— Покувыркаешься с Драконом, познаешь его прекрасное тело и неземные ласки, после этого можно и помереть, — зло прошипела служанка, украшая меня перед встречей с тираном. — Всё равно никчемная, ничтожная пустынница. Исчезнешь, никто и не заметит того, не всплакнёт.

— А вы, вижу, столь никчемная, что Дракон не замечает вас у себя под носом, — не остаюсь я в долгу.

Мне бы промолчать, опустить глаза и не злить слуг тирана, но, если это мой последний день, я не хочу безмолвно принимать обиды.

— Зато я останусь живой! — выплюнула та, багровея и покрываясь некрасивыми пятнами.

— И будете задыхаться от зависти, потому что никогда не коснётесь его.

— Ах ты, гадина белобрысая! — разъярённая служанка замахнулась пухлой рукой, чтобы отвесить оплеуху. Ударила бы меня, да вспомнила о предстоящей ночи с Драконом.

Я бы, будь моя воля, отказалась от подобной чести. Никогда не грезила о нём, но мне не дано выбирать. Точнее, глава предложил суровый выбор: ночь с крылатым тираном или смерть всех наших мужчин. У меня не было выбора, и я согласилась, потому что иначе мужчин нашего рода не спасти.

Злость сжирала Агну. Она с ненавистью глазела на меня, проклиная и желая мне провалиться сквозь землю. А я отвечала презрением.

— Грязная пустынница! — Её рука потянулась к моим волосам, чтобы вцепиться и вырвать хорошую прядь.

Прежде чем она успела сделать это, я проворно вскочила с мягкой скамьи, опрокинув её на ковёр. Звеня многочисленными украшениями и монистами, отпрыгнула к окну и сжала кулаки, чтобы собраться и дать сдачи.

Именно в этот момент в покои вошёл Он.

Стоило ему войти, тяжелая драконья аура заполнила пространство, заставляя замереть и подчиниться.

Агна отшатнулась от меня, склонилась в низком поклоне перед господином. А я, поражённая близким присутствием Дракона, застыла на месте.

Не от восхищения нереальной, хищной красотой, а от ненависти, что клокотала в груди, поднималась к горлу и рвалась слететь с языка.

Ненавижу чудовище. Презираю и проклинаю его, готового без сожаления уничтожить целое племя, только за то, что мы не успели доложить, что нашли крошечный оазис — источник жизни в пустыне!

И ладно бы этот источник был полноводным, значимым! О нет! Жалкая лужица, заселённая плотоядными улитками, прыгающими на каждого, кто подойдёт к воде, прогрызающими кожу и оставляющими жуткие язвы.

Разве думали мы, что он попробует отобрать и этот источник? Нет! Но он пожелал и теперь в гневе жаждет наказать всех, кто не покорился!

Ненавижу его!

Дракон прочитал мой взгляд. Его радужки превратились в расплавленное золото и пламя, узкие зрачки запульсировали.

Мне страшно, сердце бьётся, как сумасшедшее, ноги подрагивают, хочется отвести взгляд и спрятаться, но… я заставила себя стоять на месте.

— Господин! — подобострастно обратилась к нему Агна, продолжая низко сгибать спину. Вся смиренная, покорная, боится голос повысить, глаза поднять. — Она… — Мерзавка ткнула в меня пальцем. — Хулила вас! Непочтительно отзывалась.

Что?! Прежде чем я успела набрать воздуха и возразить, Дракон, не сводя с меня глаз, кивнул. Его тёмные, волнистые волосы рассыпались по алому с золотым шитьём халату.

— Да, Агна, что взять с дикарки. Зато ты, вижу, искусна во лжи. Яд так и капает с твоего льстивого жала.

Служанка вздрогнула и с грохотом упала грузным телом на колени.

— Простите, господин! Пощадите!

Её подхватила охрана в белых бурнусах.

Агну волоком утащили из покоев. Другие напуганные служанки с бледными, как полотна лицами, тотчас безмолвно исчезли. В роскошных покоях дворца, где сосредоточилась вся роскошь пустыни, стало слишком тихо.

Дракон заложил руки за спину и стал рассматривать меня, перекатываясь с носков на пятки, внимательно изучая мрачным, угрожающим взглядом.

Я перестала дышать, испытывая теперь не только ненависть, но и отрезвляющий страх.

— Насмотрелась? — внезапно нарушил раскатистый голос Дракона звенящую тишину. — Теперь подойди.

Не хочу! Совсем не хочу подходить! Боюсь не удержаться, накинуться на него. Так бы и поступила, только понимаю, что это бессмысленно. Сильнейшие мужчины не могут одолеть Демона Пустыни. Куда уж мне, слабой девчонке тягаться с ним?

Сделала шаг. Ещё один неполный. Ноги утонули в мягком ворсе светлого ковра.

Чем ближе подходила, тем сильнее дрожали ноги. Тело наливалось тяжестью, готовое подчиниться, упасть ему в ноги, чтобы молить о пощаде, но я сдерживала себя, сжимая пальцы и больно впиваясь ногтями в ладони.

— Боишься? — усмехнулся он, растягивая красивые мужские губы в жёсткой усмешке.

Я промолчала. Он кивнул себе и добавил:

— Боишься и ненавидишь. Чувствую твой запах. Он выдаёт тебя.

Я вздрогнула и закрыла глаза, чтобы он не читал меня как открытую книгу. Запах может быть любым, но его надёжно скрывают многочисленные притирки, которыми служанки натёрли моё тело после горячей ванны. Теперь я пахну розами, мёдом, травами и диковинными цветами. А вот мои глаза — зеркало души. Пока не вымолила прощения для мужчин племени, я должна быть покладистой, угождать дракону, а не злить.

Только подумала об этом, Дракон с рыком вскинул голову и припечатал меня напоминанием:

— Ты пришла ко мне, чтобы обменять себя на свободу мужчин своего племени. Так?

— Так, — едва слышно ответила я. Голос тихий, дрожит, но он услышал. У дракона слишком чуткий слух.

— Я тебя не держу. Ты вольна уйти, — тяжёлый мрачный взгляд испепелял меня. Но больше всего пугали две горизонтальные морщинки, разрезающие переносицу Дракона.

Он высокий, просто огромный мужчина. Нависал надо мной, пугая своей мощью. И теперь вовсе выглядел как будто тёмный дух. Особенно когда его губы скривились в злой, циничной ухмылке. По ней я прочитала, что тогда за моё своеволие и обман сурово ответят те, кто стал мне родными за долгие годы.

— Простите, господин, — склонилась я перед ним в поклоне.

Сердце колотилось, готовое пробить рёбра. В ушах стучали барабаны. Из-за их грохота я едва не пропустила приказ:

— Подойди ближе.

Медленно подошла.

