— Опять два дополнительных человека в экипаж? — с недовольством спросил Жириновский, указав на дополнительные сидения на чертеже.

— Нет, это места для пассажиров, — ответил Юрий Павлович Семёнов. — Возможно, нам потребуется перемещать экипажи между станциями, поэтому лучше предусмотреть такую возможность.

В НПО «Энергия» почти все убеждены, что одной «Бури» и четырёх «Шквалов» будет слишком мало для всех задач, поэтому Семёнов настойчиво предлагает запустить четыре новых буксира.

Для того чтобы эту инициативу не отбраковали, как несвоевременную, Семёнов наладил контакты с МиГ и превратил новый орбитальный буксир в изделие двойного назначения.

В мирное время этот буксир, имеющий рабочее название МиГ.605, но неофициально прозванный «Пассатом», будет выполнять обычные задачи, присущие «Шквалам» и «Буре», а вот в военное время он станет носителем блоков новейших космических противоракет.

Это сразу же вызвало нездоровое возбуждение в Минобороны, где, как известно, просто обожают подобные решения, способствующие повышению защищённости Родины от вражеских ракет.

Маршал Варенников, всё никак не уходящий в отставку, прислал Жириновскому целую видеопрезентацию, составленную не без участия «Энергии» и МиГ, в которой развёрнуто объяснял, насколько сильно это всё обезопасит страну от ядерных ударов.

Согласно тактико-техническим характеристикам перспективного буксира, он сможет перевозить 72 противоракеты «космос-космос», способные сбивать как вражеские спутники, так и межконтинентальные баллистические ракеты.

Новейшая противоракета 78Т4, разработанная для орбитальных перехватчиков, обходится бюджету в 36 миллионов рублей, а вероятность перехвата межконтинентальной баллистической ракеты у неё составляет 85–90 %, при условии своевременного запуска.

Предполагается, что подвесные блоки с ракетами будут храниться в орбитальном доке станции «Мир-3», а присоединять их к буксирам планируется только в случае эскалации конфликта.

Сбить 244–259 ядерных ракет, нацеленных на объекты в Советском Союзе — это очень соблазнительно, поэтому Жириновский тоже нездорово возбудился, и сейчас он склоняется к тому, чтобы одобрить инициативу.

В конце концов, противоракеты и новые буксиры очень быстро себя окупят, так как на орбите очень много работы.

Звено из трёх «Шквалов» на орбитальной станции «Мир-3» уже начало свою деятельность: идёт эвакуация повреждённых спутников, а также происходит систематическая замена охлаждающих цистерн на лазерных орбитальных платформах «Эгида-Л».

Всего на орбите сейчас четыре лазерные платформы, которые почти непрерывно нейтрализуют мусор из списка на уничтожение.

На их обеспечение работает массивная ферма радиаторов — к ней подключают нагретые цистерны, которые медленно отдают накопленное тепло.

Ещё шесть «Эгид-Л» уже построены и готовятся к запуску — пять из них поднимут на «Вулкане-Т», а одна взлетит на орбиту на «Тритоне».

Американцы знают о существовании лазерных орбитальных платформ, поэтому изо всех сил голосят о том, что это явная милитаризация космоса — даже созвали внеочередное заседание Совета безопасности ООН, которое закончилось ничем.

В отличие от противоракет, лазеры на орбите скрыть невозможно, поэтому американцы засекли их и подняли шум, причём не совсем напрасный, так как «Эгиды-Л» могут и будут использоваться для выведения из строя вражеских спутников, в случае начала полномасштабной войны.

Но аргументацию о расчистке орбиты от космического мусора они отвергнуть не могут — четыре платформы уже нейтрализовали около 7 тысяч обломков, постоянно угрожавших объектам на низкой околоземной орбите, поэтому в космосе стало чуточку безопаснее.

Десять платформ, согласно обновлённой оценке эффективности, смогут уничтожать по 13–14 тысяч единиц орбитального мусора в месяц, что просто потрясающе, так как, в перспективе, позволит полностью очистить низкую околоземную орбиту, а затем взяться за остальные. Пусть полная очистка от мусора займёт десятилетия, но это полностью оправданное занятие.

— Ладно, моё одобрение вы уже получили, — произнёс Владимир. — Варенников, наверняка, уже включил этот вопрос в повестку следующего дистанционного заседания ГКО, поэтому решится всё там.

Из-за режима чрезвычайного положения, больше не нужно согласовывать большую часть вопросов с Верховным Советом СССР, поэтому решения принимаются многократно быстрее, что всё существенно упрощает.

Основная масса решений принимается на заседаниях Государственного комитета обороны СССР, большая часть которых проводится в дистанционном формате, то есть, на видеоконференциях.

Из-за того, что больше не нужно тратить дополнительное время на лишнюю ходьбу по этажам, рабочего времени стало много, поэтому члены ГКО начали успевать выполнять гораздо больше задач за меньшее время.

Правда, это привело к тому, что задач стало значительно больше, поэтому весь рабочий день забивается полностью, но, справедливости ради, стал семичасовым, как у большинства советских граждан.

— Спасибо, Владимир Вольфович! — поблагодарил его Семёнов.

— Пожалуйста, Юрий Павлович, — ответил ему Жириновский. — Будут новые хорошие идеи — прорабатывайте и приносите.

— До свидания, Владимир Вольфович, — попрощался Семёнов.

— До свидания, Юрий Павлович, — ответил Владимир.

Директор НПО «Энергия» признательно кивнул и покинул кабинет, а Жириновский сразу же вернулся к рассмотрению доклада Гражданской обороны.

Системы метро, в качестве сколько-нибудь постоянных убежищ для гражданского населения, после тщательного изучения и моделирования различных сценариев, решено отвергнуть.

Изначальные проекты закладывают применение их в качестве постоянного решения, на случай нанесения массированных ударов конвенциональным вооружением, а вот в случае ядерных бомбардировок, к сожалению, они годятся для укрытия гражданских лиц лишь на срок до пяти суток.

Проблема в том, что ядерные удары вызовут частичное уничтожение подземной сети, поэтому в качестве не очень надёжных бомбоубежищ можно использовать только отдельные станции.

Это значит, что надежда есть только на специальные бомбоубежища, которые строятся массово, по всему Союзу, под каждым производственным предприятием и под иными важными учреждениями.

Десятки тысяч строек ведутся одновременно, десятки миллионов тонн цемента нагружают логистическую инфраструктуру страны — всё это вызывает нешуточное беспокойство у населения.

Все понимают, что шутки закончились, хотя никогда и не было никаких шуток — угроза ядерной войны висела Дамокловым мечом всё это время. Сейчас она лишь приблизилась и стала ощутимее.

«У американцев снова вошли в моду частные бомбоубежища», — припомнил Владимир серию свежих рекламных роликов из США. — «У кого есть деньги — тот спасётся, в случае чего».

А у советских граждан начало входить в устойчивую моду постоянное проживание на дачах, причём чем дальше дача от крупных населённых пунктов, тем предпочтительнее она становится.

Также, из свежих социальных изменений — внезапно, многие начали вспоминать, что они были сельскими жителями, поэтому в моду входят «репатриация» и дистанционная работа.

Жириновский думал, что для перехода части граждан на дистанционную работу потребуется что-то вроде свиного гриппа или Ковид-19, но получается, что угроза ядерной войны тоже годится…

Благодаря развитой Интерсети, многие граждане могут перейти на работу из дома, без снижения продуктивности и каких-либо ограничений, но все привыкли, что работа — это, обязательно, контора.

Как-либо мешать гражданам переезжать в малонаселённую местность ГКО не собирается, а, наоборот, способствует облегчению этого процесса.

С производственными профессиями такого не сделать, поэтому решением является размещение бомбоубежищ под каждым заводом.

«Агрокластеры…» — вспомнил Владимир.

В настоящий момент готовы только 126 из запланированных 240 агрокластеров, строительство которых осложнено тем, что строятся они в отдалённых местах, где инфраструктура далека от совершенства.

В следующем году начнётся закладка следующих 240, а через год ещё 240 агрокластеров — связано это с тем, что стали известны подробности новой ядерной доктрины США.

Согласно новой доктрине, принятой в ответ на интенсивное строительство защитных сооружений в СССР, поражаться ядерными ракетами будут все мало-мальски значимые объекты.

В ответ на это, по решению ГКО, разрабатывается новая ядерная доктрина СССР — аналогично, будут поражаться все объекты на территории стран НАТО, вне зависимости от их назначения.

Ракеты также нацелены на объекты на территории недружественных стран, таких как КНР, Пакистан, Иран, Канада, Австралия и другие.

Жириновский прочитал часть об эвакуационных мероприятиях — накапливаются запасы автобусов и грузовиков повышенной вместительности, которые пригодятся при эвакуации граждан на незаражённые территории.

Его начало расстраивать то, что он читает, поэтому, чтобы отвлечься, он включил видеостену.

Вторая программа ЦТ решила его не радовать, поэтому показывает трансляцию с Красной площади, на которой студенты митингуют против ядерной войны.

Переключив канал на первую программу ЦТ, Жириновский увидел интервью Орлова в телепередаче «9 студия».

— … я не вижу возможности прекращения эскалации, — услышал Владимир слова Геннадия.

Он сидит за трапециевидным чёрным столом, а рядом с ним сидит бессменный Валентин Сергеевич Зорин, автор и ведущий передачи.

— Почему вы считаете, что такой возможности нет? — спросил Зорин.

— Потому, что дело в экзистенциальной необходимости конфликта для противостоящей нам стороны, — ответил Орлов. — Раньше они просто отказывались верить в то, что мы уже превосходим их по доле создаваемого мирового ВВП, были уверены в том, что мы отбираем последнюю краюху хлеба у детей ради наших космической программы и армии. Теперь же они осмыслили поступающие разведданные и начали верить публикуемым нами данным — эти данные убедительно доказывают, что они уже в положении догоняющих. И с каждым годом разрыв будет всё больше и больше. Уж поверьте, Валентин Сергеевич — мы с большой радостью приняли бы инициативы по взаимному разоружению и возвращению к тому формату Холодной войны, в котором все мы были до принятия в США нового закона, ведущего к ускоренной милитаризации их экономики и эскалации этого конфликта.

— Вот вы сказали о «последней краюхе хлеба у детей», — произнёс Зорин. — До меня дошёл слух, будто бы у нас в стране искусственно занижены зарплаты.

— Это не слух, а факт, — ответил Орлов. — Мы всегда знали, что от Запада следует ожидать чего-то подобного, с самого момента учреждения НАТО, которая, как вы понимаете, учреждена специально против Советского Союза. В связи с этим, мы вынуждены были удерживать зарплаты, чтобы больше средств оставалось на развитие промышленности. К тому же, это совсем не то удерживание зарплат, что в капиталистических странах — в США, при номинально более высокой заработной плате, гражданин тратит часть зарплаты на выплаты по ипотеке, медицинские расходы, оплату дополнительного обучения детей, летние детские лагеря и прочее, тогда как у нас всё это, по умолчанию, бесплатно. Вернее, не бесплатно, а оплачивается из прибавочной стоимости, собираемой с труда всех советских трудящихся. В капиталистических странах значительная часть прибавочной стоимости, в конце концов, оседает в карманах предпринимателей, а у нас всё не так — мы пускаем её на модернизацию промышленности, на здравоохранение, образование, культурно-развлекательные мероприятия и так далее. Если начать считать то, что получает обычный советский гражданин не по голым числам, а с учётом всего вышеперечисленного, то средняя зарплата у нас гораздо выше, чем в любой капиталистической стране.

— То есть, если бы не вся эта ситуация с эскалацией, то возможно, со временем, зарплаты бы выросли? — уточнил ведущий.

— Не возможно, а уже выросли, — ответил Геннадий. — Сокращение рабочего дня до семи часов — это, по-вашему, что? Зарплаты не упали ни на копейку, а работают все по семь часов в день. Если бы не конфликт со странами НАТО, да, согласен, мы бы очень быстро сократили рабочий день до шести часов, по всему Союзу, для всех советских граждан, но такова уж реальность, что мы не можем. Не сейчас.

— Но есть ведь выходы из этой ситуации? — спросил Зорин.

— Возможно, они есть, только мы их не видим, — произнёс Орлов. — Проявление слабости, в настоящий момент, приведёт лишь к усилению эскалации, так как международная политика, к сожалению, напоминает мне песочницу, в которой дети играют без присмотра взрослых. В такой песочнице слабых бьют и отнимают у них лопаточки и ведёрки. Мы не готовы подвергать советских граждан унижению — то, что достигнуто нами, достигнуто общим и тяжёлым трудом, и наш долг — отстоять плоды этого труда…

Жириновский нажал на кнопку на пульте и выключил видеостену.

— Да-да, твою мать, — произнёс он. — Отстоять плоды — битва за урожай.

Владимир сошёл с беговой дорожки и вытер пот полотенцем — рабочий день закончится через два с половиной часа, но сейчас обед, который он решил потратить на поддержание формы.

Быстро надев перчатки, он начал дубасить боксёрский мешок, отрабатывая серии ударов, которые узнал у инструкторов ССО СССР.

Сегодня последний день перед выходом в отпуск — завтра он полностью погрузится в подготовку к поединку против американского студента, посмевшего бросить ему вызов.

«Это тёмная лошадка, но и пусть — тем интереснее будет», — подумал Владимир и провёл серию ударов.

После избиения боксёрского мешка, он совершил короткую пробежку по тренажёрному залу, после чего принял душ и облачился в свой костюм.

К моменту завершения обеденного времени, он уже сидел в своём кабинете и изучал очередной отчёт от ЦНИИточмаша.

А у точмашевцев наметился прорыв с новым промежуточным патроном — всё-таки, перспективным оказался патрон 6,5×39 миллиметров, с более тяжёлой пулей, весящей 5,2 грамма.

Заводские испытания показывают, что он превосходит ускоренную версию патрона калибра 5,45×39 миллиметров по целому ряду характеристик, в том числе и по силе отдачи, но уступает в настильности. Последнее вполне ожидаемо, так как начальная скорость новой пули равна 810 метрам в секунду, против 1040 метров в секунду у уже принятого на вооружение 7Н27.

Дульная энергия у нового патрона равна 1705 Джоулям, что должно упростить задачу конструкторам-оружейникам — этот патрон более похож на малоимпульсный, если сравнивать его с форсированным патроном 5,45×39 миллиметров.

Бронепробитие плиты IV-го класса у перспективного патрона уверенно случается на дистанции до 350 метров, ресурс ствола пуля «съедает» существенно медленнее, а высокое бронепробитие достигается за счёт особой формы самой пули и применяемых в ней сплавов.

Но есть один жирный недостаток, из-за которого ГКО и Минобороны не хотят новый патрон — под него обязательно нужно новое оружие.

Конструктор Никонов, печально известный тяжёлой судьбой почти всех своих изобретений, за исключением карабинов НК-94 и НК-94М, только переделал свой АН-01 под усиленный патрон калибра 5,45×39 миллиметров, поэтому Владимир, чисто по человечески, не хочет подвергать его и других конструкторов очередному хождению по мукам с разработкой нового оружия под новый патрон.

А ещё сейчас совсем не время для массового перевооружения, поэтому Жириновский склонен принять следующее решение: разработку и доработку нового патрона не прекращать, для чего финансирование проекта оставить на прежнем уровне, и ждать изменения ситуации.

Всем прекрасно понятно, что из калибра 5,45×39 миллиметров, на сегодняшний день, выжато всё, что в нём было — модернизационный потенциал исчерпан полностью, поэтому форсированный патрон стал его лебединой песней. Но эта песня ещё не спета, поэтому на следующие лет пятнадцать о переходе на новый промежуточный патрон можно забыть.

«А потом НИИ Стали выкатит на всеобщее обозрение бронепластину какого-нибудь VII-го класса, которую можно будет пробить только из „Утёса“ — и что делать будем?» — подумал Владимир с недовольством.

НАТО, согласно данным разведки, уже переходит на американские противоосколочные костюмы — стоят они по 25 тысяч долларов за единицу, но НАТО не экономит, так как знает, что в Советской армии таким типом снаряжения экипированы все военнослужащие.

Исследовательский центр солдатского снаряжения армии США разработал TAPS, то есть, Tactical Anti-Fragment Protection System, по дизайну повторяющий советский 6БК6 «Вымпел», разработанный для применения подразделениями СпН. Советская армия же применяет 6БК5 «Сапфир», более тяжёлый и дающий чуть большую противоосколочную защиту.

«Если уж воровать, то спецназовское…» — подумал Владимир. — «Только вот „Вымпел“ предназначен для СпН не просто так — нужна особая подготовка пользователя».

Но решение ИЦССА США он не осуждает, на месте американских конструкторов он бы не стал изобретать велосипед, а вместо этого использовал уже проверенное кем-то другим решение. Это здорово экономит средства на НИОКР — им оставалось только удостовериться в качестве работы советских конструкторов, которые поместили каждый бронепакет именно туда, куда нужно, а не куда удобно.

«Наверное, это было увлекательно — поднимать статистику ранений, чтобы понять, что конкретное расположение пакета защищает от наиболее статистически частых ранений вот в эту область», — подумал Владимир и усмехнулся своим мыслям.

Помимо уже разработанных и производимых противоосколочных костюмов TAPS, прямо сейчас тот же исследовательский центр разрабатывает общевойсковой бронежилет IARV–Improved Anti-Rifle Vest, с амбициозной целью — добиться защиты от бронебойной пули калибра 7,62×54 миллиметра и стандартной пули калибра 6×49 миллиметров.

Защиту от бронебойной пули калибра 6×49 миллиметров, как американцы уже удостоверились, навесить на человека можно, только вот ходить он с нею будет тяжело и недолго.

Всю информацию о происходящем сообщил бригадный генерал Джеймс Кеннон, около двух месяцев назад покинувший пост командующего ИЦССА США.

Его завербовал Рамон Гарсиа, то есть, Роберт Ханссен, который, в настоящий момент, занимает пост начальника советского отдела в контрразведывательном дивизионе ФБР.

Работа с Ханссеном ведётся по той же схеме, что и с Олдричем Эймсом: разведданные он передаёт исключительно через Интернет, а вознаграждение получает за счёт игр на бирже — его состояние оценивается в 31 миллион долларов США, абсолютно официальные.

Бригадного генерала Кеннона он завербовал по приказу кураторов, как потенциально полезного КГБ, на свои деньги, но успех оправдал все расходы — после успешной вербовки генерала, он получил наводку на портфель, принёсший ему 4,9 миллиона долларов.

По подсчётам Гаськова, Ханссен уже полностью оправдал себя: он передал свыше 23 тысяч документов, преимущественно о ядерных исследованиях США.

А Эймс, в настоящий момент, вынужденно прекратил какую-либо активность.

Проблемой стал образ жизни Олдрича, который распустил руки там, где не следует, с той, с кем не следует. Он облапал задницу внучки влиятельного конгрессмена, поэтому Джордж Тенет, директор ЦРУ, был вынужден начать служебное расследование и направить Эймса на курс переподготовки и психологической коррекции на «Ферму».

«Ферма» — это секретный учебный центр Кэмп Пири, в штате Вирджиния, где Тенет и решил «спрятать» Эймса, пока всё не утихнет.

Только вот Тенет уже завербован и работает по модели Эймса — он повязан суммой в 43 миллиона долларов, выигранных на бирже по наводке КГБ, причём так получилось, что он невольно «замазал» в этом целых семнадцать своих друзей и коллег, которым посоветовал закупить портфель акций по его списку…

Если его сольют, а его сольют, если он откажется сотрудничать, его карьере и свободе конец, и не только его, если кто-то из друзей и коллег не сможет доказать, что не был с ним в сговоре.

«Надо осмотрительнее относиться к тем, кто даёт тебе деньги или возможность заработать — такое очень редко делается по доброте душевной», — подумал Владимир. — «А Эймс — он не из тех людей, кто может поделиться возможностью заработать за просто так».

Эймс уже не так ценен, как Тенет, но всё ещё ценен, поэтому за его судьбой пристально следят кураторы, а всю основную деятельность ведёт Тенет, у которого, не так давно, был впечатливший всех успех — он раскрыл часть глубоко законспирированной агентурной сети СГБ Сирии.

Но Тенет — это человек совсем другого склада, нежели Эймс. Олдрич работает мелко, довольствуясь малым, а вот Джордж, когда осознал, что назад дороги нет, начал играть на бирже по-крупному: каждую наводку он реализует на все 100 %, закупая акции на миллионы долларов.

И возможностей у директора ЦРУ многократно больше, чем у Эймса, поэтому разведданные от него поступают пусть и очень редко, но всегда по-крупному, со сведениями стратегической важности.

Он даже сумел нарыть данные о координатах новых ракетных шахт, среди которых целых две были неизвестны КГБ и ГРУ.

За раскрытие настолько секретных данных предусматривается смертная казнь, что в США, что в СССР, поэтому Тенет очень глубоко увяз во всём этом и у него есть только одна надежда — заработать как можно больше, как можно быстрее, и бесследно раствориться в закате. Возможно, для этого ему придётся инсценировать свою смерть, так как его не отпустит ни ЦРУ, ни КГБ.

«Люди гибнут за металл…»«, — подумал Владимир. — 'Надо, кстати, поскорее избавляться от металла… и бумаги».

Электронные рубли, в испытательном режиме, введены в Новосибирске, где достаточно многочисленное население, чтобы увидеть процесс денежного оборота целиком и выявить все имеющиеся у системы изъяны.

Пока что, применяются расчётные портативные терминалы, подключённые к Интерсети — все магазины Новосибирска подключены к единой платёжной системе, поэтому принимают как наличные, так и электронные рубли.

Для того чтобы граждане-испытатели активнее пользовались электронной платёжной системой и вносили наличные средства в специальные банкоматы, с помощью которых наличка выводится из обращения, установлена 10 % скидка на товары, покупаемые за электронные рубли.

ГКО сразу же почувствовал разницу: он получил полный надзорный контроль над денежными потоками, пусть и, пока что, в рамках одного города-миллионника, начал выстраивать структуру потребления и региональные дисбалансы в режиме реального времени, по-новому взглянул на поведенческие паттерны населения, а также начал изучать информацию о том, сколько людей продолжают держать наличность и почему.

Жители Новосибирска тоже кое-что почувствовали: сначала выгоду от 10 % скидки на все виды товаров, затем удобство платежей, не только в магазинах, но и налогов, коммунальных платежей и прочего, что осуществляется с персонального компьютера, а после — очень быстрое восполнение популярных позиций в магазинах.

Испытания на Новосибирске позволили ГКО подтянуть техническую часть портативных терминалов и электронных касс, а также отточить математические модели, применяемые для учёта спроса, предложения и контроля денежных потоков.

Информации из Новосибирска так много, что на её обработку Штерн выделил двенадцать экономических НИИ, вместо восьми изначальных.

«Вроде бы незамысловатая, на первый взгляд, вещь — для рядовых граждан изменилось не очень многое», — подумал Владимир. — «А в ГКО что? Революция!»

Штерн, на одном из дистанционных заседаний ГКО, порывался форсировать внедрение цифровых рублей по всему Союзу и даже выставил вопрос на голосование, но потом всё обдумал и сам отменил это голосование, как преждевременное.

«Нет, быстро такое внедрять нельзя», — почесав всё ещё влажный после душа затылок, подумал Владимир. — «Нужно выявить все подводные камни, провести тест нагрузкой, а уже потом…»

Следующий этап испытаний, запланированный на январь следующего года, в Новосибирске — это трёхмесячное применение только электронных рублей.

«Новосибирску, в последнее время, очень везёт — и электронный рубль он испытал первым, и 68 новых станций метро он в этом году получит…» — припомнил Жириновский недавнюю новость.

Из-за того, что город очень сильно разросся за последние десять лет, с 1,5 миллионов человек в 1992 году, до 3,3 миллионов человек в 2002 году, под такую массу людей потребовалось серьёзно расширить метрополитен. ГКО начала реагировать ещё в 1998 году, а к концу этого года будет закончена последняя, на данный момент, линия, что доведёт количество линий до семи, а количество станций до 81 единицы.

Бригады метростроевцев, как только закончат работу в Новосибирске, отправятся в Ташкент, чтобы расширить тамошнее метро под возросшее население — в прошлом году оно преодолело отметку в четыре миллиона.

Массовое строительство метрополитенов в СССР — это не прихоть Жириновского и не демонстрация богатства, а насущная необходимость, так как практически все крупные города столкнулись с одной и той же проблемой, имя которой — автомобили.

Личные автомобили стали настолько доступны, что даже выпали из «советской мечты», так как перестали быть заветной целью, из-за массового производства автомобилей различных типов.

Но это создало ожидаемую проблему перенасыщенного дорожного трафика. Автомобильные пробки — это теперь обычное дело и избавиться от них нельзя, так как машин слишком много, перестройка городских улиц обойдётся в безумные, даже для Советского Союза, деньги, и решения этой проблеме нет.

Решить её невозможно, зато вполне возможно ослабить, что достигается с помощью общественного транспорта, включающего в себя и метро, которое способно принять на себя основную массу пассажирского трафика.

Помимо этого, по всем советским городам строятся выделенные автобусные линии, что ускоряет общественный транспорт и делает личные автомобили не очень-то быстрым способом добраться до пункта назначения.

Жириновский-то думал, что население получит долгожданное изобилие личного автотранспорта, побалуется и перебесится, но автолюбители упорно продолжают ездить на своих машинах на работу и по делам, несмотря на то, что это невыгодно по времени и трудозатратам.

Он, наконец-то, дочитал отчёт ЦНИИточмаша и, к этому моменту, окончательно выработал своё мнение по вопросу промежуточного патрона калибра 6,5×39 миллиметров — пусть продолжают, пусть проводят войсковые испытания и даже принимают на вооружение, но в серию он, в ближайшие лет десять, точно не пойдёт.

— Давайте, не затягивайте — задавайте конкретные вопросы! — потребовал Жириновский. — Кто, что, с кем, зачем, почему — без философии! Вы!

Он указал на блондинку с микрофоном, помеченным надписью «Fox News». Это прореспубликанский канал, поэтому вопросы следует ожидать прореспубликанские, в пользу Буша и Чейни.

— Владимир, расскажите, почему вы не желаете идти по пути деэскалации? — спросила она. — Неужели вы не понимаете, что ваши действия ведут к гибели планеты?

— Я бы сейчас рассмеялся, потому что мне показалось, что вы шутите, но, судя по вашему лицу, вы не шутите, — произнёс Жириновский. — Это я-то не иду по пути деэскалации? МВО недавно предлагало вашим хозяевам справедливый договор о сокращении ракет средней и меньшей дальности. Но ваши хозяева отказались, так как это противоречит новой доктрине армии США. Я прекрасно знаю, где именно они почерпнули эту идею — все знают…

Согласно свежайшим разведданным, Армия США приняла новую доктрину войны — массированное применение высокоточных ракет, без всякого размена на мелочь вроде корректируемых снарядов и высокоточных бомб.

Доктрина имеет рациональное зерно — они сами очень сильно пострадали от иракских ракетных обстрелов, которые были беспрецедентно массированными. В высшем военном командовании США даже доминирует мнение, что именно эти два массированных ракетных обстрела сделали операцию «Трепет пустыни» невыполнимой.

Высшее военное командование СССР почти полностью разделяет эту точку зрения — без катастрофического урона, в первую очередь, логистике сил Коалиции, не могло бы идти даже речи ни о каких-либо контратаках Иракской армии.

— И всё же, вы позиционируете себя как мирный президент — согласно вашему же заявлению, при вас СССР не вступил ни в одну войну, — возразила журналистка. — Почему бы вам, как мирному президенту, не принять мирную инициативу?

— Во-первых, ваши хозяева уже начали предпринимать агрессивные действия, — сказал на это Жириновский. — Отвечать на них мирными инициативами — это проявлять слабость и подставлять шею этим кровожадным зверям…

— Вы считаете, что США управляют кровожадные звери? — сразу же спросила журналистка.

— Капиталистические кровожадные звери, — ответил Владимир. — Они ни за что на свете не пойдут на снижение собственного уровня потребления и никогда не пойдут на принятие новой геостратегической реальности. Что мы сделали такого, чтобы США посчитали оправданием для начала интенсивной милитаризации? Может, мы захватили какую-то страну? Нет! Может, мы начали притеснять американских граждан по всему миру? Нет! Мы не сделали ничего, что могло бы, даже теоретически, оправдать такую реакцию США. Из этого следует, что разжигателем войны выступают именно США — нас полностью устраивала та международная ситуация, что имела место до начала американской милитаризации. И вы тут сидите передо мной, абсолютно убеждённая в своей правоте, и недоумеваете, чего это Советский Союз не выступает с мирными инициативами! Вы с ума сошли⁈ Следующий вопрос. Вы!

— Товарищ Жириновский, как вы оцениваете военно-политическую обстановку в Восточной Европе? — задал вопрос ГДРовский журналист, от первой программы Германского телевидения. — И насколько, по вашему мнению, велик риск начала конфликта против НАТО?

— Военно-политическая обстановка в Восточной Европе, по моей оценке, стабильная, — ответил Владимир после недолгой паузы. — Да и стал бы я приезжать в Берлин, будь всё иначе? А по поводу риска начала конфликта против НАТО — это целиком под ответственностью самой НАТО. Советский Союз никогда не откроет огонь первым — такова наша военная доктрина. НАТО играет с огнём, когда затевает подобное, когда стягивает войска поближе к нашим границам, когда её самолёты «случайно» залетают в наше воздушное пространство… Это не может довести до добра. Но будьте уверены — мы не будем стрелять первыми. А вот вторыми — в этом можете даже не сомневаться. Следующий вопрос…

Ни один следующий вопрос, как и предыдущие, не касался непосредственно поединка в «Эпоху империй», поэтому Стенли Шмидт, сидящий слева от Жириновского, заскучал.

— … поэтому шестичасовой рабочий день точно будет введён, но, возможно, уже не при мне — я, к этому моменту, уйду на пенсию, — закончил Владимир ответ. — У кого-нибудь есть вопросы поближе к теме? О стратегиях на поединок, например? Нет? Тогда заканчиваем пресс-конференцию и начинаем уже поединок!

Он встал из-за стола и направился на арену, специальный павильон, построенный для поединка Жириновский-Шмидт.

Оформлено тут всё в древнегреческом стиле — по словам Кренца, изначально он видел древнеримское или древнегерманское оформление, но римские орлы и древнегерманские руны были сочтены политически некорректными, поэтому был выбран более нейтральный стиль.

Владимир сел за свой компьютер, настроил высоту кресла и положение мыши с клавиатурой, после чего вошёл в специально созданную для поединка учётную запись, без какого-либо рейтинга и какой-либо предыстории.

Играть ему предстоит за древних германцев, а Шмидт будет играть за древних римлян. Это идея Кренца — придать этому событию определённую долю символизма.

Цивилизации были известны почти с самого начала, поэтому Владимир приготовился к противостоянию римлянам — во всём игровом сообществе существует очень мало игроков, которые знают уязвимости этой цивилизации так же хорошо, как он. Тем не менее, цивилизация считается сильнейшей в игре, благодаря универсальности.

А древние германцы — это средняя цивилизация, не хватающая звёзд с неба, но не лишённая своих уникальных особенностей, помогающих побеждать.

Спустя несколько минут, когда американец объявил о готовности, поединок начался.

Первой картой выпал Тевтобургский лес, а это значит, что условных древних германцев, за которых играет Жириновский, можно считать херусками.

Владимир сразу же приступил к реализации четвёртого экономического ордера — это его личная нумерация, о которой никто не знает, так как свои стратегии он хранит в голове и никому о них не рассказывает.

Конный разведчик показал, что Шмидт решил играть от обороны, поэтому начал строить частокол, а это указывает на его намерение победить экономически, возможно, в Замковой эпохе.

«До Имперской эпохи дело лучше не доводить», — подумал Владимир. — «И надо сбить ему ритм, чтобы не зазнавался».

После перехода в Феодальную эпоху он набрал отряд из четырёх ополченцев, которых прикрыл двумя застрельщиками, и направил их беспокоить противника.

Из-за особенностей карты, есть целых четыре прохода через лес, которые противник вынужден был закрыть частоколом — пробить его можно, пусть это и займёт время.

Пока его войско долбило секцию частокола, Владимир продолжил придерживаться экономического ордера, который приведёт его к созданию мощных берсерков, уязвимых к стрелам, но очень стойких в ближнем бою. Эти топористы в медвежьих шкурах являются отличной пехотой ближнего боя, эффективной как против пехоты, так и против кавалерии, но они совершенно не проблема для конных лучников.

Чтобы противодействовать конным лучникам, Жириновский заложил производство баллист, а также начал исследования по улучшению застрельщиков, которые пусть и не могут пересилить конных лучников, но могут испортить им жизнь.

Примерно через десяток минут, уже в Замковой эпохе, произошла стычка легионеров и берсерков, закончившаяся тем, что Шмидт вынужден был отступать под прикрытие каструма.

Владимир воспользовался плодами тактической победы и отправил своих жрецов за святынями. Стенли знает, что такое допускать никак нельзя, поэтому направляет уже набранных конных лучников по координатам обнаруженных его разведчиком святынь, но Жириновский принял меры — жрецы идут под прикрытием баллист.

Пока берсерки гибли под стенами базы противника, жрецы утащили четыре святыни из пяти, что дало Жириновскому экономическое преимущество, до сих пор сильно недооцениваемое большинством профессиональных игроков.

Владимир объясняет себе эту непонятную недооценку тем, что очень многие профессиональные игроки, равно как и любители, всё ещё считают «Эпоху империй» военной стратегией. Но это, в первую очередь, экономическая стратегия, и она всегда ею была, а в экономических стратегиях ключевое значение имеют экономические преимущества.

Ему не удалось захватить пятую реликвию, за которую развернулась короткая битва, закончившаяся разгромом отряда из двух жрецов и четырёх баллист — выигравший Шмидт утащил реликвию в свой храм.

Тут стало очевидно преимущество студента в микроконтроле: реакция у Жириновского уже не та, что раньше, поэтому он не может также быстро и точно управлять войсками.

«Нужно брать стратегией», — решил Владимир. — «Что толку от микроконтроля, если у тебя гораздо меньше солдат?»

Его оппонент молниеносно переключился на набор масс конных лучников, визуальная модель которых имитирует сарматов — разработчики так отсылают на исторический факт о том, что римляне нанимали во вспомогательные подразделения конных сагиттариев наёмников из кочевых племён.

В ответ на появление конных лучников, у Жириновского уже были набраны застрельщики и баллисты, которые были введены им в бой, что позволило отбить первый натиск Шмидта, а затем контратаковать берсерками, пошедшими под прикрытием массы застрельщиков.

Для пробоя стен Владимир взял два тарана, в которые загрузил по шесть берсерков. Не так давно игроки обнаружили, что тараны и осадные башни являются неожиданно эффективной контрой против всех типов лучников, так как помещённая в осадные машины пехота ускоряет их скорость перемещения, что позволяет догонять лучников, пребывая, при этом, под защитой от стрел.

Разработчики уже устранили эту проблему: пехота больше не ускоряет осадные башни, которые стали бесполезны почти полностью, тараны тоже больше не ускоряются, но зато добавление пехоты увеличивает урон по зданиям и укреплениям, по 3 % за каждого пехотинца.

Первый штурм провалился — у Шмидта было много конных лучников, которые пересилили и перебили застрельщиков, а затем засыпали стрелами тараны, но расплатились за это почти половиной отряда.

А через две минуты, туда же, к той же секции стены, подошёл новый отряд, почти в том же составе — берсерки в таранах и застрельщики, но теперь к ним добавились четыре баллисты, ждавшие их прихода в одной из просек.

Шмидт сумел восполнить лишь четверть потерянных конных лучников, на которых работает вся его экономика, и этого хватило для отражения второго штурма.

Жириновский снова потерпел тактическое поражение, но это входит в его стратегию — третий штурмовой отряд в полутора минутах от стены…

И третий штурм показал экономическое истощение Шмидта, который не смог выставить достаточное количество конных лучников, из-за чего стена была пробита, и варвары проникли на его базу.

Владимир загнал в пролом анахронических гусар, для охоты на крестьян, а также снёс уцелевшим тараном защитную башню, прикрывавшую пашню, но Стенли решил не сдаваться и играть до конца.

Возможно, американец рассчитывает на психическое истощение Жириновского, который устанет от серии тяжёлых матчей, но Владимир, после того, как убил около тридцати вражеских крестьян, сразу же расслабился и начал методичное уничтожение подорванной экономики врага.

Шмидт набирает пехоту и кавалерию, копит силы для контрудара, но Жириновского это уже не волнует, так как он точно знает, что нужно делать, когда противник проявил слабость.

В течение следующих пяти с половиной минут враг потерял около пятидесяти крестьян, что низвергло его шансы на возвращение и победу до околонулевых значений.

Это конец, но Стенли отказывается принимать его, продолжая умело использовать остатки своей экономики для отчаянной обороны.

Владимир же почти полностью отключил мозг и дожимал оппонента в полуавтономном режиме, теряя много солдат, но неуклонно сокращая количество вражеских крестьян.

А потом у Стенли закончились ресурсы, но он спрятал нескольких крестьян на карте, чтобы затянуть всё подольше.

Жириновский лишь пожал плечами и начал массовое строительство дозорных вышек, в конце концов, сделав видимой всю карту, что позволило обнаружить абсолютно всех вражеских крестьян, которые прожили, после этого, очень недолго.

После тотальной победы, очень редкой в рейтинговых матчах, Владимир изучил статистику — за матч он потерял 451 подразделение, тогда как враг потерял всего 219 подразделений, но это не особо важно, так как победа списывает всё.

— Это было неспортивно, Стенли, — сказал он своему оппоненту.

— Это война, — пожав плечами, ответил тот.

— Значит, ты хочешь войны? — спросил Жириновский. — Что ж, ты сам этого захотел…

Есть неписаные правила, соблюдаемые даже на турнирах: не воровать диких животных у противника, не воровать его овец, не резать вражеских животных боевыми подразделениями, не застраивать вражеские ресурсы стенами, а также не затягивать уже проигранный матч. Это считается нарушением игрового этикета, а также неспортивным поведением, хотя игромеханически всё это разрешено.

Следующий матч Жириновский играл грязно — он просто вырезал конным разведчиком всех овец, оленей и зайцев, а также увёл одного из двух вепрей. Все эти животные находились на вражеской половине карты, поэтому произошедшее, несомненно, негативно скажется на экономическом ордере его оппонента.

Своих зверей и овец он нашёл с помощью крестьян, которые это время не занимались производством, что чуть ослабило его. Но враг от этого потерял гораздо больше, поэтому Жириновский получил больше, чем потерял.

Второго вепря врага Владимир банально убил конным разведчиком — Стенли всё прекрасно понял и уже вёл животное к ратуше, но произошёл филигранный перехват.

Да, это лишило Жириновского конного разведчика, которого он не смог вовремя отвести и тот погиб от ножа крестьянина, но зато противник лишился 450 единиц еды.

Далее, в рамках стратегии «выжженной земли», Владимир отправил двоих крестьян, которые застроили частоколом ресурсы на нейтральной территории, что обещает затруднить противнику игру ближе к середине матча.

Закончив с пакостями, Жириновский продолжил реализацию того же четвёртого экономического ордера, который уже показал себя очень хорошо. Это не самый лучший ордер из разработанных, но Шмидт не смог с ним ничего поделать, поэтому Жириновский посчитал, что рационально будет выжать из ордера максимум.

Выйдя в Замковую эпоху, он начал «экологическое зонирование» территории противника, что тоже очень неспортивное поведение — группами крестьян он заблокировал все три водоёма, что есть на карте, а также перекрыл частоколом удобную для добычи древесины рощу.

Всё это можно преодолеть, ведь частоколы разрушаемы, но это отнимает у врага самый ценный ресурс этой игры — время…

Стенли тоже пытался вредить Владимиру, как может, но получались у него значительно хуже, так как ему, параллельно с вредительством, пришлось перестраивать свой экономический ордер под острый дефицит еды на раннем этапе матча.

Закончив измываться над экономикой противника, Жириновский спокойно собрал первый штурмовой отряд из берсерков, застрельщиков, таранов и баллист, а Стенли, ожидавший повторения стратегии, заблаговременно подготовил конных лучников.

На этот раз, благодаря грязной игре, оппонент сумел успешно отразить только первый штурм, после чего благополучно посыпался на втором штурме.

Есть люди, которые играют грязно всегда, каждый рейтинговый матч, но на форумах их покрывают матами, а также сразу же выходят из лобби, если видят их псевдонимы из «чёрного списка игроков».

«Никто не любит подонков», — подумал Владимир, выкашивая вражеских крестьян гусарами, всё такими же анахроничными. — «Поэтому им живётся очень несладко».

Матч закончился полным разгромом Шмидта и Жириновский даже не стал изучать статистику, так как она мало что ему даст — он играл грязно.

— Всё ещё хочешь «войны» или будем играть нормально? — спросил Владимир. — Я могу продолжать и заберу все оставшиеся матчи.

— Ладно, — сказал раздражённый Шмидт. — Давайте играть спортивно.

— Вот и отлично, — улыбнувшись, ответил Жириновский.

— Мне нужен перерыв на пятнадцать минут, — сообщил оппонент.

— Как пожелаешь, — согласился Владимир и встал из-за компьютерного стола.

Он сел за барную стойку и заказал себе газировку «Вита-Кола». Это местный напиток, являющийся аналогом западной «Кока-Колы» — его ограниченно экспортируют в СССР, где он ценится любителями иностранных напитков.

У газировки выраженный цитрусовый вкус, она менее сладкая, чем западная «Кока-Кола», а консистенция слегка гуще — Жириновскому она, в целом, понравилась.

Толпа зрителей внимательно наблюдает за повторами самых ярких моментов двух прошедших матчей, под быструю речь комментаторов, которые пытаются объяснить, почему именно Жириновский выиграл, несмотря на то, что проиграл почти все важные боестолкновения, кроме самых последних.

Для не разбирающихся людей оба матча выглядят так, будто Жириновский безальтернативно проигрывал, а затем, «внезапно», начал побеждать…

Это ему всё предельно понятно, так как это особенности его стратегии — со стороны всё может выглядеть не очень однозначно.

«Разочарование…» — подумал Владимир, посмотрев на американца. — «Возомнил о себе невесть что, а теперь, когда столкнулся с суровой реальностью…»

Стенли Шмидт советуется с командой своих друзей, прилетевших вместе с ним — наверняка, это лучшие игроки США, которые теперь пытаются посоветовать ему хоть что-то.

А Жириновскому советчики не нужны, так как он сам может насоветовать по этой игре очень многое.

Рядом с ним сел Эгон Кренц, очень довольный ходом матча.

— Метрики показывают, что по всему миру нас смотрят примерно 220 миллионов человек, — сообщил он. — Это не считая соцстраны. В ГДР, прямо сейчас, трансляцию смотрит 21 миллион человек, а по СССР у меня нет данных.

Обычных жителей планеты мало волнует какая-то там компьютерная игра, но всех волнует персона Жириновского, поэтому зрителей очень много — наверняка, немалую роль в этом сыграла его пресс-конференция.

Но в СССР всё иначе. Его уже нарекли родиной киберспорта, так как больше нигде в мире киберспорту не уделяется столько времени, а для ГКО это вопрос имиджа — в деле пропаганды надо биться не за сердца стариков, а за сердца молодёжи.

В конце концов, спустя десятилетия, нынешние старики умрут, а нынешняя молодёжь постареет, но сохранит в своих сердцах наиболее яркие события прошедшей жизни. И среди этих событий будут грандиозные киберспортивные турниры, проводимые Советским Союзом.

Старики не понимают или понимают это не до конца, а вот Жириновский всё это не просто понимает, а использует в пропаганде.

Киберспорт — это будущее, а за будущее нужно сражаться. И СССР побеждает в этом сражении.

Для стариков это какая-то шутка или какое-то баловство, а для Жириновского всё серьёзно и поэтому он всегда будет резонировать с молодёжью, которая чувствует, что он говорит с ней на одном языке.

Но это лишь один из компонентов советской пропаганды, которая намеренно, кирпичик за кирпичиком, выстраивает образ страны будущего — цифрового, автоматизированного, изобильного и светлого…

— Уже начал считать денежки? — поинтересовался Владимир.

— Ещё слишком рано, — ответил Кренц. — Подсчитаем по итогам.

