Человек странное создание. Иногда ради свободы готов сражаться с яростью и отчаянием, а иногда готов отдать ее в обмен на простое ощущение защиты и безопасности. Стадный инстинкт требует покровительства, знания, что наверху кто-то есть, кто-то, способный решить проблемы и в сложный момент указать путь, чтобы не пришлось думать самим, что делать.

Для того, кто привык самостоятельно принимать решения и нести ответственность за свою жизнь, подобное поведение выглядело донельзя странным. Но для того, кто понимал человеческую природу в этом не было ничего необычного.

Барон Гийом Фонтехью понимал человеческую природу и потому нисколько не удивился, когда одно из вольных поселений попросилось под его руку, прожив независимо меньше года с момента своего основания.

Это случилось десять лет назад, жители быстро поняли, что не справляются и стали искать сильного покровителя, способного их защитить. А главное помогать и направлять, когда возникнет такая необходимость. Так они чувствовали себя намного уверенней, чем если бы находились одни, и за это нельзя их было винить. Потому что знание, что наверху кто-то есть, способный решить возникающие трудности, наполняет уверенностью, намного лучше, как если бы приходилось полагаться лишь на себя.

Но право на покровительство требовалось доказывать, и когда приходил сигнал, садиться в седло и скакать, защищая свое, иначе найдется другой владелец для атакованной собственности…

В воздухе разлился запах сырого железа. Запах свежей пролитой крови. Запах смерти. Смешанный с запахом дерьма. Знакомый для любого, кто хоть раз видел, как человеку выпускают кишки, когда из рассеченного брюха вываливается требуха.

Клайв опять немного перестарался, развалил тело чуть ли не напополам. Это за ним водилось, слишком уж любил свою секиру, проверяя остроту лезвия на всем подряд. С особенным удовольствием — на живых людях.

В деревни Малые Чешни горели два дома, черный чадящий дым поднимался над стоящим позади амбаром, на земле лежали трупы, вперемешку крестьяне и настигнутые за «потехой» разбойники. Баронские дружинники не стали церемониться и появившись в поселении принялись с деловитой сосредоточенностью истреблять врагов, не отвлекаясь на тушение пожара. Этим занялись местные, но только после повелительного окрика барона, властно указавшего на огонь. Лишь после этого селене вылезли из укрытий, где пряталась все последнее время и принялись таскать воду.

Подобное покорное поведение в очередной раз показало, что некоторые просто физически не могут жить без направляющей руки, говорившей как жить и что делать.

— Пусть возьмут кого-то живым, — негромко распорядился Гийом.

— Да, ваша милость, — кивнул стоящий у стремени Клайв, подумал и уточнил: — Парни мельком успели расспросить нескольких, перед тем как перерезать им глотки, говорят, что остатки из разгромленной банды Лихолесья, успевшие сбежать перед тем, как там все произошло.

Последовала короткая пауза, закончившаяся мрачной ремаркой:

— Повезло ублюдкам, что сдохли от честного железа, а не темного колдовства, — воин смачно сплюнул на землю, тут же стушевался и бросив опасливый взгляд на возвышавшего рядом всадника торопливо произнес: — Простите, ваша милость.

Губы барона тронула усмешка, но услышанная информация заставила задуматься.

Лихолесье. До недавнего времени никому не принадлежащий край, где кроме густого леса и развалин старой крепости ничего не было. Развалин, помнящих времена, когда земля содрогалась от поступи тяжелых полков Старой Империи. То есть очень древних и никому не нужных. Гийом бывал там еще в детстве, и точно знал, что в руинах ничего не осталось. Но кому-то это показалось неважным, и он выбрал это место в качестве своего обитания.

Сначала никто не обратил внимание на то, что в заброшенных развалинах кто-то поселился, у Лихолеься была плохая репутация из-за многочисленных разбойников, использовавших окрестные густые леса в качестве укрытия. В какой-то момент проблема стала настолько серьезной, что несколько баронов Приграничья решили сообща решить ее и отправили объединенный отряд разделаться с наглыми лесными бандитами. Однако те показали себя неплохими воинами, умело скрывались в густой чаще, когда видели, что силы неравны, или ловко устраивали засады, пользуясь знанием местности. Поход закончился ничем, и потеряв много людей, баронские дружинники отступили.

Показалось, что между лесными бандитами и местными феодалами воцарилось шаткое равновесие, когда одни не рискуют надолго высовываются на открытые дороги, а вторые опасаются лезть глубоко в чащу.

А потом в Лихолесья прибыл чужак и сходу решил проблему, с которой не смогли справиться солдаты баронов. И не просто решил, а сделал это показательно.

Это была обдуманная хладнокровная жестокость. Без ярости, без громких возгласов. Чужак перебил всех разбойников Лихолесья. Трупы нашли в лесном лагере и еще долго по близлежащим дорожным трактирам ходили байки о найденных порубленных и сожженных телах.

Тогда и стало понятно, что пришлый чужак далеко не простой человек, а скорее всего сильный колдун.

Потом одна из освобожденных крестьянок, которых разбойники держали в плену для утех, рассказала, что колдун двигался с невероятной для человека скоростью и что сама тьма танцевала вместе с ним, стекая рванными обрывками мрака с темного плаща, разрывая в клочья всех, до кого не успел дотянуться чародейский клинок, светящийся призрачными фиолетовым светом

Колдун показал, что крови не боится и что с ним придется считаться. Наглядная демонстрация произвела впечатление. Бароны признали, что в их края явился хищник не хуже них, и своего он уже не упустит. С тех пор его старались не задевать. Чужак продемонстрировал, что в случае необходимости будет действовать беспощадно. И намек поняли, даже те, кто до определенного момента собирался попробовать на зубок вдруг возникшего конкурента.

Новый хозяин Лихолеься сумел поставить себя. И оказал должное впечатление. И это заставляло относится к нему с уважением. И настороженностью. Пять десятков оставленных на лагере разбойников мертвецов заставляли…

— Ваша милость, четверых взяли живыми, что с ними делать? — браво доложил подскочивший дружинник.

Гийом на мгновение задумался, желание расспросить грязных ублюдков, осмелившихся напасть на его владение, уже испарилось под влиянием мыслей о крае, откуда они пришли. А точнее сбежали, трусливо поджав хвост.

Но похоже страх перед заезжим колдуном оказался гораздо меньше страха перед ним — бароном Гийомом Фонтехью. И это вызвало раздражение. Выходило так, что нового хозяина Лихолесья боялись больше местных властителей.

— Повесить вдоль дороги. Только петли сильно не затягивайте, пусть потрепыхаются перед смертью, — обдумав, принял решение Гийом.

Наказание за нападение на принадлежащую ему деревню должно быть суровым. И наглядным. Пусть видят, что связываться с бароном Фонтехью ничуть не менее опасно, чем с темным чародеем.

— Сделаем, ваша милость, они у нас до обеда будут подыхать, — дружинник хлопнул рукой по нагруднику. Жест явно подсмотрел у кого-то другого, потому что воины барона обычно так хозяина не приветствовали. Ну и бездна с ним.

Рассеянные мысли вновь вернулись к пришлому чужаку. Слухи о новом хозяине Лихолеся ходили разные. Поговаривали что восстанавливает старую крепость, и для этих целей скупает по округе камень и древесину. И под это дело нанял артель каменщиков и плотников. Поначалу ехать к нему опасались, но потом поняли, что убивать всех подряд не бросается, младенцев и красивых дев для страшных ритуалов не требует, и слегка успокоились. Да маг, возможно даже темный, но честно платит за работу серебром, что окончательно развеяло опасение. В этих краях хорошие деньги так просто не заработать, поэтому желающих нашлось много.

Однако опаска все равно осталась. Не могла не остаться. Не любил народ тех, кто обращается к неведомым силам, которые простой люд понять не мог.

Между тем с пожаром наконец справились. Глядя на суетливую беготню селян, барон презрительно усмехнулся. Не могли раньше заняться, косорукое дурачье, глядишь один дом смогли бы спасти вместе с конюшней и коровником, на месте которых кроме черного пепелища уже ничего не осталось.

Подбежал староста, наконец-то вылезший из подпола, или где он там прятался, стал что-то бубнить, кажется прося денег на восстановление утерянной собственности. К счастью, быстро заткнулся. Нетерпеливый жест державшей поводья баронской руки в перчатке показал, что разбираться с последствиями разбойничьего нападения крестьянам придется самим.

Ничего, не первый раз, отстроятся. Следовало не прятаться, как мыши по погребам, а бежать тушить пожар, глядишь и потеряли бы меньше. Лично барон не собирался платить за чужую глупость.

Все так же не покидая седла Гийом обратил взор, как дружинники волокут четверку взятых в плен разбойников к ближайшим к дороге деревьям. Староста, проследив за взглядом господина, тоже понял, что сейчас будет и забубнил что-то насчет мертвецов, кому нечего делать так близко к домам живых людей.

Нахального поведение селянина начало раздражать, барон на секунду задумался о показательной порке, чтобы знал, как вести себя в присутствии благородного человека, но потом мысленно махнул рукой, понимая, что этим дурака не исправить.

К тому же, порка сразу после нападения на деревню может нанести урон репутации заботливого хозяина. Гийому, конечно, плевать на мнение глупых сервов, но могла пойти ненужная молва, а про него и так уже говорят всякое. Даже прозвище ублюдки придумали — Стервятник.

Подумав о злых языках, склонных поносить имя честных людей, барон скрипнул зубами. И ведь не вычислить кто изначально придумал прозвище, а затем пустил в народ, но слух разошелся, став нарицательным. Даже некоторые другие бароны стали так его называть. Конечно, за глаза и никогда прямо в лицо, но это не делало это менее обидным.

— Мерзавцы, — он догадывался, кто является главным распространителем дурной славы, но не мог это доказать. А над простыми подозрениями только посмеются. Идеальным решением было бы напасть на замок обидчика и хорошенько его проучить, отрезав длинный язык, вот только силы у противников примерно равны, а губить под вражескими крепостными стенами дружину будет верх глупости. Особенно когда соседи только и ждут, когда ты ослабнешь и с удовольствием оттяпают с разных концов владения по деревеньке.

— Мы готовы, ваша милость, — крикнул Клайв издалека, отправившийся помогать вешать разбойничье отребье.

Староста тут же замолк и с интересом уставился в том направлении. Несмотря на бубнеж о покачивающихся в петле мертвецах, нежелательных близко к деревне, предстоящая казнь вызвала оживление.

И не только со стороны вожака селян, остальные жители Малые Чешни тоже повылазили поглазеть на экзекуцию, собравшись в небольшую толпу.

Гийом отметил жадное любопытство на простоватых лицах и усмехнулся. Надо бы сказать что-нибудь внушительное, о том, как он их защищает и приходит на помощь в беде, но, откровенно говоря, было лень. Болтающиеся в петле лесные бандиты станут лучшим подтверждением, что на владения барона Фонтехью лучше не нападать. К тому же, не перед глупыми же селянами разоряться. Другое дело, окажись здесь кто-то из соседей баронов, тогда можно было бы произнести внушительную речь. А крестьяне все равно ничего не поймут, для них лучше наглядные действия.

Клайв посмотрел на барона, дожидаясь знака. Гийом намеренно помедлил, и лишь после этого резко махнул рукой словно перерубая невидимую черту. Десятник кивнул, бросил пару слов остальным дружинникам, стоявшим наготове.

Сообразив, что их ждет, разбойники задергались, но будучи крепко связанными, лишь извивались, вперемешку сыпля проклятьями и мольбами о милосердии. Последнее вызывало на суровых лицах дружинниках лишь презрительную ухмылку. Никто жалеть лесную шваль не собирался.

Один то ли самый сильный, то ли умелый, вдруг вывернулся и даже успел сделать несколько шагов, отбежав из-под нижних веток деревьев, где ему вместе с приятелями предстояло болтаться. Но остававшийся настороже Клайв ловко сбил беглеца с ног и не удовлетворившись этим пересчитал живчику ребра носком сапога.

Через мгновение к нему присоседились другие дружинники, недовольные, что намеченная экзекуция пошла не по плану. Несколько секунд разбойника от души пинали, пока Клайв, заметивший нетерпеливый жест со стороны барона, не успокоил увлекшихся подчиненных. В отличие от них десятник не только учил уму разуму слишком прыткого разбойника, но и не забывал поглядывать по сторонам, как и полагается старшему по званию, и вовремя заметил раздражение господина.

Оставшаяся троица учла преподанный урок и предпочла оказаться в петле без лишних травм, разумно решив, что незачем подвергаться дополнительным истязаниям, если впереди и без того намечается смерть.

Один молился, второй застыл каменным истуканом, глядя в пустоту перед собой и явно смирившись с будущей смертью, третий не оставлял попыток разжалобить палачей и беспрестанно сыпал слезливыми мольбами.

Все это Гийом хладнокровно наблюдал из седла, небрежно поигрывая тонким хлыстом. Справа и слева чуть позади застыли два верховых дружинника из числа личной охраны, эти в основном поглядывали на столпившихся крестьян, не столько ожидая оттуда опасности, сколько проявляя рвение в защите господина.

Еще через некоторое время в петле повисло первое тело. Извиваясь и дергаясь, оно походило на бьющегося в судорогах червя. Выполняя приказ барона, солдаты не просто вешали разбойников, резким рывком ломая им шею, а делали это осторожно, позволив приговоренным самим задохнуться, пока веревка неспешно приподнимало тело наверх.

Над толпой селян пробежал шепоток. Гийом не понял одобрительный или осуждающий. Но больше никакой реакции не последовало, крестьяне просто стояли и смотрели, как их недавних обидчиков подвергают мучительной смерти. В этот момент они странным образом напомнили барону безропотное стадо, молчаливо наблюдавшее, когда одного из них пастух уносит на забой.

И Гийом вдруг подумал, что несмотря на все зверства, разбойники для крестьян кажутся куда ближе, чем он и его дружинники. И это несмотря на то, что первые на них напали, а вторые защищали. И такое сравнение почему-то вызвало глухое раздражение, хотя в поведении селян, по сути, не было ничего удивительного.

— Проклятые скоты, — ругнулся Гийом, но тут же успокоился, поняв, что сервов не переделать, такова их природная суть.

А еще он вдруг неожиданно вновь вспомнил о новом хозяин Лихолесья, о колдуне легко расправившимся с пятью десятками хорошо вооруженных бойцов. А затем о своем давнем обидчике, не только распускающем грязные слухи о бароне Фонтехью, называя того Стервятником, но и явно положившем глаз на владения оного. И что некоторые прислушиваются к этим разговорам, ведь прозвища не рождаются на пустом месте, и в свое время Гийом и правда воспользовался подвернувшееся возможностью, расширив границы земель за счет ослабевших соседей.

И похоже теперь за это предстояло ответить. Он знал, что не выстоит в одиночку, а значит настала пора искать союзников. Пусть даже в довольно неожиданных местах.

Интересная мысль заставила крепко задуматься.

Когда последний разбойник задергался в петле, подбежал Клайв и спросил:

— Возвращаемся домой, ваша милость?

Долгое мгновение Гийом молчал, находясь в тяжелых раздумьях, затем отрицательно качнул головой:

— Нет, едем в Лихолесье.

Необычный ответ если и удивил старого служаку, то ненадолго. Тут же посыпались зычные приказы, веля дружинникам пошевеливаться. Вскоре конный отряд под знаменем барона Фонтехью выступил в сторону лесного края, еще совсем недавно служивший убежищем для всего окрестного разбойного люда, а теперь ставший домом для темного колдуна.

Район Приграничья образовался в северной части Срединных земель на рубеже активной экспансии Старой Империи, когда поисковые партии активно продвигались в глубь континента, расширяя пределы влияния на тот момент самого могущественного государства в мире.

Сложная для освоения местность, более суровый с остальными землями климат, неудобство географического расположения сделали этот край не самым привлекательным для развития. Отвечающие за расширение подвластных трону территории имперские чиновники если и поглядывали в эту сторону, тот делали это с явной неохотой, выделяя средства из казны по остаточному принципу, сосредоточив основное внимание на центральной части материка.

Подобная отдаленность от основных мест событий в конечном итоге сыграла положительную роль. Когда ветхий колос, в который в конечном итоге превратилась империя, начал рушиться, большая часть волнений не коснулась этих краев, бушуя в отдалении и воспринимаясь местными, как происходящее в большом мире.

Брошенную власть быстро взяли в свои руки самые инициативные, провозгласив себя вольными баронами, ведя собственную политику, никому не подчиняясь и ни перед кем не склоняя головы. Несмотря на то, что желающие подгрести под себя Приграничье всегда находились. Но против завоевателей выступала сложная местность, которую так не любили имперские царедворцы, и агрессивный настрой баронов, всегда готовых взять оружие в руки, если возникала необходимость, держащих на службе крепкие дружины и неплохо укрепленные замки, взять которые с ходу далеко не всякому по плечу.

Последние два пункта оставались верными почти на всем протяжении существования беспокойного края. Бароны всегда и с большим удовольствием грызлись между собой, поэтому оставались настороже и держали под рукой отряды опытных воинов, знавших с какой стороны браться за меч.

Сражались здесь часто, но почти всегда по делу и зорко поглядывали по сторонам, отмечая всех, кто пытается покуситься на их собственность. Иногда кто-то слабел и тогда его владения захватывали, часто вырезали целый род и даже брали штурмом замок. Но никогда ни один барон не поднимался выше остальных настолько, чтобы получить силу, достаточную чтобы подчинить себе весь край. На этом держалось сложившееся равновесие и за этим строго следили. Если вдруг появлялся такой «выскочка», то остальные на него дружно набрасывались всей стаей, не давая окрепнуть и стать сильней.

Подобная негласная политика создала определенный баланс, когда не было явного лидера, давая возможность сохранять независимость всем баронам.

Я выбрал Приграничье по совокупности этих причин: отдаленность от срединных земель с их королевствами и намечающейся драке между ними и Закатными Островами, которая обязательно произойдет, после того, как последние полностью подчинять своей воле прибрежные торговые города, и сложившейся структуре власти, где не было явного лидера, а значит не стоило ждать потрясений за исключением локальных стычек, которые в подобных обстоятельствах неизбежны и чем-то даже полезны, играя естественную очистительную роль, когда избавляются от слабых или ставших чрезмерно сильных соперников.

Но для начала пришлось правильно поставить себя, а главное показать, что с новичком лучше не связываться. Для этих целей идеально подошла банда разбойников, контролировавших территорию под названием Лихолесье, и делавших отсюда вылазки на большую дорогу.

Пользуясь огромными заросшими чащобами, куда почти нереально проехать верхом достаточно большому отряду, чтобы справится с бандой, и знанием местности, лесные бандиты стали подлинными королями, с которыми не смогли совладать даже объединенные дружины нескольких баронов, кому надоело, что идущие в их земли караваны грабит шайка грязных отщепенцев.

Отбив с большим уроном для баронских воинов нападение, разбойники стали настолько самоуверенны, что чувствовали себя в полной безопасности в лесу.

На чем и погорели, не ожидая столь наглого вторжения, да еще осуществленного всего одним человеком.

То, что этот «человек» оказался колдуном, дело иное. Такого как я, лесные бандиты даже в самых жутких кошмарах не ожидали, и потому дело не заняло много времени.

Четкие отточенные движения, аккуратные, но экономные. Светящийся мрачным призрачно-фиолетовым светом клинок. Скорость и натиск, но при этом одновременная плавность. В тот день я показал идеальное исполнение танца меча.

Это был словно чистый холст, превращенный в кровавую картину, чтобы любой пришедший на место зритель оценил по достоинству проявленное мастерство. Оценил и задумался, стоит ли связываться с таким «художником» без особых причин. Мне хотелось наглядно продемонстрировать не только высший класс боя, но и показать безжалостную жестокость, с которой буду действовать, если вдруг меня вынудят.

Намек оценили и правильно поняли, не став тревожить нового владельца бывшего разбойничьего гнезда.

Дальше началось обустройство на месте, восстановление найденных развалин давно разгромленной крепости времен имперского владычества, которую местные не захотели брать себе из-за не слишком удачного расположения.

Строя форпост имперцы имели намерение продвигаться дальше на север, что в нынешних условиях никому не было нужно, поэтому руны никого не заинтересовали. Из-за этого, а также из-за отдаленности от главных дорог и сложности стройки, потребовавшей бы слишком много ресурсов. Зачем напрягаться, если под боком более удобные места в излучинах рек, на холмах и возвышенностях, примыкающих к торговым путями, откуда так удобно контролировать прилегающие окрестности.

Но я оказался не столь привередлив, как остальные бароны, и поэтому взял то, что имелось. К тому же, не думаю, что мне позволили бы возводить замок или крепость где-нибудь в другом месте. Стоило бы такой инициативе проявится, как на дерзкого новичка накинулись бы сообща, не давая возможности укрепиться.

Что касается Лихолеься, то до него никому не было дела. Кроме лесов, которых и без этого в Приграничье хватало с избытком, и старых бесполезных развалин, находящихся в неудобном со стратегической точки зрения касательной здешних реалий месте, здесь ничего больше не имелось. По крайней мере достойного внимания, чтобы отправить сюда дружины для последующего захвата.

Поэтому мне так легко удалось взять этот край под свою руку, объявив неформальное владение собственностью явившегося незнамо откуда колдуна.

Что касается руин, то в старые времена, они стояли на пересечении будущих дорог, которые должны были уйти на север. Но империя пала, а вместе с ней заглохли и торговые тракты, лес разросся и обступил древнюю твердыню, превращая укрепление в развалины.

К счастью, крепость находилась на в самой гуще лесного массива, иначе о ее восстановлении я бы даже не стал помышлять, потому что пробраться в центр чащи, прорубив широкий проход, далеко не то же самое, что освободить деревья на лесной окраине, вплотную подступивших к руинам, но не успевших забраться слишком далеко, беря старые камни в кольцо непролазной чащобы. Остатки старого имперского форпоста находились на краю главного леса, что дало возможность приступить к работе плотницким артелям почти сразу, учитывая близость материала для работы.

С древесиной проблем не возникало, а вот с камнем пришлось повозиться. Точнее щедро заплатить за доставку из ближайших каменоломен, где с ходу загнули неплохую цену, решив, что деваться заказчику некуда. Поначалу так и шло, и два обоза пришло по завышенной стоимости, потом в Лихолесье заявился посланец одного из баронов, у кого во владениях имелась своя каменоломня, и предложил покупать у него дешевле, обещая за свой счет обеспечить обозы.

Ушлый барон правильно оценил открывшиеся возможности и с учетом того, что камни у него давно уже не покупали, потому что остальные коллеги феодалы предпочитали иметь собственные источники строительных материалов (как и леса, горных образований здесь тоже хватало, где можно наладить разработку, вопрос лишь в удобстве подвода дороги), он разумно решил воспользоваться ситуацией и продать, как можно больше камней, пусть даже по небольшой цене.

Его не волновало, что строится потенциальный будущий конкурент, потому что Лихолесье находилось на приличном отдалении от его владений. Зато заботили доходы собственного феода, падающие уже не один год.

Мы ударил по рукам и обозы с аккуратными каменными блоками потекли в нужном направлении. Правда маршрут пришлось строить, учитывая неуступчивость некоторых баронов пропускать через свои земли чужие караваны. Но деньги есть деньги, и всегда найдутся те, кто готов закрыть на это глаза, если будет соответствующая плата. Барон договорился с соседями и обеспечил проход. Даже с учетом взимаемых пошлин, по итогу он все равно оставался в плюсе, учитывая, что его собственные каменоломни до этого момента простаивали без дела.

Что касается первой каменоломни, то узнав о втором поставщике, там разумно решили не терять клиента и тоже снизили стоимость до приемлемых значений. Я не стал отказываться, беря материалы из двух источников на случай, если с одним вдруг что-то случится.

Разумеется, развернутая деятельность не могла привлечь всеобщего внимания. За мной стали следить, но осторожно, соблюдая дистанцию, помня о полусотне изувеченных трупов, найденных в лесном разбойничьем лагере.

Пока особо не мешали, за исключением пары случаев отказа продать продукты в деревнях (приходилось кормить строительные артели), но по большому счете ко мне пока только присматривались, похоже не зная толком, как реагировать на столь странное соседство.

Я был магом, а значит темной лошадкой, чем-то непонятным, к кому не знали, как относится. Вот если бы в Лихолесье явился понятный в доску свой брат барон с боевой дружиной и выбил из леса разбойников, то ему бы просто объяснили правила проживания на совместной территории, либо сообща задавили, не дав времени укрепиться. В зависимости от обстоятельств.

Со мной же держались настороже. Даже договаривающийся о поставках камня барон отправил вместо себя управляющего, предпочитая не вступать в прямой контакт. Подобная предосторожность не вызывала подозрений, все-таки речь шла о магии, а от нее простые люди всегда старались держаться подальше, будь это простой неграмотный селянин или же благородный властитель…

— Хозяин, частокол почти доделали. Начать ставить сторожевую вышку? Или пока заняться воротами? — отвлекая от размышлений последних недель подошел старшина плотницкой артели.

Коренастый мужик поперек себя шире, с пудовыми кулаками и такими же мощными бицепсами, вздувающимися даже под тканью просторной рубахи, держался настороженно, но в тоже время не подобострастно. Что нравилось, учитывая, что остальные работники не скрывали, что боятся странного нанимателя, пусть и щедро платящего, но выглядевшего слишком уж опасно в своем черном балахоне.

Я обернулся к главному плотнику, помедлил. Взгляд скользнул за широкую фигуру в домотканой рубахе и портках, переместившись на видневшийся в отдалении частокол. Деревянный забор, разумеется, был временным решением, но без него было не обойтись, хотя бы для того, чтобы обозначить границы будущих укреплений.

— Деревья рубите в сторону опушки? — негромко уточнил я.

Тихо прошелестевшие слова из-под тьмы капюшона упали словно опавшие листья, заставив артельного вздрогнуть. Не самый маленький в размерах мужик на мгновение испытал страх, что рождается в глубинах души, как инстинктивное желание обычного человека не иметь дело с потусторонними силами.

С удобством разместившись на плоском булыжнике под кронами большого дуба, откуда хорошо просматривалась стройка, я производил странное впечатление, заставляя нанятые артели усердно трудиться под приглядом заказчика. Хотя на самом деле я занимался своими делами, обращая внимание на царившую вокруг суету только по мере необходимости. Обычно меня предпочитали не беспокоить, но иногда требовались указания. Как сейчас.

— Да, рубим в сторону края леса, вглубь не лезем, как и приказано, — справившись с секундной растерянностью заверил старшина.

Развалины находились на окраине лесного массива, но не на самом краю, поэтому я велел брать для работы деревья только с одной стороны, где должна находиться опушка. До нее еще оставалось немало, и пройдет какое-то время, пока крепость обретет настоящую свободу от крепких объятий леса.

— Хорошо, тогда займитесь сначала воротами. Вышка может подождать.

— Сделаем ваша… ваше… колдунство, — старшина с трудом нашелся с ответом и торопливо попятился, обозначив поклон, не сводя настороженного взора с закутанной в плащ мрачной фигуры на камне.

Я сделал знак рукой, веля остановится. Артельный послушно замер.

— С едой все в порядке? Продуктов хватает?

Шелест из тьмы капюшона вновь заставил главного плотника вздрогнуть. Он никак не мог привыкнуть к тихому голосу из темноты.

— Хватает. Готовим на всех, — заверил старшина, помедлил, не дождался новых вопросов или указаний и преувеличено бодро отправился к подчиненным для продолжения работы.

Пищу нанятые работники варили себе сами в огромных котлах, как правило это была густая похлебка на основе мяса, сала, зелени и разной крупы. Нескольким десяткам здоровых мужиков требовалось много еды, поэтому обозы с продовольствием приходили часто. Закупались продукты в близлежащих деревнях, где с удовольствием продавали собственные запасы за монеты.

Реальные деньги в Приграничье ценились и оттого стоимостью обладали высокой. То, что можно было купить в срединных королевствах, или не дай боги в вольных городах побережья, здесь стоило на порядок дешевле. Разумеется, если речь шла о чем-то простом, вроде собранного урожая. Предметы вроде оружия или брони хорошей выделки, тут наоборот стоили дороже из-за отдаленности центра производства. Хотя собственные кузнецы баронов тоже делали неплохие образцы, вооружать и снаряжать дружины чем-то надо.

Что касается быта нанятых на работу артелей, то жили они в обычных палатках, готовили еду тут же, разбив два импровизированных лагеря — один для плотников, другой для каменщиков.

Воду нашли в заброшенном колодце на территории развалин. Пришлось его почистить и отремонтировать, но в целом колодец давал неплохой объем, так что ничего возить сверх необходимого издалека не пришлось.

По поводу самой крепости — по большей части это были именно развалины. Ничего толком не сохранилось. Судя по остаткам, в свое время это был компактное фортификационное укрепление, служащее передовым форпостом на границе освоенных земель Старой империи.

Разумеется, первым делом я проверил не осталось ли там чего-нибудь с прежних времен, вроде Обелиска или подземных хранилищ, как уже было в виденных фортах ранее. Оказалось нет, ничего толком не сохранилось. Не скажу, что данный факт слишком расстроил, хотя и вызвал определенную толику разочарование. Было бы куда интересней, если бы в руинах обнаружилось что-нибудь из старых эпох.

Впрочем, и без заброшенных Обелисков у меня было чем заняться. Рука сама потянулась к лежащей рядом кожаной сумке…

— Хозяин! Хозяин!

— Ваше магичество!

— Кто-то едет! — раздалось неожиданно сразу нескольких голосов. Занятые на частоколе артельные вытягивали руки и указывали в сторону дороги, по которой в развалины приходили обозы.

Вздохнув, я плавным движением поднялся на ноги. Похоже кто-то решил проведать колдуна-отшельника. Надеюсь, нежданные гости едут не со злым умыслом, копать могилы в лесу, разрубая и выкорчевывая жесткие корни деревьев, не самое приятное времяпрепровождение.

Широкая вырубленная просека в стене деревьев. Глубокая колея по которой прокатилась уже не один десяток телег. Аккуратные подрезанные кустарники справа и слева, чтобы не мешать движению. И даже неприметная развилка, позволяющая разъехаться, если навстречу друг другу попадет две повозки.

Все это неприятно поразило барона, удивленного размахом проделанной работы. А когда появились заостренные бревна высокого частокола, по спине и вовсе скользнул предостерегающий холодок. Такого он не ожидал увидеть.

Створки недоделанных ворот лежали на примятой траве, возле них возились плотники. Слышался стук топоров и визг пил. В хорошо оструганные и плотно подогнанные доски ритмично забивались гвозди. Справа от входного проема проступало основание начатой башенки, где видимо будет сидеть наблюдатель, вооруженный луком и стрелами.

Гийом машинально отметил, что все работы проводятся без суеты, с деловитой сосредоточенностью. Виден хорошо налаженный процесс, когда никто из работников не отлынивает от дела, как это бывает, когда на стройке занятно много людей. Он сам это видел не раз и мог только позавидовать талантам колдуна, сумевшего все так четко организовать.

С другой стороны, имея в работодателях темного чародея, избегать работы не захочешь, не зная какие лентяя будут ждать последствия. Вдруг превратит в мерзкую жабу и раздавит каблуком?

По губам барона скользнула ухмылка, но он тут же снова нахмурился. Увиденная картина стройки в лесу и правда застала врасплох. Не думал, что все так серьезно, и что будущий коллега по владению в Приграничье успел так быстро освоиться. Похоже будущий «сосед» устраивался основательно и надолго.

Любопытно. Это могло внести коррективы в сложившееся положение вещей. Фактор властителя-чародея не учитывался прежними негласными правилами, сложившихся между другими баронами. А значит могло вызвать проблемы, на которых можно сыграть. В крайнем случае использовать в собственных целях, чтобы затем отойти в сторону и посмотреть, чем все в итоге закончится…

Отряд проскакал по дороге и выехал на открытое пространство. Над головой всадников трепетало знамя с гербом рода Фонтехью. Не слишком приметное, но узнаваемое, кто жил в Приграничье. Тем сильнее стало недоумение, когда появление конных воинов под штандартом не произвело должного впечатления. Большинство плотников даже не выпустило из рук инструментов, как ни в чем не бывало, продолжая заниматься своими делами.

На мгновение захотелось вспылить, приказать всыпать обнаглевшим сервам горячих, но потом барон вдруг понял с чем связано подобное равнодушие. Это стало подобно откровению вдруг мелькнувшему в голове.

Когда человек слишком долго находится рядом с опасным хищником, кого-то менее опасного он перестает воспринимать угрозой, считая чем-то привычным. Похоже артельные за несколько недель настолько прониклись близостью к темному чародею, что барон стал для них чем-то обыденным.

Неожиданное открытие поневоле заставило задуматься. Одним своим присутствием колдун менял находившихся рядом людей, что же будет, если он задержится в Приграничье надолго? Неужели также изменит всех остальных? Это спровоцировало тревогу. Идея обратиться к такой личности за помощью уже не казалась хорошей.

По жесту Гийма дружинники остановились, не пересекая невидимую черту, где начиналась территория развалин. До частокола оставалось несколько десятков шагов, но барон решил не дразнить местного хозяина.

Подчиняясь кивку господина, десятник Клайв слез с лошади и сделал несколько шагов в сторону одного из рабочих, чтобы тот предупредил, что к колдуну прибыли гости. Однако этого не потребовалось, вдали показались зловещая фигура, закутанная в темный балахон, неспешно двигающаяся в их сторону.

По мере приближения чародея плотники начали прекращать работу и незаметно растекаться в разные стороны. Кто-то ушел за частокол в направлении развалин, где чувствовалось другая рабочая суета, кто-то двинулся в сторону леса, откуда прилетал стук топоров.

Колдун остановился рядом с недоделанными створками ворот и несколько секунд молча рассматривал нежданных гостей. В этот момент раскинувшийся вокруг мир изменился, вокруг словно растеклась тонкая пелена, изменяющая окружающую реальность.

Первыми возникшую странность заметили животные. Кони под дружинниками тихо заржали и беспокойно переступили ногами. Затем дошло до людей, воины почувствовали неясную угрозу, разлитую вокруг. Мозолистые руки по привычке потянулись к оружию, глаза начали выискивать источник тревоги. А он был один — высокая фигура в черном плаще с наброшенным на голову капюшоном.

Именно из тьмы капюшона прозвучали слова, прошелестевшие словно опавшие листья:

— Вы барон Гийом Фонтехью, по прозвищу Стервятник, — короткая пауза и равнодушный вопрос: — Что вам нужно?

Барон насупился, упоминание неприятного прозвища вызвало раздражение. Никто не смел говорить ему это в лицо. За глаза понятно, но вот в открытую — не рисковали. Однако похоже темному магу на это было плевать.

— Невежливо начинать разговор со скрытым лицом, — угрюмо ответил барон, коротким взмахом руки велев дружинникам не дергаться. Услышав невежливое обращение к господину, кто-то потянулся к мечу. Колдун не обратил на это внимание, продолжая равнодушно смотреть барона.

Долгую секунду он стоял, затем неспешно скинул капюшон с головы, открывая лицо.

Лучше бы он этого не делал.

Тяжелый холод изливался из глаз чародей, давил невидимой плитой, поневоле заставляя подчиняться. Барону, привыкшему самом отдавать приказы, властному и гордому, пришлось поднапрячься, чтобы машинально не склонить голову в поклоне. Тем самым он бы признал себя младшим, что недопустимо.

Колдун похоже понял обуревавшие собеседника чувства, по плотно сжатым губам скользнула едва заметная усмешка. Барон побагровел, но решил сдержать злость, понимая, что вспышкой ярости ничего не добьется. Разве что покажет себя слабым, склонным к подчинению эмоциям, что считалось серьезным недостатком в высокой среде.

— Вы удовлетворены? — в голосе колдуна скользнула скрытая насмешка и немного издевки.

Верный Клайв мрачно засопел, но не стал делать угрожающих телодвижений, как поступил бы в любом ином случае. Это показало Гийому, что даже его люди не испытывают уверенность, что смогут справиться с подобным противником.

— Я вас слушаю, — продолжил новый хозяин Лихолесья, подталкивая барона к продолжению разговора.

Голос мага налился ледяным холодом, показывая, что долго тот ждать не собирается. В глазах застыло высокомерное превосходство. Чародей имел право на подобное поведение после устроенного лесного побоища, сдержанно признал барон. Он не представлял, как у колдуна получилось подобраться к разбойникам и тем более перебить их, но отдавал ему должное. Умение решать вопросы столь радикально всегда вызывало уважение среди непростых и порой резких на поступки властителей Приграничья.

А еще колдуна окружала аура уверенного спокойствия. Абсолютного, как твердый гранит. Он знал пределы своих сил и для него два десятка вооруженных всадников не представляли проблемы. Это была не рисовка, не попытка выставить напоказ то, чего нет, а простое понимание собственных возможностей. И это тоже внушало уважение.

С таким противником лучше не пересекаться на узкой дороже, сожрет, облизнется и попросит добавки.

Все это промелькнуло в голове барона с быстротой молнии, и все это время он смотрел прямо на колдуна. В глазах того застыл мрак потустороннего холода. Темный омут затягивал, напоминая водоворот, где изредка на самом дне мелькали искорки чего-то фиолетового, что завораживало и тянуло к себе…

Барон вздрогнул и поспешно отвел взгляд в сторону, напомнив себе с кем имеет дело. С колдуном следовало быть осторожным, заворожит и заберет разум себе, подчинив своей воле подобно послушной игрушке.

Будто снова угадав, о чем думает собеседник, колдун растянул губы в мертвой улыбке. Глаза на худощавом лице при этом оставались безжизненными, только едва заметные вкрапления сиреневого мелькало в самой глубине.

Странные глаза, опасные, такие не могли принадлежать обычному чародею, что можно повстречать в городах.

Гийом с трудом справился с собой, волевым усилием отбросив лишние мысли прочь и сосредоточился на разговоре.

— У меня есть к вам выгодное предложение, — сухим тоном изрек он. Помедлил, и не давая собеседнику ответит продолжил: — Это может принести пользу вашему новому начинанию.

Последовал короткий кивок, указывающий в сторону частокола и скрывающиеся за ним развалины, где суетились артельные.

Подумав, Гийом слез с лошади и властным взмахом отослал дружинников прочь, бросив поводя находящемуся рядом Клайву. Десятник что-то пробурчал под нос, явно не желая оставлять господина наедине со столь зловещей фигурой, но послушно отошел с остальными воинами в сторону.

Колдун по достоинству оценил жест доверия со стороны гостя, глаза на лице слегка потеплели.

Хотя может ли потеплеть ледник, мерцающий тусклой фиолетовой тьмой?

— Есть такой барон — Мейзер, его владения находятся вон там, — Гийом махнул рукой, указывая на запад. — Его земли вплотную примыкают к Лихолесью и считаются довольно зажиточными.

К чести колдуна, он моментально понял, куда клонит гость. По тонким губам скользнула едва заметная улыбка.

— Я человек мирный, предпочитаю со всеми договариваться и жить с соседями в мире и согласии, — проронил он, внимательно глядя на собеседника.

Лицо Гийома прорезала кривая усмешка. Мирный. Пятьдесят трупов в лесном разбойничьем лагере. Пятьдесят! И молва по округе о страшной магии, изувечивающей тела.

— Барона Мейзера поддерживают двое других баронов — барон Бертольд Свиные Уши и барон Родрик Секач, — продолжил Гийом сухим деловым тоном, сделав вид, что не заметил ремарку чародея. — Я не могу это доказать, но они трое находятся в сговоре и собираются сообща напасть на остальных, желая расшить собственные владения.

Сказал и замолк, ожидая реакции. Колдун стоял, спокойно ожидая продолжения, но поняв, что его не будет, равнодушно заметил:

— Насколько я знаю местные обычаи, подобные союзы долго не живут, и рано или поздно таких хитрецов ждет совместный поход остальных властителей Приграничья.

Барон недовольно кивнул, признавая справедливость замечания. Возвыситься умникам не дадут, обломают рога, чтобы не стали серьезной угрозой. Проблема была в том, что до этого они успеют попить вволю чужой крови. В частности, откусив по серьезному куску от владения самого Гийома. Если не хуже.

Если внезапный союз трех ублюдков окажется действительно успешным, то они могут сокрушить род Фонтехью, оставив на месте родового замка пепелища, захватив феод и поделив его между собой. Подобный исход тоже не стоило сбрасывать со счетов. Объединенные силы трех баронств вполне позволяли добиться уверенной победы, сокрушив власть Стервятника.

Потом у победителей, как обычно бывает, раззовется аппетит, и они попробуют покусится на большее. Их разумеется остановят другие властители Приграничья, понявшие насколько стал опасен альянс неугомонной троицы, и их благополучно перебьют, набросившись всей статей.

Вот только к тому времени сам Гийом будет уже мертв и запоздалая месть за собственную смерть уже не будет играть никакой роли.

— Их остановят, вы правы, но сделают это не сразу, — проворчал барон. — До этого они успеют натворить дел, — он помолчал, из груди вырвался короткий вздох: — Я думаю они нападут на меня первым. Не буду скрывать, может у них даже для этого имеются причины, я не самый праведный человек, но я уверен, что на моих владениях они не остановятся.

— Намекаете, что следующим буду я? Они нападут на Лихолесье? — колдун слегка приподнял бровь, как бы предлагая удивиться столь странному решению после того, как он на деле показал свою мощь.

Но у Гийома имелись на это свои возражения.

— Нападут, — уверенно заявил он. — И не потому, что вас не боятся. Наоборот, боятся и опасаются. И потому атакуют, чтобы убрать источник потенциальной опасности, который может потом ударить в спину.

Это был слабый довод для человека, не понимающего что такое настоящая война, и барон это понимал. Однако, как оказалось, чародей неплохо разбирался в том, как думают на поле боя. Недаром, что умел так хорошо убивать.

— Кажется я понимаю, о чем вы, — медленно протянул колдун. — Меня постараются нейтрализовать, чтобы не ожидать с этой стороны внезапных ударов. При этом, недавняя демонстрация силы с моей стороны, должна меня успокоить и тем сокрушительней окажется неожиданная атака.

Гийом кивнул.

— Они будут думать, что вы не будете ждать нападения и расслабитесь, — он снова кивнул на частокол. — К тому же, занятые стройкой, вы не сможете все время оставаться настороже и этим обязательно воспользуются.

Чародей вдруг хитро улыбнулся.

— Не говоря уже о том, что уничтожение странного мага, неожиданно явившегося в Приграничье и решившегося взять себе бесхозные земли, будет на руку остальным баронам. Пусть напрямую они и не поддержат устроенную войну, но будут рады, что неудобного чужака уничтожат.

Подумав, Гийом кивнул.

— Вы правы, они дождутся удобного момента, а затем ударят, объявив победителей смутьянами. А после того, как покончат с ними, скажут, что все вернулась на круги своя. Вот только нас с вами это уже волновать не будет, потому что мы будем мертвы, — барон замолчал и мрачно уставился на собеседника.

Несколько секунд тот обдумывал услышанное, затем мягко произнес:

— Но если мы нападем первыми, то разве не окажемся впоследствии на месте победителей, которых атакуют сообща другие бароны? Какой в этом смысл, если исход будет один?

Стервятник уже заранее обдумал этот момент и поэтому начал быстро излагать свои мысли:

— Мы не станет нападать на всех троих, только на барона Мейзера. Он является главным инициатором кризиса, и остальные двое лишь идут за ним. Уберем его, Секач и Свиные Уши даже не дернутся.

Помедлив, чародей медленно кивнул.

— Понимаю.

Воодушевленный Гийом торопливо продолжил:

— Что касается остальных баронов Приграничья, то причин атаковать нас у них не будет. Разделавшись с основным возмутителем спокойствия мы сыграем им на руку, и не станем расширять пламя конфликта на другие территории. Подобные небольшие стычки здесь в порядке вещей, никто и слова не скажет за захваченное и разделенное владение другого барона.

— Разделенное? — колдун приподнял бровь.

Барон уверенно кивнул и подтвердил:

— Я предлагаю поделить земли Мейзера. В его владении есть несколько неплохих зажиточных деревень, могущих стать неплохим источником дохода и хорошим подспорьем в развивающемся хозяйстве, — вновь последовал кивок в сторону частокола, а точнее на лежащие за ним развалины, требующие восстановления. Сколько бы денег у пришлого чародея не было, гораздо удобнее иметь кормовую базу на месте чтобы отстраивать крепость. На что хозяин Лихолесья явно нацелился, судя по царившей вокруг суете.

Колдун рассеяно проследил за взглядом барона, подумал и неспешно кивнул. Кажется подобные мысли и ему самому уже приходили в голову.

— Что-ж, не стану скрывать, ваше предложение весьма меня заинтересовало, уважаемый Гийом, — медленно произнес чародей.

Барон мысленно возликовал. При такой магической поддержке, его дружина легко сокрушит ублюдка Мейзера. Что касается Секача и Свиных Ушей, то увидев, как пал их приятель, они засядут в своих замках и не посмеют высунуть наружу нос до самой зимы.

— Но хочу предупредить, вас барон, что это будет разовая акция. Воевать против всего Приграничья не входит в мои планы, — сказал колдун, и гораздо тише, лишь для себя, задумчиво отметил: — А подвластные деревеньки и правда не помешают.

Война — это путь обмана. Уклоняйся от очевидного боя, навязывай свой, ищи удобные возможности и создавай ситуацию в свою пользу. А главное, если решишь вступать в схватку, то бей без пощады. Без жалости. Наотмашь. Жестоко. Так чтобы враг захлебнулся в крови. Иначе нельзя. Иначе глупо. И никогда не затягивай противостояние, если есть возможность завершить битву одной мощной атакой.

Барон Гийом Фонтехью, по прозвищу Стервятник, один из вольных баронов Приграничья, хорошо понимал эти принципы, не даром жил в этих краях с момента рождения, месте, где стычки между властителями считались в порядке вещей, служа естественным отбором для выживания.

Но и его оппоненты знали эти негласные законы войны и могли соответствующим образом подготовиться. И это тоже стоило учитывать, разрабатывая будущую военную компанию, обещавшую быть короткой, но очень кровопролитной.

Не скажу, что предложение поучаствовать в нападении на один из баронских замков застало врасплох. Я понимал, что рано или поздно пришлого чужака, к тому же обладающего магией, попытаются втянуть в местные разборки. И потому оценил потенциальные риски и возможные последствия от участия в намечающемся столкновении. Так что согласие не стало спонтанным, а было обдуманным.

Чтобы обезопасить Лихолесье от будущих нападений необходимо создать собственное имя. И пять десятков убитых разбойников для этого не очень годились. Разве что как небольшая затравка или как показательная увертюра будущих выступлений, в которых противникам лучше не принимать участия, если не хотят лишиться головы.

К тому же, обретение союзника, пусть даже такого ненадежного, как Гийом (прозвище Стервятник давалось не просто так, с таким персонажем лучше держаться настороже и уж точно не поворачиваться спиной, избегая получить удар сзади), должно упрочить шаткое положение, как властителя, освобожденных от разбойников территорий.

Главное репутация, чтобы не лезли и не мешали, дали отстроить замок, где можно заняться исследованиями наследия Ушедших. Заниматься чем-то подобным в обычном городе Срединных земель, или хуже — в торговых городах побережья, в преддверии намечающейся большой войны, значило поступать глупо и необдуманно. А забираться в безлюдную глушь, и жить без удобств банально не хотелось.

Требовалось хорошо защищенное место, где можно чувствовать себя в безопасности, куда не нагрянут нежданные гости, требуя поделиться обретенными знаниями.

Из этого вытекала следующая причина, заставившая согласиться на предложение барона. Деревни, перешедшие под руку, предоставят ресурсы, за которые сейчас надо платить. Не только продовольствие, но и банальные человеческие. Там можно нанять новобранцев для гарнизона будущей крепости, без которого затея с восстановлением развалин теряет всякий смысл, потому что в одиночку такое место не защитить.

Именно упоминание зажиточных сел на территории владений барона Мейзера в конечном итоге заставило принять предложение. Это, и расклад по союзу трех амбициозных властителей, что не могли учесть в своих планах появления по соседству нового хозяина Лихолесья.

Расправившись со Стервятником, они непременно бы напали на меня, потому что этого требовала банальная логика. Бароны тоже знали, что такое война, и понимали, что нет ничего хуже, чем неучтенный фактор, могущий спровоцировать неприятный сюрприз, и потому требовалось убрать его заранее.

Уничтожение страшного чародея поможет трем баронам обрести силу, вызовет неуверенность среди остальных, позволив действовать с большим размахом. Ведь они тоже не идиоты и прекрасно понимают, что рано или поздно на них набросятся сообща, поэтому используют факт устранения колдуна в своих целях, вызвав смущение среди других властителей Приграничья, тем самым оттягивая решение совместного нападения.

Обязательно найдутся те, кто предложит подождать и посмотреть, чем закончится, до последнего не желая связываться с противником, способным убить сильного мага.

Разгром Фонтехью, с кем давно назревал конфликт, смерть пришлого чародея, плюс умение договариваться, находя компромиссы, позволят баронам Мейзеру, Бертольду и Родрику занять лидирующие позиции в Приграничья.

Наверняка они не станут действовать нахрапом и сначала будут вести себя осторожно, помня о воинственных коллегах и негласном правиле не позволять одному из них становится сильней. Это будет долгая игра, которая либо закончится смертью хитрой троицы, либо тем, что они подомнут под себя остальных.

Но, как и сказал барон Фонтехью: ни в первом, ни во втором случае, для нас это уже не будет иметь значения, потому что к этому моменту мы будем мертвы.

Потому что в этом мире все просто. Либо ты, либо тебя. Жизнь по волчьим законам. Ты либо хищник, разрывающий добычу, либо жертва, кого жрут. Я не хотел, чтобы меня сожрали. А потому предложение ударить первым, выглядело более чем оправданным.

— Вы предлагаете выезжать прямо сейчас? — я удивился, услышав следующую фразу гостя.

Мужчина кивнул, его лицо прорезала кривая ухмылка.

— Они не ждут нападения, думают, что я засяду в замке и буду оборонятся, и что у них еще есть время подготовиться.

— Откуда вы знаете? — быстро спросил я.

Было видно, что барон не врет и говорит искреннее, по крайней мере верит в сказанное, но хотелось подтверждений.

Помедлив, словно решая можно ли доверять новому союзнику, Гийом медленно проронил:

— Я отправил лазутчиков в земли Секача и Свиных Ушей, судя по всему, они начали активно набирать новобранцев, чтобы усилить собственные дружины, на случай будущих потерь. Но делают это не спеша, что говорит о том, что нападение в ближайшее время можно не ждать, — барон нахмурился: — Думаю они хотят напасть в последних числах лета или в начале осени, возможно в период первых заморозков.

