– Трусишка.

– Ничего подобного.

Мы стояли с Линой у витрины в магической лавке, жадно прильнув к стеклу. Пока колдун - старик с седыми бакенбардами и бородой - обслуживал других покупателей, рассматривали колоду таро.

Колода как колода, ничего такого. Выложены были только старшие арканы - от Шута до Мира. Красивая, старинная колода.

Только на каждой карте были не совсем обычные изображения. Везде - полуобнаженные мужчины, совершенно разные, с драконьими крыльями. И если обратить внимание, то двух арканов не хватало - на месте одного из двух Жрецов пустота, лишь темный бархат, а еще отсутствовало Солнце.

– Какие у него длинные пальцы, - хихикала Лина, показывая на аркан Звезды. - О, я бы хотела узнать, что он мог бы ими сделать…

– Тихо ты, - я шикнула на подругу-ведьмочку.

А то на нас коситься скоро начнут. Мы, между прочим, приличные девушки. Ну что ты смеешься? Дурная. Но я сама закусываю губу, глядя на аркан, например, Силы. На фоне восточного колорита земель, о которых только читала, дракон с рыжими волосами, широкими плечами, смотрелся дивно хорошо.

– А я бы узнала, насколько он горяч…- кивнула на приглянувшуюся карту.

Но все были хороши, все. И вот этот мрачный, с черепом в руке, Смерть. И блондин на Мире, с таким пронзительным взглядом, будто уже видит меня без одежды.

– Покупаем?

– Покупа-ю, - поправляю подругу, потрясывая кошелем с монетами. - Это мне отец раскошелился на день рождения.

– Ну, Аврора. Дашь хоть потрогать своих мужчин? - все хихикала подружка, кокетливо строя глазки. - А я тебе своих.

– Может быть…

Делиться мне не хотелось. А уточнение на потертой табличке гласило, что выбрать для покупки можно максимум пять арканов. Каждый из них будет сниться одну ночь, а затем исчезать вместе со своей картой, возвращаясь сюда в колоду. Зато эти ночи будут наполнены “незабываемыми событиями”. Какими именно, не уточнялось, но тут и гадать нечего.

Правда, стоили арканы немало. Один - почти пятьдесят золотых. Мы обе очень долго копили на них втихую от старших, а подарок отца пришелся кстати. И мне было совсем не жалко добавить подружке монет ради такого приключения.

– Вы выбрали, что хотите?

Голос старика был словно создан для того, чтобы отвлекать от сексуальных фантазий. Мы обернулись с видом, словно ничего не делали, спрятав руки за спины. И обе прыснули со смеха, когда колдун лишь покачал головой.

– По пять арканов каждой.

– А деньги у вас есть?

Я потрясла кошелем. Деньги были. И хотелось уже побыстрее заполучить этих роскошных драконов. Старик прошаркал медленно до витрины, забрал в сухие ладони все карты и так же медленно пришел обратно, встал за стойку. Терпеть было уже невозможно, и лишь из уважения к возрасту мы молчали и не торопили.

– Мне вот этог…

– Нет-нет, - строго одернул старик и едва ли не ударил меня по ладони. - Драконы сами выберут себе невесту. Бери по карте. Какая откликнется - из тех и выбирай, смотря сколько денег, - проворчал колдун.

Вот так новости. Они еще и сами выбирают, еще и плати за них. Лина уступила мне право выбора, раз я платила больше, и теперь предвкушала, приложив кончики пальцев к губам. Чтобы не тормозить подругу, я принялась ощупывать.

Шут никак не отозвался, просто картонка. Жрец - тоже. И я решила касаться арканов наугад. Император - ноль. Зато стоило дотронуться до Дьявола, как меня прошибло током. Буквально по всем нервным окончаниям прошлась такая сладость, что мне пришлось закусить губу. На щеках расцвело красное. Не уверена, что точно видела и видела ли что-то, но промелькнувшее удовольствие было словно отголоском обещания.

Его руки на бедрах. Горячие, почти обжигающие. Уверена, что они принадлежат вот этому дракону с черными волосами и алым, насмешливым, властным взглядом. Он опускается между моими разведенными ногами, и первое касание языка вызывает такую волну дрожи, что…

– Что, что там? - Лина прервала попытку поймать ускользающее ощущение-видение.

Я шикнула на нее раздраженно. А старик молча отложил Дьявола в сторону. Лина разочарованно застонала - ну конечно, мы соперничали за этого опасного мужчину. Но у меня было еще много арканов. Дальше, хочу еще.

Уже осторожнее, облизнув коротко губы, коснулась Силы. И обдало восточными пряностями, что так редко сюда привозили. Звон золотых украшений… И совсем неприличные звуки влажных, крепких толчков на всю длину его члена. Вырваться из его рук, что держали по-хозяйски мои бедра, невозможно. И не хочется.

Я молча подвинула карту ближе к старику, и она ушла к Дьяволу. Дышать ровно было сложно, и я против воли ближе свела колени, стоя у прилавка. Лина, как завороженная, смотрела на меня, догадываясь, что происходит.

Повешенный и Мир с тем пронзительным взглядом тоже никак не отреагировали. Зато, лишь коснувшись Смерти, я вскрикнула и густо покраснела. Это был не звон браслетов, как с Силой. Это было… Это было куда грубее. И я лишь замотала головой, не желая ничего говорить, и почти швырнула карту колдуну.

– Я могу… не брать ее?

– Можешь, если действительно не хочешь.

Не хотела ли я? Высокий бледный мужчина, совершенно непреклонный в своем решении, холодные простыни. Смерть был абсолютно обнажен, и я видела мышцы на руках и груди, подтянутую фигуру, возбужденный, подрагивающий от желания член. Он пришел взять меня по праву сильного и сделать своей.

Знала, чувствовала, что быть с ним опасно, очень опасно, но любопытство было сильнее. Как это будет? Это ведь… Это ведь просто сон, и, если что, я просто проснусь утром и обо всем забуду.

Еще два дракона, да?

Внезапно отозвалась Башня. Это был замок, я уверена, что замок. Генеральские покои. На столе отцветает зачарованная роза, а дракон с темными волосами и черными, как сама ночь, глазами, едва не рвет на мне шнуровку корсета, чтобы добраться до груди. Губы смыкаются на соске, терзая, прикусывая, и я развожу перед генералом ноги, сидя на столе. Все бумаги на полу, растекаются чернила, смято перо под сапогом. Драконьи крылья раскрываются, пряча меня, как в коконе.

Это мне нравится. Очень.

Суд не показал себя. И я, усмехнувшись, забрала Влюбленных просто так, не надеясь ни на что. И удивленно распахнула глаза. Что… Что…

– Что это такое? Их двое? - воскликнула я.

Лина жадно хотела схватить карту, но стоило коснуться, как отдернула пальцы. На подушечках осталось легкое покраснение, как от предупреждающего ожога. Тебя мы не выбирали, ведьмочка.

– На карте изображены два дракона, два брата-близнеца, - равнодушно отозвался колдун. - Ты забираешь всех?

Я все еще была прикована взглядом к последней карте. Два брата, блондин и брюнет. Лица в самом деле одинаковые, как и фигуры, и… достоинства. Они оба в моих руках, горячие, возбужденные, и я знаю, что скоро почувствую их в себе.

Готова ли я к такому?

Лина рядом, конечно, кивнула. Готова-готова. Ее не смутил мой недоверчивый взгляд. И я обреченно согласилась.

– Беру всех… И теперь она выбирает.

Мне достались Дьявол, Сила, Смерть, Башня и Влюбленные.

Для нее отозвались румянцем и тихим смущенным стоном Звезда, Император - один из двух, вальяжно сидящий на троне, Отшельник, Колесо Фортуны и Мир.

Монеты перекочевали в руки старика, и мы, прижимая к себе карты в бархатных мешочках, поспешили убежать из лавочки. Дождаться ночи, а именно ночью приходили драконы во сне, было решительно невозможно.

Кто же будет первым?

💘 А вы бы с кем решили быть в первую ночь, дорогие?) Поделитесь

Глава вторая. Навязчивый дневной ухажер

Мы расстались с Линой в саду ковена. У нее были занятия со старшей ведьмой по целительству, и я понятия не имела, как она будет слушать ее. Потому что у меня в уме были только драконы. Старик предупредил, что карты будут появляться в любом порядке. И я даже не знала, какую хочу узнать поближе первой.

Силу?.. Или, может быть, Влюбленных? А если вспомнить Смерть, то становится так тяжело дышать, что нужно садиться ближе к воде. Поэтому я выбрала лавку у фонтана в саду ковена, думала, чем себя занять до захода солнца. Может быть, помочь на кухне?

Розовые кусты вокруг напоминали о цветке в покоях генерала, что опадал алыми лепестками. Интересно, что это значит?

Странно обмахиваться картами с мужчинами, что вводят тебя в состояние пожара, но именно этим я и занималась, пока не услышала позади шаги. Спешно запихнув обратно в бархатный мешочек покупку, обернулась.

– А, это ты, - разочарованно, словно из-за постройки мог выйти тот самый генерал.

Но это всего лишь Давин. Парень из ковена, что уже полгода усиленно подбивал ко мне клинья. Отец был вроде как не против, но мне постоянно было неуютно с ним. Словно огромная змея с неприятной чешуей и взглядом обвивалась все сильнее вокруг тела. Пусть он был хорош - светлые волосы и ладная фигура, но не по нутру мне был Давин. И знал об этом.

Но, разумеется, ему хотелось, чтобы ответила взаимностью. Мой отец - глава ковена, стал им после смерти матери, и когда отойдет от дел, я стану хозяйкой. Но видеть рядом Давина не хотела ни за что.

– Что ты там делала?

– Не твоего ума дело.

Вот еще, отчитываться перед ним. Твердо решив занять себя на кухне, встаю с лавочки, пряча мешочек в поясную сумку. Но пройти так просто Давин не дает. Я делаю шаг в сторону - он туда же. Так играет со мной еще пару секунд, пока я не начинаю злиться и не толкаю его в грудь, чтобы дал пройти.

В ответ Давин делает то, что до сих пор не позволял себе - хватает меня за руки и притягивает ближе.

– Отпусти, ты с ума сошел? - зло произношу я.

– Хватит ерепениться, девчонка. Мы оба знаем, что лучше кандидата в мужья, чем я, в ковене нет. И ты будешь моей.

– Обойдешься, ты мне противен с первого дня!

Резко дернув на себя, Давин целует. От неожиданности и желания закричать на него, приоткрываю рот, и там мгновенно оказывается его язык. Он грубо исследует мой рот, силой заставляя отвечать. Я чувствую ненависть и странный привкус, словно от какого-то зелья. И слишком поздно понимаю, на что оно направлено. В его семье были прекрасные зельевары, и, видимо, он решил сыграть по-крупному.

Я чувствую, что сопротивления внутри все меньше. Травы, что Давин намешал, буквально подчиняют меня, и лишь потому, что я дочь сильной ведьмы, хоть как-то могу еще сопротивляться. Собрав всю волю в кулак, кусаю его за губу.

Давин отшатывается, но не отпускает меня. Только перехватывает за талию одной рукой, а второй вытирает губу. Усмехается, глядя на кровь на пальцах.

– Упрямая какая. Но я тебя усмирю. Да, я выпил зелье, которое зачаровал на тебя. И ты получила его через поцелуй. А после нашего секса ты поймешь, от чего отказывалась.

– Не будет… никакого. Секса, - с трудом говорю то, что идет вразрез его планам.

– Да? - Давин смеется и притягивает меня еще ближе. - Поцелуй меня, Аврора.

Я не хочу. Я правда не хочу. Смотрю в его карие глаза и ненавижу. Хочу ударить. Неужели он так уверен в себе, что даже не боится отца? Или знает, что я предпочитаю сама решать свои проблемы, и гордость не позволит бежать к нему?

Не хочу… Но мои губы сами накрывают его. И продолжают поцелуй, позволяют снова вторгнуться языку. Давин настырен, он жадно углубляет его, лишая дыхания. Я чувствую, как его ладонь ложится на грудь, сминая. Находит сосок под тонкой тканью, ловит пальцами, сжимает почти до боли. Мне не должно нравиться, но нравится. Все, что он делает, нравится подчиненному телу. Оно предвкушает, что будет дальше.

– А дальше, - словно читая мои мысли, шепчет на ухо, удерживая, бессильную, в объятиях. - Мы отправимся ко мне в покои. Ты опустишься на колени передо мной, достанешь член и как следует отсосешь.

– Н-нет… Иди т-ты к…

– Что ты сказала?

– Да, - поворачивается язык на верные слова. - Я отсосу вам со всем усердием, господин.

– А потом?

– Потом буду счастлива, если вы возьмете меня.

– Умница, девочка… - он убирает пряди с моего лица. - Ты будешь кричать от счастья, когда я раздвину твои чудесные ножки и как следует оттрахаю.

Не буду. Я уверена, что не буду. Но Давин берет меня за руку и ведет за собою. Мимо фонтана, мимо кустов роз, мимо знакомых ведьмочек, что удивленно оборачиваются вслед. Все знали, что между нами ничего не было и быть не могло. Но вот мы уже в огромном доме ковена, идем по открытому коридору, и я все силюсь выпутаться из чар, но они крепки так же, как его рука.

По другим коридорам, мимо спешащих, мимо занятых своими делами. Кто-то удивляется, кому-то нет дела, увидев нас вместе. Пока мы не добираемся до его просторной комнаты. Давин пропускает меня первой внутрь, и я остаюсь посреди спальни, послушно ожидая приказов. Щелчок замка как аккорд к неминуемому.

– Какая же ты красивая, Аврора. Ты ведь не знаешь, как часто я тебя представлял. Рассказать, что делал при этом?

Мычу, отказываясь даже слушать. Он берет мою ладонь и накрывает свой пах. Прижимает крепче, несмотря на то, что я не хочу. Под пальцами ощущаю немалое возбуждение, и Давин выдыхает мне удовлетворенно в светлые волосы. Стараюсь не смотреть, зажмуриться, пока раздается звук пряжки ремня. Шорох. И зельевар возвращает мою руку уже на обнаженный, вставший член.

– Тебе нравится? Он будет в тебе.

Не нравится, ублюдок. Мне не нравится, ничего в тебе не нравится! Но я дарю ему ласки, провожу от основания к головке, обнимая ее теплом пальцев. Давин хватает грубо за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

– Какая непокорная. Ты будешь сосать и смотреть на меня с ненавистью. А теперь. На колени. Аврора.

И я покорно опускаюсь перед ним, хотя внутри - настоящая буря и желание вырваться из пут магии. Держа член двумя руками, все ниже и ниже склоняю голову. Издевается. Заставляет медленно. Медленно коснуться головки и открыть шире рот.

– Хммм… Разве это - настоящее подчинение?

Насмешливый, веселый голос звучит в моей голове. Он разгоняет марево зелья так просто, словно разрушает щелчком пальцев карточный домик. Давин тоже это чувствует. Еще пытается схватиться за иллюзию контроля, но ничего не выходит, и я вижу растерянность, непонимание на его лице.

Я же, не дожидаясь продолжения, подскакиваю на ноги, вытираю остервенело рот.

– Сам себе отсоси, мерзавец, - плююсь страхом и гневом.

– Ах ты дрянь… - цедит сквозь зубы Давин и наступает.

Дверь закрыта, остается только кричать. Или ударить колдовством. Но я не успеваю сделать ничего из этого. Смешок незнакомого голоса в голове звучит снова.

– Что за настырный мальчик… Он нравится тебе?

– Нет, - отвечаю торопливо вслух.

– Мне он тоже не нравится, малышка.

Голос - бархатный, словно сотканный из тьмы и удовольствия, низкий, мужской, откровенно забавляется. Не надо мной - вообще над ситуацией. И когда Давин снова хватает меня за руки, я уже уверена, что ничего у него не получится. Собственная кожа кажется неожиданно слишком теплой, а для него, судя по шипению, куда горячее. И с каждой секундой все сильнее. Потому что он отдергивает руки.

Смотрит, держа одну, особенно пострадавшую руку, другой. С ненавистью, как смотрела я минутами ранее.

Не сдерживаюсь, даю ему пощечину изо всех сил. На лице остается красный след. Я оборачиваюсь на вспыхнувший замок, буквально выгоревший. Дверь приоткрывается, и я вылетаю из спальни Давина.

Что это было?

Глава третья. Отец, как же так?

Я неслась по коридору, словно сумасшедшая. На щеках горел румянец, кожа пылала. И я не могла понять: это от пережитого или от странного колдовства, которое меня спасло. И думать не хочу, что бы случилось дальше. Да и что тут думать?.. Я знаю, что. Давин бы взял меня, несмотря на ненависть к нему.

Мимо библиотеки, мимо кухни, куда собиралась изначально, мимо другого открытого коридора с выходом на тренировочную площадку… Я просто хочу оказаться в безопасности.

Только с силой захлопнув двери в комнату на втором этаже, могу вздохнуть свободнее. Привалившись спиной к деревянному полотну, поднимаю руку перед лицом. Но никаких знаков, никаких отметок. И магия словно уже исчезла.

– Что происходит…

Это ведь сделала не я. Я - лекарка в ковене, как и покойная мама. У меня исключительно светлая, защитная магия. А то, что произошло в комнате Давина… Это нечто иное. Темное.

Я спешно иду до кровати, забираюсь на нее с ногами, скинув туфли, и вытряхиваю карты. Касаюсь кончиками пальцев аркана Дьявол. Почему-то уверена, что это он. Ему идет эта тьма. Этот бархатный голос и насмешка. Похожее я чувствовала в лавке старика. Обняв себя руками, рассматриваю карту. И только теперь замечаю, что у нее появилась странная рамка, словно кто-то поджег и быстро потушил по краям.

Потому что он помог мне?.. А зачем он вообще это сделал? Решил поиграться? Или Давин ему просто не понравился, как и сказал?

– Это ты сделал?

Мне могло показаться из-за приоткрытого окна и ветерка, что словно кто-то усмехнулся рядом. Резко обернувшись, никого, разумеется, не нахожу. Но все это выходит за пределы простого сексуального артефакта.

Задумавшись, не сразу слышу шаги у самой двери. Еще не зная, ко мне это или нет, на всякий случай набрасываю на карты расшитую витиеватыми растительными узорами подушку. Полежите пока там, наглецы.

И не зря это делаю, потому что, постучавшись и получив ответ, заходит отец. Мы не виделись с моего дня рождения два дня назад - у главы ковена всегда много дел.

Несмотря на усталость и пережитое, на губах сама по себе появляется теплая улыбка в ответ на его, и я поднимаюсь, иду до отца, обнимаю. Еще в раздумьях, стоит ли говорить про Давина или попытаться решить самостоятельно для начала. Такое сотворить с дочерью главы - дорога к изгнанию. И никакие другие ковены не примут.

Может, в самом деле, сказать… Мысли прерывает, отстранившись, отец. Он уже совсем не молод, седина на висках мешается с черным, а на лице залегли морщины.

– Мне нужно поговорить с тобой, Аврора. Очень серьезно.

– Конечно, отец. Что-то случилось?.. Ты встревожен чем-то?

Беря за руку, провожу вглубь комнаты. После смерти мамы несколько лет назад отец очень сдал. И все чаще говорил о том, чтобы уйти на покой, а потому я старалась усиленно учиться, чтобы поскорее занять место главы и дать ему отдохнуть. Он садится на стул у письменного стола, я - на край постели, приготовившись слушать. С чем-то помочь, быть может?

– Ты выходишь замуж.

Я даже не нашлась сначала, что сказать. Секунда тишины. Еще одна. Сглатываю мгновенно ставшую вязкой слюну, а затем мотаю головой и как-то глупо улыбаюсь, словно отец сказал несмешную шутку.

– Прости, я не поняла тебя, должно быть…

– Ты. Выходишь. Замуж, - повторяет он как можно мягче, но я слышу за голосом абсолютную решимость.

Я поднимаюсь с кровати, отхожу в сторону, словно это поможет. Замуж? Мы никогда не обсуждали это. И я не хочу замуж, у меня без этого планов полно. Нет, если бы я встретила кого-то стоящего, то еще бы подумала. Но вот так? В приказном тоне?

– За кого? - приподняв подбородок, спрашиваю, затаив дыхание.

– За Давина Кроу.

– Что?!

Сдержать крик было просто невозможно. Отец поморщился, поднял ладонь, призывая успокоиться, но я уже не могла остановиться.

– Что значит за Давина?! Да ты знаешь, что он сделал? Ты знаешь, что он мне не нравится, и вот так приходишь ко мне и говоришь, что у нас будет свадьба? - дыхания не хватает от возмущения.

– Послушай, Аврора…

– Не хочу я ничего слушать! Свадьбы не будет. Не будет, и точка, - скрещиваю руки на груди.

Отец поднимается с места, подходит ближе и хочет дотронуться, но я отшатываюсь. Внутри клокочет буря негодования. Такой подставы от отца я просто не ожидала. Он всегда был строг, но добр, старался баловать меня. А теперь отдает в руки того, кто чуть не изнасиловал? Безумие!

– Я отказываюсь, - твердо заявляю, глядя упрямо.

– Аврора, тебя не спрашивают! - вдруг взрывается отец, перестав терпеть мою непокорность.

Мы стоим друг напротив друга почти минуту, когда мой родной, мой любимый, но противник теперь, устало падает на край постели, у которой остановился, пытаясь меня вразумить.

– Когда умерла твоя мать… Моя любимая Айлин, я был разбит. Мне нужно было заниматься ковеном, тобой. Мне было очень сложно удержать власть, все это, - разводит руками. - Просто бы растащили на части другие ковены. И семья Давина помогла в самые темные часы. Теперь они потребовали плату, и ты должна выйти за него замуж.

Голос его наполнен болью, что не утихла даже спустя столько лет. Все, кто застал их союз, говорили, что они были прекрасной парой. Но она умерла скоропостижно и, как шептались по углам, от отравления. Виновных не нашли. А глядя на убитого горем отца, и помыслить было нельзя, что это совершил он, чтобы занять место хозяина ковена.

И мне было жаль его, правда. Но и выходить за мерзавца, спать с ним, рожать от него не собираюсь. Видеть его самодовольную физиономию на свадьбе и в первую брачную ночь? Чувствовала, как к горлу подступает тошнота.

– Отец, он…

– Все, Аврора, - поднимается колдун. - Это мое слово. Через пять дней ты станешь женой Давина Кроу. Разговор окончен. Старшие помогут подготовиться к обряду.

Когда отец ушел, я устало опустилась на ковер у кровати. У меня не осталось ни надежды, ни веры в лучшее. Убежать из ковена? И кому я нужна? Нельзя просто постучаться в двери другого и попросить спрятать.

Перебравшись на кровать, убрала подушку с карт и грустно усмехнулась Дьяволу.

– Зря ты меня защищал, получается. Все равно Давин сделает все, что захочет.

Упав на покрывало рядом с арканами, я смотрела на них и бессильно плакала, пока никто не видит. От несправедливости, от того, что отец вместо защиты отдал меня этому ублюдку. Потому что должен за помощь, видите ли. И мое мнение его не интересует. Осталось всего пять дней свободы

По правде, сама не заметила, как уснула. Хотя мы с Линой хихикали и шутили, что наденем лучшее для встречи с драконами и как следует подготовимся, в итоге я встречала первую ночь зареванная.

Солнце за окном уже заходило, погружая все в сумерки. А затем пришла прохладная ночь. С глубокими, жаркими сновидениями, о силе которых я пока не ведала.

💘 Мне не нравится, что отец так поступает, это ужасно( но увы-увы. Зато вперед у Авроры первая ночь с арканом... Но каким?

Глава четвертая. Огонь тысячи солнц (ночь первая). Меня продали как рабыню

Жарко. Жарко и шумно. Я открываю глаза резко, словно выныриваю из ледяной воды. Закашливаюсь. Пока не понимаю, что происходит, а зрение возвращает четкость далеко не сразу.

И первым, что чувствую - запахи. Они совершенно непривычные. Яркие, пряные, душистые. Забивают нос так, что хочется чихать. Еще почему-то пахнет песком. Нагретым под палящим солнцем. Я моргаю пару раз с усилием, жмурюсь. И от увиденного сердце начинает колотиться стократно.

Это рынок. Только не тот, на котором мы с Линой купили карты. Лишь по книгам, что я таскала в библиотеке, понимаю, что оказалась на Востоке. Где на поясах ятаганы, а бедняги исчезают в песчаных бурях.

– Не эта. И не эта.

Голосов много, на рынке полно людей. Но конкретно этот раздается ближе всех. А потом совсем близко, когда обладатель останавливается напротив. Я смотрю в его темные глаза, на смуглое лицо. На щеке косой шрам, что не лишает обладателя мужественной привлекательности.

Что-то внутри меня говорит потупить взгляд. Рабыни так не смотрят. Они должны смирно стоять и ждать своей участи, как прочие девушки. И только теперь понимаю, что на мне лишь жалкое подобие одежды, светлая тряпка, что едва прикрывает пах. Грудь обнажена, и первая мысль - прикрыться, но руки скованы за спиной тяжелым железом. Цепь идет к соседке по несчастью.

Практически вся я на виду мужчин, что ходят мимо ряда рабынь, оценивая как домашнюю скотину. Щеки заливает настоящий пожар, грудь вздымается тяжело от страха и стыда. Попытка выбраться из цепей ничего не дает, только стоящая рядом худенькая девушка начинает всхлипывать сильнее.

– Да как вы смеете, вы хоть знаете, кто я?!

– Дерзкая. Чужестранка, вы только посмотрите на ее волосы и цвет глаз. Голубые, как небо. А тело, а? - с придыханием говорит торговец рядом с мужчиной в дорогих одеждах и украшениях.

Низкий, с залысинами и неприятными глазами упитанного борова, он хватает мою грудь одной рукой и сжимает, показывая, насколько упруга и хорошо лежит в ладони. Я дергаюсь, снова без видимого результата. И, что страшнее, внутри нет ни капли магии, которую чувствовала с детства.

Разве… Разве это не должен был быть просто эротический сон, где в мою постель придет аркан и сделает то, что обещал при выборе?!

Судя по обстановке, это мир Силы, и я ждала, признаться, абсолютно не такого приветствия. А где мое удовольствие? Поцелуи? Я хочу сказать что-то еще, но осекаюсь, и страх в моих глазах скрыть невозможно. А что, если… Если Давин что-то подмешал снова? И теперь я заперта во снах с ним?

Словно в ответ на ужас, ближе подходит тот, другой, со шрамом. От него пахнет тоже специями, но другими, будто смешанными с дымом. Приходится поднять голову, чтобы встретиться со взглядом. Мужчина хватает цепкими пальцами за подбородок.

– Как тебя зовут?

– Это не твое дело.

В черном взгляде проносится тень одобрения на ответ. Он наклоняется, почти касается губами губ, чуть улыбается - неясно по какой причине, чему-то своему.

– Беру эту. Будет отличная жертва. Он любит острых на язык. И ту, что выбрал до этого.

Жертва? Что значит жертва? Аркан, мы так не договаривались! Мои цепи теперь соединяют с выбранной девушкой. Я дергаюсь, но боюсь, что просто вывихну плечи, если еще раз рвану куда-нибудь. Да и толку? Со мной справляется один из охраны борова.

– Раздеть ее совсем, господин?

– Это священная жертва, глупец. Пока ее не сожрали, следует обращаться вежливо.

– Пока я не заметила вежливости!

Усмехнувшись, мой черноволосый покупатель кивает кому-то, и на плечи падает легкая накидка. Она едва ли прикрывает хоть что-то из-за прозрачности, и вежливость такая больше похожа на издевательство. Следом пихают в спину, призывая идти за ним. Со мной еще девушка с черными растрепанными волосами, но, судя по ее заплаканному виду и нежеланию общаться, только мне и хочется выбраться.

Мир незнаком. Вокруг снуют люди, мулы, в корзинах несут непонятные мне товары. Город живет по своим законам, и я понятия не имею, куда бежать. Мелкие камешки и мусор ранят голые ступни. Запястья натирают оковы. И солнце, это беспощадное солнце…

Оно отвлекает меня от собственного вида. Правда, никому и дела нет. Мы не одни такие - вот за господином идет такая же рабыня, только одетая чуть приличнее, на шее красуется золотое украшение, похожее на ошейник.

Я не сразу понимаю, что путь наш лежит во дворец. Светлый, я бы даже сказала, красивый. Отсюда уже видно, что там растут фруктовые деревья и финиковые пальмы. Воздух приносит свежесть воды, и впервые чувствую настолько острую жажду. Любая капля будет казаться настоящим оазисом.

Тяжелые ворота. Стража. Все это занимает не так много времени: мужчину со шрамом лишь коротко о чем-то спрашивают и пропускают вместе с охраной и нами. Под сенью потолочных перекрытий, арок и деревьев становится чуть легче дышать. Девушка притихает, озираясь по сторонам. Да и я сама - тоже. Смотрю то вокруг, то в спину покупателя. Он широкоплеч, высок, от него веет чем-то опасным, словно зверь, что бросится из темноты в спину. Но он совершенно не похож на аркан Силы.

Наконец, нас оставляют в какой-то из комнат и освобождают от оков. И вместе с нами - охранника.

– Служанки натаскали воды, приведите себя в порядок до того, как сядет солнце, - командует мужчина со шрамом, чьего имени я так и не узнала. - Если не хотите умирать грязными, - смешок - как пощечина.

Мы остаемся втроем. Охранник у двери лениво жует какую-то сухую травинку, с прищуром глядя на нас.

– Что смотришь? - спрашиваю у него.

– Думаю, порезвиться с вами, все равно подохнете, - хмыкает.

Я сжимаю зубы. Но девушка рядом испуганно цепляется мне за ладонь, бормоча что-то о том, что не надо, не стоит. И только поэтому, чтобы не начала реветь снова, перевожу внимание с охранника. Но затылком чувствую неприятный сальный взгляд. Похоже, все тут нас похоронили, а потому можно делать все, что угодно. Бесят.

– Не плачь. Идем, идем, - повторяю, оглядываясь на мужика.

Забрав с цветастой софы простенькие белые накидки, оставленные, видимо, для нас, увожу девушку к ванне, небольшой, как раз для нас двоих там и будет место.

Он идет следом. Ну разумеется. Мог и оттуда смотреть, как отмываемся, здесь ничего не разделяет два помещения, кроме резной арки.

– Как тебя зовут? - спрашиваю у девушки.

– Кайда… - она тихо отвечает.

– А меня Аврора. Мы выберемся, слышишь?

Лишь всхлип в ответ. Что ж, бросить ее здесь я просто не могу. Придется думать за двоих. Но отмыться и переодеться все равно придется. Окна здесь маленькие, не пролезем… И еще этот ублюдок разглядывает, рассматривает. Я морщусь, когда он явно тянется ладонью к своему паху.

– Нравится? - огрызаюсь.

– Красивые девки. Я бы вас обеих оприходывал.

Чтобы хоть как-то скрыться от него и недвусмысленного сжимания штанов в районе члена, словно ему там разминать есть что, кроме дохлого воробья, мы обе погружаемся в воду по шею. Тряпки оставили на полу. Отмываемся мягкими губками, и после всего - это единственная радость.

Я все посматриваю на охранника. У него очень легкая броня, нагрудник и наколенники. На поясе ятаган. Но когда переходит к стене, чтобы облокотиться, я замечаю за голенищем рукоять ножа. Она мелькает на секунду, но идея приходит в голову мгновенно. Я поднимаюсь из воды, Кайда смотрит непонимающе, тянет за руку вниз.

– Знаешь, ты прав, - делаю шаг из ванны, высоко подняв колено, и подхожу ближе.

Покачиваю бедрами и вижу, как мужик облизывается, разглядывая мое тело. Нравится? Упругая высокая грудь, светлая кожа, длинные ноги. Для этого места я и вправду чужестранка со светлыми, чуть потемневшими от воды и налипшими на плечи и спину волосами. Я из его фантазий, которые только вот так и может воплотить, подглядывая за двумя бедными девушками.

– Я все равно умру. Так почему бы не побыть с мужчиной в последние… часы? - завлекательно шепчу ему на ухо и готова поклясться, что у него давно уже встал.

Но до того, как мерзкие руки хватают меня, сама опускаюсь на колени. Эта сцена напоминает мне мгновенно Давина, но теперь я не буду так беззащитна. И пока охранник поспешно расстегивает штаны и достает член, я…

🐲 Кажется, у нее есть план...

Глава пятая. Огонь тысячи солнц (ночь первая). Жертва для дракона

– Ах ты тварь!

Я не успела выхватить кинжал. Лишь дотянулась до рукояти, делая вид, что поглаживаю натренированные ноги. Но в тот момент, когда пальцы коснулись оружия в сапоге, он понял, что происходит. Удар наотмашь по моему лицу. Я жмурюсь, ожидая еще одного удара.

Но следом за страхом и жгучей болью приходит гнев. Гнев от того, что с Давином, по сути, было точно так же. И нужно ползти к Кайде, что громко вскрикнула от испуга. А я, дура, сама взревела и бросилась на обидчика. Силы были изначально неравны, в этом мире моя магия не работала. Да и что бы я сделала, будучи лекарем?

Меня ждал еще удар, а потом наверняка что-то похуже. Кайда, бедная моя девочка, следом совершает глупость и цепляется ему за одежду, за волосы, почти выпрыгнув из воды.

– Отойди от нее, отойди!

Вся эта потасовка, которая длится едва ли минуту, заканчивается тем, что меня отшвыривают к стене. Я сползаю по ней, ощущая боль уже не только на лице, а во всем теле. И сквозь зубы, шипя ругательства, опираясь ладонями о пол, стараюсь подняться. ,тот ублюдок хватает Кайду за волосы и что-то орет в лицо.

Но сделать ничего не успеваю - дверь распахивается, за ней тот самый мужчина со шрамом. Первая моя мысль: сейчас просто присоединится к истязателю. И мы больше ничего не сможет сделать.

Мелькает что-то вроде тонкого кнута, горящего магией. Холодной, смертельной, как ее обладатель. Но он смыкается не на наших с Кайдой руках, а на шее охранника, заставляя захрипеть и отпустить девушку.

Я удивленно распахиваю глаза, не ожидая помощи. В два шага оказываюсь рядом с подругой, пряча в руках и прижимая к себе. Даже если этот некто помог, он еще нас и купил, чтобы принести кому-то там в жертву.

– Я приказал тебе следить за ними.

Мужчина, удерживая охранника, подходит ближе, видит расстегнутые штаны. Снова смотрит на нас, но понимает и без слов, что произошло. А дальше почти молниеносно достает из ножен на поясе кинжал, не слушая хриплые оправдания. Кровь. Невозможно громкий крик охранника, когда его член буквально отрубают. Лезвие светится синим и острым, а я прижимаю Кайду еще ближе к себе, чтобы она ничего не видела.

– Но не приказывал трогать.

Сердце бьется где-то у горла, так громко, что глушит все звуки. Я скорее читаю по губам, чем слышу, что говорит “спаситель”.

– Одевайтесь.

Мурашки по рукам и загривку. Счастье, что наглец понес наказание, меркнет на фоне того, как хладнокровно, быстро его привел в исполнение мужчина. Он не раздумывал ни секунды, властно решая, что делать с чужой жизнью.

Из-за двери послышались голоса, кто-то - я уже не смотрела, кто, - унес стонущего от боли охранника, забрал его… часть тела. Служанка принялась оттирать кровь. И иного выхода, кроме как подчиниться и вправду одеться, я уже не видела.

Касаясь кончиками пальцев разбитой губы, думала лишь о том, что это совсем не то, что желала увидеть в мире аркана Силы. Ее здесь и вправду было полным-полно. Грубой. Жестокой. Яркой. Но не той, о которой думала.

Тем страшнее было идти следом за мужчиной, когда мы привели себя в порядок и оделись в светлые накидки. Коридоры больше не казались такими интересными, узоры на них - красивыми. Нас вели на казнь, хоть и не надевали больше оковы.