Большую часть денег за права на трансляцию госбюджет ГДР уже получил, но теперь нужно дождаться итоговых метрик, чтобы подсчитать процент отчислений от количества зрителей.

«Ещё пять раз подряд раздолбать этого Стенли — а потом можно лететь домой», — подумал Владимир.

У него была надежда на конкурентный поединок, как с Заболотным и несколькими другими игроками на турнире «Великое переселение народов», но Шмидт не сумел показать конкуренцию.

Физические показатели у него на высоте, особенно микроконтроль, но пространственно-временное мышление лишь чуть выше среднего.

— Как оцениваешь Шмидта? — спросил Эгон. — Хороший игрок?

— Хороший, — ответил Жириновский, глядя на дно стакана. — Но этого недостаточно, чтобы победить. Надо быть лучшим, а он не лучший.

— Но зато как быстро он нажимает на кнопки… — произнёс Кренц.

— Да, очень быстро, — согласился с ним Владимир. — Но этого тоже недостаточно. Это стратегия, а не стрелялка.

— Я слышал, что Орлов тоже отлично играет, — сказал Эгон. — Может, устроим товарищеский турнир между ним и тобой?

— Он довольно-таки посредственный игрок в «Эпоху империй», — покачав головой, ответил Жириновский. — Рейтинг у него высокий, но он мыслит слишком шаблонно. Зрелище будет неинтересным, и он очень расстроится. Лучше не надо.

— Я просто предложил, — сказал на это Кренц. — Но мне, неожиданно, понравилось устраивать такое — я задумываюсь сейчас о большом турнире по «Эпохе империй», а также о турнире по «Counter-Strike».

— Ещё бы тебе не понравилось, Эгон, — усмехнувшись, произнёс Владимир, а затем посмотрел на часы. — Всё, время.

«Расчёт Стенли не оправдался», — с удовлетворением подумал Владимир.

Американец продул ему шесть матчей подряд, что портит ситуацию Эгону Кренцу, который ожидал, что битва будет хотя бы близкой и удастся оставить что-то на завтра — сегодня предполагалось провести только семь матчей.

Шмидт точно рассчитывал, что старичок начнёт сдуваться и терять концентрацию через три-четыре матча, но он сильно недооценил Жириновского, который каждый вечер играет по 15–20 рейтинговых матчей подряд. А последний месяц он вообще играл по 50–60 рейтинговых матчей в сутки, требуя от оппонентов, чтобы они выкладывались на максимум.

Благодаря таким напряжённым тренировкам, Жириновский чувствует себя очень хорошо и готов был отыграть все матчи до тотального разгрома, то есть, до последнего крестьянина, если бы это не было так скучно.

Сейчас же идёт потенциально последний матч этого поединка, в котором Владимир применил стратегию «мусорной волны» — он набирает исключительно стандартные подразделения, не стоящие золота. Для их набора нужны только древесина и еда, но они слабее, чем «золотые» подразделения.

И пусть они слабее, всё меняется, когда их очень много.

В этот раз снова выпал Тевтобургский лес и Жириновский уже выдавил противника на его половину карты. Все взятые под контроль ресурсы теперь добываются, что увеличивает размер экономики и масштаб «мусорной волны».

Против таких сонмов паршивого качества застрельщиков, алебардистов и гусар не могут устоять даже полностью усовершенствованные конные лучники, которые стоят золота, которого всегда мало.

А Владимир тратит всё добываемое золото на исследования, строительство осадных машин и покупку камня — последний необходим ему для строительства замков.

Стенли, конечно, нашёл способ противодействовать «мусорным» подразделениям: у него есть полностью усовершенствованные легионеры, которые сильнее алебардистов и гусар, но они пасуют перед многочисленными арбалетчиками и превосходством в численности.

Боестолкновения не прекращаются ни на секунду, потому что Владимир выбрал стратегию непрерывного давления, чтобы Стенли не мог сделать и вдоха, не расплатившись за это потерями в личном составе.

Шаткое равновесие длилось примерно пятнадцать минут, а затем Жириновский закончил исследование на ускорение набора пехоты на 15 %, что сразу же усилило его присутствие на карте.

Фронт сместился ближе к базе Шмидта, а тот продемонстрировал, что борется не из последних сил, а всё это время выделяет ресурсы на подготовку обороны — он построил две линии стен, которые защитил двумя замками и четырьмя башнями.

Жириновский ответил на это шестью требушетами, которые ждали своего часа в тылу. В левый каструм полетели пылающие камни, на что Шмидт был вынужден отреагировать вылазкой конных лучников.

Оппонент рассчитывал, что удастся проскочить мимо алебардистов и расстрелять требушеты, но конные лучники завязли в широком строю и бесславно погибли.

Из мастерской осадных орудий выехали сразу четыре тарана, в которые Жириновский посадил алебардистов — это нужно для пробития стен и развития прорыва.

Первый каструм пал, несмотря на все попытки компенсирующего ремонта, а затем эта участь постигла и второй каструм. Башни Жириновский игнорирует, так как они вносят незначительный вклад в общий получаемый его подразделениями ущерб, но их время придёт, когда ему будет нужно развивать наступление к вражеской базе.

Шмидт отчаянно сопротивляется, ведь он понимает, что если проиграет сейчас, то поединок закончится его полным разгромом, со счётом 7:0, но у него нет рецептов против настолько тупой и топорной стратегии, в которой экономика проявляет себя лучше всего.

После падения каструмов и формирования трёх проломов в крепостной стене, орда варваров Жириновского проникла внутрь, начав формировать плацдарм для штурма базы врага.

На образованном плацдарме сразу же были поставлены три замка, перекрывшие проход, а на Шмидта всё так же продолжали давить всё новые и новые отряды из «мусорных» подразделений.

В конце концов, бой переполз под стены базы, которую уже начали обстреливать требушеты.

Для проникновения на вражескую базу, Жириновский решил применить две осадные башни, которые практически бессмысленны, но, тем не менее, существуют в этой игре.

Игорь обещал всему миру, что в «Эпохе империй II» у осадных башен появится смысл существования, так как они будут примыкать к стенам и служить полноценным подъёмом на стену.

Вообще, «Эпоха империй II» должна стать какой-то другой игрой, в которой бои будут вестись по другим механикам, с учётом изменяющегося рельефа, неразрушимых объектов, а также чуть более усложнённой военной экономики.

Гусары, тем временем, начали резню вражеских крестьян, а Шмидт предпринял попытку огородиться уже внутри базы, чтобы выиграть своей экономике хоть немного времени.

Но стены не являются препятствием, когда у тебя есть достаточное количество требушетов — у Жириновского их уже восемь…

Через восемь минут всё было кончено: у Шмидта оставалась какая-то армия, но экономики уже не было, поэтому он, осознав бесперспективность сопротивления, сдался.

— Спасибо за игру, — сказал он сухим тоном.

— Пожалуйста, — ответил ему Жириновский и положил наушники на стол.

Он не испытал от этого поединка никакого удовольствия и даже не ожидал, что оно будет, ведь сам этот поединок нужен исключительно для пиара — с этой точки зрения он удался великолепно.

— В чём секрет? — спросил Стенли Шмидт.

— А может, тебе ещё и коды доступа от ядерных ракет рассказать? — спросил Жириновский в ответ. — У тебя доступ к записям и голова на плечах — посиди, посмотри видео, затем поработай головой и подумай, как же так получилось.

— Спрашивают, что делать? — переспросил Жириновский. — А вы что ответили?

Он сидит за своим рабочим столом и отстукивает тревожную дробь на какой-то кнопке.

— А что мы могли ответить? — задал Гаськов риторический вопрос. — Мы ответили, что необходимо прекратить всё это, немедленно.

— Не послушают, — убеждённо произнёс Владимир.

— Не послушают, — согласился с ним председатель КГБ.

В Турции, на почве результатов прошедших выборов и того, что происходило незадолго до них, происходят масштабные народные волнения.

Сначала, 1 ноября, неизвестные расстреляли машину Ибрагима Озтюрка, лидера марксистской ячейки в иле Чанаккале — вместе с ним погибли его жена и двое малолетних детей.

В тот же день погибли ещё девятнадцать лидеров марксистских ячеек, организовывавших агитацию и призывавших избирателей голосовать за компартию, которую побоялись отстранять от участия в выборах, но запомнились всем именно Озтюрк с семьёй.

Уже тогда на улицы в провинциях начали выходить люди, но их очень быстро подавили специальными отрядами полиции, которые сработали оперативно и грамотно.

Жириновский даже подумал, что миновало и пронесло, но не тут-то было…

В ночь с 3 на 4 ноября были обнародованы результаты голосования и, как это ни удивительно, выиграла не эрдогановская Партия справедливости и развития, как ожидал Жириновский, а байкаловская Республиканская народная партия.

Владимир сразу понял, что турецкие правящие круги решили, таким образом, бросить народу кость — дать что-то удобоваримое, но не коммунистическое.

«Скорее всего, у Дениза Байкала есть особая программа», — мысленно предположил Жириновский, — «с социальными гарантиями, льготами для пенсионеров, инвалидов, сирот, а также грандиозными планами по строительству школ, больниц, детских садов и общественных парков».

Но результаты выборов совсем не устроили большинство избирателей, так как оно, явно, голосовало не за Байкала с его РНП, а за Кемаля Окуяна с его КПТ.

4, 5 и 6 ноября ничего не происходило, за вычетом отдельных народных выступлений, всё так же оперативно и качественно подавленных полицией.

Но вот 7 ноября, поздним вечером, когда Жириновский был в Ленинграде и смотрел, как крейсер «Аврора» даёт холостой залп, в честь 85-летия Октябрьской революции, всё началось.

Турецкие коммунисты подняли народ на вооружённое восстание, в чём их поддержали турецкие курды, а точнее, Рабочая партия Курдистана.

Произошли массовые захваты арсеналов, в ходе которых пролилась большая кровь, а затем к восставшим начали присоединяться оперативно среагировавшие военные, поднявшие оружие на прежнюю власть…

Стамбул до сих пор охвачен пламенем — на улицах идут кровопролитные бои, но центр города взят восставшими, в руки которых попали Реджеп Тайип Эрдоган и президент Ахмет Недждет Сезер.

Сезера уже расстреляли, а Эрдогана забрали себе курды и увезли в неизвестном направлении.

— Кстати, а Эрдоган уже всплывал? — поинтересовался Жириновский.

— Всплыл уже, — ответил Гаськов. — Его обменяли на Абдуллу Оджалана — РПК связалась с гарнизоном тюрьмы на острове Имралы, и там комендантом оказался сторонник Эрдогана — он согласился выдать Оджалана только взамен за Эрдогана. И курды успели только чудом — его через час должны были поставить к стенке.

— И где он теперь? — спросил Владимир.

— Гарнизон эвакуировался в Грецию, откуда Эрдогана отправили в Брюссель, — ответил председатель КГБ.

— Неудивительно… — произнёс Жириновский. — И что теперь? Каков статус восстания?

— Это больше не восстание — это уже революция, — поправил его Гаськов. — Американцы осознали, что их контингент не готов воевать против всей Турции, поэтому начата эвакуация. Подразделения турецкой армии переходят на сторону революции и разоружают нелояльных офицеров и сержантов — военное давление на курдов прекратилось полностью, чего и добивалась РПК. Я не вижу возможностей немедленной реставрации прежнего режима — при всём нашем желании, мы не сможем.

А Жириновскому очень бы хотелось, чтобы реставрация прежнего режима произошла хотя бы завтра, потому что он пытается найти хоть одну положительную сторону в произошедшем, но на ум ему приходят только плохие.

— Вот суки… — яростно процедил Жириновский. — Как можно было так обосраться-то, а⁈

— А я предупреждал тебя, что ситуация в Турции обострена почти до предела, — сказал на это Гаськов. — Все признаки революционной ситуации, точно по Ленину, были налицо…

— Все признаки революционной ситуации, — раздражённым тоном передразнил его Владимир. — А кто тогда говорил, полгода назад, что всё в Турции нормально⁈

— Полгода назад в Турции всё и было нормально, — ответил председатель КГБ. — Но за эти полгода произошло очень много событий, которые обострили противоречия и подготовили почву для формирования революционной ситуации.

— Но не могли же турецкие коммунисты сами всё это закрутить! — воскликнул Жириновский. — За этим точно кто-то стоит!

— Мы всё проверили и перепроверили, — покачав головой, сказал генерал армии Гаськов. — Это Окуян и его единомышленники верно уловили момент. (1) Деятельности иностранных спецслужб нами не зафиксировано.

— Ленин опять оказался прав? — спросил Владимир. — Да как же вы меня все заколебали! Ты же понимаешь, что всё это значит⁈

— Конечно, — кивнув, ответил Константин Эдуардович.

Это очередной шаг к эскалации Холодной войны, потому что страна-член НАТО, только что, на глазах у всего мира, совершила социалистическую революцию.

«Такое могло бы резко привести к невиданной доселе эскалации в относительно спокойные 70-е, а уж теперь…» — обречённо подумал Жириновский.

Зазвонил стационарный телефон.

— Да? — спросил поднявший трубку Владимир.

— Владимир Вольфович, вас срочно просит посол США, — сообщила Екатерина Георгиевна.

— Ох, вашу мать… — прошептал Жириновский. — Скажи, чтобы ждал. Когда он будет?

— Готов приехать через десять минут, — сказала секретарь.

— Ладно, пусть заходит сразу же, как приедет, — велел Жириновский и положил трубку.

— Будет спрашивать, как так получилось и, причём здесь мы? — спросил улыбнувшийся Гаськов.

— А ты чего ухмыляешься, Эдуардыч? — раздражённо спросил Жириновский. — Мы в заднице! В полной заднице! До 7 ноября у меня была надежда, что проскочим! Но не проскочили!

— Но мы ведь не несём ответственности за произошедшее, — сказал на это председатель КГБ. — Я готов предоставить США всю имеющуюся у нас документацию по Турции — последовательность событий и роль тех или иных лиц.

— Да кто ж тебе поверит-то⁈ — спросил Жириновский. — Первая же мысль, которая появится в их куриных мозгах — академик Гаськов, мастер психологических игрищ, всё сфабриковал! Как бы хуже не стало — они ведь могут подумать, что мы держим их за дебилов, и обидятся ещё сильнее!

— А что делать тогда? — недоуменно уставившись на него, спросил Гаськов.

— А я, по-твоему, знаю⁈ — воскликнул Владимир. — Я не знаю!

Он вскочил с кресла и прошёл к шкафу для документов, в котором замаскирован большой сейф. Набрав код, он открыл дверцу и вытащил из сейфа пачку «Ростова Президентского».

Лихорадочными движениями распечатав пачку, он вытащил сигарету и взял с полки сейфа зажигалку.

— Сука!!! — рявкнул он, когда зажигалка выпала из его нервно дрожащих рук.

— Успокойся, Вольфыч, — попросил его Гаськов. — Ты же, вроде бы, давно не куришь?

— Теперь курю, етить твою мать! — раздражённым тоном ответил ему Владимир и подобрал зажигалку. — Скоро приедет этот костюмированный мудак, поэтому…

Прикурив сигарету, он сделал глубокую затяжку и надсадно закашлял. Замахав рукой в сторону двери, он выпроводил Гаськова из кабинета и с силой потушил сигарету в пепельнице.

Вывалив содержимое пепельницы в урну, он достал из мини-холодильника минералку и залпом выпил полбутылки.

— Фу-у-х… — облегчённо выдохнул он. — Надо собраться…

Паника отступила, а в голове появилась некоторая ясность мысли.

Взяв со стола электронный испаритель, он сделал несколько затяжек, а затем вернулся за стол и включил вытяжку. Воздух в кабинете быстро сменился свежим, без запаха дыма и груши с апельсином.

Жириновский включил телевизор и сразу же попал на Первую программу ЦТ. А там идёт репортаж с места главных событий — военный корреспондент стоит на площади Султанахмед и на его фоне виден Обелиск Феодосия, на самом деле, являющийся обелиском фараона Тутмоса III, вывезенный римлянами и поставленный в Константинополе.

Военный корреспондент, известный на весь Союз — Александр Сладков, который успел осветить практически все военные конфликты, происходившие в 90-е годы.

— … бои, судя по всему, завершились! — продолжал журналист, а затем посмотрел куда-то в сторону. — Нам сообщают, что на Галатской башне поднят красный флаг — революция победила!

— Чему ты радуешься, дурачок⁈ — гневно спросил Владимир у видеостены.

Тут его посетила тревожная мысль об американских ядерных ракетах в Турции — они их завезли неофициально, в начале этого года, поэтому о них, будто бы, никто не знает.

Жириновский, когда ему доложили об этом, решил не разводить шумиху, чтобы не участвовать в этой явной провокации. Эти ракеты не меняли, в наиболее вероятном сценарии тотальной ядерной войны, практически ничего, как ничего не меняют «Парселены», висящие сейчас на геостационарной орбите.

К тому же, США официально хранят на территории Турции до 90 единиц термоядерных бомб, поэтому Владимиру без разницы, сколько там ракет и что это за ракеты.

Он переключился на Вторую программу ЦТ, но там идёт повтор видеозаписи артобстрела военными одного из районов Стамбула. Уже известно, кто именно стрелял, но до сих пор не очень понятно, по кому и зачем.

Вновь зазвонил стационарный телефон.

— Запускайте, — приказал Жириновский, подняв трубку.

Спустя десяток секунд, дверь отворилась и в кабинет вошёл Александр Рассел Вершбоу, посол США в СССР, специально выбранный для того, чтобы давить и угрожать. Он уже успел отметиться в Совете национальной безопасности США, а затем побыл послом США в НАТО, где публично требовал от европейских стран-участниц увеличивать военные расходы, а незадолго до этого он фестивалил в Югославии, требуя более жёстких действий.

Это явный антисоветчик, который ненавидит СССР — Буш и Чейни прислали совсем не того человека.

— Посол Вершбоу, — сказал Жириновский. — Присаживайтесь.

— Воздержусь, — ответил посол вместо приветствия и встал посреди кабинета. — Как понимать происходящее в Турции⁈

— Голос на четыре тона ниже! — рявкнул на него Владимир. — Забыли, где находитесь⁈ Сесть в кресло!

Посол отшатнулся, но быстро взял себя в руки.

— Я сказал вам, чтобы вы сели в кресло, — твёрдым тоном повторил Жириновский.

Вершбоу поправил галстук, хмыкнул и сел, но не на предложенное кресло, а на диван.

— Вы понимаете, что сейчас на кону, посол Вершбоу? — спросил Владимир, смягчив тон.

— Я даю себе в этом полный отчёт, — ответил посол США. — Но у нас были договорённости. И вы их нарушили?

Существует негласная договорённость между двумя блоками — никакой борьбы за страны-участницы противоположного блока. И пусть ОВД давно нет, есть фактический Восточный блок.

Что-то безобидное вполне допустимо, но прямая подрывная деятельность — это уже за гранью.

— Мы? — спросил Жириновский. — А при чём здесь мы? Проверяйте всё досконально — ни одна из разведок нашего блока не занималась подготовкой революции.

— Я ожидал, что вы будете всё яростно отрицать, — произнёс посол.

— Проведите полную проверку, — ответил на это Владимир. — Мы никоим образом не поддерживали турецких коммунистов, так как революция в Турции — это слишком очевидный шаг к эскалации.

— Даже если так, в чём я сильно сомневаюсь, это не отменяет произошедшего, — сказал Александр Вершбоу. — Региональный баланс нарушен — архитектура безопасности требует пересмотра.

— Что именно вы под этим понимаете? — уточнил Жириновский.

— Мы считаем себя обязанными расширить контингент войск НАТО в Европе, — ответил Вершбоу. — Также мы требуем, чтобы вы признали власть мятежников нелегитимной, а также оказали на них давление, чтобы они не препятствовали вывозу наших вооружений.

— Контингент — расширяйте, — разрешил Владимир. — А вот танцевать под вашу дудку мы не будем. Мы сами решим, кого нам признавать, а кого не признавать. С мятежниками и вывозом вооружений — для этого нам придётся войти с ними в контакт.

— Мистер президент, умоляю вас, хватит играть в эту игру… — попросил посол. — Делайте, что хотите, но наши требования должны быть выполнены — иначе это приведёт…

— Вы что, угрожаете мне? — перебил его Жириновский вопросом. — Звучит так, будто вы держите пистолет у моего виска и диктуете какие-то требования. Вы забыли, что ядерные ракеты есть не только у вас? США тоже рискуют сгореть в термоядерном пламени, поэтому не надо брать меня на «слабо» — я воевал и уже знаком со смертью в лицо.

Вершбоу стиснул зубы и уставился на него пристальным взглядом, будто готовится начать драку. Но это лишь психологический приём.

— Итак, мы готовы пойти навстречу лишь по двум пунктам, — вновь заговорил Владимир. — Можете расширять свой контингент настолько, насколько вам захочется. Также мы готовы наладить контакт с новой властью в Турции и сделать всё возможное, чтобы вы могли эвакуировать свой личный состав.

Ядерные ракеты и бомбы уже покинули территорию Турции — американцы применили для этого спецподразделения и специальную авиацию, предназначенные для подобных сценариев.

Но на военных базах в Турции остался личный состав при технике и вооружении. Если учесть, что большая часть турецкой армии перешла на сторону революции, то могут быть применены средства ПВО, что США очень хотят исключить.

Буш и Чейни, конечно, не несут прямой ответственности за катастрофу в Ираке, но каждый потерянный американский солдат воспринимается американским обществом крайне болезненно.

Их цель — избежать людских потерь, поэтому они и хотят, чтобы Жириновский поспособствовал их безопасному выводу.

— Это меньшее, что вы можете сделать, — сказал посол.

— Вот именно, — согласился с ним Владимир. — Это лишь микроскопическая крупица от всех наших возможностей.

— Американцы, действительно, перебрасывают войска в Европу, — сообщил Жириновскому маршал Варенников. — Мы никак не реагируем?

— Вообще никак, — ответил тот. — Я согласовал с послом США усиление американского контингента — пусть перебросят нужное количество своих солдат и заткнутся хоть ненадолго. Это не имеет никакого значения.

Даже если США откуда-то достанут хоть десять миллионов человек личного состава и перебросят их в Европу, это не отменит главное достижение дипломатии Жириновского — договор о нейтралитете Польши и Румынии.

Этим гипотетическим десяти миллионам солдат США придётся наступать по фронту, имеющему протяжённость в 129 километров, а Советской армии предстоит повторить подвиг трёхсот спартанцев, но с опорой на линии эшелонированной обороны и при полной поддержке авиации, артиллерии и БПЛА.

Есть сценарий попытки захвата ГДР, но ГДР и ГСВГ, в советском плане коллективной обороны, предполагается обороняться изо всех сил, до тех пор, пока Советской армией не будут прорваны укрепрайоны Чехословакии и Венгрии. Целью является создание сухопутного сообщения, минуя нейтральную Польшу, а дальше всё определит ход наступательной кампании Советской армии и ННА ГДР.

Это очевидный недостаток дипломатического достижения Жириновского — ГДР на передовой, без прямого сухопутного сообщения с СССР, поэтому ННА и ГСВГ будет очень тяжело обороняться от возможного вторжения стран НАТО. А СССР придётся упорно штурмовать очень узкий фронт на границе Украинской ССР, Чехословакии и Венгрии.

Но у Владимира есть уверенность, что у них всё получится, в случае чего, так как на секретные склады начали поступать дроны-камикадзе «Казарка-М» и «Рисса-М», получившие усовершенствованную и унифицированную систему управления, предусматривающую наличие полётного помощника.

Полётный помощник — это устройство, собирающее информацию с барометра, акселерометра и гироскопа, а также с установленного на борту ГЛОНАСС, и помогающее оператору осуществлять управление БПЛА гораздо легче.

УПП-1, полётный помощник, устанавливаемый на «Казарку-М» и «Риссу-М», сам стабилизирует БПЛА во время полёта, удерживает заданную высоту, а также предусматривает возможность автоматического полёта по заданным координатам, с ручным построением маршрута.

Также, помимо УПП-1, на них устанавливаются более совершенные тепловизионные камеры «Осина-А», которые удорожают каждое изделие на 8400 рублей.

Разрешение матрицы у этого тепловизора равно 384×288 пикселей, при практически полном отсутствии «шумов», поэтому новые БПЛА могут очень быстро обнаруживать цели — испытания показали, что от них не способны скрыться даже лучшие подразделения ССО СССР.

Стоящих или идущих людей видно на дистанции до 3 километров, а отчётливому распознаванию они поддаются на дистанции до 1,5 километров, окопавшихся людей видно на дистанции 1,5 километров, но для отчётливого распознавания придётся подлететь на дистанцию до 800 метров.

Лёгкую бронетехнику и танки видно на дистанции до 5–6 километров, а подготовленные артиллерийские позиции обнаруживаются на дистанции до 4 километров.

Это значит, что оператор дрона-камикадзе может не только уничтожить что-то, но и провести разведку, что ещё сильнее повышает уязвимость вражеской пехоты и бронетехники.

«Оленка-М», новая версия сверхлёгкого БПЛА-камикадзе, всё ещё находится в разработке — есть проблемы с миниатюризацией тепловизора и УПП-1.

Армия хочет, чтобы каждый БПЛА-камикадзе оснащался исключительно тепловизором, так как обычная камера не даёт безальтернативного обнаружения целей.

Противник ещё не сталкивался ни с чем подобным, поэтому есть очень высокие шансы, что он будет быстро деморализован и дезорганизован, благодаря массовому применению нового оружия — это приведёт к сравнительно быстрому выведению Чехословакии и Венгрии из войны, что даст сравнительно безопасные маршруты для военного снабжения ГСВГ и ННА ГДР.

А дальше, по плану Жириновского, будут мирные переговоры, которые МВО должно навязать НАТО, под угрозой контрнаступления в ФРГ — так можно будет выиграть дополнительное время. Противник, в любом случае, не сможет догнать СССР в вопросе передового вооружения, поэтому военное преимущество будет сохраняться годами, а возможно, что и десятилетиями.

В секретных НИИ параллельно разрабатываются десятки моделей дронов-камикадзе, включая и совсем дикие варианты, предназначенные для сбивания летательных аппаратов. И это только дроны-камикадзе, а есть ведь сотни НИИ к КБ, занимающиеся другим вооружением.

«С каждым годом они будут становиться только лучше», — подумал Жириновский. — «А у НАТО, в этом вопросе, ещё даже конь не валялся».

Это значит, что быстрое перемирие, в случае войны с НАТО, выгодно для СССР — возможно, в ходе мирных переговоров удастся договориться о создании в Европе новой архитектуры безопасности, что позволит сохранить мир на следующий десяток лет.

Правда, военные аналитики оценивают шансы на перемирие как очень низкие, так как основная часть армии НАТО не будет выведена из строя и Пентагон, скорее всего, будет убеждён, что ещё может победить.

Но компьютерное моделирование возможной войны показывает, что шансы НАТО на победу, как в сценарии вторжения в ГДР, так и в сценарии атаки на Украинскую ССР, стремятся к нулю, по совокупности факторов.

— Мы будем наблюдать за их действиями и не будем делать резких движений, — сказал Жириновский. — Всё-таки, потеря Турции — это очень тяжёлый удар для НАТО. Их ядерные ракеты могли попасть в чужие руки, если бы среди турецких военных нашлись достаточно смелые и организованные командиры. Но таких, к счастью, не нашлось, поэтому нам всем очень повезло.

— Я тебя понял, Владимир Вольфович, — сказал Валентин Иванович. — Но, может, стоит провести внеплановые учения на западной границе? Считаю, что нам нужно продемонстрировать мощь, чтобы они не забывали, с какой армией им придётся иметь дело, если они рискнут с нами связываться.

— Вот этого нам делать точно не следует, — возразил Жириновский. — Сейчас нужно сидеть тихо и ждать, пока не осядет пыль. Ещё даже месяца не прошло со дня революции, у американцев полыхают задницы, и тут мы начинаем учения — да они решат, что мы собираемся напасть на них! Нет, учений точно не будет — вообще никаких. Сидим, наблюдаем, анализируем.

— Всё-таки, надо поднять этот вопрос на заседании Совета обороны, — сказал маршал Варенников.

— Да поднимай, Валентин Иванович, на здоровье! — разрешил Владимир. — Поговорим об этом со Штерном, Бессмертных и остальными — посмотрим, что скажут! Ладно, эта тема исчерпана. Что у нас с боеготовностью Дальневосточного военного округа? Есть какие-нибудь подвижки?

Группа генеральных инспекторов, всё ещё функционирующая и выполняющая задачи, вменённые ею в ходе военной реформы Жириновского, посетила ДальВО и обнаружила низкую боеготовность части личного состава, неисправность четырёх образцов бронетехники, а также неуставные отношения среди личного состава одной из авиабаз.

За такой комплекс нарушений, генерал-полковник Новожилов, командующий войсками ДВО, был снят с должности и отправлен в отставку, а весь высший офицерский состав подвергли тщательным проверкам, по итогам которых была проведена масштабная ротация.

— Согласно рапорту, все выявленные группой генеральных инспекторов замечания уже устранены, — ответил маршал. — В произвольный день, в течение двух-трёх месяцев, я отправлю крупную комиссию — удостоверимся во всём. Я даже лично поеду, чтобы самому посмотреть, что за бардак они там развели.

— Это хорошо, что устранили, — произнёс Жириновский. — Обстановка, Валентин Иванович, сам знаешь какая — китайцы что-то затевают…

Ему очень не нравятся шевеления на советско-китайской границе, участившиеся за последние полгода. Китайцы, в максимально ненавязчивом режиме, строят инфраструктуру, а также насыщают границу дополнительными подразделениями пограничников.

Объясняют они это плановым усилением государственных рубежей, а также сугубо оборонительными намерениями, но спутники насчитали там 431 новый танк, среди которых есть даже новейшие американские М1А3 АТАС, оснащённые европейскими 140-миллиметрового калибра орудиями NPzK.

Китайцам не понравилось 155-миллиметрового калибра орудие М304, поэтому они заключили договор на поставку танков М1А5 «Янцзы», с участием компании «Рейнметалл», которая производит башенно-орудийный комплекс целиком, и ставит его на шасси американского танка М1А3.

М1А5 «Янцзы» легче американской версии на 5,5 тонн, что позволило китайцам навесить на танк свою новую динамическую защиту FY-3, согласно разведданным, дающую некоторую степень защиты от кинетических снарядов.

«С танками, в целом, что-то всё не слава богу…» — подумал Жириновский с раздражением.

Есть разведданные, сообщившие, что у американцев произошёл какой-то прорыв с метательными порохами, что увеличило энергию выстрела орудия на 21–25 %, а это привело к тому, что теперь М1А3 ATAC ещё сильнее превосходит советское 152-миллиметрового калибра орудие по бронепробитию.

Это значит, что советский Т-90 снова под угрозой, так как нет никаких гарантий, что усовершенствованные американские снаряды не пробивают его лобовую броню.

Следствием стал старт разработки модификации Т-90А, которая должна получить более толстую лобовую броню, более мощный газотурбинный двигатель, а также более совершенную СУО с последними, на данный момент, тепловизионными прицелами.

Но, в целом, новые метательные пороха, разработанные в США, могут произвести системный эффект на их армию — если статистика увеличения мощности верна, то это скажется на полевой и самоходной артиллерии, в сторону увеличения дальности стрельбы или увеличения массы снаряда.

«В любом случае, это очень плохо», — решил Владимир. — «Тоже, мерзавцы, не сидят на месте и проводят изыскания».

В СССР тоже ведётся работа над новыми порохами для артиллерии, но никаких оглушительных прорывов, пока что, не совершено — если прорывы и бывают, то они улучшают рецептуру на 2–3 %, что тоже неплохо, но звучит не так громко, как увеличение мощности на 21–25 %.

— Ревизию всех войск готовите? — спросил Жириновский.

— Всё почти готово, — ответил маршал Варенников. — Направим комиссии в один из произвольных дней, после середины января следующего года.

— Проверяйте особо тщательно — нам нужны максимально боеготовые войска, — приказал Владимир. — Случиться может всё, что угодно, поэтому пристальное внимание уделить гвардейским частям. Если случится то, чего мы опасаемся, то им первым вступать в бой.

— Так точно, товарищ президент, — ответил маршал и козырнул.

— Можешь идти, Валентин Иванович, — сказал Жириновский, увидев загоревшуюся на столе красную лампочку.

Эта лампочка свидетельствует о том, что через пять минут будет следующий посетитель.

— До встречи, Владимир Вольфович, — попрощался маршал и покинул кабинет.

Жириновский же взял со стола испаритель и сделал три мощные затяжки.

Следующим визитёром значится Анастасия Кирилловна Мирошева, министр социальной защиты и труда.

— Здравствуйте, Анастасия Кирилловна, — приветствовал её Владимир. — Присаживайте и выкладывайте, с чем пожаловали.

Он посмотрел на панель управления и нажал на кнопку, подписанную, как «Чай и десерты».

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — ответила ему министр. — Хочу передать вам свежие новости с орбиты.

— С орбиты? — переспросил Жириновский. — А-а-а, из фарммодулей!

— Да, — подтвердила Мирошева. — Получены очередные вариации вакцины от гепатита типа С — среди них обнаружена та, что может стать решением. Сейчас она проходит испытания на гуманизированных мышах (1) и мы получаем очень обнадёживающие результаты.

— Значит, мы можем покончить с гепатитом С? — с надеждой спросил напрягшийся Владимир.

— Если данные подтвердятся, то, вероятно, да, — ответила министр.

— Перспективы массового производства? — сразу же спросил Жириновский.

Кто-то видит спасение жизней миллионов людей, а он видит миллиарды долларов, фунтов, марок, франков и рублей, которые можно выручить с патентов и прямых продаж советской фармацевтической продукции.

— Погодите-ка, Анастасия Кирилловна, — подняв правую руку в останавливающем жесте, сказал он. — А это профилактическая или терапевтическая вакцина?

Он всегда глубоко погружается в сферы, которые способны приносить десятки миллиардов долларов, поэтому в орбитальной фармацевтике он по самые уши. Один только орбитальный инсулин приносит, с каждым годом, всё больше и больше денег…

Терапевтическая вакцина — это средство для лечения уже больных людей, а профилактическая — для формирования иммунитета к конкретной болезни у ещё здоровых людей.

— К счастью, нам повезло — это профилактическая вакцина, — улыбнувшись, ответила министр Мирошева.

— Да! — воскликнул обрадованный Жириновский. — Нет, терапевтическая, конечно, тоже хорошо, но…

— Это успех — в любом случае, товарищ президент, — сказала министр. — Если всё подтвердится, то мы сможем вакцинировать всё население и победить гепатит С на всесоюзном уровне. А терапевтическая вакцина, я думаю, будет неизбежно разработана — исследования и эксперименты ведутся непрерывно, на орбите и на Земле.

Сейчас настал тот период в истории советской медицины, когда инвестиции в медицинскую науку, усиленную орбитальными мощностями, наконец-то, начинают давать результаты.

В феврале этого года, без особой помпы, но с освещением в СМИ, Советский Союз представил миру универсальную вакцину от гриппа, охватывающую существенную часть существующих штаммов.

Вакцинированным от гриппа людям всё ещё может не повезти наткнуться на не охватываемый вакциной штамм, но самые популярные штаммы охвачены, и заболеваемость гриппом начала сокращаться.

Испытания на животных и людях уже проведены, поэтому, с июня этого года, проводится массовое вакцинирование населения по всему Союзу. В связи с этим, в начале осени стартовали подробные исследования заболеваемости гриппом в советской популяции — охваченные штаммы у больных практически не встречаются.

Полностью искоренить популярные штаммы не удастся, так как у гриппа есть «резервуары» в виде животных, но Жириновскому обещали, что, при условии тотальной вакцинации, удастся вывести некоторые штаммы из игры на два-три года, а также очень сильно снизить смертность от гриппа.

Но настоящим хитом стал Цефалоспорин-V, антибиотик пятого поколения, с усиленной защитой от ферментов бактерий, а также со значительно ослабленными побочными эффектами.

Его разработали ещё в середине прошлого года, но испытания были завершены только в августе этого года — тогда же и было начато массовое производство в фармакологическом производственном модуле «Янтарь-4», установленном на орбитальной станции «Мир-3».

На поверхности Земли этот новый антибиотик, теоретически, производить можно, но ещё нет такой технологии, поэтому его производят только на орбите.

Пока многие учёные мира осторожно заговаривают о постантибиотиковой эре, (2) пока западные фармкомпании занимаются чем угодно, кроме разработки новых поколений антибиотиков, в СССР разработано новое поколение антибиотиков, к которому бактерии адаптируются очень нескоро.

Вложенные в разработку и производство средства это окупит нескоро, но, в конце концов, окупит — жизнями и здоровьем людей.

Но есть ещё один препарат, уже разработанный и доказавший эффективность, но ещё проходящий испытания — Липидин, препарат, подавляющий фермент LpxC, о котором Жириновский узнал только то, что он очень важен для биосинтеза липида А, ключевого компонента мембраны грамотрицательных бактерий. Без этого липида А они не могут строить нормальную мембрану, становятся уязвимыми и, неизбежно, гибнут.

У человека фермента LpxC нет, поэтому «дружественного огня» точно не будет, а ещё структура этого фермента довольно-таки консервативна и не сильно меняется при мутациях, что делает препарат крайне перспективным.

Ожидается, что он станет главным калибром в борьбе против грамотрицательных супербактерий, которые устойчивы к большинству антибиотиков. И Владимир с нетерпением ждёт, когда удастся продемонстрировать его всему миру…

— Если эта вакцина окажется действенной, то как быстро мы сможем искоренить гепатит С по всему Союзу? — спросил Жириновский.

— От двадцати до пятидесяти лет, — ответила министр.

— Сколько⁈ — спросил поражённый Владимир.

— Не нужно паниковать, товарищ президент, — попросила его Мирошева. — В течение пяти лет с момента тотальной вакцинации всех граждан, будет достигнуто резкое снижение новых заражений. А через пятнадцать-двадцать лет, по нашим прогнозам, гепатит С перестанет быть проблемой для советского общественного здравоохранения. Но полное исчезновение вируса с территории Советского Союза потребует не менее тридцати лет.

— Я не могу ждать так долго! — возмущённо воскликнул Жириновский. — Что нужно сделать, чтобы ускорить процесс?

— Для начала, нам нужна терапевтическая вакцина, которой ещё не существует в природе, пока, — начала министр. — Но мы уже можем начать обязательное тестирование граждан на гепатит С — с периодичностью, например, раз в пять лет. Также необходимо принять одно неоднозначное решение…

Она замялась и замолкла.

— Какое? — сразу же спросил Владимир.

— Обязательное тестирование прибывающих в страну иностранных граждан, — ответила Анастасия Кирилловна. — Таким образом будет исключён завоз вируса извне, что прибавит смысла активной борьбе с вирусом внутри страны. Ещё одно сомнительное решение — это принудительное лечение граждан от гепатита С. Но это нужно будет начинать только после появления терапевтической вакцины. Она облегчит и удешевит лечение, а также существенно снизит количество и тяжесть побочных эффектов. До этого лечить людей имеющимися препаратами я считаю неэтичным.

— И насколько это сократит время до полного уничтожения вируса на территории Советского Союза? — спросил Жириновский.

— Сложно сказать, — призналась Мирошева. — Но это точно будет происходить гораздо быстрее.

А Владимир, в этот момент, подумал о том, что одновременно с обязательным тестом на гепатит С можно собирать ДНК иностранцев, что позволит сформировать отдельную базу данных…

— Ладно, профилактическая вакцина — это просто великолепная новость, — подытожил он. — Буду, периодически, скрещивать пальцы, чтобы у вас всё получилось!

— Я тоже, — улыбнувшись, ответила на это министр.

— Вот всегда бы такие хорошие новости! — воскликнул довольный Жириновский. — А то я слышу, в последние недели, только: американцы угрожают тем-то, западные немцы выдворяют советского посла, турки требуют у Бельгии выдать им Эрдогана…

— Вот об этом я хотела вас спросить, Владимир Вольфович, — начала Мирошева.

— Об Эрдогане? — нахмурившись, уточнил он. — Вам-то он зачем сдался?

— Нет, не об Эрдогане, — мотнув головой, ответила министр. — Об общей обстановке. Насколько высок риск ядерной войны? Мы очень многое делаем по подготовке к ней — у меня складывается ощущение, будто она неизбежна.

— Ну, вероятность… — произнёс Жириновский и ненадолго задумался. — Полмесяца назад вероятность оценивалась как 1,4 %, а сейчас её переоценили и она равна 5,7 %.

Произошёл ряд событий, повлиявших на оценку аналитиков ГАУ КГБ.

Во-первых, 10-я авианосная ударная группа ВМФ США прибыла к берегам Турции. Там авианосец «Джордж Вашингтон», четыре крейсера, две подводные лодки, а также шесть эсминцев. 10-я АУГ ходит близко к турецкому берегу и поднимает в небо самолёты — так Буш-младший играет мускулами, чтобы запугать новую власть.

По логике, этим должна была заниматься 12-я АУГ, но её авианосец, «Теодор Рузвельт», лежит на дне Ормузского пролива, поэтому его группа выведена в США и не может ни в чём участвовать.

Зафиксировано некоторое радиоактивное заражение дна пролива, но взрыва реакторов не произошло, так как их заблаговременно отключили — всё же, что-то попало в воду, поэтому там начала дохнуть рыба.

Во-вторых, вопреки попыткам президента США запугать новую турецкую власть, был проведён Съезд народных депутатов, который учредил Турецкую Народную Республику, утвердил Конституцию ТНР, а также учредил Верховный Совет ТНР и избрал в него первых депутатов. Это очень не понравилось властям США и ЕС, поэтому на Турцию наложили новый пакет санкций, запрещающий вообще всё.

В-третьих, сразу после пакета санкций на Турцию, был наложен пакет санкций на СССР, в качестве наказания за поддержку «незаконной и нелегитимной власти», захватившей члена НАТО.

В-четвёртых, согласно разведданным, в Пентагоне начали прорабатывать план по вторжению в Турцию, с целью возвращения законной власти. Само по себе это ничего не значит, ведь в Генштабе ВС СССР регулярно разрабатываются и прорабатываются планы по морскому вторжению в США, планы по наступлению к Ла-Маншу и так далее. Просто эта подготовка вторжения в Турцию имеет слишком свежий контекст, что повышает нервозность Жириновского.

В общем-то, радоваться ему особо нечему, даже тому факту, что начавший работать Верховный Совет ТНР, первым же декретом, полностью открыл Босфорский пролив для СССР, предоставив ему неограниченный доступ и предложив поставить военную базу, где удобно…

С одной стороны, Турция практически предоставила СССР полный доступ к Средиземному морю, что позволяет ему гораздо больше влиять на Ближний Восток, а с другой, ценой этому стал масштабный военно-политический кризис, который закончится никто не знает чем.

— 5,7 % — это же немного… — произнесла Мирошева.

— Когда на кону миллиарды жизней, все вероятности выше 0 % — это слишком много, — ответил на это Владимир. — Если вы ищете поводы, чтобы лихорадочно посуетиться и поработать очень нервно — вот вам очень веский повод, Анастасия Кирилловна.

— Значит, принимаем на вооружение Советской армии — тут и думать нечего, — сказал Владимир.

— Но цена… — начал Штерн.

— Да плевать на цену, — ответил на это Жириновский. — Нам нужно самое лучшее — качество сейчас напрямую связано с нашими шансами.

Сергей Павлович Непобедимый, генеральный директор НПО «Двигателестроение», лишь улыбнулся.

Раньше он был генеральным конструктором КБ машиностроения, но затем было учреждено научно-производственное объединение, включившее в себя чуть меньше шести десятков НИИ, КБ и заводов, которое окрестили «Двигателестроением» и сфокусировали на разработке ОТРК и ракет средней дальности.

Он прибыл, чтобы озвучить итоги испытаний БРСД «Вишера», которая официально стала гиперзвуковой ракетой, развивающей скорость 9 Махов на конечном участке полёта.

Максимальная дальность у неё 3500 километров, поэтому её хотели отдать в ведение РВСН, но Минобороны решило, что пусть будет у Советской армии, в качестве более мощной и дальнобойной альтернативы «Оке-УН» и «Тарусе».

Новая ракета способна забрасывать на указанную дистанцию 1200 килограммов полезного веса и ему не требуется находиться близко к театру военных действий, то есть, подвижные грунтовые ракетные комплексы будут находиться в глубоком тылу и наносить удары практически безнаказанно.

