Никита Кита Попаданец в Рой. Том Ⅶ: Кровавая жатва

Глава 118

Место: табачная деревня;

Время: день первых переговоров между бокатами и Федо-Роем.

Воители лесного королевства и члены Гильдии Жуколовов продержались в табачном посёлке до рассвета. Отбив все атаки гигантских насекомых, они минимизировали свои потери и пережили ещё одну ночь похода на восток. Поскольку большинство ос и глинотелов Фёдора были заняты обеспечением безопасности Халимы на переговорах с речной общиной, этим утром больше некому было оказывать давление на сие воинство. Почти все бойцы, включая офицеров и элитных звероводов, позасыпали, как только стало ясно, что опасность миновала.

В таких условиях гражданское население пострадавшей деревни было вынуждено справляться с последствиями сражения самостоятельно. Было заметно, что из-за всего произошедшего хуторяне растеряны и сбиты с толку. Посреди центральной улицы у них валялись стонущие от боли раненые и испустившие дух трупы. Посевы оккупировали гигантская ящерица и полудохлый бронерог, а у столба-идола вообще разлеглась целая стая боевых динозавров. Стенённые данными обстоятельствами простолюдины пытались делать то, что могли: наводили порядок, помогали раненым, выручали обездоленных, занимались ремонтом повреждённых построек, устройств и инструментов.

Пока взрослые были разбиты горем и отвлечены на подсчёт убытков, детвора бесконтрольно сбегала в лес и занималась жаркой жуков на кострах. В отличии от ребятни, деревенской собаке не требовалась термообработка, и она с упоением грызла тушку подстреленной осы, обнаруженную под забором. Не упускали своей выгоды и проныры ежи. Пока никто не видит, игольчатые зверьки пожирали тела погибших воинов, оставленные в повозках на окраине селения.

Все эти детали разведали рассаженные коллективным разумом шпионы, однако они не несли особой пользы семье. Резиденты Роя близ табачной деревни перешли в режим пассивного наблюдения, дожидаясь перемен, которые могли существенно повлиять на ход противостояния с военными силами Щитти Хагрон. Без этого мыслительный центр не знал к чему ему готовиться и какие ответные меры предпринимать.

Где-то в десять утра возобновилась работа в кожевной и кузнечной мастерских. Местные ремесленники продолжили трудиться над модернизацией брони гвардейцев, адаптируя её для лучшего противодействия стае огромных шершней. Фёдор успевший убить и ранить не более ста двадцати солдат, естественно не был доволен тем, что вскоре враги обретут повышенную устойчивость к атакам жал и мандибул.

Но что он мог поделать в данной связи? Во время ночного налёта парень сосредоточился на охоте за ищейками, а на кожевню и кузню выделил лишь несколько сбросов бомб. При свете же дня в достаточной мере замедлить работу этих объектов было уже сложнее. К падающим с большой высоты брёвнам и воде затекающей в дымоходы гуманоиды быстро приспособятся…

В общей сложности, за рядом мелких исключений, войско бокатов пробыло во сне около шести часов. После этого, одного из офицеров разбудили недовольные местные жители, а он, по всей видимости, решил, что раз ему спать не дают, то нечего и остальным расслабляться — пускай все страдают, и принялся будить своих подчинённых и жуколовов заодно.

Посему вышло так, что уже в полдень все воины лесного королевства снова бодрствовали, хоть и едва ли выспались. Благодаря наблюдениям за пленниками, Фёдор знал, что сон у бокатов занимает где-то треть суток, как и у людей. А эти гуманоиды задолжали своим организмам отдых аж за две ночи. Наверняка они чувствовали себя вяло и сонливо… Однако суровая жизнь не оставляла выбора.

«Ага, они уже поднялись. Значит сейчас будут собираться в путь.» — рассуждал перерожденец, рассматривая маленькие фигурки, снующие меж построек — «Интересно, что они предпримут сегодня, после того как последний деревянный фургон был сожжён. Им ведь больше некак безопасно транспортировать клетки с собаками и орлами. А ещё они не ведают, что их посланники отправленные в город не добрались до цели и не выполнили возложенную на них миссию. Положение вояк было бы совсем плачевно, но они неплохо показали себя, отражая последнее нападение. Гвардейцы перестали быть лёгкой добычей для ос, а как справляться с бронерогами им показали жуколовы. С каждой стычкой их опыт противодействия разумному Рою растёт. К тому же в следующий раз есть вероятность, что бокаты вновь применят пещерных бабочек, дабы заблокировать воздушное пространство над лагерем. К этому часу летучие пираньи уже могли успеть проголодаться и выйти из спячки…»

Наблюдатели следящие за всеми ключевыми локациями приготовились передавать в центр стратегически важную информацию. Именно от увиденно ими в течении следующих нескольких часов будет зависеть как развернуться дальнейшие события.

Перво-наперво состоялся большой консилиум военного руководства и землеробов. Вряд ли простолюдины ожидали, что следом за войском государя к ним в посёлок явятся жуки кидающиеся горящим сеном. Следовало разобраться какие преференции получит община за свою помощь в борьбе со столь жуткими созданиями. Кто и как возместит убытки в конце концов?

Одному из руководителей военного похода удалось в течении получаса отделаться от претензий деревенщин и заставить всех подданных дэя трудиться на общее благо. Толпа сгрудившаяся на центральной улице разошлась, разбилась на отдельные группы, каждая из которых впоследствии занялась чем-то своим.

Энергичнее всего побежали селяне, которые повели вояк на табачные плантации. Логично, что посевы от коих зависел доход земледельцев, заботили их даже больше, чем повреждённые и сгоревшие лачуги. Чтобы восстановить дом нужны продовольствие и деньги. А без урожая их не будет, как не крути.

Вместе с полусотней хуторян на поле у болот прибыла дюжина жуколовов в спецброне и два десятка добротно экипированных гвардейцев. Ящерицы они не убоялись и сходу подошли к ней вплотную. Один из ловчих принялся прижимать ладони в перчатках к большим чешуйчатым ноздрям, проверяя дыхание. Фёдор достоверно знал, что эта рептилия не шевелилась уже полсуток, а потому убеждённо записал её в свои боевые достижения.

Пятерых солдат послали на пустырь к ящероводам, скорее всего, чтобы сообщить им о происшествии со служебным зверем. А может они просто искали хозяина этой ящерицы, ещё не зная, что он дезертировал.

Разум Роя отметил, что кто-то надоумил солдафонов не ходить по одному, даже в относительной близости от лагеря. Это было разумное решение, учитывая что в любой момент из чащи могли выскочить притаившиеся осы и кузнечики.

Интересным моментом было то, как поведут себя военные в отношении недобитого бронерога. Селяне заранее предупредили их о нём, поэтому валяние чёрной громадины на берегу болота не стало для воителей сюрпризом. Собравшись в шеренгу и выставив перед собой копья, они начали сближение с могучим враждебным существом. На близкой дистанции копейщики предприняли попытку проткнуть насекомому глаза. Тогда Фёдору пришлось бросить притворяться мёртвым и закрыть броне-веки слуги.

Раздался громкий восклик десятков голосов. Стало ясно, что жучара ещё жив и все присутствующие бойцы окружили его, заинтересованно разглядывая. Селяне зыркали у них из-за плечей и тыкали пальцами на области с оторванными лапами.

Члены Гильдии первыми сообразили, что в своём состоянии, этот громила может разве что пнуть кого-то в ногу, не более. Один из них запрыгнул жуку на спину и вынул кинжал из поясных ножен. Бронерог поднялся на двух последних функционирующих конечностях и потряс туловищем. Его мандибулы при этом погрузились в мягкий грунт. Лихой жуколов принялся балансировать, раскинув руки в стороны. Если он умел на баране ездить, стоя в седле, то на жуке-баране, ещё и раненном, удержится и подавно.

При виде данного зрелища жуколовская братия разразилась громким хохотом. Их коллега превратился в сёрфера, который использовал бронерога-инвалида вместо доски.

«Хорошо смеётся тот, кто смеётся последний…» — сердито подумала королева.

Копейщики обломали ловчим веселье, начав пронзать плоть насекомого через уязвимые подмышки. Когда здоровенная хитиновая шайба была полностью обездвижена, сёрфингист встал на одно колено, и вонзил остриё кинжала под броне-веко жука. Ковыряясь в этой щели, бокат сумел расширить зазор и в конечном итоге просунул лезвие вглубь глазницы. Следом за кинжалом в глаз воина Роя вошёл одноручный меч, который достал до мозга. Профессионалы показали, каким образом следует быстро умерщвлять живучую бронированную тварь.

Тем временем, один из офицеров в сопровождении большой группы селян явился на становище элитных наездников и их чешуйчатых питомцев. Он приказал ящероводам убрать гигантских монстров подальше от столба-идола, дабы жители деревни имели возможность беспрепятственно пользоваться своей святыней. Семь бокатов не спеша оседлали рептилий и повели их прочь. Одной громадиной, принадлежащей Гильдии, управлял не всадник, а несколько жуколовов тянущих за поводок.

Поскольку центральная улица посёлка была занята стальными повозками, ящерицы поползли в обход жилой застройки и прямо через лес попёрлись к грунтовке ведущей на юг. Своими тушами динозавры проложили через чащу новый путь, в процессе свалив и растоптав сотни деревьев и кустов. Затем ящероводы разместились где-то в двухстах метрах от въезда в село, позволив своим любимцам развлечься вдоль дороги, как тем было удобно.

Десятки деревенщин поспешили рассесться на коленях вокруг объекта богослужения и накрыть лица в молитве. После увиденного прошедшей ночью они особо остро нуждались в поддержке мирх-маку и прочих своих «мирхоа»…

Перед двумя ремесленными мастерскими собрались очереди бойцов примеряющих обновки. Мужчины помогали друг другу одеваться в утолщённые доспехи и надёжно завязывать все шнурки. Местный молодняк тоже стремился им подсобить, попутно набиваясь в оруженосцы. Заканчивая облачаться в обновлённую броню, солдаты вставали и пробовали подвигаться. Пара жуколовов присутствовала на примерке и сразу указывала на слабые места в защите, засовывая пальцы в дырки, через которые насекомые могли добраться до плоти.

Где-то треть воинов занялась приготовлением пищи и приведением в надлежащее состояние своей экипировки. Были и ушлые бокаты, решившие спрятаться от начальства и поспать втихаря от всех. Двое таких сделали вид, что помогают селянам заделывать брешь в кровле, а сами разлеглись на скате крыши, положив руки под головы. Если офицер вдруг заглянет на эту сторону дома, не поздоровится им…

Ловчие Гильдии, в свою очередь, являвшиеся вольнонаёмными бойцами, могли не подчинятся приказу гвардейского руководителя и спать, сколько душе угодно. От них требовалось лишь выполнить заказ нанимателя, ну и за пакости Фёдора отомстить. И всё же, несмотря на относительную степень свободы, гильдийцы решили тоже бодрствовать и посвятить дневное время разным полезным делам. Возможно, обострённое чувство собственного достоинства не позволяло им проявлять малодушие на фоне остальных участников похода. Или, быть может, таким образом они просто демонстрировали солидарность в отношении солдат регулярных войск.

Первостепенной задачей специализированные охотники определили для себя проверку окружающей территории на предмет враждебных жуков. Этой ночью Рой впервые применил против них не только ос, но и кузнечиков с бронерогами, а значит, крайне вероятно, что неподалёку могло быть гнездо. Ловчие ведь не подозревали о существовании слизевиков, способных производить транспортировку крупногабаритных грузов по воздуху. И это их неведение в том числе играло на руку Фёдору. Не только тем, что защищало семью от избыточной заинтересованности оборотней, но и тем, что вводило в заблуждение простых средневековых обывателей.

Из дома, в котором спрятали всех ищеек, вынесли четыре стальные клетки с заточёнными тузиками. В отличии от огромного вольера в кольчуге, они не запирались на ключ, а открывались вручную, отодвиганием задвижки. Дальше ловчие разбились на четыре отряда, каждый из которых сопровождал одного нюхача. Свою проверку жуколовы начали с домов, дворов и загонов табачной деревни, а затем, постепенно расширили зону поисков на прилегающие территории, покрытые густым лесом. Своими действиями гуманоиды отогнали половину наблюдателей Фёдора и вынудили часть из них подняться на большую высоту.

Одна из команд исследователей пошла по следам бронерога прибежавшего в посёлок с севера. Другая команда исследователей, пошла по следам бронерога прибежавшего в посёлок с юга. Обе они в итоге наткнуться на посадочные площадки слизевиков, где те высаживали жучий десант, и это создаст у них впечатление, будто трёхсоткилогараммовые рогачи материализовались в этих местах просто из ничего. О чём при этом подумают жуколовы, какие версии произошедшего выстроят, оставалось лишь догадываться. Но Фёдора устраивало то, что бокаты тратили драгоценное время на бесполезное занятие. Он-то параллельно этому усиленно добывал ресурсы и готовился расширять армию, так что для Роя всё складывалось удачно.

Оставшиеся в лагере гильдийцы, накормили тигровую ящерицу и заглянули в фургон к бабочкам. Неизвестно, что звероводы пытались выяснить, но побродив вокруг открытого люка, они ничего не предприняли и через пару минут закрыли его.

Отобедав, солдаты наконец вспомнили о телах павших товарищей. Несколько бойцов явились к тележкам на выезде из посёлка и прогнали стаю ежей обгладывающих трупы. Затем в эти телеги запрягли баранов в намордниках и отогнали их на другой край деревни. Там мертвецов вручную выгрузили и разложили рядочками на зелёной лужайке. Вскоре стало понятно, что гвардейцы просто освободили дефицитные транспортные средства и избавились от балласта. Отмыв деревянные кузова от крови и прочих трупных соков, бокаты принялись загружать в них припасы. Оставалось непонятно, почему дохляков всюду таскают с собой, а не сожгут их, как это сделали с драконовцами около речного хутора. Впрочем те же рхановцы в холмистом крае тоже не сжигали погибших в бою с инороем, а неделями хранили гниющих покойников рядом с лагерем. Видимо существовала какая-то традиция погребения усопших и её не хотели нарушать, вопреки неудобствам.

Начиная где-то с трёх часов дня и до самого вечера табачную деревню охватили плотницкие работы. Конечно, селяне занимались ими с самого утра — ставили выломанные двери, восстанавливали поваленные изгороди, заделывали крыши — однако во второй половине дня к ним присоединились пришлые воители, устроившие целый столярный цех под открытым небом. Сразу бросилось в глаза, что они сгоняют на центральную дорогу все телеги, даже двухколёсные. Данное событие вызвало немало негодования со стороны некоторых местных жителей, и это вылилось в череду нешуточных конфликтов. Дошло до драки, и одного особо ретивого старичка отправили в отключку жёстким ударом по голове. С остальными скандалистами вроде разобрались, расплатившись деньгами и едой. В общем очень быстро солдаты национализировали весь колёсный транспорт табачной общины и пустили его в оборот. Не забыли гвардейцы и о деталях их собственных бричек, которые были разобраны после получения ими критических повреждений в первую ночь боёв с насекомыми.

Мастера по дереву занялись ремонтом и модернизацией повозок. Для этого они использовали инструменты и материалы селян, что существенно улучшило их возможности по сравнению с вчерашней работой у двух холмов. У деревенских имелись в распоряжении готовые оси, ободы и спицы, которыми можно было заменить погрызенные жуками детали ходовых. Кроме того у хуторян были готовые доски, бруски и гвозди, что позволяло быстро создавать новые элементы кузовов. Например ловчие, если бы захотели, могли бы запросто собрать новый собачий фургон на замену сгоревшему. Вскоре Фёдор увидел, что они как раз занялись чем-то подобным.

Под обтянутый кольчугой вольер, стоявший на пепельном покрывале, просунули пять длинных брёвен. Затем с каждой стороны за каждое из брёвен взялось по пять мужчин. Итого пятьдесят гуманоидов совершили становую тягу и общими усилиями подняли огромную стальную клетку на уровень пояса. К краям стальной конструкции тут же подбежали другие бокаты, которые подхватили её снизу и помогли поднять вольер уже на уровень груди. Не теряя времени, вторая группа мужчин потолкала подготовленную телегу без бортов прямо под зависшую над землёй махину. Таким образом специальное защитное приспособление для перевозки ищеек, вновь водрузили на колёса. Справившиеся с самым сложным этапом бокаты расслабилась и передохнули после сверхнагрузки.

К удивлению Фёдора, восстанавливать деревянное покрытие вокруг кольчужного вольера не стали. Вместо этого, его накрыли таким же тентом, каким накрывали решётку с тигровой ящеркой. От дождя и ткань защитит, а от остального дерево не поможет — видимо такой логикой руководствовались гильдийцы. Вместо создания нового фургона плотники сосредоточились на защитных элементах, которыми они снабдили противожучий танк отправленный в столицу. Короб с бабочками, вольер с ящеркой и собачью клетку накрыли двускатными клиновидными крышами из досок. К железным решёткам их примотали верёвками и цепями. Данные конструкции могли не только перенаправить импульс падающего снаряда в сторону, но и горящее сено с себя сбросить просто по инерции.

Колёса и оси всех повозок защитили свисающими до земли полотнами ткани, либо прибитыми к бортам, деревянными панелями. Зазор между дорогой и перегородками оставили такой, что осе просочится было нереально. Разве что подкапываться, когда транспорт в состоянии покоя. Ну или приподнять ткань, если речь именно о матерчатой защите.

Ближе к темноте возвратились отряды жуколовов с нюхачами. Внезапно, им удалось удивить Фёдора. Ушедшие на север охотники тащили с собой неизвестный груз. В приближении выяснилось, что это была обезглавленная и нашпигованная стрелами королева роя полутораметровой длины. Гуманоиды где-то таки нашли матку, но совсем не ту, что их терроризировала. Эта малышка была ещё далека от возраста, в котором рождались первые коконы. Наверняка это понимали и ловчие, немного разбирающиеся в энтомологии своей планеты. Трофей был приятный, но не решал их главную проблему.

Фёдор же отметил, что не впервой именно на север от широты его гнезда кем-либо обнаруживаются представители инороев. Перерожденец всерьёз задумался о дальней разведке данного направления. Что если там в тумане войны скрываются земли полные гигантских жуков? В таком случае оттуда можно будет черпать нескончаемый запас мелких маток и использовать их для постоянных подлогов всем желающим уничтожить разумный Рой.

Посланные за ящероводами солдаты ни одного наездника не нашли, ведь те, как оказалось, по приказу офицера перебрались на новое место. Пришлось посланцам искать куда подевались хозяева рептилий. Прежде чем обнаружилась их новая стоянка, одного из элитных звероводов заметили во дворе деревенского дома, где он тесно общался с какой-то молодухой. Мужчину отвлекли от мирских бесед и заставили разбираться в непростой ситуации.

После прибытия ящероводов на табачное поле, решение проблемы мёртвых гигантов ускорилось. С дохлого динозавра сняли всю оставшуюся экипировку, после чего обе туши — и жука, и рептилии — передали во владение селян. До поздней ночи они занимались разделкой и переноской жучатины и ящерятины в деревню. Что примечательно, больше всего дармового мяса занесли именно в сарай стоявший на территории хозяйства, которое пострадало от действий этой самой ящерки, когда она погналась за бронерогом. Со стороны это выглядело, как компенсация за нанесённый ущерб и, скорее всего, ею и являлось. В целом, по прикидкам Фёдора ценность такого количества еды была сопоставима со стоимостью не самой богатой деревянной избы.

Когда в посёлок была доставлена сбруя убитой ящерицы, из дома с собаками вынесли ещё одну, пятую клетку. Выпущенному из неё тузику дали понюхать какую-то вещь сбежавшего ящеровода, после чего кудлатый быстро взял след. Он потащил гуманоидов обратно на поле перед болотами, а оттуда повёл их в точности по маршруту, по которому ушёл дезертир. Мужчины предприняли попытку отыскать пропавшего товарища и направились на север, по кромке полосы топей. Однако уже вскоре они вернулись ни с чем. Вероятно, бойцы догадывались, что их однополчанин не убит, а просто слинял со службы, предав своё воинское братство…

К вечеру служители дэя подготовили около полутора десятка улучшенных телег, а затем с горой нагрузили их пищевыми припасами и походным инвентарём. Дальше этим ребятам удалось второй раз за день удивить Фёдора, которому казалось, что он заранее всё просчитал… Хотя солнце уже переместилось на запад и почти коснулось своим пламенным диском горизонта, солдаты и наёмники почему-то начали запрягать в брички тяговых животных.

«Зачем они это делают? Неужели собрались маршировать ночью?» — поражённо рассуждал землянин. — «Если так, то это крайне опрометчиво с их стороны… И мы готовились к другому. Мы думали они проведут ещё одну ночь в посёлке… Что же, после того как они увидят, что мы натворили, они в любом случае останутся в табачной деревне. Боюсь, мы не оставили им выбора…»

Сегодня оглобли и ремни воины крепили не только к ящерицам и баранам, но и к позаимствованным у землеробов козам. Это была хорошая адаптация к изменившимся условиям боя. Учитывая насколько данные животные распространённей в этом регионе, а соответственно и дешевле, их будет проще заменить и не так жалко потерять от бомбардировок и диверсантов-душителей.

В транспортные средства Гильдии тоже начали запрягать тягачей, что подтверждало серьёзность намерения военного руководства выдвигаться в ночь. Некоторых тяговых козочек в том числе снаряжали маленькими кожаными намордниками, на манер бараньих, и это показалось королеве очень забавным. Козу глинотел мог убить и без проникновения в дыхательные пути. Достаточно было обвиться вокруг тонкой шеи и сдавить её, будто удав.

«Если они уезжают прямо сейчас, то выходит, что трупы и раненых они не забирают…» — заметил коллективный разум — «Решили спихнуть это бремя на некомбатантов. Очень благородно… Куда же вы так спешите? Хотите поскорее присоединиться к телам на лужайке? Всё ещё не появилось желания отступить?..»

Над лесистой равниной сгущались сумерки, а столичное войско кажется было готово сорваться в путь в любой момент. Солдатами и наёмниками делались последние приготовления перед построением в походную формацию. Вот огромный восмиколёсный фургон отогнали к обочине, чтобы дать проезд повозкам поменьше. Сам стальной короб с бабочками запрягли упряжкой из десяти баранов с обратной стороны, что избавило от необходимости разворачивать его на сто восемьдесят градусов для возвращения на большак. Естественно эту неповоротливую махину конструкционно снабдили такой возможностью. Иначе возиться с ней пришлось бы в разы дольше…

Неожиданно посреди посёлка разразилась какая-то драма. Новый конфликт с участием военных и гражданских начался будто из ничего. Дальнейшие наблюдения позволили Фёдору частично разобраться в сути происходящего. Вот как интерпретировал увиденное человек: среди молодых деревенских парней обнаружилось целых четыре индивида изъявивших желание присоединиться к походу в качестве добровольцев. В королевскую дружину каких-то случайных доходяг конечно так просто не возьмут. Но вот у наёмников с этим было явно попроще. Ворота Гильдии всегда открыты для любого храбреца готово рискнуть жизнью ради звонкой монеты, острых ощущений и особого статуса в обществе. В пользу данной версии работало то, что именно жуколовы проводили смотрины выстроившихся короткой шеренгой, провинциальных юношей. У каждого из молодцев в дешёвых одеждах у ног стояла сумка с припасами, собранными в дорогу. Потери понесённые в ходе двух битв подбивали гильдийцев согласиться даже на такое неопытное и несуразное на вид пополнение. Пушечное мясо, которое можно бросить в мясорубку жестокого противостояния, в конечном итоге тоже увеличивало их шансы на успех…

Однако, против такой судьбы для своих отпрысков выступали более мудрые, взрослые родители. Участь каждого воина наглядно была продемонстрирована им этой ночью, оттого родственники и набросились на своих самонадеянных чад с остервенелыми криками. Споры между отцами и сыновьями стали особенно яростными, когда приблизился момент отправки и проявилась вся решимость молодцев отказаться от спокойной бытности земледельцев. На этом фоне несколько совсем уж юных отроков в том числе поспешили записаться в добровольцы, за что были высмеяны не только своими семьями, но и бойцами Гильдии. Затем отыскался один особо суровый батя, который вместо словесных споров схватил своего сына и отмутузил того до потери памяти. Жуколовы не вмешивались в эти разборки и таким образом рекрутов у них стало на одного меньше. Другой отец заразился примером жёсткого соседа и выписал своему обалдую пару оплеух. Полумеры не сработали и вся оставшаяся троица получила из рук ловчих экипировку новобранцев, после чего влилась в ряды бродяг, посвятивших жизнь охоте на Вархата и-и.

В полвосьмого вечера в полумраке лесного просёлка зазвучали чёткие отрепетированные команды. Офицеры занимались построением остатков своего войска в две колонны, которые будут шествовать по бокам от вереницы повозок. По всей видимости, руководители учли заинтересованность насекомых в нарушении логистики военных и решили активно этому противодействовать. Бойцы которые помаршируют не где-то впереди, а в непосредственной близости от телег, смогут своевременно отреагировать на попытки жуков повредить деревянные конструкции.

И всё же оставалось непонятно, каким образом столичное воинство намеревается двигаться в полной темноте. Их стрелки не смогут эффективно поражать мультикоптеры-бомбардировщики, а бревно падающее с высоты разглядеть на фоне звёздного неба почти невозможно. Сами же гуманоиды и их питомцы всегда будут находиться в пределах грунтовки, по которой Фёдор сможет стабильно попадать даже вслепую. Затем парочка налётов ос, и бокаты будут вынуждены зажечь фонари и факелы, что лишь ещё сильнее обозначит их расположение для авиаударов.

Противники опрометчиво желали подарить ему преимущество, так что перерожденец даже немного расстроился, что он уже помешал им так глупо ошибиться…

Провожали названных гостей в угрюмой тишине разбиваемой бесцеремонным стрёкотом цикад. Из-за того что проблесков света вокруг становилось всё меньше, возникало ощущение, что вся эта толпа мужиков в броне отправляется не в военный поход, а на ночную рыбалку. «Ни жвала, ни хитиновой пластины…» — издевательски подумал Фёдор, придумав переделку для известной напутственной фразы. В полумраке потолстевшие фигуры гвардейцев теперь с трудом удавалось отличать от жуколовов в спецкостюмах. Первых выдавали разве что торчащие выше голов спицы копий…

Три ящерицы, включая гильдийскую, поставили тянуть грузы. Ещё три годзиллы разместили во главе парада, по всей видимости, чтобы живучие твари приняли на себя основной удар, в случае засады. Две последних рептилии на сей раз замыкали формацию, ползя позади фургона с бабочками. Двое офицеров и их знаменосцы превратились из всадников в пеших. Либо Рой убил их баранов, либо они пожертвовали своих скакунов на общее благо, позволив поставить их в упряжки.

Донёсся протяжный командирский выкрик, захлопали кнуты возниц над спинами у животных, прозвучали голосовые команды ящероводов, заскрипели и заскрежетали ходовые телег, затарабанили синхронные шаги сотен ног в сапогах. Одна деревенская женщина со слезами на глазах, порывалась за уходящим в строе сыном. Чуяло материнское сердце, что больше его не увидит…

На большак ведущий в земли Федо-Роя отчаянное воинство вышло, когда уже изрядно стемнело, хоть и не до конца. Всю дорогу до главной магистрали стрелки напряжённо держались за оружие, однако отбиваться от налёта не довелось. Разумный Рой позволил своим недругам спокойно дойти до поворота на восток, дабы те успели полюбоваться плодами его трудов. Последних капель сияния уходящего дня хватило, чтобы бокаты узрели подготовленную им подлянку. Первыми её заметили передовые ящероводы, и они сходу отвели своих динозавров на обочины, дабы те не преграждали обзор пешим соратникамм. Дальше все кто выходили на грунтовку просто останавливались и начинали молча смотреть вперёд. Толкучка позади усиливалась, аж пока вся колонна не сбилась в огромную толпу.

Офицеры и их подчинённые всматривались вдаль, поднимаясь на носки. К счастью, элитные наездники, сидевшие в сёдлах высоких рептилий могли без подъёма на дерево поведать им всю картину. Весь путь, начиная от поворота в табачную деревню и до самого горизонта был завален упавшими деревьями. Сотни, а то и тысячи толстых стволов валялись поперёк дороги, создавая многокилометровую преграду, конца которой не было видно. На разбор всего этого могли уйти дни, а то и недели…

После увиденного бокатам стало ясно одно — быстро добраться до большой реки не выйдет. Особенно с повозками под боком. Либо оставлять бабочек и провизию в тылу, и идти вперёд, перелезая через завал, либо расчищать дорогу долго и нудно, подключая селян со всего региона.

«Ну, как поступите, стратеги?..» — самодовольно подумал Фёдор. Он наслаждался тем, как озадачил этих мужиков, которые были намного старше и опытнее его. Простой студент, недоучившийся на повара, облапошил и переиграл командиров назначенных королём. Парнишку одолевал азарт, возникающий у игрока доминирующего над соперниками в компьютерной игре. Вот только перед ним сейчас был не компьютерный монитор, а реальность. И в ней он постепенно становился владыкой, с которым будут вынуждены считаться целые государства! Это было в разы интересней, чем какие-то игрульки…

«Теперь ваш ход! Что же вы сделаете⁈» — мысленно обращался человек к вражеским полководцам.

На размышления у бокатианского центра принятия решений ушло около двадцати минут. Затем начались перегруппировки и раздачи указаний.

Ответ офицеров на преграду созданную Роем выглядел так: три ящерицы и десять жуколовов-всадников поползли и поскакали по заваленной деревьями дороге в сторону деревни, которая затребовала у дэя помощь. Верхом на данных ездовых животных бокаты могли быстро перемещаться по заблокированному для колёс тракту. Быстрее чем пехотинцы…

Похоже гвардейцам стало интересно, как там чувствуют себя селяне и драконовцы находящиеся в непосредственной близости от обители страшнейшего из роев. Иными словами, если их на этой долготе так дрючат, то не помешало бы разведать, остался ли вообще хоть кто-то живой вдали на востоке…

Ящерицы спокойно переступали через стволы, сошкребали брюхами кору, или вообще отбуцывали крупные растения, словно нечто несущественное. Барашки залетали на ствол четырьмя ногами и соскакивали вниз. Всадникам на козерогах приходилось с большим трудом удерживаться в сёдлах, но куда деваться? Либо так, либо на своих двоих, что ещё сложнее.

Кому тоже было неудобно, так это лучникам и арбалетчикам, коих посадили на ящериц, за спины их хозяевам. На каждой рептилии отправленной на восток сидело не по одному, а сразу по четыре боката. Один держал поводья, а трое выполняли роль ПВО и личных телохранителей элитного наездника. Это означало, что обычным налётом ос ящероводов из седла выбить не удастся. Круговая оборона из четырёх бойцов прикроет тылы и выручит в критической ситуации.

Увидев это, Фёдор понял, что противники хотят во что бы то ни стало, как можно скорее добраться до речной деревни. Для этого они сперва выдвинулись в ночь, а затем и отправили своих сильнейших юнитов вперёд, через завал.

Королевский приказ — сильная мотивация. Не справишься и будешь казнён, как неэффективный менеджер. Ну или понижен с руководителя до мойщика туалетов. Однако в данном случае, перерожденец неизменно усматривал иной мотив. Фёдору казалось, что стоит хотя бы одному солдату или наёмнику добраться до сельских общин у реки и всё гражданское население этих НП будет в кратчайшие сроки мобилизовано супротив него. Заручиться поддержкой местных, а затем бесконечно укреплять оборону, дожидаясь подкрепления из столицы — именно так поступил бы он сам на месте своих недругов.

«Плохо дело.» — думала королева, оценивая боевую мощь отряда разведчиков — «Одними глинотелами в заднице здесь не обойтись…»

Глава 119

Место: окрестности основной базы Федо-Роя;

Время: день первых переговоров между жуками и бокатами.

Вероломное нападение на Халиму чрезвычайно рассердило Фёдора, поэтому он серьёзно вознамерился лишить жизни всех кто был к этому причастен. Пролёт осиной мега-стаи над восточной окраиной селения позволил выявить бокатов настроенных оказывать вооружённое сопротивление жукам. Затем уколы осиного яда помогли пометить каждого представителя партии войны особыми метками в виде огромных волдырей. В конце-концов, насекомые-наблюдатели запомнили каждый дом, в который вошли помеченные гуманоиды, что позволило мыслительному центру разработать операцию по зачистке речной деревни от заклятых врагов Роя.

На западе защитники лесного королевства безмятежно спали после двух бессонных ночей, поэтому коллективный разум спокойно поддался эмоциям и сосредоточился на подготовке плана мести. Потери почти в сотню ос стали платой за попытку договориться, однако они не сильно отразятся на боевой мощи воздушной группировки. Оставшиеся шестьсот с лишним жалящих сестричек воздадут сполна каждому убийце невинных жуков и стариков.

Напуганные явлением мега-стаи и занятые внутренними разборками жители деревни не стали гнаться за повозкой с переговорной делегацией. Более того, они не организовали ни одного поискового рейда и преимущественно провели весь день в пределах селения. Пользуясь этим, Фёдор создал несколько опорных пунктов в радиусе одного-двух километров от хутора, на обоих берегах реки. На них силами ос и слизевиков первого ранга были проведены определённые подготовительные работы.

Сперва слуги расчистили площадки, на которых будет удобно развести костры, сложить топливо и разный боевой инвентарь. Затем они хорошенько замаскировали эти участки от посторонних взглядов сверху и со стороны.

На следующем этапе жуки принесли на опорные пункты огнива и материалы необходимые для быстрого розжига и длительного поддержания огня. Сухая трава, жухлая листва, измельчённый рогоз и древесина удобных для переноски размеров были сложены аккуратными стопками. В костровых ямах подготовили труты и пирамидки из тонких лозин. Две команды ос с двумя огнивами будут поочерёдно их зажигать.

Дальше на передовые посты Роя с поверхностного склада боеприпасов были доставлены взвешенные и подписанные слизью бомбы. Фёдор готовил их для боёв с гвардейцами и жуколовами, но поскольку планы корректировались и подстраивались под текущие реалии, их можно было применить и против селян. Время повторного подлёта бомбардировщиков существенно сокращалось если снабжать их с новых опорных пунктов, а не с изначально выбранной площадки в лесу.

У маленьких слизевиков тем временем были задачи связанные непосредственно с их специализацией. Полутораметровые жуки произвели десятки силиконовых полотен-носилок для переноски различных грузов и пополнили ими склады опорных пунктов. После этого они принялись работать в связке с осами, создавая особые приспособления. Летуньи собирали длинные прямые палки и очищали их от сучков и разветвлений. Получающие жерди они вставляли в землю попарно, друг напротив друга, на расстоянии двух метров. Затем подключались повелители слизи, которые натягивали между верхними окончаниями данных прутьев полосы сверхклейкого вещества. Подобные конструкции размещались на каждом аванпосте и были призваны предоставить скоростным сестричкам возможность манипулировать слизью без участия слонов. Проще говоря, это были длинные липучки на древках-держателях.

«Забавно, ведь на Земле, обычно люди ловят насекомых на клейкие ленты.» — подумал человек — «А на этой планете наоборот, жуки ловят на липучки гуманоидов. Не все конечно, а только наши слизевики. Хотя мы изучили всего пару биомов на одной широте, так что рано делать окончательные выводы…»

До полудня все приготовления к операции возмездия были практически завершены. Приблизительно в это же время произошло пробуждение войска бокатов, шедшего за головой Фёдора. По повышенной активности своих недругов перерожденец догадался, что те стремятся завершить все необходимые дела за сегодняшний день и уже завтра с утра выдвигаться в путь. Это означало, что следовало решить, где и в какой временной промежуток выставлять у них на дороге новую преграду. Поскольку всю грядущую ночь мыслительный центр отводил под зачистку речной древени, получалось, что созданием баррикады нужно заниматься прямо сейчас. Оставшиеся полдня до старта операции и есть тем интервалом, за который требовалось всё успеть. Оказалось работа на два фронта задавала жёсткие рамки, и это при том, что Фёдор полностью освободил ос от строительства и добычи пищи.

Шесть сотен летающих насекомых не стали устраивать воздушное представление над деревнями, под мысленный аккомпанемент Рихарда Вагнера. Королеве не хотелось, чтобы хуторяне прознали о том, что основная ударная группировка покинула локацию материнского гнезда и умчалась на запад. По этой причине мега-стая перелетала с левого берега на правый по-над самой водой, в области недоступной взорам жителей посёлков.

Единым потоком полчища шершней-переростков проносились по дикому лесу. Гигантское живое щупальце из сотен тел, извиваясь, прорывалось через чащу по самым открытым участкам. Жуткий монотонный гомон похожий на рёв мотоциклетных движков распугивал всё в радиусе пятисот метров. Воздушные вихри созданные несущейся лавиной отклоняли ветви, вздымали пылевую завесу и отбрасывали подножную труху. Чрезвычайная скорость и мощь стаи наполняли разум королевы верой в собственную несокрушимость! Сила Роя раскрывалась в числе… непомерно огромном числе его преданных воинов!

Поток облетел соседние НП и, не страшась ничего, хлынул из зарослей на открытое пространство большака. Орда летающих плотоядных монстров заполонила грунтовку и устремилась вглубь враждебного государства. Встречающиеся им на пути всадники с лицами полными ужаса сворачивали в лес; возницы тут же спрыгивали с телег и уносили ноги, бросая своё имущество.

«Ваш король мёртв! Встречайте нового повелителя этих земель, смерды!» — ликовал, коллективный разум, упиваясь страхом низших существ.

Два холма на болотах были крайне удачным местом для блокировки пути одной прочной баррикадой. Все остальные участки магистрали легко обходились с помощью выкорчёвывания растений на обочинах, с чем без труда справятся гигантские рептилии. Осознавая это Фёдор понял, что у него остаётся не так уж много опций для замедления противника. Впервые выделив для дальней вылазки такую крупную группировку ос, он решил навсегда закрыть этот вопрос, чтобы больше к нему возвращаться. Летуньи получили приказ повалить абсолютно все деревья способные перекрыть собой дорогу от полосы болот и до реки в землях Роя. После этого они убьют или отгонят каждого боката, который вознамерится заняться расчисткой пути до прихода войска. Фёдор будет действовать жёстко, дабы все посторонние гуманоиды в страхе позабивались в закутки своих жилищ и даже не думали высовываться, пока всё не закончиться. Естественно несколько разведчиц будет курсировать вдоль заблокированного большака и замечать любые попытки некомбатантов помочь врагам семьи.

«Просто зажалю их до состояния, в котором они не захотят брёвна таскать.» — подумало главенствующее сознание.

Как только глаза прислужниц замечали подходящее растение к нему устремлялись четыре сестрички. Две садились грызть ствол у основания, а две других хватались за вершину и тянули крону в нужном направлении. Чрезвычайная сила мандибул позволяла им крошить древесину словно песочное печенье. Таким образом шестост с хвостиком ос каждые десять минут валили по полторы сотни деревьев.

Лицезрея картину того, как всё это происходит, человеческая половина поражалась возможностям собственных детей. Масштабы производимых ими действий были ошеломляюще велики. Осы осуществляли замысел королевы стремительно и неотвратимо. При этом, за счёт двух маленьких хитростей, они почти не делали перерывов. Во-первых насекомые восполняли сытость прямо на ходу, употребляя в пищу те деревья, которыми они занимались. Во-вторых, пары грызущих и пары тянущих жуков чередовались, меняясь местами на каждом новом растении. Благодаря этому у одних ос отдыхали натруженные с прошлого раза крылья, а у других восстанавливались перенапряжёные мышцы жвал. Как итог, крайне выносливые слуги пахали полдня без передыху.

«Деревообрабатывающие компании многое бы отдали за такую бригаду дровосеков…» — ехидно подумал Фёдор.

Во второй половине дня внезапно выяснилось, что труп дэя с глинотелом в пищеводе вынесли из языческого храма пяти зверо-богов и повезли куда-то на север. Одна из ос наблюдавших за табачной деревней получила команду отправляться в столицу Щитти Хагрон и взглядом с высоты выяснить что происходит. Возможно жуку-ассасину потребуется помощь братьев и сестёр, чтобы незаметно покинуть тело покойного дворянина. Фёдор помнил, что обнаружение настоящей причины гибели местного правителя было чревато для Роя последствиями. И он даже был готов задействовать крупные силы, лишь бы избежать этого.

Основная часть ос продолжала грызть деревья до самого вечера. Тысячи и тысячи растений оказались свалены поперёк основного логистического маршрута региона. Мыслительный центр так увлёкся, что начал блокировать даже ответвления большака и мелкие тропки ведущие к крупным и не очень поселениям. Деревья отправлялись в падение везде, где это имело хоть какой-то смысл. Даже если путь не являлся удобным для военных объездом. Фёдор рассудил так, что эта тактика послужит дополнительным останавливающим фактором для селян, стремящихся поучаствовать в расчистке. Ведь любой здравомыслящий гуманоид начнёт разбирать завал с краю, то есть с того места, которое будет ближе всего к его собственной отправной точке. Таким образом деревенщины сперва займутся своими просёлками и тропками, а уж потом перейдут к общей магистрали.

Первыми кто отреагировал на действия Федо-Роя были жители деревеньки на десять домов, в которой некогда обитал первый раскрытый Фёдором оборотень. Где-то через час после того как через них пронеслась живая лавина, бокаты решились вылезти из жилищ и обнаружили, что их с обеих сторон завалило. Местные долго осматривались, оценивая масштабы бедствия. Силами их общины разбираться с такими последствиями пришлось бы неделями. А ведь пока магистраль заблокирована, здешний трактир не будет приносить прибыль.

Наверное этот фактор и подтолкнул обитателей микро-деревни к торопливому осуществлению своих жалких потуг по освобождению проезда. Два десятка мужчин и молодцев, вооружившись топорами, направились рубить стволы. Наблюдательница оставленная мониторить этот отрезок передала сведения в центр, и в тот же миг двадцать ос получили команду возвращаться назад, дабы наказать инициаторов расчистки дороги.

«Как говорят у нас Земле, инициатива имеет инициатора.» — подумал человек — «Сейчас мы научим этой поговорке бокатов.»

Как только гуманоиды увидели надвигающуюся стаю, они поняли, что стычка неизбежна. Эта группа насекомых была разительно меньше той орды, что пронеслась здесь недавно, и она не вызвала у защитников деревни желания спрятаться. Перехватив топорища поудобней, мужчины занесли лезвия над головами, готовясь отражать налёт. Двадцать ос на двадцать взрослых бокатов — неравный бой. Но Фёдору и не нужно было безоговорочной победы и чьих-то смертей. Достаточно изжалить и разодрать руки гуманоидам, чтобы те утратили способность работать.

Стоило эскадрилье приблизиться, как в жуков полетело, вращаясь, два топора и ещё пяток камней. Увернутся от бросков прирождённых питчеров всегда было непростой задачей. Однако Фёдор уже приловчился к повадкам бокатов и мог заранее, по движениям предугадать начало их замаха. Каждый метатель смотрел на выбранную цель и таким образом выдавал своё намерение.

«Я тоже обучаюсь с вами сражаться…» — подумал человек.

Ни один снаряд не попал в цель. Из уворачивающихся виражей осы ринулись к мужчинам лишившимся оружия. Те поспешили спрятаться за спины соратников не выбросивших топоры. Ускользая от проносящихся рядом лезвий, сестрички нанесли удары жал в плечи противникам.

Возня продлилась около пяти минут. Селяне неумело размахивали своим инструментом и время от времени получали укол исподтишка. В итоге они предпочли поберечь свои организмы от яда и отступить. Слуги Роя отделались лишь царапинами и успешно прогнали топорщиков обратно в дома.

Было ещё одно место где небольшая группа жилых построек находилась прямо у магистрали. По одной стороне от дороги здесь открывался обширный луг, на котором гуляли стада коз, а по другую торчало лесистое взгорье, на склоне которого меж зелёных деревцев выглядывали крыши милых опрятных домишек. Пролёт плотоядного полчища напугал домашнюю скотину до такой степени, что местные пастухи до самого вечера собирали свои отары в кучу по всем окрестностям. Уже на закате они закончили с возвращением коз в загоны и всё-таки переключились на проблему заблокированного пути.

Дальше выяснилось, что у этой общины, несмотря на её немногочисленность, была своя ящерица. Более того, внешне она отличалась от большинства представительниц своего вида. У этой рептилии был горловой мешок под головой, а из лба вперёд торчали две пары острых рогов разной длины. Оса полетела вниз, рассмотреть диковинку получше, и в этот момент игуана совершила выстрел языком. Розовый отросток понёсся навстречу наблюдательнице с невиданной силой и скоростью. Прямо на лету он раскладывался, утоньшался и за счёт этого увеличивался в длине. Его неправильная форма напоминала вытягивающуюся ленту серпантина, а дугообразный кончик пытался не «пронзить», а «разрубить» то место где зависла оса. Оказалось ящерица этого подвида, который Фёдор уже окрестил игуаной, стреляла языком на дистанцию в разы больше, чем другие её сородичи (данные о тигровой пока отсутствовали).

Немного ошалев от происходящего, Фёдор едва успел увернуться и поспешно набрал высоту. Огромный язык проскочил в полуметре от наблюдательницы и помчался дальше ввысь. Исчерпав импульс выстрела, он начал падать и в итоге грохнулся плашмя на деревья, переломав ветки под собой. Этот гигантский шланг был наверное раз в восемь длиннее самого существа его изврегнувшего. Пока ящерица стояла с раскрытой пастью, какой-то биомеханизм внутри неё начал затягивать хватательный отросток обратно в глотку. Словно пылесос втягивающий шнур питания, рептилия вернула язык в себя вместе со всей налипшей пылью и грязью.

Похоже это создание делало ставку именно на ловлю языком и эволюционировало в данном направлении глубже остальных… По аналогии с зомби-мутантами из Resident Evil, Фёдор решил дать ему ещё одно название — лизун.

Посмотрев, как их огромный лизун отогнал насекомое на высоту, пастухи пожали плечами и взялись привязывать к шее ящерицы ближайший ствол блокирующий дорогу. С помощью чешуйчатого гиганта они отволокли растение в кювет и тут же перешли к следующему.

«А вот то, что у некоторых селян могут быть свои динозавры, мы не учли.» — подумала королева — «Что теперь предложишь, кэп? Мы же ну будем просто наблюдать, как деревья, которыми можно было замедлить военных, убираются раньше положенного времени?..»

«Не знаю…»

«Ах… Теперь нужно выделять сюда группировку, которая способна без лишнего шороху разделаться с лизуном. Ну или просто признать, что как планировщик ты облажался.»

«Да не тошни ты…»

«До операции возмездия остались считанные часы. Осам пора возвращаться к опорным пунктам вокруг речного посёлка. Ещё одной впадины с кислотницами пиявки так и не нашли. Что, опять воспользуешься слизевиками второго ранга и бронерогами? Без них ты ни на что не способен…»

«Да вон уже солнце садится, они скоро сами спать пойдут.»

«Это так ты нашу задницу от смерти спасаешь?»

«@#$%^! Ладно! Давай просто сбросим им на головы что-нибудь тяжёлое.»

Возвращавшиеся на основную базу осы попробовали отыскать в лесу кинетические боеприпасы, которые они могли поднять без носилок, лишь усилием цепляющихся лап. В основном это были крупные ветки, тонкие брёвна и угловатые булыжники. Однако некоторые сестрички, за неимением лучшей альтернативы, нагребли в лапки кучи козьего дерьма. Фёдор посчитал, что раздражение не менее важный фактор влияния на умы гуманоидов, чем страх получения физических увечий.

Когда шестьсот ос примчались в это селение бросаться говном и палками, внезапно выяснилось, что одного внешнего вида мега-стаи достаточно, чтобы напугать и прогнать козопасов. Оставив игуану и инвентарь посреди дороги, бокаты сорвались с места и устроили массовый забег. Издалека это выглядело так странно, что Фёдор даже не сразу понял, в чём дело. Он подумал что у аборигенов спортивное соревнование или какой-то религиозный обряд. Только потом, увидев, что ни одной живой души за пределами домов нет, до парня дошло, что бокаты просто обосрались и слиняли. У него-то в фантазии они держали оборону рядом с лизуном, который не давал бы к ним приблизиться. Но похоже гуманоиды не читали мысли коллективного разума и не знали, что он не станет открыто атаковать такую ящерицу, поскольку это сопряжено с огромными потерями.

«Жуколовам для их целей предпочтительнее лизуны.» — подумал Фёдор — «Однако они выбрали тигровую. Что же в ней такого особенного? Это из-за обострённого чутья насекомых? Или в бою она компенсирует свой малый размер ловкостью?»

«Малый размер? Серьёзно? Она всё ещё крупнее бронерога. А тебе побольше подавай, да помощнее?»

«Да, мне не терпится взглянуть на её характеристики. Это ведь юнит наших противников. А мне нужно выстраивать тактику противостояния.»

«Вот выпустят её на нас и останется только из слизи удавки вить!»

«Чтобы повесится?»

«Чтобы её за шею поймать! Тьфу на тебя…»

Было ещё минимум три точки, где группы гуманоидов занялись разборкой завала. Но как и планировал Фёдор, вместо основного пути они тратили время на незначительные ответвления. На скорость прибытия столичного воинства их действия никак не влияли, поэтому и разгонять их не было необходимости.

Вскоре наблюдатели передали информацию об отправке войском дэя трёх ящериц и десяти тяжело бронированных всадников на восток. Верховые ловчие в многослойных костюмах и ящероводы с лучниками за спиной, были сильнейшими, кого лесное королевство могло выставить против Федо-Роя. Пока этот отряд, перелезая через стволы, добирался до речного посёлка, оставалось ещё какое-то время, которое можно было потратить на месть за покушение на Халиму. Слуги и воины семьи получили команды выдвигаться на заранее подготовленные позиции…

Глава 120

В день переговоров, пока осы занимались вопросом военного противостояния, обеспечение королевы энергетическими ресурсами взяли на себя гусеницы, пиявки и слизевики второго ранга. Массивные летуны, обладавшие повышенной грузоподъёмностью, всецело посвятили себя транспортировке грузов. В то же время, наземные и подводные, бледнокожие сарделины собирали и распаковывали по брикетам и капсулам всю органическую пищу обнаруженную ими в биоценозах реки и леса.

Неожиданно выяснилось, что при работе на поверхности маленьким уязвимым головастикам не требуется защита от агрессивных существ населяющих чащу. Никто попросту не приходил на участки, где они производили сбор — ни кабаны, ни лисы, ни ежи, ни льволки, ни медведи. Фёдор связал это с чрезвычайно сильным шумом исходящим от летающих слонов. Похоже одного прилёта такого транспортника за партией брикетов хватало, чтобы распугать всех хищников в округе и создать безопасную зону для рабочих.

Поздним вечером, пока осы выходили на позиции для атаки на деревню, слизевики второго лвла продолжали заменять их на важном посту. Повелители слизи исполняли роль доставщиков ресурсов из подземных хранилищ в приёмные лазы Тронного Зала. Война войной, а королевский обед должен происходить по расписанию. Тем более, что от него зависело пополнение армии…

Одна летунья, зависшая на высоте, смотрела на запад и любовалась закатом. Она была своеобразным таймером отсчитывающим минуты до старта операции. Её сёстры вернувшиеся из рейда расселись по зарослям и заполонили площадки опорных пунктов. Когда до полной темноты оставалось не более четверти часа, осы получили команду добывать огонь и разжигать костры. Параллельно этому происходил подъём десанта на плотах вверх по речному руслу.

И всё же было ещё одно небольшое дельце, которое требовалось сделать перед тем как спускать всех церберов с цепей. Неосуществлённый тест, который не давал Фёдору покоя…

С восточной стороны к речному посёлку, спокойно шагая по дороге, прибыл трёхметровый слизевик. На спине у него сидели две гусеницы, а в клешне он нёс большой слизевой чехол прямоугольной формы. Размеренно и неторопливо чёрный гигант вышел на прямую, с которой открывался вид на всполье хутора. В кромешной тьме отсюда были видны лишь огни просачивающиеся через оконные ставни. Почти во всех жилых постройках деревни горел свет. После насыщенного денька бокатам не спалось, и не зря. Чуяли прохвосты, что содеянное ими, так просто с рук не сойдёт…

Мановением клешни слон распечатал чехол и раскрытый положил его на землю. Белые сарделины спрыгнули с его спины и подошли к пластиковому кейсу на защёлках, который стал доступен их хоботкам. Распахнув крышку, работяги потянулись подвижными щупальцами к деталям автоматической винтовки, разложенным в поролоновом ложементе. В течении нескольких минут слуги общими усилиями собрали сей конструктор — нацепили прицел, глушитель, вставили обойму набитую патронами.

Слизевик наклеил винтовку на правую клешню, после чего огневой расчёт из двух головастиков забрался на эту конечность и встал по бокам от орудия. Щёлкнул переключатель переводя прицел в ПНВ-режим. Рабочий поднялся на задние лапки и прильнул глазом к окуляру. Потребовалось какое-то время, чтобы сориентироваться в неопределённой картинке… Но вот гусень распознал на панораме искомый силуэт и помог слизевику навестись на свёрнутую калачиком ящерицу. Повращав колёсико, слуга приблизил изображение, сделав его более комфортным для восприятия.

Рептилия спала на тренировочной площадке селян, а рядом прямо на земле лежал мужчина ответственный за управление монструозной тварью. Тот самый Бальдо, которого сегодня утром облепили глинотелы и который получил нагоняй от Дебошира за то что вовремя не явился на разборку с жуками. Получилось, что Фёдор огромными усилиями сохранил этому гуманоиду жизнь, чтобы уже вскоре его убить… Но что поделать? Таково бытие — переменчиво и непредсказуемо.

Оператор удостоверился, что переключатель стоит в положении одиночных выстрелов, а затем нажал на спусковой крючок. Раздался глухой щелчок.

«Бля, мы затвор не передёрнули…»

«Ну ты дубина…»

Взведя оружие, Фёдор повторно навёлся. Первый выстрел был пристрелочный. Требовалось понять как высоко или низко полетит пуля на такой дистанции. Во-первых, прицел так и не был отрегулирован по вертикали, а во-вторых, дальномерная шкала обладала непонятной человеку разметкой. Проще говоря, перерожденец хотел нарочно промахнуться и посмотреть на траекторию снаряда, чтобы следующим выстрелом уже точно попасть.

В этот раз после нажатия на курок раздался хлопок и слон почувствовал отдачу. Пуля по дуге пронеслась в метре над деревенским ящероводом и вошла в изгородь сельского дома на окраине. Тут-то Фёдор и понял, какой чёрточкой на прицельной сетке ему следует целиться…

На слизевой чехол шлёпнулась раскалённая гильза. Жук сделал пару шагов в сторону, чтобы отстрелянными капсулями не засыпало раскрытый кейс. Тем временем, хлопок привлёк внимание. Бальдо поднял торс с земли и закрутил головой. Питомец рядом с ним пробудился и навёл морду на лес, в котором сидел стрелок. Это в том числе было запланировано Фёдором, желавшим выманить головы противников повыше от земли. Ради экономии боеприпасов и нанесения стрельбой максимального ущерба, парень собирался раздать пару хедшотов…

Первым на очереди был разумный бокат, который мог рассказать о странном явлении оборотням. Никто не должен прознать о применении огнестрела местным роем. Вялый сонный Бальдо почти не двигался и потому слизевик не испытывающий волнения и не страдающий от дрожи в конечностях прицелился за считанные секунды.

«Пли!»

Гусень нажал на крючок и меньше чем через секунду пуля вошла в шею гуманоида. Силуэт вздрогнул и осел на бок, после чего перевернулся на спину под собственным весом. Так выглядела смерть. Более гуманная, чем пожирание живьём или растворение ядом.

После второго хлопка рептилия ещё больше заинтересовалась направлением откуда вёлся огонь. На сей раз она увидела там небольшую вспышку вырвавшуюся из ствола. Наводчик следил за движениями монстра через прицел. Вот он поднялся на лапы и расправил хвост. Ну и громадина… Натуральный динозавр. Есть ли у винтовки шанс против такой зверюги? Это-то Фёдор и стремился выяснить данным испытанием. Не без пользы в виде лёгкого убийства опасного противника конечно же.

Какое-то время чаща молчала, не отзываясь новыми выстрелами, и тогда ящерицу приманило странное состояние её хозяина. Наверняка она учуяла кровь… Нависнув мордой над трупом, чешуйчатая тварь понюхала его и пару раз коснулась языком. В этот момент она встала боком к позиции огнестрельного орудия и стало возможным поразить её в глаз. Одно попадание и смерть, либо ослепление — слишком заманчивый ход, чтобы не попробовать.

Фёдор начал прицеливаться… Враждебное существо непрерывно двигало головой, каждый раз замирая лишь на пару секунд. И тут рептилия взялась жрать подстреленного боката, отрывая тому башку. Данное обстоятельство ничуть не удивило человека, хорошо знавшего нрав этих тварей. В прожорливости они не уступали своим визави с шестью лапами и хитиновым панцирем. В процессе поглощения покойника голова ящерки опять мельтешила туда-сюда. В таких условиях существовал огромный риск промахнуться, что останавливало Фёдора от нажатия на курок.

«Да ёмаё, замри ты хоть ненадолго…» — мысленно обращался парень к своей цели.

Выдержка снайпера была на грани, как вдруг настал момент, когда голова монстра пробыла на месте дольше обычного. И хотя коллективный разум был полон сомнений, терпение закончилось и мозг матки принял окончательное решение. «Лови маслину мразь! Это за нашу продырявленную крышу!»

Прямо во время выстрела морда рептилии сдвинулась, из-за чего стрелок успел разочароваться в своём поступке, ещё до того, как снаряд преодолел всю дистанцию. Попадание произошло не в глаз, а куда-то в область верхней челюсти. Ущерб был минимальный, зато подействовал как сильнейший раздражитель. Встрепенувшись, годзилла аж подпрыгнула, сотрясая под собой землю.

— Сука-х! — ругнулся в голос слизевик.

Хоботок наводчика скользнул по регулятору, отдаляя картинку в прицеле. Команда жуков попыталась снова навестись на чешуйчатую башку. Ящерица сконцентрировалась на опушке леса, и всё же оставалась растеряна, не решаясь броситься в сторону насекомых в темноте. Наверное, тупая тварь не совсем понимала происходящее, поэтому её микро-мозг не мог сообразить, как действовать.

Фёдор собирался помочь ей с этим. Гуманоиды привлечённые выстрелами скоро выйдут наружу и увидят больше, чем им положено, поэтому перерожденцу нельзя было медлить. Для того, чтобы убить ящерицу продвинутым оружием, он отводил себе ещё не более чем полминуты.

Как только цель пробыла в состоянии покоя дольше секунды, гусень нажал на курок. Пуля вошла в переносицу, вынуждая рептилию вновь встрепенуться, затем яростно зареветь и, оттолкнувшись лапами, ломануться вперёд. Она видела и слышала точку, откуда производились выстрелы. И наконец инстинкты подсказали ей как ответить на необъяснимый источник боли.

«В этот раз мы хорошо попали. Если бы пуля вошла глубоко, ящерица получила бы смертельное ранение. Похоже пробивной силы не хватает…» — провёл анализ Фёдор.

Дрожь земли от скачков гиганта начала достигать лап стрелка. В прицел коллективный разум видел, как монстр стремительно сокращает дистанцию. И хотя трёхметровый слизевик не имел против этого динозавра никаких шансов, он не будет взлетать, спасая свою задницу. Шумом крыльев слон раньше времени активизирует всё население деревни. Да и не успевал он набрать достаточную высоту, чтобы спастись от липкого языка. Отсчёт до перехода в ближний бой пошёл на секунды…

Фёдор сделал ещё один выстрел, попал в самую макушку и тут же увидел, что это не оказало на цель никакого влияния. Рассвирепев, чудище перешло в режим неостановимого убийственного катка и перестало обращать внимание на увечья. Неистово молотя почву мощными лапами, оно твёрдо вознамерилось уничтожить обидчика, а потом — будь, что будет.

Мыслительный центр понял, что пора действовать серьёзно. Оператор перевёл оружие в режим автоматической стрельбы и торопливо вернул глаз к окуляру. Его напарник аккуратно надавил на гашетку. Короткая очередь из четырёх выстрелов отличалась от одиночного более продолжительным и насыщенным звуком. Замигали полосы вспышек напротив газоотводных отверстий. Увеличился разброс пуль. Всего три из них попали, а одна прошла по касательной.

Фёдор принялся палить короткими очередями, удерживая крестовину на подвижном силуэте. В ПНВ он видел, как волны металлических снарядов обрушиваются на мясную морду монстра. Вспарывалась кожа, отрывались ломти лицевых мышц, выламывались зубы, разлетались кровавые брызги и осколки костей. Пулемётный шквал размалывал башку ящерицы на куски. Пёдргиваясь и вздрагивая, тварь переносила весь этот ущерб. Мозг её продолжал функционировать, неся громадную тушу навстречу огневой позиции.

В какой-то момент отдаление картинки в прицеле достигло максимума. Стало понятно, что винтовке не хватает демеджа, чтобы остановить эту зверюгу. Тут требовалось что-то потяжелее, например, гранатомёт. И он-то как раз был в наборе с огнестрелом, в виде подствольника, но Фёдор так и не догадался, как его прицепить, дабы воспользоваться.

У расчёта орудия имелся ещё один вариант — всадить всю оставшуюся обойму в рожу ящерки в упор. Однако планировщику руководящему Роем казалось рациональнее пожертвовать одним слоном и двумя головастиками, чем впустую тратить столько дефицитных патронов. К счастью, он заранее оценил все риски связанные с охотой на гигантскую рептилию и предусмотрел такое развитие событий. Слуги получили команду переходить к плану «Бэ».

«Запускайте дрон-камикадзе!»

Оса-шахид сидевшая на дереве неподалёку сорвалась с ветки и помчалась к голове бегущего динозавра. На лету она обхватила лапками раскуроченную морду и попробовала ужалить… Монстр просто слизнул жука, затягивая его в окровавленную пасть. Давление челюстей мгновенно расплющило хрупкое насекомье тельце, однако нервная система успела послать мандибулам сигнал сжаться.

«Слава Королеве!»

Жвалы раздавили подствольную гранату закреплённую между ними слизью. Раздался взрыв произошедший прямо в ротовой полости ящерицы. Ошмётки плоти разлетелись во все стороны, попадая в том числе на панцирь слизевика. Половину башки рептилии в одно мгновение разорвало из-за чего лапы её подкосились, а туловище грохнулась наземь и проехало ещё полтора метра по инерции. Сразу за стихшим грохотом послышался последний сиплый вздох вышедший из огромных лёгких…

После такого все жители домов на окраине поспешили открыть проёмы в стенах и выглянуть наружу. Странные недобрые звуки вызывали у них волнение, но в темноте нихрена не было видно, а страх не позволял быстро выдвинуться на разведку. Теперь деревенские знали, что в лесу обитает необычное существо — человек-мотылёк, и на его стороне огромная стая! А они посмели смертельно обидеть это существо, и поэтому лес больше не будет к ним добр. Там во тьме, откуда доносились удивительные хлопки, наверняка скрывалось нечто, жаждущие их наказать…

«Сколько выстрелов ты насчитал?» — спросил мыслительный центр у вспомогательной грани сознания. Разум находившийся в голове глинотела-наблюдателя ответил — «Восемнадцать.»

«Хорошо. Принесите мне восемнадцать пуль и восемнадцать гильз, и все осколки от гранаты, включая те что застряли в черепе ящерицы и в почве. Без них можете в гнездо не возвращаться!»

Часть слуг принялась выполнять распоряжение, начав с обследования чешуйчатого трупа. Фёдор серьёзно хотел не оставить ни одного следа применения продвинутого оружия и был готов заниматься обыском территории хоть до утра.

Слизевик и два рабочих разбирали автомат и складывали детали в кейс. Тем временем королеве пришло уведомление, что речной десант успешно преодолел постового драконовцев и вышел на широту посёлка. Единственная ящерица была нейтрализована, а на каждом опорном пункте горел крепкий костёр. Проследив за выполнением всех этих пунктов, королева дала команду боевым отрядам выступать.

«Начинайте высадку десанта на побережье. Бомбардировщики, коптеры с кузнечиками и двойки с липучками — на взлёт. Снайперы и диверсанты на позиции. Доставщики топлива и поджигатели наизготовку. Берите в лапы свои грузы, вы пойдёте следующей волной.»

Насекомые убрали маскировочные ветки, открывая между деревьями свободные шлюзы для взлёта с лесных площадок. Десятки и сотни крылатых воительниц взмывали вверх, набирали высоту, и отдельными группами устремлялись к поселению разумных существ. Пространство вокруг речного хутора начало наполняться жужжащим гомоном. В тёмное время суток власть Роя над воздушной стихией была неоспорима. Пользуясь этим, коллективный разум собирался нанести сокрушительный удар!

«Враги семьи будут уничтожены. Да начнётся кровавая жатва!»

Если бы у бокатов был радар, то на его дисплее они бы увидели как сотни неизвестных объектов надвигаются на их деревню со всех сторон. Однако вряд ли в числе местных жителей затесался оборотень с такой технологией. Поэтому всё, что могли делать селяне, это прислушиваться… Прислушиваться и слышать нарастающий звук, означающий приближающуюся орду.

Пугливо выглядывая из-под козырьков крыш, гуманоиды всматривались в чёрные небеса. Где-то в глубинах непроглядной темени гудело вторжение, которое неотвратимо обрушиться на их головы. В глазах мужчин, женщин и детей читался ужас и страх. Осознавая уготованный им рок, они спешили снова спрятаться и забаррикадироваться понадёжней.

Вид перепуганных существ суетливо шныряющих в тусклом сиянии домашних очагов натолкнул парнишку на апатичные мысли.

«Всего месяц назад я был простым человеком полным эмпатии и надежд на счастливое будущее.» — подумал Фёдор — «А теперь я тиран, деспот, массовый убийца, маньяк уничтожающий всё живое. Во мне почти не осталось ничего человеческого. Целостность гнезда заботит меня больше, чем мимоходом убитый Бальдо. А ведь раньше для меня каждая жизнь была неприкосновенна! Как же быстро я забыл своё прошлое…»

«Ну-ну-ну, что это за приступ сопливого нытья⁈» — возмутилась жучья сущность — «Ты же не собираешься убивать всех подряд. Мы накажем только провинившихся. Это справедливо. Они же первые начали! Только вспомни сколько страданий пришлось перенести Халиме. Мы хотели подарить им мир и достаток, и как нам за это отплатили? Они достойны смерти! А нет, так можешь прямо сейчас выползти из норы и подсунуть шею под их топоры. Других нас они не примут!»

Смятение вызванное человеческой сентиментальностью ослабевало. По мере того, как спаренный разум находил новые аргументы в пользу кровавой расправы над обидчиками, ощущение того, что происходит что-то неправильное отступало, отодвигалось на задний план. Пожиратель не может давать слабину в таком вопросе. В этом мире право силы, право власти, право распоряжаться жизнями принадлежит Рою!

Глава 121

Передовые отряды наступающих на деревню насекомых на всех парах неслись к своей цели. Таргетом отмеченным для них в разуме матери был не центр селения, а один конкретный дом, в котором обитал гуманоид всадивший отравленный болт в живот Халиме. Согласно данным полученным от наблюдателей, на тот момент в этом жилище находились сам избитый сородичами и изжаленный жуками Дебошир, несколько его последователей, наверняка участвовавших в покушении на делегата, и крупное семейство, скорей всего, являвшееся родственниками Дебошира, включая женщин и детей.

«Казнь этого ублюдка должна быть показательной и отличаться от наказания для остальных.» — рассуждала королева — «Каждый житель деревни должен увидеть, что ждёт того, кто пойдёт против Роя!»

Шум крылышек раздраконил сотни собак по всему хутору. Тузики дурели от страха и ненависти, вставали на задние лапы, натягивали привязи или забивались в будки. Яростный лай раздавался на улице или доносился из жилых построек. Многие бокаты прятали питомцев вместе с собой, но далеко не все.

Сорок четыре осы, удерживающих жерди со слизевыми нитями, зависли над земельным участком Дебошира. Их сопровождали пять коптеров с кузнечиками, готовых подавить любое сопротивление сепаратистов несогласных с волей Роя. На территориях соседних хозяйств с южной и восточной стороны сразу активизировались агрессивные псины. Их отделял забор, поэтому расстреливать четверолапых не пришлось. С северной стороны слуги переглянулись с соседом Дебошира, узревшим передовой отряд Роя в окно. Выпучив глаза, бокат смотрел на жуков пару секунд, а затем поспешил закрыть проём ставнем.

В тот же момент в помещениях широкой квадратной избы зазвучали голоса трёх-четырёх собак, возмутившихся на приближение вторженцев. Предвидя возмездие разгневанной стаи, семейство Дебошира спрятало питомцев за толстые стены. А ведь они даже не подозревали, что этим лишь упростили Фёдору задачу. Сразу после сигнала псов, в доме послышался грохот и какая-то возня. Замелькали тени на фоне огней в щелях. Бокаты внутри были вооружены и собирались побороться за свою жизнь и право ненавидеть насекомых.

Меньше чем за секунду слуги провели зрительную разведку, после чего получили команду действовать. Подлетая к постройке осы наклеивали липкие полосы поперёк проёмов в стенах. Прочное спецвещество соединяло между собой створки, ставни и брёвна сруба. На каждые окно и двери для верности помещалось по несколько липучек. Держаки, которыми слизь устанавливалась на соответствующие места, осы вырвать не пытались, а просто отпускали их, и те болтались вдоль стен, увязшие в силиконе.

Таким образом, за считанные секунды, абсолютно все выходы из избы оказались заблокированы. Выйти стало невозможно, а чтобы войти, сперва требовалось отколупать весь биоклей с какого-нибудь проёма. Защитники дома стали узниками собственной крепости, и пока они даже не понимали, что происходит, Фёдор приказал выступать второй волне слуг.

Вместо палок со слизью у этих отрядов летунов в лапках были тюки тонких веток и охапки сухой травы. Сотни жуков начали массово обкладывать фундамент деревенского жилища горючими материалами. Заготовленная древесина оперативно доставлялась с опорных пунктов, в несколько заходов. Рой конечно мог воспользоваться сеном из хранилищ речной общины, однако это противоречило политике установленной королевой. Пострадать и понести материальный ущерб должны только виноватые, а сеном могли владеть, в том числе, и потенциальные союзники семьи. Чтобы не настраивать против себя ещё больше бокатов и не выглядеть в их глазах разнузданным варваром-разорителем, требовалось следовать принципу избирательности наказания. Даже в такой мелочи как чужой сарай с кошеной травой. Именно по этой причине, жуки продолжали летать за топливом в лес, а имущество общины не трогали. Пока что…

Когда дровишек под домом Дебошира накопилось под самые наличники, находящиеся внутри гуманоиды начали что-то подозревать. С одного из ставней убрали засов и попробовали его открыть. Слизь натянулась и не отпустила деревянный щит. Послышался растерянный мужской голос. В щель между рамой и ставнем высунулся кинжал. Сперва он сработал, как рычаг, а когда это не дало результата, нить попытались рассечь лезвием. С огромным трудом, сопровождая всё злобной руганью, гуманоид вырвал оружие из липучки. На спецвещетве при этом появилась лишь небольшая насечка.

Следом засов слетел с заклееной двери. Кто-то судорожно задёргал створку, выясняя, что сдвигается она лишь на сантиметр. Паника и клаустрофобия быстро охватила обитателей осаждённого жилища. Вскоре каждый проём был проверен ими в надежде на возвращение доступа наружу. Ножи и топоры застревали в слизи, неспособные помочь в сложившейся ситуации. Возмущённые восклики наполнялись злобой и бессильной яростью. В конце концов, прямо внутри дома затрубил горн извещающий всю округу об опасности.

«Ха-ха-ха! Что вы делаете, идиоты⁈» — мысленно насмехалась королева — «Все ваши односельчане прячутся поглубже и закладывают проходы. И только вы рвётесь наружу, навстречу своей погибели. Что вы хотите получить на улице? Здесь только клыки и когти жаждущие вашей плоти. Успокойтесь. Вы все уже не более чем завтрак для моих детей…»

Осы с горшками в мандибулах, получили команду высыпать раскалённые угли на сухую траву и ветки вокруг избы. Пламя схватилось за тонкие стебельки и медленно, но верно начало разрастаться. Каждой доставщице огня удалось создать свой очаг возгорания, поэтому жар быстро распространялся по всему периметру.

Заструились вверх столбики дыма. Горелый запах проник и в жилище, в результате чего план разумного Роя окончательно стал понятен запертым гуманоидам. Паника их мгновенно усилилась в разы. На фоне истошных женских визгов зазвучали жёсткие удары молотов и топоров в дерево. Ради собственного выживания бокаты, не церемонясь, принялись разносить здание изнутри.

«Сейчас мяско подкоптится, а потом и зажариться…» — издевательски подумала королева.

Кузнечики десантировались с носилок, заняли позиции напротив каждой стены и приготовились палить по всем, кто вырвется из горящего дома. Огонь стремительно разрастался, на глазах поглощая деревянную конструкцию. С каждой секундой языки пламени вырывались всё выше, озаряя двор, в котором собрались ряды кровожадных зрителей. Древесина надсадно трещала, лопаясь от остервенелых ударов сталью и высвобождаемых из волокон газов. Гул костра, гомон крылышек и вопли бокатов смешивались в одну неразборчивую какофонию. Ещё казалось, что обрывчато доносятся какие-то слова: злые, отчаянные, обречённые…

(5-ью минутами ранее)

Бронероги вышедшие из прибрежных схронов рассекали водную гладь, верхом на примитивных плотах. Тяга плавников энергичных пиявок заталкивала плавсредства из брёвен и слизи на мелководье, аж до момента пока днище не начинало буравить грунт. Дальше здоровяки соскакивали с шлюпок и своими силами выбирались на сушу. Высадка проходила гладко и без заминок. Бойцы Роя заходили в деревню с западной стороны, откуда никто не ждал нападения. Даже ящерицу бокаты посадили с востока, посчитав, что именно оттуда последует основной удар.

«Как же удобно перевозить рогачей по воде.» — подумал Фёдор — «Ни тебе следов на земле, ни шума от крыльев. А под покровом ночи можно незаметно завести отряд мощных убийц прямиком в стан врага. Нужно взять этот приём на вооружение… А ведь к известным нам городам бокатов тоже можно подкрасться по реке. Логично, что крупнейшие жилые агломерации всегда будут находится рядом с большим источником воды. В этом и кроется их слабость…»

Настало время наведаться в шестьдесят с хвостиком домов, в которых сидели попадающие под ликвидацию бокаты. Поступило распоряжения от командующего центра не применять в бою жала, чтобы не вносить путаницу в маркировку целей. Бронированные громадины потрусили по сельским улочкам в сторону ближайших адресов отмеченных наблюдателями. В то же время Фёдор определил пару изб с самым крупным числом повинных гуманоидов и окружил каждую из них большим количеством коптеров с кузнечиками. Биоарблетчики раскрыли пасти и взяли на прицел окна и двери сельских жилищ. Теперь не хватало лишь громкоговорителя, через который можно затребовать выходить с поднятыми руками…

В одном из этих дворов оказалась собака не на привязи. Истошно лая, она забилась в конуру и не решалась атаковать стаю боевых дронов. Один кузнечик спрыгнул с слизевых носилок и пополз к входной двери. Забравшись на деревянное крыльцо, он грубо постучал шипастой лапой в створку.

«Терем-теремок! Кто в тереме живёт?» — мысленно проговорил человек — «Открывайте! Время платить по счетам. Не будем мы вас сжигать. Вас ведь ещё нужно ограбить…»

В ответ на стук прозвучали гневные восклики.

— Вентаро се вархата, шайа и-и!

— Шак! Микича вар!

«Они пытаются нас устрашить, подумать только…» — мысленно усмехнулась королева. — «Мы даже не понимаем, что вы говорите.»

Дальше зазвучала более тихая речь. Гуманоиды переговаривались между собой, недостаточно громко, чтобы слова можно было различить. Кузнечик повторил три напористых удара в дверь, после чего все голоса внутри смолкли. На фоне полной тишины в доме начали раздаваться быстрые уверенные шаги, направляющиеся к проходу. Кто-то снял засов, а затем резко, ударом ноги распахнул створку. Ещё до того, как проём полностью раскрылся, неизвестный спрятался за стену. Аналогичным образом поступил и кузнечик набивавшийся в гости. Пустоту тёмного двора озарило сияние двух масляных ламп. Гуманоиды молча взирали на исцарапанное шипами крыльцо.

«Они решили сами открыть нам дверь. Какая любезность…» — ехидничал коллективный разум — «Ну что там видно?»

Осы под прикрытием темноты заглянули в освещённое помещение. Там они увидели лучника и арбалетчика направляющих заряженные орудия на распахнутый проход. Кроме них виднелся какой-то пацанёнок с натянутой рогаткой и другие силуэты с древками в руках…

«Держат вход на прицеле. Штурм будет сопряжён с потерями.» — сообщила разведчица.

«Ладно. Направляю к вам один танк для облегчения задачи. Никого не прозевайте, пока подойдёт подкрепление.»

Кузнечик стоявший под стеной захлопнул раскрытую дверь и в один прыжок переместился на позицию в палисаднике.

Один из высадившихся на побережье бронерогов получил команду изменить маршрут. Он побежал глубже в посёлок и по пути внезапно услышал мужской выкрик, донёсшийся из темноты.

— Фагор и-и! Га фагор и-и им хири!

Крикун вопил так, что казалось хотел, чтобы его услышало как можно больше сородичей.

«Фагор и-и, это же я.» — подумал бронерог, вспоминая уроки с Халимой и Миару — «Моё появление произвело на тебя такое впечатление, незнакомец? Я тебя понимаю… Мощью этого тела сложно не восхищаться!»

Одна оса получила команду слетать в область, где звучал голос извещателя, и проверить, кто это разгуливает по улице, в такой час и при таких обстоятельствах. Летунья отыскала данного мужчину в момент, когда тот скрипел дверцей какого-то курятника. Тембр голоса совпадал, да и повышал голос от страха бокат также звонко, как при виде рогача. Присев селянину на спину, прислужница ощупала мужичка хоботком, на предмет свежих отметин от яда. Крупных гематом и порезов от кровопускания на нём не оказалось. Значит этот доходяга был из белого списка, хоть и попытался отбиться от осы мотыгой…

О прибытии рыцаря королевы прячущиеся в доме враги узнали заранее, благодаря его могучим шагам, отражавшимся в земле дрожью. Не останавливаясь ни на секунду бронерог вошёл во двор, снеся по пути калитку и повалив пару секций забора. Такой же уверенной непоколебимой поступью гигант взошёл на крыльцо, которое натужно заскрипело под его весом. К тому моменту дверь была уже вновь, заблаговременно закрыта на засов. Будто это на что-то влияло…

«Стучитесь и вам откроют.» — подумал бронерог и начал, раскачиваясь на ногах, лупашить башкой по створке со всей дури. Массивная туша жука обратилась в огромный осадный таран, который с пятого удара вынес дверь к чертям собачьим, переломав в ней все доски, включая толстый запорный брус.

«А вот и Джони!» — подумал жучара, просовывая башку через деревянные обломки.

В ту же же секунду бокаты спустили тетивы. Болт, стрела и камень отскочили от неимоверно толстого хитина, оставляя в нём едва заметные царапинки. Взгляд шестилапого воина оценил картинку внутри однокомнатного жилища, освещённого тусклыми мерцающими огнями. Здесь обитала целая семья, и минимум троё взрослых имели следы осиных уколов на коже.

«Это точно не синяки от кулачной драки.» — понял Фёдор, и отдал приказ громиле двигаться вперёд.

Прорываясь в избу, бронерог узрел, как сельские бойцы попросту остолбенели от ужаса. Ни один из них не пытался по новой зарядить оружие и выстрелить. Мощь бронированного слуги была столь ошеломляющей, что мгновенно вынудила их сдаться! Лукарь выпустил дужку из пальцев, упал на колени и начал молиться. Парнишка с рогаткой попятился в угол. Пронзительно вереща парочка, детей заскочила под кровати. Расталкивая и сминая мебель, жук-разрушитель ломанулся к застывшему на месте арбалетчику. Летящий таран снёс тощую фигуру и впечатал её спиной в стену. Вздрогнул весь остов здания, из-за чего с настенных полок посыпалась домашняя утварь. Мандибулы и рога пронзили торс, выходя с обратной стороны. Жвалы сомкнулись, а жучья башка пару раз трепыхнулась из стороны в сторону. В результате тело гуманоида располовинило, и верхняя его часть свалилась на пол отдельно от нижней. Залитая кровищей морда с гирляндами зацепившихся потрохов обернулась к следующей жертве.

На пути к изжаленному осами бокату возникла женщина с ухватом в руках, который она взяла у печи и теперь держала на манер копья. На коже её отсутствовали соответствующие отметины, а значит ей незачем было умирать. Однако бокатианка, извергая яростный клич, сама бросилась на бронерога и пырнула его рогатым концом инструмента в пасть. Похоже это была жена или сестра только что убитого мужчины и ненависть затмила ей разум. Одним взмахом лапы громила выбил древко из её рук, а затем рванул вперёд и всадил лапищей по колену. Раздался хруст. Селянка свалилась с ног и в дальнейшем лишь барахталась на коврике, пуча глаза на жуткий перелом скрытый полами юбки.

Выигранного бокатианкой времени хватило, чтобы одна из целей приблизилась к окну и сняла ставень. Побег через оконный проём был последней надеждой хуторянина, получившего этим утром отчётливую чёрную метку на пол головы. Стоило опухшей роже гуманоида появится на виду, как в лоб ему вонзился шип снайпера, державшего эту зону под контролем. Откинувшись назад, тело шандарахнулось на пол и замерло с остекленевшим взглядом.

Последний провинившийся деревенский житель всё ещё стоял на коленях посреди комнаты, не думая бежать. Громыхая половицами, бронерог обошёл его, развернулся и замер прямо перед ним. Тихим голосом бокат бормотал сквозь дрожащие кисти, которыми он накрыл лицо. В текущих обстоятельствах эта молитвенная поза выглядела, как жалкая попытка спрятаться от жестокой реальности. Судорожно шевеля губами, селянин раз за разом повторял имя верховного бога своей религии, рассчитывая, что это спасёт его от безумного кошмара пришедшего не во сне, а наяву…

«Твой бог перед тобой.» — подумала королева, не спеша помещая голову гуманоида меж распахнутых мандибул.

Все прочие обитатели этого жилища позабивались в щели, либо сбежали через выломанную дверь. Жуки спокойно пропустили их, как и предписывал основной принцип проводимой операции.

Тем временем, в доме Дебошира вооружённые мужчины всё-таки раскололи деревянные щиты, перекрывавшие доступ на улицу. Обломки ставней повисали на слизи приклеенной к каркасу здания. Пока не разрублены эти нити, бокаты не покинут горящую избу, потому что будут липнуть к силикону, как мухи к лентам-липучкам.

Несмотря на патовость положения противников, Фёдор добавлял остроты, стреляя шипами, прямо в проёмы охваченные пламенем. Получая биоболты в плечи и в торсы, гуманоиды вздрагивали и, сердито рыча, отступали от окон.

«Оставьте свои надежды.» — мысленно обращался к ним коллективный разум — «Нужно было соглашаться на моё предложение. Теперь же ваш выбор сделан, а судьба определена. Примите рок Роя!»

Глава 122

Сразу после устранения неугодных в одном из домов, Рой приступил к конфискации имущества казнённых гуманоидов. Кузнечики спрыгивали с носилок и вместо них на слизевые полотна загружалось всё, что могло пригодиться к семье, с территории конкретного хозяйства. Куры, козы, пищевые припасы, металлическая посуда, столовые приборы, инструменты, оружие, свежая одежда, постельное бельё, огнива, точильные камни, стальные цепи, верёвки разной толщины, вёдра, стулья, бочки, ремни, тканевые и кожаные полотна, шкуры, сельскохозяйственное оборудование и целые ремесленные станки переносились по воздуху и выгружались на опорных пунктах, после чего осы отправлялись за следующей партией добычи.

«Отлично, вот и котелок, в котором можно варить суп на мангале. А вот половник, чтобы доставать ингредиенты из горячего бульона.» — радовался приобретениям Фёдор — «Для нашего трудового лагеря нужно много инвентаря. Если мы хотим поработить больше бокатов, их потребуется снабжать инструментами и личными вещами. Мёртвым это всё равно уже ни к чему…»

Желание ограбить наказанных селян было одной из причин, почему коллективный разум решил не сжигать все дома с провинившимися, подобно избе Дебошира. Помимо всего прочего, важнейшим ресурсом, который можно было заполучить в деревенских жилищах, перерожденец считал горючее масло или же топлённый жир, коим аборигены заправляли лампы с фитилями. Именно данное вещество в разы повышало эффективность огненных диверсий Роя, и потому, для противостояния армиям государств, Фёдору хотелось отобрать у речной общины как можно больше горючей жидкости.

В первом зачищенном хозяйстве слуги обнаружили два средних горшочка с маслом. Один из них был заполнен лишь на семьдесят процентов, но управляющее сознание всё равно посчитало это превосходным уловом. Летуньи получили команду предельно бережно доставить глиняные ёмкости на опорные пункты, где слизевики первого ранга поместят их в более прочные и надёжные, силиконовые сферы. В таком виде масло доставят уже в служебное помещение псевдогнезда с подставным иноройцем, где оно будет храниться для оперативного применения.

Других трофеев было так много, что Фёдор быстро сообразил — вещевого склада школы-тюрьмы не хватит, чтобы разместить их все. Пора было заложить новый объект подземной инфраструктуры, который станет крупнейшим непищевым хранилищем Роя. Мыслительный центр задумался, где же его можно построить, дабы это отвечало приоритетам в скрытности и практичности. Место следовало выбрать поскорее, ведь уже этой ночью требовалось куда-то деть горы лута, которые накопятся на опорных пунктах. Лучше было сразу доставить их поближе к будущей инвентарной…

И тут планировщика осенило. А ведь уже существовала скрытая под землёй полость, по всем показателям соответствующая потребностям семьи. Пещера слепней, хоть и была на определённых участках тесновата, имела протяжённость в километры и за счёт этого обладала огромной вместительностью. Кроме того она была укреплена от осыпания стенами из твёрдых пород и соединялась со складскими помещениями на Шестой Кольцевой. На бесплатных площадях этих катакомб с лёгкостью поместится всё награбленное добро, и для добычи с ещё ста деревень пространство останется. Не потребуется никаких трат времени и ресурсов на строительство. Да и для доступа к вещам можно пользоваться природным входом в подземелье, который находился не так уж далеко от остальных секретных комплексов Роя.

«Вот и настала наша очередь завести свою сокровищницу в пещере…» — подумал Фёдор, замечая параллели с бандитской группировкой Вождя. Неужели Рой тоже понемногу превращается в свору разбойников, непроизвольно перенимая свойственные им повадки?

Параллельно с грабежом силы Роя осуществляли штурм сразу нескольких построек. Никто больше не открывал двери ни осам, ни кузнечикам, ни тем более бронерогам, поэтому жукам приходилось идти на пролом. Падающие с огромной высоты валуны с одного удара проламывали крыши, оставляя в скатах широченные бреши. Через эти проломы проводилась зрительная разведка помещений и оценка сельских гарнизонов обороняющих дома-крепости. Количество взрослых бокатов, имеющих решимость сражаться, их вооружение, а также число целей подлежащих ликвидации — опираясь на данные факторы, коллективный разум решал сколько бойцов выделить для атаки и требуется ли помощь бронерога, чтобы свести потери к минимуму.

Родственники провинившихся излучали решимость защитить своих отцов, мужей и сыновей от воздаяния насекомых. Это означало сопутствующие жертвы и Фёдор был к ним готов, однако там где это было возможно, он предпочитал идти по пути наименьшего сопротивления. Кузнечики запрыгивали на крышу и пробовали расстрелять помеченных бокатов через дыру, не вступая в контакт с их семейством. В ряде случаев гуманоиды обладали дальнобойным оружием и начиналась перестрелка. Продырявленные шипами мужчины и раненные стрелами кузнечики отползали с линии огня. Параллельно с этим осы неторопливо разгрызали оконные ставни, а бронерог проламывал основную дверь. Сразу за створкой открывалась баррикада из наваленной мебели, что осложняло проникновение в жилище. Приходилось тратить время на то чтобы выгребать или расталкивать завал.

В паре же хозяйств условия позволяли бронерогам забраться на кровлю. Тогда рогатые шайбы просто ныряли в пролом и оказывались посреди набитой бокатами комнаты. Собственные укрепления обращались для селян в ловушку, не позволяя им быстро покинуть здание с несокрушимым потрошителем. Если же кому-то удавалось выскочить в окно или выбежать через раскуроченную дверь, его догонял меткий выстрел, либо перехватывала дюжина здоровенных шершней.

В одной избе на живой танк ломанулась целая толпа детей и подростков вооружённых ножами и острыми палками. Лавина мелюзги обрушила град пронзающих ударов на уязвимые щели в броне. Не церемонясь, бронерог кувыркнулся боком и прокатился своей тушей по кучке недорослей. За треском тонких косточек последовал пронзительный визг десятков юных голосов.

В другом доме неожиданно никого не оказалось и даже свет не горел. Хотя наблюдатели давали однозначную наводку, что внутри должны находиться двоё изжаленных мужчин. Фёдор сразу предположил, что глаза Роя могли упустить тот момент, когда здешние цели покинули данную локацию. Но и помимо этого, он конечно проверил ещё одну версию. Оса прошерстила весь пол избы и внезапно обнаружила люк ведущий в погреб. Замерев на месте и перестав издавать звуки, разведчица прислушалась. На краю восприятия ей удалось различить дыхания нескольких ртов. Притаившиеся бокаты не могли до конца скрыть своего присутствия.

«Прятки я люблю. Вы проиграли. Ха-ха!»

Притихшие гуманоиды сохраняли конспирацию на протяжении нескольких минут. Всё это время оса не слезала с люка, держа их в напряжении. Как вдруг зазвучали тяжёлые шаги бронированного здоровяка, входящего в дверь. Тут-то у одного ребёнка и сдали нервы — послышался тихий, приглушённый рукой скулёж. Кто-то зашипел, призывая к тишине, но уже через секунду раздался треск ломающегося дерева и сразу множество голосов взвыло от ужаса. Бронерог сиганул в лаз, разнося своим падением лестницу. Не было времени тащить сюда факел или рабочего, поэтому в темноте каратель просто перебил всех, кто прятался в погребе. Кровь и ошмётки плоти стекали с гладкого панциря, оставляя шлейф тянущийся от проёма в полу…

Сигнал горна поданный из дома Дебошира скорей всего, как и утром, предназначался для бараньих всадников помогающих сторожить суда драконовцев. Наблюдатель следивший за корабельной стоянкой мог с уверенностью сказать, что расслышал трубёж пускай и очень тихий. Гуманоиды, спавшие у шатров, всполошились, но задниц от земли не оторвали. Слишком слабый был звук, чтобы судить наверняка… А вот что уже точно сподвигло бокатов на решительные действия, это зарево от пожара возникшее вскоре, над древесными верхушками. Значит не показалось тогда и трубили не зря.

В отличии от утренней ситуации, в этот раз деревенские верховые помчали во весь опор запрыгивать в сёдла и галопом погнали баранов в хутор, по кратчайшему пути. Поскольку эти индивиды пропустили осиное нашествие, ни на ком из них не было чёрных меток. Однако они отзывались на сигнал Дебошира, и это само по себе наводило на неутешительные выводы.

«Ладно, мы дадим им шанс.» — принял решение главенствующий разум — «Но если будут мешать исполнению приговора — убьём.»

Посмотреть на горящее жилище повылазило много соседей. Одни из них выглядывали в окна, другие выходили на улицу, невзирая на опасность. Пока никто не вмешивался, насекомые спокойно сидели или висели в воздухе, любуясь оранжевыми языками пламени. Из избы больше не доносились крики, и никто не пытался вырваться наружу. Наверное все жильцы просто задохнулись угарными газами и уже отошли в мир иной.

Королева подумала, что эта казнь получилась какая-то слишком гуманная для того, по чьей вине будет погублено столько жизней. Ведь именно на Дебошира мать Роя возлагала ответственность за всё происходящее. Если бы не его кропотливая организация покушения, осы предотвратили бы любое другое, менее умелое нападение, переговоры бы не сорвались и никого не пришлось бы наказывать.

Слизь, послужившая запором для всех проёмов, сгорела в огне, испарилась и исчезла без следа. Прогорели опоры, и полыхающая крыша обрушилась вниз под собственным весом. Кружащие меж искрящихся вихрей осы заглядывали в этот пламенный ад и не видели ничего, кроме обугленных развалин.

«Вот и всё. Главный враг семьи уничтожен. Остались ненавистники поменьше…» — подумал коллективный разум — «Продолжайте крушить и убивать. Сломите их дух к сопротивлению! Эта деревня и все её обитатели будут наши!»

Расшибая и разнося всё на своём пути, хитиновые монстры вламывались во дворы и проникали в жилища. Хрупкая древесина была не способна сдержать напор бешеных жуков-пожирателей. Ударами лап и рогов они сминали мягкую плоть, рывками мандибул выдирали фонтанирующие кровью ломти. Жалкие попытки деревенских защититься разбивались о непомерную мощь свирепых неуязвимых созданий. Кто же пытался сбежать, нырял во тьму, кишащую быстрыми стремительными убийцами. Игра в догонялки в основном оканчивалась падением. Барахтающихся на земле гуманоидов окружали и раздирали живьём наседающие со всех сторон твари. Это было сродни нападению стаи диких волков — корчащиеся в мучениях жертвы до последнего вздоха ощущали, как от них отрывают куски десятки зубастых пастей.

Обращённые в кровавое месиво трупы оставались лежать посреди дорог, дворов и домов. Трясущиеся от страха и рыдающие родственники убиенных оставались со своим горем в разорённых, залитых кровью и заляпанных ошмётками комнатах. Наблюдающие с высоты осы слышали как с каждой минутой к симфонии ночного кошмара прибавляется всё больше страждущих голосов. Скулёж, плачь, вой и вопли доносились отовсюду, складываясь в ужасающий фон. Остервенелые крики и жалобные мольбы наполняли сумрак отчаянием и безысходностью. Страдания истязаемых неостановимо росли, по мере того как волна жестокого насилия прокатывалась по посёлку.

Бронероги ломали бокатов, словно игрушки. Одним ударом они крошили кости и лишали сознания, одним укусом отсекали головы и отрывали конечности, одним рывком отбрасывали ничтожные тела и расшибали их о твёрдые поверхности. От обилия крови стекающей им под стопы, громилы едва не подскальзывались при ходьбе. Казалось не было силы способной остановить осуществление замысла королевы. Однако, несмотря на свою численность, стая всё же имела ограниченные возможности.