Я сжимала руку Кайды, но не могла утешать или говорить, что все будет в порядке. Мысли хаотично крутились вокруг возможности спастись, но идей - ноль. И чем дальше мы шли, тем больше менялось окружение.

Из богатых залов - в темные и мрачные застенки. Становилось прохладнее, сквозняк из подземных лабиринтов, в которые ступили, заставлял ежиться и вжимать головы в плечи. Но до нашего комфорта никому не было дела.

Зажгли факелы, я различала на стенах какие-то рисунки и символы, похожие на магические. Для защиты? Лишь интуитивно догадывалась по схожести отдельных деталей. Но что здесь, в подземельях дворца, нужно было защищать?.. Того, кто будет пожирать нас?

– Куда мы идем? - решаюсь подать голос, и он звучит так странно, эхом.

– На вашу смерть.

Рука Кайды вздрагивает в моей. Не знаю, сколько проходит времени, по ощущениям - минут двадцать, а то и больше. И мы останавливаемся перед резными, высокими дверьми с магическим замком. Мужчина со шрамом касается его пальцами, и тот поддается, мигнув синим и золотым. Позади нас идут двое, толкают, когда мнемся у входа, не желая заходить в залу.

Мужчина зажигает факелом одну чашу на треноге, и следом, по кругу, зажигается еще несколько. Теперь я могу рассмотреть место. Когда-то оно было явно целее, чем сейчас. Нынче что-то разбито, что-то разрушено, валяются кости и черепа. Потеряли цвет дорогие ткани. На стене замечаю глубокие борозды от когтей - огромные, звериные.

В неровном свете пламени мы замираем перед тем, что казалось просто огромной статуей во тьме, неясным пятном без очертаний.

Тигр.

Он словно готов вот-вот сорваться с постамента, сбросить оковы камня и зарычать на вторжение. Но этого не происходит. Я рассматриваю сильные мышцы, огромные когти - те самые, что оставили борозды на стене, уверена. Хищную морду и острые клыки в открытой пасти. Тигр внушает страх и трепет, он больше любого зверя в два, а то и в три раза.

Мне вдруг нестерпимо хочется подойти. Коснуться его морды. Это и есть аркан?.. Да?.. Нет, там был мужчина, крепкий, высокий, я в его горячих руках была как веточка, которую можно сломать, сжав чуть сильнее. Но в его силе, в грубости, с которой брал меня, было столько нежности… Заботы.

– Блондинка первая.

Что? Что, куда? Сопровождающие знают, что делать. Кайду держит мужчина со шрамом, а эти тащат меня к стене напротив статуи. Там, где были когти. Теперь, оказавшись ближе, вижу там и кости, и пятна - уже бурые, а некоторые и совсем темные.

А если не сон? А если я не вернусь? Пинаюсь, пытаюсь укусить, поцарапать, но меня перехватывают за талию и почти волоком тащат до оков, вбитых в стену. Еще одна попытка вырваться, удар в пах одному, но на этом со мной окончательно перестают церемониться.

Руки. Ноги. Я распята перед каменным зверем, прямо перед его глазами.

Должно быть страшно. Но взамен ужаса я вдруг испытываю стыд. Не смотри… Не смотри на меня такую, слабую. Не смотри так. Я правда пыталась сопротивляться, до последнего пыталась. Я пыталась быть сильной. Пыталась там, в саду с Давином. Пыталась в ссоре с отцом. И здесь, у тебя в мире, тоже пыталась.

Когда охранники срывают с меня накидку и она рвется с противным, мерзким звуком, я готова сгореть со стыда. Прости, что они видят меня обнаженной. Ведь только ты можешь меня раздевать и касаться. Видеть эту грудь, лоно с еще нетронутым тобой бутоном.

– Прости… - едва слышно зверю.

И даже когда мужчина со шрамом подходит ближе, оставив рыдающую подругу на полу, я все равно смотрю на статую. Закусываю губу, чтобы не проронить ни звука, пока кинжалом проходятся по бедру, оставляя кровавый росчерк, должно быть, для ритуала. И правда - подо мною загораются знаки, им вторят те, что вокруг статуи.

– Прими эту жертву, мой генерал, - с трепетом говорит мужчина, отходя в сторону.

Несколько секунд проходит почти в тишине, слышны только всхлипы Кайды. А затем воздух меняется. Он густеет, становится похожим на патоку. Сильно пахнет дымом, огнем и пряностями. Золотые всполохи охватывают камень, сжигая его, позволяя увидеть лоснящиеся бока и бугры мышц тигра.

Громко рычит и грациозно, не смотря на вес, спрыгивает с постамента. Я даже не слышу шагов тяжелых, мощных лап.

Зверь идет на запах крови.

Зверь все ближе и ближе.

Меня обдает жаром все сильнее с тем, как вальяжно подходит тигр ко мне, закованной, раздетой перед ним. Вновь зарычав, языком проходится по ране, собирая кровь. А следом, открыв пасть, намеревается сомкнуть клыки на мне и убить.

Глава шестая. Огонь тысячи солнц (ночь первая). Сегодня он будет принадлежать тебе

Я была готова к тому, что лишусь ноги, это будет чертовски больно. Потом просто умру. Может быть, проснусь. Не плакать было невозможно, но я сжимала зубы, не издавала ни звука.

Тигр рычит.

Затем мотает головой. Еще, еще, сильнее, будто что-то попало в мягкие уши, и он никак не может это вытащить. Припадает к пыльному полу, рычит еще громче.

– Господин?

Мужчина со шрамом встревожен, делает пару шагов к тигру, но явно опасается подходить еще ближе. Следом за очередным рыком вдруг наступает тишина. Затем звук - будто мелкие-мелкие камешки падают откуда-то, помещение начинает трясти, символы подо мной и у постамента разжигаются так, что больно смотреть. Они горят алым и золотом, свет пробивается сквозь поднявшуюся пыль узкими лучами.

Пока трясти не начинает сильнее, я уже ничего не разбираю в грохоте, лишь пытаюсь откашляться, зажмурившись.

– Кайд… кх… кха… - с трудом зову подругу.

Трясу руками, бессильно пытаюсь выбраться, боясь, что меня просто погребет здесь под камнями. Черт. Черт, ну давай же, пожалуйста! И замираю, понимая, что в оседающей пыли рядом кто-то появляется. Вместо серости и песка - золотые искры.

У этих искр, собравшихся в тело, яркие, почти желтые, глаза. Смуглое лицо с высокими скулами, широкая линия челюсти, медные, почти как пламя, волосы. Я завороженно смотрю в желтое, не находя слов. Оно гипнотизирует такой внутренней силой…

Горячие ладони ложатся мне на бедра, так просто, собственнически, ведут выше шершавыми от сражений, огрубевшими пальцами. Я вскрикиваю, когда огонь обжигает рану, не оставляя и следа на светлой коже. Но взамен мне дают поцелуй.

Жаркие губы накрывают мои, язык бесцеремонно оказывается во рту, но внизу от напора и энергии этого мужчины собирается такая сладкая истома, что против воли тихо стону в поцелуй. Мне дают на секунду вдохнуть и снова вторгаются между губ, прижимаясь так тесно, что я краснею. Даже ноги из-за оков не могу свести перед ним.

– Моя царица, - говорит на ухо баритоном, а зубы остро прикусывают плечо.

– Господин… Вы вернулись. Мой генерал!

Сопровождающий нас, купивший нас, уже на коленях. Судя по тому, что он рядом с Кайдой, все же пытался ее прикрыть. Из-за благородства или чтобы вторая жертва не умерла - не так важно, главное, что подруга жива.

– Моя истинная меня освободила, - крепкие руки проходятся по запястьям и лодыжкам, и железо, не выдержав магии, выпускает меня из недобрых объятий. - Освобожу и я ее, - смешком, похожим на грозное раскатистое мурлыканье.

Не дав ступить мне на грязное, хоть я и вся в пыли, подхватывает на руки. Я касаюсь, наконец, аркана. Уверена, что это он. Поднимаю глаза на его лицо и вздрагиваю - желтый взгляд направлен прямо в мой. Словно пытается что-то рассмотреть в душе. Отвести свой? Мне очень хочется, но я упрямо смотрю, не желая больше сдаваться.

Аркан хмыкает на это одобрительно и подхватывает меня удобнее, на что ойкаю и вцепляюсь в мускулистые плечи. На мужчине жилет и шаровары, расшитые дорогими нитями, золотые украшения. Словно проклятье застало его в моменты отдыха. А я не сомневаюсь уже, что это было проклятье. Позади слышится недовольное рычание, и я вжимаю пальцы в чужую кожу. Зверь обходит кругом ноги хозяина, слабо мотает башкой, приходя в себя.

– Тигр… - шепотом.

– Не бойся, царица. Верный Реджи был долго моим сосудом, чтобы драконья душа не потерялась в этом мире. Но ты сплела обратно мое тело своей кровью. Ты лекарка.

– Да, но… такого я не умела. И не знаю, как это сделала.

– Я дам тебе силу, - обещает в губы, и мне кажется, я знаю, как он будет мне ее давать. - Силу делать так снова. Бадр!

– Да, господин? - мужчина все еще на одном колене, смотрит в пол, не смея поднять взгляд. - Султан в отъезде, но я немедленно пошлю гонцов с добрыми вестями.

– Несомненно. Мои покои целы?

– Да, господин. Купальни полны воды, я распоряжусь, чтобы принесли вино и еду.

Ощущая, как золото начинает захватывать, искр становится все больше, торможу перемещение возгласом. Аркан смотрит на меня недоуменно.

– Кайда… Моя подруга, она помогла мне, - киваю на девушку, что сжалась в темном углу в страхе.

– Бадр позаботится о ней.

Подземелье исчезает. Я привыкла к телепортам и в родном мире, так что даже почти не кружилась голова, когда мы оказались в богатых покоях, за которыми явно следили все время, что генерал находился в шкуре зверя. И только здесь он отпускает меня на пол, на расписную плитку, у самого входа в воду. Я лишь счастлива в нее ступить, сразу погружаясь до шеи.

Смыть пыль. Смыть страх. Здесь мне бояться нечего.

– Как тебя зовут, царица?

– Аврора. А… тебя?

– Азир.

Не стесняясь меня ни капли, он начинает раздеваться. Видно, что движения даются еще сложно после заточения, но он упорно заставляет мышцы работать как следует. И я, спрятавшись в воде уже по нос, наблюдаю с румянцем на щеках.

Я видела голых мужчин. Одного. Парнишка из другого ковена, год назад. На празднике Плодородия нам обоим было интересно, и… И не сказать, что я была в восторге от близости с ним. Если вспомнить, то и телом, и напором он был лишь жалкой тенью Азира.

Под смуглой кожей - стальные мышцы. Натренированное тело, закаленное под местным солнцем в железе и крови. Шрамы. Когда Азир снимает пояс, упавший к ногам, а затем сапоги, я сглатываю вязкую слюну. Но не отвожу взгляда. И он, прекрасно видя все, намеренно неторопливо снимает шаровары. Еще один всполох алой ткани на плитке. Белье. Я распахиваю глаза, отвожу, но лишь на секунду. Интерес перевешивает. Член даже без возбуждения кажется крупным, и живот сам предательски сжимается в предвкушении.

Плеск воды. Азир становится ближе, обнимает, а затем поднимает мое лицо за подбородок.

– Кто это сделал?

– Бадр казнил его…

Поцелуй в уголок губ горит жаром, а саднящее чувство уходит. То же он проделывает с моими запястьями. И легко, словно невесомую, усаживает на бортик. Я дышу все чаще с тем, как Азир разводит мои ноги, и, признаться, жду… жду продолжения, но он обнимает лодыжки, даря снова мучительное пламя исцеления следов после оков.

Азир мучает меня. Возводит в немыслимое желание.

– Почему ты просила у меня прощения? За что, царица? - строго спрашивает, и в словах я слышу раскатистое рычание.

Он между моих ног, опустил ладони на бедра. И лгать я не хочу. Обнимаю за шею, веду пальцами выше и принимаюсь поглаживать за ухом. Мой огромный дракон. Во всех смыслах. Или все-таки огромный кот? Потому что отголоски недовольства гаснут во взгляде, и Азир сам ластится к руке. Хочешь ногтями? Вот так? Вот так, я поняла, тебе нравится.

– Потому что… Я была слаба. Я не смогла вырваться. Не смогла защитить ни себя, ни Кайду. Совсем как в мире, откуда я пришла.

– Я видел, что случилось, но мой брат вмешался раньше. Этот пес, - выплевывает эпитет в сторону Давина, и я не могу сдержать смех. - Лучше смейся над ним, чем плачь. Ты сделала все, что могла.

Мужчина убирает с моего лица прядь, вглядывается в глаза.

– Не плачь из-за смертного колдуна, ведьма, никогда. Во мне - огонь тысячи солнц, и сегодня он будет принадлежать тебе.

– Азир…

Он вновь целует. Медленнее, со вкусом, изучая меня. Ладони путешествуют по телу, сжимают напряженную грудь, сминают ее в обоюдное удовольствие. А затем он опускает к ней губы, и я плавлюсь от контраста. Потому что язык проходится по затвердевшим соскам, губы вбирают по очереди каждый, а затем он сжимает на них с легким прикусом зубы. И снова повторяется сладкая мука. Я чувствую, как становится мокро не от воды, возбуждение накатывает волнами, заставляя сжимать Азира бедрами все сильнее.

Тихо вскрикиваю, когда неожиданно вырывает из этой патоки, разводя вновь колени шире.

– Не смей их сводить, пока не кончишь.

Азир опускает голову ниже, встает удобнее на одно колено. Я завороженно наблюдаю за каждым движением, послушно не сводя ноги. Но стон сдержать не могу, когда язык касается сразу чувствительного клитора. Он вылизывает меня там, как зверь, проходится широкими жаркими следами и вбирает бугорок губами, отчего я просто изнываю и не сдерживаю голоса.

– Азир… Азир. Еще.

Мне нравится такая благодарность за спасение. А когда колени все-таки снова оказываются сведены, он останавливается и поднимает голову, глядя со смешливым укором. Я развожу их снова и тут же путаю пальцы в медных прядях на затылке, выстанывая на каждое движение языка.

Он точно знает, что делать с моим телом. Обращается с ним беззастенчиво-легко, заставляя звучать все громче и громче. И, найдя ритм, не дает выдохнуть ни секунды, даже если я прошу остановиться. Потому что знает - это лишь из-за того, что слишком хорошо.

С силой цепляюсь то за его плечи, то за бортик, сама двигаюсь навстречу горячему языку, изучающему меня там до последнего миллиметра. Азир собирает все соки и не останавливается, пока я не начинаю стонать все чаще и дрожать в его руках.

Возбуждение достигает пика, оно накатывает волнами, а затем взрывается так, что перед глазами на секунду появляется темнота. Теперь невозможно не свести ноги, а он не требует обратного. Я тихо всхлипываю от переизбытка чувств, и Азир забирает меня в объятия.

– Ты вкусна везде, моя царица, - мурлычет на ухо. - А теперь, - опускает ладонь мне на живот. - Я наполню твое лоно семенем. И как бы мне хотелось, чтобы ты осталась со мной, и оно однажды дало свои плоды. Но в твоем мире оно не распустится и не станет нашим общим цветком. Поэтому… я дам тебе силу.

Я медленно киваю, глядя ему в глаза. Затем опускаю взгляд вниз. Азир возбужден, и от того, как крепко стоит член, ждать больше не могу и сама. Я хочу это ощутить.

– Обопрись.

Грудью ложусь на широкий бортик, оказавшись перед мужчиной вся на виду, при свете дня, льющегося из больших окон и играющего бликами на поверхности воды. Азир нажимает на поясницу, заставляя прогнуться сильнее, выше поднять бедра. Я закусываю губу почти до крови.

Горячие ладони на ягодицах. Он оглаживает их, разводит в стороны, любуясь. И затем медленно, чтобы я почувствовала каждый сантиметр, входит. Начиная от головки и до самого конца. Он весь во мне, на всю длину делает первый неторопливый толчок.

И начинает размеренно, с удовольствием, глубоко меня трахать. Я снова не могу сдержать голос. Азир по-хозяйски держит меня и удовлетворенно, жарко усмехается, когда выбивает хлестким шлепком стон сильнее.

Постепенно движения его становятся быстрее, плеск воды мешается с пошлыми звуками ударов бедер о бедра. Наваливается на меня, проникая еще глубже, хватает за горло, прижимает так тесно к нагретому бортику и себе одновременно. Но я знаю, что не причинит вреда. Все - сплошное марево удовольствия, в котором я теряюсь.

Слышу лишь его тяжелое дыхание и свои стоны. А затем ритм становится не таким стройным, все более рваным, я чувствую, как он хочет кончить. И я хочу. Потому что внизу узел уже так манит истомой, желанием окунуться в блаженство, что…

– Ааахх, Азир!

Он рычит, вколачиваясь в меня, сжимая в руках, и я почти не дышу в этом накатывающем ощущении агонии перед концом. Она прекрасна, она упоительна, она приходит с тем, как Азир изливается в меня, и пульсирующий член внутри приносит жар, который я и не думала, что испытаю когда-нибудь. Тихо выстанываю его имя, упав на подставленную руку, что была на горле, на бортик. Пытаюсь отдышаться. Аркан целует меня в волосы, в спину, шепчет что-то. Вытаскивает член, сделав еще пару плавных, медленных толчков, чтобы продлить наше удовольствие.

И я хочу сказать что-то в ответ, но темнота накрывает тяжелым одеялом, таким свинцовым, что я не могу пошевелить ни рукой, ни ногой…

💘 Как вам Азир?)

Глава седьмая. Тайна шиповника. Это послание от мамы? Или драконов?..

Я сладко потянулась в кровати и опустила руки на вторую сторону, намереваясь обнять Азира. Но ладони скользнули по пустой и прохладной простыне. Кроме меня, в кровати никого не было. Я открыла глаза и разочарованно вздохнула. Для надежности скосила глаза в сторону, но там никто не появился.

Логично. Ведь это просто сон, старик предупреждал. Перекатываюсь на живот и обнимаю подушку, все-таки улыбаясь.

Несмотря на страх и унижение, что сопровождали начало сна, потом было так хорошо… То, что говорил мне, как называл царицей. Глупо хихикнув насчет цветка, что не распустится, сажусь. За окном мрачно и туманно.

Азир. Я перекатываю это имя на языке и не могу сдержать улыбки. Интересно, кто снился Лине? Она точно захочет за каждого их них за… муж.

Радость исчезает мгновенно. Я вспоминаю и то, что было до горячего сновидения. Давина в саду, а затем и слова отца.

Удивительно, но теперь, несмотря на мрачность, мне не так страшно и мерзко, как быо вчера. Внутри, у самого солнечного сплетения, разливается тепло. Я поднимаюсь и ощущаю слабое головокружение. В напольном большом зеркале ничего в отражении не изменилось, я все в том же платье, в котором уснула вчера. Расстегнув сзади, снимаю и только тогда замечаю на запястье знак.

Алый дракончик. Он свернулся вокруг руки, спрятав морду в хвосте и сложив крылья.

– Знак Азира? Разве так должно быть?..

Стоит прикоснуться пальцами, и своеобразный браслет откликается приятным жаром. Рассматриваю чешую, завороженно поглаживая и ощущая странную связь, словно какие-то отголоски сна остались здесь, со мной, в этом мире. Задумавшись, вздрагиваю, когда слышу стук в двери.

– Аврора? Это я, Лина, - тихо скребется подруга.

– Заходи.

Выдохнув, что это не старшие, не отец и тем более не Давин, снимаю платье, намереваясь все-таки переодеться. И хорошо бы помыться.

– Снилось?

– Снилось! - Лина падает на кровать спиной, смеясь. - Представляешь, Звезда. О, Аврора, какие у него пальцы. Я была в таком… В таком красивом платье, сверкающем. Он подвел меня к кровати, уложил на нее и ТАКОЕ сделал, - закусывает губу подруга.

Взгляд блестит, а на щеках - румянец. Посмеиваюсь, скрываясь в смежной комнате, чтобы набрать ванну и уже там слушать Лину. Потом выглядываю озадаченно из-за двери.

– Вы просто… занимались сексом?

– Ну да. А вы что, нет? Не говори, что ты проснулась на самом интересном месте!

– Ахахаха, нет, мы спали. С Силой, - поднимаю запястье.

– Он оставил тебе знак? - Лина щурится, а затем откидывает подушку и подходит ближе, заметив непривычное и алое на коже.

– Похоже на то… Послушай, у меня все было очень странно. Наберу ванну и расскажу.

Сидя в горячей воде, делилась с подругой всем, что случилось. И, судя по ее вытягивающемуся лицу, ничего подобного она не испытывала. Просто секс, ничего больше, Лина даже не могла сказать, существовало ли что-то за пределами комнаты, в которой ее встретил Звезда. И никаких знаков он тоже не оставил.

Уже одеваясь в чистое, хочу предложить сходить в лавку, держась подальше от старших и ковена. Видимо, объявят о торжестве чуть позже, раз подруга ворвалась с рассказом про аркан, а не с возмущением про решение насчет жениха.

И заодно сама поделюсь про свадьбу с Давином. Но не успеваю и рта раскрыть, как Лина тычет пальцем в окно, за которым начал накрапывать дождик.

По ту сторону на узком подоконнике сидит птица. Пустельга. Черная-черная, с бледными, словно слепыми, глазами. Фиолетовые искры кружатся вокруг, выдавая магию. В клюве - какая-то бумажка, уже покрытая мокрыми отпечатками будущего ливня.

– Это что? Гонец? От кого?

– Не знаю… - отвечаю озадаченно.

– Не открывай, ты что!

Но мне кажется, что нужно. С трудом поддающаяся заглушка первая, затем вторая - я редко открывала здесь окно. Птица терпеливо ждет, пока не впущу ее вместе с порывом ветра и холодным воздухом. Лина ежится, обнимая себя руками.

Забираю записку, и пустельга в ту же секунду исчезает. В руках остается холодная бумага, сложенная в несколько раз.

– Что там?

Лина подходит со спины, приобнимает за плечи, заглядывая. Мы недоуменно переглядываемся. Карта? Я перевожу взгляд на окно, что вновь прикрыла. Там, где стою, значится “ты”. Дальше схематично сад… Да, он прямо перед нами. Вот фонтан, где вчера сидела. И какие-то кусты с жирным крестиком-символом.

– Идем.

– С ума сошла, там дождь! Ааа, черт, ладно. Мне тоже интересно.

Под магическим куполом Лины, отливающим рыжим, выходим тихо-тихо из ковена дальними коридорами. Официальная версия: мало ли куда нас все это заведет, к чему вопросы. Настоящая: чтобы никто не напал с подготовкой к ненавистному торжеству.

Карта оказалась тоже магической - нас вела тонкая линия с того момента, как вышли из комнаты, и мигала, если шли не туда.

Мимо цветов… Мимо тропинки в подсобные помещения. Мимо фонтана. Землю еще не сильно развезло, но туфли все равно вымазались, платья спасало только то, что держали подолы выше. А потом, до тех самых кустов, вообще пришлось переступать первые лужи.

– Мы идем к шиповнику мамы? - удивленно спрашиваю.

Лина жмет плечами. В этом месте мама в свое время посадила кусты шиповника и часто сидела рядом с ними на лавочке, читала. Иногда мы с Линой бегали рядом, а когда уставали, то валялись на пледе подле в солнечную погоду, рисовали и играли.

Крест мигал настойчиво именно у кустов. Мы остановились, не зная, что делать дальше. Крупные капли били по листьям и цветам, пахло одуряюще сладко и вкусно. Я пошла вокруг них, но ничего как будто… Пока появившаяся вновь пустельга не закричала призывно, а затем забила клювом под корнями белого шиповника.

– Аврора, ты испачкаешься вся.

– Да все равно.

Присев у куста, берусь за какую-то толстую короткую палку и принимаюсь копать. Пустельга нетерпеливо бьет крыльями рядом.

– Подожди ты, дурная птица, - ругаюсь на нее.

Лина, походив вокруг, присоединяется, поняв, что переубеждать меня бесполезно. Мы копаем в две руки чуть ли не всю землю вокруг куста, пока подруга не издает победный клич и не достает что-то металлическое и плоское, похожее на шкатулку со знаком цветущего шиповника. Передает мне.

Я испытываю смешанные чувства. Это явно от мамы. Но… Почему это тут спрятано? И что за птица, наклонив голову набок, будто ждет, пока открою?

Помедлив, подцепляю ногтями замочек. С виду - легкотня, но открыть не получается. Я пытаюсь снова, задеваю что-то и ойкаю. На пальце проступает кровь - наверное, задела какие-то острые краешки, но механизм вдруг поддается.

– Зачарованная? - шепчет Лина.

Может быть. Многие магические замки работали на крови. Но обычно на того, кто их зачаровывал. А я точно никогда ничего такого не видела у мамы из вещей. Ну или она заколдовала так, чтобы вещь могла узнать мою кровь, как наследницы.

Помедлив, под нетерпеливое сопение Лины, я открываю резную крышку. И мы обе молчим в шоке, взирая на содержимое с откровенным непониманием.

Потому что внутри, на бархатной подложке, лежат разрозненные эскизы тех самых карт, что мы купили.

Глава восьмая. Идите вы к черту!

Я перебираю старые листы бумаги и понимаю, что на тех арканах, кто выбрали меня - яркие галочки и пометки.

– Азир… Силу зовут Азир! Смотри, здесь подписано.

Лина рассматривает вместе со мной где-то порванные, где-то смятые эскизы простым карандашом. Они не магические, на них нет ни символов, ни капель зелий. Но почерк. Почерк - мамин…

– Не понимаю, Лина, - все скорее на нервах листаю тонкую стопку, пока не натыкаюсь на несколько писем, сложенных пополам и перевязанных золотой лентой.

– Идем, где-нибудь еще почитаешь, - ворчит подруга, все еще держа над головами магический купол от дождя. - Не сидеть же здесь, сейчас ливень начнется.

Я киваю. Собираю все обратно в шкатулку и, прижав к груди, почти бегу за Линой, чтобы оказаться в тепле и сухости. В голове крутится миллион мыслей. Если там все старшие арканы, значит ли это, что мама создала колоду? Просто шалость по молодости? Тогда зачем закапывала эскизы? Да еще и так запечатала, что открылась шкатулка лишь с помощью крови.

– Старшие, - пищу я, нырнув обратно за угол, из-за которого только что вышли.

– Ну и что, идем по своим делам…

– Нельзя, чтобы меня видели, потом объясню. Отвлеки их, молю.

Подруга кивает. Попытавшись придать себе более-менее приличный вид, хотя подол платья и туфли все-таки в грязи, выходит, и я слышу, убегая, как спрашивает о занятиях на сегодня.

Я же - в комнату. У которой меня уже ждут…

– …подготовка к свадьбе должна идти полным ходом, а ты сбегаешь, девчонка!

Ведьма Арлетт - старшая. У нее пучок на затылке, узкое лицо, похожее на лошадиное, а еще строгие, холодные глаза. Конечно, кто еще мог заняться торжеством и устроить его в такие сроки. А я не хочу. Я правда не хочу, я упираюсь руками и ногами, когда она хватает меня за запястье и тащит куда-то.

– Ты только посмотри на себя. Ты посмотри, и это - дочь главы ковена? Вся грязная, растрепанная… Это что у тебя там?

– Это мое!

– Хватит в игрушки играть, ты вот-вот станешь женой, а все туда же, как ребенок! Ну-ка…

Арлетт пытается вырвать шкатулку, цепляется за нее и выхватывает, больно ударив по рукам колдовством. Пальцы с длинными ногтями пытаются поддеть крышку, которая ожидаемо намертво закрыта для чужих, а я рвусь снова отнять, забрать.

Внутри поднимается буря. Она такая яростная, что я сама от себя не ожидаю ни рычания, сорвавшегося с губ, ни злости, сжигающей буквально все внутри. Это ведь мамино, мамино! У меня от нее ничего не осталось, кроме парочки детских книг, подписанных ее руками. Это - и ласковый голос, почти забытый образ светлых кудрей, звонкий смех.

И теперь эта ведьма собирается забрать еще и это?! В порыве гнева ловлю руки Арлетт, и она вдруг кричит, выпуская шкатулку. Она падает с характерным звуком на пол, я подхватываю и влетаю в комнату.

Лишь краем взгляда замечаю красные следы ожогов на чужих руках. Шок мешается с пониманием, что нужно уходить. Убегать. Куда? Не знаю. Но оставаться здесь нельзя. Оставаться здесь - это стать невольницей в ковене, который должен стать моим по праву наследования. Стать женой Давина. Смириться. Склонить голову и признать собственную слабость.

Слышу ругать Арлетт и как она зовет куда-то. Запираться бессмысленно, все равно сбегутся старшие и сломают магию на замке. Поэтому не трачу время на ерунду и кидаю в сумку все, что вижу. Одежду. На себя - накидку. Швыряю со ступней туфли и нахожу сапоги в шкафу. Пара камешков для колдовства, пучки трав… Мешочек с картами, конечно.

– Куда собралась?

Оборачиваюсь затравленно. Арлетт увели, зато за дверьми уже человек шесть. И отец. Мелькает рыжина Лины, но ее не пускают ближе. Откидываю со лба выбившуюся прядь, натягиваю сильнее накидку, словно она меня защитит.

Нет, глупости. Меня ничего не защитит. Но и сдаваться не собираюсь. Крепко держу сумку. Но тепло, что чувствовала, прикоснувшись к Арлетт, больше не приходит. Сколько ни пытаюсь вызвать жар Азира, чтобы пробиться с помощью него, то ли не хватает больше энергии, то ли с Арлетт это произошло совсем на импульсе.

– Прекрати дурить, Аврора, - мягко говорит отец, поднимая руки и заходя внутрь комнаты. - Мы просто друг друга неверно поняли. Все будет в порядке.

– Не будет.

Обходит меня, как зверя. А я пячусь к окну, хотя прыгать со второго этажа на мокрую и скользкую землю - как будто бред, только ноги ломать. И тем не менее я уже почти вплотную к проему. И, видят боги, готова забраться с ногами на подоконник, открыть и попытаться сбежать хотя бы так.

– Аврора… - начинает снова отец, и в голосе слышны уже стальные нотки.

С ним в комнату заходят и с коридора. Ведьмы. Колдуны. Кто-то усмехается, мол, и что ты устроила? Кто-то неодобрительно качает головой. Я перехватываю поудобнее ручки сумки, готовая то ли драться, то ли колдовать, то ли убегать.

Через секунду вижу изменившиеся лица. Непонимание. Словно у меня получилось колдовать, но нет, я по-прежнему не ощущаю нужного тепла. А затем спину обдает, напротив, холодом. И слышу знакомый уже, бархатный голос, мурлыкающий во тьме. Потому что за мной - чернота портала, ведущего вникуда.

– Соскучилась, малышка? У тебя тут аншлаг. Хочешь сбежать от этих идиотов?

– Да! Да, хочу. Хочу! - говорю вслух голосу в голове.

– Это что такое, Аврора? Чей портал? - отец же орет и идет быстрее ко мне. - С кем ты там разговариваешь?!

– Тогда идем.

Голос смеется. Взглянув последний раз на отца, все еще не понимая, почему он так поступает, принимаю идиотское, сумасшедшее решение. Которое может стоить мне не просто свободы, но и жизни.

– Идите к черту!

И ныряю в чернила, понятия не имея, куда они меня выведут.

Глава девятая. Аркан… Солнца?

Я сижу на одной из дорог магического рынка. Не нашего рынка. Хотя бы потому что вокруг ночь. А еще - зима. Низенькие домики с покатыми крышами, незнакомые северные символы, вместо привычных красных, изумрудных цветов города - синие, серебряные и черные. Свисают с домиков длинные, прозрачные сосульки.

Рядом кто-то, чье лицо не могу рассмотреть, щуря глаза от слепящего фонаря. И когда некто убирает свет в сторону, понимаю, что это парень лет двадцати.

С рыжей копной, в ней блестит золотое украшение с перышком. Дорогое одеяние, амулет на груди. Я поднимаю взгляд с него на мужественное лицо с высокими скулами. И зеленые, как лес в летнюю пору, глаза с янтарными крапинками. Он сам посреди пушистой зимы выглядит как пламя, но иначе, чем Азир

– Я…

Парень смотрит на меня странно, будто изучающе, и потому замолкаю. Шустрая, юркая, тонконогая лисица выбегает из-за лавки, садится рядом с хозяином. Зевает широко. Фонарь в руке качается от ветра, бросая пятна света из стороны в сторону. И я ежусь, одетая в накидку вообще не по погоде, задницу морозит наледь.

Вокруг начинают оглядываться, и колдун наклоняется, чтобы поднять меня.

– Ты ведьма. А я - колдун. Вставай, - произносит на общем языке, но без северного, грубого акцента.

Лисичка обнюхивает мои ноги, чихает от остатков магии из портала. Колдуна он, кажется, вообще не удивил. Я все-таки поднимаюсь на ноги и иду за рыжим, поддерживающим меня, куда-то вглубь ближайшей лавки.

Наверное, это вообще ни разу небезопасно, но я посреди явно не своего города, посреди зимы, где вряд ли отыщутся знакомые. И портал аркана зачем-то привел меня именно сюда. Лисичка бежит следом, запрыгивает на подоконник, на котором всякая всячина - смятые записки, бусины, сухие травы и огрызок яблока.

Внутри лавки уютно, мы в жилой комнате, минуя прилавок. Не так уж отличается от нашего рынка в этом плане. И я осматриваюсь, подмечая какое-то огромное количество амулетов - они на потолке, на шкафчиках, свисают на узких ленточках, нитках с дверного проема. Скорее угадываю по некой схожести - защитные.

Хозяин гремит чашками, нагревает сердоликами воду. Зевает лисица, прижимая уши. Я расслабляюсь даже против воли, устав от всего, что случилось, стаскиваю накидку, отогреваюсь. Приятно трещит огонь. И зачем бы меня сюда ни выкинула магия Дьявола, я, кажется, отыщу некоторые ответы. Всяко лучше, чем оставаться в ковене и выходить замуж за Давина через несколько суток. Все еще не понимаю, зачем такая спешка.

– Тебя привел портал дракона, - не оборачиваясь, произносит парень, судя по звуку и яркости запаха зелени, разрывая травы для напитка.

– Ты знаешь?

– Я знаю, чей это портал.

Звучит что-то очень интересное. Похоже, что рыжий знаком с драконом, которого сама я видела пока лишь на картинке. Понимаю, что парень знает больше, чем говорит. Потому, рискнув, вытряхиваю из сумки мешочек и шкатулку, иду с ними до колдуна, с нажимом кладу рядом. Пока открываю, снова платя каплями крови, парень не двигается, глядя на крышку, как завороженный. А затем странно дергается, когда видит эскизы. Я разворачиваю молча один, второй…

Затем вскидываю голову на колдуна в немом шоке.

Со смятой бумаги на меня смотрит… он. С вот этими косичками в распущенных волосах, с точно такими же чертами лица, запечатленными мамой. Только на эскизе он улыбается. А в реальности я не успеваю ничего сказать, сделать, спросить, как колдун смыкает на моей шее руки.

Упавшая кружка - вдребезги, лисица испуганно тявкает, спрыгнув и снеся хвостом все мелочи с подоконника. Я бесполезно пытаюсь пнуть или отстраниться, чувствуя, как все тяжелее дышать - без объяснения колдун хочет меня убить. Потому что… я… узнала его?

– Прости, ведьмочка. Ничего личного.

Я хриплю, шарю по столу позади ладонями, но под пальцами только пучки трав и мусор. Тогда просто хватаюсь за одежду колдуна, пытаюсь достать до лица, вцепиться в него, ощущая, как воздух исчезает из легких. Это ведь так глупо - спастись от свадьбы, чтобы умереть где-то на Севере, так ничего и не поняв.