Он очень высокий, мощный, сильный, могущественный. Не просто так этот чужак обосновался в землях пустынников, подчинил все рода и получил прозвище «Демон пустыни».

Пустыня огромна, но его крылья и дар перевоплощения дали ему возможность контролировать воду. И теперь он владыка Пустыни. Он карает и милует, позволяя пользоваться водой, запахивать редкие плодородные земли. И если я подведу своё племя — мы исчезнем. От кары или голода, быстро или медленно, потому что все в этих землях подчиняются ему — тирану, жадному, бесчеловечному чудовищу!

Ой! Я поздно спохватилась. По моим глазам Дракон прочитал каждую мою мысль.

Сощурился гневно. Крылья его носа затрепетали. Губы сомкнулись в нитку…

Я бы отшатнулась, если бы мои ноги перед этим гигантом не приросли к ковру.

— Ты пылаешь ненавистью.

Я не стала лгать. Но и не ответила.

Он кивнул и, развернувшись, сел на высокое резное кресло, подлокотники которого украшали чёрные пумы, оскалившие клыкастые золочёные пасти.

— Что ж, хорошо. Так даже лучше.

Он откинулся на мягкую спинку, поправил длинные полы алого халата.

Чёрные волнистые волосы скользили по шелку и напоминали живых ядовитых песчаных змеек, от одного укуса которых погибали верблюды.

— Хотя бы ты будешь испытывать ещё что-то, кроме жалкого страха и желания упасть в обморок.

Его злой взгляд не сулил ничего хорошего. От хищной улыбки я задрожала.

Довольный моим состоянием, дракон отчеканил:

— Распусти волосы.

Миг, за который я подняла руку, нащупала в волосах узорную шпильку и медленно вытянула из причёски, ощутила нестерпимое желание взмахнуть и вонзить её в его мощную, широкую грудь, вздымающуюся от могучего дыхания Дракона.

Всего лишь миг, но Демон Пустыни его ощутил. Поднялся из кресла, схватил меня за руку и, склонившись надо мной, прошептал, обжигая дыханием мои ухо и шею:

— Ну же, вонзи.

Я оцепенела от страха. Медленно подняла голову.

Наши глаза встретились, и по его взгляду я поняла: он знает, что его все ненавидят. И его это не тревожит. Ни капли, он гордится этим и плевать хочет на то, что о нём думают, потому что считает себя венцом творения богов — могущественным драконом, которым покоряются все земли.

«Вонзи! Вонзи!» — эхом отдавалось в мыслях. Я крепче стиснула шпильку… Зрачки дракона пылали расплавленным золотом. Я смотрела в них и теряла себя.

Медленно подняла руку, в которой шпилька, прижила к своей груди.

Дракон наблюдал и откровенно забавлялся. Я для него не представляла опасности, иначе бы он не был столь расслаблен.

Слышала, что у него нечеловеческая реакция. Если даже попытаюсь, он перехватит руку. И если даже попаду, прицелившись — у него чешуя. И тогда казнят не только меня, но и всех остальных.

Выдохнула и опустила руку. Шпилька упала с глухим стуком на ковёр.

Но у меня есть ещё одна. Она удерживает верхнюю часть причёски. О ней я забываю, потому что Дракон поднял руку и коснулся моих белоснежных волос.

Подхватил прядь, медленно пропустил её между пальцами.

Прядь вытянулась, переливаясь на солнце.

— Как ледяная пряжа, — он не выпускал её, продолжая перебирать пальцами и ощущать шелковистость. Его волосы вились по могучим плечам. А мои гладкие, светлые, нежные, как дорогие нити. Они всегда привлекали внимание, поэтому я с детства прятала их под платком. Иначе людская зависть совсем отравит мою жизнь. Спасибо главе рода, он запретил меня трогать и пальцем, поэтому я жива и до сих пор свободна. Он отнёсся ко мне как к дочери. Его семья заботилась обо мне с того самого момента, когда нашли меня маленькой. Я благодарна им и должна отплатить за добро добром, чтобы глава, его сыновья и внуки жили.

Вспомнив о родных, пусть и не кровных, горестный вздох сорвался с моих губ. Но стоило увидеть холодные, надменные глаза Дракона, ненависть вспыхнула снова.

Чтобы не искушать себя, хотела отступить, но не успела.

Мужская пятерня схватила меня за затылок, удерживая за волосы, и прежде чем я успела сообразить что-либо, властные губы грубо впились в мои.

Я забарабанила кулаками по каменной груди Дракона, попыталась оттолкнуть гору мышц, этого безжалостного убийцу, но моё сопротивление лишь распаляло его.

Вторая мужская рука опустилась на мою талию, и я оказалась прижата животом к огромному бугру, выделавшемуся в мужском паху.

Я никогда не была с мужчиной. Почти не касалась их, если только в детстве, когда дралась с мальчишками, задиравшими меня, поэтому испугалась непозволительной, бесстыдной близости.

Животная страсть оборотня, полуживотного напугала, и я, сама не знаю как осмелилась, вскинула руку и… ударила его по лицу.

Раздался рык. Жесткий, страшный, от которого завибрировал воздух в покоях и мебель.

В панике я попыталась разжать сильные мужские пальцы, удерживающие волосы. Не смогла, лишь оцарапала руки Дракона.

Он оскалился. Его скулы заострились, на висках заблестели иссиня-черные чешуйки.

Из груди вырвался такой грозный низкий рык, что во всей округе замолкли птицы, затихли звери, люди — и воцарилась мертвая тишина.

Сейчас он меня сожрет или разорвёт на части!

Стуча зубами, я зажмурилась, приготовилась к смерти.

Дракон сильнее сжал волосы, заставляя подняться на носочки. И мне в лицо ударил горячий воздух, с ароматом огня, раскаленного песка и жженого древа и приказ:

— Убирайся!

— Нет! Нет! Простите! — слезы потекли по моим щекам. — Я испугалась. Я… Я еще не знала мужчины. А вы… Вы напугали меня…

Он смотрел с каменным выражением лица. Однако же его рык стал мягче.

Как только пятерня разжалась, я опустилась на колени, обняла его мощные, мускулистые ноги, прижалась лбом к полам халата, скрывавшие синие штаны Дракона и расшитые шелком туфли.

— Простите, умоляю.

На его огромный пах, отчетливо выпиравший, старалась не смотреть.

Он не только не уменьшился, а как будто увеличился. И если представить, что там скрывается, лучше умереть. Но тогда…

Осознав, что выбора нет, что я в клетке и не могу отказаться от ночи с тираном ради спасения остальных, я сдалась. Но как же страшно и ужасно оставаться с ним один на один.

— Говоришь, не знала мужчины?

— Не знала! Клянусь! Меня даже почти не касались. В том числе и рук. Если только в детстве.

Задрала голову и увидела, что Дракон прикрыл нечеловеческие глаза, принимая какое-то решение.