«Эта ночка будет долгой.» — подумал коллективный разум. За первые полчаса вторжения слуги успели зачистить лишь десять домов из шестидесяти, и при этом полностью ограбили лишь два. В итоге Фёдор начал смещать приоритеты в грабеже в сторону масла и одежды, оставляя прочий лут на перспективу.

Постепенно всё больше гуманоидов покидало дома и вместо обороны жилища, предпочитало слоняться по улице. Осы изредка получали команду провести проверку таких скитальцев, чтобы среди них не оказалось меченных. Всё чаще звучали громкие перекрикивания селян, в которых можно было услышать словосочетание «фагор и-и». Одиночки собирались в группы больше не привязанные к каким-то хозяйствам. Такие отряды обходили соседей, обменивались с ними информацией и заручались поддержкой. С бронерогами в контакт они пока не вступали, предпочитая скрываться, а не сражаться с жуками.

Мыслительный центр понимал, что это лишь вопрос времени, когда самоорганизованное ополчение начнёт оказывать ему сопротивление. Покамест, бокаты ещё пытались разобраться, что происходит и есть ли у них шансы победить или насекомых слишком много.

«Центр, приём, запрашиваем помощь бронерога в дом на удалённой улице.»

«В чём дело, он только там побывал и всех убил.»

«Камень, который проломил крышу застрял в полу, и мы не можем его достать. Нужно вытащить его во двор и погрузить на носилки.»

«Серьёзно? У нас есть дела поважнее камней.»

«Но это очень хороший камень. Один из лучших наших экземпляров. Его форма, размер, прочность…»

«Ох, пресвятой мирх, ладно…»

В итоге эту кинетическую бомбу сбросили повторно, на другую избу. Заглянув в получившуюся брешь, осы увидели, что валун пришиб насмерть одного из жильцов. Вглядевшись, разведчицы выяснили, что он был промаркирован, а значит получил по заслугам. Коллективный разум обрадовался, что выходит не зря возился с этим камушком — он оказался счастливым. Если, конечно, так можно говорить об орудии убийства…

Осмотр помещения показал, что все остальные гуманоиды внутри здания белосписочные. Хотя согласно данным из воспоминаний, в этом жилище должен находиться как минимум ещё один ненавистник жуков.

«Посмотрите под кроватями и поищите люк в погреб.» — распорядился командир.

У здешних оборонцев не было луков и арбалетов, поэтому осы свободно хлынули в дыру и принялись расползаться по крыше с внутренней стороны. Десятки огромных шершней, внедряющихся в их жизненное пространство, вызвали у селян приступ паники и страха. Отступая и спотыкаясь, они забивались в углы, прятались за мебель, подхватывали всевозможные предметы, которыми можно было прикрыться или отбиться. Истошными воплями женщины и дети выражали свои эмоции, нагоняли жути на врагов и придавали себе решимости.

Стоило осам начать опускаться по стенам и воздуху, как в них полетело всё подряд: топоры, камни, табуретки, вёдра, тарелки, вилки, кувшины, кожаные сапоги, деревянные башмаки и доски. Нескончаемый поток хлама проносился мимо, врезался в стены и разлетался на осколки. Инструментами с длинными рукоятями бокаты пытались дотянуться, проткнуть или ударить. Осам оставалось лишь лететь вниз, зависать над пугливыми селянами и угрожающе клацать мандибулами. Устрашением жукам удавалось кое-как зонировать разбушевавшихся гуманоидов. Однако в доме завязался такой погром, что каждое мгновение какая-нибудь прислужница получала болючий тычок, вопреки попыткам увернутся.

Один пращник вообще умудрялся постоянно попадать камнями по крыльям. По приказу матери кузнечик заглянул в пролом и выстрелил ему в руку, которой он раскручивал свои верёвки. После этого прыти у него поубавилось и он спрятался от стрельца за поваленным на бок столом.

С течением операции боезапаса у жуков оставалось всё меньше — а ведь его ещё требовалось восстановить перед генеральным сражением, которое было всё ближе — поэтому прыгуны экономили болты, тщательно выбирали цели и долго прицеливались. А ещё, чаще вступали в ближний бой, запрыгивали на жертв и пронзали их шипами на лапах.

«Здесь нет больше меченных, нужно валить пока никого не пришибли!» — нервничала грань сознания, которой с трудом удавалась избегать жертв среди личного состава. Отмудоханные домашней утварью осы уползали в дыру, пока у них ещё оставались силы.

«Проверьте те горшки на полках. Если в них масло, забираем и уходим.» — распорядился командный центр.

В глиняных горшочках и правда оказалось драгоценное масло. Вот только его выносу мешало сразу несколько гуманоидов с длинным оружием. А один ребятёнок и вовсе метнул табурет и чуть не расшиб хрупкие ёмкости.

«Они конченные! Им собственное имущество не так важно, как нас избить!»

Осам пришлось пойти на риск и хорошенько отхватить, чтобы отогнать бокатов от нужной полки. Затем летуньи не подбирали горшки, а просто высасывали из них масло хоботками. По другому вытащить важный ресурс из жилища было невозможно, поскольку сестричка с тяжёлым горшком в жвалах становилась слишком лёгкой целью для вражеских атак. В своих организмах насекомые доставили горючую жидкость к слизевикам в лесу и слили её в силиконовые сферы.

В ещё одном жилище, после пробития кровли, Фёдор увидел всего одного меченого, лежащего на кровати в тусклом свете лучины. Помимо него в доме находилась лишь какая-то горбатая старуха, на лежбище напротив. Оба гуманоида никак не отреагировали на вторжение, не издали звуков и остались в своём изначальном положении. Это показалось перерожденцу странным и непривычным… Бабулька могла быть слепа и глуха, либо слишком одряхла. А мужчина выглядел болезненным и ослабшим — на его теле было много ядовитых уколов, что определённо влияло на самочувствие.

И всё же коллективный разум сохранял бдительность. Полазив по потолку, оса изучила наполнение комнаты и заметила, что рядом с бокатом поблескивает наточенное лезвие топора. Хитрец мог притворятся, что обессилен, дабы подпустить врагов поближе и резко напасть.

«Не вижу в этой лачуге масляных ламп.» — анализировал главенствующий разум — «Вряд ли здесь нас ждёт хороший улов. Принесите сюда кузнечика с не отработанным боезапасом и пускай он застрелит топорщика. Остальные направляйтесь к следующему таргету.»

И тут внезапно в мыслительном центре возникла неуверенность в непогрешимости принимаемых решений. Человеческая половина испытала сочувствие к этому одиночке, изнемогающему от яда в бедном полупустом доме.

«А что если мы ошибаемся и делаем только хуже и им, и себе.» — подумал Фёдор — «Возможно у этой старушки он последний в семье, кто может о ней позаботиться. Почти как я у своей матери… Она ведь где-то там далеко, похоронила меня и даже не знает, что я всё ещё жив. И теперь я сам своими действиями обреку другую мать на такие же страдания. При этом не факт что наше наказание вообще сработает как надо. Все эти жертвы могут оказаться зря…»

Коптер с кузнечиком остановился на полпути, пока разум королевы терзали сомнения.

«Мы убили ящерицу, добыли много масла, сожгли Дебошира вместе с его семейством и самыми ярыми последователями. Может достаточно на сегодня?»

«Но осталось ещё куча мужчин жаждущих нашей смерти! До рассвета ещё есть время, нельзя останавливаться!» — возражала жучья сущность.

«Ладно. Но этого одиночку мы пощадим. Я так решил. У него нам нечего отбирать. И возможно ему правда настолько плохо, что он даже не отреагировал на пролом крыши. Лучше потратить ограниченное время на тех врагов, что ещё крепко стоят на ногах.»

Коптер с кузнечиком сорвался с места и, сменив вектор движения, помчался в другой конец деревни. Для стрелка уже отыскалась работёнка в ином секторе…

Глава 123 (дополнение 13.04.2026)

Первым звоночком стали проносящиеся мимо слуг стрелы. Деревенские стрелки начали пытаться подстрелить снующих у них над головами ос. Темнота осложняла лукарям задачу, но в то же время скрывала от насекомых, кто именно и с какого направления ведёт стрельбу.

Затем проблемой стали те самые всадники, которые примчались от стоянки кораблей и коих Фёдор для начала пощадил. Они проехали мимо полыхающей избы своего лидера и там зеваки сообщили им, что Дебошира больше нет. Последовавший вопль ненависти и боли одного из мужчин говорил сам за себя. Упав на колени перед пепелищем, бокат горестно склонил голову и ещё какое-то время стонал и яростно ревел. Судя по реакции он вполне мог оказаться членом сгоревшей семьи.

После этого верховые разъехались по всему посёлку и начали действовать. Кто-то из них просто перевозил женщин и детей с одного места в другое. Остальные же, пользуясь скоростью и манёвренностью скакунов, пробовали атаковать жуков. Как и утром, землеробы плохо справлялись со стрельбой из луков на ходу. Вместо этого наездники разгонялись и пытались переехать насекомых молотящими копытами или протаранить их рогами. Осам приходилось разлетаться, а кузнечикам отпрыгивать с пути крупных баранов.

Один из всадников заскочил во двор осаждённого жилища и боднул бронерога на крыльце в зад. Пока шестилапый здоровяк разворачивался к нему мордой, он дал по газам и ускакал прочь.

«Тьфу ты!..» — рассердился Фёдор — «Я сюда пришёл, чтоб нормально пострелять! Ждал нормальной перестрелки с нормальными мужиками!»

Наибольшую решимость сражаться демонстрировал всадник, который сильнее всех убивался по смерти Дебошира. Преисполненный жгучей злобы он носился по всей деревне и, свирепо вопя, размахивал топором. Любой кузнечик и оса встречающиеся на пути, становились целью его атаки. Королева быстро осознала, что хоть этот бокат и не помечен, он обязан умереть.

Два раза мститель сбегал от бронерогов, которых на него натравливал Рой. Тогда стало ясно, что хоть всадник и рассержен, но он ещё не обезумел от ненависти и не хочет расстаться с жизнью в неравном бою. Попытка вырвать у него из руки поводья, как и всегда, была сопряжена с риском больших потерь среди ос, поэтому мыслительный центр начал искать другие, бесплатные способы расправиться с братом Дебошира. Если не кровным братом, то братом по разуму уж точно…

Перепрыгивающие с крыши на крышу кузнечики догнали буйного топорщика, после чего один из них подгадал момент и сиганул на плечи сельского бойца. Пробыв на нём меньше секунды, стрелец оттолкнулся и отпрянул в сторону. Шипы на лапах прочертили порезы на торсе и голове гуманоида, рассекая одежду, кожу и плоть. Через четыре секунды другой кузнечик приземлился на всадника с другой стороны и повторил тот же трюк. Ещё больше резаных ран появилось по всему телу боката. Теперь он заревел от боли, а не от злости. Когда тебя кромсают живьём — не лучшее ощущение. Кузнечикам было достаточно контактировать лишь долю секунды, чтобы наносить раны.

Третий прыгун рванул в сторону гуманоида, и в этот же момент противник своевременно отреагировал. На этот раз стрелец напоролся на встречный удар, в результате чего его головогрудь пронзил топор, а самого жука отбросило на землю. Сноровистый попался мужик — реакция была не хуже, чем у опытного жуколова.

Несмотря на некоторый успех, интерес большого количества кузнечиков к его персоне пугал этого всадника и вынуждало его убегать в поисках укрытия. Он понимал, что толпой прыгуны его сожрут.

Рой сделал вид, что отстал от брата Дебошира, а когда тот немного расслабился, специально подсунул ему на пути удобную цель для свершения отмщения. Одинокий кузнечик невесть зачем грыз забор, сидя на обочине. Ещё не растративший весь запал агрессии гуманоид ринулся на этого слугу. Стрелец начал убегать, притворяясь, что у него повреждена задняя лапка и он не может прыгать достаточно высоко. Всадник почувствовал, что у него есть шанс настигнуть раненое насекомое и начал упорнное преследование. Не торопясь, кузнечик завёл его на нужную улицу и подвёл к нужному двору, затем запрыгнул на плетённую изгородь и прикинулся, будто застрял лапками в переплетённых веточках. Мчащийся навстречу цели бокат занёс топор для удара. В последний момент «раненный» стрелец исцелился и отскочил от его взмаха. В следующий миг через изгородь, наперерез всаднику вылетела оскалившаяся башка бронерога! Громадный жучара сложился в шайбу и неподвижно поджидал врага в темноте, за оградой.

Наверняка гуманоид успел осознать, что попался на уловку, однако было уже поздно. Испугавшийся барашек попытался отпрянуть, но огромные зубчатые мандибулы схватили его за плечо. Уже через мгновение силой разгона плоть парнокопытного вырвало из жучьих жвал. Однако ценой этого стало то, что скакун утратил равновесие и опрокинулся на бок, после чего совершил кувырок через спину. Животное торопливо поднялось на ноги и трусливо поскакало дальше, спасаясь от мега-хищника. Перенёсший жёсткое ДТП всадник теперь болтался в седле безвольным мешком с костями. Топор он выронил и наверняка заработал десяток переломов с сотрясением в придачу.

Осы догнали барана и напитали тело утратившего сознание гуманоида ядом. Больше он не очнётся.

«Отправляйся к своему любимому ублюдку.» — подумала королева — «Весь ваш клан теперь там…»

Новым сюрпризом этой ночи стало то, что обитатели некоторых домов прятались от бронерогов на крышах своих жилищ. Туда они забирались семьями в полном составе, после чего затягивали с собой лестницу. В результате эти бокаты становились открыты для нападений ос и кузнечиков (а ещё сброса им на головы всяких тяжестей). Однако они предпочитали стойко преодолевать эти трудности, нежели иметь дело с неубиваемыми неостановимыми громилами, не знающими пощады. Когда же бронероги пытались тоже забраться на кровлю к этим хитрецам, они принимались все вместе сталкивать гигантов длинными жердями, которыми упирались тем в морды. В итоге у гуманоидов и правда получались островки относительной безопасности, где им приходилось несладко, но они хотя бы имели небольшие шансы выжить.

Фёдор мог бы поджигать такие островки или массово забрасывать их бомбам, или в конце концов, разносить здания до полного обрушения, но у человека не было ни времени, ни желания заниматься чем-то подобным. Он отрабатывал заданный алгоритм и пытался достичь в нём максимальной эффективности. Казнь неугодных, конфискация, казнь неугодных, конфискация, без заминок и промедлений, без принципиальный борьбы до изнеможения, без бодания с противниками до талого.

Всё чаще выяснилось, что дом, в котором утром фиксировалось нахождение меченых, оказывался пуст от этих самых меченых. Оно и не странно, ведь всё больше селян покидало жилища и выходило под открытое небо для участия в групповой обороне. Возможно кто-то из них, видя что насекомые внедряются именно в жилые постройки, просто перепрятался в уличные схроны и погреба, проверкой которых Фёдор по объективным причинам не занимался. Он банально не знал их конкретного расположения…

«Похоже придётся всё же нести факелы и гусениц, чтобы освещать гуманоидов в темноте и понимать кто из них подлежит утилизации.» — подумала королева — «Часть врагов Роя повыходила наружу и смешалась с толпой. Но один пролёт осы с факелом или живым светильником внесёт ясность…»

«Мы не будем страдать этой хернёй.» — возразил человек — «Наказать можно не только физически, но и материально. Ограбим все промаркированные дома, независимо от того будут в них черносписочные или нет. Думаю ты не будешь спорить с тем, что на данный момент масло нас интересует уже больше чем месть. Эта община заплатила за ошибку кровью многих своих сыновей. Страдания Халимы искуплены. Теперь нам лучше сосредоточится на сборе важного незаменимого ресурса.»

Последние полчаса операции первостепенной задачей бойцов Роя стала добыча лампового масла, в то время как ликвидация ужаленных отошла на второй план. Если появлялась возможность легко убить такого боката, насекомые делали это, но только не в ущерб захвату запасов горючей жидкости. Принюхиваясь, слуги находили ёмкости с соответствующим продуктом, среди обилия прочих припасов гуманоидов. В итоге жуки заполучили десятки экземпляров деревянной, бронзовой и глиняной посуды, разных размеров и форм, которые вмещали в себе превосходное средство поджога.

Было где-то полтретьего ночи, когда Фёдор приказал отрядам сворачивать вторжение и отходить. Пока осы и кузнечики уходили по воздуху, бронероги направились к реке, где их ожидали комфортабельные плавсредства. Забегая в воду, рогачи толкали плоты на глубину и на определённом удалении от суши забирались на них ногами. Дальше уже подключались пиявки, которые выгоняли шлюпки на середину русла и ускоряли их сплав вниз по течению. Параллельно погрузке на водный транспорт, громилы отмылись от крови десятков своих жертв. Когда они проплывали мимо стоянки кораблей, взбудораженные драконовцы заметили присутствие странных объектов на воде. Один из охранников судов поджёг снаряд и запустил огненную стрелу в сторону речных десантников. Рхановец продемонстрировал превосходный навык стрельбы из лука и почти попал по плоту, несмотря на плохую аэродинамичность специального наконечника. На мгновение два десятка бокатов узрели в свете проносящегося пламени силуэт монстра плывущего по водной ряби. Затем стрела вонзилась в поток и затухла, но у каждого гуманоида уже отпечаталась в голове поразительная картинка, которую они никогда не забудут.

Группа насекомых занимавшаяся поиском пуль и осколков гранаты покинула речной посёлок последней. За весь отведённый отрезок времени они обнаружили сорок четыре фрагмента корпуса взрывного устройства, восемнадцать гильз и всего семнадцать расплющенных столкновением снарядов. Последнюю пулю не удавалось отыскать, как бы слуги не старались и в какие бы места не залезали. Рой даже прогнал всех гуманоидов из того хозяйства, что располагалось напротив расстреливаемой ящерицы. Ни под полом лачуги, ни в земле под домом, ни в дворовых сараях, ни даже в говне уличного туалета, этой пули не нашлось. Крайне раздосадованный таким результатом, Фёдор закончил разделку и переноску туши убитой рептилии и на этом завершил все действия на окраине хутора. Трофейное мясо станет пищей для пленной матки и всех шестилапых бойцов потрудившихся над успехом операции. Просто королеве не хотелось, чтобы аромат крови мёртвого динозавра вёл к проходам в её покои…

В результате проведённых Роем мероприятий было убито и серьёзно ранено около полутора сотни жителей речной деревни. За это семья заплатила жизнью девяти ос и двух кузнечиков. Пара бронерогов получила ощутимые увечья лап, но если они полежат в тишине и покое, то за сутки должны восстановится. Остальные порождения матери регенерируют незначительные повреждения своих организмов ещё быстрее.

Все опорные пункты были под завязку завалены награбленным. Пора было переносить все эти вещи в пещеру слепней, пока ещё темно. Наконец коллективный разум почувствовал себя удовлетворённо и мог со спокойной душой вернутся к войне с Щитти Хагрон.

Транспортировка добычи производилась на слизевых носилках, силами ос. Присвоенное имущество селян заносилось поглубже в пещеру, в зал, в котором когда-то обитали лохматые слепни, с лужей по центру. Там оно размещалось в глухих ответвлениях, чтобы посторонним найти было посложнее…

Не все устройства из дерева, металла и кожи проходили по габаритам через природный лаз в подземелье. Некоторое оборудование приходилось разбирать или даже ломать, с расчётом собрать и починить в будущем. Фёдор собирался повесить ответственность за это на пленников, для которых и предназначались данные приспособления. Тот кто умеет работать с определённым механизмом, должен в том числе понимать, как его отремонтировать и привести в рабочее состояние. Рой со своей стороны предоставит универсальный скрепляющий материал в виде клейкой слизи, если это потребуется.

«Так ну точильный круг следует сразу отнести в школу-тюрьму, чтобы Миару мог точить свои ножи и стамески.» — рассуждал парень — «Пока у нас нет швеи, прялка и ткацкий станок нам не нужны. Кузнечные принадлежности бесполезны без кузнеца. Гончарный круг из той же серии… Вот эта хрень с вращающимся барабаном я вообще не знаю для чего применяется. Как и ещё несколько приспособлений, назначение коих для меня тайна. Я же городской человек, а не сельский парубок, в самом деле. Надо будет поинтересоваться у Халимы, когда он отдохнёт и оклемается от всех пережитых перипетий… Жернова тоже можно доставить в бункер. Пускай старик мелит краденные зёрна на муку, если захочет. А вот эта штуковина похожая на пресс, наверняка используется для выдавливания соков и масел из плодов. Возможно мы сами сможем добывать ламповое масло, если поймём какое растение для этого выращивается. Пока что же мы только обучаемся у Миару производить курительную траву для трубок.»

Весь прошедший вечер одноногий пленник занимался обработкой кустов доставленных с плантации табачной деревни. Понятное дело, что корпел над ними он в первую очередь ради собственной выгоды. В условиях постоянного нахождения в камере-одиночке, с кляпом во рту, возможность покурить будет для бывшего жуколова хоть какой-то отдушиной. Однако ничто не мешало Фёдору подсмотреть весь производственный процесс и перенять у инвалида опыт создания инопланетного табака, дабы потом самому наладить выпуск данного продукта силами слуг королевы. Не всегда же Рою одним грабежом и разорением промышлять. Пора было задуматься и о своём производстве…

Помимо двух новых устройств в трудовой лагерь было доставлено ещё много разных приобретений, позаимствованных у селян. Для слизевых гамаков — простыни, покрывала, шерстяные одеяла, подушки и матрасы, набитые соломой и шерстью. Для порабощённых гуманоидов — сменная одежда, чтобы постирать их замызганное провонявшееся тряпьё, почти не ношенная обувь и тёплые тулупы, в которые можно закутаться в холодном подземелье. Для тюремной столовой — туши убитых кур и коз, варёные, копчёные, вяленые мясные изделия, сушёные или свежие овощи, ягоды и грибы, молоко, сыр, творог, яйца, мёд, хлебобулочные изделия, включая сухарики, специи и соль, сушённые травы, сушённая рыба, мука и несколько разновидностей круп для варки каш. Весь пищевой склад удалось заполнить под самый потолок. Для этого дежурный слизевик создал силиконовые подвесные стеллажи, на которых припасы размещались в ящиках, бочках, горшках и мешках.

«Жаль половина этого пропадёт раньше, чем наши бокаты это сожрут.» — подумал Фёдор — «Миару же у нас вообще только за фигурки вкусно питается…»

Из-за удлинения логистических маршрутов, эффективность почти трёхсот пиявок в реке, как добытчиков пищевых ресурсов, постоянно снижалась. Их усилий, а также усилий рабочих трудившихся в связке со слизевиками второго ранга хватило, чтобы снабдить королеву энергией для порождения сотни ос, двух бронерогов, десяти слонов, двадцати глинотелов, двадцати водоплавающих слуг и семидесяти трёх кузнечиков.

Вылупились прошлосуточные яйца и аэрогруппировка Роя пополнилась двумя сотнями новорожденных разведчиц. Данная прибавка полностью перекрыла потери понесённые в ходе переговоров и операции зачистки.

Восемьдесят девять новорожденных кузнечиков были переброшены в псевдогнездо для оперативного развёртывания. Таким образом численность гарнизона обороняющего матку иноройца достигла ста девяноста стрельцов.

Статистика Роя

[

Слуги:

Рабочие: 491

Осы: 835 — суточные обновления (-116) (+200)

Бронероги: 35

Кузнечики: 383 — суточные обновления (-2) (+89)

Глинотелы: 69

Пиявки: 301

Слизевики: 173

Коконы:

Осы: 100

Бронероги: 2

Слизевики: 10

Кузнечики: 73

Глинотелы: 20

Пиявки: 20

]

Пленная матка рода Вархата и-и за сутки подросла на десять процентов, сожрала на одну десятую больше, чем вчера, и высрала чуть больше жидких фекалий. Дежурный слизевик-надсмотрщик обновил слизевой кокон вокруг её тела, укоротил и натянул обвисшие растяжки, крепящиеся к бетонному каркасу. После этого полутораметровый слоник вернулся к практике по стрельбе из слизевой пращи.

«Интересно, что делает инорой со своим калом?» — задумался Фёдор — «У нас ведь никогда не было возможности узнать, что подскажут инстинкты в этом вопросе. И сейчас они молчат, потому что запах от экскрементов исходит не наш, а чужака. Быть может инойроцы накапливают дерьмо в гнезде, как запас питательных веществ для повторной переработки, на экстренный случай? Или лепят из него дёшвый аналог укрепления для туннелей, вместо биоклея?»

Перерожденец рассуждал на эту тему, потому что у него зрела идея рассыпать какашки большой пленницы в окрестностях псевдогнезда для лучшего привлечения ищеек. Не хотелось, чтобы какой-нибудь нюхач внезапно повёл жуколовов и к настоящему ТЗ тоже. Если же забить следопытам всё обоняние сильно пахнущими экскрементами, вероятно, они не заметят подвоха…

Но что если иноройцы никогда так не делают и подобное поведение вызовет только больше подозрений?

В конце концов Фёдор решил сделать маленькие мазки фекалиями на растениях и земле, а основную массу продуктов жизнедеятельности выбросил в реку.

* * *

(дополнение: добавлен абзац про поиск пуль и разделку ящерицы)

Глава 124

Всю ночь, без отдыха и сна передовой отряд столичного воинства гнал на восток, вдоль заблокированного тысячами поваленных деревьев тракта. Преодолевая нескончаемую череду преград, огромные бараны и гигантские ящерицы несли на себе основную тяжесть этого пути. Впрочем, всадникам у них на спинах тоже изрядно доставалось. Всё же верховая езда — это не в тенёчке прохлаждаться… особенно на динозаврах… особенно в условиях постоянной борьбы с барьерами.

За трое суток воины лесного королевства поспали всего шесть часов, и вот опять они были вынуждены выкладываться на полную. Противостояние с неутомимым Роем загоняло армейцев в жёсткие рамки. Каждый гвардеец и наёмник понимал: от того, как они справятся с этим испытанием, зависит множество жизней, включая их собственные.

Хозяева боевых рептилий и бараньи всадники Гильдии наверняка считались элитой в армии и обществе. Им доверяли дорогостоящих животных и лучшую экипировку. В конце концов их послали на опаснейшее задание, отделив от основных сил, очевидно рассчитывая, что они сумеют за себя постоять.

Не сбавляя темпа, эти мастера военного дела сокращали дистанцию до земель Роя, стремясь достичь группы густонаселённых деревень, где они смогут заручится поддержкой местных земледельцев. Все участки большака, где на обочинах не было мощной древесной растительности, становились для них своеобразной передышкой и возможностью оправится от утомительного конкура*. Кроме того, периодически участникам отряда удавалось обойти завал через лес, просто протискиваясь через заросли. Ящерицам было проще перелезать горизонтальные стволы, а козерогам проходить между вертикальными. Балансируя между этими двумя опциями, бокаты предельно упрощали задачу своим питомцам.

*Конку́р — Олимпийский вид спорта, английская дисциплина конного спорта, представляющая собой соревнования по преодолению препятствий в определённом порядке и определённой сложности и высоты, проходящие на конкурном поле.*

Бараны в защитных попонах и жуколовы в спецкостюмах постепенно покрылись слоем колючих, цепких семян и веточек.

В повстречавшейся на пути деревушке обнаружились неспящие селяне, которые поведали историю о нашествии шершней дровосеков. Вряд ли воители до этого сомневались, кто именно повинен в блокировке магистрали государственного значения. Однако пастухи наверняка рассказали им об облаке летающих насекомых, настолько огромном, что жуки в нём не поддавались счёту.

Сведения о размерах Роя были крайне важны для жуколовов. Опираясь на них, уже можно идти на поклон к государям соседних королевств и требовать от них выделения армий для борьбы с напастью. Осознание данной причинно-следственной связи вызвало у коллективного разума оторопь. Фёдор не учёл этот нюанс, когда выставлял мега-стаю на всеобщее обозрение. Теперь, если защитники Щитти Хагрон решат максимально быстро, всем скопом пробиваться назад к столице, далеко не факт, что аэрогруппировка успеет их всех перебить. В таком случае, расползание слухов о гигантском семействе пожирателей ускорится и обретёт аргументацию в виде заверений авторитетных ловчих и кадровых военных.

«Будет логично, если после встречи с этой общиной, передовой отряд развернётся и направится обратно к основным силам у болот.» — подумал Фёдор. — «Посмотрим, что они предпримут. Если они так поступят, то начисто нас переиграют. Хотя мы и отобьёмся от первой вылазки одним лишь устрашением, в то же время ускорится начало следующего, более мощного противожучьего похода.»

Вскоре группа посланников в полном составе продолжила свой ночной вояж на восток. Перерожденец облегчённо выдохнул — всё же ситуация развивалась как он и планировал. Видать сыграло роль, то что бокатам неизвестна судьба колесницы с боевым эскортом, которую перехватили комбинированные юниты Роя. Они-то считали, что запрос о помощи доставлен дэю и подкрепление уже спешит на выручку…

И так, три ящерицы с лучниками на спинах и десять тяжёлых кавалеристов с щитами возобновили движение вдоль дороги. Наверняка они были удивлены тем, что активизирующиеся именно в тёмное время суток насекомые ни разу на них не напали. Хотя по логике вещей, чем ближе чужаки к гнезду, тем яростнее становятся жуки обороняющие матку и тем страшнее должны быть их атаки.

Мягкие лучи восходящего солнца слепили сонные глаза мужчин скачущих ему навстречу. Ранним утром туман опустился на лесистую равнину, заполнил густой мглой балки и овраги, рассеялся лёгким белёсым маревом по рощам и полям. Невзирая на упавшую видимость, бойцы в сёдлах различили парящее у них над головами насекомое. Силуэт огромного шершня бокатоеда то растворялся, то проявлялся в туманной пелене затянувшей светлеющие небеса. Едва слышимый гомон крыльев доносился до слуха издали, напоминая, что Рой не забыл о своих недругах — он всё видит, и следит за каждым их шагом.

По тому как часто мужчины поднимали головы и смотрели на жука, Фёдор понял, что они опасаются его. Если наблюдатель летит ниже чем обычно, жди беды.

Один лучник взял осу на прицел и натянул тетиву. Дистанция позволяла ему попытать удачу, но амортизация у рептилии преодолевающей препятствия была просто ужасной.

«Вас беспокоит это крохотное дитя? Зря… Бояться нужно совсем другого.» — подумала королева.

Хозяин ползущей впереди ящерицы вытянул руку вверх и остановил своего динозавра. Остальные всадники затормозили следом за ним. Продирающиеся через чащу кавалеристы вывели баранов обратно на заваленный деревьями большак и поравнялись с ведущим ящероводом.

Фёдор знал, почему это происходит. До слуха осы в небе тоже уже доносились звуки ставшие причиной внезапной остановки. Пока гигантская рептилия переминалась с лапы на лапу, устраиваясь между двумя стволами, наездник на ней и его личная охрана с луками встревоженно всматривалась в мглистый горизонт. Какой-то жуткий нарастающий гул надвигался с востока. Звук был столь мощный, глубокий и раскатистый, что каждый бокат опешил, приоткрыв рот. Никогда в жизни они не слышали ничего подобного, а приблизившись к обители разумного Роя, кажется потревожили такое, что не стоило никогда пробуждать, ради своего же блага…

В ореоле приглушённого сияния восхода, из туманной завесы начали проступать очертания летящих над земной твердью существ. С каждой секундой их становилось больше. Точки с мельтешащими веерами крыльев и свисающими нитями лап всё прибывали и прибывали, заполняя мутное полотно. Десятки… Сотни! Безумный рёв надвигающейся лавины пожирателей неостановимо громчал. Больше никто из бокатов не решался сделать хотя бы шаг. Ширина облака насекомых достигла ужасающих размеров и продолжала расти!

Сотня трёхметровых слизевиков второго ранга на максимальной скорости неслась к небольшой группе гуманоидов верхом на ящерицах и баранах. За собой их вёл парящий во главе стаи, старший брат — шестиметровый мастодонт третьего ранга, шумящий гигантскими крыльями, будто лопасти грузового вертолёта. На слизевых стропах слоны несли взятых из схронов бронерогов. Всех их сопровождали три сотни ос, разместившихся по сторонам от полчища чудовищных тварей.

Даже с большого расстояния было заметно насколько бокаты ошеломлены увиденным. Вместо сотен силуэтов рассыпанных по небосклону, каждый из них в тот момент зрел одно здоровенное слово «СМЕРТЬ» отпечатанное на родном языке.

«А вы что думали будет честная драка⁈ Ха-ха-ха!» — насмехалась королева — «Для вас у Роя есть только полное неизбежное уничтожение! Никаких шансов! Все вы умрёте зде-е-есь!»

(3-мя часами ранее)

«Если разведчики королевского войска будут безостановочно двигаться с той же скоростью, что и сейчас, то они доберутся до наших земель уже сегодня после полудня.» — анализировал Фёдор. — «Раз они отделились от основных сил, то оптимальным решением можно рассматривать перехват отряда на дороге. Всадников Гильдии мы научились убивать комбинацией ос, кузнечиков и глинотелов. К тому же с ними не возникнет больших проблем, если, например, склеить баранам лапы слизевыми нитями. Но вот ящерицы… ещё и сразу три… Мелким калибром этих тварей не пронять… Мы ослабили рептилий, ранили их пасти. Однако, судя по опыту сражения в табачном посёлке, можно с уверенностью говорить, что даже без стреляющего языка и с изувеченным зубным рядом, они всё ещё чрезвычайно опасны… Для перехвата такого отряда нужны бронероги, и чем больше, тем лучше. Получается опять необходимо привлекать слизевиков для переброски танков… Ладно, маршрут безопасного пролёта аж до полосы болот мы уже составили. Осы, как и тогда, создадут коридор чистый от посторонних глаз. Кроме того, они потребуются нам, чтобы догнать и прикончить всех, кто попытается сбежать. Выдвигаться следует как можно скорее, пока ещё есть запас дистанции между нами и противником.»

«Если мы направим много слизевиков на перехват, то почему бы не применить в бою и их самих?» — задумалось второе я.

«Может потому что в воздухе они видны и слышны на множество километров, а мы скрываем их существование?»

«Чтобы решить эту проблему нужно всего лишь определить участок дороги для столкновения вдали от НП и зачистить все его окрестности от присутствия разумных существ. С нашим количеством слуг это вполне реализуемо. Благодаря наблюдателю над группой мы в прямом эфире получаем сведения о том с какой скоростью они к нам приближаются. Также нам известно за какой промежуток времени слизевики могут добраться до определённых локаций региона. Со всей этой информацией можно приблизительно прикинуть, где произойдёт схождение насекомых и бокатов. Мы не оставим ни одного свидетеля битвы в живых, тайна слизевиков сохранится, а взамен получим не только лёгкую победу над врагами, но и данные об испытании слизевиков в реальной битве… Разве тебе не интересно узнать, насколько он хорош против ящерицы⁈»

«Ты что хочешь отправить на запад того самого?..»

«Именно! Мы наконец увидим его в деле!»

Величайшее порождение матери пробудилось ото сна и задвигалось. Всколыхнулся громадный панцирь, скидывая с себя опавшую листву. Шесть мощных лап упёрлись в почву и напряглись, вздымая массивный каплевидный торс. Неторопливо разминаясь и возвращая подвижность своим членам, новый хозяин леса пошагал из древесного ангара на взлётную площадку, устланную длинной вытоптанной травой. Откинулись пятиметровые надкрылья, распахнулись биолопасти огромные, как паруса рхановских галер. Жук максимального размера начал разгонять органы полёта, вызывая локальный ураган в зоне воздействия.

«Это какое-то ребячество, а не серьёзный подход к самообороне!» — негодовал парень.

«Да, но ты почему-то не останавливаешься и не отказываешься от этой идеи, ух-ха-ха-ха!» — возражал его внутренний ребёнок.

Слизевик третьего ранга опустошил слизебаки на пятьдесят процентов, снижая запас спецвещества и увеличивая свою проворность. Затем он завис на небольшой высоте, дожидаясь следующих указаний из центра.

Коллективный разум начал формирование роты сопровождения, которая проложит для слонов безопасный путь к полю битвы. Для этого он взял двести недавно вылупившихся ос и присоединил к ним ещё сто сестричек из числа тех, что завершали транспортировку краденного имущества в пещеру, бункер и гнездо. Все эти прислужницы полетели в область, где зависал носатый великан, и затормозили как только едва начали различать шум его колоссальных крыльев. Эта дистанция, на которой они остановились, и будет радиусом периметра очистки от нежелательных свидетелей.

Триста шершней начали образовывать полумесяц, который помчится впереди слизевиков и прошерстит всю территорию на пути у эскадрильи тяжёлых аэроюнитов. Ориентируясь по звуковому эффекту от самого шумного слайм-мастера, осы выстроили половину окружности, с центром в точке расположения третьерангового слона. Каждая из них находилась на расстоянии пяти-шести километров от большого брата, но не видела его из-за темноты.

Тем временем, бронероги устроившие бойню в речном посёлке не успели вернутся в прибрежные схроны, как уже получили команду выдвигаться на следующее задание. Двое из них с повреждёнными суставами всё же отправились на реабилитацию, а вот остальных пиявки потолкали дальше, вниз по руслу. Там они высадятся на неприметном пятачке, вдали от поселений, после чего их зацепят тросами и подберут второранговые слизевики, которые уже летели в этом направлении. За два захода Рой переправил по реке суммарно тринадцать танков из тайников, дабы все они приняли участие в дерзкой вылазке.

«Один большой слизевик будет шуметь громче ста средних.» — подумал Фёдор — «Ничто не мешает нам отправить в бой огромную стаю и моментально получить неоспоримое преимущество в силе. Наша победа будет быстрой и безапелляционной. Даже три ящерицы им не помогут…»

Вскоре все отряженные слизевики собрались в одно облако. Двадцать шесть из ста крупных летунов несли с собой тяжело бронированных наземных бойцов. К этому моменту мыслительный центр уже определил место, где он хочет дать бой. Вернее, где его воздушный легион размажет противников, словно кучку дерьма попавшую под лапу…

«Севернее этого участка находится крупная деревня.» — рассуждало главенствующее сознание — «Она лежит в узкой низине и к тому же большак от неё закрывает широкий холм. Ещё в первый день исследования пути к столице, наша разведчица выяснила на какой предельной высоте должен лететь объект, чтобы он оставался вне зоны видимости обитателей данного посёлка. Таким образом, если мы зачистим весь лес в этой области и не будем подниматься слизевиками выше определённой отметки, ни одного очевидца событий, не останется в живых… Что же… Можем начинать веселье!»

Воздушная формация из свыше четырёхсот слуг стартовала с места, устремляясь на запад. Маршрут составленный для переброски бронерогов к табачной деревне применялся повторно, с поправкой на то, что теперь зона слышимости слизевиков увеличилась вдвое. Нужно было всего лишь провести окружность диаметром двенадцать километров между всеми НП региона, попутно распугав и убив осами всех кто встретится на пути. Фёдор понадеялся, что он справится с этой миссией. Всё-таки очень хотелось взглянуть на дуэль динозавра и жука размером с африканского слона.

Прямо на лету, в утренней полутьме слизевики незагруженные бронерогами принялись плести огромную прямоугольную сеть. Поскольку с запущенными на полную мощность лопастями они не могли приближаться друг к другу, в процессе создания общей паутины слоны были вынуждены буквально перебрасывать полосы слизи своим напарникам парящим напротив. Не всегда удавалось с первого раза поймать такую «подачу». Однако постепенно у слуг вырисовывалась силиконовая решётка длиной в сорок метров и шириной в шесть. Назначение у неё было вполне очевидным — она должна накрыть собой участок дороги с вражескими ящерицами и таким образом сходу поймать их в клейкую ловушку.

Шестеро слизевиков несли эту сеть на длинных тросах, позволяющих им не сталкиваться крыльями. Чтобы она не зацепилась за растительность на обочинах, её специально сделали такой узкой. В то же время, канаты из которых состояло данное приспособление достигали внушительной толщины. В теории они должны справиться непомерной мощью чешуйчатых монстров.

Фёдору было чрезвычайно интересно выяснить, хватит ли у могучих рептилий сил вырваться из тенёт его слуг?..

На восходе коллективный разум узрел, как равнину затягивает туман и подумал:

«Вот ведь повезло. Даже природа на нашей стороне. Погодное явление решило замаскировать слизевиков, которых мы опасаемся являть миру. Следует расценивать это, как благословение судьбы?»

Когда бойцы Роя добрались к нужному участку дороги, разведчики дэя ещё не совсем успели доскакать до обозначенной области. Пока осы приступили к детальному обследованию территории, Фёдор приказал слонам приземлится и передохнуть перед началом стычки. Чернопанцерные здоровяки садились на большак, либо на лесные поляны и заходили в заросли, освобождая посадочные места для братьев. Те шестеро, летунов, что переносили огромную сеть, подвесили её над грунтовкой, зацепив тросами за деревья на обочинах. Из-за повышенной клейкости этой конструкции, ей нельзя было соприкасаться с чем-либо.

Тем временем, осы обнаружили в лесу группу грибников с корзинами, в локации где находиться им было крайне нежелательно. При виде насекомых, гуманоиды бросились бежать в направлении ближайшего селения. Федо-Рою оставалось лишь сопроводить их, чтобы в головах селян внезапно не возникло желания вернуться. Одному нерасторопному бокату летунья даже прокусила шляпу, прибавляя ему мотивации быстрее шевелить ногами.

На холме, отгораживающем магистраль от деревни, обнаружился домик на дереве — не такой крутой, как были у бандитов, без платформы и надёжной крыши, но в целом неплохой. Взобраться в него можно было по лестнице с верёвочным креплением перекладин, а внутри оказалась свора детворы, спавшая на полу и укрытая одним общим пологом. После появления ос, всех их как ветром сдуло. Мелюзга помчалась вниз, спотыкаясь и слетая с лестницы на землю. В результате падения один парнишка довольно жёстко приложился, но затем подскочил и, прихрамывая, потрусил дальше.

Рой сопроводил ребятню до самой опушки на всполье хутора. После получаса непрерывного бега, недоросли до того запыхались, что попадали с ног между грядок восходящих посевов.

Прошлым днём Рой заблокировал просёлочную дорогу ведущую от большака к селению в низине. Как итог, этим утром у края завала уже собиралась толпа намеревающаяся заняться уборкой деревьев. И хотя в этой точке слизевики летающие на небольшой высоте видны и слышны не будут, мыслительный центр всё равно распорядился разогнать всех бокатов с рабочего участка. Для этого были собраны в единую стаю сто пятьдесят разведчиц отряженных на зачистку. И вновь им хватило одного лишь фактора устрашения, без вступления в боевой контакт.

Закончив загонять гражданских в стойла, Фёдор возвратил ос к слонам и бронерогам, довольный проделанной работой. Площадка размером в сто сорок квадратных километров была успешно подготовлена к игре с солдатиками…

Глава 125

Звук издаваемый гига-слизевиком вынудил занервничать и закрутиться на месте даже тренированных и привычных к жукам скакунов Гильдии. Ловчие в сёдлах натягивали поводья и произносили голосовые команды, пытаясь унять панику питомцев. А впрочем, они и сами были уже не против поддаться ей. Сражаться с этим роем просто не имело смысла. Бокаты никогда прежде не видели таких существ, а они были огромны и к тому же умели летать.

На фоне оторопи гуманоидов и волнения парнокопытных по-особому выделялся подчёркнуто глубокий пофигизм рептилий. Даже гул мега-крыльев не заставлял их менять своего нигилистического отношения к жизни. Они оставались бездумным машинами по уничтожению насекомых, и смотрели на небо усеянное шестилапыми монстрами без малейшего испуга, с одним лишь гастрономическим интересом.

Фёдора раззадорило их абсурдное бесстрашие. Значит гиганты всё-таки дадут ему бой! И это было великолепной новостью! Иначе бы он зря пригнал сюда столь мощную армию.

Слизевики с живым грузом начали опускаться к земле и параллельно снижать клейкость слизевых строп, за которые были подвешены бронероги. Как только рогатые громилы отцепятся и ощутят твёрдое основание под ногами, они ринуться в сокрушительную лобовую атаку.

Слизевики нёсшие огромную сеть вырывались вперёд, дабы произвести сброс своего специзделия до того, как пространство над полем битвы наводнят летающие сородичи.

Тем временем, элитные бойцы королевства договорились о том как им действовать в условиях подавляющего превосходства врага и перешли к реализации своего плана. Абсолютно все бокаты поспрыгивали с ящериц, покидая широкие сёдла. Затем они забрались на баранов, размещаясь позади жуколовов в спецброне, в качестве заспинных пассажиров. При этом не нашлось места для двоих лучников, которым пришлось остаться пешими, поскольку каждый из десяти рогатых скакунов уже вмещал по два гуманоида. После этого все всадники устремились с дороги в лес, в совершенно разных направлениях. По сути они одновременно разъехались во все стороны света, кроме востока, откуда на них и неслась лавина, сулящая смерть.

Пока жуки будут бороться с ящерицами, авось кто и улизнёт, если максимально разделиться — похоже именно в этом заключалась тактика средневековых воителей.

«А они не дураки…» — мысленно похвалила противников королева — «Так быстро сообразили наилучшее противодействие нашему нападению. Но ничего… Мы предвидели это. Никто не испортит нам веселье! Убейте каждого!»

Осы резко ускорились, переставая лететь на уровне слизевиков и набирая максимальный разгон. В то же время они разбились на отдельные группы, каждая из которых устремилась за определённой целью. Всё равно они бесполезны в бою против ящериц, поэтому можно всецело сосредоточить их усилия на ловле всадников.

Следом за каждым из двенадцати отрядов скоростных сестричек потащился один второранговый слизевик, для снабжения ос липучками. Игра в салки на выживание началась!

Ящерицы будто и не заметили исчезновения бокатов. Просто с утратой контроля над ними, монстры постепенно вели себя всё более раскрепощённо. Ставя лапы на поваленные деревья, они вытягивали головы вверх и уже приглядывались к ближайшим жукам в небе. Одна тварь принялась мотылять башкой и стягивать пальцами намордник. Когда слоны занесли над ними слизевую сеть, рептилии начали разворачиваться на месте, не отрывая взгляда от странного сооружения на высоте.

Затем летуны разжижили тросы и сорокаметровый невод сорвался вниз. В падении он немного изменил форму и скомкался, но всё же попал по всем трём динозаврам, находящимся в разных положениях. Где-то он приклеелся к намордникам, где-то к сёдлам и вьюкам, а где-то плотно пристал к чешучайтой коже на туловищах, конечностях и головах.

Три ящерицы на дороге одновременно «влипли» в большую ловушку, и в тот же момент последовала их реакция. Почувствовав ограниченность движений, все они рассвирепели и начали неистово бесноваться. Огромные тела напряглись и задёргались, судорожно извиваясь. Толстые матёрые лапы давили на слизь, испытывая её на разрыв. Стянутые цепями головы замельтешили, силясь сбросить с себя путы. Мощные хвосты ретиво захлестали по земле. Белое спецвещество натягивалось и дребезжало, перенося немыслимые нагрузки. Некоторые срубленные деревья в том числе приклеились и теперь подпрыгивали в унисон с рывками ящеров. Почва содрогалась и грохотала от барахтанья бьющихся в припадке тварей. Ломти грунта, огрызки коры, веток и древесных волокон раскалывались на щепки и мелкое крошево, намертво приставали к силикону или разлетались в стороны, отброшенные непомерной силищей.

То с какой невероятной яростью вырывались монстры, наталкивало на мысль, что они скорее сорвут с себя шкуру, чем смирятся с поимкой. Сбруя и личные вещи ящероводов частично защитили рептилий от слизи, что в некоторой степени упрощало им высвобождение.

Ощущая, что у него не так уж много времени, пока враждебные существа ещё хоть как-то стеснены, Фёдор бросил все доступные силы в бой. Слизевики зависшие над местом сражения начали формировать в клешнях большие клейкие комки, которыми можно будет бросаться. Другие слоны производили длинные тросы с липким окончанием, чтобы цеплять их за рептилий, как поводки или арканы.

На фоне бойких подвижных ящериц склизкие здоровяки казались слишком медлительными и неуклюжими. Каналы, по которым циркулировала слизь, отягощяли каждую их конечность и каждый сантиметр громоздкого тела.

Первым, кого мыслительный центр решился посадить на землю, прямо перед взбешёнными гигантами, был конечно же третьеранговый слон. Из пор на клешнях и лицевого шланга он начал быстро выделять большое количество силикона, который тут же применял для создания огромного твёрдого шара.

Завидев перед собой наземную цель, на дистанции всего в двадцать метров, передний ящер рванул навстречу жуку, потянув за собой сородичей, три приклеенных к сети дерева и раскрошенные фрагменты ещё двух. Запутанный и склеенный, он в итоге оступился и упал, сделав не более шага. Однако, получив близкий ориентир для своей непомерной ненависти, впоследствии он начал вырываться ещё усерднее, хотя казалось бы, куда уж…

Перевернувшись на бок, динозавр принялся молотить лапами воздух, оказывая ударную нагрузку на слизь. В результате ему удалось разорвать пару канатов и освободить одну кисть. Платой за это стал вырванный из пальца коготь. Но как известно: любые ранения, кроме смертельных, не являлись для этих тварей останавливающим фактором.

Следующим движением хвостатый монстр поднялся на лапы и совершил очередной рывок. На сей раз он моментально сорвал со своей спины широкий пласт силиконовой решётки. На месте, где мгновение назад находилось клейкое вещество, Фёдор увидел кровящую кожу с содранной чешуёй. Выходит, отделяя своё броне-покрытие, ящерицы могли освобождаться от липучек слизевиков, оставляя поверх мышц некий слой эпителия… А чтобы полностью их освежевать, требовалось приклеить слизь повторно, на то же место, что было уже сложнее, учитывая проступившую кровь, которая нейтрализует часть клейких свойств спецвещества.

Все эти выводы пронеслись в голове матки за долю секунды. А кроме них появилось твёрдое осознание, что до жёсткой сшибки с ящером оставалось совсем ничего…

Шестиметровый жук поспешил закончить лепку гигантского кистеня* из слизи. Сделав шар твёрдым и негибким, он прикрепил к нему эластичный трос, после чего взялся раскручивать получившееся оружие клешнёй. По мере того, как гиря разгонялась и возрастала центробежная сила, слон удлинял силиконовую цепь, предавая всё больший движущий импульс своей булаве. В конце концов жук довёл длину троса до размеров превосходящих его собственное тело. Размахивание такой бандурой уже вынуждало воздух не свистеть, а греметь, в то время как громадному слизевику едва удавалось удерживать кистень одной конечностью.

*Кистень — старинное оружие в виде короткой палки, на одном конце к-рой подвешен на коротком ремне или цепочке металлический шар.*

Через две секунды после того как Фёдор почувствовал готовность нанести чудовищный удар, передняя рептилия, стоя на задних лапах, совершила финальный рывок, дарующий ей освобождение. Седло и сумки сорвались с её спины. На туловище и хвосте появилось множество участков с ободранной чешуёй. Были на них и крупные комки слизи, которые ящерица выдрала из сети. Намордник слетел с зелёной морды, на лету звеня кольцами лопнувших цепей. Одно нижнее веко оторвалось у самого основания, оставляя кровавую подводку под огромным жёлтым глазом.

Как только передние конечности монстра коснулись почвы, он что есть мочи рванул вперёд. Разогретая борьбой со слизью рептилия в один миг высвободила всё накопленное в ней неистовство. Не замечая поваленного дерева на пути, она перемахнула через него, будто собака через бордюр. Это было разительно быстрее, чем другие нападения ящериц, виденные Фёдором прежде. Похоже, если хорошенько раздраконить этих тварей, у них срывало какой-то внутренний лимитер, и с переизбытком гормона ярости в крови они переходили в режим берсерка.

Изначально слизевик целился в голову противника, однако из-за неожиданно стремительного разбега, он промахнулся и попал в мускулистое плечо. Несмотря на это, воин Роя постарался вложить в удар всю мощь и весь вес своего гигантского тела. Огромный силиконовый шар, разогнанный до предела, влупил по рептилии с такой неимоверной силой, что раздался хлопок, похожий на маломощный взрыв.

Эффект от удара оказался ошеломительным даже для мыслительного центра. Динозавра смело в сторону и отбросило в лес. Своей бочиной он протаранил несколько деревьев, вырывая их с корнем и отправляя в падение. Ненадолго грохот от этого столкновения пересилил все прочие звуки в округе. Скрипела гнущаяся древесина и трещали, лопаясь, ветки. Гудела земля от приземления тяжёлых растений и тяжеленной туши. Пару десятков кустов срезало под корень, пролётом отправленного в нокдаун монстра.

«Вот это я понимаю удар!» — поразился собственной мощи Фёдор.

Вся энергия от раскрутка слизевого кистеня вошла в корпус здоровенной твари, поэтому сейчас силиконовая гиря лежала на земле неподвижно, а трос прикреплённый к ней болтался на клешне обвисший. Слизевик начал суетливо втягивать слизь в клешню, торопясь раскрутить оружие по новой. У Фёдора было стойкое понимание, что даже столь суровым попаданием этого врага не сразить. Подтверждая его опасения, уже через пару секунд ящер зашевелился. Пошатываясь, он поднимался на лапы и старался отыскать устойчивую опору на неровной поверхности из смятых растений. Встряхнув башкой, рептилия избавилась от эффекта оглушения, после чего вновь сфокусировала пустой бездумный взгляд на насекомом-переростке. На плече у неё появилась вмятина с кровавой гематомой. Бок, который тормозил собой полёт, покрыло множество царапин. В местах где отсутствовала чешуя, в коже позастревали щепки и обломки веток.

Не так рьяно, как в первый раз, но всё же довольно прытко, зелёный гигант разбежался и предпринял повторный накат. Не успевая закончить поглощение слизи, слон отделил булаву от клешни, освобождая для боя ещё одну функциональную конечность.

Для того, чтобы не проиграть борьбу в первую же секунду, Фёдору было важно совершить одно конкретное действие. И поэтому он сосредоточил на его исполнении всё внимание и всю концентрацию подконтрольного слуги.

В стремительном броске ящер вытянул морду и распахнул изувеченную пасть. Параллельно с этим, он вознёс левую лапу для рубящего удара когтями. В то же мгновение левая клешня мега-слизевика поймала его за широченную шею и со всей силы сдавила хитиновые пальцы с режуще-дробящими элементами. Толчок рептилии сдивнул слона назад, вынудив все шесть его ног прочертить борозды в земле. Усилием клешни жук не только остановил бросок ящера, но и затем оттянул его от своей головы. Левая лапа чешуйчатого монстра вынужденно опустилась на землю, ища опору. Сомкнувшиеся челюсти динозавра совсем чуть-чуть не дотянулись до лица слона, оставляя на его хоботе след от поцелуя кровящих дёсен.

На пределах своих возможностей воин Роя тянул шею противника от себя и вниз. Клешня срезающая одним нажимом древесные стволы, изо всех сил пыталась прорезать кожу и мышцы ящера, но ей не удавалось!

«Да сколько же в тебе прочности, чёртова мразь!» — возмущался перерожденец, испытывая всю полноту ощущений сражающегося жука.

Упёршись четырьмя лапами, рептилия напряглась, изогнулась и всколыхнула всё своё тело, предпринимая попытку вырваться из железной хватки. В тот же момент выяснилось, что слону хватает сил и дальше удерживать ящерицу в клешне. Тогда Фёдор почувствовал что у его бойца всё же есть потенциал, чтобы справиться даже один на один. Носатый гигант выделил немного силикона прямо на стиснутых пальцах и приклеил буйного монстра к лапе, лишая того последнего шанса выскользнуть.

После нескольких рывков, динозавр понял, что у него не выходит освободиться и снова перешёл в нападение. Наседая на слизевика, он бешено ревел и тянулся мордой к его лицу. Напряжённой до предела клешне едва хватало сил сдерживать этот безумный натиск. Дрожащие жучьи лапы вспарывали почву, пока их хозяина теснили назад. Слону пришлось поддаться и несколько раз переставить ноги, чтобы не упасть. Дистанция между головами гигантов критически сократилась, и ящер принялся резко смыкать челюсти, пытаясь ухватить слизевика за хобот. Жук отворачивался и втискивал башку в плечи, насколько позволяла малоподвижная шея. Пасть свирепого зверя молотила воздух в считанных сантиметрах от жучьей рожи.

Стараясь пересилить оппонента, рептилия вздымала туловище и давила на него всем весом. Левая её лапа перестала скрести грунт и внезапно ударила слона в голову. Слуга прикрылся правой клешнёй, однако средний палец ящера всё равно достал до глаза и разодрал его. Отбросив конечность динозавра, слизевик попытался сам контратаковать свободной лапой. Хитиновая клешня и чешуйчатая кисть столкнулись во встречных ударах.

Толкаясь и царапаясь колоссы старались нанести максимальный ущерб друг другу. Их конечности по правую сторону от слизевика находились в постоянной борьбе за доступ к голове противника. То и дело кто-то пропускал вражеский выпад, в результате чего отрывался кусок хитина или вспарывалась толстая шкура. Глаз слона вытек ему под ноги. За считанные секунды половина жучьей башки оказалась подрана и смята. В то же время у ящерицы стало на один палец и ещё на одно нижнее веко меньше. В отличии от толстой шеи, эти части тела оказались менее устойчивы к нажиму клешни.

Кровь рептилии и гемолимфа насекомого смешались на дороге в один отвратный ручей.

Зелёная тварь внезапно подключила к схватке правую лапу и влупила ей по левой конечности слизевика — той, что всё это время душила её. Фёдор ощутил, как лопнуло что-то важное в плечевом сочленении насекомого, после чего левая клешня начала отделяться от жучьего туловища у самого основания.

«Сука-а!» — моментально осознал всю серьёзность ситуации парень. Проступившей из пор слизью он попытался тут же склеить почти оторванную лапу. Это, конечно, в некоторой степени помогло, однако ящер оставил свою кисть поверх плеча слона и продолжил давить на него сверху.

Залатанному суставу наносился всё больший урон, что вынуждало ослабевать и без того изнурённую клешню. Воспользовавшись этой слабиной, рептилия тотчас дотянулась и грызанула слона за длинный нос. Обезображенные дёсны сплющивали и жевали хобот, пока трепыхающаяся морда порывалась вырвать его из головы насекомого. В ту же секунду слизевик направил через основной канал щедрую струю силикона максимальной клейкости. Бело-прозрачная, вязкая субстанция хлынула из центрального жерла и из всех сквозных ранений хобота, залилась в пасть ящерицы, расплескалась ей на подбородок и губы. Всё это привело к тому что челюсти динозавра склеились, совсем как пару дней назад — разве что не так основательно, только по переднему краю.

Уже знакомая с этой проблемой рептилия сразу принялась выковыривать липучку когтями. На сей раз у неё не было сильного раздражителя во рту, зато имелась самая огромная добыча в её жизни, прямо перед глазами. За три рывка безбашенная тварь выдрала из пасти ком слизи обмазанный кровью, слюной, облепленный кусками дёсен и парой заострённых зубов. Приблизительно в этот же момент на спину ей упали клейкие окончания тросов, сброшенные слизевиками парящими на высоте. Три слона натянули свои арканы и тягой крыльев принялись оттаскивать громадину от старшего брата. Мега-слизевик тут же почувствовал как снижается давление на него со стороны монстра. Небольшая часть усилий ящерицы теперь тратилась на противодействие летающим арканщикам, пока основной натиск всё ещё сдерживали две клешни крупнейшего дитя.

И тут, внезапно рептилия кувыркнулась в бок, переваливаясь на спину. Похоже эта её реакция была связана с попыткой отделаться от канатов, утягивающих её назад. Полностью освободиться таким образом она не смогла. Однако ящерица добилась других, не менее обескураживающих Фёдора последствий.

Приклеенную к шее клешню вывернуло на сто восемьдесят градусов и окончательно вырвало из плеча, вопреки заплаткам. Троих слизевиков в воздухе резко дёрнуло вниз за их собственную слизь. Для таких махин, это было существенным вмешательством в стабильность полёта, из-за чего они потеряли много высоты и едва удержались от падения. В тот же момент все их тросы утратили натяжение, а ящерица закончила кувырок и вновь поднялась на ноги. Потерявшая много крови, израненная и заляпанная слизью она всё ещё пылала жаждой кромсать и убивать! Оторванная клешня огромного слизевика теперь болталась у неё на шее, как дурацкая и не очень уместная деталь. Поводки жуков намотались вокруг внушительного туловища и почти перестали мешать, даже когда летуны тянули за них изо всех сил.

Самое время было перезацепиться, чем и занялись аэроюниты. Слизевики, чьи канаты утратили должное воздействие, начали отлетать в стороны, не отпуская нити, а удлиняя их за счёт внутренних запасов слизи. Так они освобождали пространство для других братьев с такими же клейкими тросами. Уже вскоре сразу шесть летающих слонов будут удерживать ящерицу на привязи. Однако зверь не стал спокойно дожидаться, пока его пленят — основная цель всё ещё стояла на земле и к тому же ослабла, потеряв конечность. Из кувырка чешуйчатый гигант перешёл в новую атаку.

Фёдор оказался не готов к ней ни морально, ни физически. Прыткость рептилии была на ином уровне. Слизевику же оставалось уповать лишь на грубую силу и особое спецвещество.

Третьеранговый слон поторопился развернуться к динозавру стороной с целой клешнёй, но не успел. Монстр набросился на него сверху, вцепился лапами в спину и попытался достать до мягких крыльев, прокусив хитин. Когти ударяли и царапали защитный покров, оставляя в нём глубокие порезы и трещины. Выделяющейся из тела слизью жук старался на ходу всё скрепить и покрыть себя дополнительным слоем брони из твёрдого силикона. Пальцы и зубы ящерицы вязли в каше из быстро густеющей субстанции и кусков бронепластин. Передней лапой для ходьбы воин Роя предпринял попытку оттолкнуть громадного хищника, но тщетно. Противник почти достал челюстями до органов полёта, а значит этот слизевик не сможет вернуться в родные земли по воздуху…

Фёдор понимал, что сам виноват в происходящем. Хотел повеселиться, а в итоге стало совсем не до веселья.

Делать нечего, пришлось сражаться с этой тварью, не на жизнь, а на смерть. Протиснувшись головой под её брюхо, слон наконец сумел дотянуться клешнёй до рёбер. Два мощных пальца сдавили слой жира на боку рептилии. Как и в случае с шеей, им не хватило сил прорезать невероятно прочную шкуру. Фёдор был в отчаянии и уже думал просто продержаться до момента, когда за ящерицу зацепится с десяток канатов, после чего её оттащат младшие братья. Как вдруг его посетила идея получше… Глазами другого слуги он отыскал на теле динозавра область, где слизь содрала чешую. По этой наводке мыслительный центр направил клешню борющегося слона и со всего размаху всадил по уязвимой точке. Лапа врезалась в плоть и вошла на тридцать сантиметров. Вот оно! Там где отсутствовал природный доспех ящерицы жук всё же мог наносить ей урон.

Давя и ковыряясь клешнёй в теле монстра, слизевик проникал глубже в брюхо. В итоге громадина бешено заревела от боли. Ей было уже не так удобно раздирать своего врага…

Это был всего один ящер, а ведь имелось ещё два. Для них коллективный разум не собирался устраивать дуэли, а решил просто прикончить их предельно быстро и эффективно.

Через полминуты после освобождения первой, из большой сети вырвалась и вторая рептилия. Ради этого она использовала свою напарницу, как якорь, и протащила её по земле около пятнадцати метров. Это привело к тому что вся экипировка наездника и сотни чешуек остались прилипшие к силикону. Громадина же обрела клетчатый узор состоящий из кожи лоснящейся сукровицей и кровью.

Встряхнув всем телом, словно собака вылезшая из воды, она начала осматриваться, приоткрывая пасть в хищном оскале. Взгляд ящерицы дёргано перемещался между парящими над местом сражения слизевиками. Десятки слонов прямо в тот момент забрасывали комками слизи последнего динозавра в ловушке и пытались зацепить поводки за монстра раздирающего их брата.

Внимание ящерицы номер два сфокусировалось на наземной битве, которая была в самом разгаре. Фёдор ожидал, что эта тварь решит присоединиться к нападению на супер жука. В конце концов рептилии могли поделить между собой столь огромную добычу.

Громадина поползла к поваленному дереву, через которое нужно было перелезть, чтобы подключится к схватке. И тут внезапно она не стала никуда лезть, а выстрелила языком прямо в ближайшего слизевика второго ранга! Липучка на конце розового отростка пристала к средней лапе парящего насекомого, после чего язык начал стремительно втягиваться обратно. Мыслительный центр почему-то не учёл, что не у всех ящериц данный биомеханизм может быть выведен из строя…

Настал час платить за ошибки. Трёхметровая туша шандарахнулась с высоты прямо перед чешуйчатой мордой. От одного лишь падения слон почувствовал, как треснул его панцирь и появились пробоины в слизебаках. Распахнутая пасть потянулась к оглушённой жертве и первым же укусом, оторвала ту лапу, которая пристала к языку. После этого монструозный ящер поставил на жука ногу и рывком вцепился клыками в его голову. Последние сигналы нервной системы слуги отдали команду превратить всю слизь внутри организма в клей, который не даст спокойно его сожрать.

Впрочем, в этом уже не было особого смысла. Через мгновение после того как мозг слона был раздавлен, из леса по сторонам от ящера номер два выскочило тринадцать разогнанных бронерогов. Фёдор специально готовил их к этой атаке, чтобы никто не помешал честной дуэли двух колоссов и эксперимент с слизевиком третьего ранга принёс чистые эмпирические данные. Каждый рогач распрыгался и превратился в летящий таран, направленный на одного конкретного противника. Череда мощнейших ударов обрушилась на тело рептилии. Она надсадно рыкала и стонала, пока её мотало из стороны в сторону и пронзало рогами. Похоже Рою удалось застать эту тварь врасплох. Лесные заросли, шум крыльев и тряска земли от сражения двух чудищ замаскировали приближение скачущих громил.

Отступая на шаг, танки вынимали окровавленные рога из здоровенного туловища, и тут же бросались вперёд, хаватая зелёную шкуру мандибулами. Тринадцать рогачей, словно стая волков обступившая загнанную дичь, пытались разорвать ящерку, не дав ей опомниться. Немногим из них удавалось зацепиться жвалой за участок без чешуи, либо отверстие пробитое рогом. Четверо жуков укусили за пальцы на лапах, а двое за хвост, в результате чего несколько фаланг было сломано, а кончик хвоста оторван.

Похоже эти создания не умели сбрасывать хвост, чтобы спастись, потому что обычно спасались от них…

Подобравшись, динозавр поочерёдно взмахнул каждой конечностью, разбрасывая кусающиеся хитиновые шайбы. Отлетая и кувыркаясь, бронероги спешили снова подняться. И тут гигант резко крутанулся, стоя на одном месте! Толстый хвост за один взмах смёл грядку насекомых, вызывая эффект гремящих кеглей, по которым попал шестнадцатифунтовый шар.

Бронероги чувствовали себя, словно толпа детей борющаяся с взрослым мужиком. Больших… бронированных… рогатых… детей… И чтобы защитить свою мать, эта детвора была готова пойти на всё, вплоть до смерти.

Орудуя хвостом и передними лапами ящер быстро расширил кольцо окружения. Откинутые и оглушённые воины Роя переворачивались, поднимались и снова шли на сближение. Они пытались укусить за пальцы на задних конечностях или вонзить рога в бреши в биокольчуге на бёдрах и боках. Прыткий кручённый монстр не давал себя в обиду, подскакивал к жукам и бил лапой или кусал пастью. Парочке танков он вырвал по одной ноге, а одному пожевал башку и выплюнул. Времени, чтобы прокусить биошлем не хватило, ведь другие насекомые набросились сзади.

Схватка перешла в борьбу на истощение, где каждой стороне предстояло затратить все силы до предела. И ящер, и бронероги были слишком прочными, чтобы это закончилось быстро. Вопреки головокружению, боли, дезориентации и изнурению слуги королевы раз за разом вставали и шли вперёд. На пяти лапах, с раздавленным глазом, со сломанной мандибулой, с разрывом внутренних органов, неубиваемые рогачи наступали со всех сторон. Теперь уж это были не дети, а неудержимые зомби в непробиваемых экзоскелетах.

«Думаешь ты живучее, чем мы?» — мысленно обращался коллективный разум к рептилии — «Да наш брат в одиночку убил твоего напарника! Ну ладно, с небольшой помощью ос и болота, но всё же…»

Всё больше ран покрывало тело монструозной твари, — особенно на хвосте и задних лапах — всё толще ставили ручейки крови стекающие на землю…

Выстрелом языка ящер подтянул к себе бронерога, моментально помещая его башку в пасть! Взмахом головы гигант поднял жука вверх и тут же со всей дури впечатал в землю. Это было что-то новенькое… и очень неприятное! Несколько разорванных органов в миг ухудшили самочувствие подконтрольного организма.

«Неужели оно обучается⁈» — не поверил своим глазам Фёдор.

Тем временем, к задним лапам динозавра уже неслось два громилы (пока пасть занята, это отличный момент для прохода в тыл). Один из слуг успешно просунул мандибулу в свежий порез и рванул ломоть мяса на себя. А вот другого ждал сюрприз — задняя конечность противника внезапно взмыла и всадила по жучьей башке сверху. После этого Фёдор с удовольствием грызанул бы хотя бы за палец, но хитиновый здоровяк отключился и его разум на пару секунд вышел из-под контроля.

Ящер снова развернулся и повторно стрельнул языком. Очередного панцероносца затянуло головой ему в пасть. Помотав жука из стороны в сторону, зверь выкинул его, заставив пролететь метров десять до приземления.

Медведь окружённый волками — вот ещё одна занимательная аналогия, пришедшая на ум перерожденецу. В воспоминаниях всплыли картинки того, как действовал против ящеров инорой. Его импульсивные накаты ордой кузнечиков и бронерогов сквозили безумной животной яростью. Словно стая пираний они набрасывались на добычу, следуя инстинкту и не считаясь с потерями. Рой под управлением человека так действовать не мог. Каждое его движение, каждый манёвр и перестановка позиций поддавались логической оценке и строгому расчёту на результат. Так сражалось умное существо, умеющее хитрить, юлить, подгадывать момент и бить в слабое место.

В один прекрасный момент ящер вновь раскрыл пасть характерным образом. Это стало сигналом для коллективного разума, позволившим ему понять, что сейчас произойдёт новый выстрел, и определить какого жука на сей раз захотела выцепить рептилия. Она смотрела на него особым взглядом, который тоже повторялся только при подготовке к стрельбе. Пройдя на поводу у интуиции, управляющее сознание сработало на опережение. Соседний бронерог бросился в область, где должен пронестись розовый отросток, при условии, что ящерица вновь целилась в жучью морду.

Спустя мгновение, танк на лету схватил огромный язык, который приклеился к башке сородича и сдавил его жвалами. Биомеханизм начал втягивать отросток назад, однако силёнок притянуть сразу двоих громил у него не хватило. Двенадцать лап упирались в почву и скользили по ней, пока ящер дёргал головой и разьярённо ревел, силясь возвратить язык в глотку. Здоровенные мандибулы не отпускали его и при каждом рывке всё сильней раздирали мягкую плоть. Вся жучья братия ринулась кромсать динозавра угодившего в затруднительное положение. Тем временем особый кончик языка получил команду отлипнуть, чтобы биомеханизм попытался притащить хотя бы одно зацепившееся насекомое. Это помогло. Фёдор не успел схватиться за розовый отросток ещё одними мандибулами бронерога, и бойца, который грыз язык в одиночку, вмиг подбросило навстречу ящеру.

Прямо в полёте жук всё таки выдрал шмат мяса из языка и отделился от него. В итоге рогач просто ударился в грудь гиганта и отскочил, словно брошенный булыжник. Рептилия же втянула раненный отросток в пасть и больше не применяла его. Так Фёдор обезоружил врага, и вместе с тем вновь успешно атаковал его задние конечности.

Последний третий ящер выпутывался из большой сети дольше всего. Ловушка на нём превратилась в клетчатый плащ с утяжелителями в виде приклеившихся деревьев, вещей троих ящероводов и мусора. Десятки слизевиков в небе потрудились над тем, чтобы этот монстр никогда не смог выбраться из пут. Они обрушили на него град огромных клейких комков, которые расширяли и упрочняли контакт чешуйчатой шкуры со слизью. Взмахом клешни силиконовые кавалки отправлялись в бросок, падали с высоты и прилеплялись к разным участкам тела барахтающейся рептилии. Прямо на глазах она превращалась в огромную гроздь трепыхающихся дребезжащих галушек. Слоны не останавливались и продолжали набрасывать второй, третий, четвертый слой. Слизь липла на слизь, образуя громадный ком, внутри которого было заточено здоровенное живое существо.

Когда из-за внушительного дополнительного веса монстр значительно замедлился, слуги королевы пошли дальше и принялись поочерёдно зависать над ним, сбрасывая целые потоки вязкой клейкой субстанции. Слизевики опустошали свои баки под ноль. Непрекращающийся слизепад образовывал самый огромный ограничительный кокон когда-либо сотворённый Роем. Спасаясь от этого ящер заполз в лес и застрял между деревьев.

Вскоре из-под силикона уже не было видно ни его головы, ни лап, ни хвоста. Фёдор подозревал, что и доступ воздуха к ноздрям динозавра теперь ограничен. Белая жижа затекала во все отверстия и щели, заполняя их до краёв.

По вздрагиванию силиконовой горы мыслительный центр понимал, что тварь под ней ещё жива. Впрочем, любое движение внутри слизи прекратилось уже через пять минут. Это была самая лёгкая победа над гигантским ящером в жизни Фёдора. Во второй жизни, если быть точнее… Однако для её реализации потребовалось задействовать чрезвычайно много ресурсов. Именно привлечение большого количества слизевиков открыло для жучьего командира такую опцию.

Параллельно с этим продолжала разворачиваться битва гига-слизевика и ящерицы номер один. С одной оставшейся клешнёй жук-гигант кое-как расковырял дырку в туловище соперника. Это вынудило динозавра отпрянуть от слона и наброситься на него с другой стороны. Ударами лап он окончательно пробил защитный слой и разорвал левое крыло в клочья. Кажется зверь догадался, что ему нужно держаться подальше от клешни, пасти и хобота насекомого, и тогда ему ничто не помешает прорываться к внутренностям жертвы. Впрочем, на этом этапе Фёдор уже отказался от идеи честной дуэли и жаждал просто загасить эту бешеную тварь любой ценой!

Слизевики в воздухе подлетали, цепляли поводки за спину монстра и, удлиняя слизевые канаты, тут же отлетали, уступая место соратникам с такими же поводками. Таким образом удалось достаточно быстро создать свыше десяти слизевых соединений, за которые буйную рептилию оттягивали назад. После этого у старшего слона хватило сил, чтобы вырваться из хватки хищника и, отбиваясь последней клешнёй, оттолкнуть от себя чешуйчатую морду. К этому часу в его панцире появилось множество глубоких пробоин, и в паре мест из повреждённых баков неконтролируемо вытекала слизь. Жук постарался переместить всё спецвещество в организме на ту сторону, которая не пострадала в бою, а дыры залатать затвердевающим силиконом.

Всё больше и больше летунов натягивали свои канаты, крепящиеся к ящеру либо к другим уже закреплённым поводкам. Шаги динозавра, рвущегося к огромной добыче замедлялись и ему приходилось скрести землю когтями, чтобы упираться обратной тяге целой стаи. Слизевики-арканщики выстраивались по принципу зрительских мест в амфитеатре — полукругами, в несколько ярусов под углом. Это позволяло им не сталкиваться крыльями и не оказывать воздушного давления на напарников внизу.

В какой-то момент слон третьего ранга сумел отступать назад быстрее, чем на него наседала зелёная тварь. Это стало переломным моментом в данном противостоянии. В своей уцелевшей клешне он снова начал создавать слизевой кистень с огромной гирей.

«Пока мои братья тебя держат, я отмудохаю тебя до смерти, сраная ты мразь!» — рассержено подумал коллективный разум.

Почувствовав большое количество неотлипающих нитей, ящерица снова прибегла к боковому кувырку. Десятки слизевиков напряглись, гася этот рывок. На этот раз рептилия задержалась на спине и принялась извиваться, перетирая канаты между землёй и своим туловищем. Не дожидаясь, пока у противника что-то получится, мастодонт размахнулся булавой и что есть сил всадил ударной частью прямо по нижней челюсти зверя. Ящерица злобно зарычала и конвульсивно задёргалась, возвращаясь на лапы. Рисуя клешнёй восмёрку, жучара ринулся безостановочно лупить её гирей на цепи то слева, то справа, то слева, то справа, всякий раз метя в голову!

Эхо от ударов разлеталось на всю округу. Башку рептилии бросало из стороны в сторону, пока она пыталась протанковать ею все атаки. Каждую секунду на чешуйчатой морде появлялись новые ссадины, гематомы и рассечения. Слизевой шар начал окрашиваться в красный, а особенно болючими выглядели попадания по глазам!

Поняв, что это перебор даже для неё, ящерица попятились, отклоняясь и избегая контакта с кистенем. Удлиняя цепь, слизевик нивелировал попытки динозавра набрать дистанцию. Взамен снижалась периодичность и точность ударов, что вынуждало оружие попадать не только по голове, но и по шее и туловищу.

Спустя две минуты непрерывного избиения, из ноздрей и пасти ящера уже сочились струи крови. Теперь половина парящих слизевиков тащили его не назад, а в стороны, чтобы монстру было сложнее отступать и изворачиваться. Пошатываясь, чешуйчатый гигант болтал свесившейся вниз мордой. Клешня слона, тем временем, онемела от напряжения. Взяв небольшую паузу, жук передохнул и размял натруженную конечность. После этого он продолжил метелить рептилию с прежним остервенением.

Наступил момент, когда ящер потерял равновесие, оступился и почти упал. Следующие два точных удара, вынудили его свалиться с ног. Обрушив булаву на голову противника ещё три раза, слизевик проверил, что он действительно в отключке. Дальше жук просто подошёл к гигантской твари, засунул лапу ей в пасть и залил глубоко в глотку добротную порцию клейкой слизи. Больше этот зверь никогда не вдохнёт…

Закончив со своим спарринг-партнёром, слоняра развернулся и посмотрел туда, где посреди большака стояла ящерица окружённая бронерогами. Задние конечности её превратились в кровавое месиво и полностью утратили функциональность. Несколько жуков уже пожирали эту рептилию живьём, пока она судорожно моталась из бока в бок. Изуродованный и истерзанный в битве слизевик пошагал навстречу недобитому врагу, волоча за собой окровавленную булаву. Осталась ещё одна башка, которую нужно было отутюжить до состояния отбивной…

Глава 126

Убийство гуманоидов из разведотряда являлось первостепенной задачей операции перехвата. Остановить ускоренное распространение информации о Рое было одним из важнейших аспектов защиты семьи. Поэтому Фёдор и не пожалел взять с собой побольше ос, а потом выделил каждой группе охотниц личного слайм-мастера в поддержку.

Для начала следовало выявить все цели скрывшиеся в лесу. Таковых было двенадцать — десять пар верхом на баранах и двое пеших одиночек. Пользуясь форой, бокаты максимально удалились от точки первого зрительного контакта и ускакали глубоко в чащу.

Двоих лучников, которым не досталось пассажиромест, удалось быстро отыскать и убить. Вооружённое сопротивление гвардейцев закончилось, как только их стрелы и топоры были заблокированы слизью. Без помощи соратников и питомцев, эти гуманоиды выглядели жалко…

А вот с выслеживанием всех всадников оказалось посложнее. Благодаря высокой скорости, они быстро набирали дистанцию, в результате чего зона поисков стремительно расширялась. Фёдор успел понервничать, однако вскоре гигантский слизевик присел на землю и прекратил издавать громкий шум. После этого осы сумели не увидеть, так хоть расслышать козерогов прорывающихся через заросли. Некоторых из них в том числе выдавал шум колокольчиков на рогах.

Когда все десять пар гуманоидов были обнаружены, Фёдор почувствовал лёгкое облегчение — полдела было сделано. Всё-таки Рой уже ни одного кавалериста остановил, и потому он был уверен, что проделает это снова.

И всё же специфика данного случая в некоторой мере отличалась от предыдущих. Бойцы Гильдии в полной экипировке, с щитами на спинах, верхом на баранах в намордниках и попонах сами по себе представляли крайне трудноубиваемую цель. Так ещё и за спинами у каждого из них примостились пехотинцы и ящероводы. Финт с глинотелом проникающим в задницу не удался бы, пока не убрать тылового пассажира, который помешает интервенту залезть под воротник. Выходит не зря коллективный разум заведомо отказался повторять этот приём. Хотя тогда он ещё не подозревал, в чём будет заключаться основное препятствие. Просто чутьё подсказало, что применить наилучшее средство поимки — слизь — будет надёжнее.

Кроме страха понести большие потери, Фёдор внезапно обнаружил ещё одну причину для волнения. Семь двоек воинов скакали вдаль в случайном направлении. А вот три, так уж вышло, двигались разными путями к посёлку в низине, который располагался недалеко от места событий. Это означало, что шестеро свидетелей существования слизевиков очень скоро попадут под защиту крупной общины и распространят слух о летающих слонах по всем обитателям этой деревни.

Вырезать столько гуманоидов за ночь, будет уже проблематично… В общем вышло так, что времени для перехвата этих пар оставалось совсем мало. В их случае Фёдор приказал осам атаковать, отринув осторожность и не боясь пожертвовать собой. Даже если потребуется умертвить десятки ос, Рой не позволит свидетелям добраться до безопасной зоны.

Дабы больше не терять таргеты из виду, мыслительный центр поставил следовать за каждым из них по две летуньи. Остальные прислужницы нашли, подобрали или отломали ветки, подходящие для манипуляций со слизью, и помчались к плетущимся позади слонам. Зависая перед повелителями слизи, сестрицы протягивали к ним окончания своих держаков и ждали, пока те на ходу подцепят на палки разные силиконовые изделия: нити, полосы или полотна.

Вооружаясь липучками, скоростные насекомые устремлялись в погоню за беглецами. Теперь им было необходимо отыскать места, где можно пронести липкое вещество под лесной полог, а затем удачно реализовать эту возможность, набросив ограничитель на боката или барана… или на тела нескольких враждебных существ сразу.

Сидящие не в седле, а у козерога на копчике лучники не пытались стрелять. Без ног продетых в стремёна всё, что им оставалось, это держаться одной рукой за своих спасителей жуколовов и стараться не свалиться от жёсткой езды по пересечённой местности. В свободной конечности они держали оружие ближнего боя: стрелу, топор или кинжал. Гильдийцы тоже были с вынутыми из ножен мечами. Близость наблюдателей и ситуация в целом заставляли гуманоидов быть крайне настороженными.

Попоны защищали ноги баранов от склеивания. Остальные области находились в зоне доступа холодного оружия, сжатого в длинных бокатианских руках.

«С этими умниками поскакавшими к ближайшей деревне придётся быть жёстче…» — подумала королева.

Первая пара ос с клейкой нитью обогнала всадников, нырнула в прогалину, быстро осмотрелась и определила маршрут, по которому можно выскочить противникам наперерез. Летуньям приходилось быть осмотрительными, чтобы ни за что не зацепиться своим липким грузом. На лету они адаптировались под форму свободного пространства между растениями, неся нить то горизонтально, то вертикально то под наклоном, сближаясь и удаляясь.

Приложив определённые усилия, прислужницы добились того, что выпорхнули на пути у всадников. Наездник правящий скакуном не затормозил и не свернул. Вместо этого оба воина тут же занесли клинки для ударов. Это в очередной раз доказывало, что бокатам неведомы слизевики и их особое спецвещество. Иначе бы они ни за что не решились пойти на прорыв против жуков с таким приспособлением.

«Что мы можем сделать первым же ограничителем, чтобы как можно скорее остановить эту воинственную парочку?» — задумался Фёдор — «Может приклеить их головами друг к другу? Ха-ха, это точно доставит им много неудобств…»

Взяв данную идею за руководство, управляющее сознание приступило к реализации. Летуньи помчались навстречу рыцарю в стёганных доспехах, готовясь поучаствовать в рыцарской дуэли. Только оба копья были у насекомых и на концах их находилось читерское оружие.

Слизь летящая на уровне его головы не смутила жуколова, ведь он уже держал лезвие наготове. В нужный момент он совершил непревзойдённый по скорости и техничности взмах. На мгновение даже показалось, что он разрубит клейкую нить… Однако следующие ощущения показали иное. Держаки моментально вырвало из насекомьих лап. Одна летунья тотчас отпрянула в сторону и врезалась в куст, уворачиваясь от кинжала гвардейца. Меч ловчего встрял в силикон, слегка недоразрубив его. Нить упала на рога брана и приклеила к ним две ветки и клинок. Судорожно дёргая за рукоятку, гильдиец всё таки высвободил своё оружие. Первая атака была им отражена. Спецвещество на башке не особо мешало козерогу, и всадники продолжали движение. Ударами пяток и ярыми окриками мужчина подгонял звенящего колокольчиками скакуна.

Следующее нападение Рой предпринял со спины. Две осы с липучкой резко приблизились к бокатам сзади. В этот же момент гвардеец обернулся и сделал бросок. На близкой дистанции он попал даже из неудобного положения. До чего же острое оказалось лезвие! Пронзённая оса спикировала в землю, увлекая за собой полосу слизи и подводя напарницу.

Сразу за этой парой прислужниц появилась следующая, с слизевой лентой. Бокат-пассажир выхватил стрелу из набедренного колчана и снова метнул в насекомое снаряд. Стрела в отличии от кинжала была лёгкой и потому отскочила от хитина, не нанося повреждений. Расмешённый таким результатом мыслительный центр накинул ленту на голову гуманоида и приклеил её к шлему и маске с лицевой стороны. Не понимающий последствий боец тут же взялся за силикон рукой и влип в него ещё и перчаткой. Осы покрепче сдавили ветки в лапах и потянули за них на себя. Вместе они пытались стащить заднего боката с барана. Поскольку он был не в седле, даже у пары разведчиц имелся шанс на успех. Стеная и крича, гуманоид схватился за щит на спине напарника и изо всех сил старался удержаться. Жуколов оборачивался назад, смотрел на происходящее и взбудоражено что-то проговаривал.

Одна оса без слизи присела на руку гвардейца, которой тот держался за щит, и начала прогрызать многослойную ткань. Ударяя мечём себе за спину, ловчий предпринимал попытки помочь пассажиру сбросить это насекомое. Наконец сам бедолага вынул кисть из приклеенной перчатки и тут же вооружился стрелой. Он был всё ещё ослеплён, но и без глаз мог понять расположение жука у себя не предплечье. Осе пришлось взлететь, покидая недогрызенную конечность, вопреки указанию действовать нагло. Всё же существовали границы, за которыми храбрость превращалась в безумие. Да и к тому же Фёдор уже придумал другой способ добиться желаемого…

Две пары ос с липучками догнали всадников и приблизились к ним сзади, с двух сторон. Затем прислужницы приклеили концы своих держаков к бёдрам стонущего гвардейца, справа и слева. После этого уже шесть аэроюнитов потянули боката назад одновременно за голову и ноги. Таз воина съехал с попоны, в результате чего задние конечности барана, начали молотить его по телу. Мужчина продолжал отчаянно держаться за наспинный щит наёмника уже двумя руками.

От такой нагрузки застонал и сам жуколов. Поводья он намотал на запястье и, не пряча меч, схватился свободной кистью за переднюю луку седла. Всё это он проделал, чтобы суметь удерживать торс вертикально, вопреки повиснувшему на нём собрату.

Сразу две осы присели на руки ослеплённого и принялись орудовать мандибулами. Тем временем, ещё одна пара, с липкой лентой на держаках, попыталась накинуть слизь на глазные прорези в шлеме жуколова. От первой попытки он уклонился, резко наклонив голову. На второй раз Рой уже знал, что он будет уворачиваться и направил слизь прямиком ему в рожу. Гильдиец сумел подставить под липучку щёку, а не глаза, однако он «влип» и по логике вещей, теперь его положение будет только ухудшаться.

Подконтрольные организмы поторопились исполнить судорожное указание матери распространить ленту с головы на руки ловчего, а затем приклеить всё это к рогам козерога. Заметив, что его начинают опутывать, наёмник предпринял неожиданный ход. Дёрнув рукой, он направил разогнанного скакуна в стену густых зарослей!

Все участники замеса были вынуждены протаранить собой кучу жёстких переплетённых веток с листвой. При этом слизь моментально приклеивалась ко всему, к чему прикасалась, вызывая ещё больше хаоса и пагубных последствий. Мыслительный центр плохо отреагировал и запоздало дал команду отпустить держаки, поэтому осам тоже досталось. Претерпевая десятки болючих ударов, летуньи чувствовали как несущиеся навстречу сучки пронзают их глаза и раздирают крылья. Гвардейца окончательно сорвало со спины его товарища, после чего он грохнулся на землю.

Меньше всего пострадал сам зачинщик манёвра. Его баран замедлился, но не остановился и рывками проложил туннель через кустарник. Попутно рога с слизевой нитью и колючей проволокой насобирали на себя зелённую икебану. У жуколова, в свою очередь, появился прикреплённый к шлему шарфик из силиконовой ленты, клейкость которой нейтрализовала приставшая по всей поверхности листва. Плотные костюмы, покрывающие тело, помогли гуманоиду и его питомцу преодолеть заросли без каких-либо ранений.

Фёдор в очередной раз вспомнил, что ребята из Гильдии не так просты и с ними всегда нужно быть начеку.

Выскочив на свободное пространство, ловчий остановился и развернул козерога боком к оставшимся позади существам. Огорошенные осы выбирались из древесных переплетений и оценивали ущерб нанесённый органам полёта. Гвардеец опомнился после падения и поднялся на ноги. Подвигавшись, он обнаружил, что из-за слизи приклеился к растениям и не может сойти с места. Это увидел и гильдиец, который не спешил бросать товарища в беде. Верховой направил барана назад к слетевшему пассажиру, держа меч поднятым для отражения любой агрессии насекомых.

Застрявший боец остервенело дёргался, порываясь обломать или вырвать ветки, которые его удерживали. Опытным путём он выяснил, что встрял слишком прочно, чтобы вырваться одной лишь грубой силой. Делать нечего, пришлось ему снимать все те элементы брони, что законтактировали с клеем.

Всадник остановился перед напарником и сперва принялся рубить растения, ограничивающие его собрата. Наученный недавним опытом, он старался не попадать клинком по слизи. Затем ловчий увидел, что гвардеец раздевается, и замер, прекратив тратить силы впустую. В данном деле жуколов никак не мог помочь солдату. Ведь для этого требовалось покинуть седло, спрятать меч и снять перчатки с рук. А в текущих условиях гильдиец никогда не пошёл бы на такое. Лучше остаться в боевой готовности и защитить товарища, ежели чего…

Насекомые тем временем расползлись в разные стороны и скрылись из виду. Не все они теперь могли стабильно зависать в воздухе, поэтому некоторые из них передвигались пешком, либо паря у самой земли и волоча лапы.

За листвой ни одного жука не было видно. Лишь плавающее жужжание выдавало присутствие здоровых шершней где-то поблизости…

Нервно осматриваясь, жуколов ждал, пока компаньон освободится. Тот начал раздевание с самого важного — слизи, которая его ослепила и, вероятно, осложнила дыхание. Скинув и вторую перчатку мужчина взялся развязывать завязи шлема и узелок маски. Когда дело дошло до снятия этих принадлежностей, выяснилось, что слизь частично попала под ткань, достав до кожи на лице. Громко стеная, бокат силился отнять элементы доспеха от своей рожи, но у него ничего не получалось. Рассерженным обречённым голосом, он что-то высказал ловчему. После этого всадник подъехал поближе, всё же спрятал меч и, наклонившись, протянул обе руки к голове компаньона. Одну кисть он положим ему на лысину, а другой взялся за перчатку гвардейца приклеившуюся, как раз, поверх маски. Потянув за эту перчатку, гильдиец попробовал отделить слизь от лица товарища. И чем дольше ему это не удавалось, тем больше усилий он прикладывал…

Когда кожа солдата вытянулась сантиметров на десять от черепа, он издал пронзительный крик, поскольку напарник едва не оторвал ему веко и кусок щеки. После этого до опытного охотника на жуков дошла вся патовость ситуации. Он понял, что слизь, это не игрушка, а страшное оружие.

Рыцарь взялся за рукоять ножа в поясных ножнах и вынул одну ногу из стремени, намереваясь слезть… Может жуколов собирался срезать гвардейцу часть рожи — Фёдор уже этого не узнает, — ведь в следующее мгновение наёмник обратил внимание на усилившийся звук. Вскинув голову, он заметил в прорехе между кронами летящего вдали слизевика. Трёхметровая махина надвигалась с юга, прямо в воздухе подготавливая ещё больше липкого вещества для беглецов. Рядом со слоном мельтешили мелкие осы — удобно, чтобы сравнить размеры и оценить собственные перспективы…

Замешкавшись, жуколов секунд пять смотрел на чёрный силуэт в небе. Что-то уяснив для себя, он в итоге убрал кисть с рукояти ножа и вернул сапог в стремя. Бросив короткую фразу на прощание, он развернул барана и ускакал прочь от соратника. Гвардеец ещё долго яростно вопил ему вслед какие-то слова.

«Удивительно…» — подумала королева — «Зачем он пытался его освободить? Они же оба обречены.»

Сорвав голос, ослеплённый силиконом бокат самостоятельно занялся своим освобождением. На ощупь он отыскал и сломал каждую ветку, которая ограничивала его движение. С самыми толстыми пришлось повозиться, однако, перетирая волокна, он справился и с ними. И вот тактильный анализ показал, что не осталось ни одной преграды, мешающей его свободному перемещению. Не долго думая, боец сорвался и побежал в случайном направлении, лишь бы не стоять на месте. Не успел он преодолеть и пяти метров, как налетел на панцирь огромного насекомого, в результате чего отскочил, споткнулся и упал на бок.

«Поразительная вера в спасение, до самого конца…» — думала мать Роя, беря этого гвардейца за щиколотку клешнёй слизевика. Один взмах, и лысая башка гуманоида разбилась о ствол ближайшего дерева.

Жуколов без балласта за спиной смог двигаться ещё быстрее, однако теперь его тыл был менее защищён. Слизь на бараньих рогах и стёганном шлеме была нейтрализована ветками и листвой, поэтому всё что стесняло гуманоида и козерога, это их собственная экипировка.

Как только рыцарь выскочил на более-менее просторный участок, из засады по бокам от удобного пути взлетели двойки ос с нитями на палках. Они не оставили противнику времени, чтобы снова нырнуть в спасительные заросли, и набросились на него с разных сторон. Одна пара прислужниц охотилась на руку с мечом — эти летуньи выполняли отвлекающий манёвр и нарочно полезли ближе, чем следует. Размахивая клинком, бокат старался обрубить держаки и уклонялся от белого вещества. Тем временем, осы по другую сторону аккуратно закрепили нить на бедре в толстой штанине. В нужный момент окончание второго держака они метнули в ствол дерева напротив, создавая слизевое соединение между бронёй жуколова и мощным укоренившимся растением.