– Кха…. кх… кха… - хватаюсь за горло, как только так же внезапно отпускают.

Колдун перехватывает мою ладонь. Рукав, что завернулся от истеричных попыток выбраться, обнажил и знак дракона. Рыжему хватает несколько секунд, чтобы понять нечто. А я отшатываюсь, роняя что-то еще, едва не наступая на лисицу, которая мечется по кухне, не зная, то ли бежать прочь, то ли защищать хозяина.

– Как зовут твою мать, ведьмочка? - спрашивает потрясенно спустя секунд десять колдун.

– А-Алисия… А ты… Аркан. Из колоды, - все еще хриплю.

Зелень во взгляде парня вспыхивает яркостью, словно ее изнутри кто-то подсветил, и гаснет. Но он больше не нападает, лишь поднимает осколки с пола, берет тряпку, чтобы вытереть пролитое. И снова в шкаф, за новой. Кивает мне обратно на стул, мол, садись.

– Я не аркан, - произносит вдруг тихо. - Но мог им стать, Солнцем. Меня зовут Хетвет. Я дракон, как и Азир. Как и тот, кто тебя привел сюда.

– Дьявол.

– Его зовут Кель.

Азир. Хетвет. Кель. Сила. Солнце. Дьявол. Помедлив, я все-таки подхожу ближе, хотя бы чтобы забрать эскизы, на которые чудом не попала вода. Собираю, шурша осторожно и поглядывая искоса на парня. Буквально на дверце перед носом висит очередной амулет. В голове потихоньку все складывается в какую-то картину.

– Ты думал… Я от кого-то? Что я “нашла” тебя? Тут повсюду… Кхм, - откашливаюсь тихо. - Защитные знаки.

– Да, ведьмочка. Я думал, ты пришла по мою душу от мужа Алисии.

– Моего отца? Зачем? Зачем ему... Я не понимаю.

Хетвет оборачивается ко мне со смешком. Грустно изогнутые рыжие брови над яркими глазами, тонкие губы в усмешке.

– Зачем? А зачем ему было убивать Алисию, свою жену, и чуть не погубить моих братьев?

Кажется, отец не так прост, как казалось? Как вам поворот сюжета и Хетвет?)

Глава десятая. Сделка с драконами… на меня?

– Что?..

Хетвет отвернулся обратно к кружке и поджал губы. Руки его привычно и размеренно рвали новые травы, добавляли ягоды и специи для зимнего согревающего чая. Вновь запахло пряным и свежим, таким привычным, если ты с детства в ковене. Но теперь даже эти ароматы не могли успокоить меня после услышанного.

– Твоя мать долго не могла забеременеть. Из-за магии. Много себя отдавала другим, на себя ничего не осталось. И тогда она пришла к нам, восьмерым братьям-драконам.

Алисия была твердо уверена в том, что делает. Помочь не смогли ни лекари ведьм, ни светлое, ни темное колдовство. Добившись места главы ковена, выйдя замуж, завоевав уважение в магическом мире, она хотела теперь ребенка.

Единственные, кто могли помочь - драконы. С древним колдовством, с секретами, которые недоступны людям. Алисия стояла перед ними, полная надежды на благополучный исход. Вокруг цвел шиповник, весь сад был усыпан им. Ведьме казалось это хорошим знаком, ведь и дома, в ковене, она тоже посадила несколько кустов розового и белого цвета.

– Я прошу у вас помощи, мудрые драконы. Я хочу забеременеть и выносить ребенка от своего супруга Вильяма.

Она коснулась мечтательно живота.

– У нас не было причин отказывать твоей матери. Старший из нас мог излечить Алисию от бесплодия, но любая сделка требует платы.

Хетвет поставил передо мной кружку с ароматным чаем. Но я даже не могла притронуться к ней. Просто смотрела на травинки, плавающие на поверхности, и пыталась собрать мысли в кучу. Словно отрицая, покачала головой - медленно, задумчиво.

– И… Что было платой? - сглотнув, подняла взгляд на рыжего.

– Ты.

– Когда минует девятнадцать твоей дочери, я приду свататься к ней, - говорил старший, белоснежный дракон в облике высокого мужчины. - И буду просить ее руки.

Алисия смотрела в темно-синие, словно предгрозовые глаза дракона. Может ли она обрекать дочь на подобное? Женитьбу на том, кого даже не знает? Чтобы просто появился на пороге в ее девятнадцатилетие и…

– Я не буду ее заставлять, - словно прочитав мысли, успокаивал дракон, делая шаги вперед. - Просто приду. Свататься, - делал акцент, протягивая Алисии руку. - Не буду скрывать, надеюсь на твое содействие. Но если буду не по душе - силой ее не возьму.

Согласна, ведьма? Если да, то бери меня за руку.

Видимо, она согласилась. Я облизываю коротко вмиг ставшие сухими губы. Вскидываю голову на… дракона, получается?

Никогда не слышала эту историю. Могла ли верить? Что-то внутри меня одновременно сопротивлялось этому новому, дикому. Но и не верить причин не находилось. Я сжала подрагивающие пальцы в кулаки.

– Ко мне никто не приходил. Но я купила почти сразу после дня рождения колоду. Вот эту, - спешно вытаскиваю из мешочка карты.

Дьявол потемнел еще сильнее - видимо, из-за портала. А еще рамка появилась на карте Смерти. Пустельга, шкатулка… Вел меня он, получается. Я указываю на арканы, затем на эскизы.

– На витрине не хватало одного из Императоров и Солнца - это был бы ты. На эскизах помечены те карты, которые выбрала я, а не подруга.

– Часть карт - пустышка, обманка, - отпивает горячее Хетвет и садится на стул подле. - Дай мне дорассказать, ведьмочка, - вздыхает он, понимая, что лишь запутывает меня сильнее ответами на возникающие вопросы.

Когда Алисия вернулась к Вильяму, она не рассказала ему правду сразу. Через месяц в самом деле понесла, и была безумно рада этому. Уже зная, что родится дочь, заранее назвала Авророй. Был ли счастлив муж? Казалось, что да.

Но с тем, как росла малышка, нужно было решить с рассказом про драконов. Потому что вечно держать в секрете, а потом поставить перед фактом… Алисии казалось это неправильным.

Потому вечером, когда Вильям сидел с дочерью на руках, подсела ближе к любимому. Он улыбался малышке, укачивая.

– Я говорил с Кроу, - тихо произнес он роковые слова. - Мы условились, что женим детей. Давин старше на годик, это идеальная партия.

– Нет-нет… Вильям, любовь моя, - силясь улыбнуться, потому что такой вариант совершенно не подходил под условия сделки.

– Когда твоя мать рассказала отцу, он разозлился, - Хетвет усмехается. - По сути, они обманули друг друга. Алисия не рассказала про условие беременности. Вильям не рассказал про договор с Кроу. Я не судья, чтобы думать, кто виноват, а кто нет.

Гладит подошедшую ластящуюся лисичку. Она ставит передние лапки ему на колени, а затем ложится прямо на сапоги, тихо тявкая там что-то о своем. Я сижу, почти не шевелясь, переваривая все услышанное. Могу ли я винить мать? Закусываю губу изнутри, горько сдвигая брови у переносицы. Она хотя бы не собиралась выдавать меня замуж насильно и оставила выбор, подарив жизнь.

– Вильям и семья Кроу открыли на нас настоящую охоту. Они потратили состояние… На охотников, артефакты.

– Но эскизы… Карты, - силюсь понять эту часть загадки.

– Твоя мать и старший брат, с которым была заключена сделка - Ашер, их создали. Чтобы спасти драконов, они поместили их в карты… Оставив меня снаружи, самого младшего, - прозвучало совсем не весело, словно он ощущает за это вину. - Чтобы я рассказал тебе о них, когда придет время.

– Когда придет время, - говорил старший дракон Алисии. - И твоя дочь повзрослеет… Надеюсь, она решит помочь и освободить нас.

– Ты рождена по договору с драконом и должна была обладать колдовством куда большим, чем есть у тебя ныне. Но все это пошло прахом из-за Вильяма и Кроу, они забрали и братьев, и твои силы. Удивляюсь, как у них не поднялась рука убить… Отец… - презрительно выплевывает это слово Хетвет.

Безумие. Просто безумие. Я сидела, обхватив голову руками. Получается, мама попросила драконов о том, чтобы зачать от отца. И из-за колдовства крылатых у меня должно было быть куда больше сил. Но отец и Кроу забрали эти силы, пока я была малышкой и не могла сопротивляться. Чуть не погубили драконов, которых спасла мама и старший из них, скрыв в картах. И оставили Хетвета, чтобы было кому рассказать правду.

Слезы подступали к горлу, но вместе с ними и злость. Тогда понятно, почему отец так настаивал на свадьбе и… А почему, собственно, если драконы заточены?

– Отец сказал, что через пять дней я выхожу за сына Кроу. Зачем так скоро, если того дракона нет? Кто он из колоды, если у меня всего пять арканов?

– Его там нет. Карты были скрыты магически, чтобы попасться к тебе в нужное время. Но… Ашер потратил слишком много магии на то, чтобы все это сделать. Он улетел… Остался во льдах, в вечном сне, - Хетвет смотрит на далекие горы. - Все мои силы дракона глубоко спят, чтобы не раскрыли по случайности. Хватает лишь на крупицы, чтобы оставаться обычным колдуном и провести тебя, если согласишься помочь.

Помочь?.. Помочь тем, кто помог матери? Меня учили в ковене, что все сделки должны быть исполнены, неважно, на каком колдовстве были созданы.

– И что мне… как мне его и всех освободить? Почему Азир мне ничего не сказал?

– Они не все помнят… Все. Слишком долго находятся в картах. Кому-то повезло больше, как Дьяволу, но мы не были уверены, поэтому я остался здесь, в вашем мире, прятаться и хранить Ашера, - вздыхает. - Силу от драконов, - кивает на запястье. - Ты уже получила ее от Азира. Когда у тебя будут все метки драконов, этого должно хватить, чтобы ты восстановила почти все тебе данное. После освобождения Ашера и прочие сбросят оковы. И я обещаю, - он наклоняется ко мне, и я улавливаю аромат трав и огня. - Мы отомстим за Алисию, а ковен будет твоим.

Я уже предполагала, что власть в итоге заберут Кроу, когда отец объявил о помолвке. Чтобы Давин и дал мне управлять?.. Тогда бы не вел себя так. Смотрю на Хетвета, что так близко. Затем в голове мелькает мысль, заставляющая отшатнуться назад.

– Получается… и с тобой. Здесь, не во сне? - против воли эта мысль бросает румянец на щеки.

Хетвет поднимается, смеясь. Лисица, что спала весь разговор, недовольно зевает и укладывается на освобожденный стул.

– Будем решать проблемы по мере поступления, Аврора. Пока ты не согласилась помогать нам.

– Мне нужно подумать…

На это дракон серьезно кивает. Дело в самом деле непростое. Хотя бы потому, что им нужно добраться до горы. И не факт, что отец не отыщет дочь, ведь это куда проще по связи крови, чем просто каких-то драконов, чьи силы ты так опрометчиво забрал из ребенка, пожадничав.

– Я покажу тебе комнату. Все равно возвращаться в ковен тебе нельзя.

– Хетвет…

– Да?

– Моя мать. Вильям правда убил ее? За то, что помогла вам?..

– Наверное, он посчитал, что она его предала.

– А карта, которой не хватало, кроме Солнца?..

– Ашер. Император.

Глава одиннадцатая. Генерал алых роз (ночь вторая). Само неприличие

– А-ах, сильнее. Сильнее, Август…

Выстанываю его имя, цепляясь изо всех сил за сильные плечи. Камзол генерала валяется на полу, там же мое белье. Сдуваю с лица светлую прядь, пытаюсь перевести дыхание, но это невозможно. Дракон раз за разом вторгается в меня на всю длину члена, вызывая дрожь.

Горячие руки на бедрах, задрав юбки. Я вся перед ним открыта, сидя на генеральском столе. Тут были какие-то важные бумаги. Да… Какие-то… Август. Скулю ему в плечо, от переизбытка чувств укусив туда же. В ответ - разгоряченный смешок.

Конечно, что ему мои укусы. Лишь раззадоривают, и я это знаю.

Стоп.

Открываю глаза, на мгновение испугавшись. Что происходит?! Я сижу на столе, в расшнурованном корсете, передо мной полураздетый мужчина - распахнута черная рубашка, за которой видны старые белые шрамы, расстегнуты штаны. И его член…

Выгибаюсь в удовольствии, прошившем насквозь. Пока сознание пытается понять, что это - снова сон, тело требует продолжения. А генерал держит так крепко, что и вырываться не хочется. Прижимает к себе, шепча на ухо пошлости.

– Ты чертовски мокрая. Соскучилась по мне? Кончу и возьму еще раз.

От его низкого голоса с хриплыми нотками я чувствую, как внутри все натягивается струной в подходящем к своему пику удовольствии. Хочу еще. Хочу его всю ночь.

Сметаю что-то со стола, когда генерал наваливается на меня, вбиваясь все сильнее, теряя ровный ритм толчков. Наблюдаю сквозь полуприкрытые ресницы за опасным, как острие меча, драконом. Черные пряди растрепаны, на крепкой шее багряный мой след.

Это пробуждение мне нравится куда больше, даже если щеки горят пожаром от смущения. Да…

– Да… Еще, Август.

Еще немного. Облизываю губы, пересохшие от страсти, требую его ближе, требую поцеловать себя. Пусть будет новым укусом. Стону ему в губы, когда ощущаю, что дракон изливается внутри меня, делая пару рваных толчков. И это горячее ощущение, эти поцелуи, от которых уже покраснели губы… Словно зная, как мне нравится, делает еще несколько размеренных движений бедрами, пока меня не накрывает волной.

Она сметает мысли, вырывает из груди голос с именем дракона. Я дрожу в его руках, откидываясь на стол с треклятыми бумажками. Прости, милый, помяла. А что-то мы точно испачкали.

– Нравится вид?.. - спрашиваю, с трудом дыша после этого первого забега.

Потому что Август передо мной, чуть отстранившись и выйдя, смотрит на то, как из лона вытекает медленно его сперма. Я вздрагиваю и закусываю губу, когда пальцы бескомпромиссно оказываются во мне, терзая чувствительное место после оргазма. Усмехается, зараза довольная.

Дракон смеется, подхватывает меня на руки, унося на кровать. Ее помять мы еще не успели, какое упущение.

– Ты дурак, генерал, - хохочу, падая с ним на простыни. - Ах…

– Ты - аркан…

Когда оба просто лежали на кровати, произношу, наконец, перебирая его волосы. Август устроился головой на моем животе, прикрыв глаза. Но не спал.

– Аркан.

В этот раз я знала куда больше. Он - генерал армии, темный маг и дракон. Я - его законная супруга. Мы только-только обосновались в этом замке после захвата новых земель. И у Августа было слишком много дел, чтобы вот так проводить время вместе. Да и у меня тоже, по правде. Не пристало супруге прославленного дракона просиживать дни у окошка, тем более что здесь… Да, здесь моя магия лекаря при мне, и я помогала раненым.

– Башня?

– Башня.

На столе под куполом - алая роза. Она же на вороте камзола генерала. Провожу по его носу с горбинкой пальцем, по тонким капризным губам. Август шутливо клацает, и я смеюсь. С ним удивительно легко. Хотя я знаю - откуда-то оттуда же, что и его имя, и свою роль - рука генерала не дрогнет, чтобы перерезать горло или отправить отряды в сражение.

– Хетвет сказал мне…

– Мы все слышим, дорогая, будучи рядом. И пусть супруга ты мне лишь здесь, я не менее прочих хочу освобождения и себя, и старшего брата. Но провести с нами ночь недостаточно для обретения силы.

– А, да? - улыбаюсь. - Что ж ты, милый, начал именно с этого, - несмотря на смелые речи, лицо все равно начинает едва-едва гореть при воспоминании о том, что мы делали буквально двадцать минут назад.

– Ну, это самая приятная часть, - он подбирается, садится на кровати, и я не могу не опустить взгляд вниз.

Август смотрит насмешливо и специально, конечно, потягивается, чтобы я могла все рассмотреть. И натренированные мышцы, и совсем не маленькое мужское достоинство. Поднимается и идет к столу, роется там в бумагах, которые мы перепутали. В итоге поднимает лист с ковра и протягивает мне.

– У каждого из нас есть испытание. Мое - помоги одолеть Мор. Он пришел с запада, из ближайших деревень. Но не переходит наши границы. Заражаются только люди, - садится Август обратно и кладет ладонь мне на колено, поглаживая.

– Ты мешаешь мне читать.

– Чем это?

– Тем, что твоя рука все ближе к неприличию.

Да, потому что от колена генерал ведет пальцы к бедру, и мне приходится уползти, а то и в простынь завернуться. Чтобы вчитаться.

Лихорадка, сыпь… Органы словно плавятся изнутри. Маги выяснили, что Мор колдовской, более того, разумный.

– Разумный Мор очень силен, - задумчиво произношу я. - Его создают из страшных проклятий. Видимо, причина кроется в тех землях, раз сюда он… не хочет идти.

– И пока не передумал, нужно выяснить, что происходит. Мне хватит сил защитить тебя, но светлая лекарка совсем не помешает. Поэтому отправляемся утром. До границы и оттуда - в деревни. Это примерно день пути до ближайшей.

Я киваю. Что ж, если это мое испытание в мире Башни, придется его пройти. Потому что, засыпая от усталости в комнате, что выделил Хетвет, решила помочь драконам из-за матери. В конце концов, если они подарили ей меня…

– Август…

– Да?

– Ты… Прости, я просто, - хмурюсь. - Я помогу вам, конечно. Но у меня в голове не укладывается, как отец мог убить мою маму. Хетвет сказал, что Ашер не собирался забирать меня силой, значит, и опасаться было нечего. Да и тогда можно было успокоиться на пленении вас.

– Все так, - кивает генерал, забирая у меня из рук ненужный уже лист и медля с ответом. - Алисия собиралась уходить от него. Когда закрутилась вся история с этими… Кроу? Да, Кроу. Видимо, не смог простить.

Я молчала. В одночасье мир, что я знала, стал рушиться по кусочкам. Генерал подсел ближе, обнял мое лицо ладонями, поднимая и ласково, нежно целуя в губы. Башня, да?.. Аркан разрушения. Я прижимаюсь к нему, забираюсь на колени, чтобы обнял.

Завтра, конечно, помогу, поеду. Но сегодня, Август… Обними покрепче.

Глава двенадцатая. Генерал алых роз (ночь вторая). Ужасная судьба

Кипри, белая кобылка, которая была послушна и сильна, спокойно щипала траву, пока мы неторопливо подъезжали к деревне. Как я и сказала, помогу Августу с Мором, а потому выехали мы еще засветло. Его черный мощный жеребец все пихал мордой мою лошадку, проявляя знаки внимания.

Как выяснили маги генерала, зараза в самом деле не поражала никого за пределами этих деревень. Не трогала ни воду, ни животных. Растения вблизи источника заражения покрывались багряной слизью, но тоже не переносили лихорадку.

Слишком уж разумен был Мор. Избирателен. Деревни вымирали только на стороне земель, куда темная армия под предводительством короля и Августа еще не ступала тяжелыми сапогами.

– Что ты был за драконом? - вдруг спрашиваю задумчиво.

– Не помню, - посмеивается с тенью грусти. - Постепенно воспоминания о жизни за картами, в родном мире, исчезают. По правде, я даже привык… Ко всему этому. Целому миру, где все еще могу быть драконом.

– Ты не хочешь обратно?

Август неопределенно пожимает плечами после паузы. Я решаю не лезть в явно неприятную для него тему. Если бы я жила двадцать лет в другом мире, стала бы считать его своим?.. Азир тоже не казался тем, кто не доволен тем, что не может выбраться.

Привык? Смирился? Я смотрю искоса на генерала, сунувшего в рот длинную травинку с тяжелым колоском.

– А ты, значит, не хочешь замуж, - улыбается Август.

Морщу нос, и он смеется. Отводит жеребца, который все настойчивее теснит мою лошадку.

– Я не хочу замуж за Давина.

– Не могу за это осуждать. Хорошо, что Кель тебе помог. Не все из нас сохранили возможность влиять на тот мир из карты.

– Мне помогал еще аркан Смерти.

– Дайн. Он и Кель - вторые по силе после Ашера. И даже если я в итоге решу остаться здесь, рад, что ты согласилась помочь.

Я кивнула. На ум пришли воспоминания о том, как впервые ощутила арканы. Каждый из них, конечно, обещал удовольствия при покупке, а не испытания. Но даже в этом Дайн-Смерть пугал меня. Возбуждал - да, я не могла отрицать. Но…

– Аркан Смерти пугает меня, если честно, - признаюсь вслух.

– Дайн непрост, - соглашается его брат. - Но он выглядит суровее, чем есть на самом деле. Заботливее существо сложно найти.

Да? Я нервно посмеиваюсь в ответ. Что-то мне не кажется, будто он заботлив. Но, по правде, я вообще все себе после покупки карт представляла по-другому. Поднимаю голову к деревьям, щурюсь на солнце. С севера идут тучи, еще немного, и начнет пахнуть свежестью наступающего дождя, поднимется ветер.

Пока же мы выехали на опушку, впереди - одна из зараженных деревень. Она совсем близко к лесу, но не слышно ни скотины, ни другого типичного шума поселения.

– Осторожнее, Аврора. Оставим лошадей у последних домов.

Я киваю. Чем ближе подъезжаем, а затем спешиваемся, тем все гуще вокруг воздух. Он похож на кисель, сквозь который нужно пробираться с усилием, а легкие выталкивают его назад.

Тяжело.

Травы здесь сплошь багряные. И я замечаю на заборах, оставленных вилах, даже стенах и крышах сгустки чего-то красно-черного. Мор. Он поглощает медленно каждую вещь, каждое строение?

– Если болезнь магическая, должно быть что-то, что ее вызвало, - подаю тихо голос. - Будем искать следы ритуалов?

– Что-то необычное. Идем по домам.

Генерал толкает первую дверь. Она открыта, внутри - никого. Пахнет мерзкой сладостью, но не откровенно разложением, не та вонь, что я ощущала, обучаясь лекарству в ковене. Да и тел нет, ни одного. Дом как дом, утварь деревни. Ни следов магии, ни странных пузырьков или трав вне тех, что обычно можно здесь найти.

На заднем дворе еще жива корова, но у нее нет сил подняться. Август милосердно добивает, потому что девать нам ее некуда. Наверняка падет, как все прочие - у соседей курятник полон умерших птиц.

Когда идем к третьему дому, стараясь не касаться лишний раз ничего, на крыше дома в центре начинает кричать ворон. Я дергаю за рукав Августа, чтобы обратил внимание. Сделав круг, садится обратно и вновь каркает, словно зовет нас.

– Идем туда. Слишком упорно он орет.

Генерал смотрит на меня, думает наверняка о том же. Ловушка? Но раз так приглашают… Не шумя, добираемся до дома, что богаче прочих. Наверное, принадлежал старейшине поселения. Дракон ступает впереди по скрипучим ступенькам, толкает двери.

Но внутри нас никто не встречает. И этот дом… иной. В нем чисто, в нем нет этих бурых разводов, закатные лучи играют на бусах, брошенных на столе. Нить порвалась, алые, красивые, они рассыпались по дереву и полу. Открыты сундуки, выложены ткани.

– Убегали, что ли.

– Нет, - я беру со стола красивую яркую ленту, которую обычно вплетают в волосы. - Готовились.

– К свадьбе.

Я отшатываюсь, задеваю оставшиеся бусины, и они падают вниз с глухим стуком. Август закрывает меня от незнакомки. Потому что именно она говорила про свадьбу. Бледная, с растрепанными косами, с разбитой губой и синяком на лице. Торжественный наряд порван на груди, изорван подол, запятнан кровью.

Обломанными ногтями девушка поднимает бусину, смотрит через нее на свет. Улыбаются синюшные губы. Генерал, стоя между нами, готов или колдовать, или выхватывать оружие. А я смотрю во все глаза на мертвую. Она - мертвая, не вздымается грудь. Слышны лишь тяжелые шаги, когда она шутливо, на потеху, принимается танцевать и мурлыкать под нос свадебную мелодию секунд десять. И замирает.

– Вы искали Мор. Вы его нашли.

– Ты всех заразила? Зачем?

– Подожди, Август… Все в порядке, пусти меня.

Я, сама не ожидая от себя смелости, что разгорается тихим теплом внутри как дар Азира, выступаю вперед и останавливаю генерала ладонью по груди. Подхожу к девушке. Ведь если бы хотела убить, напала бы и убила, разве нет? Мы даже не заметили, как она появилась.

– Что случилось?.. Что ты стала Мором?

– Случилось… Случилось, - она смотрит на наши руки с обручальными кольцами. - Жена ему… И я стала женой. Выдали меня за парня из соседней деревни, - изгибаются мучительно синие губы. - О любви говорил. Целовал жарко, клятвы шептал. И красивая свадьба была. Красивая я невеста, а?

– Красивая… - не спорю с Мором.

– Врешь. Но была красивая. Матушка слезы от счастья лила. На детишек нас благословляла. Как девица всякая, боялась первую брачную ночь. А пока деревня гуляла вся, муж нареченный вместо любви двери открыл тем, кому должен был.

Я, уже догадываясь, что произошло, отвожу взгляд.

– У тебя один муж, а у меня трое было. Как тебе такое? Каждый любил меня изо всех сил. Да так, что с утра я с кровати не поднялась, лихорадка разбила. Ах, какое несчастье, супруга после свадьбы слегла, - передразнивает мерзавца. - Да так. И. Померла, - заканчивает, чеканя каждое слово.

– Злость и горе пробудили тебя, как Мор. И чего ты хочешь, чтобы успокоиться? - спрашивает мрачно Август.

Мне жаль ее. Но когда пытаюсь дотронуться до девушки, утешить, генерал перехватывает руку и тянет на себя, чтобы отошла от мертвеца.

– Любит тебя… - смешком комментирует девушка. - Я успокоюсь, как только все три моих мужа умрут. Но они спрятались в часовне в соседнем поселении, где гуляли свадьбу, - смотрит в окно, в сторону деревни. - Туда мои силы проникнуть не могут… Отдайте мне их, и я упокоюсь с миром.

Смотрю на девушку, затем на Августа. Не верить причин как будто нет. Ведь Мор на чужие земли не ступал, заражая от порожденного случившимся проклятием лишь деревни вокруг. И это наш шанс все закончить. Генерал же не сводил взгляда с нее.

– В магическом мире клятвы нерушимы. Клянешься оставить все в покое и добровольно исчезнуть, если мы вытащим тех ублюдков из часовни?

– Клянусь, - ни секунды не думая, произносит девушка. - Вам ехать на север, навстречу дождю, четыре часа или около того.

Дракон медленно кивает, подтверждая сделку. Задача не кажется непосильной. Остается дело за малым, и я тяну генерала на выход. Нам здесь делать все равно уже нечего. Но стоит обратно ступить на улицу, уже практически в сумерки, и отойти на несколько шагов, на пороге позади снова появляется девушка-мертвец.

– Как зовут тебя? - окликает меня.

– Аврора.

– Завидую тебе, Аврора. За меня не вступились, за меня не боялись. Лишь кровь мне пролили девичью да следы на теле оставили.

Улыбается Мор. Поднимает руку, и в ответ на кончиках пальцев генерала зажигаются опасные алые искры.

– Чертова… - одними губами произносит дракон.

Куда раньше меня осознает опасность Август. Девушка смеется, разлетаясь каркающими, шумными воронами, и вокруг слышится шорох. Шорох и шаги. Из домов, что мы не проверяли, из погребов вылезают отвратительные трупы - бывшие жители деревни.

И дракон, видя их численное преимущество, хватает меня за руку, таща к лошадям. Мертвые переходят с шага на бег, стремясь достать, укусить, поцарапать. Магия срывается с рук дракона…

Глава тринадцатая. Генерал алых роз (ночь вторая). Осмотр с пристрастием

Алое колдовство бьет всполохами по мертвецам. Я бегу к лошадям, оставленным на краю деревни. До них еще четыре дома. Оглядываюсь на дракона, прикрывающего меня.

– Август, осторожнее!

На него бросаются сбоку, и я посылаю сноп светлых искр. От них зараженный юноша в грязных лохмотьях начинает выть и раздирать плоть на теле. Ага, значит светлая магия вам все-таки не по душе. Тогда получайте еще!

Огонь генерала и моя белая магия справляются неплохо. И, кажется, Игрейн это не нравится, потому что в небе появляются вороны, они пикируют вниз, мешая. Я вскрикиваю, закрываю лицо руками от острых когтей. Алое пламя разлетается лепестками по перьям, и Август, которого я потеряла на мгновение, хватает за запястье, заставляя снова переставлять ноги.

До лошадей, беспокойно бьющих копытами. Генерал срывает привязи с колышков, помогает мне сесть на Кипри и запрыгивает на своего жеребца.

Однако ни мертвые, ни сама Игрейн за нами не бегут, как только оказываемся за пределами поселения. И мы останавливаемся, проскакав буквально пару метров, оглядываемся на толпу позади. Девушка в окружении мертвых указывает на север.

И мы отправляемся туда, уже не мешкая.

В незнакомое место, где наверняка полно нечисти, ночью мы не рискуем соваться. Поэтому разбиваем привал недалеко от воды, чтобы отдохнули лошади. Уже темно, и я в густых, сине-черных сумерках, собираю хворост на костер, пока Август занимается ужином. Раз звери не пострадали, то отловить пару зайцев и поджарить - задача для дракона без звездочки.

И когда снова встречаемся на привале, я разжигаю вокруг светлячков, чтобы было сподручнее разводить костер. Сажусь на поваленное бревно, перебираю содержимое седельных сумок.

Взгляд падает на Августа, и я замечаю, что рукав порван. И не просто порван… За ним в отблеске бело-желтых магических пушинок и еще маленького пламени - кровь.

– Тебя ранили? Август! Это ведь…

– Ерунда, - отмахивается, скармливая костру еще веток. - Какой же я дракон, если меня свалит с ног лихорадка?

Я поджимаю губы. Это не просто лихорадка, и мы оба это знаем. И не факт, совсем не факт, что Игрейн так добра, чтобы не заразить залетных гостей. Наш договор не касался того, что мы избежим болезни. Поэтому, когда дракон заканчивает с костром, требовательно хлопаю по бревну рядом.

– Аврора…

– Не Аврора.

Из сумок склянки. Закатывай рукав, а лучше снимай верх. Вот уж что-что, а дракон с огнем внутри не замерзнет в летнюю ночь. Так что, когда Август остается в одних штанах, я осматриваю его еще раз на предмет других ран.

– А в штанах не посмотришь?

– Очень смешно, генерал.

Сапоги крепкие, а выше… А выше вроде как все целое. Вытащив пробку из пузырька темного стекла, щедро лью на чистую тряпицу и промакиваю глубокую царапину на руке. Вокруг нее уже покраснела кожа и начала воспаляться, и мне это совсем не нравится.

Конечно, силы дракона не сравнить с человеческими, но не переживать за этого идиота не получается. И шиплю на то, что мешает обрабатывать ранение, забирая меня к себе на колени. Я-то проснусь, как показал опыт с Азиром, в своем мире и здорова, но Август будет здесь еще непонятно сколько и что-то мне подсказывает, вполне может умереть.

– Август, ты дурак.

– Да, но твой дурак.

Поднимаю подбородок выше, когда дракон принимается целовать шею. Зато не мешает особо… Нет, мешает, ладони его уже оказываются на моих ягодицах. И дотянуться до царапины куда сложнее. Требовательно хватаю его за подбородок, а наглец смотрит в глаза и усмехается.

– Все хорошо, Аврора, правда. И я знаю лучшее лекарство и возможность скоротать время.

Чтобы скоротать время, нам нужно поспать по очереди. Но не успеваю это сказать, как губы дракона накрывают мои, требовательно заставляя ответить на поцелуй с языком. И я недовольно мычу, потому что “дурак” лезет к груди. Но что шлепай, что нет…

В итоге меня просто роняют на плотный походный плащ у костра и нависают сверху, нагло ухмыляясь. Пламя кидает острые графичные тени на Августа, и, черт побери, я не могу ему сопротивляться. Он согревает объятиями и ласками, с ним не холодно будет, наверное, и в более холодные ночи.

Алые огоньки недалеко от нас предупредят об опасности, и обаятельный мерзавец, что в этом мире зовется моим мужем, поразительно легко вытаскивает из меня стоны, которые мгновенно разносятся над тихой поляной.

– Ты невыносим… - с придыханием ругаюсь.

– А ты прекрасна.

Кусаю большой палец дракона, что, не подумав, оказался у моих губ. И взамен Август, коротко усмехнувшись, проникает в меня членом, так глубоко и неторопливо, что запрокидываю голову и сама подаюсь навстречу. Азир был нетерпелив, груб и горяч. Август аккуратен, но за нежностью - неукротимое пламя, которое хочет получить меня всю.

Я плавлюсь под ним в каждом толчке, в каждом поцелуе, прижимаю к себе ближе, скрестив ноги. Пожалуйста, еще… Еще. Так томительно, так невыносимо, когда почти выходит, прежде чем снова оказаться внутри на всю длину немаленького достоинства. Я чувствую его всего, как и касания губ к шее и груди, как и пальцы, ласкающие чувствительный клитор.

– Август…

– Хочу кончить в тебя.

Я хочу сдержать голос, когда толчки становятся сильнее, грубее, закрываю рот ладонью, но генерал не позволяет. Прижимает мои руки к плащу, вбиваясь, смотрит прямо в глаза, а я не могу отвести свои от драконьих черных. И только когда истома становится невозможной, превращается в дрожь и вскрик, зажмуриваюсь.

Внутри горячо. Внутри снова его семя, оно заполняет меня, я чувствую.

– Останься со мной, - вдруг шепчет.

Я распахиваю глаза, удивленно глядя на Августа. В его голосе надлом, что-то невыразимо печальное, и я обнимаю лицо генерала горячими ладонями, тяжело дыша после оргазма.

– Мне нужно… помочь вам. И там ковен. Моя жизнь там, Август.

– Останься со мной там. Тебе необязательно быть с Ашером, когда все мы вернемся. Ты можешь выбрать любого. Ты истинная каждому из нас, Аврора, так случилось. Но, выбрав одного, ты освободишь остальных и от этой связи. И я… я буду надеяться, что ты выберешь меня.

Я упираюсь ему в плечо, потому что вот так, когда он сверху, едва выйдя из меня, думать невозможно. А то, что предлагает мне Август, требует трезвости мысли, потому что до сих пор я считала, что разговор мне предстоит с Ашером.

Вот почему Азир называл меня своей царицей?..

Опустив ладонь с лица на предплечье Августа, смотрю на него. Мы оба посреди леса, Мора, растрепаны. Ты выбрал место и время, конечно.

– Я не могу дать ответ сейчас, - осторожно отвечаю. - И не потому, что увижу другие арканы. Но даже если мы муж и жена, я… я тебя почти не знаю.

С затаенным опасением наблюдаю за реакцией, но генерал, сглотнув, лишь кивает. Нашаривает рубашку и накидывает на плечи.

– Я понимаю, Аврора. И даже если не выберешь никогда из нас после этих ночей, у меня есть теперь смысл возвращаться. И я буду тебя добиваться по ту сторону. Даже если дурак, - улыбается.

– Да уж… Но мой дурак. А теперь одеваться. И я немного посплю. Разбуди меня, чтобы ты тоже отдохнул, и выпей зелье.

– Так точно, госпожа, - делает два пальца от виска, смеясь.

Глава четырнадцатая. Генерал алых роз (ночь вторая). Лихорадочные костры

В поселении, куда мы приехали в итоге, было… тихо. Если можно так назвать гуляющих туда-сюда мертвецов. Но они не нападали на нас, как в деревне. Вообще не обращали никакого внимания. Оставив лошадей, пошли вглубь, мимо домов. Таких же запятнанных мором, с павшей скотиной и бурыми травами. Живых здесь просто не могло остаться.

