ПРОЛОГ

Вечерний Петербург прекрасен. Тусклые огни фонарей освещают улицы, создавая приятный, уютный полумрак. Люди вокруг спешат: кто домой, кто на работу, а кто-то с шумом проводит свою яркую молодость, мешая спать жителям района.

​Грузный мужчина, чье лицо застыло в маске застарелой, едкой обиды, тяжело ступал по тротуару. Каждый шаг отдавался глухим стуком в подошвах, будто он не шел, а забивал в асфальт колья собственной злости. Он смотрел под ноги, на потеки грязи у поребрика, стараясь не поднимать глаз на эти осточертевшие фасады, на это небо, которое вечно давило на плечи серой свинцовой плитой.

​Он ненавидел этот город — ненавидел за то, что тот не дал ему того, чего он, по его мнению, был достоин, ненавидел за холод, за погоду, за бесконечный шум, за людей, которые вечно смеялись, проходя мимо него.

​Он свернул в привычный переулок, решив срезать путь к дому. Но что-то было не так. Вроде та же тропинка, та же обветшалая стена дома, скрытая кронами деревьев. Но воздух здесь стал тяжелым, как сырой ватный ком, застрявший в горле. Внезапно шум города — гул машин, далекие крики — стих, будто кто-то уменьшил уровень громкости в ноль.

​Мужчина недовольно вздохнул и поднял голову. Над крышей, почти задевая кончики печных труб, проплыло что-то огромное. Темная тень — она не имела формы облака, но двигалась с грацией хищника, и на секунду, всего на одно болезненное мгновение, ему показалось, что он видит размах крыльев, закрывших собой тусклый свет фонарей.

​Он замер, сердце пропустило удар и забилось где-то в горле.

​— Что за… — пробормотал он, снова опуская взгляд, чтобы проверить, не мерещится ли ему.

​И в этот момент он увидел её.

​Девушка стояла прямо перед ним, словно соткалась из влажной петербургской полутьмы. На ней было старомодное, почти винтажное платье, которое казалось неуместным на этой пыльной улице. Она выглядела почти трогательно: хрупкие плечи, бледная, почти фарфоровая кожа, легкая, едва заметная улыбка, обещающая утешение.

​Но стоило ему встретиться с ней взглядом, как внутри мужчины что-то оборвалось. Её глаза не отражали ни света фонарей, ни окружающего мира. В них плескался такой глубокий, абсолютный лёд, что этот холод, казалось, прошел сквозь одежду, замораживая саму кровь.

​Он открыл рот, чтобы рявкнуть — привычная ярость уже подступила к горлу, готовая выплеснуться на очередного странного прохожего. «Что встала? Дорогу не видишь?» — фраза была уже на языке.

​Но девушка сделала шаг вперед. Совсем короткий, бесшумный шаг.

​Холод её взгляда накрыл его, как тяжелое зимнее одеяло. В этот момент вся его жизнь — бесконечные жалобы, невыносимая тяжесть несправедливости, сжатые от злости кулаки — вдруг показалась такой далекой и нелепой суетой.

​— Вы устали, — произнесла она. Голос был тихим, ровным, как шелест листвы над болотом.

​И он не успел ответить.

​Слова застряли где-то внутри, превратившись в вату. Гнев, который был его топливом последние годы, вытек из него, как вода из разбитого сосуда. Мужчина не упал — он просто перестал держать равновесие, став вдруг невероятно легким. Его веки, тяжелые, как свинцовые заслонки, опустились сами собой.

​В последнюю секунду перед тем, как окончательно провалиться в серую пустоту, он почувствовал странное блаженство. Обида исчезла. Мир перестал давить.

​Он заснул, даже не коснувшись асфальта, а его сознание уже растворялось в густом, вязком тумане, из которого не возвращаются.

Глава 1. Часть 1

Утро встретило Ярослава хмурым небом и давящим летним зноем. Будильник сегодня был особенно невыносим: его резкий, дребезжащий звук, казалось, пытался ввинтиться прямо в мозг, оставляя после себя лишь пульсирующую боль.

​Духота в квартире стояла плотная, почти осязаемая. Он распахнул окна в надежде на спасение, но улица встретила его лишь раскаленным дыханием города. Воздух за окном был таким же тяжелым, липким и прогретым, как в сауне. Последняя надежда оставалась на ветер, который смог бы хоть немного остудить горячий асфальт, но небо молчало, застыв над крышами неподвижной свинцовой плитой.

​Голова раскалывалась, пульсируя в такт раздражающему шуму машин внизу. Ярослав прижал ладони к вискам, пытаясь отогнать дурноту. Ему нужно было на работу — будний день не станет делать исключение из-за погоды или его самочувствия.

​На кухне он привычно нажал кнопку кофемашины. Через минуту в чашке дымился крепкий, горький американо. Ярослав не признавал молока или сахара: этот напиток был единственным, что заставляло его окончательно вынырнуть из вязкого сна. Кофе обжигал, оставляя на языке терпкое послевкусие, которое помогало хоть на время заглушить стук в висках.

​Спустя полчаса он уже проклинал всё на свете, стоя в намертво вставшей пробке. Жара превращала салон машины в духовку, и каждый метр пути давался с трудом. Добравшись до здания УВД, он выбрался из машины, чувствуя, как внутри, помимо головной боли, зашевелилось что-то еще — странное, ледяное предчувствие.

​Он миновал пост охраны и уже направился к лестнице, предвкушая хоть пять минут тишины в кабинете, когда из пролета навстречу вывернул начальник.

​— Велехов! Где тебя черти носят? — голос был веселым, но сугубо деловым.

​Ярослав затормозил, едва не врезавшись в него.

— В пробках стоял. Я только приехал, сейчас поднимусь…

​— Забудь про офис, — отрезал шеф, жестом останавливая его. — Разворачивайся. У нас новый выезд, адрес я тебе только что скинул сообщением. Будешь сегодня подопытным кроликом: приставлю к тебе кое-кого. Считай это экспериментом от руководства. Там какая-то чертовщина, эксперты уже стоят на ушах. Местные говорят, у них там целый район «поплыл». Не опаздывай, это не рядовой висяк.

​Ярослав опешил, глядя на него.

— В смысле — разворачиваться? Я же только…

​— Не спорь, — начальник хлопнул его по плечу, на мгновение задержав руку, словно передавая какое-то напряжение. — Данные на напарника тоже там. Не сожрите друг друга.

​Ярослав посмотрел на закрытую дверь своего кабинета, за которой остались покой и утренний кофе, и с тяжелым вздохом повернулся обратно к выходу. «Чтоб тебя», — мысленно выругался он.

​Он вышел из УВД, даже не успев толком отдышаться. Только дойдя до машины, он открыл уведомление. Адрес был не так далеко, что уже стало хорошим знаком. Лишь бы пробки снова не испортили всё дело. Он хлопнул дверью и вдавил педаль газа, чувствуя, как раскаленный асфальт дрожит под колесами, словно город готовится к чему-то неизбежному.

С виду здание ничем не отличалось от десятков других административных корпусов: тот же серый бетон, та же облупившаяся краска на оконных рамах, тот же равнодушный вид охраны. Даже люди, снующие по территории, казались точными копиями его коллег из городского УВД.

​Ярослав подошел к пропускному пункту. За стеклом сидел дежурный — пожилой мужчина с невероятно бледной, почти серой кожей, который даже не моргнул, когда Ярослав приблизился. В его глазах читалось полное безразличие к суете внешнего мира.

​— Документы, — произнес он. Голос звучал глухо, как будто доносился из-под толщи воды.

​Ярослав молча протянул удостоверение. Дежурный задержал его в руках чуть дольше положенного, словно вчитываясь не в буквы, а в саму суть личности Ярослава. Наконец, он кивнул и нажал кнопку на пульте. Тяжелая магнитная дверь тихо щелкнула, впуская Велехова внутрь.

​Стоило ему переступить порог, как на лицо тут же легла спасительная, почти ледяная прохлада. После уличного марева это ощущалось почти физическим облегчением — будто он нырнул в глубокий колодец. Ярослав с наслаждением сделал глубокий вдох, чувствуя, как утихает пульсация в висках. Только ради этой тишины и прохлады он был готов прямо сейчас подать рапорт на перевод в этот отдел, не раздумывая ни секунды.

Ярослав сделал еще несколько шагов, и навстречу ему из-за угла вышел оперативник в мятой рубашке. Он явно ждал его.

— Велехов? — спросил он, не дожидаясь ответа. — Шеф предупредил. Пошли, там уже все на взводе, ждут только тебя.

Они двинулись по коридору. Вокруг гремели телефоны, люди куда-то бежали, перекликаясь между собой, и в воздухе стоял привычный запах пыльных папок и кофе. Ярослав шел следом, кивая встречным коллегам.

Они спустились на цокольный этаж. Шум офиса стал глуше, уступив место гулкому эху бетонных стен. Оперативник остановился у массивной металлической двери в конце коридора.

— Тебе туда, — бросил он, кивнув на дверь.

Парень развернулся и быстро зашагал обратно, оставив Ярослава одного.

Велехов взялся за ручку, глубоко вдохнул и толкнул дверь.

Он вошел, собираясь сделать доклад, но слова застряли в горле. В помещении было неестественно тихо — даже гул здания, казалось, обрывался прямо у порога. В нос сразу ударил резкий, до тошноты стерильный запах формалина, смешанный с ледяной сыростью, от которой по спине мгновенно пробежали мурашки. После удушливого летнего зноя здесь стоял такой могильный холод, что дыхание Ярослава вырывалось изо рта короткими, белесыми облачками пара.

В центре морга, под ярким светом единственной включенной лампы, над столом замерла хрупкая фигура в рабочем халате. Девушка стояла к нему спиной, и её темные, почти черные волосы казались угольными пятнами в этом стерильном пространстве. Она была абсолютно неподвижна.

​Ярослав хотел окликнуть её, сделать шаг вперед, но вдруг замер, сбитый с толку странным ощущением, будто он вошел в эпицентр грозы, готовой разрядиться в любую секунду. Воздух вокруг девушки стал плотным, вязким, и от этого напряжения у него начали ныть зубы и ломить виски.

​Он ничего не видел — только её спину и неподвижные плечи — но чувствовал всей кожей: пространство вокруг неё, прямо над телом, искривлено, как будто там натянуты невидимые струны, которые вибрируют с такой частотой, что у Ярослава внутри, в самом средоточии нервов, отзывается ответная дрожь. Это было похоже на воздействие высокого напряжения: волосы на руках встали дыбом, а в горле появился металлический привкус.

Ярослав застыл на пороге, не в силах ни пошевелиться, ни вымолвить ни слова, охваченный необъяснимым, животным ужасом перед тем, что происходило в этой стерильной тишине прямо перед ним. Его легкие словно сковало льдом, а каждый нерв превратился в натянутую до предела струну, готовую лопнуть от одного неосторожного звука. Он чувствовал, как невидимое напряжение, исходящее от девушки, проникает в него, вытесняя волю и оставляя лишь холодный, липкий страх.

​Тишина в морге стала почти осязаемой, она давила на уши, заставляя слышать собственный учащенный пульс. Ярослав сделал бы шаг назад, если бы ноги не налились свинцом.

​— Кто вы? — голос прозвучал неожиданно, разрезав густой воздух морга, словно лезвие.

​Девушка не обернулась. Она оставалась неподвижной, её плечи не дрогнули, но стоило этому тихому, почти безэмоциональному звуку разойтись эхом по стерильному помещению, как плотное, давящее давление мгновенно исчезло. Словно кто-то разомкнул цепь, по которой бежал ток. Воздух в комнате вновь стал просто воздухом, холодным и пропитанным формалином, а Ярослав смог наконец судорожно выдохнуть, жадно втягивая в себя тишину.

​Он вытер холодный пот со лба, чувствуя, как предательски подрагивают пальцы. Нужно было взять себя в руки — он здесь не как испуганный прохожий, а при исполнении.

​— Велехов Ярослав, — он постарался, чтобы голос звучал твердо, хотя тот предательски сорвался на полуслове. — Прибыл для работы с вами.

​Он сделал неуверенный шаг вперед, вглядываясь в затылок девушки, в её темные, словно пропитанные густой тенью волосы, и добавил, стараясь скрыть дрожь в интонации:

​— А вы?

Девушка медленно обернулась. Её лицо, бледное и почти кукольно-правильное, казалось совершенно чуждым этому месту. На фоне этого почти пугающего спокойствия Ярослав — высокий, широкоплечий, с темными, слегка растрепанными волосами и тяжелым, хмурым взглядом — выглядел как живое воплощение досадной реальности. Из-за невыносимой жары он был в легкой рубашке с короткими рукавами; было видно, как напряжены его сильные, жилистые руки, на которых отчетливо проступали вены. Он стоял, сжав кулаки, пытаясь подавить то самое ощущение животного страха, которое всё еще покалывало кожу, как остаточное электричество.

Глава 1. Часть 2

​— Таисия Истомина, — представилась она. Её голос был лишен какой-либо окраски, словно она называла не имя, а номер в описи.

​Не дождавшись от него никакой реакции, Таисия развернулась, снова становясь к нему спиной, и вернулась к своей работе. Её движения были до невозможного плавными, лишенными какой-либо суеты.

​— Подходите ближе, не бойтесь, — бросила она через плечо, даже не повышая голоса. — Первый раз всегда переносится плохо.

​Ярослав сделал шаг вперед, чувствуя, как подошвы ботинок прилипают к холодному полу. Он посмотрел на её спину, на то, как она снова замерла над телом, и в его сознании вспыхнул вопрос, который он не мог не задать, даже зная, что ответ ему вряд ли понравится.

​— Первый раз? — переспросил он, чувствуя, как внутри снова начинает разгораться знакомое предчувствие беды.

Таисия не обернулась. Она лишь слегка наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то, что было доступно только ей.

— Первый контакт с моей силой, — ответила она с той же пугающей отстраненностью. — Не пугайтесь голоса и меня, — продолжила она, даже не шелохнувшись. — Я живая, и в жизни другая. Просто работа обязывает держать всё под контролем: и эмоции, и слова, и тембр голоса.

Ярослав сделал еще шаг, оказавшись в двух метрах от стола. Вблизи холод стал почти болезненным, словно он зашел в морозильную камеру без верхней одежды. Он чувствовал, как от её фигуры — от самой её стати — исходит невидимая, тяжелая волна. Хмурясь, он поправил на поясе лямку кобуры, пытаясь вернуть себе ощущение привычного, понятного мира, где преступления совершают люди, а не «силы», вызывающие у него тошноту и дрожь в коленях.

Его сильные руки, заметно напряженные, сжались в кулаки. Он привык полагаться на логику, на протоколы, на сухие факты из отчетов, но сейчас всё это летело к черту.

— Ваша работа, — он сглотнул, чувствуя сухость в горле, — это общение с… тем, что осталось после них? Это ваша «сила»?

Он невольно перевел взгляд на тело на столе, стараясь не вглядываться в детали, но зрение против воли цеплялось за её тонкие пальцы. Они всё еще висели в воздухе над неподвижной плотью. В этот раз, когда Таисия чуть качнула ладонью, Ярослав не просто почувствовал искажение — он увидел.

От головы покойного, прямо из-под кожи, тянулись тонкие, светящиеся нити. Они были похожи на жидкий фосфор, прошивающий пространство, и сходились к её пальцам, словно к пульту управления. Нити едва заметно подрагивали, натягиваясь в такт её едва уловимым движениям. Свет от них был холодным, мертвенным, и он оставлял на сетчатке Ярослава болезненные вспышки.

— Контроль, значит, — тихо, почти про себя, пробормотал он, чувствуя, как его собственное хладнокровие, которым он всегда гордился, начинает стремительно таять. — Ну, тогда объясните мне, что именно я должен контролировать, находясь здесь? Потому что пока я чувствую себя так, будто меня пропустили через мясорубку.

Таисия не отвела взгляд от своей работы. Светящиеся нити в её пальцах на мгновение ярко вспыхнули, и Ярослав услышал тихий, едва различимый гул, похожий на звук трансформаторной будки.

— Подождите, пока я закончу, и мы поговорим, — произнесла она, и в её голосе проскользнула едва уловимая нотка усталости. — Пока вы можете просто начать привыкать к ощущениям. Скоро станет легче.

Она снова погрузилась в работу, и Ярослав замолчал, чувствуя, как его собственные руки — сильные, привыкшие к тяжести оружия и протоколам допроса — бессильно повисли вдоль тела. Он смотрел, как тонкие, мерцающие нити послушно извиваются в её руках, и впервые в жизни не знал, за что ухватиться, чтобы не потерять почву под ногами.

Спустя полчаса, которые показались Ярославу вечностью, все закончилось. Светящиеся нити, тянувшиеся к её пальцам, медленно потускнели и растворились в воздухе, словно дым. Таисия провела ладонью над лицом погибшего — жест был почти нежным, как будто она закрывала глаза человеку, который только что заснул, — и что-то быстро, отрывисто записала в планшет.

​Она развернулась к нему, и Ярослав на секунду потерял дар речи. Улыбка, коснувшаяся её губ, была теплой, живой и обезоруживающей. Та неестественная, ледяная маска, за которой она пряталась, рухнула: кожа приобрела естественный оттенок, а в глазах вместо холодного безразличия заплясали искры. Теперь перед ним стояла не «эксперт-мистик», а обычная, пусть и очень красивая девушка.

​— Все, я готова к разговору, — сказала она, и её голос, лишившись этой мертвенной отстраненности, прозвучал почти по-домашнему мягко. — Где вы хотите поговорить? Тут или сходим перекусить? Я проголодалась, буду честна.

​Ярослав, до этого момента не осознававший, насколько сильно он напряжен, невольно выдохнул. Он нервно усмехнулся, потирая затекшую шею, и непроизвольно поежился — холод морга, казалось, все еще засел где-то под кожей.

Таисия не спеша расстегнула белый халат. Под ним оказалась простая одежда, которая выглядела почти вызывающе обычно в этой стерильной обстановке: легкая черная блузка и узкие брюки. Скинув халат на вешалку, она вдруг как будто сбросила вместе с ним остатки той гнетущей серьезности. Она повела плечами, разминая затекшую спину, и на мгновение стала выглядеть совсем юной — обычная девушка, уставшая после тяжелой смены.

​— Не удивительно, что вы голодная, — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал бодро, хотя внутри всё еще стоял гул от увиденного. — Давайте прогуляемся до ближайшего кафе. Здесь… — он кивнул на столы с телами, — я вряд ли смогу проглотить хоть кусок.

​Он отошел в сторону, давая ей дорогу к выходу. Его рука, как бы невзначай, скользнула к поясу, проверяя кобуру — чисто механическое движение, попытка вернуть ощущение контроля над реальностью.

​— Вы только скажите, — добавил он, когда они поравнялись у двери, — это «привыкание», о котором вы говорили… оно подразумевает, что меня больше не будет трясти, как при приступе лихорадки, или мне придется смириться с тем, что я теперь ходячий сейсмограф?

— Не волнуйтесь, — она искренне рассмеялась над его шуткой, и этот смех, легкий и чистый, окончательно выбил почву из-под его сомнений. — Всё правда наладится. Вас не будет трясти, просто останется ощущение присутствия чужой силы, и всё. Первый контакт всегда происходит таким образом.

Она на секунду замолчала, поправляя волосы, и фыркнула, вспомнив что-то свое:

— Когда я сама вступила в силу и мне потребовалось начать обучение, я грохнулась в обморок от избытка собственных ощущений. Так что вы, Ярослав, еще очень хорошо держитесь.

Они прошли мимо поста дежурного. Тот самый старик, который еще час назад провожал Ярослава суровым, подозрительным взглядом, сейчас едва заметно улыбнулся Таисии и кивнул ей в ответ. Улыбка вышла почти отеческой, что выглядело донельзя странно в этом казенном, пропахшем формалином месте.

Ярослав, глядя на это, нахмурился еще сильнее. Его хмурый, обычно непроницаемый вид сейчас выдавал глубокое замешательство.

— Вы здесь, похоже, свой человек, — заметил он, когда они миновали тяжелую магнитную дверь и вышли в коридор, где шум офисной жизни сменился привычным рабочим гулом. — Даже дежурные, которые обычно не замечают никого дальше своего пульта, реагируют на вас... иначе.

Он шел рядом, возвышаясь над ней — высокий, крепко сбитый, в своей простой летней рубашке, которая казалась слишком домашней для этого полумрака. Он явно чувствовал себя неуютно в роли «ученика», но при этом не мог скрыть любопытства.

— Скажите, Таисия, — он замедлил шаг, когда они приблизились к выходу на улицу, где их уже ждал ослепительный, знойный полдень. — Этот ваш «контроль»... он распространяется на всех? Или только на тех, кто понимает, что вы делаете за той дверью?

Он остановился, придерживая тяжелую створку двери, чтобы пропустить ее вперед. В проеме показался яркий дневной свет, и Ярослав, привыкший к полумраку, на мгновение зажмурился.

— И еще. Если я буду «привыкать» к вашей силе... значит ли это, что мне придется стать свидетелем еще не одного такого «сеанса»?

Таисия вышла на улицу, и яркий солнечный свет мгновенно преобразил её лицо. Она потянулась, зажмурившись от удовольствия, словно ящерица, выбирающаяся на прогретый камень, и её ледяная отстраненность окончательно растаяла.

​Ярослав последовал за ней, и зной, от которого он только что спасался в прохладе морга, обрушился на него, как тяжелый, плотный удар. Он остановился на секунду, глядя на неё сверху вниз — хмурый, широкоплечий, с темными, слегка растрепанными волосами. В его легкой рубашке с короткими рукавами он казался куда более приземленным и живым, а крепкие, напряженные руки, казалось, наконец начали расслабляться, теряя свою каменную твердость.

​— На первый вопрос отвечу так: на всех, — она легко пожала плечами, направляясь к кафе. — Просто непосвященные боятся, избегают этого, но в конечном итоге ничего не понимают. А на второй… да. Вам разве не сказали, что мы теперь подопытные кролики? Работать придется вместе, Ярослав. По крайней мере, в этом деле.

​Он хмыкнул, и в его голосе проскользнуло холодное, сдержанное раздражение, направленное явно не на неё, а на тех кабинетных стратегов, что заварили эту кашу.

​— «Подопытные кролики»? — переспросил он. — Да, начальник утром сказал именно так. Значит, вместе.

Глава 2. Часть 1

​Они прошли дальше вперед, в сторону летней террасы кафе. Солнце припекало, и этот обычный, шумный городской мир вдруг показался ему удивительно ценным. Ярослав выдохнул, чувствуя, как уходит липкий остаток страха. Он вынул руки из карманов — кулаки, еще недавно сжатые до белизны костяшек, теперь расслабленно покачивались при ходьбе.

— Скажите, Таисия, в этих ваших «сеансах»… есть ли хоть какая-то грань, которую вы не переступаете? — спросил он уже без прежнего напряжения, почти с любопытством. — Или я должен быть готов к тому, что в один прекрасный день то, что лежит на столе, вдруг решит поблагодарить вас за возвращение?

Она рассмеялась ещё сильнее, прикрывая рот ладонью. Этот искренний, живой звук окончательно прогнал из его головы эхо давящей тишины морга. В её движениях появилась какая-то завораживающая легкость: она шла по тротуару плавно, почти бесшумно, словно едва касаясь асфальта, и Ярослав поймал себя на том, что невольно любуется тем, как естественно и грациозно она двигается в лучах полуденного солнца.

— Нет, я же не возвращаю их к жизни, моя работа состоит в другом, — она лукаво взглянула на него, и в этом взгляде было столько жизни, что Ярославу стало не по себе от того, как сильно она отличалась от той «куклы» в халате. — Вы ни разу не сталкивались с подобной силой?

— Нет, за все годы своей практики — ни разу, — признался Ярослав, поймав себя на том, что ему стало гораздо легче дышать. Грудная клетка больше не казалась скованной ледяными обручами.

— В ваших краях мой дар действительно редкий, но там, откуда я родом, он более распространен, — она посмотрела на него с хитрым огоньком в глазах. — Попробуйте угадать, что я с ними делаю.

Ярослав призадумался, чувствуя, как плечи окончательно опустились, освобождаясь от груза необъяснимого ужаса. Он внимательно посмотрел на неё — теперь уже не как на угрозу, а как на коллегу, чья специализация была чертовски странной, но определенно заслуживающей внимания.

— Если не воскрешаете... — он задумчиво прищурился, глядя на прохожих. — Значит, вы не оживляете, вы… задаете вопросы? То, что я видел — эти нити, это напряжение… вы «считываете» их последние моменты? Как будто подключаетесь к их памяти через эти струны?

Таисия посмотрела на него, приподняв брови в искреннем удивлении, и Ярослав, заметив это, усмехнулся — уже совсем по-свойски.

— Я угадал? Или вы вытягиваете из них то, что они не успели сказать перед смертью?

— Да, — она подтвердила, когда они подошли к кафе. — Вы правы. Я вытягиваю последние несколько минут их жизни: то, что они видели своими глазами, что чувствовали и что говорили. Это всегда… необычный опыт.

Ярослав потянул на себя тяжелую стеклянную дверь, впуская внутрь прохладу кондиционированного воздуха и аромат свежемолотого кофе. Таисия, благодарно кивнув, грациозно скользнула внутрь, и на мгновение ему показалось, что он видит едва уловимый отблеск тех самых «нитей», которые на секунду сверкнули в воздухе, отражая солнечный блик. Но он лишь отмахнулся от этого наваждения, шагая следом за ней.

— Ну, — сказал он, присаживаясь за свободный столик, — надеюсь, у этого кафе меню более земное, чем то, чем вы занимаетесь в морге. Я, пожалуй, закажу двойной эспрессо. Мне кажется, он мне сегодня жизненно необходим.

Они проболтали весь обед, и со стороны казалось, что коллеги — счастливая парочка, вокующая о чем-то личном. Ярослав, обычно хмурый и молчаливый в присутствии незнакомцев, сейчас оживленно жестикулировал, а Таисия, подперев подбородок рукой, внимательно слушала его, не сводя с него глаз. На деле же, за фасадом этой идиллии, они обсуждали детали предстоящей работы, которая с каждой минутой казалась Ярославу всё более сюрреалистичной.

— После обеда нужно будет осмотреть место преступления, — Ярослав сделал глоток остывшего эспрессо и взглянул на часы. — Думаю, они будут ворчать на нас из-за опоздания. Местные патрульные не любят, когда экспертов приходится ждать часами.

Таисия едва заметно улыбнулась, словно делясь секретом, и её пальцы на мгновение скрестились, как будто она плела невидимый узор на скатерти.

— Я позвонила заранее, ещё когда поняла, что вы опоздаете, — спокойно ответила она. — Попросила наложить стазис на погибшего до нашего появления. У нас такое часто практикуется, так как не всегда можно приехать сразу.

Ярослав на секунду замер, переваривая услышанное. Слово «стазис» в его профессиональном лексиконе обычно относилось к консервации улик, но после увиденного в морге он понимал, что Таисия имеет в виду совсем другое.

— Стазис… — повторил он, откидываясь на спинку стула и с интересом разглядывая её. — То есть, вы буквально «замораживаете» их последние мгновения, чтобы они не… рассеивались?

Он чувствовал, как остатки его прежнего скепсиса окончательно испаряются. Таисия была не просто коллегой, а ключом к миру, границы которого он только начинал нащупывать.

— Скорее замораживается всё вокруг, — она замолчала, подбирая слова. — И улики, и звуки, и всё место. Как только стазис будет снят, всё продолжится с того момента, как было остановлено. Мы к этому часто прибегаем, если поблизости не оказывается живых людей.

​Ярослав внимательно слушал, подавшись вперед. В кафе было шумно: где-то звенела посуда, гудел кофемашина, люди о чем-то спорили за соседними столиками. Контраст между этой обычной жизнью и тем, что его ждало впереди, становился почти осязаемым.

​— Значит, мы приедем не просто на место преступления, а в точку, где время замерло в ожидании нас? И ваша работа будет проходить прямо там? — Ярослав нервно, но вполне искренне усмехнулся. — Надеюсь, патрульные к этому готовы. Или мне стоит предупредить их, что они будут охранять «законсервированную» сцену?

— Нет, — она рассмеялась, глядя на его озадаченное лицо. — Они уже видели это и привыкли. Сегодня трястись будете только вы, коллега.

Ярослав на секунду замер, удивленный переходом, а затем расплылся в улыбке — впервые за весь день настоящей, свободной от напряжения улыбке.

— Значит, официально становлюсь «подопытным» с особыми привилегиями, — подытожил он. — Раз уж мы теперь в одной связке, может, отбросим официоз? Давай перейдем на «ты»? Всё-таки работать ещё, да и формальности меня никогда не прельщали.

Таисия просияла, и в этом жесте было столько искренности, что Ярослав почувствовал: между ними окончательно исчез барьер официальности.

— А давай! — живо отозвалась она.

Таисия, только что доевшая свой обед, изящно промокнула губы салфеткой и, улыбнувшись, подала знак официанту. Тот, словно зачарованный её манерой двигаться, мгновенно оказался у их столика. Пока он выписывал чек, Ярослав наблюдал за ней. Без халата, в легкой блузке, она казалась удивительно домашней, но стоило ему вспомнить, что она творит с пространством и памятью умерших, как в груди снова шевельнулся трепет — уже не животный страх, а здоровое профессиональное любопытство.

​Когда официант положил счет на стол, она потянулась к сумке за кошельком, но Ярослав чуть заметным движением накрыл папку со счетом своей ладонью.

​— Подожди, — мягко сказал он, глядя ей в глаза.

Девушка замерла, её рука зависла в воздухе. Она слегка склонила голову набок, и в её взгляде промелькнуло удивление, смешанное с привычной независимостью.

​— Ярослав, я сама могу заплатить за свой обед, — ответила она с легкой улыбкой, в которой читалась мягкая, но твердая установка. — Я не нуждаюсь в опеке.

​Он чуть приподнял уголки губ, удерживая её взгляд.

​— Я знаю, что ты можешь, — ответил он спокойно, не убирая руки. — И не сомневаюсь в твоей независимости. Но позволь мне сделать это. Пусть это будет небольшим жестом признательности за то, что ты согласилась со мной работать. И, честно говоря, мне просто хочется угостить коллегу после того, как я заставил тебя ждать сегодня утром.

​Таисия посмотрела на его руку, затем снова на него. Секунду она колебалась, словно взвешивала этот поступок на своих внутренних весах, после чего её плечи расслабились, и она едва заметно кивнула.

​— Хорошо, — она убрала руку от сумки и примирительно улыбнулась. — Но только на этот раз. В следующий — моя очередь.

Мужчина выдохнул, чувствуя, как этот простой момент окончательно стер остатки неловкости между ними. Он достал карту и передал её официанту, ощущая, что теперь, когда барьер пройден, они готовы к тому, что ждет их на месте преступления.

​— Ну что, коллега, — Таисия поднялась, грациозно поправляя сумку на плече. — Пойдем посмотрим, во что ты ввязался? Надеюсь, ты успел плотно поесть, потому что после снятия стазиса обычно становится очень... шумно.

​Ярослав поднялся, возвышаясь над ней. Он чувствовал, как внутри него просыпается азарт. Старая жизнь с её понятными протоколами осталась где-то там, за порогом этого кафе, а впереди ждало нечто, что он пока не мог описать словами, но к чему был готов.

​— Пойдем, — ответил он, кивая на выход. — Показывай, куда ведет эта кроличья нора. Только предупреждаю: если там будет так же холодно, как в морге, я буду ворчать.

​Таисия весело фыркнула, и они вышли из кафе обратно в гудящий, ослепительно яркий зной города, навстречу неизвестности.

Глава 2. Часть 2

Место преступления оказалось узким переулком, зажатым между кирпичными стенами старых домов. Тропинка, уходящая вглубь двора, была скрыта густыми кронами деревьев — даже в полдень здесь царил полумрак, который сейчас, в контрасте с июльским зноем, казался почти спасительной прохладой.

​Выйдя из машины, Таисия первым делом подставила лицо небу, позволяя случайному солнечному лучу, пробившемуся сквозь листву, запутаться в её волосах. Они были угольно-черными, с каким-то холодным, почти вороньим отливом, и на фоне бледной кожи казались почти нереальными, словно полотно, сотканное из самой ночи. Она выглядела настолько легко и естественно, что Ярослав на секунду залюбовался, забыв про кобуру и гнетущее предчувствие.

​Они хлопнули дверями машины и зашагали к патрульным. Те сидели на раскладном стуле в тени, выглядя разморенными и явно недовольными ожиданием.

​— Ты не говори, я буду, хорошо? — Таисия посмотрела на него снизу вверх, и в её глазах мелькнула озорная искра. — Они меня знают.

​— Хорошо, — кивнул Ярослав. Он приготовился к ледяному тону или язвительным замечаниям о том, что эксперты окончательно зажрались, опаздывая к трупам.

​— Добрый день! — Таисия широко и открыто улыбнулась, сразу перехватывая инициативу. Она затараторила мягко, уверенно, будто оправдывалась перед старыми знакомыми, с которыми рассталась всего час назад. — Извините за задержку, другой поступивший оказался на редкость сложным. А эти городские пробки — просто наказание! Как вы тут? Не слишком изжарились?

​Один из патрульных, мужчина с усталыми глазами, тепло улыбнулся и коротко рассмеялся:

— Ну, ты как всегда, Тая, заговариваешь зубы профессионально. Все в порядке, приступайте, пока солнце совсем не припекло.

​— Тогда может сходите перекусить или в прохладу? Хотя бы по очереди, а то вид у вас совсем измученный, — искренне предложила она.

​— Мы подумаем, — он кивнул, поднимаясь со стула и приподнимая сигнальную ленту. — Проходите.

​— Спасибо! — она хлопнула в ладоши, а затем обернулась к Ярославу: — Хочу представить вам Ярослава Велехова, он будет работать со мной.

​— Добрый день, рад знакомству, — названный протянул руку, стараясь держаться уверенно.

​— Добрый, Ярослав, — мужчина ответил крепким рукопожатием. — Не обижай нашу Таю. Мы её всем отделом оберегаем, так что смотри мне.

Он невольно фыркнул, покосившись на девушку, которая в этот момент выглядела как невинный ангел.

— Не буду, — парировал он. — Хотя, глядя на неё, мне кажется, она сама кого угодно обидит.

​Патрульный усмехнулся, бросив быстрый взгляд на Таисию:

— Ты про её дар? Да, бывает. Сначала непривычно, а потом привыкнешь. Главное — не стой у неё на пути, когда она начинает «копать». Все будет хорошо.

Ярослав замер, вглядываясь в эту странную, искаженную картину. Зрелище было пугающим в своей неестественности: птица, зависшая в воздухе в паре метров от земли, выглядела как некачественная голограмма, а человек, чье тело было неестественно выгнуто в момент падения, казался застывшей восковой фигурой. Даже пылинки, поднятые в воздух, висели в пространстве неподвижно, создавая вокруг сцены легкое, едва заметное марево.

​— Ну, пора, — негромко произнесла Таисия. В её голосе пропала игривость, уступив место профессиональной сосредоточенности. Она сделала шаг вперед, оказавшись рядом с Ярославом, и он почувствовал, как от неё исходит едва уловимый холод — не ледяной, а скорее какой-то «пустой», лишенный всякого тепла.

​Девушка подняла руки, и её пальцы начали совершать плавные, почти танцующие движения, переплетаясь в воздухе. Она словно работала с невидимыми нитями, натягивая их и медленно отпуская, расплетая нить за нитью. Эти призрачные струны, свитые из самого застывшего времени, мягко скользили между её ладоней, послушные каждому жесту, словно неосязаемый шелк, удерживающий реальность от падения в хаос.

​— Сейчас я сниму стазис, — предупредила она, не поворачиваясь. — Ты главное не пугайся. Коллеги сказали, что птицы здесь очень громкие, а когда время «запускается» заново, звук наваливается лавиной. Приготовься.

Он инстинктивно сделал шаг назад, сжимая кулаки. Он смотрел, как вокруг застывшей птицы и тела начало сгущаться серебристое мерцание, похожее на рябь от брошенного в воду камня. Таисия коротко выдохнула, резко свела ладони вместе, и в этот же миг реальность вокруг взорвалась.

​Оглушительный крик птицы ударил по ушам, словно выстрел, переходящий в резкий, пронзительный визг. Тело человека на тропинке дернулось и тяжело осело, подняв в воздух облако дорожной пыли, которое еще секунду назад было неподвижным, как стекло. Мир вокруг внезапно обрел вес, звук и скорость. Листва над головой зашумела, где-то вдалеке проехал автомобиль, и Ярослав, вздрогнув, невольно закрыл лицо рукой от неожиданного порыва ветра, который сопровождал возвращение нормального течения времени.

​Когда шум начал стихать, он осторожно опустил руки. Птица, хлопая крыльями, камнем рухнула на ветку, а тело лежало на земле уже совсем иначе — в нем появилось то самое удручающее безжизненное спокойствие, которое он так хорошо знал по своей работе.

​— Получилось, — Таисия опустила руки и обернулась к нему. Её лицо было немного бледнее обычного, но взгляд оставался ясным. — Ну что, Ярослав, как ты? Живой?

​— Необычный опыт, — он огляделся вокруг, пытаясь унять колотящееся сердце. — Мы никогда не использовали стазис на такой большой площади. Только на уликах, мелкие детали там... Ну, знаешь, зафиксировать капли крови, чтобы они не впитались в сложную ткань, или удержать микроволокна на шероховатой поверхности до приезда лаборатории. Но чтобы законсервировать целый кусок улицы вместе со звуками и птицами в воздухе — это мощно.

​— Холодно будет как в морге, — предупредила девушка, и на её губах промелькнула бледная улыбка. — Это из-за силы, а не из-за места. Потерпи немного.

​— Спасибо за предупреждение, — он покивал, пряча руки в карманы куртки, где уже лежал малый криминалистический набор. — Я соберу улики пока что. Если что-то, конечно, будет здесь.

​Тая кивнула и подошла ближе к телу. Опустившись на колени около его головы, она погрузилась в работу, активируя дар.

​Их здорово спасало то, что людей вокруг почти не было, а толстые, раскидистые стволы вековых деревьев надежно закрывали их от любопытных взглядов редких прохожих и жильцов дома. В обычных условиях, на открытых площадях, экспертам её профиля приходилось туго: место обносили не просто желтой сигнальной лентой, а высокими глухими ширмами и импровизированными стенками. Иначе непосвященные зеваки, случайно заглянув за ограждение, могли бы лишиться рассудка, увидев, как над мертвецом клубится потустороннее марево, а искаженное пространство идет жуткой, противоестественной рябью, обнажая изнанку бытия.

​Ярослав завороженно смотрел на то, как от бледного лица к тонким пальцам девушки начинают тянуться уже знакомые фосфоресцирующие нити, похожие на светящуюся паутину, а от её хрупкой, склонившейся фигурки ощутимо повеяло могильным, замораживающим кровь холодом. Воздух вокруг неё будто стал тяжелее и гуще.

​Поежившись и подняв воротник рубашки, Ярослав заставил себя отвести взгляд и прошел чуть дальше, вглубь огороженного места, принимаясь за привычный, рутинный поиск и сбор улик. Обычная земная работа сейчас была лучшим лекарством от подступающего мистического ужаса.

Глава 3. Часть 1

На пути обратно в отдел в машине воцарилась уютная, убаюкивающая тишина. Таисия что-то сосредоточенно писала в планшете, то и дело склоняясь над экраном, и изредка останавливалась, когда на дороге появлялись ямы. О них её коротко предупреждал Ярослав. Это были единственные слова, которые до сих пор разрывали тишину салона. Наконец, он решил сказать что-то большее, чем дежурное «яма, осторожнее».

​— Что ты там пишешь? — спросил он. Любопытство всё-таки одержало верх над привычной сдержанностью.

​— Записываю всё, что видела, — пробормотала она, не отрывая взгляда от экрана. — Во время самого осмотра я набросала мысли на диктофон, а сейчас хочу выписать всё тезисно. Чтобы потом можно было составить график или карту... Ну, ты понимаешь, систематизировать данные. Дело всё-таки непростое.

​Она тяжело вздохнула, выключила планшет и положила его на колени, устало потерев переносицу.

​— Что именно ты видела? — Ярослав плавно перестроился в правый ряд. — Я собрал на месте только мелкие улики и, если честно, сомневаюсь, что они нам сильно помогут. Пара черных перьев, невнятные следы босых ног на земле. Слепки, конечно, сделаны, пробы грунта собраны, но вряд ли по ним мы быстро кого-то найдем. Обычная рутина.

​Таисия ничего не ответила, лишь задумчиво посмотрела на профиль своего напарника. Они провели на ногах весь день, и сейчас, когда город медленно погружался в вечерние сумерки, на его лицо падали мягкие блики почти зашедшего за горизонт солнца. Золотистые лучи путались в его темных, слегка растрепанных волосах, теплыми мазками ложились на резко очерченные скулы, прямую линию носа и губы, смягчая его обычно суровое, сосредоточенное выражение лица. В этом предзакатном свете его широкие плечи и сильные руки, уверенно держащие руль, казались какими-то монументальными, но уже совсем не пугающими.

​Машина плавно затормозила на красном сигнале светофора. Ярослав, почувствовав на себе взгляд, развернулся к ней.

​Девушка резко смутилась, поймав себя на том, что беззастенчиво его разглядывает. Чтобы скрыть неловкость, она быстро отвела глаза и принялась преувеличенно внимательно рассматривать свои ногти, торопливо заговорив:

​— Там была птица... Большая, черная. Слишком огромная для обычной вороны или даже ворона. Знаешь, у нее были какие-то неестественно мощные крылья, хищный размах. А потом... потом погибший увидел девушку. Она была в странном, старомодном наряде. Будто она, знаешь... — Таисия на секунду закусила губу, подбирая слова, и замолчала, словно до сих пор не верила собственным воспоминаниям. — Будто она вышла из прошлого века или даже из позапрошлого. Тяжелая ткань, специфический крой, абсолютно несовременный силуэт. Я зарисую её платье схематично, и мы посмотрим в сети, к какой эпохе оно относится и кто под это описание вообще может подходить.

— Да, — он кивнул, трогаясь с места, как только загорелся зеленый. — Посмотрим вместе. В отделе или уже завтра с утра займемся.

Внезапно тишину салона нарушил резкий звонок. Тая вздрогнула, поспешно выудила телефон из сумочки и приложила его к уху, начиная разговор с невидимым собеседником.

— Да, едем обратно уже. Всё упаковали, доставят сегодня... А можно уже? Серьезно? Хорошо, передам, спасибо! — она открыто улыбнулась, и её голос зазвучал легче. — И вам хорошего вечера, до свидания.

Она нажала отбой и вновь посмотрела на Ярослава, так и светясь изнутри.

— Что? — спросил он, мельком взглянув на её улыбку и невольно заражаясь этим настроением.

— Нам разрешили ехать домой! Сказали, что мы большие молодцы и в отдел можно уже не возвращаться.

— Нам точно так сказали? — Ярослав скептически выгнул бровь. — У меня начальник, конечно, мужик хороший, но прямой похвалы от него дождешься разве что в день выплаты премии.

— Честное слово, так и сказали! — она рассмеялась и тут же полезла в телефон, открывая навигатор. — О, отлично, я как раз без пробок успею доехать на автобусе.

— Зачем? Я же на машине, могу довезти тебя, — сказал он, слегка нахмурившись и перестраиваясь в нужный ряд.

— А тебе точно не напряжно будет? — Таисия повернулась к нему, вскинув брови. В этом вопросе не было привычного женского кокетства или попытки набить себе цену — скорее какая-то обезоруживающая прямота и нежелание обременять чужого, по сути, человека своими бытовыми проблемами. Она привыкла полагаться только на себя, и чужая забота вызывала у неё искреннее, чуточку робкое замешательство.

— Нет, — усмехнулся мужчина, и его голос потеплел. — Заодно и провожу до подъезда, чтобы никто во дворе не докопался. Мало ли кто там в темноте бродит.

— До меня вообще-то тяжело докапываться, — Тая гордо вскинула подбородок, а в её глазах снова заплясали хитрые огоньки. — Забыл? Я могу и силу выпустить, если что. Мало не покажется.

— Можешь, — согласно кивнул он, вспоминая могильный холод на месте преступления и невольно поежившись. — Но давай сегодня побудешь обычной девушкой, а защищать тебя буду я. Пусть сегодня будет так. Вбивай адрес в карты.

— Хорошо, — она потянулась за телефоном на подставке, чтобы ввести координаты своего дома. Пальцы быстро застучали по стеклу экрана. — Но если что, ты говори. Мне очень приятно, но напрягать других людей я правда не люблю.

Они ехали по вечернему, почти ночному городу. Солнце, ещё недавно игравшееся с волосами мужчины, уже окончательно село за горизонт, и воздух наконец-то перестал быть горячим, больше не обжигая лёгкие при каждом вдохе. На смену удушливому зною пришла прохладная, таинственная синева.

Таисия смотрела в окно, лениво подперев подбородок ладонью. Город вокруг них стремительно менял свой облик, сбрасывая дневную маску. Обычные прохожие спешили к автобусным остановкам, даже не подозревая, сквозь какую реальность они сейчас пробираются, но для них двоих изнанка улиц была открыта как на ладони.

​Среди толпы то и дело мелькали фигуры, чьи силуэты казались слишком размытыми или, наоборот, неестественно четкими: вот у витрины замер мужчина, чья тень жила своей собственной жизнью, двигаясь невпопад с хозяином, а чуть дальше, на лавочке в сквере, сидела пара сущностей, вокруг которых воздух шевелился от едва заметных, призрачных искр. Около входа в метро она заметила целую компанию, для прохожих выглядевшую как обычные подростки в безразмерных худи. На деле же это были долговязые, пугающе высокие для людей сущности, чьи суставы гнулись под неестественными углами, а лица прятались в глубокой, неестественной тени капюшонов, скрывающей слишком хищные улыбки. Ярослав мазнул по ним коротким, привычным взглядом оперативника, фиксируя обстановку и машинально оценивая уровень потенциальной угрозы.

​В подворотнях старых домов, куда обычные люди побоялись бы даже заглянуть, на мгновение вспыхивали и гасли тусклые вывески заведений, которых не было ни на одной официальной карте города. Проходы между зданиями, казавшиеся глухими кирпичными тупиками, для знающих людей ощутимо кривились, обнажая скрытые переулки и проходы в совсем другие сектора.

​Вдалеке, над привычной линией крыш, высились здания, которые на самом деле были на несколько этажей выше, чем их видели обыватели или чем они значились на официальных планах городской архитектуры. Это были фантомные надстройки, пространственные карманы изнанки. Внутри окон этих невидимых этажей так же горел приглушенный, желтоватый или мертвенно-зеленый свет, и там тоже мелькали чьи-то силуэты — они двигались, общались, жили своей скрытой жизнью, но они совершенно точно не были людьми.

Даже поток машин на проспекте таил в себе секреты ведомства и тех, кто от него прятался. Время от времени Ярослав обгонял автомобили, на которые непосвященный не обратил бы внимания. Но они оба замечали детали: матовый кузов одного из седанов словно поглощал свет уличных фонарей, не оставляя бликов, а сквозь лобовое стекло другого внедорожника невозможно было разглядеть водителя — там клубилась лишь плотная, защитная темнота. Ярослав уверенно вел машину сквозь этот мистический лабиринт, прекрасно понимая, мимо кого и чего они сейчас проезжают, и эта общая тайна делала тишину в салоне еще более уютной.

Глава 3. Часть 2

— Спасибо, что довёз! — она повернулась к мужчине, тепло улыбнувшись.

​Машина затормозила прямо напротив подъезда многоэтажки. Дорожка, ведущая к массивной двери, была вымощена аккуратным, слегка поблескивающим в свете уличных фонарей брусчатым камнем, а по бокам располагались изящные кованые скамейки, утопающие в густой, пахнущей ночной свежестью тени раскидистых крон старых деревьев. В этот поздний час двор казался удивительно тихим, заснувшим и уединенным островком безопасности посреди бурлящего, полного скрытых опасностей мегаполиса.

​— Пожалуйста, — улыбнулся он, мягким движением переведя рычаг коробки передач в режим паркинга. Двигатель продолжал тихо, едва слышно урчать, наполняя салон привычной технической вибрацией. — Тебя точно не надо провожать прямо до двери? Мало ли кто в темноте шатается.

​— Ты буквально подъехал к самому подъезду, — искренне рассмеялась Тая, шутливо кивнув на широкое лобовое стекло. — Тут из машины открывается такой отличный угол обзора, что ни одна живая или неживая душа не прошмыгнет мимо твоего взгляда оперативника. Я буду в полной безопасности эти три метра.

​Ярослав согласно кивнул, но пальцы на руле не спешили нажимать кнопку блокировки замков. Он на секунду замялся, словно взвешивая слова, а затем повернулся к ней всем корпусом.

​— Слушай, — его голос стал чуть тише и серьезнее. — Дело, в которое мы сегодня ввязались, действительно странное. Слишком много аномалий для одного переулка, и мы ведь только-только начали копать. Сама понимаешь, специфика у нас такая... На рабочую связь или дежурного не всегда удобно выходить, да и каналы могут быть перегружены. Давай обменяемся личными контактами? На всякий случай. Если вдруг ночью что-то экстренное всплывет по этой черной птице, или если тебе просто понадобится какая-то помощь. Мало ли что.

​Тая удивленно приподняла брови, не ожидая такой прямолинейной заботы от напарника. Но в глубине её взгляда тут же мелькнула теплая, искренняя благодарность — за весь этот долгий день она слишком устала быть сильной в одиночку. Она быстро потянулась к сумочке и достала свой смартфон.

​— Да, конечно. Это действительно разумно, — согласилась она, разблокируя экран, который мягко подсветил её лицо. — Диктуй, я запишу.

​Она быстро вбила цифры, которые он назвал, и сделала вызов, чтобы ее номер высветился у неё на дисплее. В тишине салона коротко и чисто заиграла мелодия звонка.

​— Отлично, я записала тебя, — Тая улыбнулась, блокируя телефон, и спрятала его обратно. — Теперь мы на прямой связи.

​— Вот и отлично. Теперь со спокойной душой могу сказать — до завтра, — произнес Ярослав уже гораздо более уверенно и мягко, невольно любуясь тем, как окончательно разгладилась упрямая морщинка между её бровей и как расслабилось всё её лицо после этого сумасшедшего рабочего дня.

​— До завтра! — она подхватила маленькую сумочку и рабочий планшет, легко выскользнула из уютного салона автомобиля наружу, в прохладный ночной воздух, и, помахав рукой на прощание, быстро скрылась за тяжёлой металлической дверью подъезда.

​Ярослав не трогался с места еще довольно долго, несколько минут просто сидел в темноте, задумчиво и размеренно барабаня пальцами по кожаному ободу руля. Его взгляд был прикован к освещенным окнам седьмого этажа. Вот в окне лестничной клетки на мгновение мелькнул знакомый силуэт, а спустя еще полминуты теплый желтый свет загорелся уже в глубине её собственной квартиры. Он терпеливо дождался этого немого сигнала о том, что она дома, и только тогда переключил передачу и плавно, без лишнего шума сдал назад, аккуратно выезжая со двора на залитый неоном проспект.

​Внутри него все еще ворочалось странное, глубокое и совершенно непривычное послевкусие от этого дня.

​Дело, в которое они ввязались по уши, было чертовски сложным, запутанным, сюрреалистичным и по-настоящему пугающим. Впереди их ждали бесконечные часы архивных поисков, зарисовки странных старомодных платьев, попытки опознать гигантских мистических птиц, патрулирование темной изнанки города и новые мертвецы, застывшие во времени. Но, поймав свое мимолетное отражение в зеркале заднего вида под светом пролетающих мимо фонарей, Ярослав обнаружил едва заметную, но очень настоящую улыбку на собственных губах.

​Его новая напарница была удивительной, не похожей ни на кого, с кем ему доводилось работать раньше. Стоило ей убрать в сторону свой пугающий дар, от которого во время работы веяло могильным, леденящим кровь холодом морга и чужой смерти, как она моментально превращалась в настоящее солнышко — теплая, искренняя, живая, чуточку наивная в своей этой привычке к независимости и нежелании кого-то обременять. И почему-то сейчас, уверенно ведя машину по засыпающим ночным улицам сквозь невидимые для обычных людей пространственные карманы и тени сущностей, мужчина ловил себя на четкой мысли: с таким «солнышком» он без малейших колебаний готов залезть в любую, даже самую глубокую и темную кроличью нору.

Закрыв тяжелую дверь квартиры и прислонившись к ней спиной, Тая устало вздохнула, прикрывая глаза. День был действительно выматывающим, а дневная духота до сих пор мешала нормально дышать и соображать. Несколько секунд она просто слушала тишину своей прихожей, приходя в себя после соприкосновения с изнанкой. В полумраке коридора привычные вещи казались надежными якорями, возвращающими её в обычный, земной мир.

​Собравшись с силами, девушка скинула туфли и первым делом отправилась в ванную.

