— Федя, ты сегодня рано! — встречаю мужа в дверях и, как обычно, тянусь к нему, чтобы поцеловать и обнять.

— Да, получилось освободиться раньше, — он прижимается губами к моим и опускает ладони мне на талию, сжимая и показывая тем самым, что соскучился.

— Ты не представляешь, у меня такие новости! — спешу поделиться с мужем радостью.

— Ты пригласила няню на ночь и мы можем снять номер в отеле? — муж снова целует меня, но уже глубже, а руками забирается мне под штанины шорт, сжимая ягодицы.

— Федь, — отстраняюсь. — Ну ты чего? И вообще, мы не одни, — смущаюсь, понимая, что за нами наблюдают.

Кажется, что муж меня не слышит. Он лишь сильнее распаляется, целует меня в шею и скользит руками по телу.

— Соскучился по тебе безумно! Поэтому и пришел пораньше. Пока дети в садике, хочу отлюбить тебя как следует, — толкает меня в сторону спальни.

— Федя, Федь! — пытаюсь его остановить.

— Кхм, кхм! — раздается покашливание со стороны кухни. — Вот это голод! Ты, Надя, говорила, конечно, что муж вернется голодный, но почему-то не сказала, что имеешь в виду совсем не еду!

Супруг замирает, а затем выпрямляется и поворачивается в сторону, откуда доносится голос моей лучшей подруги Жанны.

— Федь, — глажу мужа по широким плечам. — Я же тебе говорила, что Жанна приедет в гости.

— В гости? — хмурится муж.

— Да, в гости! И эти две недели она будет жить у нас! Правда здорово?

Федор явно не до конца понимает, о чем я говорю, но отстраняется от меня как раз в момент, когда Жанна плавной походкой приближается к нам.

— Ну, здравствуй, Федор! — улыбается она. — Приютишь на две недельки слабую женщину?

Мой муж непростой человек. Он очень ценит свое личное пространство. Но в то же время он знает, как сильно я скучаю по подруге. Потому что в столице у меня нет родственников или близких друзей. Только мой Фёдор и детки. Наши пятилетние близнецы, Виктор и Виктория.

Но даже несмотря на любимую семью, порой я чувствую себя в этом огромном городе совсем одинокой. Поэтому я безумно обрадовалась, когда моя самая близкая подруга, с которой мы дружим с самого детства, собралась навестить меня. Потому что это значит, что следующие две недели превратятся в настоящий праздник.

Я больше не буду одна! Моя родная душа будет рядом. И мы, как и раньше, все-все будем делать вместе! Моему счастью нет предела!

Федор понимает, как это для меня важно, и ему приходится сделать над собой усилие и выдавить из себя подобие улыбки.

— Две недельки, говоришь? — усмехается он.

— Да, представь, эти две недели тебя будет обхаживать не одна женщина, а две. Как настоящего султана, — смеется подруга. — Попробуешь наконец-то другую стряпню. А то все одним и тем же питаешься.

— Эй! — понимаю, что она шутит, но внезапно меня задевает ее подкол. — Феде нравится, как я готовлю.

— Да! — муж смотрит на подругу. — Я люблю стряпню Нади, но и разнообразие тоже люблю.

— Быстро же вы спелись!

— Родная, мы же любя! — притягивает меня к себе Жанна и чмокает в лоб, но быстро отпускает. — Ну так что скажет хозяин этого дома? — хлопает глазками, пытаясь смягчить моего сурового мужа.

— Если обещаешь разнообразие, то я только буду рад видеть тебя у нас дома.

— Тогда обнимемся? — смеется подруга и делает шаг навстречу Федору.

Супруг лишь мгновение мешкает, а затем подается вперед и принимает Жанну в объятия.

— Ну все, попала ты в рабство на две недели, — смеюсь я, продолжая их тему с многоженством.

— Ой! — отмахивается она, наконец-то отпрянув от Феди. — Теперь стоит переживать, как бы мне не понравилось в таком рабстве, — хихикает она.

— Ну так что? Отметим приезд Жанны? — перевожу взгляд с мужа на подругу и обратно.

— Отметим, отметим! — отвечает за меня подруга. — Как раз Фёдор и оценит мою стряпню. Сравнит. А то вдруг я у вас на совсем останусь.

— Я буду только рада, Жанн. Правда, — чувствую, как в груди разливается искренняя радость.

Следующие две недели превращаются для меня в настоящий праздник. Так хорошо и легко мне уже не было очень давно. Наверное, с момента моего переезда к мужу в столицу.

И специально в честь приезда подруги я беру отпуск в академии. Мы с Жанной все делаем вместе. Водим детей в садик, ходим по музеям и ресторанам, а вечерами готовим для мужа и, уложив детей, долго сидим на кухне.

Это лучшее время в моей жизни. Кажется, я по-настоящему счастлива.

Поэтому, спустя две недели, я не переставая плачу в аэропорту, провожая подругу.

— Жанн, переезжайте к нам сюда. Нам будет так здорово вместе! Я помогу тебе с поиском жилья, и с работой помогу.

— Я бы с радостью, Надюш. Но вот Юра вряд ли согласится. Он никуда не хочет двигаться с места.

— Ну, ты повлияй на него.

— Если бы я могла. Сама знаешь, как у нас с ним все испортилось в последнее время. Он совсем не прислушивается ко мне. И развиваться не хочет. Нет в нем инициативы. Не то что твой Федя! Вот где настоящий мужик.

— Так, может, здесь и перезагрузите ваши отношения, м?

— Я бы этого очень хотела, Надь, — обнимает меня крепче подруга, расцеловывая во все щеки. — Буду скучать по вам с Федором.

— И я!

Спустя месяц, во время очередного видеосозвона, Жанна преподносит мне радостную новость.

— Надь! Ну все! Твои молитвы услышаны. Мы с Шуриком переезжаем в столицу!

— Что? — сначала кажется, что она разыгрывает меня. — Шутишь?

