— Я остаюсь здесь жить! — Вика бросила свой ярко-розовый чемодан на подъездной дорожке и медленно прошлась вдоль парадного фасада гостиницы, восхищенно оглядывая недавно отреставрированное здание старинной усадьбы.

— В понедельник на работу, — тяжело отдуваясь, пробормотала Тася. Она тяжело опустилась на прохладный мраморный бортик фонтана, с наслаждением ощущая, как на разгоряченную кожу опускаются мелкие брызги воды.

Для начала июня погода стояла на удивление жаркая. Синоптики в один голос твердили, что осадков не ожидается, но Тася искренне надеялась, что они, как всегда, ошибаются.

Им с Викой пришлось оставить машину на парковке у въезда в усадьбу и дальше идти по длинной усыпанной гравием дорожке до самого здания гостиницы, которое располагалось в глубине разросшегося парка. Мелкие камни застревали в колесах чемодана, отчего большую часть пути Тасе пришлось тащить его волоком. После непривычной нагрузки руки ныли от усталости, и идея провести несколько дней в загородной гостинице перестала казаться такой уж заманчивой.

— Умеешь ты испортить настроение, — разочарованно цокнула языком Вика, еще раз окидывая восхищенным взглядом бывшую княжескую усадьбу. — Я совершенно точно была рождена для того, чтобы блистать на балах и сводить с ума офицеров, а не сидеть пять дней в неделю в стеклянном душном офисе, уткнувшись носом в монитор.

— Мало кто был рожден для такого, — пожала плечами Тася, — но, к сожалению, чтобы жить приходится работать.

— Можно еще удачно выйти замуж, — Вика широко улыбнулась и подмигнула подруге.

— Можно, — согласилась Тася, — но работать, на мой взгляд, все-таки надежнее.

— Нет в тебе ни капли романтики! — Заключила Вика, неохотно возвращаясь за своим брошенным чемоданом.

— Не самый страшный недостаток, — усмехнулась Тася, поднимаясь вслед за подругой по широким каменным ступеням. Она задержалась у небольшой металлической таблички, на которой изящным шрифтом было выгравировано название: «Усадьба Баргиных. Пленяет своих гостей с 1903 года».

— Идешь? — Вика подпирала спиной тяжелую дубовую дверь, ведущую в прохладный холл гостиницы.

Тася кивнула и, с трудом протащив свой тяжелый чемодан через высокий порог, оказалась в небольшом светлом холле. Сквозь высокие итальянские окна лился солнечный свет, играя бликами на отполированном до зеркального блеска дубовом паркете. Выкрашенные голубой краской стены создавали ощущение легкости и воздушности, которую дополняла изящная лепнина, украшавшая потолок.

Вика, забросив ногу на ногу, расположилась на обитом бело-синей тканью диванчике, с замысловато изогнутыми деревянными подлокотниками, покрытыми искусной резьбой. На низком столике перед ней стояла фарфоровая ваза с букетом белых гортензий, вокруг которой были разложены буклеты с фотографией гостиницы на первой странице.

— Добрый день! — За стойкой администратора появилась девушка, с гладко зачесанными черными волосами и приветливо им улыбнулась. На ней была мужского кроя белая рубашка и черный жилет в тонкую светлую полоску. На груди поблескивал бейдж с именем, которое Тасе никак не удавалось разглядеть.

— Здравствуйте, — Вика первой подошла к стойке и протянула паспорт. — Мы бронировали номер с двумя кроватями на выходные.

Девушка с улыбкой забрала документ и торопливо что-то набрала на спрятанном за стойкой компьютере. По мере того как она щелкала мышкой, выражение ее лица мрачнело, и Тася начала всерьез беспокоиться, что с бронированием вышла накладка и им сейчас придется ехать обратно по бесконечным московским пробкам.

— Сожалею, — подтверждая ее худшие опасения, произнесла администратор, — но в данный момент у нас не осталось свободных номеров для размещения двоих гостей. Могу предложить вам два отдельных номера на мансардном этаже. Без дополнительной оплаты, разумеется. Приношу извинения за доставленные неудобства, но гостиница только открылась, и система бронирования еще работает с перебоями.

— Жаль, что так вышло, — с притворным сожалением вздохнула Вика. — Ты не расстроишься, что мы будем жить в разных номерах? — она повернулась к Тасе, выразительно округлив глаза.

— Немного, — сдержанно ответила та. — Но выбора, как я понимаю, все равно нет.

— Еще раз извините, — слабо улыбнулась администратор и выложила на стойку два старинных на вид ключа. — На третьем этаже всего два номера, так что вас никто не побеспокоит. Обеды и ужины проходят в столовой, — она указала на высокие двери справа от стойки. — Завтраки — в утренней гостиной или в саду, если позволяет погода. Сегодня обещают солнечный день, поэтому рекомендую вам отправиться на лодочную прогулку. На озере есть множество островков, где можно устроить пикник. Наша кухарка заботливо соберет вам корзину с закусками и напитками на выбор.

— Благодарю, — Тася задумчиво крутила в руках потемневший от времени ключ.

Заметив недоумение на ее лице, администратор пояснила:

— При восстановлении усадьбы особое внимание уделялось сохранению оригинального облика здания. Большую часть дверей удалось отреставрировать, поэтому вы сейчас держите в руках ключи, которыми пользовались последние владельцы усадьбы — князья Баргины.

— Как интересно, — Тася с трудом оторвалась от изучения орнамента, украшавшего ключ. — И многое получилось сохранить?

— Да, — не без гордости отметила администратор. — Если хотите, чуть позже я проведу для вас экскурсию по дому.

— Спасибо, мы пока сами осмотримся, — Вика схватила Тасю за локоть и потащила к узкой деревянной лестнице, ведущей на третий этаж.

— Только экскурсии нам сейчас и не хватало, — с трудом затаскивая чемодан по ступенькам, пропыхтела Вика.

— А я бы послушала, — возразила Тася. Она уже добралась до третьего этажа и теперь наблюдала за тем, как подруга карабкалась по угловатой деревянной лестнице. — Как думаешь, а лестница тоже старая?

— Старая, — процедила Вика, с грохотом водружая чемодан на верхнюю ступеньку. — Усадьбу года три назад выкупила какой-то выгоревший миллениал. — Вика прислонилась к стене, тяжело дыша. На лбу выступили бисеринки пота, которые она нервно смахнула тыльной стороной ладони. — Говорят, работал где-то в банковской сфере, а потом вдруг бросил блестящую карьеру, купил заброшенную усадьбу и принялся ее восстанавливать. Месяц назад открыл гостиницу. Интервью не дает, социальные сети не ведет, поэтому больше сказать о нем ничего не могу.

— Странная смена деятельности, — Тася коснулась шероховатой поверхности перил, ощущая каждую трещинку и выбоину подушечками пальцев.

— Ничего необычного на самом деле, — серьезно сказала Вика. — Только вот те, кто попроще, покупают деревянные развалюхи в вымерших деревнях, а кто побогаче может себе и усадьбу позволить. Кризис среднего возраста, — со знанием дела заключила подруга.

— Думаешь, нас тоже так накроет после тридцати? — Тася мысленно прикидывала, не зарождается ли где-то в глубине ее сознания желание переехать в старый деревянный дом и начать восстанавливать его своими руками, но пока вроде бы жизнь в городе в многоквартирном доме ее вполне устраивала.

— Либо так, либо начнем вести блог в интернете, — серьезно сказала Вика. — Можно еще попробовать освоить вязание, вырастить рассаду или пробежать марафон.

— Вязание точно нет, — поморщилась Тася, — а вот над остальным можно поразмыслить.

Вика засмеялась и втащила чемодан на узкую площадку, где они с Тасей едва помещались вдвоем.

Тася вставила ключ в замочную скважину, и тот без труда повернулся. За дверью оказалась уютная спальня с большим полукруглым окном, рядом с которым стоял изящный круглый столик на изогнутых ножках и обитое зеленой тканью кресло.

Большую часть комнаты занимала массивная кровать из темного дерева. У изножья стояла узенькая банкетка, которая едва ли не упиралась в огромный гардероб, украшенный резными узорами.

Протиснувшись мимо застывшей в дверях Таси, Вика прошла в спальню и с разбегу плюхнулась на кровать.

— Удобная, — сказала она, переворачиваясь набок. — Антиквариат. — Вика погладила гладкое лакированное изголовье. — Надеюсь только, что в ней никто не умирал, — с сомнением пробормотала она, поднимаясь на ноги.

— Все может быть, — Тася едва слышала, что говорила подруга. Ее внимание привлекло старинное зеркало, в углу комнаты. В отличие от остальной мебели, которая явно была тщательно отполирована перед их приездом, черная деревянная рама зеркала была покрыта пылью, будто его только что достали с чердака, на котором оно пролежало не одну сотню лет.

В мутной, покрытой черными пятнами поверхности с трудом угадывались силуэты и очертания окружающих предметов. Пока Вика продолжала что-то щебетать, заглядывала во все шкафы и ящики, Тася подошла ближе, стараясь разглядеть в отражении свое лицо, окутанное молочной дымкой тумана, и на мгновение ей показалось, что там, в холодной глубине зазеркалья, клубятся и движутся тени, заманивая ее в свой призрачный плен.

— Согласна? — Вика постучала подругу по плечу, привлекая к себе внимание. Тася вздрогнула и, наконец, оторвала взгляд от странного зеркала.

— Что, прости?

— Я говорю, переодевайся и пойдем на прогулку.

— Да, конечно, — Тася быстро моргала, как будто Вика резко вырвала ее из сна. — Дай мне минутку.

— Ты какая-то бледная. — Тася почувствовала, как лба коснулась прохладная ладонь. — Не заболела?

— Нет, просто голова закружилась.

— Тогда нам определенно нужно поскорее на свежий воздух, — Вика подхватила подругу под локоть и вывела из комнаты.

Никто из них не заметил, что отражение Таси так и осталось в зеркале и, нахмурившись, наблюдало за тем, как за подругами закрылась дверь.

— Какое блаженство, — протянула Вика, с наслаждением вытягиваясь на расстеленном на траве пледе. Солнце стояло высоко, но дувший с озера ветерок освежал и дарил прохладу.

Тася лениво отщипывала от оставшегося после обеда хлеба маленькие кусочки и бросала в воду, где их тут же подхватывали весело гомонящие утки.

— Хорошо здесь, — бросив последний кусочек хлеба, особенно настырному селезню, Тася легла рядом с подругой и залюбовалась пестрым узором листвы, расцвеченной яркими солнечными лучами.

Они решили пропустить обед в усадьбе, воспользовавшись предложением администратора устроить пикник на природе и заодно прокатиться на лодке по спокойной глади озера. Пока Тася методично работала веслами, Вика без умолку болтала, восторгаясь природой, погодой и делая тысячи снимков.

Монотонные движения и веселая трескотня подруги ввели Тасю в подобие транса, и она сама не заметила, как усадебный дом скрылся из виду, а разросшиеся деревья вплотную подступили к озеру, заслонив своими кронами солнечный свет. Она подумала было развернуть лодку и плыть обратно, когда заприметила крошечный островок, с посеревшим от времени деревянным пирсом.

— Причалим туда? — Тася отложила весла и повернула голову, разглядывая остров.

— Можно, — Вика забросила в рот виноградинку, выуженную из корзины. — Представим, что мы на необитаемом острове.

Тася улыбнулась и сильнее налегла на весла.

— Ты сошла с ума, — Тася напряженно рассмеялась, наблюдая за тем, как Вика берет со столика у окна тяжелый подсвечник.

— Да ладно тебе, — Вика чиркнула спичкой, поочередно зажигая свечи. — Помнишь, мы в детстве частенько так развлекались: вызывали Пиковую даму, дух Пушкина, гномика-матершинника… Было весело.

— Да, но нам уже не по десять лет, и я больше в такую ерунду не верю. Тем более тревожить души покойных, пусть это все и не по-настоящему, мне кажется неправильным.

— Ладно, — Вика бросила на стол коробок спичек, — раз ты такая взрослая, займемся более серьезными вещами: будем гадать на суженого! У тебя здесь и зеркало подходящее есть.

Подруга провела пальцами по пыльной темной раме.

— Ты серьезно? Как мы перешли от тайны самоубийства Баргина к гаданию на жениха?

Вика громко рассмеялась, наблюдая за тем, как от удивления вытянулось лицо подруги.

— Баргина уже не вернуть, — философски заметила Вика, а личную жизнь устраивать как-то надо. — Она поставила подсвечник на пол перед зеркалом и опустилась рядом, скрестив ноги по-турецки. — Тем более заняться здесь все равно больше нечем. Погаси свет.

Тася могла бы возразить, что слишком устала и хотела бы пораньше лечь спать, но вместо этого послушно щелкнула выключателем и устроилась на кровати, с легким изумлением наблюдая за тем, как подруга вполголоса призывает суженого.

— Суженый-ряженый, приди ко мне наряженный.

— А разве не нужно для этого гадания использовать два зеркала?

— Таська! — Вика обернулась и потрясла в воздухе кулаком. — У меня здесь личная жизнь решается, а ты со своими замечаниями лезешь!

За окном снова сверкнула молния, отразившись в серебристой поверхности зеркала. Ослепленная яркой вспышкой Тася моргнула, и ей снова показалось, что в глубине зеркала шевельнулось нечто темное.

— Тась, ты что-то увидела? — Вика подскочила к подруге и стояла, вцепившись в резное изножье кровати, опасливо косясь на зеркало.

— Показалось, — неуверенно пробормотала Тася. — Давай заканчивать с этой затеей. Мне что-то не по себе.

— Придется искать жениха по старинке: в приложении для знакомств, — пошутила Вика, но улыбка вышла натянутой.

Тася сгребла с кровати покрывало и подошла к зеркалу, намереваясь завесить его, но так и застыла. В отражении на нее смотрел незнакомец. Темные вьющиеся волосы растрепались и закрывали высокий лоб. Серо-стальные глаза смотрели внимательно и немного печально. Незнакомец не шевелился, но Тася не сомневалась: он тоже ее видит.

— Тась, ты чего?

Голос Вики вывел ее из оцепенения, и Тася быстро заморгала в надежде, что видение рассеется, но мужчина по-прежнему был там — все так же не сводил с нее глаз.

— Там человек, — прошептала Тася, крепче прижимая к себе покрывало.

— Не вздумай оборачиваться, — Вика подошла ближе и положила руку подруге на плечо. — Если обернешься — быть беде. Расскажи лучше, как он выглядит.

— Пугающе, — пропищала Тася. — Вик, как его оттуда убрать? Я не хочу видеть какого-то мужика в зеркале.

— Не знаю, — выдохнула Вика. — Я понятия не имела, что гадание сработает. — Хотя странно, что его видишь ты, а не я.

Тасе странным казалось вовсе не это, а сам факт появления в отражении другого человека, но обсуждать это под пристальным взглядом незнакомца не хотелось. Внезапно осознав, что все еще сжимает в руках покрывало, она шагнула вперед и резко набросила его на зеркало.

— Вот и все, — выдохнула Тася. Отступая от зеркала, она случайно задела стоявший на полу подсвечник, и тот с грохотом откатился к стене, оставляя за собой дорожку из бледных следов застывающего воска. Свечи разом погасли, погрузив комнату во мрак.

Вика вскрикнула и кинулась к выключателю, в темноте беспорядочно натыкаясь на мебель.

Тася шарила по столу в поисках спичек, но коробок будто сквозь землю провалился. Наконец, пальцы коснулись шершавого прямоугольника, она на ощупь открыла его, высыпав на пол половину содержимого. Руки предательски дрожали, и ей никак не удавалось зажечь огонь. Сломав несколько спичек, она наконец смогла высечь искру, после чего с недовольным шипением вспыхнул оранжевый огонек.

Тася нагнулась и подняла с пола подсвечник. Быстро, пока огонь не стал обжигать пальцы, она зажгла свечу и обвела комнату удивленным взглядом.

Покрывало, которым она закрыла зеркало, лежало на полу. К счастью, незнакомец в отражении исчез, вместо него она видела мутноватую зеркальную копию своей комнаты. Абсолютно пустую.

— Вик? — севшим голосом позвала Тася. Стараясь не попадать в отражение зеркала, она обошла комнату, заглядывая везде, где можно было бы спрятаться: в старый скрипучий шкаф, под высокую кровать. Она даже зашла в крошечную ванную, но там едва ли мог уместиться один человек, да и укрыться там было совершенно негде.

Все так же сжимая в руке тяжелый подсвечник, Тася вышла в коридор и постучала в дверь соседнего номера.

— Вик, ты там? — вполголоса позвала она. — Если ты хотела пошутить, то шутка не удалась. Мне страшно до чертиков.

Ночную тишину нарушало лишь мерное тиканье больших напольных часов, стоявших на площадке второго этажа, да прерывистое Тасино дыхание. Она осторожно нажала на латунную ручку, но дверь не поддалась.

— Ну, как хочешь, — громко сказала Тася, разозлившись на затянувшийся розыгрыш. — Я не собираюсь играть в твои игры и иду спать!

На эту угрозу Вика никак не отреагировала, и, подождав для верности еще немного времени, на тот случай, если подруга все же одумается и выйдет из своего укрытия, Тася резко развернулась и едва не закричала от ужаса, увидев перед собой мертвенно-бледное лицо, с впалыми щеками и глубокими тенями под глазами. Мозгу потребовалось несколько бесконечно долгих секунд, чтобы осознать: перед Тасей стоит Вика. Губы подруги изогнулись в подобии улыбки, а потом та, едва слышно выдохнув, произнесла: «Бу!».

— Не смешно, — зло процедила Тася, обходя задыхающуюся от с трудом сдерживаемого хохота подругу.

— Прости, — Вика вытерла навернувшиеся на глаза слезы и широко улыбнулась. — Признаю, что шутка вышла неудачной, но ты первая начала!

— В каком смысле?

— Когда ты начала рассказывать про какого-то типа в отражении, я просто решила тебе подыграть. Честно говоря, не думала, что ты такая хорошая актриса, когда погасли свечи, мне стало жутко страшно!

Тася хотела было возразить, рассказать, что она ничего не придумала, и незнакомый мужчина в зеркале был реальным, а потом вдруг решила, что для всех будет лучше, если они все сведут к банальной шутке. Насколько велика вероятность, что она видела чужое отражение в зеркале? Ничтожна! Такого просто не может быть! Да и Вика все время стояла рядом, если бы в зеркале вдруг появился другой человек, она бы заметила, разве нет? Скорее всего Тася просто устала, да и рассказ Ольги за ужином явно произвел на нее впечатление, вот и мерещится теперь всякое.

— Ты же хотела увидеть суженого, — выдавила слабую улыбку Тася, — вот я и решила, что высокий брюнет тебе идеально подойдет.

— Осталось только встретить его в реальной жизни, — Вика широко зевнула и устало потерла глаза, размазав по лицу тушь. — Пожалуй, с гаданиями на сегодня можно завязывать.

— Поддерживаю.

Тася подождала, пока подруга отопрет дверь своего номера, пожелала ей доброй ночи и нехотя отправилась к себе.

Первым делом, оставшись одна, она зажгла свет и снова занавесила покрывалом зеркало, убедившись, что на этот раз оно точно не соскользнет с рамы. За окном все еще лил дождь, в комнате было сыро и промозгло. Сняв с вешалки гостиничный халат, Тася зашла в крошечную ванную и включила воду.

Пока она принимала душ, ей мерещилось, что в комнате раздаются шаги и даже слышатся негромкие голоса. Но едва она выключала воду, шум сразу стихал.

— Я просто устала, — сказала она своему отражению в запотевшем зеркале.

Неделя действительно выдалась напряженной: на работе, как всегда, случился аврал, и ей пришлось за несколько дней почти полностью переделать проект, над которым она трудилась весь прошедший месяц. К счастью, заказчик утвердил все исправления, и окрыленный успешно завершенной задачей начальник Таси даже великодушно дал ей три недели отпуска — компенсацию за регулярные переработки и постоянный стресс.

Вика, узнав, что у подруги намечаются незапланированные выходные, быстренько организовала им поездку за город для восстановления душевного равновесия. И в целом Тасе все нравилось, кроме жуткого зеркала в ее комнате.

Проверив, что дверь заперта, а покрывало все еще надежно закреплено на раме, Тася погасила свет и забралась в холодную постель.

Глядя, как на потолке танцуют тени, она прислушивалась к звукам старого дома. Где-то раздался приглушенный смех, и Тася невольно улыбнулась. Усадьба как нельзя лучше подходила для романтического отдыха: живописное озеро, обилие цветов и тенистые липовые аллеи напоминали декорации к фильму о любви, где всех героев ждет счастливый финал.

Тасе вспомнилась так и нерассказанная история младшего Баргина, чью могилу они случайно обнаружили во время прогулки. Возможно, столь преждевременный финал его жизни тоже связан с трагической историей любви? Охваченная внезапно разгоревшимся любопытством, Тася потянулась к стоявшей на прикроватной тумбочке лампе и включила свет. Утром она взяла со столика в холле буклет, но так и не удосужилась его просмотреть. Сейчас же, перелистывая глянцевые страницы, она жадно пробегала по строчкам в поисках любых упоминаний о развернувшейся в стенах усадьбы трагедии. Но, к ее величайшему разочарованию, в рекламном буклете содержалась лишь скудная информация о том, что дом был построен отставным генералом Алексеем Николаевичем Баргиным для своей семьи. Дальше шло сжатое описание существовавших ранее на территории усадьбы построек и информация о запланированных реставрационных работах.

Заканчивался буклет стандартным рекламным текстом, приглашающим всех желающих отдохнуть в старинной усадьбе и погрузиться в дореволюционный быт аристократической семьи.

Тася отложила буклет и нахмурилась. О самоубийстве Баргина не было сказано ни слова, хотя это и неудивительно: чья-то смерть вряд ли может послужить хорошей рекламой для загородной гостиницы. Видимо, придется ждать следующего ужина с Ольгой, чтобы узнать, что стало причиной столь ранней кончины молодого наследника старинной усадьбы.

Тася погасила свет и закрыла глаза. Она поерзала, удобнее устраиваясь на непривычной кровати, кулаком взбила повыше подушку и, наконец, удовлетворенно вздохнула.

В наступившей тишине отчетливо слышалось, как щелкнула, закрываясь, дверь соседнего номера, и жалобно скрипнули старые половицы, когда кто-то тихонько прошел к лестнице мимо ее двери.

Тася удивленно распахнула глаза. Часы на телефоне показывали начало шестого, хотя по ощущениям она не проспала ни минуты. Связи не было, хотя накануне вечером сеть работала без перебоев. Отложив телефон, Тася перевернулась на другой бок и едва не вскрикнула, увидев свое отражение в зеркале. Покрывало снова лежало на полу, однако в утреннем свете загадочные ночные явления уже не пугали, а вызывали, скорее, раздражение.

Резко откинув одеяло, она подошла к зеркалу, полная решимости снова набросить на него покрывало, когда ее внимание привлекли странные царапины на раме, которые легко можно было принять за обычные повреждения, неизбежно присутствующие на всякой старинной вещи. Но при более внимательном изучении хаотичные насечки стали складываться в слова, и Тася удивленно заморгала, когда ей удалось наконец разобрать неаккуратную надпись.

— Спаси и сохрани, — задумчиво пробормотала она.

Все это время Тася старалась избегать смотреться в зеркало, подсознательно ожидая, что снова увидит лицо незнакомого мужчины, но прочитав странную надпись, она все же взглянула на свое отражение.

Выглядела она как обычно: светлые волосы, большие голубые глаза в обрамлении густых черных ресниц, пухлые губы и веснушки, которые неизменно появлялись вместе с первыми лучами солнца весной. И все же что-то было не так. Как будто знакомое лицо, которое она видела каждый день, вдруг стало чужим. Она быстро заморгала, прогоняя наваждение, и снова накрыла зеркало покрывалом, твердо решив, что обязательно попросит кого-нибудь из персонала убрать эту жуткую вещь из ее номера.

Быстро приняв душ, Тася надела легкий сарафан, собрала волосы в высокий хвост и вышла из номера. В гостинице царила сонная тишина — постояльцы еще спали, а персонал пока не приступил к работе. Создавалось ощущение, что во всем доме Тася осталась совершенно одна.

Медленно спускаясь по ступеням лестницы, она представляла, как сто лет назад такой же путь проделывали последние владельцы усадьбы. В окна светило все то же солнце, так же приветливо шумели деревья и щебетали птицы. Странно было осознавать, что никого из Баргиных уже нет в живых, но их дом продолжает стоять и его стены все еще хранят память о давно ушедшей эпохе.

Тася вышла в крошечный холл, ожидая увидеть за стойкой ночного администратора, но на месте никого не оказалось. Парадная дверь была не заперта, и Тася, никем не замеченная, выскользнула на улицу.

От свежего утреннего ветерка кожа мгновенно покрылась колючими мурашками, и Тася пожалела, что не оделась теплее. Но возвращаться в номер не хотелось, поэтому обхватив себя руками, она медленно пошла по засыпанной гравием дорожке к парку, стараясь держаться солнечной стороны.

Отойдя на приличное расстояние, Тася обернулась, чтобы полюбоваться усадьбой, окутанной золотистой дымкой утреннего тумана. В мансардном окне мелькнула тень, и Тася с удивлением отметила, что Вика тоже встала рано, хотя обычно подруга предпочитала подольше поваляться в постели, особенно в выходной день.

Видимо, ночные приключения произвели впечатление не только на Тасю, хотя она и предпочла убедить подругу в том, что все выдумала и никакого мужчины в отражении на самом деле не было.

Тася помахала Вике, но та ее не заметила. Так и не дождавшись ответа, Тася развернулась и побрела глубже в парк.

Прогулка помогла немного проветрить голову и привести в порядок мысли. В конечном счете Тася пришла к выводу, что допускает существование сверхъестественного, но категорически отрицает его присутствие в собственной жизни, поэтому от зеркала, как потенциального источника непонятного и пугающего, придется избавиться и как можно скорее и тогда исчезнет то гнетущее чувство, что поселилось в груди, в тот момент, когда она встретилась глазами с незнакомцем в отражении.

Намереваясь поскорее поговорить с кем-нибудь из персонала, Тася поспешила обратно в дом, где по ее предположениям уже должны были накрывать завтрак.

В холле все еще никого не было, но из утренней гостиной доносились приглушенные голоса. Тася вошла в небольшое уютное помещение и негромко поздоровалась с собравшимися.

Ей ответил разрозненный хор голосов, сопровождаемый звоном посуды. За круглым столом собрались уже все немногочисленные гости усадьбы, пустовало только место Вики. Ольга тоже не присутствовала на завтраке, как и загадочный хозяин гостиницы, но Тася и не надеялась их увидеть: для людей, которые постоянно живут в окружении посторонних, наверняка дорога каждая минута уединения. А вот отсутствие Вики настораживало. Если она так рано проснулась, то должна была уже спуститься в столовую.

Тася проверила телефон — сообщений от подруги не было. Она набрала номер Вики, но сигнал все еще не появился. Тася сбросила вызов и отложила телефон в сторону. В конце концов, если Вика не спустится к завтраку, она может сама отнести ей еду наверх.

Тася намазывала густой джем на тост с маслом и краем уха слушала, как Антон справа от нее отпускает несмешные шутки и тщетно пытается вовлечь кого-нибудь из гостей в бессмысленный разговор. Влюбленная парочка лишь вежливо улыбалась, Алена хранила угрюмое молчание, а сама Тася делала вид, что полностью сосредоточена на еде.

— Подружку где потеряла? — Антон бесцеремонно шлепнул ее по плечу, отчего тост, который Тася держала в руке, едва не шлепнулся обратно на тарелку.

— Что, прости? — она повернулась к соседу и смерила его недовольным взглядом.

— Говорю, где подруга твоя? — Антон как ни в чем не бывало широко улыбался, в ожидании ответа.

— Спит, наверное, — Тася пожала плечами.

— Меньше по ночам нужно бродить, — он с громким хрустом откусил большой кусок яблока и вытер губы тыльной стороной ладони.

— О чем это ты? — Тася все-таки отложила так и не тронутый тост и вопросительно посмотрела на Антона.

— Ночью выходил покурить, — он снова захрустел яблоком, — смотрю, в кустах шуршит кто-то. Сначала решил, что грабители — все-таки дом под завязку набит антикварным хламом, а охраны никакой нет. На ночь даже дверь не запирают. А потом присмотрелся — подружка твоя намылилась куда-то. Вика, кажется? — Тася кивнула. — Окликнул ее, она даже не обернулась. Так торопилась, что и не заметила меня.

— Странно. Она была одна? — Тася еще раз взглянула на телефон, но сообщения от Вики все не было.

— Нет, — не обращая внимания на ее замешательство, бросил Антон. — Я видел ее со спины, но она определенно шла с кем-то. Возможно, у нее было тайное свидание? — он игриво подмигнул Тасе и сально улыбнулся.

— Я, пожалуй, пойду, — Тася отодвинула стул и встала из-за стола. Слова Антона вызвали у нее странную тревогу.

— Не мешай девчонке устраивать личную жизнь, — хохотнул ей вслед Антон, но она пропустила его слова мимо ушей, ей требовалось как можно скорее убедиться в том, что с Викой все в порядке.

На стук в дверь никто не ответил. Телефон по-прежнему не работал, но Тася не сомневалась, что видела Вику, когда выходила на прогулку. В последний раз постучав и не получив ответа, она поспешила вниз, чудом не споткнувшись на крутой лестнице.

На этот раз за стойкой все-таки оказался администратор. Милую девушку, которая встречала их вчера, сменил высокий темноволосый мужчина, одетый в форменную белую рубашку и черные брюки. Он стоял, склонившись над бумагами, и задумчиво хмурился.

— Доброе утро, — выпалила Тася, резко останавливаясь у стойки.

Мужчина поднял на нее удивленные глаза и медленно произнес:

— И вам доброе утро. Могу я чем-то помочь?

— Мне нужен запасной ключ от четвертого номера, — без предисловий заявила Тася.

— Прошу прощения, как ваша фамилия? — мужчина, наконец, отложил бумаги и, шевельнув мышкой, вывел из спящего режима стоявший за стойкой компьютер.

— Кузнецова, — нервно бросила Тася. — Таисия Юрьевна. Я живу в третьем номере, но мне нужен ключ от соседнего. Моя подруга не открывает дверь, и я беспокоюсь, что с ней могло что-то случиться.

— Сейчас только девять утра, — мужчина раздражающе медленно поднял руку и посмотрел на часы. — Возможно, она все еще спит.

— Пожалуйста, — взмолилась Тася. — Я знаю, что это звучит странно, но интуиция подсказывает мне, что с ней что-то не так.

— Интуиция? — мужчина старался никак не выдать своего удивления, но его брови все равно предательски дернулись. — Очевидно, мы обязаны к ней прислушаться.

— Я вас очень прошу, дайте мне ключ, — пропустив его комментарий мимо ушей, сказала Тася.

Ничего не говоря, мужчина повернулся к висевшему за его спиной шкафчику, отпер замок и снял с крючка большой латунный ключ с биркой, на котором был написан номер комнаты.

— Пойдемте.

Он медленно поднимался по ступенькам, и Тася едва сдерживалась, чтобы не подгонять его. Когда вечность спустя они наконец добрались до третьего этажа, Тася первой подбежала к двери Викиного номера и громко постучала.

Когда в третий раз на стук никто не ответил, мужчина, деликатно отодвинул Тасю в сторону и вставил ключ в замочную скважину.

— Виктория Сергеевна, мы заходим, — громко сказал он на тот случай, если Вика в номере и просто по какой-то причине не хочет открывать дверь. — Надеюсь, что она не в душе, — едва слышно пробормотал он и вошел в комнату.

Его опасения оказались напрасны — номер был пуст. Кровать была аккуратно застелена, вещи, накануне разбросанные по всей комнате, были убраны в чемодан, оставленный у порога.

— Вика? — позвала Тася, входя в номер вслед за администратором.

— Когда вы видели подругу в последний раз? — внимательно осматривая номер, поинтересовался администратор.

— Мы разошлись вскоре после полуночи, — следя за его плавным перемещением по комнате, ответила Тася. — Она вошла в номер, и с тех пор я ее больше не видела.

— Судя по нетронутой постели, она здесь не ночевала, — администратор подошел к кровати и взял с подушки какой-то предмет. — А с зеркалом что?

Тася обернулась и поймала свое искаженное отражение в разбитом зеркале напротив кровати. Часть осколков осыпалась на пол, рядом же лежал тяжелый подсвечник, которым, вероятнее всего, оно и было разбито.

Такая же картина обнаружилась и в ванной — пол был усыпан осколками разбитого зеркала.

— Что здесь произошло? — Тася отступила, стараясь не поранить ноги в открытых сандалиях. — Может, на Вику напали? — дрогнувшим голосом спросила она.

— Пока у нас нет серьезных поводов для беспокойства, — мужчина неслышно подошел ближе к Тасе, — но признаю, что все выглядит довольно странно. Вы ночью ничего не слышали?

— Я уснула под утро, и в какой-то момент мне показалось, что хлопнула дверь, — припомнила Тася, — но я не уверена, что мне это не приснилось. Хотя за завтраком один из гостей упоминал, что видел ночью Вику в парке. В котором часу вы заступили на смену?

— Что, простите?

— Вы же ночной администратор? Мне нужно знать, когда вы приступили к работе и отлучались ли со своего поста?

— Таисия, прошу меня извинить, я не представился сразу: меня зовут Петр Назаров, я владелец гостиницы.

— Простите, — Тася смутилась, — увидела вас за стойкой и решила, что вы администратор. В таком случае, может, вы скажете мне, кто дежурил этой ночью?

— Понимаете, этой ночью стойка администратора пустовала. Из-за непогоды сотрудник, который должен был выйти на смену, не появился на работе и никого не предупредил. Я узнал об этом только сегодня утром, когда заглянул в гостиницу за бумагами и увидел, что дверь главного входа не заперта.

— Получается, мы не можем узнать, вернулась ли Вика с ночной прогулки? — беспокойство за подругу росло с каждой секундой. Телефон в ее кармане завибрировал, оповещая о новом сообщении. — Может, это она.

Тася разблокировала экран и нажала на иконку входящего уведомления. На экране высветилось имя подруги, и Тася вздохнула с облегчением, однако улыбка быстро сползла с ее лица, когда она прочитала сообщение, состоящее из единственного слова: «Беги».

— Вы пока позвоните родным Виктории, а я принесу что-нибудь поесть, — Петр вышел из гостиной, прежде чем Тася успела что-нибудь ответить.

Она достала из кармана телефон и целую вечность смотрела на экран, не в силах заставить себя набрать номер Викиной матери. Но чем дольше она откладывала неизбежное, тем сложнее становилось подобрать подходящие слова, поэтому набрав в легкие побольше воздуха, Тася нажала на кнопку вызова.

Тамару Степановну Тася знала с самого своего детства. Когда-то много лет назад родители, загоревшись идеей проводить лето на свежем воздухе, купили дачу в ближайшем Подмосковье. Они представляли, как будут выращивать на участке цветы и ягоды, а по вечерам пить чай на уютной веранде и слушать стрекот цикад. Но идиллическая картина разбилась вдребезги в первый же их приезд на новую дачу. Оказалось, что дом, который внешне смотрелся достаточно крепким, внутри весь прогнил и требовал серьезного ремонта. Пока родители пытались привести старую хибару в более приличный вид, Тася, которой в ту пору было пять лет, бесцельно слонялась по заросшему травой участку. Тогда-то ее и заприметила соседская девочка Вика.

Она рассказала Тасе, что на еще недавно заброшенной даче обитают монстры, и ей, как новой хозяйке дома необходима помощь в их изгнании. Пока они длинными палками сражались с легионом засохших сорняков, наступило время обеда. Мать Вики, не обнаружив дочери на участке, отправилась ее искать и обнаружила ее как раз в разгар генерального сражения с самым главным дачным монстром. Она вытащила раскрасневшихся растрепанных детей из зарослей сухой травы, заставила сдать оружие и тоном, не терпящим возражений, отправила мыть руки. Сама же, заглянула в дом, чтобы познакомиться с новыми соседями.

В то лето, пока родители приводили в порядок старую дачу, Тася почти все время проводила у соседей. Дружба с Викой крепла день ото дня, и даже вернувшись в Москву, продолжали проводить вместе все выходные и праздники.

За все эти годы они стали одной большой семьей, и сейчас, Тася не могла заставить себя обрушить на родителей Вики такие страшные новости.

Тамара Степановна ответила после первого гудка, как будто чувствовала, что вот-вот кот-то позвонит. Отчетливо различив тревогу в ее голосе, Тася постаралась как можно мягче обрисовать ситуацию, произошедшую с Викой, как будто можно убедить не волноваться мать, чей ребенок оказался в больнице. Повторяя бессмысленные фразы о том, что все будет хорошо и состояние Вики опасений не вызывает, Тася думала о том, насколько сама во все это верит? Она не понимала, что происходит, и это пугало. Тася привыкла работать с фактами, делать выводы, анализировать, и, столкнувшись с тем, чего не может объяснить, чувствовала себя потерянной и беспомощной.