​Горячий душ после тяжелого выезда — поистине лучшее изобретение человечества! Стоя под теплыми струями воды и зажмурившись, Тая чувствовала, как вместе с каплями с нее смывается чужая посмертная память, липкий страх темного переулка и гудящая усталость. Вода уносила с собой остатки того самого могильного холода, который всегда намертво въедался в кожу и, казалось, проникал в самые кости, стоило ей прикоснуться к грани между мирами. Тяжесть чужого последнего взгляда, зафиксированного в стазисе, медленно растворялась, стекая в водосток.

​Уже позже, завернувшись в пушистый, пахнущий лавандовым кондиционером халат, она счастливо улыбнулась и потянулась. На душе было непривычно легко. Тая направилась на уютную, освещенную лишь мягким светом точечных светильников кухню, чтобы сообразить нехитрый перекус перед сном. Нарезая бутерброды и заваривая ароматный травяной чай с чабрецом и мятой, она поймала себя на том, что безостановочно, деталь за деталью, прокручивает в голове события уходящего дня.

​Ее новый напарник, на удивление, оказался очень милым. Они отлично поладили, хотя поначалу, признаться, она ждала от него глухого скепсиса, снисходительных смешков или, что еще хуже, открытого недоверия и страха, к которому она уже успела привыкнуть со стороны обычных оперативников ведомства. Мало кто мог спокойно выносить её присутствие, когда она активировала дар. Но Ярослав превзошел все её ожидания. С виду грозный, хмурый и строгий мужчина, как выяснилось, умел невероятно тепло и ярко улыбаться, защищать без лишнего пафоса и даже иронично шутить над собой. Рядом с ним не нужно было постоянно держать оборону, выстраивать внутренние ментальные щиты или казаться сильнее и безжалостнее, чем она есть на самом деле.

​Вспомнив его фразу про «кроличью нору» и то, как он уверенно и мягко накрыл счет своей ладонью в кафе, не дав ей заплатить, Тая тихонько рассмеялась, пряча лицо в ладонях. Её щеки до сих пор покалывало от легкого, глупого, но такого приятного румянца. Кажется, этот мрачный с виду оперативник медленно, но верно начинал ей нравиться. В его простых жестах сквозила какая-то забытая, надежная мужественность и искренняя забота, от которой внутри разливалось ленивое, убаюкивающее тепло.

​Она взяла тарелку, дымящуюся кружку и перешла в комнату. Выключив верхний свет, Тая забралась на широкий подоконник, поджав под себя ноги и укутав колени полами халата.

​За стеклом расстилался ночной город — огромный, дышащий неоном и мерцающий миллионами огней организм. Из окон её квартиры, если присмотреться, изнанка виделась особенно отчетливо. Вон там, над крышей соседней высотки, небо едва заметно пульсировало фиолетовыми всполохами — там пролегал невидимый для обывателей воздушный коридор для ведомственного транспорта и существ высшего порядка. Внизу, в густых тенях закрытого двора, лениво перетекали из одной формы в другую бесплотные сгустки чужой энергии, а по карнизам противоположного дома скользили едва различимые тени тварей, которые просыпались только с наступлением темноты. Город был полон скрытых опасностей, тайн и чудовищ.

​Но сегодня, глядя в эту манящую и пугающую бездну, Тая впервые за очень долгое время не чувствовала себя одинокой. Опасность изнанки больше не казалась такой гнетущей, ведь теперь за её спиной стоял кто-то еще.

​Завтра им предстояло разгребать чертовски запутанное и опасное дело: по крупицам собирать информацию, искать загадочную девушку в платье позапрошлого века, разбираться с аномально огромной черной птицей и пытаться понять, кто решил нарушить хрупкий баланс между мирами. Работы было непочатый край, и она обещала быть тяжелой. Но мысль о том, что завтра утром у машины её снова встретит Ярослав — со своим внимательным, проницательным взглядом, едва заметной улыбкой и, возможно, чашкой крепкого эспрессо — заставляла сердце биться в каком-то новом, трепетном ритме.

​Тая сделала глубокий глоток теплого чая, вдыхая его пряный пар, и перевела взгляд на темное небо. Страх отступил, уступив место чистому профессиональному азарту и предвкушению новой встречи. Она улыбнулась своим мыслям, окончательно убеждаясь: что бы ни принес им завтрашний день, эта ночь обязательно будет спокойной.

Глава 4. Часть 1

Он опять нашел ее в морге. На этот раз холод был не настолько силен, всего лишь температура, подходящая для хранения тел.

— Привет! — она ярко улыбнулась. Сегодня на ней красовался ярко-розовый свитер, сильно контрастирующий со вчерашним полностью черным образом.

— Привет, — шагнул он ближе. — Почему ты в свитере? На улице жара.

— Тут холодно, а я уже несколько часов не выходила. К тому же, на Изнанке погода всегда немного отстает от городского календаря, — она забавно шмыгнула носом и поправила рукава, которые были ей слегка велики. — Я поискала в сети кое-что и нашла. А ты нашел что-нибудь новое по нашему вчерашнему бедолаге?

Ярослав молча опустил на чистый край металлического стола массивный, обтянутый потертой темной кожей блокнот. От него отчетливо потянуло сухой полынью, старой бумагой и чем-то неуловимо домашним, книжным — совсем не тот запах, к которому привыкают в судебно-медицинском управлении.

Тая удивленно подняла брови и округлила глаза, переводя взгляд с раритета на капитана.

— Что это? — она осторожно протянула руку, но не решилась коснуться обложки без разрешения.

— Это дедовский дневник, — Ярослав присел на край свободного высокого стула, устало потерев переносицу. — Полночи в нем копался после того, как отвез тебя. Твои вчерашние видения про бледную девицу в старомодном платье и огромную птицу — это стопроцентное попадание. Нашел главу, которую мой пращур писал еще, судя по датам, в конце девятнадцатого века. Дело было давно, а все ещё актуально. Время идет, Петербург перестраивается, меняются поколения, но Изнанка и ее законы остаются прежними. Тьма под кожей города не стареет.

Он бережно открыл блокнот на нужной странице, заложенной обрывком старой ленты. В этой книге были собраны знания его предков, каждый член его рода вносил туда заработанные своими силами знания. Пожелтевшие страницы хранили в себе опыт веков: выцветшие чернила, фамильные печати, размашистые записи деда и строгие строки прадеда. Эта летопись была настоящим живым артефактом рода Велеховых, где каждая капля выстраданной мудрости передавалась из рук в руки, чтобы однажды спасти жизнь кому-то из потомков.

На открытом развороте на плотной бумаге красовался аккуратный, сделанный чернилами набросок: раскинувшая огромные крылья птица с неестественно длинной шеей и смутные очертания женской фигуры позади нее.

— Стрига. Или, как ее чаще звали в наших краях, Обида, — Ярослав постучал подушечкой указательного пальца по тексту. — Навья сущность. На Изнанке она просто так не материализуется, ей нужен сильный, концентрированный выплеск человеческого горя, обиды. Погибший затаил смертельную обиду, а кто-то очень умелый со стороны провел ритуал и дал этой птичке материальный «якорь» в нашем слое Питера.

Тая подошла ближе, вчитываясь в убористый дореволюционный почерк. Розовый свитер теперь почти касался его плеча, и Ярослав невольно уловил тонкий аромат ее духов — что-то легкое, цветочное, начисто перебивающее стерильную атмосферу морга.

Она протянула руку и вопросительно взглянула на мужчину.

— Можно? — Таисия указала рукой на блокнот.

— Да, конечно, — он передал ей его, коснувшись ее рук своими. Ладони у Таи были прохладными, но это прикосновение на мгновение отозвалось странным, покалывающим теплом, заставив Ярослава внутренне подобраться.

— «И не взять сию тварь ни сталью, ни заговором на кровь...» — тихо вслух прочитала Тая, нахмурившись. — Ярослав, тут написано, что ее можно только усыпить. «Истомой» унять ярость, пока призыватель держит узду.

— Именно, — Велехов серьезно посмотрел на нее снизу вверх. — Без тебя я эту тварь из переулков не выкурю. Мой дар видит знаки, но против Обиды грубая сила оперативников бесполезна. Мы имеем дело с направленным проклятием.

Она понимающе кивнула, но не успела ответить — в кармане джинсов Ярослава требовательно, на максимальной громкости зазвонил телефон, заставив обоих вздрогнуть. Капитан быстро поднес трубку к уху.

— Велехов на связи.

— Яр, бросайте там свои бумажки, — из динамика послышался встревоженный голос дежурного из отдела. — На Изнанке Петроградки, во дворах около дома Трезини, нашли второе тело. Тот же характер смерти — асфиксия, следы тоски на лице. И, Яр... свидетели говорят, над крышами видели огромные черные перья. Живо туда!

Ярослав переглянулся с Таей. Спокойное утро в отделе официально закончилось.

— Выезжаем, — коротко бросил он, захлопывая дедовский дневник. — Посмотрим, что этот призыватель оставил нам на этот раз.

— В машине расскажу, что нашла я! — она одним плавным движением стянула через голову объемный розовый свитер, аккуратно перебросив его через спинку стула, и осталась в легкой хлопковой рубашке.

Ярослав невольно задерживает взгляд. Без защитного кокона плотной теплой одежды она казалась удивительно хрупкой. Тонкая ткань светлой рубашки мягко очерчивала девичью фигуру, а несколько расстегнутых верхних пуговиц открывали ключицы, по которым скользнул блеклый свет люминесцентных ламп морга. В этой обманчивой беззащитности, резко контрастирующей с пугающей изнанкой ее темного Дара, было что-то, что заставило сердце капитана пропустить удар. Тая быстро взяла маленькую сумку со всем необходимым и, готовая к работе, решительно шагнула к выходу.

— Ты чего застыл? — она обернулась на мужчину. — Идём?

— А, да, идём, — сказал он. — Мысленно прокладывал маршрут к месту преступления.

Велехов тряхнул головой, прогоняя наваждение, и быстро подхватил со стола массивный кожаный блокнот. Смазанное, неуклюжее оправдание прозвучало из его уст не слишком убедительно, но Тая, кажется, была слишком сосредоточена на деле, чтобы копаться в его заминках. Или просто сделала вид.

Они стремительно пересекли стерильный коридор медицинского управления Изнанки, на ходу подстраиваясь под шаг друг друга. Контраст между ними по-прежнему бросался в глаза: громоздкий, хмурый капитан с древней книгой под мышкой и хрупкая ведьма в легкой рубашке, сжимающая в руках небольшую сумку. Но теперь в этой разности появилось странное, едва уловимое ощущение слаженности.

Уже на парковке, когда над головой раскинулось душное июльское небо Петербурга, Ярослав привычным щелчком снял машину с сигнализации и распахнул для Таи пассажирскую дверь.

— Ладно, маршрут проложен, — он обошел автомобиль и сел за руль, поворачивая ключ в замке зажигания. Двигатель отозвался глухим, уверенным урчанием. — Выкатываемся на Петроградку. Давай, выкладывай, что там твоя сеть выдала по первому трупу? С какими базами сверялась?

— Я посмотрела в сети похожие приметы, нашла кое-что по Обиде тоже и несколько похожих сущностей. Но после твоего дневника уже сомневаюсь в них, — она достала планшет и начала перечислять. — Вот, смотри: в славянских бестиариях упоминается еще Мара-Укрутница, которая насылает удушье, и ночницы, крадущие покой. На некоторых форумах Изнанки грешат на болотных дев, если жертву находят у воды. Но Стрига из твоего блокнота подходит лучше всего. Что думаешь? — она повернула голову, посмотрев на него.

​— Нельзя исключать ни один из вариантов. Надо проверить все, — Ярослав крутанул руль, объезжая застрявший в среднем ряду грузовик. — Настоящие чернокнижники редко вызывают тварей по чистой инструкции, они любят смешивать ритуалы. Так что Мару и ночниц держим в уме.

​— А ещё я составила карту улик! — она улыбнулась и с гордостью продемонстрировала ему картинку на планшете.

​Они как раз встали на затяжном светофоре перед мостом, и Ярослав смог спокойно взглянуть на плод ее трудов. Экран планшета пестрел аккуратными интерактивными метками.

​— Вот смотри, — она указала стилусом на часть карты. — Тут тело нашего первого погибшего, тут точное место под стазисом, где я нашла перья. Вот в этом секторе — мои догадки по радиусу поражения магии «истомы», а сиреневым я отметила пересечения трамвайных путей Изнанки. Если Стрига передвигается по городу, она должна использовать фантомные маршруты.

​Ярослав прищурился, разглядывая схему. На стыке ведомств он ожидал увидеть от судмедэксперта сухие отчеты и анатомические подробности, но Тая подошла к делу с дотошностью заправского опера. Ее карта была наглядной, логичной и, черт возьми, действительно полезной.

​— Для первого дня в полевых условиях — мощно, Истомина, — невольно усмехнулся он, чувствуя, как внутри зарождается профессиональное уважение к новой напарнице. — Только добавь сюда еще одну точку. Забивай адрес: Петроградская сторона, дворы у дома Трезини. Второе тело. Посмотрим, куда твоя кривая улик качнется теперь.

— Возможно, она движется по какой-то траектории, — девушка задумчиво постучала по губе пальцем. — Говорить пока рано, хотя… — открыв картинку карты и поставив туда две точки, она соединила их несколькими способами. — Я придумала! Как же можно было упустить это из виду, — она хлопнула себя по голове. — Посмотрим записи прошлых месяцев, вдруг там были похожие дела.

— Думаешь? — он посмотрел в зеркало заднего вида, нахмурившись. — Это имеет смысл.

Глава 4. Часть 2

Ярослав внутренне оценил ход ее мыслей. Чернокнижники, особенно те, кто работает с древними славянскими культами, редко действуют хаотично — магия Изнанки требует строгого математического расчета, геометрии улиц и времени. Серийность могла длиться неделями, просто раньше отдельные смерти списывали на обычную сердечную недостаточность или несчастные случаи, не замечая мистической подоплеки. То, что Тая сразу ухватила эту суть, заставило его посмотреть на неё еще серьезнее. Эта девчонка в розовом свитерочке обладала не только сильным даром, но и цепким, по-хорошему дотошным умом следователя.

— Сейчас гляну, — сказала она и затихла на несколько минут, копаясь в файлах базы данных отдела.

В салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим урчанием мотора и шуршанием шин по асфальту. Машина как раз въезжала на Каменноостровский проспект. Ярослав краем глаза наблюдал, как сосредоточенно хмурится Тая, как отражается синеватый свет экрана в ее глазах, пока она быстро перелистывала оцифрованные архивные отчеты, отсеивая информационный мусор.

Спустя минут десять Таисия оживилась и продолжила:

— Есть! Сейчас отмечу, и посмотрим траекторию, — она усердно отмечала точки на карте, чертя ранее невидимую глазу линию. — Все идёт по спирали, закручиваясь к центру. Учитывая расстояния прошлых тел, мы можем спроектировать примерное место появления Обиды! — она отметила ещё несколько точек другим цветом. — И предотвратить нападение.

​Ярослав резко бросил взгляд на экран планшета, едва не пропустив поворот на набережную. Линии, которые Тая вывела стилусом, действительно складывались в безупречную, пугающую своей правильностью логарифмическую спираль. Каждая новая метка из старых архивов ложилась точно на виток, сужая круги вокруг сердца Петроградки.

​— Золотое сечение, — глухо произнес Велехов, крепче перехватывая руль. — Заклятие «Улиты». Чернокнижник не просто развлекается, он закручивает воронку, чтобы аккумулировать энергию обиды в одной финальной точке. Мой дед писал, что так подпитывают темные алтари.

​Он резко крутанул руль, и машина, взвизгнув шинами, свернула в узкий, покрытый фантомным туманом переулок Изнанки, срезая путь к дому Трезини. Атмосфера вокруг мгновенно сгустилась, привычные питерские вывески потускнели, уступая место старинным газовым фонарям, которые горели ровным матовым светом, несмотря на день.

​— Отличная работа, Тая, — уже серьезно, без тени иронии сказал Ярослав, и в его голосе прорезались жесткие нотки командира. — Ты только что дала нам фору. Если мы успеем зафиксировать координаты второго тела и они совпадут с твоей спиралью, мы высчитаем, где этот ублюдок нанесет следующий удар. И встретим его там во всеоружии.

​Тая вспыхнула от похвалы, в ее глазах азартно блеснули искры. Она крепче прижала к себе планшет, чувствуя, как внутри разгорается уверенность. Они больше не блуждали вслепую.

​Машина затормозила у глухой кирпичной арки, за которой раскинулся мрачный, зажатый между высокими стенами двор-колодец. Впереди, прямо на сером асфальте, окутанное легкой дымкой стазиса, лежало новое тело. Спокойное утро официально подошло к концу — охота началась.

Она привычно хотела сесть на колени прямо на сырой, покрытый мхом асфальт возле головы погибшего, но Ярослав резко придержал её за локоть.

​— Держи, — он протянул ей тонкий, аккуратно сложенный шерстяной плед, вытащенный из недр багажника. — От твердости камней не защитит, но от холода — вполне. Здесь, на Изнанке, земля быстро вытягивает силы.

​— Спасибо, — смущенно улыбнувшись, девушка приняла его заботу. Мягкая, пахнущая кондиционером и салоном автомобиля ткань приятно согрела пальцы.

​Ярослав неловко отвел взгляд, словно удивленный собственной неожиданной мягкостью, и, ничего больше не сказав, развернулся и направился в глубь угрюмого двора-колодца, внимательно осматривая углы под старыми водосточными трубами.

​Тая с той же теплой улыбкой расстелила плед и всё-таки заняла свою привычную позицию около головы мужчины. Убрав с лица выбившиеся пряди, она сделала глубокий вдох, впуская в легкие тяжелый, застоявшийся воздух, и медленно закрыла глаза.

​Нужно было работать. Медленно, слой за слоем, она начала отсекать от себя посторонние звуки: далекий гул проспекта, шаги Ярослава, шорох ветра. Необходимо было полностью избавиться от собственных эмоций, заглушить чувства и отрешиться от живого мира вокруг. Это было своего рода трансом, глубокой медитацией, балансированием на тонкой грани между «здесь» и «там».

​Внутренний хаос улегся, уступая место звенящей, стерильной тишине. И Изнанка сразу отозвалась. Таисия почувствовала, как от лица умершего к ее раскрытым ладоням потянулись тонкие, призрачно светящиеся нити — остаточная память угасающей души. Плотная темнота перед ее глазами всколыхнулась, пошла волнами и начала медленно окрашиваться в рваные, пугающие события из последних воспоминаний человека.

Сначала возник оглушительный, давящий шум: словно сотни невидимых голосов одновременно зашептали слова горьких упреков, заставляя виски взрываться от боли. Чужая смертная тоска хлынула в Таю ледяной волной. Тьма перед глазами резко расступилась, и она оказалась за плечом погибшего, видя мир его умирающими глазами.

Это была старая заброшенная мансарда где-то на верхних ярусах Изнанки. Сквозь разбитые пыльные окна лился тусклый, мертвенно-бледный лунный свет, выхватывая из темноты горы антикварного хлама: сломанную мебель, пожелтевшие холсты в тяжелых рамах и разбитые зеркала. Воздух здесь был до предела пропитан запахом гнили, старой бумаги и сухой полыни.

В самом центре чердака, прямо в полосе лунного света, застыла бледная женская фигура. На ней было подвенечное платье позапрошлого века — кружева на рукавах истлели, а подол был измазан в могильной земле. Лицо девицы казалось высеченным из мрамора, а из пустых глазниц беззвучно текли черные слезы.

Но самым жутким был не этот призрак. В тени, прямо за спиной бледной девы, угадывался высокий мужской силуэт. Черный глубокий капюшон полностью скрывал его лицо, но Тая отчетливо видела его руки, приподнятые над алтарным столом. Кожа на них была мертвенно-серой, а под ней, словно живые черви, пульсировала сетка раздутых угольно-черных вен. На указательном пальце мага тускло поблескивал массивный перстень с печаткой.

В руках чернокнижник держал полуоткрытую старинную шкатулку из темного дерева. Из ее недр клубами валил сизый, тяжелый дым, пахнущий горелой медью и болотной сыростью.

— Лети, Вестник. Собери долги, — раздался в пространстве хриплый, замогильный шепот призывателя, от которого у Таи по спине пробежали иголки ужаса.

Мужчина сделал резкий пас рукой, и дым из шкатулки окутал бледную деву. В ту же секунду ее фигура с хрустом исказилась, ломая человеческие кости, и обернулась огромной черной птицей с неестественно длинной, голой шеей. Навья тварь хлопнула тяжелыми крыльями, вышибая остатки стекол, и с истошным, рвущим душу криком бросилась прямо на них — в экран чужой памяти.

Тая почувствовала, как горло погибшего перехватывает невидимая петля, а в груди разрастается всепоглощающая, дикая, удушающая обида на весь мир — чужая предсмертная эмоция, которая едва не заставила саму девушку задохнуться в реальности.

С трудом разорвав эту удушающую связь, Тая резко открыла глаза и судорожно, с болезненным хрипом втянула в легкие сырой воздух Петроградки. Линии светящихся нитей вокруг её пальцев с тихим треском рассыпались тусклыми искрами, мгновенно растворяясь в душной реальности.

Её колотило так, что зубы стучали. Сердце в груди плыло сумасшедшим галопом, а перед глазами всё еще стоял этот жуткий чердак и разламывающиеся человеческие кости бледной девы. Тая бессильно прижала ладони к лицу, пытаясь сообразить, где она находится, и изо всех сил задышала через нос, как учили на курсах подготовки медиков Изнанки. Но чужая, липкая смертная обида отпускала неохотно.

Заметив, как сильно её трясет и как неестественно побледнела её кожа, Ярослав стремительно преодолел разделявшие их несколько метров. Черты его лица заострились от подступившей паники. Он мгновенно опустился перед ней на одно колено, едва не проехавшись джинсами по грязи.

— Тая! — его обычно суровый, прожженный голос оперативника прозвучал неожиданно мягко и встревоженно.

Он порывисто протянул руку, собираясь перехватить её за плечи, чтобы удержать в реальности, но вовремя осекся — вспомнил, что читал недавно про ее дар: после контакта с посмертием ведьм лучше не трогать резко. Вместо этого он аккуратно, но крепко сжал её холодные, дрожащие запястья, заставляя опустить руки от лица.

— Эй, Истомина, смотри на меня. Дыши. Ну же. Ты здесь, на Петроградке. Двор-колодец, день, июль. Чернокнижника тут нет. Смотри на меня.

Её расширенные, почти черные от нахлынувшего ужаса зрачки с трудом сфокусировались на лице напарника. Ярослав сейчас казался единственной надежной, незыблемой скалой во всем этом безумном, разваливающемся мире Изнанки. От его рук шло живое, надежное тепло, которое медленно, но верно вытесняло могильный холод чердака из её вен.

Тая судорожно сглотнула, чувствуя, как постепенно возвращается дар речи. Взгляд её опустился на раскрытую ладонь Ярослава, которую он держал чуть в стороне. Там, среди серой пыли, тускло поблескивала тяжелая медная пуговица с гравировкой змей.

— Я видела его... — хрипло, едва узнавая собственный голос, прошептала она, и первая слеза от перенапряжения скатилась по её щеке. — Это точно серийные убийства, Ярослав. Он... он был на каком-то заброшенном чердаке на верхних ярусах Изнанки. Лица не разглядеть из-за капюшона, но у него руки... все в черных, пульсирующих венах. Как будто прогнившие. И массивный перстень на пальце. Он держал старинную шкатулку из темного дерева. От нее шел сизый дым...

Она прервалась, судорожно вдохнув, и указала пальцем на его находку:

— От этой пуговицы... от нее пахнет точно так же. Горькой, паленой медью и болотной сыростью. Это дым из его шкатулки. Он был здесь. Он лично спускал Стригу с поводка.

Глава 5. Часть 1

Ярослав осторожно стер большим пальцем теплую слезу с ее щеки, а затем бережно, словно боясь сломать, привлек девушку к себе. Его широкая ладонь легла ей на затылок, успокаивающе поглаживая по волосам.

​— Все хорошо, мы его найдем, — тихо, но чертовски уверенно пророкотал он над ее ухом. — Ты молодец, ты вырвалась из этого. Теперь ты в безопасности. Осталось все записать, и начнется обычная бумажная работа. Переведем этот кошмар в сухие рапорты, идет?

​Она судорожно вздохнула, крепко зажмурившись и уткнувшись ему в плечо. Ткань его куртки пахла зеленым чаем, табаком и порохом — абсолютно приземленными, осязаемыми вещами живого, реального мира.

​Никогда раньше у нее не было такого сильного потрясения от последних воспоминаний погибшего. Обычно посмертие ощущалось как старая кинолента, крутящаяся перед глазами, но в этот раз проклятая навья магия чернокнижника едва не утащила ее за собой, в черную воронку чужой смертельной обиды.

​Она сделала еще один глубокий вдох, постепенно чувствуя, как бешеная дрожь в теле утихает, а тепло его рук окончательно разгоняет внутренний лед. Пора было возвращаться в строй — у них на планшете закручивалась смертоносная спираль, и времени на слабость у Тайного Петербурга просто не оставалось.

​Успокоившись, она мягко отстранилась, выбравшись из уютного кокона чужих объятий. Ей отчаянно нравилось тепло этих рук, но сейчас нужно было возвращаться к работе.

​— Спасибо, — тихо сказала она. — Я... надо записать все, пока я не забыла детали.

​— Конечно, — он бережно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, задерживая пальцы на мгновение дольше необходимого. — Ты точно в порядке?

​— Да, — она кивнула, и на ее бледных щеках вдруг проступил заметный, нежный румянец.

​— Ну вот, уже выглядишь не как собрат нашего потерпевшего по несчастью, — попытался пошутить Ярослав, заметно облегченно выдохнув.

​Капитану совсем не обязательно было знать, что этот внезапный румянец вернулся к ней отнюдь не от прилива жизненных сил, а от самого обыкновенного, девичьего смущения.

​Тая поспешно потянулась к планшету, пряча взгляд за опущенными ресницами, и открыла карту. Намного проще было сосредоточиться на пугающей спирали преступлений чернокнижника, чем на том, как бешено колотилось сердце после этих секунд в его объятиях. Навья магия Изнанки отступила, но внутри у Таи закручивался совершенно другой, не менее сильный вихрь.

Уже сидя в отделе, они смотрели на интерактивную доску, пытаясь свести все мысли и догадки воедино. Тая вывела на нее составленную карту и теперь дорисовывала новые улики, попутно обсуждая с Ярославом их следующие шаги.

​Кабинет, который они заняли, тонул в вечерних сумерках, и только неоновый свет доски резко очерчивал их силуэты. В воздухе пахло крепким кофе и остывающей электроникой.

​— Смотри, — Тая провела стилусом по стеклу, заставляя спираль на карте вспыхнуть ядовито-синим. — Второе тело у дома Трезини легло идеально на виток. Медная пуговица со змеями, которую ты нашел, указывает на то, что призыватель контролирует Стригу на небольшом расстоянии. Он должен быть физически близко к Изнанке в момент убийства.

Ярослав, сидевший на краю стола с зажатой в руке остывшей кружкой, нахмурился и подался вперед. Его взгляд заскользил по точкам, сужающимся к центру Петроградки.

— Если расчет «Улиты» верен, то финальный аккорд — сердце этой спирали. Центр схождения линий, — он встал, отобрал у нее стилус и уверенно ткнул в пустую зону на карте, где витки скручивались в тугой узел. — Вот здесь. Заброшенный особняк на набережной. Дед в своем дневнике упоминал, что там еще в девятнадцатом веке было родовое гнездо одного из чернокнижных кланов. Тех самых, что баловались «навьими долгами».

Тая невольно поежилась, вспомнив ледяной чердак из своего видения.

— Не совсем, смотри, осталось ещё три точки, включая особняк, — она показала пальцем на две другие отмеченные на карте точки, которые сиротливо горели блеклым пунктиром. — Я их поставила, ориентируясь на математический шаг спирали, но там ещё ничего нет и, я надеюсь, не будет.

Ярослав прищурился, изучая новые координаты. Спираль не рубила сплеча — перед тем как замкнуться в финальной точке особняка, она аккуратно огибала Петроградский остров, словно затягивающаяся на шее удавка.

— Тогда надо осмотреть эти места и сделать засаду.

— Значит, нам нужно работать на опережение, — она забрала стилус обратно и быстро набросала вокруг следующего места охранный контур. — Вот тут предположительно будет следующее убийство. Это старая полуразрушенная ротонда в глубине Лопухинского сада. Место идеальное для Изнанки: глухое, окруженное водой и вековыми деревьями, которые отлично глушат любые всплески магии. Если мы выставим там засаду на Изнанке до того, как он приведет туда следующую жертву...

— ...мы перережем Стриге поводок, — закончил за нее Ярослав, его усталость словно рукой сняло, уступив место привычной охотничьей собранности.

Капитан поставил кофе на стол и вернулся к доске, подойдя ближе. Оказавшись почти вплотную к Тае, он внимательно посмотрел на схему. От него снова потянуло тем самым надежным теплом, зеленым чаем и едва уловимым пороховым дымом.

— Но рисковать собой я тебе больше не дам. На место, в Лопухинский сад, первыми пойдут оперативники со сталью и заговорами на подавление. Твоя задача — держать «Истому» наготове на случай, если птичка все-таки сорвется.

Тая повернула к нему голову. Между ними снова возникло то самое тягучее, полунапряженное молчание, как тогда во дворе. Она видела отражение синих линий карты в его темных глазах и чувствовала, что за этой жесткой командной инструкцией скрывается нечто большее, чем просто забота о ценном сотруднике отдела. Он действительно боялся за неё. И это осознание отозвалось в груди ведьмы странным, волнующим трепетом.

— Рабочий день закончился, я отвезу тебя домой, — сказал он, резко сменив тему и разрывая затянувшееся молчание.

— Уже? — девушка удивленно посмотрела на настенные часы отдела. — Так быстро прошел день.

— Ты готова так ехать? Или нужно что-то ещё забрать? — Ярослав скользнул взглядом по её тонкой рубашке.

— Ты теперь каждый день будешь меня довозить домой? — спросила она, слегка нахмурившись и пытаясь угадать скрытый мотив в его голосе.

— Я всего лишь доставляю особо ценного сотрудника до места отдыха и восстановления сил, — театрально вздохнул он, приложив руку к груди и комично склонив голову. — Миледи, позвольте проводить вас.

— Хорошо, — она не выдержала и искренне рассмеялась, отчего остатки напряжения окончательно испарились. — Но мне нужно спуститься в лабораторию и забрать свой свитер..

— Пойдем вместе, — кивнул Ярослав, гася интерактивную доску. Кабинет погрузился в полумрак. — Тем более на улице к вечеру похолодало, он тебе точно пригодится.

Спустя некоторое время они уже ехали по вечернему городу. Огни фонарей отражались в витринах магазинов, а фары проезжавших мимо автомобилей слепили глаза из-за резкого контраста с полумраком улиц.

— Тебе кто-то говорил, что ты похожа на зефирку в своем свитере? — Ярослав не отрывал взгляда от дороги, но в уголках его губ промелькнула едва заметная, теплая усмешка.

Тая оторвалась от созерцания проплывающего за окном вечернего Петербурга и удивленно повернула голову. В полумраке салона профиль напарника, подсвеченный приборной панелью, казался мягче, чем обычно.

— Что, простите? — она моргнула, решив, что ей послышалось.

— Зефирка, — повторил он, плавно притормаживая на светофоре. — Ярко-розовая, пушистая зефирка. Просто когда ты заходишь в серое, пропахшее табаком и заговорами Ведомство в этом огромном облаке, контраст получается разительный. Все оперативники ходят в строгом темном, а тут — ты.

Тая невольно опустила взгляд на рукава своего оверсайз-свитера, в мягкой ткани которого ладони утопали почти полностью. Чувство уюта, которое дарила эта вещь после леденящего транса во дворе-колодце, теперь дополнилось внезапным, волнующим смущением. Щеки тут же предательски обдало жаром.

— Вообще-то, нет, ты первый, — тихо ответила она, поплотнее кутаясь в свой розовый кокон и пряча улыбку. — В лаборатории обычно шутят попроще. Говорят, что если на Изнанке окончательно погаснут фонари, меня можно будет использовать как аварийный маяк.

— Ну, доля правды в этом есть, — хмыкнул Ярослав, нажимая на газ, и машина плавно двинулась дальше по набережной. — Зато в Лопухинском саду я точно не потеряю тебя из виду. Будешь моим личным ориентиром.

Тая тихо рассмеялась, глядя на то, как в лобовом стекле дрожат и размываются золотые огни большого города. Тяжелые, удушливые воспоминания погибшего и страшный образ чернокнижника окончательно отступили, уступая место этому странному, новому для нее, но такому приятному чувству безопасности.

Глава 5. Часть 2

— Вот платье, я вчера зарисовала его. — Таисия открыла картинку и повернула планшет к Ярославу.

— Хм, похоже на конец девятнадцатого века, и выглядит... — он замолчал, задумчиво разглядывая детальный, тонкий набросок старинного наряда.

— ...как подвенечное, да? Я тоже об этом подумала. — Она ярко улыбнулась, довольная тем, что они мыслят в одном направлении. — Смотри, вот эти узоры на подоле и манжетах, они вышивались вручную и имели сакральные значения.

— А тут какое? Это были обереги? — Он достал свой телефон и быстро полез в сеть за ответами, пытаясь сопоставить исторические архивы Ведомства с рисунком.

— Да, из-за того, что это платье для такого особого случая, — девушка обвела стилусом некоторые знаки, которые были густо вышиты на горле платья. — Вот эти, например, — она ткнула в первую партию витиеватых символов. — Служили «запорами» от сглаза и зависти, чтобы чужая темная воля не могла коснуться невесты в момент перехода из одного рода в другой. Обычная защитная бытовая магия тех времен, но посмотри на стежки — они инвертированы. Это значит, что оберег перевернули, превратив его в ловушку для духа. Свадьба, которая должна была состояться, явно закончилась трагедией, и эту обиду запечатали прямо в ткань.

— Но почему именно эта девушка? Она, получается, в воспоминаниях обоих погибших? — спросил Ярослав, переводя хмурый взгляд со своего телефона на экран планшета.

— Именно, в воспоминаниях обоих, — Тая кивнула, мгновенно посерьёзнев, и увеличила набросок лица бледной девицы. — В первом случае наш погибший видел её прямо перед смертью, наяву. А во втором она стояла в самом центре чердака, за секунду до того, как обернуться навьей птицей. Понимаешь, она не просто случайный призрак из старого склепа. Эта девушка в подвенечном платье — и есть Стрига.

Ярослав нахмурился, и в его глазах снова блеснул холодный огонь профессионального оперативника.

— Хочешь сказать, чернокнижник использует её как орудие?

— Да, — тихо подтвердила Тая, и пушистый розовый рукав её свитера уютно коснулся его плеча, когда она чуть придвинулась, чтобы показать детали. — Он привязал её к той старинной шкатулке. Мужчина в капюшоне использует её вековую, запечатанную в инвертированных узорах обиду как идеальное оружие. Он спускает этого «Вестника» с поводка, и Стрига идет душить тех, на кого он укажет, собирая чужие жизни в уплату каких-то своих «навьих долгов».

Она прервалась, глядя, как синее сияние интерактивной доски скользит по деталям её рисунка.

— Та удушающая, дикая обида, от которой я едва не задохнулась во дворе — это не эмоция погибшего. Это то, что чувствует она сама, когда убивает. И если расчет спирали верен, то в Лопухинском саду эта мёртвая невеста явится снова. Звучит жутко, — продолжила девушка, невольно передернув плечами, хотя в кабинете отдела стояла удушливая июльская жара. Солнечные лучи упрямо пробивались сквозь жалюзи, заставляя воздух буквально плавиться.

— Мы все равно не пойдем одни, — твердо отрезал Ярослав. Он мягко, но настойчиво забрал у нее планшет и отложил его на стол, заставляя Таю отвлечься от страшных рисунков. — Сначала на точку в Лопухинском саду пойдут оперативники, развернут контуры, перекроют Изнанку, и только потом выдвинемся мы. Под моим личным контролем. Поняла?

Он внимательно всмотрелся в ее лицо. Из-за полуденного зноя Тая сегодня сменила вчерашний уютный оверсайз на легкую открытую майку, и теперь на ее бледной коже, не защищенной плотной тканью, румянец от его пристального взгляда проступил особенно отчетливо.

— Поняла, — тихо выдохнула она, отводя глаза.

— Вот и отлично, — Ярослав удовлетворенно кивнул и вдруг шумно выдохнул, расстегивая верхнюю пуговицу форменной рубашки. — Так, Истомина. Мозги уже плавятся, а от этой доски фонит как от печки. Мы со вчерашнего вечера ничего нормально не ели. Подъем, пошли перекусим.

Тая с облегчением улыбнулась, откладывая стилус. Мысль о холодном лимонаде или ледяном кофе и возможности хотя бы на полчаса выбросить из головы чернокнижника и его мертвую невесту показалась ей лучшей идеей за весь этот длинный, душный день.

— Сегодня плачу я! — решительно заявила она, поднимаясь из-за стола и подхватывая маленькую сумочку. — Ты меня уже вез, кормил, так что теперь моя очередь. Никаких возражений, капитан.

Ярослав, уже потянувшийся было к карману брюк за бумажником, замер. На его губах заиграла насмешливая, но очень теплая улыбка. Он окинул ее оценивающим взглядом, задерживаясь на воинственно вздернутом подбородке.

— Ого, — хмыкнул он, гася интерактивную доску одной кнопкой на пульте. Кабинет тут же потерял свое неоновое свечение, и в нем остался только мягкий солнечный свет. — Ну ладно, Истомина, раз уж ты так настойчиво пытаешься подорвать мои мужские устои... Сдаюсь. С тебя ледяной кофе. И, чур, самый большой, я сегодня на ногах с шести утра.

— Хоть два, — рассмеялась Тая, направляясь к выходу.

Когда они вышли из кондиционированного здания Ведомства на улицу, питерская жара моментально окутала их плотным, душным облаком. Асфальт пах раскаленным камнем и бензином, а легкий ветерок с набережной ничуть не спасал.

​Они уверенно двинулись по уже знакомому маршруту к кафе, где обедали в прошлый раз. Сегодня всё было иначе — теперь они шли не как только что познакомившиеся, настороженные коллеги, разделенные неловким молчанием и профессиональной дистанцией. За спиной уже были общие тайны Изнанки, пережитый вместе леденящий ужас двора-колодца и то странное, безмолвное понимание, которое рождается только в полевых условиях. Теперь они шли как полноценные напарники, неосознанно приноровившись к шагу друг друга.

​Ярослав привычно придержал перед ней тяжелую стеклянную дверь, из-за которой навстречу сразу же хлынул спасительный поток ледяного воздуха от кондиционеров. Внутри приятно пахло свежей выпечкой и жареным мясом. Официант на входе вежливо поздоровался и проводил их к тому же свободному столику у окна в глубине зала, который они занимали в прошлый раз.

Едва они сели и открыли меню, к столику подошел официант. Ярослав бегло пробежал глазами по заляпанной ламинации и поднял взгляд на парня:

— Мне холодный борщ, картофельные дольки с чесночным соусом и большой ледяной кофе. Срочно.

— И мне борщ, — улыбнулась Тая, закрывая свою папку. — А из напитков — ягодный лимонад, пожалуйста.

Официант быстро забил заказ в блокнот, кивнул и оставил их одних. Вскоре он вернулся, расставив на столе запотевшие стаканы и глубокие тарелки. Тая с наслаждением сделала первый глоток лимонада, чувствуя, как ледяная прохлада мгновенно прогоняет остатки уличного зноя. Напряжение рабочих чертежей и мрачных загадок Изнанки наконец-то начало отступать, уступая место простому, комфортному дружескому обеду. Ярослав устроился напротив, вытянув длинные ноги под столом. Они неторопливо ели, делясь мелкими рабочими сплетнями и забавными историями из практики, полностью исключив из разговоров чернокнижников и призраков.

Когда с обедом было покончено, Ярослав поймал взгляд официанта и сделал едва заметный жест рукой:

— Посчитайте нас, пожалуйста.

Парень оперативно вернулся с терминалом. Тая заметила, как Ярослав мимоходом потянулся к карману брюк, где лежал бумажник. Действовать нужно было решительно.

В ту же секунду девушка подалась вперед и мягко, но уверенно перехватила его запястье, останавливая движение. Ладонь у капитана была горячей, а под пальцами отчетливо забился ровный пульс. Ярослав удивленно замер, вскинув на нее взгляд.

Тая свободной рукой ловко выудила из сумочки свою карту и протянула её притихшему официанту, приложив к экрану терминала.

Раздался победный, короткий писк электронной оплаты. Парень вежливо угукнул, оставил чек и поспешил удалиться. Только тогда Тая отпустила руку напарника и с довольным видом откинулась на спинку диванчика, победно скрестив руки на груди.

— Ну вот, баланс вселенной восстановлен, — с улыбкой объявила она. — Справедливость восторжествовала.

Ярослав опустил так и не добравшуюся до кармана руку на стол и покачал головой, но в его темных глазах зажглись теплые смешинки. Он оперся локтями о деревянную поверхность, разглядывая её с мягкой, снисходительной усмешкой.

— Ты невыносима, Истомина, — хмыкнул он, и в его голосе послышалось искреннее веселье. — Но признаю, маневр был быстрым. Настоящая оперативная работа на опережение с захватом противника. Будем считать, что ты меня переиграла.

Глава 6. Часть 1

Небольшой кабинет на этот раз был заполнен под завязку. Группа оперативников — крепкие, хмурые мужчины в строгой темной форме Ведомства, от которых веяло тяжелой полевой магией, застарелым страхом и порохом — рассредоточилась по свободным местам, обратив свои сосредоточенные взгляды на интерактивную доску. В воздухе отчетливо пахло озоном — верный признак того, что бойцы явились прямиком с тренировочного полигона. Кто-то примостился на краю подоконника, кто-то подпирал стену у двери, но в помещении стояла такая тишина, что было слышно лишь тихое гудение кондиционера да мерное пощелкивание кобуры одного из штурмовиков.

​Тая шагнула к экрану, чувствуя спиной поддержку Ярослава, который встал чуть в стороне, скрестив руки на груди и транслируя завидную, почти осязаемую уверенность. Его монументальная фигура заземляла ее страх. Девушка глубоко вздохнула, унимая дрожь в пальцах, взяла стилус и вывела на доску карту города с нанесенными точками прошлых нападений. Красные маркеры вспыхнули, как капли свежей крови на сером теле Петербурга.

​— Следующее нападение будет завтра, — твердо произнесла она, и по кабинету прошел едва заметный гул, сменившийся суровым прищуром десятка пар глаз. — Судя по математической прогрессии, мы имеем дело с классической логарифмической спиралью. Если между первыми жертвами чернокнижника проходили недели, то сейчас временные интервалы сжимаются в строгом соответствии с правилом золотого сечения. Точки накладываются на сетку Фибоначчи, — девушка вывела на экран карту всех убийств, и хаотичные до этого места вдруг выстроились в безупречную, пугающую своей точностью математическую фигуру. — Чем ближе ритуал к завершению, тем сильнее ускоряются убийства. Навь торопит своего хозяина, и у нас остались считанные дни до того, как спираль пройдет очередную точку. — Она обвела одну точку и приблизила карту. — Вот здесь будет проходить наша операция — Лопухинский сад.

​Оперативники разом подались вперед, вглядываясь в подсвеченный зеленым контур парка на Петроградской стороне. Один из бойцов, рослый мужчина со шрамом на подбородке, хмуро качнул головой:

​— Лопухинский? Там же вода кругом, Малая Невка, пруды. Для навьих духов идеальная подпитка, сырость они любят. Да и гражданских вечером немерено. Ковром накроет, если что-то пойдет не так.

​— Именно поэтому действовать нужно на опережение, — взял слово Ярослав, шагнув ближе к доске. Его низкий, уверенный голос мгновенно заземлил поднявшийся было ропот, заставив бойцов выпрямиться. — Чернокнижник выберет уединенное место ближе к воде, скорее всего — старый грот или подвесной мост. Стрига появится там, как только сгустятся сумерки. Она привязана к водной артерии.

​Тая переключила слайд, выводя свой вчерашний набросок — бледное лицо призрака в подвенечном платье с инвертированной вышивкой на горловине. Рисунок на огромном экране выглядел жутко, почти осязаемо.

​— Это Стрига, — тихо, но отчетливо произнесла она, чувствуя, как по спине снова пробежал легкий холодок от одного взгляда на ломаные линии. — Неупокоенный дух, привязанный к шкатулке. Мужчина в капюшоне использует её вековую обиду как топливо. Удушающая волна, которую чувствуют жертвы — это её личная посмертная боль, возведенная в абсолют. Обережные узоры на её платье перевернуты, превращая ткань в ловушку, так что дух заперт в бесконечной, сводящей с ума ярости.

​— Значит, обычные экзорцизмы её не возьмут, пока цел якорь, — подытожил командир опергруппы, делая пометку в планшете. Корпус его стилуса тихо стукнул по стеклу. — Каков план, капитан?

​— Разбиваемся на три группы, — жестко скомандовал Ярослав, активируя тактическую схему поверх карты сада. Световые маркеры прорезали полумрак кабинета. — Первая группа заходит со стороны Каменноостровского проспекта и блокирует выходы. Вторая — разворачивает защитные контуры по периметру прудов, чтобы отсечь Изнанку и не дать твари уйти в воду. Третья группа в засаде у грота. И упаси вас бог открывать по ней огонь на поражение. Дух древний, завязан на Изнанку города. Уничтожать Стригу нельзя — если разорвать её структуру силой, Лопухинский сад накроет такой навьей волной, что мало никому не покажется. Черная зима посреди лета.

​Ярослав сделал знак Тае, и девушка быстро вывела на интерактивную доску схемы защитной экипировки. Капитан продолжил четко, по-военному распределять инструкции:

​— Безопасность штурмовых групп обеспечиваем на опережение. Первое — перед выходом все принимают эмоциональные глушилки, состав Б-12, разработанный у нас в лаборатории и проверенный уже несколькими миссиями. Он на три часа полностью заморозит вашу эмпатию, сделает вас эмоционально сухими. Стрига транслирует свою дикую посмертную обиду, но сквозь этот блок она вас просто не зацепит. Окаменеете разумом. Второе — на воротники с двух сторон, — он показал на примере своей формы, коснувшись пальцами плотной темной ткани у шеи, — крепим артефакты. Это серебряные пластины с рунами свободного дыхания. Если тварь попытается затянуть на вашей шее астральную петлю, руна возьмет удар на себя и выгорит. У каждого будет максимум две осечки. Почувствовали, что пластина раскалилась и лопнула — сразу отходите во второй эшелон.

​Тая сделала шаг вперед, приближая на экране изображение старинной шкатулки и инвертированных узоров. Свет от монитора подчеркнул бледность ее лица.

​— Оружие заряжаете исключительно патронами с прессованным солевым сердечником, — ровным, уверенным голосом добавила она, глядя на сосредоточенных оперативников. — Использовать только в крайнем случае, если тварь пойдет на прямой прорыв. Соль не повредит ядро древнего духа, но сработает как заземление — утяжелит её астральное тело, собьет концентрацию и прижмет к земле, выигрывая для нас время. Если оба артефакта повреждены — уходим в тыл, никто не бросается на смерть! Командир, это приказ.

​Она глубоко вздохнула и коротко переглянулась с Ярославом. Тот едва заметно кивнул, подтверждая их скрытый от остальных план.

​— Наша главная цель — разделить шкатулку-якорь и саму Стригу, — твердо подытожила Тая. — Как только вы возьмете её в кольцо и зафиксируете в контуре, в дело вступаем мы. Капитан Велехов берет на себя физический объект — его задача разбить защитные чары чернокнижника на шкатулке и уничтожить путы. Моя задача — перехватить контроль над освобожденным духом, закрыть её вековую обиду и окончательно успокоить птицу, вернув ей покой. Действуем быстро, слаженно и без самодеятельности.

​Она на секунду замолчала, переводя дух, и снова посмотрела на карту, где Лопухинский сад казался крошечным островком среди надвигающейся тьмы.

​— Завтра днем встречаемся здесь. До этого получайте снаряжение и выдвигаемся на позиции. Ждать придётся долго. По логарифмической кривой пик активности Нави придется на предрассветные часы, но занять сектора мы обязаны заранее. Операция затянется, так что настраивайтесь на многочасовую осаду в глухой засаде. Выходим завтра в три часа дня. Свободны.

​Оперативники ушли, но атмосфера в кабинете осталась напряжённой. Шаги бойцов за дверью быстро стихли, тяжелые кованые берцы отстучали по коридору, и в помещении воцарилась тяжелая, звенящая тишина. Словно весь воздух разом выкачали, оставив лишь сухое электрическое гудение интерактивной доски. Зеленый свет карты зловеще очерчивал углы стола.

Глава 6. Часть 2

​— Ты чего? — Ярослав посмотрел на Таю. Она сидела на краю стола, поджав одну ногу под себя, и задумчиво сверлила взглядом светящуюся карту. Её пальцы крепко сжимали стилус, а в глазах отражались зеленые контуры Лопухинского сада.

​— А все ли мы учли? Слишком просто все просчитать. Интуиция подсказывает, что это ещё не всё.

​Ярослав молча подошел ближе и прислонился бедром к краю стола рядом с ней, скрестив руки на груди. Напряжение, которое он так уверенно скрывал перед подчиненными, теперь едва заметно проступило в жесткой складке между бровей. Лоск безупречного и хладнокровного командира Ведомства слегка спал, обнажая усталость и предельную собранность человека, который слишком хорошо знал, цену малейшей ошибки на Изнанке.

​— Слишком гладко на бумаге? — негромко спросил он. Его низкий голос в пустом кабинете прозвучал на удивление мягко, без казенных интонаций. Он смотрел туда же, куда и она — на ровную логарифмическую спираль, безупречно связавшую все точки убийств. — Понимаю твое состояние. Оперативникам на летучке нужны четкие алгоритмы, им нужно дать абсолютную уверенность перед выходом, иначе в поле начнется паника. Но мы-то с тобой знаем: Изнанка никогда не играет по правилам. Что именно тебя смущает? Выкладывай.

​Тая вздохнула, не отводя взгляда от инвертированных рун на платье Стриги, и обхватила колени руками.

​— Время и место, Ярослав, — она качнула головой, и пара тонких прядей выбилась из прически. — Чернокнижник не глуп. Он знает, что Ведомство уже наступило ему на пятки, раз интервалы между убийствами сжимаются. Если он рассчитывал эту спираль, он не мог не учесть, что мы просчитаем финальную точку. Лопухинский сад — это идеальная ловушка не только для Стриги. Это ловушка для нас. Что, если древний дух — это просто отвлекающий маневр, яркая наживка, чтобы связать боем все наши группы, пока сам он будет закрывать ритуал где-то рядом?

​Велехов несколько секунд молчал, обдумывая ее слова. Его пальцы задумчиво постукивали по рукаву формы. В тишине пустеющего кабинета этот звук казался монотонным тиканьем часов, отсчитывающих время до начала операции.

— Логично, — наконец признал капитан, и его взгляд стал жестче. — Если бы я был на его месте и хотел гарантированно завершить ритуал, я бы бросил Стригу штурмовой группе как кость. А сам… — он резко активировал пульт, выводя на доску общую карту Петроградской стороны и увеличивая масштаб вокруг сада. — Где бы ты спряталась, если бы финал спирали вел сюда, но сам парк служил лишь ширмой?

​— Надо обе точки зрения учесть, всё-таки человек он непростой... Я бы спряталась здесь, — она подошла к доске и ткнула в Каменноостровский дворец на соседнем острове, прямо за мостом. — Но оно тоже довольно простое для него. Где можно спрятаться? — Таисия вздохнула, нахмурившись.

​Ярослав внимательно проследил за её пальцем, а затем медленно перевел взгляд на переплетение старых улиц чуть левее сада.

​— Дворец слишком на виду, Ведомство мониторит такие исторические объекты в первую очередь, — глухо отозвался он, подходя ближе к экрану и почти касаясь плечом её плеча. — Чернокнижнику нужна не просто география. Ему нужен проводник энергии. Ему нужна изнанка этой изнанки.

​Он провел ладонью по сенсорной панели, смещая карту к набережной реки Карповки, туда, где старые доходные дома стояли плотной стеной, скрывая мрачные проходные дворы.

​— Смотри сюда, — Ярослав указал на полуразрушенный, заброшенный доходный дом с угловой башней, расположенный всего в паре кварталов от Лопухинского сада. — Дом Корзинина. По документам — на вечной реконструкции, внутри — пустые перекрытия, строительный мусор и идеальная изоляция от чужих глаз. Но главное не это. Под ним проходит старый дождевой коллектор, который впадает прямо в Карповку. Вода, замкнутое пространство, глухие стены и близость к нашей спирали.