Ядерные боеголовки для «Вишеры» разработаны и будут произведены в нужных количествах, но в войска они не поступят, так как это прерогатива РВСН — там уже не очень-то довольны тем, что армия получила ракету средней дальности, которые, традиционно, всегда находились в их ведении. Это был компромисс, на который все легко пошли ещё до войсковых испытаний новой ракеты, которая обещает стать весомым средством доминирования на поле боя.

Эту ракету, в настоящий момент, невозможно сбить даже новейшими советскими ЗРК, которые разрабатываются, в том числе, с учётом существования гиперзвукового оружия.

Круговое вероятное отклонение новой ракеты составляет всего 3–4 метра, хотя техзаданием допускались 5–7 метров, позволяющие считать оружие высокоточным.

Из-за того, что Непобедимому не удалось реализовать возможность маневрирования ракеты на конечном участке, теоретически, можно разработать ракету ПВО, которая перехватит цель, но разработка такого средства потребует времени.

Принято считать, что потенциальный противник точно не сможет уверенно сбивать новые ракеты, а это значит, что Советская армия получит практически неотразимое средство для поражения целей не только на театре боевых действий, но и далеко за его пределами — такого, в настоящий момент, нет ни у одной армии мира.

— Это двенадцать миллионов рублей за ракету, — напомнил Штерн. — Вместе с пусковой установкой это будет стоить 45 миллионов рублей — это очень дорого даже для нас.

Нецелесообразно тратить настолько дорогие ракеты на цели вроде танков и личного состава противника, но Жириновский знает статистику — при массовом производстве стоимость одной ракеты существенно снизится. Ожидается, что в крупной серии ракета подешевеет до шести-восьми миллионов рублей за единицу, что всё ещё очень дорого, но уже не по цене двух запусков «Союза-2».

— А если война? — спросил Владимир. — Бюджет позволяет — производим и передаём в войска.

— Поддерживаю, — сказал генерал армии Гаськов.

— Поддерживаю, — отреагировал маршал Варенников.

Бессмертных и остальные члены ГКО воздержались.

— Что ж, если вы так считаете, — разведя руками, произнёс Штерн, а затем посмотрел на секретаря. — Внесите в протокол — принятие БРСД «Вишера» с одноимённым ПГРК на вооружение Советской армии одобрено.

Секретарь вписал эти данные в бумажную версию протокола заседания. Протокол заседания — это один из немногих бумажных документов, оставшихся в госструктурах.

Доверить настолько важную вещь сколько угодно защищённой электронной системе они не могут, потому что по этим протоколам можно понять, что волнует высшее руководство СССР и что им, в данный момент, движет.

— И всё же, должен напомнить вам, товарищи, что мы и так очень много тратим на ракеты, — сказал Виктор Штерн. — Перевооружение РВСН обходится нам в 15 миллиардов рублей ежемесячно…

РВСН получили целых три гиперзвуковые ракеты, разработанные Московским институтом теплотехники: «Марха» — с дальностью 8000 километров, «Зея» — с дальностью 12 000 километров и «Селенга» — с дальностью 16 000 километров.

Все три ракеты имеют планирующие боевые блоки, на конечном участке пути развивающие скорость 11 Махов, что делает их крайне сложными целями для перехвата любыми современными ПРО.

У этих ракет есть модификации для разного типа базирования, которые корректно было бы назвать новыми ракетами, если бы не полное соответствие характеристик. «Марха» и «Зея» имеют наземную, авиационную и морские подводную и надводную версии, а «Селенга» имеет наземную, шахтную и морскую подводную версии.

Все три ракеты успешно прошли войсковые испытания и были, немедленно, приняты на вооружение, после чего началось их серийное производство — ГКО решил провести перевооружение 55 % РВСН на гиперзвуковые ракеты, что обходится в 180 миллиардов рублей в год, но оправданно, так как обеспечит значительно более высокую вероятность прорыва вражеской ПРО.

Главным преимуществом новых гиперзвуковых ракет считается реализация разделяемых боевых блоков. У «Мархи» их всего два, с боевыми частями по 750 килотонн, у «Зеи» их четыре, с боевыми частями аналогичной мощности, а у «Селенги» их целых десять, с боевыми частями по 500 килотонн.

Каждый планирующий боевой блок получает индивидуальную цель, на которую наводится в процессе маневрирования — это позволит накрыть сразу много целей, с высокой вероятностью.

Точность у них ниже, чем у классических боеголовок, но круговое вероятное отклонение в 500–800 метров не играет особой роли, когда мощность боевой части равна 500 или 750 килотоннам.

Современные межконтинентальные баллистические ракеты, стоящие на вооружении РВСН, имеют круговое вероятное отклонение 40–90 метров, поэтому практически гарантируют уничтожение ракетных шахт и взрывозащищённых объектов.

А гиперзвуковые планирующие боевые блоки обладают дополнительным поражающим фактором — они способны проникнуть в грунт на глубину до 45 метров, что позволяет реализовать сейсмический эффект термоядерного заряда, который эффективно уничтожит ракетные шахты и укреплённые подземные бункеры.

Жириновский прекрасно владеет ситуацией в США и Европе, и система раннего предупреждения узнаёт даже об артиллерийских выстрелах и начавшихся пожарах на наблюдаемой территории.

У Советской армии тоже есть спутники, похожие на спутники раннего предупреждения — их испытали ещё во время Иракской войны, поэтому Иракская армия очень оперативно узнавала обо всех стреляющих батареях сил Коалиции. Благодаря этому преимуществу, Иракская армия почти всегда побеждала в артиллерийских дуэлях и собрала статистику аномально частого уничтожения батарей сил Коалиции.

Эту информацию также проанализировали в Пентагоне, но до истинных причин там не дошли и пришли к выводу, что всё дело в БПЛА-разведчиках, по-настоящему дебютировавших только на этой войне.

— Да не очень-то важно, сколько именно мы тратим на это — мы уже забрали у экономики прорву денег и направили её на оборону, — произнёс Жириновский. — Нам нужно сделать всё качественно, чтобы эти мерзавцы получили сполна, если посмеют ударить по нам.

— Хотелось бы избежать этого сценария, — сказал Штерн.

— Мне тоже очень хотелось бы, чтобы всё это прекратилось, немедленно, а мы вернулись к мирной жизни, но обстоятельства диктуют, — ответил на это Владимир. — Нам нельзя сплоховать — мы должны быть готовы ко всему. Товарищ Непобедимый — предполагается ли аналог «Злодейки-М», но на базе «Висеры»?

Авиационный ракетный комплекс «Злодейка-М» принят на вооружение меньше года назад и зарекомендовал себя крайне положительно.

Ракета развивает обещанные когда-то давно 8 Махов на конечном отрезке пути, а дальность её составила 3200 километров, без учёта боевого радиуса МиГ-31МК.

— Она слишком большая для истребителя, — произнёс конструктор. — Мы сотрудничаем с ОКБ Туполева и прорабатываем версию ракеты для Ту-2000Б.

Этот многострадальный проект воздушно-космического бомбардировщика, стараниями Орлова, так и не был закрыт, несмотря на неистовое желание Жириновского покончить с этим.

Выделенные на разработку деньги были потрачены, поэтому отменять что-то уже было поздно, и это привело к созданию воздушного, но не космического бомбардировщика-ракетоносца, способного разогнаться до скорости 2,9–3,1 Маха, с крейсерской скоростью 2,4 Маха.

Боевой радиус у нового бомбардировщика равен 11 000 километров, с полной боевой загрузкой, равной 26 тоннам.

Всего он должен везти шесть ядерных ракет или 16 крылатых ракет Х-202.

— Вы ведь посчитали, сколько ракет сможет взять на борт Ту-2000? — уточнил Владимир.

— «Висера» укладывается в габариты для штатного барабана Ту-2000Б, поэтому он сможет взять шесть ракет, по три в отсек, — ответил Непобедимый. — Это позволит АРК «Индигирка» поражать цели практически в любой точке планеты.

— Да-да… — тихо произнёс Жириновский.

Один Ту-2000Б обходится госбюджету в 1,8 миллиардов рублей, что делает его самым дорогим самолётом в истории СССР, а всего их предполагается 120 единиц, так как его назначили одним из компонентов советского ядерного щита.

Теоретически, эти ракетоносцы будут способны доставить до противника 720 ядерных ракет, включая также авиационные версии гиперзвуковых ракет, несущих невероятный разрушительный потенциал.

И эти самолёты будут работать до последнего, совершая рейс за рейсом, не долетая до территории противника тысячи километров, но делая залп за залпом, до тех пор, пока будут целы аэродромы, которых построено великое множество — гораздо больше, чем необходимо для мирного времени.

— Опыт у вас есть, поэтому все мы ждём новый АРК, — сказал Жириновский. — Можете быть свободны, товарищ Непобедимый.

— До встречи, товарищи, — попрощался конструктор и покинул зал заседаний ГКО.

— Петрович, ты с возрастом стал совсем уж завзятым куркулём, — сказал Жириновский и достал из внутреннего кармана пиджака испаритель. — У нас оборона во главе угла — какие ещё «слишком дорого»? Ладно бы это была какая-нибудь лазерная установка для сбивания ядерных ракет, заведомо невозможная, но тут же ракета, которая, действительно, имеет выдающиеся характеристики!

Появись что-то подобное у США, они бы были решительно готовы переплатить втрое или вчетверо, но набить этим свои арсеналы, как можно быстрее.

Есть надёжные разведданные, указывающие на то, что США начали разработку гиперзвукового оружия, в рамках расширенного финансирования, но они только в начале это длинного и сложного пути.

— Но надо же знать меру! — воскликнул раздражённый председатель ГКО. — Дело даже не в деньгах, а в сложности производства — это не вам перераспределять мощности и раздвигать производственные графики для новой ракеты… Опять придётся в чём-то ужиматься, чтобы не пострадали другие проекты. А мы ведь и так работаем почти на пределе!

— Это нужно, — убеждённо заявил Жириновский. — Точно так же, как и строительство бомбоубежищ.

— «Висеры» почти никак не повлияют на уничтожение ракетных шахт и комплексов второй волны, — возразил Штерн. — В этом смысле, они абсолютно бесполезны.

— Но зато они помогут гораздо качественнее вывести из строя командные пункты и прочее, — парировал Владимир.

— Это-то меня и беспокоит больше всего — как бы мы не перестарались с качеством выведения армии противника из строя… — сказал на это Виктор Петрович. — А если они увидят, что поражение неминуемо?

— Это дискуссионный вопрос, — произнёс маршал Варенников. — В случае агрессии со стороны НАТО, мы не можем бить вполсилы и жертвовать жизнями наших бойцов, лишь бы не перепугать руководство НАТО — это контрлогично!

— У нас и так есть целый комплекс серьёзных преимуществ перед силами стран НАТО, — возразил председатель Штерн. — «Висера» тут — это лишь дополнительный фактор, ещё одно преимущество, вдобавок к имеющемуся. И я не говорю о том, что надо бить вполсилы и жертвовать солдатами ради спокойствия НАТО. Я говорю о том, что при совокупности всех преимуществ нам станет легче утратить контроль над эскалацией. Понимаете разницу?

— Не очень, — ответил маршал. — У нас есть военная логика, которая говорит: если у тебя есть преимущество перед противником, то используй его, а не отказывайся от него ради того, чтобы он не расстраивался. Вы видите риски потери контроля, а я уже вижу статистику потерь, которая будет расти из-за того, что мы не используем эти ракеты. К тому же, эти ракеты конвенциональны и их применять не запрещено…

— Речь не об этичности применения этих ракет! — воскликнул Штерн. — Речь о том, что мы и так заготовили слишком много всего, что способно полностью дезорганизовать и уничтожить армии НАТО! Если они почувствуют себя загнанными в угол…

— Это война, — сказал на это маршал Варенников. — Я жизнями бойцов торговать не намерен — поэтому я использую всё из дозволенного, чтобы сохранить их! Пусть лучше солдаты НАТО гибнут, как мухи, чем погибнет хоть один советский боец!

— Кхм-кхм, — кашлянул Жириновский. — Товарищи. Предлагаю вернуться к повестке. Что у нас дальше? Ах, да, бомбоубежища.

— Да, кстати! — вступил в беседу Константин Эдуардович Гаськов. — Что будем делать с нашей агентурой, в случае этого самого?

Он имеет в виду огромное количество нелегальных агентов, внедрённых в страны потенциального противника — если случится тотальная ядерная война, они будут в такой же опасности, как и остальные граждане этих стран.

— Это проблема… — произнёс Жириновский и крепко задумался.

— Эвакуация? — предложил маршал Варенников.

— Как вы это себе представляете? — спросил Гаськов.

— Ну, срочно уехать в сопредельные страны, которые точно не подвергнутся ударам, — пожав плечами, ответил министр обороны.

— Вместе с миллионами граждан, которые забьют своими машинами все трассы? — уточнил председатель КГБ.

— Тогда я не знаю, — сказал Варенников.

В зале заседаний повисла тишина.

— Я знаю, — нарушил её заговоривший Бессмертных.

— Выкладывай, Сан Саныч, — попросил его Гаськов.

— Вы же видели репортажи о том, что миллиардеры и прочие строят частные бомбоубежища? — спросил министр внешних отношений. — Почему бы вам, на имеющиеся за рубежом средства, не построить что-то подобное, но для агентуры? Я получал рекламные буклеты, купленные моими сотрудниками в США и Великобритании — есть решения для долговременного обитания, с автономностью до пяти-шести лет.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Гаськов.

— В этом что-то есть, — сказал Жириновский. — Денег у Комитета много — ты можешь озадачить этот сегмент частного строительства сотнями бомбоубежищ…

— Да, это звучит, как адекватный план по сохранению агентуры, — произнёс председатель КГБ. — Сколько стоят бомбоубежища?

— Смотря какие, — ответил на это Бессмертных. — Я видел буклет от фирмы «Фредерикс Шелтерс» — самые дешёвые стоят от 80 тысяч долларов, а самые дорогие обойдутся покупателю в 50 миллионов долларов. Но последнее — это трёхэтажный комплекс с мощным генератором, запасом топлива на 10 лет, пятиступенчатой фильтрацией воздуха и многими другими функциями.

— Маркетинг, — сказал на это Жириновский. — Каким образом они защитят топливо от деградации? За десять лет даже дизель расслоится, и ничего ты с этим не сделаешь.

— Можно закачать в герметичные цистерны особый сорт дизеля, а также обеспечить его постоянную циркуляцию через специальные очистные фильтры, — возразил ему Штерн. — Тогда десятилетний срок хранения вполне реален — у нас, в некоторых убежищах, дизель хранят в таких условиях.

— Чтобы такое проворачивали американские частники? — со скепсисом спросил Владимир. — Нет, им достаточно просто сказать, что меры принимаются, а дальше уж…

— За такие деньги же должны предусмотреть всё, — сказал Варенников.

— Это всё не очень-то важно, товарищи, — произнёс Гаськов. — Мы найдём устраивающие нас фирмы, чтобы построили частные убежища, в которые мы оперативно эвакуируем всех нелегалов — если такая потребность возникнет. У них же бум строительства убежищ, поэтому наши заказы легко потеряются среди тысяч подобных.

Жириновскому докладывали, что в инфополе видны только богатые, которые строят себе бункеры за безумные деньги, а вот вне поля зрения остаются люди без денег, которые самостоятельно роют себе бомбоубежища, с большой натяжкой подходящие под III-ю категорию, способную защитить только от отдалённого взрыва, но не от радиации.

В США, впервые с 60-х годов, началось массовое частное строительство бомбоубежищ для состоятельных граждан, а в Европе, тоже впервые за долгое время, расконсервируют старые бомбоубежища и приводят их в функциональное состояние.

Все боятся ядерной войны, но никто, почему-то, не хочет делать никаких шагов по деэскалации — все говорят об этом, но никто не делает вообще ничего.

Граждане во многих странах устраивают демонстрации во имя мира, пытаясь повлиять на свои власти, а власти рассказывают о смертельной угрозе, исходящей от СССР, и о том, что он собирается уничтожить мир.

— Мне нравится эта идея — надо использовать их же мощности для защиты нашей агентуры, — сказал Жириновский. — Если всё пойдёт по худшему сценарию из возможных, то на территории США, спустя годы после ядерной войны, на выжженную пустошь выйдут только миллиардеры и агенты КГБ…

— Ха-ха-ха! — засмеялся Гаськов.

Но остальным членам ГКО шутка не понравилась.

— Не надо шутить о таком, товарищ президент, — попросил маршал Варенников.

— А чего такого? — спросил Жириновский с недоумением. — Ответственность за исход этого конфликта лежит на нас лишь частично — никто здесь не хочет ядерной войны. Никто ведь её не хочет?

На его вопрос никто не ответил, но по лицам было понятно, что желающих ядерной войны среди присутствующих нет.

— А это значит, что мяч на стороне Запада, — сказал Владимир. — Эх, мы снова отвлеклись от повестки заседания. Переходим к вопросу строительства долговременных бомбоубежищ категории I-Ф. Все вы ознакомились с проектом, предложенным Гражданской обороной, поэтому хочу услышать ваши соображения.

— Избыточно дорого, — поделился своим мнением Варенников. — К тому же, такие цели будут приоритетными для вражеских ракет. Идея с использованием старых шахт, конечно, интересная, но мне не до конца понятна цель таких бомбоубежищ. Да, они предлагают долговременные бомбоубежища с автономностью проживания до 10 лет, но что это нам даст? Какой выхлоп от этого?

— Я согласен, — поддержал его Штерн. — Лучше эти ресурсы направить на строительство нормальных бомбоубежищ для полноценного охвата как можно большего населения. В этих убежищах нет никакого смысла. В ГО утверждают, что есть вероятность превращения территории Советского Союза в полностью непригодную для жизни пустошь, но эта вероятность крайне мала.

— Согласен, — кивнув, сказал на это Жириновский. — И лучше подумать о расширении производства строительных комплектов. Если нам всем очень не повезёт, то они понадобятся.

ЦНИИ Гражданской обороны получило все наработки по Лунной программе, в основном, в сфере строительства герметичных модулей для постоянного обитания космонавтов на Луне.

Большая часть наработок оказалась бесполезной, но некоторые пригодились и ЦНИИГО разработал концепцию и типовые модели сборного модульного жилья, которое можно будет возвести на территориях, подвергшихся наименьшему заражению радиацией.

— И нужно больше мощностей перевести на производство модульных теплиц, — добавил Владимир. — Запасы продовольствия не бесконечны, поэтому нам нужно заранее подумать, чем будут питаться уцелевшие граждане в дальнейшем.

— По-вашему, это нормально, что мы всерьёз обсуждаем то, как будем жить после ядерной войны? — спросил напряжённый генерал-полковник Диков, молчавший всё это время.

— Сергей Алексеевич, мы работаем с вероятностями, — произнёс Штерн. — Вероятность ядерной войны не равна нулю, поэтому мы не можем её игнорировать. Последние события сильно повысили степень эскалации и, несмотря на все наши усилия, эта степень не понизилась. Это не значит, что мы считаем эту войну неизбежной, но значит, что мы должны быть к ней готовы.

— Мы не можем позволить им обратить всё прахом, — добавил к этому Жириновский. — Нельзя допустить, чтобы труд целых поколений советских граждан стал напрасным.

— Всё равно, вы говорите об этом так, будто война состоится неизбежно, — сказал недовольный генерал-полковник. — Это деморализует.

— Смягчать формулировки ради вашего лучшего самочувствия мы не будем, — ответил ему Штерн. — Нужно относиться ко всему этому предельно серьёзно. Если минует — все вместе посмеёмся над этим. А если нет…

— Надеюсь, что минует, — произнёс Диков.

— Мы все надеемся, — кивнув, сказа Штерн. — А теперь голосуем — кто за то, чтобы начать строительство убежищ категории I-Ф?

— Если это невозможно в Британии или в другой стране, то я хочу это в СССР, — сказала Роулинг. — Вы ведь можете устроить это там, куда точно не упадут ракеты и бомбы?

— Зависит от… — произнёс Жириновский и отпил из стакана гранатовый сок.

— Сколько вы хотите? — сразу же задала вопрос Роулинг.

— Я — нисколько, — ответил ей Владимир. — А вот государственный бюджет Советского Союза хочет получить двести двадцать миллионов фунтов стерлингов.

— Вам не кажется, что это слишком дорого для бомбоубежища? — спросила Джоан.

— Нам придётся отвлечь на это строительство, бесполезное для нас, но очень полезное для вас, немало ресурсов и рабочей силы, — объяснил Жириновский. — Это требует обоснования — нам выгоднее построить больше бомбоубежищ для собственных граждан. Сразу скажу, что торга не будет, так как мы всё посчитали сразу после того, как получили от вас техзадание.

Роулинг уставилась на него тяжёлым взглядом.

— Вы можете умерить свои аппетиты или же придётся платить полную стоимость, — сказал Владимир. — Доли в компаниях и права на франшизу нас больше не интересуют — нам нужны только деньги.

Роулинг обратилась в посольство СССР в Швеции с предложением сделки о строительстве частного бомбоубежища длительной автономности в Испании или в Италии, с техническим заданием, составленным британскими специалистами.

Гражданскую оборону, которая и будет выполнять этот иностранный заказ, в случае согласия Роулинг, такой проект не устроил, поэтому был разработан новый проект, более подробный и продуманный — у ГО гораздо больше опыта в строительстве подземных комплексов, чем у британских специалистов.

— Изучите вот этот документ, — сказал Жириновский и подвинул папку. — Это проект, разработанный нашими специалистами. Изучив его, вы лучше поймёте, за что отдаёте такие деньги.

Роулинг раскрыла папку и начала внимательно вчитываться в документ.

Назвали его «ПКДА-40», то есть, «подземный комплекс длительной автономности на 40 человек». Общая площадь комплекса — 5500 квадратных метров, но из них только 2200 квадратных метров полезной жилой площади. Автономность — 25 лет, а затем начнут выходить из строя основные узлы.

У комплекса четыре уровня:

1-й уровень — технический, с входной группой из трёх гермозатворов, с системой дезактивации, вентиляционной системой с многоступенчатой очисткой воздуха, системой регенерации воздуха и запасными дизельными электрогенераторами, с запасом топлива со сроком хранения до 15 лет.

2-й уровень — жилой, с апартаментами хозяйки на 300 квадратных метров, а также жилыми модулями для друзей, охраны и технического персонала. На этом же уровне располагаются медблок, спортзал, бассейн и сауна.

3-й уровень — производственный и складской, с аэропонной фермой на 1000 квадратных метров, складом продовольствия длительного хранения, системой очистки и рециркуляции воды, мастерской и складом запчастей.

4-й уровень — энергетический и резервный, с двумя ядерными реакторами, совокупной мощностью 8 МВт, и складами с запчастями для механизмов и электроники, работающих в комплексе.

Расположить комплекс предполагается на глубине 120 метров, что должно надёжно защитить его от воздействия сейсмических эффектов от ядерных ударов.

Внешние стены комплекса предполагаются шестиметровой толщины, из композитных материалов, сложной формы, предназначенной для отражения ударных волн и защиты от ударной деформации.

Такое бомбоубежище способно перенести близкую детонацию боеголовки мощностью до 1,5 мегатонн или же прямое попадание боеголовки мощностью до 700 килотонн.

— За двести двадцать миллионов? — переспросила Роулинг.

— Да, за двести двадцать миллионов фунтов стерлингов, — подтвердил Жириновский. — Принимаем наличные и чеки.

— Это огромная сумма — мне потребуется время, чтобы собрать её, — сказала британская писательница. — А ядерные реакторы — это точно безопасно?

— Это безопасно, уверяю, — ответил ей улыбнувшийся Жириновский. — В ядерной энергетике мы ушли гораздо дальше, чем страны Запада, поэтому у нас есть безопасные реакторы, предназначенные для длительной эксплуатации. Все механизмы этого комплекса выйдут из строя гораздо раньше, чем оба реактора. Через двадцать пять лет вам, к сожалению, придётся выйти на поверхность, и лучше при этом не забыть отключить реакторы…

— О нём же никто не узнает? — спросила Роулинг.

— Никто, если вы не будете распространяться об этом, — сказал Владимир. — ЦРУ, MI6 и остальные, конечно же, всё выведают, но я не думаю, что они захотят тратить на вас целую ядерную ракету. Слишком уж у нас много более соблазнительных объектов…

— Кого я смогу взять с собой? — задала Джоан следующий вопрос.

— Кого захотите, но не более тридцати человек, — ответил Жириновский. — Каждый человек, сверх указанного лимита, будет сокращать максимальную автономность. Десять человек будут обслуживать реактор и оборудование — когда придёт время, вы сами выберете себе персонал из предложенных вариантов. Или же, вы можете доплатить ещё 250 миллионов фунтов стерлингов и получить «ПКДА-90» — в этом случае обязательного персонала будет только шестнадцать человек.

Он подвинул к ней другую папку.

Этот комплекс представляет собой увеличенную вдвое версию предыдущего комплекса, в котором ферма имеет существенно больший размер, а системы фильтрации и циркуляции воды и воздуха рассчитаны на 90 человек.

Роулинг внимательно прочитала содержимое папки и кивнула каким-то своим выводам.

— То есть, за вот эту версию нужно будет заплатить 470 миллионов фунтов стерлингов? — спросила она.

— Там так и написано, — подтвердил улыбнувшийся Жириновский. — Американские миллиардеры тратят миллиарды долларов на всякую ерунду, строящуюся не самыми компетентными, зато очень предприимчивыми, людьми. Мы же предлагаем вам плод работы десятков научно-исследовательских институтов, которые занимались разработкой различных типов убежищ десятилетиями.

На самом деле, это сильно модернизированная версия убежища категории I-Ф, которой занялись исключительно с коммерческими целями.

По расчётам ГКО, продажа лишь одного ПКДА-40 оправдает все вложенные в проект затраты на его разработку.

Но одним комплексом дело уже не обошлось — Роулинг, несмотря на её тесные связи с СССР, прилетела далеко не первой.

Стивен Спилберг, Дэвид Геффен и Джеффри Катценберг уже заказали себе ПКДА-90 в Куйбышевской области РСФСР — они скинулись на убежище и уже перевели первый транш, поэтому строительство начато. Сейчас эти трое занимаются вопросами гражданства.

Руперт Мёрдок, австралийский и американский медиамагнат, тоже заказал себе ПКДА-90, но решил переплатить за него втрое, из-за строительства в Австралии, под Мельбурном. Ему это обходится в два миллиарда сто девяносто миллионов долларов, из которых он заплатил, пока что, один миллиард.

Проект комплекса Мёрдока будет отличаться от остальных, так как он затребовал ангар для техники, с подъёмным лифтом, а также систему защиты от желающих проникнуть внутрь.

Жириновскому известно, что Мёрдок — параноик, так как слишком много знает об этом мире и имеет доступ к данным, недоступным простым гражданам.

«Это беспокоит меня», — подумал Владимир.

Также сейчас идут переговоры с Полом Алленом, который разочаровался в американских частниках, предлагающих всякую ерунду — вся проблема в том, что он хочет убежище в США, но это невозможно, по политическим причинам.

Переезжать в СССР он не желает, так как не до конца верит в перспективу ядерной войны, но он позвонил в советское посольство одним из первых, когда было объявлено, что Советский Союз предлагает собственные решения в области убежищ…

— Где именно, на вашей территории, вы можете построить убежище? — спросила обдумавшая всё Роулинг.

— Есть девять локаций, — ответил Владимир, а затем встал из-за стола и подошёл к настенной карте СССР. — Рекомендую Иркутскую область. Вот это — озеро Байкал. Природа там просто замечательная…

Он считает все эти действия миллиардеров полной профанацией, так как думать надо не о постоянном убежище, а о чём-то временном, на пару-тройку лет. А ещё надо думать о том, чтобы предусмотреть связь и спецтранспорт, чтобы держать контакт с властями и потом поехать в относительно чистую от радиации местность.

Жить в бетонной коробке двадцать пять лет подряд — это вредно для здоровья, несмотря на наличие в этой коробке комнаты для УФ-облучения и большого запаса витаминов. Вредно это, в первую очередь, для психики, поэтому Жириновский не хотел бы себе такой участи.

— Я могу привлечь дополнительных людей для оплаты убежища? — спросила Роулинг.

— Разумеется! — улыбнувшись, подтвердил Владимир.

— А если ничего не случится? — спросила писательница.

— А если случится? — задал Жириновский встречный вопрос.

— Верно… — тихо произнесла Джоан. — Когда мне следует переезжать в СССР?

— Как только осуществите последний платёж, — ответил Владимир. — Можно переехать в Москву, но не советую. Советую переехать в отдельный дом, недалеко от места строительства ПКДА, какой бы вы ни выбрали. Там будут созданы все условия, чтобы вы чувствовали себя комфортно, даже доступ в сеть Интернет.

— У вас же нет интернета… — настороженно произнесла Роулинг.

— Официально — нет, — подтвердил Владимир. — Но неофициально — можно всё устроить.

Отдельные линии существуют уже давно — есть соглашения с Японией, которая предоставляет СССР доступ к собственному сегменту Интернета, а уже оттуда нетрудно выйти в мировую сеть.

«Но какие же наивные дурачки эти богатенькие Буратино…» — подумал Владимир.

ГКО СССР злостно эксплуатирует страх миллиардеров, которые больше всего боятся умереть — чтобы избавиться от этого страха, они готовы заплатить любые деньги.

А каждый доллар, фунт и франк сразу же расписывается — ГКО не копит валюту, а тут же расходует её, покупая у третьих стран продукцию, сырьё или технологии.

Крупнейшей статьёй расходов валюты является Япония, которая страдает от частичного разрыва экономических связей с Западом.

— Я ведь могу наблюдать за ходом строительства? — спросила Роулинг.

— Конечно же, да! — ответил Жириновский. — Жанна Петровна, я для этого и советую переехать поближе к комплексу! На конечном этапе строительства вы даже сможете выбрать дизайн каждого жилого помещения!

— Хорошо, комрад Жириновский, вы меня убедили, — улыбнувшись, сказала Роулинг. — Я склоняюсь к варианту ПКДА-40, но мне нужно побеседовать кое с кем и, возможно, я выберу ПКДА-90.

— Ваша безопасность в ваших руках, — ответил на это Владимир.

— Мне пора, — произнесла вставшая из кресла Роулинг. — Рада была побеседовать с вами, комрад Жириновский — до скорой встречи.

— Взаимно, Жанна Петровна, — ответил заулыбавшийся Владимир. — До скорой встречи.

Роулинг покинула его кабинет, а он взял со стола новенький «Урал-3010» и набрал номер Бессмертных.

— Сан Саныч, клиент уже тёпленький! — заявил он. — Похоже, что она хочет договориться с кем-то о совместной покупке ПКДА-90. Если у неё не получится, то подключи свои контакты и найди других желающих приобрести убежище в складчину. Да, ей очень понравился ПКДА-40, и она может его себе позволить, но ей хочется большего — ты же знаешь этих миллиардеров… Ага, всё, работаем. До связи.

Положив телефон на стол, Владимир нажал на кнопку на селекторе.

— Екатерина Георгиевна, через десять минут выезжаю, — сказал он. — Скажи Грише, чтобы готовил машину.

— Хорошо, Владимир Вольфович, — ответила секретарь.

Жириновскому нужно съездить в московское отделение ленинградского ЦНИИ робототехники и технической кибернетики, чтобы посмотреть на новую универсальную роботизированную платформу УРП-10, имеющую как военное, так и гражданское назначение.

Идея УРП-10 в том, чтобы создать колёсного робота, который сможет выполнять сложные задачи — разгребать завалы, манипулировать пожарным шлангом и так далее.

Такие роботы особо актуальны, когда нужно проводить дезактивацию заражённых радиацией помещений, эвакуацию раненых и так далее.

Люди тоже могут выполнять подобные задачи, но они получают дозу облучения, что быстро выводит их из строя — теперь уже нужно думать о таких задачах, поэтому Владимир держит руку на пульсе этого направления технического прогресса.

— Владимир Вольфович, к вам товарищи Гаськов и Орлов, — раздался из динамика, встроенного в стол, голос секретаря.

— Запускайте, — велел Жириновский.

Дверь отворилась, и в президентский кабинет вошли двое его очень старых друзей.

— Выезжаем? — спросил генерал армии Гаськов.

— Да, скоро выезжаем, — подтвердил Владимир. — Минут через пять спустимся на парковку.

— У лифта мы встретились с самой Джоан Роулинг — она от тебя? — спросил Орлов, севший на диван и закуривший.

Владимир нажал на кнопку на своей «приборной панели» и включилась вытяжка.

— Нет, это она из бухгалтерии шла — получку забирала, ха-ха-ха! — ответил ему Жириновский и рассмеялся. — Гена! Конечно же, от меня — хочет сделать самую большую покупку в своей жизни.

— ПКДА-90? — уточнил Гаськов, севший в кресло напротив него.

Он тоже закурил.

— Возможно, — сказал Владимир, поморщившись от табачного дыма. — Надо подождать и послушать, что скажет — ей, явно, не хватает средств на ПКДА-90, поэтому она будет искать себе подельников. Сан Саныч в курсе, поэтому поможет ей в этом нелёгком деле. Что-то стало ясно с США и Европой?

— Кое-что уже прояснилось, — ответил Константин. — Начато строительство ста двадцати комплексов, на сумму 5,7 миллиардов долларов.

— По 47,5 миллионов за единицу? — спросил Жириновский. — Не дороговато?

— Можем себе позволить, — усмехнувшись, ответил председатель КГБ. — Ради конспирации всё это делается через сотню компаний, которых сейчас в США и Европе, как блох на Бобике… Заселять в них мы будем только благонадёжную агентуру, после тщательных проверок.

Если ядерная война всё же произойдёт, то после её завершения ничего не закончится. Советская нелегальная агентура, которой в странах потенциального противника просто неприлично много, должна будет продолжать подрывную деятельность, но уже в ином масштабе и с совершенно иным характером.

КГБ и ГРУ разработан совместный план, предусматривающий обнаружение и уничтожение самых крупных убежищ различных властных структур, а также миллиардеров, которые строят свои бункеры не только ради выживания, но и ради принципиально нового уровня доминирования на уже постапокалиптической местности.

Такие планы есть даже у Руперта Мёрдока, который, по некоторым данным, хочет приобрести разрешённые к продаже виды бронетехники и рассматривает возможность формирования боевого отряда из надёжных людей.

То есть, почти у каждого из них есть какой-то план, который не заканчивается на запирании себя в железобетонной коробке на глубине полутора сотен метров…

ГКО решил, что нельзя давать им такой возможности, если уж худший сценарий воплотится в жизнь. В связи с этим, нелегальная агентура займётся каждым бункером и каждым «преппером». (1)

— Всё осложняется «патриотическим актом», — сказал Гаськов. — Схвачены уже десятки агентов…

Конгресс США, в ноябре этого года, принял новый закон, с подачи Буша и Чейни, позволяющий проводить массовую прослушку на территории США. АНБ, ФБР и ЦРУ и так этим занимались, но теперь у них появились официальные полномочия — ЦРУ вообще нельзя было проводить какие-либо операции на территории США, но теперь ему стало можно и оно начало интенсивную работу, с дополнительными ресурсами и расширенным содействием местных властей.

Агентуре КГБ и ГРУ сразу же стало тяжело, так как теперь слушают всех, за всеми следят через интернет, а ещё ЦРУ получило доступ к расширенному мониторингу банковских операций и так далее.

Свободой и неприкосновенностью частной жизни в США больше и не пахнет, но это работает — Джордж Тенет, всё ещё находящийся вне подозрений, передаёт данные о разоблачённых агентах, поэтому КГБ всегда знает, кто из них теперь ведёт двойную игру.

— Всё, поехали, — сказал Владимир, посмотрев на часы. — По дороге поговорим.

— Володь, ты с ума сошёл? — спросил напрягшийся Виктор Штерн.

— А чего такого-то⁈ — возмущённо спросил в ответ Владимир Жириновский.

Он встал из-за стола и прошёл к мини-холодильнику, из которого вытащил четыре бутылки газированного лимонада «Буратино». Эти бутылки он раздал присутствующим, а затем взял из того же мини-холодильника бутылку гранатового сока.

— Идеологически — в этом что-то есть, — заговорил Александр Бессмертных, открывший бутылку лимонада.

— Это нанесёт очень серьёзный ущерб экономике! — заявил Штерн.

— А может, ввести частично? — предложил Геннадий Орлов, после того, как отпил лимонад из своей бутылки.

— Как именно ты это видишь? — спросил Владимир Жириновский.

— Возможно, имеет смысл начать перевод на шестичасовой рабочий день работников умственного труда, но не всех, а отдельные категории, — объяснил Геннадий. — Ты же сам когда-то говорил, Виктор Петрович, что всякие бухгалтера и счетоводы давно уже прохлаждаются и чаи гоняют минимум два-три часа от своего рабочего времени!

— Но это не то… — поморщившись, проговорил Владимир. — Нам нужно сделать сильный жест — всесоюзное сокращение рабочего дня до шести часов!

Мировая общественность ещё не отошла от семичасового рабочего дня, внедрённого по всему СССР — стремительный рост уровня жизни в Советском Союзе не произвёл такого эффекта на граждан других стран, как сокращение продолжительности рабочего дня всего на час.

— Постепенный переход — на это я ещё готов пойти, — сказал Штерн. — Действительно, отдельные категории трудящихся уже давно могут перейти даже на пятичасовой рабочий день. Но для всех — нет. Володь, если ты попробуешь протащить это на заседании, то я воспользуюсь правом вето.

— Ладно-ладно… — проговорил поморщившийся Жириновский и раздражённо махнул рукой. — Хорошо — частичный перевод! Надо согласовать категории трудящихся, но обязательно пообещать, что, в конце концов, на шестичасовой рабочий день перейдут все!

— В конце концов, все, — согласился с ним председатель ГКО. — Это и так есть в десятилетнем плане, но, пока что, рано.

— А как же справедливость? — спросил Константин Гаськов.

— Да где ты её видел вообще? — вместо ответа, спросил у него Жириновский. — Всё будет нормально. Нормально всё будет, Эдуардыч! Самое главное, мы начнём — объясним всё это интересами советской экономики! Плавный и постепенный переход, без рывков и перегибов! Тем более, демографическая яма уже почти преодолена и скоро новых рабочих будет больше, чем убывающих. А вообще, Петрович, можно же уже начинать реализацию нашего старинного плана — время, думаю, пришло.

— Ты об упрощении получения гражданства? — уточнил Штерн.

В далёком 1993-м году, когда советская экономика была близка к схлопыванию, из-за сильных дисбалансов, созданных ещё при Хрущёве, зацементированных при Брежневе и расширенных при Горбачёве, СССР страдал от катастрофической нехватки рабочих рук, что усугубляло общую тяжесть ситуации.

И тогда в голову Жириновскому пришла идея — упростить получение советского гражданства лицам из союзных стран.

— Вольфыч, ты же говорил, что это больше не нужно! — возмущённо воскликнул Орлов.

— Да, не было нужно, в тот момент, — произнёс Жириновский.

От идеи отказались, хотя она пережила почти двухлетнюю проработку — советской экономике удалось перетерпеть этот кризис и обойтись без радикальных мер.

— Но сейчас, в свете грядущего сокращения рабочего дня, — заявил Владимир, — можно вытрясти из союзных стран рабочую силу, чтобы экономика не почувствовала почти ничего, кроме роста общей производительности труда! Есть же последняя редакция плана! Ну-ка!

Он подёргал компьютерную мышь и вывел монитор из спящего режима. Далее он открыл хранилище ГКО и вбил в поиск «План об упрощ». Поисковик выдал девятнадцать результатов, среди которых Владимир нашёл нужный, за 1995-й год.

— Вот! — сказал он, открыв документ. — Читаем! Критерии: владение одним из государственных языков Советского Союза, оконченное высшее или среднеспециальное образование, обязательное прохождение воинской службы — опционально, отсутствие судимости, а также общий опыт трудовой деятельности не менее пяти лет!

Образовательные стандарты в союзных странах уже давно одинаковые, идентичные советскому, поэтому о признании или непризнании дипломов речи уже не идёт, что, чисто технически, позволяет гражданам из союзных стран работать на советских предприятиях.

Была у Владимира идея предложить Афганистану вступить в СССР, на правах союзной республики, но потом произошло присоединение Белуджистана, после чего он отказался от этой идеи. И тем не менее, работа по привитию единых стандартов внутри Восточного блока велась непрерывно, с прицелом на интеграцию в будущем.

— А ты не думал о том, что это может испортить отношения с союзными странами? — спросил Бессмертных.

— Да им-то чего расстраиваться? — задал Жириновский резонный вопрос. — Чем лучше пойдут дела у нас, тем лучше пойдут дела у них. Мы и так сделали для них гораздо больше, чем они для нас! А если опасаешься последствий, то можем заключить с ними отдельные договора — мы списываем им какую-то часть долга, а они не препятствуют переезду своих граждан, удовлетворяющих нашим критериям.

— Звучит крайне сомнительно… — произнёс Бессмертных.

— И это не может решить нашу проблему с падением масштабов производства, которое обязательно будет, когда мы сократим рабочий день, — сказал Штерн. — Нам нужно прожить хотя бы ещё пять лет, прежде чем этот переход станет безболезненным.

— У меня есть идея, — произнёс поднявший руку генерал армии Гаськов.

— Так выкладывай! — потребовал Владимир.

— Начать переход на шестичасовой рабочий день, естественно, с работников умственного труда, — сказал председатель КГБ. — Также начать переход на предприятиях, где автоматизация достигла пиковых показателей. И, одновременно с этим, жёстко увязать сокращение часов с производительностью. Если производительность ниже определённого значения, которое будет нетрудно подсчитать ГКО, то перехода не будет.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Виктор Штерн.

— Эдуардыч, тебе академика уже мало! — воскликнул Жириновский. — Не помещаешься ты уже в эти узкие рамки! Тебя надо объявлять генералиссимусом АН СССР! Петрович, это же то, что нужно, я прав⁈

— Это звучит, как конкретное и оптимальное решение, — сказал на это председатель ГКО. — И уже это можно обсуждать на следующем заседании.

— Сначала лучше провести экспериментальный переход на передовых производствах, — посоветовал Гаськов. — Всё испытать, апробировать, а уже потом, с полным осознанием всех последствий, осуществлять переход. Так ведь у самих работников появится дополнительная мотивация принуждать заводское руководство более активно внедрять автоматизацию. Ну и ответственные НИИ, я думаю, надо дополнительно мотивировать, имеющимися средствами, чтобы ускоряли работу.

— Да куда уж её дальше ускорять? — спросил Штерн. — Мы и так выжимаем из них максимум и масштабирование уже не даст адекватного ускорения.

— Товарищи, сегодня вы меня вдохновили! — признался Жириновский. — Можете же, когда вас потеребишь, выдавать рабочие решения!

Жириновский вошёл в свой кабинет, повесил пальто в шкаф, после чего взял из мини-холодильника бутылку гранатового сока, сел за рабочий стол и включил компьютер.

Хрустнув жестяной крышкой, он открыл бутылку и налил сок в гранёный стакан, а затем с удовольствием приложился к нему, выпив сок до дна.

— Кхек… — удовлетворённо изрёк он и сразу же наполнил стакан снова.

Компьютер загрузился, и Владимир вошёл в обозреватель, на котором открыл закладку с сетевым ресурсом ТАСС.

Страница ТАСС разделена на тематические блоки, позволяющие пользователю получать интересующие его подборки новостей. Например, тут есть «Мировые новости», «Советские новости», «Наука», «Космос», «Сельское хозяйство», «Образование», «Промышленность» и так далее.

Распределение новостей происходит с помощью ярлыков, как в СССР называют теги, что упрощает формирование подборок — можно было сделать на странице поиск по ярлыкам, но в ТАСС работают не дураки и понимают, что часть пользователей не сможет справиться с поисковой строкой, поэтому решено было реализовать это максимально дружелюбно.

Многие пожилые до сих пор с недоумением смотрят на компьютеры и имеют лишь общее представление об Интерсети, но вот все остальные в Интерсети уже по самые уши.

Открыв раздел «Мировые новости», Владимир начал внимательно читать все имеющиеся сведения.

Сообщается, что в Турецкой Народной Республике вчера был завершён референдум на тему курдского вопроса.