— Нет! С Юрой мы окончательно все. И я решила, что мне здесь делать нечего. Хочу попробовать начать жить с нуля!

— Мне так жаль насчет вас с Юрой…

— Не жалей! Этот брак давно изжил себя, — говорит она так, будто это какая-то ерунда.

— Но ты молодец, что решилась на переезд! — не хочу, чтобы она грустила.

— Да! И мне очень нужна будет твоя помощь. Ты же меня не бросишь на произвол судьбы?

— Конечно нет! Приезжай. Поживешь пока у нас, до тех пор, пока не отыщем тебе что-то подходящее.

— А Федор не будет против?

— Он? Нет, конечно, — улыбаюсь, вспоминая, как муж вздохнул с облегчением, когда подруга уехала, и все равно вспоминал ее ненароком в разговорах. — Будет только рад.

Знала бы я чем закончится мое долгожданное воссоединение с самой любимой подругой… Никогда даже не думала бы о том, чтобы пригласить ее к себе.

Глава 2

Жанна переехала к нам через месяц, сразу же, как получила свидетельство о разводе. Она как-то сумела очень быстро урегулировать вопрос опеки над их с Юрой единственным сыном. А я тем временем готовилась к их переезду.

Было решено, что первое время, пока она ищет работу, они поживут у нас. К тому же места у нас много. Комнат хватает. А когда более-менее встанет на ноги, то мы подыщем ей квартиру.

Я ждала их переезда. Ждала так сильно, как дети ждут Нового года и подарков. Поэтому, когда они приехали к нам с ее шестилетним сыном, я была на седьмом небе от счастья.

Тогда началась новая жизнь для меня. Легкая и веселая. Когда я возвращалась после тяжелого дня в академии и отведенных лекций, дома меня встречали с готовым ужином, улыбкой и хорошим настроением.

Тот период воспринимался мной как каникулы. Дети хорошо ладили, мы с Жанной все делали вместе.

Она искала работу, но пока не получалось найти что-то более-менее приличное.

Так прошло два месяца.

И даже Федя, кажется, привык к нашим гостям и стал их воспринимать как часть нашей семьи. Вот только в наших с ним отношениях появилась напряженность.

Федор стал раздражительным и нервным. Раньше он всегда хвалил меня и мой вкус. А теперь я все чаще стала от него слышать: “Сними это, не позорься. Тебе уже не двадцать, чтобы так ноги открывать”.

В то время как Жанну он хвалил за выбор ее нарядов.

Готовка моя для мужа тоже стала пресной и невкусной. И меня все это расстраивает и напрягает. Ведь я не изменилась в фигуре, наоборот, стала более подтянутой. Готовлю я тоже как и раньше. И стараюсь пробовать новые рецепты.

Прежде он всегда поощрял мои старания, а сейчас делает такой вид, будто ему за меня стыдно. Даже в постели у нас все испортилось. Он больше не проявляет инициативу. А если это делаю я, то берет меня с какой-то злостью. А потом разворачивается ко мне спиной и, не сказав ни слова, засыпает.

— Жанна, я не знаю что делать. Мне кажется, у него другая, — делюсь переживаниями с подругой.

— Надюш, ну он, наверное, просто устает сильно. А может, проблемы какие с бизнесом. Вот он и не находит другого способа их выплеснуть, кроме как на самых близких.

— И сколько мне это терпеть?

— Не знаю, дорогая.

— Может, мне сходить на курсы? — озвучиваю я свою самую смелую идею, признаться в которой мне стыдно даже перед Жанной.

— Какие курсы?

— Ну… — опускаю взгляд. — Оральных ласк…

— Знаешь, вряд ли брак можно спасти подобным. Мужик если что-то решил для себя, то его ничем не остановишь.

— Думаешь, он что-то решил? — к глазам подступают слезы.

Неужели я надоела Феде? Как же так? Я ведь так стараюсь и так сильно его люблю.

— Вряд ли. Но если он продолжит и дальше так себя вести, то придется тебе ставить вопрос ребром, Надюш.

— Я боюсь, — признаюсь честно.

— Тогда просто не трогай его. Пережди бурю. Вот увидишь, он успокоится и будет у вас все отлично.

— Думаешь?

— Уверена!

Спустя еще пару недель Федор начинает задерживаться вечерами. Это совпадает с выходом Жанны на работу администратором в клуб. И мне становится снова тоскливо.

Уложив детей спать, я жду мужа и подругу и не знаю, что делать.

Чем супруга снова завлечь? Как вернуть прежние отношения?

Вот и Жанна даже не может меня поддержать, потому что ее жизнь стремительно налаживается.

— Что это? — субботним утром смотрю на ее новый дорогой смартфон, который ассоциируется сейчас с успехом и достатком.

— Это подарок от поклонника, — отпивает из кружки чай Жанна, боковым зрением наблюдая, как Федя варит себе кофе.

— Ого! У тебя появился поклонник!

— Да! Встретила в клубе, представляешь.

— Вау! — радуюсь. Хоть какие-то хорошие новости. — И что, он тебе нравится? У вас все серьезно?

— Вроде всем неплох, — довольно говорит она.

— И у вас все было? — это все так интересно, когда отношения только-только зарождаются.

— Обижаешь, — усмехается она. — Еще как было! Он очень раскрепощенный в этом плане мужчина. И признаться, такого секса у меня еще не было. Он такой голодный, будто ему всю жизнь как следует не давали.

— Вау! — снова повторяюсь.

— И знаешь, он водил меня в такое место… — хихикает она.

Вижу, как Федя садится за стол и морщится от наших разговоров.

— Какое?

— Что, больше поговорить не о чем? — фыркает он. — Вообще-то, в доме дети.

— Да ладно тебе, Федь. Разве тебе не интересно?

— Нисколько.

— Я потом тебе расскажу, — подмигивает мне подруга.

Спустя еще месяц мы наконец-то находим квартиру для Жанны и ее сына. За это время ее отношения с тем щедрым поклонником развиваются все стремительнее, в то время как наши с мужем почти сошли на нет.