​Тая затаила дыхание, вглядываясь в серый прямоугольник здания на экране. Внутри всё сжалось от странного предчувствия — интуиция, которая только что била тревогу, вдруг согласно затихла.

— Он разведет нас по позициям в парке, — тихо продолжила её мысль девушка, чувствуя, как по коже побежали мурашки. — Пошлет Стригу в Лопухинский сад как приманку. Оперативники развернут глушилки, займут сектора, заблокируют выходы и... просто просидят там всю ночь, карауля пустоту и теряя драгоценное время. Всплеск нави в саду заставит все радары Ведомства сфокусироваться на парке. А в это время сам чернокнижник, сидя в подвале этого заброшенного дома со шкатулкой-якорем, спокойно закроет очередную печать на крови. И Стрига принесет ему новую жертву не в сад, а прямо туда, в его крысиную нору. Ярослав, это идеальное алиби на тонком плане. Пока штурмовые группы прочесывают кусты у грота, мы получим ещё одно тело в паре кварталов от них.

Велехов резко повернулся к ней, и в его глазах Тая увидела опасный, чисто охотничий азарт.

— Значит, план меняется, — жестко ухмыльнулся капитан. — Но рисковать и лезть туда вдвоем мы не станем. Первая и вторая группы остаются в саду. Пусть разворачивают технику, шумят по каналам связи и создают полную видимость того, что мы заглотили наживку. Чернокнижник должен быть уверен, что Ведомство играет по его правилам и глупо тратит время на засаду у прудов.

Ярослав быстро скользнул пальцами по интерактивной доске, перекрашивая маркеры третьей группы из синего цвета в зеленый.

— А вот третью группу, из засады у грота, я перенаправлю. Парни покинут Ведомство по гражданке, отдельными машинами, без мигалок и спецсигналов. Они скрытно оцепят периметр дома Корзинина и перекроют выходы из коллектора со стороны Карповки. Мы с тобой, Истомина, зайдем внутрь вместе с ними. Встретим хозяина этой птички прямо на месте его реального ритуала под прикрытием проверенных бойцов. Нам нужен эффект полной неожиданности.

Тая медленно кивнула, соглашаясь. План был рискованным, но единственно верным. Они наконец-то обогнали чернокнижника на один шаг.

Ярослав выключил интерактивную доску. Экран погас, и кабинет мгновенно погрузился в полумрак сгущающихся за окном сумерек. Велехов устало потер переносицу, сбрасывая напряжение тяжелого дня, а затем стащил с вешалки куртку и повернулся к Тае, крутя в руках ключи от машины.

— Собирайся, Истомина. Поехали.

— Опять? — девушка посмотрела на мужчину с непонятным выражением лица, застыв со своим планшетом в руках. Слишком свежи еще были воспоминания об их прошлых совместных поездках и том странном, будоражащем чувстве, которое возникало внутри салона его автомобиля.

— А ты хочешь по этой темноте пешком идти? — он махнул рукой в сторону окна. Небо заволокло тяжелыми, почти черными тучами, и дневная удушливая жара сменилась резкими, холодными порывами предгрозового ветра, который уже яростно трепал кроны деревьев на улице. — Или под ливнем хочешь идти? Сейчас как ливанет — весь город встанет.

— Я не сахарная, не растаю, — негромко буркнула Тая, хотя спорить с очевидным было глупо. За стеклом уже знатно громыхало, и первые тяжелые капли с силой забарабанили по отливу.

— Вот и отлично, — Ярослав даже не подумал принять её возражения.

Он решительно шагнул ближе, забрал из её рук планшет и, подцепив пальцем ремешок оставленной на столе маленькой женской сумочки, непринужденно закинул её себе на широкое плечо поверх форменной куртки. Вид сурового, плечистого капитана Ведомства с крошечной изящной сумкой наперевес вышел настолько комичным, что Тая невольно замерла.

Ярослав, ни капли не смутившись, слегка повернулся корпусом, картинно повел плечом и с абсолютно серьезным, непроницаемым лицом выдал:

— Ну и как? Мне идет? По-моему, подчеркивает текстуру формы.

Тая прыснула, не выдержав, и напряжение, копившееся в ней последние часы, наконец-то вышло вместе со смешком.

— Безупречно, капитан. Очень освежает ваш тактический образ, — откровенно повеселев, отозвалась она. — Ладно, убедил. Поехали.

— То-то же, — хмыкнул Велехов, возвращаясь к своему обычному собранному виду, но в глазах его промелькнули теплые смешинки. — Пошли, пока нас тут окончательно не затопило.

До машины они добежали как раз в тот момент, когда небо над Петроградской стороной с грохотом прорвало. Плотная стена ливня мгновенно отрезала их от остального мира, едва они захлопнули тяжелые двери внедорожника. В салоне привычно пахло дорогой кожей, легким парфюмом Ярослава и остывающим кондиционером.

Капитан бережно опустил её планшет и сумочку на заднее сиденье и завел двигатель. Дворники бешено замолотили по лобовому стеклу, едва справляясь с потоками воды. Ярослав мягко выкрутил руль, выезжая с парковки Ведомства на залитую дождем, пустеющую набережную. В полумраке салона, освещаемом лишь тусклым светом приборной панели, его профиль снова казался высеченным из камня, но атмосфера между ними уже не была прежней — она стала легче, ближе.

Тая откинулась на кожаное сиденье, чувствуя, как приятное тепло от печки постепенно вытесняет уличную прохладу. Напряжение летучки медленно отпускало.

— Как думаешь, — тихо спросила она, глядя на расплывающиеся огни вечернего Петербурга за окном, — он поймет, что мы его раскусили?

— Не поймет, — Ярослав переключил передачу, не отрывая взгляда от сложной дороги. — Он слишком уверен в своей безупречности. Чернокнижники всегда горят на собственной гордыне. А теперь расслабься и закрой глаза, можешь вздремнуть. До твоего дома ехать минимум полчаса по таким пробкам.

Глава 7. Часть 1

— Все готовы? — Велехов быстрым взглядом обвел три группы оперативников. — Первые две отправляются, третья остаётся, мы пересаживаемся на гражданские машины.

​Бойцы отреагировали мгновенно и без лишних расспросов, подтверждая железную дисциплину Ведомства. Командиры первой и второй групп коротко козырнули и слаженным шагом направились к массивным черным фургонам, готовые развернуть в Лопухинском саду образцово-показательную операцию для отвода глаз. Парни из третьей группы, оставшись на месте, тут же принялись на ходу стягивать с себя тяжелые бронежилеты с яркими шевронами, под которыми у каждого была надета самая обычная, неприметная гражданская одежда. Секунда — и грозные штурмовики Ведомства превратились в обычных питерских парней в худи и неброских ветровках, растворяющихся в сумерках.

​Ярослав дождался, пока первые машины с тихим рыком двигателей покинут внутренний двор Ведомства, и повернулся к оставшейся шестерке штурмовиков.

​— Действуем максимально скрытно, — на ходу инструктировал он, ведя группу к ряду ничем не примечательных седанов на парковке. — Выезжаете с интервалом в полторы минуты, держитесь в потоке отдельно друг от друга. Никаких спецсигналов, никаких переговоров по открытой связи. Первая тройка оцепляет коллектор со стороны Карповки, вторая — караулит арку двора. Оружие скрытого ношения подготовить сейчас. Мы с Истоминой заходим с парадного. На месте быть без опозданий, чернокнижник не должен почуять хвост.

​Оперативники синхронно кивнули и бесшумно растворились среди припаркованных машин. Лязгнули затворы пистолетов, убираемых во внутренние карманы, захлопнулись дверцы.

​Ярослав обернулся к Тае, которая все еще крепко сжимала в руках свою маленькую сумочку, и мягко подтолкнул её к пассажирскому сиденью своего внедорожника. Планшет и лишние вещи они оставили в кабинете — на это задание Тая шла налегке, ведь им предстояло разыграть сценарий, который они на пару набросали прямо перед выходом.

​— Нам тоже пора. Запрыгивай, Тая, пока нас окончательно не залило, — он кивнул на потемневшее небо, откуда уже доносились первые тяжелые раскаты грома. Погода будто предчувствовала грядущую бурю на тонком плане, чутко отзываясь на концентрированную навь, которая невидимым саваном стягивалась над Петроградской стороной. Шквалистый ветер кружил над асфальтом сорванные листья и сухую пыль.

​Едва они захлопнули массивные двери, салон отрезало от шума улицы. По стеклу с глухим стуком покатились первые, огромные капли дождя. Ярослав завел мотор, а Тая сразу повернулась к нему, устраиваясь поудобнее на кожаном сиденье и возвращаясь к их общему плану:

​— Помня про его паранойю, просто так к дому Корзинина не подойти. Мою идею с парочкой оставляем в силе? — спросила она, бегло поправив волосы в зеркале заднего вида. — Если у чернокнижника выставлены ищейки на улице, любая собранность и тактический шаг нас сдадут. Мы должны выглядеть максимально глупо и безобидно.

​— Да, твоя задумка — идеальная маскировка, — согласился Ярослав, выруливая с парковки. Его голос в замкнутом пространстве зазвучал тише, обретая непривычные, мягкие интонации. — Обычная влюбленная парочка. Заблудились, припозднились, решили спрятаться от ливня в первой попавшейся подворотне. Романтика, беспечность, ноль угрозы. Если кто-то окликнет или попытается просканировать эмоции — ты транслируешь легкий испуг и недовольство погодой, а я изображаю заботливого парня.

​Тая кивнула, чувствуя, как внутри все равно просыпается волнительное тепло. Идея, которая казалась такой логичной и правильной на бумаге, теперь, в полумраке автомобиля, окутанном шумом начинающегося ливня, ощущалась совсем иначе. Играть влюбленных с напарником в шаге от логова опасного колдуна — к такому её в Ведомстве точно не готовили. По затененному салону скользили отсветы уличных фонарей, делая обстановку почти интимной.

​— Из меня выйдет отличная перепуганная туристка, — чуть тише отозвалась она, стараясь, чтобы голос не выдал её легкого смущения. — Главное, чтобы он не почувствовал твою полевую магию. Постарайся зажать её как можно глубже, пока мы не зайдем в сам дом.

​Ярослав на секунду убрал руку с руля и глубоко, размеренно выдохнул. Тая физически ощутила, как тяжелая, колючая волна его боевой силы, обычно давившая на плечи окружающим, вдруг свернулась, отступила и спряталась где-то глубоко внутри него. Его осанка стала более расслабленной, плечи опустились — теперь он действительно выглядел просто как уверенный в себе молодой человек, везущий девушку на свидание.

​— Слушаюсь, товарищ тактик, — Ярослав едва заметно усмехнулся, бросив на неё быстрый, по-теплому оценивающий взгляд, и плавно протянул руку, мимоходом поправив воротник ее легкой куртки, словно проверяя их новую реальность на прочность. — Так достаточно безобидно?

​От его мимолетного прикосновения по коже Таи пробежали мириады мурашек, никак не связанных с набегающей навью.

​— Вполне, — сглотнув внезапно подступивший к горлу ком, улыбнулась она.

​Ярослав мягко прибавил газ, и внедорожник послушно выкатился со двора Ведомства, растворяясь в серой стене петербургского ливня и устремляясь навстречу грозовому фронту.

Вдоль серого, щербатого фасада заброшенного дома Корзинина, полускрытые под одним большим зонтом, медленно шли двое. Стуча невысокими каблучками удобных ботильонов по мокрому асфальту, девушка изо всех сил старалась не сбиваться с прогулочного шага, хотя внутренне вся сжалась — то ли от волнения, то ли от резких, колючих порывов налетевшего ветра. Контраст между ними бросался в глаза любому редкому прохожему: широкоплечий, высокий мужчина в плотно застегнутой темной ветровке, под которой угадывался жесткий разворот плеч военного, и милая девушка — высокая, но на его фоне кажущаяся совсем хрупкой и тонкой в легком длинном тренче, который она наспех накинула поверх летней одежды и который теперь красиво развевался на ветру.

Чтобы маскировка выглядела безупречно, Ярослав перехватил её ладонь. Его пальцы были сухими и горячими, и Тая невольно вздрогнула от этого тепла, но руку не забрала, а лишь крепче сжала его ладонь в ответ. Они шли рука об руку, тесно прижавшись друг к другу, чтобы поместиться под куполом зонта.

​— Ну и погоду ты выбрал для свидания, любимый, — капризно, но достаточно громко, чтобы перекричать шум дождя, протянула Тая, заглядывая ему в лицо и разыгрывая легкое недовольство. Она даже картинно надула губы, входя в роль избалованной девчонки. — У меня уже все ноги промокли! Ты же обещал, что мы просто посидим в кофейне!

​Ярослав подыграл мгновенно, да так, что у неё едва дыхание не перехватило.

​Он чуть наклонил зонт, закрывая их от очередного яростного порыва ветра, и уверенным, собственническим жестом привлек девушку ближе к своему боку, плотно обнимая за талию. Его низкий, бархатистый смех прозвучал на удивление естественно и так близко, что Тая на секунду забыла, как дышать. Вся её напускная капризность мигом улетучилась, сменившись острой, совершенно не нарисованной растерянностью.

​— Не ворчи, Тая, — он наклонился к ней, заставляя остановиться прямо посреди залитого водой тротуара и вынуждая посмотреть себе в глаза. В их полумраке, под куполом зонта, его взгляд казался бездонным и пугающе внимательным. — Зато смотри, какая романтика — весь Питер только для нас двоих.

​Он заговорил тише, с оттенком мягкой, интимной насмешливости, склонив голову к её уху так низко, что его дыхание опалило мокрую от капель щеку.

​— Сейчас дойдем до угла, и я согрею твои руки. Потерпи еще немного, ладно?

​Его пальцы на её талии чуть сжались, транслируя сквозь ткань тренча уверенное, дразнящее тепло. Тая почувствовала, как к щекам, вопреки холодному ветру, прилил густой, жаркий румянец. Сердце предательски забарабанило о ребра — и это точно была не паника перед встречей с чернокнижником. Одно дело — просчитывать тактику маскировки в сухом кабинете, и совсем другое — чувствовать, как этот невыносимый мужчина слишком хорошо, просто пугающе достоверно справляется со своей ролью. Сглотнув вязкий ком, она покорно пошла дальше, надеясь только на то, что в грозовых сумерках Ярослав не заметит, как сильно она засмущалась от его близости.

Для любого случайного наблюдателя или невидимого соглядатая они были идеальной, поглощенной друг другом парой, которая просто глупо застряла под летним ливнем. И никто бы не догадался, что пока они так сладко ворковали, Ярослав цепким, расчетливым взглядом сканировал темные окна-глазницы угловой башни, а Тая, сильнее прижимаясь к его груди, считала шаги до глухой, утопающей в кромешной темноте арки.

​Они целенаправленно шли туда, где в сыром полумраке старого питерского двора, прямо за стеной наводящего ужас ливня, уже ощущалось чужое, затаенное присутствие. Чьи-то тяжелые, невидимые взгляды буквально буравили им спину из темноты подворотни. Словно тени, застывшие в засаде, только и ждали момента, когда купол их одинокого зонта переступит черту.

Глава 7. Часть 2

Шаг, еще один. Едва они миновали тяжелый створ старинной арки и спрятались от безжалостных потоков воды под каменным сводом, Тая едва заметно повела плечом. Короткий, отрывистый жест, понятный только им двоим.

Тень в глубине двора шевельнулась. Из темноты на долю секунды показался знакомый силуэт командира третьей группы — он едва заметно кивнул Ярославу, показывая два пальца: «Позиции заняты, чисто». Оперативники Ведомства идеально слились с питерской подворотней, готовые по первому сигналу рвануть на штурм, но для любого внешнего наблюдателя двор оставался мертвецки пустым.

Ярослав принял знак одними глазами, ни на секунду не выходя из роли. Он плавно закрыл зонт и с резким, сочным звуком стряхнул с него тяжелые дождевые капли прямо на разбитый асфальт. Плеск воды эхом разнесся под сводами арки.

— Ну вот, видишь, а ты паниковала, — весело хмыкнул он, поворачиваясь к Тае и аккуратно вешая мокрый зонт на локоть. Он шагнул к ней еще ближе, аккуратно заправляя ей за ушко влажную от сырости прядь волос. — Смотри, тут уже и без дождя. Почти сухо.

Тая, чувствуя, как за их спинами в темноте безмолвно замерли штурмовики, заставила себя капризно передернуть плечами и демонстративно осмотреться по сторонам, разглядывая облупившуюся штукатурку.

— Очень утешительно, — буркнула она, продолжая играть обиженную девчонку, хотя у самой от адреналина пальцы внутри карманов пальто сжались в кулаки. — Сухо, темно и жутко. Мы вообще где? Ярослав, если мы заблудились, так и скажи!

— Мы не заблудились, — его голос прозвучал мягко, но в глубине интонаций для нее одной прожег жесткий полевой приказ. Ярослав осторожно взял её за руку, увлекая вглубь двора, прямо к неприметной деревянной двери парадной, за которой скрывался след чернокнижника. — Мы просто переждем дождь, любимая.

Свободной рукой за спиной Таи Ярослав сделал едва заметное, резкое движение пальцами вниз — приказ группе выдвигаться следом и зажимать выходы.

Они толкнули тяжелую дверь, которая со скрипом поддалась, впуская их в гулкое и прохладное нутро старого питерского подъезда. Чтобы перекрыть неизбежный шорох шагов оперативников, заходящих следом за ними, Тая тут же звонко и картинно запричитала, эхом заполняя лестничные пролеты:

— Переждем дождь? В этой жуткой парадной? Ну уж нет, здесь пахнет сыростью и старыми газетами! Пойдем отсюда, пожалуйста, давай вызовем такси прямо к арке!

— Да ладно тебе, смотри, какие тут потолки, — так же громко и беспечно отозвался Ярослав. Наступая тяжелыми ботинками на каменные ступени, он намеренно топал сильнее, заглушая мягкий шаг идущей позади штурмовой группы. — Чистая архитектура начала века. Наслаждайся моментом, пока на улице стена воды.

Они шумно миновали первый лестничный марш, свернули за глухой поворот площадки — и разговор оборвался сам собой. Экранная маскировка за секунду превратилась в суровую реальность, от которой у Таи перехватило дыхание.

В полумраке между этажами, под тускло мигающей лампочкой, разыгрывалась жуткая сцена. На грязном полу неподвижно лежал человек, а над ним, спиной к вошедшим, склонилась скрюченная, уродливая фигура. От нее так мощно веяло концентрированной навью, что воздух вокруг казался липким. Одеяния незнакомца свисали грязными лохмотьями, а в костлявых, подрагивающих пальцах он мертвой хваткой сжимал массивную старинную шкатулку, покрытую подозрительными темными рунами. Из приоткрытой крышки шкатулки тонкой струйкой струился едва заметный сизый дымок.

Чернокнижник замер, явно не ожидая, что в заброшенном крыле дома кто-то появится, и начал медленно, со зловещим хрустом разворачивать голову в их сторону.

Времени думать не было. Чтобы не дать колдуну выпустить боевое заклинание раньше, чем оперативники займут огневые позиции, Тая среагировала мгновенно. Она отшатнулась назад, с силой вцепилась в куртку Ярослава и закричала — громко, пронзительно, с самой настоящей, неподдельной паникой перепуганной до смерти девчонки:

— А-а-а! Зая!!! Кто это?! Боже мой, там человек лежит! Пошли отсюда, мне страшно! Пожалуйста, уйдем!

Скрюченная фигура медленно, словно преодолевая сопротивление собственного окоченевшего тела, начала подниматься. Мужчина выпрямился во весь рост, и в тусклом свете мигающей лампы стало видно его серое, как пепел, осунувшееся лицо с запекшимися губами и глубоко запавшими, лихорадочно блестящими глазами. Он тяжело, хрипло дышал, а его костлявые пальцы с обломанными ногтями еще сильнее впились в рельефную крышку шкатулки, будто из нее он черпал свои силы. Вокруг него явственно ощущался удушливый, сладковатый запах тлена и озона — верный признак того, что здесь прямо сейчас совершалось страшное, противоестественное беззаконие. На грязном полу, прямо у его искривленных ног, слабо шевелился мужчина в дорогом, но испачканном костюме. Он судорожно, с хрипом ловил ртом воздух, цепляясь пальцами за кафель, а вокруг его груди уже закручивались полупрозрачные темные жгуты, вытягивающие остатки жизненной силы.

​Чернокнижник обвел вошедших диким, полным яростной паранойи взглядом. В его позе угадывалось бешеное, звериное раздражение от того, что какой-то ничтожный бытовой случай прервал его ритуал на самом важном месте.

​— Вы еще... кто такие? — процедил он сквозь зубы. Его голос прозвучал как шелест сухой змеиной кожи, но в нем отчетливо вибрировала опасная, давящая сила Нави, от которой закладывало уши. — Что вам здесь нужно? Пошли вон!

​Ярослав среагировал безупречно. Он резко выставил руку вперед, закрывая собой Таю, и отступил на полшага назад, всем своим видом демонстрируя шок и глубокую растерянность обычного парня, который просто неудачно зашел не в ту дверь.

​— Эй, мужик, тише, ты чего? — заговорил Ярослав, намеренно сделав голос чуть более высоким и испуганным, искусно пряча свою командирскую сталь. — Мы... мы просто с улицы. Там ливень стеной, темно, ничего не видно. Мы дверь открытую увидели, решили переждать немного. Мы уйдем, сейчас уйдем!

​— Да, пожалуйста! — со слезами в голосе поддакнула Тая, продолжая крепко сжимать ткань его ветровки и мелко дрожать всем телом. Она старалась дышать чаще, чтобы наводящий ужас фон Нави выглядел для чернокнижника как причина её банальной девичьей истерики. — Зай, пойдем скорее, у него... у него нож или что это? Пожалуйста, вызови полицию! Там человеку плохо, он же умирает!

​— Какая полиция, бежим отсюда! — рявкнул на нее Ярослав, разыгрывая панику, но при этом краем глаза фиксируя, как тени за поворотом лестницы беззвучно распределяются по точкам. Штурмовики уже занесли ноги над ступенями, готовые к прыжку.

Разговор затягивался, секунды тянулись как резиновые, давая оперативникам драгоценное время для идеального охвата. Но чернокнижника, кажется, эта суета начала утомлять. Его взгляд упал на массивные часы на руке Ярослава, затем на качественную ткань тренча Таи. В его безумных глазах промелькнула опасная догадка — обычные влюбленные подростки не выглядели так собранно даже в моменты смертельного страха. Пространство вокруг них внезапно зазвенело, как натянутая струна.

— Переждать дождь?.. — зловеще ухмыльнулся колдун, делая медленный шаг вперед. Обугленные полы его одеяния с шорохом потащились по каменному полу, оставляя за собой черные хлопья сажи. — В заброшенном крыле? Врешь. Тварь Ведомственная.

Он резко, с безумным оскалом вскинул руки, выставляя шкатулку прямо перед собой, словно щит или заряженное орудие. Темные руны на дереве вспыхнули тусклым, ядовито-зеленым светом, а сизый дым из приоткрытой крышки превратился в плотный, стремительно разрастающийся клубок колышащейся, живой тьмы. Воздух в парадной в одно мгновение стал ледяным, дыхание вырвалось изо рта густым паром, а единственная лампочка над их головами с оглушительным треском лопнула, осыпая площадку градом стеклянных осколков и погружая все вокруг в кромешную, предвещающую катастрофу темноту.

Глава 8. Часть 1

Темнота взорвалась оглушительным, закладывающим уши грохотом. Лампочка лопнула, но парадная не осталась слепой — тактические фонари штурмовиков Ведомства рассекли сизый мрак яростными белыми лезвиями.

Чернокнижник, осознав, что обратного пути нет, безумно оскалился. Сорвав крышку со старинной шкатулки, он с хриплым выкриком вскинул её над головой. Из темного нутра артефакта, материализуясь из плотных клубов сизого дыма, со страшным потусторонним клекотом вырвалась огромная, угольно-черная призрачная птица. Но она была не одна. В ту же секунду прямо под её исполинскими полупрозрачными крыльями соткалась фигура до боли знакомой девушки. Олицетворение самой Стриги, её живое, полное неизбывной боли и жуткое продолжение. Бледная, с пустыми черными глазами и развевающимися, будто в ледяной воде, волосами, она замерла в воздухе, со зловещей, ломаной грацией ведя плечами в такт движениям птицы. На ней было старинное подвенечное платье, по подолу и корсажу которого змеились, пульсируя ядовитым светом, пленяющие руны. Она выглядела как несчастная узница, как само воплощение чистой, вековой обиды, запертой в этой проклятой шкатулке. Этот тандем из измученной плоти и черных перьев приготовился камнем ринуться вниз, чтобы растерзать незваных гостей.

— Сеть! Быстро! — скомандовал чей-то голос из штурмовой группы.

Двое оперативников, слаженно выкатившись из-за поворота, синхронно вскинули руки. С глухим хлопком вырвалась и развернулась в воздухе сеть, сотканная из чистой, гудящей магии. Пронизанная светящимися блокирующими рунами, она с треском накрыла чернокнижника, намертво прижимая его к каменному полу и мгновенно стягивая его собственные энергетические потоки. Колдун забился под ней, дико хрипя от сковавшего его магического импульса, но шкатулку из рук так и не выпустил, продолжая отчаянно подпитывать беснующихся в воздухе существ.

Ярослав среагировал мгновенно, перехватывая инициативу. Больше не нужно было притворяться обычным парнем. Он сделал глубокий вдох, и в то же мгновение его сдерживаемая боевая магия рванула наружу яростным, сокрушительным потоком. Воздух вокруг командира зашатался от тяжелой мощи. Направив эту силу жестким ментальным ударом прямо на скованного сетью колдуна, Велехов буквально вырвал, разбил и разорвал его связь со шкатулкой. Руны на дереве мгновенно погасли, а чернокнижник захлебнулся собственной силой, обмякнув на полу.

Однако выпущенная на волю Обида, потеряв поводыря, окончательно взбесилась. Призрачная дева издала пронзительный, ультразвуковой крик, а птица над её головой расправила когти. В едином порыве они бросились прямо на штурмовиков. Бойцы вскинули автоматы, готовые открыть огонь, но свинец против такой сущности был бесполезен.

— Назад! — крикнула Тая, решительно выступая из-за спины Ярослава.

Она мгновенно призвала свою родовую силу. Из её раскрытых ладоней разлилась не атакующая, а мягкая, обволакивающая магия, полностью оправдывающая её фамилию. Настоящая, вязкая и непреодолимая истома сладким туманом потянулась к существам. Истомина не пыталась уничтожить их — она мягко, но уверенно укутывала мечущуюся пару волнами абсолютного покоя, усыпляя их бдительность и гася ярость на глубинном, эмпатическом уровне.

И дева, и птица замерли в полуметре от стволов автоматов. Огромные черные крылья захлопали тише, безумный крик девушки перешел в тихое, сонное дыхание, а черные глаза подернулись дымкой. Стрига отступала. Под мирным, баюкающим плетением Таиной магии призрачные силуэты двойственного монстра начали стремительно таять, пока окончательно не растворились в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Когда они исчезли, в парадной на мгновение воцарилась тяжелая тишина, нарушаемая только стонами связанного колдуна и хрипами раненого мужчины на полу. Ярослав опустил боевые заготовки, тяжело дыша, и обернулся к Тае, оценивая её состояние. Она была бледной от напряжения, но держалась уверенно.

Пока воздух в парадной еще остывал после развеявшейся магии Обиды, она, глянув на Ярослава, уже сорвалась с места. Подбежав к распластанному на каменном полу мужчине, она мгновенно опустилась перед ним на колени, пачкая полы светлого тренча в пыли и крови. Пальцы медика привычным, точным движением легли на сонную артерию пострадавшего. Секунда томительного ожидания, и под подушечками пальцев отозвался слабый, редкий, но отчетливый толчок.

— Живой! — с облегчением выдохнула она, оборачиваясь к замершим бойцам. — Пульс нитевидный, дыхание поверхностное. Быстро носилки сюда и мой медицинский чемодан из машины! Живее!

Двое штурмовиков тут же ураганом бросились вниз по ступеням.

​— Остальным — руками его не трогать, спину и шею не выгибать! — строго скомандовала Тая оставшимся на площадке бойцам, аккуратно фиксируя голову пострадавшего в анатомически правильном положении. — Он без сознания, мы не знаем, как именно его приложило. До жестких носилок не сметь его сдвигать ни на сантиметр, чтобы не усугубить возможные травмы позвоночника.

​Пока парни мчались за снаряжением, она уже вовсю сканировала тело мужчины бытовыми диагностическими заклинаниями, на ходу проверяя реакцию зрачков и бережно восстанавливая ему проходимость дыхательных путей.

За её спиной оперативники штурмовой группы действовали с машинной точностью. Они уже упаковывали вяло брыкающегося чернокнижника, наживую защелкивая на его запястьях тяжелые блокирующие браслеты с антимагическим сплавом. Стоило замкам сомкнуться, как остатки темной ауры колдуна окончательно погасли, и его, согнув пополам, без церемоний поволокли вниз по лестнице к выходу из парадной.

Тая тем временем уже полностью переключилась на пострадавшего. Роль капризной девчонки была забыта: сейчас она действовала как опытный ведомственный врач. Расстегнув воротник рубашки мужчины, она быстро оценила характер повреждений, нанесенных чернокнижником, и прижала ладони к его груди, пуская по телу раненого тонкие, стабилизирующие нити медицинской магии, чтобы удержать угасающую искру жизни.

Ярослав подошел ближе, возвышаясь над ними темной, надежной скалой. Он внимательно следил за каждым движением Таиных рук, пока двое штурмовиков, сорвавшихся вниз по её приказу, уже взбегали обратно по ступеням, неся жесткий реанимационный щит. Спецы слаженно, по-медицински бережно переложили тяжелое тело мужчины, готовые немедленно эвакуировать его в госпиталь Ведомства.

Убедившись, что свидетель в надежных руках, Ярослав поднес к губам закрепленную на плече рацию. Его голос, очищенный от недавнего боевого рыка, прозвучал сухо и властно:

— Велехов — «Первому» и «Второму». Объект взят, свидетель жив, эвакуация начата. На районе отбой, сворачивайте периметр. Возвращаемся в отдел.

Он опустил руку и посмотрел на Таю, которая поднималась с колен, вытирая тыльной стороной ладони влажный лоб. В полумраке питерского подъезда их взгляды встретились — уставшие, но полные глубокого, молчаливого облегчения. Штурмовики с носилками уже скрылись за поворотом, их шаги затихали внизу, и в парадной наконец-то воцарилась относительная тишина.

​Тая сделала шаг к Ярославу. Силы, удерживаемые адреналином, внезапно кончились, ноги стали ватными, и она просто позволила себе ткнуться лбом в его жесткое плечо. Ярослав тут же перехватил её, крепко, до хруста обнимая одной рукой и зарываясь пальцами в её влажные от дождя волосы. От него пахло озоном, порохом и согревающим теплом.

​— Живой, — тихо, в самое плечо повторила она, прерывисто выдохнув. — Господи... Это мой самый первый такой опыт.

​Ярослав, который уже расслабленно поглаживал её по спине, резко замер. Его рука остановилась. Он осторожно отстранил Таю за плечи, заставляя посмотреть ему в лицо, и нахмурился. В его глазах отразилось искреннее, глубокое изумление.

​— В смысле — первый? — переспросил он, приподнимая бровь. — Какого черта, Тая? Почему мне никто об этом не сказал в отделе?

​— А ты бы меня взял с собой, если бы знал? — Тая слабо ухмыльнулась, глядя на него снизу вверх. — То-то и оно. Ведомство решило запустить этот экспериментальный формат, объединить оперативников и гражданских специалистов, а я что отказываться буду... А я до этого, вообще-то, только в морге работала. С теми, кому уже точно ничем не поможешь. А тут — живой. Настоящий.

​Велехов, кажется, на секунду разучился дышать. Командир спецгруппы, повидавший на своем веку всякое, сейчас просто стоял и молча переваривал информацию. Девушка из морга. На боевом выезде. В роли капризной девчонки под затаенным взглядом Нави.

​— В морге… — глухо, как эхо, повторил он, чувствуя, как внутри всё холодеет от запоздалого осознания, какому риску они её подвергли. — Да я бы руководство за такое… Ты хоть понимаешь, что если бы эта тварь…

​Тая не дала ему договорить. Она снова шагнула вперед, мягко пресекая его командирский гнев, и крепко обняла его за талию, прижимаясь всем телом.

​— Не ворчи, — негромко, успокаивающе произнесла она, чувствуя, как бешено колотится его сердце. — Всё же хорошо закончилось. Ты был рядом, и я знала, что все пройдет по плану.

​Ярослав подавил тяжелый вздох, готовый сорваться с губ. Злость на штабное начальство никуда не делась, но спорить с ней сейчас, когда её ладони согревали его сквозь ткань формы, было решительно невозможно. Он лишь молча покачал головой, признавая свое поражение, и еще сильнее прижал её к себе, утыкаясь носом в макушку. И в этой тишине старой питерской парадной они наконец-то смогли просто выдохнуть.

Глава 8. Часть 2

Дорога до отдела должна была занять минут сорок. Машина уверенно рассекала питерский полумрак, дворники мерно смахнули остатки дождя с лобового стекла. Тая откинулась на сиденье, чувствуя, как адреналин окончательно покидает тело, оставляя вместо себя свинцовую усталость. Ярослав вел машину спокойно, уверенно перехватывая руль на поворотах. Казалось, всё самое страшное позади — чернокнижник пойман, свидетель жив, дело сделано.

Внезапно тишину салона разрезал резкий, требовательный писк рации. Ярослав бросил быстрый взгляд на панель, нахмурился и нажал кнопку приема, прикладывая наушник.

— Велехов на связи.

Тая лениво повернула голову, наблюдая за ним. Буквально за несколько секунд лицо командира изменилось, став абсолютно непроницаемым, словно высеченным из гранита. Он молча слушал лаконичный, сухой голос на том конце провода, и только желваки заходили на его челюсти.

— Принял. Выполняю, — коротко бросил Ярослав и отключил связь.

Машина резко, с тихим визгом шин изменила траекторию, перестраиваясь в другой ряд.

— Разворачиваемся, — глухо сказал он, не глядя на Таю. — Отмена по отделу. Нам приказали туда не возвращаться. Все материалы дела экстренно опечатаны и переданы высшему руководству, а нам велено немедленно разъезжаться по домам. Официально отдыхаем до завтра.

Тая удивленно приподняла бровь, сонливость как рукой сняло.

— В каком смысле? Вот так просто посреди дороги?

— Вот так просто, — отрезал капитан, и в его голосе явственно проступили опасные, жесткие нотки.

Оставшуюся часть пути до её дома они проехали в тяжелом, звенящем молчании. Когда машина наконец затормозила у нужного подъезда, Ярослав выключил зажигание, и парадная тишина этого утра показалась им обоим почти осязаемой. Питер за окном уже начал просыпаться, но в салоне время словно застыло.

Тая потянулась к ручке двери, но замешкалась. Она повернулась к Ярославу, и в полумраке салона их взгляды сцепились. Не было ни выстрелов, ни черной магии — только они двое в замкнутом пространстве, где пульс каждого был слышен отчетливее, чем гул редких машин снаружи.

— Значит... — начала она, чувствуя, как внутри разливается неловкость, перемешанная с чем-то куда более глубоким. — Отдых?

— Похоже на то, — отозвался Ярослав. Его голос звучал хрипло. Он не отводил взгляда, разглядывая её лицо так, словно запоминал каждую черточку. — Завтра разберемся, что за подковерные игры там начались.

— Увидимся? — вопрос прозвучал почти шепотом, с надеждой, которую она даже не пыталась спрятать.

Ярослав медленно кивнул, его пальцы на руле чуть сжались.

— Обязательно, Тая.

Они смотрели друг на друга долгую секунду. Тая замерла, неосознанно затаив дыхание. Внутри всё сжалось в каком-то глупом, сладком и одновременно пугающем ожидании. Ей казалось — или, может быть, ей отчаянно хотелось, — чтобы он сделал что-то еще. Сказал что-то не по уставу. Коснулся её руки. Но Ярослав лишь сильнее сжал пальцами руль, сдерживая самого себя.

Так и не дождавшись того, к чему подталкивало всё это сумасшедшее напряжение, Тая с трудом заставила себя отвести взгляд. Она толкнула дверь, вышла на влажный асфальт и, не оборачиваясь, направилась к подъезду, чувствуя на спине тяжелый, внимательный взгляд, который провожал её до самой двери.

Дверь подъезда с тяжелым стуком захлопнулась, отрезая её силуэт.

Ярослав остался в салоне один. Он откинулся на спинку сиденья, устало прикрыл глаза и тяжело, шумно выдохнул. Пальцы, добела сжимавшие руль, наконец расслабились. На душе было муторно. Тая ушла, оставив после себя на пассажирском сиденье едва уловимый шлейф сладковатой магии Истомы, а в голове капитана всё путалось от дикого переутомления.

Велехов завел мотор, глядя на темные окна её этажа.

«И это всё? — мрачно подумал капитан, включая передачу. — Вот так просто? Дело кончено, нас распустили, и мы расходимся, будто ничего не было?»

Время с ней пролетело слишком быстро, смазалось в один сумасшедший кувырок. Она ведь ему по-настоящему понравилась, зацепила, но сейчас, после штурма, магии Обиды и тяжелого дежурства, мозг соображал туго. Списывая всё на звенящую полевую усталость, Ярослав решил, что не будет пороть горячку прямо сейчас. Надо поспать. Набраться сил. А завтра, когда он будет в нормальном, адекватном состоянии, он обязательно ей напишет. Сам. Без всяких ведомственных поводов.

Он уже взялся за рычаг коробки передач, но на секунду замер. Взгляд капитана сам собой скользнул вверх — туда, где за лобовым стеклом раскинулось тяжелое, серое питерское небо. Велехов криво, почти просяще усмехнулся своим мыслям и тихо произнес в пустой салон машины:

— Господи, дай знак…

Утро встретило Ярослава тяжелой, чугунной головой и противным питерским туманом. Поспать нормально так и не удалось — стоило закрыть глаза, как перед взором то взмывали черные крылья Обиды, то вспыхивал взгляд пустых девичьих глаз в подвенечном платье, плавно перетекая в тихий шепот Таи в салоне машины.

В отдел Велехов приехал в странном, подвешенном состоянии. Он чувствовал себя так, словно его выдернули из одного сна и насильно запихали в другой, а правила игры объяснить забыли. На ходу заглатывая обжигающий, горький кофе из автомата, капитан толкнул тяжелую дверь приемной, намереваясь для начала выбить из аналитиков хоть какую-то информацию по вчерашнему задержанию.

Но дойти до своего кабинета он не успел.

— Велехов! — громом среди ясного неба прогремел из дверей кабинета голос полковника.

Начальник отдела стоял на пороге, хмуро разглядывая своего лучшего оперативника поверх очков. В руках у него была зажата дымящаяся чашка, а под глазами залегли такие тени, будто он сам лично всю ночь ловил чернокнижников по питерским крышам.

— Доброе утро, — на автомате поздоровался Ярослав, останавливаясь. — Я по поводу вчерашнего...

— А ты что здесь делаешь? — бесцеремонно перебил его начальник, удивленно приподняв бровь. — Какого черта ты у нас торчишь?

Ярослав на секунду завис, так и не донеся стаканчик с кофе до рта.

— В смысле? Вы же сами вчера дали отбой, вот сегодня на работе...

— Отбой был вчера, Велехов, а сегодня у нас ЧП, — полковник раздраженно махнул рукой. — Я тебе еще полчаса назад все материалы по новому делу скинул! Ты телефон вообще в руки брал? Живо читай вводную по дороге и давай к Истоминой быстро! Она уже ждет.

У Ярослава внутри всё совершило короткий, отчетливый кувырок. Сердце, до этого лениво гонявшее кровь, глухо стукнуло в грудную клетку.

Вот тебе и знак. Вот тебе и «напишу завтра в нормальном состоянии».

— К Истоминой? — переспросил он, собирая волю в кулак и стараясь, чтобы голос звучал максимально по-рабочему. — Новое дело связано с ней?

— Там несколько свежих трупов со странным магическим следом, — хмуро буркнул полковник, разворачиваясь обратно к рабочему столу. — Вскрытие на ней. Так что бегом в лабораторию, Велехов. Выдашь мне предварительные соображения через час.

​— Выполняю, — четко отозвался Ярослав.

​Он развернулся на каблуках и быстрым, размашистым шагом направился к выходу из офиса. На ходу он выбросил так и не допитый стаканчик с кофе в урну, чувствуя, как по венам вместо адреналина или усталости разливается чистое, концентрированное торжество. На душе мгновенно стало легко-легко, а подвешенное состояние испарилось, уступив место какому-то глупому, почти мальчишескому азарту.

​Уже на крыльце управления Ярослав притормозил. Губы против его воли предательски задрожали, растягиваясь в широкой, несдерживаемой улыбке. Ему стоило огромных усилий не рассмеяться в голос прямо перед дежурными штурмовиками. Капитан Велехов, гроза питерских чернокнижников, стоял посреди утренней суеты и улыбался как дурак.

​Он запрокинул голову, глядя вверх, в это вечно хмурое, затянутое серыми тучами питерское небо, которое еще пару часов назад казалось ему безразличным.

​«Понял, — мысленно произнес он, сощурившись от наползающего тумана. — Спасибо за знак».

​Сбросив с себя остатки оцепенения, Ярослав быстрым шагом направился к машине. Теперь он точно знал, что этот день будет гораздо интереснее, чем казалось вначале.

Глава 9. Часть 1

В этот раз дверь в морг оказалась перед ним гораздо быстрее, чем в прошлый. Он торопился в другой отдел, на ходу изучая данные по новому делу.

​На входе Ярослава, как назло, заставили потерять драгоценные минуты: местный дежурный, суровый немолодой мужчина с цепким взглядом, намертво перекрыл проход. Велехов едва сдерживал нетерпение, пока тот со всей ведомственной дотошностью сканировал его жетон, тщательно проверял допуски по базе и сверял экстренное предписание. Порядок есть порядок, и спорить тут было бесполезно.

​— Опять к нашей Тае? — дежурный вдруг отложил жетон и тихо посмеялся, глядя на Ярослава с едва заметным одобрением. — Говорят, не обижаешь, защищаешь. Проходи, капитан.

​Наконец, магнитный замок с тяжелым лязгом освободил вертушку.

​— Спасибо, — коротко бросил Ярослав, стараясь скрыть смущение, и почти бегом рванул по знакомым стерильно-прохладным коридорам цокольного этажа, пока не толкнул массивную железную дверь с табличкой анатомического блока.

​— Привет, — выдохнул он, пройдя вглубь помещения. Вокруг было прохладно, но мужчина не замечал этого. Всё то звенящее напряжение, с которым он прорывался через пост охраны, мгновенно испарилось, стоило ему поймать её взгляд.

​— Привет, — она обернулась и улыбнулась так ярко, что вся эта давящая, сырая медицинская атмосфера вокруг них словно разом померкла. Тая держала в руках планшет, и эта её искренняя, теплая улыбка стала для Ярослава лучшим подтверждением того, что там, наверху, его всё-таки услышали. В её глазах не было ни капли утренней сонливости — только чистый азарт исследователя и та самая радость, которую невозможно было сыграть. Она действительно ждала именно его.

​Он вспомнил свой утренний запрос к небу, эту тихую мольбу в пустой машине, и сейчас, глядя на неё, почувствовал странное, почти благоговейное спокойствие.

​— А я как раз думала, через сколько минут ты появишься, — она лукаво прищурилась, откладывая планшет с первыми картами экспертиз. — Подходи ближе, капитан. У меня тут такое, что твоему штабу и не снилось.

​Ярослав сделал шаг вперед, чувствуя, как внутри окончательно выпрямляется какая-то пружина. Знак был получен. Теперь оставалось только разобраться с тем, что лежало под простынями.

​— Показывай, — ответил он, уже не скрывая ответной улыбки. — Надеюсь, это стоит того, что я чуть не разнес проходную.

— Ты чуть не разнёс проходную? — она удивленно подняла брови. — Я надеюсь, никто не пострадал?

— Только мое терпение, — Ярослав хмыкнул, подходя ближе к столу и останавливаясь на безопасном расстоянии от разложенных медицинских инструментов. — Дежурный на входе бдит так, словно я пытаюсь вынести отсюда гостайну, а не приехал по приказу руководства. Ну и... пару вопросов лишних задал.

Тая тихо рассмеялась, и этот мягкий звук окончательно выбил из головы Ярослава остатки утренней хмурости.

— О, он может. Не обращай внимания, он просто считает себя главным хранителем этого склепа. Так что там твой полковник? Сильно рвал и метал, раз ты так летел?

— Не то слово. Сказал, ЧП, трупы со странным магическим следом, и что вся надежда на тебя, — Велехов посерьезнел, переводя взгляд на накрытое простыней тело. — Вводную я в машине читал, но там сплошная канцелярия. Рассказывай, что у тебя здесь?

— Набрось халат, — она указала на вешалку около двери. — Тут необычное совпадение.

​Ярослав послушно шагнул к вешалке, на ходу влезая в плотную ткань. Пока он застегивал пуговицы, Тая подошла к первому столу и решительно откинула край простыни.

​— Смотри сам. Четыре трупа, всех привезли под утро из одной точки — старой коммуналки на окраине, которую никак расселить не могут. Официально опера решили, что там была классическая пьяная поножовщина. Но посмотри на раны.

​Велехов подошел ближе, хмуро разглядывая бледную кожу погибшего, покрытую глубокими рваными бороздами.

​— Это не нож, — сразу определил он, качнув головой. — Края слишком неровные. Больше похоже на…

​— На осколки, — перебила Тая, подтверждая его догадку. — Сонные артерии перебиты в хлам, глубокие проникающие в грудь. Их троих буквально нашпиговало битым стеклом от люстры и зеркалами, а четвертого приложило чугунной сковородой так, что шансов не было. Эксперты из обычного отдела решили, что сожители устроили дебош и швыряли друг в друга всё, что под руку попалось. Но наши ребята с места привезли записи с камер на лестничной клетке. В момент, когда всё случилось, там пошли дикие помехи — экраны просто залило белым шумом, а датчики зафиксировали резкий всплеск энергии Изнанки.

Ярослав нахмурился, вглядываясь в характер порезов.

— То есть электроника зафиксировала присутствие сущности. Какого-нибудь полтергейста или низшего духа-вредителя?

— Хуже, — Тая посерьезнела и пододвинула к себе планшет, открывая зарисовку. — Я не стала ждать, пока остаточные эманации рассеются, и просмотрела посмертные воспоминания всех четверых. Обычный отпечаток на сетчатке. Ярослав, они не дрались между собой. Наоборот — они пытались спрятаться под столами и закрывали головы руками, пока по комнатам вихрем летала мебель и колотилось всё, что способно разбиться. Вспышки ярости были такой силы, что вещи летали на бешеной скорости. Это и повредило артерии.

— А саму тварь они видели? Камеры в комнатах были?

— Нет, в комнатах пусто. А в посмертных образах сплошной страх, темнота и какие-то размытые, слишком быстрые тени. Конкретного силуэта никто из них разглядеть не успел — всё произошло слишком быстро. Но кое-что общее на сетчатке отпечататься успело.

Тая развернула к нему экран планшета, на котором быстрыми штрихами был набросан контур, воссозданный по следам чужой памяти. Ярослав всмотрелся в изображение. На рисунке угадывались очертания чего-то совсем маленького, непропорционального, передвигающегося в неестественной, ломаной позе.

— Совсем небольшой, — Велехов задумчиво поскреб подбородок, изучая набросок. — Хранитель места? На задичавшего домового похоже, если честно. Когда коммуналку расселять начинают, старый уклад рушится, они с ума сходят от злости. Начинают швырять утварь, крушить всё вокруг.

— Я тоже сначала подумала про разозленного домового духа, — Тая вздохнула, глядя на экран. — Но для них это слишком кроваво. Домовые пакостят, могут придушить во сне, напугать, но чтобы целенаправленно резать стеклом сонные артерии сразу четырем людям… Тут какая-то личная, почти человеческая обида и дикая, слепая ярость. Будто этот силуэт просто мстил всему живому.

Ярослав тяжело вздохнул, потирая переносицу. Дело оборачивалось не просто глухарем, а потенциальной угрозой для всего района, если тварь выйдет за пределы этой квартиры.

— Ладно, — Велехов выпрямился и достал свой телефон. — Значит, имеем дело с сильным неупокоенным или духом, привязанным к месту или вещам. Будем искать вместе. Поднимаем архивы по этой коммуналке, смотрим, кто там жил, умирал или что туда притащили из антиквариата. Ну что, поехали на место? — Ярослав убрал телефон в карман и выжидающе посмотрел на неё. — Там всё осмотрим, проверим по горячим следам, поищем, к чему эта дрянь могла привязаться.

Тая удивленно посмотрела на него и даже сделала полшага назад, растерянно указав пальцем на свой медицинский фартук.

— В смысле — поехали? Ярослав, ты ничего не перепутал? Я вообще-то судмед, а не опер. Моё дело — трупы вскрывать и эманации на сетчатке ловить, пока они теплые. Я на тех-то выездах была, потому что там трупы были на месте... Меня начальство за такое самоуправство по голове не погладит.

— Разберемся с твоим начальством, — уверенно сказал Велехов, уже направляясь к вешалке, чтобы скинуть халат. Он обернулся у самой двери и мягко, но настойчиво улыбнулся. — Поехали. Я чувствую, что твой взгляд там точно лишним не будет. Твоя магия, Тая, видит то, мимо чего мы, оперативники, пройдем и даже не заметим. Да и... мне спокойнее, если ты будешь рядом на этом вызове. Поехали?

Глава 9. Часть 2

В салоне машины пахло кофе и старой кожей. Ярослав уверенно вел автомобиль по загруженным улицам, то и дело поглядывая на пассажирское сиденье. Тая устроилась рядом, уткнувшись в экран планшета, который она всё-таки прихватила с собой, и ее пальцы так быстро порхали по стеклу, будто от этого зависела чья-то жизнь.

— И всё-таки это не домовой, — не отрывая взгляда от экрана, упрямо повторила она, продолжая их спор, начавшийся еще у дверей управления. — Я подняла старые медицинские архивы Изнанки по этому району. Домовые духи привязаны к уюту и быту. Если их злить, они бьют посуду, воруют ключи, ну могут толкнуть. Но четыре трупа со вспоротыми артериями? Да ни один задичавший хранитель очага на такое физически не способен, у них энергоструктура другая!

— Тая, ты рассуждаешь как ученый в стерильной лаборатории, — Ярослав крутанул руль, объезжая застрявший в правом ряду грузовик. — А я опер и сужу по фактам. Квартира — старая коммуналка, где сто лет никто ремонт не делал. Жильцы — маргиналы, у которых каждый день скандалы. Стены буквально пропитаны чужой агрессией. Да там любой, даже самый мирный дух за пару лет в таких условиях с ума сойдет и превратится в злобную тварь. Тем более, ты сама сказала: летала мебель. Кто еще, кроме духа дома, может так управлять вещами на его территории?

— Да кто угодно! — Тая резко развернула планшет к нему, едва не ткнув экраном в приборную панель. — Смотри сюда. Несколько лет назад в этой же самой коммуналке, в одной из комнат, умерла женщина…беременная женщина. Сразу после этого соседи начали жаловаться на странные шорохи, детский плач по ночам и топот. Обычное УВД тогда списало всё на галлюцинации от пьянства, но наш отдел зафиксировал там слабый фон неупокоенного. Думаешь, это совпадение?

— Детский плач? — Ярослав на секунду отвлекся от дороги и нахмурился, вглядываясь в строчки архивного отчета. По спине пробежал едва заметный холодок, а в голове неприятно щелкнуло какое-то смутное воспоминание. — Там упоминался именно ребенок?

— Да. И в посмертных образах, которые я сняла, силуэт был крошечным, — Тая победно прищурилась, довольная тем, что ей удалось пошатнуть его уверенность. — Так что твой домовой отпадает. Там заперто что-то человеческое. Вернее, то, что когда-то могло им стать, но превратилось в чистую обиду и злость.

— Ладно, твоя взяла, на домового не тянет, — Ярослав помрачнел, крепче сжимая руль. Машина как раз сворачивала в серый, покосившийся двор нужного адреса. — Но если это человеческий дух, то дела наши еще хуже. Обычным экзорцизмом или силовым контуром мы его из этих стен не выкурим. Придется искать, к чему конкретно он привязан.

Место происшествия было наспех оцеплено яркими полосатыми лентами, которые чужеродным пластиковым пятном резали глаза на фоне обшарпанных стен старого парадного. Из раскрытых дверей квартиры доносился приглушенный гул голосов: внутри уже вовсю работали оперативники и криминалисты, скрупулезно сканируя, казалось, каждый сантиметр этой огромной, пропахшей сыростью коммуналки.