С огромным трудом ей удалось отговорить Тамару Степановну не ехать в больницу прямо сейчас, и заверив, что завтра с утра сама туда отправится и сразу же сообщит ей, в каком состоянии Вика, Тася повесила трубку.

Разговор отнял последние силы. Тася стояла у окна, прислонившись лбом к прохладному стеклу, и наблюдала за тем, как на сад опускаются сумерки.

— Я принес ужин, — Тася вздрогнула, когда Петр поставил на низкий столик серебряный поднос.

— Благодарю, но я не голодна, — она слабо улыбнулась. — Пожалуй, я поднимусь наверх и соберу вещи Вики, чтобы завтра с утра отвезти в больницу.

— Обязательно, — кивнул Петр, — но прежде вы должны хоть что-нибудь съесть. Вы пропустили обед и наверняка завтрак, а силы вам еще понадобятся.

Тася не была уверена, что сможет проглотить хоть кусочек, но забота Петра ей была приятна, и обижать его не хотелось, поэтому она послушно устроилась в кресле напротив него.

— Остальные гости собрались в столовой, — он передал Тасе тарелку с тушеным мясом и картофелем. — Ольга подготовила очередную захватывающую историю, так что вряд ли кто-то заметит ваше отсутствие.

— Вы не хотите к ней присоединиться? — Тася с запозданием подумала, что из-за нее Петр отложил все дела и весь день провел в поисках Вики, а теперь еще и вечером вызвался составить ей компанию.

— Нет, — он криво усмехнулся, — я не большой любитель подобных сборищ, но Ольга искренне верит, что совместные ужины привлекут сюда больше гостей, поэтому исправно исполняет роль радетельной хозяйки усадьбы. Я же предпочитаю держаться в тени и как можно меньше контактировать с гостями.

— Простите, — Тася виновато опустила глаза.

— Не думайте извиняться. Я рад, что ваша подруга нашлась. Уверен, скоро она поправится и расскажет нам, зачем решила прокатиться ночью на лодке.

— Не сомневаюсь, — Тася слабо улыбнулась. — Вчера она была так заинтригована рассказом Ольги, что решила вызвать дух Владимира Баргина и спросить у него лично, как он погиб.

— Спиритический сеанс? — удивился Петр.

— Что-то вроде того, — кивнула Тася. — К счастью, у нас ничего не вышло.

— Нужно предложить эту мысль Ольге, — усмехнулся Петр. — Если ее идея со зваными ужинами не принесет ожидаемых результатов, придется предлагать гостям развлечения иного рода.

— А вы знаете, как погиб Владимир Баргин?

— Нет, — Петр взъерошил темные волосы. — Историей усадьбы занимается Ольга, я же по большей части разбираюсь со строительством и счетами. История этого места меня всегда мало интересовала, я просто хотел уехать из города и заняться каким-то делом.

— Я слышала, вы раньше работали в финансовой сфере, — осторожно начала Тася.

— Работал, — Петр поморщился, как будто воспоминания вызвали боль.

— Не страшно было бросить все и вложиться в такой сложный проект?

— Нет, — Петр покачал головой. — Мне нужно было почувствовать себя живым и, как ни странно, получилось это только здесь. Раньше я семь дней в неделю работал в офисе, получал неплохие деньги, но абсолютно ничего не ощущал. А потом я вдруг осознал, что именно так пройдет вся моя жизнь: во внешнем комфорте и с абсолютной пустотой внутри.

— А сейчас вы счастливы?

Петр надолго задумался, и Тася уже решила, что он не ответит ей на такой личный вопрос.

— Сейчас мне лучше, чем три года назад, — тихо сказал Петр. — Конечно, нынешние бытовые условия далеки от идеальных — в гостевом флигеле протекает крыша и нет горячей воды, но я бы ни за что на свете не захотел вернуться к прежней жизни. Это место помогает мне исцелиться.

— Здесь очень красиво, — Тася провела рукой по шероховатой обивке дивана.

— Это все благодаря Ольге, — Петр отодвинул тарелку и устало откинулся на спинку кресла. — Когда я взялся за восстановление усадьбы, у меня не было никакого четкого плана — я просто каждый день работал до изнеможения, а потом появилась Ольга и предложила превратить усадьбу в гостиницу. Пока я ломал, строил и снова ломал, она проводила дни в архивах, разыскивала чудом уцелевшие фото, описания убранства комнат и заодно раскапывала историю жившей здесь семьи. Ей хотелось максимально точно передать атмосферу дореволюционной дворянской усадьбы. Она отыскивала мебель и предметы интерьера на барахолках и блошиных рынках, что-то восстанавливала сама, что-то отправляла на реставрацию. То, как выглядит главный дом сейчас — исключительно ее заслуга.

Из столовой раздался приглушенный взрыв хохота и звук отодвигаемых стульев. Петр взглянул на часы и с удивлением заметил:

— Надо же, уже так поздно. Давайте я провожу вас до номера.

— Спасибо, — Тася с трудом заставила себя подняться. Она хотела было попросить Петра заодно вынести из ее комнаты жуткое зеркало, но, глядя на его усталое лицо, решила, что это может подождать до завтра. Сейчас ей больше всего на свете хотелось оказаться в постели и провалиться в сон, и никакие пугающие отражения не могли ей помешать сделать это.

Тася летела вниз, перепрыгивая через несколько ступеней. Она сама не могла себе объяснить, почему незнакомка в комнате Вики так ее напугала, что Тася бросилась бежать, но инстинкт самосохранения подсказывал, что нужно спасаться и звать на помощь.

Оказавшись в холле, она бросилась к парадной двери и резко потянула ее на себя, однако та не поддалась. Тасе потребовалось несколько долгих секунд, чтобы понять — дверь заперта. Она еще несколько раз с силой дернула ручку, но безрезультатно. Пульс стучал в ушах, заглушая шаги преследовательницы.

Не собираясь сдаваться, Тася резко обернулась и схватила стоявший на столе канделябр — не бог весть какая защита, но лучше, чем ничего. Если придется, она пустит свое орудие в ход без колебаний, однако, к ее огромному удивлению, позади никого не оказалось. Сердце билось в горле, мешая дышать, руки, сжимавшие подсвечник, дрожали и Тасе потребовалось немало времени, чтобы осознать: ее никто не преследует. Женщина, кем бы она ни была, так и не вышла из номера Вики.

Все еще сжимая в руках канделябр, Тася вернулась к лестнице и поднялась на несколько ступеней, внимательно прислушиваясь. Где-то хлопнула дверь, и Тася внутренне напряглась, но вместо Женщины в черном на площадку второго этажа, потягиваясь, вышел Антон.

— А что, свет еще не дали? — он кивнул на канделябр, который прижимала к груди Тася, и, почесывая живот, вразвалочку прошел мимо нее.

— Не знаю, — пробормотала Тася, хотя Антон, очевидно, ее уже не слушал. Он прошел к парадной двери и, без труда распахнув ее, вышел в свежее июньское утро.

— Что за чертовщина? — Тася бросила быстрый взгляд на пустую лестницу и, немного поколебавшись, последовала за Антоном.

Тот, прислонившись к стене дома, уже затягивался сигаретой, морщась от едкого дыма.

— Третий год бросаю, — проследив за Тасиным взглядом, объяснил он. — Тошнит от курева, а завязать не получается. Ты, кстати, как? Выглядишь не очень.

— Спасибо, — скривилась от такой прямолинейности Тася. — Плохо спала.

— Что у тебя ночью приключилось? Ты всю гостиницу на уши подняла.

— Кошмар приснился, — глядя себе под ноги соврала она.

— Ты так верещала, как будто тебя убивают, — Антон затушил окурок и с отвращением бросил его в урну.

— Простите, что разбудила, — виновато пробормотала Тася. — У меня бывают очень яркие сновидения.

— Понимаю, — ухмыльнулся Антон. — Аленка моя такая же впечатлительная. После твоих воплей полночи не могла уснуть, все ей мерещилось, что под окнами кто-то бродит.

— Где именно? — насторожилась Тася.

— Да забей, — отмахнулся Антон. — Вряд ли здесь по ночам ошиваются посторонние. Дом стоит в глуши, до ближайшей деревни добрых пять километров по грунтовке. Хотя, конечно, история с твоей подружкой нас всех здорово напугала, но не думаю, что остальным здесь что-то угрожает. Но если кто-то действительно сунется сюда, у хозяина на этот случай припасен пистолет.

— Шутишь?

— Сам видел, — Антон понизил голос, — он хранит его в сейфе в гостевом флигеле.

— Доброе утро!

Петр легко взбежал на крыльцо и протянул руку Антону для приветствия. Волосы его еще были влажными после душа, и в целом, выглядел он гораздо более свежим, нежели Тася, которая после бессонной ночи ощущала себя совершенно разбитой.

Ей нужно было как можно скорее рассказать Петру о Женщине в черном, но Антон пристал к нему с какими-то бессмысленными вопросами, которые, по мнению Таси, могли и подождать. К счастью, Петр уловил ее нетерпение, и вежливо, но решительно свернул беседу с Антоном, пообещав, что позже днем они обсудят все подробнее.

Тася надеялась, что Антон удовлетворится этим и уйдет, но тот снова извлек из кармана пачку сигарет и закурил.

— Ладно, мне пора, — торопливо сказала она, бросив выразительный взгляд на Петра.

— И я пойду, — он кивнул Петру и открыл дверь, пропуская Тасю вперед.

Едва они остались одни, Тася, не говоря ни слова, схватила Петра за руку и потащила к лестнице.

— Таисия, что происходит? — поинтересовался Петр, проворно поднимаясь вслед за ней на третий этаж.

— В номере Вики кто-то есть, — на ходу ответила Тася. Она остановилась, только когда они добрались до третьего этажа. — Я увидела, что дверь приоткрыта, заглянула внутрь и увидела женщину.

Петр инстинктивно вышел вперед, загораживая собой Тасю от возможной угрозы.

— Но сейчас мне кажется, что это были опять проделки зеркала, — пробормотала она, озадаченно глядя на запертую дверь соседнего номера.

— Проверим, — Петр достал из кармана ключ и отпер дверь.

Номер был пуст. Зеркало, накрытое покрывалом, так и стояло у окна, и не было ни одного свидетельства того, что кто-то посторонний был в номере Вики.

— Как будто бы все на месте, — осмотревшись, заключил Петр.

Тася была согласна, что на первый взгляд, в номере все было на своих местах, но что-то все же ее беспокоило.

— Запах! — наконец поняла она. — Ты чувствуешь?

Петр втянул носом воздух принюхиваясь.

— Что это?

Тася кивнула и опасливо покосилась на зеркало.

— Отойди.

Петр отодвинул ее в сторону и резким движением сдернул покрывало с рамы.

— Неожиданно, — пробормотал он, глядя на стекающую по поверхности зеркала алую жидкость. — Похоже на кровь.

— Господи, — Тася отвернулась, прикрыв ладонью рот. От вида крови ее замутило, и перед глазами снова встала жуткая картина из ночного видения.

— Давай я провожу тебя вниз, а потом вернусь и сам все осмотрю, — сказал Петр, обеспокоенно глядя на Тасю.

— Я в порядке, — с огромным усилием она взяла себя в руки и на пару шагов приблизилась к зеркалу.

— Как думаешь, что это значит? — поинтересовался Петр, вставая рядом с Тасей.

— Колдовство какое-то, — пожала плечами та. — Женщина, что это сделала, определенно была похожа на ведьму.

— Как она выглядела?

— Честно говоря, не было времени ее разглядывать, но она высокая, в черной одежде и жуткими глазами.

— С жуткими?

— Светлые, почти прозрачные. Они как будто видят тебя насквозь.

— Да уж, — Петр провел рукой по волосам. — Ты говоришь, что вы с Викой видели ее на острове?

— Я не уверена, но мне кажется, что это была именно она. Может быть, она и с Викой что-то сделала? — Тася испуганно повернулась к Петру. — Пробралась ночью в номер и под каким-то предлогом выманила ее на улицу, опоила зельем и бросила беспомощную на острове…

— Стоп, — Петр решительно пресек поток гипотез. — Предлагаю следующий план действий: ты сейчас поедешь в больницу к Вике, возможно, она уже пришла в себя, и сама расскажет, что произошло. Я же пока свяжусь с агентством охраны, попрошу оперативно найти нам кого-нибудь для ночных дежурств, а заодно проверю, как эта Женщина в черном незамеченной проникла в дом. Не думаю, что она хотела кому-то из нас навредить, скорее, напугать. Правда, ума не приложу, зачем ей это нужно. Нужно еще будет расспросить Ольгу насчет этого зеркала, возможно, после разговора с ней у меня появятся какие-то мысли.

— Не говори ей только про то, что я видела в отражении, — попросила Тася. — И про женщину пока не стоит никому рассказывать. Я боюсь, что все это вызовет панику среди персонала и остальных гостей.

— Не скажу, — пообещал Петр. — Попробуем пока самостоятельно во всем разобраться.

Тася снова посмотрела на залитое кровью зеркало.

— А ты ничего странного не видишь в нем? — осмелилась спросить Тася. Ее уже некоторое время волновало то, что только она видит пугающие отражения.

— Нет, — Петр неопределенно пожал плечами.

Тася встала рядом с ним, но вопреки ожиданиям, на этот раз в зеркале отражались лишь они вдвоем. Взглядом Тася проследила за стекающей по поверхности каплей крови. С трудом сдерживая рвотные позывы, она протянула руку, касаясь зеркала, и с удивлением отметила, что пальцы остались чистыми. Кровь будто стекала с обратной стороны, и, присмотревшись, Тася видела, что она сочится из рваной раны на ее груди, заливая одежду и лужицей скапливаясь у ног.

— Какого черта? — пробормотал Петр, а его отражение лишь злорадно оскалилось.

До больницы Тася доехала без приключений. В приемном покое ее встретила сурового вида медсестра и после тщательного допроса, наконец, проводила в палату к Вике. Вопреки надеждам Таси, подруга все еще не пришла в себя. Она сидела на больничной кровати, одетая в застиранный хлопковый халат в жизнерадостный цветочек, и безучастно смотрела в одну точку.

— Привет, — тихо поздоровалась Тася, усаживаясь на шаткий стул. — Ты как?

Она погладила бледную холодную руку, но подруга на ее прикосновение никак не ответила.

— Я привезла тебе одежду. Ты, конечно, выглядишь роскошно в этой безразмерной рубахе, но на случай, если захочется чего-нибудь менее экстравагантного, я захватила твою любимую пижаму.

На лице Вики не дрогнул ни один мускул.

— Вика, я так хочу с тобой поговорить, — Тася снова погладила безжизненную руку подруги. — В гостинице творится что-то странное. Я видела женщину. Жуткую. Мы не знаем, кто она, но я уверена, что эта женщина имеет какое-то отношение к твоему нынешнему состоянию. Вик, — Тася чуть сжала руку подруги, — если это так, дай какой-нибудь знак. Моргни!

Тася вглядывалась в лицо подруги, пока не защипало в глазах, но Вика оставалась неподвижна.

— Мне так тебя не хватает, — Тася всхлипнула и уткнулась носом в пропахшее антисептиком одеяло.

— Прошлое… Должна остановить…

— Что? — Тася вскинула голову, но лицо Вики по-прежнему напоминало каменную маску. — Вик? Что ты сказала?

Тася потрясла подругу за плечо, но та не шелохнулась.

— Пожалуйста, если ты слышишь меня, скажи что-нибудь.

Вика пустыми глазами смотрела в пространство перед собой, и как бы Тася ни умоляла ее, больше не произнесла ни слова. Ей даже стало казаться, что она ослышалась, что тихий шепот подруги ей померещился лишь потому, что Тася отчаянно желала, чтобы Вика вернулась.

В кармане зазвонил телефон, нарушая гнетущую тишину больничной палаты. На экране высветился незнакомый номер, и вопреки своим правилам не отвечать на подобные звонки, Тася все же взяла трубку.

— Таисия, это Петр, — сказал знакомый голос. — Прости, взял твой номер из базы данных. Тебе удалось поговорить с Викторией?

— Нет, — голос Таси от слез звучал хрипло. — Она все еще не пришла в себя.

— Мне очень жаль, — искренне произнес Петр. — Я кое-что выяснил и хотел бы с тобой это обсудить, когда вернешься в гостиницу, найди меня, пожалуйста.

— Договорились, — сказала Тася и отключилась. — Мне пора ехать, — она снова посмотрела на Вику. — Петр должен был выяснить, откуда взялось зеркало, возможно, ему удалось раскопать что-то интересное. Я приеду завтра и все расскажу. Поправляйся.

Тася легонько поцеловала подругу в висок и вышла из палаты.

Больница располагалась в старинном здании в центре города. Неподалеку пестрели вывески немногочисленных магазинов и кафе. Стоя на пешеходном переходе в ожидании зеленого сигнала светофора, Тася заметила высокую черную фигуру на противоположной стороне улице. Не веря своим глазам, Тася дрожащими руками вытащила из кармана телефон, едва не уронив его на асфальт. Она успела сделать снимок, когда женщина вдруг свернула в один из боковых переулков. Не особенно раздумывая над тем, что делает, Тася бросилась за ней и чуть не угодила под колеса автомобиля, в последний момент отскочив обратно на тротуар.

Вторая попытка перебежать дорогу оказалась более успешной. Тася метнулась в переулок, надеясь, что ведьме не удалось далеко уйти, и едва не вскрикнула от разочарования, когда увидела глухую стену между двух соседних домов. Это был тупик, и старухе просто негде было укрыться, однако в переулке было пусто, если не считать крыс, которые сосредоточенно копошились в разорванном мешке с мусором.

Тася топнула ногой от злости, когда за спиной раздался насмешливый голос:

— Не меня ищешь?

Выход из тупика загораживал высокий, худощавый парень, который, несмотря на ранний час, едва держался на ногах. Чтобы удерживать вертикальное положение, он оперся рукой о грязную стену и покрасневшими блестящими глазами смотрел на Тасю.

По улице позади него торопливо сновали прохожие, но Тасе казалось, что сырой грязный переулок отрезан от остального мира. Она вдруг перенеслась на несколько лет назад, когда точно так же оказалась в ловушке, возвращаясь поздним вечером домой после занятий. Тогда ей на помощь пришел случайный прохожий, прогнавший хулигана, который к тому моменту успел вытащить из Тасиной сумочки телефон и несколько смятых банкнот. В тот вечер физически Тася не пострадала, но страх и ощущение беспомощности, охватившие ее в момент нападения, время от времени возвращались, парализуя тело и мешая думать.

Незнакомец тем временем хищно осклабился, обдав ее запахом дешевого алкоголя, смешанным с горьким сигаретным дымом. Тасю замутило.

Он загораживал узкий выход из переулка, и обойти его не было никакой возможности. Незнакомец, решив, что молчание затянулось и пора переходить к более активным действиям, сделал пару неуверенных шагов по направлению к Тасе, и опасно покачнулся. Его шершавая рука скользнула по ее груди, и это вывело Тасю из оцепенения. Пока он пытался снова принять устойчивое положение, Тася с силой оттолкнула его и выскочила на оживленную улицу. Вслед ей полетела нечленораздельная ругань, но Тася, не оборачиваясь, бежала к оставленной на парковке машине. И только оказавшись внутри и заблокировав двери, она почувствовала себя в безопасности.

Тася подъехала к усадьбе незадолго до полудня. В холле гостиницы было прохладно. За стойкой скучала Лиза, которая, увидев Тасю, заметно оживилась.

— Вы не поехали на экскурсию? — удивилась она, когда Тася, кивнув ей в быстром приветствии, поспешила к лестнице.

— Нет, — она остановилась на первой ступеньке и повернулась к Лизе. — Впервые слышу. Я была в больнице у подруги.

— Надеюсь, ей уже лучше, — Лиза слабо улыбнулась. — Погода наладилась, и Ольга пригласила всех гостей на экскурсию по окрестностям. После осмотра достопримечательностей все отправятся на обед в местный семейный ресторанчик. Хозяева готовят по старинным рецептам. Очень вкусно.

— Возможно, когда Вика поправится, мы съездим на экскурсию вместе, — вежливо ответила Тася. Она настолько погрузилась в собственные переживания, что совсем забыла, что в гостинице есть еще постояльцы, которые приехали отдыхать, и для них, в отличие от нее, ничего не изменилось. Люди вокруг продолжали наслаждаться жизнью, ездить на экскурсии и посещать званые обеды. Они не знали ничего о проклятом зеркале, Женщине в черном и прочих странностях, что творились в усадьбе. И сейчас Тася даже позавидовала их неведению, для нее самой отдых в усадьбе превратился в кошмар, от которого невозможно проснуться.

— Раз уж вы пропустите обед, я попрошу кухарку приготовить что-нибудь для вас, — Лиза вышла из-за стойки и направилась к дверям в столовую.

— Благодарю, — сказала ей вслед Тася и медленно побрела наверх.

Первым делом она проверила, надежно ли заперта дверь Викиного номера, после чего зашла в свой. Постояв немного на пороге и убедившись, что в ее отсутствие, кроме горничной, никого больше в комнате не было, Тася скинула на пол одежду и пошла в душ, хотелось поскорее смыть с себя ощущение чужого прикосновения.

Сквозь шум воды ей снова мерещилось, что кто-то ходит за дверью, но стоило закрыть кран, как все посторонние звуки мгновенно стихали.

— Так и с ума сойти недолго, — пробормотала Тася, обматываясь полотенцем.

Но едва она открыла дверь, как сразу поняла: что-то не так. На первый взгляд в комнате все было по-прежнему: на полу неаккуратной кучей лежали ее джинсы и грязная футболка, но тем не менее в воздухе отчетливо ощущалось чье-то чужое присутствие. Вцепившись в край полотенца, Тася медленно обошла номер. Спрятаться здесь было негде, но она на всякий случай все же проверила шкаф и даже заглянула под кровать.

— Мне все это кажется, — сказала Тася, поднимаясь с пола. Когда взгляд упал на подушку, она испуганно замерла. Воздух как будто стал холоднее, кожа покрылась колючими мурашками.

На подушке лежал пожелтевший от времени снимок. На черно-белом фото был изображен мужчина. Он сидел в высоком кресле у окна и держал на коленях раскрытую книгу. Густые кудрявые волосы были зачесаны назад, живой взгляд устремлен точно в камеру, на губах — легкая улыбка. Тася перевернула снимок. На обороте, покрытом бурыми пятнами, стояла подпись: «С любовью, В.Б.» и дата — четырнадцатое июня тысяча девятьсот девятого года. День смерти Владимира Баргина.

Тася выронила снимок. Наскоро одевшись, она поспешила вниз.

— Кто сейчас поднимался наверх? — выпалила Тася, подходя к стойке администратора.

— Никто, — Лиза удивленно посмотрела на Тасю.

— Вы уверены?

— Я сходила на кухню предупредить, чтобы приготовили для вас обед и все.

— И вы никого не видели, когда вернулись?

Лиза покачала головой. На ее лице читалось недоумение и легкое недовольство. Тася на мгновение представила, как выглядит со стороны: бледное лицо с покрасневшими глазами, мокрые после душа волосы, босые ноги и совершенно безумный взгляд. Она нервно барабанила рукой по стойке, не зная, как объяснить бедной девушке свое странное поведение.

— Я могу вам помочь?

На лице Лизы отобразилось облегчение, и губы расплылись в улыбке:

— Петр Николаевич, я как раз объясняла Таисии, что все гости уехали на экскурсию, и кроме нас и нескольких человек персонала, здесь никого больше нет.

— Спасибо, Лиза, дальше я сам.

Петр осторожно взял Тасю под локоть и отвел в сторону.

— Что случилось? — вполголоса спросил он, косясь на Лизу, которая с любопытством за ними наблюдала.

— Только что кто-то был в моей комнате. Я принимала душ, а когда вышла, обнаружила на своей кровати старый снимок. На нем запечатлен Владимир Баргин незадолго до своей смерти.

— Идем, — Петр повел Тасю наверх, чем вызвал еще более удивленный взгляд Лизы.

Они молча поднялись по лестнице, и Петр первым вошел в номер Таси. Снимок по-прежнему лежал на подушке. Петр осторожно взял его в руки, внимательно рассматривая.

— Это действительно он? — Только сейчас Тася сообразила, что в отличие от нее, Петр понятия не имеет о том, как выглядел Владимир Баргин.

— Точно, — она с уверенностью кивнула. — И это та же комната. Смотри, — Тася подошла к креслу и передвинула его так, чтобы расположение его совпадало с тем, что на снимке. — А здесь, — она снова вернулась к Петру и указала на край деревянной рамы, попавшей в кадр, — стояло то самое зеркало.

— Честно говоря, не знаю, что и сказать, — пробормотал Петр, переводя взгляд со снимка на Тасю.

— Безумие какое-то, — Тася устало опустилась на кровать. — А раньше вы с Ольгой ничего странного не замечали? Она говорила, что до переезда в гостевой флигель, вы жили здесь.

— Честно говоря, до вашего с Викторией прибытия, у нас все было тихо и спокойно. Я занимал соседний номер, а Ольга обосновалась в этом, но я ни разу не слышал, чтобы она жаловалась на странные видения.

— Это не то, о чем обычно рассказывают, — заметила Тася.

— Согласен, но я уверен, если бы Ольга что-то видела, то обязательно поделилась бы со мной.

— А что с зеркалом? Мне казалось, ты что-то узнал.

— Ольга его не покупала. Зеркало стояло в одной из заброшенных комнат гостевого флигеля. Рабочие обнаружили его перед самым открытием гостиницы. Я тогда отсутствовал в усадьбе, и Ольга попросила ребят перенести его в номер в мансарде. Ей показалось, что оно идеально впишется в интерьер этой комнаты. Она собиралась отвезти его на реставрацию, но из-за наплыва гостей, ей никак не удавалось заняться этим. Зеркало стоит здесь уже некоторое время, и ты первая, кто заметила, что с ним что-то не так.

— Это странно, — Тася опустилась на кровать и снова взяла в руки оставленный кем-то снимок. — Выходит, наш с Викой приезд стал катализатором для необъяснимых событий.

— Или же они связаны с приближением годовщины смерти Владимира Баргина, — Петр указал на побледневшую надпись на обороте фото, — а вы просто оказались не в то время не в том месте.

— Кстати об этом, — Тася вытащила из кармана телефон и открыла снимок, который сделала утром.

Она повернула к Петру экран, на котором размазанным пятном была запечатлена Женщина в черном.

— Качество оставляет желать лучшего, но я уверена, что именно ее видела на рассвете в комнате Вики и еще раньше на острове.

Петр долго всматривался в нечеткое изображение, и в конечном итоге заключил:

— Никогда ее не встречал. Прости.

Тася подавила разочарованный вздох. Она, конечно, не рассчитывала на то, что Петр узнает Женщину в черном и заодно расскажет, кто она и чем занимается, но какая-то часть ее все же надеялась, что, возможно, он уже видел ее раньше.

— Я думаю, что она живет в соседней деревне, — заметив, как поникли плечи Таси, сказал Петр. — Отсюда, конечно, до ближайших домов довольно далеко, но добраться можно.

— Я встретила ее в городе и пыталась за ней проследить, — призналась Тася. — Но она как сквозь землю провалилась. Свернула в переулок и исчезла. И там совершенно негде было спрятаться, я уверена.

— Думаешь, она тоже призрак или видение?

— Не знаю, — Тася с сомнением покачала головой. — Выглядела она вполне реальной.

— В таком случае мы ее обязательно найдем, — Петр ободряюще похлопал Тасю по руке. — Думаю, можно будет начать с ближайшей деревни. Порасспрашиваем местных, вдруг кто-нибудь даст нам зацепку.

— А если нет?

— Тогда придумаем что-нибудь еще. Таисия, мы обязательно выясним, что произошло с Викой, и найдем способ ей помочь, не сомневайся.

— Спасибо, — кивнула Тася, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

— Тебе нужно отдохнуть, — Петр большим пальцем осторожно стер слезинку с ее щеки.

— Я не понимаю, что происходит, и это злит меня. Чувствую себя потерянной и беспомощной, оттого что понятия не имею, с чем столкнулась. Мне нужно за что-то зацепиться, чтобы снова обрести опору.

— Вика говорила, что нужно искать в прошлом, — Петр задумчиво разглядывал старинный снимок. — Предлагаю, начать с этого.

Сквозь веерные окна в комнату проникали последние нежно-алые лучи заходящего солнца. Тася помнила, что собиралась поискать в интернете информацию о семье Баргиных и их усадьбе, и всего на минутку прикрыла глаза, чтобы дать им отдохнуть, и сама не заметила, как уснула. От долгого сна во рту пересохло, а в голове стоял туман. Несмотря на то что она проспала несколько часов кряду, глаза все равно слипались. И некоторое время она даже размышляла, не остаться ли в постели до утра, но тут громким урчанием напомнил о себе желудок, и Тася нехотя заставила себя подняться.

Во сне ей казалось, что кто-то ее звал. Она помнила, что стояла перед запертой дверью, из-за которой доносился незнакомый голос. Он обещал ответить на все вопросы, но от Таси требовалось дать что-то взамен, нечто такое, с чем она не готова была пока расстаться. Голос становился все настойчивее и требовательнее, и в какой-то момент она вынырнула из сна с гулко бьющимся сердцем. Однако после пробуждения детали сновидения поблекли, оставив после себя лишь гнетущее чувство в груди.

В гостинице было тихо. С улицы доносились приглушенные голоса и смех, что свидетельствовало о том, что гости уже вернулись с экскурсии, и теперь наслаждаются теплым тихим вечером в усадебном парке.

Лизу за стойкой сменил незнакомый Тасе молодой человек, видимо, тот самый нерадивый сотрудник, который не явился на работу в вечер исчезновения Вики.

Он скользнул по Тасе безразличным взглядом и снова уткнулся в телефон, который прятал за стойкой.

Не зная, куда пойти и чем себя занять, Тася повернула в гостиную, где надеялась в одиночестве скоротать время до ужина.

Петр и Ольга удивленно вскинули головы, когда Тася тихо вошла в гостиную.

— Простите, не хотела мешать, — она сделала попытку незаметно уйти, но Ольга остановила ее.

— Добрый вечер, Таисия, — она приветливо улыбнулась и указала на соседнее кресло. — Проходите, Петруша как раз рассказывал мне о вашем интересе к истории усадьбы.

— Если я действительно не помешаю… — Тася присела на краешек кресла, ощущая себя крайне неловко. Она заметила, как Петр при ее появлении торопливо одернул руку, которой нежно поглаживал Ольгу по плечу.

— Все в порядке, — Ольга снова улыбнулась. — Я слышала о том, что произошло с вашей подругой, мне искренне жаль. Надеюсь, она скоро поправится.

— Я была у нее сегодня утром, она чувствует себя уже гораздо лучше, — соврала Тася. — Врачи настроены крайне оптимистично.

— Вы, разумеется, можете оставаться здесь столько, сколько потребуется. Номер в полном вашем распоряжении.

— Спасибо, — искренне поблагодарила Тася.

— Когда Виктория выпишется из больницы, надеюсь, что вы согласитесь погостить у нас еще несколько дней, и я с удовольствием проведу для вас персональную экскурсию по усадьбе, — Ольга улыбнулась. — А пока расскажите, что именно вы хотели бы узнать об истории этого места?

— За ужином мы остановились на том, что последний из рода Баргиных умер.

— Да, — улыбка Ольги померкла, — печальная история. Жизнь Владимира Баргина оборвалась несправедливо рано: ему едва исполнилось двадцать пять. Но трагичнее всего, что он сам решил прерывать свое земное существование.

— Он застрелился? — выпалила Тася.

— Да, — Ольга удивленно посмотрела на нее. — Прямо накануне своей свадьбы.

Тася дернулась, вспомнив стекающие по зеркалу брызги крови.

— Что же заставило его пойти на такой шаг? — с трудом справившись с эмоциями, спросила она.

— Несчастливая любовь, — просто сказала Ольга. — Владимир был наследником солидного состояния, родители надеялись, что он приумножит его, выбрав в жены достойную партию. Но их сын влюбился в женщину старше себя, к тому же разведенную. Позор! Родители, разумеется, были категорически против такой невестки и буквально силой заставили сына венчаться с дочерью их близкого друга — Анастасией Сафоновой. Владимир вынужден был согласиться, но накануне торжества нервы не выдержали, и он покончил жизнь самоубийством.

— Как трагично, — Тася почувствовала, как кожа покрывается мурашками. Получалось, что она видела в зеркале тот самый момент, когда Владимир, не смевший ослушаться родителей, решил оборвать собственную жизнь, только бы не провести ее с нелюбимой женщиной.

— Родители так и не оправились от потери, — закончила Ольга. — Владимира не могли похоронить на освященной земле, поэтому он покоится на одном из островов на озере. Но мать до последнего верила, что Господь дарует ее сыну прощение за грех самоубийства, и приказала построить часовню около его могилы.

— А что стало с его невестой? И той женщиной, которую он любил?

— К сожалению, пока не могу ответить на эти вопросы, — Ольга вздохнула. — В последнее время я была сосредоточена на поиске архивных фотографий и подборе подходящих предметов интерьера, так что совсем не оставалось времени на более подробное изучение истории семьи Баргиных, хотя, конечно, эта тема все еще меня интересует. У меня даже есть мысль сделать в гостевом флигеле музей, посвященный последним владельцам усадьбы, но пока это всего лишь идея, до воплощения которой еще очень далеко. Но, если у вас есть желание покопаться в старых бумагах, в городском архиве должны храниться подшивки газет, в которых освещалось самоубийство Владимира Баргина.

— Пожалуй, завтра с утра этим и займусь, — задумчиво пробормотала Тася.

— Таисия, но погружайтесь в историю осторожно: прошлое может слишком сильно затянуть вас в свой плен, лишая настоящего. И будущего.

Городской архив располагался в одноэтажном каменном здании недалеко от центра города. В прохладном зале, где гуляло гулкое эхо, Тасю встретила приятная, чуть полноватая женщина.

— Меня зовут Алла, — с улыбкой представилась она и выжидающе уставилась на Тасю.

Выслушав Тасин сбивчивый запрос, Алла кивнула и проводила ее к столику у окна.

— Не стесняйтесь обращаться ко мне, если понадобится что-то еще. Вы пока располагайтесь, а я принесу бумаги. Баргины были видным семейством в нашем городе, а самоубийство единственного сына стало громким делом, которое освещали все газеты. Материалов много, поэтому не сомневаюсь, что вы найдете, что ищете.

Тася поблагодарила улыбчивую Аллу и приготовилась ждать. Она думала, что ее интерес к старому делу вызовет ненужные вопросы, но Алла не выказала ни капли удивления и с готовностью взялась помогать Тасе. На столе уже высилась внушительная подшивка пожелтевших от времени газет, и Алла продолжала приносить все новые и новые материалы.

— Полицейское расследование, — с гордостью сказала Алла, пристраивая поверх кипы газет объемную папку.

— Спасибо, — Тася развязала шнурок и вытащила хрупкий лист бумаги.

— Расскажете, если найдете что-нибудь интересное? — Алла молитвенно сложила на груди руки, и Тася клятвенно пообещала, что обязательно поделится с ней всей информацией, которую только сможет раскопать.

Она вернула полицейский отчет обратно в папку, решив оставить его напоследок, и принялась за чтение старых газет.

Алла была права, когда сказала, что самоубийство Владимира Баргина вызвало общественный резонанс. Исходя из того, что прочитала Тася, Владимир был человеком во всех смыслах положительным. Закончив учебу в императорском Московском университете, он отправился на русско-японскую войну, откуда вернулся награжденным Георгиевским крестом.

Друзья и знакомые отзывались о нем как о спокойном, уравновешенном и надежном товарище, который с уважением относился к другим, почитал родителей и был исключительно галантен с дамами. Потому новость о его самоубийстве вызвала шок у всех, кто его знал, а причины, которые раскопал журналист одной посредственной газетенки, никак не вязались с образом интеллигентного молодого человека. Зацепившись за это противоречие, пронырливый журналист выдал целую серию статей, в которых старательно очернял младшего Баргина, с каждым разом придумывая все более и более грязные подробности его частной жизни.

Так выходило, что по возвращении с войны, Владимир принялся устраивать разгульные вечеринки, на которых собиралась вся «золотая молодежь» того времени. Шампанское на этих встречах лилось рекой, а заканчивались они всегда тем, о чем и писать неприлично.

Тася усмехнулась про себя, рассудив, что этот журналюга, имей достаточно доказательств тому, что Баргин устраивал оргии в своем имении, непременно описал бы их во всех подробностях, а не ограничился грязными намеками.

Ей отчего-то не верилось, что Владимир был кутилой и повесой, она была уверена, что его самоубийство не стало следствием «хмельного тумана, помутившего неустойчивый рассудок», за ним крылось нечто гораздо более серьезное.

Она дошла до момента, когда описывалось знакомство Владимира с Анной Бюссо, женщиной на несколько лет старше его, которая к тому же была разведена. Журналист увидел в их связи проявление чистой любви, свободной от предрассудков и правил высшего света, однако родители Владимира, узнав, что их единственный сын решил жениться на неподходящей ему во всех отношениях партии, решили взять судьбу младшего Баргина в свои руки, и буквально насильно вынудили его согласиться на брак с дочерью их близкого друга — Анастасией Сафоновой.