Чтобы не дать остальным баронам с ходу объявить общий сбор и выиграть время до следующего лета, ведь зимой предпочитают не воевать — об этом я подумал мельком, мысленно прикидывая возможный план действий с точки зрения сложившегося положения в Приграничье. С ходу устраивать большую бузу и рушить порядок никто не станет. Подождут, посмотрят, а затем уже сообща нанесут удар. Но до этого у смутьянов будет время.

Что-ж, не самый худший план.

— Сначала разделаются со мной, потом нападут на вас, после залягут на зимнюю спячку, громогласно объявив о том, что достигли поставленных целей и наказали обидчика, заодно убрав наглого чужака, — сказал Гийом. Напряженный взор не отрывался от моего лица.

По моим губам скользнула усмешка. План был прост, а значит хорош, и, судя по всему, вполне осуществим.

— Параллельно будут искать новых союзников, недовольных сложившимся порядком, у кого сосед отобрал землю или оскорбил чем-то еще, подогревая агрессивные настроения, — понимающе хмыкнул я, и подумав, добавил: — В мутной воде всегда проще ловить рыбку.

Фонтехью на мгновение нахмурился с ходу не поняв смысл услышанной поговорки, затем мрачно кивнул.

— Верно, когда вокруг хаос всегда проще действовать, скрывая за ним собственные намерения. Не знаю, получится ли у них, да и знать не хочу, но становится первой жертвой точно не собираюсь, — угрюмо изрек он и бросил быстрый взгляд в сторону группы всадников, терпеливо ожидающих, когда господин закончит беседу.

Я тоже посмотрел в указанном направлении, оценив воинов с точки зрения эффективности. Снаряжение хорошо подогнано, потертое, но в меру, — боевое, не для красоты. В движениях чувствуется неторопливость, видно, бывалые с опытом за плечами, не станут без толку суетиться. Обветренная кожа, морщины, у некоторых шрамы, давно затянувшиеся, что прямо указывало на внушительную историю за спиной.

Матерые, настоящие псы войны. Такие не запаникуют, не растеряются, останутся спокойными даже в критической ситуации и сделают все что надо, выполняя приказ.

Остро кольнуло завистью. Мне бы таких, стали бы прекрасным украшением для гарнизона восстанавливаемой крепости. Даже двух десятков бы хватило с лихвой, как костяк для будущего отряда. А мясо и жир можно нарастить из безусых юнцов, которых будут учить ветераны.

Кстати, о двух десятках.

— Вы предлагаете отправиться к замку барона Мейзера прямо сейчас, но с вами всего двадцать воинов, — заметил я. — Вы рассчитываете захватить целое владение с такими малыми силами? Или настолько полагаетесь на меня и мою магию?

Барон свел брови к переносице, кажется посчитав, что уловил в прозвучавших словах скрытую насмешку, но быстро опомнился, решив на раздувать скандал.

— По дороге сюда, я оправил гонца в собственное владение, — сухо объяснил он. — Моя дружина в полном составе будет ждать нас на условленном месте, откуда одним броском можно достичь земель Мейзера. Если будем действовать быстро, ублюдок даже ничего не поймет, как его замок будет захвачен.

— Внезапность нападения не всегда гарантирует победу, — справедливо указал я.

Гийом пожал плечами.

— Но это лучше, чем ничего, — последовал косой взгляд в мою сторону. — Тем более, когда за спиной есть магическая поддержка.

Наступила пауза.

Подумав, я вынуждено кивнул. Два фактора: неожиданность атаки и применение магии застанет защитников врасплох, вызовет растерянность, возможно даже спровоцирует панику. В таких условиях перевес будет за нападающими, в отличие от любого другого варианта, когда у защитников преимущество и потребуется перевес сил не меньше один к трем, чтобы гарантировать хотя бы минимальные шансы на победу.

— Хорошо, полагаю это будет оптимальным решением, — согласился я.

Быстро решить проблему и вернуться к собственным делам. С двумя оставшимися баронами пусть разбирается сам Стервятник. Судя по всему, он не только опытный воин, но и неплохой политик, умеющий, где надо нажать, а где договориться.

Услышав о поражении главного заводилы, Бертольд Свиные Уши и Родрик Секач трижды подумают, прежде чем выступать сократившимся силами против противника, показавшего изуверскую хитрость, заключив альянс с носителем темной магии.

К слову, именно такой нестандартный ход говорил о хитрости и изворотливости моего гостя. Другой бы на его месте искал бы помощь в привычной среде — среди других баронов и не лез бы к непонятному чужаку.

А этот рискнул и выиграл. Я оценивающе оглядел своего нового союзника. Умный ход, чего еще ожидать от такого партнера? Потенциального представительства? Ведь, как правильно говорят: вовремя предать — вовсе не предать, а предвидеть изменившееся положение вещей и переметнутся на нужную сторону. Уверен, если что-то пойдет не так, Стервятник легко сдаст меня, свалив вину устроенного переполоха. А значит, надо либо устранить его первым, либо сделать так, чтобы у него в голове даже мыслей подобных не возникало.

Например, при взятии замка продемонстрировать настолько убийственную магию, что Гийом десять раз подумает, хочет ли заводить себе такого врага. Обычные файерболлы тут не подойдут, надо что-нибудь необычное, чтобы зрителей проняло до глубины души. Например, связанное с ожившим мраком.

Я нашел взглядом ближайшую тень, она лениво шевельнулась, чуть изменив положение. Темнота налилась густотой, потянуло холодом, заметным в окружении яркого солнечного летнего дня.

Барон заметил странное поведение собственной тени и машинально шагнул назад. По лицу скользнула выражение изумления напополам со скрытым страхом. Тонкий язык совсем не по благородному нервно облизал сухие губы. Из рта наружу явно рвались грязные ругательства, но в последний миг собеседник пересилил себя, демонстрируя самообладание.

— Это обязательно? — почти спокойно спросил Фонтехью, кося одним глазом вниз, чтобы странная ожившая тень не приблизилась к носкам сапог слишком близко.

— Нет, — признал я, слегка удивленный от проявленной выдержки.

Неплохо контролирует себя. Это хорошо, значит не наделает глупостей.

— Что по поводу самого замка? Трофеев внутри? Делим так же напополам, как и захваченные земли? — уточнил я.

Незачем сейчас обсуждать мою магию, есть более интересные темы — будущая добыча. Делить неубитого медведя, конечно, плохая примета, но лучше договориться на берегу, чем потом начинать выяснять отношения. Наверняка с обоих сторон будут потери и Стервятник может использовать это в качестве аргумента в свою пользу, заявив о гибели людей и требуя за это большую долю.

После прозвучавшего вопроса последовала короткая заминка. Кажется, партнер по намечающемуся предприятию полагал, что обещанные деревни и без того станут неплохой платой за участие в штурме замка, который намеревался оставить себе вместе со всем содержимым.

— Вы хотите обычные трофеи? Разве они нужны магу? — гость сделал неуклюжую попытку уйти от ответа, а главное от обещания все поделить пополам.

Я усмехнулся.

— Они нужны новому властителю Лихолесья, — парировал я.

Короткая пауза и вынужденное признание в виде покачивания головой.

— Хорошо, — согласился барон. — Все трофеи, включая добытые на поле боя и в замке мы поделим поровну.

Я неспешно кивнул. Похоже согласие у благородного гостя вышло с трудом, он явно рассчитывал хорошо поживиться на предстоящей войне. Недаром носил прозвище Стервятник. Но пришлось поумерить аппетит, чтобы заполучить магическую поддержку.

— Вы сможете разбить крепостные ворота? Если не попасть за стены, толку от атаки не будет. Мы не потянем долгую осаду, а к Мейзеру на подмогу могут прийти его ублюдки приятели и тогда соотношение сил будет не в нашу пользу, — барон выразительно посмотрел на меня, ожидая ответного жеста на свое согласие поделиться добычей.

Подумав, я пожал плечами.

— Если не будет сюрпризов, то с обычными воротами я справлюсь. У вашего недруга нет привычки использовать магические артефакты?

Гийом отрицательно покачал головой.

— Нет, — пауза и осторожное уточнение: — По крайней мере ни я, ни мои люди ни о чем подобном не слышали.

«Мои люди» — выходит гость уже давно следил за своими оппонентами, раз поручил это кому-то специально. А значит информации с определенной долей можно доверять, и вражеский замок действительно окажется без неприятных сюрпризов.

— Хорошо, ждите здесь, мне надо десять минут на сборы, — сказал я и направился в сторону входного проема в частоколе.

Барон вернулся к своим дружинникам, я направился к облюбованному ранее плоскому камню под сенью дуба с раскидистой кроной, по пути взмахом руки подозвав давешнего старшину артели плотников.

— Я уеду на пару дней. Работы не прекращать, все необходимое, включая продовольствие будет доставляться в обозах, — неспешно проронил я, собирая сумку.

Кое-что можно оставить, но некоторые вещи лучше взять с собой. На всякий случай.

— Все сделаем, ваша… ваше магичество, — вновь споткнулся на обращении главный плотник.

Занятый быстрыми сборам, я поинтересовался:

— Насколько понимаю, у вас много знакомых в ближайшей округе и далее?

Спрашивал не оборачиваясь, но почувствовал, как плотно сбитый коренастый мужик недоуменно развел руками.

— Ну-у… хватает, — неуверенно протянул он.

— Киньте клич по деревням, что в Лихолесье готовы принять молодых и здоровых парней, желающих выбрать стезю воина. Снаряжение и довольствие полностью за счет нанимателя, отдельно обучение и дальнейшая служба.

Старшина сразу понял, о чем речь.

— Новобранцев, стало быть, собираете, — прогудел он, покосился на развалины, видимо представив на их месте будущий замок и понимающе качнул головой. — Дело нужное, вот только… — на этом месте плотник замялся.

Я медленно обернулся, перебросив через плечо кожаную сумку и спокойно глядя в глаза мужика продолжил за него:

— Вот только вы не знаете пойдут ли деревенские служить к колдуну, — усмехнулся и обозначил слабый взмах руки: — Неважно, желающие обязательно найдутся. Может не так много, но точно кто-нибудь придет. Главное запустите слух, затем сработает желание самых дерзких и находчивых изменить свою жизнь. Не все хотят повторять путь родителей и ходить с утра до вечера за сохой.

Старшина кивнул, он это хорошо понимал, сам в свое время прошел по этой дороге, только вместо воинского пути выбрал ремесло плотника.

Густая трава толстым ворсом покрывала землю, на отдельных листочках блестели капельки росы, делая ее похожим на сверкающее в предрассветных сумерках полотно. В воздухе стелились обрывки полупрозрачного тумана, почти истаявшего, но все еще встречающегося над вытянутым полем. Пахло свежестью и холодком. Дальний край горизонта подсветился красным, знаменуя скорое начало нового дня.

Час волка — время между ночью и рассветом. Время, когда человек особенно уязвим. Время, когда заступившие на дежурство часовые устают и теряют бдительность. Время, когда мир кажется безопасным и расслабленным, ожидая появления солнца.

Время — идеальное для нападения на чужой замок.

Я стоял по щиколотку в плотной траве, сплошным ковром закрывающей почву, и внимательно изучал обитель обидчика своего союзника. Стоило отдать Стервятнику должное, он умел выбирать врагов.

Замок барона Мейзера производил впечатление. Это был именно замок, суровый и неприступный, защитное укрепление, возведенное по всем правилам военной науки. Высокие отвесные крепостные стены из хорошо обтесанных серых камней, зубцы, башни по углам и над воротами, специальные укрытия наверху, чтобы защитников было трудней поразить, стреляя навесом, и мощный донжон, выглядывающий краешком крыш, покрытых темно-коричневой черепицей.

Территория вокруг замка полностью расчищена, чтобы не мешать обзору. Кустарники срублены, деревья выкорчеваны. Остались только поля, подобраться через которые незаметно при всем желании не получится. Никаких низин или возвышенностей, лишь плоская равнина с темными лентами дорог, и застывший в отдалении клочок леса, на опушке которого мы стояли, не имея возможности подойти ближе.

Вломиться в наглую среди белого дня, разрушить ворота, используя магию, перебить гарнизон и убить самого барона. Под бодрые крики боевых кличей, с развивающимся знаменами, гордо сидя на коне, врываясь через пролом с мечом в руке истинным победителем…

Картина, заставившая трепетать сердце любого властителя, желавшего обрести славу.

К счастью, барон Гийом Фонтехью не был подвержен слабости глупого тщеславия и хорошо понимал, что при таком подходе будут жертвы со стороны его дружины. А учитывая неопределенность будущего и неясную реакцию на устроенную войну от остальных властителей Приграничья, терять своих людей Стервятник не собирался. Поэтому подстраховался и несмотря на наличие магической поддержки и обещания сломать ворота вражеской крепости, предложил вполне вменяемый план атаки, учитывая фактор заклятий, но не делавший на них главную ставку.

Это было умно, учитывая, что он ни разу не видел едва знакомого чародея в деле. Мне же понравился сам факт того, что союзник понимает, что могут возникнуть сложности и закладывает это в сценарий, где ему придется действовать одному, используя только сталь и умение своих воинов.

Все верно, нельзя полагаться только на магию. По крайней мере, если ты простой человек и не понимаешь, как она точно работает. С этой точки зрения предусмотрительность барона вызывала уважение. Он не хотел просто так класть своих людей, и хорошо спланировал свои действия, но при этом готов был рискнуть и атаковать замок, выглядевший неприступным.

И время для нападения выбрал подходящее — раннее утро.

Застать врасплох, вызвать смятение. Мало ли как дело пойдет, лишнее преимущество не повредит. А воевать спросонья не тоже самое, что посреди дня в полном боевом облачении, готовым к любым неожиданностям. Голова толком не соображает, все мечутся, крики, звон клинков, выбитые двери. Кровь. Много крови. Это быстро отрезвляет. Но в тоже время вызывает страх. А главное панику. И уровень сопротивления стремительно падает. Потому что человек животное стадное и привыкло поступать, как большинство. А когда основная масса в беспорядке с криками бегает, то рука дрогнет даже у самого бывалого воина. Такова психология.

Вряд ли Стервятник знал подобное слово, но особенности человеческого поведения хорошо понимал, потому и спланировал вполне грамотную атаку. Основным препятствием на пути становились ворота, которые на ночь запирали. Следом опускалась решетка и поднимался мост.

Да, мост там тоже присутствовал, как и самый настоящий ров. Правда без воды, зато выглядевший, как глубокий овраг с воткнутыми на дно кольями. Свалишься, насадишься на такое, и считай мертвец, выбраться обратно живым вряд ли удастся.

— Хорошо продумано, — тихо обронил я, рассуждая сам с собой и делая мысленную пометку ни в коем случае не приближаться к краю чертового рва. Еще не хватало упасть в волчью яму.

Хмм… час волка и волчья яма. Какое-то неприятное совпадение, вызывает нехорошие ассоциации.

Впрочем, плевать. Еще не хватало обращать внимание на подобные мелочи.

— Но замок неплохой, этого не отнять, — задумчиво добавил я.

Стоящий рядом и услышавший ремарку барон Фонтехью хмуро кивнул.

— Да, замок хорош. Такой с ходу при обычных обстоятельствах не взять, — помедлил и добавил: — Да и осада мало что даст, припасов внутри хватит на несколько месяцев, а с первыми холодами придется отступить. Иначе солдаты замерзнут, пока враги будут сидеть в тепле за высокими стенами.

И станет не до войны, тут как бы от заурядной простуды защититься, — понимающе кивнул я, но говорить вслух не стал, осознавая, что собеседник знает это лучше меня. Долго в палатках посреди открытого поля зимой не продержаться, при таких условиях основные потери будут даже не от боевых действий, а от банального холода. И волей-неволей придется уходить. Плюс могут нагрянуть союзники осажденного противника и тогда придется воевать на два фронта, а это уже почти гарантированный разгром.

Так что, либо стремительный рейд в виде быстрой атаки, либо лучше вообще не лезть, оставляя тылы неприкрытыми. Тем более, что пока ты возишься тут, к твоему собственному замку могут нагрянуть соседи, воспользовавшись отсутствием хозяина. Не говоря уже о разоренных землях и стоявших на них деревнях, которые тоже защищать надо.

Поэтому в Приграничье в основном воевали набегами, захват замков был редким явлением.

— Судя по знамени на шпиле центральной башни, барон должен быть внутри, — проронил я, не отрывая взора от вершины донжона.

На самом деле знамен на замке хватало, и над воротами, и над угловыми башнями. Но главный донжон есть главный донжон, это сердце любой цитадели, и если над ним реет знамя, да еще с гербом, значит хозяин присутствует дома.

Стервятник покосился на меня, видимо слегка удивленный, что колдун знает особенности, принятые среди аристократов-феодалов, затем кивнул и подтвердил:

— Мои лазутчики доложили, что Мейзер сидит в замке уже несколько дней, — короткая пауза и не нужное уточнение: — Вернулся после того, как последний раз выезжал на охоту.

Снова помедлил и неспешно разъяснил:

— Но знамя на шпиле не показатель, иногда его специально поднимают, чтобы обмануть противника. Я уверен, что сейчас это не так, но такие случаи бывали.

Военная хитрость не делает урон чести, — я понимающе смежил веки, но не стал развивать тему, мельком подумав, что некоторые владельцы иных крепостей и вовсе ограничиваются развешенными на стенах штандартами, которые не снимают годами. А иные и вовсе поступают проще — прибивают над замковыми воротами щит с гербом, тем и ограничиваются, чтобы всякий взъезжающий внутрь видел кто здесь хозяин.

— Хорошая новость — я не вижу магических проявлений, — спустя пару мгновений после короткой паузы, обронил я, и покосился на стоящего рядом барона: — Похоже вы были правы, никаких артефактов в замке нет, а значит с проходом через ворота не возникнет проблем. Я сломаю створки и ваши люди смогут проникнуть внутрь.

— Сейчас? — ноздри Стервятник хищно раздулись.

Подумав и оценив тонкую красную линию на краю горизонта, как предвестницу рассвета, я кивнул:

— Сейчас.

Барон развернулся, собираясь дать знак своим людям в лесу, но я его остановил:

— Едем быстро, никаких воинственных криков и кличей. И пусть не растягиваются, держаться, как можно более плотной группой, чтобы через пролом в воротах смогло проехать сразу много воинов. Понимаете, о чем?

Гийом кивнул.

— Да, чтобы с ходу задавить численным преимуществом.

— Верно. Ваши люди знают, что делать дальше? В смысле куда бежать в первую очередь? Что блокировать? Например, я бы первым делом посоветовал запереть казармы, чтобы часовым на стенах не успело прибежать подкрепление.

Барон на секунду застыл, кажется высказанное предложение стало для него неожиданностью. Банально не хватало опыта по захвату замков. Говорю же, здесь это редкое явление.

— Кхм… интересная мысль, — о блокировке казарм Фонтехью явно не думал и подсказка вызвала корректировку плана.

После этого барон с уважением на меня покосился.

— Честно говоря я не продумал этот момент. Считал, что первым делом надо добраться до донжона, прикончить ублюдка Мейзера и тогда его люди сдадутся.

Я равнодушно пожал плечами.

— В донжоне наверняка есть воины, из числа самых верных приближенных, но если блокировать основную дружину, то справиться с ними получится гораздо быстрей. Так вы сможете бросить против ближников барона больше сил.

Теперь Гийом таращился на меня с подлинным изумлением.

— Вы так уверенно говорите, словно вам уже не раз приходилось захватывать замки, — медленно проронил он.

И резко замолк, получив в ответ неопределенное пожатие плеч со стороны закутанного в темное колдуна.

Я не стал объяснять, что если абстрагироваться и не принимать происходящее близко, как нечто личное, когда мешают эмоции, и смотреть на все со стороны, то гораздо проще заметить огрехи в плане. Они окажутся очевидными, потому что подвержены логике.

Стервятник слишком жаждал разделаться с врагом и потому основное внимание уделил убийству противника. При этом он продумал неплохой план атаки, но сосредоточился лишь на главном, упустив детали, которые значительно упростят процесс.

Мне было плевать на засевшего внутри барона, даже до его замка не было дела, а когда смотришь на ситуацию с такой бесстрастностью, то подмечаешь то, что другие не видят. Для тебя это будто лежит на виду.

Способность посмотреть со стороны, отстраненно, без эмоций, хладнокровно оценивая сильные и слабые стороны — этому среди прочего учило древнее искусство пути духа. Философия, о которой барон из заштатного медвежьего угла вряд ли когда-нибудь слышал. И сейчас я этим преимуществом пользовался.

А еще я не стал говорить, что теоретически мог захватить замок в одиночку, используя специфическое заклинание под названием «Дикая Охота», как уже делал однажды в Тернионе, отбивая атаку высадившегося десанта пиратской эскадры. Правда для этого пришлось бы создавать огромную пентаграмму и насыщать ее силой, чтобы расширить действие измененных чар, но с практической точки зрения задача выглядела решаемой.

И кавалькада, сотканных из мрака всадников, вторгалась бы через разломанные ворота, устроив внутри кровавое побоище.

Это было вполне реально устроить. Проблема в том, что после такого возникнут неприятные вопросы. А главное даже у Стервятника появится страх. Это будет уже не полсотни перебитого лесного отребья, а захваченный замок. Подобное моментально сделает меня врагом всех баронов Приграничья. Ведь если чародей смог захватить в одиночку чужую крепость один раз, то что помешает ему это сделать снова? И так до тех пор, пока не останется единственным повелителем этого края.

На меня набросятся скопом прежде, чем я успею вернуться домой. И будут в чем-то правы, потому что предугадать поведение такого соседа невозможно. Кто знает, что ему взбредет в голову и на кого в следующий раз он обратит свой взор?

Так или почти так будут размышлять бароны, и не желая рисковать моментально организуют совместный поход против Лихолесья. Который может и не закончится моей смертью (скрыться от погони в густом лесу не составит труда), но точно перечеркнет путь обратно.

Поэтому никаких масштабных призывов и гигантских пентаграмм с влитой внутрь энергией, только заклинания Сумеречного Круга. Разве что примененные в усиленном виде для закрепления репутации сильного чародея.

— Мои люди готовы, — сообщил подошедший барон. — Несколько человек сразу направятся к баракам, где спят простые воины и подопрут входную дверь чем-нибудь тяжелым, чтобы не дать проснувшимся выбраться наружу. Часть пойдет на стены и уберет часовых, проследив, чтобы лучники из башен, что там обычно дежурят, не доставили проблем нашим людям во внутреннем замковом дворике. Остальные во главе со мной отправятся в донжон.

Обдумав услышанное, я кивнул. План простой, но эффективный. В подобного рода делах вообще не нужны сложности, потому что любое сражение слишком непредсказуемо и часто приходиться импровизировать. А когда слишком привязываешься к плану, то поневоле теряешься, когда ситуация резко меняется. Все должно быть простым и понятным, а главное готовым для резких перемен.

— Оставьте десяток воинов на легких конях в резерве, на случай если барону Мейзеру вдруг каким-то чудом удаться вырваться из замка, — посоветовал я.

И вновь заработал удивленный взгляд. Брови на лице Стервятника слегка приподнялись. Кажется, язык барона в этот момент жгло множество вопросов на предмет откуда колдун так много знает о захвате чужих замков. Но к чести барона, он сдержался, коротко качнув головой.

— Сделаю. Думаю, эта хитрая лиса могла подготовить запасной план для побега.

Не могла, а скорее всего подготовила, — мысленно поправил я. Если судить по репутации, барон Мейзер не был полным дураком и мог заранее предположить захват собственного замка, предприняв на этот случаи нужные шаги.

Например, прокопать подземный ход куда-нибудь в сторону. Во что, честно говоря, слабо верилось. Потому что, судя по раскинувшимся в округе ровным полям, копать пришлось бы очень далеко, а делать выход на открытой поверхности — значит сразу объявлять о своем местоположении. К тому же такой длинный подземный туннель не так легко построить, о проводимых работах обязательно бы просочилась информация наружу, и по окрестным земля пошли бы гулять байки о подземных ходах.

Нет, скорее всего на случай захвата замка внутри есть скрытое убежище, с запасом припасов чтобы переждать нападение. И когда враги подумают, что лиса ускользнула из ловушки и успокоятся, тихо выйти и незаметно скрыться. Или пробиться с боем через ряды расслабившихся противников, например, когда они напились, празднуя победу. В общем, вариантов хватало.

Но тайник я найду, так что с этим не будет проблем. Хотя главное конечно это скорость. Чем быстрее дружинники Стервятника ворвутся в донжон, тем меньше шансов, что неприятель успеет скрыться.

— А дальше насаженная на пику отрубленная голова, вино рекой и празднование длиной в пару дней, — тихо обронил я, отвечая на собственные мысли.

Барон вытаращился на меня, едва не открыв от изумления рот, не зная, как реагировать на странную фразу, что можно услышать от простого десятника, чем от колдуна.

К счастью, Стервятник быстро справился с собой.

— Ну да, наверное, на пару дней закатить пир можно, — неуверенно буркнул он и начал поглядывать на закутанную в плащ фигуру с откровенным недоумением, не зная, чего еще ожидать.

Меня это почему-то развеселило. Кажется, мой новый союзник был уже не так рад заключенным договоренностям и теперь напряженно размышлял, как бы поскорей выпутаться из странных отношений с еще более странным деловым партнером.

Поздно спохватился, теперь уже не отвертишься. Я откровенно ухмыльнулся и дал знак, чтобы мне подвели коня. Пришла пора захватить чертов замок.

Под копытами с бешенной скоростью проносилась трава, навстречу бил ветер, грозя сорвать с головы капюшон, замок стремительно приближался. Вспышка веселой злости, предшествующая атаке, растаяла подобно предрассветной росе, оставшись далеко позади, в голове осталась только предельная сосредоточенность.

На крепостных стенах началось шевеление. Всадников заметили. Не могли не заметить, учитывая расстояние от замка до леса. Однако лишь продемонстрировали вялое любопытство, учитывая, что ворота крепко заперты, а у приближающихся гостей не видно ничего, что напоминало бы штурмовые лестницы.

Даже тревоги не подняли, ротозеи, видимо не желая напрасно будить господина, и собираясь отправить гонца вниз только после того, как узнают с чем прибыли гости. Часовые смотрели с пренебрежительным спокойствием, думая, что на высоте нескольких десятков локтей за глубоким рвом и каменными зубцами им ничего не угрожает.

Высокомерие и самонадеянность, помноженные на уверенность в неприступности крепостных стен, и вера в то, что с ходу замок не взять, сыграли с защитниками злую шутку.

Мой разум окутал боевой транс. Сознание провалилось в состояние пустоты и ледяного спокойствия. С этого момента я действовал с эффективностью бездушного механизма, когда все подмечаешь и реагируешь быстрее, чем возникает мысль. Мир стал восприниматься, как чистый холст, на котором вскоре появятся первые кровавые брызги, превращаясь в изящные росчерки нового смертоносного творения.

Это стало сигналом.

Перед мысленным взором вспыхнул Сумеречный Круг. Откликаясь на возникший призыв, загорелся фиолетовым огнем символ «Пламени». Над отведенной в сторону ладонью закрутился плотный файерболл, переливаясь призрачными и лиловыми отсветами.

Не снижая скорости, я прямо с седла метнул сгусток колдовского пламени, примерно определив место в башенках над воротами, где должен находиться механизм, запирающий мост для поднятия надо рвом.

Миг — и огненный шар прочертил воздух, врезался в каменные блоки с шипением погрузившись в шероховатую серую поверхность.

Казалось, ничего больше не произошло, ошеломленные защитники растерянно замерли, застигнутые врасплох внезапно появившейся магией. Я же понял, что удар достиг цели, когда прижатый к стене вертикальный настил вдруг вздрогнул и с грохотом рухнул вниз, открывая проход через яму с острыми кольями на дне.

— Да-а!!! — от избытка радости заорал скакавший рядом один из воинов Фонтехью.

И тут же резко замолк под бешенным взглядом десятника, на скаку показавшего крикуну пудовый кулак. Выполняя приказ, дружина Стервятника продолжала скакать молча, хотя, по сути, этого уже не требовалось, мы во всеуслышание заявили о собственном появлении.

Теперь все решала скорость. За опущенном мостом виднелись обитые железными полосами могучие створки крепко запертых ворот. Если их быстро не убрать, то дружина понесет потери от уже выскакивавших из башен лучников, которых хоть и немного, но выпустить несколько стрел они явно успеют, если мы застынем бестолковой толпой перед запертыми воротами.

Я выбросил руку вперед. Знак «Молота» ярко вспыхнул и погас. С кончиком пальцев сорвалась призрачная субстанция с вкраплениями сиреневого, вырастая в полете в размере и обретая объем.

Полупрозрачная волна искажений с фиолетовыми прожилками достигла закрытых ворот в мгновение ока, врезалась и словно погрузилась в створки. В следующий миг дерево и железо на мгновение выгнулись, раздался треск, а затем разом осыпались зернистой трухой, покрывая землю серым пеплом.

Снова со стороны скакавших вокруг всадников раздались крики радости, в этот раз их никто не обрывал, все видели, что ворота исчезли и поняли, что непонятная магия и правда проложила путь внутрь вражеской крепости.

Но на этом действие «Молота» не закончилось, количества влитой в заклинание энергии хватило чтобы не только разрушить обитые железными полосами створки, но и дотянуться дальше, прожигая в опущенной решетке приличную дыру, в которой легко разъедется пара всадников. Я видел, как прутья толщиной в запястье взрослого человека, превращаются в грязно-бурый порошок, словно за секунду проржавев и посыпавшись вниз ветхой трухой.

— Вперед!!! — бешено заорал Стервятник и подавая пример, пришпорил коня.

Отряд всадников на бешенной скорости влился в темный зев разрушенных ворот. Раздался грохот копыт по выложенным булыжникам, почти сразу из темноты туннеля прилетел звон железа и невнятные крики. Кто-то из защитников попытался встать на пути кавалькады и тут же за это поплатился, не сумев толком оказать сопротивления.

В отличие от воинов я не стал спешить, намеренно придержал коня у въезда на переброшенный через ров мост, пропуская мимо отставших. Помедлил и заметив движение между зубцов одной из угловых башен, небрежно повел рукой.

Тень под ногами лошади налилась силой, формируя отдельные отростки. Получившиеся щупальца рванулись вперед, скользя по вертикальной стене, поднимаясь к вершине башни. Через мгновение наросты мрака нырнули за бортик, где мелькнули фигуры лучников. Спустя мгновение оттуда прилетели дикие крики ужаса.

Один из дружинников Стервятника в этот момент проезжавший мимо вздрогнул и машинально потянув повод на себя, понял, что сделал и торопливо дал шенкеля, лишь бы побыстрее оказаться подальше от закутанной в черное страшной фигуры.

Моя темная аура на мгновение проступила в видимом спектре. Из-за переизбытка энергетических потоков и нестандартного применения последнего заклинания пришлось рывком насытить оболочку, что спровоцировало последствия. Плотность и насыщенность стали запредельными, стороннему зрителю показалось, что куски мрака, окружили колдуна и обрели жизнь. Из густой тьмы чувствовалось жадное внимание вперемешку с сильным голодом. Словно кто-то таился в глубине и жаждал сожрать все живое.

Тьма не могла светиться, но она именно светилась, мерцала густой чернотой. От проявившейся ауры веяло запредельной жутью. И простые люди не выдержали. Даже конь подо мной испуганно ржанул и дернулся, в безуспешной попытке сбросить страшного седока.

Пришлось поднапрячься, удерживаясь в седле, одновременно запахивая разлитую энергию вокруг в плотный кокон. Не с первой попытки, но удалось справиться с разлитой вокруг энергией. Наведя порядок, неспешно направил коня в сторону пролома разрушенных ворот. Цокот копыт прозвучал под сводами каменного туннеля. Но стоило выехать на открытое пространство с другой стороны, как из ближайшей караулки выскочила облаченная в железо фигура.

Кто-то из часовых затаился, пропуская мимо основную массу нападающих и решил напасть на отставшего, без доспехов и оружия, выглядевшего по сравнению с остальными врагами безобидным.

Большая ошибка с его стороны.

Из моей ладони выскользнул хлыст, развернулся, стремительно удлиняясь словно живой. Тусклое призрачное свечение с темно-фиолетовым оттенком упало на лицо «храбреца». Он понял, что что-то не так и в последний миг попытался затормозить.

Поздно.

Небрежное движение кисти, и хлыст сам рванул навстречу жертве с едва заметным свистом преодолев разделяющее расстояние. Сотканной из колдовской энергии жгут хлестко обвился вокруг шеи придурка.

— А-а-а-а!!! — заорал дурным голосом перепуганный глупец, посчитавший всадника в черном безобидным.

Крючковатые пальцы вцепились в светящийся бледно-лиловым свечением хлыст, пытаясь отодрать от своей шеи. Бесполезно, призванное колдовское оружие цепко держало жертву и не собираясь отпускать. По грязной коже заскользили черные прожилки, проникая в глубь человеческого тела.

Крик перерос в хрип, магия жадно высасывала жизнь. В застывших глазах жертвы возник ужас от понимания, что произойдет дальше. Его сущность, его душа, его жизненная энергия — все будет поглощено порождением темной магии…

— Хек, — с тупым звуком опустилась секира, разрубая захваченное в тиски заклинания тело напополам. Мелькнуло лезвие, забрызганное потеками крови, следом на булыжники замкового дворика обрушилась куски распластанного надвое человека.

По другую сторону рукояти секиры обнаружился Клайв — десятник барона Гийома и, судя по всему, его ближайшее доверенное лицо, игравшее роль личного телохранителя.

Воин хмуро посмотрел в темноту опущенного капюшона, смачно харкнул и не выказывая страха перед возвышающимся над ним всадником в темном, угрюмо пробасил:

— Его милость приказали сопровождать вас на случай, если вдруг кто-то нападет, — произнес он, сам понимая, насколько глупо звучат его слова, особенно после случившегося с караульным.

— Правда? — из моего горла вырвался короткий смешок. То, что барон оставил одного из своих людей, присматривать за колдуном, не удивило. Этого стоило ожидать, учитывая, что мы со Стервятником едва знали друг друга.

— Барон сказал охранять вас, я это делаю, — мрачно изрек десятник, видимо не зная, что еще сказать.

Несмотря на показное равнодушие в глубине души он меня боялся. Старался этого не показывать, но иногда истинные чувства прорывались наружу, хорошо заметные в эмоциональном фоне. И убил караульного он не просто так, а чтобы тот умер не страшной смертью. Как и сам мертвец перед смертью, дружинник каким-то чутьем угадал, что того ждет.

— Жалость к врагу ведет к поражению, — раздался размеренный шепот с моей стороны.

Воин сжал зубы, мгновенно уловив невысказанный намек, открыл рот, собираясь возразить, но вовремя опомнился, вспомнив с кем разговаривает.

— Наши люди блокировали казармы, — хмуро буркнул он, резко меняя тему. — Его милость вместе с остальными направился в донжон.

— Стены? — я приподнял голову. Взгляд рассеяно скользнул по верхушке крепостных стен, окружающих замковый дворик.

— Захвачены, — Клайв пнул тело лежащего у ног караульного. — Этот был последним.

К этому моменту призрачный хлыст змеей скользнул обратно, втянувшись в широкий рукав плаща. Исчезновение живого колдовского оружия только порадовало десятника, хотя он и старался это всеми силами не показывать.

По моим губам скользнула тонкая улыбка. Непосредственность вояки, пытавшегося выглядеть невозмутимо при проявлении темной магии, выглядело, как ребяческая выходка, когда дети пытаются показать, что им нисколько не страшно.

Но нет. Страшно. И еще как.

Я видел, что опаска по отношению к неожиданному союзнику перерастает в постоянный устойчивый страх. А где страх, там и ненависть. Сколько понадобится времени, чтобы ближнее окружение барона убедило его не связываться больше с чужаком, обладающим странными силами? С учетом явных сомнений самого Стервятника, можно сказать, что понадобится немного усилий. И недавний союзник, так же быстро станет врагом. Оно мне надо? По крайней мере точно не в данный момент.

А предугадать возможные последствия такого разрыва не составит труда. В какой-то момент Фонтехью может заявить остальным баронам Приграничья, что от опасного колдуна надо избавиться и присоединится к моментально возникшей коалиции.

Я без труда просчитал сценарий возможного будущего и решил немного сбавить давление, хотя изначально планировал показать свою мощь во всей красе. Но видимо будет лучше, если баронская дружина сама одержит победу, получив помощь только в виде снесенных ворот.

— Посмотрим, что внутри, — сказал я, скользнув с седла.

Клайв посторонился, не выпуская из рук мощной секиры, за что заработал со моей стороны ироничный взгляд, к счастью не увиденный из-за скрывающего верхнюю половину лица капюшона. Но видимо что-то почувствовав, десятник набычился и демонстративно переложил оружие из одной руки в другую, ослабив хватку. Мол, даже в мыслях не держал нападать.

Ну-ну. А ведь это было даже не осмысленное действие, а инстинкт, когда реагируешь на опасность, и лишь потом понимаешь, что сделал.

Лошадь принял один из подскочивших дружинников, оставленных охранять двор. Мы прошли по выложенному на земле булыжникам к распахнутым настежь дверям донжона. Навстречу дохнуло запахом крови и чего-то непонятного, но странно знакомого. Я замер, удивленно принюхиваясь. Слабый, едва заметный аромат отдавал явной алхимией.

Любопытно.

— Что здесь произошло?

Клайв не понял, густые брови свелись к переносице, придав суровому обветренному лицу выражение искреннего недоумения.

— В смысле? Ничего, наши ворвались внутрь и перебили всех, — он кивнул на валявшиеся на полу трупы наспех одетых защитников, успевших выскочить из кроватей и даже добежать до входа в донжон, где их встретили клинки нападавших.

Я наклонился к одному из тел и втянул носом воздух. Ноздри защекотал тонкий кисловатый запах, резко выбивающийся из остальных.

— Переверни, — велел я, кивнув на мертвеца.

Это был мужчина крупной комплекции в свитере плотной вязки, игравшей роль поддоспешника, но без брони. Даже кольчуги не виднелось. Зато волосатая рука даже после смерти крепко сжимала тяжелой полуторник.

Клайв с натугой приподнял мертвого здоровяка и опрокинул на спину, и тут же из его глотки вырвалось удивленное восклицание:

— Это же барон Родрик Секач! — и повернув голову изумленно посмотрел на меня.

Я неспешно кивнул, словно ожидал увидеть нечто подобное. Что, по правде, в какой-то мере так и было, потому что в отличие от прочих, мертвец перед смертью явно использовал алхимическое зелье для повышения собственных характеристик, а такое рядовому кнехту точно не по карману.

К счастью, похоже эликсир не успел толком сработать, разгоняя в крови барона адреналиновый шторм, иначе здесь валялось бы куда больше трупов, преимущественно из числа наших людей.

— Он бы здесь устроил настоящее побоище, если бы зелье сработало. И возможно даже смог бы остановить натиск, не дав проникнуть в донжон, — задумчиво обронил я, и взглянув на продолжавшего стоять на коленях рядом с мертвым бароном десятника, добавил: — Повезло.

Тот в ответ хмуро кивнул и поднялся на ноги. Похоже он не понаслышке знал в какие неистовые машины убийства могли превращаться воины после принятия специальных отваров. То, что потом наступал откат дело другое, как и губительное воздействие на организм при регулярных приемах. Главное свое дело алхимические эликсиры делали, давая несправедливое преимущество против обычных солдат.

Последняя мысль четко проступила на лице десятника, как и любой нормальный вояка он понимал, что победа есть победа и неважно каким способом она достигнута (вспомнить хотя бы нынешнее внезапное нападение на замок), но глубоко в душе при этом чувствовал неприятие к подобным «нечестным» уловкам.

— Итак, барон Родрик Секач мертв, остался Бертольд Свиные Уши, — хмыкнул я, подумал, бросив быстрый взгляд в сторону лестницы, видневшейся в дальнем конце просторного холла, и уточнил: — Если конечно барону Мейзеру не удалось сбежать.

Клайв посмотрел в том же направлении, прислушался к шуму сражения долетавшего, кажется, из всех уголков здания: крики, звон клинков, сдавленные ругательства и звуки ударов, и только после этого хмуро заметил:

— Уверен барон его нашел, — сказал, имея в виду своего господина и уже бывшего владельца замка.

Похоже вера в удачу хозяина у десятника была велика. Но лично я верил больше в желание барона прикончить обидчика, и удача здесь не причем. Он будет рыскать по всему донжону пока не найдет врага и не вонзит в него меч, с мрачным удовлетворением наблюдая за смертью последнего.

Вскоре к какофонии звуков сражения прибавились женские крики. Похоже ворвавшиеся внутрь дружинники наконец обнаружили здешних служанок. В обслугу к хозяину всегда выбирали симпатичных девиц, и теперь за теплое место в замке, вместо тяжелой работы в поле, они платили свою цену.

— Потому что в конечном итоге за все приходиться платить, — задумчиво проронил я и обратил взор на подножье широких ступеней, где тоже в беспорядке валялись тела. — Пойдем посмотрим, нашел ли твой господин барона Мейзера.

Клайв кивнул и держа секиру наготове, широким шагом направился в сторону лестницы, ведущую на верхние этажи.

Лестница повела резко вправо. Высокие каменные перила, широкие ступени из плотного гранита, по которым так удобно бежать даже в полном боевом облачении. На пролете Клайв замешкался, дорогу перегородило дородное тело, сброшенное сверху, чтобы не мешал атакующим продвигаться вперед. Судя по вычурной одежде — кто-то из старших слуг, вроде мажордома, не вовремя решившего проявить смелость и встать на пути ворвавшихся внутрь врагов.

— Жирный какой, — с уважением присвистнул десятник и вполне профессионально осмотрел богато одетое тело на предмет лишних ценностей типа золотых цепочек и колец.

— Может кто-то из свиты барона? — предположил я, опровергнув свои недавние мысли о старшего над прислугой.

Десятник нахмурился, внимательно разглядывая физиономию мертвого толстяка, отрицательно качнул головой.

— Не похож, барон Мейзер не стал бы держать вблизи себя такую расплывшуюся образину, портил бы образ воина.

— Рядом с которым должны быть такие же подтянутые бойцы, — понимающе произнес я.

Клайв кивнул.

— Вроде того, — он неожиданно хмыкнул, и переложив секиру из одной руки в другую, добавил: — Если бы подобный жирдяй был в окружении его милости барона Фонтехью, он бы первым делом заставил его бегать до изнеможения.

Сказал и мельком оглянулся на меня, предлагая присоединиться к веселью, наткнулся взглядом на темное облачение колдуна, вспомнил с кем говорит, угрюмо засопел и резко заткнулся. Лицо тут же приняло мрачное выражение, словно я у него последние монеты из кошелька украл.

Не любит Клайв магию. И магов, и не пытается это скрывать. Даже странно, мог проявить разумную осторожность, не проявляя столь открытую неприязнь. Точнее он пытался скрыть истинные чувства, но страх с плохо скрытой враждебностью иногда прорывались, легко читаясь в мимике и лице. И в эмоциональном фоне, конечно, но тут так умели видеть далеко не все.

Что касается традиции баронов держать в ближнем окружении умелых воинов, вместо неуклюжих пузанов, то разгадка крылась в самом Приграничье — край суровый, постоянные стычки, сделаешь свиту из таких вот пузанов, мигом нарисуешь себе на лбу мишень легкой добычи.

— Схарчат и не заметят, только добавки попросят, — тихо промолвил я, рассуждая сам с собой.

Другое дело ставить на должность управляющего или мажордома, там физические кондиции неважны, главное мозги, которые вполне могли помещаться в рыхлом теле.

Надо будет запомнить и сделать заметку на память, чтобы не совершить в будущем ошибки при выборе слуг и ближнего окружения.

Сверху донеся шум: скрежет стали, громкие голоса, треск дерева (мебель что ли ломают?) и невнятное бормотание, закончившееся радостным ревом нескольких глоток.

— Похоже нашего друга барона Мейзера все же нашли, — задумчиво пробормотал я.

Лицо Клайва прорезала хищная ухмылка. Мозолистые руки крепко сжали рукоять секиры. Еще через мгновение воин понеся наверх за раз перескакивая две-три ступени.

Пришлось поторопиться, проклятый десятник развели огромную скорость, преодолев оставшийся пролет буквально за пару секунд.

Второй этаж встретил широким коридором, в стенах на равном удалении друг от друга торчали держатели для факелов, каменная кладка выглядела тщательно отполированной, а на полу обнаружился самый настоящий ковер.

— Туда, — указал Клайв своим тесаком, ткнув в правую сторону.

Я кивнул, скользнув равнодушным взглядом по еще одной парочке безоружных трупов. Опять слуги, и опять оказавшиеся не в том месте и не в то время. Интересно, у кого-нибудь вообще хватило ума сидеть в собственной комнате и не высовываться, услышав шум сражения? Или они оказались здесь не случайно, занимаясь хозяйственными делами? Например, присматривали за очагом в хозяйской спальне. Пусть на дворе лето, но ночи бывают холодными…

Я понял, что отвлекся и оборвал себя, сосредоточившись на происходящем вокруг.

Клайв между тем добрался до выбитых створок двери, ведущей в просторный зал. Именно оттуда доносились основные звуки подходящей к концу борьбы. Лязг стали уже утих, зато не прекращались ритмичные удары твердого предмета о другой твердый предмет с последующим громким треском.

Что, бездна их побери, они там ломают?

Именно с этими мыслями я вошел в зал и почти сразу вынужденно остановился. Здесь трупов было еще больше, чем внизу и на лестнице с коридором вместе взятых. Все валялись в разных позах, почти каждого украшала кровавая рана, несколько даже после смерти держали в руках оружие, другие дрались чем придется, начиная от выломанных ножек стульев и заканчивая серебряными подсвечниками и кочергой, выдернутой из зева камина.

Барон Гийом Фонтехью обнаружился у длинного стола разглядывая одно из лежащих на полу тел. Судя по выражению мрачного удовлетворения, Стервятник все же настиг своего обидчика.

В дальнем конце помещения четверка дружинников сосредоточенно ломала крепкую дверь, используя в качестве тарана тяжелую лавку. Судя по всему, за закрытыми створками скрывалась личные хозяйские покои со спальней.

— Что там? — первым делом спросил я, кивком указав на запертую дверь никак не желавшую поддавать напору далеко не маленьких мордоворотов. Остальные дружинники стояли рядом, терпеливо ожидая, когда преграду снесут.

Гийом обернулся, равнодушно буркнул:

— Сыновья Мейзера, успели заскочить внутрь, когда увидели, что папаше конец, — Стервятник с удовольствием пнул труп у своих ног.

О семействе врага Фонтехью рассказал перед штурмом. Мейзер был трижды женат и все три жены умерли при родах. Неизвестно это была какая-то особенность рода или проклятье, но все женщины погибали в момент появления первенцев.

После всех трех жен остались вполне здоровые сыновья, вымахавшие со временем в огромных амбалов. У всех троих имелось одно общее увлечение на троих — обожали без разбора портить деревенских (и не только) девок. Из-за этого часто попадали в неприятности, из которых отец их вытаскивал. Пока ему это не надоело, и он решил всех троих пристроить при деле — собственными помощниками в делах будущих завоеваний.

По мнению Стервятника, именно наличие сыновей подвигло барона на захват чужих земель, чтобы наделить каждого сына собственным отдельным владением.

Надо сказать ход был весьма умен, ведь если бы все получилось, то вместе с сынками, обзаведшимися собственными замками и дружинами, род Мейзера стал бы сильней даже своих ближайших союзников. Соотношение вышло бы два против четверых, а это гарантированное подчиненное положение.

Проще говоря, наш приятель барон, хотел подгрести под себя не только других властителей Приграничья, но даже своих сподвижников (Бертольда Свиные Уши и Родрика Секача) намереваясь сделать из них вассалов.

И при прочих равных, замысел вполне мог рассчитывать на успех. Пока не пришли мы и не порушили все планы.

— Может поэтому Секач сюда заявился, понял, что ему готовят и собирался прояснить момент прежде, чем ввязываться в историю, — я усмехнулся.

Гийом нахмурился.

— О чем вы? — для него последняя фраза прозвучала непонятно. Похож он не знал, что внизу на полу холла остался лежать еще один его враг.

Я кивнул в сторону лестницы.

— Там у входа мы нашли барона Родерика, судя по всему, он пытался оказать сопротивление, когда ваши люди порубили его и еще несколько не до конца одетых воинов.

Секунду барон молчал, переваривая известие. Затем его лицо просветлело.

— А я думал, откуда там взялись эти ублюдки. Должно быть прибежали из гостевых покоев с западной стороны.

С моей стороны последовало едва заметное пожатие плеч.

— Возможно. Главное Секач мертв, его даже алхимическое зелье не спасло.

Стервятник нахмурился.

— Алхимическое зелье? Он его принял?

Короткий кивок с моей стороны и пояснение:

— Да, но оно не успело сработать, — пауза и легкая усмешка: — Вашим парням повезло.

Фонтехью мрачно кивнул, помедлил и позволил себе утончить:

— И мне тоже. Я, знаете ли, не отсиживался позади и тоже шел в первых рядах.

Намек на мое ограниченное участие в битве? Может следовало вести себя активней и не ограничиваться снесенными воротами, парой убитых лучников на башне и караульным?

Подумал мельком, наблюдая, как поднятая лавка ритмично бьет в закрытые створки, потому что тональность ударов импровизированного тарана странным образом изменилась.

Что-то долго они не могут выломать двери. Похоже об этом же подумал и барон, проследив за направлением моего взгляда. Недоумение он в нем вряд ли прочел, но насмешку вполне мог разглядеть в отношении способности своих людей справиться с возникшим препятствием.

— Чего вы там возитесь⁈ — рявкнул Стервятник раздосадованный, что мимолетное осознание превосходства над колдуном из-за более активного участия в битве пришлось отложить на потом.

Лавку тут же опустили и повернулись в направлении начальственного рыка.

— Не ломается, ваша милость, — виновато развел руками один из дружинников.

Второй подтвердил:

— Кажется за ними что-то есть, — и указал на разломанные в лохмотья створки дверей. Сквозь измочаленные древесные струпья проглядывала поверхность, подозрительно напоминающая металл.

— Какого… — Фонтехью переступил через труп своего бывшего коллеги, подходя ближе. На лице отобразилось недоумение: — Это что, железо?

Он повернулся ко меня. Я кивнул.

— Похоже на то.