Было три вопроса:

«Поддерживаете ли вы предоставление культурной и политической автономии Курдскому региону в составе единой Турецкой Народной Республики?»

«Согласны ли вы с созданием федеративного устройства Турецкой Народной Республики с автономией Курдистана?»

«Поддерживаете ли вы полное равноправие курдского языка и культуры на всей территории республики?»

71,4 % проголосовавших положительно ответил на все три вопроса, поэтому правительство Кемаля Окуяна начало процесс юридического закрепления нового официального статуса курдов.

Верховный Совет ТНР выдвигает инициативу об изменениях в Конституцию, которую должен будет принять Съезд Народных Депутатов ТНР.

Кемаль Окуян очень осмотрительный человек, поэтому не принимает никаких судьбоносных для страны решений без одобрения населения, которое активно влилось в политику через Советы.

Примеры того, как это должно работать, у них есть — достаточно посмотреть несколько заседаний Советов в СССР, регулярно транслируемых по спутниковому «Голосу Советского Союза» в рамках политической рубрики.

Жириновский, изначально, считал, что это блажь и слишком топорно, поэтому никто не будет смотреть заседания Советов разных уровней, транслируемых через спутник, но оказалось, что интерес к такому имеет место.

Особый интерес, как показывает статистика, иностранные зрители проявляют к заседаниям случайных городских Советов, которые решают внутригородские проблемы — депутаты выступают, спорят, предлагают альтернативы и голосуют, при этом, заранее не зная, что запись именно их заседания попадёт на трансляцию.

Из-за этого бывают накладки, когда депутаты начинают ругаться друг с другом, из-за принципиально противоположных взглядов по тому или иному вопросу, но это лишь добавляет драматизма, а также вводит элемент «неподдельности», что цепляет зрителей.

В связи с этим особым интересом, Мосфильм занялся производством сериала «Горсовет», сценарий которого предполагает эксплуатацию тематики заседаний, решений Советов, депутатские интриги, проблематику именно таких героев повествования и так далее.

Это обещает стать культурным продуктом, который будет интересен не только зарубежному зрителю, но и отечественному.

Владимир, конечно, удивлён всем этим, потому что самому ему очень скучно сидеть на заседаниях Верховного Совета или Съезда Народных Депутатов СССР, возможно, из-за того, что он делает это всю свою политическую карьеру, но зрители сами выбирают, что именно смотреть…

В конце новости о референдуме журналист сообщает, что Окуян планирует провести референдум о признании геноцида армян, что необходимо ему для дальнейшего улучшения отношений с СССР.

Верховный Совет Армянской ССР уже сделал официальное заявление, что не будет требовать никакой компенсации, так как считает, что нынешние власти Турции не несут ответственности за геноцид 1915-го года, но он ожидает, что его признают.

Президент Окуян сильно рискует, так как признание геноцида нанесёт удар по турецкому национальному самосознанию, но сделать он это должен, так как Армянская ССР уже сделала заявление.

Да и международная политика диктует: Ватикан, неожиданно для всех, рассекретил архивные данные, свидетельствующие в пользу подтверждения факта геноцида армян.

Теперь, когда Турция больше не член НАТО, у западных стран не осталось причин хранить какие-либо секреты, поэтому поток «внезапно обнаруженных» архивных данных не иссякает, что и пытается купировать Окуян.

Окуяну, по большому счёту, всё равно, ведь он не имеет никакого идеологического отношения к младотуркам и даже к Ататюрку, а строго придерживается позиций марксизма-ленинизма, поэтому он с готовностью признаёт этот геноцид и заявляет о намерении углубления добрососедских отношений с СССР и всеми его народами.

А ГКО, со своей стороны, уже решил финансовые проблемы Турции и начал процесс её форсированной индустриализации.

КГБ и МВД СССР занимаются там своей работой, то есть, налаживают национальную безопасность и устанавливают систему поддержания правопорядка, с опорой на местные органы, поэтому националистическое и исламистское подполье проявляет всё меньше и меньше активности.

Не пройдёт и пары лет, как ТНР вольётся в советскую экономическую систему, став очень важным её компонентом, производящим товары народного потребления для нужд СССР.

Окуян прилетал в Москву две недели назад и очень вдохновился после разговора с Жириновским — Владимир обозначил ему намерение Советского Союза превратить ТНР в очень важный компонент советской экономики, со всеми вытекающими последствиями.

Уже началось строительство железнодорожной и автомобильной магистралей, ведущих из Грузинской и Армянской ССР в Сирию и Ирак, что углубит экономическую интеграцию не только с этими двумя странами, но и с ТНР.

Самое главное, что от этого получает Советский Союз — сухопутный маршрут к Персидскому заливу. Флоты НАТО больше не смогут парализовать логистику, как это было во время вторжения США в Ирак, что закрепляет расширенное советское влияние на регион.

Это не только военно-стратегическая выгода, но сугубо экономическая — параллельно магистралям строится трубопровод, который позволит транспортировать ближневосточные нефть и газ в СССР и союзные страны, что удешевит логистику энергоресурсов и сделает торговлю топливом более выгодной.

«Что-то от Ирана ничего не слышно…» — задумался Жириновский и нашёл в списке ярлыков «Иран».

Новости по Ирану есть, но их немного — режим аятоллы сидит очень тихо и старается не отсвечивать, так как положение его очень шаткое.

Последняя новость датируется 3 марта этого года — аятолла Али Хаменеи принял решение о введении шестичасового рабочего дня по всему Ирану, обосновав всё это святым писанием.

Это демонстрация страха перед СССР, который в его проповедях стал Большим сатаной, вырвав этот «почётный» статус из когтистых лап США, которые теперь вообще не сатана, но и не друг, не товарищ и не брат, а просто временный попутчик.

Титул Меньшего сатаны, пока что, вакантен, потому что аятолла не желает портить отношения с какой-либо страной — положение очень шаткое, так как Иран окружён Большим сатаной со всех сторон.

«С севера Больший сатана, с запада военные базы и хороший друг Большего сатаны, с востока лучший друг Большего сатаны, а с юга его сатанинский военно-морской флот», — подумал Владимир и усмехнулся. — «В случае войны, сатанинские войска будут атаковать со всех направлений на 360 градусов — настолько опасные ситуации случаются очень нечасто».

Сокращение рабочего времени даёт колоссальный внешнеполитический эффект, особенно после революции в Турции, где третьим декретом Верховного Совета ТНР стал декрет о сокращении рабочего дня до семи часов.

В Европе почти все страны вынужденно перешли на семичасовой рабочий день, из страха дестабилизации. Исключением стали страны Прибалтики, где до сих пор глубокий кризис, Португалия, Великобритания, Венгрия и Польша.

Из-за этого в не принявших законы странах намечена серьёзная проблема — благодаря Шенгенской зоне, граждане свободно переезжают в более благоприятные страны, где можно заработать примерно те же деньги, но работая в день на один час меньше.

Лишь вопрос времени, пока остальные не примут соответствующие законы, иначе они рискуют получить экономические проблемы из-за потери рабочей силы. Можно, конечно, повысить зарплаты, чтобы удерживать людей, но это снизит норму прибыли, не решит проблему полностью и, в конце концов, замедлит экономический рост.

И это был лишь первый подлый удар, который Жириновский нанёс по их экономикам, а вторым ударом стало последовательное сокращение рабочего дня до шести часов.

Пусть этот процесс идёт медленно, с элементами болезненности, так как кое-где все рабочие прямо очень хотят, но не получается по техническим причинам, но он идёт — передовые производства уже полностью перешли и наслаждаются новыми условиями, а работники умственного труда перешли на шестичасовой рабочий день в полном составе.

Но международный эффект даже от такого постепенного и болезненного перехода был выше ожидаемого. Страны Соцблока тоже начали постепенный переход, в точности по модели Советского Союза, а в остальном мире начался вой о том, что это такой способ ведения войны и это всё изощрённый обман со стороны Жириновского и КГБ.

Несмотря на поднятый коллективный вой, в Швейцарии, Люксембурге, Монако, Швеции, Дании и Норвегии сразу же начали разрабатывать законопроекты, которые должны юридически оформить переход на шестичасовой рабочий день, с оглядкой на возможные последствия.

Вся подлость этого удара, нанесённого Жириновским коллективному Западу, заключается в том, что отказ от перехода на шестичасовой рабочий день будет иметь очень тяжёлые политические и идеологические последствия, а переход на него, неизбежно, повлечёт очень тяжёлые экономические последствия.

Это классический цугцванг, в который он загнал буржуазные страны, так как не выбирать ничего они не могут, ведь время идёт.

Да, Советский Союз тоже кое-что теряет от этого, в контексте экономических последствий, но приобретает гораздо больше, так как что бы ни выбрали потенциальные противники, это будет плохо для них.

«Штерн, конечно, недоволен, но даже он прекрасно всё понимает», — подумал Владимир.

Соцопросы в различных странах указывают на то, что симпатии рядовых граждан склоняются в пользу Советского Союза, так как он, постепенно, превращается в страну развитого социализма, несмотря на то, что Жириновский и ГКО не ставили перед собой такой цели.

Если бы у них была цель превратить СССР в рай на земле, он бы сейчас был совершенно другой страной, с совершенно другим уровнем жизни. Но ценой бы стало ослабление оборонительного потенциала, а также сокращение сильных позиций на международной арене.

Например, если бы они вообще никак не поддерживали союзные страны, это позволило бы направить все высвобожденные средства на социальное обеспечение, что дало бы значительный прирост уровня жизни.

А если бы все средства, ежегодно расходуемые на самую дорогую армию в мире, отправлялись на социальное обеспечение, то уровень жизни вырос бы просто катастрофически.

Всё это можно было бы сделать, не будь жизнь на планете настолько опасной.

«Единственная причина, почему они до сих пор не напали — им страшно сталкиваться с Советской армией», — подумал Владимир. — «И наивны те глупцы, что искренне считают, будто Запад сдерживают только ядерные ракеты».

Далеко не каждый конфликт ведёт к применению ядерного оружия, и не так уж и трудно, как показал опыт с Афганистаном, создать локальный конфликт, в котором ядерное решение невозможно и неприемлемо.

Западные профильные специалисты хорошо умеют создавать такие конфликты с сопредельными странами, поэтому никак нельзя иметь слабую армию, когда знаешь о подобной квалификации оппонентов…

Жириновский закрыл вкладку с новостями по теме «Иран» и переключился на «Советские новости».

На глаза ему сразу попалась закреплённая новость с репортажем о тематическом парке развлечений в Крыму — билеты раскуплены на полгода вперёд, граждане специально планируют отпуска, чтобы поехать в Крым с семьёй и посетить парк именно тогда, когда в нём дают театральные представления оригинальные актёры из фильма.

У Владимира есть данные об окупаемости парка — если интерес не будет спадать, то в следующем году он полностью окупится, так как спрос был сильно недооценён.

«Всё-таки, есть у нас излишек денег у людей на руках», — подумал он. — «Очень уж легко они с ними расстаются».

По последним данным, поездка в тематический парк развлечений обходится средней семье примерно в полторы тысячи рублей, так как почти никто не едет туда на два-три дня, как ожидалось ГКО. В среднем, туристы остаются в Крыму до полутора недель.

А такой длительный срок предполагает съём номеров в гостинице, езду в парк, питание в парковых ресторанах, а кто-то вообще снимает номера в парковых гостиницах, оформленных под тематику «Гарри Поттера», что стоит очень дорого, ну и немалую долю бюджета туристы расходуют на тематические товары вроде палочек, шляп, мантий, фигурок персонажей и чудовищ, а также на книги.

Сборник из трёх книг «Гарри Поттера», подписанный самой Роулинг, стоит 2500 рублей и желающих купить такой просто полно.

Осложняется всё тем, что ГКО был недооценён реальный спрос на парк — вместо ожидаемых восьми миллионов туристов в год, он подвергся нагрузке в тринадцать миллионов туристов.

Инфраструктуру построили с запасом, на десять миллионов посетителей в год, но этого решительно не хватает, поэтому были срочно, в авральном режиме, построены дополнительные гостиницы, кафе, рестораны, а также обслуживающие сооружения вроде больниц, медпунктов и зданий МВД, что спасло ситуацию.

И всё же, в крымском парке сейчас не протолкнуться от туристов, которые с готовностью разбазаривают кровные средства ради получения незабываемого опыта.

Жириновский ещё не ездил в парк, потому что ему не хочется ходить там и толкаться среди туристов со всего Союза — он намерен посетить его осенью, когда ажиотаж спадёт, до выхода следующего фильма.

«Вот можно же снимать хорошо!» — подумал он и заулыбался. — «Сняли на века — куда там этим Кристоферам Коламбусам!»

Судьба «Гарри Поттера» сложилась почти так же, как у «Шерлока Холмса» — в Советском Союзе сняли, объективно, лучше. Правда, знает это только Жириновский, потому что Голливуд не имеет права ничего снимать на эту тему.

Но Голливуд не оставил всё это просто так и сейчас усиленно снимает некие «Хроники Нарнии», про шкаф, колдунью и льва-мусульманина.

«Аслан — это же мусульманское имя или кавказское?» — задумался Владимир.

Обещано, что грядущий фильм станет самым дорогим в истории, так как снимает его группа студий, с предположительным производственным бюджетом около 500 миллионов долларов США.

«Скорее всего, это станет кинособытием — если все деньги будут на экране, конечно же», — подумал Жириновский. — «Но уже не очень-то важно, что они там снимут — мы уже сняли „Гарри Поттера“ и срезали основной жир с жанра».

Фильмы, в конце концов, закончатся, но вот парки останутся и будут приносить стабильную прибыль, так как фильмы не дают такую же степень погружения в воображаемый магический мир.

Парк в Лейпциге тоже уже достроен и начал принимать посетителей со всего мира — Эгон Кренц, наконец-то, открыл границу и, вопреки опасениям многих, граждане ГДР не повалили массово за американской мечтой, а отнеслись ко всему очень спокойно.

Правда, с той стороны границы внутрь хлынули массы спекулянтов, скупающих ГДРовские товары и вывозящих их в страны Европы, но их оперативно устранили с помощью таможенных ограничений — теперь нельзя вывозить с собой товаров стоимостью свыше 1500 марок.

Какая-то часть спекулянтов здорово наварилась, но лавочка уже закрылась, хотя всегда есть соблазн заняться контрабандой, а борьба с контрабандой находится в ведении Народной полиции ГДР и Штази.

Лейпцигский парк освещает специально созданный Роулинг канон восточногерманского магического мира, который отделился от западногерманского после Второй мировой войны, Гриндевальда и прочего.

По требованию Кренца и специальной комиссии, Роулинг подчеркнула социалистический путь развития общества магов ГДР, что Жириновский считает ошибкой, так как это явное замешивание политики. Но Роулинг согласилась с мнением Кренца, так как посчитала, что мир маглов не мог не повлиять на магический мир, находящийся очень близко.

«Проблем Эгон создал себе кучу, зато теперь наваривается валютой на иностранных туристах», — подумал Владимир.

Парк во Вьетнаме ещё не готов, но открытие планируется в декабре этого года, как раз, к премьере следующего фильма, съёмки которого уже завершены и сейчас идёт производство спецэффектов.

Зато парк в Японии официально откроется 1 июня этого года — Роулинг развернулась на этом поприще и создала изолированный, самобытный и уникальный японский мир магии, с магическими тварями из местного фольклора, японским национальным колоритом, а также особой школой магии.

Жириновский опасается только одного — всё это может сильно повлиять на пишущийся ею «Гарри Поттер и Кубок огня»…

«Лучше даже не пытаться вмешиваться в процесс — напишет, что напишет», — решил он. — «А что там у нас с космосом?»

Он перешёл в раздел «Космос» и начал читать новостные статьи.

В статье «Орбитальные перевозки» он прочитал то, что и так знал — освещена главная головная боль советской космической программы.

Доставка готового продукта с орбитальных станций на Землю — это особая проблема.

Решить её удалось единственным доступным способом: на орбиту поднимаются многоразовые спускаемые грузовые аппараты, которые пристыковываются к орбитальному доку, наполняются продукцией станции, после чего, в нужный момент, отстыковываются и направляются на Землю.

Каждый спускаемый грузовой аппарат способен взять на борт до девяти тонн полезного груза, что сильно меньше, чем хотелось бы Жириновскому, но сочтено оптимумом.

Приземляются аппараты на специальные площадки в Чёрном море, с круговым вероятным отклонением 6–8 метров, с применением тормозного и маневровых двигателей.

Статистика насчитала уже одиннадцать разбившихся аппаратов, в которых что-то вышло из строя в процессе прохождения сквозь атмосферу. Но запусков и спусков производится очень много, по три-четыре в сутки, поэтому статистика аварий укладывается в пределы приемлемых потерь.

И всё же, Жириновский считает, что нужен какой-то универсальный орбитальный корабль ракетоплан, который сможет тягать грузы с орбиты на Землю с меньшим числом запусков.

«Ураган», увы, сочтён нерентабельным, так как максимальный объём спускаемой на нём продукции, определённо, не оправдывает стоимость запуска.

Многоразовые спускаемые грузовые аппараты обходятся гораздо дешевле, но ради них пришлось изощряться и строить морскую платформу, чтобы минимизировать риски для населённых пунктов и инфраструктуры космодрома Байконур.

«Нужен какой-то технологический рывок, чтобы сделать спуски грузов дешёвыми и стабильными», — подумал Владимир. — «Пока что, адекватного решения не видится — возможно, в будущем…»

Зазвонил стационарный телефон.

— Жириновский у аппарата, — ответил Владимир.

— Владимир Вольфович, заседание послеобеденное Совета обороны откладывается минимум на два часа — маршал Варенников не успевает вернуться из Ирака, — сообщила Екатерина Георгиевна. — Но он уже в небе.

— Понятно, — сказал Жириновский. — А чего не по селектору?

— А я не в приёмной, — ответила секретарь. — Я в столовой, Владимир Вольфович. Звоню с мобильного.

Жириновский посмотрел на часы — время пробило полдень.

— Ладно, — сказал он. — Приятного аппетита.

— Спасибо, — поблагодарила его Екатерина Георгиевна.

Владимир положил трубку и уставился на экран компьютера.

— Вот и посмотрел утренние новости… — пробурчал он недовольно.

На обед идти не хотелось, поэтому он решил пропустить его и сделать то, чем он должен был заниматься с самого утра — изучить доклад о результатах НИОКР активного экзоскелета ЭА-1П.

«Чего они носятся с ним, как с писаной торбой?» — спросил себя Жириновский. — «Всё равно у нас нет адекватного источника энергии, чтобы этот экзоскелет имел военный смысл».

Жириновский оторвал взгляд от экрана компьютера и посмотрел на видеостену, на которую ведётся трансляция съёмки с реактивного БПЛА-разведчика «Трутень-2УС», оснащённого камерой высокого разрешения и спутниковым лазерным управлением.

«Трутень» летит над будущим местоположением базы ВМФ СССР, на высоте 7500 метров — хорошо видно залив Искендерун, а также одноимённый турецкий город.

Несмотря на то, что база ВМФ СССР есть в сирийском Тартусе, расположенном недалеко, имеет место смысл в двух дополнительных базах, в Искендеруне и в Мерсине, что, по замыслу Минобороны, должно создать более устойчивый комплекс военно-морских баз, что усилит советское военное влияние на регион.

База в Искендеруне должна стать основной для Средиземноморского флота СССР, а база в Мерсине станет логистической. Базе в Тартусе уготована судьба так и остаться пунктом материально-технического обеспечения.

Средиземноморский флот был создан после того, как ТНР полностью открыла доступ через пролив, и в его состав вошли: атомные тяжёлые авианесущие крейсеры проекта 1143.7 — «Ульяновск» и «Ереван», атомные тяжёлые ракетные крейсеры проекта 1187.2 — «Адмирал Сенявин» и «Адмирал Истомин», четыре ракетных крейсера проекта 1164 «Атлант», десять больших противолодочных кораблей проекта 1155.1 типа «Адмирал Чабаненко», одиннадцать атомных подводных лодок с крылатыми ракетами проекта 861 «Мако», восемь дизельных подводных лодок проекта 877 «Палтус», три больших десантных катера проекта 1174 «Носорог», четыре больших десантных корабля проекта 775, а также четыре десантных корабля на воздушной подушке проекта 12322 «Зубр». Также в составе флота находится множество вспомогательных и обслуживающих судов.

Это очень дорогой флот, но он очень нужен для защиты союзных стран на Ближнем Востоке, а также для защиты ТНР — теперь НАТО точно не захочет наращивать эскалацию в регионе, так как это чревато неприемлемыми последствиями.

А просто присутствие Средиземноморского флота создаёт крайне серьёзную уязвимость Израиля и повышенную уязвимость Египта — в случае явной общей эскалации, к флоту присоединятся корабли проекта 2001.4 «Пилохвост», являющиеся носителями БПЛА-камикадзе.

Конструкция у «Пилохвостов» незамысловатая: выглядят они как большие корабли ПВО, из-за обилия зенитных ракет и противоракет на борту, но истинное их назначение в другом — под палубой в каждом таком корабле находятся по 1000 БПЛА-камикадзе «Герат-4М», а на палубе устанавливаются сразу пять десятков пусковых направляющих.

БПЛА-камикадзе «Герат-4М» — это морская версия реактивного БПЛА-камикадзе «Герат-4», слишком дорогого для массового применения, из-за двигателя, зато отлично подходящего для прорыва ПВО и адресного поражения кораблей вражеского флота.

Несёт в себе этот БПЛА всего 35 килограммов взрывчатки на основе флегматизированного октогена и развивает максимальную скорость до 775 километров в час, что сильно затрудняет его перехват.

Для управления этими БПЛА на «Пилохвостах» предусмотрены поднимаемые стратостаты с системой лазерной связи, что позволяет манипулировать ими на дистанции до 1200 километров, в зависимости от погоды. Если погода не допускает обеспечения устойчивой связи, то БПЛА могут управляться с палубных самолётов ДРЛОиУ из состава флота.

Но, пока что, «Пилохвосты» не включаются в состав ни одного из флотов, так как являются сверхсекретным оружием.

Жириновский очень не хочет дальнейшей эскалации, но понимает, что они уже не остановятся и будут развивать её дальше, поэтому и реализует «Пятилетку», которая ещё далека от завершения.

«Почему они не могут просто признать, что уже проиграли?» — спросил он себя.

Ему известно, что происходит в правящих кругах США — они разделились на две условные группировки, имеющие полярные взгляды на происходящее.

Первая группировка, представляющая интересы отдельных представителей высшего класса, желает деэскалации и мирного сосуществования с СССР, так как прекрасно понимает, что Третья мировая война легко может стать последней для всего мира.

Но вторая группировка, представляющая интересы остального высшего класса, заинтересована в эскалации, так как нынешние траты на военно-промышленный комплекс беспрецедентны в масштабе — сотни миллиардов долларов вкладываются в оборонку и оседают в карманах миллиардеров, готовящихся стать мультимиллиардерами.

Второй группировке тоже невыгодно устраивать Третью мировую войну, но ей выгодна подготовка к ней, поэтому никто из числа на что-то реально влияющих в этой группировке людей не желает полной деэскалации и ничего, в этом направлении, не делает.

«Местность, наверное хорошая», — подумал Владимир, рассмотрев пустынную территорию на видеостене.

Этой видеостене осталось быть тут недолго, так как уже готовится к серийному производству новая линейка жидкокристаллических экранов, имеющих максимальную диагональ 80 сантиметров и разрешение 1920×1200, а также скорость отклика в 12 миллисекунд, что делает её лучшей в мире.

Новую видеостену должны изготовить на основе таких ЖК-экранов, а чуть раньше неё в кабинет Жириновского установят ЖК-монитор для его рабочего компьютера, из первой серии.

Производство этих ЖК-экранов зависит от станций «Мир-2» и «Мир-3», поэтому стоимость каждой произведённой модели можно выразить не только в рублях, но и в пролитом космонавтами поте.

Представители нового поколения космонавтов стали первыми в истории космическими рабочими, так как полёты на орбиту стали рутиной, а деятельность в орбитальных станциях можно назвать тяжёлым и монотонным производством.

Отбор в космонавты всё такой же строгий, с особым акцентом даже не на физическую пригодность, хотя это тоже очень важно, а на психическую устойчивость. Работа на орбите очень тяжела, она истощает психические силы человека, поэтому нужны психически стойкие люди, способные выдержать такие нагрузки.

Жириновскому неловко от того, что при его участии орбита была превращена в потогонку, которая позиционируется, как особая честь, поэтому он позаботился о том, чтобы каждый космонавт, вернувшийся из орбитальной командировки, вдобавок к званию Героя Советского Союза, получал звание Героя Социалистического Труда.

«Только благодаря орбитальным станциям мы можем позволить себе все эти передовые технологии», — подумал Владимир, взглянув на свой компьютер. — «Отсеки нас от орбиты — сразу же начнём отставать».

Это известная уязвимость, которую они частично устранили — на боевом дежурстве находятся специальные космические ракеты, а лазерные платформы могут быть использованы для обороны станций от атак, но этого, по мнению Жириновского, решительно недостаточно.

Ему представляется возможным сценарий, в котором США разрабатывают тяжёлый космический брандер, (1) специально предназначенный для уничтожения станций. Это крайне радикальный сценарий, но он возможен, и противоракетами такой брандер не остановить, поэтому целый ряд профильных НИИ занимается разработкой адекватного решения для нейтрализации возможной угрозы.

Пока что, реальным видится размещение на обеих станциях лазеров высокой мощности, способных ослепить космический брандер, чтобы вражеский пункт управления не мог осуществить наведение на станцию.

Также ведётся разработка специальных разнесённых экранов, которыми предполагается обвешать обе станции. Это «сандвич» из четырёх слоёв: тонкий внешний слой из аморфного титана, первый средний слой из металлокерамики, второй средний слой из СВМПЭ, а также толстый слой из аморфной стали.

Компьютерное моделирование показывает, что такие многослойные экраны смогут остановить мелкие и средние обломки, то есть, диаметром менее трёх сантиметров, а вот всё, что больше — только замедлить, что тоже неплохо.

Металлокерамические бронеплиты и пакеты СВМПЭ доставят с Земли, а вот аморфные компоненты уже начали отливать на станции «Мир-3».

«В крайнем случае, если они решатся на отправку брандера и его не удастся остановить, ему навстречу будет направлен один из „Шквалов“ или „Буря“, в беспилотном режиме», — подумал Владимир.

Если ядерная война всё же произойдёт, то обе станции необходимо сохранить, любой ценой, так как прогнозы показывают, что людские и материальные потери будут настолько катастрофическими, что Советский Союз больше не потянет строительство орбитальной станции.

Дверь кабинета отворилась, и в дверном проёме показался Гаськов.

— Заходи, Эдуардыч, — позвал его Жириновский. — Смотри, что мне тут показывают!

На видеостене, тем временем, идёт демонстрация кораблей Средиземноморского флота — на борту «Ульяновска» находится адмирал флота Игорь Владимирович Касатонов, Главнокомандующий ВМФ СССР.

— Здравствуй, Вольфыч, — приветствовал Жириновского председатель КГБ. — Что это?

— Место будущей базы ВМФ на юге ТНР, — ответил Владимир. — Будем ставить сразу две — одна будет основной, а другая логистической.

— А на каком из заседаний ГКО мы постановили, что будем игнорировать предупреждения Штерна о риске эскалации? — поинтересовался Гаськов.

— Он сам не возражает, — ответил на это Жириновский. — Тут уже так сложилось, что нам нужно защищать нашу ближневосточную сферу влияния — в случае сам знаешь чего, Шестой флот ВМФ США будет бить по Сирии, Турции и Ираку прямо из Средиземного моря. Надо поменьше летать по своим научным конференциям.

— Сам знаешь, я не мог её пропустить, — сказал Гаськов. — В Осло прилетели сотни людей — только ради того, чтобы послушать моё выступление.

Его научная карьера живёт обособленно от карьеры комитетчика, потому что в международном научном сообществе был достигнут консенсус — Гаськов-академик не равен Гаськову-чекисту и последний не должен упоминаться в рамках научных дискуссий. То есть, учёные решили упорно игнорировать тот факт, что Гаськов является председателем КГБ.

Из-за поездки в Осло он пропустил целую серию заседаний ГКО, поэтому не посвящён в детали принятого решения о строительстве баз ВМФ.

— Ну, ладно, — произнёс Жириновский. — Чего пришёл-то?

— Хочу сказать, что ЦРУ взяло одного нашего нелегала, — ответил Гаськов. — Это был один из «Вячеславов», отвечающих за транспортировку наличных денежных средств по Восточному побережью. Через этого «Вячеслава» они вышли на одну из «Татьян», а та навела ЦРУ на крупное хранилище. Мы потеряли около ста миллионов долларов. И есть риск, что по деньгам они выйдут на некоторые наши подставные компании.

Только мексиканские картели могут сравниться с КГБ по объёмам транспортируемых и отмываемых, теми или иными способами, денег…

— Можно установить, на какие именно компании они могут выйти? — уточнил Владимир.

— Уже установили и обрубаем все хвосты, — ответил председатель КГБ. — Кое-кому придётся срочно бежать в Латинскую Америку, а оттуда в новый дом, так как ЦРУ может найти на них убедительные материалы.

— Сто миллионов? — переспросил Жириновский. — Ладно, чёрт с ними.

Это деньги, выигранные на бирже, за счёт «Ифрита» — он не видит в них особой ценности.

— А вы разве не должны были избавиться от всей «тухлой рыбы»? — спросил Владимир.

— От «тухлой рыбы» мы уже давно избавились, — ответил Константин. — Это другие компании — для оперативной деятельности. Сбор информации, вербовка агентуры, создание долговременных запасов продовольствия, боеприпасы покупаем, оружие…

КГБ тоже готовится к возможной ядерной войне, вернее, к той её части, что произойдёт сильно после обмена ракетами.

— С криминалом работаете или сами? — уточнил Жириновский.

— Криминал слишком ненадёжен, поэтому сами, — сказал Гаськов. — В Штатах сравнительно нетрудно добыть автоматическое оружие и без привлечения криминала.

— Поправка Хьюза? — спросил Жириновский.

В 1986-м году в США запретили свободную продажу автоматического оружия, такого как пулемёты и автоматы, но этот запрет не коснулся оружия, что было зарегистрировано до вступления поправки в силу, поэтому это оружие можно продавать.

Есть множество ограничений, есть проверка от ФБР, но всё это вполне решаемо, если имеется достаточно денег.

— Она, — подтвердил Гаськов. — Агентура официально покупает оружие у владельцев — мы почти заполнили арсеналы. Но основной план — это сброс оружия, боеприпасов и экипировки уже, кхм-кхм, после…

Это тоже известный Владимиру план — у КГБ есть специальные аэродромы и военно-транспортные самолёты, которые должны будут сбросить спецгрузы в указанные локации на территории США.

Помимо грузов, будут высажены нелегалы, которые должны будут доставить грузы в бомбоубежища, контролируемые советской агентурой.

— Надеюсь, этот день никогда не наступит, — не испытывая особой надежды, произнёс Жириновский, а затем решил вернуть тему в изначальное русло. — Значит, федеральная казна получит в своё распоряжение около сотни миллионов долларов?

— И есть риск, что получит гораздо больше, если разоблачит других «Вячеславов» и «Татьян», — ответил на это председатель КГБ.

— А как их вообще разоблачили? — поинтересовался Владимир.

— Цифровая слежка, — ответил Гаськов. — Они ввели новый протокол слежения и задействовали новый суперкомпьютер, который начал лопатить цифровые следы интересующих ЦРУ граждан. Но этого «Вячеслава» взяли на несовпадениях в легенде — он из старых забросов, по линии репатриантов.

— Он хоть настоящий еврей? — уточнил Жириновский.

— Не совсем, — покачав головой, сказал Гаськов. — Вернее, совсем не. Мы уже сделали всё необходимое, чтобы исключить подобные случаи — старая агентура с ненадёжными легендами экстренно эвакуируется.

— Да, чем меньше у них шпионов для обмена, тем лучше, — произнёс Жириновский. — Значит, ЦРУ, ФБР и АНБ наконец-то, начали ловить мышей?

— Они всегда их хорошо ловили, — сказал на это председатель КГБ. — Но теперь у них стало значительно больше полномочий и ловить стало легче. К счастью, поимка отдельных нелегалов не сильно угрожает всей сети.

Благодаря Интернету, работа с агентурой значительно упростилась и ускорилась, поэтому никто уже давно не закладывает микроплёнку и документы в тайники, личные встречи больше не происходят, а всё делается в цифровой среде.

И сеть максимально децентрализована, поэтому пойманные нелегалы ничего не знают об остальных и могут выдать сведения только в пределах исполнявшихся ими функций, весьма ограниченных.

ЦРУ уже обладает частью сведений о том, как производится оплата услуг завербованных агентов — она приходит по почте, с подставных адресов, и отслеживать такие посылки практически невозможно. Через эту зацепку ни на кого не выйти.

А вот крупная рыба получает гонорары в виде наводок на портфели акций, но ни ЦРУ, ни АНБ, ни ФБР ещё не ловили по-настоящему крупных рыб, о которых даже в Союзе знает очень ограниченный круг лиц.

На все США есть всего девять человек, получающих гонорары за предательство таким образом, поэтому шансы на их разоблачение очень низки, ведь они никогда не рискуют и передают только те сведения, которые получают максимально безопасными способами.

— А у нас как обстановка с контрразведкой? — спросил Жириновский.

— Стабильно, — ответил председатель КГБ. — ЦРУ прекратило попытки засылки агентуры, а вместо этого усиленно занимается вербовкой. Вчерашний рапорт читал?

— Нет ещё, — признался Владимир. — Ещё не видел.

— Там прочитаешь подробности попытки проникновения во внутренний контур, — сообщил Гаськов. — Американцы и британцы совершенствуют методы проникновения в систему и даже начали обучать завербованную агентуру взлому компьютеров. У них уже разработано программное обеспечение для подмены идентификаторов, но и мы не спим. Это даже хорошо, что они пытаются — держат Семнадцатое в тонусе.

Семнадцатое Главное Управление КГБ СССР отвечает за кибербезопасность и кибератаки. Оно тоже является важным компонентом возможной Третьей мировой, так как будет заниматься атаками на вражескую цифровую инфраструктуру и защитой отечественной цифровой инфраструктуры от вражеских атак.

Это ответственный участок, потому что на Западе начали масштабную цифровизацию госаппаратов, что должно увеличить качество и быстродействие их работы.

В Японии социал-демократы уже перешли на цифровое управление госаппаратом и внедряют цифровое управление промышленностью, потому что у них перед глазами есть пример успеха.

Только вот в СССР цифровизация уже зрелая, так как ею всерьёз занимаются с 1991-го года, а другие страны только начали переход, причём в срочном порядке.

О безопасности они тоже подумали, но стандартизация протоколов безопасности, особенно при взаимодействии с частными подрядчиками, пока что, хромает на обе ноги.

— Есть какие-нибудь успехи у Семнадцатого? — спросил Жириновский. — В сфере кибератак — в первую очередь.

— Есть, — подтвердил Константин. — Получен доступ к цифровой среде госаппарата Италии. Только вот ключи и пароли добыла нелегальная агентура, но взломщики использовали это, и добыли массу ценной информации. В США, пока что, удалось ненадолго проникнуть на внутреннюю «кухню» компании «Нортроп-Грумман». До проектов добраться не удалось, зато взломщики выкачали примерно треть архива отдела кадров. Есть подробные личные дела на действующих и выбывших сотрудников, включая кое-кого из главного офиса. Это открывает возможности для вербовки. Но это всё текущие дела, а крупных прорывов, пока что, нет. Я думаю, они ждут нас в будущем.

— Обязательно, — уверенно заявил Жириновский. — Они сами подставляются — им бы прекратить борьбу и оставить такие сложные вещи, как цифровизация, тем, кто в этом разбирается…

— Кстати! — воскликнул вспомнивший что-то Гаськов. — Забыл сказать перед вылетом в Осло — нам удалось приблизиться к NASA. Ракета-носитель «Магнум» очень близка к первому запуску.

— Ну и пускай, — пренебрежительно махнув рукой, сказал Жириновский. — Нас они уже не догонят.

— Но ты разве не удивлён тем, как быстро оно начало работать? — спросил Гаськов. — Аналитики ведь говорили, что первый запуск состоится не раньше 2004-го, а кое-кто из них твёрдо стоял на том, что ничего не будет до 2005-го года.

— Ты что-то накопал? — спросил Владимир.

— Да, кое-что удалось выяснить, — ответил Константин, кивнув. — Во-первых, нашему Орлану больше не доверяют — он не имеет доступа к NASA, которое ушло под протекцию АНБ. Буш и Чейни больше доверяют генералу Хайдену — он стал чаще посещать Белый дом. Во-вторых, в NASA были проведены некие масштабные реформы, включая внедрение моей методики для предварительной проверки пригодности кандидатов.

— Ты, наверное, очень гордишься этим? — спросил Жириновский.

— Это тебе следует гордиться, — возразил Гаськов. — Методика-то твоя.

— Основа — моя, а всё остальное — твоё, — не согласился с ним Владимир. — Я же так, дал импульс…

От его изначальной методики осталось очень мало, так как за эти годы над нею поработали тысячи профильных специалистов, сделавших её более точной в определении конкретных когнитивных качеств человека.

Теперь тесты позволяют более точно определять склонности человека — частота ошибок сильно снизилась, а система научилась определять скрытые таланты человека.

На Западе, почему-то, многие до сих пор считают, что это какой-то тест IQ, но это не он — методика Гаськова работает шире и глубже, а также менее категорична в оценках.

Методика Директора имела итоговый балл, а методика Гаськова давно уже от него отказалась — Директор во многом ошибался и, ввиду узости его задач, отсеивал не соответствующих им кандидатов, но реальность оказалась сложнее.

Абсолютно бесталанных людей не бывает — кто-то в чём-то да хорош, поэтому методика Гаськова, после серии значительных мутаций и модернизаций, обрела способность обнаруживать широкий диапазон этих склонностей, путём серии тестов и испытаний.

Методология не так совершенна, как всем хотелось бы, поэтому над её улучшением работают профильные НИИ, проводящие фундаментальные исследования, связанные с когнитивными способностями человека, и это даёт обнадёживающие результаты.

«А на Западе видят в этом улучшенный тест IQ» — подумал Владимир. — «Немножко обидно за академика Гаськова».

— Ещё мы узнали, что они провели полную цифровизацию агентства, причём по замкнутому циклу, — продолжил председатель КГБ. — Доступа в Интернет в пределах NASA нет, они даже мобильные телефоны сдают на проходной, совсем как у нас на режимных объектах. АНБ развело строжайшую секретность и усилило бдительность. Ну и вся внедрённая нами агентура, как ты понимаешь, уже разоблачена — агенты шлют дезинформацию, сквозь которую проскальзывает мысль, будто в NASA не происходит ничего необычного.

— Учатся, подонки… — произнёс недовольный Жириновский.

— Учатся, — согласился с ним Гаськов. — Я ещё думаю, но у меня складывается ощущение, будто надо вытаскивать Орлана. Буш и Чейни ему больше не доверяют — возможно, его уже разрабатывают.

— Кто? — уточнил Владимир.

— Точно не ФБР, иначе мы бы уже знали, — сказал Гаськов. — Полагаю, что то же АНБ и разрабатывает его. Генерал Хайден, как я уже говорил, много времени проводит в Белом доме — это «жу-жу» неспроста.

— Тогда надо вытаскивать Орлана и Людмилу, чтобы не выдали остальных завербованных, — сказал Владимир. — Алкоголичку, к тому же, надо лечить — может, станет человеком?

Тенет и Эймс уже полностью окупили время и ресурсы, на них потраченные, а ещё Тенет помог КГБ подобраться к возможным претендентам на пост директора ЦРУ.

— Да, склоняюсь к этому решению, — кивнув, произнёс Гаськов. — Будем вытаскивать.

— Так чего ты прилетел, Слободан? — поинтересовался Жириновский. — Лучше сразу к делу — после этой прогулки нас ждёт Косой переулок!

— Зачем нам туда? — спросил президент Югославии.

— Ты же там никогда не бывал! — ответил ему Владимир. — В Европе только и разговоров, что о московском Косом переулке! Вот вернёшься ты в Белград, а тебя спросят: ты побывал в Косом переулке? Ты ответишь, что нет, не побывал. Да тебя сразу же окрестят лохом и не будут с тобой даже за руку здороваться!

Косой переулок, расположенный в Киевском районе, примыкает к проспекту Кутузовскому, недалеко от Киевского вокзала. Переулок полностью воспроизводит тот, что был в фильмах о Гарри Поттере, и там с утра до вечера трудятся актёры, развлекающие посетителей, поток которых не иссякает.

Туристы со всего Союза и союзных стран прибывают в Москву, чтобы посетить, в том числе, и Косой переулок, в котором можно не только поесть в кафе-мороженом Флориана Фортескью, но и выпить сливочного пива. Эти мороженое и пиво имеют свои ГОСТы и продаются по всему Союзу, и не только, поэтому всё отличие только в том, что в Косом переулке их можно купить втрое дороже…

«Вымогатели из ГКО сдирают с наивных туристов по три шкуры», — подумал Жириновский. — «Ох, я ведь и сам в ГКО… Тогда, выходит, что мудрые руководители из ГКО обоснованно берут дополнительную плату за атмосферу волшебства и незабываемые впечатления».

Тематические атрибуты в Косом переулке тоже стоят дороже, но их, справедливости ради, можно купить либо там, либо в тематическом парке.

— Владимир, мне сейчас не до шуток, — произнёс Милошевич. — Хорваты устраивают провокации на границе — шесть обстрелов пограничников, но, к счастью, без жертв. Если будут жертвы, то я буду вынужден реагировать. Косовары тоже не сидят спокойно и сеют смуту. И ты, наверное, уже слышал, как на это реагируют на Западе — требуют, чтобы Югославия дала косоварам возможность реализовать своё право на самоопределение.

— Слободан, ты же уже давно в политике, — произнёс Владимир, вытащив из кармана испаритель. — Хотят отделяться — пусть. Но есть долг Югославии перед СССР. Очень большой долг. Пусть берут его часть на себя и убираются прочь. Мне всё равно, кто именно будет платить — если они, то я лишь пожму плечами. Но если не будут… У меня есть много способов по повышению сговорчивости.

— Но я не могу позволить косоварам отделиться! — воскликнул Милошевич.

— Похоже, ты меня не понимаешь, — ненадолго прикрыв глаза, сказал Жириновский. — Сколько Югославия должна СССР? Сто тридцать четыре миллиарда рублей, если не ошибаюсь?

Он очень существенно вложился в Югославию, которая, фактически, является союзом Сербии и Черногории — были потрачены безумные деньги, но зато была проведена масштабная индустриализация, с автоматизацией и цифровизацией. В результате, доля Югославии в советском импорте достигла 4,6 %.

— Верно… — подтвердил напрягшийся Милошевич.

— Населения у тебя сколько? Десять миллионов с чем-то? — спросил Жириновский. — А косоваров сколько? Около одного миллиона восемьсот тысяч, так? Вот и считай.

— Что считать? — уточнил не понявший его Слободан.

— 1,8 миллиона человек — это 18 % от населения Югославии, — произнёс нахмурившийся Владимир. — Долг ведь будет справедливо разделить по населению, правильно? 18 % от 134 миллиардов — это 24 миллиарда 120 миллионов рублей. Вроде бы, верно посчитал… Это значит, что косовары могут спокойно выходить из состава Югославии, вместе со своими Косово. Но они должны принять на себя абсолютно справедливую часть общего долга Югославии перед СССР — названную мною сумму.

— А если они согласятся? — спросил Милошевич.

— Баба с возу — кобыле легче, — ответил на это Жириновский. — Но я уверен, что не согласятся. Чем будут платить ежегодные платежи? Европа с ними? Европа им поможет? У Европы и так дела идут, откровенно говоря, плохо, поэтому надежды на неё нет. Значит, косовары очень быстро поймут, что платить по счетам придётся самостоятельно. Больно дорогая независимость выходит, не думаешь? Я бы даже сказал, что это неподъёмно дорогая независимость.

— Звучит слишком рискованно, — произнёс президент Югославии.