В следующее мгновение разгон барана сыграл против самого наездника. Из поверхностного слоя доспеха вырвало лоскут. Это предало настолько мощный импульс телу гуманоида, что его выбросило из седла. Штаны и тазобедренные суставы боката моментально испытали огромную нагрузку. Шов на промежности разошёлся и мужчина вскрикнул от боли, когда его бёдра за доли секунды растянуло в шпагат.

Однако на этом плохие последствия для жуколова не закончились. Обе его стопы остались в стремёнах, и потому, приложившись затылком о землю, всадник продолжил болтаться на боку скакуна, который поволочил его за собой. От столкновений с твёрдыми корнями и камнями в лесу, противожучий шлем не особо спасал… Когда осы сняли защиту с башки этого боката, он был в отключке, а кровь залила всё от висков до макушки.

Сражаясь одновременно с десятью отдельными парами всадников, Фёдор быстро сообразил самый эффективный способ, которым Рой мог достигать поставленной цели: цеплять противников слизью за растения, обездвиживая их или вынуждая резко останавливаться со всеми вытекающими… Самым сложным в этом деле было подгадать хороший момент. Требовалось найти просторный участок леса, увернуться от атак гуманоидов и сделать зацеп, в аккурат параллельно их проезду рядом с прочным стволом или веткой. Пользуясь численным превосходством, осы отвлекали жертв, тыча слизью им в лица и в руки. Тем временем, одна пара разведчиц исподтишка совершала коварный приём, который всегда сбивал врагов с толку, а в отдельных случаях жёстко калечил их.

В одном из десяти противостояний, Фёдору удалось склеить нитью намордник разогнанного барана и дерево напротив. Рогатую башку рвануло вбок, защитное приспособление сорвало с бараньей морды и массивное животное полетело кубарем, вместе с двумя гуманоидами на спине. После трёх кувырков, козерожек вяло поднялся и похромал, а вот мужчины в матерчатых доспехах уже не встали.

Как только жуколовы узнавали свойства слизи, почти все они начинали прятаться от ос в зарослях. Это раздражало мыслительный центр, ведь прикосновение даже к тонкой веточке портило липучки, над доставкой которых прислужницы долго и упорно трудились.

Лишь один из десяти членов Гильдии принялся избегать встречи с силиконом ещё до того, как впервые увидел его в деле. Заметив впереди пару ос с палками и нитью, он резко свернул и изменил направление движения. В дальнейшем этот жуколов предпринимал разные манёвры и шёл на любые ухищрения, лишь бы не прикасаться к слизи. Его реакция вполне могла быть обычной осторожностью в отношении неизвестного вещества. Однако Фёдора всё равно начали одолевать определённые сомнения…

«Девиантное поведение данного индивида вызывает вопросы.» — рассуждал перерожденец — «Что если оно связано с тем, что он оборотень? Или может этот жуколов ранее уже встречал слизевиков? Или и то, и другое одновременно? Необходимо по возможности взять его живым и посмотреть, что будет. Если он самоубьётся, как тот проныра собиравший образцы ДНК, перемелем его тело и отыщем все странности для пополнения сведений о „признаках оборотня“. Если же нет, и под его одеждой не окажется никаких высокотехнологичных устройств, возьмём подозрительного ловчего в плен и проведём проверку. Посмотрим на его реакцию на разные предметы развитой цивилизации. Покажем ему пиявок и слизевика издающего речь на понятном языке.»

«Ты излишне дотошен.» — возражало второе Я — «Он просто не хочет, чтобы эта хрень его касалась. Поставь себя на его место. Представь, что ты снова человек и огромный шершень летит на тебя, чтобы обмазать в какой-то белой жиже, похожей на… на сопли. Естественно, первой твоей реакцией будет по-максимуму этого избегать.»

«Согласен, но всё же… Он направился на юго-запад, а ближайшей деревни в этом направлении даже не видно. У нас есть время, чтобы остановить его, не убивая.»

Маневрируя между островками густой зелени и ныряя в густые заросли, всадник отрывался от жуков-последователей, предельно усложняя им задачу по сближению. Если же они пытались обогнать его на высоте и зайти в лоб, он резко сменял вектор движения, лишая насекомых преимущества и снова оставляя их позади. В отличии от своих согильдийцев, данный жуколов не делал ставку на отражение атаки мечом и не старался максимально удалиться от эпицентра нашествия. Он мог скакать даже по кругу или зигзагами, но предпочитал выбирать маршрут, где его не встретят шершни-переростки.

И таким образом, ловчему действительно удавалось не контактировать с липучками. Однако были у данной тактики и существенные минусы. Во-первых, слизевик над деревьями всегда летел по прямой и потому догонял хитреца, считавшего, что он обманул систему. Во-вторых, получалось, что осы своими действиями могли регулировать движение противника и направлять его в нужную им сторону. Фёдору потребовалось время, чтобы осознать это. Но в конце концов он приловчился руководить перемещением странного боката, опираясь на одни внутренние ощущения. Это было сродни управлению игровым персонажем через компьютерные контролёры. В какой-то момент ты настолько проникаешься процессом, что мозг перестаёт замечать какие клавиши ты жмёшь и делает всё на «автомате».

Без особого труда Рой загнал преследуемую парочку на поляну под открытым небом. Жуколов тут же свернул и поскакал у самой её кромки, ища где занырнуть обратно в заросли. Коллективному разуму хватило нескольких выигранных секунд, чтобы активировать засаду. Большое полотно слизи переносимое сразу четырьмя осами упало на головы двух бойцов на козероге. От такого было уже не уклониться и не отпрянуть. В отчаянии гуманоиды хотя бы выставили вверх руки, ловя пласт спецвещества до того как он контактирует со шлемами. Их всё равно накрыло по самые лопатки, после чего полотнище скомкалось, склеивая гвардейца и наёмника в один бутерброд. В таком положении они уже не могли ни управлять бараном, ни воспользоваться оружием.

Фёдор спокойно подождал, пока прилетит слизевик, а затем применил его чтобы остановить гоцающего по лужайке скакуна с двумя балбесами на спине и огромной опасной липучкой. Пока это происходило, перерожденец хорошенько обдумал увиденную им реакцию жуколова на бросок. Раз за разом он прокручивал голове недавнее воспоминание и размышлял. Если бы противник знал о свойствах спецвещества, то наверное попробовал бы выскочить из седла. А так всё выглядело вполне натурально и без подвоха. Похоже, парень просто накрутил себя и поддался желанию поохотиться на ведьм…

И всё-таки, ничто не мешало отдать команду слугам провести простейший обыск. Все взятые жиьём гуманоиды были раздеты догола и тщательно досмотрены. Насекомые обследовали их кожу, общупали мышцы, заглянули и залезли хоботками в каждое биологическое отверстие, изучили состояние зубов. Ни один пленник не покончил с собой, ни у одного из них не обнаружилось на коже следов гари или подозрительных аномалий во рту. Зубы были в плохом состоянии, без вырезов идеальной формы. Выяснив всё, что хотел, мыслительный центр приказал добить выживших и начать перемолку всех тел в фарш.

Двадцать всадников и два пеших боката были своевременно остановлены отрядами перехватчиков до того, как кто-либо из них добрался до безопасной зоны и повстречал других сородичей. Их бараны и ящерицы были также убиты, а затем вместе с хозяевами тщательно пережёваны и сожраны без остатка. Ни в одном из тел убитых существ не обнаружилось устройств указывающих на принадлежность к развитой цивилизации, и тогда Фёдор окончательно угомонился со своими подозрениями.

Настало время прибрать за собой. Чем меньше улик произошедшего останется посреди леса, тем в перспективе лучше для Роя. Слизевики приступили к сбору всей слизи, что они расплескали по дороге и в её окрестностях. Каждая липучка оставшаяся где-нибудь в чаще должна быть подобрана и возвращена в организм слуги. Осы, как могли помогали братьям, принося им из труднодоступных участков облепленные листьями комки. В момент втягивания вещества через мелкие поры в хитине, происходила очистка силикона от лишнего мусора.

Вскоре выяснилось, что слизи больше, чем совокупный объём всех баков присутствующих слонов. Это было связано с тем, слайм-мастеры усиленно генерировали дополнительную жижу прямо во время битвы. Пришлось сжечь часть слизи, превратив её обратно в калории. После обеда огромными рептилиями, сытости у слуг было хоть отбавляй, поэтому, помимо переработки силикона, определённую его долю просто перевели в режим внешней переноски.

На следующем этапе члены большой семьи занялись материальным имуществом бокатов. Разведчики столичного войска двигались налегке, добиваясь максимальной скорости, поэтому при себе вещей у них было немного. Всё что осталось на ящерицах оказалось безвозвратно испорчено в процессе освобождения буйных тварей из сети. Повреждённую экипировку жуки сожрали, не поглотив лишь металлические детали, которые они просто свалили на кучу в лесу. А вот на баранах и гуманоидах нашлось немало исправных вещей, которые Рой посчитал не лишним присвоить. Тем более, что этим утром он придумал отличный просторный склад для избыточного лута.

Одежду, оружие, доспехи, провизию, бурдюки с питьём, лекарские принадлежности поверженных врагов приготовили к транспортировке, сложив в слизевые мешки.

После этого настал черёд убрать кровь, как основной источник демаскирующего запаха. Землю пропитанную кровью перенесли в лес, подальше от логистической артерии. Растения со следами крови вблизи от дороги сожрали. Затем осы пропылисосили хоботками панцири слизевиков и бронерогов, собирая с них все следы органических жидкостей убитых существ.

Теперь можно было возвращаться домой, однако не все слоны могли сделать это своими силами. Один слизевик второго ранга и один слизевик третьего ранга в результате сражения с рептилиями получили ранения несовместимые с полётом. Самое крупное дитя Роя было в плачевном состоянии. Гигант ещё мог отрастить новое крыло, и даже, скорей всего, вернул бы себе способность летать. Но этого же нельзя было сказать и о других частях его тела…

В списке возможностей данных слуг, как и у ос, присутствовала команда на восстановление биолопастей. Однако у них отсутствовала способность регенерировать глаза, а также запускать рост новой клешни или бронированного надкрылья. Другими словами, этот слоняра отныне навсегда останется инвалидом, неполноценным бойцом, слугой с потерянным потенциалом…

Королеве было больно осознавать такую несправедливость и потому она не могла её принять. Второранговые слоны расчленили большого брата и распределили его питательные вещества между собой. Если потребуется, Фёдор активирует выброс гормонов в любом среднем слизевике и снова создаст мега-жука шестиметровой длины. Пока что же в этом не было особой необходимости, ведь от такого шумного летуна было больше проблем, чем пользы.

Та же участь постигла слоника упавшего с высоты и лишившегося конечности в результате атаки липкого языка.

Затем рационализаторский подход матери коснулся тех бронерогов, что потеряли в бою по одной лапе. Поедание сверхтолстых панцирей казнённых рогачей было отведено их здоровым клонам. Ведь именно у танков были самые сильные мандибулы среди жуков, способные эффективно справляться с их собственной биобронёй.

После окончания утилизации ослабленных юнитов, можно было подбить итог утренней вылазки. Рой потерял двух слизевиков, двух бронерогов и двадцать одну осу. Передовой отряд королевского войска был полностью разгромлен и стёрт с лица земли.

«Похоже, мы побеждаем.» — подумал Фёдор. — «Ни переговоры, ни поджог леса не потребуются. Во всяком случае, на текущем этапе. Продолжаем разведку и ждём следующей ошибки врагов…»

* * *

в альбоме 8 изображений

Глава 127

Место: столица Роваровни Щитти Хагрон.

Время: день переговоров с речной общиной.

Уже больше суток глинотел-ассасин провёл в трупе убитого им правителя лесного королевства. Чёртовы священнослужители языческого храма всё время ошивались рядом с телом, не позволяя лазутчику Роя вылезти даже ночью. Ввиду этого вопрос о спасении репутации насекомых становился настоящей проблемой. Не сказать что жуков и без того любили, но если вдруг выясниться, что они убивают королей в их собственной постели, для всех шестилапых начнётся сущий кошмар — мобилизация разрозненных бокатианских группировок против общего врага! Фёдор кое-что смыслил в политике и в базовой логике, а потому очень надеялся, что его проделка сойдёт ему с рук. Для этого всего-то нужно было эвакуировать имитатора-убийцу незаметно для разумных существ.

Проголодавшись, дитя Роя выело немного внутренностей своей жертвы, насытилось и заодно заполучило больше жизненного пространство в этом тесном разлагающемся «домике». Близилось утро и самые интересные события теперь развивались на встрече Халимы с жителями речной деревни. Вызволение же застрявшего глинотела отошло на второй план, да и пока положение насекомыша было таково, что ему оставалось лишь выжидать.

Грань коллективного разума, управляющая этим организмом, прислушивалась ко всем звукам раздающимся в наосе*, и хотя бы по ним пыталась проанализировать происходящее рядом с трупом. С приближением утра разговоров и шагов слышалось всё больше. Некоторые голоса звучали взволновано, будто торопливо рассказывали какую-то захватывающую историю. Фантазия человека дорисовывала то, что бокаты делятся между собой вестью о вчерашнем происшествии на восточных подступах к городу. Что подумали горожане, увидев разбитую группу гильдийцев всего в нескольких километрах от престольного града? Кто посчитал себя достаточно могущественным, чтобы устраивать такую бойню в самом центре крупного независимого государства? Неужто нашлись наглецы неустрашившиеся творить разбой под носом у королевской дружины?

*Наос — основная, центральная часть храма, где во время богослужения находятся пришедшие в храм молящиеся.*

Фёдор задумывался над тем, что ему нужен наблюдатель, который проследит за столицей сверху или со стороны и первым заметит любую ответную реакцию её обитателей. Если они вдруг решат собрать ещё одно войско или предпринять любые другие шаги, мыслительный центр должен узнать об этом как можно скорее.

Не было понятно только остались ли ещё в распоряжении городского гарнизона орлы-перехватчики. Но даже если да, этот вопрос вполне решаем одной удачной вылазкой крупного отряда ос…

На рассвете обе двери в стене за статуей священного мирх-маку отворились, и из них хлынули бокаты. Разговоры в главном зале мигом стихли и, кроме негромких шагов десятков ног, зазвучал скрип колёс небольших тележек. Разносился тихий благоговейный шёпот, плескалась вода в катящемся чане. Затем загудело пламя вносимых факелов, либо подвесных светильников, которые зажгли от переносных ламп. Также, возможно, были зажжены угли в чашах перед деревянными зверобогами, но это не точно…

Наконец раздался голос не стесняющийся говорить уверенно и громко. Он принадлежал возрастному мужчине, который, судя по строгой повелительной интонации, раздавал какие-то указания. Фёдор попытался вспомнить, как звучали голоса верховных жрецов, когда они пару дней назад благословляли полководцев дэя на поход. Может сейчас молвил один из них?

Пережденец так и не сумел выяснить на основе этой информации что-то конкретное. Голос звучал приглшуённо, да и подобный анализ для человека оказался слишком сложен.

Минут пять мужчина что-то рассказывал расхаживая вокруг трупа. Ему отвечали коротко и едва слышно. В конце концов руководитель остановился в головах покойника и подчёркнуто изрёк:

— Глава Хали Маку!

— Глава Хали Маку! — торжественно повторили за ним десятки мужчин и женщин.

«Вот те на…» — подумал Фёдор — «А здесь уже не Дэя Пюрату „главят“, а Хали Маку… Это потому что дэй умер или священнослужители всегда присягают медведю, а не королю?.. И не нет ли взаимосвязи между словосочетанием „Хали Маку“ и именем Халима. Ведь, если совместить, звучит похоже. Я даже не уверен что это на самом деле два слова, а не одно…»

Парень на мгновение представил, как бокаты произносят «Глава Халима», подразумевая человека-мотылька, образ которого он придумал вчера. Сделать из Халимы нового идола для поклонения, было неплохой идеей. Однако в этом вопросе всё зависело от самого старика и того, как он распорядиться отведённой ролью. Кафтан офицера и перстень дэя, довольно мощные символы, так что при желании учитель мог бы добиться на данном поприще неплохих результатов. Есть ли у Халимы потенциал стать пророком Роя, станет видно сегодня, после переговоров с речной общиной.

Окончив разнарядку, главарь отчётливо покинул помещение, воспользовавшись правой дверью. После его ухода сборище в наосе задвигалось, начало грюкать инструментами и оборудованием. Они явно готовились к чему-то… Похоже на сегодня у бокатов были запланированы новые мероприятия, связанные с погребальными обрядами. Фёдору же хотелось, чтобы с покойником как можно скорее разделались. Его раздражала вся эта возня и оттягивание неизбежного.

«Закопайте его уже или сожгите, умоляю!» — мысленно просил перерожденец.

Переговариваясь вполголоса, адепты веры в зверобогов таскали по полу что-то тяжёлое, звенели сталью, гремели твёрдыми предметами. Вскоре их приготовления коснулись и центральной фигуры сего действа. Глинотел почувствовал как дохляка трогают за конечности и меняют его положение.

«Только без потрошения, прошу. Вы же не сожёте его внутренности в тех бронзовых чашах напротив статуй, я надеюсь…» — нервничал Фёдор.

Труп перенесли на другую горизонтальную поверхность, чуть пониже. Затем ощущения подсказали, что одежду на мертвеце разрезают и снимают. Когда покойника полностью раздели, зазвучало журчание струящейся воды, и бывшего дэя начали обмывать мокрыми тряпками. Кожу его на всех участках тщательно вычистили от дерьма, санья, пота и грязи. Для этого труп дважды перевернули. Под конец его тёрли уже сухой тканью, потому что ёмкость на колёсиках укатили и вода больше не журчала.

Вымытого и вытертого покойника оставили ненадолго в покое — наверное, чтобы окончательно обсох. Через минут пять его начали засовывать в какой-то мешок, либо облачать в одежду, — явно новую, потому что порезанную так уже не наденешь. Фёдор тут же успокоил себя, что раз усопшего одевают, то потрошить не будут. Иначе какой смысл? Удобнее сделать это, пока он голый.

Когда торс мертвеца подняли в вертикальное положение, стало понятно, что его наряжают в какую-то рубаху. В целом на труп добавили один слой лёгкой нательной одежды, после чего вернули его на постамент с цветочной подложкой, и вновь сложили его руки крест-накрест на груди. Проделав всё это, от дохляка окончательно отстали. По крайней мере, на пока…

Дальше в главном зале храма стало меньше грохота и разговоров, зато с улицы начал доносится галдёж собравшейся толпы. Подданные явились ещё разок взглянуть на своего бывшего правителя: не часто ведь такое случается — надо насмотреться вдоволь.

Тележки и прочий инвентарь укатили и унесли в проходы в тыльной стене. Адептов стало поменьше и плюс они освободились от работ, поэтому в зале прибавилось негромкой легконравной болтовни.

«Никакого смирения перед богами!» — шутливо возмутился Фёдор. Ему было главное, чтобы смирялись перед ним.

Прошло ещё минут двадцать и послышался характерный шум. Послушники снимали с арочных окон огромные ставни, открывая проёмы, через которые с улицы могли заглядывать прихожане. На фоне гомона толпы зазвучали надрывные взволнованные восклики молельщиков, обращавшихся в своих возваниях к мирх маку. По сторонам от тела с жуком, внутри храма вновь появлялось всё больше и больше гуманоидов. Они молчали и лишь изредка покашливали или переминались с ноги на ногу, выдавая своё присутствие мелкими шорохами.

На какое-то время всё будто замерло и ничего не происходило. Даже эмоциональные речи верующих поугасли, и обычный шум средневекового городища стал превалировать, над звуками вокруг святилища. Где-то вдали стучал кузнечный молот… катилась деревянная тележка… лаял пёс…

Как вдруг тишину разбили мощные одновременные удары в большие барабаны. Их прозвучало пять, один за одним, после чего послышался грохот раскрываемых ворот. Центральный вход в храм раскрыли, что тотчас отразилось вспышкой голосов проговаривающих молитвы.

Наконец зазвучал по особому громкий и выразительный мужской тембр. Обращаясь к народу, проповедник торжественно вещал свою речь, где-то перед фасадом священного здания. Из его уст вылетали знакомые слова, такие как «Дэй Пюрата», «Щитака Хагрон», «ханоноа» и «мирхоа».

Вскоре Фёдор услыхал и кое-какое другое выступление и узнал, что столичный жрец и вполовину не так хорош в плане ораторства, как его собственный пленник. Если кому и следовало работать над воодушевлением простолюдин, так это Халиме. Только отплатили ему в итоге не очень хорошо, и будет ли учитель и впредь также стараться после пережитого, неизвестно…

Двухминутную речь священослужитель завершил тремя короткими чеканным фразами, каждую из которых за ним хором повторили верующие. Затем вновь прозвучало пять ударов в барабаны, под которые толпа взорвалась вдохновенными взывающими возгласами. Дрожащие голоса порывисто выкрикивали слова, обращаясь к богам.

Через главный вход хлынули бокаты, — шуршание одеяний и десятки шагов. Прозвучало блеяние парочки маленьких козлят — новые поднесения для жертвенного пламени. Дальше включился оркестр из духовых инструментов, и выяснилось, что десятки дудочников всё это время стояли по бокам от трупа. Тот же голос, что и вчера, снова произносил молитву позади покойника. Однако текст и мотив у пения были уже иные. Тяжёлой тоской пробирало от этих немелодичных траурных псалмов…

Какой-то твёрдый увесистый предмет поставили на деревянную поверхность перед постаментом с мертвецом, и в тот же момент, в той же области прозвучал женский голос.

— Люки хагра зи шандо дэй.

— Мирхоа халбрано лим. — проникновенно ответил бокатианке какой-то мужчина напротив.

Затем уже чуть правее, на другую деревянную плоскость высыпалась маленькая горсть монет.

— Люки хагра зи шандо дэй. — промолвил трескучий старческий голос.

— Мирхоа халбрано лим. — тут же ответил ему глубокий и басистый тембр.

Затем данный алгоритм повторился ещё бесчисленное множество раз. Кто-то подходил, высыпал монеты или ложил предметы на деревянные столешницы, после чего следовал одинаковый обмен фразами. В зале появлялись и исчезали всё новые и новые индивиды, а отвечающие были всё те же. Так продолжалось не один час, и параллельно этому на фоне не прерывалась молитва, в которой вопреки её длине, казалось, не было ни одной повторяющейся строчки.

За это время Фёдор догадался, что входящие прихожане делают подношения церкви или секте — хрен знает как это назвать — и заодно что-то желают дэю, как и вчера, за что получают напутствие от служителей храма. Передай что-то ценное проповедникам и будешь благословлён — такая вот безотказная религиозная схема. Тем более и повод отличный — смерть уважаемого государя. Самое время подзаработать, пока все на эмоциях и переживают за дальнейшую судьбу отчизны.

Фёдор, в свою очередь, выделил новые слова для перевода. Ответная фраза адептов донеслась до слуха резидента Роя не менее нескольких сотен разж. Но мыслительный центр всё равно, на всякий случай, записал на слизевую табличку её транскрипцию, чтобы не забыть звучание. Прямо в тот момент Халима находился при смерти, и хотя человеку не хотелось раньше времени списывать его со счетов, было уже далеко не факт, что исследовать религиозный текст он будет именно с этим дедом. Поиск же другого лингвиста, это неопределённое время, поэтому не мешало подстраховаться… Ну и даже если Халима выживет, неизвестно, когда он восстановиться и вернётся к работе, так что в любом случае, сделать заметку не помешает.

Среди посетителей святилища были старые и молодые, дремучие старцы и почти отроки, но ни одного ребёнка. Вернее, дети вероятно ходили по внутреннему пространству наоса, однако глинотел этого узнать не мог, потому как никто из предполагаемых малявок голоса не подавал. Потом, где-то спустя полтора часа литургии, к телу в сопровождении взрослого всё же подошёл какой-то малец. Следом за спутником он тоже положил на стол некий предмет и внезапно произнёс иную форму стартового высказывания.

— Люки хагра круки бока.

Это соответствовало тому, что резидент Роя уже слышал вчера, во время первого обряда. Выходит того же мальчонку снова привели, чтобы он сказал то же самое. Священнослужитель ответил стандартно, как всем, но было заметно, как сочувственно дрогнул взрослый голос. В гнетущей тишине послышалось сдавленное хныканье дитя.

«Не плачь пацан.» — подумал Фёдор — «Пускай плачут дети, чьих родителей твой папаша замордовал. Только у меня на глазах нескольких отмудохали до инвалидности за то чего они никогда не делали. А сколько таких случаев было за всё время его президентства? Подумай об этом, если вдруг займёшь трон Щитти Хагрон. А ещё лучше подумай о том, чтобы сменить подданство и присягнуть на верность мне, коль не хочешь повторить судьбу предка…»

По мере того, как столы для подношений заполнялись, их периодически очищали, сгружая дары в мешки. Были отдельные ёмкости для денег, для изделий из металлов и дерева и для еды. Некоторые прихожане жертвовали живых куриц и коз. Животных сразу куда-то уводили из помещения, в отличии от двух козлят, которые находились здесь с самого начала.

В какой-то момент частота произносимых фраз уменьшилась. Вместо непрерывного потока гостей, между новыми подаятелями появились временные промежутки, которые постепенно нарастали. Это означало, что количество желающих задонатить всё меньше, и близиться час, когда обряд утратит коммерческую ценность. Фёдору было интересно узнать, насколько быстро в таком случае свернётся всё это мероприятие и что последует дальше.

И вот очередной прихожанин бросил пару монеток, те звонко бряцнули об кучу таких же, и прозвучала приевшаяся до икоты речёвка. После этого установился необычайно длинный период без новых обращений, и он ознаменовал переход к следующему этапу.

Несмотря на отсутствие даров со стороны верующих, молитва и музыкальные сопровождение не прекращались. Стоит отдать должное, храмовый чтец помнил наизусть очень большой текст (если, конечно, он не выдумывал его из головы), и за счёт этого представлял последователям культа отличную шоупрограмму. Особой ритмикой пения, он вызывал необычные ощущения у слушателей, успокаивал и умиротворял.

На фоне этого голоса последние партии подаяний сгрузили в мешки, а затем взялись за козлят. Животных зарезали, их кровью что-то окропили, а куски расчленённых тел бросили на огни в чашах перед статуями. Пока прогорала плоть, жрец всё также не умолкал. По изменившейся интонации, небольшим паузам и вздохам становилось заметно, что он уже утомлён непрерывным говорением.

Однако, покуда не завершён ритуал, священнослужитель держал планку и не сдавался. Наверное он был уже староват для таких испытаний. Но почётному умершему всё равно следовало отдать все положенные почести. Не каждый ведь день погибает такая фигура, так что можно и потерпеть.

Последняя строка языческой панихиды повторяла уже знакомую Фёдору фразу: «Глава Хали Маку». Затихли свирели, и хор сотен голосов вразнобой повторил за жрецом заветные слова. Затем прозвучал один удар в барабаны и ворота в святилище закрыли. Большинство духовенства покинуло зал через задние двери. В помещение с покойником осталось всего несколько бокатов, которые притихли. С улицы через окна доносился шум бездельничающий толпы. Верующие в основном вели себя сдержанно, за исключением нескольких индивидов, где-то на задворках.

Следующие часы не происходило ничего, и народ начал помалу расходиться. Какие-то мужчины что-то спрашивали прямо в окна храма, но изнутри им ничего не отвечали.

Активное развитие события обрели уже после полудня. Пока мега-стая валила тысячи деревьев, в столице снова возобновился религиозный движ. Сперва раздалось три протяжных гудка в горн. В результате горожане стали вновь подтягиваться от окраин к храмовой площади. Затем сбоку от святилища, через толпу проехала повозка запряжённая козами — настоящими животными, а не бокатами в масках, как в прошлые разы. Таких повозок, как оказалось, была не одна, а сразу две, если не больше. Первую подкатили к центральному входу, и в этот момент активизировался глашатай.

Опять на улице вещал тот же голос, что и с утра. Под его речь, колёсный транспорт отсоединили от упряжки и затолкали прямиком в наос.

Остановилась тележка у самого трупа, после чего мертвеца взяли вчетвером и переложили на новую плоскость. Похоже его грузили на средневековый катафалк, чтобы отправить в последний путь. Покойника разместили по центру помоста без бортов и вернули его в ту же позу.

Труповозку выкатили обратно на площадь, что вынудило ближайших верующих забиться в праведном экстазе. Голоса молящихся зазвучали рьянее и надрывистие. Упиваясь собственными проповедями, они завывали и стонали. Чтобы не прерывать выступление, жрецу-вещателю приходилось их перекраивать. Потом все окружающие звуки враз заглушили пять громких ударов в большие барабаны.

Козью упряжку снова зацепили, и обе присутствующие брички покатились через толпу воющих фанатиков. Повозки явно охраняли, потому что простолюдины, держались слегка на расстоянии, вопреки бушующим эмоциям.

Процессия выдвинулась от храма в северном направлении. Она двигалась не очень быстро, поэтому все желающие могли последовать за ней и продлить своё одухотворённое богослужение. Несмотря на это, гомон основного сборища постепенно ослабевал, отдаляясь.

«Отлично, отвезите нас на кладбище и похороните убийцу вместе с жертвой.» — подумал Фёдор — «Или хотя бы просто покиньте место большого скопления народа и мы сами вас похороним. Со всеми почестями. Нет ведь большей чести, чем отдать свои вещества бесконечной семье…»

Тележки катились, пока не остановились перед северными воротами. Затем религиозному шествию открыли проезд, и они покинули западный район, выехав за пределы города. В какой-то момент стало понятно, что рядом с труповозкой движется лишь ограниченное количество молчаливых гуманоидов, а толпа ревностных почитателей осталась далеко позади. Особо голосистые ещё кричали что-то вслед, однако было уже очевидно, что провожать катафалк аж до места захоронения горожане не будут.

Фёдор усмотрел в этом возможность установить не только слуховой, но и зрительный контроль за происходящим. Рисовать в фантазии, опираясь на звуки, это хорошо, но увидеть всё своими глазами надёжнее. Мыслительный центр тотчас отрядил одну осу из числа наблюдательниц за табачным посёлком вдогонку за перемещающейся группой с глинотелом. Летунья должна была разузнать, какой состав у траурной процессии, насколько хорошо она охраняется, увидеть местность, по которой она перемещается и попытаться понять конечную цель данного путешествия. Возможно понаблюдать за похоронным ритуалом. Одним словом — разведка.

Конечно перерожденец не отбрасывал и вероятность возникновения опасной ситуации, при которой жуку притворщику понадобиться помощь сородичей. Возможно, появится необходимость как-то отвлечь гуманоидов, чтобы маленький лазутчик выбрался прежде, чем его обнаружат.

«Своих не бросаем!» — подумала королева — «Особенно, когда это идёт в одном ключе с нашей политикой…»

В область столицы посланница Роя добралась где-то за час. За это время процессия ушла не далеко — километров на пять от города. Всё потому что двигалась похоронная команда со скоростью пешехода. Увиденное осой ничуть не удивило Фёдора, ведь картинка вполне соответствовала звуковым данным.

Две повозки с козьими упряжками ехали по узкой грунтовке в сопровождении нескольких десятков пеших гуманоидов. По левую сторону от них, на западе раскинулись пахотные поля и редкие, прячущиеся в лесистых зарослях сельские дома. По правую сторону, на востоке располагалась полоса сложного ухабистого рельефа — неоднородные, поросшие деревьями и кустами склоны спускались к побережью крупной реки, которая ниже по течению рассекала столицу надвое.

Впереди катилась карета украшенная фигурной резьбой, — та самая, на которой ко дворцу приезжали пятеро верховных жрецов в масках соответствующих зверей. Позади от кареты двигалась труповозка, которую мыслительный центр теперь мог хорошенько разглядеть. Платформу без бортов накрывала сверху украшенная свежими цветами крыша, опирающаяся на четыре тонких угловых столбика. На самих этих опорах были вырезаны вьющиеся спиралью лозы, в то время как из-под свесов крыши ниспадали белые занавеси лёгкого полупрозрачного балдахина, приоткрытые с каждой стороны. Через них представительница Роя увидела тело в белых одеяниях с вышитыми красной нитью символами и надписями. Оно лежало на коврике из свежесрезанных цветов и всё также, скрещёнными руками прижимало к груди ветвь яблочного дерева. Вот такая вот чудесная композиция была составлена последователями культа. И прямо внутри неё находилось постороннее существо…

Передних коз в каждой упряжке вели под уздцы адепты в зелёных мантиях и козьих масках. Подобные индивиды шествовали по бокам, спереди и сзади от транспорта. На спинах у них висели мешки гружённые походной утварью, припасами и различным инвентарём. В руках они несли короткие дубинки или длинные посохи, вероятно, для самообороны. У отдельных послушников оса разглядела в наличии копья, топоры и пращи. Проведя подсчёт, прислужница выяснила, что труп дэя сопровождает двадцать шесть бокатов, не считая тех, кто мог находиться в карете.

«Похоже они собрались в дальний путь.» — подумал Фёдор — «Отлично. Настигнем их ночью, прикончим всех до одного, сожрём всё мясо, а вещественное имущество выбросим нахрен в реку. Для окружающего мира, это будет полное необъяснимое исчезновение. Мы же добьёмся нашей гарантированной непричастности к смерти правителя. Сделаем это… завтра… Ведь на сегодняшнюю ночь у нас уже запланировано наказание строптивых соседей. Плотный график, однако… Нам следует породить больше слуг, чтобы иметь возможность реализовывать несколько крупных задач одновременно.»

Глинотел слышал, как тихо переговариваются между собой сопроводители пышного катафалка. Кроме того, время от времени внутри кареты кто-то заходился громким кашлем.

Оса преследующая группу священнослужителей на высоте, в свою очередь, передавала визуальные данные. Она видела, как местные жители выходят на окраину сельхозугодий и наблюдают за продвижением процессии. Взрослые селяне накрывали лица в молитвенном жесте. Некоторые из них молились стоя коленях, а один рисовал пальцами в воздухе какие-то знаки.

Тем временем, несколько детишек не постеснялись забежать на середину поля, дабы взглянуть на мертвеца и культистов поближе. Подходить совсем впритык, они всё же побоялись. Наверняка, после долгого правления этого изувера, мелюзга по горькому опыту своих односельчан знала, что злых мужиков с длинными палками лучше остерегаться…

Грунтовка из двух продавленных колёсами колий утекала на север, изгибаясь параллельно протекающей рядом реке. Судя по её состоянию, этой дорогой пользовались нередко. Возможно даже чаще, чем тем отрезком магистрали, что лежал между материнским гнездом и «Орни Пулайоа Хагрон» — Страной Травянистых Холмов.

Через два часа пути поля на западе и зеваки-молельщики около них закончились. По обе стороны от дороги теперь возвышался первородный необитаемый лес. С высоты полёта отсюда столица выглядела как небольшое рябое пятнышко. Речное русло заворачивало на запад, и вместе с ним отклонялся проложенный маршрут, по которому двигались путники. Выбора у них особо-то и не было. Ни переправ через реку, ни излучин дороги в обозримой дали не просматривалось. Возможно их не было видно из-за высоких деревьев, а может их просто не существовало, как таковых.

Местность в этом регионе была неоднородная и труднопроходимая. Кроме бурелома, густых зарослей и каменистых образований торчащих из земли, особым препятствием выступал ландшафт. Встречались места, где ради проезда раскопали склон огромного бугра или засыпали глубокий овраг. От постоянной тряски на выбоинах труп сместился, и руки его сползли с торса. Впоследствии съехала и веточка, которую покойник, по задумке священнослужителей, должен обнимать.

Кажется, данные обстоятельства не сильно смутили храмовников в масках. Никто из них ничего не делал, чтобы поправить положение мертвеца — наверное, понимали, что занятие это неблагодарное. Во всяком случае, пока процессия не остановиться для передышки.

Ну а паломники привала не делали, хоть и за долгие часы ходьбы явно устали. Всё равно скоро вечер, а вокруг только лес и белки, так что лучше преодолеть побольше расстояния до заката, а уж за ночь отоспаться и как следует отдохнуть. Понимая всё это, Фёдор ждал, когда стемнеет и адепты культа перейдут в спящий режим. Тогда уж точно может появится удачный момент, чтобы сбежать из трупа под покровом темноты и громкого четврёхноздрёвого храпа. Оса отвлечёт постового и вуаля — Рой не при делах.

К четырём часам дня наблюдательница в небе разглядела на северо-западе первый крупный населённый пункт на север от столицы. По мере приближения рядом с этим посёлком стали видны болотистый речной залив и длинный деревянный мост, позволяющий проехать через него.

С той скоростью, с которой двигались паломники, они доберутся до деревни у залива за два-два с половиной часа. Значит они смогут заночевать не в дикой местности, а во вполне комфортных и безопасных условиях.

Матерь Роя это не обрадовало. Уменьшалась вероятность возникновения удобной для побега ассасина обстановки…

Вдалеке на севере на горизонте проступили блеклые, едва различимые струйки дыма. И там тоже кто-то обитал… Интересно, насколько далеко простирались границы Щитти Хагрон? Парнишка уже догадался, что пограничных служб или хотя бы столбов у этой цивилизации нет. Так что, дабы разобраться где чья земля, требовались карты. Ну или хотя бы тексты договоров, определяющие владения разных королевств.

В одном из домов речной деревни, отмеченном для зачистки, может затесаться карта местности. Однако Фёдор сильно не рассчитывал на такое везение. Зачем оседлым землеробам карта? Они же дальше своих сельхозугодий не заходят. А в главный город родного государства путь у них вполне однозначный и не путанный.

(Впоследствии ни одной карты в ограбленных жилищах так и не было обнаружено.)

Десятки мужских голосов вокруг труповозки внезапно всполошились, принялись что-то выкрикивать. На этом фоне до слуха имитатора донёсся характерный звук встревающей в древесину стрелы.

Оса поспешила опустить взгляд и посмотреть, что происходит на дороге. Все адепты в масках обернулись влево и взволнованно крутили головами, разглядывая чащу. Одна фигура в зелёной мантии лежала на земле подстреленная из лука и не двигалась. Ещё один гуманоид на четвереньках полз за карету, раненный стрелой в рёбра.

«Чё⁈ Какого хрена⁈» — не меньше послушников всполошился Фёдор.

И тут на грунтовку из леса, спереди и сзади от процессии, начали выскакивать всадники. Они были в чёрных одеяниях, будто ниндзя, в масках и банданах закрывающих всё, кроме глаз. Кто-то из них натягивал луки, кто-то сжимал в ладонях мечи. Все кавалеристы устремились в атаку на священнослужителей, беря их в клещи.

«Налёт!» — тут же осознал перерожденец — «В четырёх часах пешего пути от столицы! На траурное шествие! В составе с высшими церковными чинами! Повторюсь… Какого хрена⁈»

К всадникам быстро присоединились ещё и пешие ниндзя, которые атаковали процессию во фланг. Однако нападающих всё равно было раза в два меньше, чем обороняющихся. На что в таком случае рассчитывали налётчики стало понятно уже вскоре. На собственные боевые навыки!

Прямо на скаку бараньи лучники с невероятной скоростью стреляли по коземордым, и абсолютно каждый их выстрел попадал точно в цель! Пронзённые в грудь или в шею послушники вздрагивали, отступали и падали на землю. Парочку зазевавшихся адептов здоровенный баран протаранил рогами, а затем по указанию наездника развернулся и принялся топтать ногами. Ближайшие культисты попытались ударить верхового топорами и палицами. Всадник отразил вражеские выпады, вновь разогнался и начал на ходу бить клинком по рогатым головам. Заточенное лезвие прорезало маски, рассекало лица, пробивало черепа и ключицы.

Один пеший ниндзя ворвался в толпу охранников с двумя длинными кинжалами в руках. Он позволил себя окружить, а затем принялся сдерживать натиск сразу пяти противников. Двигаясь с невиданной скоростью и проворством, мастер парных клинков парировал каждый удар, резко сближался и контратаковал. Его ножи порхали, словно серебристые крылья юркого насекомого. Со свистом рассекая воздух, они настигали врага с неожиданной стороны, с лёгкостью входили в плоть и вырывали из неё вееры кровавых брызг. Боевой танец этого виртуоза завораживал коллективный разум. Какая точность! Какая грация! Какая неуёмная боевая мощь, совмещённая с отточенной до предела техникой!

Казалось этот бокат был гуманоидным воплощением осы Роя. Летуньи точно также, как он, превосходно справлялись со слабозащищёнными целями, без надёжной нательной брони. Наверное, только кольчуга от макушки до пяток могла спасти оппонентов от острия данного фехтовальщика. Будто смерчь из убивающей стали, он проносился через порядки язычников, укладывая их пачками.

Но и помимо него, у оборонцев хватало проблем. Каждый налётчик, судя по демонстрации навыков, являлся первоклассным, едва ли не элитным воином. Чтобы зарубить мужика с дубиной, в схватке один на один им хватало нескольких секунд. Адепты убегали, прятались, помогали друг другу, и только поэтому их всех не перебили за минуту. Пришлось ниндзя повозиться, погоняться за дезертирами и в итоге управиться за две. Выйдя из битвы с минимальными ранениями, перепачканные в крови головорезы прошлись над телами и нанесли каждому культисту добивающие удары.

Убедившись, что все сопровождающие неоспоримо умерщвлены, налётчики окружили карету. Дальше ниндзя силой выломали запертую дверцу и полезли внутрь. Из салона они за шкирку вытянули верховных жрецов — всех пятерых, в соответствующих масках и рясах. После этого священнослужителей поставили на колени и оголили их черепа. Все пятеро оказались довольно старыми на вид. Один же был совсем дремучим скрученным старцем, даже старше Халимы, судя по морщинам и немощным конечностям.

Дальше состоялся разговор. Глинотел в дохлом короле расслышал его получше, чем оса на высоте. Один из налётчиков — явно помоложе взятых в плен дяденек — расхаживал перед строем священников и с надменной интонацией что-то рассказывал, слегка охрипшим голосом. Манера речи у него была такой, словно он полностью познал эту жизнь, и теперь ему оставалось лишь поучать остальных уму-разуму. Кажется даже у Золотозуба, в своё время, был не настолько наглый тон…

На фоне данной речи, один жрец постоянно харкался — то ли выражал своё пренебрежение, то ли просто пыли наглотался.

Когда головорез закончил, прошла пара секунд, и дед носивший маску оленя внезапно разразился гневной тирадой. Обводя взглядом бойцов в чёрном, он злобно пучил глаза и, брызжа слюной, кричал на них. Будто не безжалостные убийцы стояли перед ним, а какие-то ничтожные рабы, находящиеся у него в подчинении. Фёдор нутром чуял, что добром для жреца это не кончится. Ну а старик видимо посчитал что ему уже нечего терять. Часто повторяя слово «мирхоа», он, кажется, пытался настращать пленителей карой божьей, за то что они посмели вмешаться в погребальный обряд и убить служителей храма. Налётчики молчаливо выслушивали «оленя», пока тот напористо высказывался. В длинном агрессивном наставлении священник применил словосочетания мирх-маку (бог-медведь), мирх-анагок (бог-лис), мирх-жокан (бог-ёж) и ещё два прозвища зверо-богов, которых Фёдор не знал и не сумел расслышать/распознать, из-за того что дед на эмоциях тараторил и глотал окончания.

Не дожидаясь, когда нравоучитель наконец заткнётся, один из воителей навис над ним, положил одну руку на спину, а второй всадил остриё в живот. Тирада резко оборвалась, сменяясь глухим хриплым кряхтением. Все ниндзя оставались предельно серьёзны. Они не меняли поз и не роняли лишних слов, пока решалась судьба оставшихся жрецов. Ни капли презрения, ликования из-за победы, желания поизголяться над жертвами или поскорее приложить руку к ценностям в них не читалось.

«Они не похожи на обычных грабителей.» — подумал Фёдор, вспоминая шайки Вождя и Золотозуба. — «Здесь что-то не так… Всё происходящее совершенно нелогично. Ощущение, что мы стали свидетелями чего-то из ряда вон выходящего. Они прячут лица. Они напали меньшинством на толпу. И ведь это не торговый караван. Я конечно не в курсе, но не думаю, что жрецы взяли с собой все те подаяния, что они сегодня собрали. Зачем тащить такие ценности из города куда-то?.. Чтобы положить с умершим в курган, как делали древние народы Земли? Ну, посмотрим… Возможно, мотив напавших именно ограбление с целью личной наживы. Хотя с такими навыками боя, им бы и на службе у короля отлично платили. Любой состоятельный правитель не отказался бы нанять столь сноровистых воинов в личную охрану или типа того…»

Желая разобраться, Фёдор наблюдал дальше. После убийства жреца-оленя, остальные старички предпочли молчать. Один из них вроде бы шевелил губами, но скорее они просто у него дрожали, потому как никаких звуков не исходило.

Между налётчиками, тем временем, завязался спор. Сперва они переговаривались спокойно, но постепенно их слова становились громче и эмоциональнее. Перебивая друг друга и активно жестикулируя, головорезы что выясняли, неспособные быстро прийти к консенсусу. Перерожденец распознал среди них женский голос — очень грубый и хабалистый — но всё же женский.

Один ниндзя возмущался, другой ему что-то убедительно втолковывал. Потом разногласия воинов казалось бы пошли на спад… Как вдруг подал голос один из жрецов. Он заговорил с какой-то неожиданной интонацией, и к тому же поднялся с колен, начав протягивать руки к убийце. Священник молвил так, словно знал этого налётчика… будто он обращался к своему знакомому. Это-то и смутило Фёдора больше всего.

Никаких «мирхоа», «ханоноа» и прочих «жоканов», в его речи не мелькало, значит культист не угрожал и не молил. Хотя тон у него был довольно жалостливый и разочарованный.

Боец в чёрном грубо осадил старика, накричал на него и ударом в живот поставил обратно на колени. После этого жрец принялся всё время дрожаще всхлипывать, едва ли не плача. Разжалобить кого-либо ему не удалось. Пока большинство ниндзя стояли вокруг пленников и молчали, один прошёлся по месту сражения и подобрал рядом с трупом топор. С ним он вернулся к короткому построению и остановился за спинами у жрецов. Дальше он по очереди нанёс четыре чудовищных удара в макушки, один за другим проломив четыре черепа.

Теперь, когда все старшие культисты лежали на земле и заливали грунтовку кровью из мозгов, палач встал напротив и взялся отсекать им головы от тел. На каждую шею он тратил по четыре-пять ударов при том что бил со всей силы, ревя от напряжения. Управившись, боец немного постоял и отдышался, а затем разбежался и метнул орудие казни в лес. Быстро вращаясь, топор улетел в сторону реки и упал в кусты где-то в двадцати метрах от дороги.

Когда последние разумные члены процессии были убиты, ниндзя занялись обыском. Двигались они быстро и уверенно, совсем как в бою. Один залез в карету и уже вскоре вынес из неё два разукрашенных резных ларца. В них явно перевозили что-то ценное. Другие налётчики разрезали сумки убитых послушников и копошились в содержимом ногами. Похоже они искали только что-то представляющее высокую ценность, а не гребли всё подряд, как лесные бандиты. Ещё один воитель остановился перед повозкой с балдахином и потянулся руками к покойному дэю. Затем он трогал его, передвигал и приподнимал, будто пытаясь перевернуть.

«Если дюжина первоклассных убийц верхом на скакунах узнает о том, что в мёртвом короле сидит глинотел, это будет ужасно.» — представил Фёдор.

В итоге никто труп дэя не вскрывал и не расчленял, что было логично, и безосновательные опасения перерожденца унялись.

Налётчики забрали два ларца из кареты и несколько мелких вещиц из сумок, и ушли в лес, в ту сторону откуда изначально явились. Оса проследила за тем, как они перемещаются по чаще, удаляясь на запад. Вернувшись к участку с побоищем, разведчица убедилась, что поблизости не осталось ни одной живой души. Тогда глинотел выбрался из покойника через ротовую полость и очутился у него на груди.

Теперь коллективный разум сумел хорошо рассмотреть церемониальные одеяния и надписи на них. Буквы из красных ниток были большие, располагались почти по всем местам на простенькой рубахе и таких же штанах. Ткань оказалась дешёвая, но и не совсем мешковина. Вероятно, именно это и вышивали служительницы храма прошедшей ночью, когда ассасин Роя предпринял первую попытку побега.

Символы совпадали с алфавитом в учебном кабинете, однако у Фёдора не возникло ни малейшего желания заниматься их переписыванием на слизевые стикеры. Если и браться переводить какие-то рукописи, то лучше начать с книг из лачуги первого оборотня. Религиозные же тексты и на родном для человека языке всегда вызывали у него больше вопросов, чем давали ответов…

С чувством выполненного долга лазутчик Роя пополз к краю платформы, пока на горизонте не объявились какие-нибудь новые путники или разбойники или кто бы то ни было ещё… Переступая через наложенные толстым слоем цветы, похожие на разноцветные ромашки, он заметил между зелёнными стебельками торчащие головы крошечных деревянных фигурок, понатыканные то тут, то там. Они изображали — кто бы сомневался — пятерых верховных зверей здешней религии. Не очень умелые изделия… похуже, чем мог бы изготовить Миару.

Глинотел благополучно переместился с труповозки на ветвь ближайшего дерева и перешёл в маскировочный режим. Наконец эта затянувшаяся миссия по ликвидации правителя была завершена. Однако теперь Фёдору не давало покоя то, что он только что увидел. Жестокое убийство целой толпы, среди белого дня, неподалёку от крупного города. Убийство тех, кого в средневековом богобоязненном обществе по идее должны хранить надёжнее собственных детей.

Оса присела на труп дэя и хоботком слизала кровь с губ мертвеца, в которую их испачкал вылезший братец. Затем она придвинула нижнюю челюсть покойника к верхней, закрывая ему рот. Козочки в упряжках при виде жужжалки взволновано блеяли, дёргали зацепленные повозки, но далеко убежать не могли, ведь тела убиенных блокировали колёса. После этого прислужница заглянула в раскрытую карету. Наполнение её оказалось довольно минималистичным. У передней и задней стенки размещались широкие стационарные лари, откидные крышки которых выступали в роли сидений. Всё как в плацкарте… В одной стене была дверца, а в трёх остальных на уровне глаз сидящего пассажира обнаружились пластины-задвижки, отодвигая которые можно было выглянуть наружу через узкую щель.

В ларях-сиденьях оказались навалены кучами множества вещей: шлем-маски животных, рясы, балахоны, венки из сухих цветов, маленькие статуэтки и пищики из дерева, питьё и различная еда, включая вяленое и сырое мясо, бронзовые лампы, горючее масло в фляжках, ожерелья из крашенного дерева и каких-то минералов, и в конце концов книга… Самая толстая и большая книга из тех, что Фёдор встречал в новой жизни.

На кожаной обложке было выдавлено два предложения по несколько слов, а под ними портрет медвежьей головы. Несколько сотен страниц оказались исписаны снизу доверху, мелким почерком, с минимальными отступами между строками и краями листов. Фёдор догадывался, что это за произведение — божественное откровение. Священное писание повествующее о том, как пять духов зверобогов правят этими лесами и всеми существами в них обитающими. Впрочем ни одного знакомого слова на обложке не обнаружилось, а вчитываться в содержание не имело смысла.

Фёдор решил забрать данную рукопись на тюремный склад и дать её почитать Халиме, когда тот оправится. Вдруг она пригодиться ему в каких-то будущих проповедях, а может учителю просто будет интересно скоротать время за чтением.

И тут перерожденец неожиданно осознал — он давно мог помочь Халиме скрасить тюремные будни, отдав ему на прочтение книги оборотня. Хотя, возможно, даже хорошо, что он так не сделал. Ведь учённый пленник будет больше сосредоточен на полезной работе, если основным развлечением в подземелье для него останется игра в крокодила.

Оса взяла медвежью библию в лапы и взлетела. Настало время раздать следующие указания слугам. Фёдор рассудил, что семье будет полезно увидеть как развернутся последующие события. Репутация Роя была уже выведена из-под удара, так что можно спокойно сосредоточиться на слежении за всеми участниками действа. Включая мёртвых…

Глинотел вернулся на катафалк, забрался на его крышу и спрятался среди цветочных букетов. Даже если их убрать, притворщик легко сольётся с какой-нибудь резной фигурой, украшающей канты навеса. Задачей данного шпиона будет выяснить дальнейшую судьбу достопочтенного мертвеца, которого так и не довезли до некой точки назначения. Вероятно удастся узнать расположение каких-то знаковых священных мест — например, склепа этой династии.

Оса, тем временем, прямо с книгой в лапах полетела следом за группой налётчиков, уходящей вглубь леса. Кто они и откуда? И зачем столь жестоко прикончили три десятка священнослужителей средь белого дня? — ответы на эти вопросы не давали мыслительному центру покоя.

Прямо на ходу пробирающиеся через чащу ниндзя оттирали своё оружие от крови. Стоя на проезжей части, они этим не занимались, хотя могли бы. Однако что-то останавливало их в тот момент, когда впервые выдалась свободная минутка. Некий кодекс или повадки профессионального воина?..

Жужжание осы и её мелькающий силуэт, ничуть не смущали незнакомцев в чёрном. Они-то конечно заметили шестипалую лазутчицу, но лишь двое бросили в её сторону взгляды, да и то, сразу отвернулись. Фёдор в свою очередь старался выбирать ракурсы, с которых бокаты не увидят переносимую прислужницей книгу. Очевидно, в таком случае они уже точно обратят на неё особое внимание…

Пряча толстый томик за ветвями и листвой, оса зависала, подсматривая за гуманоидами. Те были очень заняты преодолением бугристой, ухабистой местности, движение по которой на каждом метре вызывало осложнения. Всадники давно спешились и вели баранов под уздцы. Какие-то нагромождения мшистых валунов, сменялись крутым глинистым склоном, переходящим в изрытое бороздами плато, поросшее кустистыми колючими сорняками. Глядючи на это, Фёдор понимал, что налётчики специально избрали настолько сложный путь. Они запутывали следы, хотели скрыться с места преступления незамеченными, а может и двигались к какой-то конкретной цели оставленной/находящейся в этом направлении.

Следующие часа четыре неизвестные воители следовали на запад. Лавируя между непроходимыми участками и преодолевая природные препятствия, они все больше удалялись от дороги, на которой устроили бойню. Поскольку скорость движения по пересечённой местности у группы была крайне мала, Фёдор мог взлететь повыше и увидеть куда они идут. Там было… ничего. Кроме густого леса и бугристого рельефа с одним названием — «чёрт ногу сломит». Тогда парень осознал, что ничем новым этот вечер данную разведчицу не порадует…

Глинотел оставшийся на грунтовке просидел полчаса в одиночестве. Затем где-то час он провёл в компании пары орлов. Потом к птицам присоединились ежи. Количество игольчатых зверьков постепенно увеличилось до полутора десятка. В итоге пришёл один хамелеоновый лис и прогнал пернатых. С шипастиками он не конфликтовал. А впрочем и орлы вскоре вернулись и просто присели на труп подальше от занятого трапезой камуфляжника.

Связанные упряжками козы паниковали, но далеко сдвинуться не могли. Из-за обилия мертвечины на них никто не обращал внимания.

Звериный пир стоял горой аж до часов семи вечера. Уже на закате дня наконец произошло то, ради чего здесь присутствовал представитель Федо-Роя. Очень удачно первый путник появился на дороге именно с той стороны, в которую смотрел глинотел — с северо-запада. Он прибыл от деревни у залива и являлся всадником скачущим на баране по направлению к столице. Перерожденец с интересом наблюдал за надвигающимся силуэтом. В определенный момент мыслительный центр разглядел детали, указывающие на то что это был не простой бокат. В рога его скакуна были вплетены черные ленточки, а на самом гуманоиде сидела красивая дорогая одежда. За спиной у него развивался чёрный плащ с капюшоном, на торсе виднелся чёрный, расшитый серебряным узором, дублет. В районе пояса болталась небольшая коричневая сумка, а по другую сторону выглядывала изогнутая рукоять качественной сабли. Фёдору не составило труда узнать в сих одеяниях форменный стиль рахновских полководцев, коих он разглядывал не раз и не два… Получалось, что в столь необычный момент на северной дороге возник не кто-нибудь, а очередной последователь драконьего владыки.

Завидев впереди нестандартную картину, всадник начал замедляться, а рука его инстинктивно коснулась эфеса клинка. Барашек получил команду остановиться, не доходя пяти метров до первых трупов. Лис тут же дал дёру, как и орлы. А вот ежи остались, лишь немного сменив позиции, чтобы иметь возможность зыркать на живого двуногого.

Какое-то время кавалерист в нерешительности мялся и осматривался. Затем, не слезая, он направил скакуна трусцой через побоище. Крутя головой, мужчина изучал каждое тело, разбросанные вещи из сумок и две повозки. Отпрыгивающие от бараньих ног шипастики сердито рычали и фыркали. Козерожек старался не задевать копытами ещё тёплых мертвецов. Особое внимание наездника привлекли пять обезглавленных трупов с уникальными рясами и масками, а затем и бывший дэй собственной персоной.

Перед труповозкой незнакомец остановился и, не долго думая, спешился. Фёдор, в свою очередь, отметил, что заметил на груди у путника какую-то брошь из серебра, но не успел различить, что конкретно на ней изображено. Не рискуя раскрывать маскировку, имитатор не двигался и вслушивался, пытаясь понять, что делает мечник под навесом. Тот шерудел цветочным настилом и кажется касался покойника в ритуальном наряде. Затем, шурша плащом, пришелец какое-то время топтался на месте. Блеяние козочек и урчание чавкающих ежей вынуждало нервничать козерога в сбруе. В итоге мужчина рассерженно рявкнул и в сердцах стукнул кулаком по катафалку. Эта реакция удивила Фёдора, но в то же время она о чём-то да говорила. Похоже данный индивид знал дэя, и кончина последнего его явно удручила…

Напоследок незнакомец в дублете быстро заглянул в карету, а затем с разбегу заскочил в седло и, рьяно молотя пятками по бокам, погнал скакуна дальше на юг. Теперь, в отличии от начала, он мчал во весь опор и, судя по резкости движений, был крайне зол.

Немного поразмыслив, Фёдор не стал высылать осу, которая будет пытаться за ним проследить. Слишком сложно, да и не факт, что оправдано.

Всю последующую ночь глинотел почти ничего не видел, но слышал, как на лесном пути твориться сущая вакханалия. Рыки и драки пожирающих тела хищников не стихали ни на минуту. Казалось место сражения посетили все виды населяющих леса плотоядных животных. Не хватало, только иноройцев и диких ящеров.

На рассвете Фёдор увидел, что многие трупы расчленили и обглодали, тело короля стащили с платформы на землю и покусали, а все козы были передушены и тоже частично пожраны. Вероятно, виной всему этому был медведь, который и сейчас, лёжа на груди, лениво жевал ногу одного из послушников.

Помимо него здесь на заре находилось пяток ежей, стайка кабанов и два льволка. Между зверями чувствовалось напряжение и страх отхватить от конкурента, если вдруг случится сближение. Но дармовое мясо, разбросанное по площади, в какой-то мере объединяло, создавая между обитателями леса негласный пакт о ненападении. По крайней мере, пока никто не наглел и все проявляли взаимоуважение…

Новый путник появился ранним утром, как и предыдущий, тоже с севера. Он выглядел как самый стереотипный крестьянин, с соломенной шляпой, старой засаленной рубахой, жующий длинный колосок в зубах. Сидя на перекладине, лежащей на бортах кузова, этот гуманоид правил упряжкой с двумя баранами, которые тянули его высокую бричку.

Фёдор так и не сумел увидеть, что везёт этот возничий, ведь тот остановился задолго до сближения с побоищем. Поднявшись на ноги, он взял со дна кузова длинное копьё-рогатину и пристально уставился на косолапого горбуна. Видать бокат знал, что в сих лесах обитает существо, против которого могло понадобиться данное орудие, и вот внезапно он с ним всё-таки пересёкся. При виде колесницы с разумным существом кабаны и льволки тут же удрали. А вот ежи и медведь остались, напряжённо переглядываясь с незваным гостем на их пиру.

«Чёртов бурый пентюх мешает событиям быстрее развиваться.» — подумал Фёдор.

Не отводя взгляда от хищных зверей, возничий снова наклонился и поднял из кузова какой-то широкий короткий тубус. Обнимая рогатину, мужчина встал одной ногой на передний борт, а второй на сиденье-перекладину, занимая позицию повыше. Дальше, удерживая тубус двумя кистями, бокат принялся задувать в него, извлекая громкий грозный звук, похожий на рёв какого-то зверя.

Следующие двадцать минут они с медведем играли в игру «кто кого запугает». Мишка вставал на задние лапы, тоже яростно ревел, порывался броситься вперёд и подступал поближе, дыбя загривок. Однако гуманоид оставался непреклонен. Он не менял положения, упорно добывая из инструмента животноподобные звуки, и на всякий случай держал копьё на плече. В результате бокат добился того, что дикое создание отступило, схватило один из трупов за ногу и поволочило за собой в чащу.

После этого, селянин присел и отдышался, явно утомлённый затянувшимся противостоянием. Придя в себя, он слез с брички и торопливо занялся разворотом своего транспорта. Направляя баранов и помогая им, как мог, мужчина сумел развернуться в узком пространстве, чем и воспользовался, чтобы поскорее убраться обратно, откуда приехал.

И снова тела стали предоставлены местной фауне. Однако имелось уже двое свидетелей произошедшего и потому присутствовало разумение, что скоро сюда должна нагрянуть вся королевская рать.

А между тем, срезанные цветочки без воды уже подвяли…

Через часа два на место преступления прибыли двадцать бараньих всадников из посёлка у залива. Они разогнали зверьё, включая вернувшегося медведя и первым делом снова разместили погрызенного дэя в катафалке. Ещё через пятнадцать минут подъехали две пустые козинные повозки, тоже из посёлка. Наверное, их пригнали, дабы загрузить трупы и шмотьё… Покуда проходил осмотр побоища, многие деревенщины отвлекались на молитвы. Вид истерзанных священнослужителей нагонял на них благоговейный ужас.

Не успели селяне начать погрузку, как с юга из столицы прискакала где-то вдвое большея толпа верховых гвардейцев в полном обмундировании. Фёдор узнал стёганки и шлемы. Офицер в характерном кафтане, с шипами на локтях сходу принялся всеми командовать. Несколько бойцов были отправлены в лес на разведку. В итоге следопытам удалось обнаружить только топор, выброшенный палачом. Отряд же убийц находился уже очень далеко отсюда, отделенный большой областью чрезвычайно труднопроходимых земель. В погоню за ними никто не отправился. Почему-то гвардейцы не взяли с собой собак-ищеек, а ведь без них выслеживанием на большой дистанции заниматься почти невозможно…

Пока солдаты собирали и навьючивали на своих скакунов всё ценное имущество, простолюдины, под чутким руководством командира, складывали тела в пригнанные ими тележки. Карету и труповозку запрягли запасными баранами, взятыми воинами из города. Тушки задушенных медведем коз отдали селянам в распоряжение. После распределения всех грузов, процессия из катафалка, кареты, двух повозок с трупами и сорока всадников направилась на юг. Траурное шествие возвращалось на родину… уже в несколько ином виде… Большинство же селян распрощались с армейцами и поскакали в свою деревню.

Фёдору не хотелось вновь внедрять шпиона в город и выяснять дальнейшую судьбу покойника через наблюдение вблизи. Он подгадал момент и катапультировался глинотелом с навеса в придорожные кусты. На фоне стука десятков копыт, никто из всадников не придал этому особого значения. Эвакуационная оса прибудет за данным слугой, когда будет завершена зачистка последствий сражения с тремя ящерицами.

«Больше ответов, что здесь произошло, я получу из другого источника…» — подумал перерожденец.

В день учинённой резни, ниндзя шли на запад до самой темноты, остановились лишь поздним вечером и, не разжигая костёр, разлеглись на тонких покрывалах, прямо на земле. С первыми лучами солнца они встали и продолжили свой путь, завтракая на ходу. Когда к точке побоища прибыла толпа вооруженных солдат, головорезы находились уже километрах в двадцати оттуда. В тот же день убийцы преодолели ещё километров пятнадцать на запад, а затем свернули на юг. Каждые два часа они делали небольшие привалы, отдыхали, поили баранов и пили сами. Кое-кто из них курил трубки…

Со временем воители в масках всё чаще поглядывали на жука. Жужжалка постоянно держалась поодаль и скрывала от их взора лапы, но не отставала ни на миг. Всё, что делали бокаты, это долго смотрели на неё, не проявляя никаких признаков агрессии. Такие продолжительные игры в гляделки создавали напряжение и некое ощущение сюрреалистичности происходящего.

«Вы оборотни? Меня убьёт лазером, если я продолжу слежку? Следует отправить запасную разведчицу в этот регион?» — задавался немыми вопросами Фёдор.

К вечеру ниндзя дошли до маленького ручья со стоячей водой, едва заметного в чаще. Пройдясь вдоль него, они добрались до места, где водоём полностью пересыхает, а из мягкой влажной почвы произрастает дерево с вильчатым стволом. Один из шиноби подвёл к этому растению барана, а затем поднялся ему на спину ногами. Это позволило гуманоиду дотянуться до неприметно положенной на ветвь лопаты. С данным инструментом в руках боец спрыгнул на землю и прошёлся где-то двадцать метров в сторону. Остальные следовали за ним.

Оса прожужжала, меняя позицию и присаживаясь на то дерево, около которого полминуты назад была группа бокатов. Медвежья библия примостилась на ветке вместо лопаты.

Тем временем, гуманоид со штыком остановился на определённом участке, окинул его взглядом и парой взмахов сгрёб с рыхлой почвы листву. В полусумерках он начал копать. Из неглубокого земляного схрона ниндзя достали тканевые мешки. Из мешков они извлекли скомканную одежду, в которую тут же все вместе принялись переодеваться.

Впервые за полтора суток воители поснимали свои банданы и маски, а также кимоно, штаны и перчатки. Под ними у них оказались лёгкие неплотные доспехи, матерчатые кирасы, кожаные краги, наплечники и поножи. Все эти элементы защиты они тоже с себя сняли. Фактически на головорезах осталось одно нательное бельё, и вот на него-то они уже натянули совершенно другие, опрятные, представительного вида наряды. Женщина, например, теперь была в подпоясанной камизе, плотных штанах, высоких сапогах и с маленькой наплечной сумочкой. Мужчины облачились в туники, сюрко и плащи. И все в ярких цветах, коричневых, оранжевых, зелёных, белых… Ну просто-таки на средневековый показ мод, Фёдор будто в одночасье попал.

А дальше произошла ещё более занимательная вещь. Шмотки убийц, своё оружие и броню, гуманоиды сложили в освободившиеся мешки. Даже тот виртуоз с парными клинками расстался со своими серебристыми крыльями. Да и лукари поснимали колчаны, чтобы засунуть их в гнилые тюфяки. Хотя, казалось бы, лук и стрелы могли вполне пригодиться в диком лесу, ради самозащиты. И копья… Особенно копья. В случае нападения медведя — незаменимый инструмент. Однако всё, что поучаствовало в бойне, бокаты предпочли спрятать в землю и прикопать. За исключением бараньей сбруи и собственных трусов, что, конечно, не играло существенной роли.

Когда грунт над схроном был разровнян и вновь притрушен листвой, воины начали готовиться к ночлегу. Большинство из них направилось к водоёму, дабы напоить скакунов и самим умыться, оттереть руки. Гуманоид же с лопатой взял два ларца украденных из кареты и побрёл с ними в другое место.

Оса проследила за данным индивидом. В пятидесяти метрах от первого тайника, переодетый бокат взялся копать ещё один. Там он и захоронил сундучки, после чего хорошенько осмотрелся, запоминая приметы этого уголка.

Фёдор тоже кое-что запомнил и отложил в памяти необходимость выделить отряд жуков для присвоения добычи головорезов. Как удобно, что бокаты никогда не считали ос серьёзными свидетелями. Это же просто тупое насекомое, которое хочет только жрать и ничего более. Оно не полезет доставать наши ценности из земли…

На вторую ночь после налёта, преобразившиеся ниндзя снова спали без костра. Кроме того, они выставили часового и периодически сменяли друг друга на этом посту. На рассвете воители выдвинулись в путь в своих новых обличиях, оставив схроны позади. Они двигались на юго-запад, держась на расстоянии от поселений раскиданных в окрестностях столицы.

Во второй половине дня неизвестные внезапно приняли решение разделиться. Четыре равные группы разошлись веером зажатым между южным и западным направлениями. Два отряда оказались целиком пешими. Остальные же оседлали своих скакунов и наконец воспользовались ездовыми животными для преодоления дистанции. Местность теперь позволяла, да и разделение отсекло балласт в виде товарищей без биотранспорта.

Фёдор избрал последовать за группой кавалеристов поскакавшей строго на юг. Вскоре его посетили определённые домыслы: «А что если ниндзя хотят нас запутать? Та группа, за которой полетит разведчица, пойдёт по ложному маршруту, пока остальные улизнут.» Такой вариант казался маловероятным, ведь тогда бокаты не стали бы прятать свою добычу на глазах у жука.

Довольно скоро троица всадников выбралась на дорогу, которая пролегала с юго-запада на северо-восток. Взглядом с высоты оса тут же определила, что данный путь ведёт к столице, и собственно в сторону города все наездники и повернули. Скача вдоль грунтовки, бокаты больше не опасались проезжать рядом с пашнями и сельскими домами.

Ещё до наступления вечера троица добралась к западному въезду в западный правительственный район, ограждённый земляным валом и частоколом. Опасаясь ПВО, оса начала заблаговременно отдаляться от группы, переходя в режим дальнего наблюдения. Издали прислужница увидела, что ворота начали отворять ещё до того, как всадники доскакали, а в проходе не возникло никаких проволочек в плане проверки новоприбывших. Фактически переодетые ниндзя свободно прошмыгнули на охраняемую территорию, как свои…

Оса с книгой в лапах зависла на месте, не рискуя сближаться с городской агломерацией. Разглядывая медленно закрывающиеся створки, Фёдор рассуждал над тем, что он выяснил из всего произошедшего.

«По меньшей мере трое убийц священнослужителей в итоге прискакали в столицу, попутно просто сменив одежду. Они так спокойно вошли в место, где почитали зарезанных ими жрецов… Здесь что-то не чисто… Очень не чисто…»

Глава 128

Хотя жизненные показатели Халимы пришли в норму, после инъекции неизвестного препарата он оставался в полузабытье. Дрожащие веки старика лишь слегка приоткрывались, рот и ноздри продолжал сбивчиво хватать воздух. Конечности его больше не шевелились, и в таком состоянии Фёдор предельно осторожно перенёс учителя ко входу в бункер. Два десятка головастиков и два слизевика общими усилиями спустили дедулю по наклонному лазу в земляной буфер.

Покуда Халима не пришёл в себя, главенствующий разум отказался переводить его в вертикальное положение для спуска по шахте. Лучше было разместить отравленного пленника в первой же, не залитой бетоном комнате. Для этого слуги организовали тёплое комфортное лежбище прямо на земляном полу. Гниющую голову мертвеца временно переместили отсюда в учебный зал, чтобы она не портила воздух.

Фёдор непрерывно держал рядом со стариком бригаду фельдшеров с водой, тряпками и заряженным автошприцом. Пара головастиков считывали удары сердца и вдохи больного. В полдень дыхание пожилого гуманоида наконец выровнялось. Где-то в час дня Халима засопел, что означало переход в стабильный сон.

«Он будет жить! Хвала небесам!» — в очередной раз возрадовался Фёдор. Тайник Вождя был обнаружен очень кстати. Без чудодейственного средства в инъекторах оба заключённых Роя уже были бы мертвы.

Вечером старик пробудился и впервые с момента ранения показал признаки ясного сознания. Кривясь и прикрывая рот рукой, он зашёлся истошным кашлем. При этом учитель приподнимал голову и одно плечо, пытаясь встать или перевернуться на бок. Слизевик тут же подсунул к его лицу кружку с колодезной водой. Щурясь бокат нащупал ёмкость вялой кистью, но не смог удержать её на весу. Тогда жук взялся придерживать голову Халимы одной клешнёй, а второй поить его, заливая жидкость в приоткрытые уста. Ослабший старец сделал пяток глотков, а потом одёрнул губы. Почмокав, он снова откинулся на слизевой настил и замер. В приглушённом свечении биоламп, коллективный разум видел, что веки боката остаются закрытыми.

«Ему нужен отдых…» — подумал человек, и конечностями насекомого, понадёжней укрыл товарища покрывалом.

«Теперь он для нас больше, чем раб…» — подумала Королева — «Сегодня он принял телом болт, отстаивая интересы семьи. А значит отныне он наш… Наш друг. Brother from another mother…*»

*(англ.) брат от другой матери*

«Хотел бы я, чтобы он и сам так считал…» — с грустью подумал парень.

В дальнейшем Халима больше не спал, но и не бодрствовал. Он очень долго ворочался и тихо постанывал, пребывая в неком тягучем полудрёме. Фёдор даже немного запереживал, сможет ли старец полностью реабилитироваться. Или же его состояние уже навсегда, до самой смерти останется овощеподобным?

Угнетённый тяжёлыми мыслями о судьбе своего соратника, Федо-Рой находил утешение лишь в жестокой расправе над повинными жителями речной деревни. Каждое кровавое убийство, сопутствующие визги жертв и вкус свежей разодранной плоти приносили облегчение! До поры до времени…

Ближе к концу ночной бойни учитель всё же прекратил маяться, отбросил покрывало и поднял торс в вертикальное положение. Фёдор ощутил как остатки его человечности испытывают облегчение. Дорогой друг идёт на поправку…

Тихо кряхтя, дедок положил одну руку на лысый череп, а вторую на взявшуюся кровавой коркой одежду. Пальцы его пролезли в отверстия в свитере и безрукавке, пробитые болтом, нащупали заплатку сделанную слизевиком. Халима не любил прикосновение слизи и потому сразу обнаруживал её присутствие на коже. За счёт этого он быстро обратил внимание в том числе и на пластырь на предплечье. Дотрагиваясь к нему, гуманоид легонько почёсывал кожу вокруг.

Тюремщики тем временем уже торопливо несли в буферную секцию подносы с лучшими яствами, поднимали бадью для купания и новую одежду, взамен окровавленной. Вода техническая и питьевая, а также тряпки, и так были здесь.

Халима впервые за всё время окинул взглядом помещение, в котором он находится, и начал что-то осознавать. Фёдор прибавил яркости свету, ведь тот больше не мешал отдыху пенсионера. На скривленом лице гуманоида сидела гримаса сильной усталости и глубокого разочарования. Конечно он узнал это место, и факт возвращения в заточение в совокупности с остальными пережитыми передрягами не сильно его радовал. Возможно он хотел уже отправиться в рай… И тут его вырвали обратно в жестокую, полную страданий бытность.

Разминая пальцами кровавую коросту, старик вернул ткани гибкость, а затем подтянул подолы одеяний. Свободной кистью он погладил свой бокатианский живот. Ощупывая кожу в окрестностях слизевого бандажа, Халима по всей видимости проверял чувствительность своего ранения. Судя по тому, как глубоко он вдавливал фаланги в плоть, болевой синдром полностью отсутствовал.

Завидев деревянную бадью и новый комплект одежды, старик начал раздеваться — ему не помешало бы отмыться от собственной крови… В движениях учителя присутствовали слабость и заторможенность, однако браться за еду он не спешил. Скидывая вещи, Халима окончательно избавлялся от образа мотылька, который доставил ему столько хлопот.

Закончив оттирать кожу, хрыч быстро оделся в свежее шмотьё и, стуча зубами, нырнул обратно под покрывало. Судорожно укутываясь и дыша сквозь дрожащие губы, он стремился согреться. Головастики облепили боката, делясь с ним теплом. Наверное действие чудо-сыворотки уже окончилось, пока Халима долго валялся и спал. Фёдор помнил, как первое время после укола Миару расхаживал по подземелью с голым торсом, оставаясь при этом горячим, будто котёл на костре. Потом, конечно, эффект развеялся…

Пока дед теплообменивался с работягами, мимо него проносились караваны доставщиков с добычей из посёлка. Одежда, еда, постельные принадлежности заносились длинным непрерывным потоком. Умный старичок наверняка догадывался откуда всё это взялось в распоряжении у жуков. Коллективный же разум хотел, чтобы учитель чётко осознал, что это дань, которую заплатила речная община за свой проступок. Для этого слизевику ухаживающему за больным подали маску мотылька. Ею он сперва постучал по Халиме, а затем принялся указывать на каждую приносимую мимо порцию грузов. В конце слоник размахнул клешнями, как бы пытаясь охватить весь живой конвейер, и в завершение указал «антеннами» маски на лежащего боката. Выражение блестящих мутных глаз говорило о том, что старец понял абсолютно всё. Его взор будто бы воочию увидел каждую деталь той беспощадной резни, что учинили монстры ради сих трофеев. Кажется Халима был близок к тому, чтобы заплакать…

Подавив и проглотив этот порыв, дедуля высунул руку и уставился на золотой перстень. Второе серебряное кольцо на соседнем пальце меркло, как по ценности, так и по значимости, в сравнении с этой реликвией. В процессе любования, в какой-то момент взгляд старого мужчины посерел и посуровел. Затем он смотрел уже не на кольцо, а сквозь него, куда-то в пустоту…

«Он хотел добиться мира, хотел, чтобы комикс про дружбу стал явью, а не тот, второй.» — размышлял Фёдор — «И он приложил для достижения этого немалые усилия — сделал всё, зависящее от него, чтобы избежать жертв и спасти сородичей. И всё же… этого оказалось недостаточно. Ненависть порождает ненависть. И нет конца этому порочному кругу.»

«Наше правление породит справедливость.» — размышляла королева — «Мы станем высшей силой — мерилом правды в этом мире. Боль и страх гарантируют нам покорность всех низших существ.»

Тело Халимы прекратило дрожать от холода и уже вскоре его апатия резко окончилась. Растолкав головастиков, на четвереньках он подполз к слизевику. Подняв торс, старик остался стоять на коленях, а рукой заголил живот. Дальше жестами и мимикой учитель принялся настойчиво упрашивать слона убрать с ранения слизевую латку. Ногтями он сковыривал белое вещество, параллельно проникновенно смотрел в глаза насекомого и потряхивал второй рукой.

Фёдор не решался сходу выполнить это требование. Он переживал, что ещё слишком рано убирать бандаж и что таким образом можно навредить здоровью деда.

Видя растерянность слизевика, Халима внезапно перешёл к более решительным действиям. Схватив клешню монстра, он начал биться об неё пузом и оголтело выкрикивать одно слово:

— Канрачи! Канрачи! Канрачи!

Фёдор подумал, что раз старик так настойчив, то ощущения действительно подсказывают ему, что никаких пагубных последствий не наступит… Либо же у деда крыша поехала и он осознанно занимается членовредительством!

Надзиратель оттолкнул наседающего пленника и прикоснулся лапой к большому пластырю. За считанные секунды силикон разжижился и впитался в хитин. Под ним оба присутствующих в комнате разума узрели бледный рубец из затянувшейся на ранении кожи.

«Уже зажило…» — осознал Фёдор — «Как и прокушенная губа у Миару в своё время… Регенерация быстрее, чем у пиявок Роя. Кем бы не был оборотень оставивший тайник в пещере, он хорошо подготовился к выживанию в опасной среде этой планеты. Пока что лекарство из его аптечки помогает в любых ситуациях. Будто целебное зелье из компьютерной игры…»

Халима с ошарашенным видом начал тыкать пальцем в ту точку, где меньше суток назад в его торсе было довольно глубокое отверстие. Массируя фалангами эту область, он долго пытался понять, как же такое возможно? Пару раз он мотал головой, будто разгоняя пелену наваждения перед глазами. Однако всё это было явью.

С взволнованным выражением старик поднимал голову и смотрел в потолок — хмурился, что-то вспоминая. Дыхание его ускорялось, подвижная кисть на рубце не унималась. В глубоком смятении гуманоид начал судорожно рыскать взглядом по комнате, словно ища ответ где-то поблизости. Уже задыхаясь от паники, он в итоге вновь сосредоточился на слизевике. Всё охватившее деда замешательство он обрушил на жука, выражая его в виде дёрганых жестов, умоляющих объяснить суть чудотворного исцеления.

Это желание разобраться было так высоко, что и без слов Халима отлично его доносил. Но что Фёдор мог ему сказать? Даже говори они на одном языке, человек и сам был поражён не меньше боката. Земную медицину отделяла целая пропасть от такого уровня технологий.

В приступе тревоги учитель снова хватал слона за клешни. От отчаяния из его глотки начали вырываться слова, хотя всё прежнее время умный мужчина понимал, что это бессмысленно.

Фёдор развёл лапы в стороны, попытался изобразить слугой пожимание плечами… Как вдруг, Халима подорвался на ноги и ринулся к подносам с едой. С одной из тарелок он подхватил деревянную двузубчатую вилку и, замахнувшись, всадил её себе в живот!

Слон спешно завалил обезумевшего деда на спину, сдавил клешнёй запястье руки со столовым прибором и пресёк дальнейший селфхарм. Против немощного старца не потребовалось подключать слизь. К счастью у Халимы не хватило сил или решимости глубоко пробить кожу. Да и вилка была далека от остроты серьёзного оружия…

Фёдор понял, что нужно хоть что-то показать, чтобы старик прекратил дуреть. Слизевик жестом попросил деда притормозить, а сам взял из хоботка ассистента инъектор. Капсулу с лекарством тюремщик ткнул учителю в лицо и в то же мгновение произнёс.

— Шантуг-ро Миг-р-рхоа!

Этим словосочетанием Халима и сам нарекал все предметы созданные продвинутой цивилизацией. И первый аргумент слона сработал — дед округлил глаза, отвесил челюсть и прекратил вырываться. Тогда Фёдор отпустил его и продолжил схематическое объяснение. Слизевик указал клешнёй на зажившую рану, затем поднёс к ней инъектор и изобразил вращающие движения.

— Шантур-р-о-о… Мирг-хо-а-а-р… — протяжно повторял жук, пытаясь придать голосу интригующее мистическое звучание.

Дедок внимал, изумлённый и настороженный, будто дитя слушающее страшную сказку. Слизевик впитал и второй слизевой пластырь, в результате чего их взорам стало доступно пятнышко отёка, оставшееся не месте укола. Слон с размаху впечатал автошприц в то же предплечье Халимы, словно собирался сделать ещё одну инъекцию. Конечно, одной лапой, без помощи ассистента, этот слуга не мог нажать кнопку и активировать иглу. Но старичок всё равно вздрогнул от испуга и неотрывно уставился в область контакта с поразительной штуковиной. Страх и любопытство боролись в нём. Побеждал слизевик, который осуществлял всё, что задумано маткой, независимо от опасений пленника.

Приподняв шприц, коллективный разум всё же нажал кнопку и добился того, что пару капель лекарства упали на предплечье боката. Халима опять вздрогнул, когда холодная жидкость коснулась кожи, и немного заёрзал. Слуга в заключительный, третий раз произнёс заветные слова и пронёс инъектор у деда перед глазами. Халима замер с открытым ртом и шокированным взглядом. Пальцы его теперь как-то неуверенно елозили по рубцу, а вид был такой, словно он узнал что-то непостижимое, не укладывающееся в голове.

Фёдор постарался проникнуться пониманием к тому, что испытывает старец. На самом деле он и сам ещё недавно реагировал на всё также. Нынче же перерожденец уже просто устал удивляться происходящему. Если завтра к нему явится Бог или дьявол во плоти, он будет не сильно обескуражен.

Слизевик передал шприц обратно помощнику. Пожилой гуманоид тем временем медленно менялся в лице, и не в лучшую сторону. Голова его содрогалась, к глазам подступали слёзы, сбивчивое дыхание наполнялось сдавленными всхлипами. Схватившись за лоб, он перевернулся на бок и весь сжался. Глубокое удивление Халимы сменилось истерикой. И вот этого понять Фёдор уже никак не мог. Почему старик так опечалился из-за факта применения на нём инъектора? Или у него просто накопилось, и это горечь от всех выпавших на долю трудностей?..

Постепенно дедок полноценно разрыдался, начав выть во всю. Лёжа на боку и опираясь на локоть, он вздымал вторую руку к потолку и что-то проговаривал. Слова смешивались с мучительными, полными моральных страданий стонами. Халима выглядел не просто разбитым — он был раздавлен, сокрушён! У него будто бы отняли самое дорогое! Словно он только что потерял всю семью из-за несчастного случая. Словно дело всей его жизни в одночасье пошло прахом.

Картина в комнате была такая, что хоть на холст забирай. Опирающийся на локти старец под невыносимым гнётом судьбы, бессильно свесил голову к земле и ронял слезы с впалых щёк. Не такого состояния Фёдор желал от своего важнейшего пленника…

Мыслительный центр распорядился запереть Халиму в его комнате и обеспечить учителю наилучшие условия пребывания из возможных. Ему в распоряжение была передана самая качественная одежда и свежайшие постельные принадлежности доставленные из деревни. С пищевого склада принесли абсолютно все вариации вкуснейшей еды. Для размещения всех этих яств пришлось собрать два дополнительных стола в придачу к имеющемуся. Силиконовый гамак старика был расширен в два раза и завален подушками и матрасами из хорошей ткани и перевьев.

Как же отреагировал Халима на все эти дары? В своём новеньком тёплом тулупе он отвернулся от столов ломящихся от снеди, встал впритык к стене и уставился на серый бетон. Даже не на статуэтку медведя, стоявшую в нише поблизости — она с наклеенным стикером перевода находилась здесь ещё со дня ночёвки Жакару — просто на пустую, шероховатую плоскость… В таком положении он не двигал руками, почти не моргал и только тихо дышал через приоткрытый рот. Взгляд распухших от слёз глаз был лишён всяких эмоций кроме лёгкой усталости. В Халиме читалось лишь… полное опустошение.

«Что же мы натворили, что довели его до такого⁈» — переживал Фёдор. — «Может не стоило мстить деревенским? Он теперь считает, что раз не удалось реализовать мирный план, то всё пошло по другому, кровавому сценарию, и не хочет быть причастен к геноциду собственной расы.»

«Людская логика всегда идёт по пути максимального самоуничижения?» — брезгливо прокомментировала королева — «Вообще-то ему было почти насрать на происходящее, пока он не докопался до сути своего исцеления. Его собственная шкура — вот что заботит Халиму больше всего. И правильно. Старый умудрённый жизнью мужчина не может мыслить иначе.»

«Ладно… Дадим ему время. За свой подвиг он заслужил отдых.» — принял решение человек.

Все насекомые кроме светильников покинули покои учителя, после чего тюремный слизевик запечатал проход толстой перегородкой. Это было сделано в первую очередь потому, что Фёдор уже в скором времени планировал выпустить из камеры Миару. У его придворного столяра, а теперь, по совместительству и табачника, на предстоящий день была запланирована уйма работы.

Днём ранее бывший жуколов занимался обрезанием листов с кустов доставленных из табачной деревни. Он обработал все двадцать растений, оставив только голые стебли, и в результате его обеденный стол оказался сплошь заложен маленькими, похожими на помидорные, листьями. Миару накладывал их стопками, так что в итоге получилось несколько слоёв.

Перед сном бокат обратился к надзирателю и жестами объяснил ему, что заготовленную листву необходимо поднять на поверхность. А кроме того, и самому Миару потребуется выйти из бункера, дабы поучаствовать в дальнейшем процессе производства. Иначе у них ничего не выйдет…

Фёдор немного поразмыслил и дал согласие на такой план. Один раз мастер должен показать, а затем подконтрольные организмы сами будут справляться, повторяя проделанное им.

Инвалид проснулся рано, часов в пять утра. Шум грузчиков, разносящих по складам вещи, помешал ему выспаться. В это время Халима ещё не пришёл в себя и не вышел из состояния эмоционального выгорания. Он лишь переместился на лежанку и теперь неподвижно пялился в потолок, вместо стены.

Пробудившегося столяра на табурете повстречал завтрак из большого ломтя свежего хлеба и кувшина козьего молока. Фёдор решил кормить Миару не самыми вкусными и наиболее скоропортящимися продуктами. Судя по выражению, первый пленник оказался приятно удивлён таким презентом. Он съел всё до последней крошечки и выпил до последней капли. Затем взор его заспанных глаз обратился на стол и полки забитые недоделанной работой.

Вялыми движениями Миару подманил слизевика и начал жестикулировать. Руками он показал, что ему нужны нитка с иголкой и широкий поднос. Затем гуманоид добавил, что ниток необходимо не одна, а несколько, и выставил две раскрытые ладони. Устами при этом он произнёс «зару», что означало десять в восьмеричной или восемь в десятичной системе. Длину мужчина указал, приблизительно, в не полный размах своих рук.

Фёдор распорядился отыскать в инвентарной швейный набор некогда добытый из походной сумки самого Миару. То есть это был личный набор жуколова, аж до момента пока Рой его не присвоил. Ну а пока слуги шерудели в закромах, перебирая горы хлама, перерожденец решил преподнести придворному ремесленнику небольшой дар. На данную идею мыслительный центр сподвигло рассуждение о том, что при выходе на поверхность Миару будет очень сложно трудиться на двух костылях. Поэтому Фёдор придумал простейший способ облегчить ампутанту его ношу.

Слизевик в центральном коридоре коснулся слизевой перегородки, ведущей в каморку столяра, и создал в ней отверстие. Такое иногда требовалось делать, чтобы запустить в комнату свежий воздух. На сей же раз помимо кислорода, через дыру жук просунул ровный черенок средней длины.

Слон внутри тюремной камеры заблаговременно приклеил заключённого к наре и залепил ему рот. Взяв переданную жердь, слайм-мастер замуровал прореху и снова развернулся к пленнику. Миару не без удивления, проследил за тем, что произошло дальше. Этот черенок слизевик приклеил к его культе в качестве примитивного протеза. Отныне жуколов будет, словно карикатурный пират — с деревянной ногой.

Конечно обрубок его бедра был слишком короток, чтобы Миару пользовался таким протезом с комфортом. Без коленного сустава, ходить гуманоиду будет ещё сложнее, чем просто без щиколотки и стопы. Однако такое решение являлось хоть какой-то облегчающей альтернативой. Да и невероятные свойства спецвещества даровали возможность установить искусственную конечность без сложных фиксирующих приспособлений.

Жук расширил площадь липучки обволакивающей культю впритык до тазобедренного сустава. Затем он начал покрывать черенок слоями твёрдого прочного силикона, увеличивая размер удерживающей жердь части. Фактически, слон нарастил Маиру новое бедро, придав слизи соответствующую форму. Теперь свой обрубок инвалид мог надёжно упирать в деревянную палицу, а саму эту палицу он мог переставлять движением своего сустава.

Слуги занесли в комнату ещё поднос с нитками и иголкой, и после этого Фёдор вернул пленному мужчине свободу передвижения. Для Миару настало время научиться заново ходить. Слизевик забрал костыли и отставил их в дальний угол. Вместо них он передал в руки гуманоида трость изъятую из деревенского дома. Жуколов без команды начал практиковаться в использовании новой конечности.

Первые шаги давались бокату с большим трудом. Вторая рука его судорожно хваталась за стол в поисках дополнительной точки опоры. По личным просьбам инвалида слизевик несколько раз укорачивал и трость, и протез. Постепенно им вроде бы удалось достичь удобных для Миару параметров… Минут десять упражнений и бывший жуколов начал уже довольно ловко управляться с обновленным набором ортопедических приблуд. Теперь его походка напоминала ковыляние доктора Хауса из одноимённого сериала. И одну руку гуманоид действительно сумел полностью освободить, чтобы делать ей что-то в стоячем положении.

Конечно, Фёдор вернул пленнику костыли, чтобы он сам пользовался всеми имеющимися средствами, как ему удобно.

Нагулявшись по камере, Миару переместился за стол и, кряхтя, присел на табурет. Дальше его всецело поглотила работа над курительной травой. Нитку с иголкой мужчина использовал, чтобы нанизывать листочки, слово бусины на ожерелье. Один из обобранных стебельков он зажал в зубах и, между делом, жевал.

Готовые гирлянды из листьев гуманоид выкладывал на поднос. Так, постепенно он нанизал абсолютно все имеющиеся у него фрагменты.

Закончив дело, невыспавшийся бокат зевнул, отхлебнул ещё немного водички, поднялся, справил нужду на ведро и плюхнулся в кровать. Вопреки деревянной ноге, ходить он всё ещё предпочитал с двумя костылями.

На лежанке Миару провел минут двадцать, после чего встал и заявил о готовности выходить на поверхность. Ну и про поднос с заготовками напомнить не забыл. Мол его тоже, конечно же, следует вынести.

Мимо комнаты Халимы Миару проволокли по полу в слизевой коконе, полностью ограничивающем движения. Ампутант с заклеенным ртом сумел лишь взглянуть на проём целиком залитый слизью. Мыслительный центр не заметил у него какой-то особой реакции на увиденное.

Осы создали наблюдательный периметр для безопасного выгула пленника. Слон отволок кокон на сто метров от входа в бункер, в сторону редколесья и там освободил боката. Один единственный слизевик первого ранга — вот и вся стража выделенная Роем для надзирательства над Миару. Этот же жук выступал и в роли ассистента для мастера-табачника, перенося в клешне поднос с листвой. Все слоны второго лвла сейчас были на рейде, а для присмотра за одноногим больших усилий не требовалось. Посему Фёдор рассудил, что одного дежурного тюремщика будет с лихвой…

Чтобы избежать лишней мороки, коллективный разум всё же посадил инвалида на поводок, который поясом обматывался вокруг таза. Первым делом Миару побродил меж деревьев, разглядывая голубое небо. Дневной свет он не видел больше месяца. К этому часу туман весь рассеялся, так что ничто не мешало рабу насладиться подзабытой атмосферой дикой природы; подышать воздухом без затхлых запахов и повышенной влажности; увидеть цвета не в зелёном отблеске гусениц, а под белыми лучами солнца…

— Делх-у времх-я, а-р потек-хе час-х. — тихо пробурчал слон.

Гуманоид обернулся и сконфуженно поглядел на хозяина с поводком. Он ни слова не понял.

Через минуту Миару кажется всё же занялся, чем-то дельным. Активно передвигаясь по травянистым лужайкам, калека всем телом боролся с ограничениями собственного увечья. Голова его поочерёдно концентрировалась на каждом встречном дереве, проводя пристальный осмотр крон и основания. Мастер будто бы искал приемлемый вариант среди представленных экземпляров. Часто путаясь в траве и спотыкаясь, он едва ли не падал. Однако, кажется, ничто не могло остановить пытливый шустрый взгляд, увеличенного делом мужчины. Миару нравилось готовить для себя табак, — этого было не отнять.