— Простите, умоляю! Не прогоняйте!

— Еще одна выходка…

— Я буду покорной!

— Тогда раздевайся.

— Совсем? — переспросила я, растерянно обхватив себя руками. И по усмешке Дракона поняла, что развеселила его своей глупостью.

На непослушных ногах поднялась. Чтобы не упасть, оперлась рукой о резной столик, на котором стояли кувшины, еда и посуда.

Ожидая, когда я исполню приказ, Дракон опустился в кресло и теперь, широко разведя ноги, наблюдал за мной, не моргая.

Подчиняясь, я начала раздеваться.

Робко скинула с плеч шелковую накидку, затем стянула через голову красивое платье цвета неба, второе белоснежное с запахом. Осталась в сорочке из тончащей ткани, края которой по бокам завязывались лентами. Оно не скрывало девичье тело, а скорее пробуждало в мужчине похоть.

Я стыдливо прикрыла грудь и лобок ладонями.

— Убери руки и продолжай, — приказал Дракон, имя которого не знал никто, по слухам, даже советники.

Сгорая от стыда, я опустила голову и дрожащими руками начала развязывать ленты.

Я старалась, чтобы не злить его. Но как назло, неловко дернув конец одной из завязок, запуталась.

Как ни пыталась, ни дергала, не могла справиться. А рвать дорогую ткань с шитьем побоялась. Ведь сколько труда ушло на создание красоты.

Дракон не спускал с меня глаз, нагоняя страха. Боясь его снова вывести из себя, я отчаянно призналась:

— Я запуталась.

Он встал, подошёл.

Горячая ладонь легла на мою спину, другая на талию, соскользнула на ягодицы.

Резкий рывок, и все до единой завязки разорваны.

Ткань соскользнула с плеч. Я успела её подхватить, чтобы прикрыть грудь и живот.

Дракон наклонился. Его губы коснулись плеча. Я вздрогнула от неожиданного касания, отозвавшегося в теле приятной дрожью.

Не успела привыкнуть к ней, мужская ладонь накрыла грудь. Сосок предательски набух, Дракон сжал его пальцами, чуть сильнее, чем следовало.

Я вскрикнула и оказалась прижатой к стене.

Дракон напирал. Я ощущала в нем проснувшееся желание. Но зачем ему, могущественному тирану, перед которым трепещут лучшие красавицы пустыни, я — бедная, невзрачная сирота, обделенная богами яркими красками?

Я не понимала. И пока он с жаром целовал меня, не могла принять ласку. Я словно окаменела. И как назло вспомнила, что в волосах есть еще одна шпилька! Аж рука зачесалась.

Стоит ли рискнуть?

Думала, Дракон возьмет силой, но он неожиданно отстранился.

— Мне не нужна холодная каменная статуя, — припечатал раздраженно, отходя.

— Я… неопытна, — единственное оправдание, что пришло мне в голову.

— Что ж, тогда приступим к уроку.

Дракон подошёл к столу, взял гроздь винограда, оторвал крупную ягоду губами.

Сейчас он не злился, но я теперь совершенно не понимала, что у него в голове, и снова затряслась. Ведь под уроком может подразумеваться наказание. Например, хлыстом…

Наблюдая за моей реакцией, Дракон сплюнул косточки на серебряное блюдо, скинул халат с плеч, оставшись в одних широких брюках, и опустился в кресло.

— На колени.

Я опустилась.

— Ползи ко мне.

Подползла на четвереньках, подавляя гордость.

— На меня смотри.

Подняла голову.

Он развязал завязки, приспустил штаны и… Я зажмурилась, чтобы не видеть его обнаженный пах с порослью, от одного вида которого внутри всё сжалось.

Что примерно происходит между мужчиной и женщиной в брачную ночь, я знала, но не думала, что оно может быть таким огромным!

Так и замерла, не в силах раскрыть глаза и посмотреть еще раз.

Пальцы Дракона, от которых приятно пахло деревом, кожей, цитрусом и свежестью, коснулись моего лица. Не грубо, но крепко стиснули подбородок, заставляя меня раскрыть глаза и направить взгляд на внушительный пах.

Между раздвинутых ног у Дракона торчал и покачивался огромный член, перевитый венами, с красной головкой.

От увиденного у меня перехватило дыхание. Я моргнула, ещё раз, однако член не уменьшился и так и покачивался пугающей дубиной перед глазами.

Мне не доводилось видеть обнаженных мужчин, поэтому, у всех ли такой огромный, я могла только догадываться. Однако член Дракона выглядел просто устрашающе!

— Коснись его.

Касаться Дракона мне совсем не хотелось, тем более его паха.

Будь моя воля, никогда бы с ним не встречалась. Но я подарок, чтобы он простил мой род, поэтому я должна сделать всё, чтобы он остался довольным.

Медленно протянула руку, стараясь, чтобы ладонь не дрожала.

Коснулась подушечкой пальца пугающе огромного, покачивающегося, но красивого члена.

Он выглядит странно, и всё же имелась в нём красота, сосредоточенная в силе, мощи, размере… и даже форме.

Заглянула в глаза Дракона, в которых перетекал огонь и расплавленное золото, и отвела взгляд, устыдившись мыслей, что в мужской красоте есть тоже особенная притягательность.

Однако стоило подумать, что он окажется во мне, повредит нежные внутренности, восхищение вновь сменилось страхом, и в груди сжалась душа.

Моя медлительность раздражала Дракона, пробуждая в нём кровожадность. Он шумно вдохнул, и на выдохе из его ноздрей потянулись сизые струйки дыма. Глаза потемнели.

О, нет! Не желая злить жестокого тирана, чтобы его ярость и кровожадность не обрушилась на наших мужчин, я обхватила пальцами его ствол у самого паха и устремилась вверх, чтобы коснуться красной оголённой головки, на которой поблескивала капелька влаги.

— Продолжай, — приказал Дракон. — Вверх-вниз. Не останавливайся.

В этот раз я не закрывала глаз. Двигалась неспешно, но без остановок, украдкой наблюдая за реакцией грозного мужчины.

Дым перестал валить из его ноздрей. Он откинул голову и задышал боле рвано.

Я перевела дух и заметила, что не только отступил страх, но и от брезгливости не осталось и следа. Более того, мне нравилось то, что я делала, потому что Дракон успокаивался. Угроза больше не читалась на его хищном, красивом лице.

Приободрённая, стала двигать более ловко, без остановок, и вдруг тишину нарушил приказ, грянувший как гром:

— Достаточно. Поцелуй его.

Поцеловать? Вот это? Разве дубине нужна ласка?

Дракон рыкнул, отчего в покоях задрожала и зазвенела посуда, прекрасная люстра.

Дабы вновь не разъярить дракона, не испытывать его терпения, я наклонилась, быстро поцеловала алую головку, после чего отпрянула.