С каждым днем он становится злее и агрессивнее.

Я откровенно его раздражаю. Предлагаю сходить вместе к семейному психологу, но в ответ слышу поток брани.

— Федь, но ведь это не дело. Надо как-то наладить отношения.

— Просто чаще держи закрытым рот, — смотрит на меня с отвращением супруг.

И ведь действительно, с тех пор как он отдалился от меня, я набрала пару килограммов. Хотя прекрасно знаю, что для него недопустим лишний вес у жены. Даже после родов у меня была всего пара месяцев, чтобы привести фигуру в порядок. И я справилась.

Правда, потеряла молоко, но зато наладила нашу личную жизнь.

— Я улетаю в командировку, — говорит муж холодно. — Меня не будет три дня. Поэтому давай без глупостей.

И снова я рыдаю в подушку все три дня. Потому что Жанна тоже укатила на юг со своим мужчиной.

Мне же остается забываться на время в детях. Теперь, когда к моим близнецам присоединился сын Жанны, Саша, эти трое сколотили настоящую банду, которая не дает мне расслабиться ни на мгновение.

Я с замиранием сердца жду возвращения Феди. Но он задерживается на своей конференции, и так получается, что Жанна возвращается на день раньше него.

— Ну все! — говорит она вечером за ужином. — Хозяин квартиры сказал, что мы можем переезжать.

— Правда? — чувствую досаду. Потому что не хочу, чтобы подруга переезжала. — Я буду очень скучать.

— Да ладно, Надюш! Теперь мы в одном городе. А значит, будем видеться чаще.

Федя возвращается на следующий день. Настроение у него, как всегда, угрюмое. Утром переезжает Жанна, и муж согласился помочь перевезти ее вещи. А со мной он по-прежнему холоден. Поэтому я в расстроенных чувствах ложусь спать.

Ночью пытаюсь обнять мужа, но он отстраняется. Тогда я отворачиваюсь от него и, глотая слезы, пытаюсь уснуть. Но сна ни в одном глазу. Зато, спустя какое-то время, Федя встает с кровати и выходит из комнаты.

Я слышу, как скрипит дверь спальни, где спит Жанна с сыном, и думаю о том, как синхронно все захотели выпить воды.

Время идет, но ни один из них не возвращается. Тогда я поднимаюсь и тоже тихо иду на кухню.

Во всем доме кромешная тьма. Но я явно слышу звуки, доносящиеся с кухни. Прохожу через коридор и замираю у стены.

Оттуда доносится тихое шуршание, прерывистое дыхание.

— Тихо, тихо… — шепчет муж. — Разбудишь весь дом.

— Твою Надьку хоть пушкой буди, она не встанет, — смеётся Жанна. — Только на спиногрызов твоих реагирует. А мужа совсем без присмотра оставила.

— Тихо ты, — рычит Федя.

— Жалко тебе, Феденька, что не сможешь больше меня удовлетворять, пока жена твоя спит?

— Заткнись!

— Ну же! Скажи!

— Драть тебя надо, сучку, как следует. Совсем меня с ума свела. Как представлю, что приведешь кого-то другого, так в зверя превращаюсь.

— Не нужен мне другой. Тебя только хочу!

Я слышу шлепки, приглушённые стоны, и у меня полное ощущение, что все это сон. Это точно сон. Потому что то, что я слышу, уму непостижимо.

Сердце бешено колотится в груди, когда я включаю свет.

— Надя?! — Федор резко отстраняется от полуголой Жанны. — Ты почему не спишь? — спешно натягивает он трусы.

Но я все уже увидела. И то, как топорщатся его трусы, совсем не скрывает того, чем они занимались. Впрочем, как и Жанка, поправляющая ночнушку, под которой ничего нет.

— Что вы делаете? — голос дрожит.

Жанна медленно прикрывает грудь рукой, но не выглядит смущенной. Только тяжело вздыхает.

— Прости, Надюш, — говорит она, глядя мне прямо в глаза. — Но это оказалось сильнее нас.

В это мгновение мой мир окончательно рушится.

Глава 3

Жанна, как и собиралась, переехала наутро.

А Федя даже не попытался меня успокоить, извиниться, элементарно произнести ту самую фразу о том, что я не так все поняла. Кажется, для него все складывалось так, как нужно.

Проводив детей в сад, я поняла, что просто не в состоянии работать, и взяла в академии отгул.

Лежала весь день, не двигаясь, с ужасом прокручивая ту картину, свидетелем которой стала посреди ночи.

И поразило меня в этом даже не предательство мужа, в последнее время он планомерно отдалялся от меня, заставляя морально готовиться к разводу. Меня просто уничтожило предательство Жанны.

Как она могла?

Как она могла променять десятилетия дружбы на какого-то кобеля, который не постеснялся изменять жене с лучшей подругой, прямо там, где спят его дети. И если упустить вопрос с дружбой, то она просто поступила как свинья. Наплевала на всю ту помощь, что я оказала ей после развода. Вместо благодарности нагадила в моем доме и в душе.

Меня трясет и лихорадит, и кажется, что я медленно умираю.

Кое-как собрав себя в кучу, я забираю детей из детского сада. И даже как-то отвечаю на их многочисленные вопросы.

— А когда мы поедем смотреть новую квартиру Сашки? — спрашивает Витя.

И я с ужасом понимаю, что потеряла не только я, но и они. Друга и крестную, которая теперь метит в их мамы. Только как рассказать им о том, что те самые дорогие и близкие для меня с ними друзья больше не перешагнут порог нашего дома? Как я не войду в их.

Федор возвращается домой позже обычного. Дети уже давно спят, зато я не могу даже сдвинуться с места.

Признаться, я даже не ждала его появления, но надеялась увидеть его и все же получить ответ на главный вопрос — почему?

Я сижу на кухне, сжимая в руках чашку остывшего чая, когда супруг входит в дом.

