淮上

Huai Shang

破雲

Break the Clouds

© 淮上 (Huai Shang)

© 2026 Limited company «Publishing house «Eksmo» Arranged through JS Agency Co., Ltd.

Муниципальное управление.

– Бу Вэй крикнула: «Я не сдамся полиции!» – и сиганула с обрыва. Я успел схватить её за руку, она начала брыкаться, я пытался удержать её, но она чуть не утянула меня за собой, а потом вырвалась и упала. Пришлось прыгать следом. Я хотел её спасти…

За длинным столом собрались несколько экспертов из провинциального ведомства, перед каждым лежал лист бумаги с ручкой, рядом стояли чайные чашки. Выражения лиц руководителей скрывал сигаретный дым.

– Да ты что!.. – Вэй Яо, как непосредственный начальник Янь Се, занимал центральное место за столом и холодно глядел на своего подчинённого. – С момента, как девушка упала в воду, до прибытия поисково-спасательной группы прошло больше часа, и ты ни разу не вышел на связь. Неужели так долго плескался в реке?

Янь Се сидел с прямой спиной на стуле в середине зала для собраний. На погонах светло-голубой форменной рубашки, которую он носил крайне редко, красовалась четырёхконечная звезда, на поясе блестела металлическая бляха с эмблемой народной полиции. Безупречный строгий образ майора портила лишь многодневная щетина, а вместо подобающего случаю выражения озабоченности и смирения на его лице читалось безразличие.

– Замначальника Вэй, я ведь уже сто раз объяснял: да, это действительно заняло много времени. Вы хоть представляете, какой там поток? Не каждый пловец решится нырнуть. Сильное подводное течение, извилистое русло, ледяная вода, а девочка вдобавок сопротивлялась! Вы думаете, я так, просто искупаться решил? Пятьдесят метров туда-обратно, как в бассейне, и на берег?

Вэй Яо со стуком поставил чашку на стол.

– Ах ты мелкий…

– Кхе-кхе! – вмешался эксперт из провинциального ведомства.

– Паршивец, – смягчил выражение замначальника Вэй и процедил сквозь зубы: – Почему ты не сообщил в командный центр о том, что нашёл Бу Вэй на дамбе? Почему не вызвал подкрепление, прежде чем нырять в воду?

– Когда бы я успел?! – искренне возмутился Янь Се. – Девчонка была вся на нервах, я пытался её успокоить. Если бы в тот момент я отвлёкся на доклад, она бы, возможно, даже объяснять ничего не стала и сразу сиганула в реку. Ну а потом я запаниковал… Скинул брюки с ботинками и бросился в воду. Мне в тот момент в голову не пришло вернуться к машине за рацией… Да, это моя вина: не хватило опыта, подвело самообладание… Я готов к выговору или любому другому дисциплинарному взысканию!

– Я тысячу раз повторял, что нельзя работать в одиночку! – взревел Вэй Яо. – Никогда! Сам посчитай, сколько правил ты нарушил! Теперь разговорами дело не исправишь!

Эксперт из провинциального ведомства попытался урезонить коллегу:

– Ладно, лао Вэй, не кипятись. Правила, безусловно, важны, но все мы знаем, каково это – работать на передовой…

Янь Се вальяжно откинулся на спинку стула и, пока гости из провинциального ведомства на что-то отвлеклись, скорчил начальнику рожу.

– Ты!.. – Вэй Яо задохнулся от возмущения.

– Знаю, знаю, – поспешно подхватил майор, – я действовал не по уставу, нарушил инструкции и готов принять любое наказание!

Вэй Яо глубоко вдохнул, собираясь продолжить отыгрывать роль злодея, но тут вдруг распахнулась дверь и в зал вошёл начальник Люй с большой чайной кружкой в руках. Следом за ним в дверном проёме появился его седовласый высокопоставленный коллега, и эксперты из провинциального ведомства тотчас повскакивали со своих мест.

– Начальник Лю, здравствуйте!

– Начальник Лю!

– Ох, начальник Лю!

– Обсудим, обязательно обсудим. Надо будет как-нибудь собраться, пропустить по бокальчику… – Глава муниципального управления с улыбкой попрощался с коллегами из провинциального ведомства, взглядом велел Вэй Яо проводить гостей и закрыл за ними дверь.

В небольшом зале для собраний остались трое: Янь Се, начальник Лю и начальник Люй. Последний медленно развернулся и сказал:

– Рассказывай. Твой отец заверил начальника Лю, что последние два дня ты усердно писал объяснительную на десять тысяч иероглифов, а затем выучил её наизусть. Вперёд, мы с удовольствием послушаем.

Янь Се подобрался.

– Начальник Лю, начальник Люй, я искренне сожалею о содеянном. В ходе расследования я грубо нарушил дисциплину и пренебрёг множеством правил. Моё неподобающее поведение в экстренной ситуации говорит о недостатке знаний…

– Всё, всё, хватит. Вижу, ты действительно подготовился. – Начальник Лю жестом остановил его и горько усмехнулся: – Сяо Янь, пусть ты и молод, но служишь в полиции уже больше десяти лет. Как ты мог допустить такую дилетантскую ошибку?

Янь Се изобразил смущение.

– Хорошо ещё, что дело не стало достоянием общественности, а у Бу Вэй нет родственников, которые могли бы этому поспособствовать. Иначе подумай сам: школьница, соучастница преступления, во время задержания спрыгнула в реку, и нет никаких записей с нагрудных регистраторов, ничего… Возникнет куча вопросов. А если кто-нибудь сделает упор на то, что подозреваемая – несовершеннолетняя девушка, Янь Се – одинокий мужчина, проводил задержание без напарника… – Он покачал указательным пальцем и обратился к начальнику Люю: – Тогда хлопот не оберёшься!

Это напоминало игру в «Испорченный телефон»: начальнику Люю не полагалось напрямую отчитывать сотрудника муниципального управления, поэтому он высказывал недовольство его руководителю, а тот, в свою очередь, передавал по цепочке Янь Се.

– К счастью, у нас хватает улик, – отметил начальник Люй. – Фань У и его сообщники признались, что убили Ли Юйсинь по заказу Ван Синъе. Позже, когда на банду вышла полиция, Фань У от безысходности решил забрать из дома припрятанный братом Фань Чжэнъюанем аванс за убийство, но вместо двухсот пятидесяти тысяч нашёл Янь Се. На свёртке с деньгами мы обнаружили отпечатки пальцев Бу Вэй, результаты почерковедческой экспертизы тоже указывают на неё. Это косвенно подтверждает слова Фань У о том, что Фань Чжэнъюаня наняли киллером…

– Лао Люй, как обычно, на высоте, – похвалил начальник Лю. – Доказательная база – комар носа не подточит! Хоть сейчас передавай дело в прокуратуру.

Глава управления вежливо отмахнулся.

– Я только одного никак не пойму… – Начальник Лю нахмурился. – Кого должен был убить Фань Чжэнъюань?

Майор резко поднял взгляд.

– Трудно сказать, – ответил глава управления. – На данный момент нам известно только о вооружённом нападении на Янь Се, вскоре после которого Фань Чжэнъюаня убили, а тело выбросили на трассу, под колёса грузовиков. Однако я сильно сомневаюсь, что Бу Вэй или Ван Синъе заказали ему Янь Се. Звучит неправдоподобно.

Разумеется, целью преступника был не майор. Бу Вэй завидовала Цзян Тину и желала смерти ему!

Янь Се всем своим видом демонстрировал подобающее смирение перед старшими по званию, но ладони у него уже взмокли от пота.

Начальник Лю потёр подбородок.

– Согласен, это притянуто за уши. Тем более что мерзавца убрали почти сразу… Ох, сяо Янь! Не знай я твоего отца, решил бы, что это он прикончил Фань Чжэнъюаня! Ха-ха-ха… – По воцарившемуся молчанию он понял, что шутка вышла неудачной, и смущённо почесал нос. – В общем, так: лао Люй, первым делом надо проверить Фань Чжэнъюаня с Ван Синъе и выяснить, на кого работал последний. У нас есть все основания полагать, что он тесно связан с наркокартелем, который давно орудует на границе. Составим прошение, направим его в министерство и постараемся добиться создания специальной следственной группы, чтобы копнуть глубже.

Глава управления согласно кивнул. Майор перевёл взгляд с одного морщинистого круглого лица на другое худое и, кашлянув, поднял руку.

– Эм… Я мог бы возглавить следственную группу. Сегодня вечером напишу подробный план и отправлю на утверждение, и ещё…

– Ты? – усмехнулся начальник Лю. – Ты хоть представляешь, с каким серьёзным противником мы столкнулись?

Янь Се потёр ладони.

– Это тебе не мелкие контрабандисты. Дизайнерский наркотик, изъятый в ходе предыдущего дела, продаётся не только на рынках соседних юго-западных стран вроде Мьянмы и Вьетнама, но и в Соединённых Штатах и в Мексике. Это дело особой важности. Если министерство согласует создание специальной группы, то будет само курировать её работу. – Начальник Лю с улыбкой похлопал майора по плечу. – Так что ты, будь добр, сдай объяснительную, а дальше по списку: выговор, перерыв в работе на время проверки. Правила есть правила. Твой отец сказал, что полностью согласен с решением комиссии отстранить тебя от дел на месяц. Сходишь на свидание вслепую…

– На месяц?! – ошарашенно воскликнул Янь Се.

Начальник Люй улыбнулся и в подтверждение поднял указательный палец.

– Но кто будет работать?! У начальника Юй больное сердце, а замначальника Вэй уже не в том возрасте, чтобы…

– Лао Вэй не против, а лао Юй может ненадолго отложить выход в отставку, – мягко перебил майора глава управления. – Так что поезжай домой, подумай над своим поведением и сходи на свидание. Будешь знать, как пренебрегать уставом… – Он вдруг вспомнил о чём-то. – Ах да, на складе полным ходом идёт инвентаризация перед уничтожением конфиската. Если нечем заняться, помоги товарищам с коробками. Направь свою энергию в мирное русло.

– Но я ведь…

Начальник Лю не дал ему договорить и махнул рукой:

– Значит, решено!

За долгие годы службы в полиции Янь Се впервые столкнулся с отстранением. Даже пять лет назад, когда из-за награды он разругался с начальством в пух и прах, дело спустили на тормозах по простой причине – нехватка кадров.

Эта беда коснулась каждого отдела полиции. Все мало-мальски опытные судмедэксперты мотались по командировкам и читали лекции, а из медицинских вузов на службу из года в год поступало всё меньше выпускников. В отдел криминалистики проводился строгий отбор, и сложный квалификационный экзамен отсеивал большую часть кандидатов. Непосвящённый человек мог решить, что хотя бы отдел уголовного розыска эта напасть обошла стороной, но на деле ротация рядовых сотрудников происходила только в пределах участковых и районных отделений. В муниципальном управлении новички появлялись крайне редко.

Вдобавок в последние два года сердце начальника Юй стало сдавать, и в распоряжении Вэй Яо остался всего один человек, способный руководить отделом. Янь Се работал в авральном режиме, его будни были заполнены то поддержкой старших, то заботой о младших.

– Ладно, буду считать это отпуском, – подытожил майор.

Янь Се закинул на плечо форменный пиджак, достал тёмные очки и нацепил их на переносицу. Небрежно закатанные до локтей рукава рубашки обнажали крепкие мышцы, на запястье блестели часы. Куда бы он ни направлялся, казалось, его всегда сопровождает саундтрек из криминального боевика.

Майор вихрем пронёсся к воротам муниципального управления и нырнул в машину. С65 с рёвом сорвался с места и ловко вклинился в плотный поток машин в вечерний час пик.

Входная дверь элитных апартаментов открылась по отпечатку пальца.

– Нет, никакой западной кухни! Мне нужно две порции лапши с тушёной говяжьей грудинкой. Мясо должно быть молодое, нежирное. Передайте повару, пусть захватит с собой побольше кинзы и маринованные побеги бамбука, которые ваш шеф готовил в прошлый раз. И ещё четыре вида холодных закусок, не слишком острых.

Янь Се повесил пиджак на вешалку в прихожей, обернулся и застыл. На обеденном столе стояли две тарелки с сочным зелёным бок-чоем, обжаренным с чесноком, тушёной говяжьей грудинкой и картофелем. Над блюдами клубился пар, в воздухе витал аппетитный аромат. С кухни доносился шум вытяжки и бурлящей воды.

– Господин Янь? Алло? – послышался голос администратора на том конце провода. – Это весь заказ?

– Ничего не нужно, – пробормотал майор. – Мой ужин уже готов.

Он повесил трубку и прошёл на кухню. Цзян Тин в домашней кофте с длинным рукавом, хлопковых штанах и тапках стоял у плиты и опускал в кастрюлю лапшу.

– Вернулся? Мой руки, садись за стол, – не оборачиваясь велел он. – Сегодня на ужин лапша с томатами и яйцом.

Майору показалось, что он видит сон, он даже ущипнул себя, но не почувствовал боли.

– Ты чего застыл? – Цзян Тин повернулся и с удивлением обнаружил, что Янь Се сегодня надел полицейскую форму.

Капитан невольно задержал на нём взгляд, едва заметно приподнял уголки губ и вновь уставился на кастрюлю.

– Что? – сразу спросил майор.

– Ничего.

– Нет, ты только что улыбнулся. В чём дело?

Капитан помешал лапшу.

– Сказал же: ни в чём.

– Ты посмотрел на меня…

– Отнеси тарелки и палочки на стол, – перебил его Цзян Тин. – Нечего стоять и ждать, пока тебе всё подадут.

– Тоже мне командир!

Янь Се переоделся в домашний костюм и тапочки и вернулся на кухню за посудой.

– Можешь отпираться сколько угодно, но я-то знаю, что ты улыбался, потому что я чертовски хорошо выгляжу… Так-то!

Цзян Тин протянул ему тарелку лапши:

– Иди ешь.

Для приготовления лапши с томатами и яйцом необходимо было ошпарить кипятком свежие помидоры, предварительно сделав надрезы крест-накрест, затем снять с них кожицу и обжарить в небольшом количестве масла, пока не получится густой соус. После влить в вок яйца, довести до полуготовности, добавить соль, сахар, бульонный концентрат, воду и забросить лапшу. В качестве последних штрихов полагалось посыпать блюдо зелёным луком и кинзой и сбрызнуть кунжутным маслом.

Ярко-красные томаты, желток, сочная зелень – тарелка пестрела красками. Янь Се в считаные секунды проглотил щедрую порцию лапши вприкуску с тушёной говядиной и, не тратя времени на разговоры, сразу отправился на кухню за добавкой. Вернувшись, он со всей серьёзностью заявил:

– Это того стоило.

– Ты о чём? – поинтересовался Цзян Тин, зачерпнув ложкой бульон.

– Официальный выговор и отстранение от службы на месяц. – Янь Се указал пальцем на тарелку перед собой и повторил: – Это того стоило.

Капитан улыбнулся и подложил ему кусочек говядины. Глубоко посаженные миндалевидные глаза, прямой нос, тонкие губы – обычно Цзян Тин производил впечатление холодного, рассудительного и опытного следователя. Но теперь, сидя за обеденным столом в домашней одежде с чуть взъерошенными после сушки феном волосами, капитан выглядел совсем иначе.

После поступления на службу в полицию Янь Се съехал от родителей и до сих пор неплохо справлялся с холостяцкой жизнью благодаря крепкому желудку и усердному труду поваров и уборщицы, которые периодически наведывались к нему домой. Тихие домашние ужины были для него в новинку.

Цзян Тин не терпел беспорядка на кухне, но не видел смысла беспокоить домработницу ради пары тарелок, поэтому лично взялся за мытьё посуды. Янь Се встал рядом и принялся насухо вытирать тарелки и убирать их в шкаф.

За окном давно стемнело, на кухне горел тёплый свет, сквозь шум воды пробивались голоса из телевизора в гостиной: шла какая-то развлекательная передача.

– Ты отлично готовишь, – тихо похвалил майор. – Специально учился? Хотел кого-то удивить?

– Я ж холостяк. Если бы не научился готовить, пришлось бы постоянно заказывать доставку.

– Врёшь.

– Что ты за человек… – Цзян Тин смыл моющее средство с большого фарфорового блюда, расписанного вручную, и всучил его Янь Се. – Вру – злишься, говорю правду – не веришь.

– Не двигайся, ты капнул на рукав. Дай вытру.

– Не надо, отпусти. Ты уронишь тарелку…

– Да что тут такого…

Из крана текла вода, в раковине валялись палочки для еды. Янь Се мельком заметил шрамы на внутренней стороне запястья капитана. Брови у него дёрнулись, но выражение лица осталось прежним. Цзян Тин не обратил внимания на его взгляд, убрал тарелку в шкаф и буркнул:

– Ты чуть её не разбил!

Янь Се, сощурившись, пристально вгляделся в лицо капитана и тихо сказал:

– Завтра на обед заедут мои родители: послезавтра у меня день рождения, ха-ха-ха… – Под потрясённым взглядом Цзян Тина он сунул под струю воды палочки и приподнял бровь: – Не переживай, я предупредил их о тебе. Сказал, что мой друг из полицейской академии перевёлся в Цзяньнин и, пока ждёт комнату в общежитии, перекантуется у меня. У них вечно куча дел, они не станут допытываться.

Цзян Тин швырнул губку Янь Се, стряхнул воду с рук и пошёл прочь. Майор проследил за тем, как его силуэт исчезает в дверях гостевой спальни, затем посмотрел на палочки для еды в своей руке. На его губах по-прежнему играла улыбка, но взгляд постепенно холодел. Когда Янь Се закрыл кран и выпрямился, его чёрные, как омуты, глаза уже сверкали льдом, а между густыми бровями на переносице образовалась глубокая складка.

Утро следующего дня. У входа в жилой комплекс.

– Дорогой, как я выгляжу?

Господин Янь развалился на заднем сиденье автомобиля и, в восемнадцатый раз зевнув, вяло ответил:

– Прекрасно, прекрасно…

Шикарная женщина Цзэн Цуйцуй, она же госпожа Цзэн Цуй, никак не могла оторваться от зеркала. После долгих раздумий она наконец определилась, с какой стороны выпустить прядь волос, затем достала из косметички помаду, накрасила губы, отодвинула зеркальце подальше и ещё раз критическим взглядом окинула своё лицо. Оставшись довольной увиденным, Цзэн Цуй пихнула мужа локтем в бок.

– Всё, идём, нельзя опаздывать! – И, прихватив подарки, радостно выпорхнула из машины.

Господин Янь, бесцеремонно выдернутый из постели в шесть утра, собрал последние силы и тоже выбрался из салона. Бросив взгляд на восходящее солнце, он уныло протянул:

– Если мне не изменяет память, мы собирались заглянуть на обед…

– Ой, много ты понимаешь! Это наша первая встреча с невесткой, нельзя заставлять девушку ждать! Лучше прийти пораньше, никто нас не осудит! – Госпожа Цзэн Цуй жестом отпустила водителя. Она чувствовала себя помолодевшей на десять лет. Шёлковое платье, тщательно отпаренное домработницей, безупречно сидело по фигуре, каждая клеточка тела дышала энергией, даже походка стала легче. – За тридцать лет я успела составить целый список вопросов, и мне не терпится их задать! Когда помолвка? Успеют ли они зарегистрировать брак до конца года? Где будет свадьба? Когда дети? Скольких планируют? Наймёт ли она помощницу на первый месяц после родов? В какую начальную, среднюю, старшую школу пойдёт ребёнок? В какой стране поступит в университет? Я могу обсуждать это три дня и три ночи – подумаешь, приехали на три часа раньше!

Господин Янь не знал, смеяться или плакать:

– Сын всего лишь сказал, что теперь живёт не один. О владелице караоке и речи не было, а ты уже записала её в невестки?

– Я что, по-твоему, родного сына не знаю? Если он о чём-то молчит, значит, есть что скрывать! – Госпожа Цзэн Цуй закатила глаза, но не смогла сдержать улыбки. – Он, наверное, боится, что мы не примем его избранницу, потому и осторожничает. Вот увидишь!

Господин Янь с улыбкой наблюдал, как его супруга заходит в кабину лифта, отплясывая фокстрот в обнимку с пакетом, в котором лежали подарки – мужские и женские часы.

Тем временем на последнем этаже жилого комплекса.

Первый луч солнца пробился сквозь щель в шторах и протянулся золотистой лентой по большой двуспальной кровати. Янь Се причмокнул во сне. Внезапно тишину разрезала звонкая трель, и он рывком поднял голову с подушки.

Динь-дон! Динь-дон!

Кто-то настойчиво ломился в дверь. На прикроватной тумбочке завибрировал телефон, как бы намекая: «И это не прекратится, пока ты не откроешь». После пары секунд замешательства Янь Се выругался, схватил мобильный и ожидаемо увидел на экране «Мама».

– Сынок! – донёсся из трубки взволнованный голос госпожи Цзэн Цуй. – Мы приехали!

Десять минут спустя.

Входная дверь медленно отворилась, и в проёме показался Янь Се с растрёпанными волосами и зубной щёткой во рту. Несколько долгих секунд мать и сын пристально смотрели друг на друга, затем госпожа Цзэн Цуй холодно отчеканила:

– Десять. Минут.

Майор промычал что-то невнятное, стараясь не выплюнуть зубную пасту.

– Целых десять минут я ждала у двери, – продолжила мать, указывая на часы.

Из-за её спины робко выглянул господин Янь, в его взгляде ясно читалось: «Сынок, на меня не рассчитывай». Янь Се закатил глаза, но госпожа Цзэн Цуй больше не желала тратить на него время. Она оттеснила сына в сторону, осторожно переступила порог, вытянула шею и вгляделась вглубь квартиры.

– Где же моя невестка? – От радости голос женщины немного дрожал. – Дорогая, мне не терпится тебя… увидеть…

В гостиной появился Цзян Тин. Он успел почистить зубы, умыться, переодеться в рубашку и брюки, а теперь нёс к журнальному столику тарелку с фруктами. Комментарий любвеобильной матери Янь Се застал его врасплох.

– Ты, ты… – с трудом выговорила Цзэн Цуй.

– Вы, должно быть, мама Янь Се. – Цзян Тин опустил тарелку на столик, выпрямился и вежливо представился: – Здравствуйте. Моя фамилия Лу, я недавно перевёлся в Цзяньнин и пока что живу у Янь Се. Простите, что помешал семейной встрече.

Госпожа Цзэн Цуй судорожно искала опору, пока не наткнулась рукой на плечо мужа, вошедшего следом. Супруги застыли как громом поражённые. В тишине отчётливо слышалось, как Янь Се втягивает сквозь зубы пасту.

Цзян Тин наконец почуял неладное.

– Янь Се?

Госпожа Цзэн Цуй потрясённо обернулась:

– Сынок?

Под перекрёстным огнём взглядов майор опустил голову и спешно ретировался в ванную. Зажурчала вода из крана, Янь Се прополоскал рот и продолжил умываться.

В гостиной повисло неловкое молчание. Цзян Тин постарался сохранить невозмутимый вид и, прокашлявшись, жестом предложил гостям присесть.

– Дядя Янь, тётя Цзэн… не хотите чаю?

– Нет-нет, не беспокойся, ничего не нужно… – отозвалась Цзэн Цуй и больно ущипнула мужа.

Господин Янь, опомнившись, затараторил:

– Нет-нет, спасибо…

Супруги осторожно обогнули журнальный столик, сели на диван, выпрямив спины, как на официальном приёме, и вперили взгляды в Цзян Тина, словно ждали, что на его лице распустится цветок. Капитан молча сел напротив и по привычке закинул ногу на ногу, но быстро осознал, что поза неуместная. Он поспешно выпрямился, сложил руки на коленях и уставился на связку бананов на тарелке.

Следующие три минуты прошли в гробовой тишине. Наконец госпожа Цзэн Цуй не выдержала, набралась смелости, взяла банан и протянула его Цзян Тину. Встретив озадаченный взгляд капитана, она дружелюбно улыбнулась:

– Сяо Лу, съешь… съешь банан.

– Нет, спасибо, это вам.

– Ох, к чему все эти церемонии, кушай, не стесняйся…

– Нет-нет, пожалуйста…

– Мама! Он не ест бананы! – крикнул Янь Се, высунувшись по пояс голый из спальни. – И другие жёлтые фрукты тоже, кроме мандаринов, манго и персиков! А ещё не ест горькую тыкву, баклажаны и морковь. У него вообще слабый желудок, не корми его чем попало!

Неловкость, витавшая в воздухе, достигла пика. Цзян Тину хотелось либо броситься в спальню и заткнуть Янь Се рот, либо самому провалиться сквозь землю.

– Ах, вот оно что. – Госпожа Цзэн Цуй с виноватой улыбкой отложила банан и попыталась тактично закрыть тему: – Это правильно, правильно. В бананах много сахара, они вредны для здоровья.

– Да, верно, – подхватил Цзян Тин.

В гостиной снова повисла тишина. Каждый мысленно задавался вопросом: «Почему я вообще обсуждаю содержание сахара в бананах с человеком, которого впервые вижу?»

Господин Янь прочистил горло и выдавил из себя кривую улыбку, которая, по его мнению, должна была сойти за доброжелательную.

– Сяо Лу, ты откуда родом?

Цзян Тин мгновение поколебался:

– Из уезда Цзянъян.

Отец Янь Се неловко указал на дверь спальни:

– А как вы познакомились с…

– Мы вместе учились в полицейской академии.

– Сколько тебе…

– Я на два года старше Янь Се.

Рты пары комично округлились, оба не поверили его словам.

– Правда, – поспешил заверить Цзян Тин.

– Это хорошо, что ты старше, – хором отозвались супруги.

– А… чем занимаются твои родители? – попытался поддержать беседу господин Янь и вместе с женой горящими глазами уставился на собеседника.

Капитан счёл вопрос странным, но всё же честно ответил:

– Они умерли, когда я был совсем маленьким. Я вырос в детском доме.

Родители Янь Се снова беззвучно разинули рты. Чем больше Цзян Тин смотрел на супругов, тем сильнее его терзали подозрения. Когда капитан наконец решил прояснить ситуацию, в гостиной показался Янь Се. Вытирая волосы полотенцем, он непринуждённо плюхнулся на стул рядом с Цзян Тином и воскликнул:

– Пап! Мам!

Три взгляда, высекая искры недоумения, моментально сошлись на нём. Майор неловко кашлянул и потянулся к подарочному пакету, который принесла мать.

– Что там у тебя? Подарок мне на день рождения?

Госпожа Цзэн Цуй не успела ничего сделать: её непутёвый сын уже достал из пакета коробку с часами. Одни, по задумке матери, предназначались ему, а вторые – невестке в честь знакомства. Пути назад не было, женщина почувствовала, как тяжелеет голова у неё на плечах.

– Эм… Это… – её голос дрогнул. – В прошлом году я купила парные часы и тут подумала: как-то некрасиво приходить на первую встречу с неве… с сяо Лу с пустыми руками, вот и…

Цзян Тин увидел на деревянной коробке крест Калатравы[1], и мышцы на его лице напряглись. Капитан редко проявлял эмоции, но в этот раз немного утратил контроль над собой.

– Нет, погодите, тётя Цзэн, кажется, произошло какое-то недоразумение, – выпалил он. – Я сейчас всё объясню…

– Я сам! – перебил Янь Се и мигом приковал к себе внимание собравшихся.

Сохраняя невозмутимый вид, майор незаметно для родителей надавил Цзян Тину на ногу под журнальным столиком и бросил быстрый взгляд в сторону кухни, как бы говоря: «Это мои родители, я разберусь».

В голове Цзян Тина, всегда отличавшегося ясностью мысли, сейчас творился полный хаос. В его взгляде читалось недоумение: «Что происходит? С чего вдруг твои родители дарят нам парные часы? Что ты им наговорил?!» Янь Се едва заметно кивнул, мол, расслабься, я всё улажу.

Супруги озадаченно наблюдали за разворачивающейся перед ними сценой. Наконец Цзян Тин сдался, торопливо бросил: «Пойду заварю чай» – и унёсся прочь без оглядки. Едва он скрылся на кухне, госпожа Цзэн Цуй схватила сына за воротник и прошипела сквозь зубы:

– Янь Се!

Майор крепко сжал её руку.

– Мама!

– Ты меня полной дурой выставил!

– Ма, я сейчас всё объясню!

Судя по свирепому виду госпожи Цзэн Цуй, не будь поблизости Цзян Тина, она бы уже пустила в ход ремень и заместителю Яню неминуемо потребовалась бы помощь доктора.

– Откуда этот сяо Лу взялся? – холодно процедила она.

– Ма, хватит! Он консультант из Народного университета общественной безопасности. Его временно перевели в Цзянь-нин. Почему ты ведёшь себя так, будто он подозреваемый в преступлении?

Вопреки его ожиданиям, выражение лица госпожи Цзэн Цуй ни капли не смягчилось – напротив, стало ещё более мрачным.

– Он старше тебя по званию? – уточнила она и после кивка сына обеспокоенно спросила: – Ты опять во что-то вляпался?

Янь Се едва не поперхнулся.

– Скажите, – вдруг выглянул из кухни Цзян Тин, – вам какой чай: зелёный или красный?

Госпожа Цзэн Цуй со скоростью света разжала пальцы, грациозно опустилась на диван и прочирикала:

– Без разницы. Какой заваришь, такой и будем пить. Мы не привередливы!

Цзян Тин настороженно кивнул и снова скрылся из виду.

Янь Се, поправляя одежду, проворчал:

– Мама, вот что ты за…

– Слушай сюда, мелкий засранец. – Госпожа Цзэн Цуй молниеносно притянула к себе сына за ворот. – Ещё раз так меня опозоришь, я лишу тебя наследства, всё наше имущество после смерти отойдёт благотворительным организациям, а ты останешься с голым задом и будешь до конца жизни ветром питаться…

– Кхе-кхе-кхе! – робко попытался вступиться за любимого сына господин Янь.

– Какие-то возражения? – взвилась госпожа Цзэн Цуй.

– Нет-нет, никаких… – мгновенно капитулировал её супруг.

– Мам, я же не виноват, что ты лишнего надумала! Я просто приютил его у себя. Вчера он даже в благодарность приготовил мне тушёную говядину с картошкой и лапшу с томатами и яйцом.

В доказательство своих слов Янь Се достал телефон, залез в галерею и показал родителям фотографию ужина. Цзэн Цуй отвлеклась, они с мужем склонили головы над экраном, разглядывая блюда.

– Дядя Янь, тётя Цзэн, – окликнул их Цзян Тин, выходя из кухни.

Янь Се поднялся, выхватил из его рук тяжёлый поднос и взглядом дал понять: «Всё под контролем».

– Что это было? – шёпотом спросил Цзян Тин.

– Ничего, они просто ошиблись. Теперь порядок. – Он сложил пальцы в знак «окей». – Я всё объяснил.

Цзян Тин кивнул и наконец немного расслабился. Похоже, для родителей Янь Се женитьба сына была крайне больной темой.

– Ха-ха…

– Ха-ха-ха…

Супруги даже в страшном сне не могли представить, что вместо знакомства с невесткой опозорятся перед его коллегой. Лица обоих перекосили нервные улыбки. К счастью, госпожа Цзэн Цуй была не какой-то суетливой клушей, а вращалась в деловых кругах и умела быстро брать себя в руки. Несмотря на бурю эмоций в груди, она участливо поинтересовалась:

– С-сяо Лу, как тебе здесь? Уже обжился?

– Да, спасибо Янь Се за заботу.

Господин Янь не заметил, как чайный лист скользнул в рот и, поперхнувшись, с трудом его проглотил.

– Отлично, просто замечательно, – отозвалась госпожа Цзэн Цуй, потирая ладони. – Не ругаетесь?

У Цзян Тина задёргался глаз.

– Нет, конечно. – Он сделал короткую паузу и серьёзным тоном добавил: – Пусть мы не виделись последние пять лет, но это никак не сказалось на нашей дружбе.

– Прекрасно, это главное.

Господин Янь поспешно сунул чашку жене в руки:

– Пей, пей.

Родители Янь Се сидели бок о бок на диване и потягивали чай, даже близко не похожий на выдержанный «Тунсин»: стараниями Цзян Тина от того блина остался лишь огрызок размером с ноготь.

– Эм… – начал капитан, тщательно подбирая слова. – Я слышал, вы собирались устроить обед в честь предстоящего дня рождения Янь Се…

Он больше не мог выносить царившую в воздухе неловкость и хотел предложить пойти в ресторан, но Янь Се пнул его ногой под столом и вмешался:

– Да-да, поедим дома! Ты ведь сам вчера говорил, как тебе не терпится показать мастерство.

Супруги одновременно вскинули головы, во взгляде Цзян Тина отразился вопрос: «Когда это такое было?»

– Родители уже немолоды, дорога сюда неблизкая, зачем ещё куда-то идти? На улице жара, кругом толпы людей, а тут все свои. Посидим по-домашнему, я помогу тебе с готовкой, – предложил Янь Се. – День рождения ребёнка – трудный день в жизни родителей, это все знают. Сделать для них что-то своими руками – что может быть лучше?

Под выжидающими взглядами супругов Цзян Тин неловко протянул:

– На самом деле я умею готовить всего несколько блюд…

– Ничего, зато от души! А я у тебя поучусь и буду баловать маму с папой, исполнять сыновний долг. Что скажете?

Родители Янь Се словно открыли для себя целый новый мир, они восторженно закивали:

– Да-да, отличная идея!

– Домашняя еда полезнее!

Цзян Тин порывался возразить, но не хотел огорчать старших и сам не заметил, как оказался на кухне.

– Янь Се, какого…

Голос Цзян Тина оборвался. Янь Се достал из ящика фартук, надел ему через голову и объявил:

– Ты готовишь, я помогаю.

В руке капитана, привыкшей держать пистолет, вдруг оказалась лопатка, а на лбу высветился очередной немой вопрос.

Кулинар из Цзян Тина был как из Хань Сяомэй следователь: теоретических знаний хоть отбавляй, а с практикой беда. Кое-что у него получалось, но накрыть в одиночку роскошный праздничный стол он не мог. К счастью, Янь Се и не требовал от него мастерства лучших шеф-поваров.

– Тушёная говядина с картошкой вчера вышла что надо, приготовь ещё. Я попрошу прислать вагю. Жареные креветки тоже были объедение. Сейчас узнаю, есть ли у поставщика новозеландские, возьму два цзиня самых лучших. Ах да, яичница с помидорами! Мы с отцом её просто обожаем! Яйца из холодильника выбрось, я закажу свежие турецкие. А ты пока поставь воду и подготовь помидоры. Вперёд!

Полчаса спустя раздался звонок в дверь. Янь Се, точно солдат по сигналу тревоги, рванул за заказом и принялся разбирать коробки, наполненные деликатесами. Цзян Тин окинул взглядом кухню, уже напоминающую склад ресторана, и уголки его губ нервно дёрнулись.

– Эй, Цзян Тин, ты просил замочить говядину, а тут пишут, что мясо не стоит даже мыть, иначе оно потеряет вкус!

Не отходя от сковороды с креветками, Цзян Тин забрал у Янь Се телефон с недавно скачанным кулинарным приложением, перелистнул рецепт стейка на углях на тушёную говядину, и вернул мобильный.

– А-а, понял… – протянул Янь Се и со слезами на глазах продолжил усердно резать лук.

Майор хлопотал, словно пчёлка: вскипятил воду, помыл овощи, измельчил острый перец и удалил кишки у креветок… Его родители, за всю жизнь не приготовившие ни единого блюда, с любопытством заглянули на кухню и словно перенеслись в рекламу бульонных кубиков.

– Сбрось давление в скороварке и переложи говядину в тарелку, – велел Цзян Тин, поливая креветки соусом. – Яичницу с помидорами можно уже подавать, рис пусть ещё пару минут постоит. И дай воды – я ужасно хочу пить.

Янь Се с трудом оторвал взгляд от горы аппетитных креветок и отнёс блюдо в гостиную. На обратном пути он захватил бутылку холодной минералки, открутил крышку и протянул капитану. Цзян Тин не заметил, как тот вернулся, от неожиданности его рука с лопаткой дрогнула, и поддетая креветка полетела аккурат в Янь Се. Заместитель Янь не растерялся: ловко поймал её, сунул в рот и, обжёгшись, принялся шумно дышать.

– Вкусно? – поинтересовался Цзян Тин.

– Угу, очень.

Майор переложил креветки из сковороды в тарелку и, насвистывая весёлую мелодию, понёс в гостиную. Закончив с сервировкой, он окинул взглядом яства и, как глава семьи, скомандовал:

– К столу!

Супруги впервые за тридцать лет ели стряпню своего непутёвого сына и не могли нарадоваться:

– Вкуснотища! Пальчики оближешь!

– Как в ресторане!

Господин Янь подхватил палочками кусок яичницы с помидорами и вздохнул:

– Цуйцуй, ты глянь, какая красота! А какой аромат! Я такой вкусной яичницы в жизни не пробовал!

От избытка чувств Цзэн Цуйцуй наговорила много лишнего, чем изрядно смутила Цзян Тина. Пока капитан прятал лицо за ладонью, Янь Се бросил на него довольный взгляд, встал из-за стола, взял из бара бутылку и наполнил рюмку отца.

– Ты стал совсем взрослым, – залепетал растроганный господин Янь. – Усердно трудись, живи достойно, ты меня понял?

Майор поднял рюмку:

– Понял.

Цзэн Цуйцуй взяла Цзян Тина за руку:

– Раз уж вы двое живёте под одной крышей, то должны поддерживать друг друга. Не ссорьтесь, не деритесь, хорошо?

«Как будто мне по силам побить Янь Се… Да и кто в здравом уме станет нападать на человека, давшего ему еду и кров?» – подумал капитан, а вслух произнёс:

– Конечно.

Глаза госпожи Цзэн Цуй вдруг наполнились любовью, точно обессилевшая после родов мать взглянула на появившееся на свет дитя.

– Что ж, давайте выпьем! – Господин Янь похлопал сына по плечу, поднялся, налил жене и Цзян Тину по полбокала красного вина и довольно оглядел стол и собравшихся за ним. – Всё на своих местах, настоящая семейная идиллия! Прекрасно, просто прекрасно!

Они подняли бокалы. Тёплая атмосфера окутала каждый уголок гостиной.

Чтобы угодить жене, господин Янь долгое время воздерживался от спиртного, поэтому теперь, когда наконец подвернулся достойный повод выпить, пустился во все тяжкие. Стол ещё ломился от еды, а отец с сыном уже почти расправились с бутылкой маотая[2]. Янь Се, который обычно на службе не мог себе позволить лишнего, этого хватило за глаза, но душа господина Яня требовала продолжения. Он уже порывался споить Цзян Тина, но тут ему в ногу больно впился острый каблук, как по волшебству разгоняя хмель в голове.

– Нет-нет, – спохватился Янь Се и оттолкнул руку отца. – Здесь больше пятидесяти градусов, у него слабое здоровье, ему нельзя. Давай лучше я! – И, не дожидаясь ответа, залил в горло остатки маотая.

– Тебе тоже хватит! Весь в отца, яблоко от яблоньки!..

Цзэн Цуйцуй с отвращением дёрнула мужа за воротник и с грохотом опустила бокал на стол. Цзян Тин попытался собрать грязные тарелки, но она властным движением усадила его обратно на стул и вызвала помощника, чтобы навёл порядок.

Между тем господин Янь всё никак не унимался, он жаждал пропустить по паре рюмок с товарищем сяо Лу, но жена за ухо вытащила его из-за стола.

– С тебя хватит. Сын вон уже на ногах не стоит, хочешь обоих уложить?! Всё, пообедали, пора и честь знать!

Цзян Тин ринулся в прихожую переобуваться:

– Я вас провожу!

Майор, развалившись на стуле, большими глотками осушил чашку остывшего чая и пробормотал:

– Я… Я тоже пойду… Я в-выпил с-совсем чу-чуть!

Госпожа Цзэн Цуйцуй закатила глаза. Похлопав Янь Се по щеке, она схватила Цзян Тина за руку и шагнула за порог. Её муж с сыном медленно поплелись следом.

Машина родителей Янь Се стояла возле главных ворот. Днём двор элитного жилого комплекса пустовал, и единственным нарушителем спокойствия был Янь Се:

– Эй, ма! Куда ты его тащишь? Забери лучше отца! Эй! Забери отца!

С этими словами он всучил пьяного в стельку господина Яня матери, потянул к себе Цзян Тина и закинул руку ему на плечо. Цзэн Цуй открыла дверь машины, а затем не удержалась и ткнула пальцем в раскрасневшийся лоб мужа:

– Угораздило же меня выйти за такое животное!

Господин Янь взял жену за руку и заплетающимся языком протянул:

– Дорогая, мне сегодня так хорошо… Мы столько лет вместе…

Цзэн Цуй высвободилась из его некрепкой хватки и ткнула пальцем в лоб Янь Се:

– А за какие грехи мне достался такой сын?

– Ну всё, всё… – Майор нетвёрдо стоял на ногах, спрятав одну руку в кармане брюк, а другой опираясь на плечо Цзян Тина, и невозмутимо глядел на мать. – Поезжайте домой, с визитами не частите… И не ругай папу!

– От свиньи и той больше пользы, чем от тебя! – в сердцах воскликнула госпожа Цзэн Цуй. От злости на висках у неё вздулись вены. – Сяо Лу, прости за этот цирк! Я как-нибудь загляну к тебе поболтать, и ты не стесняйся, приходи к нам!

Цзян Тин боялся, что Янь Се ляпнет что-нибудь, поэтому вежливо кивнул и помог посадить господина Яня в машину. Когда завёлся двигатель, стекло опустилось, и показалось лицо госпожи Цзэн Цуй.

– Ма, ты что-то забыла?

Женщина поколебалась мгновение, затем достала мобильный и отправила сообщение. Телефон Янь Се тотчас пропищал.

– Потом прочитаешь, – велела она и обратилась к капитану: – Сяо Лу, спасибо за обед! Ждём тебя в гости!

У Цзян Тина задёргался глаз. Он собирался в очередной раз напомнить, что они с Янь Се просто сослуживцы, но машина уже рванула с места, оставив после себя лишь облако выхлопных газов.

– Что тебе написала мать?

Янь Се достал мобильный и увидел на экране сообщение от шикарной женщины Цзэн Цуйцуй: «Живите мирно и будьте друг другу опорой!» Майор сделал вид, будто у него подкосились колени.

– Тише, тише… У меня кружится голова, я слишком много выпил…

Опираясь на Цзян Тина, Янь Се нетвёрдой походкой двинулся обратно к дому по длинной аллее. Он напоминал разящий перегаром боксёрский мешок.

– Ты специально их пригласил, да? – холодно спросил Цзян Тин.

– Конечно, нет…

– Что ты им наплёл?

Довольный собой, майор уже приготовился хвастать смекалкой, но краем глаза взглянул на Цзян Тина и сразу поменял план. Схватившись за голову, он простонал:

– Ох, башка раскалывается. Всё плывёт, не могу идти… Помоги…

По окончании полицейской академии Янь Се несколько лет отработал в участке и успел повидать сотни пьяных дебоширов, поэтому теперь безупречно отыгрывал роль. Его страдания не оставили равнодушным даже мальчишку-соседа.

– Мама, ты видела? У того длинноногого дяди такое грустное лицо. Он болеет, да?

Да, длинноногий дядя был болен. На всю голову.

Цзян Тин с невозмутимым видом ускорил шаг, лишая гениального актёра возможности продемонстрировать свой талант случайным прохожим.

Цзян Тин открыл глаза, мучимый похмельем, и с трудом сфокусировал взгляд на будильнике на прикроватной тумбочке: без пятнадцати два. Капитан сел. Вместо пижамы на нём была свободная белая футболка, мягкая ткань источала запах солнца. Он зажмурился.

В былые времена организму Цзян Тина требовалось не больше тридцати секунд, чтобы перейти от глубокого сна в состояние полной боевой готовности. Сегодня же на одну только борьбу с головокружением из-за низкого давления у него ушло добрых десять минут. Капитан с трудом поднялся с постели и направился в ванную.

Умывшись, он посмотрел в зеркало и встретил в отражении собственный недоумённый взгляд. Мгновение спустя Цзян Тин с усмешкой покачал головой, развернулся и увидел Янь Се. Скрестив руки на груди, майор прислонился к дверному косяку и несколько секунд пристально смотрел на Цзян Тина. На его красивом суровом лице появилась улыбка.

– Доброе утро, капитан Цзян.

За такой ехидный тон он заслуживал хорошей взбучки!

– Уже день, – сухо ответил капитан, вытирая лицо полотенцем.

– Цзян Тин… – Майор хотел что-то сказать, но в последний момент передумал и весело улыбнулся: – Я заказал небольшой перекус, пойдём.

Небольшой перекус на деле оказался традиционным кантонским завтраком, доставленным прямиком из пятизвёздочного отеля. Стол ломился от блюд: каша с постным мясом и столетним яйцом, куриные лапки, рулеты с различными начинками, завёрнутые в листовой тофу, всевозможные закуски с креветками – глаза разбегались. Янь Се нарочно подгадал время, чтобы каша остыла до идеальной температуры.

– Ты не перестарался? – спросил Цзян Тин, приподняв бровь.

Янь Се крикнул из кухни:

– Ешь, нам скоро выходить!

Капитан беззвучно вздохнул.

– Я начинаю подозревать, что начальник Люй использовал отстранение как повод, просто чтобы дать мне отдохнуть. – Майор принёс тарелки, положил Цзян Тину каши и пожаловался: – Сегодня утром я думал, что увижу с десяток пропущенных и сто восемьдесят вопросов в СМС, а в итоге дождался только одного звонка от растяпы Ма Сяна по закрытому делу!

– Видимо, начальник Юй заступила на службу.

– Пока она проработала только полдня. Ма Сян сказал, что в остальном дела отдела курирует лично начальник Люй.

Янь Се пристально наблюдал за Цзян Тином и, когда тот легонько ударил белой керамической ложкой о край тарелки, сразу спросил:

– Что, не нравится?

Кантонский завтрак, равно как и сычуаньский хого, был визитной карточкой китайской кухни, трудно было поверить, что кому-то он придётся не по душе. Цзян Тин вернулся из своих мыслей и покачал головой:

– Нет, всё очень вкусно.

Капитан с непроницаемым видом уставился на Янь Се, затем выбил из его палочек пельмень с креветкой и душистым луком и положил ему в тарелку кусок рыбы, приготовленной на пару.

– Вместо лука лучше налегай на рыбу, полезно для мозгов!

Янь Се с досадой покачал головой и вздохнул:

– Ладно. – И снова обеспокоенно взглянул на капитана.

Цзян Тин не собирался тратить силы на перепалку. Он молча съел большую часть каши и, насытившись, отложил ложку. Янь Се мысленно отметил здоровый цвет лица капитана и, вместо того чтобы возмущаться на тему недоеденного завтрака, принялся убирать со стола.

– Сейчас смотаемся по делам, а вечером вернёмся.

– По каким делам?

– День рождения же! – коротко пояснил Янь Се и улыбнулся: – Как по мне, мужчине после восемнадцати отмечать не имеет смысла, но каждый год собирается вся родня. Формально – поздравить, а на деле… Как-никак я у родителей единственный ребёнок, а бизнес разросся не на шутку.

Янь Се всегда держался просто и совершенно не походил на богача из сериалов, чьи родственники грызутся за наследство. Встретив удивлённый взгляд Цзян Тина, майор испугался, что его поймут превратно, и поспешил объясниться:

– Я хожу туда просто посветить лицом. Показать, что жив-здоров, призвать родственников к миру и согласию. Поем и откланяюсь. Скажем, что ты мой друг, никто не станет донимать тебя расспросами.

Цзян Тин немного поколебался и протянул:

– Я… сегодня неважно себя чувствую, давай в другой раз?

– Мы можем заглянуть на десять минут. Просто со всеми поздороваемся и уйдём.

Капитан покачал головой:

– У твоих родственников наверняка куча связей. В моём положении лучше избегать подобных сборищ. Иди один.

В глазах Янь Се мелькнуло лёгкое разочарование, но преимущество взрослого мужчины заключалось в умении быстро брать себя в руки. Он кивнул и махнул рукой:

– Пожалуй, ты прав. Тогда отдыхай, я постараюсь не задерживаться допоздна.

На праздник Янь Се не торопился. Он не спеша убрал со стола, потом потащил Цзян Тина в гардеробную, открыл шкаф с обмундированием для свиданий вслепую и начал прикладывать к себе рубашки одну за другой, без конца спрашивая:

– Ну как? Мне идёт?

– Да, да.

– А эта?

Цзян Тин сунул руки в карманы домашних брюк и устало пробормотал:

– И эта тоже.

Янь Се отложил рубашку. Долгие годы работы на передовой и регулярные занятия спортом сделали своё дело: он выглядел стройным, но под одеждой скрывалось сильное мускулистое тело.

Майор угрожающе процедил:

– От тебя никакой помощи!

– Как говорится, подлецу всё к лицу!

Янь Се уже собирался преподать шутнику урок, но следующие слова застали его врасплох.

– Иди голышом! – Цзян Тин не выдержал и усмехнулся: – Похвастайся мускулами!

Предчувствуя последующую реакцию, капитан ринулся к двери, но Янь Се быстро ухватил его за шиворот.

– А ну, стоять! Куда собрался?!

– Я был не прав, не прав… – Цзян Тин, смеясь, вырвался из крепкой хватки. – Сдаюсь-сдаюсь!

В итоге Янь Се не стал наряжаться для встречи с родственниками и выбрал обычную футболку поло и джинсы; на запястье застегнул часы из нержавеющей стали, а вместо укладки слегка взъерошил волосы. В этом образе он выглядел гораздо моложе, чем в строгом костюме. Лёгкая небрежность придавала ему живости и подчёркивала юношеский задор в глазах.

Янь Се традиционно отмечал день рождения в кругу семьи. На празднество съезжались многочисленные дяди, тёти и двоюродные братья с сёстрами, которых он не видел весь остальной год. В сумме собиралось около сорока гостей, и чтобы разместить их, в огромной гостиной с выходом в сад ставили три длинных стола. Размах мероприятия поистине поражал воображение.

Едва майор въехал в ворота, ему навстречу выплыла нарядная госпожа Цзэн Цуй, помолодевшая, казалось, лет на десять. В руке у неё красовалась изумрудно-зелёная сумка «Келли» из крокодиловой кожи.

– Где сяо Лу? – сразу спросила она.

Янь Се вышел из машины и с невозмутимым видом бросил:

– Остался дома. Неважно себя чувствует.

– Вы поссорились? – осторожно поинтересовалась госпожа Цзэн Цуй.

– С чего ты взяла? – Майор с улыбкой вручил матери привезённую из дома бутылку красного вина. – У тебя такой очаровательный сын, кто в здравом уме станет с ним ругаться?

Цзэн Цуй закатила глаза, а Янь Се шустро скрылся в доме. Выкрикивая на ходу приветствия: «дядя, здравствуйте», «братишка, привет», «тётушка, вы с каждым годом всё краше и краше!», – он вихрем пронёсся на второй этаж в кладовую. Госпожа Цзэн Цуй только успела подумать: «Что ему там понадобилось?» – а он уже спустился со шкатулкой из красного дерева и уверенно направился к выходу.

– Ах ты, поганец! – крикнула мать ему вслед. – Опять стащил что-то из коллекции отца?

– Папа сказал, что всё его – моё! – возразил Янь Се не оглядываясь.

Госпожа Цзэн Цуй упёрла руки в бока, готовясь разразиться бранью, но вдруг услышала:

– Всё, кроме красавицы-жены!

На её щеках вспыхнул румянец, ругательства разом вылетели из головы. Она сердито фыркнула:

– Что отец, что сын – ни стыда ни совести! – И, усмехнувшись, пошла искать мужа.

Янь Се спрятал шкатулку с четырьмя чайными блинами под передним пассажирским сиденьем, радостно хлопнул в ладоши и закрыл дверь. Этих запасов должно было хватить по меньшей мере на год. Зная характер Цзян Тина, можно было предположить, что он не станет вскрывать новый блин сразу и несколько недель будет пить чай, купленный в лавке, но под покровом ночи обязательно проберётся на кухню и заварит выдержанный «Тунсин». Довольно облизываясь, он будет наслаждаться каждым глотком, а наутро сделает вид, будто ничего не произошло.

– Дядя, тётя, здравствуйте!

– Ох, спасибо, тётушка!

– Ого, братишка, как ты вымахал! Сколько баллов набрал на выпускных экзаменах?

Сценарий не менялся из года в год, и майор прекрасно справлялся с отведённой ему ролью.

Всеми делами в семействе Янь заправляли родители Янь Се. Сам он в бизнес не лез и ясно давал понять, что в будущем, вместо того чтобы лично встать у руля, доверит управление компанией профессионалам. Разбираться в конфликтах интересов и закулисных драмах майор не собирался. Его появление на семейном банкете преследовало одну простую цель: показать, что он жив-здоров, не погиб при исполнении служебных обязанностей и всё ещё пользуется милостью родителей, несмотря на статус разменявшего четвёртый десяток холостяка.

Третья тётя вытянула голову с другого конца стола и назидательно сказала:

– Янь Се сегодня стал ещё на год старше. Время идёт, пора уже и о семье подумать!

Майор улыбнулся.

– Гляди, твой двоюродный брат уже нашёл себе девушку, двоюродная сестра скоро родит, а ты всё один. С такой опасной работой затягивать не стоит! Мужчина должен иметь надёжный тыл, чтобы всецело сосредоточиться на карьере, понимаешь?

– Да, да… – согласился Янь Се.

Он регулярно выслушивал одни и те же наставления, но на этот раз господин Янь, повздоривший со свояком, внезапно решил за него вступиться. Он громко поставил тарелку на стол и выпрямился:

– Чего вы налетели на моего сына?

Все за столом смолкли, как цикады зимой.

– Он, между прочим, вчера приготовил для нас обед! – с гордостью заявил господин Янь. – Не верите – спросите Цуйцуй. Дорогая, подтверди!

Госпожа Цзэн Цуй неизменно поддерживала супруга на людях. Под изумлёнными взглядами родственников она достала мобильный, открыла галерею и продемонстрировала всем пропущенные через восемнадцать фильтров фотографии вчерашнего застолья: жареные креветки, тушёную говядину с картофелем, яичницу с помидорами, суп с рёбрышками…

Пока гости с восхищёнными возгласами передавали телефон по кругу, Янь Се терзался раздумьями. Он окинул взглядом носящихся с визгом по дому подростков, кричащую в колыбели племянницу за соседним столом, будущих свояков и невесток, чьих имён он даже не помнил, и вдруг ощутил в груди странную тоску.

Майор тихо встал из-за стола, вышел на веранду и закурил. Он долго сжимал в руке телефон, затем наконец открыл «Вичат». Экран пестрел непрочитанными сообщениями с поздравлениями от коллег: замначальника Вэя, Гоу Ли, Цинь Чуаня, Хуан Сина, Ма Сяна, Гао Паньцина… Янь Се зашёл в чат с «Лу» и после долгих колебаний, несколько раз исправив текст, написал: «Ты где?»