— Еще… — потребовал он. На красивом лице хищника расплылась довольная улыбка.

Это унизительно, но раз я сама согласилась стать игрушкой Дракона, то должна быть покорной.

Склонилась над пахом, покрытой тёмной аккуратной порослью, прикрыла глаза и покрыла робкими, осторожными поцелуями головку, оказавшуюся на ощупь нежной и гладкой, а на вкус чуть солоноватой.

Мужская ладонь легла на затылок, надавила. Мои губы разомкнулись, головка проникла в рот. От неожиданности я чуть сомкнула губы, и Дракон застонал:

— Продолжай!

Подчиняясь, я несколько раз осторожно втянула и отпустила крупную, алую головку члена.

Дракон шумно дышал и внимательно следил за каждым моим действием.

Что ж, пусть он останется довольным. Только бы потом смилостивился над пленниками.

Снова обхватила губами его могучий член и случайно задела головку кончиком язычка.

— Да! Еще! Так!

Дракон решительно надавил на затылок, насаживая меня по самое горло.

Я поперхнулась, почувствовала, как член вошел до предела, и затрясла головой в отчаянной попытке освободиться. Дракон позволил приподнять голову, но не отпускал.

Отдышавшись, я сделала несколько глубоких нерешительных движений.

— К Мраку! — прорычал Дракон, поднимаясь. Я не удержалась на коленях и упала на мягкий пушистый ковёр.

— Раздвинь ноги.

Раздвигать ноги перед мужчиной я стыдилась.

Вопреки приказу попыталась свести. Тогда Дракон сам развел мои бёдра.

Я закрыла глаза, ожидая брани и унижений.

— Настоящий цветок пустыни, — довольно подытожил он, шумно вдыхая мой аромат.

Я бы подумала, что он издевается, но его голос прозвучал бархатно, мурчаще, как будто довольным остался огромный пустынный кот.

Опустившись на колени, Дракон подтянул меня за бедра ближе к себе.

Я испугалась, что сейчас он грубо войдёт в меня, что ужасная боль разойдётся по телу. Стиснула пальцами ворс, зажмурилась, но ничего ужасного не произошло. Более того, Дракон принялся ласкать меня там пальцами.

Бережные касания моих складочек вызвали в теле приятную дрожь. В животе словно запорхали бабочки. И, несмотря, на стыд и румянец, заливший моё лицо, я начала подмокать.

Дракон обмакнул в моей влаге пальцы и коснулся места — самого сосредоточия приятных ощущений.

Мне стало так хорошо, что поддавшись наслаждению, я больше не пыталась сжать бедра, чтобы не прервать умелую игру его пальцев.

Удовольствие нарастало. Я закусила губу, сдерживая развратный стон наслаждения, грозивший вот-вот сорвался.

Как же приятно! Я стыдилась, но не хотела, чтобы он останавливался. Возможно, Дракон воздействовал на меня своей драконьей магией, оттого я безвольная и податливая, но как же хорошо!

На бесстыдную ласку отзывалось всё тело. От кончиков пылающий ушей, до кончика носа, напряженных сосков и низа живота, в котором то сжималась, то раскручивалась спираль сладостного напряжения.

Я тихо постанывала и думала, что лучше мне уже не будет, когда Дракон ввел в моё сочащееся влагой лоно палец.

— Ах! — простонала я. Испугалась немного, но не почувствовав боли, подалась навстречу.

Поразмяв немного лоно, Дракон ввёл в меня второй палец, продолжая растягивать и массировать.

Жгучий стыд сочетался со сладкой истомой. Я была не в силах от неё отказаться и отдалась во власть порочной чувственности.

Честные, скромные девушки никогда на подобное не согласились бы, предпочли бы умереть, но не опозорить себя, а я… Я теперь падшая. Ох… Но я же ведь терплю это во благо?!

Дракон ввел ещё один палец, продолжая массировать и дразнить меня, поглаживать чувствительный бугорок.

Удовольствие нарастало. Я хотела, чтобы он не останавливался, продолжал.

Не в силах устоять, сама подалась навстречу пальцам, принимая в себя с желанием и предвкушением. Еще раз. И еще, ощущая, как сжимается внутренняя спираль, как напрягаются мышцы, чтобы сжаться до предела и, достигнув пика, разжаться, оглушая сладостным упоением.

— Да! Да! — застонала я, задыхаясь от разлившихся по телу волнам тепла и спокойствия.

На несколько мгновений я обессилела, оглохла и ослепла. Лишь яркие пятна мельтешили перед глазами, подтверждая, что я все ещё жива.

Дракон опустился рядом со мной, обнял и притянул спиной к своей груди.

— Открой глаза и смотри на меня.

Мутным взглядом, стыдясь того, что произошло, я распахнула глаза, повернулась, и встретилась с золотыми радужками, которые рассекали узкие, нечеловеческие зрачки.

Дракон довольно облизнулся. А я поймала себя на мысли, что хочу ощутить его губы на своих, почувствовать, могут ли они быть такими же нежными, как пальцы?

Дракон перевернул меня на живот. Навалился сверху, придерживая внушительный вес на руках.

Уперся напряженным членом в мою дырочку и решительным толчком преодолел естественную природную преграду на своём пути.

Я вскрикнула от острой боли, впилась ноготками в запястья Дракона.

Он рыкнул и ритмичнее задвигался в моем узком лоне, расширяя его с каждым вторжением.

Он не был грубым, но я ощущала его мощь, нетерпение. Ощущала власть своего маленького тела над его, таким огромным, мощным, сильным. Ощущала его в себе.

Дракон вбивался в меня, взрыкивая с каждым движением, приближая меня к ещё одному пику удовольствия.

Он ускорялся, вошел в меня с громким шлепком до предела и замер, изливаясь в меня.

Я поникла, зарылась лицом в разметавшиеся волосы и всхлипнула. От стыда, что я такая слабая…

— Тише, — губы Дракона коснулись моей скулы, очертили дорожку горячим дыханием. — Я позову лекаря.

Я покачала головой, стыдясь повернуться к нему лицом. Лекарь мне ничем не поможет.

Закрылась руками. И содрогнулась от рыданий.

Дракон обнял меня и стал тихо нашептывать что-то на своём, таком странном языке, успокаивая и убаюкивая.

Не так я представляла себе ночь с безжалостным Драконом.

Думала, что он жестокий тиран, а он бережно поднял меня и перенес на постель, подложил подушки, обнял и поцеловал в солёную от слёз щёку.

— Я щедро награжу тебя, мой Пустынный Цветочек.

Я немного поспала, забывшись тревожным сном.

Когда проснулась, увидела что на резном столике у изголовья постели стоят фрукты, сладости, напитки и нектары в чудесных прозрачных сосудах, искрящихся на свету.