Вместе с жуком они обошли несколько десятков растений. Потом на глаза гуманоиду попалось то, что он искал. Парочка связанная поводком направилась к конкретному дереву вдали. Фёдор тоже его оценил, пытаясь понять, что в нём особенного. Густая размашистая крона имела форму купола. Между нижними ветвями и землёй был где-то метр расстояния, сплошь заросший травой и будяками. Очевидно, в глубине, под такой плотной листвой, круглые сутки сохранялась тень.

Доковыляв, Миару переместился в горизонтальное положение и лёжа принялся вырывать сорняки блокирующие доступ к стволу и корневищу. Поставив поднос на землю, слизевик ему помог. Его клешня работала как большой секатор, ускоряя процесс.

Когда этот этап был пройден, гуманоид, оставаясь под деревом, попросил подвинуть к нему поднос. Лёжа на спине он взялся привязывать гирлянды с табачными листьями к нижним веткам. Таким образом бокат развесил их все, сделав слегка провисающими. Затем он выбрался из-под дерева и, стоя на четвереньках, посмотрел на результат. Все листики болтались на весу, в тенёчке, будто вялящиеся рыбки.

Миару отряхнул спину и затылок и пополз дальше выкорчевывать все низкорослые растения вокруг дерева. Фёдор посчитал, что это необходимо для хорошей вентиляции и опять помог пленнику.

Закончив прополку прилегающей территории, инвалид вернулся к костылям, встал на них и повторно отряхнул одежду от пыли и цепких семян. Дальше он обратился к надзирателю, заговорив с ним на языке жестов. Миару вполне доступно объяснил, что если начнётся дождь, необходимо убрать заготовки под непротекаемую крышу. Также он попросил Федо-Рой проследить за тем, чтобы никто посторонний не стащил листики, включая диких зверей. Перерожденец вспомнил, как кустовики воровали его слизь и кивком согласился с тем, что нужна охрана. Эти-то придурки не ради курения, а чтобы на себя нацепить, могли стащить…

Слизевик минуты три кивал на все невербальные доводы жуколова, и только полностью убеждённый, что его правильно поняли, Миару успокоился. Две осы зависли рядом с деревом, как бы показывая — всё под контролем.

На этом работа табачника была завершена, и мужчина робко изъявил желание не возвращаться сразу в бункер, а ещё погулять. Слон замер, не торопясь давать согласие, но потом кивнул. Ампутант продолжил бродить по лужайкам редколесья, разглядывая флору, будто в ней было что-то интересное. Заходить в чащу со своим увечьем он всё равно не мог, так что природный ландшафт выступал в роли естественного ограничителя его променада.

«Ну, погуляй-погуляй… Пока я крошу твоих согильдийцев на фарш.» — промелькнула мысль у королевы. Просто атмосфера в двух разных местах, где в этот момент находились члены ментального канала в компании с жуколовами, оказалась очень контрастной. Выдирая кишки неизвестному ловчему, Фёдор в то же время проявлял сочувствие и гуманность в отношении Миару. Первому пленнику Роя определённо повезло больше, чем его коллегам на другом берегу…

Гуманоид походил ещё минут двадцать, затем присел на травку и сорок минут слушал пение птиц. Потом мыслительный центр решил, что хватит с него и движением клешни показал, что пора возвращаться. Столяр поднялся и самостоятельно, без натяжения поводка, побрёл назад к подземелью.

Попав в свою комнатушку, Миару безотлагательно занялся вырезанием заказанных у него фигурок из дерева.

Глава 129

После завершения зачистки последствий сражения с разведотрядом, аэрогруппировка находившаяся на вылазке разделилась.

Одна оса полетела подобрать глинотела спрыгнувшего с катафалка. Вместе с ним она не вернётся домой, а направится к столице Роварони Щитти Хагрон и установит наблюдение за восточным выездом из города. Постоянные глаза вблизи от этого населённого пункта не помешают. Всё-таки они ближайшие соседи Роя, и к тому же жаждут убить матку.

Сто ос обеспечили незаметное возвращение слизевиков в родные земли. Поскольку третьеранговый слон был утилизирован, область шума у стаи слайм-мастеров сократилась и выстроенный из разведчиц периметр удалось уменьшить. После этого облетать густонаселённые территории жучьей эскадрилье стало заметно проще.

Воздушная тяга слизевиков позволила в один заход транспортировать поучаствовавших в сражении бронерогов, ценные вещественные трофеи и питательные вещества, в формате избыточных объемов слизи. Впоследствии всё это было разложено по местам: бойцы — в схроны, еда — в хранилища, лут — в пещеру.

Далее слоны переключились на переноску добычи речных пиявок, которой к тому моменту скопилось немало, и она лежала повсюду: в кустах на берегу, в водорослях на отмели, на склоне перед третьим РПСМ, в подводном гнезде покойного крокодила…

Оставшиеся двести ос не стали возвращаться в окрестности материнского гнезда и занялись иным поручением.

Тысячи жителей лесного королевства этим утром бросились освобождать от завала важнейший для их существования, логистический путь. Фёдору было важно разогнать этих крестьян предельно быстро и эффективно, привлекая минимум необходимых слуг. Выиграть время для производства жучьей армии и в то же время не отвлечь слишком много сил от сбора ресурсов — вот какую цель преследовал командующий центр.

Где-то для устрашения хватало пятидесяти ос, а где-то было не обойтись без сотни. Если гуманоиды не сбегали и начинали оказывать сопротивление, приходилось ввязываться в драку. Ядовитые жала работали на ура — одного укола в кисть хватало, чтобы надолго выключить бокату функциональную конечность. С распухшими четвернями простачкам оставалось лишь убегать.

В этот день во время разгона завалоразборщиков погибло восемь ос. Фёдор посчитал это приемлемой платой за достигнутый результат.

Однако, встречались такие места, где ограниченные силы Роя в принципе не имели возможности чего-то добится. По крайней мере привычными методами… Например в посёлке с игуаной не сработал даже пролёт всех двухсот отправленных на задание ос. Гуманоиды под защитой огромной рептилии выстояли перед лицом страха и не разбежались по домам, как в прошлый раз.

Тогда Фёдор изменил тактику и атаковал ближайший загон с козами, принадлежащий этой общине. Разломав ограждение, налётчицы погнали скотину в лес и покусали несколько животных для придачи им ускорения. Пришлось пастушкам всё же отвлечься от дороги. Ну а Фёдор не силой, так хитростью, достиг желаемого.

Вот только и хитрость могла помочь не везде…

Войско дэя прошлым вечером не стало возвращаться на стоянку в табачную деревню и заночевало прямо на большаке, близ болот. Хорошенько отоспавшись, с утра пораньше гвардейцы и наёмники приступили к распилу и отволакиванию блокирующих путь деревьев. У них совсем не осталось кавалерии, зато имелись ещё пять обычных ящериц, одна тигровая и фургон с оружием массового поражения.

В обе стороны по грунтовке воители отправили хорошо оснащённые, мощные отряды посланников, которые по задумке командиров должны вернуться с подкреплением и известиями. Оставшиеся же у повозок бойцы больше не могли ничего предпринять, кроме как стараться любой ценой добраться до намеченной их правителем цели. Боевой дух солдат был подпорчен, но не сломлен.

Помешать им двумя сотнями ос при свете дня конечно же было невозможно. Ну а сбросы кинетических бомб, в тех же условиях, теряли львиную долю эффективности.

«У нас теперь много горючего масла.» — рассуждал Фёдор — «Думаю, можно сообразить какой-нибудь новый план нападения с применением этого чудесного средства. Не только же бокатам обливать нас и поджигать…»

«Ещё бы понять из какого растения они добывают это вещество.» — добавило второе Я — «Что-то похожее на винтовой пресс у нас есть. Будем сами собирать урожаи с деревенских полей. А может и свою деляночку сообразим…»

Не очень-то и далеко от места, где застопорилась королевская армия, разведчицы обнаружили ещё одну опасную группу гуманоидов, которую явно не разогнать небольшим налётом. Это была какая-то важная излучина магистрали ведущая строго на юг. По ней к большаку прибыло около пятидесяти мужчин во всеоружии, с луками, копьями и топорами. У каждого из них был личный скакун, и вместе с питомцами они трудились над ликвидацией устроенной Роем пакости. Но самое главное, рядом, на дежурстве стояли сразу две ящерицы, наблюдающие за небом.

Издалека Фёдор не увидел у этого отряда каких-то отличительных черт или экипировки характерной для известной фракции. Всё, что он мог понять, это то что данное воинство прибыло с юга, из области где произрастали сады деревьев с белой корой. Впервые Рой повидал эти насаждения, когда искал потерянную из виду группу мантикоровецев и залетел далеко в южном направлении, вдоль реки. Разделённые на прямоугольные участки угодья вмещали растения разных возрастов, включая срубленные под корень пни.

Если эти воины явились из той локации, то скорей всего они тоже служат государству с символом белого древа. Раз так, могут ли они примкнуть к походу столичных солдат на восток? — это был первый же вопрос, который задал себе Фёдор. Неужели подкрепление подойдёт независимо от того убил он посыльных или нет⁈

«Вот цена того, что мы явили миру мега-стаю…» — осознавал парнишка — «Куча свидетелей разнесли весть по округе. Теперь вся эта страна мобилизуется против нас.»

«Помниться пару часов назад ты говорил, что мы побеждаем и нам не потребуется поджигать правобережье.» — сьязвила жучья половина — «Видимо реальная война всё же далека от твоих игрулек…»

«Ой да иди ты!» — огрызнулся человек — «На моём счету пока что две победы и всего одна ничья!»

* * *

Самым важным местом, с которого коллективный разум ни на секунду не спускал глаз, конечно же являлся речной посёлок. После того как Рой за одну ночь проредил его население процентов на десять, от местных можно было ожидать чего угодно.

Однако, кажется Фёдор больше не боялся возмездия своих соседей. Их ящерица пала, а материнское гнездо не было обнаружено, даже спустя множество попыток его отыскать. Само это поселение от остального королевства отделяла широкая река кишащая пиявками, а армия семьи уже вполне была способна расправиться с ополчением деревни и в течении суток возродить всех насекомых, что сгинут в этой заварушке.

Так что да, Фёдор больше не боялся эту общину. Он лишь хотел дать им шанс изменить своё отношение к Рою. Позволить им добровольно примкнуть к нему. Сперва дружба, а затем и подданство — такую судьбу мыслительный центр рассматривал для тех, кто переживёт все предстоящие чистки.

Этой ночью никто из хуторян не спал, а утром никто из них не отправился на пашню или выгуливать коз. В привычный распорядок жизни средневекового общества вонзился острый хитиновый кол!

Кучки гуманоидов встречали рассвет на крышах, либо расхаживая по улицам. Матери убаюкивали закутанных в пелёнки младенцев или сидели в обнимку с сонной зашуганной детворой. Взрослые мужчины бродили по деревянным и соломенным скатам с луками, копьями и лестницами в руках. Были и крупные группы на пятьдесят-сто индивидов, объединившиеся для коллективной обороны в пределах одного двора. Своими крепостями они, как правило, выбирали участки с высоким забором и большим надёжным домом.

С приходом дневного света, объединения начали понемногу распадаться и разбредаться. Видя, что на территории селения больше нет живых монстрожуков, бокаты успокаивались и потихоньку вновь ощущали себя хозяевами в родном краю.

Первые часы гуманоиды занимались вполне очевидными вещами: проверяли целостность своих хозяйств, носили воду семьям, искали своих родственников и друзей, проводили перекличку среди односельчан, помогали раненым, обыскивали опустевшие дома. Несколько мужчин озаботились поиском Бальдо и ящерицы, которые встречали нашествие на восточной окраине. После событий прошедшей ночи от них остались одни следы — вдавленные и кровавые… Никто из деревенщин так и не решился близко подойти к кромке леса, дабы хорошенько рассмотреть место, где насекомые разделывали динозавра.

Тем временем, на другом берегу, напротив пристани для плотовой переправы скапливалась толпа. Похоже жители двух ближайших деревень тоже уже были осведомлены о случившемся. Один раз через реку проплыла лодка, которая протянула переправочный трос (на ночь его обычно сматывали, чтобы случайный корабль не зацепил), а дальше паромщик с помощниками ринулись трудиться, безостановочно доставляя группы по несколько десятков пассажиров.

Пропускной способности переправы не хватало, ведь известие о кровавой резне всполошило многих. Небезразличные из ближайших селений всё прибывали и прибывали, пока на побережье не сгрудилось наверное под полтысячи бокатов. С собой они несли оружие, вели собак и баранов. Что коснулось одной общины, могло дотянуться и до других НП региона — тут уж, хочешь не хочешь, а проникнешься солидарностью к собратьям. В итоге, помимо стандартных плотов, переправкой визитёров занялись ещё и с десяток лодочников с вёслами.

От вида огромного столпотворения спровоцированного его нападением, Фёдору стало не по себе. Такая масса замотивированных бокатов была способна на многое.

«Мы разворошили осиное гнездо…» — подумал человек.

«Вообще-то, это мы осиное гнездо, и это нас разворошили!» — возмутилась королева. — «Подумаешь, какие-то бестолочи припёрлись посочувствовать. Тысячей бокатов больше, тысячей меньше — бронероги всех раздавят!.. Но, если ты так волнуешься, мы можем в любой момент перерезать им проход через реку.»

«Нет, нельзя. Пиявок нужно приберечь, как козырь, к приходу военных. Может мы заманим в воду что-то важное…»

«Ну-ну. Только не забывай, что сливать псевдокоролеву за бесценок нам не стоит. Мы ведь специально сделали её гнездо как можно более заметным, так что его отыщут на раз-два. А огромная часть наших сил ещё не вернулась из вылазки на запад…»

«Пока деревенщины боятся даже на свои огороды выйти, всё нормально. Не думаю, что они попрутся в рейд. И у нас помимо псевдогнезда, у дороги есть тайники со спящими бойцами, если помнишь. Для такого случая они и создавались.»

Жена Жакару стояла на дороге перед семейным домом и приставала с расспросами к прохожим. Дети вылезали из жилища во двор, и тогда сердобольная женщина принималась с криками загонять их обратно. Отца семейства нигде не было видно.

Фёдор никак не навредил хозяйству и родне первого сельского делегата, но теперь он переживал об их с Жакару договоре, подкреплённом ценной бижутерией. Что если среди убитых жителей окажутся родственники или близкие друзья доверившегося Рою мужчины? И не возникнут ли у Жакару серьёзные проблемы с репутацией, после того, как он якшался с жуками бокатоедами? Парню хотелось сохранить в лице этого козопаса некое жучье лобби в общине. Через него можно будет производить дальнейшее взаимодействие между селянами и Федо-Роем.

За ещё одним двором наблюдение велось параллельно с контролем центра деревни. Жилище Богача стало одной из крепостей, в которой нашли убежище десятки семей. По палисаднику у него расхаживали множество вооружённых мужчин, пока женщины и дети прятались в жилой постройке. Эта картина напоминала вчерашнюю обстановку, возникшую в результате жестокого убийства жены и дочери Богача. Сегодня причина у такого собрания была несколько иная…

Самого хозяина участка Фёдор ни в ком не узнавал. Наверняка, он сменил порванный тулуп на другое одеяние и потому с опознанием возникали сложности.

Вскоре после рассвета трое каких-то мужчин начали выгонять всех гостей из дома и со двора. Ворота закрылись и опять никого не пускали, совсем как вчера. Тогда-то мыслительный центр и определил персону хозяина. Из троих оставшихся с внутренней стороны он один был в белоснежной шёлковой тунике с орнаментной вышивкой по краям. Фёдор с самого начала обратил внимание на эту яркую фигуру, выделяющуюся на фоне остальных. А потом он увидел, как именно этот бокат вроде бы раздавал указания паре подручных.

«Мы спасли твоего сына и сожгли конкурента…» — мысленно обращался к Богачу перерожденец. — «Дали тебе денег и ещё можем подкинуть. Ты не единожды рассматривал рисунки. Чем же отплатишь ты нам? Не повторяй безрассудства Дебошира. Стань голосом разума для своего народа.»

Тем временем, жители деревни преисполнились осознания того, что они всё же пережили ночной кошмар, и благодарить за это нужно, конечно же, богов. Стекаясь к центру селения, хуторяне толпились вокруг идола, вставали на колени и молились, накрывая лица ладонями. Некоторые из них рыдали, не в силах перенести боль от своих утрат. Для многих обращение к богам становилось терапией душевных травм. Одна женщина в зелёном платье не только выла, но ещё и с огромными гневом выкрикивала сквозь плачь какие-то слова. Возможно, она просила у высших сил наказать Рой…

Прибывающие с другого берега бокаты заполоняли улицы. В некоторых местах между оградами было уже не протолкнуться. Например, возле дома Дебошира, от которого осталось одно пепелище. А ещё на той дороге, вдоль которой выложили тела погибших, несъеденные насекомыми. Определённые мертвецы были обезображены, разорваны, расчленены на части. Были и такие, из которых торчали шипы кузнечиков.

От стоянки кораблей вольготно притопал драконовец с широким скимитаром на поясе — поглядеть, что да как в деревушке творится. После фантастических новостей о жучьей делегации и огненного зарева посреди ночи, разведать обстановку было в особенности интересно. Ещё и сельские рекруты, обязанные помогать защищать суда от налётчиков, умчали и почему-то не вернулись. А всё происходящее здесь, между прочим, являлось вопросом безопасности транзитного пути рхановской армии! Так или иначе, а драконовцам придётся сунуть свой нос в дела местных…

Убитых в ночной заварушке жуков простолюдины сложили в повозки, в которых уже располагались тушки ос, подстреленных сразу после сорвавшихся переговоров. Трупики детей Роя тоже демонстрировались прибывающим с правобережья сородичам — наверняка, в том числе и в качестве доказательств слов, описывающих события прошлых суток.

Краем глаза оса в небе увидела, что Богач направляется в свой дворовой амбар, в котором со вчера лежали тела жены, дочери и их убийцы. Мужчина в тунике вошёл внутрь и пробыл там какое-то время. Его помощники сидели под воротами, на двух пнях заменяющих им стулья, и ни на что не обращали внимания.

А дальше случилось нечто занимательное. Из амбара вышел гуманоид в рясе священнослужителя и шлем-маске медведя. И поскольку ни одной живой души в сарае, кроме Богача, не было, Фёдор тут же сообразил, что пришло время менять этому бокату кличку.

«Так вот где мы уже слышали его голос…» — сложился в голове перерожденца пазл. На похоронах драконовцев, на жертвоприношении в ограбленном тактире — везде Рой видел именно его. — «Так значит он духовный лидер! Никакой он не „Богач“, а на самом деле „Жрец“!»

Уж кто-кто, а этот гуманоид должен был обладать огромным авторитетом в средневековом обществе. Всё общение с богами шло через него. Религиозные принадлежности, необходимые для ритуалов наверняка хранились в его амбаре. Может там и повозка с крытым верхом стояла — более примитивный аналог кареты для перевозки священника в облике зверя.

Теперь стало понятно почему все деньги отдали на хранение именно ему. Этого мужчину можно было считать формальным предводителем деревни. Что, впрочем, не помешало Дебоширу вчера ввязаться с ним в драку…

Замечая Жреца в ритуальном убранстве, бокаты оборачивались и почтительно расступались с его пути. Таким образом главный священнослужитель спокойным шагом добрался до столба-идола и остановился прямо перед ним. Старейшина прочитал молитву вместе со всеми — только не вставая на колени и не накрывая лицо. Затем он обернулся к святыне спиной, а к единоверцам передом, и обратился уже непосредственно к ним.

Вещая, Жрец слегка расхаживал из стороны в сторону, разводил руки или вздымал их вверх. Переменчивая интонация его голоса звучала то настоятельно, то торжественно. Толпа, в которой плотно перемешались животные и гуманоиды, вытолкала поближе к священнику кур и козлят, предвосхищая необходимость задобрить богов. Однако никто пока не разжигал костёр, и сам Жрец похоже не спешил затевать серьёзное религиозное таинство. Судя по окраске его речи, влиятельный житель деревни призывал своих земляков к определённым действиям, указывал им, как следует поступить, словно бы наставлял слушателей…

В результате богослужение плавно переросло в народный совет. Представители трёх селений у реки могли поучаствовать в обсуждении дальнейшей судьбы их общего ареала обитания. В последнее время левобережный лес превратился в совсем уж недружелюбное место, и это волновало всех. В конце концов, хуторяне в нём не только грибочки собирали, но ещё и выгуливали скот и хоронили умерших.

В какой-то момент приведённых для ритуала животных убрали, чтобы они не мешались, ведь споры в кругу собравшихся разгорались всё ярче. Даже Жрецу приходилось повышать голос и вступать в яростные перепалки. Обошлось конечно без драк, но выяснения отношений заняли где-то полчаса. За это время через реку всё ещё не переправились все гости, а в совете сумело поучаствовать не более сотни гуманоидов. Остальные просто докричаться не смогли… ну или протолкнуться.

Закончилось всё тем, что столпотворение ожило и задвигалось. Нет, оно, конечно, и так постоянно пребывало в движении, но теперь стало заметно, что гуманоиды расходятся, а не толпятся.

Жрец ушёл с перекрёстка, вернулся домой. Внутри он пробыл недолго и вскоре вновь покинул своё жилище, вышел со двора. Побывав в избе, он не переоделся и всё также таскал на голове деревянную маску. Однако после посещения дома у него на плече появилась кожаная сумка. Фёдор конечно же узнал в ней ёмкость, в которой Жакару доставил в деревню серебряные монеты. Те самые, что впоследствии спровоцировали нападение душегуба на семью Жреца. Жакару же из дара не выделили ни одной копейки, так ещё и сумку отобрали.

Не было ни малейших сомнений, что именно нёс культист в этой торбе. И вместе с ней он зачем-то направился к реке.

Следом за Жрецом туда же выдвинулись десятки селян. Они шли навстречу переправляющимся бокатам, вынуждая их останавливаться, удивлённо смотреть на верховного адепта и даже примыкать к шествию. Некоторые мужчины хватали шедших за рукава и интересовались у них происходящим. Можно было с уверенностью сказать, что Жрец увёл с собой с площади не меньше двухсот-трёхсот гуманоидов.

Что же он задумал сделать с подарком Роя, что вызвал у соплеменников такой ажиотаж? На этот вопрос Фёдор получил ответ в течении следующих минут.

Встав на побережье священнослужитель вознёс руки к небу и торжественно произнёс несколько фраз. Пока это происходило, парочка его подручных отобрала плавсредство у прибывшего с пассажирами лодочника. Дальше Жрец приподнял пола рясы, забрался в реквизированую шлюпку, присел на сиденье и подождал, пока помощники вытолкают его с отмели. После этого Жрец взялся за вёсла и начал грести спиной вперёд, в одиночку отплывая от суши. За этим на обоих берегах наблюдали сотни зрителей. Фёдор тоже был весь внимание — и в небе, и под водой.

По мере того, как Жрец удалялся, течение смывало его вниз. Мужчина ничего не предпринимал, чтобы исправить это, а добравшись до середины русла, он прекратил грести, сложил вёсла и встал на выпрямленные ноги. Сняв сумку с плеча, он поднял её над головой и прокричал длинное высказывание, используя в нём слово «мирхоа». Затем священик поставил торбу на сиденье, сунул под клапан руку и вынул жменю монет. Несколькими взмахами он разбросал все серебряники, отправляя их из кисти в реку.

«Нахрена, а главное зачем⁈» — ошалел от увиденного Фёдор.

Избавившись от десятка монет, Жрец снова сел за вёсла, помог течению отнести его подальше и повторил то же действие уже на новом месте. Разве что без очередного обращения к богам, но всё также непоколебимо и на глазах у сотен соплеменников.

«Ах-ха-ха! Гениально! Они решили, что наш дар проклят, и все беды от него!» — прокомментировала жучья половина — «Они относили себя к умным, но умные относили их обратно. И что же нам теперь делать, кэп?»

Фёдор был искренне удивлён тому, что суеверия бокатов победили в них корысть. Даже баснословные богатства не могли заставить аборигенов полюбить насекомых. Хотя, конечно, прямо-таки баснословными богатствами задабривать их Фёдор ещё не пытался…

«Не знаю.» — отвечал сам себе перерожденец — «Если они считают это проклятием… сделаем так, чтобы избавиться от него было максимально сложно. На то ведь оно и проклятье, верно?..»

Ещё до того, как выброшенные монеты успевали упасть на дно, их подхватывали снующие под лодкой пиявки. Стая водоплавающих червей преследовала спускающееся по течению судно, заполняя свои чрева тонущими деньгами.

Для каждой следующей жмени Жрец отплывал на пятнадцать-двадцать метров в сторону. Хаотичными бросками он старался рассеять валюту по как можно большей площади. Делалось это, по всей видимости, чтобы отбить желание у сородичей впоследствии нырнуть и отыскать сокровище.

Лишь несколько взрослых направилось следом за лодкой с культистом, когда она выплыла за широту посёлка. Гораздо больше за продолжением представления наблюдало молодняка. Босоногие юноши трусцой семенили по глинистой береговой линии и мало обращали внимания на гневные предупреждения старших. Наверняка, те строго воспрещали отрокам пытаться достать проклятые пиастры со дна. Однако некоторые парнишки лишь весело улыбались на замечания и всё-также настырно следовали за шлюпкой, оставляющей за собой шлейф из богатств. Они ведь ещё не знали, что ни одной монеты в реке по итогу не останется…

Опустошив сумку, Жрец кое-как скомкал и тоже выкинул её в воду. Довольный собой, он уселся и, борясь с течением, принялся грести обратно.

«Придурок, ты так ничего и не понял…» — подумал Фёдор — «Нежуто сын тебе не рассказал, что жуки на самом деле хорошие?»

Возвращения проповедника дожидалась всё такая же многочисленная публика. Недолго думая, Фёдор разогнал полтора десятка пиявок и на всём ходу врезался их мордами в один из бортов лодки. Плавсредство перевернулось и на глазах у всех собравшихся главный посредник между богами и бокатами отправился прямиком в воду.

Это моментально вызвало ошеломление. Толпы на прибрежных склонах, испугались, возмутились, зароптали. Несколько мужчин бросились в водоём, на помощь священнику. Один из активных лодочников изменил маршрут, намереваясь подобрать Жреца. Его пассажиры тут же выразили недовольство этим решением, ведь в воде всё ещё находилось нечто опрокинувшее шлюпку!

Коренной житель посёлка, расположенного у глубокой реки, очевидно умел хорошо плавать. Чтобы он не вынырнул, несколько пиявок схватили его за ноги и специально потянули вниз. Пока Жрец барахтался, сражаясь за свою жизнь, дети Роя принудительно сняли с него расшитую узором рясу и шлем-маску медведя. На предплечье боката обнаружились ножны с костяным кинжалом, закреплённые ремнями. Это приспособление пиявки тоже отобрали, по-быстрому перегрызя кожаные шлейки.

После этого водяные слуги вытолкали беспомощно обитателя суши на мель. Там он наконец смог сгруппироваться, высунуть голову из воды и вдохнуть. Наблюдавшие за ситуацией гуманоиды удивлённо оборачивались, обнаруживая Жреца уже не посреди реки, а вблизи берега со стороны деревни. Кроме того, он почему-то был не в своём в священном наряде, а в одном подряснике в виде туники. Как-то слишком быстро он сумел и раздеться, и такую дистанцию проплыть. Для местных обывателей всё это выглядело, как магия или чертовщина…

Подошедшие мужчины помогли Жрецу подняться и выйти на твёрдую почву. Его тотчас окружили обеспокоенные сородичи, в толпе которых промокший гуманоид и растворился.

Фёдор же, без зазрения совести, забрал костюм культиста себе. Пускай Жрец подумает над своим поведением. Авось и сообразит в чём он ошибся, что в итоге расстался с самыми ценными для себя вещами.

Между тем, в центре деревни тоже происходило кое-что интересное. После собрания, многие селяне не пошли за Жрецом, а наводнили дворы центральных хозяйств послёлка. Это были дома и палисадники ближе всего расположенные к главному перекрёстку и святыне. Целые группы по два десятка мужчин заходили на придомовые территории и начинали делать нечто совсем неожиданное. Они оснащались инструментами, взятыми прямо из хозяйских сараев, и брались разбирать ограды, разделяющие соседние участки. Их не волновало, была это низкая плетёнка или добротный дощатый забор — да хоть частокол. Молотками, топорами и лопатами они крушили древесину, выдирали гвозди, выкапывали столбы и складывали целые секции на стопки.

К делу подключились сотни рабочих, даже женщины, и за какой-то незначительный промежуток времени хуторяне демонтировали суммарно, около двух километров ограждений. Затем они начали что-то размечать, примерять, прикидывать, и оказалось, что им помимо этого требуется снести ещё и некоторые постройки. Где-то час деревенщины бродили вокруг зданий, согласовывая разные нюансы…

К моменту, когда они наконец обо всём договорились и решились на снос, мокрый Жрец уже сидел на коленях перед идолом и дрожал обнимая себя за плечи. Сложно представить насколько унизил богослужителя Фёдор, сорвав с него церемониальный наряд. Теперь он выглядел обычным, как все, а глядя на такого бедолагу, уже невольно задаёшься вопросом, достоин ли он своего чина?

Впрочем вокруг Жреца постоянно ошивались сочувствующие граждане. Они вроде как обнимали и утешали его. Отдельные индивиды, пробирались через толпу, чтобы схватить мужчину за рукав и что-то высказать ему. Сколько бы оса не сосредотачивала на священнике взор, а рядом с ним постоянно творилась какая-то суета. Сам он даже не зашёл домой переодеться в что-то сухое.

К слову, дом богослужителя был единственным, среди всех центральных хозяйств, у которого не разобрали ограду. Этим селяне, вроде как, тоже выражали своему жрецу уважение. А может и нет. Может истинная причина крылась в чём-то в другом. Кто этих бокатов знает…

Фёдора тем временем беспокоило, что он никак не мог найти Жакару. Собственно, как и жена пропавшего делегата, рядом с которой, по информации наблюдателей, муж в последний раз появлялся ещё вчера. Вероятно, бокатианка опасалась отходить от жилища, чтобы не бросать маленьких детей одних. Это и удерживало её от отправки на поиски нерадивого муженька, который давеча уже исчезал, и в результате ввязался в какие-то мутные дела с дьявольсиким отродьями.

Фёдор точно знал, что Жакару не пошёл в лес за своим тайником — эту версию слуги тоже держали на контроле. Оставалось только продолжать разглядывать посёлок, в надежде, что пропажа сама себя обнаружит.

Между тем, масштабные строительные работы не стояли на месте. Всего под демонтаж попало свыше двух десятков строений. Каждое из них находилось впритык к внешнему контуру выделенной гуманоидами области. Небольшие сараи, крупные амбары, здания из досок или сруба, даже двухэтажные сооружения неизвестного назначения — все их сносили до основания, разбирая на детали, словно конструкторы. Наполнение, будь то неодушевлённые предметы или живые существа, оперативно переносили/переводили в другие постройки или оставляли/раскладывали на земле.

Селяне явно куда-то спешили, ведь всё выполнялось настолько быстро и организованно, что аж не верилось. С высоты это выглядело как гигантский муравейник, кишащий трудолюбивыми букашками.

Вскоре Фёдору открылось понимание того, что на самом деле затеяли гуманоиды. Если феодал не справляется с защитой своих подданных, им ничего не остаётся, кроме как самим позаботиться о своей безопасности…

По оконцовью демонтажных работ, в дело массово включились кирки и лопаты. По контуру убранного забора, прямо между придомовыми участками бокаты начали копать длинющий ров. Формы он был произвольной, но обязательно окружал все центральные хозяйства, лишившиеся изгородей. Заодно, с внутренней стороны рва создавался вал из отброшенной почвы. Объём работ, судя по всему, был запланирован огромный, поэтому к копке постепенно подключалось всё местное население, и из соседних деревень тоже.

«То, что они создают, это фортификационное сооружение.» — анализировал Фёдор — «Они хотят успеть укрепиться к нашему следующему нападению, поэтому решили окружить защитой не весь посёлок, а хотя бы его центральную часть. В дальнейшем они, конечно, могут и второй контур выстроить, обводящий уже все жилища… Селяне думают, что это поможет им против Роя? Может они не вкурсе, но минимум два вида наших слуг прирождённые землекопы. Подкоп разрушающий вал и стену — задача решаемая в кратчайшие сроки.»

Но, как бы там ни было, селяне серьёзно взялись за дело. Вскоре первая траншея уже опоясывала весь центральный квартал замкнутой линией. Для комфортного преодоления препятствия, через неё были переброшены деревянные мостики. Помимо бригад копателей, были ещё и плотники, которые занимались подготовкой пиломатериалов для будущей крепости. Запасов древесины в селении покамест хватало.

Некоторые семьи переезжали с вещами и припасами в часть селения готовящуюся к обороне. Иные, так и вовсе, пускались в бега. Загружая всё добро в заплечные мешки и повозки, они пересекали реку на переправе и уезжали/уходили на запад, в столицу или куда-то ещё.

Видя это, Фёдор испытывал неведомое ему прежде чувство власти. Одним своим решением, он спровоцировал миграцию из целой деревни! Никогда в людской бытности он и не помышлял, что будет обладать такой силой.

В разных местах на укрепляемой территории складывали кучи дров, вероятно для розжига больших костров. Одну такую сделали и на главном перекрестке. Эту кучу разложили вокруг узкого, но длинного бревна, которое предварительно вкопали на метр в землю. Выглядело это, как подготовка к сожжению ведьмы, что немного смущало Фёдора…

В паре дворов разведчицы заметили активные приготовления к будущему сражению. Мужчины, в основном очень молодые, шили на себя простяцкие тканевые доспехи, мастерили длинные копья и примитивные щиты из досок, для прикрытия от выстрелов кузнечиков.

Также наблюдатели увидели, как из некоторых сараев на повозки загружаются мешки, бочки, горшки в корзинах, сено и зерно. Дальше всё это добро перевозилось внутрь защищённого периметра и распределялось между разными хранилищами центрального квартала. Похоже бокаты концентрировали провизию внутри запланированного форта, заранее готовясь к его предполагаемой осаде. Всё говорило о том, что они крайне серьёзно настроены устоять в борьбе с Роем.

Со временем Жрец оклемался, встал с колен и устроил на площади новое совещание.

Потом из деревни началась эвакуация не только гражданских, но и скота. Коз переправляли на другой берег и на сохранение перегоняли в соседние поселения.

Трупы к тому моменту вообще убрали на северную окраину. Там их разложили на тканевых пологах и оставили на попечительство большой группе взрослых женщин. Те раздевали покойников и омывали от крови. Затем они зачем-то снимали с них мерки посредством верёвочек, на которых затягивали узелки. Бокатианок интересовало расстояние от ключиц до щиколоток, и от плечей до запястий. С расчленнёных на куски и перемолотых в фарш замеры не брали.

Впоследствии эту информацию гуманоидши использовали, чтобы пошить для каждого покойника бесхитростные балахоны. С виду они выглядели, как просторные ночные рубахи, тянущиеся до стоп. На сих одеяниях мастерицы, сидя на скамьях, под открытым небом, вышивали красной нитью буквы, которые постепенно складывались в слова. Всё, как для похорон дэя. Ну почти…

В случае мертвецов, у которых, скажем так, не было на что одевать балахон, хуторянки шили обычный длинный мешок, и слова наносили уже на него. Потом Фёдор воочию увидел, как останки запихивают в такой мешок, вместе с головой, и зашивают горловину, закрывая доступ внутрь. Такой вот вариант савана для тех, кого располовинило или чего похуже.

Во второй половине дня, в разгар работ по копке рва, на центральной площади сформировалась интересная обстановка. В толпе больше не было ни одного молельщика, обращённого лицом к идолу. Все гуманоиды стояли кругом и смотрели на подготовленную кучу дров. Непосредственно около будущего кострища расположилось четверо мужчин с верёвками в руках. Между толпой и грудой древесины, на коленях сидел Жрец, оставшийся в своей тунике. Горбясь, он склонял голову вперёд и обеими руками прижимал к лицу ножны с новым кинжалом.

Без оградок толпиться бокатам стало проще. На собрании теперь помещалось больше гуманоидов, а их расположение ограничивали лишь здания. Дороги отныне пролегали там, где было удобней проехать/пройти, и всевозможная работа кипела повсеместно.

Во всём этом шевелении и брожении огромной кучи народу оса не сразу заметила, что через столпотворение ведут какого-то бедолагу. Расталкивая зевак, четверо бугаёв силком волокли мужчину с руками связанными за спиной. Благодаря знакомой одежде Фёдор быстро узнал его — это был Жакару. Козопас всё ещё носил те рубаху и жилет, в коих он побывал в бункере.

«Что?.. Не может быть…» — ошалел от увиденного человек — «Да они что… совсем подурели⁈»

Увидев картину впереди, — столб, дрова, Жрец на коленях — Жакару завопил и принялся вырываться так рьяно, как никогда. Пришлось конвоирам брать его за каждую конечность и буквально нести над землёй.

«Все сюда!» — скомандовал коллективный разум — «Мы не должны позволить этому случиться!»

Первобытный фанатизм бокатов очень сильно рассердил королеву. Лоббист семьи обязан оставаться живым, а не быть сожжённым в отместку за воплощение воли Роя.

Слух о происходящем быстро распространился по посёлку, и вот кто-то сообщил о планах общины родне Жакару. Жена с детворой примчались от дома, пересекли ров, начали прорываться через толпу, ориентируясь по крикам отца. И женщину, и отпрысков в итоге перехватили, повалили на землю и обезвредили мужчины из числа самых преданных последователей культа.

Бьющегося в агонии боката поставил на дрова, и тогда четверо с верёвками начали приматывать его к вертикальному бревну. В этот момент Жакару заметил осу парящую на высоте и вдруг закричал, надрывая горло:

— Халима-а-а!!! Ха-ли-ма-аа!!!

«Он зовёт нас!..» — осознал Фёдор, ощущая, как сердечко ёкнуло от чувства вины. — «Держись, друг, подмога уже в пути!»

Пока Жакару надёжно привязывали по всей длине, он не прекращал выкрикивать имя учителя. Родню будущей жертвы оттащили подальше и оставили под присмотром нескольких стражей. Со своей позиции они могли видеть лишь голову вопящего главы семейства.

Закончив фиксацию живого тела, помощники разошлись и влились в ряды массовки. Жрец встал с колен, поднял голову и остановил взгляд на трепыхающемся теле перед собой. Сжимая ножны обеими руками, главный культист начал произносить молитву.

Передние ряды селян не спеша опустились на колени, накрыли лица руками. Лишившийся наряда Жрец пошагал вокруг кострища, не прекращая говорить. Один из подручных подошёл к дровам и принялся обливать их маслом из небольшой бочки с отверстием. Из-за того, что Жакару кричал слишком громко и перебивал священный текст, вскоре ему затолкали в рот тряпку и завязали кляп.

Круг сидящих на коленях гуманоидов начал раскачиваться из стороны в сторону. Сперва у них получалось в разнобой, но постепенно участники ритуала поймали одну волну. Хор мычащих голосов звучал всё громче, достигая высоты наблюдателя. Вой входящих в транс фанатиков создавал некий аккомпанемент речитативу Жреца. Это действо напоминало увиденное Фёдором на следующий день после ограбления трактира. Только тогда в жертву приносили козлёнка, а не разумного боката!

«Если инквизиция этой религии будет сжигать наших доверенных лиц, будто каких-то ведьм, с данной конфессией мы ужиться не сможем!» — заключил перерожденец. Раньше он опрометчиво недооценивал кровожадность этого общества.

Умолкнув, Жрец помахал рукой, подавая сигнал пособнику. Мужчина стоявший метрах в ста, рядом с горящим костром, зажёг от огня факел. Затем пламя на палке пронесли над головами у толпящихся верующих. Параллельно с этим, священник вынул лезвие и отбросил ножны наземь. Стоя впритык к дровам, верховный культист держал ритуальное оружие наготове и смотрел в ополоумевшие глаза жертвы. В этом положении он принялся повелительно и строго провозглашать финальное обращение к богам.

Издали доносился остервенелый плач детей и супруги несчастного Жакару. Похоже их мольбы не могли разжалобить пропитанных варварскими предрассудками сородичей.

Факалещик остановился в шаге от дров, дожидаясь команды проповедника. Жрец не менял позы и не отдавал приказа, покуда не закончит речь.

Стая ос со слезливым полотном нырнула прямо в воды реки, зачёрпывая в носилки жидкость. Подоспевшие пиявки подтолкнули сестёр снизу, помогая им снова взлететь.

И тут Жрец всё же умолк… В следующий миг Фёдор увидел, как факел выпал из руки помощника.

«Быстрее!!!» — приказывал мыслительный центр, выжимая максимум из прислужниц.

Горящая палка шлёпнулась на разлитое масло и вокруг кучи дров моментально очертилось кольцо огня. Жакару находился в его центре, и чтобы жар добрался непосредственно до него, требовалось ещё какое-то время. Переступив через оранжевые языки, Жрец вошёл в кольцо пламени и приблизился впритык к связанному мужчине. Поскольку его одежда была влажной, культист мог не опасаться, что штанины загорятся или кожу под ними обожжёт.

Свободную кисть священник положил козопасу на грудь — Жакару всё ещё вырывался и вопил, даже через кляп. Жрец поднял кинжал над головой, демонстрируя его толпе, а затем это оружие резко упёрлось Жакару в рёбра. Прямо перед сожжением, служитель богов намеревался пустить жертве кровь. Разрастающееся пламя поджимало в спину, поэтому медлить с этим Жрец явно не собирался…

Внезапный сигнал горна прозвучал в последнюю секунду. Знакомый всем хуторянам звук вынудил сотни голов в едином порыве обернуться. На фоне протяжного гудка нарастало характерное жужжание. Так и не совершив роковое движение, Жрец отвлёкся от Жакару и сосредоточился на происходящем в небе.

Стая надвигалась с востока. Она была не так многочисленна, как вчера, но тоже не маленькая — около восьмидесяти здоровенных шершней.

Прибытие жучьей братвы вынудило заволноваться всех. Вопреки огромному численному перевесу, бокаты начали в панике разбегаться и хвататься за оружие. Так поступали далеко не все, однако многие забывали о своих делах и обосновано реагировали на страх. Коллективный разум видел, как из-за появления представителей Роя активизировался муравейник внизу. Места крупного скопления народа охватывал хаос. Выскакивая из траншей и расталкивая соратников, гуманоиды неслись к постройкам, ныряли в погреба и дверные проёмы. Другие просто стояли на месте, тараща глаза, или в спешке разматывали пращи и вкладывали стрелы в луки.

Жрец отвернулся от Жакару и перепрыгнул через огонь, убираясь с груды дров. Культист не нанёс никаких ранений оружием и оставил жизнь жертвы всецело на поживу пламени.

Мча на огромной скорости, осы за считанные секунды добрались от окраины к центру селения. Налететь всем скопом на сборище перед костром означало накликать на себя залп из всех орудий и полностью повторить сценарий прошлых суток. Фёдор же не мог каждую ночь тратить время на вырезание провинившихся селян. Нужно было как-то иначе повлиять на их умы.

В итоге вся стая пронеслась мимо охваченного огнём Жакару и направилась в другое место. Удивлённые гуманоиды проследили за тем, как насекомые бросили опального козопаса сгорать, а сами ломанулись прямиком в личный двор Жреца. Быстро проникнуть туда толпе всё ещё не давала высокая ограда. А вот осы спокойно запорхнули и какое-то время могли чувствовать себя хозяевами. Ни одного охранника в палисаднике не оказалось. Жрец и его пособники бросились открывать ворота, но сперва им требовалось преодолеть плотную толпу.

Прислужницы королевы сорвали замок с входа в амбар. К этому моменту шестеро гуманоидов, подсаженных товарищами, уже перемахнули через забор. С топорами и серпами они бросились защищать недвижимость Жреца. Большая часть ос тотчас устремилась в бой, не подпуская сельских бойцов к сёстрам открывающим ворота хранилища.

Внутри придомовой постройки глаза Роя увидели множество разных подвешенных, расставленных и разложенных вещей. Разглядывать их все не было времени. По центру помещения стояло две повозки: одна с крытым верхом, та на которой Жреца катали за пределы деревни; вторая без бортов — на ней, на простреленной соломе лежало три трупа.

Всё больше бокатов перелезали ограду и проникали в палисадник со всех сторон. Сдерживать их натиск становилось сложнее. Некоторые осы получали ранения и падали, после чего жуков безжалостно добивали ногами. Рьяно размахивая топором над головой, один из бойцов прорвался к приоткрытой створке. Юркнув внутрь, он остановился у входа и остолбенел. Вытаращенными глазами деревенщина уставился на свору насекомых, которая расчленяла одного из мертвецов на повозке.

Тем временем пожарный мультикоптер наконец добрался до площади с костром. Чтобы по нему никто не стрелял, несколько ос натянули под носилками рясу Жреца, заодно с ритуальной маской. Фёдор не знал сработает это или нет, но по итогу снаряды не полетели. Возможно, это было никак не связано с ритуальным костюмом, а стрелкам просто не хотелось ненарочно поразить настилом кого-то из своих — вся деревня кишела бокатами и местами бегали дети…

Жакару неслабо подкоптился и уже кричал не своим голосом от боли, когда сброс воды мгновенно его потушил. Кое-где одежда на нём успела загореться, однако ожогов несовместимых с жизнью он точно не получил. На дровах остались незатухшие очаги пламени, но главное лоббист Роя был спасён от скорой и мучительной смерти.

Увидев проделанное жуками, гуманоиды попросту охренели. Столб пара, резко вырвавшийся вверх, послужил дополнительным спецэффектом, ошеломляющим зрителей. Взвыв от страха, бокаты начали опасливо пригибаться, пучить глаза и отступать назад.

Пока никто не добил Жакару более тривиальным способом, нужно было действовать и срочно его спасать. Восемь ос спикировали вниз, стремительно сокращая дистанцию до цели. Остальные уносили слизевое полотно, которое вообще-то не следовало показывать аборигенам.

Рясу Жреца прислужницы накинули Жакару на грудь, шлем-маску поставили ему на виски, покамест до конца не надевая. Ритуальный костяной кинжал жуки вложили прямиком в кисть связанного козопаса. И опять перерожденец понадеялся, что одеяние священника сбережёт насекомых от вражеских атак. Других идей, как справляться ограниченными силами, у него попросту не было.

Дальше несколько ос уселись на столб и начали у всех на виду разгрызать сдерживающие жертву верёвки. Тут же появилось несколько мужчин, решивших им помешать. Разрываясь на несколько фронтов, Рой направил две осы отвлекать лезущих на кострище бокатов. Чтобы к этим инициативным ребятам не присоединились сотни других гуманоидов поблизости, Фёдор приказал активироваться летунье с сумкой. Оса с торбой полной серебряных монет переклонила кожаную ёмкость и полетела над центральным сборищем, высыпая на головы простолюдинам денежный дождь. Эти серебрянки были ещё влажные от речной воды, с кусочками водорослей и песчинками, налипшими на них внутри чрев червей.

«Раз уж они считают этот дар проклятым, то пускай попытаются отыскать каждую монетку, когда мы рассыпем их над многочисленной толпой! Посмотрим, как у них это получится, ха-ха-ха-ха!» — насмехался коллективный разум. Он чувствовал себя змеем искусителем, который склонял нищих к греху.

Кто-то наклонялся и поднимал домовую валюту, кто-то принимался активно выискивать её среди ног, кто-то наоборот препятствовал этому. В результате вездесущая сумятица усилилась. Хаос и толкучка играли на руку насекомым и мешали тем, кто им противодействовал.

С боем слуги Роя освободили Жакару от пут. Выплюнув тряпку из рта, козопас ломанулся навстречу соплеменникам, однако в следующее мгновение, внезапно остановился. Обожённый мужчина быстро сообразил, что его сородичи, это как раз те, кто пытается его убить, а значит бежать к ним в объятия — плохая идея. Лучше остаться на месте, под защитой шестилапых монстров — так имелись хоть какие-то шансы не откинуться в течении минуты. В конце концов он сам позвал на помощь человека-мотылька, и вот его друзья-жуки откликнулись на зов.

Оставшись на тлеющей куче дров, Жакару крутился на месте, бросал обеспокоенные взгляды по сторонам и не понимал, что делать. Наверное, сейчас бедолаге больше всего хотелось, чтобы осы, как пару дней назад, подцепили его на липучку и унесли в небо. Фёдор такой план исключал. В тот раз в захвате будущего делегата участвовал слизевик. Повторить же подобный приём коллективный разум, во-первых не успевал, а во-вторых не хотел. Нужно было выкручиваться как-то иначе. Да и зачем спасать Жакару, если его, как лоббиста, не примут в родной деревне? Какой с него толк семье в виде раба в тюрьме?

Растерянный и напуганный бокат начал что-то выкрикивать односельчанам, в сотый раз пытаясь до них достучаться. Они его связанного не слушали, может теперь хоть задумаются?

Фёдор видел, что большинство гуманоидов обескуражены и не спешат оголтело кидаться на ос. Только поэтому он ещё мог как-то взаимодействовать с Жакару, пусть и с большим трудом. Просто жуки фактически не атаковали толпу. Они напали на амбар и на самого Жакару, но ни одно жало или жвало не было применено против случайных мирных граждан. Хоть насекомые и вторглись на приватную территорию, они лишь оборонялись. А ещё бросались деньгами. В итоге совокупность всех факторов создавала удивительный прецедент. А может деревенщины всё же прониклись влиянием священного убранства Жреца…

К слову о нём. Сразу после вызволения заложника, летуньи начали принудительно наряжать Жакару в рясу и маску. Вещи были сплошь промокшие после реки, поэтому сами по себе надевались с трудом. Козопас же не горел желанием облачаться в чужой наряд и усложнял и без того непростую задачу. Когда что-либо прикасалось к его обожённой коже, он шипел и одёргивал руки, обнуляя старания слуг.

Пришлось одной осе присесть непокорному мужчине на грудь и жёстко сдавить мандибулами его шею. Жакару схватился за жвалы и попытался их разнять, на что силёнок бокату не хватило. Борясь же с противодействием, мандибулы сомкнулись ещё жёстче, и в точках где резцы вдавились в плоть по коже заструилась кровь. Прямо там Фёдор был готов убить Жакару, если он не подчинится. Всё прошло по очень тонкой грани… Поняв, что его жизнь опять на волоске, бокат упал на колени, развёл руки в стороны и закричал насекомому прямо в морду:

— Жакару мрака зен Халима! Жакару мрака зен Халима!

Больше он не противился одеванию в рясу, а наоборот способствовал этому. Фёдор сумел быстро нарядить Жакару в облик священного медведя, а затем вручил ему ту самую сумку из-под денег, которую он по малодушию отдал.

«На, держи. И впредь цени своё имущество. А то чего как лох последний…» — подумал перерожденец.

После этого все прислужницы защищавшие заложника просто улетели вверх.

В этот же момент через толпу прорвались хуторские донкихоты с самодельными доспехами, копьями и щитами. На битву своей мечты они не успели. Внимание же всех собравшихся быстро переключилось с переодетого Жакару на небо. Там осы несли куски тела душегуба, погубившего членов семьи Жреца. Именно его они стащили из вскрытого хранилища и, чтобы суметь перенести в непростых условиях, разорвали на части: конечности и голова отдельно, торс напополам. Эти дважды истерзанные жуками останки насекомые пронесли над головами у собрания и сбросили прямо на кучу дров, на которой всё ещё торчал Жакару.

Вскоре в центр сборища вернулся Жрец собственной персоной. Он проверил, чем занимались жуки в его сарае, убедился что исчез только труп убийцы, выставил пару доверенных охранников у ворот и побежал наблюдать за происходящим на высоте. Он увидел, как упали на затухший костёр сброшенные фрагменты тела и предельно быстро вернулся к месту незавршённого ритуала. Там Жрец узрел Жакару прижавшегося спиной к столбу и тыкающего кинжалом в мужчин, которые медленно подступались к нему с разных сторон. Они направляли на него оружие, но не спешили зарубить того, кто был облачён в священные рясу и маску. Если посечь лезвиями этот костюм, как минимум, придётся шить новый. Жакару же, по всей видимости, не собирался сдаваться без боя и только этим продлевал себе жизнь.

Вернувшийся Жрец увидел, что тот, кого он намеревался зарезать и сжечь, теперь стоит в его собственном одеянии, совсем недавно украденном рыбами в реке. В руке же у него было костяное оружие, тоже представляющее особую культурную ценность. На тлеющих головешках валялся покромсанный мертвец, доставленный сюда насекомыми — непростой, а тот самый, что повинен в страшном преступлении. И что же предпринял богослужитель застав воочию столь поразительную картину?

Фёдор внимательно следил за его следующим решением.

Как минимум, культист сразу приказал оставить взвинченного и вооружённого Жакару в покое. Все повиновались…

Дальше между Жакару и Жрецом состоялся продолжительный разговор. Всё это время осы парили над местом событий, и постепенно к ним прибывало подкрепление, увеличивающее численность стаи. Одним своим присутствием федоройцы давили на бокатов, вынуждая селян задумываться над последствиями их поступков. Естественно все слуги находились на недоступной для лучников высоте, дабы не провоцировать конфликт, но если гуманоиды вдруг решат навредить Жакару, всё могло резко измениться… Так выглядела прямая угроза со стороны новой королевы этих земель.

«Не всегда армии необходимо сражаться, чтобы приносить очки власти своему господину. Иногда ей достаточно просто существовать.» — размышлял человек.

Пока происходил разговор между лоббистом Роя и духовным лидером деревни, коллективный разум оценивал, всё ли правильно он сделал:

«Мы посрамили Жреца за попытку избавиться от нашего дара и вернули монеты общине. Потом мы потушили костёр, показывая, что нам не угодна смерть Жакару. Одев его в наряд верховного культиста мы выразили то, что он больше достоин признательности богов. И в конце концов мы предоставили этим язычникам альтернативу — плоть убийцы может быть сожжена, раз уж им никак не обойтись без жертвоприношения. Остаётся надеяться, что аборигены правильно истолкуют наш посыл. Ведь мы угробили двадцать ос ради всего этого шутовства…»

Минут двадцать Жакару и Жрец что-то прилюдно обсуждали. Или, вернее сказать, прибокатно… Козопас постоянно оборачивался в сторону, где плакали и звали его дети с женой.

В итоге всё завершилось тем, что мужчина медленно снял с себя маску и передал её Жрецу. Также он поступил с рясой и кинжалом. Момент истины настал — будет ли сей народ жить или сгинет, решали следующие секунды. Жакару не зарубили в то же мгновение, однако подошедшие топорщики снова поневолили его и связали. Затем козопаса повели прочь от кострища. Его привели к семье, дали какое-то время пообщаться и снова их разлучили. Конвоиры завели Жакару в один из домов центрального квартала, и за закрытую дверь родню к нему уже не пускали.

Одна оса присела прямо на крышу избы, в которой содержали заложника. Остальные прислужницы улетели дальше трудиться на благо Роя. И так слишком много времени потратили на сторонние задачи…

Жертвенный костёр разожгли по новой. На нём не стали сжигать останки душегуба — обошлись козами и курами, давно выделенными для этой цели. Ритуал был успешно проведён и завершён Жрецом облачённым в каноничный, пускай и промокший, наряд. Неизвестно надолго ли, но Фёдор отгородил Жакару от смерти.

Ходящие напротив гуманоиды неприветливо поглядывали на осу, сидящую на кровле средь белого дня. И всё же никто её не прогонял — ни камнями, ни стрелами. Даже дети опасались, как-то будоражить страшную тварь.

«Они начинают что-то понимать.» — подумал Фёдор. — «Не знаю, что им вчера втирал Халима, но они видят, что наши поступки продиктованы некой логикой. Послание с рисунками, опять же таки… Сегодняшней ночью кровавая жатва постигнет не их. Наведаемся к другим гуманоидам…»

Глава 130

Часа два Халима лежал на гамаке и безмолвно хандрил. Затем он встал и вяло прошёлся вдоль столов, впервые осматривая изобилие яств. Среди кувшинов старик заметил один, который вмещал в себе не воду, не мёд и не молоко. В нём был слабоалкогольный напиток, напоминающий сидр. Бочонок с этим добром слуги стащили из деревенского погреба, даже не подозревая, что запечатано внутри.

Дедуля налил себе кружечку, отпил, закусил вяленой колбасой, придвинул стул и наконец присел.

«Не курит, но выпить не прочь.» — мысленно отметил Фёдор — «Мы выделили ровно столько, чтобы он сильно не опьянел.»

Сидр помог огорчённому старцу расслабиться. В итоге, после суток голодания и инъекции чудо-сыворотки, он плотно поел самой разной пищи, обрекая себя на неминуемый запор. Халима погладил округлившийся живот, залпом опустошил последнюю кружку и, кряхтя, вернулся на лежанку. Довольно быстро пьяный дед уснул. Проспал он аж до трёх часов дня, а встав, следующий час провёл тужась на горшке.

Фёдор подумывал сводить учителя на прогулку, дабы ускорить его моральное восстановление. Вроде бы прошлый пикник ему понравился.

Поборов запор, бокат подтёрся влажной тряпкой, подпоясал штаны и принялся, прихрамывая, бродить по комнате. Похоже задница у него побаливала, после столь продолжительной борьбы…

Брожение Халимы заняло не менее получаса. Намотав пару сотен кругов по комнате, он вдруг замер и уставился на проход в стене. По выражению престарелого гуманоида было видно, что настроение его изменилось. Опустошение прошло, и вместо него появилась решимость. За прошедшие полсуток Халима явно преисполнился какого-то намерения.

Последующие действия старика показали, что коллективный разум верно считал его эмоции. Твёрдой поступью учитель направился к выходу, подошёл к слизевой перегородке и постучал в неё кулаком — открывай мол, дело есть…

Просунувшиеся клешни надзирателя заставили белое вещество медленно растаять, стечь вдоль стен и частично освободить проём.

Встретившись взглядами со слизевиком, Халима серьёзно проговорил:

— Сайчи. Вити. Вархата. Ханон.

Строгий старческий голос подчёркивал интонацией каждое слово.

Фёдор ничегошеньки не понял. Только, разве что, «Вархата Ханон». Стикер с такой транскрипцией и без конкретного перевода был наклеен на фигурку многолапаго ящера с тремя хвостами — некое божество, занесённое самим Халимой в разряд «мирхоа», на ряду с прочими нарисованными на пергаменте сущностями. Для большего понимания, что это вообще такое, Миару преобразил небрежное 2-D изображение в 3-D фигуру, которая и стала единственным фактическим обозначением данных слов.

Пока Фёдор думал, что ему делать, учитель снова произнёс, ещё более строго:

— Сайчи. Вити. Вархата. Ханон!

«Давай, делай что-нибудь, а то он опять психанёт и проколет себя вилкой.» — подсказывал внутренний голос.

Фёдор решил поступить самым тупым и предсказуемым образом. Проще говоря — прикинуться дурачком. Порой ему и прикидываться не приходилось, но сейчас был случай, когда этого требовала сама ситуация.

Надзиратель жестом пригласил Халиму пройти за ним, а сам пополз по коридору. Жук привёл деда в учебный кабинет, взял там фигурку сороконогой ящерицы и протянул её требовательному пленнику. Реакция гуманоида оказалась жёстче, чем ожидал человек: злобно ощерившись, пожилой мужчина отбил статуэтку в сторону.

— Га чагура! Вай куко шакхи Вархата ханон! — гневно выпалил Халима.

Фёдор понял лишь первое предложение. Он знал перевод слова «чагура» и не раз слышал от гуманоидов слово «га». Так вот, всё вместе это означало словосочетание: «Это фигурка». То есть Халима рассерженно констатировал то, что Рой тычет ему деревянную статуэтку. Старик же, в свою очередь, требовал от слизевика чего-то другого — какой-то «куко шакхи Вархата ханон»…

«Дед забыл выпить таблетки и следом забыл, что мы его язык вообще нахрен не понимаем.» — сконфуженно подумал Фёдор.

Делать нечего, пришлось напомнить маразматику, в каком формате происходит общение с жуками. Слон-тюремщик отвёл старика к трибуне и усадил за алюминиевый стол. После этого слайм-мастер написал в клеточках настенной таблицы «вархата ханон». Под возмущённым взглядом учителя слизевик поднялся на демонстрационный постамент и попытался повторить сказанное Халимой.

— К-хук-хи ш-хак-хи. К-хук-хи ш-хак-хи.

Дед посмотрел на это и изменился в лице — вместо возмущения его выражение сменилось разочарованием. Упёршись локтями в столешницу, он опустил взгляд, устало вздохнул и сделал фейспалм*.

*Facepalm — популярное онлайн-выражение в виде физического жеста. Более широко известная трактовка выражения: «лицо, закрытое одной рукой», которое является проявлением разочарования, стыда, уныния, раздражения или смущения. Этот жест иногда называют «рукалицо».*

«Сам придумал что-то и теперь недоволен.» — мысленно негодовал Фёдор — «Ну давай, пиши, чё ты нам наговорил. Будем поэтапно переводить, а как иначе?»

В положении «рукалицо» Халима пробыл нерушимо пару минут. «Он рассуждает.» — догадался главенствующий разум. Учитель частенько брал небольшой перерыв, чтобы хорошенько всё обдумать, и в итоге всегда поступал правильно и по уму. Фёдор не единожды был свидетелем этого на уроках, и поэтому просто дал гуманоиду необходимый покой.

Выйдя из ступора, Халима даже не поднял глаз, а сразу начал что-то писать. Завершив выкладывать детальки, жестом он пригласил головастика взглянуть на надпись. Прежде чем слизевик успел поднять работягу, старик сам наклонился и помог гусенице очутится на столе. Головастик поклонился, выражая признательность за такую любезность, и сосредоточился на иероглифах.

Оказалось лингвист выдал совсем не то, что просил от него говорящий жук. На металлической поверхности было изображено три слова и центральное читалось, как Вархата. Насекомые недоумевающе поглядели на деда. Тот нахмурился и постучал пальцем рядом с надписью, а затем потыкал этим же пальцем на стену с таблицей. Мол давай, записывай в клеточки, как надлежит по протоколу игры.

Не зная, что задумал Халима, Рой всё же повиновался и перенёс буквы на серый бетон. Слон закончил наклеивать камушки и веточки на слизь, взял указку и провёл ею вдоль слов.

— Сайчи Вархата чагура. — промолвил старый пленник.

«„Сайчи“ — это то слово, которое Халима проговаривал, стоя в проходе.» — припомнил Фёдор. — «А „Вархата чагура“, судя по всему, фигурка сорокалапого ящера.» — сложил дважды два перерожденец.

Дальше слизевик пригласил Халиму на демонстрационный постамент. После прочтения записи в таблице, согласно протоколу нужно было её показать жестами и пантомимой. Если дед, конечно, мог показать, то что он загадал… Фёдор исходил из мысли, что он мог, раз сам затеял эту игру.

Подойдя к жуку, Халима внезапно выхватил у него указку. Ею он приказал слизевику самому подняться на демонстрационный постамент. Слегка растерянный Фёдор неспеша выполнил указание. Тогда учитель развернулся, прошёлся к стене около которой стояла вереница фигурок и взял деревянную ящерицу с тремя хвостами и множеством лап. С ней он вернулся к постаменту, на котором стоял носатый монстр.

Дальше началась некая игровая демонстрация. Халима спрятал фигурку себе за спину, сам повернулся к жуку лицом, а указкой провёл вдоль фразы.

— Сай-чи Вар-рхата чаг-хур-ра. — проурчал слизевик, следуя правилу про чтение того, на что направлена указка.

Стоило ему это сказать, как Халима достал фигурку из-за спины и протянул её слону. Недоумевающий слуга аккуратно взял деревянное изделие в клешню и замер.

«Так-так, получается, после того, как я сказал „сайчи Вархата чагура“, он дал мне эту самую „Вархата чагура“.» — соображал мыслительный центр — «Значит „сайчи“ переводиться — „дай“. Если я правильно всё понял…»

Парню хотелось убедиться в сделанном выводе. После одной единственной демонстрации оставались сомнения. Халима будто бы прочёл его мысли. Он забрал фигурку у слизевика, снова спрятал её за спину, снова провёл указкой по словам, а когда жук произнёс написанное, снова выставил игрушечную ящерицу вперёд. Ученик потянулся её взять, и в этот момент старик отдёрнул руку, не позволяя клешне ухватиться. После этого дед продолжил удерживать статуэтку перед собой, как бы демонстрируя её насекомому.

«Он показывает фигурку, но не отдаёт.» — анализировал Фёдор — «Получается, „сайчи“ переводиться не „дай“, а „покажи“. Если я, опять же таки, правильно всё понял… Той фразой я попросил показать фигурку и вот он её показывает…»

Мыслительный центр чувствовал, что он всё ещё сомневается. К счастью Халима тоже чувствовал это.

Преподаватель вернул статуэтку ящера на место, под стенку с переводами. Затем он прошёлся обратно к своему столу и, не присаживаясь, навис над рабочей поверхностью. Движением руки старик сгрёб второе слово посередине, оставляя нетронутыми первое и третье. Дальше, вместо «Вархата» Халима выложил другое известное Фёдору слово — «грочума». Стикер с такой транскрипцией находился на фигурке любимой покойной собаки Миару.

Слизевик слез с постамента и поменял центральное слово в таблице, преображая фразу согласно записи на учительском столе. Халима подошёл к ряду фигурок на полу и поднял игрушечную собаку. Фёдор догадывался, что сейчас всё повторится, ровно как с фигуркой ящера, и заранее заполз слизевиком обратно на бетонный блок со ступеньками.

Халима остановился перед жуком, спрятал фигурку за спину, провёл указкой вдоль клеточек таблицы.

— Сай-чи гр-х-очума ч-хагур-ра. — проговорил большой чёрный тюремщик.

Дед со скучающим видом протянул слону крохотную собачку с полоской слизи на туловище. Жук снова попытался взять фигурку, и старик снова не дал этому произойти. И снова он не спрятал деревяшку, а оставил на раскрытой ладони, между собой и восьмилапым учеником.

После всего этого, Фёдор утвердился в своём заключении, что «сайчи» переводится именно «покажи». Коллективный разум решил сразу же попрактиковаться в построении предложений с этим словом и заодно проверить верность своих суждений. Для этого было совсем не обязательно вынуждать Халиму в третий раз что-то писать и подносить. Мыслительный центр просто сымпровизировал простейшую просьбу, а подконтрольный организм её озвучил.

— Халима. Сайчи. Чонка. — чётко выговорил слон, обращаясь к учителю.

Халима слегка округлил глаза от удивления и тут же посмотрел в сторону выхода. Слизевик ещё раз повторил ту же фразу и указал клешнёй на проход, намекая, что бокат может идти, если ему нужно. Старик со спокойным видом, медленно побрёл из аудитории в коридор. Расслабленно и неторопливо он прогулялся в свою комнату, там взял с тарелки на столе яблоко и уже вместе с ним вернулся назад. Остановившись у входа в учебный зал, старик вытянул руку вверх и показывал жуку зеленоватый плод.

«Работает!» — радостно подумал Фёдор — «Бокат понял нас, а мы поняли боката. Он выполнил то, что я попросил. Мы всё ближе к настоящему общению!»

За дни без уроков, парень и забыл, насколько его воодушевляли открытия в бокатианском языке. Крупица за крупицей, вместе с Халимой они разрушали стену непонимания между двумя инопланетными расами. И возможно Фёдор был первым человеком в истории, кто совершал такое! Ощущение грандиозности происходящего захлестнуло разум в черепной коробке гигантской жучьей матки.

Перерожденецу захотелось поиграть с этим новым инструментом взаимодействия, и он произнес ещё одну фразу:

— Сайчи чагура!

Услыхав эти слова, Халима подошёл и поднял с пола ближайшую к нему фигурку из дерева. Её он выставил вперёд на вытянутой руке, направляя прямо на голову слизевика.

«Всё верно!» — подумал Фёдор — «„Сайчи“ значит именно „показать“, а не „взять“, „поднять“, „дать“. Это чётко видно из действий учителя. Как же хорошо, что он старается, чтобы трактовка была предельно достоверна.»

— Сайчи хака! — сказал слон и Халима протянул ему фигурку женщины.

— Сайчи учук! — промолвил слон и Халима принёс ему ломоть вяленого мяса из своей камеры.

«О да! Вот теперь мы кажется учимся чему-то реально полезному!» — не прекращал радоваться Фёдор — «Но что дальше? Почему Халима обучил нас этому слову? Ведь это именно он выступил инициатором данного урока. Что он пытается нам донести?»

Слизевик слепил табличку и положил её на пол, чтобы рабочие могли выложить на ней камешками новое слово для словаря — бокатианская запись, транскрипция, перевод на людской.

Увидев, что Рой уже прекратил игру и делает заметку, Халима присел за стол и стёр все выложенные иероглифы. Немного выждав, старик написал детальками одно единственное слово, и оно оказалось Фёдору незнакомо.

Когда инкрустация камешков в силиконовую панельку была завершена, слон понизил клейкость и повысил вязкость её передней стороны, позволяя рабочим отнести заметку в угол к остальным, а сам занялся переносом слова на учительском столе в клеточки настенной таблицы. Броском дед вернул указку ученику и, ещё прежде, чем тот успел провести ею по буквам, самостоятельно прочитал сочетание символов.

— Шакхи. Ша-акхи.

«А ведь это то слово, которое он недавно произносил, когда мы пытались вручить ему статуэтку ящера.» — осознал мыслительный центр. — «Мы даже пробовали его повторить.»

Уловив произношение, слон покивал и жестом пригласил деда на постамент для объяснения. Учитель встал со стула и сразу направился к подписанным фигуркам. Он выбрал три конкретные, взял их в охапку, подошёл с ними к слизевику и расставил статуэтки в ряд на демонстрационном блоке.

И тут от Халимы последовала довольно занимательная интерпретация. Указав на фигурку крестьянина с вилами, он сказал:

— Щитти боката.

Фёдору было известно, что «щитти» означает «деревянный». То есть, старик назвал фигурку деревянным гуманоидом, что соответствовало действительности. Затем дед приложил ладонь к груди, фактически указывая на себя, и промолвил:

— Шакхи боката.

После этого гуманоид повторил каждое действие, снова произнося те же слова. Фигурка — «щитти боката»; Халима собственной персоной — «шакхи боката».

Слизевик покивал, показывая, что понял. Учитель же продолжил объяснение. Он коснулся пальцами следующей принесённой фигурки, изображающей рабочего Роя.

— Щитти и-и. — сказал Халима, что в переводе означало «деревянный жук».

Затем преподаватель указал рукой на ближайшего головастика, исполнявшего роль светильника.

— Шакхи и-и. — произнесли уста пожилого боката.

Как и в случае с фигуркой гуманоида, мужчина дважды повторил действие и изречение, закрепляя урок.

Дальше настал черёд для фигурки бронерога. Её Халима также обозвал «щитти и-и», а затем указал на слизевика и сказал уже «шакхи и-и». После третьего примера, у Фёдора отпали последние сомнения. «Шакхи» означало «настоящий», «живой» или «мясной», «из клеток». Поскольку слово «мясо» переводилось на бокатианский — «учук», и бокаты вряд ли знали о клеточной структуре живых организмов, перерожденец всё же склонялся в пользу того, что «шакхи» по значению ближе к формулировкам «подлинный», «истинный», «реальный», «неигрушечный». С этой мыслью он и приказал тюремщикам изготовить очередную запись для словаря.

Едва слон успел отлить слизевую панельку, как подошедший дед наклонился, положил руку ему на спину и заговорил, заглядывая прямиком в большие чёрные глаза.

— Сайчи. Шакхи. Вархата. Ханон. — внятно и доходчиво высказался Халима.

В этот момент стало окончательно понятно, чего с самого начала добивался пожилой пленник. Фёдору потребовалось несколько секунд, чтобы переварить информацию, разгадкой которой он занимался последние полчаса.

«Получается… он хочет… чтобы мы показали настоящий Вархата хонон. Не деревянную фигурку, а реальную многолапую, трёхвостую ящерицу, чёрт возьми!» — рассуждал парень — «Аборигены называют нас жуками Вархата. Халима нарисовал Вархата ханон, как одного из богов. Неужто…»

«Ах-ха-ха-ха, он считает, что за нами стоит настоящий бог! И он хочет воочию узреть ту силу, что исцелила его рану!» — возликовала жучья половина, придя к неоспоримому выводу. — «Вот, что не давало старику покоя! Его вера в высшие силы неподдельна. И теперь он жаждет удостовериться в том, кому конкретно он служит и что впоследствии его ждёт.»

«Он переживает, что сильно нагрешил и отправится в ад?» — предположил человек.

«Или надеется, что божественная сила дарует ему бессмертие!» — подкинуло вариант второе Я. — «Говорю же, этому хрычу интересна только его собственная шкура.»

Пока Фёдор рассуждал над образом мышления Халимы, старик успел трижды повторить просьбу, показать ему подлинного бога. Замерший после занимательного открытия слизевик оттаял, глянул на морщинистого гуманоида в тулупе, покивал и сказал «шак», выражая согласие. После этого надзиратель склеил кандалами щиколотки и запястья деда, намекая, что скоро тот отправится на желанную им встречу.

Стеснённый слизью учитель присел на бетонный блок и выглядел удовлетворённым. Он сумел донести мысль и его услышали.

«Ну что, отведём его к королеве?» — задался вопросом коллективный разум — «В отличии от Миару, матку Халима ещё не видел. Сгодится за божество?»

«Да-а, можно попробовать… но зачем ради такого лишний раз тревожить наши тайные покои? Для обмана хватит и псевдокоролевы. Отнесём Халиму в подставное гнездо, лишь бы он угомонился и плодотворно работал.»

Слуги начали подготовку к транспортной операции. Осы проверяли окрестности бункера и псевдогнезда на предмет присутствия кустовиков. Не хватало ещё, чтобы придворному лингвисту ядовитый дротик в шею вогнали. Он ведь только от ядовитого болта отошёл…

Один слизевик второго ранга отделился от переносчиков, доставляющих добычу пиявок, и направился к подземной тюрьме.

Но самые главные приготовления начались в бутафорском тронном зале. Пришлось дежурному слону отвлечься от тренировок с пращей и внести некоторые изменения в слизевую конструкцию. Тросы, за которые пленная матка была подвешена, по всей поверхности облепили жухлой листвой. Получился эдакий аналог множества лап, почти как у божественного ящера. Кокон обволокаивающий дикое насекомое тоже притрусили серой трухой. Затем работяги-светлячки приглушили сияние своих тел, и в полутьме облик монстра стал выглядеть ещё более органично и пугающе. Фёдор немного поигрался с освещением, регулируя яркость и расположение фонариков. В итоге он добился наиболее подходящего на его взгляд эффекта.

Халима был доставлен в псевдогнездо среди белого дня, в ослепляющей, оглушающей и обездвиживающей слизевой капсуле. Коллективный разум знал, что ни один цивилизованный бокат не находился в лесу, через который пролетал транспортник с пассажиром. Кроме того, главенствующее сознание не боялось раскрытия подставной норы. В подобных условиях, обнаружить её могли разве что беспилотники развитой цивилизации, и Рой был морально готов к такому повороту событий.

Огромный люк, ведущий в фальшивый зал закупорили, и только после этого дежурный вернул Халиме свободу. Глаза старика недолго осматривали внушительное помещение и почти сразу сосредоточились на существе по центру. Увидев гуманоида, дикарка потянулась к нему хоботком, зашевелила мандибулами. Кокон её слегка пошатнулся, натянутые стропы завибрировали. Учитель благоразумно оставался на безопасной дистанции. Стоящий рядом слоник первого ранга был готов хватать его за ноги, если маразматик вдруг решит броситься в объятия прожорливой, неподконтрольной Фёдору твари.

Трясущийся, будто лист на ветру, старец, казалось, едва держался на ногах. Вид поразительной сущности настолько ошеломил боката, что дрожь проникла даже в его тихое сдавленное дыхание. Неморгающие глаза лезли из орбит, пока стопы в сапогах робко шаркали на месте. Похоже Халима истово уверовал, что перед ним настоящий Вархата ханон, иначе бы он вмиг не утратил всё своё самообладание.

Сглотнув ком в горле, гуманоид опустил взгляд на землю под маткой и в дальнейшем стоял оцепеневший от раболепного ужаса. Где-то минуту он собирался с мыслями и свыкался с осознанием, что находится на аудиенции у бога. Затем Халима взялся проговаривать длинную речь. По тому, как плавно он менял интонацию, переходя от одного блока мыслей к следующему, складывалось впечатление, что старик готовился и заранее продумал, что сказать. Хорошо, что он не знал, что все его старания бестолку — Фёдор не понимал ни единого слова.

Последнюю фразу, старый бокат произнёс с вопросительным тоном. Затем он медленно поднял глаза и, смиренно глядя из-под лба, начал дожидаться ответа. Предвидя такое развитие событий, коллективный разум заранее посадил говорящего слизевика в темноте, за иноройцем. Этот слуга должен был имитировать глас божий, и вот, похоже, его звёздный час настал.

Мыслительный центр задумался, что сказать учителю, чтобы замотивировать его исправно трудиться на благо Роя. Если ляпнуть что-то неподходящее, гуманоид мог опять впасть в депрессию и заняться членовредительством. Основная же проблема заключалась в том, что весь словарный запас перерожденца в бокатианском языке ограничивался чуть более, чем пятьюдесятью словами, не считая числительных. Маловато для хорошей воодушевляющий речи… очень маловато…

Пока Фёдор думал, как лучше выпутаться из ситуации, повисла пауза. Старик постепенно наполнялся нетерпеливым чаянием, что отражалось на его меняющемся выражении. Сжимая губы и периодически сглатывая слюну, он дышал всё громче и напористее. Его страх перед высшими силами отступал на фоне жажды заполучить ответ. Видя растущие ментальные страдания товарища, Фёдор решился начать диалог. И первое, что сказал замаскированный во тьме оратор, это фраза услышанная коллективным разумом совсем недавно, из уст Жакару.

— Жака-р-ру м-р-рака зен Халима.

Именно это произнёс погорелый мужчина, когда оса едва не прокусила ему шею из-за неповиновения. Фёдору запомнились эти слова ещё и потому, что очень похожую реплику говорил, в том числе, сам Халима, на одном из уроков. Менялись лишь два крайних слова, а два центральных оставались неизменны. Так Фёдор догадался, что фраза универсальна и подходит под разные ситуации. Возможно и сейчас она могла спасти положение, передав старику верный посыл.

Услыхав глубокий рычащий бас, разносящийся эхом по залу, Халима вздрогнул и заёрзал. Затем он воспринял значение сказанного и слегка смутился, нахмурился. Стало понятно, что спрашивал дед о чём-то другом, поэтому ответ его разочаровал. Наверное, он считал, что божественная сущность по-умолчанию владеет языком смертных, и потому изначально исключал вариант, что его могут не понять.

Немного растерянно старик заговорил тихим мягким голосом. Произнеся пару коротких фраз, он уставился на подвижную голову молодой матки, делая жалобный, молящий взгляд. Фёдор повторил «Жакару мрака зен Халима» ещё три раза. Тогда старец сощурился, помрачнел. Он был явно разочарован, но в то же время как будто бы пытался что-то понять. Заискивающим угодливым голоском он снова что-то расспрашивал у существа.

— Халима мр-р-рака зен мир-р-рхоа. — внезапно ответил фальшивый Вархата ханон.

Эта фраза уже на сто процентов соответствовала той, что учитель самолично произносил, стоя на демонстрационном постаменте. Глаза гуманоида вмиг округлились. Он подобрался, приподнял голову, сомкнул губы. Что-то в этих словах словно бы насторожило его.

— Халима мр-р-рака зен мир-р-рхоа. — повторил голос из тьмы.

Старик тут же сделал пару шагов назад и поклонился, разводя руки в стороны. Дрожь во всём его теле не ослабевала.

Время шло, а гуманоид не разгибался, хотя стоять склонённым ему было заметно тяжело. Он молчал и Фёдор молчал, и неизвестно сколько ещё дед мог вот так проторчать неподвижно, на одном месте. Парень же не знал, как сказать ему «хватит» или «прекрати» или «поднимись». Он мог заставить пленника выровняться только клешнями слуги, но это как-то не очень вязалось с ходом разговора.

Размышляя над выходом из положения, мыслительный центр вспомнил звук, которым командир лесного войска останавливал шествующую колонну. Он попытался воссоздать его, используя голосовые связки слона.

— С-ё-о-о-о-о! — заурчал жук, издавая нечто похожее на рёв крупного зверя.

Халима резко выровнялся, делаясь поражённым и озадаченным. Новых попыток обратиться к божественной сущности от него не последовало. Не зная, что ещё навешать старику, Фёдор решил идти по накатанной.

— Жакар-ру мр-рака зен Халима. Халима мр-рака зен мир-р-рхоа. — произнёс актёр озвучки.

Пожилой гуманоид быстро покивал и снова поклонился. И тут он встал на колени, чтобы склониться лбом аж до земли. В этой позе «черепашки» он и остался. Без слов, без жестов — лишь полное смирение.

«Блин, надо узнать, что значат эти слова.» — подумал Фёдор — «Тогда станет понятна реакция Халимы…»

Дальше человек решил просто перечислять известные ему факты — авось, за умного сойдёт.

— Халима — боката. Фёдор-р — и-и. Вар-рхата ханон — мир-рх. — говорил жук.

Приподняв голову и не разгибая спины, старик кивал.

И тут Фёдор психанул и решил высказаться на родном. Может так до Халимы сразу дойдёт, что хоть бог и крут, но у него свой язык, и поэтому он на бокатианском не фыр-фыр?

— Слушай, Халима, это к-гонечно всё хорошо-х, но хватит нам голову мор-рочить. Давай поднимайся и топай на р-р-рабочее место-х. Или тебя тоже на кор-рмление за выполнение-х задач посадить, как Миар-ру-х? Ср-разу отлынивать пер-р-рехоче-т-са.

Дедуля ошарашенно поглядел на чучело в листьях, а потом с застывшим изумлением на лице уставился в землю.

— Вот-х у меня от твоиг-х слоф-х такие же ощущщения-х, г-м.

Дежурный слизевик начал паковать гостя в транспортный кокон. Халима ничуть не сопротивлялся. После общения с «настоящим Вархата Ханон» бокат остался удивлён, обескуражен и… молчалив. Фёдор понадеялся, что до Халимы дошло, что бога сперва следует научить понимать речь, а уж потом озвучивать ему свои прошения.

Однако самое интересное для компании переродившегося человека и образованного боката началось дальше. По возвращению в бункер, учитель перво-наперво отправился в личную камеру. Там он освежил горло питьевой водой и спокойно перекусил. Всю трапезу, да и до неё, выражение у мужчины было такое, словно он каждую секунду обдумывает свою встречу с божеством. Ведь это Халима запросил данное свидание, а значит, он на что-то да рассчитывал… Наверняка, Фёдор не сумел оправдать его ожиданий, и всё же старик над чем-то рассуждал.

Вот в таком задумчивом состоянии, надзиратель и отвёл преподавателя в учебный кабинет. Там он усадил гуманоида за стол и потыкал клешнёй в детальки, намекая, что сейчас нужно будет кое-что написать. Дальше жук взобрался на демонстрационный постамент и без малейшего стыда сказал:

— Жакару мрака зен Халима.

Данная последовательность действий означала, что учителю нужно выложить на столе четыре произнесённых учеником слова. Это же означало, что следом надзиратель потребует объяснить их значение. И получалось, что жуки просили перевести им фразу, которую буквально недавно, в общении с Халимой использовало их же божество.

О чём в тот момент подумал старик, коллективный разум не знал, но на лице у него отразился натуральный шок. Слон ещё несколько раз повторил ту же реплику, но дед лишь сидел с приоткрытым ртом и водил выпученными глазами по комнате. Потом он начал потихоньку приходить в себя и, вместо удивления, выражать недовольство. Может быть в тот момент Халима уже догадывался, что его надули? Сидя за столом, он разводил руками и отрицательно мотал головой. Затем, поднявшись со стула, старикан принялся бродить туда-сюда, негодующие подбрасывать руки и хлопать ладонями по полам тулупа. После этого он упёр руки в боки, покряхтел, поцокал и в конце концов сухо сплюнул.

Жук в очередной раз произнёс фразу, а работяга на столе потыкал хоботком в кучку камешков, напоминая, что игра всё ещё в силе и от учителя требуется выполнить известную последовательность действий.

Возмущённо вздыхая и бормоча что-то под нос, дед вернулся за стол. Дальше, с отчётливым недовольством в каждом движении он всё же начал объяснять значение загаданных слов. Эта задача не вызвала у педагога особых затруднений. На личном примере он поведал, что «мрака» переводится «поклон» или же «смирение». Затем, используя фигурки, старик показал, что «зен» означает расположение одного предмета перед другим. Если же собрать всё в кучу, то получалось, что словосочетание «мрака зен» фактически переводилось как «склоняться перед чем-то/кем-то».

Выяснив это, Фёдор с опорой на обновлённые сведения прокрутил в голове пережитые события. Занимательно, однако получалось. Жакару склонялся перед Халимой. Сам Халима говорил, что склонятся перед богами. Фальшивый же бог припомнил пленному старцу и то, и другое. В некотором роде, послание подставного Вархата ханон можно было трактовать, как указание Халиме служить богам, пока остальные бокаты будут служите Халиме. Правда, так складно, это выглядело только в представлении Фёдора, который этого же и добивался… Что при этом крутилось в голове учителя, можно было только догадываться.

Слизевик был готов продолжить занятие и выдать следующее задание, однако закончив последнее объяснение, гуманоид молча развернулся и ушёл из аудитории. Войдя в свою камеру, Халима взял со стола пустой кувшин из-под сидра и жестом показал головастику, что не помешало бы снова его наполнить.

«Вот уж наглая рожа.» — подумал коллективный разум — «Ну ладно, мы обещали ему выходной. А он в заслуженном отпуске, сегодня четыре слова нам перевёл. Пускай расслабиться….»

Пока один слон-тюремщик доделывал таблички с заметками, другой забрал у пленника пустую ёмкость и сходил заполнил её на пищевом складе. Закусывая сыром и сушённой рыбкой, старик очень быстро выдудлил весь напиток и сразу потряс опустевшим кувшином, заказывая добавку. Фёдор понимал к чему всё идёт, но был не против предоставить Халиме такой отдых.

Сильно опьянев, пожилой мужчина развалился на столе и принялся горланить какие-то песни. Музыкального слуха у него было, но хотя бы рифмы и некая мелодичность в куплетах прослеживались. Рукава захмелевший бокат перепачкал в еде, часть тарелок в пьяном угаре сбросил на пол.

Миару настороженно вслушивался в вопли, долетающие из соседнего помещения, и пытался понять природу их возникновения. Чтобы инвалид меньше отвлекался на шум, дежурный слизевик залепил силиконом его слуховые отверстия.

Встав с табурета, старый пьянчуга стал шататься по комнате, продолжая петь. В результате он опрокинул сиденье и разбил горшок с мёдом. Дальше в Халиму будто бес вселился, и он принялся с остервенением громить всю глиняную посуду в комнате. Ревя и рыча, словно злобный садист, он хватал кувшины и метал их в стены. Хрупкие изделия с громким треском разбивались на черепки, жидкости выплёскивались на серый бетон.

Когда закончились ёмкости из глины, баламут ухватился за деревянные. Однако вскоре выяснилось, что они гораздо прочнее и не ломаются, даже если сильно пнуть их ногой. Тогда пыл старика постепенно пошёл на спад. Без эффектных разрушений буянить ему было не интересно…

Пьяный дебош Халимы закончился часов в десять вечера. Допев последнюю песню, он плюхнулся на гамак и задремал, лёжа на животе. Подошедший слизевик поднял с грязного пола слетевшую с лежбища подушку. Слуги получили команду прибрать в помещении.

«Ему не хватает общения с другими бокатами.» — подумал человек — «Как и Миару. Как и нам… Каждый из нас пленник этой тюрьмы.»

«Не смей так думать!» — воспротивилась жучья сущность.

«Разве это плохо, что мне хочется поговорить, с кем-то кроме тебя⁈» — огрызнулся парнишка.

«Это лишние. Лучше подумай, как утолить наш голод и остаться в живых!»

«Я делаю это каждую минуту, двадцать четыре часа в сутки, мощнейшим разумом во вселенной!»

«Не льсти себе. Твой разум не ушёл далеко от человеческого. И хотя в твоей власти мозг выдающегося существа-псионика, ты всё ещё такой же тупой, как в прошлой жизни.»

«Выше своей природы не скакнёшь.» — оправдывался сам перед собой перерожденец — «Я не просил для себя такой судьбы. Но раз уж я здесь, то буду сам решать к чему стремиться… И так, нам нужно расширить бункер. Больше камер для содержания заключёных; дополнительный склад для хранения фигурок и табличек с записями словаря. Новые же пленники будут не только для утешения старых. Прямо сейчас нам требуется больше рабочих, больше ремесленников, больше чтецов, писарей, столяров, художников, скульпторов! Мы должны переводить книги и документы украденные из дворцов! Мы должны разослать шпионов по городам, чтобы искать производства, изучать технологии, выявлять и похищать мастеров! Нам под силу пленить самых талантливых творцов бокатианской расы! И мы обязательно займёмся этим. Наплодим сотни глинотелов и планомерно исследуем все столицы. Только сперва разберёмся с военными. Добьём ублюдков, считающих нас своей добычей, и продолжим развитие. Никто нас не остановит! Наша семья поглотит этот мир и сделает его таким, как угодно главенствующему разуму!»

Глава 131

«АД НА ЗЕМЛЕ»

До самой темноты в речной деревне кипела работа. Мертвецов в расшитых балахонах сложили в повозки и оставили под открытым небом, за пределами сооружаемой крепости. Всего за один световой день селяне не только разобрали мешающие постройки, но и создали вал из отброшенной почвы, высотой в полтора и шириной в два метра.

Земляное укрепление обрисовало форму будущего форта. Местами она была прямоугольной, а местами более закруглённой. Дабы существовала возможность попасть в центр на колёсном транспорте, с востока и с запада организовали проезды. На соответствующих сторонах в грунтовой насыпи оставили два пробела. Напротив них на ров положили широкие мосты, сколоченные из брёвен.

На строительном участке плотники обрабатывали и складывали в стопки детали для деревянной стены. Некоторые разобранные утром постройки послужили донорами материалов для запланированных башен, частокола и ворот. С виду деревенские жители очень торопились, ведь постоянно активно работали и почти не отдыхали. На закате многие из них начали целыми семьями забираться на крыши. Это говорило о том, что ночью хуторяне ожидают повторное вторжение неудержимых шестилапых потрошителей.

Однако у Фёдора на сей период имелись другие планы. Жакару не был сожжён, а в закромах у Роя ютились крупные запасы горючего масла. Близилось тёмное время суток, и получалось, что все условия благоволят тому, чтобы наведаться к заклятым врагам, застрявшим на западе, посреди заблокированного деревьями тракта.

В преддверии сумерек, мыслительный центр приказал начинать подготовку к рейду. Двести ос, занимавшиеся разгоном завалоразборщиков, стали основой ударной эскадрильи, которая устроит налёт на королевское войско. Оставалось лишь доставить им специальные боеприпасы и можно было затевать огненную феерию.

Пока большинство слизевиков решали различные логистические задачи, один был задействован в фасовке масла по слизевым шарикам. Силиконовые сферы не только вмещали удобный для переноски объём жидкости. Их стенки намеренно делались настолько тонкими, что могли запросто лопнуть даже от падения с небольшой высоты. В результате получались некие масляные бомбочки, которые будут вспыхивать при контакте с огнём, разбрызгивать пылающие капли и заодно уничтожать секретное спецвещество.

Фёдор конечно не собирался так рисковать и надеяться, что в суматохе битвы весь силикон сам как-нибудь истлеет до полного исчезновения. Он планировал прокалывать шары коготками и выливать топливо, оставляя слизевые ёмкости в осиных лапах. Сбрасывать же сферы можно было только в сильное большое пламя, которое гарантированно поглотит каждую молекулу особой субстанции.

Всё же оперировать такими распределёнными по одноразовым упаковкам порциями, было гораздо проще, чем носится с горшками, флягами и бочонками. Ну а удобство однозначно являлось ключевым фактором для боевого снаряжения.

Готовые шары с топливом загружались на носилки и отправлялись на запад, в облёт деревень. До наступления полной темноты они должны были, как раз, подоспеть на место сражения. Со стороны эти изделия выглядели как кучки огромной икры — раза в два крупнее, чем настоящая кладка пещерных тритонов, например.

Пока шли приготовления, Фёдор тщательно обдумывал тактику предстоящего боя. Перерожденец не желал тратить впустую ни единой капли ценного ресурса, плюс всё должно было пройти идеально. Предварительное планирование, помогало мыслительному центру меньше путаться в управлении войсками. Когда для каждой группы бойцов определены конкретные задачи, получалось добиваться меньшей дезорганизации и разобщённости действий Роя. Пользуясь преимуществами коллективного разума, слуги были обязаны демонстрировать безупречную слаженность.

Перед началом атаки, склады кинетических боеприпасов для бомбардировщиков были перемещены с болот в лес, поближе к новой стоянке королевского войска. Это уменьшало время повторного подлёта мультикоптеров с носилками.

Поскольку игры с огнём в лесу — крайне рискованная затея, Фёдор выделил сразу четыре отряда летунов, которые будут постоянно заряжены только болотной водой, а не брёвнами и камнями.

Из-за того, что лагерь военных целиком располагался на проезжей части, он получился очень вытянутым, совсем как их походная формация. Солдаты и наёмники устраивались на ночлег прямо посреди поредевшего, но укреплённого модернизациями обоза. Никто не ставил палаток. Костры для кипячения воды, приготовления пищи и освещения темноты разжигались на дороге, между повозок. Мужчины, целый день трудившиеся в полной боевой экипировке, очевидно собирались в ней же и проспать до утра.

Тигровую ящерицу и собак-ищеек покормили; из клеток с тузиками вычистили дерьмо. Что примечательно, бабочек, как в первый день, кормить не стали. Видимо хотели, чтобы они посильнее проголодались и впоследствии более рьяно набрасывались на Рой.

Предвидя возможность новых провокаций со стороны насекомых, боевых динозавров с их наездниками разместили на двести метров западнее основного расположения войск. Наверное гуманоидам очень не хотелось повторения первой ночи, когда их питомцев обратили в обезумевших разрушителей, наносящих колоссальный ущерб. Ящероводы смирились с ночёвкой отдельно от всех и разожгли пару своих, обособленных костров.

Тяговых коз и баранов распрягли и распределили по всему становищу — по несколько штук у каждого походного огня, под бдительной охраной воинов. Видимо бокатам наскучило наблюдать, как каждую ночь Рой убивает их парнокопытных, и они решили основательно взяться за сбережение жизней скоту. Также, как и тележки, они начали по особому беречь этот важный для налаживания логистики ресурс.