Однако девушка, которую они считали образцом чистоты и добродетели, на деле оказалась коварной и жестокой. Если при родителях она изображала кроткую и покорную дочь, то наедине с Алексеем показала себя развязной и дерзкой, не по годам развитой и опытной.

Тася мысленно задалась вопросом, откуда журналисту были известны такие подробности, но он тактично умалчивал о своих источниках.

Владимир, разочарованный тем, что родители не сумели разглядеть достоинств его возлюбленной Анны, и были совершенно ослеплены лживой натурой Анастасии, решил, что не сможет прожить жизнь с нелюбимой. После очередной попойки, запершись в своей комнате, он произвел смертельный выстрел в голову.

Родители были безутешны. Они слишком поздно осознали свою ошибку.

На похоронах Анна Бюссо в слезах бросилась на гроб, что было тяжелым зрелищем для всех собравшихся. Анастасия Сафонова, подтверждая мнение близко знакомых с ней людей о том, что девушка была холодна и жестока, на прощание с покойным женихом даже не явилась.

Тася отложила в сторону подшивку газет и задумалась. Позиция журналиста была предельно ясна: он симпатизировал Анне Бюссо и явно недолюбливал Анастасию Сафонову. Но была ли девушка действительно такой бессердечной? Тот факт, что ее брак был договоренностью между ее родителями и родителями жениха, ясно говорил о том, что она могла и не испытывать к Владимиру Баргину теплых чувств, но, в отличие от него нашла в себе силы смириться с судьбой и выйти замуж за нелюбимого, тогда как он предпочел завершить свои земные страдания. Или его самоубийство действительно было следствием чрезмерного употребления алкоголя, и он просто не отдавал отчет в своих действиях?

Вопросов оставалось еще много, но солнце за окном уже клонилось к горизонту, а кипа бумаг на столе не уменьшалась.

— Алла, — Тася тихо подошла к сотруднице архива, отчего та испуганно дернулась. — Простите, не хотела напугать.

— Все в порядке, — Алла попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой и неискренней.

— Что-то случилось? — Тася отложила в сторону бумаги и подошла ближе к Алле.

— Да вот… — Алла беспомощно всплеснула руками. Подбородок задрожал, и из глаз хлынули слезы. — Простите.

Она потянулась за сумочкой и принялась выворачивать ее содержимое в поисках платочков.

— Не могу найти единицу хранения, — громко высморкавшись, наконец произнесла она.

— А что именно пропало?

— Дневник Анны Бюссо. Он числится в описи, но в ячейке его нет. Я на всякий случай посмотрела соседние — ничего.

— Может, кто-то взял его и не вернул на место. Уверена, что дневник отыщется.

— Наверное, сменщица моя, — внезапно приободрилась Алла. — Девчонка до ужаса рассеянная. С нее станется взять что-нибудь и переставить на другую полку. Несколько раз уже ловила ее на том, что документы стоят не на своих местах!

— Ну вот, — Тася тоже улыбнулась. — Наверняка завтра дневник отыщется. Жаль, конечно, что так вышло, я бы тоже хотела его полистать.

— Я вам пришлю копию, — Алла с готовностью закивала. — Если хотите, я отсканирую то, что вы не успели просмотреть, и завтра отправлю вам на электронную почту.

— Это было бы здорово, — Тася благодарно улыбнулась. — А пока я бы хотела сделать копии полицейского расследования, если возможно.

Алла отвела ее к старенькому сканеру, и пока тот натужно кряхтел, выплевывая один за другим листы бумаги, у Таси в кармане зазвонил телефон.

— Привет, — раздался в трубке голос Петра. — У тебя все в порядке?

— Да, — удивленно ответила Тася. — Что-то случилось?

— И сам не знаю, — замялся Петр. — У нашей влюбленной парочки случился разлад, вся усадьба стоит на ушах от их криков. Кто бы мог подумать, что такие тихие с виду люди могут устроить такой переполох.

— Неприятно, — сказала Тася, убирая в сумку папку с бумагами. Она махнула на прощание Алле и вышла на улицу. — Я как раз закончила дела в архиве и уже собиралась возвращаться в гостиницу.

— Не спеши, — на том конце трубки раздалось шуршание. — Если не возражаешь, я бы хотел приехать и поужинать с тобой в городе. Ольга сегодня занята, а оставаться наедине с расстроенными любовниками мне совсем не хочется.

— Договорились, — немного удивилась Тася. — Я оставила машину около итальянского ресторанчика, подожду тебя там.

— Буду через полчаса.

Тася расположилась за столиком у окна, и, заказав кофе, задумчиво взглянула на папку. После дня, проведенного в архиве, от пыли чесался нос и руки, поэтому вместо старого полицейского дела она взяла телефон и открыла браузер.

Если дело о самоубийстве Владимира Баргина действительно было резонансным, то есть вероятность, что кто-то до нее уже интересовался им, и, возможно, в сети есть статьи, посвященные этому.

Она ввела в строке поиска запрос и нажала на первую выпавшую ссылку.

Глаз сразу зацепился за громкий заголовок «Самоубийство из прошлого». Тася сделала глоток кофе и начала читать.

Однако с первых строк она поняла, что в статье рассказывается отнюдь не о смерти Владимира Баргина. В самом начале двухтысячных в усадьбе произошло еще одно трагическое событие — покончил с собой один из охранников склада, который в то время располагался в гостевом флигеле усадьбы. Он выстрелил в голову из служебного пистолета во время ночной смены, улучив момент, когда его напарник совершал обход территории.

Прибывшие на место происшествия сотрудники милиции выяснили, что незадолго до самоубийства, охранник жаловался на проблемы в личной жизни. Он уже несколько дней пребывал в подавленном состоянии, но никто из его коллег и родных не мог даже предположить, что мужчина задумал свести счеты с жизнью.

Автор статьи отмечал, что это не первое самоубийство, совершенное в старинной усадьбе. В тысяча девятьсот девятом году сын последних владельцев дома Владимир Баргин точно так же покончил с собой из-за несчастной любви, а еще через пятьдесят лет стены барского дома снова обагрились кровью — школьный учитель не смог пережить отказа своей коллеги, с которой у него был продолжительный роман.

Школу после этого трагического инцидента закрыли, а по округе поползли слухи, что усадьба — проклятое место.

— Извини, немного опоздал, — Тася вздрогнула, когда напротив нее за стол сел Петр.

— Ты знал, что в усадьбе покончили жизнь самоубийством несколько человек? — выпалила она, откладывая телефон.

— Нет, — Петр был явно сбит с толку. — Я до вчерашнего вечера и про смерть Владимира не знал подробностей.

— В пятидесятые, когда в усадьбе располагалась школа, школьный учитель свел счеты с жизнью из-за несчастной любви. В начале двухтысячных застрелился охранник. По той же причине. Тебе не кажется это странным?

— То, что люди лишают себя жизни — да. То, что делали они это в усадьбе — нет. На мой взгляд, не существует подходящего места для того, чтобы свести счеты с жизнью. Как ни крути, это чудовищный и противоестественный поступок.

— Я сейчас прочитала одну статью, в которой автор выдвигает предположение о том, что в усадьбе обитает призрак Владимира Баргина, и он каким-то образом подталкивает людей, мужчин, к совершению самоубийств.

— Я живу в усадьбе уже три года и ничего странного не замечал. Как я и говорил, до вашего с Викой появления все было на удивление спокойно.

— Я видела в отражении смерть Владимира Баргина, — уверенно заявила Тася. — Но не понимаю почему. Если следовать логике, призрак должен являться мужчинам, но никак не женщинам.

— Может, ты просто из тех людей, кто способен видеть то, что недоступно другим? — предположил Петр.

— Нет, — отмахнулась Тася. — Здесь что-то другое, но я пока не могу понять, что именно.

— Знаешь, последние несколько дней я только и делаю, что размышляю над тем, что творится в усадьбе. И, честно говоря, пока не нашел разумного объяснения, поэтому предлагаю на сегодня сделать перерыв. Давай просто поужинаем, как будто никаких призраков, проклятых зеркал и загадочных женщин в черном не существует. Согласна? — предложил Петр.

Тася не стала спорить. Она и сама понимала, что ей нужна передышка.

— Что произошло в усадьбе? — поинтересовалась она, когда они сделали заказ.

— Толком не знаю, — Петр почесал покрытую щетиной щеку. — Наши голубки вдруг разругались в пух и прах, Антону даже пришлось вывести Ивана в сад, чтобы тот немного остыл.

— Никогда бы не подумала, что они способны на эмоциональное выяснение отношений, — удивилась Тася.

— Мария заперлась в номере и отказалась выходить. Алена пыталась с ней поговорить, но та велела ей уходить. Я временно разместил Ивана в гостевом флигеле, рабочие как раз закончили ремонт в одной из комнат. Ночь ему придется спать на раскладушке, если до вечера его благоверная не остынет.

— Да уж, — только и могла сказать Тася. — Мне казалось, что в их отношениях настоящая идиллия.

— Мы недостаточно их знаем, чтобы делать выводы, — заметил Петр.

— Это правда, — согласилась Тася, набрасываясь на еду, едва официант поставил перед ней тарелку. — А где Ольга?

— Уехала в Москву. Утром у нее встреча с антикваром, она решила, что удобнее будет переночевать в московской квартире, чем вставать ни свет, ни заря и ехать в город из усадьбы.

— Надеюсь, она не купит еще одно проклятое зеркало, — пошутила Тася.

— Кстати, я с утра отнес его в гостевой флигель. Надеюсь, Иван не испугается соседства с жутким артефактом.

— Ты поселил его в комнате с зеркалом? — встревожилась Тася.

— Больше негде, — развел руками Петр. — В главном доме нет свободных комнат, за исключением номера Вики, но я рассудил, что чем дальше Иван будет от Марьи, тем быстрее они оба остынут и смогут спокойно поговорить.

— Мне кажется, это не самая удачная идея, — нахмурилась Тася.

— Уверен, все будет в порядке. Наверняка ко времени нашего возвращения в усадьбу, они уже помирятся.

— Надеюсь, — Тася выдавила слабую улыбку, но внутри нее зарождалось и крепло дурное предчувствие.

— Расскажи лучше, как прошел твой день, — Петр сделал знак официанту и попросил принести кофе.

— Довольно продуктивно, — Тася похлопала по лежащей на столе пухлой папке с копией полицейского расследования. — Из того, что мне пока удалось узнать, Владимир, если не считать его внебрачной связи с разведенной женщиной, был образцом благородства и добродетели. По крайней мере, так говорили те, кто был близко с ним знаком. Но нашлись и те, кто назвал его кутилой и повесой, не желавшим нести ответственность за свои поступки.

— Потому что он не женился на той женщине, с которой у него был роман? — предположил Петр.

— Именно. Анна Бюссо — так звали его любовницу. Кто она и чем занималась, мне пока выяснить не удалось, но планирую заняться этим сегодня вечером.

— Давай, посмотрим вместе, — предложил Петр, и Тася с благодарностью кивнула, напрочь забыв о своем решении сделать передышку.

Уже стемнело, когда они вернулись в усадьбу. Гости разошлись по своим номерам, и как шепнула Петру уже собиравшаяся уходить домой Лиза, никто из них даже не спустился к ужину.

Тася прошла в пустую гостиную, и в ожидании Петра, который отправился переговорить с персоналом и проверить, что все в порядке, разложила на столе бумаги.

Первым ей на глаза попался рапорт прокурора Московского окружного суда, в котором тот «по совести» давал характеристику всем, кто в лето самоубийства Владимира Баргина бывал в усадьбе. Тася пробежала глазами документ, подмечая, что гостившие у Баргиных молодые люди были в целом довольно положительными, и той распущенности и легкомыслия, о которых упоминал журналист желтой газетенки, Тася не заметила, хотя и допускала, что во время допроса все старались представить случившееся как трагическую случайность, а не следствие разгульного образа жизни. Все как один утверждали, что Владимир Баргин пребывал в несколько подавленном состоянии, был рассеян и большую часть времени не участвовал в общих увеселениях, предпочитая в одиночестве прогуливаться по саду, но никто из присутствовавших в доме не предполагал, что он готовится совершить самоубийство. Некоторые из друзей Владимира высказывали предположение, что выстрел произошел случайно: Баргин, чтобы унять волнение, которое испытывают многие перед свадьбой, решил разобрать и почистить оружие. Такую привычку он приобрел давно, еще во время войны. Он говорил, что отточенные последовательные действия успокаивают ум. Вероятно, в тот вечер он достал пистолет, но по рассеянности не проверил патронник, в котором оказалась пуля. Одно неосторожное действие и привело к трагедии.

Петр неслышно вошел в гостиную и поставил на стол поднос с чайником и двумя чашками. Тася благодарно кивнула и передала ему часть бумаг из папки. Время от времени она поглядывала на него, подмечая, что с каждой новой прочитанной страницей Петр хмурился все больше.

— Что-то здесь не сходится, — наконец заключил он, откладывая в сторону очередную страницу полицейского отчета.

— Согласна, — Тася потерла уставшие глаза и потянулась за уже остывшим чаем. — Как будто полиция заранее решила, что это самоубийство, и расследование проводилось формально.

— А ты сомневаешься в том, что Владимир самостоятельно свел счеты с жизнью? — удивленно поинтересовался Петр. — Хотя, честно говоря, я бы скорее поверил в трагическую случайность, о которой говорили его друзья.

— Нет, — Тася покачала головой. — В конце концов, я, можно сказать, лично это видела, — Тася поежилась от неприятных воспоминаний. — Меня смущает мотив. Неужели из-за женитьбы на нелюбимой женщине, Владимир решился на такой чудовищный поступок? Не стояло ли за его самоубийством чего-то еще?

— Например?

— Возможно, он страдал от депрессии или посттравматического синдрома, но в то время никто не оказывал психологической поддержки вернувшимся с войны.

— Хорошая версия, — кивнул Петр. — Но война закончилась в тысяча девятьсот пятом, а пулю в лоб он пустил себе четыре года спустя.

— Пожалуй, ты прав, — Тася задумчиво почесала нос. — А еще в рапорте нет записей о допросе его невесты Анастасии Сафоновой и возлюбленной, Анны Бюссо. Хотя, мне кажется, они могли бы больше других рассказать о его состоянии в последние дни жизни.

— Согласен. Родителей тоже особенно не расспрашивали, как я погляжу, — он взял в руки очередную страницу дела и быстро пробежал глазами короткую заметку. — Из уважения к их горю следователь решил не задавать вопросов, которые могут расстроить скорбящих родных еще больше. Нет описания места совершения самоубийства, не известно, как располагалось тело, в какой руке был зажат пистолет… Кстати, в какой?

— Не знаю, — задумалась Тася. — Честно говоря, вообще не помню у него в руках оружия. В моем видении он просто сидел на кровати, а потом вдруг его лицо превратилось в кровавое месиво.

— Прости, не стоило тебе напоминать об этом.

— Все в порядке, — Тася сделала глоток остывшего чая. — Я только не могу понять одного: как все это поможет Вике? Она говорила искать в прошлом. Мы узнали, как погиб Владимир, а дальше что?

— Не знаю, — честно признался Петр. — Может, мы теперь должны что-то сделать с зеркалом? Разбить его или поджечь? Не очень разбираюсь в подобных вещах, но что-то мне подсказывает, что от проклятых предметов стоит избавляться.

— Еще я все время думаю об остальных самоубийствах. Если зеркало все эти годы стояло в усадьбе, не могло ли оно повлиять на рассудок учителя и охранника, которые тоже покончили с собой? И насколько безопасно всем нам находиться в непосредственной близости от него?

— Как я уже говорил, я три года прожил в усадьбе и ничего странного или необычного за все это время не произошло.

— Возможно, для активации проклятья нужно было что-то сделать? — предположила Тася. — Последние три года зеркало простояло в запертой комнате, никто в него не смотрелся, а странности начались после того, как мы с Викой решили перед ним погадать. Вероятно, мы каким-то образом разбудили дух Владимира, и теперь нам всем может угрожать опасность.

Петр открыл было рот, чтобы ответить, но тут ночную тишину прорезал громкий выстрел, за которым последовал истошный женский крик.

Тася бежала вслед за Петром к гостевому домику, где все еще кричала женщина. Она до сих пор не бывала в этой части усадьбы, поэтому старалась не отставать, чтобы не заблудиться в темноте.

На пороге загороженного строительными лесами дома маячила бледная фигура, в которой, приблизившись, Тася узнала Марью. Ее полный ужаса крик, который они услышали, находясь в гостиной, теперь превратился в истеричные всхлипывания.

— Что случилось? — спросил Петр, останавливаясь рядом с плачущей женщиной. Рот Марьи кривился, она силилась что-то произнести, но выходили только нечленораздельные звуки. Она указывала куда-то себе за спину, и Петр, кивнув Тасе, чтобы осталась с Марьей, скрылся в темном доме.

— Все будет хорошо, — пробормотала Тася, осторожно беря женщину за руку. Из-за туч показалась луна, на мгновение осветив ее лицо, и Тася в ужасе отпрянула.

За спиной послышался шорох гравия, и луч фонаря прорезал темноту.

— Твою мать! — Выругался подошедший сзади Антон.

Тася с трудом сдержала рвотный позыв, когда в свете фонаря на одежде Марьи разглядела фрагменты костей и чего-то мягкого. Что именно это было, Тася старалась не думать.

— Уведи ее, — скомандовал Антон, передавая фонарь Тасе. Сам же он вслед за Петром скрылся в доме.

Дрожащей рукой Тася взяла Марью под локоть и помогла спуститься по ступеням. Она думала, что та будет сопротивляться, но Марья покорно шла вслед за ней.

В холле гостиницы их встретила бледная Алена, которая при виде Марьи вскрикнула и зажала рот ладонью.

— Нужно умыться, — с трудом выдавила Тася. Она отвела Марью в уборную на первом этаже и помогла смыть с себя кровь. Алена появилась на пороге, сжимая в руках гостиничный халат.

— Вот, — шепнула она, передавая Тасе одежду, и выскочила в холл, жадно глотая ртом воздух.

Марья покорно сняла запачканную кровью футболку и облачилась в гостиничный халат. Она перестала всхлипывать, и на место истерики пришло пугающее отупение. Марья напоминала Тасе Вику в тот день, когда ее нашли на острове — человеческая оболочка, пустая внутри.

Откуда-то появился всклокоченный ночной администратор, который, увидев на полу кучу окровавленной одежды, быстро выбежал на улицу.

— Я сделаю чай, — Тася усадила Марью на голубой диван в холле и, попросив бледную Алену приглядеть за ней, отправилась на кухню.

Водрузив на плиту чайник, Тася склонилась над широкой металлической раковиной и плеснула в лицо ледяной воды из-под крана. Желудок все еще опасно скручивало, но она старалась глубоко дышать и направляла все силы на то, чтобы не думать о том, что могло произойти в гостевом флигеле.

Хлопнула парадная дверь, и в холле послышались голоса мужчин. Тася бросила прямо в чашку листья заварки, плеснула кипятка и вышла из кухни.

Петр стоял у двери, сложив на груди руки. Он был бледен, но в целом выглядел спокойным. Антон же, напротив, относился к той категории людей, которые во время стрессовых ситуаций начинают болтать без остановки, боясь остаться наедине со своими мыслями.

— Я вызвал полицию, — сказал Петр, обращаясь к Тасе. — Вам лучше пока разойтись по номерам.

— Мы уезжаем прямо сейчас, — рявкнул Антон, в очередной раз громко выругавшись.

— Не думаю, что это разумно, — спокойно возразил Петр. — У следователя могут возникнуть вопросы, поэтому до утра никто не покинет усадьбу.

Антон хотел было возразить, но Алена взяла его за руку и потащила к лестнице.

— Можешь побыть с ней? — тихо спросил Петр, подходя ближе к Тасе и кивком указывая на съежившуюся в уголке дивана Марью.

— Конечно, — кивнула она. — Что произошло? Иван, да?

— Да, — скорбно кивнул Петр.

На улице послышался шум колес, и за темными окнами засверкали синие огоньки полицейской машины.

— Я отведу ее к себе, — сказала Тася, помогая Марье подняться. Та безропотно подчинилась.

Петр проводил их взглядом, после чего вышел на улицу к приехавшим полицейским.

Тася открыла дверь, и Марья вошла в комнату. Не зажигая света, она прошла к кровати и легла, подтянув колени к груди. Тася устроилась в кресле у окна и время от времени бросала на Марью встревоженные взгляды, но та, казалось, мирно спала несмотря на весь пережитой ужас.

— Он мне изменял, — раздался хриплый голос, и Тася удивленно взглянула на Марью. Глаза женщины были закрыты, она все так же лежала, свернувшись калачиком, спрятав руки под подушкой. — Я узнала об этом сегодня, и мы поссорились. Я не хотела его видеть. И больше не увижу. Никогда.

Тася растерянно слушала сбивчивую речь Марьи, не зная, как себя вести. Однако женщина как будто и не ждала от нее никакой реакции. Она снова замолчала и размеренно задышала, будто снова погрузившись в глубокий сон.

В дверь тихонько постучали, Марья дернулась, но глаз так и не открыла. Тася соскользнула со своего места и на цыпочках прошла к двери.

— Следователь хочет поговорить с Марьей, — Петр устало облокотился о дверной косяк.

— Сейчас? — удивилась Тася. — Она пережила такой стресс, неужели нельзя подождать до утра?

— Увы, — Петр развел руками. — Им нужно допросить ее как можно скорее.

— Все в порядке, — раздался позади Таси слабый голос. — Я готова.

Марья стояла, слегка покачиваясь, обхватив себя обеими руками. Тася подошла к ней и осторожно спросила:

— Мне пойти с вами?

— Нет, — уверенно сказала Марья. — Я сама.

Петр, кивнув на прощание Тасе, последовал за Марьей вниз.

Оставшись в одиночестве, Тася снова вернулась на свое место у окна. Она зажгла свет, чтобы разогнать тени, в которых ей чудилась притаившаяся угроза. Какая именно Тася не могла объяснить, но чувствовала, что в стенах усадьбы оставаться опасно.

Еще несколько часов назад Петр убеждал ее, что бояться нечего, но оказалось, что оба они жестоко ошибались: зеркало получило очередную жертву. В том, что смерть Ивана напрямую связана с ним, Тася не сомневалась. Но если бы Петр, вернувшись в усадьбу, сразу пошел в гостевой флигель, а не остался с ней изучать материалы полицейского расследования, можно ли было предотвратить трагедию? Чувство вины, поселившееся в душе, росло и крепло, и теперь Тася думала, что необходимо как можно скорее рассказать всем правду о проклятом зеркале, предупредить остальных, чтобы были предельно осторожны, даже если ее сочтут сумасшедшей.

Ее размышления прервал стук в дверь.

— Принес тебе перекусить, — Петр вошел в номер и поставил на столик у окна тарелку с бутербродом и бутылку воды, после чего устало опустился на край кровати.

— Как Марья? — поинтересовалась Тася, возвращаясь в свое кресло.

— Сложно сказать, — Петр тяжело вздохнул, — Внешне она выглядит спокойной, отвечает на все вопросы, но кто знает, что она чувствует внутри. То, что она пережила и чему стала свидетелем, не пройдет бесследно, поэтому в такой ситуации нельзя оставлять Марью одну. Сейчас с ней Алена и Антон, утром нужно будет связаться с кем-то из ее родных, попросить приехать.

— Что сказал следователь?

— Ничего конкретного. Завтра, точнее, уже сегодня, мне нужно будет явиться в участок для официальной дачи показаний.

— Тебе? — удивилась Тася. — Но ты во время самоубийства был со мной, я могу быть свидетелем! Почему они не допросили меня? Утром я поеду с тобой и тоже дам показания.

— Не нужно, — Петр тяжело вздохнул. — Дело не в том, что меня подозревают в причастности к смерти Ивана, а в том, что у него был мой пистолет.

— Тот, что хранится в сейфе? — уточнила Тася.

— Именно, — кивнул Петр, не спрашивая, откуда ей это известно. — Некоторое время назад, еще до открытия гостиницы, Ольге пришла в голову мысль устроить на территории усадьбы зоны для пикника. Идея интересная, поэтому я отправился осматривать острова на озере в поисках наиболее подходящих. Тогда я и обнаружил часовню, а в ней — металлическую коробку, похожую на те, в которых продают печенье. Не знаю, что мной двигало в тот момент, но я решил ее открыть. В ней оказался пистолет и коробка с отсыревшими патронами. Я не очень разбираюсь в оружии, но мне он показался довольно старым, хотя и неплохо сохранившимся.

Мне следовало сразу же сообщить о находке в полицию, но накануне открытия в гостинице было еще очень много дел, поэтому я убрал оружие в сейф до поры до времени.

— Но как он оказался у Ивана?

— Не представляю, — Петр покачал головой. — Я был уверен, что за столько лет оружие пришло в полную негодность, и даже подумать не мог, что пистолет может выстрелить.

— Послушай, — Тася понизила голос и наклонилась к Петру, — а ты не думаешь, что это может быть связано с зеркалом? Иван застрелился точно так же, как Владимир Баргин много лет назад. Из пистолета, который ты нашел в часовне у его могилы. Тебе не кажется, что это слишком странное совпадение?

— Если так, — Петр поднял на нее усталые глаза, — то в смерти Ивана виновен я, ведь по моей милости он оказался один на один с проклятым зеркалом.

В комнате все еще было сумрачно, как будто солнце в этот день решило не освещать Землю, на которой каждый день происходят трагедии. После ухода Петра Тася ненадолго прилегла, погрузившись в тревожный сон. Ей снилось, что она убегает по лабиринтам пустых коридоров от невидимого преследователя. Но чем быстрее она двигалась, тем ближе становился враг. Она вдруг замерла. В спину уперлось холодное дуло пистолета. Тася зажмурилась, и грянул выстрел.

Она открыла глаза, все еще тяжело дыша. Руки и ноги онемели от сна в неудобной позе, и некоторое время она не могла пошевелиться, чтобы разогнать застоявшуюся кровь.

Тася медленно выбралась из постели и, накинув на плечи бабушкину шаль, спустилась на первый этаж.

Стойка администратора пустовала. Цветы в вазе завяли и осыпались. Чашка с чаем, которую она вчера принесла Марье, так и стояла нетронутой на столе. Судя по часам в холле, сейчас в самом разгаре было время завтрака, но из столовой не доносилось ни звука, будто в гостинице не было никого, кроме Таси.

В пустой столовой на столе до сих пор оставались остатки вчерашнего ужина, над тарелками родились насекомые, залетевшие сквозь открытые настежь окна. Обычно уютная и теплая комната сегодня казалась мрачной и холодной, будто за одну ночь этот дом снова покинула жизнь.

Тася вошла в кухню, где в мойке высилась гора грязной посуды. За ее спиной хлопнула дверь, и Тася, обернувшись, увидела невысокую, полноватую женщину, которая торопливо повязывала передник поверх простого черного платья.

— Прошу прощения, — с трудом переводя дыхание, сказала она, — автобус с утра не приехал в деревню, пришлось добираться своим ходом. Сейчас я вам быстренько приготовлю завтрак.

— Не беспокойтесь, все в порядке, я уже собиралась уезжать.

— И вы тоже, — упавшим голосом сказала кухарка. — Права была мать, когда говорила, что этот дом проклят.

Она опустилась на стул и промокнула глаза краем белого накрахмаленного передника.

— Нет, я съезжу в город проведать подругу и вернусь, — поспешила успокоить женщину Тася. Та только обреченно махнула рукой и невидящим взглядом уставилась перед собой. — Может, сделать вам чаю? — предложила Тася, подходя к плите.

— Ой, что же это я! — всполошились кухарка, торопливо поднимаясь со своего места. — Вы присаживайтесь, я вам сама сейчас быстренько соображу что-нибудь на завтрак. Негоже голодной отправляться в дорогу.

Она загрохотала посудой, пытаясь одновременно приготовить нехитрый завтрак и привести в порядок кухню. Тася послушно села за стол, понимая, что бедной женщине необходимо было себя чем-то занять, чтобы справиться с эмоциями.

— Такая трагедия! — Она всхлипнула, разбивая на сковородку яйца. — Я и представить не могла, что все так обернется.

— Вы про смерть Ивана? — уточнила Тася, хотя ответ был очевиден.

— Они такой милой парой были, — словно не слыша ее, продолжала кухарка. — Хотя, конечно, сразу было понятно, что их отношения обречены.

— Почему? — удивилась Тася.

— Обычно такие мужчины редко уходят из семьи, — повернувшись к ней, ответила кухарка.

— Иван был женат?

— Разумеется, — женщина фыркнула, поражаясь Тасиной ненаблюдательности. — У него на лице все было написано. Жаль, Марья, глупышка, ничего не замечала. Хотя, конечно, она не из тех женщин, перед которыми мужчины падают на колени, потому, может, и не обращала внимания на тревожные звоночки.

— Какие, например? — Тася зачарованно наблюдала, как проворно кухарка перемещается по кухне, нарезая, обжаривая и перемешивая что-то в стоящей на огне сковороде.

— Запомни, милочка, если мужчина за сорок ни разу не был женат, или, по крайней мере, убеждает тебя в этом, есть повод задуматься. Да и частенько видела, как он убегает в сад, чтобы поговорить с кем-то по телефону подальше от чужих ушей. Тоже подозрительно.

— Они ведь из-за этого вчера поссорились?

— Страшный скандал был, — кухарка поставила перед Тасей тарелку с яичницей, ветчиной и поджаренным хлебом. — Марья наверняка надеялась, что их романтические выходные закончатся как-то иначе, — женщина выразительно посмотрела на Тасю, демонстрируя кольцо на безымянном пальце, — а выяснилось, что ее благоверный уже давно женат и разводиться не намерен. Мой первый муж тоже завел себе вторую семью, правда, я скандалов устраивать не стала, просто вышвырнула все его пожитки из дома и на следующий же день подала на развод. А вот Марью новость о том, что она не единственная женщина у Ивана, просто уничтожила. Мы даже испугались, как бы она чего с собой не сделала, а вышло, что волноваться нужно было не за нее. — Кухарка снова промокнула глаза.

— Вы говорили, что этот дом проклят, — несмотря на отсутствие аппетита, Тася наколола на вилку кусочек ветчины.

— Это мать моя всполошилась, когда узнала, что я устроилась поварихой в старую усадьбу, — вздохнула кухарка. — Она в детстве пугала нас с братом, что здесь водится призрак неупокоенного Владимира Баргина. Якобы в те времена, когда в усадьбе была школа, какой-то учитель покончил с собой. Так же, как и сын Баргиных. Она была уверена, что душа самоубийцы все еще мается в стенах старого дома и ждет, когда очередной несчастный повторит судьбу Владимира. Тогда мы до смерти боялись приближаться к усадьбе, но сейчас работы в деревне нет, а семью кормить надо, поэтому будь здесь хоть полчище призраков, меня бы это не остановило. Однако за несколько месяцев, что я стряпаю здесь, ничего странного не происходило. А теперь вот гостиницу, скорее всего, закроют, — снова вздохнула женщина. — Кто же захочет сюда приезжать, когда такая трагедия приключилась?

— Но вы ведь сами сказали, что это не первое самоубийство в усадьбе, — осторожно сказала Тася.

— Верно, — кивнула кухарка. — Но я во все эти проклятия не верю, — твердо заявила она. — Дом — это просто стены, все зло исходит от людей. Они ломают жизни либо себе, либо другим.

Тася подумала, что доля правды в ее словах есть. Еще несколько дней назад она и сама так же рьяно отрицала существование всего сверхъестественного, но теперь же, напротив, склонялась к тому, что проклятия вполне реальны.

В столовой послышался стук каблуков, и в кухню вошла Ольга. Выглядела она неважно: обычно аккуратно уложенные волосы сейчас были в беспорядке, под глазами чернели потеки размазанной туши, на мертвенно-бледном лице яркими пятнами горел лихорадочный румянец. Руки, сжимавшие сумочку, заметно подрагивали. Она обвела кухню остекленевшим взглядом, на мгновение задержавшись на Тасе, как будто вспоминая, кто это и что она здесь делает, затем повернулась к кухарке и твердым голосом, который никак не вязался с ее растерянным внешним видом, произнесла:

— Елена, сегодня в полдень ожидается новый заезд, позаботьтесь, чтобы к приезду гостей кухня и столовая были приведены в надлежащее состояние.

За спиной Ольги показался Петр, он мягко коснулся ее плеча, привлекая к себе внимание:

— Оль, — тихо сказал он, — не надо. Давай отменим бронирования и вернем деньги. Сейчас неподходящее время, чтобы принимать постояльцев.

— Нет! — взвизгнула Оля, резко поворачиваясь к Петру.

По тому, как дрожали ее губы, Тася понимала, что Ольга находится на грани истерики. Она вопросительно взглянула на Елену, но та сделала знак не вмешиваться.

— Я не собираюсь останавливать бизнес, — продолжала говорить Ольга. — Да, случилась трагедия, но мы должны идти вперед!

— Я не предлагаю останавливать бизнес, — все так же спокойно ответил Петр, — но мне кажется правильным сделать паузу, хотя бы на то время, что идет следствие.

— Человек покончил жизнь самоубийством — все предельно ясно! — громко сказала Ольга.

— Сотрудники отказываются выходить на работу, — привел еще один аргумент Петр.

— Значит, наймем других, — твердо сказала Ольга. — Я не собираюсь опускать руки и тебе не позволю. Если придется, я лично отмою все комнаты в этой чертовой усадьбе и буду обслуживать гостей за столом, только бы они продолжали сюда приезжать!

Развернувшись на каблуках, она стремительно вышла из кухни, и Петр, извинившись, поспешил за ней.

— Бедняжка, — со вздохом сказала Елена, принимаясь мыть посуду.

— Вам не кажется, что Петр прав, и разумнее было бы сделать паузу, пока все не успокоится?

— Я не знаю, кто из них прав, — отрезала Елена. — Мне ясно одно: я должна продолжать работать и буду делать это на совесть, как и всегда.

По ее тону Тася поняла, что разговор окончен, и, поблагодарив женщину за завтрак, поспешила на улицу.

Хмурые тучи нависали так низко, что казалось еще немного и верхушки вековых лип разорвут облачное полотно и на землю обрушится ливень. Птицы в ожидании ненастья притихли, и тишину старого парка нарушал только шелест ветра.

Тася села в машину, и не спеша поехала в сторону города. По дороге свернула на заправку, где выпила уже привычно кислый кофе, купила в придорожном магазине фруктов и Викиных любимых конфет в надежде, что подруга уже сбросила с себя пугающее оцепенение и вернулась к жизни.

Однако едва войдя в палату, Тася сразу поняла, что ее ожидания не оправдались — Вика все так же сидела неподвижно, глядя в одну точку. Руки ее были сложены на коленях, и когда Тася приблизилась, то разглядела, что подруга сжимает в ладони какой-то предмет.

— Вик, что это у тебя?

Тася коснулась ледяной руки, пытаясь осторожно разжать пальцы подруги.

— Можно я посмотрю? — она аккуратно высвободила из напряженной ладони небольшую иконку с изображением святой. — Откуда это у тебя? — Тася внимательно вглядывалась в лицо Вики, ожидая уловить хоть проблеск сознания, но подруга по-прежнему никак не реагировала. — Вика, кто дал это тебе? — Тася понимала, что вряд ли получит ответ, но продолжала снова и снова повторять один и тот же вопрос.

— Массаж! — в палату вошла улыбчивая медсестра. — Вы извините, — она повернулась к Тасе, — у нас по расписанию физиотерапия, но можете зайти чуть позже. На первом этаже есть автомат, можете пока выпить кофе.

— Да, спасибо, — растерянно пробормотала Тася. — Скажите, а к Вике кто-нибудь еще сегодня приходил?

— Конечно! — она ловко уложила Вику на кровати. — Родители с самого утра здесь.

— А кто-то еще был? Женщина? Я не знаю, как ее зовут, но она все время одевается в черное.

— Вы, наверное, имеете в виду одну из монахинь местной обители, — просияла медсестра. — Они регулярно навещают наших пациентов, молятся за их здравие. Правда, сегодня я никого из них не видела, но у меня с самого утра столько забот, что могла и не заметить. Спросите на посту, дежурная сестра подскажет, кто приходил сегодня.

Попрощавшись с Викой и оставив ее на попечении смешливой медсестры, Тася поспешила на пост, все еще сжимая в руке иконку.

Дежурной на месте не оказалось, и, убедившись, что в коридоре никого, кроме нее нет, Тася перегнулась через стойку и развернула к себе лежавший на столе журнал.

За последние дни посетителей было немного, она без труда отыскала в списке свое имя и имена родителей Вики. Пробежав взглядом записи за последние два дня, Тася так и не обнаружила ничего интересного.

В кармане зазвонил телефон, и на экране высветилось имя Петра.

— Привет, — голос его звучал устало. — Я только что был у следователя, выяснились новые подробности гибели Ивана.