В пустыне мало фруктов и еды. Я никогда не пробовала подобных.

Чтобы утолить голод и любопытство, протянула руку, взяла шершавый темно-зеленый плод с тонкой кожицей.

Пах он нежно, ароматно. Не в силах устоять, я откусила от сладчайшего сочного плода, названию которому не знала, кусочек.

Сладкие капли сока брызнули в рот, растеклись по языку и нёбу.

— М-м! — простонала я, жмурясь от блаженства. И вздрогнула, услышав грудной смех.

Полупрозрачная занавесь отодвинулась. За ней скрывался Дракон. Он сидел в кресле, закинув ноги на пуф, и смотрел на меня.

Неужели наблюдал, даже когда я спала?

Или фрукты нельзя было брать?

Судорожно проглотив нежнейшую мякоть, я потянулась, чтобы вернуть фрукт на поднос.

— Ешь, — милостиво разрешил он, махнув рукой.

Я утолила голод, после приняла душистую ванну.

Потом служанки нарядили меня, сотворили сложную прическу, и я вновь предстала перед Драконом.

Он тоже искупался. Блестящие капельки воды стекали по его мускулистому, очень красивому телу. При каждом движении мышцы перекатывались под кожей, и капли сверкали на свету драгоценными камнями. Я любовалась им, его фигурой, скрытой лишь полотенцем, обернутыми на бедрах, и не сразу заметила, что Дракон следит за мной.

— Что — то не так? — заволновалась я.

Неспешно подойдя к столу, Дракон взял чудесный прозрачный сосуд с граненой ручкой, налил из него в прозрачную чашу насыщенной темно-ягодной жидкости и подал мне.

Приняла чашу из его рук, покорно пригубила. Сладкий нектар с легкой пикантной горчинкой пришелся мне по вкусу, и я допила его.

Напряжение прошло, в теле появилась легкость. Вот только я заметила, что Дракон странно смотрит на меня.

Стоило ему приблизиться, ощутила его дыхание и мужской запах, приятный, манящий, который не спутать ни с каким другим. Задышала чаще, вдыхая и наслаждаясь.

После произошедшего между нами, я как будто приворожена к нему. Не могу оставаться равнодушной. Никогда не забуду Дракона и ночь, проведенную с ним. Потому что есть в нем что-то, что цепляет, пленяет, увлекает. И хочется любоваться этим ужасным Драконом, который не такой и ужасный, чтобы навсегда запечатлеть его в памяти…

Чтобы не поднять руку и не прикоснуться к его широкой груди, мускулистому животу, сжала пальцы.

Он безжалостен и опасен. Все кричит об этом в нём. Его нечеловеческие глаза, квадратный подбородок, выдающий сложный нрав Дракона. Губы, сомкнутые в нить. Породистый нос с подрагивающими аккуратными ноздрями.

Неужели он тоже вдыхает мой запах?

Быть не может быть! Нет во мне ничего особенного. Я одна из рода Нормада, самая обыкновенная. Почти, если не считать, что я подкидыш и у меня светлые волосы. Но только и всего.

Так же я высокая, но Дракон выше меня почти на две головы, возвышается скалой.

Но он склоняется и… целует меня в губы.

О, как упоителен миг!

Он него пахнет сочными ягодами, сладкими фруктами, дымом ароматного сандала, страстью и могучей силой.

Я замираю в капкане его объятий и трепещу, в этот раз покорно отдаваясь во власть Дракона.

Его язык по-хозяйски проник в мой рот, исследуя, подчиняя, смакуя.

Я поймала его дыхание и перестала дышать сама, поразившись тому, как часто и громко грохочет его могучее сердце.

Теперь я не боялась и подмечала то, чего не замечала раньше, и плавилась в его объятиях. И хотела, чтобы он снова заставил меня кричать от удовольствия и неги.

Раздразнив меня, Дракона задрал платье, жадно огладил мои бёдра, стиснул ягодицы.

Тело отозвалось на его ласки. Я боялась шелохнуться и сделать что-то не то, чтобы не лишиться продолжения, о котором мечтаю.

Будто читая мои тайные мысли, мужская ладонь нырнула в промежность.

Я шумно выдохнула и прислушалась к ощущениями.

Одна рука Дракона ласкала мою грудь, пальцы другой раздвинули влажные, нежные складочки, погладили чувствительный бугорок.

Я застонала от удовольствия. Возбужденный Дракон схватил за край горловины платья и с треском разорвал, оставляя меня обнаженной.

Без преграды в виде ткани мужские руки жадно заскользили по моему обнаженному телу.

— Хочешь меня?

— Хочу, — выдохнула я, отдаваясь на милость.

Ноги оторвались от пола, Дракон подхватил меня и понёс к огромной постели.

Едва я оказалась распластанной на ней, навалился на меня, развёл мои бедра.

Дракон не спешил. Его губы дразнили меня, ласкали, покусывали чувствительные соски, пальцы поглаживали мокрую промежность, проникая в лоно и подготавливая к вторжению.

В нетерпении Дракон часто и шумно дышал, терзал мои губы. Они болели, но я хотела ещё и ещё поцелуев. Жадных, страстных, чувственных.

Сердце бешено колотилось. Дыхание сбилось.

Дракон покрывал поцелуями мою шею, лаская, покусывая, помечая. Я дрожала, ожидая продолжения, но не смела просить об этом, чтобы сохранить остатки гордости.

Я пришла страдать, а не получать ласку и море удовольствия.

— Ах! — выдохнула со стоном, когда два пальца Дракона проникли в лоно.

Этого мне мало, я хочу ощущать его в себе. Целиком. Хочу слышать его гортанные стоны…

Волна удовольствия разлилась по телу. Перед глазами поплыли покои. Стыд пропал, и я с жаром прошептала:

— Войди в меня, мой Дракон!

Он вторгся в меня, удар за ударом пробивая себе членом путь.

Я вскрикивала от каждого толчка, не могла сдержать стоны удовольствия.

Внутри меня было мокро, и я принимала дракона со стыдливым хлюпаньем.

С каждым толчком он подчинял меня. Я кусала губы, чтобы сдержать крики.

Слишком много удовольствия и неги. Но я хочу, чтобы это не прекращалось!

Разум отключился, теперь я жила лишь ощущениями. Ощущениями вторжения Дракона, приносящими мне чувство наполненности и удовольствие.

Жар нарастал, спираль в животе скручивалась, мышцы напряглись. Я не могла больше сдерживаться и умоляла Дракона не останавливаться.

Он услышал меня, ускорился.

Я задохнулась от обрушившегося удовольствия, сорвала голос, не в силах держать восторг в себе.

Дракон вторил мне, мы слились в страстном поцелуе, после чего, сделав еще несколько мощных движений, он кончил, наполнив лоно своим семенем.

Я пребывала в таком состоянии, что уже не осознавала происходящего. Мне было очень хорошо и легко.