Его взгляд скользит по мне, и снова я вижу в его глазах раздражение и даже отвращение. Он даже не пытается заговорить со мной. Проходит мимо, будто я пустое место, хлопает дверцами холодильника.

— Где ужин? — рявкает так, будто я его псина, которая обязана выполнять его приказы.

— А что, Жанна тебя не накормила? — мой голос сочится ядом, но кажется, мужу наплевать на это.

— Она только переехала, ей не до готовки, — отвечает буднично.

— Значит, — тяжело сглатываю, осознавая, что он был с ней, — после работы ты поехал к ней?

— Давай только без драмы, — морщится он.

— То есть ты не считаешь, что как минимум должен объясниться со мной? — говорю хрипло, будто я целый день кричала.

Он медленно поворачивается ко мне, скрещивая руки на груди.

— Что именно ты хочешь услышать?

— Хоть что-то! Объяснение почему? Как ты мог предать меня с лучшей подругой? Да еще под крышей нашего дома? Извинения хотя бы! Может, ты скажешь, что это был просто сон? Что я все придумала?

— Ты все сама прекрасно видела, — он пожимает плечами. — Я не собираюсь оправдываться.

— Почему? — в горле встает ком. — Почему именно с ней?

Федор закатывает глаза, будто мой вопрос — верх глупости.

— Потому что она не ноет. Не лезет с дурацкими вопросами. Не пытается контролировать каждый мой шаг.

— Что ты несешь? Я никогда не ныла и тем более не пыталась тебя контролировать! Я настолько слепо тебе верила, что не заметила, как ты трахаешь мою лучшую подругу у нас под крышей! А я всего лишь хотела быть хорошей женой…

— Ты хотела быть идеальной. А идеальных не бывает. И знаешь, эта твоя правильность, она такая же пресная, как твоя еда. Как и секс с тобой! Надоела до тошноты.

— Боже мой! — горло сжимает спазмами. — И что ты теперь хочешь? Развод?

— Развод — это слишком муторно. Я бы хотел просто, чтобы ты съехала с моей квартиры.

— Что? — в ужасе смотрю на мужа. — Это и моя квартира тоже! Здесь живут твои дети!

— Я детей не выгоняю, Надь. Но и с тобой больше жить не могу.

Смотрю на него в полном шоке.

— Так, понятно. Поговорим потом, — он разворачивается и уходит в спальню, хлопнув дверью.

А я остаюсь одна, с разбитым сердцем и вопросом “Как жить дальше?”.

Глава 4

Еще одна бессонная ночь. Мысли путаются в голове, сердце бешено колотится о решетку ребер, глаза воспаленные и сухие от пролитых слез, что высохли солеными дорожками у меня на щеках.

Я не пошла в нашу с Федей спальню, а решила переночевать во второй детской, что временно пустует. Потому что мои попугайчики-неразлучники отказываются спать по отдельности.

Утром, когда Федя уходит на работу не попрощавшись, я собираю детей и отвожу их в сад. Их веселые лица, не подозревающие о том, что их мир вот-вот рухнет, разрывают мне душу.

Внутри меня все клокочет от злости на мужа и на бывшую подругу. Потому что они предали не только меня, но и наших детей.

До сих пор пытаюсь уложить в голове тот факт, что Жанна оказалась настолько беспринципной дрянью, что смотрела мне в глаза, когда я жаловалась на мужа, и жалела меня, злорадствуя внутри нашему разладу, потому что именно она его и спровоцировала.

— Мам, а папа сегодня заберет нас? — спрашивает Вика, дергая меня за руку.

— Не знаю, крошка, — отвечаю, целуя ее в макушку.

Дети практически не видят отца. А он, будто заколдованный, даже не интересуется ими. Хотя до всего этого Федя был хорошим папой. Души не чаял в своих двойняшках. Теперь же ему будто стало плевать на все, что он любил до начала своей интрижки с Жанной.

И снова я чувствую себя полной дурой, не сумевшей разглядеть такое чудовищное предательство у себя под носом.

Сегодня я снова прогуливаю работу. Но не потому, что хочу остаться дома. Я туда даже возвращаться не могу, потому что эти двое опорочили его. Превратили в рассадник порока.

После сада я не иду домой. Не могу. Вместо этого я сажусь в такси и еду к Жанне.

Ее новая квартира находится в новом районе, недалеко от центра. Дорога занимает не больше двадцати минут, но за это время я успеваю передумать все возможные варианты разговора.

Дверь открывается почти сразу после моего звонка. Жанна стоит на пороге в шелковом халате, с мокрыми волосами. Увидев меня, она замирает, но быстро приходит в себя.

— Надя… — говорит она, но я не даю ей закончить.

— Зачем? — спрашиваю я, и мой голос дрожит. — Зачем ты это сделала?

Жанна вздыхает и отступает в сторону, приглашая войти.

— Ну, давай поговорим, — произносит она мягко.

Я вхожу, осматривая ее новую квартиру. Уютная, но безликая, потому что Жанна еще не успела сделать ее своим домом.

— Садись, — она указывает на диван.

— Не надо. Я ненадолго. Просто ответь мне — почему?

Жанна опускает глаза, потом поднимает их на меня. В них нет ни капли раскаяния.

— Ты сама все видела. Федя… он другой с тобой. А со мной он настоящий.

— Настоящий? — я смеюсь, но как-то горько. — Настоящий подлец, да?

— Не надо так, Надюш. Ты же знаешь, как бывает. Люди встречаются, чувства…

— Чувства? — перебиваю я. — Это не чувства, Жанн. Это грязь. Ты предала меня. И не просто так. Ты использовала меня, мой дом, мою семью. Нагло лгала, глядя в глаза.

— Надь, я, может, и поступила как дрянь, зато честно по отношению к себе, — она смотрит на меня с вызовом, скрестив руки на груди. — В любви и на войне все средства хороши.

— Почему я не видела, какая ты тварь… Ты просто решила, что твои желания важнее чувств других людей. Ты же… Боже, какая грязь! — чувствую, как к горлу подкатывает тошнота.