Цзян Тин ответил не сразу. Из гостиной доносились тосты, крики, смех. Несмотря на разногласия в вопросах бизнеса, за столом царила тёплая семейная атмосфера. Янь Се прошёлся по веранде, освещённой яркими огнями на фоне непроглядной ночи. В воздухе витал тонкий свежий аромат кувшинок, в траве стрекотали насекомые.

Майор, никем не замеченный, добрёл до кухни и увидел через стекло на круглом столе торт – настоящее произведение искусства: трёхъярусный, украшенный изящными цветами. Белоснежный крем в свете лампы отливал золотом. Янь Се расчувствовался, сделал снимок и отправил Цзян Тину. Почти сразу пришёл ответ: «Дома, где же ещё». Три секунды спустя телефон майора вновь завибрировал: «С днём рождения», «Пусть каждый день будет полон счастья и гармонии».

В груди Янь Се разлилось тепло, радость прошла по телу электрическим разрядом и взорвалась в голове фейерверком. Он сунул телефон в карман, развернулся и припустил в шумную гостиную. Госпожа Цзэн Цуй как раз искала сына, чтобы произнести тост, но при виде родного красивого лица, сияющего в свете ламп, застыла на месте. Янь Се широким шагом подошёл к матери, взял её за руку и, стараясь перекричать гомон толпы, попрощался:

– Мам, вы ужинайте, а я поехал!

– Куда собрался? – возмутилась госпожа Цзэн Цуй. – А десерт? Ты должен разрезать торт!

– Звонили из управления… – солгал майор.

– Что бы там ни было – подождёт! Не позорь мать перед всем честным народом!

Госпожа Цзэн Цуй велела племянникам немедленно выкатить тележку, схватила сына за запястье и под песню «С днём рождения тебя» аккуратно разрезала торт и разложила по тарелкам с серебристой каймой. Едва дети разобрали угощение, Янь Се отложил нож, всучил матери кусок торта, украшенный вишней, и бросил:

– Я пошёл!

– Эй!

Майор спешно обнял отца и направился к выходу. Господин Янь слова сказать не успел, а сын уже исчез за дверью.

– За что мне такое наказание?! – воскликнула госпожа Цзэн Цуй и бросилась вдогонку: – Куда ты рванул? Будь осторожен за рулём, ночь на дворе!

– Знаю! – отозвался Янь Се и завёл машину. Он развернулся, высунул голову в окно и с улыбкой добавил: – Люблю тебя, мам! До скорого!

«Мерседес» с рёвом скрылся за воротами, оставив госпожу Цзэн Цуй растерянно наблюдать за рассеивающимся облаком выхлопных газов в свете уличного фонаря.

В десять часов вечера движение в центре Цзяньнина было свободным. Улицы мерцали неоновыми огнями, сквозь приоткрытое окно в салон просачивались запахи ночного города. «Мерседес» остановился на светофоре. Янь Се бросил взгляд в зеркало заднего вида, достал из кармана на двери телефон и отправил голосовое сообщение «Лу»:

– Угадай, где я?

В верхней части экрана отобразился статус «Печатает…» и вскоре исчез. Цзян Тин тоже ответил голосовым:

– Едешь домой?

Майор улыбнулся и зажал кнопку записи, но вдруг краем глаза увидел на перекрёстке напротив ярко освещённую кондитерскую и на ходу сочинил:

– Ага. Везу тебе праздничный торт.

Янь Се живо представил себе лёгкое замешательство на лице Цзян Тина. Несколько секунд спустя пришло новое сообщение:

– Хорошо. Будь осторожен на дороге, не спеши. – По голосу можно было догадаться, что капитан улыбается.

Красный свет сменился зелёным, и машина впереди тронулась с места. Янь Се убрал мобильный, посмотрел по зеркалам и, заметив просвет, ловко перестроился в правую полосу, повернул и подъехал к дверям кондитерской.

Несколько минут спустя майор вышел на улицу с куском торта в белом бумажном пакете. Он поставил его на переднее пассажирское сиденье, забрался в салон и уже собирался завести двигатель, как вдруг его внимание привлекло кое-что слева вдалеке.

Перед светофором на обочине стоял неприметный серебристый «хёндэ». Аварийка не мигала, водитель явно кого-то ждал. В сердце Янь Се закралось сомнение: «Не эту ли машину я недавно заметил в зеркале заднего вида?»

У майора не было веских оснований подозревать слежку. На улицах Цзяньнина подобные автомобили встречались сплошь и рядом – без номерного знака не отличишь. Но за годы службы в полиции у Янь Се выработалось профессиональное чутьё, и оно подсказывало: здесь что-то нечисто.

Позади раздался гудок. Майор нахмурился, надавил на педаль газа и повернул направо. На дороге он вёл себя как обычно и внимательно посматривал в зеркала. Вскоре в нескольких десятках метров позади в левом ряду мелькнул серебристый автомобиль.

Янь Се вскинул брови: тот самый «хёндэ»!

За тридцать с лишним лет жизни Янь Се отучился верить в совпадения. Он поддал газу, его 8450 взревел и, опережая поток, проскочил на зелёный. На следующем перекрёстке ему следовало проехать прямо, но вместо этого он включил правый поворотник и бросил взгляд в боковое зеркало. Серебристый «хёндэ» последовал его примеру.

Всё-таки слежка!

Что за смельчак решил сесть на хвост заместителю начальника отдела уголовного розыска?

– Смерти ищешь… – тихо выругался Янь Се и замедлился. Придерживая руль одной рукой, он не глядя достал телефон и позвонил. – Алло, Ма Сян? Есть кто-нибудь в офисе?

– Янь-гэ, с днём рождения! – раздался радостный голос на том конце провода. – Я тут. В смысле в управлении. Как раз заканчиваю с делами, договорился с Гоу-гэ и Цинь-гэ на пару каток. Ох, мы страшно по тебе соскучились…

– За мной следят, – перебил его Янь Се. Лицо майора было мрачнее тучи. – Я на проспекте Гунжэнь, недалеко от съезда на улицу Цзиньдао. Ко мне приклеился серебристый «Хёндэ-Элантра», номерного знака не вижу. Сейчас вышлю геолокацию. Свяжись с дорожной полицией, пусть узнают номера и возьмут машину под контроль. Живо!

Веселье Ма Сяна быстро уступило место серьёзности. Едва Янь Се договорил, он выбежал из кабинета, выпалил короткое: «Слушаюсь!» – и помчался выполнять приказ.

Янь Се резво миновал проспект Гунжэнь. Чем дальше он отъезжал от центра города, тем реже на дороге встречались машины. За окнами мелькали фонари и деревья. Майор глянул в зеркало заднего вида и увидел свет фар. Серебристый седан не отставал.

Кто он? И чего хочет? Янь Се редко садился за руль 8450, кто мог знать, что это его машина?

Вопросы, бурлившие на поверхности сознания, вскоре уступили место пугающей догадке. Майор даже не удивился: морально он был готов к такому исходу.

«Хёндэ» успел проехать за ним три перекрёстка, прежде чем перезвонил Ма Сян:

– Алло, Янь-гэ? Я связался с дорожной полицией. На перехват уже выслали патрульных из ближайшего подразделения. Двигайся с той же скоростью и не выезжай за пределы района. Мы скоро будем!

– Хорошо, – коротко ответил Янь Се.

Он повесил трубку, затем зашёл в «Вичат», открыл последний диалог, нажал кнопку записи голосового сообщения и, едва не касаясь губами микрофона, произнёс:

– Эх, голова моя дырявая! Я тут вспомнил, что оставил в офисе кое-какие бумаги. Придётся сначала заехать в управление, а потом уже домой, не теряй.

В элитном жилом комплексе на диване загорелся экран мобильного телефона и осветил изогнутые брови Цзян Тина. «Так ты же…» – возмутился капитан, но быстро проглотил раздражение и ответил:

– Осторожнее за рулём.

Это была обычная вежливость, и Цзян Тин говорил совершенно спокойно, но отчего-то майору показалось, что его собеседник заподозрил неладное. Янь Се доводилось бывать в разных, куда более опасных передрягах, но ощущение, будто почву выбивают из-под ног, он испытывал впервые.

Майор вышел из «Вичата», открыл список контактов, выбрал номер Ма Сяна, посмотрел в зеркало заднего вида и подозрительно прищурился. Его зрачки резко сузились. Преследователь исчез.

Майор двигался по прямой, хорошо освещённой двухполосной дороге и мог без труда оценить обстановку в паре сотен метров позади. Прямо сейчас за ним плелись только несколько такси и небольшой фургон. Серебристая «элантра» словно испарилась.

– Янь-гэ! – послышался из трубки взволнованный голос Ма Сяна. – Ты ещё на Цзиньдао? Я выехал из управления!

– Он пропал.

– Что?

8450 сбавил скорость и плавно затормозил у светофора. На соседних полосах остановились фургон и такси, позади было пусто. Таинственный преследователь исчез.

В голосе Янь Се звенел металл:

– Он вдруг сдался.

Вдалеке замигали красно-синие огни, полицейские мотоциклы стремительно приближались к улице Цзиньдао. Ма Сян, судя по всему, тоже спешил к месту происшествия: тиканье поворотника на том конце провода смешивалось с гулом двигателя – только эти звуки и нарушали повисшую тишину.

Преследователь, легко позволивший обнаружить себя, исчез ровно в момент, когда за дело взялась полиция. При мысли о поразительной проницательности незнакомца бросало в дрожь.

– Не волнуйся, Янь-гэ, – нарушил молчание Ма Сян. – Я попрошу дорожную полицию прислать записи с камер на проспекте Гунжэнь. Проверим номерной знак.

Майор вздохнул. Яркие неоновые огни ночного города пробивались сквозь стекло автомобиля и очерчивали строгий профиль, пока другая половина лица скрывалась во мраке.

– Особо не распространяйся об этом. Ни слова начальнику Люю и замначальника Вэю. – Янь Се сделал короткую паузу. – Будь осторожен. – И повесил трубку.

Сорок минут спустя.

8450 миновал ворота жилого комплекса. Недалеко от въезда в подземный гараж Янь Се заприметил знакомую фигуру под уличным фонарём. Он остановился и опустил стекло:

– Что ты здесь делаешь?

Правая рука Цзян Тина покоилась в кармане брюк, левая крепко сжимала телефон. Неизвестно, сколько капитан простоял на улице. Он выглядел, как всегда, невозмутимо, но Янь Се показалось, будто по его лицу пробежала тень облегчения.

– Вышел подышать свежим воздухом. – Цзян Тин с хрустом размял плечи и как бы невзначай спросил: – Ты почему так долго? Что-то случилось?

Янь Се пристально посмотрел на капитана. Его вдруг охватило острое желание рассказать всю правду, но он подавил сиюминутный порыв и с улыбкой мягко произнёс:

– Всё в порядке, просто не мог найти нужный документ.

Цзян Тин едва заметно нахмурился.

– Садись, поехали домой. – Майор потянулся и открыл дверь. – Я привёз тебе кусок торта!

Ма Сян остановился перед дверью роскошной квартиры, с любопытством огляделся и потянулся к звонку. В последний момент он вдруг вспомнил о чём-то, отдёрнул руку, достал мобильный и набрал номер. Десять секунд спустя дверь отворилась, и показалась голова Янь Се.

– Ох, Янь-гэ, как же я скучал…

– Тсс!

Ма Сян мгновенно смолк, словно ему в горло залили сырое яйцо, а майор поднёс указательный палец к губам и кивнул в сторону гостевой спальни:

– Тише! Консультант Лу спит!

– Принёс?

Янь Се сел в плетёное кресло на широком балконе и поставил перед гостем банку холодной кока-колы. Ма Сян достал из-за пояса пистолет и, держа за ствол, протянул майору.

– Здесь пять патронов, зарегистрированных на моё имя. Если пропадёт хоть один, я лишусь погон.

– Не парься. – Янь Се вынул магазин, пересчитал боеприпасы и с улыбкой добавил: – Если вылетишь со службы, Янь-гэ позаботится о тебе и о твоём гареме персов.

От избытка чувств у Ма Сяна защипало в носу.

– Янь-гэ…

– Ну всё, всё. Удалось узнать номер машины того ублюдка, который следил за мной вчера?

Ма Сян протянул папку:

– Всё здесь. Серебристый «Хёндэ-Элантра», номерной знак Цзянь С66КТ3, как и ожидалось, липовый. Я просмотрел записи с камер, но водитель хорошо замаскировался: лица не видно, других зацепок нет.

Майор ничуть не удивился. Просматривая распечатанные снимки, он спросил:

– Куда он поехал?

– Через две минуты после того, как к тебе направился патруль, «элантра» резко свернула на восток в парк новых высоких технологий. Там запутанная сеть дорог и почти нет камер. Гадёныш отлично ориентируется на местности, мы быстро потеряли его след.

Янь Се не мигая уставился на изображение с камеры видеонаблюдения, увеличенное в несколько раз. Благодаря удачному ракурсу в кадр попала часть лица водителя, но маска и тёмные очки почти полностью скрывали его черты. Майор с полминуты вглядывался в снимок. Его вдруг посетило странное чувство, будто он уже встречал этого человека прежде.

Хорошая визуальная память – один из главных профессиональных навыков сотрудника отдела уголовного розыска. Опытные оперативники вроде Янь Се регулярно развивали его и хранили в памяти сотни лиц. Многих разыскиваемых преступников они могли узнать даже с большого расстояния. Но прямо сейчас майор не понимал, мужчина с фото действительно знаком ему или это разыгралось воображение. Он нахмурился:

– Искусная маскировка.

– Это точно, – отозвался Ма Сян и отхлебнул колы. – Чего не скажешь о слежке в целом: ты быстро его вычислил.

Майор покачал головой. Он заметил преследователя случайно, потому что внезапно решил купить торт. Похожих серебристых седанов на дорогах тысячи. Если бы не череда совпадений, Янь Се, скорее всего, не обратил бы на него никакого внимания. А значит, раньше он мог просто не замечать хвоста…

– Янь-гэ, послушай. У нас, у полицейских, конечно, врагов хватает, но месть со стороны родственников преступников встречается крайне редко. Этот гадёныш покусился на заместителя начальника отдела уголовного розыска – смелости ему не занимать. Может, стоит сообщить об этом замначальника Вэю и остальным? Мало ли что. Мне так будет спокойнее.

Янь Се помолчал немного, затем убрал пистолет, закрыл папку и покачал головой:

– Пока не надо.

– Почему? – в голосе Ма Сяна прозвучала тревога.

Майор смерил его взглядом и нахмурился:

– Потому что твой Янь-гэ знает, что делает! Я сам решу, когда рассказать обо всём лао Вэю, понял? Пусть для начала вернёт меня на службу, а там посмотрим!

– Угу, – промычал Ма Сян и с ухмылкой пробормотал: – Но тебе вроде и дома неплохо…

Янь Се поднялся и отвесил младшему товарищу подзатыльник.

– И ещё: ни слова консультанту Лу. Нечего волновать его из-за всякой ерунды, усёк?

В сознании Ма Сяна мысли сменяли друг друга, точно комментарии на экране. Майор усмехнулся:

– Молодец, а теперь дуй на работу!

– Это был Ма Сян?

Цзян Тин стоял в ванной и, опершись ладонью о край раковины, чистил зубы. Его голос спросонья звучал хрипло.

Янь Се подошёл ближе и сразу получил локтем под рёбра. Стиснув зубы от боли, он согнулся пополам, обхватил себя руками и с трудом выдавил:

– Караул, в собственном доме убивают!

Цзян Тин бросил на него взгляд:

– Не знал, что заместитель Янь такой нежный.

Янь Се, довольный, что его актёрское мастерство оценили, выпрямился и скромно отмахнулся:

– Ну что ты, брось.

– Зачем приходил Ма Сян?

– А, да так, принёс несколько старых дел. Пока есть время, хочу тщательно их изучить.

Капитан прополоскал рот, промокнул лицо полотенцем и спросил:

– Это как-то связано со вчерашней задержкой в дороге?

Цзян Тин был отличным следователем. Янь Се сразу обратил внимание на формулировку: «в дороге», а не «в управлении».

– Я же сказал, просто документы из архива. Не смог вчера их найти, вот и пришлось напрячь Ма Сяна. – Майор невинно улыбнулся. – Что за допрос?

Цзян Тин озадаченно взглянул на него, вышел из ванной и направился на кухню за молоком, которое исправно пил каждое утро по предписанию врача, а затем с мрачным видом вернулся в спальню и захлопнул дверь прямо перед носом последовавшего за ним Янь Се.

Отстранение от службы превратилось для заместителя Яня в отпуск. Три недели пролетели в мгновение ока. Прежние развлечения вроде автомобильных гонок, баскетбола и видеоигр Янь Се больше не прельщали. Вечерами он изучал материалы старых дел, а в остальное время спал, спал и снова спал. Цзян Тин был убеждён, что сон не должен превращаться в хобби, поэтому принял стратегическое решение питаться исключительно домашней едой. Выполнение нового правила требовало ежедневной готовки, и постепенно у Янь Се пробудился интерес к кулинарии.

– Эти яйца не бери, возьми ту пачку, что подальше, там свежее, – распорядился майор, толкая перед собой тележку с продуктами. – Да, да, эту.

– Сегодня будем ужинать яичницей с помидорами?

Янь Се довольно кивнул.

– Как насчёт рыбы на пару?

– Да, да, давай.

Цзян Тин выбрал в аквариуме сибаса. Рыба отчаянно забила хвостом, брызги полетели майору в лицо, но он ловко увернулся и покатил тележку прочь.

Обвешанный пакетами, Янь Се вышел на крытую парковку и долго пытался совладать с дверцей багажника. Цзян Тин не удержался и прыснул со смеху. Приподнятые уголки глаз мгновенно преобразили его бесстрастное лицо, частично скрытое за медицинской маской. Янь Се уложил покупки и, выпрямившись, с улыбкой посмотрел на капитана. Лучи заходящего солнца проникали сквозь окна и отражались в их зрачках.

– Вот что ты за человек… – с усмешкой заговорил Цзян Тин, но его прервал телефонный звонок.

Янь Се взглянул на экран.

– Ого, джекпот! – Он отошёл на пару шагов, принял вызов и, прочистив горло, поприветствовал: – Начальник Люй.

Хуан Син сидел перед приборами в офисе отдела криминалистики и озадаченно хмурился. Позади него с прозрачным пакетом для вещдоков в руке стоял начальник Люй.

– Янь Се, где ты сейчас? – бесстрастным тоном спросил он.

– Недалеко от дома. А что?

– Приезжай завтра в офис к семи утра.

Майор застыл. Неужели глава управления узнал о слежке три недели назад? Но следующие слова начальника быстро опровергли его догадку:

– В деле о серийных похищениях появились новые важные улики. После экспертизы выяснилось, что они могут быть связаны с тобой.

Зрачки Янь Се сузились.

– Приходи сразу ко мне, – велел глава управления и повесил трубку.

В кабинете отдела криминалистики повисла тишина. Поколебавшись какое-то время, Хуан Син спросил:

– Начальник Люй, вы думаете, дело…

Глава управления жестом прервал его:

– Пока никому об этом ни слова.

– Слушаюсь!

Начальник Люй развернулся и, заложив руки за спину, вышел в коридор. Хуан Син вздохнул и проводил взглядом фигуру главы управления до самого лифта.

Семь утра следующего дня. Муниципальное управление.

Сквозь шторы в кабинет начальника муниципального управления пробивались тусклые лучи солнца. Настольная лампа, без отдыха работавшая всю ночь, освещала два пакета с вещдоками.

Янь Се в светло-голубой форменной рубашке с погонами, тёмно-синих брюках и кожаных ботинках сидел за столом. С непривычно серьёзным видом он взял в руки оба пакета и, нахмурившись, внимательно оглядел содержимое. За тонким слоем прозрачного пластика скрывались гильза и деформированная пуля.

– Узнаёшь?

Начальник Люй стоял напротив, заложив руки за спину. Голос его звучал ровно.

Мозг Янь Се, словно компьютер, судорожно перебирал хранящиеся в памяти данные, пока не остановился на одной сцене. Деревня в уезде Цзянъян, тёмная ночь, отчаянная схватка с бандой Фань У и указательный палец Цзян Тина, нажавший на спусковой крючок.

– Нет, – спокойно ответил майор, глядя в упор на начальника.

Глаза главы управления ярко блеснули в полумраке кабинета.

– Нет? Тогда я дам подсказку – уезд Цзянъян. Теперь припоминаешь?

Янь Се опустил пакеты с вещдоками и смущённо улыбнулся:

– Я правда не понимаю, о чём вы, начальник Люй. В академии я звёзд с неба не хватал, и то немногое, что удалось усвоить на занятиях по баллистике, уже давно выветрилось из головы…

– Мне казалось, если кто в мире и способен опознать эту пулю, то это ты, – перебил его глава управления и, усмехнувшись, вновь принял образ Будды Майтрейи. – В рамках расследования дела о серийных похищениях ты поехал в уезд Цзянъян, чтобы допросить Ли Юйсинь. На обратном пути на вас напала банда Фань У. Ты, сяо Чжан и Ли Юйсинь получили ранения. На место происшествия в срочном порядке выехал лао Вэй с командой криминалистов. В числе прочих улик они нашли эту гильзу патрона «Люгер» калибра девять миллиметров – единственную из восьми с отличными следами капсюля и бойка.

Майор слегка изменился в лице.

– А пулю обнаружили сотрудники полиции уезда Цзянъян после того, как подняли машину со дна реки. Если бы не удивительное стечение обстоятельств, она была бы погребена в зарослях ила. Как говорится, небесная сеть широка…

– Пуля тоже чем-то примечательна? – осторожно поинтересовался Янь Се.

– Да, ещё как. – Начальник Люй сделал короткую паузу. – Во-первых, на ней остались нарезы.

Нарезные стволы изготавливались на специальных станках, выпуск которых строго контролировало государство. Нарез отличал их от кустарных – вроде тех, которым пользовались Фань Чжэнъюань и Фань У с подельниками, а значит…

Эта пуля была выпущена из оружия, произведённого на заводе, вполне возможно, даже служебного!

– Во-вторых, – медленно продолжил начальник Люй, пристально глядя на Янь Се, – на ней нашли твою кровь.

В ушах майора загудело, разум на несколько секунд заволокла пелена.

– На допросе Фань У подтвердил моё предположение: у них не было таких пистолетов. Иными словами, на месте происшествия, помимо банды, нацелившейся на Ли Юйсинь, орудовал кто-то ещё. Этот человек сделал один-единственный выстрел…

Повисло молчание. До начала рабочего дня оставалось много времени, и здание муниципального управления тонуло в тишине.

– И его целью был ты, – заключил начальник Люй.

Янь Се медленно разжал пальцы, крепко сжимавшие пакеты для вещдоков, откинулся на спинку стула и глухо произнёс:

– В тот день я не заметил ничего…

– Сотрудники отдела уголовного розыска легко наживают себе врагов, но на моей памяти очень редко кто решался мстить замначальника отдела муниципального управления. Хотя, разумеется, этот вариант тоже исключать нельзя. Ты из обеспеченной семьи, привык действовать напролом, в работе часто используешь жёсткие методы – вполне мог наступить кому-то на хвост. Никто на ум не приходит?

Майор долго молчал.

– Я не знаю… – наконец сказал он и отвёл взгляд.

Начальник Люй отметил его реакцию и, прищурившись, спросил:

– Неужели совсем никаких идей? Янь Се, ты не из тех, кто причинит другому зло и не заметит.

– Я не знаю, – тихо повторил майор.

Глава управления понял, что наседать не имеет смысла, и сменил тему:

– После возвращения из Цзянъяна ты не сталкивался ни с чем необычным? Слежка, прослушка?

Перед глазами Янь Се сразу возникла серебристая «элантра», но он отбросил мысли о ней и спокойно ответил:

– Нет, ничего.

Начальник Люй хмыкнул:

– Ты должен быть начеку. Если выяснится, что пулю выпустили из служебного пистолета, особенно пистолета, зарегистрированного в системе общественной безопасности, ситуация примет совсем иной оборот. Я уже поручил лао Хуану сверить данные по нарезам. В нашей стране ведётся строгий учёт военного и полицейского оружия. Посмотрим, что удастся узнать.

Янь Се кивнул и, натянуто улыбнувшись, указал на вещдоки:

– Могу я сделать несколько снимков?

Глава управления изобразил разрешающий жест.

Смысла в фото было мало. Пуля сильно деформировалась, а баллистическая экспертиза требовала скрупулёзной работы с электронным микроскопом, но Янь Се всё равно сделал несколько десятков фотографий, максимально близко и чётко фиксируя каждую деталь.

– Я распоряжусь провести повторное тщательное расследование нападения в уезде Цзянъян. Возможно, удастся выйти на след таинственного стрелка. До тех пор мы не можем гарантировать тебе стопроцентную безопасность. Думаю, с завтрашнего дня тебе лучше вернуться на службу. – Начальник Люй искоса взглянул на Янь Се и, усмехнувшись, отхлебнул чаю. – Почему-то меня не покидает чувство, что чем дольше ты сидишь дома, тем больше бед навлекаешь на свою голову!

Янь Се уловил в его словах намёк и поднял удивлённый взгляд, но круглое лицо уже скрылось за кружкой.

«Он действительно что-то знает или я надумываю лишнего?»

– Ступай. – Начальник Люй поставил кружку на стол и махнул рукой. – С лао Вэем я сам поговорю, а больше никому об этом ни слова!

Янь Се помедлил несколько секунд, затем поднялся, заставил себя взглянуть начальнику в глаза и, кивнув, пошёл прочь из кабинета.

«Во-первых, на ней остались нарезы…»

«Его целью был ты».

«Чем дольше ты сидишь дома, тем больше бед навлекаешь на свою голову!»

Майор достал мобильный, зашёл в галерею и устремил мрачный взгляд на пулю, прошедшую сквозь его брюшную полость. Различить следы крови уже не представлялось возможным, но покорёженный металл хранил зловещий отпечаток. Тяжесть и холод латуни ощущались даже через экран телефона. Янь Се не помнил боли: тогда он даже не понял, что его подстрелили. Майор закрыл глаза и попытался мысленно вернуться в тот злополучный день. На ум приходило только одно слово – «хаос».

Вон он, рискуя жизнью, ныряет на дно реки, чтобы спасти Цзян Тина. Затем жадно хватает воздух ртом, когда лёгкие уже почти разрываются от нехватки кислорода. Крики, выстрелы, страх… Разрозненные обрывки памяти сплелись в абстрактное кровавое полотно.

«Где прятался стрелок?»

«В кого он целился: в меня или в Цзян Тина?»

Задай кто эти вопросы Янь Се тремя неделями ранее, он не задумываясь бы ответил, что стрелок имел отношение к системе общественной безопасности и охотился за Цзян Тином. Вся история выглядела бы как продолжение жуткой автокатастрофы трёхлетней давности. Но после обнаружения слежки майору пришла в голову другая, куда более пугающая мысль. Что, если киллер целился не в Цзян Тина? И даже напротив, опасался его задеть, поэтому сместил прицел, и пуля не поразила главную мишень – сердце майора.

Король пик не собирался убивать Цзян Тина, его целью с самого начала был Янь Се!

Из-за спины вдруг послышался спокойный голос:

– На что смотришь?

Янь Се быстро провёл большим пальцем в сторону, и на экране высветились последние новости. Он повернул телефон к Цзян Тину.

– Да вот.

«Резкий скачок цен на жильё в Цзяньнине, предположительно, был вызван спекуляциями приезжих инвесторов».

Капитан пробежался глазами по первой строчке, затем смерил взглядом Янь Се и, похоже, не нашёл ничего подозрительного.

После ужина Цзян Тин по обыкновению баловал себя пуэром. За последние четыре месяца он растаскал первый блин выдержанного «Тунсина» по крупицам, точно муравей, а второй – как и предполагал Янь Се – распечатывать постеснялся. Поэтому вечерами капитан заваривал обычный порционный пуэр, купленный, по-видимому, в чайной лавке возле жилого комплекса.

Янь Се не торопил его и, как хищник, терпеливо ждал, когда добыча угодит в западню.

– Для чего тебя вызывал начальник Люй? – поинтересовался Цзян Тин, отхлебнув чаю.

«Да, будь это выдержанный „Тунсин“, он бы ни за что не заговорил сразу после первого глотка, – подумал майор. – Обязательно сперва бы сощурился, как кот, смакующий вкуснейшую сушёную рыбку».

– Пустяки. Надо было подписать рапорт о попытке задержания Бу Вэй и приложить к остальным материалам для закрытия дела.

Янь Се сунул телефон в карман брюк, подсел к Цзян Тину на диван и окинул его взглядом. Капитан уже принял душ. Чёрные шелковистые волосы оттеняли его бледное лицо, напитанная влагой кожа словно сияла изнутри, кончики длинных пальцев, сжимающие горячую чашку, слегка покраснели от жара.

– Ты чего? – спросил он.

Янь Се пристально посмотрел ему в глаза:

– Днём звонили из больницы. Шэнь Сяоци пришёл в себя.

– Пришёл в себя? – удивлённо переспросил Цзян Тин, в его тоне послышалось облегчение.

– Говорить пока не может, но сканирование головного мозга не выявило серьёзных патологий. При должной реабилитации у парня есть все шансы полностью восстановить когнитивные функции и через три – шесть месяцев приступить к учёбе.

– Это хорошо, – тихо вздохнул капитан. – Можно сказать, настоящее везение в череде неудач.

– Несчастные случаи происходят сплошь и рядом.

Из уст Янь Се эта фраза прозвучала странно, особенно в сочетании с пристальным взглядом, которым тот сверлил Цзян Тина, словно пытался прочитать его мысли. Капитан отвёл глаза и улыбнулся:

– Что с тобой сегодня?

– Мы, следователи, ежедневно сталкиваемся со множеством опасных непредвиденных ситуаций.

Цзян Тин молчал.

– Если со мной что-нибудь случится…

– Янь Се, ты…

– Если меня вдруг не станет, если я погибну при исполнении…

– Янь Се! – воскликнул Цзян Тин и пролил чай на диван. – Да что с тобой такое?! – Он вскочил на ноги. – Ты можешь говорить нормально?

От резкого движения чай снова выплеснулся на ковёр и обжёг босые стопы капитана.

Майор прошёл на кухню, достал из холодильника лёд, вернулся в гостиную, опустился перед Цзян Тином на колено и приложил к обожжённой коже завёрнутые в полотенце кубики льда.

Капитан смутился и попытался отдёрнуть ногу, но Янь Се крепко ухватил его за лодыжку:

– Не двигайся.

Цзян Тин застыл, наблюдая за майором и крепко задумался.

Всю ночь Янь Се мучили тревожные сны, лишённые чётких образов и красок. Эмоции, старательно подавляемые при свете дня, обострились до предела и опутывали его, словно щупальца, заставляя просыпаться в холодном поту.

Около пяти часов утра майор в очередной раз вырвался из кошмара. Он резко сел, немного восстановил дыхание и встал с постели. В зеркале напротив отразилось суровое красивое лицо с темнеющей на подбородке щетиной и растрёпанные волосы. Янь Се окинул себя критическим взглядом, сделал глубокий вдох, мысленно досчитал до десяти и медленно выдохнул, чувствуя, как утихает жгучая тревога в груди.

– Цзян Тин? – позвал майор, постучав в дверь гостевой спальни, но ответа не последовало. Он подавил раздражение и повторил: – Цзян Тин? Открой, давай поговорим.

Заместитель Янь не всегда мог похвастаться сдержанностью. До поступления в академию он и трёх дней не умел прожить без драки. Но время шло, служба в полиции и общение с преступниками всех мастей остудили его пыл, и на четвёртом десятке Янь Се стал совершенно другим человеком. Никто, кроме него самого, уже не помнил, насколько резким он некогда был.

– Цзян Тин? – Майор наконец заподозрил неладное. – Ты там?

Он толкнул дверь, и в висках запульсировала кровь. Постель была аккуратно заправлена. Цзян Тин ушёл.

Дверь с грохотом ударилась о стену и отскочила обратно. Янь Се вырвал телефон с зарядки и набрал номер. После третьего гудка на том конце провода раздался спокойный голос капитана:

– Алло.

– Ты где?! – рявкнул майор и услышал, как тикает поворотник.

– С Ян Мэй.

Янь Се мигом переоделся и схватил ключи от машины.

– Не приезжай, ты всё равно меня не найдёшь, – предупредил Цзян Тин, словно знал о его намерениях наперёд.

В его голосе не было ни тени насмешки или раздражения, только непоколебимая уверенность. Договорив, он повесил трубку.

Машина мчалась по скоростному шоссе. Ян Мэй украдкой наблюдала за Цзян Тином. С непроницаемым видом капитан опустил телефон в подстаканник, и девушке показалось, будто его мизинец дрожит.

«Не может быть…» – только успела подумать она, как Цзян Тин, стиснув зубы, резко ударил по тормозам!

Визг шин пронзил барабанные перепонки. Ян Мэй с размаху стукнулась лбом о спинку переднего кресла и закричала:

– Цзян Тин!

Капитан смотрел прямо перед собой, мышцы его плеч и спины под рубашкой превратились в камень. Несколько секунд спустя с его обескровленных губ слетело тихое «прости».

Ранним утром на скоростном шоссе между провинциями было пустынно. Ян Мэй огляделась и испуганно пробормотала:

– Цзян-гэ, ты… ведь сегодня не спал? Хочешь, я сяду за руль?

Капитан потёр лицо ладонью.

– Да, давай, – согласился он и выбрался из салона.

Ян Мэй сменила туфли на высоком каблуке на балетки, и уже вскоре автомобиль вновь рассекал предрассветную мглу.

– Может, тебе лучше вздремнуть? – предложила Ян Мэй, поглядывая на пассажирское сиденье. – Цзян-гэ, у тебя на лице написано, что ты всю ночь глаз не сомкнул!

Измождённый Цзян Тин откинулся на спинку кресла и покачал головой:

– Просто плохое настроение.

Капитан привык скрывать свои эмоции, поэтому Ян Мэй меньше всего ожидала услышать от него подобное признание. На корне языка у неё появился вкус горечи, она процедила:

– Из-за этого Яня?

– Какой я, по-твоему, человек? – вместо ответа спросил Цзян Тин.

Ян Мэй на мгновение растерялась и едва не пропустила поворот.

– Цзян-гэ… для меня ты самый умный человек на свете, тебе всё по плечу. А этот Янь просто свирепый засранец с глазами как у демона. Куда ему до тебя?

Цзян Тин усмехнулся.

– Я серьёзно, – поспешила заверить его Ян Мэй. – Помнишь нашу первую встречу? Может, ты тогда не придал этому особого значения, но я никогда её не забуду. Это был восьмой день моего ареста. Все свидетели как один утверждали, что я ударила того подонка Чжао бутылкой по голове. Камера видеонаблюдения в кабинете как раз накануне вышла из строя. Я плакала, клялась, что ничего не делала, а следователи с важными физиономиями твердили, что чистосердечное признание смягчит приговор. И ещё, что не стоит лезть на рожон и ссориться с влиятельными людьми… Когда нервы начали сдавать и я уже была готова подписать любые бумаги, мне сказали, что из командировки вернулся начальник и лично отправился на место происшествия. Я не поверила, решила, что это очередная уловка. Зачем важной шишке напрягаться из-за меня?..

– Я за год объезжал по две сотни мест преступлений, – перебил её Цзян Тин. – Что тут особенного?

– Может, для тебя это был всего лишь рядовой выезд, но я и через двадцать лет не забуду, как ты, сжимая в руке пакет для вещдоков с осколком бутылки размером с горошину, заявил прихвостням Чжао: «Все действия оставляют следы. Сколько бы денег вы ни потратили, ложь не обернётся правдой! Я этого не допущу!»

Цзян Тин вдруг задумался о чём-то.

– Тогда я увидела тебя впервые. Наверное, меня покорила твоя несокрушимая уверенность. – Ян Мэй бросила ещё один взгляд на соседнее сиденье и мягко улыбнулась. – Твой голос, манера речи, выражение лица в тот момент навсегда останутся в моей памяти. Думаю, именно тогда у меня зародились к тебе чувства.

За окнами мелькали деревья. Капитан смежил веки и через некоторое время вдруг спросил:

– Знаешь, при каких обстоятельствах я впервые встретил свирепого Янь Се с глазами как у демона?

На лице Ян Мэй отразилось лёгкое замешательство.

– Это случилось пять лет назад. Я возглавлял совместную операцию полиции Гунчжоу и Цзяньнина. На сбор разведданных и подготовку ушло два месяца. В назначенный день я находился в фургоне оперативного штаба и по трём каналам связи отслеживал ситуацию. Внезапно поступило сообщение, что один из наркоторговцев узнал об облаве и отправился предупредить сообщников. Полиция с таким трудом установила место сделки, и теперь всё шло под откос. Выхода не было. Прекрасно осознавая степень риска, я уже решил отдать приказ о преждевременном начале штурма и вдруг услышал, что молодой оперативник из муниципального управления Цзяньнина самовольно погнался за тем самым наркоторговцем и больше не выходит на связь. Меня прошиб холодный пот. Я понятия не имел, что задумал тот парень. Должен ли я послать кого-то его остановить? В таком случае полиция неизбежно себя раскроет. С другой стороны, если я буду бездействовать, глупцу угрожает смертельная опасность. Он пошёл на дело один и без пистолета, чтобы не привлекать внимания. Что он мог противопоставить отморозку, вооружённому до зубов?

– Зная тебя, ты наверняка послал людей ему помешать, – предположила Ян Мэй, позабыв о неприязни к Янь Се.

– Сейчас я бы так и поступил, – спокойно ответил Цзян Тин. – Но пять лет назад я был ещё слишком молод. Я сказал себе: дай парню минуту, шанс совершить подвиг… или героически погибнуть.

Ян Мэй изумлённо вскинула брови.

– Пожалуй, это были самые мучительные шестьдесят секунд в моей жизни. На шестьдесят первой я получил доклад от снайпера. Тот молодой оперативник возвращался обратно к коллегам с разбитым в кровь лицом и активно показывал жестами, что всё уладил. Он проломил наркоторговцу череп винной бутылкой, подобранной на обочине. Преступник скончался на месте от кровоизлияния в мозг.

Цзян Тин не обладал талантом рассказчика, но даже сухого перечисления фактов хватило, чтобы перед глазами Ян Мэй возник образ безрассудного, свирепого и храброго Янь Се.

– Наркоторговец не успел предупредить подельников, операция прошла по плану и стала нашим триумфом. После ареста я разговаривал по телефону с руководством на улице, вдруг почувствовал что-то и обернулся. Двое полицейских помогали молодому оперативнику, пострадавшему в драке, покинуть место происшествия. Вокруг царила суматоха. Парень был весь в грязи и крови – то ли наркоторговца, то ли своей. Каждая клеточка его тела источала такую мощь и неуёмную энергию, что хотелось поскорее отвести глаза. Проходя мимо фургона оперативного штаба, он намеренно заглянул внутрь. Я повесил трубку и спросил у стоящих рядом коллег, как его имя. Мне ответили, что его зовут Янь Се.

Небо светлело, обдуваемая ветрами бескрайняя равнина медленно окрашивалась в серый цвет.

– Позже я много раз возвращался мыслями к той сцене и думал, что же этот Янь Се высматривал в окнах машины? Искал меня? Хотел просто показаться или ждал похвалы от начальства? – Цзян Тин усмехнулся: – Я не умею делать комплименты. Если бы в тот день я остался в оперативном штабе, то наверняка наградил бы его молчанием. Однако по какой-то причине тот образ Янь Се твёрдо врезался мне в память: кровь, стекающая по виску, вызывающий вид и полный решимости взгляд. Тогда я проникся уверенностью, что на этого человека можно положиться в трудной ситуации.

У Ян Мэй защипало в носу.

– Цзян-гэ…

– Так что, отвечая на твой вопрос, виноват ли в моём плохом настроении Янь Се… – Цзян Тин отвернулся к окну. В стекле отразилась его печальная улыбка. – Нет. Во всём виноват я сам.

Белый «лексус» нёсся по дороге. В тумане впереди проглядывался зелёный знак «Гунчжоу 24 км».

Осенние дожди начались прежде, чем спала летняя жара. Морось чередовалась с ливнем, прибивая к земле пыль и грязь от машин; под карнизами и на тротуарах расползались лужи. В воздухе стоял раздражающий солоноватый запах сырости.

– Да включи ты мозги наконец!

Янь Се сидел на корточках на крыше с чёрным зонтом в руке. Грязная вода насквозь пропитала его идеально скроенные брюки и по капле стекала в кожаные ботинки, но на лице застыло умиротворённое и отрешённое выражение, достойное Будды. По ту сторону ограждения, весь в слезах и соплях, покачивался молодой парень.

– Не надо меня уговаривать, я не хочу больше жить! Эта вертихвостка ещё пожалеет! Тот богатый ублюдок всё равно её бросит! Точно бросит!

Внизу гудела толпа зевак, обсуждая, почему парнишка ещё не прыгнул и прыгнет ли вообще. Пожарные установили лестницу и развернули спасательную подушку. Несколько сотрудников спецназа рассредоточились по углам крыши и напряжённо смотрели на Янь Се.

– Послушай, парень: хватит валять дурака, слезай. – Майор в сто восьмой раз вздохнул и посетовал: – Я, замначальника отдела уголовного розыска, должен ловить наркоторговцев, контрабандистов, серийных убийц, а вместо этого сижу тут уже два часа и трачу время на болтовню. Ну бросила тебя девушка – и что? Кого из мужиков не бросали? Ничего, живут же как-то. Ты с чего на крышу полез? Позоришь весь мужской род!

В наушнике раздался яростный рёв. Командир спецназа Кан Шуцян, насилу сдерживаемый коллегами, выпалил:

– Янь Се, чёрт побери! Умоляю: не умеешь говорить – молчи!

В тот же момент парень затряс железное ограждение и прокричал:

– Чушь собачья! Бросают только нищих и никчёмных! А богачи разъезжают на роскошных тачках в обнимку с красотками! Кому есть дело до таких, как я?

– Ошибаешься. – Майор покачал указательным пальцем из стороны в сторону и, будто не слыша гневных воплей Кан Шуцяна, спокойно произнёс: – Знаешь, почему я, следователь по уголовным делам, сегодня здесь?

– Хм?

– Моя фамилия Янь. Тот самый Янь, сын владельцев инвестиционной группы «Цзяньнин Ицзэ». Это здание принадлежит моей семье. Если ты спрыгнешь, люди заклеймят его проклятым, и квартиры никто не купит. Представляешь, во сколько нам это встанет?

Молодой человек не нашёлся с ответом. Кан Шуцян беспомощно опустился на корточки, зарылся лицом в ладони и пробормотал:

– На месте парня я бы сначала столкнул этого паршивца Яня и только потом спрыгнул сам…

– Думаешь, таких, как я, не бросают? Наивный. Вот только ты залил горе парой бутылок вина, позвал друзей в караоке, надрался и полез на крышу, а теперь сюда сбежались полиция и пожарные тебя спасать. А я? Я отдал своё сердце и остался ни с чем, но разве я ною и грожусь наложить на себя руки?

– Т-вы, ты врёшь! – с недоверием воскликнул парень.

– Какой смысл? – Янь Се горько усмехнулся: – Будь мне слегка за двадцать, как тебе, я бы вытер слёзы и сделал вид, что ничего не произошло. У каждого в молодости была какая-нибудь стерва.

Майор опустил полные печали глаза и тяжело вздохнул. От его слов сжималось сердце, от вида наворачивались слёзы. Молодой человек проникся к полицейскому симпатией:

– Дагэ… Дагэ, не надо. Она обманщица, ты достоин лучшего!

Янь Се, шмыгнув, вытер костяшкой пальца уголок глаза.

– Кто красотой морскою восхищён был, вовеки не прельстит того река. С горы Ушань любующийся небом не признаёт иные облака…[3] Прости, мой отец раньше преподавал словесность. В общем, смысл ты понял…

– Дагэ… – голос парня дрожал.

– И, несмотря ни на что, я должен ходить на работу, бегать по вызовам, проводить допросы, заполнять протоколы и даже уговаривать тебя, идиота, не сводить счёты с жизнью из-за расставания с девушкой. Думаешь, мне не хочется прыгнуть? А? Ты даже не представляешь, как сильно я хочу заставить её пожалеть!

– Дагэ, хватит…

Майор решительно отбросил зонт, поднялся, засучил рукава и направился к ограждению.

– Плевать. Жизнь всё равно не имеет смысла. Давай вместе отправимся к Жёлтому источнику.

– Эй, не подходи! – Парень побледнел от страха. – Ты что удумал?

– К чёрту полицию, я прыгаю с тобой!

– Нет-нет-нет, подожди!

– Нам всё равно больше незачем жить. Давай я первый, ты за мной!

– Дагэ, дагэ, остынь! Давай поговорим. Дагэ, ты что творишь?

Янь Се схватился за ограждение. Парень в панике позабыл про собственные беды и попытался его остановить. Майор воспользовался шансом, ухватил юношу за руку и рывком потянул на себя. По инерции оба повалились назад на крышу.

– Пора! – скомандовал Кан Шуцян.

Спецназовцы тут же сорвались с места и в считаные секунды обездвижили горе-самоубийцу.

– Докладываю! Человек, намеревавшийся спрыгнуть с крыши ЖК «Пинху», спасён! Повторяю: человек, намеревавшийся спрыгнуть с крыши ЖК «Пинху», спасён…

Из рации послышался шум помех, толпа внизу разразилась радостными возгласами.

Час спустя.

Полицейская машина на повороте взметнула ворох брызг. Янь Се, сидящий на переднем пассажирском сиденье, облокотился на окно и потёр ладонью заросший щетиной подбородок. Из-за дождя водители не спешили, и плотная вереница автомобилей рассосалась только на подъезде к управлению. Майор снял мокрую рубашку, взял с заднего ряда более-менее чистую чёрную футболку и натянул на себя. Торчащие в разные стороны мокрые волосы придавали ему дерзкий вид.

Ворота муниципального управления медленно открылись. Полицейская машина, расплёскивая лужи, въехала во двор. Майор чувствовал, как промозглая сырость забирается под кожу и бередит не зажившую до конца рану на животе. Впрочем, это было вполне ожидаемо: даже в молодости Янь Се потребовалось бы полгода-год, чтобы полностью оправиться после сквозного ранения.

Автомобиль остановился у крыльца, майор выскочил на улицу без зонта и вдруг глухо простонал.

– В чём дело? Что с тобой? – Ма Сян взволнованно вытянул голову с водительского кресла, но, увидев, как начальник держится за поясницу, быстро повеселел: – Ох, Янь-гэ, ты бы себя поберёг…

– Тоже мне умник нашёлся, – выругался майор. – Этот горе-самоубийца навалился на меня всей тушей!

Ма Сян состроил сочувственную гримасу и, подбрасывая ключи на ладони, зашёл в здание вслед за Янь Се.

За последнее время в Цзяньнине не произошло ни одного резонансного преступления. Районные отделения сообщали о вымогательствах, ограблениях, убийствах и незаконном обороте наркотиков, но ни одно из дел не носило серийный характер, число жертв не превышало трёх, огнестрельное оружие не применялось, а значит, до уровня муниципального управления дела не дотягивали. Сотрудники отдела уголовного розыска работали с девяти до пяти, на время позабыв про сверхурочные. В офисе царила на редкость спокойная и расслабленная атмосфера.

– Эй, лао Янь, ты как?

Майор, скривившись от боли, проходил мимо комнаты отдыха, когда услышал знакомый голос. Измождённый после бессонной ночи Цинь Чуань залил кипятком растворимый кофе в кружке и кивнул товарищу.

– С чего вдруг все так обо мне пекутся? – Янь Се вздохнул и упёр руки в бока. – Мы с тобой не чужие люди, так что давай начистоту: ты просто завидуешь моему прекрасному телу?

Цинь Чуань презрительно фыркнул и постучал костяшкой пальца по стеклу.

– Да ну тебя. Я просто видел, как ты скрючился в три погибели у входа.

Янь Се принюхался.

– Что за запах?

– Ты о чём?

– Ты что, пил?

Цинь Чуань поднёс рукав к носу и сообразил:

– А, ты про это. Нет. В последние пару дней зарядили дожди, и у меня разыгрался ревматизм. Начальник Фан растёр мне спину настойкой. Надо признать, она отлично работает. Приходи, тебя тоже намажем.

Янь Се плохо ладил с Фан Чжэнхуном. Одного его упоминания хватило, чтобы майор захотел держаться подальше от отдела борьбы с наркотиками.

– Не надо. – Он махнул рукой. – У нас своя настойка есть. А ты, старая развалюха, давай поаккуратнее!

– Постыдился бы! – усмехнулся Цинь Чуань и вышел с кружкой в коридор.

В отличие от коллег, Янь Се не только растирал настойкой спину, но и употреблял иногда внутрь. В зимние дни, когда приходилось часами работать на морозе, пара глотков здорово помогала улучшить кровообращение, согреться и снизить риск схлопотать простуду и ревматизм.

Майор зашёл в отдел уголовного розыска. До конца рабочего дня оставалось полчаса, заняться было решительно нечем. Он открыл шкаф, достал из аптечки бутылку, которую последний раз видел полгода назад, плеснул немного в чашку, сделал глоток и унёс остатки к себе в кабинет.

Встав перед зеркалом, Янь Се начал втирать лекарство в поясницу и зашипел от боли. На спине образовался внушительных размеров синяк: парнишка, которого майор недавно снял с крыши, даром что был худым как жердь – рухнул на своего спасителя со всего размаху!

«Будь Цзян Тин дома, он бы не бросил товарища в беде! – вдруг подумал майор. – Я бы улёгся в кровать и страдал, а он бы отчитывал меня за беспечность и крутился вокруг с компрессами и лекарствами».

Янь Се замер и уставился на телефон на столе.

Прошло три дня. Всё это время они почти не общались. Вечером, после того как Цзян Тин и Ян Мэй покинули Цзяньнин, Янь Се не выдержал и написал ему.

«Ты где?»

«На кладбище».

«На каком? Когда вернёшься?»

«Завтра утром».

На следующий день Янь Се получил доклад от людей, дежуривших возле «Дворца негаснущих огней». Подходящие под описание мужчина и женщина подъехали на белом «лексусе» к караоке-клубу. Женщина выглядела обыкновенно, а вот внешний вид мужчины оставлял желать лучшего: он казался измождённым, в глаза бросалась болезненная бледность. Мужчина и женщина держались отстранённо, совсем не как пара; друг за другом зашли в здание клуба и больше его не покидали.

Янь Се сразу отправил капитану сообщение в «Вичате»: «Ты в городе?» Никто не знал, что три этих слова он набирал дрожащими пальцами, чувствуя, словно сердце зажаривают на костре. В верхней части экрана почти сразу отобразился статус «Печатает…».

Каким будет ответ? Куда он ездил?

Майор впился глазами в экран. Если бы взгляд мог прожигать насквозь, в телефоне уже образовалось бы две дыры. Внезапно статус исчез. Не успела ярость исказить лицо Янь Се, как он появился вновь, но вскоре опять пропал.

Цзян Тин не ответил.

«Почему? За кого он меня принимает?»

Янь Се уже перевалило за тридцать. Он больше не заводился с пол-оборота, как некогда в юности, но откровенное пренебрежение всё же распалило в нём злость. Это чувство сдерживало майора от новых попыток связаться ещё сутки.

На третий день после ухода Цзян Тина, когда за окном лил осенний дождь, а в офисе не было ни души, Янь Се сдался. Стиснув зубы, он взял мобильный, кое-как извернулся, чтобы сделать фото ушибленной поясницы в зеркале, зашёл в «Вичат», и тут вдруг телефон завибрировал.

Звонил Цзян Тин.

Палец Янь Се машинально потянулся к зелёной кнопке, но на полпути замер.

«Почему тебе можно меня игнорить, а я должен сразу всё бросать и отвечать?»

Телефон в ладони майора настойчиво жужжал, холодный синий свет экрана освещал его суровое лицо в полумраке кабинета. Он выждал несколько секунд, глубоко вздохнул и, подавив детскую обиду, взял трубку:

– Алло?

– Поужинаем?

– Что?..

Через дорогу от ворот муниципального управления в тени деревьев стоял 065. Цзян Тин в кепке и маске сидел за рулём и, опустив худую бледную ладонь на ручник, наблюдал за непогодой сквозь тонированное стекло.

– Хочу обсудить с тобой одно важное дело.

Из динамика послышались помехи и следом голос Янь Се:

– Какое? До тебя не дозвониться!

Повисла тишина. В зеркале заднего вида отразились чёрные глаза Цзян Тина.

– Я уж думал, что-то случилось! – голос майора сорвался. Он продолжил с нажимом: – Где вы были с Ян Мэй?

В дверь кабинета постучали, затем она отворилась, и кто-то обратился к Янь Се:

– Ты о чём? Кто там тебя игнорирует?

Майор обернулся и увидел на пороге Вэй Яо.

– Тут начальник, больше не могу говорить, – невозмутимо бросил Янь Се, глядя вошедшему в глаза, и торопливо добавил: – Никакого ужина, потом обсудим. Всё, я занят. Пока.

Вэй Яо так и подмывало расспросить Янь Се о личной драме и выдать порцию нравоучений, но грубый тон подчинённого быстро остудил его пыл. Дождавшись, пока майор повесит трубку, он нерешительно поинтересовался:

– С кем-то поссорился?

Янь Се покачал головой и выдавил из себя улыбку:

– Что-то случилось, замначальника Вэй?

«Почему нынешняя молодёжь отмахивается от мудрых советов старших?» – посетовал про себя Вэй Яо, а вслух произнёс:

– Лао Люй уже полдня тебя ищет, неужели тебе никто не сообщил? Дело важное. Это касается нападения в Цзянъяне. Пойдём.

Очередное «важное дело». На лице Янь Се не дрогнул ни единый мускул, но в мозгу раздался слабый сигнал тревоги.

Янь Се быстро спустился по ступеням, пересёк двор муниципального управления, полы его чёрного плаща развевались на бегу.

– Янь-гэ, ты куда? – крикнул Ма Сян ему вслед. – Мне поехать с тобой? Эй, Янь-гэ!

Майор не оборачиваясь махнул рукой, сел в полицейскую машину, надавил на педаль газа и умчался прочь.

– Экспертиза установила, что нарезы на пуле и следы капсюля и бойка на гильзе патрона «Люгер» калибра девять миллиметров соответствуют стволу пистолета р87–92, состоящему на вооружении у полиции и армии. В системе общественной безопасности провинции мы не нашли записей о такой нарезке ствола. Следовательно, варианта два. Первый: оружие принадлежало военным. Официально получить доступ к базе данных армейского арсенала нельзя, но лао Вэй обратился к своему товарищу из командования, и тот заверил, что это крайне маловероятно. Второй: это табельный пистолет, принадлежавший полицейскому из другой провинции. Мы подали запрос в Министерство общественной безопасности. Они сверят характеристики с данными в национальной базе оружия.