Защитники лесного королевства ужинали и общались до позднего вечера и глубокой темноты. Несмотря на очевидную усталость, после целого дня тяжёлого физического труда, многие из них не спешили укладываться спать. Ощущение грядущего «звиздеца» уже накрывало их и тревожило их предчувствие. Тьма опасна, ведь она скрывает в себе монстров — на горьком опыте были научены бойцы.

Фёдор немного не рассчитал время и припозднился, пока подготавливал атаку. В итоге он потерял где-то полтора часа темноты, не сумев стартовать сразу после наступления оптимальных условий. Следствием этого стало то, что некоторые солдаты поверили, что и эта ночь будет для них спокойной, и всё же решились задремать.

Невзирая на такую тенденцию, среди военных оставалось много бодрствующих дозорных. Они поддерживали мощные костры, регулярно подбрасывая дрова, и постоянно держали ладони на оружии, будь то луки или арабалеты.

Сперва мыслительный центр подумал, что бокаты будут дрыхнуть просто на земле. Однако позже, он увидел, что гуманоиды оказались гораздо прозорливее. Решая отправиться на боковую, мужчины с стёганкаж забирались в кузова повозок и прятались под клиновидными, защитными конструкциями. В таких условиях их становилось невозможно внезапно поразить сбросом снаряда с высоты. Некоторые воины приподнимали матерчатые свесы, закрывающие ходовую, и залезали прямо под тележки. Затем свесы распрямлялись, и вот спящий боец был уже прикрыт не только сверху, но и с боков. Получалось, что проапгрейженные брички-полутанки выступали не только средствами безопасной доставки грузов, но и выполняли функцию ночного убежища для самих солдат и наёмников. Эдакие передвижные домики, в которых и еда в безопасности, и твоя собака, и ты сам.

Парочка членов Гильдии даже решилась прилечь под вольером с тигровой рептилией. Довольно пугающее соседство, могло быть дополнено не только громогласным рёвом в лицо или оглушающим грохотом кандалов, но и падением на костюм огромных капель слюны или обильных объёмов продуктов дефекации. Зато ни один жук не подкрадётся к тебе незамеченным. И это на фоне постоянных опасений за свою жизнь, наверняка, в определённой мере успокаивало взвинченные нервы.

Но вот жужжание крыльев, как обычно предупредило о приближении насекомых, и буквально через минуту никто уже не спал. С топорами, копьями и щитами в руках, бойцы стояли посреди островков пламенного света и настороженно всматривались во тьму. Некоторые из них держали коз за ошейники и баранов за поводки — видимо готовились вместе с ними уворачиваться от бомб. А может просто не хотели, чтобы животные в страхе разбежались и сгинули в лесу. Ни одна рогатая скотина не была привязана к колышку или телеге, так что оба варианта имели право на жизнь.

Стрелки с заряженными орудиями выглядывали из-под деревянных навесов, старались на слух определить расположение целей и предугадать с какой стороны появятся первые налётчики. Клиновидные крыши телег защищали их от брёвен и булыжников, а ещё гарантировали, что никакая тварь не подлетит сзади и не вцепиться в затылок, пока боец сосредоточен на прицеливании.

Жужжание непрерывно нарастало, распространялось по тёмному пространству вверху и насыщалось всё большим количеством насекомых. Бокаты не видели ничего, кроме бескрайней черноты и мельтешащих, закрывающих звёзды силуэтов, и всё же они слышали… слышали многочисленную стаю, которая нависала над ними живым куполом. Сотни шершней снующих над головой и готовых выпорхнуть в любой момент!

Их крылья заглушали ветер и гул кострового пламени. Невозможность сосчитать врагов и оценить соотношение сил давила на мозги. Гнетущее чувство незримой опасности деморализовало лучше прямой схватки. От ощущения вездесущего присутствия монстров у некоторых лукарей сдавали нервы, и они принимались посылать стрелы наугад.

«Они боятся, но не отступают.» — подумала королева — «Начинайте.»

Ударом когтя оса пронзила переносимую в лапах сферу. Другая прислужница тут же попробовала сделать это жалом, и у неё тоже получилось. Тонкие ручейки масла заструились из брешей в слизевых шариках. Глядя вниз, летуньи старались направлять их на конкретные цели под собой.

Льющаяся на поясницу жидкость, вынудила барашка заволновался и попереставлять заднии ноги. Державший его под уздцы гуманоид даже не заметил происходящего. Рёв биомоторов маскировал тихие звуки, поэтому бокатам оставалось ориентироваться лишь тактильно и зрительно.

Один из стоящих спиной к костру ловчих ощутил забарабанившие по шлему капли. В замешательстве он отступил на шаг и поднял голову. Вязкая струя лилась из темноты, подстраиваясь под его расположение. Удивлённый мужчина отклонялся, пытаясь не подставляться, однако его торс и плечи всё равно задевало. Когда мелкий поток иссяк, бокат коснулся субстанции на доспехе пальцами в перчатке и поднёс кисть к глазным прорезям. Так он и застыл, недоумевая.

Тем временем, то же самое начало происходить с другими гуманоидами поблизости. Гвардейцы и жуколовы около одного из костров замечали, что что-то капает на них сверху. Сконфуженные таким поворотом, они отскакивали и отбегали, прикрывались руками и щитами, саркастически выкрикивали какие-то фразы. Остальные воители по сторонам покамест наблюдали, не зная, как реагировать. Один стрелок попытался выстрелить в точку откуда проистекал ручеёк, но промазал.

В той или иной мере, масляный душ обдал каждого из бойцов на опеределённом участке дороги. Досталось и козерогу оставленному под их защитой. Сперва рогатая махина тревожилась, но потом, кажется привыкла, что её обливают. Удерживающий барана солдат пробовал маневрировать, однако вдвоём с животным они были слишком неповоротливы.

«А теперь посмотрим, сработает ли это, как надо…» — подумал Фёдор и отдал приказ слугам.

Три осы одновременно отпустили целые шарики, сбрасывая их в один костёр — тот самый, вокруг которого, каждый был перепачкан в масле. Неожиданная вспышка пламени разразилась посреди лагеря, моментально привлекая внимание всех. Поднявшийся вверх клуб огня нарисовал столб метра четыре высотой. Эффект был умеренной силы — далеко не такой впечатляющий, как врзыв у реки, спровоцированный мантикоровцами. Но Фёдор и не добивался большого «ка-бум». Его интересовало другое последствие…

В момент, когда шарики лопнули от столкновения с твёрдой поверхностью, во все стороны устремились брызги горючей жидкости. Они тут же воспламенялись и ещё больше разгонялись расталкивающей силой вспышки. Ворохи искр, пылающие капли и поднятые в воздух, раскалённые угольки выстрелили в гуманоидов вместе с волной интенсивного жара. В тот же миг все промасленные матерчатые доспехи вспыхнули, как огромные факелы!

Девять фигур, включая барана, отпрянули от костра из-за огненного сполоха. В следующую секунду, все они запаниковали, ведь обнаружили, что горят. Трое тут же забились в агонии и завопили, потому что у них горело лицо. Пытаясь потушить его руками в пылающих перчатках, они делали только хуже — частички масла попадали в глазные прорези, поджигая им веки.

Загоревшийся баран, тем временем, сам будто бы превратился во второй костёр. В отличии от гуманоидов, он не был в доспехе, и у него сгорала его собственная кожа. От дикой боли он надсадно заблеял и закрутился, бешено гарцуя на месте. Горящий баранюх-гвардеец упал, отброшенный ударом рогов, и покатился, спасаясь от долбящих в землю копыт.

Поражённые огненной атакой бойцы пытались смахнуть или притушить пламя руками. Это привело к тому, что у каждого из них горящее масло попало на кисти. Кто посмышлённей, катался по земле и тёрся пылающими участками о грунт. Это тоже не особо помогало, но явно не улучшало горючие свойства вещества. Лишь двое быстро сообразили, что нужно скинуть с себя броню, покуда не стало поздно. Но и в этом деле им было не справиться в одиночку, ведь все элементы защиты были надёжно закреплены множеством труднодоступных завязей.

Чувствуя нарастающую боль, сгорающие живьём бокаты начинали кричать и носиться по лагерю. Видящие это сопартийцы подскакивали к ним и пытались как-то помочь. Из другой части становища прибежал офицер, узнаваемый по характерному одеянию. Лицезрея чудовищное зрелище, он на секунду остолбенел, наверное, не понимая, как такое вообще стало возможно…

Впрочем, воинская выдержка и чувство ответственности быстро вернули командиру самоконтроль. Железным тембром, он выкрикнул подчинённым какое-то указание, а сам метнулся вперёд и подхватил с земли тканевый полог. Этим полотном полководец накрыл ближайшего горящего солдата, очевидно намереваясь затушить пламя. Как вдруг верхняя материя тоже вспыхнула с необычайной силой! Отскочив в сторону, офицер прикрыл лицо руками. Оказалось, полог в том числе был заляпан вылитым сверху маслом.

Затем кто-то додумался облить горящего бедолагу водой из бурдюка. Соприкоснувшись с холодной жидкостью, раскалённые капли жирной субстанции резко выстрелили в стороны. Вода громко зашипела, моментально испаряясь. Обдатая горячим паром жертва застонала ещё громче, от резко усилившейся боли! В случае с маслом, это был точно не лучший способ тушить живое существо. Промасленные доспехи превращались в большую пароварку, внутри которой плоть моментально сваривалась. После первой же попытки у бурдючника хватило ума понять, что он сделал только хуже.

Дальше офицер показал всем, как нужно справляться с возникшими трудностями. Скинув перчатки, он вынул кинжал из ножен и поставил ногу на спину трепыхающемуся бойцу. Прижав его к земле, прямо на охваченном огнём сородиче, он начал разрезать ремни и верёвки, не позволяющие быстро снять подожжённые элементы брони.

Обезумевший от боли баран ускакал в лес и стал уже проблемой Фёдора, который не хотел, чтобы всё закончилось большим лесным пожаром. Осы получили команду наколоть голову парнокопытного ядом, а пожарный мультикоптер отправился следом за ним, чтобы тушить все спонтанные очаги возгорания.

Суматохи первым же сбросом огненных бомб удалось наделать немало. Однако всё это было лишь приготовление к следующей атаке Роя.

«А вот теперь начинается битва!» — подумала королева.

Толстый поток огромных шершней устремился вниз, прямиком к костру, вокруг которого творилась вся суета. На самом деле, первым своим нападением жуки просто ослабили оборону на данном, конкретном участке. Выключив из игры десяток пехотинцев и сместив внимание ближайших воинов на помощь соратникам, Рой наконец мог завладеть сильным источником пламени, непосредственно в пределах лагеря.

Десятки насекомых неслись навстречу груде пылающих обугленных деревяшек. Заметив обилие целей, вошедших в зону видимости, стрелки смотревшие в эту сторону обрушили на них залп из всех орудий. С двух сторон в живой поток жуков начали врезаться стрелы и болты. Пронзённые осы выбивались из стаи и из последних сил бросались на головы врагам.

Плотности огня не хватало, чтобы на лету перебить всех монстров, и потому большая часть воительниц добралась до костра. Ныряя прямо в огонь, насекомые хватали горящие поленья и зачёрпывали горсти багровых углей. Воздушные вихри создаваемые крыльями, частично защищали эти самые крылья от жара и протягивающихся к ним языков пламени. Вместе с обжигающим грузом летуньи устремлялись прочь, пока их не подстрелили и пока зашкаливающая температура не нанесла организму слишком большой ущерб.

Каждое мгновение в обнимку со свежим фрагментом костра разрушало лапы прислужниц. Зажаривался хитин, запекались сухожилия и мышцы. Перегретые конечности стремительно теряли чувствительность и силу. Понимая важность возложенной на них миссии, коллективный разум осознанно жертвовал здоровьем детей. С огоньком осы снова взлетали от земли вверх и проносились над вытянутым вдоль дороги биваком*. В нужный момент они отпускали свой горячий груз, и тот падал на защитные конструкции телег. Тогда, заранее вылитое на них масло тоже загоралось, и пламя начинало процесс поглощения транспортного средства.

*Бива́к — походное расположение войск на отдых или ночлег под открытым небом вне населённых пунктов.*

Из-за шума и паники, гуманоиды стоявшие в обороне не замечали или не придавали тому должного внимания, что на крыши их передвижных убежищ стекают струйки горючего вещества. Когда же стартовал второй этап и все брички начали загораться одна за другой, было уже поздно спасать положение.

У насекомых не всегда получалось зажечь растёкшееся масло с первого раза, но потому они и действовали массово. Часть поджигательниц сбивали из луков, часть отрабатывала в холостую, но последняя треть добивалась успеха.

За один пролёт осы подожгли семь деревянных повозок с припасами. На этом потенциал захваченного костра исчерпался. Но ведь масло разлили уже по всему обозу! Нельзя было останавливаться на достигнутом — Рою требовалось развивать атаку.

Глазами сотен наблюдателей, мыслительный центр изучил и проанализировал обстановку на всём поле боя. Он моментально определил наименее защищённое кострище, а ещё засёк двух бойцов, которые использовали ручные факелы, чтобы осветить пространство позади от стального фургона.

«Шесть коз и четыре пехотинца с восточной стороны — залить маслом и сбросить бомбы в огонь поблизости. Два факальщика на западной окраине — поджечь шлемы маслом от их же факелов.» — ментальные команды из центра разлетелись в головы подконтрольных организмов. Парящие пиромантки со слизевыми сферами тотчас приступили к исполнению.

Искусственный масляный дождь снизошёл на каждую из обозначенных целей. Четвёрка охраняющих коз мужчин выглядела растерянной из-за странного явления. Повозки загораживали им обзор, поэтому они не видели к чему такое же обливание недавно привело их коллег. Однако бойцы перекрикивались между собой, и какие-то крупицы информации разносились по лагерю…

Обнаружив, что его доспех именно в горючем масле, один из гвардейцев забил тревогу. Крича и размахивая руками, он начал предостерегать товарищей, показывая, что им нужно отдалиться от костра и горящих телег. И коз конечно же отогнать, ведь они тоже оказались в опасности.

«Ублюдок догадался! Бомбы, сейчас же!» — скомандовал главенствующий разум. Разогнавшиеся осы, на лету метнули сферы в соответствующий костёр. Вспышка произошла, искры и горящие брызги разлетелись, однако не достали до промасленных противников. Благодаря своему напарнику, бокаты успели выйти из зоны поражения и животных уберегли.

«Ах, да чтоб тебя кустовики драли!» — выругался коллективный разум — «Ладно, плевать. Они отошли от костра — этого уже достаточно. Вперёд, забирайте горящие поленья!»

На сей раз осы устремились не сверху, а сперва залетели в лес и выпорхнули уже из зарослей сбоку от дороги. Таким образом они уменьшили время своего нахождения на виду у вражеских стрелков. Один из промасленных, но не подожённых гуманоидов, метнул в проносящуюся осу топор и моментально убил её. Другой бросил копьё, но промазал, лишь зацепив древком жучью морду. А Фёдор уже и забыл, что пехотинцы тоже имели дистанционную атаку…

Подхватывая обугленные деревяшки, прорвавшиеся насекомые разворачивались и летели к ещё не зажжённым транспортным средствам.

Гораздо проще обернулась ситуация с факельщиками. Одного факта орошения их маслом хватило, чтобы случилось самовозгорание от ручных источников огня. Понимая, что пламя перекинулось с палки на голову, руки и плечи, неудачливые гуманоиды тотчас отбросили свои светила на землю. Пока они бегали и вопили, сгорая живьём, осы спокойно приблизились, схватили держаки и понесли факелы в нужную командующему центру сторону.

«Быстро стырил и ушёл, называется нашёл.» — мимоходом подумал Фёдор.

Буквально через секунду, одну из прислужниц с факелом пробила насквозь стрела. Черенок обмотанный горящей тряпкой снова упал, не достигнув пункта назначения. Однако в то же мгновение, эта проблема была решена. Другая оса выскочила из тьмы и приняла эстафету у павшей сестры. Маленькое достижение лукаря было обнулено — Рой всё равно добивался доставки запалов к горючему.

Ударяясь в контактировавшие с маслом поверхности, факелы, угли и пылающие деревяшки инициировали возгорание. Густые, клубящиеся, жёлто-оранжевые волны вмиг распространялись по доскам, чётко очерчивая границы масляного пятна. Языки раскалённых ионизированных газов вырывались вверх, расталкивая тьму. Интенсивный жар крепко вгрызался в древесину, с удовольствием пожирая крайне съедобное вещество.

Не успели гуманоиды опомниться, как шустрые слуги королевы распространили пламя по всем повозкам, вольерам и фургонам. Каждая деревянная конструкция в лагере оказалась охвачена диверсионным пожаром. Кузова с едой, переноски с ценнейшими ищейками, убежища от бомб — всё в одночасье попало под угрозу уничтожения. Капли горящего масла стекали на тенты, закрывающие клетки с питомцами, и поджигали их в том числе. Огонь стремительно усиливался и расползался, захватывая всё доступное ему топливо. Теперь его могучий гул был способен посоперничать даже с жужжанием огромной стаи.

«Горите, ублюдки! Вас, вашим же оружием, ха-ха-ха-ха!» — наслаждалась огненным представлением королева.

Позабыв о страхе перед насекомыми, воители переключились с боевых стоек на спасение имущества и засуетились, забегали, выполняя указания пары командиров. В одной части лагеря они в спешке выгружали припасы из кузовов и раскладывали их на земле. В другой — бойцы хватали вёдра и мчали к конкретным повозкам, в которых стояли бочки и корыта с в водой, набранной из деревенских колодцев. Используя вместительные ёмкости с ручками, солдаты разносили жидкость по всему биваку и выплёскивали её на полыхающие остовы. Горячая обуглившаяся древесина огрызалась шипящими паровыми всполохами. От водяных шлепков пламя сьёживалось, слабло, но до конца не затухало. Приходилось добавлять сверху ещё воды, а затем мокрыми тряпками накрывать и прихлопывать маленькие, синеватые очажки.

Борьба бокатов с подпитанным маслом огнём была тяжкой, но посильной. Не так легко, как с горящим сеном, но всё же они справлялись с подкинутым Роем испытанием. Однако, ради сохранения обоза, воины лесного королевства пожертвовали своими концентрацией и вниманием. А это было чрезвычайно важно, когда находишься в окружении сверхбыстрых врагов…

Видя смятение и переполох охватившие армию гуманоидов, коллективный разум почувствовал подходящее время для третьей волны атаки.

«Их оборонительные построения разбиты! Все силы в бой!» — скомандовал мыслительный центр.

В следующее мгновение на стоянку лесного воинства обрушились небеса! Две сотни шершней-переростков в едином порыве спикировали к земле и почти одномоментно вошли в озарённое пожарами пространство. Узревшие это мужчины резко затормозили, повыбрасывали из рук лишнее и судорожно потянулись за оружием.

Фёдор мог потерять всю эскадрилью меньше чем за минуту, если бы реально вступил в ближний бой. Однако у него была другая тактика, и заключалась она всё в тех же шариках наполненных легковоспламеняемым веществом.

В нескольких метрах от противников осы внезапно тормозили и вспарывали слизевые сферы. Небольшие порции масла высвобождались и падали на оторопевших, не понимающих, что происходит, мужчин. В разных частях лагеря, сея участь постигала совершенно случайных бойцов. Они впервые видели нечто подобное, и потому даже не успевали увернуться.

Тем временем, осы без бомбочек резко меняли траекторию и устремлялись к кострам. Во всеобщей суматохе про охрану источников огня гуманоиды просто забыли. Рой заполучил лёгкий доступ почти ко всем лагерным очагам. А дальше, всё это обернулось для гвардейцев и наёмников в настоящий ад.

Выхватывая пылающие поленья из кострищ, прислужницы, словно дроны-камикадзе, на всём ходу таранили ближайших промасленных бокатов. Фигуры в матерчатых доспехах тут же вспыхивали, будто факелы, намотанные не на палки, а на живых существ. Испачканные в масле лапки насекомых тоже загорались и не тухли. Слабея от глубоких ожогов, они роняли запалы, но в то же время оставались запалами сами по себе. Сам того не ожидая, Фёдор открыл новое оружие. Промасленная и горящая живьём оса превращалась в летающую, не затухающую зажигалку, которая без деревяшек и углей отлично распространяла пламя между всеми облитыми маслом целями.

Осознав это, мыслительный центр перестал нырять летуньями в костры. Вместо этого, он направил десятки ос с заляпанными лапками к пылающим повозкам и уже от них стал перекидывать огонь на гуманоидов.

Прямо в этот же момент начался налёт пяти ударных бомбардировщиков. Три здоровенных бревна упало на скопление бокатов около повозки, из которой набирали воду в вёдра. Ещё два кинетических снаряда обрушилось на самую крупную отару тяговых коз. Несколько врагов семьи в обоих точках пришибло насмерть, переломав и скомкав их тела.

Некоторые воители начали прятаться от масляных брызг и деревянных бомб прямо под телегами и их горящими клиновидными перекрытиями. Остальные пытались уклоняться и параллельно оказывать жукам сопротивление, подстреливая их из луков и арбалетов или метая в них ножи и топоры. Были ещё и те, кто во всём этом хаосе уделял время тушению пожаров и помощи поддожённым соратникам. Однако таких было меньшинство.

Опустошённые силиконовые шарики сразу уносились в лес на опорный пункт Роя. Если вдруг получалось так, что осу с целым или разорванным шаром подбивали, и она падала на землю, командующий центр моментально выделял силы, которые проведут эвакуацию секретного вещества с поля битвы. Ни одна частичка слизи не должна остаться в распоряжении у бокатов и вероятных оборотней.

За счёт промасленных жуков-камикадзе пламенное шоу достигло своей кульминации. Горящие осы носились над охваченной кострами и пожарами грунтовкой, по которой бегали полыхающие гуманоиды, козы и бараны. Фёдор не мог контролировать кого он уже забрызгал маслом, а кого нет, поэтому началась полная неразбериха. Беспорядочно сталкиваясь с противниками то тут, то там насекомые спонтанно провоцировали новые всполохи. В ответ бокаты высекали дистанционными атаками десятки ос каждую минуту.

Горящие и нет, хитиновые тушки усеивали землю под ногами. Ослеплённые огнём на шлемах мужчины подскальзывались на них и падали. Некоторых стрелков обливали вместе с крышками из-под которых они вели стрельбу, и их «огневые» позиции, становились реально огневыми.

Дикие вопли сгорающих существ перемежались с яростными кличами сражающихся воинов. Семенящие жучьи крылья раздували ворохи невесомых искр и взмывающий на горячем воздухе пепел. Запах запечённой плоти достигал органов обоняния летучих монстров, подпитывая их неутолимый голод. Ощущая близость своего конца, раненые и полуобгоревшие осы бросались на пылающих недобитков и вгрызались им в головы и шеи.

Гуманоиды перестали использовать вёдра для тушения тележек и целиком переключились на спасение товарищей. Накрывание мокрой тканью, обливание водой, снятие доспехов — всё это применялось для противодействия тактике Роя.

Хоть они и активно сгорали, прямо в процессе битвы, но передвижные убежища всё ещё работали, помогая своим создателям, скрываться от бомберов и пиромантов, а также насекомых-суицидников, стремящихся распространить огонь.

Постепенно у бокатов начинала гореть сама земля под ногами, ведь масло было разлито повсюду, а источников открытого пламени становилось всё больше. Некоторые воители настолько увлекались противостоянием, что не замечали, что их промаслили, и вели себя слишком беспечно в отношении огня. Это приводило к плачевным для них последствиям… Были и такие гуманоиды, что сосредоточено выполняли задачи, а потом внезапно обнаруживали, что у них горит спина, затылок или голень, только когда начинало печь или кто-то подсказывал со стороны.

Всем кто оказывал помощь погорельцам, Фёдор старался заляпывать руки, чтобы они тоже загорались.

Не забыл командующий Роя и про своих опаснейших недругов — ящероводов с гигантскими рептилиями. Для монструозных тварей он тоже припас масла, и пофиг, что они были вдалеке от основного лагеря. Перерожденецу просто хотелось увидеть, что будет если облить динозаврам морды и поджечь их. Именно с таким намерением он направил отряд поджигательниц к удалённой стоянке наездников. В качестве запалов эти слуги использовали факелы позаимствованные у жуколовов — они не гасли на лету и потому идеально подходили для переноски огня на расстояние.

Ящероводы видели весь тот огненный кошмар, что постиг соратников. Наверняка, теперь они были очень рады тому, что их отослали подальше от большинства.

Как и всегда, всё внимание элитные звероводы уделяли удержанию питомцев от вступления в схватку. При такой конфигурации лагеря одной пробежки динозавров хватило бы, чтобы враз добить всё предприятие лесного воинства.

Заметив приближение двух летящих по воздуху огней, хозяева рептилий переполошились. Похоже они быстро сообразили, что пламенная жатва дотянется и до них. Кучка перепуганных гуманоидов не повременила вооружиться, а затем сменила свою позицию на более безопасную. Вместе наездники отбежали от собственных ящеров и костров, предпочтя спрятаться во тьме и сражаться без поддержки питомцев. Это было мудрое решение, учитывая, что они увидели на большаке. Каждый источник пламени нёс смертельную опасность, а в условиях огненного безумия рептилии вряд ли будут вести себя спокойно и слушаться команд.

Насекомые-факелоносцы сами себя подсвечивали и потому являлись легчайшими таргетами. Услышав проносящиеся рядом болты, летуньи начали вслепую выполнять манёвры уклонения, рассчитывая на удачу. Попадая в освещённую кострами область, осы становились мишенями в том числе и для копьеметателей. Длинные древка с остриями неожидано вылетали из темноты, оставляя минимум времени на реакцию.

Одну из факельщиц сразило наповал. Прежде чем держак достиг земли, его перехватила ближайшая сестра.

Ещё не совсем осознавшие утрату надзора, ящерицы стояли на месте и пристально следили за мелькающими вверху силуэтами. Одна рептилия лишь усилием челюстей разорвала намордник и предприняла попытку стрельнуть в жука языком. Вместо полноценного отростка у неё из гортани вылетел искалеченный половинчатый обрубок, без присоски на конце — жалкое зрелище…

Облить морды тупоголовых тварей, пока они находятся в состоянии покоя, оказалось проще простого. Ящерки железно фокусировались на ближайшем источнике жужжания. Ощущая падающие капли, они дёргали головами и облизывались, насколько позволяли ограничители.

Временно укрывшиеся на высоте от снарядов факельщицы теперь спускались обратно. Приближаясь, они вызывали интерес у рептилий. Одна годзилла внезапно встала на задние лапы и потянулась пастью к жуку. Похоже она хотела сцапать осу вместе с факелом, однако та выронила ручное светило и отпрянула.

Горящая палка стукнулась в змеиный нос и отскочила. Вспышка пламени мгновенно обаяла чешуйчатую башку. Хвостатый гигант тотчас замотал головой и заревел. Пытаясь избавиться от огня, он подался назад, взмахнул продолговатой шеей. И всё же горела его шкура, а потому отделаться монстру не удалось. Из положения стоя он завалился на спину, расплющивая пожитки бокатов и вынуждая почву под собой содрогнуться.

Второй факильщицей по особому заинтересовались сразу две ящерицы. Сперва они толкались плечами, соперничая за пространство для рывка, а затем одна полезла на спину другой, и толкучка превратилась в карабканье. Обе морды при этом оставались обращены к общей цели и в преддверии охоты разорвали намордники.

Искалеченные языки не приклеивались, но столкновение с ними могло выбить факел из жучьих лап. От греха подальше, пиромантка метнула источник огня с дистанции, а сама упорхнула, не давая себя в обиду. Стукнувшись о шею одной из тварей, запал не сработал. Промах… Пришлось уводить динозавров подальше от этой точки, дабы вновь завладеть факелом.

Затем в ход пошли и поленья из здешних костров. Ну а гуманоиды всё не унимались и опустошали чехлы с дротиками и болтами. Поскольку стрелков было мало, их шкодливость не сильно мешала, хоть и вынуждала Рой нести дополнительные потери.

Резкие вспышки огня оказывали эффект не только непосредственно на подожжённых рептилий — все остальные гиганты мгновенно оборачивались на всполохи и ошарашенно глядели на них широко раскрытыми, немигающими глазами. Оранжевые отблески кипящего пламени отражались на звериных роговицах…

Огненная диверсия Роя возвращала ящериц в день их первого знакомства с кислотницами. От устойчивого горения в области головы они почти также паниковали и свирепели. Когда простое мотыляние башкой не помогало, они начинали лихорадочно смахивать огонь лапами. От масляной плёнки на чешуе это не избавляло, и тогда твари перекидывались на спину, извиваясь, тёрлись и ударяли мордами о почву. В сутолоке, они задевали и расталкивали друг друга, кидались в лес и метались из стороны в сторону, давили кусты и крушили деревья. Если бы всё это происходило вблизи места войскового ночлега, это привело бы к повторению ужасных последствий первой ночи.

Хотя, конечно, заклеенная пасть и кислотница вызывали у рептилии более долгий и разрушительный приступ ярости. Поджог морды был более лёгким и милосердным вариантом этого приёма.

Наблюдающего за беснованием громадин Фёдора волновало лишь состояние древесины на обочинах. Горящие капли слетали с полыхающих голов, приземлялись на оставшееся после завалоразборочных работ, древесное корошево и начинали угрожающе тлеть. Чтобы не напрягать ради устранения такой мелочи целые мультикоптеры, перерожденец послал ос стыбрить пару вёдер и из них позаливать эти очажки.

Целостность леса была превыше всего. Ведь он являлся одновременно и пастбищем семьи, и мощнейшим оружием в её лапах. Лишь королева должна решать, когда тайге настанет время полностью выгореть. Ну а пока, под её чутким надзором, имели право сгорать только враги Роя.

Гвардейцы вытянули из повозки корыто с высокими бортами и слили в него остатки воды из бочек. Получилась ванночка заполненная до краёв. Все горящие гуманоиды по очереди ныряли в неё с головой, прямо в доспехах, и так спасались от поджогов (ещё и доп. защиту от стихии огня получали, за счёт пропитки материи жидкостью). Организаторы водной процедуры стояли по сторонам от корыта и помогали соратникам погружаться и всплывать. Криками они уведомляли погорельцев о новшестве, созывая их их со всего лагеря, присоединиться и поучаствовать. В результате перед ванной стали выстраиваться целые очереди пылающих бокатов. Тех, кто уже изнывал и вопил от боли, учтиво пропускали вперёд. Кого-то приходилось нести на руках… Сильно обгоревших и скрюченных бойцов, после тушения складывали, в сторонке.

Водный аттракцион резко окончился, когда насекомые сбросили на него бревно. Купавшийся в тот момент мужчина успел выскочить из бадьи и избежать смерти, однако ёмкость была вмиг разбита и вся вода растеклась по земле.

Тем временем, где-то треть Гильдии тратила все усилия на сбережение большого вольера с собаками. На боковых стенках жуколовы срезали загоревшийся тент. Подожжённую маслом крышу, они старательно потушили доступной им водой. Поборов пламя, ловчие заложили деревянное перекрытие мокрыми тряпками, защищая его от новых запалов. Тузики остервенело лаяли и жалобно скулили, беспокоясь из-за творящейся вокруг жести.

Наверное единственным кому удавалось в таких условиях сохранять непоколебимую трезвость рассудка был один из помазанных жрецами командиров. Схватив мечущегося пылающего солдата за плечо, он подсечкой повалил его на землю. Вторая рука тут же махнула ведром, заливая пламя большим количеством жидкости. Горение затухло и объятый паром, надсадно вопящий гвардеец получил надежду на спасение.

В тот же миг бравый офицер заметил капающее на него сверху масло. Рывком он отскочил в сторону, однако его узорчатый кафтан уже впитал огнеопасное вещество. Из-за столба огня над пылающей повозкой, внезапно выпорхнула оса с обугленным поленом. Спустя мгновение командир понял — её цель он. Одним движением он выхватил из поясных ножен кинжал и метнул его в насекомое. Вращающееся лезвие вошло точно в башку и переносчица рухнула вместе с грузом.

С другой стороны, к полководцу уже мчал огненный камикадзе. Развернувшись и выронив ведро, предводитель звеняще вытянул одноручный клинок. Безупречным выверенным взмахом он зарубил суицидника на подлёте, не дав оранжевым языкам дотянуться до масляных пятен на его одеянии.

Хотя этот гуманоид не надел дополнительной брони и оставался лишь в своём форменном наряде, Рою не удавалось никак ему навредить. По уровню боевых навыков он не уступал профессиональным гильдийцам, а его стрессоустойчивость и железная выдержка не позволяли вывести его из равновесия. С какой бы стороны жуки не атаковали, он безупречно реагировал, мгновенно придумывая контрмеры. Крепкий попался орешек… Видимо не зря его назначили на эту должность — даже посреди адского сражения он не ошибался.

Знаменосец данного офицера исполнял роль телохранителя и, орудуя щитом и топором, прикрывал тыл начальника. Он был его вторыми глазами и предупреждал руководителя о подлых выпадах Роя. Вверенный ему штандарт с изображением белого древа лежал на земле неподалёку и догорал после встречи с пиромантскими приблудами.

Фёдор устал пытаться убить эту парочку, слаженно мешающую ему достигать победы. Настало время выкладывать последний козырь семьи — четвёртая волна нападения, подготовленная на всякий случай.

Тьма ночи, шум сражения и вездесущее присутствие ос скрыло от бокатов одно событие. Они совершенно прозевали то, что сбоку от дороги, в лесную чащу пробрались десятки кузнечиков. Сразу дюжина снайперов Роя взяла на прицел проблемного командира. Это было не очень доблестно и честно, но Фёдор собирался застрелить этого ублюдка, как вшивую собаку!

«На войне все средства хороши…» — подумал коллективный разум, нажимая на ментальный спусковой крючок.

Разогнанные биоболты начали жёстко вонзаться в тело гуманоида, попадая в случайные места. Не успевая осознать, что происходит, офицер содрогался, пятился и не падал. Уже нашпигованный шипами он в итоге рухнул на колени и, скалясь, схватился за кол торчащий из груди.

Заметив это, знаменосец ринулся к своему командиру, прикрывая его собой и щитом. Один из жучьих болтов тотчас вонзился спасителю в спину. Взяв предводителя под руки, ординарец* поволочил его за повозку, туда где конструкция прикроет их от насекомьей стрельбы. Схлопотав по горбу упавшим поленцем, знаменосец обрёл небольшой костерок на стёганке.

«Эт чтоб вы там не мёрзли…» — мысленно пожелала на прощание королева.

*Ординарец — военнослужащий, состоящий при командире для служебных поручений, для передачи приказаний и т. п.*

Дабы не терять впустую эффект неожиданности, одновременно с расстрелом полководца кузнечики начали пулять по вольеру с ищейками. Внезапное вступление в схватку вражеских стрелков, застало ловчих врасплох. Ошарашенно вращая головами, они лицезрели, как десятки шипов выскакивают из тьмы и, моментально прорезая пространство, поражают их ценнейший фургон.

Жаждая пробить кольчугу, насекомые жертвовали прицельностью и выстреливали на полную мощь. Некоторые снаряды попадали по прутьям толстой решётки и с громким звоном отскакивали. Те же, что разили прямо в клеточки, прорывали кольчужные звенья и ранили животных за ними. По вспышкам жалобного воя и скулежа, главенствующее сознание понимало, что атака оказывает нужный эффект. Вздрагивающая кольчуга отмечала точки, в которые приходились попадания. Рикошетящие шипы, вращаясь, падали под колёса.

«Зря вы не изготовили новые деревянные стенки…» — подумал Фёдор. Он приказывал, прыгунам не истратившим боезапас, стягиваться к позициям, с которых они могли продлить обстрел вольера.

Торопясь спасти свои жуко-детекторы, ловчие засуетились, забегали, подхватывая требуемый инвентарь. С большими прямоугольными щитами в руках они начали выстраиваться в шеренгу с той стороны от фургона, с которой вёлся обстрел. За спинами у первого ряда бойцов, вставал ещё один ряд, который поднимал второй ярус щитов, устанавливая их слегка под наклоном. Получалась формация в виде сплошной трёхметровой стены, которая перекрывала кузнечикам прямую наводку на вольер с занятого ими рубежа.

«Если попробовать атаковать с другого направления, они просто переместят построение.» — прикинул Фёдор — «У нас слишком мало снарядов, чтобы играть с ними в эту игру.»

Один ловчий позади от «стены» постоянно следил за небом. Ладони при этом он держал на плечах у выстроившихся соратников. Похоже это был смотрящий за бомбами. Он должен был предупредить всех о падении бревна и помочь согильдийцам не пасть жертвами бомбардировщиков.

Как только сверху заструился ручеёк масла, смотрящий что-то выкрикнул и похлопал по напдлечьям центральных щитовиков. Отмеченные им бокаты отскочили, как ошпаренные, и избежали заляпывания своей брони. Когда огнеопасные осадки закончились, строй быстро восстановился, продолжая держать оборону.

Фёдор окончательно раскусил тактику наёмников и отменил сброс бомбы на их формацию. Вместо этого он приказал паре ос произвести более агрессивное заливание щитовиков маслом — такое, чтобы от него было не уклониться. Насекомые с шариками подлетели на близкую дистанцию и исполнили поручение. Сразу следом, в стену воинов ударился запал из горящей перчатки, снятой с одного из трупов. Он инициировал цепную реакцию, вызывая волну пламени, распространившуюся по большинству щитов. Так оборонительное построение ловчих стало ещё одной конструкцией охваченной пожаром. Фёдор на мгновение почувствовал себя протестующим, метнувшим коктейль Молотова в полицейский заслон…

Заблокировав всё щитами, жуколовы покамест уберегли свои доспехи от всполыхания. Удивительно, но огонь не заставил гильдийцев сломать строй. Более того, пока щитовики бесстрашно удерживали линию, другие их товарищи помчали за вёдрами с водой, а также принялись искать предметы, которыми можно было заменить сгорающие щиты. Корыта, снаряжение павших гвардейцев, выломанные из сгорающих повозок доски, подбирались и относились к вольеру с целью обложить его дополнительным слоем защиты.

Видя это, мыслительный центр на ходу перестроил план действий и отдал приказ просто перебить всё живое. Затаившиеся в темноте кузнечики начали производить массовые залпы шипов по всей протяжённости лагеря. Целями их были абсолютно все бокаты, оказывающиеся на прицеле. Вылетающие в разнобой болты с глухим звуком ударяли в плоть шныряющих по грунтовке фигур, промахивались, улетая в лес на другой стороне или с характерным стуком, хлёстко вонзались в деревянные борта. Шквал снарядов высекал отдельных гуманоидов, вынуждал их падать замертво с пробитыми головами, спотыкаться, расплёскивая воду, громко стонать, хватаясь за поражённые конечности. Некоторые солдаты припадали к земле, уходя с линии огня, выставляли перед собой щиты, ныряли за пылающие повозки. Буквально на глазах всё движение посреди бивака затормозило, остановилось, пригвождённое и запуганное линейным расстрелом.

Экономия боезапас Фёдор дольше целился и старался попасть хотя бы по ногам. С хитиновым остриём в бедре вражеские воины становились лёгкой добычей для поджигателей.

Но вот кажется у бокатов начали сдавать нервы. Нападение Роя оказалось слишком ошеломляющим и разрушительным для них. Нет, они не стали отступать, спасаясь бегством — от ос всё равно не убежать. Но зато гильдийцы решили добить прорежённую стаю, применив своё ультимативное оружие.

Фургон обшитый сталью на восьми колёсах тоже был усилен сверху деревянными клиновидными перекрытиями. Только разместили их не везде, пропустив область с большим прямоугольным люком, через который выпускали кусачих тварей. Добавочные конструкции, Рой, как полагается, поджёг. И прямо в процессе горения, под ними продолжали сидеть стрелки Гильдии, которые прятались от жучьих атак и одновременно отстреливались.

Близость переломного момента в сражении вынудила жуколовов пойти на крайние меры. Один из оборонителей фургона, вылез из-под укрепления на люк, встал на одно колено и потянулся руками к навесному замку, запирающему доступ в короб. Коснувшись металлического корпуса, он вдруг обнаружил, что вся поверхность люка вместе с запорным механизмом покрыта маслом. Недоумевая, гуманоид уставился на руку и потёр друг о друга испачкавшиеся пальцы. В следующий миг сбоку от него на лист стали приземлился брошенный жуком запал. Огненный вал мгновенно охватил треть фургона! Пытавшийся открыть лаз мужчина оказался в самом эпицентре взлетающего к небу, клубящегося столба пламени! Силуэт целиком состоящий из горящего спец. костюма истошно завопил, побежал в случайную сторону и слетел с крыши короба на землю. Весь люк фургона вмиг стал заблокирован незатухающим огнём. Ключ, которым его пытались открыть, загоревшийся бокат, очевидно, обронил, и теперь он валялся где-то под непроницаемой полыхающей завесой.

«Ну что, съели?» — усмехнулся коллективный разум — «Сегодня повоюете без бабочек.»

Однако после первого предупреждения, гильдийцы не угомонились. Им было сложно смириться с тем, что в этом противостоянии их лишили главного козыря Для борьбы с горящим маслом, они начали применять грунт, который забрасывали на фургон лопатами или поднимали и переносили вёдрами.

Так, постепенно, жуколовы проложили через огонь земляную тропинку к замку. И запасной ключ, взамен утраченного, у них похоже имелся…

Опасливо поглядывая наверх, новый ключник полез к стальной задвижке. Его подстраховывал держащийся сзади за пояс напарник, не отрывающий взгляда от неба.

Заметив наглецов, решивших всё равно высвободить дикий рой, Фёдор подумал:

«Мы не можем позволить этому случиться. Если пещерные бабочки завладеют воздушным пространством над лагерем, мы утратим доступ к очагам возгорания в лесу и не сможем своевременно их затушить. Эти придурки уничтожат всё своё королевство, из-за жалкой попытки нам насолить.»

К счастью Фёдор подготовился к такому развитию событий. Бомбардировщик заряженный бревном висел над этим местом с самого начала, чтобы добить тех, кто прорвётся через пламя. В нужный момент летуньи отпустили край носилок и бомба помчалась точно в цель.

Страхующий напарник оттянул сгорбленного над замком ключника и этим спас ему жизнь. Звон от удара огромной коряги о металлопластины разнёсся на сотни метров вокруг. Не останавливаясь, гуманоиды поспешили забежать обратно под перекрытие, пока жуки ещё чем-то не шандарахнули. Хотя к тому моменту смысла прятаться под деревянным укреплением было уже немного — оно настолько выгорело, что вряд ли устояло бы при прямом попадании тяжеловесного кинетического снаряда.

Фёдор мог бы устроить эффектный пролом горящей крыши прямо над головами у недругов, но не торопился, будучи сосредоточенным на другой, более важной задаче.

Убедившись, что атака жуков ограничилась одной бомбой, ловчие снова полезли из укрытий на люк. Рассерженный их упорством коллективный разум начал выводить следующий бомбардировщик на позицию. Как вдруг у гуманоидов на фургоне возникла какая-то заминка… Понаблюдав, главенствующее сознание определило, что даже сняв замок, они не могут отодвинуть самую большую задвижку на основной дверце. Похоже запорный механизм сильно повредило последним сбросом, и он вышел из строя.

«Это карма!» — мысленно усмехнулась королева. — «Сама судьба не хочет, чтобы они по глупости уничтожили свою страну.»

Однако предприимчивые бокаты и тут не спасовали. Вооружившись железным клином и кувалдой, они принялись вышибать заклёпки, на которых крепился запор.

Расслабившийся было Фёдор снова напрягся. По его приказу бомбардировщики начали выполнять программу поочерёдных сбросов, по максимуму отдаляя момент высвобождения бабочек. Пожарные бригады тем временем суетливо тушили все огоньки оставляемые козами и ящерами посреди лесных зарослей. Нужно было успеть разобраться с пожарными рисками до того, как жуколовы добьются желаемого.

В других местах, из-за опасности схлопотать жучий болт все воители попрятались, позабивались в укрытия, почти прекратив оказывать сопротивление. Так битву с Роем было не выиграть. И понимая это члены Гильдии попытались открыть большой фургон, с чем в итоге у них возникли проблемы. Спасение в виде бабочек всё не приходило, и в отчаянии гуманоиды решились на последнюю, самую крайнюю меру из всех. Директива, которую они откладывали до последнего, аж пока над их войском не нависла угроза полного уничтожения…

Отряд с набором специфического снаряжения явился к вольеру с тигровой ящерицей. Почувствовав, что грядёт нечто грандиозное, Фёдор распорядился им не мешать. Антибомбовая крыша, разъеденная огнём, прогорала, трещала и рассыпалась, проваливаясь внутрь клетки. Тент, закрывавший монстра, давно истлел до полного исчезновения. Разъярённая до невозможности тварь бушевала под сыплющимся сверху потоком раскалённых искр и обугленных пылающих обломков. Толстые, как корабельные канаты, цепи грохотали, ударяясь о решётку, дребезжали от натяжения. Полосатые от расцветки и запёкшейся крови бока безрассудно налетали на обращённые внутрь, стальные колья. Персональная тюрьма на колёсах раскачивалась под напором своего единственного узника. Злобная, как сам дьявол, рептилия больше всего на свете ненавидела жуков и огонь. Каждое мгновение своего существования, она демонстрировала неистовую жажду их истребить. Громогласный бешеный рёв разносился над полем битвы. Лезущие из орбит, красные глазища метались по сторонам. Присутствие стольких раздражителей повсюду сводило с ума. Тигровую ящерицу распирало от собственной ярости, и лишь невольничья клетка да кандалы стояли между нею и её врагами…

Пара жуколовов с кувалдами выбила фиксирующие клинья, и передняя стенка вольера съехала вниз, зацепилась шипами за край, переклонилась и грохнулась плашмя на землю. В ту же секунду, безумная тварь принялась остервенело кидаться вперёд, проверяя прочность продетых через решётку кандалов. Другая пара звероводов поднесла к голове бушующего монстра насаженную на копья, мясную тушу. Если Фёдор правильно всё понял, то она была обмотана щедрой порцией сон-травы — такой, что обычную ящерицу вырубило бы на сутки.

Ящерица, не думая, набросилась на подношение. Широкая вместительная пасть почти за раз охватила тушу со снотворной добавкой. Пара вгрызающихся укусов показали съедобность добычи, и дальше рептилия принялась рьяно заглатывать наживку, почти не жуя. В своём хищном рвении она вырвала копья из рук гуманоидов, раскусила деревянные древка и проглотила наконечники вместе с мясом.

После этого бокаты начали что-то выкрикивать друг другу, и слыша эти слова все бойцы, будь то солдаты или наёмники, стали бегом покидать область рядом с распахнутым вольером. На месте остался лишь один гильдиец, державший в руках нечто, напоминающее заводную рукоятку старого грузовика. Вместе с этим приспособлением он бесстрашно полез под клетку с буйной тварью и прополз на спине под решёткой, через которую прорывались длиннющие пальцы. С нескольких попыток он просунул загнутый наконечник прута в здоровенный замок, соединяющий две цепи, ведущих к стальным браслетам. Затем гильдиец повернул рукоятку и замок раскрылся…

Тяжёлый механизм упал на торс мужчины, кандалы рассоединились и продетые через деления решётки звенья обвисли. Следующий рывок отправил гигантского чешуйчатого тигра в полёт, а вольер на колёсах резко отбросил назад. Наехав на обгоревший труп тяжёлая конструкция подскочила и, громко грохоча, опрокинулась на бок. Монстр же приземлился на четыре лапы, вызывая дрожь в земле, и вместо торможения, наоборот продолжил разгон. Браслеты кандалов остались на его запястьях, а крепящиеся к ним толстые цепи, звеня, потянулись следом.

Этот вид ящеров бегал не так, как другие. Обычные рептилии передвигались рысью, переставляя диагональные лапы. У тигрового же был свой стиль, больше похожий на скачки хищников-млекопитающих из семейства кошачьих. Отталкиваясь задними лапами, он выставлял передние вперёд и, приземляясь на них, скручивал тело дугой, подтягивая задние и готовясь к следующему прыжку. Этот бег был рассчитан на скорость и проворство для погони за ускользающей, маневрирующей добычей. Длинный острый хвост, с кисточкой чешуек на конце, вытянулся стрелой, улучшая баланс прыжков. Вне себя от чувства обретённой свободы, ящер лишь разгонялся, не желая притормозить в своём зверином запале. На ходу он попытался развернуться и обминуть стоявшую на пути повозку, однако не рассчитал расстояние и жёстко протаранил охваченную огнём конструкцию.

Ослабленный горением остов разлетелся на куски. Почерневшие потрескавшиеся доски антибомбового перекрытия рухнули монстру на спину. Роящиеся клубы искр выпорхнули во все стороны. Взебешённое чудище закрутилось, раскидывая полыхающую древесину и распоротые мешки с зерном. Хвост мощный, будто стальной кнут, извиваясь, хлыстал по дороге, срезал дёрн, оставляя глубокие рытвины, разносил повозку в щепки. Одним взмахом он раздробил одновременно ось и колесо! Цепи кандалов дополняли и без того жуткие лапищи, работая словно оружие ударно-дробящего типа. Толстые звенья, разогнанные движениями гиганта, размолачивали всё в труху! Ревя, как ополоумевший, ящер разделался с помешавшей бричкой и добавил работы жукам-пожарникам.

Все гуманоиды убрались с глаз дикого монстра и попрятались вдалеке от него. Похоже гвардейцы тоже были осведомлены об опасности не дрессированного, неприрученного динозавра.

«Ну здравствуй, самая живучая ищейка.» — мысленно поприветствовала врага королева — «Что можешь ты такого, чего не могут ездовые ящерицы, что тебя в поход взяли и даже целую систему для безопасного применения придумали?»

Хотя, конечно, назвать такое применение безопасным язык не поворачивался. Выпустить огромную бешеную тварь посреди лагеря, предварительно накачав её снотворным, казалось чистой авантюрой. В Гильдию точно набирали отъявленных сорвиголов!

Поднявшись на задние лапы, скалящийся зверь возвысился над полем усеянным разбросанными огнями. Его стараниями груды древесного мусора на обочинах уже хорошенько разгорались.

«Мысла тигру на морду, быстро!» — скомандовал мыслительный центр. Выделенные для этого переносчики устремились к нужному участку грунтовки.

Безумный взгляд рептилии дёрганно перемещался между разными силуэтами, снующими в тёмном небе над головой. Долго фокусироваться на одной цели она не хотела, хотя жуки проносились совсем рядом. Фёдора моментально это смутило. Почему она не стреляет языком? — задавался он вопросом.

И тут до перерожденца дошло — у тигровой ящерицы нет липкого хватательного языка, как у хамелеона. Если здешняя игуана развилась в этом направлении дальше остальных, то в случае тигровой разновидности рептилий, эволюция, похоже делала ставку на скорость и ловкость, а не стрельбу специальным биомеханизмом. Тельце у неё поменьше, складывать длинный язык некуда, зато прыгает она будь здоров!

Что примечательно, тела сгоревших и пронзённых стрелами ос этого кайдзю не интересовали. Похоже инстинкт охотника у него превалировал над жаждой набить брюхо едой. Ничего доброго жукам это не сулило…

Прошло всего восемь секунд с момента освобождения дикого динозавра, а выдающийся разум матери Роя провёл полный анализ его способностей на основе внешних наблюдений. Вот, что такое бесконечное количество ядер в биопроцессоре, вместо человеческого одного.

Свирепый зверь быстро сообразил, что летуны не идут на сближение, а значит они ему не доступны. Голова в форме широкого блюдца дёрнулась в последний раз и замерла, устремляя свой взор в тёмную чащу. Простому глазу в том направлении было видно ровно ничего. Однако Фёдор знал, куда именно смотрит монстр и что является его целью. Большие красные глаза ящера фокусировались на кузнечике, сидящем в пятнадцати метрах от опушки. Зверь чуял его присутствие вопреки темноте, шуму и вездесущим пожарам.

«Вот же срань…» — подумала грань сознания, находящаяся в голове прыгнула, которого засекли. Ещё недавно этот подконтрольный организм чувствовал себя в безопасности, как вдруг ужасающее существо, созданное для уничтожения жуков, взглянуло ему прямо в душу.

Не долго думая, полосатая тварь сорвалась с места и поскакала. Подоспевшим пиромантам не хватило пары секунд, что совершить огненную атаку.

Тигр размером с индийского слона — это было нечто. Каждый его прыжок ощущался, будто падение миномётного снаряда. Он был меньше обычного ящера, но силы, скорости и проворства у него хватило бы на двоих. Из-за меньшего веса он не мог валить деревья, как его сородичи. Но зато он по ним скакал, словно грёбаный леопард-переросток!

За два рывка рептилия достигла позиции первого кузнечика. Стрельцу едва хватило времени, чтобы сперва запрыгнуть на дерево. Уже с ветки он катапультировал себя над лесом, на тридцать метров куда-то в сторону. Место, где жук находился мгновение назад, разнесло вдребезги ошеломляющим приземлением тяжеленной зверюги.

Но самое страшное началось дальше. Паря на своих надкрыльях, стрелок Роя удлинял траекторию прыжка, стремясь максимально удалиться от жуткого создания. И в полёте, глядя вниз, он увидел, как ходят ходуном заросли, по которым несётся тигр. Бежал же монстр не куда-нибудь, а прямиком к той точке, к которой приближался снижающийся жук. То есть хищник безупречно чуял добычу даже в воздухе и стремился перехватить её в момент, когда она окажется на земле!

Не в силах как-то вырулить и улететь кузнечиком, мыслительный центр был вынужден лицезреть последние мгновения жизни слуги. Стоило прыгуну ворваться в полосу растительности, как он тотчас умер. Фёдор даже не понял от чего это произошло, — от когтистой лапы или зубастой пасти — он ощутил и увидел лишь лавину ломающихся, трещащих веток, за которой летел безудержный живой метеор.

В следующее мгновение, коллективный разум понял, что дела чертовски плохи, ведь весь лес в окрестностях лагеря кишел родными кузнечиками. Ради нападения на обоз, авиагруппа доставила сюда больше сотни прыгунов. И судьбу их всех мог решить всего один зверь в распоряжении у Гильдии…

«Ну что, есть идеи, как справляться с этой хернёй⁈» — поинтересовалось второе я.

«Да.» — подумал парнишка — «Бежи-им!!!»

Все наземные жуки получили команду спасаться кто как может. Поскольку все осы были заняты борьбой с гуманоидами и расползающимся на лес огнём, аэрогруппировка не могла выделить ни одних свободных носилок для эвакуации стрельцов. Кузнечикам предстояло улепётывать своим ходом, прямо по чаще, по которой носился бешеный сверхскоростной истребитель насекомых. Попытаться же подловить тигра и поджечь его морду вообще не представлялось чем-то возможным.

Развернувшись спиной к лагерю, прыгуны бросились в рассыпную. Каждый из них поскакал в своём направлении, повторяя утреннюю тактику убегающих от Роя всадников. Альфа-хищник был вынужден выбрать за кем погнаться, а остальные, тем временем, от него отрывались.

С первым кузнечиком тигр разделался за несколько секунд и тут же устремился к следующей добыче. В темноте его перемещение по лесу выдавали не только грохот земли, но и лязг цепей от разьеденённых кандалов.

Сопоставляя информацию от органов чувств, мыслительный центр определил на какое дитя нацелился монстр, однако ничего поделать с этим знанием не смог. Выкладываясь на максимум, кузнечик перескакивал с ветки на ветку, словно шиноби из мира «Наруто». Как вдруг огроменная зверюга снесла его к чертям собачьим, попутно сбривая половину кроны!

«Следующий — ближайший.» — пронеслась мысль, моментально давая понимание, кто станет новой жертвой.

Молниеносно перескакивая со ствола на ствол, жук надёжно цеплялся шипами за кору и тратил не больше секунды на подготовку к следующему прыжку.

Пять секунд — пять деревьев, это около шестидесяти метров дистанции. Лучше чем прыгать навесом и парить на надкрыльях. Такую оценку делал разум королевы, генерируя наилучшую тактику отступления, на основе опыта сразу от сотни организмов.

Тёмная чаща, кусты и десятки веток на огромной скорости проносились у Фёдора перед глазами. Симбиоз мозгов матки и слуг невероятно эффективно анализировал геометрию пространства, выстраивая оптимальный маршрут с учётом сохранения вектора движения каждого отдельного существа. Количество информации и скорость её обработки зашкаливала. В последний раз такая масса взаимосвязанных сигналов в нервных системах была при прорыве пиявок через затопленную пещеру.

Органы чувств соответствующего жука ощутили как, несмотря на все проделавыемые манёвры, сзади на него надвигается погибель. Шелест и треск, мощные удары в землю, звон стали — всё это усиливалось, нарастало! Перемахнув через покосившийся ствол, через пару секунд кузнечик услышал, как и дикая тварь перелетела через эту преграду, без труда совершив прыжок шестиметровой высоты. Дальше насекомыш попал на островок густого кустарника, по которому ящерица перемещалась также легко, как лев скакал по травянистой саванне. Приземление двух когтистых лап сверху размозжило стрельца об землю.

Четвертую свою цель тигр догонял уже на семь секунд дольше. Этому слуге повстречалась на пути роща высоких тонких деревьев, растущих плотно, как рогоз на реке. Такая растительность могла на долго задержать обычную рептилию, но не тигровую. Извиваясь, будто змей, гигант просачивался меж стволов. Чтобы достать добычу на высоте, ящер принялся хвататься каждой лапой за отдельное дерево и карабкаться, словно обезьяна по бамбуку. Узрев это, кузнечик утратил надежду на спасение. В своём финальном прыжке он взмыл высоко в воздух, на секунду завис над лесистой равниной и полетел камнем к вниз, где в итоге и разбился насмерть. Этим жучок хоть немного выиграл время для братьев. Спустившийся с верхотуры монстр на бегу подхватил и сжевал его тело.

Пятый кузнечик прожил на полминуты дольше предыдущего. Его тварь настигла в области с высокими мощными, разлапистыми деревьями. Поняв, что ему не уйти, слуга забрался на вершину самого высокого растения и остался там. Пускай ящер попотеет доставая его, а сородичи тем времени оторвутся.

Хватая лапами ствол, рептилия запросто поднялась по нему, как по канату. Однако чем выше по кроне, тем тоньше становились ветки, и в этом заключалась основная трудность поимки более легковесного жучка. Невзирая на препятствия, ящер пёр, как танк, и это привело к тому, что тонкая вершина сломалась, начав падать. Пользуясь своим последним шансом, кузнечик перескочил на соседнее дерево и кое-как удержался, цепляясь за множество тонких веток. Преследуя добычу, монстр сиганул следом и приземлился на ту же крону. Из-за его здоровенного веса, растение не выдержало и сломалось пополам. Половина ствола рухнула вниз, увлекая за собой ящера и жука. От столкновения с твердью федоройцу переломало экзоскелет и часть конечностей, а вот тигр даже не притормозил и дальше побежал, позвякивая цепями, как ни в чём не бывало.

Глядя на безумные скачки гиганта по деревьям, Фёдор словил себя на мысли, что полосатая рептилия будто бы чувствует себя не в своей тарелке. Да она крушила весь лес на своём пути, как это делали и более крупные её сородичи. Однако почему с такими габаритами она вдруг решила, что охота на деревьях, это её конёк? Каким образом эволюция допустила существование древолазной ящерицы таких размеров, что все растения под ней просто ломаются? Ей гораздо больше подошло бы лазанье по тем гигантским секвойям, что встречались Рою восточнее. Уж такие громадины точно выдержали бы её вес и на них бы она смотрелась в разы органичней…

Эти рассуждения Фёдор мимоходом кинул в копилочку пазлов, из которых нужно было сложить разгадку творящихся на данной планете событий.

По мере продолжения погони, кузнечики корректировали направление своего побега, чтобы удаляться именно от преследователя, а не оставшегося позади лагеря. Таким образом, с течением времени расстояние до хищника увеличивалось в геометрической прогрессии.

«Надо бы увести зверя подальше от дороги, чтобы даже под действием снотворного, жуколовы никогда не смогли вернуть его себе.» — подумал перерожденец — «Нам даже незачем его убивать. Просто заставим тигра потеряться в этом лесу. Он же дикий. Начнёт жрать всё подряд, терроризируя местных. В итоге гуманоиды сами ещё кучу сил потратят на то, чтобы его изловить. Если же он каким-то образом доберётся до наших территорий, переплывёт реку и наброситься на какой-нибудь наш объект, так уж и быть, замочим.»

Последнего, девятнадцатого кузнечика монстр догнал и сожрал на дистанции в восемь километров от вольера. Дальше либо подействовала сон-трава, либо зверь наелся, либо все насекомые вышли из зоны его обострённого чутья, и оголтелая ночная охота закончилась. Несмотря на боль в мышцах и суставах, кузнечики не останавливались, стремясь предельно удалиться от области, в которой затерялась опаснейшая из всех встреченных Роем ящериц. Не считая дракона, конечно…

Фёдору не было интересно, где находится эта тварь. Он перестал её видеть, слышать и ощущать вибрации от прыжков, и был этим удовлетворён. Главное же, чего добились ловчие, спустив тигра с поводка, это избавились от угрозы быть безнаказанно расстрелянными из слепой зоны. Прогнав кузнечиков из придорожных зарослей, бокаты вернули себе свободу перемещаться по становищу, что было крайне важно для их выживания в этой битве.

Тем временем, противостояние за власть над восьмиколёсным фургоном достигло своего апогея. Мешая сбить кувалдой погнутую задвижку, бомбардировщики наносили один бомбовый удар за другим. После десятого сброшенного бревна, погнутый металлический лист люка окончательно проломило внутрь и в коробе возникла проделанная самими насекомыми брешь. Тонким потоком проголодавшиеся бабочки начали вырываться через неё наружу и первым делом бросаться конечно же на ос.

Для командира Фёдора это стало последней каплей. К этому часу большая часть участвовавших в сражении аэробойцов погибла, масла в шариках в запасе оставалась всего одна куча, а кузнечики были вынуждены отступить, прекратив оказывать давление на противников. Стратег Роя рассчитал, что в таких условиях дальнейшее сопротивление не принесёт семье удобоваримых результатов и отдал приказ на отход всем группам.

Опасность лесного пожара коллективный разум уже предотвратил, так пускай бабочки жрут своих хозяев и дохлых жуков, а не живых. Пламенная жатва была завершена. Над биваком королевского воинства остались лишь дежурные наблюдатели, и те временно удалились, пока бабочки не угомонятся…

Глава 132

Ночная заварушка с применением горючего растительного масла стоила семье потерь в двести тридцать четыре осы и девятнадцать кузнечиков. Ошеломляющее число вызывало у королевы неприятные чувства, однако она была вынуждена мириться с этим удручающим фактом. Взамен Рою удалось нанести по войску бокатов чудовищный удар. Треть всех воителей была убита, ещё одна пятая тяжело ранена и выведена из строя. Итого половина всего лесного воинства оказалась по сути уничтожена. Ещё какая-то неизвестная доля гуманоидов была ранена незначительно — ожогами, укусами и шипами. И хотя они оставались дееспособны, всё же этих мужчин сильно помяло, и они не сразу восстановятся после полученного урона.

«С собой у нас остались всего одни носилки с огненными шариками. Много же масла ушло на эту битву.» — подумал коллективный разум.

«Да ты вообще что-то разошёлся. Почти все ресурсы ударной группировки потратил на одно сражение. А ведь у нас этой ночью было запланировано нападение на ещё один военный лагерь!» — припомнила жучья половина. — «Как же мы теперь его осуществим? Мы потеряли полтора часа на старте, до рассвета осталось совсем немного, подкрепление от основной базы будет лететь слишком долго, ещё и кузнечики рассеяны по всему лесу из-за долбанной ящерицы. Мы не успеем подготовить вторую операцию до восхода!»

«Давай без паники. Начнём помаленьку перегруппировываться и всё получится.» — рссуждал человек — «Кузнечики и своим ходом допрыгают, тут ведь недалеко. А осы тем временем займутся переноской бомб, слизевых полотен и отработанных шариков на опорный пункт для следующего боя. Приступим прямо сейчас и до рассвета наши воины добудут нам ещё одну победу.»

«Пиррову победу…» — язвительно буркнуло на последок второе Я.

Лагерь, который Фёдор хотел атаковать вторым, принадлежал неопознанным воинам, прибывшим от садов на юге. За прошедший день, используя труд ящериц и баранов, они хорошо продвинулись в разборке завала. С излучины пути они добрались до магистрали и завернули по ней на запад, в сторону столицы. Получалось, что пробиваясь через древесные нагромождения, вместе с городским войском они двигались навстречу друг другу и уже завтра должны были пересечься. После этого воины одного государства наверняка объединятся, чтобы общими усилиями противостоять Рою. Этого мыслительный центр и хотел избежать, нанеся поражение каждой группировке по отдельности.

Покамест об особенностях сражения с насекомыми знала только одна группа воителей. Другая оставалась в неведении о том, какие приёмы есть на вооружении у разумных жуков. Поэтому-то, пока они не слились воедино, новичков ещё можно было застать врасплох.

Бойцы без опознавательных знаков разбили бивак посреди дороги, совсем как их коллеги неподалёку. Хоть расстояние между двумя лагерями и было относительно невелеко, оно всё же являлось достаточным, чтобы воины не увидели никаких последствий адской бойни, устроенной Роем. Для них эта схватка прошла незаметно. Однако уже вскоре они познают на себе все прелести столкновения со стаей пожирателей…

Беспечные пехотинцы расставили шатры и разожгли множество костров. Бараны толпились тремя отдельными отарами, по краям палаточного городка. Вся провизия этой роты хранилась всего в паре четырёхколёсных бричек.

Отужинав, пятьдесят мужчин легкомысленно улеглись спать под своими навесами. Они выставили всего двоих часовых, которые не очень серьезно относились к своим обязанностям. По сравнению с подготовленным войском профессионалов, усиленным ищейками, орлами, бабочками и деревянными танками, этот отряд выглядел лёгкой добычей для натренированных убийц Роя.

Главной же проблемой для Фёдора виделись две ящерицы, спящие в десяти метрах от стоянки. Пиявкам не удалось отыскать ещё одну впадину заселённую кислотницами, а без их ужасного вкуса, заклеивание пастей слизью вряд ли вынудит рептилий сойти с ума и заняться самовредительством. У этих динозавров не было наездников, сёдел и намордников — их водили за подцепленные на шею поводки. Стреляющие языки данных тварей ещё не были повреждены диверсией и несли серьёзную угрозу любым осам и кузнечикам, которые окажутся поблизости.

Рассуждая над тем, как выключить их из игры, перерожденец неизменно приходил к выводу о необходимости проведения огненной атаки, протестированной в прошлом бою. Ему всего-то нужно ненадолго отвлечь монстров, пока жуки разберутся с гуманоидами. А чтобы гарантировать быстрый и успешный результат, мыслительный центр собирался не пожалеть для этой уловки остатков масла и подключить побольше ос к реализации точечного поджога. Если определить сразу несколько прислужниц на каждую роль, можно исключить вероятность провала из-за случайности или ошибки.

Перегруппировка и переброска боевых подразделений Роя в общей сложности заняла около часа. Нужно было разложить бомбы на взлётно-посадочной площадке, распределить шары с маслом между летуньями, подкрасться кузнечиками, осами и мультикоптерами поближе к области лагеря, вывести прыгунов с неотстрелянным боезапасом на стрелковые позиции, а разряженных — на рубеж для наскока, прикинуть в голове с какой стороны и как начать пламенную диверсию против ящеров. Фёдор торопился, стремясь успеть до рассвета, и в то же время опасался поспешить и всех насмешить.

Заряженные бомбардировщики зависли над шатрами, на высоте, с которой их жужжание не будет слышно внизу, и были готовы в любой момент пойти на снижение для прицельных сбросов. В сотый раз всё перепроверив и прокрутив разные сценарии в голове, коллективный разум дал добро начинать.

Первыми в зону слышимости рептилий и бокатов вошли два отряда пиромантов с последними запасами масла. Прямо на лету, некоторые из них начали прокалывать шарики и обмазывать горючим свои лапы, туловища и брюшка. Когда передовые налётчицы выпорхнули из леса, часовые уже трубили в горны, а динозавры заканчивали распрямлять хвосты и поднимались на лапы.

Реакция природных врагов насекомых была молниеносной — языки с присосками выхватили из полутьмы двух разогнанных прислужниц. Даже захоти, Фёдор не смог бы уклониться, ведь он не успел подготовиться. Хорошо, что мыслительный центр изначально планировал, чтобы этих жуков сцапали…

Поймав добычу, языки очень быстро стали возвращаться в гортани. Пытаясь подгадать момент, осы раскусили слизевые сферы, таким образом, чтобы масло из них хотя бы частично расплескалось на чешуйчатые морды. Если разорвать шары уже в глубине больших пастей, рептилии просто проглотят всю огнеопасную жидкость. Требовалось же, чтобы вещество попало именно им на шкуру.

Надо сказать, осуществить это у летуний получилось так себе… Сложно было судить наверняка, но казалось, что осы просто не успели среагировать, и в результате масло лишь слегка испачкало ящерицам губы.

Впрочем, первые две разведчицы выполняли только отвлекающий манёвр. Фёдор не собирался возлагать всю ответственность за успех на такой рискованный трюк. Пока гиганты пережёвывали свой первый улов, Рой заполучил драгоценные секунды, во время которых парящие над лагерем осы гарантировано не будут пойманы и проглочены. Выигранными мгновениями коллективный разум воспользовался, дабы атаковать хвостатых тварей. По две осы с шарами начали забрызгивать рожу каждой рептилии маслом. Тем временем, уже промасленные жуки ринулись к кострам, дабы поджечь себя и стать огненными камикадзе. Ещё несколько прислужниц принялись работать провокаторами: кусая за веки и кружа перед пастями, они отвлекали динозавров от сестёр, что трудились над поджогом. И тупые ящерицы повелись — они выстрелили в самых назойливых насекомых, а не в тех, что несли им реальную угрозу.

В итоге план Фёдора удался. Он потерял несколько летуний из-за языков, однако остальные аэро-воительницы добились нужных для подпала условий.

Вылезающие из шатров, сонные гуманоиды увидели проносящиеся через лагерь фаерболы. На огромной скорости они врезались в головы ящериц и вызвали большие яркие вспышки.

Гиганты с охваченными пламенем головами испуганно подскочили и отпрянули. Вышло так, что на пути у них не было палаток, так что бокатам повезло. Размахивая своими пылающими бошками, твари прерывисто рявкали, шипели и пятились назад. Затем они уже узнаваемым способом стали перекидываться на спины, буравить землю мордами и драть голову кистями.

Вспышки серьёзно напугали ближайшую группу баранов, вынудив их начать разбегаться. Но самое главное, что огонь на некоторое время вывел из боя антижучьих монстров, и теперь огромные насекомые могли схлестнуться с гуманоидами на равных.

Остатки масла в последнем десятке шаров были вылиты на головы ничего непонимающим пехотинцам. Дальше требовалось как-то их поджечь. Влетевшие в головы ящеров камикадзе погибли, когда высокая температура внутри всполохов мгновенно зажарила их со всех сторон. Новые живые запалы были тут же организованы из прислужниц, которые заливали горючим рептилий и мимоходом замазали свои лапки. Устремившись вниз, они резко вырулили и помчались вдоль земли. Пролетая через костры, пиромантки поджигали себя, а затем на всём ходу таранили промасленные головы бойцов. Один из таких мужчин ошарашенно выглядывал из палатки, когда в него резко врезалось пылающее насекомое. От столкновения он упал на спину и загорелся уже внутри своего временного жилища. Другой бокат с топором и кинжалом в руках умудрился на лету зарубить осу, однако жар успешно перекинулся на его котту и лицо.

Итого за первые тридцать секунд одна пятая гуманоидов и две ящерицы были отвлечены от сражения на собственное горение. Теперь оставалось лишь убить остальных. Больше сотни летуний получили команду выпорхнуть из леса и вступить в прямую схватку с пехотой противника. Пока они сокращали дистанцию, на позиции для сбросов вышли бомбардировщики. Два бревна отправились в стада баранов, точечно нанося урон и вызывая панику у окружающих животных. Одна бомба смяла случайный шатёр — неизвестно убила ли она кого-то. Ещё один снаряд промазал, рухнув в полуметре от рьяного топорщика. Самый результативный удар пришёлся по мужчине только-только выскочившему из палатки. Деревяшка поразила его в плечо, вынуждая вскрикнуть, упасть на одно колено и схватиться за подбитую конечность.

Половина южан — так Фёдор решил окрестить воинов явившихся с юга лесных земель — оказалась не экипирована в броню и встречала налётчиц в обычной одежде. А как известно, схватка с ядовитыми шершнями, без спецкостюмов превращалась в кошмарную бойню с жуткими гематомами и оторванными кусками плоти. Именно это и постигло неопытных гуманоидов, считавших, что пары ящеров хватит, дабы защититься от пресловутой стаи, заблокировавшей тракт.

Недооценка врага стоила им дорого. По дюжине ос набрасывалось на обособленные дизориентированные цели, недавно вышедшие из сна. Облепливая фигуры в рубахах, штанах и даже одних трусах, они принимались оголтело колоть жалами и взгрызаться мандибулами. Пехотинцы самостоятельно очищали свои тела от жуков, пронзая их лезвиями, однако саранчи было слишком много. С учётом подожжённых бокатов, перевес сил составлял почти три к одному.

Мультикоптеры улетели к болотам за водой, а тем временем к месту стартовавшей схватки подоспели кузнечики. Осы получили команду временно взлететь от земли, чтобы не попасть под френдлифаер. Вмешательство тигрового ящера позволило прыгунам сохранить часть шипов после прошлого сражения. Весь неизрасходованный боезапас стрельцы выпустили по южанам, ранив не менее пяти неприятелей. Те «счастливчики», что получили болты от виноградных кузнечиков были ещё и отравлены. После этого прыгучие жуки получили команду всем вместе вступить в ближний бой, в котором они тоже были отнюдь не слабы. Девяносто шипастиков выскочили из леса с одной стороны от дороги и атаковали южный фланг вражеского лагеря.

Не успели воины-топорщики отделаться от ос, как на них стали приземляться тяжеленные разогнанные туши с колючими лапами. Одно объятие кузнечика оставляло до дюжины глубоких ранений на шее, плечах и рёбрах. Пока ещё сопротивляющиеся бокаты, должны были быстро истечь кровью и сдохнуть, после такого контакта.

Вместе со стрельцами, подключившимися к истязанию противников, перевес сил составил уже пять к одному в пользу Роя.

Но вот ящерицы разобрались с маслом на мордах, затушили огонь и начали потихоньку приходить в себя. Командующий шестилапыми бойцами тотчас распорядился отступать. Против динозавров, без бронерогов и кислотниц было слишком тяжело. Блицкриг Фёдора продлился недолго и крайне резко завершился. Истекающие кровью, недобитки остались оторопело стоять в боевых стойках слушая, как удаляется насекомье жужжание и нестихающе вопят сгорающие живьём сородичи.

Оценивая результаты этой битвы, Фёдор прикидывал приблизительные значения. Где-то полтора десятка бокатов осы пропитали смертельными дозами яда; пятеро точно были подстрелены шипами; десять получат серьёзные ожоги; около пятнадцати врагов столкнулись с прямым воздействием кузнечиков. Наверное, большую часть из пятидесяти южан Рой всё же угандошил. Продолжать заниматься разборкой завала, после такого, на их месте будет сущим безумием.

Удовлетворённый достигнутыми показателями, мыслительный центр приказал рейдерам собирать манатки и возвращаться на базу. К слову, во время второй ночной операции погибло ещё пятьдесят девять ос и четырнадцать кузнечиков.

Чтобы доставить в окрестности материнского гнезда выживших стрельцов и отработанную слизь, оставшихся летуний конечно не хватало. Дабы совершить данную переброску, мыслительный центр выделил дополнительных летающих жуков, которые отправились на запад.

Повышенная занятость слуг в боевых действиях, а также удаление пиявок-добытчиков от локации с Тронным Залом отрицательно повлияло на объём принесённых матке питательных веществ. Почти целые сутки большинство ос было занято военными миссиями. Слизевики второго ранга сумели приступить к переноске капсул с рекопродуктами только к четырём часам дня, когда вернулись с битвы и разложили свои грузы по местам. Сами водоплавающие черви были вынуждены таскать улов вдоль русла, к локационно устаревшим хранилищам. Копать же новые подземные склады, в других широтах не имело смысла, пока не было достаточного количества свободных аэродоставщиков для их обслуживания. Поскольку биоконтейнеры никто не забирал, Рою было выгоднее силами пиявок относить их поближе к ТЗ.

Закончить кормёжку королевы удалось только аж под утро. Не из-за рекордных пищевых поставок, а опять же из-за проволочек с вылетами боевой авиации. Месть деревенским жителям, сражение с тремя рептилиями, разгон завалоразборщиков, защита Жакару от сожжения, два нападения на лагеря военных, — всё это произошло чуть более чем за одни сутки. Вследствие всех перечисленных факторов, на этот раз матка родила меньше, чем обычно: всего сто шестьдесят три осы и пятерых глинотелов.

Получалось, что усиленная интенсивность баталий привела к тому, что Рою впервые не удалось восполнить понесённые потери за счёт новорожденных насекомых. Армия Фёдора сократилась, а не увеличилась, хотя он достиг много важных результатов, которые положительно повлияют на безопасность жучьего королевства.

Вылупились отложенные вчера коконы, и большая мамочка испытала некоторое облегчение. Предыдущая поставка ресурсов была хорошая и позволила породить крупный приплод. Осы, кузнечики и маленькие слизевики самостоятельно покинули гнездо и помогли двадцати глинотелам и двадцати пиявкам попасть в нужные мыслительному центру места. А вот два бронерога остались рядом с королевой, в ожидании момента, когда их накопится побольше, и они смогут все разом покинуть инкубатор через один проход.

По сложившемуся обычаю кузнечики отправились в псевдогнездо, а пиявки в реку. До окончания войны с лесным королевством, Фёдору не хотелось насыщать плавунами тайную пещеру, ведь там они не смогут поучаствовать в обороне материнского организма.

Статистика Роя

[

Слуги:

Рабочие: 491

Осы: 593 — суточные обновления (-342) (+100)

Бронероги: 35 — с. о. (-2) (+2)

Кузнечики: 423 — с. о. (-33) (+73)

Глинотелы: 89 — с. о. (+20)

Пиявки: 321 — с. о. (+20)

Слизевики: 181 — с. о.(-2) (+10)

Коконы:

Осы: 163

Глинотелы: 5

]

Глава 133 (часть 1)

Первым в тюрьме пробудился Халима. После пьянки он проснулся довольно рано, однако вставать с лежанки не спешил. Старикан долго ворочался, стонал, кряхтел, хватался за голову. В какой-то момент он всё же оторвал торс от гамака, но только чтобы жестами попросить дать ему попить.

Подошедший слизевик протянул кружку в клешне. Старец бережно обхватил её кистями и поднёс к устам. Сделав маленький глоток, бокат вдруг скривился, брезгливо сплюнул и, недовольно ворча, отстранил ёмкость. Ещё одна порция сидра его не обрадовала и даже разозлила. А вот прохладная колодезная вода оказалась тем, что надо. Выхлебав не меньше литра за раз, учитель вытер губы рукавом. Видать, в его возрасте такие попойки были серьёзным ударом по организму. Следующие пару часов он не поднимался даже, чтобы опорожниться, а лишь крутился на гамаке, мучительно стеная и барахтаясь в множестве своих подушек и покрывал.

Часть продуктов, стоявших на столах, тюремщики переместили обратно на склад, в закрытые тару и упаковки, дабы они хотя бы не обветривались и не припадали пылью.

Миару проснулся позднее, но сходу пустился выполнять стандартный утренний ритуал. Сходив на горшок, он умылся, позавтракал, потренировался и присел за стол, восстанавливая дыхание после упражнений. Дальше ампутант жестами показал желание подняться на поверхность и проверить состояние развешанных под деревом, лиственных гирлянд. Коллективный разум знал, что с ними всё в порядке, но мастеру ведь будет виднее, верно?.. Кроме того, после разлуки жуколова с Халимой, Фёдору было жалко обоих пленников, оставшихся без нормального общения. Перерожденецу хотелось как-то облегчить их участь, покуда у заключённых не появятся новые соседи и сокамерники, поэтому он был не против выполнять их мелкие пожелания, по типу прогулки.

«С момента начала войны вся тюрьма у нас навсегда разделена на две секции.» — рассуждал человек — «В одной будут обитать гуманоиды, которые смогут контактировать с Миару. Этим существам теоретически будет известно расположение основного материнского гнезда. Пленникам из этой секции никоим образом нельзя взаимодействовать с рабами из секции, в которой проживает Халима и другие гуманоиды, что будут определены нами, как наши переговорщики, представители и делегаты. Потом, когда мы изучим язык, с этим станет попроще. Мы сможем затыкать рты любым говорунам, которые внезапно решат раскрыть посторонним конфиденциальную информацию о Рое.»

Хоть Халима и не спал, а страдал от похмелья, Миару вывели на поверхность таким образом, чтобы он ничего не увидел и не услышал. Наверху инвалид с протезом и костылями прошёлся на поводке до дерева, вокруг которого вчера прополол все сорняки. Под низкую густую крону он заполз, сидя на заднице, а оказавшись головой напротив гирлянд, стал разглядывать, щупать и нюхать табачные листочки. После этого Миару потрогал голую почву под собой и, сжав губы, утвердительно кивнул. Похоже его всё устраивало — курительная трава дегидрировалась правильно, в тени и в сухости.

Дальше одноногий мужчина посмотрел на сверлящего его взглядом слизевика. С измученным выражением на лице, он попросил отсоединить поводок и показал намерение побыть в редколесье возле бункера. Всё это было очевидно и без слов, лишь по его мимике и жестам. Фёдор удовлетворил прошение и подарил рабу сорок минут свободы. Миару воспользовался ими, чтобы валяться на травке и любоваться небесами.

По возвращению в камеру придворный столяр занялся резьбой по дереву, заканчивая поделки, над которыми он трудился уже не первый день. Всего три композиции представляли из себя маленькую лодочку с рыбаком и рыбкой, игрушечную четырёхколёсную повозку и здоровенную галеру с парусом, трюмом и скамьями для гребцов. Из всего этого Миару закончил только первое, однако остальное, судя по состоянию, должно быть готово уже сегодня.

Когда мастер уточнил, нужно ли делать множество вёсел для корабля и намекнул, что затребует за это отдельную плату, надсмотрщик убедительно повелел обойтись без них. Для определения названия гребного приспособления было достаточно изделия в единственном экземпляре, так что не обязательно тратить время на вырезку копии судна с полным набором оснащения.

Где-то в пол одиннадцатого Халима сполз со шконки и с очень разбитым, вялым видом побрёл приводить себя в порядок. Только в полдень он закончил все дела и похоже стал чувствовать себя получше. Вместо мучений на лице старца отражалась просто усталость, а движения его обрели твёрдость и плавность, хоть и оставались неторопливыми.

Медвежья Библия, которую Фёдор хотел подарить учителю, покамест летала вместе с прислужницей, что следила за налётчиками, перебившими траурную процессию. Заняться Халиме было особо нечем, поэтому в обед он вышел в центральный коридор. Около минуты учитель стоял у прохода в каморку Миару и прикладывал к слизевой перегородке ухо. Внутри закрытого помещения пожилой мужчина слышал какую-то возню — это надзиратель удерживал и приклеивал вырывающегося столяра. Затем старик направился в единственную открытую комнату, кроме его собственной, — учебную аудиторию. Всё же самым интересным занятием в бункере оставалась работа переводчика.

Жуки-тюремщики спокойно наблюдали, как вошедший гуманоид направился не к учительскому столу, а к стене залепленной множеством табличек и заставленной чередой фигурок. Взяв один из слизевых стикеров, Халима начал задумчиво разглядывать заметку сделанную Фёдором. Пальцами бокат трепетно коснулся камешков, добытых гусеницами из почвы, которые изображали человеческие буквы. Транскрипция, перевод… Знаток бокатианской письменности никогда не видел таких символов и не встречал народа, которому они могли принадлежать.

Вместе с силиконовой табличкой дед подошёл к стене, коей жуки пользовались очень редко. На ней располагалась таблица вмещающая человеческий алфавит, арабские цифры и знаки математических операций. Глядя то на заметку, то на бетонные клеточки с буквами, гуманоид находил и сопоставлял соответствующие символы. Все они имели значение для насекомоподобных, говорящих существ. Именно это и был язык бога, с которым общался Халима…

Потупив взгляд в пол, учитель долго молчал и не двигался. Ему требовалось время, чтобы повторно воспринять невероятное положение, в коем он очутился. Бог реален и он могущ — способен вытягивать умирающих из неразъёмных объятий смерти. Однако он не понимает речь тех, кто в него верует. И на плечи Халимы, уже в преклонном возрасте, неожиданно легла задача обучить бога языку смертных. Мужчина проживший долгую жизнь, наверняка считал, что этот мир ему уже абсолютно понятен. А что не понял, он смиренно принял, как необъяснимое и никому неведомое. Однако судьба внезапно подкинула новые сведения — столь поразительные, что они вряд ли укладывались в привычную картину мира. И теперь старику, видимо, предстояло переосмыслить множество выводов, которые он делал на протяжении жизни…

Из всей же этой ситуации, несмотря на рефлексию гуманоида, напрашивалось лишь одно логичное заключение. Дабы докопаться до истины, и Халиме в том числе, единственный верный путь, это продолжать обучать жуков словам. Только полноценно поговорив с богом, старик получит ответы на свои вопросы и узнает, что скрывала от него реальность все прежние годы.

«Когда ты умудрён огромным опытом, лишь познание неизведанного может пробудить в тебе подлинный интерес.» — подумал человек — «А Халима и сам по себе похож на того, кто всегда тянулся к знаниям…»

Начав двигаться, из своего положения учитель обернулся и посмотрел на железный серебристый стол. Жизни в запасе оставалось немного, так что не имело смысла медлить. За отведённый ему срок, до своей кончины Халима был обязан передать все необходимые знания Рою. От этого зависело буквально всё — судьба Фёдора, судьба Халимы, судьба всех живых существ населяющих этот мир. Без возможности поговорить, всё это будет уничтожено. Без возможности задать вопрос и получить ответ, все тайны останутся за закрытыми дверями.

По мере того как старик вполоборота смотрел на стол, его усталое выражение всё больше наполнялось чертами суровой сосредоточенности. В какой-то момент он сдвинулся с места и уверенно пошагал к рабочему месту, но, как выяснилось, не для того, чтобы поработать. Оставив стикер на бетонной трибуне, он направился к слизевику, который торчал под настенной таблицей в надежде, что дед решит поиграть. Однако, вместо получения задания от Роя, Халима кажется хотел обратиться к говорящему жуку с каким-то делом.

Остановившись перед чёрным носатым насекомым, бокат указал на него пальцем и задал вопрос:

— Ли мирх?

— Ли? — тут же переспросил жук, повторив то слово, которое он не понимал.

Халима насупился, отрицательно помотал головой и промолвил слегка возмущённо:

— Ири, ир вай.

При этом он указал кистью на себя, в район грудной клетки и, как бы отрицательно, помахал ещё и кистью.

Затем старик вновь указал пальцем на надзирателя и протяжно повторил неизвестное слово:

— Ли-и-и.

Фёдор не спешил с выводами, и к тому же это звучание показалось ему знакомым. Он решил включить дурачка.

— И-и. — проурчал слизевик, кивая и указывая на себя. Мол согласен — я насекомое.

Тогда учитель насупился ещё сильнее и сердито отмахнулся.

— Ири! Ли ир и-и!

Фёдор знал, что «ир» означает отрицание. Получалось, что Халима настаивал на том, что «ли» и «и-и» всё же разные слова, хоть и звучат похоже.

Схватившись за голову, дед недовольно замычал и закряхтел. Тупняк Фёдора его раздражал. Хлопнув по полам тулупа и вздохнув, учённый гуманоид попробовал донести мысль ещё раз. Снова указав пальцем на слизевика, он сказал всего одно слово с вопросительной интонацией.

— Мирх?

Тогда-то до человека наконец дошло. С самого начала вопрос Халимы звучал так: «ты бог?». И возможно слово «ли» переводилось именно как местоимение «ты».

Слон-тюремщик понимающе заурчал, изображая озарение. Затем он утвердительно покивал и сказал «шак», фактически называя себя божеством.

Ну а что? Разве Рой и его коллективный разум, это не высшее создание? Ещё какое… На самом деле, Фёдор дал такой ответ в первую очередь потому что это способствовало достижению поставленной цели. Халима должен стать мессией веры в Фёдора, и для этого он обязан считать Рой чем-то сакральным.

Услыхав подтверждение из уст слуги, старец озадаченно округлил глаза и сглотнул.

— Ли мирх? — взволновано переспросил он.

— Ли мирх, ли мирх. — утвердительно заговорил слизевик, кивая.

Это спровоцировало у деда очередную вспышку негодования. Внезапно скривившись, он резко отмахнулся.

— Вай ир мирх! Халима га боката! — выпалил гуманоид.

Послушав фразы Халимы, исходя из значения известных слов и контекста разговора, коллективный разум начал додумываться до перевода ещё непонятных ему и незакреплённых в словаре частей речи. Старик уже дал всю необходимую информацию, оставалось лишь решить лингвистическое уравнение…

Жук протянул клешню, указывая на гуманоида и сказал:

— Ли боката.

— Шак. — покивал Халима. — Вай боката.

Затем старец протянул руку и указал на ученика.

— Ли и-и. — промолвил он.

Дальше слон снова указал на гуманоида клешнёй и выдал другую реплику:

— Ли ир мирх.

— Шак, вай ир мирх, вай боката. — согласился Халима.

После этого жук развернул клешню и указал уже на себя.

— Вай мирх. Вай ир боката. Вай и-и. — сказал три предложения к ряду слизевик.

— Шак! Ох, ша-ак! — возрадовался Халима, торжествующе вздымая руки. Наконец недалёкий ученик усвоил урок.

Фёдор же с блаженным чувством первооткрывателя приказал записать новообретённые знания. Из диалога с преподователем перерожденец выяснил, что «вай» это местоимение «я», а «ли» это местоимение «ты». Полезные сведения… Можно сказать, основной базис языка.

После успешного донесения мысли, учитель повторно обратился к жуку, задавая тот же вопрос, дабы окончательно удостовериться в мнении насекомого:

— Ли мирх?

— Шак, вай мирх. — дал полный ответ слизевик, не допуская и тени сомнения в своей речи.

— М-м-м… — задумчиво замычал старик и приложил указательный палец к губе.

Тут его лицо посетило выражение некоего осмысления, и он развернулся, направляясь в неожиданную сторону. Подойдя к маленькому живому светильнику на полу, дед направил на него руку, посмотрел в глаза слону и сказал:

— Га мирх?

Большой брат ответил за маленького братца.

— Шак, га мирх.

«Все члены ментального канала, это бог. Ведь все они, это я.» — подумал Фёдор.

— О-о-о… — понимающе протянул Халима, раздвигая уголки рта в коварной улыбке.

Он начал указывать на других светильников в зале, и всех их надзиратель тоже назвал богом. По мере этого ухмыляющееся выражение пожилого боката всё сильнее обретало оттенки некоего ехидного злорадства. Фёдору было невдомёк, чему пленник так радуется — он просто продвигал свою линию партии и всё тут.

Закончив обход всех гусениц в аудитории, раззадоренный старик ринулся к подписанным фигуркам. Среди них он собрал в кучу статуэтки изображавшие жуков Варахата. С этими игрушками он прискакал к стоящему на месте слизевику и с азартом принялся поочерёдно подносить каждую к носатой морде.

— Га мирх? Га мирх? Га мирх? — спрашивал гуманоид, показывая тюремщику деревянных осу, кузнечика и бронерога.

— Ир. — отрицательно покрутил башкой слон.

— Ири! — тут же поправил его произношение Халима.

— Ири. — поправился слайм-мастер — Га чагуроа. Га ир мирхоа. — добавил жук.

Это вынудило деда усмехнуться и даже немного посмеяться. Опять Фёдор включал дурочка. Но по другому докопаться до сути было невозможно, и именно на это указывал перерожденец своим паясничаньем.

Халима не стал сердиться, а просто отставил фигурки на демонстрационный постамент. Затем, для достижения цели старец придумал иной подход. Он задал всего один вопрос, используя только известные Фёдору слова:

— Шакхи и-иоа га шакхи мирхоа?

Это можно было перевести, как «настоящие жуки, это истинные боги?».

Тут уж и сам перерожденец не сдержался и издал слугой самодовольное урчание. Вопрос боката ему понравился, и он знал на него отличный, самый правильный ответ.

— И-иоа ир мирхоа. Фёдор-р га шакхи мирх!

Халима враз опешил и побледнел. Всё его веселье, как ветром сдуло. Наверное, он думал, что почти поймал жуков на вранье, как вдруг всё оказалось сложнее, чем он предполагал. Не все насекомые, это боги, а только Фёдор истинный бог!

Уперев руки в боки, старик хмуро глядел в пол, бродил туда-сюда и о чём-то рассуждал. Внезапно прервав брожение, он обратился к говорящему насекомому.

— Ли Фидо?

— Вай Фёдо-ор-р! Фё-о-од-о-о-р-р! — поправил его слизевик.

— Фьё-дьо-г-р-р. — коверкая, раздражённо поправился старик. — Ли Фьё-дьё?

— Шак! Вай Фё-до-о-р-р! — сердито рыча, подтвердил надзиратель.

— М-м-м… — удовлетворённо промычал Халима.

Дальше старик опять начал тыкать пальцами в живые светильники в аудитории и задавать всё тот же вопрос. Отвечающий слизевик подтверждал, что даже мельчайшие головастики, это не только бог, но ещё и Фёдор. Когда каждое насекомое в комнате было наречено одним именем, дед уже стоял поражённый и крайне взбудораженный. Взмахнув рукой куда-то вверх, он разьярённо выпалил:

— Шакхи Вархата ханон га Фьё-дьё⁈

— Шак. Шакхи Вархата ханон га Фёдор-р. — спокойно проговорил наглейшую ложь тюремщик.

После этого Халима отвесил челюсть и посмотрел на жука полным смятения и злости взглядом. Вздымая руки, он вдруг принялся возмущённо, запальчиво проговаривать новое лингвистическое уравнение:

— Халима га хоку! Миару га хоку! Жакару га хоку! Фьё-дьё га хоку⁈

На рассуждения у коллективного разума ушло пару секунд.

— Шак. Фёдор-р га хоку. — произнёс слон, а тем временем работяги получили команду сделать напоминалку, о том, что нужно запросить у Халимы бокатианскую запись слова «хоку». После аналогии озвученной учителем, стало очевидно, что в переводе оно означает «имя».