Жанна хмурится.

— А что, я должна была всю жизнь жить с тем, кто мне не нравится? Юра был тряпкой, а Федя… Федя — мужик! — в ее голосе столько восторга и восхищения, что я только теперь понимаю, что он всегда был в ее словах, когда она говорила о моем муже. Просто я, дура, ничего не хотела замечать. — От одного взгляда на него по телу мурашки. И конечно, с такой скучной женой он не получал того, что ему требуется. Федор очень темпераментный и горячий. И ты знала, что он любит эксперименты?

Волоски у меня на теле встают дыбом. Значит, тот ухажер, который водил ее в закрытые секс-клубы на оргии, — это мой муж?

Меня начинает трясти от этого открытия. А ведь она в подробностях мне рассказывала, как он ее и в каких позах. Только я и подумать не могла, что речь о моем муже.

— Давай без подробностей! — обрываю ее. — И что теперь? — спрашиваю я. — Ты будешь с ним? В моем доме, с моими детьми?

— Надя, давай не будем врагами. Ну и если начистоту, то зачем мне твои дети?

— Мы уже враги, — шепчу я. — И я буду биться и за квартиру, и за детей, и за часть бизнеса Феди.

Выхожу из змеиного логова, хлопнув дверью.

Глава 5

Дома я начинаю собирать вещи. Не знаю, куда поеду, но оставаться здесь больше не могу. Он сказал мне съехать, и я сама этому рада. Потому что противно находиться в доме, где прямо за моей спиной из меня делали дуру.

Федор снова возвращается поздно, не застав детей бодрствующими.

— Куда ты пойдешь? — впервые за долгое время спокойно спрашивает он, но в его голосе нет той заботы, что слышалась раньше.

— Не твоя проблема.

— А дети?

— Дети остаются со мной, — твердо говорю я, смотря прямо в его глаза.

Он смеется. Звонко, громко.

— Ты серьезно думаешь, что я позволю тебе тащить их неизвестно куда?

— А с каких пор ты стал беспокоиться о детях и их благополучии? Ты же последнее время даже не вспоминаешь об их существовании! Вика постоянно ждет, что папа придет и проведет время с ней и братом! Но папе некогда! У папы любовь! — теряю самообладание.

Федя меняется в лице и отводит взгляд.

Стыдно мерзавцу, что забыл о том, что у него есть спиногрызы, как выразилась его любовница.

— Не приплетай сюда детей! — рявкает он.

— А как не приплетать, если ты забыл про свои отцовские функции, но требуешь от меня оставить их с тобой? С кем ты планируешь их оставлять, пока сам будешь на работе? С Жанной? Спешу тебя заверить, для нее это не предел мечтаний — сидеть с чужими “спиногрызами”. Она и своего частенько скидывала на меня! — кажется, что даже выкрикиваю.

— Да твою мать! — супруг бьет кулаком по стене, и я вздрагиваю. — Тогда найди сначала квартиру, а потом уходи! — говорит со злостью.

— И что? Будешь терпеть меня все время, пока я подыскиваю хороший вариант? Это тоже может занять месяцы, как у твоей любимой Жанны. Хотя теперь я понимаю, почему она не спешила с переездом. Ведь так удобно было вам двоим. Никуда ездить не нужно, — говорю это, а у самой горло сжимает спазмом.

Представляю, сколько они вот так у меня за спиной… и хочется выть в голос. Вот только я не могу, потому что дома дети спят и я не могу их напугать.

Но и оставлять их с этим мерзавцем я не собираюсь. Насчет того, как его встречи будут проходить с двойняшками позже, решит суд. Потому что на данный момент я не вижу, чтобы дети его хоть как-то интересовали. И вообще, я не узнаю Федю. Его будто околдовали.

— Замолчи! — рявкает он, и его взгляд становится таким диким, что мне становится не по себе.

Я отступаю на шаг, но не опускаю глаз. Впервые за все годы я вижу в нем не того доброго, заботливого Федю, а какого-то чужого, озлобленного мужика. И я боюсь этого незнакомца..

— Ты думаешь, я позволю тебе просто так уйти и забрать детей? — сквозь зубы цедит он. — Ты даже не представляешь, как ошибаешься.

— Ошибаюсь? — мой голос дрожит, но я не сдаюсь. — Тогда скажи мне, Федя, когда ты в последний раз читал детям сказку на ночь? Когда спрашивал, как у них дела в саду? Когда просто обнимал их и говорил, что любишь? Когда ты просто видел их в последний раз неспящими? Или же просто заглядывал к ним в спальню, вернувшись домой?

Он молчит. Его челюсть напряжена, взгляд бегает по сторонам, будто ищет ответ, который не может найти.

Потому что каждое мое слово — чистая правда. Погрузившись в запретную связь, он забыл обо всем. Более того, он даже не раскаивается на этот счет.

— Вот и я о том же, — тихо говорю я. — Ты перестал быть их отцом. Ты даже не заметил, как это произошло.

— Это все из-за тебя! — внезапно взрывается он. — Ты зациклилась на детях, на доме! А потом сама притащила свою подружку к нам жить! Что мне оставалось делать, когда ты сама создала полную иллюзию, будто она тоже моя жена? И она, в отличие от тебя, не стеснялась уделять мне внимание, когда за стенкой спали дети или когда она устала.

Меня будто обливают ледяной водой.

— Так вот в чем дело? — смеюсь я, но в этом смехе нет ни капли веселья. — Ты решил, что я слишком много внимания уделяю нашим детям? И вместо того чтобы поговорить со мной, обсудить моменты, которые тебя не устраивают, ты просто нашел себе оправдание трахнуть мою подругу? И не надо мне говорить, что я тебе отказывала! Ты сам меня отталкивал все то время, что она жила у нас. Так, может, вы уже давным-давно стали любовниками, только прятались тщательнее?

— Я не обязан перед тобой оправдываться! — муж резко поворачивается к окну, сжимая кулаки.