— Я в больнице у Вики, — Тася еще раз выглянула в пустой коридор, но дежурной медсестры все не было, — уже собираюсь уходить.

— Предлагаю встретиться на площади, буду там через пятнадцать минут.

Несмотря на пасмурный день, Тася решила дожидаться Петра за столиком на веранде кафе. Он появился, едва официант поставил перед ней чашку кофе.

— Марию задержали, — едва официант отошел на достаточное расстояние, произнес Петр.

— Что? — от неожиданности Тася повысила голос, и несколько посетителей кафе удивленно посмотрели в ее сторону. — То есть как? За что? — уже тише добавила она.

— Ее подозревают в убийстве Ивана, — едва слышно ответил Петр.

— Что за чушь! — воскликнула Тася, снова привлекая к себе внимание посетителей. — Ты же говорил, что Иван совершил самоубийство.

— Я и сам так думал, — тихо ответил Петр. — Но сама понимаешь, когда я увидел размозженную голову, пистолет и залитую кровью комнату, то сразу сделал соответствующий вывод. Однако криминалист, который работал на месте преступления, уверен в том, что Ивана убили. И сделала это Марья. Сегодня утром ее задержали. В участке мне удалось выяснить некоторые подробности: оказывается, Иван был женат и все это время обманывал Марью, обещая ей счастливое совместное будущее, в то же время не собираясь уходить из семьи. Надо сказать, что он оказался гениальным лгуном, потому как ни жена, ни любовница ни о чем не догадывались. Обе были уверены, что Иван работает вахтовым методом, поэтому не задавали лишних вопросов.

— Кошмар, — только и могла сказать Тася.

— Но самое странное все же не это. Марья клянется, что не убивала Ивана. Да, она была зла на него, но у нее и в мыслях не было расправиться с ним. Весь вечер она провела в своей комнате, размышляя над их отношениями, и в конечном счете решила, что не станет больше мириться с ролью любовницы. Она шла в гостевой дом сказать Ивану, что ему придется сделать выбор между ней и законной супругой, правда не помнит, удалось ли им поговорить, потому что следующее ее воспоминание — лежащее на полу окровавленное тело.

— Все это не укладывается в голове, — Тася поежилась.

— В состоянии аффекта люди способны на самые чудовищные поступки, — сказал Петр.

— Выходит, смерть Ивана не имеет к зеркалу никакого отношения.

— Если наша теория верна, то зеркало заставляет мужчин совершать самоубийства, а здесь все говорит о том, что Иван был застрелен. Так что, да. Никакой мистики в его смерти нет. Хотя все еще неясно, как Марья заполучила пистолет из запертого сейфа.

— А что говорит полиция?

— Склоняются к версии, что кто-то ей помог. На оружии многочисленные отпечатки пальцев, пока не все из них удалось идентифицировать.

— Они подозревают тебя? — прямо спросила Тася.

— Насколько я понял, нет, хотя окончательно из списка потенциальных соучастников меня не вычеркнули. Но я в любом случае уже связался со своим адвокатом, Арсением Бородиным, он должен приехать в город сегодня днем.

— Надеюсь, полиция скоро со всем разберется.

— Расскажи лучше, какие у тебя новости, — попросил Петр. — Как Вика? Ей лучше?

— Без изменений, — Тася отставила в сторону чашку с остывшим кофе. — Это она сжимала в руках, когда я пришла.

Она выложила на стол маленькую иконку.

— Икона? — Он удивленно приподнял брови. — Но что в этом странного?

— Я не знаю, кто ее оставил. Медсестра, с которой я общалась, рассказала, что в больнице часто бывают монахини из местной обители, но она не видела, чтобы кто-то из них заходил к Вике.

— Может, иконку принесли родители?

— Нет, — Тася сложила руки на груди. — Пока я ждала тебя, позвонила Тамаре Степановне, матери Вики, она никаких икон в больницу не приносила, более того, она даже не видела ничего в руках у дочери сегодня утром. То есть кто-то побывал в палате в тот небольшой промежуток, пока Вика была одна.

— Что ж, — Петр задумчиво крутил в руках иконку, — предлагаю немного прогуляться.

Петр расплатился, и, взяв Тасю за руку, уверенно повел ее по узким переулкам старого городка, пока они не вышли к высоким белокаменным стенам древнего монастыря.

На площадке перед сводчатыми воротами стоял автобус, который привез паломников. Пока Тася повязывала платок, взятый в лавке у входа, Петр подошел к облаченной в черное монахине, возглавлявшей недавно прибывшую группу.

— Нам повезло, — нарочито бодро сообщил он, когда Тася подошла ближе, — познакомься, это сестра Виринея, она любезно согласилась побеседовать с нами.

— Таисия, — Тася, слабо улыбнулась.

— Я провожу гостей в храм, — голос монахини был тихим, но твердым, — и сразу вернусь к вам. — Можете подождать меня там. — Она указала рукой на цветущий розарий, где стояли скамейки для отдыха.

— Красиво здесь, — сказала Тася, вдыхая насыщенный цветочными ароматами воздух.

— И спокойно, — добавил Петр.

Они молча сидели, слушая перезвон церковных колоколов и наслаждаясь безмятежностью, царившей за высокими стенами монастыря.

Тася повернула голову на звук шагов и увидела приближающуюся к ним матушку Виринею.

— Еще раз спасибо, что уделили нам время, — сказала она вставая.

— Ваш спутник рассказал мне, что ваша подруга больна, — Виринея посмотрела на Тасю чистыми васильковыми глазами.

— Да, — к горлу подступил ком.

— Господь милостив, — матушка протянула руку и теплой ладонью коснулась холодных Тасиных пальцев. — Он не оставит чадо свое. Молитесь и уповайте на волю Господа.

Тася кивнула, не в силах выдавить ни слова из-за подступивших слез.

— Мы как раз хотели у вас спросить, — откашлявшись, сказал Петр, — кто из монахинь сегодня был в больнице? У Виктории в палате оставили иконку, — он посмотрел на Тасю, и та торопливо достала из сумки образок, — но мы, к своему стыду, не знаем, что за святая на нем изображена.

Виринея взяла из рук Таси иконку и несколько секунд молча рассматривала ее.

— Святая Неонилла Сирийская, — наконец произнесла она. — Ее просят о заступничестве перед Господом нашим и о спасении души. — Виринея перекрестилась, возвращая икону Тасе. — Что произошло с вашей подругой?

— Мы сами не знаем, — тяжело вздохнула Тася. — Уже несколько дней она ни с кем не разговаривает и ни на что не реагирует. Врачи говорят, что у нее шок, и нужно подождать, пока ее психика справится с потрясением, но что, если она так и не придет в себя? — Впервые озвучив свои опасения, Тася почувствовала, как внутри словно развязался тугой узел, и из глаз потекли слезы.

Виринея осторожно накрыла ее руку своей теплой ладонью:

— Ей сейчас как никогда нужна ваша вера и поддержка.

Тася кивнула, сглатывая слезы.

— Много лет назад в обители появилась девушка. Она постучала в ворота монастыря в день памяти Неониллы Сирийской. Пережив трагедию, она искала исцеления души, коего не могла обрести в миру. Настоятельница позволила ей остаться, но имя девушки держалось в строжайшей тайне. Никто не знал, кто она и откуда. Девушку нарекли Неониллой в честь той Святой, в день памяти которой она появилась в обители. Несмотря на то что она так и не приняла постриге, Неонилла несла послушание, работала в саду, посещала больных и усердно молилась наравне с остальными сестрами. Постепенно душа ее исцелялась. Насколько мне известно, после закрытия обители в тысяча девятьсот восемнадцатом году, она перебралась в одну из близлежащих деревень, где продолжила помогать людям, врачевала раны телесные и душевные. Со времени ее пребывания в обители сохранились многочисленные дневники, в которых она писала, как вера и молитва помогли ей справиться с той болью, которая тяготила ее душу.

— Вы знаете, кем она была в мирской жизни? — спросила Тася.

— Да, несколько лет назад мне дозволено было ознакомиться с ее дневниками, поэтому имя Неониллы мне известно. Возможно, вы тоже слышали о ней. Ее звали Анастасия Сафонова. Накануне свадьбы ее жених, Владимир Баргин, якобы покончил с собой. Страшный грех. Анастасия была вне себя от горя, но Господь даровал ей утешение в стенах нашей обители. Хотя она так и не перестала винить себя в случившемся.

— Она считала себя причастной к тому, что Владимир решил свести счеты с жизнью? — сказал Петр.

— Нет, — монахиня скорбно покачала головой, — Она утверждала, что убила его.

— Вот это поворот, — сказала Тася, садясь в машину.

— Похоже, в расследовании столетней давности наметился новый подозреваемый. — Петр сел на пассажирское место, когда на лобовое стекло упали первые капли дождя. — Все это время Владимира Баргина считали самоубийцей, тогда как на самом деле он стал жертвой собственной невесты, которая застрелила его накануне свадьбе.

— Может быть, именно поэтому все повторяется? Марья, терзаемая обидой и ревностью, убивает Ивана, так же как и Анастасия много лет назад застрелила Владимира. Его душа не может обрести покой, пока не будет раскрыта тайна его гибели.

— А как быть с учителем и охранником? Их смерти были признаны самоубийством, — возразил Петр.

— Мы почти не знаем обстоятельств их гибели. Возможно, так же как и в случае смерти Владимира Баргина, расследование было проведено недобросовестно. Вспомни, ты сам говорил, что в его деле отсутствуют важные элементы: нет описания места преступления, характера ран, даже оружие, из которого застрелился Владимир, не было найдено. Тогда на это закрыли глаза, возможно, и следующие два случая просто попытались замять, и все самоубийства, совершенные после смерти Владимира, на самом деле таковыми, не являются.

— Поразительная халатность, — пробормотал Петр.

— Сам понимаешь, дело об убийстве требует тщательного расследования и большого количества ресурсов, тогда как с самоубийством все предельно ясно.

— Я попробую раздобыть материалы старых дел, — глядя на то, как лобовое стекло стремительно покрывается каплями, сказал Петр. — Но зачем Анастасии убивать Владимира? Она же готовилась стать его женой.

— Из ревности, — не задумываясь ответила Тася. — Она знала, что он любит другую и никогда не будет полностью принадлежать ей.

— Либо она настолько не хотела выходить замуж, но, как и Владимир, не смела ослушаться родителей, потому и решилась на такой отчаянный шаг.

— Он мог в последний момент сообщить ей, что отменяет свадьбу, — предположила Тася.

— Или готовился сбежать со своей любовницей, — добавил Петр. — Анастасия узнала об этом и в пылу ссоры схватила пистолет, который по трагической случайности оказался заряжен.

— Как много гипотез, — Тася со стоном откинула голову назад. — И совершенно непонятно, что делать дальше.

— Пока нам нужно вернуться в гостиницу, — со вздохом сказал Петр. — Я и так оставил Ольгу слишком надолго одну.

Тася медленно выехала с парковки, с трудом различая перед собой дорогу сквозь пелену дождя.

Петр волновался напрасно: в гостинице все было спокойно. Администратор Лиза привычно стояла за стойкой, дежурно улыбнувшись, когда они вошли в холл. В вазах благоухали свежие цветы, а за двустворчатыми дверями столовой слышались приглушенные голоса, и абсолютно ничего не напоминало о трагедии минувшей ночи.

— Гости приехали, — шепнула Лиза, подбегая к Петру и опасливо косясь на двери столовой.

Петр лишь сдержанно кивнул, но по выражению его лица Тася сразу поняла, что он решение Ольги продолжать работать как ни в чем не бывало не разделяет.

— Я найду Ольгу. Папка с делом Баргина лежит в моей комнате в гостевом флигеле.

Тася почувствовала, как в ладонь лег тяжелый старинный ключ. Он был таким же, как и те, что открывали двери номеров главного дома, только без кожаной бирки с цифрой.

От перспективы оказаться в доме, где меньше суток назад произошло убийство, делалось дурно, но тратить драгоценное время, дожидаясь, пока Петр решит свои дела и принесет ей папку, было по меньшей мере глупо. Поэтому она храбро кивнула и, пообещав Петру сразу же сообщить, если найдет что-то важное, направилась к гостевому флигелю.

Ремонтные работы временно приостановили, поэтому флигель был совершенно пуст. Следуя указаниям Петра, она прошла по коридору налево, стараясь не задеть оставленные рабочими инструменты и материалы. Его комната была в самом конце длинного коридора. Рядом располагалась спальня Ольги, напротив которой в одной из запертых комнат, стояло злосчастное зеркало.

Быстро вытащив ключ из кармана, Тася отперла нужную ей дверь и вошла.

Из-за плотно задернутых штор, она с трудом различала очертания окружающих предметов. Нашарив на стене выключатель, Тася щелкнула кнопкой, и под потолком загорелась бледно-желтая лампочка.

Комната Петра разительно отличалась от номеров главного дома. Здесь не было антикварной мебели, старинных часов и портретов, в воздухе витал запах свежей краски и едва уловимый аромат древесного парфюма.

Тася подошла к столу у окна и провела рукой по гладкой поверхности. Она предполагала, что Петр оставил бумаги где-то на видном месте, однако беглый осмотр комнаты показал, что она ошибалась.

Чувствуя, что вторгается на чужую территорию, Тася поочередно открыла ящики стола, но знакомой папки ни в одном из них не обнаружила. На полках книжного шкафа и на прикроватной тумбе бумаг тоже не оказалось.

Увлеченная поисками, она совсем забыла о том, где находится, и едва не вскрикнула, когда дверь комнаты неожиданно распахнулась.

— Что вы здесь делаете?

Судя по стальным ноткам, прорезавшимся в голосе Ольги, она была очень недовольная ее бесцеремонным вторжением на частную территорию.

— Ольга, извините, — Тася почувствовала, как лицо заливает краска, — Петр сам дал мне ключ и попросил принести ему бумаги.

— И где же они? — Ольга сложила руки на груди, все так же стоя на пороге комнаты.

Тася заметила торчавший из-под подушки уголок бумаги и с облегчением выдохнула:

— Вот! — Она вытащила знакомую папку и помахала ею в воздухе.

— Отдайте, — Ольга требовательно протянула руку, и Тасе не оставалось ничего иного, как передать бумаги ей. — Я сама передам их Петру. И на будущее, Таисия, запомните: мы рады нашим гостям и стараемся делать все, чтобы ваше пребывание здесь было комфортным, но я не приветствую вторжение на личную территорию. Со стороны Петра было неправильным просить вас о таком одолжении, и я поговорю с ним о том, что недопустимо завязывать с постояльцами любого рода отношения.

Тася хотела было возразить, но что-то в выражении лица Ольги подсказало ей, что та не воспримет ее жалкие оправдания. Стараясь не выдать своего смятения, она молча вернула Ольге ключ и выбежала из гостевого дома.

До самого вечера Тася просидела, запершись в своем номере. Она боялась столкнуться с Петром, но еще больше с Ольгой.

Тася прокручивала в голове разные варианты того, как та могла расценить ее нахождение в комнате Петра, и ни один из них ей не нравился. Общее расследование сблизило их, и Тася совершенно не задумывалась о том, как это может выглядеть со стороны, и теперь осознала, что их совместные поездки и долгие беседы могли навести Ольгу на определенные мысли, поэтому ее реакция была вполне объяснима: Тася вторглась не только на частную территорию, она бессовестно влезла в их личную жизнь. Хотя на публике Петр и Ольга не демонстрировали своих чувств, кольцо на ее безымянном пальце ясно говорило о серьезности их отношений.

Коря себя за глупость, Тася приняла решение больше не впутывать Петра в свое расследование. В конце концов, они выяснили уже достаточно, а дальше она справится сама. Ей всего-то нужно найти способ вернуть Вику, и как можно скорее уехать из этого места.

Тася достала из сумки ноутбук и открыла почту. Алла из архива, как и обещала, прислала ей копии старых газет, в которых освещалась смерть Владимира Баргина. Поочередно открывая файлы, Тася внимательно изучала все заметки, где так или иначе упоминалось имя последнего наследника усадьбы.

В основном в них пересказывалась то, что Тася и так знала: Владимир не смог смириться с вынужденной женитьбой и покончил с собой. Про его несостоявшуюся невесту газеты почти не писали, равно как и про Анну Бюссо, любовь Владимира к которой оказалась сильнее любви к жизни.

Тася просматривала одну страницу за другой, отчаявшись найти что-нибудь интересное, когда в очередной газетной заметке внезапно в центре внимания оказалась не сама смерть Владимира Баргина, а странное происшествие в усадьбе.

Одним воскресным утром к безутешным родителям, оплакивавшим своего сына, постучалась женщина. Лицо ее было скрыто черной вуалью. Она объявила себя медиумом и заявила, что душа Владимира все еще на земле, и обречена маяться и страдать до тех пор, пока ее не освободят. Но медиум готова была попытаться спасти его бессмертную душу, однако ее предложение было отклонено, а когда она стала настаивать и обвинять Баргиных в том, что те лично обрекли сына на страдания, медиум устроила настоящую истерику, прекратить которую удалось лишь оперативно прибывшим стражам правопорядка.

Тася не успела прочитать, чем закончилась эта история, потому что в дверь постучали. Но на пороге стоял Петр. Он виновато улыбнулся и протянул ей папку с делом Владимира Баргина.

— Прости, что не смог зайти раньше.

— Все в порядке, — Тася взяла бумаги, сдержанно его поблагодарив.

— Еще я хотел извиниться за поведение Ольги, — Петр явно не собирался уходить. — Она по понятным причинам в последние дни вся на нервах, хотя, разумеется, это не оправдывает ее резкость по отношению к тебе, но я бы хотел, чтобы ты знала: она на самом деле очень добрый и чуткий человек и ни в коем случае не хотела тебя обидеть.

— Я все понимаю, — в голосе Таси все еще сквозила прохлада. — Ольга права, я вторглась на чужую территорию. К тому же поскольку она не знает, чем мы занимаемся на самом деле, в ее глазах наше тесное взаимодействие может выглядеть странно.

— Боюсь, если я расскажу ей про череду загадочных смертей, проклятое зеркало и ведьму, которая беспрепятственно попадает в гостиницу даже через запертые двери, спокойствия ей это не добавит.

— Как и новым гостям, — добавила Тася.

— Нужно было закрыть гостиницу, — с сожалением вздохнул Петр. — Но я так и не смог убедить Ольгу отменить бронирования. Да, мы бы потеряли деньги, но это сущая ерунда по сравнению с тем риском, которому мы подвергаем людей, приезжающих сюда.

— А что, если разбить зеркало? — предложила Тася. — Может быть, так оно потеряет свою силу, и дух Владимира Баргина обретет свободу.

— Я думал об этом, но мы наверняка не первые, кто догадался, что зеркало странным образом влияет на людей, так почему никто не сделал этого раньше? Вспомни, вся рама была испещрена знаками и символами: кресты, надписи «Спаси и сохрани» — кто-то явно пытался сдержать то, что скрывается внутри зеркала. И что, если, разбив его, мы не избавимся от проклятья, а наоборот, выпустим его в реальный мир?

Внизу хлопнула дверь, и Петр резко замолчал. Тася сделала шаг в сторону, и Петр бесшумно вошел в ее номер. Наблюдая за тем, как он подходит к окну и задергивает плотные шторы, она с досадой подумала, что ее решимости вести расследование в одиночку хватило ненадолго.

— На случай если Ольга или кто-то из гостей решит прогуляться ночью по саду, — ответил он на ее невысказанный вопрос.

Тася кивнула и тоже подошла к столу.

— Перед твоим приходом я просматривала заметки из старых газет и наткнулась на любопытную статью, в которой рассказывается о странной женщине, которая приходила к Баргиным через некоторое время после гибели их сына, и убеждала их в том, что его душа все еще где-то здесь.

Тася развернула экран к Петру, и тот быстро пробежал глазами короткую заметку.

— Медиум? — удивленно переспросил он.

— Именно! Возможно, призрак Владимира стал появляться сразу после его смерти.

— Насколько я понимаю, он связан с зеркалом, но как медиум, не будучи вхожа в дом, могла об этом знать? Если бы это была кто-то из знакомых Владимира, его родители наверняка бы ее узнали, разве нет?

— Или он тщательно это знакомство скрывал, — задумчиво пробормотала Тася. — Медиума забрали в участок, возможно, в папке с делом сохранилась какая-то запись о том, кем могла быть эта женщина.

Петр поочередно раскладывал на столе бумаги, а Тася быстро их просматривала, разочарованно откладывая в сторону один лист за другим.

— Вот оно, — Петр положил на стол нечеткую копию какой-то записки, и, склонившись над столом, они с Тасей принялись разбирать неровный почерк.

— Бюссо! — воскликнула Тася, когда пляшущие буквы, наконец, сложились в уже известную им фамилию. — Так и думала, что в этой истории с медиумом что-то нечисто.

— Сгорая от неизбывного горя и не имея возможности преклонить колени перед могилой возлюбленного, решилась на отчаянный шаг… — по слогам прочитал Петр. — Выходит, она прикинулась медиумом, чтобы пробраться в дом и просто побыть немного там, где провел свои последние часы Владимир. Это печально.

— Жаль ее, — согласилась Тася. — Из-за того, что она была разведена и старше Баргина, родители решили, что она недостойна быть частью их семьи, и в итоге предпочли сломать две жизни вместо того, чтобы поступиться глупыми условностями.

— Три, — поправил ее Петр. — Анастасия Сафонова тоже стала частью этой драмы. Пусть и сыграла в ней роль палача.

— Чудовищно, — Тася поежилась. — Но сейчас все кусочки головоломки как будто встали на свои места: Владимир был вынужден жениться на Анастасии, но не мог побороть свои чувства к Анне. Анастасия же, узнав, что ее жених влюблен в другую, в состоянии аффекта застрелила его.

— Поскольку она была из влиятельной семьи, — продолжил Петр, — дело замяли, а сама девушка, терзаемая чувством вины, ушла в монастырь.

— Звучит складно, — одобрила Тася.

— И объясняет, почему расследование проводилось формально и дело поспешили закрыть, объявив Владимира Баргина самоубийцей.

— Неясно только, почему родители Владимира не добивались справедливости? Они похоронили сына как самоубийцу, без возможности предать его тело земле по церковному обычаю, хотя и знали, что он был убит.

— Вариантов много: они осознавали, что сами стали причиной такой трагической развязки, поэтому предпочли солгать, чтобы спасти Сафонову от смертной казни, либо вообще могли не знать, что их сын был убит.

— То есть как?

— Она могла выстрелить и сбежать. Комната Владимира была здесь, в мансардном этаже. Отсюда можно попасть на лестницу для слуг. Сейчас дверь замаскирована деревянными панелями и постоянно заперта, но во времена Баргиных ею наверняка пользовались довольно часто. Поэтому теоретически, Сафонова могла незамеченной покинуть дом сразу после убийства Владимира. Спальня его матери находилась на втором этаже, отец спал в кабинете внизу, слуги на ночь уходили в гостевой флигель, так что у Анастасии было достаточно времени, чтобы скрыться.

— Но как она оказалась здесь среди ночи? Если пришла намеренно с мыслью убить Владимира, то ни о каком состоянии аффекта не может быть и речи — она все спланировала и хладнокровно застрелила Баргина.

— Или она накануне свадьбы решила поговорить с ним об Анне, и Владимир, будучи человеком честным, не стал внушать девушке ложных надежд, честно признавшись, что любит Бюссо и чувств своих не изменит. Анастасия вспылила, схватила лежавший на столе пистолет и выстрелила. Вот и все. Дело закрыто.

— Ладно, ты прав, — Тася устало потянулась. — Теперь можно сосредоточиться на том, как помочь Вике.

— Есть идеи?

— Ни одной. Завтра еще раз попробую выяснить в больнице, кто приходил к Вике. Мне кажется, что икона с изображением Неониллы оказалась у нее не просто так — это подсказка.

— И она привела нас в монастырь, где мы узнали, что Анастасия Сафонова виновна в смерти Владимира Баргина.

— Именно. Кому-то известно об этой истории больше, чем нам, и я не сомневаюсь, что этот человек знает, как помочь Вике.

— Почему бы в таком случае не рассказать об этом сразу? К чему все эти загадки и подсказки? Фото Владимира, икона… Такое ощущение, что мы проходим какой-то квест.

— Понятия не имею, — Тася задумчиво покусывала ноготь большого пальца, как делала всякий раз, когда ей не удавалось найти ответ на вопрос.

— Подозреваешь Женщину в черном? — предположил Петр.

Тася только молча кивнула. По какой-то причине она была уверена, что Женщина в черном знает ответы на все вопросы.

В больнице было странно тихо. Обычно в этот час по коридорам сновали медсестры, пациенты выстраивались в очередь перед процедурным кабинетом и негромко переговаривались, санитарка недовольно гремела ведром, но сегодня вокруг не было ни души. Даже пост медсестры пустовал.

Тася прошла к палате Вики и толкнула дверь. Больничная койка была пуста.

— Вика? — севшим голосом позвала она.

Подруга не отзывалась. Тася постучала в дверь крошечной душевой, из-под которой пробивалась узкая полоска света.

— Ты там? Вик?

Снова не дождавшись ответа, Тася толкнула дверь, едва не задев застывшую перед зеркалом подругу.

— Ну и напугала же ты меня, — Тася бросилась к Вике, заключая ее в крепкие объятия. — Тебе уже лучше?

Вика продолжала, не отрываясь смотреть на свое отражение, не обращая на Тасю никакого внимания.

— Пойдем, — Тася хотела было увести подругу обратно в палату, но та даже не шелохнулась. — Вика!

Тася встала рядом так, чтобы тоже видеть себя в зеркале. На мгновение в глазах Вики промелькнуло узнавание, и медленно ее губы растянулись в улыбке. Но это была не та широкая радостная улыбка, которую помнила Тася, а жуткая гримаса, от которой по телу разбегались мурашки.

— Вика, — Тася резко развернула подругу к себе и заметила, как из уголка ее глаза выкатилась слезинка.

Крепко прижимая Вику к себе, Тася с трудом втащила ее обратно в палату, тогда как отражение в зеркале продолжало улыбаться, и улыбка эта становилась все более зловещей.

У Таси тряслись руки. Она понимала, что не в том состоянии, чтобы вести машину, но упорно давила на педаль газа.

Она упросила санитарку убрать из палаты Вики зеркало. Та, если и посчитала просьбу странной, а саму Тасю безумной, за умеренную плату задавать лишних вопросов не стала. Перед самым уходом Тася снова вложила в ладонь подруги иконку, и ей показалось, что пальцы Вики дрогнули, крепче стискивая образ Святой.

Тася съехала с шоссе на дорогу, ведущую к гостинице, но в последний момент решила развернуться и ехать в другую сторону. Возвращаться в усадьбу хотелось.

Ухабистая дорога вела через лес к деревне. Тася оставила машину на обочине и, прихватив с собой телефон, двинулась по утоптанной тропинке к видневшимся вдалеке домам.

Она бесцельно шла вперед, скользя взглядом по рядам разномастных домов и цветущих палисадников. Где-то вдалеке лаяла собака, и раздосадованно гоготали гуси, из приоткрытого окна доносилось шипение радио и звон посуды.

Постепенно аккуратные ухоженные домики стали сменяться заброшенными покосившимися избами, пока в самом конце деревни Тася не остановилась перед посеревшей от времени хибарой, едва ли не на половину ушедшей под землю.

Убедившись, что поблизости нет никого из обитателей деревни, Тася осторожно двинулась через заросший травой двор к избе. Окна были заколочены, поэтому рассмотреть, что находится внутри, было невозможно. Однако все говорило, что дом заброшен уже давно. Тася повернула за угол, и в нос ударил резкий запах гниющей плоти.

Под ногой что-то чавкнуло, и живот мгновенно свело спазмом. Тася заставила себя посмотреть вниз и увидела, в траве разложившуюся тушку курицы, из разорванного нутра которой выползали белые черви.

Борясь с отвращением, Тася обошла гниющую птицу, двинулась дальше. На задней стене хибары она заметила тяжелое металлическое кольцо. Дверь рассохлась и поддавалась с трудом. Тася дернула сильнее, едва не сорвав старую деревяшку с петель. Дверь распахнулась, и Тася задохнулась от удивления, обнаружив, что дом вовсе не заброшен. Однако уже через мгновение она поняла, что смотрит на себя в отражении огромного зеркала, прислоненного к стене.

— Да сколько же здесь еще будет зеркал, — пробормотала она, доставая телефон, чтобы сделать снимок.

Она навела камеру на зеркало, но теперь в отражении помимо нее появился еще кто-то. Черный силуэт за спиной. В тени заброшенного сада стояла женщина. Та самая, которую Тася искала.

Тася резко обернулась, но там, где она видела Женщину в черном, никого не оказалось, только покачивались ветви, потревоженные чьим-то неосторожным движением.

Не особенно задумываясь над тем, что делает, Тася пустилась в погоню.

Время от времени она замечала впереди темный силуэт, но догнать женщину никак не получалось. Ветви хлестали по рукам, Тася спотыкалась о корни деревьев и несколько раз едва не упала, но продолжала продвигаться вперед.

— Подождите, — в отчаянии крикнула она, понимая, что как бы ни старалась, не может приблизиться к Женщине в черном.

Ведьма не обернулась, но идти Тасе стало как будто бы легче. Лес начал редеть, плавно переходя в пологую прибрежную линию.

Тася осматривала узкую полоску берега, но Женщины в черном нигде не было видно, только на воде покачивалась старенькая лодчонка.

— Да ты издеваешься, — пробормотала Тася, отвязывая гнилую посудину от вбитого в землю колышка.

Ноги мгновенно промокли, едва она влезла в лодку, дно которой было заполнено водой. Не отдавая себе отчета в том, что и зачем делает, Тася вставила в уключины весла и начала грести.

Едва она обогнула извилистый берег, как впереди показался остров. Сомнений не было — ведьма заманивала ее именно туда, и Тася с готовностью направила лодку в западню. Небо заволокло тучами, поднялся ветер, и Тася молилась, чтобы посудина выдержала натиск непогоды и дотянула до берега.

Наконец, корма лодки ткнулась в песок, и, втащив посудину на берег, Тася огляделась. Она узнавала этот остров — именно здесь был похоронен Владимир Баргин. В солнечный день она могла бы даже разглядеть здание усадьбы с противоположной стороны острова, но сейчас из-за надвигающейся грозы она с трудом различала даже силуэты деревьев.

Ведьмы нигде не было видно, но Тася была уверена, что та ждет ее.

Ветер усиливался, его порывы буквально сбивали с ног, но едва Тася вошла в лес, все стихло. Буря осталась где-то за границами деревьев, а здесь, как и в прошлый раз, когда они с Викой вдвоем были на острове, царила пугающая тишина.

Тася без труда вышла к часовне, как будто кто-то невидимый вел ее за руку, показывая путь.

Проходя мимо могилы Владимира Баргина, она заметила свежий букетик незабудок на почерневшем камне. Но думать о том, кто и когда оставил на могиле цветы, было некогда, все ее внимание было захвачено полуразрушенной часовней, которая в предгрозовом мраке сияла ярким факелом.

Поначалу Тасе показалось, что руины охвачены огнем, но подойдя ближе, поняла, что это свет сотен свечей множится, отражаясь в разбитых зеркалах, прислоненных к уцелевшим стенам.

— Что это такое? — прошептала Тася сквозь пролом двери, входя внутрь.

Она смотрела на десятки своих лиц, озаренных оранжевым пламенем, и в какой-то момент ей стало казаться, что огонь пожирает ее, уничтожая, стирая. Ее лицо плавится в отражении, искажаясь, пузырясь и превращаясь в бесформенную массу.

Рядом промелькнуло лицо Владимира Баргина. Но его отражение лишь на мгновение появилось в осколке зеркала и исчезло. Тася обернулась и встретилась взглядом с Викой. В соседнем зеркале она увидела искаженное страданием лицо Ивана. Лица появлялись и исчезали в десятках искореженных осколков. У Тася закружилась голова, глаза щипало от слез, но она не могла двинуться с места, будто приросла к каменному полу заброшенной часовни, обреченная смотреть на этот зеркальный калейдоскоп, пока не сойдет с ума.

А потом она услышала голос. Низкий, надтреснутый. Тася не могла разобрать слов, но голос звучал громко и уверенно, заполняя собой все небольшое пространство часовни.

Тася пыталась рассмотреть говорящего, но видела только лица в отражениях: свое и чужие, знакомые и нет — десятки людей, заключенных в разбитые осколки зеркал.

— Хватит, пожалуйста, — упав на колени, взмолилась она. — Отпустите меня!

Но голос продолжал читать, то ускоряясь, то снова замедляясь. Тася подняла глаза к затянутому грозовыми тучами небу. Всполохи молний становились все ярче, гром гремел громче, но голос перекрывал даже шум бури.

Тася стояла на коленях, она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание, когда после очередного оглушительного раската грома все стихло. Она ощутила на своем лице капли дождя, рядом с шипением гасли свечи, в колени впивались острые камни, но Тася продолжала стоять, не ощущая ни боли, ни холода. Она не могла поверить, что все закончилось.

— Тася!

Щеки коснулось что-то теплое, и кто-то осторожно поднял ее с земли. Видимо, в какой-то момент она все же потеряла сознание, и судя по тому, как она замерзла, произошло это довольно давно.

Дождь из проливного превратился в легкую морось, которую она едва ощущала на своей заледеневшей коже.

Петр поднял ее на руки и понес прочь из часовни.

— Как ты меня нашел? — едва слышно прошептала Тася.

— Потом расскажу, — Петр усадил ее в лодку, и сняв с себя куртку, накинул ей на плечи. — Сначала согреем тебя.

Он греб мощными рывками, и Тасе, которая пребывала в пограничном состоянии между сном и явью, показалось, что они каким-то образом переместились с острова сразу в теплую комнату гостевого флигеля.

Петр включил горячую воду в душе и поставил Тасю в кабинку прямо в одежде. Едва теплые струи коснулись кожи, Тася стала понемногу приходить в себя. Оставшись в одиночестве, она с трудом стянула прилипшую к телу мокрую одежду и долго стояла под душем согреваясь. В голове снова и снова мелькали разрозненные картинки: лица в зеркалах, всполохи молний, горящие свечи… Тася уже не была уверена, что все увиденное ею было реальным — такого просто не могло быть.

— Тася, — позвал из-за двери Петр. — Ты как?

Она выключила воду, завернулась в полотенце и вышла из ванной.

— Я принес тебе свою чистую футболку и гостиничный халат, — Петр кивнул на аккуратно сложенную стопку вещей на кровати. — Переодевайся, а я заварю чай.

Тася ждала его, сидя на краю кровати. Зеркальную дверцу шкафа она занавесила полотенцем, чтобы ненароком не увидеть в нем чье-либо отражение.

Петр вручил ей чашку и сел рядом. Тася стерла слезинку, набухшую в уголке глаза.

— С того момента, как я посмотрелась в проклятое зеркало, мне все время кажется, что в отражении я вижу не себя. Или… не только себя. В часовне я видела лица. Десятки, — Тася почувствовала, как по щекам катятся слезы. — Они были в зеркалах. Все. Будто пленники. Вика, Иван, Владимир… И я. Я тоже там была! Все было в огне. И я смотрела, как сгораю в пламени.

Голос Таси дрогнул, и Петр привлек ее к себе успокаивая.

— Как ты меня нашел? — прошептала Тася, уткнувшись ему в плечо.

— Сначала я пытался до тебя дозвониться, — медленно поглаживая ее по спине, ответил Петр. — Ты не отвечала, твоей машины на парковке не было, я беспокоился, что ты могла попасть в аварию или застрять где-то по дороге в усадьбу, поэтому решил ехать на поиски. Гроза была в самом разгаре, поэтому я удивился, заметив, что кто-то бродит в заброшенной части сада. На мой оклик человек никак не отреагировал. Я подумал, что это кто-то из новых гостей забрел в парк и не может выйти обратно к дому, поэтому проклиная про себя незадачливого гуляку, пошел в сад. Но, когда я подошел ближе, то увидел женщину.

Тася отстранилась и испуганно посмотрела на Петра.

— Она ничего не говорила, но, заметив, что я смотрю на нее, двинулась в сторону пристани. Честно говоря, я не понял, куда она подевалась, меня привлек огонь на дальнем острове. Сначала я решил, что молния попала в дерево, и оно загорелось. Я уже было повернул обратно к парковке, как кто-то меня окликнул. И тогда я заметил на озере лодку — кто-то плыл к острову, несмотря на грозу и ветер. Я замер на берегу, не зная, что делать дальше. И пока я беспомощно смотрел на удаляющуюся лодку, услышал голос. Он приказал мне плыть следом. Это безумие, но я был словно под гипнозом. Пришел в себя только на острове, когда увидел тебя, лежащей на полу часовни. Ты не двигалась и была такой холодной. Я испугался, что ты…

Она почувствовала на своем лице теплое дыхание Петра, он наклонился ближе, нежно касаясь кончиками пальцев ее щеки.

— Петь, знаешь, я тут подумала… — дверь распахнулась, и Тася резко отпрянула от Петра.

— Проходи, Оля, — спокойно сказал Петр, медленно поворачиваясь к ней и неохотно выпуская Тасю из объятий. Однако Ольга не двинулась с места, крепко вцепившись рукой в дверной косяк.