И тут же резким рывком перестроил сознание, соскальзывая разумом в иную реальность. На другую сторону, где окружающий мир похож на колыхание призрачной дымки.

Пространство сместилось, предметы потеряли четкие очертания, люди стали напоминать неряшливые комки рваного тумана. Понадобилась секунда, чтобы соотнести собственное положение с физическим планом замка и выделить лишние сгустки, целенаправленно двигающиеся в определенную сторону.

— Там! — не открывая глаз я указал вниз и в сторону.

— Что, там? — озадаченно переспросил Фонтехью.

— Сыновья барона спускаются по тайному ходу, в подвал или на нижние уровни замка, где можно спрятаться, — терпеливо пояснил я.

Секретный проход все же обнаружился, но вел он почему-то строго вниз, что не слишком понятно. Или это лишь видимость? Ведь если присмотреться, то движение трех сгустков постепенно меняло направление и шло вбок.

Проклятье. Кажется там конюшня, от них до разломанных ворот совсем недалеко. А еще ближе запертые казармы, которые остались охранять всего несколько воинов, ведь двери внутрь подперты крепкими бревнами.

— Выход в конюшне, но перед этим они успеют открыть двери казарм, — быстро проговорил я и напомнил: — Кроме самого Мейзера в замке был Родрик Секач, а значит внутри может находится и его дружина тоже.

Надо отдать Стервятнику должное, он мгновенно понял, чем это грозит. Даже с учетом факта захвата замка, если наружу выплеснется толпа злых и вооруженных до зубов чужих дружинников, то о победе можно забыть.

Соотношение сил будет два к одному и захваченный замок с легкостью отобьют, параллельно перебив врагов, считавших, что все уже кончено.

Все это вкупе с потенциальными последствиями с быстротой молнии промелькнуло перед глазами барона, моментально сообразившего, что последует дальше, если сынки покойного Мейзера доберутся до закрытых казарм.

— Вниз!!! — дурным голосом взвыл Стервятник, указывая в сторону замкового двора. — Все вниз!!!

Первым подорвался верный Клайв с неизменной секирой наперевес. За ним побежали остальные дружинники, забыв о лавке и не выбитой двери. Но я знал, что они не успеют, никто из них, потому что видел, как неряшливые сгустки тумана, обозначавшие баронских сынков, соприкасаются с другими белесыми клочками, отмечающими оставленных охранять двор воинов. И судя по скорости с какой последние таяли, баронские отпрыски умели не только задирать подолы всем встречным и поперечным девицам, но и знали с какой стороны браться за меч. А учитывая, что воинская подготовка у благородных сословий, как правило лучше, чем у опытных, но рядовых кнехтов, ждать, когда казармы распахнут двери осталось недолго.

Стервятник широким шагом отправился за своими людьми, но вдруг резко замер и развернулся ко мне.

— Вы можете что-нибудь сделать? — в голосе напряжение, и не следа мольбы. Даже в такой ситуации барон предпочитал делать вид, что его не слишком заботит ответ.

Я мысленно усмехнулся и вынырнул из состояния размытого мира, возвращая привычное восприятие. Молча огляделся, определяя, где находиться нужная сторона и двинулся к окну, выходящему во двор, похожее на узкую бойницу.

Похоже кое-что все-таки придется продемонстрировать.

Не желая тратить времени, я на ходу ударил тараном. Волна искажений мгновенно настигла оконный проем. Один удар сердца — и приличный кусок стены осыпался крупным зернистым пеплом.

Оставшийся за спиной Фонтехью лишь крякнул от такого проявления магии, а в следующую секунду поспешно заткнулся. Тень у моих ног налилась мраком, чтобы в следующее мгновение подняться вверх темной фигурой созданного из черноты лучника.

Как и вначале, сейчас требовалась скорость, а значит никаких файерболлов, требовавших пусть и коротких, но промежутков на перезарядку.

Порождение бездны на миг застыло, а затем рывком переместилось к пролому. Вскинулись вверх руки, натянулась черная тетива. Темные росчерки один за другим пронзили пространство замкового двора. Внизу послышались крики. Шум, треск распахнутых настежь дверей, последний из сыновей, прежде чем заполучить сотканную из тьмы стрелу в спину, успел дотянуться до входа в казармы и выбить подпирающее створки бревно.

— Дерьмо, — прокомментировал я увиденное.

— Дерьмо, — сухо согласился подошедший и вставший справа барон Фонтехью.

Потому что именно в этот момент в замковый двор выплеснулась освобожденная блестящая сталью орава вражеских воинов.

Одновременно с этим со стороны входа в донжон донесся яростный вопль нескольких глоток. Дружина Стервятника не испугалась численного превосходства противника и храбро бросилась в бой. Через мгновение две затянутые в железо шеренги столкнулись друг с другом, и вспыхнула битва. Воины с остервенением рубили друг друга, то и дело над головами взлетали окровавленные клинки, слышались крики, сдавленные ругательства и нескончаемый лязг стали.

— Бездна, — потрясенно выдохнул Гийом и тут же обратил на меня яростный взор. — Сделайте что-нибудь!!!

Потому что выиграть у его людей никаких шансов не было. Буквально с первых минут вражеский строй захлестнул дружинников Фонтехью, сполна воспользовавшись численным преимуществом.

Неважно насколько ты умелый воин, когда тебя бьют сразу с двух или трех сторон, то какой-нибудь из ударов обязательно доберется до цели. А там уже либо ослабнешь от потери крови из полученной раны, либо умрешь, попав под новый замах. Шансов спастись в такой мясорубке почти нереальны.

Я молчал, хладнокровно наблюдая, как кучка людей остервенело истребляет друг друга.

— Да сделай что-нибудь, проклятый маг!!! — уже не сдерживаясь заорал Стервятник, видя, как его дружина погибает под вражескими клинками.

Казалось, еще мгновение и взбешенный барон вцепится мне в глотку, презрев опаску перед темной силой колдуна. Это решило вопрос, драться со своим новым знакомым мне пока не хотелось.

Хотя, откровенно говоря, я бы еще чуть-чуть подождал, пока обе стороны не понесут большие потери. Ведь чрезмерно сильный союзник тоже не отвечал моим интересам. По крайней мере не в данный конкретный момент.

В идеале было бы, чтобы баронские дружины обескровили друг друга, но похоже придется пойти на компромисс и вмешаться раньше, чем это требовалось.

Хмм… а неплохо сражаются вражеские бойцы, возможно, не стоит всех подряд убивать, кого-нибудь можно оставить. Любопытная мысль, надо обдумать…

— Чего ты медлишь?!! Помоги им, бездна тебя побери!!! — гневно заорал стоявший рядом барон и машинально положил ладонь на рукоять меча.

По моим губам скользнула холодная усмешка, Стервятника я не особо боялся. Впрочем, спустя секунду я все же обратился к Сумеречному Кругу, изменяя и наделяя силой собственный магический облик, чтобы в следующий миг ощутить, как за спиной заклубились густые всполохи тьмы.

— Имя⁈ — грозный рык над головой.

В ответ угрюмое молчание. И пустой взгляд в выложенную булыжниками землю, по которым не спеша текут алые ручейки. Мертвые тела валяются вповалку, тяжесть давит сверху, из безобразных ран, не переставая выходит кровь.

Стоящий на коленях белоголовый крепыш молчит, но Клайва это не устраивает. Десятник вытянул руку и рукоятью секиры приподнял подбородок упрямого строптивца, заставляя посмотреть на себя.

— Имя? — повторил ближник Стервятника.

Его ноздри от бешенства раздулись, видно, что еще немного и впадет в ярость, и тогда либо разрубит молчуна напополам, как уже раньше бывало, либо изувечит, сделав бесполезным уже для меня.

Чего хотелось бы избежать, зря что ли старался, оставляя в живых особо искусных воинов со стороны противника, выделив в общей свалке, когда непонятно кто и кого бьет. А сделать это оказалось непросто, и сейчас Клайв грозил спустить в нужник весь результат только потому что не смог справиться с собственной злостью.

— Дальше я сам, — медленно проронил я, делая шаг из тени возвышающейся позади башни.

Тихий размеренный шепот из темноты капюшона заставил вздрогнуть не только десятника, должного уже привыкнуть к привычке колдуна тихо говорить, но и нескольких дружинников, занятых растаскиванием валяющихся в беспорядке тел. В этот момент перед глазами всех присутствующих: и дружинников барона Фонтехью — формальных победителей в битве, и стоящих на коленях пленников — мрачных побежденных, пронеслась одна и та же картина:

'… струйки черного дыма подобно рукавам протянулись из пролома с верхних этажей донжона, выплескиваясь в замковый двор, обретая плотность, и почти сразу обретая форму упругих жгутов. Жгуты ударили сверху в сражающихся и начали сеять смерть, обвиваясь вокруг людей словно щупальца, высасывая саму жизнь. Ни сталь острых клинков, ни железо вздетой на тело брони не могли остановить ужасающее творение магии.

Вражеские дружинники умирали, на землю валились иссушенные тела, разбиваясь в мелкую пыль. Некоторым удавалось избежать встречи с извивающимся отростками, сотканными из плотных образований мрака, но тут же попадали под удар воинов Стервятника, воодушевленных от внезапно возникшей поддержки. Только что они проигрывали, грозя исчезнуть под лавиной накатывающих врагов, а теперь били сами в ответ, с удовольствием мстя за недавнюю обреченность перед надвигающейся бедой.

Щупальца ударили быстро и зло, внеся в ряды противника опустошение. Следом появилось смятение, переросшее в ужас. Сражение мгновенно превратилось в кровавую бойню, где не оставляли живых. Пришлось постараться, чтобы не позволить перебить всех врагов, к этому моменту впавших в настоящую панику из-за смертоносных черных отростков…'

— Если не будешь отвечать — умрешь, — пообещал я.

Равнодушное обещание смерти из уст колдуна, устроившего во дворе замка побоище, прозвучало гораздо серьезней, чем от взбешенного десятника. Ведь колдун не станет убивать, используя честную сталь, а использует проклятую магию. И это вызывало гораздо больший страх, чем даже пытки.

— Ульрих, — угрюмо выдохнул белоголовый крепыш.

— А теперь назови всех, кто находится справа налево от тебя, — велел я.

Возникла секундная пауза, будто пленник размышлял, не станет ли это предательством по отношению к товарищам. Принять правильное решение помогла лениво шевельнувшаяся тень, вдруг поменявшая положение, приблизившись к стоящим на коленях захваченным дружинникам.

С высокого неба светило яркое солнце, стоял в разгаре яркий летний день, но несмотря на это по спинам шестерки пробежали мурашки.

Когда собственная тень начинает вести себя словно живая, поневоле начнешь нервничать, пытаясь отодвинуться, как можно подальше. Это почти как инстинкт, перед которым не смог устоять даже Стервятник.

— Харман, Бонар, Чад, Джаспер и Ромеро, — торопливо протараторил Ульрих и судя по физиономиям перечисленных они вовсе не считали его предателем, отнесясь к произошедшему с пониманием, одновременно с опаской косясь на собственные тени, отбрасываемые на залитые кровью булыжники двора замка, которые, как и лежащие трупы неподалеку, уже не вызвали такой страх, как секунду назад.

Ведь кровь и мертвецы — это привычно, а вот двигающаяся сама по себе тень, уже нечто совершенно иное. Непонятное для обычного человека, а значит вызывающее опаску.

— Вы все переходите на службу ко мне, — ровным тоном проинформировал я. — Его милость, барон Гийом Фонтехью, захвативший замок, согласен на это и не имеет ничего против.

Пауза. И полное непонимание со стороны пленных. Кажется, они даже до конца не поняли, что услышали. А когда все-таки осознали, то в глазах всех шестерых одновременно возник один и тот же вопрос, полный недоумения: за каким чертом они сдались колдуну? И только обдумав эту мысль, сразу пришли к логичному с их точки зрения выводу: — для темных ритуалов конечно, в качестве жертв, иначе зачем еще черному магу живые люди?

Все это легко пронеслось в эмоциональном фоне, вплоть до мысли, что зря не погибли в битве, пусть даже попав под один из темных жгутов, высасывающих жизнь. Тогда хотя бы смерть была мгновенной, а теперь бездна знает, что ждет впереди.

Я мысленно поморщился. Проклятье, как же трудно работать с подобным «электоратом». Еще толком ничего не знают, а уже навыдумывали черт знает что. Еще секунда и бросятся под клинки охранявших их дружинников, лишь бы быстро и без страданий умереть под честной сталью, чем медленно и мучительно в ходе мерзкого ритуала под кинжалом колдуна.

— Кроме того, что я маг, с недавних пор я также хозяин Лихолесья, — скучным тоном продолжил я. — Возможно вы уже слышали об этом, а также о том, что в том крае проводятся некие восстановительные работы, связанные со старыми развалинами.

Сказал и понял по непонимающим лицам шестерки, что сделал ошибку. Слишком сложно, надо проще, доходчивее, на понятном для них языке. То, что они зачем-то нужны уже поняли, и не что бы сдохнуть на алтаре, но подробностей не уловили.

— В Лихолесье строится замок. Там необходим гарнизон. Чтобы обучить новобранцев нужны опытные воины. Этим вы и займетесь, — отрывистыми фразами принялся пояснять я, намеренно делая паузы, чтобы у пленников было время обдумать услышанное.

Помогло, лица если не просветлели, то приняли нормальное выражение. Следом в глазах появилась сосредоточенность с молчаливым вопросом, который за всех озвучил Ульрих:

— Вы предлагаете поступить к вам на службу?

Легкое покачивание капюшона с моей стороны.

— Каковы условия? — и тут же опасливая заминка. — То есть, мы, конечно, понимаем, что мы пленники и вы можете требовать, чтобы все было бесплатно, но…

Но хорошая работа требует топлива, желательно в добротном серебре. Это не прозвучало, но подразумевалось вслед за многозначительной паузой. Все шестеро в ожидании уставились на фигуру в плаще.

Удивительные все же существа люди, — вдруг меланхолически подумалось мне, — только что стояли на краю гибели, радуясь хотя бы факту избавления от оной, а сейчас уже азартно торгуются, подчиняясь вспыхнувшей алчности.

— Не обижу, — сухо пообещал я.

Судя по выражению физиономий мне не слишком поверили, понимая, что даже обычный властитель мог в этом случае сначала наобещать золотые горы, а затем «забыть» об обещании, выплатив обычную ставку. А тут колдун, от которого вообще непонятно чего ожидать. Но выбора не оставалось, рядом многообещающе скалился Клайв, небрежно поигрывая секирой, явно рассчитывая, что переговоры зайдут в тупик и что для его тесака найдется работа.

Желание срубить пленникам головы столь явно проступило на лице десятника, что даже самый тупой понял, что лучше согласиться на предложение мага. Пусть даже выползшего из самой тьмы. Ведь на горизонте забрезжила надежда не только выпутаться из скверного положения, в котором пленники оказались, но и остаться в живых. А если повезет, может даже слегка заработать.

— Вы служили барону Мейзеру или Родерику Секачу? — уточнил я.

Со стороны Ульриха последовал тоскливый взгляд в сторону казармы, где уже вовсю хозяйничали приятели Клайва, вынося во двор вещи.

— Мейзеру, — глухо признал белоголовый. Остальные пятеро подтвердили сказанное неохотными кивками.

Ясно, значит местные, это хорошо, таких будет проще завербовать. Если бы оказались из дружины Секача, то могли надеется вернуться домой. Этим же возвращаться некуда, замок отойдет другому хозяину. И на службу он бывших врагов вряд ли возьмет, учитывая пролитую между ними кровь.

— Собирайтесь. Там формируется обоз в Лихолесье, — я указал на несколько телег, куда грузили разнообразные вещи начиная от продовольственных припасов и заканчивая предметами интерьера, забранными из замка.

Пленные (уже бывшие) медленно поднялись на ноги, не сводя напряженного взгляда с Клайва, тот хоть и выглядел недовольным, но ничего не сказал — воля господина не позволяла. А Стервятник велел слушаться колдуна и позволил забрать выживших после бойни. Таков был уговор, включая честно поделенные трофеи.

Я забрал многое, заодно реквизировав под свои нужды найденные за конюшней повозки, на них похоже в замок возили дрова и продукты из ближайших деревень.

Что касается добычи, то барон сдержал слово, разрешив союзнику выбрать первым. С учетом того, что захваченный замок достанется ему, это выглядело справедливым.

Зерно в мешках, различные копчености, бочки с вином и другие продукты, найденные в замковых кладовых, почти в полном составе были отданы даже без учета в общих трофеях, как бонус за помощь в последней битве. Тоже самое касается предметов обстановки начиная от банальных подсвечников и заканчивая гобеленами на стенах, мебелью, подушками и одеялами, которые тоже пригодятся вместе с другими бытовыми мелочами, без которых ни одно помещение невозможно сделать обжитым.

А вот оружие и доспехи, хранящиеся в арсенале, пришлось делить поровну. Если к продовольствию и мебели Стервятник в принципе остался равнодушен (невелика потеря), то за воинскую амуницию начался настоящий торг. Точнее, торга, как такового не было, просто барон предупредил, что так просто все не отдаст, самому нужно в преддверии будущего пополнения дружины, и в принципе вообще про запас.

Такие полезные вещи, как мечи и булавы, вместе со стальными шлемами, кольчугами и нагрудниками должны быть в загашнике у каждого уважающего себя барона. Может не пригодится прямо сейчас, но лишним точно не будет. Особенно в таком беспокойном крае, как Приграничье. Стервятник это понимал, я это понимал, поэтому пришлось делить оружие пополам.

Как и обнаруженные в личном кабинете Мейзере в тайнике за стеной золотые и серебряные монеты и драгоценности. У бывшего владельца замка оказался неплохой запас наличности на черный день, который мы с Гийомом с удовольствием забрали себе, разделив на две одинаковые части.

Честность между союзниками, что может быть лучше? Только желание нагреть оного, замаскировав свои действия фальшивыми доводами. Я был готов к подобной игре, учитывая не самую чистую репутацию партнера, но Стервятник удивил и не пытался крысятничать. То ли демонстрация магии помогла (с убивцем, умеющим превращать людей в высушенные мумии, не захотел бы связываться даже самый отмороженный псих), то ли барон и правда решил честно выполнить все договоренности до последнего пункта.

В любом случае, я был рад что обошлось без выяснения отношений и что все быстро закончилось. Пора возвращаться домой.

Ульрих — белоголовый крепыш, вместе с остальной пятеркой уже освобожденных пленников направился к собираемому обозу. Грузили вещи замковые слуги, торопливо перетаскивая к телегам бывшее хозяйское добро.

Подвоха со стороны взятых на службу дружинников я не опасался. Дело в этих краях житейское — старый хозяин погиб, можно идти наниматься к новому. Собственно, даже Стервятник мог их забрать к себе, если бы не большие потери в последней битве, когда вражеские воины вырвались из казарм. Они успели многих убить, прежде чем с ними справились, а пролитую кровь так просто не простить, и люди барона просто бы не поняли, если бы выживших он взял себе.

Кому охота каждый день видеть рядом физиономию ублюдков, прикончивших твоего товарища, с кем ты до этого несколько лет пил эль и играл в кости? Гийом правильно оценил ситуацию и не стал злить своих воинов, и пленные достались мне. Как изначально и планировалось. Зря что ли я следил, чтобы самые умелые не попали под удар черных щупалец.

Между тем замковый двор выглядел оживленными, сновали служанки, многие в разорванных платья с заплаканными мордашками после насилия, но уже более или менее успокоившиеся, поняв, что убивать их не будут. Конюхи выводили из конюшни лошадей, чтобы запрячь в телеги формирующегося обоза.

Из донжона на лучи палящего солнца вытаскивали мертвые тела. Чтобы тут же отволочь в прохладную тень у подножья крепостных стен. Трупы потом вывезут отдельно и прикопают за пределами замка или просто сожгут, не утруждая себя выкапыванием могил. Слишком много в последнем случае придется приложить усилий, так как очень уж много погибло людей.

Я осмотрел царившую вокруг суету и неспешно двинулся к повозкам, желая проследить, чтобы кроме прочего, внутрь обязательно загрузили найденные в одном из помещении замка книги. Библиотека почившего Мейзера оказалась чисто символической, но все равно лучше, чем ничего. Я соскучился по чтению.

— Уверены, что не хотите остаться на пир? — спросил барон Фонтехью, появляясь из проема выбитой двери в донжон, когда я проходил мимо.

— Нет, — равнодушно ответил я, не делая попыток остановиться.

Стервятник вытянул руку, привлекая внимание. Мозолистые пальцы, привыкшие держать меч, сжимали аккуратно свернутый клочок пергамента.

— Что это? — заинтересовался я и даже притормозил.

— Карта, — прозвучал лаконичный ответ и следом пояснение: — Здесь указаны земли Мейзера и отмечены деревни, которые теперь отойдут вам.

А вот это и правда любопытно. Я взял протянутый свиток, развернул и принялся внимательно изучать. На пожелтевшей поверхности черными чернилами отображалась карта владения мертвого барона и близлежащие территории. Даже Лихолесье было отмечено заштрихованной линией.

Какая полезная вещь.

— Все по уговору, здесь ваши четыре деревни, здесь мои три, — принялся объяснять Фонтехью, проводя пальцем по карте. — Я уже послал туда гонцов, чтобы объявить местным о смене хозяина.

Все верно, три против четырех, как компенсация за захваченный замок, который Стервятник заберет себе. Плюс мои находятся ближе к границам Лихолесья, что делало их более удобным для отхода ко мне.

Надо бы тоже туда съездить. Гонцы гонцами, но ничто не изменит приезд нового владельца во плоти. Обрадую, так сказать, селян своим появлением.

Надеюсь, никто после этого не сбежит.

Все это время барон наблюдал за мной, а когда я начал сворачивать свиток, осведомился:

— Все в порядке? — в голосе едва заметно скользнуло напряжение.

Кажется думал, что колдун в последний миг может передумать и пересмотреть условия сделки. Зря, как и сам барон, я намеревался честно исполнить заключенные договоренности.

— Да, — я кивнул.

Стервятник помедлил и тоже кивнул, разворачиваясь и направляясь обратно в донжон.

Протягивать руку на прощание барон не стал, к чему я отнесся с пониманием, мало ли какое отложенное проклятья могло соскользнуть с ладони колдуна, несмотря на уверения, что все в полном порядке.

Еще через полчаса сформированный из нескольких телег обоз с нагруженной добычей неспешно начал вытягиваться из ворот разгромленной крепости. Пришла пора возвращаться в Лихолесье.

Снизу звук журчания воды — искрясь серебром, ручеек выбегал между толстых переплетенных корней. Сверху шум крон могучих деревьев — приятная прохлада ветра обтекает со всех сторон, принося с собой расслабление.

Родник в глубоком лесу — идеальное место для тишины и покоя. Нет лишних глаз и ушей, никто не побеспокоит очередным глупым вопросом. Лишь ментальная тишина и предельная сосредоточенность.

Разум медленно погружается в медиативный транс.

Медленный вдох. Задержка дыхания. И такой же медленный выдох.

Абстрагироваться, отстраниться, сконцентрироваться на собственном мире, ведь сейчас окружающая реальность неважна и только отвлекает от необходимых действий.

Сознание окончательно успокаивается, и перед внутренним взором распахивается подобно причудливому экзотическому цветку красота внутреннего магического облика.

Сложное переплетение энергетических потоков напоминает корневую систему, пронзающую тело насквозь. Это завораживает, поневоле заставляя задержать взгляд, разглядывая причудливую структуру того, что иные по-простому называют колдовским даром.

В центре переливается темным и фиолетовым идеальная круглая сфера. Она является тем, что принято считать магическим источником чародея. Немного ошибочное суждение, но в целом верное, ведь отсюда действительно вытекают основные энергетические потоки, плотной вязью соединяясь со Средоточием и Сумеречным Кругом, служа основанием того, на чем держится магический контур.

Чем глубже проникает взор в сферу, тем плотнее она начинает казаться, пока в самой сердцевине словно не превращается в плотный комок. Но это все еще энергия, только сжатая до невообразимых величин.

Вокруг сферы формируется оболочка, ее поверхность покрывает ковер мелких ворсинок, органично вплетенных в основную структуру. Между ними то и дело проскальзывает то, что воспринимается тонкими искрами, похожими на микроскопические молнии насыщенного лилового цвета.

Общий контур закрыт от внешней среды и жестко закольцован, ограничивая проникновение извне, чтобы снаружи никто не мог повлиять на магический дар. А если бы и попытался, то наткнулся на глухую стену, бьющую разрядами фиолетовым молний, одновременно сообщая хозяину о попытке воздействия. Защита имела глубокую проработку и воспринималась над энергетической оболочкой в виде дополнительной надстройки с запутанным сложным строением.

Внутри контура текла энергия, образуя витиеватую связь между собой и остальной частью магического облика. В целом это напоминало паутину поверх сферы, сотканную из антрацитовое-черных нитей, мерцающих мраком, по которым не прекращаясь проносились фиолетовые искры — циркулирующие в бесконечном токе энергии. В некоторых местах они сплетались в плотные клубки, служа узлами перехода в другие, более глубокие уровни силы.

Отдельно выделялось Средоточие. Испуская энергию, оно проникало внутрь органических тканей — мышц, костей, кровеносных сосудов и волокон, становясь естественным их продолжением, питая и насыщая организм напрямую, давая телу сверхвозможности. Сила, ловкость, выносливость — повышенные физические характеристики, делавшие мага сильней и быстрей обычного человека. Средоточие тоже имело сложную и запутанную структуру, служа мостом между энергетической оболочкой и физической…

Я медленно выдохнул и не открывая глаз протянул руку к лежащей рядом сумке, пальцы нащупали твердый кристалл, прикосновение вызвало короткий импульс, и тут же следом укол ледяного холода.

Наследие Ушедших, взятое из Информатория подземного комплекса, — носители информации в форме кристаллических стержней. Каждое касание изменяло их, наделяя отблеском моей личной магии, но проникнуть внутрь, разбив барьеры с ходу не удалось.

И началась планомерная длительная осада.

День за днем, ночь за ночью, я пытался проникнуть в секреты вымершей расы в облике рогатых демоноподобных созданий. И каждый раз терпел поражение, ощущая собственную беспомощность. Проклятые ублюдки хорошо защитили свои тайны от других разумных, поставив ментальный блок на уровне физического носителя.

А потом что-то изменилось, совсем немного, на грани общей чувствительности, словно в сплошной стене появилась незаметная трещина. И стало понятно, что барьер не абсолютен и имеет уязвимые места.

Превращая собственную волю в тонкие струйки ментальной силы, я принялся расшатывать появившуюся прореху, раз за разом проникая все глубже, пока однажды не случился долгожданный прорыв. Это произошло за несколько дней моего прибытия в Приграничье, став основанием для разработки дальнейших планов на ближайшее время.

Ушедшие хорошо защитили свои знания, но в конечном итоге я справился и проник внутрь кристалла, который к тому моменту жутко хотел расколотить на мелкие осколки чем-нибудь тяжелым, потому что после каждого такого «сеанса» с попыткой пробиться через ментальные щиты артефакта, остаток дня проходил в жутких мигренях, от которых не помогало даже вино.

Но первый контакт был установлен, дальше стало легче. Работа с кристаллом напоминала ментальный транс, когда сознание плывет, и сквозь мутную пелену проступают неясные контуры, медленно прорисовываясь, пока не происходит резкий прорыв.

И все становится невероятно четким. Знания отпечатываются в разуме подобно выжженному клейму. Несколько мгновений тебе кажется, что ты знаешь все. Все тайны мироздания, все секреты давно вымерших рас и падших империй. Но потом образы тускнеют и приходится напрягаться, чтобы удержать исчезающую тонкую нить информации при себе.

Осмыслить. Понять. Осознать. Сделать частью собственной памяти.

Методика Ушедших по передаче информации для человеческой логики оказалась невероятно странной. Но при этом весьма эффективной в качестве долговременного запоминания. Разумеется, при наличии хорошо тренированной воли, умения концентрироваться и подготовленного сознания, умеющего фокусироваться на поставленной цели.

Все это у меня имелось, поэтому с дальнейшем освоением знаний рогатых не возникло проблем. Хоть процесс и продвигался медленно из-за особенностей запоминания в один момент только определенной части, пока остальное в разуме быстро тускнеет. Приходилось выбирать что-то одно и сосредотачиваться на нем, чтобы получить подробности. При этом, каждый раз сознание требовало предварительной подготовки, чтобы кристалл откликнулся на призыв.

В общем, процесс извлечения нужных сведений напоминал специальную медитативную практику, которую требовалось проводить каждый раз заново.

Проклятые рогатые ублюдки не искали легких путей и сильно усложнили процесс обучения. Может чтобы отсеять несдержанных и ленивых, может не дать доступ к важным сведениям обладающих слабой волей, могущих натворить бед. Все возможно, главное, что после взлома ключа, появлялась возможность обращаться к артефакту напрямую…

Сознание все глубже погружалось в темноту, пальцы, сжимающие кристаллический стержень, ощущали мелкую вибрацию. Появились первые проблески, окрашенные в серый и алый, следом внутрь проникли извилистые ленты из тьмы и фиолетовых отсветов. Пока наконец разум не нащупал нужную дорожку и не устремился вперед.

Сегодня я искал конкретные сведения, замеченные ранее на одном из прошлых сеансов. Тогда не получилось зацепиться за виток, уводящий к нужным знаниям, но сегодня это надо обязательно сделать.

Резкая вспышка, очередной переход и сознание заполонили образы. Чтобы найти нужный и пройти к нему через протянутую ленту, понадобилось приложить невероятные усилия. Когда это удалось, мозг испытал привычный шок, ощущая, как холод чужих знаний начинает просачиваться извне. Сначала это напоминало мелкий ручеек, вроде того, что сейчас журчит неподалеку, затем превратилось в мощный бурлящий поток, захлестнувший разум подобно сплошному приливу.

Разум погружается в шок, но воля оказывается сильнее, крупица за крупицей из хлынувших образов выделяется главное, через тонкие протянувшиеся цепочки формируя цельный блок новых знаний. Нового понимания, что и как нужно делать.

Когда поток иссякает, все необходимое остается в памяти выжженным пятном. Теперь даже если постараться, то не получится забыть полученную информацию, она навечно отпечаталась в разуме, став его неотъемлемой частью.

— Бездна… — сквозь плотно сжатые губы вырвалось сдавленное ругательство. Плечи безвольно поникли, в голове ноющая пульсирующая боль, пальцы мелко подрагивают, с трудом удерживая чертов кристалл.

Каждый раз после работы с артефактом ощущалось глубокое опустошение, тратилась тонна нервных клеток и еще больше ментальных усилий, распространяющих истощение на весь организм.

Но была и хорошая новость — я нашел, что искал, а значит можно приступать к делу.

Пальцы перестали подрагивать, но слабость в мышцах в виде ломоты, все еще ощущалось, понадобились усилия, чтобы засунуть в сумку кристалл. Перед этим стержень перестал светиться темным и фиолетовым, обретя вид заурядной стекляшки.

— Это дорого мне обходится, — пробормотал я, крутя и разминая шею от долгого сидения в одной позе.

Плавно поднялся, беглый взгляд оббежал стволы деревьев вокруг, на мгновение задержавшись на журчащем лесном роднике. Не выдержав, я наклонился и погрузив ладони в прохладную воду с удовольствием плеснул на лицо, окончательно приходя в себя после медитативного транса.

В висках и затылке ощущалась глухая ноющая боль, но это была приятная боль, как после хорошо выполненной работы.

Ведь быть магом, не значит только кидать файерболлы и убивать врагов могущественными заклятьями. В первую очередь это преодоление себя и собственных страхов путем самосовершенствования с обязательным получением новых знаний. Иначе нельзя, иначе регресс и деградация. Так учило мар-шааг, и такова была логика принципов обучения в Коллегии.

Неспешным движением я сделал первый шаг и отправился прочь от лесного родника, обратно к развалинам, где продолжались восстановительные работы. Примерно через полчаса ходьбы по лесу появились первые звуки присутствия близко людей — громкий стук топоров и сдавленный говор, трудящихся лесорубов.

Я вышел к своему излюбленному месту с плоским камнем у подножья высокого дуба и тут же достал из кожаной сумки писчие принадлежности с листами бумаги. Последовали быстрые и точные зарисовки причудливых знаков, горевших в памяти яркими всполохами — итоговый результат сегодняшней работы с накопителем данных древних.

Когда все было закончено, еще несколько секунд внимательно изучал получившееся творение, тщательно проверив каждую завитушку, и лишь после этого обозначил жест рукой. Который тут же заметили и под сень дуба подошел, сгибаясь в торопливом поклоне черноволосый худой человек.

Его звали Рауль и он был резчиком по камню. Именно резчиком, а не обычным камнетесом, подгоняющем скальные блоки под удобный размер для дальнейшей кладки. Резчик выполнял более тонкую работу, требующую запредельной усидчивости, внимательности, твердости рук и мастерства. Это была редкая профессия и платили таким специалистам соответствующее.

Рауль зарабатывал тем, что украшал фамильные склепы почивших баронов, а также внутреннее убранство главных замковых залов, создавая из отдельных орнаментов настоящие произведения искусства.

Одному спесивому барону он сделал трон из цельного куска камня, выбив на спинке герб, а подлокотники украсив львиными мордами. Говорили, что трон выглядел настолько представительно, что остальные бароны недовольно ворчали, подозревая в коллеге скрытые устремления к королевскому венцу, как единогласного правителя Приграничья.

Лично меня оставили равнодушным дальнейшие выяснения отношения между спесивыми феодалами, а вот проявленное мастерство весьма заинтересовало, потому что именно для такого специалиста у меня имелась работа.

Правда пришлось серьезно раскошелиться и подождать, пока нужный человек освободиться, но оно того стоило.

— Ты нашел нужный камень? — первым делом осведомился я у подошедшего черноволосого.

Рауль снова согнулся в низком поклоне и не поднимая головы быстро проговорил:

— Да, ваше магичество. Пять блоков, как вы и приказали.

Для задумки требовался особенный камень, плотный, без сколов, не рассыпающийся в пыль и невероятно твердый. Как особая порода гранита, каждый кусок которого стоил немалых денег.

Рука мастера по камню поднялась, указывая на приземистую повозку, под грубой холщовой тканью скрывались предметы прямоугольной формы — заказанные гранитные блоки, оплаченные и вовремя доставленные.

— Выбьешь на каждом вот это, — я протянул листок с письменами.

Рауль нахмурившись, несколько мгновений изучал странные знаки.

— Что это? — спросил он, но тут же осекся. Опасливый взгляд метнулся под темноту наброшенного на голову капюшона

Я помолчал и равнодушно осведомился:

— Ты действительно хочешь это знать?

Прозвучало негромко, но от этого не менее пугающе. В ответ черноволосый тут же поспешно сдал назад.

— Нет-нет, мне вовсе не интересно, — заверил он, аккуратно сворачивая бумажку в свиток.

Правильно, нечего совать нос в колдовские дела, это не самое безопасное занятие в мире.

— Не вздумай перерисовывать, — так же негромко предупредил я.

Сказал ровным бесстрастным тоном, но от того предупреждение показалось еще более зловещим. Рауль затряс головой.

— Конечно-конечно, даже в мыслях не держал.

По моим губами скользнула тонкая улыбка. Ну положим, такая мысль может и промелькнула у него в голове, но сейчас точно выветрилась.

— Внизу нарисована схема, где их надо расположить на месте развалин. А также направление относительно сторон света, — продолжил я, подумал и уточнил: — Желательно замуровать в основание стен, но если не получится, то пусть каменщики закроют их другими блоками. Главное каждая плита должна стоять точно в отмеченной точке, погрешности недопустимы. Это понятно?

В ответ еще один поспешный кивок и заверения, что все будет сделано, как надо. Разумеется, перед тем, как окончательно замуровать блоки с письменами, меня позовут, чтобы проверить правильность выбитых знаков и их расположение, но лучше заранее предупредить, чтобы все прошло гладко.

— Можешь идти, — я отпустил резчика небрежным взмахом руки.

Тот склонился в уже третьем поклоне за разговор и отступил, отправившись выполнять порученную работу. За которую, если не допустит ошибок конечно, получит гораздо больше, чем за украшение еще одного фамильного склепа спесивых болванов из баронских родов.

Я вернулся к плоскому камню и с удобством разместился на теплой поверхности, успевшей нагреться утром от солнца. Предстояло осмыслить и упорядочить полученные сегодня знания, ведь письмена были не единственными, что получилось из кристалла извлечь.

Из-за высокого частокола доносились отрывистые команды. Освобожденные ветераны уничтоженной баронской дружины гоняли полученных под командование новобранцев. После возвращения в Лихолесье прошло пару дней, и принятые на службу пленники на новом месте успели вполне сносно освоиться, взявшись обучать откликнувшихся на зов рекрутов из деревень.

Удивительно, но желающих оказалось неожиданно много. Почти три десятка молодых и крепких парней захотели поменять соху и вилы на лук и копье, и это невзирая на то, что служить придется не совсем обычному лорду. Я принял всех, понимая, что рано или поздно лишние отсеются. Либо сами уйдут, либо покажут полную неспособность к воинской науке и будут изгнаны. Оставшиеся станут костяком для гарнизона будущей крепости.

Но это будет еще нескоро, для начала необходимо восстановить хотя бы первоочередные постройки, чтобы думать о дальнейшем развитии взятого под руку владения…

Мысли путались, исчезая под давлением дыхательной техники. Разум медленно погружался в медиативный транс.

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

В частности, чем занимаются. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом. Это может быть что-то полезное, ведущее к развитию, либо что-то вредное, утягивающее на дно. Но в любом случае от последствий не уйти, хороших или плохих решать только самому человеку.

Каждый выбирает свой путь. Это простая истина постигается далеко не всеми. Кто же в конечном итоге ее понимает, пропуская через свою личность, может достигнуть вершин в выбранной области, став подлинным мастером своего дела.

Совершенствуясь ли в магических искусствах, или же оттачивая мастерство на ристалищах и в реальных боях, стуча молотком по досками, или выкладывая камень. Главное каждый день расти над собой, обретая новые навыки.

Потому что невозможно научится чему-то мгновенно. Необходимо время, усилия, через боль, пот и кровь. И когда награда будет близка, ты сможешь с удовлетворением сказать, что добился этого сам, поборов лень и нежелание улучшаться.

Наблюдая за строго неспешными, но вместе с тем экономными движениями освобожденной шестерки ветеранов бывшей дружины почившего барона Мейзера, я видел, что эти парни давно осознали эту истину и не жалели себя, тратя время на собственное развитие. День за днем, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом совершенствуясь и оттачивая собственное мастерство. Потому что…

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

И разговор тут не вовсе про необходимость постоянно находиться в напряжении, не давая поблажек себе в виде кружечки эля на веселой попойке с друзьями, играя в кости на перевернутой бочке. Нет, смысл в том, чтобы подобные развлечения не становились привычными буднями, служа лишь отдушиной после изнурительных тренировок, после того как выбрал свой путь.

Для этого нужна дисциплина, нужна сила воли, а главное четкое понимание для чего это делаешь. Ульрих с друзьями это знал и потому они не тратили много времени на отдых (хотя и этому отдавали должное), а работали над собой, отрабатывая связки и удары, занимаясь физической подготовкой. Без жалости к себе, игнорируя лень, которая периодический проглядывала, предлагая отдохнуть в приятном теньке, воспользовавшись статусом инструктора.

Но все шестеро стояли под палящим солнцем наравне с новобранцами, и без жалости гоняли их, показывая запредельную выносливость даже для привыкших к тяжелому физическому труду молодых деревенских парней.

Настоящие псы войны, для таких обращаться с клинком так же естественно, как для крестьянина работать с сохой или конюху с упряжью. Такому невозможно научится быстро, такое приходит только с годами.

Но на войне важен еще один навык, кроме личного мастерства — умение выживать, порой даже в самых тяжелых ситуациях.

Ветераны знали это, и потому такие как они, особо ценились во всех армиях мира. И дело даже не в самих воинских навыках, которые безусловно на высоте, а в том самом умении выживать там, где остальные складывают головы.

Действуя хладнокровно и трезво, оценивая риски и стараясь не подставляться. Глупец тоже может хорошо уметь обращаться с мечом, натаскать можно даже кретина, но вот сделать из него настоящего воина уже не получится.

Потому что в любом сражении главное остаться в живых, как бы странно это не прозвучало. А мертвые не становятся победителями. Такая вот простая жизненная истина.

Выжить не в смысле сдаться в плен или убить врага, но сделать так, чтобы нанести максимальный урон, постаравшись самому остаться невредимым. Любой опытный вояка, хоть раз побывавший в реальном бою, скажет что это всегда на первом места, а уж затем все остальное.

Я тоже хорошо это знал. Точнее знал Га-Хор Куэль Ас-Аджар, не раз сражавшийся плечом к плечу с имперскими солдатами на границе Старой империи. И, судя по всему, это знали взятые на службу дружинники, пытаясь передать опыт безусым юнцам, думающим, что главное в бою убить врага, а уж затем все остальное.

— Дурак, кто так держит копье⁈ Не надо задирать его высоко, иначе древко перерубят, действуй наконечником и не подставляй под удар древко, иначе у тебя в руках останется деревяшка. И что ты в таком случае будешь делать? А? Молчишь? — Ульрих упругим шагом прошелся вдоль шеренги выстроившихся новобранцев. — Лишитесь оружия в бою — считай сдохли. Отвлечетесь хоть на мгновение — считай сдохли. Начнете думать — считай сдохли. Тело само должно двигаться, в этот момент вы всего лишь придаток к нему. На поле боя никто не прощает ошибок. Там либо ты, либо тебя. И от того, кто останется после сражение на ногах, а кто будет валятся в грязи с выпущенными кишками, напрямую зависит, кто одержал победу. Ясно?

— Да!

— Да-а!

— Да!

Вразнобой закричали бывшие крестьянские сынки. Дружинник скривился, но ничего не сказал на столь возмутительное отсутствие слаженности глоток.

— Ваша задача в первом бою не убить, а выжить самому. Не нанести удар, а не подставиться под вражеский удар. Это понятно⁈

Над шеренгой несмело поднялась рука одного рекрута. Ульрих поморщился, но кивнул, разрешая задать вопрос, хотя, судя по реакции заранее знал, что услышит.

— А разве основная задача воина не убить врага? — спросил конопатый парень с блекло рыжими волосами, похожими на копну тусклой меди.

— Этим вы еще успеете заняться, — хмуро ответил бывших баронский дружинник, подумал и криво усмехнулся: — Точнее это вам поневоле придется сделать, если захотите жить.

Он снова прошелся вдоль выстроившихся новобранцев. Многие молодые парни были в одеты в простые холщовые рубахи и портки, и от того, щеголявший в кольчуге с мечом у бедра воин на их фоне выглядел представительно.

— Но прежде, чем нанести удар самому, надо понять, что вокруг происходит и в первую очередь защитить себя, чтобы не стать легкой добычей, — продолжил Ульрих. — Ясно⁈

В ответ раздалось бормотание, мол ясно-ясно, чего орать, и так не глухие. В глазах безусых сопляков плескался единственный волновавший их сейчас вопрос: когда им выдадут такое же красивое снаряжение, как на наставнике, чтобы прогуляться мимо родного села, щеголяя воинской справой? Это столь явственно проступило на бесхитростных лицах, что Ульрих взъярился:

— А ну взяли жерди в руки! Держать на вытянутых руках, пока не скажу хватит! Кто опустит раньше времени, получит пять ударов плетей! И не вздумайте брать настоящие копья! Вы косолапые придурки, ими только задницу свою наколоть сможете, но точно не выполнить правильное движение!

Новобранцев выстроили в шахматном порядке, каждого заставили взять в руку тяжелый дрын, лишь отдаленно напоминающий настоящее боевое копье, но весящий примерно столько же. Между шеренгами ходили помощники Ульриха, поигрывая тонкими длинными розгами, специально смоченными в воде. Если кто-то из молодых слишком низко опускал палку, тут же следовал болезненный удар по филейной части с окриком немедленно поднять до нужного уровня. Если не помогало, ударов следовало несколько невзирая на жалобные вскрики, пока макет копья снова поднимался на нужную высоту.

Муштра была жесткая, но эффективная, через определенное время мышцы привыкнут и потом работать с настоящим копьем будет проще.

Чуть в отдалении от тренировочной площадки стояли мишени из соломы, справа возвышались чурбаки из вкопанных в землю толстых бревен для отработки ударов.

И да, на начальных уровнях только луки и копья. Никаких мечей, тем более боевых топоров, обращаться с которыми еще надо уметь. Особенно с последними, когда любой неуклюжий замах грозил отрубить ногу растяпе. Для деревенских нужно что-то попроще, иначе будет слишком много ненужных ран. Тем более, что некоторые с детства ходили на охоту и вполне сносно обращались с луками. Правда охотничьи навыки далеко не равны боевым, как и хозяйственные (пример с топором), но заделом для обучения они служили.

Глядя, как молодые парни стараются, потея под палящим солнцем, но не опуская проклятые жерди, я с удовлетворением качнул головой. Надеюсь, хоть из части выйдет толк. Ведь…

Время превращает людей в то, на что они его тратят.

А набранные по деревням новобранцы не тратили его впустую, пусть и делали это под принуждением. А значит результат рано или поздно будет. И я получу воинов для гарнизона будущей крепости.

— Три десятка новиков и шестерка опытных ветеранов, это много или мало? — я задумчиво пробормотал, разворачиваясь и отступая обратно к лесу.

Несомненно, Ульрих и пятерка его товарищей заметили темную фигуру в тени деревьев, молча наблюдавшую за тренировкой, но сделали вид, что их это не касается, продолжая гонять молодых. Я же в свою очередь, удостоверившись, что нанятые дружинники не проводят время зря, вернулся к себе под облюбованную сень дуба.

Шел седьмой день после возвращения из захваченного замка барона Мейзера. И пятый с тех пор, как черноволосый резчик по камню взялся за порученную работу. По одному камню на день, включая ночи и длинные вечера, пока хватало освещения. Рауль трудился не покладая рук и клятвенно обещал к сегодняшнему дню все закончить. Я ждал результат с нетерпением, потому что тоже соответствующим образом подготовился для дальнейшей установки получившихся плит.

За это время в Лихолесье вместе с обозами пришла только одна любопытная новость. Стервятник воспользовался смертью барона Секача и напал на его замок в одиночку. Точнее попытался это сделать. Что в принципе неудивительно, чего-то такого следовало ожидать. Я даже не особенно удивился, когда услышал начавшие гулять по лагерю слухи о новой баронской войне от артельных.

Барон Фонтехью после смерти соперника рассчитывал на легкую победу и даже колдуна с собой не позвал, полагая что сможет справиться сам. Со смертью Секача уничтожения его дружины, он думал нападение на оставшийся без хозяина будет походить на легкую прогулку. И ошибся. А затем умылся кровью под стенами вражеской крепости. Даже не смог воспользоваться эффектом неожиданности, застряв у захлопнувшимися перед носом воротами.

Оказалось весть о гибели старого хозяина успела дойти до замка и власть оперативно взял то ли брат, то ли дядя почившего барона, то ли какой другой родственник, вооруживший поголовно слуг, и сумевший организовать вполне грамотную оборону с остатками дружины, не отправившимися с прежним господином к Мейзеру.

К чести Стервятника, он понял, что ловить тут нечего и поспешно отступил, решив вернуться в свои владения, где уже начались свои неприятности. Прослышав о гибели союзников, барон Бертольд Свиные Уши не стал сидеть за стенами замка и атаковал земли обидчика, полностью разорив одну из деревень.

Гийом это, разумеется, не стерпел и мгновенно организовал ответный рейд, но совершив набег не на феод Бертольда, а коварно ударил по оставшимся беззащитными владениями почившего Секача, чей объявивший себя бароном родственник, в силу объективных причин и слабости немногочисленной дружины, пока вынужденно отсиживался в собственном замке. Поговаривали, что Свиные Уши вновь собирался напасть на деревни Стервятника, пока тот был занят в землях Секача.

В общем, началось привычное для Приграничье «веселье» с набегами на вражеские земли с последующим разорением и грабежом.

На этом фоне у меня справедливо появилось опасение по поводу сохранности недавно приобретенных деревень, куда добраться пока так и не получилось. Примыкая в Лихолесью, но полностью не находясь на его территории, они могли стать легкой добычей для любого из баронов, возжелавших внезапно напасть.

Однако этого не происходило. Возившие из деревень продовольствие возницы говорили, что в том направлении ни один из участников начавшейся драки даже не посматривал. И если со Стервятником все было ясно (видел, на что способна магия недавнего союзника), то заминка со стороны Свиных Ушей вызывала подозрение, что атака готовится, но произойдет в самый неподходящий момент.

Молва, конечно, разнесла о событиях, произошедших в замке барона Мейзера, и о роли в случившемся чужака-колдуна, но Бертольд вполне мог не поверить и решить проверить силу новоявленного хозяина Лихолесья самолично, организовав набег.

Признаться честно, необходимость думать о таких вещах, здорово раздражала. В какой-то момент я даже намеревался съездить и «объяснить» бывшему приятелю двух погибших баронов, что не стоит становится в этой истории третьим мертвецом, рискуя разозлить занятого мага. Но решил повременить и посмотреть, что будет дальше.

Если Бертольд Свиные Уши осмелиться тронуть принадлежащие мне земли и стоящие на них деревни, то устрою ему пришествие «Дикой Охоты». И плевать, что скажут остальные бароны и насколько они испугаются стертого с лица земли замка одного из своих.

Если же ничего не случится, то вмешиваться в разборки больше не буду. Пусть Стервятник сам разбирается с последствиями каши, что заварил. Удовольствовался бы одним захваченным замком, глядишь ничего бы не произошло. А так, пусть в одиночку воюет, у меня и без того хватало забот.

Я вернулся под дуб, на плоском камне ждала корзинка, накрытая куском ткани. Внутри свежеиспеченные лепешки, кусок копченного окорока, немного овощей, твердая словно гранит головка желтого сыра и оплетенная бутыль красного вина, которое приходилось разбавлять, прежде чем наливать в кубок. Иначе по жаре пить было невозможно из-за высокого градуса.

Угощение простое, но сытное, то что надо, чтобы подкрепить силы. Однако перекусить не удалось, появился Рауль с извиняющей миной на лице, отвешивая торопливый поклон.

— Все готово, ваше магичество, — сообщил резчик по камню.

Вторя прозвучавшей фразе, костлявая рука черноволосого мастера указала назад, где среди развалин выстроилось пять каменных блоков прямоугольной формы. Темно-серого цвета, с ровными гранями, издали они напоминали надгробья. Такая ассоциация похоже не только мне пришла в голову, работающие на останках древней крепости каменщики старались держаться от странных блоков подальше.