Лучи фар служебной машины пронзали дождевую завесу, дворники ровными дугами старательно очищали лобовое стекло от капель. В ушах Янь Се до сих пор звучал голос начальника Люя. Чёрные брови-мечи сошлись на переносице. Автомобиль на полном ходу влетел в лужу, взметнув веер брызг.

– Мы несколько раз проверили записи с дорожных камер возле места нападения, но не обнаружили следов таинственного стрелка. Допрос Фань У и его подельников тоже не принёс результатов. Лао Вэй изъял записи с камер видеонаблюдения окрестных магазинчиков. Тщательно изучив материалы, мы обнаружили подозрительного мужчину, который спешно покидал район места преступления вскоре после того, как произошло нападение. Ранее он был судим за грабёж и торговлю мелкими партиями наркотиков.

– Вы задержали его? – сразу спросил Янь Се.

Глава управления кивнул, но следом покачал головой.

– Вы…

– Он мёртв.

Майор не поверил своим ушам:

– Мёртв?

Начальник Люй вздохнул:

– На автомагистрали семьсот тридцать четыре неизвестный сбил пешехода и скрылся с места происшествия. Тело лежало в местном морге. – Он сделал короткую паузу и тихо добавил: – Его опознали только сегодня в полдень и сразу сообщили нам. Судя по дате смерти в протоколе, после нападения на тебя прошло больше десяти дней. Лучшее время для расследования упущено.

Звонок мобильного телефона на соседнем пассажирском сиденье вырвал Янь Се из хаоса мыслей.

– Алло?

– Я, кажется, ясно сказал: для проведения расследования за пределами нашей юрисдикции требуется разрешение провинциального ведомства! Почему я слышу от сяо Ма, что ты вихрем умчался из управления? – Замначальника Вэй был вне себя от безрассудной выходки несносного паршивца. – Где ты? Остынь. Встань где-нибудь, перекуси. Лао Люй уже отправил оперативников и судмедэксперта тебе в помощь. Они скоро будут!

– При чём тут еда?! Я перед выходом съел две булки. – Янь Се бросил нетерпеливый взгляд на указатель над дорогой. – Я направляюсь в Цзянъян, минут через пять буду на скоростном шоссе. Остальные пускай едут за мной. Встретимся в местном морге.

Вэй Яо собирался прочитать лекцию о важности правильного питания, но, услышав последнюю фразу, взбеленился:

– Типун тебе на язык! Совсем страх потерял? Не умеешь говорить – молчи! Следователям по уголовным делам надо привлекать удачу, а не отпугивать её! Сколько раз я просил тебя следить за выражениями?!

На фоне послышались увещевания начальника Люя:

– Лао Вэй, хватит, не кипятись…

Янь Се усмехнулся, отметив про себя, что старик слишком уж суеверен, и повесил трубку. Едва он отбросил телефон на сиденье, вновь раздался звонок. На этот раз звонил Цзян Тин. Майор ненадолго замешкался, но всё же ответил:

– Алло?

– Ты где?

В глазах Янь Се сверкнул огонёк.

– Ого, второй звонок от капитана Цзяна за три часа! Я что, выиграл в лотерею?

Цзян Тин глубоко вздохнул:

– Где ты? Почему не поехал домой?

Майор понимал, что зря надеется, но всё равно посмотрел по зеркалам. Уже стемнело, дождь усилился, и видимость оставляла желать лучшего. Мимо проносились машины, но знакомых очертаний среди них он не разглядел.

– Я? С каких пор тебя это волнует? Неужели решил провести вечер без этой своей Ян?

Цзян Тин не собирался отвечать на бессмысленные провокации и с нажимом произнёс:

– Я же слышу, что ты за рулём. Куда едешь?

Янь Се только теперь осознал, что капитан планировал сегодня вернуться из караоке-клуба в квартиру.

Чёрно-синий полицейский внедорожник с надписью «Общественная безопасность Цзяньнина» вылетел на скоростное шоссе, разрывая серую пелену дождя. Следом за ним мчался серебристый 065. Красный свет габаритных огней тускло мерцал в ночи.

Майор опустил ладонь на руль и фыркнул:

– Решил сбежать с Ма Сяном.

Повисло короткое молчание.

– Ладно, шутки в сторону. В конце смены поступил вызов: похоже, крупная кража со взломом. Лао Вэй попросил осмотреть место преступления. Потом, возможно, придётся заехать в участок на совещание. Я недалеко от отделения Фуян. Скорее всего, освобожусь к утру. Поезжай домой. – Заместитель Янь мог претендовать на звание лучшего актёра Цзяньнина: в сочинённой на ходу истории нельзя было уловить ни тени фальши. Он немного помолчал и, вдруг вспомнив что-то, хмыкнул: – Если узнаю, что ты опять сбежал к Ян Мэй, пеняй на себя… Алло, алло?

Лицо Цзян Тина застыло, как восковая маска. Глядя на габаритные огни полицейской машины, он вдавил педаль газа в пол. Мотор взревел, и 065, точно монстр, вырвался из темноты!

– Алло? – Янь Се почуял неладное и бросил взгляд в зеркало.

Знакомый серебристый фантом прорезал густой туман и поравнялся с полицейским внедорожником. Свет уличных фонарей очертил культовый квадратный силуэт и шильдик Biturbo, омытый дождём. Следом опустилось стекло, и показался холодный профиль Цзян Тина.

Оба автомобиля неслись по трассе с одинаковой скоростью, напоминая лодки, прорывающиеся сквозь бушующие волны посреди бескрайней ночи. Янь Се уставился на капитана, как на призрак. Вместе с удивлением и возмущением он почувствовал болезненную пульсацию в висках.

– Что ты здесь делаешь?

– Почему ты не сказал, что едешь в Цзянъян?

– Я… – Майор замялся.

– Что там произошло? Появились зацепки по делу о нападении на полицию? Янь Се! Если это касается тебя, ты должен мне сказать!

Обычно спокойный голос Цзян Тина звенел от гнева. У майора перехватило дыхание и сдавило грудь, голове стало жарко.

– С какой стати я тебе что-то должен?

– Ты не осознаёшь всей серьёзности ситуации…

– Разве ты всё мне рассказываешь?! Почему тебе можно хранить тайны, а я обязан выкладывать всё как на духу? Кто ты такой?

Машины оставили Цзяньнин далеко позади и заехали в горы. Освещённая фонарями дорога впереди извивалась будто змея.

Разум Янь Се затуманился, по спине пробежал холодок.

Что-то было не так.

– Я приехал, чтобы рассказать тебе кое-что, но сейчас это уже не имеет смысла… – голос Цзян Тина то приближался, то отдалялся и наконец стал глуше, словно их разделяла толща воды. – Для меня очень важно, чтобы ты был в безопасности. Если в деле о нападении на полицию вскрылись новые факты…

Дыхание Янь Се участилось, в глазах потемнело. Из-за сбитого сердечного ритма начали неметь конечности. Пейзаж за стеклом смазался в пёстрые пятна.

«Что со мной? – промелькнуло у майора в голове. – Плохо дело, надо тормозить. Ну же, давай…»

Нога, словно налитая свинцом, отказывалась подчиняться мозгу и только глубже вдавливала педаль газа в пол. Кисти Янь Се побледнели и, как бы он ни пытался их удержать, медленно соскальзывали с руля.

– Цзян Тин… – сипло позвал он, вложив в это остатки сил. – Цзян Тин…

«Держись от меня подальше, я сейчас разобьюсь», – отчаянно пытался сказать он, но сознание покинуло его, и машина потеряла управление!

– Янь Се!

На скользкой дороге автомобиль начал смещаться вбок. По правую руку от майора тянулся горный склон, по левую мчался С65, отделяя его от ограждения, за которым чернела долина. Каким бы прочным ни был отбойник, на скорости сто тридцать километров в час машина запросто проломила бы его и рухнула с обрыва.

Проливной дождь, скоростная трасса, неуправляемый автомобиль, головокружение и чудовищное столкновение… Воспоминания кровавой паутиной затягивали взор Цзян Тина. Он прекрасно знал, каково это.

Авария, отнявшая у капитана три года жизни, поселила в его сердце неизбывный страх. Носок ботинка невольно сместился в сторону тормоза. Стоит нажать на педаль, и Цзян Тину останется только наблюдать, как полицейская машина на всех парах летит в бездну, а сам он будет в полной безопасности.

Стоит всего лишь нажать на педаль…

Но в следующую секунду Цзян Тин зажмурился и ударил по газам!

«Гелендваген» грозно взревел и, словно выпущенный на волю дикий зверь, рванул в сужающийся зазор между полицейским внедорожником и ограждением!

Инерция продолжала смещать служебную машину к краю шоссе. Цзян Тин на G65 ехал параллельно отбойнику, надеясь, что прочности кузова хватит, чтобы удержать их обоих на дороге. От напряжения на тыльной стороне его кистей и предплечьях вздулись вены.

Раздался оглушительный скрежет. Полицейский внедорожник вдавил «гелендваген» в отбойник, посыпались снопы искр. Машину резко тряхнуло, капитан, едва не выпустив руль из рук, бросил косой взгляд влево и мигом вспотел от ужаса. Всего в нескольких десятках сантиметров от колёс зиял обрыв. Под давлением двух машин металлическое ограждение деформировалось и стирало боковое зеркало G65 в пыль!

Три года спустя над Цзян Тином вновь нависла угроза смерти. Он даже слышал её шёпот в ушах, но сейчас был спокоен как никогда.

Не бойся, Янь Се. Ты не упадёшь. Я этого не допущу.

Капитан резко вывернул руль и начал медленно, сантиметр за сантиметром выталкивать тяжёлый внедорожник обратно на трассу. Визг покрышек разрывал барабанные перепонки, по обе стороны от «гелендвагена» сыпались искры. Спидометр словно сошёл с ума.

Цзян Тин выжал из G65 максимум. Полицейская машина не выдержала напора, сменила направление и со всей силы врезалась в скалу!

– Янь…

В отсутствие сопротивления серебристый кузов закрутился под проливным дождём, выбрасывая из-под колёс грязь. Шины потеряли сцепление с асфальтом, и второй автомобиль последовал за первым! Боковые стёкла осыпались градом осколков. Звук удара казался далёким, словно с другого конца света, и одновременно близким, словно прогремел прямо в мозгу. Цзян Тин не чувствовал тела и потерял ощущение времени. В глазах двоилось, в носу жгло, горло и рот наполнились тёплой вязкой жидкостью.

Спать… Как же хочется спать…

Веки капитана тяжелели, неведомая сила увлекала его в тёплую бездну, лишённую боли, страха и горя воспоминаний. Он мог свободно дрейфовать в кромешной тьме…

«Но как же Янь Се? – пробилась тревожная мысль в затуманенное сознание. – Если я отключусь, он же погибнет!»

Цзян Тин попробовал пошевелить пальцами. Спазм сдавил горло, и изо рта хлынула кровь.

– Кхе-кхе, кхе-кхе-кхе, кхе-кхе-кхе…

Капитан откашлялся, собрал остатки сил и дрожащей рукой открыл дверь.

G65 по праву считался королём бездорожья: любой другой автомобиль наверняка сложился бы гармошкой, а у этого всего лишь помялся передний бампер, покосилась дверь и треснуло лобовое стекло. Слабый здоровьем Цзян Тин выжил в чудовищной аварии только благодаря надёжной машине.

Капитан попытался выбраться из тёмного салона, но ноги у него подкосились, и он рухнул на колени, инстинктивно выставив руки перед собой. Боли не было. Цзян Тин ощутил только тёплую влагу на ладонях и даже не сразу сообразил, что это кровь, выступившая из сотни порезов.

– Фух… Фух…

Он с трудом поднялся и нетвёрдой походкой направился к полицейской машине.

Янь Се определённо родился в рубашке: служебный внедорожник на высокой скорости влетел в скалу, задняя часть кузова превратилась в груду металлолома, а передняя чудом осталась цела. Цзян Тин рывком открыл покорёженную дверь, закинул руку майора себе на плечо и, стиснув зубы, вытащил его из плена подушки безопасности.

– Янь Се… – позвал капитан, похлопывая ладонями по ледяным щекам. – Кхе-кхе-кхе… Янь Се!

Майор не реагировал. Его лицо посинело, дыхание было слабым и поверхностным. Цзян Тин опустился на колени, прижал пальцы к его сонной артерии и проверил пульс. Капитан прищурился, по спине у него пробежал холодок. Сердцебиение Янь Се то учащалось, то замедлялось. Если так пойдёт дальше, может начаться фибрилляция желудочков!

А это что? Сквозь шум проливного дождя послышалось жужжание. Цзян Тин повернул голову на звук. Телефон!

– Алло, Янь-гэ? – раздался радостный голос Ма Сяна. Он сидел в наушниках на заднем сиденье полицейской машины и играл в мобильную игру. – Мы с Гоу-гэ и парой стажёров выехали на скоростную трассу, ты где? Поищи местечко для ужина, заодно…

– Это я, Лу Чэнцзян.

– Ой, консультант Лу? – Ма Сян был приятно удивлён. – Янь-гэ говорил, что вы поссорились…

– Янь Се попал в аварию, машина врезалась в скалу.

Ма Сян опешил. Телефон выскользнул из его руки на пол.

– Что?!

На том конце провода раздавалось прерывистое дыхание Цзян Тина. Его голос был хриплым, словно в горле стояла кровь, но указания оставались неизменно чёткими:

– Немедленно свяжись с ближайшей больницей и вызови скорую. Мы застряли тут под дождём. Похоже, Янь Се отравили.

Глубокая ночь. Больница.

В отделении неотложной помощи ярко горел свет. Цзян Тин, бледный как полотно, сидел в мокрой одежде в кресле, запрокинув голову, пока медсестра удаляла пинцетом осколки стекла с его лба. В коридоре послышались торопливые шаги. Спустя пару мгновений в кабинет ворвался Ма Сян с двумя стажёрами:

– Консультант Лу!

Медсестра вздрогнула и хотела было отчитать вновь прибывших, но Цзян Тин вежливым жестом остановил её и обратился к Ма Сяну:

– Как Янь Се?

– Тяжёлая аритмия, низкое давление и гиперактивность блуждающего нерва. Врач сказал, что Янь-гэ вовремя доставили в больницу – сейчас его жизни ничего не угрожает!

Ма Сян не мог скрыть волнения и ожидал увидеть схожую реакцию на лице консультанта Лу, но его собеседник застыл, словно в принципе не умел выражать эмоции.

– Это отравление? – спросил Цзян Тин.

– Да, какой-то алкалоид. Результаты анализов будут позже. Я уже доложил в управление, образцы крови и содержимого желудка взяты и отправлены на экспертизу. На этот раз мы точно…

Капитан кивнул, мягко откинулся на спинку кресла и, махнув рукой, попросил медсестру продолжить процедуру. Густые ресницы цвета воронова крыла опустились, подчёркивая усталые тени под глазами. Расстёгнутая на три верхних пуговицы рубашка открывала израненные ключицы. Под мокрой белой тканью проглядывались синяки и ссадины, на раскрытых окровавленных ладонях не было живого места.

Медсестра осторожно сняла очередной осколок со лба капитана и сочувственно сказала:

– Если больно, не молчите. Может, всё-таки дать вам анальгетик?

– Не нужно. Просто закончите поскорее, – ровно ответил Цзян Тин, словно в самом деле не чувствовал боли.

Ма Сян смотрел на его невозмутимое лицо, и ему вдруг показалось, что, даже если медсестра начнёт без анестезии зашивать рану, консультанта Лу это ничуть не потревожит.

«Никогда бы не подумал, что в нём столько мужества», – подивился он и махнул стажёрам:

– Дуйте к палате реанимации. Если что-то случится, сразу зовите меня.

Парни ушли исполнять приказ, а Ма Сян выдвинул стул, сел прямо и принялся ждать.

Медсестра промыла порезы Цзян Тина, наложила повязку, затем стёрла с его щеки запёкшуюся кровь и, отступив на полшага, строго наказала:

– Раны несколько дней мочить нельзя. Противовоспалительные препараты принимайте строго по графику. Я сейчас принесу результаты КТ.

Цзян Тин кивнул. Кончики ушей молодой девушки покраснели, она спешно развернулась и направилась к выходу. Ма Сян дождался, пока они с капитаном останутся наедине, и обеспокоенно спросил:

– Консультант Лу, с вами точно всё в порядке?

Цзян Тин жестом дал понять, что не желает говорить о таких пустяках.

– Что именно случилось с Янь Се?

– Его определённо отравили, но когда и как – неизвестно, надо дождаться результатов анализов. – Ма Сян вздохнул. – Янь-гэ уже ввели атропин и вазопрессор, сейчас он находится в палате реанимации под пристальным наблюдением врачей. Если в ближайшие несколько часов не будет признаков угнетения дыхания или сердечной недостаточности, то дополнительного лечения не потребуется. Максимум – ещё одна инъекция атропина на ночь. – Он вдруг подумал о чём-то, придвинул стул и, потирая ладони, искренне поблагодарил: – Консультант Лу, спасибо вам огромное. Вылети полицейская машина за ограждение, в такой ливень этого никто бы не заметил. А ещё медсестра сказала, что если бы Янь-гэ доставили на полчаса позже, то ему не помог бы даже сам Будда…

– Не преувеличивай, – перебил Цзян Тин. – Я видел кардиомонитор в машине скорой помощи: пульс был лучше, чем сразу после аварии.

Ма Сян кивнул:

– В любом случае то, что вы сделали, невероятно!

Цзян Тин не ответил. По его лицу скользнула горькая усмешка.

– Янь-гэ не раз говорил, что иногда деньги приносят беды, а иногда могут спасти жизнь. И вот отличный тому пример: окажись вы за рулём другой машины – всё, пиши пропало. Четыре с лишним миллиона за две жизни не так уж много…

В дверь постучали, и в проёме показался стажёр:

– Ма-гэ!

Ма Сян подскочил на стуле.

– Что? Что-то случилось?

– Нет-нет, всё в порядке. Я пришёл сообщить, что звонил Гао-гэ. Ребята из управления уже в пути, скоро будут здесь!

Ма Сян вздохнул с облегчением, отослал стажёра прочь и, потирая подбородок, спросил:

– Вот скажите, кто мог так разозлиться на Янь-гэ?

Взгляд Цзян Тина потемнел.

– Допустим, яд подмешали в еду. Я провёл с ним почти весь день. Обедали мы в столовой управления, так что этот вариант исключаем сразу. Потом перед отъездом Янь-гэ съел пару булок в офисе, а дальше не знаю, останавливался ли он где-нибудь перекусить…

– Нет.

– А?

– Я всё время ехал за ним, он нигде не останавливался.

Ма Сян нахмурился:

– Неужели это те булочки?

– Алкалоиды – это азотсодержащие щелочные органические соединения, встречающиеся в основном в растениях, в том числе в лекарственных травах. Токсичные алкалоиды вроде морфина, кофеина, соланина или, например, скополамина, с помощью которого не так давно отравили Фэн Юйгуана, довольно часто попадаются в повседневной жизни.

Цзян Тин, похоже, простыл и немного гнусавил, но Ма Сян не обратил на это внимания и слушал его будто заворожённый.

– Но где Янь-гэ мог с ними столкнуться? В управлении морфин есть только в офисе судмедэкспертов. Неужели Гоу-гэ…

– Янь Се говорил со мной по телефону незадолго до отъезда, потом спокойно сел за руль. Яд подействовал только на горной дороге, то есть примерно через три часа после нашего разговора. Морфин дал бы о себе знать куда быстрее. Тут должно быть что-то другое. – Цзян Тин посмотрел на кивающего Ма Сяна и вдруг спросил: – Кстати, зачем вы на ночь глядя поехали в Цзянъян?

– Хм? Вы разве не в курсе?

Капитан не хотел вдаваться в подробности:

– У нас с вашим Янь-гэ возникло небольшое недопонимание. Перед аварией мы как раз спорили по телефону.

Ма Сян проявил деликатность и не стал докучать вопросами.

– Понятно. Если коротко, то на месте нападения на полицию криминалисты обнаружили пулю «Люгер» калибра девять миллиметров, выпущенную из пистолета р87–92.

Цзян Тин вскинул голову.

– Пока мы не смогли отследить происхождение оружия, но полагаем, что оно принадлежало полицейскому из другой провинции и никак не связано с бандой Фань У. Больше я ничего рассказать не могу. Вам лучше узнать подробности у Янь-гэ, когда он очнётся.

В холодном больничном свете ламп кожа капитана казалась особенно бледной, почти прозрачной. Тонкие губы лишились красок.

– Выходит, на месте преступления был ещё один стрелок?

Ма Сян кивнул.

– И его целью был Янь Се?

– Ну вот, вы всё и без меня поняли!..

Грудь Цзян Тина медленно вздымалась и опускалась, кончики пальцев, сжимавших подлокотник, едва заметно дрожали.

Так вот оно что… Навязчивые мысли Янь Се после разговора с начальником Люем, позднее возвращение со дня рождения… Теперь всем странностям нашлось логичное объяснение: он знал, что стал мишенью.

Самое страшное предположение Цзян Тина подтвердилось!

– Консультант Лу? – Ма Сян заподозрил неладное и поднялся со стула. – Вы в порядке, консультант Лу?

– В по… – У капитана вдруг перехватило дыхание, спазм сдавил грудь. Он прикрыл рот ладонью и закашлялся.

Череда потрясений не могла пройти бесследно для ослабленного организма. Стресс спровоцировал острый приступ. Цзян Тин почувствовал во рту отчётливый привкус железа.

От испуга Ма Сян переменился в лице. Решив, что сказалась незамеченная ранее травма, он стремглав бросился за врачом. Доктор быстро осмотрел пациента и вколол успокоительное. Цзян Тин бессильно откинулся на спинку кресла, на его густых ресницах поблёскивали капли пота.

Он отделался ушибами мягких тканей. Компьютерная томография не выявила признаков гемопневмоторакса и повреждений внутренних органов, но общее состояние больного вызывало у врача опасения. Переживая, как бы с сотрудником общественной безопасности не случилось чего плохого, он велел медсестре подготовить для Цзян Тина отдельную палату.

– Консультант Лу, вас проводить? – Ма Сян осторожно наклонился, словно за драгоценным цветком, способным сбросить лепестки от случайного вздоха. – Завтра утром Янь-гэ проснётся, и вы сможете его навестить… Хотя, учитывая ваше состояние, скорее это он к вам придёт… Что скажете?

У капитана раскалывалась голова. Он помассировал точку между бровями, жестом отказался от помощи, поднялся и вышел из кабинета.

Стояла глубокая ночь. Цзян Тин, обёрнутый в сухое банное полотенце поверх мокрой рубашки, поднял взгляд на двери отделения интенсивной терапии. Красная лампочка уже погасла, значит, жизни Янь Се ничего не угрожало.

– Не волнуйтесь, консультант Лу, с Янь-гэ всё будет хорошо, – подбодрил следовавший за ним Ма Сян. – С тех пор как он познакомился с вами, ему сопутствует удача. На горизонте маячит повышение, из крупных передряг он чудом выбирается живым, и даже сегодня…

– Ма Сян.

– Что?

Цзян Тин поколебался немного и медленно произнёс:

– Скоро приедут сотрудники управления, и мне понадобится твоя помощь. Не знаю, посвящал ли тебя Янь Се в подробности, но, думаю, ты и сам уже догадался… Я бы не хотел пересекаться с вашими коллегами. Будет лучше, если никто не узнает о моём участии в этом деле. Я уже связался с Ян Мэй, она в пути. Если спросят, скажи, что за рулём 065 была она. – В ярко освещённом больничном коридоре глаза капитана напоминали глубокие омуты. Его спокойный голос пробирал до дрожи: – В управлении Цзяньнина завёлся крот.

Зрачки Ма Сяна сузились.

– Товарищи полицейские!

Ма Сян нервно обернулся и увидел доктора. Тот быстрым шагом направлялся к ним, сжимая под мышкой папку.

– Ох, товарищи полицейские, я как раз вас ищу! Медсестра сказала, что вы пошли в стационар… Результаты анализов на токсины готовы, вот.

Мысли Ма Сяна спутались, взгляд затуманился. Он взял отчёт и пробежался глазами по набору терминов.

– Так нашего начальника Яня…

– В результате активной стимуляции блуждающего нерва в постганглионарных окончаниях выделилось большое количество ацетилхолина, что повысило возбудимость эктопических очагов в миокарде и привело к различным аритмиям. К счастью, доза была невелика, поэтому удалось быстро привести пациента в норму. – Доктор сделал паузу. – Если коротко, это отравление аконитином.

На мгновение повисла тишина, а затем Ма Сян и Цзян Тин заговорили одновременно:

– Аконитином? Откуда…

– Настойка.

– А? – удивился Ма Сян и почувствовал, как ледяные пальцы Цзян Тина стальной хваткой сомкнулись на его руке.

Хрупкий на вид консультант Лу отличался внушительной силой, а от каждого его слова веяло холодом, словно завывал северный ветер.

– Спиртовую настойку на сыром корне аконита можно использовать только наружно. При приёме внутрь она токсичнее цианида. Янь Се пил настойку перед выходом? Какую?

Ма Сян дрожащими руками вынул из кармана телефон и набрал номер:

– Алло, Гао-гэ? Сейчас же вели изъять из шкафа в нашем офисе лечебную настойку и снять отпечатки пальцев с бутылки. Это срочно!

Муниципальное управление.

Хуан Син, выдернутый из постели посреди ночи, не выказывал ни тени усталости. В компании коллег он вышел из лифта и напряжённой походкой направился прямиком в отдел уголовного розыска. Дежурный вскочил с места и удивлённо окликнул:

– Гао-гэ? Начальник Хуан?

Лицо Гао Паньцина было пепельно-бледным. Он молча прошёл к шкафу, надел перчатки, распахнул дверцу и на глазах криминалистов открыл аптечку. Воздух вокруг него сгустился.

– Где настойка? – голос Гао Паньцина почти сорвался на крик.

– Гао-гэ… – пробормотал дежурный.

– Где наша лечебная настойка?! Проверить записи с камер видеонаблюдения, живо! Кто-то украл вещдок прямо у нас из-под носа! Немедленно свяжитесь с отделом информационной безопасности и доложите о случившемся начальнику Люю и замначальника Вэю!

– Н-н-настойка? – заикаясь от страха, переспросил дежурный. – Цинь-гэ из с-соседнего отдела одолжил её. Гао-гэ, не злись. Расскажи, что случилось? Хочешь, я схожу заберу?

Лица вновь прибывших выглядели так, словно у них на глазах подожгли фитиль взрывного устройства.

– Кто одолжил? – уточнил Гао Паньцин спокойным, даже мягким тоном, но у молодого дежурного от страха затряслись поджилки.

Он никак не мог взять в толк, почему товарищи не признают привычного обращения.

– Цинь-гэ! Цинь-гэ из соседнего отдела по борьбе с наркотиками. Цинь Чуань. Ч-ч-ч-что, в конце концов, происходит?

Гао Паньцин и Хуан Син переглянулись и пулей вылетели из комнаты.

– Я не понимаю, о чём вы. Что случилось с Янь Се?

В предрассветные часы в комнате для допросов горела одна-единственная лампа. Цинь Чуань сидел в пижамной футболке с коротким рукавом. Спросонья он не успел надеть очки и теперь часто моргал, в недоумении глядя на следователя за железным столом напротив.

За стеклом в соседнем тёмном кабинете столпились начальник Люй, замначальника Вэй, Хуан Син, Гао Паньцин и другие. Полицейские не сводили глаз с Цинь Чуаня.

Следователь не ответил на вопрос.

– Заместитель Цинь, попытайтесь вспомнить ещё раз. С кем, когда и где вы виделись вчера в промежутке с пяти вечера до того, как покинули здание управления.

Оба отлично знали местные порядки. Цинь Чуань помассировал точку между бровями, глубоко вздохнул и, с трудом сдерживая раздражение, ответил:

– Прошлую ночь я провёл на дежурстве, поэтому в конце смены уснул прямо за столом и проснулся только к пяти часам. Раньше я частенько сидел в засадах и со временем заработал себе ревматизм. Вчера, как и всегда в дождливую погоду, меня мучила боль в суставах. Начальник Фан заметил мои страдания и предложил втереть лечебную настойку.

Настойка. Гао Паньцин мгновенно изменился в лице, начальник Люй и замначальника Вэй обменялись взглядами.

– Настойка помогает при ревматизме? – как бы невзначай поинтересовался следователь.

– Да, она улучшает кровообращение. Янь Се давно её советует. В общем, начальник Фан растёр мне шею и локти, и вскоре боль отступила. Я подумал, что, возможно, придётся остаться на работе допоздна, поэтому пошёл в комнату отдыха заварить себе кофе и, пока кипятил воду, увидел Янь Се. Он весь мокрый до нитки возвращался в офис.

Следователь оживился:

– О чём вы говорили?

За последние два часа Цинь Чуань уже трижды пересказал их с Янь Се диалог, но следователь продолжал спрашивать об одном и том же, а Цинь Чуань повторял ответы. Толпа за стеклом не выказывала ни малейших признаков нетерпения: все знали, что таковы методы следствия. Вопросы повторялись в разной последовательности, с разными формулировками, иногда сменяясь утверждениями. Если в истории подозреваемого была хоть капля лжи, при многократном пересказе она обязательно выплывала наружу.

Цинь Чуань, разумеется, тоже это знал и с каждой минутой всё больше утверждался в мысли, что находится под подозрением. Он не удержался от раздражённого вздоха:

– Да что, в конце концов, случилось с Янь Се? Из управления я сразу поехал домой. Если не верите, запросите записи с видеорегистратора и звонки…

– Заместитель Цинь, мне искренне жаль, – холодно перебил его коллега, – но нам придётся продолжить беседу в интересах следствия.

Цинь Чуань стиснул зубы и в очередной раз повторил слово в слово разговор с Янь Се, подражая тону майора, после чего добавил:

– Потом я вернулся к себе в кабинет. Ещё вопросы будут?

Следователь сделал запись в блокноте и перешёл к главному:

– Зачем вы взяли в отделе уголовного розыска лечебную настойку?

Гао Паньцин и Хуан Син за стеклом заметно напряглись и невольно подались вперёд. Более опытные начальник Люй и замначальника Вэй покачали головами.

Как и ожидалось, Цинь Чуань недоумённо переспросил:

– Настойку? А что тут такого?

– Просто ответьте на вопрос.

Заместитель Цинь развёл руками:

– Потому что наша закончилась! А что, по-вашему, мне надо было бежать в аптеку?

Это звучало вполне разумно.

– Что вы сделали дальше?

– У меня снова разболелись суставы. Начальника Фана в офисе не было. Я решил, что он ушёл домой, а беспокоить других не хотел, поэтому пришлось выкручиваться самому. После массажа настойки в бутылке осталось на донышке, и я решил её допить.

Ручка в руке следователя замерла.

– Допить?

Цинь Чуань кивнул.

– Вам должно быть хорошо известно, что некоторые настойки не предназначены для употребления внутрь. С чего вы решили, что это безопасно?

– Да потому что Янь Се часто так делает, это ни для кого не секрет. – В глазах Цинь Чуаня читалась безысходность. – Но я не успел и глотка сделать. Как раз когда я вылил остатки в чашку, появился начальник Фан и остановил меня…

Следователь посерьёзнел.

– Начальник Фан вас остановил?

На этот раз все полицейские за стеклом изменились в лице.

Они знали, что настойка на сыром корне аконита крайне токсична. Янь Се избежал необратимых последствий только потому, что принял очень маленькую дозу, а вот если бы Цинь Чуань допил остатки, то почти наверняка был бы уже мёртв!

Выходит, Фан Чжэнхун в последний момент помешал подчинённому принять яд?

Заместитель Цинь кивнул:

– Да. Он увидел настойку в моих руках и вдруг разволновался: подскочил и выхватил у меня чашку…

Десять часов назад. Офис отдела по борьбе с наркотиками.

Цинь Чуань растерянно посмотрел, как настойка растекается по полу, затем перевёл взгляд на перекошенное от злости лицо Фан Чжэнхуна.

– Нельзя тащить в рот что попало! – взревел тот.

– Но…

– Ты хоть представляешь, чем это может кончиться? Что, если она испортилась и превратилась в чистый яд?

– Вряд ли, я ведь её у Янь Се…

– И поменьше общайся с этим Янем! Он гнилой до мозга костей! – Фан Чжэнхун собирался ещё выбраниться, но передумал и продолжил читать нотации: – Чужая душа – потёмки. Кто знает, может, в лицо он тебе улыбается, а за спиной точит нож?

Слова начальника застали Цинь Чуаня врасплох. Впрочем, немного придя в себя, он даже счёл злость Фан Чжэнхуна забавной и хотел было возразить, но не успел.

– Сейчас же отнеси это обратно в отдел уголовного розыска! И впредь ничего больше там не трогай!

– Так это, лао Фан… – Цинь Чуань смущённо поднял пустую бутылку. – Тут ничего не осталось. Как-то некрасиво получается. Может, лучше…

Фан Чжэнхун пропустил его слова мимо ушей и, бормоча себе под нос, ушёл в свой кабинет. Цинь Чуань покачал головой, поставил бутылку на стол и начал собираться домой. Вскоре в офисе вновь показался начальник Фан с портфелем в руке. Заметив злосчастную бутылку, он рассвирепел:

– Почему ты до сих пор…

Заместитель Цинь примирительно вскинул руки. Фан Чжэнхун сердито зыркнул на него, затем схватил бутылку со стола и широким шагом вышел в коридор.

– После этого я поехал домой. Я понятия не имею, куда он дел бутылку.

В комнате для допросов и в примыкающем к ней кабинете воцарилась гробовая тишина. В глазах полицейских читались удивление, сомнение и гнев. Один Цинь Чуань не понимал, что происходит.

– Так… получается, с настойкой действительно было что-то не так? – осторожно спросил он. – Что с лао Янем?

Начальник Люй жестом подозвал Вэй Яо и хрипло велел:

– Вызови Фан Чжэнхуна на допрос.

В этот момент дверь в кабинет отворилась. Гао Паньцин, стоящий ближе всех к выходу, оглянулся и сразу вытянулся по стойке смирно.

– Начальник Юй!

Юй Чжу не ответила. Мышцы на её лице застыли от напряжения. Не обращая ни на кого внимания, она прошла к главе управления и прошептала ему на ухо:

– Я допросила дежурных. Один из них видел, как Фан Чжэнхун выбросил пустую стеклянную бутылку в мусорный бак у входа.

Начальник Люй вскинул голову.

– Выбросил?

Больница.

– Кхе-кхе-кхе-кхе…

Цзян Тин проснулся от приступа кашля. Не прошло и секунды, как ему приподняли голову и влили в горло немного тёплой воды, быстро унявшей спазм. Капитан приоткрыл глаза. Дождь уже закончился, из окна в палату лился мягкий лунный свет. Он свёл брови к переносице и тихо позвал:

– Янь Се?

Майор чуть подался вперёд, его глаза блестели в темноте.

– Что ты здесь делаешь?

– После капельницы услышал, как медсестра сказала, что у тебя жар, и пришёл навестить. Ты спас меня?

– Нет, я чуть тебя не убил.

Голос Цзян Тина прозвучал так уверенно, что майор не сразу нашёлся с ответом:

– Каким образом? Ты ведь не заставлял меня пить настойку.

– Есть идеи, кто это подстроил?

Янь Се поразмыслил немного и покачал головой:

– Трудно сказать. Бутылка хранится в шкафу в офисе и обычно никому, кроме меня, не нужна. Эту я привёз из дома и последний раз пользовался ей в начале весны, не знаю, брал ли её кто-то с тех пор. Разумеется, я в курсе, что настойку на сыром корне аконита пить нельзя, но я уверен, что в моей был обработанный корень, а он безопасен.

– Как выглядела бутылка? Кто-нибудь мог подсыпать в неё отраву?

– Вряд ли, вдруг осадок останется. Проще сделать это дома, а потом подменить бутылки. – Янь Се нахмурил брови и потёр заросший щетиной подбородок. – Видеонаблюдение в управлении ведётся только в коридорах, комнатах для допросов и на лестницах. В кабинетах оперативных отделов, где хранится конфиденциальная информация, камер нет, иначе мы бы быстро нашли виновного… – Майор услышал, как Цзян Тин шумно втянул воздух сквозь зубы, и заволновался: – В чём дело?

Погрузившись в размышления, капитан случайно задел рану на лбу, и его пронзила острая боль. Янь Се откинул ему волосы назад, с горечью взглянул на повязку, и на душе у него заскребли кошки.

– Ещё болит? Позвать медсестру?

– Убери руки, – раздражённо бросил Цзян Тин.

– Вот беда, а если шрам останется! – воскликнул майор, подумал немного и добавил: – Ну да ничего, шрамы украшают мужчину!

Капитан решил не поддаваться на провокации, и сменил тему:

– Что там с пулей от пистолета р87–92, найденной на месте преступления в Цзянъяне?

Мышцы Янь Се под футболкой мгновенно напряглись. Усилием воли он заставил себя расслабиться и сквозь зубы процедил:

– Ну Ма Сян! Трепло!

– Если бы он мог утаить от меня правду, то уже давно преподавал бы в Народном университете общественной безопасности. Так что произошло?

Отпираться дальше не имело смысла. Янь Се поведал Цзян Тину всё, что узнал от начальника Люя: о загадочной смерти предполагаемого стрелка на автомагистрали и пропавшем оружии, из которого был произведён выстрел. Затем он нащупал на тумбочке телефон, зашёл в галерею и показал фотографии.

– Вот эта пуля. Повезло, что её нашли в салоне «Гранд-Чероки». Словно так распорядилась сама судьба.

Цзян Тин пригляделся внимательнее, резко выпрямился и взял телефон в руки.

– В чём дело?

Между бровями у капитана обозначилась глубокая складка. Янь Се придвинулся ближе и увидел на экране донце гильзы с маркировкой.

– В чём дело, Цзян Тин?

В глазах капитана блеснул огонёк. Некоторое время спустя он вернул телефон и низким голосом произнёс:

– Моя поездка в Гунчжоу… Я говорил, что был на кладбище, но это не главное. На самом деле я пытался проверить догадку насчёт дизайнерского наркотика, который мы нашли на крыше дома Ху Вэйшэна. Как ты помнишь, А-Цзе появился почти сразу и забрал пакетик. Вчера я собирался тебе рассказать, что моё предположение подтвердилось. – Цзян Тин зажал пальцами переносицу, пытаясь подобрать слова. Свет настольной лампы очерчивал его профиль. Наконец он указал на телефон в руках Янь Се и заявил: – Я узнаю эту пулю.

– Я её видел. – Цзян Тин сделал паузу. – Точнее, патрон из этой партии.

– Что? – удивился Янь Се.

Капитан указал подбородком на телефон:

– Знаешь, что означает маркировка на донце гильзы?

Это был несложный вопрос. В полицейской академии теория давалась Янь Се с трудом, но интерес к оружию закрепил знания в памяти.

– Код завода и год производства, а что?

– Цифры четыреста двадцать один и ноль четыре означают, что патрон был произведён в две тысячи четвёртом году юго-западной военно-промышленной группой «Фулин» – одной из старейших в Китае. Сперва она специализировалась на выпуске различных типов боеприпасов, но с началом реформ, как и большинство других предприятий этого сектора, переориентировалась на производство гражданской продукции вроде автозапчастей. Позже, в начале двадцать первого века, «Фулин» вновь взялась за военные заказы. После реорганизации отделов снабжения большая часть выпускаемого группой оружия и патронов поставлялась в юго-западный военный округ, а остатки уходили в систему общественной безопасности. В две тысячи третьем году в ответ на государственную политику в области военной промышленности группа «Фулин» начала постепенно заменять латунные гильзы в некоторых типах патронов на стальные омеднённые, а после Праздника весны две тысячи четвёртого года уже все гильзы патронов калибра девять миллиметров стали покрываться медью.

Теперь Янь Се понял: раз гильза на фото была изготовлена из латуни, произвести её могли только в первые двадцать дней две тысячи четвёртого года!

– Именно, – правильно истолковал выражение его лица Цзян Тин. – Если отбросить праздничные выходные, останется всего десяток рабочих дней. Учитывая производственные мощности завода и выпуск других типов боеприпасов, латунные патроны «Люгер» калибра девять миллиметров с маркировкой четыреста двадцать один ноль четыре должны быть большой редкостью на рынке.

– Выходит, если мы отследим, куда отправили ту партию патронов, то сузим круг подозреваемых?

Едва Янь Се произнёс это вслух, как осознал, насколько он наивен. Военно-промышленная группа не станет раскрывать конфиденциальную информацию. Толку от такого запроса будет ещё меньше, чем от запроса в Министерство общественной безопасности.

Однако Цзян Тин не стал смеяться и даже, напротив, похвалил:

– Ты мыслишь в верном направлении.

– Пытаешься меня утешить?

Капитан не расслышал или, что более вероятно, нарочно пропустил эту реплику мимо ушей.

– Как я уже сказал, я видел гильзу с такой маркировкой. Это было несколько лет назад, когда я служил в отделе по борьбе с наркотиками. Учитывая ограниченное количество произведённых патронов и их использование в системе общественной безопасности Гунчжоу, логично предположить, что все латунные патроны «Люгер» калибра девять миллиметров были поставлены туда. Вряд ли завод стал бы дробить небольшую партию.

Янь Се внимательно выслушал капитана и, немного подумав, спросил:

– Ты уверен?

– Почти.

Из уст Цзян Тина это означало «да».

– Откуда ты столько всего знаешь про группу «Фулин»? И почему запомнил маркировку на патронах?

Капитан приподнял уголок губ.

– Мне всегда было интересно. Любой, кто хоть немного следит за новостями военной промышленности, знает о переходе на производство стальных омеднённых гильз. – Он явно увиливал от прямого ответа, но, заглянув в глаза Янь Се, всё же с усмешкой добавил: – Цены на латунные и стальные гильзы отличаются… Мне нужно продолжать?

Майор, приоткрыв рот, беззвучно ахнул и с улыбкой похлопал Цзян Тина по плечу:

– Так, значит, ты уже давно рыл в этом направлении?

– Думаешь, легко простому человеку сделать карьеру в полиции Гунчжоу? – бесстрастно парировал капитан. – По сравнению с вашей песочницей, в этом данже сложность икс сто.

Янь Се пропустил мимо ушей очередную насмешку над управлением Цзяньнина, его интересовало другое.

– Но как нам теперь это подтвердить? Данные о нарезах стволов табельного оружия могут проверить только местные…

В теории запрос в Министерство общественной безопасности мог сработать, но Янь Се уже избавился от иллюзий и понимал, что на практике к тому моменту, как придут результаты, трава на его могиле вырастет по пояс.

Цзян Тин приоткрыл рот, подумал немного и тихо вздохнул:

– Есть один способ.

Янь Се сощурился и услышал спокойный голос капитана:

– Ци Сыхао.

Ци Сыхао, некогда служивший под началом Цзян Тина во втором подразделении отдела по борьбе с наркотиками, теперь возглавлял первое подразделение отдела уголовного розыска муниципального управления Гунчжоу. Расчётливый и скользкий тип, смелый только перед слабыми. На встречу с Янь Се он специально пришёл в идеально отглаженной форме с накрахмаленным воротничком и держался нарочито собранно. Прежде майор никогда не встречал опытных оперативников с такими мягкими руками. Даже у замначальника Вэя, давно занимающего руководящую должность, на ладонях прощупывались шрамы и мозоли.

Янь Се выпрямился:

– У тебя на него что-то есть?

– Да.

Майор скользнул взглядом по лицу Цзян Тина, и его осенило:

– Ты за этим ездил в Гунчжоу с Ян Мэй?

Капитан, по всей видимости, уже согрелся. Синюшность уступила место обычной фарфоровой белизне кожи.

– Помнишь тот пакетик с «голубым золотом», который мы нашли на крыше дома Ху Вэйшэна?

Янь Се, разумеется, помнил. Тогда Цзян Тин попытался стащить улику.

– Я не собирался употреблять…

– Я знаю, – перебил его майор, и в уголках губ заиграла улыбка. – Тебе нужен был пакетик.

Цзян Тин удивлённо вскинул брови.

– Позже я много думал, почему ты так поступил. Вряд ли тебя заботил сам наркотик: после ареста Ху Вэйшэна полиция всё равно обнаружила бы новое соединение фентанила. Учитывая активную торговлю «голубым золотом» на границе, получение образца было всего лишь вопросом времени. А значит, тебе нужно было что-то другое. – Янь Се подался вперёд и пристально посмотрел капитану в глаза. – Этикетка, подписанная от руки.

«Группа С, девятый ящик, 7704».

Перед глазами Цзян Тина всплыла пожелтевшая бумажка с выцветшей надписью в правом нижнем углу пакетика. Он чуть отклонился назад, сощурился и, окинув взглядом красивое лицо заместителя Яня, хмыкнул:

– Не прошло и пяти месяцев… Как ты догадался?

Янь Се решил считать это комплиментом.

– О, тут всё просто. Недавно начальник Люй отправил меня на склад конфиската, чтобы помочь с инвентаризацией и утилизацией. Там я увидел коробку с героином, переданную отделом по борьбе с наркотиками. На каждом пакетике имелась наклейка с маркировкой. – Он лукаво подмигнул. – Раньше я только изымал наркотики и не знал, что с ними происходит дальше. Когда я увидел ту коробку, у меня пазл сложился. Но как ты понял, что это конфискат из Гунчжоу?

Зрачки капитана сузились.

– Потому что этикетка была подписана моей рукой.

Янь Се изумлённо округлил рот и спросил:

– Выходит, Ху Вэйшэн врал, когда хвастался, что украл «голубое золото» у Короля пик. На самом деле кто-то из сотрудников управления Гунчжоу тайком сбывал конфискованные наркотики, и тот пакетик попал к нему в руки?

Капитан кивнул:

– Похоже на то.

Янь Се шумно втянул воздух сквозь зубы, потёр подбородок и после долгих раздумий заключил:

– Да, интересный в вашем данже лут… Ай! Ты чего дерёшься? – Отсмеявшись, он снова заговорил серьёзно: – Почему ты уверен, что именно Ци Сыхао торгует наркотиками?

– Не уверен, просто предполагаю. В муниципальных управлениях конфискованные наркотики обычно утилизируют раз в год под присмотром соответствующих специалистов и представителей нотариальной конторы провинции. Провернуть аферу в одиночку невозможно, здесь должна быть целая цепочка заинтересованных лиц. Ци Сыхао не последний человек в управлении и вполне способен обеспечить прикрытие и дать зелёный свет. Более того. – Цзян Тин сделал паузу и помрачнел. – В эту поездку в Гунчжоу я кое-что выяснил.

Майор весь обратился в слух.

– Я составил список сотрудников отдела по борьбе с наркотиками, выживших после взрыва на заводе пластмасс три года назад, и обнаружил, что карьера у них не задалась. Одни вышли в отставку по состоянию здоровья, другие перевелись – некоторые даже в участковые отделения. Наверное, хотели держаться подальше от наркотиков. – Цзян Тин запрокинул голову. Его кадык дёрнулся, в голосе послышалась сталь: – Ци Сыхао единственный из всех получил повышение, разбогател, обзавёлся дорогой машиной и, как я узнал, совсем недавно отправил сына учиться за границу.

Янь Се успокаивающе похлопал капитана по плечу.

– Я в порядке, – хрипло ответил тот.

Майор ощутил странное облегчение. Взрыв на заводе пластмасс оставил рану на сердце Цзян Тина. Она гноилась, кровоточила и лишала сна. Но человеку важно иметь врага, иначе в конце пути можно оглянуться и обнаружить, что единственный, кого стоит во всём винить, – это ты сам.

Любовь и ненависть помогают людям, пережившим страшные трагедии, держаться на плаву.

Цзян Тин редко показывал эмоции и даже в присутствии Янь Се не позволял себе надолго терять самообладание. Он вздохнул и потёр лицо.

– Три года назад, когда планировалась операция, Ци Сыхао был простым оперативником. Даже если он состоял в сговоре с наркокартелем Короля пик, толку от него было мало. Но теперь Ци Сыхао – начальник, и, торгуя конфискованными наркотиками, он дал нам мощный рычаг давления. – Глаза Цзян Тина заблестели, в уголках губ появилась ледяная усмешка. – Как думаешь, что бы сделал Король пик, узнай он, что Ци Сыхао торгует «голубым золотом» у него за спиной?

Муниципальное управление.

– Я ничего не знаю! Что бы ни случилось с Янь Се, это не имеет ко мне никакого отношения! Чего вы от меня хотите?!

Яростный рёв Фан Чжэнхуна сотрясал комнату для допросов и примыкающий к ней кабинет.

Юй Чжу сняла наушник за ненадобностью и тяжело вздохнула:

– В последние годы лао Фан совсем…

Рядом, заложив руки за спину, стоял начальник Люй. В стекле отражалось его бесстрастное лицо.

– Лао Фан, успокойся. Ты ведь не первый день работаешь и прекрасно знаешь, что надо соблюсти все процедуры, – терпеливо увещевал Вэй Яо, сидя за железным столом напротив. – Заместителя нашего отдела отравили, и, скорее всего, сделали это в стенах управления. Разумеется, мы должны всех допросить. Думаешь, мы только тебя…

– Сейчас я у вас единственный подозреваемый, верно? – не дал ему договорить начальник Фан.

Вэй Яо вдруг затосковал по Янь Се. Майор, конечно, был тем ещё шалопаем и никаких угроз не боялся, но иметь с ним дело всё равно было куда проще, чем с Фан Чжэнхуном…

– Мы проверяем не только тебя, ещё Цинь Чуаня и всех сотрудников отдела уголовного розыска… Каждого, у кого был мотив и возможность для совершения преступления. – Вэй Яо поёрзал на стуле и с чувством добавил: – Лао Фан, если в управлении завёлся крот, мы обязаны его найти. Сегодня пострадал Янь Се, завтра жертвами можем стать мы с тобой или наши ни в чём не повинные коллеги. Мы должны провести тщательное расследование. Нельзя просто закрыть на это глаза и сделать вид, будто ничего не произошло…

– Почему это нельзя? – в очередной раз перебил его начальник Фан.

Вэй Яо моргнул и не ответил.

– Разве это не самый простой и эффективный способ?

Тусклое освещение придавало восковому жёлтому лицу Фан Чжэнхуна ещё более болезненный вид. Его щёки пылали от возмущения, глаза помутнели. Под пристальным взглядом товарища Вэй Яо стало не по себе. Немного помедлив, он спросил:

– Лао Фан, у тебя есть претензии к организации?

Юй Чжу не знала, смеяться или плакать.

– Ох уж этот лао Вэй! Как можно так вести допрос?

– Волнуется, мысли путаются, – тихо произнёс начальник Люй и, ко всеобщему удивлению, сам пошёл в комнату для допросов.

– Я уже всё сказал! Сколько можно повторять? Признайтесь, вы держите меня здесь, потому что уже решили, что я виновен! Конечно, этот Янь – единственный сын самого богатого человека Цзяньнина, вы землю носом будете рыть, чтобы закрыть дело! Но послушай меня, лао Вэй: я, Фан Чжэнхун, потом и кровью заработал нынешнюю должность, пробился с самых низов и пересажал больше преступников, чем Янь Се видел за всю свою жизнь! Моя совесть чиста…

У Вэй Яо разболелась голова. Заметив в дверях начальника Люя, он встал.

– Лао Люй, ты только послушай…

Глава управления жестом велел заместителю выйти и сел за стол.

– Лао Фан. – На его круглом лице не было ни намёка на улыбку. Под его тяжёлым взглядом брызжущий слюной Фан Чжэнхун затих и понуро опустил глаза. – Посмотри на меня.

Начальник Фан, стиснув зубы, поднял голову.

– Это твоих рук дело?

Вэй Яо и Юй Чжу синхронно повернулись к стеклу.

– А ты как думаешь?!

– Ч-ч-что он себе позволяет?! – вспыхнул замначальника Вэй.

Юй Чжу жестом попросила его успокоиться.

Начальник Люй словно не заметил вызывающего тона подчинённого и спокойно спросил:

– Если нет, то почему ты запретил Цинь Чуаню пить настойку Янь Се и сам выбросил пустую бутылку?

Некоторое время тишину комнаты нарушало лишь хриплое дыхание Фан Чжэнхуна. Его лицо побагровело. Собравшись с мыслями, он холодно выплюнул:

– У меня были на то причины. Озвучивать их я не хочу.

Не хочет озвучивать? Это же прямой отказ от дачи показаний!

На этот раз не только Вэй Яо, но и Юй Чжу изменилась в лице. Оба шагнули ближе к стеклу. Глава управления же остался невозмутим и задал последний вопрос:

– Лао Фан, я всё ещё могу тебе доверять?

На этот раз Фан Чжэнхун молчал дольше прежнего. Когда все решили, что он уже не ответит, на скулах начальника отдела по борьбе с наркотиками проступили желваки, а на губах заиграла кривая усмешка, от которой бросало в дрожь.

– Да, – процедил он сквозь зубы.

Начальник Люй кивнул, встал из-за стола и покинул комнату для допросов.

Едва отворилась дверь, Юй Чжу нахмурилась и собиралась что-то сказать, но глава управления жестом остановил её.

– Я верю Фан Чжэнхуну.

– Что? – выпалил Вэй Яо и вместе с Юй Чжу потрясённо уставился на начальника.

– Это не он отравил Янь Се.

Сянь Шэнжун, сорок лет, судимый за кражи и наркоторговлю; после освобождения уехал на заработки в уезд Цзянъян.

Камера видеонаблюдения небольшого магазинчика возле скоростной трассы между провинциями запечатлела торопливо удаляющийся силуэт Сянь Шэнжуна. Несколькими часами позже криминалисты под руководством Хуан Сина и Вэй Яо обнаружили неподалёку гильзу патрона «Люгер» калибра девять миллиметров. Почти две недели спустя в шестидесяти километрах от этого места на автомагистрали полиция нашла разлагающийся труп. Причина смерти – ДТП.

– Чёрт его знает, был это несчастный случай или преднамеренное убийство, исход один: мужика раздавило в лепёшку. – Гоу Ли шумно втянул в рот лапшу и крикнул: – Можно мне ещё одно маринованное яйцо? И перца к нему! Спасибо… – Затем вернулся к разговору: – Первое вскрытие не выявило никаких аномалий, повторное тоже. С точки зрения судмедэкспертизы доказать преднамеренное убийство в ДТП невероятно сложно. Я со своей стороны сделал всё, что мог. Дальше колдуйте над записями с камер.