— Нет, не обязан, — соглашаюсь я. — Но тогда и я не обязана делать так, как того хочешь ты.

В комнате повисает тягостное молчание. Я чувствую, как сердце бьется где-то в горле, а в глазах снова предательски жжет. Но я не позволю себе расплакаться перед ним.

— Я подам на развод, — наконец говорю я твердо. — И детей ты у меня не отнимешь.

Федя резко оборачивается, и в его глазах мелькает что-то, похожее на насмешку.

— Уверена?

— Абсолютно! Потому что я хорошая мать! — смотрю ему прямо в глаза, не позволяя себя запугать. — И знаешь что? Мне жаль тебя. Потому что однажды ты очнешься и поймешь, что потерял. Но будет уже поздно.

С этими словами я разворачиваюсь и ухожу в детскую, закрываясь изнутри.

За дверью слышен грохот. Кажется, Фёдор что-то швырнул в стену. Но мне уже все равно.

Глава 6

Утром я боюсь покидать спальню. Но мне нужно собрать детей в садик, иначе я не смогу заняться вопросами поиска жилья и разводом.

В квартире на удивление тихо. Я заглядываю в детскую, и у меня волосы шевелятся на голове, потому что детей нет.

В панике начинаю бегать по дому и искать свой телефон. Набираю Федю, слушая бесконечно длинные гудки.

Перед глазами проносятся самые страшные варианты развития событий. Я боюсь, что Федор украл у меня детей и сейчас собирается их спрятать.

Он не отвечает на мой первый звонок. Тогда я повторяю вызов и с облегчением понимаю, что он отвечает.

— Да! — говорит он в трубку притворно ласково.

— Где дети?

— Неужели хорошая мать потеряла своих детишек? — усмехается подонок, и меня начинает трясти, потому что кажется, будто все мои самые потаенные страхи разом начинают воплощаться в реальность.

— Федя, скажи, где они? — меня потряхивает.

Чувствую, как вены сковывает холодом, и мне становится трудно дышать.

— А что ты так распереживалась, м? — продолжает издеваться.

— Федя, прошу. Не надо так со мной, — говорю сипло.

— А как надо?

— Где дети? — меня волнует только одно. — Ты же знаешь, для меня они самое важное. Прошу. Не впутывай их в наши разборки.

На том конце провода виснет тишина, затем муж делает глубокий вдох.

— Я отвез их в сад, Надя, — звучит холодно, отчужденно. — И не смей даже пискнуть в суде, что я ими не занимаюсь. Я не дам тебе такого преимущества. Биться будем на равных, — он сбрасывает вызов, а я падаю на кухонный стул и начинаю плакать, горько и в голос.

Я не осознаю, как добираюсь до садика. Ноги несут меня сами, а в голове гудит, будто кто-то прямо рядом с моими ушами бьет в литавры.

— Мама! — Вика бросается ко мне, как только я заглядываю в группу. Ее маленькие ручки обвивают мои ноги, а в глазах светится счастье от неожиданной встречи.

— Ты пришла рано! — Витя видит меня и, оторвавшись от конструктора, бежит навстречу.

— Да… — прижимаю их к себе, вдыхая запах любимых макушек. — Маме нужно было вас увидеть.

— Нас сегодня привез папа! — сообщает Вика, сияя. — Он сказал не будить тебя.

И я только теперь замечаю ее кривой хвостик на светлой макушке.

— А еще он долго разговаривал с Мариной Владимировной.

Меня передергивает. Так вот оно что. Федя не просто отвез их, он сделал это демонстративно, чтобы потом использовать против меня. Чтобы доказать, что он “хороший отец”.

— Мам, а правда, что мы скоро поедем в новый дом? — спрашивает Витя, глядя на меня своими огромными, слишком взрослыми для пятилетки глазами.

Я замираю от этого вопроса.

— Кто тебе это сказал?

— Папа. Он сказал, что ты хочешь нас украсть.

Мир вокруг меня начинает крениться.

— Зайки мои… — голос дрожит, но я делаю над собой усилие и беру контроль над ним. — Мама вас не может украсть. Но нам, возможно, придется какое-то время пожить отдельно от папы.

— Почему? — хмурится Вика.

— Потому что… взрослые иногда ругаются и порой не могут договориться. Но это не значит, что папа вас не любит.

Ложь. Гнусная, сладкая ложь. Но что я могу сказать? Что их отец превратился в чудовище, готовое использовать их как разменную монету?

— Мам, ты плачешь? — Витя тянется ко мне, вытирая мою щеку ладошкой.

— Нет, сынок. Просто… в глаз соринка попала.

Я крепко обнимаю их, прикрывая веки, и, расцеловав на прощание, отправляю обратно в группу.

Глава 7

Юрист смотрит на меня с невозмутимым лицом через очки с толстыми линзами.

— Ситуация сложная, — наконец говорит она. — Суд всегда учитывает интересы детей. И если отец активно участвует в их жизни, доказать, что он плохой родитель, очень трудно.

— Но он же… — в голове проносится море плохих слов, но я сдерживаю себя. — Он же не просто изменял. Он изменял в нашем доме, в то время как за стенкой спали его дети! Он…

— Это моральный аспект, — перебивает Ия Анатольевна. — Судья может принять это во внимание, но решающим фактором будет то, кто из вас больше вовлечен в воспитание.

— То есть если он вдруг начнет ходить с ними в парк и забирать из сада, это уже сделает его хорошим отцом?

— Увы, но да.

Я закрываю глаза. Значит, он все продумал.

— Что мне делать?

— Прежде всего подумать о детях. И если в вас говорит обида и на самом деле он хочет и готов заниматься детьми, то позволить ему это. Лучше всего будет, если вы все же сможете договориться.

Я киваю, задумавшись над тем, как мне быть.

— Жанна, постой! — ловлю бывшую подругу у ее подъезда.

На мои звонки она не отвечает. Да и не стала бы я ей звонить, если бы на данном этапе не потребовалась ее помощь.