Лишь об одном я жалела, что ласки закончилось.

Покачала головой, чтобы избавиться от грешных помыслов. Попыталась собраться, но блеск в глазах Дракона дарил надежду на продолжение.

Едва я отдышалась, он развёл мои бедра, приник припухшему лону.

— Что… Что вы делаете?

Попыталась свести берда, но он не позволил.

Языком коснулся моего бугорка, заставляя меня замолкнуть и начать стонать.

Пальцы и язык Дракона умело ласкали, выписывая на моём теле замысловатые фигуры. Я сочилась желанием, хлюпала.

Дракон тоже наслаждался, со смаком облизывал мои складочки, погружался в нежное лоно, будто вдыхал аромат неведомого, сочного цветка, затем проникал языком, словно хоботок пчелы проникает в цветок.

Со стона я перешла на крики. Меня потряхивало. А потом подступил пик невыразимого блаженства, и я обмякла безвольной куклой в руках Дракона.

Распалённые, с испариной, покрывающей наши уставшие, изнеможенные тела, мы лежали на постели.

Я скрывала блаженную улыбку за ладонью, прижатой к припухшим, истерзанным страстными поцелуями губам. Дракон лежал рядом и, заложив руки за голову, довольно насвистывал мелодию.

Не знаю её, но она красивая. Так и хотелось начать подпевать.

— Цветочек, спишь? — Дракон перекатился на бок, приобнял меня и нежно поцеловал в обнажённое плечо.

Я не ответила, и он прошёлся ласковыми поцелуями вдоль позвонков, заставляя мою кожу покрыться мурашками.

— Нет, — засмеялась я, вяло пиная ногами по мягкому матрасу из-за лёгкой щекотки. — Но скоро засну. Глаза слипаются, я едва держусь.

— Какая ты стала словоохотливая, — он уткнулся носом в мою макушку и жадно вдохнул. — Пока не заснула, подумай, чего ты хочешь?

«Тебя!» — едва не выпалила. Но знаю, что это невозможно. Загрустила и, чтобы отсрочить грустный миг расставания, пошутила:

— Чтобы просить о милости, надо встать перед вами, господин, на колени. А у меня нет сил.

— Можешь просить не вставая с постели. Я дозволяю самому прекрасному Цветку Пустыни лежать перед господином и радовать его взор аппетитной, точёной фигуркой.

Он поцеловал меня в висок, рукой коснулся волос и принялся перебирать пряди.

Они не давали ему покоя. Мои же руки так и тянулись к его мускулистому телу, волнистым тёмным прядям, на свету отливавшим синевой, и гордому профилю. Без устали я водила пальцем по Дракону, вызывая на его красивых губах озорную улыбку. Дракон как будто помолодел и совсем не напоминал того хмурого мужчину, каким был в первые мгновения нашей встречи.

— Ну, так чего ты желаешь?

Вздохнув, я через силу села на постели, обхватила колени и, заглянув в лицо тому, кого ещё недавно считала ненасытным хмурым тираном, не способным улыбаться и, встретившись с ним глазами, произнесла:

— Господин, я прошу свободы для мужчин моего племени.

— Хорошо. Я услышал тебя. Чего ты ещё желаешь?

— Свободы для всего нашего племени, — чуть подумав, ответила я.

— Свободы? — переспросил он, хмурясь и приподнимаясь на локте. — Почему именно её? Почему не стать моими поданными? Вы получите блага, которые я щедро раздаю верным мне племенам и людям.

— Мы верны тебе, господин. Но ценим свободу.

Он недовольно хмыкнул, и я поспешила уточнить.

— Тот крохотный оазис мы нашли не больше лунья назад. Случайно. Обязательно донесли бы о нём, но он пересох. Совсем. Недавно снова наполнился немного. А когда мы попытались спуститься и набрать воды, чтобы напоить животных, узнали о кровожадных мелких тварях, обитающих в нём. Пока мы думали, что делать, вы, господин, нашли этот крохотный оазис сами.

— Цветочек, став моими поданными, вы обретёте доступ к другим оазисам: крупным, цветущим, безопасным. Получите воды столько, сколько потребуется. В том числе получите моё покровительство.

«Возможно», — подумала я про себя. Появился соблазн дать согласие, но что-то остановило. Вспомнились и слова главы племени: он желал сохранить независимость. Кто я такая, чтобы перечить ему?

К тому же свобода для меня — высшая ценность, которую я считала самой важной для человека. И пусть нам непросто выживать в пустыне, мы, как кочевники, можем сорваться с места и уйти. Хоть на край света. Никто не посмеет удержать нас.

Не дождавшись ответа, Дракон помрачнел. Резко встал, накинул на плечи любимый алый халат с золотым шитьём и, не оборачиваясь, кинул:

— Да будет так.

И ушёл.

Я осталась одна. Сразу стало неуютно в просторных, роскошных покоях в высоким потолком.

Меня перестали радовать вкуснейшие фрукты, прекрасные цветы в больших вазах.

Тоскуя по жару тела Дракона и его нежности, я растеряла покой. Начала ворочаться на огромной для одной меня постели под балдахином. Заснула, утомившись от сомнений, с печалью на сердце.

Когда проснулась, служанка сообщила:

— Милостью господина Дракона, мужчины вашего племени освобождены. Они ждут вас на постоялом дворе, что у ворот дворца. Вы сразу заметите деревянные синие ворота и мимо не пройдёте.

Я улыбнулась, скорее опустила ноги, чтобы одеться, но спохватилась, что не знаю, где мои вещи. Их унесли, когда я попала во дворец и мылась в первый раз в роскошной купальне.

— Не могли бы вы вернуть мне мои вещи?

— Зачем? — удивилась служанка. — Вы можете забрать наряды, дарованные вам господином Драконом.

— Они очень красивые, но… — Я опустила голову, чтобы скрыть тоску в глазах. — Мне дороги мои вещи, пусть они и скромны.

Юна отлучилась и вернулась с моими стареньким платьем, штанами, пыльной туникой и выцветшим на солнце платком.

Поблагодарив за помощь, я переоделась.

Пока собиралась, надеялась, что мы с Драконом ещё увидимся, однако этого не случилось.

Вздохнув, я в последний раз оглядела покои, в которых испытала незабываемое удовольствие и счастье, и вышла.

Покидала я дворец опустошённая внутренне и душевно и с полным кошелём золота.

Он тянул карман, и я брела по шумной многолюдной улице, будто несла неподъёмную тяжесть. Из-за печали, затопившей сердце.

Всего-то миновали день и ночь. Когда я успела привязаться к Дракону?

Перешла перекрёсток и увидела синие ворота. Их в самом деле сложно не заметить. У ворот толпились знакомые лица.

— Барди! Неяд! — помахала я рукой.

