда не садиться в машину, чтобы выследить вад-принца и его якзана.

«Журналистское расследование», — с горечью подумал он и шмыгнул носом. Какой же он идиот…

Лодка чуть наклонилась, поворачивая вправо, и АльНилам издал еле слышный стон.

— Ваше высочество? — робко позвал Тедди. С тех пор, как ему на голову натянули мешок, он ничего не видел и не знал, дали они принцу обезболивающее или нет.

— Простите, пожалуйста, — прошептал журналист. — Вам больно?

АльНилам не ответил, и угрызения совести вцепились в Тедди с удвоенной силой. Как можно быть таким дебилом в двадцать четыре года⁈ Вад-принц из-за него оказался среди террористов безоружным и беззащитным. Росс не хотел даже думать о том, что они сделают с тем, кто убил полдюжины их товарищей — и так ясно, что ничего хорошего.

«Все из-за меня! Он сдался из-за меня, а ведь мог бы просто бросить меня в тоннеле и уйти!»

Тедди тихо засопел. АльНилам вдруг спросил:

— Вы что, плачете?

— Нет. Просто в мешке ужасно душно. Как вы их носите?

— В моих мешках обычно есть прорезь для глаз.

— А ну тихо там! — прикрикнул один из террористов и пнул Тедди в бок. Журналист закусил губу, чтобы подавить стон. Вад-принцу пришлось куда хуже, а он не жаловался.

— Зачем вы это сделали, Тедди? — чуть слышно прошептал АльНилам.

— Не знаю. Правда, не знаю. Простите. Это из-за меня…

— Да, — согласился принц. — Но теперь уже ничего не поделаешь.

— Эй, заткнулись оба!

Они умолкли. Лодка несла их по каналу прямиком в логово террористов, и ни одна живая душа…

«Кроме Мурада», — сердце Росса забилось быстрее. Боже, только бы якзан выбрался! Он же существо, он должен выбраться! Хотя как он найдет их здесь — в настоящем подземном лабиринте, по которому их везли так долго, что в желудке Тедди уже бурчало от голода.

Журналист не мог понять, закончился ли уже этот жуткий день или прошло всего несколько часов с тех пор, как он попал в тоннели — но воздух вдруг изменился. Он стал куда менее затхлым, сырым и тяжелым, как будто они добрались до тоннелей с работающей вентиляцией. Сквозь мешок до Росса донеслись неразборчивые фразы, которыми обменивались террористы — кто-то радовался, кто-то тревожился, но слов Тедди не уловил. Лодка пошла быстрее, бурление воды и вибрация усилились, а потом стали стихать, и вскоре нос лодки с негромким звуком стукнулся о камень. Или бетон. Тут кругом был бетон.

— Куда их? — неожиданно громко раздалось над головой Росса. Вопрос задавала женщина.

— К мадам, куда же еще, — раздраженно ответил Авилес.

— Она не обрадуется подарку.

— Ее проблемы, — буркнул Авилес. — Я делаю для этой чертовой бабы все, что могу.

— Ну ладно, ладно, — успокаивающе отозвалась женщина. — Ребята, выгружайте.

«Раскол среди борцов за свободу?» — насторожился журналист. Ему было непросто сосредотачиваться на окружающем, сильно отвлекала ноющая боль в ноге, но сейчас все что угодно могло оказаться полезным. Интересно, заметил ли АльНилам? Ему досталось сильнее, и Тедди казалось, что принц уже просто лежит в обмороке.

Чьи-то руки грубо вытащили Росса из лодки и бросили на что-то плоское, но довольно мягкое. Он все еще не мог пошевелиться, но кое-как ощупал кончиками пальцев обивку этой штуки. Может, это медпанель?

Рядом прозвучал тяжелый, протяжный стон; Тедди узнал голос принца, и в нем все вскипело от злости.

— Дайте ему обезболивающее! — сквозь мешок крикнул журналист и получил весомый тычок под ребра:

— Заткнись!

— Он ваш заложник! Дайте ему обезболивающее, пока он не умер от болевого шока!

— Ничего, не сдохнет за пять минут, — проворчал террорист, но тут вешалась та же женщина, что говорила с Авилесом:

— Может, и сдохнет. Что ж тогда — все напрасно?

— Он убил шестерых наших!

— Я помню. Но еще он должен дотянуть до допроса и быть в ясном сознании. Дай мне инъектор.

На этом разговор прервался, и Тедди мог только надеяться, что женщина все же сделала АльНиламу укол. Под боком журналиста слабо зажужжал моторчик. Он окончательно уверился, что его сгрузили на дешевенькую медпанель — и сейчас она медленно полетела куда-то прочь от воды, потому что слабый плеск волн быстро стих.

По пути Росс уловил сквозь мешок шум, который обычно создает толпа народу — гул голосов, постоянный шорох шагов и одежды, иногда возгласы и смех.

«Да их тут тучи!» — сердце екнуло. Как это местная полиция, Эль Шадияр или кто там в султанате отвечает за антитеррористическую работу проморгали такое скопище этих самых террористов⁈

Шум отдалился и стал еле различим. Теперь Тедди слышал шаги всего нескольких человек, сопровождавших медпанели. Наконец они остановились, и грудной женский голос произнес:

— Это они?

— Да, мадам, — ответил Авилес. — Его высочество вад-принц АльНилам и журналист Теодор Росс, — с этими словами он сдернул с головы Тедди мешок. Пару секунд журналист просто хватал ртом воздух, а потом завертел головой — это единственное, что он мог сделать.

Слева он увидел такую же медпанель и на ней вад-принца, настолько бледного, что губы были едва различимы на лице. Видимо, анестетик был слишком слабым, и укол действовал еле-еле.

Справа стояла женщина лет сорока с небольшим — невысокая, чуть полноватая, с каштановыми волосами, затянутыми в пучок, круглым добрым лицом и красивыми голубыми глазами. Она казалась очень усталой и была совершенно не похожа на лидера террористов. Скорее она выглядела как добродушная тетушка, которая печет пирожки, вышивает крестиком и про террористическую угрозу слышит только в новостях.

Женщина оглядела добычу Авилеса и с насмешливой ноткой заметила:

— Вы обещали привезти мне принца, а доставили принцессу.

АльНилам раздраженно вздохнул.

— Что попалось — то и привез, — хмуро ответил Гектор. — Оно, по крайней мере, называет себя принцем.

Женщина, к которую они обращались «мадам», внимательно всмотрелась в Тедди и АльНилама, тоже нахмурилась и спросила:

— Что вы с ними сделали?

Авилес коротко рассказал ей о засаде и поимке пленных, и Тедди сразу понял, что мадам история не понравилось.

— Что вы им дали? — процедила она.

— Сутрафол, — сказала террористка, делавшая уколы Россу и принцу.

— Это слишком слабое средство для удара нейроплетью. Возьмите в аптечке реноваин и вколите… — мадам взглянула на экран на медпанели и чуть удивленно отметила: — По шесть кубов каждому. Ваш принц весьма увесистый.

Тедди скосил глаза на медпанель, на которой лежал АльНилам. Восемьдесят пять кило чистого веса без одежды? Да откуда в нем столько⁈

— Из-за вас нам придется тратить на них лекарства, — с досадой сказала мадам. — А теперь поведайте нам, зачем вы их вообще сюда приволокли.

Росс поперхнулся от изумления. Ему-то казалось, что Авилес выполняет ее приказ, но если нет, то…

— Мы это обсуждали. Вад-принц — ценная добыча и свидетель.

— С клеймом существа, отследить которое еще проще, чем случайно подорвать завод в заброшенной промзоне.

Авилес пристально посмотрел на мадам и буркнул:

— Оно не существо, клейма на нем нет. Наночип мы вытащили. Журналист чистый. Даже странно. Обычно богатые папочки и мамочки вживляют своему приплоду что-то подобное.

Росс вспыхнул. Он сам гордо отказался от наночипа в восемнадцать лет — тогда чтобы отстоять свою независимость, а сейчас… он горько об том пожалел.

Террористка склонилась над ним и кольнула инъектором в запястье, там, где под кожей проступали вены, а затем ввела обезболивающее вад-принцу. Мадам подошла к нему поближе и рассматривала, чуть склонив голову набок.

— Он не существо, но, как вы сообщили, он перебил треть вашего отряда.

— Всего шестерых, и то исподтишка.

— Всего? Вы потеряли шестерых наших товарищей, — холодно сказала мадам. — И все только затем, чтобы доставить в наш лагерь тех, кого будут искать все спецслужбы Таулана.

— Существо или нет — но принц очень полезный заложник, к тому же он может рассказать немало интересного про дела, которые его папаша ведет с Корпорацией. Я же уже говорил вам…

— Если захочу, — вдруг подал голос АльНилам. — А могу и не захотеть.

— Именно, — согласилась мадам. — И что вы предлагаете делать? Допрашивать его с нейроплетью?

— Если понадобится. Хотя можно ввести наркотик правды. У нас же есть запас?

— Самое разумное, что мы можем сделать, — пробормотала мадам, — это связать их и оставить здесь живыми. Живых будут искать так активно, что это даст нам фору.

— Фору? — переспросил Авилес. — Для чего?

— Я бы с удовольствием оставила вас около них, упакованным в парализующую сеть с головы до ног, — сказала мадам, — но, к сожалению, вы тоже слишком ценный свидетель. Так что по крайней мере вас придется тащить с собой. А этих… надо подумать.

Глава 13

Акс наблюдал за тем, как его солдаты застегивают броню и шлемы, проверяют энергощиты, оружие и связь. Вместе с отрядом в пятьдесят бойцов в рейд отправлялись Фан, Мурад Ан-Файяз, Феликс Ривера во главе дюжины телохранителей Росса — и Пол Агилар.

Кондитер собирался так сосредоточенно и быстро, словно в его жизни никогда не было перерыва на выпекание эклеров и взбивание крема. Рядом лежала снайперская винтовка «Мойра» предпоследней модификации. Хотя бы в этом его досье не лгало.

Заметив, что Фонтейн на него смотрит, повар вопросительно поднял брови, отчего его физиономия приобрела вид одновременно невинный и насмешливый. Акс подошел к Агилару и процедил:

— Если бы не Анна Дмитриевна, я бы никогда этого вам не позволил.

Кондитер только хмыкнул, застегивая браслет энергощита.

— Вам сложно понравиться, не так ли?

— Дело не в этом.

— А в чем?

«В том, что вы повар с подложным досье, существо, которому я не могу доверять», — подумал Аксель, а вслух тихо сказал:

— Я должен знать, на что вы способны. Я знаю, что вам запрещено…

— Понимаю, сэр, — Агилар кивнул на дверь душевой. — Там свободно.

Фонтейн последовал за ним, закрыл дверь и заблокировал замок. Кондитер наклонился к зеркалу над раковиной, вынул из левого глаза линзу и повернулся к Аксу. Шеф СБ отшатнулся и просипел:

— Чт-то… что это у вас т-там?

— Биомеханический универсальный визор с различными режимами работы.

— А… это… вы сейчас…

— Сейчас он работает в режиме человеческого глаза.

«Глаза!» — вздрогнул Акс. Ничего гаже он в своей жизни не видел, и эта дрянь не была похожа на глаз. И еще в ней что-то двигалось.

— Это… — Аксель облизнул губы. — Этот биомеханоид…

— Это запрещено, — Агилар отвернулся к зеркалу и вернул линзу на место. — Конвенцией и еще целым ворохом международных актов.

— Но… но тогда почему…

— Понятия не имею, — пожал плечами Агилар. — Может, ради еще большей власти и контроля. А может, раз вы начали эксперименты над человеческой природой, то вам уже трудно остановиться.

— Но ведь ваши родители не могли не заметить…

— У меня нет родителей. Сай Ашерон делают из отказников.

Акс сглотнул.

— И сколько лет…

— Биомеханоиды вживляют на различных этапах развития эмбриона. Это не примитивные кибермеханизмы, которые делала «Арс Механа» два века назад.

— Но это глупо! — выдохнул Фонтейн. — Стоит кому-то узнать — и с Корпорацией случится то же, что и с «Арс Механой»!

— Вы иногда наивны, как мистер Росс. С компанией Сандовалей случилось то, что случилось, потому что нашлись те, кто был кровно заинтересован в их крахе. Предки наших нынешних работодателей, кстати, — хмыкнул Агилар. — Мать-основательница Корпорации, Николия Тадич, сестра самого Марко Тадича, лично выступала в суде. А кто сейчас выступит против «МТ»?

— Но тогда почему вы…

— Террористическая угроза, могут пострадать гражданские. Я имею право, гм, на некоторое разглашение. А еще, — безмятежно добавил Агилар, — я имею право убить вас и всех, кому вы об этом расскажете.

— Господи, да я не об этом! Почему Корпорация отпускает солдат Сай Ашерон по окончании контракта, это же постоянный риск!

— Корпорация, — с усмешкой ответил кондитер, — не отпускает Сай Ашерон. Никогда, — и вышел из душевой, оставив Акса в полном смятении.

Ему понадобилось несколько минут, чтобы взять себя в руки. Раковина жалобно хрустнула, когда Фонтейн оперся на нее. Он смотрел на себя в зеркало — разноцветные глаза, гетерохромия, мелкий генетический брак. Свидетельство того, что геном еще не удалось полностью укротить — и тут же Агилар показывает ему такие устройства, создание которых Акс не мог себе даже представить.

«Неужели они смогли зайти настолько далеко?» — подумал он. Агилар был всего на год старше. Значит, когда геном Акса рекомбинировали, на свет уже появился младенец, которому вживили биомеханоиды вместо глаз, пока он еще был эмбрионом в митра-кубе. Один из десятков, а может, сотен. Или даже…

«Не сейчас, — решил Акс, хотя въедливый голос внутри шептал: а что, если он сам, если Фан и все существа, которых он знает, тоже… — Сейчас я найду пассажиров, верну их в экспресс, а об остальном… об этом подумаю завтра».

Он плеснул в лицо водой, вытерся бумажным полотенцем и вернулся в казармы. Солдаты уже были готовы и выстроились в две шеренги у дверей. Агилар, с винтовкой за плечом, стоял чуть в стороне, рядом с майором Фан и двумя эпсилон-существами из СБ, которых Акс временно передал ей в подчинение.

— Задача ясна? — спросил Фонтейн.

— Да, сэр!

— Тогда по машинам.

Мурад ждал их на перроне, сидя в открытом кузове броневика. На коленях якзан держал планшет и хмуро следил за какими-то показателями в небольшом окне, развернутом поверх карты.

— Ну что? — спросил Аксель, заглянув ему через плечо. В окне были данные о пульсе, мозговой активности, сердечном ритме и прочих физиологических параметрах.

— Информация о состоянии его высочества больше не поступает, — сказал Мурад. — Они вытащили чип.

— Черт! Я так и знал. Фан! Мы их потеряли.

— Кого? — уточнил Ан-Файяз.

— Вашего принца. Вы же сказали…

— А, вы об этом чипе. Он на месте, — Мурад свернул окно и показал на карте пульсирующую синюю точку. — Вад-принц все еще в тоннелях.

— Э… да? Хорошо. А что, в вашем принце несколько чипов? — осторожно спросил Фонтейн.

— Столько, сколько нужно, — якзан спрыгнул на перрон. — Не будем медлить. Ривера и его люди уже готовы. Я проложил самый короткий маршрут к мосту.

Четыре броневика покинули вокзал и нырнули в лабиринт тауланских улиц. Свет солнца, проникая в маленькие окошки кузова, скользил по лицам и оружию солдат. Фан сидела напротив Акса. Ее черные волосы были стянуты в гладкий пучок, на колене лежал шлем с усилителями эпсилон-излучения.

«Неужели, — подумал Фонтейн, — искусственно выращенный мозг способен что-нибудь излучать? Или дело в том, что в каждом из них есть это? Такое же, как у Агилара?»

Он покосился на кондитера, который занял место справа от Фан. Майор вдруг наклонилась к Фонтейну и положила узкую ладонь ему на руку.

«Мы вернем их, Акс, — мягко шепнула она. — Обещаю. Я не допущу, чтобы с тобой случился твой Кампо-дель-Пилар».

«Ты не виновата. Никто не виноват в том, что Галлан был конченным психопатом».

Фан помрачнела.

«Я эпсилон. Я должна была понять».

«Он знал, на каком расстоянии твои способности ослабевают, и ни за что не подошел бы к тебе достаточно близко».

«Я должна была. Я не позволю этому случиться снова. Никогда больше. Мы вернем твоих пассажиров».

«Хорошо, — Акс сжал ее руку в своей, помедлил и задал мучающий его вопрос: — Как ты думаешь, есть существа без контракта?»

«О чем ты?»

«Ну, существа, у которых нет окончания срока службы, потому что нет контракта».

«Совершенно точно нет, — отрезала Фан. — „МТ“ — не рабовладельцы, а мы — не рабы и не собственность Корпорации. Ты что, начитался статей Росса перед выходом?»

Фонтейн погрузился в тяжелые раздумья. Каждое существо, достигнув 18 лет, подписывает обязательный контракт с «МТ», чтобы вернуть долг за рекомбинацию. Сроки этих контрактов варьировались в зависимости от класса существ (например, Фан и Акс подписывали контракт на 22 года), но потом любое существо могло распоряжаться своей жизнью по своему усмотрению. Многие, как Фан, выбирали добровольный контракт, хотя немало существ уходили на гражданку — а иные потом возвращались.

Но что, если из Сай Ашерон, о котором никто не знает ничего, невозможно уйти, потому что у отказников нет контракта? Родители отказываются от них, и этих детей с самого рождения растит и обучает Корпорация.

«Тогда как он оказался на свободе?» — Акс взглянул на кондитера. Тот сидел, сцепив руки и опираясь локтями в колени; его лицо было совершенно бесстрастным. Неужели он сбежал? Фонтейн сразу же отбросил эту мысль: клеймо Агилара было активным — вензель «МТ», голубь и птицеглаз, светящиеся белым. Взломанные клейма чернели и переставали светиться.

Значит, для кондитера, если он, конечно, не лжет, сделали исключение и отпустили. Но почему?

* * *

Эвакуация шла полным ходом. Когда Авилес оставил Марию в покое со своими идеями, одна другой лучше, и сосредоточился на вад-принце, то она наконец смогла заняться делом. За несколько дней Азрат покинули три группы, а в тоннелях системы водоотведения осталось всего семьдесят человек. Это все еще было слишком много, чтобы Фиалковская перестала беспокоиться, но недавно Лютер прислал ей сообщение — он подготовил путь отхода для всех семидесяти.

Риск состоял в том, что нужно было на некоторое время выбраться на поверхность и преодолеть сорок километров от Таулана до заброшенной оросительной станции на севере. Оттуда семьдесят человек, разделившись на три группы, отправились бы к небольшому частному вокзалу для грузовых стрим-поездов.

Вот тут-то Мария и прокляла свое решение позволить Авилесу ловить вад-принца. То есть она не ожидала, что Сай Ашерон действительно его поймает, потому что человек, которого Исио приставил к Авилесу, чтобы его убить, сам оказался убит вад-принцем. И в результате никто не смог помешать Сай Ашерон изловить добычу и притащить ее прямиком в лагерь, хотя, казалось бы, здравый смысл должен был подсказать, что о поимке стоит только сообщить и договориться о том, где встретиться с группой для передачи пленного!

Ну и как теперь вывести из тоннелей колонну в семьдесят бойцов, не привлекая внимания спецслужб и полиции, которые уже наверняка несколько часов землю носом роют в поисках его драгоценного высочества?

«Ну почему он убил шестерых людей, а не одного Авилеса?» — вздохнула Фиалковская. Лютеру это существо чем-то нравилось, и ей все больше казалось, что он приставил Авилеса шпионить за ней. Но что теперь поделаешь…

— Мадам, — тихонько кашлянул Исио. — Пленных доставили для допроса.

— Пленных?

— Принц настоял на том, чтобы журналиста привели вместе с ним. Я взял на себя смелость разрешить. Мне кажется, Авилес не прочь свести с юношей счеты. Лучше не оставлять журналиста без присмотра.

— Хорошо. Впустите их.

Первым в кладовку, которая служила Марии спальней и рабочим кабинетом, втащили Теодора Росса. Его рот заткнули кляпом, а сам журналист был все еще замотан в парализующую сеть, как и АльНилам, которого внесли следом. Исио жестом отпустил людей и кивнул Карло делла Ровере, чтобы тот встал на страже за дверью. Юный тау-гвардеец уже вполне отправился и выглядел весьма счастливым после избавления от клейма.

Торо выдвинул на середину кладовки стул, положил рядом силовые браслеты и уставился на вад-принца. Взгляд эпсилона потяжелел, и через секунду Исио силой психокинеза поднял АльНилама в воздух, опустил на стул и пристегнул его лодыжки к ножкам стула силовыми браслетами.

— Интересно, — прошептал принц; Росс таращился на Торо во все глаза, как ребенок в цирке. Исио таким же образом стянул с АльНилама сеть, завел ему руки за спину и защелкнул на запястьях вторую пару силовых браслетов. Затем эпсилон достал из кейса инъектор и направил его к АльНиламу. Девайс завис у шеи принца, готовый к уколу.

— Веритазин, — сухо сообщила пленному Фиалковская. — У вас нет аллергии? Не хотелось бы, чтобы вместо допроса пришлось откачивать вас от отека.

— Нет, — с усмешкой ответил АльНилам. — Благодарю за заботу.

После укола следовало подождать две минуты, и Мария потратила их, с удивлением рассматривая добычу Авилеса. Вад-принц был чуть повыше Фиалковской, в комбезе выглядел худощавым и не особо крепким. Тем не менее, он в одиночку за несколько минут расправился с шестью вооруженными людьми. Его голос и лицо сейчас показались Марии еще более странными, чем при первой встрече.

«Что, если он все-таки существо? — она нахмурилась. — Тогда мы не успеем отсюда выбраться: чип в его клейме уже отследили. Но где же его клеймо?»

У существ, сделанных по спецзаказу, клейма могли находиться в самых неожиданных местах. Можно было бы снять с него всю кожу — но у них не имелось столько свободного времени. И сканера тоже. Такую вещь можно украсть разве что у службы дознания «МТ» или в каком-нибудь сверхзасекреченном подразделении Эль Шадияр.

Принц тихо застонал и заерзал на стуле. Он сидел, опустив голову так, чтобы волосы закрывали лицо. Ему явно не нравилось, что на него смотрят.

Мария включила камеру и спросила:

— Вы существо?

— Н-нет, — после паузы выдавил АльНилам.

— Вы уверены? Подумайте хорошенько. Вы существо?

— Нет, — уже тверже ответил принц. На его лице появился слабый румянец; он зашевелился в браслетах — веритазин оказывал возбуждающее действие на нервную систему, что снижало волевой контроль.

— Тогда как вы объясните то, что произошло?

— Я хорошо подготовленный человек.

— Допустим. Но почему вы так выглядите?

— Как — так? — еще слышно спросил АльНилам, еще ниже опустив голову.

— Вы не смотритесь в зеркало? Вы должны были замечать…

— Я знаю, что отличаюсь от нормальных людей, — резко сказал вад-принц, исподлобья злобно зыркнув на Марию.

— Почему?

— Потому что… потому что я… — румянец на его лице сменился матовой бледностью: АльНилам изо всех сил боролся с действием веритазина. — Я не хочу говорить…

— Вы существо с геномом, сформированным по особому заказу?

— Нет.

— Тогда почему вы так выглядите? — мягко повторила Фиалковская.

— Потому что я гермафродит, — прошептал вад-принц. Росс чуть не подавился кляпом.

— Чего?!! — взвыл Исио, на миг потеряв самообладание, вытаращился на принца и выдохнул: — В смысле как это? Почему вас не откорректировали?

— Отец запретил. В царствующей семье не должно быть существ, принадлежащих Корпорации.

Мария отвернулась и закрыла лицо руками. Почему так всегда, стоит только копнуть дела «МТ» поглубже⁈

— Он мог сделать вам поддельный паспорт, — сказал Исио. — Почему не сделал?

— Потому что не хотел. У «МТ» и так достаточно рычагов давления, зачем давать им еще один, — с горечью ответил его высочество.

Фиалковская несколько раз глубоко вздохнула, собралась с мыслями и повернулась к пленнику. Против воли она испытывала к нему все больше жалости и симпатии. Он, в конце концов, такой же живой инструмент, как и существа для «МТ». Только он человек.

— Как к вам общаться? Принц? Принцесса?

— Я считаю себя мужчиной, — сказал АльНилам. Эпсилон взглянул на застежку его комбеза, и молния поползла вниз. Принц отчаянно дернулся в браслетах: — Нет, пожалуйста!

— Исио, — строго сказала Мария.

— Прошу прощения, — Торо оставил комбез пленника в покое, но не удержался от вопроса: — Отчего у вас это появилось?

— Откуда я знаю⁈ — вспыхнул АльНилам. — У меня хромосомный мозаицизм, и это все, что мне объяснили. Я даже не знаю, почему я не сдох еще в утробе!

— Синдром Мбонго-Ройе, истинный гермафродитизм, — пробормотала Фиалковская. — Выживаемость как у обычных младенцев, и выраженных уродств нет, если не считать таковым овотестис… у вас смешанный тип?

— Да, — прошептал принц, заливаясь краской. — Есть оба… набора. Неполных.

— Почему отец решил сделать вас спецагентом, а не спрятал в одном из дворцов?

— Потому что никто не любит уродов, — тихо ответил принц. Он тяжело, сбивчиво дышал и поник на стуле, как будто борьба с веритазином отняла у него последние силы.

— Зачем вы нас искали?

— Мне нужно забрать криокейс с эмбрионами. При возможности — унести вас из тоннелей.

— То есть вы вдвоем со своим якзаном собирались похитить меня прямо посреди нашего лагеря? — хмыкнула Фиалковская.

— Да, — невозмутимо ответил принц. — В этом нет ничего сверхсложного, и мы это уже делали.

Исио обеспокоенно взглянул на Марию, но ее это заявление не слишком взволновало. Хотя, конечно, судя по результатам засады Авилеса, сын султана вполне мог преуспеть в выполнении этой задачи.

— Эмбриофермы, ваше высочество. Что вы о них знаете?

— Почти ничего.

— Откуда туда поступают эмбрионы?

— Часть — из центров «МТ», после диагностики. Хотя этого было бы слишком мало. Но я не знаю, откуда берутся остальные.

— Как давно ваша семья занимается курированием эмбриоферм?

— Всегда, — принц все же поднял голову и посмотрел на Марию. — С тех пор, как мой предок уместил зад на трон.

— Ему дали трон в обмен на создание эмбриоферм?

— Нет, — неожиданно ответил АльНилам. — Это, я имею в виду, эмбриофермы, случилось уже позже.

— Но тогда почему Корпорация усадила на престол ваш клан? — удивленно спросила Мария. Ей казалось, что причина именно в этом. Вад-принц несколько раз сглотнул, глубоко вздохнул, поерзал на стуле и с трудом выдавил:

— Я плохо знаю. Отец наказал нас за то, что мы пытались узнать.

— Вы и ваш якзан?

АльНилам кивнул.

— Что вы пытались узнать?

Пленник так стиснул зубы, что суставы в челюсти хрустнули. Сердце Фиалковской забилось быстрее. Если они сейчас выяснят что-нибудь, о чем еще никому не известно, то тогда имеет смысл, несмотря на риск, вывезти принца с Азрата к Лютеру.

— Что вы пытались узнать, ваше высочество?

АльНилам несколько секунд пристально смотрел на нее. На лбу у него выступила испарина, по шее стекал пот.

— Клан Аль-Джайлим, — наконец сказал он, — помог Николии Тадич свалить «Арс Механу».

Глава 8

18 июня 214 года NPrE

— Они покинули тоннели, — сказал Мурад. Фонтейн хмуро смотрел на точку, ползущую по экрану планшета. А ведь так хорошо все начиналось — они бодро и быстро выдвигались на перехват к мосту, где Авилес сжег машину, Акс уже надеялся, что к вечеру вернет в поезд журналиста и вад-принца — и вот пожалуйста.

— Вы догадываетесь, куда они едут? — спросила Фан.

— Скорее всего — к заброшенной оросительной станции. Ее построили для подачи удобрений к полям, еще до того, как выяснили, насколько плодородна почва на Азрате. До принятия Экологического Акта[1]. Оттуда, — добавил Мурад, увеличив карту, — можно за пару часов добраться до частного грузового вокзала. Видимо, в этом и состоит их цель.

— Мы можем выдвинуться им наперерез, но вряд ли успеем догнать до того, как они окажутся в новом убежище, — заметил Агилар.

— А кроме того, — сказал Феликс Ривера, — мы видим только данные с чипа его высочества. Это не значит, что молодой мистер Росс непременно находится рядом с ним.

— Разделение добычи, — проворчал Фонтейн. Типичная тактика террористов. Его это не радовало.

— Вы можете отправиться с нами по следу принца, — предложила Ривере майор. — Мы возьмем террористов, допросим и выясним, где журналист.

— При разделении одна группа может ничего не знать о перемещениях другой, — покачал головой Ривера. — Иногда этого не знает даже лидер отсоединившейся группировки. Они придерживаются стратегии «ты не выдашь того, чего не знаешь».

Фонтейн некоторое время молча смотрел на карту. Синяя точка неуклонно ползла к шоссе Эль Зураида. Но вот был ли там Росс…

— Вы предлагаете тоже разделиться? — спросил Акс. Ривера кивнул:

— Мы спустимся в тоннели, обыщем их и если установим, что вся группировка направилась к оросительной станции, то присоединимся к вам.

— Но как вы это установите?

— Я пойду с группой Риверы, — сказал Агилар. — Я смогу найти даже тщательно затертые следы.

— Каким образом? — заинтересовалась Фан.

— У меня свои методы, — уклончиво ответил кондитер. Акс снова вспомнил о его «глазах». Бывшего стрим-десантника передернуло — он даже думать не хотел, что туда встроено, но словам Агилара поверил. Беспокоило другое — с Риверой прибыла дюжина телохранителей Россов: восемь человек и четверо существ, одна — класса беллаторрес. Прибавим Агилара — и всего получается четырнадцать.

— Я передам под вашу команду десять моих солдат, — решил Фонтейн. — Будем держать связь по нашему каналу, я распоряжусь на этот счет.

— Я могу передавать вам данные с чипа его высочества и перешлю карту того сегмента тоннелей, где взяли в плен его высочество, — подал голос Ан-Файяз. — Вам будет проще сориентироваться.

— Хорошо, — кивнул Ривера. — Благодарю. Если мы выясним, что мистера Росса везут вместе с вад-принцем в новое убежище, то сразу же направимся на соединение с вами.

Через двадцать минут фургон, в который перебрались Феликс Ривера и его отряд, свернул на дорогу, ведущую к промзоне. Фонтейн проводил его взглядом и забрался в головной фургон. Оставшийся отряд двинулся к Эль Зураиде по маршруту, что прокладывал якзан.

Фан села напротив Акса и коснулась его колена. Стрим-десантник покладисто пустил ее в свой разум.

«Свои методы, ты гляди-ка, — заметила майор. — Какой у тебя интересный повар».

Фонтейн промолчал. Он не хотел подставлять Агилара — теперь, когда знал, в чем причина скрытности кондитера, он даже стал испытывать к нему слабую симпатию. Еще и эти штуки вместо глаз… он ведь так и живет с ними, всю жизнь. Вряд ли их можно вытащить.

«Ты говорил, что его досье подозрительно похоже на досье Авилеса».

«Угу».

«Любопытно. Если Авилес — беглый Сай Ашерон, то понятно, почему мое руководство взвилось, как в жопу ужаленное».

«Угу».

«Ты какой-то неразговорчивый. В Альмонзее ты мне все уши прожужжал про своего повара».

«Ситуация изменилась».

«То есть ты больше не подозреваешь его в терроризме, а потому уже не считаешь за Сай Ашерон?» — хмыкнула Фан.

«Дело в допуске. Зет-допуске. Он есть только у Лавровой. Она беседовала с Агиларом».

Майор на миг затихла, а потом потрясенно выдохнула:

— Вот это да! Никогда бы не подумала!

На них обернулись несколько солдат.

«Именно, — строго сказал Акс. — У нас нет права это обсуждать. По крайней мере, я не хочу, чтобы у Агилара были неприятности».