Уберегла ли Игрейн своих родных? Мать и отца, подруг? Или не смогла в пылу гнева остановить себя? Я смотрю по сторонам, идя следом за Августом.

А куда именно нам идти, видно издалека. Костер пылает чуть ли не выше крыш, горит, как маяк. Мне приходит на ум, что костер этот сложен для тех, кого предстоит вытащить из часовни. Должно быть, местные боги, какими бы они здесь ни были, защищали от нечисти и мертвецов.

Хотя я не могла назвать этих мужчин… достойными таких благ. Из-за их изуверства душа девушки не упокоилась и переродилась в смертоносное создание.

Генерал оступается, и я поддерживаю его под руку. Как бы он ни бахвалился, а лихорадка за ночь проникла в тело куда сильнее, чем мы надеялись. Сыпь окружила руку, перешла на ключицы, а рана серьезно воспалилась. Но он упорно шел, и я следом.

Мне не страшна болезнь, я вернусь невредима к себе. И надеялась, что забравшая с собой мор Игрейн заберет его и из тела лишь заразившихся.

Об ином исходе думать было страшно. Я не хотела терять Августа.

– Вы добрались, - встретила нас Мор у самого костра.

Огонь кидал теплые отблески на ее восковое лицо. Стояла спокойно, лишь сощурилась на дракона. Знала, что заражен. Но ничего не сказала по этому поводу, лишь кивнула на двери часовни, возле которой толпились мертвецы.

– Ты… заберешь всю болезнь, так?

– Боишься, что умрет? - смешком отвечает мне.

– Надеюсь, что темные существа выполняют сделки.

Август нас не слушает. Мужчины. У них если рука будет валяться, мимо пройдут, истекая кровью, и скажут, что не их. Но я тоже хотела быстрее все это закончить. Потому что там, где не работала магия тьмы, работала сила дракона.

И дверь часовни содрогалась под ударами когтистой лапы. Она переливалась алыми всполохами по чешуе, а я была рядом, с тревогой наблюдая за испариной на висках Августа и тем, как ему тяжело дышать. Но, вкладывая магию в удары, долбил закрытую изнутри, пока та не поддалась, жалобно скрипнув петлями.

— Останься здесь, - хрипло кинув, генерал скрывается внутри.

Помедлив, я не рискую. Только под ногами буду мешаться, учитывая, что их там двое или трое. Здесь наверняка были запасы воды и еды, но… Но слышится ругань, удары, вскрик. И первого Август вытаскивает за шкирку, зло бросая к ногам Игрейн. Следом - еще один. А третьего волочит за волосы, мертвого и с ранами на теле. Но не свежими, должно быть, не поделили друг с другом итог веселья.

Я прижимаюсь к прохладной стене часовни, что единственная чистая в этом поселении. И наблюдаю за тем, как молят и рыдают ублюдки, ползая на коленях перед той, которую обесчестили и фактически убили.

– Вы были сильны и смелы, прижимая меня к кровати, - ледяным тоном отвечает на мольбы Игрейн. - Теперь я воздам вам тем же жаром, с каким вы брали меня.

Мертвецы тащат, тащат, тащат… Упирающихся, уже безумно орущих. Волокут и третьего. Я отворачиваюсь от этого зрелища, потому что знаю, что будет дальше. И запахнет паленой плотью до тошноты.

– Август! - подхватываю под руку оседающего дракона.

Он просто раскален. Кожа настолько горячая, что мне больно прикасаться, а сыпь уже на шее красными пятнами. Август… Я оборачиваюсь к Игрейн, смотрящей на нас даже с неким сочувствием.

– На любое колдовство требуется время, разве ты не знаешь? Все мои слуги и лихорадка исчезнут с последними лучами солнца, и ночь остудит землю и тела. Если твой дракон продержится, то выживет, - она кивает на часовню. - Советую пока укрыться там. Здесь будет гулять много магии и много моего мора, пируя в последний раз на костях.

Я помогаю Августу. Идем, идем, милый… Нам нужно спрятаться, потому что иного варианта нет. С трудом заставляя рослого тяжелого мужчину переставлять ноги, добираюсь с ним до кровати - одноместной, покрытой соломой и старым покрывалом. Внутри разруха, должно быть, Игрейн так или иначе пыталась сюда попасть.

– Ложись. Вот сюда, да ляг ты.

Ругаюсь на него от тревоги. Сев на кровать, устраиваю его голову на коленях. Здесь не осталось воды, чтобы помочь охладить лихорадку. Сумки с зельями у лошадей, и нам никто не дает их забрать. Да и смысл в них?.. Они не помогли до того зараженным, не помогут и Августу.

– Не плачь… Аврора, - закашливается генерал.

– И не собираюсь. Просто думаю, чем тебя занять, пока не наступил закат, - стараюсь, чтобы голос не дрожал, но получается плохо.

А Август затихает, прерывисто и хрипло дыша. Я кусаю губы, вызываю светлую магию, но… Но где я - юная ведьма, а где Мор, порожденный страданиями? Не реви. Не реви, Аврора. Это твой дурак, это твой дракон. Он открыл тебе сердце и попросил остаться.

Остаться?

Бросаю взгляд на метку от Азира. Будет ли его огонь сильнее пламени лихорадки, если совместить с моим лекарским искусством? Шансов ошибиться нет.

– Август. Ты обещал мне, что будешь добиваться. Так что не вздумай умирать.

Не отвечает, но губы слабо дергаются в улыбке. И я обнимаю его, прижимаю крепче, упрямо сплетая две магии. Мне не знакома практически та, восточная, драконья. Но сейчас даже не задумываюсь над тем, получится или нет. Смогу или нет. Просто колдую, рыжее, золотое течет сквозь пальцы вместе с белым.

Мне даже кажется, что Августу становится лучше, когда он странно начинает хрипеть, будто не может дышать, а сердце под ладонью бьется часто-часто.

– Август? Август!

Тук-тук-тук. Тук-тук. Тук.

…

Тук.

…

…

– Август!

Испугавшись того, что не слышу ни биения, ни сиплого горячего дыхания, отдаю все золото и всю белизну в один разряд.

И просыпаюсь.

Глава пятнадцатая. Когти

Я проснулась с криком. Август. Август… Схватившись за горло, пыталась не дать волю слезам. Он… Он не дышал. Не дышал, и я пыталась. Помочь, я просто пыталась помочь.

Выбравшись из-под одеяла, вскидываю руку с метками. Рядом с Силой появилась вторая. Пепельная, не красная, как я полагала. Холодная и мертвая, и я зажимаю рот ладонью, склоняюсь над кроватью, силясь вдохнуть.

Нет, не может оно быть так. Не может так закончиться для Августа. Отчаяние захватывает с головой, оно тягучее, густое, я не могу выбраться из мыслей о том, что он умер.

Спешно, споткнувшись, бегу до стола, где оставила мешочек с картами и шкатулку. Вытряхиваю колоду. Смерть, Жрец. Меня не интересует никакие, кроме аркана Августа.

Башня. Просто Башня, на карте лишь вилась новая рамка - такая же появилась у Силы после ночи с Азиром. Только у него витиеватая граница была насыщенно-яркой, а здесь - пеплом. Пеплом огня, в котором он сгорел…

Нужно поговорить с Хетветом. Я спускаюсь вниз, на кухню, где слышен шум и тявканье лисички. В глазах все равно стоят слезы, когда натыкаюсь на мужчину. Дракон выходил из комнаты и теперь смотрел на меня удивленно.

– Аврора?.. Что случилось?

Я смотрю в его глаза и понимаю, что не могу. Я просто не могу сказать вот так, что не сумела помочь. Сжимаю в руках карту, на которой изображен самодовольный мужчина, прислонившийся к столу в кабинете, и спрашиваю:

– Ты… Ты можешь чувствовать, мертв брат или нет?

– Мертв… - Хетвет хмурится, но явно пытается прочувствовать точнее. - Нет. Никто не мертв, Аврора. Или я чего-то не понимаю, ведьмочка.

Мне приходится рассказать кратко то, что происходило во сне Августа, минуя, конечно, детали. Особенно те, где мы были с генералом заняты не спасением от Мора. Хетвет слушает внимательно, делая мне успокаивающий чай и делясь нехитрым завтраком из скворчащих яиц с кусочками местной дичи и зимних ягод. Но мне кусок в горло не лез.

– Поэтому я спрашиваю тебя. Можешь ли ты почувствовать. Уверен ли ты.

Дракон садится передо мной на колени, обнимает ноги теплыми руками, успокаивая. Но во взгляде его вижу тревогу. Это еще не паника, но заметное волнение, от которого пальцы стискивают меня сильнее.

– Я не ощущаю потери кого-то из них. Но его метка и карта должны быть алыми, как розы. Не пепельными. Поэтому предлагаю… - он сглатывает и отводит взгляд. - Не хоронить Августа раньше времени. Он, знаешь… упрямый.

– Упрямый дурак.

– Именно.

Шутка выходит несмешная. Я киваю, хватаясь за эту надежду. И, помедлив, опускаю ладонь на макушку дракона. Потому что он по-прежнему смотрит в сторону, куда-то на притихшую лису, спрятавшую мордочку в пушистом хвосте. От прикосновения не двигается, и я уверена, что Солнце силится ощутить еще больше через слабую связь с Августом.

– Хетвет…

Ладонью до его щеки, по волевому подбородку и снова к уху. Чтобы он наконец поднял голову на меня. Дракон молча прижимает горячей ладонью мою руку к щеке, тоже успокаиваясь. Разглядываю в тишине яркие пряди, косичку среди них, перышко с бусинками. Широкие брови и короткие ресницы, под которыми лесная зелень глаз.

– Мы узнаем все, когда освободим Ашера, а за ними и братьев из карт, ведьмочка.

Киваю на его слова. Кончиками пальцев стираю влагу под глазами. Нужно позавтракать и выдвигаться, потому что сумки, судя по ним на кухне в углу, уже собраны для путешествия. Времени терять совсем не хочется.

Но стоит подняться, когда Солнце отстраняется, как на подоконнике вспыхивает зеленое ядовитое пламя. С него текут капли, оставляя прожженные следы на дереве. Прогорев, остается лишь записка, и Хетвет останавливает меня ладонью, чтобы не рванула взять.

Подходит осторожно и напряженно. Но магии больше нет, она сгорела, дав понять, что мы обнаружены.

– Нашли, - подтверждает, пробежавшись взглядом по строчкам и передав мне письмо. - Должно быть, отследили по порталу.

Твой отец… Как бы это сказать, моя милая невеста. Приболел. Ая-яй-яй… Пришлось моей семьи взять управление в свои руки. И я настоятельно прошу тебя вернуться, дорогая и любимая Аврора. Нас ждет свадьба. Не заставляй объявлять тебя предательницей или… Как бы не стало хуже главе ковена, знаешь. А за Линой пока последит мой друг, ему нравятся рыженькие.

И, будь добра, возьми с собой колоду.

– Ублюдок, - с ненавистью шепчу, вновь перечитывая послание.

Сминаю в руке и смотрю на Хетвета. Первое желание - отыскать на рынке артефакт для телепортации и вернуться в ковен, чтобы защитить отца и Лину. Но что я могу против них? Стоит мне там появиться, как стало супругой на вторых ролях.

– Он обманывает тебя, ведьмочка.

Все так. Совсем не факт, что оставит в живых отца. И не убьет Лину. И потому я забираю со стола колоду и киваю на сумки.

– Я знаю. Знаю, и мне нужна сила. Поэтому идем. Я помогу вам. А вы поможете мне вернуть ковен и близких. Чтобы я могла хотя бы задать пару вопросов отцу.

Глава шестнадцатая. Охота началась

Здесь дорога была еще протоптанная, шли обозы, торговцы везли товары из поселения в поселение. Подозревала, что дальше все будет куда хуже, но пока лошадки бодро несли нас по снежному крошеву.

Хетвет ехал рядом. Солнце было высоко, мы вышли сразу, как разобрались с одеждой для меня. Сердолики для тепла лежали зачарованными в карманах, в сумках были припасы. Я была настроена как никогда решительно.

Но постоянно прислушивалась к пепельному следу на руке. Если метка Азира время от времени слабо, но отзывалась, то Августа - нет.

– Расскажи мне про остальных братьев, - прошу, выдыхая облачко пара. - Ты сказал, что Кель - аркан Дьявола. Дайн - Смерти, и он заботливее, чем кажется, - тихо смеюсь, вспоминая столь странный эпитет к тому дракону, что напугал сильнее прочих.

– Кель… - задумывается на пару секунд Хетвет. - Кель хитер. При всем моем уважении к нему, будь осторожна с ним. Он собственник больше, чем все мы, вместе взятые. А Дайн всегда был не от мира сего.

– А Влюбленные? - стараясь не думать о том, что для меня означает то, что их двое, спрашиваю.

– Эсмер и Тиан. Они лишь немногим меня старше, - отводит чуть коня от сугробов по краям дороги. - У них легкий нрав, не думаю, что… Возникнут сложности.

А, в самом деле? Не возникнет сложностей? Не тебе быть с двумя драконами, Хетвет, чтобы так аккуратно завуалировать нашу с ними будущую близость. Я вот пока стараюсь не краснеть при мимолетном размышлении, как это будет.

– Ну, они все хотя бы красивы, - замечаю, больше шутливо и смотрю искоса на спутника. - И ты тоже ничего.

– Всегда мечтал о таком комплименте, ведьмочка, - хмыкает.

Мы оба смеемся, но я чувствую себя неловко. Чтобы получить все метки, мне нужно будет провести ночь и с Солнцем. Во снах все это как-то… не по-настоящему, что ли, даже если чувствую все, как наяву. А здесь мы едем спасать его братьев и, вроде как… Вроде как должны сблизиться.

Но с Хетветом, несмотря на это “ведьмочка” и ворчливый время от времени тон, довольно легко. Он рассказывает смешные глупости про их детство, юность. Как Август постоянно подстраивал всем козни в шутку, как Дайн фыркал на все это снисходительно, а Кель и Азир тренировали братьев владеть оружием.

И я благодарна ему за это. Потому что заставляет не думать про отца и Лину так же, как про Августа. Башня пришла и разрушила все, хотя я предполагала, что после аркана Силы обрету ее полную и… да черт его знает, смогу разом все решить?

Теперь же внутри перемешано, словно кто-то кинул в котел все подряд и забыл снять с огня. Думать нужно о цели, вот о тех горах, к которым отправились. Но я так или иначе возвращаюсь ко всему, что узнала за последние дни.

Даже если драконы будут свободны… Даже если Кроу отдадут мне ковен обратно. Что делать с отцом? Как смотреть в глаза тому, кто убил мою мать? Что делать с договором, по которому Ашер станет просить руки? Истинная для всех…

Если не захочу выбирать никого из них, помогут ли они с ковеном, как обещал Хетвет?

К вечеру мы успели проехать значительное расстояние и не стали задерживаться в поселении недалеко от города Солнца. У нас было достаточно припасов, лошади, зачарованные мастером по этому делу, не так уставали. И хоть я не привыкла к настолько длительной езде, не жаловалась.

– Стой… - вдруг произносит Хетвет, а затем смотрит на небо.

Я не слышу предупреждающую стрелу за хрустом снега и шорохом зимних одеяний, но вижу уже воткнувшуюся перед нами в землю. Успокаивающе глажу лошадь, которая взволнованно переступает ногами.

Кругом - порталы. Мужчины в черном, колдуны. Хетвет спешивается, я за ним, пока вокруг нас медленно сжимают кольцо. Десять. Нет, одиннадцать.

– Охотники за головами, - едва слышно говорит Хетвет.

– Эй, а девка ничего так. Иди сюда, нас твой жених послал.

– Кис-кис, малышка, мы тебе вреда не причиним.

Хетвет вытаскивает из ножен короткий меч, я - кинжал. Не мастерица драк, вообще нет, но должна помочь Солнцу. Силы явно неравны, учитывая, что магии в моем спутнике почти не осталось, и на драконью мощь рассчитывать не приходится. И бежать посреди снежных полей некуда.

– А Давин раскошелился вам на порталы, да? Много за нас заплатил?

– Глянь, языкастая. Добавил еще, чтоб тебя не трогали, но мы подумаем.

Смеются, твари. Я сжимаю крепче кинжал, стоя спиной к спине с Хетветом. Тишина звенит в ушах, пока не раздается первый звон металла о металл, не вспыхивает магия, отражая белоснежные барханы.

После второго аркана мне намного легче вызывать огонь. И его явно не ожидают охотники за головами, рассчитывая только на то, что я лекарка со слабыми щитами.

Хетвет крутится по дороге - легко, словно танцуя с мечом. Отвлекает всполохами солнечными, яркими. А пламя, что срывается с моих пальцев, вдруг так сильно, что буквально окутывает одного из мужчин, заставляя кричать от боли и неожиданности.

– Сучка!

Напавшего из-за спины пронзает лезвием Хетвет. Еще один падает, окропив все веером крови из раны на горле. Пахнет мерзко горелой плотью, огнем, кровью. С непривычки пламя отнимает у меня много сил, начинают подрагивать пальцы, но упорно посылаю смертоносный жар.

Позади рычит Хетвет, свистит, рассекая воздух, меч, я давно бросила кинжал, чтобы колдовать двумя руками. Оборачиваюсь на Солнце и вскрикиваю - длинная плеть обхватывает лодыжки, заставляя упасть и хорошо приложиться спиной и затылком. Черт…

Кто-то из охотников смеется, поднимая меня, как кутенка, за шкирку. На запястьях профессионально быстро защелкивают ограничители магии.

– Хетвет!

– Заткнулась, шлюха!

Последнее, что вижу, прежде чем меня бьют по затылку - дракона, распятого между двумя плетьми, и окружающих его охотников.

Во рту мерзко. Голова болит. Сфокусироваться получается не сразу, первым делом - на огне. Костер трещит в ночи, мы явно все еще в снегах, хотя я думала, что порталами перенесут к Давину.

– Я говорю, у них тут пособники, поэтому у нас ни черта не работает, - плюется усатый, сидя по другую сторону. - Надо кончать этого типа.

– Нам сказали доставить живыми, - стоящий в тени смотрит прямо на меня, и я вздрагиваю от холода его глаз.

– Ну, может, хоть согреемся о девку? - смеется ублюдок слева, поправляя пояс с кинжалом, моим кинжалом.

– Я сказал, нет, - отвечает главный.

Сквозь яркость костра сложно рассмотреть его до конца. Блестит взгляд, он высок. Поворачиваю с трудом голову в сторону - Хетвет смотрит на охотников. И я впервые вижу такой его взгляд - полный решительной ненависти. Он словно разбирает на косточки уцелевших, каждого убивает.

– Хетвет…

Шорохи, кто-то подходит, хватает меня за волосы, вслед за дернувшимся Солнцем слышу удар, еще один. Но тот, чьи глаза полны льда, смотрит в мои с высоты роста. Затем садится напротив, достает тонкий стилет и прикладывает к моей щеке. Наконец, я могу рассмотреть незнакомца. Двухдневная щетина, черные, короткие волосы с выбритыми висками, морщины в уголках глаз, что собираются глубиной, когда щурится.

– Твой звук - его кусок, поняла?

Я сдавленно киваю. Ограничители на нас с Хетветом, и мне не хватает силы, чтобы пробиться сквозь эти оковы. Мужчина отходит, и я снова могу видеть дракона. Ему досталось знатно, но гнева не потушило.

Он смотрит в ответ и прикрывает глаза. Я понимаю. Лишь бы удалось заснуть.

Глава семнадцатая. Вороний король (ночь третья). Пепельные слезы

– Наконец-то, Аврора. Ковен станет моим.

Я распахиваю глаза в тот момент, когда кинжал входит с размаху в грудную клетку. Вспыхивают колдовские символы, взвиваются вверх вспышки магии. Моя кровь течет по телу, остается на лезвии, а Давин вытаскивает его - резко, с наслаждением.

Последнее, что вижу - взгляд колдуна, в них почти экстаз от того, что все удалось так, как планировал. Жгучая боль в груди похожа на ожог, она расходится по нервным окончаниям, по моему почти мертвому же телу.

С каждым тактом вытекающей меди становится перед глазами все темнее и темнее, пока я не остаюсь во мраке. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем прихожу в себя в совершенно ином месте.

Первым вспыхивает огонек свечи. Затем еще одной. Они рыжие, эти маленькие светлячки, они мои единственные ориентиры.

В этом Нечто прохладно и страшно. Страшно иррационально, хоть я и понимаю, что все вокруг - сон, что это просто мир аркана, что они не вредят мне. Напротив, в их интересах, чтобы я помогла спастись. Но…

Следом за свечами появляются шаги. Гулкие, далекие, которые все приближаются. Воспоминание - как молния, осознание, что я привязана к широкой постели и обнажена.

Вся на виду перед тем, кто должен появиться. И когда пушистые огоньки выхватывают золотом темные одежды и черты лица, то окончательно понимаю, что попала к тому, кого боялась куда больше Давина или любого другого мужчины.

Дайн.

Он широкоплеч и высок, жилы уходят от фаланг пальцев к запястьям, под почти полностью расстегнутой рубахой видно мускулистое тело. Он красив, красив холодным мрамором старинных статуй. Некий мастер высек в камне узкие губы, пепельные пряди, тяжелый, пронизывающий взгляд под нахмуренными бровями.

И я впервые вижу драконьи крылья. В комнате, где нет ни потолка, ни стен, они все равно кажутся большими. Кожистые, черные с серебряными прожилками, изрезанные по краям, словно в сражениях. Дайн складывает их, подходит ближе.

В отличие от видения, что было в магазине, он одет. И смотрит на меня напряженно… разочарованно?

– Дайн.

Мне становится чертовски страшно. Дракон кажется ледяным принцем, что пришел взять свое по праву. В нем нет ни заботы, о которой говорил мне Хетвет, ни любви, в отличие от Азира и Августа.

– Ты ведь помог мне. С шиповником, шкатулкой матери, - напоминаю едва слышно, до боли натягивая путы.

Дайн ближе. Коленом на кровать. Еще одним. Нависает надо мной, и чувствую, как от ужаса, что он внушает одним своим присутствием, у меня начинают дрожать губы. Хватает за горло крепкой ладонью и наклоняется к самым губам. В глазах аркана - сила, которую я никогда в своей жизни не видела. Бездна. Бездна и тяготы, бездна и усталость, бездна и решимость.

– Дайн… - хриплю под ладонью.

Слезы катятся из глаз, а воздух исчезает из легких. Пока все снова не погружается во тьму.

– Извини, Аврора.

Голос Дайна доносится глухо. Я поднимаю голову на мужчину - он смотрит на меня. Кажется, с тем же равнодушием, но за ним будто есть что-то еще. Словно буря сдерживается усилием воли, чтобы не обрушиться на меня всеми ледяными ветрами.

Дракон держит меня за руку, и я почти рывком ее высвобождаю. Отстраняюсь, затем отхожу на пару шагов. Еще на пару, а затем понимаю, что под моими ногами пустота. Вскрикиваю, бессильно взмахивая руками, падая назад.

Дайн ловит. За талию, с силой вернув на сухую серую землю. Я, вцепившись ему в плечи, смотрю в пепельные глаза. Ощущаю, как касаюсь грудью его, прижатая к мужскому телу.

– Ты… убил меня.

– Иначе бы мы не попали сюда.

Легко, словно пушинку, переставляет по другую сторону от себя. И только теперь рассматриваю окружение. Теперь с моей стороны не длинный обрыв в никуда, а скалистые наросты. Небо - огромно и беззвездно, я не вижу ни облаков, ни луны. Мимо нас идут, подрагивая, сотни призраков. И от моих неаккуратных движений они покачиваются, растворяются и собираются заново, будто дым. В руках каждого - золотистое пламя свечи без фитиля и воска.

– Где мы?

– Междумирье. Грань мертвых и живых. Отсюда я мог тебе помогать. И теперь тоже смогу помочь.

– Но ты убил, - замечаю ворчливо.

– Так было нужно, - повторяет дракон, сдвигая брови на переносице. - Мне не доставляет удовольствия убивать Истинную.

Дайн делает первые шаги вслед призракам и останавливается, протягивает руку. Я чуть отворачиваюсь и ладонь не принимаю, но иду рядом. Замечаю, как дрогнули мужские пальцы и сжались в кулак.

– Я видела Давина.

– Это пока что самое вероятное будущее, Аврора. Если ты не получишь мою силу, охотники заберут вас, и Давин убьет тебя в итоге. Через день или год - неважно.

– Тогда почему ты не взял меня? Ах да, Испытание, - саркастично замечаю, поправив капюшон выцветшего, когда-то ярко-алого, плаща.

– Именно так. Я не собираюсь насиловать тебя. Ты должна хотеть этого.

– Тогда у нас проблемы, - сглотнув сухое, решаюсь сообщить вслух. - Я боюсь тебя с самого начала, с того момента, как ты показался в колоде.

Надеялась, что Смерть будет напоследок. И рассчитывала, что силы дадут мне Кель или близнецы. Но Дайн молчит, напряженно глядя вперед. Да и я не жду, что станет оправдываться в третий раз или говорить, что на самом деле он…

Молчание затягивается. И я понимаю, что, хоть метод дракон выбрал отвратительный, в самом деле, вероятно, сделал это из-за своего испытания. Которое пока состоит в том, чего я не понимаю. Мрак, туман, призраки, пропасть. Дракон, которого боюсь.

– Что… Мне нужно будет сделать?

– Взять власть в свои руки.

– Я не понимаю.

Дорога уходит вниз. Не круто, но все же ощутимо, и я ступаю осторожнее. Но упорно не беру за руку Дайна. Внизу, огоньков больше всего. Они стекаются туда, как светлячки, превращаясь в переливающийся ковер, настоящее зарево.

– Тебе достаются могущественные силы драконов. Это огромное искушение, которое покажет Кель. Моя задача - научить контролю. Ощутить свою власть. Брать ответственность за решения. Твоя подруга в самом деле в опасности, и у тебя есть шанс ее спасти.

Я останавливаюсь и смотрю на мужчину. Затем медленно иду следом. Если он поможет спасти Лину, то я возьму все свои слова обратно и сама приду к нему обнаженной.

– Аврора.

– Что, дракон?

– Уроки Смерти жестоки. Но это не значит, что… жесток я.

Не знаю, что сказать ему. Кроме того, что мы все ближе к цели, вероятно. Призраки исчезают внизу, оставляя огоньки, и, по примеру аркана, развожу их ладонями, чтобы пройти к центру.

Там - камень, алтарь. Но на нем не я с кинжалом в груди, а мертвая Лина. Потускнели ее чудесные медные кудри, глаза закрыты, а грудь не вздымается под дыханием.

– Вероятное… будущее? - предполагаю дрогнувшим голосом.

– Место, где мы ближе всего к нужному месту. Тебе… Все же придется взять меня за руку. Мы отправимся в ковен, и, надеюсь, успеем.

Подняв взгляд и встретившись с его холодным, все же вкладываю ладонь в чужую протянутую.

Глава восемнадцатая. Вороний король (ночь третья). Ответственность за выбор

Ковен встречает знакомыми видами… с высоты. Я сижу на дереве, глядя на темную крышу, окна, кусты под нами. И не сразу понимаю, что вообще произошло. Тело - странное, все вокруг - странное. И я какая-то маленькая, что ли. Поворачиваю голову и вижу Дайна. Точнее, предполагаю, что это он.

Аркан открывает вороньи крылья и громко каркает. Я хочу ответить и тоже… каркаю.

К тому же вижу куда больше, чем видела человеком. Почти все вокруг - в поле зрения, а еще могу различить даже мелкие трещинки на стене, крыше, оттенки цветов внизу.

Я - птица. Черные перышки и крылья. И, если честно, от осознания этого чуть ли не падаю с ветки, благо вовремя цепляюсь крепче. И, клянусь, взгляд Дайна насмешлив, и все равно, что он ворона. Я чувствую эти смешинки.

– Ты привыкнешь. Попробуй полетать, главное, расслабься.

– И как далеко я пролечу?

– Поперек ветра - до земли.

Зараза. Но мне все равно придется, и я неуверенно расправляю крылья. Ну, если меня не съел тигр и не убил мор, то… что уж сложного в полете, правда? Пытаюсь отыскать баланс, прислушиваюсь к ощущениям. Но вот так просто взять и отпустить несчастную ветку, пострадавшую от когтей, не могу. Как мне… Как мне вообще… А если не смогу? И правда поперек ветра полечу, разобьюсь? А если…

Вскрикиваю, точнее, каркаю коротко, когда один наглый самодур “заботливо” бьет меня крылом. Да так неслабо, что я падаю вниз.

Дайн смотрит, как я бессильно борюсь с гравитацией, рискуя ну если не разбиться насмерть, то точно покалечиться. Паника захватывает сознание, машу крыльями, в голове раздается смех дракона. Все занимает буквально три секунды, земля все ближе…

И вдруг я лечу! Крылья, ветер, незабываемые ощущения. Интересно, драконы чувствуют себя похоже в воздухе? Дыхание перехватывает, я пытаюсь каркнуть, но лучше держать клюв пока закрытым. Круг, еще один, над крышей. И еще один. Чувство настолько потрясающее, что не могу перестать. С непривычки очень тяжело, усталость наваливается, словно я много-много пробежала. Сажусь на черепицу, переступаю возбужденно лапками.

– Молодец.

– Ты меня сбросил!

– Так быстрее.

Нет, вы посмотрите. Сначала убил, а затем почти убил. Каркаю возмущенно, но он только смеется в уме. Пикирует ко мне на крышу с ветки - очень легко и привычно. Смотрю на ворона Дайна. С фиолетовыми искрами, с блестящими перьями. Красив. Он и как мужчина очень красив, если отбросить прочь странное общение и намерения.

Но в ковене мы явно не за этим. И я смешно прыгаю по крыше, взмахивая крыльями. Где может быть Лина? В комнате заперта? Иных идей нет. Поэтому лечу, уже чуть более уверенно, вокруг здания на другую сторону, где были наши комнаты.

Сажусь на узкую полоску подоконника, рядом дракон. Эх, а был бы в настоящей форме… То и не пришлось бы все вот так сложно делать, мигом бы все по струнке ходили. Всматриваюсь новым зрением в спальню подруги.

Она внутри. Внутри! Каркаю, возмущенно и тревожно. Потому что подруга прижата спиной к стене, выставив нож перед собой. Держит двумя руками, на руках браслеты-ограничители магии, похожие на те, что на нас с Хетветом надели в снегах.

Перед ней парень с рыжеватыми волосами, спиной к нам. Я узнаю по кудрявым волосам прихвостня Давина, они часто были вдвоем. Калеб. Он из ковена, конечно, но был всегда максимально мне мерзок.

– Нужно что-то сделать!

Дайн вместо ответа начинает долбить клювом по стеклу. Изо всех сил, так, что идет тонкая паутинка трещин. Парень оборачивается, еще и я каркаю, привлекая внимание. Не слышу, что там говорит Калеб, но он, явно чертыхнувшись, идет до окна.

– …то вам надо… Аааааа!

Парень не успевает договорить, открыв створку. Дайн метит ровно в лицо, раздирая когтями до крови. Я влетаю в комнату, неловко приземляюсь перед ошалевшей Линой, которая не знает, куда бросаться. Сказать мысленно что-то все равно не получается, какая-то дурацкая воронья телепатическая речь. И приходится прыгать вокруг.

Дайн умнее, он молча и приноровившись явно к ипостаси, роется по карманам одежды, пока Калеб затих на полу, то ли всхлипывая, то ли еще что. Зажимает лицо ладонями, кровь течет сквозь пальцы. Вот и ключи. И руна, чтобы снять браслеты. То и другое дракон переносит в клюве ближе к Лине, и та хватается за железки.

– Ты ведь… тот ворон, да? А это твоя подружка? - нервно посмеиваясь, прижимает руну к оковам, чтобы освободиться.

Дайн, клянусь, согласно каркает, наклонив голову. Вот же… А мне и сказать нечего, ведь я его Истинная. Что подразумевает “подружку” как минимум.

Лина растирает запястья и хватает спешно из шкафа накидку, пару камешков, поясную сумку, где всегда были монеты и разные мелочи. Отпирает двери, осторожно выглядывает. Я лично знать не хочу, что Калеб собирался сделать, идеи сами по себе напрашиваются. Наша задача - довести ее до стационарного телепорта, в такое время там почти никого. Дайн летит вперед, я чуть позади, уже значительно подустав в этом облике. Но деваться некуда.

Через коридор, еще один.

– Шшшш… - зачем-то прижимает Лина палец к губам, хотя уж мы-то не шумели.

Мимо идут, и приходится посидеть в подсобке с высушенными травами. Потом отправиться дальше, по узкой боковой лестнице до очередного поворота и на улицу. Здесь приходится прятаться среди кустов, потому что иногда ведьмы и колдуны попадаются, а кому можно верить - никто из нас не знает. Дайн летит высоко и призывно каркает, если можно идти дальше. Так, перебежками, оказываемся у телепорта, как я и думала, пустого.

– Все… Я дальше сама, спасибо. Вы знаете, где Аврора? Она цела?

Тут киваем уже мы оба. Подруге стоит поторапливаться, потому что Калеб может все-таки сообразить позвать на помощь, нам повезло, что его крики никто не услышал. Просто вряд ли кто-то думал, что Лина в браслетах выберется, юная ведьмочка.

– Когда увидите, скажите, что я ее жду, ладно?

Киваю я. Скажу… Сама себе, и тепло на душе от того, что Лина беспокоится. Но я не жалею, что ее нет со мной, не хотела бы, чтобы она испытала то же, что и я.

Руны зажигаются под ведьмочкой. Подруга не пропадет, она всегда была куда более смелая и бойкая, чем я.

– Нам пора возвращаться.

– Я хочу увидеть отца.

Ворон Дайна переминается с лапки на лапку. Солнце сквозь листву близкого дерева бросает световые пятна на перья.

– Не нужно, Аврора. Нам правда пора, время на исходе.

– Ему угрожали, Дайн, и ему тоже нужно помочь.

Я не знаю, сколько осталось времени точно, но вновь взлетаю, чтобы добраться уже до кабинета главы ковена. Обычно отец был там, работал. А в последнее время вообще оттуда не выходил практически, мы стали видеться совсем редко.

Аркан летит следом, но когда до кабинета остается всего ничего, пикирует наперерез, заставляя едва не столкнуться.

– Аврора… Не стоит.

– Ты сказал, что мне нужно будет взять ответственность за решения. Я ее беру. Я хочу помочь.

– А еще я говорил, что уроки жестоки.

Каркаю-фыркаю и все-таки взлетаю с ветки, где пришлось приземлиться. Здесь до кабинета остался буквально поворот. И вот удача - окно приоткрыто. Я сажусь вновь на подоконник, заглядываю. И не понимаю, что происходит.

За письменным столом отца сидит… отец Давина. Пишет что-то в бумагах. Все здесь ему известно, вот и запертые всегда ящики подвластны, и печать главы при нем. Оглядываюсь, но Дайна рядом нет, спросить не у кого.

Каркаю призывно, чужак оглядывается. У отца Давина тоже светлые волосы, они сильно похожи чертами лица, глазами и даже что-то в жестах угадывается общее. Дверь кабинета распахивается резко, в нее почти влетает одна из ведьмочек семьи Кроу, повисает на ручке.

– Там… Там Калеб. Ранен. И Лина сбежала.

– Что? Кто это был?

– Не… известно, - запыхавшись, сообщает ведьмочка.

– Чертов идиот… Иди, сейчас приду.

Девушка исчезает, плотно прикрыв дверь. А Ренгар Кроу поднимается и подходит к зеркалу. Осматривает себя придирчиво, трогает щетину на подбородке. Чертит какую-то руну, незнакомую мне, слишком сложную, на отражении.