Очертания главного строения, должного играть роль донжона, пока еще лишь наметилось в виде огрызков будущих стен, и судя по скорости, с которой их возводили, ждать придется долго пока все будет готово.

Из груди вырвался незаметный вздох. Проклятье, такими темпами они до зимы не закончат. А ведь в планах были еще дополнительные пристройки, чтобы организовать единый общий ансамбль, должный образовать пространство внутри с переходами и внутренними галереями, чтобы одно помещение плавно перетекало в другое. Это было необходимо для осуществления задумки.

Может стоит нагнать еще строителей? Деньги есть. По крайней мере пока.

— Гляжу основные работы протекает не в таком темпе, в каком работаешь ты, — сухо отметил я, неспешно шагая в сторону развалин.

Семенивший сбоку Рауль слегка удивленно приподнял бровь, затем торопливо пояснил, заступаясь за коллег каменщиков:

— Так ведь стены возводить сложней, если здание большое. Тут и камни надо подбирать, чтобы кладка вышла ровной, и держать толщину, чтобы не обвалилось. Такое за несколько дней не строится.

Собственно, я и сам это понимал, и ворчал скорее для проформы, чем действительно злясь за медлительность стройки.

Придется набраться терпения. Магия в таких делах не поможет.

— Зато она поможет в другом, — задумчиво проронил я, разглядывая гранитные плиты с выбитыми на темно-серой поверхности письменами.

Кажется все правильно, черноволосый резчик по камню полностью отработал свой гонорар, сделано идеально, без единой ошибки. А значит можно приниматься за дело.

Основание главного здания старой имперской твердыни имело в поперечнике около полусотни метров. За ним располагались вспомогательные постройки, дальше пустое пространство и крепостная стена. Ничего этого больше не сохранилось, виднелись лишь отдельные обрывки фундамента, выглядывающего из-под травы, каменные обломки и поверхность, испещренная трещинами, где скопились листья и грязь.

Размерами крепость превышала стандартный форпост, но не дотягивала до классической цитадели. Причина почему здесь в свое время имперские инженеры не возвели обычный форт заключалась в том, что ожидалась дальнейшая экспансия на север. По планам это должен был быть передовой пункт для продвижения в неосвоенные земли.

Комплектация — стандартный набор: от ста до двухсот солдат гарнизона, два-три десятка легких всадников, игравших роль разведчиков и патруля, один заклинатель и расширенный арсенал, на случай если придется привлекать на службу местное население.

От бывшего великолепия ничего не осталось. Учитывая с каким запасом прочности, обычно строили имперцы и то, что крепость полностью снесена, имелись подозрения, что здесь не обошлось без какой-либо драмы, случившейся пять веков назад, когда громадный колосс Старой империи начал рушиться, погребая под собой бывших подданных.

Может напали извне, может случилась междоусобица, уже не узнать. Но в конечном итоге теперь тут лишь руины, которые уже не поведают, что стало причиной разрушения древнего бастиона, ставшего одним из многочисленных могильных памятников некогда великого государства.

— Пусть все уйдут, — велел я.

Лицо Рауля приняло озадаченное выражение.

— За пределы частокола, — уточнил я.

Черноволосый резчик по камню на секунду замешкался, затем порывисто кивнул, бросив по сторонам нервный взгляд. Последний час под моим руководством гранитные крипты с выбитыми письменами устанавливали в строго отведенных местах, тщательно следя за расположением относительно сторон света. Четыре по периметру, пятый в центре, как связующий якорь. Все в пределах границ той части развалин, где когда-то находилось центральное здание. Когда все было закончено, я приказал уходить.

— Все назад! За забор! — принялся махать руками Рауль.

Кряжистый старшина артельных, командовавший на стройке, хотел что-то сказать наглому камнетесу, но быстро осекся, бросив опасливый взгляд в сторону застывшей в центре развалин фигуры.

Он видел, как под руководством колдуна несколько рабочих ворочили странные каменюки, не понимал зачем, но благоразумно не лез с расспросами. А теперь вместе со всеми торопливо уходил, уводя за собой остальных. Подчинились все, видя, как темный силуэт в плаще неспешно поднимает руки, и догадавшись, что дальше последует нечто опасное. Магию подозревали все, и потому площадка быстро очистилась. Вскоре я остался один, последний артельный бросил быстрый взгляд через плечо, прежде чем скрыться в проеме ворот частокола.

Медленный вдох. И такой же медленный выдох.

Закрыть глаза и сосредоточиться, концентрируясь на внутренней точке. Чтобы через следующий вздох резко расширить ее пределы, захватывая пространство вовне.

Сверху продолжало светить солнце, до первых сумерек оставалось несколько часов. В разгаре летний день, внезапно резко изменившийся, словно мир разом потускнел. Переход получился внезапным. Краски выцвели, реальность стала напоминать изжеванную бумагу. Но это был лишь побочный эффект погружения в другой пласт реальности.

Я рухнул туда и прихватил с собой кусок материальности, чтобы через мгновение вынырнуть обратно, напитав магией Тонкого Мира. И тут же откликаясь на призыв, скользящие по земле тени стремительным скачком обрели объем и сгустились. Из возникшей тьмы будто проступил шепоток, призывающий прийти к нему, чтобы вместе с ним сойти с ума.

Черные кляксы растеклись по камням. Иссиня-черные с насыщенными фиолетовыми вкрапления на короткий промежуток времени они обрели жизнь, чтобы стать питательной смесью для расставленных по сторонам каменным плитам.

Тьма впиталась в серую поверхность, и выбитые письмена вспыхнули ослепительно фиолетовым, окончательно погребая под собой сияние солнечного дня. Будто отодвигая светило в небе куда-то в сторону, делая его незначительным, как и любое проявление привычного порядка вещей, окончательно ставшего тусклым.

Это была аура распада и она стремительно расходилась кругами, проникая в другие пласты реальности, связывая ее между собой. Крипты стали проводниками, служа мостом между этим миром и чуждым измерением Тонкого Мира.

Такова была сила древних рогатых существ. Такова была их магия, основанная на иных принципах, тесно переплетенная с Тонким Миром, питавшая оттуда свою невообразимую мощь.

Я сделал глубокий вздох и повел перед собой рукой, помогая направлять хлынувшие из-за грани потоки. Камни с письменами тихо загудели, откликаясь на увеличившийся приток внешних сил, пришедших из-за грани.

Краски окончательно выцвели и окружающий мир полностью перестал походить на себя прежнего. Но я знал, что следовало соблюдать предельную осторожность, чтобы не дать пойти процессу вразнос, иначе вместе оставшегося где-то за пеленой зеленого леса останется лишь выжженная пустыня, превращенная в зернистый песок, с выпитой до последней капли жизненной силы, которую с жадностью впитает в себя Тонкий Мир.

Да, он давал немыслимое могущество, открывая доступ к силам, к которым при обычных обстоятельства путь закрыт. Но требовал высокую плату, когда малейшая ошибка могла привести к гибели. И не только самого заклинателя, но и всего, что находиться вокруг.

Каменные крипты испускали низкое гудение, выбитые в темно-серой поверхности письмена светились фиолетовым, казалось время застыло, не желая продолжать бег.

На секунду возникло безумное желание выпустить все из-под контроля и позволить чужой силе разнести все вокруг, чтобы просто посмотреть, как это будет. Глупое и иррациональное стремление, такое возникает, когда стоишь на краю и вдруг хочешь прыгнуть вниз, подчиняясь глупому инстинкту.

Пришлось укрепить щиты воли, чтобы не поддаться безрассудному порыву и продолжить работу, формируя и перестраивая текущие потоки энергии заданным образом.

Магия Ушедших не обычная магия, она не опиралась на Сумеречный Круг, точнее опиралась не полностью, захватывая весь магический облик, делая частью себя, естественным продолжением. И сейчас я обращался к глубинам источника своего колдовского дара, создавая плетение прямо на ходу.

Послушно ложились нужные последовательности, сплетались линии, ткался узор, сминались и изменялись под тяжестью воли заклинателя энергетические потоки. Алые и серые росчерки мелькали в окружающей дымки, но быстро тускнели под влиянием тьмы, что стремительно наливалась росчерками лилового, насыщенного до степени, что резало глаз.

Мутные грязные переливы скапливалась по границам выделенной области, центр постепенно очищался, принимая упорядоченный вид с преобладанием черного и фиолетового — цветов моей магии, что замещали красный и серый, поглощая чужеродную силу, и делая ее через это своей.

Пространство вокруг центрального камня резко распалось на лоскуты мрака, что закружились в бесконечном водовороте, медленно собираясь в нечто напоминающее вывернутый наизнанку бутон. Окружающий мир еще сильней подернулся тусклым светом, который тут же исчез, дав предметам невероятно четкие очертания. Сквозь блеклую пелену вновь проступили деревья видневшегося неподалеку леса и выстроенный по периметру развалин частокол. На грани слышимости прозвучали вибрации. Мир треснул и рассыпался крошевом мелких осколков, чтобы в следующий миг собраться вновь, но уже в ином виде.

Изменения были незаметны для стороннего взгляда, не умеющего заглядывать в суть, но они, несомненно, были. И это являлось главной целью проводимого ритуала. Мир стал другим, но при этом остался прежним. Пространство перестроилось, обретя новые свойства, недоступные в обычном порядке вещей. Ощущение окружающей реальности стало невероятно острым, словно я мог ощутить каждую мельчавшую частичка. Пространство резко сжалось и тут же распрямилось, оставляя в сознании чувство короткой дезориентации.

Остался заключительный этап, призванный закрепить произошедшие изменения.

Перед глазами что-то промелькнуло. Я сделал новый пас рукой, еще больше вливая энергии в каменные крипты, письмена на которых уже не горели ярким огнем, а светились равномерным фиолетовым светом.

Я моргнул, и плоскости реальности в очередной раз разлетелись осколками, в мгновение ока собираясь вновь, но при этом формируя и новую область, словно вынесенную за рамки привычного мира. Теперь этот кусок пространства больше не принадлежал привычным физическим законам, обладая отдельными свойствами.

Процесс подходил к завершению, вверх поднималась призрачная пленка, закрывая границы с выставленными гранитными плитами. Я не видел ее, скорее ощущал, воспринимая на уровне сознания, как некую прозрачную субстанцию, вплетенную в реальность через тонкие нити глубокими корнями, уходящими за грань.

Это была конструкция, невидимая простому человеческому взору, но от этого не менее осязаемого для знающего куда и как смотреть.

Долгое мгновение я любовался получившимся творением, а затем раздался громкий хлопок.

По ушным перепонка ударил звук высокой тональности, одновременно с этим возникло движение. Всплеском разбежались выпущенные наружу излишки силы, мешавшие внести последний штрих, чтобы измененное пространство окончательно успокоилось.

Волной разрушений разошлась сила из центра площадки, где я стоял. Почти сразу послышался громкий треск. Составленный из заостренных бревен частокол накренился, словно его по периметру толкнул невидимый великан.

Мир выгнулся упругой пленкой и резко сжался обратно, успокаиваясь.

Все было кончено. Ритуал завершился. И судя по наблюдаемому через колдовской взор — более чем удачно.

Это называлось эффектом смещения. Пространство внутри огороженного периметра теперь обладало рядом необычных характеристик. В частности, могло подвергаться манипуляциям напрямую. Ушедшие обожали такие штуки и применяли почти во всех своих строениях.

Внутри больше, чем снаружи. Не просто оптический или визуальный эффект, а самая настоящая глубокая перестройка метрик пространства с растягиванием полезных площадей.

Но это были лишь вершина айсберга, его малая часть. Заготовка, могущая стать чем-то гораздо большим, чем увеличенный трапезный зал или расширенная кладовая.

Затронутые изменения проникали гораздо глубже, чем можно себе представить, служа основой, на которой при желании возводилось многое, а не только дополнительная площадь комнат и коридоров. Это было лишь одной из возможностей, своего рода универсальной площадкой, призванной стать точкой опоры для других магических манипуляций

Ушедшие придумали удивительный универсальный механизм на основе энергии Тонкого Мира, позволявший создавать невероятные конструкты. В том числе, портального типа.

Тяжелая горизонтальная плита из скального монолита с шевелящейся дымкой тумана, скользящего на твердой поверхности, — пространственный переход, способный переносить в другие миры.

Два вертикально стоящих столбика на выложенной камнем круглой площадке — врата для путешествий в пределах одного мира, а также внутри самих строений древних, иногда могущих достигать огромных размеров.

Но и это лишь зримая часть. То, что позволяло этим механизмам работать скрывалось глубоко внутри на энергетическом уровне, выходя за пределы привычного магического фона, ныряя в пласты Тонкого Мира.

В отличие от того же Обелиска, выглядевший на их фоне грубой подделкой, требующей для работы Синюю Воду и фокусирующий кристалл, данным конструктам ничего такого не было нужно. Принцип работы другой, на чистой энергии, которая черпалась извне.

Да чрезвычайно опасно. Да, с потенциальным негативным эффектом в виде выжженной пустоши на месте ранее цветущего края. Но при все при этом невероятно эффективно. Причем высасывание жизненных сил из окружающей реальности напрямую произойдет только в том случае, если что-то случится. Например, мощный выброс, когда понадобится слишком много энергии. В ином другом случае механизм будет действовать экономно, незаметно забирая необходимый объем из Тонкого Мира, не давая ему прорываться в обычную реальность.

Стабильность обеспечивалась равномерным перетоком. Но стоило его увеличить, как случался прорыв и тогда из реального мира начинался забор жизненных сил, часто увеличиваясь по экспоненте. И как итог — еще одна пустыня с мелким зернистым песком, который и не песок вовсе, а остатки того, что некогда являлось самой жизнью.

С одной стороны, заигрывать с такими силами, значило подвергать себя смертельной опасности, не зря в свое время Коллегия запретила любые исследования в данной области. С другой — не попробовать я не мог, хотя бы для того, чтобы подтвердить на практике полученные из артефактов-кристаллов знания.

Я медленно выдохнул и неспешно открыл глаза. Огляделся.

И первое что увидел — потрясенные лица плотников и строителей, выглядывающих из-за наполовину опрокинутой ограды. Частокол накренило так сильно, что стало видно, что находится за ним. Отдельно столпились дружинники с новобранцами, выглядя такими же ошарашенными, как артельные.

В принципе людей можно понять, сначала колдун велит всем уйти, затем мир над покинутыми развалинами становится бесцветным. Это длится недолго, но на неподготовленный разум оказывает ошеломляющее воздействие. Люди вдруг осознают собственную ничтожность и то, что не в силах противостоять таким страшным изменениям привычного порядка вещей, когда вдруг знакомая с детства реальность резко меняется. И делает это не сама, а по воле оставшегося за забором колдуна.

Дальше следует выброс энергии, вылившийся в виде разбежавшейся во все стороны мощной волны, с легкостью накренившей вкопанные в землю толстые бревна. Тут даже отъявленный смельчак почувствует неуверенность, осознав свою неспособность защититься от таких сил, напоминающих ярость первозданных стихий.

Я понял, что теперь меня еще больше будут бояться, но мне было плевать, слишком сильно устал после проведенного ритуала, слишком много потребовалось усилий, чтобы контролировать идущие в каменные крипты энергетические потоки.

К слову, свечение выбитых знаков уже погасло. Теоретически теперь камни можно даже убрать, потому что связь установилась на уровне Тонкого Мира. Но с практической точки зрения лучше оставить и поглубже замуровать, чтобы сделать конструкт лучше привязанным к реальному миру. Особенно после того, как вокруг вырастут стены, служа естественной границей для измененных метрик пространства.

Снаружи это будет комплекс каменных зданий общим диаметром в полсотни метров похожий по размерам на обычные замковые постройками со всеми вспомогательными хозяйственными службами. Внутренний же размер будет совершенно иной, площадь помещений легко перекроет наружную территорию.

Но сначала нужно построить хотя бы внешние стены. Похоже все же придется нанять дополнительных каменщиков, щедро разбавив их подсобными рабочими для ускорения работ.

Незаметно минуло три недели. За это время удалось нанять дополнительных работников, и развалины с прилегающим лесом стали напоминать настоящий муравейник. Плотники, каменщики и лесорубы трудились не покладая рук, отрабатывая щедрую по местным меркам зарплату.

В Приграничье оказалось гораздо больше свободных мастеровых желающих подзаработать, чем изначально предполагалось. Даже некоторые бароны, глядя на коллег, без смущения продающих пришлому чародею строительный материал со своих каменоломен и продукты из деревень, приняли участие в развернувшейся стройке через третьих лиц предложив отправить до конца лета и первых месяцев осени своих людей, среди которых хватало умельцев, хорошо знающих дело.

Я не отказывался, платил всем, в первую очередь желая, как можно быстрей ускорить восстановление крепости. Зима была не горами, а вместе с ней и холода, жить в лесу в палатке (пусть она и просторная и называется шатром), не самая лучшая идея. К тому же, отсутствие обычных бытовых удобств и необходимость тратить время на комфорт значительно замедлит работу с наследием древних. А там между тем имелись подвижки.

Изучение кристаллов шло медленно, но продуктивно. В том плане, что с каждым разом получалось узнавать что-нибудь новое, и не какую-то ерунду вроде «способ изготовления ночных горшков по методу Ушедших», а более чем полезные с практической точки сведения.

В частности, в какой-то момент я вдруг понял, что затея с дружиной была глупой, и не оправдывала себя с точки зрения затрат по дальнейшему содержанию воинов. Изначальная идея набрать отряд для защиты крепости выглядела логичной с точки зрения контекста жизни в Приграничье, где каждый феодал обладал собственной воинской силой. Но не с точки зрения мага.

Я забыл, кем являюсь на самом деле, и что я не владетель манора, который необходимо охранять от вражеских поползновений, с обязательным содержанием на службе солдат. Ведь если абстрагироваться от образа, где хозяин замка скачет во главе отряда под знаменем с изображением герба, то окажется, что тот самый замок можно защитить и другими способами. В частности — магическими.

Почему я вообще решил, что мне нужна дружина? Потому что так здесь делали все и считал, что для охраны крепости понадобится вооруженная сила. Тем самым я совершил ошибку, позволив пусть не специально, навязать себе постороннее мнение. А между тем ответ лежал на поверхности.

Зачем тратить время и ресурсы создавая себе гарнизон из живых воинов, если охрану можно поручить созданиям, более эффективным с точки зрения уничтожения врагов, посмевших войти внутрь колдовской цитадели? Достаточно вспомнить подземный комплекс Ушедших и живые сгустки тьмы, скользящие по залам и коридорам, убивающие любого встреченного на пути, чтобы понять, что есть лучший выход.

Решение выглядело идеальным, особенно в свете последних изменений с пространством внутри здания, чьи необычные свойства со временем можно распространить на всю территорию бывших развалин, включая границы крепостных стен, где сейчас возвышался простенький деревянный частокол (уже поправленный, к слову, после известных событий).

О том, как оживлять тени на постоянной основе, превращая их в сторожевых псов, отправляя гулять по коридорам, я узнал недавно из последнего блока данных, извлеченных из накопителя рогатых. Информация хранилась близко к той, где упоминались каменные крипты с письменами, позволявшими манипулировать метрикой внутреннего пространства.

Впрочем, дружина тоже может пригодится, например для защиты взятых под руку деревень. В случае беды туда ожившую тень не отправишь, слишком далеко и нет уверенности, что не сожрет все на пути, включая крестьян, которых надо защищать.

Так что, определенный плюс в найме новобранцев присутствовал, хотя жилые покои я уже точно решил оберегать без помощи человеческих рук, полагаясь на магию.

Тени не предадут, не ударят в спину, не сговорятся с врагом, чтобы темной ночью открыть ворота, впуская внутрь вражеских воинов. Они будут до конца верны и уничтожат любого, посмевшего вступить под своды замка без разрешения хозяина.

Конечно, они также не приготовят пищу, не проведут уборку и не обустроят быт. Но это уже другая история. Слуги в любом случае нужны, потому что питаться святым духом и обходиться без умывания я еще не научился. Несмотря на обретенную колдовскую мощь, я до сих пор любил вкусно поесть и крепко поспать, не говоря уже о других потребностях.

Зачем лишать себя удовольствий, превращаясь в аскета, когда жизнь слишком прекрасна чтобы проживать ее зря. Это не значит, что следует превращать все дни в сплошное веселье, но краткие периоды отдыха с развлечениями нужны. Особенно после хорошо проделанной работы, выполненной тщательно на пределе умственных и физических сил. Ведь находиться постоянно в напряжении невозможно, иначе можно поймать истощение, после которого придется восстанавливаться гораздо дольше обычного.

Баланс. Он нужен везде. Иначе какой смысл вообще жить в этом или любом из других миров. Так учило мар-шааг — древняя философия пути духа, учащая самосовершенствованию, но не забывающая об отдохновении.

— Потому что в любом другом случае, так и спятить недолго, — задумчиво пробормотал я, с удовольствием делая глоток вина из кубка, следом тут же подхватывая кусочек жаренного мяса и отправляя в рот, медленно прожевав, наслаждаясь моментом.

Неплохо, очень неплохо. Сейчас как раз был один из периодов отдыха с хорошей едой и напитками. Я обедал в тени дуба рядом с шатром, где в последнее время предпочитал жить. Шатер построили артельные вместе с удобной походной кроватью, столом, стульями и даже сундуком для хранения личных вещей. Отдельно изготовили шкатулку под бумаги, где хранились записи и заметки о вытащенной из кристаллических артефактов знаний, которые приходись осмысливать и структурировать, приводя в порядок для понимания.

Сегодня я приказал вынести стол наружу, поставив на траву. Сброшенный плащ лежал неподалеку, открывая для окружающих облик дворянина с худощавым лицом в удобном дорожном костюме, который предпочитали в пути благородные. Лишь бледная кожа и темные глаза, придававшие слегка инфернальный вид, подсказывали людям, что это все еще их прежний наниматель, а не кто-то другой, вдруг решивший разместиться под сенью дуба.

Я сделал новый глоток, и опустевший наполовину кубок тут же наполнили. Из кувшина полилась густая бордовая жидкость, направляемая ловкими женскими ручками. Прислуживали за трапезой служанка. Молодая и смешливая, сначала испытывающая понятный трепет перед чародеем, но потом расслабившаяся, увидев, что под черной хламидой скрывается такой же человек, как и все, а не чудовище, выползшее из бездны, как иные говорили. Я знал, какие слухи обо мне гуляют по лагерю.

Девицу звали Хизер, она имела симпатичную мордашку, неплохие пропорции во всем остальном, и страстный пыл, трудясь ночью в шатре с не меньшим усердием, чем утром.

Как ни странно, известие что колдун не чужд женской ласки, в глазах артельных прибавило мне человечности. Меня все так же боялись, но уже не как некого монстра, могущего убить просто так, а за обладание магической силой.

Разница на первый взгляд выглядела ничтожной, но для понимающего это играло важную роль. Одно дело, когда тебя считают не обычным человеком, а неким субъективным порождением темных сил, и совсем иное, когда видят живую личность, пусть и отличающуюся от остальных. Главное, принадлежность к роду людскому.

Это как с благородными, они вроде и не совсем обычные люди, и стоят выше, но тем не менее такие же как все. С такими же привычками и страстями, слабостями и поведением. Они четко вписаны в картину окружающего мира, а значит являются частью всего. Я же в какой-то момент мог выпасть из этого уравнения, став чем-то непонятным и страшным, против чего в какой-то момент могли объединится все.

А мне оно надо встречать у порога замка толпу крестьян с факелами и вилами, при поддержке баронской конницы? А ведь такое вполне могло случится, если выпустить ситуацию из-под контроля.

Поэтому да, пришлось приоткрыться, показать свою человечность, тем более что особых усилий это не потребовало и вполне отвечало личным потребностям.

Фокус удался, молва разошлась по округе и ко мне потянулись новые вереницы работников, значительно ускорив стройку. Образ человека, пусть и с особенностями, отодвинул роль страшилки для всего Приграничья, на которую меня вполне могли назначить при определенных условиях. А так в глазах простых людей я стал кем-то вроде барона, обладающего магией. Фигура не самая одиозная, но вполне укладывающая в привычные рамки человеческого сознания.

— Барон-маг, почти как король-колдун, — тихо хмыкнул я, откликаясь на последние мысли.

Хизер не расслышала, но с готовностью откликнулась:

— Еще вина, ваша милость?

Даже обращение после «смены имиджа» изменилось, хотя от некоторых периодически все равно мелькало прежнее — ваше магичество.

— Давай, — кивнул я, и мысленно добавил: почему нет?

Можно, а точнее нужно слегка отдохнуть. Проклятые кристаллы Ушедших. После работы с ними возникала жуткая мигрень, раздражавшая глухой ноющей болью. Для успокоения приходилось использовать еще один транс, применяя другие ментальные техники. Это в свою очередь требовало дополнительных сил и времени, что тоже не прибавляло настроения.

— Говорят на следующей неделе северную сторону полностью закончат, — сообщила Хизер, справившись с кубком и кувшином.

— Да? — заинтересованно протянул я, бросив мимолетный взгляд на видневшуюся в отдалении стройку.

Там уже появились строительные леса, стена главного здания поднималась все выше. Рабочие сновали повсюду, таскали камни, замешивали раствор, колотили доски и поднимали все это на веревках наверх. Темпы за последние дни значительно ускорились, особенно после того, как с очередными обозами пришло подкрепление из числа желающих подзаработать крестьян. Они тут будут до первых дней осени, когда начнется жатва, что меня более чем устраивало.

Конечно было бы неплохо если бы все остались до заморозков, а еще лучше до первого выпавшего снега, но такое требовать бесполезно. От того, как пройдет сбор урожая зависела будущая посевная, а главное, на что придется выживать зимой, и никто из деревенских рисковать этим не хотел даже за хорошую плату.

Потому как монеты, это конечно хорошо, но ничто не заменит собранное зерно. Купить? Не вариант, тут не город, а другим деревенским самим надо. А заработанные деньги можно потратить весной на ярмарках, устраиваемых каждый год заезжими купцами при активной поддержке баронов, понимающих, что без торговли с внешним миром Приграничью не выжить. Ярмарок кстати было несколько и некоторые из них я собирался посетить, чтобы прикупить товар, что невозможно достать в простых деревнях.

Обо всем этом мне поведала Хизер, бесхитростно рассказывав о местном быте и о том, как протекает жизнь у обычных крестьян. Попытки выяснить что-нибудь большее, в частности о раскладах внутри сообщества местных властителей, ни к чему конкретному не привели. О сидевших наверху баронов, то и дело воюющих между собой, она почти ничего не знала, разве что общие слухи и сплетни и без этого гулявшие по округе.

Я проглотил очередной кусочек жаренного мяса, следом добавил сыра и неспешно прожевал, наблюдая за работой Рауля. Блестя потом на обнаженной спине, черноволосый резчик по камню тихонько постукивал молоточком по зубилу, выбивая на гранитной поверхности замысловатые знаки. Он работал чуть в стороне от основной суеты, и никто ему не смел мешать, чтобы не дай боги не совершил ошибку.

Десять каменных стел прямоугольной формы ростом со взрослого мужчину выстроились в аккуратный ряд. Шесть из десяти были уже закончены, бережно укутаны сверху донизу тканью, чтобы выбитые письмена не повредил даже случайно налетевший дождь. Так по крайней мере звучало официальное объяснение. На самом деле я приказал закрыть надписи, чтобы последние не мозолили глаза посторонним. Среди артельных вполне могли найтись любопытные со слишком хорошей памятью, запомнившие изображение магических символов, чего совершенно не надо. Не хватало еще, чтобы знания утекли к любопытным баронам, которые и без того наверняка наблюдают за происходящим в Лихолесье.

Я почти уверен, что среди работников, трудящихся на развалинах, присутствуют соглядатаи, отправленные присматривать за колдуном и докладывать, что здесь происходит. Причем убежден, лазутчиков несколько и служат они разным баронам.

— Но вычислять их, только время терять, все равно зашлют новых, — поморщился я, мельком подумав, что неплохо бы завести собственный аналог разведки и контрразведки, чтобы не пришлось лично обо всем ломать голову.

Я сделал еще один неспешный глоток из кубка и вновь перевел взгляд на работающего Рауля. Готовые камни можно пускать в ход, устанавливая на новых местах в границах фундамента бывших крепостных стен, где сейчас возвышается ограда частокола. Новые блоки отличались от прежних, похожих на надгробия, более тонкие, прямые, устремленные вверх, напоминающие стелы. Но из того же сорта плотного гранита, чью доставку пришлось долго ждать, прежде чем Рауль смог вновь приступить к работе.

Закутанные в ткань камни притягивали взгляд и в теории могли сыграть роль ловушки, на которую шпионов можно было ловить словно мух на мед. Но, откровенно говоря, мне было лень устраивать подобные игры, поэтому я просто предупредил всех, что если кто попробует прикоснутся к закрытым криптам, то получит проклятье в виде болезни с высыхающей плотью.

Помогло, теперь от стел не только держались подальше, но и предпочитали обходить стороной, чтобы не приближаться к страшным штукам, чтобы не дай бездна, не подхватить темных чар, в которых новый хозяин Лихолесья явно был большой мастак (успели лично убедиться). А шутить с колдовством, да еще с таким, даже у самого отчаянного лазутчика желания не находилось.

— Потому что дураки долго не живут, — хмыкнул я, с аппетитом вновь принимаясь за лежащее на тарелке мясо.

Впрочем, насладиться обедом не удалось, примерно через десять минут от ворот (уже вполне законченных и неплохо выполнявших свою роль) прибежал паренек — один из новобранцев, кого Ульрих ставил в паре с одним из ветеранов в качестве часовых, приучая к караульной службе.

— Ваша милость, ваша милость! — запыхавшийся парень остановился, отвесил неуклюжий поклон. — Там приехали!

Он махнул себе за спину и замолк, ожидая приказа, видимо думая, что исполнил все что требовалось.

— Кто приехал? — осведомился я, сделав заметку на память поговорить с бывшим баронским дружинником насчет обучения подчиненных давать развернутый доклад при передаче сообщений. А то непонятно кто, откуда, в каком количестве и зачем приехал?

— Так под знаменем барона Свиные Уши, — удивленно сказал парнишка, словно я должен уметь читать мысли, или заранее знать, что он должен сказать. Маг ведь.

Я посмотрел в бесхитростное деревенское лицо, понял, что это не дурацкий розыгрыш и недоуменно нахмурился.

Бертольд Свиные Уши? А этому-то, что здесь надо?

Чрезмерная самоуверенность не приводит к добру. Нет ничего плохого в уверенности в собственных силах, но нужно знать предел, а главное реальное положение дел, чтобы не строить иллюзий насчет своих реальных возможностей. В противном случае можно разбиться, и разбиться серьезно, потянув за собой всех, кто находится рядом.

Барон Бертольд по прозвищу Свиные Уши был уверенным человеком, не мог не быть, иначе не занял бы свое место на вершине, где сильные сжирали слабых без колебаний, увидев лишь тень подвернувшейся возможности.

В такой среде нельзя быть слабым, нельзя даже показать себя слабым, не говоря о том, чтобы вести себя на людях как-то иначе. И взгляд, который бросил на меня приехавший в Лихолесье барон мне не понравился сразу. И дело не в надменном высокомерии, которое ожидаешь от властителя подобного ранга, нет, было что-то еще, что заставило насторожиться — скрытое превосходство, мелькнувшее в заплывших глазах. Словно восседающий на могучем жеребце всадник считал себя многократно сильней и уже мысленно праздновал победу.

И это заставило насторожиться.

Потому что в Приграничье выживают не только сильные, но и хитрые, обладающие звериным чутьем на явную или скрытую опасность, что не станут лезть напролом, зная, что там можно получить по морде. А тут все выставлено напоказ. Словно гость не сомневался в своем праве распоряжаться. Это выглядело в том плане подозрительно, что Свиные Уши не мог не слышать, что случилось в замке покойного Мейзера, и все равно вел себя вызывающе с первых слов.

— Это ты что ли маг, который забрал себе эти земли и начал возводить замок? — цедя сквозь зубы, произнес барон даже не делая попыток слезть с седла.

Барон Бертольд Свиные Уши имел не слишком привлекательную внешность и полностью оправдывал прозвище — два огромных уха торчали из густой шевелюры каштановых волос, на вид жестких, как шерсть.

Нос уродливым пятачком, маленькие глазки на заплывшей жиром физиономии смотрят злобно, с неприкрытой ненавистью. Фигура оплывшая, но все еще крепкая (по-другому в Приграничье никак, за разжиревшим вожаком, не способным держать в руке меч, банально не пойдут в атаку). Снаряжение дорогое: искусная кольчуга, явно не местного производство, отличный стальной нагрудник, латные перчатки, наручи, поножи и другие элементы, скрывающие тело в железе с головы до ног. Все хорошего качества, стоит немалых денег, видно, на собственную экипировку барон не скупился.

То же самое касается остальных воинов, сидящих в седлах чуть позади. Все приехавшие дружинники могли похвастать отличной броней и таким же оружием. Их было около тридцати и смотрели они ничуть не добрее своего господина. У нескольких виднелись арбалеты, свисающие с седла, что по местным меркам вообще отличный показатель, так как в основном здесь предпочитали использовать луки из-за дешевизны по сравнению с более сложными метательными устройствами.

И наличие готовой к бою дружины вкупе с вызывающим поведением показали, что барон Бертольд Свиные Уши приехал воевать. Правда оставалось непонятным на что он наделся, если знал судьбу обращенных в прах ворот и устроенной в замковом дворике бойне, когда множество воинов оказалось бессильным против живых жгутов тьмы.

Какой-то камень за пазухой, дающий преимущество? Неизвестный магический артефакт, внушающий ложную уверенность в превосходстве? Что-то должно быть, иначе напыщенный боров не вел бы себя столь надменно.

Все это промелькнуло в голове со скоростью молнии. Двое караульных у открытых ворот почувствовали сгустившееся напряжение и, к их чести, машинально сделали шаг вперед. Новик, совсем еще молодой парнишка, выглядел неуверенно и немного испуганно. Поставленный ему в пару ветеран (кажется его звали Ромеро) сохранял внешнее спокойствие, глядя на всадников без выражения, но явно понимал, что в случае столкновения их обоих сметут без труда.

Показательно, что пришлые дружинники смотрели на Ромеро с откровенным пренебрежением. Кажется, они знали его раньше (что неудивительно, учитывая, что их хозяева являлись формальными союзниками) и даже бросили несколько отрывистых фраз, в основном в насмешливой форме из разряда: не зазорно служить мерзкому чародею, убийце господина, кому давал клятву верности?

Надо отдать бывалому воину должное, он не отреагировал на оскорбления, продолжая бесстрастно смотреть на конных, словно прикидывая, кого и как будет убивать, стаскивая с седла.

Это остудило горячие головы, выкрики прекратились. Порой именно такое спокойное поведение пугает больше всего. Не злость, не показная ярость, не гнев, а мрачная сосредоточенность, когда человек готовится выполнить неприятную, но необходимую работу — убить, как можно больше врагов, прежде чем убьют его.

Воины барона были не новичками и хорошо знали, насколько опасно может быть подобное состояние и теперь угрюмо разглядывали Ромеро, прикидывая, как бы побыстрее его завалить, понимая, что тот умрет, но заберет с собой пару противников.

— Чего молчишь, маг? Язык отнялся? — грубо спросил барон и вдруг гулко захохотал.

Уродливая пасть открылась во всю ширь, показывая желтые, но крепкие зубы, до сих пор способные без труда разрывать куски едва обжаренного на костре жесткого мяса добытого на охоте оленя. Поддерживая хозяина, парочка дружинников угодливо засмеялась, но остальные продолжали сохранять серьезность, цепко погладывая по сторонам и держа в поле зрении застывшую перед воротами темную фигуру. Как и Бертольд, они наверняка знали, что случилось в замке Мейзера, но не испытывали такой уверенности, как веселившийся напоказ господин.

Он пообещал им что-то, — догадался я. Пообещал, что силу колдуна можно будет не бояться. Иначе не объяснить, что они согласились прийти. Долг долгом, но лезть в пасть к волку, уже доказавшему, что имеет острые зубы и умеет ими кусать, похоже на самоубийство. Даже ближайшие сподвижники в такой ситуации постараются отговорить, а если не получится, скажут, что у любой верности есть пределы.

Я просканировал фигуру барона, затем его коня, двух дружинников, держащихся поближе, явно играя роль личных телохранителей, но ничего не увидел. Колдовской взор не выявил магический проявлений. Это могло говорить о том, что ничего нет, и значит Свиные Уши просто сошел с ума, раз решил явиться сюда без волшебной поддержки, что сомнительно. Либо о том, что искомая вещь находится в спящем режиме, и что артефакт есть, и скорее всего готов к применению.

Такие штуки обожали некоторые маги старой имперской Коллегии, давая себе преимущество при столкновении с противником, обладающим магическим даром. Ведь на что будет смотреть враг прежде всего? Правильно на Сумеречный Круг, точнее на всполохи подготавливаемого заклятья, чьи следы все равно проявятся в ауре или энергетической оболочке перед атакой. Но вместо этого удар последует откуда его не ждут, и на землю валится обгоревшая тушка дурака, позволившего отвлечь себя мнимым бездействием.

Или отвлеченными разговорами. Как сейчас, с громогласным смехом.

Последнюю мысль я додумывал уже на ходу, с ходу разгоняя восприятие и успевая заметить, как с мясистых лап барона на землю падает тонкая цепочка, мелькнувшая в воздухе серебром.

Вот оно — главный удар. Ради чего лопоухий ублюдок вообще сюда заявился. Похоже у барона в закромах обнаружилась волшебная вещица, которая, по его мнению, должна помочь справиться с пришлым колдуном, и он решил пойти ва-банк, напав на того, кого считал главной опасностью.

С его точки зрения все выглядело логично. После гибели ближайших союзников, Свиные Уши решил, что следующим будет он, особенно после того, как Стервятник не удовольствовался владениями Мейзера и попробовал захватить замок Секача. Барон не стал ждать, когда соперник вновь побежит за помощью к колдуну, как уже случилось однажды, и сделал собственный шаг, ударив по основной проблеме.

Он же не знал, что мне эти баронские разборки до одного места, и что влезать в них я не собирался. И что вообще хочу тихо-мирно жить в своих владениях, не покушаясь на земли соседей. Убеждать в таком бесполезно, не поверят. Где-нибудь в другом месте — возможно, в Приграничье — точно нет.

И все случилось, как случилось.

Барон вспомнил, что у него со старых времен остался артефакт, возможно доставшийся от запасливых предков, и решил рискнуть, напав первым. В чем даже такое поведение вызывало уважение, Свиные Уши пришел с войной на территорию врага. Он же не знал, что врагу плевать на него самого, на его чертовы земли и все разборки за власть разом…

Восприятие ускорилось, время замедлило бег. Цепочка медленно падала с рук всадника, и уже в падении вшитые в серебристый металл плетения начали действовать. Это было похоже на то, как если бы из звеньев выстрелили тонкие нити, напоминающие грязно-серые паутинки. И мир замер, точнее это сделал магический фон, словно скованный невидимой силой.

Проклятье! Оказалось не только барон Бертольд страдал грехом чрезмерной самоуверенности.

На плечи навалилась незримая тяжесть, тело сдавила духота, массивная, как бетонная плита. Я не сразу понял, что произошло, потому что до этого не испытывал ничего похожего. Неизвестный артефакт заморозил магические потоки, превратив энергетический фон в плотный кисель.

Бездна! Вплетенные в Сумеречный Круг знаки заклинаний тускло сверкнули, стремительно скатываясь в состояние истощения, будто ими уже воспользовались, и нужна новая подзарядка.

— Вперед! — бешено заорал Бертольд, удивительно ловко для своей комплекции выхватывая из ножен тяжелый полуторник.

Артефакт сковал магический фон и через это ограничил использование заклятий. Вот только полностью сил не лишил, оставался резерв, постоянно двигающийся по замкнутому контуру энергетической оболочки. Будь здесь обычный маг, ему бы пришлось несладко, я же сосредоточил внимание на одном заклинании, заставив его через силу сработать.

Символ «Когтя» вспыхнул и погас.

Из рукава выскользнул длинный клинок, ладонь обожгло холодом призванного оружия. Я выбросил руку с мечом вверх и вперед, блокируя чудовищный по силе удар, обрушившийся сверху. Раздался жалобный звон, баронский меч отбило обратно. Мгновение он оторопело пялился на меня, словно не веря, что злобного колдуна в темном плаще не только не развалило напополам, но и то, что тот вообще посмел сопротивляться.

Я сделал финт и ударил в ответ, вспоров подпругу на лошади Бертольда. Свиные Уши крякнул, почувствовав, как седло начинает сползать вместе с ним и попытался выпрямиться.

Поняв, что с первого раза убить врага не удалось, на помощь хозяину поспешили дружинники. Но, к счастью, сделав это одновременно и тем помешали друг другу. Я скользящим шагом переместился на другую сторону баронского жеребца и нанес по Бертольду еще один удар, метя в толстое бедро. В близкой сшибке нет более легкой добычи, чем раненный в ногу всадник, потерявший возможность управлять лошадью, когда оружием заняты руки.

Свиные Уши попытался отмахнутся, поняв, куда я нацелился и сделал неуклюжее движение, пытаясь блокировать удар. Но недостаточно быстро, кончик призванного клинка с легкостью пропорол стальную пластину, защищавшее бедро и погрузился в плоть.

— Арх-х, — захлебнулся в яростном выдохе барон и попытался снова отбить удар, в этот раз нацеленный на сухожилия. Если попасть в нужную вену, то человек истечет кровью за считанные секунды.

К счастью для Бертольда и к несчастью для меня в этот момент налетели сразу двое конных воинов, наконец разобравшись, кому хозяина прикрывать. Я вынужденно отступил назад, разрывая между собой и противниками дистанцию.

Лежащая в примятой траве серебряная цепочка продолжала блокировать магический фон, незримые обычному человеческому взгляду паутинки едва заметно подрагивали, вытягивая из окружающего пространства энергию.

Вот что нужно уничтожить в первую очередь, чтобы избавиться от невидимого удушья колдовских сил.

Между тем из ворот частокола выскочили остальные ветераны во главе с Ульрихом, разумно приказав новобранцам не высовываться, чтобы не стать легкой добычей для опытных вражеских воинов. Ромеро к этому моменту вовсю рубился сразу с двумя всадниками, ловко перемещаясь между ними, не позволяя воспользоваться численным преимуществом.

Однако оказалось сюрпризы со стороны барона не кончились. Раненный в бедро, он зарычал невнятное ругательство. Мясистая лапа зашарила в районе пояса, что-то активно ища. Стало понятно, что там прячется еще одна магическая вещица.

Я крутанул рукой с клинком и призванный меч сменил форму, лезвие вытянулось, превращаясь в боевой хлыст. Из полупрозрачного материала, с вкраплениями ярко-сиреневого, он словно живой метнулся вперед, резким ударом перерубая толстое запястье барона.

— А-а-а-а!!! — испуганным боровом заверещал Свиные Уши. Расширившиеся в ужасе глаза уставились, как на землю шлепнулась отсеченная кисть.

Обратным движением я хлестко ударил по валяющейся в траве серебристой цепочке. Тут же почувствовал резкую вспышку боли, отдающую по пальцам, как от электрического разряда. Но уже через мгновение с удовлетворением увидел, как перерубленные звенья рассыпаются в траве, не выдержав перепада энергии.

Вражеский амулет перестал работать, и сковывающие магический фон нити исчезли. Символы Сумеречного Круга налились силой, угнетающая пелена спала. Я выбросил левую руку вперед, ударив «Молотом» по основной группе вражеских дружинников. И тут же без паузы швырнул файерболл, помогая Ромеро, которому приходилось несладко. К этому моменту на него наседали с трех сторон и жить ветерану оставалось недолго.

Огненный шар ударил во всадника. Один удар сердца — и фигуру в доспехах охватило бледно-лиловое пламя, с одинаковой легкостью пожирая человеческую плоть и вздетое на тело железо.

— А-а-а-а!!! — заорал он в последний раз и тут же резко замолк от болевого шока. Чтобы в следующее мгновение повалиться на землю вместе с погибшей лошадью.

Страшная смерть вызвала оцепенение, причем, как с нашей, так и с вражеской стороны. Этим моментально воспользовался барон. Бертольд здоровой рукой суетливо нащупал на поясе артефакт.

Но это была уже агония, потому что в таком деле в первую очередь применяют самую сильную вещь, а уж затем остальное. Серебристая цепочка рассыпалась в пыль, и что бы там у него не оставалось, оно будет слабее по сравнению с уже использованным артефактом.

Толстая рука барона рванулась в броске, в полете мелькнул небольшой шарик. Яркая вспышка. В воздухе проступила золотистая сеть, отпечатываясь на радужке глаз сплошной паутинкой. Исчезнувшей почти сразу под накатившей темной волны с моей стороны, ударившего за счет чистой силы. К счастью, этого хватило, чтобы разделаться со вторым артефактов, действительно оказавшегося гораздо слабей своего собрата.

Не дожидаясь окончательного действия магической вещи, Бертольд судорожно попытался развернуть коня. Прикрывая хозяина, вперед выдвинулись пара воинов. Сразу с этим раздался арбалетный щелчок. Мелькнул выпущенный умелым стрелком болт.

Все произошло мгновенно. Я почувствовал сильный толчок, и плечо взорвалось резкой болью. Не обращая на это внимание, я ударил измененным плетением «Тумана», обращаясь к призванной тьме.

Черные лианы скользнули вперед, вонзаясь в спину удирающего барона. Бертольд дернулся, в последний раз пытаясь дать коню шенкеля, чтобы перейти в галоп. В следующий миг мясистое лицо исказилось судорогой. По коже поползли темные миазмы, стремительно вытягивая из расплывшегося, но еще крепкого тела жизнь.

Продержался Свиные Уши недолго и рухнул под копыта собственного коня сломанной куклой. Увидев смерть хозяина, большая часть дружинников тут же развернулась, и больше ни на что не обращая внимания бросилась прочь, нахлестывая коней. С остатками без труда справились люди Ульриха, воспользовавшись растерянностью.

Все было кончено. Я покосился на раненое плечо, и рывком выдернул торчащий арбалетный болт. С мясом, кровью, со сдавленными ругательствами, стараясь отрешиться от океана боли, на мгновение накрывшего сознание. Почти отключившись от шока, но в последний миг успев разогнать Средоточие.

Регенерация принялась за дело, края рваной раны начали стягиваться на глазах. В этот момент подошел Ромеро, собираясь что-то сказать, но так и замер, уставившись расширенными глазами на соединяющиеся куски плоти.

— Собирайте трофеи, — буркнул я, взмахом руки указав на лежащие на земле мертвые тела. Помедлил и неспешным шагом отправился обратно к шатру.

— И что, всех убили? Прямо всех? — Стервятник задумчиво прищурился, лихорадочно обдумывая ситуацию.

— Из дружинников около половины, плюс сам барон Бертольд, — подтвердил верный Клайв и замолк, дожидаясь пока господин закончит размышления.

Гийом нахмурился.

— Свиные Уши точно мертв? — уточнил он.

Люди странные существа, часто выдают желаемое за действительное. Или приукрашивают рассказ, желая заработать лишнюю монету. Как например тот соглядатай, что донес о явлении барона в Лихолесье, чтобы попытаться напасть на колдуна.

Похоже Свиные Уши настолько испугался, что станет следующим, что не стал ждать и сам отправился разбираться с главной причиной, как он думал, гибели двух других бывших союзников.

Поступок недруга стал неожиданным даже для Стервятника, не ожидавшего столь смелого (или скорее глупого, учитывая обстоятельства?) шага от заплывшего жиром пердуна, который давно переложил бремя управления дружиной на ближнее окружение. Которое, к слову, почти в полном составе похоже так и осталось лежать перед частоколом старых развалин Лихолесья.

— Что будем делать, ваша милость? — десятник посмотрел на барона преданными глазами, показывая готовность выполнить любой приказ.

Гийом скрестил руки на груди и уставился за край горизонта на видневшуюся вдалеке полоску хребта, отделявшего территории севера от Приграничья и срединных земель. Ранним утром воздух был настолько кристально чистым, что казалось протяни руку и дотянешься до гор. Но барон знал, что это иллюзия, и чтобы добраться до огромной скалистой гряды, протянувшейся с запада на восток, придется скакать, не один день. И то, если по прямой, что часто невозможно из-за рек и других препятствий, встречающихся на пути, без чего дорога займет еще больше времени.

— Ваша милость? — десятник вопросительно уставился на Фонтехью.

Барон еще несколько секунд молчал, прикидывая, как поступить дальше. Известие о случившемся у ворот развалин, где колдун развернул масштабную стройку, застало отряд, когда они направлялись в земли Секача. После смерти хозяина власть в замке взял его брат, — хитрый ублюдок, решивший использовать смерть родича в собственных целях. Но вылезать за пределы крепостных стен он разумно не рисковал, считая слишком опасным. И тем оставил без защиты подвластные территории, на которые хищным коршуном не преминул напасть Стервятник. Преемник погибшего барона Родрика вынуждено наблюдал, как его владения разоряют и не мог ничего с этим поделать.

Впрочем, ему и без того было чем заняться. Поговаривали, чтобы укрепить власть и преемственность линии наследования, которую потом будет сложнее оспорить, брат Секача взял в жены вдову погибшего родича, и сделал это без особой охоты с ее стороны. Ходили слухи, что ему так понравилось овладевать баронессой, что он почти не вылезал из ее спальни. Этим следовало воспользоваться.

Да и вообще, сложилась уникальная ситуация, которую невозможно упустить. Барон Мейзер мертв, самый хитрый и изворотливый, с отличной дружиной, не сумевший предугадать, что соперник обратиться за помощь к пришлому колдуну и через это потерпевший поражение, стоившему ему не только жизни, но и замка со всеми землями, которые победители разделили между собой.

Барон Родрик Секач, хороший воитель, предусмотрительный, державший в запасе такие хитрости, как алхимическое зелья, (впрочем, не слишком помогшие ему в критический момент), тоже погиб, когда оказался не в том месте и не в то время.

Барон Бертольд Свиные Уши — этот сам совершил ошибку, заявившись в гости к чародею, посчитав, что сможет справиться с кошмаром, повелевающим тенями, используя волшебные безделицы. Таких идиотов колдун сжирал на завтрак, что и продемонстрировал, убив не только жирного придурка, но и половину его воинов. Вторая половина успела удрать и сейчас скорее всего нахлестывает коней, скача обратно в замок мертвого властителя…

— Которого они бросили и не смогли защитить, — по губам Стервятника скользнула змеиная улыбка.