Едва они вошли, как в нос ударил тяжелый, металлический запах крови, смешанный с едким ароматом дешевого табака и застарелой пыли. Под ногами опасно затрещало — весь пол в длинном коридоре был усыпан мелким стеклянным крошевом, осколками фарфора и щепками от разнесенной в щепки мебели.

— О, капитан, — навстречу им из глубины квартиры вышел заспанный эксперт в защитном комбинезоне, держащий в руках портативный сканер эманаций. Он мазнул взглядом по Велехову, а затем удивленно уставился на его спутницу. — И Таисия Николаевна? А вы какими судьбами из своего подвала выбрались? Трупы-то еще пару часов назад в морг уехали.

— Личный контроль, лишним точно не будет. Под мою ответственность, — коротко отрезал Ярослав, аккуратно придерживая Таю за локоть, чтобы она случайно не наступила на крупный обломок зеркала, торчащий прямо из паркета. — Показывай, где тут эпицентр. И что ваши приборы говорят по поводу остаточного фона?

— Добрый день, — Тая слабо улыбнулась эксперту, на ходу поправляя сумку на плече. — Мне нужно своими глазами увидеть, где всё произошло. Посмертные воспоминания на сетчатке у них слишком смазанные — сплошной хаос, летящие вещи и паника. Но все они перед смертью смотрели в одну точку, примерно на уровне пола. Хочу сопоставить их последние секунды с реальной обстановкой.

— Ну, смотрите сами, дело хозяйское, — вздохнул эксперт. — Только аккуратнее там, под ноги глядите.

Он развернулся и прошел вглубь квартиры, аккуратно обходя разбросанные на полу осколки. Следом, стараясь ступать след в след, шла Таисия, чутко прислушиваясь к собственным ощущениям, а замыкал их небольшое шествие Ярослав — его широкая фигура надежно прикрывала её со спины, создавая осязаемое ощущение защиты.

— Фон крайне странный, — продолжал бубнить эксперт, сверяясь с мигающим экраном прибора. — Не показывает большой активности, точнее, не показывает резкого скачка, какого мы ожидали. Будто тут всё время творилось что-то странное, но люди не замечали.

— Или списывали на белочку, — предположил Ярослав, оглянувшись вокруг.

Разруха здесь правила бал задолго до сегодняшней бойни. Старая, рассохшаяся мебель, когда-то бывшая чьей-то гордостью, теперь стояла сиротливыми, изломанными скелетами. Некогда массивный диван с обвисшей обивкой был намертво просижен до ям и залит чем-то темным, липким и пахучим — то ли дешевым алкоголем, то ли застарелыми следами бесчисленных застолий. Обои висели грязными клочьями, обнажая вековую дранку, а от стен веяло такой безысходностью, что дышать становилось тяжело.

Тая остановилась посреди этого хаоса и закрыла глаза, медленно втягивая носом затхлый воздух. По ее лицу пробежала тень.

— Нет, Яр, дело не в алкоголе, — тихо, но отчетливо произнесла она.

​Тая сделала шаг назад, ближе к Ярославу, и осторожно взяла его за руку. Её пальцы оказались неожиданно прохладными. Чуть потянув его на себя, она вынудила капитана наклониться, чтобы не привлекать внимания маячившего впереди Сергеича, и заговорила ему прямо на ухо, заставив Велехова мгновенно подобраться от такой внезапной близости.

​— Алкоголь здесь был просто глушителем. Прибор не врет: этот фон не свежий. Он... застарелый. Словно эта квартира годами дышала чужой глубокой обидой, как плесенью. И под конец эта дрянь просто накопила достаточно сил, чтобы забрать их всех.

​Ярослав скосил взгляд на её руку, сжимающую его ладонь, а затем посмотрел Тае в глаза. Её дыхание коснулось его щеки, и в этом Богом забытом, залитом кровью притоне от неё единственной веяло чем-то настоящим и живым. Он чуть крепче перехватил её пальцы, давая понять, что услышал.

Ярослав наклонился еще ниже, почти касаясь губами её виска, и его низкий, ровный голос зазвучал у самого уха Таи.

— Проверим все комнаты и потом посмотрим в архивах, может, сохранились данные прошлых жильцов, — так же тихо ответил он, намеренно удерживая её руку и сохраняя эту короткую, понятную только им двоим дистанцию.

На мгновение они замерли, обмениваясь быстрыми, сосредоточенными взглядами, а затем синхронно, едва заметно кивнули друг другу. Между ними установилось то самое молчаливое понимание, когда лишние слова опергруппе вокруг были уже не нужны — теперь они вели это дело вместе.

Велехов осторожно высвободил руку, выпрямился во весь рост и снова примерил на себя привычную маску жесткого, собранного оперативника.

— Мы пройдемся по комнатам, — уже громче, обычным рабочим тоном бросил он эксперту, который как раз увлеченно ковырялся в углу коридора. — Посмотрим планировку. Если что-то звякнет по твоей части, сразу зови.

Начать решили с дальней комнаты, постепенно продвигаясь к выходу.

Это была самая маленькая комната в коммуналке. На крошечной площади кое-как теснились узкая железная кровать, покосившийся стол и хлипкий стул. Массивный старый шкаф стоял около двери, не давая ей открыться полностью, из-за чего протискиваться внутрь пришлось боком.

Они прошли внутрь и осмотрелись. Окно было затянуто серой паутиной, а из щелей в полу тянуло не просто сквозняком, а могильной стужей.

Глава 10. Часть 1

— Какие у тебя мысли? — Ярослав повернулся к девушке, закладывая руки за пояс.

— Я всё ещё думаю о том, что где-то тут умерла женщина несколько лет назад. Беременная женщина, Яр. Ты же знаешь, что от подобных смертей, будь они естественными или нет, в пространство всегда уходит мощнейший, разрушительный выплеск темной энергии. Метафизический рубеж между жизнью и смертью в такие моменты истончается до предела. А если смерть была ещё и насильственная… — Тая покачала головой, отведя взгляд к темному углу за шкафом. — Энергия не рожденного, но уже обладавшего искрой жизни ребенка могла застрять между мирами. Впитаться в эти стены.

Ярослав внимательно слушал ее, чувствуя, как пазл в голове начинает пугающе складываться. Ломаный силуэт, детский плач, дикая, затаенная обида на живых. Слишком много совпадений для одной питерской коммуналки.

— Давай проверим архивы по убийствам в этом доме. Может, что и найдем, — глухо отозвался Ярослав, обводя тяжелым взглядом серые, покрытые подтеками стены. — Но сейчас нужно все комнаты пройти и осмотреть. Вряд ли нам позволят тут часто бывать. Слишком много посторонних глаз вокруг, обычное УВД уже наступает на пятки.

— Позволят, но только ещё один раз, — Тая повернулась к нему, и на её лице отразилась тень затаенной тревоги.

Девушка закусила губу, нервно поправляя ремешок сумки на плече. Ярослав невольно опустил взгляд и задержал его на её губах, слегка покрасневших и подрагивающих от волнения. В этот момент весь антураж жуткой коммуналки, запах старой крови и шорохи оперативников за дверью будто отдалились, смазались до белого шума. Внутри у Велехова болезненно и сладко потянуло — странное, глухое чувство, мешающее дышать. Ему до безумия, вопреки всякой логике и служебному долгу, захотелось коснуться этих губ большим пальцем, успокоить, забрать себе всю её тревогу. Он сглотнул, силой заставляя себя поднять взгляд обратно к её глазам.

— Да и то, — Тая, казалось, даже не заметила его секундного замешательства, хотя её дыхание слегка сбилось, — если мы найдем, что это такое, и докажем руководству, что вспышки ярости будут повторяться. Пока для них это просто кровавая бытовуха с аномальным фоном. Если не принесем конкретные зацепки — квартиру опечатают, отдадут под снос, а тварь просто уйдет искать себе новые жертвы в соседних домах.

— Значит, найдем, — чуть хриплее, чем обычно, отрезал Велехов, делая шаг к выходу из каморки, чтобы справиться с внезапным наваждением. — Ты говорила про какую-то вещь, к которой он может быть привязан, ты сможешь почувствовать?

— Постараюсь, — Тая кивнула. Она глубоко вздохнула, словно настраиваясь на нужную волну, и в её глазах снова появилась та холодная, академическая сосредоточенность, которая так восхищала Ярослава. — Неупокоенные духи редко привязываются к самим стенам, им нужен материальный якорь. Что-то, что принадлежало им при жизни или стало причиной их гибели. Какая-то личная вещь, сохранившая самый мощный эмоциональный отпечаток. Если этот якорь до сих пор в квартире, я его нащупаю. По крайней мере, должна.

— Идем. Каждую щель вывернем, но зацепку добудем, — Велехов решительно кивнул, довольный тем, что рабочий настрой вернул их в привычное русло, а странное, душное напряжение между ними немного рассеялось.

Они вышли обратно в темный коридор, где все еще шаркали оперативники, и направились к следующей двери. Изнутри тянуло застарелым запахом лекарств и дешевого табака. Ярослав аккуратно толкнул скрипучую створку, пропуская Таю вперед.

— Господи, как же тут везде буквально несёт Навью. Будто негативной энергией пропиталось вообще всё, от мебели до стёкол, — девушка прошла вглубь комнаты, пряча ладони и зябко обнимая себя за плечи. — Даже на душе холодно стало. Будто, знаешь... этот холод изнутри выстужает, за загривок хватает и кровь в лед превращает.

​— Надень, — не терпящим возражений тоном скомандовал Ярослав.

​Он на ходу расстегнул и скинул с себя плотную джинсовку, оставшись в одной темно-серой футболке. Ткань мягко обтянула его фигуру, рельефно подчеркивая широкие плечи и крепкую грудь. Короткий рукав плотно перехватывал крупный, литой бицепс, по которому отчетливо побежали жесткие жгуты мышц, когда Велехов протянул Тае куртку. От него самого в этой промозглой каморке веяло такой сильной, надежной приземленной теплотой и спокойной уверенностью, что весь потусторонний морок Нави, заполнивший углы, будто испуганно отпрянул назад.

​Тая на секунду замерла, переводя взгляд с куртки на его обнаженные руки, по которым, кажется, никакой могильный холод не был способен ударить. На мгновение её щеки коснулся едва заметный румянец, никак не связанный с аномалиями квартиры.

— А ты не замёрзнешь? — тихо спросила она, не торопясь забирать джинсовку. — Мы выйдем, и всё нормально станет. Не надо.

Вместо ответа Ярослав молча сделал шаг вперед, мгновенно сокращая расстояние между ними до минимума. Он вырос перед ней как глухая, непреодолимая стена, перекрывая собой убогий вид на обшарпанную комнату.

— Надевай, — негромко, но с той самой упрямой капитанской хрипотцой в голосе повторил он.

Не дожидаясь, пока она снова начнет спорить, Велехов сам набросил тяжелую, сохранившую живое тепло его тела куртку ей на плечи. Его пальцы на секунду задержались у её ворота, случайно мазнув по воротнику кофты и едва ощутимо коснувшись шеи. Таю тут же окутал его запах — смесь хорошего парфюма и чистого, мужского тепла. Куртка оказалась ей откровенно велика, почти доходя до бедер, отчего девушка сразу показалась еще более хрупкой и беззащитной в этом жутком месте.

Она инстинктивно перехватила пальцами плотные края джинсовки, сильнее кутаясь в нее, и подняла на него глаза.

— Спасибо, — едва слышно выдохнула Тая, резко забыв все свои заготовленные медицинские аргументы. — Если смерть была насильственной, — она поспешно перевела тему, стараясь вернуть мыслям привычную профессиональную четкость, — а я предполагаю, что это было именно так, то тут должно сохраниться оружие убийства. Потому что иначе дух бы был не здесь, а где-то, где есть это оружие. Это ведь, по сути, единственный предмет, который мог контактировать... кроме тела матери.

​Ярослав медленно повторил это слово, и его взгляд сразу стал жестким, сканирующим пространство уже чисто профессионально:

​— Оружие. Если это бытовуха многолетней давности, то в ход могло пойти что угодно. Нож, топор, тяжелый чугунный утюг. И если его не изъяли тогда как вещдок...

​— То оно до сих пор где-то здесь, замурованное в эти стены или спрятанное под половицами, — подхватила Тая, и в её голос вернулась привычная исследовательская уверенность, хотя она всё ещё крепче сжимала пальцами края его огромной куртки. — Понимаешь, Яр, физическое тело матери ушло в землю, связь разорвана. А металл или старое дерево держат чужую посмертную ярость десятилетиями. Оружие приняло на себя её последний вздох, её ужас и ненависть. Для запертого здесь духа ребенка это не просто предмет. Это его колыбель. Его единственный способ дотянуться до этого мира и... мстить.

​Она сделала глубокий вдох, закрыла глаза и медленно пошла вперед, ведя перед собой свободной рукой. Огромные рукава его джинсовки немного болтались, но сейчас Ярославу было не до улыбок.

​Он молча двинулся следом, держась на расстоянии полушага, готовый подстраховать её в любую секунду. Тая продвигалась вдоль старого, почерневшего комода, у которого они остановились. Воздух вокруг них, казалось, начал заметно густеть, а в углах комнаты отчетливо зашевелились глубокие, неестественно плотные тени.

Глава 10. Часть 2

— Оно лежало тут, но сейчас нет. Будто, знаешь, забрали, переложили... перепрятали, — Тая замерла у комода, не решаясь коснуться его рассохшегося дерева. — Видишь? — она указала на углы комнаты. — Тени шевелятся, но будто по памяти. Значит, не тут, хотя в этом комоде оно пролежало долго.

Ярослав проследил за направлением её руки. В углах каморки и правда сгущался неестественный, колеблющийся сумрак, словно старый дом неохотно прокручивал перед ними выцветшую кинопленку. Очертания комода на мгновение смазались, окутанные зыбкой, серой дымкой, а затем всё снова вернулось в норму.

— Перепрятали, значит, — Велехов помрачнел, делая шаг ближе к мебели. — Если тварь сама перетащила свой якорь, у нас проблемы. Но если это сделал кто-то из жильцов, то этот человек либо уже мертв в соседней комнате, либо…

— Либо он забрал его с собой, когда съезжал, — Тая обернулась к Ярославу, и в её глазах мелькнула догадка. — Яр, помнишь, Сергеич говорил, что резкого скачка фона не было? Что всё происходило постепенно? Оружие унесли из этой комнаты, но не из квартиры. Его спрятали в общем пространстве. Там, где до него мог дотянуться каждый, кто потерял бдительность или напился до чертиков.

Капитан на секунду задумался, сопоставляя факты, а затем его взгляд резко переместился на запертую дверь, ведущую вглубь коммунального коридора.

— Общая кухня или коридор, — твердо произнес он. — Идем. Нам нужно найти место, где эта память оживает по-настоящему.

Тая наконец надела джинсовку нормально, просунув руки в рукава. Несмотря на то, что куртка всё ещё сидела на ней свободно и скрывала ладони, так двигаться было гораздо удобнее. На ходу поправляя плотную ткань, девушка снова обняла себя за плечи, будто пытаясь целиком закутаться в этот тонкий, едва уловимый аромат его одеколона. Этот тёплый, чисто мужской шлейф успокаивал, дарил ложное чувство безопасности и на мгновение полностью вытеснил удушливую затхлость питерской коммуналки.

Они вышли из каморки и направились в самый конец коридора, откуда доносился приглушенный гул голосов.

Общая кухня встретила их тусклым светом голой лампочки под потолком, сизым махорочным дымом и тяжелым, липким запахом застарелой гари. Здесь, среди облупившихся зеленоватых стен, засаленных газовых плит и рядов разномастных кухонных столов, вовсю суетились оперативники. Двое парней из убойного оформляли протокол у окна, еще один аккуратно упаковывал в пакет какие-то осколки со стола, а эксперт в желтых перчатках осматривал потеки на полу.

Ярослав уверенно шагнул внутрь, привлекая к себе внимание, и Тая зашла следом, инстинктивно держась чуть позади его широкой спины.

— Мужики, отвлекитесь на минуту, — негромко, но веско бросил Велехов, заставляя оперативников поднять головы. — Нужен свежий взгляд. Вы когда эту кухню переворачивали, ничего странного не заметили?

Один из оперов, устало потирая переносицу, хмыкнул:

— Капитан, тут вся квартира — одно сплошное «странно». Обычная бытовуха, а жути нагоняет как в морге.

— Мы имеем в виду конкретные вещи или места, — Тая сделала шаг вперед, аккуратно высвободив пальцы из просторного рукава джинсовки и качнув головой в сторону углов. — Присмотритесь. Может, замечали, что где-то тени кружат чуть гуще, будто по памяти? Или, может, к какому-то предмету вам буквально не хотелось прикасаться? На уровне чистой интуиции, когда руки сами назад отдергиваются?

Оперативники переглянулись. Сначала на их лицах промелькнул привычный скепсис, но, посмотрев на серьезного, собранного Велехова и бледную, сосредоточенную девушку в его куртке, они притихли. В этой квартире уже каждый успел ощутить непонятный, давящий на мозги дискомфорт.

— Слушайте... — парень с пакетом в руках почешал затылок и неопределенно кивнул в сторону старой, покрытой слоем векового жира вытяжки над неработающей плитой. — Насчет теней не скажу, но вот туда, к углу за навесным шкафом, лезть реально не хотелось. Мы там всё поверхностно осмотрели, но парней аж передернуло, руки будто не могли работать, взять что-то невозможно. Списали на то, что оттуда сыростью и дохлыми мышами прет. Но холодило оттуда знатно, до сих пор шея затекшая.

— Спасибо, — Тая кивнула и обернулась к Ярославу. Она понизила голос, чтобы опера её не услышали. — Мне кажется, оно. Только голыми руками туда лезть — самоубийство. Нужно будет взять защитные перчатки с экранирующим напылением, чтобы ментальный удар не словить, когда вытаскивать станем.

— Спасибо, мужики. Не трогайте эту часть пока что, — распорядился Велехов, махнув рукой операм, и подошел ближе к девушке. Коридорный гул снова заполнил кухню, возвращая парней к работе. Ярослав заглянул Тае в глаза. — Сначала нужно прошерстить архивы и понять, что это за дух вообще и как с ним бороться. Без подготовки туда соваться нельзя.

— Осматриваемся ещё или едем в отдел? — спросила она, вздохнув.

​— Надо осмотреть оставшиеся комнаты, даже если мы нашли то, что искали, — Велехов бросил короткий взгляд в сторону обманчиво тихой вытяжки, а затем снова посмотрел на Таю. — Нам нужен полный расклад. Оставлять слепые зоны в таком месте — непозволительная роскошь.

​— Да, мало ли ещё детали найдем, — согласилась Тая, посильнее стягивая края его джинсовки на груди. Профессиональный азарт постепенно вытеснял изначальную жуть, хотя интуиция продолжала глухо поднывать, предупреждая об опасности. — Если тварь перепрятала оружие сюда, на кухню, то в других комнатах могли остаться следы её... скажем так, жизнедеятельности. Бытовые привязки, старые следы ментальных выбросов.

​Они переглянулись и синхронно двинулись к выходу кухни, оставляя оперативников разбираться с протоколами. Чтобы закончить осмотр, им нужно было вернуться назад и проверить те комнаты, которые они поначалу пропустили, сразу бросившись на самый мощный фон Нави в каморке матери.

Шагнув обратно в коридор, они пошли мимо распахнутых дверей, за которыми виднелся хаос брошенных вещей и следы работы криминалистов. Вся квартира теперь принадлежала только мертвецам и оцепившей её полиции.

Ярослав остановился у очередной двери, перегороженной сорванной желтой лентой. На всякий случай положив ладонь на рукоять табельного, он аккуратно толкнул её ногой.

Дверь легко поддалась, и теперь стало ясно, почему она была закрыта. Изнутри пахнуло так, будто кто-то сдох и лежал там несколько дней подряд — густой, удушливый шлейф разложения мгновенно забил легкие.

— Закрой! — закашлялась Тая, судорожно закрывая нос и рот плотным рукавом джинсовки.

— Фу, блин... — Ярослав резко дёрнул дверь на себя, с глухим стуком отрезая их от этого мерзкого запаха. Он шумно выдохнул через рот и повернулся к девушке, у которой от вони даже глаза заслезились.

— Давай оставим это другим, — тихо предложила она, нервно рассмеявшись и пытаясь сбить подступившую тошноту. — В следующую комнату? Это был туалет, и у нас осталась только одна комната.

Они поспешили к другой двери, на ходу отмахиваясь, стараясь отогнать тот гнилостный запах, который, казалось, преследовал их.

Ярослав, уже не церемонясь, толкнул следующую створку. В лицо пахнуло сухой пылью, старыми книгами и дешевым стиральным порошком. Это была последняя спальня в коридоре.

В отличие от каморки на отшибе, здесь царил относительный порядок, если не считать перевернутого стула у окна и разбросанных по полу постельных принадлежностей — немых свидетелей того, что и сюда ворвалась кровавая развязка. На Навь здесь почти ничего не указывало: тени в углах лежали ровно, неподвижно, без той зловещей, живой густоты, которую они видели на кухне.

— Чисто, — констатировал Велехов, бегло осмотрев периметр комнаты и не заметив никаких аномальных колебаний. — Обычный бытовой след. Тварь сюда если и заходила, то только чтобы закончить дело. Якоря здесь нет.

— Да, фонит только естественным человеческим страхом, — Тая осторожно опустила рукав куртки, убедившись, что вонь из туалета сюда не добралась. Она сделала глубокий вдох, окончательно успокаиваясь в коконе его одеколона. — Больше мы тут ничего не выцепим, Яр. Всё сходится на вытяжке.

— Значит, сворачиваемся, — Ярослав развернулся к выходу и коротко кивнул в сторону коридора. — Едем в отдел. Поднимем старые висяки по этому адресу, загнившую бытовуху тридцатилетней давности.

Глава 11. Часть 1

— Надо заехать ко мне, — сказал мужчина, когда они уже спускались по пустой, пахнущей сыростью парадной к выходу на улицу. Он на ходу достал из кармана брелок, и рядом коротко пикнула сигнализация его машины.

Тая удивленно подняла на него глаза, поправляя на плечах его джинсовку. Мужчина отказался брать её назад, лишь твердо качнув головой, когда она попыталась стянуть куртку с плеч.

— Зачем?

— Забрать дедовский блокнот, забыл его сегодня утром на столе, — пояснил Ярослав, открывая перед ней пассажирскую дверь автомобиля. — Помнишь, в прошлый раз по нему нашли Стригу? Может, и в этот раз поможет. Там старые записи по питерским аномалиям еще советских времен.

Девушка села в машину, но он не торопился закрывать дверцу. Ярослав чуть наклонился, опираясь ладонью о край крыши автомобиля, и внимательно, с какой-то затаенной, чисто мужской заботой окинул её взглядом, проверяя, не бьет ли её до сих пор озноб после Нави. Убедившись, что в салоне тепло, а сама Тая уютно укутана в его джинсовку, он закончил мысль:

— Этот дух объявился недавно, а в дедовских записях наверняка есть упоминания похожих случаев. Разделим задачи: один займется блокнотом, второй параллельно поднимет базу в управлении. Так мы проверим обе версии в два раза быстрее и не увязнем в бумажках.

Ярослав наконец захлопнул дверцу, обошел машину и сел за руль. Мотор мягко заурчал, в салон хлынул приятный поток теплого воздуха из дефлекторов, окончательно вытесняя остатки питерской сырости после дождя. Вообще-то июль стоял душный и жаркий, но этот затянувшийся на несколько дней ливень превратил город в промозглый сквозняк.

Тая привычным движением достала из сумки рабочий планшет, разблокировала экран и уткнулась в синеватое свечение, открывая базу данных по происшествиям.

Заметив это боковым зрением, Ярослав тихо хмыкнул, переключая передачу.

— Слушай, тебе не кажется, что у нас образовался какой-то подозрительно стабильный паттерн? — с улыбкой спросил он, выруливая со двора-колодца на проспект. — Я постоянно тебя вожу, а ты каждый раз шуршишь по базам и ищешь очередную чертовщину. Чувствую себя личным водителем очень важного детектива.

Тая коротко рассмеялась, не отрывая взгляда от экрана.

— Скажи спасибо, что этот важный детектив не просит прибавить газу, — парировала она, но улыбка сама собой расплылась по лицу. — К тому же, у нас разделение труда. На тебе — логистика и силовое прикрытие, на мне — интеллектуальный штурм. Идеальный тандем, Яр. Или тебе что-то не нравится?

Она подняла голову, собираясь озвучить первые мысли по делу, но слова на мгновение застряли в горле.

Ярослав, отдав ей куртку, остался в одной обтягивающей футболке, и теперь, когда он уверенно перехватывал руль на повороте, его руки были очень близко. Тая поймала себя на том, что неприлично откровенно засмотрелась. Сильные, рельефные предплечья, отчетливо проступающие под кожей вены, сбегающие к запястьям... На левой руке массивные часы плотно обтягивали кожу, а чуть выше темнел ремешок браслета, который только подчеркивал эту чисто мужскую, жесткую пластику движений. Внутри сладко кольнуло, напомнив, что этот мужчина только что буквально окутал её своей заботой.

Память услужливо, яркой вспышкой подкинула воспоминание: эти же самые ладони, тяжелые, надежные и горячие, совсем недавно собственнически лежали на её талии, притягивая к себе и заставляя забыть обо всем на свете. Кожу под одеждой словно заново обожгло тем фантомным прикосновением.

— Нашла что-то? — Ярослав скользнул по ней быстрым вопросительным взглядом, заметив её внезапное молчание.

Тая с трудом сглотнула, чувствуя, как внезапно пересохло в рту. Она неосознанно провела кончиком языка по губам, пытаясь вернуть самообладание. Воздух в салоне вдруг показался слишком густым. Поспешно возвращаясь к реальности, она судорожно ткнула пальцем в экран планшета, молясь про себя, чтобы полумрак салона и бегущие по стеклам блики уличных фонарей скрыли предательский румянец на её щеках.

— А? Да, тут... пара странных вызовов по этому месту несколько лет назад. Смотри... тут... — мысли путались, никак не желая выстраиваться в рабочую схему, пока Ярослав сидел так непозволительно близко.

Мужчина чуть сбавил скорость перед светофором и снова повернул к ней голову. Его взгляд сделался внимательным, с легким прищуром.

— Все хорошо?

— Д-да, — Тая мысленно отвесила себе пощечину за эту глупую заминку и поправила воротник джинсовки, глубже пряча лицо в его запах. — Тут просто... случаи неоднозначные. Судя по первичным рапортам ППС, там тоже был сильный ментальный след, который списали на обычную естественную смерть. Не стали углубляться, так как они приехали уже на довольно старый труп женщины. И, кажется, это как раз та самая запертая комната, из-за которой мы только что едва не задохнулись.

— Господи, никогда не забуду этот запах, — тихо рассмеялся мужчина, качнув головой и переведя взгляд обратно на дорогу. — Думал, у меня рецепторы в нос отвалятся.

— О да, я думала, меня стошнит прямо там, — призналась Тая, до сих пор ощущая этот фантомный удушливый шлейф на задворках памяти. Она судорожно выдохнула, окончательно отпуская напряжение, и невольно улыбнулась в ответ на его смех. — Это было мощное боевое крещение для наших носов.

Они подъехали к одной из многих одинаковых старых пятиэтажек. Двор-колодец был полон зелёных деревьев, чьи кроны создавали приятный полумрак в солнечный день. Но сейчас это место было скорее тропическим лесом: тяжелые, напитанные многодневным ливнем ветви низко гнулись к земле под тяжестью капель, превращая узкий проезд в сплошной зеленый тоннель. Пар колыхался над сырым асфальтом, а из-за зашкаливающей влажности и духоты воздух казался таким плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. Огромные глянцевые листья старых тополей глухо шлепали по лобовому стеклу, когда Ярослав аккуратно припарковал машину у потрескавшегося бордюра.

​Он повернулся к Тае, которая с интересом оглядывала двор через лобовое стекло.

​— Подождёшь здесь? Я быстро. — Мужчина прошлся внимательным взглядом по девушке, выискивая любые признаки неудобства или усталости после тяжелого выезда. Заметив, что она все еще зябко кутается в его джинсовку, Ярослав протянул руку и чуть прибавил температуру на панели, направляя поток теплого воздуха прямо на неё, чтобы Тая окончательно согрелась, пока его не будет.

​— Конечно, я поищу что-то в сети, — Тая благодарно кивнула, устраиваясь поудобнее в пассажирском кресле и подтягивая планшет поближе.

Захватив все нужное из квартиры, мужчина вышел из подъезда. Тяжелая металлическая дверь с грохотом захлопнулась за его спиной, возвращая в душный, пахнущий мокрой зеленью полумрак питерского двора. Ярослав на ходу перехватил старый, потертый по углам блокнот и направился к машине.

​Сквозь влажное, покрытое крупными каплями дождя лобовое стекло была отчетливо видна фигурка девушки. Тая сидела, чуть подавшись вперед; её тонкие брови были нахмурены, а сосредоточенный взгляд направлен в светящийся экран планшета. Она смешно закусила нижнюю губу — верный знак того, что архивные данные полностью поглотили её внимание.

​Ярослав невольно замедлил шаг, а затем и вовсе остановился в паре метров от капота, засмотревшись на неё. В полумраке салона, подсвеченная лишь голубоватым сиянием монитора, она казалась какой-то хрупкой, почти нереальной на фоне этого грубого, промокшего города. Его огромная джинсовка, в которую она укуталась, делала её еще миниатюризированее, и эта картина отозвалась внутри Ярослава странным, непривычным теплом. Ему вдруг подумалось, что возвращаться к машине, где его кто-то так искренне ждет, — чертовски хорошее чувство.

Глава 11. Часть 2

​В этот момент Тая, словно почувствовав чужой взгляд, отвлеклась от экрана. Заметив его силуэт краем глаза, она повернулась к боковому стеклу и мгновенно преобразилась: нахмуренные брови разгладились, а на лице расцвела теплая, искренняя улыбка.

Она посмотрела на него, чуть наклонив голову набок, и в её глазах промелькнуло лукавое любопытство.

Ярослав опомнился, быстрым шагом подошел к машине и залез в салон, принеся с собой шлейф свежего дождевого воздуха. Как только дверь захлопнулась, отрезая их от шума падающих с деревьев капель, Тая повернулась к нему всем корпусом.

— И почему ты там стоял? — с мягкой усмешкой спросила она, складывая руки на планшете. — Замерз на полпути?

Велехов, который обычно за словом в карман не лез, на секунду откровенно завис. Не говорить же ей прямо, что он просто стоял под дождем и любовался тем, как уютно она смотрится в его машине. Спешно подыскивая рациональное оправдание, он отвел взгляд и невнятно пробормотал первое, что пришло в голову:

— Да я... это... проверял фары. И номерной знак. Ну и лобовое стекло, как раз когда ты голову подняла. Думал, не грязные ли после трассы, а то в такой ливень видимость паршивая.

Тая тихонько фыркнула, прекрасно понимая, что номера и фары у него чистые, но расспрашивать дальше не стала, решив пощадить его внезапное смущение.

— Вот блокнот, — он передал ей старую, обтянутую потрескавшейся кожей тетрадь. — Там может быть описание духа, надо просмотреть.

Тая бережно приняла его, ощущая пальцами шершавый переплет и легкий запах старой бумаги с примесью табака. Она осторожно приоткрыла первую страницу, где размашистым, твердым почерком были сделаны первые записи. Страницы от времени уже слегка пожелтели и казались хрупкими.

— Сейчас или уже в отделе? — Тая подняла на него глаза, нерешительно прижимая блокнот к груди. — Я боюсь его порвать... Дороги в Питере, конечно, прямые, но мало ли — тряхнет на каком-нибудь перекрестке или подскочим на трамвайных путях, вдруг что. Жалко будет, вещь-то ценная.

— Тогда в отделе, — согласился Ярослав, мягко трогая машину с места и выруливая из узкого, зажатого домами двора обратно на проспект.

Тая кивнула и аккуратно убрала бесценную реликвию в сумку, решив не рисковать. Освободив руки, она невольно повернула голову в сторону водительского сиденья и... снова пропала.

Пока он ходил до квартиры, дождь успел оставить на нем свои следы. Тая завороженно уставилась на его предплечья: на смуглой коже, прямо вдоль отчетливо проступающих вен, застыли мелкие, блестящие в свете приборной панели капли воды. Мужчина уверенно крутил руль, и эти капельки лениво скатывались вниз, очерчивая рельефные мышцы.

Взгляд девушки двинулся дальше — к сильной шее, на которой тоже поблескивала влага, а затем скользнул по четко очерченному подбородку с короткой щетиной. Ярослав был в одной футболке, и та, слегка промокшая на груди и плечах от крупных капель, теперь практически липла к телу, рельефно обтягивая крепкий разворот плеч и грудные мышцы. В полумраке салона это выглядело до умопомрачения интимно и горячо. Тая окончательно зависла, забыв как дышать и просто разглядывая мужчину рядом с собой.

— Тая? — окликнул её Ярослав, заметив, что пассажирка снова затихла и не сводит с него глаз.

​Она вздрогнула и резко подняла глаза, встречаясь с его теплым, слегка вопросительным взглядом. Скрыть то, куда именно она только что смотрела, было уже решительно невозможно.

​Ярослав скользнул взглядом по своей промокшей футболке, потом снова посмотрел на Таю, и в уголках его губ заиграла едва заметная, чертовски довольная ухмылка.

​— Сканируешь на предмет повреждений после выезда, детектив? — с легкой хрипотцой в голосе подмигнул он, крепче перехватывая руль. — Или проверяешь, не растаял ли я под питерским дождем?

​Этот его самоуверенный тон подействовал на Таю как ушат холодной воды. Смущение мгновенно испарилось, уступая место привычному азарту их пикировок. Она демонстративно вскинула подбородок и хмыкнула, возвращая себе абсолютно деловой вид.

​— Исключительно оцениваю масштаб катастрофы, Велехов. Твоя футболка мокрая насквозь. Если ты свалишься с простудой посреди дела, мне придется таскать архивные папки в одиночку. А у меня, между прочим, спина не железная.

​— Железная логика, — рассмеялся Яр, перестраиваясь в средний ряд. Напряжение между ними тут же лопнуло, сменяясь привычным, комфортным теплом. — Не переживай, я отличный напарник. Болеть в мои планы не входит. Лучше скажи, что ты там нашла по старым вызовам, пока я бегал?

— Нашла несколько странных заявлений, их не пропустили дальше и дело так и не завели, — заговорила Тая, и её голос в тишине салона прозвучал неожиданно глухо. Она снова развернула планшет, листая сухие строчки дежурных рапортов. — В этой коммуналке два раза нападали на женщину... И я уверена, что на нашу погибшую. Она была беременна. На нее бросались сожители, пьяное отребье из соседних комнат. Она подавала заявления, вся в синяках, но потом под давлением или от страха забирала их обратно. И все затихало на пару месяцев.

​Тая на мгновение замолчала, глядя, как синий свет экрана дрожит на её пальцах, пока за окном машины шумел серый питерский июль. От этой обыденной, злой жестокости по коже пробежал мороз.

— Последний раз, видимо, был реально последним, — тихо закончила она, и её пальцы сильнее сжали пластиковый корпус планшета. — Сожители её и добили. Обычная страшная бытовуха, которую наряд ППС не захотел расследовать. Приехали на уже старый труп и списали всё на естественную смерть, чтобы не портить статистику. Но понимаешь, к чему я клоню?

​Ярослав коротко кивнул, его взгляд на дорогу стал еще напряженнее.

​— Смерть беременной женщины в запертой комнате, полная боли, предательства и дикого страха, — продолжила Тая, и у неё самой по спине пробежали мурашки. — Идеальная почва. Тварь, которую мы ищем, не пришла из ниоткуда. Она родилась там, в этой душной комнате, впитав в себя её последний предсмертный ужас. Вот почему ментальный след такой яростный и удушливый. Этот дух — порождение того убийства, и теперь он будет мстить всем, кто окажется рядом. Нам нужно искать в блокноте ритуал упокоения именно для таких сущностей, Яр. Нас ждет не просто призрак, а сытый, обозленный монстр.

Шел второй час поисков. Сеть и архивы выдали несколько вариантов, но все они требовали совершенно разных ритуалов упокоения, что сильно осложняло работу. Каждый из найденных способов упорно отсеивался по какому-нибудь важному пункту: где-то не подходило место, где-то не сходились обстоятельства гибели, где-то природа самого духа была принципиально иной.

​Тая стояла около доски, сосредоточенно выписывая всё новые и новые версии, связывая их стрелочками и тут же стирая те, что заходили в тупик. Ярослав сидел за столом, вчитываясь в размашистые строчки и методично, страницу за страницей, пролистывая старый блокнот своего деда.

​— Нашел! — внезапно сказал он, заставив Таю вздрогнуть от неожиданности. — Почти на последней странице. Видимо, это было одним из последних дел деда в его карьере.

​— Показывай, — девушка тут же отложила маркер и быстро подошла к нему, встав прямо за его плечом и наклонившись к столу, чтобы лучше видеть пожелтевший разворот.

— Игоша, — прочитал он, проведя пальцем по строчкам. — Дед пишет: «...дух младенца, погибшего в утробе матери или умершего без имени. В наших реалиях привязывается к месту гибели или к орудию убийства — по сути, единственному предмету, который коснулся его, помимо тела матери. Силой малого духа не сокрушить, лишь пуще озлобится. Обуздать его может только ведьма, что словом ласковым и травой сонной душевную боль унять способна». Ярослав поднял на неё взгляд. — Твоя тема, Тая. Моя грубая сила тут бесполезна.

— А реально подходит, даже больше, чем все остальное. — Глаза Таи вспыхнули от озарения. — Помнишь, тот парень-оперативник на кухне говорил, что их аж передергивало возле старой вытяжки за навесным шкафом? Сказал, что оттуда знатно холодило и у него до сих пор шея затекшая. Они думали — сырость, а это был ментальный холод Игоши! Орудие убийства там, внутри вентиляции, сожители его туда и засунули. Дух намертво привязан к этому предмету.

Она взволнованно прошлась перед столом, уже выстраивая в голове тактику.

— Значит, план такой: возвращаемся туда, но голыми руками в вытяжку не лезем — это самоубийство, поймаем такой ментальный удар, что мало не покажется. Берем защитные перчатки с экранирующим напылением, как и обсуждали, достаем вещь, а дальше уже моя работа — усыпить его лаской и истомой, как дед твой писал. Но давай всё-таки на всякий случай сверим с другими версиями, чтобы исключить любые сюрпризы.

— И подготовим план с группой оперативников, — сказал Ярослав, закрывая блокнот и устало потирая переносицу. — Мы туда одни не пойдем. Мало ли, как сожители отреагируют, да и оцепление периметра никто не отменял.

​— Только несколько человек, — девушка тут же обернулась к нему и покачала головой, протестующе выставив ладонь. — Самых проверенных и стрессоустойчивых. Чем больше людей ворвется в квартиру, тем сильнее он испугается, а от испуга — взбесится. Это же ребенок по сути... Хоть и застрявший в посмертном кошмаре. Толпа с оружием и тяжелой энергетикой для него как триггер. Он начнет защищаться, и тогда шквал ментального давления накроет вообще всех, перчатки не спасут.

​Она подошла ближе к столу, упираясь в него ладонями и заглядывая Ярославу в глаза.

​— Нам нужна тишина, Яр. Штурм сотрет все шансы на мирное упокоение. Давай возьмем только тех двоих парней, что были на кухне, они уже немного притерлись к этому холоду. Идет?

Глава 12. Часть 1

Отправив финальный рапорт с версией начальству, они наконец начали собираться по домам — официальное одобрение на выезд должно было прийти уже ближе к утру.

Когда они вышли на крыльцо отдела, город было не узнать. Сумасшедший июльский ливень, терзавший Питер весь день, наконец-то выдохся и отступил, оставив после себя лишь глубокие зеркальные лужи на асфальте. Небо над головой очистилось, посветлело и окрасилось в мягкие, прозрачно-розовые тона затянувшегося летнего заката. Свежий, умытый воздух пах озоном и мокрой листвой. Город затихал, окутываясь прохладными, более-менее ясными сумерками.

​Вскоре они уже снова сидели в салоне автомобиля, плавно разрезающего вечерние улицы. Ярослав уверенно вел машину, лениво перестраиваясь из ряда в ряд. Напряжение тяжелого дня постепенно уходило, уступая место уютной, расслабленной тишине, которую нарушал лишь тихий шелест шин по влажному дорожному полотну.

​— А ты куда-то ещё помимо работы ходишь? — постукивая пальцами по рулю в такт какой-то ненавязчивой мелодии из радиоприемника, как бы между делом поинтересовался Ярослав. — С подругами там... или с парнем?

​— У меня нет парня, — рассмеялась девушка, отворачиваясь от окна и лукаво взглянув на напарника. — Но с подругами выбираемся иногда выпить, потанцевать. Или куда-то далеко любим ездить на активный отдых. Не так давно, еще до нашего с тобой знакомства, мы с девочками ездили на ферму кормить альпак — боже, это было что-то невероятное, они такие забавные!

​— Выпить и потанцевать в бар? — Ярослав коротко усмехнулся, бросив на нее быстрый взгляд.

​— Да, но не так часто, если честно. Всё-таки от такого шума тоже устаешь, потом полдня в себя приходишь, — Тая улыбнулась и, поудобнее устроившись на сиденье, вернула ему вопрос: — А ты чем-то помимо работы занимаешься? С друзьями... или с девушкой?

​— У меня её нет, — ответил он точь-в-точь в её манере, и на его губах промелькнула мимолетная улыбка. — А с друзьями — да, классический набор. Иногда на спорт ходим вместе, иногда в бар заваливаемся. В начале лета вот ездили на сплав всей большой компанией. Было круто, до сих пор воспоминаний вагон.

— А что ты конкретно любишь из активного отдыха? — Тая чуть повернулась к нему боком, подперев кулачком щеку и с искренним любопытством уставившись на его профиль.

Ярослав на секунду замялся, словно не ожидая такого прямого интереса, и его пальцы на руле едва заметно напряглись. Мужская уверенность куда-то на миг испарилась, уступая место легкому, почти мальчишескому смущению.

— Ну... помимо сплавов, люблю в горы выбираться, если время есть. На велосипедах километры наматывать за городом, — он мельком взглянул на неё и тут же вернул взгляд к дороге. — На самом деле, мне просто нравится, когда телефон не ловит. Снять какой-нибудь уютный деревянный домик повыше в горах, чтобы вокруг только глухой лес, тишина... А вечером костер развести, на звезды посмотреть. Романтика, в общем. Глупо, наверное?

— Совсем не глупо, — мягко отозвалась Тая, чувствуя, как внутри разливается приятное, щекочущее тепло от его внезапной искренности. Она и сама смутилась, поспешно убрав прядь волос за ухо. — Домик в горах — это же идеальный вариант. Я вот дикие палатки не очень люблю, если честно, мне бы комфорта побольше... Но костер и звездное небо за городом — это самое лучшее. А ты в какие горы обычно ездишь?

— Да куда выйдет, главное — повыше, — Ярослав снова покосился на нее, и его улыбка стала шире, открытее. Напряжение между ними сменилось той самой трепетной, милой неловкостью. — А ты сама как? Каким активным отдыхом спасаешься от бумажной работы? Что любишь?

Тая ойкнула про себя, чувствуя, как к лицу приливает кровь от этого взаимного интереса.

— На самом деле, я тоже горы обожаю, — призналась она, увлеченно зажестикулировав, чтобы скрыть смущение. — И вообще всякие активные виды спорта. Большой теннис, скалолазание, когда получается до скалодрома добраться... Мне обязательно нужно куда-то выплескивать энергию, двигаться, иначе я просто завяну в четырех стенах. Так что хайкинг, долгие пешие маршруты, чтобы до приятной усталости в ногах — это прямо моё. Иначе я буду как электровеник, замучаю всех вокруг своей гиперактивностью.

Ярослав негромко рассмеялся, и этот звук в полумраке салона показался Тае на редкость приятным и обволакивающим.

— Электровеник, значит? Буду иметь в виду, — он бросил на неё быстрый, смешливый взгляд. Пальцы на руле расслабились, и он добавил уже тише, с легкой, интригующей хрипотцой: — Значит, если я в следующий раз соберусь к вершинам и позову тебя с собой... поедешь?

Тая на секунду замерла, ловя его взгляд в зеркале заднего вида, и почувствовала, как сердце пропустило удар.

— Поеду, — так же тихо, но на удивление уверенно ответила она.

Она поспешно отвернулась к окну, пряча довольную улыбку, но в стекле отчетливо отражались её покрасневшие щеки и то, как Ярослав, услышав её ответ, тихо и очень тепло хмыкнул.

Машина тем временем плавно свернула на набережную. Огни ночного города длинными золотистыми дорожками дрожали на темной глади воды. Музыка на радио сменилась на более спокойную, и Ярослав, немного помолчав, спросил уже другим тоном — более мягким, серьезным, словно искренне прощупывая почву:

— Тая... А как ты вообще решилась на переезд сюда? Я имею в виду, медицинское управление Изнанки, судебная экспертиза — это жесткая специфика. Твой род, Истомины, ведь больше по части покоя, умиротворения, сна... Как тебя занесло в наши питерские дебри из родных мест?

Тая вздохнула, глядя на пролетающие мимо фонари, и её улыбка стала немного ностальгической.

— Ну, дар у нас действительно такой — мягкий. Успокоить духа, снять ментальный след, подарить истому... В семье всегда считали, что это сила для помощи живым и уходящим. И на самом деле я... — она смутилась как-то особенно сильно, прикусив губу и разглаживая складку на джинсах. — Я сходила к бабушке одной у нас в городке. Она предсказывает будущее, немного совсем. Видящая она, её предсказания всегда сбывались до единого слова. А я как раз потерялась в жизни немного и вообще не знала, куда двигаться дальше, где моё место. И она подсказала, куда и как лучше... Сказала, что именно здесь я найду ответы. И вот я здесь, — закончила она тихо, заправив непослушную прядь за ухо.

Она сделала небольшую паузу, справляясь с нахлынувшими воспоминаниями, и мягко перевела тему:

— А ты? Велеховы — древний, сильный род ведунов. Твой дед, судя по блокноту, легендой был. Тяжело соответствовать такой фамилии? Или ты с самого детства знал, что будешь читать знаки этого города и ловить тварей?

Ярослав несколько секунд молчал, вглядываясь в лобовое стекло, словно знаки города, которые он привык читать на асфальте и стенах старых домов, сейчас складывались в его собственное прошлое. Он перехватил руль одной рукой, а вторую опустил на подлокотник, чуть ближе к Тае.

— Насчет «с самого детства» — это в точку, — негромко отозвался он, и в его голосе послышалась легкая, совсем не злая ирония. — У Велеховых особо не спрашивают. Знаки города начинают говорить с тобой лет в двенадцать, и поначалу это полнейший ад. Представь, что ты идешь по улице, а неоновые вывески, трещины на стенах и даже узор трамвайных путей кричат тебе о том, где вчера соврали, где пролилась кровь, а где затаилась какая-то дрянь. Из-за этого постоянного шума в голове я в подростковом возрасте дров наломал немало.

Он притормозил на светофоре и наконец повернулся к Тае. В полумраке салона его глаза казались глубже и темнее.

— А соответствовать фамилии... Тяжело, да. Дед поднял планку на какую-то космическую высоту. Он этот город наизусть знал, каждую подворотню читал как открытую книгу. Когда я пришел в ведомство Изнанки, на меня все смотрели исключительно как на «внука того самого Велехова». Ждали либо триумфа, либо оглушительного провала.

Светофор мигнул зеленым, и машина плавно тронулась с места. Ярослав снова улыбнулся — на этот раз открыто и как-то очень доверенно.

— Так что пришлось пахать в два раза больше остальных, чтобы доказать, что я и сам по себе чего-то стою, а не просто фамилию деда ношу, — он мельком глянул на неё, и его голос стал чуть тише.

​— Я думаю, что ты уже полностью оправдал эту фамилию, — сказала она почти шепотом.

​Её взгляд скользнул к его руке, которая так и лежала на подлокотнике совсем близко к ней. Поддавшись внезапному порыву, Тая мягко опустила свою ладонь поверх его широкой, теплой ладони в знак безмолвной поддержки. Ярослав на секунду замер от неожиданности, его пальцы дрогнули, но уже в следующее мгновение он перевернул руку ладонью вверх и переплел свои пальцы с её пальцами.

​— Спасибо, — тихо ответил он, и от его искреннего, низкого голоса у Таи перехватило дыхание.

​Он аккуратно сжал её ладонь, а большим пальцем начал медленно, едва ощутимо поглаживать нежную кожу на её запястье. От этого простого движения вверх по руке побежали покалывающие искорки. Так они и ехали дальше в уютном молчании, не разрывая этого робкого, но такого надежного контакта. Ярослав уверенно вел машину одной рукой, но вторую — Таину — так и не выпустил.

​Уже подъезжая к её кварталу, он нарушил тишину, мягко улыбнувшись своим мыслям:

​— Кажется, та видящая бабушка не ошиблась. Насчет того, что ты найдешь свои ответы именно здесь. По крайней мере, дед в своем блокноте оставил загадку про Игошу, которую без тебя я бы сегодня точно не разгадал. Мы отличная команда.

​Тая почувствовала, как от его слов по сердцу разлилась новая волна тепла, еще более плотная и греющая, чем прежде. Дорога до её дома внезапно показалась ей слишком короткой.

Глава 12. Часть 2

Она зашла домой с яркой, глупой и совершенно счастливой улыбкой на лице. Кое-как скинув кроссовки в прихожей, она прошла в комнату и прямо в одежде упала на диван, уткнувшись лицом в воротник объемной джинсовки. Куртка до сих пор отчетливо пахла им — его парфюмом, свежим, чистым, с тонкими древесными нотками ночного леса после дождя.

​Мужчина не дал ей и единого шанса снять её раньше, у самого подъезда пресекая любую попытку вернуть вещь владельцу.

​«Вернешь завтра, — сказал он тогда, застегивая на ней верхние пуговицы. — На улице прохладно ещё, вечер же».

И его забота грела сейчас сильнее любого одеяла. Тая перевернулась на спину, кутаясь в просторные рукава, и уставилась в потолок. Сердце до сих пор испуганно и радостно замирало, стоило только вспомнить, как его большой палец всю дорогу нежно поглаживал её запястье. Внутри всё буквально трепетало — это было до глупого приятное, почти забытое ощущение. Когда в животе целый шторм, а улыбка сама собой наползает на лицо, стоит только закрыть глаза.

​Тая поймала себя на мысли, что уже очень давно не испытывала ничего подобного. Точнее, так ярко — вообще никогда. Да, в её жизни были прошлые отношения и симпатии, но всё это теперь казалось блеклым и пресным. По схеме. А здесь её накрыло с головой всего за несколько недель совместной работы, и сопротивляться этому не было ни сил, ни малейшего желания.

​Особенно сильно в самом сердце откликалась его чисто мужская, спокойная уверенность. В этих бытовых мелочах, в переплетенных пальцах в машине было столько надежности, что Тае впервые захотелось побыть просто хрупкой девушкой, о которой заботятся.

Она снова уткнулась носом глубже в плотную ткань, чувствуя себя невероятно защищенной. Достала телефон, открыла их рабочую переписку, просто чтобы посмотреть на его аватарку, и тихонько рассмеялась собственному ребячеству. Она определенно влипла. Влюбилась как девчонка.

​Быстро закрыв рабочий чат, чтобы случайно не отправить ему какую-нибудь глупость, Тая нашла в списке контактов Миру и, не раздумывая, нажала кнопку вызова.

​— АЛЛО! Мир, ты спишь? Ты не поверишь! — выпалила Тая, едва на том конце взяли трубку. Она вскочила с дивана и заметалась по комнате, не в силах усидеть на месте.

​— Тая?! Ты чего орешь, время видела?.. — сонный голос подруги мгновенно стал бодрым, стоило ей услышать интонации Таисии. — Так, всё, забудь про время. Говори. Кто он? Где вы были?

​— Мы ехали в машине, — Тая зажала телефон плечом, снимая джинсовку и тут же снова бережно прижимая её к себе. — Мира, он... он такой! Боже, я даже не знаю, как описать. Мы ехали за руку! Это так мило было... всю дорогу! — она шумно вздохнула. — А потом он застегнул на мне свою куртку, представляешь? Сказал, что прохладно. И он пахнет... как лес, как что-то такое невероятно уютное... Я сейчас просто лопну от счастья, честное слово!

​Из трубки донесся оглушительный визг Миры, от которого Тая даже отодвинула телефон от уха, зажмурившись и счастливо хихикая.

​— ДА ЛАДНО?! ТАЯ, ЭТО ОН?! Тот самый следователь? Я же говорила! Рассказывай всё, прямо сейчас! Как он смотрел? Что говорил?!

​Тая упала обратно на диван, дрыгая ногами и заливаясь звонким смехом. Ближайший час пролетел как пять минут — она взахлеб, перебивая саму себя, вываливала на подругу всё: от его загадок про Игошу до того, как он тепло хмыкнул, когда она призналась, что тоже любит горы. Это было так глупо, так по-детски, но так чертовски правильно.