Машина мчалась по автомагистрали. Янь Се развалился на переднем пассажирском сиденье, рассеянно теребя волосы, которые не успел уложить перед выпиской.

– Ты главный судмедэксперт муниципального управления и не смог ничего обнаружить? Неужели ты ничем не лучше уездного патологоанатома?

Гоу Ли сидел в наушниках в лапшичной и наслаждался вкуснейшей едой. Услышав это, он презрительно фыркнул:

– Оставь эти уловки для кого-нибудь другого. Я прекрасно помню, как ты подбил меня на сверхурочную работу, и я полмесяца без продыху возился с трупами всех жертв отравления. Взять меня на слабо больше не выйдет, не надейся. Третье вскрытие я проводить не стану!

– Ладно, пришли мне последний отчёт, – с грустью вздохнул Янь Се и нарочито ласково добавил: – Что с тебя взять!..

Гоу Ли аж передёрнуло от нахального тона собеседника, и он случайно сбросил вызов.

Через несколько секунд телефон Янь Се завибрировал. Он открыл сообщение и принялся читать.

Однажды майор заявил, что пока в нём теплится хоть капля жизни, он ни за что не позволит Цзян Тину сесть за руль, мол, для него это дело чести. Но сегодня всё пошло не по плану. Чтобы не нагружать Янь Се двухчасовой поездкой после выписки, капитан сочинил, что у него развилось посттравматическое расстройство после недавней аварии и теперь он не может находиться в машине, которой управляет майор. Янь Се хотел побороться, но вспомнил, что с утра не успел принять душ, переодеться, побриться и уложить волосы, скис и не стал спорить.

– Сянь Шэнжун в своё время обучался стрельбе в спортивной школе, неудивительно, что его наняли киллером, – пробормотал майор, глядя на экран. – Ох, такую смерть никому не пожелаешь. Повреждения мышц спины и рёбер, многочисленные ушибы мягких тканей, коллапс лёгких. Непосредственная причина смерти – острая дыхательная недостаточность вследствие гемопневмоторакса…

– Тело явно волокли по асфальту, все признаки налицо, – заключил Цзян Тин.

– И, судя по всему, довольно долго, – согласился Янь Се. – Но из-за халтуры дорожной полиции место происшествия теперь определить невозможно. Ненавижу подобные дела! Ни точного времени, ни места. Сиди теперь и смотри записи с камер до скончания веков!

– Вы уже проверили окружение Сянь Шэнжуна, его банковские счета?

– Говорят, проверили. Его дружки ничего внятного не сказали, в выписках из банка всё чисто. Единственное, у него дома нашли пятьдесят тысяч юаней старыми купюрами.

Старые купюры… Кто бы ни нанял Сянь Шэнжуна, заметать следы он умеет.

– Всего пятьдесят тысяч, – пробормотал Цзян Тин.

Янь Се усмехнулся и перевёл на него взгляд:

– Радуешься, что твоя жизнь стоит дороже моей?

Цзян Тин замахнулся, но майор ловко перехватил его запястье.

– Не дури. – Капитан высвободился из хватки, опустил ладонь на руль и сосредоточенно уставился на дорогу. – Просто странно, что заплатили так мало. Это расходится с моим… Расходится со здравым смыслом.

На светофоре перед съездом с шоссе загорелся красный. Цзян Тин плавно затормозил и покосился на соседнее пассажирское сиденье. Янь Се вздохнул:

– Если бы я нанимал киллера для Короля пик, не стал бы тратить кучу денег на первоклассного убийцу. Пятьдесят тысяч максимум, ни фэнем больше. Понимаешь, о чём я? Стрельба из пушки по воробьям делает честь последним. Я бы даже ногой лишний раз не пошевелил, чтобы раздавить такую ничтожную букашку. Миллион можно потратить куда приятнее.

На лице Цзян Тина отразилось недоумение. Майор с видом опытного эксперта покачал указательным пальцем из стороны в сторону.

– Ты совсем не понимаешь психологии ненависти.

«Что ещё за антинаучные теории? – мысленно возмутился капитан. – Ты же просто несёшь чепуху!»

Сменился сигнал светофора, Цзян Тин надавил на педаль газа, и машина вместе с потоком плавно заехала на эстакаду, ведущую в Цзяньнин.

– Я не очень хорошо знаком с внутренней структурой наркокартеля, но за время наблюдения за ним кое-что выяснил. В подчинении Короля пик есть специальная группа, которая подчищает хвосты. В делах, где неизбежно остаются улики, киллер жертвует собой, чтобы защитить заказчика. Бригаду смертников набирают в беднейших районах Мьянмы, позже наркокартель выплачивает семьям погибших деньги за выполненную работу. Таким образом, даже если полиция Китая выйдет на киллера-самоубийцу, связать его с Королём пик будет практически невозможно. Идеальная схема. – Капитан бросил взгляд на Янь Се. – Зачем было нанимать человека со стороны?

И потом тратить силы на то, чтобы избавиться от Сянь Шэнжуна.

Да, наёмники сработали чисто, как А-Цзе с Фань Сы, но это всё равно был не самый эффективный вариант. Неужели Янь Се угадал и Король пик принципиально не хотел раскошеливаться?

– Нам с тобой всё равно не понять хода мыслей психопата. – Майор похлопал его по плечу. – Давай лучше сосредоточимся на пистолете, из которого стрелял Сянь Шэнжун. Это самый быстрый путь к разгадке.

После долгих раздумий Цзян Тин согласился:

– Верно, для начала надо найти его.

– Когда планируешь ехать в Гунчжоу к Ци Сыхао?

– Медлить нельзя, ситуация может измениться в любой момент. Когда Король пик начнёт поиски левого торговца «голубым золотом», будет уже слишком поздно… Думаю, надо выдвигаться в ближайшие пару дней.

Янь Се кивнул. Машина промчалась по улицам Цзяньнина, и впереди замаячило знакомое здание муниципального управления. Цзян Тин надел кепку и тёмные очки и по обыкновению высадил майора в квартале от главных ворот.

– Я отмечусь в отделе и вернусь. Подожди меня здесь, потом поужинаем вместе. – Янь Се уже собирался уходить, но вдруг вспомнил о чём-то, наклонился к окну и строго наказал: – Без меня не ешь. Знаю я твои перекусы, сплошной вред для здоровья!

Он с улыбкой махнул рукой и двинулся по тротуару к зданию муниципального управления.

– Янь-гэ!

– Начальник Янь!

Янь Се торопливо шагал по коридору, кивая в ответ на приветствия коллег. Не успел он войти в кабинет, как к нему бросился Ма Сян, точно птенец к матери:

– Ох, Янь-гэ! Мы боялись, что больше тебя не увидим!

Майор схватил подчинённого за воротник и оторвал от себя заплаканное лицо.

– Постыдился бы! Кто пару дней назад ныл и просился вернуться в Цзяньнин? Межпозвоночная грыжа у него, видите ли, вылезет, если он продолжит спать на жёсткой больничной койке!

Сотрудники отдела горячо приветствовали любимого Янь-гэ. Они рассказали, что в отсутствие майора в офисе целыми днями дежурила Юй Чжу. Под крылышком у заботливой начальницы никто не решался играть в игры с рабочего вайфая и уж тем более брать из общака деньги на шашлычки и чипсы. Словом, жизнь была уныла и однообразна. Даже Хань Сяомэй, которая шугалась Янь Се, как мышь кота, в честь выписки принесла ему бенто с омлетом и душистым луком[4].

– Слышала, вы попали в аварию и несколько дней провели в больнице. Думаю, вам не помешает подкрепиться…

Майор с непроницаемым лицом несколько секунд сверлил взглядом подарок, а затем мягко поблагодарил:

– Большое спасибо.

Хань Сяомэй не придала значения этой заминке и, просияв от радости, убежала по делам.

Янь Се прошёл к себе в кабинет, опустил бенто на стол и услышал стук в дверь. На пороге стоял Гао Паньцин. Вид у него был напряжённый.

– Янь-гэ, начальник Люй хочет тебя видеть.

– Понял. Есть новости по поводу настойки?

Гао Паньцин оглянулся и, убедившись, что поблизости никого нет, закрыл дверь. Он подошёл к майору и прошептал ему на ухо несколько слов.

– Фан Чжэнхун так сказал? – удивился Янь Се.

Гао Паньцин кивнул и подробно рассказал о допросе, не забыв упомянуть о выказанном Фан Чжэнхуну доверии со стороны главы управления.

– Начальник Люй вычеркнул Фан Чжэнхуна из списка подозреваемых, но начальник Юй с ним категорически не согласна. Они долго спорили, пока не вмешался замначальника Вэй. В итоге было решено отстранить Фан Чжэнхуна от службы на время расследования.

В глазах Янь Се блеснул огонёк.

– И как Фан Чжэнхун это воспринял?

– Никак.

– То есть в комнате для допросов он рвал и метал, а на отстранение ноль реакции?

Гао Паньцин озадаченно кивнул.

– Как в остальном обстановка в управлении?

– В основном тихо. Начальник Люй сделал всё, чтобы пресечь распространение слухов. Про твоё отравление знает только пара руководителей, Хуан Син, Гоу Ли и мы с Ма Сяном. О том, что начальник Фан – один из подозреваемых, и того меньше. В любом случае Фан Чжэнхун так часто болеет, что его отсутствие вряд ли кого-то удивит.

Решение сохранить всё в тайне было явно невыгодно для Янь Се и всего отдела уголовного розыска.

– Ладно, я понял. – Майор с невозмутимым видом похлопал товарища по плечу. – Можешь идти. Я сейчас загляну к начальнику Люю.

Долгие годы работы в муниципальном управлении научили Гао Паньцина здраво оценивать ситуацию. В отличие от наивных энтузиастов вроде Ма Сяна и Хань Сяомэй он прекрасно понимал, что сейчас ничем не может помочь товарищу, как бы за него ни тревожился. Поэтому он лишь кивнул и вышел из кабинета.

– Ох, замначальника Янь! – поприветствовал секретарь, выйдя от главы управления со стопкой документов. Он указал на дверь и предупредил: – Начальник Люй сейчас занят, говорит по телефону с провинциальным ведомством. Подождёте несколько минут?

Вот так совпадение.

Глаза майора сверкнули. Он мягко улыбнулся:

– Конечно, без проблем. Я постою здесь.

Красивый, богатый и добродушный заместитель Янь пользовался популярностью в управлении. Секретарь радушно предложил:

– Зачем стоять? Можете присесть у меня в кабинете!

– Спасибо, я насиделся в машине, лучше немного разомнусь. Секретарь не стал настаивать, попрощался и ушёл.

Янь Се прислонился к окну в конце коридора. Осенние лучи послеполуденного солнца окрашивали белые стены золотистым цветом, но взгляд майора был мрачен. Он вспомнил слова Гао Паньцина: Фань Чжэнхун выбросил бутылку из-под настойки – единственный вещдок – в урну и даже никак это не объяснил.

«У меня были на то причины. Озвучивать их я не хочу».

Шестое чувство подсказывало Янь Се, что доверие начальника Люя к Фан Чжэнхуну не было взаимным. Но почему?

Майор задумчиво потёр бровь и вздохнул. Смутные догадки путались у него в голове и мешали выделить главное. Будучи следователем по уголовным делам, он не любил тратить время попусту, поэтому достал из кармана мобильный и открыл отчёт о повторном вскрытии.

Как жертва, Янь Се не мог участвовать в расследовании, но Гоу Ли из солидарности всё же выслал ему подробные записи о вскрытии, которые мало чем отличались от официального отчёта для архива.

Сянь Шэнжун, сорок лет, судимый за кражи и наркоторговлю… Янь Се знал отчёт почти наизусть. Он быстро пробежался взглядом по тексту и вдруг заметил странность. Время смерти. Когда полиция обнаружила тело, оно уже начало разлагаться. Лужи на дороге повлияли на состояние трупа, слабое оснащение лаборатории и низкая компетентность местных специалистов тоже сыграли свою роль. В результате удалось определить только восьмичасовой интервал, в который наступила смерть.

Другое дело Гоу Ли: главный судмедэксперт муниципального управления за годы службы успел повидать бесчисленное множество трупов. На основании снимков с места происшествия и отчёта о первом вскрытии он обозначил время смерти между тремя и шестью часами утра, что существенно уменьшало количество автомобилей для проверки.

«Где я был в ночь, когда погиб Сянь Шэнчжун?» – вдруг задумался майор.

Точно. В тот день он навещал Бу Вэй в больнице. Девушка, рыдая, призналась, что похищение организовал Ван Синъе. Муниципальное управление сразу выдало ордер на арест, но наркоторговец успел сбежать накануне. Янь Се курировал работу отдела до глубокой ночи, а после, выбившись из сил, договорился с Цинь Чуанем и уехал домой отдыхать. В квартире он обнаружил заснувшего на диване Цзян Тина.

Янь Се сощурился. Цепочка воспоминаний тянулась дальше. На следующее утро майора разбудил звонок Цинь Чуаня, и он бегом помчался в управление… Стоп. А почему он так спешил?

Потому что пообещал сменить Цинь Чуаня и проспал.

Но если ночью дежурил заместитель, разве наутро его не должен был сменить начальник отдела?

«Сегодня в семь утра удалось засечь дилера, который скрывался полгода! Я всё это время разбирался с делами в отделе!»

«А где начальник Фан?»

«Старая травма опять дала о себе знать, теперь его ищи-свищи!»

Сердитый рёв Цинь Чуаня вновь зазвучал в ушах Янь Се, и густой туман словно прорезала молния. В ночь убийства Сянь Шэнжуна и наутро после него Фан Чжэнхун не явился в управление из-за «старой травмы»!

Где он был в момент совершения преступления?

Майор сжал кулак, на ладони выступил холодный пот.

Янь Се дважды постучал в дверь и вошёл в кабинет. Начальник Люй, похоже, только что закончил говорить по телефону. Попивая чай, он указал на стул, но майор не двинулся с места. С высоты своего внушительного роста он пристально посмотрел на полную фигуру за столом и низким голосом произнёс:

– Вызывали, начальник Люй?

Проницательный глава управления сразу определил настрой подчинённого, отставил кружку и спросил:

– Тебе уже известно о начальнике Фане?

– Начальнике Фане?

– Да. Фан Чжэнхун замешан в деле о твоём отравлении, ты разве не слышал?

– Я только вернулся в управление и ещё толком ни с кем не разговаривал.

Глава управления ничуть не удивился реакции Янь Се и охотно поделился подробностями допроса Цинь Чуаня и расследования в отношении Фан Чжэнхуна. Его слова полностью совпали с рассказом Гао Паньцина, что в очередной раз подтверждало профессионализм последнего. Не зря Гао Паньцин считался одним из лучших сотрудников отдела: он не упустил ни единой детали и даже интонацию начальника Люя передал с поразительной точностью.

– На данный момент Фан Чжэнхун временно отстранён от службы и находится дома, – это пойдёт на пользу следствию. Если появятся новости, мы сразу тебе сообщим. Но в текущих обстоятельствах выяснить правду будет непросто, сразу предупреждаю.

В кабинете повисла тишина. В тёмных глазах Янь Се сверкнул холодный блеск.

– Понятно, – протянул он после долгого молчания.

Понятно? Как можно оставаться таким спокойным, зная, что убийца по-прежнему скрывается в тени и ждёт удобного случая завершить начатое? Начальник Люй удивлённо поднял глаза и увидел на красивом суровом лице майора хулиганскую улыбку.

– Слышал, что начальник Гоу ездил в Цзянъян для повторного вскрытия тела того киллера, Сянь Шэнжуна. Я не в курсе подробностей, но вроде удалось установить время смерти. Если это так, то достаточно проверить алиби начальника Фана на момент совершения преступления, чтобы снять с него подозрения.

Начальник Люй долго смотрел на Янь Се, но тот ничуть не смутился.

– Ты понимаешь, что обвиняешь в убийстве начальника отдела по борьбе с наркотиками, полковника, отдавшего службе в полиции больше тридцати лет?

– Нет, начальник Люй, я всего лишь предлагаю направление расследования, – невозмутимо ответил майор.

– Но это направление…

– Я не утверждаю, что он виновен, просто делаю логичное предположение.

Обычно Янь Се производил впечатление добродушного, свойского парня, но стоило задеть его за живое, как он тотчас становился жёстким, властным и даже грубым. Ничто не могло поколебать его решимость.

– Раз ты настаиваешь, я поручу проверить алиби начальника Фана в ту ночь, – сказал глава управления после долгого молчания. – Но, как потерпевший, ты должен держаться в стороне. Любая процессуальная ошибка может повлиять на итог расследования.

– Я понимаю.

Начальник Люй махнул рукой:

– Тогда ступай.

Янь Се направился к двери, но на полпути вдруг обернулся. Просторный кабинет главы управления выглядел старомодно. На стене висел пейзаж, рядом тянулись стеллажи с аккуратно расставленными томиками специализированной литературы, по центру расположился массивный стол, за которым вот уже десять лет начальник Люй восседал, точно изваяние.

– Почему вы так уверены в Фан Чжэнхуне?

Начальник Люй пристально посмотрел на майора поверх очков.

– Потому что Фан Чжэнхун не такой человек, каким вы все его знаете.

Янь Се кивнул, развернулся и вышел за дверь.

Начальник Люй откинулся на спинку кресла, выпятил живот и тяжело вздохнул. Его голову уже давно посеребрила седина. Он снял очки и тщательно протирал линзы, пока на них не осталось ни пылинки. Нацепив очки обратно на переносицу, он усиленно заморгал, словно надеялся, что теперь и ситуация прояснится.

В приоткрытую дверь вновь постучали, и раздался голос секретаря:

– Начальник Люй?

– Входи.

Секретарь Чжан прошёл к столу и положил перед главой управления несколько документов. Начальник Люй прочитал заголовок: «Запрос на доступ к данным системы видеонаблюдения».

– Это для дела об аварии заместителя Яня, – с улыбкой пояснил секретарь. – Наши технические специалисты хотят ознакомиться с записями с камер на горном участке дороги. Для этого необходимо сделать официальный запрос в отделение полиции уезда Цзянъян. Я отправлю его сразу, как только вы поставите печать. Та сторона ждёт, чтобы продолжить расследование.

Рука начальника Люя потянулась к печати и вдруг замерла.

– Оставь пока. – Он указал на бумаги. – Мне надо всё хорошенько обдумать.

Что значит «обдумать»?

Глава управления заметил недоумение на лице секретаря, но объяснять ничего не стал и сменил тему:

– Я тут вспомнил кое-что. Пока Фан Чжэнхун отсутствовал по болезни, делами отдела по борьбе с наркотиками руководил его заместитель, верно?

– Да, всё так. Вы…

– Когда начальник Юй ушла на больничный, мы выпустили внутренний приказ о назначении Янь Се исполняющим обязанности руководителя отдела уголовного розыска. Цинь Чуань тоже долгое время возглавлял работу своего отдела, но формально оставался заместителем. Из-за этого многие документы подписывались ненадлежащим образом и создавалась масса неудобств в работе. Раз уж теперь Фан Чжэнхун отстранён, думаю, следует оформить всё правильно.

Цинь Чуань и Янь Се занимали должности заместителей начальников отдела, но в силу обстоятельств исполняли обязанности руководителей. Для внутренних процессов эти формальности не имели никакого значения, но за пределами стен муниципального управления могли сыграть важную роль. Для Цинь Чуаня это была определённо хорошая новость.

– Да, конечно, без проблем. Я сейчас же этим займусь! – воскликнул секретарь Чжан.

Начальник Люй кивнул и, словно кое-что вспомнив, добавил:

– Цинь Чуань давно занимается делами отдела, но после официального назначения на его плечи ляжет ряд задач, с которыми он, возможно, ещё не знаком. Передай ему, чтобы по любым вопросам советовался со мной.

Секретарь Чжан всё записал и напоследок снова указал на запрос данных системы видеонаблюдения.

– Начальник Люй, так вы поставите печать?..

Возможно, виной тому было тусклое освещение в кабинете – на несколько секунд секретарю показалось, будто по лицу главы управления скользнула странная тень. Начальник Люй коснулся пухлыми пальцами документа и бесстрастно ответил:

– Займусь этим позже.

Позже? Почему? Он явно пытался замять тему… Секретарь Чжан был озадачен, но не решился настаивать и, кротко улыбнувшись, пошёл прочь.

Глава управления опустил веки, скрытые за линзами очков, и только когда остался в кабинете один, медленно взял принесённые бумаги и забросил их в ящик стола.

Цзян Тин замер с ложкой в руке:

– Начальник Люй так сказал?

Несмотря на амбициозные планы Янь Се отвезти капитана в ресторан, в итоге они поехали домой. На плите томился суп, в богатом коллагеном костном бульоне бурлили кубики тофу. Тёплым осенним вечером на кухне царил уют.

Янь Се придвинул табуретку, сел возле плиты и начал перебирать зелёный лук.

– Он по-прежнему безгранично доверяет Фан Чжэнхуну.

– Мы с вашим начальником как-то…

Майор заметил возникшую паузу и подхватил:

– Пересекались?

– Всего несколько раз во время операций, плюс обменялись парой слов на праздничном банкете. Я плохо с ним знаком, но в системе общественной безопасности юго-западного региона начальник Люй пользуется большой популярностью. Говорят, он был весьма крут в молодости, а с возрастом превратился в хитрого лиса. – Цзян Тин перевернул кость в кастрюле и улыбнулся: – Думаю, он очень умён, просто иногда ведёт себя слишком уж правильно. Мне от этого как-то не по себе.

Янь Се утвердительно промычал, а затем вдруг повысил голос:

– Что?

– Что «что»?

Их взгляды встретились. В памяти майора всплыл разговор в просторном кабинете главы управления после завершения дела Ху Вэйшэна.

«Начальник Люй, каким, по-вашему, он был человеком? Капитан Цзян?»

«Целеустремлённый, смелый, умный… Пугающе умный. Мне от таких даже не по себе».

Роли сменились, а реплики остались теми же. Майора вдруг охватило странное чувство, и на время он умолк.

– Янь Се?

– А, ничего, – опомнился он. – Похоже, ты не слишком высокого мнения о начальнике Люе.

– Вовсе нет. Да и какое право я имею критиковать такого уважаемого человека?

Цзян Тину стало жарко, лицо у него раскраснелось от пара. Он закатал рукава домашней рубашки до локтей и потянулся за солью. Янь Се между тем боролся с противоречивыми эмоциями и вдруг заметил бледные следы от укусов на внутренней стороне запястья капитана.

– Когда ты избавишься от этих шрамов? – как бы между делом спросил он.

– А?

Майор кивнул в сторону запястья. Цзян Тин проследил за его взглядом и приспустил рукав.

– Потом.

– Почему? Современная медицина творит чудеса. За обеденный перерыв можно управиться. Так чего тянуть?

Капитан попытался одёрнуть манжету, но Янь Се перехватил его кисть.

Цзян Тин смущённо спрятал правую руку за спину и вдруг воскликнул:

– В доме нет кинзы! Сходи купи.

– Откуда они у тебя? И почему ты не хочешь их убрать? А если я оплачу операцию?

Цзян Тин не знал, смеяться или плакать. Он вышел из кухни, взял из блюдца для мелочи на обувном шкафу несколько монет и сунул майору в ладонь.

– Сначала купи кинзу. Сколько можно болтать.

Красивый, богатый и выдающийся во всех смыслах заместитель Янь пересчитал деньги, вытер руки о фартук и возмутился:

– Пять юаней? Маловато будет. Неси ещё.

– Возьми пару веток, на суп много не надо.

– Где ты видел, чтобы кинзу ветками продавали? В супермаркете у дома всё расфасовано по коробочкам. Знаешь, сколько стоит одна?

Цзян Тин с сомнением приподнял бровь.

– Что? Этот магазин открыли специально, чтобы содрать денег с богатых жильцов комплекса. – Янь Се шумно вздохнул: – Думаешь, легко в наше время содержать семью? Такие, как мы, простые трудяги, вынуждены страдать в офисе с девяти до пяти…

Капитан рассмеялся:

– Если не хватит денег, стащи по-тихому пару веток!

Янь Се, бормоча что-то себе под нос, загрёб из блюдца ещё горсть мелочи и решил заодно прикупить две пачки чипсов. Пока майор снимал фартук, прилетело очередное поручение: по пути выкинуть мусор.

И вот он, «простой трудяга», в домашней одежде и шлёпанцах уже шагал по улице с пакетом в одной руке и мелочью в другой.

Супермаркет, благо, находился всего в нескольких минутах ходьбы от дома.

Стрелка часов перевалила за семь вечера, вдалеке сновали машины, а на территории жилого комплекса царили покой и умиротворение. В тёплом свете уличных фонарей шелестели ровно постриженные кустарники. Янь Се шаркал шлёпанцами по дорожке, напевая какую-то мелодию, как вдруг за его спиной раздался тихий щелчок.

Хм?..

Другой на его месте наверняка не заметил бы или не придал бы значения этому звуку, но натренированный за годы службы слух Янь Се отличался особой чуткостью. Он оглянулся. Позади никого не было, далеко за зелёной изгородью в городском саду разминались молодые бегуны.

«Наверное, кошка», – решил майор и двинулся дальше, но вскоре задумался. Совсем недавно в комплексе произошёл инцидент: бродячая собака напала на ребёнка. Управляющая компания, опасаясь гнева влиятельных жильцов, устроила масштабную зачистку территории и отловила всех бездомных животных. Откуда так скоро могла появиться кошка?

Янь Се остановился.

«В мусорном пакете должны лежать остатки рёбрышек…»

Внезапно табличку впереди озарила короткая вспышка, и майор прищурился.

Фотоаппарат.

За ним следят!

Замешкайся Янь Се хоть на секунду, преследователь понял бы, что раскрыт, и мог напасть. Времени на раздумья не оставалось, всё решали инстинкты. Майор наклонился, непринуждённым движением подвернул штанины и спокойно двинулся дальше. Пока он возился с брюками, успел незаметно оценить обстановку. За спиной оказалось пусто. В свете уличных фонарей кустарники отбрасывали на дорожку ровные тени.

В засаде возле дома не могла прятаться группа злоумышленников. Во-первых, компания незнакомцев привлекла бы внимание Янь Се, а во-вторых, у жилого комплекса имелась какая-никакая охрана. Пешеход ещё мог прошмыгнуть на территорию, но незарегистрированный автомобиль на посту точно бы не прозевали. Значит, преследователь был один, максимум двое.

В сумерках не так-то просто попасть в движущуюся мишень на расстоянии, поэтому можно было не бояться внезапного выстрела: если нападающий вылезет из кустов, чтобы приблизиться, у Янь Се будет несколько секунд, чтобы услышать шум и успеть отреагировать.

Майор прикинул, что до ворот около восьмидесяти метров. Ещё минута, и он окажется в зоне видеонаблюдения. Он продолжал беззаботно шаркать шлёпанцами по бетону, пока на тыльной стороне кисти, сжимавшей мусорный пакет, вздувались вены.

Чего хотят эти люди? Как давно караулят его во дворе? Зачем фотографируют, словно папарацци?

В другое время Янь Се счёл бы эту ситуацию абсурдной до смешного, но только не сейчас. Больше всего его беспокоило не отсутствие под рукой пистолета, ножа или хотя бы палки, которую на ухоженной территории было днём с огнём не сыскать, а то, что в этом доме живёт Цзян Тин. Что, если он, одинокий и уязвимый, станет следующей целью противника?

Ворота приближались, свет в окнах будки дежурного становился всё ярче. Шорох позади окончательно стих, и трепетавшее в груди сердце майора вернулось к обычному ритму. Он постучал по стеклу. Задремавший охранник подскочил и, открыв дверь, поприветствовал:

– О, Янь-гэ!

Парень уже давно здесь работал и знал, что Янь Се служит в полиции, но понятия не имел, в каком отделе. Майор достал две сигареты, протянул одну охраннику и спросил:

– Огонька не найдётся?

Парень поспешно поблагодарил и достал зажигалку. Оба с наслаждением затянулись. Некоторое время спустя Янь Се спросил:

– Ты сегодня весь день на посту?

– А как же.

– Никто посторонний не заходил?

– Обижаете, я гляжу в оба!

«Ага, видел я, как ты только что дрых, пуская слюни», – мысленно усмехнулся майор.

Охранник заискивающе улыбнулся:

– А вы куда? За покупками?

Янь Се неопределённо хмыкнул, затушил сигарету и попросил:

– Одолжи-ка дубинку ненадолго.

Будь на месте майора кто другой, парень бы отказал, но полицейские погоны внушали ему безграничное доверие.

Янь Се взвесил дубинку в руке и велел:

– Возвращайся в дежурку и запри дверь.

– А?

Не успел парень сообразить, что происходит, как майор втолкнул его в будку, развернулся и бросился к кустам. В тот же миг ветви затряслись, и чёрная тень рванула прочь!

«Там кто-то был?!» – опешил охранник.

То, что противник предпочёл бегство, успокоило Янь Се окончательно. Майор перемахнул через зелёную изгородь, и его крик разрезал вечернюю тишину:

– Стоять!

Неизвестный нёсся во весь опор, майор не отставал, в ушах у него свистел ветер. Охранник опомниться не успел, как они пробежали уже больше ста метров. Сталкер, похоже, отлично ориентировался на местности и выбирал самые тёмные и извилистые дорожки. В считаные секунды он оставил позади пруд и несколько корпусов и нырнул в проулок между домами.

Шлёпанцы заметно снижали скорость Янь Се. Увидев, что противник направляется к забору, он выпалил:

– Держите его!

В это время суток двор обычно пустовал, все собачники давно разбрелись по домам. Майор заметил краем глаза компанию из нескольких человек, но быстро понял, что там одни девушки. Нельзя впутывать их в разборки: вдруг загнанный в угол сталкер пойдёт на отчаянный шаг.

За эти пару секунд неизвестный успел вплотную приблизиться к ограждению. Янь Се взревел:

– С дороги!

Девушки с визгом разбежались в стороны, и майор с размаху метнул своё единственное оружие в беглеца. Дубинка, вращаясь, со свистом пролетела несколько десятков метров и угодила точно в руку, вцепившуюся в забор.

Вместе с лязгом металла раздался сдавленный стон. Янь Се рванул вперёд, но сталкер, которого боль только подстегнула, ловко перемахнул через ограждение выше человеческого роста и скрылся из виду!

Майор выругался, с разбега заскочил на забор и, не обращая внимания на испуганные причитания за спиной, осмотрелся. За территорией комплекса простирался парк, вдалеке мелькали огни фар. Преследователь растворился в бескрайней темноте.

– Янь Се!

Цзян Тин? Майор обернулся на голос и увидел капитана в сопровождении местной службы безопасности. Парень, у которого Янь Се недавно позаимствовал дубинку, бежал к забору с рацией в руке.

– Янь-гэ, вы как? Это был вор? Вор, да?

Майор не стал вдаваться в подробности при посторонних, буркнул что-то неопределённое и спрыгнул на землю. Охранники, которых вызвал на подмогу дежурный, толпой обступили Янь Се:

– У вас что-то украли?

– Может, позвонить в полицию?

– Не надо. Это просто мелкий воришка. Завтра попрошу коллег из управления всё проверить.

Майор велел усилить ночной патруль и вежливо спровадил охранников, рьяно выражающих ему свою признательность. Когда все разошлись, он повернулся к Цзян Тину и тихо спросил:

– Что ты здесь делаешь?

На капитане был светло-серый тонкий свитер, тёмно-серые домашние брюки и тапочки, в ладони он крепко сжимал ключи от квартиры. Судя по хриплому голосу, он порядком запыхался.

– Тебя долго не было, я решил спуститься проверить и увидел охранников, бегущих сюда. Что случилось?

– За мной следили.

Янь Се вкратце рассказал, как обнаружил слежку, и достал из кармана сигарету. Руки у майора до сих пор подрагивали от напряжения. Он прикурил, сделал две глубокие затяжки и наконец успокоился.

Огонёк тлеющей сигареты подсвечивал его пальцы, белёсый дым медленно растворялся в тёплом свете уличного фонаря. После долгого молчания Цзян Тин сказал:

– Всё это очень странно.

– Что именно?

– Преследователь был один, без оружия, и ринулся бежать сразу, как только ты его засёк. – Капитан приподнял голову, задумался на несколько секунд и глубоко вздохнул: – За тебя серьёзно взялись. Но, насколько мне известно, Король пик использует совсем другие методы.

Майор нахмурился.

– Завтра поедем в Гунчжоу, – решил Цзян Тин. – Пора поговорить с Ци Сыхао.

Гунчжоу. Театр.

Свет роскошной люстры медленно погас, стихли бурлящие голоса. На сцене раздвинулся красный занавес с золотистой каймой, и под шквал аплодисментов начался балет.

Тяжёлая боковая дверь отворилась, и в зрительный зал проскользнул мужчина лет пятидесяти с проседью в волосах. Он усиленно заморгал, стараясь привыкнуть к темноте, и вдруг почувствовал чью-то ладонь на своём плече. Мужчина вздрогнул и услышал холодный голос с сильным акцентом:

– Ступайте за мной.

Окликнувший его молодой человек был одет в чёрное и выглядел как сотрудник театра, но ловкость движений и оттопыренный задний карман брюк намекали, что он не так прост. Мужчина покорно проследовал за ним мимо рядов кресел к восточной винтовой лестнице. Под звуки оркестра они подошли к центральной ложе.

– Ждите здесь, – велел проводник и, постучав в дверь, скрылся за ней.

Гость тщетно старался унять тревогу. Пару минут спустя «сотрудник театра» вернулся и сухо произнёс:

– Дагэ просит вас войти.

Просторная ложа располагалась напротив сцены. У стены полукругом выстроились три больших красных дивана, возле деревянных перил стоял небольшой столик и два кресла. В одном из них, закинув ногу на ногу, сидел господин в плаще и с интересом наблюдал за балетом, длинными тонкими пальцами вылавливая из тарелки с закусками арахис и отправляя его в рот.

Гость окинул быстрым взглядом ложу. Чуть поодаль в темноте, заложив руки за спину, дежурили телохранители.

– Так вы и есть… – взволнованно заговорил он, но остатки здравого смысла заставили его проглотить кличку «Король пик».

Наркобарон улыбнулся, поднёс указательный палец к губам и прошептал:

– Тсс, сейчас появится тринадцатая царевна.

Юные девушки кружились в танце с золотыми яблоками. Флейта, сопровождаемая кларнетом, звучала всё звонче. Наконец на первый план вышла скрипка, и из-за кулис показалась последняя царевна – нежная, невинная и очаровательная. Царевич влюбился в неё с первого взгляда и поклялся сделать своей женой.

– Красивая? – спросил Король пик, кивнув в сторону сцены. Мужчина с сединой в волосах с трудом выдавил из себя:

– Красивая.

– Как думаешь, царевич любит её?

– Любит.

Король пик кивнул:

– Да, все так считают.

Мужчина заставил себя выпрямиться и почувствовал, что спину покрывает липкий холодный пот. Король пик, похоже, заметил тщательно скрываемый страх гостя, с улыбкой покачал головой и постучал костяшками пальцев по столу.

Дверь ложи отворилась, и вошла няня со спящим младенцем на руках. Мужчина вне себя от радости заключил ребёнка в объятия.

– Сиси, Сиси…

– Говорят, девочка просто золото: не капризничает, после еды сразу засыпает. Настоящая удача. – Король пик закинул в рот орешек и улыбнулся: – Но если такое повторится, в другой раз ей может не повезти. Понимаешь?

Мышцы на лице мужчины напряглись, сердце пронзила острая игла страха.

– Я… Я понимаю, – слабым голосом пробормотал он. – Но я должен следовать процедуре. За мной наблюдает слишком много глаз, я ничего не мог сделать…

– Процедура предусматривает взятки от Туза треф?

У мужчины перехватило дыхание, его тело обратилось в камень.

– Трава на гребне стены, склоняемая ветрами, первой попадает под лезвие косы. – Король пик откинулся на спинку кресла и похлопал гостя по груди тыльной стороной кисти. – Тебе стоило большого труда добиться своего положения. Ты рисковал ради него жизнью. Смотри, как бы всё не пошло прахом.

Мужчину сковал ужас, кровь отлила от лица. В то же время у него за спиной скрипнула дверь, и телохранитель, поклонившись, поприветствовал:

– Цзе-гэ!

А-Цзе кивнул, подошёл к Королю пик и смерил полицейского острым взглядом снайпера. Из-под нахмуренных бровей сверкнули хищные глаза, и по спине гостя прокатился озноб.

– Дагэ, я выяснил, кто торгует конфискованным «голубым золотом». – А-Цзе сунул руку в перчатке без пальцев за пазуху, вытащил блокнот и протянул его Королю пик. – Вот список.

На каждом листе располагался стандартный для документов снимок крупным планом, ниже значились имя и должность. Наркобарон без особого интереса просмотрел несколько страниц и бросил блокнот полицейскому.

– Полюбуйся, какой бардак творится у вас в управлении. А расследовать приходится нам.

Мужчина был застигнут врасплох. Крепко прижимая дочь к груди, он пробежался взглядом по именам: сотрудники отдела по борьбе с наркотиками, уголовного розыска, нотариальной конторы провинции, компании по утилизации… Самым высокопоставленным среди них был начальник подразделения Ци Сыхао.

По позвоночнику полицейского вновь побежала дрожь.

– Понял. Я этим займусь, – заверил он.

– Сделай всё чисто, – велел Король пик, не сводя глаз со сцены. – Капитана Ци пока не трогай. Он ещё пригодится.

Пригодится? На лице полицейского отразилось явное недоумение. А-Цзе озвучил вопрос за него:

– Для чего, дагэ?

– Главы подразделений обладают широкими полномочиями, а это, как мы выяснили, бывает очень полезно.

А-Цзе согласно кивнул. В памяти полицейского вдруг всплыло имя бывшего начальника второго подразделения отдела по борьбе с наркотиками, почти официально признанного оборотнем в погонах. Цзян Тин.

Взрыв аплодисментов вырвал мужчину из потока мыслей. Он перевёл взгляд на сцену и увидел, что представление достигло кульминации. Кощей попытался превратить Ивана-царевича в камень, но в последний момент пленник вдруг вспомнил об огненном пере и призвал на помощь Жар-птицу. Испуская ослепительное сияние, она заставила Кощея и его слуг пуститься в поганый пляс, а после спела волшебную колыбельную и погрузила всех в сон.

Жар-птица отвела Ивана к яйцу, в котором заключалась смерть Кощея. Царевич разбил яйцо, и Кощей рассыпался в прах, а вместе с ним и всё царство. Каменные витязи ожили, царевны обрели свободу, а Иван объявил о свадьбе с Ненаглядной Красой. Под торжественные звуки оркестра началось пышное празднество.

– Какой прекрасный финал. Жаль только, что суть истории далека от того, что видят люди, – посетовал Король пик.

В ложе повисла тишина. Даже А-Цзе опустил глаза в пол, не смея произнести ни слова.

– Кощей похитил тринадцать царевен, но, думаю, в глубине души он всегда любил и ждал Жар-птицу. Пусть в итоге она принесла ему смерть, но только ей удалось пробудить его душу и заставить пуститься в пляс. До появления Жар-птицы царство Кощея, как и всю его вечную жизнь, наполняли одни холодные каменные статуи. Возможно, Иван тоже любит Жар-птицу, но это не имеет значения: царевичу полагается быть с равной себе.

Никто не понял смысла сказанного. Под громкие аплодисменты и музыку, возвещающую счастливый конец, Король пик поднялся с кресла, размял затёкшую шею и с сожалением произнёс:

– Больше здесь не на что смотреть. Идём.

– Янь Се, я в курсе, что произошло. Мы много лет дружим, тут ни к чему слова, я всё понимаю… Нет, не так. Когда начальник Люй вызвал меня на допрос, я рассказал как было. Сам понимаешь, Фан Чжэнхун – мой непосредственный руководитель, так что… Тоже не то. Янь Се, я знаю про аварию и отравление. Фан Чжэнхун, конечно, мой начальник, но мы с тобой дружим уже столько лет…

– Цинь-гэ, ты чего? – окликнул коллегу Ма Сян, заметив возле кабинета Янь Се знакомую фигуру. Он подошёл ближе и похлопал Цинь Чуаня по плечу. – Нашёптываешь заклинание? Янь-гэ сегодня не будет. Опа, что это там у тебя? Еда?

Заместитель Цинь, вздрогнув, обернулся.

– Что?

Ма Сян бесцеремонно сунул руку в пластиковый пакет, достал персик, потёр его об рубашку и, откусив, улыбнулся:

– Говорят, он вчера повздорил с начальником Люем, а сегодня под предлогом болезни не вышел на работу. У тебя что-то срочное? Можешь заехать к нему домой.

«Ну вот, полдня готовил речь, и всё коту под хвост».

Цинь Чуань понял, что напрасно истратил две тонны драгоценных чувств, и спросил:

– Повздорил? Из-за чего?

– А я откуда знаю? Наверное… – Ма Сян кивнул в сторону офиса отдела по борьбе с наркотиками и понизил голос: – Из-за вашего начальника. Не волнуйся, к тебе это не имеет никакого отношения. Пускай титаны сражаются между собой, а мы вечерком пофармим в данжах.

– Ладно, ладно. – Цинь Чуань всучил товарищу пакет с фруктами и махнул рукой: – Я пошёл. Если появится Янь Се, свистни.

– Лады! – радостно воскликнул Ма Сян и поволок добычу в офис.

19:00. Злачный район Гунчжоу.

В коридоре второго этажа клуба царил полумрак. Золотистые обои в сочетании с толстым красным ковром с цветочным узором создавали атмосферу фальшивой роскоши, свойственную заведениям, оформленным «под старину».

Ци Сыхао в тёмных очках и неброской повседневной одежде в компании услужливой девушки-администратора распахнул дверь самого большого кабинета.

– О, а вот и лао Ци! – воскликнул мужчина, окутанный клубами дыма, и тотчас подскочил с дивана. – А мы уже заждались!

Девушки тоже встали.

– Ци-гэ!

– Ци-гэ!

Ци Сыхао махнул рукой и попросил принести два «Макаллана» восемнадцатилетней выдержки. Администратор расплылась в улыбке и, виляя бёдрами, удалилась.

Судя по пустым бутылкам на столе, гости времени зря не теряли. Ци Сыхао окинул быстрым взглядом девушек в откровенных платьях, с трудом разглядел знакомые черты под толстым слоем макияжа и расслабился.

– Ну ты даёшь, лао Лю, второй раз за месяц! – возмутился он, подсев к пузатому мужчине. – Я тебе что говорил?

– Да, да, но кто ж знал, что товар будет разлетаться как горячие пирожки? – Лао Лю, сжимая пухлыми пальцами сигарету, развёл руки в стороны и улыбнулся. – Сам посчитай: зима ещё даже не началась, а от годовой партии уже осталось процентов двадцать. Спрос превышает предложение! Что мне прикажешь делать?

Ци Сыхао с недовольным видом пригубил виски.

– Я поднял цену на тридцать процентов, как ты просил. За одни только оптовые партии вышло вот столько. – Лао Лю показал пальцами цифру, похлопал капитана по плечу и понизил голос: – Деньги, как обычно, перевёл на зарубежный счёт твоего сына. Всё путём, беспокоиться не о чем!

Ци Сыхао заметно повеселел:

– Брось, мы ведь знакомы не первый день, ни к чему было так спешить…

Лао Люй ответил любезностью на любезность и поблагодарил партнёра за неоценимый вклад в общее дело.

– Ты не подумай, что я из жадности не хочу торговать оптом, просто время сейчас неспокойное. – Капитан Ци вздохнул. – В министерстве всерьёз заинтересовались недавним делом из Цзяньнина. По слухам, они планируют провести тщательное расследование в отношении какого-то нового дизайнерского наркотика. До Нового года ожидаются масштабные зачистки. Я целыми днями сижу как на иголках, вдруг что… Эх, в общем, тревожно на душе.

Сразу видно было, что Ци Сыхао не создан для чиновничьей службы: до приличной должности он добрался только в солидном возрасте, заработал всего ничего, а уже трясся за свою шкуру. Неудивительно, что при Цзяне он даже пикнуть не смел… Лао Лю мысленно поморщился, но постарался успокоить партнёра:

– Чего бояться? После отправки товара на завод по утилизации никто ничего считать не станет. Последнюю проверку проводит наша нотариальная контора. Я кого надо задобрил, всё пройдёт как по маслу. Расслабься!

Доводы прозвучали вполне убедительно, и хмурая складка между бровями Ци Сыхао слегка разгладилась.

– Мы только взялись за дело, а начальство уже закручивает гайки. Подозрительное совпадение…

– Какие гайки, брат? Каждый год одно и то же! Если уж те, кто торгуют сотнями килограммов, спят спокойно, то нам точно не о чем переживать! Государству нет дела до наших мелких шалостей, не накручивай. – Он обратился к девушкам: – Давайте, за Ци-гэ!

Ци Сыхао с обеих сторон облепили красавицы и, кокетливо улыбаясь, принялись уговаривать его выпить. После пары бокалов лицо капитана раскраснелось, сердце забилось быстрее, и тревога улетучилась. Он приобнял одну из девушек за талию и обратился к лао Лю:

– На этой неделе я подготовлю ещё одну партию товара, но ты должен быть начеку. В таких делах важно знать меру. Как говорится, если часто ходить по краю…

– Знаю, знаю!

Спустя время оба уже изрядно набрались, успели сыграть партию в кости и теперь вторили девушкам, поющим под караоке. Ци Сыхао с сигаретой в руке похлопал лао Лю по плечу:

– Схожу отолью.

Капитан Ци открыл двери и, пошатываясь, побрёл в конец коридора. Он не заметил, как в темноте за углом мелькнул алый подол.

– Цзян-гэ, – шепнула Ян Мэй, – он вышел.

Облегающее бархатное платье подчёркивало каждый изгиб изящной фигуры Ян Мэй. Собранные в элегантный пучок волосы открывали тонкую длинную шею, в ложбинке на груди сверкал бриллиантовый кулон. Заправив выбившуюся прядь за ухо, она коснулась пальцем наушника и вскоре услышала ровный голос Цзян Тина:

– Оставайся на месте. Продолжай наблюдение.

– Что, если он почуял неладное и решил сбежать?

Повисла короткая пауза.

– Скорее всего, он просто много выпил и пошёл в туалет.

Тем временем в переулке возле служебного входа в ночной клуб.

Цзян Тин сидел на водительском сиденье «фаэтона», одной рукой подпирая голову, а вторую опустив на руль. Внезапно пассажирская дверь распахнулась, впуская поток холодного ветра, и в салон забрался Янь Се. Он с несчастным видом вздохнул. Ян Мэй услышала шум и оживилась:

– В чём дело? Этот Янь опять бегал в туалет?

Янь Се закатил глаза.

– Заместитель Янь, мы знакомы всего ничего, и я не в курсе ваших проблем со здоровьем, но послушайтесь моего совета! – позлорадствовала девушка. – Может, стоит обратиться к врачу? Вам слегка за тридцать, подумайте о будущей жене…

Янь Се терпел унижения всю дорогу до Гунчжоу и наконец не выдержал:

– Ох, за это не волнуйся. – Он достал влажную салфетку и, вытирая руки, небрежно добавил: – Я не хотел говорить, но во всём виновата Хань Сяомэй…

Над головой Ян Мэй высветился вопросительный знак. Цзян Тин прикрыл лицо ладонью.

– Она принесла мне омлет с душистым луком. А душистый лук… Сами понимаете, госпожа Ян. Ничего, к ночи буду в норме.

На несколько секунд в голове Ян Мэй образовалась пустота.

– Цзян-гэ?

– Да, это правда вина Хань Сяомэй.

Майор вальяжно развалился в кресле и закинул ногу на ногу.

– Она принесла омлет с луком без перца чили. Янь Се решил, что блюдо будет пресным, и нарезал перец, а потом вдруг захотел в туалет и, не помыв руки…

Янь Се не сразу сообразил, куда идёт разговор, а когда попытался закрыть Цзян Тину рот, было уже поздно.

– Дальше сама догадайся. – Капитан улыбнулся. – Словом, пылай, жар-птица!

Ян Мэй потребовалась вся выдержка, выработанная за годы работы информатором, чтобы не разразиться безумным хохотом.

«Жар-птица» Янь Се зарылся лицом в ладони, сквозь пальцы проглядывалось жалкое выражение.

– А почему я должен молчать? – с ехидной улыбкой спросил Цзян Тин. – Ты же рассказал об этом сотруднику на заправке!

Ян Мэй притаилась за углом и, притворяясь, что поправляет макияж, через маленькое зеркальце наблюдала за обстановкой в коридоре. Едва заметив вдалеке силуэт, она отрапортовала:

– Ци Сыхао вернулся!

– Не суетись. Главное, не выдай себя.

– Нет, стоп. Это не Ци Сыхао, – поправилась Ян Мэй, – а администратор. И с ней ещё двое мужчин… Странно.

Девушка сопровождала новых гостей, но на её лице не было ни тени привычной угодливой улыбки. Напротив, она ссутулилась, опустила глаза в пол и двигалась скованно, словно пыталась скрыть… страх?

Но чего ей было бояться?

Собравшись с духом, Ян Мэй выглянула из-за угла и увидела, как администратор с двумя мужчинами в чёрном вошла в кабинет Ци Сыхао. Несколько секунд спустя она показалась в коридоре уже в компании разодетых девиц, вся дрожа, закрыла дверь и торопливо увела их прочь.

А кем были те двое?

Ян Мэй настороженно уставилась на запертую дверь. Отдельные кабинеты ночных клубов славились хорошей звукоизоляцией, поэтому не было ни малейшего шанса узнать, что происходит внутри. В наушнике раздался голос Цзян Тина:

– Как обстановка?

– Здесь что-то нечисто, – прошептала Ян Мэй и вкратце пересказала увиденное. – Почему Ци Сыхао до сих пор нет?

Цзян Тин с Янь Се обменялись взглядами.

– Погодите, вот он!

Красный как рак Ци Сыхао пьяной походкой шагал прямиком в ловушку. Ничего не подозревая, он перешагнул через порог и сразу напрягся:

– Что за?..

Не успел он договорить, как его грубо втащили внутрь и захлопнули дверь!

– Цзян-гэ! – взволнованно позвала Ян Мэй. – У нас проблемы!

– Что вы делаете? Чего вам надо? – Ци Сыхао мигом протрезвел, его голос сорвался на визг: – Прекратите! Кто вы такие?!

Красавицы испарились без следа, на диване хрипел и брыкался побагровевший лао Лю. Мужчина в чёрном вдавил его ногой в спинку, достал из кармана пакетик с порошком, засыпал содержимое в бутылку, встряхнул и влил ему в горло.

– Прекратите! Кто-нибудь! На помощь!

Ци Сыхао бросился к двери, но налетел на стальной кулак второго бандита и с пронзительным криком рухнул на пол.

Лао Лю отчаянно сопротивлялся, но силы были не равны. В суматохе алкоголь с наркотиком расплескался по дивану, но большая часть всё же попала ему в рот. Чистый героин быстро всосался в кровь. Мужчина в чёрном ослабил хватку, и тучное тело лао Лю безвольно соскользнуло с дивана. Его зрачки расширились, а из горла вырвался булькающий хрип.

– Готово. – Убийца присел на корточки, приподнял жертве веки и холодно заключил: – Смерть от передозировки. Остальным займётся полиция.

– Я, я полицейский… К-как вы смеете… – промямлил Ци Сыхао, дрожа на полу от страха.

– Полицейский? – усмехнулся бандит, сбивший его с ног. – Что ж ты не вспомнил об этом, когда тайком торговал товаром нашего босса?

Ци Сыхао застыл как громом поражённый. Мужчина в чёрном вспомнил о чём-то и презрительно хмыкнул:

– Вроде легавый, а ведёшь себя как тряпка!

– Хорош трепаться, – скомандовал его подельник и поднял Ци Сыхао с пола небрежно, как дохлую псину. – Уходим.

– К-к-к-куда в-в-вы меня тащите? Вы…

– Заткнись! – рявкнул убийца. – Ещё слово – и ты труп!

У Ци Сыхао словно камень застрял в горле. Головорезы кивнули друг другу, взяли его под руки и распахнули дверь.

– Они вышли. – Ян Мэй пряталась за большой напольной вазой и изо всех сил старалась придать тону твёрдость: – Что дальше, Цзян-гэ?

– Следуй за ними.

Ян Мэй на мгновение замешкалась и услышала, как на том конце провода захлопнулась дверца «фаэтона». Цзян Тин, держа палец на сенсорной кнопке наушника, нырнул в переулок, полы его пальто развевались на ветру.

– Мы с Янь Се заходим в клуб, – как всегда коротко сообщил он. – Встретимся внутри.

Похитители всё продумали заранее: в коридоре на втором этаже не было ни души. Ци Сыхао окончательно поник и, боясь лишний раз вздохнуть или поднять глаза, полностью отдался во власть бандитов. Неровной походкой он добрёл до лестницы и не заметил, как его спутники обменялись подозрительными взглядами.

– Они вышли на чёрную лестницу и, похоже, направляются вниз. – Ян Мэй сняла туфли на шпильке, спрятала их в ближайшей урне и бесшумно, как кошка, босиком последовала за похитителями. – Я пойду проверю. Цзян-гэ, берегись. Думаю, тот мерзавец Лю из нотариального управления уже мёртв. Этот клуб точно замешан в наркоторговле.

– Понял. Ты тоже будь осторожна.

Ян Мэй собиралась прервать связь, но вдруг услышала неловкое «будь осторожна».

– А? Это заместитель Янь сказал? – Она удивилась так, словно открыла для себя новый мир. – Он хочет, чтобы я была осторожна? Я?

– Да, да, ты! – процедил сквозь зубы Янь Се. – Ты разноцветный фейерверк! Ты самый крепкий пузырь в морской пене![5] Ещё вопросы?!

Ян Мэй не нашлась с ответом. Цзян Тин прикрыл лицо ладонью и тяжело вздохнул:

– Больше никогда не возьму вас вместе на задание.

Ян Мэй прислонилась к стене, мысленно сосчитала до двадцати и осторожно приоткрыла дверь. Послышался скрип. Лестничная клетка оказалась пуста, снизу доносился удаляющийся звук шагов. Ян Мэй шепнула:

– Я спускаюсь. – И прошмыгнула внутрь.

Во время недавнего визита в Гунчжоу они с Цзян Тином успели изучить планировку ночного клуба, который Ци Сыхао использовал как секретную базу. Помимо двух этажей, в здании имелся подвал, служащий складом. Добраться до него можно было только по пожарной лестнице. Мужчины в чёрном, очевидно, вели Ци Сыхао именно туда. Но зачем? Чтобы убить?

Ян Мэй быстро спустилась по бетонным ступеням на первый этаж. Услышав, как открывается дверь склада, она собиралась продолжить путь, но вдруг заметила кое-что странное, и на спине у неё выступил пот.

Почему слышны шаги только двоих?