Кажется, он нащупал, как поступить. Ведь ситуация и правда сложилась уникальная даже для Приграничья, где хоть и случались постоянные стычки между баронами, но никогда никто из них одновременно погибал в таких количествах. Тем более те, чьи земли располагались так близко друг к другу.

— Ваша милость? — Клайв нахмурился, не поняв последней ремарки господина.

Мысли верный десятник читать не умел, зато отличался воинскими навыками и предельной исполнительностью, и еще большей решительностью. Одна готовность сопровождать при штурме замка колдуна чего стоит. Другой бы замялся, начал отводить глаза, не желая связываться с темными чарами, тем более иметь их рядом. Этот же молча принял к исполнению, словно речь шла о простом поручении, не выказав нерешительности.

Подобное следовало поощрять. Гийом сделал пометку на память при случае отблагодарить воина за верность. Это не только станет наградой Клайву, но и укрепит авторитет барона среди дружины, как щедрого господина.

Но это после. Сейчас ждали другие дела, к которым следовало приступить немедленно, раз уж все так удачно сложилось. Главное не медлить и не упустить шанс.

— Порой от нерешительности теряешь больше, чем от неверного решения, — задумчиво проронил Гийом и усмехнулся, увидев нахмуренное лицо Клайва, не понявшего, что имеет в виду господин.

— Отбери несколько людей и немедленно пошли их в замок погибшего барона Бертольда, — принялся раздавать приказы Стервятник. — Пусть скажут воинам там, что я барон Гийом Фонтехью готов взять их на службу с увеличением содержания на десятую долью.

Клайв засопел, кивнул, но предупредил:

— Наши будут недовольны, если повысите только чужакам.

Барон отмахнулся.

— Они тоже получат прибавку и гораздо большую.

Десятник успокоился, кивнул.

— Думаю они будут благодарны, ваша милость.

Гийом усмехнулся. Еще бы, благодаря ему они вершили историю. О происходящем сегодня еще долго будут рассказывать по вечерам у каминов в придорожных харчевнях.

— Что-то еще? — Клайв развернулся, собираясь отправляться выделять людей на отправку в замок барона Бертольда, но резко остановился, заметив знак со стороны господина.

— Да, пусть скажут тем дружинникам, что удрали, бросив своего сюзерена, что если хотят искупить вину, пусть немедленно приходят к замку Секача. И отдельно предупреди, что без этого, я их на службу не возьму, потому что не хочу иметь среди своих людей трусов и предателей, — лицо Гийом прорезала жесткая улыбка. — И обязательно пусть об этом объявят громогласно, чтобы слышали все.

Прием был подлым, но действенным. Теперь даже не желая переходить на сторону Стервятника, сбежавшие трусы будут вынуждены это сделать, и потянут за собой остальных, иначе за ними навсегда останется слава жалких подонков, бросивших вожака, когда тому требовалась помощь.

Гийом хорошо знал человеческую натуру и был уверен, что уловка сработает. И даже если вдруг оставшиеся в замке дружинники, не принимавшие участия в поездке в Лихолесье, вдруг заупрямятся, не желая подчиняться чужому барону, то сбежавшие с поля боя их вынудят это сделать, желая искупить вину. Пусть даже таким неоднозначным образом.

— И замок Родрика будет моим, как замок Мейзера, — Стервятник довольно усмехнулся.

Все выходило просто прекрасно, на такой результат он даже не рассчитывал, когда отправлялся в Лихолесье договариваться с колдуном. Максимум думал получиться разорить земли главного обидчика, чтобы оттянуть возможное нападение на свои владения. Но по итогу все вышло гораздо лучше.

Остался замок Секача, где сидел последний дурак, вовсю пользовавший вдову погибшего брата, и не понимающий, что его дни сочтены. Наверняка надеялся пересидеть за стенами до зимы, вовсю наслаждаясь прелестями баронессы, чтобы по весне набрать новую дружину. Но Гийом ему такой возможности не даст, будет действовать на упреждение.

— Еще отправь людей в захваченный замок Мейзера, пусть все способные держать оружие немедленно выступают в сторону земель Секача. И где-нибудь найдут плотников, необходимо сделать лестницы. Много лестниц. И как можно скорей, — продолжил раздавать указания барон.

Клайв кивал и запоминал. Судя по хмурому выражению, он уже догадался, что будет следующей целью похода, и что обычные деревни, куда они до этого направлялись, подождут. Точнее, они станут общей добычей, перейдя к победителю.

Десятник откашлялся и заметил:

— Кхм… простите, ваша милость, но вы не думаете, что остальные бароны Приграничья, узнав, что вы забрали себе сразу три замка будут против? — он произнес это нейтральным тоном, показывая, что примет любое решение господина, но хотел бы услышать объяснения, которые доведет до ушей остальных дружинников. А вопросы обязательно возникнут, все знали, как в Приграничье сохранялся баланс и слишком зарвавшихся рвали всей стаей.

Сейчас в роли зарвавшегося выступал Стервятник, уже до этой истории заимевший репутацию чересчур усилившегося властителя, когда оттяпывал от соседей земли, когда те становились слабыми, это могли ему припомнить в числе прочих грехов. Выстоять же против объединенной силы баронов было физически невозможно, даже имея под рукой четыре замка со всеми владениями.

— После гибели стольких баронов одновременно? — из Гийома вырвался злорадный смешок. — Да эти ублюдки засунут язык в задницу и затаятся, чтобы переждать и понять, что происходит. Никогда прежде за столь короткий срок не умирало сразу четыре барона. Это вызовет замешательство. Уже вызвало. Иначе ко мне бы давно заявился их представитель с требованием передать захваченные земли достойным наследникам из числа выживших родственников.

— Возможно о происходящем еще никто не знает, — тактично заметил Клайв.

Но Фонтехью отмахнулся.

— Да все уже знают, молва разошлась по Приграничью с того момента, как пал замок Мейзера. Остальные затаились и ждут. Наверняка думали, что вскоре предъявит ультиматум, требуя вернуть захваченное. Потому что по-другому воевать не умеют, только скопом нападают на одного, — на мгновение лицо Стервятника ожесточилось, но тут же разгладилось, прорезавшись мрачной усмешкой: — Но когда поняли, что сдохло сразу четверо, то засомневались. Потому как одно дело нападать всем, и совсем другое рисковать стать одним из мертвецов. А они точно будут, может не все, но кто-то попадет под удар, и быть первым никто не захочет. Поверь, уж я-то это хорошо знаю.

Сказал, а сам с легкой досадой подумал, что чересчур разоткровенничался перед десятником, пусть и верным, кому можно доверять жизнь, но все равно, по сути, простым воином.

Говорить про то, что главная причина почему бароны Приграничья не действуют, несмотря значительное усиление одного из них, в данный момент находится в Лихолесье, Стервятник не стал. Потому что именно фактор колдуна, свалившего на их головы словно снег, заставлял остальных медлить. Всех смущала смерть бывших коллег (сразу четверых!), на чьем месте никто не хотел оказаться. И пока царила такая растерянность, следовало этим воспользоваться, потому как другого шанса может не будет.

И Стервятник не собирался упускать этот шанс. Даже если для этого придется поломать устоявшиеся порядки.

— Ничего, утрутся ублюдки, а нет, — самим хуже будет, — мрачно пообещал Гийом и кивнул Клайву: — Иди.

А дальше все случилось, как и планировалось. Отряд добрался до замка Секача, куда вскоре пошло подкрепление из двух других захваченных владений. Сбежавшие с места гибели Свиных Ушей дружинники, как и предполагал Стервятник, не захотели жить с клеймом трусов и ухватились за возможность искупить вину. Пусть даже и столь неоднозначным способом. Стервятник неплохо знал натуру людей, поэтому не сомневался, что придут, согласившись перейти под его руку. И оказался прав.

Штурмовые лестницы сколотили в ближайшем лесу, используя обмотанные тряпьем молотки и привезенные доски. Собранные наспех не слишком устойчивые конструкции вряд ли можно было назвать образцом осадных орудий, но свою роль они сыграли.

А потом наступил час волка, время между темной ночью и предрассветными сумерками, идеально подходящими для атаки.

План был прост, а от того эффективен. Пользуясь малочисленностью гарнизона, атаковали одновременно с разных сторон, чтобы успеть закрепиться в одной точке на стенах, пока не подошло подкрепление.

Все получилось почти идеально, за исключением проникновения внутрь донжона, где защитники оказали неожиданно яростное сопротивление во главе со своим новым вожаком. Но в конечном итоге их всех порубили, прорвавшись внутрь на волне спешно отступающих в глубь помещений жалких остатков бойцов.

Переступая порог хозяйских покоев, Стервятник держал в руке окровавленный меч, и первое что увидел была пышногрудая баронесса — вдова Секача, испуганно жавшаяся на огромной кровати, откуда совсем недавно выдернула поднятая тревога нового хозяина замка.

Гийом помедлил, холодный взгляд скользнул по налитым крепким грудям, к пухлым губам, отметил правильные черты черноволосой красавицы, имевшей беззащитный вид, и мысленно скривился.

Он знал, что от него ждут, включая саму застывшую в постели бабенку благородного происхождения, по сути, ничем не отличающуюся от сисястых крестьянок, кого барон в молодости перепробовал не счесть. Что победитель распластает пышногрудую хозяйку захваченного замка и вовсю попользует ее, по праву победителя. И потом уже не сможет убить, потому что будет не по обычаю. Максимум, что получится сделать — превратить в наложницу. Что в будущем могло вызвать немало потенциальных проблем.

И поэтому Стервятник поступил так, как от него похоже не ждали даже застывшие позади собственные дружинники — зарубил завизжавшую баронессу, когда подошел к кровати вздымая над головой меч.

Зачем? Чтобы избавить себя от неприятностей в будущем, если вдруг кто-то из других баронов попробует использовать вдову Секача в интригах, требуя вернуть замок законной владелице. Вероятность такого исхода, конечно, была мала, но не равна нулю, а значит следовало подстраховаться.

Клайв молча посторонился.

— Слишком много стоит на кону, чтобы рисковать, — пояснил барон и прошествовал дальше, бросив через плечо: — Приберите здесь все.

Десятник кивнул, посмотрел на мертвую женщину, цокнул и отправился следом за господином, кивнув на ходу одному из дружинников исполнить приказ.

Спускаясь вниз Гийом вдруг поймал себя на мысли, что у него получилось сделать то, что в Приграничье никто уже пару столетий не делал — объединить под властью сразу несколько владений. Это одновременно пугало, и в тоже время вызывало воодушевляющий холодок.

Правда авторство достижения принадлежало еще одному человеку (если его так можно назвать), но Гийом уже придумал, как задобрить колдуна, если у того вдруг возникнут претензии. Судя по всему, в деньгах тот не особо нуждался, но золото никогда не бывает лишним, особенно при масштабном строительстве, так что часть добычи в виде ценностей можно отдать.

А главное, не все знали, что в Приграничье имеется еще одно строение из старых времен. На развалинах первого сидел колдун, восстанавливая крепость, второе же находилось высоко в горах. Похоже новому хозяину Лихолесья нравились такие постройки, вот пусть съездит и посмотрит, что там и как. А Стервятник укажет путь в качестве услуги за помощь в уничтожении своих оппонентов.

— Может там в горах и сгинет, — задумчиво добавил барон, помедлил, вспомнив зловещую фигуру в темном плаще, и с сожалением констатировал: — Нет, этот точно не сгинет.

И отправился на первый этаж, наводить в захваченном замке порядок.

— То есть, ты уверен, что не слышал ни о чем подобном? — повторно осведомился я.

Ульрих пожал плечами.

— О постройках из старых времен где-то в горах? — он недоуменно покачал головой. — Да вроде нет, — последовала короткая пауза, и следом уточнение: — Впрочем, я никогда не интересовался такими вещами. Может там есть что-то подобное, хребет большой, целая армия легко потеряется.

Я кивнул, признавая справедливость замечания. Разделявший северные земли от основной территории материка горный хребет и правда имел немалые размеры. И неважно, что выглядел отсюда совсем небольшим, создавая ложное впечатление, что до него легко добраться, местные просветили, что ехать до гор придется долго, минуя кроме естественных природных преград вроде рек и оврагов, еще и земли воинственных баронов, не желавших просто так пропускать чужаков.

Эпопея с доставкой камней это хорошо подтвердила, когда пять дней пути легко превращались в восемь, а то и десять, и все потому, что какому-то дураку из принципа не хотелось давать пройти чужому обозу. Тут с этим вообще были сложности, если дело не касалось караванов, пришедших извне, на этот счет имелись договоренности, подтвержденные самыми упрямыми дураками, потому что даже они понимали, что без торговли с большим миром Приграничью не выжить.

— Знаю только о парочке медных шахт, — продолжил дружинник, получивший после последнего сражения повышение и ставший официально командовать всеми невеликими вооруженными силами Лихолесья. — Одна шахта настолько глубокая, что ее хозяин любит туда сбрасывать приговоренных к смерти.

В глазах белоголового крепыша стыл скепсис, мол, какие только причуды не бывают у благородных. Вместо того, чтобы вешать, как все, зачем-то бросает бедолаг в глубокую яму, чтобы послушать затихающий во тьме крик. А ведь шахта рабочая, а значит потом расплющенные останки придется вытаскивать, не оставлять же гнить внизу, где после странной казни продолжится добыча меди.

— Посланец Стервятника сказал, что это высоко в горах, — задумчиво проронил я.

— Там даже снег не тает, и расщелин полно, свалишься и считай навсегда потерялся, — вставил Ульрих, наткнулся на мой внимательный взгляд и торопливо пробормотал, опуская глаза: — Извините, ваша милость, случайно вырвалось.

С моей стороны последовал рассеянный кивок, привычка дружинника влезать в рассуждения начальства мало сейчас волновала, больше интересовал вопрос: не придумал ли Стервятник всю эту историю с еще одним древним строением, чтобы выманить колдуна из Лихолесья, где он уже показал силу, разделавшись с бароном, приехавшим добровольно в пасть к волку.

Гийом явно не считал себя дураком и не стал бы совершать подобных ошибок, организовав ловушку в более удобном для этого месте, и заодно пригласив на «веселье» остальных коллег по нелегкому феодальному ремеслу, предложив совместно разделаться с общей угрозой…

Стоп. Не так. Если каким-то чудом с пришлым колдуном справятся, то следующим на очереди будет сам Гийом Фонтехью, чересчур набравший силу. Его сразу попытаются задавить, после того как угроза магического вмешательства исчезнет. И он это понимал, не мог не понимать, потому что, как и сказано выше — дураком не был.

Значит не обман и не ловушка, хотя полностью исключать такое тоже нельзя. Стервятник показал себя удивительно деятельной натурой, сумев выжать из сложившейся ситуации максимум, который вообще возможен. Прикончил нового барона, вместо Секача, прикончил его вдову, чтобы не возникло проблем с возможным наследием, перебил всех, кто так или иначе мог претендовать на захваченные баронства, и сделал это не под влиянием эмоций, а следуя заранее разработанному плану.

И взял все замки под жесткий контроль. Ведь замки — это не просто защитные укрепления, в первую очередь это объекты, где концентрируются стратегически важные ресурсы — люди, зернохранилища, оружейные кузницы, куда приходит сырье и откуда появляется оружие. Это места, с помощью которых можно контролировать окрестные земли, собирая дань с деревень и беря пошлины за проезд.

Четыре захваченных владения сделают Стервятника самым могущественным бароном Приграничья, и он это понимал. Как и понимали другие бароны, постаравшись при возможности убрать зарвавшегося «коллегу». И потому ему отчаянно нужна поддержка той самой силы, что вообще позволила этому случится. То есть меня.

Нет, гибель моя Стервятнику не нужна, по крайней мере не в данный момент. Зато ему необходимо заручится благосклонностью чародея, показывая остальным тесные связи со мной. Это заставит задуматься и предостережет от опрометчивых поступков.

Хитрый Гийом таким способом хочет выиграть время, дотянуть до зимы, чтобы укрепиться, не став легкой добычей, когда много сил рассеяно по четырем замкам. Проще говоря, ему нужна передышка, чтобы сделать из четырех баронств одно, связав прочными нитями общего управления, выстроив систему защиты и существенным образом увеличив дружину. Которую, к слову, после этого вполне можно назвать войском. Маленьким, не совсем полноценным, но войском. И это тоже не понравится другим баронам.

Так что я Стервятнику нужен, и нужна моя благодарность. Потому и прислал кроме координат непонятной постройки из старых времен в горах несколько возов добра, забранного из захваченных замков. Хотя по идее не должен был этого делать, потому что теперь это его замки и получалось, что он сам себя грабил.

— Но тебе отчаянно требуется поддержка, вот ты и поступил так, задабривая засевшего в Лихолесье чародея подарками, — я усмехнулся.

Значит что, строение и правда есть? Врать бы Гийом поостерегся. Но почему тогда о нем никто не знал? Ни взятые на службу дружинники-ветераны, ни безусые новобранцы, ни крестьяне, работающие на подсобных работах, ни артельные из числа каменщиков и плотников. Я не поленился и расспросил всех в лагере, никто ни о чем подобном не слышал.

Правда этому могло иметься вполне логичное объяснение — лезть далеко в горы почти никто не рисковал, хребет огромный, а Старая империя не успела расчистить пути, сделав дорогу через горные образования…

Кхм… империя… кто мог соорудить нечто высоко в горах, при том, что на этих землях в те времена стоял лишь один форпост и дальнейшее продвижение придворными чиновниками было признанно неперспективным? На ум приходило только одна организация, имевшая достаточно влияния и ресурсов, чтобы строить объекты даже в неосвоенных землях.

Коллегия.

Чертова Коллегия чертовых имперских магов, чьи исследовательские комплексы в виде странных построек до сих пор встречались по всему континенту. Могли магистры за каким-то чертом отправить сюда экспедицию, чтобы в высоко в горах построить объект непонятного назначения? Легко. За лояльность Двору им выделялись огромные средства из казны, и лишь на последних этапах существования империи, высшее руководство начало запускать руки в карман собственных подчиненных. До определенного момента деньги широким потоком шли на новые разработки, продвигая магическую науку ударными темпами.

Потом, разумеется, все кончилось, и дележ средств превратился в местечковые разборки из разряда кому больше достанется. Стали придумывать взятые с потолка теории, «обязательно требующие подтверждения», изобретаться поводы, чтобы получить больше золота именно под себя и другие процессы, в конечном итоге приведшие к деградации и развалу.

Га-Хор Куэль Ас-Аджар прекрасно это знал, потому что видел собственными глазами, пытался воспротивиться, желая восстановить прежние принципы Коллегии, и был отправлен в ссылку в приграничный форт на окраины.

Но это не значит, что в горах ничего интересного может не найтись. Если бы маги хотели «освоить» казенные деньги, то придумывали бы более простой способ, поближе к обжитым провинциям, а не тащились черт знает куда, да еще лезли в горы, где легко может сдохнуть даже подготовленный человек.

— Они там что-то построили и для этого нужна была большая высота, — я задумчиво потер подбородок. Пальцы ощутили легкую щетину, отвлекая от мысли. Надо побриться.

Почему именно горы? Разряженный воздух? Обилие скалистых пород? Нет, то можно найти и у основания, не обязательно тащиться на самый верх. Похоже дело все-таки именно в высоте.

А может это имперская армия поставила там наблюдательный пост, чтобы быть в курсе, что находится на другой стороне хребта? И Коллегия тут не причем. Вот будет номер, если приедем и найдем пустую дозорную башенку, пронизываемую холодными ветрами. Такой «шутки» я Стервятнику точно не прощу.

Или это вообще не относится к Старой империи? Ушедшие тоже возводили свои постройки черт знает где, одна Великая Пустыня чего стоит. И скорее всего не только под землей, поближе к небу наших рогатых товарищей тоже могло потянуть. Не знаю точно зачем, учитывая их возможности, но такую вероятность не следовало сбрасывать со счетов.

И я понял, что несмотря на неопределенность, существует ли вообще это строение на самом деле, все равно поеду, чтобы проверить так это или нет, а если так, то что это такое.

К тому же, в пользу существования древнего строения, говорило слишком подробное описание пути туда. Стервятник даже карту набросал, а значит либо был там лично, либо знал кого-то, кто прошел по этой дороге и видел постройку своими глазами…

Если принял решение, приступай к его исполнению незамедлительно, дабы не появились сомнения, а разум не начал искать отговорки, откладывая на потом. Так учило мар-шааг, это же подтверждал жизненный опыт.

Взгляд мельком скользнул наверх — небо чистое, время ближе к обеду, только на горизонте слабые облачка. Погода ясная, теплая, идеально для вылазки верхом. Звуки стройки оттеняли общий фон летнего спокойствия. Опушка, где велись заготовки древесины, постепенно начала проглядывать широкими просеками. Еще немного и замок, строящийся на месте старых развалин, вырвется из плена обступающего его со всех сторон леса.

— Готовьтесь в дорогу. Возьми одного дружинника и десять новобранцев, конно и оружно, с запасом продовольствия на пару недель, — отрывисто бросил я.

Ульрих подобрался.

— Может меньше людей? Без вас будет сложно защитить это все, — он повел рукой, указывая на лагерь и ограждающий его частокол.

Я поморщился.

— Ничего защищать не надо. И людям своим передай. Если вдруг сюда кто-то заявится в наше отсутствие, например другой барон с дружиной, чтобы не вздумали изображать из себя героев и бросаться на чужие клинки. Все равно без меня не получится выстоять, — я помедлил, и чтобы не обижать воина и сгладить последнюю фразу, пояснил: — По крайней мере сейчас, когда на двадцать новичков всего четверо опытных воинов, а вместо каменной стены забор из бревен, пусть даже высоких и заостренных.

Ульрих кивнул и зачем-то вставил:

— Я предлагал намазать частокол снаружи мокрой глиной, чтобы было труднее поджечь.

Я снова скривился. Кажется он не понял главную мысль.

— Ничего защищать не надо. Если кто-то захочет сломать, пусть ломает, главное сохранить людей. Скажи, чтобы в случае чего просто уходили в лес. Здесь легко затеряться, так что никто не найдет. Не зря Лихолесье в свое время выбрали убежищем разбойники. А порушенное можно восстановить, — я помедлил. — И заодно найти тех, кто заявился нежданными гостями, когда хозяев нет дома.

Ульрих усмехнулся, он понял, что я имел в виду.

— Все сделаю, ваша милость, — дружинник кивнул и развернулся, отправляясь выполнять распоряжение.

— Выходим через час, — бросил я ему в спину.

Воин если и удивился, то не подал виду, кивнул еще раз и скорым шагом двинулся в сторону тренировочной площадки, где ветераны занимались с рекрутами. Обучение прекращалось только на принятие пищи и короткий отдых, длясь с утра до вечера. Дружинники гоняли новобранцев нещадно, по последним событиям понимая, что тем возможно уже в ближайшее время придется вступить в бой. И готовили, стараясь в первую очередь сделать так, чтобы безусых юнцов не порубили в капусту хотя бы в первую минуту. А сделать это было непросто, учитывая, что на хорошо подготовленного бойца требовалось угробить кучу времени и сил.

Скорей всего в первой же заварушке из трех десятков рекрутов в живых останется дай боги половина, и это если сильно повезет. Выжившие наберутся опыта, и возможно со временем станут похожими на бывалых вояк, как Ульрих с друзьями. Но до этого еще надо дожить.

Я вернулся к шатру, Хизер куда-то ускакала, быстро проверил вещи, которые обязательно взять с собой, а какие можно оставить. В принципе, кроме денег, кристаллов и записей ничего особо важного нет. Все остальное можно заменить, купить или просто выбросить, не жалко.

Золотые и серебряные монеты зашиты в специальный кожаный пояс, что можно носить через плечо или на животе. Бумаги удобно сворачиваются в свитки и помещаются в тубус. С кристаллическими стержнями сложней, для деликатной перевозки каждый тщательно укутывался в кусок ткани, сначала мягкой, а поверх жесткой непромокаемой из плотной дерюги. Все это складывалось в сумку из промасленной кожи для защиты от непогоды.

Весила такая сумка немало, но приходилось терпеть, потому как от мысли закопать где-нибудь в потайном месте часть кристаллов, чтобы пользоваться одним или двумя, я отказался. Помнил, чем иногда заканчивались мои вылазки, когда случайный портал мог перенести черт знает куда, — например на другой конец континента, — и не хотел рисковать.

Поэтому придется брать с собой все. Вдруг там в горах обнаружится еще один пространственный переход, и в следующий раз я окажусь за многие тысячи миль от Приграничья. Будет обидно, если добытые с таким трудом носители знаний древних останутся в здешних лесах. Возвращайся потом, ищи, ползай по этим чащобам…

Вернулась Хизер, запыхавшаяся и раскрасневшаяся, с корзинкой еды на согнутом локте. Когда услышала, что уезжаю на секунду ошеломленно распахнула пухлый ротик, испугавшись, что навсегда. Но мгновенно успокоилась, узнав, что на пару-тройку недель. У мужчин всегда есть дела, которыми они обязаны заниматься, тем более у такого таинственного чародея — так и читалось в девичьих глазах.

Забавно все-таки бывает, как быстро и кардинально меняется восприятие у людей, особенно у женщин. Буквально за несколько дней из разряда страшилища, обладающего могущественными силами, кого надо бояться и перед кем трепетать, я превратился во вполне нормального мужчину о ком нужно чисто по женский заботиться. В чем-то подобное отношения было даже приятным.

Так незаметно за сборами пролетел назначенный час, появился Ульрих коротко доложив, что отряд готов к выходу.

Кивнув на прощение Хизер, я быстрым шагом направился в сторону распахнутых ворот, где в проеме уже виднелись оседланные лошади и стоящие рядом дружинники. Узнавшие, что чародей куда-то собирается уезжать, провожать кавалькаду высыпал весь лагерь. Было непривычно и странно, многие махали руками, словно отправляя всадников на войну.

Выбросив из головы лишние мысли, я взлетел в седло подведенного коня и взмахом руки приказал выдвигаться.

Хороших воинов учат реагировать мгновенно, еще до того, как разум понял, что происходит — учат убивать не задумываясь. Отклик на резкую смену в окружающей обстановке, чтобы действовать быстрее мысли.И поэтому, когда рядом вдруг шевельнулся камень, Ульрих среагировал не задумываясь.

Свистнул выхваченный меч, фонтаном ударила кровь. Густая и липкая, плотной струей она выплеснулась наружу, пачкая скалистую поверхность вокруг.

Камень оказался не камнем, а горным козлом.

— Откуда он взялся⁈ — из глотки воина вырвался возмущенный рык, сдобренный щепоткой страха и немного смущения.

— Стоял в кустах, — проворчал я, мысленно поморщившись, но при отдавая должное навыкам воина.

От однообразия пейзажа вокруг можно сойти с ума, неудивительно, что затаившегося козла до последнего мига никто не заметил. Серая шерсть с темными вкраплениями служила идеальной маскировкой на фоне неоднородной скальной поверхности. Плюс полная неподвижность, плюс чалая растительность, которую вряд ли можно назвать полноценным кустом, но которая вполне послужила укрытием.

— Если козлятину замочить в вине, а потом зажарить, то получится вполне неплохое блюдо, — нейтральным тоном заметил второй дружинник — Ромеро, взятый вместе с десятком новобранцев в поход.

Осмотревшись, я кивнул. Более или менее ровная площадка, где мы сейчас находились подходила для отдыха. С одной стороны скала защищала от ветра, с другой пара булыжников, выступающих естественной преградой, чтобы никто незаметно не подобрался.

— Привал, — решил я и воины с облегчением побросали сумки и мешки с припасами на землю.

Лошадей вместе с половиной рекрутов пришлось оставить внизу, передвигаться в горах верхом оказалось неудобно, дороги, как токовой нет, только направление, и всегда под уклоном наверх. Камни под ногами осыпаются, животные чувствуют себя неуверенно, многие начинали ржать. Если испугаются и понесут, то до ближайшего ущелья, которых здесь хватало с избытком. Поэтому пешком, так лучше, хотя и гораздо трудней, приходиться тащить поклажу на себе, вместо удобных вьючных помощников.

Шел пятый день подъема, а проклятые горы никак не заканчивались. С учетом, что подниматься наверх намного трудней по сравнению с передвижением по ровной поверхности, понятно почему все измотались и желали передохнуть.

— Разведите костер, — я кивнул на чалые кустики, на свою беду, оказавшиеся на месте привала. Небольшой запас дров пара новобранцев несла с собой, но лучше использовать это, чем тратить ресурсы.

— Я займусь, — Ромеро взмахом руки подозвал одного из юнцов, знаком указывая на висящий на его поясе топорик, удобный и ветки рубить и черепа раскалывать, плюс неплохо подходящий для метания. В общем универсальный инструмент, без которого в средневековые времена на улицу лучше не выходить.

— Не стоило нам сюда идти, здесь живут горные духи, — вдруг заметил один из новобранцев боязливо оглядываясь.

Ульрих тотчас покосился на меня и перевел взгляд на чересчур пугливого рекрута.

— Заткнись, — рявкнул он и украдкой показал парню кулак, чтобы не болтал лишнего, выставляя себя кретином, боящимся каких-то духов. Настоящий воин не должен выказывать страха, даже если при этом боится. Тем показывает себя малодушным, и что самое важное — подводит наставника, потратившего кучу времени и сил, желая сделать из юнца хоть какое-то подобие воина. Все это красноречиво читалось в брошенном взгляде ветерана на новобранца, и тот понятливо закивал, бросившись помогать с разведением кострища.

Я же вдруг подумал, что история о смертельно опасных горных духах вполне могла быть распространена специально среди местного населения, живущего в предгорьях хребта, чтобы слишком далеко не забирались наверх. Как своеобразная закладка в мифологию, впитывающаяся с детства — страшная сказка, какими детей пугают в темную ночь.

Если подумать умно и весьма эффективно. Один раз поведанная история легко превращается в крепкий барьер, внедренный на уровень подсознания. Такие фокусы сработают даже с чужаками, если достаточно долгое время проживут среди людей, поневоле пропитавшись местными суевериями.

Не ходи — убьет, опасно для жизни. Как тревожный знак, впитываемый с молоком матери. И никто далеко в горы не лезет, искреннее считая, что там живут опасные духи. Не совсем обычный подход, но при соответствующих обстоятельствах вполне действенный. И вполне в духе Коллегии, им бы даже особо стараться не пришлось, просто пустили слух о бестелесных чудовищах, пожирающих души людей, и готово.

— Впрочем, это не значит, что тварей может не существовать, — задумчиво проронил я, мельком вспомнив о сотканных из мрака порождениях магии Ушедших.

Так что, «горные духи» могли быть никакими не сказками, а самыми что ни на есть реальными сторожами, поставленными охранять одно из строений рогатых.

Я оглядел семерых сопровождавших воинов, мелькнула мысль, что возможно у лошадей стоило оставить больше людей, а с собой взять только Ромеро или Ульриха. Если тут и правда обитает магическая сущность, то шансы выжить у всех невелики, в том плане, что прикрыть весь отряд в случае внезапного нападения я вряд ли успею.

Но в этом случае с собой удалось бы взять немного припасов, и далеко забраться бы не вышло, банально бы не хватило еды. А живность вроде убитого горного козла, здесь скорее исключение, чем правило. А ведь еще надо возвращаться и на обратную дорогу тоже нужна пища, и это стоит учитывать. В общем, без людей идти не вариант, разве что на пару дней, что не подходит.

Похоже о пройденном пути и времени подумал не только я, Ульрих осторожно присел на корточки рядом.

— Далеко еще, ваша милость? — тихо спросил он и быстро пояснил, чтобы его не заподозрили в малодушии, как одного из юнцов, испугавшихся неведомых духов: — Я к тому, что припасы подходят к концу, мы оставили большую часть в нижнем лагере, до этого немало потратили на пути к горам, и не знаем на сколько еще хватит. Возможно, стоит подумать о возвращении? Мы могли бы спуститься вниз, пополнить припасы, оставить часть новиков и попытаться начать восхождение снова?

Чем дальше белоголовый крепыш говорил, тем тише становился голос, видя тяжелое молчание со стороны закутанной в плащ фигуры.

Я же думал о том, что немало припасов и правда было израсходовано, когда мы продвигались через баронские земли, не желая делать длительные остановки, тем самым провоцируя хозяев на ответные действия. Мы дерзко вторглись на чужую территорию, пересекли ее, и никого не спрашивая проследовали дальше.

Никто не посмел встать на пути отряда во главе с всадником в темном, все уже знали о чародее из Лихолесья, но осадок от столь наглого поведения остался. Не мог не остаться. И это могло иметь в дальнейшем последствия. Например, когда бароны Приграничья все же соберутся объединяться против чужака. Такой демонстративный проезд через чужие владения выглядел вызовом, а к неприкосновенности границ владений в Приграничье относились с особой щепетильностью.

Но у меня банально не было ни сил, ни желания договариваться о проходе. А главное — времени. Лето неспешно подходило к концу, скоро осень, а там и распутица, когда наступит зима о путешествии в горы можно забыть, пробраться через занесенные снегом перевалы никакая магия не поможет. Точнее можно, конечно, попробовать, но овчинка не будет стоит выделки, слишком много придется потратить сил, чтобы просто расчистить дорогу.

Поэтому только скорость. И поэтому — никаких возвращений назад. Второй раз лезть сюда я не собирался. Эти горы у меня уже в печенках сидели, лезть сюда по новой я банально не испытывал желания.

— Судя по карте осталось немного, — заметил я.

Голос прозвучал глухо из темноты капюшона. Ульрих поспешно отвел взгляд в сторону. Иногда он забывал, что его нынешний наниматель не совсем обычный барон, которым он привык служить.

Последние дни пути я тратил на тренировку сознания, для этого требовалось предельная концентрация, чтобы ничего не отвлекало, капюшон почти всегда скрывал голову, а сам я ничего не говорил. Закутанная в плащ молчаливая фигура, мерно идущая рядом, заставляла нервничать даже бывалых ветеранов, не говоря уже о молодняке, старавшемся держаться подальше.

— Пойду посмотрю за разделкой, — Ульрих поднялся и не оборачиваясь отправился к разведенному к этому моменту костру. Оттуда уже доносилось потрескивание, язычки пламени весело плясали, поневоле наполняя сгрудившихся вокруг бодростью. Убитого козла распластали, и Ромеро, взяв нож, умело снимал с него шкуру, вырезая плотные куски темноватого мяса. На восемь здоровых мужчин этого хватит с лихвой, и по крайней мере один вечер не придется тратить свои припасы.

Козлиное мясо, кстати, оказалось полная дрянь. Жесткое, как подошва, несмотря на мариновку в вине и с привкусом чего-то прогорклого. Но съели все до последнего кусочка, никто и слова не сказал. Пущенная по кругу баклажка с вином завершила нехитрую трапезу.

После короткого отдыха снова началось восхождение. К этому моменту окружающее однообразие всех настолько достала, что даже у меня начали мелькать сомнения насчет оправданности дальнейшего пути. Это только со стороны хорошо наблюдать за заснеженными вершинами. Когда оказываешься посреди этой «красоты» становится не так приятно. Особенно, если надо все время приходиться идти под углом наверх.

Сознание вновь скользнуло в медитативный транс отвлекая от лишних мыслей, и на какое-то время я просто выпал из реальности, погруженный в перестройку глубинных процессов Сумеречного Круга, напрямую связанного с энергетической оболочкой, где всегда требовалось что-то улучшить.

Так прошла пара часов, пока идущий впереди Ульрих вдруг не крикнул:

— Ваша милость! Сюда!

Я вынырнул из транса в окружающую реальность, как из вод глубокого озера, нахмурился. Воины расступились, давая дорогу. С каждым шагом под ногами скатывались мелкие камешки, не обращая внимание, я быстрым шагом прошел вперед и остановился рядом с десятником.

Ульрих стоял на краю обрыва, резко уходящего вниз. Впереди ущелье шириной в два десятка метров, не меньше. Через пустоту, где едва угадывалось дно, переброшен мост. Точнее изгибающая арка, лишь отдаленно напоминающая привычный мост. Она не имела ни перил, ни других подтверждений рукотворного происхождения. Но и на кусок скалы, вдруг решивший упасть в нужном месте, не походила, слишком удачно располагалась. А главное что-то в этом «мосту» было странное. Я задумался, не понимая, что меня зацепило.

— Поверхность, — тихо подсказал, застывший рядом десятник.

Я послушно перевел взор на ровную поверхность, и едва не чертыхнулся. Понятно, почему Ульрих не стал спешить ступать на необычный камень. Это был сплошной монолит, словно скалистую породу сначала расплавили, сделали вязкой, затем придали нужную форму и лишь после этого превратили в твердый гранит. На гладкой поверхности не было ни трещинки, ни ямки. При этом в гладкой структуре проглядывало нечто знакомое.

— Стихия Камня, — задумчиво проронил я.

Узкоспециализированный раздел магии, требующий особого развития Сумеречного Круга и еще более специфического обучения. Помнится в Последнем Приюте ее активно практиковали. Правда это не слишком помогло, когда туда заявился маг-диверсант Закатных Островов и обрушил город под горой, используя уязвимые места их собственной магии. Но это уже другая история.

— Может хорошие камнетесы? — неуверенно предположил Ульрих.

Но я отрицательно покачал головой.

— Нет, такое даже лучшему камнетесу не по плечу. Это несомненно Стихия Камня.

А значит все-таки Коллегия, — мысленно добавил я. Ушедшие сделали бы иначе. Если бы вообще что-нибудь сделали бы. Им дороги не нужны, проще поставить пространственные врата для мгновенного переноса. У имперских магов с этим имелись проблемы, не все заклинатели могли проходить через Обелиски, требовалась Метка Путей и нужным образом перестроенное Средоточие. А это непросто.

— Выходит мы все же на верном пути, — констатировал Ульрих.

В голосе воина мелькнул легкая озадаченность, словно он до конца не верил, что найдем что-нибудь стоящее и что путешествие не блажь колдуна, купившегося на старые сказки одного из баронов.

— Выходит, — рассеяно ответил я, мельком подумав, что Стервятник не рискнул бы столь явно обмануть «союзника», уже доказавшего свою силу.

Помедлил, проверяя целостность каменной конструкции, между делом отметив отсутствие следов остаточных магических явлений и лишь после этого махнул рукой:

— Вперед, — велел и сам первым ступил на мост, шагая быстро и уверенно, подавая пример толпившимся позади дружинникам.

За мной направился Ульрих, за ним двинулись новобранцы, то и дело испуганно поглядывая под ноги. Расщелина уходила глубоко вниз, дна не видать, мост узкий, перил нет, у пары юнцов возникло головокружение. Они застыли соляными столбами посередине, замыкающему процессию Ромеру пришлось рявкнуть, помогая малодушным яростным криком:

— Вперед! Вниз не смотреть! Живей! Живей! Передвигайте ногами, свиные задницы!

Привычный с изнуряющих тренировок рык помог, вселил уверенность и на другую сторону перебрались все.

Дальше снова начался подъем, но теперь это была не просто каменистая поверхность с кучей острых камней под ногами, а настоящая дорога. Это оказалось тем удивительнее, что до этого момент никаких признаков человеческого присутствия в горах не наблюдалось.

— Не понимаю, почему до моста ничего не было? — Ульрих выглядел озадаченным, ступая по выложенной камнями поверхности. В отличие от арки моста, каменные плиты выглядели выщербленными и побитыми, почти полностью утопая в земле, но они формировали хорошо видимый путь, что обычно прокладывают при въезде в город.

— Может что-то было, а потом исчезло, — робко заметил один из новобранцев.

— Или специально убрали, чтобы лишний раз не мозолило глаз, — проворчал Ромеро.

Надо признать последняя версия выглядела самой логичной. Причем мост наверняка изначально был значительно шире, а не как сейчас, когда с трудом пройдет один человек. На это указывала ширина дороги, по которой мы шли, где легко разъедется два всадника или пройдет одна большая повозка. Как-то ведь продукты и необходимое для жизни доставлялось в горы, вряд ли наверху держали скот и выращивали урожаи. А значит, сюда точно что-то возили, просто в один момент, некто приказал все убрать и замаскировать следы человеческого присутствия до определенной границы. Забираться слишком высоко никто не станет, если не будет точно знать, что там что-то есть.

Любопытно, а как Стервятник узнал об этом месте? Его посланец ничего об этом не сказал, только передал небрежно набросанную карту. Сам за каким-то чертом залез в горы? Сомнительно, у барона, даже в молодости, куда больше приятных дел, чем таскаться по горным перевалам. Скорее всего услышал от кого-то случайно, выбросил из головы, но заметку на память оставил, на случай если в будущем пригодится. Может даже позже отправил людей проверить, что не вранье, но этим и удовольствовался. Лезть внутрь не стал, или не смог, что-то помешало…

— Ваша милость, — из головы растянувшейся колонны бредущих дружинников вновь прилетел голос Ульриха.

Движение замедлилось, затем остановилось, меня вновь послушно пропустили вперед. Я обошел застывших новобранцев и остановился рядом с десятником, без эмоции разглядывая вставшее на пути препятствие.

Выложенную побитыми плитами каменную дорогу, поднимающуюся наверх, перегораживал белесый туман. Он как завеса клубился на одном месте, густой и обжигающе холодный. Я протянул руку, наблюдая, как на коже сначала появляется легкая изморось, а затем на глазах покрывается корочкой льда, стоило ладони глубже погрузиться в странную субстанцию.

Стало понятно почему никто не прошел дальше. Даже если Стервятник кого-то сюда отправлял, чтобы проверить информацию, они остановились здесь, не сумев пройти магический барьер. То, что туман имеет магическое происхождение, у меня не вызывало сомнений.

Туман клубился сплошной завесой, скользил над землей, не пересекая четко очерченную границу. Молочно-густой, он словно барьер перегораживал дорогу, медленно истончаясь к вершине.

— Проклятье, — Ульрих отдернул руку назад с ужасом глядя на покрытую изморосью кожу. Ошарашенное лицо повернулось ко мне: — Он обжигает морозом!

Нечего повторять за колдуном, если не понимаешь последствий. У меня Средоточие уже убрало результат соприкосновения с маревом, у любопытного дружинника кисть будет саднить ноющей болью.

— Все назад. Никому не приближаться, — глухо обронил я.

Сопевшие позади новобранцы послушно отступили к началу дороги, где заканчивался поворот.

— Смотрите, там что-то есть, — Ромеро неожиданно вытянул руку, указывая наверх.

В этот момент верхние пределы белой мглы разошлись, открыв край неизвестного строения. Совсем ненадолго, только угол мелькнул, но этого хватило разглядеть и удостовериться, что выше действительно находится здание.

Я задумчиво перевел взгляд на белую мглу — жидкий кисель, обжигающий лютым морозом, умеющий превращать живую плоть в куски льда не хуже жидкого азота, если глубоко в него погрузиться.

Кто бы сюда не добирался, он явно не смог пройти дальше, но зато, как и мы скорее всего успел рассмотреть фрагмент здания, прорвавшийся сквозь разошедшуюся пелену. Разглядел, но не сумел преодолеть магическую преграду. Что совершенно неудивительно, даже по первым ощущениям барьер создавался на совесть.

Локальная привязка без возможности рассеивания, непрерывная подзарядка, сложная запутанная внутренняя структура, обеспечивающая предельную надежность конструкта на протяжении сотен лет. Кто бы белесую хмарь не ставил, он позаботился чтобы спустя века она продолжала работать, не давая возможности случайным прохожим прикоснуться к секретам Коллегии.

Наверняка имелся специальный ключ, отключающий сторожевое заклятье и дававший безопасный проход, но у нас его не было, как и представлений, как он вообще выглядел. Это мог быть артефакт или другое заклинание. Возможно, локально привязанный конструкт реагировал только на определенный круг лиц, вплетенных в контур на этапе создания. Вариантов множество, перебирать бесполезно. Не зная изначальный замысел создателя чар, невозможно предугадать какие функции он поместил в свое творение.

— А значит придется прорываться силой, — я задумчиво проронил, мысленно прикидывая, как лучше это будет сделать.

В идеале обойти бы непонятную штуку с момента падения Старой Империи продолжавшую оставаться полной сил, что прямо указывало на наличие мощного источника энергии. Но справа поднималась отвесная стена, слева обрыв, а среди нас умельцев лазить по скалам не наблюдалось. К тому же попытка обойти препятствие скорее всего приведет к новым защитным плетениям, не исключено — скрытого действия. А решать проблему вися на отвесной скале и твердо стоя на ногах далеко не то же самое.

Не стоит считать остальных глупее себя, поэтому скорее всего пройти сбоку не выйдет.

Я закрыл глаза и раскинул руки, концентрируясь на гулявших вокруг магических потоках, пытаясь в первую очередь отследить откуда заклинание черпало силу. И спустя пару мгновений разочарованно выдохнул, потому что понял, что источник находится где-то глубоко под скалистой поверхностью, и просто так дотянутся не получится. Неизвестный маг хорошо защитил свое творение от вмешательства извне.

— Проклятье, похоже дистанционно отключить не получится, — пробормотал на секунду забывшись.

Не отошедший далеко в отличие от прочих Ульрих подобрался и осведомился:

— Что, ваша милость?

— Ничего, — буркнул я, недовольный, что меня отвлекают.

Помедлил, обдумывая ситуацию. Брошенный взгляд через плечо внимательно изучил закованного в броню плечистого воина. Он может пригодится, значит придется брать с собой. А вот тащить всех точно не надо.

— Ромеро, ты с рекрутами останешься здесь, мы с Ульрихом идем дальше. Сидите и ждите. Если не вернемся через сутки — уходите. Спускайтесь обратно в лагерь к остальным.

— А потом что? — уточнил ветеран.

Я пожал плечами.

— Считайте себя свободными от обязательств.

Предложение явно не понравилось бывалому рубаке, но спорить он не рискнул, только покосился с сочувствием на приятеля. Ведь если колдун не вернется, то ушедший с ним тоже сгинет, а это скорее всего гибель.

Я с легким прищуром посмотрел на белоголового крепыша, пытаясь обнаружить признаки сомнений или нежелания идти, но тот сохранял бесстрастное спокойствие, глядя перед собой.

Что это, показная храбрость? Или непонимание рисков? В последнее слабо верилось, учитывая, что воин уже доказал свою сообразительность.

Или просто не хочет терять лицо перед новобранцами, которых гонял до изнеможения последние недели, выковывая выносливость и навыки воинов. Гордость вполне могла сыграть свою роль.

— Можешь остаться с Ромеро, — негромко, чтобы юнцы не услышали, предложил я.

Ульрих пожал плечами, подумал и отрицательно покачал головой.

Все-таки гордость.

Или трезвый расчет? За больший риск полагается большая награда. Негласное правило, которое даже колдун, ставший бароном, игнорировать не мог. Не поймут остальные. А значит, пойдя с ним в неизвестность дружинник окончательно закрепит свое место вблизи властителя, став одним из приближенных людей. Главное вернуться живым и не сплоховать во время вылазки, и тогда будущее можно считать обеспеченным.

В таком случае это не глупость и не показная храбрость, а холодный расчет. И мне это нравилось. Не люблю дураков. Особенно держать таких рядом. Пусть уж лучше честолюбивые карьеристы, эти из шкуры вылезут лишь бы доказать свою полезность. А дураки они и есть дураки, пусть даже самые верные.

— Держись ближе, не отставай, — напоследок проинструктировал я, делая шаг к туманной завесе.

Ульрих кивнул, его рука опустилась на рукоять меча, словно это чем-то поможет. Машинальная реакция любого воина, когда он нервничает. Это нормально.

Я снова раскинул руки перед собой. Жест выглядел слегка театральным, зато помогал сосредоточиться, как будто обхватываешь область перед собой и тем берешь под контроль. Но контроля тут не было, лишь попытка пройти, а точнее пробиться. С боем, минуя напитанное под самую макушку сторожевое заклятье.

Откликаясь на призыв, заблестел Сумеречный Круг, с каждой секундой сильней разгораясь. Символ «Щита» резко вспыхнул и погас, впереди переливаясь повисла пленка, сотканная из чистой силы.

Я сделал шаг, и белесая хмарь обтекла меня с разных сторон, заключая в объятия. Позади торопливо шагнул следом Ульрих. В последний миг по лицу воина скользнула тень неуверенности, но он пересилил себя и встал позади, решив отправиться дальше.

Застывшие в паре десятков шагов новобранцы во главе с Ромеро молчаливо наблюдали за происходящим. Последнее, что они увидели, прежде чем фигуры чародея и главного дружинника скрылись в тумане, было, как белые струйки скользнули вперед, смыкаясь за спиной людей, словно желая удостовериться, что зашедшие добровольно в ловушку жертвы в последний миг не передумают и не попытаются бежать.

Исчезли горы, исчезло небо, исчезло все, за исключением твердой поверхности под ногами. Тело ощутило жуткий холод, стремящийся прорваться сквозь наведенную защиту. Следом, когда вокруг осталась лишь белесая пелена, пришло ощущение невидимого давления.

Воздух стал вязким, туман превратился в кисель, на мгновение мы ощутили себя словно мухи, пойманный в паутину, когда не можешь пошевелиться. Чужие чары сковали, стремясь превратить в изваяния льда.

Не знаю кто ставил заклятье, но он постарался на славу, холод даже сквозь магический щит проникал тонкими струйками, игнорируя напитанный до предела «Щит». К слову, должный с легкостью выдержать удар не самого маленького файерболла.

Но стихия льда, не стихия пламени, она умеет действовать незаметно, пробираясь даже в самый уязвимые щели. Стало понятно, что если чересчур задержаться, то из тумана уже не получится выйти.

Преодолевая сгустившееся сопротивление, я сделал шаг вперед и тем потянул за собой застывшего Ульриха, передвинувшегося следом, как только увидел, что колдун продвинулся дальше.

Затем последовал еще один шаг. И еще.

Чем дальше проходило продвижение, тем плотнее становилось белое марево, пока вдруг не вспыхнуло ярким жемчужно-синим сиянием, выстраиваясь плотной решеткой из многочисленных ячеек в форме многогранников.

Воздух стал льдом, лед превратился в неприступную стену. На гладкой поверхности отпечатался сложный узор, напоминающий строго вычерченную паутину.

Туман исчез, преграда стала абсолютной. Хуже того, белая хмарь позади демонстрировала признаки похожей метаморфозы. Стало понятно, что еще немного и нас возьмут в коробочку, из которой не будет выхода. Останется сверху накрыть крышкой и усилить воздействие чар, превращая попавших в плен в ледяные скульптуры.