Меня заметили и толпой ринулись навстречу.

Я волновалась, не знала, как меня примут, после того как я лишилась девственности. Но все ликовали, радовались и старались не упоминать о том, как я выпросила для мужчин племени свободу. И не потому что великодушны. Я видела жгучую ревность в глазах Маура и юного Вераха, но они боялись обвинить меня в распутности, развратности, чтобы их, неблагодарных, вновь не бросили в подземелье, ведь везде есть глаза и уши господина Дракона.

Чтобы скорее вернуться к стойбищу и встретиться с родными, мы собрались и оправились в дорогу.

Нас встретили со слезами на глазах, обнимали, поздравляли, угощали скромными сладостями.

Я вымученно улыбалась. И это не укрылось от глаз старейшины и его жены.

— Шелла, зайди, — махнула рукой Нода, приглашая к себе.

Я не стала отпираться. Зашла в шатёр. Села на циновку у очага, выудила из заплечной сумки увесистый кошель и протянула старикам.

Нода и старейшина удивленно посмотрели на меня. Затем Нода что-то наклонилась к мужу, что-то шепнула его. Он покачал седой, почти облысевшей головой и отодвинул кошель, даже не открыв его.

— Это твоё, Шелла. Твоя награда. Я не могу и не стану забирать ее. Ступай, отдохни. На тебе лица нет.

Подступили слёзы. От стыда. Я едва сдерживала их.

Все думают, что я страдала. Через боль освободила наших мужчин. А я… я кричала от удовольствия и ласк Дракона, молила, чтобы он продолжал. Думала только о себе. А теперь меня благодарят.

Как я буду смотреть в глаза?

— Я хочу уйти в низовье.

— Хм… — нахмурился старейшина. — Если тебе так будет легче, то ступай, Шелла. Когда почувствуешь силы вернуться, возвращайся.

— Как только найду подземные воды, — улыбнулась я. Это будет моим маленьким искуплением. Непросто бродить по суровой пустыне с лозами в руках, под палящим солнцем. Но иначе я не могу. И не хочу.

Не могу смотреть на мужчин, потому что перед глазами возникает Дракон. Его тело, глаза. Я ощущаю его запах, слышу как наяву раскатистый голос и рык.

Мне необходимо время, чтобы прийти в себя, понять, как дальше жить. Без него.

Ни один мужчина не сравнится с ним. И я никогда не смогу никем заменить его и забыть. Никогда.

Будь проклята драконья магия, отравившая мою кровь, тело и душу.

Несколько дней я скитаюсь по пескам и дюнам, выискивая в бесплодной пустыне подземные воды.

Если найду, мы посадим плодовые деревья, они вырастут и дадут плоды. Мы будем лучше питаться, а небольшие излишки выгодно продавать. Без помощи Дракона!

И пусть он заманчиво обещал доступ к цветущим оазисам, вот только подданные Дракона имеют не только блага, но и обязанности. Например, без дозволения рода не смеют покидать опустошённые земли. И горе тому, кто прогневит Дракона — будут голодать.

Я не верила, что он сурово обошёлся бы с нашим племенем, и всё же тогда не дала согласия. Почему? Не находила объяснения, просто чувствовала, что так надо.

Мысли о Драконе старалась гнать, но в бессонные ночи, когда тоска становилась особенно мучительной, уже не была так уверена. И, как только край солнца появлялся на небосводе, закидывала в плечевую сумку остатки еды, воду и скромный скарб и отправлялась снова в путь.

Сегодня ночью я тоже плохо спала.

Стоило положить голову на сумку, заменявшую подушку, перед глазами вставал Дракон. Сердце начинало заходиться от тоски.

Влюбилась я глупая, потеряла покой. А ведь для Дракона я лишь прихоть, игрушка.

Думая о том, что между нами не возможно ничего, я брела по раскалённому песку с лозами в руках.

Ходила кругами, выискивала по разросшимся колючкам и перьям буйволовой травы подземные воды.

Солнце поднималось к зениту, ослепляло. Меня мучила жажда, я растягивала воду, изредка смачивая горло, но продолжала упрямо искать. Если найду водное место, то по закону мы тоже сможем им пользоваться. Тогда воды станет больше, мы больше не будем её жёстко экономить.

Вдруг в разгар полуденного зноя меня накрыла огромная тень.

Я задирала голову и увидела в безоблачном небе крылатого ящера!

Его могучие кожистые крылья с хлопаньем вспарывали небо.

Я прикрыла глаза ладонью и застыла на месте, любуясь Демоном Пустыни.

Он сделал стремительный круг, выбирая место для приземления.

Едва лапы коснулись песка, огромную фигуру гордого дракона, покрытого сияющего на солнце иссиня-чёрной чешуёй, охватил сизый дым. Когда дым развеяла, из него вышла высокая мужская фигура в чёрных штанах и рубашке.

Я застыла на месте, придерживая накидку, которую трепал сухой ветер. Потом сделала шаг и, уже не скрывая радости, поспешила навстречу.

— Шелла!

Он крепко обнял меня, прижав к широкой, каменной груди. Я обхватила его за талию, уткнулась носом в рубашку и вдохнула родной запах цитруса, свежести, кожи и сандала.

Как же я скучала по нему!

Прошло всего лишь несколько дней с разлуки, а будто миновало несколько лет!

— Ты мне снишься, да? — Я не верила, что мы встретились наяву.

— Нет же, глупышка, — моя Дракон подхватил меня на руки и закружил, вызывая искренний, счастливый восторг и смех.

А как он смотрел на меня!

— Зачем ты прилетел? Что-то ещё случилось? — страх, что мужчины нарушили очередной закон, царапнул спину ледяными когтями.

— Я получил прошение от главы твоего племени. Он просит принять его в мои подданные.

— Что?! Я… я ничего не знаю об этом.

— А ты, прекрасный Цветок Пустыни, станешь моей подданной? Или так и будешь скитаться неприступной колючкой по зною?

Я замерла.

Хотела кивнуть, но не смогу.

Зачем? Что это для меня изменит?

Если он прилетел, чтобы сообщить мне это, и это всё, то лучше мне уйти так далеко, как только могу, чтобы расстояние разделило нас, и мы больше никогда не встретились.

Покачала головой.

— Шелла! Подумай!

— Разве могучему повелителю есть дело до пустынницы?

— Почему ты такая гордая, — он уткнулся лбом в мой лоб. — А, Шелла?

— Потому что я такая. И не могу быть другой.

— Прими моё покровительство.

— Пустыня принадлежит тебе, вся вода тоже. Мой род подчинится тебе.

— Но не ты.

— Зачем тебе я? — я старалась держаться, но голос подрагивал. — У меня ничего нет, что бы я ещё могла отдать тебе. Тогда что ты от меня хочешь? — отвернулась, чтобы скрыть свою слабость.