​— Ну, пока никаких резких движений, не хочу торопить события, но... я надеюсь, вроде, я ему тоже нравлюсь, — тихо закончила она, закусывая губу и мечтательно глядя в потолок.

Утро началось со сборов на работу. Вообще, Тая всегда выглядела ухоженно и стильно. Для неё это не было обузой или обязаловкой — она сама искренне кайфовала от процесса, когда её отражение в зеркале полностью совпадало с внутренним самоощущением. Ей нравилось чувствовать себя красивой, милой, женственной, нравилось подбирать вещи под настроение.

​Но сегодня... сегодня обычного «хорошо» было мало. Ей отчаянно, до покалывания в кончиках пальцев, хотелось вау-эффекта. Хотелось выглядеть не просто красиво, а сногсшибательно в глазах одного конкретного, чертовски симпатичного мужчины.

​Тая распахнула дверцы шкафа и озадаченно закусила губу, переводя взгляд с одной вешалки на другую.

​— Хм, сегодня же будет выезд... Надо что-то удобное, — пробормотала она себе под нос. — Но при этом красивое. Очень красивое.

​Погода за окном радовала теплом, поэтому Тая выбрала легкие светлые брюки, которые идеально подчеркивали её изящные ноги, но в которых точно не будет жарко во время полевой работы. В качестве верха она подобрала облегающий топик, который красиво очертил фигуру, а поверх накинула суперлегкий, слегка просвечивающий лонгслив. Такой многослойный образ смотрелся очень нежно и уютно, а главное — тонкая ткань лонгслива прикрывала плечи и руки от ярких лучей, ведь кожа у Таи обгорала на солнце моментально.

​Обув легкие, привычные кроссовки, она подошла к зеркалу. Волосы Тая решила просто оставить распущенными — они мягкой волной рассыпались по плечам, добавляя образу естественности. Никакого тяжелого макияжа, лишь капля блеска на губах и легкий румянец, который сегодня проступал даже сам по себе от одних только мыслей о вчерашнем вечере.

​Покрутившись перед зеркалом, она осталась полностью довольна результатом. Получилось одновременно комфортно для штурма квартиры и очень притягательно.

​Главное — не забыть взять его куртку. Тая аккуратно подхватила объемную джинсовку Ярослава, которая до сих пор хранила тот самый древесный аромат, взяла свою сумку и выскочила из квартиры. Сердце в груди предвкушающе и часто билось в ожидании их новой встречи.

Телефон коротко звякнул, когда Тая уже закрывала входную дверь на ключ. Она торопливо достала его из сумочки и замерла, глупо улыбаясь экрану. На дисплее светилось сообщение от Ярослава:

«Доброе утро. Я тут по делам в твоем районе, тебя забрать? Буду у твоего подъезда минут через десять».

Сердце сделало кульбит. Тая быстро набрала: «Доброе утро! Да, давай, я как раз выхожу», — и почти полетела вниз по лестнице, на ходу поправляя сумку и аккуратно перехватывая его джинсовку, сложенную вдвое.

Когда она толкнула тяжелую дверь подъезда и вышла на залитую утренним солнцем улицу, его черная машина уже стояла у обочины. Сам Ярослав находился снаружи, небрежно облокотившись поясницей о капот. Увидев её, он оттолкнулся от машины и сделал шаг навстречу.

Тая шла к нему, чувствуя, как под его пристальным, потемневшим взглядом подгибаются колени. Ярослав не скрываясь, медленно и очень красноречиво провел глазами по её фигуре — от распущенных волос до легких брюк, идеально подчеркивающих ноги. На секунду его взгляд задержался на тонкой ткани просвечивающего лонгслива, сквозь который угадывались очертания топика, и в глазах мужчины промелькнуло такое откровенное восхищение, что у Таи перехватило дыхание.

— Доброе утро, — негромко сказал он, остановившись в шаге от неё. На его губах играла едва заметная, очень теплая улыбка. — Прекрасно выглядишь, Тая. Ткань такая... воздушная. Тебе очень идет.

— Спасибо, — она почувствовала, как к щекам предсказуемо приливает жар, и поспешно протянула ему куртку, пытаясь скрыть смущение. — Вот, возвращаю в целости и сохранности.

Ярослав перенял джинсовку, его пальцы на мгновение коснулись её руки, и Тая снова засмотрелась на него. Сегодня на нём была самая простая черная футболка, но, боже, как же она на нём сидела! Плотный трикотаж обтягивал широкие плечи и рельефные, мощные бицепсы, на которых отчетливо проступали дорожки вен. А темные джинсы так идеально подчеркивали крепкие бедра и сильные ноги, что Тая сглотнула, силясь удержать взгляд на уровне его глаз, а не рассматривать каждый сантиметр мужской фигуры.

— Ты... ты тоже отлично выглядишь, — выдохнула она, отчаянно надеясь, что её голос звучит достаточно буднично.

Ярослав тихонько хмыкнул, заметив её мимолетный, но такой красноречивый осмотр, и его улыбка стала чуть шире, с легким оттенком довольства. Он открыл перед ней пассажирскую дверь.

— Прошу. Поехали навстречу Игоше, пока солнце не зажарило наш идеальный тандем.

Глава 13. Часть 1

Выезд был назначен на полдень этого же дня. В кабинете в этот раз их было всего четверо. Два оперативника, в прошлый раз собиравших улики на кухне, сейчас сидели и внимали каждому слову. План был довольно простой и лаконичный, они служили больше для подкрепления.

​— Действуем тихо, — проговорила Тая, раскладывая на столе карту-схему злополучной квартиры и поправляя рукава своего легкого лонгслива. — Сейчас принимаем глушилки эмоций, так как Игоша очень сильно реагирует на их всплеск. Любой страх, злость или даже слишком сильный азарт для него как маяк. И как топливо.

​Оперативники синхронно посерьезнели, растеряв весь свой утренний скепсис. Ярослав, стоявший у окна и до этого молча перебиравший в руках ключи от машины, шагнул ближе к столу. Его мощная фигура в черной футболке сразу приковала к себе внимание. Опершись сильными ладонями о край стола, так что на бицепсах натянулась ткань, он обвел парней тяжелым, непреклонным взглядом.

— Слышали? Никакого геройства, — веско добавил он, и его низкий голос заставил оперативников подобраться. — Пушки держим в кобурах, пока я лично не дам команду. Наша главная задача — обеспечить Таисии безопасный доступ к очагу, чтобы она могла зафиксировать ментальный след и успокоить духа. Если начнете паниковать, Игоша превратит ваш же страх в оружие и в квартире начнется бойня с любыми вещами, которые попадутся ему под руку.

С этими словами Ярослав достал из кармана тактических брюк небольшой блистер с матово-серыми капсулами — стандартный армейский блокиратор эмоциональных пиков, используемый ведомством Изнанки. Выдавив одну таблетку себе на ладонь, он беззаботно закинул её в рот и сглотнул. Затем протянул блистер парням. Те молча, без лишних вопросов взяли по одной.

Очередь дошла до Таи. Когда она протянула руку, Ярослав не просто отдал ей капсулу, а мягко коснулся своими теплыми, сухими пальцами её ладони. Это мимолетное движение, скрытое от глаз оперативников, мгновенно отозвалось в груди Таи знакомым, сладким трепетом. На долю секунды Ярослав заглянул ей прямо в глаза, и в его темном, обычно строгом взгляде промелькнуло то самое оберегающее, нежное тепло, от которого у неё утром кружилась голова. Одно безмолвное: «Я рядом. Ничего не бойся».

Тая взяла капсулу и быстро запила её водой из стакана. Почти сразу по венам разлилась специфическая, ледяная прохлада — глушилка начала действовать мгновенно, мягко гася любые резкие всплески чувств. Влюбленный шторм в животе послушно утих, бабочки замерли, а мысли прояснились, уступая место чистой, звенящей концентрации профессионального эксперта. Страх перед опасным духом отступил, оставив лишь холодный расчет.

— Работаем слаженно, берём перчатки с антимагическим напылением, — он положил несколько пар на стол. — Без них к оружию не прикасаемся, иначе будет сильный ментальный удар.

Ярослав посмотрел на часы и проверил рацию.

— Время одиннадцать сорок. Выдвигаемся на адрес. Идем плотной группой, из поля зрения друг друга не теряем. Тая... — он повернулся к ней, и его лицо под действием препарата казалось абсолютно спокойной, надежной каменной стеной. — Держишься строго за моей спиной. Шаг в шаг.

— Поняла, — уверенно кивнула она, поправляя рукава лонгслива и настраиваясь на работу со своей силой.

Команда была готова. Пора было заканчивать это дело.

С первого взгляда всё было точно так же, как и в их самый первый приезд. Та же гнетущая, застывшая тишина, то томительное ощущение чужого незримого присутствия, от которого по коже невольно пробегал мороз, и тот же блеклый свет, едва пробивающийся сквозь запыленные окна. Казалось, время здесь завязалось в тугой узел и остановилось.

Но стоило приглядеться внимательнее, как проступали следы чужого вмешательства. Комнаты неуловимо опустели: многие вещи, хранившие на себе самые четкие отпечатки Изнанки, исчезли — их аккуратно упаковали и забрали в отдел для детальных магических исследований. Из-за этого пустота в квартире казалась ещё более гулкой и неестественной. Полосатая оградительная лента всё ещё висела на входной двери, напоминая о случившемся, но уже не закрывала собой половину парадной, а вяло покачивалась от сквозняка.

Ярослав аккуратно толкнул дверь, и они цепочкой вошли внутрь. Впереди, плавно и слаженно, двигались оперативники. В полумраке заброшенной квартиры их силуэты казались почти осязаемыми, а натянутые на руки перчатки с антимагическим напылением тускло поблескивали серебром в редких лучах света, пробивающихся сквозь плотные шторы.

Парни двинулись прямиком на кухню, к вентиляционной вытяжке, ориентируясь по старым меткам. Один из них уверенно потянулся в темный зев короба и резким, выверенным движением извлек скрытый там предмет — старый, покрытый ржавчиной кухонный нож, ставший якорем для темной силы.

В ту же секунду воздух в квартире будто превратился в свинец.

Пространство пронзил беззвучный, но бьющий прямо по барабанным перепонкам детский плач — отчаянный, полный злобы и боли. Игоша проявился мгновенно. Из углов, расползаясь по плинтусам и стенам, хлынул удушливый ментальный холод. Сила духа была такой плотной, что всех присутствующих буквально прижало к полу, словно сверху опустилась многотонная бетонная плита. У оперативников перехватило дыхание, колени подогнулись, а пальцы на рукоятях оружия задрожали от навалившегося давления. Кислород стал вязким, а стены вокруг начали едва заметно вибрировать.

Но Ярослав среагировал на долю секунды раньше. Сделав шаг вперед и закрывая собой Таю, он сосредоточился. В его ладонях соткалась чистая, концентрированная энергия — его собственная внутренняя сила, плотная и ослепительно яркая. Направленный, потемневший взгляд следователя мгновенно выцепил в пространстве искаженные, пульсирующие грязно-серые нити связи, которые тянулись от скорчившегося под самым потолком призрачного силуэта к ржавому ножу.

Ярослав действовал четко и хладнокровно. Он перехватил эти нити своей энергией и единым, мощным движением рук разорвал их. Без лишних звуков, на чистом волевом усилии.

Воздушная плита над ними с оглушительным ментальным треском раскололась. Игоша яростно закричал, лишившись подпитки от физического предмета, его призрачная фигура заметалась под потолком, но дух всё еще был опасен и готов ринуться в последнюю атаку.

— Тая, сейчас! — твердо, не оборачиваясь, скомандовал Ярослав, удерживая остатки барьера.

Таисия шагнула из-за его широкой спины. Принятая глушилка эмоций работала идеально: её разум оставался в абсолютной, звенящей чистоте. Внутри не было ни паники, ни страха — только глубокое, профессиональное понимание сути вещей. Она видела перед собой не монстра Изнанки, а несчастного, брошенного ребенка, который запутался в собственной ярости и боли.

Тая мягко развела руки в стороны, позволяя своей магии свободно вырваться наружу. От её ладоней по комнате разлилось нежное, глубокое золотистое сияние — теплая, убаюкивающая материнская сила. Она сделала плавный шаг навстречу мечущемуся духу и заговорила — тихо, напевно, почти шепотом:

— Тише, маленький... Ну всё, всё. Всё уже закончилось. Больше никто тебя не обидит. Тебе больше не нужно злиться и бояться...

Её магия волнами расходилась по комнате, заполняя каждый угол и вытесняя ментальный холод уютным, усыпляющим теплом. Пространство вокруг словно разглаживалось. Игоша замер. Его искаженное злобой призрачное лицо удивленно округлилось, когда золотой свет коснулся его полупрозрачного тела. Он посмотрел на Таю, на её беззащитные протянутые ладони, и в его пустых очертаниях проступило глубокое, долгожданное облегчение.

— Спи, маленький, отдыхай, — ласково продолжала шептать Тая, делая еще шаг, пока её сияние полностью не обняло духа, баюкая его.

Плач окончательно стих, сменившись мягкой, мирной тишиной. Силуэт ребенка в последний раз дрогнул, потерял четкие контуры и просто растаял в воздухе, словно легкий утренний туман под первыми лучами солнца.

Плита давящей силы бесследно исчезла. В окнах снова заиграл обычный полуденный свет. Оперативники шумно, со свистом выдохнули, опуская оружие и утирая пот со лба, а Ярослав медленно повернулся к Тае. Его взгляд, еще секунду назад бывший ледяным и собранным, теперь светился колоссальным, неподдельным восхищением.

Глава 13. Часть 2

Попрощавшись с оперативниками, они хотели было сбежать с работы на перекус, как были вызваны начальством на ковер.

​— Вас так часто вызывают? — спросил Ярослав. Он шел чуть позади, так как всё-таки это здание не было его работой. Таисия на мгновение обернулась.

​— Нет, не часто. Даже странно как-то… Но ругать точно не будут, мы же потрудились хорошо. Да и начальник у нас добрый, даже если есть косяки, мы их просто разбираем, но нагоняя нет.

​Они свернули в длинный, залитый солнцем коридор экспертного крыла. Мысли о сочном перекусе и чашке горячего кофе пришлось временно отложить, но присутствие Ярослава рядом удивительным образом сглаживало это маленькое разочарование. То, как уверенно он ступал по паркету, несмотря на статус «гостя», заставляло Таю внутренне улыбаться.

— Ну, раз начальник добрый, тогда я спокоен, — тихо хмыкнул Ярослав, и в его низком голосе послышались мягкие, ровные нотки. Он чуть прибавил шагу, равняясь с ней плечом к плечу, и Тая снова мельком мазнула взглядом по его фигуре. Простая черная футболка невероятно выигрышно подчеркивала разворот его широких плеч и рельеф рук, а спокойная, чисто мужская уверенность, от которой не осталось и следа после действия глушилки, снова мягко окутывала её. На него хотелось смотреть, не отрываясь. — А то я уже нагрешил на себя. Подумал, что успел втянуть тебя в какие-то ведомственные разборки всего-то за пару наших совместных дел.

— Не успел, — Тая задорно блеснула глазами, притормаживая у массивной деревянной двери в конце коридора. — Наоборот, мы только что чисто и красиво закрыли дело, которое могло затянуться на недели. Так что выдыхай, следователь. Нам положена как минимум премия, а как максимум — внеочередной обед.

Она сделала глубокий вдох, настраиваясь на рабочий лад, привычным движением поправила рукав своего легкого лонгслива и коротко, уверенно постучала.

— Да, войдите, — донесся из-за двери плотный, добродушный голос руководителя.

Тая переглянулась с Ярославом и поймала его ободряющий кивок. Прежде чем она успела потянуться к ручке, мужчина мягко перехватил инициативу. Шагнув чуть вперед, он сам нажал на металлическую ручку и плавно потянул на себя тяжелую створку, открывая проход и безмолвно пропуская её вперед.

Тая благодарно улыбнулась ему одними глазами и уверенно шагнула внутрь кабинета.

Кабинет начальника Таи встретил их непривычной тишиной, отличной от шумного коридора, оставшегося за закрывшейся деревянной дверью.

За массивным столом, помимо руководителя Таи, сидел крепкий, подтянутый мужчина в идеальном сером костюме. На его лице залегли глубокие морщины, а во взгляде читалась та самая выправка, которая бывает у кадровых военных, даже если они уже давно на пенсии и руководят Отделом расследований аномальных преступлений — тем самым тайным подразделением МВД, которое пряталось за фальшивой стеной районного управления.

Ярослав едва заметно подобрался, а Тая удивленно моргнула — это же был начальник самого напарника, глава следственного отдела Ведомства Изнанки, которого она пару раз видела на общих селекторах.

— О, а вот и наши кролики подопытные! Проходите, присаживайтесь, — добродушно пробасил начальник Таи, указывая на свободные стулья.

Последовала минутная пауза на приветствия. Начальник Ярослава окинул вошедших цепким, оценивающим взглядом, задерживаясь на расслабленной позе своего следователя в черной футболке и на легком, просвечивающем лонгсливе Таи, а затем шутливо хмыкнул:

— Ну что, товарищи подопытные? Не разбежались еще по разным углам ринга?

Ярослав и Тая понимающе переглянулись. О том, что их совместная работа — это важный межведомственный эксперимент. Две разные скрытые структуры впервые официально объединяли усилия в одну команду.

— Докладываю, товарищ начальник, — с легкой улыбкой отозвался Ярослав, откидываясь на спинку стула и демонстрируя абсолютную уверенность. — Кролики живы, здоровы и только что зачистили гнездо Игоши без единого шороха.

— Вот и отлично, — старый военный задорно стукнул ладонью по столу. — Эксперимент официально признан успешным. Несколько полевых испытаний вы прошли штатно, высшее руководство Ведомства довольно до соплей. Мой аналитический отдел подтвердил: ваша совместимость в поле — высший класс.

Начальник Таи одобрительно закивал, подвигая к ним папку с документами:

— Сверху принято окончательное решение объединить вас в постоянную мини-группу для подобных экстренных выездов. В министерстве сейчас вовсю строчат приказы, по вашему образу и подобию будут клепать и другие мобильные отряды, возможно, будете работать с ними периодически. Но вы у нас первопроходцы. Первые и самые результативные.

Шеф Ярослава прищурился, в его глазах заплясали смешинки, хотя голос оставался по-военному строгим:

— Бумажной волокиты будет выше крыши, да и подкидывать вам теперь станут самый зубодробительный сок Изнанки, уж поверьте моему опыту. Но за то, что вы так красиво, без шума и пыли закрыли эти дела, я лично выбил у генерала амнистию от работы.

Он сделал эффектную паузу, переводя взгляд с Таи на Ярослава, и победоносно объявил:

— Приказы подписаны. Обоим капает жирная премия, а начиная с завтрашнего утра — неделя железного, официального отпуска. Шагом марш отдыхать, пока я не передумал и не завалил вас отчетами! Чтобы семь дней я ваших лиц на работе не видел. Набирайтесь сил, вы оба заслужили.

— Свободны, — с улыбкой подтвердил начальник Таи, поднимаясь со своего места вслед за гостем, и хитро посмотрел на Ярослава: — И в качестве личной просьбы к капитану... Прошу Таю по возможности доставить домой в целости и сохранности. Ей нужно как следует отдохнуть.

— Будет исполнено, — коротко кивнул Ярослав, и в его глазах промелькнула едва заметная, довольная искра.

У Таи внутри все так и запело от восторга. Целая неделя свободы! Она поднялась со стула, сияя от радости, и когда повернула голову к Ярославу, то натолкнулась на его открытый, теплый и очень многообещающий взгляд. Он мягко улыбнулся ей — спокойно, без лишней спешки, но так, что стало ясно: эта неделя отпуска точно не пройдет скучно.

— Ты пойдешь со мной на свидание? — как только они сели в машину, Ярослав не выдержал.

​Он положил руки на руль, но зажигание включать не торопился. В салоне автомобиля после уличного зноя было приятно и прохладно, а за тонированными стеклами лениво текла обычная, ничего не подозревающая жизнь мегаполиса. Ярослав повернул голову к Тае, и его взгляд, лишенный профессиональной суровости и действия глушилки, сейчас был открытым, прямым и до невозможности искренним.

​Тая, которая в этот момент как раз пыталась поудобнее устроиться на пассажирском сиденье, от такой внезапной прямоты на секунду замерла. Сердце, только-только успокоившееся после тяжелого выезда к Игоше, мгновенно предательски пропустило удар, а затем застучало в два раза быстрее. Все те «бабочки», которые послушно дремали под действием блокиратора эмоций, разом проснулись и устремились вверх, вызывая у нее легкое головокружение.

​Она посмотрела на его широкие плечи в черной футболке, на сильные руки, уверенно лежащие на руле, а затем перевела взгляд на его лицо. Ожидание в его темных глазах было таким осязаемым, что скрывать собственную радость не было никакого смысла. Неделя отпуска, только что подписанная начальством, заиграла совершенно новыми, яркими красками.

​— Пойду, — тихо, но очень уверенно улыбнулась Тая, слегка повернувшись к нему всем корпусом. Она мягко прикусила губу, пряча лукавую усмешку. — Тем более, что мой начальник лично поручил тебе доставить меня домой в целости и сохранности. А приказы руководства, как я понимаю, в уголовном розыске не обсуждаются?

​Напряжение, сковавшее плечи Ярослава в ожидании ответа, мгновенно спало. Его губы тронула та самая теплая, обезоруживающая улыбка, которую она впервые увидела сегодня утром.

​— Ни в коем случае, — хмыкнул он, наконец поворачивая ключ в замке зажигания. Двигатель послушно и глухо заурчал. — Приказы начальства — это святое.

Глава 14. Часть 1

Машина плавно скользила по залитым солнцем проспектам, постепенно оставляя позади серые коробки больничного комплекса. За тонированными стеклами шумел, жил и куда-то вечно спешил огромный город. Тая смотрела на мелькающие за окном фасады старых сталинских высоток, на переплетения неоновых вывесок и на едва заметные, призрачные марева Изнанки, которые то и дело дрожали над водосточными трубами и старыми арками. Полевые выезды с Ярославом открыли для неё столицу с совершенно новой стороны.

Она повернула голову к мужчине, который уверенно вел машину, лениво придерживая руль одной рукой. На его запястье чуть поблескивали стальные часы, а на лице блуждала спокойная, расслабленная полуулыбка.

— Научи меня читать город, расскажи, как это, — не выдержав любопытства, попросила Тая. — Я вообще могу этому научиться или только ваш род способен из-за магии?

Ярослав мельком взглянул на неё, и его улыбка стала чуть шире, глубже, окрасившись какими-то затаенными, вековыми знаниями. Он перестроился в правый ряд и сбросил скорость, позволяя машине просто катиться в потоке.

— Магия играет огромную роль в этом, да. Но чему-то я смогу тебя научить, — его низкий голос в полумраке салона прозвучал неожиданно мягко. — Наш род действительно видит структуру Изнанки острее, мы чувствуем её узлы как пульс. Но город — это ведь не просто куча камней и заклинаний. Он дышит, копит память, оставляет шрамы. И у него есть свой язык, доступный любому сильному менталисту, если знать, куда смотреть. Жаль, конечно, что на прошлых двух заданиях у нас совсем не было времени на такие тонкости — там приходилось действовать на автомате и думать только о деле. Зато сейчас — да, сейчас мы никуда не спешим.

Он затормозил на светофоре и полностью развернулся к ней.

— Например, смотри. Видишь воон тот старый доходный дом на углу? С лепниной в виде львиных морд под самой крышей?

Тая прильнула к стеклу, послушно выискивая взглядом указанное здание. Потемневший от времени кирпич, глубокие арочные окна, массивный, уходящий вросшую в землю кладку фундамент.

— Вижу. Красивый. И... от него как будто веет легкой прохладой? — неуверенно предположила она, пытаясь подключить свою чувствительность судебного мага и уловить остаточные эманации.

— Правильно ловишь, но смотри глубже, не только на магический фон, а на саму логику пространства, — Ярослав мягко накрыл её ладонь своей, переплетая их пальцы, и чуть сжал, помогая настроить общую волну восприятия.

По телу Таи мгновенно пробежала волна покалывающего тепла, а зрение будто стало четче.

— Видишь, как старые трамвайные пути огибают его по неестественной, слишком крутой дуге? — продолжал Ярослав, и его палец слегка очертил в воздухе направление трассы. — А теперь посмотри на крышу. Все львы смотрят строго на восток, а один, самый угловой, развернут к перекрестку. Город всегда оставляет такие «шрамы» там, где ткань мира когда-то истончилась. Это не архитектурный каприз столетней давности. Это замок, который держит излом Изнанки под землей.

Он отпустил её руку, возвращая ладонь на руль, когда на светофоре загорелся зеленый, и машина плавно тронулась с места.

— Каждый раз, когда на улицах происходит что-то сильное — будь то всплеск древней магии, чернокнижный ритуал или просто вековая, концентрированная человеческая драма, — пространство вокруг ломается. Изменяются потоки ветра в подворотнях, по-другому ложится тень от фонарей, даже бродячие животные начинают обходить это место за тридевять земель. Наш отдел учится замечать эти шероховатости до того, как там проявится условный Игоша. Хочешь, прямо сейчас покажу тебе один скрытый перекресток? Мы как раз будем его проезжать.

— Хочу! Конечно хочу! — Тая даже подалась вперед на сиденье, задорно округлив глаза. Усталость после тяжелого выезда как рукой сняло, уступив место чистому, азартному любопытству. — Показывай свой перекресток, капитан Велехов. Я вся во внимании.

Ярослав тихо рассмеялся, довольный её реакцией, и резко, но удивительно плавно заложил крутой вираж вправо, уводя машину с шумного проспекта в лабиринт старых переулков. Руль он перехватил всего одной рукой, а правую ладонь оставил лежать поверх руки Таи на центральном подлокотнике, мягко переплетя их пальцы. Его большой палец устроился на её запястье, лениво и размеренно поглаживая чувствительную кожу над пульсом. От этого неторопливого жеста по предплечью Таи побежали приятные мурашки.

Здесь, в тени вековых лип и глухих кирпичных стен, город сразу показался другим — более скрытным, затаившим дыхание.

— Тогда настраивайся, — уже серьезнее произнес он, сбрасывая скорость почти до пешеходной. От его руки исходило плотное, живое тепло, которое странно успокаивало. — Сейчас мы пересечем неочевидную границу. Обычные люди пролетают этот участок и даже не замечают, как у них на долю секунды закладывает уши или сбивается дыхание. Они списывают это на давление или усталость. Но мы-то знаем.

Машина медленно подкатила к небольшому, зажатому между трех старых домов пятачку и замерла у обочины. Ярослав заглушил мотор и чуть развернулся к Тае всем корпусом, по-прежнему надежно удерживая её ладонь в своей.

— Смотри на стыки асфальта, — негромко подсказал он, увлекая её своим голосом. — И на то, как падает свет.

Тая затаила дыхание. Внимательно, сантиметр за сантиметром, она вглядывалась в пространство перед лобовым стеклом. Общая волна восприятия, которую они поймали еще в министерском коридоре, помогла сосредоточиться, и вдруг... картинка в её глазах будто обрела глубину, словно до этого она смотрела на плоский, безжизненный холст.

— Подожди... — прошептала она, подаваясь ближе к стеклу и инстинктивно чуть крепче сжав пальцы Ярослава. — Солнце ведь почти в зените. Почему тени от тех трех столбов падают в абсолютно разные стороны? Так же не бывает.

— Не бывает, — подтвердил Ярослав, и его палец на её запястье на секунду понимающе прижался к коже чуть сильнее. — Молодец, очень быстро поймала. Пространство здесь слегка закручено по спирали. А теперь прислушайся к звукам.

Тая послушно прикрыла глаза. Шум далекого проспекта, который еще минуту назад отчетливо доносился до них, здесь полностью исчез, словно его отрезало глухой стеной. Вместо него в ушах стоял странный, едва уловимый гул, похожий на шелест сухой листвы или натяжение невидимой струны. А еще... в воздухе отчетливо пахло озоном и сухой грозовой землей, хотя на небе не было ни облачка.

— Это перекресток-фантом, — тихо объяснил мужчина, наблюдая за её сосредоточенным профилем. Его палец продолжал баюкающее, едва заметное движение на её запястье. — В тридцатых годах здесь бахнул мощный стихийный разлом. Его закрыли, запечатали, но геометрия места осталась нарушенной навсегда. По сути, мы сейчас стоим на стыке двух реальностей. Если здесь оставить неподготовленного человека в три часа ночи, он просто запутается в трех соснах и будет до утра ходить по кругу.

Тая открыла глаза и с тихим благоговением посмотрела на напарника. Мир Изнанки, к которому она привыкла в стенах стерильного Судебно-медицинского управления, здесь, на воле, казался огромным, таинственным и невероятно живым.

— Потрясающе... — выдохнула она, переводя взгляд с перекрестка на их руки. Ярослав перехватил её ладонь чуть удобнее, полностью укрывая её своей большой ладонью от запястья до кончиков пальцев. — И часто ты находишь такие места?

— Постоянно, — он мягко улыбнулся, и в его глазах снова зажглись те самые теплые, предвкушающие искорки. Он наконец неохотно отпустил её руку, возвращая ладонь на руль, чтобы завести двигатель. — Город со мной разговаривает, Тая. И я очень рад, что теперь могу переводить его язык для тебя. Ну что, первый урок окончен? Наш законный обед сам себя не съест, а я обещал доставить тебя к еде в целости и сохранности.

Машина плавно тронулась с места, уводя их со скрытого перекрестка обратно на более оживленные улицы. Тая устроилась поудобнее в кресле и, внимательно всматриваясь в замелькавшие за окном указатели, с улыбкой повернулась к напарнику:

— А куда мы едем есть? Я не понимаю по маршруту пока что. Мы вроде и от Ведомства уехали, и от моего дома в другую сторону.

— Не скажу, — Ярослав, уверенно держа руль обеими руками, лукаво покачал головой и мельком взглянул на неё. — Пусть будет сюрпризом.

В его потемневших глазах промелькнул такой откровенный, дразнящий азарт, что у Таи на секунду перехватило дыхание. Он смотрел на нее всего мгновение, отвлекшись от дороги, но в этом коротком взгляде читалось слишком много — и то, как сильно ему нравится ее любопытство, и то, как сильно он сам ждал этой возможности побыть вдвоем, без отчетов и трупов из Изнанки.

Тая фыркнула, пытаясь скрыть накатившее смущение, и прищурилась, шутливо разглядывая его волевой профиль и то точное, едва заметное движение, с которым он перехватывал руль на поворотах.

— Сюрпризом, значит? — она откинула голову на подголовник, не сводя с него пристального, оценивающего взгляда. — Капитан Велехов, вы становитесь загадочным. Смотрите, я ведь могу применить свои профессиональные навыки и выпытать у вас всю информацию.

Ярослав коротко рассмеялся — низко, бархатно, — и этот звук ощутимо завибрировал где-то у Таи под ребрами. На мгновение он снова повернул к ней голову, и его взгляд скользнул по ее лицу, задерживаясь на губах, которые она то и дело покусывала от волнения.

— Рискни, — тихо, с вызовом улыбнулся он, и в уголках его глаз собрались лучистые морщинки. — Но предупреждаю: у уголовного розыска отличная защита от ведьминских чар. Придется очень сильно постараться, Истомина.

Глава 14 Часть 2

Минут через пятнадцать машина Ярослава свернула с оживленного проспекта и поехала вдоль глухой, тенистой набережной одной из тихих питерских речушек. Вода здесь была темной, гладкой, как стекло, и в ней лениво отражались старые плакучие ивы и чугунные решетки. Автомобиль затормозил у невысокого старинного здания из потемневшего от времени красного кирпича, которое когда-то, похоже, было частью портовых складов или мастерских.

— Приехали, — Ярослав заглушил мотор и обернулся к Тае, с явным удовольствием наблюдая за её любопытством. — Прошу, только без скепсиса. Вывески тут нет, место исключительно для своих.

Они поднялись по массивной каменной лестнице. Вход в здание оказался спрятан за густыми, почти дикими зарослями девичьего винограда и плотного плюща, которые тяжелыми каскадами свисали сверху, полностью закрывая от посторонних глаз тяжелую дубовую дверь. Было очевидно, что обычный прохожий просто проскользнет взглядом мимо этой зеленой стены, решив, что здесь глухой заброшенный тупик. Похоже, без легкого отводящего глаза колдовства тут тоже не обошлось.

Ярослав шагнул вперед, придерживая тяжелые плети плюща одной рукой, чтобы освободить проход.

— Здесь нет привычного меню, — тихо сказал он, аккуратно помогая Тае пройти сквозь эту живую зеленую завесу и на долю секунды задерживая ладонь на ее талии, направляя внутрь. Его дыхание коснулось ее макушки, заставив сердце снова ускорить ход, а по спине пробежала волна щекочущего тепла от его уверенных, горячих пальцев. — Готовят то, что сегодня захотел хозяин. Но поверь, этот старый знахарь знает толк в хорошей кухне.

Кафе встретило их удивительным уютом: обнаженная кирпичная кладка, мягкие кожаные кресла цвета темного шоколада, приглушенный теплый свет и негромкий, обволакивающий блюз, доносившийся откуда-то из глубины. Но главным украшением этого места были огромные, от пола до потолка, арочные окна, за которыми прямо у стен здания лениво несла свои воды река. Здесь пахло просто божественно: жареным мясом, пряным маринадом, свежемолотым кофе и легкой речной прохладой.

К ним тут же вышел сам владелец — плотный, седой мужчина в фартуке поверх простой рубашки, с добрыми, понимающими глазами.

— Ярик, дорогой! — пробасил он, по-братски пожимая Ярославу руку и с искренним восхищением переводя взгляд на Таю. — Да еще и с такой прекрасной спутницей. Садитесь к самому окну, сейчас организую вам лучший обед на этом берегу. Полевые выезды, небось, все соки из вас выжали?

Ярослав провел Таю к угловому столику. Кресла были расставлены так, что, сев, они оказались у самого стекла. Будто под ногами и не было пола, а только темная, успокаивающая гладь реки, по которой бежали солнечные блики. Капитан галантно шагнул вперед, мягко отодвигая для нее глубокое кресло и помогая ей сесть, прежде чем устроиться напротив.

Когда они окончательно устроились друг напротив друга, Тая оперлась подбородком на ладони, и её взгляд, полный искреннего восхищения, встретился со взглядом Ярослава. В полумраке зала его глаза казались совсем темными, но в них отражалось солнце, бьющее от воды.

— Ну как? — негромко спросил он, чуть подаваясь вперед и накрывая её пальцы своей ладонью прямо на грубой деревянной столешнице. — Уголовный розыск заслужил твое одобрение?

— Не знаю обо всем уголовном розыске... — Тая лукаво прищурилась, чувствуя, как лицо заливает приятный румянец, но взгляда не отвела. — Но один конкретный капитан точно заслужил.

Ярослав довольно хмыкнул, и в его глазах вспыхнуло такое неприкрытое торжество, что Тая невольно улыбнулась шире. Он не убрал руку с её пальцев, а наоборот — погладил большим пальцем её ладонь, медленно принимая правила этой тонкой, волнующей игры.

— Рад соответствовать вашим высоким стандартам, Таисия, — негромко отозвался он. — Запишем это в мои личные достижения.

Их уединение мягко нарушил хозяин кафе. Он появился у стола бесшумно, неся в руках огромный деревянный поднос, от которого поднимался умопомрачительный, одуряюще вкусный пар.

— Так, полуночники, — добродушно проворчал старик, ловко выставляя на стол глубокие глиняные тарелки с дымящимся жарким, где сочные куски мяса тонули в густом подливе с лесными грибами и травами. Рядом опустилась корзинка с толстыми ломтями еще теплого, хрустящего домашнего хлеба. — Хватит друг другу глазки строить, ешьте, пока горячее. Чай с облепихой и медом сейчас заварю.

— Спасибо, дядь Миш, — улыбнулся Ярослав, наконец выпуская руку Таи, чтобы подвинуть к ней приборы. — Выглядит как всегда шедеврально.

Хозяин только махнул рукой и так же тихо исчез за барной стойкой.

Тая вдохнула аромат и поняла, что в животе у неё откровенно заурчало. Кажется, за последние полдня, полные адреналина, осмотров мест происшествия и магии, она совершенно забыла о голоде.

— Боже, это пахнет так, что я готова продать душу Изнанке, — призналась она, подцепляя вилкой кусочек нежнейшего мяса.

— Не надо душу, мы её еле отстояли на прошлой неделе, — рассмеялся капитан, тоже принимаясь за еду. — Просто ешь.

Несколько минут они сидели в уютной тишине, прерываемой только тихим блюзом из динамиков и звуками всплесков воды за окном. Еда действительно оказалась потрясающей — домашней, сытной и согревающей до самых пальцев ног. Постепенно напряжение и усталость, копившиеся со вчерашнего вечера, начали отпускать Таю.

Она сделала глоток принесенного дядей Мишей облепихового чая — обжигающего, кисло-сладкого, пахнущего медом и осенью — и снова посмотрела на Ярослава. Тот ел спокойно, уверенно, но Тая то и дело ловила на себе его внимательный, оберегающий взгляд. Всякий раз, когда он смотрел на нее, у нее внутри будто натягивалась невидимая струна, приятно вибрируя в такт качающимся за окном веткам ив.

​Когда их глаза встретились в очередной раз, Тая мягко улыбнулась. Она поставила тяжелую глиняную чашку на стол, согревая о нее ладони, и чуть наклонила голову.

​— Знаешь, — тихо заговорила она, подпирая щеку рукой и с искренним любопытством разглядывая его волевое лицо, на которое сейчас ложились мягкие блики от воды. — Мне до сих пор непривычно видеть тебя таким. В Ведомстве ты весь собранный, строгий капитан, гроза чернокнижников и ходячая должностная инструкция. А здесь... ты как будто открываешь мне совсем другой Питер. И себя другого, Яр.

​Ярослав отложил приборы и неторопливо вытер пальцы салфеткой, не сводя с нее глаз. Затем оперся локтями о грубую деревянную столешницу, чуть подаваясь вперед, из-за чего расстояние между ними сократилось до какого-то непозволительно интимного. В его глазах снова заплясали те самые теплые, лукавые искорки, но в глубине зрачков затаилось что-то гораздо более глубокое и серьезное.

​От того, как легко и естественно с её губ сорвалось это короткое, домашнее «Яр», его улыбка стала еще мягче, тронув уголки губ.

​— Приходится подстраиваться, Тая, — негромко отозвался он, и его голос в тихом полумраке зала прозвучал неожиданно бархатно. — Перед красивой девушкой хмурить брови и строить из себя сурового оперативника как-то глупо. К тому же, служба службой, но упускать возможность побыть с тобой вот так — без суеты, дурацких отчетов и лишних свидетелей — я не собирался.

​Он протянул руку через стол. Его пальцы двигались медленно, давая ей возможность отстраниться, если она захочет, но Тая даже не шелохнулась, затаив дыхание. Ярослав аккуратно поправил выбивавшуюся из ее прически прядь волос, заправляя её за ушко, и на обратном пути едва ощутимо, мимолетно провел тыльной стороной теплых пальцев по её щеке.

​Кожа в месте прикосновения мгновенно загорелась, а по шее побежали мелкие мурашки. Тая тихо выдохнула, чувствуя, как сердце делает глухой, мощный толчок о ребра.

— Так что привыкай, — тихо, глядя прямо ей в глаза, добавил он, и его ладонь снова опустилась на стол, но теперь легла совсем рядом с её чашкой, почти касаясь её пальцев. — Чувствую, этот наш побег от реальности — далеко не последний.

​От этих слов, сказанных с такой мягкой, интимной уверенностью, у Таи внутри всё сладко замерло. Она вдруг остро ощутила, как близко они сидят, как потемнел его взгляд и как сильно от его ладони пахнет настоящим мужским теплом и едва уловимым озоном Изнанки.

​Накатившее смущение накрыло горячей волной. Пытаясь справиться с глупым, суматошным стуком сердца, Тая инстинктивно закусила нижнюю губу и опустила взгляд, пряча улыбку. Но руку убирать не стала. Напротив, её пальцы словно сами собой соскользнули с теплой глиняной чашки.

​Она несмело протянула руку и подушечкой указательного пальца коснулась тыльной стороны его ладони — широкой, чуть суховатой, с отчетливо проступающими венами. Сердце, кажется, пропустило удар, но Тая, не поднимая глаз, принялась медленно, едва ощутимо очерчивать плавные круги на его коже, то поднимаясь к костяшкам, то возвращаясь назад.

​Ярослав от этого жеста заметно затаил дыхание. Его пальцы на секунду дрогнули, но он не отстранился, позволяя ей эту маленькую, робкую вольность и завороженно наблюдая за тем, как её палец выводит невидимые узоры на его руке.

​За окном лениво плеснула тяжелая речная волна, разбиваясь о гранитное основание здания, и этот звук окончательно отрезал их от всего остального мира.

Глава 15. Часть 1

Сумерки опустились на город мягкой, синеватой вуалью, когда машина Яра наконец затормозила у её дома. Время пролетело совершенно незаметно, и теперь возвращаться в реальность из их уютного кокона у реки было почти физически тяжело.

Они стояли около её парадной, прощаясь. Старый питерский двор дышал вечерней прохладой, а над головой лениво зажигались первые несмелые звезды.

— Спасибо за вечер, — Тая улыбнулась, кутаясь в свой лонгслив, хотя на улице было совсем тепло. — Это было прекрасно.

— Тебе спасибо, — Яр сделал шаг ближе, пряча руки за спину, словно намеренно удерживая себя от того, чтобы не прижать её к себе прямо сейчас. Его глаза в полумраке двора казались огромными и темными. — Рад, что экскурсия по моим секретным местам тебе понравилась.

— Я теперь буду требовать продолжения, имей в виду, — лукаво прищурилась она, но голос все равно прозвучал тише, чем хотелось бы.

— Ловлю на слове, — тихо отозвался он. — Я только «за».

Разговор стих, но никто из них не двинулся с места. Между ними мгновенно натянулась та самая струна — звенящая, горячая, полная такого оглушительного напряжения, что, кажется, даже дворовые звуки отступили на задний план. Яр смотрел на нее неотрывно, ловя каждое ее движение, а в его взгляде читалось такое откровенное, голодное желание и одновременно... бесконечное уважение к её границам. Он ждал.

И Тая решила больше не прятаться.

Сердце сделало сумасшедший кульбит и ухнуло куда-то вниз. Она сделала решительный шаг вперед, сокращая те жалкие сантиметры, что их разделяли. Взглянув в его потемневшие глаза в последний раз, Тая выдохнула, встала на цыпочки и первая коснулась своими губами его губ.

Яр на долю секунды замер, будто не веря своему счастью, а затем из его груди вырвался низкий, глухой стон. Его руки мгновенно легли на её талию. Сильные, горячие ладони уверенно потянули её на себя, прижимая хрупкое тело к своей груди, но в этом движении не было грубости — только невероятная, щемящая нежность, от которой кружилась голова.

Поцелуй, начавшийся как робкий и несмелый, мгновенно перерос во что-то глубокое, пьянящее и долгожданное. Яр целовал её так, словно она была величайшей ценностью в этом безумном мире, бережно, но со всей накопившейся внутри страстью. Его пальцы чуть сжали ткань её одежды на талии, прижимая ближе, а Тая закинула руки ему на шею, полностью растворяясь в его тепле, запахе озона и мягком, обволакивающем вкусе этого питерского вечера.

Они отстранились друг от друга медленно, нехотя, тяжело и прерывисто дыша. Яр прижался лбом к её лбу, не убирая горячих рук с её талии. Его грудь часто вздымалась, а голос дрогнул, когда он наконец заговорил.

— Тебе... нужно отдохнуть, — хрипло выдохнул он, явно прилагая титанические усилия, чтобы взять себя в руки и отпустить её.

— Да, — шепотом согласилась Тая. Губы всё ещё горели, а в голове билась предательская мысль, что если она задержится здесь хотя бы на секунду, то уже точно никуда не уйдет. И плевать на усталость и здравый смысл.

Поэтому она просто подалась вперед, оставила на его губах еще один — быстрый, но от этого не менее обжигающий — поцелуй и решительно выскользнула из кольца его рук. Не оглядываясь, пока не передумала, Тая быстро взлетела по ступенькам и скрылась за тяжелой дверью парадной, оставляя Яра одного под питерскими звездами.

Тая буквально взлетела на свой этаж, ворвалась в квартиру и, прижавшись спиной к закрытой двери, сползла по ней на пол. Сердце колотилось где-то в районе горла, а губы до сих пор покалывало от его поцелуев. Внутри всё пело, искрило и взрывалось миллионами мелких фейерверков.

Ей срочно, просто жизненно необходимо было с кем-то этим поделиться, иначе её бы разорвало на части от избытка чувств.

Она судорожно вытащила из кармана телефон и, даже не разуваясь, набрала номер подруги. Из трубки почти сразу донеслись сонные, но заинтересованные гудки.

— Ну? — вместо приветствия раздался в трубке сонный голос, в котором мгновенно проснулся профессиональный азарт будущего психолога. — Судя по времени, ты либо совершила идеальное преступление, либо...

— Мы были на свидании и поцеловались! — выпалила Тая на одном дыхании, зажмурившись и глупо улыбаясь в темноту прихожей. — Точнее, я его поцеловала. Сама. Встала на цыпочки и... Боже, он такой...

В трубке на секунду воцарилась оглушительная тишина, а затем раздался победный писк:

— Да ладно?! Наша неприступная леди взяла штурмом крепость уголовного розыска? Рассказывай всё! С самого начала, с деталями! Где вы были? Как он отреагировал?

— Он... он просто невероятный, — выдохнула Тая, чувствуя, как щеки снова заливает краска. Жестикулируя свободной рукой в пустой прихожей, она затараторила, захлебываясь от эмоций: — Он отвез меня в такое место у реки, там всё в зарослях плюща, без вывески, чисто для своих. А внутри панорамные окна прямо на воду и музыка, такой красивый блюз! А потом у парадной мы стояли, я поняла, что если сейчас ничего не сделаю, то сойду с ума. Шагнула к нему, за шею обняла и поцеловала. А он... у него руки такие горячие на талии были, он так обнимал, что у меня до сих пор колени дрожжат! Я еле заставила себя в парадную убежать, чтобы не остаться…

В этот момент телефон в её руке коротко и требовательно завибрировал. На экране прямо поверх звонка всплыло уведомление от Яра.

Тая замерла, напрочь забыв, как дышать.

— Тая? Эй, ты там жива? — закричала трубка. — Что случилось?

— Погоди, — сиплым от волнения голосом перебила её Тая. — От него смс.

Она смахнула уведомление, открывая чат.

Яр:

Мне очень понравился наш вечер. До сих пор не могу перестать думать о том, как ты ушла…Помнишь, мы говорили про горы? Не хочешь съездить на пару дней? Как раз у обоих отпуск, да и погода обещает быть отличной.

Тая перечитала текст раза три, чувствуя, как улыбка окончательно расползается до ушей, а под ребрами зарождается новая волна сладкой паники.

— Ну что там?! Не томи, я же сейчас умру от любопытства! — взмолилась подруга в трубке.

Тая с трудом сглотнула и, не сводя глаз со светящегося экрана, тихо произнесла:

— Кажется, он только что позвал меня в горы. На весь отпуск. Прямо сейчас.

На том конце провода раздался такой оглушительный, ультразвуковой девичий визг, что Тае пришлось отдернуть телефон от уха. Подруга буквально запрыгала от восторга на своей кровати за сотни километров от Питера.

— А-а-а-а! Тая, это победа! Горы! Это же так романтично! Соглашайся не думая!

Но уже через секунду её голос резко изменился, растеряв весь фанатский писк. Включился тот самый фирменный, трезвый тон будущего психолога.

​— Так, стоп. Отставить панику, дыши ровно, — строго осадила она. — Я за тебя, конечно, безумно рада, и у меня уже бабочки в животе за вас двоих вовсю порхают. Но давай включим капельку разумности. Истомина, я твоего капитана в глаза никогда не видела. Только по твоим рассказам.

​— Ну и что? — Тая улыбнулась, перевернувшись на бок. — Он из уголовного розыска, вообще-то. Проверенный.

​— Вот именно, он оперативник, а они все умеют втираться в доверие, — резонно парировала подруга. — Короче. Поездка в горы — это невероятно круто, романтика, все дела. Но я жду от тебя геолокацию в реальном времени двадцать четыре на семь, как только вы выедете за черту города. И марку машины. И номер. И его фотку. Это не обсуждается, поняла? Ты-то ему, может, уже и доверяешь после работы вместе и панорамного кафе, а я пока что — нет. Моя паранойя требует протокола безопасности.

​Тая тихо рассмеялась, чувствуя, как по сердцу разливается тепло от этой ворчливой, но такой искренней заботы.

​— Хорошо, паникерша. Будет тебе и геолокация, и номера, и марка. Обещаю.

​— Вот и ладно, тогда моя душенька спокойна, — уже мягче отозвалась подруга, и её голос снова стал капельку тоскливым. — Эх... Сижу тут, в Карелии, среди озер и сосен, и так обидно, что не могу прямо сейчас прибежать к тебе с бутылкой вина, обнять и заставить пересказывать всё это вживую.

​Тая вздохнула, глядя в темнеющий потолок комнаты. В груди привычно защемило от легкой грусти.

— Я тоже очень скучаю, — тихо призналась она. — Непривычно, что мы теперь так далеко. Раньше чуть что — сразу вместе, а теперь только по телефону. Жаль, что ты осталась в Карелии... Нам так не хватает этих наших посиделок. Были бы рядом, я бы уже у тебя на пороге стояла.

— Ничего, прорвемся, — шмыгнула носом подруга, быстро возвращая себе боевой настрой. — Зато у нас есть аудиосообщения на полчаса! Так, ладно, не отвлекай меня от главного. Пиши своему капитану, что ты согласна, а мне потом скинешь скриншот! Жду!

Попрощавшись и пообещав держать руку на пульсе, Тая отключила вызов. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только её частым дыханием. Она открыла чат с Яром, закусила губу и принялась набирать ответ.

Глава 15. Часть 2

Нерабочее утро всегда казалось капельку добрее и ласковее, чем обычные, суетливые будни. Солнце только-только поднималось над крышами, окрашивая питерские фасады в мягкие, медово-золотистые тона, а воздух, еще не успевший нагреться, пах ночной прохладой, влажным гранитом и легкой речной свежестью. Город вокруг словно лениво потягивался, затихая перед началом жаркого дня.

​— Привет! — Тая быстро сбежала по каменным, слегка стертым ступеням парадной, едва удерживая рвущуюся наружу улыбку. Тяжелый рюкзак за спиной приятно оттягивал плечи, добавляя этому утру восхитительное ощущение скорого побега.

​Яр стоял у машины, лениво опираясь поясницей о капот, на котором красивыми бликами играло солнце. В тот самый момент, когда она подбежала ближе, он не стал дожидаться ни секунды — просто широко распахнул объятия навстречу. Тая почти влетела в них, с разбегу утыкаясь носом в его плечо.

​Он с глухим, донельзя довольным вздохом подхватил её, крепко прижимая к себе. Это было утро, полное какой-то особенной, звенящей нежности. Яр плавно приподнял её за талию, отрывая от земли, и их губы встретились.

​Поцелуй вышел невероятно мягким, тягучим и глубоким. От него по коже мгновенно разлилось знакомое, пьянящее тепло. В этом коротком, но таком откровенном прикосновении читалось всё: и облегчение после тяжелой недели, и радость встречи, и то трепетное, сладкое предвкушение долгой дороги, которое они оба так отчаянно ждали. Когда они наконец неохотно отстранились друг от друга, Яр не спешил выпускать её из кольца своих рук, лишь чуть ослабил хватку, позволяя её кроссовкам снова коснуться асфальта.

​— Ты сияешь, Тая, — негромко сказал он. Его голос, еще капельку хриплый спросонья, прозвучал довольно низко. Он бережно заправил прядь волос ей за ухо, завороженно разглядывая её лицо, освещенное первыми утренними лучами.

​— Это всё предвкушение отпуска, — рассмеялась она, чувствуя себя такой маленькой, хрупкой и невероятно защищенной в его надежных руках. Ей казалось, что прямо сейчас она готова уехать с ним хоть на край света, вообще не задавая вопросов.

​Яр улыбнулся в ответ, забрал у неё тяжелую ношу и легким, привычным движением закинул рюкзак на заднее сиденье. Он уже повернулся, чтобы открыть для неё переднюю пассажирскую дверцу, но Тая вдруг замерла. Вспомнив про вчерашний уговор, она немного замялась, переводя взгляд с него на поблескивающий автомобиль, и полезла в карман.

​— Мне нужно сфоткать машину... и тебя, и геолокацию отправить, — тихо, капельку смущенно призналась она, демонстрируя ему экран телефона.