— Неплохо, — мои посиневшие от стужи губы шевельнулись в слабой улыбке.

Завесу делал мастер своего дела, но и я был не лыком шит. А тьма умеет проникать в уязвимые места не хуже скользящих потоков холодного воздуха.

Два удара сердца — и мерцающие антрацитом нити выбросились вперед, просачиваясь в плотную структуру чужого заклинания. Сверкающая синим жемчугом стена дрогнула, не выдержав присутствия чуждых сил. Еще одно усилие и преграда брызнула осколками, освобождая проход.

Вокруг снова клубился белесый туман, все так же обжигающий лютым холодом, но уже серьезно ослабленный. Я моментально почувствовал возникшие перемены и не стал ждать, пока вражеский конструкт вновь напитает себя, и рванул вперед, бросив всю энергию на переливающийся призрачно-фиолетовым «Щит», это помогло преодолеть оставшиеся метры.

Когда мы с Ульрихом вывалились по другую сторону тумана, оба дрожали от холода. Последние шаги оказались самыми трудными, чужое заклятье не хотело выпускать добычу и до последнего сопротивлялось, сделав еще одну попытку остановить нарушителей.

К счастью, даже у самого лучшего сторожевого плетения есть пределы прочности, которые у нас получилось прорвать, вырвавшись из объятий белесого марева.

— Боги, что это было⁈ — Ульрих повалился на землю. Зубы дружинника стучали друг об друга, руки и лицо покрылись бледностью, на доспехах сверкали кристаллики льда, даже брови и ресницы украсились изморосью.

— Защитное заклинание высшего класса, — ответил я, с удивлением наблюдая, как из рта вырывается пар.

Вот это воздействие. Похоже чары ставил маг не меньше уровня магистра, специализирующегося на стихии льда. Интересно, кто из верхушки Коллегии почтил своим присутствие эти горы в незапамятные времена? Я попытался припомнить подходящую кандидатуру, но ничего не всплыло. В последнее время флэшбеки из памяти Га-Хор Куэль Ас-Аджари не радовали своим появлением.

— Зачем оно здесь? Что охраняет? — устыдившись собственной слабости, белоголовый дружинник поднялся обратно, но было видно, что далось ему это с трудом, ноги ощутимо подрагивали, как, впрочем, и остальное тело, не отошедшее от воздействия магической стужи.

— Понятия не имею, но думаю нечто важное, — я повернулся, бросил взгляд на стену тумана, ожидаемо не увидел ничего кроме белесой хмари, за которой остались новобранцы во главе с Ромеро, и кивнул на дорогу, выложенную побитыми каменными плитами, что как ни в чем не бывало продолжали уходить наверх. — Пойдем выясним.

Ульрих кивнул и побрел вслед за мной. К счастью, мы знали, что осталось немного, где-то выше должно стоять здание, край которого мы видели, путь к которому преграждала завеса.

Дорога завернула налево, плавно поднимаясь спиралью пока не уперлась в основание широкой лестницы. Ступени выглядели выщербленными и побитыми, как уложенные в землю плиты, но вполне пригодными, чтобы по ним подняться наверх.

Еще через десять минут мы стояли на вершине, разглядывая четырехугольную постройку высотой в несколько этажей. Ни стен, ни дозорных башен, просто пустая площадка перед входом в виде высоких дверей. Окна — узкие бойницы, и то не везде. Крыша плоская, без каких-либо украшательств.

Строение выглядело тяжелым и основательным, полностью передавая классический имперский стиль.

— Каменной кладки нет, — обратил внимание Ульрих, заметив неестественно гладкую поверхность стен. — Как на мосту.

А значит здание строили при помощи стихии камня. Что странно, учитывая имперский дизайн, обычно Коллегия предпочитала придерживаться собственного стиля, тем самым подчеркивая особое положение среди остальных институтов имперской власти.

Следовательно, можно предположить, что магистры действовали здесь не одни, а с кем-то еще, не исключено в тесной сцепке с армией. У них и до этого имелись совместные проекты.

Ульрих обошел меня и взглянул на здание сбоку.

— Смотрите, оно словно входит в скалу, — пораженно воскликнул он, тыча пальцем в заднюю часть постройки.

Я подошел ближе и посмотрел. Это действительно оказалось странно — строение будто уходило в возвышающееся позади скальное образование.

Какого черта? Зачем так строить?

Мои руки отбросили капюшон с головы, цепкий взгляд пробежал по четырехугольному строению сливающемуся с горным массивом. Если это окажется вход, ведущий вглубь хребта, то это будет не слишком веселая шутка.

Мы подошли ко входу. Легкий толчок рукой открыл одну створку дверей, затем другую, совершенно бесшумно, хотя подсознательно ожидался скрип — судя по виду, двери вместе со зданием стояли здесь несколько столетий.

Замерев на пороге, я внимательно огляделся. Перед глазами открылось просторный помещение, совершенно пустое, без мебели и изысков. Каменная коробка с двумя лестницами по бокам, ведущими наверх. Догадавшись по планировке, что на втором и третьем этаже располагается нечто вроде жилых покоев, я не стал туда идти, обратив внимание на противоположную от входа стену, где виднелся сводчатый проем. Интуиция подсказывала, что именно там скрывается самое интересное, и что можно не тратить время на осмотр комнат наверху, сразу приступив к основному блюду.

— Туда, — указал я.

Ульрих кивнул, раздался скрежет вынимаемой из ножен стали. Дружинник обнажил меч, заняв место справа и чуть позади. Мы прошествовали по каменным плитам, слегка задержались перед входом в следующую часть холла, разделенного стеной, и шагнули дальше, дав глазам время привыкнуть к царившей впереди полутьме.

Следующая комната превратилась в короткий коридор, закончившийся еще одним небольшим помещением. Здесь уже не было привычной пустоты. Справа у стены на полу в беспорядке валялись многочисленные предметы: элементы стальных доспехов, простые кухонные ножи, изысканные боевые кинжалы, мечи, булавы, бытовые мелочи вроде глиняных кружек и подсвечников. Слева стояли клетки: разных размеров, преимущественно прямоугольных форм, внутри большинства белели кости, в самой большой мелькнул человеческий череп.

— Во имя богов, что это? — прошептал Ульрих, и не сдержавшись осенил себя защищающим от зла знаком.

Приглядевшись, я нахмурился. Зубы черепа в клетке выглядели гораздо крупнее и острее человеческих, придавая ему угрожающий вид.

— Как думаете, ваша милость, что здесь произошло? — в последний момент голос дружинника дрогнул, глаза не отрывались от странного черепа, скалящегося на незваных гостей острыми, как звериные клыки, зубами.

— Не произошло, а происходило, — поправил я. — И полагаю на протяжении долгого времени.

В противовес мой голос прозвучал спокойно, с бесстрастным равнодушием человека, если не ожидавшего увидеть нечто подобное, то готового ко всему, выбивающемуся из привычных рамок. Иначе какой смысл возводить исследовательский комплекс Коллегии имперских магов в таком месте?

Я подошел к клетке, где припорошенные пылью лежали останки, задумчиво потрогал толстые прутья. Пальцы ощутили необычно твердый металл, а ведь прошло больше пяти столетий. И это минимум, с тех пор как рухнула империя и вместе с ней исчезла Коллегия. Данный объект могли закрыть раньше, изолировав от любопытствующих глаз и ушей. Возможно даже от самого Двора, где всегда крутились интриги, и подобные тайны использовались в качестве оружия или средства подкупа.

С клеткой было что-то не то. Полтора метра в высоту, около двух в длину и один в ширину, она с трудом годилась на длительное содержание человека, разве что тот все время будет находиться в сидячем положении или согнувшись в три погибели. Зачем настолько стесненное пространство?

Я обошел камеру по периметру, попинал прутья, каждый удар словно по твердому камню, а не металлу, должный проржаветь за такую прорву веков. И лишь затем понял, мысленно поменяв положение и поставив стоймя, что клетку вполне могли уронить, а человек внутри до этого находился в стоячем положении, чтобы было удобнее проводить различные манипуляции. Какого рода? А бездна знает.

Ульрих поглядывал на меня с легким удивлением. Спокойствие спутника вызвало замешательство со стороны не привыкшего к подобному воина. Затем вспомнил с кем пришел и мрачно сжал зубы. Явно в этот момент мысленно гадая, что еще приходилось наблюдать в своей жизни колдуну, если вид не совсем человеческого черепа вызвал с его стороны лишь чисто академический интерес.

С каким я и разглядывал помещенный внутрь скелет, пытаясь понять с какой целью его здесь держали.

Простой люд мало знал о магии и как правило встречал шарлатанов, развлекающих толпу на ярмарке, гордо именующих себя волшебниками. Настоящих чародеев подобное баловство не интересовало. Им было важно понять, что они видят, чтобы затем использовать полученные знания к собственной выгоде.

Я медленно развернулся, взгляд метнулся к куче барахла с другой стороны помещения, кивнул Ульриху:

— Возьми что-нибудь из той груды.

Дружинник с готовностью шагнул в указанном направлении, обрадованный, что не надо приближаться к страшноватым останкам, вместо отправившись к вполне привычно выглядевшим предметам — части стальных доспехов, разного оружия, бытовой мелочи, что можно встретить в любом жилом месте.

— Что взять? — уточнил Ульрих подходя к куче сваленного мусора.

Я посмотрел на клетку, на необычно прочные прутья, продолжавшие оставаться твердыми несмотря на пройденное время, перевел взгляд на лежащее на полу барахло.

— Вон там, кажется это глиняная кружка, — я кивнул на знакомые очертания, выглядывающие из-под металлического щитка, напоминающего стандартный наплечник из экипировки пехотных имперских полков.

Дружинник наклонился и выдернул кружку. По комнате прокатился грохот рассыпавшихся вещей. Ульрих с непонимание повертел руках выглядевшую обычной глиняную кружку, какую можно встретить в любом придорожном трактире. Кажется, он гадал, почему именно эта безделица привлекла внимание колдуна, хотя рядом лежали более привлекательные для изучения вещи вроде изысканного кинжала с волнистым лезвием, стоящим явно дорого.

— А теперь разбей об пол, — продолжил командовать я.

Брови на лице белоголового крепыша удивленно приподнялись, в глазах мелькнуло недоумение, и совсем чуточки опаски, что чародей спятил. Оказаться в компании спятившего мага не самая веселая перспектива, особенно застряв черт знает где в горах.

— Разбей, — настойчиво повторил я.

Ульрих еще мгновение поколебался, затем пожал плечами и с размаху швырнул кружку об пол, надеясь увидеть, как в разные стороны разлетаются черепки. Однако вместо этого кружка отскочила от каменных плит и срикошетила вбок, ударившись об стены, немного прокатилась, преспокойно оставшись лежать на полу.

Целая и невредимая.

— Бездна, — раздосадовано ругнулся воин, думая, что недостаточно приложил сил. Быстро подобрал кружку и снова швырнул в камень. Понаблюдал, как она вновь отскочила, не заимев малейшей трещины и снова поднял, кидая уже так, будто от этого зависела жизнь. Но заурядный предмет любого придорожного трактира все равно оставался целым, не реагируя на попытки его сломать.

Вошедший в азарт Ульрих даже меч вытащил и попытался не поддающуюся привычным физическим законам наглую кружку разрубить, но и тут потерпел фиаско. Лезвие тяжелого клинка не оставило на коричневой поверхности даже слабых зазубрин, которые появились бы при таком ударе на любом другом материале, включая металл, не говоря уже о высохшей глине.

— Не получается, — белоголовый крепыш выглядел ошарашенным. Кажется до этого ему еще не приходилось вступать в сражение с предметом бытовой утвари, да еще терпеть от него потом поражение.

— Не получается, — задумчиво повторил я и снова посмотрел на прутья клетки с человеческими останками, а затем перевел взгляд на белеющий внутри череп.

— Она зачарована? — наконец догадался Ульрих. — Какое-то заклинание на неуязвимость?

Я помедлил, кивнул на груду остального барахла.

— Попробуй другие, — предложил, почти не сомневаясь в результате.

Похоже такие же эмоции испытывал Ульрих, нагибаясь и подбирая наугад первые попавшиеся в поле зрения вещи. Сначала это был кухонный нож, чье лезвие при других обстоятельствах должно было с легкостью треснуть и развалиться пополам в мозолистых пальцах накаченного дружинника, но не сделало этого, самым нахальным образом сохраняя цельность, даже когда лицо воина побагровело от натуги. Затем настала очередь подсвечника, дощечки для разделки мяса и овощей, еще каких-то предметов, что часто встречаются в обиходе.

Ничего не ломалось. Ничего. Вообще. Все оставалось до крайности невозмутимо целым и невредимым.

Как человек войны, самое сладкое Ульрих оставил напоследок, но и тут его ждало разочарование. Ни кинжалы, ни простые прямые мечи, ни отдельные элементы брони, ни стальной нагрудник не оставили на себе даже малейших отметин.

— Они зачарованы, — уже не вопросительно, а утвердительно заявил дружинник, с любовью поглядывая на кинжал в руках, который пытался сломать последние пару минут — сначала осторожно, боясь повредить красивое лезвие, затем со все большей напористостью, пока окончательно не сдался.

Судя по выражению лица, он уже примеривал, как новое оружие будет смотреться на поясе. Непробиваемая твердость клинка давала преимущество в бою и могла стать неприятным сюрпризом для противника.

— Нет, они не зачарованы, — сказал я, развеивая ожидания воина.

Он недоуменно на меня покосился. В глазах стыл вопрос: как же так, а что это тогда такое?

— Это не эффект от заклятий, по крайней мере в обычном понимании слова, — пояснил я и вновь кивнул на белеющий в клетке череп с выступающими резцами зубов, которыми так удобно рвать глотки. — Здесь проводили эксперименты над вещами и живой плотью. Подозреваю — в интересах вооруженных сил Старой Империи. То есть, под надзором не только магов Коллегии, но и армейцев. На это косвенно указывает и внешний вид строения, и что находится внутри.

Я снова кивнул на сваленные в груду многочисленные предметы. Если приглядеться, становится ясным, что боевого железа, призванного калечить или защищать, намного больше в процентном соотношении, чем других предметов. Проводи здесь научные изыскания маги Коллегии, комната была бы заставленная столами с колбами и ретортами, в стеклянных емкостях плавали бы всякие уродцы по типу зубастого черепа, тут бы проводили исследования, направленные на перспективу.

Однако вместо этого здесь проглядывал утилитарный подход, требовавший результата и прикладное применения сразу. А кто мог потребовать такое, как не практичные военные? Они позволяли магам заниматься исследованиями, но в первую очередь хотели наглядных результатов, что можно использовать в бою сейчас, а не через несколько лет.

С учетом, что Коллегия сохраняла определенную долю самостоятельности и не особо любила подчиняться кому бы то ни было, подозреваю, что подобная покладистость магов дать приоритет воякам была связана с тем, что именно последние обнаружили странное место в горах, скорее всего, когда прокладывали путь через хребет на север. Это дало военным право определять, что будет главным на повестке дня и волшебникам пришлось смириться.

— У армии было первенство, — резюмировал я и кивнул в сторону проема, ведущего дальше. Если верить расположению здания, именно здесь оно соединялось со скалой, утопая в каменной поверхности задней частью.

Ульрих сделал шаг в указанном направлении, но я его придержал за плечо. В ответ на вопросительный взгляд дружинника с моей стороны последовало пояснение:

— Это старая уловка. Когда основное препятствие, вроде магического тумана, выставляется напоказ. Потом ничего не происходит и бдительность теряется. Затем ставится скрытая ловушка, чтобы расслабившаяся добыча попала в силки, — я говорил сухим деловым тоном, при этом внимательно вглядываясь в стены, пол и потолок, уделив основное внимание магическим потокам. А точнее аномалиям в узоре энергетического фона.

Искомое нашел не сразу, похоже ловушку ставил тот же мастер, что создавал морозный барьер. Что любопытно, тоже на основе магии льда, или чего-то похожего. Автор один. О чем это может говорить? О том что неизвестный магистр был последним, кто покидал горный комплекс, «закрыв» за собой дверь.

— Какое любопытное решение, — я хмыкнул и развернулся, поискав глазами упрямую кружку. А когда нашел не поленился лично подойти и подобрать, чтобы затем бросить в проход, ведущий из помещения дальше.

Вспыхнула нить цвета сапфира, мгновенно обрисовав силуэт пересекшего невидимую черту предмета. Кружка на мгновение повисла в воздухе, ее словно запечатлели тонкие линии. В следующее мгновение глиняная поверхность покрылась коркой льда. По глазам ударил отсвет жемчужных переливов. Еще через секунду на пол упал полностью вымороженная до основания кружка.

Живо представив себя на ее месте, Ульрих боязливо поежился, неосознанно сделав шаг от злосчастного прохода назад. Но меня заинтересовал не испуг воина перед магией, а кое-что интересное. Я наклонился вперед, разглядывая исходившую тонким морозным дымком глиняную кружку.

Целую и невредимую.

— Даже не треснула, — я удивленно покачал головой.

Что бы не изменило внутреннюю структуру предмета, оно оказалось сильней охранного заклятья. Поразительный результат, особенно с учетом того, что ловушку ставил маг уровня магистра.

— Впечатляет, — согласился Ульрих и сглотнул, быстро оглядевшись и найдя глазами валяющийся среди остального хлама стальной нагрудник, живо поинтересовался: — А если надеть зачарованную броню?

Дружинника сильно впечатлило, что на металлической поверхности не осталось зазубрин после сильного удара одним из найденных там же секир, у которой после такого лезвие также осталось возмутительно целым. Это заставило воина поглядывать на найденные доспехи и оружие с уважением.

— Тогда тебя хорошенько проморозит изнутри, превратив в живую сосульку, а железякам ничего не будет, — хмыкнул я, прокомментировав дурацкую идею обрядиться в измененную броню и попробовать миновать ловушку, словно это поможет против магического воздействия. Необычная твердость вовсе не означала неуязвимость, тем более от колдовских чар.

Итак, как пройти ловушку?

Самым оптимальным было бы истощить контур заклинания, перегрузив многочисленными вторжениями для истощения энергетической оболочки. Проще говоря — бросать в проем предметы до тех пор, пока защитные чары не перестанут работать. Просто и сердито, а главное не требует усилий с магической стороны. Но потребует времени, которое в данный момент тратить не хотелось. Поэтому…

Сумеречный Круг вспыхнул перед мысленным взором. Откликаясь на призыв, символ «Щита» засиял лиловым. Чтобы через мгновение резко погаснуть, активируя защитное заклинание.

Я направился к проему, на ходу бросив через плечо:

— К слову, когда будем возвращаться, не забудь напомнить тщательно обыскать помещения внутри здания. Если здесь и правда в первую очередь выполняли заказы армии, то должны были остаться запасы измененного оружия и доспехов.

Дружинник оживился, даже позабыв о страхе перед ледяным заклинанием, когда двинулся вслед за колдуном.

— Считаете здесь их много?

С моей стороны последовало небрежное пожатие плеч.

— Это выглядело бы логичным, учитывая что среди валявшегося на полу барахла преобладает военное снаряжение. Наверняка вояки заставили магов наделать себе обладающих необычной твердостью мечей, шлемов и нагрудников, прежде чем разрешать заниматься обычными исследованиями. Основной запас скорее всего быстро вывезли, а точнее постепенно вывозили по мере готовности, но думаю что-то должно было остаться. Так всегда бывает, когда приходиться быстро уходить.

— И мы это возьмем? — в голосе белоголового дружинника скользнула неприкрытая алчность. Желание обладать доспехами, которые не сможет проломить вражеский клинок, являлось естественным для любого воина. Особенно, если к этому прилагался такой же меч. Тут уж желание превращалось в настоящую жажду.

— Если найдем, — рассеяно кивнул я.

— И мы сможем оставить их себе? — спросил Ульрих, имея ввиду других дружинников, на секунду споткнулся и быстро уточнил: — Разумеется в часть платы за службу.

Не просто желание обладать заветной вещью, а прагматичный подход и готовность отработать необычное снаряжение. Мне это нравится. Другой мог бы потребовать не секунды не сомневаясь в собственном праве, а этот уточнял.

— Сможете, — милостиво разрешил я, понимая, что мне самому подобная экипировка может пригодится лишь в одном случае — на верных солдатах. Как для мага, проку от железок, для меня не будет вообще. Разве что в качестве образцов для исследований.

Мы подошли вплотную к проему, я еще раз оглядел каменный пол и потолок, откуда во время срабатывания ловушки исходил поток энергии для активации заклинания заморозки, и лишь после этого уверенно шагнул вперед.

Стоило пересечь невидимую черту, как воздух вспыхнул синим и белым, на мгновение обрисовав наши с Ульрихом силуэты. Температура резко упала, стало холодно, из рта вырвался пар. Плотное давление скачком навалилось на защитные чары, но «Щит» выдержал напор, не давая превратить людей в ледяные скульптуры.

— Неплохо, очень неплохо, — пробормотал я, быстрым шагом проходя опасную зону.

Область действия магической ловушки оказалась невелика — не больше десятка шагов, и мы быстро перебрались на другую сторону. Где замерли, нахмурено разглядывая окончание коридора, вдруг превратившегося в начало узкой пещеры, плавно спускающейся вниз.

Плавный спуск закончился за очередным поворотом. В глаза ударило мерцание многочисленных острых камней, сверкающих темными отблесками. Рядом крякнул от удивления Ульрих. Даже у меня на мгновение перехватило дыхание.

Представьте вытянутую пещеру длиной в пять десятков шагов и шириной в двадцать, высота около пяти метров, достаточно большая и просторная — и полностью усеянная кристаллическими образованиями насыщенного, как антрацит цвета.

Зрелище выглядело совершенно сюрреалистично, мы замерли, восхищенно разглядывая открывшуюся картину. Словно пещеру наполняли бриллианты необычного черного цвета. Они были везде: гроздьями свисали с потолка, покрывали стены, даже из пола вырастали шипастыми наростами, напоминая причудливые кораллы.

— Боги, как красиво, — пересохшими губами выдохнул дружинник, жадно разглядывая содержимое перед собой.

— Зато теперь понятно почему здание построили именно так, — откликнулся я, мысленно прикинув расположение входа. Похоже другого удобного места не нашлось, и маги решили не тратить силы и время, соединив месторождение подземным переходом, поставив строение так, чтобы оставался прямой ход.

Мой взгляд с легким прищуром скользнул по ближайшим темным кристаллам. Эффект новизны прошел, разум принялся анализировать ситуацию. Первый вопрос буквально напрашивался на ум: почему камни оставили здесь, а не вывезли в безопасное место? В более удобное для исследований, если уж на то пошло. Зачем тратить время и силы для обустройства комплекса в горах, если можно поступить проще?

Похоже о подобном логичном со всех сторон шаге подумал не только я, стоящий рядом Ульрих нахмурился.

— Почему они оставили это здесь? Почему не увезли к себе? — дружинник озадаченно почесал затылок.

Я помедлил, потер подбородок, все это время взгляд блуждал по наростам-гроздьям, мерцающим темными отблесками. Перед глазами мелькнули прутья железной решетки, не проржавевшие за прорву веков, и глиняная кружка, не расколовшаяся даже под влиянием ледяного заклятья.

— Видимо потому, что это так просто не сделать, — предположил я и кивнул на ближайшую гроздь кристаллов. — Попробуй отломать хотя бы кусочек.

К чести дружинника, он моментально понял намек и видимо тоже вспомнил об оставшихся наверху вещах, подвергнувшихся странной трансформации, в результате которой даже самые заурядные предметы обрели запредельную твердость.

— Считаете их также нельзя сломать? — на всякий случай уточнил он.

Я пожал плечами.

— В ином случае здесь бы находилась шахта по добыче, а не здание для длительного проживания магов и имперских солдат, — заметил я.

Мы постояли немного, сделали несколько шагов, обходя самое крупное кристаллическое образование. И снова резко остановились, потому что в дальнем конце пещеры мелькнуло нечто выбивающееся слишком правильными формами по сравнению с царившим вокруг хаосом.

— Что это? — Ульрих машинально сделал попытку подойти ближе.

Пришлось его придержать.

— Стой, — я вдруг почувствовал, что у меня внезапно пересохло во рту.

— Что? — дружинник не понимал, что случилось, но ощутив напряжение в голосе колдуна машинально потянулся к мечу.

А я стоял и смотрел на видневшиеся в дальнем конце пещеры ровные очертания прямоугольной поверхности, будто вплавленное в камень, такое знакомое, что по спине пробежал холодок.

Ровная поверхность, два метра высоту, метр в ширину, без рамок или чего-то подобного, словно утопленное в скалистую породу — абсолютно черное зеркало смотрело на нежданных гостей первозданным мраком, предлагая подойти и заглянуть внутрь.

Желание оказалось столь завораживающим, что ноги сделали маленький шажок вперед. Но тут же остановились, подчиняясь разуму. Еще не хватало превратиться в марионетку под влиянием магической штуки.

— Кажется я начинаю понимать, что здесь произошло, — тихо проронил я.

— Да? — откликнулся Ульрих и неожиданно предложил: — Может подойдем ближе и посмотрим?

Голос дружинника прозвучал рассеяно, словно мозг занят чем-то другим. Его тянуло к зеркалу, и он даже этого не осознавал.

— Замри, — мой голос лязгнул металлом.

Вбитые на подкорку рефлексы заставили воина замереть. Привычка подчиняться командному тону перебила завораживающее воздействие древнего артефакта. Ульрих растеряно огляделся, будто очнувшись.

— Что со мной? — он недоуменно нахмурился. — Клянусь всем выпитым вином, у меня в голове словно помутилось, я вдруг до ужаса захотел подойти и заглянуть в зеркало, чтобы увидеть в нем свое отражение.

— Это ментальное воздействие, оно подчиняет слабый разум, заставляя его делать вещи, которые человек сам не хочет. Нужным образом тренированное сознание, способно противостоять ему. Маги Коллегии это умели, но даже они полагаю соблюдали осторожность спускаясь сюда, — я пояснил и настороженно огляделся.

Но кроме заросшей кристаллами пещеры и прямоугольника темного зеркала больше ничего не заметил. Это поневоле заставило задуматься, мысленно воссоздавая случившееся тысячу лет назад.

Похоже в незапамятные времена Ушедшие забыли в здешних горах одну из своих игрушек, специально или случайно, уже вряд ли выяснить, но последствия в конечном итоге наступили.

Могущественный магический артефакт в виде зеркала с непроницаемой темной поверхностью стал воздействовать на окружающее пространство, изменяя и наделяя необычными свойствами. Концентрация росла, сначала это были едва заметные всплески, но чем больше проходило времени, тем сильней проявлялся эффект на близлежащих предметах.

Соприкосновение с источником опасного излучения не проходило бесследно даже для скальных пород. В итоге появились кристаллы, они начали расти, заполняя пещеру. Более того, сами начали оказывать воздействие на окружающий мир, изменяя попавшие под влияние объекты через призму произошедших с ними метаморфоз.

— Сначала следы вмешательства носили едва заметный характер, на энергетическом уровне в виде завихрений, затем концентрация достигла пика и прорвалась на материальный пласт, начав трансформацию на физическом уровне, — задумчиво пробормотал я.

Превращение, преображение, перерождение, — названий много, суть одна — изменение и перестройка всего, что попадает в область воздействия. Черное зеркало изначально создавалось для иных целей, в большинстве своем для изменения живых созданий, в частности людей, но здесь оно оказало влияние на простой камень. Это потребовало много времени, но в конечном итоге на месте булыжников появились напитанные темной энергией кристаллы. Которые в свою очередь тоже стали испускать излучение на окружающий мир.

Спустя тысячи лет пещеру случайно нашли имперские патрули, прокладывающие путь по другую сторону хребта. Находкой заинтересовалась Коллегия, приславшая в горы своих представителей, которые и занялись изучением феномена.

— А клетку с подопытными должно быть ставили напротив зеркала, чтобы посмотреть, что бывает с живыми людьми. С учетом, что превращение в аналог Ушедшего невозможно без наличия полноценного магического дара, неудивительно что на выходе появлялись уродцы, погибающие в ходе трансформации, — я рассуждал вслух, мысленно представляя, как в пещеру то и дело спускаются маги-исследователи, пытающиеся понять на что они наткнулись.

Армейцев волновали более приземленные вещи, они использовали испускаемое излучение, делавшее вещи невероятно крепкими и прочными, для улучшения оружия и доспехов. Это, кстати, наверняка побочный эффект, который появился случайно, после того как артефакт изменил природу камней, превратив их в источники энергии, отличающейся от изначальной.

— Что будем делать? — Ульрих облизал пересохшие губы.

Я покосился на дружинника, тот выглядел испуганным.

— Во-первых, ни в коем случае не приближаться к зеркалу. Тебя оно убьет, а меня превратит в бездна знает что. Так что предлагаю не рисковать.

Со стороны воина последовал судорожный кивок. Стало понятно, что он находится на пределе. Мне такое уже приходилось наблюдать. Слишком много впечатлений для обычного человека, выбивающееся из привычной картины мира, которое есть в сознании каждого. Когда представления трещат по швам и человек заглядывает за кулисы, наступает шок, и желание как можно скорее вернуться к скучной обыденности, где все понятно и ясно.

Это нормальная реакция, и за это вряд ли можно винить, но именно здесь и сейчас подобное могло помешать.

— Успокойся, — бросил я, прекрасно понимая, что в первую очередь беспокоит воина. — Чтобы физические изменения зашли настолько далеко необходимо провести в пещере определенное время. Вряд ли это происходит мгновенно.

Сам я в этом не был до конца уверен, но зачем пугать и так нервничающего дружинника?

Слова колдуна, а главное уверенный тон помогли. Ульрих приободрился и перестал бросать по сторонам опасливые взгляды, с неосознанным желанием развернуться и покинуть странное место, где даже воздух казалось был пропитан магией.

К слову, об этом. Я замер и потянулся мыслью вперед, ощущая предельную концентрацию собранной в одной точек энергии. Она не походила на энергию Тонкого Мира или магическую, это было нечто иное, сжатое до невозможных величин.

Каждый кристалл обладал твердостью алмаза, при этом выступал в качестве источника энергии, умеющей преобразовывать окружающие объекты, будь то живая плоть или простая глиняная кружка. Интенсивность запредельная, к счастью, не выходившая за пределы определенного радиуса, и в основном направленная в центр пещеры. Похоже именно туда выкладывали вещи для преобразований.

С одной стороны, загадку таинственного исследовательского комплекса в горах можно считать разгаданной. Коллегия изучала найденный древний артефакт Ушедших, а точнее его способность воздействовать на внешний мир. С другой, глядя на переполненные необычной энергией кристаллы, в голову пришла любопытная мысль.

А что если использовать сложившийся источник силы в собственных целях? С имперскими магами все понятно, их интересовала способность артефакта (оно же черное зеркало) преобразовывать живую плоть, наделяя ее необычными характеристиками. Но, по правде говоря, лично меня это не особо волновало. Становится рогатым я не хотел, как и использовать пещеру для создания сверхпрочных доспехов. Слишком долго и муторно, плюс находится высоко в горах. Будь я обычным бароном Приграничья другое дело, можно было постараться. Но как мага меня больше интересовала сама собранная энергия. Предельная концентрация на небольшом куске пространства и измененная природа делали ее любопытной для практического применения. И речь шла не о банальном изменении дурацких кружек или мечей.

Нечто подобное я наблюдал в Великой Пустыне, только там это был гигантский водоворот, рассеянный на огромной площади. Здесь же все сжато и компактно. Нужно лишь найти способ высвободить собранную энергию. И тогда можно сделать нечто невероятное. Например…

Я на секунду задумался, представляя, что именно можно сотворить с такой прорвой силы, напоминающей ядерный реактор. Если подумать, все что угодно. Черт, можно даже пробить завесу мироздания и проложить дорогу в другие миры, установив стабильный портал для перехода. Высокая концентрация энергии подойдет для этого идеально. Все равно, что бить тараном в стену заостренным наконечником. В теории вполне могло получится.

— Может даже пробить путь домой, — странная идея вырвалась подсознательно. Вызвала смущение, а следом почти сразу недоумение.

Вернуться обратно в родной мир? Откуда столь странные мысли…

Я с подозрением уставился в другой конец пещеры, где виднелось вплавленное в стену зеркало.

На меня пытаются оказать скрытое ментальное воздействие? Раз уж прямо не вышло завлечь, стали играть на скрытых страхах и потаенных желаниях, вытаскивая из подсознание глубоко запрятанные мысли, а точнее их отголоски, вызывая эмоциональный дисбаланс. Ушедшие это отлично умели — задурить голову, параллельно заставив делать то, что не хочешь, при этом создавая иллюзию, что случившееся именно твоя идея, хотя на самом деле не так.

Чертово зеркало, кажется, с ним возникнут проблемы…

— Там кто-то есть! — Ульрих вдруг вскинул руку, указывая на одну из гроздей кристаллов.

Испускающие темное мерцание камни создавали странное освещение, словно тьма вокруг была живая, перетекая из одного состояния в другое, плывя в воздухе и пульсируя в бесконечном ритме завораживающего движения. Это оказывало на восприятие необычный эффект, особенно на обычного человека.

— О чем ты? — переспросил я, думая, что воину показалось.

— Кажется там скользнула тень, — неуверенно пробормотал Ульрих.

Тень? Я резко обернулся в указанном направлении, стараясь разглядеть между темным мерцанием кристаллических образований перемещение, выбивающееся из привычного ритма.

И замер. Потому что вдруг почувствовал, что тьма и правда ожила. Точнее один ее кусок, целенаправленно двигающийся в нашу сторону.

— Назад! — рявкнул я.

Но оказалось слишком поздно. Неясный сгусток чего-то темного метнулся вперед, погружаясь в грудь Ульриха. Раздался слабый вскрик, дружинник покачнулся и стал заваливаться, опускаясь на колени.

Сущность! Теневая сущность! Как я ее не заметил⁈ Похоже тварь маскировалась в насыщенном энергии фоне и подобрала удачный момент, чтобы атаковать.

Нападать на меня она не рискнула, должно быть почуяла мага, а вот Ульрих показался подходящим вместилищем.

— Дерьмо, — я схватил голову дружинника и сжал лицо между ладонями, заставляя смотреть мне в глаза. — Сопротивляйся! Сопротивляйся!

Последовала попытка установления ментального контакта, чтобы помочь воину противостоять вторжению бестелесной твари. Но судя по затухающему взору, вмешательство не помогло. Я даже не успел проникнуть в разум воина, как его поглотил нежданный гость.

Долгое мгновение, показавшейся вечностью мы смотрели друг на друга, и я буквально видел, как из глаз белоголового крепыша исчезает сознание, заменяясь чем-то другим. Чем-то чуждым, инородным, захватившим человеческое тело, словно черный дым, заполнивший стеклянный сосуд.

— Проклятье! — я ударил из-за всех сил, превратив волю в ментальный клинок, пытаясь выжечь бестелесную тварь, давно потерявшую облик живого существа. Но тень умело скользнула в глубины сознания, избегая прямого контакта.

В следующий миг тело Ульриха внезапно дернулось, нога нанесла по мне жесткий удар, заставив скрипнуть от боли зубами. Ладони машинально отпустили лицо, и одержимый вырвался на свободу.

Почему-то подумав, что поглотивший оболочку призрак бросится к выходу, стремясь вырваться из пещеры, я дернулся туда, желая перехватить беглеца. И слишком поздно понял, что рвался он вовсе не к выходу, а в противоположном направлении — к зеркалу.

— Черт! — я выдохнул и тут же выбросил руку вперед.

С кончиком пальцев сорвался файерболл, мгновенно набрал мощь и понесся в сторону убегающей фигуры. Переливающийся призрачно-фиолетовым пламенем шар врезался в широкую спину, расплескался обхватывая огненными лепестками, но тут же погас, будто из него вынули силы.

Я сразу ударил «Молотом», понимая, что не успеваю. Находившаяся неизвестно сколько в пещере сущность хорошо здесь освоилась, используя насыщенный энергией фон в своих интересах, отбивая атаки и не позволяя убить захваченное вместилище.

Волна искажений ударила одержимого в спину, опрокинула и протащила по земле, но и только. Тело дернулось и резво вскочило на ноги, успев добежать до зеркала в последний момент.

Ульрих, а точнее тварь, что его захватила остановилась напротив темной поверхности, и почти сразу с телом начали происходить метаморфозы, удивляя скоростью изменений.

Плотно сбитая фигура дружинника теряла очертания, становилась тоньше, одновременно вытягиваясь. Одежда и броня расползались, исчезая, как змеиная кожа. Вместо них появлялись легкие на вид латы с темно-серым отливом. Черты лица плавились, принимая хищный вид, из лба полезли тонкие рога, заворачиваясь и уходя назад за голову. Глаза теряли человеческий облик, наливаясь кроваво-красным.

Преображение закончилось за считанные мгновение. В следующий миг существо развернулось от зеркала и взглянуло на меня. Передо мной стоял представитель древней расы Ушедших.

Мир застыл, воздух стал плотным, как сгустившийся кисель. Восприятие ускорилось, замедляя бег времени. Мы замерли с ожившим древним кошмаром напротив друг друга, и каждый не решался сделать первый шаг. По крайней мере лично мне на это хотелось надеяться.

Глядя в налитые алым глаза, я лихорадочно просчитывал ситуацию, пытаясь придумать, как выпутываться из всего этого дерьма. А затем внезапно понял, что стоящее у зеркала существо не могло быть Ушедшим. По крайней мере полноценным созданием из старых эпох. Это было подобно откровению, расставившемуся все по местам.

Измененная энергия кристаллов, которая, в отсутствии альтернативы в виде жизненных сил, выполняла роль пищи для сущности на протяжении сотен лет, в конечном итоге изменила ее, превратив в нечто совершенно безумное. Потому что разума в красных глазах я не видел, хотя и пытался разглядеть, желая наладить возможный контакт.

Но это была лишь пустая оболочка, причем, как внешне, так и внутреннее. Века заточения вместе с искаженной энергией сделали свое дело, создав существо, потерявшее разум.

Я видел это в пустых глазах, ощущал всем обострившимся естеством.

А еще понимал, что выйти из схватки победителем с тварью не выйдет. Потому что за время нахождения здесь оно успело сродниться с пещерой, переполненной магической силой. Пусть и искаженной, но достаточной, чтобы с легкостью развоплотить десяток более могущественных магов, чем я.

И возникшее в ментальном поле желание вернуться домой, было не моим, а этого существа. Должно быть единственное, что осталось в пустой оболочке, где вместо разума давно ничего нет. Оно неосознанно транслировало это во внешнюю сферу, замаскировав влияние под артефакт.

Я физически не мог тосковать по дому, потому что давно изменился. Трансформация личности произошла на глубоком уровне, полностью изменив личность. От прежнего человека с Земли ничего не осталось. И дело не только в Га-Хор Куэль Ас-Аджари. Все поменялось. Ценности. Привычки. Жизненные ориентиры. Отношение к жизни. Немалую роль внесла мар-шааг, радикальным образом меняя ход мыслей.

В этом отношении мне повезло, позволив переродиться. Стоящему напротив существу подобное не удалось.

Зато оно выиграло в другом. Здесь и сейчас тварь обладала неоспоримым преимуществом. Оно не только контролировало окружающий магический фон, но и было тесно связанно с черным зеркалом, за годы нахождения в пещере сумев установить с ним контакт. На что именно способен артефакт древних, работая в полную силу, я понятия не имел, но имелись подозрения, что ничего хорошего от него можно не ждать.

И поэтому я сделал единственное, что мог сделать в такой ситуации — попытался бежать.

Совершить тактическое отступление, если угодно, не ввязываясь с противостояние с противником, обладающим неизвестными возможностями, зато имеющим доступ к запредельному уровню сил.

Я думал, что действую достаточно быстро, что разогнанная вместе с физическими характеристиками скорость реакции позволит вырваться за пределы пещеры, откуда теневой сущности нет хода.

Кто его здесь запер, зачем и когда сейчас не имело значение, да и вообще если подумать в принципе было неважно.

Но я ошибся. Крупно ошибся. И не в том, что считал, что меня попытаются остановить, используя магию или нечто подобное. Все оказалось хуже. В разуме впавшей в безумие сущности окончательно что-то переклинило, и оно сделало то, что следовало сделать уже давно — взорвало чертову пещеру вместе со всем содержимым.

Я бы поступил именно так, если бы оказался заперт в подобном месте, потому что лучше сдохнуть, чем умирать, постепенно теряя разум…

Вспышка темного света.

Тело подхватывает и куда-то несет. В последний миг выставленный «Щит», прогибается, но держит бушующий вокруг ураган высвобожденной энергии.

Все перемешалось, и я перестал что-либо понимать. Окружающий мир закрутился в калейдоскопе. Пространство треснуло и рассыпалось осколками. Невидимая сила сдавила, преодолевая защитное заклинание, выбивая из легких воздух, заставляя трещать кости. Перед глазами померкло, уши заложило от грохота падающих камней, в голове окончательно помутилось.

Верх и низ поменялись местами. В какой-то момент я ощутил, что куда-то лечу заключенный в кокон темной энергии — в последний миг подсознание успело активировать заключенную в Сумеречный Круг силу, облекая тело в подобие оболочки.

Удар. Встряска.

Я понимаю, что качусь по земле, острые камни впиваются в бок, перед глазами все мелькает и это не прекращается. И лишь через какое-то время все останавливается, мир перестает бешено крутиться, глаза бездумно смотрят в чистое голубое небо, где как ни в чем не бывало продолжает светить яркое солнце, словно ничего не произошло.

— Проклятье… — я с кряхтением попытался перевернуться на бок и понял, что не могу. Тело болело, несколько ребер, кажется, сломано, в голове полный сумбур. Ощущение из разряда — огромный великан взял в свою лапищу и десяток раз стукнув о гигантскую крепостную стену, широко размахнувшись, зашвырнул за горизонт. Где упал, чувствуя себя изломанной куклой. По крайней мере именно так я ощущал себя в первый момент, как вернулась способность мыслить.

Шум из ушей не хотел уходить, и только через секунду пришло понимание, что звуки приходят из внешнего мира. Что-то рушилось, что-то огромное, медленно и величественно, как падающая гора…

Гора, — последняя мысль заставила через силу приподнять голову. Глаза ослепило чем-то белым, двигающимся, как смазанная картинка. Не сразу пришло понимание, что вижу перед собой.

Сход гигантской снежной лавины.

Из рта вырвалось единственное, что подходило под данный момент:

— Дерьмо, — губы тихо шевельнулись, присовокупив к первому слову еще несколько грязных ругательств.

Проклятый Стервятник. Проклятое любопытство. Проклятое желание узнать что-нибудь новое. Узнал. И чуть не сдох.

А собственно, что узнал? Что магические артефакты рогатых ублюдков умеют сводить с ума даже теневые сущности? Об этом можно было догадаться и без дурацких вылазок в горы. Что черные зеркала Ушедших обладают способностью изменять окружающие предметы, включая живых людей? Так об этом и так было известно. Что маги имперской Коллегии обнаружили месторождение измененных кристаллов, возникших под воздействием забытой невесть когда одной из игрушек древних, и попытались понять принцип работы? Так это особо ничего не дало, учитывая, что комплекс похоже полностью уничтожен.

Кстати, об этом. Я поискал глазами знакомые очертания ближайшей горы, нахмурился и чертыхнулся. Заснеженная вершина выглядела совершенно иначе. Похоже взрыв в глубине скальных пород вызвал не только лавину, но и здорово перекроил горный массив, где находилось строение Коллегии.

И только тут пришло понимание насколько существенными оказались разрушения. И насколько далеко меня отбросило с места, где все началось.

Переброшенный через ущелье мост, созданный при помощи магии камня, выложенная каменными плитами дорога наверх, само здание и приличная часть горы просто перестали существовать. Все оказалось погребенным под огромной массой камней и снега.

И там же остались Ромеро и пять новобранцев, оставшиеся дожидаться, когда мы с Ульрихом вернемся назад.

— Дерьмо, — я второй раз ругнулся, но облегчения не почувствовал.

Вылазка в горы закончилась полным провалом, минус два ветерана и десять рекрутов. Хотя нет, пять еще должны остаться в лагере внизу вместе с лошадьми. Надо добраться до них, там еда, сумка, припасы…

Сумка…

Я рывком приподнялся, в ноге стрельнуло острой болью, но сознание не обратило на это внимания.

Сумка!!! С проклятыми стержнями-кристаллами!!! Чтобы не повредить магические накопители данных при проходе через белую завесу колдовского холода, я отдал ее на хранение Ромеро!!! Велев беречь, как зеницу ока!!!

— Проклятье!!!

Взгляд обшарил склон видневшегося в отдалении горного массива, где предположительно должны были дожидаться нас дружинники. Разумеется, ничего разглядеть не удалось, все оказалось погребено под сошедшей лавиной снега и камней. Выжить после такого нереально. Разгрести тем более. Найти там что-нибудь целое тоже. Если кристаллы вдруг и пережили лавину, то теперь лежали на такой глубине, что достать их не представлялось возможным.

— Надо было закапывать в лесу, — тихо обронил я. И неожиданно для самого себя вдруг рассмеялся.

Смех получился нервным, пришлось приложить усилия, чтобы перестать хохотать, не позволяя разуму провалиться в истерику. Я рухнул на землю раскинув в стороны руки, остался лежать, бездумно глядя в глубокое голубое небо.

Все вышло не так, как ожидалось. Точнее совершенно не так.

Мелькнула мысль навестить барона Стервятника, рассказавшего о проклятом здании из старых времен, чтобы задать пару неприятных вопросов. И тут же исчезла, задавленная вбитыми на уровень рефлексов постулатами мар-шааг.

Ты сам отвечаешь за свою жизнь. За свои поступки и за свои действия. Ты и только ты несешь ответственность за все, что с тобой происходит. Глупо возлагать ответственность на другого за свои ошибки, даже если последние кажутся не твоей виной.

Такая вот простая истина, неприятная большинству, но от этого не перестающая быть правдой.

— И все равно жаль, — слова вырвались помимо воли.

Перед мысленным взором промелькнула россыпь кристаллических стержней, несущих в себе загадки магической расы. Всего одна и ошибка и все потеряно. Обидно.

Чувство, похожее на уныние скользнуло в душу, где натолкнулось на еще один вбитый на уровень подкорки постулат древней философии пути духа — все что случилось, уже случилось, ничего не изменить.

Прошло в прошлом, его не исправить, а значит бесполезно беспокоиться о том, что не в твоей власти. Какой смысл переживать, если это уже произошло? Подобное поведение глупо и нерационально. Только зря нервы трепать, изводя себя внутренними монологами, от которых пользы чуть меньше, чем ноль.

— Прошло мертво, а значит бесполезно, — во второй раз слова сами сорвались с уст.

Можно только извлечь ошибки из произошедшего и двигаться дальше. Понимание этого простого факта помогло сохранить ясность рассудка, глядя на ситуацию холодным взглядом. Если событие случилось, бесполезно переживать, надо продолжать действовать дальше.

Например, подняться на ноги и подумать, как спустится в лагерь внизу, где осталась пятерка новобранцев с лошадьми.

Пришла пора возвращаться домой.

Я принял сидячее положение, при движении бок толкнул твердый предмет.

К слову, о потерянных артефактах…

Рука нырнула за пазуху, где оставался еще один стержень, чаще всего используемый в пути для изучения, и потому находившийся всегда под рукой. Именно его я использовал в свободное время и именно в нем содержались концепции манипулирования пространством, включая принципы смещения пластов Тонкого Мира относительно материальных объектов с дальнейшим созданием связки между последними.

Удивительно, но судя по внешнему виду кристалл не пострадал при падении, а значит, все не так плохо, как выглядело на первый взгляд.

— Лучше, чем ничего. Этот хотя бы подходит для завершения строительства замка, — пробормотал я, взвесив на ладони стержень.

Аккуратно спрятав кристалл обратно за пазуху, я наконец поднялся на ноги, ощущая, как Средоточие усиленно качает энергию из энергетической оболочки, равномерно распределяя по телу для восстановления полученных после взрыва и падения повреждений. Регенерация работала на полную, давая надежду, что организм придет в норму.

С этими мыслями я начал спуск, примерно прикинув направление, где должны находиться оставленные у подножья горного хребта новобранцы. Подъем длился около пяти дней, с учетом как далеко меня унесло взрывом, скорее всего путь обратно займет меньше.

Нет смысла описывать возвращение. Можно лишь сказать, что спускаться оказалось гораздо проще, чем подниматься. Часто на помощь приходила магия, иногда с ее помощью удавалось сократить приличный кусок пути, переместившись через ущелья или спрыгнув с отвесной скалы, используя жгуты мрака для упорядоченного падения.

Но даже используя магию, у подножью я оказался изможденным в изодранном плаще, ставшим похожим на рваный балахон, и со слабостью во всем теле от недостатка пищи.

— Ваша милость? — новобранцы удивленно поднялись от костра, вокруг которого сидели.

— Почему не выставили часового? — вместо приветствия глухо осведомился я.

Оставленный за старшего веснушчатый парень растерянно оглядел товарищей в поисках поддержки, но понял, что ее не будет — все отводили взгляд, и пожал плечами:

— Так ведь места безлюдные, сразу услышим, если вдруг кто подойдет.

Я покачал головой, сделав мысленную заметку насчет караульной службы, и подошел к костру.

Новобранцы торопливо задвигались, освобождая место. Я уселся и взяв с огня шмат запеченного мяса принялся жадно поглощать, чуть ли не с рычанием отдирая зубами куски. Жрать хотелось неимоверно.

Спустя пару минут мне в руки осторожно сунули бурдюк с вином. Сделав глоток, я обвел взглядом молодых дружинников. В ответ на мне скрестилось пять вопросительных взглядов. И без подсказок было ясно, что в первую очередь интересует парней.

— Все остальные погибли, — глухо сказал я. — Никто не вернется.

Из горла веснушчатого вырвался вздох. Кажется, он ожидал услышать нечто подобное. Страшился спросить, но догадывался, что хороших новостей можно не ждать.

— Мы слышали сильный грохот несколько дней назад, — сказал сидящий справа совсем еще молодой парнишка в слишком большой для него кольчуге.

— Случился обвал, за ним снежный сход лавины, вперемешку с камнями, — коротко пояснил я, не вдаваясь в подробности. — Мне удалось уцелеть, — короткая пауза: — Остальным не повезло.