— Рискованнее, чем боевые действия, в которых Косово будет поддерживать НАТО? — уточнил Владимир. — Да уйдут — пусть уходят. Но также пусть платят. А то были у меня такие хлюздины — захотели уйти просто так, не оплатив счета…

Страны Прибалтики до сих пор пребывают в глубоком кризисе, так как ЕС уже больше не видит в них перспективу.

В Литве ситуация чуть получше, но вот в Латвии и Эстонии экономику до сих пор лихорадит от слишком резкой потери такой доли трудоспособного населения, произошедшей в начале 90-х годов, из-за массовой репатриации советских граждан. Оправиться от такого невозможно, а ЕС вливал в Прибалтику очень ограниченные объёмы денег, основная часть которых ушла на погашение долгов перед СССР.

Прибалтика нужна Жириновскому именно в нынешнем виде, для того, чтобы больше никто не вздумал предпринимать попытки к выходу из Союза. Для этого же он поддерживает невероятно высокий внешний долг, необходимый уровень которого определяется по сложной методике, учитывающей экономическое состояние союзных республик.

Риски сепаратизма и без того крайне малы, из-за мощи экономики, беспрецедентно высокого уровня жизни, могущественной и престижной армии, национальной гордости советского народа, а также работы МВД и КГБ СССР в сфере национализма, но Жириновский принимает дополнительные меры, чтобы сделать сепаратизм невозможным.

— А вот Хорватия — это плохо, — сказал он. — Что говорят хорваты?

— Говорят, что это провокации с нашей стороны, а они вынуждены отвечать, — ответил Слободан. — Я могу рассчитывать на твою поддержку, Владимир? Югославия ведь часть Восточного блока?

— Да, это так, — произнёс Жириновский. — Но поддержать я тебя могу только деньгами, оружием, техникой и боеприпасами. У тебя и так всё очень неплохо с армией, поэтому Хорватия очень сильно рискует.

Югославская армия оснащена всем тем, что снято с вооружения Советской армии: танки Т-64 всех модификаций, Т-72 всех модификаций, ранние Т-80, боевые машины пехоты БМП-1 всех модификаций, ранние модификации БМП-2, все модификации бронетранспортёров БТР-80/82, БМД-2, самолёты МиГ-23, МиГ-27, Су-17, Су-24 ранних модификаций, Су-25 ранних модификаций, Ту-16 и Ту-22, вертолёты Ми-8 ранних модификаций, ранние Ми-24, ранние Ка-25 и Ка-27, системы ПВО С-200 ранних модификаций, БМ-21 «Град» и так далее.

Вся снятая с вооружения Советской армии техника распределяется между союзными странами последние четыре года, по мере замещения новой техникой.

Югославия уже может позволить себе содержать мощную армию — современная её экономика очень мало напоминает ту, которую оставлял после себя Тито, поэтому вся номенклатура полученных вооружений поддерживается и не страдает от нехватки финансирования.

В Хорватии, стране-члене НАТО, должны располагать последними разведданными и знать, что у Югославии есть мощная армия, способная быстро уничтожить армии всех своих соседей, если возникнет такая надобность.

Но Хорватия устраивает провокации, а это значит, что кто-то готовит почву для локального конфликта на Балканах — Владимир уверен, что не обошлось без американцев, которые окончательно мобилизовались и намерены устроить серию прокси-войн.

Жириновский располагает сведениями о том, что США давят на Иран и ведут с ним какие-то тайные переговоры — возможно, ищут возможность дестабилизировать регион. Помимо этого, есть данные об американских переговорах с Египтом, Израилем, Иорданией, а также аравийскими странами.

Также у него есть сведения, что ЦРУ работает в Индонезии, возможно, по теме дестабилизации Юго-Восточной Азии, через конфликт Индонезии и Тимора.

Согласно данным от ГРУ, в Южной Африке отмечается повышенная активность ЦРУ — возможно, оно хочет договориться с Трансваалем, Оранжевой республикой и Королевством зулусов о политическом давлении на Капскую республику и НДР Коса.

В Латинской Америке ЦРУ разводит активность вокруг просоветской Венесуэлы, а в Карибском бассейне США ужесточают санкции против Кубы, хотя там уже практически нечего ужесточать.

Всё это части единой картины, в которой США наращивают давление на Социалистический блок — пока непонятно, всерьёз ли они рассчитывают истощить советскую экономику множеством прокси-войн, или просто делают это ради процесса, но тенденция беспокоит Жириновского.

— Советую прекратить переживать, Слободан, — сказал Владимир. — В случае, если Хорватия рискнёт связаться с Югославией, ты получишь максимальную материальную и дипломатическую поддержку. Но сам ничего не начинай — поддержка будет оказана только в случае, если ты будешь обороняющейся стороной. Начнёшь что-то первым… категорически не советую.

— Я хочу избежать эскалации, — заверил его Милошевич. — Мне не нужны никакие территориальные приобретения — у меня всё и так хорошо! Но эти провокации…

— Нужно отвечать на провокации, — предупредил его Жириновский. — Но ограниченно, со строгой дозировкой применяемой силы.

Не отвечать на такое нельзя, так как игнорирование ведёт, как это ни парадоксально, к усилению эскалации. Объясняется это тем, что всякая пограничная провокация — это ощупывание границ дозволенного, буквально и фигурально. И когда очередное такое ощупывание не встречает реакции, то это служит поводом для расширения границ дозволенного.

— Мы подвинем несколько спутников на югославско-хорватскую границу, — сказал Владимир. — Если Хорватия начнёт концентрацию сил — ты узнаешь об этом сразу после меня. Меньше волнуйся, Слободан, но готовься — мировое напряжение достигло уровня, сопоставимого с последней четвертью межвоенного периода перед Второй мировой.

Ему с самого начала было понятно, что на Балканах ничего не закончилось, несмотря на блестяще проведённую миротворческую операцию. Это было перемирие, которому, судя по ряду признаков, осталось очень недолго.

У НАТО есть стратегическая цель на Балканах — устранить советское влияние. Это сильно осложнилось революцией в Турции, но цель от этого никуда не делась.

Наоборот, теперь НАТО стало ещё важнее получить полный контроль над Балканами, так как просоветская Югославия стоит, как кость в горле. В Тивате военно-морская база ВМФ СССР, на которой дислоцируются два полка морской пехоты, а её ещё и собираются расширять, в связи с открытием проливов и новыми стратегическими возможностями.

Идеально для НАТО было бы взять Югославию под контроль и соединить разделённые балканские страны-члены НАТО по суше, чтобы они смогли стоять единым фронтом против ТНР.

— Я понял тебя, Владимир, — сказал Слободан Милошевич. — Буду готовиться и надеяться на лучшее.

— Всегда помни, что ты не один, — произнёс Жириновский. — Мы поддержим тебя в обороне от любого противника — хоть против всей НАТО. А теперь, раз уж мы всё обговорили, поехали в Косой переулок. Сразу предупрежу, что сливочное пиво — это приторное говно без единого градуса и я не советую его никому, но детям нравится. А вот мороженое хорошее. Поехали.

Владимир перешёл на страницу «Экрана» и рассмотрел предложенную подборку видеороликов.

Команда разработчиков непрерывно полирует алгоритмы, чтобы «Экран» наилучшим образом отвечал предпочтениям зрителя, учитывая его возраст, профессию, место жительства, а также ранее просмотренные ролики.

Каждый пользователь «Экрана» подписал отдельное пользовательское соглашение, в котором жирным шрифтом выделено, какие именно данные собирает ресурс и зачем он это делает.

Жириновский тоже подписывал это соглашение, поэтому его данные тоже собираются — он проследил за тем, чтобы за разработчиками внимательно следил КГБ, что должно снизить риски злоупотреблений.

Согласно статистике, на «Экран» загрузили уже 47 миллионов видеороликов разной длительности, что объясняется тем, что он стал культурным феноменом. Аудитория его равна примерно 180 миллионам зарегистрированных пользователей и это значение растёт каждый день, как и количество ежедневно загружаемых роликов.

Вся эта статистика исключительно внутрисоюзная, так как Интерсеть замкнута и недоступна иностранцам.

Основная масса роликов — это, как ни удивительно, семейные видеозаписи: свадьбы, юбилеи, дни рождения, дети, отпуска и так далее. Это примерно 35 % всего контента на «Экране».

Объясняется это тем, что все 90-е годы граждане просто обожали записывать всё это на видеоплёнку, поэтому почти в каждом доме хранятся коробки с видеокассетами, содержащими записи памятных событий. Переход в цифровую среду произошёл спонтанно, а потом началась ещё и оцифровка видеокассет…

Следующим по популярности видом роликов является то, что можно назвать «Сделай сам»: как починить вышедшую из строя бытовую технику, как сделать какое-то «очень нужное в хозяйстве» приспособление и всё в этом духе. Это, по данным от разработчиков, примерно 25 % от всего контента.

Третьим по популярности контентом является «Музыка и развлечения»: музыкальные клипы, фильмы, записи КВН, выступления юмористов, пародии, любительские клипы и каверы, выступления уличных музыкантов и прочее. По статистике, это примерно 18 % контента.

Затем идёт «Кулинария»: рецепты, наглядный процесс приготовления, кулинарные эксперименты и тому подобное. Это «отъедает» 7 %.

Оставшиеся 15 % роликов — это путешествия, образование и наука, ностальгия и ретро, компьютерные игры, охота и рыбалка, садоводство и дача, военная тематика, а также, само собой, «выживальщики».

В свете нарастания мировой напряжённости, появились люди, очень сильно переживающие за собственную судьбу в условиях ядерной войны — держать в себе беспокойство невыносимо, поэтому они снимают ролики и выкладывают их на «Экран».

Позавчера Жириновский получил на почту доклад с процентной разбивкой роликов на тематики и там были сотни категорий, но он запомнил только основные. А так, снимают практически обо всём.

Его на «Экране» интересует только одна тематика роликов — «Эпоха империй». Авторы специально ищут интереснейшие матчи, чтобы показать их своим подписчикам и набрать как можно больше просмотров.

Владимир посчитал, что это очень ценный материал, который помогает лучше понять, как думают другие игроки и какие типичные ошибки совершают. Поняв психологию других игроков, он сможет улучшить качество собственной игры, поэтому просмотр роликов не бесполезен.

Но сегодня он будет смотреть не ролики по «Эпохе империй», а прямую трансляцию с орбитальной станции «Мир-2», устроенную космонавтом Евгением Чихоткиным.

Чихоткин из четвёртого поколения космонавтов, которое специально готовили для производственной работы на орбите. Он не лётчик, служил только срочную службу, а в космос отправился из НИИ минералогии уральского отделения АН СССР. Его подготовили для Лунной программы — он специалист по реголиту.

Только вот трансляцию он ведёт не потому, что учёный, а потому, что пришёлся по душе советскому зрителю. Возможно, виновата природная харизма, а может, людям нравится его лицо, но серия роликов, которую он снял в жилом отсеке станции, набрала солидные просмотры.

ГКО отреагировал оперативно: «завирусившегося» космонавта нужно было срочно использовать, поэтому через десять минут начнётся прямая трансляция из производственного модуля «Янтарь-1», который производит орбитальный инсулин, уже спасший миллионы жизней по всему миру.

Советский инсулин, в научном обществе называемый «инсулином человеческим орбитального синтеза», а широкой общественности известный как «Орбитин», поставляется в сто двадцать семь стран мира, включая США — ни одна из наложенных ими экономических санкций не касается фармацевтических товаров.

Торговля орбитальным инсулином ежегодно приносит стабильные 6,3 миллиарда долларов чистой прибыли, потому что советский инсулин занимает 24 % премиум-сегмента, то есть, теснит лучшие западные препараты.

В США не могло обойтись без спекуляции, поэтому инсулином торгуют на фьючерсных рынках — дошло до того, что некоторые больничные сети торгуют контрактами на будущие поставки советского инсулина.

А на низовом уровне в США советский инсулин и вовсе живёт своей жизнью, так как товар дефицитный, поэтому им активно спекулируют.

Жириновский смотрел по Первой программе ЦТ документальный фильм, созданный при поддержке ГРУ и КГБ, в котором освещалась эта проблема. В США и без того непростая ситуация с инсулином, а теперь всё усугубилось тем, что на рынке появились орбитальный инсулин и его подделки, что поддерживает высокий уровень ажиотажа.

В Европе обстановка с «Орбитином» спокойнее, так как там преобладают государственные системы здравоохранения, более или менее равномерно распределяющие фармацевтический товар между больными, а излишек распродающие в аптеках. Но без спекуляции не обошлось и тут — из США прибывают «челноки», скупающие весь инсулин, чтобы навариться на нём у себя на рынке.

«Есть ли хоть что-то, что они ещё не опошлили своей жаждой наживы?» — задался Владимир вопросом.

Ему всё равно, что происходит с инсулином после того, как за него поступает оплата и он отгружается заказчику, но он наблюдает за общей ситуацией в западных странах и ему неприятно видеть то, что он видит.

Орбитальный интерферон, известный миру как «Интерферон-К», тоже стал предметом спекуляции, так как это премиумный препарат, имеющий значительно меньше побочных эффектов, хранящийся дольше, несравнимо более стабильный от партии к партии, а также имеющий более длительное действие, что сокращает частоту инъекций.

И это, не говоря об орбитальных вакцинах, антибиотиках и прочих препаратов — на Западе всё это можно «достать» у перекупщиков, без каких-либо гарантий.

Жириновский открыл трансляцию и увидел таймер обратного отсчёта, сообщивший, что до старта осталось полторы минуты.

«Весь мир впервые увидит производственный модуль изнутри», — подумал он. — «Иностранные разведки и так имеют представление о том, какова производственная мощность обеих наших станций, но теперь они увидят кое-какие подробности».

На заседании ГКО было решено, что надо что-то показать, для повышения международного престижа — «Янтарь-1» на «Мире-2», в любом случае, будет отстыкован примерно через полгода, а на замену ему на орбиту будет поднят «Янтарь-1М», модернизированная версия производственного модуля.

По плану ГКО СССР, модули предполагается обновлять при накоплении достаточного количества инноваций. «Янтарь-1М», например, получит более совершенные камеры кристаллизации — модуль не повысит объёмы суточной выработки, но повысит качество продукта примерно на 17–20 %, за счёт более высокой точности контроля температуры и давления, а также благодаря более совершенным методикам выращивания кристаллов.

Наконец, трансляция стартовала.

— Привет, земляне! — улыбнувшись на все тридцать два зуба, приветствовал зрителей трансляции космонавт Евгений Чихоткин. — С вами Женя Чихоткин и сегодня у нас первая прямая трансляция со станции «Мир-2»! Ого, я вижу, что трансляцию сейчас смотрят семьдесят три миллиона человек!

Он отдалился от камеры и выполнил книксен, а также изобразил, что снимает невидимую шляпу, после чего вновь приблизился к камере.

— Это жилой отсек, товарищи земляне, — сказал он, показав большим пальцем себе за плечо. — Но очень скоро мы отправимся в производственный модуль «Янтарь-1». Нужно лишь немного подождать — мои коллеги должны прибраться в модуле. Протереть пыль, помыть окна…

— Трупы инопланетян прибрали, и почти закончили заделывать пробоины от бластеров… — тихо сказал кто-то.

— Т-с-с! — шикнул на него Чихоткин, приложив указательный палец к губам.

Тут, откуда-то справа, в поле зрения камеры заплыл сгусток зелёной жидкости, а затем мимо пролетел крутящийся вокруг своей оси предмет, похожий на футуристический пистолет.

— Вот за это его и любят! — воскликнул заулыбавшийся Жириновский.

— Кхм-кхм! — кашлянул космонавт и взял камеру в руки. — Мне сообщают, что модуль приведён в образцовый порядок и теперь его можно показывать землянам — прошу за мной!

Он оттолкнулся от стены и поплыл по жилому модулю. Когда он достиг кухонного отсека, в кадр попали двое космонавтов, Васильева и Асхабов, заталкивающие связанного «инопланетянина» в один из шкафов. На «инопланетянине» зелёная маска с фасетчатыми глазами и ушами в виде хоботков, а одет он в футуристичного вида глянцевый костюм, имитирующий инопланетный скафандр.

— Свободу Нибиру!!! — прокричал «инопланетянин», ненадолго вырвавшийся из шкафа.

— Мы почти на месте, товарищи земляне! — стараясь сохранять серьёзность, продолжил Чихоткин, доплывший до входа в производственный модуль. — Внимание, это первый показ модуля «Янтарь-1» — до этого момента его видели очень немногие…

Он повернул камеру и показал внутренне пространство модуля, в котором стоят камеры кристаллизации, смесители, над которыми размещаются системы добавления стабилизаторов и консерваторов, а вдалеке видна фасовочно-упаковочная линия, на которой готовый инсулин запаивают в специальные баллоны, предназначенные для отправки на Землю.

— Вот тут я и провожу часть своего времени на орбите, — сообщил космонавт Чихоткин и подплыл к консоли управления. — Работа сложная, но я её просто обожаю! Пользуясь случаем, хочу выразить благодарность всему советскому народу — за то, что он удостоил меня чести стать советским космонавтом! Осознание, что наша тяжёлая работа каждый день спасает тысячи жизней — это величайшая награда, какой только может удостоиться простой человек!

Он легонько оттолкнулся от стенки и проплыл к ближайшей камере кристаллизации.

Камера имеет диаметр 120 сантиметров и длину 300 сантиметров, а корпус её исполнен из сплава титана, сверху покрытого толстой теплоизоляцией и тяжёлой антирадиационной защитой. Она опутана трубками и проводами, а на разных уровнях у неё размещены три многослойных окна диаметром 25 сантиметров, нужные для визуального наблюдения за ходом роста кристаллов.

— Всё волшебство происходит внутри — идём, посмотрим, — сказал космонавт и подплыл к центральному окну. — Видите? Это специальный раствор, в котором и растут кристаллы. Не знаю, видно ли вам, но эти полупрозрачные штуки — это и есть кристаллы орбитального инсулина.

Видны подложки, на которых и растут полупрозрачные кристаллы, для которых созданы оптимальные условия.

— К сожалению, время трансляции ограничено, поэтому я не могу показать вам, как растут кристаллы, но просто поверьте — если бы у меня было на это достаточно времени, я бы смотрел на это часами! — сказал Чихоткин. — Пока что, это всё, что я могу показать, но в будущем обязательно состоится трансляция с демонстрацией производственного модуля «Изумруд-1»!

— А-а-а-р-р! — раздался рёв.

Космонавт развернул камеру и навёл её на входной проём, в котором показался «инопланетянин», вооружённый футуристичным боевым топором, лезвие которого светится неоном.

— На этом всё, дорогие товарищи! — воскликнул Чихоткин, вновь развернувший камеру к себе. — До скорых встреч!

Трансляция завершилась, и Владимир успел заметить, что число её зрителей достигло 103 миллионов человек.

— Вот дают… — произнёс он. — Ну, Чихоткин…

У него сложилось ощущение, что у Чихоткина уже состоялась карьера блогера, так как теперь на его основной канал подпишутся миллионы, а возможно и десятки миллионов.

Мобильный телефон Жириновского начал исполнять гимн Советского Союза.

— Алло, — ответил он на вызов от Орлова.

— Здоров, Вольфыч! — приветствовал его Геннадий. — Видел⁈

— Конечно! — ответил Жириновский. — Это было впечатляюще — ребята поработали на славу.

— Отправь меня на «Мир-3»! — попросил Орлов.

— Это не я решаю, Гена, — сказал Владимир. — Приходи на следующее заседание ГКО — выработаем решение. Да и зачем тебе туда? Чихоткина уже не переплюнешь — его видел весь мир.

Трансляция велась также и по всем советским спутниковым каналам и официальным каналам союзных стран, с синхронным переводом — точно не известно, сколько у неё было зрителей, но ожидалось, что будет около сотни миллионов дополнительно.

— Да и бог с ним, с Чихоткиным, — ответил Орлов. — Посмотрев трансляцию, я понял, что скучаю по орбите.

— Ну, посмотрим, что получится сделать, — произнёс Жириновский. — Если ГКО одобрит и пройдёшь по здоровью — почему нет? Лично я не возражаю. А жена что об этом думает?

— С ней я уж как-нибудь договорюсь, — сказал Геннадий.

— Ладно, хорошо, — ответил на это Жириновский. — Ты где сейчас?

— Дома, — сообщил Орлов.

— Если не занят, то приезжай к Дому Правительства — я скоро выеду, — попросил Владимир. — Возможно, поймаем Штерна и обсудим с ним твою просьбу.

— Замётано! — обрадованно воскликнул Геннадий. — Я выезжаю! До встречи!

— До встречи, Гена, — сказал Жириновский и завершил вызов.

Стоило ему положить телефон на стол, как он снова начал исполнять гимн.

— Алло, — ответил он на вызов от маршала Язова. — Здравствуй, Дмитрий Тимофеевич…

— Значит, решение принято, — произнёс Владимир. — Сколько времени займёт вся бюрократическая волокита?

— Сейм принял решение сегодня, поэтому в понедельник стартует подготовка, — сказал Александр Александрович. — «Солидарность», я полагаю, интенсифицирует агитацию, но постарается оказать давление на власти, чтобы они не затягивали. Сенат, насколько мне известно, намерен провести контркампанию, чтобы снизить шансы на успех референдума.

Александр Квасьневский, действующий президент Польши, выступает против выхода из договора о нейтралитете, причём он последовательно занимает эту позицию с 1995-го года.

Его правительство, возглавляемое премьер-министром Лешеком Миллером, напротив, выступает за выход из договора и поддерживает полную евроинтеграцию. Именно Миллер стоял за тем, чтобы Польша поучаствовала в войне в Ираке — он ярый прозападник.

Квасьневский высказывался против отправки войск, но Сейм решил иначе, поэтому войска отправились на войну, где понесли тяжёлые потери, что, к всеобщему изумлению, не ухудшило позиции Миллера. Он плавно свалил всё это на Сейм, а все свои заявления о необходимости отправки войск назвал консультативными, что было принято польским обществом.

Теперь же сложилась странная ситуация, когда президент Польши выступает против выхода из договора, а правительство Польши, поддерживаемое профсоюзом «Солидарность» и целой плеядой некоммерческих организаций и фондов, хочет провести этот референдум побыстрее, чтобы не затягивать со вступлением в НАТО.

Польше обещано, что как только она вступит в НАТО, сразу же начнётся углубленная и ускоренная евроинтеграция, что будет сопровождаться невероятных объёмов инвестициями в польскую экономику.

Польские граждане, согласно серии независимых опросов, отчаянно хотят в Евросоюз, поэтому агитация уже, по большому счёту, не нужна, так как почва давно подготовлена.

USAID, фонд «Открытое общество», фонд Рокфеллера, Национальный фонд демократии, Международный республиканский институт, Национальный демократический институт по международным вопросам, Фонд имени Конрада Аденауэра, Фонд Фридриха Эберта — эти фонды и организации долго и плодотворно работают в Польше уже больше десяти лет.

Они залезли в школы, институты, в профсоюзы, вырастили целое поколение политиков, решительно готовых на всё, лишь бы добиться евроинтеграции и вступить в НАТО.

Эти фонды и организации работают по всей Восточной Европе, с фокусом на Польшу и Румынию, которые особенно важны для Запада, в контексте противостояния Советскому Союзу.

Советский Союз отвечал на это, как мог. Были основаны советские фонды и некоммерческие организации, но закончилось всё очень быстро и просто — их запретили во всех странах Восточной Европы, под надуманными предлогами. Сделать с этим было ничего нельзя, так как СССР связан договором о нейтралитете, поэтому тут была чистая победа Запада.

«Зато мы выиграли целых одиннадцать с лишним лет», — подумал Владимир.

Фонд «Открытое общество», основанный Соросом, не прекратил своё существование, несмотря на безвременную кончину основателя — теперь фондом управляет совет из членов ближайшего окружения Джорджа Сороса, последовательно продвигающий политику основателя. Это всё такой же антисоветский фонд, готовый пожертвовать любым количеством граждан любой страны, но навредить Советскому Союзу — для того он и создавался.

В Польше он продвигал идею уничтожения советских памятников, из-за чего Жириновскому пришлось выделять средства на вывоз памятников и монументов из Польши, а также организовывать эксгумацию павших красноармейцев и их торжественное перезахоронение на территории Советского Союза.

Аналогичные действия были выполнены на территории других стран Восточной Европы, чтобы не допустить осквернения могил и памятников людьми без совести и морали.

На сегодняшний день, в Восточной Европе нет ни одного советского памятника, даже Алёша из Пловдива был вывезен и установлен в Полтаве. Многие жители Пловдива возражали, но договор есть договор — власти Болгарии согласились на это.

Тодор Живков, бывший генсек ЦК Коммунистической партии Болгарии, несмотря на преклонный возраст, переехал в Полтаву, в дом недалеко от нового расположения Алёши, установленного на одном из холмов у редутов Полтавской битвы.

На эвакуацию всех монументов, памятников, а также на эксгумацию и эвакуацию павших красноармейцев, суммарно было выделено 11 миллиардов рублей, но Жириновский посчитал, что красноармейцы должны вернуться на Родину, пусть и посмертно.

А некрополь «Воинов-красноармейцев» под Ржевом, по итогам масштабной работы поисковиков и эвакуационных команд, разросся до 970 тысяч могил бойцов. Граждане посещают могилы своих родственников, поэтому в некрополе почти всегда людно — раньше у многих не было такой возможности, из-за расположения могил за рубежом.

— Значит, Сенат не поддерживает идею референдума? — спросил Жириновский.

— Не поддерживает, но его мнение не особо важно, — ответил Бессмертных. — Решающая сила за Сеймом, поэтому Сенат использует свои ограниченные инструменты для торможения процесса.

— И этот нарисовался… — произнёс Владимир, посмотрев на видеостену.

А там транслируется канал Euronews — сейчас он показывает Леха Валенсу, бывшего президента Польши, который выступает перед митингующими. Звук его речи заглушили, потому что это не особо важно знать европейскому зрителю, а вместо этого пустили речь ведущей, которая рассказывает то, что ему знать очень важно: Польша готова окончательно сбросить с себя оковы тоталитарного социализма и стремится в цивилизованную европейскую семью, для чего ей нужно выйти из договора о нейтралитете.

— А он никуда и не девался — он до сих пор возглавляет профсоюз «Солидарность» и его карьера переживает второй взлёт, — сказал министр внешних отношений. — Это его звёздный час и у него есть все шансы выиграть на следующих президентских выборах.

— М-да… — протянул Жириновский. — Что ж. Продолжаем наблюдать — будем действовать строго по плану.

Выход Польши из договора выглядит практически неизбежным, как и вступление её в НАТО. Буш и Чейни считают, что это справедливо, так как это расплата за Турцию, но у этих двух случаев есть «небольшая» разница.

Потеря Турции для НАТО болезненна, но не смертельна, так как пострадало западное влияние на Ближнем Востоке, которое и так было критически слабо после Иракской войны. На Балканах НАТО сильна, как и прежде, а реальный ущерб нанесён только её влиянию в Северной Африке, вдоль которой начал ходить советский Средиземноморский флот.

А вот выход Польши из договора о нейтралитете — это потеря другого рода. У НАТО вновь появится широкий фронт, по которому можно начинать наступление, ведь Польша является вратами на Русскую равнину, иначе называемую Восточно-Европейской равниной.

Благодаря тому, что в Польше сейчас нет нужной военной инфраструктуры, наступление через неё НАТО будет экстремально рискованным.

Вычислительные центры ГКО смоделировали несколько сотен сценариев, анализ которых показал, что наступление НАТО через Польшу без военной инфраструктуры закончится полным провалом с очень высокой вероятностью. Объясняется это тем, что Советская армия будет иметь преимущество в логистике, в авиации, в координации, а также в численности задействованных в обороне сил, так как НАТО придётся тащить всё своё имущество через не подготовленную для этого Польшу.

А вот моделирование сценариев вторжения с опорой на Польшу, в которой построена вся нужная военная инфраструктура, показывает повышенную вероятность полного провала. Преимущество всё ещё у Советской армии, но это слишком разные вероятности.

В таком случае, Советский Союз не сможет защитить ГДР, которая, с очень высокой вероятностью, будет захвачена силами НАТО, а это неприемлемо.

Евросоюз до сих пор очень богат и предпринимает попытки по созданию собственной армии — пока что, это национальные воинские подразделения, формирование которых оплачивается из бюджета Евросоюза, но есть разведданные от ГРУ, сообщающие, что в итоге эти соединения предполагается объединить под общим командованием НАТО.

Это, по мнению Жириновского, нереалистично, так как у всех членов Евросоюза собственное мнение о том, как именно надо обороняться от СССР, что очень похоже на басню Крылова «Лебедь, рак и щука» — нужны десятилетия, чтобы создать единую европейскую армию.

Но у них есть национальные армии, численность которых наращивали год за годом.

Армия ФРГ, например, насчитывает 650 тысяч человек личного состава, хотя в начале 90-х годов в ней служили всего около 500 тысяч человек.

Армия Франции насчитывает 750 тысяч человек, хотя в начале 90-х годов в ней числились 550 тысяч человек.

Это уже 1 миллион 400 тысяч солдат, которые способны сильно повлиять на ход войны, но ФРГ и Франция — это не единственные члены НАТО.

Ещё есть Великобритания с 380 тысячами солдат, Греция с 200 тысячами солдат, Испания с 350 тысячами солдат, Италия с 360 тысячами солдат, Чехословакия со 140 тысячами солдат, Португалия с 110 тысячами солдат, Канада со 100 тысячами солдат, Нидерланды с 80 тысячами солдат, Норвегия с 80 тысячами солдат, Хорватия с 79 тысячами солдат, а также такие всякие микространы, суммарно дающие 17 тысяч солдат.

Это 1 миллион 896 тысяч солдат разного качества подготовки.

Но к этому всему нужно добавить Армию США — 3 миллиона 112 тысяч человек.

Суммарно НАТО насчитывает 6 миллионов 408 тысяч солдат, что лишь чуть меньше численности Советской армии.

Но есть ведь ещё КНР, прозападные страны Юго-Восточной Азии, ближневосточные союзники коллективного Запада — всё это делает ситуацию неоднозначной.

Военная победа СССР над Западом возможна, но это сильно подорвёт экономику, потому что война всегда забирает больше, чем у тебя есть, а ещё эта война будет вестись практически на 360°, так как кругом враги.

Особо опасна КНР, у которой армия насчитывает 3 миллиона 780 тысяч человек. И это совсем не та армия, которая была в конце 80-х — в ней проведены глубокие реформы, а вооружение её ближе к западному.

Удивительный факт, который Жириновский узнал около полугода назад — несмотря на создание нового танка, ФРГ построила в КНР завод по производству танков Леопард 2, специально для НОАК.

Это свидетельство того, насколько КНР сблизилась с Западом — всё из-за противоречий с СССР. Эти противоречия имеют структурный характер, поэтому никакие попытки утепления отношений не будут иметь долгосрочного эффекта.

США и Европа где-то там, а СССР опасно близко, и он не собирается давать КНР спокойно превращаться в «фабрику мира», а сам желает занять эту позицию, что у него уже отлично получается.

Решающим фактором, из-за которого председатель Цзян Цзэминь посетил Кэмп-Дэвид и заключил там какие-то неофициальные соглашения, вероятно, о расширении оборонительного сотрудничества с США, стало то, что Запад продемонстрировал готовность покупать китайское.

КНР не может дать СССР ничего, кроме рабочей силы, то есть, у неё имеется лишь один вариант сотрудничества: стать младшим партнёром сначала экономически, а затем политически, на что она не пойдёт никогда. Запад же, напротив, ведёт себя максимально дружелюбно к КНР, потому что у него практически нет с ней структурных противоречий.

— Тогда я вернусь к работе, — произнёс Бессмертных. — До встречи на заседании ГКО, Владимир Вольфович.

— До встречи, Александр Александрович, — ответил ему Жириновский.

— Сколько? Сто шестьдесят шесть? — переспросил Владимир.

— Возможно, уже больше, — сказал министр внешних отношений. — Просят политическое убежище, а также места в противоатомных бункерах.

— Мир сходит с ума… — произнёс Жириновский и открыл бутылку лимонада. — Ладно, чёрт с ними — будем эвакуировать…

Только что Бессмертных сообщил ему о поступающих всю последнюю неделю заявках от западных миллиардеров, просящих советское гражданство в обмен на деньги.

Очень похоже, что они хорошо владеют информацией о том, какие меры по спасению граждан в случае ядерной войны принимаются в США и Европе, поэтому у них развеяны все иллюзии и они созрели для того, чтобы обратиться к Советскому Союзу.

Гражданская оборона СССР уже перешла на серийное строительство долговременных бомбоубежищ, спрос на которые оказался сильно недооценён. Ещё недавно это были отдельные проекты, а теперь во всех уголках СССР сооружаются целые серии бомбоубежищ.

Внутренний спрос тоже оказался очень высоким, так как советские граждане точно так же поддаются общей истерии и желают встречать Конец света в комфортном подземном убежище, где есть всё необходимое для выживания.

Кто-то пользуется услугами строительных кооперативов, решивших сколотить состояния на человеческом страхе, а кто-то пользуется имеющимися привилегиями по работе — заказы в ГО СССР поступают от целых заводов и агроблоков.

Строительных мощностей хватает, поэтому вдобавок к временным убежищам, строятся одновременно десятки тысяч длительных, сроком автономности до двух лет. Основная масса убежищ имеет срок автономности на 365 дней, что обусловлено практическими соображениями.

Основная проблематика ядерных осадков в том, что коротко- и среднеживущие изотопы распадутся примерно через год, а затем останутся долгоживущие изотопы, которые будут распадаться очень и очень медленно. Можно построить бомбоубежище на 30 лет автономности, но за это время цезий-137 и стронций-90 совершат полураспад лишь единожды, то есть, радиационный фон от них упадёт лишь вдвое.

Строить бомбоубежища на 100–150 лет — это малореально и не очень-то логично, поэтому миллиардеры, оплачивающие бомбоубежища на 25 лет, занимаются ерундой, так как имеет смысл пережидать в изолированных убежищах максимум год.

Заводы и агроблоки заказывают для своих сотрудников бомбоубежища на два года автономности, чтобы наверняка, а граждане заказывают бомбоубежища на год автономности, так как они дешевле и быстрее строятся.

По мнению Жириновского, народ напрасно поддался панике, так как временных бомбоубежищ будет вполне достаточно: в них нужно будет пересидеть срок, максимум, до месяца, при заложенных туда запасах на три месяца, а затем, когда пыль, во всех смыслах, осядет, к бомбоубежищам приедут специальные команды, которые всех эвакуируют в безопасные районы.

И всё же, чтобы не создавать социальную напряжённость, был дан старт строительству бомбоубежищ по всему Союзу, так как общеизвестно, что ГКО массово строит бомбоубежища для западных богатеев, а это несправедливо по отношению к советскому народу.

Вот эту социальную справедливость сейчас и восстанавливает ГКО — он массово останавливает жилищные стройки, а высвободившиеся мощности направляет на строительство длительных бомбоубежищ, которые очень сильно хотят советские граждане.

Игнорировать десятки тысяч запросов от Советов разных уровней, к сожалению, для ГКО, нельзя, так как это создаст ещё больше социальной напряжённости, поэтому система работает на удовлетворение этих запросов.

Весь мир с выпученными глазами смотрит на то, как «Голоса Советского Союза» освещают массовые стройки, рекорды советских строителей, а также подробно поясняют, насколько безопасны подобные бомбоубежища и каковы примерные масштабы строительства.

Объём заявок на политическое убежище, на получение советского гражданства и беженство возрос десятикратно, что добавило работы КГБ, который должен всё это обрабатывать и тщательно разбирать каждый случай.

Из-за предельно высокой мировой напряжённости, толерантность людей к политике резко упала, поэтому ранее совсем не резонансные события в международной политике воспринимаются гораздо болезненнее.

Рядовые жители Евросоюза, например, выходят на демонстрации и требуют запретить вступление Польши в НАТО и в Евросоюз, а европейские коммунисты устраивают демонстрации с требованием принудить Польшу к возвращению договора о нейтралитете.

На фоне этого, в Румынии было принято решение о проведении референдума о выходе из договора о нейтралитете и вступлении в Евросоюз.

Европарламент упорно игнорирует желание сотен тысяч демонстрантов, которые отчётливо понимают, что встречать ядерные ракеты придётся именно им, поэтому процесс эскалации продолжается.

— Сколько они готовы заплатить? — спросил Жириновский.

— Среди ста шестидесяти шести человек, находящихся сейчас в посольствах СССР по всей Европе и в США, только девять человек обладают миллиардными состояниями, — ответил Бессмертных. — Суммарно — это около трёх миллиардов в долларовом эквиваленте.

Цены на противоатомные бомбоубежища, в свете «польской эскалации», резко подскочили, в точном соответствии с законами рынка. Теперь уже нельзя купить себе бомбоубежище за какие-нибудь сто миллионов — цены на что-то серьёзное стартуют от 150 миллионов.

Советский Союз, решивший не жалеть зарубежных буржуа, тоже взвинтил цены, поэтому то, что раньше обходилось в 200–300 миллионов, теперь стоит 300–400 миллионов долларов. Решения автономностью два года на рынке не предлагаются, так как они слишком дёшевы и ГКО с МВО не видят своего интереса в подобной мелочовке.

И есть очень много людей, которые готовы платить такие безумные деньги за кусок бетона под толщей породы, потому что это позволит им пережить вполне возможный ядерный апокалипсис.

Они исходят из вполне рациональных соображений: больше всего ядерных ракет у СССР, то есть, он нанесёт своим геостратегическим противникам наибольший ущерб. Это значит, что в этот момент имеет смысл находиться именно в Советском Союзе, желательно, в той его части, на которую, чисто по-человечески, жалко тратить ракеты.

Отсюда и очень высокий спрос на заказные бомбоубежища — дело не только в более высоком качестве.

— Эти миллиардеры — они готовы выложить деньги здесь и сейчас? — уточнил Жириновский.

У него сугубо коммерческий интерес — просто так ядерная война не начнётся, всё-таки, у обеих сторон конфликта есть здравый смысл, а вот мировая паника уже в наличии, на чём можно не очень честно перераспределить деньги.

Несмотря на тотальные экономические санкции со стороны США и ЕС, СССР активно торгует с нейтральными странами, которые охотно принимают валюту, поэтому валюта очень нужна и бомбоубежища — это неожиданно значимый её источник.

— Эти — готовы, — подтвердил Бессмертных. — Но что будет, если кризис минует?

— Ну… — произнёс задумавшийся Жириновский. — В таком случае, оставим эти объекты в их собственности. За такие деньги, ха-ха, не жалко!

— Может, уже перестанем обсуждать ваши любимые деньги и перейдём к более насущным вопросам? — предложил Гаськов.

— А давай! — согласился Владимир. — Что известно о статусе переговоров НАТО и Польши?

— Известно, что переговоры идут продуктивно, — ответил на это председатель КГБ. — Похоже, что всё движется к вступлению Польши в НАТО — это ещё плюс триста тысяч солдат в стан потенциального противника.

— Да чёрт с ними, с солдатами, Константин Эдуардович! — поморщившись, высказался маршал Варенников. — Я понять не могу: неужели они не понимают, что делают⁈

— Они не ведают, что творят, как говорилось в одной очень известной книге, — произнёс Жириновский. — Вернее, они ведают, и даже всё прекрасно понимают, но не могут сдать назад…

Те представители западных правящих кругов, что выступают за деэскалацию и мирное сосуществование с Советским Союзом, то есть, «голуби», переезжают в нейтральные страны — в Австрию, Швейцарию, Монако, Лихтенштейн, Швецию, Новую Зеландию и Сингапур. Самые параноидальные из них заказывают в этих странах бункеры, чтобы точно спастись, в случае чего.

Это очень важный политический сигнал: «голуби» уже не верят в возможность мирного исхода, поэтому покидают «опасные страны», переезжая в «безопасные».

В СССР переезжают только самые отчаянные, которые уверены, что добром всё точно не закончится и нужно спасать тех, кто дорог, и спасаться самому.

А вот «ястребы», настроенные на победу, что очень оптимистично с их стороны, пусть и тоже окапываются, но в своих странах, и продолжают гнуть свою линию.

Жириновский, когда определял для себя, кто в этой ситуации рациональнее, пришёл к выводу, что рациональными являются именно «ястребы», а не «голуби». «Ястребы», в отличие от «голубей», осознают, что это экзистенциальный конфликт, поэтому мирное сосуществование невозможно, любые компромиссы будут работать в пользу Советского Союза, а это значит, что единственная надежда только на конфронтацию.

Конфронтация может привести к ядерной войне и концу всего, но может и не привести, а лишь значительно ослабит СССР, что даст им новую надежду.

Это азартная игра с неприемлемо высокими ставками, и они играют в неё, так как отказ от игры — это поражение для них.

— Есть хоть какой-нибудь эффект от санкций? — спросил Жириновский.

Первый пакет экономических санкций был введён в день начала переговоров НАТО и Польши — нефтепродукты, газ, древесина, станки и длинный перечень товаров народного потребления. Продовольствия это не касается, так как это нанесёт удар по международному престижу Советского Союза.

— Евросоюз наращивает компенсирующие поставки, но зафиксированы дефицит бензина, дизельного топлива, а также опустошение прилавков в магазинах, — сообщил Гаськов. — Аналитики считают, что Польша будет испытывать дефицит в течение следующих трёх-четырёх месяцев, с последовательным его уменьшением. Всё-таки советую ввести второй пакет санкций раньше, чем запланировано.

— Нет, мы будем придерживаться принятого санкционного графика, — сказал Владимир. — Да и я не верю, что санкции возымеют эффект — у них же национальный подъём и безудержная эйфория от скорого присоединения к Евросоюзу. Целому народу в голову насрали…

— Да, ради этого они готовы терпеть любые дефициты, — согласился с ним маршал Варенников. — Что им временная нехватка электроники, когда на горизонте мечта?

Электроника гражданского назначения уже давно захватила рынки Восточной Европы, за счёт более низкой отпускной цены — никто не может с нею конкурировать, за счёт колоссального эффекта масштаба, ведь качество, плюс-минус, такое же, что и у западных моделей.

Мобильные телефоны, компьютеры, оргтехника, стиральные машины, микроволновки, холодильники, тостеры, пароварки и многое другое — всё это активно экспортируется за рубеж в объёмах, которые до сих пор удивляют Жириновского.

Из-за этого товарного давления, во многих странах сокращается «биоразнообразие» местных производителей, которые просто не могут конкурировать с советской производственной машиной, заваливающей мир практически всем — от скрепок до космических аппаратов.

Глобальная норма прибыли, согласно ряду оценок, уже упала на 65–70 % от уровня середины 50-х годов прошлого столетия — это стало причиной для формирования глубокого структурного кризиса в капиталистической системе.

Расчёты западных экономистов указывают, что средняя норма прибыли американских компаний находится где-то в интервале 5–8 %, что, в общих чертах, соответствует результатам расчётов советских экономистов.

А МВО СССР продолжает упорно экспортировать промышленных роботов, субсидируемых из советского госбюджета, а в этом году ещё и начнётся торговля готовыми автоматизированными заводами «под ключ», по вполне разумным ценам.

У иностранных предпринимателей всегда будет соблазн просто купить себе готовый завод, в котором будут работать три десятка специалистов, а объём выпускаемой им продукции будет эквивалентен объёму, выпускаемому обычным заводом с четырьмя-пятью тысячами сотрудников.

Такие решения уже есть и ГКО СССР готов серьёзно субсидировать их, чтобы конечный покупатель мог себе его позволить.

Кому-то может показаться, что это нелогично, ведь продажа такого завода — это наращивание производственной мощности нейтральных и потенциально враждебных стран, но ГКО работает на глобальном уровне, а каждый такой завод, очень эффективно и очень дёшево производящий продукцию любого типа, наносит удар по глобальной норме прибыли.

И этот процесс нужно ускорять, так как он ослабляет страны Запада, которые очень близки к очередному мировому экономическому кризису.

Уже есть опыт Турции, в которой экономический кризис состоялся, в том числе, из-за падения глобальной нормы прибыли, что привело к революции — каждая успешная революция будет ослаблять Запад и усиливать СССР, без какого-либо ввода войск.

Буш и Чейни очень хотят остановить это, так как они всё видят и знают, к чему ведёт СССР.

— Виктор Петрович, ты чего молчишь? — поинтересовался Жириновский.