​Яр на секунду замер. Его брови удивленно взлетели вверх, но в глубине темных глаз тут же заплясали те самые теплые, понимающие искорки.

​— Для родных?

​— Для подруги, да, — честно ответила Тая, слегка прикусив губу. — Она у меня будущий психолог с легким уклоном в паранойю. Сказала, что это я тебе доверяю, потому что мы проводим время вместе, а она тебя еще не видела даже. Это у нас вообще частая практика, когда место незнакомое или люди новые. Протокол безопасности, в общем.

​Ярослав не стал хмуриться, шутить или как-то показывать, что его это задело. Напротив, он тихо, хрипло рассмеялся, искренне оценив эту девичью солидарность, и послушно выпрямился, закинув руку в карман и принимая картинно-серьезный вид перед камерой.

​— Хорошо, давай, — одобрительно кивнул он, глядя на неё с бесконечным терпением и нежностью. — Если так тебе и ей будет спокойнее, я готов. Снимай крупным планом, вместе с номерами, чтобы её внутренний оперативник спал спокойно.

Дорога плавно уводила их всё дальше от шума просыпающегося мегаполиса. Пейзаж за окном сменился густыми сосновыми лесами, мелькающими вдоль трассы, а колеса мерно шуршали по асфальту, убаюкивая. Тая лениво повернула голову, наблюдая за профилем Яра, который уверенно и спокойно вел машину, держа одну руку на руле.

Она потянулась, чувствуя, как внутри разгорается приятное любопытство, и нарушила уютную тишину:

— А куда мы едем? Это то самое место, которое мы обсуждали? — Тая начала выводить круги на его руке, лежащей на коробке передач.

Яр на секунду перевел на неё быстрый, теплый взгляд и мягко улыбнулся, снова возвращая внимание к дороге.

— Да. Помнишь, я рассказывал про скалы на Карельском перешейке? Наши питерские карманные горы. Я забронировал коттедж на одной очень классной, небольшой базе отдыха. Сам домик стоит чуть в отдалении от остальных, на скалистом выступе среди вековых сосен, так что нам никто не помешает. Там панорамные окна во всю стену, вид на озеро и камин. Сейчас тепло, в озере можно будет искупаться. Но при этом вся цивилизация под боком — если захочешь, можно дойти до ресторанчика на берегу или взять лодку напрокат. Полная приватность, но без дикого экстрима.

Тая с облегчением выдохнула и улыбнулась, чувствуя, как уходит последнее подсознательное волнение. Уютный деревянный дом, затерянный среди карельских скал, но в безопасном, живом месте — это было именно то, что нужно.

— Панорамные окна и камин? — она лукаво прищурилась, подаваясь чуть вперед и заглядывая ему в лицо. — Звучит просто потрясающе, Яр. Настоящий идеальный отпуск.

— Я очень старался, чтобы тебе понравилось, — тихо, но с такой обезоруживающей искренностью отозвался он. Яр на секунду снял правую руку с руля, накрыл ладонь Таи своей — горячей, надежной — и бережно сжал её пальцы.

Он не убрал руку сразу, а медленно переплел свои пальцы с её, чуть сильнее сжимая ладонь, словно проверяя, действительно ли она здесь, рядом. Его большой палец с короткими, уверенными движениями очертил косточки на её запястье, вызывая волну мурашек по её руке.

Тая довольно прикрыла глаза, наслаждаясь этим молчаливым, но таким красноречивым контактом. Чувствуя её расслабленность, Яр позволил себе чуть больше: он начал слегка поглаживать тыльную сторону её ладони, проходясь подушечками пальцев по тонкой коже, от чего дыхание Таи стало чуть глубже и чаще.

— И знаешь, — добавил он низким, бархатистым голосом, не отрывая взгляда от дороги, но крепче переплетая их пальцы, — я больше всего жду не камина. Я жду вечера, когда мы будем сидеть там вдвоем, и мне не нужно будет следить за дорогой, чтобы я мог наконец посвятить все свое внимание тебе, — он замолчал, коснувшись большим пальцем её пульса на запястье, заставляя Таю окончательно растаять.

Яр снова перевел взгляд на уходящее вглубь лесов шоссе, но их руки так и остались соединенными, словно тонкая нить, связывающая их в этом быстром потоке жизни.

Тая не стала смущенно отводить глаза или переводить тему, чтобы спрятать волнение. Вместо этого она лукаво улыбнулась. Её пальцы, до этого спокойно лежавшие в его ладони, ожили: она медленно погладила тыльную сторону его руки, а затем плавно скользнула выше, очерчивая сильное предплечье и задерживаясь у самого края рукава.

Она подалась чуть вперед, сокращая расстояние между ними в салоне, и заглянула ему в профиль.

— Вот как? — протянула она с мягкой, дразнящей интонацией. — Посвятить всё внимание? И что же именно входит в эту твою программу? А то мне нужно морально подготовиться к такому... напору.

Яр явно не ожидал такой контратаки. Его пальцы на руле на секунду сжались крепче, а на волевых скулах проступил едва заметный, но вполне отчетливый румянец. Он кашлянул, по-прежнему упорно глядя на дорогу, хотя по губам уже поползла сдавленная улыбка.

— Ну... я планировал начать с хорошего ужина, — попытался вернуть себе инициативу он, но голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно. — А там как пойдет.

— Как пойдет, значит, — Тая тихо рассмеялась, невероятно довольная произведенным эффектом. Заставить этого уверенного в себе мужчину хоть на секунду потерять контроль было отдельным удовольствием. — Ладно, ловлю на слове. Расскажи лучше, чем ты занимаешься, когда у тебя нет работы? Вот вообще. Какое у тебя самое дурацкое или неожиданное увлечение, о котором никто не знает?

Яр с облегчением выдохнул, коротко посмотрел на неё — в его глазах горел самый настоящий, азартный огонек — и покачал головой.

— Ну хорошо, сама напросилась. Только чур не смеяться, — он замялся на мгновение, и румянец, кажется, стал чуть ярче. — Я собираю деревянные конструкторы. Знаешь, такие сложные, трехмерные модели кораблей или старинных часов, где куча мелких шестеренок. Могу полночи сидеть со специальным пинцетом и вытачивать детали, если бессонница.

Тая удивленно приоткрыла рот, а внутри у неё разлилась невероятная нежность к этой его скрытой стороне.

— Серьезно? Большой, суровый мужчина собирает крошечные деревянные часики? — она ласково сжала его ладонь. — Это... так мило, Яр.

— Вот поэтому я никому об этом и не рассказываю, — притворно повздорил он, но улыбка уже была во весь рот. — Теперь твоя очередь. Давай, открывай свои тайны. Что ты делаешь, когда никто не видит?

— Я? — Тая хитро прищурилась, возвращаясь на свое сиденье, но руки не отпустила. — А я иногда пишу. Завожу секретный блокнот и сочиняю истории про другие миры, где есть магия, красивые замки и... очень упрямые мужчины.

Яр рассмеялся — громко, чисто и искренне, и этот звук окончательно заполнил салон машины теплом. Машина уверенно неслась вперед, а за окном уже начали появляться первые указатели нужного района.

Глава 16. Часть 1

Запах нагретой солнцем сосновой смолы и озерной свежести ворвался в салон, едва Яр заглушил мотор. База отдыха оказалась именно такой, как он и обещал: аккуратные, стильные домики из темного дерева были разбросаны среди гранитных валунов и вековых деревьев так грамотно, что создавалось полное ощущение уединения. Их коттедж стоял на самом краю скалистого уступа, в отдалении.

Здесь царила оглушительная, непривычная для городского жителя тишина, нарушаемая лишь ленивым плеском воды где-то внизу и тихим сонных шумом сосновых крон. Окружающая природа словно бережно баюкала этот маленький островок уюта, пряча его от посторонних глаз за высокими гранитными стенами и пушистыми лапами елей.

Тая вышла из машины и замерла, потянув носом потрясающий, густой воздух, какого никогда не бывает в черте КАДа. Его хотелось пить маленькими глотками, настолько он был чистым, прохладным и сладким.

— Ну как? — Яр обошел машину. Он еще не успел достать сумки, просто подошел ближе, разглядывая её восторженную реакцию.

​— Это просто потрясающе, — выдохнула она, оборачиваясь к нему с сияющими глазами.

​Порывы звенящего счастья внутри были так сильны, что Тая, не удержавшись, сделала шаг навстречу и потянулась к его губам за быстрым, благодарным поцелуем. Яр среагировал мгновенно: его руки легли ей на талию, властно и крепко прижимая девушку к себе. Их губы встретились в коротком, но до невозможного горячем поцелуе. В том, как судорожно вздохнул Яр и как плотно его ладони обхватили её спину, сквозило такое очевидное, сильное мужское желание, что у Таи на секунду сладко закружилась голова. Он явно хотел этого поцелуя не меньше её.

​И все же Яр первым мягко отстранился, хотя его глаза потемнели, а дыхание стало рваным и тяжелым. Ему потребовалось видимое усилие, чтобы ослабить хватку, но отпускать её насовсем он не спешил — его ладони так и остались лежать на её талии.

​— Давай мы заселимся всё-таки, — он хрипло рассмеялся, пытаясь вернуть голосу привычную уверенность, и мягко подтолкнул её в сторону крыльца. — Нужно занести вещи, устроиться... А то если мы продолжим прямо здесь, нас оштрафуют за нарушение общественного порядка.

​Тая лукаво фыркнула, чувствуя приятный укол женского торжества: этот сильный мужчина держался из последних сил, но оставался предельно бережным к ней. Она послушно сделала шаг назад, пока Яр поворачивался к машине, чтобы закинуть на плечо её рюкзак и подхватить свой.

Домик встретил их запахом свежего дерева и идеальной чистотой. Едва переступив порог, Тая тихонько ахнула: огромная гостиная действительно заканчивалась сплошной стеклянной стеной. За панорамным окном расстилался безупречный пейзаж — зеркальная гладь озера, в которой отражались пушистые кроны сосен. Вода была настолько неподвижной, что казалась жидким хрусталем, лениво впитывающим в себя золото полуденного солнца. Вдалеке вздымались суровые, серые каменные гряды, древние гранитные исполины, веками охранявшие этот покой, а между ними упрямо пробивались ярко-зеленые ковры мха и папоротников. Природа здесь казалась дикой, величественной и монументальной, но изнутри теплого дома этот вид ощущался невероятно мирным.

Пока Тая, затаив дыхание, разглядывала вид, Яр прошел внутрь, оставив вещи в небольшой уютной спальне. Она даже не услышала его шагов — просто в какой-то момент почувствовала, как со спины подкатило надежное, обволакивающее тепло.

Яр подошел сзади и мягко обнял её со спины, смыкая сильные руки у неё на талии и прижимая к своей широкой груди. Он устроил подбородок на её плече, и Тая с удовольствием откинула голову назад, подставляя шею под его дыхание. Позади неё билось его сильное, ровное сердце, и это приносило такое колоссальное чувство безопасности, что внутри окончательно растаяли все тревоги.

— Камин топить не будем, ладно? — тихо, прямо ей в ухо проговорил он, и от вибрации его голоса по телу Таи побежали сладкие мурашки. — И так жарко. Затопим, если к ночи станет прохладно, а пока оставим так. Тебе нравится?

— Мне безумно нравится, — шепнула Тая, накрывая его ладони своими пальцами и чуть сильнее прижимаясь к нему спиной. — Я словно в сказку попала. Спасибо тебе.

— Это только начало нашего отпуска, — улыбнулся он, запечатлев короткий, нежный поцелуй на изгибе её шеи.

Они провели потрясающий день, который совсем не хотелось торопить. Вместо запланированного марш-броска они просто лениво изучали окрестности, утопая кроссовками в мягком карельском мху. Яр то и дело придерживал Таю за локоть, помогая перешагивать через скользкие гранитные валуны, и каждый такой короткий контакт ощущался удивительно правильно.

На старом, наполовину ушедшем в воду деревянном пирсе они засиделись дольше всего. Тая устроилась на самом краю, свесив ноги к воде, а Яр сел рядом, почти вплотную, защищая её своей широкой спиной от прохладного озерного ветра. Где-то совсем близко, в черничных кустах, Тая отыскала первые, еще мелкие ягоды и с гордым видом протянула раскрытую ладонь Яру.

Они говорили обо всем на свете: о глупых детских воспоминаниях, о любимых книгах, ловя и бережно сохраняя каждую деталь друг о друге. Романтика висела в воздухе, но это было очень правильное, трепетное время — без спешки, полное долгих взглядов и замершего предвкушения.

К вечеру, когда солнце начало лениво тонуть в озере, окрашивая воду в багрово-розовые тона, похолодало. Пришло время обещанного Яром ужина.

Кухня в домике была небольшой, но очень современной, отделенной от гостиной только высокой барной стойкой. Яр, закатав рукава лёгкой летней рубашки, уверенно хозяйничал у разделочной доски, маринуя мясо с травами, а Тая, устроившись на высоком стуле, с явным удовольствием наблюдала за его точными, чисто мужскими движениями.

— Тебе точно не нужна помощь? — спросила она, надув губы и подперев кулаком щеку. — Я чувствую себя ужасно бесполезной.

— Твоя главная задача — создавать вдохновение, — отозвался Яр, мазнув по ней быстрым, полным нежности взглядом. — Но если тебе очень хочется... Можешь порезать овощи. Нож возьми вон тот, поменьше.

Тая с готовностью соскользнула со стула и подошла к нему. На кухне сразу стало теснее и как-то... горячее.

Яр стоял у столешницы, практически полностью закрывая её своим телом и сосредоточенно нарезая зелень. Тая не стала обходить его сбоку. Вместо этого она бесшумно подошла сзади и, подавшись вперед, скользнула ладонями по его животу, слегка ведя их вверх к груди, чтобы дотянуться до подставки. На секунду нож в руках Яра замер, а сам мужчина заметно натянулся как струна, шумно втянув сквозь зубы воздух.

Тая спокойно взяла нож, который лежал прямо перед ним, и аккуратно отступила на полшага, лукаво заглядывая ему через плечо.

— Ой, извини, нож же тут оказался, — невинным, ангельским голосом протянула она, скрывая торжествующую улыбку.

Яр медленно выдохнул, покачал головой и повернулся к ней. На его скулах снова заиграл тот самый едва заметный, потемневший румянец, а взгляд стал обещающе-тяжелым.

— Твоё счастье, что у меня в руках мясо, а не тарелки, — негромко, с легкой хрипотцой отозвался он, но в глазах заплясали чертята. — Режь огурцы, провокатор.

Через полчаса совместными усилиями противень с будущим шедевром кулинарии был отправлен в духовку. Яр выставил таймер, вытер руки полотенцем и повернулся к Тае. На кухне воцарилась уютная тишина, нарушаемая только тихим шкворчанием из недр плиты.

— Ну вот, теперь у нас есть минут сорок, — тихо сказал он, делая к ней шаг.

Тая оперлась поясницей о край кухонной столешницы, снизу вверх глядя на него.

— И что же мы будем делать в ожидании?

Вместо ответа Яр достал из кармана телефон, пару раз нажал на экран, и через портативную колонку, стоявшую на полке, полились первые, мягкие аккорды старого медленного блюза. Звук был приглушенным, обволакивающим.

Яр подошел совсем близко — так, что Тая почувствовала тепло его тела, — и протянул ей открытую ладонь.

— Потанцуешь со мной?

Тая улыбнулась, чувствуя, как внутри всё замирает от восхитительного предвкушения, и вложила свои пальцы в его широкую руку. Яр уверенно увлек её назад, на свободное пространство кухни. Его вторая рука легла ей на талию — горячая, надежная, — и он мягко прижал Таю к себе.

Они начали медленно двигаться в такт ленивому ритму музыки. Настоящая, осязаемая магия происходила прямо сейчас, среди вековых сосен. Яр вел очень бережно, но в том, как плотно он удерживал её, как его дыхание шевелило пряди у неё на макушке, было столько скрытой, сдерживаемой силы, что у Таи кружилась голова.

Слова были не нужны. Разговоры остались там, на пирсе, а сейчас между ними правила бал чистая, осязаемая кинестетика. Тая медленно перевела руку с его плеча выше, на шею. Её пальцы заскользили по коротко подстриженному затылку, нежно поглаживая открытые, горячие участки кожи, то и дело задевая воротник легкой рубашки. Яр от этого прикосновения судорожно вздохнул, и его хватка на её талии стала еще чуть крепче, почти лишая воздуха, но Тае именно этого и хотелось — чувствовать его каждую секунду.

Они двигались в унисон, утопая в этой неторопливой мелодии. Яр тоже молчал. Он только бережно баюкал её в этом медленном танце, уткнувшись носом в её макушку и бережно вдыхая родной запах волос.

За окном окончательно догорал карельский закат, разливая по засыпающему озеру последние багровые, золотисто-лиловые штрихи. В духовке запекался ужин, а они просто танцевали на темной кухне, напрочь забыв о существовании всего остального мира.

Глава 16. Часть 2

Утро в горах наступало мягко. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь сосновые лапы, золотили деревянные стены домика. Отражаясь от зеркальной глади озера и стеклянных поверхностей, по комнате лениво перетекали яркие солнечные зайчики, устраивая безмолвную игру на потолке. Тишина вокруг была такой глубокой, что казалась почти осязаемой.

Тая проснулась первой. Она еще несколько минут просто лежала, наслаждаясь теплом одеяла и мерным, спокойным дыханием Яра, который всё еще спал, надежно обнимая её во сне. В домике было прохладно, воздух за окном казался хрустально-чистым, и ей безумно захотелось сделать что-то приятное для этого человека, который вчера так заботливо окружил её теплом.

Приподнявшись на локте, она затаила дыхание, разглядывая его — сейчас, сонный и расслабленный, он не выглядел суровым оперативником. Тая ласково потянулась вперед и невесомо поцеловал его в висок, едва коснувшись губами теплой кожи. Яр лишь что-то невнятно пробормотал во сне и чуть повел плечом, но не проснулся.

Тихо, чтобы не нарушить его покой, она выбралась из постели и юркнула в ванную. Быстро умывшись и прогнав остатки сна прохладной водой, она решила сменить свою просторную пижамную футболку. Стянув её, Тая накинула висевшую на стуле рубашку Яра. На её хрупкой фигуре она выглядела как свободное, экстремально короткое платье, едва доходящее до середины бедра. Закатав рукава, она босиком прокралась на кухню.

Вчера по дороге они заехали в небольшой деревенский магазинчик, набрав местных фермерских продуктов: свежего творога, ягод, яиц и деревенского хлеба. Тая довольно хмыкнула, рассматривая запасы. Раз уж вчера ужин был полностью на Яре, то сегодня она возьмет кулинарную инициативу в свои руки.

Она включила кофемашину, и по домику поплыл густой, бодрящий аромат свежесваренных зерен. Тая с воодушевлением принялась за дело: нарезала хлеб, чтобы поджарить его на сковороде до золотистой корочки, взбила яйца для омлета с зеленью и выложила в красивую керамическую пиалу чернику.

Через двадцать минут кухня была залита солнечным светом и потрясающими запахами. Тая, напевая что-то себе под нос, аккуратно расставляла тарелки, когда почувствовала, как сзади возникло знакомое тепло. Сильные руки мягко легли ей на талию. Яр, еще совершенно сонный, с забавно растрепанными волосами, шагнул вплотную, обнимая её со спины и уткнувшись носом в её макушку. Его большие, теплые ладони лениво скользнули чуть выше по ребрам через тонкую ткань рубашки, оглаживая бока и утягивая Таю в плотный, убаюкивающий кокон.

— М-м-м... — пробормотал он хриплым спросонья голосом, нежась в её волосах. — Чем это так вкусно пахнет? Ты пытаешься меня соблазнить едой прямо с утра?

Тая тихо рассмеялась. Она не стала резко оборачиваться, чтобы не врезаться в него носом, а просто чуть подалась спиной назад, мягко упираясь затылком в его плечо, и повернула голову вбок, встречаясь с его теплым, сощуренным от солнца взглядом из-за своего плеча.

— Может и пытаюсь. А может, просто решила, что пора поменяться ролями. Но только на время.

Яр открыл один глаз, опустил взгляд ниже, оценивая, как на ней сидит его вещь, и довольно сощурился. Он не спешил её отпускать, продолжая лениво и бережно поглаживать её талию, наслаждаясь этим спокойным утром.

— Ну, если завтрак — это только начало хорошего дня... то я обеими руками «за», — тихо сказал он. В его голосе звучала чистая, концентрированная нежность. Он наклонился и оставил на её виске медленный, ленивый поцелуй.

— Так, «за» он, — Тая с улыбкой перехватила его ладони, мягко выпутываясь из объятий и разворачиваясь к нему лицом.

Она уперлась ладошками в его грудь и на секунду сбилась с мысли, невольно засмотревшись на рельефный, подтянутый пресс, который не скрывали свободные домашние штаны. Мышцы под её ладонями были теплыми и твердыми, и Тае потребовалось некоторое усилие воли, чтобы вспомнить, о чем она вообще говорила. Слегка тряхнув головой, она шутливо подтолкнула его в сторону коридора.

— Марш умываться! А то кофе остынет, и омлет тоже. Жду за столом.

Яр со вздохом наигранного сожаления поднял руки вверх, сдаваясь, и, продолжая сонно улыбаться, поплелся выполнять приказ. Тая проводила его взглядом, снова залипая — на этот раз на его широкую, прямую спину и разворот плеч. Было в этой сильной мужской фигуре в лучах утреннего солнца что-то такое, от чего внутри разливалось абсолютно глупое, но такое приятное тепло.

Через несколько минут они уже сидели друг напротив друга у панорамного окна, пили обжигающий кофе и лениво перекидывались шутками, глядя на просыпающееся карельское озеро.

— Какой у нас на сегодня план? — спросила Тая, сделав глоток из своей чашки и с любопытством глядя на него поверх глиняного края.

— Искупнемся в озере? На улице жарко, вода давно нагрелась, — предложил он, кивнув на залитый солнцем пейзаж за стеклом.

Тая притворно округлила глаза, хотя внутри от этой идеи сразу сладко екнуло предвкушение.

— Искупаться? В горном карельском озере? — она с сомнением покачала головой, пряча улыбку. — Звучит как экстремальный туризм для неподготовленных граждан. Там точно вода, а не жидкий лед?

— Обижаешь, — Яр усмехнулся, отправляя в рот кусочек омлета. — Озеро небольшое, у берега мелко, а солнце жарит уже неделю. Обещаю, зубы стучать не будут. Ну, если только совсем чуть-чуть с непривычки.

— Ну хорошо, я тебе поверю, — Тая лукаво прищурилась, подпирая подбородок ладонью. — Но учти: если я превращусь в сосульку, ответственность за моё спасение и отогревание полностью на тебе.

— Я запишу это в список своих главных обязанностей на этот отпуск, — серьезно, но с мгновенно потемневшими от нежности глазами ответил он.

Через час они уже спускались по деревянной лесенке к уединенному песчаному пляжу, скрытому между огромных гранитных валунов. Солнце припекало совсем по-летнему, нагретый мох под ногами источал умопомрачительный аромат, а озерная гладь манила безупречной, хрустальной чистотой.

Яр шел чуть впереди, уверенно переступая через выступающие корни сосен. В одной руке он нес свернутые покрывала, а во второй — большую плетеную сумку с полотенцами. На нем были только свободные пляжные шорты, и Тая, шагая следом, снова поймала себя на том, что беззастенчиво любуется его широкой спиной и тем, как перекатываются мышцы под загорелой кожей при каждом движении.

— Мы на месте, — объявил Яр, выходя на небольшую, скрытую от чужих глаз песчаную косу.

Пляж был крошечным, но абсолютно идеальным. Огромные серые валуны окружали его полукольцом, защищая от ветра и создавая ощущение, что этот кусочек Карелии принадлежит только им двоим. Вода у берега казалась совершенно прозрачной, сквозь неё отчетливо виднелся каждый золотистый речной камешек.

Яр ловко встряхнул и расстелил плотное покрывало прямо на теплом песке.

— Ну что, проверим? — он повернулся к Тае, лукаво вскинув брови.

Тая сделала глубокий вдох, сбрасывая легкий пляжный халатик и оставаясь в закрытом, но идеально подчеркивающем фигуру изумрудном купальнике. Она заметила, как Яр на секунду замер, медленно скользнув взглядом по её силуэту, и внутри у неё сладко, горячо полыхнуло от понимания, какой сильный отклик она в нем вызывает.

Она смело шагнула к кромке воды, но едва пальцы ног коснулись влажного песка, Тая испуганно ойкнула и отскочила назад.

— Яр! Оно же ледяное! — возмущенно воскликнула она, оборачиваясь к нему.

— Да ладно тебе, это только первый шаг, — рассмеялся он.

Он легко, без малейших колебаний прошел мимо неё прямо в воду. Брызги разлетелись в стороны, поймав солнечные лучи. Вода дошла ему до колен, затем до пояса. Яр обернулся, протягивая к ней руки. Солнце красиво подсвечивало капли воды на его груди и плечах.

— Иди сюда, трусишка. Здесь потрясающе. Дно мягкое, и вода на самом деле теплая, просто нужно привыкнуть.

Тая нерешительно потопталась на сухом песке, поджимая пальцы.

— Ну уж нет, я буду заходить очень медленно. Примерно по миллиметру в минуту.

— Ну какой миллиметр, у нас отпуск не резиновый, — Яр хмыкнул, и в его глазах загорелся тот самый азартный огонек.

Он сделал несколько быстрых шагов обратно к берегу. Прежде чем Тая успела сообразить, что он задумал, Яр легко подхватил её на руки. Она коротко вскрикнула от неожиданности, инстинктивно обнимая его за шею и крепко прижимаясь к его теплой, сухой груди.

— Яр, пусти! Предатель! — смеясь и шутливо колотя его кулаком по плечу, потребовала она.

— И не подумаю. Спасательная операция началась чуть раньше срока, — широко улыбнулся он, уверенно заходя обратно в озеро вместе с ней на руках. — Готова? Раз... два…

Девушка зажмурилась, вжав голову в его плечо и приготовившись к резкому уколу холода, но вместо этого он вдруг остановился. Озеро уже плескалось где-то у его пояса, но он не стал опускать её в воду.

— Тая, посмотри на меня, — тихо, но очень требовательно попросил он.

Она несмело приоткрыла глаза и тут же утонула в его потемневшем, пристальном взгляде. Яр, крепко удерживая её на весу обеими руками, подался вперед и властно, глубоко поцеловал.

Этот поцелуй выбил из головы Таи абсолютно все мысли. Он был жарким, бесконечно нежным и кружащим голову, пахнущим солнцем и озерной свежестью. Вся её защита рухнула: ее пальцы крепко вплелись в его влажные на висках волосы, а сама она полностью растворилась в ощущениях, напрочь забыв, где они вообще находятся. Яр целовал её так, словно во всем мире существовала только она.

Пока Тая была окончательно дезориентирована этой сладкой атакой, мужчина осторожно, плавным движением опустил её ноги вниз. Вода мягко сомкнулась вокруг её талии, но из-за жара, полыхавшего в груди, Тая даже не заметила перехода.

Когда Яр наконец медленно отстранился, тяжело дыша и не разжимая объятий, его глаза потемнели еще сильнее. На его губах играла до невозможности мягкая улыбка.

— Ну как? — тихо, с хрипотцой спросил он, продолжая бережно удерживать её за талию в воде. — Всё еще холодно?

Она несколько секунд просто растерянно моргала, пытаясь вернуть способность нормально дышать, а затем посмотрела вниз, на хрустальную воду, которая на самом деле приятно освежала кожу, но больше не казалась ледяной. Она снова перевела взгляд на его довольное лицо и тихо, сдавленно улыбнулась.

— Нет... — выдохнула она, крепче обнимая его за шею. — Уже очень тепло. Мошенник.

Яр коротко, тихо рассмеялся, но его смех мгновенно оборвался, когда Тая сама подалась вперед, перехватывая инициативу, и поцеловала его снова — уже не защищаясь, а делясь с ним всем тем теплом, что переполняло её изнутри. Яр ответил на поцелуй с коротким, жадным выдохом, прижимая её к себе так близко, как только возможно, и они вместе окунулись в прозрачную, искрящуюся гладь проснувшегося озера.

Глава 17. Часть 1

Неделя отдыха пролетела как одно мгновение. Они гуляли по скалистым склонам, ужинали на пирсе, укутавшись в один плед на двоих, и говорили обо всем на свете, наслаждаясь компанией друг друга. Это было время, когда не нужно было никуда спешить, прятаться или держать оборону — мир сузился до размеров их уединенного домика, лесных тропинок и хрустального воздуха, который, казалось, принадлежал только им двоим. Настоящая, тихая жизнь, в которой каждый жест Яра — от поданной чашки чая до поправленного на её плечах одеяла — кричал о бережности.

​В день отъезда Тая стояла на крыльце, с грустной улыбкой глядя на затихающее озерное золото, в котором лениво дрожали отражения вековых сосен. Коттедж позади них уже был заперт, и это возвращение к реальности отзывалось легкой, щемящей тоской.

​Яр закрыл багажник, в который уложил последнюю сумку, и обернулся. Заметив её застывший, задумчивый силуэт, он неторопливо поднялся по деревянным ступенькам крыльца. Шагнув со спины, он мягко притянул Таю к себе, окольцовывая руками и утыкаясь подбородком в её макушку. Она тихо вздохнула, откидываясь назад и растворяясь в его надежном тепле.

​— Я не хочу уезжать… — шепнула она в тишину леса.

​— Я тоже хотел бы остаться здесь, — негромко отозвался Яр, оставляя долгий, теплый поцелуй на её виске. Его ладони ласково погладили её плечи, успокаивая. — Но меня радует то, что мы можем вернуться сюда ещё или посетить другие места. Всё только начинается, Тая.

​Тая подняла голову, заглядывая в эти надежные, потемневшие от нежности глаза. Внутри разлилось удивительное, глубокое спокойствие: уезжать отсюда действительно грустно, но самое главное — то, что дарило ей здесь счастье, — она забирает с собой в город. Вместе с ним.

​— Ну всё, — Яр тихо хмыкнул, заметив, как она упорно продолжает разглядывать пейзаж, словно пытаясь запомнить каждую травинку. — Иначе мы точно никуда не уедем.

​Прежде чем она успела что-то ответить, Яр со смешком легко подхватил её на руки, заставив Таю испуганно ойкнуть и инстинктивно обнять его за шею.

​— Яр! Ты чего? — рассмеялась она, пока он уверенно спускался по ступенькам к машине.

​— Эвакуирую тебя из этой сказки, пока мы окончательно здесь не пустили корни, — улыбнулся он, неся её так легко, словно она ничего не весила. — Надо уже уезжать, родная, иначе не успеем доехать до темноты. А на трассе сейчас могут быть пробки.

​Он подошел к пассажирской двери, заранее открытой, и бережно, словно хрустальную вазу, опустил её на сидение. Но отпускать не спешил. Зависнув над ней, Яр уперся одной рукой в крышу машины, а второй мягко коснулся её щеки, заправляя непослушную прядь волос за ухо. Его взгляд стал пристальным, обещающим.

​— Нам будет хорошо в городе, обещаю, — тихо сказал он, наклоняясь и запечатлевая на её губах короткий, но невероятно глубокий, собственнический поцелуй.

​Тая ответила ему с той же нежностью, чувствуя, как финальная грусть окончательно испаряется, уступая место предвкушению их общего будущего. Когда Яр отстранился и мягко захлопнул дверь, она проводила его взглядом через лобовое стекло, улыбаясь. Сказочная неделя закончилась, но их настоящая история только начиналась.

— Может, мы раскроем ещё несколько дел и нам ещё неделю выделят? — озвучила Тая свою самую заветную мысль, поудобнее устраиваясь на пассажирском сиденье и с улыбкой глядя на дорогу. — Было бы славно.

Яр бросил на неё быстрый, весёлый взгляд и рассмеялся, перехватывая руль поудобнее:

— Я в этом сомневаюсь. Начальство у нас, конечно, щедрое на похвалу, но вторую неделю отпуска из них не выбьешь. Скажут: «Отдохнули? А теперь вперёд, на баррикады».

Тая весело фыркнула, но потом притихла, задумчиво глядя на мелькающие за окном карельские сосны. Дорога плавно уводила их всё дальше от уединённого домика, и мысли невольно возвращались к рабочим будням, которые ждали их в городе.

— И всё же, — протянула она, постукивая пальцами по колену, — интуиция подсказывает, что следующее дело будет очень интересным... И что мы будем не одни.

Яр на секунду нахмурился, сбавляя скорость перед крутым поворотом трассы.

— В каком смысле? — он мельком взглянул на неё, уловив перемену в её тоне.

— Ну помнишь, нам говорили, что будут формировать мини-группы? — Тая повернулась к нему, и в её глазах загорелся привычный профессиональный азарт. — Мне кажется, нас сведут в работу с кем-то из них. Дело будет масштабным, придется кооперироваться и делить территорию с другой командой.

Яр хмыкнул, прикинув перспективы, и на его лице проступила привычная собранность оперативника. Работать в связке с другими острыми умами — это всегда вызов, но с Таей за спиной он был готов к любым раскладам.

Тая замолчала, переведя взгляд на его правую руку, уверенно лежащую на коробке передач. Немного подавшись вперед, она мягко накрыла его ладонь своей. Яр сразу же отозвался — развернул кисть вверх, позволяя ей переплести их пальцы. Тая не стала просто играть с ними; она медленно, почти гипнотически вела подушечками пальцев по его крепкой ладони, очерчивая крошечные застарелые шрамы и рельефные вены на запястье.

— Расскажи мне о своей семье, — тихо попросила она, не прерывая этого нежного поглаживания. — Мы так много говорили обо всем, но эту тему почти не поднимали.

Яр на секунду мягко сжал её ладонь в ответ, устремив взгляд на убегающую вперед ленту шоссе. На его губах появилась теплая, очень искренняя улыбка.

— У меня всё довольно просто, но шумно, — усмехнулся он. — Семья дружная, родители до сих пор смотрят друг на друга так, словно вчера познакомились. Мама у меня потрясающая — умудряется держать в узде весь дом, хотя отец всю жизнь по командировкам и суровый мужик, но перед ней всегда тает. И младшая сестра есть, Лара. Та еще заноза, если честно. Характерами мы с ней вообще не сошлись — она у нас творческий ураган, вечно в каких-то красках, выставках, проектах. Но люблю её безумно. Каждый раз, когда она вляпывается в очередную историю или ей нужно прибить полку в мастерской, звонит мне. Дома у нас всегда пахнет мамиными пирогами и вечно кто-то спорит, но это такое... правильное место, понимаешь? Где тебя всегда ждут.

Он на секунду отвлекся от дороги, бросив на Таю проницательный, мягкий взгляд.

— А у тебя? Расскажешь?

Тая улыбнулась, продолжая медленно поглаживать тыльную сторону его ладони большим пальцем. Внутри разлилось приятное тепло от того, как легко он поделился своим самым сокровенным.

— У меня большая семья, тоже очень любящая, — ответила она, глядя на их переплетенные руки. — Только расклад немного другой, у нас девчонки в большинстве. У меня есть старшая сестра, Агата — мой главный советчик, кумир и защитник в детстве. Она всегда была такой правильной, собранной, с какими-то своими тайнами. А ещё есть младший брат, Ян — наш общий любимчик, которого мы с сестрой в детстве жутко баловали, а теперь он вырос и пытается нас опекать. Со стороны выглядит забавно, но на душе тепло. Так что я среднее звено: между Агатой и Яном всегда искры летели, характер у обоих взрывной, а я была кем-то вроде семейного дипломата, всегда всех мирила. Мама с папой у меня очень душевные. Папа всегда учил меня быть сильной, но при этом баловал как маленькую, а мама — это просто воплощение уюта.

Яр внимательно слушал, и по его лицу было видно, как сильно ему отзываются её слова. Когда она закончила, он плавно поднял вверх их общую сцепку из пальцев.

Не отрывая взгляда от дороги, он поднес ладонь Таи к своим губам и запечатлел на тыльной стороне её кисти долгий, невероятно нежный поцелуй. Затем опустил их руки обратно ей на колени, но замок так и не разжал, лишь крепче зафиксировал её ладонь в своей, поглаживая место поцелуя большим пальцем.

— Знаешь, — тихо, но очень весомо сказал он, и в его голосе прозвучала абсолютная уверенность взрослого мужчины. — Я очень надеюсь с ними со всеми познакомиться. И со своими тебя познакомить. Думаю, мама от тебя будет в восторге, а мелкая сразу попытается затащить на свои выставки.

Тая почувствовала, как к горлу подступил сладкий комок, а сердце забилось чаще. Это не было дежурным обещанием — Яр говорил о будущем, в котором он видел её четко и навсегда. Она лишь крепче сжала его пальцы в ответ, тихо выдохнув:

— Я тоже очень этого хочу.

В салоне автомобиля воцарилась удивительная, глубокая гармония, и город, который ждал их впереди, больше не казался серым и чужим. Они ехали навстречу своей новой, общей реальности.

Глава 17. Часть 2

Дорога за разговорами пролетела незаметно, и вот уже знакомые городские пейзажи сменились двором Таиного дома. Яр аккуратно припарковал машину у самого подъезда и заглушил мотор. На мгновение в салоне повисла тишина — обоим не хотелось разрушать то хрупкое карельское уединение, которое они привезли с собой.

Яр вышел первым, обошел автомобиль и открыл перед Таей дверь. Помогая ей выбраться, он скользнул взглядом на заднее сиденье и решительно забрал оттуда её увесистый дорожный портфель с вещами.

— Я сама донесу, тут всего один этаж на лифте, — предприняла она слабую попытку потянуться за ручкой.

— Даже не думай, — мягко, но не терпящим возражений тоном осадил её Яр, уверенно перехватывая тяжелый портфель. — Донесу до самой двери.

Они поднялись на её этаж. Возле двери квартиры Яр аккуратно поставил портфель на пол у стены. Тая повернулась к нему, сжимая в руке ключи, и вдруг остро почувствовала, как сильно ей будет не хватать его присутствия этой ночью.

Яр сделал шаг ближе, сокращая расстояние между ними до минимума. Он мягко взял её за лицо обеими ладонями, заставляя закинуть голову, и посмотрел в глаза с такой щемящей, глубокой нежностью, что у Таи перехватило дыхание.

— Отдыхай, — тихо попросил он, и его большой палец ласково очертил её скулу. — Завтра тяжелый день в отделе.

Он наклонился и поцеловал её. Этот поцелуй не был похож на тот, на озере — в нем не было азарта или тактического маневра. Он был долгим, тягучим, пропитанным неохотным прощанием и обещанием, что это расставание — всего лишь на одну ночь. Тая прижалась к нему, отвечая со всей накопившейся внутри теплотой, пока его пальцы мягко запутывались в её волосах на затылке.

Когда он неохотно отстранился, его дыхание было чуть сбитым. Он еще раз коротко мазнул губами по её лбу, словно скрепляя невидимую печать защиты.

— Завтра утром заберу тебя, — негромко сказал Яр, отступая на шаг к лифту.

— Хорошо, до завтра. Удачи на дороге, — улыбнулась Тая.

Она дождалась, пока за ним закроются створки лифта, и только тогда повернула ключ в замке. В пустой квартире пахло застоявшимся воздухом — привычный контраст после звенящей карельской свежести. Затащив портфель в прихожую, Тая прислонилась спиной к закрытой двери и достала телефон. Пальцы сами набрали короткое сообщение: «Спасибо тебе за эту неделю. Она была прекрасной».

Ответ пришел быстро, видимо, Яр еще даже не успел завести мотор: «Это только начало. Отдыхай».

За окном вовсю шумел проснувшийся город — шуршали шины по асфальту, где-то вдалеке надрывно гудел клаксон, — но внутри у Таи было непривычно легко. Яр, как и обещал, ждал её у подъезда — безупречно собранный, в знакомой куртке, от него снова пахло хорошим парфюмом и крепким кофе, а не озерным ветром. Короткий, собственнический поцелуй в губы вместо приветствия — и вот они уже влились в плотный утренний поток, двигаясь к управлению.

Когда они вошли в здание отдела, атмосфера там оказалась на удивление наэлектризованной. Обычно сонные в это время коридоры гудели. Люди сновали туда-сюда, выбегая из кабинетов с озабоченными лицами и кипами папок наперевес; где-то настойчиво трезвонил телефон, а из раскрытых дверей доносились обрывки громких споров и докладов. В воздухе отчетливо пахло сигаретным дымом и дешевым растворимым кофе — верный признак того, что у кого-то ночь выдалась бессонной.

— Похоже, твоя интуиция не соврала, — негромко заметил Яр, когда они поднимались по лестнице, умело лавируя между спешащими сотрудниками. — Нас ждут.

У двери кабинета руководства секретарь, даже не притрагиваясь к селектору, без лишних слов пропустила их внутрь:

— Проходите сразу. Вас только и ждут. И... вы там не одни.

Яр коротко переглянулся с Таей, в его глазах мгновенно включился режим собранного оперативника. Он толкнул тяжелую дверь от себя, пропуская её вперед.

В просторном кабинете за длинным столом для совещаний уже сидели двое. При появлении Яра и Таи они синхронно обернулись, и Тая сразу поняла — это и есть та самая вторая мини-группа. Мужчина и женщина, оба подтянутые, с цепкими, оценивающими взглядами. Сам начальник управления, обложившись раскрытыми сегрегаторами и что-то быстро подписывая на ходу, при виде вошедших просветлел лицом, хоть и выглядел измотанным.

Несколько минут ушло на приветствия — короткие, крепкие рукопожатия Яра с новым коллегой, сдержанные, но вежливые кивки и быстрый обмен именами, в процессе которого все четверо успели просканировать друг друга с ног до головы. Шеф, устало потерев переносицу, ободряюще улыбнулся им обоим:

— С возвращением, рад, что вы целы. Отдохнуть, я так понимаю, вы толком не успели, но ситуация горит. Следующее дело общее.

Он придвинул к ним толстую общую папку, на ходу отвлекаясь на замигавший селектор на столе.

— В общем, знакомьтесь, следующее дело общее. Свободны, ребят, дальше сами, у меня селекторное с министерством через две минуты.

Они сидели в том же самом кабинете с доской. Молча разглядывая друг друга, они не решались начать разговор. Атмосфера в кабинете была натянута как струна. Знакомые стены, привычная маркерная доска, пока ещё абсолютно чистая, и четыре человека, которым теперь предстояло стать единым организмом. Напряжение и профессиональное любопытство буквально физически ощущались в воздухе.

Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой, и только тихий гул системного блока в углу нарушал это безмолвие. Каждый выдерживал паузу, не желая первым раскрывать карты и демонстрировать излишнюю суету.

Яр сидел на краю длинного стола, скрестив руки на груди. Взгляд его ходил от одного гостя к другому — спокойный, взвешенный, сканирующий. Тая устроилась чуть поодаль, крутя в пальцах пока еще закрытый маркер. Она внимательно изучала их новых напарников, подмечая каждую деталь: от осанки до того, как они реагировали на чужое присутствие.

Новоприбывшие тоже не спешили нарушать тишину. Мужчина откинулся на спинку стула, подперев подбородок и с легким прищуром рассматривая Яра, словно оценивал его как потенциального соперника или лидера. Его напарница сидела идеально прямо, положив руки на стопку чистых листов, и её цепкие темные глаза то и дело останавливались на Тае.

Толстая папка с делом, полученная от шефа, лежала ровно посередине стола. Она была закрыта, словно невидимый рубеж, который им всем только предстояло перешагнуть.

— Ну давайте знакомиться, а то мы весь день будем сидеть в тишине. Дело не ждёт, — Тая решительно щелкнула колпачком маркера, разбивая затянувшееся безмолвие.

Мужчина на секунду задержал взгляд на Тае, а затем его губы тронула едва заметная, но вполне открытая усмешка. Он убрал руку от подбородка и первым нарушил профессиональную дистанцию, протянув ладонь для крепкого мужского рукопожатия, которое Яр тут же уверенно перехватил.

— Логично. Тянуть действительно нечего. Даниил, — представился он, и его голос оказался неожиданно мягким, без ожидавшейся жесткости оперативника. — А это моя напарница, Ева.

Девушка с темными глазами сдержанно кивнула, подтверждая его слова, но взгляд её стал чуть мягче. Напряжение в кабинете немного спало, сменившись понятной, чисто рабочей настороженностью.

— Ярослав, — спокойно отозвался Яр, слегка качнув головой в сторону напарницы. — А это Таисия. Рады знакомству.

— Мы, признаться, не привыкли в таком формате работать, — Даниил развел руками, открыто глядя то на Яра, то на Таю. — Для нас это вообще первое дело вместе, да и в связке с кем-то ещё — тоже. До этого руководство держало нас особняком, задачи были... специфическими. Работали строго поодиночке. Так что делить с кем-то поле, информацию и, тем более, общую папку — опыт абсолютно новый.

— А мы уже работали вместе, — Яр наконец отлип от края стола и сел на стул напротив Даниила, положив ладони перед собой. Режим глухой обороны сменился нормальным деловым интересом. — Но раз шеф решил нас объединить, значит, масштаб там такой, что поодиночке мы все просто захлебнемся.

Ева впервые за всё время подалась вперед, аккуратно пододвигая к себе закрытую папку, но не спеша её открывать.

— Нас предупредили, что вы — лучшие по своему профилю, — ровно произнесла она, глядя прямо на Таю. — Надеюсь, научимся работать вместе и притремся быстро. Нам нет смысла соперничать, если у нас один общий враг.

— Мы вообще не соперники, только коллеги, — спокойно парировал Яр. В конце концов, делить им было нечего — за раскрытые дела медали наперегонки никто не выдавал, а работу сверху распределяли четко и централизованно. — Нам за результат отчитываться. Вместе.

Тая улыбнулась — спокойно и уверенно, чувствуя, что лед окончательно растаял. Эти двое явно знали себе цену, не собирались прогибаться, но и включать глупую гордость тоже не планировали. Нормальные, адекватные профи, с которыми можно иметь дело.

— Вот и отлично, — Тая включила интерактивную доску, которая тихо загудела, оживая и заливая кабинет ровным белым светом. — Раз у всех это первый раз, будем учиться доверять на ходу. Открывайте папку, посмотрим, что нам там сверху прилетело.

Глава 18. Часть 1

Ева потянула за край папки, и плотные листы с первыми сводками легли на стол. Тая коснулась экрана интерактивной доски, переводя её в режим трансляции, и в ту же секунду на белой поверхности один за другим начали всплывать снимки с места происшествия, сделанные криминалистами пару часов назад.

В кабинете снова воцарилась тишина, но теперь она была заполнена тяжелым, профессиональным вниманием.

— Строящаяся станция метро «Глубокая», — Даниил первым нарушил молчание, вчитываясь в текст. — Ночная смена проходчиков. По документам, они вели плановое расширение технического узла на глубине сорока метров. Наткнулись на какую-то пустоту, не зафиксированную на геокартах. Пробили стену и...

— И связь с ними пропала, — закончил за него Яр, не отрывая взгляда от экрана, где крупным планом появились фотографии погибших. — Трое рабочих.

Снимки на экране выглядели жутко. Три человеческие фигуры застыли в неестественных, скрюченных позах прямо на рабочем помосте возле разлома в бетонной стене. На них не было видимых следов насилия, крови или борьбы, но даже через объектив камеры чувствовался весь ужас их последних секунд.

— Обратите внимание на кожные покровы, — Тая увеличила один из кадров, приближая лицо молодого парня-проходчика. Его глаза были широко распахнуты, губы застыли в беззвучном крике, а кожа имела странный, синюшно-серый оттенок. Она ткнула стилусом в область носогубного треугольника и шеи, где сквозь лопнувшие сосуды проступали жуткие белесые нити. — Это не просто обморожение. Они покрыты инеем изнутри, кристаллы льда буквально вырываются через ткани, разрывая их. Как закончим разговор, я спущусь в секционный зал и проведу полноценное вскрытие, но общая картина понятна уже сейчас — вода в клетках замерзла мгновенно, за доли секунды. При температуре на глубине в плюс восемь градусов.

— Эксперты замерили фон? — Ева нахмурилась, быстро перелистывая страницы в папке. — Термический шок такой силы в закрытом пространстве... Это не утечка жидкого азота.

— Азота там и близко не было, — качнул головой Яр, изучая отчет радиационно-химической разведки. — Приборы зафиксировали аномальное падение температуры в самом тоннеле сразу после пролома стены — мгновенно от плюс восьми до минус сорока пяти. И холод продолжает расползаться по вентиляционным шахтам, понемногу, но скоро может дойти и до поверхности, а там перекинуться на жилые кварталы. Но самое паршивое не это. Из трех тел, которые зафиксировали на первых снимках, до морга довезли только одно.

Даниил резко поднял голову, переглянувшись с Евой:

— В смысле? Куда делись остальные два?

— Встали и ушли, — ровно ответила Тая, выводя на доску записи с камер видеонаблюдения из нижнего недостроенного пролета. На размытых кадрах было видно, как две фигуры в испачканных робах, двигаясь странной, рваной, ломаной походкой, спускаются по технологическим подмосткам еще глубже, уходя в черную пасть затопленного холодом тоннеля. — Точнее, их увлекло за собой то, что они разбудили в той шахте.

В переговорке снова повисла короткая пауза. Четверо оперативников смотрели на экран, понимая, что масштаб катастрофы растет с каждой минутой.

— Подождите, — Даниил еще раз перечитал сводку. — Если два трупа ушли, то третье тело сейчас где?

— В нашем медицинском блоке, на цокольном этаже, — ответил Яр, мельком глянув на часы. — Его привезли буквально полчаса назад под усиленной охраной в специальном термоконтейнере, чтобы не допустить... скажем так, незапланированной активности.

Ева понимающе кивнула и перевела взгляд на Таю:

— Значит, у нас есть шанс узнать, что они там увидели до того, как всё замерзло.

— Да. Перед вскрытием я смогу считать его последние минуты, — Тая выключила интерактивную доску, и кабинет снова погрузился в обычный дневной свет. Она глубоко вдохнула, настраиваясь на предстоящую работу, которая всегда требовала много сил. — Общую картину мы поняли. Предлагаю разделиться, чтобы не терять время. Вы с Даниилом пока поднимите архивные геокарты этого района и все исторические сводки — нужно понять, на что именно наткнулись рабочие. А мы с Яром спустимся в морг. Посмотрим, какой след оставил этот дух.

Напарники согласно кивнули, и Даниил уже потянулся к терминалу.

Тая и Яр спустились в подземное крыло управления. В прохладном, пропахшем антисептиками помещении секционного зала было пусто. Посередине комнаты на массивном металлическом столе стоял продолговатый герметичный контейнер, покрытый плотным слоем измороси.

Когда защелки на контейнере с глухим стуком открылись и крышку сдвинули, по помещению мгновенно пополз тяжелый, ледяной пар. На столе лежал тот самый молодой проходчик. Его лицо казалось высеченным из серого мрамора, а ресницы и волосы побелели от настоящего, хрустящего инея.

Яр привычно сделал шаг ближе, готовый подстраховать Таю в любой момент.

Она подошла к столу. Холод, исходящий от тела, ощущался даже на расстоянии шага. Тая сняла перчатки, шумно выдохнула и медленно опустила ладони, едва касаясь кончиками пальцев ледяного, заиндевевшего лба погибшего.

Вокруг стало ещё холоднее, будто мороз стал пробирать до самых костей — так всегда действовала на окружение сила Таи в моменты считывания, но Яр за два прошлых дела уже успел к этому привыкнуть и даже не повел бровью.

От лица погибшего к пальцам девушки потянулись тонкие сияющие жгуты. Перед её внутренним взором с оглушительным грохотом развернулись чужие, последние воспоминания.

...Гул отбойного молотка бьет по ушам. Вспышка фонаря на каске выхватывает серую бетонную стену. Удар, еще один — и вдруг кусок бетона с глухим треском валится внутрь, открывая черную, бездонную пустоту. Из разлома не пахнет сыростью или газом. Оттуда веет такой древностью и первородным, жутким холодом, что у парня мгновенно перехватывает дыхание.

«Миха, глянь, че там?» — доносится глухой голос напарника.

Они светят фонарями внутрь пролома. Луч света падает на неестественно гладкие, словно зеркальные, черные ледяные глыбы. Это не пещера. Это алтарь. В самом центре, среди треснувших камней, поднимается густой, тяжелый морозный туман, который вопреки законам физики не оседает, а медленно, по-змеиному выползает наружу.

И вдруг в этом тумане загораются две точки — не глаза, а два провала слепящей, мертвенно-голубой стужи. Парни кричат, пытаются бросить инструменты и бежать обратно к подъемнику, но ноги мгновенно перестают слушаться. Тая чувствует чужую, дикую, парализующую боль: легкие парня словно заполняются жидким стеклом, кровь в жилах закипает льдом. Последнее, что он видит перед тем, как его сознание навсегда гаснет, — это как его напарники, уже мертвые, с синими лицами, медленно поворачиваются к разлому и синхронно, как марионетки, опускаются на колени перед поднимающейся из темноты огромной, безликой тенью...