– Не надо было все-таки убивать старика Авроры. Она, конечно, идиотка, ни о чем не догадалась, - бормочет Ренгар. - Пригодились воспоминания старика. Однако, теперь так много сложностей…

Мне кажется, я схожу с ума. Потому что лицо Кроу начинает стремительно меняться, как и одежда. Повторяя отца точь-в-точь. Я не дышу. Я чувствую, как сердце глушит все звуки биением крови в ушах.

– Ты… Ты знал?

– Нет. Было лишь дурное предчувствие. Значит, Кроу убили твоего отца какое-то время назад и забрали его личность.

Голос Дайна, что все-таки перелетел ближе, доносится, как сквозь вату. Когда? В какой момент моего отца заменили? Даже если он был чудовищем, даже если… Взлетаю в прострации, не замечая, как тьма вновь охватывает мир, превращая меня просто в сноп искр и возвращая в мир аркана.

Выбор помочь отцу обернулся и вправду ответственностью… за то, что узнала правду, которую предпочла бы никогда не видеть и не слышать.

А ведь дракон ее предупреждал(((

Глава девятнадцатая. Вороний король (ночь третья). Ошейник и поводок

Свечи неровно трепещут на сквозняке. Та же темная комната, та же кровать. Дайн передо мной стоит, не шевелясь, просто смотрит.

А у меня внутри такая пустота, что ничего не могу ощутить. Ни прохлады, ни того, что вновь в своем теле. Гулко внутри, если дернусь - расплескаю то, что подступает к горлу. Мой отец мертв. Его убили и заняли его место. Просто взяли и… Едва дышу.

Все его слова за сколько времени?.. Были ложью. Подделкой. Магически идеальной, прекрасной, я ничего не заметила. А надо было. Надо было не бегать и скакать, мечтая, что стану хозяйкой ковена, а больше времени уделять близкому человеку.

Он убил мать. И все внутри так перемешивается, что я уже не пытаюсь разобраться. Злость поднимается в итоге штормом на Кроу. На его отца, Давина и всех прочих из их рода. Я обхватываю голову руками, раскачиваюсь, силясь справиться с тем, что внутри.

– Не трогай меня.

Аркан пытается коснуться, но я отшатываюсь. Затем поднимаю на него взгляд сквозь пальцы, долго смотрю. На дракона тоже злюсь, хоть и понимаю, что он тут вообще ни при чем. Предупреждал. И сопровождал. Но в моменте ничего не могу поделать. Убираю ладони от лица и глубоко вдыхаю.

– На колени, - командую и сама не узнаю своего голоса.

Он наполнен холодом и властью. Во мне словно что-то умерло, исчезло тепло. И Дайн подчиняется. Одно колено, второе, опускается передо мной, просто человеком, древнее создание, что могло бы убить кончиком когтя.

Во взгляде сожаление и покорность.

– Сними рубашку.

С промедлением в секунду он все-таки вытаскивает из петель пуговицы. Плотная, цвета графита, с сильных плеч на темный пол. Я вижу каждую мышцу крепкого пресса, обхожу кругом, рассматривая широкую спину. Касаюсь кончиками пальцев лопатки, плеча, отчего Дай заметно напрягается.

– Я прошла твое испытание?

– Да.

– Значит, осталось провести вместе ночь.

Этот мужчина должен взять меня, и тогда я получу еще больше силы. Оказавшись снова лицом к лицу, сажусь перед ним.

– Тогда делай, что нужно, дракон.

– Аврора…

– Это приказ.

И он целует. Я почти уверена, что не так, как хотел бы. Потому что помню его поцелуи в видении при покупке колоды. Помню его силу и помню, как трепетала перед ним. Власть его была безгранична надо мной, а теперь едва касается губ. Тогда я сама напираю, беру его ладонь в свою и кладу на грудь, заставляя сжать. Целую, прижимаясь, забираясь на колени.

А он словно не хочет. Хотя должен хотеть. Обязан, нет? Дракон, которому нужно освободиться. Что-то Азир или Август не были так робки.

– Ну же! Или что, не нравлюсь?! Не такая спасительница нужна?! - голос предательски дрожит, выдавая подступающие слезы пополам с гневом. - Я же твоя истинная!

Дайн смотрит молча мне в глаза. Потом притягивает ближе, совсем тесно, но не так, как я полагала. Красивые пепельные крылья укрывают, как в кокон. Внутри так тепло и так защищено, что я начинаю плакать. Слезы катятся по щекам, и нет сил их вытирать. Вместо этого хватаюсь за плечи дракона, царапаюсь ногтями, но он терпит.

Плачу по всему произошедшему. По матери и по отцу, по тому, как испугалась за Лину и за себя. Как устала от этого странного приключения, что едва не стоило мне жизни. Плачу долго, и он ничего не говорит, лишь гладит по волосам и спине, греет в крыльях.

– Нам нужно… - всхлипывая через какое-то время, все-таки отстраняюсь от его обнаженной груди. - Нам нужно все закончить.

Дайн ласково убирает с моего лица светлую прядь и качает головой.

– Я не хочу пользоваться твоим состоянием. И не хочу, чтобы все между нами было так. Ты моя Истинная… И мне больно от того, что тебе пришлось пережить, - прижимается к моему лбу своим. - Силу можно дать по-разному. И… Знаешь, я не думаю, что ты выберешь в итоге меня.

Силуэт дракон расплывается от пелены слез, я смахиваю ее торопливо.

– Дайн, о чем ты?

– Ашер. Или прочие братья. Ты Истинная для всех, но твой выбор коснется лишь одного из нас. Я трезво оцениваю свои шансы. И достаточно стар, чтобы смириться и уйти на покой.

– Нет-нет, подожди. О каком покое ты говоришь?

Дайн чуть улыбается. Сжимает мое запястье, я опускаю взгляд. На его коже появляется чешуя дракона. Переливается неземным, стальным, таким красивым, что дух захватывает. Вырастают когти. Острые, сильные.

– Я тебя люблю, Аврора. И дам тебе столько магии, сколько смогу, и останусь здесь. Передай братьям, что буду за ними присматривать, пока хватит силы.

– Нет, Дайн!

Дракона окутывает пепельная дымка. Я пытаюсь схватиться снова, удержать, вызвать магию Азира, но ничего не получается. Тело аркана постепенно исчезает, а я чувствую, как во мне становится намного больше силы. Она наполняет каждую клеточку, будто перетекая от аркана в мои вены. Без поцелуя, без близости той, что была нужна.

Искры белого и серого взмывают выше, опадают на меня дождем, на руке появляется отметка Дайна - браслет рядом с так и молчащим от Августа.

Неясный серебряный призрак ускользает из пальцев и улетает куда-то за дверь. Я вскакиваю и бегу, с трудом открыв тяжеленные створки. И еще одни. И еще… И еще. Их десятки, это бесконечность. Пока не падаю, обессиленная. Последнее, что слышу, - знакомый насмешливый голос.

– Вот же идиот, братец… Всегда знал, что ты слабак.

Интересно, кто это говорил в конце? Как думаете?

Глава двадцатая. Требование дракона тьмы и соблазна

Хетвет

Все с самого начала пошло не так. Когда мать Авроры пришла к нам, я был против. Не потому, что мне было жаль силы, просто это было... не наше дело. Человеческие проблемы должны были решать лекари, их магия, а не мы.

Алисия же так слезно умоляла, что большинство из нас сдалось, и Ашер дал добро. Наше колдовство наполнит энергией лоно ведьмы, и она понесет от мужа.

Я смотрю на Аврору, что спала посреди морозного лагеря головой на моих коленях. Было что-то в ней от драконов, я ощущал отдаленное родство магии. Это неудивительно, раз этот ребенок родился под сенью наших крыльев, пусть и метафорически.

Когда она появилась на свет, мы все ощутили, что родилась Истинная. Ашер должен был появиться перед ней на совершеннолетие, а в итоге спит во льдах.

Мы должны были бороться за руку Авроры, если откажет брату. И где все мы?.. Я без сил, прочие драконы заперты в картах.

Поднимаю голову к темному небу с бесчисленным количеством звезд. Они здесь такие яркие. Выдыхаю облачко пара от холода, мажу взглядом по охранникам, что тоже подустали и переговаривались уже вяло. Если у Авроры ничего не получится, то нас отдадут ковену. Отдадут Кроу. Признаться, я уже хочу, чтобы все это закончилось. Слишком устал за столько лет.

Скорее всего, меня просто убьют. Из Авроры снова заберут силу, что успела получить от Азира и Августа, и… Кто знает. Наверное, судьба ее будет такой же, как и моя.

– Братец… - смешком в голове. - Как тебе маленькое приключение с Истинной?

Я открываю глаза, которые только прикрыл, потому что засыпать совсем уж было опасно, но хотелось хоть немного отдохнуть. А голос, разумеется, прекрасно знаю. Один из старших братьев, Кель. Дракон тьмы и соблазна. Мне даже в лучшей форме не тягаться с ним, победить Келя могли разве что Дайн и Ашер.

Чуть улыбнувшись, слабо пожимаю плечами. Такое себе приключение.

– Не советую тебе бороться за нее. Малышка будет со мной. Отыщешь себе другую девчонку.

Напрягаюсь. Физически здесь Келя, конечно же, нет. Но из-за близости колоды может говорить со мной через карту. И этот разговор нравится мне все меньше и меньше.

– Я не собираюсь отказываться от Авроры. Если Ашер не придется ей по нутру, мы все имеем право на ее руку.

– Надорвешься, сражаясь со мной, когда вернусь, - смеется Кель самоуверенно. - Она скоро попадет ко мне, и я уже не отпущу ее. Зачем малышке тратить силы на пробуждение Ашера, если можно вытащить меня из карты?

– Когда брат очнется…

– Очнется? - фыркает дракон тьмы. - Авроре он не нужен. Я сделаю все, чтобы она захотела остаться со мной, - понижает голос Кель и вновь смеется.

Сжимаю короткие клыки так, что желваки ходят. Я знал Келя. И знал, на что он способен. Совсем не шутит насчет того, что собирается забрать Аврору. И, что самое поганое, я просто не могу предотвратить то, что девушка окажется у брата. Его сила огромна, без нее и думать нечего о том, чтобы вытащить Ашера из ледяного сна.

Он потерял слишком много энергии, пытаясь спасти нас. И как мне остановить Келя? Лишь надеяться на то, что Аврора не поддастся на его уговоры? Сладкие речи, приправленные тем, что он будет с ней… От этого злюсь еще сильнее.

– Что такое, Хетвет? Ахахахах, ну я позволю тебе попробовать мою девочку, провести одну ночь, чтобы отдать свои слабые остатки магии. Жаль, я не успел влезть в мир Азира.

– Что… что ты имеешь в виду, Кель?

Что значит не успел влезть? Какое-то время брат молчит, затем усмехается. И я чувствую, как меня начинает бить озноб от ужаса увиденного.

Август остался лежать на соломенной постели, мучаясь от лихорадки, когда Аврора исчезла. Но она успела запустить его сердце. Брат дышал, пусть неровно, но смог приоткрыть глаза. И наверняка бы регенерация драконов справилась.

За окном уже занимался рассвет, стихло пламя очищающего костра, исчезли мертвые с предводительницей. А потом над генералом появилась темная фигура. Она все собиралась и собиралась из теней окружающих предметов, ибо Кель был везде, где находилась хоть капля мрака. Сжав пальцы в кулак, забирал силы брата. Он пытался сопротивляться, но слабым, измученным сделать это было практически нереально.

– Не надо, Август, перестань сопротивляться. Ты послужишь мне.

Затем - цитадель Дайна. В серости и прохладе заточенный дракон пепла и смерти. Они с Келем были одинаково сильны, стоя лишь на ступеньку ниже Ашера. Но я вижу лишь потерявшего форму старшего. Кель подходит к серебристому облачку в каком-то дальнем углу цитадели.

– Дурак. Нарушил условия карты, отдал Авроре силы, не взяв ее. И к чему тебя привело это благородство? Всегда слишком благородным был… - почти выплевывает слова Кель. - Но ничего… Так даже лучше. Твои силы тоже станут моими.

Пальцы хватают облачко, забирая с собой.

И последнее, что вижу - тронную залу дворца темного дракона. Он набрасывает темные полотна на два кристалла. Внутри них Август и облачко Дайна. Оба еще живы, но едва-едва, и Кель пожирает постепенно их силы. А остаток ему подарит Аврора…

Садится на трон, ожидая, пока Истинная придет к нему сама.

– Ты ублюдок… - произношу вслух едва слышно.

Кель смеется в моем сознании. Громко, уверенный в своем плане.

– Может быть, получится забрать силу и Влюбленных купидончиков. Они мне никогда не нравились.

– Надо было настоять в свое время на том, чтобы Ашер и Дайн тебя убили! - рычу мысленно сквозь зубы.

– Ну что ты… Они слишком. Милосердны. Мы ведь братья. Но мне пора, Хетвет. Не забудь переспать с Авророй, чтобы она принесла мне еще больше силы. Моя прекрасная королева… Скоро будет моей. Не грусти.

Дракон тьмы исчезает, а я вдыхаю глубоко, так что хочется закашляться от холодного воздуха. Без Ашера невозможно победить Келя, а без него брат не проснется. Авроре придется пройти это испытание, и я не верю, что она победит дракона. Слишком изворотлив брат и хитер. Он сделает все, чтобы добиться своего, чертов…

Но замечаю, как Аврора начинает шевелиться. Открываются небесные глаза, затем она садится, капюшон падает со светлых кудрей. Затем поднимается, и на нас обращают внимание охранники. Встают от костра, явно не ощущая угрозы со стороны ведьмочки.

– Э. Ты куда, девка? Ну-ка сядь.

Глава двадцать первая. Приди в себя, Аврора

Хетвет

Я наблюдаю за тем, как Аврора поднимается. Что-то изменилось в ней. За теплой зимней одеждой не видно, но я чувствую знак Дайна. Не знаю, что произошло в его мире, почему все закончилось именно так. Почему он решил пожертвовать собой, попав в итоге к Келю, а не переспать с Истинной. Но дракон смерти оставил метку.

И силу.

Охранники подходят, посмеиваясь. Даже не достают оружие. Потому что кто там для них ведьмочка? Их все еще больше, чем нас, справятся и без кинжала или собственного колдовства с артефактами. Не понимая, что все уже предрешено. Им никогда не справиться с силами, что Дайн вложил в Аврору.

– Что, соскучилась по мужикам? Или замерзла? Ну мы тебя счас согреем. А дружок посмотрит, да, дружок?

Идиоты… Аврора подходит еще ближе, а затем оковы, что были на ней, просто рушатся. Они ржавеют, теряют стойкость, а затем опадают на притоптанный снег у костра.

– Это ты что удумала, девка? - говорит главарь, уже сам поднимаясь, до того не мешая приспешникам. - Сядь, где сидела.

Она не сядет, я уверен. В ней столько мощи и… И чего-то еще. Она будто под гипнозом, завороженная, подходит еще ближе к мужчинам, и вот теперь они выхватывают оружие.

Что совершенно бесполезно. Потому что и оно истлевает, будто пролежало сотни лет бесхозным. И даже самая крепкая сталь не выдерживает.

А когда один из охотников за головами бросается на Аврору, то я вижу позабытую магию брата. Нечеловеческий крик раздается в лагере, и на месте мужчины остается просто горсть праха. Мышцы и кости, кожа, одежда - все “постарело”, за мгновение пройдя множество жизненных циклов.

Второй. Третий мужчина… Прочие бросаются врассыпную, но колдовство ведьмы все равно нагоняет. Не остается никого из тех, кто нас пленил. Буквально за минуту те, которые должны были отвести в ковен, мертвы.

Аврора чуть поворачивается ко мне. Вспыхивает пламя костра магией Азира, озаряя ее бесстрастное, красивое лицо, такое холодное сейчас.

Она поворачивается ко мне и подходит ближе. Я все еще скован и могу лишь смотреть на нее снизу вверх. В ее глазах столько… боли.

– Аврора. Что случилось там?

Истинная странно дергается, словно от разряда тока. Мои оковы тоже падают на снег, порушенные временем. Аврора опускается на землю, и я подползаю ближе, заглядываю в лицо. Девушка словно заперлась глубоко внутри.

– Аврора... Милая.

Я впервые позволяю себе подобное. Испугавшись за нее, в конце концов, испытывая те же чувства, что и братья. Притягиваю к себе, и она валится в объятия, словно кукла. У меня нет крыльев, чтобы ее укрыть, слишком глубоко спят силы. Я могу лишь передать их по давней связи с ребенком Алисии, не более того. Пока лишь в близости с ней колдовство будет драконьим. Но ныне не время и не место.

И потом просто обнимаю у костра. Шепчу что-то успокоительное. И когда она не отвечает, поднимаю лицо за подбородок и целую.

Она не должна достаться Келю. Кому угодно из нас, кроме него. Это чудесное сильное создание, которому столько пришлось пережить за краткие дни и ночи.

Наши губы греются друг о друга, я накрываю мягко ее и, не встретив сопротивления, проникаю языком. Нежно ласкаю чужой и ощущаю, как она постепенно расслабляется и поддается. Будто лед, что сковал душу, рушится. Дав пару секунд вдохнуть воздуха, целую вновь. Прихватываю безболезненно губу, прижимаю к себе Аврору теснее. Пока она сама не начинает отвечать, сплетая языки, отзываясь в итоге тихим выдохом.

– Как ты?..

– Отец мертв, - глухо говорит мне, уткнувшись в мех воротника. - Кроу забрал его личину, даже не знаю, когда это произошло. Мы спасли мою подругу Лину, но…

Она тихо всхлипывает и отстраняется, но слез так и не следует. Ладони лежат на моей груди без теплых перчаток, и накрываю их сверху своими, чтобы не замерзла.

– Мы ему отомстим. Всему его семейству, обещаю. Что произошло с Дайном?

– Он… - она замирает, закусывает губу, затем опускает взгляд. - Сказал, что не хочет пользоваться моим состоянием. Отдал силу и… и я пыталась, Хетвет, - цепляется за воротник, заглядывая в лицо. - Я пыталась его спасти.

– Все хорошо. Ты не виновата, это было… его решение. Нам нужно двигаться дальше, но с утра. Поспишь еще?

– Нет… Нет, я не хочу. Тебе нужно отдохнуть. Я посторожу, - она невесело усмехается. - Теперь, похоже, я могу делать это гораздо эффективнее.

Глава двадцать вторая. Горная тропа и срыв масок

Утро в лагере началось не с пения птиц, а с тяжелого ощущения в груди. Чем дальше мы продвигались, тем я ощущала, как рушится весь мир, в котором я жила все эти годы. Главной трагедией в нем была смерть мамы, а теперь прибавилось еще… много невеселого.

Наш поход с подругой за картами теперь казался чем-то далеким, из другой жизни. Я сидела, глядя на догорающее пламя, на серый пепел, и он напоминал о метке Августа и Дайне. Магия последнего пульсировала на кончиках пальцев, смешивалась с жаром Азира, и они словно отвергали друг друга, покалывая кожу.

На пробу я взяла веточку, вызвала колдовство дракона смерти. И на рассыпалась в пыль, минуя все прочие стадии. Время для нее просто закончилось по моему мимолетному желанию.

Хетвет все же поспал. Теперь, проснувшись резко, словно его кто-то разбудил дурным видением, сел, пытаясь стряхнуть остатки тревожного сна.

– Как ты?

– Не знаю… - честно ответила.

– Нам нужно уходить, - негромко произнес дракон, поднимаясь и разминая затекшие мышцы. - За нами могут послать других, Кроу не успокоятся, пока не получат тебя и колоду.

Мы собирались молча. Я сама оседлала кобылу, сама затянула ремни, стараясь не смотреть на руки. Чувствовала, как Хетвет наблюдает, но не знала, что сказать. Во мне больше не было испуганной ведьмочки, что дрожала от предвкушения в лавке на магическом рынке. Та девушка осталась в мире Дайна, в видении с кинжалом в груди.

Дорога к горам, где в ледяном плену спал Ашер, вела через узкое ущелье. Снег здесь лежал плотным ковром, ветер был сильнее, и было ощущение, словно вокруг нас летают призраки с загробными голосами. Лошади шли тяжело.

– Пока тебя не было, - вдруг произнес Хетвет. - Со мной связался Кель. И Дайн, и Август живы.

Я останавливаю лошадь, смотрю на аркана. Замираю, отчаянно желая поверить и боясь этого. Он кивает, и я опускаю голову, сглатываю тяжело, словно с плеч падает непосильная ноша. Дышу чаще, жмурюсь с силой, на морозе щиплет глаза.

– Слава богам, Хетвет… Он спас их?

– Не совсем. Он хочет забрать остатки их сил и заточил у себя. И чтобы ты принесла оставшиеся. Кель не собирается возвращать Ашера, - Солнце выдыхает белое облачко пара. - Но хочет, чтобы ты освободила лишь его из заточения карты. Как Истинная с колдовством братьев в метках.

Я поднимаю голову на солнце, что виднелось в ущелье. Щурюсь на него. Не того я боялась, ох не того дракона, получается… Но отступать нынче? Если могу освободить дурака-генерала и заботливого дурака? Вздыхаю.

– Расскажи мне про Келя.

Хетвет на мгновение замолчал, повел плечами под зимним багряным с золотом одеянием. Его конь всхрапнул, словно чувствуя настроение хозяина.

– Кель, - дракон вздохнул, глядя на обледенелые склоны впереди. - Это тьма и соблазн. Он всегда был себе на уме. Ашер и Дайн могли его сдерживать, но Кель никогда не играл по правилам. Он хитер, ведьмочка. И я прошу тебя: будь с ним осторожнее. Не верь ему.

Я искоса смотрела на профиль Хетвета. На волевой подбородок, косичку в темно-медных волосах, упрямый, но мягкий взгляд.

– Он собственник, - продолжал дракон. - Если Кель решил что-то присвоить, он не отступится, пока не заберет все до капли. Его магия - морок, иллюзия, и в лоб нападать не станет. Будет… ждать.

– Искуситель, - усмехаюсь невесело. - Вряд ли меня этим уже удивишь.

– Не недооценивай его, - серьезно добавил аркан. - Кель видит слабости, даже те, о которых ты не догадываешься.

Перед нами - снова дорога и яркое солнце. Почти равнина, но совсем крошечная, перед бесконечными лабиринтами в горах. Осталось не так много, как говорил Хетвет. Я поворачиваюсь к нему на лошади.

– А ты?

– Я?..

– Я ведь и твоя Истинная. И ты можешь лгать мне, чтобы получить свое.

Дракон пожимает плечами. Конечно, может. Мы оба это понимаем. И у меня нет выбора точно так же, как нет выбора не идти к Келю. Точнее… Выбор - вообще никуда не ехать, не возвращаться в ковен, забыть про братьев, Ашера и Кроу.

– Мне ничего не нужно, Аврора… - негромко произносит он, наконец.

Я вижу, что хочет сказать что-то еще, но воздух вдруг перед нами сгущается. Пространство пошло рябью, как поверхность воды, в которую бросили камень. Лошади испугались, Хетвет придержал за поводья мою нервную лошадку.

Из пустоты появился призрачный вестник, которым пользовались ковены на дальних расстояниях - сфера пламени, внутри которой угадывалось, хоть и не без труда, изображение.

Давин Кроу. Его лицо, искаженное огнем, я бы узнала из тысячи. Со сцены в саду тоже прошло как будто множество лет. Но не изменилось то, что тошнило от ублюдка так же.

– Аврора, любовь моя. Давно не виделись, - усмехнулся Давин. - Глупая и упрямая, как всегда. Твои милые дракончики тебя не спасут. Посмотри, к чему привело твое бегство.

Огонь стал шире, насколько позволяли расстояние и колдовство. Внутренние покои ковена, спальня родителей. Я туда почти не заходила после смерти мамы, но все равно узнала. На кровати, заваленной теплыми одеялами, лежал отец. Даже с помехами было видно, как он изможден и тяжело дышит.

– Твоему отцу совсем плохо, моя дорогая невеста, - фальшиво скорбел колдун. - Старик тает на глазах. Наверное, тоска по дочери так подкосила нашего уважаемого главу ковена… Но ничего, мы пока взяли на себя все обязанности и ждем тебя, чтобы непременно передать власть, - продолжал петь мне в уши Давин. - Вернись. Принеси карты. И, думаю, ему мгновенно полегчает. Иначе кто знает, доживет ли он до нового утра?

Я смотрела на отца с ледяным спокойствием. Раньше бы закричала, бросилась бы обратно, но сейчас эта картина вызывала во мне ярость. Глухую и черную. Ярость и боль.

Медленно подняв руку, не снимая варежки, чтобы хоть как-то унять бурю внутри, вызвала магию Дайна. Пламя посерело, но не исчезло, хоть немного забирая мои чувства.

– Хватит лгать, - тихо произношу, тем не менее перекрывая шум ветра. - Маска больше не работает.

– О чем ты говоришь, дурная? Старик умирает, а ты…

– Мой отец мертв, - отрезала я.

Хетвет с тревогой смотрел на происходящее. А магическое послание начало покрываться черными трещинами, словно хрусталь под ударом молота.

– Вы убили его. Ты. Или Ренгар, что занял его место, надев лицо, играя в дешевый маскарад! - сдержаться и не сорваться на крик я все-таки не смогла. - Передай своему отцу, что я знаю правду. И я приду, как только получу всю силу. Каждый, каждый из вас заплатит сполна.

И, вторя ярости, посланник просто лопнул, осыпаясь искрами. Наступила тишина. Хетвет смотрел на меня, затем подвел лошадь поближе и коснулся лица ладонью. Холодная шерсть его перчатки все же успокоила хоть немного.

– Мы отомстим, Аврора, - я кивнула в ответ. - Давин теперь знает, что ты раскрыла их секрет. Нам нужно успеть добраться до Ашера, пока Кроу не придумали, что делать дальше.

Да. Нужно. Мы двинулись дальше, тропа становилась все круче, а скалы вокруг - темнее. И с каждым шагом я ощущала, как одна из карт в сумке тихо начала вибрировать, притягивая к себе внимание.

– Иди ко мне, Аврора. Я - твоя единственная сила, способная отомстить всем из рода Кроу.

Это чудилось мне в завываниях ветра. Или в голове? Хетвет предупреждал, и я узнавала этот голос. Голос Келя. Насмешливый и бархатистый. Но пока мне казалось, что я готова к встрече с ним.

К вечеру горы обступили нас со всех сторон, превращая мир в лабиринт из камня и льда.

Глава двадцать третья. Осколки прошлого

Аврора

Горы. Они смыкались над нашими головами, превращая небо в узкую, кровоточащую серым цветом полосу. Постепенно тучи заволакивали небосвод, лишая солнца. Подъем давался все тяжелее, шаги превращались в битву. Лошадям было особенно тяжело, но бросить их тут было невозможно, лишь чары, что были наложены еще на выезде, помогали бедным животным.

Воздух был более разреженным, каким-то колючим, словно я глотала битое стекло, легкие саднило. Но это было меньшее из наших бед.

– Ты чувствуешь? - Хетвет резко натянул поводья, заставляя коня остановиться так внезапно, что животное всхрапнуло испуганно.

– Что такое?

Прислушиваюсь. Осматриваюсь. И вдруг понимаю, что ветер, сопровождающий нас монотонными завываниями, стих. Вокруг стояла звенящая, мертвая тишина, такая внезапная, что стало страшно.

– Хетвет…

Воздух стал густым, плотным, с неожиданным запахом старого железа и масла. Ладони, скрытые варежками, начало покалывать. Запястье горело.

– Мы недалеко от цели. Колдовство защищает Ашера. Но за столько лет… Она изменилась, - напряженно говорил дракон. - Не узнает ни меня, ни метки братьев. Нам нужно быть осторожнее.

Все это было похоже на ожидание удара. Мы повели лошадей дальше, но не успели сделать и пары шагов, как небо над нами раскололось грохотом.

Сверху обрушилась стена снега, но не плотными комьями, а сотнями, нет, тысячами ледяных игл. Прозрачные, острые, они оставляли царапины, кружась вокруг нас. Я вскрикнула и чудом не свалилась с лошади, закрывая лицо руками.

Хетвет первым спрыгнул с коня, что уже поднялся на дыбы. Вытащил меня. Моя лошадь едва могла стоять на месте, но Солнцу удалось отцепить седельную сумку, прежде чем животное рвануло вперед.

– Не дай им себе навредить! - закричал Хетвет, пытаясь перекричать гул магической метели.

Но буря ударила уже в полную силу. Льдистые мелкие осколки не просто касались меня. Они пытались поцарапать, добраться до кожи сквозь капюшон, шарф и варежки. И когда первый осколок коснулся, то буквально впился, холодный, невыносимо холодный… Он впился, будто пронзая сознание.

И мир вдруг выцвел. Посерел. Побледнел. Оставил меня в декорациях прошлого, которое я так стремилась забыть.

Я снова маленькая. В комнате пахнет сухими травами, воском и чем-то горьким. Я играю на ковре, это кабинет мамы. Кабинет главы ковена. Весь мир кажется огромным, красивым, теплым и защищенным. Мама обещала, что когда она поговорит с важными ведьмами и колдунами, мы отправимся на прогулку.

Но картинка начинает дрожать. Буря комкает воспоминания, я не понимаю, что было в самом деле, а чего не было.

– Мама?..

Я зову ее, поднимая голову на вошедшего. И все становится вновь блеклым. Теряется запах душицы и мяты. Свет становится грязным, мутным, пахнет гнильем. С каждым мгновением я ощущаю, как к горлу подбирается ужас.

На пороге не мама. И не отец.

На пороге Ренгар Кроу. Он смеется. Сначала тихо, а затем все громче и громче, хохочет, как сумасшедший.

– Твоя мать мертва, Аврора. И отец мертв. Ты одна в этом мире, никчемная ведьмочка.

Кроу будто наполняется силой, забирая у меня. Он совсем близко. Его рука на моем плече. Я ничего не могу… Я… Глаза закрываются сами по себе.

Хетвет

– Нет… не надо… - я стою посреди пустоты.

Она такая мертвая, такая серая, что мне не выжить тоже. Я смотрю в спины братьев, что уходят. Снова. Там, в прошлом, что случилось на самом деле, я был до конца с ними. Но здесь они винят в предательстве.

– Ты не заперт.

– Ты все эти годы жил свободно.

– Без сил? Зато ты был в реальности.

Каждый из них винил меня в том, что произошло. Ведь если я не предавал, то почему не в колоде? Почему среди карт нет яркого Солнца? Младшего любимого ребенка четы драконов, что умерли давным-давно?

– Вы ведь… Вы ведь оставили меня, чтобы я помог ребенку Алисии, - пытаюсь доказать, но они не слушают.

Это мое изгнание. Наказание. Снова и снова. Как только заканчивался круг, начинался заново. Они корили, а я пытался оправдаться. Пока не упал на колени, повинно снося удары горькими, справедливыми словами. Потому что все это время корил себя за то, что не остался с ними.

Аврора

Похороны матери. Дождь размывает землю, я почему-то без зонта. Сильно пахнет шиповником, гроб прямо под кустами, где мы с Линой нашли шкатулку.

Вокруг - ведьмы и колдуны. Я не вижу лиц, но слышу голоса. Окружающие даже не стараются понизить голос.

– Слишком слабая…

– Она будет новой главой? Бред.

– Бесполезная…

– Да она сама скоро помрет.

Одиночество начинает разъедать изнутри. Оно черное и огромное. А когда поднимаю взгляд, то вижу Давина. Молодого, красивого. Протягивает мне платок, глядя холодно и оценивающе, словно на племенную лошадь или дорогой артефакт.

– Ты никому не нужна, Аврора, - говорит, возникая прямо из снежного вихря. - Ты просто сосуд. Ты выносишь мне ребенка, и я стану главным. Покорись. Не стоит тратить свою жизнь на каких-то там драконов…

Зачем бороться и идти? Если в итоге я сама не знаю, что получится? Если возможно, что в конце ждут лишь предательство, смерть и забвение? Можно закончить все здесь… Лечь и уснуть. Смерть будет тиха и безболезненна, я знаю. Просто… Сон. Как уснул Ашер.

Если закрою глаза, то уже навсегда.

Но что-то упорно не дает это сделать. Пульсирует прямо под кожей, мучает и мешает успокоиться. На запястьях горят, переплетаясь, знаки. И впервые за все время - горит знак Августа. Коротко, едва уловимо, но вместе с прочими.

– Ты слаба, Аврора…

– Ты…

– Ты никто…

– Заткнитесь! Слышите? - закричала я в белую пустоту, что сменила похороны мамы.

Магия Дайна и Азира внутри меня отозвалась глухим, вибрирующим эхом. Огонь способен уничтожить лед. А Смерть и вовсе не боится ни боли, ни страдания. Я почувствовала, как по венам разливается ледяное, чистое, ясное спокойствие. Уверенность.

Я вспомнила прохладные прикосновения Дайна. Его сталь во взгляде. Его голос. Ты должна смотреть в суть, Аврора. Пред Смертью никакие иллюзии тебе не страшны.

Вскинув руку с метками, игнорируя то, как мышцы сводит от судороги, кричала отчаянно в это небытие, прогоняя колдовством драконов.

Пока не вернулась в реальность, создавая вокруг нас зыбкий, подрагивающий купол. Упав в снег, закашлилась. Хетвет сидел рядом, глядя в одну точку.

– Хетвет, приди в себя!

– Братья отворачиваются от меня… Снова. Ашер, я… Я не хотел, Тиан… - шепчу, видя в отражении чужих глаз всю ту же картину.

– Здесь нет их, это морок, Хетвет!

От бессилия зарядила ему пощечину. Но взгляд его все равно оставался туманным. Тогда с силой прижалась губами к губам, даже пусть ледяным, передавая магию, что могла отогнать морок. Прижав к себе дракона, целовала снова и снова.

Пока он не вздохнул тяжело, а взгляд не прояснился. Я тяжело дышала, всматриваясь в него, обняв варежками щеки. Ты здесь? Щит все еще был на нас, защищая от осколков льда, хоть на лицах и были царапины.

– Ты спасла нас.

– Спасла, но нам нужно выбираться.

Лошадей не было и вряд ли был шанс их отыскать. Вихрь бился вокруг нас, и я не была уверена, сколько смогу его удерживать. Буря продолжала бесноваться, стала тяжелее и гуще, и, подхватив сумку, мы с трудом шли вперед.

– Нам нужно укрытие, - Хетвет едва шевелил онемевшими губами.

Я кивнула. Хоть какую-то щель в скале, переждать, пока все это безумие не закончится. Мы двигались почти вслепую. И даже сквозь щит, так как силы мои таяли, нас преследовали голоса. Каждый метр давался ценой жизни.

– Вернись, Аврора, - звал голос Давина. - Отец ждет тебя. Мы простим тебя, если отдашь силы и карты. Зачем они тебе? Живи как обычная ведьмочка…

– Брось ее, - шептали тени Хетвету, и я тоже их слышала. - Ты должен остаться с нами. Иначе умрешь.

Не знаю, что помогало нам не сойти с ума. Щит слабел, появились первые трещинки. Когда Хетвет наконец увидел какой-то разлом. Махнув ладонью направо, потащил меня туда, в сторону отвесной скалы, где виднелся узкий темный провал.

Мы поспешили туда, но даже этот путь в несколько метров показался вечностью. В итоге оказались в пещере. Буквально ввалившись внутрь, упали на землю, и сияние щита исчезло. Хетвет, преодолевая усталость и дрожь в мышцах, осмотрел наше небольшое укрытие. Но следов охотников или диких животных не было.

В пещере тихо. Буря, словно отрезанная от нас, выла за порогом. Но здесь не имела власти. Давая нам шанс на отдых.

Глава двадцать четвертая. Солнце в ледяном плену

Аврора

Несмотря на то, что мы нашли укрытие, оно лишь с первого взгляда оказалось безопасным. Холод. Не звери, не охотники, холод грозил нас убить.