В результате уточнения, что пресловутое «Фьё-дьё», это всё же имя, у старика ненадолго случился ступор мозговины. Знал ли он о том, что насекомые с его родной планеты пользуются ментальным каналом связи между организмами и потому, по сути, владеют на каждую семью одним общим сознанием, находящимся в мозгах королевы? Вряд ли конечно… Без продвинутой науки выяснить такое невозможно. И если других разумных роев в этом мире нет, то и расспросить об этом бокатам было не у кого.

Зато оборотням данная способность жуков, похоже, хорошо известна. Они даже сумели воспроизвести её на техническом уровне и внедрить в тот гаджет из тайника, что подключился к семейной сети Фёдора. Халима же, будучи средневековым обывателем, очевидно был далёк от понимания такого явления, как коллективный разум. Для него общее имя на всех насекомых, наверное, выглядело, как нелепость, несуразица…

Глава 133 (часть 2)

Корча удивлённые гримасы, дед какое-то время смотрел в пустоту, а потом, не оборачиваясь на слизевика, снова заговорил:

— И-иоа га Фьё-до?

— Ири. — сразу отверг данное утверждение ученик. — Фёдор-р га мирх.

— Фьё-до га и-и? — продолжал недоверчиво уточнять гуманоид, докапываясь до сути.

Если бы Фёдор утвердительно ответил на этот вопрос, могла возникнуть путаница. Нарушалась логика тождественности в лингвистическом уравнении. Дабы лучше передать мысль, которую перерожденец пытался донести, главенствующее сознание приказало слону сказать следующие фразы:

— Фёдор-р и-и га мирх. Фёдор-р Вархата ханон га мирх. И-иоа ир мирхоа. Ханоа ир мирхоа. Бокатоа ир мирхоа. Макуоа ир мирхоа. Фёдор-р га мирх! Бокатоа мрака зен Фёдор-р!*

*(перев. бокатианский) Фёдор жук это бог. Фёдор Вархата ханон это бог. Жуки не боги. Ящерицы не боги. Бокаты не боги. Медведи не боги. Фёдор это бог! Бокаты склоняются перед Фёдором!*

Под конец сего изречения Халима смотрел уже не в пустоту, а пристально взирал на говорящего жука. Морщинистое старческое лицо выражало смятение и страх.

Королеве наскучила болтовня, которая не приносила приемлемого количества полезных сведений. Три новых слова этот разговор дал, однако пора было двигаться дальше. Подхватив с пола прутик, слизевик указал Халиме на учительский стол, затем взял боката за ногу и потолкал в том же направлении, спроваживая старика на рабочее место. Тот сперва противился, но в итоге поддался. В конце концов, если у учителя было желание пообщаться с жуком, то во время урока он мог делать это хоть до полного изнеможения. За столом или у стены, перед таблицей они будут заниматься исключительно обменом знаний.

Издав надсадный стон, старик уселся на табурет и тут же положил голову на облокоченную руку. Физически ему всё ещё было тяжко после пьянки. Мыслительный центр распорядился подать гуманоиду воды, а, тем временем, слизевиком взошёл на пъедистал. Первым делом он решил озвучить самое простое из накопившихся заданий. Жук на бетонном постаменте произнёс следующее:

— Хоку. Жакару, Миару, Халима, Фёдор-р. Хоку.

Сделав пару глотков из поданной официантом кружки, дед перевёл измученный взгляд на проговаривающего слова слона. Видно работалось с похмелья нелегко, однако учитель не стал отказываться от исполнения обязанностей и приступил к выкладыванию букв. Фёдор добивался от него записи всего одного слова, но старик понял задание слишком буквально и написал все пять озвученных тюремщиком лексем. Таким образом перерожденец узнал, как пишуться на бокатианском имена всех приближённых к Рою мужчин, и даже его собственное — Фёдор.

На всякий случай главенствующий разум приказал занести в словарь их все. А вдруг пригодиться? Не напрягать же Халиму в будущем повторно, выставляя себя дураком.

Следующим материалом для перевода стала фраза, которую произносили жители столицы при виде покойного дэя:

— Люки хагра зи шандо дэй. — промолвил слизевик на демонстрационном постаменте.

Услыхав эту реплику, Халима оживился, оторвал голову от ладони и заинтересованно уставился на жука. Когда ученик повторил данную фразу бокат удивлённо округлил глаза.

— Га дэй Пюрата? — спросил старикан.

— Шак. — подтвердил надзиратель.

Гуманоид слегка нахмурился, приоткрыл рот.

— Дэй Пюрата… сагари? — напряжённо спросил он.

— Сагари? — тут же переспросил слизевик.

Дедок тихо вздохнул, закрутил головой, поднялся на ноги. Сходив в уголок, он принёс на свой стол две деревянные фигурки воинов с миниатюрным оружием в руках. Присев, старец указал на каждого игрушечного бойца и обозначил их одинаковым словосочетанием:

— Харимми боката. Харимми боката.

Дальше с помощью статуэток Халима разыграл сценку. Воины подрались между собой, и один заколол другого клинком. Раненный в живот воитель покряхтел, постонал и окончательно сдох. После этого учитель снова поочерёдно указал на каждую фигурку, однако в словосочетания, которыми он их обозначил, закралось изменение. Победитель в схватке остался «харимми боката». А вот проигравший и умерший солдатик стал «сагари боката».

Лучшего объяснения было и не придумать. Получалось, что «харимми» — это «живой», а «сагари» — это «мёртвый» или «поверженный». Когда это стало понятно, Фёдор сразу поспешил ответить на изначальный вопрос Халимы.

— Шак, дэй Пюрата сагари. — проговорил слизевик.

Узнав, что правитель лесного королевства мёртв, учитель не сдержался и расплылся в широкой улыбке. Он буквально воссиял и даже довольно заурчал, издавая прерывистые, смеющиеся звуки. Уровень его злорадства был выше, чем от ужаленной морды Аркуны. Поднявшись с табурета, старик вдруг вознёс руки к потолку и принялся радостно и торжественно обращаться к богам. Он будто бы выиграл джекпот и был вне себя от счастья. В процессе ликования дед сосредоточился на своём золотом перстне и с особым наслаждением стал любоваться им. Кажется даже в первый день после вручения этого подарка, старик так не смаковал и не восторгался королевским украшением.

Пока Фёдор уже готовил панельки для записей слов «харимми» и «сагари», Халима неожиданно снова направился к стене с фигурками. Оттуда он принёс деревянного бронерога. В приподнятом настроении старец жестами попросил слизевика взглянуть, а сам стал разыгрывать новую сценку. Взяв одного из игрушечных солдатиков, он сказал:

— Га дэй Пюрата.

Затем пожилой мужчина акцентировал внимание на фигурке бронерога и промолвил:

— Га Фьё-дьё и-и.

После этого ведомый рукой весёлого старикашки бронерог стал рычать, гарцевать и бодать рогами воображаемого дэя. В результате солдатик упал, закряхтел и вскоре подох.

— Фьё-до и-и имчино дэй Пюрата? — спросил улыбающийся бокат, глядя в глаза слону.

«Ещё одно новое слово…» — ошарашенно подумал коллективный разум — «Ладно, покамест не будем его рассматривать. Иначе так очередь на перевод и запись будет расти быстрее, чем сокращаться.»

Исходя из показанной учителем миниатюры, было очевидно, что спрашивает он: Фёдор ли убил местного правителя? Дать ответ, на этот вопрос, перерожденец мог и не добиваясь точного перевода слова «имчино».

— Шак. Га Фёдор-р и-и. — пробурчал слизевик.

Халима усмехнулся и через секунду снова вознёс руки вверх. На сей раз он сказал такую фразу:

— Глава зи шанди Фьё-до Вархата Ханон!

Её он повторил три раза, не жалея триумфальных интонаций, а под конец добавил:

— Халима мрака зен Фьё-до мирх! — и тут же исполнил сказанное, поклонившись слизевику.

Кажется старик был очень благодарен Рою, за то что тот прикончил этого дворянина. Человеку же захотелось внести небольшую коррективу в сюжет показанный пленником. Всё же достовернее будет предъявить настоящего ассасина, устранившего одиозную персону. Подойдя к учительскому столу, слоник отобрал у Халимы фигурку бронерога, а затем сказал:

— Ир га и-и.*

*(перев.) Не этот жук.*

Сходив за статуэткой глинотела, он вернулся с ней к гуманоиду и показал ему деревянного притворщика.

— Га и-и.

После этого тюремщик постучал игрушечным имитатором по груди солдатика, изображая борьбу. Добавив звуковых спецэффектов, жук создал свою постановку, в которой воин погибает от сражения с глинотелом. Под конец миниатюры, слизевик указал клешнёй на поверженного боката и сказал:

— Га сагари дэй Пюрата.

Дедок следил за действиями насекомого с приоткрытым ртом. После его финальной фразы, Халима внезапно громко заливисто рассмеялся. И хохотал учитель ещё долго. Совершенно не натянуто, а искренне, он потешался со смерти короля, убитого жучком, который даже в формате фигурок был в разы меньше своего противника.

Давясь от смеха, Халима тыкал в крошку-глинотела и переспрашивал:

— Га и-и⁈ Га и-и имчино дэй Пюрата⁈

Он будто не верил, что такое возможно, и от того ему было ещё смешнее.

— Шак. — кивал слизевик, вызывая всё новые и новые приступы хохота у старика.

Конечно, это была неравная битва, и вряд ли Халима знал, что глинотелы умеют убивать исподтишка — удушьем. Без этого понимания, мысль, что взрослый мужик проиграл самому мелкому дитю Роя, действительно могла выглядеть потешно. А может дед всё знал и понимал, но всё равно не мог назлорадствоваться вдоволь… Уж видно он не сильно чествовал этого дэя, — кажется, даже больше, чем своих непосредственных пленителей в лице бандитов.

Было ли это как-то связано с тем, что гонец в офицерском кафтане Щитти Хагрон катался в гости к банде Меча и Факела, Фёдор не знал. Похоже тут всё переплелось и понять, кто кому друг, а кому враг можно было только изучив язык и разузнав все здешние сплетни, интриги и заговоры.

На радостях, между смехом, Халима допил всю воду, что у него была, и затребовал добавки. Сушняк его не отпускал, — ну хоть настроение на фоне новостей улучшилось.

Дальше Фёдор выпросил у старика запись двух антонимов «сагари» и «харимми». Две новые таблички легли на стопки в уголке.

Следом главенствующее сознание решило всё же поинтересоваться, что за неизвестное слово учитель несколько раз произнёс в вопросах. Звучало оно вроде бы «им-чи-но» и имело отношение к нападению жука на дэя. У человека уже были предположения, что оно означает: «атаковал», «напал», «набросился», «поборол», «одолел», «загрыз» и т. д. И ещё оно отличалось от «сагари», которым бокат обзывал поверженных солдатиков, в противовес уцелевшим. Может для «имчино» тоже есть антоним, который улучшит его понимание? Фёдор решил, что попытка не пытка и пару раз издал похожий набор звуков слоном-демонстратором.

Дед выложил соответствующие символы и не стал сразу давать пояснение — наверное, из-за чрезмерного веселья, просто забыл, что ещё не переводил это слово. Пришлось Фёдору по старинке переносить надпись на стену, а затем тащить хрыча на постамент. Только после этого Халима вспомнил, что он вообще-то на работе, и вырвался из клешней, чтобы пойти за фигурками.

Используя разных существ, гуманоид показал три разных постановочных драки с одним и тем же итогом — один из оппонентов погибал, становясь «сагари».

Сперва солдатик по имени Миару подрался с солдатиком по имени Пюрата. Пюрата проиграл и тогда Халима сказал:

— Миару имчино Пюрата. Миару га харимми боката. Пюрата га сагари боката.

Во второй миниатюре деревянный боец зарубил козу.

— Боката имчино шакара. Боката га харимми бока. Шакара га сагари чукай.

В третьем примере медведь-горбун загрыз ежа-корги. На сей раз учитель сказал следующее:

— Маку имчино жокан. Маку га харимми чукай. Жокан га сагари чукай.

Фёдор старательно улавливал каждую крупицу информации, и в результате сумел сделать сразу два вывода. Словом «сагари» обозначались проигравшие и умершие существа, а словом «харимми» победившие и выжившие. Если «сагари» и «харимми» выступали в роли свойств, то «имчино», судя по всему, являлось действием, приводящим к гибели одной из сторон. На первый взгляд его можно было перевести как «победить», «одолеть», «взять верх». Однако в данном случае особо полезным уточнением оказалось представление с гуманоидом и козой. Между воином и мелким домашним скотом никак не может произойти настоящая схватка. Это означало, что акцент в слове «имчино» всё же смещается в сторону таких вариантов, как «убить», «прикончить», «умертвить», «лишить жизни». Второй вывод касался существительного, которым Халима обобщал всех «не гуманоидов» в миниатюрах. Исходя из показанного, вероятнее всего, слово «чукай» переводится — «животное», «зверь».

Делая стикер для слова «имчино», Фёдор, тем временем, попросил деда изобразить запись «чукай». Ну никак у них не получалось вернуться к изначальному заданию. Лингвист сегодня оказался чрезвычайно разговорчив…

Когда Халима услышал «чукай», то сразу побежал показывать значение на фигурках. Все его действия подтвердили теорию перерожденца. «Чукаями» были названы и рептилии, и дикие лесные звери, и одомашненные животные, но не бокаты и насекомые.

Ещё два стикера с транскрипциями и переводами отправились в складской угол.

Затем участники обучения наконец сумели вернуться к фразе, после которой у Халимы случился приступ бурной радости.

— Люки хагра зи шандо дэй. — сказал слизевик и на сей раз, вместо веселья, заполучил бокатианскую запись всех пяти слов.

Ну «дэй» Фёдор уже знал, а с остальным можно было поработать. Он начал по порядку и провёл указкой под первым словом. Докончив вторую кружку, старик упёрся руками в стол и, устало пыхтя, поднялся. Пожилой мужчина сходил в свою камеру и отлил в туалетное ведро. Оттуда в аудиторию он вернулся с подушкой под боком и тарелкой творога. Разум Роя уже было подумал, что пленник собирается прилечь на стол и перекусить, но дальнейшие события показали, что всё куда более интересней…

Дед внезапно протянул руку и пощупал пальцами кожу на боку у рабочего, который стоял на столе и передавал зрительную информацию о записях учителя. Указав на этого гусеня второй рукой, старый бокат промолвил:

— Люки.

Затем то же самое повторилось с подушкой и творогом. Щупая каждый из этих предметов, Халима произносил «люки».

Стало понятно, что это некое свойство. Однако серо-белый цвет, объединявший все три объекта, уже имел название «альма». А ещё Фёдора смущало, что бокат их именно трогает, сжимая.

Видя лёгкий ступор у жуков, Халима продолжил объяснение. На сей раз он пощупал собственный стол, сдавливая между указательным и большим пальцами металлическую столешницу.

— Гака. — быстро и слитно сказал оба слога старик, давая понять, что это одно слово.

После этого он пощупал тарелку, в которой лежал творог, и вновь произнёс «гака».

Следующим предметом, попавшим под ощупывание, стала ножка табурета. Она тоже оказалась «гака», как и общупаная затем бетонная трибуна.

Подойдя к слизевику, Халима потискал его надкрылья и промолвил «гака». Далеко не отходя, дед ущипнул свою щеку и сказал «люки».

После данных примеров, всё стало на свои места. Фёдор принялся отливать таблички для слов «люки» и «гака», которые переводились «мягкий» и «твёрдый» соответственно.

Старикан, тем временем, опёр грудную клетку на подушку, которую положил на колени, и действительно перекусил творожком, не стесняясь есть его руками.

И так, с первым словом всё было понятно. Некой мягкой «хагра» желали усопшему. Время было выяснить, что это за слово такое, похожее на название фигурки боката с вилами. Того Халима обозвал «хаграта», что отличалось от текущей записи в таблице лишь на пару букв.

Когда слон попросил описать второе слово в предложении, дедуля ехидно хмыкнул. Он отклонился чуть назад, развёл руки и стал с улыбкой обводить ими всё помещение, указывая на разные стены, пол и потолок.

— Ири хагра. — промолвил старец в итоге и, лыбясь, уставился на слизевика.

Коллективный разум шутки не понял и указкой пригласил деда на игровой постамент. Перестав ухмыляться, Халима с серьезным лицом поднялся и, оставив подушку на столе, направился к выходу. В коридоре он внезапно повернул не к жилым помещениям, а к шахте с лестницей. Остановившись перед ступеньками, старик потыкал пальцем вверх, на люк ведущий в буфер. Подошедший надзиратель подтолкнул учителя сзади, мол давай карабкайся, разрешаю.

Ворча что-то неразборчивое под нос, Халима полез наверх. До буферной комнаты он добрался с заметным трудом и через люк выползал с таким лицом, будто едва выжил во время этого испытания. Посидев на заднице, старикашка отдышался, а затем просто шлёпнул ладонью по полу и провозгласил:

— Га хагра!

Прежде чем жук, забравшийся по ступеням следом, успел что-либо уточнить, Халима принялся тыкать рукой в каждую плоскость подземного помещения и повторять:

— Га хагра. Га хагра. Га хагра.

«Так вот оно что…» — подумал Фёдор — «Земля! Матушка Земля… А фигурка с вилами, стало быть землероб, крестьянин или типа того… Как будет на бокатианском сказать, я родом с Хагры?»

Получалось, что дэю горожане желали мягкой земли. Эдакое «земля пухом», если искать аналогии с людскими поговорками. Вероятно, это также означало, что труп правителя собирались закопать, а не сжечь и развеять по лесу. Хотя, кто знает…

После данного открытия, необходимость Халиме карабкаться на верхний этаж, находясь при этом под огромным слоем земли, вызвала у Фёдора сожаление. Вот почему хрыч так улыбался, показывая по сторонам. «Хагра» действительно была повсюду, просто до неё в бетонном бункере нет доступа.

Ради искупления вины перед пожилым пленником, человек решил спустить его обратно на слизевом тросе. Учитель не стал возражать.

Когда дед вернулся в большой зал, запись на табличке была уже готова и отложена. Для этого, перед спуском гуманоида, слизевик просто сбросил панельку слизи в шахту, после чего внизу её подобрал и перенёс в кабинет рабочий.

Таким образом участники образовательного процесса подобрались к центральному и самому короткому слову в предложении — «зи». И вот с ним всё оказалось уже не так просто… Сидя за столом, Халима задумчиво уставился на рифлёную поверхность и, щупая подбородок, сосредоточенно рассуждал о чём-то. Похоже он не знал гарантированного способа донести значение данного слова, однако не терял надежды его придумать. Фёдор не вмешивался, а когда учитель встал, начал внимательно наблюдать за его действиями с нескольких ракурсов.

Указав на рабочего, дед проговорил:

— Га рогари и-и.*

*(перев.) Это большой жук.*

«Сомнительно, но окей.» — подумал коллективный разум — «Относительно земных насекомых и некоторых других жуков на этой планете, гусень Вархата действительно довольно большой.»

Дальше препод подошёл к слизевику и потыкал пальцем в его спину.

— Га зи рогари и-и. — сказал мужчина.

«Ага, значит слон тоже большой жук, но не просто, а „зи“ большой.» — отметил перерожденец.

После этого образованный гуманоид направился к фигуркам. На их примере выяснилось, что ёж «жокан» это «рогари чукай», а медведь «маку», это «зи рогари чукай».

В этот момент Фёдор всё понял. Очевидно «зи» переводилось, как «более», «крайне», «очень» — то есть усиление степени некоего качества. Ёж — большой зверь; медведь — очень большой зверь. Рабочий — большой жук; слизевик — очень большой жук. Вот, что доносил Халима. А ещё парень вспомнил, как бокаты иногда говорили не просто «мита» — спасибо, благодарю, а «зи мита» — крайне благодарен, больше спасибо, премногоблагодарю. Так можно было интерпретировать наблюдения Роя.

— Зи мита, Халима. — внезапно произнёс носатый тюремщик.

Дед оказался этим приятно удивлён. Возвращаясь за стол, он сперва округлил глаза, потом улыбнулся и коротко поклонился.

Глава 133 (часть 3)

Настал черёд последнего неизвестного слова в пожелании умершему. Исходя из контекста, оно должно было означать некое свойство покойного дэя, усиленное частицей «зи».

«Шандо»… От внимания мыслительного центра не ускользнуло, что старик использовал его, рассыпаясь в благодарности Фёдору за убийство. Когда Рой попросил перевести это слово, Халима в ту же секунду скривился и, колеблясь, закряхтел. Видно, он сильно сомнивался в своей способности разъяснить суть данного термина.

Жук настойчиво подёргал указкой под словом и порычал — мол давай, всё равно что-нибудь делай. Дед оберчённо вздохнул и ненадолго замер. Вставать из-за рабочего места учитель не стал. Зато он внезапно раскинул руки в стороны и принялся громко, торжественно, как он умел, провозглашать:

— Зи-и шанди дэ-эй!!! Зи-и шанди шаугата!!! Зи-и шанди рокша!!! Зи-и шанди кварката!!!

Халима ревел, будто ринг-анонсер, объявляющий выход известных бойцов на арену. Назвав разные титулы правителей, в последней фразе он применил исследуемое выражение со словом «воин». Это подсказывало, что «шандо» или «шанди» используется, как какая-то положительная характеристика относительно успешных, уважаемых, военных и политических деятелей. То есть оно вполне могло означать: «великий», «прославленный», «великолепный», «выдающийся», «гениальный», «легендарный» и вообще что-угодно, из этого же разряда.

Итого получалось: «мягкой земли наиболее великий дэй». — вот что горожане всей гурьбой тогда проговаривали. Фёдор приказал сделать ещё одну табличку для слова «зи», а «шандо» пока просто отложил в памяти.

С этим разобрались, теперь нужно было перевести ещё одну фразу, услышанную ассасином на предпогребальном обряде.

— Мирхоа халбрано лим. — сказал слизевик, стоящий на бетонном блоке. Служители храма говорили это всем прихожанам, делавшим подношения в связи с скоропостижной гибелью государя.

— О-о-о… — озадаченно и не весело протянул Халима, складывая руки на подушке. Немного погодя, он всё же написал все три слова. «Мирхоа» означало боги, и Фёдор уже узнавал его по буквам, не подглядывая в словарь. «Лим» совпадало с изученным сегодня словом «ли» и отличалось от него лишь одним символом. «Халбрано» первыми четырьмя иероглифами совпадало с записью имени «Халима». Стоило слизевику провести под ним указкой, как дед сердито пыхнул ноздрями и отрицательно помотал головой.

«Значит, отказываешься переводить. Ну-ну…» — подумал Фёдор.

Дед активно сопротивлялся и очень пылко вырывался, однако жук всё равно приволок его на постамент. Даже если это слово невозможно показать в условиях бункера и без знания ста других слов, следует попытаться убедить Халиму, что у него всё выйдет.

Надзиратель долго не отпускал штанину гуманоида и тот смирился со своей участью, начав что-то показывать. Махая руками то вверх, то вниз, учитель несколько раз повторял «мирхоа» и тряс ладонями перед мордой слона. Глядючи на это, Фёдор понял, что он ничего не понял, и всё же отпустил пленника. Если всё настолько запущено, то наверно действительно лучше повременить…

Халима побрёл обратно за стол, однако внезапно вернулся к бетонному блоку с живой сарделиной в руках. Стараниями боката головастик-чтец очутился на демонстрационном постаменте. После этого старик, кряхтя, опустился на одно колено перед работягой, словно собирался сделать ему предложение. Сконфуженный Фёдор наблюдал, а дед тем временем приподнял подбородок, раскинул руки в стороны и развернул их ладонями вверх. В этом положении Халима вдруг запел — но не те мелодичные песенки, что он горланил вчера поддатый, а тот религиозный мотив, что Рой уже слышал однажды, больше двух недель назад.

И поза, и напев были мгновенно распознаны человеком. Именно так стояли и завывали драконовцы, после победы над инороем. Совпадение было стопроцентным. А ещё это кардинально отличалось, от того как молились последователи культа мирх-маку. Никаких тебе гортанных, шаманских вибраций и утробного мычания, нагоняющего жути. Обращаясь к богам, Халима пел размеренно, торжественно и лирично. Ударения в слогах волнообразно то повышались, то понижались, отдельные слова плавно перетекали друг в друга. И надо сказать получалось у старика лучше, чем у любого солдата-рхановца. Похоже голос был сильной стороной учителя и в пении, и в речах. А может дело было в бункере, внутри которого звук хорошо резонировал от голых стен.

«Другая вера, другой бог… Халима не верит в медведя.» — подумал коллективный разум. — «Рхановцы — чужеземцы. У них свои обычаи, своя религия. Должно быть Халима из тех же краёв, что и они, и той же веры…»

Время от времени, дед произносил «мирх» и «мирхоа», но при этом ни разу не назвал имени какого-либо зверобога. Это работало в пользу выдвинутой Фёдором теории. Из списка нарисованных мирхоа учитель должен был почитать не мишку в лозах, а кого-то другого. Иначе почему, объясняя фразу из храма лесных культистов, он вдруг прибег к песнопению иного верования?..

В процессе молитвы руки боката задвигались. Согнувшись в локтях, они коснулись пальцами лба и переносицы, затем скользнули вниз, провели ладонями напротив лица и постепенно опустились к животу. После этого, описав полукруг, верхние конечности вернулись в изначальное положение.

Во второй половине псалма, руки Халимы вновь согнулись, накрывая кистями глаза и лоб. Однако дальше они внезапно потянулись вперёд и легли на голову насекомыша на постамете. Последние слова старик проговаривал в этой позе: руки его были выпрямлены, чёрствые фаланги пальцев слегка вжимались в эпителий неподвижного головастика.

Закончив молитву, гуманоид, постанывая и упираясь, встал. Тяжело вздохнув, он махнул в сторону гусеницы и сказал:

— Га халбрано.

Получалось, что дед провёл некий ритуал, приобщив к нему жука, и в этом заключалась суть загадочного слова.

«Может „халбрано“ означает помолиться за кого-то? За упокой или наоборот, за счастье.» — рассуждал перерожденец — «Но как тогда переводится фраза целиком? Может, если раскрыть значение третьего слова, это даст какую-то подсказку?..»

Фёдор пока не стал заносить свои самонадеянные предположения в заметки. Требовалось добыть больше сведений, а Халима, как назло, не спешил их выдавать.

Взяв жучка, которого он принёс, старик начал возвращаться с ним за стол. Оставшийся у стены слон его окликнул:

— Халима-х!

Дед развернулся назад и при этом поместил головастика под руку, начав стоять с ним, словно с принесённым с базара арбузом. Кончиком указки слизевик постучал по таблице, напротив последней последовательности символов.

— А-а-а… — протянул старик с такой интонацией, будто это был сущий пустяк.

Возвратившись, учитель аккуратно поставил насекомыша на блок, затем поравнялся со слайм-мастером и начал разъяснение.

Указав пальцем на большого жука, он промолвил:

— Ли.

Тут же согнув руку и ткнув в свою грудь, гуманоид добавил:

— Вай.

Затем он повторил эти манипуляции рукой, параллельно увеличивая смысловую нагрузку фраз:

— Ли и-и. Вай боката.

Получалось: «Ты жук. Я бокат.».

Дальше, наклонившись, Халима снова взял работягу, над которым недавно молился. Поместив его на ладони, мужчина приподнял и протянул руки вперёд, насколько позволяли силы в дряблых мышцах.

— Вай сайчи лим и-и. — сказал старик.

Слову «сайчи» пленник как раз обучил Фёдора вчера. Всё вместе это переводилось: «Я показывать 'лим» жука.«. В то же время, Халима явно не зря напомнил про слово 'ли», которое фактически находилось в составе «лим».

«Я показывать ты жук…» — мысленно пытался собрать пазл человек — «Я показываю, что ты жук… Ну нет, как-то натянуто тогда выглядит интерпретация…»

Если соотнести фразу с действием старика, то… скорее речь шла о том, что он показывает Фёдору жука. В таком случае, возможно, «лим» являлось склонением слова «ли», то бишь иной формой местоимения «ты».

«Я показываю тобой… Я показываю тебе… Вот „тебе“ вроде бы подходит. Я показываю тебе жука.» — размышлял перерожденец. — «Это ли пытается сказать нам Халима?»

Решив проверить теорию, главенствующий разум не придумал ничего лучше, кроме как попросить показать ему фигурку.

— Сайчи чагура. — приказным тоном потребовал слизевик.

Дед поставил гусеницу на пол и прошёлся к маленьким фигуркам. Когда он выполнил действие и протянул ученику случайную статуэтку, то сам произнёс:

— Вай сайчи лим чагура. Халима сайчи лим чагура. Боката сайчи лим чагура.

«Хм, ну что ж… наверное „лим“ действительно указывает на то, что действие выполняется в отношении некоего второго лица.» — слегка неуверенно сделал вывод парнишка.

Взяв головастика, слайм-мастер протянул его в сторону Халимы.

— Вай сайчи лим и-и. Вай сайчи Халиме… и-и… — выдал нечто суржиковое жук. Гуманоид тут же скривился не то в отвращении, не то в смятении. Вряд ли он понял, что ученик склоняет его имя. А сам Фёдор осознал, что только что ляпнул полную несуразицу, ведь он не знал правил языка, позволяющих корректно сказать: «Я показываю Халиме жука.». На самом деле, только что, устами слуги он промолвил нечто вроде «Я показываю Халиму-жука.» или и того хуже…

— Ли сайчи и-и зен Халима. — внезапно проговорил дед.

Коллективный разум сразу трактовал это, как поправку к своему неверному произношению. Если перевести каждое слово, то построение предложения надлежащим образом выглядело так: «Ты показываешь жука перед Халимой.».

Проверяя правильность своих суждений, Фёдор тут же высказал:

— Вай сайчи и-и зен Халима.

— Шак. — покивал старик.

Проверяя теорию по поводу слова «лим», Фёдор, не отходя от кассы, вымолвил ещё одну фразу.

— Вай сайчи и-и зен лим.*

*По мнению Фёдора: «Я показываю жука пред тобою.» или «Я показываю жука тебе».'

— Ша-ак. — ответил дедок с одобрительный интонацией и похлопал ладонью по предплечью, выражая восхищение способностями ученика.

Возрадовавшись собственному успеху, исследователь вернулся к изначальному заданию. Теперь ответная фраза служителей храма переводилась как: «Боги халбрано тебя… тобой… тебе…».

Боги могли гордиться тобой. Но почему тогда Халима молился над жучком? Быть может, боги помолятся за тебя? Но ведь боги никому не молятся… это смертные молятся богам. Боги же, как правило, озаряют, благословляют, сопутствуют и т. д…

«Боги покарают тебя — вряд-ли в ответ на подношение будут говорить что-то такое.» — рассуждал парень — «Да и раз уж Халима певуче молился, а не сердито проклинал, то скорее речь о неком благословении, благодарности, напутствии… Боги халбрано тебя. Покамест запомним это так.»

Фёдор приказал сделать слизевой стикер со словом «лим» и в переводе указать «тебе».

Заметив шевеление жуков, Халима понял, что он свободен, и, изнурённо вздыхая, ушёл за стол. Наверное, пенсионер хотел бы отдохнуть, однако теперь его мотивировала трудиться не только скука от заточения в бункере, но и тайна собственного исцеления, а ещё тайна божественной сущности Фёдора. В итоге, он заставлял себя работать через не хочу, дабы поскорее обучить Вархата ханон бокатианской речи.

На этом переводы запомнившихся фраз были завершены. Время было двигаться дальше.

Слизевик подошёл к сидящему старцу и посредством слизевых канатов соединил его конечности с бетонным полом. Всё было сделано так, чтобы гуманоид мог свободно двигаться, но не сойти с места. После этого надзиратель покинул аудиторию и уполз в другой конец коридора.

Вскоре слоник вернулся и поставил на стол перед Халимой игрушечную деревянную повозку. Пока повелитель слизи отцеплял от пленника силиконовые кандалы, тот сидел нерушимо и пристально взирал на миниатюрное транспортное средство. Когда жук закончил впитывать спецвещество, дед указал на принесённое им изделие, искоса поглядел на ученика и недоверчиво буркнул:

— Га Миару?.. — спросив это, бокат тут же изобразил руками жесты, имитирующие работу с деревом.

А ведь учитель давно жаждал узнать, куда подевался его первый сосед и сородич-собеседник. Со дня начала похода против Федо-Роя, они с Миару больше не виделись, и по плану коллективного разума либо никогда уже не увидятся, либо сделают это очень нескоро.

Появление же сложной фигурки означало, что мастер-столяр ещё жив и продолжает трудиться — скорей всего, в своей камере, куда Халиму перестали пускать.

«Да жив твой кент, не парься. Аж целых три порции мяса затребовал за эту тележку… Ну я и дал — в рамках компенсации за вынужденное одиночество.» — подумал Фёдор. В слух же, он сказал одно единственное слово:

— Шак.

Услыхав утвердительный ответ, пожилой мужчина округлил глаза, приоткрыл рот, махнул пальцем себе за спину, в сторону, где находилась каморка инвалида, и обеспокоенно промолвил:

— Миару харимми⁈

Вот и новоизученное словечко пригодилось. Фёдор сходу понял, что у него спрашивают и сразу высказал подтверждение.

— Шак. Миару харимми.

Второй раз за день дед сильно воспрял духом и заволновался. Уже через секунду он поднялся из-за стола и, едва не опрокинув стул, суетливо засеменил к выходу.

— С-ё-о-о!.. — громко заурчал слизевик, призывая старика остановится.

Бокат замедлился и нерешительно стал продвигаться вперёд более плавными короткими шажками. Оборачиваться назад ему будто не хотелось.

— Фёдор-р ир-р сайчи Миару зен Халима. — проговорил слизевик.

После этого образованный мужчина окончательно остановился и понуро склонил голову. Когда Халима обернулся и посмотрел на жука, взгляд у гуманоида был сердитый и грустный. Немного помолчав, учитель вздохнул и вдруг предпринял отчаянную попытку договориться.

— Халима… — сказал он и начал показывать рукой человечка. Два центральных пальца четырёхпалой кисти изображали ноги, которые шагают. — … се Миару. — закончил объяснение старец.

«Наверное, он просит предоставить возможность сходить к Миару.» — интерпретировал человек.

Фёдор немного поразмыслил, а потом кивнул. Слизевик махнул клешнёй в сторону выхода, показывая невербальное разрешение. Дед как-то недоверчиво нахмурился, медленно развернулся, побрёл… В коридоре он увидел, что вход в комнату его знакомца, как обычно, перекрыт глухой перегородкой. Недовольно кряхтя и ворча что-то под нос, бокат вернулся за стол и сел. На табурете он сложил руки на груди и с недобрым прищуром стал коситься в сторону, на голый пол. Конечно Фёдор всё закрыл и только потом отсоединил кандалы как от Миару, так и Халимы. Случайно пересечься пленики не могли никоим образом. А если старик такой упёртый, то может подолбиться в непреодолимую стену, ну или обучить жуков всем словам, необходимым, чтобы обсудить данное ограничение.

Судя по тому, как быстро сдался дед, он тоже всё это понимал.

Фёдор дал Халиме время, чтобы он морально переварил эту ситуацию. Собственно задание было у него перед носом, поэтому учитель мог приступить к исполнению в любой момент, стоит только захотеть.

Спустя несколько минут старик и правда сосредоточил внимание на игрушке. Взяв тележку в руки, он покрутил её, разглядывая сверху и снизу. Пальцами бокат удостоверился, что каждая ось прокручивается в креплении, а значит игрушка может катиться, совсем как настоящая повозка. Поставив её колёсами на стол, мужчина тут же проверил насколько хорошо она едет по ровной поверхности. Поскольку пазы были не сильно плотные, оси поворачивались даже без смазки. Миару был умельцем, способным творить такие конструкции без клея, гвоздей, резинок, скрепок и чего бы то ни было ещё — только дерево и нож.

Прочность у данного изделия конечно была не высока, но для демонстрации она и не требовалась.

Какое-то время старец проникновенно ощупывал деревянную модель, изучая занимательный пазовой метод, которым скреплялись детали. Через эту безделушку у него была хоть какая-то связь с исчезнувшим товарищем. Хотя бы понимание, что он жив и в добром здравии…

Опечаленный одиночеством и разлукой дед вскоре выложил слово, которое сразу и прочитал:

— Кхонаи.

— Коаи-р… — попытался повторить слизевик.

Гуманоид произнёс данное слово ещё несколько раз, пока Фёдор улавливал корректное произношение. В итоге стикер с записью и транскрипцией был наклеен прямо на днище деревянного кузова.

После этого, не унося тележку, говорящий жук дал учителю ещё одно задание. Вновь поставив игрушку на стол, кончиком указки он коснулся деревянного колеса со спицами. Его Халима обозначил словом, которое читалось как «хонтоно».

Фёдор не стал лепить стикер прямо на колесо, ухудшая ездовые качества повозки, а создал табличку, на которой нарисовал колесо камешками. Остальные составные части модельки исследователь пока оставил без внимания.

Когда тюремщик отнёс мини-телегу в уголок, Халима встал и жестами показал, что уходит на обед. Хотя по времени впору было уже ужинать… Слизевик покивал и махнул клешнёй, отпуская работника.

В опочивальне старик приступил к трапезе и вновь взялся поглощать вкусные, но твёрдые и трудноперевариваемые продукты. Фёдор предлагал ему старый суп, который уже был на грани скисания, но дед попробовал одну ложку, скривился и отказался. Видимо мучения прямой кишки не имели для него значения, на фоне желания почревоугодствовать.

Наедаясь до отвала, образованный гуманоид не забыл и про сородича. В какой то момент Халима наклонился к полу и передал одному из головастиков-официантов тарелку, в которую было под завязку наложено всевозможных яств.

— Га се Миару… — пробормотал мужчина.

Насекомыш ненадолго задумался, потом кивнул и забрал тару с угощением. Её он отнёс на пищевой склад. Хоть и притворился, что согласен, никакой еды Фёдор передавать не будет. Он и так сегодня необычайно щедр к столяру, который сдаёт три крупных заказа за день. В этот раз Миару наестся вкусностей, как никогда.

К слову о столяре — готовясь к следующему переводу, Рой начал договариваться с ним о выкупе набора деревянных фигурок. Бывший жуколов затребовал отдельную плату за каждую из четырёх деталей композиции: лодка, рыбак, удочка и рыбка. Мыслительный центр посчитал это справедливым, учитывая, что каждая моделька принесёт для коллекции новое слово. И даже не одно, если затем, с их помощью начать добывать глаголы и т. д.

Прислуга расставила перед инвалидом широкий перечень яств на подносах и позволила выбрать четыре единицы любой пищи. Миару долго присматривался, рассуждал и в течении двадцати минут определился с наградой. За четыре фигурки мужчина получил ломоть сыра, блюдце мёда, кружку простокваши и кусок вяленой колбасы. Хлеб Фёдор выдал ему в подарок, за счёт заведения, так сказать…

Съев всё до последней крошки, Миару как-то загрустил и посидел молча, глядя в пустоту. После обеда он прилёг на гамак и стал неподвижно лежать, отвёрнутым к стене.

Надзиратель напомнил столяру о корабле, который можно было доделать сегодня и получить ещё больше вкусняшек. Если дед изъявит желание продолжить урок, модель вёсельной галеры получит своё обозначение уже этим вечером. Но для этого требовалось, чтобы Миару не бездельничал, а усиленно поработал.

Первый пленник Роя что-то угрюмо проворчал в ответ, махнул рукой и не стал разворачиваться. Кажется, утолив голод, он утратил последнюю мотивацию прислуживать жукам.

«Везёт же ему, он может наесться.» — подумал Фёдор — «Когда-то и мы так могли — набить живот и почувствовать желание поваляться, поотлынивать от дел. Однако мы уже начали забывать, каково это — быть сытым. Даже поглощая центнеры высококалорийной пищи, матка никогда не удовлетворяется до конца. Её голод отступает лишь немного и ненадолго…»

Надзиратель грубо стащил ампутанта с лежанки, залепил ему рот и жёстко избил его клешнями. После этого слон усадил столяра на рабочее место и натыкал его лицом в недоделанное изделие.

Схватив стамеску, гуманоид внезапно бросился на слизевика и, яростно кряхтя через кляп, принялся колоть того в глаз. Конечно, с одной ногой Миару ничего не добился, и даже маленький слайм-мастер легко его повалил, лишив опоры в виде стула. Удар в лицо полной силы вынудил боката тотчас перейти из атаки в оборону. Лёжа на полу, мастер по дереву начал прикрываться руками. Ещё два мощных тычка твёрдой лапы выбили из пленника сознание, в результате чего он выролнил инструмент и обмяк.

Этот надзиратель и Миару частенько боролись между собой, когда инвалид решал, вопреки запретам, пообщаться с Халимой через перегородку. Однако до мордобоя и поножовщины у них ещё не доходило… до сего случая.

«Вообще офонарел! Забыл, где находишься, ничтожество⁈» — рассвирепела королева.

Одноногий мужчина закрыл глаза и не шевелился, но мыслительный центр понимал, что он может притворяться.

«Нам здесь нахлебники не нужны! Либо работай, либо на корм!»

Дабы взбодрить симулянта, слизевик вылил ему на башку целую бадью холодной воды. Гуманоид замотал головой, начал захлёбываться, затем отвернулся и перевернулся на бок.

«Ты у нас здесь не вип-клиент, а скорее даже обуза! Никто с тобой цацкаться не будет!» — подумал коллективный разум, хватая Миару за одежду и швыряя его на стол. Вновь усадив раба, черный жук взял его одной клешнёй за стёганку на спине, а другой за единственную щиколотку. После этого слизевик вдавил гуманоида грудью в столешницу и стал постепенно увеличивать нажим на его ногу. Если нужной реакции не последует, инвалид попросту лишится своей последней стопы!

Вскрикнув от боли, Миару задёргался, изогнулся. Однако с его недугом и зафиксированной ногой он не мог даже свалиться с сидения, не говоря о большем. Признаться, жуколов так долго сопротивлялся, что заставил главенствующий разум поверить, что он скорее расстанется со ступнёй, чем подчинится. На мгновение Фёдор засомневался, стоит ли нажимать сильнее и доводить наказание до конца. Голенище сапога было прорезано, наружу вытекала кровь… Рыча и стеная, Миару потянулся дрожащими руками к разбросанному инструменту. На сей раз он взялся за дело, а не атаковал жука. Видимо боль отрезвила боката, и страх окончательно превратиться в ползающего обрубка пересилил в нём ненависть к угнетателю.

Слон ослабил нажим, а чтобы остановить кровотечение, залил порез на коже и сапоге слизью. Теперь надзиратель не отпускал стёганку и нижнюю конечность резчика. Если тот опять взбунтуется, пытка моментально возобновится.

Моральная сторона вопроса — последнее, что волновало вечно голодную королеву. В отличии от Миару она не могла наесться и потерять стимул к борьбе. Рой будет развиваться, чего бы это не стоило…

Глава 134 (часть 3)

Десяток вылупившихся этим утром слизевиков вышли из материнского гнезда и полетели на юго-восток. Все их братья после рождения проделывали схожий маршрут, отправляясь в дикие земли для поднятия уровня. Вдали от основной базы они могли бесконтрольно выжирать целые акры леса и расти, расти, расти…

Однако, сегодня у отряда новорожденных летунов посадка произошла намного раньше перехода в нейтральную зону. Они приземлились на лужайке недалеко от устаревшего РПС и пешком прошлись в область с валунами и лианами вокруг естественного входа в таинственную пещеру. Здесь всем членам семьи жрать что-либо строжайше воспрещалось, ведь растения служили природной маскировкой лаза, ведущего в подземелье-склад.

Слизевики рождённые сразу после конфискации имущества в речном посёлке были заказаны в брюшке матки отнюдь не случайно, а с конкретной целью.

«Настало время подумать о нашем будущем, в котором мы сможем беззаботно существовать, не переживая о добыче пищи и секретности наших туннелей.» — подумал Фёдор — «Раз уж мы не можем перенести артефакт насыщающий воду особой энергией прямиком в тронный зал, у нас остаётся лишь один вариант — создание конвейера. Живая цепочка будет образовывать огромный неразрывный канал, поставляющий плоть пещерных тварей королеве. На данный момент отряды доставщиков преодолевают свыше двадцати километров, чтобы положить добытую в затопленном подземелье капсулу в пасть матки. Половина этого пути проходит под землёй, а другая половина по воздуху и только в тёмное время суток. Впоследствии мы имеем чудовищные траты сил и времени на логистику, огромную маржу на заправку сытостью самих курьеров и постоянный риск обнаружения посторонними как тайной пещеры, так и обиталища королевы. Такой способ получения энергии атрумской пирамиды нас совершенно не устраивает…»

Не мудрено, что Фёдор задумался о возможности как-нибудь сократить маршрут доставки. И один, вполне очевидный жуку-землекопу метод был. Если провести прямую линию между покоями матери и затопленными подземельями, получалось два-три километра, не более. Проблема же заключалась в том, что пещеры находятся на глубине почти трёхсот метров от земной поверхности, а Фёдор так далеко вниз ещё никогда не закапывался. Кроме того, жуки не обладали биологическими инструментами для бурения твёрдых скальных пород. Проще говоря, насекомые Вархата и-и были отнюдь не горными существами. Они предпочитали мягкий рыхлый грунт, который легко копается/прессуется, и не никогда погружались в почву на глубины промышленных шахт и карьеров. Рукав же таинственный пещеры, через который требовалось пробуриться, состоял из невероятно прочных гранитных глыб. Дабы преодолеть хотя бы этот слой, Рою уже требовались взрывчатка и металлические инструменты.

К сожалению динамита у жителей речной деревни в закромах не завалялось. Зато орудия для работы на руднике у них нашлись. Пять шахтёрских кирок, десяток зубил и молотов были благополучно изъяты в ночь возмездия за Халиму. В сочетании с функциональными конечностями слизевиков, данный инвентарь даровал Рою возможность прорубить в пещере искусственный срез, через который можно будет выстроить намного более быстрый и эффективный, энергетический конвейер. По прикидкам мыслительного центра улучшение маршрута произойдёт более чем в семь раз!

«Да, детка, настало время это сделать. Построим самую выдающуюся шахту в истории жукоинженерии!» — воодушевлённо подумал человек.

Слизевики первого ранга своими габаритами лучше всего подходили для работы в тесном подземелье. Именно поэтому коллективный разум послал на эту миссию маленьких новорожденных слонов, а не выделил уже отъевшихся здоровяков второго ранга.

Первая бригада горнопроходчиков Роя вошла в таинственную пещеру через каменный зев, выступающий естественным проходом в катакомбы. Через тесный рукав, заселённый небольшой популяцией бабочек, восьмилапые рудокопы попали в зал слепней с потолком усеянным мокрицами и лужей солёной воды по центру. Здесь у семьи был организован склад вещей, вынесенных из деревни. Дежурный гусень зажёг подкожное сияние и провёл больших братьев к месту, где лежало различное оборудование. Слизевики взяли весь необходимый инвентарь и прошлись с ним к области с ровной горизонтальной поверхностью.

Дальше стартовала подготовка жуков к отправке в забой. При свете того же работяги, слоны заново собрали механизм для заточки стали. Поскольку он был очень простой, при помощи клейкой слизи слуги управились всего за минуту. Затем один слон встал на позицию точильщика, а второй взялся за крутить рукоятку, придавая шереховатому диску вращение.

Первым на шлифовку отправился крупный охотничий нож. Покуда шёл процесс его заострения, остальные слоны обратили внимание на состояние кирок, молотков и зубил. Коллективный разум отметил необходимость реставрации некоторых из них.

«У этого кайла треснувший черенок. Нужно выстругать новый, потому что на слизевой латке он долго не протянет.» — подумал мыслительный центр — «Да и в принципе, учитывая объём породы, который предстоит раздробить, нам не помешает подготовить побольше рукояток для инструментов. Предвижу, что они будут регулярно ломаться от перегрузок.»

Осы с нужными для ремработ деревоматериалами уже направлялись в пещеру. Они несли не только ветки подходящей толщины, но и старые черенки от других, сломанных или менее потребных приспособлений.

«А вот это кайло вообще какое-то расхлябанное…» — подёргав железную головку, оценил перерожденец. Он решил, что надо бы забить в проушину пару щепок-клинышков и бросить инструмент в воду, дабы древесина напиталась и разбухла.

Тем временем, братец-слон уже заканчивал обработку ножа, с помощью которого Фёдор намеревался выполнять столярные операции. Конечно он понимал, что одного лезвия будет мало, и потому сразу отправил на заточку ещё и топор.

Прибыли первые курьерши с заготовками. Слуга вырвал треснувшую рукоятку из паза и использовал её, как образец, для вырезки новой.

«Мы, конечно не Миару, но с такой фигнёй, думаю, справимся.» — рассудил человек.

Пока один слизевик строгал древесину, другой голыми лапами разломал поленце и отколол от него пару лучин. Посредством молотка он забил эти щепки в расшатанную проушину, уплотняя крепление, а затем окунул починенную кирку в лужу. Все отремонтированные орудия с деревянными древками прошли процедуру замачивания в воде, скопившейся в центре подземелья.

После топора точильщику были переданы заржавевшие и затуплённые зубила. На это ушло немало времени, но шлифовщик заставил каждое из них переливаться металлическим блеском. Сразу следом жук обработал на абразивном станке клевцы и пятки кирок. Они должны быть предельно остры, чтобы успешно пробиваться через гранитный монолит.

Параллельно с этим слуга-столяр закончил обточку черенка и успешно забил его в паз. Дальше стандартные процедуры расклинивания и гидратации в должной мере упрочнили соединение. Наспех изготовленная Фёдором рукоятка получилась совсем не гладкой и плохо закруглённой. За подобную поделку на уроке труда ему бы влепили двойку, и ни один человек не захотел бы убивать ладони об такой инструмент. Однако у слонов были не кисти и не мягкий эпителий, а клешни и жёсткий хитин. Для жучьих лап такая рукоятка была вполне приемлема, да и мыслительный центр не собирался останавливаться на достигнутом. На завершающем этапе он укрепил все древки и проушины плотным, прочным силиконом, который продлит срок эксплуатации каждого орудия.

Твёрдая слизь, напоминающая пластик, превратила грубо обтёсанный черенок в превосходную гладкую рукоять. Дополнительные слои белого спецвещества обхватили и неразъёмно скрепили металлические и деревянные части инструментов. Проапгрейдженные силиконом кирки и молотки должны выдержать немало ударов перед тем как сломаются. Однако, не смотря на оптимистичный настрой, перерожденец понимал — для победы над трёхсотметровой земной твердью черенков потребуется немало. Так что, лучше заранее их побольше настрогать, а потом оперативно производить замену, находясь поблизости от забоя. Кроме того, клевцы и зубила будут постоянно тупиться, поэтому и абразивный круг было бы неплохо взять с собой в шахту. В общем весь ремонтно-реставрационный инструментарий так или иначе подлегал переноске вглубь таинственной пещеры. С этим разумением Фёдор и начал снаряжать горнопроходческую экспедицию.

«В этом деле нам определённо потребуются головастики.» — подумал Фёдор — «Причём они не только будут освещать рабочий участок, убирать раздробленную породу и выполнять мелкие подсобные задачи. Биобетон гусениц послужит основным материалом для укрепления ствола шахты. С его помощью мы создадим инженерное сооружение по качеству не уступающее творениям людей!»

Определившись со всеми вводными, главенствующий разум дал команду выдвигаться. Слизевики-рудокопы взвалили на себя рабочие грузы и поползли дальше по рукаву природной полости. Один слоник шёл обвешанный приклеенными на панцирь молотками. Другой буксировал слизевую волокушу с кучей деревянных заготовок. Парочка жуков вдвоём несли в лапах точильный агрегат. Теперь шахтёрам нужно было преодолеть около десяти километров подземного пути, чтобы добраться до области пещеры оптимальной для проделывания среза.

— Песню запе-вай! — скомандовал передний слизевик.

Наконец Фёдор мог спеть не только у себя в голове, но и полноценно — голосом, превращая свою жизнь в мрачный шизо-мюзикл. Перерожденец вспомнил песенку маленьких шахтёров из диснеевского мультфилима «Белоснежка и семь гномов». Хор басистых монструозных тембров заголосил в унисон, посреди сырых, пропахших плесенью катакомб. Мощное резонирующие эхо начало разлетаться в оба конца тёмного туннеля.

— Все тук-тук-тук, да тук-тук-тук

Машем мы своей киркой

Все тук-тук-тук, да тук-тук-тук

Нам это не впервой

Богатство нам нажить легко

Если рыть-рыть-рыть очень глубоко

Много лет, много лет, много лет,

Здесь льётся жучий свет

Все тук-тук-тук, да тук-тук-тук

За днём проходит день

Всё тук-тук-тук, да тук-тук-тук

Долой хандру и лень

Горит алмаза волшебство

Вот только труд большой добыть его

Но мы-то знаем для чего

И не устанем рыть, хей-хо, хей-хо, хей-хо-о-о!

*Текст локализации искажён мутировавшей памятью Фёдора*

Повторив эти куплеты несколько раз, парнишка утомился и прекратил горланить. Вместо этого, в пути он задумался над насущными вопросами.

«Там ведь есть вода, да? Ну чтобы замачивать черенки.»

«Да там по щиколотку весь пол затоплен.» — вспомнило второе я. — «Кстати, если в той части пещеры с потолка капает вода, то значит прямо над скальным образованием находится водоносный слой. Скажи мне на милость, как мы будем прокладывать через него туннель?»

«Не знаю, что-нибудь придумаем. Извини, но в бытности человека я был далеко не геологом, не шахтёром и не инженером. Замажем бетоном и слизью всё, что сможем, а там посмотрим. В конце концов люди же как-то копают рудники глубиной в километры. Я вот думал добраться до пирамидки, выкопав над затопленной пещерой карьер и осушив к чертям собачьим весь этот подводный мир. Но нам ведь не дадут спокойно выбрать и переместить пару миллиардов тонн грунта. Так что карьерный способ нам не подходит…»

Пройдя через галерею мокриц бригада очутилась перед высоким уступом — тем самым, у которого Федо-Рой впервые повстречал слепней. Ни бронироги, ни пиявки, ни глинотелы, ни работяги не преодолели бы эту преграду. У слизевиков же, как и у ос имелись крылья, но с ношей и размерами слонов летать в тесном пространстве было рискованно.

Один слизевик мог бы взлететь на легке, а потом тросом поднять на уступ и грузы, и братьев. Однако Фёдор решил поступить ещё проще и воспользовался способностью слуг быть пауками. Из пор на кончиках лап они выделили слизь, которая послужила липучками. Контролируя её клейкость, слуги могли взбираться по любой поверхности, под любым углом, даже с утяжелителями. Фёдор не знал, умеют ли так обычные пауки, но человек-паук из комиксов умел.

Чтобы поднять точильный станок, жуки всё же воспользовались тросами. Дабы конструкция не царапалась об стену, при подъёме один слон внизу слегка оттягивал её на себя.

Перегруппировавшись после всхода на уступ, горнопроходчики продолжили экспедицию. Следующая их остановка была на Шестой Кольцевой, там где естественная полость соединялась с жукотворными, складскими помещениями. Пятнадцать дежурных головастиков с этого объекта присоединились к группе шахтёров и взяли небольшую часть тяговой нагрузки на себя. Таким составом отряд и направился дальше на север, в сторону затопленных глубинных ярусов.

Преодоление маршрута протяжённостью в километры длилось часами. В это время Фёдор мог порассуждать над задуманным проектом.

«Мы не будем копать туннель под наклоном, по прямой к материнскому гнезду. Если потребуется пересекать водоносные пласты, такая форма шахты только усложнит выработку. Лучше сделать ствол строго вертикальным, максимально облегчая основную задачу. Сперва выберемся с глубины, а там станет попроще. Также мы не будем выводить туннель, ведущий в таинственную пещеру, на земную поверхность. Такая скважина может привлечь внимание наземных обитателей, и тогда, следуя по ней, они обнаружат подземелье с монстрами и атрумским артефактом. А этим источником энергии должны обладать только мы и точка. Поэтому его расположение следует хранить в не меньшей тайне, чем координаты королевских покоев…»

«Как же нам в таком случае построить срез?»

«Всё просто. Сперва мы снизу вверх продолбим вертикальный ход протяжённостью в сотни метров. Не доходя до наземного мира, мы остановимся где-то в десяти метрах от поверхности и там выкопаем буферное помещение, в котором организуем слизевой лифт. Затем, под поверхностью леса, через почву без плотных пород и водоносных слоёв мы проложим уже горизонтальный туннель, который соединит лифтовое помещение и Тронный Зал. Итого получится Г-образная конструкция длинной в два-три километра. Думаю, такое нам вполне под силу.»

Прикинув архитектуру будущего сооружения, Фёдор стал рассуждать над тем, какие преимущества оно предоставит Рою.

«Это будет не просто срез для конвейера пищедобытчиков. Этим туннелем мы по сути свяжем материнское гнездо и таинственную пещеру в одну систему ходов. Катакомбы станут полноценной частью жучьего королевства и нашей личной территорией. Вертикальную шахту и горизонтальный проход необходимо сделать достаточно широкими, чтобы осы могли по ним летать. Это превратит пеший маршрут в воздушный и предельно ускорит доставку грузов. Чтобы земляной коридор такого диаметра не осыпался, придётся на всей протяжённости укрепить его бетоном. Зато в результате мы получим проход не только для курьеров. Крупные виды насекомых, по типу бронерогов, смогут добираться по нему до лифта, а затем в вертикальном положении, на тросах спускаться по шахте в полость пещеры. Дальше уже ничто не помешает здоровякам добраться до естественного выхода из катакомб, который проходит через бывшую обитель слепней. Не нарушая цельности почвы, громилы будут появляться на поверхности аж в десяти километрах от опочивальни королевы. Да что там громилы… Вообще всё взаимодействие матки с внешним миром можно будет производить через пещеру! Больше не потребуется никаких приёмных лазов и вентиляционных отверстий. Вся пища добытая где-либо будет доставляться материнскому организму через природное подземелье. Все новорожденные слуги смогут покидать гнездо через естественную полость. Отпадёт потребность расширять инкубатор, ведь сотни и тысячи зреющих коконов можно будет размещать на приращённых жилых площадях. В то же время никаких признаков, что где-то здесь под зелмёй обитает огромная колония насекомых, не будет. Ни днём, ни ночью даже мельчайших манипуляций с грунтом и дёрном! Ни следов, ни запахов, ни жучьих молекул в радиусе восьми километров! А ведь это всё в дополнение к гигантскому банку энергии в виде атрумской пирамиды. Немыслимая выгода!»

Перспектива вырисовывалась настолько хорошая, что Фёдор преисполнился сильной мотивации в самом деле успешно реализовать проект Великой Соединительной Шахты (сокращённо — ВСШ).

Если всё получится, затраченные усилия несомненно окупятся. Однако тешить себя фантазиями, до того как нанесён первый удар, дурное дело. Парень понимал, что копка скважины высотой с небоскрёб, это замысел, по сравнению с которым, все прошлые сооружения Роя, просто детские замки в песочнице. Риск облажаться у мамкиного архитектора был также высок, как у детсадовца, решившего построить башню из кубиков до потолка.

По мере продвижения жуков вперёд, королева чувствовала, как группа подконтрольных организмов опускается вниз, относительно её собственного расположения в пространстве. Коллективный разум послал одну осу лететь около поверхности, параллельно проходчикам, и за счёт этого более точно определял толщину земляных пластов, с учётом всех перепадов рельефа.

В какой-то момент забойщики повстречали команду других пещерных работяг, находящихся здесь на постоянной основе. Несколько головастиков, укладывали пиявочные капсулы штабелями, в сухой части туннеля. Семнадцать здешних аквачервей охотились на маленьких тритонов аккуратно и без потерь, но добывали крайне мало. Пока к ним не подходило подкрепление, они никуда не спешили и потихоньку копили свой улов. Гусеницы тем временем следили, чтобы рукав пещеры не засорялся регулярно прибывающими биоконтейнерами. Работа тут шла круглые сутки, независимо от того, что творилось на поверхности и на фронтах войны.

«Так-так, а здесь уже готова некая пищевая база для кормления шахтёров. Отлично.» — подумал Фёдор — «Все эти капсулы, которые мы собирались когда-то отдать королеве, пойдут на оплату труда бурильщиков. Если же их станет не хватать, придётся пополнять ряды тритоноборцев новыми боевыми единицами, либо приносить еду снаружи, из реки… В общем, так держать! Продолжайте трудиться над накоплением ресурсов, товарищи!»

Разминувшись с соплеменниками и пройдя через заложенный капсулами участок, геологи сразу попали в область, где пол покрывал слой воды, который в дальнейшем будет лишь утолщаться. Вскоре группа жуков добрались до точки пещеры, располагающейся ближе всего к Тронному Залу. Весь отряд остановился, и один из слонов развернулся поперёк прохода, дабы посмотреть ровно в том направлении, где находилась матка. Его взгляд рисовал прямую линию, перпендикулярную рукаву естественной полости. Если следовать логике, что горизонтальный туннель ВСШ должен быть максимально короткий, то вертикальный лифтовый ствол следовало продалбливать именно здесь.

Воды под лапами на этом промежутке скапливалось немало. Капли изредка срывались с потолка или тоненькими ручейками стекали по закруглёнными стенам. До прохода на ярус с тритонами отсюда было ещё далековато, но это казалось второстепенным. Главное же, что до поверхности было метров двести-двести пятьдесят, а это меньше, чем если подойти ещё ближе к волшебным водам.

Фёдор осознал, что чем больше он удалится от провала на нижний этаж, тем менее высокую шахту от него потребуется построить. Это обнадёживало: если вдруг что-то не выйдет, можно попробовать реализовать менее амбициозный проект. Однако, в то же время возникал вопрос — зачем тогда вообще делать срез, который будет не намного короче нынешнего маршрута? Вся суть ВСШ заключалась в её грандиозной вертикальной глубине, дарующей особые преимущества слугам-доставщикам. Осы должны по ней летать, а слизевики работать тросами, поднимая и опуская грузы. Именно компактность логистического пути придавала этому сооружению логику и смысл. Фёдору нужен был не подвиг ради славы и самолюбия, а предельная простота и выгода. Каждый сэкономленный метр в перспективе ускорял и увеличивал поток энергии для материнского организма.

Обдумав всё, перерожденец понял, что хочет рискнуть прокопать двухсотпятидесятиметровую шахту именно здесь, где с потолка капает вода. Иначе можно было убирать из названия слово «Великая» и вообще, не мучать задницу, а пользоваться тем, что есть.

Определившись с местом забоя, горнопроходчики начали снимать с себя ношу. Точильный станок отнесли на двадцать метров назад и поставили на ровную поверхность, прямо посреди коридора. Рядом с ним оставили слизевой мешок с заготовками для черенков и столярным инструментом. Камнеломные орудия прилепили к стенам, чтобы они не валялись под лапами, не мешали выработке и не терялись в воде. Затем точно также и по тем же причинам поступили с четырьмя головастиками. Эти гусеницы превратились в стационарные шахтовые светильники.

Дальше четыре слезивика взяли в лапы зубила, молотки и поползли на потолок. К влажной поверхности их липучки на лапах приставали хуже, поэтому им приходилось дольше цепляться и аккуратнее карабкаться. В итоге все четверо повисли на горизонтальной плоскости, вверх тормашками.

Поверхность, над которой предстояло поработать, выглядела как шероховатый бело-коричневый бугристый пласт. Фактически же это был гранит, трещины в котором заполняли прожилки кальцита. Данный пещерный свод держал на себе сотни и тысячи тонн земляного массива. И теперь Фёдору предстояло его контролируемо разрушить, а затем укрепить от обвалов и осыпания.

Сперва, с помощью зубил парнишка решил наметить зону долбёжки.

«Для вертикального взлёта осы нужно где-то метр тридцать ширины.» — прикинул мыслительный центр. — «Чтобы летунья чувствовала себя посвободнее, накинем ещё двадцать сантиметров люфта. Выходит полтора метра. Также следует учесть пространство для бетонной отделки, толщиной хотя бы двадцать пять сантиметров. Итого, получается, что необходимо проделать ствол диаметром не менее двух метров. Да-а, не детская однако задачка…»

Стуча молотками по зубилам, слоны начали высекать на потолке пещеры квадрат с ребром в два метра. В него уже вполне впишется круг такого же диаметра.

Во время разметки слуги смогли оценить прочность геоматериала. Он был феноменально твёрдым! Даже мелкая, едва заметная царапинка возникала на нём с большим трудом. Заострённая, калёная сталь скользила по камню, словно конёк по льду. Физически отнюдь не слабые жуки лупили молотами со всей силы. Они не боялись промазать по бойку, ведь отбить хитиновый палец было довольно трудно.

Громкий металлический стук начал разноситься на сотни метров по подземелью. В точках соприкосновения стали, время от времени высекались искры. Сопротивление породы возвращало часть ударного импульса обратно в лапы. Мощные клешни слизевиков неутомимо терпели постоянную нагрузку. Оглушающий лязг не стихал на рабочем участке ни на секунду.

Десятки ударов выдалбливали из гранитной целины лишь мелкую пыль. После сотен попаданий в одну точку удавалось отколоть только крохотный кусочек.

Чтобы инструмент не ломался слишком быстро, приходилось соотносить силы и бить более размеренно. Трещины в рукоятках молотов Фёдор сразу заливал скрепляющим силиконом. Прежде чем приловчиться и начать делать всё правильно, коллективный разум сколол калёные кромки у пары зубил. После такого их придётся очень долго затачивать и возможно заново закалять…

Когда всё же управился, главенствующий разум получил на потолке ложбинку переменчивой глубины, от пяти до двенадцати миллиметров, очерчивающую квадрат периметром в восемь метров. Не везде ложбина имела форму ровной линии. Кое-где получилось отколоть целые выбоины, что в принципе устраивало забойщиков, ведь впоследствии всё это всё равно будет заливаться бетоном.

Дальше разметчики спустились на пол и ушли на отдых и перекус. Часы утомительного труда вымотали их до предела. По первому этапу Фёдор понял, что работы впереди предстоит о-о-очень много. По ощущениям, он будто бы сверлил кирпичную стену деревянным карандашом.

Парочка слонов взяла отработанные зубила и занялась их восстановлением на вращающемся абразиве. Четверо оставшихся шахтёров вооружились кирками и полезли наверх продолжать долбёжку.

Теперь нужно было выбирать породу из очерченного участка, постепенно продвигаясь к поверхности. Клевец кайла ударял менее точно, чем долото, зато оказывал на монолит более эффективное воздействие. Если со всего маху, раз за разом попадать в одну точку, за пару десятков ударов проделывалось крохотное углубление. Затем, нужно было изменить угол нагрузки, продолжая долбить в эту же канавку, и получался скол.

Отламывающаяся крошка падала вниз, засоряя воду. Попервах каменного мусора было немного, так что маленьким подсобникам не требовалось срочно загребать его и куда-либо нести.

Сперва каждый слуга с киркой обрабатывал свой участок, однако потом Фёдор понял, что если сосредоточить все усилия на одном месте, можно добиться откалывания более крупных кусков. Работая в унисон, забойщики наносили череду ударов в одну точку, тем самым создавая эффект отбойного молотка. Пока один шахтёр заносил кайло, соседний бил, и так по кругу, волна за волной, до полного отслаивания фрагмента.

Сколы, площадью по двадцать квадратных сантиметров плюхались в воду, вызывая всплески. Гусеницы помощники брали и уносили их в сторону природного выхода из системы пещер. Через восемь километров они сбрасывали обломки породы с уступа аж за Шестой Кольцевой. Если постепенно набросать туда кучу камней, то по ним взбираться станет проще и сей путь станет посильным для всех жуков.

Через полчаса к повисшим на потолке слизевикам присоединились отдохнувшие и закончившие заточку инструмента братья. Итого пять шахтёров с кирками и пять с зубилами набросились на квадрат гранита, выделенный под раздробление. Шум и лязг ударов усилился двукратно. Осознавая, что следующие часы его ждёт монотонная рутинная работа, Фёдор скомандовал:

— Песню запе-вай!..

На сей раз пришлось петь всё же в мыслях, а не в голос, поскольку ни один шахтёр не захотел сбивать дыхание и отвлекать физические усилия на постороннее занятие.

Непрерывные грохот и звон, долбление и стук длились часы напролёт. Нагрузка на лапы от висения вниз головой, взмахов тяжёлыми орудиями и обратки ударов лишь нарастала, вызывая адскую неослабевающую боль.

— Здесь нужна песенка не из мультика, ёп твою мать! — выругался слизевик.

Спустя девять часов беспрерывной работы, слоны затупили весь инструмент и довели свои тела до полного изнеможения. Взамен им удалось снять с потолка слой в пять-семь сантиметров по всей площади двухметрового квадрата.

— Е-еба-а-ать! — простонал перерожденец, когда последний слуга буквально свалился с потолка от усталости.

«Нам нужно больше камнедробильных орудий и жуков-шахтёров.» — подумал мыслительный центр — «А ещё нужно наладить стабильные поставки пищи в забой. Но даже так на пробитие этого каменного массива уйдут недели или даже месяцы! Может поумерить аппетиты и уменьшить диаметр ствола хотя бы до метр-сорок? Иначе у нас металл сточится раньше, чем мы дойдём до более мягких пород…»

Пока слизевики регенерировали суставы, насыщали пищей желудки и затачивали на станке клевцы, Фёдор немного помечтал о том, чтобы у королевы появилась возможность рожать детей со спецнавыками горнопроходчиков. Ну а что? Землю, воздух и воду Рой уже покорил. Может и для скал у него есть какой-то особый вид насекомых?..

Глава 134 (часть 5)

После переноски кузнечиков от места сражения обратно в казарму псевдогнезда, у Роя наконец высвободились значительные силы аэрогруппировки. И по логике прошлых дней их надлежало снова, срочно отправить на запад для противодействия завалоразборщикам. Однако… определённые события в речной деревне насторожили коллективный разум и удержали его от принятия поспешного решения. То, что видели наблюдатели, помимо протеста сторонников Жакару, вынудило мыслительный центр уменьшить подразделение разгонщиков всего до пятидесяти прислужниц.

На работах по копке рва этим утром оказалось задействовано в десять раз меньше селян, нежели вчера. Очевидно повлияла тихая ночь, вселившая в сердца хуторян немного умиротворения. Они поняли, что можно не торопиться с постройкой крепости, ведь если не злить Рой, мстить жуки не приходят. По такому случаю у гуманоидов, похоже, сменились приоритеты и появились другие срочные дела. Именно подготовка бокатов к некоему действу вызвала у главенствующего сознания опасения.

Кроме странного сбора полевых цветов, многие селяне чем-то занимались в своих дворах. Затем, постепенно основная активность в посёлке сместилась в область с катафалками. Гуманоиды не просто собирались вокруг тележек — они несли с собой перечень определённых предметов. Глиняные кувшины, войлочные верёвки, корзины с цветами, маленькие деревянные фигурки, тонкие, расшитые узорами ленточки виднелись в руках шагающих взрослых, стариков и детей.

Некоторые селяне вели козу на поводке или брали под бок живую курицу. Встречались и небольшие группы скотины, хозяева которой были обвешаны ремнями упряжи. Отдельные, редкие индивиды несли с собой культистские козьи маски. Также попадались аналоги этих масок, в виде различных головных уборов с прикреплёнными тройными рогами.

Судя по набору атрибутики, у деревенских близилось начало какого-то религиозного ритуала. И раз бокаты шли к повозкам с мертвецами, значит, скорей всего, он будет погребальный.

«Не будем пока посылать на запад больше пятидесяти ос. Летуньи могут понадобиться здесь.» — утвердился в своём решении главенствующий разум.

Одна наблюдательница, тем временем, передавала сведения об активности во дворе Жреца. Под руководством верховного культиста дюжина бокатов принялась выкапывать и пересаживать в корзины цветы из придомовой клумбы. Так продолжалось, покуда под сорок плетёнок не оказалось заполнено свежими саженцами. Весь цветник центрального хозяйства при этом опустел, ведь его перекопали от края до края.

Дальше Жрец с приближёнными направились к амбару, из которого осы вчера вытащили труп душегуба. Деревянные створки, из которых жуки выломали крепление, ещё не успели отремонтировать, поэтому гуманоиды вошли в постройку свободно, без применения ключа. Обратно послушники вышли уже в церемониальных нарядах: мантиях, масках и со свирелями. За верёвки они вытянули из хранилища повозку с телами жены и дочери Жреца. На эту передвижную платформу, вокруг покойников поставили цветочные корзины.

Следом, из того же сарая выкатили тележку с тканевым перекрытием, в которой обычно возили медвежьего иерарха. Судя по тому, что главного культиста не было видно, Жрец уже сидел в этом своём фургончике.

Вскоре из избы появился малолетний сын священника и встал рядом с процессией. В руках у дитя были две расшитые ленточки и пара вырезанных фигурок. Один из ряженых свирельщиков заботливо приобнял пацаненка за плечо. Отец же для взаимодействия с отпрыском из своей кибитки не вышел.

На северной окраине народ начал запрягать катафалки гуманоидами и козами. К тем возам, для коих не было упряжки, привязывались верёвки, за которые брались обычные селяне. Они надевали козьи ободки и маски, обретая сходство с адептами культа. Поучаствовать в этом позволяли всем желающим, включая маленьких детей. Вручную или тягой скотины труповозки покатили к восточной окраине деревни, по обьездному пути, в обход центрального квартала с рвом. Всё говорило о том, что сейчас тела будут хоронить. Ведь не зря их везли поближе к лесу, в котором хуторяне уже рассеивали прах драконовцев. И атрибутика — она тоже была явно неспроста.

Подготовка аборигенов к ритуалу смешала Фёдору все карты. Проблемы возникли не только с разгоном завалоразборщиков, но и с раздачей даров сторонникам Жакару. Те либо не вернулись домой, что не позволяло определить их место жительства, либо быстро покинули жилища и отправились на собрание, где затерялись в толпе.

Самое же интересное началось, когда в центр селения вывезли катафалк и фургон Жреца. Из соответствующего дома вышли конвоиры, ведомый ими Жакару и его семья. Жена и дети козопаса всё утро провели с заточёным отцом. Оса на крыше даже слышала, как супруги ругаются с пленителями на повышенных тонах. Теперь же друга жуков вели в сторону похоронного шествия.

Оса-контролёр тотчас взмыла с кровли и зависла в точности над головой Жакару. Этим Фёдор как бы обозначил, что следит за состоянием своего резидента, и оно ему небезразлично.

Конвоиры, козопас и его родня — все посмотрели вверх на насекомое. Почти сутки оно не двигалось, и вот вдруг пришло в движение. В этом ключе посыл Роя выглядел крайне доходчиво…

Дальше всё стало развиваться по наихудшему сценарию, так что Фёдор лишь убедился в не напрасности своих предчувствий. Все повозки выстроились в колонну и выдвинулись по магистрали на восток. Происходило же это в сопровождении не менее полуторы тысячи взрослых гуманоидов. Собравшаяся группировка была сопоставима с объединённой армией драконовцев и барановцев — не по снаряжению и выучке, но по численности. Такого собрания удалось достичь за счёт привлечения жителей сразу трёх деревень. А ведь помимо взрослых в составе процессии были собаки, животные и дети. Всех их на тот момент отделяло от подставной норы лишь несколько километров, и со стартом шествия обратный отсчёт до обнаружения псевдогнезда начался.

В то же время, особым цинизмом в сложившейся ситуации — так сказать, вишенкой на торте — стало то, каким образом хуторяне обошлись с Жакару. В авангарде парада шагала группа из сотни наиболее хорошо экипированных ополченцев. За ними двигались послушники в масках, тянувшие фургон Жреца. У адептов культа в руках были лопаты — тоже довольно грозное оружие и прямой намёк на желание откопать матку. За кибиткой священника ехала тележка запряжённая двумя баранами, и вот на ней уже стояла дюжина мужчин, удерживающая связанного Жакару. Каждую секунду времени они наставляли на торс пленника острия ножей. Рядышком, сбоку плелось несчастное семейство подневольного члена общины. А сзади за эшафотной телегой ползла огромная ящерица, удерживаемая двадцатью бокатами за два поводка.

Задумка крестьян была очевидна — перед отправкой в лес они немного подстраховались. Если Рой вдруг решит напасть на них и устроить бойню, Жакару зарежут, а любого жука, который попробует этому помешать, сожрёт стреляющий языком динозавр.

Иными словами, если насекомым так важен Жакару, хуторяне с удовольствием будут использовать его в качестве заложника, дабы угрожать Рою. Но самое смешное, что это действительно работало. Ведь если Фёдор допустит смерть этого гуманоида, то вся деятельность по созданию в деревне партии жукофилов будет зарублена на корню. Он ведь сам придал такой значимости персоне Жакару. И теперь Фёдор был обязан следовать собственной политике, иначе в глазах селян он будет выглядеть непоследовательным властителем.

«У нас сейчас десятки открытых незамаскированных проходов, ведущих в псевдогнездо и сотни нелецензированных дэем ловушек в его окрестностях.» — подумал мыслительный центр — «А чёртовы гуманоиды просто возьмут и всё это обнаружат. Как пить дать, обнаружит. И мы не сможем этому помешать. Половина оперативного резерва кузнечиков только вернулась из рейда и успела восстановить лишь одну треть боезапаса. Да и в целом, бойня с полуторатысячной толпой, прямо у нашей обители, это не то, на что мы согласимся, ради сбережения подставной матки. Как бы ни было прискорбно, у нас нет выбора — наша обманка, на которую потрачено много ресурсов, даст посредственный результат. И я пожалуй начну смиряться с этим прямо сейчас, чтобы потом сильно не грустить…»

Фёдор поразмыслил и о других вариантах. Например, можно было преградить дорогу грядкой бронерогов и дать бокатам непрозрачный намёк, что дальше прохода нет. Однако, при таком тесном контакте, опять же повышался риск возникновения конфликта. Если деревенщины не спасуют, всё быстро скатиться в кровавую сшибку!

Если и пробовать взять толпу селюков на понт, то следует делать это автоматной очередью и взрывом гранаты. Хотя, по большому счёту, это тоже было решением из разряда: «делай что-нибудь, авось проканает».

«Нам следует поднимать бронерогов и кузнечиков из прибрежных схронов и срочно гнать сюда!» — панически рассуждал коллективный разум — «Либо даём бой, либо сливаем королеву — надо выбирать!»

«Жакару ведь убьют…»

«Да срать на Жакару! Мы столько вбухали в подставное гнездо и кормёжку пойманной матки! Проредим популяцию деревенщин плюс поселим в них веру, что они победили Рой, и дело с концом! Начинай снимать с пленницы кокон и растяжки, пора эвакуировать из гнезда слизь!»

«Но как же наша политическая игра⁈ В неё тоже, между прочим, немало ресурсов вбухано. Да и подлог мы готовили для военных. Кто поверит в сплетни каких-то безмозглых мракобесов? Давай лучше, пока ещё есть время, косметически замаскируем подземелье и будем надеяться на лучшее.»

«Да это же бред! А ловушки⁈ Ловушки ты тоже за полчаса косметически закопаешь⁈»

Пока Фёдор сходил с ума от невозможности принять наиболее выгодное решение, вся его паника оказалась напрасной. Шествие преодолело около полутора километра и начало останавливаться, сходить с дороги и разбредаться по чаще. Передовое ополчение не дошло ни до мелкого ручья, ни до придорожных схронов Роя, ни тем более до подставного гнезда. От деревни в лес селяне удалились чисто символически, что означало — у них нет намерения искать матку, мстить насекомым или хоронить умерших где-то далеко от посёлка.

Фёдор подуспокоился и наблюдал дальше. Состояние Жакару снова стало волновать его чуть больше, чем ближайшая судьба псевдогнезда и подставной королевы. Все боевые силы жуков были наготове оперативно реагировать на любые вызовы, которые могли пошатнуть текущее военно-политическое положение семьи.

Жакару, его стражей и гигантскую рептилию оставили посреди большака в том же положении, в котором они двигались от деревни. Вскоре стало заметно, что большинство участников процессии мало интересует персона заложника и его незавидная участь. Небольшая часть бокатов охраняла периметр шествия от вероятного нападения неприятелей. Другие же целиком посвятили себя организации погребения. Жрец в ритуальном облачении вышел из кибитки и направился в лес на север. Адепты в козьих нарядах всем скопом последовали за ним. Сын Жреца остался стоять около платформенной тележки с телами матери и сестры, перебирая в руках ленточки и фигурки. Полтора десятка других катафалков выстроились в ряд на стометровом участке. Полуторатысячная толпа постепенно стекалась в эту область и расползалась в заросли, не способная уместиться на проезжей части.

После прибытия на место, большинство бокатов оставались рядом с возами, начинали заглядывать в кузова, смотреть на мертвецов и общаться с соотечественниками, удерживая в руках поводки и принесённые предметы. В то же время, по меньшей мере три сотни гуманоидов с инструментами и оружием целенаправленно выдвинулись в тот же лесной массив, что и Жрец.

Понять, чем они там занимаются, было трудновато из-за густой растительности. Однако вскоре, на одной из просторных прогалин, метрах в трёхстах от большака развернулись централизованные земляные работы. На определённом участке бокаты избавились от травы, кустов и начали копать большую длинную яму. В целом, её назначение было интуитивно понятно человеку. Судя по размерам, это была братская могила для всей той сотни тел, что доставили сюда на тележках.

Получалось, что вопреки страху перед Роем, гуманоиды хотели провести захоронение согласно своим обычаям. Именно для этого они и решились посетить опасный лес. Жакару был взят ими только, чтобы предостеречь жуков от нападения во время ритуала. Не желая нарваться на неприятности, селяне даже не стали заходить далеко вглубь вражеских территорий и остановились в окрестностях родного посёлка.

Что же, первое отличие от похорон драконовцев уже бросалось в глаза. Для своих, а не для чужеземцев, верующий в зверобогов народ копал яму, а не разводил костёр. Принцип же, по которому выбиралась локация захоронения, оставался неясен. Например, прах рхановцев жители лесного королевства рассыпали чуть южнее и западнее. При этом переправлять трупы односельчан через реку, чтобы похоронить их в более безопасной обстановке, они не захотели. Сама яма копалась в глубине леса, но на участке свободном от деревьев, что выглядело, как попытка ускорить и упростить работу. В общем, становилось понятно, что специфика действий бокатов была продиктована целым рядом факторов, от страха перед насекомыми до религиозных предрассудков.

Пока яма не достигла достаточной по мнению гуманоидов глубины, они дожидались наступления этого момента, не переходя к следующему этапу. Кучкуясь вокруг повозок, они рассчитывали, что если и погибнут от кары Роя, то все вместе, борясь за право следовать традициям своих предков.

Однако было из этой тенденции и одно примечательное исключение. Один из трупов достали из повозки намного раньше остальных. Поскольку тело было слишком изуродовано, останки поместили в саван-мешок. И сперва этот мешок усилиями пяти мужчин спустили из кузова на землю. Дальше зашитого в ткань мертвеца забрал один единственный бокат, имевший при себе лопату, верёвку и что-то ещё. Не имея сил поднять ритуальный чехол в одиночку, он поволочил его по земле. После передачи мешка, никто данному индивиду не помогал, а все лишь наблюдали, оставаясь в стороне.

Таща саван за собой, отщепенец отправился от дороги на юг и, преодолевая лесное пространство, добрался до места, где не было никого, кроме него самого. Он являлся вообще единственным, кто откололся от траурного шествия подобным образом. Выйдя из-под защиты общины, этот мужчина стал лёгкой целью, которую Рой мог бы убить фактически за считанные секунды. Кроме того, он почему-то уволок одного мертвеца в противоположную от коллективной могилы сторону. Пока все аборигены концентрировали усилия на кнопке большой траншеи, данный бокат взялся копать отдельную яму, по размерам явно индивидуальную. В неё он очевидно намеревался положить взятый с собой саван с останками.

Почему всё происходило именно так, а не иначе, тут же заинтересовало Фёдора, и он направил осу взглянуть поближе на одиночку. Услыхав жужжание, обособленный бокат прекратил работать лопатой и настороженно закрутил головой. Заметив осу на дереве, он ошарашено уставился на неё и приоткрыл рот. Держась за черенок, гуманоид не спешил убегать и возвращаться к своим, хотя в данной ситуации, это было подобно смерти. Всматриваясь в бездушные насекомьи глазки, селянин фактически не предпринимал ничего, чтобы спасти себя, и это выглядело странно, словно у него нарушился инстинкт самосохранения.

За счёт неподвижности гуманоидной фигуры, Фёдор сумел хорошенько рассмотреть неординарный субъект. Лопата, верёвка и ещё кое-что… Последним нераспознанным предметом оказались набедренные чехлы, хорошо знакомые Рою. Гуманоида с такими модульными ножнами осы прикончили позавчера, в доме Жреца. Это была личная вещь душегуба, которую отец пострадавшей семьи публично передал на площади какому-то соплеменнику.

После того, как Фёдор узнал данное обстоятельство, весь пазл тут же сложился у него в голове. Похоже это и было то наказание, которому подвергли уже умершего преступника. Очевидно в мешке находились дважды обезображенные насекомыми останки головореза, и их надлежало похоронить подчёркнуто отдельно от остальных. Занятого этим могильщика никто не охранял от жуков, и никто не помогал ему управиться поскорее. Кроме того, в наличии у него не было никакой атрибутики, кроме савана: ни ленточек, ни фигурок, ни кувшина, ни маски. Исходя из этого, вероятно и никаких ритуалов, благословляющих душу перед отправкой на тот свет, проведено не будет. Всё просто — собаке собачья смерть.

Одиночка постоял ещё какое-то время неподвижно, а затем возобновил копку ямы. Присутствие осы не побудило его на агрессию или отказ от затеи. «Отчаянный должно быть мужик…» — подумал Фёдор. Коллективный разум решил его не убивать, только потому что не имело смысла лишний раз демонстрировать хуторянам кровожадность Роя. Если одиночка выживает, даже повстречав жуков, значит опасность леса гораздо более условна, в том смысле, что зависима от определённых условий. С этим знанием, бокаты быстрее поймут, что их подвела под монастырь собственная инсектофобия, а не желание насекомых всё убить и сожрать.

За счёт слаженной работы крупная группа копателей справлялась с задачей быстрее, чем отщепенец. Более того, в какой-то момент к выборке грунта подключили ящерицу, которую для этого привели от дороги. Привлечение кайдзю позволило ускорить процесс в десятки раз. Жакару в данном случае спустили с повозки и повели рядом с монстром, в сопровождении всё той же вооружённой стражи.

Фёдор запереживал, как бы козопаса сейчас не прирезали и не сбросили в уже готовую яму. Однако такого не случилось, что подтверждало предыдущие выводы человека — Жакару лишь прикрытие, а не приговорённый к смерти.

Сделав могильный ров глубиной в два метра, бокаты сменили инструменты на носилки и с их помощью начали таскать трупы. Абсолютно все тела, кроме отданного одиночке, они уложили на дно ямы, головой в одну сторону, в два ровных ряда. Ни один мертвец не был положен вторым слоем. Более того, между покойниками оставалось небольшое пространство, по которому можно было ходить.

Когда последний труп был перенесён и размещён, могилу покинули носильщики и вместо них в неё начали спускаться гуманоиды с погребальной атрибутикой и животными. Мужчины, женщин, старики и дети, сползали и спрыгивали в траншею при содействии соотечественников. Дальше они подходили и останавливались у конкретных тел, склонялись над ними или опускались на колени. Из кувшинов селяне наливали в деревянные чаши воду, которую затем давали испить усопшим. Некоторые доставали из глиняных ёмкостей хлебные лепёшки, разламывали их и посыпали мертвенные уста крошками. После этого над головами покойников ставились деревянные фигурки зверей, и их тоже поливали водой и осыпали раскрошенным хлебом.

Сыну Жреца проделать всё это помогли посторонние взрослые. А может и не очень посторонние — Фёдор же не знал, с кем эта семья состоит в родстве, а с кем нет.

На следующем этапе в могилу спустился самолично Жрец. Пока обычные селяне или адепты в мантиях удерживали кур и коз, верховный культист пронзал животных ритуальным кинжалом, выпуская кровь. Затем богослужитель принимал в руки ленточки у тех кто их принёс. Расшитые красной нитью полоски ткани иерарх перемазывал в крови жертв, после чего повязывал их на поясе у покойников поверх саванов. С течением времени зарезанные существа умирали, и их оставляли лежать прямо между хоронимыми телами.

Бокаты, у которых не было жертвенного животного, протягивали Жрецу свою руку. Тогда ритуальное оружие ранило кисть и ленточка для усопшего перемазывалась уже в их собственной крови.

Когда очередь дошла до жены и дочери Жреца, культист в облике медведя принял две ленточки из рук сына, а затем ударил костяным остриём прямо в свою ладонь. Своей же кровью он и обмазал эти ленты, которые впоследствии обвязал вокруг поясниц покойных членов семьи.

«Вот это да…» — брезгливо подумал Фёдор — «Инфекции и венерические болезни у этих дикарей должно быть гуляют во всю. Кинжал, который побывал в десятках кур, коз и нескольких бокатах даже на костре не дезинфицировали. Нашим-то жукам на это похрен, они и падаль жрут и говно, но ведь у бокатов наверное более слабый иммунитет, как у людей…»

Гуманоиды, чьи покойники были уже подпоясаны, а жертвы мертвы, вставали в молитвенные позы и, очевидно, молились за упокой. Заканчивая произнесение священных слов, они вылезали из ямы, либо брались всячески помогать оставшимся.

Медвежрец собственноручно убил около сотни животных и подпоясал ещё больше мертвецов. Поочерёдно проделав это с каждым телом, он в итоге покинул могилу. Когда все условности были соблюдены, из траншеи постепенно выбрались и все остальные бокаты.

Третий этап ритуала заключался в том, что обычные селяне молча наблюдали за действиями культистов. Священослужитель зачерпнул горсть грунта в кисть и ходил вокруг могилы, зачитывая самую главную и громкую молитву. По мере движения духовный наставник неспеша высыпал землю из протянутой над ямой руки. Семь послушников со свирелями шли за ним цепочкой и выдували из своих инструментов мрачный монотонный мотив.

Прежде чем закончилась панихида, верховный язычник высыпал около пяти горстей. Затем могилу начали закапывать, усилиями всех присутствующих мужчин. Туши жертвенных животных, кувшины с едой и питьём, деревянные фигурки — всё это засыпалось грунтом вместе с покойниками. Обратный процесс шёл в разы быстрее, нежели копка, даже без участия ящерицы. На образовавшуюся могильную насыпь высадили те самые цветы, взятые с придомовой клумбы Жреца. Потом, вокруг них выложили собранные сегодня утром полевые букеты. Особой красоты никто не добивался — просто равномерно размазали стебли по всей насыпи.

В довершение коземордые повязали несколько расшитых лент на ветвях ближайших к могиле деревьев. Таким образом место массового захоронения ещё больше выделилось на фоне необжитого леса.

Фёдор попытался вспомнить, видел ли он подобные ленты на деревьях где-то ещё? Ему было сложно сказать, ведь раньше он не придавал этому значения. Слуги вроде бы находили какие-то веточки с привязанными полосками. Но мыслительный центр счёл их обычным хламом, как и множество другого, разбросанного по лесу мусора.

Отдав последние почести умершим, сельские жители начали возвращаться домой. Все, кроме одного. Когда ритуал, закапывание и посадка цветов были уже завершены, одиночка всё ещё трудился над могилой для трупа в мешке. Все ушли назад в хутор, бросив его в лесу в полном одиночестве. Никто даже не проверил, жив ли он ещё или давно убит и сожран жуками. Судьба могильщика душегуба не волновала никого. Хотя, быть может, о нём просто забыли?..

Вся процессия уже влилась в деревню и разбрелась по территории посёлка, когда одиночка наконец управился с захоронением. Набедренные ножны убийцы он закопал вместе с останками, не проведя ни одного из обрядов, что были проделаны с телами в братской могиле. Даже цветочков сверху не положил, не говоря о большем…

Накинув последнюю грудку земли, отщепенец какое-то время постоял на месте, устало вздыхая. Как вдруг, он отбросил лопату, словно нечто ненужное, и направился к растущему над могилой дереву. Окинув взглядом могучую крону, селянин какое-то время помедлил, а потом, всё же покарабкался вверх.

Сидя на толстой горизонтальной ветке, гуманоид сплёл из верёвки петлю. После недолгих раздумий, данный индивид совершил суицид через повешение. Жуткое зрелище вызвало у коллективного разума непонимание и даже презрение… А впрочем, какое до этого дело Рою.

Не теряя времени, королева приказала обыскать тело и одежду самоубийцы. Ничего ценного при нём не обнаружилось, поэтому мыслительный центр распорядился забрать на вещевой склад хотя бы верёвку и лопату.

Дальше осы гурьбой набросились на труп висельника и сожрали его. Просто иначе, это мясо достанется диким зверям, а так хоть несколько летуний восполнят сытость за даром. В общем, ничего личного — просто бизнес.

«Не представляю, что может быть тупее, чем лишиться жизни по собственной воле.» — подумала матка — «По мне так лучше уничтожить весь мир, но остаться в живых самому! Хе-хе…»

Глава 134 (часть 6)

Когда вся возня с погребением умерших в речном посёлке подошла к концу, основное внимание коллективного разума вновь сосредоточилось на западном фронте. После повторного заточения монстров и починки передвижных вольеров, в лагере столичного воинства начались интересные процессы. Последний выживший офицер созвал срочный совет, в котором приняли участие все уцелевшие бойцы. За трое суток ряды их настолько поредели, что было уже отнюдь не до секретных обсуждений в узком кругу. Ситуация сложилась такова, что стоило задуматься о спасении собственной шкуры, а не строгом соблюдении субординации. Да и чего стоит приказ полководца, которого, крайне вероятно, убьют уже предстоящей ночью…

Разговор между начальником и подчинёнными прошёл в формате выступления спикера перед толпой. Своё мнение поочерёдно высказывали разные участники диалога, либо хором выкрикивали сразу несколько мужчин. Не смотря на это, в балаган совет не превращался, ведь его медиировал командир. В какой-то момент у бокатов даже случилось голосование, в ходе которого предводитель озвучивал варианты, а толпа поднимала руки, определяя решение большинства.

«Что у них происходит?» — недоумевал коллективный разум — «Вместо разбора завала они тратят драгоценное время на болтовню. Неужто сила Роя помноженная на силу огня всё-таки пошатнула их боевой дух?»

После обсуждения проблем военные снова разбрелись по выгоревшему биваку. Теперь они действовали следующим образом: раненых, припасы и экипировку гуманоиды поднимали и укладывали на крыши железных фургонов, будь то кольчужная псарня, клетка тигра или короб с бабочками. Трупы и раненые, которым было уже не помочь, отволакивались на обочины. Параллельно с этим группа плотников принялась собирать из брёвен, верёвок и гвоздей крупную прямоугольную платформу. Выглядела она крайне примитивно, словно её функциональность была важнее, чем внешний вид и долговечность.