— Я не знала, что ты не один, — с трудом выдавила она, не сводя полного ненависти взгляда с Таси.

— Таисия попала под дождь, я привел ее сюда согреться и обсохнуть.

— Почему не в гостиницу? — голос Ольги звенел от с трудом сдерживаемых эмоций.

— Оля, ты что-то хотела? — игнорируя ее вопрос, поинтересовался Петр.

— Да, хотела! — Раздражение все-таки вырвалось наружу. — Я хотела, чтобы ты хотя бы раз присоединился ко мне за ужином с гостями. Надеялась, что в такое непростое время ты захочешь меня поддержать, но, как вижу, — она бросила очередной презрительный взгляд на Тасю, — у тебя, как всегда, нашлись дела поважнее.

Щеки Таси вспыхнули, но Петр оставался совершенно спокоен.

— Ты делаешь поспешные выводы, — невозмутимо сказал он. — Да, я пропустил ужин, но, как ты правильно выразилась, у меня действительно были дела поважнее. И если ты успокоишься и дашь мне возможность все объяснить, то и сама в этом убедишься.

— Не хочу я ничего слышать, — устало сказала Ольга. — Все, Петь…

— Оля… — Петр встал и попытался ее удержать, но Ольга раздраженно стряхнула его руку.

— Оставь меня.

Хлопнула соседняя дверь, а Петр все еще стоял, глядя в темноту пустого коридора.

— Прости, — Тася с трудом влезла в мокрые кеды и направилась к двери. — Поговори с Ольгой, а я вернусь в гостиницу. Мне очень жаль, что вы снова поссорились из-за меня.

Избегая смотреть на Петра, Тася протиснулась мимо него в коридор, но он ее остановил.

— Все в порядке, мы с Ольгой во всем разберемся утром, — спокойно сказал он, пытаясь поймать взгляд Таси. — Посмотри на меня.

Тася упрямо уставилась в пол и покачала головой.

— Хорошо, — вздохнул Петр, отпуская ее руку. — Я провожу тебя до гостиницы, когда гроза немного утихнет.

— Нет, я пойду сейчас. Ольга и так невесть что о нас думает, не хочу усугублять ситуацию, оставаясь здесь дольше.

— Как скажешь, — Петр снял с крючка дождевик и передал его Тасе. — Отведу тебя и займусь изучением дел о прошлых смертях в усадьбе. Получил материалы сегодня утром и еще не успел посмотреть.

Тася вернула дождевик на место, скинула мокрые кеды и уверенно подошла к столу, на котором лежал ноутбук Петра. С плохо скрываемой улыбкой, Петр последовал за ней и щелкнул мышкой, открывая первый файл дела Ильи Николаева, учителя, погибшего в усадьбе в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году.

На экране появилась черно-белая копия протокола осмотра места преступления. Стараясь не обращать внимания на то, как близко они находятся с Петром, Тася погрузилась в чтение.

Освещенные голубоватым светом экрана, они просматривали одну страницу отчета за другой. Тася нашарила на столе лист бумаги и спешно делала заметки, чтобы потом обсудить с Петром то, что ее заинтересовало.

— Коллеги характеризуют учителя как спокойного и уравновешенного человека, несклонного к агрессии, — прочитала она, когда они закончили просматривать файлы. — Но незадолго до гибели, соседи по комнате слышали, как он с кем-то ссорился.

— Любопытно, что следователь не обратил на это внимания.

— Или как мы и думали, он намеренно проигнорировал эту информацию, чтобы выставить смерть Николаева как самоубийство.

— Давай кое-что проверим, — Петр вывел на экран файл со списком учителей и сотрудников школы и список тех, кто находился в здании в момент смерти Николаева. — Нас интересуют только те, кто постоянно проживал в школе, — он постучал пальцем по экрану, — а это восемь человек, включая погибшего. А теперь посмотрим, кто в ночь смерти Николаева отсутствовал.

Тася снова и снова скользила взглядом по строчкам, пока не заметила, что одна фамилия отсутствует в списке.

— Алевтина Егорова, — прошептала она. — И что нам это дает?

— Давай подумаем, — Петр присел на краешек стола и посмотрел на Тасю. — Алевтина Егорова, учитель русского языка и литературы числится в списке тех, кто постоянно проживал на территории школы. Николаев покончил с собой в ночь со среды на четверг, то есть в разгар учебной недели. Маловероятно, что Егорова могла взять выходной и куда-то уехать.

— Но такой вариант все же возможен, — заметила Тася.

— Разумеется, но я склонен думать, что она просто сбежала.

— И как нам теперь это выяснить? Прошло почти семьдесят лет, и тех, кто мог бы рассказать о случившемся, уже нет в живых.

— Мы могли бы попробовать отыскать кого-то из учеников, которые в то время здесь учились, но шансы минимальны.

— Давай попробуем найти что-нибудь в деле охранника, — со вздохом сказала Тася. — Возможно, там мы найдем какие-то зацепки.

— Погоди, здесь есть еще фото с места преступления, — Петр, вопросительно посмотрел на Тасю, и когда та уверенно кивнула, щелкнул мышкой, открывая изображение.

К огромному облегчению Таси, к моменту, когда был сделан снимок, тело уже унесли, на полу лишь остался очерченный мелом ломаный силуэт.

— Не понимаю, где было сделано фото, — Тася внимательно изучала зернистое изображение, пытаясь соотнести незнакомую обстановку с одной из комнат гостиницы.

— Мне кажется, это в противоположном крыле, — Петр задумчиво посмотрел на дверь. — По расположению окон я бы предположил, что это одна из комнат гостевого флигеля. В то время как в главном здании были классы, гостевой флигель превратили в общежитие для воспитанников интерната и учителей. Но посмотри сюда, — он увеличил изображение, чтобы Тася лучше рассмотрела то, что привлекло ее внимание.

В самом углу снимка торчал фрагмент темной рамы со знакомым орнаментом.

— Зеркало, — выдохнула она.

Петр открыл следующий файл, на котором комната была запечатлена с другого ракурса.

— Здесь видно лучше.

— Слишком темно, — после долгого изучения снимка заключила Тася. — Почти ничего не видно.

— Момент, — Петр снова щелкнул мышкой, увеличивая яркость изображения до тех пор, пока в отражении зеркала не проявился четкий силуэт.

— Женщина в черном! — в один голос воскликнули они, глядя на высокую фигуру в длинном одеянии.

— Жаль, не разглядеть лица, — разочарованно протянула Тася.

Они просмотрели остальные снимки, но ни на одном из них больше не было пугающей фигуры.

— Давай посмотрим следующую папку.

Петр открыл дело о гибели охранника. В отличие от расследования смерти учителя, в котором было удручающе мало информации, здесь помимо фото места преступления и отчета, были еще и свидетельские показания напарника погибшего.

Петр открыл файл, и они снова погрузились в чтение.

— Напарник, Георгий Матвеев, утверждает, что в три часа ночи двадцать четвертого января две тысячи первого года отправился на регулярный обход территории, в то время как Кошелев Денис спал в одной из комнат гостевого флигеля. Примерно в три пятнадцать Матвеев услышал одиночный выстрел, после чего направился обратно во флигель, где и обнаружил Кошелева без признаков жизни, — прочитала Тася. — Почему же скорую и полицию он вызвал только спустя час?

— Хороший вопрос, — кивнул Петр. — Попробую разыскать этого Матвеева, вдруг получится лично с ним побеседовать.

Тася нашла папку с фотографиями и, задержав дыхание, открыла первый файл.

— Не могу смотреть, — она отвернулась, часто дыша.

Петр развернул ноутбук ближе к себе и быстро пролистал снимки.

— Зеркало есть, но оно сильно забрызгано кровью, сложно разобрать, есть ли в отражении ведьма или нет.

Тася только кивнула, издав сдавленный звук.

— Так, хватит на сегодня, — Петр закрыл ноутбук и подошел к Тасе. — Ты можешь остаться на ночь здесь, а я переночую в соседней комнате.

— С зеркалом? — с ужасом воскликнула Тася.

— Нет, в помещении, где рабочие хранят вещи, есть раскладушка. Посплю там.

— Я, пожалуй, вернусь в гостиницу, — покачала головой Тася. Дождь за окном забарабанил с новой силой, и Тася зябко поежилась.

— Не глупи, — Петр подошел к шкафу и вытащил с верхней полки запасное одеяло. — К тому же мне будет спокойнее, если я буду знать, что ты в безопасности.

Как бы Тасю ни терзало чувство стыда и неловкости, она не могла не признать правоту Петра.

— Спасибо, — Тася слабо улыбнулась. — Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, — Петр махнул на прощание рукой, вышел из комнаты.

Не выключая свет, Тася легла на кровать, и, прижав ноги к груди, закрыла глаза. Едва усталость взяла свое, и Тася провалилась в сон, как что-то выдернуло ее из забытья, заставив сердце учащенно биться в груди.

В доме было тихо, однако воздух как будто сгустился, стал холоднее. Запахнувшись в гостиничный халат, Тася выглянула в коридор. Держась за стену, она осторожно двинулась вперед, внимательно прислушиваясь. Ей показалось, что она слышит чей-то голос, но стоило ей остановиться, как все затихло.

Она уже готова была вернуться в спальню, когда в темноте заметила стремительное движение. Не отдавая себе отчета в том, что делает, Тася бросилась вперед, чудом не сбив оставленные строителями банки с краской.

Дверь гостевого флигеля была распахнута настежь. Тася выскочила на крыльцо и резко остановилась, прикидывая, куда мог сбежать ночной гость, когда кто-то ее окликнул.

— Тася? Ты в порядке?

Она резко повернулась и увидела Петра, сидящего на перевернутом деревянном ящике.

— Ты видел, кто это был? — выпалила она, все еще оглядывая обступавший гостевой флигель сад в надежде заметить какое-то движение.

— О чем ты?

— Только что кто-то выбежал из дома, — торопливо выпалила Тася.

— Здесь никого не было, — удивленно произнес Петр.

— А как же дверь? Кто ее открыл?

— Я, — спокойно объяснил Петр. — Мне не спалось, я вышел на улицу, а дверь оставил распахнутой, чтобы выветривался запах краски. Но уверяю тебя, никто посторонний не входил и уж тем более не выходил из дома. Я бы заметил.

— Но я слышала голос, — уже не так уверенно добавила Тася.

— Идем, — Петр встал и первым вошел в дом, стараясь держаться так, чтобы прикрывать собой Тасю.

— Чувствуешь? — шепнул он останавливаясь.

Тася принюхалась. К запаху краски примешивался еще какой-то горько-сладкий аромат.

— Свечи, — догадалась она и, скорее, почувствовала, нежели увидела, как Петр кивнул.

Петр тем временем включил фонарик на телефоне и уверенно толкнул одну из дверей в коридоре. Свет, ослепляя, отразился от сверкающей поверхности зеркала, и Тася быстро прикрыла глаза рукой.

Луч фонаря высветил расставленные вокруг зеркала свечи. Петр присел и взял одну из них в руки.

— Воск еще теплый, — вполголоса произнес он. — Здесь точно кто-то был.

— Петя? — в дверях показалась сонная Ольга. Она зябко куталась в гостиничный халат и переводила непонимающий взгляд с Петра на Тасю.

— Кто-то забрался в дом, — Петр взял Ольгу за плечи, заставляя посмотреть ему в лицо. — Будьте здесь, и никуда не выходите, пока я не вернусь. Ясно?

Тася хотела было возразить, что в комнате с зеркалом оставаться опасно, но Петр уже ушел, захлопнув за собой дверь.

— Что это такое? — Только сейчас Ольга заметила расставленные на полу свечи.

— Я не знаю, — честно призналась Тася. — Меня разбудил шум. Я вышла в коридор, и мне показалось, что кто-то выбежал из флигеля, хотя Петр уверяет, что никого не видел.

— Час от часу не легче, — вздохнула Ольга, отворачиваясь к окну.

Тася устроилась рядом на широком подоконнике. Она старалась сесть так, чтобы не видеть зеркала, но всем телом ощущала, что оно близко.

— Вы слышали? — Ольга встрепенулась и испуганно посмотрела на Тасю. Та затаила дыхание прислушиваясь.

В ночной тишине отчетливо раздался скрежет.

— Может, мыши? — прошептала Тася.

— Не похоже, — Ольга похлопала себя по карманам халата и приглушенно выругалась: — телефон в комнате оставила.

Тася вздрогнула, когда на ее запястье сжалась прохладная рука Ольги.

— Мне кажется, звук доносится из-за зеркала.

Скрежет повторился, но теперь он сопровождался едва различимым шепотом. Тася почувствовала, как Ольга сильнее стиснула ее руку.

— Что это такое? — щеку обожгло горячее дыхание. Тася чувствовала, как часто дышит Ольга, все теснее прижимаясь к ней.

— Кто здесь? — испуганно выдохнула Тася.

Шепот стал громче, а скрежет — настойчивее.

— Никого не нашел… — Дверь распахнулась, и Петр замер на пороге. Луч фонаря скользнул по их испуганным лицам, а потом неподвижно замер, упершись в зеркало. — Да какого черта?…

Ольга отпустила Тасю и сделала несколько шагов по направлению к Петру, но тот резко ее остановил.

— Нет.

Ольга послушно замерла и вопросительно посмотрела на Тасю. Та соскользнула с подоконника и медленно приблизилась к Ольге.

— Петр, — позвала Тася, но тот не реагировал. Его остекленевший взгляд бы полностью сосредоточен на зеркале, точнее, на том, что он там видел.

— Что с ним? — прошептала Ольга. — Петя?

Тася решительно приблизилась к нему и встала, загородив собой отражение. Петр быстро заморгал, растерянно глядя на нее.

— Никого нет… — рассеянно произнес он, потирая переносицу. — Я проверил…

— Петр, — Тася осторожно взяла его за руку. — Что ты там видел?

— Что? — Петр все еще не до конца пришел в себя.

— Ты посмотрел в зеркало и замер. Что там было? — повторила она свой вопрос.

— Ничего, — Петр тряхнул головой, прогоняя остатки наваждения. — Ничего не видел.

— Но… — Тася хотела возразить, но Петр, не дал ей закончить:

— Пойдемте отсюда.

Ольга первой выбежала из комнаты и дожидалась остальных, прижавшись спиной к двери своей спальни.

Тася вышла следом, бросив быстрый взгляд на Петра. Прежде чем запереть дверь, он бросил еще один взгляд на зеркало.

— Нужно нанять охрану, — решительно заявила Ольга, когда в замке повернулся ключ.

— Я уже связывался с ними, — пробормотал Петр, — они смогут прислать человека лишь на следующей неделе. Но, Оля, никакая охрана не защитит нас от того, что здесь происходит.

— Ничего не хочу слышать! — Ольга резко выпрямилась. — Я не знаю, что здесь только что было, и знать не хочу. Гостиница продолжит работать, и для меня самое главное, чтобы постояльцы были в безопасности. Информация об убийстве уже просочилась в газеты, некоторые бронирования отменены. Никто не хочет ехать в усадьбу, в которой произошла трагедия. Но мы обязаны продолжать работать. Все забудется. А это… — она махнула в сторону запертой комнаты, — … это вообще не по-настоящему! Шепот, скрежет… — просто галлюцинация!

Тася видела, что в глазах Ольги блестят слезы. Она была напугана, но продолжала цепляться за ту реальность, которая была ей понятна и близка, в которой не было проклятых зеркал и необъяснимых отражений.

— Не понимаю твоего упорства, — раздраженно бросил Петр. — К чему все это? Мы не нуждаемся в деньгах, восстановление усадьбы было лишь способом отвлечься от… того, что случилось.

— Именно поэтому я не отступлюсь, — твердо заявила Ольга, спрыгивая с подоконника. — Это место подарило мне надежду. Здесь я обрела покой, поэтому не позволю никому отнять это у меня.

— Мы можем просто здесь жить. Одни.

— Люди должны приезжать сюда, — зло процедила Ольга. — И мы закончили этот разговор. Ты можешь сколько угодно где-то пропадать со своей новой подружкой, — она презрительно взглянула на Тасю, — а я продолжу заниматься тем, чем должна. Эта усадьба уже переживала трагедии, переживет и еще одну.

С этими словами она скрылась в своей комнате, громко хлопнув дверью.

— Прости, что тебе пришлось все это слышать, — после долгой паузы сказал Петр.

— Все в порядке. Она поймет, когда ты расскажешь ей, что происходит на самом деле.

— Надеюсь. Если только она захочет это слышать.

— Ты не расскажешь, что видел в зеркале? — спросила Тася, когда Петр распахнул перед ней дверь своей комнаты.

— Себя, — быстро ответил он, и по выражению его лица Тася поняла, что Петр лжет. — Тебе не показалось, что зеркало выглядит иначе? — он поспешил сменить тему, прежде чем Тася успела что-то сказать.

— Что именно?

— Раньше оно было покрыто пятнами и трещинами, отражение было мутным, но сейчас поверхность как новая.

— Я не заметила, — Тася покачала головой. — Но, честно говоря, все то время, что мы находились в комнате, я старалась не смотреть на него.

— А о чем говорила Ольга? Что вы слышали, пока меня не было?

— С нами в комнате кто-то был, — тихо сказала Тася. — Сначала раздался скрежет. Я подумала, что это мыши, но звук был такой, будто кто-то провел чем-то острым по стеклу. А потом мы услышали шепот. Я не сразу разобрала слова, но уверена, что кто-то звал нас.

— Это был голос из зеркала? — уточнил Петр.

— Мне кажется, да, — кивнула Тася. — «Посмотри на меня» — последнее, что я услышала.

— Оно как будто становится сильнее, — пробормотал Петр.

— И кто-то явно собирается это использовать, — добавила Тася, вспоминая оплавленные свечи.

— Ты слышала, что зеркала обладают памятью? — снова сменил тему Петр.

— Нет, — честно призналась Тася.

— Они вроде как запоминают всех, кто однажды в них посмотрелся, и напитываются их энергетикой.

Тасе сразу вспомнился калейдоскоп лиц, которые она видела в осколках в часовне.

— Похоже на правду, — кивнула она.

— А еще они запоминают события.

— И наше запомнило убийство Владимира Баргина, — догадалась Тася. — С этого все и началось.

— Пока ты спала, мне удалось достать адрес охранника Георгия Матвеева, который работал здесь в начале двухтысячных. Если хочешь, можем съездить к нему и расспросить насчет самоубийства Дениса Кошелева.

— Конечно, — Тася с готовностью кивнула.

— Он живет в Подмосковье, отсюда три часа пути. В целом, — он посмотрел на часы, — можем уже выезжать.

— Дай мне 5 минут переодеться и принять душ.

— Буду ждать тебя в машине, — кивнул Петр.

Полчаса спустя они уже ехали по пустой дороге к шоссе. Тася просматривала статьи в интернете в поисках информации о магических свойствах зеркал.

— Если бы я знала об этом раньше, — наконец сказала она, — то никогда бы не согласилась с Викиной затеей погадать на суженого. — В образе потенциального жениха приходит демон! Вот уж не надо, спасибо! А еще знаешь, что странно? Гадала Вика, а Владимира Баргина увидела я. Почему?

— Может, ты более чувствительна к таким вещам? — предположил Петр.

— Точно нет, — уверенно заявила Тася. — Из нас двоих именно Вика увлекается мистикой и эзотерикой, она верит в призраков, реинкарнацию, энергии, — Тася помахала руками, изображая потоки вокруг них. — Но я все это считала выдумкой ровно до тех пор, пока в отражении вместо себя не увидела другого человека! Даже сейчас тоненький голосок шепчет мне, что все это чушь и на самом деле я просто сошла с ума. Никакого проклятого зеркала не существует, и все это лишь плод моего больного воображения.

— Нет, — Петр притворно вздохнул, — зеркало, честно говоря, даже на меня наводит жуть.

Они остановились на заправке, и пока Тася покупала кофе, Петр пытался дозвониться до Георгия Матвеева.

— Не отвечает, — с сожалением заключил он, убирая телефон в карман. — Придется нагрянуть без предупреждения.

— Думаешь, он станет с нами разговаривать?

— Понятия не имею, — Петр сделал глоток кофе. — Я бы на его месте не стал.

— Надеюсь, что он придерживается другого мнения, — улыбнулась Тася.

Георгий Матвеев жил в двухэтажном многоквартирном доме, послевоенной постройки. У подъездов в клумбах, сделанных из старых шин, цвели бархатцы, а на скамейке лениво умывался упитанный рыжий кот.

— По моей информации, его квартира на втором этаже, — Петр поднял голову, пытаясь определить, куда выходят нужные им окна.

— Домофона нет, — Тася потянула на себя выкрашенную синей краской дверь подъезда.

— Вот и чудесно, — Петр первым вошел в дом.

Они стояли на тесной лестничной площадке и слушали, как в пустой квартире дребезжит дверной звонок.

— Жорика нет дома, — из соседней квартиры выглянула старушка в аккуратно повязанном светлом платочке. — Он на службе.

— Видимо, вернется только к вечеру, — разочарованно вздохнула Тася.

— Что ты, милая! — Всплеснула руками старушка. — К обеду будет. В церкви он, каждое воскресенье ходит.

— Спасибо, — Петр благодарно улыбнулся, — мы подождем его на улице, — он взял Тасю за руку и повел вниз, прежде чем любопытная соседка успела что-нибудь спросить.

— И какой у нас план? — Тася села на скамейку рядом с рыжим котом, который, закончив утренний туалет, безмятежно дремал на солнышке.

— Думаю, нужно сказать правду, — после некоторого раздумья решил Петр. — Но не всю, разумеется, — быстро добавил он, заметив, как округлились и без того большие глаза Таси. — Полагаю, про странные отражения в зеркале можно будет умолчать.

— Это не он? — Тася чуть сдвинулась в сторону, чтобы лучше видеть дорогу, по которой к ним приближался невысокий лысоватый мужчина средних лет.

— Георгий, — негромко позвал Петр, когда мужчина, скользнув по ним незаинтересованным взглядом, прошел мимо к двери подъезда.

Когда он обернулся, на лице его явно читалось смятение, а Петр уже спешил к нему, приветственно протягивая руку.

— Добрый день! Меня зовут Петр, а это Таисия, — Тася улыбнулась, пока не решаясь подойти ближе. — Мы бы хотели с вами поговорить о вашей работе в бывшей усадьбе Баргиных в начале двухтысячных.

В глазах Матвеева промелькнул страх, и он крепче ухватился за ручку подъездной двери, готовый в любой момент сбежать.

— Мы не из полиции, — твердо сказал Петр, — нам просто нужна информация.

— Пожалуйста, — взмолилась Тася. — Моя подруга попала в беду, и мы предполагаем, что это следствие событий, которые происходили в усадьбе раньше. Если вы сможете хоть чем-то нам помочь, мы будем бесконечно благодарны.

— Оно все еще там? — тяжело дыша, спросил Матвеев. На лбу его выступила испарина, он судорожно схватился за ворот полосатой рубашки, оттягивая его в сторону, будто внезапно ему перестало хватать кислорода.

— Что именно? — уточнил Петр, хотя она не сомневалась в том, что он все прекрасно понял — Матвеев имел в виду зеркало.

— Пойдемте, — Георгий еще раз шумно вздохнул и скрылся в подъезде.

Жилище его было скромным, но чистым. По всему было видно, что живет Матвеев один. Тася не заметила ни единого намека на то, что в этом доме бывает женщина: ни красивых занавесок, ни скатерти на столе — все просто и функционально. В квартире даже не было зеркал. Ни единого.

— Чай будете? — Не дожидаясь ответа, Георгий поставил на плиту чайник, как Тася предположила, ему нужно было просто чем-то занять руки. Петр не торопил его, терпеливо дожидаясь, когда Матвеев успокоится и будет готов к разговору.

— Я знал, что усадьба никогда меня не отпустит, — Георгий сел за стол, сцепив перед собой руки в замок. — Что вы хотите знать?

— Как погиб ваш напарник? — в лоб спросил Петр.

— Застрелился, — не сводя глаз со своих рук, процедил Матвеев.

— А на самом деле?

Чайник закипел, и тесная кухня наполнилась протяжным свистом, но Георгий не обращал на это никакого внимания. Тася встала и выключила огонь, а Матвеев все так же молчал.

— Он был хорошим парнем. Денис. Собирался подзаработать деньжат и жениться. Они с Катькой были вместе уже какое-то время, и вроде как все шло хорошо, пока он не оказался в усадьбе.

В начале двухтысячных главное здание усадьбы стояло заколоченным, а в гостевом флигеле располагался склад. Комнаты были доверху забиты дешевым китайским барахлом. Раз в неделю приезжала машина. Водитель забрасывал в кузов тюки и уезжал, а мы с Деном снова оставались одни. Работа, что называется, не бей лежачего. В наши обязанности входило осматривать территорию каждые три часа, а на случай, если кто-то решит поживиться китайским ширпотребом, у нас было оружие. Все официально, не подкопаешься. Но, честно говоря, желающих сунуться в усадьбу не было, поэтому большую часть времени мы с Денисом были там одни. Купили в комиссионке телевизор и подержанный видеомагнитофон и целыми днями смотрели боевики и тупые комедии. Поначалу я радовался, что мне удалось отхватить такую непыльную работенку, за которую к тому же неплохо платят, но через некоторое время мне стало казаться, что я схожу с ума.

Мне мерещились тени, какие-то голоса. Я пытался поговорить об этом с Деном, но тот только отмахивался, хотя я замечал, что с каждым днем он как будто становился все более мрачным, неразговорчивым.

Все менялось, когда на выходные приезжала Катька. Она вносила в наше мрачное мужское существование веселое оживление. Ден снова шутил, строил планы, но выходные заканчивались, и он опять погружался в угрюмое молчание.

Как-то Катька появилась в усадьбе в пятницу вечером и объявила, что взяла отпуск и остается в усадьбе на целых две недели. Ден обрадовался, да и я, признаться, испытывал сильное воодушевление. Не подумайте, никаких видов на Катьку у меня не было, но мне нравилась ее компания. Однако в этот ее приезд все было иначе: они с Деном постоянно ругались, оба ходили дерганные и злые. Я старался лишний раз не попадаться им на глаза, но однажды ночью ко мне в комнату постучалась Катька. Она была расстроена и, судя по покрасневшим глазам, недавно плакала.

Я спросил, что случилось, и она рассказала мне, что Ден ей изменяет. Честно говоря, в первую секунду я готов был просто расхохотаться — мы находились в усадьбе двадцать четыре часа в сутки, кроме нас на всей огромной территории были разве что лисы да ежи, так что ее подозрения были абсолютно беспочвенны. Но Катька была непреклонна. Когда я сказал ей, что у Дена нет и не может быть других женщин, она обвинила меня в том, что я его покрываю, а она наверняка знает, что ее парень завел себе любовницу.

Я попытался ее успокоить, но она словно слетела с катушек. Кричала, что все мужики одинаковые и готовы волочиться за любой юбкой… На ее вопли прибежал заспанный Ден, и Катька переключилась на него. Колотила его в грудь, обзывала. В тот момент я совершенно растерялся. Она была в истерике, и я не представлял, как привести ее в чувство. Но Ден сделал мне знак уходить, я схватил куртку и вышел на улицу, оставив их разбираться вдвоем.

Обвинения Катьки были абсурдны, и я удивлялся, с чего вдруг она решила, что у Дена другая женщина? Если бы он кого-то приводил в усадьбу, я бы знал. Да и единственная женщина, которую я видел за все время своей работы, была в… зеркале.

— В зеркале? — Тася подскочила на месте.

— Я не сошел с ума, — Матвеев отчаянно затряс головой. — Я видел ее однажды, а потом слышал, как она зовет меня.

— Где вы ее видели? — как всегда невозмутимо поинтересовался Петр.

— В одной из комнат Ден обнаружил старинное зеркало и притащил к себе. Как по мне, полная безвкусица — огромное, тяжелое, с вычурной резной рамой, да к тому же мутное, даже своего отражения не разглядеть, но ему оно нравилось. Сейчас я бы даже сказал, что он стал им одержим. С тех пор как оно появилось, Ден почти все время проводил у себя. Я как-то постучал к нему, он не ответил. Тогда я просто открыл дверь и увидел, что он сидит на полу перед зеркалом и всматривается в его мутную поверхность, ничего не замечая вокруг. Я окликнул его, но Ден даже не повернул головы. Пришел в себя, только когда я тронул его за плечо. Обругал меня за то, что я без спроса вламываюсь в чужую комнату. Мы тогда здорово повздорили, и вот в тот момент, как он стоял и костерил меня на чем свет стоит, я и увидел за его спиной в отражении женщину. В черном.

— Монахиню? — в один голос воскликнули Петр и Тася.

— Нет, — Георгий удивленно посмотрел на них. — Вдову.

— Вы уверены? — Тася достала телефон и открыла размытое фото монахини, сделанное в городе. — Взгляните, может быть, это была она?

— Да вы что? — еще больше удивился Матвеев. — Это же матушка Неонилла.

— Вы ее знаете? — пришел черед Таси удивляться.

— Конечно, — Матвеев мелко закивал, — она единственная, кому известна вся правда.

— Я сразу бросился бежать к флигелю, когда прогремел выстрел, — Матвеев закрыл лицо руками, отчего голос его зазвучал приглушенно. — Не знаю почему, но в тот момент я как будто уже знал, что увижу, будто где-то в глубине души предчувствовал трагедию. А может, тот тихий голос, что я слышал в усадьбе, предупреждал меня… Не знаю… Мне в жизни приходилось видеть всякое. До того, как устроиться охранником, я служил в милиции и, поверьте, повидал всякого, но тогда от одного вида развороченного выстрелом лица меня несколько раз вывернуло. Я стоял, держась за стену, и трясся, как желторотый юнец, который впервые видит смерть, потому и не сразу заметил в углу комнаты съежившуюся фигуру.

Катя сидела на полу и дрожала. Резкое осознание того, что здесь только что произошло, быстро привело меня в чувство, я подхватил ее на руки и вынес из комнаты, подальше от ужасного зрелища. Она была в шоке, цеплялась за меня перепачканными кровью руками и что-то бессвязно бормотала. Я не особенно прислушивался, все мои мысли были заняты одним: что делать дальше? Нужно было вызывать милицию, скорую, хотя одного взгляда на обезображенное тело было достаточно, чтобы понять: Дену уже не помочь.

Катька была вся в крови. Я подхватил ее на руки и отнес в уборную. Над щербатой раковиной висело крошечное прямоугольное зеркальце и стоило ей увидеть свое отражение в нем, как что-то произошло. Она закричала и с силой ударила кулаком по зеркалу. Оно разлетелось вдребезги, но Катька продолжала молотить по осколкам руками, разбивая в крошку все фрагменты, до которых смогла дотянуться, прежде чем мне удалось скрутить ее.

Она была невысокого роста и довольно худощавая, но в тот момент в нее будто вселилась нечеловеческая сила, и мне с трудом удавалось удерживать ее. Ее руки были изрезаны, кафельный пол был залит кровью, в которой поблескивали осколки зеркала, а Катька все вопила и извивалась, пытаясь до них дотянуться.

Не знаю, сколько это продолжалось, но она, наконец, затихла и обмякла. Все еще ожидая очередной вспышки ярости, я аккуратно обработал и перевязал ей изрезанные руки, но Катька больше не сопротивлялась. Она безучастно смотрела в одну точку, как будто даже не понимала, что случилось и где она находится.

Я пытался привести ее в чувство, но она не реагировала. Время шло. Я понимал, что тянуть дольше нельзя, нужно вызывать милицию, заявить о случившемся, но в то же время внутренний голос подсказывал, что Катьку в это впутывать нельзя. Во-первых, само ее нахождение на вверенной нам территории вызовет вопросы, а во-вторых, я достаточно видел самоубийств, чтобы понимать — Денис не думал себя убивать.

Я отвел ее в главный дом. Она все еще пребывала в заторможенном состоянии, поэтому не задавала вопросов, только послушно делала все, что я говорил.

Пока она была заперта в одной из комнат усадьбы, я вернулся во флигель и спрятал все следы ее пребывания в доме, а после, преодолевая отвращение к себе, вложил пистолет в холодную руку Дениса, хотя прекрасно понимал, что тщательное расследование разнесет версию о самоубийстве в пух и прах. Однако мне повезло. Прибывший на место следователь охотно ухватился за мою историю о том, что напарник в последнее время пребывал в подавленном состоянии, был угрюм и замкнут. Как бывший мент, я знал, что нужно говорить, чтобы отвести подозрение от себя и убедить следователя в том, что Ден был человеком с нестабильной психикой, чье состояние ухудшилось от длительного пребывания в изоляции. Я врал, и сам себе был противен, но тогда мне казалось, что это единственно верное решение.

Катька никогда не решилась бы на убийство, даже в состоянии аффекта. Оно заставило ее. Каким-то образом зло, живущее в чертовом зеркале, вырвалось наружу и забрало жизнь Дена.

— А что было с Катей? — тихо спросила Тася.

— Когда следователь уехал, я отвез ее домой. Она к тому времени пришла в себя, но ничего не помнила о случившемся. Для нее Денис тоже стал самоубийцей.

— А мы можем с ней поговорить? Вдруг она вспомнит что-то полезное?

— Нет, — Георгий встал и отошел к окну и долго смотрел на играющих в мяч детей, и Тася уже решила, что ее вопрос останется без ответа, когда он внезапно заговорил: — Через два месяца после смерти Дена она тоже покончила с собой. Родные решили, что Катька не смогла оправиться после гибели возлюбленного, но я сразу понял, что она и ее забрала.

— Женщина из зеркала? — едва слышно выдохнула Тася.

— Она улыбалась. Смотрела на меня и улыбалась. — Матвеев повернулся к Тасе, и она отчетливо увидела ужас в его глазах. Даже годы спустя то воспоминание все еще пугало его. — Я остался в усадьбе. Мне пришлось. И вот однажды ночью, я услышал голос. Из запертой комнаты. Мне нужно было проверить, не влезли ли туда посторонние, хотя я и так знал, что никого там не обнаружу. Едва я открыл дверь, как зеркало дрогнуло. По его поверхности прошла рябь, будто оно знало, что я не смогу сопротивляться его зову. А потом я увидел их. Катьку, Дена… И с того момента видел их постоянно в отражениях любых зеркал, и за ними всегда стояла тень — женщина в черном улыбалась, собрав свою жатву.

— А когда вы познакомились с Неониллой? — поинтересовался Петр.

— В какой-то момент я решил, что закончу так же, как Ден и Катька. Она не отпустит меня, заставит сунуть холодное дуло себе в рот, либо найдет другой способ заполучить мою душу. Я ощущал ее присутствие каждой клеточкой тела. Она будто стояла у меня за спиной и ждала, когда я утрачу контроль, и она сможет, как опытный кукловод дернуть за нужные ниточки, чтобы добиться желаемого.

По ночам я слышал, как она ходит за запертой дверью комнаты, в которой стояло проклятое зеркало. Слышал ее голос, она звала меня, и вы не поверите, но все мое существо желало откликнуться на ее зов. Однажды я словно отключился, а когда снова пришел в себя, то обнаружил, что стою перед зеркалом. В тот момент меня охватила такая ярость, что я выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в отражение, но пули лишь задели деревянную раму. — Тася вспомнила сколы и царапины на зеркале, гадая, сколько людей, осознав дьявольскую силу зеркала, пытались его уничтожить. — Его нельзя разбить, поверьте, я пытался. И после каждой неудачной попытки в моей голове раздавался издевательский смех. Она знала, что однажды я сдамся. Это был лишь вопрос времени.

— Почему вы не уехали? — задал вопрос Петр.

— Я быстро понял, что это не выход. Если ты уже однажды попал в отражение, то будешь связан с ней до конца жизни. Она найдет тебя везде и заберет то, что ей нужно.

— Полагаете, в зеркале живет какое-то зло, которое питается человеческими душами? — уточнил Петр.

— Я это знаю, — Матвеев отвернулся от окна и серьезно посмотрел на него. — Если вы здесь, значит, она уже поймала вас на крючок.

— Но вам удалось выжить, — вставила Тася.

— Все благодаря Неонилле, — при упоминании имени монахини, лицо Георгия просветлело. — Когда я подошел к самому краю, появилась она. Сказала, что Господь не оставит чад своих, нужно лишь услышать его голос, и он выведет меня к Свету. Целую ночь она молилась вместе со мной, а наутро я почувствовал, что мне стало легче. Зло не исчезло, но голос его стал тише.

— А как нам найти Неониллу? — Тася вспомнила ночь, проведенную в разрушенной часовне, и впервые подумала, что, возможно, тогда Неонилла тоже хотела ее спасти, и с самого начала она понимала ее роль в этой истории неправильно. Женщина в черном в жизни и в зеркале могли быть отражениями друг друга, только одна вела к свету, тогда как друга тянула во тьму.

— Не знаю, — Георгий снова отвернулся к окну. — Она из тех, кто мало рассказывает о себе. Но я понял, что Неонилла приходит сама, когда нужна ее помощь.