— Мне не нравится то, к чему всё это идёт, — сказал председатель ГКО. — Очень хочется, чтобы всё вернулось на состояние 98−99-го года…

По мнению очень многих, это были лучшие годы в истории СССР — экономика на невероятном подъёме, жилищное строительство идёт ускоренными темпами, товарное разнообразие поражает воображение, киноиндустрия набирает обороты, а на мировой арене относительное спокойствие.

— Я бы тоже хотел… — признался Жириновский.

— Мой двоюродный брат желает переехать в бункер на постоянное проживание, — поделился Штерн. — Накапливает запасы, так как не верит, что мы сможем обеспечить всё население всем необходимым, а также убеждает всех, что ядерная война неизбежна.

— У него есть справка с психдиспансера? — уточнил Владимир.

— Я отправлял его к психиатру — тот утверждает, что Вадим вменяем, — ответил Виктор.

— Сейчас все, потихоньку, чокаются, — сказал на это Гаськов. — У меня младший сын, Санька, закупил себе и семье ОЗК, а также вложился в кооперативное строительство бункера.

Жириновский вспомнил прошлый ужин с Игорем — тот говорил, что его команда разработчиков намерена скинуться и построить огромный бункер на Алтае, чтобы переехать туда и вести разработки игр уже оттуда. Деньги у них есть, причём огромные, поэтому это вполне реально.

— А теперь представьте, что творится в Европе и США… — произнёс Владимир.

В СССР большая часть населения верит, что государство позаботится о защите населения, а вот в США и Европе большинство населения знает, что государство ничего не делает и даже не собирается.

Справедливости ради, в США начата федеральная программа по строительству крупных бомбоубежищ в основных городах, но строительство идёт очень медленно, так как выделено на эту программу всего 5 миллиардов долларов в год.

В ФРГ тоже что-то строится на федеральном уровне, как и в остальных западноевропейских странах, но масштабы совершенно не сопоставимы с советскими.

— Может, начнём переговоры с польским правительством? — предложил Бессмертных. — Предложим им деньги, ресурсы, дисконты и тому подобное?

— Это уже не поможет, — сказал Жириновский. — В Сейме Польши сидят исключительно насквозь агитированные пробки, которым снятся влажные сны о Евросоюзе. Как с ними договориться?

— Никто из присутствующих ведь, на самом деле, не верит, что нам удастся заставить или уговорить Польшу отказаться от вступления в НАТО? — спросил вдруг Штерн.

— Учения «Запад-2003» идут по плану и, как вы можете видеть, подробно освещаются СМИ, — произнёс маршал Варенников.

Жириновский же смотрел на новую видеостену, на которой и воспроизводится новостной выпуск о ходе военных учений.

Танки Т-90М мчатся по полям и стреляют учебными снарядами, а за ними следуют БМПТ-90М и БМП-90М — на вооружении Советской армии больше нет предыдущих модификаций, так как она слишком богатая, чтобы позволять себе разнобой в оснащении подразделений.

Вся хитрость тут в том, что не пришлось производить новые единицы, а вместо этого было достаточно планово сдать технику на заводы-производители и дождаться возвращения своей техники уже в модернизированном варианте.

Потенциальные противники же, согласно разведданным, имеют на вооружении процветающий «зоопарк» из всех принятых на вооружение образцов военной техники. У ФРГ, например, до сих пор применяются танки Леопард 1, а также БМП Мардер — обе машины родом из 60-х годов.

ГДР, в этом отношении, гораздо более продвинута: на вооружении у неё стоят хорошо зарекомендовавшие себя Т-80УД-2, которые предполагается срочно заменить танками Т-90, а все наличные БМП-3 будут, в тот же срок, заменены БМП-90. Такая же судьба постигнет ГДРовские БМПТ-80.

Правда, ФРГшные немцы используют крайне ограниченное количество Леопардов 1, а основным танком у них является Леопард 2А6, оснащённый 140-миллиметрового калибра орудием NPzK и автоматом заряжания конвейерного типа.

Военные теоретики уже давно говорят, что танкостроение свернуло куда-то не туда и все эти монструозные орудия — это совершенно неправильное направление, ограничивающее применение танков, из-за ограничения возимого боекомплекта.

Только вот реалии танковых сражений всегда диктовали и до сих пор диктуют максимальное бронепробитие и максимальную дистанцию эффективного огня, поэтому нельзя отправлять в бой танки, которым придётся сближаться с уже ведущим огонь противником. А 120-миллиметрового калибра танковые орудия вынуждают вести бой именно так — это было установлено сначала в Анголе, затем в ЮАР, а после и в Ираке. После Ирака в США начали полное перевооружение на М1А3 АТАС, как единственные американские танки, способные вести равную дуэль с советскими Т-80УД-2.

И всё же, ГДР, несмотря на все предпринимаемые меры, не способна будет долго сдерживать натиск сил НАТО, поэтому очень важно, чтобы Польша отказалась от планов пускать своих новых друзей на собственную территорию.

— Была зафиксирована серия инцидентов с иностранными журналистами — некоторые «помощники операторов» пытались подобраться к зенитно-ракетным комплексам, — продолжил Варенников. — Мы передали их КГБ, чтобы они не шныряли где попало.

— Мне уже докладывали, — кивнув, ответил Жириновский. — Да, эффект уже есть — в Варшаву прилетела целая делегация от НАТО и она сейчас о чём-то напряжённо беседует с польскими президентом и премьером.

На весь мир транслируются кадры с сонмами танков, БМП и БМПТ, стоящих в открытом поле — это напрямую противоречит современной доктрине Советской армии, но так было нужно для произведения эффекта на зрителей.

В Генштабе ВС СССР уже полноценно осмыслили концепцию БПЛА-камикадзе, в результате чего была разработана новая доктрина, которая запрещает концентрацию техники под открытым небом, а также обязывает командиров тщательно маскировать вверенную технику при каждой длительной остановке.

Методики маскировки и рассредоточения техники постоянно совершенствуются, поэтому, если всё-таки будет война, случаев глупой потери техники должно быть гораздо меньше.

«Надеюсь, мы не узнаем, так это или нет», — подумал Жириновский без особой надежды.

На видеостене, тем временем, началась демонстрация отработки БМПТ-90М по броневикам-мишеням. Стреляет он по настоящим М2А1 Брэдли, любезно предоставленным Ираком.

Александр Сладков, военный корреспондент, держит в руках бронебойный снаряд от орудия 2А92 — это бронебойный подкалиберный оперённый снаряд, с увеличенной навеской пороха, имеющий очень хорошее бронепробитие, равное 39 миллиметрам гомогенной стали повышенной твёрдости на дистанции 2000 метров.

М2А1 Брэдли исчез в облаке пыли, а когда пыль осела, оператор увеличил кратность камеры и стало видно многочисленные пробития на лобовой броне американской БМП. Огонь ведётся, по оценке Жириновского, с дистанции 500 метров, а на такой дальности 30-миллиметрового калибра БОПС пробивает 53 миллиметра броневой стали. Этого хватает с лихвой, так как Брэдли проектировали для противодействия калибру 14,5 миллиметров.

Но, видимо, организаторы стрельб захотели дать журналистам зрелище, поэтому и принесли этот Брэдли в жертву, изрешетив его из четырёх автопушек 2А92.

Сладков, передавший снаряд бойцу, начал вдохновенно вещать о чём-то, но Жириновский отключил звук, чтобы можно было вести беседу.

Учения «Запад-2003» имеют беспрецедентный масштаб, так как Советский Союз может позволить себе очень многое: лётчики практикуются с ракетами и корректируемыми бомбами, артиллеристы поражают цели высокоточными снарядами и стреляют БПЛА-разведчиками «Цикада», морские пехотинцы совершают высадки на принадлежащие Советскому Союзу острова Балтики, танкисты отрабатывают манёвры, мотострелки им ассистируют, моряки поражают подводные и надводные цели, десантники совершают парашютные десанты, ракетчики отрабатывают по объектам, а зенитчики сбивают запускаемые макеты.

В учениях не участвует только один род войск, новейший, но слишком секретный, чтобы его показывать — Войска беспилотных систем.

Это новый вид вооружённых сил, который, по первоначальной задумке, должен был стать родом войск, но теоретическая проработка применения БПЛА очень быстро привела к пониманию недостаточности выделения их в род войск.

У Войск беспилотных систем свой главнокомандующий, собственная доктрина, собственные рода войск, а также собственные НИИ и заводы, занимающиеся удовлетворением их нужд.

У них есть два рода войск: стратегические БПЛА — шесть бригад, и оперативные БПЛА — двенадцать полков.

Пока что, они прорабатывают теорию и практикуются в ограниченном масштабе, но Генштаб ВС СССР, учитывая мировую напряжённость, готовится к расширению практики, чтобы подготовить новые войска к возможной войне.

Остальные виды войск были крайне недовольны тем, что у них отнимают БПЛА, особенно этим были недовольны в ВВС, у которых отняли ударные реактивные БПЛА, а также забрали так и и не полученные БПЛА «Герат-3».

Позже, будут проводиться отдельные учения по взаимодействию ВБС с другими видами войск, так как БПЛА — это, явно, межвидовой тип вооружения, ведь они применяются во всех видах и отдельных родах войск.

Из-за этой уникальной «межвидовости», тактические БПЛА переданы другим видам войск и отдельным родам войск, чтобы не создавать бюрократию — каждый полк Советской армии получает собственный батальон или собственную роту БПЛА, ВВС получают свои подразделения разведывательных и ударных БПЛА, а ВМФ сам занимается «Пилохвостами» и обращается с имеющимися БПЛА по собственному усмотрению.

А вот ВБС занимаются стратегическими и оперативными ударами, которые обещают стать чем-то принципиально новым, уникальным и неожиданным для потенциального противника.

Жириновскому как-то снился сон, в котором он увидел мириады БПЛА-камикадзе, обрушивающиеся на вражеские промышленные объекты, воинские части и поражающие вражеские корабли — всё это очень реально, в чём Генштаб ВС СССР даёт себе полный отчёт.

«У НАТО даже просто БПЛА, в товарных количествах, ещё нет, а у нас появился целый вид войск», — подумал Владимир с внутренним удовлетворением.

Потенциальный противник уже знает о том, что у СССР есть новый вид войск, что легко может быть связано с просочившимися данными о БПЛА «Герат-2», поэтому можно считать, что Пентагон и остальные генштабы учитывают это. Они никогда не смотрели на происходящие с ВС СССР метаморфозы со снисхождением, потому что научены горьким опытом прошедших десятилетий.

«И это надо учитывать уже нам», — подумал Жириновский, глядя на видеостену.

Первая программа ЦТ показывает, как иностранные журналисты берут интервью у советских десантников, которые только что завершили выполнение боевой задачи по захвату макета населённого пункта.

На каждом десантнике пассивный экзоскелет ЭП-30М, имеющий те же характеристики, что и испытанный войной ЭП-25, но гораздо более эргономичный и чуть более лёгкий.

Этот экзоскелет позволяет десантнику тягать на себе до 55 килограммов полезной массы, что значительно увеличивает его автономность в тылу врага.

Вообще, благодаря массовому применению пассивных экзоскелетов, ценность воздушно-десантных войск резко возросла, так как самое главное для них — это высокая огневая мощь и большая автономность. Они берут с собой больше боеприпасов, больше тяжёлого вооружения, могут перемещаться на большие дистанции, а также имеют во взводах штурмовиков, оснащённых тяжёлой бронёй, что повышает боевые возможности взвода.

Всё это даёт ВДВ долгожданное второе дыхание, так как этот прирост боевых характеристик расширяет спектр их применения по прямому назначению.

— Потери есть? — спросил Жириновский.

— На сегодняшний день — восемь раненых и один погибший, — ответил маршал Варенников. — Ранения, в основном, у десантников, а вот погибший у мотострелков — инцидент с гранатой.

Любые крупные скопления людей, особенно военнослужащих, вооружённых боевым оружием, повышают риски несчастных случаев, поэтому неудивительно, что на каждых учениях что-то, обязательно, происходит, несмотря на все принятые меры предосторожности.

— Надеюсь, ничего из этого не попало на камеры? — спросил Владимир.

— К счастью, нет, — ответил министр обороны. — Но я думаю, мы уже показали им достаточно, поэтому надо бы выдворять журналистов — и наших, и чужих…

— Нет, надо потерпеть их ещё минимум два дня, — возразил Жириновский. — Медийный эффект — вот, что нам нужно. Я хочу, чтобы в НАТО и в Польше основательно поволновались. Иначе будет совсем не то — если учения исчезают с экранов, то они, как будто, закончились.

Специалисты НАТО точно оценивают боевой потенциал ВС СССР по этим учениям и смотрят на процесс через спутники-разведчики и прочие средства наблюдения — если они поймут, что Советский Союз находится на историческом пике своей боевой формы, то им придётся несколько раз подумать, прежде чем делать неосторожные действия.

— Ладно, потерпим, — тяжело вздохнув, ответил маршал Варенников.

— Время, Владимир Вольфович, — сказал ассистент Захар.

— Иду, — ответил Жириновский и встал из-за стола.

Сегодня у него выступление перед иностранными и отечественными телезрителями — он должен сделать официальное заявление по поводу происходящего. Ожидаемое количество одновременных зрителей, согласно прогнозам телевизионщиков — около 400 миллионов человек по всему миру.

Не такой медийной славы он хотел для себя, поэтому его начала одолевать нервозность.

Он вышел из своего кабинета и твёрдым шагом дошёл до зала для пресс-конференций — не будет никаких журналистов, а будут лишь камеры, съёмочная группа, а также трансляция на всех советских каналах, включая «Голоса», охватывающие всю планету.

Проект «Голос Советского Союза» уже давно работает на создание позитивного имиджа страны, так как он не освещает внутреннюю политику других стран, а новостные блоки касаются только внутренней советской тематики — благодаря этому Советский Союз становится ближе зрителю.

Жители любого уголка планеты могут купить дешёвую спутниковую тарелку, установить её на крышу своего дома и посмотреть на то, как живут обычные советские граждане, понять, о чём они думают, что их заботит и с какими проблемами они сталкиваются. А в перерывах между серьёзными передачами идёт показ советских фильмов, музыкальных клипов, ну и, конечно же, сериалов.

На Новый год иностранные граждане могут увидеть поздравление от президента Советского Союза, с которым, в этот момент, можно вместе выпить шампанское — так было раньше.

Теперь же Жириновский собирается использовать «Голоса» для донесения позиции Советского Союза до всего мира…

Команда гримёров привела Владимира в порядок, заретушировав все признаки недосыпа, а затем он сел за стол и сосредточенно уставился в камеру.

— Здравствуйте, дорогие соотечественники и граждане планеты Земля, — заговорил он, когда трансляция началась. — В этот очень тяжёлый для всей планеты день, я обращаюсь к вам, чтобы донести официальную позицию Советского Союза о происходящем, в настоящий момент, в Польше.

Удары по Польше продолжаются, и западные СМИ активно транслируют на весь мир кадры пожаров и разрушений, охвативших почти каждый польский город.

По гражданским объектам советские ракеты не бьют, потому что ракетчики не получали такую задачу: удары наносятся исключительно по военным объектам, что ведёт к полной дезинтеграции Войска польского, которое парализовано и не может скоординировать свои подразделения для адекватного ответа.

Артиллерийские подразделения, находившиеся на границе, полностью уничтожены, благодаря высокоточным ракетам и планирующим корректируемым бомбам с твердотопливными ускорителями.

Обычные планирующие корректируемые бомбы поступили на вооружение ВВС СССР уже довольно давно, со второй половины 90-х годов, но новая версия поступила только в этом году — у новой корректируемой бомбы есть один большой твердотопливный ускоритель, который увеличивает её максимальную дальность до 170 километров.

Это позволяет фронтовой авиации сбрасывать свой груз из условно-безопасной зоны, вне досягаемости вражеской ПВО, и бомбы раскрывают крылья своих планирующих модулей, активируют твердотопливные ускорители, после чего планируют к цели. Ускоритель, исчерпав топливо, отсоединяется от бомбы, после чего она планирует, как обычно, что делает её малозаметной для ПВО, так как у бомбы низкая эффективная площадь рассеивания и она, к моменту прибытия, успевает значительно остыть.

ПКАБ имеют несколько видов исполнения: 250, 500, 1000, 1500 и 3000 килограммов. Этого достаточно для выполнения всего спектра имеющихся задач.

— Мы отправили четыре предупреждения и один ультиматум — наши предупреждения были проигнорированы, а на наш ультиматум был получен отказ, — продолжил Владимир. — Возможно, многие из вас не слышали или не задумывались, почему Советскому Союзу так важно, чтобы Польша оставалась нейтральной. Объясняю: в случае, если Польша станет членом НАТО, под угрозой окажется Германская Демократическая Республика. Мы не бросаем наших союзников и готовы решительно воевать за них — последние действия НАТО несут в себе экзистенциальную угрозу ГДР, что мы никак не могли игнорировать, но это не единственная причина. Следующей по порядку, но не по важности является собственная безопасность Советского Союза — базы НАТО в Польше создают плацдарм для наступления вглубь нашей страны, что существенно осложняет нам оборону.

Вчера ночью, вместо того, чтобы спать, он размышлял о том, как же прав был Берия, когда хотел всучить Западу ГДР, за деньгу малую. Но ему отказали, потому что Западу было нужно, чтобы СССР тратил свои ресурсы на восстановление половины Германии, что он и сделал.

Со временем, нарратив плавно изменился — на Западе начали всё громче говорить о том, что Германия страдает от разделения и германский народ должен быть снова вместе. Уже после того, как СССР вложил очень большие средства в восстановление и развитие ГДР.

В прошлой жизни Директора этот план реализовался, и ФРГ поглотила ГДР, бесплатно получив всё, что в ней было. По мнению Жириновского, это был просто блестящий геостратегический манёвр.

Но он, тем не менее, считает, что Лаврентий Берия был прав — и не случись этого внутреннего переворота, осуществлённого Хрущёвым, при поддержке Маленкова и Жукова, Берия бы, в конце концов, всучил бы Западу ГДР, чем скинул с плеч СССР экономическое ярмо.

Теперь же, из-за той же ГДР, у Жириновского есть проблемы — раньше, когда он принимал решение о её судьбе, он думал, что она станет костью в горле Запада и сдержит его от опрометчивых действий, так как отсутствие единого европейского фронта делает вторжение в СССР более сложной задачей.

И ГДР, действительно, стала этой самой костью в горле Запада, но сейчас, именно здесь и сейчас, она является фактором, усиливающим эскалацию.

Будь Германия снова едина, Жириновский мог бы чуть более спокойно отнестись к присоединению Польши к НАТО — угроза бы возросла, но не было бы риска политических потерь, которые ведут к дальнейшей эскалации.

Потеряй Советский Союз сейчас ГДР, от него бы сразу начало пахнуть слабостью, а запах слабости лишь подстегнёт азарт Запада…

Терять ГДР никак нельзя, поэтому Жириновский и пошёл на решительный шаг.

— Но есть ещё одна причина, — продолжил он. — Эта причина — нарушение договора. 25 января 1991 года был подписан Московский договор, согласно которому, НАТО гарантирует отказ от дальнейшего расширения на восток на следующие 25 лет. Польша, согласно этому договору, должна была строго придерживаться политики полного нейтралитета и внеблокового статуса, по австрийской модели. Но, как вы знаете из недавних событий, договор был злостно нарушен сначала Польшей, а затем НАТО — Польша вышла из договора в одностороннем порядке, после чего её радостно приняли в НАТО. Если ты, зритель, считаешь, что Польша и НАТО были в своём праве, то ты гнусный лицемер — в зеркало посмотрись, мерзавец, сам всё увидишь!

Владимир уставился в камеру тяжёлым взглядом.

— Эра Горбачёва, готового целовать президента США в задницу, закончилась в 90-м году! — проговорил он. — Мы не будем целовать никого в задницу, а на любую попытку подставить её нам, мы ответим ударом штыка! Это Советский Союз! Неужели вы забыли, кто мы такие и что мы можем⁈ Мы шли вам навстречу, мы пытались добиться мирного сосуществования, мы построили и вымостили человечеству дорогу в космос! А вы, НАТОвцы, можете думать только о своих драгоценных сверхприбылях! Мы слишком долго терпели ваше хамство! Это была красная линия, которую нельзя было пересекать — вы пересекли её! Вы поставили весь мир на кон, в тщетной надежде сохранить своё стремительно тающее влияние! Вся ответственность за то, что случится дальше, лежит на вас, подонки!

Он сделал паузу.

— А теперь обращение конкретно к гражданам всего мира, — вновь заговорил он. — До референдума в Польше я посмеивался над раздутой паникой вокруг риска ядерной войны. Теперь мне не смешно, и вам, я думаю, тоже. Теперь риск ядерной войны велик, как никогда, благодаря сами знаете кому. Моя ответственность очень ограничена — я лишь реагирую на действия НАТО. Я гарантирую вам, что Советский Союз, в точном соответствии с его ядерной доктриной, применит ядерное оружие только в ответ. Так что, если начнётся ядерная война и на ваши города начнут обрушиваться гиперзвуковые термоядерные ракеты, то прошу вас вспомнить, что началось это не по нашей вине. В этот гипотетический момент, я думаю, это будет так себе утешением, но прошу вас — вспомните об этом. Я ещё раз подчёркиваю: наши ядерные ракеты, в любом случае, полетят только в ответ на ядерный удар со стороны противника. Нам гораздо выгоднее было бы сделать нашу доктрину наступательной, но мы не хотим начинать ядерную войну — и всё же, сейчас она кажется такой реальной… потому что мы слишком хорошо знаем, кто нам противостоит.

Он вновь сделал паузу, чтобы зрители и слушатели лучше осмыслили сказанное.

— А теперь обращение к моим советским согражданам, — произнёс он. — Все вы заметили или услышали от других, что наша страна интенсивно готовится к возможной ядерной войне — я сообщаю вам, что часть нашей промышленной мощи направлена на строительство подземных бункеров, стойких к ядерным ударам и их последствиям. С момента начала конфронтации со странами НАТО, я, как президент и председатель ГКО, подписал указ о переводе значительной части строительных и производственных мощностей на строительство бункеров для защиты вас, дорогие сограждане, от последствий возможной ядерной войны. Мы уже построили огромное количество бомбоубежищ, которых хватит на всех советских граждан. В отличие от многих стран мира, мы готовились с самого начала — мы всегда подозревали, с кем имеем дело, а потом окончательно удостоверились в верности наших выводов. Наша страна, первое государство рабочих и крестьян, не оставит своих граждан — все вы знаете, что смысл существование нашего государства заключается в вас. Мы, ваше правительство, обслуживаем интересы не кучки зажравшихся богатеев, а именно ваши интересы — и мы готовы к наихудшему исходу. Переживать нужно не вам, а тем, кто это начал. Они совершенно не готовы, а мы готовы. Это говорю вам я, Владимир Жириновский.

Трансляция завершилась, и Владимир облегчённо выдохнул.

— Надеюсь, это произведёт должный эффект, — произнёс он.

— На меня произвело, — поделился ощущениями оператор.

— То есть, ты уже готов взять в руки оружие и идти свергать своё буржуазное правительство? — поинтересовался Жириновский. — Желаю тебе удачи с этим. Если найдёшь в Советском Союзе буржуазное правительство — сразу же пришли мне весточку…

Да, главная цель этой трансляции — удар по самому уязвимому месту противника. Граждане потенциально враждебных стран, спустя годы воздействия советской мягкой силы, невольно ощущают, вопреки гудящей изо всех утюгов антисоветской пропаганде, что СССР не является врагом всего человечества.

Невозможно воспринимать, враждебной страну, о жизни граждан которой ты так много узнал…

Оператор смущённо заулыбался и начал делать вид, что у него есть какие-то важные дела с видеокамерой.

Жириновский же вернулся в свой кабинет и открыл программу для дистанционных совещаний — скоро должно начаться первое в истории заседание глав стран Восточного блока.

Пока участники подключаются, он сделал серию затяжек из испарителя.

— Здравствуйте, товарищи, — заговорил он, когда все участники подключились и нажали на кнопку «Готов».

Связь осуществляется через терминалы спутниковой лазерной связи, с самыми свежими протоколами шифрования, поэтому перехват и расшифровка практически невозможны.

— Владимир, что же нам теперь делать? — спросил Слободан Милошевич.

— Это уже практически состоявшаяся война, Слободан, — ответил Жириновский. — Скоро последует ответ от НАТО. Если они отступятся, то всё может вернуться на круги своя, на некоторое время. Но вероятность отступления НАТО крайне низка. Мы ожидаем, что США решатся на полномасштабную войну — пока что, конвенционными средствами. Лучше продолжать держать войска в состоянии максимальной боевой готовности.

— А протокол коллективной обороны? — спросил Басиль аль-Асад.

Хафез аль-Асад, всё это время возглавлявший Сирию, слёг после удара, случившегося около двух недель назад — сердечный приступ произошёл на фоне перенапряжения. Его срочно доставили в Москву и прооперировали в Научном центре сердечно-сосудистой хирургии имени Бакулева.

Операция по шунтированию проведена успешно, поэтому аль-Асад теперь обладает сантиметровой длины искусственным сосудом, изготовленным из аморфного титана, которого хватит на следующие пятнадцать лет жизни.

К сожалению, из-за тяжести сердечного приступа, Хафез получил инвалидность и больше не может выполнять функции президента, поэтому, в соответствии с заранее утверждённым порядком, врио президента Сирийской Арабской Республики стал его сын, Басиль аль-Асад.

Жириновский бы хотел, чтобы вместо Басиля к власти пришёл Башар, но настолько сильно влиять на династию аль-Асадов он не может, поэтому ему пришлось смириться с тем, что Сирией управляет более сильный президент.

— Протокол коллективной обороны всё так же в силе и будет реализован сразу же, когда начнётся активная фаза войны, — сообщил Владимир. — Официальное заявление нашего МВО — это не пыль в глаза.

МВО СССР сделало заявление о том, что у союзных СССР стран есть гарантии независимости, суверенитета и территориальной неприкосновенности, поэтому атака на одну из этих стран будет считаться атакой на Советский Союз, на что последует адекватный ответ. Ядерные гарантии тоже предоставлены.

— Если эти больные ублюдки рискнут напасть на кого-то из вас, это будет нападением на Советский Союз, — заявил Жириновский. — Для отражения нападения будет применена Советская армия — больше никакого непрямого участия.

— Какие у тебя есть прогнозы по конфликту с Польшей? — спросил Мохаммад Ватанджар.

— Судя по тому, что НАТО не прекратила отправлять свои войска в Польшу, она хочет продолжать, — ответил Владимир. — Следующим шагом станет вторжение в Польшу, для обеспечения принудительного выполнения договора о нейтралитете.

— По Румынии что-то известно? — спросил Крис Хани, президент НДР Коса.

— Крис, дорогой, внимательнее смотри новости! — попросил его Жириновский. — Четыре часа назад правительство Румынии заявило, что аннулирует результаты референдума и отказывается от идеи вступления в НАТО.

Это сильно улучшило положение СССР на западном рубеже, так как НАТО точно не рискнёт наступать через не подготовленную для этого страну со сложным рельефом и непростым географическим положением.

Чёрное море наводнено советскими военными кораблями, поэтому удары по пытающимся наступать войскам будут по-особенному тяжёлыми. Это практически бесперспективное направление, поэтому Румынии позволят быть нейтральной, какое-то время.

Тем не менее, Ион Илиеску, президент Румынии, сделал заявление, что Румынская армия будет защищаться от любых посягательств на суверенитет страны. Это значит, что на словах, он готов отражать вторжение со стороны обоих участников разгорающегося конфликта. На деле он, скорее всего, просто сдастся, так как понимает, что его армии решительно недостаточно для отражения атак, что от НАТО, что от СССР.

— Товарищи, всех нас ждёт настоящее испытание на прочность, — сказал Жириновский. — Отступить уже не выйдет — придётся сражаться. Победы я вам не обещаю, но и проиграть не позволю…

— А мы же точно не взаимодействуем с картелями и прочим криминалом? — уточнил Жириновский, откинувшись на спинку кресла.

Прошедший пресс-брифинг Белого дома наделал шума: первое, что понял Владимир — Джордж Буш-младший начал ехать крышей на фоне тяжёлого и постоянного стресса, второе, что он понял — американцы не собираются останавливаться и снижать градус эскалации.

— Точно, — заверил его генерал армии Гаськов, стоящий у балконного окна и курящий. — Криминальные элементы слишком ненадёжны, а у нас слишком большая ответственность — у нас с тобой уже был разговор об этом. В криминальной среде ни один секрет не живёт долго, поэтому, стоит задействовать хоть одного бандита, как о происходящем узнает тот, кому он задолжал или ближайший полицейский, которому он попался на правонарушении. Чейни налил в уши журналистов полнейшую брехню и это понятно любому разведчику.

— Что-нибудь удалось накопать, откуда они знают о финансовых делах? — спросил Владимир.

Он разлил по стаканам ледяную газировку «Дюшес» и подвинул один из них к Гаськову.

— Они не знают, но подозревают, — ответил на это Константин и отпил из стакана. — Скорее всего, они сложили два плюс два и поняли, что мы работаем с их биржей, а уже из этого следует, что мы играем на ней и получаем огромные деньги для оперативных нужд.

— Каков, кстати, статус Эймса и Тенета? — поинтересовался Жириновский.

— На днях проведём их эвакуацию, — ответил Гаськов. — Всё уже готово и шансы на успешный исход довольно велики. У нас, кстати, появился новый ценный агент. Энн Мари Зигмунд — исполняющая обязанности генерального инспектора. Через неё мы можем получить доступ ко всем посольствам и диппредставительствам США по всему миру.

— Целый генеральный инспектор — это в Госдепе? — уточнил Владимир. — Как же так получилось?

— Очень хочет заработать много денег, — пожав плечами, ответил Гаськов. — Проверка показала, что у неё сорвалась сделка по покупке места в частном бомбоубежище. Похоже, что она очень сильно боится погибнуть в ядерном огне, а в федеральном убежище, которое ей положено по статусу, она скрываться не хочет.

— А что за частное бомбоубежище? — спросил Жириновский.

— Бомбоубежище класса «Люкс» от компании «Трамп Организэйшн», — сообщил Гаськов. — Личные апартаменты на двести квадратных метров на каждого обитателя, общие бассейн, сауна и тренажёрный зал, по две комнаты для прислуги каждого обитателя, а также общий продовольственный склад с запасом на двадцать пять лет. И всё это можно получить за жалкие триста восемьдесят миллионов долларов. Всего там предполагается десять обитателей при двадцати человеках обслуживающего персонала.

— А у Трампа губа не дура — берёт дороже, чем мы, — сказал Жириновский. — И это без реактора!

Советские бункерные решения высшего ценового сегмента предполагают ядерный реактор, который проработает, при должном обслуживании, несколько десятилетий. Это ценно не только в процессе кукования в бункере, но и после него — никто не знает, каким будет мир после ядерной войны, поэтому источник дармовой энергии может оказаться дороже золота.

— Это очень хороший бизнес, — пожав плечами, ответил на это председатель КГБ. — Наверное, все эти дельцы думают сейчас, что если бы ядерной истерии не было, то её стоило бы придумать…

— Значит, эта Энн не сумела купить себе место, поэтому решила заработать денег самым быстрым способом? — спросил Владимир. — А почему не сумела?

— Дональд Трамп, внезапно для всех, повысил стоимость в два раза — до нынешнего уровня, — ответил Гаськов. — В связи с этим, Энн хочет очень много за свою работу — она оценивает её в четыреста миллионов долларов, но готова предоставить вообще все данные, к каким только имеет доступ. Это дорого, но мы можем позволить себе гораздо больше.

«Ифрит» всё так же продолжает зарабатывать для КГБ по две-три сотни миллионов долларов ежемесячно — это результат многолетней работы многих тысяч советских математиков и программистов, которые неустанно совершенствовали исходные математические модели, полученные оперативниками в офисе «BlackRock».

Этот труд уже окупился тысячекратно и превратил КГБ в самую богатую спецслужбу в мире, так как на деньги, зарабатываемые «Ифритом», финансируются тайные операции по всему миру — от поддержки подполья, до подкупа государственных функционеров.

— И что думаешь? — спросил Жириновский.

— Как только удостоверимся, что это не игра АНБ, заплатим ей, — сказал Константин. — Она обещает личные дела всех сотрудников американских посольств и диппредставительств — это очень поможет нам в вербовке агентуры.

Подковёрная грызня спецслужб, в свете резко возросшего риска ядерной войны, не ослабла, а лишь нарастила интенсивность — стало ещё важнее знать, о чём думают и что делают противники, ведь теперь от этого зависит очень и очень многое. Например, агентура может вовремя узнать о планируемом ядерном ударе…

— По полякам есть какие-нибудь новости? — спросил Владимир и залпом выпил стакан газировки.

— Есть сведения о том, что Сейм разделился на два неравных лагеря, — сообщил председатель КГБ. — Есть «квасьновцы» — эти выступают за немедленное аннулирование договора с НАТО и возобновление договора о нейтралитете, и есть «миллеровцы» — эти настаивают на продолжении евроинтеграции и ускорении вступления в НАТО. Но это не имеет значения, так как заседания Сейма, на время войны, несут сугубо консультативную функцию и никакие новые законопроекты на них не принимаются. Войну-то Сейм нам уже объявил, поэтому больше не нужен.

Польша объявила войну Советскому Союзу сутки назад, что Сейм провернул для того, чтобы снизить возможности президента и Сената в вопросе принятия советских условий. И это, действительно, всё осложнило.

Только вот Войско польское никоим образом не отвечает на продолжающийся обстрел военных и логистических объектов на территории Польши — в самом начале конфликта работала ПВО, но сейчас её уже нет, так как она тоже является целью для ракетных обстрелов.

Поляки не желают провоцировать противника, потому что им очень нужно дождаться, пока НАТО введёт свои войска, которые, по их замыслу, должны остановить Советский Союз от вторжения.

Только в этом стратегическом замысле есть просчёт — СССР ждёт окончания очередного ультиматума и когда его время истечёт, будет начата операция «Вьюга».

Операция предусматривает вторжение в Польшу, с целью воспрепятствования её занятию войсками НАТО. Сделать это будет нетрудно, так как Войско польское испытывает огромные трудности с логистикой и координацией, по причине продолжающихся ракетных ударов.

Военные склады продолжают гореть, мосты по всей Польше стоят разрушенными, командные пункты до сих пор не восстановлены, а артиллерия, ПВО и авиация почти полностью выведены из строя.

Десятки советских спутников-разведчиков непрерывно следят за территорией Польши и обнаруживают не только уцелевшие батареи ПВО, но и авиационную технику, которая выдаёт себя теплом, отлично фиксируемым высокочувствительными инфракрасными сенсорами.

В настоящий момент, Войско польское, как вооружённые силы, находится на пике слабости, поэтому вторжение обещает завершиться успехом.

А после взятия Польши под контроль, Жириновский собирается установить там военную администрацию, на время проведения внеочередных выборов. Новое правительство, в его видении, должно выйти из договоров с НАТО и вернуться к договору о нейтралитете.

«Ох, чувствую, не получится», — подумал он. — «Судя по тому, что говорят в Белом доме, они настроены на конфронтацию».

Владимир посмотрел на часы.

— Эх, засиделись, Эдуардыч, — сказал он. — Через сорок минут истекает ультиматум. Надо ехать в генштаб.

— Эймс и Тенет доставлены во Владивосток, — сообщил Гаськов. — Это было очень непросто, так как их пристально пасли, но мы нашли способ.

— Как вы их вытащили? — поинтересовался Жириновский.

— Пришлось скрытно эвакуировать их из Вашингтона, в специальных ящиках, имитирующих морозилки, — ответил председатель КГБ. — А дальше мы доставили их на американо-канадскую границу и перебросили на ту сторону с помощью БПЛА.

— БПЛА⁈ — с удивлением переспросил Владимир.

— «Стрекоза-1СП», — сообщил Гаськов.

Жириновский знает о таком БПЛА — это разработка на базе сельскохозяйственного БПЛА «Пчела-4АС», предназначенная для скрытной доставки грузов. Из-за того, что нужно было добиться низкой шумности пропеллеров, их увеличили в размерах, оснастили саблевидными законцовками и зубчатыми кромками, сделали замкнутыми, а также произвели из специально разработанного композитного материала, снижающего вибрации.

Также им существенно сократили эффективную площадь рассеивания, за счёт применения специальных материалов и придания особой формы корпусу, что значительно снизило радиолокационную заметность изделия.

Но ценой за все инновации стало то, что «Стрекоза-1СП» может перевозить всего 46 килограммов полезной нагрузки, вместо 157 килограммов у исходной модели, чего решительно недостаточно для транспортировки взрослого мужчины.

— Грузоподъёмности «Стрекозы» же недостаточно, чтобы… — начал Жириновский.

— Одной «Стрекозы» — да, недостаточно, — улыбнувшись, ответил на это Гаськов. — Но мы использовали по две на пассажира — не очень хорошее решение, зато действенное. Запустили их ночью и подняли на высоту около шестисот метров, после чего перетащили через кордоны. Никто ничего не заметил, а эвакуация из Канады стала весьма несложным делом. Кстати, они просят себе места в бункерах — опасаются, что их устранят.

— Так дай им эти места, — сказал Жириновский. — Одним больше, другим меньше… Это ничего не изменит, а они очень хорошо послужили нам.

Эймс и Тенет, вероятнее всего, являются самыми успешными шпионами в истории человечества, так как слили грандиозное количество секретных данных, разоблачили несколько сотен шпионов в СССР, раскрыли очень много сведений об алгоритмах работы ЦРУ и ряда других ведомств, ну и теперь, своим бегством, нанесли последний удар — внесли хаос и сумятицу.

Теперь, когда факт их предательства подтверждён, в ЦРУ не знают, какие данные скомпрометированы, что знают, а чего не знают КГБ и ГРУ, и кому из своих можно верить, а кому нельзя.

К сожалению, эта история льёт воду на новую мельницу Чейни, который валит всё на предшественников, а также на невероятное и почти мистическое могущество КГБ, который проник в самое сердце госструктур и воровал данные прямо из-под носа Рейгана и Клинтона.

Президентство Джорджа Буша-старшего он в своей риторике плавно обходит, а когда ему задают прямые вопросы, то он говорит о том, что Буш-старший ничего не мог поделать, так как был всецело занят разгребанием проблем, созданных Рейганом.

Чейни вырабатывает у собственного населения первобытный и иррациональный страх перед КГБ, чтобы усилить легитимность своих действий — американские власти продвигают этот нарратив через все СМИ, а также разводят шпиономанию, которая почти никак не помогает в поимке реальных шпионов, но нужна для повышения вовлечённости населения в государственную пропаганду.

Жириновский, посмотрев серию выступлений Чейни, с удивлением ощутил, что образ действий американского вице импонирует ему: Дик Чейни, в отличие от Джорджа Буша-младшего, не истерит, а говорит так, будто он точно знает, что делает — как-то дежурно, почти что буднично, как автомеханик, перечисляющий неисправности владельцу только что осмотренного автомобиля.

Это совершенно не в амплуа Владимира, коньками которого являются харизма и экспрессия, помогающие завоёвывать внимание аудитории — Чейни работает на контрасте с остальными политиками, и его манера выступления приковывает внимания не меньше, чем даже самые яркие речи.

— Поместим этих двоих вместе с остальными эвакуированными агентами, — сказал Гаськов. — За Уралом их точно не достанут.

— А что, кстати, с нашим Рамоном Гарсией? — поинтересовался Жириновский.

Роберт Ханссен тоже пребывает под подозрением в шпионаже, так как он тоже активный биржевой игрок, и выигрывал он почти так же часто, как Эймс и Тенет.

— Его тайно проверяли уже несколько раз, — ответил Гаськов. — Пасут интенсивно, поэтому мы считаем, что они почти уверены, что он тоже в деле. Но он уже давно ничего не сливает и знает, что его пасут, поэтому просто так брать его не будут. Мы решили, что пусть лучше полежит на дне и не отсвечивает — прибережём для более важных дел. Чёртов журналист…

— Накладки случаются, — философским тоном произнёс Владимир.

— Это не просто накладка, а настоящий провал, — покачав головой, возразил председатель КГБ. — У нас в руках была по-настоящему жирная рыба, а теперь у нас только мелкие рыбёшки в ЦРУ, которые имеют очень ограниченный доступ к данным. Но меня утешает то, что слухи расползлись по многим ведомствам и уже есть желающие «поработать» с нами.

— Ладно, с этими желающими сам разбирайся, — сказал Жириновский. — Сейчас у нас есть более актуальные проблемы…

— Думаю, всем здесь присутствующим очевидно, что план «Барракуда» не оправдал наших ожиданий, — заговорил Жириновский, начав выступление. — Американские АУГ, разумеется, сразу же покинули предполагаемые опасные зоны, но план вторжения в ГДР, как и прежде, продолжает готовиться к реализации, поэтому у меня уже нет идей, как мы можем хотя бы замедлить эскалацию. Возможно, таких способов уже нет.

— Я говорил, что это не поможет, — вставил своё мнение Виктор Штерн.

— Это помогло улучшить наше положение на всех предполагаемых театрах боевых действий, — возразил ему маршал Варенников.

— И что толку от этого улучшения, если мы стоим в полушаге от ядерной войны? — парировал Штерн.

— Я не верю в перспективу ядерной войны, — ответил на это Валентин Иванович. — Мы потеряем меньше, чем они — им это хорошо известно, поэтому они не пойдут на такое.

— Доктрина НАТО предполагает ядерный ответ на успехи Советской армии в Европе, — добавил Штерн контраргумент. — Это значит, что они готовы применить ядерное оружие первыми. Сначала тактическое, а затем и стратегическое.

— Наша задача — обезопасить ГДР, — сказал Жириновский. — Ввиду отсутствия угрозы в Балтийском море, я думаю, нам следует нарастить переброску сил в Германию. Это уже почти никак не повлияет на степень эскалации и план вторжения.

Сейчас, пока они говорят, над Польшей происходят воздушные сражения НАТОвских ВВС против ВВС СССР — взаимные потери исчисляются десятками самолётов, стоящих по несколько десятков миллионов рублей за единицу. Они сгорают, вместе с трудом, который был вложен в их производство, и вместе с лётчиками, на подготовку которых тоже потрачены миллионы рублей и чей-то труд.

Боевые действия на море и на суше, пока что, не начались, так как обе стороны не решаются на такое — очень страшно начинать это, поэтому никто не решается сделать первый шаг. Готовиться можно сколько угодно, но начать наступление первым — это очень тяжело, так как на кон поставлено гораздо больше, чем раньше. Раньше, даже в худшие войны, на кону не стояла судьба всего человечества.

— Сугубо со стратегической точки зрения, нам выгоднее нанести удар первыми, — произнёс генерал-полковник Рохлин. — Дожидаясь удара, мы вручим противнику стратегическую инициативу — я считаю, учитывая то, что мы уже уничтожили их авианосец, можно не изображать миролюбие и нанести упреждающий удар.

Жириновский вспомнил кадры из утреннего блока новостей CNN: авианосец «Дуайт Эйзенхауэр», весь чёрный от копоти, с изрытой воронками палубой, с разрушенным островом, буксировался в порт Росайт. Сняли это норвежцы — авианосец, после завершения ударов БПЛА, спрятали во фьордах, а на следующий день, когда прибыла достаточно мощная поддержка, «Дуайт Эйзенхауэр» отправился в Шотландию.

— Исключено, — сказал Владимир. — Мы не будем наступать, но мы будем обороняться — считаю, что необходимо передавать в войска всех «насекомых» и знакомить НАТО с войной нового типа. Это уже ничего не изменит, но зато они не сумеют продвинуться вглубь территорий. Думаю, нужно реализовать сразу максимальное насыщение. Если они замыслили массированное наступление на ГДР, то мы должны сделать его успех невозможным.

Современная военная теория пришла к выводу, что для полной остановки масштабного наступления НАТО необходимо добиться, чтобы на один километр фронта приходилось 700 «Олёнок», 350 «Рисс», а также 350 «Казарок».

Важным является то, что тактические БПЛА-камикадзе должны работать в сочетании с артиллерией, авиацией и бронетехникой, а при ином сценарии их количество нужно увеличить вдвое, а то и втрое.

Такой сценарий вполне возможен, поэтому тактические БПЛА-камикадзе уже произведены в огромных количествах, и ежедневно производятся десятками тысяч единиц.