Оба бандита были в высоких ботинках, Ци Сыхао в туфлях. На пустой лестнице каждый звук должен был отдаваться эхом. Если Ци Сыхао не потерял сознание, то куда делся ещё один человек?

Ян Мэй вскинула голову, и её зрачки сузились. На пролёт выше неё у перил стоял мужчина в чёрном и со зловещей улыбкой медленно доставал из кармана брюк кинжал.

Ян Мэй попятилась, дрожа, как загнанный зверь. Киллер одним прыжком преодолел лестничный пролёт, схватил её за горло, словно коршун цыплёнка, и впечатал в стену. Девушка не успела даже вскрикнуть, лишь отчаянно вцепилась в запястье убийцы, но это ничего не дало. Её тело продолжало цунь за цунем отрываться от пола, пока окончательно не повисло на сильной руке. От удушья лицо Ян Мэй сначала раскраснелось, а затем приобрело лиловый оттенок.

«Цзян-гэ… – подумала она, – прости. Возможно… Возможно, я…»

Последняя мысль стремительно угасала, девушка проваливалась во тьму, как вдруг…

– Кто здесь?!

Мужчина обернулся, но было поздно: теперь уже его шею сдавила стальная рука, способная запросто сломать гортань. Он потерял равновесие и вместе с противником рухнул на пол!

– Кхе-кхе-кхе-кхе!

Ян Мэй упала на колени и зашлась в таком надрывном кашле, будто хотела выплюнуть лёгкие. Целую минуту она боролась с приступом удушья, затем наконец подняла голову и, вытирая слёзы, прохрипела:

– Янь Се!

Подвал.

Ци Сыхао, подгоняемый похитителем, прошёл по коридору и оказался на местном складе. Вдоль стен тянулись ряды бочек и стеллажей с алкоголем. В центре на стуле сидел молодой мужчина с сигаретой в руке. Капитан Ци взглянул на сидящего, и по позвоночнику у него пробежали мурашки.

– Ты… Ты…

А-Цзе, окутанный клубами сигаретного дыма, закинул ногу на ногу.

– Ты знаешь, кто я? – бесстрастно спросил он.

Ци Сыхао не был знаком с ним лично, но видел его и даже участвовал в задержании.

Капитана забила крупная дрожь, заметная невооружённым глазом.

Это произошло много лет назад, когда он был мелкой сошкой на окладе в отделе по борьбе с наркотиками под началом блистательного и талантливого Цзян Тина. В ходе одной из операций в порту отряд спецназа окружил дорогой бронированный автомобиль и вытащил с заднего сиденья молодого человека – того самого, который сейчас сидел перед Ци Сыхао. Под дулами десятка автоматов парень с наглой ухмылкой поднял руки вверх и внимательно оглядел бойцов, словно старался запомнить их лица. Его хищный взгляд смутил даже командира отряда. Тот по рации доложил, что подозреваемый задержан, и мгновение спустя Ци Сыхао услышал холодный голос Цзян Тина:

– Почему вы не застрелили его?

– Что? – Командир решил, что его не расслышали, и повторил громче: – Докладываю! Подозреваемый сдался! Повторяю. Подозреваемый сдался! Жду дальнейших указаний!

Повисло тяжёлое молчание.

– Арестуйте, – коротко распорядился Цзян Тин.

Повинуясь приказу, молодого человека заковали в наручники и подвели к полицейскому фургону. Перед тем как сесть, он вдруг обернулся и впился глазами в вышедшего из другой машины Цзян Тина. От этого зловещего взгляда всем стало не по себе. Один из спецназовцев собирался одёрнуть задержанного, но тот вдруг крикнул:

– Слышал, ты хотел меня прикончить?

Полицейские поразились: как он понял, что голос из рации принадлежал именно капитану?

Цзян Тин повернулся и смерил его презрительным взглядом, точно мелкого воришку или клиента публичного дома. Тот криво усмехнулся, наклонился и что-то прошептал капитану на ухо.

Ци Сыхао стоял далеко и не слышал его слов, но по движению губ догадался, что это было грязное ругательство. Спецназовцы с криками оттащили задержанного назад, но Цзян Тин оставался на удивление спокоен. Разминая запястье, он произнёс:

– Повтори.

Молодой человек улыбнулся и начал нарочито медленно выговаривать по слогам, но не успел закончить фразу, как раздался звонкий шлепок. От крепкой пощёчины его голову мотнуло в сторону. Когда он выпрямился, из уголка рта тонкой струйкой сочилась кровь.

– Ещё раз, – велел Цзян Тин.

Ци Сыхао решил, что парень повредился рассудком. В нём словно проснулся азарт, и он выругался снова. На этот раз звук пощёчины оказался настолько громким, что обернулись даже люди, стоящие вдалеке.

– Ещё раз.

Задержанный, тяжело дыша, широко улыбнулся. Кровоточащие дёсны оттеняли белоснежную эмаль. Парень напоминал хищника, сожравшего добычу живьём. От этой сцены у спецназовцев по телу пробежал холодок. Один из них потянулся увести подозреваемого, но тот снова наклонился к Цзян Тину и на удивление мягко произнёс:

– К чему такая жестокость? Ты ведь прекрасно знаешь, что меня выпустят. Жизнь длинная, впереди ещё столько всего… Не так ли?

– Так, – ответил Цзян Тин и глазом не моргнув отвесил очередную хлёсткую пощёчину, впечатав парня головой в дверь фургона! – В следующий раз, если увидите его на месте преступления, не ждите сопротивления – сразу стреляйте на поражение. – Он взял из автомобиля дезинфицирующую салфетку и неторопливо вытер руки. – Всю ответственность я беру на себя.

Цзян Тин развернулся и пошёл прочь, а спецназовцы грубо затолкали задержанного в фургон.

«Ты ведь прекрасно знаешь, что меня выпустят».

Ци Сыхао, как и остальные, счёл это глупой бравадой. Но вскоре, разбирая материалы дела, обнаружил, что молодого человека сначала выпустили под залог, а после и вовсе сняли с него обвинения за недостатком улик. Ци Сыхао не поверил своим глазам. Когда шок отступил, из глубин его памяти всплыл пугающий образ. Он вспомнил, как задержанный уставился в спину капитана Цзяна сквозь заднее стекло удаляющегося полицейского фургона. Его ядовитый жалящий взгляд предвещал беду и леденил в жилах кровь.

Теперь этот же человек сидел перед Ци Сыхао и беззаботно курил. А-Цзе стряхнул пепел и хрипло спросил:

– Знаешь, почему ты здесь?

Ци Сыхао вздрогнул, как от удара током.

– Н-нет… Нет…

– Успокойся, выпрямись. Ты как-никак капитан.

– Я ничего не знаю, правда. Это всё они! – Ци Сыхао искренне раскаивался в содеянном. – Я только поставил подпись. Это было сиюминутное помешательство, честно. Я верну все деньги…

– Деньги, – усмехнулся А-Цзе. – Деньги – самая никчёмная вещь в мире.

Ци Сыхао растерялся, его колени подогнулись. Если бы бандит не держал его, он бы рухнул на пол.

– У тебя могло быть столько денег, сколько пожелаешь. Если бы ты не торговал этим.

А-Цзе достал из кармана снимок и бросил его к ногам Ци Сыхао. Тот опустил взгляд и увидел прозрачный пакетик с голубым порошком. На пожелтевшей этикетке в правом нижнем углу виднелась надпись от руки: «Группа С, девятый ящик, 7704».

Капитан не лгал: он действительно только подписывал бумаги и не имел никакого отношения к изъятию товара и его сбыту, поэтому не признал пакетик.

– Знаешь, что это? – А-Цзе выпустил длинную струю дыма и с насмешкой пояснил: – Это может обеспечить тебе безбедную жизнь до конца дней, а может стать твоим смертным приговором.

Внезапно скрипнула потайная дверь, и в подвал вбежала администратор.

– Цзе-гэ! – взволнованно воскликнула она и что-то прошептала ему на ухо.

Охваченный страхом, Ци Сыхао не расслышал ни слова, но заметил, как изменилось лицо А-Цзе.

– Что? – переспросил наёмник.

Девушка в ужасе замахала руками.

– Живучий, зараза, – пробормотал А-Цзе и направился к выходу. – Присмотри за ним.

Помощник покорно кивнул.

Чёрная лестница.

– Кхе-кхе-кхе…

Мужчина в чёрном лежал на полу, вцепившись ногтями в предплечье Янь Се. По руке майора стекали струйки крови, задерживаясь на вздутых венах, но на его лице не дрогнул ни единый мускул. Стоя на одном колене, он холодно наблюдал, как противник багровеет, бледнеет, дёргается, словно рыба, выброшенная на берег, и наконец обмякает.

Воздух на тесной лестничной клетке затвердел и обратился кристаллами льда. Убедившись, что преступник мёртв, майор убрал руку с его шеи и, тяжело дыша, встал. Ян Мэй отняла ладонь ото рта и пробормотала:

– Янь, Янь, Янь Се, т-т-ты…

Майор жестом велел ей замолчать и указал наверх:

– Уходи.

– А… А как же ты? Цзян-гэ… Он…

– Живо! – рявкнул Янь Се, рывком поднял девушку на ноги и толкнул к ступеням. – Хватит болтать. Жди снаружи у служебного входа. Если через десять минут нас не будет, уезжай!

Ян Мэй собиралась возразить, но скользнула взглядом за спину майора и от страха застучала зубами.

– Куда? – раздался насмешливый голос хищника, почуявшего беспомощную добычу. – Зачем уходить? Оставайтесь.

Янь Се резко обернулся. В конце лестничного пролёта стояла жилистая фигура. Мужчина повернул голову, и лампа осветила его холодное дерзкое лицо. Майор встретился с наёмником взглядом и заметно напрягся. А-Цзе с улыбкой протянул:

– Я говорил, что наша следующая встреча станет для тебя последней.

Губы Ян Мэй дрожали. Она судорожно схватилась за стену, чтобы удержаться на ногах, и услышала насмешливый голос майора:

– Валяй.

В ту же секунду он потянулся за кинжалом, выпавшим из рук мужчины в чёрном. А-Цзе выхватил из-за голенища свой клинок и молнией устремился к Янь Се!

Подвал.

Толстая дверь заглушала все звуки извне, тишину в комнате нарушало лишь дыхание Ци Сыхао. Он едва стоял на ногах. Рубашка так вымокла, словно его только что вытащили из воды. Бандит в чёрном достал из кармана сигарету, выпустил капитана из крепкой хватки и закурил.

– Что, страшно? Раньше надо было думать. – Он усмехнулся: – Будь ты честным легавым, этого бы не произошло. Сам виноват.

Ци Сыхао пробормотал что-то невнятное.

– Где ты раньше служил? Во втором подразделении отдела по борьбе с наркотиками?

Цзян Тин славился требовательностью и бескомпромиссностью. Под его началом у Ци Сыхао не было ни единого шанса занять более-менее значимую роль в команде, но он всё равно из кожи вон лез, чтобы выслужиться, и вторил каждому слову руководителя. А последние годы старался забыть тот период своей жизни как страшный сон.

Ци Сыхао утвердительно промычал и услышал следующий вопрос:

– Кто там у вас был начальником? Цзян, да? Та ещё заноза.

Он машинально кивнул, а потом вдруг задумался: «Заноза? Почему? Разве он не был в сговоре с наркоторговцами?»

– Слышал, он отдал концы. Вот что бывает с теми, кто идёт против нашего босса.

Ци Сыхао обуревали сомнения и страх. Он не понимал, была это пустая угроза или недвусмысленное предупреждение. Неужели его постигнет та же участь, что и Цзян Тина?

Мужчина в чёрном не заметил, как побледнел пленник, и растянул губы в холодной ухмылке:

– Знаешь, как говорят: видит дорогу в Небеса – не идёт, а в ад без дверей ломится. Это как раз про вашего капитана Цзяна. И надо же, ты, как назло, из его людей…

– Нет! Я не один из них! – закричал Ци Сыхао. – Я совсем не такой, как этот Цзян! Вы не можете меня убить! У вас не получится замять дело!

– Кем ты себя возомнил? – усмехнулся головорез. – Твоя жизнь не ценнее, чем у букашки. Если даже этот Цзян…

Раздался короткий, едва заметный звук. Ци Сыхао широко распахнул глаза. В его зрачках отразились последние секунды жизни похитителя. Мужчина качнулся вперёд, сигарета выпала из рук, на груди в области сердца стремительно расползлось тёмное пятно. Он попытался оглянуться на нападавшего, но силы покинули его, и тело рухнуло на пол.

– К-кто… Кто здесь? – Ци Сыхао в ужасе попятился. – Покажись!.. А-а-а! Призрак!

Между рядами стеллажей стоял Цзян Тин. Он опустил пистолет и снял с дула пластиковую бутылку, послужившую глушителем.

– К-капитан Цзян… – Ци Сыхао казалось, будто воплотился в жизнь его худший кошмар. Тяжело дыша, он осел на пол и начал отползать назад. – П-п-призрак! Т-т-ты призрак… или… А-а-а! Не подходи! Не подходи!

– Ты прав: мы совсем разные, – холодно заключил Цзян Тин и шагнул вперёд. – Хочешь жить – молчи. – Он подобрал гильзу. – За мной.

Тем временем на чёрной лестнице.

Два клинка с оглушительным звоном столкнулись возле лица Янь Се. Майор резко отклонил голову и шагнул назад, но быстро упёрся спиной в холодную стену и едва не пропустил смертельный удар. Лезвие со свистом рассекло воздух в миллиметре от его сонной артерии. Он инстинктивно вскинул руку, сразу понял, что зря, и попытался отдёрнуть, но противник уровня А-Цзе не прощал оплошностей – нож с размаху вонзился в запястье майора!

Ян Мэй завизжала:

– Янь Се!

Майор вздрогнул, но не почувствовал боли. На пол с грохотом упали брендовые часы из нержавеющей стали.

А-Цзе размял плечи и улыбнулся:

– Терпеть не могу, когда у меня с кем-то вкус совпадает!

Янь Се оттолкнулся от стены и с криком бросился на него:

– Я, вообще-то, их топ-клиент, а ты кто такой?

Он замахнулся кинжалом, целясь в запястье противнику. Тот попытался уклониться, но не просчитал выпад с неудобного угла, и острое лезвие рассекло ему предплечье. А-Цзе зашипел от боли и сразу получил с ноги в грудь!

Тело весом в семьдесят килограммов с грохотом влетело в стену, посыпалась штукатурка. Пылевая завеса мгновенно заволокла лестничную клетку, всем захотелось зажмуриться, но в ожесточённой схватке любое промедление могло стоить жизни. Не дав А-Цзе опомниться, Янь Се прижал его к полу, подбросил кинжал в воздух, обратным хватом поймал рукоять и устремил остриё в глаз противника!

Ещё доля секунды, и клинок прошёл бы сквозь глазное яблоко, но А-Цзе перехватил руку майора и что было мочи оттолкнул от себя. Послышался хруст. Острая боль пронзила плечо Янь Се и заставила ослабить хватку. Кинжал вылетел из его ладони и, вращаясь, со звоном приземлился в паре метров от дерущихся.

Янь Се с А-Цзе, словно по сигналу рефери, бросились к клинку. Наёмник первым добрался до цели, отшвырнул кинжал в сторону, и тот, проскользнув между перил, гулко покатился по ступеням вниз.

– Так-то лучше, – холодно сказал он. – Ножи и пушки только всё портят.

Янь Се мысленно выругался и обрушился на А-Цзе с кулаками.

У обоих хватало опыта, чтобы понимать: в драке побеждает тот, кто первым встанет на ноги. Словно два свирепых зверя, они сцепились, пытаясь выдавить друг другу глаза или задушить, и сами не заметили, как кубарем покатились вниз.

Живой снаряд весом под триста цзиней влетел прямиком в пожарный шкаф. Осколки стеклянной дверцы осыпались лавиной, но не остановили драку. Противники продолжали кувыркаться по полу, не обращая внимания на сотни порезов. Наконец Янь Се перехватил инициативу, отвесил А-Цзе несколько мощных ударов, затем приподнялся на колени, выхватил пожарный топор и рубанул им, целясь противнику в голову! Наёмник, выругавшись по-бирмански, резко сместился в сторону, и лезвие топора, срезав несколько волосков с его макушки, вонзилось в кирпичную стену. В стороны полетели обломки камней.

– Я уже говорил, что меня не волнует мнение трупа, – процедил Янь Се.

А-Цзе, перепачканный кровью и пылью, стоял на одном колене. Черты его лица заострились. Он небрежно стёр с уха алую струйку и прошипел:

– Тебе конец…

Воздух словно затвердел. В следующую секунду А-Цзе сдёрнул со стены огнетушитель. Янь Се попытался увернуться, но не успел: восьмикилограммовый баллон обрушился ему на голову, и изо рта и носа майора хлынула кровь!

– А! – вскрикнула Ян Мэй и тотчас зажала рот кулаком.

Краем глаза она вдруг заметила мелькнувшую неподалёку тень – администратор!

Незаметно для всех девушка выскользнула из подвала и крадучись поднялась по лестнице, судя по всему, за подмогой. Ян Мэй знала, что клуб тесно связан с наркоторговцами. Если дать администратору уйти, сюда мигом сбежится свора головорезов.

– Стоять! – рявкнула она.

Администратор вздрогнула, но затем закричала:

– Отвали, сука! – И рванула наверх.

– Да как ты смеешь?! – взвилась Ян Мэй и кинулась за ней босиком по осколкам.

Не успела администратор опомниться, как ей в голову впились острые ногти.

– Ах ты, тварь! Отпусти!

Две женщины кубарем покатились с лестницы: одна тянула другую за волосы, вторая вцепилась противнице в платье. Тушь и помада размазались по лицам, колье и браслеты со звоном разлетелись по полу.

В силе они, может, и уступали мужчинам, но в жестокости – ничуть. Ян Мэй пустила в ход весь арсенал приёмов, которым обучилась в юности, пока прогуливала школу. Не обращая внимания на то, что чужие ногти вонзаются ей в грудь, она разорвала на сопернице мини-юбку, стянула с той туфлю на каблуке и несколько раз с размаху зарядила ей по лицу. Администратор завопила от боли.

– Совсем страх потеряла?! – Ян Мэй, молодая и сильная, откинула подол смятого платья, обнажив белоснежные ноги, взгромоздилась на соперницу верхом и отвесила ей несколько звонких пощёчин. – Хотела сбежать за подмогой, да?! Кто ещё тут тварь?

– На помощь! Спасите! – завизжала администратор. – Эй! Кто-нибудь!

– Заткнись! – Ян Мэй нещадно колотила противницу по лицу обеими руками. – Это за то, что расцарапала мне грудь! Это за порванное платье! Ты хоть знаешь, сколько оно стоит? Нищебродка!

Выстрел!

По лестничной клетке прокатилось гулкое эхо. Ян Мэй вздрогнула и, обернувшись, увидела внизу до боли знакомый силуэт. В правой руке Цзян Тин сжимал пистолет и целился точно в А-Цзе!

– Не двигайся, – отчеканил он.

Все замерли, словно фильм внезапно поставили на паузу. А-Цзе застыл с поднятым над головой огнетушителем напротив Янь Се. Их лица, руки, грудь и спины были покрыты порезами. Со лба майора по носу стекала струйка крови, из раны на виске А-Цзе красный ручей лился за воротник. Они напоминали диких зверей, готовых биться до последнего вздоха.

Спустя несколько секунд А-Цзе усмехнулся, отбросил огнетушитель в сторону и застыл с поднятыми руками.

– Подойди, – велел ему Цзян Тин.

Ян Мэй наблюдала за ними затаив дыхание и даже позабыла про собственный бой. Янь Се крепче сжал в ладони рукоять топора и предостерёг:

– Осторожно.

– Знаю, – ответил капитан.

С момента появления Цзян Тина А-Цзе не сводил с него глаз. С едва заметной улыбкой он не спеша двинулся по лестнице.

– Ты пришёл сюда за тем слюнтяем Ци, верно?

Цзян Тин держал наёмника на мушке и молчал.

– Ты узнал о пакетике с «голубым золотом» ещё в начале мая, так почему начал копать под Ци Сыхао только сейчас? – А-Цзе смерил капитана взглядом, облизнул губы и задумчиво сощурился. – Дай угадаю… Не хватало сил? Ты был в таком жалком состоянии, что даже до Гунчжоу самостоятельно добраться не мог. Всё, что тебе оставалось, – это восстанавливаться и ждать, пока… – Он вдруг умолк и, пристально глядя на Цзян Тина, зловеще улыбнулся.

А-Цзе был прав. После дела Ху Вэйшэна Цзян Тин на несколько дней впал в кому и всё лето пытался оправиться от последствий полученных травм. Ночами его мучили кошмары, днём часто накатывала сонливость. Несмотря на зной, температура его тела оставалась стабильно низкой. Капитан не выдерживал даже долгой ходьбы. Как человека, привыкшего всё держать под контролем, эта слабость порядком его раздражала, но Цзян Тин не повёлся на провокацию.

– Стой, – спокойно велел он.

А-Цзе послушно замер в трёх ступенях от капитана.

– В прошлый раз я не успел задать тебе один вопрос. – Цзян Тин приподнял пистолет и, держа указательный палец на спусковом крючке, направил дуло промеж глаз наёмника. – Полиция установила, что Фэн Юйгуан принял подделку «голубого золота». Такой состав прежде не встречался на рынке, значит, эта формула принадлежала Дин Цзявану. Несколько дней спустя ты убил Фань Чжэнъюаня, который по приказу Бу Вэй охотился за мной. Чтобы создать у полиции впечатление, будто его смерть связана с бандой Ху Вэйшэна, вы изготовили точно такой же наркотик и подкинули таблетку в карман Фань Сы.

А-Цзе усмехнулся:

– Я думал, ты хочешь узнать, кто пытался убить этого Яня…

– Как ты узнал, что в крови Фэн Юйгуана был найден тот самый наркотик?

Наёмник застыл. На лице Ян Мэй отразилось недоумение, но Янь Се сразу всё понял.

– Кто-то из управления Цзяньнина слил Королю пик отчёт о вскрытии. – Цзян Тин пристально смотрел в глаза А-Цзе. – Кто это был?

В воздухе сгустилось напряжение похлеще, чем во время недавней схватки. Невидимая струна натягивалась всё туже и готова была лопнуть в любую секунду.

– Хочешь знать? – На залитом кровью лице А-Цзе расплылась холодная улыбка. – Подойди ближе, и я скажу.

Цзян Тин приподнял дуло пистолета и вдруг услышал сверху глухой звук.

– Кто здесь? – закричала Ян Мэй.

Капитан краем глаза заметил, как на лестничной клетке первого этажа промелькнула тень. Мужчина в чёрном бросился к двери, ведущей в главный зал!

Плохо дело.

А-Цзе и Янь Се одновременно сорвались с места. Наёмник молнией устремился к Цзян Тину, схватил его за запястье, и в тот же миг капитан нажал на спусковой крючок!

Лампа под потолком со звоном разлетелась вдребезги.

– Осторожно! – крикнул майор и бросился на помощь.

Как и подобает элитному киллеру, А-Цзе обладал отменной реакцией. Пуля пролетела в миллиметре от его уха, не причинив вреда. Он резко вывернул кисть Цзян Тина, выхватил пистолет и прижал дуло к его виску.

– Стоять! – рявкнул он. – Ещё шаг, и я стреляю!

– Нет! – голос Ян Мэй сорвался на визг. – Цзян-гэ!

А-Цзе усмехнулся и прошептал Цзян Тину на ухо:

– Как думаешь, смогу я прострелить тебе ноги, потом руки…

– Как думаешь, смогу я прострелить тебе голову?

Не успел А-Цзе осознать услышанное, как получил удар в локтевой нерв, и его предплечье онемело.

– Я…

Разум А-Цзе опустел, мысль оборвалась. Он попытался поймать выскользнувшее из ладони оружие, но не успел. Цзян Тин на лету перехватил пистолет и нажал на курок!

На всё про всё ушло не больше секунды. А-Цзе, схватившись за грудь, рухнул на пол.

Ян Мэй застыла с разинутым ртом, администратор разразилась оглушающим визгом:

– А-а-а-а! Убили!

Выражение лица капитана оставалось холодным как лёд. Он перезарядил пистолет, намереваясь выстрелить ещё раз, но дверь на первом этаже распахнулась и на лестницу высыпала толпа. Сообщник А-Цзе вернулся с подмогой!

– Стоять! Не двигаться!

Янь Се вскинул голову и увидел, что вниз несётся с десяток головорезов!

Времени на контрольный выстрел не было. Майор ринулся к Цзян Тину, обхватил его за плечи и повалил на пол. На лестницу тотчас обрушился град пуль, оставляя выбоины в бетонном полу. В пылевой завесе Янь Се с Цзян Тином кубарем влетели в коридор подвала.

– Ян Мэй! – взревел капитан.

– Пусти, тварь!

Ян Мэй оттолкнула администратора и, придерживая платье на груди, побежала прочь. Сделав несколько шагов, она вдруг наклонилась за чем-то, и Цзян Тину пришлось за руку втащить её в коридор, ведущий к складу с алкоголем. Янь Се с пистолетом прикрывал их сзади.

– Эй, Ян, что ты там подбирала? – крикнул он.

Ян Мэй сжимала в ладони кулон, платиновая цепочка свисала между пальцев и раскачивалась на бегу.

– Н-ничего! – виновато пробормотала она.

– Этот отморозок Цзинь мёртв? – спросил майор.

– Понятия не имею! – отозвался Цзян Тин.

– А Ци?

Капитан хотел было возмутиться, что сейчас не время для вопросов, но решил не тратить силы зря. К тому же ответ уже не требовался: за поворотом через открытую дверь склада они увидели бледного как полотно Ци Сыхао, прикованного наручниками к стеллажу.

В конце коридора раздались два глухих удара: люди А-Цзе вышибли дверь запасного выхода и ворвались внутрь. Янь Се и Цзян Тин обменялись взглядами и взялись за дело. Капитан вручил Ян Мэй складной нож и вытолкнул её за потайную дверь, затем достал ключ, расстегнул стальной браслет на запястье Ци Сыхао и выпнул того следом.

Майор рывком опрокинул стеллаж. Несколько десятков бутылок виски, водки и прочего алкоголя разлились по полу, и тут подоспели бандиты. Их главарь, едва заглянув в комнату, изменился в лице и бросился прочь.

– Назад! Все назад!

Янь Се щёлкнул зажигалкой и швырнул её на пол. Тотчас взвилось вверх яркое пламя высотой с человеческий рост!

– Уходим, уходим! – Майор сорвал с себя куртку, накинул её на голову Цзян Тину и втолкнул капитана в потайную дверь.

Снаружи пряталась вторая лестница, ведущая на кухню, – то ли для удобства бармена, то ли для нужд преступников. Все повара давно разбежались. Ян Мэй беспрепятственно выскочила в переулок и рванула к «фаэтону». Цзян Тин и Янь Се, подхватив под руки Ци Сыхао, выбежали следом. Издалека донёсся вой пожарных сирен.

Цзян Тин повернул ключ в замке зажигания.

– Ч-что, если клуб сгорит дотла? – спросила Ян Мэй, усевшись на переднее пассажирское место.

– Не должен, – отозвался с заднего сиденья Янь Се и кивнул в сторону улицы. – За людей не беспокойся, смотри, народ уже выбежал через главный вход.

Цзян Тин сдал назад, ювелирно выскользнул из тесного переулка, круто развернулся и стрелой вылетел на оживлённую ночную улицу.

– Ч-что происходит? Чего в-вы хотите? – Измождённый чередой потрясений, Ци Сыхао ссутулился. В его голосе сквозило отчаяние. – Отпустите меня или хотя бы дайте подписать чистосердечное. Я правда не имею к ним никакого отношения… А!

Янь Се ткнул в него дулом пистолета.

– Брось, капитан Ци, – лениво протянул он. – Мы только что спасли тебе жизнь. Расслабься.

Повисла тишина. Ци Сыхао уставился на Цзян Тина за рулём, точно на привидение.

– Ой! – вдруг вскрикнула Ян Мэй.

– В чём дело? – переполошился Янь Се.

– Бриллиант пропал! – Ян Мэй прижала к груди цепочку, ради которой рисковала жизнью. В платиновой оправе зияла пустота. – Эта дрянь сорвала его с меня! Я вернусь и прикончу её и всю её семью! Мои пять карат!

Майор хотел ей посочувствовать, но, услышав последнюю фразу, не выдержал:

– Какие пять? Максимум один! Думаешь, все мужики слепые? Лицо девушки потемнело.

– С чего ты взял? Ты вообще его видел?

– Конечно, ты же всю дорогу с ним была…

– Отлично. Значит, ты тайком пялился на мою грудь?

На висках Янь Се вздулись вены. Ян Мэй довольно улыбнулась:

– Смотри и учись. – Она повернулась к Цзян Тину и жалобно протянула цепочку: – Мои пять карат…

– Ты потеряла кольцо? – не поворачивая головы, спросил тот.

Майор не поверил своим ушам: неужели всё настолько плохо?..

Судя по тону, Цзян Тин хотел поскорее уладить проблему:

– Янь Се, купи ей завтра новое – чуть подешевле, в качестве компенсации.

Бедный Янь Се. Он ещё не успел надеть кольцо на палец своей второй половинке, а уже должен был покупать бриллианты другой женщине. Тело майора окаменело. Ян Мэй обернулась и послала ему воздушный поцелуй.

«Фаэтон» разминулся с пожарными, мчащимися к ночному клубу, и растворился в потоке автомобилей.

В ванной комнате гостиничного люкса тёплая вода заструилась по мускулистым плечам и спине Янь Се, омывая бесчисленные порезы и ссадины. Он шумно втянул воздух сквозь зубы: раны оказались глубокими. Пока адреналин зашкаливал, майор их не замечал, но теперь всё тело пронзала острая боль.

Скрипнула дверь. Он обернулся и увидел Цзян Тина с белым гостиничным халатом и аптечкой в руках.

– Ты в порядке? – поинтересовался тот.

Янь Се кивнул в сторону комнаты и спросил, воспользовавшись тем, что его голос приглушал шум воды:

– А те двое где?

– В гостиной.

Речь шла о Ян Мэй и Ци Сыхао. После побега из ночного клуба Цзян Тин снял в отеле номер на имя подруги, чтобы отдохнуть, продумать дальнейший план действий и допросить своего бывшего подчинённого.

В клубах пара смутно проступала высокая фигура Янь Се. Он протёр ладонью запотевшее стекло и, сощурившись, уставился на Цзян Тина:

– Зачем пришёл?

Капитан прислонился к стене.

– Обработать раны.

Янь Се приподнял уголок губ, выключил воду, наспех вытер волосы полотенцем и направился к Цзян Тину. В ту же секунду раздался стук в дверь и звонкий голос Ян Мэй:

– Цзян-гэ… Этот Ци требует заказать еду в номер!

– Закажи сама, – отозвался капитан. – И не подпускай его к персоналу!

Девушка убежала исполнять приказ.

Цзян Тин придвинул табурет к Янь Се, жестом пригласил его сесть и достал из аптечки антисептик. Майор угрюмо посмотрел на своё отражение в зеркале. На крепком торсе виднелось больше двух десятков порезов. Из-за влаги волосы приобрели насыщенный чёрный цвет и оттеняли сочащуюся из раны на лбу кровь, которую Цзян Тин аккуратно стёр спиртовой салфеткой.

– Так А-Цзе мёртв?

– Не знаю. – Капитан с сосредоточенным видом наносил на раны травяной порошок «Юньнань байяо»[6]. После короткого молчания он пояснил: – Кажется, я не видел крови.

– Ты промахнулся?

– Возможно. Или на нём был мягкий бронежилет.

Янь Се недовольно фыркнул:

– Бережёт свою шкуру.

– Не все же такие, как ты. – Во взгляде Цзян Тина мелькнула насмешка. Он сменил тему: – Ци Сыхао сказал, что пришёл в клуб на встречу с начальником Лю из нотариальной конторы. Они обсуждали увеличение партии товара, потом он отлучился в туалет, а когда вернулся, бандиты у него на глазах убили этого Лю. После они увели Ци Сыхао в подвал, где ждал А-Цзе. Он уверен, что, если бы мы не вмешались, он уже был бы мёртв.

– Король пик в самом деле собирался его убить? – удивился Янь Се.

– Конечно, нет. Скорее всего, просто хотел припугнуть и склонить на свою сторону. Впрочем, теперь это неважно.

– И что, он согласился с нами сотрудничать?

– А ты как думаешь? – Цзян Тин обработал наиболее глубокие порезы, наложил на лоб повязку и, глядя на Янь Се в отражении, усмехнулся: – Ци Сыхао тайком продавал конфискованные наркотики с полицейского склада. Если это всплывёт, он не только лишится погон, но и сам отправится за решётку. Вдобавок за ним охотится Король пик. Все пути для него закрыты. Ему ничего не остаётся, кроме как сотрудничать с нами.

Их взгляды встретились в зеркале. Цзян Тин оглянулся и проворчал:

– Больше так не рискуй!

Янь Се вскинул голову и хмыкнул:

– Ой, и не с таким справлялись!

В дверь снова постучали. Ян Мэй закричала во всё горло:

– Принесли ужин! Цзян-гэ, сколько можно возиться с этим контуженым?!

Цзян Тин улыбнулся и бросил майору банный халат.

– Поправляйся скорее!

Янь Се хмыкнул, оделся и следом вышел из ванной.

Всего за несколько часов Ци Сыхао постарел лет на десять. С потерянным видом он сидел на стуле и без аппетита жевал еду.

– Телефон капитана Ци звонил уже раз десять. – Ян Мэй указала на журнальный столик. – Я предложила ответить, но он не стал.

Янь Се оттеснил девушку в угол дивана, взял тарелку с вон-тонами и, сунув один в рот, жестом пригласил Цзян Тина присоединиться к ужину. Тот отмахнулся, поднял со стола мобильный и взглянул на экран.

– Обычное дело. Ночной клуб находится в юрисдикции первого подразделения, сотрудники обязаны доложить ему о пожаре. – Он едва заметно улыбнулся и посмотрел на своего бывшего подчинённого: – Почему не взял трубку?

Уголки губ Ци Сыхао дёрнулись. Он хрипло спросил:

– Почему ты до сих пор жив?..

Цзян Тин вернул телефон обратно на стол.

– Будь я мёртв, кто бы тебя спас?

Ци Сыхао кусок не лез в горло. Он отложил палочки и задал главный вопрос:

– Почему вы это сделали? Что вам надо? Давайте проясним сразу: это была не моя идея. Я так, примазался и немного подзаработал. Если вас интересуют детали, то я ничего не знаю…

– Твои грязные делишки никого не волнуют. Вместо того чтобы переживать за шантаж, лучше подумай, каков будет следующий шаг Короля пик.

– Короля пик?

Янь Се и Ян Мэй одновременно прикрыли лица ладонями. Ци Сыхао был поистине поразительным экземпляром: в погоне за наживой залез в клетку с тиграми и даже не заметил.

Цзян Тин придвинул стул, сел напротив Ци Сыхао и отчеканил:

– Король пик – наркоторговец. – Он посмотрел в покрасневшие глаза своего собеседника и покачал головой. – Даже не так. Он наркобарон, который дольше кого бы то ни было поставляет огромные партии дизайнерского наркотика на рынок Юго-Восточной Азии.

Губы Ци Сыхао задрожали. Несколько секунд спустя ледяная тишина дала трещину и наружу пробился его слабый голос:

– Меня нельзя так просто убить… Ему это с рук не сойдёт. Я начальник подразделения, он должен это понимать…

На столе вновь завибрировал телефон. Цзян Тин взглянул на экран и протянул мобильный Ци Сыхао.

– Ответь. Начальник не может пропадать надолго.

Ци Сыхао даже не подозревал, что страх перед Цзян Тином сидит в нём настолько глубоко и до сих пор влияет на его решения. Без лишних раздумий он поднял трубку:

– Алло?

– Капитан Ци? Ох, капитан Ци, я уже который раз вам звоню! В ночном клубе «Золотое сияние» случился пожар, погибли три человека! Делом уже занимается районное отделение!

– Вот как, – сухо произнёс Ци Сыхао. – Три человека…

– Среди них начальник Лю из нотариальной конторы. Ребята сказали, что он погиб, помогая тушить огонь. Эх, вот ведь… Мы оцепили место происшествия. Завтра вместе с группой из отделения будем выяснять причину возгорания, проверим систему пожарной безопасности. Звоню доложить, что в восемь утра…

Подчинённый на том конце провода продолжал тараторить, но Ци Сыхао больше ничего не слышал. Его пальцы разжались, телефон выскользнул из ладони и глухо ударился о стол. Цзян Тин нажал кнопку завершения вызова, и в комнате вновь повисла тишина. Спустя несколько секунд Ци Сыхао пробормотал:

– Помогал тушить… Помогал тушить?!

– Если чиновник, словивший передоз, вдруг превратился в героя, отдавшего жизнь ради спасения других, то и ты, начальник подразделения, вполне можешь «погибнуть при исполнении». Лао Ци! – Цзян Тин приподнял бледное лицо Ци Сыхао за подбородок. – Посмотри на меня. Ты всерьёз считаешь, что твоё положение прочнее моего? Меня объявили оборотнем в погонах и похоронили, с чего ты взял, что тебя эта участь обойдёт стороной?

Рассеянный взгляд Ци Сыхао постепенно принял осмысленное выражение. Его страх грозил перерасти в настоящую панику, Цзян Тин же, напротив, был предельно спокоен. Словно ледяными иглами, он вонзался в хаос мыслей собеседника и дёргал за последнюю нить рассудка.

Наконец Ци Сыхао сломался:

– Почему я? Почему именно я?! Я ведь всего лишь поставил подпись! Суммы были смешные!..

– Стоит переступить черту, и уже неважно, сколько ты сделал шагов – один или десять тысяч. Это справедливо как для простых граждан, так и для полицейских. Ты мог уйти на покой в солидной должности и наслаждаться старостью, но вместо этого решил поиграть с огнём и разрушил своё будущее.

Ци Сыхао судорожно скрёб побелевшими ногтями штанины, на тыльной стороне кистей змеились вены. Несколько минут спустя он провёл взмокшей от пота ладонью по лицу и в отчаянии спросил:

– Что мне теперь делать?

Цзян Тин кивнул Янь Се. Тот поднялся с дивана и прошёл в спальню. Раздался щелчок замка сейфа. Майор вернулся в гостиную и бросил папку на стол перед Ци Сыхао.

– Здесь данные о нарезах на пуле. Они могут стать ключевой уликой против Короля пик. – Цзян Тин постучал костяшками пальцев по папке. – Мне нужно знать, кому из полицейских Гунчжоу принадлежит пистолет, из которого был сделан выстрел.

Следующий день.

– Капитан Ци.

– Доброе утро, капитан Ци!

Ци Сыхао в помятой с вечера рубашке крепко сжимал в руке портфель и быстро шагал по коридору, рассеянно кивая в ответ на приветствия коллег. Добравшись до кабинета, он юркнул внутрь и сразу же запер за собой дверь. Знакомая обстановка дарила мнимое чувство безопасности. Капитан Ци с облегчением поставил портфель на пол, достал из шкафчика воду и уже потянулся открутить крышку, как вдруг замер и вернул бутылку обратно на полку.

«Что, если внутри отрава? – промелькнуло у него в голове. – Ведь „герой“ лао Лю умер именно так».

Стоило Ци Сыхао вспомнить, как у него на глазах убили его партнёра, и в груди разгоралась тревога. Любой шорох за дверью вызывал у него панику. Он даже пожалел, что не взял сегодня отгул, а вместо этого по указке капитана Цзяна, точнее, бывшего капитана Цзяна как ни в чём не бывало явился в управление.

«Какого чёрта этот Цзян до сих пор жив? По логике, он должен быть главной мишенью наркоторговцев!» – в сто восьмой раз со вчерашнего вечера подумал Ци Сыхао.

Внезапно зазвонил телефон.

Ци Сыхао, вздрогнув, оглянулся, будто ожидал нападения. На стационарном телефоне мигала красная лампочка напротив строчки «Отдел криминалистики».

– Алло?

– Капитан Ци, результаты баллистической экспертизы по материалам, которые вы прислали утром, готовы. Можете забрать их в любое время.

Ци Сыхао ворвался в отдел криминалистики, едва не сбив с ног стажёра с кружкой в руке. Несколько капель горячей воды брызнули капитану Ци на рубашку, но он не сбавил шаг и, отряхиваясь, побежал дальше под бессвязные извинения молодого парнишки.

– Капитан Ци, с чего такая спешка? – Криминалист за компьютером улыбнулся. – И зачем вам понадобилось идентифицировать это оружие? Что-то случилось?

– Да так, старое дело, – отмахнулся Ци Сыхао. – Ну, что удалось узнать? Чей это пистолет?

Криминалист развернул к нему монитор.

– Сами смотрите.

Холодный свет экрана подсветил бледное лицо капитана. Едва он взглянул на текст, его глаза медленно округлились.

Цзян Тин стоял у панорамного окна в гостиничном номере, в стекле отражался его изящный профиль. Под ногами раскинулся деловой район Гунчжоу, где уже вовсю кипела жизнь. Небо над городом затянула плотная пелена туч.

– Юэ Гуанпин?

Янь Се, сидевший на диване, резко оглянулся.

– Понял. Веди себя как обычно и не забудь позвонить жене. Ян Мэй заедет за тобой после работы. – Цзян Тин повесил трубку и обернулся. – Нарезы на пуле совпадают с пистолетом Юэ Гуанпина, утерянным три года назад во время операции по спасению Заклёпки и меня.

Майор изумлённо вскинул брови.

– Потеря табельного оружия – серьёзное дело и требует тщательного разбирательства, но до того, как оно завершилось, Юэ Гуанпин скончался. Предположительно от сердечного приступа. – Цзян Тин сделал короткую паузу и с невозмутимым видом добавил: – Хотя многие высокопоставленные лица считают, что его убил я.

– А это так?..

Капитан встретился с Янь Се взглядом. Его лицо оставалось непроницаемым. После долгого молчания он отошёл от окна, свет лампы очертил его стройный силуэт. Капитан сунул руки в карманы брюк и сказал:

– Пожалуй… стоит начать с того, как меня «отпустил» Король пик.

Десятое января три года назад. Гунчжоу.

Дверь заброшенного дома распахнулась, и внутрь ворвался холодный зимний ветер. В тусклом свете закружились пылинки и медленно осели на пол.

– Вперёд, – скомандовал А-Цзе и втолкнул истощённого мужчину внутрь.

Лицо пленника было мертвенно-бледным, губы отливали синевой, острые кости ключиц и плеч грозились порвать одежду. После снятия повязки он никак не мог привыкнуть к свету и сильно щурился. Длинные чёрные ресницы слиплись от холодного пота.

Очертания комнаты и людей размывались в полумраке. Никто не узнал бы в этом мужчине Цзян Тина, начальника второго подразделения отдела по борьбе с наркотиками, похищенного несколько месяцев назад.

Кто-то приставил к виску капитана ствол и вложил в слабую ладонь холодную рукоять пистолета. А-Цзе поднёс к уху Цзян Тина телефон, и из трубки донёсся вкрадчивый голос:

– Убей этого агента под прикрытием, и ты свободен.

– Нет, я не могу. Я…

– Можешь.

– Нет. Лучше пристрели меня. Давай, прямо сейчас…

– Ты справишься. – Судя по голосу, Король пик улыбался. – Ты не хочешь умирать, Цзян Тин. Я никогда не встречал человека с такой неуёмной жаждой жизни. Ты продолжаешь бороться, даже если выхода нет, – такова твоя природа. Это у тебя в крови. Ты сможешь. Убей его и получишь свободу. Или умрёшь вместе с ним.

Дыхание Цзян Тина участилось, рука нервно дрожала. Никогда прежде он не испытывал такого страха перед оружием. В ладонь словно вонзился острый змеиный клык, яд по капле проникал в кровь и подбирался к сердцу.

Голос Короля пик так и манил:

– Цзян Тин, ты ведь говорил, что победишь меня. Так докажи это.

Капитан не знал, сколько времени прошло: каждая секунда казалась вечностью. Он медленно поднял руку, а затем резко направил дуло себе в грудь, но А-Цзе, выругавшись, вывернул его запястье.

Выстрел!

Фигура в тёмном углу вздрогнула, соскользнула по стене и безвольно повалилась на пол.

Десять секунд спустя тяжёлую тишину нарушил глухой стук: из ладони Цзян Тина выпал пистолет, и последний натянутый до предела нерв лопнул.

Капитан повалился назад. А-Цзе успел подхватить его, поднял веки и проверил зрачки.

– Транквилизатор! – взревел он.

Раздался топот шагов, крики, но Цзян Тин ничего не слышал. Боль от укола смогла привести его в чувство, но дрожащее тело по-прежнему не поддавалось контролю. Он попытался встать, игла вылетела на пыльный пол, оставив на коже кровь.

Капитан зашёлся в кашле, горло сдавило спазмом, на корне языка появился металлический привкус. Он сложился пополам и услышал твёрдый голос А-Цзе:

– Я бы вколол вторую дозу.

Цзян Тин не ответил. Измученный и обессиленный, он с трудом подавил приступ, сглотнул кровавую пену и, опираясь на чью-то руку, встал.

– Оставьте его. Цзян Тин всегда был таким, – раздался из трубки неторопливый голос Короля пик. – Теперь он свободен.

Капитан попытался устоять на ногах без опоры, но последние месяцы подорвали его здоровье, и эта задача оказалась ему не по силам. Он пошатнулся и уткнулся спиной в стену. Перед глазами всё плыло, слух смутно различал знакомый звук. Вой сирен.

– Полиция уже рядом, Цзян Тин. Я возвращаю тебя им. – В густом, тягучем и до тошноты заботливом голосе Короля пик слышались нотки ностальгии. Каждое его слово звучало как признание. – Когда ты окажешься в кругу коллег и столкнёшься с бесконечными обвинениями, ненавистью, унижениями и допросами, пожалуйста, помни о нашем сегодняшнем пари. Какими бы убедительными ни были твои оправдания, тебе всё равно никто не поверит. Никто не станет тебя даже слушать, потому что факты уже доказали, что ты предатель. Однажды ты поймёшь, что я был прав, и сам захочешь вернуться туда, где мы впервые встретились. А до тех пор, если найдётся хотя бы один полицейский, который поверит тебе. – Насмешливая улыбка на губах Короля пик стала шире. – Я проиграл.

Вой сирен стремительно приближался, наркоторговцы снаружи разливали бензин.

– До встречи, Цзян Тин. Я всегда буду рад принять твоё поражение.

Под мрачным небом длинные языки пламени охватили дом. Вокруг мигали красно-синие огни, гудели пожарные машины, толпы людей ринулись к горящему дому.

Цзян Тин не оборачивался. Последние силы он потратил на побег, точнее, на его жалкую, отчаянную попытку. Со временем гул голосов остался далеко позади, в ушах свистел только северный ветер. В глазах у капитана вдруг потемнело. Он споткнулся, рухнул на землю и лишился чувств.

– Капитан Цзян… Капитан Цзян… Капитан Цзян! – кто-то взывал к нему во тьме. – Ну же! Очнись!

Цзян Тин медленно разлепил веки и устремил рассеянный взгляд в бескрайнее серое небо. Прошло ещё какое-то время, прежде чем боль, подобно тысячам игл, пронзила его тело и все внутренности сжались в комок. Он с трудом разбирал чьи-то слова:

– Я знал, что ты жив! Знал, что ты не сдашься…

Капитан с трудом повернул голову и осмотрелся. Он лежал в зарослях кустарника на равнине в пригороде, вдалеке от оцепленного полицейскими места пожара. Рядом с ним, опустившись на колено, стоял сухопарый старик в тёмно-синем мундире и белой рубашке. Ветер развевал его седые волосы, лицо пылало от волнения. Он без остановки твердил:

– Как хорошо, что ты жив! Это главное! Это самое главное!

Цзян Тин устало закрыл глаза, а когда открыл, наконец узнал в человеке перед собой Юэ Гуанпина – бывшего вицемэра Гунчжоу и главу муниципального управления общественной безопасности.

– Не двигайся, не надо. Ты тяжело ранен. Я уже позвонил Ян Мэй, твоему контактному лицу, и попросил тебя забрать. Всё будет хорошо. Для начала тебе нужно восстановиться, всё остальное решим потом…

– Нет…

– Что?

Цзян Тин смотрел в небо, в глубине его глаз плескалось отчаяние.

– Заклёпка мёртв.

Юэ Гуанпин вздрогнул.

– Что ты сказал?!

– Я облажался. Сделка проходила в экопарке, а все мои ребята погибли на заводе пластмасс… Я облажался. – Капитан прикрыл дрожащими ладонями лицо и глухо пробормотал: – Не будет никакого «потом». Мои товарищи мертвы. Для них всё кончено…

Юэ Гуанпин зажал себе рот рукой, помолчал какое-то время, а затем пылко возразил:

– Но ты жив! – Он посмотрел на застывшее лицо капитана и процедил сквозь зубы: – А значит, можешь отомстить!

Юэ Гуанпин подхватил Цзян Тина на руки, перенёс его к большому камню и устроил поудобнее. За последние месяцы капитан так исхудал, что даже старик мог поднять его без труда.

– Я руковожу спасательной операцией, моё отсутствие быстро заметят. Мне надо идти. Когда приедет Ян Мэй, скажи, чтобы спрятала тебя на время. Потом встретимся в нашем месте. Как добраться, помнишь? Адрес, код?

В ушах у Цзян Тина звенело. Он с трудом сохранял остатки рассудка, но поспешно кивнул.

– Расследование взрыва на заводе пластмасс контролируют на самом верху: даже я нахожусь под круглосуточным наблюдением. Сомневаюсь, что в ближайшие дни мне удастся выйти на связь. Подлечись, приди в себя. Я позвоню через неделю и договоримся о встрече. – Юэ Гуанпин выпрямился и засобирался прочь, но вдруг замер и, поколебавшись, медленно произнёс: – В последнее время я занимаюсь ещё одним делом и, кажется, кое-что нащупал… Я сообщу, когда буду уверен. – Он стиснул зубы и тихо добавил: – Ты должен дождаться моего звонка. – Сказав это, он спешно ушёл.

Вдалеке над пустошью клубился густой чёрный дым. Пожарные уже потушили заброшенный дом и, вероятно, нашли тело Заклёпки и пистолет Цзян Тина.

Ещё дальше за горизонтом Ян Мэй, получив сообщение, мчалась на всех парах к Цзян Тину, чтобы забрать его и увезти в безопасное место.

На небосводе сгустились тучи. Сложный механизм из интриг, заговоров и ловушек наконец пришёл в действие.

Гостиничный номер.

Янь Се нахмурился:

– О чём говорил Юэ Гуанпин? Что ещё за дело?

Цзян Тин стоял у панорамного окна, его лицо скрывалось в тени.

– Я не знаю, что он имел в виду: он умер, так и не успев мне ничего рассказать. Но перед взрывом мы пытались вычислить предателя в управлении Гунчжоу.

– Вдвоём? – удивился Янь Се.

Губы капитана изогнулись в горькой улыбке.

– Да. Помнишь, я говорил, что незадолго до начала той операции Заклёпку раскрыли? – Он встретил пристальный взгляд Янь Се и продолжил: – Его сдал кто-то из своих. Учитывая, что все предыдущие попытки поймать Короля пик провалились, я предположил, что крота надо искать в рядах высшего руководства. Это ужасное чувство. Ты понимаешь, что предатель рядом, но не знаешь, кто именно. Им может оказаться наставник, которого ты безмерно уважаешь, или ближайший товарищ. Тварь в человеческом обличье прячется в тени и пристально наблюдает за тобой, а ты никак не можешь её распознать. – Цзян Тин тяжело вздохнул. – Времени оставалось мало, операция уже была на носу. Чтобы в последний момент изменить план действий, мне нужно было заручиться поддержкой руководителя с безупречной репутацией. После долгих размышлений я выбрал Юэ Гуанпина.

– Почему именно его?

– По двум причинам. Во-первых, он был моим начальником, всегда помогал мне и продвигал по службе. Я знал его лучше остальных. Во-вторых, он был вице-мэром Гунчжоу и главой управления общественной безопасности. Если не ему, то кому ещё я мог доверять? Окажись он оборотнем в погонах, я в любом случае был бы обречён и сражаться с Королём пик не имело бы смысла.

Янь Се кивнул и начал размышлять вслух:

– Выходит, перед началом операции Юэ Гуанпин не сомневался в тебе?

– Он не стал бы верить мне на слово, наверняка провёл какую-то проверку. Вскоре мы приступили к внутреннему расследованию, но не нашли ровным счётом ничего. Осведомитель Короля пик вёл себя безукоризненно. Порой я даже сомневался в его существовании. Это тянулось вплоть до начала октября. Заручившись согласием Юэ Гуанпина, я в последний момент перебросил основные силы из экопарка на завод пластмасс.

– То есть об изменении плана знали только вы с Юэ Гуанпином?

– Теоретически да. Но на деле, если предатель имел высокий уровень доступа, то вполне мог догадаться об этом по косвенным признакам… Словом, нельзя однозначно утверждать, что информацию слил Юэ Гуанпин.

Янь Се наконец понял, почему после взрыва единственным человеком, который отчаянно настаивал на спасении Цзян Тина, был Юэ Гуанпин. Он хотел любой ценой вытащить капитана, чтобы, с одной стороны, доказать свою невиновность, а с другой – сверить показания и вычислить крота.

– И что произошло потом? Юэ Гуанпин связался с тобой через неделю?

Цзян Тин, немного помолчав, кивнул:

– Он позвонил мне восемнадцатого января.

Восемнадцатое января три года назад.

– В прошлый раз я упомянул ещё одно дело. Я пытался выяснить, как Король пик узнал о внезапной переброске сил, и теперь у меня есть ответ. Честное слово, я даже подумать об этом не мог… Узнай мы немного раньше, всё было бы иначе…

Плотно задёрнутые шторы не пропускали в комнату свет. За семь дней Цзян Тин успел немного отдохнуть и прийти в себя, но по-прежнему оставался слаб. Его голос звучал хрипло.

– Так что случилось?

На том конце провода слышалось тяжёлое дыхание Юэ Гуанпина. Несколько секунд спустя он выдавил из себя:

– Кажется, я вычислил предателя.

Зрачки Цзян Тина резко сузились.

– Я не знаю, следят ли они за мной. Скорее всего, да. Всё очень сложно. Обсуждать такие дела по телефону небезопасно, давай встретимся через час в нашем месте. – Юэ Гуанпин сделал короткую паузу. – Я так виноват перед тобой, капитан Цзян. Что бы ни случилось… Что бы ни случилось, пусть даже я умру, ты должен жить. Прости. – И повесил трубку.

Янь Се сидел на диване, упёршись локтями в колени, и задумчиво потирал подбородок.