С каждым выдохом облачка пара становились все холоднее, а иней на стенах пещеры рисовал все более густые узоры. Буря была за порогом, но она стремилась проникнуть сквозь камень.

Холод забирался под одежды. Оставался там слой за слоем. Магия, что спасла нас снаружи, здесь была бесполезна. Я пыталась вызвать колдовство Азира, надеясь, что оно защитит от холода, но слишком ослабела, держа щит. Высушена до капли.

Еда? Питье? Тепло? Чтобы восстановиться. Смешно, нам даже нечем было развести огонь в пещере.

Я сделала шаг, затем еще один, а ноги будто наливались свинцом. Мороз проходил через кожу, заполнял тело изнутри.

– Хетвет… - позвала я, и мой собственный голос показался чужим, надтреснутым, словно я ступала по снегу.

– Я здесь, Аврора, - прошептал он. - Холод все равно до нас добрался.

Он словно выпивал суть. Искал искру внутри и замораживал ее. Я видела это и по глазам Хетвета. Тяжело ступая, он дошел до меня, бессильно опустившейся на землю со льдом и крошевом белого. Обнял руками лицо, и я даже не чувствовала холода - настолько мои щеки были уже ледяными.

А затем поцеловал. Обжигая морозом, накрыл губы своими, продлевая поцелуй. А когда отстранился, я смотрела на него непонимающе и потрясенно.

– Ты уверен… Что время и место?!

– Нет. Но сила пробуждается, если ее передавать. А мы замерзнем к чертовой матери, ведьмочка. И моя магия может это предотвратить, я стал бы арканом Солнца не просто так.

Схватившись за его меховой воротник, все еще смотрю. Выбора как будто и нет. И да, как все пошло у нас неловко на этот счет с самого начала, так и… А дракон пересаживает меня, закутанную, к себе на колени. И я даже не знаю, есть ли смысл сопротивляться, если метка Хетвета мне все равно нужна.

– Стой-стой… - едва шевелю губами. - Там - сны.

А здесь - нет. И я не уверена, что хочу стать матерью маленького рыжего дракончика. Но недооценила Хетвета. Потому что непослушными пальцами расстегивает ремень на седельной сумке, вытаскивает край из пряжки и роется внутри. Пока не извлекает флакон темного стекла с рунами по поверхности. Узнаю: от холода, для крепости стекла… Вытащив тугую пробку, выпивает залпом и морщится, кашлянув. Запах ночных трав. Я узнаю их, нас учили, потому что надеяться на мужчин в вопросах этих - дело гиблое.

– Это и вправду было бы… некстати, если бы ты выбрала не меня.

– Ты что, специально его взял?

– Два флакона. Один был у тебя, один у меня. Нам бы все равно пришлось.

Это правда. Но я не рассчитывала на такие условия. И теперь как-то осознаю до конца, что нам нужно переспать. В смысле, вот прямо здесь, в ледяной пещере. Или замерзнуть насмерть.

И нет, Хетвет красив, но…

“Но” тонет в новом поцелуе, потому что дракон явно настойчивее меня. И не хочет терять драгоценное время. Притягивает ближе, мягко просит открыть губы, и я поддаюсь. Смущенно, но поддаюсь. Он не столь властен, как братья, но в нем есть что-то… Что-то заботливое, что-то нежное. В том, как прикусывает губу, проводя следом языком, как поцелуи переходят на линию подбородка, снимая шарф с витиеватыми узорами.

– Поцелуй еще меня, - прошу едва слышно.

Мне не хватало вот этого. Заботливого. Чтобы не бежать куда-то, не спасать, чтобы просто раствориться в ком-то. Даже если все это ради того, чтобы не умереть и освободить Ашера, если я не забудусь хоть ненадолго, то сойду с ума.

И пусть это все еще странно, пусть в любое другое время я бы не решилась на это. Все же это Хетвет. Он отстраняется, когда мне уже не хватает дыхания. И вдруг понимаю, что мне… тепло. Оно распространяется от губ, что целовал дракон, остается на кончиках пальцев, которыми касались через варежки лица. Сбрасываю их, трогаю непонимающе скулы Хетвета, распутываю и на нем шарф, скидываю капюшоны. И целую уже сама.

Воздух вокруг становится теплее. Спешно, словно боясь упустить магию, которая может нас спасти, расстегиваю на нем верхние одежды, дергаю на себя пряжку тяжелого плаща. Замираю, глядя ему в глаза. Ощущаю, как румянец горит на щеках.

– Забирай все, ведьмочка. Это твое.

Дракон падает назад, на спину, придерживая меня за талию. Я остаюсь на его бедрах, а он - на теплых тканях, нагретых телом, а теперь и просыпающимся колдовством. Чуть покалывает кожу, которая почувствовала спасение.

Помедлив, я беру его руки и кладу себе на грудь. Вот здесь, согрей здесь. Падает уже мой плащ, затем проворные пальцы стаскивают одежды, останавливаясь лишь на нижней блузе. Пуговица за пуговицей, оголяя грудь. И вот теперь стискивают ее в ладонях.

Я инстинктивно свожу бедра, сидя сверху на Хетвете. Его рубашка тоже расстегнута, я прохожусь по сильным мышцам груди, по ключицам, шее. Хотелось бы, конечно, все это в спальне и после душа, но иных условий у нас нет.

Тихий стон в ответ на то, как пальцы бережно, но настойчиво сжимают соски. Без боли и грубости, но он терзает их, приподнимается, заласкивая языком. И мой голос громче с тем, как проходится нежностью по груди Хетвет, я сама подаюсь навстречу губам.

– Еще…

Обнимаю его, путаю рыжие пряди, прижимая к груди. Сама тянусь к поясу дракона, звеню пряжкой ремня, а он расстегивает мои штаны. Вокруг - почти жара, плавится лед под напором светлого сияния золота, я замечаю это краем глаза.

– Хетвет…

– Ты безумно красивая, Аврора.

Смеюсь. Да уж. Растрепанная, после стольких дней пути. Охаю следом, когда, дразнясь, подается бедрами выше, намекая на то, что да - красивая. Потому что возбужден. И я ощущаю его член под пальцами, следом освобождаю от белья.

Краснею отчетливее, потому что думала, что он меньше. Но мог поспорить и с одним дурным генералом в размерах. И сглатывает уже дракон от ласки ладонью, прикусывает мягко шею. Тебе нравится? Нравится… По всей длине, вверх и вниз, по венам, возбуждая еще сильнее.

– Аххх, Хет…

Не договариваю. В ответ на то, что прохожусь по чувствительной головке, он не остается в должниках. Я приподнимаюсь рефлекторно, когда пальцы мажут по белью, и Солнце, отодвинув край, касается клитора. Собирает влагу, ласкает, а затем проникает двумя пальцами в жаркую тесноту. Несмотря на то, что за последнее время я была с мужчинами, это были сны. А в реальности давно не делила ни с кем постель, и теперь это ощущалось почти забытым чувством наполненности.

Но еще совсем не той, что ждала. Опираясь о грудь Хетвета ладонями, приподнимаюсь еще выше. У него взгляд в мареве возбуждения, стоит член, и я вся мокрая. Чуть подрагиваю в предвкушении, хотя мне давно уже не холодно, совсем нет.

– Я помогу.

Едва различаю шепот. И медленно, словно растягивая удовольствие, сажусь сверху на член Хетвета. От головки до самого конца. Замираю на несколько мгновений, ощущая, как внутри горячо. Он и вправду совсем не маленький, но Солнце дает привыкнуть, делая несколько до безумия неторопливых толчков бедрами.

А затем я сама подхватываю ритм. Запрокидываю голову и тихо всхлипываю, когда его пальцы возвращаются ласкать меня. Поднимаясь и снова опускаясь на бедра Хетвета, хочу все больше и больше. Быстрее.

Напряжение скапливается внизу живота, расходясь волнами при каждом движении. Еще. Еще… Нужно еще.

– Хетвет, я… Пожалуйста.

– Иди сюда.

Хетвет

Обнимаю ее, притягивая ближе, чтобы просто легла на меня. Иди сюда, ведьмочка.

– В тебе так хорошо и тесно.

Аврора сжимает меня внутри, и это сводит с ума. Ей, как Истинной, хочется подарить всего себя, а не только колдовство. Оно просыпается внутри в ответ на то, что целую ее и ласкаю. И в тот момент, когда она села на возбужденный член, позволив заполнять себя до конца, я вновь почувствовал ту магию, которой владел с детства.

Теперь - потому что владею Авророй.

Ее голос ласкает слух, каждый стон распаляет сильнее. И теперь, когда она фактически лежит на мне, я обнимаю и сам задаю ритм.

Быстрее, как и хотела. Как и я хотел. Раз за разом проникаю глубоко, жарко. Пещера полна совсем неприличных звуков ее стонов, влажных шлепков по бедрам. Ведьмочка цепляется за плечи, все сильнее и сильнее, все чаще звучит голос.

Тяжелеет и мое дыхание, я откидываю голову назад, уже мало что соображая. Нужно кончить в нее. Это сейчас самая желанная цель. Это все, чего хочу. И чтобы кончила она.

И с тем, как ускоряется ритм, прижимаю Аврору все теснее к себе, обнимаю ее ягодицы, вбиваясь в податливое тело. Пока наши голоса не начинают звучать в унисон, а она не дрожит в руках. Прошибает током от оргазма ведьмочки, мне нужно лишь пару толчков еще…

Замираю, изливаясь внутри Авроры, заполняя семенем. Еще несколько ленивых движений, на которые она слабо вздрагивает.

– Все хорошо?

– Д-да… Мне хорошо.

Это главное. Меньше всего я бы хотел, чтобы все это причинило Авроре боль. Но она сама целует. И сама утягивает уже на себя, соскользнув с члена.

– Аврора…

– Я хочу забыться. И ты хочешь. Возьми меня снова.

В ее небесном взгляде вижу жажду. Жажду и жадность. И пусть это просто необходимость, а не любовь, пусть я могу лишь помочь ей не только согреться, но и не сойти с ума от всего происходящего… Оно саднит тем, что Истинная может выбрать не меня. Но и отказать - выше моих сил.

Я хочу ее. И потому следом за ласками вновь вхожу. Разведя ее колени, нависнув, чтобы взять больше, чтобы взять глубже, прочувствовать каждое мгновение, когда Аврора принадлежит только мне и больше никому.

Я люблю ее. Люблю ее смелость и ее отчаянную решимость. Люблю ее всю. И дам все, что в моих силах.

Пока она не уснет, закутанная в одежды. А я останусь в пещере один бодрствующий, сидя рядом, счастливый от того, что произошло. И несчастный, потому что она окажется в мире других драконов.

Глава двадцать пятая. Драконы забвения (ночь четвертая). Выжженное поле

Мир… вывернулся наизнанку. Обрушился запахом паленых тел, раскаленного железа, огня и крови. Я пришла в себя не от романтических поцелуев, а от удара взрывной волны, которая впечатала в рыхлую, перемешанную с телами, оружием, щитами землю. Легкие обожгло гарью.

В ушах звенело. Попыталась вдохнуть, но вместо воздуха в горле был пепел. Перед глазами плыли багровые пятна. И когда вернулись слух и зрение, осознала, что нахожусь в эпицентре безумия. Это был мир не для постели со страстными драконами. Это было поле сражения двух армий.

И я была в его центре.

Справа, из тумана, неслась лавина золота и пламени. Понятия не имела, кто здесь сражается, но меня обдало яростью. Тысячи всадников с золотыми плащами неслись вперед, оставляя за собой расплавленную землю. Доспехи слепили. Метки на запястье пульсировали, обжигая, и я вскрикнула, зажимая болезненно руку.

Слева, из непроглядной мглы, навстречу им выдвигались молчаливые тени. Черная броня поглощала свет, плащи обнимали мраком. Каждое движение было слитым, отточенным, они несли тишину могилы. И я не знала, что страшнее. Смотрела на них и почти падала, едва поднявшись, потому что к жаре меток прибавился холод. Мороз. Словно вернулась за пределы пещеры.

Я - точка соединения всадников, место боя. Просто тонкая полоса плоти и крови, мышц и кожи посреди двух армий. Вставай. Вставай, Аврора… Тебя размажет. Тебя размажет, и никто не заметит!

Рванулась вновь с колен, едва не провалившись ладонями в чавкающую, мерзкую грязь пополам с кровью и черт знает чем еще. Магия внутри бесилась, разрывая на части. То, чего боялась, принимая энергию от братьев, стало реальностью. Примирить внутри все это было невозможно вот так, с нахрапа, никогда такой мощью не обладая и не зная, как ее подчинить.

Все вокруг - отражение этого?

Снаряд - огромный ком чего-то черного - ударил в десяти метрах от меня. Земля содрогнулась, осколки полоснули, долетая, по коже. Не успела даже вскрикнуть, потому что справа уже полетела огненная стрела. Ударив в снаряд, она едва не взорвалась.

И тогда я побежала.

Спотыкаясь об обломки и тела, с трудом обходя павших лошадей со всадниками, не понимала, куда деться от всего этого. И что делать. Белое платье стало лохмотьями, мир скрежетал и кричал, свет готов был сожрать тьму. И меня, видимо, заодно. Умру? Может быть, вернусь обратно к Хетвету и что? С чем вернусь? С горящими, пылающими, раздирающими метками? Проще сразу сдаваться в ковен.

Нырнув за остатки какого-то не то строения, не то просто стены, пыталась перевести дух. Чтобы бежать дальше, нужна хоть какая-то защита. Хотя бы слабенький щит должен отбивать стрелы. Иначе не пробегу и пары метров, как получу ее в спину.

Вскинула руки. И это стало ошибкой настолько серьезной, что едва не умерла на месте. Буря внутри достигла пика, потому что вся магия разом хотела эту защиту создать. Каждая клеточка тела разрывалась на части, и я просто упала, впервые за все ночи с драконами постанывая не от страсти, а боли. Голова пульсировала внутри так, словно ее сунули в раскаленную воду. Руки горели льдом, замораживая землю.

– Выбирай.

Голос раздавался снаружи, но бил изнутри набатом.

– Выбирай, ведьма. Ты не можешь стоять посередине!

Я с трудом подняла голову, даже не понимая, что голоса уже два. Звонкий, требовательный и более размеренный, с хрипотцой. Жмурясь от нестерпимого блеска и густой, почти осязаемой тьмы, едва могла смотреть.

Один - в золоте яркого дня. Волосы, доспехи, даже оружие. Ярость его была так осязаема, что метки оставляли волдыри на коже. Второй - словно личина ночи. Бледный, с иссиня-черными волосами. Я не могла рассмотреть ни черты лиц, ни глаза.

Но они разрывали меня на части не хуже магии внутри. Они будто стали ее вестниками. Не предлагали помощи, не называли имен. Инстинктивно догадалась, что попала в аркан Влюбленных. И даже посмеялась бы, как сильно отличалось их обещание в лавке колдуна от правды. Если бы у меня были силы.

Выбирать? Слишком устала, чтобы выбирать. Не знала, что выбрать. Мне нужна вся сила, вся до капли. Чтобы выбрать то или иное.

Поэтому я сдалась. Легла под их ноги на землю, позволяя колдовству завершить агонию тела. В спокойствии хотя бы таком принять конец.

– Я не буду выбирать… - шепчу.

– Ты должна.

Должна? Вряд ли. Я перестала бороться с метками, перестала метаться между ними. Вместо этого сделала то, чего страшилась - распахнула себя “изнутри”, все заслонки, все границы, позволяя всему полученному столкнуться внутри тела. Сосредоточиться в солнечном сплетении и сломать меня.

Пепел, искры, стрелы, кровь - все закружилось в безумном вихре вокруг. Реальность рвалась по швам, как только магии дали возможность не сдерживаться. Одна сторона стала багряной, вторая - черной.

Тогда арканы занесли мечи. Но даже тогда отказывалась двигаться и спасать себя. Что ж. Кое-кто, один наглый дракон, уже убил меня. И с ветки сбросил тоже. Это отзывается улыбкой на потрескавшихся губах. Забавно, что я вспомнила именно Дайна.

Смерть - не конец, верно? Ты мне не говорил этого, но я уверена. И уверена, что не умру. А потому смиряюсь и приним…

Глава двадцать шестая. Драконы забвения (ночь четвертая). Колыбель из забытых снов

Удушливая гарь превратилась в сухой аромат чабреца, донника и прочих трав. Смерть окончилась мягким, почти бесшумным погружением в высокую траву, которая щекотала открытые участки кожи. На мне было льняное, летнее и простое платье.

Открыла глаза и не увидела ни пламени, ни снарядов, ни черного неба. Оно все еще расстилалось сверху - бесконечное, нежно-бирюзовое, с редкими пушистыми облачками. Но стоило пошевелиться, как все тело прошило судорогой - магический раздрай не исчез, просто ушел вглубь, пульсируя в жилах глухим, тяжелым ритмом.

Я сжимала две руки.

Справа от меня лежал блондин. Лениво грыз травинку, осыпающуюся ему на светлую рубаху пыльцой. Шелковистые волосы были взъерошены, к щеке прилип листочек. Юноша больше не сиял так ярко, но все равно я могла угадать какое-то слабое золотое свечение.

Тогда повернула голову налево. Дракон приподнялся на локтях. От его темного величия не осталось и следа, только что-то во взгляде - штормовое, предвещающее. Бледная кожа приобрела живой, чуть розоватый оттенок. Темные волосы, коротко подстриженные, были зачесаны назад.

– Тиан? - спросила я, пытаясь угадать, кто из них кто.

– Что, Аврора? Что-то случилось?

Нет, ничего. Значит, это Эсмер. Драконы посмотрели друг на друга, но вражды во взглядах не было. Столь явная вражда кончилась и внутри меня. Но вряд ли это все, что было здесь уготовано.

– Где мы?

– Недалеко от дома, - отозвался Эсмер. - Скоро вернутся братья, забыла? К вечеру.

– Вернутся?.. - непонимающе смотрю на него и сажусь в траве.

Здесь все? Это разве возможно? Разве что это просто условие мира? Я Истинная для близнецов, что и правда отличались лишь цветом волос и глаз. Оба немного худощавые, но с мускулами, налитыми силой.

– Ну да. Боишься, что мы не успеем заняться чем-нибудь интересным? - смеется Эсмер, роняя меня обратно и целуя.

От него пахло сухим травостоем, солнцем, летом. Я вспомнила сразу собственное. Как копалась в первых травах под присмотром, и земля согревала пальцы чем-то живительным, удивительным. Блондин словно передавал мне это, прижимая к себе, шурша стебельками.

Когда он отстранился, я все еще пыталась понять. Метки ныли тупой болью, напоминая, что все это не снится.

– А Ашер?

– Кто? Это что за мужчина, о котором мы не знаем? - удивленно спрашивает Тиан, приподняв темную бровь. - Тебе кто-то докучает?

– Нет… Хетвет познакомил нас на рынке, - говорю первое попавшееся на ум. - Я думала, он зайдет на обед как-нибудь.

Но, кажется, такая версия вполне подходит для картины мира близнецов. Потому что они лишь посмеиваются. А я начинаю понимать, что происходит. Кажется, на поле боя приняла верное решение - не стала пытаться усмирить бурю, а позволила силам течь как вздумается. Так они хотя бы перестали разрывать на части.

Но явно не примирились.

Братья же здесь забыли о цели. Если мне не изменяла память, Хетвет что-то говорил такое. Что они помнят не все.

Тиан поднимается, подает мне руку. Закусываю изнутри губу - больновато, но терпимо двигаться. Во всяком случае, идти могу и не показывать вида. Темноволосый дракон привлекает к себе ближе, и я целую. Ведь Эсмеру досталась ласка. Губы Тиана прохладнее, он настойчивее, сразу проходится между губ языком.

Это место было пропитано тишиной и забвением. Но не пылью и паутиной. Легким, ненавязчивым туманом. И чем дальше мы шли, тем больше было этого тумана. Он стелился по травам, по упавшим яблокам над деревьями, ветви которых гнулись под тяжестью спелых плодов.

Слышалось жужжание насекомых, стрекот. Идиллия, от которой веяло покоем. Но неправильным, словно искусственным. Я почему-то была уверена… Что братья не придут. Мы не увидим тут иных драконов, и этот день будет бесконечным.

Может быть, энергии тех, с кем уже была из арканов, дали мне возможность видеть суть. Как увидела суть через силу пепельного дракона. Не знаю. Но когда, держась за руки, стали подходить к строению, никогда его не видя, четко узнала через призму чужих сил их старый дом.

Совсем старый, где росли детьми. Где была красивая женщина, что их выносила. Где был сильный мужчина, учивший драться, рыбачить, охотиться. Внутри растекалось что-то ностальгично-щемящее.

Этого дома больше нет, верно? Самое безопасное место, где могли укрыться два близнеца - воспоминания о беззаботном детстве. Ожидая, пока воссоединится вся семья. В старом, двухэтажном, окрашенном в белый. С верандой и окнами, заросшими вьюном. Уютное жилище для семьи.

Место, где росли все мои драконы. Здесь они просто были братьями. Без будущего в колоде, без распрей, кроме обычных детских. Я могла представить, каким Август был сорванцом, как участвовал во всех смешных битвах Азир. Здесь они делили хлеб и секреты.

– Заходите, - Эсмер первым взбежал на крыльцо, которое скрипнуло под его весом. - Кажется, на кухне осталось еще немного молока и пирога с яблоками.

Яблоневый сад вел медовым и белым. Сколько они бегали среди деревьев? Разбивали лагерь, украв простыню? Воспоминания накатывали на меня волнами. Теплыми, сентиментальными, до кома в горле. Я знала, что внутри пахнет сухими травами, старым деревом и в самом деле молоком.

Они пили ужасно много молока.

Мебель была простой, массивной и добротной. На стенах висели пустые рамы вместо картин семьи. Словно лица тех, кто жил здесь, стерлись даже с холстов. Все это знала, даже не заходя внутрь. Тиан зашел следом за братом, а я осталась на ступеньках веранды.

Помедлив, присела на край старой скамьи, чувствуя, как магическое напряжение в моем теле начинает искать выход. Оно никуда не делось. Росло, питаясь этой обманчивой тишиной.

Рядом кто-то сел. Тоже женщина. В длинном платье, со светлыми кудрявыми волосами. Они казались ореолом в лучах рассеянного сквозь туман солнца. Я смотрела на нее. Знала эти скулы. Серо-голубые глаза. Изгиб пухлых губ. Ямочки на щеках, когда улыбалась.

Алисия. Моя мать.

Она не была призраком, выглядела живой, настоящей. И когда положила руку на мою, я не выдержала.

– Мамочка!

Всхлипнув, бросилась в объятия. И долго, сама не знаю сколько, плакала у нее на груди. От мамы пахло так, как я помнила - мятными листьями и чабрецом. Я ревела, почти задыхаясь. Обо всем и сразу. И о том, что она умерла - тоже.

Здесь неоткуда взяться матери. Это просто невозможно. Потому заранее оплакивала наше новое расставание. А когда, наконец, затихла, то уже лежала головой на коленях мамы. Не знаю, сколько раз сказала, что люблю ее. И сколько раз она ответила, что любит меня тоже.

И теперь я смотрела на яблони, на туман, на травы, ощущая поглаживания по голове. В этом умиротворяющем жесте было все. Все на свете.

– Ты умерла, - давилась собственными словами сквозь остатки слез.

– Да. Это просто… Мои воспоминания, как воспоминания Тиана и Эсмера. Я надеялась, что однажды мы встретимся здесь хотя бы на несколько минут.

Несколько минут. Сколько их осталось? Обняла маму поперек талии, словно так она не исчезнет, когда придет время.

– Я люблю тебя.

– И я тебя, милая.

Поднимаюсь, вытирая слезы. И крепко держу теперь за руку. Мама поглаживает другой ладонью по ней. Теплая.

– Аврора. Я хочу, чтобы ты знала, - убирает прядь волос мне за ухо, как делала всегда, говоря о чем-то серьезном. - Папа меня не убивал. Он меня защищал.

Я всхлипнула. Подняла голову выше, чтобы не разреветься снова. Но от этих слов стало настолько легче, что не передать словами.

– Он был против Ашера, да?

– Да, но в итоге я все объяснила. Рассказала про сделку. И он согласился. Договор с Кроу был расторгнут. И мы рассказали им все, что было чудовищной ошибкой. Считать их друзьями, союзниками, - она вздохнула тяжело. - Они польстились на силу драконов. Я рада лишь тому, что мы рассказали уже когда ты родилась, иначе кто знает… Доносила бы тебя или нет.

– Как они вообще смогли их пленить?

Это не давало мне покоя с самого начала. Ренгар, конечно, силен, род его силен, но не настолько, чтобы победить почти десяток драконов, отца и мать.

– Им помогли. Старые враги семьи братьев. Не так важно сейчас, кто это был, потому что Ашер и прочие ослабели так именно потому, что убили их. И Кроу воспользовались моментом. Папа… - она замолкает, и я вижу в глазах поволоку слез. - Он защищал меня и тебя до последнего.

Я всхлипнула. Мама провела под моими глазами, чтобы собрать соленое.

– Папа открыл портал, но нас с тобой разлучили, и вернуть назад я уже не могла. Все, на что хватило сил - помочь Ашеру и братьям, чтобы они в будущем помогли тебе. В тебе хранилась сила, Кроу забрали ее и… как я и полагала, не трогали, чтобы привела в итоге к колоде.

Чтобы воспользоваться всем, что могли предоставить драконы. Даже тех остатков было бы достаточно, чтобы Ренгар получил огромную мощь. Ведь не зря он мог годами удерживать маску отца - требовало колоссальных сил. Которые высосал из меня.

– Я отомщу за вас, - шепчу, обнимая маму.

– Мести не ищу… Я хочу, чтобы ты была счастлива и в безопасности. Это все, что нужно моему сердцу, Аврора, - обнимает в ответ.

Но время ускользало. И сколько бы, как бы я ни пыталась удержать, оно шло даже здесь. Фигура мамы стала рассыпаться яблоневым светом.

– Мама, мама! Нет, не уходи! Не снова, мама!

Я осталась одна. Сидя у скамейки без сил, но даже слез уже не осталось. Глаза жгло сухостью, я силилась проморгаться и подняться. Сесть на место, где была Алисия. И все смотрела на яблони в тумане. Пусть метки болели все сильнее, а я уже знала, что нужно было сделать. Прежде чем идти к братьям и быть с ними, я хотела еще посидеть немного здесь.

Прощаясь навсегда и идя дальше со светом в душе. И благодарностью к родителям.

Глава двадцать седьмая. Драконы забвения (ночь четвертая). Первородные... мы

Алисия исчезла, оставив после себя лишь аромат цветов яблони. Я посмотрела на свои ладони - не верилось, что еще несколько минут назад обнимала маму.

Выдохнула протяжно, возвращая себе силы просто двигаться дальше. Узнала главное - папа не убивал ее. Не убивал… Сучий Кроу. Сжала до побелевших костяшек кулаки, мотнула головой. Я вернусь. Вернусь и сама тебя убью. За все, что ты сделал. За то, что буквально разрушил всю мою семью. Лишил родителей.

Для этого нужно вернуть память близнецам. И получить от них метку. Если я получаю силу от драконов, то почему они не могут получить что-то от меня? Примирение сил внутри через Влюбленных за воспоминания.

Но все-таки замерла, коснувшись дверного косяка. Воздух внутри казался густым и будто не пропускающим ничего наружу. Но остановилась я не по этой причине.

Даже если остальные братья сюда никогда не придут, Эсмер и Тиан казались счастливыми. Их не тревожило то, что заперт Ашер, что их пленили в колоде. Это просто был лес, поле, сад со спелыми яблоками, дом. И даже если все это просто бесконечный день, повторяющийся день, близнецы не замечают.

Могу ли я разрушать их идиллию?

А могу пожертвовать всеми остальными и своими целями ради их покоя?

Все же ступаю дальше по скрипучим старым доскам. Попадая в тот дом, который знала до последнего уголка, никогда в нем не бывав. Вот здесь Хетвет всегда подкарауливал Дайна, чтобы напугать, и тот неизменно пугался, а потом начинались догонялки, пока не получали полотенцем от мамы. А здесь Кель упал, рассек бровь об угол комода. Первое ранение в неравной драке с мебелью!

Но шла я на кухню, где слышались голоса. Близнецы были у большого стола, Эсмер пил молоко, улыбнулся, увидев меня.

– Ты где пропала? Голодная?

Вместо ответа подхожу и целую Тиана. Вам придется вспомнить, дорогие драконы. Не потому что мщу за что-то. Благодарности моей нет предела за то, что сохранили частичку мамы. Но и мне, и вам нужно вернуться в реальность.

Но в грозовом взгляде брюнета пока лишь темнеющее намеком желание большего. Отстраняется, глядя на меня чуть прищурено. Затем его пальцы уверенно обхватили затылок, направляя меня вновь ближе. Поцелуй настойчивее. С привкусом тех самых яблок, с прикусом губы. Почти болезненно, а следом ласка языком. Руки вниз, рывком ближе к себе, к горячему мужскому телу.

Мурашки по коже. Так волновалась о том, что попаду в мир Влюбленных и буду с ними двумя сразу. Но теперь этот страх на заднем плане.

Особенно когда Эсмер подходит сзади, и его присутствие ощущается не менее жарко. Сильные руки по-хозяйски обнимают грудь, не споря с ладонями брата на талии. Прижимается сам, губы касаются чувствительной кожи на шее, оставляя дорожку из обжигающих поцелуев. Пальцы касаются груди, затем распутывают шнуровку, пока Тиан целует в губы.

Ткань с плеч, оставляя меня полуобнаженной. Эсмер вдохнул запах с моих волос, прижался к затылку и сказал что-то на драконьем. Не знаю, что, но от этого низкого, наполненного жадностью голоса, заныло сладко внизу живота. Запрокинув голову, смотрела на него с мольбой. Тиан - поцелуями до груди, и уже Эсмер прижимал меня к себе за бедра. Я чувствовала, как упирается в меня сзади возбужденный член блондина.

– Эс… мер…

– Ты наша, Аврора.

Ваша. Тиан терзает ласками грудь, бережно, но ярко, прикусывая соски. Зализывает невидимые следы и посасывает, вобрав между губ. От этого меня прошибает током. И магия внутри отзывается жадностью на чужие прикосновения, тянется к ним, сплетаясь с их энергиями и наконец переставая бушевать. Братья словно примеряли ее, сосредоточившись на мне.

Я вплетаю пальцы в волосы Тиана, прося не останавливаться. Целовала со вкусом блондина, отвечала на его поцелуи, тихо стонала. Невыносимая пытка, когда хочется большего, хочется, чтобы задрали платье и взяли меня, потому что колени сведены так сильно, на грани боли мышц. Я мокрая и хочу еще.

И он дает мне эту тянущую, сладкую ласку. Сминая грудь в ладонях, покрывая поцелуями, очерчивая ореолы сосков пальцами, потирая между пальцами. Из-за магии казалось, что стала намного чувствительнее.

И кончила лишь от ощущения возбуждения Эсмера и ласки Тиана. Белье было таким влажным, но они даже не коснулись меня там. Тяжело дыша, запрокинув голову на плечо Эсмера, приходила в себя. И когда перед глазами перестали летать мушки, сама опустилась перед ними на колени.

Возбужденный член Тиана. Не менее - Эсмера. Ласкала их теперь в ответ. То вбирая головку одного между губ и опускаясь по длине вниз. То проводя языком по достоинству второго, по каждой венке. Помогая себе ладонями и глядя на близнецов снизу вверх.

Тиан направил меня, безмолвно прижал за затылок, сам двигаясь. Я послушно замерла, ощущая, как бархатная головка проходится по щеке с внутренней стороны. Тихий стон дракона, больше похожий на рык, прошил новой волной возбуждения.

Эсмер смотрел так, словно возьмет меня прямо сейчас, когда я вернулась языком к его члену. Рисуя влажные узоры, поднялась выше, посасывая головку, и он задышал тяжелее. Тебе нравится, когда так?

Не успела довести братьев до разрядки, потому что терпение блондина закончилось. Подняв меня на ноги, как пушинку, усадил на стол. Его руки показались огнем, когда наконец задрал платье и коснулся белья. Его вниз, оставляя на лодыжке. Поцелуи Тиана, почти яростные от сдерживаемого с трудом желания.

Эсмер развел мои колени, коснулся самых чувствительных мест, провел по мокрому клитору, пропуская горошину между пальцами. Я не смогла сдержать громкого стона, схватилась за плечи дракона. И тогда он вошел. Медленно, неотвратимо, стоя между моих колен. Сводя с ума.

И когда оказался весь, до конца, во мне, я с трудом могла дышать от удовольствия. Эсмер заполнил всю, а когда сделал первый толчок, по старой теплой кухне разнесся пошлый мокрый звук. Я всхлипнула и вцепилась в плечи еще сильнее, потому что дракон буквально поднял меня, отстранившись от стола. Вскрик наслаждения - стало еще глубже.

– Глу… боко, Эсмер.

– Тебе хорошо? - хрипло спросил, сам двигаясь, и я могла лишь согласно стонать в ответ.

После была очередь Тиана. Он занял место брата, который кончил, и мне было не менее хоорошо. Никогда не испытывала такого. Задыхаясь от того, насколько заполнили по очереди члены Эсмера и Тиана.

– Расслабься, любимая.

Не знаю, кто это сказал. Но я расслабилась. Позволяя им делать все, что захотят. Потому что доверяла. Тяжелое дыхание драконов, их жар и прикосновения приводили в экстаз. Это было жаркой бесконечностью, возбуждение накатывало заново с каждым толчком.

Не знаю, сколько раз они брали меня, меняясь, меняя позы. Их энергии внутри превращались во что-то единое и прекрасное, такое сильное, что было невозможно удерживать. Но не от боли - от неги, растекающейся по клеточкам и сосудам тела. Во мне стало очень горячо и вязко, сперма стекала по членам и бедрам. Я кончала с ними снова и снова.

Прежде чем провалиться в привычную темноту, наполненную их ласками и губами, шепотом о чем-то, я разобрала единственное важное.

– Ашер…

И открыла глаза.

Тишина пещеры казалась оглушительной после кухни, наполненной стонами и пошлыми шлепками о бедра.

Костер. Хетвет. Я села, посмотрела на запястье. Двойная линия дракончиков дня и ночи переплеталась с прочими. И впервые я ощутила их магию внутри как нечто целое. Каждому нашлось место, каждый в унисон работал с остальными. Стало легко.

Можно ли описать это чувство? Румянец еще горел на щеках, но я поднялась. Помнила еще слишком ярко и жар Хетвера. И каждое движение на кухне. Говорить об этом? Обещать кому-либо что-либо? Взгляд Солнца в спину был слишком красноречивым. Верно, я ведь Истинная и для него. И вряд ли ему приятно понимать, где я была.

Но выяснять нам было нечего, и я не хотела никаких ссор на этот счет. Условия ставила не я, не я сделала так, что Истинная для всех. И пусть это было своего рода нечестно по отношению к каждому из драконов… За это время поменялась и я, уже не переживая сильно по такому поводу. Главная цель – отомстить Кроу. И, если драконы своеобразно использовали меня, чтобы вернуться, то и я их.

– Я видела маму, - перевела тему, поворачиваясь к дракону.

– Маму?..

– Да. Кусочек ее души был в мире Тиана и Эсмера. Она сказала, что отец не убивал ее. Кроу забрал личность еще когда вас пленили.

Он поднялся следом, задумавшись. Выходит, все эти годы… Кивает. И, помедлив, все-таки подходит и обнимает. Я смотрю на него удивленно, не отвечая. Думала, что хочет просить о чем-то, была готова просить перестать. Но ошиблась.

– Хетвет…

– Мне жаль, что ты все это пережила.

Слова его были слишком неожиданными. И нужными. Вот теперь поднимаю ладони и касаюсь спины дракона. В благодарность за соболезнования. Мы стоим так некоторое время, пока он не делает шаг назад. Смотрим друг другу в глаза, он чуть приоткрывает рот, но все-таки не говорит того, что заставит нас выяснять отношения, которых нет.