— Последний вопрос, — Петр бросил быстрый взгляд на часы, понимая, что они задержались у Матвеева гораздо дольше, чем планировали. — Вы слышали о других самоубийствах в усадьбе?

— Да, — не оборачиваясь кивнул Петр, — старое дело. Учитель покончил с собой из-за несчастной любви. Мне не удалось раскопать детали, но уверен, без зеркала в этом деле не обошлось.

— Не возражаете, если я попрошу вас взглянуть на материалы? — Петр достал телефон и открыл файлы, полученные из полицейского архива. — Возможно, ваш опытный взгляд подметит то, что мы упустили.

Судя по выражению лица Матвеева, он был против, но желание помочь пересилило стремление оставить эту историю в прошлом, и он неохотно взял телефон, который протягивал ему Петр.

— Он тоже сделал это перед зеркалом, — Матвеев медленно перелистывал фото. Когда он дошел до снимка, на котором в отражении виднелась темная фигура, палец его замер над экраном, а дыхание сделалось хриплым и прерывистым. — Это она, — с трудом выдавил он, быстро возвращая телефон обратно. — Точно она.

— Я оставлю вам свою визитку на случай, если вы еще что-то вспомните… — начал было Петр, но Матвеев его уже не слышал.

Он закрыл глаза и вполголоса бормотал молитву, то и дело размашисто крестясь.

— Спасибо вам за помощь, — пробормотала Тася, вставая из-за стола.

Они покинули квартиру, а Георгий так и остался стоять у окна, взывая к милости Господа и Его защите.

— Я окончательно запуталась, — Тася зажмурилась и с силой сдавила переносицу. — Пока ясно одно: мы все в опасности.

— И в первую очередь Марья. Если верить рассказу Матвеева, женщина в черном забрала душу Кати вскоре после смерти Дениса Кошелева.

— Думаю, пока она в следственном изоляторе, ей ничего не угрожает, — предположила Тася. — Там нет зеркал, следовательно, ее сложнее будет достать.

— Пора все рассказать Ольге, — Петр завел машину, но тронуться не успел — зазвонил телефон.

По тому как с каждым словом собеседника все больше мрачнело лицо Петра, Тася поняла, что что-то случилось.

— Гостиницу осаждают журналисты, — Петр отложил телефон и, круто развернувшись, вырулил из двора. — Ольга в панике, не знает, что делать. Говорит, что к дому подъехал фургон с телевизионщиками, они снимают сюжет о самоубийстве Ивана.

Телефон снова зазвонил. Петр ругнулся, и удерживая руль одной рукой, ответил на вызов.

— Час от часу не легче, — пробормотал он, возвращая телефон в держатель на приборной панели.

— Что произошло?

— Звонил адвокат. Сказал, что сегодня Марию доставили в больницу. У нее случился истерический припадок, она кричала и билась головой об решетку. Сейчас ей вкололи успокоительное, и она спит. Палата под круглосуточной охраной, но сомневаюсь, что полиция сможет защитить ее от того, что ей действительно угрожает.

— Я не представляю, что нам делать, — простонала Тася, глядя, как мимо стремительно проносятся деревья.

— Для начала разберемся с журналистами, а дальше посмотрим.

Едва они подошли к гостинице, как откуда ни возьмись навстречу им выбежала тощая девица в вызывающе короткой юбке, а за ней невысокий пухлый парень, будто знамя несущий перед собой камеру на штативе. Журналистка еще не успела открыть рот, наставив на него микрофон, как Петр сухо бросил:

— Без комментариев.

Прикрывая собой Тасю, он пробирался к входу в гостиницу.

— Поднимайся наверх, я все улажу, — шепнул он, подталкивая Тасю к ступеням.

— Ой, это же вы! — Взвизгнула девица, бесцеремонно хватая Петра за руку. — Петр Назаров! Вась, снимай, снимай!

Неповоротливый оператор поудобнее перехватил штатив и едва не угодил Петру в лицо. Тот вовремя среагировал, выставив вперед руку.

— Петр, вас преследуют трагедии! Скажите, это злой рок, проклятье или просто злая насмешка судьбы? А может быть, подозрения о вашей причастности к гибели брата не так уж и беспочвенны, как решило следствие?

— О чем она говорит? — прошептала Тася, застывшая на пороге.

— Уходи! — Сверкнул глазами Петр, поворачиваясь к ней. — Живо!

Тася испуганно отпрянула и, нашарив за спиной ручку двери, потянула на себя, проваливаясь в прохладный полумрак холла.

За стойкой суетилась Лиза, нервно перебирая бумажки и имитируя бурную деятельность. Заметив Тасю, она вымученно улыбнулась.

— Приносим извинения за неудобства, — пискнула Лиза, но Тася лишь отмахнулась. Она прошла мимо стойки администратора и поднялась к себе в номер.

Первым делом она включила ноутбук и в строке поиска ввела имя: «Петр Назаров». Вика говорила, что нынешний владелец усадьбы выгорел на работе, оттого и выкупил заброшенную усадьбу, чтобы вдали от городской суеты заниматься ее восстановлением, но на деле все оказалось гораздо сложнее. Не сразу, но Тасе все же удалось отыскать истинную причину того, почему Петр на пике своей карьеры решил все бросить. Три года назад в аварии, не справившись с управлением, погиб его брат Павел. Водитель скончался на месте, пассажир же отделался легкими царапинами. И пассажиром этим был Петр. Поговаривали, что незадолго до трагедии между братьями произошел конфликт. Некоторое время они даже не разговаривали, поэтому то, что они внезапно оказались вместе в одной машине, вызывало вопросы. Кто-то из их окружения вспомнил, как в пылу ссоры Петр угрожал брату, и все это дало почву для подозрений о его причастности к смерти Павла, которые, впрочем, не подтвердились.

Тася знала, что журналисты нередко в погоне за громкими заголовками искажают факты, и не верила, что Петр имел какое-то отношение к тому, что случилось с его братом, но заметно было, что обвинение наглой девицы его задело.

Петр появился на пороге ее комнаты спустя час. Он выглядел измученным и как будто постаревшим сразу на несколько лет.

— Я собираюсь обсудить с Ольгой закрытие гостиницы, присоединишься к нам? — без предисловий сказал он.

— Если это необходимо, — Тася кивнула и вслед за Петром спустилась в гостиную, где их дожидалась Ольга. Одного взгляда на нее было достаточно, чтобы понять — она явно нервничала, хотя и пыталась это скрыть.

— О чем вы хотели поговорить? — резко сказала Ольга, когда Петр и Тася устроились на диване напротив нее.

— Мы должны закрыть гостиницу, — тихо сказал Петр.

— Петь, не начинай! Мы уже это обсуждали, я не позволю тебе этого сделать!

— Дай мне закончить, — спокойно продолжил Петр. — Все гораздо серьезнее, чем тебе кажется. В усадьбе находиться опасно.

— Да, здесь произошла трагедия, но мы должны двигаться дальше, больше это не повторится. Через пару дней здесь будет охрана, организуем досмотр на КПП, и все будет в порядке.

— Ошибаешься.

— Убийцу арестовали. Не думаешь же ты, что сюда ломанутся толпы обманутых женщин, чтобы ритуально чинить расправу над неверными мужчинами? Это глупости!

— Оля, я серьезно. Иван не первый, кто погиб в стенах усадьбы.

— Петь, — Ольга наклонилась и ласково положила руку ему на колено, — я сама рассказывала эту историю: Владимир Баргин покончил с собой от несчастной любви… Но это было сто лет назад! Какая связь между этими двумя смертями?

Петр посмотрел на Тасю, словно ища поддержки.

— Оля, — он убрал руку Ольги, легонько сжав ее пальцы, — в это сложно поверить, но смерть Баргина не была самоубийством. Более того, она положила начало целой череде смертей, и, если мы продолжим бездействовать, может погибнуть кто-то еще.

Ольга выглядела совершенно сбитой с толку. Она перевела взгляд с Петра на Тасю и нервно улыбнулась.

— Вы же несерьезно, да?

Петр ответил ей хмурым взглядом.

— Но какая связь? — почти выкрикнула Ольга. — Здесь что, какой-то токсичный воздух, который заставляет людей брать в руки огнестрельное оружие?

— Не совсем. Мы не знаем точно, что влияет на людей, но после смерти Баргина в усадьбе в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году погиб учитель, Илья Николаев, в начале двухтысячных, когда во флигеле устроили склад, был застрелен охранник, а два дня назад — постоялец гостиницы.

— Я все еще не вижу связи, — лицо Ольги приобрело пепельный оттенок, а глаза лихорадочно блестели.

— Кроме того, что все они погибли от пули, в момент смерти каждый из них смотрел в зеркало, которое сейчас заперто в комнате в гостевом флигеле.

— То зеркало, которое ты попросила убрать из номера? — Ольга повернулась к Тасе с таким видом, будто та была виновата во всем, что сейчас происходит.

— Оно… — Тася пыталась подобрать подходящее слово, — …пугает. Ольга, вы же сами слышали вчера его шепот!

— Так, — Ольга встала, и сложив за спиной руки, принялась мерить шагами комнату, — вы хотите мне сказать, что зеркало каким-то образом заставляет людей делать…жуткие вещи? Правильно я поняла?

— Мы считаем, что зеркало отражает смерть Владимира Баргина, — уверенно заявила Тася.

— Но он покончил с собой! — всплеснула руками Ольга.

— Нет, — Тася поднялась с дивана, — нам удалось выяснить, что его смерть не была самоубийством. Баргин был застрелен, более того, застрелен был собственной невестой Анастасией Сафоновой, о чем она сама рассказала настоятельнице монастыря.

— Я в это не верю, — неуверенно пробормотала Ольга.

— Я видела его смерть в зеркале, — тихо сказала Тася. — И Вика наверняка тоже, и это напугало ее настолько, что она до сих пор пребывает в шоковом состоянии, а напарник застреленного охранника последние двадцать лет избегает смотреть в зеркала. Там что-то есть, в этом зеркале. Мы не можем этого объяснить, но оно словно заставляет людей снова и снова повторять ту давнюю трагедию.

— Я нашла это зеркало среди мусора в гостевом флигеле, — Ольга снова села на диван, и Тася сделала то же самое. — Но я не замечала ничего странного. Да, оно было в очень плохом состоянии, что объяснимо, учитывая, как долго оно простояло в пыльном и неотапливаемом помещении. Правда, я не особенно его разглядывала, решила, что займусь его реставрацией позже, а на первое время оно послужит отличным дополнением к интерьеру мансардной комнаты.

— Мне кажется, мы с Викой каким-то образом разбудили то, что живет в нем, — сбивчиво сказала Тася.

— Петь, — Ольга снова повернулась к нему, — и ты на самом деле в это веришь? Что в зеркале живет зло?

— Да, — Петр уверенно кивнул.

— Что ж, — Ольга снова встала, — но почему мы тогда не можем просто избавиться от него? Отвезти на свалку, и дело с концом.

— Боюсь, что это не выход, — Петр подошел к Ольге и взял ее за плечи. — Мы должны закрыть гостиницу, пока не разберемся, как избавиться от зла, которое здесь поселилось.

— Хорошо, — Ольга обреченно кивнула, закусив нижнюю губу. — Завтра я извещу гостей о необходимости уехать и отменю бронирования на ближайшие две недели. Но скажи, как мы будем решать эту проблему? Вызовем ведьму? Или экстрасенса? Что ты думаешь со всем этим делать?

— Я разберусь, обещаю, — как всегда спокойно сказал Петр. — Но тебе лучше уехать вместе с гостями. И Таисии тоже.

— Ни за что! — возмущенно воскликнула Тася. — Я остаюсь здесь.

— Я тоже, — твердо сказала Ольга.

— Поймите, что находиться здесь опасно! — увещевал их Петр.

— Исходя из вашего рассказа, я поняла, что жертвами становятся только мужчины, поэтому уезжать нужно тебе, Петя, — уверенно сказала Ольга.

— Исключено.

— В таком случае мы все остаемся. Как я понимаю, в гостевом флигеле находиться небезопасно, но сейчас в гостинице свободен только один номер.

— Я могу переночевать в комнате для персонала, там есть диван, — сказал Петр.

— Отлично. Все остальные помещения запрем на ключ, в том числе и флигель.

— Спасибо тебе за понимание, — Петр привлек Ольгу к себе и крепко обнял. — Я знаю, чего тебе это стоит.

— Как только разберемся с зеркалом, наймем дополнительную бригаду рабочих, чтобы поскорее закончить ремонт во флигеле и снова открыть гостиницу. К тому моменту, надеюсь, уляжется и шумиха вокруг убийства Ивана.

— Договорились.

— Пойду скажу горничным, чтобы подготовили для меня номер и принесли в комнату для персонала подушки и одеяла, — Ольга высвободилась из объятий Петра и смущенно улыбнулась. — А вы пока думайте, что делать дальше.

Когда за Ольгой закрылась дверь, Петр повернулся к задумчиво сидящей Тасе.

— Есть идеи?

— Слишком много мыслей, — вздохнула она. — Мне нужно все записать, чтобы структурировать ту информацию, что мы узнали. Я пойду к себе.

— Будь осторожна, — в глазах Петра ясно читалось беспокойство.

— Ольга права: пока мы не смотримся в зеркала, нам ничего не угрожает.

— И все же, мы не можем быть в этом уверены до конца.

Тася пожелала Петру доброй ночи и поднялась в свой номер. Она быстро приняла душ, предварительно закрыв полотенцем крошечное зеркало в ванной, и устроилась на ставшем уже привычном кресле у окна.

Склонность к структурированию и анализу информации проявилась у нее еще в детстве. Едва Тася научилась читать и писать, она начала вести дневники, куда поначалу записывала то, что узнавала из книг и журналов. Позже, она стала разбавлять сухие факты своими мыслями и впечатлениями от прочитанного. Когда перед ней возникала проблема, Тася первым делом записывала ее на бумаге, и, сложенная из слов, она сразу же переставала казаться ей неразрешимой. Она взяла ноутбук на колени и напечатала «Убийство в усадьбе Баргиных».

Шаг за шагом она описывала все, что узнала о смерти Владимира Баргина. Пальцы безостановочно порхали над клавиатурой, пока не замерли, когда Тася вдруг поняла, что упустила ключевого участника тех давних событий.

Она еще раз просмотрела свои записи: так и есть. Анна Бюссо упоминалась лишь вскользь, хотя была одной из вершин сложившегося любовного треугольника. Последнее, что Тася о ней узнала — Анна в образе медиума пыталась проникнуть в дом Баргиных, чтобы побыть на месте гибели своего возлюбленного. Она уверяла, что дух Владимира все еще в доме, но могли ли ее слова быть вымыслом, либо же она доподлинно знала, что душа его все еще в стенах усадьбы?

Тася открыла папку с копиями газетных заметок, которые прислала ей Алла, и погрузилась в чтение. Однако после того громкого случая Анна Бюссо как будто исчезла, затаилась, и никто из приятелей Баргина, которые активно беседовали с газетчиками, о ней не упоминал. И довольно скоро Тася поняла, что было тому причиной: Анна Бюссо умерла вскоре после смерти Владимира Баргина. Причины гибели не уточнялись, но в некрологе красноречиво перечислялись достоинства и добродетели усопшей, и Тася почти не удивилась, когда в подписи к заметке увидела фамилию все того же газетчика, который посвятил целый цикл статей самоубийству Владимира Баргина.

Она сверилась со своими заметками: Баргин умер в июне, а некролог вышел в сентябрьской газете. Бюссо не стало примерно через два месяца после смерти ее любовника. Два месяца прожила и Екатерина после убийства Дениса Кошелева. Если бы у Таси было больше информации о смерти учителя, Ильи Николаева, то можно было бы уверенно говорить о закономерности, но дело пятидесятых годов по большей части оставалось для нее загадкой.

В прошлый раз они с Петром обнаружили, что в списке тех, кто находился в ночь смерти Николаева в гостевом флигеле, отсутствует одно имя. Алевтина Егорова, учитель русского языка и литературы, по какой-то причине покинула школу в ту роковую ночь. И единственным свидетельством того, что незадолго до смерти Николаев был не один, были показания учителя географии. Тася пролистала список, отыскивая его имя. Василий Канышев. Но все это мало что ей давало. Расследование явно зашло в тупик, и ей срочно необходим был свежий взгляд со стороны.

На часах было уже десять вечера, но она без колебаний взяла телефон и набрала номер. Трубку сняли уже после второго гудка.

— Привет, мышка моя.

— Привет, пап, — Тася улыбнулась, услышав свое детское прозвище. — Не занят?

— Шутишь? Твоя мать весь день донимала меня разными поручениями, я буквально десять минут назад сумел освободиться от ее гнета. Заварил чаю и заперся в библиотеке. Как у тебя дела?

— Нормально, — соврала Тася. Она не рассказывала родителям, что происходит, чтобы лишний раз не волновать. Ее отец, Юрий Максимович, всю жизнь проработал в университете, но в прошлом году перенес инфаркт, и с огромным трудом им с матерью удалось убедить его бросить преподавание и переехать загород. Но отец, пусть и оставил университетскую должность, работать не перестал: в их дачном доме он оборудовал кабинет, куда перевез всю свою огромную библиотеку, и по вечерам долго засиживался за книгой или писал статьи для своего блога, который завел с подачи Таси. Юрий Максимович был историком и обладал поистине уникальным талантом отыскивать самую невероятную информацию.

— Пап, мне нужна твоя консультация, — Тася буквально видела, как загорелись интересом глаза отца. — Я сейчас отдыхаю в усадьбе Баргиных в Подмосковье. Ее несколько месяцев назад отреставрировали и превратили в мини-отель. Так вот, я решила немного узнать об истории этого места и обнаружила несколько странных фактов.

Свой рассказ Тася сосредоточила исключительно на том периоде, когда в стенах усадьбы размещалась школа. Говоря об убийстве, она старалась, чтобы голос звучал спокойно и ровно, не выдавая ее волнения.

— И мне стало интересно, по какой причине обычный школьный учитель мог покончить с собой, — закончила она.

— Как говоришь, фамилия свидетеля, который слышал ссору? — уточнил отец.

— Канышев, — повторила Тася. — Василий Канышев.

— Секунду.

Тася слышала, как скрипнули пружины дивана, когда отец встал и подошел к книжным полкам. Он скользил кончиками шершавых пальцев по корешкам книг, что-то бормоча себе под нос.

— Вот она! — победно воскликнул он. — Книга воспоминаний «Формула вины», автор Василий Канышев.

В трубке зашелестели страницы, и Тася, затаив дыхание ждала, что еще скажет отец.

— То, что нужно! Этот учитель математики в середине восьмидесятых издал книгу, в которой изложил свои мысли на тему того давнего убийства. Канышев некоторое время работал в нашем университете. Я тогда был студентом, математика не была у нас профильным предметом, поэтому Канышев предложил всем желающим получить «автомат» на экзамене, приобрести свою книжонку. Вот так я и стал счастливым обладателем «Формулы вины». Книгу, честно говоря, так и не открыл ни разу.

— Пап, не возражаешь, если я завтра приеду и возьму ее?

— И давно ты стала спрашивать разрешения приехать к родителям, а? — насмешливо сказал Юрий Максимович. — Конечно, мы тебя ждем в любое время.

Тася попрощалась с отцом и прикрыла уставшие глаза. Отсюда до дачи родителей было минут сорок езды, если встать пораньше, она успеет вернуться в усадьбу до обеда.

За стеной что-то стукнуло, и Тася испуганно выпрямилась. На цыпочках она подошла к двери и осторожно выглянула в коридор.

— Прости, я тебя разбудила, — Ольга слабо улыбнулась, втаскивая в соседний номер чемодан. — Не знала, как долго придется здесь ночевать, поэтому на всякий случай забрала из флигеля все, что могло мне пригодиться.

— Давай помогу, — Тася потянулась к чемодану, который зацепился колесом за порог и застрял, но Ольга ее остановила.

— Я сама, — сдержанно сказала она. — Доброй ночи.

Тасе не оставалось ничего иного, как вернуться в свою комнату. Ольга явно ее не жаловала, и Тася не могла ее за это винить.

— Привет!

Тася едва не подпрыгнула на месте, услышав в пустом холле знакомый голос. Медленно обернувшись, она увидела выходящего из-за стойки Петра.

— Привет, — она приложила ладонь к гулко бьющемуся сердцу в тщетной попытке его хоть немного успокоить. — Не думала, что встречу кого-нибудь здесь в такую рань.

— Уезжаешь? — Петр кивнул на болтавшуюся у нее на плече сумку.

— Я вчера выяснила, что единственный свидетель ссоры между погибшим учителем математики и таинственной незнакомкой, написал мемуары, в которых подробно рассказал о событиях той ночи. По счастливой случайности один экземпляр есть в библиотеке моего отца, поэтому я собираюсь съездить за ним.

— Можно с тобой? — неожиданно выпалил Петр.

— А как же Ольга? — осторожно поинтересовалась Тася, памятуя, каким негодующим взглядом та наградила ее накануне вечером.

— Все утро она будет занята отменами бронирования, — Петр неопределенно пожал плечами. — Персонал проинструктирован, немногочисленные гости разъедутся до обеда, так что мое присутствие в усадьбе сегодня необязательно.

— Хорошо, — все еще с сомнением пробормотала Тася. — Тогда поехали.

— Петр взял со стойки телефон и ключи от машины, и, обогнав Тасю, распахнул перед ней дверь.

— Я могу подождать тебя в машине, — расценив ее напряженное молчание как нежелание появляться в доме родителей с незнакомцем, предложил Петр.

— Нет, все в порядке, — рассеянно сказала Тася, садясь на пассажирское сиденье. — Мои родители всегда рады гостям.

Когда они выехали на шоссе, Тася отправила отцу сообщение, предупредив, что будет не одна.

— Как спалось? — нарушил тягостное молчание Петр.

— Нормально, — Тася ощущала неловкость и мысленно винила себя за то, что не отказалась от предложения Петра поехать вместе.

— Тась, я тебя чем-то обидел? — наконец спросил Петр, когда все последующие его попытки завязать разговор провалились.

— Нет, все в порядке, — не глядя на него, ответила Тася.

Петр свернул на обочину и остановил машину. Тася чувствовала, как его взгляд обжигает ее щеку, но упрямо смотрела в окно.

— Я же вижу, что ты с самого утра сама на себя непохожа.

— Петр, мне кажется, что это все неправильно, — выпалила она, опустив взгляд на свои колени.

— Что именно?

— Мы проводим слишком много времени вместе, в то время как Ольга одна справляется со всеми делами в гостинице. И я чувствую себя ужасно из-за того, что вот так бесцеремонно влезла в ваши отношения. Но при этом, прекрасно осознавая, что неправа, я снова куда-то уезжаю с тобой, еще больше усугубляя ситуацию.

— Так, — Петр жестом остановил ее. — Не очень понимаю причину твоих терзаний. Во-первых, мы с тобой пытаемся разобраться с проклятьем зеркала, и я безмерно благодарен тебе за эту помощь. Во-вторых, мы с Ольгой взрослые люди и способны сами решить возникшие между нами разногласия, не впутывая в это других. То, что она вымещает на тебе свою злость неправильно, и, честно говоря, удивительно для меня. Я не вижу ни одной причины ей так себя вести по отношению к тебе.

— Возможно, она ревнует, — заливаясь краской предположила Тася.

— Мы с Ольгой друзья, — Петр осторожно коснулся лица Таси, заставляя ее поднять глаза. — Она была невестой моего брата, между нами никогда не было никаких романтических отношений.

— А ты уверен, что она все еще испытывает к тебе исключительно дружеские чувства?

— Разумеется, — Петр завел двигатель и выехал на шоссе.

Его слова Тасю нисколько не успокоили.

Они остановились перед двухэтажным деревянным домом, увитом диким виноградом. Из открытого окна лилась музыка, джаз, который обожала Тасина мать.

— Мам, пап, привет! — Крикнула Тася, скидывая на пороге кроссовки.

— Доброе утро! — из кухни выпорхнула, окутанная ароматами корицы и яблок, повзрослевшая копия Таси в длинном льняном платье и цветастом переднике. За ней, дожевывая кусок пирога, вышел высокий, худощавый мужчина в очках в проволочной оправе.

— Знакомьтесь, это Петр. Петр, мои родители: Надежда Владимировна и Юрий Максимович.

— Можно просто Надежда, — мать Таси обняла Петра, послав из-за его спины дочери многозначительную ухмылку.

— И просто Юрий, — отец протянул Петру руку, которую тот крепко пожал.

— Проходите, дорогие, у меня как раз все готово.

Тася провела Петра по длинному коридору, стены которого были украшены яркими пейзажами, в просторную, светлую кухню.

На столе, накрытом льняной скатертью, уже остывал пирог. Юрий расставлял разномастные тарелки с цветочными орнаментами, а Надежда заваривала душистый чай.

— Мама — художница, — шепнула Тася. — Она пишет картины, лепит из глины посуду и всякие безделушки.

Петр благодарно улыбнулся, когда Надежда поставила перед ним чашку с миленьким цветочным узором.

— Расскажете, как познакомились? — положив подбородок на сложенные руки, поинтересовалась она.

— Ну мам, — насупилась Тася, чувствуя, как лицо заливает краской.

Петр же, в отличие от нее, никакой неловкости не испытывал. Он в сильно отредактированном виде преподнес родителям Таси историю их знакомства, умолчав, правда, что с момента их встречи прошло чуть больше двух недель.

— Тася никогда нас ни с кем не знакомит, — пожаловалась Надежда, беззастенчиво рассматривая Петра.

— Ну мам, — все еще пылая, в очередной раз повторила Тася. — И вообще, мы здесь по делу.

Поняв ее намек, Юрий Максимович встал из-за стола и скрылся в прилегающем к кухне помещении.

— Вот, как договаривались, — вернувшись, он протянул Тасе тонкую книжонку в мягком переплете. На обложке были изображены руины знакомой усадьбы, над которыми кроваво-красными буквами алело название мемуаров «Формула вины». Хотелось немедленно зарыться в книгу, но сделать это под испытующим взглядом матери не представлялось возможным.

— А я бывала однажды в этой усадьбе, — донесся до Таси беззаботный голос матери.

— Правда? — она удивленно вскинула голову.

— Во время учебы мы часто ездили на пленэры, делали наброски и зарисовки с натуры. У меня в мастерской до сих пор хранятся этюды того времени.

— Никогда не видела, — пробормотала Тася.

— Не очень люблю те работы, — скривилась Надежда. — Несколько ночей мы провели в гостевом флигеле. Там было жутко холодно и мрачно. Мне все время казалось, что за мной кто-то наблюдает. Кошмарное ощущение. — Надежда дернулась, словно стряхивая с себя неприятное воспоминание. — И не одной мне так казалось. Многие замечали, что место это нехорошее. Среди моих однокурсников была влюбленная парочка, так даже они все то время, что мы были в усадьбе, ругались как кошка с собакой. Страшно представить, чем бы все закончилось, если бы мы оттуда не уехали. Странно, что вы выбрали именно эту усадьбу для того, чтобы открыть отель.

— Я ничего подобного не замечал, — Петр пожал плечами. — Три года назад мне казалось, что это место отражает ту пустоту и разруху, которую я ощущал внутри себя.

— А сейчас? — Надежда не сводила с Петра внимательных глаз. — Вы до сих пор опустошены и несчастны?

— Нет, — как будто, удивившись собственному ответу, сказал Петр. — С недавних пор все иначе.

Довольная его ответом, Надежда усмехнулась.

— Возможно, с вами преобразится и усадьба. Знаете, иногда темная энергия скапливается в местах, где произошло несчастье, делая их непригодными для жизни. Но это не значит, что так будет всегда. Подобно людям, места тоже исцеляются.

— Знать бы еще, как это сделать, — отпивая чай, пробормотала Тася.

— Ты же во все это не веришь, — прищурившись, сказала мать.

— Как ты всегда меня учила, стараюсь мыслить шире, — нашлась Тася.

— Ты пошла в отца, — ласково коснувшись щеки мужа, сказала Надежда. — Он человек науки, поэтому верит только фактам, тогда как мир устроен гораздо сложнее. Все есть энергия. Она хранит информацию, воспоминания, эмоции…

— А могут эти воспоминания, скажем, где-нибудь застрять? — спросил Петр, чем заслужил уважительный взгляд от матери Таси.

— Разумеется! Очень часто предметы хранят негативную энергию, которая влияет на все вокруг.

— Например, зеркала, — осторожно предположил Петр.

— Зеркала вообще довольно интересная с точки зрения эзотерики вещь. Они не только хранят воспоминания, но и способны их отражать. Я как-то читала об одном зеркале, которое висело в доме, где произошло убийство, и с тех пор в каждом доме, где оно оказывалось, происходило то же самое.

Нога Таси нервно дернулась под столом, отчего угрожающе звякнула посуда. Петр незаметно положил ей ладонь на колено успокаивая.

— Как любопытно, — произнес он, снова переключая на себя внимание Надежды. — И что было дальше? Кому-то удалось остановить череду повторяющихся убийств?

— Не знаю, — честно призналась Надежда. — Насколько мне известно, зеркало выкупила пара, которая собирает проклятые артефакты. Уж не знаю, как им удалось сдерживать скопившуюся в нем энергию, но новых трагических случаев с тех пор не было. Или, по крайней мере, об этом не известно широкой публике.

— Удивительно, как много вы знаете, — искренне восхитился Петр.

— Я же художник, мы смотрим на мир сердцем и видим чуть больше тех, кто полагается лишь на факты, — засмеялась Надежда. — Искусство тоже своего рода магия. На холсте ты воплощаешь то, что чувствуешь, но не можешь выразить словами. И, кстати, картины, так же как и зеркала несут в себе определенный энергетический заряд.

— Вот только проклятых картин нам еще не хватало, — из груди Таси вырвался нервный смешок.

— Зря смеешься, — Надежда положила на тарелку Таси еще один кусок пирога, — Илью Репина, к примеру, до сих пор считают одним из самых мистических художников, чьи модели умирали вскоре после завершения работы над их портретами. Мусоргский, Пирогов, Столыпин… — Надежда загибала пальцы, перечисляя людей, чьи жизненные силы, по ее мнению, перетекли на холст живописца.

— Но это же простое совпадение, — возразила Тася.

— Возможно, но ты посмотри на его картины. Люди на них словно живые. Кажется, что прикоснешься к холсту и почувствуешь тепло.

— Это просто мастерство художника, — Тася пожала плечами. — Никакой мистики.

— Упрямица, — Надежда ласково улыбнулась дочери. — Вся в отца.

— Ладно, мам, — Тася отодвинула пустую тарелку, — нам пора.

Пока Петр благодарил ее родителей за гостеприимство и клятвенно обещал, что они обязательно в скором времени приедут к ним в гости на пару-тройку дней, Тася нетерпеливо топталась на пороге, мечтая поскорее открыть книгу.

— У тебя замечательные родители, — с улыбкой сказал Петр, когда они сели в машину.

— Они служат идеальным доказательством того, что противоположности поистине притягиваются.

— Знаешь, — после долго паузы задумчиво произнес Петр, — я уже и забыл каково это — иметь семью. После гибели брата родители замкнулись в себе. Отец с головой ушел в работу, а мать настолько погрузилась в свое горе, что забыла о том, что у нее остался еще один сын. Сейчас она общается только с Ольгой, хотя, мне кажется, эти встречи вредят им обеим. Одна не может смириться с утратой, а другая цепляется за воспоминания о том, кто уже никогда к ней не вернется. Ольга до сих пор носит кольцо, которое Павел подарил ей незадолго до гибели. Она навсегда так и останется его невестой и никогда не станет женой.

— Мне очень жаль, — прошептала Тася.

— А я ощущаю постоянную вину за то, что выжил в той аварии.

— Не говори так.

— У нас братом были напряженные отношения. Обычно близнецы очень близки, мы же, напротив, с самого детства конфликтовали, словно хотели доказать окружающим и себе, что, несмотря на одинаковую внешность, внутри между нами нет ничего общего. Но как ни странно, в бизнесе это помогало. Разный взгляд на вещи давал возможность найти оптимальное решение. Каждый из нас подсвечивал другому то, что тот не мог разглядеть. Правда, незадолго до гибели брата, мы с ним особенно сильно повздорили. Наговорили друг другу много всего, о чем я буду жалеть всю оставшуюся жизнь.

В тот день мы опаздывали на важную встречу. Шел дождь, видимость была отвратительной, но Димка все давил и давил на газ, потому что, несмотря на все нашли разногласия, мы всегда сходились в одном: работа прежде всего. На скользкой дороге машину занесло, и мы на полном ходу влетели в дорожное ограждение. Я не был пристегнут, и от удара меня выбросило из машины, а Димка остался внутри. Врачи сказали, что он погиб мгновенно, тогда как я отделался парой сломанных ребер и многочисленными порезами.

В день похорон, стоя у его гроба, я размышлял над тем, за что брат отдал свою жизнь. Мы не нуждались в деньгах, бизнес шел хорошо, но для нас было делом принципа заполучить еще одного выгодного клиента и утереть нос конкурентам. Несколько миллионов стоили ему целой жизни в окружении любящих его людей! В тот момент я понял, что мое существование лишено смысла. Все, что я считал важным: деньги, карьера, достижение результатов — на самом деле не имеет никакого значения.

— И тогда ты решил все бросить?

— Я не понимал, что делать. Уехать в глушь восстанавливать заброшенную усадьбу тогда показалось мне лучшим решением. Физический труд оказался отличной терапией. К вечеру я уставал настолько, что в голове не оставалось ни одной мысли, и это было настоящим спасением. А потом приехала Ольга. Она была тенью той жизнерадостной и веселой девушки, что я знал. Но постепенно усадьба и ее вернула к жизни. К тому моменту желание просто занять себя каким-то делом переросло в стремление оставить после себя нечто значимое, возродить то, что некогда было утрачено. Я нанял бригаду строителей, чтобы работа шла быстрее, Ольга занималась изучением истории усадьбы, подбирала материалы для отделки, по выходным ездила на блошиные рынки. Нашла мастерскую, которая занималась реставрацией мебели, и сама помогала восстанавливать некоторые предметы интерьера. Тогда я не задумывался над тем, что буду делать, когда закончатся работы. Но как оказалось, у Ольги был план. Она предложила мне открыть гостиницу, и я, понимая, насколько это для нее важно, согласился. С каждым днем я видел, что к ней возвращается интерес к жизни, она стала чаще улыбаться и стала почти такой же, как раньше. И вот сейчас то, что помогло нам когда-то пережить горе, грозит снова утянуть в пучину. И я боюсь, что, потеряв эту опору, Ольга опять погрузится в депрессию, из который с таким трудом выбралась.

— Мы этого не допустим, — уверенно сказала Тася. — Мама права, все можно исправить. Развеять негативную энергию и вдохнуть в усадьбу жизнь. Осталось только придумать, как это сделать.

Петр съехал с шоссе на грунтовую дорогу, ведущую к усадьбе, когда раздался громкий хлопок и машину занесло. Петр резко выкрутил руль, выравнивая внедорожник, стремительно сползающий в кювет, отчего Тася больно приложились головой о стекло.

Их крутило и подбрасывало, по кузову заскребли ветки, и машина, наконец, остановилась, уперевшись капотом в ствол старого дерева.

Тяжело дыша, Петр повернулся к Тасе:

— Цела?

Та лишь кивнула, от шока не способная выдавить ни слова.

— Пробило колесо, — Петр был бледен, и Тася видела, как тяжело ему дается сохранять спокойствие. — Оставайся в машине, я посмотрю, насколько все плохо.

Тася снова кивнула. Сердце билось где-то в горле, мешая говорить и дышать. Она дотронулась до ушибленного места и нащупала пальцами внушительную шишку.

— Без помощи не справимся, — объявил Петр, забираясь обратно в салон. — Нужно вытащить машину из кювета, чтобы поменять колесо.

— Можем дойти до деревни, — дрожащим голосом произнесла Тася. — Там наверняка нам кто-нибудь поможет.

— Ты уверена, что в порядке? — Петр осторожно коснулся ее ушибленной головы, отчего Тася поморщилась. — Извини.

— Пойдем, мне нужно немного успокоиться.

Петр помог ей выбраться, и Тася с удивлением отметила, что на самом деле машину не трясло и не переворачивало, как ей казалось. Когда лопнуло колесо, их просто занесло, и они угодили в придорожные кусты, и, судя по оставленным на влажной после нескольких дождливых дней грунтовке, вся авария длилась не больше нескольких секунд, показавшихся ей бесконечностью.

— Может, лучше проводить тебя в усадьбу? — Петр с беспокойством поглядывал на бледную Тасю, плетущуюся рядом.

— Со мной все в порядке, — упрямо повторила она.

Петр не стал спорить, и в абсолютном молчании они дошли до деревни. Под затянутым свинцовыми тучами небом деревня показалась Тасе мрачной и вымершей. Не слышно было ни лая собак, ни бормотания радио.

Они остановились у первого дома, и Петр, перегнувшись через невысокий штакетник, открыл щеколду, запиравшую калитку.

— Добрый день! — Громко сказал он, когда занавеска на окне дрогнула и на улицу выглянула встревоженная женщина. Пока Петр объяснял ей, что случилось, Тася топталась неподалеку, разглядывая засаженные разнообразными цветами клумбы.