«Ясно. Но если Сай Ашерон настолько засекречены, что я за все сорок пять лет жизни встречаю такое существо первый раз — то как Авилес-то ухитрился сбежать?»

«Хороший вопрос, — помрачнел Фонтейн. — Сдается мне, что кто-то ему помог. Кто-то среди нас… то есть вас».

[1]Экологический Акт (82 год Nova Prima Era), регулирующий терраформирование, землепользование и разработку ресурсов на Аяле и в колониях.

Глава 14

Тедди Росс был до странности похож на того, другого — такой же высокий красивый блондин, такой же юный, такая же переполненная идеалами голова и почти никаких знаний о реальном мире, но жгучее желание приносить пользу и может даже изменить этот мир к лучшему. Пол улыбнулся, но тут же вздохнул. Тот, другой, уже не так юн — прошло ведь девять лет… и с тех пор они не виделись. Пол мог только читать в новостях о нем — но эта семья всегда тщательно следила за тем, чтоб и новостей был минимум.

Это сходство поразило Пола с самого первого раза, еще когда Тедди буквально упал ему в руки с крыльца больницы. Но та семья могла защитить своего члена от опасностей этого мира — а вот Бернард Росс был, видимо, слишком демократичен… слишком любил детей, чтобы держать их в клетках.

Фургон остановился около опоры моста. Агилар тут же осмотрел всю округу — но террористов уже нигде не было. Тут вообще никого не было.

— Чисто, — сказал кондитер. — Можем выходить.

Солдаты экспресса и охранники мистера Росса быстро выбрались из фургона. Дверь в опоре моста была заперта, но ни для Риверы, ни для Агилара это не стало препятствием.

За дверью начинался спуск в системы водоотведения — новую и старую. Пол перевел глаза в режим интравидения и осмотрел все прилегающие тоннели. Один из них был перекрыт парализующей сетью. В канале около разветвления тоннелей он обнаружил старого дрона — утоплен недавно, сбит выстрелами из мощного, но видимо небольшого оружия. Стрелок точно перебил блоки питания — основной и резервный.

«Дело рук принца», — подумал Пол, а вслух сказал:

— Первые следы его высочества — дальше по тоннелю. Сбитый выстрелами дрон. Я предлагаю пройти туда. Скорее всего, он защищал мистера Росса.

— Уверены? Террористы могли поймать их поодиночке.

— Вероятность есть. Но лагерь у них тут один, так что в любом случае доставить пленных должны туда.

— Хорошо, — поразмыслив, решил Ривера. — Ведите нас по следу принца.

Группа растянулась в колонну. Пол шел впереди, хотя старый стрим-десантник отрядил двоих человек, чтобы прикрывать его слева и справа. Добравшись до небольшого завала, солдаты СБ обезвредили парализующую сеть, и отряд двинулся дальше.

Перед местом утопления дрона Пол остановился и снова осмотрел прилегающие территории. В глубине тоннеля слева он нашел кое-что интересное.

— Неподалеку произошло боестолкновение, — сказал он. — Вот этот тоннель заканчивается складом оборудования и материалом для обслуживания системы. На полу склада — следы крови нескольких человек.

— Крови мистера Росса? — быстро спросил Ривера.

— Не могу понять с такого расстояния. Нужно подойти ближе.

— Тогда идем.

На складе, помимо следов крови, они нашли и следы перестрелки. Однако, изучив биоматериал, Пол с облегчением сообщил отряду, что крови мистера Росса здесь нет. Зато совсем рядом находилось небольшое ответвление, которое вело к еще одну тоннелю — достаточно глубокому и широкому, чтобы по нему проплыла лодка. Туда же вел след из биоматериала — террористы унесли трупы товарищей с собой.

Отряд Риверы прошел по этому следу и остановился у воды. Увы, в ней не осталось никаких намеков на то, куда террористы могли направиться. Но Агилар знал, где еще можно найти следы. Если террористы не выплыли прямо на лодках из системы водоотведения, то они должны были пристать к какому-нибудь берегу внутри нее.

Он включил максимальную дальность сканирования, понизив мощность, и осмотрел канал сначала по течению, потом против. Вдали, в глубине этого лабиринта, он разглядел остатки лагеря.

— Там, — Пол протянул руку, указывая направление, — они разбили лагерь там.

Среди солдат СБ и телохранителей Росса прошел недоверчивый шепоток; но авторитет Риверы, героя кампании на Галааде-4, был слишком высок, поэтому команде экс-десантника все подчинились беспрекословно.

У них не было с собой лодки, зато были джет-паки. Половина бойцов взмыла в воздух, а половина — закрепилась тросами на выносных рейках и вела обзор канала снизу, на случай если враг оставил в воде ловушки. Агилара нес лично Ривера — они возглавляли отряд.

Через полчаса показался берег, у которого террористы смастерили «причал». Здесь еще оставались вбитые в бетон фиксаторы для лодок — но самих лодок не было. Агилар взглянул на воду. Но нет, террористы их не затопили, видимо, запасливо взяли с собой.

— Враг? — спросил Ривера.

— Никого, сэр, — ответил кондитер. — Лагерь пуст. Ни одного человека или существа.

Бойцы СБ и охранники Россо приземлились у кромки воды. Пол сморгнул и перевел глаза в режим сканирования, тепловизора и отслеживания биоматериалов.

— Здесь были биотуалеты, — он указал на ответвление тоннеля. — Но их террористы уже сожгли. Там — расположен импровизированный медпункт. Но все биоматериалы уничтожены и в нем.

Впрочем, поскольку террористы провели в лагере немало времени, биоматериала тут все равно было хоть залейся. Пол задумался над тем, почему они не сожгли лагерь — и пришел к выводу, что они опасались задохнуться или выдать себя системе пожаротушения. В старый тоннелях она уже не работала, но дым мог доползти до новых.

— Чертовы крысы, — пробормотал один из солдат СБ. — Сколько же их тут было!

Террористы оставили после себя довольно большой лагерь, в котором могли довольно комфортно разместиться до ста бойцов. Его продуманность и благоустроенность неприятно поразили Агилара с первого же взгляда — здесь были предусмотрены оборонные периметры, походные кухни, столовые и склады боеприпасов, оружия, медикаментов, холодильные камеры для продуктов, кладовые для одежды, обуви, белья и различных инструментов. В лагере было все, что нужно для жизнеобеспечения и ведения боевых действий — от систем слежения до туалетного абсорбента.

«Кто-то снова набирает себе армию», — подумал Пол. Кто-то очень богатый. В таком случае смелость, с которой они расставили ловушку на вад-принца, вполне объяснима — тут было достаточно солдат, чтобы дать бой в случае атаки на лагерь. А под их прикрытием вожаки успели бы ускользнуть с добычей — заложниками и ценностями, которые ранее украли у Корпорации.

— Видите путь отступления? — спросил у Пола Ривера.

— Пока нет. Мне нужно обойти лагерь.

— Хорошо. Возьмите четырех солдат.

Они разделились и принялись обходить лагерь по секторам. Кое-где террористы оставили неприятные сюрпризы — Агилар нашел их и указал солдатам, дабы те их обезвредили. Однако особого энтузиазма у террористов Пол не обнаружил — то ли они собирались впопыхах и не нашли достаточно времени на закладывание взрывчатки, то ли понимали, что подрыв или поджог лагеря в подземных коммуникациях привлечет слишком много внимания.

Наконец внимание кондитера привлек еще один канал, который пролегал позади лагеря. Тут, судя по следам от фиксаторов, стояло больше лодок и они были вместительнее. Агилар присел на корточки, глядя на пол. Его зрение фиксировало тут многочисленные, пусть и слабо выраженные следы ног, местами размазанные от пролета грави-платформ с грузом. Пол встал и всмотрелся вдаль. Этот канал тянулся без ответвлений к поверхности, где заканчивался выходом к шоссе.

— Я нашел путь отступления, — доложил Агилар стрим-десантнику. — Он тут один. Можем проследовать за ними.

— Хорошо, — отозвался Ривера. — Вы уверены, что группировка не разделилась? Она очень велика.

— По крайней мере, до выхода из системы водоотведения они двигались все вместе. Здесь слишком много следов и было пришвартовано слишком много лодок.

Вскоре отряд собрался на берегу канала. Ривера осмотрел все, что нашел Пол, и хотя на лице стрим-десантника отразилось некоторое сомнение, он все же приказал выдвигаться вдоль канала к выходу на поверхность.

Полет занял почти втрое больше времени, чем в прошлый раз. Но, как и в случае с тем каналом, по которому террористы доставили в лагерь заложников, никаких ловушек по пути следования группировка не оставила. Пола уже начинало это беспокоить. Туда ли он ведет отряд? Может, все это — маскировка для отвода глаз? Не может же у террористов быть настолько гуманный лидер!

Когда они достигли ворот, закрывающий выход, Агилар сразу обнаружил следы использования — смазочный гель и признаки ремонта замков и створок. Террористы заранее позаботились о том, чтобы выбраться наружу без помех.

Ривера нажал на рычаг, поднимающий решетчатые ворота, и отряд вылетел из тоннеля на свежий воздух. Канал вливался в неглубокую, но широкую реку, однако почему-то террористы не воспользовались ею как путем для отступления. На берегу напротив Пол увидел следы высадки и указал на них Ривере. Заломанная высокая трава, борозды и отпечатки ног во влажной почве — все указывало на то, что тут высадилась большая группа людей и существ.

Отряд добрался до берега. Агилар еще с воздуха просканировал всю полосу, где проходила высадка и, едва отцепившись от рейки, направился по следу к шоссе. Они уже даже не пытались замаскировать след — однако у шоссе он обрывался. Зато, судя по глубине утоптанной почвы и смятой траве, здесь толклось довольно много народу — что указывало на место посадки в машины.

Пол достал из нагрудного кармана небольшой планшет и открыл карту. Эта дорога вела в двух направлениях — к обратно к Таулану и к шоссе Эль Зураида, которое тянулось до старой оросительной станции. Свернуть было некуда — разве что устремиться в поля и леса.

— Поднимите меня еще раз, — обратился Пол к Ривере. — Нужно облететь окрестности. Может, они свернули с дороги в поля.

Ривера кивнул и приказал половине группы отправиться на воздушную разведку. Но уже через десять минут Агилар понял, что они могут не тратить силы — нигде, насколько доставал его взгляд в режиме максимально дальнего видения не было признаков того, что большая группа или несколько малых съехали с дороги.

— Возвращаемся к Фонтейну, — сказал Ривере Агидар. — Террористы не разделялись. Они вместе с пленными все еще должны быть на оросительной станции.

* * *

Дорогу из тоннелей до следующего логова террористов Тедди не помнил. Сначала ему и принцу ввели питательный раствор через трубку (совершенно тошнотворный и крайне унизительный процесс), а потом вкололи снотворное. Когда Росс очнулся после укола, то обнаружил себя в какой-то тесной кладовке.

Он лежал на старом матрасе. Над головой было маленькое квадратное окно с толстой решеткой, но смотрело оно не на улицу, а в другое помещение — в оконце виднелся потолок, доносились приглушенные голоса. Кладовку тускло освещала единственная круглая лампочка. Росс некоторое время ее рассматривал — он никогда раньше таких не видел, ну разве что в исторических фильмах и сериалах.

Нога болела, но уже не так сильно. Тедди сначала приподнялся на локтях, потом осторожно согнул ногу в колене и сел. Слева от него за порванной пластиковой ширмой находились унитаз и умывальник, справа, спиной к Россу, лежал принц.

Тедди как будто током ударило: он наконец вспомнил все, что услышал во время допроса. Его так это потрясло, что он даже не знал, о чем сначала спросить принца… принцессу? Как теперь к нему-ней обращаться? И… и неужели все это — правда? А если правда, то какое право он имеет задавать ей или ему вопросы? На миг Тедди попытался представить, как АльНилам должен выглядеть, но тут же отогнал эту мысль. Это было подло и низко — даже думать о таком.

Журналист наклонился к АльНиламу. На скуле вад-принца расплылся большой багрово-синий кровоподтек, губа справа была разбита и опухла. На левой руке виднелись синяки от пальцев и прозрачная повязка поверх кое-как запаянного шва в месте, откуда вытащили чип. Росс осторожно отвел спутанные волосы с лица АльНилама; тот слабо вздрогнул, спрятал лицо в сгибе локтя и прошептал:

— Не надо…

— Простите, — Тедди снял пиджак и укутал принца, поднял воротник так, чтобы закрыть ему лицо. АльНилам тут же натянул воротник еще выше, до самых глаз.

— Ваш Бог вас не накажет, — неловко пробормотал Росс. — Вы же не нарочно сняли платок, так что это не грех, верно?

— Я не верю в Бога.

Журналист изумленно уставился на него и воскликнул:

— Тогда почему вы это все носите⁈

— Я не хочу, чтобы меня видели.

— Это из-за того, что…

— Тедди, пожалуйста, — почти умоляюще сказал принц, и Росс умолк. Что он мог сказать? Извиниться за то, что услышал признание, вырванное силой и не предназначенное для его ушей?

Господи, да кто вообще станет о таком добровольно рассказывать!

Росс робко погладил принца по плечу, поднялся и, немного прихрамывая, обошел место их заточения, чтобы отвлечься от зудящих в голове мыслей. Журналист погорячился, решив, что это кладовка — оно было больше похоже на комнату для персонала. На стенах Тедди нашел крепления для полок и старинные розетки, на полу были небольшие отверстия, видимо, для ножек стола или какой-нибудь панели. Единственное окно выходило в просторный зал, где под консервационными сетками виднелись очертания оборудования. Внизу сновали террористы, у стен были припаркованы бронированные грузовики.

Тедди подергал дверь. Заперта — но не металлическая и не бронированная. Ее можно было выломать, будь тут Фонтейн, или слуга вад-принца, или Пол. Росс никак не мог привыкнуть к тому, что эти старые двери в старых зданиях крутились на петлях, а не отъезжали в стены, пол или потолок.

«Это же неудобно, и кучу места занимает!»

— Зачем вы пошли за нами? — вдруг раздалось за его спиной. Журналист дернулся и обернулся. АльНилам сидел на своем матрасе, подтянув колени к груди и завернувшись в пиджак так, что видны были только глаза. Тедди со вздохом отошел от двери, сполз на пол и признался:

— Я не знаю. Правда, не могу сказать. Я просто хотел… то есть хочу… я хочу делать что-нибудь. Не торчать сутками напролет в клубах и на вечеринках, не укреплять процветание отцовского бизнеса — этим и так есть кому заняться. Я хочу делать что-то важное. Для всех.

— Поэтому вы пишите статьи про Корпорацию?

— А почему нет? Почему все должны молчать? Только потому, что это удобно? Вы даже не представляете, насколько это огромный монстр — и с каждым годом он все жирнее.

— О, — тихо сказал АльНилам, — как раз я-то представляю… Так, значит, вы на стороне наших похитителей?

— Нет, — резко сказал Росс. — Никогда! Они — террористы и убийцы, один Авилес чего стоит. Все, что они делают, только мешает людям увидеть правду, потому что никто не будет слушать маньяков с руками по плечи в крови.

— А вы хотите говорить правду? — спросил АльНилам; его голос был странно печален. — Эта привилегия, которая очень дорого стоит. Вы уверены, что готовы заплатить?

— Мне плевать на деньги.

— Дело не в этом. Они отнимут у вас что-нибудь самое дорогое… кого-нибудь… за право говорить правду. Если у вас хватит духу ее сказать.

Журналист непонимающе глядел на вад-принца, но тот как будто говорил сам с собой, опустив взгляд.

«Может, он бредит?» — он придвинулся к АльНиламу и коснулся ладонью его лба. Принц отпрянул.

— Мне кажется, у вас жар, — мягко сказал Тедди. — Вам лучше прилечь.

— А если не хватит, — прошептал вад-принц, — то все жертвы напрасны.

Росс не знал, что на это ответить. Теперь, после того, что он узнал, он с трудом подбирал слова, чтобы разговаривать с АльНиламом. Невозможно было не думать о том, что же там, под этим комбезом, и как принц-принцесса с этим живет.

— Почему они нас развязали? — спросил Тедди, чтобы заставить себя отвлечься от…

— Нельзя долго держать человека в парализующей сети. Она убивает нейроны. Мадам не хочет заиметь двух калек, которых надо тащить, как тюки с тряпьем, вместо полноценной добычи, способной бегать на своих двоих.

— Добрая какая, — буркнул журналист. — Интересно, кто она.

— Мария Фиалковская. Бывший руководитель подразделения «Биороники» в одном из перинатальных центов «МТ».

— Чего⁈ — подскочил Тедди. — Откуда вы знаете⁈

— Я расследовал инцидент в центре, где она работала.

— Но… но… но как она вообще там оказалась⁈ Как она просочилась через все проверки, «МТ» же помешана на защите своей собственности!

— Это крайне любопытный вопрос, — согласился АльНилам. — Мне бы тоже очень хотелось узнать ответ.

Росс некоторое время помолчал, переваривая услышанное. Упоминание «МТ» снова вернуло его к тому, о что сказал принц во время допроса. Странно, почему Мария почти сразу же свернула допрос, могла бы и постараться вызнать что-нибудь важное!

— Почему она перестала вас допрашивать?

— Это же очевидно, Тедди. Она хочет довезти эксклюзивную информацию и уникального свидетеля до своих руководителей и не заинтересована в том, чтобы о таком знало слишком много людей.

— А кто ее руководители?

— Не знаю. Хотел бы узнать. Но, видимо, скоро я с ними познакомлюсь, — процедил вад-принц. Тедди не понимал, почему его высочество словно совсем не боится ни террористов, ни перспективы оказаться одному, без помощи и поддержки, в логове их главарей. Хотя вряд ли они убьют принца — сын султана очень ценный заложник. Наверное.

— Меня это удивило, — сказал Росс, — когда я читал о новейшей истории султаната. Как это после всех войн на троне оказался клан, который появился точно из ниоткуда.

— Вот так, Тедди, — усмехнулся АльНилам. — Все продается и все покупается, и престолы тоже.

— А еще я нашел, что первый султан Иса ибн-Ибрагим, был специалистом по кибербезопасности. Правда, я нашел это на сайтах всяких слабоумных конспирологов, которые верят, что Марко Тадич был инопланетянином-рептилоидом с Альфа Регины, а существа — плотские сосуды для демонов ада, — фыркнул Росс. Вад-принц засмеялся, и Тедди даже немного приободрился.

— Строго говоря, в этом есть некоторый смысл, — вдруг заметил АльНилам. — По официальной версии, Энрике Сандоваль и руководители «Арс Механы» запустили тайно разработанное обновление, которое должно было подчинить им всех носителей кибер-протезов и механоидов. Превратить людей с вживленными устройствами в полу-роботов, проще говоря. Но с обновлением что-то пошло не так, и оно отключило все устройства, разработанные «Арс Механой».

— Ну, не все.

— Да, не пострадали только те, кто носил устаревшие механоиды, на которых уже не обновлялось ПО. А если допустить, что кто-то мог тайком пролезть в это обновление и что-нибудь там намеренно испортить…

— Но это же миллионы жертв! — ужаснулся Росс. — Тот, кто собирался такое сделать… он же должен был понимать, к чему все приведет! Даже если этот кто-то считал, что спасает людей, то он мог сделать такое только по ошибке!

— Они все понимали, — сказал вад-принц. — Все, что они сделали, они делали, полностью осознавая последствия. И они не собирались никого спасать.

Росс подавленно молчал. Он никак не мог представить себе такого… такого полного равнодушия к очевидным последствиям, убившим и искалечившим миллионы людей в Метрополии и колониях. Ничего страшнее Катастрофы 36 с человечеством не происходило за всю его историю. Обе Великие войны докосмической эры унесли меньше жизней, чем всего одно нажатие кнопки.

— Я в это не верю, — тихо сказал журналист. — Никто не может так поступить. Я думаю, что тот, кто взломал код обновления, хотел спасти людей, а не убивать их и не калечить. Он просто ужасно ошибся.

АльНилам долго смотрел на него, а потом вдруг ласково провел рукой по лицу и плечу Тедди.

— Это хорошо, — сказал вад-принц. — Хорошо, что вы не верите. В мире должны быть добрые люди.

— Это был он? — с запинкой спросил Росс. — Ваш предок, Иса ибн-Ибрагим — это он попытался?

— Да.

— О Господи, — прошептал Росс. — И вы узнали?

Вад-принц отвернулся. Журналист подавленно умолк. Каково это — узнать такое и потом жить дальше с этим знанием, не в силах забыть, что твой предок своими руками убил миллионы… а расплатились за это другие люди, не имевшие к его поступку никакого отношения!

Вдруг АльНилам поднялся; его взгляд метнулся к двери. Росс прислушался и тоже различил сначала приближающиеся шаги, затем недовольные голоса, а потом снова шаги, на этот раз — удаляющиеся. Пикнул замок на двери, и в комнату вошли трое — женщина и двое мужчин. Они смотрели на АльНилама с явной враждебностью; один из террористов процедил:

— Ну что, принцесса, отоспалась? Давай, покажи личико.

— Не трогайте его! — возмутился Тедди и встал между террористом и АльНиламом. Вад-принц все еще прятался в пиджаке журналиста, закрывая лицо до глаз.

— Отвали, — сказал террорист и снял с ремня электрошокер. У Росса колени задрожали от страха, но он не мог отвалить, потому что принц был таким маленьким! Даже меньше, чем младшая сестра Тедди — а этих было трое.

— Не тронь его! Он такой же заложник, как и я, даже дороже! Его отец — султан Эр-Руммала!

— Ага, конечно, — фыркнул второй террорист. — Сыночки султана так и шастают по катакомбам в поисках борцов с режимом.

— Он убил шестерых наших друзей и соратников, — сказала женщина. — Уж извините, что не питаем к вашему другу теплых чувств.

— Ему еще расплачиваться и расплачиваться, — добавил первый террорист. — Ну, принцесса, иди сюда, хватит прятаться.

— И потому, чтобы уравнять ваши шансы, вы сюда вломились втроем? — гневно спросил Росс. — Может, еще сеть на него бросите и десяток-другой позовете, чтоб не так страшно было⁈

— Че сказал? — террорист с шокером повернулся к журналисту. Тедди сглотнул и прошипел:

— Боретесь с режимом, втроем избивая одного? Отличный подход — так-то вы точно не пострадаете!

— Болтливая мразь, — выдохнул террорист и надвинулся на Росса, включив шокер, но неожиданно АльНилам шагнул вперед. Взгляды террористов вновь сосредоточились на принце, а он вдруг отпустил пиджак. Они лишь на секунду отвлеклись на соскользнувшую на пол одежду — но принцу и этого оказалось достаточно.

Тедди едва понял, что произошло. Вад-принц прыгнул на террористку, как кот, свернул ей шею и одновременно выхватил из кобуры на поясе женщины пистолет. В тесной комнате ослепительно, как молнии, вспыхнули два выстрела.

— Боже… — выдохнул Росс. Он даже моргнуть не успел — а на полу уже лежали три трупа. АльНилам сдернул с рук террористов браслеты и бросил один журналисту:

— Наденьте! Энергощит включается зеленой кнопкой, выключается — красной!

Тедди машинально застегнул его на запястье — он был похож на дешевый фитнес-браслет. Принц завладел еще парой пистолетов, подобрал шокер, рассовал добычу по карманам и схватил Росса за руку.

— За мной! Не отставать!

Не выпуская из цепкой хватки запястье Тедди, он ринулся прочь из комнаты. От резкого движения вся нога Росса вновь вспыхнула от боли, но он ни за что не остался бы тут один — среди трех тел и с перспективой снова встретиться с разъяренными террористами.

Они выскочили в длинный узкий коридор. Вад-принц бросил быстрый взгляд в обе стороны и решительно устремился направо, к виднеющейся в дальнем конце коридора винтовой металлической лестнице.

Глава 15

Они встретились с отрядом Феликса Риверы за шесть километров до цели — старой оросительной станции. Это был добрый знак — бывший стрим-десантник вел свой отряд по следу террористов; значит, Акс и Ан-Файяз не ошиблись насчет того, куда вывезли заложников. На этом хорошие новости заканчивались.

Фонтейна не на шутку встревожил рассказ Риверы и Агилара о том, что они нашли в старой системе водоотведения. Отряд вел фото- и видеозаписи, и просматривая их, Акс то и дело обеспокоенно глядел на Фан. Майор изучала собранные данные сосредоточенно и хмуро.

«Когда наш мир успел так измениться? — думал Фонтейн, слушая доклады Риверы и Агилара. — Как террористы из крыс, прячущихся по помойкам и жрущих всякое дерьмо, превратились в боевые, отлично оснащенные отряды?»

Он явственно видел в этом руку Лютера Магриньи и, вероятно, других беглых существ военного назначения — и деньги. Огромные деньги, которые Энрике Сальваторе бросал в террористов целыми стогами. Но зачем? Неужели он видит какой-то шанс свалить «МТ»? Но чем он рассчитывает поживиться — накроимператор уже двадцать лет как вне закона?

— По крайней мере пока что террористы не разделялись, — подытожил Ривера. — Я высылал разведтройки, но следов того, что группировка разбилась на малые отряды, они не нашли.

— Это хорошо, — кивнула Фан. — Есть шансы, что и заложников пока что держат в одном месте. Судя по тому, что тут рядом частная грузовая станция, я бы предположила, что террористы разделяется при попытке покинуть Азрат.

— Мы отстаем от них всего на пару часов, — сказал Агилар. — Мы можем перехватить их на оросительной станции до того, как они разделятся.

— Осталось недолго, — Ан-Файяз показал им карту, — мы уже почти на месте.

К заброшенной оросительной станции вела дорога в две полосы, которая ответвлялась от Эль Зураиды. Вокруг не было ни людей, ни машин — будто станция все еще оставалась необитаемой, но что неприятнее всего — ее со всех сторон окружал большой луг без единого куста или деревца. Пространство вокруг отлично просматривалось и простреливалось в радиусе полукилометра. Сама станция, квадратное трехэтажное здание с покатой крышей, возвышалась на небольшом холме над малиново-красным разнотравьем.

Броневики «Бриарея» нырнули в густой лиственный лес, съехав с Эль Зураиды. Шоссе от лугов вокруг станции отделяла лесополоса из красной рамалеи, которая хорошо скрывала движение броневиков по Эль Зураиде. Теперь солдаты СБ укрывались в лесу, но как им преодолеть пятьсот метров полностью открытого пространства?

«Тот, кто выбрал это место, явно смыслит в обороне», — с досадой подумал Акс и коснулся точки управления визиром на щитке шлема. Хотя станция была стратегическим объектом, экраны, встроенные в ее стены и крышу, устарели почти на двести лет, так что создавали только слабые помехи. Фонтейн не спеша изучил всю станцию и покосился на Агилара. Кондитер внимательно смотрел на здание, не включая визор в щитке.

«Интересно, что он видит?»

— Что наблюдаете? — спросил Акс.

— В подвале станции работает резервный генератор, — сказал Агилар. — На первом этаже — шесть броневиков «Кайсана», седьмой — не на ходу, двигателем занимается ремонтная бригада. У них есть два транспортника «Мюнц», в один загружено три лодки. Гражданские, можно купить в любом магазине. На первом этаже — шестьдесят пять человек, из них двенадцать отслеживают периметр вокруг станции. На втором этаже четверо — два террориста охраняют комнату, где находятся принц и мистер Росс. Еще трое — в комнате под чердаком. Это Авилес, еще один мужчина-эпсилон из Наро или нарийских колоний и, вероятно, лидер группировки — женщина, которую пленные террористы называли Марией. Ее внешность соответствует данному ими описанию.

Акс подавленно помолчал. А ведь в службе снабжения ему сказали, что шлемы оснащены новейшими визорами…

— Откуда вы все это знаете? — резко спросила Фан.

— Я располагаю кое-каким дополнительным оборудованием.

— Ах вот оно что. Ну-ну, — процедила майор. Феликс Ривера, кстати, даже бровью не повел от этих откровений. Единственное, что его заинтересовало — это то, что юный мистер Росс находился на расстоянии вытянутой руки. Старый стрим-десантник навел визор на второй этаж и принялся тщательно его изучать.

— Погодите, — вдруг сказал Агилар и пристально всмотрелся в фундамент здания. — Подвал с генератором напоминает бомбоубежище. Я вижу там еще какой-то подземный коридор, но не могу понять, куда он ведет. Если взгляну с другой позиции, то сумею рассмотреть получше.

— Все верно, — сказал Ан-Файяз, — оросительные станции — это стратегические объекты. Султанат пережил несколько очень напряженных лет до прихода к власти нынешней династии. Потому убежища и подземные пути отхода предусмотрены конструкцией всех зданий из категории стратегических.

— И потому к ним черта с два подойдешь незамеченным, — буркнул Акс.

— Можем действовать по стандартному протоколу, — предложила Фан. — Мы займемся дозорными, вы бросите ЭРГ-17 и 18, чтобы деактивировать связь и системы слежения.

— Но вас всего трое.

Майор переглянулась с эпсилонами. Они о чем-то мысленно посовещались, и Фан сказала:

— Если подступы контролируют двенадцать человек, то мы справимся. Возьмем по четырех на каждого.

— Но это ограничит ваши возможности, к тому же тебе придется координировать, разве нет?

— Зато это простимулирует вас побыстрее добежать до станции, — безмятежно ответила Фан. Фонтейн хмыкнул. Она всегда приходила в отличное настроение перед дракой.

— Хорошо. У каждого из вас будет по двое солдат прикрытия. Как только мы получим от тебя сигнал — начнем атаку. Моя группа направится с фронта и флангов к погрузочным воротам, группа Риверы зайдет с тыла, чтобы перекрыть отступление через двери для персонала.

— Подождите, — сказал Агилар. Он пристально смотрел на станцию; его взгляд сосредоточился на втором этаже. — К охране подошли трое. Они о чем-то беседуют. Так… охрана покинула пост. Трое террористов вошли к пленным.

Ан-Файяз, Ривера, Фан и Акс переглянулись. Отбивать заложников во время перевозки — это столкновение на открытой местности. А может, они попытаются уйти по подземному тоннелю. Фонтейн уже принялся оценивать такую перемену ситуации с точки зрения планирования атаки, как вдруг кондитер с усмешкой произнес:

— Кажется, мы можем не торопиться. Его высочество убил трех террористов, забрал их оружие и вместе с мистером Россом скрылся на чердаке.

* * *

Принц пропустил Тедди вперед. Журналист старался карабкаться по узкой лестнице как можно быстрее, несмотря на вспышки боли в ноге. Треугольные решетчатые ступени круто поднимались под самую крышу и заканчивались полукруглым люком.

— Пустите, — АльНилам отстранил запыхавшегося Росса, повернул колесо посреди люка, и тот, к удивлению журналиста, приоткрылся. Вад-принц первым заглянул в него, кивнул Тедди и нырнул в щель.

— Почему тут не заперто? — подозрительно прошептал Росс, пробираясь внутрь.

— Это старая оросительная станция, она давно не функционирует, и половина замков не работает.

— А где мы?

— На чердаке, — вад-принц коснулся фонарика на плече, и слабый свет озарил просторное помещение, углы которого терялись во мраке. Через равные промежутки к потолку поднимались опорные колонны. — Он занимает все пространство под крышей. Перегородки то ли снесли, то никогда и не возводили.

— Значит, мы можем попасть в любое помещение на последнем этаже?

— Да, — АльНилам выключил фонарик, — но двигаться нужно очень тихо и осторожно.

Росса снова окружила полная темнота. Сухие теплые пальцы принца сжали его ладонь.

— Идите за мной.

Тедди послушно пошел за АльНиламом — хотя какие, собственно, еще были варианты?

— Вы притворялись? — прошептал журналист. В ответ раздался терпеливый вздох.

— Нет. Не совсем. Мне требовалось время, чтобы восстановиться, оценить ситуацию и изучить отношения между лидерами группировки. А заодно убедить их в моей беспомощности.

— Авилес вам все равно не поверил.

— Как хорошо, что он не пользуется здесь большим авторитетом, — хмыкнул вад-принц. — В том числе благодаря вам. Тшшш!