— Они этого точно не ожидают, поэтому используем этот козырь, а дальше будем наблюдать за тем, что они будут делать, — добавил Жириновский.

В глубине души он уже принял тот факт, что ядерная война неизбежна, так как ни одна из сторон не может позволить себе шаги назад. Эскалация подчиняется принципу храповика, то есть, возможно движение только вперёд — последствия попыток движения назад будут катастрофическими.

— Пассивностью мы только спровоцируем их на атаку, — произнёс маршал Язов неодобрительным тоном.

— Мы не будем начинать наземную фазу войны первыми, — твёрдо заявил Жириновский. — Я уверен в том, что наступление НАТО провалится с очень высокой вероятностью, поэтому, если они рискнут, им же хуже. А так, мы выиграем дополнительное время для строительства бомбоубежищ…

Жилищное строительство в СССР прекращено почти полностью, а все строительные мощности направлены на строительство бомбоубежищ.

Строительство идёт везде, по всему Союзу, поэтому бомбоубежищ уже нездорово много, но этого всё ещё недостаточно, поэтому темпы и масштабы лишь наращиваются.

Бегство в сёла тоже продолжается — кто может работать дистанционно, тот работает, а те, кто не может, рассчитывает только на то, что удастся добежать до бомбоубежища…

Каждый прожитый день означает тысячи новых бомбоубежищ, поэтому Владимир и не хочет начинать наступление, как бы оно ни было выгодно со стратегической точки зрения.

«Но на юге неспокойно», — подумал он. — «Китайцы что-то затевают, но для них у нас есть свой ответ…»

Подразделения НОАК, постепенно, увеличивают присутствие на советско-китайской границе, а Советская армия, в ответ на это, перебрасывает туда дополнительные дивизии.

— Что у нас на Дальнем Востоке, кстати говоря? — спросил Жириновский.

— Эвакуация населения из приграничных территорий уже завершена, — сообщил Штерн. — Комплектование дальневосточных дивизий подразделениями БПЛА тоже завершено в полном объёме.

Насчёт китайцев уже никто ни в чём не сомневается — они готовы начать вторжение в любой момент, так как в провинции Хэйлунцзян и во Внутренней Монголии стоит контингент, насчитывающий до одного миллиона четырёхсот тысяч солдат, при бронетехнике, авиации и прочих средствах поражения.

Также стало известно, что НОАК завершает подготовку ещё одного миллиона мобилизованных, а также проводит дополнительную мобилизацию, пока что, неустановленного масштаба, что указывает на подготовку к масштабной войне.

— Что говорит разведка? — спросил Жириновский. — Сколько у НОАК личного состава?

— По ряду оценок, от 5,5 до 7,5 миллионов человек, если считать с мобилизованными и Народной вооружённой милицией, — ответил Гаськов. — Но большая часть мобилизованных в НОАК, пока что, небоеспособна — аналитики считают, что к бою готовы около полутора миллионов мобилизованных, а остальным требуется до двух месяцев подготовки.

У НОАК есть достаточные мощности, чтобы осуществлять одновременную подготовку миллионов солдат — инфраструктура строилась с учётом возможности глобального противостояния против Запада.

«Но жизнь повернула всё так, что теперь Китай готовится идти на нас войной», — подумал Жириновский с сожалением. — «Всего этого бы не произошло, не обосрись Хрущёв когда-то…»

Пусть проблемы в советско-китайских отношениях имеют структурный характер, поэтому не ухудшиться они просто не могли, но политика Хрущёва всё существенно усугубила и ускорила, поэтому КНР практически бросилась в объятия США, что и сформировало нынешнюю ситуацию.

Это долгосрочные последствия политических решений, принятых почти пятьдесят лет назад — до 1,4 миллиона солдат НОАК стоят на советско-китайской границе, с подготовленным стратегическим планом по отсечению Дальнего Востока от СССР, что Жириновский считает виной Хрущёва и его функционеров.

Веди он сталинскую модель советско-китайских отношений, трудные и прохладные отношения с КНР могли бы сохраняться в течение хотя бы десяти-пятнадцати лет, а может и дольше, что сильно замедлило бы налаживание американо-китайских отношений. В таком случае, в конце 80-х, американцам и европейцам было бы гораздо сложнее заключить все те сделки об инвестициях, так как КПК точно не рискнула бы так быстро выходить на контакт с США…

— У меня есть нехорошее предчувствие по поводу КНР, — произнёс Жириновский. — Я хочу, чтобы на Маньчжурию было направлено больше спутников-разведчиков. Каждый шаг НОАК должен отслеживаться и анализироваться — мы не можем прошляпить возможное вторжение.

— Пока наши войска наступают по землям ФРГ, вы упорно игнорируете наши запросы переговоров, — заговорил Жириновский, глядя в камеру. — Пока ваши солдаты гибнут, вы бездумно продолжаете бросать их в бой. Пока ваши народы хотят мирной жизни, вы целеустремлённо разжигаете эту войну. Сколько можно, сволочи?

Это новая трансляция выступления Жириновского по «Голосам» — на особый эффект он не надеется, потому что ему многое стало понятно за последние дни, но попробовать он должен.

— Советская армия применяет новый тип вооружения, который, как вы можете наблюдать, уже начал совершать революцию в военном деле, — продолжил он.

На экране начали показывать сгоревшие колонны бронетехники, уничтоженные боевые вертолёты, подорванные артиллерийские орудия, разорённые окопы, а затем и самих виновниц революции — «Олёнку», «Риссу» и «Казарку».

Далее начался показ атак со стороны: был продемонстрирован удар «Риссы» в крышу башни танка М1А3 ATAC, который, сразу после удара, начал полыхать двумя столбами пламени из отсека хранения боеприпасов, а затем было показано уничтожение гаубицы M198, которую «Олёнка», оснащённая кумулятивным зарядом, ударила прямо в казённую часть.

Всё это записывалось БПЛА-разведчиком, на камеру высокого разрешения, поэтому результативность видна наглядно.

Последними показали кадры работы «Казарки», влетевшей в жилое здание, из которого отстреливались НАТОвские пехотинцы, после чего произошёл объёмный взрыв, выбивший последние окна и двери. На этой «Казарке» был установлен термобарический заряд «Кастет-Т», специально предназначенный для подобных задач.

Работу осколочных зарядов «Шрапнель» и кассетных зарядов «Листопад» было решено не показывать, так как со стороны их работа выглядит не так зрелищно, как работа «Кастета-Т».

— У нас ещё много таких… — похвастался Жириновский. — Как вы можете понять, успешное наступление НАТО на территорию ГДР, в настоящий момент, невозможно — руки прочь от ГДР!

Американцы получили не только на западной границе ГДР, но и на южной: через Чехословакию наступали 3-я и 4-я пехотные дивизии, а 173-я воздушно-десантная бригада предприняла попытку захвата перевалов в Рудных горах.

Также был нанесён удар по польской Силезии из Чехословакии, силами 1-й кавалерийской дивизии, 101-й воздушно-десантной дивизии и минимум двух бригад из 82-й воздушно-десантной дивизии. Но этот удар был вспомогательным и его целью являлось перерезание железнодорожных и автомобильных коммуникаций с ГДР, чтобы Советский Союз не мог перебрасывать силы и снабжение.

Но везде наступающих американцев встречали роты и батальоны БПЛА, которыми были насыщены все рубежи, на которые могла начать наступать НАТО.

Кое-где десантники сумели высадиться и даже захватить отдельные важные объекты, но их быстро заблокировали и уничтожили частично дронами-камикадзе, а затем и классическими способами.

«Это тотальный разгром, как если бы в Первой мировой пулемёты появились только у одной из сторон…» — обдумал Жириновский сформулировавшуюся аналогию. — «Любая аналогия ложна, конечно, но их можно и нужно использовать как иллюстрации для объяснения».

На экране, тем временем, начали показывать кадры битвы за Бебру — БПЛА-разведчик обманчиво медленно плывёт над пылающим городом, в котором, тут и там, вспыхивают взрывы, а небеса над ним рассекает пунктир красных или зелёных трассеров.

Жириновскому, почему-то, показалось забавным название этого города, несмотря на то, что события в нём были очень драматичны: это одно из первых сражений контрнаступления, и город подвергся массированной бомбардировке, в ходе которой погибло очень много гражданских.

БПЛА-разведчик сфокусировал камеру на РТ-30 «Адъютант», вывозящем из города двоих раненых бойцов, лежащих на носилках в его кузове. Корпус кузова этого робота-транспортёра можно пробить только пулями калибра 12,7 миллиметров и выше, потому что он изготовлен из металлокерамической брони, а внутри обшит толстыми пакетами из СВМПЭ, что защищает даже от тяжёлых осколков и обстрела из оружия винтовочного калибра.

У железнодорожного вокзала сверкнула вспышка, а затем взорвался БМП М2 «Брэдли» — это был выстрел из орудия танка Т-90М, сразу после выстрела отъехавшего во двор.

В небе над городом роятся «Олёнки», «Риссы» и «Казарки», находящие и уничтожающие цели, а советские войска продвигаются всё дальше и дальше, тогда как войска НАТО проводят эвакуацию своих подразделений, которой сильно мешают беженцы, забивающие дороги.

— Вы всё сами видите, своими глазами, — вновь заговорил Жириновский. — Вы же не тупые? Или тупые? Победить Советский Союз невозможно. По слогам дублирую: не-воз-мож-но. Ваш географ и геополитик, Хэлфорд Маккиндер, даже разработал концепцию, которая всё исчерпывающе объясняет — Хартлэнд. (1) Почитайте, обдумайте, поразмышляйте над выводами — может, наконец-то, поймёте, что военным путём нас не сломить!

Он уже обдумывал концепцию Хартлэнда со всех сторон и понял, что Маккиндер, по большому счёту, был прав: стоило обеспечить технологический паритет и повысить управляемость экономики до беспрецедентно высокой степени, как СССР начал эффективно пользоваться преимуществами, даруемыми Хартлэндом, и вот, не прошло и двадцати лет, как экономика коллективного Запада уже уступает советской и вынуждена развязывать Последнюю войну.

Такое не сработало бы ни в одной отдельной стране Европы, такое не сработает в Африке или в Латинской Америке, да даже в Австралии — такое возможно только в Хартлэнде, который контролирует СССР.

— А теперь я обращаюсь к жителям планеты Земля, — вновь заговорил Жириновский. — Ваши власти вам об этом не говорят, но весь сегодняшний день мы предлагаем странам НАТО переговоры — мы хотим прекратить эту войну, у которой может быть только один финал, но на наши предложения следуют отказы. Все вы чувствуете, к чему это может привести, поэтому всегда помните — начали это не мы и всю ответственность за то, что будет дальше, можете смело возлагать на НАТО. Всё то, что мы сделаем с её солдатами, с вашей промышленностью, с вашими мирными городами — за всё это вините руководство НАТО и правящий вами истеблишмент. На этом у меня всё.

Трансляция завершилась, и Жириновский встал из-за стола.

— Сильно сомневаюсь, что это поможет, — сказал Орлов, присутствующий в конференц-зале.

— А я даже не надеюсь, что поможет, — ответил ему Владимир. — Белый дом, Белый дом, Белый дом. Под ним, наверное, огромные залежи железа и прочих металлов. Там огромное магнитное поле — там вообще тупое население! Там дебилы живут! От Исполнительного офиса Эйзенхауэра до здания Казначейства США — это страшное, это, население дебильное! Вот Джордж Буш-младший! Он может быть здоровым, но если взять по интеллекту — он тупой!

— Ха-ха-ха! — рассмеялся Геннадий.

— Ну, вот кем надо быть, чтобы не понимать, что это уже состоявшееся военное поражение? — спросил Жириновский. — Им бы тихо передушить всех этих бизнесменов и переходить на, очевидно, более эффективную модель социально-экономических отношений, но нет! Они, с дебильным упорством, держатся за старое! Тупые же, Гена?

— Может, ты и прав, — пожав плечами, ответил ему Орлов. — Но у них есть ядерные ракеты.

— Вот это-то и есть самое хреновое обстоятельство, — произнёс Жириновский. — ПРО собьёт лишь малую часть ракет, к сожалению. Зато наш ответ будет гарантирован.

Примерно год назад, он дистанционно, прямо из своего кабинета, присутствовал на испытаниях комплекса активной защиты «Мозырь-МК» — этот КАЗ предназначается для защиты ракетных шахт.

Устройство «Мозыря-МК» просто и сложно одновременно: это 100 артиллерийских стволов 2А83 калибра 152 миллиметра, отличающиеся друг от друга только боеприпасами. Часть из них оснащена флешеттами, по форме похожими на бронебойные оперённые подкалиберные снаряды, часть оснащена двойным зарядом флешетт вдвое меньшей длины, часть вольфрамово-никелевой картечью диаметром 30 миллиметров, а часть такого же состава картечью диаметром 20 миллиметров.

Длинные флешетты способны достать приближающуюся ракету на высоте до 7,5 километров и разгоняются до скорости 2,2 километра в секунду, короткие флешетты могут достать цель на высоте до 4,9 километров и разгоняются до скорости 1,9 километра в секунду, а картечь способна доставать ракеты на высоте до 2,5 километров и всё отличие между двумя видами картечи только в количестве поражающих элементов, что важно для плотности перекрытия пространства.

В КАЗ «Мозырь-МК» применяются передовые радары и самые мощные вычислительные машины, с очень высокой скоростью обработки данных и реакции, что серьёзно увеличивают шансы на уничтожение подлетающих ракет.

Благодаря этому КАЗ, Жириновский уверен, что большинство шахтных пусковых установок точно ответит на вражеский ядерный удар.

Сейчас все ШПУ оснащены «Мозырем-МК», по три единицы на шахту. Такими же КАЗ прикрыты критически важные противоатомные бункеры, тоже для увеличения их шансов.

Правда, против крылатых ракет «Мозырь-МК» практически не работает, но на этот случай предусмотрены зенитные батареи калибра 30 и 57 миллиметров, с очень чувствительными радарами и высоким быстродействием, что сильно снижает эффективность таких ракет и БПЛА.

Адекватных ударных БПЛА у противника, как показала практика, нет, но всё это разрабатывалось на тот случай, если такое оружие у него появится.

— А космическая ПРО? — спросил Орлов.

— Мало, — ответил Жириновский. — Если успеем запустить хотя бы несколько орбитальных ракетных платформ — уже будет хорошо, но имеющихся на орбите средств слишком мало.

Есть комплексы ПРО для установки на «Шквалы» и «Бурю» — они собьют некоторое количество межконтинентальных баллистических ракет, если обстоятельства сложатся благоприятно, но это капля в море.

Разработана система орбитальной противоракетной обороны «Юпитер», оснащённая орбитальными противоракетами, которые смогут сбить часть НАТОвских ракет, но ущерб от ядерного удара, всё равно, будет слишком катастрофическим для СССР и всего остального мира.

— Нам нужно закопаться поглубже под землю, — убеждённо произнёс Жириновский. — А для этого нам нужно выиграть хотя бы пару лет, чтобы каждый советский гражданин, в итоге, имел собственный комфортабельный бункер, в котором можно будет отсидеться два года, а затем выйти на поверхность и строить новый мир на руинах старого.

— Они же точно всё это понимают, — сказал Орлов. — Не дадут.

— Да, скорее всего, не дадут, — согласился с ним Владимир. — Тогда будем интенсифицировать строительство бункеров ещё сильнее. И будем производить больше запасов. И закупать их нужно тоже больше.

Задачу по накоплению продовольственных запасов СССР уже выполнил и уверенно перевыполняет — в настоящий момент, страна может бесплатно кормить 350 миллионов населения в течение даже не пяти запланированных, а целых семи лет. Всё это лиофилизированные продукты, консервы высшей категории, продовольствие в вакуумной упаковке — с очень длительными сроками хранения.

Лиофилизированные продукты, например, согласно исследованиям специализированного НИИ, имеют срок хранения до 25 лет, что подтверждено лабораторно.

То есть, с продовольственной точки зрения, Советский Союз уже готов, но у ГКО есть намерение довести объём запасов до десятилетнего срока прокормления 350-миллионого населения. Именно поэтому СССР уже четвёртый год не экспортирует почти никакое продовольствие. Экспортируются только продукты, предусмотренные старыми соглашениями, но новые соглашения уже давно не заключаются. Всё уходит на консервацию и склады длительного хранения.

— Когда будем расселять население по бункерам? — спросил Геннадий.

— Если Буш и Чейни совсем чокнутся и начнут применять ядерное оружие — вот тогда и начнём, — ответил Владимир.

Тут у него в кармане завибрировал телефон.

— Алло, — ответил он на вызов от Гаськова.

— Ты где? — спросил Константин.

— В конференц-зале, — ответил Владимир.

— Никуда не уходи — сейчас буду, — попросил его Гаськов.

Он прибыл через три минуты.

— Что случилось? — спросил у него Жириновский.

— Не случилось ещё, но, возможно, случится, — сообщил председатель КГБ. — Агентура сообщает о том, что Пентагон планирует серию тактических ядерных ударов по наступающим в ФРГ войскам.

— Информация надёжная? — сразу же спросил сильно напрягшийся и покрывшийся холодным потом Жириновский.

— Это агентура — может быть, это дезинформация от ЦРУ или АНБ, — ответил Константин. — Я не могу утверждать наверняка — сам знаешь. Просто ставлю тебя в известность о наличии такой информации. Что будем делать?

— Вот подонки… — прошептал Жириновский. — Что делать? Останавливать наступление к Рейну нельзя, поэтому мы продолжим. Возможно, лучше будет навязать ФРГ сепаратный мир, чтобы она вышла из НАТО и объявила о своём полном нейтралитете.

Присоединять ФРГ к ГДР нельзя ни в коем случае, потому что это создаст слишком много проблем, в которых можно утонуть.

Это ФРГ, когда-то, было бы очень легко присоединить к себе ГДР, для чего ей нужно немного: разрушить промышленность на присоединённой территории, разогнать её армию, демонтировать аппарат власти и забрать у населения почти все социальные блага, а затем, с великой помпой, даровать свои социальные блага, гораздо меньшего объёма и качества, что можно заретушировать товарным разнообразием.

Правда, всё это было верно по состоянию на 1989-й год, а сейчас жители ГДР, скорее всего, поднимут вооружённое восстание, так как уровень жизни у них резко упадёт, ведь товарное разнообразие не изменится, но сильно снизится его доступность, жильё станет платным, социальные и трудовые гарантии исчезнут, а ещё им придётся с шестичасового рабочего дня переходить на семичасовой.

Эгон Кренц, скорее всего, не испытывает энтузиазма по поводу присоединения ФРГ, ведь тогда ему придётся срочно строить социализм для западных немцев, а у него и без того полно других дел.

К тому же, по ФРГ сейчас разрушительной косой прокатывается полномасштабная война, на которую накладывается острый энергетический дефицит, вызванный отрезанием страны от советских нефти и газа, а где-то недалеко маячит угроза ядерной войны…

В таких условиях, ГДР и СССР выгоднее всего навязать ФРГ мирный договор и превратить её в нейтральную страну.

— Что ж, нужно созывать внеплановое заседание ГКО, — произнёс Жириновский. — Такие сведения нельзя игнорировать — нужно предупредить США, что ответ на тактические ядерные удары будет асимметричным…

— Два стратегических бомбардировщика B-1 «Лансер» прорвались через германскую ПВО и нанесли удары тактическими ядерными бомбами неизвестной модификации, оснащёнными модулями коррекции, — сообщил маршал Варенников. — Зафиксировано массированное применение средств РЭБ, противорадиолокационных ракет, отвлекающих авиаударов и отвлекающих групп бомбардировщиков — это позволило бомбардировщикам прорваться и отработать по целям.

ГРУ давно знает о том, что США проводили исследования по оснащению ядерных бомб B61 модулями коррекции, что должно существенно повысить точность бомбометания. Вероятно, именно эти бомбы и были применены для ударов.

— Сколько было применено бомб? — спросил Жириновский.

— Двенадцать, — ответил министр обороны. — Две бомбы сбили, а вот остальные поразили цели в Ростоке и Висмаре — они вывели из строя всю портовую инфраструктуру.

Это два важнейших порта, которые использовались для снабжения ГСВГ — без них логистика сильно осложнится.

— Целей было больше, так как НАТО задействовала семь «Лансеров», снабжённых тактическими ядерными бомбами, — добавил Варенников. — Пять из них сбиты и на местах их крушения работают специальные подразделения — наличие ядерного оружия на этих бортах подтверждено.

— А вторая группа бомбардировщиков? — спросил Жириновский.

— Только один из трёх бомбардировщиков B-2 «Спирит» сумел сбросить бомбы — уничтожены некоторые крупные мосты через Вислу, а также четыре крупных склада боеприпасов и вооружения, — ответил министр обороны. — Все три бомбардировщика сбиты и их обломками занимаются специальные подразделения.

Новейшие советские радары с АФАР очень хорошо «видят» все малозаметные самолёты, но с Польшей проблема в том, что развёрнуты не все зенитно-ракетные батареи, чем и воспользовались американцы. Пусть своих целей в Польше они добились не до конца, но нанесённого ущерба может оказаться достаточно для замедления темпов наступления Советской армии.

Потеря сразу трёх «Стелсов» — это очень серьёзный удар по репутации американской авиации, но сейчас это не имеет никакого значения, ведь весь мир уже повис на краю пропасти.

— Людские жертвы? — спросил Владимир.

— Пока что, очень сложно сказать, — ответил на это Варенников. — В Ростоке и Висмаре взрывы задели портовые районы, поэтому речь может идти о тысячах погибших, а о людских потерях Польши мы не знаем.

От НАТО, спустя тридцать минут после серии ядерных ударов, поступил ультиматум, который потребовал: немедленно остановить советское наступление, отвести войска на исходные рубежи, а также начать переговоры о немедленном прекращении огня. В противном случае, будут начаты более масштабные ядерные удары.

— Нужно собрать данные о людских потерях, — произнёс Жириновский, а затем посмотрел на остальных членов ГКО. — Товарищи, нам нужно принять ответные меры — если спустим им такое, они ударят по нам ещё раз. Возможно, в следующий раз будут тактические ядерные ракеты.

— Что вы предлагаете, товарищ Жириновский? — спросил Штерн.

— Я предлагаю нанести удар «Вишерами» с тактическими ядерными боевыми частями, — по крупным портам в Нидерландах, Бельгии и на севере Франции, по тем, в которые прибывают американские военные и грузы, — ответил Владимир. — Также необходимо ударить по тем аэродромам, с которых взлетали бомбардировщики с ядерным оружием. Считаю, что это будет зеркальным ответом.

— А как же ваше заявление об асимметричном ответе на применение НАТО тактического ядерного оружия? — спросил маршал Рохлин.

Он не входит в состав ГКО, но его приглашают на заседания, так как он лучше всех владеет обстановкой на фронте.

— Асимметрию в наш ответ мы внесём «контейнеровозами», — ответил Жириновский. — Начинаем атаки на промышленные объекты в США. Стратегические БПЛА-камикадзе — это конвенционное оружие, поэтому мы имеем право применять его, так как ведём полномасштабную войну против НАТО. Необходимо вывести из строя часть оборонной промышленности, хотя бы ненадолго, а там уже посмотрим, к чему всё это приведёт.

Есть крошечный шанс, что США отступятся, когда полноценно осознают, что они не неуязвимы и СССР может достать их даже через океан.

Территория Соединённых Штатов очень подробно картографирована, все важные объекты обороны и промышленности хорошо известны, поэтому целей для «Гератов-3» крайне много и среди них придётся выбирать важнейшие.

— Возможно, они очень болезненно воспримут удар по их территории, — произнёс Штерн.

— Болезненнее, чем Кренц воспринял ядерный удар по двум германским городам? — спросил Владимир. — Нет, они вновь выпустили этого джина из бутылки — теперь пусть морщатся. Выдвинем встречный ультиматум — с худшими условиями, чем прошлый.

У американцев хватило здравого смысла не устанавливать ядерные мины в Айзенахском коридоре и на границе с ГДР — возможно, они рассчитывали, что это не пригодится, так как вторжение будет иметь ошеломительный успех, а когда ошеломительный успех не состоялся, что-то делать было уже поздно, поэтому они вывезли свои ядерные мины в неизвестном направлении.

— Есть те, кто против? — задал Жириновский вопрос. — Приводите свои контраргументы. Как обсудим их, так сразу и проголосуем.

— Дело ваше, господин госсекретарь, — произнёс Жириновский. — Но в следующий раз прошу передавать очередную вариацию ультиматума в письменной форме, а не тратить своё и моё время на звонки. До связи.

Он положил трубку на станцию и сделал глубокую затяжку из испарителя.

Все присутствующие слышали весь разговор, поэтому вопросов ни у кого не возникло.

— Итак, какие у кого соображения? — спросил Владимир.

— Нужно принудить их к миру, — сказал маршал Варенников. — В Европе они в тупике — им не удержать её, поэтому лучшим решением считаю её скорейшую оккупацию с целью установления дружественных нам режимов. Норвегия — это хороший пример того, как разрушается НАТО.

Жириновский был удивлён произошедшим в Норвегии больше всех — премьер-министр Йенс Столтенберг, ярый сторонник НАТО и противник СССР, объявил о том, что Норвегия выходит из НАТО и намерена выдворить всех иностранных военных.

По протоколу НАТО, быстро выйти нельзя — Норвегия послала уведомление о денонсации правительству США, а членом НАТО Норвегия перестанет быть через один год. То есть, формально, она всё ещё член НАТО и может рассматриваться законной целью для ударов.

Но бить по Норвегии невыгодно, так как она стала первой ласточкой, знаменующей разрушение блока — Столтенберг ведь сделал всё это максимально публично и даже отправил министра иностранных дел в посольство СССР, чтобы тот донёс до советского руководства, что Норвегия никогда не участвовала и не участвует ни в каких актах агрессии против СССР.

В остальных странах, пока что, никаких подвижек: в Испании демонстрантов избивают силами полиции и гражданской гвардии, в Италии демонстрантам позволяют шествовать по улицам и учинять беспорядки, а во Франции ввели военное положение и начали массовые аресты демонстрантов.

На Балканах тоже очень неспокойно: в Албании происходит государственный переворот, судя по всему, устроенный сторонниками давно покойного Энвера Ходжи, в Словении массовые беспорядки с требованием покинуть НАТО, в Боснии и Герцеговине опять конфликт сербов и босняков, тоже на почве НАТО, в Македонии межэтнический конфликт македонцев с албанцами, в Греции политические чистки с целью ареста коммунистов и социалистов, в Хорватии забастовки и демонстрации, а в Болгарии коммунисты требуют выхода из НАТО и реставрации прежнего режима.

Спокойно в одной только Югославии, где Слободан Милошевич выступил перед народом и гарантировал, что советские ракеты точно не упадут на территорию Югославии, а от американских ракет есть многочисленные бомбоубежища, в которых хватит места на всех. И у Югославии, действительно, есть многочисленные бомбоубежища, построенные государством за годы стабильности.

На Ближнем Востоке тоже беспорядки: в Иордании оппозиция выводит народ на улицы крупных городов, в Израиле ортодоксы вышли на улицы и требуют, чтобы страна заняла нейтралитет и прекратила поддерживать США, в Египте встревоженные граждане тоже вышли на улицы и требуют у Мубарака, чтобы он поскорее прекратил все контакты с США и заявил о нейтралитете, а в Иране всё относительно спокойно, так как дальновидный аятолла уже заявил, что выходит из всех договоров.

Страны Аравийского полуострова единодушно объявили на весь мир, что больше не будут «терпеть у себя» военные базы США, поэтому сотрудничество прекращается немедленно.

В Ираке и Сирии же всё относительно спокойно, по нынешним меркам — бомбоубежища построены в достаточных объёмах, запасы накоплены, а общество солидарно с государством.

Посол КНР пытается восстановить разорванный дипломатический контакт, но Жириновский не настроен договариваться с китайцами о чём-либо — они уже выбрали сторону, взвесив все плюсы и минусы, поэтому сейчас слишком поздно менять позицию.

К тому же, КНР состоит в ПОТО, то есть, Pacific Ocean Treaty Organization, что переводится, как Организация Тихоокеанского договора, в которую вступили также США, Великобритания, Австралия, Южная Корея, Канада и Новая Зеландия.

Этот альянс имеет военное назначение и явную антисоветскую направленность, а это значит, что все перечисленные страны, помимо тех, что и так враждебны, являются законными целями для наведения ядерных ракет.

МВО СССР довело до всего мира, что ракет хватит на всех, поэтому лучше договариваться о мире и сосуществовании.

Никаких красных линий МВО больше не проводит, потому что проводить их уже негде, так как применено почти всё, кроме межконтинентальных баллистических ракет.

Теперь возможен только один сценарий — Жириновский просто не видит иных исходов из этой ситуации.

— Предлагаете оккупировать остальные страны Европы, Валентин Иванович? — спросил Виктор Штерн.

— Их дело уже проиграно, — сказал министр обороны. — Они потеряли ФРГ, но у них есть надежда на Францию и Великобританию. Если выведем обе эти страны из игры, то американцам не останется ничего иного, кроме мирных переговоров.

В этот момент зазвонил телефон Гаськова. Тот ответил на вызов и начал слушать собеседника на той стороне линии.

— Товарищи, — заговорил он, выслушав всё и завершив вызов. — Агентура докладывает о планируемом тактическом ядерном ударе по территории ГДР.

— Снова? — спросил Владимир. — О примерных сроках что-нибудь известно?

— Нет, только о факте планирования очередного удара, — ответил председатель КГБ.

— Срочно отправьте дополнительные расчёты ПВО, — обратился Жириновский к маршалу Варенникову. — А теперь нам нужно продумать варианты ответа на этот возможный удар…

— Может, уже пора применить «Парселены»? — спросил Варенников. — Они столько лет висят — возможно, сейчас тот самый момент?

У Советской армии прекрасно получилось разгромить подразделения Бундесвера и Армии США в ФРГ и без применения «Парселен», благодаря тактическим дронам-камикадзе и превосходству в огневой мощи, связи и возможностях по проведению ночных операций.

«Парселены», в этих реалиях, кажутся избыточными.

— Так, считаю, что если НАТО решит повторить тактический ядерный удар, то мы должны ответить зеркально — уничтожим порты в Великобритании, — произнёс Жириновский, выработавший решение. — А также начнём форсирование Рейна и добьём Чехословакию. В этом случае, нам нужно применить «Парселены», чтобы лишить противника связи и добиться его быстрой дезинтеграции. Голосуем.

— … идут тяжёлые бои за Утрехт, — продолжал рапорт генерал-полковник Рохлин. — Северная группа армий с боями продвигается к Амстердаму — войска Бундесвера оказывают сильное сопротивление, но сдают рубеж за рубежом.

НАТО вгрызлась в Амстердам из-за порта — через него небоеспособные подразделения эвакуируются во Францию, на перегруппировку и пополнение.

Раньше они использовали для логистики Роттердам, но этот порт уже уничтожен и до сих пор горит. Генштаб ВС СССР выбрал его, в числе прочих, как важную цель для второго ответного удара тактическими ядерными ракетами.

Несмотря на то, что у США не получилось осуществить повторную ядерную бомбардировку ГДР, попытка была засчитана, поэтому ответный удар был нанесён в полной мере.

Для ответного удара были применены ОТРК «Таруса», ракеты, на которые установили ядерные боевые части мощностью в 30 килотонн. Из десяти ракет цели достигли семь, а остальные три были уничтожены вражеской ПВО, но и семи ракет хватило, чтобы сделать порт Роттердама непригодным для эксплуатации.

Также ядерные ракеты ударили по порту британского города Саутгемптон и по портам французских Гавра и Дюнкерка, что нарушило американскую логистику, и без того сильно страдающую от стратегических БПЛА, снующих вокруг Британии и уничтожающих все встречаемые грузовые и транспортные суда.

Но это только то, что на слуху у мировой общественности, а на фоне, почти не попадая на камеры СМИ, происходят удары ракетами «Ока-УН», «Таруса» и «Вишера», оснащёнными осколочно-фугасными, зажигательными и кассетными боеприпасами — они бьют по логистике в Великобритании, Франции, Бельгии, а также Италии и Чехословакии.

В последнюю, несмотря на то, что из неё в ГДР и Польшу пытались вторгнуться войска НАТО, контрнаступление не ведётся. Всё ограничилось занятием стратегических рубежей в виде горных перевалов в Судетской области, а также перевалов в Тешинской области.

Пока что, у Генштаба нет планов по вторжению в Чехословакию, так как там находится крупная группировка сил НАТО и есть политические обстоятельства, вынуждающие Советский Союз воздерживаться от этого.

В Словакии, согласно данным от ГРУ, началось вооружённое восстание — произошла классическая революционная ситуация на почве общественного нежелания терпеть повторение операции «Дунай» в версии с применением тяжёлого вооружения.

В Чехии обстановка ещё не дошла до вооружённого восстания, но в Праге уже который день идут демонстрации, требующие у властей выхода из НАТО и прекращения участия Чехословакии в войне против ГДР и СССР.

Учитывая такой контекст, Жириновский решил, что можно не тратить бойцов, и дать чехам и словакам самим сделать за него всю работу — регион неудобен для боевых действий, что ведёт к дополнительным потерям, а ещё есть неподтверждённая информация о том, что американцы зарыли свои ядерные мины именно в Чехословакии.

Смысл всеми способами не допустить СССР в Чехословакию есть, так как оккупация Словакии откроет путь к не готовой ни к чему Венгрии, которая ещё и окажется в неловком положении, так как с юга от неё находится Югославия, до сих пор не вступившая в войну.

Югославию, в связи с объективной ситуацией на фронтах, НАТО продолжает упорно игнорировать, а СССР не призывает ни к чему, кроме обороны — Жириновскому не выгодно впутывать Милошевича.

ВБС СССР наносят удары по Болгарии, Хорватии, Боснии и Герцеговине, Словении, Македонии, Греции и Албании, принося постоянный и тяжёлый ущерб инфраструктуре НАТО, а ВМФ СССР планирует морские десанты в Грецию, Болгарию и Хорватию, а также отрабатывает по целям в них из своих средств поражения.

«Ситуация для США — хуже не придумаешь», — подумал Владимир. — «Но и для нас всё не очень хорошо — коммуникации растягиваются, войска несут потери, а ради чего всё это — не до конца понятно даже мне».

Наступательные действия Советского Союза имели бы абсолютный смысл, не нависай над всем миром угроза ядерной войны. Но если учитывать, что обе стороны конфликта, практически в любой момент, могут быть сожжены в ядерном пламени и погребены под пеплом, смысл боевых действий, стратегических успехов и территориальных завоеваний, мягко говоря, блекнет…

«Ещё и Джордж Буш, сукин сын, умыл руки», — подумал Владимир с чувством сильной досады. — «Оставил всё под ответственность Чейни, а этот психопат слишком хорошо всё понимает».

Лично он с ним никогда не встречался, но видел почти все его официальные выступления, поэтому у него есть представление, что это за человек. Чейни хладнокровен и рационален, поэтому является истинным источником опасности в Белом доме.

Рациональность Чейни заключается не в общечеловеческой рациональности, которая бы потребовала немедленно начать мирные переговоры и, тем самым, прекратить играть в азартную игру со ставкой в виде человеческой цивилизации, а в рациональности правящих кругов США.

Они, в любом случае, не хотят жить в стране, ежегодно перекатывающейся из кризиса в кризис, с финалом в виде вынужденного и болезненного перехода к советскому строю.

Чейни и Буш-младший представляют их интересы, потому что это и их интересы тоже, ведь они плоть от плоти этих правящих кругов.

Как при переходе из феодализма в капитализм, феодалы исчезли, так и тут, СССР поставил капиталистов на грань исчезновения, которая ещё далека, но уже видна на горизонте.

Как феодалы топили в крови капиталистов, ведя войны, длящиеся десятилетиями, так и капиталисты готовы топить СССР в крови, невзирая ни на какие риски — они и в 1990-м году не могли победить СССР военным путём, и к 2003-му году ничего принципиально не изменилось, но они впали в отчаяние и решили сыграть в последнюю партию.

«В 1990-м, наоборот, всё стало бы тысячекратно лучше, объяви они нам войну», — подумал Владимир. — «Мобилизация экономики, ужесточение законов, ускоренные реформы — всё под предлогом оборонительной войны и без всех этих извращений, к которым я вынужден был прибегать…»

Страна была бы беднее, нынешнего уровня жизни достичь бы не удалось, но США и Европа были бы истощены экономически и политически, а СССР бы лишь набирал обороты промышленной и военной мощи.

— Думаю, нам нужно, наконец-то, прекращать поставки нефти в США и Европу, — произнёс Жириновский. — Минируйте Баб-эль-Мандебский и Ормузский проливы. Также сообщите нашим южноафриканским товарищам, что нефтеперевозки недружественных стран должны быть полностью остановлены.

Поставки нефти из СССР в Европу прекращены в самом начале войны, поэтому в Европе дефицит топлива, но нефть продолжает поступать из Персидского залива.

Можно было бы уничтожить всю нефтеперерабатывающую инфраструктуру, но гораздо дешевле по ракетам и БПЛА-камикадзе будет полностью перекрыть поставки ближневосточной и иной нефти — так от топливного дефицита задохнутся все европейские страны.

— И мы что-то можем поделать с Малаккским проливом? — спросил Владимир.

— Можем отправить туда Тихоокеанский флот и полностью парализовать там перевозки, — ответил маршал Варенников. — Но это может побудить КНР начать противодействовать нам.

— КНР — это главная жертва этой войны, — сказал на это Жириновский. — Сколько у них ракет? Двести? Ещё и всякая маломощная гадость? Товарищ Бессмертных, я хочу, чтобы вы применили ядерный шантаж. Если хоть один советский корабль, хоть один советский топливозаправщик или малюсенькая моторная лодочка с флагом СССР на борту пострадает, то мы нанесём серию тактических ядерных ударов по расположенным вдоль нашей границы силам НОАК. Они же сидят там и ждут сигнала на вторжение? Будет им, подонкам, вторжение…

— Хорошо, товарищ президент, — ответил министр внешних отношений. — Я доведу эту информацию до китайской стороны.

— Думаю, этого будет достаточно, чтобы Китай воздержался от попыток противодействия нашему флоту, — произнёс Жириновский. — Товарищ маршал — начинайте душить мировую экономику военным путём. Поиграли с глобализацией и хватит.

Жириновский, проснувшийся в четыре сорок утра, смог справиться с накинувшейся на него панической атакой только к пяти утра. Помогли только холодный душ и крепкий чай.

На часах уже семь утра, он в своём кабинете, сидит за компьютером и внимательно читает отчёт о ходе постановки на орбите дополнительных противоракет.

«Шквалы» и «Буря» стоят на боевом дежурстве, с установленными на подвесы блоками противоракет и подключением к глобальной орбитальной сети системы раннего предупреждения.

Ради подъёма дополнительных противоракет, вчера был произведён внеплановый запуск «Вулкана-Т», который загрузили противоракетами на 50 % от полезной нагрузки, а ещё 40 % ушли на орбитальную платформу.

Это противоракеты 78Т4, общее количество которых на орбите составляет 960 единиц в 20 блоках. Суммарно эта оборона обошлась госбюджету в 4,3 миллиарда рублей, но сэкономит она, в случае ядерной войны, сотни миллиардов.

Вероятность поражения межконтинентальной баллистической ракеты у 78Т4 равна 85–90 %, то есть, из 960 ракет сработать должны 816–864, но это капля в море, если помнить, что у США до 25 тысяч ядерных ракет.

Если бы удалось дотянуть этот кризис до 2020-х или 2030-х годов, это было бы уже другое дело: к тому моменту, согласно прогнозам специалистов, удалось бы довести до ума высокомощные лазеры, которые были бы способны работать в непрерывном режиме.

Такие лазеры, считающиеся очень перспективными, были бы способны поражать межконтинентальные баллистические ракеты и выводить их из строя в космическом пространстве.

Но сейчас таких лазеров нет, и всё же, в случае ядерного обмена, будет предпринята попытка сфокусировать все имеющиеся импульсные лазеры на одной ракете — это заведомо малоэффективно, но даёт хоть какой-то шанс.

Жириновскому стало особо паршиво от этих мыслей, и он ощутил очередной накат панической атаки, поэтому быстро допил остатки чая из чашки и закрыл документ.

— Суки… — прошептал он и сделал дыхательное упражнение. — Фух… Фух… Фух…

Взяв со стола электронный испаритель, он сделал из него несколько затяжек, а затем открыл почту и начал изучать поступившие письма.

Все, прилагая к этому максимум усилий, пытаются делать вид, будто всё идёт своим чередом, поэтому отчёты прибывают точно по графику, написаны они сухим канцелярским языком и повествуют о ежедневных событиях.

Но за этим упорным поддержанием рутины чувствуется нервозность — никто не хочет умирать, а смерть нависла над всеми и дышит в затылок каждому. Так было всегда, но сейчас это ледяное дыхание ощущается особенно сильно…

Жириновский уже почти готов начать договариваться и идти на уступки — его последнее предложение Белому дому содержит в себе фактический статус-кво. Но Чейни это не интересует — он не говорит, чего хочет и, скорее всего, думает, что это какая-то уловка.

А Владимир знает, чего хочет Дик Чейни — он хочет даже не победы, а чтобы всё вновь стало, как в девяностые, а лучше, чтобы как в восьмидесятые. Но это невозможно, он это прекрасно понимает, и всё же, идёт до конца.

«Надо было грохнуть этого мерзавца в девяностые, вместе с Соросом и Финком, чтобы он навсегда остался там…» — подумал Жириновский с сожалением. — «Но что бы это изменило?»

Он пришёл к осознанию, что это не изменило бы ничего. Чейни сидит в кресле президента США не потому, что все в Белом доме преклоняются перед величием должности и не могут быстренько устроить небольшой переворот, а потому, что его убеждения разделяют многие постоянные и переменные обитатели Белого дома, а также тех мест, где принимают реальные решения.

Чейни — это говорящее и ходячее отражение позиции правящих кругов США, которые уже не могут сдать назад. Они не могут иначе, потому что это выше их сил. (1)

Всё это произошло не внезапно: они уже давно теряют позиции, ситуация стабильно ухудшается, и пока Жириновский заслушивал отчёты о росте ВВП и прочих успехах, правящие круги Запада заслушивали отчёты о том, как мало они заработали в этом году, и как скоро стабильные прибыли сменятся стабильными убытками.

Это не освещалось публично, но это было — у Владимира была надежда, что они, в конце концов, примут реальность и смирятся, но они не приняли и не смирились.

Не будь ядерных ракет, всё закончилось бы насильственным демонтажем капиталистической системы, в неизбежной серии кровопролитных войн, но ядерные ракеты есть, в огромных количествах, и это неразрешимая проблема.

В кабинет Жириновского вошёл Александр Бессмертных.

— Плохие новости? — спросил Владимир.

— Плохие, — подтвердил тот. — Американцы снова вышли из переговоров. Всё сорвалось из-за выходки словенцев и албанцев…

Ночью произошёл государственный переворот в Албании, и, одновременно с этим, армия Словении восстала и окружила базы НАТО на своей территории.

Что-то подобное назревает в Хорватии и в Болгарии, а Испания и Италия заявили о выходе из НАТО, буквально, четыре часа назад, если верить сообщению от МВО.

Люди сходят с ума и идут на отчаянные поступки, лишь бы получить хотя бы шанс на выживание — это Жириновский назвал для себя «предапокалиптическим безумием».

Новости его совсем не радуют, так как была надежда об успехе переговоров о временном прекращении огня — дипломатические группы США и СССР беседовали в Женеве, но теперь переговорам конец.

В Генштабе ВС СССР скандал, связанный с самоубийством офицера, не выдержавшего психического перенапряжения, но эта новость прошла на фоне. Некоторые просто не могут выносить этот ужас без конца, поэтому перегорают и реагируют по-разному…

С удивлением для себя, Жириновский узнал, что на Красной площади, у Мавзолея, митингует большая группа граждан, до полутора тысяч человек, требующая немедленно ударить по странам НАТО стратегическим ядерным вооружением. Им никто не мешает митинговать, так как есть проблемы гораздо серьёзнее.

«Производство падает…» — подумал Владимир. — «Что делать с этим?..»

Граждане всё больше и больше поддаются панике, поэтому рабочие уходят с заводов, а крестьяне уходят с полей, что замедляет процесс накопления запасов.