Старший рекрут кивнул, остальные обменялись быстрыми взглядами. У каждого в этот момент в голове мелькнула одна и та же мысль: разумеется, маг выжил, на то он и маг, в отличие от остальных. Я без труда прочитал это по лицам безусых юнцов, едва ступивших на путь воинов, еще не знающих, что такое по настоящему терять друзей, но оправдываться не стал. Не маленькие, со временем сами поймут. А не поймут, так другие научат. Сменили соху на рукоять меча — пусть будут готовы, что теперь рядом смерть и кровь. Такова суровая правда жизни.

Видимо о чем-то подобном подумал веснушчатый, потому что вдруг подобрался, выпрямил спину, и спросил:

— Каковы дальнейшие приказы, ваша милость?

Я одобрительно кивнул, показывая, что заметил настрой молодого дружинника, — тот польщено зарделся, — и приложился к бурдюку с вином, сделав короткий глоток, после чего кивком указал на пасущихся неподалеку лошадей:

— Собирайтесь, едем обратно домой.

Парни подхватились на ноги. Последовала короткая суматоха, когда не знают за что браться первым. Но веснушчатый вновь проявил себя, принявшись раздавать указания, что и как делать. Сворачивание лагеря приняло черты упорядоченности и заняло не больше десяти минут. Все это время я сидел у костра, поедая запеченные на огне куски мяса.

Вскоре уменьшившийся более чем в половину отряд, ведя на поводу свободных коней, выехал в сторону Лихолесья. Впереди лежали чужие баронские земли. Надеюсь, как и по дороге сюда, на обратном пути сюрпризов не будет. Драться совсем не хотелось, проклятые горы порядком меня утомили.

Незаметно минули последние недели лета, наступила осень, пришли первые заморозки, затем еще через какое-то время выпал снег. Основные артели строителей к этому моменту разъехались, но основную работу выполнили, закончив донжон.

Главное здание возрожденного замка получилось массивным, но не особенно презентабельным — угловатая башня с мощным основанием, постепенно сужающаяся кверху. Четыре этажа, окна — узкие бойницы. Грубая, но основательная кладка, широкая дверь, похожая на небольшие ворота. В общем, ничего особенного, нечто похожее строили в Приграничье везде, экономя время и деньги.

Однако первое впечатление терялось, стоило войти внутрь. Как только человек переступал порог появлялось необычное ощущение просторности, которое усиливалось от этажа к этажу. Причем, чем выше, тем метаморфозы становились заметнее. Коридоры самопроизвольно удлинялись, сворачивали не туда, куда раньше. Возникали дополнительные помещения, которых до этого не было.

Один раз, клянусь, видел собственными глазами! — одно из узких окон вдруг расширилось, став показывать нечто совершенно отличное от того, что по идее должно быть снаружи. Там тоже виднелся лес, но он был другим, нереальным, и что самое главное, некоторые деревья то и дело теряли очертания, превращаясь в размытую дымку.

Стало понятно, что влияние Тонкого Мира, а точнее эффекта смещения разных пластов реальности, создававших переплетение наслоившихся друг на друга пространств, оказалось гораздо сильней, чем изначально планировалось.

Изменения оказались настолько глубокими, что многие слуги категорически отказывались подниматься выше первого этажа. Да и на первом, где по идее должны располагаться основные хозяйственные службы, вроде кухни и кладовок предпочитали не появляться, ограничивая присутствие исключительно днем, передвигаясь по внутренним помещениям, как по минному полю.

Среди обитателей замка даже появились дурацкие слухи о служанке, якобы в ночное время поднявшейся на верхние этажи донжона и потерявшейся в изменившихся коридорах, где бедняжка бродит до сих пор, не сумев найти выхода.

Разумеется, это был бред, но доказать обратное недавним крестьянам оказалось невозможно. То, что колдун построил замок, умеющий перемещать внутри комнаты, создавая новые и убирая старые, никого особо не удивило, все прекрасно помнили колдовской обряд с зачарованными камнями и заваленным частоколом, но никто не говорил, что согласится жить в подобных условиях. Особенно не зная, чего еще от странного здания ожидать.

Выйдешь ночью по нужде, и заблудишься, не сумев найти дорогу обратно, или хуже — найдешь, а вместо своей комнаты будет другая, уже занятая кем-то другим. И ладно бы людьми, а не кем-то похуже.

Молва про призраков и неких существах, живущих в замке колдуна, появилась чуть позже слуха о потерявшейся служанке. В одной из версии которой они ее сжирали, не выпуская наружу. Говорить, что внутри донжона нет магических созданий я не стал, поняв, что бесполезно и что любые заверения вызовут еще больше подозрений вплоть до того, что чародей специально заманивает в свое обиталище людей (особенно молоденьких служанок), чтобы сделать с ними нехорошие вещи.

Впрочем, трудно винить обывателей за страх, я и сам первое время озадаченно гулял по возникающим и исчезающим галереям и переходам, не зная, как на столь странное поведение реагировать. Эффект смещения оказался необычно сильным, внутреннее пространство не просто увеличилось в объеме, оно переняло черты пластичности, игнорируя статичность физических предметов, как явление.

И чем выше, тем больше становилось безумия. Хотя в относительных величинах, четвертый этаж не значил ничего, однако в границах здания это почему-то оказывало небывалый эффект, создавая причудливые узоры расположения помещений. Даже я пару раз там едва не заблудился, вынужденный обращаться к умению смотреть через Тонкий Мир в поисках выхода.

Это, кстати, весьма помогало, потому что в Тонком Мире, замок выглядел настоящим, когда на границах материального и магического смешивание прекращалось и появлялось хоть какое-то подобие порядка.

От этого безумия можно было сойти с ума. Стало понятно, что процесс пошел не по плану. Пришлось искать способы стабилизировать эффект перехода в другой пласт реальности, путем создания якорей, удерживающих пространство от разрушительных последствий изменений.

Якорями стали рунные камни, изначально вмурованные в основание стен. Именно проводя дополнительные манипуляции с ними, я сообразил, что не совсем правильно понял полученные от стержня-кристалла инструкции по созданию особых пространственных зон. Неточность при проведении ритуала оказалась небольшой, но со временем могла выльется в серьезную проблему. К счастью, ошибку удалось исправить.

Хотя выше первого этажа, обычным людям я бы все равно не рекомендовал подниматься, слишком сильным получился слом пространства.

Что поделать, никто не застрахован от ошибок, особенно в новых делах. Часто приходиться действовать наугад, в первую очередь полагаясь на интуицию, а не знания, которые могли оказаться ошибочными.

Но в целом задумка удалась. Внутри донжон и правда оказался значительно больше, чем снаружи, как и планировалось. Пусть и с недочетами.

Интерьер так же получил наполнение. Портьеры, гобелены, многочисленная мебель, столы, стулья, кровати под балдахином, шкафы, комоды, расстеленные на полу ковры, подсвечники и держатели для факелов и другие необходимые вещи, вывезенные из захваченных замков, заняли свое место, сделав помещения похожими на обжитые. Стиль конечно получилось из разряда — «и так сойдет», но зато не было голых стен, навевающих мысли о темницах.

В общем, все более или менее успокоилось, хотя для прислуги и пришлось ставить отдельное жилье снаружи из деревянных срубов вместе с другими вспомогательными службами, без которых ни один замок существовать не мог, начиная от конюшни и заканчивая зернохранилищем, поднятом выше уровня земли на специальных сваях, как спасение от грызунов.

Все это построили артели плотников, прежде чем окончательно убыть на зимовку в родные края. И на оплату их работы ушли последние деньги. Точнее даже не деньги, а ценности, присланные Стервятником после захвата двух оставшихся замков, пусть и без моего прямого участия, но создавшего ситуацию, благодаря чему это вообще стало возможно.

Из наличности осталась еще сотня золотых монет, зашитых в пояс, но это был последний резерв на крайний случай, который я трогать не собирался, если только совсем не прижмет. Все остальное осталось лежать в горах, погребенное под снежным завалом вместе с кристаллами.

Что касается самого барона Гийома Фонтехью, то избавившись от трех главных конкурентов и взяв их земли и замки под жесткий контроль, он развил бешенную активность, укрепляясь и расширяясь прямо на глазах. Такого от него похоже не ждали даже другие бароны, думавшие, что смутьян засядет в осаду и будет ждать зимы, опасаясь вызвать гнев остальных властителей Приграничья.

Но Стервятник оказался умней. Понимая, что со сходом снега его может ждать совместный поход коллег по нелегкому феодальному ремеслу, он стал действовать на упреждения, начав с набора новых рекрутов и значительного усилив дружину.

Параллельно проводилась политика дипломатии с попыткой прощупать настроения среди баронов на предмет изменения привычного статус-кво, когда один не обладал большей властью, чем другие. Ведь всегда найдется тот, кто захочет быть ровнее остальных, желая выделиться из общей массы, и Гийом на это давил, искушая слабых и глупых перспективой захвата соседских земель.

Проще говоря, он предлагал пойти по своему пути, превратив несколько десятков мелких баронств в более крупные владения, где у каждого появится больше власти и влияния.

Слияние и поглощение. Так кажется, это называлось. Только на средневековый лад, с резней и захватами замков.

И не сказать, что не находилось готовых слушать льстивые речи хитреца, уже завладевшего тремя владениями и похоже нацелившегося на других соседей, что так удачно соприкасались с ним.

Стервятник действовал быстро, порой брал напором, порой подкупом, рисовал перспективы, от которых кружилась голова. Он даже ко мне пару раз заезжал, забрасывая наживку на предмет возможных совместных действий в будущем, если вдруг что начнется. Я ничего не обещал, но подарки принимал, которые привозил умный барон, хорошо понимающий механизм человеческого общения, где без выгоды не пошевелят даже пальцем.

Я не особо спешил вмешиваться в местные разборки, но при этом осознавал, что остаться в стороне вряд ли получится. Слишком далеко все зашло, и слишком сильным оказалось первое вмешательство, когда пришлось выступить на стороне одного из баронов. Тем самым я поневоле превратился в фигуру на шахматной доске Приграничья, и не учитывать мой фактор остальные игроки уже не могли.

Так или иначе придется принимать участие в здешних делах, хотя конечно хотелось бы ограничиться наблюдением со стороны. Но чутье подсказывало, что никто этого сделать не даст, как минимум заставят выбрать сторону, чтобы от этого уже строить свои дальнейшие планы, поместив фигуру хозяина Лихолесья в изменившиеся расклады.

До какой степени дойдут попытки давления неизвестно. Будет ли это прямая эскалация с полноценным вторжением или непрямое вмешательство через распространение слухов среди крестьян о мерзком колдуне, приносящим в жертву младенцев, на данный момент предсказать невозможно. Но то, что готовиться следовало уже сейчас было ясно…

— Все готово, ваша милость, последняя телега ушла, — доложил вставший на пороге дружинник. Проходить внутрь кабинета он не стал, как и отходить далеко от входа. Хотя и второй этаж, а не четвертый, где творится основная чертовщина, но понапрасну рисковать воин не хотел.

Я отложил листок, который до этого изучал.

— Точно все покинули территорию? Никого не осталось? — утончил на всякий случай.

Дружинник кивнул.

— Точно. Лично последних пинками подгонял, — браво подтвердил он и бросил опасливый взгляд на рабочий стол, заваленный листами пергамента, изукрашенными колдовскими рисунками. Для непосвященного схемы перетока энергии для будущего ритуала выглядели загадочными письменами, от которых следовало держаться подальше.

Выглядело смешно, но смеяться не хотелось, вместо этого взмахом руки отослал дружинника прочь, напоследок велев:

— Вы тоже уходите, никого не должно остаться рядом, чтобы не вызвать нарушения в целостности накладываемого узора.

Вряд ли он понял, что я имел ввиду, но на всякий случай кивнул.

Харман, Бонар, Чад и Джаспер — четверо ветеранов дружинников, оставшихся после потери в горах Ульриха и Ромеро, взяли на себя командование невеликими вооруженными силами Лихолесья, чья численность с момента возвращения увеличилась до полусотни молодых крестьянских парней.

Недостаточно, чтобы в случае необходимости закрыть все бреши в подвластных землях. Разве что отдельные направления, но точно не лес, близость к которому делала замок уязвимым в случае нападения.

Требовался контроль. Требовалась система слежения, а точнее отслеживания, чтобы знать если в Лихолесье вдруг появятся чужаки. И для этого необходимо провести еще один ритуал, назначенный на сегодня.

Слишком густая вокруг раскинулась чаща, никакие пешие патрули такую не перекроют. Необходимо что-то более эффективное, основанное на магии. И желательно на магии Тонкого Мира, чтобы защиту нельзя было взломать, используя обычные амулеты.

Чем я сегодня и собирался заняться. Перед этим была проведена предварительная подготовка в виде расчетов предстоящего ритуала, а главное установка рунных камней в строго оговоренных местах широко раскинувшегося вокруг леса. Я желал знать, что происходит не только поблизости от замка, но и на границах дальней периферии Лихолесья наа случай появления нежданных гостей.

Особенно явившихся в большом количестве, облаченных в железо и с дурными намерениями.

Дождавшись пока дружинник выйдет, я еще несколько секунд посидел за столом рабочего кабинета, в последний раз проверяя все ли правильно сделал и ничего ли не забыл. Когда процесс будет запущен, и начнется раскручиваться спираль, накрывая окружающее пространство, остановить что-либо уже будет нельзя.

— Опорные точки, пересекающиеся узлы, локальная привязка к местности, подключение через сплетение, внешний и замыкающий круг, общий контур контроля, — вполголоса перечислил я, пока глаза скользили по сложносоставной схеме, выведенной чернилами на пожелтевшей бумаге.

На выходе получалась сигнальная система с расширенным функционалом, позволяющим проверять не только вторжение больших и малых групп, но и отслеживать их перемещение в режиме реального времени.

Если все получится, то это не только позволит взять Лихолесье под плотный контроль, но и даст возможность проверить на практике некоторые теории, извлеченные из последнего стержня-кристалла.

Полная развертка «паутинки» потребует времени, в конце она станет обладать дополнительными возможностями для прямого воздействия на окружающий мир. Главное не перестараться и не превратить Лихолесье в выжженную пустыню.

— Иначе перед местными будет неудобно, — я хмыкнул и отбросив листки с расчетами предстоящего ритуала, легкой походкой направился к лестнице, ведущей наверх.

Мой путь лежал на четвертый этаж, где в центре располагалось то, что можно назвать заклинательным залом, но по сути им пока не являющимся, потому что пространство внутри сохраняло нестабильность.

В числе прочего будущий ритуал должен окончательно закрепить энергетическую структуру того, что я про себя называл замковым «сплетением», создавая эффект смещения в другие пласты реальности, благодаря которому удавалось проводить манипуляции с пространством.

Если удаться провернуть задуманное (а у меня имелись все причины, что положительный исход будет достигнут), я получу в свои руки инструмент, позволяющий на его основе создавать другие магические конструкты. В частности, псевдоразумных стражей, сотканных из кусков мрака, умеющих убивать не хуже иных заклинаний, а главное уверенно чувствующих себя в среде, где сходят с ума физические законы и само понятие пространства теряет свой смысл.

Чем выше, тем больше вокруг происходило изменений. Каменные ступени под ногами незаметно двигались, иногда вытягивались или становились меньше. Деревянные перила приобретали металлический оттенок. Появлялось ощущение раскинувшейся пустоты, хотя стены все также оставались на месте.

Когда лестница осталась позади и впереди протянулся коридор, я на мгновение замер. Ощущение гулявших вокруг токов энергии захлестнуло сознание, пробуждая неуверенность. Границы материальной реальности здесь как нигде истончались, приходилось делать усилие, чтобы сделать следующий шаг.

В конце концов, я не сотканная из теней сущность, чтобы чувствовать себя в таком месте, как дома. Что иронично, потому что, по сути, именно домом это все и являлось.

— Живей, — глухой голос прозвучал из-под капюшона, заставляя ускориться.

Лопаты замелькали с большей скоростью, комья снега вперемешку с промозглой землей полетели чаще. Я стоял на краю ямы, наблюдая за работой. Согнутые спины молодых дружинников, облаченные в кольчуги и теплые стеганки, темнели пятнами грязи, волосы на голове слиплись от пота, из груди вырывалось хриплое дыхание, но никто не роптал, продолжая усердно копать.

Стоящие рядом ветераны Харман и Джаспер молча наблюдали за подчиненными, изредка показывая куда следует бросать землю. С северной стороны уже образовался завал, теперь настала очередь юга.

— Вы уверены, что копать нужно именно здесь? — в какой-то момент Харман отвлекся и тихо обратился ко мне. — Я в том плане, поблизости нет приметных деревьев, булыжников или чего-то подобного.

Воин повел по сторонам взглядом, предлагая присоединиться к прозвучавшим сомнениям. Местность вокруг и правда выглядела обычной для Лихолесья, ничего выразительного за что цеплялся бы взгляд — сугробы, почерневшие стволы голых деревьев, торчащие из снега ветки редких кустарников. Словом — заурядный лес зимой.

И вот сюда колдун приводит воинов и велит копать. Зачем, почему, никто толком не понимает, но приказ есть приказ и его начинают исполнять. И лишь спустя какое-то время один из ветеранов решается задать вопрос, не ошибся ли маг с расчетами. Кажется, все думали, что яма для очередного магического обряда.

Но фокус в том, что сюда привел предыдущий ритуал, когда накладывалось сторожевое заклятье. Разбежавшаяся с четвертого этажа донжона волна проникла глубоко в магический фон Лихолесья, выявив необычную аномалию, похожую на плотный сгусток, закрытый от сканирования.

Разумеется, я не мог пройти мимо обнаруженной странности и на следующий день, когда обитатели замка вернулись, приказал организовать поход, захватив с собой шанцевый инструмент — заклинание показало, что аномалия находится под землей.

Вооружившись кирками и лопатами, дружинники направились в чащу вслед за колдуном, посчитав, что дело в еще одном ритуале, и сейчас копали землю в указанном месте, мысленно гадая сколько еще придется потеть и насколько большой должна быть проклятая яма.

Я без труда читал эмоции безусых юнцов, которым хотелось вернуться в тепло бараков или в крайнем случае на тренировочную площадку, где обучение не прекращалось даже зимой. Но вслух никто не роптал, опасаясь привлечь внимание фигуры в темном.

У меня сложилась своеобразная репутация даже среди собственных воинов, и обсуждать приказы, тем более оспаривать их никто не рисковал.

— Может надо края выровнять? — задумчиво предложил Харман, так и не дождавшись ответа на первый вопрос.

— В смысле придать правильную форму? — вклинился Джаспер, поддерживая приятеля, чтобы тот не выглядел глупо, обращаясь в пустоту.

— Никакой формы не нужно, только копать глубже, — равнодушно бросил я, соизволив показать, что услышал предыдущие реплики.

Именно в этот момент кончик кирки одного из дружинников уперся во что-то твердое. Послышался глухой стук. За ним еще один.

— Здесь что-то есть, — молодой парень поднял голову, в обращенных на стоявших наверху фигур возник вопрос о дальнейших действиях.

— Расчищайте, — велел я.

Новобранец кивнул и посмотрел на приятеля, тот держал в руках лопату. Он вздохнул и принялся за дело, вскоре из ямы раздался скрежет о что-то твердое.

— Похоже на камень, — нахмурившись прокомментировал Харман. Сверху было лучше видно, что творится внизу.

— Скорее каменная плита, смотри какая ровная поверхность, — откликнулся Джаспер.

Оба не сговариваясь уставились на меня, рассчитывая услышать объяснения. Но я молчал. Во-первых, потому что сам не знал, что конкретно ищем, а во-вторых, был занят сканированием выкопанного булыжника и правда имевшего слишком правильные очертания для случайного валуна.

Похоже раньше его опутывали защитные чары, сейчас сдохшие, но сохранившие силу, чтобы дать отпор набежавшей волне, обозначив себя, как закрытую от наблюдения область. Но похоже эта попытка сопротивления стоило чарам последних сил, больше ничего не осталось.

Раньше сюда никто бы не смог подойти близко, не то, что ударить киркой, а сейчас свободно скребли по шершавой поверхности лопатами.

— Здоровая какая, похоже и правда плита, — Харман озадаченно почесал затылок, явно прикидывая, как такую штуку выкопать, если вдруг последует приказ.

О том же подумал и Джаспер, махнув рукой отдыхавшим новобранцам. Копали парни пятерками по очереди, меняясь каждый час, слишком уж хорошо и глубоко промерзла земля. Плюс мешали многочисленные корни деревьев, отличающиеся твердостью, которых здесь хватало с лихвой.

— Эй вы, а ну-ка помогите приятелям, надо поскорее расчистить эту штуку и узнать, где ее края, — велел дружинник, взмахом руки отправив подмогу к остальным.

Молодые парни безропотно полезли вниз, понимая, что чем скорей весь этот дурдом кончится, тем быстрей все вернутся домой. Кажется, в этот момент никто не подумал, что колдун может приказать утащить проклятую штуку с собой.

По моим губами пробежала усмешка. Представляю какой начнется стон, если и правда велеть сделать нечто подобное. К счастью, булыжник меня мало интересовал, чутье подсказывало, что это всего лишь начало. Входная дверь, ведущая к более любопытным вещам.

Так и оказалось.

— Здесь ступени! — из ямы раздался возбужденный голос одного из юнцов.

Ветераны одновременно наклонились, желая рассмотреть, что обнаружил подопечный с киркой. Но я и без этого видел, что это напоминало лестницу. Точнее ее остатки, поднимающиеся наверх.

Побитые, выщербленные, едва проглядывающие сквозь толстый слой почвы, ступени когда-то вели к каменной плите, сейчас преграждающей путь под землю. Много прошло времени с тех пор, как по ним последний раз кто-то ступал.

— Найдите края плиты, — приказал я.

А сам мысленно прикинул примерное расположение потенциального входа, шагнул на другой конец ямы, кивнув на ходу Харману.

— Принеси вина.

Дружинник понятливо закивал и ринулся к привязанным лошадям с поклажей. Пробиваться через сугробы верхом по зимнему лесу не самое приятное занятие, но это куда лучше, чем тащиться пешком.

Вернувшийся воин протянул кожаную баклажку и осведомился:

— Может развести костер? Подкрепиться и обогреться не помешает, — последовал неспешный кивок в сторону согнутых спин юнцов, возившихся с проклятой каменюкой, оказавшейся не такой маленькой, как казалось вначале.

Подумав, я пожал плечами. Парням и правда не мешает отдохнуть. Да и морозец разошелся. Облачка пара вырывались из рта несмотря на светившее высоко в небе солнце. Погода ясная, но холодная. Сколько сейчас времени? Едва перевалило за полдень. Выехали с рассветом, плюс дорога, плюс расчистка площадки, плюс раскопки со сменой дежурств — прошло немало часов, поесть и правда не помешает.

Возможно, придется заночевать в лесу, благо, что все необходимое взяли с собой. Позаботился предусмотрительный Харман, справедливо указав, что лишним не будет. Я в тот момент заколебался, думая, что вылазка будет короткой (расстояние до нужного места воспринималось не слишком большим), но разрешил, и похоже не зря.

— Я нашел! Вот он! — воскликнул один из парней соскребая кончиком лопаты комки почвы с грани плиты.

— И я! Здесь заканчивается, — раздалось с другого стороны.

Я встал, чтобы удобно было оценить размеры плиты. Прилично, порядка пяти метров в длину и чуть меньше в ширину. Если смотреть сверху, чем-то похоже на гигантское надгробие.

Стоящий рядом Харман сглотнул. Кажется ему в голову пришла похожая мысль.

— А если под ней кто-то есть? — тихо спросил он.

Джаспер нервно погладил рукоять меча у пояса, оглянулся в поисках ответа в мою сторону. Я хмыкнул, указал на очищенные ступени, видневшиеся справа у границ ямы.

— А лестница тогда зачем? Чтобы навещать покойников?

— Может это склеп, — неуверенно предположил Харман.

Но Джаспер уже сообразил, что предположение глупое, поэтому со скепсисом возразил:

— В лесу?

Второй ветеран пожал плечами. Ему явно не хотелось отказываться от идеи, что под камнем кто-то похоронен. А еще не хотелось проверять это на практике. Я не вмешивался в спор, понимая, что предположение о захоронении не выдерживает критики по той причине, что надгробный камень имел бы другой вид.

Этот же выглядел, как…

— Дверь, — тихо сказал я и пояснил обернувшимся дружинникам: — Может это и склеп, но сама плита не надгробие, а вход, ведущий дальше.

Объяснение не вызвало энтузиазма. Кажется, ветераны рассчитывали услышать заверения, что никто под землю не полезет, чтобы проверять кто или что там лежит.

По моим губам скользнула улыбка. Опаску воинов можно понять. Они помнили отправившихся с колдуном приятелей, сгинувших в горах. Никто не хотел повторить эту участь.

— Все, вылезайте, — велел я молодым, когда плита оказалась более или менее расчищена.

Кстати, ничего особенного, камень, как камень, только прямоугольной формы с ровной поверхностью. Никаких знаков или выбитых символов.

— А как же… — слова замерли на устах Хармана, он заметил, как я приподнял руку.

Оба ветерана не сговариваясь сдали назад, не сводя напряженного взора с кончиков моих пальцев. Разумеется, можно попытаться открыть проход иным способом, но это потребует времени и физических сил. А потому…

Символ заклятья вспыхнул и погас. Я выбросил перед собой руку, открытой ладонью вперед, подкорректировав скользнувшие вперед чары. Волна призрачных искажений с вкраплениями лиловых линий врезалась в очищенную от снега каменную поверхность, погрузилась и исчезла.

Мгновение ничего не происходило, затем плита дрогнула, побежали трещины. Еще через секунду твердый камень начал рассыпаться в прах. Послышался треск, следом приглушенный грохот. В воздух взметнулось облачко пыли.

Подождав немного, дружинники осторожно подошли к краю, от которой в момент активации заклятья предусмотрительно отошли. Любопытствующие взгляды зашарили по дну ямы. Харман довольно хрюкнул, Джаспер удивленно покачал головой, лица новобранцев выглядели ошарашенными. От каменной плиты немалых размеров ничего не осталось. Только превратившаяся в мелкое крошево серая пыль взметнулась вверх, пачкая снег и медленно оседая на землю.

— Мда, впечатляет, — один из ветеранов уважительно покосился в мою сторону.

Я же смотрел вниз и хмурился. Где чертов проход? Неужели ошибся?

— Вон там, смотрите! — вдруг крикнул один из юнцов в кольчуге поверх телогрейки. Худой палец указывал на темный провал, появившийся после того, как часть земляной стены обвалилась.

— Это вход, — возбужденно воскликнул Харман и сделал попытку спрыгнуть вниз.

— Стоять! — пришлось рявкнуть на чересчур возбужденного воина. Похоже он забыл недавние страхи о склепе и воображал, что мы нашли спрятанную сокровищницу, где будет золото и серебро.

А как же иначе? Зачем тогда вообще строить такое посреди леса? Так и читалось в пылающих взглядах столпившихся вокруг ямы молодых и старых дружинников.

Кажется, кретины думали, что мы откопали клад. Это было бы смешно, не будь таким грустным. Ничему людей прошлый опыт не учит. Но я не они, я помню, чем закончилось последний раз посещение незнакомого места, наполненной магией.

К слову, здесь охранные заклятья окончательно развеялись, в отличие от морозной завесы в горах, значит накладывал его менее умелый чародей. Это могло говорить о том, что место не связано с имперской эпохой и могло появится позже, например пару-тройку веков назад. Потом его забросили, навесили ограждающие чары, но не позаботились о долговечности. Вместо этого хорошо поработала земля, изменив ландшафт и скрыв под толстым слоем почвы.

Убежище практикующего мага-отшельника? Чья-то ухоронка? Но почему здесь? Дело в развалинах старой крепости? Но тогда почему не разместить к руинам поближе? И откуда подземный ход? Не проще вырыть простую яму, выложив камнем? Зачем сложности?

Ответ мог быть только один — внизу было что-то интересное.

— Похоже на вход в подземелье, — глухо обронил Харман.

— Куда вам хода нет, — подхватил я, подумал и уточнил: — По крайней мере не сразу.

— Вы пойдете один? — Джаспер с опаской покосился на темный зев, ведущий под землю.

Там виднелись ступени, уходящие вниз, почти такие же выщербленные и побитые, как на поверхности. Из темного провала веяло теплом и затхлым воздухом.

— Ждите здесь, — велел я и спрыгнул с насыпи.

Дружинники остались на краю и смотрели, как я делаю первые шаги, спускаясь вниз. На лицах многих жадное любопытство и немного разочарования, что тайну подземелья предстоит разгадать не им.

Спуск продлился недолго, вскоре проход расширился, перейдя в горизонтальную плоскость. По примерным прикидкам проход уходил под землю метров на пять-семь, не больше.

Грубая каменная кладка, немного кривые стены, низкий потолок, выщербленная поверхность — на первый взгляд стандартные развалины, оставшиеся со старых времен. Строители не заботились о красоте, сделав упор на надежность. Освещения нет, но мне это не помеха. Непроницаемая для обычных человеческих глаз тьма благодаря ночному зрению воспринималась сумерками с преобладанием черно-белых тонов, где все видно.

Я ступал уверенно, но осторожно, в первую очередь опасаясь физических ловушек, вроде выскакивающих из скрытых пазов металлических стрелок или переверчивающихся плит, потому что в магическом фоне никакой активности не было. Похоже если заклинания когда-то здесь и присутствовали, то давно выдохлись. Последний оплот обороны оставался наверху, скрывая вход паутиной сторожевых чар, развеянных в момент прохождения волны энергии Тонкого Мира.

Я хотел взять Лихолесье под контроль, а вместо этого обнаружил тайное убежище среди леса. Это могло бы оказаться забавным, но оставлять неисследованным такое место нельзя, мало ли какие сюрпризы потом отсюда могли выскочить.

Очередной поворот привел в просторное помещение, которое можно назвать жилой комнатой. Здесь стояли стул, стол, кровать — все деревянное, все сгнившее.

Вытирая испачкавшийся в древесной трухе палец (проклятая табуретка буквально рассыпалась на глазах, стоило к ней прикоснуться), я внимательно оглядывался. Цепкий взгляд оббежал комнату, подмечая детали. Сомнений не оставалось, когда-то здесь жили, как минимум проводили много времени. В одном закутке даже ведро нашлось, играя роль отхожего места.

— На апартаменты класса люкс непохоже, — я задумчиво проронил, пытаясь понять логику человека, согласившегося жить в подобных условиях. Тем более мага, судя по остаткам охранных заклятий. А это не те персоны, кто будет жертвовать комфортом, если только не ради веского повода.

Я подошел к проему, ведущему в следующее помещение, но на мгновение задержался, взгляд зацепился за выглядывающий из-под кровати небольшой дорожный сундучок, в таких обычно хранили личные вещи.

— Посмотрим, кто здесь обитал.

Обитый металлическими полосами сундучок запирал проржавевший за давностью лет железный замок. Оказалось достаточно сильно дернуть, чтобы дужки слетели. Когда крышка откинулась, я ожидал увидеть все что угодно. Поэтому особо не удивился, разглядев корешки книг.

— А вот это уже любопытно, — я протянул руку, и тут же сквозь зубы вылетело ругательство. Даже малейшего касания хватило, чтобы выглядевшие твердыми корешки книг вдруг продавились, а затем осыпались пылью.

— Проклятье.

Все сгнило. Должно быть в какой-то из периодов в подземелье возникла высокая влажность, и бумага, дерево и железо не выдержали. Потом воздух вновь стал сухим, как сейчас, но оказалось уже поздно.

Я уже собирался подняться, плюнув на изучение разваливающихся в руках книг, как вдруг заметил у стенки сундучка под толстым слоем пыли кусок ткани, свернутый в плотный узелок.

Тряпица оказалась такой же ветхой, как лежащие рядом книги. Малейшее прикосновение и ткань расползлась на куски. Среди обрывков что-то сверкнуло, по глазам ударило переливчатым блеском, заставив приглушенно вздохнуть.

— Будь я проклят… — я осторожно развернул остатки ткани.

Сверток размером с кулак взрослого мужика — внутри переливаясь, сверкают рубины, изумруды, сапфиры, ожерелья и кольца. И конечно монеты, золотые и серебряные. Все сжато в плотный комок, оттого впечатлений еще больше.

— Это я удачно зашел, — я коротко рассмеялся, понимая, что по меркам Приграничья держу в руках состояние.

Что это? Заначка неизвестного мага на черный день? Похоже на то. А куда еще прятать ценности, как не с книгами, которые для многих одаренных дороже монет.

— В любом случае, кто бы это не оставил, ему уже не пригодится, — я взял найденные драгоценности.

В голове мелькнула мысль об оставшихся наверху дружинниках, вот уж кто точно оценил бы иронию. Они сюда были готовы лезть ради сокровищ, но вынужденно ждали у входа, я же полез, рассчитывая найти что-нибудь интересное в плане магии, но вместо этого наткнулся на кучку украшений и монет.

Которые, к слову, весьма пригодятся. Из-за потери сумки с последним запасом наличных пришлось ограничить восстановление замка, как минимум серьезно снизить темп, переключившись на магическую составляющую донжона. И над зарплатой дружины пришлось задуматься. Кормить, поить, обучать и снаряжать полсотни здоровых рыл выходило не по карману. А еще денежное довольствие, без которого многие бы просто ушли. Людям надо платить, без этого никто сражаться не будет, как и работать.

Правда имелись еще четыре подвластные деревни, но ресурсы оттуда забирать бесконечно не выйдет. Отношения между сервами и феодалами регулировались сводом правил, где четко определены размеры оброка, и где есть не только права, но и обязанности. Для меня, например, это защита взятых под руку крестьян от чужих нападений.

А как это делать без дружины? Каждый раз выезжать самому, если кто-то вторгнется слишком накладно. И это не обязательно будут другие бароны, простого разбойного люда хватало с лихвой. Им тоже надо давать укорот, ловить и вешать вдоль дороги, чтобы показать, что нападать на эти земля нельзя. В общем, вести жизнь типичного феодала, более или менее заботящегося о своих подданных.

Все это будет отвлекать, заставляя вмешиваться в каждый случайный чих, что мне совершенно не подходит. Поэтому нужны помощники, а главное вооруженная сила, способная претворять принятые решения в жизнь, защищать и давать отпор, пока хозяин занят магическими делами.

— Потому что по-другому будет одна сплошная морока, а я не для этого сюда столько тащился, — пробормотал я, пряча комок драгоценностей за пазуху.

Одна эта находка могла оправдать поездку в лес и возню с копанием ямы (несмотря на то, что сам я в этом не принимал участие и промерзшую почву кирками и лопатами не долбил, стоять на морозе в окружении снега, ожидая, пока все закончится, тоже не самое приятное времяпрепровождение). Однако комната имела сквозной проход, ведущий дальше, а значит в глубинах подземелья могло найтись еще что-нибудь интересное.

— Главное, чтобы это «что-нибудь» не выпрыгнуло из-за угла и не попыталось меня сожрать, — я хмыкнул и шагнул к примеченному ранее проему.

За ним начался коридор, закончившийся в еще одном вытянутом помещение. Содержимое почти не удивило: столы, стойки и стеллажи, многочисленные ящички, реторты, глиняные плошки, склянки и емкости. В общем все, что можно увидеть в хорошо оснащенной алхимической лаборатории.

— Значит, не просто маг, — я осторожно потрогал пальцем покрытые толстым слоем пыли песочные часы для замера проходящих реакций. — По крайней мере, разбирался в алхимии.

Судя по набору инструментов, хозяин лаборатории проводил серьезные опыты, у обычного деревенского знахаря такое оборудование не встретишь. Что же он делал? И что изучал? Просто так под землю лезть не станешь, тем более устраиваясь надолго.

Любопытно, что жилая зона выглядела почти аскетичной, зато рабочая оснащена по высшему классу. Это могло говорить об одном — неизвестный чародей считал проводимые исследования гораздо важнее собственного комфорта. Подобное отношение поневоле вызывало уважение. Личность, что здесь обитала, была явно увлечена своими занятиями.

— Жаль, что записей не осталось, — пробормотал я, вспомнив рассыпавшиеся под пальцами корешки книг. Там явно, среди прочего, лежали рабочие журналы экспериментов или нечто подобное.

И все сгнило. Как впрочем и здесь

Я подобрал со стола склянку, внутри застыл бурой грязью неизвестный раствор, и бросил на пол. Емкость разбилась, в разные стороны брызнули осколки, похоронным звоном провожая в последний путь погибшую лабораторию.

Здесь нечего брать, почти все пришло в негодность. А что не пришло, то не стоило потраченных усилий, чтобы тащить с собой и приводить в порядок.

Я огляделся, и почти не удивился, заметив еще один проход, уходящий в глубины подземелья. Все та же непроницаемая для обычного человеческого взора густая тьма, все та же грубая каменная кладка на стенах, все тот же выложенный булыжниками пол. Только потолок слегка изменился, приняв форму свода. Коридор пару раз вильнул, пересекая небольшие помещения, похоже на кладовки, в этот раз полностью пустые.

В конечном итоге ход привел в еще одну комнату, намного большую по размерам, чем все предыдущие разом. Я замер на пороге, внимательный взгляд скользнул по раскинувшемуся впереди залу. Высокий сводчатый потолок, идеально круглая форма, стены под наклоном сходятся кверху. В центре возвышение и нечто напоминающее купель — каменная чаша с бортиком, поднимающаяся над землей на полметра.

— Похоже объект исследований найден.

Я подошел ближе, оставаясь настороже. Сумеречный Круг перед мысленным взором сверкал силой, знаки заклятий переливались энергией. Я был готов к бою.

Однако ничего не происходило. Хуже того, в колдовском зрении не было никаких магических проявлений. Вообще ничего, словно зал был самым простым, что можно встретить в обычных руинах.

— Какого черта здесь происходит? — я озадаченно замер, не доходя до небольшого бассейна в центре, подозревая ловушку.

Тщательное сканирования окружающего пространства ничего не дало. Фон оставался спокойным, потоки блеклыми, без насыщенности. Такого не бывает когда рядом работает чародейский конструкт.

Долгое мгновение я не решался сделать следующий шаг, потому что опасался подвоха. Так обычно бывает в ситуациях, когда вокруг спокойно, а потом трах-бах и непонятно откуда вылезает монстр, готовый тебя сожрать. Это не витало в воздухе, скорее ощущалось и заставляло вести себя осторожно.

Я помедлил, отвел руку в сторону, активируя заклинание. Над раскрытой ладонью заполыхал огненный шар. Сгусток призрачно-фиолетового пламени придал уверенности, осветив тусклым мертвенным светом круглое помещение. По стенам заметались причудливые тени, но больше ничего не происходило.

— Тоже мне, колдун, — из горла вырвался смешок. Но это была лишь проверка на звучание человеческого голоса.

Однако никакой реакции не последовало. Кто бы не затаился в прячущейся под стенами полутьме, встречать нежданного гостя он не стал.

Поняв, что стоять так можно долго, я скользнул вперед, цепким взглядом стараясь держать зал под контролем. Но на движение откликнулись лишь тени, скользнувшие по стене вслед за мной.

Похоже, я как говорится, обжегшись на молоке, стал дуть на воду. История в горах с рогатым ублюдком внушила страх перед неизвестным. Этого следовало ожидать, взрыв и правда оказался неприятным сюрпризом. Вполне мог помереть под завалами вместе с ожившей древней тварью. Это вызвало соответствующую реакцию и закрепилось в подсознания, от чего следовало, как можно скорее избавиться, пока страх не закрепился, став частью личности.

Я посмотрел на крутящийся фаейрболл, под моим взглядом шар колдовского огня начал сжиматься, втягиваясь в ладонь, пока ничего не осталось, и сделал несколько решительных шагов к купели посреди подземного зала.

И замер, недоуменно разглядывая содержимое.

Темная маслянистая пленка покрывала поверхность каменной чащи. Застывшая, гладкая, с едва заметными зеркальными отблесками, как отполированный монолит. До меня не сразу дошло, что это черная вода, слишком уж не походила она на обычную жидкость.

Перед мысленным взором тут же пробежала картинка с зарослями кристаллических образований, переполнявших пещеру, и черное зеркало, стоящее в дальнем конце. Как гроздья кристаллов мерцали сплошным антрацитом и как создавался странный магический фон.

Неужели результат действий еще одной забытой игрушки Ушедших? Только там она воздействовала на камни, а здесь на водный источник, расположенный глубоко под землей, куда подвели специальный проход, сделав выход в фонтанчике.

Стоп. Но магический фон здесь нормальный, никаких вмешательств нет, тем более концентрации, способной оказывать влияние на физические объекты. Значит дело не в очередном артефакте рогатых, а в чем-то другом?

— Нет, таких совпадений не бывает, — я задумчиво потер подбородок, разглядывая застывшую темную гладь. Она выглядела настолько неподвижной, что казалось будто смотришь в темное стекло.

Последняя мысль заставила отпрянуть назад. В голове пронеслась мысль о преображении живой плоти. Не хватало еще обзавестись серой кожей, алыми глазами и рогами, уходящими вдоль черепа назад. Такого счастья точно не надо.

— Проклятые ублюдки, за своими вещами совсем что ли не смотрели⁈ Сначала разбрасывают свое дерьмо черт знает где, а потом нам с этим разбираться, — я пнул бортик чаши и задумался.

Магического воздействия не видно, значит вода влияла на предметы не излучением. Не исключено через прямой физический контакт. Наверняка именно это изучал неизвестный маг, устроивший себе здесь лабораторию.

Непонятно правда он был первым, кто выкопал необычный источник и выстроил вокруг стены или это сделал кто-то другой до него. Похоже это случилось уже после падения империи, иначе здесь стоял бы более основательный объект, воздвигнутый при помощи магии камня спецами Коллегии. Значит «родник» или откуда там эта штука бралась, пробился на поверхность меньше пятисот лет назад. Здесь же простое подземелье, не исключено построенное руками обычных каменщиков, каких можно нанять в ближайшей деревне.

Я вдруг замер, наблюдая, как на бортик чащи вскарабкивается паучок. Совсем небольшой, размером с ноготь, он застыл, балансируя на краю. Немного понаблюдав и поняв, что лезть к воде он не собирается, я кончиком пальца столкнул его внутрь купели, и принялся ждать, что произойдет.

Мохнатое тельце без звука исчезло в темной поверхности, только лапки мелькнули. Темная гладь сомкнулась, принимая в себя жертву. Наступила тишина.

Секунда. Другая. Из груди вырвался разочарованный вздох.

Сам не понимаю, чего ждал, но ничего не происходило. Я уже собирался отвернуться, как вдруг черная вода пошла легкой рябью, выталкивая наверх суматошно дергающегося паучка.

Он выглядел до безобразия обычным.

— Не получилось… — я проронил и резко замолк.

С паучком начали происходить метаморфозы, брюшко выгнулось, стало разбухать, лапки удлинялись, фасетчатые глазки меняли размер, вытягиваясь на половину мордочки, на мохнатом тельце возникли многочисленные наросты.

Уродец прожил недолго, сумев из последних сил вскарабкаться на бортик, но тут же упал, словно растеряв последние остатки жизни.

— Любопытно, — я протянул, обдумывая увиденное.

Произошедшие процессы явно из той же оперы, что и скалящийся череп. Но тут все произошло мгновенно, буквально на глазах и не потребовало времени, как в случае с кристаллами в пещере.

Прямой физический контакт ускоряет трансформу? Особенно если объект погрузить в источник полностью? Излучение такого быстрого эффекта не дает, поэтому действует медленней. Вопрос в том, что со всем этим делать? А главное, где находится второе черное зеркало? Точнее на какой глубине, откуда брал начало источник, поступающий в каменную купель?

Кстати, поступление явно небольшое, раз вода не выплеснулась через край и затопило все вокруг. Но постоянное, учитывая, что жидкость не высохла. Давление определенно поддерживается снизу, иначе чаша давно бы опустела. Забавно, но никаких магических вмешательств не заметно, а это значит, все работает за счет простых физических принципов, когда наверх выталкивается избыток воды.

Интересно, сколько там внизу черной воды? А если чересчур много и выходов на поверхность несколько, просто не обо всех известно?

Воображение живо нарисовало гигантское подземное озеро, покрытое темной водой, и армию мутировавших чудовищ, выползающих из глубин.

— И сразу подыхающих, похоже эта штука убивает не хуже ядовитой отравы, иначе наверху давно бы произошло нашествие какой-нибудь измененной дряни, — я хмыкнул, представив эту картину.

Кстати, все это здорово напоминало магию мертвителей, которая тоже изменяет плоть, делая ее неживой и немертвой. Может между этими явлениями есть связь? Конечно, с оговорками, но это объяснило бы схожесть воздействия на живые организмы.

Обдумав любопытную мысль, я пожал плечами. Все же различия слишком большие, чтобы говорить о полной схожести. Но это не значит, что у обоих эффектов не один исток, из которого они берут силу.

— Чертовы Ушедшие и их чертовы эксперименты с продлением жизни, — я оглядел купель с застывшей темной поверхностью и в третьей раз изучил зал, убеждаясь, что еще одного выхода нет и больше никуда проходы не ведут. Это был конец подземелья, а значит можно возвращаться назад.

Я еще толком не знал, что буду делать с каменной чашей, полной черной воды, умеющей изменять живые ткани. Но то, что изучить это необходимо не вызывало сомнений. Может даже удаться каким-либо образом приспособить открытие под собственные нужды. Например, на ее основе создавать уникальные алхимические зелья. Чем-то похожим здесь занимался прежний владелец подземелья, почему бы не пойти его путем?

Правда в алхимии я полный ноль, но это уже другая история. Если найти хорошего специалиста, то возможно удастся создать что-нибудь путное. Вроде эликсиров, на постоянной основе повышающих физические характеристики. За такие зелья не колеблясь платят чистым золотом, главное разработать рецепт.

— Или продавать саму черную воду, — я усмехнулся, представив какой ажиотаж подобная жидкость вызовет среди алхимиков, знающих цену редким ингредиентам.

Разумеется, все это лишь перспектива, без уверенности, что вообще что-нибудь получится. Но почему бы не помечтать?

Подумав о последней мысли, я хмыкнул и направился к выходу.

В огромном камине полыхал огонь. Языки пламени рвались вверх и вперед, лаская подвешенную на вертеле тушу. Бока молодого бычка уже хорошо подрумянились, запах жаренного мяса медленно растекался по залу, заставляя сидящих за столами то и дело нетерпеливо поглядывать в эту сторону, отвлекаясь от других блюд.

Мальчишки с кухни суетились, крутили вертел. Бычок то и дело поливался соусом, смешанным из вина и пряных трав. Работник постарше следил за готовностью, срезая широким ножом тонкие ломти. Некоторые потом уходили за главный стол, где сидели бароны с приближенными дружинниками. Это называлось едой по-походному, когда всю тушу не снимали с костра, забирая куски по мере прожарки.

Трапезный зал переполнен, звуки громких мужских голосов, грохот хохота, бренчание лютни случайно подобранного по дороге менестреля, веселые взвизги служанок, когда их пытались облапать и посадить на колени.

Привычная картина привычного для этого времени года пира. Зимой никто не воюет, предпочитают отсиживаться в замках, пережидая, когда сойдет снег. Близкие союзники периодически ездят в гости друг другу, иногда может сосед заглянуть, если отношения с ним не испорчены и нет конфликтов и застарелых обид.

В общем, типичное времяпрепровождение для независимого владетеля в зимнюю пору. Тем удивительнее оказалось для Гийома, что когда он в очередной раз приехал в Лихолесье, что его встретили по старым обычаям, устроив настоящий пир. Причем пригласили за грубо сколоченные столы не только приближенных, но и почти всех дружинников, прибывших с бароном вместе с молодыми воинами, сидевшими сейчас между ветеранами вперемешку.

Стервятник не знал, кто подсказал колдуну эту идею, но глядя на веселившихся воинов полностью ее одобрял. Так между людьми образуются невидимые связи, если не дружбы, то хотя бы знакомства, со временем могущие вырасти в приязнь. А в воинской среде это многое значит, порой помогая гасить конфликт еще до появления или создавая предпосылки совместных действий против общего врага.

Последнее, чего уж скрывать, Гийома интересовало больше всего, и ради этого он прибыл в гости к новому хозяину Лихолесья. Уже третий раз за зиму, что для него абсолютный рекорд. И в отличие от первых двух, больше похожих на разговор с легким ужином, в этот рад чародей встретил знакомца с размахом, приказав организовать полноценный пир, куда пригласили всех воины.

Вряд ли маг знал принятые среди феодалов порядки, скорей его просветили взятые на службу ветераны-дружинники, знакомые с обязательными в таких случаях пирами. Но в любом случае, Фонтехью был доволен оказанным приемом и делал все, чтобы хозяину это показать.

В конце концов, не зря же он обхаживал нелюдимого соседа, присылая бесплатно припасы, необходимые для любого хозяйства, особенного восстанавливаемого с нуля. Похоже усилия наконец дали всходы, раз смягчили обычно державшегося отчужденно колдуна.

— Слышал, вы сказали крестьянам, что снизите оброк на зерно и возьмете недостающие части другими продуктами. Не мне, конечно, указывать, но это решение может иметь долгосрочные последствия. Сервы привыкнут, что надо отдавать меньше и потом воспримут возврат к старым объемам, как повышение, хотя на самом деле это будет не так, — сказал Гийом, не дожидаясь слуги за спиной и лично подливая вино в стоящие рядом кубки. Сначала хозяину, принимавшему гостей, тем самым в очередной раз отдавая дань уважения, и лишь затем себе.

Учитывая статус барона, это был показательный жест и судя по легкому кивку в качестве благодарности, чародей это понял. По лицу Гийома скользнула гримаса довольства, все шло даже лучше, чем он ожидал, рассчитывая на еще один разговор под легкий перекус, а вместо это получивший королевский прием.

Разумеется, сначала это заставило насторожиться, ожидая скрытый подвох. Начиная от требований со стороны недавнего союзника по неким вопросам и заканчивая попыткой снизить бдительность, чтобы затем на сидящих за столами напасть. Но обдумав эти варианты, Стервятник почти сразу отбросил их, вспомнив на что способен колдун. Чтобы разделаться с двумя десятками воинов ему не нужно усыплять их бдительность, он мог это сделать прямо во дворе, когда всадники въезжали через распахнутые настежь ворота частокола.

Ожившие жгуты тьмы, с легкостью убивающие закованных в доспехи воинов, еще долго будет стоять перед глазами барона, поневоле заставляя относится к фигуре в темном с опаской.

— Мне не нужно столько зерна, дорогой барон, — пожал плечами маг, и сделал из кубка глоток.