Прежде, чем Росс успел задать следующий из сотни своих вопросов, к его губам прижалась ладонь АльНилама. Тедди застыл на месте, боясь дышать.

— Видите? — еле слышно шепнул ему в ухо принц и повернул голову журналиста левее. На миг ему показалось, что пол светится, а потом он понял, что это — свет из комнаты снизу, пробивающийся сквозь щели между напольными панелями.

АльНилам повлек Росса за собой. Тедди вскоре понял, что это широкая трещина между панелями, а еще через секунду услышал слабые голоса. Принц опустился на пол и указал журналисту на место рядом. Росс сел около него, наклонился к щели и услышал голос той самой женщины, Марии Фиалковской:

— … Анхелес. Какие, однако, интересные новости. Вы это прямо сейчас выдумали?

— Нет, — ответил Авилес. — Можете спросить у Папы. Или он вам не рассказывает, бережет от правды?

— Следите за языком, — холодно сказал мужчина, эпсилон-психокинетик, который допрашивал принца вместе с Фиалковской.

— Грязные наркоденьги, — пробормотала Мария. — Неудивительно, что их так много. Но вы и ваша группа выполняли для Сальваторе работу, как обычные наемники — так еще и полностью провалили это дело.

— Не по нашей вине. Вы знаете, зачем мы на это пошли.

— Ради вашей идиотской идеи захвата элитного экспресса. Вы бы, несомненно, блестяще с этим справились, силами дюжины бойцов против четырехсот солдат СБ.

Росс сглотнул. Неужели Авилес действительно хочет захватить целый поезд? Неужели Пол был прав?

— Наша цель не в том, чтобы спорить и враждовать друг с другом, — сказал Гектор. — Наша цель — освободить рабов Корпорации и сровнять ее с землей. Однако я не понимаю, как этому поможет кража пары эмбрионов.

— Это не просто эмбрионы. Это здоровые эмбрионы, выращенные на нелегальной эмбриоферме.

— Ну и что? — фыркнул Авилес. — Кому вы собрались их показывать? Ах, султанат годами продает Корпорации здоровые эмбрионы! Да кого это волнует, кому это вообще интересно.

— Взволнует, — процедила Фиалковская. — В свое время Николия Тадич свалила «Арс Механу», когда швырнула на стол в Континентальном совете свои доказательства. Теперь очередь «МТ».

— Вы упускаете одну вещь. Николия Тадич была основательницей «МТ» и сестрой Марко Тадича. А вы — всего лишь террористка, у слов которой столько же веса, сколько у голубиного помета.

— Я не просто террористка, — холодно ответила Мария. — А вот вы — да. Ваша ценность вовсе не в том, что вы гений подпольной борьбы. Ваша ценность, при том единственная, заключается в том, что вы — Сай Ашерон, живое доказательство игрищ «МТ» с геномом и биомеханоидами.

Тедди так дернулся, что вад-принцу пришлось вцепиться ему в плечи и зашипеть в ухо: «Тихо вы!» Сай Ашерон! Не может быть! Как в Корпорации допустили, чтобы такое существо сбежало⁈

— Так вы собираетесь использовать меня как демонстрационный экземпляр? — с насмешкой спросил Авилес. — Вам придется предложить мне что-нибудь весомое за роль подопытного кролика.

Снизу вдруг раздался такой лихорадочный стук в дверь, словно кто-то лупил в нее руками и ногами, а затем — задыхающийся вопль:

— Мадам! Эта тварь сбежала! Порешила троих наших и вместе с пацаном!..

— А, черт, — сказала Мария, поразительно спокойно для такой новости; громко скрипнул стул, послышались быстрые шаги. — Найдите их, живо. У нас не больше двух часов.

— До отправки, — еле слышно прошептал АльНилам. В комнате внизу погас свет, хлопнула дверь. Принц отпустил Тедди, и тот прошипел с закипающей яростью:

— Здоровые эмбрионы? Эмбриофермы? Ваш отец продает Корпорации здоровые эмбрионы⁈

— О Аллах, Тедди, не делайте вид, что вы идиот. Ни один поезд не пройдет сквозь сеть стрим-тоннелей без навигаторов — существ эпсилон-класса. Успешное освоение планет Фронтира зависит от количества существ-беллаторес. Про уйму существ военных категорий не стоит и начинать. Неужели вы думаете, что на это все хватит эмбрионов с патологиями?

В голосе вад-принца была такая горечь, что гнев Тедди тут же угас.

— Вы не говорили вашему отцу о том, что каждый из этих эмбрионов — чей-то ребенок?

— Я не могу обсуждать с ним такие темы, — АльНилам поднялся и быстро, но совершенно бесшумно направился куда-то в темноту. Тедди вскочил и поспешил за ним.

— Почему? Вы же принц.

— Я — личная собственность его величества султана. Я могу делать только то, что велено.

Росс потерянно замолчал; он уже слышал что-то подобное, но не от человека. Перед ним забрезжила догадка, но… значит, АльНилам солгал? Под наркотиком правды⁈

— Как вы ориентируетесь в темноте? — отрывисто спросил журналист. — Откуда знали, что лестница пуста, и там никого нет?

— Ночное зрение. Эхолокация.

— Встроенные в ваш комбез или в ваше тело?

— О, Тедди, — вздохнул АльНилам, — ну почему вы опять задаете вопросы, за ответы на которые вас могут убить?

— Я уже знаю вещи, за которые могут убить. Одной больше, одной меньше — какая разница?

— Большая, — вад-принц обернулся к нему; в темноте блеснули большие, ярко-зеленые глаза. — Я могу убить вас прямо сейчас.

— Но вы же не станете?

— Нет. Не стану. У меня много других дел.

— Каких?

— У них осталось всего два часа, чтобы добраться до стрим-поездов, которые вывезут их с Азрата вместе с важными уликами против «МТ». Сейчас Мария напугана и приведет нас прямо к кейсу с эмбрионами.

— Вы хотите за ней пойти⁈ — ужаснулся Росс. — Вас же поймают! Нам нужно выбраться отсюда и…

— Эти эмбрионы — чьи-то дети, как вы верно заметили, — сказал АльНилам. — Я найду их и верну родителям. Идемте. Там есть вторая лестница.

* * *

Мария быстро шла по коридору: никто не должен видеть, что она бежит. Страх — это последнее чувство, которое может показывать лидер группы. Исио следовал за ней. Вад-принц совершенно ясно обозначил, что для него является приоритетной целью, и Фиалковская не сомневалась, что ему хватит смелости отправиться на поиски кейса.

— Где Авилес? — спросила она.

— Спустился на второй этаж, где мы заперли пленных.

— Неужели наконец решил сделать хоть что-то полезное, — процедила Мария.

— Я могу его ликвидировать, мадам, — предложил Исио. Фиалковская оглянулась на него через плечо:

— А как же распоряжения Магриньи насчет Авилеса?

— Я считаю, что он представляет для вас угрозу. Вы намного ценнее, чем любое существо, даже из Сай Ашерон.

— Спасибо, — со смешком отозвалась Мария, несколько смущенная его словами. — Но обсудим это позже.

Коридор тянулся вдоль всего третьего этажа оросительной станции — в него выходили комнатки для персонала, который раньше жил на базе сменами. Замки на большинстве дверей давно уже не работали, но Мария нашла комнату, которая еще запиралась. А главное — в ней была работающая розетка, к которой подошел переходник для криокейса. Одного заряда хватало на неделю работы, но на всякий случай Мария поставила кейс на подзарядку.

«Нужно было все время держать его при себе», — с досадой подумала она и открыла дверь. Лампочка включилась сама, но свет от нее был мигающим и слабым. Фиалковская присела на корточки перед кейсом, обеспокоенно его осмотрела — не повредили ли ему такие перебои с электропитанием? Но кейс исправно заряжался, жизненные показатели эмбрионов были в норме, и Мария облегченно перевела дух. Она вытащила зарядное устройство и сунула в карман вместе с переходником. Но едва она взялась за ручку кейса, как за ее спиной раздался короткий яростный возглас Исио и тут же — звук от удара тяжелого тела об стену.

Фиалковская вскочила, спрятав кейс за спину, выхватила из кобуры пистолет и обернулась. Торо отступил в комнату; в коридоре поднимался с пола, отряхиваясь от штукатурки, Гектор Авилес.

— Зачем же там сразу кидаться? — с улыбкой спросил он. — Я всего лишь хотел спросить, как дела и есть ли у вас какие-то распоряжения в свете последних событий.

— Укройтесь в санузле, мадам, — сказал Торо.

— Думаете, санузел — это надежное укрытие от вад-принца, который ищет мадам, кейс с эмбрионами и… — Гектор взглянул на кейс в руке Марии. — Да вы существенно облегчили ему задачу.

— Мадам, укройтесь в санузле, — повторил Исио. — Я закончу и…

— С кем — со мной? — Авилес издал короткий смешок. — Даже эпсилону это не так-то легко сделать. К тому же у меня есть кое-какие вопросы к мадам — особенно насчет той бабы, которой она — или, может, ты — велели меня пристрелить.

Исио с нечеловеческой силой отшвырнул Марию в сторону. Выстрел Гектора пронесся над местом, где она стояла, и едва не задел плечо эпсилона. Торо прикрыл глаза, и дверь, сорвавшись с петель, обрушилась на Авилеса, как мухобойка на муху. Одновременно сверху раздался громкий треск, потолочная панель над головой Марии оторвалась, красная вспышка лазера подсветила чей-то силуэт, и выстрел разнес единственную лампочку. Для Фиалковской тут же наступила темнота, едва подсвеченная лампочкой в коридоре, но существа прекрасно обходились без света. Исио силой психокинеза отбросил Марию в санузел и захлопнул перед ней дверь.

В санузле и вовсе царила кромешная тьма — туда не проникал даже свет из коридора, а зажигать лампочку Мария опасалась. Она прижала кейс к груди, спрятав светящийся экранчик, и отступила в угол. Она задела ногой старую ширму для душа, и та с шелестом осыпалась пластиковыми хлопьями.

— Исио! — крикнул Авилес. — Над нами принц! Мы можем зажать эту тварь в клещи!

— Не приближайся, — холодно ответил Торо.

— Я тебе не враг! Ты его видишь?

Исио не ответил.

«Сай Ашерон не мог промахнуться», — подумала Фиалковская. Теперь-то Авилес будет уверять, что целил в потолок, но она знала — существа не промахиваются. Гектор стрелял в нее. Видимо, обиделся.

«Но зачем? Какой смысл убивать меня и отбирать у меня кейс? Даже если бы он убил и Торо, то он же все равно знает, кто оплачивает всю эту затею. Зачем идти против Энрике Сальваторе, одного из самых опасных людей в Аяле и колониях, если… — и тут Марию наконец осенило: — О Господи! Да он же внедренный агент!»

Едва эта догадка свернула в мозгу Фиалковской, как все встало на места — и странная потеря всей своей группы на Альмонзис (при том, что на Гекторе не осталось ни царапины), и это его желание непременно притащить сюда вад-принца, и провал слежки, которую Мария приказала ему вести. Вероятно, Авилес решил забрать кейс и предстать перед Сальваторе как единственный, кому удалось выполнить задачу. Но как Гектор смог обмануть Лютера⁈

— Исио! — закричала Мария. — Авилес — шпион «МТ»! Возьми его живым!

— Что⁈ — со смехом вскричал Гектор — голос доносился издалека, он отступал, чтобы выйти за предел действия психокинеза. — Да вы там бредите, что ли⁈

— Слушаюсь, мадам, — ответил Торо. Под дверь санузла пробился свет от нескольких вспышек лазера, а потом Мария уловила тихое потрескивание над головой. Она вжалась в стену и подняла пистолет — в темноте совершенно ничего не видно. Но, может, это крысы?

Потрескивание сменилось тихим шорохом, а потом панели с треском оторвались. На голову и лицо Марии посыпалась пыль, так что женщине пришлось зажмуриться, но она все равно услышала, как кто-то мягко спрыгнул вниз. Фиалковская не успела даже набрать воздуху, чтобы закричать погромче. Сухая горячая ладонь зажала ей рот, сильные пальцы выкрутили ее запястье так резко, что она выронила пистолет и слабо заскулила от боли. Кто-то отпихнул ее оружие ногой в сторону — пистолет шаркнул по кафельному полу.

Мария яростно дернулась и попыталась кейсом ударить вад-принца (кто же, если не он!), но он вдруг выпустил ее, ловко увернулся, вырвал кейс из ее руки — и тут же его плоское металлическое дно влетело Фиалковской в лицо. От удара она рухнула на пол и врезалась головой в край унитаза. Из носа хлынула кровь, по лицу тоже текло что-то теплое и липкое, в ушах звенело, а сознание стало ускользать.

— Какая вы крепкая, — шепнул вад-принц. — Мне жаль, но…

И тут всю станцию встряхнуло от взрыва так, что что в санузле с грохотом обвалился потолок.

Глава 16

Однажды Акс опрометчиво спросил у Фан, как работают ее способности, и она чуть не вскипятила ему мозг получасовой лекцией, в которой упоминались нейронные связи, нервные импульсы, мозговое излучение, эпсилон-волны и прочая чертовщина. Это надолго отбило у Фонтейна тягу к лишним знаниям; но в глубине души он все еще считал, что это какая-то магия.

Тем более, что эпсилон-транс выглядел со стороны несколько пугающе: оцепеневшее тело, застывший, обращенный в пустоту взгляд, ничего не выражающее лицо. Они были как рыбаки в море — пытались поймать в сети разум тех, кто следит за подходами к станции, чтобы эти люди ничего не увидели и не услышали.

Агилар продолжал наблюдать за станцией, но пока что обстановка там не поменялась: террористы в поте лица готовились к побегу, их лидер что-то обсуждала с Авилесом и еще одним мужчиной; принц с журналистом свили гнездо на чердаке и, по предположениям кондитера, подслушивали их беседу.

Поскольку самое ценное на станции сейчас находилось на чердаке и никуда двигаться не собиралось, Фонтейн принял решение использовать гранату, чтобы подорвать погрузочные ворота. Ривера согласился с его планом и с группой из своих подчиненных и десяти солдат СБ выдвинулся на позицию, чтобы начать наступление на станцию с тыла. Теперь все ждали, когда же эпсилоны справятся со своей задачей.

Фан медленно подняла руку. Спустя несколько секунд этот жест эпсилоны из СБ экспресса.

— Готово, — сказал Фонтейн. — Двинулись.

Солдаты врассыпную бросились к станции. Никаких возражений со стороны террористов не последовало. Акс вел основную ударную группу в тридцать человек, к которой присоединились Ан-Файяз и Агилар. Они пробежали три четверти расстояния до станции на глазах у ничего не замечающих террористов, и Фонтейн коротко рявкнул:

— Граната!

Ан-Файяз швырнул в погрузочные ворота гранату направленного взрыва, за секунду превратившую их створки в широкую струю металлической, деревянной и пластиковой стружки, которая как из шланга обдала первый этаж станции. Солдаты СБ метнули внутрь несколько ЭРГ-17 и 18, ворвались на станцию в облаках оседающей пыли и открыли огонь по караульным у окон.

Террористы, увлеченные поисками сбежавших пленников и ошарашенные внезапностью атаки, не сказу смогли дать ответный залп. Едва борцы за свободу кое-как скоординировались и выдали что-то вроде слаженной стрельбы, как им в тыл врезалась группа Риверы, и все вокруг превратилось в привычный Аксу ад.

Щиток защищал глаза от вспышек выстрелов, энергощит на левой руке открашивал окружающее в желтый, в правой руке — знакомая тяжесть Алекто Миноры. Инстинкты обострены до предела, мозг работает, как компьютер, эмоции гаснут. Стрим-десантник в бою — это живая машина: цель — выстрел, цель — выстрел, и так до тех пор, пока мечущиеся вокруг мишени не закончатся.

У группы Акса было две приоритетных цели: лестница, ведущая наверх, к пленным, и спуск в подвал, где начинался подземный ход. Группа 1, которую возглавлял Ан-Файяз, тут же начала пробиваться к лестнице, а группа 2 под руководством Фонтейна принялась отжимать террористов от спуска в подвал и загонять в широкий коридор между огромными законсервированными цистернами. Агилар, к некоторому удивлению Акселя, все еще находился в его группе и двигался чуть позади него, словно считал, что должен его прикрывать.

Террористы, растерявшиеся в первые минуты, довольно быстро пришли в себя и дали солдатам экспресса неожиданно эффективный отпор. Магринья натаскивал их не зря — люди Фиалковской отступали очень медленно и, укрываясь за цистернами, вели методичный плотный огонь, не подпуская к себе солдат СБ. Ривера и его группа тоже завязли в тылу, у дверей для персонала. К тому же Акс вскоре заметил, что террористы пытаются перегруппироваться, чтобы пробить фланг и таки добраться до подвала с тайным ходом.

— Они хотят наступать к подвалу, — тут же раздался в наушнике голос Риверы.

— Я вижу, сэр, — процедил Фонтейн. Продвижение его группы остановилось; перестрелка шла непрерывно, но никто пока не мог продавить ряды противника. Использовать гранаты внутри, пока в здании прячутся принц и журналист, нельзя. Он скосил глаза направо — Агилар невозмутимо следил за террористами прямо сквозь цистерны.

— У них гранаты, — лаконично сообщил кондитер. — Могут подорвать генератор в подвале.

— Они могут подорвать нас в первую очередь.

— Нет. Они не станут, пока в здании их лидер и самый ценный приз — заложники. Это их крайний вариант.

Фонтейн задумался. Ради чего террористам жертвовать собой и биться так ожесточенно?

— Лидера группировки брать живьем, — приказал он по общей связи. — Ривера, мы можем выйти. Нас шестеро. Остальные будут прикрывать нас с флангов и идти следом.

— Семеро, — возразил Агилар, прежде чем Ривера успел ответить. — Нас, — он подчеркнул это слово, — тут семеро.

— Хорошо, — ответил старый стрим-десантник. — Готов по команде.

— Сэр⁈ — встревоженно вскричала сержант Ндиай. — Куда вы собрались выйти?

— Тактика копье. Мы идем вперед, вы прикрываете нас с флангов и двигаетесь следом.

— Всемером⁈ Сэр!..

— Этого достаточно. Агилар?

— Всегда готов, — лениво ответил кондитер.

— Отлично. Выходим на раз, два, три!

Солдаты СБ и телохранители Росса дали плотный залп по противнику. Ривера, четверо его существ, Фонтейн и Агилар одновременно ринулись вперед. Перед Аксом на миг мелькнули ошалевшие от изумления рожи террористов, а потом он прошелся по ним очередью из Алекто — слева направо. Кондитер сделал то же самое, только справа налево. В тылу врага полыхнула очередь, которую дал старый стрим-десантник. Проход между цистернами захлестнули три волны алого света, и Аксель наконец услышал то, чего давно ждал — крики ужаса.

Когда очереди из лазерных винтовок закончили с покосом, существа врезались в ряды террористов, как живые тараны, и завязалась рукопашная. Фонтейн отбросил Алекто за плечо и выхватил вибронож; Агилар скользнул Аксу за спину.

Вломившись в ряды врага, Акс кулаком вбил щиток шлема в лицо первого попавшегося террориста. Удар был такой силы, что проломил ему нос, кости верхней челюсти и швырнул тело в толпу, освободив перед Фонтейном немного пространства. Он вспорол виброножом живот ближайшего террориста от грудины до паха, уклонился от первого выстрела, отразил щитом второй и полоснул ножом по горлу одну террористку, другую — гудящим краем энергощита по щитку шлема, третьего насадил на вибронож и бросил тело под ноги его же товарищам.

Террористы отхлынули, но Акс не собирался их отпускать. Он развернулся, Агилар, как партнер в танце, тоже сменил позицию, и Фонтейн краем глаза увидел длинный ряд тел там, где прошел кондитер, вооруженный виброклинком типа «рапира». Щит Акса принял на себя три или четыре выстрела. Посеревший от страха террорист прямо перед Фонтейном замахнулся на него утяжеленным прикладом. Акс сбил щенка с ног, врезал носком ботинка ему в горло и под хруст гортани внизу свернул шею еще одному противнику.

Позади раздавались истошные, но быстро обрывающиеся вопли — Агилар не отставал от Акса в уничтожении живой силы противника, а впереди трудился Феликс Ривера и четверо его существ. Стрим-десантник расшвыривал террористов, словно огромный медведь — гиен; существа прикрывали ему фланги и тыл, отстреливая тех немногих, кто осмеливался приблизится к старику. Сам Акс работал щитом, виброножом и кулаками методично, как машина.

Террористы, как и большинство людей, в драке были слишком медленными, атаковали неслаженно, то и дело шарахались во все стороны, как дикие. Фонтейн чуял их страх, и, хотя это все еще заставляло их отчаянно сопротивляться, страх никак не мог улучшить их технику и тактику боя. К тому же им некуда было отступать, и террористы метались по ангару, зажатые в узком проходе между цистернами. Существа уже врубились в самую гущу врага, кругом мелькали тела, лица, вытаращенные глаза, руки с оружием и без; пахло кровью и обожженной выстрелами плотью.

Наконец ряды противника стали редеть. Фонтейн сломал еще пару челюстей, свернул две-три шеи и вырвался навстречу Ривере. Старик шваркнул об цистерну последнего террориста и, когда позвоночник парня переломился пополам, отбросил полутруп в кучу других тел. Акс остановился и сказал:

— Сержант Ндиай, вы пропустили кого-нибудь вниз?

— Н-нет, сэр, — пролепетала офицер, — в-вы же убили их всех…

Фонтейн обернулся. Агилар стоял в нескольких шагах позади него и отрешенно смотрел на залитый кровью, устланный телами проход между цистернами. Слышались редкие, слабые стоны. Из шестидесяти девяти террористов, по прикидке Акса, уцелело около десятка — с более или менее тяжелыми ранениями, так что и до медвагона, вероятно, дотянут не все.

Снова ожил наушник.

— На втором этаже чисто, — доложил Ан-Файяз. — Никого из террористов нет, пленных тоже. Я поднимаюсь на третий этаж, к его высочеству.

— Журналист с ним?

— Не знаю. Однако на втором этаже его нет.

Агилар повернулся к Фонтейну, сказал:

— Я займусь поисками мистера Росса, — и не дожидаясь ответа, направился к лестнице. Ривера кивнул своим подчиненным и последовал за Агиларом.

— Вы нашли следы Авилеса и лидера группировки? — спросил Фонтейн у Ан-Файяза.

— Нет. Но в одной из кладовок ваши люди отыскали замаскированную шахту подъемника. Он служит для быстрого спуска в подвал при атаке на станцию. К шахте ведут следы крови, сам подъемник стоит внизу.

— Черт! Спасибо. Ищите пленных, мы займемся остальным, — Акс переключился на общую линию и приказал: — Сержант Ндиай, возьмите дюжину человек и прочешите первый этаж. Остальные — за мной, к спуску в подвал.

* * *

Тедди, задыхаясь от кашля, забился в самый темный угол. Здесь даже не за что было уцепиться, если пол обвалится окончательно! Из зияющего над санузлом провала вылетел серебристый чемоданчик и упал на пол. Следом за ним в провале показалась седая от пыли голова вад-принца. Он подтянулся на руках, с ловкостью белки выбрался из дыры в потолке и тут же схватил чемоданчик.

— Тедди! Подъем! Нам пора!

— К-к-куда? — с трудом прокашлял журналист.

— Как — куда? Навстречу нашим горе-спасителям, — АльНилам стряхнул пыль с волос и лица. Вдоль его лба и щек тянулось несколько свежих, глубоких царапин. — Вставайте, Тедди. Нам нужно поторопиться.

— Что… что это было?

— Направленный взрыв, — неожиданно сильные, жилистые руки подняли Росса с пола. — Кто-то от большого ума, подозреваю, что Фонтейн, подорвал гранату на первом этаже. Из-за взрыва, — с досадой сказал вад-принц, снова вцепившись в кейс, — я упустил Фиалковскую. Пока я выбирался из-под завала, эпсилон выдернул ее из-под обломков, как овощ из грядки, и уволок с собой.

— А вы что, собирались унести ее на себе? — изумленно просипел Росс. Впрочем, в принце он уже не сомневался, но как тот собирался тащить бессознательное тело?

— Это очень ценный приз, но после взрыва в нее сразу же вцепился ее эпсилон, а с психокинетиками я предпочитаю не связываться.

У Тедди сразу появилось много вопросов, тем более что ему казалось, будто он слышал голос Авилеса. Но вад-принц так быстро тащил журналиста за собой, а нога снова стала так болеть, что у Росса хватило сил только на один:

— Как они нас нашли? Ну, в смысле, Фонтейн и его солдаты?

— По сигналу, который передает Мураду мой чип.

— Но террористы же вырезали его и бросили его в тоннелях.

— Ну, у меня есть еще один, — посмеиваясь, сказал АльНилам.

«В клейме», — журналист уже был почти уверен, что принц тоже существо, но как это совмещается с тем, что он сказал про гермафродита? У Тедди до сих пор мурашки шли по телу от одной только мысли — а ведь кто-то додумался такое сделать с эмбрионом специально, если АльНилам и вправду существо! Хотя почему — кто-то? Наверняка это его отец-султан, но… зачем⁈

Иногда до общественности доносились слухи о неких особенных существах — сделанных Корпорацией по заказам президентов, королей или миллиардеров. Но ни один из этих слухов никогда не подтверждался, а порождали эти сплетни те же сайты, где публиковались статьи о заговоре инопланетян или порталах в ад.

«Это в любом случае незаконно. Официально корректировать можно только больных, а не…» — Росс скосил глаза на криокейс, и по его спине пробежал холодок. Но почему же никто не хочет задуматься над такой простой математикой — если всех существ делают стерильными, то они не могут передавать свои патологии потомству. Однако в таком случае существ должно становиться все меньше, а их было все больше и больше.

«Никому не выгодно», — горько подумал Тедди. И Пол прав — все существа рабы, а общество радостно игнорирует очевидное, потому что это так удобно.

Росс споткнулся, и принц тут же подхватил его и даже не покачнулся, хотя был ниже на голову. Никто не подумает на АльНилама — невысокого, худощавого, хрупкого с виду; но, опираясь на плечи вад-принца, Тедди чувствовал под его комбезом сильные, твердые мышцы — такие появляются вовсе не от занятий в фитнес-клубе пару раз в неделю. Но как султан додумался сделать такое с одним из своих детей⁈

— Что же мне с вами делать? — пробормотал принц, когда они наконец добрались до лестницы. Снизу даже сквозь закрытый люк доносились крики и звуки боя.

«Я — обуза», — подумал журналист и прошептал:

— Оставьте меня где-нибудь здесь. Тут тихо, может, никого нет…

— Нужно сходить на разведку, посмотреть, как там дела, но что, если не все террористы завязли в драке? — пробормотал АльНилам. — Хотя вряд ли они станут искать нас — на это у них уже нет времени. Ладно, идемте.

Третий этаж был темным и безлюдным; его окольцовывала галерея с перилами, с которой открывался обзор на ангар на первом этаже. Едва вад-принц открыл люк, как отчаянные вопли резанули Тедди по ушам, и журналист испуганно съежился.

— Не бойтесь, — сказал АльНилам. — Это кричат террористы, — он прикрыл глаза и как будто впал в транс на несколько секунд, а потом вдруг улыбнулся так нежно, что Тедди стало не по себе. С чего бы нормальному человеку так улыбаться, слушая звуки резни?

— Пошли, — сказал вад-принц. — Подождем их внизу, в более комфортных условиях.

— Вы не будете искать Марию? — спросил Росс, сползая по лестнице следом за принцем.

— Разве вам хочется, чтобы я поймал тех, кто намерен все-таки сказать правду и сорвать покровы с преступлений Корпорации? — насмешливо спросил АльНилам. Тедди не нашелся с ответом.

Спустившись, АльНилам подошел к перилам, огораживающим галерею. Росс последовал за ним, бросил взгляд вниз и оцепенел. Сухая теплая ладонь закрыла Тедди глаза.

— Вам не стоит смотреть, как он убивает, — мягко шепнул АльНилам, — вы не сможете относиться к нему так же, как раньше. Идемте.

Журналист покорно позволил увлечь себя в пустую комнатку и усадить на койку. Перед глазами все еще стояла картина — как будто репортаж прямиком из ада: проход между цистернами, усеянный телами, и несколько существ рубят террористов, а те даже не могут толком оказать сопротивление. И среди этих существ — Пол, который резал людей вокруг так методично, словно они были мишенями в тренировочном зале. Кондитер двигался так легко и быстро, что террористы вокруг него, казалось, падали сами.

«Так вот от чего Пол отказался, — вдруг осознал Тедди. — Вот то, для чего их делают, то, чем он не хочет быть…»

Его плеча нежданно коснулась ладонь принца, который почти ласково произнес:

— Он делает это потому, что боится за вас.

— Он убивает их из-за меня, — горестно прошептал Тедди.

— Нет, из-за своего страха за вас. Он боится, что они причинили вам вред. Мурад сейчас тоже с ними не нежничает.

Это имя неожиданно вырвало Росса из оцепенения.

— Мурад здесь?

— Конечно. Как бы еще солдаты экспресса нашли бы нас так быстро? Мой якзан отследил сигнал чипа и привел их сюда. Надеюсь, — чуть нахмурился вад-принц, — ему не пришлось пообещать им слишком много за их помощь.

— С чего бы ему что-то обещать? Защищать пассажиров экспресса — это их прямая обязанность!

— Если бы все было так просто, — вздохнул АльНилам и опустился на корточки перед кейсом. — Тем не менее, эмбрионов мы нашли и можем вернуть их родителям. Это уже хорошо.

— Их рекомбинируют? — спросил Росс.

— Да. Точнее, пять уже рекомбинированы, остальные… в любом случае, поскольку у них у всех есть официальные диагнозы, то рекомбинации им не избежать.

— Это омерзительно, — прошептал Тедди.

— По крайней мере, когда их достанут из митра-куба, они окажутся в своих семьях, а не неизвестно где. К тому же мы не знаем, собирались ли вообще террористы их выращивать.

— Погодите! Но если там десять эмбрионов с ферм, то откуда у них родители? — тут же уцепился журналист.

— Из программы усыновления. К тому же некоторым парам сообщают, что у них было два эмбриона, а не один. А еще есть программа поддержки отказников и, наконец, просто воспитательные дома для сирот Корпорации. Ну то есть для тех эмбрионов, от которых отказались родители.

Тедди замер, пытаясь представить, какое количество подложных документов и сведений таится в системах перинатальных центров. Если хоть что-нибудь выплывет наружу…

— Мурад! — звонко воскликнул АльНилам. Дверь отлетела к стене, как от пинка, и в комнату ворвался якзан.

— Эфенди! — хоть его голос и был все так же бесстрастен, на физиономии отразилась целая гамма чувств: от облегчения до гнева, когда Ан-Файяз разглядел, в каком виде находится свет его очей. На Росса он обратил не больше внимания, чем на табуретку, и устремился к принцу, на ходу вытаскивая из бокового кармана рюкзака кайту.

— Не надо, — шепнул АльНилам и прильнул к Мураду, — ему можно…

Якзан обнял принца и крепко прижал к себе, словно хотел спрятать в своих руках. Тедди обалдело на них таращился. Он и представить себе не мог, что принц якзану не только господин и повелитель, но и друг, за которого так переживают!

АльНилам устало прикрыл глаза и пробормотал:

— Я их вернул. Детей, которых они украли. Фиалковская, правда, улизнула, но долго она не пробегает.

— Хорошо, эфенди, — тихо сказал Мурад. — Но все же наденьте кайту. Сюда идут остальные, за этим, — он кивнул на Росса.

Собрав всю оставшуюся храбрость в кулак, журналист решился выйти из комнаты, хотя боль в ноге проснулась сразу же, как только Тедди сполз с койки. Прихрамывая, он поковылял к выходу, в дверях столкнулся с Полом Агиларом и отшатнулся.

— Тедди! — хрипло выдохнул кондитер, смерив его пронизывающим взглядом. — Кто это с вами сделал⁈

Росс попятился обратно в комнату. Перед ним снова встала картина резни, и Пол… Журналист покачнулся, в глазах на миг потемнело. Кондитер подхватил его и прижал к жесткой броне. Тедди зажмурился.

«Он убивал их из-за меня», — подумал он.