До конца нашего пути осталось совсем немного. Я глубоко вдыхаю нагретый воздух. Метки на руках отзываются теплом.

Глава двадцать восьмая. Сон в ледяном саване

Путь к сердцу ледяного пика мы преодолели лишь на магии драконов, которая пылала метками на запястье. Иначе просто замерзли бы. Не знаю, смог ли колдун из моего ковена или любого другого пройти этот путь.

И без помощи Хетвета. Потому что заблудиться в бесконечности лабиринтов узких, едва заметных троп, было слишком легко. Иногда шаг влево или вправо грозил падением в пропасть, иногда ветер бросал в лицо пригоршни ледяной крошки. Дышать становилось все тяжелее.

Аркан Влюбленных, Эсмер и Тиан, вовремя подарили мне соединение магии внутри. Иначе бы меня разорвало, наверное, от попыток примирить разные энергии и сопротивляться магии, бушующей вокруг. Колдовать стало легче. И иногда удавалось плавить снега силами Азира и Хетвета, чтобы сократить путь.

Хетвет шел впереди, ощущая дорогу. Я тоже все больше чувствовала присутствие Ашера. Словно кто-то шептал, едва слышно, сквозь ветра. Или мне казалось? Но метки на запястье пульсировали в ритме заснувшего во льдах дракона.

– Почти пришли.

Он выдохнул, чуть сняв с лица толстую шерстяную ткань. Тяжело дыша, смотрел на своды пещеры. Арка, что предстала перед нами, была похожа на застывший каскад водопада. И лишь сквозь узкие расщелины можно было попасть внутрь.

– Идем, - взяв меня за руку, ведет внутрь.

Наверное, у нас обоих прибавилось сил. Конец путешествия был близок. Высокие своды пещеры вбирали и отдавали эхом звуки, под ними было так много магии, что я едва могла перевести дух. Постепенно она стала резонировать с метками и словно нехотя, но позволять здесь находиться. Привыкала. Рассеивалась вокруг.

– Здесь так тихо… И красиво.

Красиво до щемящего сердца. Висели амулеты. Незнакомые мне и вполне известные по ковену. Сложно понять по одиночным символам почерк, но я была уверена, что часть из них точно принадлежит маме. А еще здесь было много шиповника.

Цветы и бутоны, алые ягоды. Все они были во льду вместе с шипастыми веточками, охраняя покой дракона, у которого мама просила помочь в зачатии ребенка. Стены и пол возле кустов едва уловимо, тихо светились.

– Ашер, - произнес Хетвет сдавленно.

Первым поспешил к постаменту изо льда, в окружении шиповника. Загорелись знаки, но пропустили дракона, а затем и меня, признавая. Взвилось что-то белое под своды, растеклось силуэтом дракона и исчезло. Ветки и цветы осыпались льдистыми кусочками, когда отодвигали их. Я специально касалась тех, до которых могла дотянуться, отдавая магию с меток.

И растения откликались, набирались колдовства, запахло сладковатым медовым шиповником. Я стояла позади Хетвета, глядя на замершего в вечном сне. Ждала дракона, огромного, наверное, пугающего. Но в толще льда спал человек. Без когтей, но с крыльями. В самом расцвете сил, на вид не старше тридцать лет.

Иней рисовал узоры по мускулистому телу, смешался с прядями белоснежных волос. Я рассматривала благородное лицо с волевым подбородком, высокие скулы, темные брови, изгиб побелевших губ. Ашер. Старший из величественного рода драконов этих земель. В нем угадывалась какая-то властная стать, но иная, чем была в Азире или Дайне.

Ашер казался воплощением покоя. Но даже сквозь его сон и лед ощущала остатки сил. Хетвет рассказывал в пути, что со временем он восстановит их, помогут братья. Слишком много ушло на сокрытие драконов в колоде, чтобы дождаться меня.

Я невольно сделала шаг вперед, протягивая руку к холодной поверхности. Метки на руке вспыхнули ровным светом, резонируя со спящим драконом. Воздух вокруг снова стал густым, наэлектризовался, но с постаментом ничего не произошло. Ни слабого движения, ни трещинки.

Еще.

– Кель, - напомнил Хетвет о том, кого недоставало.

– Я надеялась… Что не придется.

Но увы. Одного из старших братьев не хватало, не хватало его могущества и узора на запястье. Вздохнув, я села у постамента, глядя на Ашера. Красивого и безжизненного. Хетвет тяжело опустился рядом. Я зажгла немного его магии - солнечного тепла, и оно отразилось во льду. На глаза попалась надпись, сделанная рукой матери. Знакомые буквы, характерная “С”, возвышающаяся над другими, очень узкая “О”.

Спи спокойно, мой друг.

Глаза защипало от слез. Я молча опустила голову на плечо Хетвета, и он приобнял, прижимая к себе. Мы дошли до предела. В силах. В возможностях. Если у меня не получится обхитрить Келя, если не получится вернуть Ашера… Что ж, мы тут и останемся. Просто не сможем спуститься обратно вниз.

Да и куда спускаться нам? Прямиком в руки Кроу? Тогда можно было и не убегать из ковена, а сразу вручить ему колоду, чтобы забрал из нее силы. Наверное, это будет немного тяжелее, чем из ребенка, каким я когда-то была.

– Хетвет…

– Что такое, ведьмочка? - устало спросил он.

Обнимаю за руку аркан Солнца. Он сжимает в ответ пальцы, внушая уверенность. Потому что мне вдруг снова стало страшно. До сих пор арканы делали все, что вернуться и пробудить Ашера. Келю это не нужно, у него своя игра.

Колдовство драконов согревает, постепенно растапливая лед в пещере и прогревая воздух, побеждает защитные чары. Но постамент все равно не поддается, лишая меня защиты.

– Что ж, Хетвет… - шепчу. - Мне пора спать.

– Будь осторожна, умоляю.

Поднимаю на него взгляд. В красивом и чужом - тревога, усталость. Печаль. Я знаю, дракон, ты не хочешь меня туда отпускать. Коснувшись щеки, целую в губы. На прощание, если не вернусь. Или вернусь с Келем. Вряд ли он сохранит и Хетвета, и Ашера в живых.

Затем закрываю глаза, вновь устроившись головой на чужом плече. Глубоко вдыхаю-выдыхаю. Этот мир. Каким он будет?

Глава двадцать девятая. Черный дракон (ночь пятая). Золотая клетка

Я сидела на коленях Келя. На черном широком троне, в черном платье. Он смотрел на меня с нежностью. Проведя подушечкой большого пальца по нижней губе, поцеловал следом. Мягкость губ постепенно сменялась жаром, забирая дыхание.

Язык вторгся между губ, изучая, заставляя отвечать. И не скажу, что была против. Поцелуй стал влажным и несдержанным. Ладонь Келя легла на бедро, пальцы забрались в разрез платья, коснулись обнаженной кожи. Шелк платья не скрывал ни затвердевших от возбуждения сосков, ни темного пятна влаги между ног.

Ни намека на белье. Зато рука дракона уже была между колен, вела выше по внутренней стороне бедер, пока не накрыла самое чувствительное место. Я уперлась в грудь Келя, ощущая под ладонями сильные мускулы, горячую кожу.

– Разве я причиняю тебе вред? - тихо рассмеялся дракон. - Посмотри, как ты прекрасна.

Зеркальные грани вокруг отражали смущение, пожар на щеках. Кель развернул меня к ним, наслаждаясь видом так же, как и я. Стыдно признать это, но наслаждалась. Его мужской, благородной красотой, силой тренированного тела, что угадывалась за одеждой.

Чуть запрокинула голову, но не отвела взгляда, когда десятки драконов провели вниз по моим плечам, заставляя шелк спуститься, обнажая грудь. И когда развели мои ноги - тоже. Кель был возбужден, я чувствовала, как член упирается в ягодицы.

Ложью было сказать, что не хотела этого. Не мечтала с того дня, как увидела карту. В этом драконе было что-то первобытно-страстное, взывающее требующее отдаться. Но то, с каким жаром он касался, властно, но без грубости, лишь сильнее подстегивало.

Вздрогнула, когда открылись большие крылья. Черные, с едва заметными алыми венками там, где их подсвечивали зажженные свечи. А затем Кель приподнял меня, словно я не весила вообще ничего. И медленно, неотвратимо опустил на себя.

Во всех отражениях я подняла руку, путая пальцы в длинных черных прядях. Во всех отражениях он поцеловал меня тягуче, медленно. И во всех сорвал с губ стон, сделав первое движение бедрами.

Не могла оторвать взгляда от зеркал. Он смотрел тоже. И я тонула в этом взгляде, в пошлых шлепках бедер о бедра, в том, как проникал глубоко, до самого конца, насаживая на себя. Воздух наполнялся душным маревом удовольствия, стоны становились все громче.

Мне казалось, Кель был везде. Он сминал грудь, очерчивал ее лаской и прикусывал нежно. Язык был на клиторе, собирал влагу и терзал витиеватым удовольствием, вычерчивая руны любви. Но при этом я видела, что сижу на его бедрах, а его руки покоятся на моих.

В этом хитром взгляде была любовь. Всеобъемлющая, сжигающая. Настолько яркая, что я все же отвернулась, боясь утонуть в этих ощущениях. Уложив голову на плечо Келя, отдалась его ритму, и он сам вбивался в податливое тело, все быстрее и быстрее. Стонала на ухо, целовала сбивчиво в шею, в смоляные пряди, шептала и кричала имя.

– Кель… Кель! Ах!

Кончила, содрогаясь в объятиях. И крылья дракона закрыли меня от отражений и мира, оставляя лишь настоящего Келя. Он сделал еще несколько глубоких рваных толчков, прежде чем излиться с хриплым стоном.

– Кель!

Подхватил меня на руки, поднимаясь с трона. Его сперма пачкала бедра густым и вязким. И даже если я уже не была на его члене, все равно не могла унять румянец. Но обняла за шею, куда бы меня ни нес по пустым темным коридорам.

– Что, любовь моя? Я так долго ждал эту встречу, что одного раза будет недостаточно. Я покажу тебе нашу спальню.

Теплые переходы, по которым мы шли до обещанного места, таили безупречную красоту дворца. Тяжелые портьеры, мастерски написанные картины. И мне достаточно было намекнуть жестом на то, чтоб дракон поставил меня на ноги, как он это сделал.

Я ступала босыми ступнями по мягкого ковру, рассматривая кусочек дворца. Назвала бы его королевским. Пока не натолкнулась взглядом на слугу, что сметал мусор в приоткрытой зале. Заглянув, опешила. Кель же лишь усмехнулся.

– Все, кто тебя обидят, будут наказаны.

Ренгар - колдун, что вобрал так много силы, убил моих отца и мать, теперь мел полы. С тяжеленными оковами на руках и ногах, отчего едва мог двигаться. Язвы покрывали тело, его бы, прокаженного, не коснулся бы теперь самый преданный соратник.

Переплетая пальцы, посмеивается в ответ на то, как я приоткрываю и закрываю рот. Ну-ну, Аврора… Дракон всего лишь воздает по заслугам.

– Пока это лишь иллюзии, - говорил Кель. - Но все их могу сделать реальностью.

Глава тридцатая. Черный дракон (ночь пятая). Танец на острие

Тьма за окнами, если за ними вообще что-то существовало, сгустилась до цвета запекшейся крови. Дни сменялись ночами, и мы были вдвоем.

Кель по-прежнему был насмешлив и великодушен, по-прежнему дарил мне ночи, полные страсти. Я просыпалась на его плече, не зная, сколько прошло времени. Целовала бледную кожу, убегала, смеясь, в ванную, забирая черную простынь и оставляя беднягу-дракона без нее.

Завтраки и ужины. Обеды в уютной столовой. Здесь было все, что я пожелаю. Сидя на его коленях и слушая истории, что выдумывал, касалась черных прядей, проводила по скулам. Кель ловил мои руки и прикусывал подушечки пальцев, коварно улыбаясь.

Летели на пол, исчезая, приборы и тарелки, кубки с вином. Страсть дракона сжигала изнутри, когда раскладывал на этом самом столе, устроившись между коленей. Слишком обаятельное, слишком красивое зло, которое понимало меня с полуслова.

– У нас сегодня бал.

– Бал? - спрашиваю насмешливо.

– Да, иди сюда.

Приняв его руку, подхожу ближе, Кель тянет рывком на себя. Смеюсь. Его грубость была пропитана чем-то аккуратным, а еще - сладким. Вдыхаю запах с кожи дракона - смесь пряного и темного. Шутливо прикусываю в шею и получаю поцелуй, от которого кружит голову. Хочу еще. Тянусь за новым, и он совсем не против. Прижимает крепко, ладони с талии - по бедрам, затем ягодицам.

– Мы можем отложить бал? - выдыхаю тяжело в тонкий изгиб губ.

– Все, что ты захочешь.

Кровать? Ванна? Все, что было в моих фантазиях, Кель воплощал. О чем бы ни сказала… Мы спорили и смеялись, ссорились и мирились. Но одно было неизменным - он ни за что меня не корил. Приходил с букетами цветов. Дарил то, что я любила: редкие травы, изящные кольца.

И когда наконец мы добрались до бала, что мог ждать нас и вечность, я стояла наверху огромной лестницы в алом наряде. Под руку с Келем. Поцеловав костяшки пальцев, повел вниз. В безумный, ослепительный пир, где под потолком парили огни, в начищенном до блеска полу отражались маски и шикарные наряды гостей.

– Как красиво…

– Все для тебя, несравненная.

Я замерла, разглядывая залу, украшенную так, что, наверное, не снилось и императору. Кель стоял на ступень ниже, дожидаясь, пока я продолжу путь. Ниже, ниже… Я падала на прекрасное дно со своим драконом. Толпа расступалась и кланялась

– Потанцуешь со мной? - спрашивает Кель.

Киваю, улыбаюсь. Шелк платья струится по ногам, и наглец смотрит, разумеется, на декольте и разрез у бедра. Усмехнувшись, поправляю широкие бретели, опуская чуть ниже. Нравится? По темнеющему взгляду вижу, что нравится. Но ты обещал мне танец.

Поворот. Первый из множества. Обнимает меня на секунды со спины, прижимая к себе за бедра. Отпускает, перехватывает ладонь, кружа по начищенному паркету. Или по каменному полу. Декорации менялись с ослепительных залов на своды старинных храмов, с них - на сад в ковене и обратно. Иллюзии Келя были могущественны и бесконечны.

Дракон прогнул меня в спине, навис, крепко держа и любуясь. Смотрел в глаза, так серьезно на контрасте со смешками и хитрыми улыбками, что я растерялась.

– Я люблю тебя, Аврора.

Эти слова, сказанные тоном, пробирающим до мурашек, заставили дышать тяжелее. Но не от возбуждения. Кель смотрел на меня, как на святыню. Так, как не смотрел ни один мужчина. Он бы сжег ради меня весь мир. Он бы воскресил его из пепла.

Как дорого стоит такая любовь?

– Им всем от тебя что-то нужно, - прижал к себе, шепча на ухо. - Но мне, кроме свободы, нужна только ты.

– И что будет потом? Когда ты освободишься? - отвечаю также тихо, хотя здесь некому нас подслушать.

– Хочешь - мы будем жить мирно в ковене. Хочешь - завоюем весь мир.

– А твои братья?

Он улыбнулся. Еще один поворот, и вот мы лицом к лицу. Чувствую, как темная магия окутывает меня, и отвечаю светом. Всполох бьет совсем близко от лица Келя, он смеется, отбивая без усилий магический удар.

С каждым виражом в этом сумасшедшем танце я пыталась ударить сильнее, но искры гасли, едва коснувшись его черных одежд. Кель отвечает мне волнами мрака, которые прошивали тело насквозь. Я была бессильна.

– Танцуй со мной, ведьма, - говорил горячо, прижимая меня к себе так сильно, что я чувствовала каждое движение сильных мышц. - Признай, что тебе это нравится. Нравится быть сильной.

Все быстрее, все агрессивнее. Танец превратился в сражение. Я вызывала светлую магию, он - тьму. Кусала его губы до крови, а Кель в ответ сжимал мои запястья так, что оставались следы. Реальность плыла, исчезли гости, музыка, остался шелк под спиной.

Срывала с него камзол, все силясь побороть чернильное колдовство. Он с меня - платье, вжимая в кровать. Оказавшись на его бедрах, тут же была побеждена и вновь принимала в себя горячее естество, моля то ли продолжать, то ли остановиться.

– Или смирись, или борись, - шептал низким, бархатным голосом, от которого я сходила с ума.

Входил глубоко, заставляя выгибаться и выкрикивать его имя. И с каждым оргазмом сопротивляться было все сложнее. Тело ныло и просило большего. Губ дракона, его рук на груди и бедрах. Он знал каждое чувствительное место, вызывая волну дрожи.

Не знаю, зачем я это сделала. Глядя в его темные глаза, сгорая от сильных толчков, разводя еще сильнее колени, чтобы получить больше… Я вспомнила поле сражения с близнецами. И сдалась, но не так, как думала. Вместо попыток хвататься за старое, за отжившую светлую магию, что принадлежала просто ведьмочке из ковена… Взялась за его черную.

Она… Поддалась. Так легко, словно всегда меня ждала. Кель перестал бороться. Колдовство его - густое, пряное, теплое. Оно было на кончиках пальцев, на губах после его поцелуя, было во мне. Запрокинув голову, я принимала его вместе со всей драконьей страстью, чувствуя, как мы становимся чем-то большим вместе.

Грубость толчков сменилась крепкой плавностью, Кель неторопливо, даруя удовольствие обоим, брал, обнимая. Так тесно, так хорошо, что я не могла уже даже стонать. Чувствуя весь его возбужденный член внутри, руки на бедрах. Почти выходя, тут же проникал вновь, вызывая волны жара.

Пока мы не кончили. Дрожа в объятиях дракона, падая во тьму… И не просыпаясь в реальности, как не просыпалась и в предыдущие ночи рядом с Келем.

Мне нужно было получить силы и отыскать плененных. Не лежать с ним в кровати, отдыхая и сквозь сон чувствуя, как целует плечо и перебирает светлые пряди.

Глава тридцать первая. Черный дракон (ночь пятая). Выбор

Кель больше их не скрывал. Я могла свободно гулять по дворцу из черного обсидиана, и этого вполне хватало. Не знаю, куда исчезал дракон, когда оставлял меня одну. И я использовала это время, чтобы бродить по залам, надеясь отыскать Августа и Дайна.

Но после ночи, когда я приняла силы Келя, что-то неуловимо изменилось. Нет, он оставался таким же внимательным и страстным. Но я чувствовала, как идеальные декорации словно стали ему… не так интересны.

Настолько, что я вновь оказалась в зале, что видела столько раз. Где стояло два черных трона. Теперь два, не один. И у стены слева - два странных высоких постамента, сокрытых тканями. Раньше их не было. Ускорив шаг, почти добежала до них, уже догадываясь. Сдернула первую тряпку.

И замерла, чувствуя, как сердце обливается кровью. В прозрачной темнице, похожей на лед, что скован Ашера, застыл Август. Опустив голову, генерал был измучен. Сила почти покинула его, в левом кулаке застыли искры магии, что медленно растворялись. Я протянула руку, касаясь холодного стекла. На пробу дернула черную цепь, опоясывающую темницу, но безрезультатно.

В соседней темнице покоился Дайн. Не та слабая тень, а в виде человека. Но он был так бледен, что я бы приняла за мертвеца. Спокойствие в чертах шептало про скорую гибель. И все те же черные цепи. Кель забирал их энергию, как и хотел. Капля за каплей. Первородную, сильную магию, из собственных братьев.

И пусть Хетвет говорил мне… Я поддалась на блеск золота и глубину тьмы в глазах Келя. Забыла о том, что должна была отыскать среди обсидиана и тяжелых портьер.

– Посмотри на них, Аврора, и не отводи взгляд, - вкрадчивый голос аркана прозвучал у самого уха, обдав кожу жаром.

Он обнял меня за талию, прижимая к себе. Убрав волосы с шеи, неторопливо целовал, вызывая мурашки. Нежно, трепетно. В каждом его жесте была любовь к Истинной, и он не лицемерил и не лгал мне. Горячие руки баюкали в объятиях.

– Это просто осколки прошлого, дорогая. Не стоит их тревожить. Пусть остаются в картах.

Чувствовала, как ладонь Келя собственнически скользит по бедру, сминая тонкий шелк платья и замирая у самого края разреза. Фанатичная страсть и почти божественная нежность.

Зачем. Для него и вправду незачем. У него были свои цели и планы. Он был циничен, был безжалостен, быть может, у него были причины. Наверняка были.

– Зачем? - продолжал шептать, покрывая кожу короткими, обжигающими поцелуями прямо над пульсирующей жилкой. - Я выпью их досуха, поделюсь силами с тобой. Ты - моя Истинная, Аврора. Я ждал тебя так долго и не хочу ни с кем делить.

Он развернул к себе, обнял ладонями щеки. Я смотрела в глаза дракона - два колодца тьмы. В них видела себя новую: властную и сильную, хищную, с красотой и мощью прекрасной и губительной.

– Останься со мной. Освободи, и я сложу к твоим ногам Ренгара, ковен, что захочешь, - говорил, склонившись над губами. - Ты моя самая драгоценная, самая прекрасная женщина. Тебе не нужно будет больше никого спасать, ни о чем волноваться. Пачкать руки в крови. Никакой боли, Аврора. Никакой печали.

Все так и будет. Я знала. Кель любил меня. Любил, как любит властный мужчина. Решив сделать своей, ни перед чем не остановится. Но и вправду сделает все, что я ни попрошу. С ним я буду в безопасности. С ним я буду всегда желанна. Все, кто меня оскорбит, обидит - всех он убьет.

Нет, Хетвет был не прав. Мне не стоит бояться Келя. Только не мне. Им, миру, но только не мне.

Я медленно закрываю глаза, прижимаясь к широкой груди Келя, чувствуя, как бьется его сердце. Он раскрыл черные крылья, закрывая в коконе. Вот так будет. Защищено и тепло. Жаркие ночи, хитрые улыбки. По праву Истинной буду единственной, кого не предаст. Может использовать в своих целях, я не настолько наивна, чтобы этого не понимать.

Но много ли это ради всего, что предлагает?

– Ты мой, Кель. До самого конца времен, - шепчу и чувствую, как дракон улыбается.

– Все так, Авро… ра.

Отстраняюсь, делаю три шага назад. Стилет в его груди светится энергиями драконов, которые я получила. Собрала все. И когда Кель падает, раздираемый этими силами, я опускаюсь на колени следом, давясь слезами. От раны расползались по венам страшные, темные следы.

– Прости… Прости меня, Кель.

Я буду корить себя за малодушие всю жизнь, но не могу посмотреть в его глаза. Лишь обнимаю за голову, придвинувшись ближе и устроив у себя на коленях. Я знала, что смотрит он. Но боялась увидеть во тьме ненависть. Содрогаясь от рыданий о том, что сделала, о том, что не случилось между нами, чувствовала, как тело дракона затихает.

– Мы всегда будем вместе, Кель, - шепчу под грохот стен.

Замок рушился. Его прекрасный мир, выстроенный так, что мне было комфортно в каждом его уголке. Его подарки. Рушились наши разговоры и спальня, его смех, мои шутливые возмущения. Рушились тихие вечера у камина и прогулки под ночным небом. Рушилось все, что мы не успели пережить.

Накрываю в последний раз губы Келя своими. Иллюзия растворяется. Каменные своды падают, падают, падают… А я даже не пытаюсь сбежать, лишь глупо закрываю Келя собой.

Глава тридцать вторая. Освобождение Ашера

В этот раз пробуждение далось сложно и больно. Воздух - словно стекло в легких. Голова болела, горло саднило. Понимала, что просто плачу и ничего не могу с этим поделать. Слезы текли по щекам горячими дорожками, и я села, закрывая голову руками.

– Аврора!

Голос Хетвета прорезал пелену моего отчаяния. Он был рядом, и в то же мгновение его руки, сильные и надежные, легли на мои плечи.

Я вернулась без Келя. Но с его меткой - она глубоким мраком въелась в кожу. И вряд ли когда-нибудь смогу смыть следы своего выбора. Моего благого преступления. Моего предательства того, кто открыл сердце.

– Что… с Келем?

Я медленно убрала ладони от лица, чувствуя, как кожа онемела от соли. Повернулась к дракону, но видела не его, а обсидиановые залы, которые еще мгновение назад были моим миром. Встала, пошатываясь, словно пьяная. Что с тем, кто меня любил? Что с тем, кто предлагал мне вечность в обмен на одну лишь улыбку?

Сделала шаг к ледяному монолиту, под которым покоился Ашер, и оперлась о него ладонью, не чувствуя холода. Лед казался едва прохладным. Внутри гробницы, застыв в вечном безмолвии, спал прекрасный дракон с волосами белыми, как снег. Противоположность яркому, хищному Дьяволу.

– Ты был прав, - отталкиваюсь от гробницы дракона и обнимаю себя руками. - Кель держал взаперти Августа и Дайна. Надеюсь, они вернутся... - мой голос надломился. - Я не успела их освободить, мир рухнул.

Хетвет нахмурился, не понимая. Рухнул? Разве мог мир, где заперли драконов, просто рухнуть? Если только… Словно осознав новость, которую я принесла на кончике стилета, он медленно повел головой, сглатывая ком в горле. Его пальцы на моих плечах судорожно сжались.

– Я убила его, Хетвет, - подняла взгляд, в котором больше не было слез, только усталость. - Променяла его жизнь на вашу свободу. А теперь нам освободить Ашера.

Посмотрела на белого дракона за стеклом льда. Пути назад не было. Кровь Келя навсегда останется на моих руках, как бы ярко ни сияли остальные метки. Солнце молчало. Разумеется, он просил быть осторожнее, просил не поддаваться на уговоры. И, наверное, понимал где-то в глубине души, что все может закончиться именно так.

Но Кель был его братом. С которым они росли в том старом доме с яблоневым садом.

– Я благодарен, что ты сделала этот выбор, - наконец, говорит, глубоко поклонившись.

Смотрю на него, вдыхаю глубоко и киваю. Вот так степенно, уважительно о том, что произошло. Но оплакивать будем потом. Пока что - гробница. Кладу вновь на нее ладони, направляя силы. Запястье покалывает, вокруг него кружатся разноцветные всполохи.

Теперь все на месте. И не сразу, но лед поддается. От маленькой, едва заметной паутинки распространяется дальше кружево. Едва уловимый треск становится донельзя громким. Заполняет всю пещеру.

Я морщусь, обнимаю запястье пальцами другой руки. Обуздать силу сложно не потому, что она вновь борется сама с собой, а потому что я не привыкла управлять таким количеством энергии. Жар Азира. Страсть Августа. Солнце Хетвета. День и Ночь Эсмера и Тиана. Тьма Келя. Холод Дайна. Оплетают лед, словно жгуты, и он плавится под ними.

Белая вспышка, собрав всю энергию воедино, откидывает нас с Хетветом. Закашливаемся белесым паром, Солнце помогает встать на ноги. Я пытаюсь отогнать марево, чтобы увидеть, что происходит. А когда можем что-то рассмотреть, дракон победно вскрикивает.

На коленях стоит Ашер. Тяжело дышит, приложив руку к груди. На лице - гримаса боли, и мы оба спешим к нему. Постамента больше нет, поэтому помогаем сесть на давно скинутый Хетветом плащ. Ашер смотрит на Хетвета, на меня, словно до конца еще не понимая, где проснулся. Оно и неудивительно - после стольких лет заточения во льду, на грани потери сил.

Я беру его за руку, стараясь передать энергию из меток дракону. Поглаживаю по предплечью, успокаивая. Все хорошо…

– Ты очнулся. После сна. Помнишь что-нибудь?..

– Да… Да, помню, - хриплый голос на грани слышимости, дракон откашливается и поворачивается к брату, щурится, мотает головой. - Хетвет.

– Верно, верно, брат. Хетвет. Это Аврора. Ребенок Алисии. Она нашла колоду.

Вернувшись взглядом ко мне, обнимает ладонями лицо. Они холодные, очень холодные, но не сопротивляюсь. Напротив, накрываю своими горячими. Серый взгляд падает на метки. Затем снова к моим глазам. И Ашер, притянув к себе, обнимает.

– Спасибо.

Губы касаются макушки. Хетвет поддерживает, чтобы Ашеру было легче сидеть. Но белые крылья уже раскрыты, с них осыпалось крошево, что не растаяло так просто. Кашляя, но все-таки протягивает руку вперед, не отпуская меня. Метки откликаются мурашками по коже и приливами тепла.

– Ооооо боги, - первый знакомый голос.

Я слабо улыбаюсь. Эсмер и Тиан. Осматривают себя, затем замечают нас, и можно оглохнуть от криков блондина. Ночь более сдержан, лишь глубоко вдыхает, воздавая молитву на драконьем куда-то в своды пещеры.

Следом появляется Азир. Точнее, сначала появляется тигр и едва не сносит нас. Я, пискнув, прижимаюсь теснее к Ашеру, потому что эта огромная туша валится у ног, мурлыча, как трактор. Ашер хмурится, вытягивает руку снова, будто продираясь через что-то.

Из пустоты на землю пещеры валится Август. Растягивается на ней со стоном то ли облегчения, то ли страдания. И тут же закрывает лицо ладонями, потому что тигр решил, что нужно отмыть грязного генерала.

– Нет-нет-нет, отстань…

Азир протягивает руку, чтобы помочь подняться. Август ищет взглядом меня и Ашера и облегченно выдыхает, приложив ладонь к груди. Я улыбаюсь в ответ и напрягаюсь следом. Беловолосый дракон прижимает меня к себе крепче за плечо, силясь вернуть прочих.

Дайн тяжело сплетается. Раз за разом все срывается, и я зажмуриваюсь, по-детски совершенно, прося кого-нибудь там помочь. Пепельные всполохи наконец намечают форму. Братья рядом, с тревогой наблюдают за возвращением. Но вот седые волосы и темные одежды. И я уже сама цепляюсь за Ашера, безмолвно благодаря. Смотрю на дракона Смерти, он - на меня.

Остается еще один брат. Только…

– Он не вернется, - шепчу, хотя меня наверняка слышит не только Ашер.

– О чем ты говоришь, царица?

Драконы смотрят теперь на меня. Ашер пытается снова, но тьма Келя не откликается. Там пустота. Август качает головой.

– Он предал. Кель запер нас с Дайном, - объясняет генерал. - И просил Аврору, чтобы она вытащила только его через собранные метки.

– Все так, - подтверждает пепельный дракон, следом кивает Хетвет.

– Вот мудак, никогда ему не верил.

– Эсмер… - устало говорит брюнет близнецу.

– Что Эсмер, Тиан? Скажи, что я не прав.

– Он все равно наш брат, - парирует Азир тихо и раскатисто.

Ашер опускает ладонь и смотрит на меня. Выбора не было. Но я вижу, как ему больно от этого решения. И наверняка на правах старшего будет корить себя за смерть. Пока же вокруг - все остальные. Все братья. Кто-то присел напротив, кто-то стоял рядом.

– Ты не виновата, никто из нас тебя не обвиняет, - наконец подает голос Ашер. - Ты нас спасла. И мы свободны.

– Вы обещали… - подаю голос, отстраняясь. - Не ты, но прочие, - обвожу взглядом. - Помочь мне с Кроу и ковеном. Отомстить за маму и отца, которых он убил.

Прояснившийся взгляд Ашера вспыхивает чем-то нехорошим. Согласно кивает. Несмотря на то, что драконы вернулись, метки все равно были полны сил, и я могла бы сама попробовать, если бы кто-то открыл мне портал. А может быть, и сама теперь умею - не знаю. Однако, драконы обещали, у нас была сделка.

– Надерем зад ему за Алисию и Аврору, - хрустит кулаками Эсмер.

– Я за, - генерал поднимается, пошатываясь и хватаясь за плечо Азира, но явно готов идти с блондином надирать зад.

– Но есть еще одна просьба… Отыскать мою подругу.

Бонусная глава. Принцесса в беде

После безмолвия пещеры Ашера воздух внешнего мира казался слишком… насыщенным. Ярким. Пряным, что ли. Эсмер крутил головой, но вокруг все не так уж и изменилось. В конце концов, прошло менее двадцати лет, а не какие-нибудь два столетия.

Да, они были на этом магическом рынке всего раз, но лавки как лавки. Колдуны и ведьмы, разные создания, фамильяры под ногами путаются. Заложив руки за голову, блондин с наслаждением потянулся. Как же хорошо снова быть в настоящем, реальном мире. По ту сторону колоды все ощущалось иначе.

Тиан был более собран, но все же брат не сомневался - он счастлив. Видел по раздувающимся ноздрям, как жадно впитывает запахи. Жесты были более нервными, не такими собранными. Хлопнул Тиана по плечу так, что тот пошатнулся и вопросительно-недовольно посмотрел. Затем усмехнулся.

– Да, я тоже рад, что она нас вернула.

А им всего лишь нужно вернуть подругу Истинной. Как бы ни хотелось ее покидать, задание было важным. И им хотелось помочь в ответ. Глядишь, накинет это задание пару баллов в личную карму выбора.

– Интересно, мы успеем на казнь Ренгара?

Тиан пожал плечами на вопрос брата. Хотелось бы, конечно. Но все зависит от того, где именно Лина и что случилось. Потому что отголоски карт точно привели сюда. Выплюнув порталом к последним в ряду лавочкам. Вот некромантская… Вот артефакты. Хм.

Эсмер остановился, пытаясь понять и нащупать мысленно, где скрывается Лина. Пропустил ведьму с бойким ребенком. Как же хорошо видеть и других существ... При всем уважении к близнецу. Тиан шел дальше, прислушиваясь чутко и ступая бесшумно по невидимой линии.

Блондин предпочел идти за ним. Кажется, братец что-то нащупал, и потому верным решением будет не мешать Тени идти по следу. Брюнет останавливается посреди оживленного пятачка. Справа - лавка со сладостями, слева - таверна. На улице вечер, и народу прибавляется. Подумав, Тиан все же сворачивает налево, толкает тяжелую дверь.

Пахнет яблочным сидром, горячей похлебкой, шум накатывает волнами. Эсмер бы все что угодно отдал сейчас за кружку… нет, только не яблочного. Они только выбрались из сада детства, и пока у дракона была стойкая аллергия на эти плоды. Но, скажем, против медовухи ничего не имел.

– Она здесь? - спрашивает негромко.

Тиан кивает. Обводит взглядом помещение. Сомнительно, что она просто тут сидит и пьет что бы то ни было. Может быть, наверху, в комнатах? Но брюнет указывает пальцем вниз. Колода где-то там, в погребе таверны. Сидит ли там Лина добровольно, прячась от Кроу? Кто его знает.

– Че встали? - позади толкают и просят уходить со входа.

Эсмер идет к стойке, где дородный крепкий мужчина протирает кружки. Вид его говорит о том, что без монет говорить тот не собирается, ну а блондину и не надо. Присаживается на стул, что только освободился, а ко входу, шатаясь, пошло пьяное тело. Тиан уже исчез, слившись с народом, а затем и с тенями.

– Уважаааемый, - тянет дракон, улыбнувшись белозубо. - А вы не видели тут красивую девушку?

– Тут полно, выбирай каких хочешь.

Эсмер демонстративно повернулся, опираясь о стойку позади себя, осмотрел разносчиц и парочку дам. Но, видимо, остался недоволен увиденным. И поворачивается обратно, разводит руками, мол, не приглянулись.

– Мне бы другую. Рыженькую такую, - помнит Лину по лавке. - С рыжими волосами, - показывает на голове.

– Тебе что тут, дом удовольствий? Иди отсюда.