Тонкие изящные пальцы, больше подходящие музыканту, чем владетелю независимого феода, каждый день вынужденного отстаивать свои земли с мечом в руках, небрежно подхватили нож и отрезали кусок от поднесенного ломтя зажаренного бычка.

Наблюдая, как ловко колдун обращается с ножом, Гийом лишь мысленно покачал головой, легко представив, где могли пригодится подобные навыки. Например, резать глотку жертве на алтаре в ходе магического ритуала.

Подробностей он, разумеется, не знал, но слышал, что иные чернокнижники не чураются такими занятиями, не говоря уже об адептах темных божеств, пытающихся заслужить благосклонность своих жестоких покровителей.

Он сам не знал, почему подумал об обитателях Нижних Миров, но образ смиренно застывшего перед алтарем совершенно не вязался с сидящей рядом фигурой. Такой склонять голову не будет, тем более вставать на колени. Такой скорее прямо посмотрит в глаза, надменно вскинув подбородок. И неважно, кто будет напротив — пришедшее на призыв темное божество или обычный барон.

И как бы не показалось это странным, именно это обстоятельство сближало Гийома с сидящим по правую руку человеком (если конечно его можно так до сих пор называть, учитывая его власть над тенями), потому что он тоже не желал склонять голову перед кем бы то ни было.

— Я мог бы скупать у вас излишки зерна, если вам самому не нужно. Не придется отвозить на ярмарки, куда приезжают купцы чтобы забирать урожаи. Цену дам на десятую долю выше обычной, — сказал Гийом.

Предложение было щедрым, учитывая, что перекупщики часто занижали цену, заявляя о высоких дорожных расходах, пока товар будет доставлен в крупные города. Отчасти это являлось правдой, иногда для защиты караванов приходилось нанимать дополнительную охрану от расплодившихся в последние годы разбойников. Отчасти нет.

Плюс за пределами Приграничья, где совместно договорились не взимать с приходящих торговцев пошлины, имелись земли, где этому правилу не следовали и брали с купцов по полной. В конечном итоге все это закладывалось в итоговую стоимость зерна. А учитывая, что привозили его не только с Приграничья, но и с других более плодородных регионов, чем северные земли, дававшие скудные урожаи, любому станет понятно, что заработать на этом много не выйдет.

И вот Гийом предлагает соседу забирать у него зерно по хорошей цене. Это тоже жест доброй воли, и чародей это понял. Однако он также понял, что барону будет не накладно скупить урожай всего с четырех деревень. Расходы не такие большие, чтобы переживать, зато можно усилить чувство благодарности со стороны соседа, повелевающего смертоносной силой.

Проще говоря, Фонтехью пытался чародея задобрить, чтобы тот и дальше оставался на его стороне, и не особо это скрывал. Чародей это понял и судя по реакции не возражал.

Союз, где каждая из сторон имеет свою выгоду, намного крепче, когда все основано лишь на словах. Что бы там о чести не говорили. Стервятник прекрасно знал эту истину и теперь старательно делал все, чтобы укрепить отношения с магом-соседом.

Промедлишь и на его месте за столом мог оказаться кто-то другой. Например, один из баронов, уже прикидывающих, как по весне собрать совместный поход против смутьяна, пошедшего против старых правил, не позволявших чрезмерно усиливаться в Приграничье кому-то одному.

Гийом буквально чувствовал, как истекают последние месяцы, когда против него выступят все и делал все возможное, чтобы не допустить этого и выжить в предстоящем противостоянии с коллегами по нелегкому феодальному ремеслу. И возможно даже извлечь из этого выгоду.

Перессорить баронов, к сожалению, толком не вышло. Смутить умы перспективами расширения родовых владений до больших размеров, получилось лишь у немногих. Но и они ничего конкретно не говорили, принимая подарки и обещая подумать. Это серьезно беспокоило Фонтехью, буквально всей кожей ощущавшего взметнувшегося над его головой меч.

Проклятые гиены в человеческом обличье только ждали момента, чтобы скопом разорвать своего более удачливого собрата, умудрившегося за короткий промежуток сделать то, о чем иные мечтать не могли.

И все это складывалось в довольно скверную ситуацию с неясным исходом лично для мятежника, посмевшего бросить вызов прежним порядкам…

Рядом раздавалось чавканье, стук кубков и говор множества голосов. По стенами метались отблески от горящих в держателях факелов. Узкие окна, похожие на бойницы, показывали, что снаружи наступила ночь.

Барон обвел быстрым взглядом трапезный зал, внимание цепляли высокие потолки и размер помещения, позволявший проводить празднества с размахом. А ведь снаружи здание не выглядело настолько большим. Это заставило задуматься о слухах, гулявших среди люда о замке колдуна. Что внутри комнаты намного больше, чем кажутся, и что на верхние этажи лучше не заходить, если не хочешь навечно заплутать в произвольно меняющихся коридорах.

Гийом покосился на сидящего рядом мага, открыл рот, собираясь спросить насчет странностей главного здания замка, о которых слышал, но тут же закрыл, шестым чувством уловив, что говорить с ним об этом не будут.

Ни с кем не будут. Потому что это напрямую касалось магии.

Он понятия не имел, как чародей заставил недавно отстроенный донжон стать внутри больше, чем снаружи. Но, по правде говоря, его это и не особенно волновало. Главное для Стервятника было то, что потенциальный союзник на это вообще способен. Это говорило о силе и знаниях, и о том, что маг умеет не только убивать живой тьмой, но и создавать нечто невероятное.

Окажись на месте Гийома другой, например обычный барон-воитель, он бы не посчитал это важным, выбросив из головы. Но Фонтехью умел подмечать такие моменты и знал, что способность к созиданию намного важнее умения разрушать, потому что по итогу намного сложнее.

И это только укрепило решимость заручится поддержкой сидящего справа соседа. Будь у барона дочь, он бы даже отдал ее за него, закрепляя таким образом союз. Но дочери, к сожалению, не было. Зато имелась информация, которая наверняка заинтересует колдуна.

— Мой человек недавно вернулся из срединных земель, — зашел издалека барон.

Хозяин Лихолесья вежливо склонил голову, показывая, что весь внимание. Одновременно тонкие пальцы небрежно подхватили серебряный кубок. Вынырнувший из-за спины слуга, тут же наполнил его вином.

— Полагаю он привез вести с континента, — заметил колдун, делая символический глоток.

Гийом только сейчас вдруг заметил, насколько бледным по сравнению с остальными выглядел чародей. Это придавало ему немного болезненный вид вместе с худощавостью. Особенно на фоне краснощеких, переполненных задорной силой молодых дружинников, с чьей стороны стола то и дело доносился веселый гогот.

Однако барон так же отметил, что отсутствие крупного телосложения не мешало сидящему во главе магу простым взглядом успокаивать порой чересчур разошедшихся дружинников. Стоило ему туда посмотреть, как буйное поведение вмиг прекращалось, несмотря на размеры выпитого вина.

Это говорило о том, что колдун держит своих воинов крепкой хваткой и неповиновения своей власти не терпит.

— Да, и боюсь не слишком приятные, — ответил барон. — Если верить последним сообщениям с побережья, то почти все вольные торговые города за прошедшее лето и осень признали власть Закатных Островов, дав вассальные клятвы. Разумеется, это не гарантирует полной лояльности, но развяжет лорду-протектору руки для действий в других направлениях.

Колдун пожал плечами.

— Сэр Тэлбот Прайс всегда отличался предусмотрительностью.

От Гийома последовал быстрый взгляд.

— Вам приходилось слышать о лорде-протекторе?

Кивок со стороны колдуна и уточнение:

— Именно что приходилось, лично я с ним не сталкивался, если вы об этом. Но я знаю, что это довольно целеустремленный человек, который обязательно добьется своих целей, — возникла небольшая пауза, по губам мага скользнула тонкая улыбка: — По крайней мере, он попытается это сделать.

Барон прищурился.

— Завоевать весь материк и возродить Старую Империю, — протянул он.

Хозяин Лихолесья непринужденно пожал плечами.

— Кажется именно такие цели он декларировал.

Колдун говорил так, словно его это не касалось. Подобное поведение одновременно раздражало и удивляло Гийома, считавшего, что к сложившейся в большом мире ситуации стоит отнестись чуть более серьезней.

В конце концов, Приграничье находиться вовсе не в далеких землях, куда хода нет, рано или поздно бушующие на континенте ураганы могут достигнуть их тоже. И чем это закончится для небольшого независимого анклава не мог предсказать никто. Может закатники удовольствуются взятой присягой, а может перебьют всех вольных властителей, не желая оставлять потенциальный очаг напряженности в регионе.

В последнее время Фонтехью об этом все чаще задумывался, прикидывая, как можно разыграть эту карту среди остальных баронов. Общая угроза объединяет, заставляет забывать о других разногласиях. Возможно даже под этим предлогом получится оттянуть момент совместного выступления против него самого. Надежда призрачная, но кто знает, надо пользоваться любой возможностью.

— А еще мой человек слышал, что Закатные Острова ищут некого мага, замеченного сразу в нескольких города, — продолжил Гийом.

— Вот как? — колдун изобразил слабый интерес.

Барон кивнул.

— Да, и поговаривают, что в этих городах были значительные разрушения.

Губы чародея тронула легкая улыбка.

— Народная молва часто склонна к преувеличению, — заметил он.

Фонтехью пожал плечами.

— Я лишь говорю, что слышал мой человек. Он также сказал, что закатники назначали большую награду за сведения о местоположении этого мага. И что не будут задавать лишних вопросов, если информация окажется правдивой.

— И много платят? — в похолодевших глазах колдуна сверкнули едва заметные темные искры.

Гийом понял, что ступил на тонкий лед, но сдавать назад было поздно.

— Поговаривают о чистом золоте. А еще говорят, что Закатным Островам нужен не сколько чародей, сколько знания, которыми он обладает. В частности, об устройстве неких Обелисков — магических механизмах, оставшихся с имперских времен. Мол сейчас они спят, но указанный маг знает, как их разбудить и вновь заставить работать на благо возрожденной империи.

Чародей откинулся на спинку кресла, худощавое лицо прорезала кривая усмешка.

— Вот значит как, — проронил он и вновь улыбнулся. — Благодарю, барон, это и правда интересно.

Гийом кивнул, показывая, что знал, кому рассказывать о последних новостях большого мира, и что хозяину Лихолесья это будет любопытно.

Пир между тем продолжался. Колдун сидел в кресле и выглядел рассеянным, взгляд устремлен вдаль, на лице застыла легкая задумчивость. Стервятник мысленно поздравил себя, ему удалось зацепить собеседника, а значит дальше будет проще.

— В линию!

— Стрелы наложить!

— Прицелиться!

— Залп!

— …

— Следующие!

— В линию!

— Стрелы наложить!

— Прицелиться!

— Залп!

…

— Снова!

— Выстроиться в линию!

— …

Шеренги лучников с точностью механизма сменяли друг друга, выстраивались в ровную линию, накладывали стрелы, вскидывали луки и стреляли, четко разворачиваясь и отходя обратно. На освободившееся место делали четкий шаг следующие.

Снова отточенные на многочисленных тренировках движения под зычные команды из луженных глоток ветеранов. Раздавались щелчки, воздух пронзали выпущенные стрелы. Фигуры мишеней из соломы высотой в человеческий рост украшались белыми оперениями.

Четко. Без суеты. Отрабатывая не сколько меткость, сколько умение перестраивать ряд, давая отдых стоящему позади, чтобы того сменил в нужный момент следующий. Прием назывался «карусель» и заключался в непрерывном обстреле вражеских порядков. Это могло быть две линии, три или больше, в зависимости от размера свободного пространства.

Также отрабатывался общий залп, когда выстроенная коробочка стреляла навесом. Здесь был важен момент быстрого наложения стрел на тетиву и выстрела по команде замыкающего, стоящего сбоку и видевшего все поле битвы разом. Основная идея заключалась в поочередной стрельбе, чтобы темные облачка из стрел взмывали в небо на постоянной основе, надолго не останавливаясь.

Со стороны выглядело сущей ерундой, но в действительности оба приема приходилось отрабатывать до кровавых мозолей на пальцах. Молодые парни из крестьянской среды, с рождения не покидавшие родной деревни, не отличались сообразительностью и поначалу даже не понимали, что от них требуется. И на первых порах все выглядело бестолково и суетливо, не знавшие куда деть руки юнцы напоминали деревянных истуканов. В этот момент в ход шли розги из тонких веток, смоченные водой, короткие лающие команды и тычки, пока не начинало получатся что-нибудь путное.

Но ветераны не злились, привычные к подобному контингенту, они только усиливали нажим, если видели, что очередной этап пройден и новобранцы чему-нибудь научились. Затем наступал очередное усложнение и все начиналось по новой.

— Выстроиться в линию!

— Приготовиться!

— Стрелы наложить!

— Залп!

— …

Прошло две недели с отъезда Стервятника, жизнь в замке вернулась в привычную колею. В первую очередь это касалось тренировок новобранцев, которых теперь практически не выпускали со стрельбища и площадок, где отрабатывались совместные действия.

Раз за разом, невзирая на погоду, всех выгоняли из бараков-казарм и начинали гонять до изнеможения. Затем следовал перерыв на сытный обед, короткий отдых и все начиналось по новой.

Кто-то не выдерживал и уходил, таким препятствий не чинили, от слабаков, поддавшихся давлению в сражении толку мало. Вместо них приходили другие. Причем любопытный момент — даже не приходилось бросать клич, молодые люди сами заявлялись к вратам частокола, заявляя о желании поступить на службу в дружину к колдуну.

Не знаю, что являлись причиной, то ли переизбыток населения Приграничья, где давно не случалось серьезных заварушек с большим количеством жертв (речь не о паре сожженных деревень, а о чем-то действительно масштабном), то ли сыграли роль слухи о новом хозяине Лихолесье, и амбициозные юнцы решили рискнуть, понимая, что возможно в ближайшее время подобной возможности не случится. Места в дружинах других баронов давно поделены, а выбившие потери восполняются только лучшими из лучших. И то, эту привилегию надо заслужить, серьезно себя проявив. У колдуна же все проще.

Я принимал всех подряд, поручив ветеранам отсеивать совсем неподходящие кадры на начальных этапах, когда нагрузки вырастали в разы и слабые ломались, не сумев преодолеть давления. Получался своеобразный отбор, когда на новые уровни проходили самые выносливые. Или упертые, тут уж как посмотреть.

Те из новобранцев, что не попадали ко мне, шли в дружины Стервятника, которые к этому моменту серьезно разрослись и теперь представляли собой серьезную вооруженную силу. Правда качество этих сил оставляло желать лучшего, потому что в отличие от меня, барон приказал не выгонять даже худших, видимо желая использовать в качестве мяса на поле боя, прикрывая более ценные кадры.

Не скажу, что одобрял подобный подход, но у каждого свой выбор. Никого из новобранцев насильно не забирали, как это случалось в армиях больших размеров. В дружинах, где все на виду, невозможно устроить такое. Принцип принуждения сработает только в первый раз, затем все пойдет прахом. И закончится скорее всего либо бегством под покровом ночи, либо кровью. Чего стоило избегать. Это было боевое братство, где каждый в конечном итоге вырастал в профессионала, в пса войны, живущего мечом и другой жизни не знающего. Такой жизнью нельзя заставить жить, ее можно только выбрать. И каждый юнец это хорошо понимал, сменяя соху на оружие.

А вот получится или не получится, это уже другой вопрос, ответ на который могло дать только время.

— … в линию!

— Стрелы наложить!

— Прицелиться!

— Залп!

— …

И снова щелчки выстрелов из луков. И снова перестроение — первая линия заучено разворачивается и шагает назад, ее место занимает вторая, остальные терпеливо ждут своей очереди. Снег на стрельбище утоптан, взятые из прислуги мальчишки то и дело бегают к мишеням, выдергивать стрелы. Звучат зычные команды и все начинается по новой. И так раз за разом, пока движения стрелков не станут автоматическими.

Я наблюдал за тренировкой из окна второго этажа донжона, где располагался рабочий кабинет. Смотрел на лучников, а сам поневоле возвращался к последнему разговору с бароном. Надо отдать Стервятнику должное, он умел подгадывать нужный момент не только в бою, но и в общении, выстроив все так, что собеседник поневоле терял мысль, и через это становился уязвим, едва не соглашаясь на невыгодные для себя условия.

Паршивец в тот раз на пиру из меня почти обещания военной поддержки не выбил в будущей военной кампании по весне. Которая обязательно будет, стоит сойти первому снегу. Остальные властители Приграничья не станут терпеть и скорее всего выступят против смутьяна, стоит подсохнуть дорогам после распутицы.

Сообщение о посланцах Закатных Островов, шнырявших по континенту в поисках неизвестного мага, замеченного в разное время в разных городах, когда там случались события, приводившие к разрушениям, вызвало раздражение. Я, конечно, понимал, что не смогу всегда оставаться в тени, и что рано или поздно мной заинтересуются, но не думал, что ловчая сеть будет раскинута столь широко.

И на этом Стервятник сыграл, грамотно заготовив ловушку. На которую я едва не попался, вовремя сумев ускользнуть.

Что касается лорда-протектора, то похоже ему до одури хотелось заполучить секрет Обелисков. И не только для связи между покоренными землями и городами, но и в качестве подтверждения выбранного курса возрождения Старой Империи.

Кстати, названия им бы лучше сменить, для этого больше подойдет — Новая Империя, чтобы народ окончательно проникся.

А насчет Обелисков — интуиция подсказывала, что искать будут долго и не остановятся, пока не найдут. Носителя знаний, или сами знания, не столь важно, главное проклятые булыжники вновь заставить работать, тем самым показав собственную состоятельность и право на забытое имперское наследие.

Это позволит лорду-протектору укрепить позиции не только в покоренных землях, но и среди своих, где наверняка хватает сомневающихся. Чертовы Обелиски, пробужденные и зажженные вновь, станут неформальным символом, вокруг которого Тэлбот Прайс объединит территории, скрепив их магической связью. Тут уж никто не отвертится, и процесс объединения, а точнее поглощения, через военную экспансию получит новый импульс.

Сейчас же у Закатных Островов намечались проблемы со срединными землями, где хватает независимых королевств, не желающих вновь ложиться под пяту жесткой центральной власти…

— Чертова политика, с магией проще, — проворчал я, отходя от окна.

Взгляд скользнул по рабочему столу с разбросанными бумагами, большинство листов украшали причудливые схемы потоков энергии и таблицы расчетов предельной концентрации на конечных узлах. Для стороннего наблюдателя все выглядело сложно и непонятно, для знающего перед глазами представала картина сложного плетения, завязанного на Тонкий Мир.

— Получится? Или лучше не рисковать? — я уже в который раз за день задумчиво потер подбородок.

Эксперименты с черной водой, обнаруженной в лесном подземелье, пришлось отложить из-за очевидного недостатка знаний по алхимическим дисциплинам. Творить дичь вроде — дать попробовать козе или корове и посмотреть, что произойдет, казалось глупостью, не стоящей траты времени и ресурсов.

Поэтому я вернулся к изучению магии, в частности — к верхним этажам донжона, где образовался весьма специфический фон.

Разбросанные по Лихолесью каменные крипты с рунами, отзывались пульсацией силы, одновременно ощущаясь частью меня. Но только когда стоял в центре сплетения зала заклятий на последнем уровне донжона, где зыбкая рябь между материальной реальностью и Тонким Миром окончательно размывалась.

Забавно. Но похоже никто из магов старой Коллегии толком не понимал, что такое в действительности Обелиски, когда их создавали. Не осознавали до конца всех возможностей. Это были врата на другую сторону, но урезанные в способности воздействовать на окружающую реальность.

Обелиски специально сделали ущербными, но их изначальная природа осталась прежней — переход в Тонкий Мир. И для меня это стало открытием в плане новых возможностей.

Стоя в центре зала, я сплетал нити силы, протянувшиеся от скрижалей-якорей, разбросанных по территории Лихолесья. И тогда вдруг понял, что, по сути, имею собственные врата, способные заглядывать на другую сторону. А если точнее — место, где границы истончались настолько, что любое воздействие принимало вид законченного конструкта.

Окончательно обдумать эту мысль позволило предостережение Стервятника об Обелисках и посланцах Закатных Островов, рыскающих в поисках мага, желая секреты древних магических механизмов.

Я тогда задумался и начал с особенным тщанием изучать последний стержень-кристалл, пытаясь применять разные подходы. Не сразу, но удалось. И вот тогда пришло понимание — чертовы Обелиски прокладывали путь на другую сторону, но ведь это был не единственный способ. Это всего лишь то, что использовали имперские заклинатели, создавая устройства для связи между отдаленными землями под властью Двора. Но сам Тонкий Мир имел схожую природу. Точнее, он ее никогда не терял.

Если брать аналогию с технологиями, то это можно сравнить с радиоволной. Однако сигнал можно принимать разными приемниками, не обязательно модель должна быть одна.

Так и здесь, хотя и с особенностями. Обелиски служили точками перехода на другую сторону, при этом накладывая ограничения, изначально заложенные в устройства. Подозреваю это было сделано специально еще на заре становления Коллегии, не желавшей распространения запретных знаний об энергии Тонкого Мира. Магистры не хотели, чтобы их дом превратился в еще один мертвый мир, где в свое время порезвились Ушедшие. И внедрили в структуру предохранители.

Но тут-то их не было! В донжоне! Это был мой собственный переход на другую сторону!

Если подумать и развить мысль дальше, то выходила любопытная ситуация. Я мог проходить на другую сторону, пользуясь истончившейся гранью после проведенного ритуала. Без Синей Воды. Без фокусирующих кристаллов. Даже без самого чертового Обелиска!

Одна проблема, чтобы создать переход и «пробросить» тропу в нужное место, требовался маяк — якорь, чтобы зацепиться за конечную точку. Эту роль в обычном порядке выполняли Обелиска, служа ориентиром, на который наводился переход. Протянутые во времена Старой Империи нити давно истончились. Сеть Обелисков большей частью умерла, но кое-что осталось, следовало все насытить по новой, чтобы установить связь.

У Ушедших тоже имелась своя паутина между вратами и порталами, но там действовал иной принцип. Более сложный, требовавший построения специальных энергетических связок, внешне выглядевших как каменные столбы, на магическом уровне напоминавшие мощные завихрения.

И в этом было ключевое отличие между творениями рогатых и Коллегии.

Влезть в паутину Обелисков позволяла простая возможность перехода в Тонкий Мир, главное найти конечную точку, на который можно навести портал. А вот с сетью Ушедших пришлось бы серьезно повозиться. Так просто использовать их переходы нельзя, необходимо создать принимающий канал и отправную точку, похожую на круглую каменную площадку с двумя тонкими гранитными колоннами. Что лишь внешний фон, основная сложность заключалась с воссозданием энергетического плетения, позволявшего связывать между собой Врата.

— С Обелисками таких проблем нет, — я снова взглянул на листки бумаги, вздохнул.

Рисковать или нет? Получится или нет? А если получится, то что дальше? Отделить астральное тело и взмыть в форме призрака в Тонком Мире, отыскивая следы старых имперских механизмов не составит труда. Найти звездочку, испускающую тусклый жемчужный свет, протянуть нить, зацепиться, все остальное сделает Метка Тонких Путей, встроенная в Средоточие.

Но нужно ли идти дальше? Теория это одно, а практика совершенно другое.

Если совершить переход, то имелся риск оказаться в неизвестном месте. Из плюсов — идея подтвердится на практике. Из минусов — можно появиться бездна знает где.

Если прыгнуть, то не факт, что ну другом конце есть достаточный запас Синей Воды и фокусирующий кристалл, для открытия обратного перехода. Потому что там будет не верхний этаж донжона, где грани между реальностями истончились. На другом конце будет обычный Обелиск, сработавший на прием. В таком случае назад придется возвращаться своим ходом. Пешком, по занесенной снегом зимней дороге.

Я уже приметил подходящую точку, расположенную на юго-востоке. Непонятно, что там находиться, но расстояние по обычным меркам приличное. Стоил ли того риск?

— Еще один заброшенный форт, как памятник имперской экспансии? Или оставленная резиденция Коллегии? Последний вариант стоил бы риска. А если какая-нибудь ерунда вроде представительства наместника, объект в свое время достаточно важный для установки Обелиска, но сейчас не стоящий ничего? — я снова задумчиво потер подбородок.

Пробовать или не пробовать? Рискнуть или забыть и плюнуть? Если подумать, из кристалла выжато почти все, требовались новые источники знаний. И если пульсирующая в белой дымке точка приведет в отделение Коллегии, то вылазка будет оправданна.

Решиться мешала зима, и занесенные сугробами дороги. Возвращаться пешком придется долго, и это в момент, когда на Лихолесье по весне возможно нападение.

К тому же, теневые стражи для охраны донжона еще не созданы. Знания об их сотворении получилось достать из кристалла, но ритуал требовал долгой и кропотливой подготовки. К тому же, не доставало некоторых важных ингредиентов, а заменить нечем. Однако и сидеть на месте, просто так скучно.

Кажется меня настигла зимняя хандра.

Признаться честно, жутко хотелось сбежать от надоевшей обыденности. Повседневная жизнь феодала оказалась не столь увлекательна, как изначально казалось. Даже занятия магией не помогали. Я слишком привык к другой жизни, другому темпу и меняющейся вокруг обстановке. А чертов замок давно надоел. Но и бросать просто так будет неправильно.

Так ничего толком не решив, я отбросил исписанные листки в сторону и направился к выходу из кабинета. Надо проветриться, перекусить и на свежую голову все снова обдумать. Стоит ли рисковать и открывать переход на обнаруженный Обелиск или затаиться и подождать начала весны. Тогда и без проверки магических теорий на практике в Приграничье будет достаточно весело. Скучать точно не придется.

Через призму Тонкого Мира окружающая реальность выглядит тусклой и размытой, как сквозь мутное стекло. Материальные предметы теряют четкие очертания, живые создания воспринимаются сгустками тумана разной степени плотности.

Тем глубже погружение, тем выше концентрация насыщенности энергетического фона, тем сильней изменения, пока все вокруг не превращается в одну сплошную белесую пелену, где нет направления, зато возникает ощущение чужого присутствия, которому нет дела до забредшей в далекие дали мелкой букашки под названием человек, но чье существование не подлежит сомнению, как и возможность с легкостью поглотить то, что люди называют душой.

Я воспарил астральным телом на высоту птичьего полета, огляделся и заметил ранее примеченную точку, напоминающую звездочку, испускающую блеклое жемчужный сияние.

Секунда сосредоточенности, предельная концентрация. Мысль устремляется вперед, прокладывая дорогу к путеводному маяку. Два места соединяются невидимыми нитями, образуя магическую тропу.

Заклинательный зал на верхнем этаже донжона вспыхивает белым свечением, в центре появляется столб света, подрагивающий, устремляясь наверх. Энергетический фон сходит с ума, но хаоса не ощущается, скорее это напоминает шторм, ограниченный строгими рамками.

Я еще раз проверяю крепость созданного пути и возвращаюсь в физическую оболочку обратно, чтобы через мгновение сделать решительный шаг вперед, не давая сознанию овладеть сомнениями.

Вход в световой столб и сразу мгновенная дезориентация. Следом ощущение полета и сменяющие друг друга картинки мира вокруг. Восприятие окружающей реальности искажается, время растягивается, как резиновая лента. Что, конечно, не так. Это лишь побочный эффект сжавшегося, а затем распрямившегося куска пространства, через который проброшен колдовской коридор между двумя материальными точками.

На другом конце зажигаются выбитые в камни символы, древний механизм просыпается, готовый принять прибывающего путешественника. Полет длится вечность одновременно секунду, затем все резко обрывается, переход заканчивается, и ты понимаешь, что стоишь на другой стороне.

Порывистый вздох. И медленный выдох.

Быстрая проверка тела на возможные повреждения. Кости ломит, но особых болей нет, только едва заметное головокружения от дезориентации, какая обычно бывает при проходе через портал.

Я медленно открыл глаза и огляделся.

Открытая каменистая площадка, обдуваемая всеми ветрами, кажется расположенная на вершине скалы. Понятия не имею кто, когда и зачем установил здесь Обелиск, но место выглядело совсем не подходящим для имперского представительства.

Еще один разрушенный передовой форпост? Да еще настолько сильно, что даже стен не осталось, не то, что толковых руин? Сомнительно. Хотя во времена падения многие имперские здания были разрушены в ходе вспыхнувших беспорядков до основания, но это явно не этот вариант. Скорее похоже, что Обелиск сразу установили в скалу.

Я повернул голову, осматриваясь, горящие под ногами знаки на каменной поверхности медленно затухали, хмыкнул.

— Похоже здесь нечего брать, — и подошел к краю, за пределами которого виднелся край горизонта.

В нескольких милях от скалы с Обелиском раскинулся среднего размера городок. Многочисленные строения из грубого камня с покатыми черепичными крышами хорошо выделялись на фоне занесенных снегом белых полей. Периметр окружало кольцо крепостной стены, но многие деревянные домишки ушли дальше защищенных границ, образуя плотно заселенное предместье.

Если верить знающим людям и купцам это Уорвик, городок на юго-востоке от Приграничья. Перед тем, как совершить переход, я разузнал, где примерно находится конечная точка, чтобы не прыгать в полную неизвестность.

Поселение небольшое, но зажиточное, никому не подчиняется, живет независимой жизнью…

— Или уже подчиняется? — я прищурился, рассматривая многочисленные палатки, разбитые сбоку от городка.

Их оказалось слишком много для вставшего лагерем купеческого каравана, случайно застрявшего зимой вдали от дома. Четкая организация, правильное построение, пара больших по размеру шатров, реющие на ветру знамена.

Не возникало сомнений — перед глазами был разбитый военный лагерь.

— Черт, откуда они тут? И сколько их? И кого их, если уж на то пошло?

По примерным подсчетам выходило около тысячи, может полторы воинов. Палатки были выстроенные ровным прямоугольником, словно на показ.

— И похоже одна пехота.

Организация указывала, что это регулярная армия с профессиональными офицерами. Они даже рогатки выставили на границе в самых уязвимых местах, где ожидался возможный прорыв конницы, хотя сейчас зима и можно не ждать внезапного налета из-за глубокого снега вокруг. Но похоже командование предпочитало не расслабляться даже в таких ситуациях, на всякий случай страхуясь от неожиданностей.

Я покосился на ненастное небо и едва проглядывающее из-за туч солнце, намечался снегопад.

Из-за далекого расстояния не получалось рассмотреть трепещущие на ветру знамена у центральных шатров. Но в них явно проглядывало нечто знакомое. В частности, два замысловатых знака, которые никто больше не мог использовать на континенте.

— Закатные Острова, — тихо вымолвил я, почти не сомневаясь, что не ошибся.

Авангард наступающих войск? Или просто отдельный отряд, отправленный с особой миссией, как уже случалось раньше? Если так, то не идут ли они в сторону Приграничья?

Ум заработал, пытаясь проанализировать ситуацию. Самым правдоподобным объяснением из-за чего закатники могли явиться в глухой медвежий угол, удаленный от основных театров боевых действий, да еще столь серьезными силами, могло быть только…

— Я, — ответил я на собственный вопрос и с чувством добавил: — Иначе зачем еще ублюдкам тащиться в такую дыру, да еще зимой?

Это выглядело самым логичным, с учетом того, что предстоящее наступление в глубь материка потребует всех наличных сил. Выделять солдат в таких условиях на покорение отдаленных северных районов глупо и недальновидно. А лорд-протектор никогда не считался глупцом. Значит искомый приз, ради которого отправили сюда такие силы, стоит того, выглядел достаточно ценным для таких усилий. А что еще это может быть, как не знания о пробуждении Обелисков?

Интересно, бароны Приграничья сдадут меня сразу или для вида поторгуются? А может даже помогут посланцам возрожденной империи против мерзкого колдуна, захватившего Лихолесье? С их точки зрения это будет выгодная сделка. И от неудобной фигуры избавятся, и ослабят смутьяна — Стервятника, против которого соберутся выступать.

Вот только они не сразу поймут, что даже получив желаемое, воины Закатных Островов уже никуда не уйдут, и что Приграничью в его нынешнем виде в любом случае настанет конец.

— Куда пришла империя, там она останется, иначе какой смысл отправлять солдат в такую даль, — по моим губам скользнула кривая усмешка.

В конечном итоге бароны, разумеется, догадаются, что дело нечисто, но по итогу будет поздно что-либо предпринимать, потому что на подавления потенциального мятежа закатники бросят внушительные силы, чтобы не создавать прецедент.

И от вольных баронов Приграничья ничего не останется, имперские полки выжгут все, устанавливая новый порядок, где независимым властителям нет места.

Для меня, а точнее для Га-Хор Куэль Ас-Аджари, знакомого с традициями Старой Империи, это было очевидно. Для других — нет. Даже Стервятник не сразу поверит, что закатники сразу потребуют вассальной присяги, и не потерпят неповиновения, хотя и знает, что уже случилось в прибрежных городах. Потому, что слишком привык жить другой жизнью. А когда привычный порядок вещей начнет рушиться, до последнего будет надеяться, что пронесет.

Не пронесет. И никогда не проносило.

— Такова человеческая натура, от которой не скрыться, даже самому циничному из властителей, — я слабо улыбнулся, подумав, что объединить против общей угрозы баронов Приграничья будет не такой легкой задачей, как могло показаться со стороны.

Только увидев, как их замки один за другим начнут брать штурмом, до баронов наконец дойдет, что случилось, но будет слишком поздно и любые попытки сопротивлении станут жестко подавляться со стороны завоевателей, которые никуда не уйдут.

Что делать в такой ситуации лично мне? Сложный вопрос, ответа на который сейчас не было. Просто сбежать претило из-за проведенной работы с донжоном, бросать свое первое творение такого плана не хотелось. Тем более, в случае необходимости уйти можно в любой момент, достаточно подняться на четвертый этаж и открыть пространственный переход на любой подходящий маяк-Обелиск. Теперь теория подтвердилась на практике, что это возможно, а значит запереть меня в замке у осаждающих не получится.

Но и сдаваться так быстро не хотелось, зря что ли изучал кристалл, и проводил ритуалы, оставлять все это в руках магов закатников совсем не хотелось. Перебьются, пусть сами проводят исследования…

— Всегда знал, что однажды это случится, и Обелиск заработает вновь, — глухой голос прилетел в обрамлении легкого шороха чужих шагов.

Заранее заметивший приближение человека, поднимающегося по лестнице вдоль внешней стены скалы, я лишь слегка повернул голову. Спокойная реакция не осталась незамеченной, человек удовлетворенно хмыкнул. Лишь после этого я неспешно повернулся, с легким прищуром разглядывая гостя.

Достаточно высокий, сухопарый, лицо изборождено морщинами, седые волосы с темным отливом стянуты в тугой хвост на затылке. Одежда весьма примечательная: нечто напоминающее шотландский килт, ноги скрывают сапоги из мягкой кожи, на теле серая куртка мехом наружу, открытая на груди, торс плоский, поджарый, без единого грамма жира. Видно, что хоть и в годах, но сохраняет хорошую форму. Глаза странного серебристого оттенка.

На шее болтался костяной амулет в форме клыка неизвестного зверя. Амулет испускал мощное равномерное магическое излучение.

Колоритный персонаж, чем напоминающий чародея-норда с дальнего севера.

Я по сравнению с им являл полную противоположность: классическое изысканное одеяние магов из крупных городов — удобный костюм, что благородные аристократы предпочитали в дороге, поверх темный плащ тонкой выделки.

— Меня зовут Раш. Кто ты, прошедший про древнему магическому пути? — осведомился старик густым баритоном.

С моей стороны последовала короткая пауза, чтобы правильно оценить ситуацию.

— Всего лишь странник, случайно забредший в ваши края, — ответил и не давая времени тут же быстро спросил: — Вы здесь живете?

Прозвучало вежливо, но с ощутимым нажимом, в конце я повел глазами, отмечая площадку с выбитыми письменами и скрытым под каменной поверхностью Обелиском. Он правильно понял скрытый намек, по подвижному старческому лицу пробежала ухмылка, похожая на волчий оскал.

— Ты прав незнакомец, я давно здесь живу и пытаюсь понять, как эта штука устроена, — собеседник в свою очередь повел рукой, небрежным жестом охватывая сработавший портал. — Даже нашел необходимые ингредиенты, что упоминалась в старинных трактатах и пробовал их применить. Но, к сожалению, ничего не вышло.

Я неспешно кивнул. Понятно теперь почему конкретно этот Обелиск так четко светился в Тонком Мире. Не только из-за близости к Лихолесью, но и потому что его регулярно накачивали Синей Водой, пытаясь активировать.

Далеко видимо у старика дело не продвинулось, но этого хватило, чтобы древний механизм стал более удобным на прием. Как лампочка, которой дали напряжения, полноценно светить она не могла, но легкое мерцание появилось, что дало возможность более точно навести переход.

— Что здесь раньше было? Откуда на скале Обелиск? — спросил я, стараясь выгадать время.

Старик усмехнулся, словно прочитал мой мысли, но ответил:

— Когда-то здесь стояла башня, но во времена имперского расцвета ее забросили, а затем и разрушили, с тех пор ничего не осталось.

Он врал. Я точно это знал, потому что как никто другой понимал, что подобное расположение портального камня не могло быть в принципе, как если бы здесь и правда когда-то возвышались стены, тем более была башня.

Скорее Обелиск изначально вмуровали в скалу, оставив на вершине открытую площадку. Сильно подозреваю столь странное размещение было связано с какими-то экспериментами, проводимыми Коллегией.

Что касается дальнейшего, то объект и правда скорее всего потом забросили. Зачем, почему, и для каких целей вообще ставили портал — это уже другая история. Но то, что никакой башни тут сроду не стояло, я был абсолютно уверен.

Старик понял, что я понял, что он врет. И сделал то, что видимо намеревался сделать с самого начала — напал, использовав разговор для отвлечения внимания и бдительности. Как и полагается в настоящем бою, где нет места сантиментам и глупым вещам вроде идти в атаку с открытым забралом.

Удар вышел отличным и как полагается — внезапным и сокрушительным. И любой другой на моем месте вполне мог не устоять.

Но я ожидал подвоха с момента, как заметил, что кто-то тихо поднимается по вырубленным с внешней стороны скалы лестнице.

Старик похоже тоже сообразил, что его появление не стало сюрпризом поэтому на последних ступенях намеренно громко шаркнул подошвой, а затем и вовсе заговорил, притворяясь миролюбивым.

Получись у него подобраться незаметно, то напал бы сразу со спины, воспользовавшись неожиданностью. Не вышло, и пришлось действовать хитростью. Но и тут застать врасплох чужака не удалось, я оставался настороже и вовремя среагировал.

Старик змеиным движением выбросил руку вперед. На кончиках мозолистых пальцев сверкнуло. Ветвистый разряд молний ударил в выставленную защиту.

В ноздри ударил запах свежей грозы. Морщинистая физиономия перекосилась от злобы. Кажется, старый пень думал, что сможет вырубить прошедшего через спящий портал чужака с первого раза. Дальше наверняка думал устроить допрос с пристрастием, на предмет тайн Обелиска…

Надо же сколько в последнее время желающих завладеть секретами древних магических механизмов…

Последнюю мысль додумывал на ходу, одновременно раскручивая восприятие.

Снова воздух с шипением пронзила извилистая молния. И снова наткнулась на выставленный щит. Кажется, мой оппонент специализировался на магии стихии.

Я в свою очередь швырнул сформированный файерболл и тут же ударил призрачным хлыстом с фиолетовыми разводами.

Огненный шар старик отбил голой рукой (я лишь моргнул от изумления — на морщинистой коже не осталось ожога), а от хлыста ловко увернулся, продемонстрировав неплохую воинскую сноровку.

Для меня к этому моменту время серьезно замедлило бег, позволив решить, что делать дальше — попытаться ли взять норда-чародея живым, чтобы расспросить о том, что здесь делает, или же не стоит рисковать и просто прикончить старого засранца?

По итогу пришлось выбрать второе, и не потому, что вдруг внезапно нахлынула жажда крови, просто старик неожиданно сорвал с шеи замеченный ранее костяной амулет, сдавил в мозолистых пальцах и что-то быстро забормотал.

Понятия не имею, что это было, и точно не собирался проверять на собственной шкуре. Достаточно сказать, что магический фон вдруг изогнулся и пошел странными волнами, которые в обычных обстоятельствах быть не должно.

Увидев, что привычные заклинания молнии не работают, старик решил пойти ва-банк, использовав свой последний козырь. От костяного амулета потянуло серьезной магией, которую туда похоже закачивали не один день, а может даже и годы. Дожидаться пока эта дрянь выплеснется на меня, я не стал и ударил навстречу волной искажений.

Во рту привкус крови, в ушах звон, перед глазами темные круги. Я ощутил себя лежащим на спине, раскинув руки. На лицо падали крупные хлопья снега, касались кожи и медленно таяли. В голове полный сумбур.

Попытка подняться привела к боли. Шел снегопад.

— Дерьмо, — слова вырвались сами, стоило понять, куда отшвырнуло меня взрывом. Еще немного и все закончилось бы падением с проклятой скалы — я лежал на самом краю, чудом не свалившись в занесенную снежной круговертью бездну.

По правой ноге пробегали волны резкой боли, кажется, треснула кость. Черт с ней, регенерация уже начала свое дело, надо вставать.

Я поднялся и первое что увидел: лежащий на другой стороне портальной площадки изуродованный труп старика. Спятивший норд получил свое по полной, когда столкнулись собранная мощь амулета и волна магических искажений. Заклинание Сумеречного Круга оказалось сильней самодельной поделки.

У мертвеца не хватало левой стороны тела — руки, ноги и почти половины туловища, все превратилось в прах под воздействием измененного «Молота». В груди зияла выжженная дыра, кровь закипела, плоть стала черной, именно в этом месте висел костяной амулет, похоже не выдержавший нагрузки.

— Чертов ублюдок, — я сплюнул. На снежной поверхности остался след крови.

Блеклые глаза старика уставились в серые небеса безжизненным взором. В последний миг перед смертью в них мелькнуло искреннее удивление, когда переливающаяся фиолетовым и темным призрачная пелена достигал его до того, как он успел выпустить на свободу сжатую мощь своей любимой игрушки.

— Кретин, — я снова сплюнул, ощущая, как боль в боку медленно проходит под действием Средоточия. С ногой похоже будет посложней, как бы не настоящий перелом, но это неважно, надо посмотреть откуда этот сраный норд на площадку поднялся и нет ли там еще кого.

Я захромал в сторону лестницы, откуда появился старик, не обращая внимания на усиливающийся снегопад. Из-за непогоды вокруг потемнело, время стремительно близилось к вечеру, скоро наступит ночь. Надо поторапливаться.

Ступени нашлись там, где и должны были быть. Они шли по внешней стороне скалы, без перил, без опор, спускаясь спиралью. Достаточно широкие чтобы прошел один человек, но и только. Глянув на покрытую белым каменную поверхность, я сквозь зубы выругался, но ступил на первую ступень и начал осторожный спуск, держа наготове заклинание «Щита» и файерболла. Однако на пути никто не попался, похоже старый норд-чародей жил здесь один.

Первый проход внутрь обнаружился через несколько метров. Вырубленный прямо в скале, он вел в просторный заклинательный зал идеальной круглой формы, размерами и границами полностью повторяя портальную площадку наверху.

На аккуратно уложенных и подогнанных друг к другу гранитных плитах (волосок в зазор не проскочит) виднелись незнакомые символы. Внешнее кольцо формировала вывернутая пентаграмма, центр украшали странные знаки, выбитые рядом с выемками, похожими на пазы для дополнительных кристаллов-накопителей.

— Что они тут делали? — я озадаченно рассматривал сложный колдовской рисунок. Никогда прежде ничего подобного не видел. Знаки располагались не в привычном порядке, не говоря уже о пентаграмме с направленными внутрь расходящимися лучами, образующими фокусирующий круг.

Но это было еще не все, под первым залом располагался второй, почти полная копия верхнего, но с другими символами и пентаграммой, направленной вовне. Здесь фокус был вывернут наружу.

— Какого черта тут происходило?

И первый и второй заклинательный залы располагались точно друг под другом и соответственно под портальной площадкой Обелиска. Чьей основной компонент — специальный монолитный камень служил крышей для верхнего зала.

К слову, судя по сваленным у стены пожиткам и брошенному на пол матрасу из дерюги, набитой соломой, старик-норд жил именно здесь. А значит других помещений в скале больше нет, иначе можно было выбрать более удобное место для жизни.

Я спустился по лестнице снаружи еще ниже и убедился, что дальше следует обрыв. Старый пень может и спятил на старости лет, но позаботился о безопасности, разбив ступени, ведущие вниз. До земли оставалось прилично, и надо обладать немалыми способностями к скалолазанию, чтобы забраться сюда по отвесной скале.

Из пелены падающего снега неожиданно донесся звон металла, следом прилетели приглушенные голоса. Я подошел и настороженно заглянул через край. Сквозь падающий снег внизу мелькали огни факелов. У подножья скалы кто-то находился. И судя по редкому конскому фырканью приехали они сюда верхом.

Понадобилась секунда, чтобы сообразить, кем могли быть нежданные гости. Лагерь! Военный лагерь, разбитый недалеко от предместий города, отлично видимый с вершины скалы, а значит ее оттуда тоже прекрасно видно. И когда начался магический поединок со спятившим нордом, отблески пущенных в ход боевых заклятий заметили, не говоря уже о последовавшем в конце взрыве, со стороны похожий на взбухший шар разом высвобожденной энергии.

Вояки закатников увидели устроенное светопреставление и решили посмотреть, что здесь тврится. И теперь толпа этих придурков топчется внизу, пытаясь сообразить, как подняться наверх.

Мой взгляд уперся в плотно сбитый моток веревки, уложенный у подножья последней ступеньки. Дальше следовал обрыв, но судя по вбитому рядом железному штырю с кольцом, именно этим путем ходил вниз старик, когда возникала необходимость.

— Нет, помогать вам не стоит, — я отвязал веревку от штыря и взял в руки. Снова глянул вниз, убедился, что никуда уходить закатники не собираются и быстро направился обратно наверх, смотря под ноги, чтобы не поскользнуться на покрытых снегом ступенях.

Благодаря густо валившему снегопаду меня пока не заметили, но не стоило слишком мозолить глаза, все же лестница шла спиралью снаружи. В какой-то момент кто-то глазастый мог рассмотреть двигающийся комок тьмы, чересчур похожий на человеческую фигуру.

Тучи над головой все больше сгущались, снегопад усиливался, грозя перерасти в полноценную метель. Зная упрямство солдат Закатных Островов, можно не сомневаться, что даже в такую непогоду, они попытаются залезть на скалу. И крайне важно, чтобы когда они оказались здесь, то нашли лишь сошедшего с ума старого чародея, погибшего в ходе неудачно закончившегося эксперимента.

Я зашел в зал, где жил норд, и быстро просмотрел его вещи, в первую очередь стараясь найти записи. Искомое обнаружилось в небольшой кожаной сумке, непромокаемой и достаточно удобной, чтобы в случае необходимости быстро перекинуть через плечо и уйти, бросив остальное ненужное барахло.

Там же во втором зале отыскался запас Синей Воды в небольших дубовых бочонках и пара фокусирующих кристаллов для Обелиска. Не знаю, что старик неправильно делал, пытаясь активировать древний магический механизм, но мне это сейчас пригодится.

Хромая и ругаясь сквозь зубы, я отправился наверх, таща тяжелый бочонок одной рукой и удерживая сумку с бумагами другой. Оказавшись наверху, выбил пробку и быстро начал заливать Синюю Воду в канавки, не обращая внимания на продолжавший валить без остановки снег.

Пока занимался, в голове мелькали мысли о дальнейших собственных действиях. Сначала надо чисто уйти, за мной последовать никто не может. Затем вернуться и предупредить о крупном отряде солдат Закатных Островов, направляющихся в Приграничье. Если привести правильные аргументы, думаю баронов удастся убедить, что сотрудничать на равных условиях с закатниками не получится и рано или поздно их все равно подомнут под себя. А зная вольный характер властителей Приграничья, можно не сомневаться, что идти под руку чужакам, теряя независимость, они не захотят.

Скорее всего будет сражение, возможно не одно, но объединив усилия, разбить закатников можно. Вопрос в том, что делать дальше. Узнав о поражении, лорд-протектор обязательно отправит новые силы в мятежный регион, не желая выглядеть слабым. Однако имелась немалая вероятность, что выделить много людей у него не получится с учетом намечающегося противостояния со срединными королевствами, также не желавшими идти под руку возрождаемой империи.

Начнется большая война, и как бы этого ни хотелось ни мне ни Приграничью в конечном итоге придется выбирать одну из сторон.

С баронами все понятно, вольности для них важнее всего, так что срединные земли, не лезущие в дела других, для них идеальный выбор. А вот со мной все не так просто, как могло изначально казаться.

Упрямство лорда-протектора известно, как и мощь и влияние Закатных Островов, достаточно укрепившихся на континенте, чтобы не надеется на их быстрое уничтожение. В конечном итоге война превратиться в затяжное противостояние, где ни у кого не будет подавляющего преимущества. И тут можно сделать свой ход и предложить помощь одной из сторон — Закатным Островам либо же Срединным землям.

И в первой, и во втором варианте имелись свои плюсы и минусы. Перечислять их можно долго, но в первую очередь меня, как мага-заклинателя заинтересовало одно — если империя все же будет восстановлена, то в ней можно занять свое место, например в возрожденной Коллегии. Настоящей, а той жалкой пародии, что действует сейчас. А там и до титула магистра недалеко чтобы заполучить в свои руки еще больше ресурсов.

Под это дело можно даже наведаться в подземный комплекс Ушедших, где осталось еще множество секретов древней магической расы. Взять кристаллы, извлечь из них знания и освоить. Благодаря такому преимуществу я стану на голову сильней любого из волшебников и смогу воспользоваться преимуществом не только в магии, но и в политике, когда начнется борьба за власть в сообществе магов.

Ну и конечно не помешает отстроить замок полностью, превратив Лихолесье в личный домен. Не знаю, как повернется история дальше, но такое место точно терять нельзя.

Поняв, что мысли ушли куда-то в сторону, где я видел себя уже магистром во главе воссозданной Коллегии имперских магов Новой Империи, я встряхнулся, сосредоточившись на главном. Снег продолжал валить, не переставая, но это не должно помешать.

Взгляд пробежался по залитым синим канавкам, на мгновение остановился на помещенный в выемку фокусирующем кристалле. Рука медленно поднялась, активируя ключ-форму для открытия портала. Откликаясь на призыв, энергия Метки Тонких Путей струйками устремилась вперед, открывая пространственный переход.