Тая резко выдернула руки и покачнулась. Сияющие жгуты мгновенно втянулись обратно, разорвав связь. Яр тут же оказался рядом, крепко подхватив её за талию и помогая удержать равновесие. Её ладони были бледными и ледяными на ощупь, а дыхание — рваным и частым.

— Ну как? — тихо спросил Ярослав, бережно удерживая её. — Что там?

Тая перевела дыхание, чувствуя, как живое тепло медленно возвращается в тело под надежными руками Яра.

— Я не знаю, кто это, — выдохнула она, согревая пальцы своим дыханием. — Но дух очень древний и мощный. Они пробили стену и разворотили его алтарь — он был запечатан в черном льду. Он убивает за секунды и забирает мертвецов себе как послушных кукол. Только зачем? Надо зарисовать, пока картинка свежая.

Яр понимающе кивнул и, не выпуская её одной рукой, другой быстро дотянулся до стола у стены и подал ей рабочий планшет со стилусом. Тая прижала экран к себе и принялась быстрыми, точными штрихами набрасывать контуры увиденного алтаря и концентрированных ледяных глыб.

Линии ложились на цифровой холст одна за другой. Из-под стилуса проступали очертания расколотого монолита, змеящиеся нити морозного тумана и ломаные, неестественные позы рабочих. Яр молча смотрел через её плечо, фиксируя каждую деталь. Холод в секционном зале постепенно спадал, возвращаясь к нормальной температуре, а к Тае наконец возвращалось привычное тепло.

Когда рисунок был закончен, она сохранила файл и устало опустила руку.

— Ну что, идем наверх? — Яр мягко ослабил хватку на её талии и бережно, едва ощутимо коснулся губами её виска, делясь своим теплом и успокаивая после тяжелого видения. Убедившись, что девушка твердо стоит на ногах, он ободряюще улыбнулся. — Посмотрим, что наши новые коллеги успели раскопать по этому алтарю. Им явно есть чем нас порадовать.

​Тая благодарно кивнула, чувствуя, как этот мимолетный жест окончательно прогнал остатки могильной стужи из под коры головного мозга. Она убрала планшет в сумку, еще раз бросила взгляд на заиндевевший контейнер и направилась к выходу из секционного зала.

​Они поднялись обратно наверх, где в кабинете с интерактивной доской Ева и Даниил уже вовсю обложились открытыми вкладками с архивными документами и старыми картами города. Заметив вошедших, Даниил оторвался от экрана, и по его сосредоточенному лицу стало ясно: они нашли что-то действительно паршивое.

Глава 18. Часть 2

Когда они вошли, Даниил дописывал что-то на доске. Он развернул интерактивную панель так, чтобы Тае и Яру было видно наложенные друг на друга карты — современную схему метрополитена и пожелтевший, оцифрованный план города девятнадцатого века.

— В общем, пока вы были внизу, мы подняли всё, что смогли по геологии и старым картам, — Даниил постучал стилусом по экрану, где линия строящегося метро пересекала жирный красный контур. — Четкого имени у этой дряни в документах нет, но Ева раскопала закрытые этнографические архивы по нашему региону. У нас есть три совершенно разных кандидата из местной хтони, и каждый из них завязан на смертоносный мороз.

Ева перевела на доску первую текстовую выписку и вывела старинную гравюру с изображением костлявого существа.

— Вариант первый — это Карачун, окостеневший дух нижнего мира, повелитель зимнего солнцестояния. По легендам, он обитает в глубоких скальных разломах и выходит, когда люди нарушают границы его сна, укорачивая человеческие жизни так же, как он укорачивает дни. Смерть от него наступает мгновенно, кровь превращается в лед.

— Вариант второй, — Даниил щелкнул по экрану, открывая отчет канцелярии губернатора восемнадцатого века. — В районе нынешней станции когда-то был «Злобышев лог». Там стояла глухая деревня, которая полностью вымерла за одну ночь в середине июля. Земля промерзла на три аршина вглубь, а людей нашли «остекленевшими». Местные тогда утверждали, что из лесного оврага поднялся Трескун — первородный, темный прообраз Морозко. Но Трескун, по хроникам, просто выпивает жизнь ради забавы и оставляет ледяные скульптуры. Он не подчиняет себе мертвецов, так что держим в вариантах, но сомнительно... Может, мы просто не видели скульптуры, а они внутри.

— И третий вариант, самый паршивый, — Ева вывела на доску схему старинного погоста. — Это Околев или «Смертный Студенец». Болотный неупокоенный дух, который напускает морок зимней стужи даже летом. Вот он как раз любит собирать из своих жертв «ледяной хоровод», заставляя мертвые тела ходить за собой. Но Околев привязан к воде, а в этой шахте сухо, никакой воды не могло быть рядом, там же метро копали.

Яр нахмурился, скрестив руки на груди и переводя взгляд с одного файла на другой.

— То есть три разные твари с похожими симптомами. А про сам алтарь, где они сидели, в архивах хоть у кого-то упоминание есть?

— В том-то и дело, что нет, — развела руками Ева. — У каждого духа свои ритуалы запечатывания, и пока мы не поймем, кто именно из этой троицы сидит на «Глубокой», мы не сможем подобрать правильное оружие.

— Теперь сможем, — Тая сделала шаг вперед и достала свой рабочий планшет. — Синхронизируй меня с доской, Даниил. Сейчас я вам покажу, как этот алтарь выглядит изнутри, и мы сразу вычеркнем лишних.

— Пока рассказывай, я схожу к машине за блокнотом, — Ярослав достал из кармана связку ключей с массивным брелоком. — Там может быть пара зацепок.

Он развернулся и быстрыми, широкими шагами вышел из кабинета, оставив после себя едва уловимый запах морозного воздуха секционного зала.

Ева проводила его взглядом, а затем с любопытством посмотрела на Таю.

— За каким еще блокнотом? У него в бардачке лежит карманный филиал Ленинской библиотеки?

— Почти, — негромко отозвалась Тая, подключая планшет к общему терминалу. На экране интерактивной панели тут же побежала шкала загрузки ее набросков. — Это старый блокнот его деда. Точнее, это семейная хроника рода Велеховых. Они веками вели учет подобных происшествий в этих землях, и Яр проверяет по нему сложные случаи. Там могут быть описаны реальные стычки с тварями, у которых проявлялись точно такие же признаки.

Даниил уважительно присвистнул, а Ева понимающе кивнула:

— Поняла. Родовая память против сухой архивной канцелярии. Что ж, весомый аргумент. Ну, показывай, что ты там считала с покойника.

Она вывела на интерактивную доску лёгкий набросок.

— Смотрите, — принялась объяснять Тая, увеличивая центральную часть рисунка, где сквозь штрихи цифрового карандаша проступали очертания подземного грота. — Это то, что парень увидел в последние секунды перед смертью. Рабочие пробили стену и попали не просто в пещеру. Это древнее святилище. В самом центре стоит алтарь, окруженный неестественно гладкими, зеркальными глыбами абсолютно черного льда.

Она провела стилусом линию, очерчивая контуры треснувшего монолита.

— Вы говорили, что Околев привязан к воде и болотам, но здесь лед сухой, монолитный и древний. К тому же, когда печать раскололась, из пролома повалил тяжелый морозный туман. Он двигался вопреки всем законам физики — не оседал вниз, а целенаправленно полз к людям, словно живой. И в этом тумане проходчик отчетливо видел две слепящие голубые точки. Провалы чистой стужи вместо глаз.

Ева подалась вперед, внимательно всматриваясь в зарисованные Таей ломаные силуэты рабочих, опустившихся на колени перед огромной безликой тенью.

— А вот это — финал, — тихо добавила Тая, и в ее голосе на мгновение промелькнуло эхо чужого парализующего ужаса. — Сила этой твари сковала их ноги мгновенно. Кровь стала льдом, легкие за секунду забило ледяным стеклом. Но самое главное: погибшие не просто замерзли. Напарники парня, уже будучи мертвыми, с синими лицами, синхронно повернулись к алтарю и встали на колени перед этой тенью. Как марионетки. Как послушные куклы, у которых забрали волю. Непонятно, почему только он не забрал всех?

Даниил задумчиво потер подбородок, переводя взгляд с рисунка Таи на архивные гравюры.

— Так, ладно. Трескун из Злобышева лога, по свидетельствам, просто превращал людей в ледяные статуи ради забавы. Зачем ему куклы? Незачем. Значит, Трескуна мы из списка вычеркиваем. Остаются Карачун и Околев.

— Околева тоже можно убирать, — покачала головой Ева, указывая на зарисованный алтарь. — Околев — болотная нечисть, он поднимает «ледяной хоровод» из утопленников на сырых погостах, используя морок. А здесь — черный лед, рунический монолит и первородная подземная стужа. Это классическое описание запечатанного нижнего духа.

— Значит, Карачун? — Даниил посмотрел на Таю.

— Похоже на то, — кивнула она. — Древний, хтонический повелитель зимней тьмы. Только один вопрос не дает мне покоя. Если он забирает мертвецов себе и полностью их подчиняет... зачем они потащили его тела еще глубже в тоннели? Что ему нужно на нижних ярусах строящейся станции?

В этот момент дверь кабинета тихо скрипнула, и обратно вошел Яр, держа в руках старый, обтянутый потертой потемневшей кожей блокнот, перехваченный тугой резинкой.

— Я вспомнил кое-что, пока шел. И знаю, зачем ему марионетки, — Яр прошел к столу, на ходу снимая тугую резинку со старого переплета. Блокнот глухо лег поверх распечатанных карт.

Глава 19. Часть 1

Все трое тут же обернулись к нему. Яр быстро перелистал пожелтевшие страницы, исписанные мелким, убористым почерком его деда, пока не наткнулся на нужный разворот со схематичным рисунком ломаных линий.

​— Тая, отвечая на твой первый вопрос — почему дух не забрал третьего проходчика. Он просто не успел, — Яр поднял глаза на напарницу. — В записях деда за тысяча девятьсот семьдесят второй год есть похожий случай, когда при прокладке кабельного коллектора на окраине города строители вскрыли древний ледник. Тогда погиб один рабочий, и дед зафиксировал точно такие же симптомы: мгновенное промерзание тканей и легкие, забитые кристаллами. Суть в том, что Карачун — нижний дух, запечатанный глубоко под землей. Когда целостность его темницы нарушают, он просыпается голодным и слабым. Проходчики пробили внешнюю стену, но не саму суть печати. Физически дух еще скован в своем алтаре, он не может выйти оттуда сам.

​Яр развернул блокнот к Даниилу и Еве, указывая пальцем на старую карандашную зарисовку рунического камня.

​— Ему нужны руки, чтобы сломать сдерживающие оковы изнутри. Сам он — бесплотная морозная тень, у него нет физической силы воздействовать на монолит. А вот живые, послушные марионетки с тяжелыми отбойными молотками в руках — идеальный инструмент. Тех двоих он подчинил сразу, потому что они стояли ближе к эпицентру выброса и первыми вдохнули морозный туман. Третий парень успел отскочить на пару метров, его убило волной холода, но волю дух перехватить не успел — его отвлекли первые двое.

​— Погоди, — Ева нахмурилась, быстро сопоставляя факты. — Но на камерах четко видно, что мертвецы пошли не к алтарю. Они ушли вглубь недостроенного тоннеля, прочь от пролома.

​— Потому что проходческий щит и тяжелая техника остались там, на нижнем техническом ярусе, — Даниил резко выпрямился, и в его глазах вспыхнуло понимание. — Связь с ними пропала, когда они вели расширение узла. Но все инструменты, взрывчатка для проходки скальных пород и тяжелые буры находятся глубже в шахте. Они пошли за инструментами, чтобы вернуться и разнесли этот алтарь к чертям!

​— Именно, — хмуро подтвердил Яр, закрывая блокнот. — Они идут за тем, чем можно разбить рунический монолит. И если эти мертвые марионетки доберутся до техники и расколют сердце алтаря, Карачун освободится полностью. И тогда минус сорок пять в тоннеле покажутся нам легкой прохладой.

— Сколько у нас времени? — Тая перевела взгляд с архивных карт на старый блокнот в руках Яра.

— Сутки, может двое... не больше, — Яр хмуро убрал семейную хронику в сумку. — Пока эти марионетки доберутся до нижнего яруса, пока запустят технику своими перемерзшими пальцами — это даст нам небольшую фору. Но холод уже ползет наверх по вентиляции. Медлить нельзя. Надо собирать несколько групп оперативников и завтра на рассвете выезжаем.

Даниил согласно кивнул, сворачивая активные окна на интерактивной панели и переводя терминал в режим ожидания:

— Надо еще доложить начальству. Масштаб ЧП подземный, но если эта дрянь прорвется к жилым кварталам, нам понадобится оцепление половины района. Обычному патрулю там делать нечего, так что придется выбивать спецдопуски для штурмовых групп.

— Да, идем сейчас, — Ева уже подхватила свою папку с документами и решительно направилась к выходу из кабинета. — Чем раньше руководство подпишет приказы на закрытие ветки и мобилизацию ликвидаторов, тем больше шансов, что рассвет мы встретим в полной готовности, а не в ледяной ловушке.

Разговор у руководства затянулся почти на два часа. Начальство долго не хотело верить в «хтоническую угрозу», требуя перепроверить датчики азота, но папка Евы с историческими прецедентами и считанные Таей воспоминания сделали свое дело. На рассвете им выделили три штурмовые группы ликвидаторов в термокостюмах замкнутого цикла.

Когда они наконец вышли в пустой коридор управления, Даниил сразу отошел к кофейному автомату, на ходу массируя затекшую шею. Ева же остановилась возле Яра, открывая на своем планшете тактическую схему станции.

— Ярослав, посмотри, — Ева шагнула к нему чуть ближе, чем требовали приличия, и уверенным жестом указала на точку развертывания. — Наши группы ликвидаторов пойдут по первому техническому штреку. Мне нужно, чтобы ты лично возглавил передовую группу. У тебя опыта с такими сущностями больше, а я буду координировать вас сверху, со штабной машины. Если связь начнет глушить мороз, ориентируйся на мои резервные маяки. И... берегите себя там, ладно?

Она мимолетно, чисто по-товарищески, но как-то слишком тепло коснулась его плеча и мягко улыбнулась.

Яр, погруженный в мысли о завтрашнем спуске, лишь коротко кивнул, принимая информацию:

— Понял. Маяки проверю.

Тая стояла чуть поодаль, прижимая к груди свой планшет. Внутри у нее странно и болезненно кольнуло. Ева была красивой, уверенной в себе, у нее были все эти четкие тактические выкладки, и она так легко, естественно встала рядом с Ярославом, обсуждая вещи, в которых Тая, будучи судмедэкспертом, мало что понимала. В голову тут же полезли дурацкие, непрошеные мысли: «Они ведь оперативники. Они на одной волне. Из одного мира. А я просто спускаюсь в морг считывать мертвецов...» Остаток тепла от того нежного поцелуя в висок мгновенно испарился, уступив место какому-то глухому, давящему чувству.

— Ну всё, план на завтра есть. Встречаемся здесь в четыре утра, — Даниил подошел с пластиковым стаканчиком кофе и нарушил затянувшуюся паузу. — Разбегаемся спать?

— Да, — Тая постаралась, чтобы ее голос прозвучал максимально ровно, хотя внутри всё переворачивалось. — Мне нужно еще заполнить пару бланков по сегодняшнему телу внизу, и я уезжаю.

— Я подвезу тебя, — тут же отозвался Яр, переводя взгляд на напарницу.

— Не стоит, мне ещё нужно поработать, я уеду на такси. Всем до завтра, — быстро, почти резко бросила она, даже не глядя на него, и быстро пошла в сторону лифтов.

Яр на секунду нахмурился, явно не понимая, что произошло, попрощался с коллегами и пошел следом за ней.

Он нагнал её уже в медицинском блоке. Тая действительно сидела в своем кабинете при морге и с каким-то ожесточенным упорством заполняла бланки, громко щелкая кнопкой ручки. Шаги Яра в пустом прохладном коридоре прозвучали отчетливо, но она даже не подняла головы, когда он переступил порог и закрыл за собой дверь.

— И что случилось? — прямо спросил он, останавливаясь у края её рабочего стола.

— Я работаю, — сухо ответила Тая, не отрывая взгляда от бумаг и выводя идеальные, ровные буквы, хотя пальцы слегка подрагивали.

Ей казалось, что она ведет себя как глупая маленькая девочка, но остановиться и перестать накручивать себя уже не могла. Мозг услужливо подкидывал картинку из коридора: уверенная Ева, ее рука на его плече и это понимающее «берегите себя».

Яр молча смотрел на нее сверху вниз несколько секунд, а потом мягко, но настойчиво перехватил ее запястье, заставляя отложить ручку в сторону.

— Тая, посмотри на меня, — его голос звучал тихо, но в нем не было злости — только искреннее, глубокое непонимание и беспокойство. — Два часа назад в секционном зале все было нормально. Что изменилось, пока мы сидели у начальства? На тебе лица нет.

Тая попыталась высвободить руку, но Яр держал крепко — не больно, но так, что не сбежишь. Ей пришлось поднять на него глаза.

— Всё нормально, Ярослав, — она постаралась вернуть голосу прежнюю холодную уверенность, но вышло слишком натянуто. — Просто завтра тяжелый день. И тебе, как главе передовой группы, нужно выспаться. Иди. Тебя там, кажется, Ева со штабной машины координировать собиралась, вот и иди обсуждай тактику. Берегите себя, — передразнила она её, даже не заметив, как в голосе звякнула откровенная обида.

Яр на мгновение замер. Выражение абсолютного непонимания на его лице медленно сменилось секундным ступором, а затем уголки его губ едва заметно дернулись вверх. Но он тут же подавил улыбку, понимая, что если сейчас рассмеется, то бланки со стола полетят ему прямо в лицо.

— Так, — протянул он, не выпуская её запястья, а наоборот, делая шаг ближе к столу. — Вот оно что. «Берегите себя», значит?

— Ничего не значит, — буркнула Тая, отвернув голову в сторону. Щеки предательски припекало от стыда. Ну вот зачем она это выдала? Детский сад, позорище.

Яр коротко хмыкнул, а затем мягко, но уверенно потянул её за руку на себя, заставляя подняться со стула. Прежде чем Тая успела возмутиться или отшагнуть, он перехватил её за талию и прижал к себе, смыкая руки у неё на пояснице. От этого внезапного кольца крепких рук и его живого, упрямого тепла у Таи на секунду перехватило дыхание. Она уткнулась носом в его жесткую куртку, пахнущую ночной грозой, и замерла, пытаясь сохранить остатки напускной суровости.

— Тая, — позвал он, и она почувствовала, как грудная клетка Яра вибрирует от тихого голоса. — Посмотри на меня.

Она нехотя подняла голову, всё еще глядя немного исподлобья.

— Я эту Еву, как и Даниила, впервые в жизни увидел утром в кабинете, когда мы приехали, — раздельно, глядя ей прямо в глаза, заговорил Яр. — Для меня она просто штабной голос в наушнике, который завтра должен следить, чтобы нас не завалило в этих чертовых тоннелях.

​Он не дал ей ничего вставить. Одним слитным, мощным движением Яр развернул её к рабочему столу, заставляя опереться бедрами в край столешницы, легко подхватил под ягодицы и одним рывком усадил прямо на бланки. Тая ахнула от неожиданности, инстинктивно ухватившись за его жесткие плечи, но Яр тут же шагнул вплотную, вклиниваясь между её коленями. Он навалился сверху, практически прижимая её к деревянной поверхности стола, заставляя всем телом почувствовать его тяжесть, его бешено стучащее сердце и жесткий, собственнический напор. Одной рукой он намертво прижал её бедра к своим, лишая малейшей возможности отстраниться, а другой тяжело упёрся в столешницу рядом с её головой, удерживая равновесие, чтобы не раздавить её своим весом.

Глава 19. Часть 2

​— Я же с ней всё это время работал бок о бок, да? — вкрадчиво, почти опасно прошептал он ей прямо на ухо, обжигая горячим дыханием чувствительную кожу и одновременно подаваясь вперед, коротким, тяжелым толчком бедер в бедра заставляя её отчетливо, даже сквозь плотную ткань одежды, почувствовать его острое, глухое желание. — О ней заботился, её вытаскивал из передряг и с ней ездил в горы, правильно? И по твоим словам, я сейчас хочу кого-то другого? Серьезно, Тая? После всего, что у нас было?

​От его хриплого голоса, этого собственнического движения и того, как интимно и близко они сейчас оказались прямо посреди холодного медицинского кабинета, у Таи мгновенно перехватило дыхание, а по коже побежал чистый, обжигающий жар. Сердце заколотилось где-то в горле.

​— И мне абсолютно плевать, как тепло она улыбается или трогает за плечо, — продолжал Яр, отстраняясь от её уха и фиксируя её взгляд своим, потемневшим до черноты от нахлынувших чувств. — Это просто вежливость перед сложной операцией.

​Тая сглотнула, чувствуя, как вся её напускная броня окончательно рассыпалась в прах под его напором. Но отступать так просто было не в её правилах. Она чуть приподняла бедра, нарочно треснувшись о него в ответном, дразнящем движении и заставляя Яра шумно, рвано выдохнуть сквозь стиснутые зубы, а затем лукаво прищурилась:

​— Хорошо, — протянула она, и на её губах расцвела та самая сладкая, вызывающая улыбка, от которой у него обычно срывало предохранители. — То есть, если я завтра очень вежливо поздороваюсь с Даниилом и потрогаю его за плечо... тебе ведь будет совершенно все равно? Это же просто вежливость перед сложной операцией. Значит, завтра на рассвете именно так и сделаю, дорогой.

​И чтобы добить его окончательно, она обвила руками его шею, потянула к себе и вкрадчиво добавила в самые губы:

​— Или если он повезет меня после задания домой, это же тоже будет просто вежливость?

Яр несколько секунд смотрел на неё в упор, переводя взгляд с её лукавых глаз на губы, а на челюсти отчетливо перекатились желваки. Воздух между ними стал густым и горячим, а суровость командира штурмовой группы трещала по всем швам.

— Повезёт, значит? — переспросил он, и его голос заметно потяжелел. — На своей этой малолитражке?

Тая невинно захлопала ресницами, упиваясь каждым мгновением своей маленькой победы. Видеть, как этот обычно непробиваемый и собранный мужчина за секунду теряет контроль от одной только мысли о другом, было чертовски приятно. Она крепче сомкнула пальцы на его плечах, слегка подаваясь навстречу.

— Ну а что? Дорога опасная, говорят опять будет дождь, такси вечером не дождешься, все с работы едут... Даниил — парень воспитанный, бросать коллегу точно не станет. Это же просто человеческая взаимовыручка. Ты же сам сказал — вежливость.

Яр коротко, шумно выдохнул, качнув головой, и прижался своим лбом к её лбу.

— Тая, прекращай, — тихо, с легкой хрипотцой попросил он, и она почувствовала, как расслабляются его плечи. — Если этот «воспитанный парень» завтра решит поработать твоим личным водителем, мне придется очень вежливо объяснить ему, что у тебя уже есть свой. И что этот свой очень не любит делить свои маршруты с кем-то еще. Поняла?

— Ну как же, ты зато можешь подвезти прекрасную Еву, — не удержалась она, слегка вздернув подбородок.

— Ева, если потребуется, поедет на броневике ликвидаторов, — отрезал Яр, мазнув губами по её щеке и заставляя Таю тихо охнуть. — А в моей машине свободное сиденье только одно. Слишком много чести для чужих аналитиков.

— Какая пугающая тактическая гибкость, — выдохнула она ему в губы, уже не скрывая торжествующей, мягкой улыбки. — И где же твоя хваленая выдержка, командир?

— Сгорела к чертям, как только ты открыла рот, — уже с каплей привычной иронии буркнул Яр.

Он перехватил её лицо ладонью, мягко очертив пальцем скулу, и накрыл её губы поцелуем — на этот раз долгим, глубоким и собственническим, окончательно выметая из её головы любые мысли о Данииле, Еве и работе. Тая с готовностью ответила, обвивая его шею руками и чувствуя, как внутри разливается долгожданное, успокаивающее тепло.

Когда он наконец неохотно отстранился, его глаза всё еще оставались темными, но в них уже читалась привычная, теплая забота.

— Никаких попутных машин. Завтра после смены я везу тебя домой сам, — уже спокойнее, но твердо резюмировал он, поправляя выбившийся локон у неё за ухом. — А сейчас давай собираться. Тебе нужно поспать хотя бы пару часов перед этим адским рассветом.

— Не хочу тебя разочаровывать, — Тая закинула голову чуть назад, шумно выдохнув ему прямо в подбородок, но ладони с его шеи так и не убрала, — но мне правда нужно доделать отчёты... которые ты так любезно помял моим телом.

Она выразительно скосила глаза вниз, на ворох официальных бланков управления, которые сейчас безжалостно сминались под её бедрами.

— Ну извините, — Яр хмыкнул, и в его глазах наконец-то промелькнула привычная, чуть наглая искра. Он ни на сантиметр не отстранился, продолжая удерживать её в плотном кольце своего тела. — Кто ж знал, что ты будешь так отчаянно ревновать из-за какого-то обычного прикосновения к чужому плечу.

— Ну то есть, по твоей логике, я тоже могу спокойно касаться других мужчин? — Тая лукаво приподняла бровь. Сменив милость на гнев, она упёрлась ладонями в его грудь, чувствуя, как под плотной тканью куртки гулко и ровно бьется его сердце. — Ты же не будешь ревновать из-за этого? Это ведь просто вежливость.

— Буду, — даже не думая отпираться, глухо и честно ответил Яр.

Его напускная ирония мгновенно испарилась. Он перехватил её ладонь, с силой переплетая свои пальцы с её и буквально вжимая их в грудную клетку. Наклонившись еще ниже, так, что их губы едва заметно соприкасались при каждом слове, он добавил чуть тише, с отчетливой хрипотцой:

— И очень... не советую... проверять границы этого «буду», Тая. Моё терпение в некоторых вопросах далеко не бесконечное.

— Как и моё, дорогой, — в тон ему отозвалась она, показав ему язык.

Внутри всё сладко затрепетало от его собственнического тона, но Тая лишь победно улыбнулась, пряча за этой ухмылкой подступившее волнение. Она сделала легкую попытку соскользнуть с высокого стола, кивая на разбросанные под собой листы:

— Ладно, собственник. Пусти, мне действительно нужно дописать эти несчастные бланки, пока начальство не устроило нам обоим разнос.

Яр нехотя, словно преодолевая внутреннее сопротивление, ослабил хватку. Ловким движением он подхватил её под талию, помогая спуститься на холодный кафельный пол. Тая уже приготовилась занять свое законное место, но Яр вместо того, чтобы отойти к двери, сам уверенно опустился на её единственный рабочий стул.

Прежде чем она успела возмутиться такой тактической наглости и открыть рот, он собственнически притянул её за бедра назад, спиной к себе, и усадил прямо к себе на колени, лицом к рабочему столу.

Тая тихо ахнула, когда его сильные руки привычно обвили её талию, надежно фиксируя и прижимая к своей широкой груди, а тяжелый подбородок Яра удобно устроился на её плече. Одной рукой он потянулся вперед, пододвинул к ней поближе стопку слегка помятых бумаг и, перехватив её пальцы, аккуратно вложил в них шариковую ручку.

— Так... сможешь работать? — с абсолютно невозмутимым видом спросил он. Его губы при этом задели мочку её уха, обдавая чувствительную кожу горячим, щекочущим дыханием. — А то в этом кабинете, сама видишь, больше стульев нет.

Яр чуть крепче прижал её к себе, словно демонстрируя, что свободного пространства между ними больше не предвидится, и тихо добавил:

— Давай, пиши свои бланки, я подожду. Поработаю твоей подставкой.

Тая замерла на секунду, чувствуя спиной его ровное дыхание и то, как его ладони по-хозяйски лежат на её животе. Она слегка повернула голову, косясь на его довольную физиономию, и шутливо фыркнула:

— Ты издеваешься, да? — Тая слегка повернула голову, косясь на его довольную физиономию, и шутливо фыркнула. — Какая тут работа, когда ты нагло оккупировал мой стул, усадил меня сверху и нависаешь со спины, как сто килограммов чистого отвлечения от работы? Ты мне так все отчеты завалишь.

​Яр тихо рассмеялся — низко, грудно, так, что эта вибрация тут же передалась Тае сквозь спину. Его объятия стали уютнее, но ни на сантиметр не разомкнулись.

​— Девяносто два, — с показной обидой в голосе поправил он. Его губы при этом скользнули по её шее, чуть пониже уха, оставляя там короткий, щекочущий поцелуй. — Девяносто два килограмма чистых мышц и тактической пользы, доктор. И я вообще-то не отвлекаю, а обеспечиваю тебе надежную опору и защиту от холода стула. Ты не замёрзнешь и не заболеешь. Пиши давай, я буду следить за орфографией.

Глава 20. Часть 1

Резкий, пронзительный скрежет рации ворвался в утреннюю полутьму переговорки ровно в тот момент, когда первые лучи блеклого, сырого рассвета едва коснулись оконных стекол управления.

Дежурный оперативник, чье лицо в синеватом свете мониторов казалось серым от бессонной ночи, лихорадочно застучал по клавишам терминала. Графики телеметрии, поступающие с датчиков строящейся станции «Глубокая», резко поползли вверх, окрашиваясь в предупреждающий неоново-красный цвет. Парень испуганно сглотнул, но взял себя в руки и доложил четко, по форме, обращаясь к стоящему у карты капитану:

— Капитан Велехов! Экстренное изменение обстановки на объекте. Все ваши предварительные временные расчеты летят к чертям, дух активизировался в разы быстрее прогноза. С датчиков на нижних ярусах «Глубокой» пошли повторные температурные гидроудары. Фиксируем критическое падение температуры в тамошнем забое!

Ярослав, который в этот момент как раз затягивал тяжелые крепления штурмового костюма с замкнутым контуром жизнеобеспечения и усиленной термоизоляцией, даже не обернулся на дежурного. Взгляд его потемневших глаз, намертво прикованный к присланным чертежам подземных выработок, стал донельзя цепким. Ждать резервы и плановое время начала операции — значит похоронить оставшихся в тоннелях проходчиков.

Ева, Даниил и Тая, сидевшие за столом прямо перед ним, мгновенно подобрались. Сонливость после бессонной ночи как рукой сняло.

Капитан Велехов повернулся к команде и жестко рубанул рукой воздух:

— Ждать больше нельзя, иначе вытаскивать оттуда будет некого. План меняется. Выезжаем на объект немедленно. Разворачиваться и координировать штурмовые группы будем уже на ходу, прямо в машинах.

Он оперся ладонями о край стола, обводя присутствующих тяжелым, сосредоточенным взглядом:

— Раз Карачун пошел на прорыв раньше, на месте работаем без раскачки, по штурмовому протоколу. Парни из оперативного отряда идут первыми — они заходят в забой в защитных скафандрах, разворачивают тепловые генераторы и сразу накрывают эпицентр магической сетью, чтобы связать духа по рукам и ногам и не дать ему выбросить новую волну морозного тумана. Как только сеть встанет, в сектор заходим мы. Даниил, на тебе и мне — разрыв контакта. Быстро, на чистых рефлексах, отсекаем энергетические нити Карачуна от рабочих и ломаем его связь с марионетками, пока он окончательно не выпил их волю.

Ярослав перевел взгляд на Таю и Еву:

— Девочки, надевайте костюмы. Ваша задача — алтарь. Пока мы сдерживаем духа и режем путы, вы пробиваетесь к расколотому монолиту и активируете руническую печать. Нужно загнать этот морозный шлейф обратно в камень и запереть Карачуна внутри. Действовать придется на максимальной скорости, у нас будет всего один шанс зафиксировать контур до того, как костюмы начнут сдавать от экстремального минуса. Всем всё понятно? Тогда на выход, шлемы в руки и в машину. Едем на моей вместе, чтобы не создавать лишних опозданий.

— Поняли, — коротко отозвалась Ева, уже на ходу запрыгивая в плотный защитный полукомбинезон и резко затягивая фиксаторы на талии.

Тая молча кивнула, чувствуя, как сердце начинает разгонять кровь по венам с бешеной скоростью. Страх ушел, уступив место чистой, холодной сосредоточенности. Она быстро шагнула к своему комплекту экипировки, ныряя в тяжелую термоизоляционную ткань. Костюм пах тальком и новой резиной, швы плотно облегали тело, а замкнутый контур жизнеобеспечения пока мертвым грузом висел на плечах — электронику они запустят уже на подъезде к «Глубокой».

В этот момент Ярослав резко вскинул руку к закрепленной на плече тангенте рации, переключаясь на общую волну штурмового управления. Его голос прозвучал жестко, хлестко, не оставляя места для лишних вопросов:

— Всем группам! Объявляю экстренный сбор по сигналу «ноль». Немедленно выдвигаться к объекту «Глубокая». По прибытии занять исходные позиции на верхнем уровне и ждать моих следующих команд по рации. Действуем без задержек. Конец связи.

Даниил слаженно перехватил тяжелые кейсы с полевым оборудованием, на ходу проверяя заряд магических накопителей. Все четверо двигались как единый, давно сыгранный механизм — без лишней суеты, без пустых слов.

Велехов первым толкнул тяжелую дверь переговорки, выходя в коридор. Его тяжелые штурмовые ботинки глухо стучали по линолеуму, задавая лихорадочный, рваный темп всему управлению.

Они выскочили на подземную парковку управления. Его тяжелый внедорожник уже ждал в первом ряду, хищно поблескивая габаритами в полумраке.

Двери захлопнулись одна за другой с глухим, надежным стуком, мгновенно отрезая их от внешнего шума базы. Велехов врубил зажигание — мощный движок взревел, заполняя подземный бокс низким рокотом. Машина сорвалась с места, жестко закладывая вираж на выезде с парковки, и вылетела под блеклое, серое рассветное небо города, беря курс на строящуюся станцию.

Едва внедорожник набрал скорость, Ярослав снова активировал тактическую связь, транслируя приказ на передовые отряды оперативников, которые уже мчались к объекту параллельными курсами. Его ладонь уверенно сжимала руль, пока он чеканил инструкции:

— Всем отрядам, на связи Велехов. Корректировка штурмового протокола, слушать внимательно. Ваш заход в забой — первый. Идете в тяжелых защитных скафандрах. Первая волна, ваша задача — с ходу развернуть тепловые генераторы на максимальный контур и намертво накрыть эпицентр магической сетью. Давить жестко. Карачуна нужно полностью заблокировать, изолировать очаг и не дать духу выбросить новую волну морозного тумана до нашего спуска. Как только сеть встанет и зафиксируете контур — немедленно рапорт мне по закрытому каналу. Мы зайдем в сектор сразу за вами.

Ярослав с щелчком отпустил тангенту и бросил быстрый, тяжелый взгляд в зеркало заднего вида на притихших ребят. В салоне внедорожника, несмотря на работающий на полную мощность кондиционер, который едва справлялся с августовской духотой, уже отчетливо потянуло подвальной сыростью и предгрозовым адреналином. Машина на бешеной скорости пролетала пустые утренние перекрестки, срезая путь к «Глубокой».

​На секунду замешкавшись на светофоре, Ярослав коротко коснулся ладонью руки Таи, сидевшей на пассажирском кресле рядом с ним. Его пальцы, привыкшие сжимать рукояти оружия и отдавать жесткие приказы, на мгновение стали удивительно бережными — он едва ощутимо провел большим пальцем по тыльной стороне её ладони, переплетаясь с ней пальцами. Это был короткий, почти незаметный жест, полный безмолвной поддержки и той скрытой нежности, которую он позволял себе проявлять лишь тогда, когда их жизни оказывались на грани. Тая ответила тем же, крепко сжав его пальцы, и в этом простом контакте было больше смысла, чем в любом плане операции.

Времени оставалось в обрез. Сейчас система охлаждения костюмов приятно обдавала кожу прохладой, спасая от августовского зноя, но все прекрасно понимали: как только они войдут в эпицентр, датчики мгновенно переключат контуры на критический обогрев. Против первородной стужи Карачуна эта защита была лишь тонкой коркой, которая могла треснуть в любую секунду.

Внедорожник с визгом тормозов влетел на стройплощадку, едва не задев бетонные блоки ограждения. Двери распахнулись еще до того, как машина окончательно остановилась.

Четверка высыпала наружу, мгновенно переходя на бег. В воздухе стоял запах разогретого асфальта и пыли, но стоило им подбежать к открытому шахтному стволу, как оттуда пахнуло могильным холодом. Никаких церемоний — только сухой стук подошв по металлической лестнице.

Даниил шел первым, срезая углы, Ева — сразу за ним, считывая показатели сканеров, Тая — в паре шагов, сосредоточенная, готовая в любую секунду развернуть плетение, и Ярослав, замыкающий, контролирующий пространство и поторапливающий всех короткими, жесткими выкриками.

Они влетели на нижний ярус — в зону первичного пролома. Здесь уже было не до бега: воздух загустел, стал вязким и колючим, словно наполненным битым стеклом.

На площадке, у входа в грот, их ждали оперативники. Фигуры в массивных, герметичных защитных скафандрах стояли стеной, припав на колено. От их ранцев тянулись кабели к тяжелым тепловым генераторам, установленным по периметру — те гудели, с трудом выжимая тепло в пространство, которое пожирал Карачун.

— Капитан! — один из оперативников обернулся, его голос глухо доносился из внешнего динамика. — Мы на позициях. Сеть развернута, держим, но он давит так, что контуры «плывут»!

Ярослав выскочил в центр, оценивая обстановку одним взглядом. Грот впереди сиял неестественным, ядовитым голубым светом, а из темноты пролома к ним ползла такая волна стужи, что даже их продвинутые системы обогрева костюмов мгновенно вышли на пиковую мощность, завыв от нагрузки.

— Принято! — рявкнул Велехов, жестом приказывая остальным разойтись по позициям. — Работаем по плану! Даниил, за мной — разрыв связи, отсекаем дух от людей! Тая, Ева — алтарь, начинайте запечатывание!

​Оперативники в скафандрах, сцепив зубы, перераспределили мощность генераторов, создавая коридор безопасности. Впереди, в самом сердце ледяного марева, заворочалось нечто огромное, древнее и до одури голодное. Карачун почувствовал их присутствие — воздух в гроте резко сгустился, превращаясь в колючую ледяную крошку, которая скрежетала по шлемам.

Глава 20. Часть 2

Ярослав и Даниил рванули вглубь тумана. Они использовали артефакты на запястьях как концентраторы, пропуская свою магическую силу сквозь них, чтобы перебить ледяные каналы, которыми Карачун держал рабочих в подчинении.

— Даня, режь! — скомандовал Ярослав.

Он ударил ладонью, вкладывая волю в импульс, который должен был разорвать поток энергии между алтарем и сознанием первого проходчика. Это была грубая, силовая работа: нужно было вклиниться в чужой энергетический контур и насильно его разомкнуть. Артефакт на руке Ярослава начал гудеть, перегреваясь от столкновения с первородным холодом духа — металл обжигал кожу даже через подкладку костюма. Велехов стиснул зубы, чувствуя, как ледяная хватка духа лопается с глухим, болезненным щелчком. Тело проходчика, лишенное теперь подпитки, обмякло и безвольно осело на грунт, как пустая оболочка, но Ярослав уже разворачивался к следующему.

Даниил действовал синхронно, срывая один контакт за другим. Он буквально вгрызался в плетение, перехватывая холодные потоки и распыляя их в пустоту. С каждым разом, как канал связи гас, Карачун бесился, сотрясая своды грота утробным гулом. Стены покрывались инеем, а с потолка срывались куски породы, но мужчины не обращали внимания на разрушение — они методично выжигали влияние духа, продвигаясь к самому эпицентру.

В это же время Тая и Ева, прикрываясь мерцающими защитными полями, добрались до самого монолита. Лед под ногами был скользким и неровным, а каждый вдох давался с трудом — легкие горели от разреженного, вымороженного воздуха. Они не тратили времени на лишние движения: их руки, защищенные перчатками, легли на ледяную поверхность алтаря. Тая первой почувствовала пульсацию камня — он дрожал, как живое сердце, пытаясь отторгнуть чужеродное вмешательство.

— Давай, Ева! Сейчас! — крикнула Тая, вливая всю свою волю в руническую вязь.

Девушки синхронно подали энергию, заставляя камень светиться в ответ. Каждая руна вспыхивала неоновым огнем, сопротивляясь морозу. Они были в центре ледяного шторма, где даже их костюмы не спасали от пробирающего до костей минуса — системы жизнеобеспечения работали на пределе, издавая высокий, тревожный писк, предупреждая об обледенении внешних контуров.

Каждый из четверки понимал: если они сейчас не синхронизируются и не запечатают пролом, Карачун окончательно вырвется из алтаря, и грот станет их общей могилой. Ярослав, заметив краем глаза вспышку печати, резко отбросил последние каналы и закричал:

— Отлично, у нас получается!

Мужчины встали стеной перед монолитом, принимая на себя основной удар ярости духа. Они сплетали остатки своей силы с магическими сетями, которые держали оперативники, превращая разрозненные охранные контуры в плотный, удушающий кокон, опутывающий Карачуна со всех сторон. Воздух в гроте закрутился в воронку, готовую поглотить их всех, но они стояли, до боли сжимая кулаки, пока руническая печать не накрыла алтарь последним, ослепительным куполом света.

В этот же миг грот сотряс страшный, нечеловеческий рев — Карачун, запертый в каменной клетке, вложил в этот крик всю свою ненависть и холод. Потолок пещеры пошел трещинами, а затем воцарилась абсолютная, звенящая тишина.

Но тишина длилась лишь секунду. Следом пришел гул разрушающейся породы.

— Контур закрыт! Сваливаем, быстро! — рявкнул Ярослав, рывком поднимая Таю с колен.

Грот начал рушиться: с потолка посыпались тяжелые валуны, пол под ногами заходил ходуном. Команда, не оглядываясь, бросилась к узкому выходу. Каждый удар сердца отдавался в ушах, костюмы перешли в аварийный режим, предупреждая о разгерметизации, но они бежали, оставляя позади себя запечатанную тьму, пока где-то за спиной, в глубине «Глубокой», окончательно не завалило входы.

Они вывалились из шахтного ствола на поверхность буквально в тот момент, когда перекрытия над ними окончательно сложились, похоронив вход под тоннами бетона и искореженного металла. Выброс пыли и ледяной крошки накрыл площадку, на секунду превратив утро в непроглядный серый хаос.

Ярослав, тяжело дыша, содрал шлем, как только они отбежали на безопасное расстояние от зоны обрушения. Воздух был горячим, влажным и казался невероятно сладким после ледяного ада внизу. Он рухнул на колено, опираясь руками на бедра, и сделал несколько глубоких, рваных вдохов, чувствуя, как обжигают легкие последние остатки магии.

— Всем оставаться на местах! — прохрипел он, едва переводя дух. Голос его звучал глухо, а в ушах все еще стоял гул недавнего обрушения. — Оглядеться. Проверить своих. Живы все? Смотрим друг на друга!

Он поднял взгляд на оперативников, которые точно так же повалились на землю вокруг них, тяжело вентилируя шлемы. Ярослав лихорадочно пересчитывал силуэты в защитных костюмах, пытаясь сквозь пелену адреналина понять, все ли вышли из зоны поражения.

— Командир, порядок! — отозвался старший из группы прикрытия, срывая с себя шлем и жадно глотая воздух. — Пересчитались. Все вышли, потерь нет. Сеть снята, мы все здесь.

Ярослав на секунду зажмурился, чувствуя, как плечи наконец перестают дрожать от напряжения. Капитан поднялся, шатаясь, и сделал шаг к выходу из шахты, вглядываясь в осевшую пыль, словно ожидая, что оттуда кто-то еще появится. Его тело еще не понимало, что гонка окончена.

Чья-то рука осторожно, но настойчиво потянула его за край комбинезона. Тая, до этого сидевшая в паре шагов, подползла ближе и увлекла его обратно на землю.

— Яр, все в порядке, — тихо сказала она, заглядывая ему в лицо. Её голос дрожал, а на щеках остался след от дорожной пыли, но взгляд был спокойным. — Все вышли, мы успели. Слышишь? Садись. Просто отдохни.

​Несмотря на то, что контур был закрыт и Карачун заперт, в воздухе все еще чувствовалось остаточное электрическое напряжение, а на руках — остатки ледяного холода. Он позволил себе обмякнуть прямо в её руках, чувствуя тепло её ладоней на своих плечах. Тая бережно удержала его, помогая опуститься на землю, и Ярослав на мгновение закрыл глаза, наконец-то осознав, что они действительно вернулись из этой ледяной ловушки живыми.

​Она медленно опустила его спиной к остывающему бетонному блоку, чтобы ему было удобно опираться. Адреналиновый туман, который держал его на ногах последние часы, начал медленно рассеиваться, оставляя после себя лишь выматывающую тяжесть в мышцах.

​Тая задержалась рядом, её ладонь легла на его щеку — тепло живой кожи показалось почти обжигающим после того ада, что они оставили внизу. Она медленно, почти невесомо провела пальцами по его лицу, стирая серую пыль и следы напряжения, а затем поправила воротник его комбинезона.

​На секунду задержав руку на его виске, давая ему минуту покоя, она вдруг выпрямилась. Словно стряхивая с себя оцепенение, она собралась, и её взгляд — еще мгновение назад полный нежности — стал холодным и требовательным. Она перехватила управление.

​— Так, слушаем все, — её голос, всё ещё чуть хриплый, прозвучал неожиданно четко и властно. Она обвела взглядом площадку, где оперативники и её товарищи приходили в себя. — Работа проделана на совесть, всех благодарю. Теперь по порядку: состояние — доложить. Проверьте снаряжение, накопители и наличие травм. Никаких «потерпим до базы» — если есть хоть малейшее подозрение на обморожение или магический откат, говорите прямо сейчас.

​Оперативники, дисциплинированно вытянувшись, начали короткими фразами сдавать рапорт. Тая слушала каждого, кивая и фиксируя состояние дел. Её уверенность действовала на людей безотказно: суета на площадке сменилась организованным порядком.

​— Принято, — кивнула она после последнего доклада. — Всё снаряжение — в дезактивационный сектор, вы сами — немедленно в отдел на полную диагностику. Не хочу, чтобы кто-то из вас завтра начал осыпаться инеем прямо за рабочим столом. Марш по машинам.

Когда оперативники начали организованно расходиться к припаркованному транспорту, Тая не спеша подошла к Еве и Даниилу. Она внимательно оглядела обоих, не веря на слово, а словно сканируя их состояние.

— Вы как? — она чуть коснулась плеча Евы, проверяя целостность её защитного контура, а затем перевела взгляд на Даниила. — Глаза не стеклянные, пальцы на месте, магический фон стабилен. Точно всё ок? Нигде не «сквозит» холодом?

Даниил лишь коротко мотнул головой, вытирая лицо от пыли, а Ева с облегчением выдохнула, чуть улыбнувшись.

— Да всё отлично, Тая, — отозвалась Ева, поправляя крепление костюма. — Сами-то как? Не замерзла, пока Ярослава в чувство приводила?

Тая на секунду бросила взгляд на Велехова, который всё ещё полулежал у бетонного блока, и едва заметно улыбнулась.

— Я в порядке, он тоже, — ответила она. — Идите, занимайте задние места. Я сейчас его подниму, и мы трогаемся. До управления — никакой самодеятельности. Там тоже пройдете полную проверку на состояние.

Глава 21. Часть 1

Тая развернулась и вернулась к Ярославу. Он всё ещё выглядел измотанным, но дыхание стало ровным, а взгляд — осмысленным. Она присела перед ним на колено и, мягко проведя большим пальцем по его скуле, задержала руку на щеке.

— Пора, Яр, — тихо сказала она и, подавшись вперед, оставила короткий, почти невесомый поцелуй на его губах. — Оперативники уже уехали, машина заведена, коллеги внутри.

— Все уехали? Без приказа? — он чуть приподнял бровь, пытаясь сфокусироваться.

— Я отдала им приказ, — тихо рассмеялась Тая, прищурившись.

— Значит, ты теперь капитан? — Ярослав слабо улыбнулся, несмотря на бледность.

— Вот ты буквально не соображаешь от усталости, а флиртовать в состоянии, — покачала головой Тая, хотя в её глазах мелькнула теплота.

Она протянула ему руки, помогая подняться. Мужчина уверенно ухватился за её ладони, оттолкнулся от бетона и встал на ноги. Он был собран, хотя в глазах ещё читалась остаточная тяжесть недавнего боя. Он лишь чуть сильнее сжал её пальцы, приводя дыхание в норму.

— Все хорошо, поехали, — коротко бросил он, кивнув в сторону внедорожника.

Он направился к машине, и, дойдя до водительской двери, взялся за ручку, но Тая, следовавшая за ним по пятам, в ту же секунду преградила ему путь, положив руку на металл рядом с его ладонью.

— Нет, Яр. В этот раз за рулём я.

Он нахмурился, явно намереваясь возразить:

— Тая, я в состоянии вести. Это всего лишь усталость, я нормально себя чувствую.

— Не будь самоубийцей, — она произнесла это не как приказ, а почти умоляюще, глядя ему прямо в глаза с той смесью твердости и нежности, которой он никогда не мог сопротивляться. — Ты выжег кучу сил, а руки до сих пор дрожат от холода Карачуна. Пожалуйста. Дай мне довезти нас до дома.

Ярослав посмотрел на неё, потом на свои пальцы, которые действительно едва заметно подрагивали, и наконец, выдохнув, отступил назад, сдаваясь.

— Ладно, — он чуть криво усмехнулся. — Твоя взяла.

Он подался вперед и, притянув её за талию, на секунду прижался губами к её виску — короткий, благодарный поцелуй, говорящий больше, чем слова. Тая на мгновение замерла, впитывая его тепло, а затем мягко отстранилась.

Она убедилась, что он устроился на пассажирском сиденье, и закрыла за ним дверь. Только когда щелкнул замок, Тая позволила себе на секунду прислониться лбом к нагретому солнцем металлу машины. Ледяной плен «Глубокой» остался позади, все были целы, и теперь, когда ответственность за рулем легла на неё, она почувствовала, как последняя капля напряжения уходит, сменяясь облегчением. Она села на водительское место, выдохнула, включила зажигание и плавно тронулась с места, увозя их прочь от этого проклятого места.

Дорога до отдела тянулась через залитый полуденным солнцем город. За окном мелькали привычные многоэтажки, припаркованные машины и спешащие прохожие — мир жил своей обычной жизнью, словно и не было того ледяного ада, оставленного ими в «Глубокой». Мерный гул мотора быстро сделал своё дело. Ярослав, измотанный схваткой с Карачуном, сдался почти сразу: голова его откинулась на подголовник, а дыхание стало размеренным и глубоким. Он спал, тихо и по-детски посапывая — зрелище настолько непривычное для сурового капитана, что Тая невольно улыбнулась, глядя на него краем глаза.

Но в зеркале заднего вида она встретилась взглядом с другими пассажирами. Ева и Даниил, сидевшие на заднем сиденье, совсем не выглядели уставшими. Напротив, они сидели, подавшись вперед, и с нескрываемым любопытством переводили взгляд со спящего Ярослава на Таю. Их «незаметные» переглядывания были настолько выразительными, что Тая не выдержала, фыркнув.

— Ну, спрашивайте уже, — тихо бросила она, не сводя глаз с дороги, но с лёгкой усмешкой в голосе. — У вас лица уже лопаются от невысказанного.

Коллеги синхронно замялись, но Даниил, видимо, решив, что терять нечего, подал голос:

— Тая… в общем, мы тут думали… предполагали, — он запнулся, поймав взгляд Евы, которая подтолкнула его локтем в бок. — Ну, вы… вы вместе? В смысле, встречаетесь?

В салоне внедорожника внезапно стало очень тихо, если не считать шуршания шин по асфальту. Тая почувствовала, как к щекам прилил жар, и предательский румянец моментально окрасил кожу. Она покрепче перехватила руль, на мгновение засмотревшись на профиль спящего Ярослава.

— Да, — тихо, но твёрдо ответила она. — Встречаемся.

Ева за спиной едва слышно ахнула, а Даниил одобрительно хмыкнул. Но Ева тут же подалась вперед, кладя ладонь на спинку водительского кресла, и с широкой, искренней улыбкой добавила:

— Боже, Тая, да мы с Даней еще при первой встрече это поняли! Ты бы видела, как он на тебя смотрит, когда думает, что никто не замечает. Сразу видно — влюблен по уши. Я даже как-то раз чуть не поперхнулась, когда он тебя тогда в коридоре взглядом провожал, после доклада начальству.

Тая на секунду замерла, чувствуя, как внутри разливается тепло, сменяющее недавнее напряжение. В её памяти всплыл тот самый вечер в коридоре управления, когда ревность застилала глаза, и Тая, прижимая к себе планшет, почувствовала себя чужой в этом мире «настоящих» оперативников. Она посмотрела в зеркало, пытаясь подобрать слова, но только сильнее смутилась.