— Повезло, — шепнул Петр, подходя к ней. — Ее муж поможет нам вытащить машину и заменить колесо. Она приглашает тебя подождать в доме, пока мы будем заняты.

— Я лучше побуду здесь, — Тася кивнула в сторону покосившейся скамейки у забора. — Хочу побыть одна.

— Хорошо, но если что — иди в дом. Тамара, хозяйка, будет тебя ждать.

Тася заверила его, что обязательно воспользуется приглашением и, когда Петр ушел в сопровождении долговязого говорливого мужа Тамары, устроилась на узкой деревянной скамейке и раскрыла книгу, которую все это время не выпускала из рук.

Продираться сквозь воспоминания Василия Канышева было нелегко. Мысли его постоянно перескакивали с одного события на другое, уходя все дальше и дальше от того периода жизни, который интересовал Тасю и которому, в общем-то, и была посвящена книга. Но автор решил не упускать возможности рассказать о себе побольше, поэтому вместо трагедии в усадьбе, Тася читала витиевато изложенную историю жизни непризнанного математического гения. Василий Канышев, по мнению Василия Канышева, был одарен с детства, однако жизнь в окружении посредственности мешала его гению раскрыться в полную силу. После окончания университета, его, как лучшего студента, направили работать в только что открывшуюся школу-интернат в бывшей усадьбе Баргиных. Канышев презрительно отзывался о прежних хозяевах, называя их «узколобыми буржуями», весь смысл существования которых заключался лишь в бессмысленном прожигании жизни, тогда как он, человек науки, вынужден был без устали трудиться, чтобы заработать себе на хлеб, вдалбливая в головы бездарностей азы математической науки.

С каждой прочитанной страницей Канышев нравился Тасе все меньше и меньше, и она даже начала сомневаться, что найдет в его опусе что-нибудь стоящее, когда в очередной главе, пропитанной ядом и ненавистью ко всему живому, она наткнулась на любопытную фразу: «язва порока разрасталась прямо у меня на глазах, заражая все вокруг». Тася поерзала на жесткой скамье, устраиваясь поудобнее. Чутье подсказывало ей, что она наконец нащупала что-то важное.

— Готова?

Тася, неожиданно для себя, настолько погрузилась в чтение, что не заметила, как к дому подъехал автомобиль.

— Вы быстро, — она улыбнулась долговязому мужу Тамары, который, махнув на прощание рукой, скрылся в доме.

— Я смотрю, книга тебя захватила, — ухмыльнулся Петр. — Мы провозились часа два.

— Надо же, — Тася посмотрела на часы, — я и не заметила, как время пролетело.

— Похоже, Канышев оказался талантливым рассказчиком.

— Ты даже не представляешь, насколько, — Тася забралась в машину и брезгливо бросила книгу на заднее сиденье. — Более злобного и завистливого человека еще нужно поискать.

— А что-нибудь полезное удалось узнать или ты страдала напрасно? — нахмурился Петр.

— У погибшего Ильи Николаева действительно был роман. Все учителя об этом знали, но относились с пониманием, кроме Канышева, который не упускал возможности высказать своим коллегам все, что думает об их внебрачной связи. Он не упоминает имени женщины, с которой у Николаева были отношения, предпочитая называть ее распутницей, блудницей и прелюбодейкой.

— Милейший человек, — процедил Петр.

— В общем, я не удивлена, что он единственный на допросе упомянул, что в ночь смерти Николаева тот с кем-то ссорился, хотя странно, что не назвал имя его возлюбленной. В любом случае нам теперь известно наверняка, что без женщины и в этой истории не обошлось. Хотелось бы выяснить больше подробностей, но Канышев настолько эгоцентричен, что, даже рассказывая о чужой драме, умудряется на первое место ставить себя любимого. Правда, он вскользь упоминает, что Николаев в глубине души осознавал порочность этой связи, отчего ему противно было даже смотреть на себя в зеркало.

— Похоже, наша теория верна.

— Канышев пишет о ссоре Николаева с «распутницей», но деталей, увы, не приводит. А потом злорадно сообщает, что «блудница и развратница» скончалась вскоре после смерти своего любовника, Последние несколько глав он морализирует на тему внебрачных связей.

— Сценарий гибели Владимира Баргина воспроизводится снова и снова, но с другими участниками, — заключил Петр, когда они въехали на парковку перед усадьбой. –

— И мы все еще не знаем, как это остановить.

— Возможно, у Ольги появились какие-то мысли на этот счет.

Гостиница встретила их абсолютной тишиной. Обычно светлый холл был темным и неприветливым. За закрытыми дверями гостиной и столовой не было слышно привычного перезвона посуды и приглушенных разговоров гостей. Вслед за Петром Тася прошла мимо пустующей стойки администратора и поднялась на второй этаж. У одного из номеров стояла тележка, на которой стопкой было сложено чистое постельное белье и полотенца. На звук шагов из-за открытой двери номера выглянула Ольга.

— Как хорошо, что вы вернулись, — руками в перчатках она взяла с тележки средство для уборки и снова скрылась в комнате.

— Гости разъехались, персонал я отправила на недельный оплачиваемый отпуск, — донесся до них ее голос. — Нужно было чем-то занять себя, — сказала, она, снова появляясь в коридоре и возвращая средство на место.

Взгляд Таси привлекла дорожная сумка, лежащая рядом с черным мешком, доверху забитым грязным бельем.

— А это чье? — Тася наклонилась и подняла с пола сумку.

— Осталась в номере Ивана и Марии, — нехотя ответила Ольга. — Горничная не знала, что делать с вещами, поэтому просто оставила сумку шкафу.

— Я передам адвокату, он свяжется с их родственниками, и они уже сами решат, что делать дальше, — Петр забрал сумку у Таси из рук, — отнесу пока вниз в комнату для персонала.

— Постой, — Тася схватила его за локоть, — здесь что-то есть.

Она просунула руку в боковой карман сумки и извлекла оттуда потрепанную пожелтевшую от времени книжицу.

— Что это? — Ольга подошла ближе и заглянула Тасе через плечо.

— Похоже на дневник, — Тася открыла первую страницу, на которой стояла дата: Первое января тысяча девятьсот восьмого года. Запись была сделана ровным убористым почерком, когда взгляд упал на знакомое имя, Тася удивленно воскликнула: — И, кажется, я знаю, кому он принадлежал. Это тот самый дневник Анны Бюссо, который пропал из городской библиотеки.

— Серьезно? — Петр тоже встал рядом с Тасей, чтобы получше рассмотреть находку. — Но как он оказался у Марьи?

— Дневник пропал из городского архива, — пробормотала Тася. — Когда я просматривала газетные заметки, в которых освещалась смерть Владимира Баргина, Алла, сотрудница архива, упомянула, что у них в фондах хранится дневник Анны Бюссо, его возлюбленной. Но пока я изучала материалы, она так и не смогла его отыскать, предположив, что ее напарница убрала его не на ту полку. А оказывается, он все это время был здесь, в усадьбе.

— Похоже, наша милая Марья оказалась здесь не просто так, — задумчиво сказала Ольга. — Интересно, зачем ей понадобился дневник Бюссо, раз она даже отважилась стащить его.

— Не знаю, — Тася пролистала исписанные аккуратным почерком страницы. — Нужно время, чтобы разобрать все эти записи.

— Я окончательно запуталась, — Ольга стянула с рук перчатки и бросила на тележку. — Мне нужно, чтобы вы рассказали мне все с самого начала. У меня уже голова кругом оттого, сколько людей втянуты в эту историю с зеркалом.

— Без проблем, — Петр кивнул. — Не возражаешь, если мы соберемся у тебя в номере? — Он вопросительно посмотрел на Тасю, и та с готовностью кивнула.

Пять минут спустя, Тася сидела на своем месте у окна и, пристроив на колени ноутбук, зачитывала сделанные накануне заметки.

Ольга внимательно слушала, не сводя с нее пристального взгляда.

— Мы считаем, что все началось с убийства Владимира Баргина, и этот сценарий проигрывается снова и снова, когда в непосредственной близости от зеркала оказываются люди.

— Любопытно, — Ольга задумчиво накручивала на палец прядь волос, — но у меня есть вопрос. Почему вы так уверены в том, что именно зеркало каким-то образом влияет на людей?

— Все погибшие в момент смерти оказывались рядом с зеркалом, — объяснила их теорию Тася.

— Смотрите, — Ольга села поудобнее, — погибают только мужчины, верно?

— Да, — Тася кивнула.

— Их записывают в самоубийцы, тогда как на самом деле они жертвы преступлений, совершенных женщинами.

— Мы не уверены насчет причины убийства Ильи Николаева, но в случае с Баргиным и Кошелевым мотивом для рокового выстрела стала ревность. Анастасия Сафонова убила Владимира, осознав, что он никогда ее не полюбит, Екатерина была убеждена, что Илья ей изменяет, хотя по заверениям его напарника, это было невозможно. Марья же убила Ивана, узнав, что тот женат, и все это время ее обманывал.

— Последняя смерть выбивается из общего списка, — заметила Ольга. — Убийство Баргина было точкой ноль. Трагедия, отразившаяся в зеркале, стала повторяться снова и снова, унося все больше жизней. Первой известной нам жертвой стал учитель истории, Илья Николаев. Судя по фотографиям с места преступления, он долгое время жил в комнате, где стояло зеркало. Если у них был роман с учительницей, то с высокой долей вероятности, она нередко заходила к нему, а значит, попадала в поле влияния зеркала. То же самое с охранником и его девушкой, которая приезжала в усадьбу каждые выходные. Но вот Марья никогда не видела зеркала, да и Иван провел в комнате в гостевом флигеле всего несколько часов, прежде чем она пришла и застрелила его. По вашей логике более вероятной убийцей могла стать Вика, либо же ты, — Ольга снова пристально посмотрела на Тасю, отчего та поежилась.

— В момент убийства Ивана, Тася была со мной, — заметил Петр.

— Вот именно, — Ольга наконец прекратила сверлить Тасю подозрительным взглядом. — Это значит лишь одно: мы что-то упускаем.

— Любовный треугольник, — выпалила Тася. — Ни у меня, ни у Вики нет никаких отношений. Мы никого не могли ревновать, потому что не были ни в кого влюблены. А чувства остальных были искажены зеркалом, и их любовь трансформировалась в ненависть.

— Марья не смотрелась в зеркало, — покачала головой Ольга.

— Смотрелась, — неожиданно вставил Петр. — Прежде чем отнести зеркало в гостевой флигель, я на некоторое время оставил его в гостиной на первом этаже. У Лизы возникла какая-то проблема с системой бронирования, и она попросила меня помочь. Пока я возился с программой, Марья вошла в гостиную и некоторое время провела там. К сожалению, я видел только, как она выходила. Поэтому не могу сказать, как долго она пробыла наедине с зеркалом.

— Выходит, она тоже могла что-то увидеть в отражении, — заключила Ольга.

— Женщину, — уточнила Тася. — В отражении все видят Женщину в черном.

— Кроме вас, — возразила Ольга. — Вы видели Владимира Баргина.

— Да, — согласилась Тася. — и я до сих пор не понимаю почему.

— Ладно, оставим, пока этот вопрос и вернемся к Марье, — Ольга встала и принялась расхаживать по комнате. — Мне не дает покоя то, что она могла знать о трагедии, произошедшей в усадьбе.

— Нам не известно, когда именно она была в архиве и украла дневник, — возразила Тася. — До или после своего приезда в гостиницу.

— Они приехали сюда в среду вечером, — Ольга нахмурилась. — И, насколько я помню, никуда не отлучались с территории.

— Утром я позвоню Алле и уточню, когда именно Марья приходила в библиотеку, — предложила Тася. — Но я не вижу ничего странного в том, что она могла интересоваться историей усадьбы.

— Вы упускаете одну важную деталь, — Ольга подошла к Тасе и взяла со столика дневник Бюссо. — Любовница Баргина умерла через два месяца после его смерти, а это значит, что она сама стала жертвой проклятого зеркала. И могла написать об этом в дневнике.

— Но по этой логике выходит, что убийцей была не Анастасия Сафонова, а Анна Бюссо, — сказала Тася.

— Почему нет? — Ольга пожала плечами. — Может, она сама и запустила эту самую цепочку смертей. Марья прочитала об этом в дневнике, заинтересовалась. А дальше начала по кусочкам собирать информацию: смерть учителя, охранника… Если вы раскопали эту информацию, почему не могла этого сделать она?

— Думаешь, она планировала убить своего любовника? — недоверчиво спросил Петр.

— И надеялась, что это сойдет ей с рук, как и всем остальным, — подтвердила Ольга. — Правда, она, вероятнее всего, упустила, что после убийства ей самой останется не так много времени, прежде чем зеркало заберет и ее душу тоже.

— Выходит, о том, что Иван женат, она тоже знала до своего приезда сюда, — добавила Тася. — В таком случае его смерть — не трагическая случайность, а тщательно спланированное убийство.

— Именно, — кивнула Ольга.

— Месть, — согласился Петр. — Но в этот раз убийцу поймали.

— Либо мы снова ошибаемся, — Тасю внезапно посетила интересная мысль. — Мы забыли о еще одной участнице этого любовного треугольника. Об обманутой жене.

— Полагаешь, что она узнала о его изменах и таким образом решила наказать? — глаза Ольги расширились от удивления. — Но откуда ей стало известно о проклятом зеркале?

— Может быть, этот дневник изначально украла именно она и подбросила Марье, чтобы навести на нее подозрения. Вспомните, той ночью в гостевом флигеле, я кого-то видела. Это не могла быть Марья, поскольку в тот момент находилась под стражей.

— В таком случае мы должны с ней поговорить, — решительно заявила Ольга. — Думаю, нам не составит труда связаться с ней через адвоката. — Ольга достала телефон и быстро напечатала сообщение. — Пока я буду в городе, вы попробуете отыскать загадочную женщину в черном. Матвеев упомянул, что этой самой Неонилле все известно, что ж, пора бы ей рассказать об этом и нам.

Тася с трудом поднимала ноги, которые с каждым ее шагом как будто все глубже увязали в раскисшей от проливного дождя грязи.

Машину им пришлось бросить у въезда в деревню и дальше идти пешком. Еще ночью снова пошел дождь, и если, лежа в своей кровати в мансардном номере, Тася надеялась, что к утру он прекратится, то с рассветом ее ожидания рассеялись — ливень только набирал силу.

— Как будто сама природа хочет запереть нас в этом доме, — сказала Ольга, глядя, как от ветра клонятся к земле пышные кусты гортензий. Вся лужайка перед гостиницей была усыпана мелкими белыми лепестками.

— Останься здесь, — предложил Петр. — Я думаю, Арсений сможет сам встретиться и поговорить с женой Ивана.

— Нет, — Ольга взяла брошенный на спинку дивана плащ. — Я хочу лично слышать все, что она скажет. Тем более, Арсений не в курсе нашей ситуации, поэтому ему даже в голову не придет спросить, не планировала жена Ивана отомстить ему за измену.

Адвокат позвонил Ольге рано утром и сообщил, что супруга убитого, Анна Климова, как раз сегодня приедет в город для дачи показаний, и он надеялся, что она не откажется поговорить и с ними тоже.

— Я позвоню, как доберусь до города, — сказала Ольга, уже стоя на пороге.

— Будь осторожна, — Петр положил руку ей на плечо и легонько сжал.

— Не беспокойся, — Ольга слабо улыбнулась и, кивнув Тасе на прощание, вышла в непогоду.

— Нам тоже пора, — сказала Тася, натягивая резиновые сапоги.

Петр предложил начать поиски Неониллы с ближайшей деревни. Поскольку Женщину в черном несколько раз видели на территории усадьбы, логично было предположить, что жила она где-то неподалеку.

В комнате для персонала они взяли дождевики и подходящую для такой погоды обувь, и теперь Тася стояла в безразмерном непромокаемом плаще и сапогах, которые были ей на пару размеров велики, но все же это было лучше, чем в проливной дождь отправляться на поиски в кедах.

Петр, облаченный в черный дождевик, который делал его похожим на героя из фильма ужасов, сунул в сумку фонарь, термос с кофе и россыпь шоколадных батончиков, и распахнул дверь.

В холл ворвался поток холодного сырого воздуха, и где-то наверху хлопнула дверь. Тася вздрогнула и испуганно обернулась. Ей почудилось какое-то движение на утопающей в темноте площадке второго этажа.

— Идем? — окликнул ее Петр.

— Да, конечно.

Еще раз оглянувшись, Тася поспешила вслед за Петром на улицу.

— Я видела ее у заброшенного дома в конце деревни, — перекрикивая ветер, сказала Тася. — Вон там. — Она махнула рукой туда, где за плотной пеленой дождя скрывалась серая покосившаяся изба.

Петр помог Тасе подняться по скользким деревянным ступеням и громко постучал в дверь.

— Похоже, нам не откроют, — озвучил он очевидный факт.

— За домом есть еще одна дверь, в прошлый раз она была не заперта.

Пригибаясь под натиском ветра, они обошли избу и оказались на заднем дворе.

Покосившаяся дверь все так же была приоткрыта. Петр включил фонарь и осторожно заглянул внутрь.

— Пусто, — сказал он, заходя внутрь. Тася юркнула следом.

Луч фонаря обшаривал голые стены, покрытые плесенью и паутиной. В доме стоял удушливый запах сырости и гниения. Тася спрятала нос в воротник дождевика и медленно двинулась вслед за Петром.

— В прошлый раз здесь стояло зеркало, — сказала она, когда луч фонаря уткнулся в пустую стену. Под ногами захрустело, и в желтоватом свете Тася увидела под ногами россыпь осколков.

Вслед за Петром Тася прошла в единственную комнату в доме. Большую часть помещения занимала печь, рядом с которой стояла лавка, застеленная полуистлевшим тряпьем, источающим горьковатый запах сырости. У окна — стол, покрытый толстым слоем пыли и мышиного помета.

— Смотри, — Тася присела и подсветила фонариком цепочку следов, отчетливо выделявшихся на грязном деревянном полу. — Кто-то был здесь совсем недавно.

Луч уперся в почерневшую от сырости стену.

— Посвети сюда, — Петр подошел ближе и снял со стены две простенькие деревянные рамки для фото. Он стер со стекла пыль, и со снимка на Тасю посмотрели знакомые глаза.

— Это она! — воскликнула она, забирая у Петра фото. — Даже на черно-белом снимке я узнаю эти глаза!

— Фото выглядит старым, ты уверена, что не ошибаешься? — с сомнением спросил Петр.

— Да, — уже не так решительно пробормотала она. На фотографии совсем юная девушка в длинном светлом платье позировала рядом с цветущим кустом сирени.

Поддев заднюю стенку рамки, Тася вытащила фото и прочитала подпись на обороте: «С любовью, А.С. Четырнадцатое июня тысяча девятьсот девятого года».

— Ты прав, это не может быть она. Это фото Анастасии Сафоновой.

— А здесь, — Петр показал ей пустую рамку, — вероятнее всего, был снимок Владимира Баргина.

— Кто-то взял его и подбросил мне в комнату, — едва слышно произнесла Тася.

— Подозреваю, это была наша Неонилла. Матвеев упоминал, что она появляется только тогда, когда нужна. Очевидно, в свойственной ей загадочной манере, она решила для начала оставить подсказки, давая нам возможность самим во всем разобраться.

— Будь она более разговорчивой, смерть Ивана можно было бы предотвратить, — раздраженно бросила Тася.

— Спросим ее о мотивах, когда отыщем, — он бережно вернул рамки на место.

— После закрытия монастыря Неонилла перебралась в одну из местных деревень, — сказала Тася, выходя на улицу. — Выходит, она поселилась именно здесь, неподалеку от того места, где покоился ее жених.

— Неудивительно, что Женщина в черном решила назваться ее именем. Это лишь подтверждает нашу теорию о том, что она живет где-то поблизости.

— Я все никак не могу понять, почему именно зеркало Баргиных после самоубийства Владимира стало влиять на всех, кто находился рядом. В мире происходит множество трагедий, и не исключено, что часть из них случается в помещениях, где есть зеркала, но они не становятся проклятыми. Почему именно в нашем зеркале снова и снова отражается та роковая ночь?

— Твоя мать говорила, что зеркала показывают искаженную картинку. Может быть, мы тоже видим какое-то искажение? И именно поэтому события повторяются вновь и вновь до тех пор, пока кто-то не поймет, что произошло на самом деле?

— «Смерть — всего лишь отражение», — процитировала Тася записку, которую они нашли за рамой проклятого зеркала. — Что мог иметь в виду тот, кто ее оставил?

— Может, та фигура в черном, которую все видели в зеркалах, — всего лишь призрак, бестелесная сущность, которая не может навредить…

— … но может заставить человека, совершить непоправимое, — закончила за Петра Тася. — Как ни крути, убийства совершали реальные люди. Остается выяснить, кого именно они видели в отражении.

— Сафонова всю жизнь корила себя за то, что, невольно став участницей любовного треугольника, подтолкнула Баргина к трагическому финалу. Она была убеждена, что Владимир сам свел счеты с жизнью, не догадываясь о причастности к этому Бюссо.

— В случае с Сафоновой нам сразу нужно было догадаться, что версия убийства из ревности ошибочна, — со вздохом сказала Тася. — Но мы ухватились за ее признание вины и не стали копать глубже. Анастасии было всего девятнадцать, когда родители решили выдать ее замуж. С самого начала это был брак по расчету, и, если задуматься, она наверняка прекрасно была осведомлена о связи своего будущего жениха с другой женщиной, поэтому вряд ли ждала от него взаимной любви, даже если сама испытывала к нему какие-то чувства. Но она смиренно приняла это, и вряд ли внезапно накануне свадьбы все изменилось.

— И вряд ли она пробиралась в комнату Владимира тайком, если ничто не мешало им открыто поговорить. Они вот-вот должны были пожениться, и ни у кого не возникло бы вопросов, если бы невеста приехала к жениху накануне свадьбы, — поддержал ее Петр.

— Именно! Либо она узнала что-то такое, что заставило ее среди ночи броситься в дом жениха для разговора, либо же ее в момент смерти Владимира вовсе не было в усадьбе.

— А вот у Анны Бюссо, разведенной женщины, которую бросил молодой любовник ради женитьбы на более подходящей партии, были веские причины ненавидеть Владимира.

— Возможно, это она тайком пробралась в его дом в надежде отговорить от женитьбы.

— Но он ей отказал, и она, разозлившись, схватила пистолет и выстрелила.

— Звучит более правдоподобно.

— Вероятно, тогда и началось действие проклятия. Вскоре Бюссо начала видеть странные отражения, и, прикинувшись медиумом, попыталась добраться до зеркала, перед которым и произошла трагедия.

— Интересно, как она планировала все исправить?

— Сложно сказать, но для этого ей определенно требовалось зеркало.

— Что ж, похоже, пришло время нам снова в него посмотреться.

Петр проехал мимо усадебного дома и повернул к гостевому флигелю. Когда впереди показалось закрытое строительными лесами здание, у Таси под ложечкой неприятно засосало.

— Я уверена, что ответ есть в дневнике, — Тася снова и снова набирала номер Ольги, но ее телефон был недоступен. Накануне вечером Тася была так измотана, что не стала разбираться с записями Анны Бюссо, а утром с удивлением обнаружила, что дневника в ее комнате нет. Ольга была последней, кто держал его в руках, поэтому Тася предположила, что книжица все еще у нее.

— Она наверняка все еще беседует с вдовой Ивана, — предположил Петр, наблюдая за тем, как Тася в очередной раз сбрасывает вызов.

— И что там теперь делать? — Тася с раздражением отложила в сторону телефон.

— Не знаю, — со вздохом сказал Петр. Судя по его напряженном в виду, весь путь от деревни до усадьбы его занимали те же мысли. — Но я подумал, что, когда вы с Викой в первый вечер зажгли свечу и решили погадать, возможно, вы установили какую-то связь с той силой, что заключена в зеркале. Что если попробовать сделать сейчас то же самое?

— И что это нам даст? Я видела Владимира Баргина, но не Женщину в черном.

Петр заглушил двигатель и повернулся к Тасе.

— Все равно стоит попробовать. Других вариантов у нас нет.

— Нет, это опасно, — решительно заявила Тася. — Да и после ночи в часовне я перестала видеть что-либо, кроме своего отражения в зеркалах. Может, именно смерть Баргина могла дать подсказку, но Неонилла каким-то образом разорвала мою связь с зеркалом.

— Тебе снова заглянуть в него я не дам, поэтому вариантов у нас не остается: в зеркало буду смотреть я.

Тася была категорически не согласна с таким решением, но Петр был непреклонен.

Все еще препираясь, они вошли в темный флигель.

— Стой, — шепнул Петр, внезапно останавливаясь.

Из-за приоткрытой двери, которая должна была быть заперта, пробивался свет.

— Кто там? — одними губами спросила Тася.

— Будь здесь, я посмотрю.

Петр бесшумно двинулся вдоль стены, и Тася, вопреки его просьбе, последовала за ним.

Чем ближе они подходили к двери, тем ярче разгорался свет.

— Вот и вы! — из-за двери с широкой улыбкой вышла Ольга.

— Оля! Что ты там делаешь? Находиться с зеркалом может быть опасно!

— Все в порядке, Петруш, — Ольга порывисто его обняла. — Я говорила сегодня с вдовой Ивана Климова. Она поначалу все отрицала, но Арсений, надо отдать ему должное, настоящий профессионал. Вдвоем нам удалось вытащить из нее всю правду. И теперь я знаю, как все исправить!

— Давай для начала ты все нам расскажешь, — Петр обошел Ольгу и вошел в комнату, где пылали свечи, расставленные вокруг зеркала. Огонь отражался от его поверхности, снова делая зеркало похожим на сияющий портал.

— Ну хорошо, — Ольга улыбнулась, но по глазам было видно, что она сгорает от нетерпения поскорее покончить с этой историей.

Вслед за Петром они вошли в комнату. Ольга устроилась на широком подоконнике, закинув ногу на ногу, Тася же осталась рядом с Петром, который замер у двери, скрестив руки на груди.

— Не смотрите на меня так, будто я на допросе, — нервно хохотнула Ольга. — Я сегодня на одном уже поприсутствовала и не горю желанием повторять.

— Извини, — Петр еще раз окинул взглядом расставленные на полу свечи. — Это зеркало меня нервирует.

— Могу представить, — кивнула Ольга. — Но на самом деле нам нечего бояться. Анна Климова во всем призналась: ей давно было известно о связи мужа с другой женщиной. Десять лет брака рухнули в одно мгновение! Смириться с предательством обманутая жена не могла, поэтому решила наказать неверного супруга и его любовницу. Как я поняла, Климова вообще увлекается магией, эзотерикой и прочей подобной чепухой, поэтому первым делом пошла к ведьме. Та отговорила ее делать порчи и заговоры, вместо чего посоветовала сделать приворот, чтобы устранить соперницу и вернуть мужа в лоно семьи. Климова согласилась. Обряд нужно было проводить строго на растущую луну, но тут Иван неожиданно засобирался в очередную «командировку», что ставило проведение ритуала под угрозу. Анна выяснила, где неверный супргу собирается остановиться, и отправилась следом.

— Разве нельзя было сделать приворот удаленно? — спросил Петр. — Мне казалось, что для этого достаточно фото и свечи, по крайней мере, так обычно показывают ритуалы в фильмах.

— Я тоже удивилась, — кивнула Ольга. — Но оказывается, что самый действенный приворот делают на зеркала. Человек должен хотя бы один раз посмотреться в заговоренное зеркало, чтобы обряд сработал.

— Почему не сделать этого дома? — продолжал сыпать вопросами Петр.

— Они изначально так и планировали, — кивнула Ольга, — но поскольку Иван уезжал, пришлось импровизировать. Воспользовавшись тем, что территория усадьбы не охраняется, Анна беспрепятственно проникала сюда и следила за мужем и его любовницей. Именно она отправила Марье анонимное сообщение, в котором рассказала о том, что ее возлюбленный на самом деле давно женат. Когда разгорелся скандал, и Иван отправился ночевать в гостевой флигель, Анна незаметно пробралась следом и, улучив момент, когда муж отправится в душ, провела перед зеркалом в его комнате ритуал. Никто не мог предположить, что зеркало, в которое Климов посмотрится, окажется проклятым, и приворот сработает не так, как задумывалось.

— А дневник? — спросила Тася. — Выходит, это не Анна Климова украла его из архива.

— Про дневник мне ничего не известно, — раздраженно бросила Ольга. — Да это и не имеет уже никакого значения. Когда Анна поняла, что приворот закончился убийством, связалась с ведьмой и сообщила, что обряд сработал не так, как задумывалось. Ведьма если и удивилась, то виду не подала, сдается мне, что провалы в ее работе дело обычное. Но в любом случае она сказала, что снять любой негатив с зеркала можно огнем. Для этого достаточно расставить вокруг тринадцать свечей и встать так, чтобы видеть свое отражение в зеркале. Важно не оборачиваться и не отводить взгляд до тех пор, пока свечи не догорят. Именно это и пыталась провернуть Анна, когда в ту ночь вы ее спугнули. Она сказала, что спряталась в одном из ремонтируемых помещений, и ей очень повезло, что Петр, когда осматривал флигель, ее не обнаружил.

— То есть достаточно что-то сказать перед зеркалом, и все закончится? — удивилась Тася. — Так просто?

— Звучит — да, — кивнула Ольга. — Но ведьма предупредила, что зеркало — портал между миром живых и миром мертвых, поэтому зло будет бороться, пытаясь задержаться в нашем мире. Не исключено, что в отражении могут появиться пугающие видения, которые заставят человека обернуться и прервать ритуал.

— В таком случае закрывать портал буду я, — решительно сказал Петр.

— Но это же опасно, — возразила Тася.

— Именно поэтому я не позволю ни одной из вас даже приблизиться к зеркалу. Оставайтесь здесь.

— Я буду рядом, — Ольга встала и взяла Петра за руку.

— Мы будем там на случай, если понадобится наша помощь, — Тася ободряюще улыбнулась.

Петр вошел в центр круга из горящих свечей и встал напротив зеркала.

— Я должен что-то говорить?

— Пока нет, — Ольга пересчитывала свечи, бормоча себе под нос. — Черт, одной не хватает. В комнате для персонала есть еще целая коробка. Не сбегаешь?

Она умоляюще посмотрела на Тасю, и та нехотя согласилась.

Уже стемнело, и Тася пожалела, что не захватила фонарь. Спотыкаясь и поскальзываясь, она добралась до главного дома, и рывком потянула на себя тяжелую дверь. Не обращая внимания на то, что оставляет на отполированном до блеска дубовом паркете комки грязи, Тася устремилась в подсобку, однако замерла посреди пустого холла. Из столовой отчетливо доносился запах гари. Не сразу отыскав выключатель, она нажала на кнопку и под потолком вспыхнула, переливаясь, хрустальная люстра.

В столовой было холодно. Одно из окон распахнулось от ветра, и в помещение порывами ветра заносило капли дождя и опавшую листву. Тася повернулась к камину, в котором тлели дрова. Из-под сложенных деревяшек торчал обуглившийся бордовый уголок. Тася подцепила кончиками пальцев еще теплую тетрадь и вытащила слегка почерневший от огня дневник Анны Бюссо. Убедившись, что страницы не пострадали, она сунула дневник в карман и поспешила обратно в гостевой флигель. Едва увидев тетрадь в камине, она сразу все поняла.

— Петя, пожалуйста, — голос Ольги прервался громким всхлипом, и Тася испуганно замерла. Из-за приоткрытой двери она видела лишь отблески свечей. — Больше никто не должен пострадать.

— Оля, это нужно остановить, — голос Петра звучал, как всегда, удивительно спокойно и твердо.

— Так позволь мне это сделать! — голос ее снова сорвался. — Стой!

Ольга вскрикнула, и Тася рывком распахнула дверь, врываясь в комнату. Пламя свечей затрепетало, на стенах заплясали тени, а тьма в углах комнаты зашевелилась словно в предвкушении.

Ольга обернулась, и Тася удивленно уставилась на направленное на нее черное дуло пистолета.

— Ты быстро, — руки Ольги заметно дрожали, с трудом удерживая оружие. — Как всегда, появляешься не вовремя.

— Оля, отпусти ее, — Петр немного сдвинулся в сторону, но Ольга среагировала мгновенно, вновь наставив на него пистолет.

— Замолчи, пожалуйста, — простонала она. — Сам видел, я дала ей шанс уйти!

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — пробормотала Тася. — Для чего все это? Какой ритуал ты собираешься проводить?

Ольга побледнела, в глазах ее заблестели слезы.

— Вам не понять, — покачала она головой, переводя дрожащий пистолет поочередно с Петра на Тасю. — Я иногда думала, что, пожалуй, хорошо было бы родиться без сердца, просто жить, не испытывая ни к кому и ни к чему особенной привязанности, но увы. Это не мой случай.

— Дневник Бюссо на самом деле украла ты, — сказала Тася.

— Удивительная вещь, — Ольга улыбнулась. — Я наткнулась на него, когда пребывала в абсолютном отчаянии. С момента смерти Павла прошло уже два года, а я все еще проживала утрату так, словно его не стало вчера. Боль была все такой же острой. Друзья и родители не понимали, как можно так долго скорбеть. Их тяготило мое уныние. Даже мой психотерапевт на нашей последней сессии сказал, что я сама цепляюсь за страдания. Что это мой осознанный выбор. Такая чушь! — Пистолет в ее руке опасно качнулся, и Тася испуганно отступила. — Никто меня не понимал, но я отчаянно нуждалась в сочувствии, которое мог дать лишь тот, кто испытал такую же боль.

Я знала, что после смерти брата Петр оборвал все прежние связи и уехал в глушь, восстанавливать какой-то старый заброшенный дом. Его родители дали мне адрес, и я, не раздумывая, приехала сюда. Однако довольно скоро стало понятно, что пускай Петруша, так же как и я, не оправился после смерти Пашки, впускать меня в свою душу он не намерен. Он предпочитал превращать свою боль в физический труд, тогда как я нуждалась в разговоре. Мне нужно было, чтобы со мной просто кто-то поговорил! И без этих дурацких фраз вроде: «все пройдет», «время лечит», а по-настоящему, чтобы кто-то сказал: «Я тебя понимаю»! Но Петя молчал. И мне не оставалось ничего иного, как последовать его примеру — направить свою боль в другое русло. Я начала помогать ему восстанавливать усадьбу, рылась в архивах, отыскивая старые фотографии, читая воспоминания и немногочисленные сохранившиеся письма. И тут мне открылась тайна этого удивительного места! Я прочитала про смерть Владимира и внезапно осознала, что был человек, который чувствовал то же, что и я! Анна Бюссо потеряла своего возлюбленного дважды: в тот день, когда он бросил ее, объявив, что вынужден жениться на другой, а второй раз, когда роковой выстрел оборвал его жизнь.

— Но ведь именно она нажала на спусковой крючок! — Тася заметила, как Петр сделал едва заметный шаг в сторону, и постаралась отвлечь внимание Ольги на себя.

— А что ей оставалось? — Ольга стерла рукой бегущие по щекам слезы. — Он обещал ей счастливую совместную жизнь и бросил, когда на горизонте появилась молоденькая девчонка из приличной семьи. Я прочитала ее дневник, и ты даже представить себе не можешь, сколько в нем боли, разочарования и несбывшихся надежд! Владимир говорил, что ему безразлично ее прошлое, но оказалось, что мнение общества для него все же важнее чувств той, которой он ночами клялся в вечной любви.

— Но разве из-за этого стоит убивать?

— Это вышло случайно! — Ольга резко развернулась к Петру, наставив на него пистолет: — Не двигаться!

Кивком она велела Тасе обойти круг и встать так, чтобы они с Петром оказались на одной линии.

— Анна не хотела его убивать, — добавила она спокойнее. — Она верила, что они с Петром созданы друг для друга, но он был слишком зависим от мнения родных, поэтому ей необходимо было подтолкнуть его к решительным действиям.

— И как она собиралась это сделать? — Тася скосила глаза на зеркало и заметила, как в глубине его клубится нечто черное.

— Анна увлекалась магией. Она часто устраивала в своем доме сеансы, на которых якобы беседовала с душами умерших. Не знаю, действительно ли были у нее какие-то способности, но в дневнике она писала, что на самом деле слышит голоса покойных. После развода она ненадолго уехала в деревню к тетке и там познакомилась с местной ведьмой. Та разглядела в Анне способности и обучила всему, что знала. Этот дневник, — Ольга указала пистолетом на книжицу, которую Тася сжимала в руках, — бесценное собрание ритуалов черной магии. Рабочих ритуалов!

— И что она сделала? — Тася почувствовала, что дневник в ее руках как будто стал горячим и обжигал пальцы.

— Приворот на зеркале.

— Такой же, как якобы сделала Анна Климова? — Тася внезапно осознала, что все это время Ольга ловко их обманывала, заманивая в ловушку, и на самом деле вдова Ивана не имела к этому делу никакого отношения.