– Что значили те слова в конце?..

– Этого я так и не узнал. Сразу после звонка я отправился в назначенное место. Это был арендованный подвал недалеко от парка, где часто рыбачил Юэ Гуанпин. Защита от прослушки позволяла общаться там без опаски. На полпути я получил сообщение от Юэ Гуанпина. Он написал, что к нему внезапно нагрянул гость и ему придётся задержаться минут на тридцать.

Майор догадался, что за этим последует.

Юэ Гуанпин собирался сообщить Цзян Тину жизненно важную информацию. Что заставило его отложить встречу на целых полчаса? Янь Се не позволял себе так опаздывать даже на планёрки.

Кроме того, Юэ Гуанпин догадывался, что за ним следят. Почему вдруг впустил в дом незваного гостя? Неужели был настолько беспечен?

– Я никогда не забуду тот день – восемнадцатое января. Я прождал Юэ Гуанпина в подвале до трёх часов дня, но он так и не появился: не брал трубку, не отвечал на сообщения. – Голос Цзян Тина дрогнул. Он приподнял голову и глубоко вздохнул. – Я больше не мог сидеть сложа руки и поехал к нему домой. Дверь квартиры оказалась не заперта.

– Доставка! Ваш заказ! – Цзян Тин в жилете курьера и бейсболке застыл на лестничной клетке и повысил голос: – Эй! Есть кто дома?

Деревянная дверь со скрипом приоткрылась. Брови капитана дёрнулись, сердце сковал страх. Но было поздно.

Он распахнул дверь настежь и заглянул внутрь. Юэ Гуанпин в свитере и подштанниках лежал навзничь посреди гостиной. Его лицо уже приобрело синеватый оттенок, остекленевшие глаза были широко раскрыты, возле щеки растеклась лужица рвоты.

Цзян Тин почувствовал, как силы покидают его, и медленно отступил на несколько шагов.

Как? Как так вышло? Он словно провалился в запутанный лабиринт, где за каждым поворотом таился новый чудовищный кошмар, и этому безумию не было конца.

Издалека донёсся вой сирен.

– Я быстро спустился, сел в машину и попытался скрыться, но меня засекла полиция. В тот момент я думал только об одном: мне нельзя попадаться. Во-первых, я не смог бы ничего толком объяснить. Во-вторых, я не знал, настоящие это полицейские или очередная ловушка Короля пик.

Даже по прошествии трёх лет плечи Цзян Тина дрожали при мысли о тех событиях. Ладони, спрятанные в карманах брюк, сжались в кулаки, ногти безжалостно впились в кожу.

– За мной гнались несколько полицейских машин. Я вылетел на скоростную трассу… Последнее, что я помню, как мне наперерез выскочил грузовик, а дальше столкновение и кромешная тьма.

Цзян Тин отчаянно, словно загнанный зверь, пытался вырваться из западни, пусть даже ценой собственной жизни.

В просторном гостиничном люксе вновь раздался спокойный голос капитана:

– Вновь я открыл глаза лишь спустя два года и три месяца.

Повисла долгая тишина. Янь Се прикрыл ладонью рот и протяжно вздохнул.

– В причастности Короля пик к смерти Юэ Гуанпина можно не сомневаться. – Майор откинулся на спинку дивана и свёл густые чёрные брови к переносице. – Но кто был предателем из управления?

Насколько же высокую должность он занимал, если Юэ Гуанпин не решился назвать имя по телефону!

– Не знаю. Полиция приехала слишком быстро, я даже не успел осмотреть место смерти. Но одно никак не даёт мне покоя. – Цзян Тин встретился взглядами с Янь Се и пояснил: – Последнее, что сказал мне Юэ Гуанпин, было «прости». – Цзян Тин помолчал, будто взвешивал каждое слово. – Почему он думал, что подвёл меня?

За окном ещё чернела ночь, когда начальник Люй проснулся от звонка телефона в соседней комнате. Он знал, кто звонит.

Начальник Люй перевернулся, опустил босые отёкшие ноги на холодную плитку и встал с кровати. Вой декабрьского ветра за окном заглушал и без того тихий звук его шагов. Он толкнул дверь. Послышался протяжный скрип несмазанных петель.

В темноте ярко мигал красный индикатор вызова. Начальник Люй уставился на телефон, чувствуя, как его тучное тело растворяется в зимней ночи и превращается в холодный пар.

Ответь! Ну же…

Он поднял трубку. Словно на старом магнитофоне нажалась кнопка воспроизведения, закрутилась лента, и в сотый раз раздался крик, острыми шипами вонзаясь в барабанную перепонку:

– Я подвёл их! Подвёл Цзян Тина! Лао Люй… Я погубил его, погубил их всех. Лао Люй…

Начальник Люй хотел что-то сказать, но горло будто сдавила невидимая рука. Со спины донёсся змеиный шорох. Ледяное дыхание становилось всё ближе.

Внезапно на его дряблое плечо легла прогнившая ладонь, и плач из трубки отчётливо прозвучал позади:

– Почему по мне скорбят?

Начальник Люй уставился в одну точку перед собой, его пальцы разжались, телефонная трубка упала и закачалась на проводе, как висельник.

– Разве я не говорил тебе? Ты ведь знаешь! Почему тогда по мне скорбят? Почему? Почему?..

«Не оборачивайся, – мысленно повторял начальник Люй, – только не оборачивайся».

Но неотвратимая сила всё же заставила его медленно повернуть голову. Он увидел залитое кровью лицо. Синюшные губы, дрожа, жалобно вопрошали:

– Почему по мне скорбят?..

– А!

Начальник Люй резко очнулся. Он ещё не отличал сон от яви, его грудь тяжело вздымалась и опускалась. В пустом кабинете настойчиво звонил телефон, на дисплее светилось имя секретаря Чжана.

Глава управления снял трубку и хрипло сказал:

– Алло?

– Алло, начальник Люй, заместитель Цинь хочет согласовать с вами несколько отчётов. Сможете сейчас его принять?

Грузный, круглолицый глава управления прикрыл глаза. В ушах у него по-прежнему гудело, холодный пот пропитал насквозь майку под белой рубашкой. Ему потребовалось десять секунд, чтобы успокоить дыхание. Сердце всё ещё пульсировало где-то в горле, в груди кололо, но голос уже звучал ровно:

– Да, скажи Цинь Чуаню, пусть зайдёт.

Он положил трубку на рычаг.

– Жилой комплекс «Ботаоюань», дом семьсот один, корпус А, квартира триста один. – Янь Се захлопнул дверь машины, прикрыл ладонью глаза от солнца и внимательно оглядел серое здание перед собой. – Ну и местечко Юэ Гуанпин выбрал.

Старое здание насчитывало шесть этажей. Начиная с третьего, все балконы были открытыми. На верёвках сушилось цветастое постельное бельё, шорты и детские пелёнки, ниже стояли клетки с птицами, аквариумы с рыбками и всякие коробки. Возле каждой квартиры висели давно изъеденные ржавчиной блоки кондиционеров, по стене тянулись рыжие подтёки.

Такси умчалось прочь. Цзян Тин подошёл ближе и бросил взгляд на балкон квартиры триста один, выделяющийся своей пустотой. Янь Се обратился к Ци Сыхао:

– Со смерти Юэ Гуанпина прошло три года. Квартиру до сих пор не продали?

Последние два дня Ци Сыхао был весь на нервах и не расставался с кепкой, маской и тёмными очками. Он утвердительно промычал.

– Там никто не живёт? Она стоит пустой?

– У Юэ Гуанпина нет родственников в Гунчжоу, – отозвался Цзян Тин. – Сам он не местный, жена умерла рано. По слухам, она страдала бесплодием, так что детей у них не было. Долгое время Юэ Гуанпин делил квартиру со своей землячкой, пожилой домработницей. Но незадолго до его смерти она вернулась в деревню нянчить внуков.

– Да уж… – Янь Се осёкся. Он хотел добавить «хоть волком вой», но решил не болтать лишнего о покойниках, похлопал Цзян Тина по плечу и улыбнулся: – Идём наверх.

Узкая лестничная клетка оказалась завалена хламом, на ржавой железной двери висела пломба. Янь Се в два приёма сорвал её и кивнул Ци Сыхао:

– Открывай.

Ци Сыхао выкрал ключи из архива муниципального управления и изготовил копию. Железная и деревянная двери по очереди со скрипом отворились, и перед глазами Цзян Тина предстала жуткая гостиная. Комната выглядела точно так же, как три года назад, только на этот раз вместо трупа на полу белел меловой контур.

– Кхе-кхе-кхе…

В тусклом свете закружилась пыль. Янь Се вошёл первым, остановился посреди комнаты и огляделся. Обстановка просторной квартиры, законсервированной временем, хранила дух девяностых годов. Майор потёр подбородок и прищёлкнул языком.

Неудивительно, что Цзян Тин доверил Юэ Гуанпину свои тайны. Глава управления, глубоко одинокий пожилой человек, жил без излишеств и в финансовом плане явно рассчитывал только на зарплату, государственные пособия и льготы. По меркам обычных граждан он зарабатывал неплохо, но до богача явно недотягивал.

– Попахивает халтурой. – Янь Се припомнил язвительное замечание Цзян Тина в адрес криминалистов управления Цзяньнина и обратился к Ци Сыхао: – Почему на месте преступления нет ни одной метки для вещдоков? Или всё уже убрали?

Ци Сыхао наконец снял тёмные очки и бросил на майора неловкий взгляд.

– Но это не место преступления.

Янь Се растерялся, но мгновение спустя всё понял.

– По официальной версии, Юэ Гуанпин умер от сердечного приступа, поэтому…

В проведении расследования не было необходимости. То, что криминалисты нанесли меловой контур, уже говорило об их дотошности.

Цзян Тин надел перчатки, медленно опустился на одно колено, пристально вгляделся в очерченную мелом фигуру и осторожно провёл ладонью по полу, словно хотел погладить человека, лежавшего там. Длинная чёлка ниспадала на его тонкие брови, скрывая от Янь Се блеск в глазах.

– Он лежал здесь на спине, – холодно заговорил Цзян Тин, – лицо было синюшного цвета, рядом лужица рвоты… Он смотрел прямо перед собой и до последней секунды не закрывал глаза.

Янь Се присел на корточки.

– Ты говорил, что Юэ Гуанпин был в свитере и подштанниках, так?

Цзян Тин кивнул.

Тот факт, что в тяжёлом эмоциональном состоянии капитан обратил внимание на столь незначительную деталь, свидетельствовал не только о его крепкой психике, но и о сидящем на подкорке профессионализме.

– Что-нибудь ещё помнишь? – без особой надежды спросил Янь Се.

– Не особо. – Цзян Тин устало улыбнулся. – Я был очень слаб морально и физически, а тут такое. Плюс вой сирен… Я даже в квартиру заходить не стал, чтобы не оставлять следы. – Он помолчал мгновение и, вдруг вспомнив что-то, указал на место возле ножки чайного столика. – Точно, вон там валялась пепельница.

– Думаешь, она послужила орудием убийства? – В голосе майора звучало сомнение. – Судя по внешним признакам, Юэ Гуанпина отравили.

– Не знаю. Возможно, кто-то случайно задел столик, и пепельница упала на пол. А может, убийца в порыве ярости ударил ею Юэ Гуанпина и после отбросил в сторону. В зависимости от ситуации на стекле остались бы разные следы, но я видел её только издалека и не мог разглядеть мелкие детали.

Янь Се, кивнув, задумался:

– Возможно, убийца забрал из пепельницы окурки со своей ДНК.

Цзян Тин изогнул бровь.

– Худощавый старик в кальсонах не самое привлекательное зрелище. Вряд ли в таком виде он впустил бы в дом женщину. Скорее всего, гостем был хорошо знакомый ему мужчина. Они сели на диван, закурили… – Янь Се взглянул на Цзян Тина, затем на Ци Сыхао и вопросительно вздёрнул подбородок: – У Юэ Гуанпина были близкие друзья?

Ци Сыхао растерянно покачал головой.

– Насколько мне известно, нет, – отозвался Цзян Тин и задумчиво добавил: – Разве что только…

– Кто?

– Я.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга, затем Янь Се поднялся и шлёпнул себя по бедру.

– Версия неубедительная, шутка несмешная!

Цзян Тин горько вздохнул.

– Ладно, давайте осмотрим другие комнаты, – предложил майор и помог Цзян Тину подняться. – Сундуки, комоды, шкафы… Любые исписанные бумажки, чайные чашки – нас интересует всё. Глядишь, удастся найти какую-нибудь мелкую зацепку.

Однако вскоре стало ясно, что Янь Се надеялся напрасно. После гибели Юэ Гуанпина в доме провели тщательный обыск и подчистили все следы. Не осталось ни дневников, ни блокнотов или листов для заметок, вынесли даже журналы и книги.

Помимо гостиной, в квартире было ещё четыре комнаты: хозяйская спальня, кабинет, чайная и гостевая, где жила домработница. В изголовье кровати на тумбочке стоял магнитофон, рядом лежали старые кассеты неизвестного года выпуска с записями песен Фэн Фэйфэй и Терезы Тэн[7]. Янь Се вставил их поочерёдно в проигрыватель, но воспроизвести удалось только две, и никакой ценности они не представляли.

«Впрочем, ничего удивительного, – подумал майор, слушая лирическую песню "Когда ты вернёшься". – Раз эти кассеты уцелели, значит, люди Короля пик сочли их бесполезными и оставили, чтобы магнитофон без кассет не выглядел подозрительно».

Янь Се поднялся с кровати, оглядел спальню и открыл громоздкий платяной шкаф. Гардероб сразу выдавал возраст и профессию владельца: тёмно-синий мундир, белые рубашки, пара кожаных ремней с эмблемой полиции на пряжке и несколько серых и синих шарфов, выданных на службе. Отдельно висели сшитые на заказ костюмы и пальто для официальных мероприятий. В ящике лежали запонки, зажимы для галстука, шкатулка для часов с автоподзаводом и другие мелочи. Майор открыл шкатулку и окинул взглядом «Ролекс Субмаринер» без даты, стальные «Тюдор» и «Лонжин» на кожаном ремешке. Последние, судя по потёртостям, Юэ Гуанпин носил чаще остальных.

Янь Се испытал странное чувство, которое сам не мог себе объяснить. Он вздохнул, осторожно убрал шкатулку обратно в ящик и вернулся к вещам на вешалках. Без особой надежды он порылся в белых хлопковых майках, которые пожилые люди часто носят под рубашкой, и вдруг заметил в дальнем углу шкафа жёлтый чехол. Майор расстегнул молнию и обнаружил внутри совершенно новый тренч.

– Цзян Тин! – громко позвал он. – Цзян Тин! Взгляни!

Капитан с закатанными до локтей рукавами рубашки осматривал кабинет и сразу откликнулся:

– В чём дело? Это…

Янь Се бросил чехол на кровать.

Под чёрным мужским тренчем «Бёрберри» скрывалась совершенно новая белая рубашка, галстук, чёрные брюки и ремень того же бренда. Янь Се наклонился, пошарил рукой по дну шкафа и достал коробку с классическими мужскими туфлями, источавшими характерный запах качественной кожи.

Цзян Тин взглянул на бирку.

– Пятьдесят второй размер. Юэ Гуанпину был бы велик.

– Эти туфли сорок второго размера, а у двери сорокового. Тут весь комплект не на него. – Майор раскрыл чехол. – Смотри, на рукавах и воротнике кожаная отделка. Это обновлённая версия классической модели, стоит тысяч двадцать. Плюс рубашка, брюки, галстук, ремень и туфли – в сумме не меньше тридцати пяти. Дороговато для такого скромного человека.

Цзян Тин скрестил руки на груди:

– Я могу только сказать, что комплект совершенно новый.

– Да. И по стилю больше подходит молодому мужчине от двадцати до сорока лет, а не старику.

Оба уставились на чехол на кровати.

– Может, это подарок? – предположил Янь Се.

Цзян Тин перевёл на него взгляд.

– Кому?

Если речь шла о вышестоящем начальстве, то Юэ Гуанпин был уже не в том статусе, чтобы дарить дорогую одежду: это могли бы счесть взяткой. А зачем понадобилось срезать бирки и избавляться от упаковки?

– Ты не понимаешь? – удивился Янь Се.

Цзян Тин растерянно пожал плечами.

– Это же очевидно. Дорогой качественный комплект, тщательно подобранный по цвету и стилю вплоть до галстука и туфель. Кому старик мог сделать такой подарок? Мне на ум приходит только один вариант.

– Какой?

– Сыну.

Цзян Тин опешил.

– Отцы часто покупают сыновьям деловые костюмы в честь совершеннолетия, окончания учёбы или начала работы. Иногда костюм дарят племяннику или зятю – традиционный способ выразить поддержку и симпатию. По сути, то же самое делают матери, когда перед свадьбой отдают дочери свои лучшие украшения. Поверить не могу, что тебе не пришло это… – Майор осёкся. В спальне воцарилась удушающая тишина. Три секунды спустя он как ни в чём не бывало улыбнулся: – Неужели тебе правда не пришло это в голову?

Янь Се слышал ровное дыхание капитана, но не решался взглянуть ему в глаза.

– Нет, я о таком впервые слышу, – наконец отозвался Цзян Тин и улыбнулся: – Славная традиция. Но я понятия не имею, есть ли у Юэ Гуанпина родственники в Гунчжоу, что уж говорить про другие города… Кое-кто наверняка осведомлён о личной жизни Юэ Гуанпина куда лучше меня.

– Кто?

– Его домработница.

Женщину звали Си Ханьсян или просто тётушка Си. Цзян Тин виделся с ней пару раз, когда навещал начальника в праздники, и знал только, что ей за шестьдесят и она приходится Юэ Гуанпину дальней роднёй. Си Ханьсян проработала в доме главы управления около десяти лет. Юэ Гуанпин рано лишился жены и до самой смерти хранил ей верность. По мнению Цзян Тина, ни о каких романтических отношениях между ним и суровой горластой женщиной, напоминающей духа-хранителя ворот, не могло быть и речи. Тем не менее Си Ханьсян много лет провела с Юэ Гуанпином бок о бок. Если уж кто и знал о его семье, то определённо она.

Янь Се решил напоследок сделать несколько снимков костюма, после чего аккуратно убрал одежду обратно в чехол, повесил его вглубь шкафа и, закрыв дверцу, уставился на ручку с облупившейся краской.

«А я ведь никогда ничего не дарил Цзян Тину», – вдруг подумал он.

В нынешнем положении капитана не привлекали материальные ценности. Янь Се не мог припомнить случая, чтобы Цзян Тин проявил искренний интерес к чему-то, за исключением разве что пуэра: от него капитан получал истинное удовольствие. Прямо-таки чайный дух!

Его размышления прервал Ци Сыхао:

– Ну что, можем выдвигаться?

– Ага. – Янь Се обернулся. – Где капитан Цзян?

Ци Сыхао втянул голову в плечи, нервно нацепил тёмные очки и маску и пробубнил:

– Внизу. Ловит такси.

Майор кивнул и вышел вслед за ним на лестничную клетку. Ци Сыхао запер дверь.

– Мне надо заехать домой, жена начинает беспокоиться. – На улице он без конца оглядывался по сторонам, опасаясь, что из-за угла выскочит убийца с ножом. – Я поговорю с ней, переоденусь и спущусь через десять минут. Подождёте меня в машине? Я не хочу надолго оставаться один.

Янь Се вздохнул:

– Ладно.

Ци Сыхао немного расслабился.

– Я живу тут неподалёку, в соседнем квартале. Это как раз по пути в гостиницу.

Майор кивнул и, вспомнив кое о чём, спросил:

– А где жил капитан Цзян?

– А?

Янь Се вдруг осознал, что ничего не знает о прежней жизни Цзян Тина в Гунчжоу.

– Явно не в общежитии. У него была здесь квартира?

– Я так с ходу не скажу… – Ци Сыхао потёр подбородок. – Капитан Цзян работал семь дней в неделю, праздничные мероприятия игнорировал и никогда не приглашал к себе в гости коллег. Думаю, никто в управлении не знал, где он живёт.

Они приблизились к воротам, на тротуаре возле такси боком к ним стоял Цзян Тин.

– Ладно, тогда как вернёшься в управление, проверь, пожалуйста, – попросил майор и ускорил шаг.

– Выходит, за эту поездку мы так и не выяснили, куда пропал пистолет Юэ Гуанпина?

Ян Мэй сидела по-турецки на заднем сиденье автомобиля и уплетала курицу с рисом по-хайнаньски.

– Мэймэй, ты уже большая девочка, последи за манерами. – Янь Се с видом заботливого отца обернулся с переднего пассажирского кресла. – Посмотри на себя: сидишь не пойми как, в зубах лук застрял, волосы в контейнер лезут – кто тебя такую замуж возьмёт?

Ян Мэй закатила глаза.

– А если я буду есть аккуратно, сразу жених найдётся?

– Почему нет? Папка даст тебе в приданое соломенную хижину, трёхколёсную повозку и восемьсот восемьдесят восемь юаней…

Девушка наклонилась вперёд и процедила:

– Цзян-гэ, я буду жить с тобой. Семья Янь разорена!

Янь Се поспешно оттолкнул её.

– Так, всё. Папка передумал: будешь сидеть в девках до конца жизни!

Цзян Тин не обращал на них внимания и спокойно следил за дорогой.

Си Ханьсян, шестьдесят два года, уроженка деревни Юэцзя уезда Гаожун.

Уезд Гаожун находился в трёх часах езды от Гунчжоу. Ци Сыхао никак не мог отпроситься с совещания и остался дрожать от страха в муниципальном управлении, в путь отправились без него и уже к ужину добрались до места.

Близость к большому городу сделала своё дело: вся молодёжь уехала из деревни на заработки. Большая часть домов пустовала, а основной костяк жителей составляли старики и оставленные на их попечение внуки.

Как опытные следователи, Цзян Тин с Янь Се понимали, что в подобном захолустье даже один незнакомец привлечёт внимание, а новость о троих облетит деревню в мгновение ока. Поэтому, посовещавшись, они приняли решение оставить Ян Мэй в машине. Слишком уж сильно девушка выделялась на фоне местных жительниц красной помадой и туфлями на высоком каблуке.

Цзян Тин надел тёмные очки, Янь Се взял купленные по дороге алкоголь, сигареты и прочие подарки, и они вдвоём двинулись по просёлочной дороге.

Ци Сыхао узнал точный адрес через местный полицейский участок. Дом Си Ханьсян представлял собой трёхэтажное здание. Добротный бутовый фундамент, белые стены, никаких излишеств в отделке – словом, типичная сельская постройка, хоть и весьма свежая на вид. Возле двери играл мальчишка в красном свитере. Заметив Янь Се, он с любопытством уставился на него и шмыгнул носом.

– Иди сюда, – поманил майор, – я тебя угощу!

Мальчик вытер руку о штаны и резво спустился по лестнице. Янь Се нашарил в пакете упаковку импортных шоколадных конфет, отдал их ребёнку и, указав на дверь, спросил:

– Взрослые дома?

Мальчишка стрелой помчался обратно.

– Дада, бубу!

– Что? – не понял майор.

– Деда, баба, – перевёл Цзян Тин. – Си Ханьсян, должно быть, его бабушка.

Ребёнок вьюном юркнул в дом. Вскоре деревянная дверь отворилась и высунулась смуглая женщина с широкими скулами. Она окинула вопросительным взглядом незваных гостей и протянула:

– Вы…

Янь Се шагнул вперёд, заслоняя собой Цзян Тина, и вынул из кармана полицейское удостоверение.

– Прошу прощения, тётушка Си, – неформально обратился он мягким вежливым тоном. – Мы бывшие подчинённые Юэ Гуанпина и хотели бы задать вам несколько вопросов.

Пять минут спустя. Гостиная на первом этаже.

– Дочь с зятем уехали в город на заработки и оставили нас с мужем заниматься хозяйством и присматривать за внуком. – Си Ханьсян села на диван и с непреклонным видом отодвинула подальше пакет. – Мне не нужны никакие подарки. Говорите сразу, зачем пришли. У меня много дел.

Женщина была явно не расположена к беседе. Янь Се и Цзян Тин переглянулись, капитан, так и не снявший тёмных очков, еле заметно покачал головой. Майор имел колоссальный опыт ведения допросов, но даже он слегка растерялся перед этой суровой тёткой. Он откашлялся:

– Кхм, тут такое дело… Мы слышали, вы почти десять лет проработали в доме Юэ Гуанпина. Верно?

– Да, – неохотно ответила Си Ханьсян.

– В таком случае, полагаю, вы должны хорошо знать господина Юэ?

– Не особо.

– Вы в курсе, отчего он умер?

Как и ожидал Янь Се, Си Ханьсян слегка изменилась в лице.

– Сердечный приступ. – Она сглотнула и перешла в наступление: – В нашем возрасте это сплошь и рядом. А в чём дело? Тело уже давно предали земле, вы что, собрались выкопать его и провести повторное вскрытие?

Годы работы в доме главы управления общественной безопасности не прошли даром: женщина нахваталась кое-каких терминов. Янь Се не поддался на провокацию и, кивнув, повторил:

– Сердечный приступ.

Си Ханьсян закатила глаза и скрестила крепкие руки на груди.

– Подскажите, вам что-нибудь известно о близких господина Юэ? Был ли среди его знакомых молодой мужчина, например, сын сослуживца, племянник из родной деревни или… – Янь Се пристально следил за малейшими изменениями в мимике собеседницы. – Или незаконнорождённый сын?

Си Ханьсян словно током ударило, она тотчас взвилась:

– Что за чушь вы несёте?! Раз господин Юэ уже мёртв, это не значит, что можно порочить его честное имя! Вы… Вы…

– Это всего лишь предположение полиции. В доме господина Юэ мы нашли это. – Янь Се открыл фото чехла с костюмом и положил телефон на стол перед Си Ханьсян. – Вы знаете, сколько стоит такой комплект?

Женщина посмотрела на экран и, вздрогнув, отвела взгляд.

– Значит, вы всё-таки в курсе, для кого господин Юэ приготовил этот подарок. – Майор постучал указательным пальцем по телефону. – Пожилой глава управления тратит непривычно большую для него сумму на подарок молодому мужчине. Если полиция не может подтвердить, что речь идёт о племяннике или сыне ближайшего товарища, то неизбежно начинает строить догадки. И незаконнорождённый ребёнок – это ещё самый приличный вариант! – Си Ханьсян вытаращила глаза и раскрыла рот, но Янь Се не дал ей вставить ни слова: – Я понимаю, вы боитесь запятнать честь господина Юэ. Но неужели вы всерьёз верите, что он умер от сердечного приступа? Вы много лет провели с ним под одной крышей и знали, что у него не было серьёзных проблем со здоровьем. Неужели у вас не возникло ни малейших сомнений в заключении?

Мгновение назад Си Ханьсян напоминала боевого петуха, но тут вдруг обмякла и распласталась по спинке дивана. Она растерянно уставилась на Янь Се и выдавила из себя:

– Это как-то связано с…

– Перед смертью к господину Юэ нагрянул незваный гость. Кто-то, кого он хорошо знал. – Майор откинулся на спинку стула, чуть приподнял подбородок и посмотрел на собеседницу сверху вниз. – Вскоре после его ухода господина Юэ нашли мёртвым. Как, по-вашему, здесь есть связь?

– Если я не ошибаюсь, этот дом построен совсем недавно, – заговорил Цзян Тин, до сих пор хранивший молчание. – Года два-три назад?

Сбитая с толку Си Ханьсян огрызнулась:

– И что с того?

Янь Се не обратил внимания на эту деталь, он перевёл взгляд на капитана.

– В деревне не принято забрасывать дома. Даже если люди работают в городе, они всё равно вкладывают деньги в старое жильё, чтобы не было стыдно перед соседями. – Цзян Тин огляделся. – Любопытно, кто занимался ремонтом? Насколько мне известно, у вашего супруга ревматоидный артрит…

– Я не…

– Я знаю, вы бы не стали нарушать закон. В конце концов, господин Юэ возглавлял управление общественной безопасности. Но три года назад перед увольнением он наверняка постарался обеспечить вам достойную старость.

Молчание Си Ханьсян можно было расценивать как согласие.

– Господин Юэ так много сделал для вас, почему вы не хотите отплатить ему добром? – Цзян Тин чуть подался вперёд и посмотрел в её мутные красные глаза. – Вы последняя, кто может пролить свет на смерть Юэ Гуанпина: умер он от сердечного приступа или был убит.

Си Ханьсян медленно опустила руки, ладони едва заметно подрагивали, ногти впились в подушечки больших пальцев.

– Это всё он, – вдруг выпалила она и яростно повторила: – Это точно он!

Янь Се встрепенулся.

– Этот его «приёмный сын», – процедила Си Ханьсян. – Я всё гадала, откуда взялся такой здоровенный! Чёрт знает, что он там наплёл, но господин Юэ примчался домой как на крыльях и заявил, что хочет его признать! Ещё неизвестно, чей это был ублюдок! Наверняка мошенник!

Цзян Тин и Янь Се переглянулись и хором спросили:

– О ком вы?

Си Ханьсян покачала головой:

– Я ни разу его не видела. Примерно за полгода до своей смерти господин Юэ вдруг заговорил об усыновлении. Прямо он ничего не объяснил – видимо, стеснялся, но по тому, как он светился от счастья, я догадалась, что речь идёт о его родном сыне. За много лет я ни разу не слышала, чтобы господин Юэ упоминал о нём, и вот те на! Я испугалась, подумала, что это какой-то жулик – сколько их в наше время развелось! Но господин Юэ, словно зачарованный, всё твердил, что ошибки быть не может!

«Ошибки быть не может». Янь Се и Цзян Тин обменялись взглядами. Оба подумали об одном: неужели старик сделал тест на отцовство?

Учитывая статус Юэ Гуанпина, утаить такое было сложновато. Неизбежно поползли бы слухи, которые нанесли бы серьёзный удар по его репутации. Но если теста не было, что ещё могло заставить главу управления поверить в родство?

– Господин Юэ говорил ещё что-то о том человеке? Как он выглядел, например? – поинтересовался Янь Се.

Си Ханьсян задумалась на мгновение и с сожалением покачала головой.

– Может, господин Юэ как-то странно вёл себя перед смертью?

Судя по реакции собеседницы, майор попал в точку. Женщина начала потирать руки, затем наконец собралась с духом и пробормотала:

– Что бы я сейчас ни сказала, это ведь уже не запятнает его честное имя?

– Не беспокойтесь, всё останется между нами.

– Хорошо, хорошо. – Она потупила взгляд. – Как-то раз посреди ночи… я услышала, как он в слезах звонит кому-то по телефону…

Вице-мэр и глава управления общественной безопасности плачет в трубку? Мышцы Янь Се под рубашкой напряглись, Цзян Тин тоже рефлекторно выпрямился.

– В те дни господин Юэ крутился как белка в колесе, уходил из дома ни свет ни заря, возвращался затемно, часто запирался у себя в кабинете. Поначалу я не придавала этому значения: он всегда много работал. Но однажды, где-то за пять-шесть дней до его смерти, меня разбудил плач, доносившийся из кабинета. Я тихонько подошла к двери и…

Майор не сводил с женщины пристального взгляда.

– Вы слышали разговор?

– Да… Он без конца повторял: «Я подвёл капитана Цзяна, я не заслуживаю скорби, не заслуживаю!»

Слова Си Ханьсян застали гостей врасплох. Лицо Цзян Тина окаменело.

– Как он мог такое сказать? – Женщина ковыряла мозолистые пальцы и беспокойно переводила взгляд с одного полицейского на другого. – Как думаете, может, тот капитан Цзян и был его сыном? Господин Юэ винил себя за то, что не участвовал в его воспитании, и поэтому считал, что не заслуживает добрых слов? Что, если он и был тем самым гостем? И убил его, чтобы захапать имущество!

В комнате повисла тишина. Мрачные выражения на лицах полицейских лишь усилили страх в сердце Си Ханьсян.

– Я больше ничего не знаю, правда… – пробормотала она.

Янь Се наконец обрёл дар речи:

– Это очень ценная информация. – Он взял со стола эмалированную кружку и сделал большой глоток чая, не заметив на поверхности маслянистые разводы. Си Ханьсян видела их, но ничего не предприняла из-за неприязни к гостям. – Вы знаете, кому господин Юэ звонил той ночью?

Женщина смутилась.

– Нет, я всего лишь домработница, откуда мне знать такие подробности? Но, кажется, я слышала имя, как же его… – Она подумала и нерешительно добавила: – Лао Люй?

Янь Се с грохотом опустил кружку на стол.

Двадцать минут спустя.

– Весь сегодняшний разговор, да и сам факт нашего визита, вы должны сохранить в тайне. Ради вашей же безопасности. Хорошо?

Си Ханьсян, держась рукой за дверной косяк, кивнула. Янь Се поблагодарил её, взял Цзян Тина под локоть и пошёл прочь.

– Постойте! – Женщина подалась вперёд и, не сдержав любопытства, позвала: – Товарищ полицейский… Вы, в очках. Мне… – Цзян Тин остановился. Си Ханьсян ещё раз смерила взглядом его худую высокую фигуру. – Мне кажется, или мы прежде встречались?

Пару секунд спустя капитан обернулся и с едва заметной улыбкой ответил:

– Наверное, вы обознались.

Женщина растерянно кивнула.

– Как думаешь, какова вероятность, что Юэ Гуанпин действительно звонил той ночью начальнику Люю? – спросил Янь Се.

В конце октября солнце садилось довольно рано. Когда они вышли из дома Си Ханьсян, на улице уже стояла кромешная тьма, а ухабистую дорогу освещали только луна и редкий свет из окон домов.

– Довольно велика. Помню, как-то раз я видел их на праздничном банкете, они очень тепло общались. – Цзян Тин плотнее запахнул воротник и спрятал руки в карманы пальто. – Надо по возвращении проверить, где учились начальник Люй и Юэ Гуанпин, часто ли они пересекались по работе.

Янь Се молча кивнул и тоже убрал руки в карманы. В воздухе вдруг разлился аппетитный аромат жареной свиной грудинки. Цзян Тин сделал глубокий вдох и пробормотал:

– Как вкусно пахнет.

Майор словно не слышал его слов:

– Если это действительно начальник Люй, то они с Юэ Гуанпином были куда ближе, чем мы думали. Вполне возможно, он в курсе тайных подробностей той операции на заводе и причин, по которым Юэ Гуанпин себя винил. А может, даже…

– Знает, что я жив, – закончил за него Цзян Тин.

Оба смолкли. Вдалеке на тёмной грунтовой дороге мигнула фарами Ян Мэй.

– Янь Се, – вдруг тихо, почти шёпотом, окликнул его капитан, – до сих пор мы думали, что мужчина, которому Юэ Гуанпин приготовил дорогой подарок, его незаконнорождённый сын, и есть убийца. Но что, если мы ошиблись, и последним гостем был… – Майор догадался, к чему тот клонит, и резко остановился. В лунном свете Цзян Тин посмотрел ему в глаза и произнёс имя: – Начальник Люй?

Янь Се долго молчал. Холодок медленно поднимался от сердца к горлу.

– Эту версию исключать нельзя.

Если Юэ Гуанпин плакался начальнику Люю в трубку посреди ночи, то вполне мог встретить его в домашней одежде не стесняясь. Однако пока не было ни единой зацепки, которая позволила бы восстановить события того дня. Янь Се с Цзян Тином застыли друг напротив друга. Ян Мэй не выдержала, выскочила из машины и, уперев руки в бока, крикнула:

– Эй, Янь Се, вы чего там застряли?

– Любуемся снегом и луной, обсуждаем всё от поэзии до философии![8] Какие-то вопросы?

Ян Мэй растерялась, а майор, усмехнувшись, похлопал Цзян Тина по плечу.

– Иди в машину, я скоро.

– Ты…

Янь Се устремился в ночь и не оглядываясь махнул рукой.

– Оставил зажигалку у тётушки Си, через пять минут буду!

– Куда это он? – Ян Мэй подошла к капитану и недоверчиво спросила: – Он правда забыл зажигалку?

– Нет, он даже не доставал её.

– Ба! Неужто положил глаз на деревенскую девицу и сбежал на тайное свидание? Эй, Янь…

Ян Мэй собиралась догнать его, но Цзян Тин остановил её и с мягкой улыбкой заверил:

– Всё в порядке. Я знаю, куда он пошёл.

Десять минут спустя Янь Се, семеня трусцой по залитой лунным светом дороге, вернулся к машине с двумя пакетами в руках.

– Ты что здесь забыла? – возмутился он, открыв переднюю пассажирскую дверь. – А ну, кыш. Это моё место!

Ян Мэй окинула взглядом здоровяка под два метра ростом, подавила возмущение и послушно перебралась на задний ряд. Янь Се нырнул в салон, поставил пакеты на колени Цзян Тину и, задрав невидимый хвост трубой, самодовольно произнёс:

– Гляди, что я… добыл!

По губам капитана пробежала улыбка. Он открыл пакет и заглянул внутрь. Тусклая лампа осветила два контейнера с жирной свиной грудинкой, обжаренной с огненно-красным перцем чили, и несколько свежих горячих маньтоу.

Поездка в уездный город на ужин отменялась. Троица уютно устроилась в салоне с включённым отоплением и с аппетитом принялась уплетать свинину вприкуску с булочками. Стёкла машины запотели.

– Цзян Тин, съешь ещё пару кусочков. У тебя слабое здоровье, тебе не повредит. Не бойся жира.

– Ой, какой добренький! – фыркнула Ян Мэй.

– Смотри и учись. Парня надо выбирать такого, как я: заботливого, внимательного, зрелого и надёжного. Поняла?

Ян Мэй скрипнула зубами, но решила не кусать руку, которая её кормит, и вернулась к своему контейнеру. А Янь Се всё не унимался и продолжал балагурить:

– Ну же, ещё немного. Ты худой как спичка, тебе нужен животный белок. Мяса ещё навалом! Давай, а-ам!

Ян Мэй вскинула голову и подалась вперёд.

– В смысле мяса навалом? – Палочки у неё в руке задрожали. – Почему тогда у меня один перец?!

Цзян Тин опешил. Янь Се затолкал её обратно на задний ряд.

– Мэймэй, тише. Ты ведь девушка, к тому же не замужем. Тебе надо фигуру беречь. Я о тебе забочусь…

Мэймэй его заботу не оценила. Заявив, что лишние килограммы её не волнуют, она стащила из контейнера Цзян Тина пару кусочков свинины и довольная откинулась на спинку кресла. Янь Се принялся сокрушаться, мол, сидеть ей у него на шее до самой старости. Но Ян Мэй заверила, что переживать не о чем: если она не найдёт мужа, то с радостью проведёт остаток жизни с Цзян Тином.

Майор смерил девушку долгим пристальным взглядом и угрюмо пробормотал:

– Как вернёмся в Цзяньнин, займусь поиском жениха.

Ян Мэй, как хомяк, набила рот маньтоу, взяла пачку салфеток и со словами, что ей надо в туалет, вышла с фонариком в ночь. Она себе не изменяла, везде ходила в туфлях на высоких каблуках, и теперь поплатилась за это. Сделав пару шагов, она сразу споткнулась и едва не улетела лицом в грязь.

– Осторожно! – гаркнул ей вслед Янь Се. – Это ж надо, в кусты пошла! А ещё девушка называется! Ни стыда ни совести!

Ян Мэй, не оборачиваясь, кокетливо позвала:

– Цзян-гэ, покараулишь?

Под пристальным взглядом майора Цзян Тин откашлялся и, сделав вид, что ничего не слышал, остался смирно сидеть за рулём.

Ян Мэй отошла от просёлочной дороги и остановилась в темноте между деревьями. Янь Се собирался отпустить ещё пару язвительных замечаний по поводу её неподобающего поведения, но вдруг луч фонарика резко дёрнулся, и Ян Мэй, на ходу натягивая штаны, рванула прочь.

– Что это с ней? – удивился майор, и тут раздался истошный женский вопль.

– А-а-а-а! Извращенец!

Янь Се перевёл взгляд на Цзян Тина и недоверчиво пробормотал:

– У неё… шутки такие?

Но последовавший рёв Ян Мэй тут же развеял его сомнения:

– Тебе конец, урод! Куда побежал? А ну, стоять!

Янь Се и Цзян Тин синхронно выскочили из машины и бросились на помощь. По земле расползались кряжистые корни, и в темноте Ян Мэй бежала небыстро, поэтому они скоро её нагнали. Она замахала рукой и закричала:

– Туда! Он побежал туда!

Майор выхватил фонарик, кивком велел Цзян Тину присмотреть за подругой, а сам ринулся в погоню.

– Ты в порядке? – спросил капитан.

– Д-да. – Ян Мэй была красная как рак и тяжело дышала. – Я только присела и сразу услышала шорох. Будто кто-то попятился и случайно наступил на ветку. Он точно подглядывал! Фух, фух… А как понял, что я это так не оставлю, с перепугу дал дёру…

Цзян Тин не мог не подивиться её смелости. Другая на её месте позвала бы на помощь, а Ян Мэй решила сама догнать мерзавца и проучить как следует. Трудно сказать, кто испугался сильнее: она или тот извращенец.

Издалека послышался яростный вопль Янь Се:

– Стоять!

Луч фонаря скакал на бегу, выхватывая из темноты смутно знакомый силуэт беглеца. В памяти майора всплыла погоня в жилом комплексе накануне поездки в Гунчжоу, и пазл сложился.

Тот самый сталкер! Неужели он всё это время следовал за ними по пятам?

– Стой! – рявкнул Янь Се. – Я узнал тебя! Это ты!

Его слова возымели эффект. Мужчина в чёрной толстовке с капюшоном растерялся и, оступившись, чуть не улетел в кусты. Майор воспользовался заминкой, в два счёта нагнал его и повалил на землю. Внезапно всё закружилось, и оба кубарём покатились со склона. От ударов о бесчисленные камни и ветки у Янь Се посыпались искры из глаз.

Через несколько секунд безумный аттракцион закончился. Не успел майор прийти в себя, как получил мощный удар в живот. Сталкер оттолкнул его, вскочил и ринулся прочь!

Разъярённый Янь Се резко вытянул ногу и отправил противника лицом в грязь, затем перевернул его на спину и принялся безжалостного колотить кулаками, точно Лу Да – мясника Чжэна[9].

– Совсем оборзел?! Ты соображаешь, с кем связался?

Мужчина отчаянно закрывал лицо руками, глухо постанывая от боли.

– Янь Се! – окликнул товарища Цзян Тин, торопливо спускаясь со склона. – Ты цел?

– Да. Я поймал этого ублюдка! – не оборачиваясь отозвался майор и предупредил: – Осторожно, не навернись! – Затем врезал противнику кулаком по виску, приподнял его за ворот и прорычал: – Это ведь ты следил за мной на машине? И возле моего дома ошивался тоже ты, да?

Цзян Тин испугался, что майор убьёт сталкера, и поспешил его остановить:

– Всё, хватит. Где фонарик?

– Ладно, ладно…

Янь Се пошарил рукой по земле, ухватился за рукоятку и нажал кнопку. К тому моменту мужчина уже окончательно выбился из сил и, прикрывая лицо ладонями, тихо постанывал. Когда яркий свет ударил ему в глаза, он резко отвернулся и невнятно выругался.

– Ты ещё… – Майор грубо убрал его руку и остолбенел при виде распухшей физиономии. – Фан Чжэнхун?!

Янь Се словно поразила молния в ясный погожий день, зажарив снаружи и оставив мягким внутри. Даже Цзян Тин застыл как вкопанный.

В деревне в сотнях километров от города замначальника отдела уголовного розыска из Цзяньнина дубасил другого начальника из того же управления, а бывший начальник второго подразделения отдела по борьбе с наркотиками из Гунчжоу за этим наблюдал. Градус абсурда в мгновение ока взлетел до небес.

Фан Чжэнхун, задыхаясь не то от ярости, не то от смущения, бессильно выругался себе под нос, а потом злобно зыркнул на майора и рявкнул:

– Да, я! И что?! У самого-то рыльце в пуш…

Он вдруг умолк, словно кто-то нажал на паузу. Янь Се попытался заслонить собой капитана, но было поздно. Красный от гнева начальник Фан с раскрытым ртом уставился на Цзян Тина. Не веря своим глазам, он выдавил из себя:

– Цзян… Цзян Тин?!

Капитан вздёрнул бровь и переглянулся с Янь Се.

– Т-ты… – Фан Чжэнхун хрипел, как порванные кузнечные меха. – Т-ты жив?!

Раннее утро. Придорожная гостиница.

Едва забрезжил рассвет, на верхушках деревьев защебетали птицы. Крики лавочников под окнами смешивались со звоном велосипедов и электроскутеров и разносились холодным утренним ветром по улочкам пробуждающегося района.

Ян Мэй умылась, причесалась и села на край кровати перед зеркалом, чтобы подвести глаза. Широко распахнув веки и округлив рот, она провела кистью ровную линию и в восемнадцатый раз с прошлого вечера проворчала:

– Как же так! Уважаемый полицейский, начальник отдела – и вдруг подглядывает за женщиной, пока та справляет нужду! Откуда у вас взялась эта дурная привычка?

Фан Чжэнхун сидел связанный на соседней кровати, изо рта у него торчала кожаная перчатка Ян Мэй. Его лицо перекосило от гнева, похоже, больше всего ему сейчас хотелось выплюнуть кляп и заорать: «Да не подглядывал я!»

Дверь комнаты распахнулась, и вошёл Янь Се с пакетами с горячим завтраком. Следом за ним показался Цзян Тин.

– Нет, – возразил майор. – Он следил за мной.

Жаренные в масле полоски теста, баоцзы с мясом, лепёшки с сосисками и яйцом, соевое молоко… Ян Мэй сразу приметила сытные ароматные лепёшки и протянула к ним руку, но Янь Се резко поднял увесистый пакет над головой и усмехнулся:

– Хочешь есть? Назови меня папой.

Ян Мэй поднялась на цыпочки, но всё равно не смогла дотянуться. Подумав пару секунд, она растянула губы в фальшивой улыбке и прощебетала:

– Какой же ты папа? Молодой и полный сил – тут уж скорее гэгэ!

Обращение пришлось Янь Се по душе. Он собирался что-то ответить, но девушка томно протянула:

– Правда ведь? Любимый. Гэ. Гэ?

Майора едва не вывернуло наизнанку от её слащавости. Закатив глаза, он всучил ей лепёшку, и Ян Мэй радостно вернулась на кровать с добычей.

С тех пор как Цзян Тин вошёл в комнату, Фан Чжэнхун не сводил с него глаз. Капитан бросил на пленника холодный взгляд, сел и взял баоцзы с мясом.

– Ну что, есть будем? – Янь Се потряс перед Фан Чжэнхуном пакетом с едой. – Кивните, если да.

Фан Чжэнхун презрительно фыркнул и отвернулся. Ян Мэй прищёлкнула языком:

– Надо же, ещё и упрямится. Казалось бы, солидный начальник отдела, а по ночам прячется в лесу! Если вы караулили не меня, а заместителя Яня, это вас тем более не красит.

Глаза Фан Чжэнхуна едва не вылезли из орбит.

– Ладно, хватит издеваться. А то его ещё удар хватит. – Майор сел напротив начальника Фана, окинул взглядом вздутые вены на висках и налитые кровью глаза. – Подозрения с вас никто не снимал, значит, вы находитесь под подпиской о невыезде и не имеете права покидать Цзяньнин. – Реакции не последовало, и Янь Се добавил: – Начальник Люй не установил за вами наблюдение. Почему?

Снова молчание.

– Потому, что убеждён в вашей невиновности? – медленно проговорил майор. – Или потому, что вы с ним сообщники?

Щёки Фан Чжэнхуна вспыхнули, жилы на шее напряглись, сквозь кляп вырвался крик. Майор вытащил у него изо рта перчатку, и комнату огласил яростный рёв:

– Хватит ломать комедию! Вы двое заодно!

Цзян Тин и Янь Се замерли. После короткого молчания майор переспросил:

– Что-что?..

По лицу начальника Фана разошёлся болезненный румянец. Не верилось, что известный на всё управление чахлый старик так долго следил за Янь Се и проделал путь длиной в сотни километров до деревни Юэцзя. Что его на это сподвигло?

Майор сощурился и принялся буравить собеседника острым взглядом. Молчаливое противостояние длилось несколько минут, затем он спросил:

– Что наркоторговцы пообещали вам за мою голову?

Фан Чжэнхун громко усмехнулся, но Янь Се это ничуть не смутило:

– Начальник Фан, за кражу табельного оружия дают минимум десять лет. Уж вы-то должны это знать.

– Я не понимаю, о чём ты.

– Вот как? Тогда я объясню. Три года назад после взрыва на заводе пластмасс в Гунчжоу была создана специальная следственная группа под руководством Юэ Гуанпина. Десятого января она проводила операцию по спасению капитана Цзяна и Заклёпки, агента под прикрытием. После этого Юэ Гуанпин обнаружил пропажу служебного пистолета. Оружие до сих пор не нашли. – Янь Се подался вперёд и пристально посмотрел собеседнику в глаза. – Начальник Люй говорил, что спасательная операция проводилась совместными усилиями управлений Гунчжоу и Цзяньнина. Группой от нашего управления руководили вы.

Фан Чжэнхун раскрыл рот.

– Юэ Гуанпин – птица высокого полёта, не каждый может к нему подобраться. Но для командира группы это не составило бы труда. Более того, после исчезновения оружия вы, как высокопоставленный полицейский из другого города, вряд ли оказались бы под подозрением. Время, место, наличие возможности и даже мотив – у вас полный набор. Что скажете?

– Чушь собачья! На кой мне…

– Три года спустя этот пистолет засветился в деле о нападении на полицию в уезде Цзянъян, – перебил его майор. – И целью преступника был я.

Фан Чжэнхун напоминал петуха, которого резко взяли за горло. После долгой паузы он с трудом выдавил из себя:

– Я был в управлении, когда тебя ранили.

– А никто и не утверждал, что стреляли вы. Однако наутро после убийства киллера вы должны были заступить на дежурство, но куда-то пропали. – Янь Се отстранился и хищно улыбнулся, словно ястреб заприметил добычу в полёте. – А теперь потрудитесь объяснить, для чего вы так долго следили за мной, начальник Фан?

Грудь Фан Чжэнхуна часто вздымалась. После десятка тяжёлых вдохов он наконец отыскал кончик нити в клубке спутанных мыслей и резко повернулся к Цзян Тину.

– Может, это тебе следует объясниться? Вот уж от кого не ожидал! Неужели вы с Янь Се оба работаете на наркоторговцев?!

Любой следователь заметил бы странность в этих словах. Цзян Тин и Янь Се слегка изменились в лице, и только Ян Мэй не придала значения услышанному. Фан Чжэнхун говорил так, будто не мог поверить в предательство капитана. Цзян Тин задумался на мгновение и медленно произнёс:

– Нет, я просто его сопровождал.

Начальник Фан был окончательно сбит с толку. Капитан хотел что-то добавить, но в кармане у него зазвонил телефон.

– Ци, – коротко сообщил он Янь Се, взглянув на экран, затем встал и принял вызов: – В чём дело?

Из трубки донеслось сбивчивое дыхание и характерное тиканье поворотника. От волнения Ци Сыхао с трудом ворочал языком, но в критический момент всё равно первым делом позвонил бывшему начальнику. Нетрудно представить, насколько глубокий след оставил в его сознании Цзян Тин.

В комнате повисла тишина. Через несколько секунд из трубки послышался пронзительный голос:

– Кто-то… Кто-то…

Цзян Тин нахмурился.

– Кто-то пытается меня убить!

Цзян Тин быстро спустился, пересёк вестибюль гостиницы и выскочил на оживлённую улицу. Сведя брови к переносице, он старательно всматривался в поток машин. Янь Се вышел следом и накинул ему на плечи свою куртку:

– Холодно же.

Капитан кивнул.

– Ци Сыхао сказал, что будет через несколько минут.

Никто из них не предполагал, что Король пик начнёт действовать так быстро. Цзян Тин был уверен, что жизни Ци Сыхао ничего не угрожает, поэтому посоветовал ему остаться в Гунчжоу, придерживаться привычного распорядка и не привлекать внимания.

В ожидании Ци Сыхао Янь Се достал сигарету и закурил.

– Что думаешь насчёт Фан Чжэнхуна? Вы с ним раньше были знакомы? – Цзян Тин тоже потянулся к пачке, но майор его остановил: – Не стоит, тебе вредно.

На днях Янь Се начитался в «Вичате» постов о здоровом образе жизни от госпожи Цзэн Цуйцуй и сегодня с утра наотрез отказался покупать Цзян Тину сладкие баоцзы, сделав выбор в пользу мясных. Своё решение он аргументировал тем, что животный белок очень важен для укрепления иммунитета. Теперь майор запрещал товарищу курить и даже слегка отстранился, чтобы капитан не смог выхватить сигарету у него изо рта.

Цзян Тин тяжело вздохнул. Не зря люди говорят: нет денег – нет права голоса. Он почесал кончик носа и сказал:

– Мы встречались, но близко не общались.

– Это как?

– Во время совместных операций Гунчжоу и Цзяньнина он часто руководил группой с вашей стороны. Фан Чжэнхун всегда шёл на контакт, не перетягивал одеяло на себя, следовал общему плану. Когда ты сказал, что он тебя третирует, я очень удивился. По моим воспоминаниям, Фан Чжэнхун относился ко всем одинаково уважительно вне зависимости от статуса. – Цзян Тин помолчал и осторожно добавил: – Судя по его реакции, он был обо мне хорошего мнения. Вряд ли он верит в мою невиновность только из-за пары совместно проведённых операций.

Тогда в чём причина диаметрально противоположного отношения начальника Фана к Цзян Тину и Янь Се?

Майор глубоко вздохнул:

– Как думаешь, это он украл пистолет Юэ Гуанпина?

– Трудно сказать. Зависит от того, что мог предложить ему Король пик. Но меня не покидает ощущение, будто Фан Чжэнхун не просто тебя недолюбливает… – Он посмотрел Янь Се в глаза и медленно проговорил: – Он тебя ненавидит.

Раздался визг шин. У тротуара остановился «мерседес», стекло опустилось, и показалось взмокшее от пота лицо Ци Сыхао.

– Пойдёмте скорей, нельзя торчать на улице!

Перед приездом Ци Сыхао Фан Чжэнхуна заперли в ванной и по старой схеме заткнули рот кожаной перчаткой. Мужчина, давно разменявший шестой десяток, в бешенстве ревел сквозь кляп, но напуганный до смерти Ци Сыхао не обратил на это внимания. Он схватил чашку с горячей водой и затараторил:

– Сегодня утром я выехал на заседание в горком партии, и почти сразу за мной увязался белый фургон. Поначалу я не придал этому значения, но, когда свернул с эстакады, сзади вдруг вылетел грузовик и начал нагло выдавливать меня на обочину. Тут-то я уже не сомневался, что это нарочно! Я резко ускорился, но они не отставали. – Он отхлебнул горячей воды. – Грузовик зажимал меня слева, фургон сзади бился в бампер – и так несколько километров! Я с перепугу даже на номера не посмотрел. Стоило отвлечься хоть на секунду, и я труп. Слава небесам… Что это за звук?