— Все закончилось, — шепнул ему кондитер. — Вы в безопасности. Я отведу вас к машине, и мы вернемся в поезд.

— Авилес, — бессвязно пробормотал Тедди. — Авилес это сделал… со мной и с принцем…

— Ясно, — процедил Пол. — Я запомню.

* * *

— Ну что ты за существо такое, — проворчала Фан. — Не оставил мне никакого шанса на хорошую драку!

— Извини. В этот раз террористы слишком быстро кончились.

Майор присела на корточки посреди валяющихся между цистернами тел.

— Надеюсь, ты догадался не убивать хотя бы пару штук, чтобы было кого допросить?

— Пленных уже грузят в один из фургонов. Тебе хватит одиннадцати человек для развлечения на ближайшие дни?

— Вполне. Кстати, вот тот тоже еще дышит.

Фонтейн дал знак своим солдатам, чтобы вытащили везунчика наружу и оказали первую помощь. Фан поднялась.

— А где главари?

— Удрали, — Акс кивнул на люк, который вел в подвал, он же бомбоубежище. — Мои ребята уже проверили на предмет бомб и засад. Все чисто, можем спуститься и посмотреть, как главарям это удалось.

— Среди трупов нет Авилеса.

— Думаю, он сбежал вместе с ними. Такое существо для террористов слишком ценная добыча, чтобы оставлять его нам.

— Ага. Пока больше похоже на геморрой размером с кулак, — фыркнула майор. — Как твои пассажиры?

— Агилар доложил, что нашел журналиста. Вместе с Риверой он сейчас везет его в поезд. Принц сказал, что присоединится к нам. Вот, ждем. Так что, ты с нами?

— Конечно. Должен же кто-то удержать тебя от зверского убийства важных свидетелей.

— Между прочим, — фыркнул Акс, — как минимум треть, если не больше, перебил кондитер.

— И этому существу вы доверили изготовление пончиков и эклеров! — покачала головой Фан. — Какая расточительность!

«Доложу об этом Анне Дмитриевне. Она должна знать, на что способен наш новый шеф-кондитер», — подумал Фонтейн. Пока он не увидел Сай Ашерон в деле, то еще мог уговаривать себя, что повар безопасен для экипажа и пассажиров. Но теперь… Акс взглянул на покрытый трупами пол. Агилар никого не оставил в живых. Фонтейн и Ривера хотя бы старались убить не всех.

Наконец их изволил почтить своим присутствием его высочество. Он довольно бодро спустился по лестнице, неся в руке криокейс с эмбрионами. Лицо АльНилама было закрыто кайтой, а сам он — закутан в черный балахон поверх комбеза. Ан-Файяз следовал за вад-принцем.

— Благодарю, — царственно изрек его высочество и протянул Акселю руку. Тот не очень уверенно ее пожал. — Ваша помощь бесценна — не считая того, что вы приказали Мураду подорвать погрузочные ворота гранатой, и в результате лидер группировки успешно от меня сбежала.

Якзан виновато засопел. Фан раздраженно спросила:

— Может, солдаты проводят вас к броневикам на дороге? Вы уже пострадали достаточно сильно…

— Я пострадаю еще сильнее, если не поймаю наших беглых борцов против корпоративного духа.

— Вы все еще мой пассажир, ваше высочество, — сказал Фонтейн, задетый его словами. — Я отвечаю за вашу безопасность.

— Спасибо, — мягко произнес вад-принц. — Я очень благодарен вам за то, что вы так быстро пришли за нами. Много ваших солдат пострадало?

— Восемь ранено, убитых нет.

— Хвала Аллаху. А теперь не будем медлить. Они не могли уйти далеко.

Подвал с генератором был одновременно бомбоубежищем. Многое заключалось в этом слове — начиная от первых конфликтов за колонизируемые планеты и заканчивая гражданской войной в Эр-Руммале. Безобразная драка за власть, как помнил Акс, длилась пятнадцать лет и закончилась в 37 году воцарением клана Аль-Джайлим. В наследство от гражданской войны колониям султана достались бомбоубежища с тайными ходами, которые тянулись порой на километры.

— Почему вы решили, что глава группы смогла сбежать именно из-за взрыва? — с некоторой обидой спросил Фонтейн, пока они спускались по бетонной лестнице.

— Потому что в этот момент я отнимал у нее эмбрионы, — принц покачал кейсом, — и рухнувший на голову потолок помешал мне забрать мадам с собой.

«Чего ради мы так волновались, — фыркнул Акс. — Могли бы подождать, пока его высочество сам их всех убьет, и просто вызвать ему такси!»

— Деваться им некуда, — сказала Фан. — Я написала коллегам, ваш якзан связался с кем-то с вашей стороны, так что на всех ближайших грузовых станциях их ждут засады.

— Они могут затеряться среди местного населения. Судя по куче трупов на станции, сбежавших, помимо лидера ячейки и ее эпсилона, немного.

— Кого? — резко вскинулась Фан. Принц коротко рассказал им, что происходило с ними на станции. Майор после его рассказа заметно помрачнела, да и Акс тоже не видел повода для радости в том, что глава ячейки, некая Мария, удрала в азратские леса в компании двух существ, одно из которых — Сай Ашерон.

«Медом им там, что ли намазано?» — с досадой подумал Акс. Он раньше не припоминал, чтобы среди террористов было такое количество существ. Им же сначала нужно взломать клеймо, а это не так-то просто сделать. Не могут же они все брать талончики в очередь на прием к Доктору Свободе! Этот тип должен все-таки еще и спать.

Генератор внизу издавал слабый, ровный гул. Фонтейн с интересом осмотрел силовое поле вокруг генератора — двести лет назад оно, конечно, не было таким эффективным, как современное, но ведь до сих пор работает!

Слева от генератора были беспорядочной грудой свалены контейнеры — среди них валялось несколько пустых. Солдаты Фонтейна открыли несколько других — там были комплекты выживания, вроде тех, которые выдают беллаторес на планетах Фронтира: набор питательных тюбиков, медикаментов, инструментов, компакт-палатка и прочее. Чуть дальше над полом парил гравибайк, а рядом с ним на полу виднелись якорные станции для еще четырех.

— Они запаслись на случай внезапной атаки, — сказала майор. — Подготовили байки — наверное, специально для этой Марии и ее охраны.

— Тогда почему один остался здесь?

— Может, ты убил одного из ее телохранителей.

Фонтейн повернулся к вад-принцу и его якзану. Мурад показывал его высочеству схему оросительной станции на планшете. АльНилам вертел трехмерную проекцию над экраном то так, то этак, но пока никаких признаков подземного хода не обнаруживалось.

— Ход, я смотрю, совсем тайный, — заметила майор, подходя поближе.

— Это реконструированный план, — ответил Мурад. — Оригинал не сохранился. Инфоцентр Туалана пострадал во время войн за трон.

— Но я смогу найти его сам, — сказал вад-принц. — Если обойду помещение.

— Каким это образом? Будете простукивать пол, стены и потолок, как в древних фильмах показывают?

— У меня есть скан-дроны, — сказал Аксель. — Они пока в машинах, но я распоряжусь доставить их сюда.

Вад-принц закрыл план станции, осмотрелся и заскользил к одному из четырех коротких и широких коридоров, которые под прямыми углами расходились от центра бомбоубежища. Там симметрично располагались помещения для хранения припасов, оружия, лекарств и прочих необходимых вещей. Были и комнаты с трехэтажными койками и тумбочками, прикрученными к полу и стенам. АльНилам шел по коридору мимо них. Мурад, как послушная собачка, последовал за ним, и Фонтейну с Фан ничего не оставалось, кроме как присоединиться к их компании.

— Похоже, что наш Авилес перенял у Галлана вредную привычку чуть что бросать своих и драпать изо всех сил, — вполголоса заметил Акс.

— Страшно далеки они от революционеров прошлого, — хмыкнула Фан. — Эсме ла Роха от их деятельности в гробу бы перевернулась.

— Но она не была террористкой, — возразил Фонтейн. Ее поступок изучали во всех училищах как пример удивительного мужества и тонкой тактики, благодаря которым Эсме почти сутки удерживала форпост на Майяне, прикрывая отход своих — одна против взвода солдат Корпорации.

— Какие времена — такие и революционеры, — процедил вад-принц. Он шел вдоль стены, касаясь ее кончиками пальцев, но почему-то глядя в пол, как будто зрение ему мешало найти что-то важное.

— Вы узнали, что Мария хотела сделать с эмбрионами? — спросила Фан.

— Она планировала швырнуть их на стол Континентального Совета и обличить вашу Корпорацию в неких преступлениях против Конвенции. Эмбрионы, по мысли Марии, должны помочь в дискредитации «МТ» и привести ее к тому же концу, что и «Арс Механу».

— Чушь, — фыркнула Фан. — Империя Сандовалей рухнула потому, что из-за ее устройств миллионы погибли и миллионы стали калеками. Что она надеялась доказать, размахивая краденными эмбрионами?

— У Авилеса тоже куда более трезвый взгляд на эту проблему, — сказал принц. — Он просто хочет продать сворованное подороже.

— Он случаем не упоминал кому именно?

— Нет.

Фан поджала губы и постучалась в сознание Акса.

«Энрике Сальваторе хочет устроить аукцион, — уверенно заявила она. — Если кто-нибудь сможет успешно повторить процесс рекомбинации, то монополии „МТ“ на коррекционные процедуры придет конец, а все с этим — придет конец контролю за генномодификациями в целом».

«Ну вряд ли прямо сразу конец, — усомнился Фонтейн. — У Сальваторе в случае успеха были бы только эмбрионы и порошок из контейнера. У покупателя ушли бы годы, чтобы понять, как устроена рекомбинация ДНК. Это же не куличи в песочнице лепить, тут нужна хоть какая-то инструкция».

«Инструкции они тоже попытались украсть», — ответила Фан; у Акса чуть глаза на лоб не вылезли.

«А тебе можно это говорить⁈»

«Нет. Но ты же никому не скажешь?»

«Черт… — Фонтейн перевел дух. Вот если бы Сальваторе удалось добыть еще и инструкции, а потом продать их конкурентам „МТ“… — Но им же не удалось, да?»

«Не удалось».

— Общаться мысленно при посторонних все еще невежливо, — отстранено сказал АльНилам. Его ладонь легла в центр стенной панели. — Это здесь.

— Ход? — недоверчиво спросила Фан. Принц кивнул. — Как вы узнали?

— Эхолокационные устройства в комбезе, — АльНилам передал кейс якзану и пробежался пальцами по панели и стене вокруг. — Ага, — он нажал на стену несколько раз, и панель со слабым скрипом уехала в пол.

— Сержант Ндиай, — сказал Фонтейн, вглядываясь в теряющийся в темноте коридор, достаточно широкий и высокий, чтобы проехать по нему на гравибайке. — Пришлите сюда десяток солдат.

Вскоре они уже шли по тайному ходу, тщательно проверяя его на предмет ловушек, бомб и растяжек. Но террористы, очевидно, слишком торопились покинуть станцию, так что до самого выхода солдаты Акса ничего не нашли. Тоннель, кстати, оказался не таким уж и длинным — Фонтейн думал, что он протянется чуть ли не до ближайшей грузовой станции, однако, когда в землю ушла вторая панель, они все оказались у опушки леса. Принц вышел из тоннеля следом за Аксом, осмотрелся и с досадой сказал:

— Вот и все, след потерян.

Вокруг колыхались высокие темно-вишневые травы. Террористы на гравибайках проскользнули над ними, не оставив ни единого следа. Скорее всего, они укрылись в густом лесу, где вокруг стволов деревьев стелился сероватый азратский туман.

— Я вызову скан-дроны, — сказала Фан. — Прочешем местность вдоль и поперек. Далеко им не уйти.

— Авилес не виден на камерах наблюдения и средствах слежения, — напомнил ей Акс.

— Авилес не виден, зато остальные видны. Или ты думаешь, что он может как-то распространить эту невидимость на других? — нахмурилась майор.

— Кто ж его знает, на что он способен.

«Я спрошу у Агилара», — мысленно добавил Аксель.

«Отлично. Заодно поинтересуйся у него, почему это он не увидел своим замечательным дополнительным оборудованием, что в станции был скрытый подъемник, опускающийся прямо в бомбоубежище».

«Он и тоннель нечетко видел, — возразил Фонтейн. — Не думаю, что он стал бы скрывать от нас информацию. На этот подъемник террористы могли затащить Росса, над которым Агилар трясется, как курица над яйцом».

«Тоже верно», — вздохнула Фан и обернулась к принцу:

— Я организую для вас передачу всех данных со скан-дронов. Как только засечем террористов — выдвинемся на перехват.

Глава 17

19 июля 214 года NPrE

«Дискредитация», — думал Фонтейн. Почему-то эта мысль не давала ему покоя, хотя Корпорацию пытались облить грязью тысячи раз. Если бы спецслужбы «МТ» реагировали на все статейки, которые кропают журналисты вроде Росса, то Фан только тем и занималась бы, что душила свободу слова.

Но сейчас речь шла не о выдумках слабоумных работников прессы. По какой-то причине султан Эр-Руммала отправил за украденными эмбрионами не просто агента Эль Шадияр, а ни много ни мало — вад-принца, собственного сына. Неужели его величество так обеспокоен судьбой десятка обычных рекомбинированных эмбрионов, до которых никому нет дела, кроме их родителей? Личных агентов не посылают для выполнения задачи, с которой успешно справился бы любой из Эль Шадияр, и чем дальше, тем больше Фонтейн убеждался в том, что эмбрионы тут вообще не главное.

«Может, эта женщина, Мария, украла что-то еще? То, что может действительно пошатнуть Корпорацию?» — в то, что одна террористка сможет обвалить «МТ» так же, как в свое время рухнула «Арс Механа», Акс не верил. Но что, если, например, правда о Сай Ашерон выйдет наружу?

«Хотя знаю ли я хоть каплю правды о Сай Ашерон?» — размышлял Акс, надевая белую форменную рубашку. «МТ» не держала Сай Ашерон в клетках в тайных лабораториях — нет никакого смысла вкладывать столько средств в создание эксклюзивных существ, а потом запирать их в подвале. Корпорация даже не пресекала самые невероятные слухи, которые ходили об этих существах. Может, это было одно из орудий устрашения — как стрим-десант, который специально при рекомбинации наделяли звероподобной внешностью.

«Противник должен жидко сраться от одного вашего вида», — любил повторять сержант из учебки; и глядя на себя в зеркало, Фонтейн не мог с ним поспорить. Он отрастил аккуратную бородку и усы, но удрученно отметил, что приятнее от этого его рожа не стала.

Аксель накинул китель, вышел из купе и спустился в рабочий кабинет. В такую рань даже диспетчера еще не было на рабочем месте. Оно и к лучшему — им всем нужно было обсудить такие вещи, о которых лучше не говорить вслух. Последнее, чего хотела Анна Дмитриевна — чтобы все узнали, что террористы захватили пассажиров поезда. Власти Азрата не желали, чтобы куда-нибудь просочились слухи о феерическим провале местных спецслужб, под носом у которых огромная террористическая группировка разгуливала по Таулану, как у себя дома. Эль Шадияр и вад-принц тряслись над своей секретностью, Фан — над своей…

Да еще и Феликс Ривера изъявил желание поговорить с Фонтейном сегодня с утра. Но тут все ясно — экс-десантник пекся о безопасности юного Росса, и Акс уже стал надеяться, что Ривера заберет эту обузу домой, желательно вместе с Агиларом. Он хотел сосредоточиться на этом (а еще, черт возьми, наконец подумать о поимке дилера с гайшаном, будь он проклят, другого времени, что ли, не мог найти⁈) — но мысли, словно по кругу, вернулись к тому же вопросу — что еще, кроме эмбрионов, украли террористы в султанате?

«Нечто более опасное, чем использование биомеханоидов для создания Сай Ашерон», — неожиданно подумал Акс. Но тогда почему в погоню за ворами не отправились агенты «МТ»? Или украденное так компрометирует и Корпорацию, и султанат, что даже агентам службы дознания «МТ» нельзя и на метр приближаться к этой тайне? Может, это доказательства некоей связи, порочащей «МТ» и Эр-Руммал — еще более порочащей, чем нарушение первых статей Конвенции? Впрочем, что мешает Корпорации нарушить еще десяток-другой статей, раз уж она взялась за это дело?

«Если „МТ“ действительно нарушает закон, то защищать ее — значит покрывать преступления», — Акс тяжело оперся кулаками на рабочий стол; он жалобно скрипнул и накренился. Неужели для «МТ» пришло время ошибок, которые сделала «Арс Механа»?

Фонтейн никогда не сомневался в Корпорации — вот он, огромный, сильный, здоровый мужчина, угрюмо глядящий на свое отражение в полированной поверхности стола. А мог бы родиться жалким обрубком человека — синдром Фудзивара, который значился в его медкарте, приводил к тому, что у новорожденного не было рук и ног. И что за существование ждало бы его, если бы не ранняя диагностика в перинатальном центре «МТ» и не рекомбинация ДНК?

За все хорошее надо платить — и он всегда презирал тех, кто хотел получить что-то важное бесплатно или неблагодарно вопил, когда требовалось расплатиться за подаренную нормальную жизнь. Его, Акса, сделали стрим-десантником, и двадцать два года он провел на службе, дошел до капитана, но когда в сорок лет он решил, что не будет продлевать обязательный контракт — никто и слова ему не сказал. Существа — не рабы, а «МТ» — не рабовладелец. Ведь так?

Но тогда почему не отключают их клейма — тех, кто ушел со службы? Почему «МТ» продолжает за ними следить и сохраняет за собой право призвать любое существо к выполнению долга — перед человечеством и во имя всеобщего блага?

Звонок в дверь отвлек его от мыслей, которые вели в опасном направлении. Поскольку диспетчера еще не было, то Акс сам открыл Феликсу Ривере и впустил героя осады Галаада-4 в свой кабинет.

— Доброе утро, сэр, — сказал шеф охраны Россов. — Надеюсь, мой визит потревожил вас не слишком рано?

— Нет, все в порядке. Хотите кофе?

— Спасибо, не откажусь, — Ривера осмотрел мебель, счел любимое кресло Акса самым прочным и аккуратно опустился на сиденье. — Мне бы хотелось обсудить вопрос безопасности мистера Росса.

— Конечно.

— Полагаю, что пока вы и майор Фан не нашли всех террористов, вывозить мистера Росса с Азрата — не самое разумное решение. Наиболее безопасным местом мне представляется ваш экспресс.

Фонтейн покорно вздохнул и протянул Ривере чашку с кофе. Что ж, придется потерпеть еще несколько дней…

— Согласен с вами, сэр. Мы обеспечим круглосуточную охрану мистера Росса.

— Будете ли вы против, если я предложу услуги моих людей? Это наша прямая обязанность, однако мне бы не хотелось…

— Все в порядке, — поспешно сказал Акс, обрадованный тем, что не придется отвлекать солдат от основной задачи. — Я распоряжусь насчет размещения ваших людей в нашем вагоне.

— Благодарю, — кивнул Ривера и с некоторым любопытством осмотрел кабинет. — Давно здесь служите?

— Пять лет, сэр. Перешел в экспресс сразу после окончания обязательного контракта.

— Не стали продлевать?

— Нет, сэр.

— Мне тоже не следовало, — проворчал Ривера. Акс в удивлении на него посмотрел.

Галаад-4 стал наглядным примером для всех остальных колоний — что будет с теми, что решит стать независимым от Аялы. Смелости властям Галаада придало то, что на планете неожиданно нашли залежи тимерида — ценного сырья, необходимого для создания брони стрим-поездов. Ни «МТ», ни Континентальный Совет не оценили галаадскую шутку насчет независимости и послали на усмирение бунта корпус под командованием полковника Риверы. Он решил галаадскую проблему всего за полгода — и бесследно исчез после получения всех наград.

«Ему тогда было пятьдесят восемь, — припомнил Акс. — Значит, сейчас уже семьдесят три. Неужели все это время он работал на Россов вместо того, чтобы…»

— А вы, сэр, — решился спросить Фонтейн, — когда ушли на гражданку?

— В сто девяносто девятом.

«Сразу же после Галаада?»

— Но почему?

— Каждый пытается искупить свои грехи как может, — ответил Ривера и поднялся. — Подготовлю моих людей. Как только вы сообщите, что готовы нас принять, мы тут же прибудем в поезд.

— Хорошо, сэр, — пробормотал Акс. Он проводил бывшего десантника до двери и уселся за стол, включил терминал. Скоро должны были прийти принц с якзаном и Фан — и это наконец отвлекло бы его от того, над чем не стило размышлять.

Но все же жуткий невыразительный взгляд биомехнических глаз Агилара до сих пор преследовал его, и он снова слышал насмешливый голос: «Сай Ашерон не отпускают со службы — никогда».

* * *

«Я найду его и убью», — думал Мурад, раскладывая на постели одежду, которую выбрал для вад-принца. АльНилам сидел на своей половине кровати, завернувшись в покрывало, пил кофе и листал на планшете отчеты полиции и Эль Шадияр. В кудрявых волосах все еще поблескивали капельки воды после душа; под глазами лежали синеватые тени.

Ирфан плохо спал, хотя Мурад дал ему успокоительное. Ночью он проснулся от того, что АльНилам стонал во сне. Пришлось сделать ему укол.

— Ну что ж, все ожидаемо, — заключил вад-принц и отложил планшет. — Гора трупов — и ни одного сюрприза. Ох, стрим-десант только допусти до дела — ни одного свидетеля не оставят!

— Человек десять или двенадцать уцелело.

— Человек! — фыркнул АльНилам. — Вот именно! Ничего интересного: все они — люди. А судя по результатам допросов, кроме Авилеса, в этой банде героев было еще два существа.

— Все трое существ исчезли вместе с Фиалковской. Удивительное совпадение.

АльНилам взглянул на ноутбук, где непрерывно, в реальном времени, транслировалась запись с дронов-невидимок. Они по квадратам обшаривали местность вокруг выхода из потайного тоннеля под оросительной станцией.

— Пять гравибайков, — пробормотал вад-принц. — То ли они заранее планировали побег от остальных, то ли им кто-то сливает сведения. Причем второй вариант кажется мне все более и более реальным.

— Кто-то из экспресса? Или с нашей стороны?

— Или со стороны Корпорации.

— А этим-то зачем? — удивился якзан.

— Мы мало что знаем об играх на самой вершине «МТ». Корпорацией больше двухсот лет правит одна семья, помешанная на секретности еще больше, чем моя. Кто знает, может, младшие члены семейства затеяли передел власти.

Ан-Файяз неторопливо обдумал все варианты, пока отпаривал складки на черном широком муште его высочества.

— Хотелось бы, конечно, чтобы это был раскол в рядах террористов…

— Но одно другому не мешает, — АльНилам долил себе кофе из кофейника и зарылся поглубже в покрывало. — Все пленные террористы — обычные пешки с промытыми мозгами. Сбежали при этом трое существ. Выглядит так, словно именно существа стояли во главе группировки. А руководит всем процессом Лютер Магринья — тоже существо-беллаторес. Как-то это… своеобразно смотрится.

— А как же Мария Фиалковская? Пленные говорят, что лидер — это она.

— Тоже интересный вопрос, — вад-принц выпил кофе, посмаковал, прижмурившись от удовольствия. — С ней рядом все время находился Исио Торо — эпсилон-психокинетик. Магринья, наверное, чуть не удавился от радости, заполучив такой редкий подарок. А потом еще и Сай Ашерон!

— Поразительное везение, эфенди, — согласился Ан-Файяз. — А потом они захватили еще и Шуфрира, и главу генноинженерной лаборатории.

— Фиалковская тоже ценный приз — биоинженер высокого класса, доктор наук, руководитель «Биороники». Может быть, — хмыкнул АльНилам, — она и есть тот самый Доктор Свобода, который иногда мелькал в сводках Эль Шадияр.

— Логично, — кивнул Мурад. Кто же еще может так успешно отключать клейма, если не биоинженер, который их разрабатывает и устанавливает? — Вы скажете об этом майору?

— Посмотрим. Если она будет паинькой и согласится на мои условия — то может и скажу. Фиалковскую нужно мало того, что взять живой — мы должны первыми ее допросить, чтобы выяснить, куда она дела этот проклятый архив, — его высочество поставил чашку на тумбочку, выпутался из покрывала и сбросил пижаму. — Одень меня.

По его правому боку тянулись две длинных багровых полосы — следы от удара нейроплети, уже несколько побледневшие под регенерационной сеткой. Мурад усилием воли подавил вспышку ярости. Не сводя глаз с полос, он накинул на Ирфана рубашку длиной почти до колен. Тонкая плотная ткань скользнула по его телу и скрыла отметины. Мурад взял белье и опустился на ковер перед принцем. На плечо якзана легла узкая ладонь.

— Мурад, даже не думай.

— О чем, эфенди?

— Ты не справишься с существом Сай Ашерон.

Ан-Файяз упрямо набычился.

— Яды действуют на всех.

— Мы ничего не знаем об этих существах, о том, что на них действует и не действует.

— Значит, нужна порция побольше.

— Пожалуйста, — тихо, но требовательно сказал Ирфан, — пообещай, что не станешь.

— Ладно, — не разжимая губ, ответил якзан.

— Не «ладно», а пообещай мне!

— Хорошо, Ирфан, — сказал Ан-Файяз, — обещаю, что не стану искать с ним встречи. А теперь позвольте одеть вас, эфенди.

АльНилам улыбнулся. Якзан взял его руку и принялся застегивать пуговки на высокой манжете рубашки.

* * *

Фан погрузилась в непрерывные допросы пленных, так что Акс ее почти не видел. Она не могла задействовать эпсилон-существ из СБ экспресса из соображений секретности; впрочем, вчера ночью к ней наконец прибыли еще два эпсилона из службы дознания «МТ». Но даже несмотря на их помощь майор за день истаяла, как свечка — и была сильно разочарована результатом.

— Дюжина бесполезных тварей, — пожаловалась она Аксу, пока они поджидали вад-принца. — Кое-что из них, конечно, удалось вытряхнуть, но ни один не знает даже фамилии этой просто Марии.

— Но мы же взяли интенданта группировки. Он-то должен знать хотя бы о том, откуда им поставляли деньги, оружие и снаряжение.

— Это да, — немного утешилась Фан. — Но я надеялась на большее.

— На то, что они сразу выложат, как найти Лютера Магринью? — хмыкнул Аксель.

— Ну, надо же всегда верить в лучшее, правда?

Дверь кабинета отворилась, и Фонтейн удивленно взглянул на вошедшую палатку. Вад-принц был с ног до головы закутан в широкие и плотные черные одежды, полностью скрывающие его лицо и фигуру. Тагеллан, сдвинутый до самых бровей, отставлял лишь узкую щель, через которую его высочество смотрел на мир. Ни АльНилам, ни его якзан так и не появились в медвагоне — Акс уточнял у Фрины. Значит, занимались самолечением.

«Интересно, что же такого он прячет под этими тряпками, что его слуга не подпускает к нему даже врачей», — подумал Акс и сказал:

— Доброе утро, ваше высочество. Как ваше самочувствие?

— Превосходно, благодарю, — АльНилам опустился в любимое кресло Фонтейна. — Я изучил результаты допросов. Пока не очень впечатляющие, — из недр черной ткани донесся смешок. — Наверное, не стоило убивать такое количество террористов. Может, среди покойных были люди, более осведомленные, хотя бы о личности Марии и роли трех существ в этом деле.

Фонтейн недовольно засопел. Фан с досадой уставилась в чашку с кофе и пробурчала:

— Возможно, вы могли бы поделиться с нами некоторой информацией на этот счет.

— Возможно. Но это зависит от того, о чем мы сегодня договоримся.

— Опять? — вспыхнула майор. — Почему вы, черт возьми, просто не можете с нами сотрудничать⁈

— Потому что я должен выполнять указания моего отца, касающиеся соблюдения секретности, как и вы должны следовать вашим протоколам.

— Меня могут уволить или посадить в тюрьму, — ответила Фан, — а что грозит сыну султана?

— В чип, благодаря которому Мурад меня нашел, встроен болевой стимулятор, — холодно сказал АльНилам и коснулся руки якзана. — В чип Мурада тоже. Мой отец верит в эффективность физического воздействия.

Фонтейн изумленно уставился на вад-принца. Ему и в голову не приходило, что султан может обращаться со своим же сыном, как с рабом из низкосортных ужастиков.

— Я так понимаю, что вашего отца не смущает статья Конвенции о запрете пыток? — выдавила Фан. Принц снова издал смешок:

— Ничуть не смущает. Но вернемся к предмету нашего разговора. В группировке имелось три беглых существа с отключенными клеймами. Это весьма рискованная процедура, и есть вероятность, что Авилес, Исио и Ровере прошли ее у одного мастера.

Фонтейн поежился. Ему стало не по себе от одной мысли об отключении клейма — жизнь каждого существа была тесно связана с их работой. Сотруднику «Долорес» достаточно нажать одну кнопку, чтобы убить любого…

— Иногда в сводках Эль Шадияр мелькало имя такого мастера — Доктор Свобода, — продолжал вад-принц. — Полагаю, в вашей службе за его поимку установлена большая премия.

— Это так, — согласилась майор и кашлянула: — Я успела побеседовать с моим начальством, и оно увидело точки соприкосновения в моей и вашей работе. То есть мне предоставили полномочия, чтобы договориться с вами об обмене определенной информацией — в пределах разумного, конечно.

— Удивительно, — задумчиво отозвался его высочество, — на что еще готова пойти Корпорация, лишь бы устранить угрозу, которую, видимо, сочла достаточно серьезной, чтобы поступиться священной секретностью.

Фан раздраженно поморщилась.

— Впрочем, мой отец, да продлит Аллах его годы, уверен, что тот, кто поможет Корпорации справится с нападением, вправе рассчитывать на весьма весомую награду. По крайней мере, я буду убеждать его в этом, чтобы мы, — принц обвел рукой себя и якзана, — могли избежать нескольких весьма неприятных часов в нашей жизни.

Якзан встревоженно посмотрел на его высочество. Майор выглядела очень недовольной, но решилась первой пойти на уступки:

— Мы не указали в отчете, который предоставили вашей стороне, что контейнер с веществом для фиксации результатов рекомбинации ДНК до сих пор не найден.

АльНилам тут же задал закономерный вопрос:

— А как в это оказалась втянута СБ экспресса?

— Авилес хотел вывезти контейнер в моем поезде, — признался Фонтейн.

— Так майор до сих пор здесь, потому что… — вад-принц замолчал и обменялся взглядом с Ан-Файязом. — Что ж, ясно. Теперь моя очередь делиться, но сначала я бы хотел высказать просьбу. Мне необходимо взять Марию живой и первым ее допросить на условиях полной конфиденциальности. То есть без вашего присутствия.

— Это не просто просьба, — хмуро сказала Фан.

— Обещаю, что передам ее вам после этого также живой и в здравом уме. Если вы выполните мой маленький каприз, то я выдам вам кое-что насчет Доктора Свободы.

— Мне нужна минута, — отрывисто сказала Фан и вышла из кабинета. Повисло неловкое молчание. Фонтейн не мог напрямую спросить у принца, какого черта тот взялся шантажировать майора «МТ», а светски болтать о погоде не хотел. АльНилам тоже молчал, спрятав руки в широкие рукава и опустив взор долу — ну просто кроткая принцесса из глубокой древности!

Тишину, которая становилась все более неловкой, прервало возвращение Фан. Вид у нее был такой, словно она только что вырвалась из пасти тигра.

— Ладно, — сказала майор. — Разрешение на допрос получено. Мария будет вашей на два часа.

— О, мне хватит и десяти минут! — оживился АльНилам. — Итак, в моем отчете по приказу султана, да продлит Аллах его годы, было упущено, кто именно организовал вынос эмбрионов и похищение главы центра и шефа генноинженерной лаборатории.

— Очень странно, как это вы не выяснили такую важную деталь, — ядовито заметила Фан: беседа с начальством явно прошла быстро, но очень болезненно.

— Мы выяснили. Это была ваша, то есть наша Мария, в миру — Мария Фиалковская, глава подразделения «Биороника».

— Ох ты ж черт! — вырвалось у Фонтейна, хотя майор без стеснения употребила куда более крепкие выражения.