Любовница мужа делает вид, что не видит меня и не слышит, и быстро проходит к подъезду. Так, что мне приходится за ней бежать.

— Жанна, да постой ты! Надо поговорить!

Пытаюсь схватить ее за руку, но она начинает орать во все горло. Испугавшись подобной реакции, я отшатываюсь. А бывшая подруга, пользуясь тем, что я от нее отстала, забегает в подъезд, оставляя меня, растерянную и ошарашенную, думать над случившимся.

Следующая пара недель похожа на перетягивание каната.

Неожиданно Федя сам съезжает с квартиры к своей любовнице. Я не сразу понимаю, в чем дело. Но все проясняется после разговора с бывшим мужем Жанны.

— Сашка теперь со мной, — говорит Юра, внезапно позвонивший мне.

— Что значит — с тобой? — не сразу понимаю, о чем он.

— Жанка позвонила и потребовала у меня забрать сына к себе, так как я тоже отец и должен заниматься его воспитанием.

— А ты что?

— Честно? Я знал, что так будет. Она же давно перестала им заниматься. Еще до поездки к тебе она стала часто пропадать вечерами. А как навестила тебя, так будто с катушек слетела. У нее будто в одном месте горело, так ей не терпелось улететь к тебе. И ее не останавливал ни тот факт, что я не хотел отпускать сына, ни то, что сам Санек не собирался оставаться с ней насовсем.

— Почему же ты разрешил ей забрать сына?

— Чтобы потом полностью получить над ним опеку.

— Юра, — тяжело вздыхаю. — Почему… почему мы не видели, какая она?

— Не знаю, Надь. Но тут… — он прокашливается и идет куда-то. — Я тут достал Сане ее старый смартфон, а он привязан к ее соцсетям. И, в общем, я прочитал ее переписку с Танькой. И не только…

Мне уже не по себе от того, что он говорит. Потому что я чувствую, что следующая информация добьет меня.

— В общем. Они с Федей переписывались после того, как она у вас погостила. И там разговоры совсем не дружеские. Скорее, о том, чего именно Феде не хватает в вашей с ним интимной жизни. О том, что ты отказываешься делать или не любишь. А после… после Жанна его уже развела рассказами о том, как это самое любит она. И как ей хотелось бы все это попробовать с кем-то, похожим на него.

— Вот дрянь! — вырывается из меня.

— Поэтому я, как это прочитал, решил, что нужно тебе все рассказать.

— Спасибо, Юр. Правда, уже слишком поздно. Но теперь хотя бы будем знать, что даже если бы я ее не пригласила пожить к нам, то Федя нашел бы способ притащить ее в столицу.

— Все так, Надь. И мне очень жаль, что все так вышло.

Глава 8

До суда Федя не трогает меня с требованием съехать с квартиры. Видимо, все же пытается изображать хорошего отца. Правда, зачем ему все это, я до сих пор не понимаю. Он забирает детей на прогулки, и очень часто они развлекаются вчетвером. Меня это дико злит. Потому что я знаю, что на самом деле Жанне неинтересны мои дети.

Если ей до своего нет никакого дела, тогда что можно говорить о чужих? Но пока ей нужно пустить пыль в глаза.

А что будет потом, неважно. Главное, зацепиться за желаемого мужика покрепче и доказать мне всеми возможными способами, что она лучше меня.

Федя настроен решительно. И его слова о том, что он собирается оставить меня без жилья, похожи на правду.

Математическая конференция кажется островком нормальности в моем рушащемся мире. Я поправляю жакет, когда слышу за спиной:

— Ваш подход к оптимизации финансовых потоков впечатляет. Особенно раздел про нейросетевые предикторы.

Оборачиваюсь и вижу мужчину в идеально сидящем костюме, но с расстегнутой верхней пуговицей белоснежной рубашки, оттеняющей его загорелую шею. Артем Ковалев, тот самый гений, который в двадцать лет продал свой стартап за бешеные деньги, а теперь возглавляет инвестиционный фонд, который в последнее время активно вкладывается в разработку нейронных сетей. Хотя я уверена, что этим он не ограничивает свою деятельность, потому что за пятнадцать лет он стал по-настоящему влиятельным человеком

— Вы... читали мою работу? — теряюсь оттого, что ему вообще известно, кто я.

— Все, что вы публиковали за последние пять лет, — он достает телефон. — Вот моё любимое — ваша теорема о стохастических процессах. Используем ее для прогнозирования на бирже.

Его пальцы быстро листают экран, показывая реальные финансовые графики с моими алгоритмами.

— Не люблю ходить вокруг да около. Надежда, я предлагаю вам позицию в своем исследовательском центре. Зарплата вдвое выше академической, социальный пакет, тринадцатая зарплата, — он делает паузу, — квартира в жилом комплексе при центре. Есть детский сад с математическим уклоном.

— Это ведь не просто жест доброй воли? — сразу ищу подвох. Не может быть все так складно.

Артем смеется:

— Боже упаси. Я плачу за результаты. А ваши алгоритмы только за прошлый квартал принесли бы нам миллионы долларов, будь они у нас раньше.

Он вдруг становится серьезным:

— Знаю о вашей ситуации с мужем. Поэтому хочу зайти с козырей. У нас лучшие корпоративные юристы, которые будут защищать интересы наших сотрудников как свои собственные.

— Мне нужно подумать, — понимаю, что должен быть какой-то подвох. — Пришлите мне ваше предложение и договор на почту. Дам ответ после ознакомления.

Артем достает визитку:

— Позвоните моей помощнице и оставьте свои координаты.

Когда он уходит, я вдруг осознаю, что впервые за месяцы судебных тяжб я вижу не ловушку, а выбор. И что уравнения иногда дают неожиданные решения, особенно когда в них вводишь новые переменные.

Изучив предложение Ковалева, я подписываю его не раздумывая.

Федор, узнав, что теперь у меня не просто юристы, а целая юридическая машина, способная раздавить его, как таракана, резко сбавляет обороты.