Ци Сыхао метнул взгляд в сторону ванной. Янь Се небрежно бросил:

– Собака. Подобрали по дороге, не обращай внимания.

Над головой Ци Сыхао высветились вопросительные знаки. Шум в ванной стал громче.

– Значит, вместо заседания ты сразу поехал в Гаожун? – уточнил Цзян Тин.

– Какое тут может быть заседание? – возмутился Ци Сыхао с кислой миной. – Они напали на меня по дороге в горком. Кто знает, на что ещё им хватит наглости?

Янь Се прислонился к тумбе с телевизором и, скрестив руки на груди, усмехнулся:

– Да ты и сам не промах: поехал на машине стоимостью под миллион в горком партии. Боялся, что иначе дисциплинарная комиссия не поймёт, сколько ты нахапал?

– Да, да… – Ци Сыхао с обидой и сожалением всплеснул руками. – Но откуда мне было знать, что эти крохи могут разозлить наркобарона уровня Короля пик? Они производят наркотики и торгуют партиями на сотни миллионов, а я так, продавал по мелочи и получал небольшой навар. Неужели я заслуживаю за это смерти?!

Шум в ванной внезапно стих.

– Если будешь дальше так рассуждать, наживёшь куда больше проблем, – холодно предостерёг его Цзян Тин.

Лучше бы он этого не говорил. Лицо Ци Сыхао пошло пятнами. Он вскочил на ноги и закричал:

– Сейчас не время обсуждать мою вину! Вы обещали, что найдёте доказательства и отправите Короля пик за решётку, если я помогу вам с расследованием! И что теперь? Вы хоть немного продвинулись?

– Лао Ци, остынь, – вмешался Янь Се. – Мы узнали, что у Юэ Гуанпина, похоже, есть внебрачный сын…

– Что, если это Король пик? – перебил майора взвинченный до предела Ци Сыхао. – Узнал от отца про операцию на заводе пластмасс. А когда Юэ Гуанпина замучила вина, убрал его, прежде чем тот успел покаяться перед капитаном Цзяном!

В комнате повисла тишина, наконец Ян Мэй выразила общее мнение:

– Капитан Ци, вам впору романы писать.

– Этого не может быть. Король пик – потомственный мафиози, ещё его дед был связан с криминалом. Своё прозвище он получил благодаря отцу, известному на юго-западной границе как Туз треф, – объяснил Цзян Тин. – Впрочем, я предполагаю, что внебрачный сын Юэ Гуанпина всё же связан с Королём пик. Вполне возможно, наркоторговцы специально подослали его шпионить за биологическим отцом.

– Так выясни это! – Ци Сыхао чуть не хватил удар. – Ты же клялся найти предателя! Хотел восстановить своё доброе имя! Капитан Цзян, вы с этим ублюдком заклятые враги, ты не можешь стоять и смотреть, как он убивает невинных! Ты должен меня спасти!

Он попытался схватить Цзян Тина за плечо, но тот ловко увернулся, и между ними тотчас вклинился Янь Се.

– Эй, полегче!

– Нет, нет… – За последние несколько дней трусливый и жадный Ци Сыхао дважды чудом избежал смерти и был уже на грани нервного срыва. Он снова потянулся к Цзян Тину. – Капитан Цзян, ситуация серьёзная…

Янь Се оттолкнул его и возмутился:

– Тоже мне «невинный»! Руки убрал!

Разговор прервали тяжёлые удары в дверь. Все замерли, Цзян Тин обернулся на звук. Ци Сыхао указал на ванную и дрожащим голосом спросил:

– К-кто там?

Дверная ручка с трудом повернулась, и показался Фан Чжэнхун. Связанный старик каким-то образом извернулся, поднялся на ноги, открыл дверь и теперь вперил злобный взгляд в молодёжь. Ци Сыхао потрясённо обратился к Янь Се:

– Это и есть та самая собака?

Майор прикрыл лицо ладонью и вздохнул. Затем он подошёл к Фан Чжэнхуну, вытащил у него изо рта пожёванную кожаную перчатку и как ни в чём не бывало развёл руками.

– Кажется, вы ещё не знакомы. Позвольте представить: Ци Сыхао, начальник первого подразделения отдела уголовного розыска управления Гунчжоу. Предположительно за ним сейчас охотится Король пик. А это Фан Чжэнхун, начальник отдела по борьбе с наркотиками управления Цзяньнина. Предположительно помогает Королю пик охотиться на меня. Можете обменяться опытом, каково это – быть в роли жертвы и преследователя, поучитесь друг у друга.

Фан Чжэнхун словно не слышал его слов и обратился к Цзян Тину:

– Юэ Гуанпина убили?

Капитан стоял, спрятав руки в карманы брюк, и молчал. Морщинистые веки начальника Фана дрогнули. Он повернулся к Янь Се и, сам себе не веря, воскликнул:

– Неужели предатель не ты?

Десять минут спустя. Гостиничный номер.

Янь Се яростно пытался вырваться, но его упорно прижимали к стулу.

– Дайте я ему ещё раз врежу! Если я не выбью из него всю дурь, то возьму его фамилию!

Цзян Тин стоял в другом конце комнаты, заслоняя притихшего Фан Чжэнхуна, пока Ян Мэй с притворным сочувствием увещевала:

– Брось. В конце концов, он начальник, а ты усердно трудился больше десяти лет и всё ещё заместитель. Плетью обуха не перешибёшь…

От откровенного злорадства девушки Янь Се сорвало крышу.

– Пусти меня!

– Говори начистоту! – не выдержал Фан Чжэнхун и высунул покрасневшее лицо из-за спины Цзян Тина. – Если не ты крот, то кто? Ты ведёшь себя подозрительно с тех пор, как управление взялось за дело Ху Вэйшэна! Занялся расследованием в одиночку, самовольно покинул место проведения операции. Кто знает, куда и на кой ты смылся?

Янь Се вскинул брови и собирался выругаться, но вмешался Цзян Тин:

– Начальник Фан, в ночь освобождения заложников я обнаружил снайпера и вступил с ним в рукопашный бой на заброшенной дороге. Янь Се самовольно покинул место операции, чтобы задержать стрелка.

Фан Чжэнхун растерялся, но продолжил:

– А ещё он вечно запирается у себя в кабинете, названивает кому-то, делится ходом расследования…

– Он звонит мне, – тихо ответил Цзян Тин. – Хань Сяомэй и Ма Сян могут это подтвердить.

Янь Се ехидно усмехнулся.

– А, а… – Указательный палец Фан Чжэнхуна задрожал. При виде ухмылки майора старик совсем вышел из себя. – А та авария после отравления настойкой? Шансы выжить были нулевые! Но нет, на пустой горной дороге каким-то чудом нашёлся спаситель! Как это возможно? Почему никто не подумал, что он разыграл этот спектакль, чтобы снять с себя подозрения?

Майор кипел от негодования, но его снова опередил Цзян Тин:

– Начальник Фан, дорога в тот день была не совсем пустой. – Левой рукой сжимая плечо пожилого руководителя, правой он убрал волосы со лба и продемонстрировал ещё свежий красный шрам. – Я ехал следом за Янь Се и, когда он потерял управление, своей машиной оттеснил его от обрыва.

В комнате воцарилась тишина. Фан Чжэнхун нелепо раскрыл рот и после долгого молчания пробормотал:

– Вы… Вы… Да что у вас за отношения такие?!

Цзян Тин, потирая висок, вздохнул:

– Я же говорил: я его сопровождаю.

Фан Чжэнхун попятился и осел на кровать. Он выглядел так, будто его мир перевернули с ног на голову. Все безучастно наблюдали за ним, и только сердце Ян Мэй полнилось искренним сочувствием.

– Теперь моя очередь задавать вопросы, начальник Фан. – Янь Се приподнял уголки губ, лучась самодовольством. – В чём я, по-вашему, так провинился, что вы считаете меня предателем и пытаетесь убить?

Все взгляды устремились к Фан Чжэнхуну. Вечно хмурый пожилой полицейский, вселявший в сердца подчинённых страх, теперь казался совершенно другим человеком. Он ещё несколько раз открыл и закрыл рот и наконец хрипло произнёс:

– Я не хотел тебя убивать. Я пытался доказать начальнику Люю, что ты в сговоре с наркоторговцами, но никогда не желал тебе смерти…

– Вот как? Тогда почему вы запретили Цинь Чуаню пить мою настойку и выбросили бутылку – единственный вещдок?

Фан Чжэнхун окаменел. Долгие несколько секунд он собирался с мыслями, затем поднял взгляд на Янь Се и с пугающим блеском в глазах проговорил:

– Потому что я думал, что ты хочешь отравить его так же, как в своё время меня. После ранения я принял твою настойку… и до сих пор не оправился.

– Мою настойку? – переспросил Янь Се. – С чего вы вообще взяли, что виновата она?

Ян Мэй и Ци Сыхао понятия не имели, о чём речь, а вот Цзян Тин едва заметно изменился в лице. Во взгляде Фан Чжэнхуна читалась решимость человека, сжёгшего за собой все мосты. Он усмехнулся:

– Янь Се, начальник Люй изначально был на твоей стороне, а теперь, когда я попался на слежке, и вовсе слушать меня не станет. Здесь все твои друзья: уж они-то точно поверят любому твоему слову. Зачем валять дурака и задавать глупые вопросы? Как-то низко, не находишь?

Майор почувствовал себя ни в чём не повинным гражданином, привезённым в следственный отдел на допрос.

– Но я правда понятия не имею, когда вы успели выпить мою настойку!

– Ты же сам прислал её мне домой! – взревел Фан Чжэнхун.

– Я что, по-вашему, совсем идиот? Зачем мне это?!

Любой разговор между ними моментально превращался в грызню, как у кошки с собакой. К счастью, Цзян Тин снова выступил медиатором, он откашлялся и направил разговор в нужное русло:

– Так что произошло, начальник Фан? Расскажите по порядку.

Фан Чжэнхун питал необъяснимое доверие к Цзян Тину. Глубоко вдохнув, чтобы успокоиться, он ответил:

– Это случилось полтора года назад, когда я получил ранение. Все отделы прислали мне небольшие подарки, чтобы подбодрить. Тогда этот паршивец Янь ещё не вызывал у меня такой… такой…

Такой неприязни. Они поддерживали обычные рабочие отношения.

– Да, точно, – припомнил майор. – Начальник Люй тогда велел всем вместо ежеквартального тимбилдинга подготовить для вас подарки. Я переживал, что выберу что-нибудь дорогое и поставлю остальных в неловкое положение, поэтому поручил ребятам купить вам какие-нибудь полезные пилюльки.

– Мне привезли две коробки витаминов и две небольшие бутылки настойки, – пробурчал Фан Чжэнхун. – На одной из них висела открытка с пожеланиями скорейшего выздоровления, подписанная Янь Се.

Майор опешил:

– Какая ещё открытка? Лао Фан, да вы в своём уме? Я после выпуска из академии ни одного иероглифа от руки не написал! Я, знаете ли, не фанат любовных посланий!

Цзян Тин помассировал висок и вернулся к теме:

– Что случилось дальше?

– Я никогда не интересовался традиционной медициной, но после ранения меня сильно мучила боль в суставах, а все вокруг твердили, что настойка улучшает кровообращение и помогает при ревматизме… – Фан Чжэнхун сделал короткую паузу и неохотно признался: – У этого Яня хоть и ветер в голове, но подарки он всегда дарит хорошие. Поэтому, когда я увидел, что настойка от него…

– Вы выпили всё до последней капли, – закончил за него Цзян Тин.

Начальник Фан с досадой кивнул. Цзян Тин переглянулся с искренне недоумевающим Янь Се и продолжил расспросы:

– Вы сразу почувствовали симптомы отравления?

– Я пил по рюмке каждый день. Поначалу всё было нормально, но через некоторое время у меня появились проблемы с сердцем – частые экстрасистолы. Я решил, что виной тому переутомление, стал меньше работать и надеялся, что вскоре приду в норму, но мне становилось всё хуже, и даже врачи не могли установить причину. – Фан Чжэнхун тяжело вздохнул и покачал головой. – Так продолжалось несколько месяцев, пока один знакомый моей жены, специалист по традиционной китайской медицине, не предположил, что я отравился лекарственными травами. Я сразу вспомнил про настойку. К тому моменту я почти допил вторую бутылку. Знакомый забрал остатки на экспертизу и обнаружил следы аконитина. В низких дозах, недостаточных для летального исхода.

Аконитин! Янь Се и Цзян Тин выпрямились.

– И вы решили, что я специально вас отравил? – Майор не верил своим ушам. – Но почему никому не доложили?!

– Я доложил! – взревел Фан Чжэнхун. – Я сразу отнёс вещдок начальнику Люю и потребовал провести тщательное расследование. Знаешь, что он ответил?

Год назад. Кабинет начальника муниципального управления Цзяньнина.

– У него стойкое предубеждение на мой счёт, и он не хочет со мной работать! Вот тебе и мотив! – Фан Чжэнхун в ярости ударил кулаком по столу. – Этот напыщенный мажор обиделся на то, что я пару раз отругал его, и решил отомстить! Иначе как ещё объяснить наличие аконитина в подаренной настойке?

На круглом лице начальника Люя не дрогнул ни единый мускул. Он дождался, пока Фан Чжэнхун закончит свою гневную тираду, и неторопливо заключил:

– У тебя нет доказательств, лао Фан.

– Что значит нет? А это что?

– Без должной обработки корни сычуаньского и дикого аконита оставляют в настойке следы аконитина. У здорового человека такая доза алколоидного токсина не вызовет серьёзной реакции, поэтому доказать, что Янь Се намеренно пытался тебя отравить, почти невозможно.

– Ты покрываешь его, ты…

– Нет, я всего лишь констатирую факт. А ещё ты не сможешь доказать, что бутылка от Янь Се, а не твоя собственная…

Фан Чжэнхун потрясённо уставился на собеседника, словно видел его впервые. Начальник Люй понял, что перегнул палку, и смягчил тон:

– Лао Фан, всем известно о ваших с Янь Се разногласиях. Но я знаю тебя достаточно хорошо и понимаю, что ты не стал бы намеренно его оговаривать. Поэтому просто хочу напомнить тебе о двух вещах: во-первых, ты к нему предвзят и потому ждёшь подвоха. Во-вторых…

– Ты на его стороне. – Фан Чжэнхун попятился. – Вы двое заодно.

Начальник Люй нахмурился:

– Лао Фан…

– Я всё понял. – Гневный румянец сошёл с лица Фан Чжэнхуна, уступив место восковой желтизне. Он сжал кулаки и вытянул руки вдоль тела. – Я тебе ещё докажу!

Глава управления попытался возразить, но Фан Чжэнхун уже вылетел в коридор, хлопнув дверью.

– Это был не я, – заверил старика Янь Се, качая головой. – Я поручил купить вам пилюли, ни о какой настойке не было и речи. – Фан Чжэнхун вперил в него холодный взгляд, и майор с нажимом добавил: – Вы за кого меня принимаете? Любой, кто хоть немного разбирается в настойках, знает, что их нельзя дарить кому попало. При ряде заболеваний они могут только навредить! Тем более все в курсе наших конфликтов. Случись с вами что, я бы потом не отмазался! Сам бы я максимум пару бутылочек «Нао байцзиня»[10] вам купил!

Это была чистая правда. Со стороны Янь Се мог казаться беспечным, но на деле всегда отличался щепетильностью. Его можно было обвинить в излишней самоуверенности и заносчивости, свойственной сыну богатых родителей, но ума и проницательности ему было не занимать. Он ни за что не стал бы дарить настойку сомнительного качества человеку, с которым регулярно скандалил на работе.

– Тогда кто послал бутылку? – спросил Цзян Тин.

Янь Се прошёлся туда-сюда по комнате, затем резко остановился, достал телефон и набрал номер:

– Алло, Ма Сян?

– О-о, Янь-гэ, дорогой! Сто лет тебя не слышал! Мы всем отделом ужасно по тебе соскучились. Когда у консультанта Лу медосмотр? Я готов сопровождать его в любое время, только свистни…

Майор перебил его:

– Прошлым летом, когда Фан Чжэнхун получил ранение, начальник Люй велел нам отправить ему небольшой презент в знак поддержки. Кто покупал подарок?

Вопрос явно застал Ма Сяна врасплох:

– А?

– Кто покупал подарок?

– Т-ты поручил это мне. Я был занят, поэтому просто купил по две упаковки успокоительных и каких-то препаратов, которые рекомендуют при климаксе…

У Ян Мэй и Цзян Тина дёрнулись уголки губ, щёки Фан Чжэнхуна вспыхнули от злости.

Ма Сян всегда тщательно записывал, какие задачи выполнил за день и сколько часов отработал сверхурочно, а раз он не уточнил, чем был занят, значит, играл в игрушки по служебному вайфаю.

Янь Се помассировал точку между бровями.

– Это ты отправил Фан Чжэнхуну самопальную настойку?

– Что? Нет! Какая настойка? Их же нельзя пить всем подряд! Я что, совсем дурак? – обиженно возмутился Ма Сян.

Майор перевёл взгляд на Фан Чжэнхуна, который изменился в лице. Цзян Тин, скрестив руки на груди, кивком указал на телефон.

– Спроси у Ма Сяна, кто занимался отправкой подарков?

– Ой, это что, консультант Лу? – оживился тот. – Консультант Лу, здравствуйте! Мы вас постоянно вспоминаем! Янь-гэ хорошо себя ведёт? Не сваливает на вас домашние дела? Если нужна помощь, вы скажите…

– Тебе задали вопрос! – рявкнул Янь Се.

– Ах да. Я оформил заказ онлайн с доставкой в управление и передал в административный отдел. Всей остальной чепухой вроде подписания открыток с пожеланиями занимались их ассистенты. Думаю, они собрали подарки со всех отделов и скопом отправили Фан Чжэнхуну. – Ма Сян вдруг насторожился: – Что-то случилось, Янь-гэ? С чего ты вдруг вспомнил? Этот мухомор опять чем-то недоволен?

Никто не решился взглянуть на Фан Чжэнхуна. Янь Се слабым голосом отчитал подчинённого:

– Как не стыдно! Следи за языком. Никакого уважения к старшим!.. Узнай у ребят из административного отдела, кто доставлял подарки Фан Чжэнхуну. Если не вспомнят, проверь записи с камер возле дома начальника Фана. Займись сейчас же, это очень важно. Всё, пока.

Ма Сян хотел что-то сказать, но Янь Се поспешно отключился. В комнате воцарилась неловкая тишина. Несколько секунд спустя «мухомор» холодно произнёс:

– Сразу видно: какой пастух, такое и стадо. Отличная работа!

Янь Се понимал, что упрёк справедливый. Он отшутился, списав всё на молодость и невежество Ма Сяна, и пообещал поработать над его воспитанием. Цзян Тин сменил неприятную тему и вернулся к главному:

– Получается, когда вы увидели, как Цинь Чуань собирается выпить настойку, то решили, что Янь Се пытается провернуть старый трюк?

Фан Чжэнхун посмотрел на майора, закатил глаза и, повернувшись к Цзян Тину, покачал головой.

– Нет, я же не дурак. Как бы я ни был зол, я прекрасно понимал, что Янь Се не посмеет убить сотрудника управления в офисе средь бела дня. Но на всякий случай… После той истории у меня появился пунктик: я не беру еду и напитки из чужих рук и не принимаю никаких лекарственных настоек.

Цзян Тин провёл пальцами по шее сверху вниз и спросил:

– Кто-то из управления знает об этом вашем правиле?

– Только начальник Люй. Я рассказал ему несколько месяцев назад, когда вышел на работу. Он спросил, почему я не ем в столовой.

Снова повисла тишина. Все присутствующие выглядели озадаченными. Янь Се вдруг посетила неожиданная догадка. Он резко перевёл взгляд на Цзян Тина, тот кивнул и задал последний, ключевой вопрос:

– А что насчёт вашего заместителя Цинь Чуаня?

Фан Чжэнхун резко изменился в лице и вскочил с кровати.

– Цинь Чуань? Нет, невозможно. Он не может быть причастен!

– Это всего лишь предположение, – успокоил его Цзян Тин. – У нас нет ни записей с камер видеонаблюдения, ни свидетелей, ни вещественных доказательств. Всё, что нам остаётся, – поставить себя на место преступника и попытаться понять ход его мыслей. Цинь Чуань отлично ладит с сотрудниками отдела уголовного розыска и может свободно ходить по кабинетам. У него было достаточно времени и возможностей, чтобы всё подстроить…

– Но если бы не я, Цинь Чуань сам бы выпил отравленную настойку! – возразил Фан Чжэнхун. – И не пару капель для вида – в чашке была смертельная доза!

Это действительно противоречило здравому смыслу. Отравитель не стал бы так рисковать, только чтобы отвести от себя подозрения.

Ци Сыхао был следователем по уголовным делам, пусть и весьма посредственным. Он тоже решил выдвинуть свою версию. Он внимательно выслушал коллег и нерешительно поднял руку.

– Э-эм… Цинь Чуань мог не знать, что Фан Чжэнхун так осторожен, и предложить ему выпить вместе…

– Нет, это притянуто за уши, – возразил Янь Се. – Глупо играть в игры со смертью, когда вокруг столько неопределённостей.

Ци Сыхао смутился:

– Я просто подумал, что Цинь Чуань как заместитель начальника отдела больше всех выиграл бы от отравления Фан Чжэнхуна. К тому же он самый подозрительный…

– Не факт. Когда заместитель временно исполняет обязанности начальника, его полномочия сильно ограничены. Мне, например, приходится постоянно отчитываться перед Вэй Яо. Если Фан Чжэнхуна нет на месте, ключевые решения касательно отдела по борьбе с наркотиками будет принимать начальник Люй… Начальник Люй. – Он осёкся и посмотрел на Цзян Тина. Оба скривились.

Кому Юэ Гуанпин плакался в трубку посреди ночи? Кто нагрянул к нему в гости и убил его? Если предположить, что начальник Люй был в курсе судьбы Цзян Тина, почему он до сих пор не выдал его? Из-за профессиональной совести или по указке Короля пик?

За окном ярко светило солнце, но сердца полицейских в комнате сковывал колючий холод.

– Этого не может быть. Как?.. – пробормотал Фан Чжэнхун, схватившись за голову. Подозрения сводили его с ума. – Получается, меня отравил не Янь Се, а… а…

В другой обстановке майор наверняка закатил бы глаза и отпустил пару колкостей, но сейчас ему было не до шуток.

– Нет, я должен вернуться и ещё раз всё проверить. Сейчас же! – Фан Чжэнхун вскочил на ноги, выпучил глаза и устремился к выходу. – Ничто не проходит бесследно, всегда найдутся доказательства!

Он вылетел за дверь так быстро, что остальные не успели ему помешать. Янь Се выглянул в коридор и крикнул старику вслед:

– Вы куда?

Фан Чжэнхун обернулся.

– Я вспомнил, где могла остаться улика!

Он выглядел так, словно его вот-вот хватит инфаркт, даже позабыл об элементарной осторожности и голосил на весь коридор. Янь Се попытался его остановить:

– Подождите, сейчас мы соберёмся и все вместе поедем в Цзяньнин…

– Я не пытался тебе навредить. У меня есть алиби на ту ночь, когда убили стрелка. – Фан Чжэнхун пятился к лифту по красному ковру и размахивал руками. – Так и знай, Янь, я никогда не желал тебе смерти! Жди моего звонка!

Майор открыл было рот, но Фан Чжэнхун резко развернулся и, едва не сбив проходившую мимо горничную, нырнул в лифт. Янь Се потребовалась вся его выдержка, чтобы не заорать: «Вы рехнулись!» Он повернулся к сидящим в номере:

– Видали? И он ещё что-то говорит про наш отдел!

Цзян Тин нахмурился:

– Фан Чжэнхун сказал, что знает, где улика?

Янь Се растерянно пожал плечами. Цзян Тин быстро принял решение, схватил пальто и ключи от машины.

– Если он вспомнил, то и убийца мог. Нельзя оставлять Фан Чжэнхуна одного, надо ехать за ним!

Полчаса спустя. Скоростная трасса Гунчжоу – Цзяньнин.

В зеркале заднего вида отражались хмурые чёрные брови Янь Се.

– Лао Фан, вы, похоже, совсем сдаёте. Мы теперь как кузнечики на одной верёвке. Что бы ни пришло вам в голову, вы обязаны рассказать нам. Иначе можете унести свои секреты в могилу…

Из динамика на весь салон раздался рёв Фан Чжэнхуна:

– Сам ты кузнечик! И скакать тебе осталось два понедельника!

Майор прищёлкнул языком:

– Ладно, ладно, как скажете. Так что вы вспомнили? О какой улике речь?

Фан Чжэнхун намеренно увиливал от ответа и, когда его прижали к стенке, заорал:

– Откуда мне знать, на чьей ты стороне и что замышляешь? Всё, разговор окончен. Я в такси, как приеду в Цзяньнин – наберу!

Янь Се повысил голос:

– Что? Вы, поди, ещё и через приложение такси заказали! Поделитесь хотя бы геопозицией! Пусть вы старик, а не смазливая девица, но безопасность превыше…

Фан Чжэнхун в ярости бросил трубку.

– У него точно проблемы с щитовидкой, вечно на взводе. – Янь Се покачал головой и тяжело вздохнул. – Я к нему со всей душой, а он… Он, конечно, бедный и некрасивый, так что риск нарваться на неприятности гораздо ниже, чем у вас двоих, но надо же соблюдать хотя бы элементарные меры предосторожности.

Ян Мэй и Ци Сыхао на заднем ряду переглянулись.

– Ты имеешь в виду, что капитан Ци богат, а я красива? – поинтересовалась девушка.

– А, нет. Я говорил про тебя и твоего Цзян-гэ. – Одной рукой придерживая руль, майор ткнул большим пальцем назад. – Ты богатая. – Затем указал на Цзян Тина. – Он красивый.

Ян Мэй не нашлась с ответом.

– Фан Чжэнхун не до конца уверен в твоей невиновности, – с невозмутимым видом заговорил Цзян Тин, словно не слышал их разговора. – Опытные полицейские часто отличаются излишней мнительностью, а Фан Чжэнхун ещё и по натуре недоверчив и крайне чувствителен. Его предубеждения на твой счёт вполне понятны. Пока он окончательно не вычеркнет тебя из списка подозреваемых, ждать от него помощи не стоит.

– Ладно. Значит, будем за ним следить! – Янь Се по привычке достал из кармана сигарету, но вдруг вспомнил о чём-то и с сожалением бросил её в подстаканник.

Ци Сыхао любезно вытащил зажигалку.

– Майор Янь, огонька?

– Не надо! – одновременно выкрикнули Цзян Тин и Ян Мэй.

Но было поздно.

– Нет-нет, спасибо! – Янь Се уже принял микрофон и вышел на сцену под свет софитов. – Видите, я идеальный мужчина!

Цзян Тин шумно вздохнул и откинулся на спинку кресла. Ян Мэй зажала ладонями уши.

– Будучи зрелым и рассудительным, я прекрасно понимаю, что важнее не то, что ты делаешь, а то, от чего готов отказаться. Например, я сознательно отказался от сигареты, чтобы другие не страдали от пассивного курения. Или, скажем, забочусь о здоровье друга, ограничиваю его в сладостях и предлагаю есть больше мяса и риса. Рациональный подход! Поняли? Учитесь, ребятки, учитесь!

Ци Сыхао сидел с отсутствующим видом, Цзян Тин и Ян Мэй молчали, Янь Се сиял самодовольством. Машина с рёвом мчалась по скоростной трассе, стремительно приближаясь к пункту взимания платы перед въездом в Цзяньнин.

Фан Чжэнхун ворвался в квартиру и хлопнул дверью.

– Ох! – испуганно воскликнула его жена на кухне. – Ты разве не уехал в командировку?

– Ты ещё не сдала в химчистку мои тёмно-синие укороченные брюки, которые я носил до холодов?

– Нет, конечно. Ты ведь сам сказал, что больше их не наденешь! – Женщина, держа в руках корзину для мытья овощей, кивнула в сторону комнаты. – Я как раз думаю, куда бы их приспособить, а то и место занимают, и выбрасывать жалко… Может, когда Монеточка во дворе ощенится, сшить ей подстилку…

Фан Чжэнхун влетел в комнату, рывком выдвинул ящик комода и начал лихорадочно рыться в груде старого хлама. Несколько секунд спустя он заметил тёмно-синюю ткань и выдернул брюки.

– Что-то случилось? Ты меня пугаешь… Ох, ну что за человек! Скажи хотя бы, ужинать будешь?

Фан Чжэнхун, не отвечая, прошёл в кабинет, взял герметичный пакет, сунул в него брюки и плотно запечатал.

– Ешь без меня! – крикнул он и вихрем вылетел за дверь, оставив жену в полном недоумении.

Сунув пакет под мышку, Фан Чжэнхун выбежал из дома и поспешил к серебристой «элантре», припаркованной у ворот жилого комплекса. По пути он достал мобильный, открыл контакты и по привычке ткнул на номер «Криминалист лао Хуан». После второго гудка раздался удивлённый голос Хуан Сина:

– Алло, лао Фан? Что-то случилось?

– Да, у меня к тебе… – Фан Чжэнхун вдруг осёкся.

– Что? Алло? Начальник Фан, лао Фан?

Фан Чжэнхун замер у ворот жилого комплекса и задумался: «Можно ли ему доверять?» В его голове творился хаос. Он набрал номер прежде, чем успел всё как следует взвесить, но стоило услышать голос Хуан Сина, как в сознании вспыхнула пугающая мысль: вдруг он ошибся, а убийца…

Если это так, то ни один отдел, ни один уголок муниципального управления нельзя считать безопасным. И уж точно рано снимать подозрения с этого паршивца Яня.

– Лао Фан, что там у тебя? Плохой сигнал? Алло?

Начальник Фан с непроницаемым видом повесил трубку.

Кто ещё может помочь? Кому можно доверять?

Фан Чжэнхун проработал в муниципальном управлении Цзяньнина большую часть жизни и на старости лет вдруг обнаружил, что гнездо, которое он так долго строил, превратилось в ловушку. Страх, тревога и слабость, в которых Фан Чжэнхун отказывался себе признаться, плотной паутиной опутывали сердце, лишали силы в конечностях и мешали ровно дышать.

Кому можно доверять? Кто может помочь?

Точно, он!

Глаза Фан Чжэнхуна загорелись. Он пожурил себя за то, что поддался панике, и нашёл в телефонной книге нужный номер. Трубку сняли после девятого гудка, на том конце провода раздался усталый голос:

– Алло, кто…

– Здравствуйте, здравствуйте. Это Фан Чжэнхун из муниципального управления. Вы меня помните?

На словах «муниципальное управление» собеседник немного растерялся, но после всё же припомнил имя:

– Ах да, конечно, начальник Фан! Простите, я тут совсем замотался, не сразу признал, ха-ха… Как у вас дела? Надеюсь, всё в порядке? По какому поводу звоните?

За спиной вдруг послышался глухой стук. Фан Чжэнхун обернулся и увидел у двери серебристой «элантры» высокого стройного мужчину. Держа одну руку в кармане брюк, другой он снял с переносицы тёмные очки и слегка приподнял брови, выражая явное недовольство. Цзян Тин.

Фан Чжэнхун замер. Он хотел бы продолжить телефонный разговор, но сдался и, тяжело вздохнув, бросил:

– Извините, ко мне пришли, я сейчас не могу говорить. Давайте обсудим всё при встрече.

Фан Чжэнхун дождался согласия собеседника и повесил трубку, а затем настороженно обратился к капитану:

– А где Янь?

Цзян Тин отправил майору сообщение: «Я перехватил начальника Фана у главных ворот» – и ответил:

– Янь Се не знал, в каком корпусе вы живёте, поэтому мы разделились. Скорее всего, он поехал к дальним воротам. – Капитан убрал телефон, затем постучал кончиками пальцев по двери «элантры» и, глядя Фан Чжэнхуну в глаза, спросил: – Вы следили за Янь Се на личном автомобиле и надеялись, что он не заметит?

Лицо старика пошло пятнами.

– Это машина моего сына, он недавно приехал в гости. А номера я взял у своего информатора…

– Вы сильно недооцениваете морально-нравственные качества Янь Се и уровень его интеллекта. – Повисла тишина. Цзян Тин понимал, что отчитывать опытного полицейского, который к тому же в два раза его старше, бестактно, поэтому вздохнул и перешёл к главному: – Кому вы звонили и куда направляетесь?

Фан Чжэнхун упрямо молчал.

– Я понимаю, вы нам не доверяете, начальник Фан. Но Янь Се прав: мы все связаны. Вас не случайно выбрали козлом отпущения. Ваша скрытность вам сейчас только навредит.

Издалека донёсся гудок автомобиля. Янь Се обогнул жилой комплекс и подъехал к главным воротам.

– Юэ Гуанпина убили, когда он собирался на встречу со мной. Он уже выяснил, кто слил наркоторговцам информацию об операции, но не успел назвать мне имя. – Цзян Тин смотрел в затуманенные глаза Фан Чжэнхуна. Каждое его слово пробивалось в сознание собеседника как через толстый слой ваты. – Однажды мне повезло прийти в себя после трёх лет комы, второго такого шанса уже не будет. А вы… Неужели вы хотите повторить судьбу Юэ Гуанпина?

Шум мотора стих, и Янь Се с суровым видом выбрался из салона. После долгого молчания под пристальными взглядами коллег Фан Чжэнхун бессильно вздохнул:

– Знаешь, почему я сомневался в твоей виновности?.. Помнишь Обезьяну? Того громилу дилера без половины мизинца?

Судя по выражению лица Цзян Тина, он не помнил.

– Обезьяна – мой самый надёжный информатор. Во время одной из операций его чуть не раскрыли. Позже он рассказал мне, что от верной смерти его спас полицейский из Гунчжоу – капитан Цзян. – Фан Чжэнхун покачал головой. – Это было давно, ты наверняка уже забыл. Да и прикрывать своих в нашей работе – обычное дело. Но та история укрепила моё мнение на твой счёт. После взрыва на заводе пластмасс я задумался: как так вышло, что ты слил информацию об операции, а в результате сам же погиб? Это просто бессмыслица.

– Пусть я не помню того информатора, но…

– Тем не менее я не могу полностью тебе доверять, как и этому Яню. – Фан Чжэнхун похлопал по пакету под мышкой и сменил тему: – Я еду к знакомому в исследовательский центр. Здесь ключевая улика по делу. Хотите – езжайте со мной. Но учтите: если выяснится, что вы не такие белые и пушистые, как заявляете, я церемониться не стану и сразу вызову полицию.

Цзян Тин нахмурился и обернулся к Янь Се. Пока они обменивались взглядами, Фан Чжэнхун сел в машину, захлопнул дверь и завёл двигатель.

– Ян Мэй и Ци Сыхао у боковых ворот. Звони им, пусть чешут сюда. Поедем за Фан Чжэнхуном в этот его исследовательский центр, – принял решение майор. – Садись!

Цзян Тин забрался в салон, попутно набирая номер Ян Мэй. Янь Се пристегнулся и завёл машину. За эту минуту «элантра» уже миновала ворота и метров через пятьдесят должна была вывернуть на оживлённую улицу.

– Алло, Цзян-гэ? – раздался взволнованный голос Ян Мэй на том конце провода. – Я прячусь в кустах у ворот. Вы уже нашли старика?

– Давай к главному входу, мы…

Внезапно округу сотряс оглушительный грохот. Цзян Тин и Янь Се замерли.

– Цзян-гэ? – позвала Ян Мэй. – Что там у вас?

Прохожие застыли, словно фильм поставили на паузу. Серебристая «элантра», пропустив поворот, на скорости влетела в столб. Капот сложился гармошкой, в стороны брызнули осколки стекла. После нескольких секунд тишины хлынула волна возгласов.

– Лао Фан… Лао Фан?! – Янь Се выскочил из машины и почувствовал, как по телу прокатилась дрожь. – Звоните сто двадцать! – взревел он. – Быстрее, звоните сто двадцать!

Майор с трудом распахнул покорёженную дверь и шумно втянул воздух сквозь зубы. Фан Чжэнхун, весь в крови, уткнулся лицом в подушку безопасности и не подавал признаков жизни.

Россыпь осколков, смятая приборная панель – машина явно ехала гораздо быстрее, чем требовалось на этом участке дороги. Кто-то влез в тормозную систему!

– Лао Фан! Очнитесь! – кричал Янь Се. – Держитесь, лао Фан!

Но зажатый между сиденьем и подушкой безопасности Фан Чжэнхун не реагировал.

Несколько прохожих вдалеке взволнованно переговаривались, но не решались подойти ближе. Послышался вой сирен. Янь Се обернулся и встретился взглядом с побледневшим Цзян Тином. Тот выглядел не менее потрясённым.

– Пакет, – прохрипел капитан, – дай мне его.

Словно вспышка молнии озарила тёмное небо. Янь Се опомнился, вытащил из-под повреждённого переднего пассажирского кресла пакет и не глядя сунул его Цзян Тину.

– Беги!

– А ты…

– Беги, я сказал! Живо! – Он решительно оттолкнул капитана и негромко добавил: – Никто не должен знать, что ты был на месте аварии. Забирай улику и уходи!

Отделение интенсивной терапии.

Больничная каталка с грохотом скрылась за стеклянными дверями, и над входом загорелась красная лампочка. Вдалеке по коридору сновали люди. Янь Се, тяжело дыша, сполз по стене и осел на холодный кафель.

Авария, кровь, пакет с уликой, приближающийся вой сирен… Все звуки слились в единый гул, над головой словно раскинулась гигантская сеть, а под ногами разверзлась пучина страха, из глубин которой зловеще сверкали глаза демона.

Кто подрезал тормоза в машине Фан Чжэнхуна? Что именно лежало в пакете для вещдоков?

Послышались торопливые шаги, несколько мужчин в кожаных туфлях стремительно пронеслись по коридору, приковывая к себе взгляды окружающих, но Янь Се будто ничего не замечал. Он поднял голову, только когда шаги остановились перед ним, и увидел полицейских в форме. Его коллеги выглядели настороженно, словно готовились к схватке.

– Прошу прощения, заместитель Янь, – заговорил главный из них, показывая служебное удостоверение. – Но вы знаете порядок. Пройдёмте с нами.

Полицейские явно боялись, что Янь Се окажет сопротивление. Один из них держал ладонь на наручниках, пристёгнутых к поясу. Они опасались напрасно: майор взглянул на взволнованные лица коллег, с улыбкой встал, отряхнулся и сказал:

– Идёмте.

Муниципальное управление.

Комната для допросов казалась непривычно тёмной. Сквозь решётку на окне пробивались редкие лучи солнца, в полосках света плясали пылинки. Железный стол, стулья и настольная лампа отбрасывали длинные искажённые тени. На стене висела белая доска с крупной выцветшей надписью: «Чистосердечное признание смягчает наказание».

Снаружи донёсся слабый шум голосов:

– Что случилось с нашим Янь-гэ? Можно хотя бы принести ему стакан горячей воды?..

– Извините, у нас правила. Входить никому нельзя.

– В чём дело? Это наверняка какая-то ошибка! Эй вы…

Лязгнул замок, грохот железных дверей прокатился по коридору и достиг самой дальней комнаты для допросов. Янь Се сидел за столом с идеально ровной спиной. Тусклый свет подчёркивал резкие линии его скул и прямой нос.

Некоторое время спустя в коридоре послышались приближающиеся шаги. Охранник открыл дверь, и на пороге появилась тучная фигура. Янь Се повернул голову и встретился взглядом с начальником Люем.

– Да, знаю. Можете идти, – распорядился тот.

Дверь захлопнулась. Глава управления с любимой чайной кружкой в руке сел напротив Янь Се, поднял тяжёлые морщинистые веки и сразу сообщил:

– В машине лао Фана повреждены системы ускорения и торможения. Сейчас он находится в реанимации с черепномозговой травмой.

Повисло долгое молчание. Ледяной воздух сгустился и накрыл собеседников тесным куполом.

– В конце августа, в день твоего рождения, ты связался с дорожной полицией и попросил перехватить автомобиль, следовавший за тобой по проспекту Гунжэнь. Речь о серебристой «элантре», точь-в-точь такой же, как та, на которой лао Фан сегодня попал в аварию. В ходе проверки выяснилось, что номерной знак от другой машины – машины информатора, которая уже использовалась ранее в одной из операций отдела по борьбе с наркотиками. – Начальник Люй сделал короткую паузу. – Иными словами, ты знал, что Фан Чжэнхун следил за тобой.

– Знал, – спокойно ответил Янь Се.

– Сегодня утром в гостинице «Приют странника» в уезде Гаожун под Гунчжоу одна из горничных столкнулась в коридоре с Фан Чжэнхуном. По её словам, ты стоял в дверях номера, а лао Фан в ярости кричал: «У меня есть алиби на ту ночь, когда убили стрелка. Так и знай, Янь, я никогда не желал тебе смерти! Жди моего звонка!» Это правда?

– Да.

За стеклом в примыкающем кабинете заместители начальника, руководители отделов и следователи переглянулись. В глазах каждого читались тревога и непонимание.

– То есть ты был последним, не считая членов семьи, кто контактировал с Фан Чжэнхуном за несколько часов до аварии, и у вас произошёл конфликт?

В комнате для допросов повисла тишина.

Начальник Люй пошёл другим путём:

– Ты можешь объяснить, как оказался в уезде Гаожун? С кем и для чего ты туда поехал? Что стало причиной вашей с Фан Чжэнхуном ссоры?

Янь Се молчал.

Упрямый отказ от дачи показаний больше всего досаждал следователям и в то же время считался одним из главных признаков виновности подозреваемого. Иными словами, с каждой минутой майор закапывал себя всё сильнее.

– Янь Се, – вновь заговорил начальник Люй, пристально глядя ему в глаза. – Ты давно служишь в полиции и прекрасно знаешь, что приговор могут вынести и без признания. Молчанием ты только себе навредишь. Ты это понимаешь?

– Понимаю.

– Понимаешь, – отчётливо повторил начальник Люй. – Тогда хотя бы объясни, что ты делал возле дома Фан Чжэнхуна, когда случилась авария?

Вопрос был простой и понятный, но Янь Се и на него не ответил. Пока его тело находилось за столом в комнате для допросов, душа безразлично взирала на всех с высоты.

В соседней комнате замначальника Вэй почти уткнулся лбом в стекло. Мышцы его лица напряглись, ладони в карманах сжались в кулаки.

– Нет, – вдруг выпалил Янь Се. Каждое слово, слетавшее с его тонких губ, погружало сердца коллег всё глубже в бездну: – Этого я объяснить не могу.

Наблюдающие за допросом скривились, Вэй Яо пошатнулся.

Начальник Люй с громким стуком опустил чайную кружку на стол, откинулся на спинку стула и вздохнул:

– Раз ты прекрасно осознаёшь все последствия сокрытия информации, но продолжаешь упираться, мне нечего тебе сказать. – Он кивнул. – Ладно, хорошо… Янь Се, я задам тебе последний вопрос. Если ты и его оставишь без ответа, я уже точно ничем не смогу тебе помочь. Ты был последним, кто подходил к машине Фан Чжэнхуна до того, как он сел за руль?

Нет.

Подсвеченный со спины слабыми лучами солнца, Янь Се напоминал каменное изваяние. В его сознании вспыхнуло имя – Цзян Тин. Он закрыл глаза и глухо произнёс:

– Да.

Начальник Люй резко встал из-за стола и направился к выходу.

– Постойте.

Все с замиранием сердца устремили взгляды на майора. Замначальника Вэй, собиравшийся выйти навстречу главе управления, развернулся. В глазах старика вспыхнула надежда. И так же быстро погасла.

Начальник Люй затормозил. Янь Се вздёрнул подбородок, отчего острые черты его лица, длинная шея и широкие мускулистые плечи стали ещё выразительнее.

– Это вы? – спросил майор.

Но никто не понял, что он имел в виду.

– Ты меня спрашиваешь?

Веки начальника Люя дрогнули. Он фыркнул, словно счёл ситуацию забавной, а после строго произнёс:

– Что бы я ни ответил, разве ты поверишь мне без доказательств? Янь Се, у тебя остались хотя бы минимальные навыки следователя?

Повисла тишина. Несколько секунд спустя железная дверь с грохотом затворилась. Глава управления покинул комнату для допросов.

Вэй Яо развернулся на месте, увидел проходящего мимо начальника Люя и бросился к нему.

– Лао Люй, послушай! Дело Фан Чжэнхуна надо тщательно расследовать, – затараторил он со скоростью пулемётной очереди. – Янь Се правда не…

– Начальник Люй, начальник Люй, – перебил покрасневшего от напряжения Вэй Яо секретарь Чжан. – Начальник Лю звонил уже трижды. Сказал, что приедет лично разобраться в ситуации. Теперь…

– Не принимать.

– Что? – опешил секретарь.

Тон главы управления оставался ровным, но круглое доброе лицо Будды Майтрейи приобрело грозный вид. От одного его взгляда бросало в дрожь.

– Не принимать! С этой минуты Янь Се будет получать напитки и еду только по моему приказу. Любой, кто захочет увидеться с ним, должен получить разрешение у меня лично. До завершения расследования даже сам губернатор провинции не встретится с Янь Се в обход меня. – В коридоре воцарилась гробовая тишина. Начальник Люй с нажимом повторил: – Никому не позволено входить в комнату для допросов!

Поздний вечер того же дня.

Красная «тойота» проехала мимо яркого фасада караоке-клуба «Дворец негаснущих огней», свернула за угол и остановилась неподалёку от служебного входа. Из машины выскочила молодая девушка в худи, джинсах и белых кедах, схватила с сиденья рюкзак и побежала по тёмному переулку. Возле приоткрытой двери, из которой пробивался приглушённый свет, её ждала Ян Мэй в шубке и с маленькой сумочкой в руках. Заслышав топот шагов, она обернулась и радостно позвала:

– Сяо Хань!

– Мэймэй-цзе!

Девушка скинула капюшон, открыв молодое встревоженное личико без макияжа.

– Начальник Люй действительно так сказал?

В кабинете администратора караоке-клуба голодная Хань Сяомэй жадно впилась зубами в бургер, а затем кивнула и промычала что-то утвердительное. Ян Мэй поспешно протянула ей бутылку колы с открученной крышкой. Хань Сяомэй сделала несколько больших глотков и наконец пояснила:

– Да, всё управление только об этом и говорит. Начальник Лю из парткомитета провинции приехал, чтобы лично переговорить с заместителем Янем, но начальник Люй его не пустил. Сказал, что майор Янь проходит главным подозреваемым по делу. Мол, учитывая его положение в обществе и связи, любая встреча с ним может создать… Ик! Создать помехи правосудию.

– Что всё это значит? – недоумевала Ян Мэй. – Выглядит так, будто он пытается защитить Янь Се от покушения.

Хань Сяомэй снова набила рот и пожала плечами. Они вышли в коридор, Ян Мэй, постучав в соседнюю дверь, окликнула:

– Цзян-гэ?

– Входи.

Услышав приятный голос консультанта Лу, Хань Сяомэй мгновенно подобралась, вытянув шею, с трудом проглотила кусок бургера и робко последовала за Ян Мэй.

Цзян Тин стоял возле стола, заваленного грудой вещей. Хань Сяомэй подошла ближе и невольно округлила глаза: перед ней пестрели удостоверения личности на разные имена, домовые книги, банковские карты, мобильные телефоны и сим-карты…

Ян Мэй неловко усмехнулась и поспешила объясниться:

– Цзян-гэ подготовил это ещё несколько лет назад на случай форс-мажора.

«Неудивительно, что я никак не могла дозвониться до консультанта Лу. Он сменил симку сразу, как только майор Янь попал в беду, – подумала Хань Сяомэй. – Вот это я понимаю – профессиональная осторожность».

Цзян Тин в перчатках внимательно изучал разложенные на клеёнке старые тёмно-синие брюки.

– Ничего, – заключил капитан, ещё раз осмотрев швы, и добавил: – Ни записок, ни пометок, ни необычных складок – никаких видимых следов. Если Фан Чжэнхун считал их ключевой уликой, значит, у него были на то основания. Нужна полноценная экспертиза.

Ян Мэй ткнула куда-то в сторону и неуверенно спросила:

– Может, отдадим их Ци? Пусть местные криминалисты посмотрят.

Цзян Тин покачал головой:

– Это займёт слишком много времени. Вдобавок нельзя выпускать улику из поля зрения… Хань Сяомэй?

Девушка моментально вытянулась по стойке смирно:

– Слушаю!

– Кто-нибудь из твоих однокурсников-криминалистов сейчас работает в Цзяньнине?

Хань Сяомэй энергично закивала, точно цыплёнок, клюющий рис.

– Срочно свяжись с ними. Завтра на рассвете отдадим брюки на экспертизу. Я поеду лично.

«Вы, похоже, не в курсе порядков в полицейской академии, – промелькнуло в голове Хань Сяомэй. – От вашего появления ребятам ни холодно ни жарко, зато Мэймэй-цзе сумеет их замотивировать…»

Цзян Тин снял перчатки, устало потёр лицо и, сев на край кровати, взглянул на Хань Сяомэй.

– Как там ваш Янь-гэ? – спросил он словно для галочки, но девушке показалось, что с этой секунды всё его внимание приковано к ней.

– Он… в порядке. – Хань Сяомэй повторила всё, что только что рассказала Ян Мэй, и, осторожно заглянув Цзян Тину в глаза, добавила: – Пусть пока факты свидетельствуют против него, но все уверены, что майор Янь не мог навредить начальнику Фану. И потом, неизвестно, когда именно в машине повредили тормоза. Нельзя же считать его убийцей только потому, что он оказался рядом в момент аварии! Это просто нелепо!

Цзян Тин кивнул.

– Что он ел на ужин?

– А?

– Чем его кормили?

– М-маньтоу и варёными яйцами…

Капитан смежил веки. Сквозь маску спокойствия начали проступать эмоции. Он снова провёл ладонью по лицу и принял прежний невозмутимый вид, словно и не было никакой минутной слабости.

– Понятно. Оставайся на ночь здесь, с утра поедем к твоему однокурснику.

Хань Сяомэй округлила глаза: «Что? То есть я собрала кучу информации, подготовила утешительную речь, перебрав в голове сотни формулировок, а вас интересует только, что майор Янь ел на ужин? Доверьтесь мне хоть немного!»

– Цзян-гэ, ты в порядке? – с тревогой поинтересовалась Ян Мэй.

Ей не хотелось это признавать, но она ясно видела, что инцидент с Янь Се сильно повлиял на Цзян Тина. Он по-прежнему оставался собран и сосредоточен на деле, но в настроении произошла пугающая перемена.

Капитан поднялся с кровати.

– Да. Какие могут быть проблемы?

Ответ не унял беспокойства Ян Мэй, но она не стала наседать с расспросами.

– Идите спать, – тихо сказал Цзян Тин. – Если я мыслю в верном направлении, то мы уже очень близки к настоящему убийце.

Ян Мэй думала, что Цзян Тин не сомкнёт глаз всю ночь, но когда спустя время вновь подошла к его двери, то обнаружила, что свет уже выключен.

«Спит, – решила она и с облегчением вздохнула. – Вот и славно, ему нужно больше отдыхать».

За окном во тьме бескрайней ночи бушевал северный ветер и лил дождь. Ян Мэй не знала, что в этот момент Цзян Тин лежал с открытыми глазами и глядел в пустоту. Он чувствовал себя отрезанным от мира, будто последняя нить, связывавшая его с реальностью, оборвалась, а вместе с ней размылись границы пространства. Спустя долгое время Цзян Тин запрокинул голову, смежил веки и хрипло вздохнул.

Просить помощи у однокурсника Хань Сяомэй было далеко не лучшей идеей. Во-первых, экспертиза будет проводиться средствами системы общественной безопасности Цзяньнина, а значит, неизбежно останутся следы. Во-вторых, Хань Сяомэй окончила академию совсем недавно, и её однокурсники-новички не шли ни в какое сравнение с Хуан Сином, начальником отдела криминалистики муниципального управления. Однако в данных обстоятельствах всё решала скорость, и других вариантов не оставалось.

Лучший друг Хань Сяомэй, её земляк и однокурсник, после академии попал по распределению в отделение района Фуян. Получив брюки ранним утром, он смущённо сообщил, что результаты будут готовы не раньше следующего дня, но после обеда в компании прекрасной Ян Мэй ощутил мощный прилив сил и к вечеру уже озвучил вердикт.

– Что за дело вы расследуете? – спросил он. – Ты уверена, что не перепутала вещдок?

– Д-да… – нерешительно пробормотала Хань Сяомэй.

– Это самые обычные брюки. Я проверил их на всё что только можно: следы крови, спермы, пороха, токсинов, – и ничего. Максимум могу сказать, что владелец брюк не слишком чистоплотен и в швах застряла пара волосков собачьей шерсти. Ты точно перепутала улику! Иначе почему принесла её мне, а не своим криминалистам? Всё, Хань Сяомэй, доигралась! Вышвырнут тебя из управления, так и знай!

На лице девушки появилась страдальческая мина.

– Ну спасибо за поддержку!

Как бы то ни было, Хань Сяомэй сфотографировала отчёт и отправила его Ян Мэй. Вскоре зазвонил телефон. На экране высветилось имя владелицы караоке-клуба, но стоило поднять трубку, как раздался голос Цзян Тина:

– Здесь все результаты?

Хань Сяомэй стояла на оживлённой улице перед зданием полицейского отделения района Фуян и, прикрыв ладонью микрофон, пыталась перекричать шум машин:

– Да! С большой долей вероятности можно утверждать, что последний раз начальник Фан ел в этих брюках лепёшку с мясом; возможно, подкармливал бездомных собак и… в целом уделял недостаточно внимания гигиене. Что нам теперь делать?

Девушку охватило отчаяние. Она понятия не имела, как лепёшка с мясом и собачья шерсть помогут в расследовании.

– Всё ясно.

– А? – удивилась Хань Сяомэй.

– Мне пора. Будь на связи.

– Вы… Алло? Алло?

Цзян Тин повесил трубку, взял пальто, ключи от машины и быстрым шагом направился вниз. Ян Мэй в панике побежала за ним.

– Цзян-гэ, ты куда? Я с тобой!

– Я еду за город. – Цзян Тин открыл дверь. – Фан Чжэнхун мыслил в верном направлении, осталось только подтвердить его догадку. Мы почти у цели.

– Т-тогда подожди меня! Я даже краситься не буду…

Ян Мэй бросилась переодеваться, но капитан твёрдо заявил:

– Нет, ты останешься здесь. – Он замер вполоборота, половину его лица заливал тусклый солнечный свет. – Это может быть опасно.