— Мадам Фиалковская — биоинженер очень высокой квалификации, — продолжал вад-принц, — что позволяет мне предположить, кто именно являлся Доктором Свободой.

— И вы ее упустили! — вскричала Фан.

— Ну что поделать. Никто не идеален.

— Господи, — прошептал Фонтейн. Какой же должна быть дыра в системе безопасности, чтобы в нее пролез вредитель такого размера!

— Интересно, когда ее завербовали, — прошипела Фан. — Сколько там орудует Доктор Свобода, так сразу не припомню…

— Двенадцать лет, — сказал АльНилам. — Из них десять она работала в «Биоронике».

— Что⁈ — взвыла Фан. Акс тихо опустился в кресло. Он даже представлять не хотел, что это значит.

— Так что я по-дружески советую вам очень тщательно выбирать тех, кому вы будете об этом докладывать, — продолжил вад-принц. — А теперь давайте обсудим, как мы будем ловить наших террористов в непролазных азратских лесах.

Глава 18

20 июня 214 года NPrE

Наверное, у нее было сотрясение мозга — голова болела и кружилась, и Мария не очень четко помнила все, что было после того, как принц ударил ее криокейсом. К ней ворвался Исио, подхватил на руки и выскочил из комнаты. В коридоре они столкнулись с Карло делла Ровере, и Исио приказал ему следовать за ними. Спуск в подвал Мария не запомнила — она очнулась, только когда Торо посадил ее на гравибайк перед собой.

Он взял с собой и третий байк — наверное, вел его, подключив дистанционное управление со своего, на случай если Фиалковская сможет сесть за руль, в чем сама Мария была не уверена.

Здесь их было трое — она, Торо и Карло. Куда делся Авилес — она не знала. Исио упомянул, что кто-то угнал один из байков, приготовленных в подвале на случай бегства — и она ничуть не сомневалась в том, кто именно.

«Какой скользкий тип, — подумала Фиалковская. — Ухитряется улизнуть первым из любой заварушки, как только чует, что победа будет не на его стороне. Эх, Лютер, знал бы ты, как прокололся…»

Впрочем, одно ее радовало — Авилес не знал об этом последнем убежище, крохотной норе под землей, а потому не мог выдать их местонахождение. Когда-то, в годы гражданской войны в султанате, здесь был наблюдательный пункт, а сейчас они прятались тут, как крысы, бросив своих товарищей на убой.

«Вы — самое ценное, что у нас есть, — строго сказал ей Исио, когда вчера она, немного придя в себя к вечеру, начала расспрашивать об остальных. — Ваша жизнь дороже, чем жизни всех членов группы, вместе взятых, потому что никто не умеет того, что можете сделать вы для нашей расы».

«Они все погибли из-за меня, — Мария осторожно села на койке и привалилась спиной к стене. Она старалась не шевелиться лишний раз. — Какой отличный из меня вышел лидер. Я так старалась вытащить их отсюда — и вот к чему это привело».

Вряд ли ищейки «МТ» ее убьют (по крайней мере, не сразу) — слишком важная добыча. Сначала они вытрясут из нее все, что она знает — если успеют. Фиалковская коснулась языком клыка с ядом.

«Как быстро я перешла из числа лидеров в категорию добычи».

Она не сомневалась, что Авилес уже доложил своему начальству из службы дознания обо всем, что успел разнюхать. Но как же Лютер мог так ошибиться⁈ Неужели не заметил, что времена наивных бескорыстных романтиков вроде Эсме Ла Рохи или Нодара Орбелиани безвозвратно канули в прошлое — сегодня все продают всех, и неважно, за какую свободу вы сообща боролись еще вчера.

Даже если Авилес не был засланным кротом, даже если сначала он действительно хотел избавиться от клейма и присоединиться к борьбе — то потом явно решил, что игра не стоит свеч. И теперь самый важный вопрос — насколько сильно Лютер ему доверял и как близко успел подпустить к делам, о которых не рассказывал даже самой Марии.

Хотя доверял ли Лютер вообще хоть-кому-нибудь в этом мире — вопрос интересный…

Фиалковская раздумывала над этим с тех пор, как Магринья прислал ей «в помощь» это существо. Клеймо Авилеса взламывала не она, но он назвал кличку взломщика, и тот подтвердил, что работал с клеймом Авилеса, так что тут все было чисто. Но вот о том, как Сай Ашерон ухитрился удрать из-под надзора «МТ», Марии так и не рассказали.

«Какая тебе разница, если он делает все, что нам нужно? — ответил Лютер на ее вопрос. — Я все проверил и не хочу подвергать еще большей опасности тех, кто помог Гектору. Чем меньше людей о них знает — тем лучше».

Она вынуждена была довольствоваться этим. Может, лет семь назад ее бы и такой ответ устроил, но продвижение по карьерной лестнице в среде борцов против режима идет быстро из-за высокой смертности личного состава. Когда же Мария стала одной из тех, кто отвечал за планирование операций, то этот вопрос стал для нее весьма важным.

Никто не должен знать все — это главный принцип тех, кто становился одним из них. Невозможно утаить правду при допросе, который ведет эпсилон-существо, но никто не может сказать того, что не знает. Например, раньше Фиалковская не знала, что весь банкет устроен на деньги Энрике Сальваторе, а теперь ей все еще было неизвестно, кто сливает Лютеру Магринье информацию, на основании которой он принимает решения, но пока что осечки не было ни разу.

До появления Авилеса.

Проклятие! Почему Папа, с его-то опытом, об этом не задумался⁈

— Мадам? — позвал Исио из-за двери.

— Войдите.

Торо склонился над Марией и внимательно осмотрел. Она постаралась сохранять бесстрастный вид. Нельзя показывать свой страх, даже сейчас, когда их осталось всего трое. Из-за нее. Это ее провал. Это она должна была понять, при чем гораздо раньше, что Авилес — шпион! Понять уже тогда, когда он приволок к ним принца, не вырезав из него все чипы! Да еще тогда, когда Авилес только это предложил!

— Вы не виноваты, мадам, — мягко сказал Исио. — Никто не мог знать.

— Что Авилес — крот? — с горечью ответила Фиалковская. — Знать, может, и нет, но мне следовало догадаться. Я должна была догадаться, проклятие, потому что я отвечала за вас всех!

— Мадам, — он коснулся ее руки, — я введу вам лекарства. Мы не сможем оставаться тут надолго, и вам нужно быть в форме, чтобы вести байк.

«Интересно, понимают ли в „МТ“, что создали новую расу? — подумала Мария, пока Торо вкалывал ей препараты. — Расу, которая способна уничтожить нас всех? Пока еще они не могут размножаться, поскольку созданы стерильными, но если они получат достаточно власти, чтобы заставить „МТ“ вывести первое фертильное поколение или делать детей методами генной инженерии, то раса рабов быстро станет расой господ. И я им в этом помогаю».

Тот же Анжер не раз уверял ее, что существ заранее делают послушными и дисциплинированными. Ха! Она достаточно уже повидала этих существ, чтобы иметь свое мнение насчет послушности. Психика — это не клеймо, не биомеханизм, к которому можно написать программу.

— Когда мы покинем убежище?

— Завтра вечером, мадам. Вам нужно время, чтобы хоть немного восстановиться.

— Раз мы оставим эти место, то можно передать сообщение Папе. Он должен знать, что Авилес — крот.

Исио задумчиво нахмурился.

— Даже если агенты «МТ» засекут, откуда пошло сообщение, нам это не повредит, поскольку мы уже уберемся отсюда.

— Но что, если они поймут, куда мы его послали?

Да, это было проблемой. Никто не знал, какой из зашифрованных каналов все еще безопасен. Черт подери, никто даже не знал, что еще Авилес успел разнюхать!

— Если бы не я, — пробормотала Фиалковская, — все они были бы живы. Шестьдесят девять человек, Торо! Шестьдесят девять!

Эпсилон положил ладонь ей на плечо, и она, позволив себе минуту слабости, уронила голову на руки.

— Это вина Авилеса, мадам, — твердо сказал Исио. — И неосторожность Папы. Но наживка была слишком уж хороша.

— Сай Ашерон. Как же никто из нас не догадался, что никто не позволит такому существу сбежать!

— Психокинетики тоже под особым надзором, мы — редкость даже среди эпсилон, — возразил Исио. — Однако я смог уйти и никогда об этом не жалел.

Мариана вздохнула и опустилась на матрас. Головная боль утихла, головокружение и тошнота тоже ослабли. Мысли стали яснее

— Для Папы и для всех остальных лучше, если мы не вернемся. Слишком велик риск привести хвост.

— Я не позволю Папе причинить вам вред, — процедил Исио. — Я никому не позволю причинить вам вред.

Фиалковская сжала его руку. В дверь снова постучали, и она медленно, до середины, уехала в стену (здесь все едва работало, даже свет был тусклым, как свечение луны сквозь туман). На пороге появился делла Ровере и отрывисто бросил:

— Над лесом прошел геосканер.

— Где⁈ — резко спросила Мария.

— Шесть километров к юго-востоку.

— Что за сканер?

Ровере покачал головой:

— Незнакомая мне модель, что-то руммальское. Но даже самые слабые просвечивают землю до полукилометра вниз.

— Нам нужно уходить, — сказала Мария. — Быстро, у нас есть минут десять, не больше.

— Если вы сможете передвигаться… — неуверенно начал бывший тау-гвардеец и посмотрел на Исио.

— Может, геосканер не засечет, — сказал эпсилон. — Это же бывшая точка наблюдения, тут есть экранирование.

— Которому сто девяносто лет. Хотя мы можем подождать и проверить, — холодно заметила Фиалковская. Исио и Ровере переглянулись. Она понимала, в чем дело — человек с сотрясением может замедлить их, и в итоге всех возьмут за горло.

— Им обязательно нужно поймать нас живыми. Им необходимо добраться до лидеров группы, не только до солдат, которым мало что известно, — продолжила Мария, надеясь, что существа не слышат, как бешено стучит ее сердце. — Значит, огня на поражение не будет. Мы можем этим воспользоваться. Но действовать надо быстро.

Исио Торо поразмыслил и наконец кивнул. Карло помог Фиалковской подняться, и они вышли следом за эпсилоном. Бункер, в котором они укрылись, состоял из трех крохотных помещений — пары комнаток, разделенных узким коридором, который под довольно крутым углом поднимался к поверхности. Пункт слежения располагался во второй комнатке. Мария взглянула на монитор. Геосканер, похожий на приплюснутый стеклянный шар, окруженный силовым полем, полз над лесом, постепенно приближаясь к их убежищу.

— В лесу туман, — сказал Исио. — Если пойти пешком, то главную опасность будут представлять скан-дроны. Но в таком тумане они будут ориентироваться по тепловизорам. Если забраться в самую чащу или идти либо даже плыть по реке, то есть шансы проскользнуть.

— Без гравибайков? — встревожился Карло. — Но так мы далеко не уйдем.

— Вам не нужно уходить далеко. Вам нужно найти укрытие, в котором вас не засекут, и переждать. Когда они убедятся, что этот сектор пуст и переключатся на следующий…

— Что значит — вам? — резко спросила Фиалковская.

— Я останусь здесь, — сказал эпсилон. — Они должны найти в бункере хотя бы одну живую единицу, человека или существо.

— Торо!

— Я эпсилон, — бесстрастно произнес он. — Я могу сопротивляться намного эффективнее, чем вы. Я отвлеку их на себя и заберу с собой достаточно, чтобы посчитаться за тех, кого они убили.

— Ох, Исио, — прошептала Мария.

— Яд в зубе убивает мгновенно… быстро, — поправился Исио. — Даже таких, как я. Минута-две, не больше.

— Это несправедливо, — выдавил Карло. Фиалковская обняла эпсилона, и он крепко сжал ее в ответном объятии.

— Выведи мадам, — строго велел Исио тау-гвардейцу. — Защищай ее до последней капли крови. Она — надежда нашей расы. Все, идите.

Делла Ровере застегнул на груди ремень мини-рюкзака со всем необходимым и подал ей руку. Фиалковская надела свой рюкзак, и они направились к люку, который закрывал спуск в бункер.

* * *

Гвардеец тау-класса вел Марию сквозь лес. В азратском тумане давно затерялся и бункер, и их собственные следы. Подняв голову, Фиалковская разглядела сквозь серые туманные клубы нечто темное и массивное, плывущее над лесом несколько правее — геосканер. Он приближался к бункеру… наверное. В таком тумане ничего не понять.

«Может, они не найдут ни бункер, ни Исио,» — подумала Мария, но это было слишком хорошо, чтобы оказаться правдой.

Ее неприятно царапнула мысль о том, что она не успела сама предупредить Лютера о Гекторе Авилесе, но Исио наверняка уже отправил сообщение — ему-то теперь все равно. Они должны были сказать остальным — оставлять крота из Сай Ашерон куда опаснее, чем выдать очередной шифрованный канал.

«Неужели Лютер купился на эти дикие идеи насчет угона „Трансгалактики“? Как они в принципе себе это представляют? Нужно одновременно три существа-навигатора, чтобы вести такой поезд по стрим-тоннелю. Где Лютер собрался завербовать хотя бы трех таких существ? А ведь потребуется минимум шесть — чтобы работать посменно, даже навигаторы не выдерживают дольше суток…»

Впереди послышалось слабое журчание воды, и Ровере с заметным облегчением вздохнул. Он повернул на звук, съехал вниз по пологому берегу, помог спуститься Марии, и они нырнули в тесный, крошечный грот, прикрытый длинными ветвями с розовыми и багряными листочками. Фиалковская забралась поглубже в грот, Карло сел ближе к входу, его ладонь лежала на рукояти «Станрея». Марии короткий путь до грота дался не очень легко, а делла Ровере даже не вспотел.

«Интересно, задумывался ли Людвиг ван Штайнер о том, что у него получится новая, куда более совершенная раса, когда презентовал Тадичам свои разработки в генной инженерии? — подумала Фиалковская. — Был бы он доволен тем, к чему все прошло? Впрочем, благие идеи часто приводят именно к этому».

Ван Штайнер, как казалось Марии, когда она изучала его биографию и выступления, был чем-то похож на Филиппа Анжера — то есть искренне верил, что его разработки будут использоваться только во благо, для спасения детей, которым не повезло с генами. Но вышло то, что вышло. Николия Тадич, настоящий бизнес-гений и основательница «МТ», мгновенно сообразила, где тут можно получить очередные гигантские прибыли.

Хотя концепцию Директивы и программы получения эмбрионов разработала ее сестра Бренна — она отвечала за пиар и все внешние коммуникации Корпорации. О Бренне Мария знала только то, что даже среди Тадичей та считалась на редкость беспринципной тварью.

— Мы можем переждать тут, только недолго, — прошептал Ровере. — Над нами сейчас пройдет скан-дрон, поэтому не высовывайтесь.

— А геосканер?

— Он движется в другом направлении. Будем верить, что Исио окажется прав, — Карло тихо вздохнул и снова пробормотал: — Это несправедливо.

— Жизнь в целом несправедлива, — холодно сказала Фиалковская. — Именно поэтому мы здесь.

— Исио терпеть не мог Авилеса, — помолчав, заметил Карло и виновато добавил: — Простите, мадам. В бункере очень хорошая слышимость.

По Исио крайне трудно было понять, кого он может терпеть, а кого нет, но Мария не удивилась. Ее скорее удивляло то, как Авилес может кому-то нравится. Но он все же ухитрялся вербовать сторонников. Он едва не устроил раскол в ее группе и по какой-то причине даже после провала на Альмонзис все еще числился благонадежным.

— Почему они такие? — вдруг спросил Карло.

— Кто?

— Сай Ашерон. Они не похожи на нас, и я никогда не видел ни одного из них на гражданке. Ну, после контракта.

— У них нет контракта, — ответила Мария. — Сай Ашерон — это собственность Корпорации.

Глаза Ровере полезли на лоб:

— Но как это⁈ Это же незаконно! Каждый, кто отработал рекомбинацию…

— Сай Ашерон не рекомбинируют, — Фиалковская в упор посмотрела на него и сказала: — Вам лучше не задавать никаких вопросов. Чем меньше вы знаете, тем меньше расскажете, если вас поймают.

Карло с тревогой выглянул из грота. В вышине смутно виднелась темная громада геосканера — но он не двигался. Значит ли это, что они уже нашли бункер?

— Сканер над бункером, — прошептал Ровере. — Выходим. Пойдем по дну ручья.

Он помог Марии выбраться из грота и спуститься по влажной земле к ручью. Видимость из-за тумана была ограничена тремя-четырьмя шагами, и Фиалковской пришлось полностью положиться на Карло с его улучшенными зрением и слухом — когда они двинулись по руслу ручья, она ухватилась за ремень существа, чтобы не потерять его.

Вокруг что-то постоянно шелестело, журчало, капало и чирикало: звуки леса сильно нервировали Марию, привыкшую к шуму города. За комбез цеплялись ветки, листья касались лица, как чьи-то пальцы. Под ногами к тому же вместо твердого асфальта чавкало влажное дно, от воды и земли поднимался тяжелый запах, который издавали опавшие и гниющие листья, а туман оседал на одежде, лице, руках мелкими каплями.

Фиалковская не знала, сколько они прошли, но в конце концов добрались до истока ручья — небольшого озерца. Земля вокруг стала совсем болотистой. Карло остановился и огляделся.

— Что-то не так?

— Не знаю, куда идти. Кажется, мы углубляемся в лес, но я не уверен.

— Если мы зайдем глубже в чащу, то им будет труднее нас найти.

— Но что мы будем делать, когда нам понадобится выбираться? Я не уверен, что найду дорогу к озеру в этом чертовом тумане.

«Беллаторес бы смог», — невольно подумала Мария, но тут же отбросила эти мысли. Никто из существ не выбирает свой класс.

— Думаю, нам лучше забраться в чащу. С проблемами будем разбираться по мере их поступления.

Ровере снова шагал вперед, прокладывая путь сквозь низкие кусты с короткими жесткими ветками, которые были усеяны мелкими алыми листочками и гроздьями орехов. Земля стала плотнее — значит, они удалялись от источника воды. Карло вдруг остановился.

— Что такое?

— Тшшшш. Слышите?

Фиалковская прислушалась, но ничего не уловила, кроме лесных звуков.

— Не слышу. В чем дело?

— Гравибайки. Они пересекают лес, но я не могу понять, как далеко и в каком направлении. Туман, будь он проклят, искажает звуки.

— Пойдем обратно?

— Не стоит. Лучше идти в противоположную сторону от звука байков. Я постараюсь определить, где они.

Карло постоял, прислушиваясь, а потом не очень уверенно повернулся направо и провел Фиалковскую под сень деревьев с переплетающимися на высоте шести метров кронами. У них был такой вид, словно их высадили как живую галерею, а потом на десятки лет забыли о ее существовании.

«Хорошо бы дроны не заметили нас под такой крышей».

Они шли, точнее, пробирались между узловатыми корнями, рискуя свернуть себе шеи, поскольку туман у земли был густым, словно йогурт, как вдруг деревья кончились. Мария и Ровере оказались посреди лесной прогалины, но не успели даже толком осмотреться — справа раздался знакомый низкий гул гравибайков. Он прошел так близко, что Фиалковская невольно прижалась к своему спутнику.

— Назад! — Карло дернулся было к деревьям, как из-под их густой крыши тоже донесся гул. Мария схватила Ровере за руку и прошипела:

— Возьми меня в заложницы!

— Что⁈

— Они обязаны заполучить нас живыми! Остальные ничего не знают о том, что их интересует, а потому они сделают все, чтобы сохранить нам жизнь!

— А потом что?

— Как-нибудь выкрутимся. Выиграй нам время, а я что-нибудь придумаю.

— Ладно, — Карло вытащил из кобуры пистолет, прижал Марию к себе, приставил дуло к ее затылку и крикнул в чащу: — Стоять! Не двигаться! Или я ее прикончу!

Гул байков стих. Фиалковская напряженно вглядывалась в туман, но ничего не видела. Даже деревья, из-под укрытия которых они только что вышли, едва виднелись сквозь серую завесу.

— Зажгите фары, чтобы я вас видел! — потребовал Карло. Впереди и справа появились бледные, рассеянные огни желтоватого цвета. Для Марии они сливались в две полосы.

— Четыре и восемь, — прошептал Ровере. — Восемь прямо по курсу, четыре справа.

— Отступайте левее, кажется, там какие-то кусты.

— Никому не шевелиться! — снова крикнул Карло. — Ни одного движения или она труп!

Он стал отступать туда, где не было огней, двигаясь плавно, быстро и бесшумно, насколько это возможно в лесу, где под ногами все время что-то шелестит и чавкает. Мария отвела взгляд от огней байков и попыталась рассмотреть, куда ее ведет Ровере. Там не было ничего нового — деревья и кусты, но на миг ей показалось, будто в тумане мелькнула тонкая темная фигурка. Она тут же пропала, а Марию ужалило в шею какое-то насекомое. Она машинально хлопнула себя по шее и задела ладонью иглу.

«Нет!» — Фиалковская попыталась ухватить ее пальцами, но было поздно: игла и так быстро погружалась в тело, а Мария ее только подтолкнула. Вещество, из которого была сделана игла, уже рассасывалось, проникая в кровь и ткани. За несколько секунд паралич охватил правый бок, руку, ногу, и, если бы не Ровере, Мария упала.

— Что с вами? — выдохнул он, но Фиалковская уже не смогла ответить. Полное онемение переползло на левый бок, поднялось по шее, погасило все запахи и звуки, заволокло пеленой глаза — а потом сознание отключилось, словно кто-то нажал на кнопку.

* * *

Акс немного настороженно следил за тем, как добычу — Карло делла Ровере и Марию Фиалковскую — заносят в фургон без опознавательных знаков, который окружали бойцы спецназа Эль Шадияр и в котором уже лежал эпсилон-психокинетик. Террористы все еще были под действием наркотика, но на всякий случай их завернули в парализующие сети.

К Акселю подошла Фан. Она была хмурой и напряженной с самого утра, и, хотя операция в целом оказалась успешной, майор даже сейчас выглядела не очень довольной.

— Странный он все-таки, тебе не кажется? — спросила она и кивнула на вад-прица, который что-то обсуждал с офицером Эль Шадияр. АльНилам был одет в комбез маскировочной багряно-алой расцветки, в кобуре на поясе лежал пистолет с иглами.

— В султанате всегда была своя атмосфера, так что, наверное, в использовании принца как спецагента нет ничего особенного, — пожал плечами Фонтейн.

— Как он мог так бесшумно подкрасться к существу? Почему Ровере его не заметил?

— Может, АльНилам знает эти места как свои пять пальцев…

— Да при чем тут это! — отмахнулась Фан. — Ровере гвардеец тау-класса, он должен был заметить!

— Ну, гвардия все-таки качеством пожиже, чем мы с тобой. К тому же Ровере всего двадцать шесть.

— На кой черт тогда вообще нужны эти тау-гвардейцы, — прошипела Фан. Она сверлила принца подозрительным взглядом, и Акс, которому не нравились конфликты среди личного состава, решил ее отвлечь:

— Жаль, что не удалось взять Авилеса. Каким образом он опять смог сбежать?

— Кто знает, чем напичканы эти твои Сай Ашерон, — буркнула майор. — Может, эта чертова тварь опять бросила своих и смылась, едва началась заварушка.

— Не уверен, что свои снова встретят его с распростертыми объятиями. У Сальваторе наверняка возникнет множество вопросов.

— Думаешь, Авилес знает тех, кто на самом верху? — усомнилась Фан.

— Это весьма вероятно. Не часто к террористам сбегают существа из суперзасекреченного подразделения. Я бы не удивился тому, что Авилес получает приказы от самого Сальваторе, как принц — от отца-султана.

— Рискованно. Между Сальваторе и Авилесом может быть еще одна или даже несколько ступеней, — возразила Фан. — В конце концов, чем больше ступеней отделяет исполнителей от лидера, тем труднее этого лидера поймать.

— Все же мы уже давно не сталкивались с такой крупной и богатой группировкой среди террористов, а сложная иерархия порождает сложности в управлении и передаче информации.

— Мы? — Фан насмешливо подняла бровь. — Неужели ты уже хочешь обратно к нам?

Искушение возникло на миг, но Акс тут же его поборол.

— Нет, уволь, мне слишком нравится кухня в экспрессе.

— Ну да, у нас обычно не подают личному составу рябчиков в винном соусе с грибным конфитюром, а поесть ты всегда любил даже больше, чем секс.

Фонтейн с некоторым стыдом припомнил, что уже месяц как застегивает ремень на новую дырочку, и решил, что нужно увеличить нагрузку на тренировках. Где бы еще взять лишний час в сутках…

Меж тем вад-принц закончил беседу с офицером и направился к Аксу и Фан. Ан-Файяз следовал за его высочеством, как массивная тень. Майор снова помрачнела.

— Ваши солдаты отлично справились с ролью загонщиков. Спасибо, — сказал АльНилам Фонтейну и повернулся к Фан. — Мы просветим пленных на предмет каких-нибудь неприятных сюрпризов вроде зубов с ядом, и как только я допрошу Фиалковскую, то мы передадим их вам.

Майор тихо выдохнула, сжала кулаки за спиной, и Акс напрягся. Это обычно значило, что она получила какой-то приказ, из-за которого все пойдет не по плану.

— Я не уверена, что вы можете ее допрашивать.

— Что? — брови принца удивленно поднялись. — Мы же заключили договор.

— Да, но я получила новые указания от моего руководства. Фиалковскую, Исио и Ровере запрещено допрашивать. Я должна как можно скорее передать их моему начальству из службы дознания.

— Вам запретили их допрашивать, а не мне, — указал на очевидное АльНилам. — Приказы вашего руководства ко мне не относятся.

— Я не думаю, что могу толковать их таким образом.

Якзан молча выдвинулся вперед и загородил принца плечом, словно ожидал, что Фан сейчас на него бросится. Акс тоже шагнул вперед, чтобы оказаться между ними и не допустить дипломатического конфликта с рукоприкладством.

— Ах вот оно что, — процедил его высочество. — Вы просто не хотите соблюдать договоренность.

— Я не…

— Ваши приказы меня не касаются. А раз уж вы нарушаете наш договор, то, полагаю, я имею право на ответную любезность. Пленные наши, и вы их не получите.

Фан замерла. Вад-принц развернулся и зашагал к фургону Эль Шадияр. Глаза майора сузились, и Акс схватил ее за плечо:

— Фан, не вздумай!

Она дернула плечом, но Фонтейн только усилил хватку.

— Тебе нельзя применять силу к его высочеству! У него дипломатический иммунитет, и он не совершил никаких преступлений, нарушающих международное право!

— Но я не могу позволить ему их забрать!

— Фан, он ведь в чем-то прав. Мы договаривались о том, что он допросит женщину.

— Я знаю, но что я могу сделать, если Павлидис изменила приказ?

— Павлидис? — медленно повторил Фонтейн. Неужели за дело взялась лично шеф службы дознания? Единственная, кто занимает такую должность, не являясь членом семьи Тадич — и единственное существо, которое поднялось так высоко…

Вад-принц вдруг остановился, переглянулся с Ан-Файязом и быстро направился обратно к Фан и Фонтейну.

— Елена Павлидис, — сказал АльНилам. — Вот оно что.

— Ваше высочество, вы же понимаете, что майор Фан не может нарушить прямой приказ шефа службы дознания, — произнес Аксель. — Это не личный каприз майора. Я знаю ее двадцать пять лет, и она никогда не нарушала данного ею слова. Но она не может пренебречь приказом.

— Сочувствую, — с холодком ответил АльНилам. — Но у меня тоже есть приказы, которые отдает мне его величество султан, и меня тоже ждут крайне неприятные последствия, если я их не выполню. Странно, что мне приходится объяснять вам настолько очевидные вещи.

— Я приношу вам извинения, ваше высочество, — сказала майор. — У меня не было намерения нарушать нашу договоренность, и мне жаль, что обстоятельства так изменились. Можете ли вы связаться с вашим отцом?

— Зачем?

— Возможно, он сумеет уговорить Павлидис сделать исключение для вас.

— Это не… — его высочество замолчал и опустил голову, нахмурившись. Якзан встревоженно посмотрел на него, положил руку на плечо и, когда вад-принц поднял на него глаза, что-то беззвучно сказал.

— Как будто есть другой вариант, — пробормотал АльНилам. Он прикрыл глаза, вздохнул и сказал: — Мой отец не станет разговаривать с какой-то женщиной из «МТ», будь она хоть десять раз ваш шеф. Мы можем добиться только того, что он свяжется с кем-то из семьи Тадичей, и будем ждать, к чему приведут их переговоры. Если мой отец на это согласится, а не прикажет мне и агентам Эль Шадияр просто перебить вас всех и забрать пленных.

— Но он же не сумасшедший!

— Нет. Но очень не любит, когда кто-то ущемляет его интересы, и ему нет дела до проблем мелких сошек.

«Тупик», — подумал Акс. Но не доводить же дело до драки, да и за конфликт между «МТ» и Эр-Руммалом Фан тоже по головке не погладят. Была бы тут третья, нейтральная сторона… хотя почему «была бы»? Она же есть.

«Анна Дмитриевна меня убьет», — подумал Фонтейн и сказал:

— Мне нужно сказать пару слов майору, ваше высочество. Вы готовы подождать еще немного с отправкой пленных?

— Мы не торопимся, — ответил вад-принц. — Но я не намерен тратить слишком много времени впустую.

Акс кивнул, отвел Фан в сторону и постучал себя по виску. Фан подключилась к нему, и он спросил:

«Павлидис может тебя допросить?»

Фан передернуло. До Фонтейна доходили слухи о том, что Елена Павлидис может за пару минут вывернуть наизнанку мозг любого человека или существа.

«Я бы очень не хотела доводить до этого».

«Ты не сможешь ей сопротивляться? Ты же эпсилон, одна из лучших!..»

«Даже думать об этом не буду».

«Линь, ты мне доверяешь?» — помолчав, спросил Фонтейн.

«Да, конечно, — без колебаний ответила Фан и встревожилась: — Акс, в чем дело? Не вздумай делать ничего опасного из-за меня!»

Аксель повернулся к своим солдатам и приказал:

— Сержант Лерман, забирайте пленных.

— Что⁈ — вскричала майор. — Ты в своем уме⁈

Ан-Файяз издал клокочущий звук, полный негодования. Солдаты Эль Шадияр, схватившись за оружие, мигом оцепили фургон, но АльНилам поднял руку, и они замерли на месте.

— Что это значит? — спросил принц.

— Фиалковская, Исио и делла Ровере — пособники Гектора Авилеса, который пытался вывести из строя экспресс «Бриарей», убил одного из членов моего экипажа и пытался убиться пассажира. Я имею право забрать пленных.

— Но что вы будете с ними делать?

— Это решать начальнице «Бриарея». Как глава службы безопасности экспресса я обязан передать их по распоряжению Анны Дмитриевны официальным властям либо службе дознания «МТ». Впрочем, если вас так волнует судьба этих террористов, — произнес Фонтейн, в упор глядя на вад-принца, — вы можете обратиться к Анне Дмитриевне, чтобы решить все интересующие вас вопросы.

Глава 19

В таблетнице лежали две капсулы успокоительного. Тедди пару секунд смотрел на них, покачивая в руке стакан с водой, а потом бросил таблетницу в ящик тумбочки. Ему вполне хватило тех лекарств, которыми его уже напичкали в медвагоне.

После первой порции успокоительного мозг почти полностью отключился, словно вернувшись в младенческое состояние. Единственное, что Тедди припоминал в этом сумраке сознания — кто-то знакомый находился рядом с ним в палате. С усилием Росс мог вспомнить чей-то мягкий баритон, прикосновения широких теплых ладоней и древесный запах одеколона с примесью чего-то сладкого.

Журналист сел, стянул пижамные штаны и сглотнул. Вдоль ноги тянулся длинный багровый след — выглядело жутко даже под регенерационной сеткой. Росс осторожно потрогал ее пальцем. На ощупь чуть шершавая, но на теле почти никак не ощущается, так, легкая стянутость кожи. Тедди никогда в жизни не травмировался так, чтобы врачи обклеивали его регенерационной сеткой, и эти ощущения, да и сам вид, были ему в новинку. Откровенно говоря, он бы предпочел обойтись без них.