Владельцу явно надоело. Ну и мало же у него терпения, кошмар. Эсмер посмеивается, но подается вперед. Мужик ставит тяжелые кулаки на дерево рядом с кружками и полотенцем. Мысленные гляделки заканчиваются улыбкой блондина.

– Лина зовут. Из ковен…

Эсмера хватают за грудки. Он видит, как раздуваются ноздри владельца. Ага, значит, знает. Ну и отлично, Тиан не ошибся. Задачи у братьев разные. И дракон, пусть легко мог выпутаться, не делает этого, лишь поднимает руки, мол, все-все, не нарываюсь. Или нарывается?..

– Думаю, она у вас в подвале.

Оп. Владелец подзывает взглядом кого-то, и блондина окружают двое. Бравые ребята из охраны таверны, что обычно нужна для вышвыривания пьянчуг, которые дебоширят. Но отлично подходят и для тех, кто слишком много спрашивает. Эсмер все продолжает улыбаться, даже когда бьют под дых и тащат к двери в погреб. Закашливается, потеряв воздух в легких.

Но, боги драконьи, как же хорошо чувствовать себя настоящим. Живым, что ли. Запахи дешевого алкоголя и боль в грудине - не лучшее начало для нового витка в реальности, но все же. Даже это радует. А когда заталкивают за дверь и весьма профессионально связывают поперек веревками, просыпается азарт. Ну что за прелестные вежливые люди? Просто чудо как хороши.

И она хороша.

В смысле, Лина.

Эсмер видит ее в неровном свете погреба. Стоит, встревоженно глядя, руки связаны за спиной. Платье бордового цвета вымарано, порвано, приоткрывая дивный вид на колено. И даже бледность к лицу. Не была бы у них Истинная - влюбился бы без промедления в хмуро сдвинутые брови и изгиб ключиц над декольте.

– Вместе посидите, - сплевывает охранник, толкая в спину дракона. - Попозже поговорим с тобой по душам.

Блондин падает на колени, но не сопротивляется. Видит на девушке ограничители-браслеты магии. А вот веревки непростые, зачарованные, просто так не развязать. Но вот и на его руках повисли оковы, чтоб не колдовал. Перестраховщики.

– Ты еще кто? - шипит девушка, когда двери за наглецами закрываются, оставляя нас вдвоем.

Отходит от него на несколько шагов. На щеке царапина, волосы и вправду рыжие. Прелестное создание, еще и шипит на дракона, как рассерженная кошка. Удивительно. Эсмер и не думает подниматься. Напротив, садится задницей на не слишком-то чистый пол, собирая штанами мелкую солому и пыль. Смотрит снизу вверх на ведьму и улыбается.

– Эсмер.

– И?..

– Влюбленные из колоды.

Лина моргает. Осознает. Затем вскрикивает и тут же замолкает, закусывая губы. Вот, молодец какая, не кричи. Пока не пришли проверять, о чем мы тут шепчемся.

– Аврора…

– Очень долгое будет объяснение приключений подруги. Кратко - все драконы из ее карт свободны и идут делать а-та-та Кроу.

– Так… Нам нужно выбраться.

– Да выыыыберемся, - отвечает Эсмер. - Почему тебя, кстати, не вернули в ковен к Ренгару?

– Не знаю. Должны были. Я пришла сюда, когда сбежала, владелец дружил с отцом Авроры. И когда попросила убежища, сразу сунули сюда и сказали, что отдадут Кроу.

Но не отдали. Эсмер кивает. Ладно, может быть, что-то выяснит Тиан. Хмм, а здесь запасы вина, кстати. Какого-то тоже дешевого, судя по всему. Эх, не видать празднования освобождения, да? Или только на свадьбе Авроры с тем, кого она выберет?

Блондин садится, затем поднимается. О, мышцы, вы снова слушаетесь как надо. Обходит полки под непонимающим взглядом Лины.

– Мы будем думать, как выбраться или нет?

– Да-да… О, огурчики. Страшно соскучился по маринованным огурчикам. С чесноком. Боги, все отдам за эту баночку.

– Эсмер!

– Ну что ты кричишь, несравненная?

Спор прерывает третий голос. Брюнет с бледной кожей выходит из тени, заставляя Лину приглушенно пискнуть и отступить подальше, к свету.

– Ее не отдали, потому что не сошлись в цене. Судя по письмам, владелец просил слишком много золота на взгляд Ренгара, и тот грозил сам забрать девушку.

Лина смотрит поочередно на братьев, но до нее начинает доходить из-за сходства лиц и фигур. Оба дракона гибкие, с мышцами воинов, натренированные. И смотрят в ответ на нее.

– А это Тиан. Тоже Влюбленные, - Эсмер намекает на карту, где были изображены двое мужчин, и Лина сдавленно кивает. - Ну что, братец, освободишь или как?

Брюнет сначала идет к Лине. Достав короткий нож из сапога, перерезает веревки. Рукоять светится приглушенно, побеждая чужое колдовство своим. Затем кладет ладони на запястья девушки. Она наблюдает с опаской, однако, не мешает.

Всю историю не знает, понятия не имеет, через что прошла подруга. Но если нужно довериться, то доверится, иначе все равно вернут в ковен к Кроу. Наверное, намереваясь выманить на страдания Аврору.

– Меня ты освободить не хочешь, эй!

– Много болтаешь, сам справишься.

Эсмер фыркает смешливо, но веревки и правда опадают. Они в конце концов драконы. И эта жалкая магия не идет ни в какое сравнение с тем ритуалом, что их подчинил десять с лишним лет назад. Лина возмущенно смотрит на блондина. Значит, ты и сам мог нас освободить? Ты…

– Не ругайся, прекрасная. Просто давал фору братцу, чтобы он успел покопаться в документах владельца, - смеется дракон на закатывание глаз брата и безмолвное обвинение девушки.

Ладно вам. Пора бы отсюда уходить. Но Эсмер не может не прихватить баночку, что так приглянулась. Все равно они наверняка опоздали на казнь. И это промедление отзывается шумом из-за двери. То ли о чем-то догадались те, кто их закрыл здесь, то ли услышали. Не то чтобы драконы сильно таились, если честно.

– Бежим или деремся?

– Деремся, конечно, Тиан! Как мы можем бежать на глазах у дамы?

Брюнет вздыхает. Лично Лина готова бежать и нисколько не будет против, если они побудут трусишками на ее глазах. Тут бы убраться поскорее, но Тиан вытаскивает тонкий кинжал, а Эсмер перехватывает поудобнее банку.

Она же летит в голову первому спустившемуся с удивительной меткостью. Раздается крик, тело валится со ступенек кубарем, хватая кого-то следом. Что ж. Охранники явно не ахти, как и предсказывали драконы. Но они имели дело с выпивохами и вот, ведьму заковали.

Еще двое проворнее и готовы драться. Поднимается тот, кого утянули в падение, из рассеченной брови течет щедро кровь. Лина не успевает заметить, как исчезает Тиан и появляется в тени лестницы, закрыв двери и запечатав сверху руной из ладони.

– Ах ты гад!

Несмотря на то что дракону Ночи вряд ли нужна подмога и он просто снова растает, ведьмочка выпускает грозовой снаряд. Эсмер, не отвлекаясь от противников, рассмеялся.

– А ты боевая ведьмочка, да? Это славно, мы таких любим.

Дракон Дня предпочитает драться или с мечом, или на кулаках. Уворот, рывок вниз, точный удар. Эсмер подпрыгивает, словно на ринге, получая удовольствие от того, что снова чувствует тело.

В нокаут летит еще один. Блондин дал ему фору, уклоняясь от пары ударов, а затем пошел в наступление, не жалея выпадов. Третьему, что и так досталось от Лины, делает подсечку Тиан и вырубает.

– Нууу, они даже не старались.

– Хватит, идем.

Лина абсолютно согласна с Тианом. Мстительно пнув одного из типов по сапогу, берется за предложенную руку Эсмера. Портал дракона сияет звездами на иссиня-черном полотне, и ведьма никогда не видела такой красивой магии.

Глава тридцать третья. Снимая маски

Не знаю, как я себе это представляла. Эпичная битва? Суд? Как вообще я себе представляла встречу лицом к лицу с Ренгаром и его сыном после всего, что они сделали? Семье, драконам и конкретно мне.

Может быть, Кроу должен был обратиться сам в какого-нибудь недодракона. Или наколдовать нечто ужасное. Правда, не знаю. Просто хотела, чтобы все закончилось, он получил по заслугам, а я могла вздохнуть свободно, как и братья.

Мы с Хетветом были выжаты путешествием сквозь льды, братья - заточением. Кому-то было легче, как близнецам и Азиру. Кто-то храбрился, как Август. Кто-то превозмогал желание упасть, я видела это во взгляде Дайна.

В любом случае, все должно было закончиться.

Мы появились из портала прямо посреди двора ковена. Здесь царила практически ночь, и наше сообщество бурлило вечерними делами. Я не видела причин скрываться, похищать Кроу и выяснять что-то подальше от чужих глаз. Напротив, все должны были стать свидетелями его падения. Его смерти.

– Ренгар Кроу.

Я не кричу, но голос разносится чуть ли не по всему ковену. Братья стоят вокруг, рядом лишь Ашер. Тиан и Эсмер ушли за Линой, но, думаю, мы и без них справимся. Потому что Кроу здесь. Стоит, говорит с ведьмочками прямо на крыльце центрального крыла поместья ковена.

Точнее, стоит отец. Тот, кто мертв. Тот, чье лицо Кроу забрал. Его личность. Говорил от него, управлял от него, касался меня и говорил о матери. Тот, кого я ненавижу всем сердцем. Вижу, как дрогнул его взгляд. Страшно?

Ты должен бояться. Как боялась я всю эту долгую дорогу обратно. Превратившись из ведьмочки, желающей просто порезвиться с драконами, в ту, что убивала и умирала. В ту, что попрощалась с призраками прошлого. Делала выборы, что тебе и не снились. Теряла.

– Ренгара нет, что такое случилось, дорогая? Кто это?

Я улыбаюсь. Разумеется, ты знаешь, кто это. Хорошо знаешь. И отец, кстати, наверняка с ними встречался, а потому бы узнал. Хотя бы в тот момент, когда ты пленил драконов, разлучив меня с матерью.

Вокруг стали собираться колдуны и ведьмы ковена. Не понимая, что происходит. Выбежал на ступени и Давин, мы встретились взглядами. Блондин сжал зубы, готова была поспорить, что слышала скрежет. Но больше ты меня не тронешь, и твои зелья на меня не подействуют.

– Не выйдешь к дочери, отец? - спрашиваю насмешливо, разводя руками. - Не обнимешь? Мы, кажется, давно не виделись, разве не так?

Очень давно. Уже не помню, сколько прошло суток с того момента, как оказалась в лавке Хетвета, что стоит позади. Наверное, вечность. Каждый из дней был годом, а ночи - неделями.

– Аврора, кто это?

– Что происходит… - волнуются окружающие.

Давин встает рядом с отцом. Я вижу Кроу без маски благодаря колдовству Дайна, вижу змеиную и мерзкую суть. И сама иду навстречу. Ашер идет следом, останавливаясь в двух шагах от. Приподнимает руку, вызывая светлый шар с разрядами, что едва слышно потрескивают.

– Мой отец мертв, - объявляю громко. - Это - Ренгар Кроу, - обвожу всех взглядом, указывая на колдуна. - Много лет назад он убил мою мать, вашу главу. Убил отца. И занял его место. Кроме того, он пленил благородных драконов, с которыми у матери был договор. Они сегодня здесь.

– Это бред… Аврора, тебе явно запудрили мозги. Кто эти мужчины?

Пытается держать лицо. Тогда я подхожу еще ближе, и когда Давин пытается закрыть отца, ему прилетает тем самым белым разрядом, и Ашер открывает огромные белоснежные крылья, вызывая шумную реакцию. Следом - прочие братья. Пепельные, жилистые, словно сотканные из огня, порванные в сражениях.

Перед колдунами и ведьмами были представители благородного дома драконов, которым выказывали уважение. Кто-то поклонился, кто-то задвинул ведьмочек за спины, не зная, чего ждать от могущественных созданий. Могущественных… Я про себя улыбнулась. Кое-кто там едва стоит, а все делает вид, что все в порядке.

Никто не смеет вмешиваться, когда я почти вплотную встаю перед Кроу. Почему ты ничего не делаешь? Почему ничего не придумал? У тебя было время, чтобы подготовиться и встретить меня иначе. А сейчас ты боишься. Мы смотрим друг на друга, и воздух почти дрожит от напряжения. Перевожу взгляд на Давина, внутри которого так много ненависти. Держит поврежденное запястье, но вот-вот и снова нападет.

Дальше все происходит слишком быстро. Кроу выхватывает кинжал, но щит Дайна выдерживает удар без труда. Металл высекает противный скрежет, летят искры, поднимается шум. А я просто вытягиваю руку вперед.

Маска на лице отца крошится и опадает, словно осколки фарфора. Остается запахом затхлого колдовства. Шума и голосов становится больше, Ренгар рвется вперед, мимо меня. В панике бежит на драконов, посылая пламя куда попало. Всполох попадает на крышу ковена, на крыльцо, в толпу. Но если последних защищают драконов, то поместью достается.

Поднимается паника, кто-то спешит прочь, кто-то - схватить Кроу, кто-то вызывает водную магию, но не так просто сходу потушить драконье пламя. А ведь колдовал Ренгар в самом деле им, используя силы, что украл у драконов и меня.

Тоже бросаюсь следом за Ренгаром, но Ашер быстрее. Настигает его ударом узкого и длинного меча, вонзая между лопаток. Кроу падает замертво. Оборачиваюсь на тигриный рык - огромная туша несется за Давином, не дает нырнуть в портал. И следом раздается хруст костей и крик.

Я закрываю глаза и бессильно опускаю руки.

Глава тридцать четвертая. Новый рассвет

Тишина, что пришла после смерти Ренгара и Давина, была тяжелой, как свинец. Маги тушили пожар, чтобы он не перекинулся на все строения ковена и не разрушил главное здание. Я же… Не знаю. Внутри стало так пусто, как будто всю силу из меня вынули. Силу, эмоции, чувства. Не осталось ничего, кроме понимания, что это конец.

Ковен мой, никто с этим не станет спорить. Только радости мне это не прибавило. Я смотрела на свои руки в саже и мелких царапинах и видела путь от лавки с картами до сегодняшнего момента. Через принуждение Давина в саду, через первую ночь с Азиром, что теперь помогал колдунам усмирить пламя.

Через страх за Августа, через Цитадель, где Дайн пожертвовал собой, через доброту и защиту Хетвета, наши с ним ледяные приключения. Теперь казалось, что те охотники за головами были так слабы… Путь через мир близнецов, через коварство Келя.

И. Все.

Но я не вернула мать. Не вернула отца. Это было невозможно. И даже когда подошла Лина, появившаяся из портала близнецов, накрыла мою ладонь своими, я лишь покачала головой. Что осталось от той девушки, желающей лишь провести время с драконами? На запястье горели их метки. И, как сказал дракон Смерти однажды, уроки жестоки. Что ж. Я испила до капли то, что мне начертали боги.

Рассвет. Он приходил, как и положено, несмотря на ужас ночи. Слепил яркостью расцветающего красками неба. Я помогла драконам, они помогли мне. Все честно. Оставалось лишь одно дело - выбор и Ашер. Но сейчас явно было не до него.

Я вздохнула и пошла к колдунам, к драконам, чтобы помочь.

Ашер пришел через пару недель. Несмотря на то, что я сразу обозначила, что помогать не обязательно и дальше, драконы оставались. Не сомневалась, что по-своему набивали очки в моих глазах, пока по ним вздыхали юные и не очень ведьмочки.

Август помогал с младшими, с удовольствием возился. Азир и Дайн обустраивали защиту ковена. Эсмер и Тиан были вестниками для других домов, сообщая о том, что у нас произошло. Ашер немало мне подсобил в том, чтобы выстоять перед старшими и убедить, что глава из меня получится отличная. Хоть я в том сомневалась.

Однако у меня было слишком много дел для того-самого-разговора. Но вечно томить их ожиданием было нельзя, и я была благодарна, что они дали время хотя бы немного прийти в себя, разобраться с делами и вникнуть в то, что мне оставили Кроу.

У меня все же не поднялась рука убить всех представителей рода. Наверное, зря. Но ограничилась изгнанием, позволив собрать вещи под присмотром. Проклятья их уже не трогали, хотя когда-то, несомненно, испугалась.

Я стояла перед рабочим столом, глядя на Ашера. Беловолосый дракон молча встал на одно колено. Он должен был сделать предложение, я должна была его выслушать. Но, кажется, мы оба знали ответ. Лишь в романах девушка вдруг выбирает из всех того, о ком знает… меньше всего.

– Когда-то Алисия пришла к нам, желая ребенка. И мы откликнулись, даруя возможность забеременеть от супруга. В обмен мы заключили сделку, - говорил он то, что я знала, но внимательно слушала. - Что приду просить руки.

Да. И пришел. Стоял передо мной, несомненно, красивый. Мне даже не нужно представлять, сколько фантазий вызвал своим появлением, как и младшие братья. И сколько девочек видели про него горячие сны.

Благородный, сильный дракон. Легкий на подъем, но надежный. Смешливый, но не высмеивающий. Молодой на вид, но уже многое повидавший.

– Но я знаю, что ты не выберешь меня, - улыбался Ашер, глядя снизу вверх. - Ты провела с братьями куда больше времени. И я могу лишь благодарить за то, что спасла их. И меня. Если тебе понадобится помощь, Аврора, в любое время каждый из нас придет.

Я кивнула. Улыбнулась в ответ и протянула руку. Ашер все понял, и этого было достаточно. Между нами сохранились теплые отношения, он не держал зла. И уж точно весьма скоро отыщет ту, что скрасит пробуждение.

В итоге попросила встретиться со всеми драконами в лесу, недалеко от ковена. Чтобы не будоражить чужое воображение. И теперь все они стояли передо мной, напряженные и ожидающие вердикта. Я была для каждого Истинной, и все они были соперниками в своем роде.

Ветер колыхал травы и цветы, сносил порывом с деревьев слабые листья. Я убрала с лица светлую прядь, вновь посмотрев на мужчин. Знала ли я, кого выберу? Да. Знала еще до того, как мы освободили Ашера. Знала до того, как разобрались с Ренгаром и Давином.

Шагнув вперед, пошла по полукругу, в котором они стояли. Коснулась ладонью руки Ашера, но все уже было понятно, раз братья здесь. Это не беловолосый старший дракон. Наверное, ему было по-своему больно, но он с честью выдержал отказ.

– Когда я появилась в твоем мире, Азир, то решила, что сошла с ума, - негромко смеюсь, остановившись у огненного дракона. - Мир был ярким, но не скажу, что очень приветливым.

– Мне жаль, царица, пугать я тебя не хотел.

– Знаю, - касаюсь его щеки и, потянувшись на носочках, целую в нее. - Ты научил меня не лить слезы по тем, кто меня недостоин. И это определило все то, что случилось после. Позволило мне идти вперед, помня, что я намного сильнее, чем сама думаю.

Наклоняюсь, чтобы потрепать за щеки огромного тигра, и получаю порцию слюней от шершавого языка. Эта киса стала любимицей всех младших, и кто только не покатался на ее полосатой спине. Но нужно было идти дальше, я хотела сказать по паре слов каждому дракону.

– Август, ты, несомненно, дурак.

– Но все еще твой, ведьма, - смеется генерал.

Это правда. Пока еще. Ему тоже достается касание губ до щеки. Разумеется, кто-то снова не побрился, и я шутливо отвожу его лицо.

– Ты заставил меня поседеть. Но я навсегда запомню наше путешествие в лесах Мора и бедную невесту. Ты научил меня не сдаваться, Август. Какими бы тяжелыми ни были испытания.

Он кивает. Улыбается, но тревожно. Как тревожно смотрит на меня и Азир. Я знаю, вы хотите получить ответ немедленно. Но пока это лишь благодарности, и я останавливаюсь перед Дайном. Вижу едва-едва изогнутые скорбно брови и изгиб капризных тонких губ.

Поцелуй в прохладную щеку.

– Дайн… Начнем с того, что ты убил меня.

Дракон молча наклоняет голову, признавая мою правоту.

– А затем скинул с ветки.

Теперь уже голову не поднимает вовсе под тихие смешки братьев. Это ты, конечно… Постарался завоевать Истинную.

– После выкинул такое, что я думала, сама убью. Когда девушка приходит за жаркой ночью, а ты сбегаешь - это, знаешь ли… - смеюсь уже сама тихо. - Но Дайн, - говорю строже, и он поднимает взгляд на имя, словно большой потерянный пес. - Ты научил меня тому, что все выборы в жизни имеют значение и последствия. И что жизнь эта прекрасна, но полна жестоких уроков. Мне было это необходимо.

Что ж. Вот и близнецы. Стоят нервные, шутливо кланяется Эсмер, не двигается Тиан. Я в ответ делаю реверанс. И им достается по поцелую.

– Я рада, что вы снова вместе. И рада, что вы встретились на моем пути. Научив тому, что внутри может бушевать буря, но от этого я не перестаю быть сама собой. Это был непростой урок.

– Всегда рады помочь, дорогая.

Оставался Хетвет. Несмотря на то, что всем доставалось по поцелую, я не могла его не обнять после. Крепко и вздохнув от того, что мы все это пережили. Он обнял в ответ, и на глазах навернулись слезы.

– Ты был со мной все это время. Не знаю… Не знаю, как мы выжили вообще. В любой буре, Хетвет, в любом… ужасе. Солнце будет сиять, - не сдержавшись, вытираю кончиками пальцев глаза. - Спасибо за этот урок. Я запомню его.

Отступаю от драконов обратно на свое место, среди белых лесных цветов. Помедлив, подняла голову к небу, что было черным-черным сегодня.

– Спасибо, Кель. Я не держу на тебя зла. И ты не держи. Все, что я сказала тебе… Было правдой.

Посылаю в это небо воздушный поцелуй. Дракон тьмы и коварства был мне не менее важен, чем им. И братья коротко проговорили фразу на драконьем вразнобой, но я уже знала, что это прощание с мертвым.

Теперь же пришло время…

– Я всегда буду рада видеть вас в ковене. И буду рада помочь еще, если понадобится, но можно в каком-нибудь месте потеплее? - неловко шучу и становлюсь серьезнее, ибо от моих слов дальше зависит и моя судьба, и их. - Вы все мне дороги. Все стали братьями, хоть я и не дракон. Но только одного я готова назвать женихом, а затем и мужем. Это ты…

Как думаете, кого выбрала Аврора?)

Эпилог. Черные крылья

– Кроу - идиот, конечно. Поручать ему такое было… опрометчиво.

– Он был близок к семье Алисии.

– И все испортил.

Несколько мужчин сидели за круглым столом в просторной зале совета. Седовласый, с крупными перстнями на пальцах, недовольно постукивал по столу. Второй, высокий, с темными волосами, собранными в хвост, откинулся на спинку высокого стула. Лишь третий, с неприятным, каким-то рыбьим, выцветшим взглядом, смотрел в окно, не принимая участия в разговоре.

– Единственное, что мы сделали правильно - не стали ему помогать, когда девка освободила драконов. Мы уже раз потеряли лучших магов, когда пленили. Надо было тогда убить эту… как ее. Аврору?

За окном зеленел лес. Отсюда было видно только его. Его и крепостную стену. Мужчина все смотрел туда, слушая краем уха.

– Грегори сказал ее не убивать. И к чему это привело? Грегори, ты нас слушаешь?

– Да, господин советник короны, слушаю, - откликается мужчина с рыбьим взглядом. - И все еще считаю, что это было правильным решением. Авроре далеко до своей матери. И мы еще получим свое. Просто нужно немного подождать. Год. Два… Пять лет.

Ждите. И все воздастся. Нетерпеливые. Мужчина вздыхает, но больше ничего не произносит до конца совещания. Лишь слушает, наблюдая, как за приоткрытыми створками шумят зеленью далекие деревья.

– А Кель? Он должен был помочь нам и принести головы братьев. И что в итоге? В итоге он выбрал сидеть в колоде! Эта чертова колода…

– Ну, пока драконы были в колоде, нам было сложнее их достать. Теперь мы можем снова повторить план. С изменениями, - усмехнулся седовласый и отпил из кубка красное вино. - Так что Аврора, в некотором смысле, сослужила нам хорошую службу. И можем убить их по одному.

– Берете, нет?

Две девушки стояли перед витриной лавки. Хихикая и перешептываясь, смотрели на неполную драконью колоду. Прекрасный юноша Звезда. Таинственный Жрец, чье лицо было сокрыто, но был виден крепкий пресс.

Шатенка мечтательно закусила губу. Хотя нравился и Луна - он сидел в позе медитации на реке, но взгляд был полон вожделения.

Еще бы колдун за спиной не мешал. Но все равно решение принято - колода будет куплена. Девушки трясут мешочком с монетами, намекая, что заплатить в состоянии. А моложавый мужчина только качает головой. Вот же юным особам неймется. Что, дел других не нашли в ковене?

За окном - жаркие места, незнакомые странные деревья с мощными стволами и раскидистыми листьями, чуть ли не в человеческий рост. Смуглые девушки подходят расплачиваться, но владелец лавки грозит пальцем и раскладывает карты в ряд.

– Они сами выберут, кому достаться.

Звенят браслеты на запястьях. Южанка с темно-медными волосами первая трогает карты. И замирает, широко раскрыв глаза и покраснев. Подружка смотрит с интересом, не понимая, что происходит. Я тоже, я тоже хочу…

Выйдя из лавки, рассматривают карты. Шатенка поднимает одну из них. На фоне солнца мужчина с черными волосами, в черных одеждах и на черном троне кажется сотканным из мрака.

– Хочу, чтобы он приснился первым... О, видишь, видишь! - зовет рыжую.

Каемка вокруг карты Дьявола загорелась алым. Обещаю страсть. Наслаждение. Все, что пожелает та, что освободит его. И больше не будет нужна. Потому что любил он уже не Истинную, а ту, которой отдал свое сердце.

Сама того не зная, прошла мое испытание. Твои руки в крови ради высших целей. Моя прекрасная, моя несравненная. Мне было не жаль пожертвовать собой для этого.

Мы вечность будем принадлежать друг другу.

Моя любовь.

Аврора.

Эпилог. Пять лет спустя

Весна в этом году была чудесна. Цвели фруктовые деревья, наполняя воздух сладковатым ароматом. Буквально месяц назад в ковене появилось пополнение - два колдуна и ведьмочка, и они показывали прекрасные результаты.

Не могу сказать, что все было легко и просто. Совсем нет. Управление ковеном оказалось куда сложнее, чем я полагала. И пусть драконы помогали по первости, у них тоже была своя жизнь. Теперь абсолютно свободная, полная новых приключений. И любви.

Кусты шиповника, которые когда-то посадила моя мать и которые сжег Ренгар в приступе гнева, я восстановила. В память об Алисии и том, что она родила меня, попросив когда-то помощи у могущественных существ.

Я не знала и так и не узнала, где похоронили отца. И похоронили ли его вообще хоть где-то. Поэтому все, что могла сделать - соорудить пустую могилу рядом с женой. Полагаю, он это заслужил. И теперь, в эту цветущую весну, стояла на кладбище ковена рядом с сыном.

Он положил цветы на могилы и вновь взял меня за руку. Мне бы не хотелось превращать походы сюда в тоску и грусть, поэтому я просто рассказывала ему что-нибудь интересное или теплое из собственных воспоминаний. Опустив взгляд на сына, улыбнулась.

Ему вот-вот исполнится четыре, и он был не по годам смышленым. А еще доводил меня до первых седин тем, что уже требовал деревянный меч и вызывал маленькие искорки магии. Подстричь этого егозу было настоящим испытанием, и я со вздохом провела по макушке с отросшими волосами. Скоро предстоит снова эта борьба с настоящим маленьким зверем.

На днях у него на прогулке появилась чешуя на руке. И супруг так обрадовался этому, что сам едва не упал, споткнувшись о ветку. Подхватил Яра и смеялся, приговаривая, что тот вырастет огромным сильным драконом.

Но в этом у меня, глядя на отца маленького чуда, и сомнений не было. А видя, как периодически к нам заглядывали его братья и возились с сыном… Кажется, мне придется приложить много усилий, как матери, чтобы он лет в восемнадцать, если не раньше, не улетел по своим важным юношеским делам, посылая весточку в ковен раз в несколько месяцев.

И как бы ни украл женские сердца… Потому что уж очень похож Яр на отца. Еще бы размеренности мальчику. Но чего я могу требовать от четырехлетнего сорванца, что уже отнимает руку и бежит от материнской юбки к зовущему голосу дяди?

Август приехал. А значит, сына мы не увидим ближайшие несколько суток. Сражения с кустами, рыбалка и выслеживание добычи в виде пирожков на кухне. Ссадины, смех и уж точно деревянный меч.

– Ого, как ты вырос! - генерал подхватывает Яра и играет в “дракона”, с характерным звуком пронося над дорожкой. - Аврора, привет.

– Привет, нарушитель спокойствия.

Сын заливается смехом. Вот и подарок от дяди в руках. Щурюсь и готова поспорить на все секретные книги в библиотеке ковена, что в кулачке что-то сладкое. Просила же… Но ладно, изредка можно. Все равно ускачут сейчас, днем с огнем не сыщешь.

– Папа, мы на охоту!

– Ты победишь самого опасного монстра? - смеется муж.

– Да!

Ну и славно. Август и Яр убегают, и мы остаемся у могил одни. Дайн обнимает со спины, и опираюсь о его плечо затылком. Как же с ним спокойно и хорошо. Уверенно. За все это время не возникло ни единой мысли, что он в чем-то мне не поможет, не поддержит. Поднимаю руку, поглаживая по седым волосам дракона.

Я выбрала его. Выбрала за то, что выбрал тогда меня, а не братьев. Девушки падки на жертвенность, что с нас взять. И теперь так хорошо идти рядом, держась за руки. Дайн стал улыбаться намного больше с тех пор, как освободился. И еще чаще после свадьбы.

Для прочих драконов я перестала быть Истинной. Азир уехал на Восток и присылал оттуда щедрые гостинцы, Ашер осел в горах, открыв магическую академию, Август снова воевал, близнецы отправились путешествовать. Хетвет осел на нашем магическом рынке и уже открыл лавочку с уникальными артефактами и зельями. Не передать словами, сколько ведьмочек заходили туда в надежде, что улыбчивый дракон обратит внимание.

Наш же уголок с драконом Смерти был здесь.

– Письмо пришло утром, ждала тебя, чтобы прочитать.

– От братьев?

– Тиана и Эсмера, - протягиваю в кабинете мужу пергамент, заглядываю через плечо, обняв.

Написано было размашистым, почти агрессивным почерком Эсмера, с приписками аккуратным каллиграфическим стилем Тиана.

Привет из южных архипелагов, ведьма и братец!

Здесь чертовски жарко, мы еще в пути. Тиан, как обычно, плюется от морских гадов, а я просто наслаждаюсь жизнью.

С Линой все хорошо, передает тебе привет. Ее рецепты настоек от морской болезни спасли нам жизнь, хотя Тиан утверждает, что драконов не тошнит (лжет, хехехе). Она счастлива, Аврора. Мы бережем её так, словно она - последний жемчуг в этом мире.

Ждите нас к осени. Привезем Яру зуб настоящего кракена.

Надеемся, Дайн не превратился в занудного старика.

– Я что, так зануден?

– Иногда, любовь моя, - смеюсь.

Хорошо, что у всех все хорошо. Дайн отложил письмо и обнял меня. Яр был занят, дела сделаны и… мы как будто предоставлены друг другу? Дракон улыбается, даже немного лукаво, и подхватывает меня на руки. Пепельный взгляд потемнел, становясь похожим на грозовой шторм. Эта буря меня захлестнет с головой, не сомневаюсь.

– Теперь, когда мир снова не рухнул без нашего присмотра, - бросив меня на мягкую постель под смех и шутливое возмущение, стал снимать рубашку. - Может быть, прекрасная глава ковена уделит немного времени своему мужу?

– Хм… А вы записывались на аудиенцию, господин дракон?

– Что-то такое было… Лет пять назад, - задумался Дайн.

– Срок вышел, придется заново!

Заново? Он смотрит на меня прищурено. Заново так заново. Но я еще не знаю о его коварстве, раздеваясь. Но стоит нам обоим остаться без одежды, как темно-серые ленты приковывают руки и ноги к столбикам кровати, разведя по сторонам. Оставляя меня открытой перед драконом.

За окном собирается гроза, сереет небо. Я ничуть не боюсь его, сурового дракона, что кажется темной фигурой на фоне окна. В отличие от тех давних лет, во мне море предвкушения и жажды, а вид подтянутой массивной фигуры возбуждает за мгновение.

Я знаю каждый сантиметр его тела, бесчисленное количество раз касалась широких плеч и сильных рук. Ласкала дракона языком и получала удовольствие взамен. Но все равно, каждый раз, по телу разливается трепет. И это его желание закрыть то старое видение вызывает ностальгию. Щемящую, сладкую любовь.

– Возьми меня.

Член стоит, и я не могла оторвать взгляда от него, зная, как будет хорошо, когда окажется во мне. Дайн был тогда единственным драконом, с которым я не провела ночь в постели. А значит, все мои ночи теперь - его. И быть в его власти - ни с чем несравнимое удовольствие. Я закусываю губу, когда он оказывается между моих ног. Обнимает за бедра. Уверенно, властно, зная, что я отдана душой и телом.

Чертит носом по шее, нависнув, вдыхает запах. Ниже, прихватывая губами сосок, посасывает его, заставляя меня запрокинуть голову. С ним я никогда не сдерживала голос, и теперь отвечаю стоном на ласку пальцев. Они играют свою мелодию между ног, жарко проходясь по клитору.

– Ты уже такая мокрая.

– Ахх, Дайн. Дайн…

Двух пальцев внутри мало. И он знает, мучая промедлением, хотя я вижу во взгляде, что едва держится на грани. Сжимает мою грудь, наслаждаясь видом и ощущениями, а потом приподнимает за бедра, и я задерживаю от предвкушения дыхание.

Громкий стон не слышат в коридоре и за окном лишь потому, что комната защищена колдовством. Первое время мне нужно было привыкнуть к размеру Дайна, но теперь… Зная, что давно не нужно так осторожничать, совершенно неблагородно вжимает меня в кровать, по-хозяйски беря свое.

И все, что я могла связанная - подмахивать ему бедрами, сжимать пальцы в кулаки так, что на внутренней стороне ладоней оставались отметины ногтей. И в этом было такое упоение, его эмоции и тяжелое дыхание так захватывали…

Так и не развязав меня, держит в руках, когда содрогаюсь в оргазме. Бережно и крепко. Дает несколько секунд, прежде чем вновь нарастает ритм, становится все более рваным. Дайн тоже на пределе. Влажные толчки на всю длину сводят с ума даже после того, как кончила. А следом и он, изливаясь горячо внутри. Липко и жарко между ног, и я закусываю губу от удовольствия.

Лишь когда лежим уже расслабленно вместе, я на его плече, рисуя непонятные символы пальцем по груди, хихикаю.

– М? Что такое, любимая? - лениво спрашивает дракон, так и не открыв глаза.

– Я забыла выпить зелье, представляешь? - не забыла, конечно, просто не стала.

– Какое зелье?..

Перебираюсь на Дайна, нагло убираю простынь и седлаю бедра. Указываю пальцем вниз, так как глаза господин дракон соизволил все-таки открыть. Беру его ладони и кладу себе на грудь.

– Ты же хотел дочь.

– Ты… Серьезно? - в сером вспыхивает радость и недоверие от неожиданности.

– Да. Но нам придется постараться, чтобы у Яра появилась сестренка.

За окном шумел сад ковена, ведьмы и колдуны прилежно изучали магию или отлынивали от дел. А здесь, в нашей спальне, больше не было места холоду - только бесконечному, согревающему пламени двух сердец.