— Квартиру делим пополам. Дети остаются с тобой, но я буду видеться с ними, — бросает он, навещая детей, стараясь избегать моего взгляда.

— Боишься, что Жанна сбежит от тебя, если придется обхаживать твоих “спиногрызов”? — не могу удержаться от подкола.

Он зыркает на меня исподлобья, но ничего не говорит. А мне становится смешно. Потому что, выбирая между детьми и плотскими утехами, он выбирает последнее.

Вот и всё. Десять лет брака рассыпались, как песок.

Через неделю я переезжаю в новую квартиру в элитном комплексе “Парк Лайн”. Просторная, с панорамными окнами, двумя детскими комнатами, кабинетом, прачечной, кухней и даже приходящей домработницей. И понимаю, что только сейчас начинаю дышать полной грудью и жить по-настоящему.

Эпилог

Спустя пять лет

— Ма, — заглядывает ко мне в кабинет Витя. Но увидев, что Егорка спит, покачиваясь в шезлонге, переходит на шепот: — Отец звонил.

— Что хотел? — отрываюсь от экрана ноутбука и смотрю на старшего сына.

— Снова денег просил.

— Ты же не перевел ему?

— Я-то нет. Но Вика… — закатывает он глаза.

Жизнь моего бывшего мужа не пощадила. Спустя два года брака с его обожаемой Жанной та поймала его на секретарше и, пользуясь случаем, закрутила роман с известным юристом, что оставил Федю практически без штанов.

Бывший не смог оправиться от такого потрясения и больше не смог подняться в бизнесе. Но самой Жанне это тоже не принесло счастья. Юра подал на нее в суд на алименты. И пытаясь спрятать свои доходы, она поручила это дело своему любовнику, который обворовал ее до нитки, а потом женился на молоденькой модельке.

Жанна осталась у разбитого корыта.

Говорят, она каждые выходные посещает закрытые клубы, в надежде подцепить богатого мужика. Но таких дураков, как мой бывший, больше нет. Поэтому Жанна стремительно спивается.

— Сколько Вика ему перевела? — вздыхаю, закрывая ноутбук.

— Тысячу, — Витя пожимает плечами. — Говорит, он плакал.

Я качаю головой, в очередной раз поражаясь тому, как низко пал их отец. Одно радует: он вернулся в наш родной город, к своим пожилым родителям, и больше не поджидает меня и детей на парковке, вымаливая прощения.

Но то, что он продолжает тянуть из них деньги, не давая ничего взамен, меня выводит из себя.

Плакал. Как будто это что-то меняет. Словно слезы могут стереть все те ночи, когда я рыдала в подушку, все те дни, когда дети спрашивали, почему папа не приходит.

— Хорошо, что не больше, — выключаю компьютер. — Ты лучше скажи, вы точно не хотите пойти с нами?

— Ма-а-ам, — закатывает он глаза. — Батя сказал, что сегодня вечер для тебя. Все вместе мы поужинаем завтра.

Батей Витя называет моего мужа Артема. Спустя полгода работы в его фирме я полетела вместе с Ковалевым в командировку, которая как-то из рабочей поездки внезапно превратилась в романтическую.

Он красиво ухаживал за мной, добиваясь взаимности. Но это было непросто. Федор нанес мне глубокую рану, которая смогла затянуться благодаря Артему. И спустя год я все же сдалась.

Ковалев не стал дожидаться, когда я передумаю, и сразу же позвал меня замуж. И в медовый месяц мы зачали нашего первого общего ребенка, дочку Ирочку, а спустя еще полтора года — второго ребенка. Сейчас нашему младшему сыну всего два месяца.

Сегодня мой врач снял запреты на близость с мужем, и в честь этого тот крадет меня на вечер у детей, подготовив что-то романтическое.

— Чем будете заниматься?

— Тебе лучше не знать, — смеется сын. И это значит, что они с сестрой, втайне от меня, будут весь вечер играть в приставку.

— Ладно, — тянусь, чтобы обнять, и сын покорно терпит несколько секунд моей нежности, и я благодарна ему за это. До сих пор не могу поверить, что им уже десять.

— Ну, я пошел, — вырывается сын.

Улыбнувшись, отпускаю его и думаю о том, как сильно изменилась моя жизнь за пять лет, с тех пор как я стояла на кухне и слушала, как мой муж изменяет мне прямо там с моей лучшей подругой.

Пять лет с тех пор, как я думала, что мой мир разрушен.

Но мир не рухнул.

Он перестроился.

Я получила докторскую степень.

Мои алгоритмы теперь используют в крупнейших финансовых корпорациях.

А еще…

— Надюш, ты готова? — в дверях кабинета появляется он. Высокий, красивый, с чуть посеребренными висками, в безупречном костюме, который сидит на нем с легкой небрежностью.

Мой муж Артем.

— Да, почти.

— Егор заснул? — он заглядывает в шезлонг, где наш сын сладко сопит.

— Да, поэтому нельзя терять ни минуты, — передаю шезлонг мужу, а тот уносит его в детскую комнату, оставляя под присмотром своей мамы.

Артем догоняет меня в коридоре, и его губы касаются моего виска.

— Ты знаешь, что у нас сегодня есть еще один повод отметить?

— Какой?

— Ровно пять лет назад ты приняла мое предложение о работе. И уже тогда я знал, что женюсь на тебе.

— Не было такого, — смеюсь. — Ты смотрел на меня только как на источник выгоды.

— Было, было. Потому что я знал, что ты не просто красивая и умная девушка, но и создана для меня.

И пусть мне потребовалось чуть больше времени, чтобы разглядеть в Артеме своего мужчину, я считаю, что пойти к нему работать стало лучшим решением в моей жизни.

— Как хорошо, что ты это так быстро понял и помог мне раскрыть глаза на свое счастье.

— И буду тебе напоминать об этом изо дня в день. Люблю тебя.

— А я тебя.

Муж оказался прав. Потому что до самой старости мы живем душа в душу, не вспоминая о том, что было до того момента, как он сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться.

Конец