Росс сполз с койки, с некоторой опаской оперся на ногу под сеткой — но никакой боли или дискомфорта не последовало. Он приободрился и отправился в душ. Ему о многом хотелось поразмыслить, и в первую очередь — о вад-принце. АльНилам — одно сплошное «почему», которое погружало разум Тедди в кипящий хаос.

Почему вад-принц — одновременно и существо, и носитель генетического дефекта⁈ Почему его отец ничего с этим не сделал? Почему специалисты, проводившие рекомбинацию, допустили такой прокол и тоже ничего не сделали? Это же, черт возьми, не разноцветные глаза! Как можно проморгать такую ошибку в геноме?

…или его сделали таким специально? Но Тедди не мог поверить, что кто-то способен на такое. Рекомбинация ДНК существует для того, чтобы исправлять дефекты генома, а не создавать их! Специалисты «МТ» напичкали АльНилама черт знает какими способностями и органами чувств, но почему-то не смогли исправить ошибку, которая сделала его презираемым в этом мире калекой.

Хотя вообще вад-принц не казался калекой со стороны. Террористов он расшвыривал вполне бодро, и его особенность как будто совершенно ему не мешала. Не считая того, что террористы могли его раздеть, и тогда… сердце Тедди сжалось. Он даже думать не хотел, что пережил бы при этом АльНилам.

Но все же отец как-то странно к нему относится. Почему султан посылает принца шарить в логове террористов в поисках кейса с эмбрионами? Какую бы тайну этот кейс ни хранил — разве это повод рисковать тем, что особа королевской крови попадется в руки радикальной группировки?

Вопросов было столько, что разум Росса едва не трещал под их натиском. А главное — никаких ответов ни от кого он не получит. Вряд ли вад-принц захочет с ним разговаривать после всего этого.

Тедди выбрался из душа, растер тело полотенцем, чтобы взбодриться, и натянул больничную пижаму. Интересно, скоро его отпустят? В купе как-то поуютнее и думается лучше, а еще там планшет — и нужно купить новый телефон…

Росс вышел из ванной и в удивлении уставился на Пола Агилара, который стоял у иллюминатора, скрестив руки на груди, и сканировал взглядом пространство вокруг медвагона.

— Что вы тут делаете⁈

— Добрый вечер. Слежу за тем, чтобы вы были в безопасности. Вы против?

— Э… нет, конечно, — смешался Тедди. — Спасибо. А… а вас не накажут за то, что вы тут со мной вместо того, чтобы вкалывать на кухне?

— Анна Дмитриевна предоставила мне три дня отгула. Безопасность и комфорт пассажиров — наш высший приоритет.

— Вы сидите со мной уже три дня?

— Нет. Сейчас двадцатое, вечер.

Тедди с облегчением перевел дух. Не так долго он, значит, провалялся в отключке.

— Спасибо. Я не хотел доставлять вам беспокойство…

— Это ничуть меня не тяготило, — уверил его кондитер и строго спросил: — Почему вы не выпили таблетки? Там еще две штуки на утро и вечер.

— Потому что от них мозг превращается в кисель, а я уже отлично себя чувствую.

— Отлично? — Пол поднял бровь.

— Ну, не отлично, неплохо, — признал Тедди. Ему не хотелось дальше обсуждать эту тему — он чувствовал, что кондитер вполне способен уговорить его на прием остальных таблеток.

— Это потому, что на вас еще действуют препараты. Вы пережили очень сильное потрясение, и я бы на вашем месте не отказывался от лекарств так быстро.

Вдруг в памяти журналиста блеснуло воспоминание: вспышки выстрелов, раскрашивающие яркими цветами стены, пол, потолок — и трупы. Кругом трупы. И Пол. Тедди видел всего минуту резни внизу, прежде чем принц закрыл ладонью его глаза, но… но…

К горлу подкатила такая сильная тошнота, что Тедди зажал руками рот и зажмурился. Пол крепко обнял его; Росс уткнулся ему в плечо и пробормотал:

— Спасибо.

— Мне кажется, вам все еще нужно успокоительное, — мягко сказал кондитер.

— Нет, не надо, я справлюсь…

— Даже солдатам иногда дают таблетки, Тедди. В этом нет ничего постыдного.

— Я смогу, — упрямо ответил журналист. — Мне не нужны таблетки.

— Вам будет проще забыть…

— Я не хочу забывать! Я должен это помнить, — прошептал Тедди.

— Зачем?

— Это я виноват. Если бы не я, все они были бы живы. И с принцем бы ничего не случилось. Где он, кстати?

— Принц ушел. Вместе с Мурадом он участвует в отлове сбежавших вожаков группировки.

— Уже⁈ — вскричал журналист. — Но даже трех дней не прошло!

— Принц — весьма крепкое и хорошо подготовленное… создание.

Вопросы снова взбурлили в разуме Тедди, и молодой человек выпалил:

— Я знаю, что АльНилам — существо! Хотя на нем нет клейма. Бывают существа без клейма? Пол!

Кондитер долго молчал и наконец неохотно ответил:

— Есть клейма, которые находятся под кожей, между лопаток. Стек уходит в спинной мозг.

По телу журналиста прошел озноб.

— А у Мурада? У него тоже?

— Мурад — не существо.

— Как это⁈ — подскочил Тедди. — Да он же здоровый почти как Фонтейн!

— Ну и что? — кондитера это явно позабавило. — Люди тоже бывают большими, знаете ли.

— Но… но я был уверен…

— Мурад человек, Тедди. Уж моему-то взгляду вы доверяете? — Пол посмотрел на журналиста, широко раскрыв один глаз и прищурив другой. Росс не удержался от смеха.

— Но я думал, что он тоже из Сай Ашерон!

— Увы. Жизнь полна разочарований.

Тедди вел на кровать, переваривая услышанное. Но если Мурад — человек, тогда почему он так странно разговаривает? Может, религиозник? Повредил голосовые связки и не захотел их выращивать? Как же он не боится ходить на те же задания, которые дают существу…

— Хорошо, что вы повар, — пробормотал Росс.

— Потому что я кормлю вас вкусными завтраками?

— Потому что на кухне вас не убьют.

— Ну, иногда бывают острые моменты… Вы что, боялись за меня? — удивленно спросил Пол. — Даже зная, что я существо?

— Ну и что? Можно подумать, существ не убивают. А я не хочу… не хочу, чтобы вы умерли, особенно из-за меня! — вырвалось у журналиста.

— Умереть за человека — гораздо лучше, чем за Корпорацию.

— Чушь! Смерть — это всегда смерть, неважно, из-за чего! Это потеря всего, навсегда и… и… не говорите, что вам все равно!

— Мне не все равно, — Пол погладил Тедди по плечам. — Но сейчас главное, что мы оба живы, а я больше не планирую бросаться на передовую, если вы, конечно, не отправитесь туда за репортажем.

Росс покраснел: в конце концов, это он виноват в том, что кондитеру пришлось лезть в драку.

— Мне, наверное, не стоит покидать поезд.

— Разумная мысль, — кивнул Пол. — И таблетку тоже лучше выпить. Завтра доктор Акинола планирует вас выписать, но если вы будете нарушать режим, то может и передумать.

— Ох, ну ладно, ладно, — Росс забрался в кровать. — А вам давали когда-нибудь таблетки?

— Нет. Нас делают для того, чтобы мы выполняли самую грязную работу и не морщились. У Сай Ашерон очень устойчивая психика, и страх для нас — это просто средство самосохранения. Кстати, вас хочет видеть ваш шеф охраны, синьор Ривера.

— Да, хорошо, — сказал журналист, отводя взгляд. Ему было так стыдно, что он лучше бы выпил десять таблеток, чем показался на глаза старику. Ну что ж, стоит пройти это сразу, а не оттягивать неизбежное.

Пол вышел и пригласил в палату Феликса Риверу. Когда дверь открылась, Тедди заметил силуэты двоих телохранителей, которое стерегли вход в палату, и вздохнул. Вот мы и вернулись к тому, от чего бежали.

— Добрый вечер, — сказал Ривера. — Как вы себя чувствуете, сэр?

— Хорошо, спасибо. Извините, — неловко пробормотал Тедди, глядя в сторону. Он чувствовал себя малолеткой, которую поймали на воровстве конфет. — Простите за то, что я вам наговорил. Я вел себя как идиот.

— Как ищущий самостоятельности молодой человек, — хмыкнул Ривера и аккуратно присел на край койки. Ее перекосило, и стрим-десантник поспешно поднялся. — Я рад, что все обошлось.

«Он совсем седой», — вдруг подумал Росс. Он помнил Риверу еще черноволосым, с седыми висками и белыми полосами в бороде. А сейчас… сколько же ему лет? Семьдесят? Семьдесят пять?

— Вы всегда заботились обо мне, — тихо сказал журналист. — Я вел себя как неблагодарная свинья. С вашими… нашими телохранителями все в порядке?

— Одно легкое ранение, врачи экспресса уже позаботились о раненом.

— Слава Богу. Феликс, я бы хотел… — Росс неуверенно помолчал. В восемнадцать он устроил такой скандал из-за этого. — Я бы хотел вернуть чип слежения.

— Хорошо, сэр, — невозмутимо ответил Ривера. — Я займусь этим, как только вас выпишут. Мы останемся в поезде, пока всех террористов не ликвидируют. Вы хотите поговорить с отцом?

— Д-да. Когда меня выпишут, — торопливо добавил Тедди. Пинки от родителя лучше получать на ясную голову, чтобы хоть как-то сопротивляться.

— Хорошо. Я распорядился приобрести для вас новый телефон, той же модели, что у вас была, — Ривера достал из кармана плоскую коробочку. — Ваш договор на виртуальную сим-карту автоматически продлен.

— Спасибо! — выдохнул журналист, хотя его неприятно царапнуло то, что Ривера знает, какая это была модель.

— Отдыхайте, сэр. Как только вас выпишут, мы проводим вас в купе.

Некоторое время Росс потратил на подключение телефона, установку учетных записей и загрузку бекапов. С телефоном ему сразу стало намного спокойнее, и он решил перед приемом вечерней таблетки, отключающей мозг, кое-что поискать в Сионе.

АльНилам и все остальные слишком часто упоминали про «Арс Механу», а Сиона помнила все — включая фотки более чем двухсотлетней давности. Тедди с интересом и растущим отвращением листал изображения людей с протезами и собственно протезов. Почти два века никто не видел такого — механические ноги и руки, искусственные зубы, почки, легкие, киберустройства и механоиды, восстанавливающие позвоночник, глаза или органы речи…

Со временем даже здоровые люди начали вживлять себе «мехи» и «кибы», откликаясь на призыв рекламной кампании «Арс Механы» — «Совершенствуйся!» Они подключали свои тела и сознания к инфосистемам, и Тедди никак не мог понять, что же в этом было привлекательного, прогрессивного и совершенного.

Закончилось все Катастрофой 23 апреля 36 года. Не успело человечество прийти в себя и подсчитать все убытки, всех погибших и покалеченных, как основательница «МТ» Николия Тадич опубликовала доказательства того, что сбой в системе произошел по вине руководства «Арс Механы». Дело слушалось в Континентальном Суде. Главу компании, Энрике Сандоваля, и еще нескольких человек из руководства казнили; остальные получили пожизненные сроки. Поскольку обезумевшие от горя люди начали охоту на уцелевших членов семьи Сандоваль, то Континентальному Совету пришлось взять их под защиту. Им сменили личности и спрятали так, что никто не до сих пор не знал, есть ли у Сандовалей сейчас живые потомки.

«Все это произошло на глазах Исы ибн-Ибрагима, — подумал Тедди. — Он сам увидел, к чему привела его единственная ошибка, когда он пытался спасти людей с механоидами. Как же он жил потом все эти годы?»

Глава 11

21 июня 214 года NPrE

Фиалковская провела языком по тому месту, где был зуб с ядом. Десна еще оставалась немного отечной, а новый зубной протез из керамики ощущался довольно странно — неприятно гладким, не таким, как обычная эмаль. Впрочем, кто станет выращивать для пленницы зуб из ее тканей?

Она приподнялась на локте и осмотрелась: узкая койка, тесная камера с табуреткой и привинченной к стене маленькой столешницей, справа унитаз, умывальник и душ. Никаких окон. В вентиляционное отверстие над дверью с трудом протиснулась бы крыса. Мария оглядела себя — ее одели в брюки и рубашку из светло-голубой ткани, под ними — белое хлопковое белье. Она села, закатала штанину, тщательно ощупала левую ногу и нашла слабую припухлость на голени там, где был вшит диск.

«Быстро же они управились».

Хотя на самом деле она понятия не имела, сколько времени провела под действием наркотика. Могло пройти как несколько часов, так и несколько недель. Может, ее уже вывезли с Азрата на какую-нибудь планету Корпорации вроде Альмонзис и заперли в тюрьме, из которой никого не выпускают по требованию адвоката или из-за оправдательного вердикта в суде.

Фиалковская усмехнулась. Она-то наверняка уже набрала себе на пожизненное. Так что какая разница…

«Была ли эта затея изначально обречена на провал?» — подумала она. Может, Гектор прав, и никто не стал бы их слушать, найди они хоть миллион доказательств? Кого, в самом деле, волнует, сколько здоровых эмбрионов превращают в существ, пока стрим-поезда несутся по тоннелям от планете к планете, а в Метрополии и колониях царит относительный мир и покой, обеспеченный в том числе эпсилонами, стрим-десантом и гвардией?

Дверь камеры бесшумно откатилась в сторону. Мария поднялась и к своему удивлению увидела не специалистов из службы дознания, а невысокого мужчину, с ног до головы закутанного в руммальские традиционные одежды. За ним возвышалось существо — бывший стрим-десантник, судя по габаритам; хотя те обычно еще крупнее. Может, беллаторес?

— Садитесь, — сказал визитер; Фиалковская вздрогнула, узнав голос вад-принца.

«Значит, я в Эр-Руммале? Гм, странно — почему „МТ“ согласилась продать добычу султану?»

Даже со своими партнерами Корпорация делилась крайне неохотно, и Мария была уверена, что «МТ» ни за какие деньги не отдаст руммальским спецслужбам биоинженера, у которого был доступ к запатентованным технологиям.

— Садитесь, — повторил его высочество и опустился на табурет. Фиалковская села на кровать. Существо встало рядом с ней.

— Я не отниму у вас много времени, — любезно сказал АльНилам. В его тонких пальцах появился диск с архивом. — Меня интересует только два вопроса. Успели ли вы снять копии с этого диска и если да — то где вы их спрятали?

— Почему принца посылают подтирать за Корпорацией? — насмешливо спросила Мария. — Ваш батюшка настолько боится, что правда выплывет наружу?

Его высочество спрятал диск в рукав, наклонился к Марии и взял ее за руку. В ту же секунду она ощутила короткий слабый укол, вырвала свою ладонь из руки вад-прица и уставилась на крошечную красную точку. Фиалковская мигом поняла, в чем дело, но едва поднесла руку к губам, чтобы высосать наркотик правды, как существо крепко схватило ее за запястье.

— Истина никого не интересует, — негромко произнес вад-принц. — Неужели вы настолько наивны и верите в то, что ваши разоблачения действительно к чему-то приведут?

Он показал Марии кольцо на пальце — из нижней части ободка выглядывал крошечный шип. Принц нажал на камень в кольце, и шип скрылся в ободке.

— С «Арс Механой» весьма неплохо получилось, — сказала Мария.

— С «Арс Механа» неплохо получился передел власти. Все эти разоблачения махинаций Сандовалей были всего лишь предлогом, способом для того, чтобы взобраться на вершину, спихнув с нее конкурента, — скучающе ответил вад-принц. — А уж сколько миллионов при этом погибло и покалечилось — всем причастным было совершенно наплевать. Но вернемся к нашему вопросу. Вы снимали копии с архива?

— Да, — сказала Мария прежде, чем поняла, что делает.

— Сколько?

— Две.

— Как-то вы без энтузиазма… я бы за это время успел сделать штук сорок. Почему только две?

— Потому что чем больше копий — тем ниже моя ценность как обладателя уникальной информации.

— Не доверяете своим? — поднял бровь его высочество.

— Не всем, — прошептала Фиалковская. Она почему-то надеялась, что у нее будет хотя бы несколько секунд на борьбу, что она сможет молчать — но наркотик правды заставлял ее отвечать так быстро, что она просто не успевала сосредоточиться.

— Почему?

— Я до недавнего времени не знала, кто стоит на вершине организации. Я уверена, что Гектор Авилес — засланный крот «МТ», а другие ему слишком доверяют.

— Какие другие?

— М… Магринья. Лютер.

— Интересная точка зрения, — АльНилам переглянулся со своим существом. — Как же вы связались с террористами? Почему вы к ним присоединились?

— Я — Сандоваль, — выдавила Мария. — Я один из прямых потомков Энрике Сандоваля.

— О! — выдохнул АльНилам. Его телохранитель издал странный, кряхтящий звук. — Но как вы об этом узнали?

— Меня нашел наставник Лютера, Энео Мускетти, двенадцать лет назад. Он дал мне генокуб, файл с копией кода и последнюю известную запись голоса Энрике Сандоваля, где он рассказывал…

— И вы поверили?

— Куб был подлинным, как и кусок кода в файле. Я не сразу смогла разобраться, но когда мне удалось — то я все поняла. Это был код, который изменили так, чтобы нарушить работу механоидов. И это было сделано специально!

Принц деловито спросил:

— Где копии диска с архивом?

— Одна в запароленном хранилище в моем ноутбуке, который я спрятала в квартире моей сестры в Богораде. Вторая — в банковской ячейке в Амилате, на Инноре.

— Назовите адрес вашей сестры, пароль к архиву, номер ячейки и адрес банка в Амилате.

Мария покорно перечислила все, что он просил.

— Какая биометрия на вашем ноутбуке?

— Образец крови.

АльНилам достал из кармана шприц. Телохранитель протянул руку Марии под иглу и держал ее, пока принц брал кубик крови.

— Благодарю за сотрудничество, — его высочество спрятал шприц в карман. — Избегайте разговоров с теми, кому не доверяете, в следующие полчаса. Возможно, у вас будет кружиться или болеть голова.

— Вы очень добры, — сухо сказала Фиалковская. Вад-принц поднялся и вдруг спросил:

— А где то, что вам передал Энео Мускетти?

— Генетический куб я потеряла в Эль-Хайян. Остальные файлы были с временным лимитом и самоуничтожились через несколько дней.

— И вы не догадались снять с них копии?

— Догадалась, — процедила Мария.

— Где же они?

— В ячейке приватного хранения в банке на Фудзифаре, в городе Айо.

— Назовите адрес и способ доступа к ячейке.

У нее не было выбора. Записав все, вад-принц сердечно поблагодарил Фиалковскую, словно они тут просто светски болтали, и ушел вместе с телохранителем. Но на этом Марию в покое не оставили: едва эти двое вышли, как в камеру протиснулось другое существо — огромный, словно горилла, стрим-десантник в штатском. Сгорбившись, чтобы не задевать головой потолок, он вперился в женщину тяжелым невыразительным взглядом, весьма характерным для стрим-десанта. У него был легкий генетический брак — гетерохромия, один глаз голубой, другой темно-карий.

— Присаживайтесь, — сказала Фиалковская. — Я могу уступить вам кровать, если боитесь сломать табуретку.

— Что вы украли у Корпорации, кроме эмбрионов? — хрипловатым басом спросило существо.

— Архив с рета-списками, документами, аудио- и видеозаписями. А вы что, не в курсе? — поинтересовалась Мария. Видимо, действие микродозы наркотика уже начало слабеть, раз у нее появились силы на вопросы.

— Что такое рета-списки?

— Списки свойств, по которым специальная программа отбирает эмбрионы для рекомбинации.

— Как это работает? — настороженно спросил стрим-десантник. Его лицо осталась таким же невыразительным, напряжение выдала только чуть изменившаяся интонация.

— Когда пара приходит в центр для диагностики эмбриона, то данные поведенного исследования загружаются в систему Альта. Система соотносит данные эмбриона с рета-списком и выдает рекомендации по рекомбинации. Так осуществляется отбор эмбрионов для разных классов существ.

По лицу существа прошла судорога; оно сжало кулаки, каждый размером почти с полголовы Марии, и отвернулось. Женщина внимательно смотрела на него. Он был не похож на дознавателя — реагировал не так, задавал не те вопросы… но может на это и расчет?

— Разве, — глухо буркнуло существо, — таких, как мы, не отбирают по наличию врожденных патологий?

— И это тоже. Но таких, как вы, — насмешливо подчеркнула Мария, — уже нужно слишком много, чтобы рекомбинированных уродцев хватало для покрытия всех потребностей в эпсилонах разных классов, в гвардии, в стрим-десанте, беллаторес для Фронтира.

— Зачем нужны рета-списки?

— Затем, что если персонал каждого перинатального центра будет знать все, о чем я вам тут рассказываю, то эта информация утечет, как вода сквозь сито. Чем больше людей знают — тем выше риск утечки. Поэтому Альта после исследования выдает врачам-эмбриологам рекомендации с учетом рета-списков.

— Так они их даже не проверяют, эти рекомендации?

— Они не могут. Вся работа перинатальных центров автоматизирована — для проверки результатов используется та же система Альта. Разве что эмбриолог вынесет из центра данные о зародышах и проверит анализы в другом месте — не в лаборатории «МТ».

— Так бывало?

— Нет. Средствами сверхранней генетической диагностики располагает только Корпорация. Эмбриолог в перинатальном центре никогда не узнает, сколько здоровых зародышей он отправил на рекомбинацию.

Стрим-десантник глухо вздохнул. Он смотрел в пол, словно ему было стыдно глядеть Марии в глаза. А может и нет — сложно было понять выражение звероподобной морды.

«Почему им оставляют так мало человеческого? — подумала Фиалковская. — Неужели только ради устрашения?»

— Что еще было в архиве?

— Доказательства того, что султан Эр-Руммала лично курирует эмбриофермы.

— Эмбрио… что?

— Фермы, где растят эмбрионы для рекомбинации. Для этого используются половые клетки доноров и митра-кубы.

— Они забирают яйцеклетки у живых женщин, чтобы…

— И сперму у мужчин. Отбирают лучших по генетическому кубу. Из перинатального центра в Эль-Хайяне мы забрали десять будущих навигаторов для стрим-поездов. Пять уже рекомбинированных, пять нет.

— А Сай Ашерон? — вдруг спросил стрим-десантник. — Мне говорили, это отказники. Но, значит, их рекомбинируют из эмбрионов с… с ферм? — с отвращением добавил он.

— Сай Ашерон не рекомбинируют. Их выращивают.

— Как это — выращивают? — вздрогнуло существо.

— В пробирках. Они не рекомбинированы из эмбрионов, а собраны, как конструктор, по методу Лавре-Малькова. Проще говоря, это существа с собранной в лабораторных условиях ДНК с заранее заданными параметрами. Это очень сложная задача, и потому метод Лавре-Малькова не подходит для массового производства. А еще, — насмешливо добавила Мария, — он запрещен во всех странах и колониях Аялы. Антигуманные эксперименты над человеческой природой.

— Антигуманные, — глухо пробормотало существо, и в его голосе Марии послышалась затаенная боль. — А эти списки… в Корпорации ведут учет тех, кто… кого рекомбинировали по рета-спискам, а кого нет?

«Он не дознаватель, — подумала Фиаловская. — Но тогда где же я? Как он сюда попал?»

— Я не знаю ответа на ваш вопрос. А кто вы, кстати говоря, такой и почему меня допрашиваете?

Он, конечно, не ответил. Он смотрел в стену мимо Марии и как будто не слышал ее слов. Минуты шли; она ждала, когда он спросит ее о том, как она все это узнала, как украла архив, кто были ее сообщники — но вместо этого десантник вдруг спросил:

— Кому еще, кроме Сай Ашерон, вживляют механоиды?

— Не знаю, — даже растерявшись, ответила Фиалковская. Его знания и вопросы ставили ее в тупик. То ли он издевался над ней (хотя по лицу существа скорее казалось, что это ее ответы мучают его), то ли… они проверяют, что ей известно таким странным образом? Но почему не позвали эпсилона?

— Зачем они это делают, — прошептал он. Это был не вопрос, но Мария решила ответить:

— Мне неизвестна причина, и я не думаю, что в Корпорации кто-нибудь действительно понимает, что они сделали.

Он перевел на Марию вопросительный взгляд.

— Они вывели новую расу, — сказала Фиалковская. — Пока что им кажется, что у них все под контролем. Но существ становится все больше и больше — а контроля все меньше и меньше. Отсутствие естественной фертильности и биомеханические клейма создают иллюзию контроля. Но это всего лишь иллюзия.

— Отчего же вы связались с теми, кого считаете угрозой? — буркнул он.

— Иногда союзников не выбирают. К тому же я надеюсь, что такие как я — мы сможем убедить вас не убивать нас всех.

— Новая раса, — прошептал стрим-десантник. Он наверняка не думал так ни о себе, ни о других существах. Мария решила, что сейчас он начнет допрашивать ее о том, как она взламывала клейма — но он некоторое время молчал, опустив голову и скрестив руки на мощной груди, а потом, так же не говоря ни слова, вышел за дверь.

Глава 20

Фонтейн выключил диктофон, сохранил запись в запароленный архив и сунул свой личный телефон во внутренний карман пиджака. Затем взял рабочий телефон и набрал номер Келлермана. Простые, автоматические действия, которые Акс выполнял не задумываясь, как машина.

— Алло? — ответил шеф ИТ-отдела так быстро, словно караулил звонок, не убирая палец с экрана.

— Ларс, включай наблюдение в камере Марии.

— Хорошо. Но мне все еще это не нравится.

— Да, — машинально ответил Аксель. — Спасибо, — и сбросил звонок.

Он вернул к двери трех солдат СБ и направился к себе — не в кабинет, а в личное купе. Лучше всего было бы заняться какой-нибудь рутинной работой, чтобы не думать о том, что он сделал — но Акс не мог.

В лифте он прислонился к прохладной металлической панели и закрыл глаза. Эта мысль прокралась в его разум впервые, когда вад-принц попросил отключить видеонаблюдение за пленницей на время допроса. Фонтейн сначала отказал — но АльНилам привел вполне убедительные аргументы насчет того, что не стоит хранить на серверах поезда такую запись, а Лаврова его поддержала. То, что сделал Акс, было довольно сомнительным с точки зрения закона и должностных инструкций — и лучше не оставлять никаких компрометирующих следов.

«Как вы намерены ее допрашивать? — спросил Фонтейн. — Вам же потребуется эпсилон?»

«О, не волнуйтесь, — безмятежно ответил его высочество. — У меня есть несколько отличных наркотиков правды».

«Елена Павлидис все равно об этом узнает, и у нее возникнут вопросы».

«Едва ли — у меня особые препараты с двойным действием. Мария забудет о моем визите, когда проснется на следующий день».

«А долго они будут действовать как наркотик правды?» — хмуро спросил Акс; мысль превратилась в намерение.

«Около получаса».

…он даже представить не мог, что узнает.

Аксель едва заметил, как доехал до своего купе, вошел, запер двери на все замки, опустился на кровать, как выключенный механизм, и бездумно уставился в стену.

К тому, чтобы допросить Марию, Фонтейна подтолкнули смутные сомнения, посеянные Полом Агиларом. Акс сам не очень понимал, что вызывало у него такое беспокойство — и вместе с тем не мог убедить себя в том, что кондитер лжет. Но если признать, что его слова правда, то, значит, закон для «МТ» — ничто.

Но Акс и в страшном сне не мог предположить, что настолько.

«Новая раса», — отрешенно подумал он. В зеркале над трюмо он видел себя — огромного, нечеловечески сильного, звероподобного стрим-десантника, который видел в темноте, крошил голыми руками бетон и без особых усилий убил два десятка террористов.

А мог бы быть обычным — таким же человеком, как все.

Аксель поднялся, уперся руками в стену по обе стороны от зеркала и наклонился к нему так, что почти коснулся лбом. Разноцветные глаза — вот что осталось ему на память о рекомбинации ДНК. Все эти годы он считал, что его из калеки сделали здоровым и подарили шанс на нормальную, достойную жизнь — а может, его из человека сделали уродом и отняли возможность выбирать свою жизнь самому.

А у кого-то и шанса не было. Кто-то был просто собран, как машина на конвейере, и принадлежал «МТ» до конца срока эксплуатации.

«Новая раса, — с горечью подумал Акс. — Раса рабов!»

Сорок пять лет он был благодарен Корпорации, которая, как он думал, избавила его от жалкой участи безногого и безрукого инвалида — и почти все знакомые ему существа думали также. Благодарность была основой их верности — даже у навигаторов, которых не отпускали со службы до шестидесяти пяти. Но если они все узнают… о, если они только узнают!

Фонтейн мрачно улыбнулся. Вот почему Корпорации так нужна «Долорес». Вот почему клейма существ никогда не отключают — даже после ухода со службы. Бунт существ, каждое из которых превосходит обычного человека по множеству параметров — вот чего Тадичи боятся.

А стобы сохранить такой секрет, «МТ» убьет всех, до кого дотянется. Стоит только Елене Павлидис узнать, о чем он расспрашивал Фиалковскую — и за его жизнь никто даже четверть динары не даст. Служба в стрим-десанте отучила его от иллюзий.

«Интересно, знает ли вад-принц о том, что в архиве? Или он так же, как существо, должен подчиняться, не задавая вопросов?»

Акс взял телефон, пошарил в ящике стола, где хранил несколько мини-дисков. В телефоне был слот для внешних карт памяти, и Фонтейн скопировал запись на все, какие смог найти. Потом он отодвинул кровать, оторвал кусок плинтуса и десантным ножом, который хранил как память, выскреб в нем полость. В нее Акс сложил мини-диски, диктофон, приложил плинтус к прежнему месту и придвинул кровать потеснее изголовьем к стене.

«Надо будет раздобыть строительный клей, как только немного освобожусь».

Если, конечно, Лаврова не уволит его за эту выходку с террористами. Он редко видел мадам в такой ярости и думал, что она вышвырнет его из поезда в ту же минуту. Но его объяснения насчет грозящего им дипломатического скандала в случае, если бы АльНилам не получил желаемого, несколько умерили царственный гнев Анны Дмитриевны. Хотя следующей встречи с начальством Акс все равно ждал без особого энтузиазма. Он понимал, что поставил экипаж экспресса в весьма сложное положение, формальность, позволившая ему найти лазейку, была слишком тонка и…

«Неужели нас делают настолько покорными? — с удивлением подумал Фонтейн, осознав, что опять размышляет об интересах Корпорации. — Неужели мы мало того, что нелюди, но еще и рождаемся рабами?»

Хотя есть же бунтари — вроде Исио Торо или Гектора Авилеса. Значит, покорность имеет предел?

Зазвонил рабочий телефон. Акс смотрел на него несколько секунд, пытаясь понять: его порыв немедленно взять трубку — это стремление честно выполнять свою работу или всего лишь следствие генетически заложенной покорности? Он протянул руку к телефону; ткань рубашки натянулась на плече, и Акс вдруг остро ощутил ее прикосновение к клейму.

— Алло?

— Майор Фан предоставила мне все необходимые документы, — сухо сказала Анна Дмитриевна. — Займитесь передачей пленных. Немедленно.

— Да, мадам, — ответил Фонтейн.

* * *

АльНилам лежал на диване и задумчиво крутил в пальцах молочно-белый мини-диск, который вырезали из Фиалковской. Нунур с интересом следил за движениями пальцев и мельканием бликов света на диске, свесившись через край горшка и вытянув вперед все стебельки с пучками глазок.

— Эфенди, вы же не собираетесь открывать архив? — с некоторым беспокойством спросил Мурад, не отрываясь от складывания в стопочки сорочек принца.

— Почему бы и нет? — безмятежно ответил АльНилам.

— Ваш отец будет недоволен, если вы это сделаете без его ведома и разрешения.

— Мой отец считает, что нам и дышать нельзя без его ведома и разрешения. К тому же он никогда не бывает мной достаточно доволен, чтобы позволить нам восстановительные операции, — фыркнул Ирфан. — Так что какая разница? Я же никому об этом не расскажу, верно?