— Неужели я был с тобой груб? — Дракон поднял мой подбородок, заставляя смотреть в глаза.

— Нет. Но лучше бы ты был груб со мной.

Ком сдавливает горло, я снова отвернулась.

— Поставь меня.

Он выполнил мою просьбу, но обнял со спины.

Стоило ощутить жар его тела, я поняла, что навеки его раба, потому что нуждаюсь в нём, как в воздухе, как в воде. Но… никогда не признаюсь в этом.

— Считаешь меня чудовищем?

— Нет. Но так мне было бы проще с тобой расстаться, если бы я запомнила тебя… другим.

— Разве я не вселяю в тебя ужас?

Покачала головой.

Он поцеловал меня в макушку.

Сердце бросилось вскачь. И я прошептала:

— Нет! Но я не буду одной из… многих.

Он молчит, обняв меня, прижал к груди так сильно, что я без слов поняла, что он тоже скучает по мне.

Странно и удивительно. Но я чувствую, как наши сердца бьётся почти в унисон.

Это служит утешением, и мне становится спокойно.

Да, он украл моё сердце, но я не отдам свободу.

Моя ладонь в руке Пустынного Демона выглядит миниатюрной. Но он сплетает наши пальцы, и я неожиданно вскрикиваю.

— Тебе больно? — вздрагивает Дракон, склоняясь надо мной.

Я впервые вижу что-то похожее на волнение и раскаяние на его лице.

Он трепетно берёт меня за руку, поднимет, чтобы поцеловать мои пальцы, и тоже замирает, потому что видит то же самое, что и я.

Моё родимое пятно в виде полумесяца, почти такое же, как у Дракона.

Стоило нам взяться за руки, отметины составили полное солнце и засияли…

— Что это? — мой голос дрогнул.

— Знак, что ты принадлежишь мне, Шелла.

— Я не стану рабыней!

— Не станешь, — он подхватил меня на руки, и за его спиной из клубов сизого дыма раскрылись могучие кожаные крылья.

— Поставь! Сейчас же! Куда ты несёшь меня? Верни на место! — закричала я. Попыталась вырваться, но мы уже поднялись высоко над землёй, и ветер с гулом в ушах треплет мой платок и волосы, выбившиеся из косы.

— Домой. В наш дом!

— Я не буду твоей рабыней!

— А женой?

— Что?

Он смеётся, от души и громко.

— Подданная не может стать моей женой, только любовницей и фавориткой. А вольная девушка — да! Потому что она мне — ровня.

— Но у меня ничего нет!

— Есть. То, что я очень хочу заполучить! — раскатистый голос Дракона разливается по округе, но я напрягаюсь, вслушиваюсь, чтобы не прослушать что-то важное

— Что же?

— Твоё сердце и твою любовь!

Метка появилась, когда мы открылись друг другу, почувствовали, как тоскуем в разлуке.

Именно в расставании Аррен понял, что при всём его могуществе, он одинок. И даже когда над долиной ярко сияет солнце, его день может быть «пасмурным» и тоскливым. Без меня — Пустынного Цветка по имени Шелла.

Моё появление во дворце было подобно шоку для подданных Демона Пустыни.

Началось плетение интриг, но невозможно рассорить пару, если и они искренне любят друг друга, и чувствуют свою половинку как себя.

— Не знаю, чем я заслужил милость Богов? — как-то признался Аррен, когда я проснулась утром в его объятьях и заметила, что он не спит, а любуется мною.

— А я? — улыбнулась ему, приподнялась и нежно поцеловала задумчивого Дракона.

— Потому что ты, Шелла, добрая, нежная, ласковая, искренняя, смелая... А вот я не просто так получил прозвище Демона. Мною пугают непослушных детей и соседних правителей.

— Потому что ты нужен миру таким, чтобы сохранять равновесие и порядок, — опустила голову на грудь Аррена и с упоением стала слушать, как грохочет его сердце. — Я раньше этого не понимала. Но теперь уверена: ты все делаешь верно.

— Ты, правда, думаешь так? Помню, в нашу первую встречу ты меня ненавидела. Ох, как у тебя сияли глаза! Как две звезды. Их блеск покоил меня с первого взгляда.

Широкая, горячая ладонь опустилась на мою спину. От поглаживаний любимого мужа мне захотелось урчать, как кошка. Люблю вот так просыпаться и наслаждаться близостью и общением с Арреном, когда он может не надевать грозную маску тирана и может быть самим собой.

— Правда? А как же моя точеная фигурка? Хрустальный голосок и мой самый нежный, чистый и желанный аромат?

— Всё так, Шелла, — Аррен уложил меня на себя и обнял, защищая от всего мира. — Ты настоящее чудо. Моё счастье!

Наслаждаясь нежностью, я провела пальчиком по обнаженной груди мужа, дразня и возбуждая. Хочу его. Так же сильно как в нашу первую ночь.

Дыхание мужа сбилось, стало более глубоким, в радужках заплескалось золото и пламя.

— Ненасытная моя! — выдохнул он хриплым от желания голосом.

— Хочу тебя, Аррен!

— Я тоже жажду обладать тобой, Шелла, но…

— М-м? — удивленно уточнила я.

— Тебя надо беречь, особенно сейчас.

— Почему?

Аррен легко перекатился на бок, уронил меня спиной на постель, навис надо мной и очень нежно, трогательно поцеловал меня несколько раз в кончик носа, касаясь так, будто по коже бились легчайшие крылья бабочки.

— Но Аррен! Я не понимаю!

Он опустил ладонь на мой плоский животик и так же трогательно погладил.

И я догадалась.

— У нас будет маленький дракончик?

— Да, Цветочек. Я чувствую это.

О, как же я обрадовалась! От счастья за спиной «выросли крылья». Я засмеялась, расцеловала мужа и только потом вспомнила о том, что говорят о драконах.

— Аррен, — коснулась щеки мужа, не отводя от него глаз. Я ещё не знала его ответа, но мне важно было не просто узнать, а услышать правду. — А если у нас будет девочка?

Мой Дракон вмиг стал серьезным, хмуро свёл брови.

— Цветочек мой, я не понимаю сути вопроса.

— Но как же? — в волнении я закусила губу.

— Я буду любить нашу крошку. Ведь это будет наш ребенок, наша малышка. Надеюсь, у нее будут твои глаза.

Тяжесть упала с души. Я улыбнулась и подалась к мужу, обняла его и прошептала, хотя готова кричать на весь мир:

— Люблю тебя!

— И я люблю тебя, Цветочек моей души, — отозвался Аррен, покрывая меня жадными поцелуями.

Я задыхаясь от любви и нежности и благодарю небо, что узнала величайшую тайну: драконам дано не только исторгать смертоносное пламя, но и дарить тепло, нежность, любовь. Во всяком случае, именно такой мой муж — мой любимый Дракон!