Ян Мэй долго ломала голову, но так и не смогла понять, что Цзян Тин разглядел на нескольких страницах отчёта. Вечером в караоке-клуб приехала Хань Сяомэй, девушки сели друг напротив друга и допоздна не смыкали глаз, терзаясь тяжёлыми мыслями.

В безопасности ли Янь Се в изоляторе? Куда уехал Цзян Тин?

Той ночью многие жители Цзяньнина ворочались в постелях без сна. Едва занялась заря, Ян Мэй, задремавшая на пару часов в одежде, подскочила от звука уведомления. В шесть тридцать утра с нового номера Цзян Тина пришло короткое сообщение: «Я знаю, кто он».

Цзяньнин. Жилой комплекс «Хупо», корпус два.

Лил дождь, вода заполняла щели между брусчаткой, по улице проносились машины, поднимая веера брызг. Небо затянула серая пелена.

Невысокий грузный старик в тёмно-сером плаще с портфелем под мышкой и большим чёрным зонтом в руке вошёл в ярко освещённый круглосуточный магазин на первом этаже жилого дома.

В обеденное время внутри было пустынно. Хозяин, вероятно, отлучился по делам, вместо него за кассой сидел его сын и делал уроки.

Старик стряхнул с зонта капли и добродушно окликнул мальчишку:

– Дружок?

Тот, не вынимая изо рта кончик ручки, поднял голову.

– Где твой папа?

Ребёнок указал пальцем себе за спину.

– Позови его, пожалуйста. Скажи, что пришёл дядя, которому он одолжил одну очень важную вещицу пару дней назад. – Старик большой грубой ладонью потрепал мальчишку по волосам. – Ступай.

Ребёнок окинул незнакомца озадаченным взглядом, спрыгнул с табурета и побежал к служебному входу.

Старик неторопливо поставил портфель на стойку и достал из него серебристый жёсткий диск. Внезапно звякнул колокольчик, стеклянная дверь отъехала в сторону, и внутрь ворвался холодный ветер и запах сырости. Пришёл ещё один покупатель.

Старик сразу попытался спрятать жёсткий диск обратно в портфель, но из-за спины вдруг вытянулась худая бледная ладонь и прижала его руку к стойке.

– Я бы тоже хотел взглянуть, начальник Люй.

Голос прозвучал мягко, но глава управления мгновенно изменился в лице. Его зрачки сузились, он оглянулся и посмотрел на вошедшего.

– Всем спасибо за работу!

– До завтра!

Цинь Чуань помахал коллегам на прощание и вышел из управления. Проливной дождь усугубил ситуацию на загруженных вечерних дорогах, и только спустя час стояния в пробках он наконец добрался до дома. Цинь Чуань забежал в подъезд, юркнул в лифт, поднялся на свой этаж и, выйдя из кабины, уткнулся взглядом в табличку с номером квартиры пятьсот двадцать семь. Его вдруг посетило дурное предчувствие. Он сделал глубокий вдох, заставил себя успокоиться, медленно повернул ключ в замочной скважине и со скрипом отворил дверь.

Последние лучи солнца пробивались сквозь тучи и очерчивали бледно-серыми тенями знакомую обстановку гостиной. На подлокотнике дивана лежало брошенное туда утром пальто, на обеденном столе стояла чашка с остывшим чаем. Золотая рыбка в прозрачной воде аквариума виляла хвостом, поблёскивая чешуёй.

Высокий стройный мужчина стоял спиной к входной двери и внимательно разглядывал висящий на холодильнике чёрно-белый женский портрет. Услышав шаги, он не обернулся.

– Ты забрал прядь волос Юэ Гуанпина и закопал её на могиле матери. Уверен, что она была бы этому рада?

Цинь Чуань медленно выдохнул, словно камень, лежавший на сердце больше десяти лет, вдруг исчез.

– Да. Думаю, да, – с улыбкой ответил он.

Цинь Чуань захлопнул дверь, снял пальто и, бросив его на диван, размял плечи. Под рубашкой захрустели суставы. Он вежливо поприветствовал:

– Впервые я услышал о тебе много лет назад, но не доводилось встретиться лично. Здравствуй, капитан Цзян.

Их встреча была до нелепого абсурдной, но всю иронию момента, равно как и смысл слов Цинь Чуаня, в полной мере могли оценить только они двое.

– Ты специально ездил на родину моей матери?

– Да, чтобы подтвердить одну догадку. К счастью, я знал, где Юэ Гуанпин жил тридцать лет назад. Сказать, на чём ты прокололся?

Цинь Чуань сделал пригласительный жест.

– Когда Фан Чжэнхун забрал у тебя бутылку из-под настойки, несколько капель попали ему на брюки, но на ткани не осталось следов аконитина. Другими словами, ты не собирался пить яд, а просто разыграл спектакль для старика. Всё прошло как по нотам: Янь Се после твоего напоминания принял настойку, Фан Чжэнхун в гневе помешал тебе выпить твою дозу. Оставалось выполнить всего лишь одно условие. – Цзян Тин сделал короткую паузу. – Ты отлично знаешь Фан Чжэнхуна и Янь Се и можешь предугадать их поведение в различных ситуациях. Как, например, год назад, когда ты отправил своему начальнику настойку от имени Янь Се в полной уверенности, что он её выпьет.

Цинь Чуань горько усмехнулся:

– Так и знал, что надо было идти до конца. Нельзя давать слабину в последний момент.

– Почему ты испугался? – Цзян Тин приподнял бровь. – Потому что смерть Юэ Гуанпина наглядно показала тебе, что аконитин убивает?

Цинь Чуань искренне рассмеялся и покачал головой.

– Нет, нет, это я знаю давно. Я просто подумал… как бы это сказать? Я ещё не завершил начатое, глупо рисковать жизнью в такой момент.

На его лице промелькнула тень сожаления. Он обошёл диван и хотел подойти ближе, но Цзян Тин его остановил:

– Ещё шаг, и я стреляю.

Цинь Чуань присмотрелся и заметил в полутьме пистолет.

– Ладно. – Он остановился и спросил: – Что ты хочешь узнать? Спрашивай, я расскажу.

– Когда ты связался с Королём пик?

Выбор глагола был не более чем проявлением вежливости: Цзян Тин мог без труда подобрать куда более грубое словцо.

– Он сам меня нашёл.

– Он?

– Да. Это случилось в начале первого курса. Если быть точным, на следующий день после появления в моей жизни Юэ Гуанпина в роли отца. – Цинь Чуань насмешливо пожал плечами. – Не ожидал, да?

Если это было правдой, то Цинь Чуань знал Короля пик уже больше десяти лет!

– Юэ Гуанпин познакомился с твоей матерью в деревне, куда его отправили в рамках национальной кампании?

– Типичная история. Образованный парень, сосланный в деревню, ищет утешения, а потом встаёт перед экзистенциальным выбором, возвращаться ли в город, уезжает и до конца жизни мучается угрызениями совести и сожалениями… Ничего особенного. Уж не знаю, когда Юэ Гуанпин проведал о моём существовании. Незадолго до выпускных экзаменов моя мать скоропостижно скончалась, и тут мне стали приходить деньги от анонимного благодетеля. Только после поступления в полицейскую академию я выяснил, что им был мой биологический отец. – Даже годы спустя Цинь Чуань вспоминал эту историю с усмешкой. – Наверное, Юэ Гуанпин специально ждал, когда я повзрослею. Думал, так будет легче справиться с эмоциями, но не учёл, что каждый его шаг отслеживали люди Короля пик. Оно и понятно: в то время он считался самым перспективным кандидатом на пост главы управления общественной безопасности Гунчжоу. Король пик не мог упустить такую лакомую цель. Он объявился на следующий день после того, как Юэ Гуанпин приходил ко мне в слезах, и спросил: «Знаешь, ради чего он бросил тебя и твою мать?»

Цзянь Тин сощурился и смерил Цинь Чуаня взглядом.

– Ты не похож на человека, которому можно легко промыть мозги.

– Ещё бы, – усмехнулся Цинь Чуань, – у меня были свои мотивы. Иначе почему я выбрал Цзяньнин, а не Гунчжоу?

Если бы он решил строить карьеру в Гунчжоу, Юэ Гуанпин, терзаясь чувством вины, наверняка так или иначе помог бы ему устроиться. Но Цинь Чуань поехал в Цзяньнин и начал с самых низов в статусе рядового стажёра в участке. Он получал ранения, кровью и потом зарабатывал себе репутацию и продвигался по служебной лестнице. Большинство заслуг по праву принадлежали ему.

– Он поставил во главу угла карьеру, и ты решил построить свою не хуже, чем у него.

Цинь Чуань не стал отрицать.

– Ты все эти годы работал с Королём пик? – спросил Цзян Тин.

– Вовсе нет. За четыре года, пока я учился в академии, Король пик ещё несколько раз выходил со мной на связь. Хотел, чтобы я поехал в Гунчжоу, заручился доверием Юэ Гуанпина, взял его под свой контроль и в один прекрасный день занял его место и уничтожил. Стоит признать, этот наркобарон обладает уникальным даром убеждения и харизмой – я почти повёлся. Но желание проявить себя пересилило всё, даже ненависть к биологическому отцу.

Цинь Чуань не объяснил, как именно хотел себя проявить, а Цзян Тин не стал уточнять. В разговоре двух умных людей многое не требовалось проговаривать вслух. Посыл был понятен и так: в молодости Юэ Гуанпин бросил девушку в деревне и отказался от ответственности ради карьеры. Теперь Цинь Чуань хотел показать старику, что способен без поддержки добиться успеха, и заставить его до конца дней мучиться от стыда и сожалений.

– Меня удивило только одно: я отверг предложение Короля пик и уехал в Цзяньнин, а он даже не попытался меня остановить, резко оборвал все контакты, словно догадывался о моём решении с самого начала. На какое-то время наркокартель пропал из моей жизни, и я не знал почему, пока пять или шесть лет назад…

– Потому что он понимает это чувство, – холодно сказал Цзян Тин.

– Что?

На лице капитана появилось странное выражение.

– Ничего, продолжай.

– Пять-шесть лет назад во время одной из операций я попал в засаду и был отрезан от коллег, но меня вдруг спасли. Это были люди Короля пик.

Примерно в то же время Цзян Тин обнаружил след «голубого золота» в Гунчжоу и занялся тайным расследованием, которое привело его на подпольный завод по производству наркотиков в горном районе Гунчжоу. Там он сам встретил Короля пик.

Нити судьбы постепенно сплетались в гигантскую сеть и затягивали всех в неудержимый водоворот.

– К тому моменту ты служил в Цзяньнине уже много лет и регулярно рисковал жизнью, но всё ещё оставался мелкой шестерёнкой системы. Ты понял, что мир не делится на чёрное и белое. Король пик обеспечил твою безопасность и повысил эффективность расследований. С его помощью ты начал ловить мелких дилеров пачками и быстро продвигаться по карьерной лестнице. Всё так?

Под пристальным взглядом Цзян Тина Цинь Чуань кивнул:

– Вроде того.

– Итак, ты согласился на сотрудничество, – сухо констатировал капитан. – Юэ Гуанпин уже занял кресло вице-мэра и главы управления общественной безопасности и стал неприступной крепостью Гунчжоу. Король пик не мог пошатнуть его положение и решил снова втянуть тебя в игру.

Цинь Чуань вздохнул:

– Да.

Догадка Цзян Тина подтвердилась. В те годы Цинь Чуань, ещё даже не заместитель начальника отдела, ничем не мог помочь Королю пик в Цзяньнине. Главной целью наркобарона по-прежнему оставался Юэ Гуанпин. Без поддержки главы управления не имело значения, скольких людей из системы общественной безопасности Гунчжоу преступник переманит на свою сторону. Юэ Гуанпин был крепким орешком, но и в его броне был изъян – Цинь Чуань.

Последние отблески солнца померкли, дождь всё так же барабанил по окнам. Цинь Чуань уже с трудом различал очертания мебели в комнате, но напряжённое лицо Цзян Тина видел отчётливо. Голос капитана звенел, как натянутая тетива.

– Значит, это ты три года назад слил Королю пик сведения об операции и погубил четырнадцать моих бойцов?

– Ха-ха-ха…

Тихий смешок постепенно перерос в громкий хохот. Цинь Чуань запустил пальцы в волосы и с полминуты заливался смехом, словно услышал самую нелепую ложь на свете. Успокоившись, он посмотрел своему собеседнику в глаза и воскликнул:

– Капитан Цзян, прошло уже три года. Сколько можно себя обманывать?

Цзян Тин словно провалился в полынью, а нос и лёгкие заполнили колючие осколки льда.

– По-твоему, Юэ Гуанпин, глава управления, был наивным глупцом и не умел держать язык за зубами? Я ведь даже не служил в Гунчжоу. Неужели ты думаешь, что он за ужином решил обсудить со мной секретную информацию?.. – Во взгляде Цинь Чуаня насмешка перемежалась жалостью. – Хватит морочить себе голову, капитан Цзян. Провал операции и гибель твоих товарищей – это ваша с Юэ Гуанпином вина.

Локти и плечи Цзян Тина дрожали под пальто, на тыльной стороне кисти, сжимавшей пистолет, вздулись вены. Но Цинь Чуань словно не замечал этого. Он пристально посмотрел в омут чёрных глаз и с улыбкой отчеканил:

– Не было никакого предателя. Убийца – это ты.

В сознании Цзян Тина грянул чудовищный взрыв. Бушующее пламя взметнулось в небо, повалил чёрный густой дым. Глаза капитана холодно сверкнули. После долгого молчания он неторопливо произнёс:

– Если тебе известны мои тайны, можешь обсудить их со следователями в изоляторе. Ждать осталось недолго.

Дрожь в его теле исчезла, голос выровнялся. Цинь Чуань расстроился, что собеседник оправился так скоро, и хотел что-то ещё сказать, но Цзян Тин не позволил:

– Три года назад восемнадцатого января Юэ Гуанпин собирался встретиться со мной и назвать имя предателя, но в последний момент к нему домой заявился ты и убил его, верно?

Цинь Чуань вздохнул и признался:

– Да. Как ты уже догадался, это был аконитин. – Он сделал паузу. – А как бы ты поступил на его месте? В течение одиннадцати лет – с тех пор как мне исполнилось восемнадцать – Юэ Гуанпин всеми силами старался заслужить прощение своего единственного родного сына, но тщетно. И вот в двенадцатую годовщину смерти моей матери он вдруг обнаружил, что я наконец смягчился и готов закопать топор войны. Разумеется, он был вне себя от радости.

– Ты сделал это по указке Короля пик?

Вопрос был простой, но Цинь Чуань ответил не сразу.

– Да. – Не дав Цзян Тину вставить ни слова, он продолжил: – В течение следующих шести месяцев мы несколько раз встречались с Юэ Гуанпином в Цзяньнине, иногда созванивались. Должно быть, это здорово ободрило старика. Он начал настойчиво звать меня в гости, но я постоянно отказывался, говорил, что пока не готов. Всё-таки по приезде в Гунчжоу Юэ Гуанпин женился и вплоть до смерти супруги жил с ней в той квартире. Эта причина звучала для него вполне логично.

Цзян Тин сощурился. При упоминании жены Юэ Гуанпина Цинь Чуань не выказал ни тени неприязни и оставался предельно невозмутим, что свидетельствовало о его эмоциональной устойчивости и зрелости. В этом плане он разительно отличался от большинства отцеубийц, движимых ненавистью.

– Вот почему твой внезапный визит восемнадцатого января был для Юэ Гуанпина так важен.

– Честно говоря, я сам не ожидал, что он отложит встречу с тобой и впустит меня в дом. Я сорвался к нему в последний момент.

Цзян Тин кивком попросил продолжить рассказ.

– В то время Юэ Гуанпин круглосуточно находился под наблюдением. Когда он позвонил тебе и предложил встретиться в тайном месте, Король пик понял, что его надо остановить. Подстроить аварию времени не было, поэтому пришлось выпустить на сцену меня. Можешь представить себе, как… – Цинь Чуань замялся, подбирая слово, – удивился Юэ Гуанпин, увидев меня на пороге. Я сказал, что в Гунчжоу проездом и решил заглянуть ненадолго, выкурить по сигаретке. Он даже не раздумывал, сразу меня впустил.

Юэ Гуанпин не догадывался, что эта короткая встреча будет стоить ему жизни.

После долгого молчания Цзян Тин спросил:

– Ты дал ему настойку?

– Нет, обычный чай. – Цинь Чуань печально усмехнулся. – Всего одна капля концентрата аконитина. У пожилых людей и без того слабое сердце… Чашку я унёс с собой.

Речь шла об ужасном убийстве, но Цинь Чуань говорил о нём так спокойно, словно Юэ Гуанпин в самом деле умер от сердечного приступа.

Обычно Цзян Тин не интересовался эмоциями преступника, но на этот раз сделал исключение:

– Ты убил родного отца и ничего не почувствовал?

– Как тебе сказать… – Цинь Чуань слегка запрокинул голову назад и задумался. – Я убийца и не убийца одновременно, поэтому моя реакция непоказательна.

– Что? – не понял капитан.

Но Цинь Чуань не стал ничего объяснять:

– Неважно.

Зрачки Цзян Тина сузились. Он пытался заглянуть в глубину красивых спокойных глаз собеседника, но ответа там не нашёл.

– Тебе было страшно? – вдруг спросил он.

– С чего бы? Когда моя мать умирала, я тоже был рядом. Чего мне пугаться?

Цзян Тин вперил в него взгляд и едва заметно усмехнулся:

– Значит, ты решил, что аконитин – годный метод, и вернулся к нему год назад, когда пытался убить Фан Чжэнхуна?

– Я не собирался его убивать, – уточнил Цинь Чуань. – Фан Чжэнхун, конечно, человек непростой и доставлял мне массу хлопот, но я не желал ему смерти. Я хотел, чтобы он досрочно вышел в отставку по болезни или хотя бы поменьше лез в дела отдела, это уже значительно облегчило бы мне жизнь. Что касается выбора козла отпущения, тут я руководствовался исключительно холодным расчётом. Янь Се из богатой и влиятельной семьи, без неопровержимых доказательств начальник Люй ни за что не предъявил бы ему обвинения, самое большее – предложил бы провести тайное расследование. Фан Чжэнхун расценил бы это как покрывательство, и в руководстве управления наметился бы раскол. Всё так и произошло. – Уголок рта Цинь Чуаня дёрнулся. – Начальник Люй по-тихому уволил двух стажёров из административного отдела, и расследование зашло в тупик. Янь Се и Фан Чжэнхун повели себя в точности как я предполагал.

Таланту Цинь Чуаня оставалось только позавидовать: редкий человек способен так искусно плести интриги. Не только Фан Чжэнхун, но даже начальник Люй, этот старый лис, не заметил подвоха.

Цзян Тин покачал головой.

– Тогда зачем ты отравил Янь Се? Только не говори, что его ты тоже не собирался убивать.

Цинь Чуань задумчиво потёр висок, пытаясь подобрать слова, затем поправил очки и искренне сказал:

– Если бы я всерьёз хотел убить Янь Се, он давно был бы мёртв.

Цзян Тин приподнял бровь.

– Вот как?

Цинь Чуань пожал плечами.

– Кажется, у тебя сложилось обо мне неверное представление. Ты считаешь меня каким-то маньяком, но на самом деле я просто очень целеустремлённый человек. Если бы Янь Се погиб, я бы расстроился. А вот попади он в аварию и получи какую-нибудь травму, из-за которой пришлось бы навсегда покинуть управление Цзяньнина и заняться семейным делом, – был бы весьма доволен. Как и в случае с Фан Чжэнхуном, моей целью было сместить его с должности, а не убить.

– А если бы кто-то выпил настойку вместо Янь Се?

– Нет, я всё просчитал, – невозмутимо ответил Цинь Чуань. – Во-первых, близятся холода. В это время года Янь Се всегда пьёт настойку для профилактики. Во-вторых, никто другой к этой бутылке не прикладывается, максимум берут для растираний. По вкусу-то удовольствие, мягко говоря, на любителя. – Он развёл руками. – В крайнем случае пришлось бы смириться. Ничто не совершенно. Чем больше делаешь, тем больше оставляешь следов, а мне это было ни к чему.

На лице Цзян Тина, обычно скупого на эмоции, проступило сложное выражение.

– Возьму на заметку, – усмехнулся он. – А когда ты заказал Янь Се Сянь Шэнжуну, это тоже было не всерьёз?

– Хочешь верь, хочешь нет, я не просил Сянь Шэнжуна убивать Янь Се. Я велел ему прострелить шины полицейской машины, чтобы спровоцировать аварию и дать возможность выслужиться головорезам Ван Синъе. Но Сянь Шэнжун опоздал. Банда Фань У уже столкнула автомобиль в реку и открыла огонь… Самое поразительное, что ни один из них не попал в Янь Се. – У Цинь Чуаня разболелась голова. Он слегка поморщился. – Честно говоря, будь у меня выбор, я бы предпочёл, чтобы Сянь Шэнжун не стрелял. По нарезам на пуле можно отследить оружие, а пистолет принадлежал Юэ Гуанпину. Даже если начальник Люй не связал смерть своего друга со мной, он знал о нашем родстве, а я не хотел давать ему ни малейшего повода для подозрений… Не возражаешь, если я присяду? – Он указал на диван. – Целый день на ногах, очень устал.

Цзян Тин несколько секунд пристально смотрел на него, затем качнул стволом в сторону.

– Садись. Но без резких движений.

– Что ты, я наслышан о твоей меткости. – Цинь Чуань обошёл журнальный столик, расположился ровно по центру дивана, откинулся на спинку и вздохнул. – Не боишься, что я спрятал здесь оружие?

– Нет. Я всё проверил перед твоим приходом.

– А я-то было решил, что ты мне доверяешь! – пробормотал Цинь Чуань.

– Я просто не хочу повторять ошибок начальника Люя. Если бы он начал подозревать тебя сразу после смерти Юэ Гуанпина или провёл бы тщательное расследование отравления Фан Чжэнхуна, сейчас всё было бы иначе. Он бездействовал целый год только потому, что ты сын Юэ Гуанпина.

– Да, начальник Люй стареет… – вздохнул Цинь Чуань и провёл ладонью по лицу. – Возможно, он что-то и проверил, но я мало что делал лично. Убийство Сянь Шэнжуна, тормоза в «элантре» лао Фана – этими мелочами занимался не я. Он бы всё равно не нашёл улик. Сказать по правде, я удивлён, что ты вообще вышел на меня. Видимо, потому, что ты человек со стороны.

Цзян Тин не стал ни подтверждать, ни опровергать его предположение.

– С «мелочами» тебе помогали люди Короля пик?

– Можно сказать и так.

– Тогда почему в обоих покушениях на Янь Се ты действовал сам? Этого хотел наркобарон?

Цинь Чуань почесал лоб и усмехнулся:

– Что между вами произошло? Ты ни на секунду не сомневаешься, что он жаждет смерти Янь Се.

Мертвенно-бледное лицо Цзян Тина в темноте оставалось таким же холодным и неподвижным, как дуло пистолета в его руке.

– Ладно, признаю, его люди действительно намекали на это, но… – Цинь Чуань улыбнулся и покачал головой. – Во-первых, Янь Се тренировался с раннего детства и уже много лет служит в отделе уголовного розыска – подобраться к нему не так-то просто. Во-вторых, наркокартель ещё не успел пустить корни в управлении Цзяньнина так глубоко, как в Гунчжоу. Чтобы быстро подняться по служебной лестнице, нельзя было ждать, пока Король пик наладит здесь связи – пришлось всё брать в свои руки.

В этих краях Король пик явно полагался не на одного Цинь Чуаня. Но в отличие от Гунчжоу Цзяньнин являлся административным центром провинции, поэтому в вопросах кадровых перестановок местное муниципальное управление имело гораздо больше автономии от вышестоящего ведомства. Чтобы продвинуть Цинь Чуаня на ключевую должность, одного желания провинциальных чиновников было мало. На пути к заветной цели требовалось также устранить Фан Чжэнхуна, его непосредственного начальника, и Янь Се, занимающего куда более важное положение в управлении.

– Так что, если говорить об ответственности, я бы поделил её с Королём пик шестьдесят на сорок. – Цинь Чуань улыбнулся. – Впрочем, ты должен радоваться, что за дело взялся я. Мне хотелось всего-навсего убрать Янь Се из управления. Король пик решил бы эту задачу куда более радикальным способом.

Цзян Тин неподвижно стоял у стены, а затем вдруг усмехнулся, словно ожившая ледяная статуя:

– Выходит, мне следует поблагодарить тебя за то, что ты не во всём с ним единодушен.

– Ох, это точно. У нас с ним разногласий хватает. Например… – Цинь Чуань вдруг замолчал. Он снял очки в золотистой оправе, положил их рядом с собой, затем костяшкой указательного пальца помассировал точку между бровями и с улыбкой продолжил: – Например, он ни за что не убьёт тебя, а вот я…

Зрачки капитана сузились. В ту же секунду Цинь Чуань вскочил, как разъярённый гепард, и пнул журнальный столик из массива дерева в сторону Цзян Тина!

Выстрел! Выстрел!

Щепки и гильзы посыпались на пол. Держа перед собой пистолет, Цзян Тин потянулся к выключателю, но вдруг услышал звон над головой. Цинь Чуань метнул чем-то в люстру, и плафон взорвался ливнем осколков!

Капитан отвернулся, чтобы защитить глаза, противник вцепился ему в руку, надавив на палец на спусковом крючке.

Выстрел! Выстрел!

Цзян Тин, стиснув зубы, пытался опустить пистолет, но Цинь Чуань изо всех сил направлял дуло наверх.

Выстрел!

Когда из ствола вылетел последний патрон, ударом колена Цзян Тин оттолкнул противника, отбросил разряженный пистолет и вытащил складной нож. В то же время Цинь Чуань схватил в прихожей зонт-трость, и в темноте холодно сверкнуло лезвие.

В рукояти был спрятан трёхгранный кинжал!

Веки Цзян Тина дрогнули. В темноте он разглядел на губах Цинь Чуаня улыбку, в которой читалась досада.

За окном сгустилась тьма. Город ещё не успел зажечь огни, на потолке коротко вспыхивал свет фар проезжающих вдалеке машин.

Цинь Чуань оттолкнулся от края перевёрнутого столика и бросился на Цзян Тина. В воздухе с лязгом скрестились клинки. Капитан, пятясь, отчаянно отражал удары, но быстро уткнулся в стену.

В обычной жизни Цинь Чуань производил впечатление интеллигентного и харизматичного хулигана, но в драке превращался в монстра. Он ничуть не уступал А-Цзе в хладнокровии, жестокости, ловкости и силе. Вдобавок темнота в знакомой обстановке играла ему на руку. Под ногами капитана хрустнула раздавленная ваза. Он с трудом пытался сдержать натиск кинжала, но лезвие миллиметр за миллиметром уверенно приближалось к его носу.

– Если смерть Юэ Гуанпина тебя ничуть не тронула, – заговорил Цзян Тин, пристально глядя противнику в глаза, – почему ты в панике опрокинул пепельницу?

Глухой, пробирающий до дрожи тяжёлый стук эхом пролетел сквозь годы и отозвался в ушах Цинь Чуаня. Непроницаемая маска вдруг дала трещину, давление на рукоять ослабло, и капитан резко оттолкнул его в сторону. Цинь Чуань пошатнулся и увидел, как перед глазами сверкнул холодный блеск. Тело от плеча до груди мгновенно обожгла прохлада, сменившаяся жаром, и брызнула кровь!

Не теряя ни секунды, Цзян Тин ногой отбросил противника назад. Цинь Чуань с грохотом опрокинул диван, содержимое стеллажа посыпалось на пол. Капитан бросился за упавшим кинжалом, но Цинь Чуань ухватил его за лодыжку и резко потянул на себя. Цзян Тин потерял равновесие, и оба рухнули в груду осколков!

Капитан беззвучно выругался и попытался подняться, но противник с размаху врезал ему локтем и впечатал головой в стену. В глазах Цзян Тина потемнело. Он услышал в тишине едва заметный звон. Цинь Чуань снова схватил кинжал!

Плохо дело.

Цзян Тина спасла профессиональная выучка: он резко отклонился в сторону, и лезвие, чиркнув по щеке, вонзилось в стену! По бледной коже потекла тонкая струйка крови.

– Спасибо, что дал возможность выговориться, – тихо произнёс Цинь Чуань. – Мне было тяжело последние годы.

С этими словами он выдернул клинок из стены, осыпав штукатурку, и нацелился в висок Цзян Тину!

Выстрел!

Остриё кинжала застыло в двух цунях от кожи. У двери спальни раздался знакомый спокойный голос:

– Остановись, Цинь Чуань. Или следующая пуля полетит в тебя.

Цинь Чуань медленно повернул голову.

– А я всё думал, когда вы появитесь!

Массивная фигура главы управления остановилась в дверях гостиной, сжимая в руке пистолет р87–92. Глаза начальника Люя было не разглядеть за бликующими очками.

– Опусти кинжал, – велел он.

Цинь Чуань впечатал Цзян Тина в стену и держал остриё трёхгранного клинка в нескольких сантиметрах от его виска. Одно движение, и для капитана всё было бы кончено.

Звенящая тишина растворяла дыхание. После долгого молчания Цинь Чуань отпустил Цзян Тина и обернулся. Лучи фар с дороги на мгновение осветили напряжённые мышцы его предплечий, острый кинжал и леденящий душу взгляд, прикованный к дулу пистолета. При желании Цинь Чуань мог бы, метнув клинок, выбить пистолет из ладони начальника Люя.

Указательный палец на спусковом крючке рефлекторно напрягся, но Цинь Чуань не дрогнул. Изогнув губы в усмешке, он отбросил кинжал на пол.

Вдалеке вспыхнули красно-синие отблески, и послышался вой полицейских сирен.

– Вы ведь изначально не собирались показываться мне на глаза вместе?

Начальник Люй оставил вопрос без ответа:

– Подними руки, медленно подойди и встань сюда. Капитан Цзян, ты в порядке?

Цзян Тин стёр со щеки кровь, подобрал кинжал и выпрямился.

– За меня не беспокойтесь.

Цинь Чуань демонстративно вскинул руки, перешагнул через обломки мебели и остановился посреди гостиной. От правого плеча к груди тянулся порез длиной в половину чи. Пропитанная кровью рубашка подчёркивала рельеф мышц. Он производил впечатление свирепого хищника, но лицо оставалось безмятежным. Цинь Чуань указал подбородком на пол.

– Могу я взять очки?

– Бери, – разрешил начальник Люй.

Цинь Чуань, поблагодарив, подобрал очки, водрузил их на переносицу и глубоко вздохнул:

– Мой просчёт. Я думал, вы будете действовать порознь. Вы прониклись доверием к капитану Цзяну после того звонка Юэ Гуанпина, верно, начальник Люй?

– Ничего подобного. – Глава управления по-прежнему целился в лоб своему подчинённому. – Я уже поплатился за то, что однажды легко поверил тебе, и больше такого не допущу. Давай без фокусов, Цинь Чуань. Капитан Цзян не стал стрелять на поражение, а я вот могу.

Цинь Чуань не воспринял угрозу всерьёз и улыбнулся:

– Может, поболтаем? Пока коллеги… полиция не приехала. Боюсь, другого шанса у меня не будет. Когда вы успели объединиться?

Начальник Люй обменялся взглядами с Цзян Тином и низким голосом произнёс:

– Сегодня днём. Мы оба нашли единственную улику, которую ты по неосторожности пропустил…

– Вот как? – удивился Цинь Чуань.

– Да, – отозвался капитан. – Ван Синъе.

Несколькими часами ранее. Жилой комплекс «Хупо», корпус два. Круглосуточный магазин.

– Кто?.. – Начальник Люй обернулся и замер. Его глаза за линзами очков округлились, на лице отчётливо читалось изумление. – Ты?!

Позади него стоял молодой мужчина в чёрном пальто, с его волос на плечи капала вода. Несмотря на бледное безжизненное лицо и обескровленные губы, в тонких выразительных чертах по-прежнему угадывался тот, кого глава управления знал несколько лет назад.

– Не стоит так удивляться. Разве вы не заподозрили, что я жив, в ходе расследования дела Ху Вэйшэна?

Они долго сверлили друг друга взглядами, наконец начальник Люй кивнул и хрипло поприветствовал:

– Капитан Цзян.

В этот момент владелец магазина приподнял занавеску и застыл на пороге.

– Я впервые засомневался на твой счёт после нападения на полицию в Цзянъяне, но дальше дело не пошло. Я до сих пор помню твоё лицо в тот день, когда пришла весть о смерти лао Юэ. Я не видел ни мотива, ни странностей в твоём поведении – ни единой причины связать тебя с убийством отца. Позже я даже начал думать, может, лао Юэ действительно умер от сердечного приступа, потому что такова была воля Небес? – Начальник Люй горько усмехнулся и покачал головой. – Когда Янь Се отравили аконитином, я вспомнил, как в спешке примчался в Гунчжоу и увидел бездыханное тело друга. И тогда осознал, что убийцей был ты.

– Теперь понятно, почему вы вдруг решили официально назначить меня исполняющим обязанности начальника и потребовали принести на проверку все протоколы. Вы хотели по-тихому глянуть, не наследил ли я где-нибудь?

– Именно. Ты очень умён, Цинь Чуань. Убийства свидетелей, уничтожение улик – всем этим занимались наркоторговцы, поэтому поймать тебя было непросто. Для ареста и допроса одних подозрений мало, нужны доказательства. Поэтому мне пришлось пойти самым примитивным и трудоёмким путём: рассмотреть под лупой каждое твоё действие, каждое перемещение и попытаться найти хоть какую-нибудь, пусть даже незначительную, зацепку. К счастью, это не заняло у меня много времени. В ту ночь, когда Янь Се работал под прикрытием в ночном клубе «Благоухание весны», в полицию поступила жалоба на оказание интимных услуг. В результате в клуб ворвались сотрудники вспомогательной полиции и сорвали операцию. Я ещё раз проверил записи с камер возле телефонной будки, откуда совершили звонок, и мужчина показался мне знакомым. Это был один из поставщиков «Благоухания весны» – «дядя» Бу Вэй, Ван Синъе.

Цинь Чуань вздохнул и что-то беззвучно пробормотал, судя по движению губ: «Пользы ноль, одни проблемы…»

– Когда я убедился, что ты в сговоре с Ван Синъе, всё стало намного проще. Я приехал в одно из его убежищ, жилой комплекс «Хупо», и выяснил, что записи с местных камер видеонаблюдения были изъяты и уничтожены «сотрудником органов общественной безопасности». К счастью, в доме есть круглосуточный магазин, который хранит свои записи полгода. На них отчётливо видно, что ты неоднократно приходил к Ван Синъе домой, в том числе за несколько часов до его побега.

Цинь Чуань слушал, кивая, затем покачал головой и похвалил:

– Вы по-прежнему хороши, начальник Люй.

Глава управления оставил комплимент без комментариев.

– А что насчёт капитана Цзяна? – Цинь Чуань ещё не до конца удовлетворил своё любопытство. – У тебя ведь нет полномочий требовать записи с камер?

– Они мне не нужны, – равнодушно ответил Цзян Тин. – Я вычислил тебя по результатам анализа брюк начальника Фана. А потом начал думать, чем ты занимался в последнее время, и вспомнил про Ван Синъе.

– Выходит, ты тоже искал доказательства того, что я предупредил его об аресте…

– Нет.

Цинь Чуань вопросительно приподнял бровь.

– Я никак не мог понять, зачем ты вообще вступил в сговор с Ван Синъе. В этом не было никакого смысла. Но потом до меня дошло: ты вёл игру за спиной Короля пик.

Вой полицейских сирен становился ближе. Жители соседних домов с интересом выглядывали из окон. Даже мрак гостиной не скрыл перемены на лице Цинь Чуаня. Начальник Люй озадаченно взглянул на Цзян Тина в углу.

– Король пик не имеет никакого отношения к «Благоуханию весны», это точка Ван Синъе, а значит, предупредив его об операции, ты действовал не по приказу наркобарона. Разумеется, для Ван Синъе сообщник в лице замначальника отдела по борьбе с наркотиками был настоящим подарком судьбы. Стоило только намекнуть, что ты готов вести дела в обход Короля пик, и благодарность Ван Синъе не заставила бы себя ждать. – Цзян Тин холодно усмехнулся и почувствовал, как саднит порез на щеке. Из раны тут же засочилась кровь, оттеняя и без того бледную кожу. – К тому же побег Ван Синъе не принёс бы Королю пик никакой пользы, даже напротив, создал бы уйму проблем. С точки зрения наркобарона, оптимальным решением было приказать тебе немедленно устранить Ван Синъе и, пользуясь положением, уничтожить все улики. Но ты позволил ему сбежать. Почему? – Струйка крови стекла к уголку губ, улыбка на лице Цзян Тина стала шире. – Ты собирался использовать Ван Синъе. Не так ли, заместитель Цинь?

Начальник Люй не ожидал такого поворота, он перевёл острый взгляд на Цинь Чуаня.

– Это правда?

Цинь Чуань тяжело вздохнул:

– Кто ж знал, что он окажется таким бесполезным…

– Какие у тебя были на него планы? Что ты получил от вашего с ним сговора? Цинь Чуань! – взревел глава управления. – Советую во всём сознаться, обратного пути у тебя всё равно уже нет!

Цинь Чуань улыбнулся:

– Конечно, начальник Люй, как только вы представите доказательства.

Сирены звучали уже совсем рядом, красно-синие огни преломлялись в изрезанном каплями окне и отражались в зрачках. Гнев главы управления постепенно утих. Он с трудом успокоился, хотя голос его по-прежнему немного дрожал:

– Брюки лао Фана суд не примет за улику, поскольку невозможно установить их исходное состояние. Но твой сговор с Ван Синъе и Королём пик доказать можно, так что даже не надейся выйти сухим из воды!

– Я понимаю. – Казалось, Цинь Чуань готов к любым поворотам судьбы. – Я буду сотрудничать со следствием, не волнуйтесь.

Полицейские машины остановились возле подъезда, послышались топот и крики. Начальник Люй вздохнул, повернулся к Цзян Тину и кивнул. Капитан оставался в квартире до последнего, чтобы не дать возможности Цинь Чуаню сбежать. Теперь же, когда прибыл наряд, он должен был немедленно скрыться.

– Берегите себя, – коротко сказал Цзян Тин.

Он небрежно вытер с подбородка кровь и под пристальным взглядом Цинь Чуаня растворился в темноте лестничной клетки. Мгновение спустя разъехались двери лифта, и появилась группа полицейских в тёмно-синей форме.

Дождь лил как из ведра, без устали омывая город. В свете фонарей поблёскивали лужи. Начальник Люй проводил взглядом служебную машину, взявшую курс на муниципальное управление, и вытащил из кармана телефон. Заметив, что водитель направляется к нему с зонтом, он жестом велел ему подождать, нырнул под навес и набрал номер.

– Алло, ты уже ушёл?

Из динамика раздался холодный голос Цзян Тина.

– Да.

– Цинь Чуань обязательно расскажет о тебе на допросе. Ты должен быть начеку. – Начальник Люй сделал короткую паузу, потирая седину на виске, и горько усмехнулся: – Помню, как лао Юэ рассказал мне, что у него есть сын. Казалось, это было вчера, а прошло уже столько лет… Эх, старею!

Несмотря на дождливую ночь, улицы города полнились людьми. Цзян Тин, спрятав руки в карманы, лавировал между вереницами разноцветных зонтов. Ворот чёрного пальто прикрывал половину его лица, из уха торчал наушник.

– Выпить обычную настойку из страха смерти, оставив тем самым улику против себя, – совсем не в духе Цинь Чуаня. Объяснение этому поступку может быть только одно: он не лгал. У него действительно были куда более важные дела, чем убийство Янь Се, поэтому рисковать жизнью на этом этапе не имело смысла. Цинь Чуань многое скрывает. Когда вы наставили на него пистолет, он мог ещё побороться, но предпочёл сдаться. Видимо, решил, что игра не стоит свеч. Цинь Чуань очень умён, расчётлив и целеустремлён. Он точно попытается сбежать. Советую не спускать с него глаз. Нельзя оставлять ему ни малейшей лазейки.

Глава управления согласился, и Цзян Тин продолжил:

– Ещё один важный вопрос.

– Какой? – оживился начальник Люй.

– Когда вы отпустите Янь Се?

Ненадолго повисло молчание, затем глава управления усмехнулся:

– Сегодня мы допросим Цинь Чуаня о манипуляциях с машиной лао Фана. А уже завтра – не позже – этот паршивец Янь Се выйдет на свободу… Хочешь ему что-то передать? Еду, питьё, одеяло, полотенце? Газеты и журналы под запретом – сразу говорю!

Цзян Тин пересёк шумную улицу и подошёл к красной «тойоте», стоящей у светофора на аварийке.

– Нет, варёные яйца очень полезны для здоровья. – Капитан открыл заднюю дверь. Хань Сяомэй и Ян Мэй обернулись, точно две синхронистки, и уставились на него горящими глазами. Он уже собирался нажать «отбой», но вдруг вспомнил что-то и добавил: – Ах да, дайте ему отварных овощей. Это немного охладит его пыл.

Начальник Люй не знал, как это прокомментировать.

Цзян Тин захлопнул дверь, и машина устремилась к караоке-клубу, растворившись в бескрайнем море огней.

– В ближайшее время вам лучше не покидать Цзяньнин. Мы рассчитываем на вашу помощь в расследовании и со своей стороны обещаем позаботиться о вашей безопасности. Думаю, лишние слова ни к чему. Простите за неудобства, заместитель Янь, но вы ведь понимаете: такова процедура.

За спиной Янь Се захлопнулась железная дверь, и он вслед за эхом медленно направился в конец коридора. У окна, заложив руки за спину, стоял начальник Люй и вглядывался в серое марево облаков.

– С возвращением, – произнёс он, когда шаги позади стихли, и обернулся. – На тебя без слёз не взглянешь! Поезжай домой, прими ванну с листьями помело!

Янь Се был одет в ту же одежду, что в день ареста: чёрная приталенная куртка, джинсы и высокие ботинки. Изрядно помятая рубашка ничуть не портила его бравый вид, только глубокий взгляд из-под густых прямых бровей отражал тяжесть прожитых лет.

– Лао Фан пришёл в себя? – спросил майор, но ответа не получил и тихо вздохнул. – Я хотел бы поговорить с Цинь Чуанем.

Начальник Люй бросил взгляд на часы на запястье.

– Хорошо, организую вам встречу в комнате для допросов через полчаса. Пока можешь принять душ, переодеться, поесть, покурить или… – Он указал на улицу. – Посмотреть, как отремонтировали твою любимую машину.

На обочине напротив ворот муниципального управления стоял блестящий серебристо-серый 065 и приковывал к себе взгляды прохожих. По лицу Янь Се скользнула тень улыбки.

«Гелендваген» моргнул фарами и разблокировал двери. Цзян Тин сидел на заднем сиденье, попивая чай, и играл в сянци онлайн. Когда щёлкнул замок и в салон ворвался порыв ледяного ветра, капитан поднял взгляд от экрана и увидел, как Янь Се забирается в салон.

– С возвращением, – сказал Цзян Тин и вышел из игры. – Я купил тебе листья помело…

– Спасибо, – пробормотал Янь Се, глядя на Цзян Тина. – Спасибо.

Капитана его благодарность, похоже, позабавила:

– Спасибо?

«Спасибо, что ты всё ещё здесь и до сих пор на моей стороне».

– Спасибо, что прошлым вечером прислал мне порцию цзяоцзы со свининой и душистым луком. – Янь Се вдруг подался вперёд, прижал Цзян Тина к спинке кресла и тоном, не терпящем возражений, велел: – Не двигайся, я осмотрю рану.

– Я просил дать тебе отварных овощей!

Внезапно раздался стук. Янь Се обернулся и увидел личико Хань Сяомэй. Девушка вглядывалась в салон и невинно хлопала большими круглыми глазами. Майор опустил стекло.

– Чего тебе?

– Мэймэй… Мэймэй-цзе п-попросила принести вам обед. В-вы, должно быть, н-ничего не ели…

Янь Се вскинул брови, забрал ланч-бокс, открыл крышку и ощутил восхитительный аромат. Жареное мясо с горькой тыквой, холодная закуска из горькой тыквы, суп с яйцом и горькой тыквой…

– Снимает жар, выводит токсины, нормализует работу печени – то, что надо. – Майор похлопал Хань Сяомэй по плечу. – Работа в отделе уголовного розыска – пустая трата твоих талантов. Почему бы тебе не бросить всё и не устроиться администратором в клуб Ян Мэй? Что скажешь?

Девушка не нашлась с ответом. Янь Се отослал её в офис, а сам принялся за трапезу. Ян Мэй не просила Хань Сяомэй заказывать что-то дорогое, это были обычные домашние блюда из придорожной забегаловки, но майор даже не поморщился и с удовольствием съел всё в одиночку. Затем он закурил, откинулся на спинку кожаного сиденья и тяжело вздохнул:

– Почему я так устал? Я всего несколько дней просидел в управлении. Неужели возраст и правда начал брать своё?

Цзян Тин уже вернулся к шахматной доске на экране и лениво протянул:

– Вот поэтому мужчинам после тридцати пора поумерить пыл и перестать делать вид, будто они всё те же живчики, готовые работать сутками без сна.

После долгого молчания майор растерянно спросил:

– Почему именно он?

– Уж лучше он, чем начальник Люй, – рассудил Цзян Тин.

Янь Се вздохнул и попытался объяснить свои чувства:

– Нет, на самом деле мне в любом случае было бы тяжело, даже окажись предателем Фан Чжэнхун… Знаешь, это не имеет ничего общего с личной неприязнью или честью полиции, просто больше десяти лет… – Он вдруг вспомнил, в какой обстановке приходилось работать Цзян Тину в Гунчжоу, и осёкся.

– Это нормально, – вдруг сказал капитан. – Уголовный розыск, борьба с наркотиками, контрабандой, терроризмом – работа в системе общественной безопасности в целом долгий и тернистый путь. Ступив на него однажды, обратно уже не повернёшь. Даже увольнение или выход на пенсию не смогут всё перечеркнуть. Дойти до конца, сохранив при этом веру, способные немногие. Большинство сдаётся. Мы должны научиться принимать это, Янь Се. – Губы Цзян Тина тронула мимолётная улыбка. – В конце концов, на любом поле брани главная битва – с самим собой. Если осознать это, жить становится легче.

Некоторое время спустя Янь Се почти беззвучно вздохнул, развёл руки в стороны, и Цзян Тин крепко его обнял.

Дверь комнаты для допросов отворилась, и полоска света прорезала темноту. Цинь Чуань поднял голову. Пропитанный запахом табака, Янь Се прошёл к столу и сел напротив. Полицейские заперли дверь.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Холодный влажный воздух медленно оседал на стенах, столе, стульях и наручниках тёмно-серой плёнкой, будто мокрая бумага затыкала носы и рты.

– Не найдётся сигаретки? – наконец хрипло спросил Цинь Чуань.

Янь Се бросил пачку на стол, вытащил одну, прикурил и протянул ему. Губы Цинь Чуаня растянулись в слабой улыбке:

– Спасибо.

Крошечный огонёк сигареты принёс едва уловимое тепло. Янь Се вперил пристальный взгляд в лицо своего собеседника и медленно проговорил:

– Мне стоит поблагодарить тебя за то, что ты не собирался всерьёз меня убивать и оставил один шанс из ста на выживание?

– Зависит от того, как ты на это смотришь, – усмехнулся Цинь Чуань. – Ты сам как считаешь?

– Не знаю. Больше потрясло, что Юэ Гуанпин – твой отец.

Цинь Чуань приподнял бровь.

– Мы знакомы больше десяти лет, а я только сегодня узнал, кто твой отец, как умерла твоя мать и что ты знаком с Королём пик со времён учёбы в академии. Наверняка есть ещё много вещей, которые мне неизвестны, а для тебя очень важны, но теперь уже слишком поздно. Для нас обоих. – Янь Се вытянул ещё одну сигарету и закурил. Струйка сизого дыма потянулась к потолку. – Мне кажется, «слишком поздно» – два самых беспощадных слова на свете. К сожалению, это я тоже понял слишком поздно.

Цинь Чуань хотел что-то сказать, но передумал и с улыбкой спросил:

– Помнишь нашу первую операцию?

– Когда отряд зашёл в казино, а нам, двум стажёрам, велели караулить у служебного входа? Мы были в полной уверенности, что останемся в стороне, а потом вдруг выскочили головорезы с оружием.

– Точно. Я тогда подумал, что мне конец. А ты пнул меня под зад и заорал: «Дуй за подмогой, я прикрою!»

Янь Се рассмеялся:

– Но ты не убежал, и мы вместе приняли бой.

– Убежишь тут, как же! У меня от твоего удара чуть грыжа не вылезла! Бандиты ещё не напали, а меня уже едва свой не зашиб. Если бы ты погиб, кто бы тогда оплатил мне лечение? – Цинь Чуань покачал головой. – А наше первое задание под прикрытием с облавой на проституток? Ты, засранец, перепутал дорогу, и мы двадцать минут плутали. А замначальника Вэй потом решил, что мы ушли гульнуть…

– Хорошо хоть начальник Юй вступилась, сказала, что надо давать шанс молодым сотрудникам, и мы отделались штрафом. – Янь Се потёр лоб. – Вот же стыдоба. Почему замначальника Вэй нам не поверил? Это двойное оскорбление – моего вкуса и профессиональных качеств!

Оба от души рассмеялись.

Дежурный снаружи не слышал разговора и, заглядывая в комнату для допросов через окошко, мог только догадываться, почему они до сих пор не подрались.

– Янь Се, – Цинь Чуань успокоился и пристально посмотрел на майора. – Годы, которые мы вместе провели в управлении, лучшие в моей жизни. Если кому и стоит сожалеть об открытиях, сделанных слишком поздно, то это мне, а не тебе. Ты был мне как брат.

Они неоднократно встречались в комнате для допросов, но прежде всегда сидели плечом к плечу. Стол между ними теперь превратился в пропасть в несколько десятков лет и обозначил границу между жизнью и смертью.

Кадык Янь Се дёрнулся.

– Как и ты мне.

Железные двери с грохотом распахнулись, внутрь вошли двое дежурных и вежливо кивнули майору:

– Простите, заместитель Янь, время вышло.

Цинь Чуань поднялся, Янь Се встал следом и вдруг воскликнул:

– Стойте!

Дежурные замерли. Майор достал телефон, зашёл в галерею и открыл фотографию костюма, найденного в квартире Юэ Гуанпина.

– Мы нашли это в шкафу твоего отца. Судя по всему, он купил его в конце позапрошлого года. Это должен был быть подарок тебе на тридцатилетие.

Цинь Чуань молчал, не сводя глаз с экрана.

– Знаешь, почему он достал все вещи из упаковки и повесил одним комплектом на вешалку? – Майор помолчал мгновение и хрипло пояснил: – Так он мог представить, как костюм будет выглядеть на тебе.

Цинь Чуань запрокинул голову, закрыл глаза и вдохнул. В комнате для допросов воцарилась тишина. Сквозь железные прутья внутрь проникал тусклый свет и отражался в линзах очков Цинь Чуаня. Он посмотрел на Янь Се.

– Спасибо, что показал.

Дежурный взглянул на часы.

– Нам действительно пора…

Цинь Чуань обошёл железный стол и, поравнявшись с Янь Се, вдруг остановился. Прежде чем дежурные успели что-то предпринять, он наклонился к уху майора и прошептал:

– Когда мы читаем детективы, то вслед за главным героем подозреваем всех вокруг и постепенно распутываем нити головоломки, чтобы поймать убийцу. Но почему мы никогда не сомневаемся в главном герое? Что, если он и есть злодей? Каким тогда будет финал этой истории?

Зрачки майора расширились. Он поднял взгляд. Цинь Чуань едва заметно улыбнулся ему и в сопровождении двух полицейских покинул комнату для допросов.

Янь Се вышел из здания муниципального управления и ощутил, как порыв ветра развеял тяжёлый гнетущий запах. На перекрёстке мигали огни светофоров, сигналя, проносились машины. Из бесчисленных ресторанчиков тянулся соблазнительный аромат жареных блюд и растворялся в потоке спешащих по домам людей.

Похолодало. Майор стоял на ступенях, выдыхая белый пар. Последние слова Цинь Чуаня всё ещё кружились вихрем в его смятенном сознании. Он помассировал костяшкой большого пальца точку между бровями и услышал автомобильный гудок.

Вдалеке напротив ворот муниципального управления Цзян Тин посигналил, высунулся из окна 065 и помахал рукой.

Пора было возвращаться домой.

В груди Янь Се разлилось тепло, в уголках губ невольно заиграла улыбка. Он затушил сигарету и направился к дороге навстречу ветру. В кармане вдруг завибрировал телефон, возвещая о новом сообщении. Майор взглянул на экран. После череды непрочитанных поздравлений с освобождением высветилось короткое послание от начальника Люя: «Жизни Лао Фана больше ничего не угрожает».

Янь Се почувствовал облегчение и собирался набрать в ответ «Отлично», как вдруг сверху высветилось новое сообщение. Он ткнул в него пальцем и пробежался взглядом по тексту. Только спустя несколько секунд майор осознал смысл написанных слов, и его лицо словно покрылось коркой льда.

Сменились сигналы светофоров, и потоки людей и машин вновь пришли в движение. На расцвеченной неоновыми огнями улице нарастал шум, глухо взревел двигатель 065.

Над головами прохожих нависли тяжёлые тучи. Сырость пробиралась в каждый уголок мегаполиса. Холодный ветер со свистом закручивал спиралями опавшие листья и пыль и уносил их высоко в небо.

Крест Калатравы – символ одноимённого военного католического ордена и логотип компании Patek Philippe, производящей самые дорогие в мире часы.

Маотай – алкогольный напиток крепостью 53–55 градусов.

Фрагмент стихотворения Юань Чжэня «Думы в разлуке» в переводе В. Крюковой.

В традиционной китайской медицине считается, что душистый лук повышает мужскую силу и выносливость.

Цитата из песни «Я» гонконгского певца Лесли Чуна.

«Юньнань байяо» – традиционное китайское лекарство для остановки кровотечений, заживления ран, снятия боли и воспалений.

Фэн Фэйфэй (1953–2012) и Тереза Тэн (1953–1995) – известные тайваньские поп-певицы.

Отсылка к популярному сериалу «Моя прекрасная принцесса».

Отсылка к знаменитому китайскому роману «Речные заводи», в котором Лу Да убивает мясника Чжэна ударом кулака.

«Нао байцзинь» – популярная в Китае биологически активная добавка, которая позиционируется как «эликсир молодости» и считается универсальным подарком для пожилых людей.