— Значит, вы всего лишь хотите удовлетворить праздное любопытство, эфенди?

— Не смотри на меня так, — голос принца смягчился. — Мы ведь уже это обсуждали, и я пообещал тебе, что ты будешь знать обо всем, что я сделаю.

— Но я не обещал вам, что буду одобрять все ваши действия.

Ирфан сел и внимательно посмотрел на Мурада.

— Ты боишься, что я открою архив?

Якзан отвел глаза:

— Я не хочу, чтобы ты пострадал еще больше.

— А что, если там наш шанс на освобождение? — мягко спросил Ирфан.

— Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Ты не хочешь даже попытаться?

— Что еще он сделает с тобой, если у нас опять не получится? — прошептал якзан.

— Но если ничего не делать, то ничего и не изменится. А мой брат, его наследник, — АльНилам слабо вздрогнул, — он относится к нам еще хуже.

Мурад стиснул зубы. Шах-принц называл Ирфана не иначе как «эта тварь» и не стоило ждать от него пощады или снисхождения.

— В конце концов, — пробормотал АльНилам, — там может оказаться какая-нибудь ерунда насчет эмбриоферм. Так что, может быть, мы ничем не рискуем.

— А копии? Если ты хочешь лично проследить за тем, чтобы агенты Эль Шадияр их добыли, то нам нужно завтра же отправиться в Амилат. Я соберу вещи и…

— Я не для того передал в Эль Шадияр эти сведения, чтобы опять делать всю работу за них. Совсем уж тупых в агенты не берут, так что с задачей найти и уничтожить копии они вполне справятся самостоятельно, — АльНилам поднес к глазам диск, словно хотел считать с него информацию взглядом. — Поэтому перестань суетиться, мы никуда не поедем… пока.

— Я все же думаю, что не стоит лезть в секреты Корпорации.

— Но я уже влез, еще двадцать лет назад. Так что секретом больше, секретом меньше, — и Ирфан деловито добавил: — Посмотрю в спальне, со своего ноутбука. Присоединяйся, если захочешь.

АльНилам ускользнул в спальню, и Мурад не стал его удерживать. Он все еще не мог решить, стоит ли ему смотреть на это все — несмотря на то, что он потребовал у Ирфана равноправного участия, он до сих пор не мог побороть опасения, которое секреты «МТ» внушали всем, от президентов до простых смертных. За двести с лишним лет никому не удалось вытащить на свет Божий ни одну тайну Корпорации.

«Если эфенди не ошибся, то среди Тадичей зреет передел власти, — подумал Ан-Файяз, — и это вполне объясняет успех Фиалковской. Едва ли кто-то из службы безопасности „МТ“ решил, что это настолько смешная шутка — пустить в лаборатории потомка Сандоваля. А вот если ее прикрывал кто-то из Тадичей — то вот тогда… но смена власти в семье может все изменить, в том числе их отношения с султанатом».

Сердце Мурада застучало сильнее. Шанс освободиться! Тонкий стек клейма, что носил его принц, уходил в спинной мозг, и султану достаточно нажать одну кнопку, чтобы убить… Якзан отодвинул стопку сорочек и направился в спальню.

Вад-принц сидел на кровати, закрыв лицо руками; сгорбленная спина и плечи слабо подрагивали. Рядом с ноутбуком валялись наушники, на экране мигала полоска аудиозаписи.

— Ирфан? — Ан-Файяз опустился на кровать рядом с ним и обнял за плечи, встревоженно глядя на него. — Что случилось?

Его принц вцепился в его рубашку и прошептал:

— Я так больше не могу.

Мурад быстро взглянул на экран — несколько открытых файлов, текстовые документы, таблицы, видео- и аудиозаписи…

— Этим тварям всего мало, — выдавил Ирфан, — все они никак не нажрутся! Но я… я больше не могу…

Мурад коснулся его лба (горячий, как в лихорадке, но сухой, без испарины), и АльНилам вдруг тихо сказал:

— Я хочу это прекратить.

Он поднял на якзана горящие зеленые глаза и прошипел:

— Это нужно прекратить! Я хочу освободиться, хочу для нас нормальную жизнь, хочу операцию… Я хочу услышать твой голос!

«О Аллах, да что же такое он там нашел?»

— Я могу это прекратить, теперь у нас появился шанс! Но я ничего не буду делать, если ты скажешь «нет». Потому что это опасно. Опаснее всего, что мы делали. Мы рискуем даже больше, чем тогда. Я не сделаю ни шагу, если ты не захочешь.

— Освободиться, — шепнул Мурад. Он посмотрел на ноутбук и потянулся к нему, но принц перехватил его руку:

— Ты уверен?

— Уверен.

— Ты в большей безопасности, пока ничего не знаешь.

— Я не хочу снова это обсуждать. Дай мне ноут или закончим этот разговор.

Ирфан тихо вздохнул и уступил. Мурад поставил ноут на колени, вывел на экран папку архива и пробежался быстрым взглядом по списку файлов. Один из них был в неизвестном формате.reta и назвался «РЕТА-списки».

— Что это?

— Файл для системы Альта, в которой работают перинатальные диагностические центры. Вот в этом документе описано, для чего он нужен. Скопируй все это, пожалуйста, только без следов.

— А ты разве не можешь?

— Могу, — голос Ирфана наполнился елеем, — но у тебя гораздо лучше получается.

— Не подлизывайся. Лучше закажи ужин, пока я занимаюсь делом.

— Ох, ну хорошо, хорошо. И еще обрати внимание на аудиофайл номер два. Там кое-что интересное насчет этих Сай Ашерон.

* * *

- Ну и геморрой же ты мне устроил, — добродушно сказала Фан. — Я в жизни не перекапывала столько документов, чтобы ублажить твою начальницу.

— Я думал, она оторвет мне голову голыми руками, — признался Аксель; Анна Дмитриевна все еще была не в настроении, и он опасался ее беспокоить, так что за передачей пленных в руки спецслужбы «МТ» наблюдал сам.

— Маленькая, но грозная, — хмыкнула майор. — Прямо как Елена Павлидис, только твоя мадам короче на четверть метра, и бицепс в обхвате поменьше. Кстати, Павлидис тоже очень недовольна. Не попадайся ей на глаза в ближайшие шесть-семь лет.

— Но тебе ничего не грозит? — обеспокоенно спросил Фонтейн.

— Нет. Павлидис вполне способна понимать разумные доводы, даже если они ей не по вкусу. У «МТ» и султаната есть взаимные интересы и деловые контакты, я не вникала, какие именно, но если бы твой принц наябедничал своему папаше, то это на них бы сказалось бы не лучшим образом.

— Принц сказал мне, что в его наркотик правды помешан мнемо-препарат. Фиалковская сегодня к утру должна забыть о визите его высочества.

— Будем надеяться, — вздохнула Фан. — Хотя если ее будет допрашивать лично Павлидис, то она может заметить следы воздействия.

— А может не заметить. Давай верить в лучшее.

Солдаты спецслужбы погрузили Фиалковскую, Исио Торо и Карло делла Ровере в фургон, и сержант подошел к Фан с планшетом. Она расписалась в нескольких документах, пожала сержанту руку и осталась на перроне рядом с Акселем.

— Когда ты уедешь? — спросил он.

— Не знаю. Я все еще не нашла контейнер с веществом для стабилизации. Да и Авилес бесследно пропал. Так что пока жду распоряжений — может, останусь на Азрате, а может, поеду с тобой дальше.

— Как он мог так исчезнуть? — задумчиво сказал Фонтейн. — Я имею в виду, Авилес не отражается на видео и фото, но он же в реальности вовсе не невидимка. Так куда же он делся?

— Сидит в лесу и питается подножным кормом. Но ничего, долго он так не выдержит. Его портреты уже светятся на каждом табло на улицах всех городов Азрата. Так что если он не сделает себе пластическую операцию прямо под кустом подручными средствами, то скоро его примет Эль Шадияр.

— Ты как-то не очень радостно об этом говоришь.

— Конечно, — буркнула Фан. — Даже если опустить то, что Авилес принадлежит к секретному классу существ, он — террорист, который дважды чуть не нанес «МТ» серьезный ущерб. От меня ждут, что я приволоку его за шкирку.

— Ну, может, Павлидис или даже кто-то повыше сумеет выторговать Авилеса у султаната, — попытался утешить ее Фонтейн. А еще у него были кое-какие мысли насчет поиска контейнера, и он собирался этим заняться, как только фургон с пленными покинет вокзал.

— Слушай, — помолчав, сказала майор, — вад-принц кое на что мне намекнул. Хотя, конечно, мне нельзя об этом знать, поскольку допрашивать пленных запрещено… ну, короче, он сказал, что Фиалковская уверена — Авилес наш засланный крот.

Акс присвистнул.

— Однако! Впрочем, у нее есть основания так считать, раз он удрал отдельно от них.

— Ну да, но… — Фан неуверенно покусала губу. — Если так подумать, то ведь никто из солдат или сотрудников «МТ» не пострадал от его действий. Даже охрана завода, который он обокрал, вся осталась жива и только местами ранена.

— Кроме Клод Реналь.

— Я, конечно, понимаю твои чувства насчет девушки как члена экипажа, но она вообще-то была пособницей террористов, которая вывела из строя важный механизм в твоем экспрессе. Так что тут не все так однозначно.

— Угу. Только Авилес сам приказал ей выйти из поезда под предлогом выманивания журналиста.

— Но точно мы не знаем. Это только наши предположения. При этом во время облавы в Альмонзее пострадали исключительно террористы, при штурме станции — тоже, у нас только легкораненые. Как-то это наводит на некоторые мысли.

— Думаю, не только тебя, — фыркнул Аксель. — Сальваторе и тем более Магринья тоже способны провести параллели и уже наверняка задаются тем же вопросом, что и Фиалковская. Может, тебе сейчас прикажут развернуть операцию по вытаскиванию Авилеса из этого дерьма.

— Даже если и так, то выходит, что он — один из самых успешных внедренных агентов за последние десятилетия. Торрес работал в группировке Галлана год, а потом провалился, и Галлан его прикончил. А этот до сих пор жив и бегает.

— Угу, при чем не только от нас, но уже и от своих. Заметь, что он не дал нам взять живым никого из своей группы в Альмонзее. Как-то мало похоже на сотрудничество.

— Мало ли, что там произошло. Ну ладно, я отмечу это в рапорте. Преподнесу как мои личные соображения на основе наблюдений. Тебя упомянуть?

— Нет, спасибо. Обойдусь без внимания Павлидис.

Над Тауланом разгорался закат — кроны деревьев в парке сливались с алым сиянием, разлитым по небу. Вдали, на юге, под небом цвета красного золота плыли клочки тумана. Акс вдохнул воздух — даже на перроне он был ароматным от запаха деревьев умаль.

— Фан, а ты никогда не задумывалась, что было бы, если бы ты осталась человеком?

— Я бы умерла, — сухо сказала майор. — У анацефалов, знаешь ли, срок жизни недолгий.

— Нет, я имею в виду, если бы ты была обычным здоровым ребенком.

— Не знаю, — в некоторой растерянности отозвалась Фан. — Я как-то не задумывалась… а почему ты спрашиваешь?

— Старею, наверное. Тянет на философские размышления.

— Это все работа на гражданке. Вот остался бы ты с нами… ты, кстати, всегда можешь вернуться.

— Нет уж. Мне нравится в поезде.

— Хотя тут страшная начальница, отрывающая стрим-десантникам головы?

— Ну, она же не каждый день этим занимается. Главным образом меня прельщает кухня и четырехразовое питание по строгому графику, — Акс на миг затаил дыхание и спросил: — А ты бы хотела стать человеком?

— Фи, нет, конечно, — с отвращением сказала Фан. — Быть существом куда лучше. Я бы не отказалась от этого даже за миллиард динар.

Акс грустно улыбнулся. Он, впрочем, и не ждал другого ответа: если бы Фан испытывала такую же тихую тоску по обычной человеческой жизни, как и он, то не стала бы подписывать второй, уже добровольный контракт. И все же так жаль… ему хотелось хоть с кем-нибудь поделиться, но увы.

— Ты какой-то невеселый, — заметила Фан. — Что-то случилось?

— Подустал немного. Отвык за пять лет от такого накала событий.

— Ничего, потерпи еще чуток, и твоя жизнь войдет в привычное, скучное, мирное русло. Может, меня отзовут уже завтра.

— Фан, а ты не хочешь наоборот? Бросай свою спецслужбу и давай к нам. Я присмотрю тебе теплое местечко.

— Нет, — хмыкнула майор. — Я слишком люблю свою работу и буду продлевать контракт до тех пор, пока стою на ногах и ясно соображаю. Хотя кухня у вас отличная. Не понимаю, чего ты так цепляешься к кондитеру. Вчера я съела на ужин самое вкусное пирожное в моей жизни и сегодня намерена повторить. Присоединишься?

— Нет, извини. Нужно уладить кое-какие дела. Поезд скоро отбывает, времени в обрез, а работы куча.

— Тогда не буду мешать. До завтра.

Она поднялась на цыпочки, похлопала Фонтейна по плечу и направилась к своему вагону. Акс проводил майора печальным взглядом. Он все равно собирался ей помочь — они все-таки дружили уже четверть века — но на этом свой долг перед «МТ» считал исчерпанным.

* * *

Последней хорошей новостью этого вечера было сообщение от Лесневской насчет поимки распространителя гайшана. К своему стыду, Акс совершенно забыл о его существовании. Он поблагодарил Беату и выкроил десяток минут, чтобы лично поприсутствовать при передаче нервного подергивающегося молодого человека в руки полиции Таулана. Хотя скорее всего полиция быстро отпустит сына генерал-губернатора, Фонтейн радовался уже тому, что юнец будет баловаться с гайшаном не в поезде.

Прочие хлопоты по подготовке экспресса к отбытию не отпускали Фонтейна до поздней ночи. Из-за чертовых террористов вместо привычной размеренной рутины, которая доставляла Аксу удовольствие, все пришлось делать бегом и на лету. Был уже второй час ночи, когда Аксель добрался до своего купе и наконец-то вспомнил, что хотел заняться поисками контейнера.

Сначала он потратил несколько минут на то, чтобы побороть искушение принять душ, лечь в постель и забыться сном хотя бы на несколько часов. Но долг был превыше всего, так что Акс выпил стакан охлажденного чаю и направился в купе Пола Агилара. Личный состав кухни жил на четвертом уровне вагона-ресторана, но, добравшись до места, Фонтейн обнаружил, что дверь в купе заперта, а на настойчивое нажатие звонка никто не отзывается. Впрочем, Акс вполне догадывался, где еще может проводить ночи Агилар.

Фонтейна это возмущало до глубины души — пассажиры в поезде предназначены не для развлечения членов экипажа! — но, с другой стороны, так за журналистом есть хоть какой-то присмотр. Он вызвал лифт и отправился в вагон, где занимал купе Теодор Росс.

Сперва шефу СБ показалось, что и тут его постигла неудача — на звонки тоже никто не откликался. Он уже стал прикидывать, где еще могли развлекаться повар и его ручной журналист, как замок на двери наконец пиликнул, а сама дверь откатилась в сторону ровно настолько, чтобы Акс увидел в щели лицо кондитера.

— Час двадцать семь, — мягко укорил его Агилар. — Мы только что уснули, а у девушек завтра рабочая смена.

«Девушек? У них там оргия, что ли⁈ Какого черта они этим занимаются не в секс-клубе?»

— Пол, кто там? — раздалось из глубин купе.

— Шеф службы безопасности почтил нас своим визитом. Надеюсь, я могу узнать, с какой целью?

— Мне нужны ваши глаза, — заявил Фонтейн.

— Я бы с удовольствием их вынул и вручил вам, — уверил его кондитер, — если бы был уверен, что вы уйдете. Но, к сожалению, они неотделимы от всего остального.

— Все остальное мне тоже нужно. Идите со мной.

— Это ваша личная просьба или приказ как шефа СБ?

— Пол, что ему нужно? — снова подал голос журналист.

— Мне требуется ваша помощь ради безопасности экипажа и пассажиров.

— Я — повар, — напомнил Агилар. — Это вы должны обеспечивать мою безопасность, а не я — вашу.

— Слушайте, — Фонтейн придвинулся ближе, — в поезде есть одна вещь, за которой охотятся террористы. Авилес знает, где она спрятана, и есть риск, что по его наводке они попытаются проникнуть в поезд.

— О. Гм. Звучит несколько сомнительно. Может, вы просто хотите помочь своей бывшей коллеге?

Фонтейн вздохнул, но решил, что глупо отрицать очевидное.

— Да. Майор Фан находится в поезде в том числе ради поиска этой вещи.

— Вот видите, говорить правду легко и приятно даже без наркотика истины, — заметил Агилар, смерил его пристальным взглядом, как будто просканировал, и сказал: — Минуту, я надену халат и тапочки.

— Пол! — возмущенный возглас Росса приглушила захлопнувшаяся дверь.

Пока Агилар собирался, Фонтейн нашел в телефоне фото контейнера. Фан превратится в огнедышащего дракона, если узнает, что он показывал фото кому-то без допуска, но что поделать. Надо же чем-то жертвовать ради результата.

Кондитер вышел из купе через несколько минут, облаченный в пижамные штаны, халат и тапочки. Фонтейн протянул ему телефон:

— Мы ищем этот предмет.

Агилар изучил снимок и очень вежливо спросил:

— Вы хотите найти трубку с хладагентом для рефрижераторной системы?

— Что⁈

— Так выглядят трубки, по которым течет хладагент в рефрижераторах вагона-ресторана. От этого, значит, зависит безопасность экипажа и пассажиров?

— Это не трубка для холодильника, — глухо сказал Акс; в разуме его забрезжило понимание.

— Я догадываюсь. Они обычно несколько больше как в длину, так и по объему.

Фонтейн сгреб кондитера за локоть и ринулся к лифту. Чертова девчонка! Конечно, Клод Реналь с первого взгляда на контейнер догадалась, на что он похож и где его можно спрятать! Она же все пять лет в университете изучала устройство стрим-поездов во всех деталях!

— Куда вы так несетесь? — поинтересовался Агилар, когда Фонтейн втолкнул его в лифт. — Ваша трубка от вас уже не убежит, если только Авилес не рискнет пролезть в поезд на глазах у усиленной охраны и агентов Эль Шадияр.

— А?

— Они кишат вокруг вокзала, как блохи на собаке. Переживают за безопасность его высочества.

Акс оставил очередную шпильку без внимания. Если бы он мог, он бы лично толкал лифт к вагону-ресторану, лишь бы добраться до него поскорее! Но и про дисциплину среди личного состава тоже не следовало забывать, так что Фонтейн сурово спросил:

— Вы что, занимаетесь сексом с членами экипажа?

— Да, в свободное от работы время, — безмятежно отозвался Агилар. — А у вас есть какое-нибудь хобби?

— Личные отношения между членами экипажа запрещены.

— Вы можете внести выговор в мое личное дело и лишить премии. Но насчет хобби все-таки подумайте.

Фонтейн не ответил. С кондитером и его неуставными отношениями он разберется позже, сейчас в приоритете — поиск контейнера.

В вагоне-ресторане царило ночное оживление. Он никогда не спал, поскольку среди пассажиров было немало тех, кто готов кутить сутки напролет, так что рестораны, бары, кафе как в вагоне-ресторане, так и во всех вагонах экспресса работали днем и ночью, а персонал трудился посменно. На второй и третьей палубе располагался огромный пищевой комбинат, в любое время суток исправно снабжавший едой и пассажиров, и экипаж.

Акс ворвался на вторую палубу, не обращая внимания на удивленные взгляды официантов, поваров и заготовщиков, потащил Агилара к ближайшей рефрижераторной камере, втолкнул его туда и устремился к двери, ведущей в технический отсек.

— Ищите!

— Может, вы еще «фас» мне скажете? — раздраженно ответил кондитер. Он явно не испытывал никакого энтузиазма от предстоящей задачи, но все-таки обвел взглядом длинный технический отсек, соединяющий все рефрижераторные камеры на второй палубе. Вид у Агилара стал одновременно отсутствующим и сосредоточенным; кондитер неспешно пошел вдоль стены, всматриваясь в панели и дверцы, за которыми скрывалась техническая начинка камер.

Акс следовал за ним, с интересом наблюдая за тем, что делает Агилар. Пока что было похоже на экстрасенсорные шоу, которые любила смотреть на стриминге бабушка Фонтейна. Не хватало только бормотания «Вижу! Вижу!», пассов руками и размахивания амулетами. Вдруг кондитер остановился, взялся за ручку дверцы и подергал.

— Нужен ключ.

— К черту ключ, — решительно заявил Фонтейн и рванул дверцу на себя. Тут же взвыла система оповещения о поломке, но Аксу было плевать. Агилар влез внутрь, пошарил в недрах камеры, что-то дернул и протянул Фонтейну украденный контейнер. Сигнал о поломках заверещал с удвоенной силой.

— Спасибо, — выдохнул Акс, который уже и не чаял увидеть украденное.

— На этом наша миссия по спасению поезда завершена?

— Да, да, — отозвался Фонтейн, бережно заворачивая бесценную вещь в платок. — Спасибо.

— Тогда я пойду спать, — сказал Агилар. — Удачи с техниками.

Конечно, ремонтная бригада и Макрири лично вряд ли скажут им спасибо за внезапную побудку среди ночи, когда они только что легли, но Акса это не волновало. Главное, что максимум через сутки опасный груз исчезнет из его поезда навсегда.

Глава 21

22 июня 214 года NPrE

Тедди отодвинул планшет и хмуро посмотрел на законченную статью. Обычно, написав хороший текст (а этот точно был неплохим), журналист испытывал радость и удовлетворение, но не сегодня. Во-первых, эту статью никто никогда не опубликует, а во-вторых — ее вообще нельзя было писать. Корпорация убивала даже за половину того, что в ней было изложено. Но он все равно написал — потому что ему нужно было навести порядок в мыслях и чувствах.

Тедди погрузился в текст с раннего утра. Он описал все, что произошло с ним и с принцем, собрал воедино все, что узнал, изложил свои выводы и предположения — да из этого получилась бы не одна статья, а цикл из трех-четырех! И вот теперь, когда все закончено, результат целого дня работы нужно уничтожить, чтобы никто не узнал.

Тедди закрыл файл, открыл быстрое меню и завис над кнопкой «Удалить». Никому нельзя это показывать, но он же и не собирался, верно? Ничего ведь не случится, если он просто будет держать статью у себя?

«Даже из правительственных баз крадут файлы, — ехидно шепнул внутренний голос, — а уж из планшета какого-то журналиста — вообще раз плюнуть!»

Но выкидывать вот так сразу… Что плохого в том, если файл пару дней полежит на карте памяти?

«Я даже Полу его не покажу, — подумал Тедди. — Потом перечитаю и тогда…»

Раздалась трель видеовызова, Росс вздрогнул и чуть не удалил плод многочасовых трудов. Он уже знал, кто это, он обещал поговорить, но все равно ему понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки, принять вызов и сказать:

— Привет, пап.

— Слава Богу! — воскликнул Бернард Росс и окинул Тедди таким долгим, внимательным, встревоженным взглядом, что журналисту стало стыдно. Отец все-таки волновался и не зря.

— Я в порядке, пап. Уже сижу в своем купе, тут полная безопасность в два слоя — меня охраняют люди Риверы и СБ экспресса.

— Хорошо, — выдохнул Росс-старший. — Как ты себя чувствуешь?

— Отлично. Весь день работал с утра. А ты? — осторожно спросил Тедди. Обычно отец прекрасно выглядел для своих шестидесяти семи, но сейчас был бледным, осунувшимся и как будто даже постарел.

— Все нормально, — ответил он. — Я сразу же отправил за тобой Риверу и его лучших людей. Ванесса, твой брат и сестры не в курсе, — тут же добавил отец. — Я не хотел их волновать.

— Ну, мама вряд ли помнит, как меня зовут, так что…

— Тед! — с укором воскликнул Росс-старший.

— Ну ладно, ладно, — пробурчал журналист. Его матушка честно выполняла свой контракт — зачала четверых детей (вынашивание, правда, доверила митра-кубам, поскольку ее саму это занятие ничуть не прельщало) и придавала светский блеск дому Россов, но сами дети занимали в ее мыслях меньше места, чем новая сумочка или организация благотворительного бала.

— Когда ты намерен вернуться? — спросил отец. Тедди сглотнул. Он ждал этого вопроса.

— Я еще не знаю, пап. Они, в смысле Ривера и шеф СБ, говорят, что меня нельзя никуда выпускать, пока не изловят главарей группировки. Я не знаю, когда они их поймают.

— Ладно, — кивнул отец. — Надеюсь, они справятся с этим быстро. Кстати, для кого ты сейчас пишешь?

— «Вестник культуры Метрополии и колоний».

— Ты попусту расходуешь на них свои силы! — фыркнул Росс-старший, и Тедди, к своему изумлению, был с ним согласен. — В «Мерте» есть отличное место политического обозревателя. Ты же интересуешься именно этой сферой? Завтра у нас будет Гейл с мужем, и я…

— Пап! — взвыл Тедди. — Не надо!

— Почему? — после паузы спросил отец.

— Я хочу пробиться сам! Я могу пробиться сам! Я не хочу, чтобы за моей спиной шептались, что очередной толстосум купил сыночку козырное место! Об этом и так шепчутся всю мою жизнь!

— Хорошо, — вздохнул отец. — Это я понимаю. Сам таким был. Но здесь намного безопаснее, чем в колониях.

— Пап, не начинай.

Бернард Росс долго смотрел на него. Тедди заерзал в кресле. Безопасность семьи была таким пунктиком у сталелитейного магната, что он нанял небольшую личную армию для охраны детей и жены.

— Ладно, — наконец сказал он. — Ты, видимо, заводишь в своем путешествии полезные знакомства.

— Э?

— Мы давно бьемся с Министерством тяжпрома Эр-Руммала за концессию на добычу и переработку тимерида, вели безуспешные переговоры полгода, и вдруг вчера мне позвонил замминистра и был невероятно любезен. Сегодня мне прислали на подписание документы для получения расширенной лицензии.

Журналист пораженно вытаращился на отца.

— В смысле⁈

— До меня дошли слухи, что ты свел знакомство с кем-то из семьи султана, — отец улыбнулся. — В обаянии и напоре тебе не откажешь. Так что подумай, Тед, если не хочешь в политическую журналистику, то можешь начать работать у меня.

— Спасибо, пап, — неловко выдавил один из Россов-младших, — но я ничего не делал специально. Это так… совпадение. Ну, то есть, не надо меня благодарить, я ничего…

— Понял-понял, — добродушно сказал отец. — Как скажешь. Хочешь поговорить с сестрами? Твой брат на работе, а мама уехала на курорт.

— Нет, пап, я потом позвоню. Хочу немного отдохнуть. Голова еще не слишком варит из-за успокоительных таблеток.

— Там хорошие врачи? — тут же вскинулся родитель. — Я распоряжусь прислать лучших из лучшей клинике в Таулане.

— Нет-нет, тут отличные доктора, не беспокойся. Носятся со мной, как няньки с младенцем. Но если что — я обращусь к Ривере.

— Ладно, поверю на слово, — проворчал Росс-старший. — Хорошо, что хоть кто-то в чертовой «МТ» нормально выполняет свои обязанности.

Попрощавшись с отцом, Тедди некоторое время сидел неподвижно и тупо смотрел в стену. Он не думал, что они когда-нибудь поговорят нормально, и тем более не предполагал, что будет переживать из-за того, что отец хуже выглядит. А еще… нет, какого черта⁈

Журналист вскочил и ринулся вон из купе. За ним следом тут же устремился один из охранников, но Росс слишком пылал от негодования из-за принца, чтобы сердиться еще и на телохранителя. Тедди ворвался в лифт, нажал на кнопку и на вопрос охранника «Все в порядке, сэр?» мрачно процедил:

— Ага.

Он добрался до купе АльНилама и наконец задумался о том, зачем пришел. Он полагал, что его общество настолько принцу опротивело, что тот приплатит за счастье никогда больше не встречаться и едва ли обрадуется вторжению в свое купе. Но нельзя же вот так все оставить! Росс решительно нажал на звонок.

Когда двери откатились в стороны, Тедди сглотнул: Ан-Файяз как будто стал еще массивнее с тех пор, как журналист видел его в последний раз. Слуга принца окинул гостя таким долгим, изучающим взглядом, словно прикидывал, что из него приготовить к ужину, и спросил:

— Добрый вечер, саид. Что вам угодно?

— Я хочу видеть принца!

Ан-Файяз поднял бровь.

— Мне нужно увидеть его высочество, — сказал Тедди, постепенно теряя боевой задор, — чтобы поговорить о том, что мне рассказал отец.

Мурад усмехнулся (нет, ну почему он это себе позволяет⁈) и со словами «Эфенди примет вас в гостиной» пропустил Росса в купе. По знаку журналиста недовольный охранник остался у дверей в холле.

АльНилам лежал на большом диване среди пышных подушек и скармливал полоску сушеного бекона цветку в горшке. У Росса от этого зрелища тут же возникло желание убраться отсюда, пока цел, но вад-принц уже повернулся к нему и даже приветливо улыбнулся.

На нем не было ни его необъятного халата, ни платка. Журналист смущенно потупился — он не был уверен в том, что заслуживает такого доверия.

— Садитесь, Тедди, — сказал вад-принц. — Как вы себя чувствуете?

— Хорошо, спасибо, — Росс опустился в кресло и с некоторой опаской посмотрел на тарелочки со сладкими лакомствами и графин с красным чаем, которые принес якзан. — А вы?

— Тоже неплохо. Угощайтесь, — добродушно предложил АльНилам и растянулся на подушках. — Все это сладкое мне нельзя, тем более что я уже съел пару штук на этой неделе.

— Почему нельзя?

— Я очень быстро полнею.

Журналист чуть не подавился печеньем и возмущенно уставился на худощавую фигуру принца. Это ж надо так бессовестно врать! Да у него жирок был, наверное, только в младенческом возрасте!

Мурад наполнил чашку Тедди чаем и опустил в нее три куска чего-то вроде застывшего меда. Молодой человек настороженно принюхался.

— Там нет наркотика правды, не бойтесь, — с усмешкой сказал АльНилам. — Что вас привело в наше скромное купе?

— Я разговаривал с отцом, и он мне сказал… это вы заставили руммальского министра дать моему отцу лицензию на разработку каких-то месторождений⁈ — выпалил Росс.

— Заставил? — вад-принца это явно позабавило. — Вовсе нет, как я могу заставить что-то сделать министра тяжелой промышленности? Я случайно упомянул вашу семью и помощь саида Риверы в беседе с его величеством, да продлит Аллах его годы.

— Он решил, что я это специально, — пробормотал Тедди. — Папа, в смысле. Предлагал мне работу.

— Предлагал, — задумчиво повторил АльНилам. — Извините. Я не знал, что ваш отец из-за этого станет требовать, чтобы вы все бросили и вернулись к нему.

— Требовать? — с удивлением повторил Росс. — Вовсе нет, он просто предложил, а я отказался. Хотя и жаль было его расстраивать.

— И вам ничего за это не будет? За отказ?

— Нет, конечно. Я же не его собственность.

АльНилам отвел глаза, и Тедди тут же вспомнил, что ему говорил принц на станции.

— Извините, — быстро сказал он. — Я не это имел в виду.

— Вы его не боитесь? — спросил АльНилам, и Росс изумленно на него вытаращился:

— Нет, конечно!

— Надо же, — прошептал вад-принц. Мурад сурово посмотрел на Тедди, словно тот в чем-то был виноват, и журналист торопливо перевел тему:

— Я никому не рассказывал о том, что было на станции и в тоннелях, и не расскажу. Но меня почему-то и не спрашивали, хотя я думал, что эпсилон-майор прискачет ко мне в тот же вечер.

— Ну, во-первых, у нее было множество других дел, — ответил АльНилам, заметно расслабившись. — А во-вторых, я сказал ей, что если она вздумает вас допрашивать, то я откажусь от сотрудничества.

— Что⁈

— Вы заботились обо мне, Тедди. Очень немного людей в этом мире по-настоящему заботились обо мне, — вад-принц посмотрел на Мурада и улыбнулся.

— Но это же из-за меня вы оказались в плену.