Ещё было две команды по несколько бойцов, каждая из которых ушла в лес в разных направлениях. Эти группы нашли высокие деревья и забрались на их вершины, за счёт чего произвели осмотр окрестностей и дальних рубежей. Смотрели разведчики в основном на запад и восток, в те области, где магистраль утекала за горизонт. Вернувшись в лагерь, соглядатаи устно передали свои донесения командиру.

Что именно они сказали, Фёдор знал наверняка, ведь лично проверил осами ракурсы, которые были доступны гуманоидам с соответствующих позиций. Подкрепления из столицы нет; посланники ушедшие на восток, так и не вернулись с вестями. Выжившие воители совершенно одни посреди этого моря леса, кишащего многочисленными плотоядными тварями. Поход, который должен был стать лёгкой прогулкой в союзную деревню, превратился в отчаянную борьбу за выживание. На коренной территории королевства творились какие-то невообразимые бесчинства, и здесь было уже явно не обойтись ограниченным отрядом дружины и узкопрофильных наёмников. Нужно было созывать ополчение, мобилизовать страну, объявлять и развязывать настоящую войну. В общем, требовалось волевое решение высшего руководства…

То что начало происходить дальше, стало ключевой точкой, вынудившей аналитический центр в мозге королевы радикальным образом изменить парадигму мышления.

Поскольку все бараны были убиты, а деревянные повозки уничтожены, в сложившейся ситуации у военных оставалось не так много опций. Последние три транспортных средства с металлическими корпусами и ходовой бокаты под завязку загрузили наиболее ценными грузами. Затем они поставили рептилий тащить эти прицепы, но запрягли зелёных гигантов головами на запад, а не на восток.

Тут у мыслительного центра уже возникли некоторые подозрения, но он не торопился делать поспешные выводы…

Платформу собранную из брёвен солдаты зацепили за одного из свободных динозавров, на манер огромной волокуши. В сёдла ко всем ящероводам позалезали пассажиры из числа крепких и здоровых мужчин. На вершину короба с бабочками положили в основном мешки с провиантом и тяжелораненых. На верхнюю решётку вольера со спящим тигром забрались гильдийцы без заметных увечий. На крыше передвижной псарни, тем временем, разместили различный инвентарь, а внутрь пустили исключительно травмированных жуколовов. Ещё пару десятков пассажиров и мешков с припасами встало на только что собранную волокушу. Всё говорило о том, что войско намеревается совершить марш-бросок на запад, и возможно имело место желание вернутся в табачную деревню.

Данные обстоятельства побудили коллективный разум уже серьёзно задуматься о пересмотре своего военного планирования…

Последних штрихом перед стартом, стало массовое раздевание солдат. Где-то половине воинов не хватило пассажиромест, и именно эти бокаты начали стягивать с себя всю противожучью броню, передавая её коллегам в сёдлах и на фургонах. Гуманоиды раздевались едва не до гола, оставаясь в одном исподнем, затем вешали на себя ремень с топором или мечом, брали поводок с козой или вереницей коз и начинали бежать… Бежать по дороге на запад.

Не дожидаясь отправки колонны повозок, вооружённые мужчины в трусах становились участниками вынужденного марафона. Не оборачиваясь назад, не обращая внимание, что кто-то отстал, бокаты бегом неслись к своей цели.

Вскоре с места сдвинулись и рептилии с прицепами, начав быстро догонять пеших спринтеров. Всё разом, это зрелище давало вполне очевидную картину реальности — гуманоиды приняли волевое решение отступить, а не прорываться дальше через завал. Более того, судя по отчаянным мерам, они желали покинуть лес, сулящий им погибель, и как можно скорее попасть в безопасную зону. Таким местом могла быть только столица, иначе зачем бойцы бросили на обочине трупы, часть грузов и даже разделись до гола, облегчая свою ношу? Вне всяких сомнений, они хотели спрятаться в родном городе уже сегодня, до наступления темноты. Ведь темнота означала налёт жуков и неминуемую смерть. А единственное спасение в такого заключалось в прибытии в крупный НП и точка.

«Мы… Мы победили… Мы победили!» — радостно осознавал Фёдор — «Мы отразили первую вылазку врагов! Мы обратили вражескую армию в бегство! Они отступают! Наша семья, наши земли снова в безопасности! Фух!.. Почти четверо суток войны и вот, наконец такое облегчение! Вновь не наблюдается никаких явных угроз жизни королевы! Это приятно ощущать. Ещё как приятно!.. И всё же…»

Раз данный поход бокатов был окончен и привёл к таким последствиям, это принципиально меняло всю дальнейшую политику Роя. Теперь она переходила к стратегии сдерживания, а значит следовало предельно оттянуть начало следующей военной операции аборигенов, и за это время постараться развить максимально сильное жучье государство. У Фёдора сразу появились соображения по данному поводу, и он в один миг отдал подконтрольным организмам три разных указания.

Приказ номер один отправил четыреста ос с носилками догнать отступающих бокатов. Естественно, сделать это следовало до того, как они попадут в городскую застройку. В своём нынешнем положении гуманоиды были уязвимы, и это являлось отличной возможностью нанести им ещё большие потери. Часть мультикоптеров была загружена кузнечиками, а часть полетела налегке. Данные осы присоединяться к другим летуньям, что уже выдвинулись на запад ранее, и вместе заставят беглецов в полной мере познать горе побеждённых.

«Может завалилим им деревьями и обратный путь тоже?» — появилась мыслишка у сознания, командующего этим рейдом.

«Хорошая идея, но на том участке дороги мало подходящих мест с высокими растениями.» — припомнил коллективный разум — «Несколько преград мы создадим, но ничего существенного. Считаю следует сосредоточится на бомбовых ударах и высекании противников без доспехов. Ящерицы и лучники создадут проблемы, но против высотных сбросов они всё также бессильны.»

Второй приказ коснулся всего пары насекомых. Оса с глинотелом в лапах отправилась в сторону крепости Золотозуба. От данных слуг требовалось провести зрительную разведку базы лесных головорезов. Банда Меча и Факела являлась конкурирующей с Роем военизированной группировкой. И они уже однажды вмешались в дела королевы, чуть не прикончив Халиму. Разделаться с золотозубцами и забрать их ресурсы себе — вот и всё, чего желало главенствующее сознание. Чем меньше конкурентов по соседству, тем больше жизненное пространство — банальное расширение зоны влияния и разграбление чужой материальной базы. Войско Фёдора уже достаточно сильно, чтобы справиться с этой задачей, так почему бы и нет? Тем более, что угроза со стороны Щитти Хагрон временно миновала и покамест не будет оттягивать на себя основные усилия Роя.

Третий приказ имел отношение к пятидесяти пиявкам в водоёме. Был у Фёдора один коварный план, который мог надолго отвлечь правителей Белого Древа от решения вопроса насекомых-монстров. Для его реализации требовалось любым способом переместить крупный отряд водоплавающих червей в реку, протекающую через столицу лесного королевства. Сделать это можно было по классике — комбинацией ос и носилок. Однако после ночной бойни у Роя наблюдался дефицит лёгких аэроюнитов. Для переброски же полусотни плавунов было необходимо минимум двести летуний. В текущей ситуации, это означало, что их придётся отвлекать с других направлений, будь то защита Жакару или добивание отступающих противников. Фёдору же хотелось и рыбку съесть, и бокатов поднапрячь. В общем осы, как самые быстрые и универсальные слуги были на расхват. Ну а хитрый план перерожденца не являлся чем-то срочным — он мог и подождать.

Однако, в то же время, не имело смысла и его откладывать, ведь существовал ещё один, крайне заманчивый вариант транспортировки пиявок…

По соображениям Фёдора у плавунов должна была существовать возможность добраться до лесного города своим ходом, без посторонней помощи. Он рассуждал так: обе реки, пролегающие через столицу и речной посёлок, довольно велики, находятся в одном регионе и текут в одну сторону. Значит, в условиях равнинного рельефа, где-то в достижимой дали, крайне высока вероятность, что они сольются воедино. Проще говоря, эти две реки, скорей всего, являются одним водным бассейном, и ничто не мешает акваслугам приплыть из деревни в столицу по их руслам.

Так вот, своей ментальной командой мыслительный центр распорядился проверить данную теорию. Настало время великой акваразведки! Пятидесяти пиявкам было приказано плыть по течению большой реки, пока они не достигнут искомой притоки, либо пока не выплывут в какое-нибудь море или типа того.

Если предположение не подтвердится, Фёдор всё равно исполнит замысел, подключив ос и слизевые полотна. Как и говорилось выше, времени достаточно — дело может подождать.

Отделившись от трудящихся в реке добытчиков, пятьдесят червей устремились вдоль русла на юг. Постепенно вся стая разогналась до максимальной скорости, начав двигаться едва ли не быстрее летящих ос. В таком режиме пиявки тратили много энергии и быстро уставали, но мыслительный центр не боялся изнурить их до предела. Перекусить и отдохнуть, акваслуги могли и на ходу, так что всё что оставалось им, это плыть, плыть и плыть, удаляясь от материнских земель и области до куда дошёл речной промысел Роя.

Периодически один член отряда выпрыгивал из воды и на лету осматривал сменяющиеся береговые пейзажи. Это делалось, чтобы не пропустить ничего интересного, в условиях отсутствия воздушного сопровождения.

За первый час пиявки преодолели свыше ста километров. Этот отрезок пути не принёс особых сюрпризов. Водные разведчики не заметили ничего такого, чего бы Рой ещё не видел во время полётов в юго-западном направлении.

По левую сторону раскинулись обширные дикие леса. Они разделяли между собой лесное королевство и страну травянистых холмов. Именно здесь обитало племя безумцев кустовиков, вытесняющее нормальные народы.

По правую сторону тем временем тянулись бесконечные плантации серо-белых древ. Ровные ряды растений подступали почти впритык к побережью. Прямоугольные участки приблизительно одинаковых размеров делили насаждения территориально и по возрастам. На одной делянке могли находиться взрослые многолетние деревья, в то время как на соседней торчали совсем тоненькие однолетние прутики.

Размежевание наделов происходило не только дистанцией. Для этого здешние аграрии применяли лесополосы не окультуренной флоры и отрезки голой, очищенной от растительности земли. Сады выглядели убранными и ухоженными, хотя работающие крестьяне почти не попадались на глаза.

Помимо прочего встречались ещё и рукотворные каналы, с укреплёнными брусьями стенками, заполненные водами реки. Разглядывая их, Фёдор обратил внимание, что они могут служить не только для упрощения полива, но и как искусственная преграда от пожара. Если кто-то вдруг решит поджечь лесные просторы, как об этом уже рассуждал парень, то подобные гидротехнические сооружения уберегут от уничтожения хотя бы часть садов. В ту же копилку шли полосы голой почвы, способные выполнять такую же функцию.

Видимо эти деревья были очень ценны, раз их так берегли и выращивали в огромных количествах. Десятки километров плантаций сложились в сотню и продолжали расти.

«Странно, ещё ни разу не видел, чтобы белые деревья цвели и плодоносили.» — подумал Фёдор — «Впрочем, возможно просто не сезон. А вот когда они разродятся, мы поймём всю ценность данной сельхоз культуры. Будем красть урожай у бокатов тоннами. Только бы найти в этом резон…»

Каждые пятнадцать-двадцать километров перед садами на берегу стояли небольшие усадьбы с высокими заборами. Некоторые из них дополнялись лодочными причалами и смотровыми башнями. Одни постройки выглядели заброшенными, обветшалыми и нежилыми. А вот другие явно были населены гуманоидами и животными. Всё это напоминало некую систему, а не спонтанное расселение аборигенов. Возможно данные комплексы сооружений служили жильём для охранников насаждений. Всё же, прямо через реку находилась обитель жутких дикарей, и кто знает, что в один прекрасный день взбредёт им в голову. Может они решат покромсать чудесные сады ради своих дурацких нарядов. Ведь слизь они для этого воровали!

Рядом с усадьбами обнаруживались немногочисленные бокаты, слышались блеющие в баранюшнях козероги и виделись лазящие по заборам петухи. Один мужик прогуливался по побережью с собакой на поводке. Ещё один купался в проточной воде, проводя таким образом свой досуг. «Отчаянный дядя» — подумал Фёдор, ведь он помнил, что в реке водятся крокодилы. Третий сидел на краю мостика, беззаботно болтая ногами и жуя травинку в зубах. Различив силуэт пиявки в реке, он всполошился и подскочил. Страшный монстр сразу уплыл, но гуманоид ещё долго бегал по помосту и настороженно вглядывался в воду.

Даже спустя сто пятьдесят километров ни одной сколько-нибудь значимой притоки не повстречалось. В большую реку впадали мелкие речушки и ручейки, местами она затекала в тупиковые заливы и поймы, однако всё это не играло роли для налаживания водного маршрута между крупными поселениями. Всё же, видимо, грунтовая магистраль существовала не просто так. Она пересекала русла обеих рек, образуя удобный, пускай и пеший, срез.

Ближе к концу второго часа экспедиции выпрыгнувшая из воды пиявка увидела впереди такое, что у управляющего сознания тут же возникло желание подскочить ещё раз двадцать, дабы получше рассмотреть поразительный объект.

«Ты видишь это⁈» — спросил сам себя Фёдор.

«Да, что-то охрененно высокое и большое. До него ещё десятки километров, но оно уже выступает над деревьями и рельефом. И-и… похоже оно создано руками, а не природой. Эти угловатые формы напоминают… башни?»

Глава 134 (часть 7)

После того, как пиявки увидели на горизонте некое колоссальное сооружение, они проплыли ещё пять километров, и произошла первая значимая перемена. Сплошная череда благоустроенных угодий на западном берегу оборвалась, сменяясь необжитыми лесными массивами. Теперь дикие леса вновь были по обе стороны от реки. Буйствующая растительность подступалась впритык к руслу, слегка залазила корнями в воду и нависала над течением cклонёнными ветвистыми кронами. Из этого следовало, что плантации белых деревьев имели протяжённость около ста восьмидесяти километров — внушительное хозяйство, учитывая, что оно ещё и в ширину тянется, не только вдаль.

Чуть притормаживая, бледнокожие черви хватали торчащие из дна водоросли и сжирали их, на ходу восполняя силы. В кратчайшие сроки они преодолели огромную дистанцию и продолжали двигаться, вопреки сковывающей мышцы боли. Каждый последующий выпрыг из воды приоткрывал их взору новые детали. Уже можно было сказать, что постройка впечатляющей высоты стоит на побережье, а значит слуги смогут проплыть рядом и хорошенько её рассмотреть. То, что представляло из себя это архитектурное творение, выглядело чрезвычайно многообещающе!

Время приближалось к шести вечера, когда пиявки уплыли ориентировочно на двести двадцать километров от гнезда и достигли области с целым набором географических открытий. Всю представшую глазам картину сложно было объять за раз, поэтому плавуны разделились и стали изучать каждый объект в отдельности.

На левом берегу, в обители кустовиков, всё оставалось по-прежнему — никаких построек и сельскохозяйственной инфраструктуры. Лишь непроглядные зелёные дебри повсюду, и ни малейших признаков развитой цивилизации.

На правом же, на исконных землях Щитти Хагрон в обозримом пространстве возник силуэт крупного поселения. Оно стояло прямо у реки, как речной хутор, только на другой стороне. Лес снова обрывался, уступая место просторным травянистым лугам, и на них, прямо перед деревней раскинулись гектары и гектары засеянных злаками полей. Ближайшая группа построек находилась как раз посреди одной такой пашни. К ней, а также ко всему остальному и устремились передовые акваразведчики Роя.

Не успели слуги подплыть поближе, как неожиданно наткнулись в воде сразу на несколько некрупных крокодилов. Четырёхглазые твари с бурой шерстью и крючковидными когтями достигали до двух метров в длину. Двое из них обратили внимание на проплывающих мимо червей и начали разворачиваться в их сторону. Фёдор моментально перешёл в режим более осмотрительного плавания и стал стараться огибать опасных существ через свободные участки.

Хищники не бросились в погоню за пиявками, и потому слуги спокойно проскользнули за счёт скорости. Фёдор же отметил интересную тенденцию:

«Эти монстры любят ошиваться около поселений гуманоидов. Наверное, чтобы охотиться на коз и детвору бокатов. Удобно устроились, блин…»

Первое здание на берегу располагалось на расстоянии пятисот метров от посёлка и выглядело, как двухэтажный домик с водяным колесом. В приближении выяснилось, что это лишь маленькая часть целого комплекса гидросооружений, интегрированного в пахотные земли. Недоплывая до колеса, слуги увидели канал, отделённый от реки дамбой, построенной под углом относительно русла. В дамбе присутствовал небольшой деревянный шлюз. Несмотря на то, что перегородки его были подняты, попасть в канал плавунам Роя оказалось затруднительно. А всё потому что шлюзовый проём был перегорожен сплетённой из лозин, конусовидной сетью, с совсем маленьким отверстием по центру.

Это устройство напоминало ловушку для рыбы, через которую она могла заплыть внутрь, но с гораздо меньшей вероятностью выплывет наружу. Если данное предположение верно, конусовидная корзина могла служить в том числе и заграждением от крокодилов, блокируя им доступ в искусственный водоём.

Одна пиявка остановилась напротив дамбы, разглядывая занимательную конструкцию. Ничего подобного Фёдор ещё не встречал ни в этом, ни в других водоёмах. Любопытство подстёгивало его проплыть через ловушку и взглянуть, что находится по ту сторону. В этом был определённый риск, но мыслительному центру оказалось слишком сложно отказаться от соблазна. Акваслуга заплыл внутрь плетённой воронки и, меня форму тела, просочился через узкую горловину.

Сразу за шлюзом узкий канал заворачивал и под прямым углом относительно реки уходил вглубь суши. Земляные стенки и дно его были защищены от размывания деревянными брусьями и утрамбованными охапками хвороста. Вскоре выяснилось, что канал вёл в сложную систему разветвлённых водных коридоров и рукотворных прудов. Перерожденцу было непросто ориентироваться в этом лабиринте, но он насчитал где-то шесть-семь огромных, соединённых между собой резервуаров. Доступ в них осуществлялся через однотипные шлюзы, и некоторые затворы оказались закрыты.

Похоже у бокатов здесь было выстроено добротное сегментированное водохранилище. Но самое главное, что по нему курсировали целые косяки взрослых жирных рыбёх. Карасей было так много, что у человека сразу появилась версия, что данная запруда создана отнюдь не для удобства полива прилегающих полей. Скорее, в первую очередь она выполняла функцию накопления, разведения и хранения рыбы.

Надо сказать, не лишнее сооружение, когда у тебя в реке куча распугивающих и пожирающих всю живность крокодилов… Да и без них, гораздо удобнее, чтобы обитатели водоёма собирались в одном месте, нежели постоянно шерстить неводами засорённое корягами, речное ложе.

Пиявка-разведчик поплескалась в открытых бассейнах, наблюдая как табуны карасиков пугливо расплываются от неё в стороны. Рыбы здесь хватало, наверное, чтобы прокормить городишко с населением в несколько тысяч. Собственно, поселение напротив с вероятностью в сто процентов владело этими прудами, обслуживало их и из них же кормилось.

По периметру водохранилища, помимо здания с гидроколесом, стояло несколько небольших лачуг и сараев. У одного такого, дальнего домика виднелась собачья конура. Долго всматриваясь, слуга разглядел движение рыжего пса на привязи. Гуманоидов, в свою очередь, в окрестностях не наблюдалось, однако Фёдор понимал, что в одном из зданий в любом случае сидит охрана. Столь крупный и важный объект рыбопромысла без присмотра не оставят…

Суммарно же рыбоводческая запруда достигала площади, наверное, в пять-шесть гектаров.

Исследуя сеть каналов, пиявка наткнулась на ещё один запертый шлюз, отгораживающий полупересохшую канаву. Под заметным наклоном она вела обратно в реку и пролегала прямо под водяным колесом. Похоже это был выход из водохранилища обратно в русло, и когда его открывали, водный поток толкал лопасти, приводя вращающийся механизм в движение. Получалось, что система совмещала в себе рыбную ферму и мельницу для зреющего вокруг зерна. Неплохое такое хозяйство, прокачивающее пищевую отрасль региона…

Поняв, что дальше хода нет, Фёдор повернул назад и выплыл в реку по известному пути. На сей раз он просто разогнался и перемахнул через корзину-ловушку, слово дельфин на представлении в океанариуме.

После увиденного в прудах, коллективный разум посещали коварнейшие мысли:

«Что будет, если мы переловим и присвоим всю рыбу из этих резервуаров себе? У нас ведь есть очень голодная мама и своё озеро, которое тоже можно превратить в рыбную ферму. Лишившись запасов еды, местные с гораздо меньшей вероятностью захотят отправится в военный поход против Роя. Во время голодовки отнюдь не до затратных мероприятий… В этом смысле выгода от похищения рыбы для нас двойная. И еду добудем, и врагам насолим… Если же прям переловить будет сложно — например, бокаты перекроют все шлюзы и станут усиленно охранять запруду круглые сутки — можно обойтись и простой диверсией. Разломаем деревянные затворы, а затем страшными пиявками выгоним табуны карасей в реку. И придётся гуманоидам расчехлять удочки, а не рассуждать о вылазках, сидя на дармовых харчах.»

Изучение выкопанных вручную водоёмов оказалось занимательным, однако это была лишь прелюдия перед чередой по настоящему впечатляющих открытий. Дальше на пути у пиявок лежало поселение, и его уникальное устройство тоже вызывало у Фёдора немалый интерес. Проскочив через ещё семь-восемь упитанных крокодилов, водоплавающие слуги приблизились к возвышающемуся за сельхозугодьями, оборонительному рубежу.

Стена из полутораметровой земляной насыпи и частокола стояла перпендикулярно руслу. На всей её протяжённости почти в километр наблюдались всего одни ворота с маленьким деревянным мостиком. Мост этот позволял переехать огромный, совмещённый с рекой ров. Искусственная водная преграда тянулась вдоль всей защитной линии и делала её значительно неприступней, чем она казалась издали.

Дальний угол частокольной стены находился перед складкой рельефа, в которую было невозможно заглянуть с ракурса водяных слуг. В то же время, ближний угол подходил впритык к реке, спускался с насыпи на берег и заходил прямо в воду, захватывая часть русла во внутреннее пространство поселения. Да, засотрённые брёвна были забиты прямо в речное дно. И чем глубже погружалась изгородь, тем длиннее становились колья, дабы компенсировать уровень воды.

На глубине двух метров стена заворачивала и начинала идти уже не перпендикулярно, а параллельно реке. На краю суши, рядом с этим углом стояла десятиметровая башня, в которой сидел скучающий дозорный.

В длину посёлок был чуть меньше, чем в ширину — всего метров восемьсот. И на всей этой длине, со стороны реки деревню защищал водный частокол, огораживающий побережье и мелководье. В полосе забитых в русло бревён имелось несколько широких проёмов. Через них можно было по сути проникнуть из реки на охраняемую территорию городища.

Фёдор тут же направил в данные прорехи в заборе своих аквалазутчиков. Помимо этого, он оказался заинтригован затопленным рвом перед фронтальной частью стены. По нему пиявка могла проплыть аж к дальнему концу оборонной линии и лучше понять геометрию фортификационного сооружения.

В защитную канаву мыслительный центр заслал ещё одного червя, хоть в этом и имелась своя опасность. Над рядом заострённых зубьев изгороди курсировали головы патрулирующих стражников. На целый километр стены таких было всего двое, но они вполне могли увидеть проплывающую по рву пиявку.

Последним аргументом, помогшим Фёдору решиться, стало состояние воды в защитном канале. Там она оказалась настолько грязной, застоенной и зазеленевшей, что гуманоиды вряд ли разглядят в ней что-либо…

Плывя по траншее под частоколом, подконтрольный организм отмечал, что вода в ней действительно полна самых разных нечистот и помоев: говно, моча, гниющие плоды, разлагающееся мясо, какие-то останки, кости и всё то мерзкое, что могли выкидывать плюющие на экологию средневековые обыватели. Не хватало разве что тампонов, шприцов и окурков, ведь бокаты их ещё не изобрели. Фёдор бы не удивился, найди он здесь чей-то труп, однако, проплыв весь путь от начала и до конца, мертвецов он не обнаружил. Наверное у местных просто не нашлось ублюдка достойного подобной участи, а так бы они с радостью…

Проплывая в ста метрах от воротного моста, пиявка заметила на склоне рва плоский лохматый хвост крокодила. Необычное место он выбрал для охоты. Ну или просто, чтобы погреться на солнышке… В любом случае, стражники его не прогоняли, хотя могли прямо со стены стрельнуть из лука или бросить копьё. Фёдор же вовремя заметил угрозу, замер и продрейфовал мимо по инерции.

В конце оборонительного рва мыслительный центр совершенно неожиданно для себя выплыл в другую большую реку, которая протекала вплотную к поселению с другой стороны.

«Вот те на!» — удивился человек. Получалось, что защитный канал являлся протокой, соединяющей два соседствующих русла. Посёлок же за стеной располагался, как раз, в междуречье. И заворачивала оборонительная линия не из-за какой-то складки местности, а из-за целой реки!

«А ведь это то, что мы искали…» — осознал Фёдор — «Судя по ширине русла и направлению течения, это должна быть та самая река, что пролегает через столицу. Ну либо, это третья артерия, и она ещё как-то связана с городской. Блин, нужно было взять с собой хотя бы одну осу и осматривать всё с высоты. Так стало бы чуть проще ориентироваться на обширных пространствах…»

Тем временем, остальные разведчики осматривали ту часть стены, которая по какой-то причине была выстроена в воде. Первый же червь проплывший через частокол получил ответы на все интригующие вопросы. Оказалось за водной изгородью, на побережье располагалась бухта с причалом для крупных судов. Именно её и закрывал от основного потока ряд вбитых в дно брёвен.

Вход в деревянную гавань перекрывали толстые цепи, которые, впрочем, ничуть не мешали заходу кровососов Роя. За частоколом был сооружён боевой ход в виде помостов на сваях. Данная конструкция служила одновременно и дополнительным каркасом, скрепляющим стену, и площадкой, по которой над водой могли передвигаться стражи бухты. За причалом сразу начиналась одноэтажная сельская застройка и торчал простенький погрузочный кран. На стоянке у пристани стояло два лёгких, плоскодонных парусника на двенадцать и двадцать пассажиромест.

Парочка гуманоидов на мостиках моментально обратила внимание на заплывшую в бухту, бледнокожую тварь. Червь слышал приглушённую толщей воды речь и видел расплывчатые силуэты, указывающие на него руками. В таких условиях Фёдор принял решение притворяться большой рыбой и близко к поверхности не подплывать.

Всего, на восточном фасе посёлка было три речных бухты со своими обособленными входами. Разделяли их всё те же водный частокол и помосты, позволяющие держать весь периметр искусственных заводей под надёжной охраной. Разница между гаванями была незначительна — в размерах и в некотором оборудовании. В целом же, это было первое селение бокатов обнаруженное Фёдором, которое обладало пускай и примитивной, но всё же портовой инфраструктурой (деревянные пирсы присутствующие у обеих известных столиц не в счёт).

В последней, самой южной бухте, черви обнаружили нависающее над водой здание. На поверку оно оказалось эллингом — ангаром на сваях, внутри которого как раз находилось поднятое на стропах судно. Из этого портового сооружения доносились грюканье и стук инструментов. Тени занятых ремонтом плотников скользили по старым перелатанным бортам.

Суммарно, у всех причалов коллективный разум насчитал штук двенадцать кораблей. Это если отбросить несерьёзные маломерные шлюпки и учитывать только солидные на вид барки и ладьи. На паре из них лазутчики увидели несвёрнутые, покачивающейся на ветру флаги. Одно из знамён человек сразу узнал. Красный медведь на чёрном фоне в жёлтой рамке — в обеденном зале дворца Щитти Хагрон висело именно такое.

Ещё один вымпел на мачте пиявке пришлось разглядывать минут десять. Всё, чтобы подловить момент, когда ветер расправит его хотя бы на пару секунд. Изображение было незнакомым, поэтому его детали в скомканном состоянии различались с трудом. Нечто напоминающее якорь и два скрещенных весла под ним — вот что разглядели глаза наблюдателя.

Это походило на стяг неких заядлых мореплавателей. И кораблик у них был добротный, крупный, с парусом. Нос его загибался вверх и оканчивался вырезанной головой зверя. Любуясь превосходным судном, Фёдор почувствовал тягу к приключениям и желание плыть аж до моря. Но это потом… Сейчас на уме у него всё ещё было противостояние с Белым Деревом.

В водах напротив бухт дети Роя наткнулись ещё на четверых бобровых крокодилов. Плотность расселения опасных монстров в этой местности вызывала у матери обеспокоенность. На других участках реки подобного не наблюдалось, и потому было не совсем понятно, с чем связано такое засилье хищников именно здесь.

Хотя по данному поводу у мыслительного центра имелись определённые догадки. И навеяны они были, как раз, следующим открытием…

Южную сторону посёлка тоже огораживали частокол и насыпь, но без рва. Ширина суши междуречья достигала здесь не более двухсот метров, что отражалось и на протяжённости оборонного рубежа. То есть, это был некий мыс, образованный в точке схождения двух больших рек, и селение занимало почти всё его незаводнённое пространство.

Посредине двухсотметровой стены располагались ещё одни ворота, противоположные северным. Выезжая из них повозки попадали на короткую полосу земли с грунтовой развилкой. Дальше пролегал немалый участок болотистых топей, сплошь заросший куртинами рогоза и пятнами мха. Здесь уже можно было считать, что реки почти соединились, но не совсем.

Через плавни от южных ворот тянулось сразу три невысоких деревянных моста, длиной под триста метров каждый. Скорее, это были даже не мосты, а просто удобные сваиные переходы для преодоления болот. Длиннющие эстакады соединяли между собой двуречный мыс и остров находящийся за топями. И вот на острове уже располагалось то, от чего у Фёдора последние полчаса холодило поджилки. Конечно, в переносном смысле, ведь у пиявок нету колен. Однако ощущения от увиденного у перерожденца были в точности сродни оторопи. Именно это он разглядел, будучи ещё в двадцати километрах отсюда — сооружение, масштаб которого поражал до глубины души…

По всей кромке острова, в десяти шагах от воды, из плоского побережья резко вырастал почти вертикальный земляной вал пятнадцатиметровой высоты. На этой громадной насыпи, стояла и простиралась вдвое выше пятнадцатиметровая стена грандиозной деревянной крепости. Три ряда бойниц, выдавали наличие внутри стены целых трёх боевых ярусов, на которых могли размещаться стрелки. И это не учитывая амбразур на самой верхней площадке, которая очевидно использовалась для этой же цели.

Фронтальная сторона форта, смотрела на плавни с тремя мостами. Она была преимущественно прямая, лишь малость загрулённая и имела в своём составе сразу четыре башни, поставленных на равном удалении друг от друга. Эти колоссальные бастионы из сруба поистине являлись отдельным чудом. У основания они были не меньше десяти метров в ширину, а вы высоту достигали, наверное, размеров пятнадцатиэтажного дома, если не больше.

Каждая вышка обладала десятью стрелковыми ярусами с тремя фронтальными и двумя фланговыми бойницами на каждом. На вершинах башен развевались длинные знамёна Белого Древа и бродили маленькие фигурки караульных. В сумме с насыпью самая высокая точка, на которой находились постовые, была в районе пятидесяти-шестидесяти метров над водой. Наверное было очень удобно наблюдать за перемещениями вражеских войск с такой высоты. Да что уж там башни — Фёдор, обладающий обзором летающих слуг, по своему опыту знал, насколько это выгодно и практично.

И всё же у человека в теле насекомого захватывало дух от такого зрелища. В былой жизни он не видел столь огромных сооружений из земли и дерева даже на картинках, не говоря о том, чтобы повидать их вживую. Оба королевских дворца и в лесном, и в холмистом государствах не шли ни в какое сравнение с габаритами твердыни на речном острове.

«Охренеть!» — подумал Фёдор — «Если оно для меня, продвинутого человека, выглядит таким внушительным, то как же его видят бокаты, не знающие, что такое панельные высотки, небоксрёбы и тому подобное…»

Наверное, это было ничто иное, как главная цитадель всего Щитти Хагрон. Последний оплот, в котором правитель страны со своей дружиной будет держать оборону против любого неприятеля. Крепость символизирующая и наглядно демонстрирующая всю власть, богатство и авторитет семьи с символом белого дерева. Десятитысячная армия могла прийти сюда и ничего не добиться. Окружённая водами больших рек стена была неприступна для подкопов, ведь любые туннели под землёй затопит. Крупные осадные орудия было невозможно подвезти через водоёмы или по болотам. Шквал стрел из сотен защищённых позиций обрушиться на любого, кто попытается подойти в лоб, со стороны мыса.

Фёдор нарисовал в фантазии, как орды пехоты вязнут в топях, стремясь достигнуть острова, а потом штурмуют тридцатиметровые стены обычными лестницами, и ужаснулся. Сотни жертв — вот и всё, чего достигнут в такой операции даже самые выдающиеся легионы этого мира.

Однако… невзирая на всю свою грандиозность и размах, эта фортификация всё равно являлась не более, чем грудой дров для летающего огнеплюющегося змея. Да и для мантикоровцев тоже. Воздухоплавцы на шушукацах могли захватить вершины бастионов и устроить там поджоги. Так что наличие авиации в любом случае оставалось доминирующим фактором в военном противостоянии на этой планете. Не от всего здесь можно было спрятаться за стенами…

Ну драконы драконами, а Рою и саму нужно было думать, что делать с данной постройкой. Ведь всё это великолепие принадлежало его врагам и даровало им первоклассный опорный пункт для накопления ресурсов и распространения своего влияния.

Желая в полной мере оценить мощь и величие островной крепости, Фёдор направил акваразведчиков сразу в несколько мест вокруг неё. Одна группа начала пробираться к эстакадам над болотистыми плавнями. Другая поплыла прямиком к единственным воротам оборонительного комплекса. Третья начала облывать твердыню по кругу, осматривая и другие её стороны.

Достигнув болотистой поймы, трое червей начали преодолевать плотную гущу из водорослей и отложений ила. Дальше им пришлось перелазить через участки размякшей водянистой глины и зыбкие мшистые кочки. Плавать по топям оказалось ничуть не легче, чем ходить по суше. Небольшое облегчение приносили лишь углубления, заполненные мутной водой, однако и за ними вырастали стены из спутанных стеблей рогоза.

Ползая по болоту, большую часть времени пиявки были, как на ладони, поэтому мыслительный центр следил, чтобы на мостах не появились гуманоиды. Также Фёдор обратил внимание, что в трясине нет известных любителей этого биома — водяных. Червеподобные существа, похожие на вытянутые комки чёрных водорослей, уже должны были попробовать напасть на водоплавающих слуг, но нет. Видимо соседство с крокодилами у них здесь не задалось… Осознавая это, коллективный разум понял, что ему следует опасаться в топях именно крокодилов, а не чего-либо ещё.

Добравшись до первой эстакады, Фёдор зрительно изучил конструкцию. Оказалось на свайных столбах лежали ничем незакреплённые деревянные поддоны. Любой желающий мог подойти и снять фрагмент настила в любой момент. И не только фрагмент, а вообще весь мост разобрать, оставив посреди болота одни опоры. Если подключить много народу и хорошо организовать работу, то в целом можно было демонтировать все три трёхсотметровых перехода за десять минут. Это привносило понимание, как будут действовать защитники крепости в случае осады. Даже если нападающие преодолеют ров с водой и захватят укреплённый посёлок, за это время оборонцы точно успеют отрезать удобный путь на остров. И придётся атакующим свои поддоны мастерить, а затем накладывать их прямо под обстрелами.

«Легче будет проложить гати и по ним идти.» — прикинул Фёдор. Ему нравилось рассуждать, как бы он штурмовал этот форт, будь он бокатианским военачальником. Для жуков-то тактики были совсем другие, и все их мыслительный центр уже проанализировал.

По другую сторону топей текла вторая река. И об этом перерожденец уже знал, ведь в её русле находился разведчик, проплывший через ров.

Желая подробно рассмотреть каждую экстакаду, подконтрольные организмы долго вошкались в болоте. В итоге со стороны острова в междуречье выехал всадник и, заметив его, главенствующее сознание приказало всем слугам залечь на дно.

Пару минут пиявки провели в топких заводях, достаточно глубоких, чтобы прятаться в них с головой. От нечего делать они разглядывали окружающую болотную тину, и вот тут-то Фёдор обнаружил ранее упущенный им нюанс.

Плавни были завалены вещами… Крайне специфическими вещами… Старый стебелёк на поверку оказался торчащей из дна стрелой. Выступающий из почвы валун превратился в обросшую водорослями, облепленную моллюсками кирасу. Булыжник поменьше в приближении стал погнутым, замшелым шлемом. Гнилая доска, после выкапывания, вдруг предстала разломанным заиленным щитом. Лоскуты разодранной кольчуги и металлические пластины валялись повсюду. Наконечники стрел и навершия копий встречались почти на каждом квадратном метре. Большинство участков топей были завалены ржавым воинским снаряжением. Груды утерянной экипировки выступали едва ли не основной, на которой произрастала подавляющая часть болотной флоры. И всё это медленно затягивала в себя и растворяла сырая, вязкая зыбь.

За каждым из этих предметов стояла какая-то история… Сотни… сотни и тысячи жизней были оставлены здесь. Крокодилы и каменные крабы пожирали всё, включая кости. Но металл они оставляли, и тот лежал здесь годами и десятилетиями после прошедших битв. Отличное дополнение для системы обороны — наглядное предостережение тем, кто считает, что сможет взять эту крепость с боем. Победишь ты или на веки вечные останешься гнить в этом болоте? Взгляни себе под ноги и получишь ответ на свой вопрос.

«Да-а, похоже у крокодилов здесь время от времени случается великий пир.» — подумал Фёдор — «Неужто это и есть та причина, по которой они массово расселились в окрестностях форта?»

К слову, посреди плавней Рой наткнулся всего на одного крокодильчика. Тот оказался чуть больше пиявки, и кажется испугался червей даже больше, чем они его. Лохматый коротыш внезапно замельтешил хвостиком и торопливо юркнул в ближайшие заросли. Мыслительный центр не успел понять, что происходит, и потерял цель из виду. На этом осмотр мостов через топи завершился.

Другой отряд акваразведчиков подобрался вплотную к северной кромке острова. Там он смог оценить, как громада мега-крепости способна морально давить на маленькое существо внизу, нависая над ним всем своим исполинским размахом. Ощущение было непередаваемое. На Земле Фёдор, конечно, видал здания и повыше, но они были просто жилыми или офисными комплексами, для повседневных нужд. Это же место словно бы угрожало и устрашало своим величием. Вся суть его была в военном ремесле, и это определяло восприятие.

Чтобы въезжать в форт с берега без резкого подъёма, ворота были утоплены в оборонительный вал и находились почти у самого его основания. Окованные сталью створки достигали ширины трёх с половиной метров и высоты около пяти. Деревянная стена над въездом удлинялась вниз и встраивалась в земляную насыпь, обретая два дополнительных надвратных яруса. Они тоже были с бойницами. А ещё вместо пола у самого нижнего этажа была толстая металлическая решётка. Через неё даже просматривалось внутреннее пространство помещения, нависающего прямо над воротами.

Очевидно, через эту решётку можно было сбрасывать на головы штурмующим войскам вообще всё, что угодно. Например, сперва под створки выливалось горючее масло и бросались запалы. Когда всё живое погибало в вспыхнувшем огне, туда же отправлялись большие объемы воды, которые останавливали пламя и спасали от сгорания уже саму крепость. Затем к стене подходила следующая волна вражеской пехоты, и её обливали галлонами кипящего дерьма. Третья группа штурмовиков пробиралась через море фекалий и обгорелых трупов, чтобы быть расстрелянной из луков почти в упор. Дальше на надвратный ярус опускались новые чаны с жидкостями и всё повторялось по кругу.

Рисуя в фантазии возможные сценарии, Фёдор хорошо представлял, какое же это было пекло. Узкий проходик, в котором воины погибали пачка за пачкой, словно на конвейере смерти! Любой, кто окажется в этом месте в самый разгар сражения, был обречён подохнуть в адских муках.

А ещё перерожденец обратил внимание на почву. Под воротами был рассыпан песок, и он обладал какой-то специфичной расцветкой. Фёдор долго всматривался в эту область и не смог отделаться от чувства, будто песок этот впитал в себя кровь, говно и пот бесчисленных, павших здесь жертв. Чем дольше человек в телах пиявок находился около берега, тем сильнее его пробирало окутывающей привратную зону аурой погибели. Атмосфера была настолько гнетущей, что коллективный разум будто бы видел, как присутствие душ умерших омрачняет пространство перед створками, делает воздух более затхлым, а свет — тусклым… Ну или просто сказывалось потемнение, в связи с наступлением вечера. Парнишка прекратил себя накручивать и поплыл дальше.

Обплывая остров одновременно с двух сторон, разум Роя изучал форму и устройство крепости. Она была каплевидной, сужающейся к южной стороне, и повторяла очертания клочка суши, на котором стояла. Остальные стены, помимо фронтальной, тоже были усилены пятидесятиметровыми башнями — две вышки со стороны одной реки, и ещё две со стороны другой. Итого на весь форт восемь бастионов, каждый из которых сам по себе будто бы являлся отдельной цитаделью.

Атаковать с воды тоже было очень опасно, хоть здесь и находилось в сумме меньше амбразур.

У подножия вала, на узком побережье пролегала обводящая крепость грунтовка, накатанная множеством телег. Она вела от мостов и ворот к южной кромке острова, на которой разведчики обнаружили развитую инфраструктуру. Деревянные пирсы вытягивались вглубь водоёма. Около них стояли пришвартованные лодки и корабли. На суше были установлены краны, выстроены эллинги, ангары и доки. Целый порт совмещённый с верфью размещался на полоске суши, зажатой между насыпью форта и рекой.

В этом месте жизнь кипела вовсю даже в вечернее время. Сотни рабочих трудились над сборкой новых судов в десятке разных мастерских. Вереницы грузчиков накладывали грузы в трюмы или наоборот, переносили по мостикам в портовые склады. Деревянные скелеты будущих драккаров стояли на направляющих, обставленные подпорками и строительными лесами. Одни были почти готовы к спуску на воду, в то время как другие находились лишь на начальном этапе сборки. Струйки чёрного дыма вздымались от смолелен и кузниц, и на высоте сливались с такими же, исходящими из внутреннего периметра крепости.

Вооружённой стражи на территории верфи было даже больше, чем в бухтах посёлка. Наверное, потому что сюда чаще прибывали на кораблях странники-чужеземцы. Да и причал этот по сути уже входил в охраняемую зону форта. Если захватить портовые здания, они могли послужить прикрытием для атаки на стену, в то время как пирсы упрощали высадку. Похоже при длительной осаде, вся эта инфраструктура под стеной благополучно уничтожалась в огне, а после окончания войны, заново отстраивалась.

За островом с главной твердыней государства две реки окончательно сливались и образовывали единый, вдвое больший поток. Таким образом водная артерия, проходящая через речной посёлок, превращалась в великую реку континентального масштаба, с шириной русла достигающей сотен метров. Видя это, королева едва слюной не поперхнулась, представляя сколько жратвы можно добыть в этих угодьях.

Увеличенная река сохраняла тенденцию течения на юг, с постепенным поворачиванием на запад. Оба берега её были дикими, лесистыми и безбокатными… почти.

Где-то в трёхстах метрах от верфи, уже в едином русле находился ещё один остров в сотню раз меньше, чем первый. На нём росло лишь несколько кустиков и два деревца, на ветке одного из которых болталась тарзанка в виде толстого каната с деревяшкой-перекладиной внизу. Эдакая качеля для развлечений, которой мог бы воспользоваться разве что суицидник, ведь весь остров был облеплен десятками здоровенных крокодилов. От долгого лежания на солнце монстры высыхали, и их шерсть начинала напоминать пучки серо-жёлтой травы. Несмотря на это, бугорки лохматых туш были хорошо видны даже издали.

Подплыть поближе к крокодильему острову Фёдор не смог. Да и в принципе, долго находиться в большом русле у него не получилось. Оказалось, крокодилы, которых человек видел прежде, были лишь разминкой, в то время как настоящее испытание начиналось чуть дальше.

Вся вода южнее острова просто кишела хищными тварями. Отряд слуг встречал их едва не каждые десять метров! Меняя траекторию, пиявки пытались обплыть угрозу, но тут же натыкались на очередное клыкастое чудище. Просачиваться через такое засилье враждебных существ было сродни заплыву по этажам затопленной пещеры — опасность таилась повсюду, и Рой словно ошпаренный старался избежать атаки со всех сторон.

Казалось, что здешняя популяция крокодилов насчитывает не десятки, а сотни особей! Фёдор засомневался, что такая орава способна прокормиться лишь за счёт редких войн и переменчивой охоты на коз. Должно быть, этих тварей здесь специально подкармливали, чтобы они плодились и выступали в роли дополнительной защиты для крепости.

Да, кродилы определённо являлись природными стражами форта. И потому плавать в окрестностях оборонного комплекса было смерти подобно. Никакие лазутчики или скрытные группы диверсантов не подберутся к острову ближе побережья. Никто не сможет оправдать своего присутствия в реке рыбалкой или сбором перловиц.

Осознав эту деталь, Фёдор вновь ощутил особый трепет перед силой, которую представляла данная фортификация. Её создатели умели поражать грубой и очевидной, но эффективной изобретательностью. Будь Фёдор всё ещё человеком, он бы почувствовал себя побеждённым и раздавленным этим гигантским сооружением.

Перспектива игры в кошки-мышки с огромной стаей крокодилов не очень прельщала коллективный разум, поэтому он поспешил убраться из большого русла в притоку, ведущую на северо-запад. По ней, скорей всего, уже можно будет попасть в столицу лесного королевства, а затем осуществить задумку главного стратега семьи.

Напоследок Фёдор осмотрел правое побережье второй реки — участок напротив поселения и крепости. Там, в юго-западном направлении, на вершине холма он увидел, выглядывающую из-за деревьев, крышу какого-то поместья. Рядом с ней также различались смотровые площадки пары дозорных башен. Из-за расположения на возвышенности, эти постройки находились даже выше, чем исполинские бастионы форта.

В том же же месте пиявки разглядели флагшток с развевающимся знаменем. С большого расстояния его было почти невозможно распознать, однако, судя по цветам, это был красный медведь на чёрном фоне — уже знакомая символика.

«Хм-м…» — задумался Фёдор — «Значит над крепостью — белое дерево, а вот там, над домиком в лесу уже красный медведь… Быть может, это пограничный пункт на рубеже двух государств? Мы проплыли свыше двухсот километров — достаточно ли этого, чтобы поместилась маленькая средневековая страна? Судя по рассказам Халимы, дэй это правитель пониже, чем шаугата и рокша. Эдакий барин со своими замком и фортом, но деревянными, а не каменными… А у красного медведя тоже есть своя столица и крепость? И почему этот флаг висел во дворце Щитти Хагрон? У них что, с медведем союз?.. Кошмар, сколько ещё неразведанной информации… Этот мир и правда настолько же велик, как Земля?..»

Помимо достижения изначальной цели, эта вылазка уже принесла Рою немало полезных сведений. Например, теперь он понимал, что отряд южан, который жуки разбили на магистрали, крайне вероятно, являлся частью гарнизона целого укреп-района с посёлком, рыбной фермой, бухтами, верфью и фортом.

Мозг королевы занёс данную точку в свой список важных координат на карте планеты. Если война с Белым Древом разгориться в полную силу, боевые действия затронут в том числе и этот регион. Штурм мега-крепости жучьими легионами может стать реальностью, а не фантазией.

Ну а пока, нужно было доплыть до столицы. Там у бойцов с жабрами тоже было одно потребное для семьи дельце…

[Схематическое изображение новооткрытой области (формы и пропорции искажены)]

Глава 134 (часть 9)

Пока отряд пиявок нёсся навстречу своим открытиям, огромная группировка ос с носилками и кузнечиками догоняла обращённых в бегство противников. Солдаты и наёмники преодолели весь путь пройденный ими вчера, затем миновали поворот на табачную деревню и полосу болот с прорытым в обход баррикады холмом. После этого они не остановились и продолжили своё отступление на запад.

Мыслительный центр окончательно убедился, что его изначальные выводы верны — войско дэя стремиться как можно скорее вернуться в столицу. Там они выступят с докладом о произошедшем, и следующий поход бокатов станет для Фёдора гораздо более серьёзным испытанием. Белое Дерево заручится поддержкой союзников, проведёт мобилизацию и обрушиться на Рой всей своей мощью. Конечно перерожденец не даст себя в обиду и сделает всё, чтобы этого не произошло. Первая битва была выиграна, но война за власть и право существовать только начиналась. Именно поэтому, ещё до того, как гвардейцы и гильдийцы успели вернуться в город, королева сделала свой следующий ход.

Вынужденные бежать нагишом мужчины выдыхались и делали перерывы, переключаясь на спокойную ходьбу. Тянущие железные фургоны и огромную волокушу рептилии вырвались далеко вперёд, демонстрируя сверхвыносливость. Среди голых марафонцев также присутствовала разница в физподготовке — одни бегуны были сильнее, другие слабее. В результате, относительно небольшое формирование растянулось аж на полтора километра.

Отстающих бойцов никто не ждал. Возможно гуманоиды просто не догадывались, что в спину им несётся орда пожирателей, и своим эгоизмом они по сути обрекают слабых на погибель. Готовы ли бокаты принести в жертву соратников ради собственного выживания? Фёдор собирался это проверить.

Два дня назад участок грунтовки, по которому двигались воители, уже стал местом жестокого сражения под названием «Дорога Ярости». Теперь всё это грозилось повториться, только в большем масштабе.

Согласно сведениям от разведчицы наблюдающей за столицей, горожане уже убрали с пути все последствия той операции. Разбитая тележка, бараны и трупы исчезли с проезжей части. Однако никакой видимой реакции от правителей Щитти Хагрон на данное происшествие не последовало. Наверное смерть дэя сильно отвлекла госаппарат от вопроса загадочной бойни на большаке.

Что же, скоро властители узнают какой трындец у них творится в восточных землях. А перед этим Фёдор устроит защитникам королевства ещё одну Дорогу Ярости, в разы ужасней!

Осы без груза в лапах летели быстрее и первыми обогнали обоз ящериц. Облетев его со стороны леса, они не попались на глаза гуманоидам. Как и задумывал мыслительный центр, эти летуньи принялись заваливать деревьями обратный путь в столицу. Подходящих растений на обочине оказалось немного — всего одно-два на километр пути.

Наткнувшись на первую преграду, караван был вынужден остановиться. Вперёд тут же повели ту единственную рептилию, что была без какого-либо прицепа. Чтобы убрать с дороги толстый ствол, пришлось привязать его к шее ящерицы и оттащить. Иначе, толкать помеху лапой или лбом она отказывалась, предпочитая перелезать через неё.

На всё про всё у гуманоидов ушло около двух минут. Затем движение возобновилось, а рептилию с цепями, готовыми к повторному применению, оставили во главе формации. За это время пешие бегуны сумели сократить отставание, ну а Фёдор заполучил хотя бы немного форы для своих летучих гончих.

«Мы ещё ни разу не проводили бомбардировки стаей численностью в четыреста пятьдесят ос.» — подумала королева — «Это будет поистине целый град из снарядов, накрывающий большую площадь.»

С собой жучий командир прихватил сорок пять слизевых носилок, пригодных для поднятия грузов вдесятером.

Когда до самого слабого и чахлого марафонца оставался километр, осы пошли на снижение и высадили в лесу кузнечный десант. Дальше прыгуны могли самостоятельно догнать бокатов. Ну а освободившиеся летуньи помчали искать по окрестностям любые объекты, подходящие для сбросов с высоты.

Поскольку времени было мало и под рукой не находился склад взвешенных снарядов, всё происходило на глаз. Прислужницы находили плохо закреплённые брёвна, камни и ветки, пробовали отгрызать, выколупывать и вытягивать их, а затем заталкивали на полотна. Если предмет подходил по габаритам, мультикоптеры взлетали и на ходу определяли граничное количество ос, необходимое для его переноски. В процессе реального времени мыслительный центр производил рокировки между авиагруппами, повышая подъемную силу одних и понижая у других, в зависимости от потребностей.

Качество кинетических бомб при таком подходе было удовлетворительным, но не высоким. Часть носилок пришлось загружать откровенным мусором, который не нанесёт большого урона при падении. С горем пополам, Фёдору удалось наспех снарядить тридцать восемь бортов для немедленного вылета. Остальные осы пока продолжили поиски и присоединяться к атаке уже во второй заход.

Скачущие по деревьям кузнечики до последнего оттягивали момент появления на виду. Перемещаясь по чаще, они издавали много шума, который уже вызывал подозрения у самого отставшего бегуна. Слыша треск и шелест позади, запыханный мужчина оборачивался и, не останавливаясь, нервно зыркал по сторонам. Догоняющие гуманоида жуки питались страхом своей добычи, испытывая растущий в глубине азарт. Такая обстановка пробуждала в них инстинкты охотников, стремящихся схватить и разодрать жертву, которой они накормят мамочку.

В самый неожиданный момент один кузнечик выскочил из леса. На огромной скорости он пролетел над большаком, всего в паре метров от голого боката, тянущего за собой вереницу коз. Гуманоид только начал оборачиваться на звук, когда жук уже поравнялся с ним в воздухе. В нужный момент кузнечик произвёл выстрел и на лету вонзил противнику шип промеж лопаток. Разогнанный жучара влетел в чащу на другой стороне дороги, а раздетый боец сделал ещё несколько шагов и шлёпнулся на грудь. Он был не убит, но смертельно ранен. Должно быть, ему пробило лёгкое, однако он всё равно нашёл в себе силы завопить на всю округу. Кричал гуманоид не от боли, — шок явно погасил большую часть ощущений — а чтобы предупредить соратников.

На вопли обернулись бегуны находящиеся в ста метрах. Двое бокатов замерли в растерянности, но уже через секунду осознали, что их соратник подстрелен, и тут же подняли тревогу.

— Вархата-а!!! — донеслись до слуха насекомых восклики.

Цепная реакция понеслась через всех участников забега, передавая известие о нападении вперёд. Десятки голосов извещали соратников о появлении монстров среди белого дня. Не прошло и десяти секунд с атаки на первого гуманоида, как один из марафонцев достал горн и затрубил в него, подавая сигнал обозу с ящерицами.

«О, блин, нас так быстро раскрыли.» — расстроился Фёдор. Он-то рассчитывал поиграть в ассасина, исполняющего стелс-убийства под прикрытием леса. К сожалению, в реальности оставаться незаметным, творя подобные бесчинства было невозможно. Когда твои жертвы, это живые существа, а не NPC, они могут издавать предсмертные крики, и этим ломать всё скрытное прохождение.

Поняв, что больше нет смысла прятаться, кузнечики повыпрыгивали на открытое пространство и всем скопом ломанулись убивать недругов. Бокаты увидали надвигающуюся лавину из сотни шипастых тварей, повыбрасывали козьи поводки и помчались в разы быстрее, чем в любой другой момент забега.

«Ах-ха-ха! С такой мотивацией и мировой рекорд поставить можно!» — потешался коллективный разум.

Всё же огромные кузнечики преодолевали дистанцию в разы эффективнее, чем даже самые выносливые двуногие спринтеры. Это понимали и бокаты, поэтому прямо на бегу они начали снимать с подвесов топоры и вытаскивать из ножен мечи.

Чуя близость кровавого рубилова, гончие королевы давились слюной. Кромсание живого мяса было родной стихией этого вида слуг.

Ещё немного… ещё чуть-чуть… ещё два прыжка… Семенящая ногами фигура впереди не уйдёт! Столкновение со смертоносными шипами неизбежно!

Летя на спину ближайшему противнику, кузнечик распахнул лапы увешанные хитиновыми остриями. Гуманоид, ставший целью, оказался не лыком шит. Опытный воитель шкурой почуял опасность и в нужный момент крутанулся. Этим движением он совершил взмах, который вонзил топор в глаз жука и отклонил его с изначальной траектории. Вместо желанных объятий кузнечик получил ранение и кубарем покатился по земле.

В одно мгновение коллективный разум адаптировался к контратаке топорщика и отдал приказ другому слуге. Меньше чем через секунду на этого же боката обрушился второй прыгун. Мощный толчок в грудь сбил пехотинца с ног и повалил на спину. В лежачем положении мужчина уже не мог размахнуться оружием, что повлияло на силу его ударов. Перехватив топорище поближе к обуху, он принялся колошматить жука у себя на груди. В это же время, поваливший жертву пожиратель взялся истязать биоклинками голый торс. Пока топор разносил его экзоскелет, стрелец рассекал кожу и резал мышцы, прокалывал межрёберные промежутки и вгрызался в шею. Трепля отбивающегося боката, жучара выдирал брызужщие кровью лоскуты плоти. Обмен жизнь на жизнь устраивал королеву. Ну а у противоположной стороны просто не было выбора, кроме смерти.

Десяток самых отставших бегунов поняли, что никак не уйдут от преследования. В таких условиях они решили, что выгоднее будет сгруппироваться и дать бой всем вместе, чем умирать по отдельности. Бойцы начали останавливаться, разворачиваться назад и собираться в строй поперёк дороги. Для стаи кузнечиков такая шеренга была уже более сложной целью, нежели разрозненные убегающие одиночки. Однако численный перевес всё равно оставался на стороне Роя.

Враги встали в персональные боевые стойки и приготовили оружие. Королева, глядя на это, пришла к выводу, что перебьёт их играючи.

Выйдя на рубеж в десять метров от линии воинов, передовые кузнечики выстрелили из пастей. Не смотря на усталость от забега, без утяжеления в виде брони бокаты оказались очень проворны. Подпрыгивая и уклоняясь, они попытались избежать первого залпа.

Фёдор конечно подозревал, что пережившие три сражения бокаты, будут верчённые, но не знал, что настолько. Лишь двоих он поразил в конечности, а одному оставил царапину на рёбрах. Какой-то жуколов, за неимением щита, даже умудрился отбить болт мечом. Мыслительный центр был удивлён таким результатом, но не растерялся. Одновременно с вторым залпом, вперёд сиганула волна кузнечиков, переходящих в ближний бой.

Гуманоиды разорвали шеренгу, уворачиваясь от наката. Нескольким мужчинам в голени вонзились биоснаряды. Парочке не повезло попасться в колючие объятия. Промахнувшиеся кузнечики тут же стали целями для контратак. За одну секунду завязалась беспорядочная резня. Пользуясь тактической ошибкой противников, слуги нашинковывали беззащитные тела. Дикие вопли истязаемых живьём воинов заглушали остальные звуки боя.

В одной сцепке мечнику удалось пронзить панцирь через уязвимый зазор между пластинами. Невзирая на это, прыгун притянул к себе голову боката и начал сдирать ему кожу с лица.

Тем временем, лихой топорщик подгадал момент и зарубил жука на подлёте. Пока он вынимал лезвие из хитина, ему на спину запрыгнул другой кузнечик. Впившись шипами в плоть, он распахнул пасть и заглотил лысую черепушку. Без препятствия в виде шлема насекомьи клыки пробили кость и начали ковыряться в мозгах боката. Не обращая внимания, на ответные удары, жук усиливал нажим челюстей. В конце концов башка жертвы треснула и моментально схлопнулась под давлением этих живых тисков.

«Назову этот приём „мозгоед“, ха-ха!» — подумал Фёдор.

Стрелец выплюнул окровавленные осколки черепа и сиганул на следующего противника.

Как только горнистом был подан сигнал, последовала реакция в обозе. Самая задняя ящерица, тащившая огромную волокушу, остановилась. Довольно быстро ящеровод развернул питомца в обратную сторону и вместе со всеми пассажирами и грузами направился на помощь отставшим. На прицепе-платформе позади рептилии находилось подкрепление из двадцати бойцов в полной экипировке. В совокупности с динозавром, это была сила способная вздрючить сотню кузнечиков по самое не балуй.

Все прочие повозки, движимые чешуйчатыми гигантами, не стали тормозить, невзирая на чрезвычайную ситуацию. Им всё равно ещё на следующем дорожном препятствии придётся постоять. И вообще, каждый сам за себя — авось кто и доберется до города до наступления темноты. Остальным — всего хорошего и до новых встреч в загробном мире.

Двигаясь навстречу стае кузнечиков, ящерица с прицепом пересекалась с пешими бокатами, спасающимися бегством. Они были достаточно быстрыми и выносливыми, чтобы покамест избегать жучьего нашествия. Прямо на ходу гуманоиды на волокуше начали бросать пробегающим мимо соратникам щиты и шлемы, дабы те могли хоть как-то защититься. В прицепе лежало много экипировки, которую при сложившихся обстоятельствах лучше было вернуть владельцам.

Ловя подачи, босяки снаряжались допзащитой и продолжали бег. Однако у некоторых из них пробуждался боевой дух, и они разворачивались на сто восемьдесят градусов, начиная двигаться вслед за ящерицей. Так отряд выступивший против кузнечиков прямо по пути, постепенно обрастал добровольцами.

Приближаясь к области кишащей жуками, мчащаяся в бой толпа заходилась яростным воинским криком. По аналогии с людьми, наверное, это помогало бокатам зарядиться храбростью и самоотверженностью перед схваткой. Глядя на эту лавину злобных мужиков, ведомую гигантским жукоедом, Фёдор не испытывал ни малейшего желания с ними контактировать. Добив тех, кого успел перехватить, мыслительный центр отдал приказ всем стрельцам отступать и прятаться в лесу. Прыгучие насекомые и лесистая местность идеально подходили для такой тактики — диверсионная война с избеганием прямой стычки и мелкими ударами по уязвимым местам.

Завидев отход кузнечиков, бокаты растерялись и затормозили. Несколько гильдийцев побежало отволакивать нашпигованных шипами раненных под защиту большинства. Остальные воины озадаченно крутили головами, разглядывая придорожные заросли. Судя по звукам, кузнечики копошились среди растений, а значит могли вновь атаковать в любой момент.

Внезапно, один из бойцов выкрикнул какое-то слово, и все бокаты принялись торопливо выстраивать стены из щитов. Похоже до гуманоидов дошло, что жуки могли уже прицеливаться по ним из чащи. На самом деле так и было. Мыслительный центр рассчитывал совершить несколько выстрелов из слепой зоны, пока противники не опомнились. Однако те опомнились и достаточно своевременно, чтобы помешать плану федоройцев. В итоге из стены зарослей вылетел всего один шип, на удачу, и он поразил случайного гвардейца в плечо закрытое стёганкой. Бокат мучительно простонал и поспешил спрятаться за формирующейся шеренгой.

Рассуждая над следующим своим шагом, коллективный разум увидел лишь одну возможность для эффективной атаки. Ещё один шип полетел в наездника правящего динозавром. Он попал тому прямо в висок и сдвинул на бок металлический шлем на голове. После этого ящеровод всполошился и прильнул торсом к седлу, уходя с линии стрельбы. Его пассажиры в том же седле, начали накрывать зверовода своими телами и просить щиты у пеших товарищей. В общем, все понимали, что водитель ящерки самая важная персона в этом сборище, и его следует беречь в первую очередь.

«Как я всегда и думал, дневное нападение — паршивая затея.» — расстроился Фёдор.

Все кузнечики перешли в режим преследования обоза. Прыгая по лесу, стрельцы оставались неподалёку от отступающего воинства, рассчитывая совершить ещё несколько атак исподтишка. Занимая позиции на высоких деревьях, снайперы Роя получали огневые точки для обстрела дороги. По грунтовке, позади повозок бежало несколько десятков голых марафонцев с щитами. При свете дня, эти бокаты замечали прицеливающихся жуков, после чего начинали бежать боком и прикрываться.

Стрельба по таким целям очень быстро показала свою неэффективность. Пока болты долетали, пехотинцы успевали обезопасить себя от попадания. Кузнечикам удавалось усложнять врагам жизнь, но не калечить и убивать их.

Так прошли первые минуты боя. Затем к месту событий прибыла аэроподдержка Роя.

«Доброе утро Вьетнам!» — мысленно воскликнул Фёдор, пока вереница из тридцати восьми бомбардировщиков выходила на линию удара по колонне противника.

Жужжание биолопастей и целая туча жуков в небе вынудила всех дееспособных бокатов вооружиться луками и арбалетами. Всё это оказалось бестолку, ведь мультикоптеры оставались на недоступной для этих орудий высоте. Тщетные попытки достать ос стрелами быстро прекратились. Мыслительный центр в свою очередь не спешил давать команду на сброс, желая получше прицелиться и подгадать момент без сильного ветра.

В конце концов идеальные условия для удара наступили из-за другого обстоятельства. Всему обозу пришлось остановиться, поскольку на пути лежало очередное дерево. В тот же миг поступила ментальная команда:

«Ебашь!»

Двадцать единиц тяжёлого хлама устремилось вниз, разгоняясь согласно формуле ускорения свободного падения свойственного этой планете.

У бокатов запечатлевших момент сброса было секунд восемь, чтобы отреагировать. Маленькие человечки внизу засуетились, спрыгивая с фургонов и разбегаясь в стороны.

Так сумели сделать только те, кто был на ходу. Лежачим же раненным оставалось только проживать последние мгновения перед своим обращением в отбивную.

Грохот от жутких столкновений разнёсся на сотни метров вокруг. Крыши металлических коробов вогнулись, брёвна и валуны раскололись, взрываясь разлетающимися осколками. Неподвижные тела увечных моментально расплющило, разорвало. Невезучие ящерицы вздрогнули и повалились с ног — даже для них попадание кинетической бомбы было ощутимым.

Когда снаряды приземлились и худшее было позади, бокаты побежали скорее цеплять дерево-преграду за переднюю рептилию, дабы освободить путь. Другие гуманоиды полезли обратно на коробы, с которых только что спрыгнули. Оттуда они начали снимать носилки с ранеными, которые страждуще умоляли им помочь. Оставить бедолаг на крышах, означало обречь их на гибель. Воины не могли поступить столь безжалостно со своими соратниками, и потому занялись эвакуацией калек с повозок на землю.

Увидев происходящее, Фёдор тотчас приказал пойти на снижение восемнадцати ещё заряженным бомбардировщикам. Лишь небольшая часть бокатов не забыла о необходимости прикрывать воздух, поэтому в приблизившихся ос полетело совсем мало стрел. Вторая волна бомб обрушилась гораздо быстрее и прицельнее первой.

Длинной изогнутой веткой пришибло одного раненного, как раз переносимого четырьмя соратниками. Носилки вырвало из рук бойцов, а страдальца впечатало в лист стали. Переднюю ящерицу отправило в отключку прямым попаданием валуна по макушке. Угол фургона с бабочками погнуло настолько, что в корпусе появилась новая дыра. Одного небезразличного носильщика задело веткой, после чего он стал громко стонать и сгибаться, хватаясь за подбитую руку. Остальные вовремя разбежались и ускользнули от бомбовой атаки.

Отработавшие осы умчались за следующей партией подарков. Гуманоиды на земле, тем временем, услышали, что стоны боли внезапно доносятся из места, куда вообще ни одной бомбы не упало. В лесу они обнаружили пятерых товарищей, которых под шумок расстреляли подкравшиеся кузнечики. Все шипы торчали из ног пострадавших, что в условиях отступления означало их превращение обременяющий балласт. Если бы Рой просто убил этих мужчин, он бы гораздо больше удружил остальным беглецам…

Пока передняя ящерица приходила в себя после оглушения, растянувшиеся по дороге гуманоиды наконец собрались в кучу около фургонов. Там все нагие марафонцы вновь облачились в полный набор модернизированных доспехов. Бокаты быстро сообразили, что раздеваться и разделяться ради скорости было ошибкой. Лучше им двигаться к столице медленнее, но преодолевать путь одной сплочённой группой. Так пехотинцы смогут лучше отбиваться от накатов врага, задумавшего перебить их прямо на ходу.

Вскоре пришибленная ящерица вернулась в сознание, поднялась на лапы и оттащила дерево с дороги. Колонна продолжила движение на запад со скоростью чуть быстрее энергичной ходьбы. На крышах фургонов остались только активные здоровые бойцы, вооружённые дальнобоем. Носилки с ранеными переносились вручную, по земле, чтобы иметь возможность быстро убрать их из под падающего снаряда. Устающие и отстающие воины могли отдышаться в периоды уборки преграды, посидеть на повозке на свой страх и риск или воспользоваться волокушей, которая оказалась самым удобным прицепом для избежания бомбовых ударов (с волочащейся по земле платформы не требовалось спрыгивать, а можно было просто сходить).

За право ехать на огромной волокуше среди воителей даже начались споры, доходящие до драк. Фёдор помирил драчунов тем, что за один налёт разнёс эту транспортную платформу в дребезги. После этого халява кончилась, и все мужчины были вынуждены страдать в равной мере. Лишь от их силы и выносливости зависело смогут ли они добраться до спасительного города живьём. Перед ними лежали километры пути под постоянным давлением врагов и с изнурительной беготнёй в жарких доспехах. Если учесть, что и воды у них оставалось два глотка на десять ртов, то первый пункт, о котором помышляли все бокаты был даже не город, а скорее придорожный колодец.

Слуги Фёдора приготовились к продолжительному противостоянию на истощение. Это была не совсем запланированная Дорога Ярости, а скорее Дорога Усталости. Но в принципе Рою было не привыкать побеждать своих врагов не хитростью и сноровкой, а задалбывая их до полного отказа… отказа сопротивляться, бороться и впоследствии жить.

Совсем как в ситуации с персональным каменным дождём для жуколова, для целой группировки военных действовало правило повторного применения снарядов. Если колонна отходила от той точки, где недавно подверглась атаке, насекомые получали доступ к не расколовшимся бомбам и тут же использовали их ещё раз.

Назойливые мухи постоянно бросающиеся в тебя пятидесятикилограммовыми брёвнами — что может быть ужаснее этого дерьма⁈

Глава 134 (часть 11)

С каждым новым налётом мультикоптеров ситуация у военных двигающихся по магистрали ухудшалась. От изнурения многие из них теряли бдительность и подвижность, в результате чего, вопреки предупреждениям соратников, не успевали отскочить из-под падающих бомб. Целых сорок пять жучьих авиагрупп совершали сбросы в хаотичном порядке, и не всегда бокатам удавалось заранее определять, куда придётся следующий удар. Как итог, за время марша снарядами поразило не менее двадцати бойцов. Половина из них утратили возможность самостоятельно передвигаться, а трое вообще умерли, после чего их тела просто оставили на дороге.

Тем временем, вместе с бомбовыми атаками не прекращались и подлые нападения биоарбалетчиков. Кузнечики заранее рассаживались на самых выгодных позициях в лесу и постоянно держали бокатов на прицеле. Ещё два десятка гуманоидов были ранены шипами из-за чего превратились из помощников в обузу. Нести носилки им больше не доверяли, ведь эти бедолаги сами по себе едва успевали волочиться за обозом. Отставание подранков не усугублялось, лишь потому что колонна регулярно останавливалась для уборки деревьев. Может шип и не убивал мгновенно, но ходить, бегать и отскакивать от бомб с таким штырём в теле было адской пыткой.

Гигантским динозаврам тоже доставалось. Одну из пяти рептилий настолько сильно приложило по бедру, что она стала прихрамывать. Наездникам в больших сёдлах приходилось постоянно спрыгивать на землю и вскарабкиваться обратно. Впрочем ящерки слушались не только поводий, но и голосовых команд, что облегчало управление ими в таких обстоятельствах.

Та же проблема коснулась и мужчин на крышах повозок. Они вроде бы сидели, а не шагали, но постоянное лазание вверх-вниз не давало толком отдохнуть и изводило.

Вечером окончательно проснулся от снотворного тигр и взялся помогать осам разламывать свой вольер. Кузнечики тут же стали вести себя осторожней — мало ли что взбредёт в голову жуколовам. А вдруг они решат снова выпустить зверюгу, только бы уберечься от шипов?

С большой высоты попадать по фургонам удавалось нечасто, но за счёт дополнительного разгона, каждый удачный удар наносил значительный ущерб. Переживая за целостность своих повозок, бокаты придумали как усложнить насекомым прицельное бомбометание. Ну во-первых они стали резко тормозить, если сбросы производились на ходу. Во-вторых гуманоиды послали свободную ящерицу-тягач вперёд, чтобы она раньше достигала поваленных деревьев и убирала их до подхода остальной колонны. При таком подходе обозу не приходилось надолго останавливаться, а в движении он был уже менее лёгкой целью. Работало это с переменным успехом, с поправкой на препятствия создаваемые жуками.

С огромным трудом, в постоянном страхе и напряжении, с потерями в личном составе воители всё же достигли первой контрольной точки, где они могли получить помощь. В небольшой озёрной деревушке около большака, как правило, останавливались все путники, ехавшие в столицу с востока. Проходя здесь три дня назад, гвардейцы попросили у местных помощи в разборке завала, а потом оставили им в благодарность тушу убитого барана.

Сегодня же произошло следующее: тянущие повозки ящерицы, не останавливаясь, миновали поворот на просёлок и двинули дальше по основному маршруту. Вместе с ними также поступили самые здоровые и бойкие пехотинцы, полные энергии для продолжения пути. В то же время, немалая доля гуманоидов, откололась от ватаги, повернула и направилась прямиком к деревушке. Среди них были разной степени раненные, те кто нёс носилки с лежачими соратниками и просто, совершенно обессиленные солдаты.

Стало понятно, что самые пострадавшие бокаты решили всё же передохнуть под защитой сельских жилищ, а не идти на подвиг, который им явно не под силу. Все мужчины, у которых торчал хотя бы один шип из тела или у которых кинетическим снарядом сломало кости, влились в группу отделившихся. Вместе с ними к поселению поползла одна свободная от прицепов рептилия, которая ранее тащила волокушу, нынче уже расфигаченную жуками. Наверное её решили оставить вместе с подранками для подстраховки деревни от нападения бронерогов или типа того…

Селяне оказались немного в шоке от такого визита, но деваться им было некуда. Военные ногами вышибали двери в дома и в спешке забегали внутрь. Со стороны леса уже надвигалось жужжание биомоторов, и потому воители торопились спрятаться под кровлей. Там они могли наконец присесть и отдышаться, а ещё, конечно же, попить. Вокруг деревенского колодца, между тем, сгрудилась толпа бойцов, которым жучьи бомбы были не так страшны, как мучительная жажда.

Угрожая хуторянам оружием, гвардейцы в спешке отобрали у них и присвоили троих баранов. Лишь для двоих козерогов в итоге нашлась сбруя, а в случае последнего всаднику пришлось садиться не в седло, а на кусок толстой шкуры, и покрепче сжимать бока скакуна ногами. Дальше товарищи вручили кавалеристам много заполненных бурдюков и фляжек. Наездники обвешались ёмкостями, будто ёлки игрушками, и пустились вскачь. Используя реквизированных баранов, они стали догонять уехавший караван, везя для изнурённых охранников обоза много питьевой воды.

Конечно же Фёдор атаковал этих ублюдков, как только достиг слугами нужных для этого позиций. Таранящий прыжок сразу двух кузнечиков снёс с барана того бойца, у которого не было стремён. Бурдюки сработали, как подушки безопасности, но падение всё равно получилось очень жёстким. Часть ёмкастей разорвалась, а сам наездник кувыркнулся не менее пяти раз. Подскочившие стрельцы обездвижили его, а упавшие с носилок брёвна, вышибли из гуманоида остатки жизни. Поскольку он был облачён в спецкостюм, такой способ добивания оказался самым быстрым.

Два других всадника за счёт сбруи оказались более устойчивыми. Они удержались в сёдлах и убили тех кузнечиков, что за них зацепились. Глинотелов, которые устроили бы им анальную кару, Фёдор не прихватил, однако вместо этого он придумал шандарахнуть по наездникам разогнанными брёвнами на носилках. Из-за ноши на торсах, уклониться или сползти на бока баранам, бокаты не смогли. В итоге их постигла участь ещё ужаснее, чем напарника без сбруи. Прямое столкновение с мультикоптерами отправило курьеров в беспамятство, попутно наградив множеством переломов и ушибов. Придётся караванщикам пока что побыть без воды, ведь все соратники вызвавшиеся снабдить их питьём были беспощадно ликвидированы.

Дальнейшие наблюдения показали, что отколовшиеся от колонны калеки и немощи действительно собираются заночевать в озёрной деревне. Ну обычай здесь такой — всех, кто задолбался в пути, манит остановиться в этом посёлке. Удивительно, как ещё трактир никто в нём не построил…

Избавившийся от бремени обоз, между тем, начал двигаться к столице ещё энергичнее и быстрее. Пропажа доставщиков воды волновала страдающих от жажды путников и вынуждала их периодически оглядываться, всматриваясь вдаль. Невзирая на отсутствие питья, ящерицы, гвардейцы и наёмники не останавливались и выжимали из себя максимум, ради победы в изнурительной гонке со смертью. Отсечение слабых и увечных, сделало их лишь сплочённее и сильнее. Все они горели целью уберечь ценных питомцев и свои жизни, ну и конечно, в кратчайшие сроки доставить в город сведения о бесчинствах Роя.

Следующей контрольной точкой для беглецов стала деревня, около которой военные останавливались на обеденный перерыв, в самый первый день похода. Само поселение находилось вдали, на холме, а магистраль пролегла между сельхозполей, принадлежащих данной общине. Невзирая на бомбовую опасность, здесь фургоны всё же притормозили, чтобы бокаты успели напиться из придорожного колодца.

Пока измученные мужчины освежались, в небе над ними кружила огромная стая жужжалок. Падающие с высоты тяжести метили по скважине, из которой они набирали воду, мешая бокатам доставать ведро на верёвке и засоряя источник мусором.

Группа кузнечиков, преследующая обоз, появилась из леса и попрыгала прямиком через пашни. Теперь солдаты могли открыто увидеть, как вражеские снайперы передвигаются параллельно их положению на дороге. Работающие на полях селяне, сперва заворожено наблюдали за осами, а затем стали в ужасе разбегаться от несущихся через посевы монстров.

Щитовики и лучники принялись выстраиваться в защитную формацию около повозок, готовясь отбивать накат шипастых тварей. Однако, вместо сближения с военными, жуки изловили посреди нивы парочку крестьян и разодрали их на куски прямо на глазах у бравых вояк.

Моральное давление было оказано, но провокация не сработала. Ни один солдат не отступил от повозок, ради помощи невинным гражданским.

«Безжалостные мрази!» — подумал Фёдор.

Удовлетворившись десятком вёдер, караванщики сорвались с места и продолжили побег.

* * *

Оса, дежурящая около столицы, взлетела высоко в небо и взглянула на юг. В последних проблесках закатного света она видела участок реки, по которому в тридцати километрах от города плыли пятьдесят пиявок. Значит теория мыслительного центра оказалась верна, и водяные слуги действительно могли добраться в столицу своим ходом. Притока впадающая в реку в области форта, в самом деле являлась требуемым ответвлением речного бассейна. Придя к такому выводу, Фёдор восхитился собственной гениальностью, сэкономившей семье кучу времени и сил.

После этого оса развернулась на девяносто градусов и взглянула на восток. Там она увидела участок магистрали, по которому в пятнадцати километрах от города двигалась колонна из четырёх ящериц и трёх фургонов. На таком расстоянии едва удавалось различать мелкие точки грузов, сбрасываемых авиацией Роя с высоты.

Судя по разнице в скорости, черви таки доберуться до города быстрее, а солдаты попадут под защиту городской агломерации не ранее, чем за час до полуночи. Значит несколько бомбовых ударов летуньи успеют нанести уже в полной темноте. Начнётся полная неразбериха, ведь ни обороняющиеся, ни атакующие не будут видеть действий друг друга…

* * *

Небо уже заволокли густые-прегустые сумерки, когда пиявки достигли изначальной цели и попали в акваторию столицы. Наконец они могли исполнить хитрый замысел королевы, ради которого всё и затевалось. Фёдор искренне считал, что задуманная им пакость отвлечёт Страну Корабельного Дерева от войны с Роем. Какое-то время горожане точно не смогут заниматься ничем другим, кроме решения данного вопроса…

В городе всё было тихо и по-старому. Казалось, возвращение тел убитых членов траурной процессии, не вызвало в здешнем обществе большого резонанса. Ну убили и убили — скоро выберут других. Всё равно свято место пусто не бывает. Во всяком случае со стороны не было заметно каких-то ярких последствий данного события. А трое реализовавших убийства налётчиков прямо сейчас бродили где-то по городу, ведь их свободно пропустила стража на западном въезде…

Фёдор, как чужак, оставался далёк от местных разборок. Его больше интересовало то, какой он сам может нанести удар и насколько результативен тот будет.

Миновав череду водных каналов для орошения огромных сельхозугодий, пиявки достигли лодочного причала в виде невысокого деревянного пирса. В пятидесяти метрах от него реку пересекал довольно крупный, добротный, цельнодеревянный мост. Он соединял между собой южные выезды из восточного и западного районов и являлся по сути единственным способом переехать с одного берега на другой в обход стражи правительственного квартала. Им пользовались все обыватели и странники, двигающиеся на запад, у которых не было дел во дворце или главном храме Щитти Хагрон. Этот переезд состоял из множества толстых свай, брёвен, досок и брусков. Он выглядел крайне надёжным и долговечным — хоть легковые автомобили пускай.

«Уж извините жители лесного королевства,» — подумал Фёдор — «но семейным советом жучьей мафии ваш мост был опредлён под снос!»

Коллективный разум отдал приказ пятидесяти плавунам наброситься на центральные опоры — точнее на их подводную часть — и раздербанить всё к хренам своими зубастыми пастями.

«Уничтожим бокатам дорожное сообщение прямо в центре столицы!» — восторженно думало главенствующее сознание — «Это же наверняка заставит их заняться восстановлением моста, а не войной с нами!»

Река была большой, широкой, полноводной и потому представляла существенную преграду для активного движения внутри крупного НП. Дробящим даже костные ткани челюстям пиявок определённо было под силу прогрызть древесину. Да, не сразу, но постепенно, откусывая по щепке с разных сторон, по принципу рубящего топора, черви могли сломать мощные столбы.

Разделившись на команды, акваслуги ринулись к отдельным сваям, распахнули свои ротовые отверстия и вонзили клыки в пропитанные водой волокна. В новой жизни Фёдор сгрыз уже немало стволов и веток разной толщины. Он привык работать жвалами как с высохшими, мёртвыми, так и с молодыми, зелёными растениями. Он знал, что некоторые виды деревьев более твёрдые и прочные, в то время как другие отличаются мягкостью и податливостью. Очевидно, для важных сооружений бокаты, живущие в бескрайнем лесу, выбирали наиболее надёжные породы. Поэтому перерожденец ожидал, что будет сложно, но посильно. И как же сильно он удивился в итоге…

Все пятьдесят пиявок одновременно почувствовали это. Постепенно увеличивая нажим, они напрягли свои пасти до предела. Резцы их клыков выдавливались в деревянные столбы с невероятной силой. И всё же, всё что им удалось, это в самой острой точке продавить волокна на один миллиметр. Этого было достаточно, чтобы оставить едва заметную царапину и всё. Даже какую-нибудь несчастную щепку отколоть, ни у одного из слуг не вышло.

В одночасье мыслительный центр оказался поражён крепкостью и твёрдостью мостовых опор. Он будто бы пытался жевать камень или панцирь каменного краба, а не древесину. Собственно, это напоминало сегодняшний опыт слизевиков с их попытками пробиться через пещерный свод. Зубы червей упирались и соскальзывали, словно клевцы кирок, бьющие в гранит.

«Невероятно…» — изумился Фёдор — «Да это же самая прочная порода дерева, что доводилось грызть нашим жукам! Откуда она взялась? Как такое возможно? Разве в воде древесина не должна размокать и гнить? Нам бы такие брёвна для бомбометания — они же крепче валунов!»

Не веря своим ощущениям, перерожденец даже стал искать взглядом стык, на котором деревянная балка, должно быть, переходила в каменную колонну. На вид всё оказалось вроде бы нормальным. Каждая свая выглядела, как цельный обтёсанный сруб, без зазоров. Текстура древесины что под водой, что над была идентичной — разве что отличалась оттенком и налипшими моллюсками. Ничто не указывало на подставу, вынудившую пиявок кусать камень — так в чём же тогда было дело?

«Может нам сюда пилы принести и попробовать распилить балки металлическим инструментом?» — подумал человек — «В конце концов, как-то же бокаты обработали этот материал… Может они долбили его зубилами, а не рубанками, словно мраморную статую? Ничего не понимаю…»

Мыслительному центру вдруг захотелось попробовать на зуб и все остальные инженерные сооружения бокатов. Деревенские дома они точно делали не из этой породы, но что если другие постройки на самом деле являлись такими же сверхпрочными? Например, крепость на острове. Она хоть и деревянная, но на поверку может оказаться надёжней каменной. И разрушить такую требушетами будет уже в разы сложнее…

И тут в памяти королевы всплыла картина, увиденная слугами сегодня вечером. Проплывая вокруг речного острова, пиявки не смогли долго разглядывать верфь, ведь им помешали вездесущие крокодилы. Но одна странная деталь запала Фёдору в голову и хорошо запомнилась ему. У побережья, между двумя причалами был участок огороженный сеткой. Внутри него в воде плавало какое-то нагромождение деревянных изделий, будто кто-то высыпал склад пиломатериалов в реку. Тогда парню показалось, что неэкологичные бокаты просто загадили водоём отходами судостроения. Однако теперь он распознал в этом и другой, совсем не очевидный для постороннего наблюдателя смысл.

Дерево с бело-серой корой — почему его вдруг стали называть корабельным? Какое его свойство использовали гуманоиды при создании плавсредств? Может оно было особо плавучим? Возможно… Но ведь сталь вообще не плавуча, а из неё на Земле делают мегабаржи. Всё потому что корабль держится на плаву не из-за свойств материала, а за счёт водоизмещения. В этом смысле всегда самым важным показателем будет прочность корпуса, а не что-либо ещё… Так может в этом и крылась суть? Белое дерево самое крепкое, твёрдое и неразрушаемое из всех? Корабли из него плавучие и в то же время супер прочные, как в целом и остальные конструкции.

Одна пиявка бросилась к опоре и вцепилась в неё, желая вновь испытать удивительную древесину. На сей раз она принялась резко дёргаться и извиваться, оказывая давление не только пастью, но и рывками тела.

Бесполезно. Такими темпами, на прогрызание одной сваи ушло бы несколько суток!

«Они что, прям на грядке такими вырастают, что потом короеды об них зубы ломают?» — заинтересовался Фёдор. — «А чтобы спилить один гектар, бокаты тратят полгода?»

Перерожденцу захотелось слетать на плантацию и попробовать раскусить ствол особого дерева жвалами осы. Ему не верилось, что летунья не сможет…

Одна пиявка разогналась, выпрыгнула из потока и прицепилась присоской к надводному участку колонны. На это сразу обратили внимание трое зевак на бережку напротив. Они начали показывать руками на неведомую тварь и громко взволнованно переговариваться. В полутьме и на большом расстоянии вряд-ли горожане могли чётко уловить, что именно они видят перед собой. Фёдор не стал долго подогревать их интерес — он лишь попробовал сухую часть опоры на зуб и тут же плюхнуться обратно в воду. Она показалась мыслительному центру более рыхлой и хрупкой, но не намного. Это всё равно было гораздо прочнее любого другого, известного ему дерева.

«Ладно, блять…» — расстроился Фёдор — «Не получилось так, как хотелось… Значит начнём с каменного моста. Вперёд, товарищи! Такой примитивной технологией нас не остановить!»

Отряд федоройцев поплыл глубже в городскую акваторию. Следующим на пути у них стоял арочный мост, построенный из больших каменных блоков и какого-то скрепляющего раствора. По нему во дворец прибыл гонец драконовцев и по нему же в поход выдвигалось объединение гвардейцев-копейщиков. Он соединял центр восточного района с охраняемым въездом на закрытую территорию, и оба конца его постоянно сторожило несколько вооружённых караульных.

Почему же эта каменная эстакада казалась Фёдору более лёгкой целью, нежели конструкция из сверхдерева? Всё потому, что вода являлась для пиявок родной стихией, в которой никто не мог помешать им творить всё, что вздумается.

«Начали!» — скомандовало главенствующее сознание.

Плавуны разделились на две группы по двадцать пять юнитов и ринулись к широким опорам, на которых лежали арки и дорожный настил. Последний раз Рой бывал в этом месте в телах осы и глинотела, убегавших от стаи охотничьих орлов. Каждая опора по сути являлась целой стеной, сложенной из массивных прямоугольных блоков. Ни укусами зубов, ни ударами молотов, ни даже тараном разогнанного бревна это сооружение было не разрушить. Фёдор же приказал слугам спуститься к самому основанию моста и начать раскапывать речное дно.

В фарватере русла быки* были самыми длинными и соответственно тяжёлыми. В этом крылась их слабость. Под прикрытием воды, пиявки могли делать с фундаментом что-угодно, и никакие бокаты ничего не увидят и не вмешаются. В самой глубокой точке водоёма черви проплыли вниз, уткнулись мордами в дно и принялись на ощупь, в темноте изучать грунт вокруг опор.

*Бык — промежуточная опора моста, на которой лежат два пролёта.*

Первым же открытием для них стали груды булыжников, которыми были обложены основания быков. Наверное, это была защита от размывания почвы, нацеленная продлить срок эксплуатации конструкции. Пиявки взялись заглатывать эти камни, относить их прочь и выплёвывать ниже по руслу. Управившись, плавуны получили доступ к уровню, на котором нижние блоки сооружения погружались в песчаную почву.

«Отлично!» — коварно подумал главенствующий разум — «А вот теперь, ха-ха-ха… мы раскопаем сам фундамент!»

Пятьдесят пиявок принялись вгрызаться в дно и набивать брюхо порциями песка, перемешанного с илом и ракушками. Когда их чрева заполнялись, акваслуги отплывали и выблёвывали грунт где-нибудь в сторонке. Взбаламученную, размельчённую породу подхватывало и уносило течением. Таким образом члены семьи постепенно продвигались к точке, в которой громадные мостовые быки оканчивались. Фёдор не знал, что строители заложили ещё ниже, но он точно понимал, что у средневековых опор есть конец, и он находится на достижимой глубине.

Стражи, стоявшие на берегах и сидевшие на смотровых башнях, даже не подозревали, что твориться у них под носом. Прямо посреди крупного поселения федоройцы рушили их стратегическую переправу. План зародившийся в голове королевы был безупречен. Рой наносил удар, который обитатели суши никак не отобьют и даже не заметят, до наступления критических последствий. Нулевые потери и минимальные трудозатраты, дающие наилучший результат! Каждую секунду успешной реализации этой задумки, коллективный разум наслаждался своей хитростью и коварством.

«Кажется теперь я понимаю, почему злодеи любят злодейски смеяться, ах-ха-ха-ха-ха-а!»

Под небольшим слоем песка пиявки обнаружили фундамент. Он был заметно шире стоящей на нём опоры и представлял из себя площадку, выложенную плоскими, плотно подогнанными камнями. Чтобы сковырнуть хотя бы один из этих брусков, требовался металлический лом, ну или доступ сбоку, а не сверху — и Фёдор прекрасно это понимал. Он приказал слугам раскопать всю площадку и посмотреть, что сдавливает камни с боков. Если убрать данный фактор, детали основания можно будет расшатать и вырвать одними зубами — ну или придётся углубляться аж под фундамент, выгребая вырву в несколько метров…

Видя, что работы здесь дофига и больше, мыслительный центр снова объединил пиявок в одну группу и сосредоточил их усилия на подрыве одной единственной опоры. Расчистив от песка всю площадку, слуги нащупали то, что искали. По периметру фундамента была забита сплошная череда деревянных свай. Уже за сваями, под песком начиналась глина, а не камни, что приоткрывало понимание, как устроена вся эта конструкция. Площадку сделанную без единой капли скрепляющего раствора, на самом деле от расползания удерживал вертикально загнанный в почву кругляк. Червь попробовал на зуб одно из брёвен, и оно оказалось намного мягче древесины на первом мосту.

Сделав данное открытие, разум Роя быстро разработал наилучшую методику разрушения каменного сооружения. Для начала пиявки прокопали небольшое углубление в глине, обнажая верхушки нескольких свай. Дальше черви сгрызли и раздробили на кусочки эти верхушки, фактически уничтожая их. Никаких проблем с этим не возникло, ведь данная порода была самой обыкновенной, без фантастических свойств. После этого обнажился участок с торца фундамента, и плавуны изучили его в тусклом свете своих тел.

Фёдор не испугался зажигать подкожное сияние, ведь вся вода вокруг была непроглядно мутной из-за поднятой аквакопателями грязи. В упор, пиявки разглядели, что под площадкой из ровных блоков насыпан широкий слой плотно утрамбованных булыжников и гравия. Именно эта каменная подушка несла на себе и распределяла вес огромной опоры и двух арок. Похоже под каждым, отдельно взятым быком находилось такое же основание. Чтобы усложнить процесс восстановления моста, было целесообразно заодно повредить и данные фундаменты. Собственно, одно другому не мешало, а наоборот — способствовало.

Фёдор начал превращать углубление в глинистом дне в один большой котлован вокруг опоры. Каждая пиявка выгребала свой участок, и таким образом черви постепенно заполучили доступ к верхушкам всех свай в составе одной площадки. Вместо того, чтобы выкапывать их целиком, слуги опять же, просто сгрызли пропитанные водой, гниющие брёвна.

Справившись с этим, члены семьи полностью оголили торец фундамента и даже добрались до глины под каменной подушкой. Слой трамбованного гравия и бута составлял где-то два метра, поэтому пришлось копать траншею глубиной в три. Насколько далеко под грунт при этом уходили сваи, Фёдор не знал и знать не хотел, ведь для дела это было не важно. Перерожденца интересовало лишь разрушение, и путь к нему он открыл.

[Бык и фундамент в разрезе]

Теперь федоройцы могли выгребать грунт прямо из-под каменной подушки, вынуждая всю конструкцию оседать, расползаться и рушиться под собственным весом. Пиявки начали выколупывать булыжники, гальку и ломти глины, планомерно ослабляя основание опоры.

«Карачун вашему мостику!» — подумал Фёдор, чувствуя, что он разработал наиболее оптимальный путь достижения цели. Времени на всё про всё уходило немало, однако в реке деятельность слуг не зависела от периода суток и реакции бокатов. В водной среде пиявки были повелителями жизни, а мост являлся их неоспоримой собственностью.

Глава 134 (часть 12)

На пороге полночи к восточной окраине города прибыл караван из ящериц, фургонов и пеших воинов. Путь их был нелёгким, но они справились и добрались до зоны, в которой нападения кузнечиков и ос на них прекратились. Наземные и воздушные бойцы Роя на тот момент уже возвращались домой. Вместо них расположение отступающего воинства, определяли дежурные наблюдатели около столицы. В темноте оса и притворщик видели лишь очертания подвижных силуэтов, но… грохот и гул при этом стояли такие, что разносились, должно быть, на сотни метров.