​— А я-то думала, вы… ну, — пробормотала она, окончательно краснея и глядя строго на дорогу. — Мы ведь только перед этим заданием познакомились, а тогда, в коридоре… когда вы обсуждали тактику перед спуском. Мне казалось, что вы «одной крови», что вы на одной волне, как оперативники, а я — просто судмедэксперт со стороны, который никак не может вписаться в ваш профессиональный круг. Я думала, что тебе он… ну, ближе, чем мне. Что у вас какая-то своя связь. В общем, да, бред. Да, тупо, но было.

​Ева на секунду притихла, явно осмыслив услышанное, а потом её лицо смягчилось в искреннем понимании. Она тихо рассмеялась, по-доброму толкая Даниила в плечо, чтобы тот тоже перестал делать вид, что изучает пейзаж за окном.

​— Таечка, ты серьезно? — Ева покачала головой, и в её голосе послышалось столько тепла, что смущение Таи начало таять. — Да я тогда просто схему показывала, это же чистая работа! Тем более вы так искренне влюблены, он и не посмотрит на другую. И чтобы тебя окончательно успокоить, я замужем уже пять лет, у меня дома муж, который к моей работе оперативника до сих пор привыкнуть не может. Вы такие милашки, ты даже не представляешь. Он же с того момента, как мы начали совместную подготовку, только и делал, что искал повод упомянуть тебя или проверить, как ты там. Честное слово, я очень рада, что вы вместе.

Даниил, до этого хранивший молчание, усмехнулся и добавил:

— Подтверждаю. Мы уже ставки делали, кто из вас первым не выдержит и признается. Яр вообще как школьник был, стоило твоему имени в отчете промелькнуть.

Тая, чувствуя, как на щеках снова проступает румянец — на этот раз уже не от стыда, а от какой-то невероятной легкости — тихо добавила:

— Мы встречались все это время, если честно. Не скрывались, но и на показ не выставляли отношения... Просто хотелось оставить это чем-то только нашим, подальше от всех этих штреков, ледяных сущностей и вечных отчетов.

Ева тепло улыбнулась, глядя на её профиль:

— И это было очень правильное решение. Сейчас такое время, что личное счастье — это, пожалуй, единственная настоящая броня.

Тая посмотрела в зеркало заднего вида. На лицах коллег читалось такое искреннее желание поддержать и теплая радость, что её собственное смущение сменилось тихим, светлым спокойствием. Теперь, когда секрет был раскрыт, всё казалось окончательно на своих местах. Тяжесть в груди, которую она носила всё это время, пряча свою неловкую ревность к коллеге, с которой даже не была толком знакома, наконец-то полностью испарилась.

Глава 21. Часть 2

Остаток пути пролетел незаметно. Внедорожник плавно затормозил у здания Управления, и городская суета тут же ворвалась в салон, сменяя полусонную тишину. Коллеги, быстро придя в себя, высыпали из машины, обменялись с Таей ободряющими улыбками и направились внутрь — сдавать снаряжение и отчеты.

Спустя час, когда протоколы были подписаны, а тяжелые защитные костюмы заняли свои места в дезактивационном секторе, Тая и Ярослав вышли на парковку. Вечерний воздух был пропитан запахом нагретого асфальта, остывающего бетона и легким предгрозовым озоном — небо над городом затягивало тяжелыми лиловыми тучами. Где-то вдалеке глухо рокотал гром, напоминая о недавней буре, но здесь, среди рядов служебных машин, было непривычно тихо.

Ярослав, уже вполне бодрый и почти полностью избавившийся от остатков «ледяного» оцепенения, уверенно направился к водительской двери.

— Теперь моя очередь, я уже пришел в себя, — сказал он, потянувшись к ручке.

Тая, не дожидаясь, мягко перехватила его ладонь своей и, чуть потянув на себя, покачала головой:

— Нет, Яр. Давай я тебя довезу. Ты сегодня достаточно навоевался с Карачуном. К тому же… — она чуть помедлила, чувствуя приятную вибрацию двигателя от соседних машин, — мне нравится за рулем. Обожаю твою машину — как она откликается, этот рык мотора, ощущение контроля… это успокаивает лучше любого транквилизатора.

Ярослав на секунду задержался, глядя на неё сверху вниз. В его глазах блеснул знакомый упрямый огонек, но, встретившись с её спокойным, уверенным взглядом, он сдался. Он притянул её за талию ближе, на миг прильнул губами к её губам — короткий, теплый поцелуй, пропитанный облегчением, — и едва заметно улыбнулся.

— Ладно, капитан. Твоя взяла, но только сегодня, — он обошел машину и опустился на пассажирское сиденье. — Чувствую себя… необычно.

Тая села за руль, завела мотор, чувствуя, как машина послушно откликается на касание.

— Почему? — спросила она, не включая пока передачу.

— Слишком спокойно, — он посмотрел на свои ладони, которые всё ещё подрагивали. — Словно я не должен сидеть тут, а должен сжимать руль, быть начеку, постоянно мониторить ситуацию. Я уже и забыл, каково это — быть пассажиром, просто смотреть на дорогу, а не вглядываться в темноту в поисках угрозы.

Ярослав, пристегиваясь, поймал её задумчивый взгляд.

— А ты… как домой поедешь? Далековато до тебя. Давай я всё-таки поведу сегодня? Такси я тебе не доверю, не в таком состоянии.

Тая помедлила, чувствуя, как внутри снова разливается то самое тепло, что согрело её в машине во время разговора с Евой. Она посмотрела на него — на его лицо, на руки, которые всё ещё были чуть напряжены от пережитого, и решилась.

— Я… — она замялась на секунду, глядя на приборную панель, чтобы скрыть внезапное смущение. — Я хотела предложить... может, ты захочешь остаться у меня? Посмотрим что-то, завтра как раз выходной... Или просто... спать лечь, — к концу предложения её голос стал совсем тихим, почти неуверенным. Она упорно не смотрела на него, разглядывая свои пальцы на руле.

Ярослав замер, вглядываясь в её профиль. Тишина в салоне стала густой, почти осязаемой, наполненной лишь мерным постукиванием остывающего мотора. В его глазах отразилось удивление, быстро сменившееся какой-то глубокой, светлой сосредоточенностью. Он медленно повернулся к ней, осторожно коснулся кончиками пальцев её подбородка и мягко повернул лицо к себе, чтобы она не могла больше прятать взгляд.

​— У меня сейчас в голове только одна мысль, — негромко сказал он, и в его голосе не осталось ни тени профессиональной отстраненности, только неприкрытая искренность. — Я очень хочу остаться. С тобой.

​Он слегка сжал её подбородок, заставляя смотреть прямо в свои глаза — внимательно, почти изучающе, словно убеждаясь, что она действительно готова к этому шагу.

​— Если ты уверена в этом, Тая… — он сделал короткую паузу, его пальцы чуть погладили её кожу, — то для меня это лучшее, что могло случиться после этого дня. Мне не важно, будем мы смотреть фильм или просто молчать до самого утра. Главное — оказаться там, где не нужно быть капитаном или оперативником. Просто быть рядом.

Он замолчал, не отрывая от неё взгляда, и в этом молчании было больше ответов, чем в любых словах. Затем он накрыл её руку, всё ещё лежавшую на руле, своей ладонью, переплел их пальцы и едва заметно потянул на себя, давая понять, что этот вопрос для него решен окончательно и бесповоротно.

Тая выдохнула, чувствуя, как внутри всё наконец встало на свои места. Ярослав чуть подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума, и, прежде чем она успела что-то добавить, нежно коснулся губами её лба. Этот короткий, почти невесомый жест ощущался как печать — спокойная, защищающая, снимающая с неё всю тяжесть этого долгого дня.

— Поехали, — тихо прошептал он, едва касаясь её виска, — пока я не уснул прямо здесь, на пассажирском.

Тая улыбнулась — искренне, без тени сомнения, — и наконец включила передачу. Машина плавно тронулась с места, унося их прочь от серого здания Управления, навстречу вечеру, который принадлежал теперь только им двоим.

Дорога до ее дома прошла в непривычной, почти осязаемой тишине, наполненной не тревогой, а каким-то новым, тягучим спокойствием. В салоне пахло дождем и крепким кофе — смесью ароматов, которые всегда ассоциировались у них с работой, но теперь казались просто фоном.

Когда Тая открыла дверь своей квартиры, её встретила тишина, которая еще час назад пугала, а сейчас показалась уютным коконом. Она включила неяркий свет, и Ярослав, перешагнув порог, на секунду замер. Он выглядел здесь немного потерянно, словно до конца не осознавал, что этот порог — не служебный вход, а начало совсем другого мира. Несмотря на то что август был в самом разгаре и он был в обычной легкой ветровке, он всё равно казался слишком «оперативниковым» в этой непринужденной домашней обстановке, будто его привычка быть начеку всё еще была прошита в самих движениях плеч.

Разувшись, он прошел вглубь квартиры, осторожно оглядываясь. Его взгляд цеплялся за детали: стопка книг по судебной медицине на журнальном столике, мягкий плед, небрежно брошенный на диван, и, наконец, ее блокнот, лежащий рядом с планшетом.

Тая прошла на кухню, чувствуя, как с плеч спадает тяжесть бесконечного рабочего дня.

— Хочешь чаю? Или можем заказать доставку еды? — спросила она, не оборачиваясь.

Она услышала за спиной шорох страниц и, обернувшись, застала Ярослава за тем, что он аккуратно, почти благоговейно перелистывал её блокнот с зарисовками сюжетов. Он замер, когда понял, что она смотрит, и на его лице промелькнула едва уловимая тень смущения.

— Я надеюсь, ты не злишься, что я взял без спроса, — тихо сказал он, указывая на текст — описание той самой горной тропы, по которой они когда-то гуляли в отпуске. — У тебя потрясающе получается передать атмосферу. Ты описала тот рассвет точно так, как я его запомнил… даже запах тех трав, которые мы тогда встретили. Я и не думал, что ты так глубоко погружаешься в свои истории.

Он подошел к ней, и в узком пространстве кухни вдруг стало невыносимо тесно — не от мебели, а от внезапного электричества между ними. Он выглядел таким домашним без своей привычной собранности: волосы после ветра слегка взъерошены, на щеке легкий след от усталости, но глаза — теплые и живые.

— Знаешь, — он мягко оттеснил её к кухонному столу, не отрывая взгляда от её лица, — мне здесь нравится гораздо больше, чем у меня в квартире. Тут так уютно... и пахнет как-то по-особенному. Будто здесь совсем другое время, где можно просто выдохнуть и не думать ни о каких маяках, схемах или долге. Ты умеешь создавать вокруг себя какой-то свет, Тая. Даже когда вокруг сплошной холод.

Тая прислонилась к столешнице, чувствуя, как его тепло окутывает её, словно невидимый щит. Она сделала маленький шаг навстречу, сокращая последнее расстояние, и, чуть приподнявшись на носочки, коснулась его губ — сначала робко, а потом с той самой накопившейся за день нежностью. Ярослав ответил сразу: не требовательно, а мягко, словно смакуя этот момент, от которого у Таи внутри всё сладко сжалось. Его ладони, чуть шершавые от работы, бережно легли ей на талию, притягивая к себе так, будто он хотел окончательно убедиться, что она здесь, рядом, и никуда не собирается уходить.

Она отстранилась первой, хотя делать это совсем не хотелось, и, тихо рассмеявшись, слегка поправила его взъерошенные волосы.

— Нужно сходить в душ и переодеться в домашнее, — прошептала она, всё еще сохраняя легкую близость. — У меня есть большущая футболка и папины шорты, как раз для того, чтобы почувствовать себя как дома. И давай закажем доставку еды! Я так голодна, что готова съесть всё меню ближайшего кафе.

Ярослав, глядя на неё сверху вниз с теплой, почти мальчишеской улыбкой, кивнул, не отпуская её талию.

— Большущая футболка — это звучит как план, — усмехнулся он. — И доставка тоже. Только чур выбираешь ты, а я беру на себя ответственность за выбор напитков.

Он на секунду задержал взгляд на её губах, словно не желая отпускать атмосферу этого момента, а потом легонько подтолкнул её в сторону спальни:

— Иди, переодевайся. А я пока найду телефон и посмотрю, где у тебя тут можно сделать заказ. Только не пропадай там надолго, иначе я буду скучать.

Тая, улыбаясь, направилась в спальню за одеждой, чувствуя, как с каждым шагом квартира становится всё больше похожа на их общее убежище, где за окном может бушевать хоть весь мир, но внутри — только тишина, уют и ожидание того, что завтра им не нужно никуда спешить.

Глава 22. Часть 1

Тая вышла из ванной, после душа чувствуя себя непривычно легко. Футболка — широкая, свободная — то и дело соскальзывала с плеча, открывая гладкую кожу, а короткие домашние шорты были привычно удобными после тяжелого дня. Она собрала волосы в небрежный узел, выпуская пару прядей, и остановилась в дверном проеме.

Ярослав сидел на диване, расслабленно откинувшись на спинку. Едва она вошла, он поднял на неё взгляд и будто перестал дышать. Он медленно прошелся глазами по её стройным ногам, задержался на обнаженном плече, а затем перевел взгляд на лицо, которое мягко обрамляли выбившиеся из пучка пряди. Он смотрел на неё с той самой привычной, глубокой нежностью, которая всегда заставляла Таю чувствовать себя дома. В этом не было удивления — лишь узнавание, тепло и тихая радость, что сейчас они могут просто быть собой.

Тая на секунду замерла под этим взглядом, чувствуя, как внутри разливается тепло, но всё же улыбнулась и подошла ближе, протягивая ему стопку одежды.

— Вот, держи, — сказала Тая, протягивая ему стопку одежды. — Твоя «униформа» на вечер. Другая не принимается!

​Ярослав принял вещи, их пальцы на мгновение переплелись. Он посмотрел на неё с довольной ухмылкой, даже не взглянув на принт — он был полностью поглощен тем, как она на него смотрела.

​— Иди в душ, там всё есть, — она жестом указала на дверь ванной. — А уличную одежду потом просто оставишь на стуле в спальне, я уберу. Ну что, с едой определился?

Ярослав хмыкнул, протягивая ей телефон с открытым приложением доставки.

— Выбор за тобой, — сказал он, наблюдая за ней с мягкой улыбкой. — Я просмотрел меню, но мне все равно, что заказывать, лишь бы быстрее. Поторопись с заказом, — он встал с дивана, — а то я тоже проголодался, пока ты переодевалась.

Тая рассмеялась, чувствуя, как этот уютный, привычный ритм их вечера окончательно стирает остатки рабочего напряжения. Она уже знала, что через несколько минут он вернется, и они будут сидеть на этом же диване, обсуждая планы на завтра, без всякой спешки и тревог.

Ярослав направился к спальне, но у самого дверного проема обернулся. Он задержал на ней взгляд еще на долю секунды, словно запечатлевая в памяти этот момент — тихую комнату, приглушенный свет и её, такую домашнюю и настоящую.

— И, Тая… — добавил он с едва заметной лукавой усмешкой, — если там в корзине окажутся мои любимые блюда, считай, что ты меня окончательно покорила.

Дверь спальни за ним прикрылась, и Тая осталась одна в гостиной. Она опустилась на тот самый диван, где еще минуту назад сидел он, и в воздухе всё еще чувствовался его запах — смесь терпкого парфюма и чего-то неуловимо теплого, мужского, родного до дрожи.

Она перевела взгляд на приложение, быстро пробежалась по списку и, усмехнувшись, добавила в заказ именно то, о чем он просил: большой горячий сет сочного мяса с овощами гриль и картофелем — самое то после изматывающего дня. Пальцы летали по экрану, выбирая напитки, и с каждым подтвержденным пунктом напряжение дня растворялось окончательно. В квартире стало еще тише, но теперь это была не давящая пустота, а уютная, живая тишина, наполненная ожиданием.

Из спальни донеслось легкое шуршание — он переодевался. Тая откинулась на спинку дивана, закрыла глаза и позволила себе просто выдохнуть. Завтра был выходной. Впереди была целая ночь, которую не нужно было делить ни с кем, кроме Яра. Только они двое, вкусная еда и возможность наконец-то не быть на посту, не проверять отчеты и не ждать следующего вызова, а быть просто влюбленными людьми, которым наконец-то никто не мешает.

Она услышала, как щелкнула ручка, и по уверенным, знакомым шагам поняла — он выходит. Тая даже не открыла глаза, просто улыбнулась, уже зная, что сейчас почувствует его присутствие совсем рядом, когда он опустится на диван, нарушая тишину своим теплом.

Тая открыла глаза и невольно рассмеялась, увидев картину перед собой. Ярослав стоял посреди комнаты, скрестив руки на груди, и с самым серьезным выражением лица пытался примириться с тем, что на нём была её ярко-розовая футболка, густо усыпанная мелкими красными сердечками. Она была ему вполне впору, даже по длине, но комичный контраст между его суровым, сосредоточенным видом и этим откровенно «девчачьим» принтом был просто невыносим.

— Ты не сказала, что большущая футболка будет такой, — проговорил он, стараясь сохранить невозмутимость, хотя в уголках его глаз уже плясали смешинки.

Тая, едва сдерживая рвущийся наружу хохот, поджала губы, глядя на него снизу вверх.

— Прости, — выдавила она сквозь улыбку, прикрыв ладонью рот. — Это единственное чистое, что налезло бы тебе на плечи. Я, конечно, предпочитаю оверсайз в домашней одежде, но твои плечи… ну, скажем так, они еле вписываются в мои самые свободные вещи.

Ярослав сделал шаг к дивану. Футболка сидела на нём совершенно спокойно, не стесняя движений, но от этого она не переставала выглядеть сюрреалистично. Он казался одновременно самым нелепым и самым желанным человеком на свете.

— Значит, сердечки — это мой новый стиль? — он с иронией опустил взгляд на принт, а затем, не дожидаясь ответа, тяжело опустился на диван прямо рядом с ней.

Его присутствие сразу заполнило собой всё пространство, вытесняя даже этот нелепый розовый цвет. Он наклонился к самому её уху, и Тая почувствовала, как от него пахнет свежестью после душа.

— Надеюсь, доставка будет быстрой, — прошептал он, мягко убирая прядь волос с её лица, — потому что в таком виде я чувствую себя крайне уязвимым. И, кажется, ты должна мне компенсацию за этот модный провал.

Тая слегка покраснела, но поймала его взгляд, чувствуя, как внутри разливается тепло.

— Я уже заказала всё самое сытное, — сказала она, прикусив губу. — И... кстати, я выбрала напитки сама. Надеюсь, ты не расстроишься, что я забрала твою часть выбора, но я взяла то, что мы пили в горах.

Ярослав придвинулся ближе, и Тая почувствовала, как тепло его тела просачивается сквозь мягкую ткань футболки. В его глазах — тёмных, с пляшущими в них искорками иронии и чего-то гораздо более глубокого — не осталось и следа от привычной деловой сдержанности.

— Не расстроюсь, — хрипло выдохнул он, едва касаясь губами кончика её уха, отчего по спине Таи пробежала волна мурашек. — Напротив. Если это те самые напитки, у нас отличный повод отпраздновать конец этого безумного дня.

Он чуть отстранился, чтобы видеть её лицо, и одним плавным, уверенным движением утянул её к себе. Тая оказалась у него на коленях, устроившись боком, пока его сильная рука легла ей на бедро, прижимая плотнее, а вторая уютно расположилась за её спиной, создавая ощущение полной защищённости.

— Чем займёмся в ожидании доставки? — спросил он, внимательно изучая её лицо. — Какие фильмы ты любишь? Я готов на всё, лишь бы это не было чем-то, что заставит меня снова думать о работе.

Тая на секунду задумалась, чувствуя, как мир сужается до этой комнаты, до запаха его кожи и приглушённого света в гостиной.

— Знаешь, — она лукаво улыбнулась, — после всего, что было сегодня, мне хочется чего-то совсем простого. Может, какой-нибудь старый приключенческий фильм? Или… — она сделала паузу, сменила позу, пересаживаясь так, чтобы оказаться лицом к нему, и, уверенно оперевшись руками в его грудь, добавила: — у меня есть пара мыслей о том, как нам скоротать время до курьера без телевизора.

Тая медленно провела пальцем по одному из ярких сердечек на его груди, чувствуя, как его дыхание становится чуть тяжелее, а взгляд темнеет, становясь вязким и пристальным.

— Но если хочешь кино, — добавила она, понизив голос до едва слышного шёпота, — то выбирай ты. Я слишком занята тем, что пытаюсь привыкнуть к твоему новому имиджу.

Она мило улыбнулась и, уже предвкушая его реакцию, попыталась было слезть с колен, но его рука на талии только крепче сжала её, не давая двинуться ни на миллиметр. Ярослав усмехнулся, глядя на неё с плохо скрываемым вызовом.

— Куда собралась? — пробормотал он, притягивая её обратно, так что их дыхание смешалось. — Так какие у тебя там идеи? Какая из них самая лучшая?

Тая почувствовала, как под её ладонями, упёртыми в его грудь, забилось его сердце — ровно и мощно. Несмотря на нелепые сердечки на футболке, в его взгляде сейчас не было ничего отстраненного; только горячая, направленная исключительно на неё концентрация, от которой внутри всё сладко сжималось.

— Идеи... — прошептала она, намеренно растягивая момент и чувствуя, как внутри всё сжимается от его близости. Она чуть наклонила голову, игриво глядя на него снизу вверх. — Например, мы можем просто поболтать, — она мило улыбнулась, немного поёрзав у него на бёдрах, — или действительно посмотреть фильм... Можем помолчать или просто смотреть на звезды.

Она видела, как потемнели его глаза, когда она медленно очертила контур еще одного сердечка на ткани, чувствуя под пальцами напряженные мышцы его груди. Ярослав не сводил с неё глаз, и эта тишина в комнате становилась почти осязаемой, заполненной ожиданием. Его ладони властно легли на её талию, медленно и ощутимо оглаживая её по бокам, прежде чем пальцы уверенно переместились на бёдра, притягивая её ещё плотнее к себе.

— Так какая идея тебе нравится больше всего? — хрипло пробормотал он, глядя на то, как она закусывает губу.

Глава 22. Часть 2

Его пальцы, всё ещё сжимавшие её бёдра, чуть сильнее надавили на ткань её одежды, словно он пытался запомнить каждый изгиб её тела. В этом жесте было столько собственнического тепла, что у Таи перехватило дыхание. Она видела, как в его зрачках отражается приглушенный свет гостиной, и чувствовала, как его ладони — широкие, теплые, властные — медленно движутся по её ногам, заставляя её еще плотнее прижаться к нему. Ярослав не отрывал от неё взгляда, выжидая, и в тишине комнаты её собственное сердцебиение казалось ей оглушительно громким.

Тая медленно выдохнула, подавшись вперед, почти касаясь своим лбом его лба, и, позволив себе короткую, дразнящую улыбку, провела ладонями по его плечам, вверх, к затылку, запуская пальцы в его чуть влажные после душа волосы.

— Ты правда хочешь, чтобы я выбирала? — прошептала она, намеренно понизив голос до бархатного шепота.

Она сделала короткую паузу, чувствуя, как его дыхание участилось под её руками, и добавила, едва заметно прикусив губу:

— Мне нравится та идея, где мы перестаем притворяться, что нас волнует что-то, кроме того, насколько близко мы можем сидеть друг к другу.

Она медленно, дразняще повела бёдрами, сокращая последние миллиметры между ними и приближая лицо почти вплотную к его. Ярослав коротко хохотнул — низко и довольно — его руки на её бёдрах уверенно и надежно зафиксировали её, притягивая к себе так, чтобы она чувствовала каждое движение его тела. Он подался навстречу, сокращая последнюю крошечную дистанцию между их — Идеальный выбор, мне нравится, — пробормотал он в самый последний момент, прежде чем накрыть её губы своими.

​Первое касание было почти робким, едва ощутимым, словно он пробовал её на вкус, спрашивая разрешения. Но стоило Тае податься навстречу, приоткрывая губы, как мягкость поцелуя мгновенно сменилась властной, захватывающей глубиной. Ярослав целовал её так, будто наконец получил право не сдерживаться, и в этом был весь накопившийся за день голод. Его язык, уверенный и настойчивый, сплетался с её, заставляя Таю забыть обо всём, кроме ритма его дыхания и того, как горячо стало внутри.

​Она тихо застонала ему прямо в губы — этот звук, вырвавшийся невольно, заставил Ярослава издать низкий рычащий звук в горле. Он не разорвал поцелуй, а лишь на секунду отстранился, чтобы подхватить её под бёдра и одним рывком поднять с дивана. Тая, инстинктивно реагируя, обвила его талию ногами, тесно прижимаясь всем телом, чувствуя, как напряжены его мышцы, держащие её.

Он уверенно преодолел расстояние до спальни, едва ориентируясь в пространстве, потому что всё его внимание было приковано к ней. Добравшись до кровати, он мягко, но с явным нетерпением опустил её на мягкое покрывало. Ярослав тут же навис сверху, опираясь руками по бокам от её плеч, и на мгновение прервал поцелуй, чтобы поймать её взгляд — тяжёлый, глубокий, пронизанный тем же негласным обещанием, что горело в его собственных глазах.

В следующее мгновение их губы снова встретились, и поцелуй стал ещё более требовательным, почти жадным. Тая потянулась к нему, её пальцы запутались в его волосах, притягивая его ближе, желая стереть последнее расстояние между ними. Ярослав перестал опираться на руки и позволил себе всем весом податься вперёд, сокращая последние границы.

Его ладони, до этого бережно удерживавшие её, начали исследовать её силуэт с уверенной, почти благоговейной настойчивостью. Он медленно скользил руками вдоль её талии, чувствуя под пальцами нежность её кожи, и это прикосновение вызывало у Таи ответную дрожь. Она же, не желая отставать, проложила путь ладонями под край его футболки, чувствуя горячую кожу его спины и то, как напрягаются мышцы под её прикосновениями.

Каждое движение было пропитано нарастающим напряжением. Они словно изучали друг друга заново, сбрасывая с себя привычные роли и маски. В комнате стало жарко, тишину нарушало только их сбивчивое, переплетающееся дыхание и шорох ткани. Ярослав отстранился ровно настолько, чтобы начать медленно, почти дразняще целовать её шею, чувствуя, как под его губами пульсирует её горячая кожа. Он не спешил, плавно спускаясь ниже, к ключицам, и каждый его вдох на её теле заставлял Таю тихо стонать, впиваясь пальцами в его плечи.

Этот звук стал для него сигналом, окончательно лишившим его остатков сдержанности. Одной рукой он мягко приподнял край её футболки, давая себе свободу ощутить ладонями тепло её живота и мягкость кожи. Его движения были уверенными и собственническими; он словно очерчивал её границы, присваивая себе каждый вздох. Когда его губы коснулись нежной кожи на груди, Тая выгнулась навстречу, её дыхание сбилось окончательно, превращаясь в прерывистые всхлипы.

Всё происходящее ощущалось как долгожданный финал их бесконечных игр. Ярослав, полностью захваченный моментом, медленно переместил свои губы ниже, очерчивая линию её живота. Его дыхание обжигало кожу, а ладони, уверенно блуждающие по её телу, заставляли Таю окончательно потерять связь с реальностью. Она уже была готова полностью раствориться в этом чувстве, как вдруг...

​Дзинь.

​Резкий, пронзительный звук дверного звонка полоснул по тишине комнаты, как бритва.

​Ярослав замер, на секунду прижавшись лбом к её животу, и его плечи напряглись так, будто он был готов проломить стену. Тая судорожно выдохнула, чувствуя, как реальность с грохотом возвращается на место.

​Дзинь-дзинь.

​— Доставка, — пробормотал Ярослав, и в его голосе смешались негодование, рычащее раздражение и явное желание убить того, кто стоит за дверью.

​Он поднял голову, посмотрел на Таю — его глаза всё ещё полыхали, но теперь в них добавилось что-то до невозможности комичное в своей неуместности. Он издал короткий, тяжелый смешок, полный досады, и на мгновение прикрыл глаза, пытаясь унять бешеный ритм своего сердца.

​— Это ведь та самая чертова доставка, которую мы так ждали, — добавил он, не двигаясь с места, хотя курьер за дверью настойчиво нажал на звонок в третий раз.

​Тая, чувствуя, как по лицу разливается предательский румянец, не смогла сдержать нервный смешок.

— Похоже, у твоих идей появился серьёзный конкурент, — прошептала она, глядя, как Ярослав, чертыхаясь себе под нос, неохотно отстраняется от неё.

​Перед тем как подняться, он задержался на мгновение, чтобы оставить на её животе едва уловимый, горячий поцелуй — последний штрих перед вынужденной паузой, — а затем рывком выпрямился. Его взгляд на секунду задержался на ней, обещая, что этот «конкурент» за дверью сейчас очень быстро исчезнет.

​Ярослав развернулся и решительно зашагал в прихожую. Его футболка была сбита набок, дыхание всё ещё оставалось сбивчивым, а походка выдавала всё то же нерастраченное напряжение.

​Дзинь! — курьер, казалось, решил вызвонить их до победного.

— Иду, иду, — крикнул Ярослав в сторону двери, стараясь придать голосу хоть немного спокойствия, хотя внутри всё еще клокотало от досады. Он на ходу одернул край футболки, пытаясь выглядеть менее помятым, чем чувствовал себя на самом деле.

Он распахнул дверь. На пороге стоял совсем молодой парень с бумажным пакетом, который выглядел слегка растерянным — видимо, до него донеслись нотки напряжения из квартиры.

— Добрый вечер! Доставка, — нерешительно произнес курьер, стараясь не заглядывать слишком глубоко в прихожую.

Ярослав выдохнул, заставляя себя сбросить напускную хмурость. Он понимал, что парень просто делает свою работу, и его раздражение — это исключительно их с Таей личное дело.

— Спасибо большое, — уже куда мягче сказал Ярослав, забирая пакет. Он быстро вытащил из кармана купюру — щедрые чаевые, чтобы сгладить свою резкость и поскорее вернуться к тому, что было важнее всего. — Прости, если был резок. Отличного вечера.

Парень просиял, поблагодарил и поспешил к лифту. Ярослав захлопнул дверь и прислонился к ней лбом, глубоко вдыхая, чтобы хоть немного унять участившееся сердцебиение. В квартире снова воцарилась тишина, но воздух, казалось, стал ещё гуще и наэлектризованнее.

Он вернулся в спальню, и его взгляд тут же нашел Таю. Она сидела на кровати, небрежно накинув покрывало на плечи, и смотрела на него с той самой искоркой в глазах, которая заставляла его забыть о любых планах, доставках и здравом смысле.

Ярослав успел сделать крюк на кухню, чтобы оставить пакет с ужином на столе — еда сейчас была последним, что его интересовало, — и теперь медленно двигался обратно в сторону спальни, не отводя от неё взгляда ни на секунду. Тая следила за каждым его шагом. Когда он остановился у самого края кровати, она невольно сглотнула, чувствуя, как пересохло в горле от этого тяжелого, почти осязаемого напора в его глазах. Воздух в комнате стал таким густым, что любое движение казалось прыжком в бездну.

Ярослав не спешил. Он медленно подошел ближе, и в этом неспешном приближении было гораздо больше обещания, чем в любых словах. Он опустился на край кровати, придвигаясь к ней, и его рука, теплая и уверенная, коснулась её щеки, заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. Тая подалась навстречу его ладони, закрыв глаза от удовольствия, и этот жест окончательно разрушил последние остатки его самообладания.

Вечер, который начался так обыденно, теперь обещал стать по-настоящему долгим.

Глава 23. Часть 1

Утро ворвалось в спальню мягким золотистым светом, который пробивался сквозь неплотно задернутые шторы. Тая лениво потянулась и открыла глаза, щурясь от ярких бликов на стене. В комнате царила удивительная, сонная тишина, нарушаемая лишь доносившимся из кухни тихим, уютным шумом и едва уловимым ароматом свежего кофе.

Она повернулась на бок, утыкаясь в подушку рядом. Простыня рядом с ней уже успела остыть, но на подушке всё ещё отчетливо держался тонкий запах его парфюма — Тая буквально уткнулась в неё носом, глубоко вздыхая этот родной запах и блаженно зажмуриваясь. Сладко улыбнувшись от мысли, что сегодня суббота и никуда спешить не нужно, она поднялась с кровати.

Она натянула ту самую розовую футболку, которая из-за широких плеч Ярослава растянулась до невозможности и теперь едва ли держалась на одном плече. В таком виде Тая тихо, босиком, пошла на этот кофейный запах.

Ярослав стоял у плиты, домашний, расслабленный, в одних спортивных шортах. Он как раз наливал кофе в две кружки, когда Тая бесшумно подошла сзади и обняла его за талию, уткнувшись носом между лопаток. Ярослав на секунду замер, а затем тепло рассмеялся, накрыв её ладони своими.

— Доброе утро, — он развернулся в её руках, прижал к себе поближе и нежно чмокнул в растрёпанную после сна макушку. — А я как раз собирался нести кофе в постель. Как спалось?

— Доброе утро, прекрасно, — Тая зажмурилась, сладко потянувшись прямо в его руках и чувствуя, как внутри разливается уютное тепло. Тут она вспомнила про вчерашний вечер и перевела взгляд на массивный деревянный стол, где сейчас царил идеальный порядок. — Погоди, а где пакет с доставкой? Который ты на столе оставил?

Ярослав лукаво прищурился и кивнул в сторону холодильника.

— Ну а где ему еще быть? Я вчера перед сном всё-таки проявил сознательность, дошел до кухни и убрал наш нетронутый ужин в холодильник. Так что у нас сегодня максимально ленивое утро: просто разогреем лапшу. Ты как, голодная?

— Жутко, — призналась она, забирая из его рук горячую кружку и делая первый глоток. Она хитро стрельнула глазами, посмотрела на его крепкое плечо и добавила с абсолютно комичной угрозой в голосе: — Если мы сейчас же не поедим, я съем тебя.

Для пущего эффекта Тая театрально облизнулась, глядя на его руку, и громко клацнула зубами прямо возле его запястья.

Ярослав от такого перформанса аж поперхнулся смехом.

— Ах так? Голодный хищник объявился? — подхватил он шутку и, резко отставив свою кружку на безопасное расстояние, свободной рукой бесцеремонно сгреб её в охапку.

Его пальцы тут же принялись безжалостно щекотать её под ребрами и в боках. Тая мгновенно растеряла всю свою «хищную» спесь, звонко расхохоталась на всю кухню и попыталась увернуться, едва не проливая кофе.

— Яр! Всё, сдаюсь, сдаюсь! — сквозь смех взмолилась она, тщетно пытаясь перехватить его быстрые пальцы. — Лапша! Я выбираю лапшу!

Ярослав наконец сжалился, со смехом прекратив пытку щекоткой, но из объятий так и не выпустил, напоследок крепко поцеловав в кончик носа.

Через пятнадцать минут стратегические запасы вчерашней лапши были успешно спасены из холодильника и разогреты, наполняя кухню аппетитным ароматом пряных специй. К этому моменту от умопомрачительных запахов их животы уже сводило от голода, и они предательски урчали на два голоса, подгоняя поваров.

Они устроились прямо на широком подоконнике в гостиной, поджав под себя ноги и деля на двоих один большой мягкий плед. Тая лениво наматывала лапшу на вилку, блаженно зажмуриваясь от каждого кусочка, пока Ярослав, расправившись со своей порцией в рекордные сроки, лениво поглаживал её по колену под пледом.

— Ну что, грозный хищник, сыта? Ты больше не хочешь съесть мою руку? — с улыбкой спросил он, отпивая уже вторую за утро чашку кофе. — Какие планы на день? Считай, что я полностью в твоем распоряжении. Карта города, парки, кино — выбирай что хочешь.

Тая задумчиво прожевала, глядя в окно, где вовсю разгулялось идеальное летнее солнце.

— Хмм… Твое плечо все так же аппетитно выглядит, но лапша вовремя спасла тебе жизнь и полностью утолила этот первобытный голод, — рассмеялась она. — Вообще, погода просто сказочная. Может, выберемся куда-нибудь погулять подальше от центра? Туда, где поменьше людей, отчетов и суеты. Набережная или какой-нибудь тихий парк. Просто походим, подышим воздухом. Можем покататься на катамаранах — ну, знаешь, такие штуки на воде, где педали крутишь, и они едут, как раз для двоих. Что думаешь?

Ярослав согласно кивнул, и на его губах появилась тёплая, расслабленная усмешка:

— Идеальный план. Значит, сейчас лениво допиваем кофе, собираемся без всякой спешки и идем гулять, пока солнце не зашло. Только надо заехать ко мне, чтобы я переоделся в чистое…Слушай, а около моей квартиры как раз есть парк с озером. Можешь взять вещи на понедельник на работу и остаться у меня, раз уж я был у тебя. Что думаешь? Мои домашние вещи точно тебе подойдут, — он рассмеялся, выразительно окинув взглядом её фигуру в огромной футболке, которая и так едва держалась на её плече.

Тая на секунду замерла с вилкой в руке, чувствуя, как от этого простого, но такого значимого предложения по сердцу разлилась новая волна трепетного тепла. Одно дело — спонтанная ночевка, и совсем другое — вот так, вместе распланировать все выходные, заранее собирая вещи для общего утра понедельника. Это ощущалось как какой-то совершенно новый, уютный уровень доверия.

— Твои домашние вещи, говоришь? — она лукаво прищурилась, ставя пустую коробочку из-под лапши на подоконник. — Ну, если моя футболка после твоих плеч сидит на мне так, что я уже похожа на филиал палаточного лагеря, то твои спортивные штаны с меня просто спадут. Ростом мы, конечно, оба обделены не были, но в ширину... мне точно придется затягивать этот шнурок намертво, чтобы не потерять их по дороге из ванной.

Она пересела поближе, выбираясь из-под пледа, и заглянула в его смеющиеся глаза, обвив руками его шею.

— Но идея с озером и вещами на понедельник мне безумно нравится. Я согласна. Только чур на катамаране педали крутишь ты, а я работаю штурманом.

— Идет, — Яр довольно улыбнулся, перехватывая её за талию и прижимая к себе. — Договорились, штурман. Допиваем кофе, собираем тебе сумку и едем.

Он наклонился и запечатлел на её губах короткий, но до невозможного нежный, собственнический поцелуй, скрепляя их уговор. Тая тихонько выдохнула ему в губы, чувствуя, как от этой мягкой ласки по коже пробежали приятные мурашки, а субботнее утро окончательно стало идеальным.

Глава 23. Часть 2

Парк встретил их густой зеленью и шумом воды. Вокруг кипела жизнь: на газонах лениво загорали люди, на песчаных дорожках носились звонко хохочущие дети, а по тенистым аллеям неспешно проезжали велосипедисты. Здесь было по-настоящему летнее, беззаботное настроение. Они гуляли не спеша, Ярослав держал её за руку — крепко, надежно, переплетая свои пальцы с её, как будто боясь, что Тая может раствориться в этой пёстрой толпе отдыхающих.

Через полчаса жара начала ощутимо припекать, и они остановились у небольшого ларька с мороженым.

— Тебе какое? — спросил Яр, изучая витрину с таким видом, будто выбирал чертежи для сложного инженерного проекта.

— М-м, давай шоколадное, в вафельном рожке, — Тая подмигнула ему. — Обожаю шоколад.

Когда они отошли к ближайшей тенистой аллее, мороженое начало предательски быстро таять под июльским солнцем. Тая, увлекшись рассказом о какой-то забавной мелочи, не заметила, как тёмная капля холодного десерта осталась на её щеке. Ярослав, который слушал её, не отрывая взгляда от лица, вдруг остановился и тихо рассмеялся.

— Ты вся в мороженом, — он достал из кармана влажную салфетку, аккуратно промокнул её щеку, убирая сладкий след, и только после этого прикоснулся уже сухой, тёплой ладонью к её лицу, ласково очертив пальцами линию скулы.

Тая замерла, глядя в его глаза, и в этот момент весь мир вокруг — бегающие дети, проезжающие мимо роллеры — просто перестал существовать. Только его мягкое прикосновение и этот теплый, любящий взгляд.

— Ну всё, — она звонко рассмеялась, стараясь скрыть приятное смущение и напускную серьезность. — Теперь ты обязан съесть всё мороженое за меня, пока оно окончательно не превратилось в лужу. Иначе я вся буду в шоколаде.

Они дошли до лодочной станции, когда солнце уже начало клониться к закату, окрашивая воду в розово-золотые тона. Ярослав арендовал небольшой катамаран, и они, как и договаривались, заняли свои посты.

Яр уселся на водительское место, уверенно взявшись за педали, а Тая, гордо именуя себя штурманом, устроилась рядом, положив ноги на бортик и подставив лицо теплому вечернему ветерку.

— Прямо по курсу кувшинки, капитан! — скомандовала она, указывая рукой на дальний берег.

Ярослав в ответ только рассмеялся, послушно поднажимая на педали. Катамаран плавно разрезал зеркальную гладь озера, оставляя за собой расходящиеся круги. Было так тихо и спокойно, что не хотелось говорить — только слышать мерный, убаюкивающий плеск воды, шелест прибрежных камышей и глубокое, ровное дыхание друг друга. Солнечные дорожки дрожали на воде, разбиваясь о борта их маленького судна, и это мгновение казалось бесконечным.

В какой-то момент, когда они оказались на самой середине озера, Ярослав перестал крутить педали, позволяя их «кораблю» свободно дрейфовать. Все отдыхающие, шумный пляж и суета остались там, далеко позади на берегу, превратившись в едва заметные силуэты. Вокруг — ни души, только вековой лес по краям водоема да идеальное отражение облаков в воде.

Яр повернулся к ней, протянул руку и аккуратно убрал с лица Таи выбившуюся от ветра прядь волос, бережно заправляя её за ушко.

— Знаешь, — тихо сказал он, глядя ей прямо в глаза, — я бы мог крутить эти педали хоть весь день, если бы ты оставалась здесь, рядом.

Тая почувствовала, как внутри разливается такая сильная, щемящая нежность, что она просто не смогла ничего ответить — слова сейчас только испортили бы этот момент. Она лишь подалась вперед, кладя голову ему на крепкое плечо, и закрыла глаза, вдыхая запах озерной воды, нагретого за день дерева, солнца и его парфюма.

Ярослав крепко обнял её за плечи, притягивая еще ближе и укрывая от всего мира. Катамаран едва заметно покачивался на волнах, багряный закат лениво догорал над верхушками деревьев, а они просто сидели вместе посреди этой тишины, абсолютно счастливые и защищенные в своем собственном, крошечном мире на двоих.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место густым сумеркам, когда они наконец вернули катамаран на лодочную станцию. Из парка они выходили уже под первыми зажегшимися фонарями, окутанные приятной физической усталостью и вечерней прохладой, которая мягко сменила дневной зной.

Ярослав по-прежнему крепко держал Таю за руку, ведя её по направлению к своему дому. Его жилой комплекс находился всего в десяти минутах ходьбы от паркового массива — тихий, современный квартал, утопающий в тени раскидистых деревьев. На улице стало заметно тише: дневной гул толпы утих, сменившись стрёкотом сверчков в траве и далёким, глухим шумом проезжающих по проспекту машин.

Тая шла, слегка приваливаясь к его плечу на ходу. Энергия, подпитанная шоколадным мороженым и азартом командования кораблем, к ночи сменилась сонной, ленивой расслабленность.

— Признавайся, как у тебя ноги не отваливаются? — тихо спросила она, нарушая уютную тишину. — Ты крутил педали с таким усердием, будто мы сдавали норматив на выносливость, а сейчас идёшь намного быстрее меня.

Ярослав негромко рассмеялся, и этот звук приятно отозвался в тишине пустеющей аллеи. Он чуть сильнее сжал её ладонь, увлекая за собой через пешеходный переход.

— Обижаешь, моя физподготовка позволяет мне крутить эти педали ещё как минимум до рассвета. К тому же, у меня был отличный стимул — правильная мотивация от штурмана творит чудеса.

— Это какая же? Моё авторитетное указание на кувшинки? — Тая лукаво подняла голову, всматриваясь в его профиль, который в мягком свете уличных фонарей казался ещё более точёным и мужественным.

— И это тоже, — Яр остановился у массивной двери подъезда, доставая ключи из кармана шорт. — Но в основном — перспектива того, что если я плохо справлюсь со своими обязанностями, мне придётся топать до дома пешком, а штурман уплывёт в закат без меня. Рисковать не хотелось.

Они зашли в прохладный, чистый подъезд. Лифта в доме не было, и когда Тая, задрав голову к лестничным пролётам, уныло вздохнула: «Блин, опять высоко подниматься…», Ярослав лишь беззвучно усмехнулся. Секунда — и он легко, одним уверенным движением подхватил её на руки. Тая вскрикнула от неожиданности, тут же обняв его за шею, а Яр как ни в чём не бывало зашагал вверх по ступеням, словно она вообще ничего не весила.

Когда Ярослав открыл дверь своей квартиры и пропустил Таю вперед, она невольно замерла на пороге, с интересом оглядываясь. Днём, когда они заскочили сюда буквально на пару минут за его чистыми вещами, времени осматриваться совсем не было, а теперь можно было рассмотреть всё толком.

Здесь всё было совершенно не так, как у неё. Квартира Ярослава полностью отражала его характер: просторная, выполненная в спокойных тёмно-серых и древесных тонах, с идеальным, почти хирургическим порядком. Никаких лишних деталей, строгая геометрия мебели, массивная техника и много свободного пространства. И при всём этом минимализме здесь не было ощущения холода — квартира казалась очень уютной, пахнущей хорошим деревом, дорогим мужским парфюмом и свежестью.

— Проходи, чувствуй себя как дома, — Ярослав включил мягкий, рассеянный свет в прихожей и аккуратно поставил её небольшую сумку на пуф. — Разувайся, я сейчас принесу тебе что-нибудь из одежды, как и обещал.

Тая сбросила босоножки и сделала несколько шагов по прохладному ламинату. Рассматривая строгий интерьер гостиной, совмещенной с кухней, она невольно улыбнулась. Этот суровый с виду мужчина дома создавал для себя идеальный, спокойный уголок безопасности.

Через минуту Ярослав вернулся из спальни, держа в руках аккуратно сложенные вещи.

— Вот, держи. Это, конечно, не розовый парашют, но, думаю, будет уютно, — он с доброй усмешкой протянул ей большую, мягкую серую футболку из плотного хлопка и чёрные спортивные шорты на плотной резинке со шнурком.

— О, то что нужно, — Тая забрала вещи, оценив их мягкость. — Пойду переоденусь и попробую соорудить из твоих шорт что-то, что не спадет при первом же шаге.

— Ванная направо, полотенце на крючке, — подсказал он, провожая её теплым взглядом.

Переодевшись после душа, Тая посмотрела на себя в большое зеркало ванной комнаты и тихонько фыркнула. Прогноз оправдался. Шорты, которые на Ярославе сидели как обычные спортивные вещи, на её бёдрах провисли так низко, что их штанины доходили почти до середины бедра, смешно топорщась вширь. Ткань на поясе пришлось затянуть шнурком до самого упора, из-за чего она собралась в густые складки. Огромная серая футболка, хоть и была приличной длины — чуть ниже ягодиц, — всё равно не могла спрятать этот оверсайз, и шорты свободно обитались под ней, подчеркивая, насколько Тая тоньше Яра. В таком виде она была похожа на подростка, который тайком залез в шкаф к старшему брату. Но боже, до чего же это было комфортно. Вещи хранили едва уловимый, родной запах Яра, даря невероятное чувство защищенности.

Когда она вышла в гостиную, Ярослав уже успел переодеться в чистые домашние брюки. Он стоял у кухонного острова, наливая в два стакана прохладную воду. Увидев её в своей одежде, он замер, а затем его губы расплылись в самой мягкой и любящей улыбке, которую Тая когда-либо у него видела.

— Ну какова красота, — искренне восхитился он, качая головой. — Тебе идёт мой гардероб. Определенно идёт.

— Издеваешься, да? — Тая, забавно шаркая босыми ногами, подошла к нему и забрала свой стакан с водой. — Я чувствую себя так, будто меня можно использовать вместо палатки в нашем следующем походе. Зато комфортно, можно есть сколько влезет и шорты вообще не жмут!

Чтобы не быть голословной, она хмыкнула, потянула край серой футболки вверх и продемонстрировали, что шорты, несмотря на затянутые до предела шнурки, буквально висят на её тазовых косточках.

— Никаких издевательств, чистый восторг, — Яр негромко рассмеялся. Перехватив её за талию свободной рукой, он собственническим движением притянул её к себе, совершенно не обращая внимания на забавные складки огромной одежды, и коротко поцеловал в висок. — Я быстро в душ и вернусь к тебе. Иди пока устраивайся на диване.

Когда он вернулся — свежий, пахнущий мылом и прохладой, — они наконец устроились на большом, невероятно мягком угловом диване в гостиной.

За огромным окном расстилался ночной город, мерцающий тысячами далеких огней, а здесь, в полумраке квартиры, было тепло и тихо. Тая устроилась под его боком, положив голову ему на грудь и прислушиваясь к размеренному, успокаивающему стуку его сердца. Ярослав лениво обнял её за плечи, согревая своими большими ладонями.

— Хороший день получился, — тихо нарушила молчание Тая, делая маленький глоток воды. — Спокойный. Мне кажется, я за эти сутки отдохнула больше, чем за весь прошлый месяц.

— Это потому, что день был только наш, — Ярослав поцеловал её в макушку, вдыхая запах её волос. — Впереди ещё целое воскресенье. Так что торопиться некуда. Завтра можем вообще не выходить из дома, если захочешь. Закажем еду, посмотрим те фильмы, до которых в прошлый раз не дошли руки.

— Звучит как идеальный план на завтра, — согласилась она, чувствуя, как веки начинают приятно тяжелеть от наваливающейся дремоты.

В этой чужой, но уже ставшей такой родной квартире, в его вещах и его крепких объятиях, Тая ощущала себя в абсолютной безопасности. Ночь бережно укутывала город за окном, а они просто сидели вместе, наслаждаясь каждым мгновением этой долгой, спокойной субботы, которая плавно перетекала в их общее воскресенье.

ЭПИЛОГ

Спустя полтора года.

За окном гостиной вовсю бушевала настоящая предновогодняя метель. Шквальный ветер бросал в стекло пригоршни колючего снега, а крупные хлопья кружились в свете далеких уличных фонарей, укутывая город в сплошное белое одеяло. Но здесь, внутри, буря казалась чем-то бесконечно далеким и нереальным.

В комнате царил мягкий полумрак, расцвеченный лишь теплым, золотистым сиянием гирлянд. Огромная, пушистая живая ель, которую они вдвоем выбирали всё утро, теперь гордо высилась в углу, наполняя всю квартиру густым, праздничным ароматом хвои и мандаринов. Из колонок негромко лилась старая новогодняя джазовая мелодия, смешиваясь с едва слышным потрескиванием фитиля ароматической свечи.

Они сидели прямо на полу, на большом пушистом ковре возле наряженной красавицы, окруженные коробками с остатками блестящей мишуры и стеклянных шаров. Тая, завернувшись в тот самый большой мягкий плед, лениво допивала какао и завороженно разглядывала результат их трехчасового труда.

— Ну какова красота, — тихо процитировала она его давние слова, лукаво улыбнувшись. — Я считаю, что мы официально лучшие декораторы в этом городе. Смотри, как тот синий шар у верхушки ловит свет.

Она повернула голову, чтобы поймать его согласный взгляд, но слова так и застряли у неё в горле.

Ярослав не смотрел на елку. Он сидел совсем рядом, подогнув одну ногу, и всё это время смотрел только на неё — с той самой безграничной, собственнической и до невозможности нежной теплотой, от которой у неё до сих пор замирало сердце. На его ладони, согретая мягким светом гирлянд, лежала маленькая бархатная коробочка. Только они двое, их общая тишина и это простое, домашнее мгновение.

Яр щелкнул замочком, открывая крышку. Внутри, на черной подложке, в лучах праздничных огней ослепительно искрилось изящное кольцо.

— Я люблю тебя, Тая, — его голос звучал низко, чуть хрипло, но удивительно уверенно. Ярослав накрыл её свободную ладонь своей, заставляя её сердце пропустить удар. — Больше всего на свете хочу, чтобы каждое наше утро и каждый Новый год начинались именно так. С тобой. Выходи за меня.

Тая перевела взгляд с кольца на его любимые, чуть прищуренные глаза, в которых сейчас отражалось всё её счастье. Из глаз против воли брызнули глупые, радостные слезы. Она поспешно, но аккуратно поставила стакан с какао на пол, чтобы не пролить, и рванулась вперед, крепко обвивая руками его шею.

— Да, — прошептала она ему куда-то в шею, чувствуя, как его сильные руки мгновенно смыкаются на её талии, намертво прижимая к себе. — Господи, Яр, конечно да!

За окном бесновалась метель, укрывая мир ледяным панцирем, а в теплой гостиной, под тихий джаз и сияние золотых огней, их история продолжалась — теперь уже в совершенно новом, счастливом статусе.