— Вроде того, — кивнула Ольга. — Бюссо тайком пробралась в его комнату, провела ритуал и стала ждать, когда появится Владимир. Они должны были вдвоем посмотреться в заговоренное зеркало, и тогда их души навеки остались бы связанными. Но все, разумеется, пошло не по плану. Владимир, застав Анну в своей комнате, страшно разозлился. Она умоляла его выслушать ее, но Владимир был непреклонен. Он велел Анне убираться из его дома и никогда больше не искать с ним встреч. Можете себе представить такую грубость от человека, который еще совсем недавно готов был на все ради счастья любимой? Анна была в отчаянии. До завершения ритуала оставался всего лишь шаг, но Владимир упорно отказывался даже приближаться к Анне. Тогда она в панике схватила оставленный на столе пистолет и наставила на Владимира. Но он не испугался. Не стал умолять ее опустить оружие. Лишь устало опустился на кровать, закрыв лицо руками. Анна теперь видела его отражение в зеркале, оставалось только заставить его открыть глаза. Но Владимир ее будто бы не слышал. Анна даже решила, что пистолет не заряжен, раз Владимир никак не реагирует на наставленное на него оружие. И тогда она, находясь в высшей точке отчаяния, нажала на спусковой крючок, ожидая услышать глухой щелчок, но вместо этого грянул выстрел. Голова Владимира откинулась назад, и кровь его залила все вокруг.

Анна выронила пистолет, и он с глухим стуком упал Владимиру под ноги. А в зеркале, вместо двух влюбленных, держащихся за руки, отражалось мертвое тело и дрожащая сломленная женщина.

— Считается, что, отразившись в зеркале, душа покойного может остаться там навсегда, — пробормотала Тася. — А Анна провела ритуал на соединение ее души и души Владимира, и поэтому она тоже все еще там?

Тася снова испуганно покосилась на зеркало, ожидая увидеть там незнакомую женщину, но внутри по-прежнему клубилась только тьма.

— Она пыталась отменить ритуал, когда поняла, что оказалась привязана к мертвецу, — устало сказала Ольга. — Но ей не удалось добраться до зеркала, чтобы все исправить.

— Как она умерла? — прошептала Тася, боясь услышать ответ.

— Брат обнаружил ее бездыханное тело перед трюмо в ее доме. За несколько дней до смерти она перестала разговаривать, превратившись в пустую оболочку. Зеркала в доме высасывали ее душу, став артериями, ведущими к проклятому зеркалу в доме Баргиных.

— Вику ждет то же самое? — дрогнувшим голосом произнесла Тася. — Ты что-то сделала, привязав ее душу к зеркалу? Чтобы она подпитала его силы?

— Нет, — Ольга тяжело вздохнула, и Тасе показалось, что в ее глазах промелькнуло раскаяние. — Это должен был быть обмен.

— Обмен? — Петр шагнул ближе к Ольге, но та быстро вскинула руку с пистолетом, останавливая его. — Оля, милая, что ты натворила?

— Ты опять ничего не понимаешь! — по ее щекам снова потекли слезы. — Таисия же сказала, что душа покойного в момент смерти может застрять в зеркале! Павел погиб в машине. Но его душа все еще здесь. Петя, он все еще здесь! Я видела его.

— Оля, это невозможно, — Петр тяжело дышал, Тася видела, как взволновали его слова Ольги. — Павел умер. Мы должны с этим смириться.

— Я знала, что ты мне не поверишь, никто не верит! Но взгляни на свое отражение!

Петр посмотрел на Тасю, и та активно замотала головой.

— Это ловушка, — уверенно сказала она.

— Когда ты начала его видеть? — все, еще избегая смотреть в зеркало, спросил Петр.

— Мы уже заканчивали ремонт и готовились к открытию гостиницы, когда я нашла зеркало. Поначалу я не чувствовала ничего странного — обычная старая вещь, еще и довольно плохо сохранившаяся. Но это было что-то, оставшееся от прежних владельцев усадьбы, поэтому я решила отреставрировать его и повесить где-нибудь в доме. Я попросила рабочих отнести его в один из номеров в мансарде, и на некоторое время совсем забыла о нем, пока однажды не услышала, странный стук. В доме в тот момент никого, кроме меня, не было. Я решила, что от ветра распахнулось окно, и поспешила наверх, чтобы его закрыть. Вошла в номер, откуда, как мне казалось, доносились звуки, и едва не закричала, увидев, там человека. Я не сразу поняла, что смотрю в зеркало. Там не было моего отражения, но комната была такой же, и с той стороны в зеркало на меня смотрел Пашка! Он совсем не изменился! Те же глаза, чуть кривая улыбка… Это был он! Но стоило мне коснуться зеркала, как все исчезло. Я завала его, плакала, но он не возвращался.

А потом, несколько дней спустя, появилась она. Я сидела перед зеркалом и ждала, что Пашка снова покажется мне, но вместо этого увидела женщину. Я сразу поняла, что это Анна, а зеркало — то самое, напротив которого погиб Владимир Баргин. И мне стало страшно. Я решила рассказать все Пете, но Анна вдруг заговорила. Она сказала, что знает, чего я хочу, и может помочь мне это получить. Нужно было просто провести несложный ритуал из дневника. Когда я читала его в первый раз, меня интересовали только ее чувства, а записи с магическими обрядами я просто пролистывала, но теперь внимательно изучила каждый. Когда Анна поняла, что ее душа оказалась связана с душой Владимира и тот теперь тянет ее за собой в зеркальную ловушку, она начала искать способы эту связь разорвать. Но ей этого не удалось, поэтому она задумала совершить обмен. Нужно было вытащить душу Владимира из ловушки, отдав другую взамен.

— Это что-то вроде переселения душ? — уточнил Петр.

— Именно! Нужно было всего-навсего связать душу Владимира с новым телом.

— А как быть с душой человека, чье тело она собиралась отдать Баргину? — поинтересовалась Тася. На смену страху пришло странное спокойствие и даже некое подобие любопытства.

— Она отправлялась в зеркало. Связь души с телом разрывалась, и оно просто оставалось в плену, тогда как Владимир и Анна получали второй шанс на земную жизнь. Душу Владимира увидела Таисия, а Вика должна была стать вместилищем для Анны, но все пошло наперекосяк.

— Звучит фантастически, — скептически заметил Петр.

— К сожалению, Анне не удалось проверить действенность этого ритуала, но я собираюсь сегодня это исправить.

— Ты хочешь обменять меня на Пашку?

— Петь, прости, — в глазах Ольги заблестели слезы. — Я пыталась этого избежать. Анна говорила, что я должна всего лишь ее освободить, и тогда она поможет мне, выведет Пашку из зеркальной ловушки.

— И ты решила отдать ей Вику, — зло процедила Тася.

— Пойми, мне было очень тяжело на это решиться! — Ольга уже рыдала, рука с пистолетом безвольно висела вдоль тела, но ни Тася, ни Петр не решались пошевелиться, опасаясь, что в любой момент Ольга все же может выстрелить. — Я решила действовать наудачу: номера в мансарде рассчитаны на одного человека, то есть туда будут заселяться только одинокие люди, значит, Анне никто не сможет помешать занять чужое тело.

— Ты чудовище, — презрительно выплюнула Тася. — Готова была хладнокровно пожертвовать человеком ради своих целей.

— Не думай, что я этого не понимала! — закричала Ольга. — Я не хладнокровная убийца, но твоя подруга стала частью сделки: я отдала ее тело Анне, а она, в свою очередь, должна была помочь мне вернуть Пашу. Но пойми, я не хотела причинить вред именно ей. То, что вы заселились именно в эти номера — чистая случайность, или, если хочешь, судьба.

— То есть одной из нас суждено было стать вместилищем для чокнутой ведьмы из прошлого века? И когда моя подруга превратится в Бюссо?

— Никогда, — Ольга удивленно посмотрела на пистолет, как будто забыла, что все это время сжимала в руках оружие. — Мне помешали. После того как она посмотрелась в проклятое зеркало, Вика должна была находиться в комнате с любыми зеркалами хотя бы несколько часов, но кто-то ее увел из усадьбы, а зеркала разбил. Ритуал был прерван. Ее душа потерялась в лабиринте, а душа Анны по-прежнему в зеркале.

— То есть ты не знаешь, как мне вернуть Вику? — в ярости спросила Тася.

— Прости, — Ольга покачала головой. — Я приходила в больницу, пыталась восстановить прерванный ритуал, но безрезультатно. И я не понимаю, почему ты все еще здесь.

— Я должна была стать следующей? — с вызовом поинтересовалась Тася.

— Да, но, видимо, чертова Неонилла, которую вы разыскивали, успела что-то сделать, чтобы разорвать твою связь с зеркалом.

— Так ты ее знаешь?

— Она говорила со мной. За день до вашего приезда я встретила ее в парке. Она сказала, что я совершаю ошибку. Нужно остановиться, пока не поздно. Я притворилась, что не понимаю, о чем она, хотя прекрасно все осознавала, и мне было страшно до чертиков, что кому-то известно о моих планах. Она долго смотрела на меня, будто пыталась заглянуть в душу, и я была в ужасе от того, что она может там увидеть, поэтому убежала.

Когда я поняла, что ритуал не сработал, то снова пошла к Анне. Она сказала, что сила зеркала подпитывается кровью, — Ольга тяжело сглотнула. — И вот тогда мне впервые стало страшно, потому что в глазах Анны промелькнуло нечто темное. Но я так желала снова увидеть Павла, что решила пойти на хитрость. Я отправилась в деревню. Приметила у заброшенного дома запутавшуюся в высокой траве курицу. — Она зажмурилась, и лицо ее исказилось от отвращения. — Лишать кого-то жизни чудовищно. Но я понимала, ради чего все это. Несчастная птица стала первой жертвой. Но Анна ее не приняла.

— И тогда ты принесла ей в жертву Ивана?

— Все было не так, — поморщилась Ольга. — Вместо одного сосуда я предложила Анне сразу два. Марья была моей третьей попыткой и, как я надеялась, успешной. Ее тело предназначалось для Анны, тогда как Иван стал бы идеальным вместилищем для души Владимира. Но случилось то, что случилось. А потом вы рассказали мне про прошлые убийства, и я начала сомневаться в том, что в отражении видела действительно Анну Бюссо. Вдруг это все очередное искажение? Проклятье зеркала, которое хочет заключить в плен как можно больше душ?

— Так и есть, — закивала Тася. — Оно играет с тобой. Даже если с тобой говорила Бюссо, просто вдумайся: она хотела привязать к себе человека, который полюбил другую! Ей было плевать на его чувства, на его желания, ей важно было лишь получить свое! Любой ценой. И за это она была жестоко наказана. Ее душа больше столетия заперта в зеркале, но за это время ее злоба и ненависть стали лишь сильнее. Она заставляла влюбленных снова и снова проигрывать один и тот же сценарий, забирая их души в свой плен. Взгляни на зеркало: когда я приехала сюда, оно было мутным и покрытым пятнами, сейчас же оно выглядит совершенно новым, напитавшимся чужой энергией. Илья, Денис, Иван — они все там. И ты хочешь, чтобы Петр тоже оказался среди них? Ты готова обречь его душу на вечные страдания?

— Замолчи! Ты не знаешь, каково изо дня в день видеть лицо любимого человека и при этом знать, что там внутри кто-то другой! Не мой Пашка, а его брат — Петр. Его точная копия, несправедливо оставшаяся в живых! — Ольга вскрикнула и нажала на спуск. Грянул выстрел, и Тася рухнула на пол, закрывая голову руками. Пуля угодила в окно позади нее, стекло рассыпалось, осыпав ее градом осколков.

Ноги не слушались, и Тасе никак не удавалось подняться. Она попыталась отползти подальше от Ольги, не обращая внимания на то, что осколки больно впиваются в ладони. Спрятаться было негде, но она машинально двигалась к разбитому окну, как единственному способу выбраться из этого дома живой.

— Пожалуйста, пожалуйста… — без конца повторяла она, сжавшись в комок на холодном полу. Тася не сразу заметила, что все это время Петр никак не реагировал на происходящее.

С трудом развернувшись, она увидела, что он застыл перед зеркалом.

— Нет, — простонала Тася, — неосознанно делая попытку дотянуться до него. — Петр не надо!

— Петя, — Ольга тоже заметила, что тот не двигается, но, в отличие от Таси, дрожащей от ужаса, Ольга улыбнулась. — Он его видит.

Словно в замедленной съемке Тася наблюдала за тем, как Ольга достает из кармана фотографию и подносит к губам.

— Уже скоро, — прошептала она, осторожно прислоняя снимок к зеркалу. — Прости, Петя.

По щеке ее скатилась слеза, но Ольга быстро ее смахнула.

— Ты ведь понимаешь, что ритуал может не сработать, — Тася не понимала, что ей делать дальше. Возможно, в дневнике Бюссо можно было найти подсказки, но ни времени, ни возможности разбираться в записях у нее не было, поэтому оставалось лишь попытаться убедить Ольгу отказаться от ее чудовищной затеи. — Зеркало показывает то, что ты хочешь видеть. Оно играет с тобой. Как бы тяжело ни было, но ты должна смириться с тем, что Павла больше нет. Он умер и больше никогда не вернется.

— Пусть так, — неожиданно легко согласилась Ольга. — Но я обязана попробовать. Если есть хоть малейший шанс, что его душа действительно там, я ее верну.

— А если нет?

Ольга задумалась, будто такая мысль даже не приходила ей в голову.

— Мне правда тяжело, — неожиданно сказала она. — Ты думаешь, я не понимаю, сколько зла сотворила? По меньшей мере трое уже пострадали, поэтому я обязана довести дело до конца, чтобы эти жертвы не были напрасны.

— Остановись… — прошептала Тася, но Ольга ее уже не слушала. Она вошла в круг и взяла Петра за руку. Теперь Тася видела в зеркале замершего Петра, чей остекленевший взгляд был направлен в пустоту, и улыбающуюся Ольгу, по чьему лицу градом катились слезы.

А потом за их спинами возникла черная тень.

Голос заполнял все пространство. Отражаясь от пустых стен и потолка, он вибрировал, проникая в каждый уголок сознания. Тася видела, как гримаса отвращения исказила красивое лицо Ольги.

— Убирайся отсюда, — прорычала она, по-прежнему не отрываясь, глядя на свое отражение в зеркале.

Тася вдруг вспомнила предостережение Вики о том, что во время ритуала ни в коем случае нельзя оборачиваться. Неонилла не двигалась, только губы ее шевелились снова и снова произнося молитву. Ольга выкрикивала угрозы и проклятья, но была бессильна помешать Неонилле, не прервав ритуал.

Она встретилась в отражении взглядом с Тасей и в отчаянии взмолилась:

— Пожалуйста, помоги…

Но Тасю словно парализовало. Точно так же, как в часовне на острове, при появлении Женщины в черном она не могла сдвинуться с места. Она ощущала абсолютное смирение и покорность судьбе. Ей оставалось лишь наблюдать за странной, не вписывающейся в рамки здравого смысла картиной. В какой-то момент она поймала себя на том, что шепчет обрывочные фразы молитвы, вторит низкому грудному голосу Неониллы, прося о милости и спасении.

Тени в зеркале задвигались, обретая форму. И вот в отражении рядом с Ольгой и Петром снова замелькали лица. Тасе показалось, что на многих из них застыло выражение робкой надежды, ожидания освобождения.

Неонилла молилась, Ольга кричала. В отражении ее лицо искажалось, и вместо привычных черт в нем угадывались чужие, незнакомые.

— Изыди! — громыхнула Неонилла, и, как и в прошлый раз, сразу после ее слов прозвучал оглушительный раскат грома.

Тася ожидала, что на этом все и закончится. Петр дернулся и часто заморгал. Он непонимающе оглядывался, как будто не вполне осознавал, где находится.

Тася снова обрела способность двигаться.

— Петр, — она подползла к границе круга и протянула руку.

— Нет! — Ольга резко развернулась, пинком оттолкнув Тасю.

Удар пришелся в плечо, и Тася сморщилась от боли. Ольга же со звериным рычанием кинулась на неподвижно стоящую Неониллу, но Петр в последний момент успел схватить ее. Ольга закричала вырываясь.

Неонила же не пошевелилась. Тася не видела ее лица, но не сомневалась, что выражает оно абсолютное спокойствие.

— За что? За что? За что? — выкрикивала Ольга, продолжая борьбу.

Петр обхватил ее за талию, крепко прижав к себе. В какой-то момент ей удалось развернуться, и она вцепилась ему в лицо, оставив на щеке длинные кровавые полосы.

От той изысканной и утонченной женщины, что Тася видела в первый вечер в усадьбе, не осталось и следа. Сейчас глаза Ольги пылали безумием. Она кричала, плевалась и брыкалась в тщетной попытке добраться до Неониллы.

Ногой Ольга задела одну из свечей, и та, не погаснув, откатилась к стене, где стояли банки с краской и пузырьки с растворителем. Тася только успела подумать, что это может быть опасно, как яркая вспышка ослепила ее, а кожу обдало жаром.

Огонь быстро распространялся. Каждая новая вспышка сопровождалась громким хлопком — взрывались емкости с растворителем. Комната наполнилась едким черным дымом, от который обжигал горло и резал глаза.

Тася кашляла, по щекам текли слезы.

— Уходим! — Сквозь рев пожара донесся до нее голос Петра. Он оттаскивал к выходу все еще сопротивляющуюся Ольгу.

— Пусти! — кричала она, вырываясь из его рук.

Тася понимала, что ей до них не добраться — пожар распространялся слишком быстро. Но оставалось еще окно.

Плечо болело от удара, ладони и колени саднило от порезов, но, стиснув зубы, Тася подтянулась и забралась на подоконник. Закрыв голову руками, она провалилась в темный провал разбитого окна.

От удара из легких вышибло воздух, и несколько секунд Тася лежала, не способная вздохнуть. Она смотрела, как над головой поднимался черный дым, слышала чей-то голос, выкрикивавший ее имя, но не находила в себе сил ни ответить, ни пошевелиться.

— Вставай! — скомандовал низкий голос, и Тася недовольно заворчала. Она успела погрузиться в блаженное забытье, но голос настойчиво звал ее, мешая вернуться в дивный сон, где горло не жгло от едкого дыма, где не болели изрезанные руки и раненое плечо.

Вставай!

Тася распахнула глаза, но никого рядом не увидела. Языки пламени вырывались из разбитого окна, уцелевшие стекла потрескивали, грозя вот-вот разлететься вдребезги от палящего жара.

Собрав последние силы, Тася поползла как можно дальше от охваченного огнем дома.

Оказавшись на достаточном расстоянии, она увидела, что флигель уже полностью полыхает. Строительный мусор и горючие смеси сделали свое дело — огонь распространялся стремительно.

Сквозь рев пламени донесся отчаянный женский крик. С трудом приняв вертикальное положение, Тася поплелась туда, откуда доносился голос.

Ольга стояла на коленях и в бессильной ярости смотрела, как пожар уничтожает дом, пожирает проклятое зеркало и, как Тася надеялась, все зло, что таилось в нем. Рядом с Ольгой замер Петр. Заметив Тасю, он сорвался с места и бросился к ней, заключая в объятия.

— Жива, — прошептал он, уткнувшись ей в волосы. Тася только кивнула, уткнувшись в его пропахшее дымом плечо.

— Все закончилось? — хрипло спросила она. Горло болело, каждый звук давался ей с огромным трудом.

— Не знаю.

Ольга перестала кричать. Она лежала на земле, обхватив колени руками. Тася задумалась, осознает ли Ольга до конца, что натворила.

Вдалеке завыли серены, и между вековыми деревьями замелькали голубоватые огни полицейских и пожарных машин.

Вокруг все мгновенно пришло в движение. Небольшой пятачок перед пылающим флигелем заполнился людьми и машинами. Со своего места Тася видела только столб черного дыма и разлетающиеся в разные стороны искры. Кто-то отвел ее в сторону и набросил на плечи теплое одеяло. Она слышала, как фельдшер прибывшей скорой помощи задает ей вопросы, но смысл их не достигал ее сознания. Она бездумно кивала, не отрываясь следя за тем, как несмотря на все усилия пожарных, огонь не унимается, продолжая уничтожать здание.

Внезапно ночь прорезал крик. Тася успела подумать, что ни одно человеческое существо не способно издать такой полный ярости и отчаяния вопль, когда крыша с оглушительным треском обвалилась, погребя под собой проклятое зеркало.

Краем глаза Тася заметила, как Ольге помогают забраться в машину скорой помощи. Петр стоял рядом, о чем-то переговариваясь с фельдшером. Прежде чем двери закрылись, Петр потянулся и порывисто ее обнял.

— Ты не будешь заявлять в полицию? — тихо спросила Тася, когда он снова подошел к ней.

— Нет.

Тася кивнула, продолжая наблюдать за тем, как пожарные продолжают тушить руины гостевого флигеля.

— Мне сложно судить о том, насколько Ольга отдавала себе отчет, затевая все это. Это зеркало… Оно что-то делало с людьми. Не уверен, была ли это Анна Бюссо или то количество негативной энергии, что копилось в нем сотню лет, но та Ольга, которую я знал, сознательно никогда не причинила бы никому вреда.

— Ты в этом уверен? Что, если смерть твоего брата настолько сильно потрясла ее, что она стала одержима идеей вернуть его?

— Его смерть потрясла всех нас, — Петр повернулся к Тасе, и в его глазах читалась такая боль, что сердце ее сжалось от сочувствия к нему, — но глядя в отражение, я на мгновение задумался, что, возможно, Ольга была права — он действительно заслуживал жить больше, чем я. И глядя в его глаза в зеркале, я был готов сдаться.

— Не говори так, — Тася яростно сжала его руку. — Мне жаль, что твой брат погиб, но ты не вправе жертвовать своей жизнью, чтобы вернуть его.

— Эта мысль промелькнула лишь на мгновение, — словно не слыша ее, продолжал Петр, — но мне вдруг стало так страшно. То, с какой легкостью я готов был отказаться от всего, напугало меня гораздо больше ведьм и проклятий вместе взятых. Пусть сейчас в моей душе пустота, но это ведь не значит, что так будет всегда. Черная полоса однажды закончится, так ведь?

Тасе показалось, что в его глазах и в самом деле вспыхнула надежда, или то были всполохи догорающего огня, но она, во всяком случае ни капли не сомневалась в том, что, несмотря ни на что, Петр еще обязательно будет счастлив. Она прижалась к нему, чувствуя, как его руки нежно обнимают ее.

— Я был на той стороне, — после долгой паузы сказал он. — Чувствовал, как что-то живое ускользает у меня из рук, а на смену ему приходит могильный холод. Я уже почти сдался, когда услышал ее голос. Он вел меня по зеркальному лабиринту обратно к свету. К тебе.

— Неонилла нас отмолила, — прошептала Тася, уткнувшись ему в плечо. — Нас обоих.

Одежда пропахла дымом, спутанные волосы торчали в разные стороны, а кожа зудела от копоти и грязи. Вслед за Петром Тася брела к берегу озера.

Пожарные и скорая уехали. Полицейские провели формальный опрос и, удовлетворившись показаниями Петра, также, не стали задерживаться.

Несмотря на весь ужас прошедшей ночи, Петр держался спокойно и уверенно, в очередной раз излагая свою версию событий. Ему удалось убедить всех, что причиной пожара стало неосторожное обращение с огнем. Якобы из-за грозы возникли проблемы с электричеством, поэтому во флигеле зажгли свечи, и никто не заметил, как одна из них упала и откатилась к оставленным на полу емкостями с горючими жидкостями.

Руководитель пожарной бригады, сочувственно похлопав его по плечу, заметил, что, к сожалению, пожар в ремонтируемых зданиях не редкость, и чаще всего происходит как раз из-за таких неосторожных действий и вследствие пренебрежения техникой безопасности. Петр сокрушенно кивал, наблюдая за тем, как над руинами флигеля поднимается сизый дымок. Пожарные осматривали обломки здания на предмет скрытых очагов возгорания, хотя для всех было очевидно, что флигель выгорел дотла.

Прохладный ветер с озера приятно холодил кожу, проникал в забитые дымом легкие, прогонял туман бессонной ночи.

Тася первой заметила высокую черную фигуру на берегу. Неонилла стояла неподвижно, глядя на дальний остров. Неподалеку от нее покачивалась на волнах старенькая лодчонка.

Она не повернула головы, когда Петр и Тася подошли ближе, будто не замечая их присутствия.

Тася открыла было рот, чтобы задать вертящиеся на языке вопросы, но Неонила ее опередила.

— Зло может проникнуть лишь в те души, в ком живет сомнение. Зеркало — отражение нас самих, оно может подсветить как светлую сторону, так и темную.

— Хотите сказать, что все, кто совершал преступления под его влиянием, на самом деле несли в себе частичку зла?

— Сомнения, ревность, жажда заполучить недоступное — пороки есть в каждом, но не каждый дает им возможность пустить корни и расцвести в его душе. Анна Бюссо породила зло, не сумев смириться с судьбой, разрушила несколько жизней, и ее история повторялась снова и снова, сея все больше жестокости и ненависти, подпитывая сомнения в душах тех, кто оказывался рядом. Она делала так при жизни, она делала то же самое и после смерти.

— Она действительно была там, в зеркале?

Неонилла впервые посмотрела на Тасю.

— Она или то, во что превратилась ее душа… Зеркало стало ловушкой для многих несчастных.

— А теперь? Они все освободятся? Вы знаете, что будет с Викой? Она вернется?

— Господь милостив, — покорно склонив голову, произнесла Неонила. — Он спас вас, спасет и ее.

— Почему вы сразу нам все не рассказали? Я видела вас в комнате Вики, но решила, что вы как раз и повинны в том, что происходит.

— Как и вы я не знала, кому верить.

— Но там в часовне, вы молились за меня.

— Я молилась за всех вас. Кого ты видела в зеркале?

— Владимира Баргина, — Тася прикрыла глаза, вспоминая отражение печального молодого человека, с которым встретилась взглядом в первый вечер в усадьбе.

— А ты? — Неонилла повернулась к Петру.

— Брата.

— Владимир действительно оказался пленником зеркала, как и Бюссо. Он стал первой ее жертвой. Но твоего брата там не было, — она сочувственно покачала головой. — Зеркало отразило твою боль, ощутило вину, которую ты испытываешь последние годы. Ты мог стать еще одним его пленником, если бы действительно сдался.

— Я шел на ваш голос.

— Ты шел на зов своего сердца, — возразила Неонила. — Если бы ты не хотел спастись, то я была бы бессильна.

— А как же Ольга? Ей можно было помочь? — Тася заметила, как Петр стиснул кулаки в ожидании ответа.

— Она сделала свой выбор задолго до того, как посмотрела в зеркало. В ее душе зрело чувство несправедливости, обиды на судьбу. В своем отчаянии она дошла до того, что готова была пожертвовать кем угодно, только бы заполучить желаемое.

— Но ей бы это все равно не удалось? — Тася коснулась руки Петра, осторожно разжимая стиснутые пальцы.

— Увы, — Неонила снова устремила взгляд на видневшийся вдалеке остров. — Я понимаю ее боль и сожалею о том, что не смогла помочь ей найти путь к спасению раньше.

— Кто вы? Вы называете себя Неонилой так же, как называла себя Анастасия Сафонова, невеста Владимира Баргина. Вам известна правда о его смерти, о проклятом зеркале и обо всех убийствах, совершенных в усадьбе. Вы появляетесь словно из ниоткуда, ничего толком не рассказываете и не объясняете, но я уверена, что в этой истории вы не просто наблюдатель.

— За долгие годы я уже и забыла, кто на самом деле, — Неонила снова посмотрела на Тасю своими прозрачными глазами. — Знаю лишь то, что должна помочь тем, кто заблудился, найти дорогу к свету. К сожалению, мой голос готов услышать не каждый. Для кого-то манкие речи Бюссо звучали громче и настойчивее, но нашлись и те, кто все же ответил на мой зов.

— И что будет дальше? Зеркало уничтожено или рано или поздно все повторится опять?

— Все закончилось, — Неонила слабо улыбнулась. — Вам нужно оставить прошлое позади и двигаться вперед, как бы тяжело вам это ни казалось. Помните, что жизнь — самое ценное, что у вас есть, не тратьте ее на сожаления и мысли о том, чего уже нельзя изменить.

К горлу подступил комок, а глаза защипало. Сквозь пелену слез Тася наблюдала за тем, как Неонилла садится в лодку и отчаливает от берега. Стелящийся над озером туман принимал в свои объятия призрачный силуэт женщины, бесшумно скользящей по водной глади. Прорезавший облака солнечный луч напоследок осветил сидящую в лодке Неонилу, и на мгновение Тасе показалось, что рядом с ней она видит улыбающегося темноволосого мужчину. Тася повернулась к Петру, чтобы спросить, видит ли он то же самое, но когда снова взглянула на озеро, то увидела лишь плотную стену тумана.

— Она ни капли его не любила, — Тася стояла посреди темной столовой, наблюдая за тем, как Петр закрывает ставни высоких окон. Вся мебель была уже затянута белыми чехлами. Посуда, еще совсем недавно расставленная в буфетах, сложена в картонные коробки с маркировкой «Хрупкое».

Вскоре после пожара, когда остатки флигеля снесли, а мусор вывезли на свалку, Петр выставил усадьбу на продажу, и, к его огромному удивлению почти сразу нашелся покупатель. Какой-то молодой бизнесмен подыскивал для своей семьи загородный дом, и его жена пришла в полный восторг от мысли, что они будут жить не в типовом современном коттедже, а в самой настоящей старинной усадьбе. Ее не волновало ни давнее прошлое этого места, ни недавние трагические события, значение имело лишь то, что ни у кого из ее подружек собственной усадьбы еще не было.

— В дневнике она постоянно писала о том, какое будущее дадут ей деньги и положение в обществе Владимира Баргина, — последние несколько дней Тася снова и снова перечитывала дневник Анны Бюссо, все глубже и глубже погружаясь в ее историю. — Она знала, что Владимир тяготится их отношениями и неоднократно пытался с ней порвать, но Бюссо умело разыгрывала истерики, и ему раз за разом приходилось отступать. Однако, когда он познакомился с Анастасией, то сразу же порвал с Бюссо, несмотря на все ее мольбы. Более того, зная склочный характер своей бывшей, Владимир честно рассказал невесте об отношениях с Анной, чтобы у той не было возможности угрожать ему и шантажировать тем, что она расскажет об их прошлой связи его невесте. Честно говоря, мне кажется, Бюссо страдала каким-то психическим расстройством. Мне удалось выяснить, что своего бывшего мужа она преследовала еще несколько лет после развода, пока тот не пригрозил ей полицией, если она не успокоится. Именно тогда ее брат и отправил истеричную сестренку в деревню, чтобы вдали от города та восстановила свое душевное равновесие.

— А она вместо этого ушла с головой в магию и колдовство, — Петр переместился на кухню, проверяя, перекрыта ли вода и надежно ли заперты окна.

— Ее безумие обрело новую форму, — согласилась Тася. — Если бы не она, Владимир и Анастасия прожили бы долгую и счастливую жизнь.

— Если бы… — повторил Петр, глядя сквозь кухонное окно на увядающий сад.

— С тобой все в порядке? — Тася подошла ближе и легонько коснулась его плеча.

— Я вчера ездил к Ольге, — не оборачиваясь произнес он.

Уже несколько месяцев Ольга находилась на лечении в частной психиатрической клинике. То, что врачи поначалу приняли за шок, постепенно переросло в тяжелую депрессию. Ольга отказывалась от еды, почти ни с кем не разговаривала и большую часть времени просто сидела, уставившись в стену. Врачи полагали, что так проявляется реакция на то, что пожар уничтожил дело ее жизни, и лишь Тася и Павел знали истинную причину ее состояния — Ольга, наконец, осознала, что сотворила.

— Она просила у меня прощения. Чувство вины буквально съедает ее изнутри, но Неонила была права — пусть Ольга и попала под влияние зеркала, в глубине души она понимала, что делает и не сопротивлялась. Ей предстоит жить с этим грузом всю жизнь, и мне остается лишь надеяться, что она найдет в себе силы попытаться искупить то зло, что причинила.

— К счастью, Вика пришла в себя и уже полностью оправилась, иначе на совести Ольги была бы еще одна загубленная жизнь.

Родители Вики позвонили Тасе как раз в тот момент, когда она, стоя под душем, смывала с себя копоть и сажу. Вика вышла из своего шокового состояния и пусть все еще была дезориентирована и не понимала, где находится, но первым делом потребовала поговорить с Тасей. Она сбивчиво рассказала, что с ней произошло, хотя Тася и без того понимала, что подруга стала еще одной жертвой, заблудившейся в зеркальном лабиринте. И если бы не Неонилла, которая увела ее туда, где не было ни одного зеркала, то от Вики осталась бы одна только оболочка.

Сейчас Вика отдыхала на море и каждый день забрасывала Тасю множеством фотографий, на которых выглядела счастливой и довольной жизнью.

— А что с Марьей?

— Я попросил Арсения продолжать защищать ее в суде. Это все, что я могу для нее сделать. Сейчас она проходит психиатрическое освидетельствование, и есть основания полагать, что ее признают невменяемой. Марья утверждает, что слышала голоса, видела в зеркалах жуткие картины чужой смерти. Ольга манипулировала ею. Во время одного из совместных ужинов, она рассказала гостям легенду о зеркале, которое якобы показывает будущее. И упомянуло, что оно хранится в усадьбе, но не сказала, где именно. Поэтому, когда Марья увидела, как я несу старинное зеркало, решила попытать удачу и, улучив момент, посмотрелась в него. Она надеялась, что зеркало покажет ей счастливое будущее с Иваном, но увидела нечто совсем иное. А потом она получила анонимное сообщение, в котором говорилось о том, что Иван ей изменяет. Ярость, охватившая ее в тот момент, удивила даже саму Марью, а Ольга подсказала ей добиться признания от Ивана любым способом, заодно как будто невзначай упомянула о пистолете, который хранился в сейфе, код от которого тоже не забыла сообщить разъяренной женщине. Но выстрел сделала Марья и, как говорила Неонила, выбор у нее был, вот только прислушалась она не к тому голосу. Кстати, пистолет, которым Ольга нам угрожала, она приобрела задолго до того, как мы открыли гостиницу. Один из нечистых на руку антикваров, продал ей незарегистрированное старинное огнестрельное оружие, за что теперь тоже понесет заслуженное наказание.

— Кстати, о Неониле, — Тася взяла со стула свой рюкзак и спрятала туда дневник Бюссо. — Если не возражаешь, я бы хотела заехать в деревню повидать ее.

— Конечно, — Петр в последний раз окинул взглядом помещение и вышел в сумеречный холл.

— Домик присматриваете? — раздался за спиной хриплый голос.

Тася оглянулась и увидела, что, привалившись к шатающемуся штакетнику, стоит старик. Он курил папиросу, которая распространяла зловонный дым, и, не мигая, смотрел на Тасю.

— А вы знаете хозяев? — поинтересовался Петр, быстро пересекая заросший травой двор.

— Как же не знать? — удивился старик. — Всю жизнь в этой деревне живу, каждую собаку знаю. А дом это Нинки-монашки.

— И вы можете сказать нам, где ее найти? — Тася подошла ближе, стараясь не вдыхать удушливый запах табака.

— Так почитай уже лет сорок она на одном и том же месте — на деревенском кладбище. Покоится с миром.

— Не может быть, — удивленно воскликнула Тася.

— Да почему ж не может? — старик меланхолично затянулся и выпустил вверх длинную струйку дыма, отчего Тасю замутило. — Она когда померла ей уже хорошо за девяносто было. Хорошая была женщина. Добрая. Всю жизнь траур по погибшему жениху носила, мы ее за то и прозвали монашкой. Кто-то говорил, что она раньше при монастыре жила, но то было еще до моего рождения. А в деревне ее все любили. Умела она добрым словом утешить, поддержать. Набожная была очень, молилась много.

— А вы не подскажете, где именно она похоронена? — Петр открыл калитку, пропуская Тасю вперед.

— Бабка моя по-соседски иногда ходит, прибирает ее могилку, — благоговейно произнес старик, бросая, наконец, погашенный окурок в траву. — Езжайте на кладбище у церкви, там спросите, где склеп Баргиных. Она там, рядышком. Анастасия Сафонова.

Тася положила на холодную надгробную плиту букетик полевых цветов, которые она нарвала по дороге к кладбищу. Анастасия Сафонова, или, как она сама себя называла, Неонилла, прожила долгую жизнь, помогая нуждающимся, наставляя сбившихся с пути. И, кто знает, может, даже после смерти она задержалась здесь, дожидаясь того, кого у нее преждевременно отняли.

— Раз уж мы знаем теперь всю историю, может, стоит поднять вопрос перезахоронения Владимира Баргина вместе со своей семьей? — спросил Петр, помогая Тасе подняться. — Пускай он наконец воссоединится с родными и возлюбленной.

Лица Таси коснулся невесть откуда налетевший теплый ветерок. Она посмотрела наверх, на пробивающееся сквозь листву бледное осеннее солнце, и с улыбкой сказала:

— Мне кажется, что они уже вместе.

Кроны деревьев зашумели, словно подтверждая ее слова.