Помимо дрожи земли, вызванной шагами гигантов, отчётливо гремела сталь. Судя по звукам, обстановка у военных после ночных бомбардировок была отнюдь незавидной.

Фёдор попытался на слух определить, чего он добился, пока сбрасывал снаряды вслепую. Больше всего информации он получил, когда колонна проезжала непосредственно напротив дерева с сидящим глинотелом. Передняя рептилия, ответственная за расчистку пути, бежала с отрывом метров в пятьсот от остальных. Несмотря на ушиб головы, она чувствовала себя довольно бодренько.

«И не удивительно.» — подумал перерожденец — «Как я и говорил — головной мозг совершенно не важный орган для этих тварей.»

Следующий ехал короб с бабочками. Металлические листы на его корпусе были полуоторваны, погнуты, и потому вся конструкция жутко дребезжала. Ходовая погнулась настолько, что одно колесо цеплялось за кузов и вся повозка непрерывно подпрыгивала, будто через каждый метр попадала на кочку. Рядом с фургоном слышались перекрикивания гуманоидов, но их слишком заглушал шум, чтобы разобрать хоть что-то. Было понятно только, что бокаты взволнованы, рассержены и изнурены. Ну и то, что они бегут по бокам от повозки, а не стоят на её раздолбанной крыше.

Когда грохочущий короб удалился, в воздухе стало слышно хлопанье перепончатых крыльев. Данное явление означало, что камера фургона не герметична, и прямо сейчас из неё вырываются летучие создания. Кусачие бабочки были не очень голодны, ведь в последний раз наелись прошлой ночью. И всё же они предпочли покинуть трясущийся, гремящий ящик, через образовавшиеся пробоины. В этом их можно было понять… Непонятно только было почему они не сделали этого раньше, при свете дня, а решились лишь сейчас. Возможно пещерные твари не очень любили солнечный свет, на что указывал ряд косвенных факторов и определённых наблюдений…

Для Фёдора потеря потенциала вражеского оружия была лишь в радость. Пускай как можно больше бабочек сбежит, чтобы жуколовам пришлось заново их ловить и накапливать.

На дистанции в триста метров от восьмиколёсной повозки ехал вольер с тигром. Хотя формулировка «ехал» вряд ли подходила под происходящее. Судя по звучанию, клетка скорее тащилась по земле, а не катилась на колёсах. Похоже удары бомб и беснования дикой зверюги всё же опрокинули её на бок, и теперь тягловая рептилия волочила за собой не повозку, а огромный решётчатый плуг, которым попутно вспыхивала дорогу. На фоне лязга цепей, дребезжания металла и рёва бешеного монстра, слуга расслышал гул и шорох вспарываемой почвы. Всё это было чревато нанесением тигру ран и его самопроизвольным освобождением.

Фёдора устраивали оба этих сценария, однако бокаты покамест не сдавались и пытались всё же дотащить необузданное создание до города. Там они наверняка вновь усыпят его и произведут ремонт вольера.

Замыкал процессию кольчужный фургон с ищейками. Он плёлся сразу за опрокинутой клеткой и похоже его состояние было самым лучшим. Его главенствующий разум особо и не пытался разнести, понимая, что толку от этого будет мало. Собаки не разбегутся от своих хозяев и, в отличии от бабочек и тигра, их можно просто посадить на поводки.

Волочащейся клетка тормозила движение, однако собачники не спешили идти на обгон и бросать позади товарищей, ответственных за ящерку.

Тузики за кольчугой подняли лай из-за присутствия жучьего разведчика, однако гуманоиды оказались слишком заняты и утомлены, чтобы в таких условиях отвлекаться ещё и на охоту.

Когда первый динозавр выбежал из леса на восточное всполье, в городе раздался сигнал тревоги. Затрубил рог, чётко издавая три коротких и один протяжный гудок. Через секунду ему завторили другие трубы в других районах, в том числе на правом берегу. За какой-то короткий промежуток вся столица оказалась поднята на уши.

Кто-то из наездников прибывшей рептилии тоже обладал сигнальной трубой, и воспользовался ею, дабы ответить коллегам в поселении. Он издал необычную последовательность гудков, явно имевшую особое значение. Возможно, это был звуковой пароль, позволяющий определить свой перед тобой или чужой.

Ответный трубёж ночных визитёров не помог унять тревогу в городе. Сигналы горнов не стихали и даже более того — добавился беспокойный звон колоколов, доносящийся из пары мест.

Дежурная оса взлетела повыше, дабы видеть всю картину целиком. В разных точках, на улицах столицы зажигались огни. Бокаты выходили из зданий с масляными лампами или зажёнными факелами в руках. Особенно много светил виднелось рядом с источниками колокольного звона. Одно такое место было в центре северного квартала, за небольшой речушкой. Скопление высоких амбаров говорило о том, что там могли располагаться важные склады и зверинцы. Другой колокол звенел в глубине правительственного района, где-то около резиденции дэя. В западной половине поселения огоньки света быстро стекались отовсюду в одну точку. В восточной половине сонные горожане неторопливо бродили по улочкам, стучались в ставни к соседям, собирались в группы и совещались.

В общем, переполоху возвращены наделали немало. Наверное, их посчитали чужаками-вторженцами, и не мудрено — мало ли кто может заявиться к городу в такое время. В этом мире бандиты тоже могли владеть ящерицами и творить с их помощью что угодно. Да и от подлости со стороны соседних государств никто был не застрахован.

Распахнулись восточные городские ворота и на арочный мост через реку хлынул поток бараньих всадников. Десятки гвардейцев вооруженных копьями и горящими факелами скакали на левый берег, в самый крупный и густонаселённый район. Очевидно, отряд бравых воинов направлялся навстречу неизвестной угрозе, о которой предупредили постовые. С этой целью кавалеристы проехались по каменной переправе, которую прямо в тот момент разбирали по камушкам пиявки.

Черви на дне водоёма видели, как над водой приносятся высокие силуэты и оранжевые отблики пламени. Они слышали подначивающие окрики пылких наездников и грохот мощных копыт, ударяющих в каменную вымостку. Похоже бойцы гарнизона были очень взвинчены и готовы сокрушить любого, кто позариться на покой и благоденствие горожан. Однако бокаты не знали, что настоящий враг скрывался совсем не там, где они его ожидают…

Оса на высоте наблюдала, как в зареве факелов кавалерия проноситься через городскую застройку, стремясь поскорее очутиться на восточном всполье. Зрящие это жители столицы бежали за ратниками и взволновано что-то выкрикивали им вслед. В то же время, в северном квартале начало происходить ещё более примечательное действо. Из деревянных хранилищ выезжали ящероводы верхом на боевых рептилиях — немного, всего три штуки, но тоже с факелами и непоколебимыми намерениями.

Динозавров повели к малой реке, и там они перешли вброд неглубокое русло. Тогда стала окончательно понятна цель этих элитных наездников. Они в том числе собирались перехватить нарушителей покоя, прибывших с востока. Именно так выглядела реакция защитников столицы на явление подозрительного полуночного обоза. Под полсотни бараньих всадников и три гигантские ящерицы были отправлены разобраться, кто там в темноте — коварный враг, прикинувшийся союзником, или в самом деле друзья, отозвавшиеся верным паролем.

Дозорные, оставшиеся в городе с безопасного расстояния следили за развитием ситуации. Фёдор точно знал, что ничего особенного не произойдёт — так и случилось. Возвращенцы и стражи столицы встретились на участке дороги посреди пашни. Размахивающие факелами всадники тут же окружили ящерицу обвешанную цепями, с несколькими пассажирами в седле. Водитель остановил хвостатого гиганта, и все тихо, мирно убедились, что перед ними сослуживцы, а не противники.

Знакомые имена, голоса, лица… Когда встречаешься с соратниками при подобных обстоятельствах, неизбежно нужно объясниться. Поэтому, вне всяких сомнений, гарнизонщикам тут же поведали все самые душетрепещущие подробности прошлых суток. Оказалось армия, отправившаяся на восток, разгромлена и понесла чудовищные потери. Часть сил с огромным трудом прорвалась обратно к столице, не дождавшись подмоги. И прямо сейчас три повозки и несколько десятков мужчин плелись позади, всё ещё находясь в смертельной опасности. Не исключено, что жуткие монстры могли атаковать их вновь в любой момент!

Разузнав реальное положение дел, командир стражи отправил сорок своих бойцов по дороге, чтобы они нашли отставших и оказали им всяческое содействие. Верховые с факелами поскакали к лесу, навстречу гремящим фургонам и топающим ящеркам.

Рой уже не собирался нападать, поэтому всё влияние этой инициативы ограничилось моральной поддержкой.

Вскоре к столпотворению на грунтовке прибыли три рептилии из северного района, и их хозяев тоже ввели в курс дела. Ящероводы о чём-то расспросили возвратившегося коллегу — наверное, о том, что стало с другими их товарищами по цеху. Один дезертировал, трое ушли на восток и исчезли. Судьба оставшихся была достоверно Фёдору неизвестна, ведь они могли быть в числе убитых, раненых и уцелевших.

Спустя какое-то время, в поле зрения бокатов появился короб с бабочками, едущий в ореоле кавалерийских факелов. С первого же взгляда становилось ясно, что состояние восмьиколёсной повозки просто плачевно. Из шести брешей в разломаном спрессованном корпусе периодически вырывались крылатые отродья, которые тут же устремлялись ввысь. От такого зрелища у любого наблюдателя сразу отпадут сомнения — вернувшиеся из вылазки воители пережили нечто кошмарное, иначе и быть не могло.

Используя ручное светило, командир самолично передал в город какой-то сигнал, после чего городские горны вновь затрубили, но изменили тональность и секретную последовательность гудков. Колокола стихли, а все участники встречи начали разворачиваться и двигаться к восточному кварталу. На окраине селения к этому часу уже собралась компания зевак. Страна встречала своих героев…

С небольшим опозданием явилась группа сопровождающая вольер и передвижную псарню. В свете всё тех же факелов, Фёдор увидел, насколько всё плохо обернулось для тигра. Лежащая на боку клетка, оглушительно гремя, тащилась по земле. Колёса её из ровных кругов превратились в овалы и восьмёрки, часть заклёпок и прутьев вырвало из креплений. Фиксирующие клинья согнулись, и решётчатые секции едва удерживались вместе. Из-за продетых через пол кандалов заточённый ящер не мог подняться на лапы и был вынужден барахтаться в нелепой позе, расцарапывая бок о шипы на стенке.

Хотя, наверное, для него такой исход был даже лучше. Ведь если бы тигр встал в привычное положение, он бы пронзил свои кисти стальными кольями, а его пальцы непрерывно затягивало бы и ломало между решёткой и перепахиваемой почвой.

В конце концов все повозки и гуманоиды исчезли в глубинах левобережной городской застройки. Их приблизительное местоположение осе в воздухе удавалось определять разве что по отблескам факелов и грохотанию стали. И хотя проследить за перемещением спецтранспорта было полезно для семьи, дежурная оса не могла предоставить более точные сведения о том, куда отогнали фургоны Гильдии. Просто коллективный разум всерьёз опасался звериного ПВО и нешуточно считал, что на его разведчицу могут спустить какую-нибудь ночную птицу по типу совы. Предприимчивые бокаты кого только не приручили — даже дракона, посему летунья оставалась немного в стороне и не шла на рожон.

Прибытие возвращенцев ещё больше взбудоражило местных и привело к активизации населения по всему городу. Перекрикивания, разговоры, галдёж, звонкие команды звучали повсюду. Гвардейцы на баранах не стали надолго задерживаться в центре и отправились обратно к арочному мосту. Издалека Фёдор не видел, но наверняка в их числе были недобитки, желавшие немедля выступить с докладом перед военным руководством. Для этого они заскочили в сёдла и примкнули к возвращающемуся на правобережье отряду. Уже этой ночью властители Щитти Хагрон узнают о проделках Роя непосредственно от очевидцев…

Двое постовых, стоявших на въезде на мост, услышали позади странные звуки и обернулись. Очертания каменной переправы, пересекающей водный поток, оставались частично видны в тёмной мгле ночи. Подозрительный гул и стук раздавались где-то на середине этого внушительного сооружения. Растерянные бойцы продолжали смотреть и не спешили приближаться. Звуки вроде бы стихли, но совсем ненадолго, и уже через полминуты возобновились. Где-то рядом трещала кладка и осыпалась каменная крошка. При этом казалось, что весь мост содрогается, а на паре пролётов, и вовсе, чудилось, что он слегка шевелится.

От такого часовые на не шутку переполошились. Перекинувшись парой фраз, они разделились и направились к кромке воды, по обе стороны от моста. Спустившись к берегу, караульные смогли осмотреть сбоку арки и быки. В моменте один из стражей заголосил и замахал копьем, указывая рукой вперёд. Он внезапно обнаружил трещины возникшие на одной из опор.

В эту же секунду с городской улочки на вымостку ворвался табун разогнанных баранов. Всадники очень спешили и потому мчались галопом. Постовые закричали им вслед, не успев предупредить и остановить соратников. В итоге на голоса обратили внимание далеко не все, а половина гвардейцев, скорее всего, и вовсе их не услышала.

Десятки тяжёлых скакунов начали долбить копытами по мостовой, оказывая давление на ослабленную конструкцию. Первые кавалеристы проскочили уязвимый участок, вообще ничего не заметив. А вот центральные наездники очутились над подорванной опорой в самый неподходящий момент. Прямо под ногами у их козерогов дорожный настил начал просаживаться вниз.

Животные моментально отреагировали, запротестовав против движения по опасному пути. Одни бараны инстинктивно затормозили, встали на дыбы. Другие же, наоборот, постарались проскочить ещё быстрее и не сорваться с ускользающих из-под ног камней. Всё это создало толкучку и неразбериху, из-за которой некоторые наездники едва не сорвались с края. Им повезло, что рогатые существа хорошо цеплялись за каменный настил, за счёт своего врождённого навыка перемещения по горным склонам.

На глазах у толпы ошарашенных бокатов половина опоры осела сантиметров на двадцать, а через два пролёта прочертилась толстая продольная трещина. Всё это сопровождалось сильной дрожью, распространяющейся по всей конструкции. Геометрия арок заметно изменилась, выходя из стабильного состояния. Несколько швов скреплённых раствором разошлось, и крупный фрагмент кладки отслоился. Отдельные каменные блоки стали падать в воду, вызывая шумные всплески.

«Получается! Получается, ах-ха-ха!» — ликовал коллективный разум. Все его старания с самого начала были не зря.

Взволнованные барашки нервно топтались, пока их хозяева ошалело таращились на обескураживающее зрелище. Все наездники быстро отдалились от небезопасной области. Те же гвардейцы, что успели проскочить, затормозили и, не доезжая до ворот, развернулись, чтобы тоже рассмотреть неожиданное явление. Постепенно унялись ругань и гневные тирады, исходившие от шокированных бойцов. Несколько мужчин с горящими факелами вылезли из сёдел и пешком, осторожно прошлись к повреждённому участку. Они поднесли светила впритык к огромной трещине, чтобы разогнать тьму и лучше изучить последствия аварийной просадки.

Тем временем продудел в рог дозорный, сидевший на смотровой башне у ворот — это явно была реакция на разрушение моста. Вскоре возобновился знакомый колокольный звон. Тревога вновь поднялась по всему поселению, вызывая напряжение и повышенную бдительность у горожан. Створки въезда в западный район не спешили открывать, на фоне череды настораживающих событий. Всё, что оставалось Фёдору, это продолжать снос ключевого сооружения прямо в присутствии самых преданных защитников страны.

На дне реки, вокруг ослабленного быка кипел бульон из грязи, в котором копошились десятки неугомонных червей. Работая в бешенном темпе, слуги выгребали из-под фундамента всё, что оказывало малейшую поддержку опускающейся опоре. Их пасти оголтело хватали булыжники, куски глины и горсти гальки, после чего отбрасывали их на вершину котлована. В результате, прямо под площадкой, на которой стояла кладка, образовывалась пустота. Поскольку это происходило неравномерно, одна половина быка лишалась основания быстрее другой. Многотонная каменная громада постепенно теряла устойчивость, покрывалась трещинами и разрывами.

Залезающие глубоко под фундамент пиявки рисковали быть раздавленными обрушившейся махиной. Королева наблюдала за переменами в состоянии конструкции, стараясь предугадать такой момент. Скрип и скрежет периодически возвращались, раздавались глухие щелчки лопающихся блоков. Каменная подушка осыпалась и расползалась в вырытое пространство траншеи. Отколовшийся фрагмент моста всё сильнее накренялся к воде. Деформирующиеся арки распадались и целыми слоями обрушивались вниз. Мощные всплески от ударов по водной поверхности звучали почти непрерывно. Стремительно опускающиеся на дно обломки доставляли неудобства трудящимся диверсантам и изредка прикладывали их по башке.

На поверхности, тем временем, происходил какой-то движняк. Восточные врата всё-таки открыли, пропуская всех, у кого был доступ. Всадники и пешие гуманоиды носились туда-сюда по более прочной и надёжной на вид половине моста. Кому-то нужно было срочно попасть на правый берег, а кому-то на левый, и все спешили успеть воспользоваться переправой до того, как она окончательно рухнет. В противном случае, пришлось бы плыть на лодке или делать заметный крюк через мост из дерева. А так можно было рискнуть и срезать пару километров, раз часть дорожного полотна ещё держалась и внушала некоторое доверие.

На левобережье уже скапливался народец, который хорошо угадывался по лампам и фонарям в руках. Внезапное крушение моста стало для жителей столицы не менее ошеломляющим событием, нежели возвращение остатков разбитого воинства. Тёмная полоса для королевства не прекращалась, и дурные вести продолжали приходить одна за другой. В такие времена впору было задуматься о переезде в более спокойные земли или типа того… Ну а пока десятки бокатов занимали места по сторонам от каменного сооружения и на нём самом. На центральной улице ротозеи слушали леденящие душу истории наёмников, переживших кошмар наяву, а затем разворачивались и торопились к реке, чтобы ничего не пропустить. Несмолкающие, трезвонящие колокола подбадривали полуночников и подпитывали их волнение.

Вскоре в области моста начался балаган. Неспособные ни на что повлиять гуманоиды молились, импульсивно выкрикивали какие-то призывы, указывали руками на осевшую опору и рьяно переговаривались между собой. Некоторые особо эмоциональные бабёнки даже заходились горестным плачем — возможно они как-то связывали недавнее убийство жрецов с тем, что на их город обрушились несчастья.

В общем, в головах у бокатов присутствовало понимание, что на этом всё не окончиться и дальше будет хуже.

«Ещё как будет!» — подумал коллективный разум — «Знали бы вы, что вам уготовано! Сколько планов у нас на ваши богатства и земли… Боюсь, после того, что сегодня увидели акваразведчики, наш ответный удар неизбежен. Мы отберём у Корабельного Дерева всё, что делает его могущественным. Придётся лишить эту страну лучших рабочих и материальных ресурсов. А также их оборонной, транспортной и производственной инфраструктуры. Иначе такое сильное и агрессивное государство постоянно будет создавать для семьи проблемы. Поэтому… ничего личного, просто бизнес.»

В какой-то момент напряжение в потрескавшейся кладке достигло пика, и под взволнованные воскликлики сотен зрителей половина быка и двух пролётов обрушилась в реку. Груда каменных блоков весом под сотню тонн ударила по водному потоку и пошла на дно. Фонтан брызг взмыл выше городских зданий и башен. Пиявки, словно перепуганные мальки, молниеносно рассеялись во все стороны. Гул от толчка в землю и плеск встревоженной воды донеслись даже до осы вдалеке. Отдельные выломанные камни, стуча, скатились по щербатым развалинам и плюхнулись в воду уже после основного удара.

Бокаты были в шоке. Их отчаянные возгласы на какое-то время усилились двукратно.

«Нефиг богов гневить…» — подумал перерожденец — «И особенно, бога Фёдора.»

Когда опасность быть раздавленным миновала, пиявки занялись осмотром результата их диверсии. Спасибо горожанам за то что очень сподручно подсвечивали мост своими светилами. На краю обрыва с правой стороны стояли какие-то угрюмые мужчины в полосатых халатах. По сторонам от них распологались ещё более мрачные вооружённые стражники, явно высупающие в роли телохранителей. К одному из угрюмых сбоку прилип участливый мужичок в тунике и мягкой шапке. Он что-то суетливо объяснял, заглядывая сородичу в глаза и обводя рукой руину. Эта компания стояла особняком от остальных и привлекала внимание своим необычным видом. Фёдор на всякий случай запомнил отличительные черты их нарядов и параллельно закончил оценку нанесённого мосту ущерба.

Арочные своды не обвалились до конца, ведь половина опоры ещё твёрдо стояла на фундаменте. Берега до сих пор соединяла между собой относительно безопасная полоса шириной в полтора метра. Повозка уже не проедет, но пешеходы и всадники ещё могли рискнуть…

Коллективный разум не видел смысла останавливаться на достигнутом. Даже присутствие всей армии королевства не помешает слугам свершить задуманное. Ну а если бокаты вдруг захотят сразиться, то милости просим. Даже стократный численный перевес им не поможет, как и их примитивные плавсредства и средневековое оружие.

Черви со сверхрегенерацией устойчивы к несмертельному физическому урону. А каждая рана на теле гуманоида, смазанная слюной пиявки, превратится в не останавливающееся кровотечение, которое надолго выведет бойца из строя.

«Демонтаж только начался, не расслабляемся, парни!»

Десять пиявок продолжили ослаблять фундамент уже повреждённой опоры. Нужно было добить этот бык, чтобы полностью разорвать сообщение между городскими кварталами. Для этого слуги нырнули в котлован со стороны, где он ещё не был засыпан грудой обрушившихся обломков. Там до сих пор имелся доступ к торцу каменной основы и глине под ней.

Сорок остальных червей тем временем взяли в обработку следующую опору, расположенную не по соседству, а через одну. Таким образом Фёдор желал добиться максимального урона пролётам, относительно затраченного на работу времени. Если осаживать бык, на котором лежит сразу две невредимые арки, это точно будет более разрушительно, нежели сносить каждую опору подряд.

«Эту махину явно строили не один год и потратили уйму усилий.» — подумал мыслительный центр — «Нам же нужно обрушить её в кратчайшие сроки.»

Как и в первом случае, для начала пиявкам потребовалось убрать булыжники, прикрывавшие почву от размывания. Затем они расчистили песок, и вот показалась точно такая же выстланная камнем площадка. Под ней находилась подушка из спрессованного бута и гравия, сдавленная по бокам длинными сваями.

Бесхитростная методика с подкопом и обвалом могла быть вновь применена. В конечном итоге демонтаж будет долгим… но неотвратимым.

Глава 134 (часть 13)

Внезапная дремота Халимы на рабочем столе продлилась минут сорок. Затем дед очнулся, растерянно покрутил головой, с очень утомлённым видом поднялся и, пошатываясь, побрёл в коридор. Учителю захотелось продолжить сон в более комфортных условиях, и для этого он уложился на свой гамак, заваленный подушками, словно тахта хана.

На своём спальном месте старик беспокойно ворочался и стонал минут сорок. Так и не сумев уснуть, он снова встал и принялся слоняться перед обеденными столами. В конце концов пожилой пленник напился простой воды, ополоснул лицо и возвратился назад в аудиторию. Там он уселся на тот стул, на котором дремать у него получалось в разы лучше, чем на наре.

Растирая ладонью заспанное лицо, Халима устало смотрел в пустой угол перед собой. Ему словно было всё равно, будут они с Фёдором обучаться или бездельничать. Казалось, дед находится одновременно в учебном кабинете и где-то в глубине своих тягостных мыслей. Хотя, минут через пять он указал вялой рукой на столешницу и что-то проворчал. Похоже, так бокат просил дать ему задание по переводу.

Раз сон не приходит, значит нужно двигаться вперёд — вопреки разбитости и упадку сил, несмотря на отсутствие настроения и хандру от сидения в заточении. Глобальная цель важнее мимолётных капризов, ведь награда за её достижение превышает все мирские блага…

Фёдору не нравился такой рваный режим работы, и он беспокоился за состояние старца. Однако никаких способов помочь гуманоиду справиться с подавленностью он не видел. Принудить ко сну физическим давлением было невозможно; петь убаюкивающие колыбельные жуки не умели. Разве что прописать деду пилюлю из сон-травы, только где же её взять? Члены семьи не встречали это растение дикорастущим, да и как оно выглядит в свежем, невысушенном виде, понять было сложно.

В данном случае коллективный разум решил, что пускай дед сам определится, как ему лучше. Ему-то виднее, что делать, исходя из его собственных внутренних ощущений. Ну а работа для учителя у Роя всегда найдётся. Хотя бы то же бокатианское название сон-травы узнать, для упрощения её поиска. Ну и много-много всего другого, что просто находилось вокруг и было человеку неведомо. Глаголы, существительные, прилагательные… Огромный массив лингвистической информации, конца края которому было не видно. Может Халима даже и не один язык знает. Фёдор же встречал, как минимум, два вида письменности на этой планете, не считая оборотневского. В памяти королевы всплыл торговый караван, ехавший по большаку с востока, в котором повозки тянули не бараны и не ящерицы, а огромные, как бегемоты, скарабеи…

Поскольку Халима был разбит и утомлён, мыслительный центр решил не напрягать его сложными задачами с абстрактными понятиями. Вместо этого разум Роя стал подбирать что-нибудь простое, из материального мира и предметов, которые были под рукой.

Весло шедшее в комплекте с галерой было прозвано учителем «шорк». Ради удобства данный перевод был оформлен в виде слизевой таблички. Деревянная кружка Халимы оказалась «твиндо». Наклейка с подписью была нанесена на другую аналогичную ёмкость со склада. Вода в кружке боката, в свою очередь, называлась «шома». Поскольку на жидкость стикер не наклеишь, оставалось лишь подготовить слизевую панельку.

Ещё два слова добытых опытным путём звучали как «онохи» — чёрный цвет, и «онгари» — чернила для письма. Для объяснения цвета, старик указал на рисунки на пергаменте, на глаз головастика и на панцирь слизевика. Остатки же засохших чернил находились в том же сосуде, в котором они были вынесены из лачуги оборотня.

Сам по себе лист пергамента носил название «гохак». Слон-тюремщик оторвал кусочек на углу и прилепил его к табличке с переводом.

«Нам нужно больше „онгири“ и „гохак“.» — подумал Фёдор — «И теперь наш слизевик может проговорить такой заказ какому-нибудь торговцу. Ну или наши миньоны услышат эти слова в речи гуманоидов и что-нибудь да выведают…»

На ум коллективному разуму сразу пришёл болотный отшельник, который не боялся насекомых и торговал бартером с жителем табачной деревни. Может этот странный затворник добудет чернила и пергамент в обмен на что-то?

Дальше, используя деревянные фигурки и свежие листики травы носатый жук разыграл сценку. С её помощью он выудил у старца название снотворного растения, которым усыпляли гигантских ящериц — «ориото».

В следующей сценке сыграл уже сам слизевик. Он исполнил роль существа курящего трубку, и таким образом узнал наименование инопланетного табака — «кагичо».

Подушка, которая до сих пор валялась на рабочем месте, на случай если Халиме внезапно приспичит покемарить, была названа им «люгара». Деревянный стол, оставшийся в аудитории после Миару, получил перевод «акчи». Табурет под задницей хрыча, по его собственному заверению обозначался словом «нончи».

После этого тюремщик принёс и показал деду столовый нож. Транскрипционная запись «чиквака» появилась на новой заметке. Деревянные ложка и тарелка, в свою очередь, явили Фёдору слова «нокри» и «свока» соответственно. Для столовых приборов, за исключением ножа, переводы были зафиксированы через стикеры на самих предметах.

Когда изучались последние примеры, время уже перевалило за полночь. Чаморный Халима показал жестами, что с него довольно, и ушёл из большого зала. Довольный проделанной работой, главенствующий разум отметил, что всего за вечерок им удалось сделать целую кучу записей для словаря. Похоже за счёт накопления опыта у учителя и ученика, обучение постепенно ускорялось. Не последнюю роль в этом играла конечно же и возросшая в последнее время мотивация старикана.

Получив больше, чем хотел, Фёдор со спокойной душой отпустил деда на боковую. В личной камере пожилого пленника ждал новый презент. Восьмилапый жук вручил ему медвежью библию, принадлежавшую высшему духовенству Щитти Хагрон. Халима признательно покивал и сдержанно поблагодарил тюремщика.

Первая книга, полученная им от насекомых, вызвала у учёного неподдельный интерес. Следующие полчаса он провёл за чтением, в положении лёжа, на гамаке. Старик не пытался идти по порядку, с первой страницы, а перелистывал целыми сегментами и сосредотачивался в случайных местах. Может он уже был знаком с этим текстом, и искал определённые фрагменты, а может просто ознакамливался поверхностно, перед тем как браться за полное прочтение, уже в более бодром состоянии. Как бы там ни было, перед окончательной отправкой в сон, учитель положил книгу на полку-нишу в стене, рядом с лежбищем. Теперь у него был хотя бы какой-то досуг, позволяющий скрасить время не за бездумным таращаньем в потолок. Наверное, в возрасте Халимы, читать литературу было всё же интересней, чем прыгать по полю, гоняясь за фрисби…

По возвращению с церемонии, Жакару вновь заточили в избушке с деревенскими стражниками. В этом не было особого смысла, ведь сам посёлок выступал большой тюрьмой для этого мужчины, которую он не мог покинуть из-за взятых обязательств. Семья дала ему большое богатство, и потому теперь его жизнь принадлежала Рою. Соплеменники Жакару этого не знали и как следствие не понимали, почему сосед вдруг стал таким дружелюбным по отношению к жукам-убийцам.

Оса-контролёрша вновь присела на крышу, под которой содержался арестованный козопас. Тогда, внезапно выяснилось, что у прислужницы появился постоянный напарник для игры в гляделки. Ящерицу приведённую из соседней деревни, как и утром, расположили на постой напротив летуньи. Сделали это на безопасном удалении, во избежание конфликтов, а ещё привязали ошейник рептилии к толстой свае, глубоко забитой в землю. Несмотря на меры предосторожности, присутствие зелёного гиганта всё равно морально давило на одинокую осу. Заинтересованные глаза хищника не сводились с излюбленной добычи… Хоть он и был обильно накормлен залежавшийся жучатиной, существовал шанс, что динозавр рванёт вперёд и ничто его уже не остановит…

Следя за перемещениями гуманоидов переход входом в избушку, коллективный разум отметил закрепление утренней тенденции. К Жакару теперь пускали всех родственников подряд, без каких-либо ограничений.

Фёдор подумал, что при необходимости он мог бы вообще освободить товарища одной молниеносной операцией. Перерожденец отложил эту идею в голове, как один из допустимых вариантов…

Ближе к вечеру, когда бокаты разошлись по домам, в посёлок прилетел сквад ос с посылками в лапах. Летуньи, не принявшие участие в добивании военных, устремились к четырём разным хозяйствам на территории хутора. Они оставили поднесения на крыльцах, постучались в двери и тут же умчались ввысь, не желая тревожить сторожевых псов. Вышедшие на стук селяне увидели на своих порогах небольшие тканевые свёртки. Внутри них лежали горстки по восемь медных монет, а на самой ткани можно было увидеть нарисованного угольком жука.

Таким образом Фёдор передал дары сторонникам Жакару, чьи места жительства он сумел обнаружить и запомнить сегодня утром. Хоть они все и свалили на похороны, некоторые союзники опального пастуха успели заглянуть домой и тем самым раскрыли свои адреса Рою. Под рассылку награды попало в том числе и жилище самого Жакару, где свёрток получила его супруга. Пускай друзья семьи богатеют за свой верный политический выбор…

Отправленные на разведку к шайке Копчёного оса и глинотел добрались до пункта назначения почти в одно время с прибытием пиявок к мысу междуречья. Увиденные за день до пленения Халимы постройки находились на том же месте и были в том же состоянии, что и в недавнем прошлом. Очищенная от деревьев и кустов лужайка вокруг полузаброшенной деревушки постепенно заростала высокой травой и сорняками. Фортификационное сооружение в виде длинного подковообразного дома, с донжоном в центре, теперь выглядело жалко на фоне островной мега-крепости.

И всё же оно тоже играло важную роль, в немалой степени улучшая оборону лесной банды. Восхищался он им или нет, Фёдор в любом случае должен был учитывать это укрепление при планировании штурма.

В позднее время на улочке посёлка дурачилось двое пацанят. Из дымарей домов валил дым, а через окна просачивался свет уже зажённых лучин. По этим признакам из двух десятков жилищ выделялось лишь шесть, в которых проживали бокаты.

Во внутреннем дворе форта, разведчица засекла компанию из семи мужчин, которые жарили большую тушу над костром. Несмотря на подставленную под стену лестницу, вход в донжон был захлопнут. Лишь на двух башнях обнаружились дозорные, контролирующие очищенный от растительности периметр. Завидев осу, один из них суетливо кинулся снимать лук, однако выстрелить так и не успел.

Других членов военизированной группировки на открытом пространстве не наблюдалось. Возможно они как раз находились в очередной вылазке, а может просто отдыхали под крышами.

Первый пролёт шпионов дал немного информации, но на основе неё уже можно было делать некоторые предположения. Работа по сбору сведений для подготовки к атаке на золотозубцев началась…

Десять ос из группировки отправленной добивать военных не стали возвращаться на базу, а отделились от большинства и полетели от лесного города на запад. Нужно было обчистить кое-какой схрон, пока его хозяева не вернулись за спрятанным добром. Если быть точнее, Фёдор хотел украсть ларцы, которые неизвестные налётчики стащили из кареты и зарыли. Наверняка в них было самое ценное, что траурное шествие взяло с собой в путь — остальное-то имущество убийцы не забрали.

По координатам отложенным в мозге королевы, разум Роя нашёл тот ручей, у которого переодевались ниндзя. В этом месте были зарыты в том числе вещи и оружие таинственных бойцов, однако насекомых интересовало лишь сокровище. Яма с сундуками находилась чуть поодаль от тайника с испачканной в крови амуницией. Под тонким слоем наброшенной листвы, крылатые сестрички нащупали перелопаченную почву. Она оставалась ещё слегка взъерошенной и рыхлой, после вчерашнего вмешательства бокатов…

«Похоже, всё на месте…» — подумал Фёдор и приказал начать выгребать грунт.

Без особого труда, осы извлекли мешок, в который были замотаны раскрашенные, резные сундучки. Откинув крышки, они стали ощупывать хабар, скрывавшийся под ними.

«Ёмаё…» — поразился Фёдор. Тактильные ощущения говорили о крайне приятном наполнении ларцов.

Первый из них был целиком забит стопками монет, и в свете месяца все они оказались серебряными. Не лишнее пополнение для казны Роя… В другом ящике, тем временем, обнаружился комплект впечатляющих, редких предметов, и сперва в лапы жукам попалось роскошное колье. На серебряной цепочке один за другим чередовались крупные клыки и золотые кулоны, изображающие головы пяти зверобогов. Как и в подвеске дэя, в каждом зубе со стороны корня, в оправе держался крупный драгоценный камень.

Прямо под этим ожерельем, на дне ларца лежал сложенный в три складки пояс — не очень длинный, но шириной с ладонь. Состоял он из плотной, обильно расшитой узорами ткани, и на ощупь показалось, что в его полотно будто бы вплетена тончайшая металлическая проволока. Впоследствии выяснилось, что так ощущалась вышивка серебряной нитью, превосходного качества.

Фёдор сразу связал этот пояс с увиденными днём полосками, которые размещались Жрецом у умерших на поясницах. Наверное, для богатого господина, в отличии от простолюдин, подготовили действительно престижный погребальный атрибут.

Четвёртым и последним трофеем стал набор из пяти ритуальных костяных кинжалов. Судя по всему, они принадлежали убитым главам культа и применялись ими для жертвоприношений. Изогнутые лезвия из клыков были закреплены в рукоятях с гравюрами и инкрустированными самоцветами. Самые крупные огранённые камни находились в навершиях клинков.

«Вот это да…» — мысленно впечатлился Фёдор — «Опять джекпот, совсем как в ту ночь… Похоже мы заполучили самые дорогие реликвии, принадлежавшие наиболее влиятельным жителям лесного государства… С этими кинжалами, поясом и колье мы сможем существенно поднять духовный вес нашего проповедника. Обвешаем его цацками и пускай чернь воздыхает с завистью и восхищением…»

Пока осы и кузнечики возвращались от столицы, а пиявки ломали каменный мост, на главной базе семьи на очереди встало плановое кормление королевы. Как и в предыдущие сутки основные подготовительные работы по данному направлению выполняли черви в реке и слизевики второго ранга. Так уж вышло, что остальные слуги опять были заняты другими делами…

Без поддержки ос и пятидесяти отбывших сородичей, пиявки сумели добыть относительно небольшой объём пищевых ресурсов. Мыслительный центр пожелал распорядиться данной прибылью предельно мудро. Он породил десять новых слизевиков, которые станут второй сменой шахтёров в пещерном забое. Затем он заказал десять глинотелов для расширения шпионских сетей в самых крупных поселениях бокатов. Не забыл Фёдор и об увеличении популяций слуг наиболее востребованных в его новой стратегии. Для развязывания инфраструктурной войны коллективный разум создал пятьдесят коконов пиявок и сорок восемь коконов ос.

Под утро вылупился вчерашний дозаказ, компенсирующий недавние потери летающих юнитов. После этого статистика Роя обрела следующий вид:

Статистика Роя

[

Слуги:

Рабочие: 491

Осы: 756 — суточные обновления (+163)

Бронероги: 35

Кузнечики: 415 — с. о. (-8)

Глинотелы: 94 — с. о. (+5)

Пиявки: 321

Слизевики: 181

Коконы:

Слизевики: 10

Глинотелы: 10

Осы: 48

Пиявки: 50

]

«Ну вот и первый день после нашей ошеломительной победы!» — подумал коллективный разум— «Наконец можно сосредоточится на небоевых задачах. У нас столько идей, как ускорить развитие семьи и заставить страдать наших врагов! Давайте же скорее покорим эту жалкую средневековую державу!»

Глава 135 (часть 1)

После победы над гвардейцами и Гильдией, Фёдор почувствовал, что может вести себя более нагло в отношении живущих по соседству гуманоидов. Щитти Хагрон не сумело защитить речную деревню, а значит и закрепить над ней свою власть. Влияние на этих землях плавно перетекало в лапы жучьей королевы, так почему бы начать пользоваться обретёнными привилегиями?

«Теперь мы повелеваем поселением у реки!» — подумал коллективный разум — «А если кто-то против, то что они нам сделают? Пальчиком пожурят? Ящерицу натравят? Удачи… Наша военная сила отныне доминирующая в этом регионе. Бокаты даже могут находить наши схроны и склады, ничего от этого не изменится. При попытке вмешаться в наши дела, все бунтовщики будут жестоко наказаны!»

Пара наблюдательниц зависла над сельским домом, находящимся во внутреннем периметре строящегося в посёлке укрепления. Их интересовала не сама изба, не ближайшие к ней хлева и сараи, а конкретная пристройка прирощенная к этому жилищу сбоку.

«Вот это место…» — подумало управляющее сознание, концентрируясь на выделенной цели — «Из дымохода здесь с утра до вечера валит дым, а под крышей частенько слышен стук молота. Жвалу даю, это кузница, и владеет ею потомственный кузнец.»

Воздушные шпионы, которые особо и не скрывались, должны были вычислить этого кузнеца, ведь таково было задание мыслительного центра.

Возможно, это была не единственная мастерская в деревне, но других Фёдор не знал и тратить время на их поиски не желал. Парень понадеялся, что ему повезёт, и он на основе уже известных фактов, быстро выявит гуманоида с требуемыми навыками.

Ранним утром к жилищу, за которым велась слежка, пожаловало трое деревенских мужчин. Поскольку оград и калиток в центральном квартале больше не было, они могли сразу подойти к входной двери. Один из визитёров поднялся на крыльцо и постучался в створку, пока двое других остались позади.

«Внимательно смотрим.» — мысленно проговорил Фёдор.

Дверь скрипуче отворилась и наружу вышел юноша в рубашке и тяжёлых сапогах не по размеру. Сперва он тёр пальцами глаза, а затем пожал руку стучавшему. Обменявшись с пришлыми мужчинами несколькими фразами, юнец в итоге повёл соплеменников за собой. Он подошёл к наружной двери той самой пристройки и отворил проход в неё ключом. Визитёры не стали заходить следом за парнишкой, а подождали, пока тот вернётся.

Через пару минут из строения, взятого осами под контроль, юный бокат вынес целую охапку самых разных инструментов. В основном это были металлические детали, каждая из которых выглядела новенькой, заточенной и отполированной до блеска.

«Видишь⁈ Видишь⁈» — всполошился коллективный разум — «Как мы и думали — кузня!»

Молодой гуманоид передал инструменты гостям, и те принялись их осматривать, проверяя качество, остроту и т. д. Пока это происходило, юноша стоял и ждал, уперев руку в бок.

«Нужно брать в оборот этого мальца! Лучше шанса в ближайшее время может не быть!» — лихорадочно рассуждал Фёдор.

«Да погоди ты, он слишком молод на вид.» — сомневалось второе Я. — «А что если он ни черта не умеет?»

«Да он живёт в том же здании, в котором находиться кузня! Скорей всего, это сын кузнеца, а значит он по-любому чему-то да обучен!» — настаивал человек — «У нас нет более подходящих вариантов. В противном случае придётся полдня вести наблюдение, а потом ещё подгадывать подходящий момент!»

Мыслительный центр почти решился спикировать осами на мальчугана. Ему нужно было сделать пометку, чтобы не потерять этого индивида среди кучи других.

Визитёры, тем временем, не спешили уходить. Долго осматривая стальные изделия, они о чём-то говорили с юнцом. Эти трое могли стать проблемой при попытке совершить налёт на парнишку. Фёдор дожидался момента, когда гуманоиды разойдутся, дабы совершить атаку на одиночную цель.

Вскоре стало заметно, что у селян внизу какие-то заминки и разбирательства. Юноша не стал долго спорить со старшими, а развернулся в сторону дома и прокричал одно слово.

— Бока-а-а!

Фёдор вдруг словил себя на мысли, что знает перевод. Халима обучил его тому, что «бока» означает гуманоида мужского пола или же просто мужчину. Учитывая данное обстоятельство, выкрик отрока выглядел странновато. У мыслительного центра тотчас закрались подозрения, что старик мог ему наврать. Если Халима будет скармливать Рою ненастоящие переводы, это быстро выявится. Жуки-то могут подслушивать реальные разговоры и на практике сразу заметят, если у какого-то слова значение расходится со смыслом употребления.

Впрочем подозрения коллективного разума не очень сочетались с поведением учителя, который в последнее время явно стремился содействовать. Возможно у слова «бока» просто несколько значений в зависимости от контекста? Следовало глубже изучить этот вопрос, прежде чем выдвигать голословные обвинения…

На зов юнца, с некоторым опозданием из избы явился мужчина средних лет в простой деревенской одежде. Уверенной походкой он приблизился к компании, осматривающей вынесенные инструменты. Одной рукой взрослый бокат приобнял парнишку за плечи и в такой позе переговорил с односельчанами. В ходе разговора один из визитёров передал старшому кошель слегка отяжелённый монетами.

«Если мальчишка — сын кузнеца, то это должно быть сам кузнец, то бишь отец…» — выстроил предположение Фёдор — «Выходит, слово „бока“ можно использовать для обозначения главы семейства?.. Ладно, сейчас не до этого. Нам нужно выполнить миссию. И взрослый мужчина, владеющий кузней, наиболее предпочтительная цель…»

Расплатившись, вскоре пришлая троица стала прощаться, разворачиваться и уходить. Парочка отца и сына, не провожая их (ворот-то больше нет), побрела обратно в дом.

«Сейчас! Вперёд!» — скомандовал мыслительный центр.

В один миг пара наблюдательниц прекратила махать крыльями, и в результате обе они перешли в свободное падение. Это была методика бесшумного пикирования, разработанная Фёдором для неожиданных атак осами с высоты. Она позволила жукам быстро сократить дистанцию, не вызывая у гуманоидов ощущения надвигающейся опасности. В итоге пугающее жужжание вновь раздалось уже у бокатов за спиной. Встрепенувшись, они резко обернулись и увидели несущихся навстречу шершней. Прислужницы вырулили из крутого пике и взмывали от земли, перенаправляя ускорение вперёд и вверх.

Реакция у деревенщин была предсказуемой: они инстинктивно округлили глаза, слегка присели и вскинули руки, прикрываясь от внезапной угрозы.

«Не попади по рукам!» — напомнило главенствующее сознание.

На лету парочка насекомых извернулась и выкинула вперёд брюшка. Оба жала вонзились в тело ошарашенного кузнеца, но только одно из них впрыснуло яд. В моменте коллективный разум принял решение, какой из уколов больше соответствует поставленной задаче. Его стараниями токсин попал под кожу на правом боку, а на левом плече была оставлена лишь колотая рана.

Не долго думая, бокаты ринулись колотить жуков кулаками. Ну а летуньи исполнили поручение и тут же дали дёру, пока пол посёлка не всполошилось. Отец и сын остались растерянно стоять во дворе и смотреть вслед удаляющимся осам. Когда стало ясно, что опасность миновала, взрослый мужчина взялся за проколотый бок. На нём уже разбухала большая гематома…

«Отлично, первый пункт выполнен.» — подумал мыслительный центр — «Начинайте организацию следующего этапа. Надо бы поскорее разобраться с этим побочным заданием, а то у нас сегодня ещё дел невпроворот…»

Слизевики, осы, бронероги и пиявки получили команды выдвигаться в указанные места. Фёдор не знал, в какой момент ему удастся вычислить кузница, да и сама эта идея возникла у него лишь недавно, поэтому вся операция и подготовка к ней происходили спонтанно, без основательного предварительного расчёта. Парнишка просто хотел попытать удачу, а там будь что будет…

Все двадцать шесть рогатых тяжеловесов, находившихся в прибрежных схронах, покинули свои убежища и вышли к реке. Там их в несколько заходов переправили на правый берег пиявки, орудующие восемью плотами. Дальше панцероносцы своим ходом побежали по лесу на север и вскоре достигли большака. Таким образом они при свете дня преодолели широту стоянки кораблей, не показавшись на виду у рхановцев и их пособников.

К тому моменту осы уже снарядились слизевыми инструментами, выданными им слонами, и были наготове. Фёдор, уже имевший опыт сражений с бокатами, сильно не переживал. Он верил, что сумеет на ходу разобраться со всеми вызовами и по итогу достигнет желаемого…

Паромщик тянул канат продетый через направляющие двух плавучих платформ, переправляя какого-то всадника, загруженного вьюками и ведущего двух коз на поводке. Это был очередной беженец, а может просто работяга, решивший смотаться по делам в соседний посёлок.

Преодоление водной преграды прошло успешно, и пассажир с животными, не слезая с барана, сошёл на причал. Владелец переправы немного помедлил, чтобы закурить трубку, а затем с мундштуком в зубах, немедля отправился обратно в деревню. Он отплыл от берега на несколько метров, как вдруг руки его необычайно напряглись, ощущая сильное противодействие. Тогда возрастной мужчина перехватился получше и стал налегать всем телом, пытаясь протолкнуть плот вперёд. Все его старания оказались тщетны — платформы будто бы застряли, зацепившись за что-то своим днищем.

Течение так воздействовать не могло, и выглядело это крайне подозрительно. Владелец принялся носиться из стороны в сторону, заглядывать в реку и подпрыгивать на разных концах парома. Похоже он жаждал понять, в каком месте находится помеха и, быть может, нырнуть, чтобы убрать её вручную.

Невзирая на попытки, конкретной точки с зацепом определить не удавалось. Тогда мужчина вновь взялся за канат и принялся с усердием его тянуть. Плоты сдвигались на пару-тройку дециметров и тут же возвращались на исходную позицию. Диво, да и только…

Не успевший далеко отъехать всадник обратил внимание на поведение паромщика, затормозил, развернулся и стал наблюдать. Дальше он поинтересовался происходящим, и старый бокат парой выкриков поведал ему о сути проблемы. После этого недавний пассажир тоже достал и закурил трубку. Сделал он это при помощи тлеющего фитиля, вынутого из маленькой латунной коробочки, которая, в свою очередь, болталась у него на поясе. Фёдору показалось примечательным, что уже зажённый запал путник переносил прямо на своём теле. Получалась эдакая средневековая зажигалка, работающая до тех пор, пока не прогорят все запасённые фитили.

Потягивая дым, всадник какое-то время разглядывал суетящегося мужчину на платформах. Как вдруг он резко обернулся, заметив что-то выглядывающее из речки. В той точке наездник увидел лишь рябь на синей глади, оставшуюся от юркнувшего под воду существа.

Бокат в седле насторожился и стал пристально осматривать поверхность водоёма. Он начал что-то подозревать и вполне мог заметить бледнокожих тварей, шныряющих под плотами.

Докопаться до истины гуманоид с трубкой не успел. Его баран и козы встревожились от расходящейся по земле дрожи. Скотинка начала изъявлять желание куда-нибудь слинять, и тогда верховой тоже обратил внимание на внезапное явление. Помимо колебаний почвы, его слух мог различить мощный топот, доносящийся откуда-то с запада. Забив на речных монстров, всадник уставился на отрезок грунтовки, уходящий в правобережный лес.

Тем временем пара козочек оттягивала поводок, а козерожек нервно переминался с ноги на ногу. Постепенно земляной гул превратился в по-настоящему устрашающий звук, походящий на надвигающийся грохот. Наездник, не оборачиваясь, начал дозываться паромщика, чтобы тот тоже обратил на это внимание. Звуки возни работника переправы стихли, а значит он в том числе насторожился.

И тут на глазах у пары бокатов, из-за повтора на речном увале выбежал целый табун огромных бронированных жуков! Оба гуманоида в одночасье поперхнулись дымом и выронили из ртов раскуренные трубки. Стадо тяжеленных хитиновых шайб скакало по дороге прямиком к речному причалу! Это было то чувство, когда настораживающий звук в самом деле оказался опасностью, от которой следовало спасаться, сломя голову.

Мужчины так и поступили. Фактически они избрали единственный вариант, который в сложившейся ситуации даровал им жизнь.

Верховой бросил коз, развернул взбудораженного скакуна и, яростно лупя пятками по его бокам, направил питомца к реке. Баран и сам был рад бежать куда глаза глядят, лишь бы не стоять на месте.

Бокат на плотах проторчал в ступоре чуть дольше. Сперва он оценил обстановку — понял, что глубина на которой застрял паром, не спасёт от живой лавины — а уж потом кинулся рвать канат с небывалым остервенением. Вопя от страха и рыча от напряжения, он упирался под углом в сорок градусов, наваливался всем весом, давил ногами, и всё же не мог сдвинуть плавсредство даже на полметра. Десятки пиявок вцепившихся в деревянное днище тянули переправу в обратную сторону, не давая ей удалиться от берега!

Козерог ведомый отчаянным бокатом сиганул с причала, но из-за перегруза, до плавучих платформ не долетел и шандарахнулся прямиком в воду. Всадник вылез из седла и, бросив скакуна, в одиночку поплыл к парому. Животное с множеством вьюков не могло самостоятельно перебраться на другой берег, поэтому, очевидно, хозяин бросал его на произвол судьбы.

«О боги, что вы так всполошились, словно в чём-то провинились.» — подумал Фёдор, глядя на переполох двух мужчин — «Нам незачем вас убивать — вы можете стать нашими рабами и без переработки в фарш.»

Чёрные громилы добежали до берега и заполонили помост для пользователей переправы. Прыгать в воду следом за перепуганными существами не имело смысла.

«Эй, паромщик, мы просто хотим воспользоваться твоими услугами, чего ты от нас убегаешь? Даже двойную цену заплатим, за срочность…» — мысленно насмехался коллективный разум.

Спрыгнувший с барана мужчина доплыл до бревенчатого плота и забрался на него руками. Залезть целиком ему оказалось затруднительно, и потому он принялся что-то кричать сородичу из своего непростого положения. Может всадник просил поднажать, чтобы они оба спаслись, или помочь ему забраться, дабы общими усилиями они таки отчалили от берега.

Но, как бы там ни было, в следующий миг двое влипших в передрягу гуманоидов осознали, что платформы на самом деле движутся назад, а не вперёд. Ошалевшие от данного факта, мужчины изумлённо закрутили головами, лицезрея, как медленно приближаются к толпе монстров, вместо того чтобы отдаляться. Толстый канат начал проскальзывать через сжатые, трясущие кисти паромщика, сдирая с ладоней кожу. В одиночку он не мог пересилить тягу создаваемую десятками пиявок-переростков.

«Извинте, но нам нужен ваш транспорт.» — подумал Фёдор — «Попользуемся и вернём.»

Мужчина в воде долго размусоливать не стал — нырнув с головой, он попытался проплыть под платформами, чтобы очутится спереди от парома. Почти сразу он наткнулся на засилье здоровенных пиявок, запаниковал и поспешил вынырнуть обратно. Страшнее ситуации было не представить. Зажатый между червями и бронерогами бокат до того испугался, что превзошёл свои лимиты и всё же выбрался из воды.

Тем временем, работник переправы заметил, что до причала осталось всего ничего, и шестилапые гиганты уже могут без труда допрыгнуть… Это стало последней каплей. Обернувшись в последний раз, паромщик внезапно бросил канат, разбежался и сиганул в реку. Лихорадочно молотя руками, он поплыл в деревню. Не долго думая, точно также поступил и второй селянин, чей баран сейчас убегал вдоль мелководья, вниз по течению.

Как только противодействие боката прекратилось, платформы за секунду притянулись к причалу и ударились в торцевой брус. Не теряя времени, хитиновые рыцари начали заходить на борт. Параллельно пиявки пригнали к этому же месту восемь самодельных плотов Роя. Так и получилось, что восемь танков погрузились на персональные малые плавсредства, а восемнадцать коллективно воспользовались большим паромом.

Ну а дальше пиявки взяли и всё разом потолками это к хутору на противоположном берегу.

«Oh shit, here we go again…» — подумал Фёдор.

Глава 135 (часть 2)

Очень быстро жуки обогнали спасавшихся бокатов и проплыли мимо них. Двое мужчин едва успели убраться с пути у плотового дивизиона, дабы их не пришибло брёвнами. Когда судна удалились, гуманоиды остановились посреди реки, недоумевая в какую сторону им теперь лучше плыть. Вроде как, в той стороне вотчина, а вроде как, следом за стадом бронерогов не очень-то и хочется…

Высадку жучьего десанта посреди светлого времени суток быстро заметили. Когда платформы были на середине русла, в деревушке раздались сигнальные горны. Несколько мужчин прибежали с южной окраины с криками «фагор и-и!!!», и это спровоцировало гудки.

В деревушке тут же началась суета. В считанные секунды суматоха и беготня охватили все улицы. Одни бокаты ринулись прятаться в дома, другие — ставить лестницы и забираться на крыши. Третьи же вооружались копьями, верёвками и всем, чем угодно. Многие гуманоиды перемещались с окраин в центральный квартал, под защиту оборонительного вала, и десятками набивались в большие, вместительные жилища.

Парящие над хутором осы в этот момент наблюдали за домом с кузней. Створка главного входа распахнулась, и в проёме появился мужчина с голым торсом. На животе у него виднелась льняная повязка с проступившими сквозь ткань пятнами крови. Этот бокат принялся махать рукой и криком приглашать к себе мечущихся по селению сородичей. Вскоре появились первые беженцы, желавшие получить укрытие под его крышей. Мужчина пропускал ныряющие в проход фигуры, а сам держал дверь открытой и не прекращал зазывать.

«Видишь повязку? Это он…» — размышлял коллективный разум — «Похоже ему сделали надрез, чтобы выпустить яд. Кровь прямо на том же месте, куда мы ужалили…»

На фоне охватившей всех паники, селяне как-то позабыли о сидящей на привязи ящерице. А ведь она была их главным контрпиком, против тяжелобронированных монстров. Летунья контролирующая дом с Жакару, видела, как рептилия взволнована всеобщим переполохом. Приподнимаясь на задние лапы, здоровенная тварь натягивала и подёргивала толстый канат, привязанный к забитой свае.

Табун бронерогов совершил высадку на побережье и потрусил по улочке, ведущей в центр. Эскадрильи ос со слизевым снаряжением начали взлетать из леса и устремляться к посёлку со всех сторон. Сигнальный рог вновь затрубил — прерывисто и тревожно. Сельские ополченцы группировались и занимали заранее оговоренные позиции.

«Отныне мы здесь хозяева!» — подумал Рой.

Постепенно ускоряясь, стадо рогачей неслось навстречу узкой прорехе в насыпи, через которую осуществлялся проезд. Это были врата в наиболее защищённую область поселения. Прямо в этом проезде ко рву вышла целая толпа копейщиков с щитами. Они оттащили на себя временный мост, и тогда наружный край сбитой из брёвен платформы свалился в траншею. Удобный путь оказался отрезан, так ещё и ополченцы выстроились фалангой, перекрывая пробел в насыпи выдвинутыми копьями.

Такие же ряды плотных построений появились на вершине вала, по бокам от «ворот». Похоже сельские бойцы бросили все силы на отражение атаки в самой уязвимой точке.

Фёдор представил, как он разгоняется до предела, перелетает ров и жёстко таранит шеренги хуторян. Да панцероносцы просто сметут эту жалкую чернь — катком раздавят! Будут десятки жертв — увечных и убитых. Зато селение лишиться воинов, готовых оказывать жукам сопротивление…

Кто-то выкрикнул команду и под сотню лучников выпустили по бронерогам групповой залп. Стрелки были повсюду: на крышах, во дворах, за насыпью…

В одно мгновение громилы все разом свернулись в шайбы, пряча лапы под туловища. Дождь из стрел начал ударять в гладкие панцири и отскакивать, словно от гранитных глыб. Обстрел нанёс нулевой урон, но ради его полного блокирования, мыслительный центр решил остановиться и потерять разгон.

Дело было не только в страхе перед стрелами. Просто Фёдор окончательно утвердился в мысли, что не хочет устраивать крестьянам мясорубку. Существовал более простой и менее кровавый способ взломать их ничтожную защиту.

Вернувшись в режим бега, танки бросились врассыпную, начали проламывать изгороди и проникать в дворы. Просачиваясь между жилыми и хозяйственными постройками, бронероги продвигались вперёд, к недостроенному защитному рубежу. Пока селяне не установили частокол, ничто не мешало насекомым просто перебежать через гору земли на любом её участке. У ополчения не хватало сил, чтобы загородить шеренгами весь вал, да и организация у них была так себе. Со всего посёлка должным образом на сигнал отреагировало, дай бог, двести мужчин…

Идя на пролом через ограждения, бронероги пробивались к траншее, с переменным успехом пересекали её, а затем взбегали на насыпь и проникали в центральный район. В этот момент со всех боков их начинали атаковать гуманоиды — в жуков бросали копья, швыряли топоры, накидывали сети и лассо. Своим безудержным напором живые танки расталкивали, распугивали и сшибали всё, что оказывалось на пути. Ни одного из них не остановили ошарашенные разрозненные оборонцы.

«Твою мать, они эволюционируют!» — сердито подумал Фёдор — «В следующий раз уже появятся молотовы с маслом…»

Попадая во внутренний периметр, бронероги вновь собирались в группы и действовали сообща. Ничего не добившись, фаланга копейщиков распалась и рассеялась, после чего везде началась сущая вакханалия. Часть бокатов пыталась атаковать рогачей, часть — сбежать от них. Все они беспорядочно носились по посёлку, кричали от страха и от ярости, спотыкались, падали, спасали рыдающих детей и отгоняли перепуганную скотину. Парочка сорвавшихся с цепей псин, остервенело лая, погналась за табунами монстров. Топот неудержимых громил приближался к намеченным целям…

Половина вторгшихся бронерогов (13 штук) устремилась к ящерице на поводке. Эта гадина была главной головной болью Роя и могла разрушить все планы.

Заметив как с разных сторон надвигаются враждебные существа, чешуйчатая тварь засуетилась, нервно закрутила головой. Понимая, что ошейник сковывает её движения, рептилия взмахнула торсом, рванула привязь на себя. Толстый трос натянулся и зарепел, сдерживая непомерную мощь. Сдавливающая сваю почва вздрогнула, но устояла, перед колоссальным давлением.

«Нехрен таращиться на нашу осу!»

Одного из бронерогов ящерица перехватила выстрелившим языком. Через секунду, дюжина других обрушила на рептилию череду сокрушительных ударов! Динозавр свалился с ног и придавил двоих жуков бочиной.

Покуда голова противника была ограничена, мыслительный центр приказал пользоваться этим и атаковать гиганта с тылу. Однако и ящер оказался не так прост. Подобравшись, он вильнул тазом и вложил половину веса в могучий взмах хвостом.

Как и в прошлых битвах, бронероги танковали весь урон самими собой. Задетого рогача моментально отбросило на приличную дистанцию. Своей бочиной он протаранил два резных столбика, подпиравших навес чьей-то веранды. В результате опоры снесло, а деревянный козырёк с грохотом обрушился на жука сверху.

Одному кусаке, который грыз ему пятку, ящер вломил этой самой пяткой по башке, да так, что засадил его мордой в землю на полметра. Другого жучару кайдзю языком затащил в пасть и трепал до того рьяно, что в хитине появились глубокие вмятины. Затем гигант просто мотнул башкой и выкинул добычу, которую не удавалось толком разжевать. Воин Роя улетел и в итоге с громким треском проломил стену курятника неподалёку. Своей бронированной тушей он размолотил к хренам пол хозпостройки, вместе с курицами внутри, а когда поднялся, весь этот сарай окончательно рухнул, засыпая жука грудами обломков.

Внезапно распахнулась дверь тюремной избы и из неё вышел взвинченный мужчина. Одной рукой он удерживал Жакару, а второй приставлял нож к его шее. Опасаясь за свою жизнь, заложник вёл себя спокойно и не вырывался. Остриё уже глубоко вдавилось в кожу, и одно неловкое движение, могло оставить смертельное ранение.

— Вай имчино аки! Имчино! — яростно орал взбудораженный бокат. Глаза у него были навыкате, рот кривился в оскале. Он выставлял Жакару на показ снующим повсюду федоройцам и явно пытался привлечь их внимание.

Фёдор уже знал перевод этих слов. «Вай» означало «я», а «имчино» — «убью». Очевидно от агрессивного гуманоида исходила угроза прикончить друга Роя, если насекомые не остановят вторжение.

По мере того, как бронероги не реагировали на предупреждение, деревенский страж всё больше выходил вперёд и заводился. Не прекращая голосить, он всё рьянее трусил рукой с ножом и самим заложником, пытаясь доказать серьёзность своих намерений.

— Вай имчино Жакару! Имчино аки!

Фёдор подумал, что нужно всё же уделить этому внимание, а то не красиво как-то получалось. Он отправил одного бронерога разобраться с ситуацией. Огромный жучара развернулся и потрусил в сторону пленителя Жакару. Приближаясь к нему, громила наблюдал как с лица мужчины с ножом отступает ярость и вместо неё приходят страх и ошеломление. Чем меньше становилась дистанция между танком и бокатами, тем сильнее деревенский боец трясся и порывался убежать.

— Имчино! — в последний раз выкрикнул он изменившимся, боязливым голосом.

«Ну убивай, ёпта, коль грозишься.» — подумал коллективный разум — «Вот только, если сделаешь это, следующий будешь ты!»

Несмотря на угрозу жизни заложника, Фёдор ни на секунду не поколебался. Подбежав вплотную, он со всего маху влупил лапой по рёбрам пленителя. Боката с ножом тотчас отбросило и повалило на спину. Простонав от боли, он скривился, схватился за живот и остался лежать.

Жакару, тем временем, отскочил в сторону и прижал пальцы к небольшому порезу появившемуся на шее. Убедившись, что охранник обезврежен, они с жуком переглянулись. Пару секунд козопас нервно дышал, а затем покивал и тихо проблеял:

— Мита…

Фёдор удостоверился, что кровотечение у него не сильное, и побежал воевать дальше.

Растоклав груды досок, жук выбрался из обломков курятника и внезапно, попал прямо в окружение. Десятки селян набросились со всех сторон, стремясь пронзить его суставы копьями. Громила стал жёстко пробиваться через ряды противников, как вдруг ему на голову накинули аркан. Не долго думая, рогатый воин совершил рывок, и пятеро удерживающих верёвку гуманоидов свалилось с ног. К упавшим тотчас кинулись на выручку другие, а в дополнение к аркану, полетели крюки-кошки. После этого давление резко возросло и вырываться стало разительно сложнее.

Упорствуя, жук боролся в перетягивании с целой толпой и параллельно отбрыкивался от копейщиков. И тут, сверху на него набросили ещё и большую сеть, из-за чего лапы стали путаться и подгибаться.

Чувствуя превосходство, гуманоиды навалились на громилу всей гурьбой. Кто-то даже принялся толкать его ногами и лезть на гладкий панцирь.

«О-о, блять, плохо дело! Помогите, кто-нибудь!» — запаниковал Фёдор, ощущая, как слуга увяз в этой разъярённой народной массе.

Сверху на толпу спустилась стая ос, начав жалить и кусать всё, что видит. Через полминуты сюда явился второй рогач, который разбежался и на всём ходу вломился в сборище бокатов. Троим гуманоидам рога нанесли рвано-колотые раны, ещё десяток были отброшены и свалены со всеми вытекающими…

Оголтело вопя, ополчившиеся против бронерога селяне вмиг обратились в бегство. Несколько фигур так и остались валяться на земле — возможно, убитые или искалеченные.

Другая половина панцероносцев, не ввязавшаяся в драку с ящеркой, сходу ломанулась к дому, в котором сидел ужаленный кузнец. Особо не церемонясь, они вышибли входную дверь, а затем оттеснили баррикаду из кучи накиданной мебели. Внутреннее пространство избы было набито десятками беженцев всех полов и возрастов. Самые храбрые из них кинулись атаковать ворвавшихся жуков тупыми и острыми предметами.

Длинным деревянным колом, один ублюдок пронзил насквозь сочленение на толстой лапе. Взревев от боли, бронерог беспощадно ударил обидчика в колено, и у того мгновенно случился перелом.

Могучими толчками хитиновые рыцари раскидали свору воинственных бокатов. Получившие тумаков селяне расступились, забились под стены и запугано тряслись. Пятеро рогатых верзил стояли посреди тёмного помещения и угрожающе рычали на них. Никто из деревенщин не пытался открыть оконные ставни, ведь через дверной проём они видели, что на улице страшилищ ещё больше.

В полутьме Фёдор отыскал среди гуманоидов мужчину с окровавленной повязкой. Ради него-то всё и затевалось…

Подбежав, бронерог схватил ужаленного кузнеца за ногу и потащил на выход. Остальная чернь тут же взбунтовалась против этого и кинулась сопротивляться. Ближайшие бокаты начали хватать сородича за руки и тянуть его обратно. Кто-то метнул в жука ведро с нечистотами, а кто-то ударил в жучью лапу скамьёй. Затем откуда-то прилетел кувшин с вином и с треском разбился о насекомью морду.

Подоспевшие каратели Роя угомонили протестующих, отдавив им ступни, переломав рёбра и оставив на телах болючие порезы. Всё сопротивление несогласных было быстро и неотвратимо подавлено.

В итоге жук выволок вопящего мужчину из дома и затащил в самый центр скопления бронерогов во дворе. Те как раз держали круговую оборону от наседающих со всех боков сельских ополченцев. Деревенские бойцы опасались входить в контакт с табуном жутких монстров. Однако они всё равно обступали жуков со всех сторон, направляли на них копья и держали в постоянном напряжении.

«Ёпт вашу мать, давайте быстрее!!!» — требовала грань сознания сражающаяся с динозавром.

Удары озверевшего гиганта неистово разбрасывали бронированные шайбы. Отскакивая от земли и вращаясь в воздухе, они крушили всё на своём пути. От одного столкновения жучьей туши со стеной, покосился целый дом! В другом случае, бронерог на лету протаранил уличный клозет и расхреначил его вдребезги.

После таких нокдаунов, картинка плыла у жуков перед глазами, а лапы подкашивались. Язык давал рептилии заметное преимущество, и Фёдору пока не удавалось обезвредить данный фактор. Сдерживать натиск взбешенной твари становилось всё сложнее, так ещё и привязь начала рваться, а свая выдёргиваться из земли…

«Не знаю, что из этого не выдержит первым, но сразу следом, нам пиздец!»

«Мы не можем приземлиться, лучники не дают нам приблизиться, мы едва уклоняемся от стрел!» — сообщало сознание, командующее осиными эскадрильями. — «Погоняйте их там что ли…»

«Да вы издеваетесь!» — отвечала группа, пленившая кузнеца — «У нас тут только и ждут, чтобы кто-то отделился от большинства. У них уже арканы и сети наготове!»

«Э-эх, ладно… Опять осам за всех отдуваться.»

Главенствующий разум ввёл в бой резерв из двухсот свежих ос, дабы те с минимальными потерями отвлекли на себя вражеских стрелков. Нашествие гигантских шершней посеяло панику среди обороняющихся — многие обособленные лукари были вынуждены спрыгнуть с крыш и ретироваться в здания.

Под прикрытием сестёр другие летуньи начали следующий этап операции захвата. Сперва к земле спикировали двойки со слизевыми нитями. Они обклеили пленённого кузнеца силиконом, который ограничил его движения. Бокат утратил возможность вырываться, поскольку его руки прилипли к торсу, а ноги сцепились вместе.

Затем вниз устремилась группа с большими сетевидными носилками. После её посадки, один из бронерогов погрузил пленника на слизевое полотно, и мультикоптер тут же пошёл на взлёт. Прислужницы унесли похищенного кузнеца высоко в небо, и наконец отпала необходимость охранять его рогачами. Освободившиеся танки направились к наружному входу в придомовую пристройку. Им не составило труда вынести запертую дверь, после чего они очутились в помещении, заполненном кузнечным оснащением.

«Так и думал…» — пронеслось в мыслях перерожденца. — «Выносите всё, что потребуется для работы! Молоты, наковальня, уголь, меха, щипцы, абразив…»

В затемнённом пространстве громилы принялись грубо деребанить всё, что размещалось в мастерской, и искать полезные предметы. Что-то быстро попалось на глаза, а ради чего-то пришлось покопаться.

«Тут два ведра и пять мешков с углём. Выносить всё?» — поинтересовался бронерог.

«Бери ведра и один мешок, у нас грузоподъёмность не бесконечная!» — ответил центр.

«Босс, у них тут в горшках масло и топлённый жир. Брать?»

«Конечно брать! Всегда брать! И рукавицы прихватите! У него же кисти, а не клешни!.. И фартук!..»

Прямо в пастях бронероги выносили из пристройки всё добытое добро и сразу складывали на приземлившиеся носилки. В итоге ещё несколько мультикоптеров взмыли в воздух, загруженные кузнечными принадлежностями.

«Всё парни, молодцы! Операция прошла успешно!» — констатировал главенствующий разум.

Все жуки получили приказ покинуть деревню. При этом для каждой группы юнитов был составлен уникальный маршрут. Бронероги всем скопом ломанулась к побережью, где их ждали плоты. Осы с грузами, которые нельзя было мочить, улетели далеко на запад. Летуньи же, чью ношу было не страшно увлажнить, помчались к реке и сбросили всё в водный поток. Туда же был выброшен схваченный и связанный слизью гуманоид. А дальше этого боката ждал аттракцион, аналогичный тому, через который прошёл Жакару. Пиявки потащили его под водой, вниз по руслу, пока специально подготовленные черви с головастиками внутри, работали по принципу сменяющихся кислородных баллонов.

В какой-то момент огромная рептилия всё же разорвала поводок и погналась за убегающими жуками. Догнать их она так и не смогла, поскольку на лапах у неё было множество ранений: один палец отсутствовал, ещё парочка были сломаны; на задней же голени и вовсе, болтался лоскут отодранной плоти.

Плыть за отчалившими плавсредствами с такими увечьями громадина не решилась.

«Мать честная! Сколько переполоху-то из-за какого-то кузнеца!» — мысленно проговорил Фёдор — «Сколько искалеченных и убитых, ради такой мелочи…»

«Они сами виноваты, устроили весь этот цирк с ополчением и народной армией.» — оправдывалось второе Я — «Да и ты знаешь, что дело не только в кузне. Мы обязаны закрепить нашу власть над этими землями — доказать, что имеем право вершить насилие и не получать отпора. Ну и если всё получится, то в следующий раз будет намного проще. И не только потому что бокаты поймут тщетность своего сопротивления. Мы попробуем наладить с речной общиной ещё одну связь — на сей раз не политическую, а ремесленно-экономическую…»

Глава 135 (часть 3)

Перебравшись через реку, потрёппаные битвой бронероги оставили паром на правом берегу. По лесу они спокойно пробежалась обратно на юг и вдали от деревни уже вновь попали на левобережье, всё на тех же самодельных плотах. На сегодня миссия громил по рэкету в интересах мафиозной семьи Федорини была окончена. Они могли отправляться отдыхать и залечивать раны в своих норах.

Деревенское ополчение не стало преследовать ни одну из групп насекомых и организовывать вылазки в каком-либо направлении. Ну во-первых, чтобы погнаться за осами, улетевшими на запад, им требовалось пересечь реку. А бронероги как раз скомуниздили переправу, ещё и паромщика куда-то прогнали (возможно сожрали). Во-вторых гнаться за самими ходячими танками никому даже в голову не пришло, учитывая их количество и чем это чревато… В-третьих, заниматься поисками похищенного кузнеца не имело смысла, ведь он был выброшен в реку. А Жакару, после такого же случая, на следующий день вернулся жив-здоров. Так что, возможно водоём, это просто некий портал в жучье королевство. И найти прошедшего через него пленника уже невозможно, пока насекомые сами его не отпустят.

В конце концов, приблизительно такую версию Жакару и должен был поведать односельчанам. Его долго колдубасило в воде и несло по воздуху, а потом он очутился в совершенно другом месте. Основываясь на его опыте, можно было прийти к выводу, что поисковая операция ничего не добьётся.

В общем, никакого желания нырять в воду и искать тело у селян не появилось.

С гуманоидом отравленным в заплыв тем временем возникли проблемы. Несмотря на стабильную подачу воздуха, этот обалдуй принялся паниковать и задыхаться. Пришлось преждевременно вытянуть его на берег, ведь в определённый момент он просто прекратил дышать и отключился.

«Твою мать, сука…» — ругался Фёдор, выволвкивая бездыханное тело на сушу, где-то в четырёх километрах от посёлка.

Пока пиявки делали непрямой массаж сердца, один головастик зажал пациенту ноздри, а второй просунул хоботок в рот и занялся искусственной вентиляцией лёгких. Через минуту паникёра удалось реанимировать, в результате чего он принялся истошно орать. Один из червей взял в зубы камень и грохнул им крикликового боката по башке. Пленник опять отправился в отключку и затих, но на сей раз он дышал и сердце у него билось.

«Ох, мать вашу…» — устало вздохнул в мыслях Фёдор. Жизнь мафиози была непроста и суетлива.

Обездвиженного и вырубленного мужчину слуги сплавили вниз по течению, перемещая его таким образом, чтобы из воды выглядывало лишь лицо. За счёт этого бокат не захлёбывался и в то же время его не было видно издалека. Постепенно похитители достигли точки, где уже можно было передать гуманоида среднему слизевику. По отработанной схеме, трёхметровый слон оглушил и ослепил кузнеца, а затем поместил его в кокон для транспортировки.

Дальше жук взлетел и понёс пленника по нелогичному маршруту, специально для запутывания следа. Совершив крюк в полтора десятка километров, в итоге он приземлился на лесной поляне рядом с крокодиловым заливом. Раньше это была взлётно-посадочная площадка для гигантского слизевика. Однако после схватки с ящерицей он отправился на переработку и местечко освободилось под другие нужды.

После всего пережитого, доставленный бокат не двигался и не подавал признаков жизни. Возможно он ещё не пришёл в себя после оглушения камнем. Фёдор проверил у него дыхание и пульс и всё оказалось в норме. Рой дал гуманоиду полежать в тишине и покое, и спустя десять минут тот очнулся.

Похищенный селянин был полуголый, насквозь мокрый и с окровавленной повязкой поперёк торса. Вернувшись в сознание он оторвал спину от земли, осмотрел самого себя, а затем и пространство впереди. Никакие слизевые стяжки, кроме кандалов на ногах, его больше не ограничивали. На поляне перед глазами, в высокой густой траве стоял набор ковальных принадлежностей, вынесенных из его мастерской. По бокам от инструмента толпился десяток рабочих Вархата, а чуть в стороне торчал носатый жучара второго ранга. Где-то поблизости в воздухе звучало жужжание ос…

Недолго думая, бокат накрыл лицо ладонями и, сидя на заднице, начал молиться. Фёдор понял, что настало время наладить контакт. Подойдя к мужчине слизевиком, он аккуратно коснулся клешнёй его груди и спокойно промолвил:

— Ли хоку*… ли хоку…

*Перев. с бокатианского — ты имя.*

Шепчущий молящийся голос тут же затих. Дрожащий от страха гуманоид медленно опустил кисти, являя свои округлившиеся глаза. Ошарашенным взглядом он молчаливо уставился на огромного жука.

Не делая резких движений, повелитель слизи убрал клешню от торса боката и указал ею на себя.

— Вай Халима. — произнёс слон настолько мягко, насколько вообще был способен. — Вай хоку Халима…

«Он должен помнить, что человека-мотылька с печаткой дэя, тоже звали Халима.» — рассуждал Фёдор — «Для жителей деревни лучше буду называться именем своего мессии, чтобы не возникало путаницы. Да и для аборигенов бокатианское имя звучит явно привычнее земного.»

Недоверие и страх не покидали выражения селянина. Но он хотя бы не прятался в ладони, что уже хорошо. Отвечать на вопрос здоровенного монстра бокат покамест не спешил. Да, обращение было сформулировано коряво, но понять, что именно от него требуют, было вполне возможно — всего-то его имя, данное от рождения.

Слизевик ещё несколько раз повторил тот же запрос и представился сам, но тщетно. Похищенный гуманоид игнорировал жуткое отродье, пытающееся с ним заговорить. Тогда носатый жук протянул клешню в сторону рабочих и подождал, пока один гусень подойдёт и вложит ему в лапу мешочек с деньгами. Получив желаемое, слон развязал завязи, аккуратно вынул крошечную на фоне его пальцев монету и положил её на бедро сидящего боката. Тот, не меняясь в выражении, уставился на это скромное подношение. После этого слизевик взял мужчину за одну кисть и не настойчиво потянул за собой. Второй клешнёй, в которой был кошель, летун начал совершать заманивающие движения, приглашая гуманоида пройти к оборудованию на траве.

Селянин робко вынул руку из тисков, способных за секунду отпанахать ему кисть. Затем он подобрал и пристально осмотрел монетку. Оставив её у себя, мужчина поднялся и, опасливо оглядываясь на слизевика, короткими шажками побрёл к инвентарю. На поляне кузнец увидел своё имущество, вплоть до защитной спецодежды. Однако, помимо него, здесь лежали предметы не только из обчищенной пристройки. Головастики начали приподнимать и показывать те вещи, с которыми пленник ещё был не знаком. В дополнение к кузнечным инструментам здесь находились: трут, огниво, куча дров, горка свежевыкопанной глины, пара бочек с водой и новый пень для закрепления наковальни.

Отдельно же от всего Рой продемонстрировал гуманоиду ещё один набор… Жуки принесли и положили к его ногам шахтёрские кирки и зубила, испорченные грубой, продолжительной работой. Некоторые из них просто затупились, другие погнулись, ну а третьи треснули и лишились закалённых наконечников. Рукояти и проушины этих орудий были покрыты необычным белым веществом.

Мужчина с повязкой взял одно кайло и тут же изучил его профессиональным взглядом. Сперва он оценил состояние клевца, а потом заинтересовался, как влияет силикон на удобство и прочность всего приспособления.

Фёдор дождался пока кузнец созреет, а затем привлёк его внимание. Одной лапой слон указал на кучу горняцких инструментов, а второй потряс перед бокатом мешочком с медью. В совокупности с комплектом кузнецких принадлежностей, становилось очевидно, чего требуют жуки от селянина. Они предлагали мастеру оплату за то, что тот прямо посреди леса займётся восстановлением стального оборудования. Даже глины ему принесли, дабы он здесь, в кустарных условиях слепил себе горнило.

«Будет смешно, если окажется, что это не сам кузнец, а какой-то брат сестры сына, который только хвосты баранам крутить умеет…» — подумал главенствующий разум.

Фёдор же действовал наобум, рассчитывая на везение, так что вероятность такого поворота была отнюдь не нулевой. Однако уверенный взгляд боката, когда тот только взял в руки кайло, обнадёживал. Что-то было в его выражении такое, что выдавало мастера своего дела. Да и возрастом он был уже совсем не молод. Как-то стыдно, имея мастерскую, в такие-то годы нихрена и не уметь…

Осознав всю ситуацию, мужчина стал бродить из стороны в сторону и негодующе покачивать головой. По гуманоиду было видно, как тяжело ему решиться на сотрудничество с существами, которые недавно выломали дверь, выволокли его из дома и ограбили кузню… Бормоча что-то себе под нос, бокат тяжело вздыхал и старался не смотреть в глаза участливым насекомым.

«Ну, если он не хочет делать это за деньги, мы можем заставить его и по-другому…» — подумала королева.

«Дай ему время.» — попросил человек — «Нам нужно больше связей в деревне, а экономические отношения, это лучший способ наладить дружбу.»

Слизевик начал пританцовывать и трясти звенящей мелочью в мешочке, словно маракасом. Головастики взялись лепить из глины колбаски и всячески демонстрировать, желание помочь с выполнением заказа. Пускай бокат узнает, что жуки могут быть весёлые и дружелюбные, а не только злые.

Вскоре это дало результат. Завидев, что гусеницы пытаются соорудить горн, мужчина остановился и уставился на них. Затем он подошёл, опустился на колени и, как бы невзначай, включился в работу. Монетку подаренную слизевиком, гуманоид покамест отложил на землю подле ног.

Со своими обезьяньими конечностями, бокат быстро перехватил инициативу. Головастики с примитивными мандибулами и хоботками остались в стороне от сложных операций. В создании плавильной печи мужчина был хорош — рабочие могли помочь ему разве что разминкой материала. Для этого насекомые использовали встроенный в их организмы пресс. Проглатывая твёрдые комки породы, они выталкивали цилиндры уже мягкой, взбитой глины.

Сделав основание очага, гуманоид вдруг замешкался и неуверенно обратился к одному из маленьких помощников. Он бормотал длинные предложения с кучей непонятных слов и периодически указывал руками в сторону. При этом в речи его мелькало имя Жакару, а взгляд был преисполнен какого-то волнительного чаяния.

Фёдор не понимал, что от него хотят, поэтому по обыкновению притворился дурачком. Подошедший сбоку слизевик принялся кивать и приговаривать:

— Жакару-Жакару… Жакару-Жакару…

Пленник умолк, оглянулся и недоверчиво поглядел на слона. Наверное, он хотел поговорить с более безобидным жуком, а к нему, как назло, зачем-то лез этот здоровила. Издавать сложные звуки головастики не могли, а потому выбирать не приходилось. Пора было понять это и кузнецу, и чтобы помочь ему скорее разобраться, рабочие немного покряхтели и пошипели, раскрывая пределы своих фонетических способностей.

Увидев это, бокат нахмурился и немного неохотно, вновь взялся за лепку. Слизевик же продолжил приставать к нему и упрямо гнуть свою линию.

— Ли хоку? Ли хоку? — постоянно задавал он один и тот же вопрос.

В какой-то момент гуманоиду это надоело, и он малость раздражённо выпалил:

— Вай Лебрару. Лебрару!

— Лебрару га хоку? — тут же уточнил летун.

— Шак-шак, га хоку! Вай Лебрару!

«Отлично. Опять имя оканчивающееся на „ру“.» — подумал Фёдор и добавил «Лебрару» в список на определение записи у Халимы. На всякий случай, перерожденец теперь хотел знать, как пишутся все имена, что он выясняет.

Слизевик взял одну кирку и начал жестами и пантомимой объяснять, что нужно реставрировать данный инструмент, а потом абориген получит деньги и сможет вернуться в деревню. Приговаривая имя Лебрару, жук делал своё представление более наглядным и доходчивым. Мужчина с повязкой, не прекращая лепку, оглядывался на монстра, и в процессе его сценок, пару раз едва заметно кивал. Парнишка понадеялся, что бокат всё осознал и принял правила игры.

Вскоре для наёмного работника, на поляну были доставлены еда и питьё. Кузнецу предстояло провести здесь немало времени, а трудится на пустой желудок, это явно не то, чего Фёдор желал своему новому партнёру.

Лебрару напился воды, а к твёрдой пище пока не прикоснулся.

Во время создания глиняной плавильни, слуги заметили, что из-под провисшей промкошей повязки на бокате вытекают струйки крови. Мыслительный центр понимал, что это его вина, и что хоть рана незначительна, она всё равно будет мешать гуманоиду сосредотачиваться на работе.

«Блин, мы ужалили его, только чтобы быстро определить его персону среди прочих.» — подумал перерожденец — «Надо бы исправить этот моментик — в качестве извинений и ради успеха предприятия…»

Подкравшийся сзади слизевик схватил пленника и повалил его на бок. Поскольку тот принялся отчаянно вырываться, пришлось вновь обездвижить его парой стяжек. Мандибулами рабочего мыслительный центр срезал испортившуюся перевязку. Под ней на рёбрах гуманоида обнаружился изогнутый порез рядом со свежей гематомой. Здесь бы не помешало наложить шов, но Фёдор такого не умел, и потому обошёлся клейкой слизью. На время так было даже лучше, ведь какие бы движения бокат не совершал, жучий пластырь не отслоится и не пропустит кровь наружу.

Сделав дело, слон освободил больного, после чего тот принялся судорожно ощупывать бочину. Мужчине потребовалось несколько минут, чтобы привыкнуть к странному веществу и определить, что оно полезно для него в текущих обязательствах. Затем он уставился на огромного жучару и полминуты таращил глаза, чтобы под конец прошептать «мита».

Фёдор не собирался оставлять слизь Лебрару навсегда, и потому приказал принести чистую ткань, из которой впоследствии сделает другую простую перевязку.

Когда гуманоид закончил выкладывать горнило, у него получился глиняный столбик с жерлом вверху и отдельным отверстием для доступа сбоку. Слизевик поднёс меха, после чего вместе с Лебрару они занялись их правильной установкой и подключением к системе. В результате залечивания раны, отношения мужчины и слона наладились. Кузнец не стеснялся взаимодействовать с насекомым и даже проявлял к нему некоторую строгость. Фёдор, в свою очередь, убедился, что перед ним настоящий владелец мастерской, а не какой-нибудь невежда.

Один гусень подобрал монетку оставленную Лебрару и переложил её на пенёк, чтобы не потерялась. Остальные головастики, тем временем, решили щегольнуть своим умением добывать огонь и взяли для этого кремень.

Услыхав поблизости скрежет и стук, мастер обратил на данные звуки внимание. Поскольку он взялся за работу, то теперь стремился контролировать все процессы в цехе. В стороне бокат узрел жуков, высекающих искры на трут, и по итогу застыл в изумлении.

В этот момент Фёдор понимал чувства Лебрару — от подобного зрелища, он и сам бы не слабо охренел. Землянин представил на секунду, что застал, как муравьи разжигают костёр с помощью найденных спичек. После такого, следующим действием человека был бы звонок в дурочку.

Общими усилиями, жуки и гуманоид поместили воспламенившийся трут в чашу горнила. Затем они по-быстрому накидали тонких веток и щепок, а когда пламя схватилось, стали добавлять бруски потолще. Мужчина-ремесленник начал легонько нажимать ногой на меха, присоединённые сбоку через отверстие. Подавая в печь умеренные порции воздуха, он ускорял розжиг и помогал огню быстрее набрать силу. Слизевик раскалывал поленья и передавал чурки в руки бокату, а тот сам решал сколько и как их накладывать. Перед засыпанием угля, мастер решил обжечь глину небольшим костром, дабы позволить ей затвердеть и испарить лишнюю влагу.

Фёдор пристально наблюдал и старался перенимать опыт. Может в будущем он и сам станем кузнецом, кто знает?

В какой-то момент Лебрару отказался брать очередную чурку и пальцем приказал сложить остальные дрова рядом с печкой. После этого гуманоид подобрал свёрток с едой, разместил зад на пеньке и принялся завтракать. Уплетая дармовые харчи, бокат разглядывал оранжевые язычки и невесомые искры вырывающиеся из глиняного жерла. Глазами с насекомыми он не встречался и в целом выглядел погружённым в свои мысли. На фоне остальных знакомых Фёдору аборигенов, по характеру Лебрару казался каким-то отстранённым и агрессивным. Он не вёл себя, как существо, находящееся в плену у жутких пожирателей, и слегка походил на замкнутого в себе социопата. Впрочем Рою было неважно насколько Лебрару адекватен и отзывчив — главное, чтобы он приносил пользу.

Закончив трапезу, мужчина подошёл к плавильне и стал добавлять в неё топливо. На сей раз он наложил дров по самые края, и энергично понажимал на меха, так что столб пламени стал бить из устья высоко вверх.

Фёдор интуитивно догадался, что на следующем этапе будет заброшен уголь. Это означало, что пора подготовить для ремесленника удобный «воркспейс».

В один мощный взмах слон вогнал хвостовик наковальни в высокий пень. Затем он принялся переставлять этот чурбак с места на место, пытаясь привлечь внимание Лебрару. Чтобы прекратить эту возню, бокат был вынужден указать точную позицию, где согласно его профессиональному видению, следовало разместить главное кузнечное приспособление. Поняв, что слизевик вызывался потягать тяжести, мужчина заодно подкинул ему задание передвинуть бочки с водой и переложить ёмкости с углём. Желая сохранить силы гуманоида для дела, Фёдор с удовольствием выполнил эти поручения.

После этого селянин и жук встали над кучей ручных инструментов, среди которых были как исправные, кузнечные, так и шахтёрские, требующие ремонта. Лебрару жестами и словами высказал слону своё недовольство, связанное с тем, что у него нет стола, и инвентарь вынужден валятся на земле, в грязи и пыли. Мыслительный центр моментально осознал свою ошибку и приказал осам принести материалы, из которых слизевик сможет склеить столешницу. Вскоре древесина была доставлена, и деревенский мастер получил в расположение стеллаж комфортной высоты. На него он свалил все молотки, кирки и зубила, с которыми будет взаимодействовать.

В итоге Фёдору удалось в полевых условиях организовать эргономичное рабочее место, а кузнец мог приступать к узкопрофильному труду, не отвлекаясь на ранение и сопутствующие заботы.

Мужчина с голым торсом непринуждённо отошёл в сторонку, справил малую нужду, вернулся и ещё раз отпил из кружки. Тяжело вздохнув, он немного походил, а затем взялся надевать рукавицы и фартук.

Десятки наблюдателей в небе и на земле следили, чтобы ни одна мразь не посмела заявиться сюда в разгар ремесленных работ. А ещё чтобы никто в окрестностях не придал большого значения столбу дыма, исходящему из точки с активным очагом. Особенно это касалось хуторян, недавно перенёсших жестокую атаку. Если они заметят дым и попруться выяснять — не там ли похищенный Лебрару, Рою придётся реагировать должным образом.

Поверх того, что осталось от прогоревших дров, кузнец высыпал четверть ведра углей и немного помешал их кочергой. Дальше он поставил ногу на меха и принялся долго, нудно нагнетать воздух. Увидев это, слизевик поспешил сменить боката на данном посту, ведь с такой задачей было под силу справится и подмастерью. Вместо ноги, жук взялся давить механический насос своей клешнёй, а Лебрару тем временем заглянул в горнило. Коротким взглядом туда, он что-то выяснил для себя. Наверное, средневековый мастер умел по цвету углей определять текущую температуру…

Покрутив кистью, гуманоид призвал помощника не останавливаться, а сам направился к деревянной столешнице. Там он принялся копаться в инструментах, переданных ему на ремонт (свои профильные средства кузнец изначально сложил отдельно). Поочерёдно беря каждое зубило, мужчина подносил их к лицу и пристально осматривал. На основе зрительной оценки, Лебрару сортировал орудия по разным группам. А один клинышек он вообще отнёс к наковальне, стукнул им по металлу и прислушался к звону. От диагностики на слух, Фёдор малость опешил — парнишка не думал, что у похищенного боката в арсенале окажутся такие приёмы.

Закончив распределение заготовок, мастер взял в охапку несколько зубил и все разом забросил их в горнило. С помощью кочерги, он поправил каждую железку, должным образом разместив их в очаге. После этого гуманоид обернулся и недовольно помахал слону рукой, призывая его задувать быстрее. Жук подключил вторую клешню и кинулся рьяно теребить насос, так что тот аж подпрыгивал.

В какой-то момент селянин приказал помощнику остановится, поставил средний молот на пень и полез в пышущее жерло щипцами. Оттуда он вынул раскалённую до красна сталь, которую тут же разместил на наковальне. Придерживая и вращая деталь, гуманоид начал носить точные выверенные удары. Каждый из них постепенно выравнивал погнутую основу. Заодно ремесленник заново перековал наконечник. Ещё до того как остыл металл, он ловким взмахом окунул острый краешек в воду. Произошла закалка ударной части, после чего деталь отправилась медленно остывать, лёжа на самом крупном молоте на стеллаже.

Без малейших промедлений и перерывов щипцы вынули следующую железку…

Когда кузнец приступил непосредственно к профильному занятию, его лицо стало серьёзным, суровым и полным сосредоточенности. Каждое движение и действие с заготовками было быстрым, уверенным и безальтернативным. Лебрару заметно переменился — будто вошёл в ритм умельца, привыкшего справляться с большими объёмами работ за короткое время. Увидев мужчину в деле, Фёдор окончательно убедился, что перед ним настоящий профи с многолетним стажем и тысячами выполненных заказов.

«Вот это мы удачно ужалили…» — подумал мыслительный центр. Коллективному разуму оставалось лишь жать по требованию гуманоида на меха и наблюдать за превосходным мастерством, превращающим гнутый потресканный материал в безупречные формы.

«Замечательно… Он так быстро всё делает, что мы уже сегодня получим обратно исправные орудия и сможем продолжить борьбу c пещерным сводом.» — рассуждал Фёдор. — «Если идеально наладить работу трёх смен горнопроходчиков и кузнецов, мы сумеем продалбливать по тридцать сантиметров двухметрового туннеля в сутки. Ради проекта, который откроет нам прямой доступ к энергии пирамиды и системе многокилометровых ходов можно и постараться… Мы построим на лесных просторах великое жучье государство! Пускай последователей у нас пока немного, но их число неуклонно растёт. Жакару, Лебрару, Халима — каждый внесёт свою лепту в установление нашей власти на сих землях!»