— Но мы же выбрались, не так ли? И уже вернули эмбрионы родителям, у которых их украли.

Журналист помолчал, собираясь с силами для следующего вопроса. Якзан принес АльНиламу чашу с напитком.

— Вы дадите мне что-нибудь, стирающее память? — наконец спросил Росс.

— А вы этого хотите?

Тедди опустил глаза. Безопаснее было бы ничего не помнить обо всем, что он увидел.

— Если вы меня попросите — то дам, — сказал его высочество.

— Но… я же знаю теперь про эмбриофермы и про… про вас, — прошептал Росс. Черт, да про это невозможно не думать!

— Не только вы знаете про меня, — невозмутимо ответил принц. — Вот Мурад тоже знает. В целом, если вы кому-то расскажете, то пострадает только репутация моего отца. Не то что бы меня это волнует.

— Почему⁈

— Потому что я его не люблю и считаю, что его место в тюрьме, как и всех, кто возглавляет Корпорацию.

— Эфенди, — предостерегающе сказал Ан-Файяз. Росс потрясенно уставился на его высочество:

— Но вы же выполняете его приказы!

— Да. Но вовсе не потому, что это доставляет мне радость и удовольствие. Не все отцы такие, как ваш.

Тедди набрал в грудь воздуху, чтобы атаковать принца тучей вопросов, сдулся и пробормотал:

— Я ни о чем не стану вас спрашивать.

— Забавно, особенно если учесть, что вы журналист и задавать неудобные вопросы ваша профессия. А еще выдавать потрясающие теории, — хмыкнул АльНилам. — Вы при первой же нашей встрече заявили, что я — тайная дочь султана. Хотя в этом вы не очень ошиблись.

Росс густо покраснел.

— В любом случае, — беззаботно продолжал принц, — все, что вы узнали, вы никогда и ничем не сможете подтвердить, так что если вы вдруг решите написать про это статью или пост в MyTime, то вам все равно никто не поверит. Но я бы на вашем месте этого не делал. «МТ» очень нервно относится к разглашению своих тайн.

— Еще бы! Если наружу выйдет то, что она делает с эмбрионами…

— То ничего не будет. Тедди, всем плевать на эмбрионы и эксперименты «МТ» по созданию таких, как Сай Ашерон.

«Эксперименты⁈» — чуть не подпрыгнул журналист. Что значит — эксперименты? Что еще с ними делают, кроме вживления биомеханоидов⁈

— Правда, у Корпорации столь много врагов, что они непременно воспользуются таким компроматом как поводом, чтобы свалить Тадичей и «МТ». А они очень не хотят повторить судьбу Сандовалей и «Арс Механы». Вот чего они боятся, а вовсе не того, что общество вдруг что-то узнает при эмбриофермы. Хотите покормить Нунура? — спросил АльНилам и кивнул на цветок. — Ему очень нравится бекон.

— Нет, спасибо, — подавленно ответил Тедди. Ему хотелось вернуться к себе, чтобы как следует обдумать то, что ему говорил Пол, и то, что повторил АльНилам. — Получается, что в борьбе с «МТ» нет никакого смысла?

— Ну, может, и есть, — лениво ответил вад-принц и протянул растению полоску бекона. — Например, если поднять бунт среди существ. Хотя для этого потребуется не только рассказать им все, но и как-то отключить все их клейма. Освобождение рабов, — глаза АльНилама вдруг сверкнули, как у кошки, — разве это не благородная цель?

* * *

Щенок наконец-то ушел, обремененный новыми знаниями — наверное, будет переваривать их несколько недель. Ирфан собрал диванные подушки и покрывало в гнездо и весьма уютно в нем устроился. Он дал Нунуру понюхать отвар, который сделал Мурад, и приглашающе похлопал по дивану. Якзан снова уселся рядом.

— Неплохо прошло, м?

— Я все еще не понимаю, зачем ты все это ему рассказываешь.

— Но мы же не можем нанести удар по «МТ» и султану только вдвоем. Нам нужны союзники.

— И как тебе в этом поможет полоумный журналист? — скептически спросил Мурад.

— Он не полоумный. Он добрый, мечтательный и очень хочет стать рыцарем в белых доспехах, который изменит этот мир.

— Это и значит, что он полоумный.

— А еще у него есть отец, — задумчиво сказал Ирфан.

— Бывает. У многих есть отцы.

— Но не у всех они мультимиллиардеры, которые до сих пор упорно избегают таких сделок с «МТ», которые позволили бы Корпорации прихватить часть их бизнеса.

— Я не припоминаю, чтобы Бернард Росс открыто выступал против Корпорации, — возразил якзан. Нунур с удовольствием хрустел сырным шариком.

— Конечно, Росс-старший не будет выступать открыто, он же не идиот. К тому же в нашем мире невозможно избежать деловых контрактов с «МТ», особенно в крупном бизнесе. Но Росс — точно не фанат семейки Тадичей. Я полистал его бизнес-досье в Реестре сделок. Весьма интересная картина, поизучай на досуге. «МТ» очень любит долевые контракты, чтобы влезть в бизнес своих партнеров, но Росс весьма ловко избегает их заключения. Все его контракты партнерские или лицензионные.

— Ладно, допустим, — сдался Мурад, который ничего не понимал во всех этих бизнес-штуках. — Но ты рассказываешь щенку довольно опасные вещи.

— Потому что это подогреет его негодование. А мне нужно, чтобы он выполнил мою просьбу не задумываясь.

— Ну, с «не задумываясь» у него и так проблем нет, — проворчал Ан-Файяз.

— Тедди Росс не станет молчать только потому, что так всем удобно. Ему плевать, насколько всех вокруг устраивает порядок вещей и что если его нарушить, то наше общество погрузится в хаос. А еще у него есть кондитер.

— Не знаю, почему ты решил, что он из Сай Ашерон, — покачал головой Мурад. — Но даже если и так, я не уверен, что он захочет впутываться.

— Ради себя — может, и нет, но ради юноши — вполне, — между бровей Ирфана легла глубокая морщинка. — Нужно очень, очень хорошо все обдумать, Мурад. За двести с лишним лет «МТ» не проиграла ни одной корпоративной войны, а шанс у нас только один.

«Так как нам в этом поможет баламутный журналист?» — хотел спросить Мурад, но не стал. Он всегда предоставлял вад-принцу обдумывать его планы в молчании — ему была нужна тишина для размышлений. К тому же, хорошенько все обдумав, эфенди обязательно все ему расскажет — они так договорились, и Ирфан всегда держал данное слово.

— А Фонтейн? — спросил якзан. — Что ты о нем думаешь?

Глава СБ проводил их к камере Фиалковской и ждал снаружи, пока они не закончат. Но он не ушел вместе с ними. Когда Мурад обернулся, чтобы узнать, в чем дело, ему показалось, будто Фонтейн хочет зайти в камеру.

— Ты уверен, что он вошел к ней?

— Не вполне. Я не успел проследить за ним. Но мне кажется, что он не запирал дверь, а открывал ее.

— Интересно, — задумчиво протянул АльНилам. — С чего бы ему это делать. Едва ли дело в праздном любопытстве.

— Фиалковская еще была под действием сыворотки правды.

— Да, но он же наверняка понимает, как опасно задавать некоторые вопросы. Он столько лет верно служит «МТ»… может, майор дала ему какие-то распоряжения. Надо будет выяснить.

— Только будь осторожен.

— Само собой. Нужно также навести справки о Бернарде Россе и его друзьях. Вероятно, среди них тоже есть те, кто недолюбливает «МТ».

— Я этим займусь. Вряд ли журналист что-нибудь об этом знает.

— К тому же сын не всегда в состоянии непредвзято оценивать отца. Для меня, да и для тебя, мой отец — конченный садист и ублюдок, но объективно говоря, он один из лучших правителей султаната за последнюю сотню лет.

— Ну, я бы не стал утверждать так однозначно…

— Уж куда лучше моего деда, который не отличал ВВП от ВПН, — фыркнул вад-принц. Мурад усмехнулся в усы.

Дед Ирфана, Фахад ибн-Ибрагим, больше всего любил яхты, предметы искусства и прекрасных женщин. При чем законные жены в их число не входили, так что за годы супружества он обзавелся лишь двумя детьми — Сайидом и его младшей сестрой Халидой. Едва Сайиду исполнилось тридцать, как Фахад ибн-Ибрагим тут же отрекся от престола в его пользу и скрылся в направлении ближайшего яхт-клуба. С тех пор экс-султан не интересовался ни делами государства, ни делами семьи и, может, был в чем-то прав, поскольку в свои девяносто семь сохранял отменную бодрость духа.

— А теперь я хочу в джакузи, — заявил Ирфан. — Хочу забыть хотя бы на пару дней обо всем этом.

— Вы хотите провести в ванной пару дней, эфенди?

— А кто сможет мне помешать? Даже дела Корпорации могут подождать.

* * *

Вечерние сумерки в Таулане были густо-сиреневыми, как кисель. В свете больших круглых фонарей, парящих над перроном, одни пассажиры спешили покинуть поезд, другие — занять места в купе; до отбытия оставалось еще три часа. Теплый ветерок трепал голубые ленты на широкополой шляпе пассажирки, которая поджидала Акса на перроне напротив командного вагона.

— Ну что, куда теперь? — спросил Фонтейн.

— Пока останусь здесь, — сказала Фан. — Нужно все-таки поймать Авилеса и хорошенько потолковать по душам. Ну или выяснить, что он внедренный агент.

— Если он агент, то наверняка скачет от радости, видя такие преследования со стороны «МТ», — хмыкнул Акс. — Это отлично подкрепляет его легенду. Но я думал, что Павлидис продлит тебе отпуск.

— Цель достигнута, — майор тронула носком туфли чемодан, стоящий между ней и Акселем. — Так что мой отпуск закончен. Но мне очень понравилось!

Она не особенно обрадовалась, когда Аксель вломился к ней в купе в два часа ночи, но, едва увидев драгоценный контейнер, вырвала его из рук Акса и прижала к груди, как давно потерянное дитя. Фонтейну не хватило духу рассказать Фан, как он его нашел, да она и не слишком интересовалась. Ее вполне устроил ответ «В холодильнике».

— Ну, может, мы еще встретимся, — сказала майор. — Может, проведем отпуск где-нибудь вместе, охотясь за очередным террористом.

— Нет уж, спасибо, я с этим завязал. Надеюсь, что больше ни одного в жизни не увижу.

— А что насчет твоего принца? — поинтересовалась Фан. — Ты уже выпихнул это сокровище из экспресса в руки Эль Шадияр?

— Если бы, — горестно вздохнул Фонтейн. Вчера вечером он встретил АльНилама и его якзана в одной из курительных экспресса и, конечно, тут же задал этот волнующий вопрос. Его высочество вытащил из-под платка мундштук кальяна и томно изрек: «Поскольку наша миссия успешно завершена, то нам предоставили небольшой отпуск, так что, пожалуй, мы проведем еще немного времени в этом унылом месте». Фонтейн едва смог скрыть свое разочарование.

По лестнице из командного вагона на перрон спустилась Анна Дмитриевна. Шеф СБ на всякий случай вытянулся по стойке смирно. Начальница поезда все еще не оттаяла, и он был уверен, что она уволит его к черту за выходку с пленными террористами.

Однако мысль о том, что майор Фан с опасным грузом наконец-то покинет экспресс, привела Лаврову в хорошее расположение духа. Она протянула майору руку на прощание и даже почти улыбнулась с некоторым намеком на дружелюбие.

— Полагаю, на этом ваша миссия закончена? — спросила Анна Дмитриевна и кивнула на чемодан.

— Да, мадам. Спасибо за содействие.

— Утром я побеседовала с госпожой Павлидис, — начальница поезда взглянула на Акса. — Она выразила благодарность моему экипажу за помощь, в том числе в предотвращении дипломатических затруднений в отношениях с Эр-Руммалом.

Фонтейн медленно выдохнул. По крайней мере, со стороны Павлидис ему ничего не грозит (если только она не узнает о его разговоре с Фиалковской); может, и мадам забудет через пару лет о его самоуправстве.

— Ну что ж, мне пора, — сказала Фан, встала на чемодан, Фонтейн наклонился, и они крепко обнялись на прощание. Майор спрыгнула на перрон, пристегнула чемодан к запястью силовым браслетом и направилась к эскалатору, который поднимался в здание вокзала.

— Вы предлагали майору пост в составе экипажа экспресса? — спросила Анна Дмитриевна. Акс вздрогнул. Как она догадалась⁈

— Да, мадам. Майор отказалась.

— Жаль. Она была бы очень ценным приобретением для нашего экипажа. Вы несколько невеселы в последние дни, — заметила Анна Дмитриевна. — Вас что-то беспокоит?

— Нет, мадам, — ответил Акс, вспомнив про копии архива, спрятанные за плинтусом в его купе. — Я просто отвык от такой работы, и мне не хотелось бы к ней возвращаться.

— Вас никто не заставляет, — пожала плечами начальница экспресса. — Вы более чем устраиваете меня в качестве шефа моей службы безопасности. Невенна Тадич после доклада Павлидис распорядилась выписать внеочередную премию всему экипажу экспресса, — Анна Дмитриевна скупо улыбнулась. — К тому же вы значительно укрепили мою позицию в отношениях с Бирханом Эрдемом.

— Благодарю, мадам, — с облегчением сказал Акс. — Я могу идти?

— Да.

Фонтейн кашлянул. Лаврова подняла бровь.

— Я бы не рекомендовал вам стоять на открытом месте на перроне, мадам.

— Полагаете, террористы узнали и запомнили мое имя?

— Все наши имена, мадам. Если позволите, я провожу вас в командный вагон.

Вернувшись в свое купе на третьей палубе вагона СБ, Фонтейн выглянул в иллюминатор. Ему открылся вид на перрон и длинное драконье тело «Бриарея», закованное в серебристо-синюю броню из тимерида, способную выдержать путешествие в стрим-тоннелях, где поток энергии так силен, что испепеляет все — и живое, и неживое. Впереди, за локомотивом, высилась Арка — пока еще темная и закрытая.

Все это создал один человек — Марко Тадич, астрофизик, инженер и изобретатель. Ну ладно, не один, с небольшой командой единомышленников, но гениальные идеи приходили в голову именно ему. А его сестра построила на фундаменте этих изобретений империю без границ, империю, которой фактически принадлежали и колонии, и Метрополия — потому что Корпорации достаточно было протянуть руку, чтобы получить все, что она пожелает.

И все же находились те, кто отваживался бороться с этим монстром.

«Всего один смог изменить целый мир», — подумал Акс. Марко Тадич, конечно, ничего не понимал в генетике — смыслом его жизни всегда была астрономия и астрофизика. Но его наследники не собирались останавливаться — им было мало всего, что они имели, и они готовы были на все, чтобы получить еще больше.

Но что станет с их миром, если кто-нибудь разрушит «МТ»? Что будет с навигаторами, ведущими поезда по тоннелям, с системами межпланетной стрим-связи, производством самих поездов, солар-двигателями, созданными Марко Тадичем? Без этого все рассыпется, как карточный домик, и Аяла с колониями снова будут навсегда отрезаны друг от друга.

Так может, цена за покорение космоса и прогресс не так уж и высока? В конце концов, существа, как и люди, умирают, а цивилизация остается…

Он посмотрел на свои огромные ладони, на фигуру, которая забавно искажалась в полированных панелях внутренней обшивки, так что он выглядел как карикатурное изображение гориллы.

Фонтейн сжал кулаки. Может, Корпорация и трудится, не покладая рук, на благо всего человечества, но он — не его часть. Это человечество даже не хочет признавать таких, как он, людьми — хотя в Катастрофе 36 года погибла почти вся его семья, как и у многих людей. Но для людей он — они все — просто существа, живые инструменты, созданные для определенных целей, и ему никогда не забыть о том, какую жизнь у него украли еще до того, как он появился на свет.

Фонтейн взял личный телефон, набрал номер, который давно запомнил, и спустя дюжину гудков услышал несколько недовольный голос Агилара:

— Добрый вечер. Вам опять требуются мои глаза?

— Зайдите ко мне после смены, — сказал Акс. — Нам нужно поговорить.

Эпилог

12 мая 214 года NPrE[1]

Анхелес, городок в Эламейре (Аяла, Аверонский союз)

С веранды второго этажа открывался вид на сплошной темно-зеленый ковер джунглей, поднимающийся даже по склонам гор — словно Анхелес был затерян посреди океана малахитового цвета. Филипп Анжер, стоя у перил, зачарованно смотрел на эту картину. Он никогда раньше не бывал в таких местах. И Анхелес, и вилла Энрике Сальваторе, и соединяющая их подземная дорога — все казалось Филиппу крошечным и хрупким среди мощи тропических лесов; стоит моргнуть — и они за секунду сметут все следы человеческого присутствия…

Тут было не только очень красиво, но еще очень влажно и довольно душно; впрочем, Анжера разместили в комфортабельном маленьком домике на территории поместья — с системами осушения и освежения воздуха. Тучи насекомых его тоже не беспокоили — в домике стояла антиинсект-система. В лабораторию, над оборудованием которой Филипп трудился, не покладая рук, из домика вела крытая галерея.

Но сегодня утром Лютер Магринья объявил, что профессору следует взять выходной, потому что с ним желает поговорить тот, кто обеспечивал все это — и комфортную жизнь, и бесперебойные поставки всего необходимого для лабораторий генной инженерии. Анжер даже представить не мог, откуда этот человек добывает оборудование, которое, по идее, есть только у «МТ».

— Как думаете, профессор, — спросил Лютер, который попыхивал сигарой, сидя на веранде рядом с Анжером, — нас можно считать другой расой?

Филипп вздрогнул и быстро ответил:

— С точки зрения социальной и культурной — нет. Мы все живем в одном обществе и принадлежим к его культурам.

— А с генетической?

— Официально предполагается, что все существа — это те же люди, в геном которых внесли некоторые изменения.

— Такие, как эти? — добродушно усмехнулся Магринья и указал на свои глаза. У всех беллаторес глаза больше напоминали кошачьи — синие, зеленые, оранжевые или ярко-желтые[2]. — Потому-то у нас нет тех же прав, что у людей, хотя генетически мы — такие же люди, только с правками по мелочи.

— Если вы спрашиваете о моем личном мнении, — тихо сказал Анжер, — то я считаю, что существа — это люди.

— Почему?

— Для нашего общего сохранения нам следует считать, что мы — один вид.

— А, то есть дело в этом всеобщем благе, о котором так печется наш Континентальный Совет. Ради всеобщего блага в Директиве написано, что у существ нет статуса «человек».

— Человек — это не статус, — ответил Филипп, — а то, что написано в Директиве — ужасная ошибка.

— Тогда что же такое человек? Совокупность генов? Ну так они у нас, — Лютер похлопал себя по груди, — уж точно не такие же, как у вас.

— Человек не сводится к генам, — несчастно пробормотал Филипп. Он был несилен в гуманитарных науках и чувствовал, что проигрывает спор на этом зубком поле. К тому же он часто слышал «вы и мы» от существ, работающих на Сальваторе, и это его пугало.

Лютер несколько раз с наслаждением затянулся сигарой и вдруг спросил:

— А что будет, если мы начнем размножаться естественным путем?

— Это крайне опасно! — встревожился Анжер. — Ваши геномы изменены, и никто не сможет предугадать, каким будет генетический код ребенка, зачатого человеком и существом или двумя существами!

— То есть мы все же иная раса. Близкородственная людям, — Магринья прищурился. — Как кобыла и осел, от которых получается мул.

— Это… слишком грубая аналогия… — выдавил Филипп. Господи, ну почему нужно задаваться такими вопросами, ответы на которые нельзя получить экспериментально или хотя бы на основе точных вычислений!

— Я говорю лишь об опасности рождения детей с очень серьезными отклонениями…

— Рождения монстров, проще говоря. Так разве это не указывает на то, что мы — два разных вида?

— Нет. Такой риск, даже больший, есть и при скрещивании двух существ. Так что, если следовать вашей логике, то люди и существа — один вид, одна раса, как вы говорите.

— Разве это не антинаучно? — спросил Магринья. — Что говорит ваша наука, профессор? Мой генокод похож на ваш?

— В высокой степени, — быстро сказал Анжер. — Мы все еще имеем по две ноги, две руки, два глаза, сходные по строению мозг, сердце, ЖКТ и так далее. Процент различий гораздо меньше, чем может показаться.

— Меньше, чем у лошади и осла?

— Да.

— А что насчет искусственно синтезированных генов?

Анжер резко повернулся к дверям веранды. Магринья выбросил сигару в утилизатор, поднялся и почтительно сказал:

— Доброе утро, патрон.

Энрике Сальваторе Анхелес не походил на наркоторговца — ну, по крайней мере, Филипп представлял их совсем по-другому. Сальваторе был невысоким худощавым мужчиной лет сорока пяти, с темными волосами и темными глазами, с тонкими, довольно приятными чертами лица — если бы не узкогубый, плотно сжатый рот и взгляд, холодный и неподвижный, как у змеи. Он пристально смотрел на Анжера, и профессору стало не по себе.

— Искусственно синтезированные гены, профессор, — повторил Сальваторе. — Как ваша точка зрения соотносится с их существованием?

— Если рассуждать чисто технически… а откуда вы это знаете?

— Бакалавриат по генной инженерии, — с улыбкой ответил Сальваторе и опустился на длинный шезлонг, взял прохладный коктейль и пригубил. — Но я не стал продолжать обучение и нашел другое занятие. Хотя, признаю, вынесенные из университета знания очень помогли мне в совершенствовании уже известных и создании новых продуктов для наших покупателей. Присаживайтесь, профессор, и побеседуем о генах, если вам не прискучила эта тема.

Анжер неловко опустился на краешек кресла. Он и подумать не мог, что человек, который Бог знает сколько лет торгует всеми наркотиками, какие только можно представить, когда-то получил академическое образование.

— Гены и новые расы, — Сальваторе чуть прищурился на Лютера: — Что вы знаете о трех этапах, они же виды, генетического синтеза?

— Ничего, патрон, — ответил Лютер. — А что, они еще и на виды делятся?

— Профессор?

— Э… н-ну… если говорить предельно упрощенно… — Филипп запустил руку в волосы. Да как же это можно вот так объяснить тому, кто впервые об этом слышит⁈ — У вас есть понятие о том, что такое ген?

— Это штука, из которой состоит ДНК.

— Уфф… ну, рассуждая примитивно, на уровне начальных школьных знаний, конечно, можно сказать… но я бы предпочел, чтобы мы опирались на определение Вольфмайера.

Магринья вопросительно на него посмотрел, а Сальваторе расхохотался:

— Не запутывайте моего бойца еще сильнее, профессор! Давайте не вдаваться в такие дебри. Будем считать, что ген — это область ДНК, кодирующая определенные функции.

— О, ну ладно, — расстроенно ответил Анжер. — Если смотреть с такой примитивной точки зрения, то, конечно, существа и люди — это одна раса. В человеческой хромосоме может быть до пятисот миллионов пар оснований ДНК и тысячи генов. Процент изменений, которые мы вносим при рекомбинационной коррекции, просто ничтожен.

Ему показалось, что такой ответ Лютера несколько расстроил. Но это неудивительно — прислушиваясь к разговорам существ, Филипп заметил, что «генетическая» теория была у них очень популярна.

— Но вы все еще обходите вопрос синтеза генов, — сказал Сальваторе.

— А что такое пары оснований? — спросил Магринья. — Я думал, что гены — это такие звенья цепочки, которые цепляются друг за друга.

Анжер уронил голову на руки. Наверное, надо почаще выходить из лаборатории и общаться не только внутри научного сообщества…

— Лютер, вы делаете нашего профессора очень несчастным. Ученым такие заявления причиняют сильнейшую боль, верно?

— Пара оснований, — с тоской ответил Филипп, — это единица… это двухцепочечная… нет, как бы попроще вам сказать… это две нуклеиновых единицы, связанные друг с другом водородными связями.

— Гуанин — цитозин и аденин — тимин, если мы говорим о ДНК, — добавил Сальваторе, и Лютер нахмурился:

— Так их что, всего четыре штуки?

— Да. Точнее, пять, если учитывать РНК и ее урацил, — сказал Сальваторе. — Но в общем, первый этап и первый вид генетического синтеза, который стал нам доступен — это создание в лабораторных условиях этих кирпичиков геностроения, воспроизводство их связей и, в сущности — простое копирование ДНК.

— Оно не простое! — запротестовал Анжер, задетый такой небрежностью. — Оно было первым, но это не говорит о его простоте! Синтез первого типа стал основой для создания методов рекомбинации и коррекции ДНК.

— Это была первая идея Людвига ван Штайнера, — поправил его Сальваторе. — Создание копий здоровой ДНК и замена ими поврежденных фрагментов. Но если бы этим все кончилось, то мы бы тут не беседовали, а никаких существ не было бы. Были бы просто люди. Впрочем, за копированием быстро последовало создание методик изменения ДНК. Но даже после этого существа оставались бы людьми, если бы все остановилось на первом типе синтеза.

Магринья озадаченно нахмурился:

— То есть у нас все-таки есть какие-то новые гены?

— Я так не могу! — простонал Филипп. — Нельзя рассуждать об этом на таком уровне! Гены — это не детский конструктор, где стальную деталь можно без проблем заменить пластмассовой или деревянной такой же формы. Для создания устойчивой структуры необходимы связи…

— Профессор хочет вам сказать, — перебил его наркоимператор, — что нельзя просто взять кучу генов и слепить из них ДНК. Когда открыли синтез второго типа, он довольно долго был просто игрушкой теоретиков. То есть генетики научились делать не только стальные, но и пластмассовые, и деревянные детали, однако не могли их соединять с остальными.

— А потом Эльза Миллер и Тимофей Веденеев открыли метод формирования связей, названный в их честь, — торопливо вмешался Анжер, пока аналогия с конструктором не ушла куда-то не туда.

— Они дали «МТ» возможность создавать стрим-десант, беллаторрес, эпсилонов и прочие классы существ, наделенных особенными свойствами, — холодно сказал Сальваторе, подчеркнув слово «особенные». — Великий научный прорыв. Интересно, смогли бы ученые так радоваться открытию связи Миллер-Веденеева, глядя в глаза Исио Торо или Гектору Авилесу?

Филипп опустил голову.

— Нет, — тихо произнес он, — поэтому я здесь.

— Поэтому мы все здесь, — проворчал Магринья.

— Однако этот прорыв противоречил первым статьям Конвенции, поскольку речь уже не шла о лечении или о получении людей чуть более сильных физически, чуть более выносливых и так далее. Удивительно, — насмешливо сказал Сальваторе, — вместо того, чтобы отменить часть статей или их исправить, Совет решил издать Директиву имени самого Марко Тадича, позволяющую Корпорации фактически создавать рабов.

— Хотел бы я знать, сколько десятков миллионов Николия потратила на то, чтобы ее пропихнуть, — заметил Лютер.

— Но мы все равно не создаем принципиально иной вид, — робко возразил Анжер. — Я же говорю, что процент изменений и ген-синтетов второго типа слишком мал, чтобы…

— Создать настоящих монстров, — с усмешкой заметил Лютер.

— Никто не будет делать монстров! Есть же моральные соображения!

Магринья засмеялся, и Филипп потерянно умолк. Он и сам уже не чувствовал веры в эти слова.

— Давайте не будем делать вид, — добродушно сказал Сальваторе, — что Корпорацию остановили эфемерные моральные соображения. Генетики «МТ», как и все остальные, пока еще не смогли преодолеть предел Витковской, только и всего. Слишком большое количество ген-синтетов третьего типа не позволяет создать…

— … жизнеспособный организм, — упавшим голосом закончил Анжер. Сальваторе расстегнул белую рубашку и показал Магринье пластину тонкой, сверхпрочной брони.

— Гены третьего типа вполне успешно используются для того, что в Корпорации обтекаемо называют биотканями и биоматериалами. Например, армированные кости и сервоволокна для мышц Сай Ашерон. Именно синтез третьего типа породил этот класс существ и механизмы, которые им вживляют. Эти ткани способны расти так же, как и биологические, за счет процессов деления. Но что будет, когда генетики наконец догадаются, как пройти предел Витковской?

— Конец света, — буркнул Магринья, — что же еще будет, когда из пробирки вылезет какой-нибудь принципиально новый вид с геномом третьего типа.

Анжер не смог на это ответить. Ему претила мысль об искусственном ограничении научного познания, но, если быть честным хотя бы с самим собой, иногда он радовался тому, что предел Витковской все еще считался теоретически непреодолимым.

— Зачем вы это все делаете? — прошептал Филипп.

Энрике Сальваторе вопросительно поднял брови:

— Рассказываю существам о генетическом синтезе?

— Помогаете существам, боретесь против «МТ», вербуете людей и существ. Вы же страшно рискуете! Если вас поймают, то… то Корпорация даже не станет передавать вас полиции и суду. Господи, да они вас просто убьют!

— Я — прямой потомок Энрике Сандоваля, — сказал Сальваторе. — Как и Мария Фиалковская.

Анжер задохнулся. Не может быть!

— Тадичи отняли у меня все, — бесстрастно продолжал Энрике. — А теперь я отниму у них все. Это вполне справедливо, не так ли? — он коснулся кнопки на браслете и сказал: — Проводите синьора Анжера в его дом. Отдохните сегодня, профессор, поразмыслите над нашей беседой, подышите свежим воздухом.

Филипп, спотыкаясь, побрел к двери. Там его встретила девушка-телохранитель, но он не смог пойти за ней — обессиленно упал в кресло между дверью на веранду и окном. Девушка встревоженно склонилась над ним:

— Профессор?

— Я сейчас, — прошептал Анжер. — Сейчас, мне нужно немного посидеть…

— Принести вам воды?

— Д-д-да…

Он закрыл глаза. Голова гудела, как колокол, но сквозь этот гул он вдруг разобрал приглушенный голос Лютера:

— Зачем вы заставили меня разыгрывать идиота перед профессором?

— Не ворчи, — благодушно отозвался Сальваторе. — Теперь он наконец задумается о том, что казалось ему нормальным порядком вещей.

— А то он уже не задумался.

Филипп открыл глаза. Все вокруг перед ним еще покачивалось, но он кое-как разглядел щель там, где была приоткрыта оконная створка. Подслушивать было крайне невежливо, и к тому же наверняка опасно, но следующая же фраза заставила его замереть в кресле:

— Ладно, оставим это. Как обстоит дело с Фиалковской?

— Я уже занимаюсь подготовкой спасательной операции. Патрон, вы уверены, что им можно доверять?

«Спасательной⁈» — ужаснулся Филипп. О Боже, что с ней случилось⁈

— Они кровно заинтересованы в том, чтобы спихнуть с трона старшую ветвь, — ответил Сальваторе. — Мне даже не пришлось прикладывать особых усилий, чтобы их убедить. А кроме того, чем глубже они в этом увязают, тем опаснее их положение, так что хотят или нет — но теперь они должны будут идти до конца.

— Если только кто-нибудь из младших Тадичей не решит сдать всех, чтобы выбить себе помилование.

— Мирко и Илона Тадич не знают такого слова, — хмыкнул Сальваторе. — Они достойные потомки Николии во всех смыслах.

— Может, надо было все-таки выдать нашим хотя бы пару шлемов с эпсилон-защитой, — помолчав, сказал Магринья. — Тогда бы Марию не взяли.

— Никто не должен был взять Марию, только пешек. Фиалковская — наш самый ценный актив. Свяжись со своим Авилесом, — в бесстрастном голосе наркоимператора прорезались угрожающие нотки, — и донеси до него, что еще один такой фокус — и его сай-ашеронскую голову выловят в Рио Ларго.

— Ваша вода, профессор, — сказала девушка, бесшумно возникнув слева от Анжера. Филипп взял стакан дрожащей рукой. Он не до конца понимал, что все это значит. Но ему было совершенно ясно одно — Мария должна об этом узнать.

[1]Время на каждой планете идет по-разному, что порождает разницу в календарях.

[2] Беллаторес исторически — первый выведенный «МТ» класс существ. Изначально генномодифицирующие технологии были несовершенны, поэтому глаза беллаторес отличались от человеческих. Затем эту особенность оставили как отличительный знак того, что беллаторес были первыми существами в Метрополии и колониях.