Кто-то вербуется в строительные бригады, чтобы ускорить постройку бомбоубежищ, а кто-то уходит в тайгу, чтобы успеть устроиться там и переждать худшее время вдали от опасности.

Оборонные предприятия переведены на принудительный труд, что компенсируется пятикратным увеличением заработных плат и гарантиями устройства в бомбоубежища длительной автономности.

Но темпы производства падают, несмотря на принимаемые меры.

Пару лет назад ВАЗ выпустил модельную линию домов на колёсах — народ не оценил, поначалу, так как слишком дорого и непонятно, зачем нужно и вообще, это какой-то буржуазный пережиток, но всё уже сильно изменилось, поэтому в свободной продаже домов на колёсах больше нет, так как выкуплено абсолютно всё.

Жириновский боится начать представлять, что же происходит сейчас в США…

— Вас понял, «Газон», — ответил Иван Варенцов. — Конец связи.

Деревня уже прекратила гореть, но заходить в неё запрещено, так как рота РХБЗ зафиксировала в ней слишком высокий радиационный фон.

По-хорошему, им нельзя здесь задерживаться, но Варенцов не может продолжать движение, так как спереди стоят войска НАТО, а сражаться батальон не может, по причине того, что слишком много раненых.

Ядерные заряды взорвались где-то в лесу, чуть севернее отсюда, и вспышка от взрывов подожгла окрестности — лес, деревни и поля.

Полк двигался передовым, как наиболее боеспособный и укомплектованный, поэтому американцы пропустили его, а затем подорвали зарытые мины и отсекли его от основных сил.

Подразделения НАТО сразу же пошли в контрнаступление, но их остановили в полях на подступах к коммуне Тремблуа-ле-Рокруа, применив все имеющиеся БПЛА-камикадзе.

Танковый кулак был уничтожен при наступлении через поле, а пехота, брошенная в атаку без поддержки, была встречена на спешно возведённой оборонительной линии.

«Они посходили с ума поголовно», — подумал Варенцов и оглянулся на пылающий лес. — «Это же французская земля — они заразили радиацией местность своих союзников».

В полевом госпитале находится почти половина личного состава — почти все получили радиационные ожоги, кто-то ослеп от вспышки, а кто-то получил ранения от работы вражеской артиллерии.

Командование знает о положении полка, поэтому обещает, что скоро пришлёт по воздуху дополнительные БПЛА, а также передаст пять спецбоеприпасов для танков.

Спецбоеприпасы — это ядерные снаряды мощностью 2,5 килотонн, предназначенные для уничтожения укрепов. С их помощью предполагается пробить вражескую оборонительную линию и развить наступление на Реймс. Обещано, что будут выдавать спецбоеприпасы по пять единиц в сутки.

Командование знает, что личный состав полка практически небоеспособен, но есть военная необходимость в наступлении, поэтому полку придётся наступать — сначала на город Шарлевиль-Мезьер, чтобы занять берег реки Маас, а затем на город Ретель, стоящий на пути к Реймсу.

От обороны действовать нельзя, потому что противник скоро накопит силы и будет продолжать атаку, до тех пор, пока не проломит оборону и не займёт свой первоначальный оборонительный рубеж.

Так у него появится время, чтобы укрепиться, ведь через арденнские перевалы и леса, в ближайшие две-три недели, будет не пройти, из-за сильной радиации.

Командование ищет другие маршруты, чтобы соединиться с отрезанными полками и бригадами, но, пока маршруты не найдены, им придётся действовать практически в окружении и уповать на то, что доставка боеприпасов будет бесперебойной.

Ивану не очень понятно, что комполка собирается делать с ранеными, но это вопрос совсем не уровня компетенции комбата, поэтому он старается не думать за вышестоящий командирский состав.

«В воздухе, наверное, воняет горелой древесиной», — подумал он.

ОЗК он как надел, так и не снимает — в воздухе, помимо предполагаемого запаха гари, находится множество радиоактивных изотопов, которые убивают человека не сразу, а постепенно и мучительно.

Сложно сказать, сколько именно ядерных фугасов применили американцы, но есть сведения, что подрывы были произведены по всей протяжённости границы, в наиболее узких местах, чтобы добиться длительной остановки советского наступления.

Также сообщалось, что американцы десантировали в тыл советских войск свой спецназ, снабжённый специальными ядерными фугасами, с целью уничтожения мостов, электростанций, железнодорожных узлов и прочих ценных объектов.

Что происходит в тылу, Ивану неизвестно, но вполне может быть, что часть объектов, всё же, была уничтожена, что очень сильно усложняет наступление.

— Что-то прояснилось, товарищ майор? — спросил старшина Пожарицкий.

— Всё прояснилось, старшина, — ответил ему Варенцов. — Будем наступать на Шарлевиль-Мезьер, а туда, если нам улыбнётся удача, прибудет речной транспорт, который доставит припасы и эвакуирует раненых. Но это вилами на воде писано, поэтому не надейся заранее. В плохом сценарии, будем наступать дальше с имеющимися ресурсами, а в худшем — французы с пиндосами соберутся и раздавят нас массированным наступлением.

Предыдущая их попытка закончилась полной неудачей, но ничто не мешает им попробовать ещё и ещё раз. Они прекрасно знают, что советские подразделения отрезаны от своих, поэтому боезапасы у них ограничены, а это даёт основания полагать, что добить их вполне возможно…

— Мы же прорвёмся? — спросил старшина Пожарицкий.

— Есть такая версия, — ответил майор Варенцов. — Да и какие у нас варианты? Готовь своих бойцов — скоро высоковероятно наступление.

— Вас понял! — ответил старшина.

Иван направился в штабной блиндаж и по пути заглянул в полевой госпиталь, где увидел множество раненых бойцов, упакованных в «пузыри» — специальные защитные средства, подключаемые к баллонам со сжатым воздухом. Внутри можно нормально дышать, а ещё к «пузырю» присоединены специальные резиновые перчатки, позволяющие производить некоторые медицинские манипуляции с раненым.

Государство предполагало, что ядерная фаза, неизбежно, наступит, поэтому оснастило каждое подразделение достаточным количеством медикаментов и медоборудования, необходимым для помощи облучённым и обожжённым радиацией.

За госпиталем организовано место для хранения погибших — там лежат десятки тел, накрытых простынями или брезентом.

Добравшись до штабного блиндажа, Иван вошёл внутрь и сразу же сел за свой компьютер. Через него можно связаться с командованием через лазерную связь, передать большой объём данных, и не опасаться, что сигнал будет перехвачен.

Такая связь есть на уровне батальона, но не у всех полков и дивизий, а только у тех, что участвуют в наступлении.

Нужна она для того, чтобы не остаться без связи при подавлении с помощью РЭБ. И это очень странно — радиосвязь стала работать сильно хуже, а захваченные вражеские радиостанции не работают вовсе.

Предположительно, глушение идёт с орбиты, потому что наземные станции РЭБ уже были бы уничтожены одной из сторон, так как способы их обнаружения есть, как и эффективные средства их уничтожения.

Местное телевидение тоже уже не работает, а радисты говорят, что основные радиодиапазоны забиты и глушение динамически «скачет» по ним, делая передачу данных затруднительной, а иногда и невозможной.

УКВ-связь работает исправно, но это тактический уровень, то есть, РЭБ глушит именно средние диапазоны, чтобы вывести из строя связь между батальонами, полками и дивизиями.

Но у советских подразделений есть исправная лазерная и спутниковая радиосвязь, «пробивающая» глушение, поэтому связь имеется не только с полком и дивизией, но и с командованием в СССР.

Иван открыл программу для передачи пакетов данных и начал формировать пакет — в него он начал помещать все видеозаписи и фотоснимки с геолокацией, записи переговоров, описание маршрутов продвижения батальона, поимённые списки потерь, а также расход боеприпасов и медикаментов.

Всё это собрано батальонной бюрократией и нужно для того, чтобы командование в Союзе точно знало, как обстоят дела у каждого батальона, отрезанного от основных сил.

— «Колобок», вызывает «Антибиотик», — раздался в наушнике голос капитана Сейраняна, командира роты БПЛА.

— «Антибиотик», «Колобок» на связи, — ответил ему майор Варенцов.

— «Колобок», два танковых взвода движутся по шоссе Д985, прямо к нам, — сообщил капитан Сейранян. — Три М1 Абрамс, два Леопарда 2 и один Леопард 1, при поддержке четырёх БМП AMX-10P и трёх БТР VAB.

— «Антибиотик», у нас есть, чем остановить их? — спросил Иван.

— Есть тридцать одна «Рисса», а также девяносто шесть «Олёнок», — сообщил командир роты БПЛА. — Но это всё, что осталось.

— Задействуй всё, — приказал Иван. — Обещано, что ещё привезут.

— Принято, — ответил капитан Сейранян. — Начинаем отработку.

Состав сил противника свидетельствует о том, что он намерен оттеснить батальон Варенцова в заражённую местность — шоссе Д985 ведёт к коммуне Тремблуа-ле-Рокруа и Римони, между которыми и окопался мотострелковый батальон.

Отбивать этот удар можно только БПЛА-камикадзе, так как у имеющейся бронетехники слишком мало боекомплекта, ведь Варенцов сильно потратился на то, чтобы отбить у французов ныне занимаемый участок, а перед этим была серия скоротечных боёв на франко-бельгийской границе, что тоже не обошлось бесплатно.

Вероятно, французы не были осведомлены о том, что американцы собираются подрывать ядерные мины, так как французские подразделения держали оборону до последнего — так бы не было, знай они заранее, что их собираются отрезать от своих ядерными минами.

Но французы на позициях, оставленных в тылу у наступающих полков, скорее всего, уже сдались, так как назад им не пройти, снабжения нет и не будет, а перед ними превосходящие силы противника. То есть, они оказались ровно в той же ситуации, что и батальон Варенцова.

«Полк размазан по всему фронту», — подумал он. — «Связь есть, но помощи, в случае чего, не будет, так как сил мало даже для обороны».

Снаружи донеслось жужжание сотен винтов — это свидетельство начала отражения вражеской атаки.

Варенцов подключился к каналу БПЛА и вывел на экран картинку с разведчика, только что взлетевшего со стартовой площадки. Он полетел над тактическими БПЛА-камикадзе, которые отчётливо видятся ИК-камерой, так как выделяются создаваемым батареями и электродвигателями теплом.

Вражеский командир повёл свою бронетехнику в стандартном боевом порядке, который уже морально устарел и не отвечает современным требованиям войны.

«Риссы» атаковали первыми: несколько БПЛА были подорваны шквальным огнём из дробовиков и автоматов танкового десанта, но затем у солдат не выдержали нервы и они покинули броню, после чего в танки, БМП и БТР врезались первые «Риссы», а за пехотой начали охоту «Олёнки».

БПЛА-разведчик набрал высоту, чтобы было лучше видно общую картину, и картина эта была стандартна для Варенцова, который уже не один раз видел подобное.

«Риссы» бьют по крышам башен, метя в боекомплект, а именно в вышибные панели, но если выпадает такая возможность, то бьют в корпус, в переднюю часть левого борта, где, как известно, расположен дополнительный боекомплект, защищённый очень плохо.

Выгоднее всего бить именно туда, так как подрыв этой части танкового боекомплекта ведёт к гарантированному уничтожению экипажа и танка. Ремонтировать, после такого, как правило, нечего, потому что немцы возят с собой много кумулятивно-осколочных снарядов, предназначенных для борьбы с пехотой и укреплениями — такие детонируют настолько мощно, что иногда танкам отрывает башню и отбрасывает её на десятки метров.

Вот и сейчас Иван пронаблюдал, как «Рисса» врезалась в левый борт Леопарда 2, идущего в центре боевого порядка, после чего вспыхнул взрыв, а затем произошла детонация боекомплекта и башню танка сорвало с погона и откинуло на десяток метров в сторону.

«Внутри точно никто не выжил», — пришёл Варенцов к выводу.

В крышу башни М1А3 ATAC врезался очередной БПЛА-камикадзе и вспыхнул мощный взрыв, связанный с тем, что в боекомплекте находятся снаряды калибра 155 миллиметров, среди которых много осколочно-фугасных.

По мнению Варенцова, единственным адекватным методом хранения боекомплекта является «карусельный» автомат заряжания, который находится ближе к днищу и его не так-то просто поразить через крышу. Во всяком случае, снаряды не лежат в башне, защищённые тонкой бронеплитой.

Леопард 1 был поражён в крышу башни и загорелся — выбраться сумел только механик-водитель, которого очень быстро настигла «Олёнка», врезавшаяся ему в спину и разорвавшая его в клочья.

«Такое никогда не покажут по телевизору», — подумал Иван. — «Да и незачем телезрителям смотреть на такое».

БМП и БТР остановились и начали высадку десанта, который сразу же кинулся к ближайшей лесополосе, расположенной метрах в ста к югу.

Их преследуют «Олёнки», часть которых детонирует в режиме воздушного подрыва, чтобы зацепить побольше целей осколочно-фугасным действием.

Но основное внимание Варенцова сфокусировано на БМП и БТР. С танками уже покончено, поэтому теперь настал их черёд — по ним бить гораздо проще, так как особой брони у них не имеется.

В итоге, бронетехника подбита и горит, а десант пытается спрятаться в лесополосе, но это бесполезно, так как все «Олёнки» оснащены тепловизорами, поэтому от них не спрятаться.

БПЛА-разведчик летит высоко над лесополосой, в связи с чем Иван мог наблюдать только яркие вспышки тепла среди деревьев, что свидетельствует о детонациях «Олёнок» нашедших свои цели или подбитых огнём из автоматов и дробовиков.

Дробовики у НАТО были на вооружении всегда, но теперь их выдают каждому подразделению, причём в подсумках убитых пехотинцев часто можно встретить модифицированные дробовые патроны.

Например, Иван видел патроны 12 калибра, с заряженной в них связанной картечью, в которой свинцовые шарики связаны между собой капроновой или шёлковой нитью, что расширяет площадь поражения и увеличивает шанс на перехват БПЛА-камикадзе.

Противник адаптируется, как может, но надёжной защиты от нового средства поражения у него нет, ни для бронетехники, ни для пехоты, поэтому НАТО постоянно отступает, неся тяжёлые потери.

Правда, Иван не очень-то понимает, зачем всё это. Замполиты, конечно, говорят, что всё это очень важно для страны, так как буржуи, наконец-то, обнажили свой звериный оскал и надо загнать их в яму, чтобы больше ничего не обнажали, но все ведь чувствуют нависшую над миром смертельную угрозу, которая обесценивает всё, чем они тут занимаются.

Атака противника, можно сказать, уже завершена провалом, так как без бронетехники наступать нет особого смысла, из-за того, что это не принесёт ничего, кроме потерь.

Где-то рядом пролетели реактивные самолёты и вполне может быть, что это по их души. У полка есть мобильная ПВО, поэтому вражеская авиация не может бить совсем безнаказанно, но ожидается авиационное давление.

Майор Варенцов закрыл окно с трансляцией от БПЛА-разведчика и вернулся к передаче запрошенных данных. Когда он отправил последнюю видеозапись, содержащую в себе эпизод боестолкновения при наступлении по шоссе, идущему через пылающий лес, пришло время письменно поделиться своими соображениями и оценками положения батальона.

Этот пункт, с собственными соображениями, является опциональным и его разрешено не выполнять, если нет времени, но у Ивана есть время, поэтому он подробно расписал всё, что думает о сложившейся ситуации и положении батальона.

Эти данные попадут аналитикам Генштаба и будут обработаны — всё это нужно, чтобы усваивать боевой опыт как можно быстрее.

Копия рапорта автоматически отправляется в штаб армии, где его тоже проанализируют специалисты и попытаются «вытащить» из него что-то полезное конкретно для армии.

По мнению Варенцова, это создаёт избыточную нагрузку для аналитиков, так как на фронтах одновременно наступают, отступают и сражаются десятки дивизий, но зато боевой опыт не остаётся личным для офицеров, а обобщается и, если обнаруживается что-то полезное, это очень быстро распространяется по войскам.

И в будущем, если оно наступит, весь этот боевой опыт послужит следующим поколениям офицеров, уже в их войнах.

Когда с бюрократией было покончено, Иван направился в полевой госпиталь.

— Сколько? — спросил он у Максима Игнатьевича Френкеля, капитана медицинской службы.

— Девять человек, но ещё трое, скорее всего, в течение нескольких часов, — ответил тот. — С эвакуацией ничего не прояснилось?

— Всё прояснилось — её не будет, — сообщил ему майор Варенцов. — Мы будем продолжать наступление.

— С ранеными нельзя, — покачав головой, возразил Френкель.

— Я знаю, — ответил ему Иван. — Поэтому госпиталь останется тут — я оставлю вам в прикрытие взвод мотострелков и отделение БПЛА.

— А если наступление провалится? — спросил капитан медицинской службы.

— Тогда нам всем конец, — ответил на это Варенцов. — А если нам повезёт, то мы завладеем портом и, возможно, сумеем эвакуировать раненых по Маасу.

— Это слегка обнадёживает меня, — произнёс Френкель.

— Возвращайтесь к раненым, — приказал ему Иван и направился обратно в штаб.

Скоро совещание с комполка, и ему нужно подготовиться, потому что штаб полка, скорее всего, уже разработал план наступления для каждого батальона.

«Меня бы кто обнадёжил…» — подумал Иван, садясь за карту.

Жириновский сидит в зале заседаний и нервно стучит пальцами по столу, а маршал Варенников продолжает зачитывать доклад об оценке ситуации с отрезанными от основных сил подразделениями.

— … доставляются авиацией, вертолётами и грузовыми БПЛА, — продолжал министр обороны. — Нехватку БПЛА-камикадзе удалось устранить, но до сих пор сохраняется дефицит боеприпасов и медикаментов. Подразделения РХБЗ занимаются обеззараживанием местности и прокладкой безопасных маршрутов через поражённую местность, но это малоэффективно и требуется выждать до трёх недель, прежде чем распадутся короткоживущие изотопы.

На экране за его спиной медленно переключаются кадры с грузовыми БПЛА, колоннами сгоревшей бронетехники, панорамами поражённой местности, а затем началась демонстрация карты с обозначением фронтов.

— Почти все отрезанные подразделения сумели закрепиться в населённых пунктах, что существенно улучшает их позиции, — продолжил маршал Варенников. — Тем не менее, в разных подразделениях выбыло до 60 % личного состава, по боевым причинам и от облучения радиацией. Предлагаю осуществить воздушное десантирование дополнительных подразделений. А морской десант в Нормандии, в свете полученных разведданных, считаю нецелесообразным.

«Полученные разведданные» — это информация от нелегальной агентуры, сумевшей узнать, что командование НАТО заминировало всё побережье ядерными минами. Высадка десанта приведёт к тому, что они облучат всё побережье.

— Эдуардыч, есть данные, к чему ведут все эти конфликты во Франции? — спросил Жириновский.

— Нет признаков того, что НАТО прекратит боевые действия из-за народного недовольства, — ответил генерал армии Гаськов. — Есть основания полагать, что французское армейское командование справится с актами неповиновения и сохранит контроль над армией, поэтому я не советую рассчитывать, что во Франции, со дня на день, произойдёт какая-то революция.

— Сколько они смогут терпеть это? — спросил Владимир. — Так, мне нужно сделать срочное заявление по «Голосам». Нужно довести до граждан, что это США применили ядерные мины, чтобы остановить продвижение Советской армии, а также поставить вопрос о том, кто тут союзник Франции, а кто её враг.

— Это политический вопрос, — сказал маршал Варенников. — А в военном плане мы, пока что, решительно побеждаем. Ядерные мины не меняют общую стратегическую ситуацию. Пройдут три недели — наступление возобновится в полной мере, и НАТО будет прижато к побережью. Это неизбежно, как рассвет после ночи.

— Поэтично, — отметил Жириновский.

В военной победе Советской армии он теперь не сомневается: до начала конфликта в Польше сомнения были, так как не было уверенности в действенности БПЛА-камикадзе — ожидалось, что американцы установят системы РЭБ, которых у них просто полно.

Они и ставят эти системы, перекрывая все известные радиодиапазоны, используемые Советской армией для управления БПЛА, поэтому некоторые зоны на территории Франции недоступны, но Владимир, как мало разбирающийся в нюансах, не продумал один очень важный момент.

Он не продумал, что всё это касается только тыла, а на фронте качественную РЭБ наладить сложно, особенно мобильную, которая помогла бы эффективно контратаковать и наступать, а без эффективных контратак и наступлений, увы, невозможно эффективно обороняться.

В связи с этим, Советская армия методично продавливает вражескую оборону и занимает огромные пространства, нанося противнику большие потери.

Из этого следует, что Жириновский, возможно, совершил ошибку, когда так сильно упёрся в Польшу и не позволил ей стать членом НАТО. Если бы он был заранее и на 100 % уверен, что дроны-камикадзе позволят создавать настолько мощную оборону, наличие Польши в НАТО имело бы третьестепенное значение.

Впрочем, это не отменило бы риск потери ГДР. Войска НАТО, несмотря на обилие БПЛА разных типов у ГСВГ, сумели продвинуться на километры, но затем были разбиты.

Но будь подготовка наступления более вдумчивой, не ожидай никто вторжения, то есть, начни НАТО войну с вторжения в ГДР, всё могло пройти по иному сценарию.

«Да и какая, к чёрту, разница-то?» — спросил себя Жириновский. — «Мы бы пришли к сегодняшнему дню очень быстро — исторический процесс…»

Скорее всего, советское молчание в ответ на присоединение Польши к НАТО было бы воспринято американцами, как признак слабости, поэтому они бы усилили давление и по остальным направлениям, и где-то, неважно где, пришлось бы отвечать жёстко, и один из таких ответов, к сожалению, привёл бы к мир к сегодняшнему дню.

Возможно, можно было бы принять какие-то другие решения, действовать менее жёстко, более ловко сманеврировать в какие-то моменты, но это не изменило бы ход исторического процесса.

А исторический процесс, так или иначе, вёл весь мир к эскалации конфликта СССР и США — единственным возможным вариантом деэскалации Владимиру виделось уничтожение СССР в девяностые.

Но он не захотел уничтожать свою страну, ради которой так много работал и страдал, а ещё он не хотел подвергать советский народ тем унижениям, которые ему грозили в случае развала Советского Союза.

Вместо этого, он сделал его великим, единственной настоящей сверхдержавой на этой планете, монополизировавшей космос и лидирующей технологически.

«Теперь-то уж точно лидируем по технологиям», — подумал Владимир.

Достижение и закрепление лидерства обеспечено тем, что «Гераты-3» и «Гераты-4» поражают на территории США не только оборонные заводы и гражданскую тяжёлую промышленность, но и производства процессоров, сырья для них и прочие важные объекты, связанные с высокотехнологичными производствами.

О европейской полупроводниковой промышленности можно даже не говорить ничего, так как её, фактически, уже нет.

В итоге, на сегодняшний день, развитая полупроводниковая промышленность есть только у СССР и Японии, но США и Европа ещё могут восстановить всё, так как технологии не утрачены, и всё же, время они упустят.

«Можно было не доводить до такого и довольствоваться статусом региональных держав», — подумал Жириновский.

Но никто и никогда не пойдёт на такое добровольно. В истории человечества таких прецедентов не было, и в этом десятилетии ничего подобного не произошло.

— Я всё ещё жду, когда будут видны результаты применения спецбоеприпасов, — напомнил Владимир. — Начинайте применять спецбоеприпасы для прорыва вражеской обороны, потому что мне не нравятся нынешние темпы наступления. Париж должен быть взят до конца этого месяца.

— Запуски из Атлантического и Тихого океанов — это американские и, возможно, британские ПЛАРБ, — продолжал рапортовать маршал Варенников. — Стратегические бомбардировщики, можете быть уверены, не долетят — их перехватит наша авиация…

Жириновский же смотрел на таймер прибытия первой волны американских ядерных ракет. Примерно 22 минуты.

— Спутники уже жжём? — спросил он.

— Так точно, — ответил министр обороны. — Уже выведены из строя семнадцать военных спутников США, поэтому они частично ослеплены и не смогут увидеть все результаты поражения наших объектов.

Лазерные орбитальные платформы, во исполнение не один раз озвученных американцами опасений и обвинений в милитаризации космоса, начали, пока есть время, поражать вражеские военные спутники.

— А ракеты космос-космос и земля-космос? — уточнил Жириновский.

— Система «Периметр-Л» уже дала приказ орбитальным силам — запуск противоспутниковых ракет будет начат… — заговорил маршал Варенников и сверился с планшетом. — Примерно через две минуты.

Очень важно уничтожить как можно больше вражеских военных спутников, чтобы они не увидели запуски, а также не могли посмотреть, какие ракетные шахты уничтожены и бить по ним больше не нужно.

— Генерал-полковник, что у нас с уничтожением шахт? — спросил Жириновский.

Андрей Илларионович Кинд, главнокомандующий Войсками беспилотных систем, очнулся и его взгляд стал осмысленным.

Владимиру было бы интересно узнать, о чём именно он думал, пребывая в этом сомнамбулическом состоянии, но времени совсем нет.

— Уничтожены четыре шахты… — обратившись к планшету, ответил генерал-полковник. — Уже семь…

Не использовать стратегические БПЛА-камикадзе для такого дела в Генштабе сочли грехопадением, поэтому был разработан специальный протокол на случай начала ядерной фазы, предусматривающий поражение шахт «Гератами-3» и «Гератами-4».

Идея в том, чтобы привести БПЛА-камикадзе поближе к пусковым шахтам, а когда створки начнут раскрытие, поразить ракету на стадии подготовки к пуску.

Все маски сброшены, рамки приличия сломаны, а все арсеналы раскрыты, поэтому бить нужно максимально сильно, чтобы противники смогли применить как можно меньше средств поражения.

— Основная масса выделенных БПЛА ещё не достигла назначенных локаций, поэтому нужно ожидать, — добавил генерал-полковник Кинд. — Всё осложняется большими дистанциями…

— С этим всё понятно, — сказал Жириновский. — Товарищ маршал, что сейчас делает «Периметр-Л»?

— Он готовит вторую волну ядерного ответа — оценивает вероятности поражения шахтно-пусковых установок, аэродромов и иных объектов, — ответил маршал Варенников, вновь обратившийся к планшету.

На время ядерной фазы противостояния, в распоряжение «Периметра-Л» переданы все вычислительные мощности ГКО СССР, поэтому расчёт вероятностей идёт очень быстро и очень точно.

Решить проблему массированного ядерного удара при помощи вычислительных мощностей невозможно, но можно сократить количество боеголовок, которые упадут на советскую землю.

Этим и занимается «Периметр-Л», который спроектирован не только для гарантированного уничтожения противника, но и для защиты собственной территории от ядерных ударов.

На видеостене, тем временем, началось быстрое и, в какой-то степени, нервозное переключение кадров с объективным контролем — демонстрируются поражённые ракетные шахты, а также спутниковые снимки с ядерными взрывами.

Последние — это результаты детонации специальных ядерных зарядов, завезённых на территорию США годы назад. Нелегалы получили к ним специальные БПЛА-транспортёры, которые позволяют доставить заряд к целевому объекту и произвести воздушный подрыв.

Советские ракеты ещё не долетели, а территория США уже начала страдать от ядерных взрывов, и дальше будет только хуже, потому что скоро до Западного и Восточного побережий долетят крылатые ракеты, запущенные с кораблей Тихоокеанского и Северного флотов ВМФ СССР.

Это крылатые ракеты Х-204, версия Х-202, адаптированная к запуску из универсальных транспортно-пусковых контейнеров морского базирования.

Стратегические бомбардировщики-ракетоносцы Ту-2000Б тоже уже в небе и летят к США, чтобы выпустить свои Х-202 или «Висеры».

В отличие от баллистических ракет, крылатые ракеты движутся на минимальной высоте, огибая неровности рельефа и скрытно приближаясь к своей цели, чтобы уничтожить то, что не смогут достать «Мархи», «Зеи», «Селенги», «Воеводы» и другие межконтинентальные баллистические ракеты.

За то, что в США, КНР, а также в большей части стран НАТО, не останется камня на камне, уже можно не переживать — первая волна «разрядит» имеющуюся ПРО и уничтожит значительную часть приоритетных целей, а затем будет вторая волна, которая добьёт оставшиеся приоритетные цели и уничтожит второстепенные цели.

Правда, из-за прилёта ракет НАТО, часть ракет второй волны будет уничтожена, поэтому есть ещё и третья волна, которая продублирует выполнение задач второй волны, а также ударит по маловажным объектам.

Удар является неограниченным, то есть, его задача — уничтожить страны НАТО окончательно и бесповоротно. Идеальный итог: на территориях вражеских стран не должно остаться никакой цивилизации, без возможности её восстановления в ближайшие сорок-пятьдесят лет.

— КНР запустила ответные ракеты, — сообщил генерал-полковник Рохлин. — Две минуты до прибытия наших ракет.

Жириновский лишь коротко кивнул.

Уже известно, что американские ракеты тоже летят в КНР, но не только в неё — также они атакуют и Индию, которая произвела запуск ракет в Пакистан, и, после того, как стало известно, что США рассматривает её целью, направила некоторое количество ракет в Америку.

КНР же, судя по всему, имеет не очень совершенную систему раннего предупреждения, потому что запуски производятся довольно-таки поздно.

— Сообщают, что минимум двести ракет КНР полетели в направлении Индии, — сказал маршал Варенников.

— Что-то известно по Франции? — спросил Жириновский.

— Французское командование не запускает ракеты, несмотря на то, что точно знает об американских запусках по территории Франции, — ответил Валентин Иванович. — Возможно, им нужно больше времени, чтобы приготовить ракеты, а возможно, они просто не решаются.

— Чего тут уже решаться-то? — спросил Геннадий Орлов. — По ним уже ударили — какие опции остаются?

— Великобритания? — задал Владимир следующий вопрос.

— Уничтожаем пусковые установки и, в ходе морского боя, нам удалось уничтожить две ПЛАРБ «Vanguard», — ответил маршал Варенников. — Местоположение оставшихся двух, к сожалению, остаётся неизвестным. Но мы их ищем.

Американские ПЛАРБ, точнее, большая их часть, отслеживалась в режиме 24/7, поэтому к ним сразу же отправились средства уничтожения, а также противолодочные корабли — пусть они уже отстрелялись, но живыми им уже не уйти…

Советские подводные лодки тоже уже отстрелялись, несмотря на то, что противник сразу же направил к ним свои силы. Но советские ПЛАРБ имеют воздушное и надводное прикрытие, поэтому есть шанс, что какая-то их часть сумеет вырваться и скрыться.

Пункты базирования, скорее всего, будут уничтожены, но на эти случаи есть свои решения, поэтому подводные лодки не пропадут и будут использованы для повторных ударов.

— Сколько осталось? — спросил Владимир.

— По КНР уже отработали, — сообщил министр обороны. — Объективный контроль в течение пяти минут. До прибытия наших ракет по США — семь минут. До прибытия ракет противника — четыре минуты…

На Жириновского накатила мощная паническая атака, из-за чего ему пришлось приложить немалые усилия, чтобы не показать окружающим, что он в панике и готов немедленно броситься в бегство, неважно куда, лишь бы подальше отсюда.

— Население… — с трудом произнёс он.

— Гражданская оборона рапортует о среднем заполнении бомбоубежищ на 85 %, — ответил маршал Варенников.

Министр обороны предельно сконцентрирован и очень хорошо держит себя в руках, несмотря на экстремальную напряжённость обстановки.

— В городах, где есть метро, завершена герметизация станций, — продолжил он. — ГО рапортует о незначительном превышении штатной вместимости. Припасов на станциях хватит не более чем на две недели, поэтому предлагается осуществить эвакуацию части населения по истечению минимального срока.

Это значит, что метро начнут эвакуировать через полторы-две недели, в зависимости от уровня радиационного заражения.

— 85 % среднего заполнения бомбоубежищ — это сколько населения? — спросил Жириновский.

Варенников вновь обратился к планшету, на который стекается основная масса данных.

— Около 240 миллионов человек, — ответил он. — Но у ГО нет данных о тех гражданах, которые самовольно уезжают в глушь, а также о самостроях, которых было очень много. Генерал-полковник Изюмов полагает, что из-под удара выведено, совокупно, около 300 миллионов граждан.

— Но точно мы не знаем, — произнёс Жириновский.

— Никто не знает, — подтвердил маршал Варенников. — Но мы сделали всё, чтобы подготовиться.

— Выведены из строя 86 % наших шахтных пусковых установок, — продолжил рапорт маршал Варенников, читающий с планшета. — Подвижных грунтовых ракетных комплексов выведено из строя 3 %. Потеряно 25 ПЛАРБ из 34 задействованных.

У СССР, на момент начала конфликта, было 114 ПЛАРБ, которые являются основным средством для нанесения ударов «второй волны» — ШПУ уже отстрелялись, а затем их разбомбили, поэтому второй раз их не использовать, тогда как ПГРК, несмотря на то, что по ним не били, так как это малоперспективно, имеют ограниченную дальность.

И всё же, с позиций на Дальнем Востоке, можно нанести удары по целям на западном побережье США и по целям не дальше, чем в Канзасе, Небраске и Оклахоме.

«В „Пролетаемых Штатах Америки“ (1) и сосредоточена основная масса шахтных пусковых установок и важнейших аэродромах», — подумал Жириновский. — «Местным селянам смертельно не повезло…»

Основной ракетный обмен уже завершён, поэтому теперь все ждут вторую волну, которая должна быть, так как ещё в 1980-м году, во времена президента Картера, была принята директива PD-59, предполагающая возможность «затяжной ядерной войны».

Концепция «затяжной ядерной войны» подразумевает, что после тотального обмена ракетами и бомбами ничего не закончится, и нужно будет время, чтобы найти и идентифицировать уцелевшие цели, что займёт дни и недели.

У РВСН СССР нет с этим никаких проблем, так как спутники круглосуточно исследуют территорию противника на предмет обнаружения тепловых следов или объектов, попадающих под описание приоритетных целей, а вот у USSTRATCOM проблем становится всё больше с каждым прошедшим часом.

Лазерные орбитальные платформы, после того, как завершилась первая волна ударов, продолжили уничтожать военные спутники США, по перечню приоритетности.

У USSTRATCOM уже нет большей части спутников системы раннего предупреждения — как минимум, выведены из строя спутники SBIRS, поэтому оно больше не обладает всей полнотой данных о запусках с территории СССР, а полагаться может только на уцелевшие наземные РЛС.

Правда, наземная часть советской системы раннего предупреждения тоже уничтожена почти полностью, в связи с чем стало сложнее определять цели запусков, но ведётся работа по развёртыванию резервной системы.

Американцы, несомненно, тоже имеют какие-то резервы, но агентура сообщает, что в Штатах усиливается постапокалиптический хаос, так как все куда-то бегут, где-то гражданские восстают против федеральных властей, не сумевших обеспечить их убежищами, а жители южных штатов ломятся в Мексику, по которой никто не бил.

В СССР с гражданскими ситуация значительно лучше, так как риск эскалации после потери НАТО Франции, согласно прогнозу, должен был возрасти до максимального.

В связи с этим, эвакуация населения началась задолго до удара — примерно за двенадцать часов.

Каждый гражданин получил уведомление на телефон, с дублированием сообщения на зарегистрированный персональный компьютер, что дополнительно было перестраховано уведомлением домовых советов, профсоюзов, советов всех уровней, а также по телевидению Сети и через «ядерных» волонтёров.

Бомбоубежищ построено очень много, но на всех не хватило, поэтому часть граждан в городах вывозили на поездах и автобусах, в развёртываемые Советской армией и Гражданской обороной лагеря.

В итоге, ГКО удалось осуществить самое массовое в истории человечества перемещение людей, чем можно было бы гордиться, если бы не обстоятельства, в которых это произошло.

— Когда мы будем готовы нанести повторный удар? — спросил Владимир.

Ему очень не хочется заниматься теми проблемами, что свалились на страну после ядерного удара, но придётся, потому что он уже взвалил на себя ответственность в 1990-м году и должен нести её до конца.

— Нам нужны минимум двое суток, чтобы определить уцелевшие цели, — ответил маршал Варенников.

— Ещё нам нужно решить вопрос беженцев из сопредельных стран, — добавил Виктор Штерн.

— А они уже ломятся к нам? — спросил Жириновский.

— Из Турции, Ирана, КНР, а также из Польши, Румынии, Венгрии, Словакии, Финляндии, а также из стран Прибалтики, — перечислил Штерн.

По Финляндии и странам Прибалтики, вопреки ожиданиям Жириновского, американцы тоже ударили — возможно, они посчитали, что советское руководство может использовать ресурсы уцелевших соседей для послевоенного восстановления, а возможно, они посчитали, что беженцы из этих стран пойдут в СССР и послужат дополнительным дестабилизирующим фактором.

Мотивация американцев уже не имеет особого значения, так как проблема уже создана и её нужно решать.

— Фильтрация и распределение в лагеря беженцев на условно-безопасных территориях, — произнёс Владимир. — Действуйте по утверждённому протоколу.

Штерн кивнул и направился к своему рабочему месту, расположенному в соседнем помещении.

«Жаль, что у нас нет „волшебной карты“, с точным указанием заражённой местности», — подумал Жириновский. — «Такую „волшебную карту“ придётся ждать сутками и неделями».

Атмосфера почти полностью поглощает гамма-излучение, поэтому со спутников ничего не оценить, но зато спутники зафиксировали каждую термоядерную вспышку на советской территории, что позволило создать примерную карту радиационного поражения.

Уже известно, что американцы практически не били по Сибири и по территории Казахской ССР, за вычетом отдельных локаций с военными и промышленными объектами, поэтому всем понятно, что население нужно эвакуировать именно в Сибирь и в Казахскую ССР, так как там просто полно пространства для безопасного размещения людей.

Для получения более точной карты нужно ждать минимум две недели, когда короткоживущие изотопы распадутся, что откроет возможность применять БПЛА-разведчиков с дозиметрами.

Через три недели, на местах смогут работать подразделения РХБЗ, которые постараются обезопасить те места, которые можно обезопасить.

А после всех этих процессов, начнётся эвакуация основной массы населения, укрывающейся в бомбоубежищах II-й категории — автономность у них равна двум неделям, при условии штатного заполнения. Впрочем, гражданам рекомендовалось брать с собой нескоропортящиеся продукты, чтобы продлить автономность, что даёт пару-тройку дней сверх лимита.

В любом случае, от голода там никто умереть не успеет, а смерть от жажды укрывшимся не грозит, так как каждое бомбоубежище оснащено глубокой скважиной.

А всё то, что было понастроено в последние несколько лет — это бомбоубежища особой категории, а также самоделки от кооперативов, с прицелом на длительную автономность, в которой нет особого практического смысла, но был смысл политический и экономический. И обитателей таких бомбоубежищ будут эвакуировать в последнюю очередь, так как острой необходимости в этом нет, так как они обеспечены продовольствием и медикаментами на год вперёд.

Это оказалось очень удобно, так как примерно 10 % населения находится в убежищах особой категории, тогда как остальные ждут своего часа в убежищах II-й категории и будут эвакуированы. И эти 10 % — это небольшое облегчение для логистики, так как они будут сидеть там хоть год подряд и не беспокоить очень занятое высшее руководство страны…

— Теперь вернёмся к добиванию этих подонков, — сказал Жириновский. — Задача у нас прежняя — не должно остаться даже шанса на то, что они оправятся и смогут представлять для нас хоть какую-то угрозу.

— А как же переговоры? — спросил Александр Бессмертных, сидящий на диване в углу.

— Никаких переговоров, — отрезал Жириновский. — Если переговоры и будут, то только о подписании капитуляции. Если Чейни уже сдох и там к власти пришёл кто-то хоть сколько-нибудь адекватный, то передайте этому кому-то ультиматум. У нас больше ракет, мы можем сравнять США с землёй — каждый их квадратный метр! Если хотят закончить это, то они должны пропустить на свою территорию советские войска и способствовать им в вопросе ядерного разоружения. А если не хотят — мы продолжим.

— Я понял тебя, Владимир Вольфович, — ответил ему министр внешних отношений.

У МВО СССР сейчас особенно тяжёлые времена, так как внешних отношений уже практически нет, и с каждым месяцем их будет становиться всё меньше и меньше…

Посольства, консульства и дипломатические представительства продолжают работу, но сейчас решается вопрос о том, что их необходимо эвакуировать, так как планету ждут последствия ядерной войны.

Города и промышленные центры продолжают гореть, пылают леса, чадят месторождения угля, а вся эта копоть поднимается в небо — скоро зима, которая будет гораздо холоднее, чем все ждут.

Но аномально холодная зима — это не худшее, что ждёт человечество. Гораздо хуже будет весна, когда придёт время посевных…

Впрочем, по расчётам профильных специалистов, эту осень очень скоро будет слишком легко спутать с зимой, так как температуры скоро упадут до стойких минусовых значений. И есть высокая вероятность того, что весны просто не будет.

Жириновский уверен, что Советский Союз продержится на накопленных запасах, которых хватит надолго — пока что, не установлено, сколько людей погибло от ядерных ударов, и сколько продовольственных складов уничтожено, поэтому сложно точно сказать, насколько хватит запасов.

В ближайшие месяцы ситуация прояснится, но уже сейчас, в условно-безопасных регионах, начато интенсивное строительство комплексов теплиц.

Американцы поразили ядерными ракетами девять аграрных кластеров, но их подземные части не пострадали, поэтому ядерные реакторы будут остановлены и эвакуированы на новые агрокластеры.

Остальные 391 агрокластер не пострадали от прямых ударов, но около трёх десятков из них, по имеющимся данным, неизбежно подвергнутся радиоактивному заражению, из-за движения радиоактивных пылевых бурь.

И всё же, оставшиеся агрокластеры станут новым домом для, как минимум, 72 миллионов человек, которые и будут кормить остальное население своим трудом.

Правда, следующие пять лет придётся полагаться исключительно на запасы, так как ядерная зима сделает территорию СССР малопригодной для сельского хозяйства и все эти отапливаемые теплицы делу не помогут.

— Товарищ Варенников, — произнёс Жириновский. — Что происходит с нашими войсками в Европе?

— Ситуация очень тяжёлая… — начал министр обороны.

— Примерные потери непосредственно от ударов всех типов — 55 миллионов человек по всему Союзу, — сообщил Виктор Штерн. — Но это не окончательное число и прогнозируется потеря ещё 60–70 миллионов от совокупных последствий ударов, в течение следующего года.

Первые данные сумели собрать только сейчас, по промежуточным результатам спасательно-эвакуационных работ, которые начали ровно через две недели после обмена ядерными ракетами, но не везде — есть зоны сильного радиационного заражения и там работать, пока что, нельзя.

С бомбоубежищами всё прошло не так гладко, как ожидал Жириновский: даже несмотря на то, что эвакуировали огромную массу людей, сами по себе бомбоубежища ничего не гарантировали.

Те из них, что располагались очень близко к эпицентрам взрывов, были гарантированно уничтожены, а те, что располагались рядом, получили серьёзные повреждения, и укрывшиеся в них граждане погибли от облучения.

Где-то повреждались цистерны с водой, где-то заваливало или уничтожало вентиляцию, а где-то, по каким-то причинам, выходило из строя энергообеспечение, что приводило к отключению водоснабжения и фильтрации воздуха.

Всё-таки, при укрытии в бомбоубежищах, всегда присутствует элемент удачи, так как вне власти человека оказаться именно в том, рядом с которым точно не упадёт ядерная боеголовка…

Бригады спасателей эвакуируют выживших граждан из поражённых городов, а под удар попали почти все города с мало-мальски масштабной промышленностью, но проблемой до сих пор является логистика, которую спешно восстанавливают.

ГКО предвидел, что логистические узлы будут целенаправленно уничтожаться, потому что РВСН СССР оказали аналогичную «услугу» всем странам НАТО, в связи с чем были намечены и спланированы резервные железнодорожные и автомобильные маршруты, которые нужно лишь проложить.

Железные и бетонные автомобильные дороги тянут в обход заражённых радиацией территорий, чтобы восстановить полноценную логистическую коммуникацию, которая жизненно необходима для эвакуации граждан в безопасные регионы, а также для транспортировки продовольствия.

Как и ожидалось, безопасными оказались территории восточной Сибири, а также земли Казахской ССР, в которые теперь и будут эвакуироваться граждане.

Несмотря на то, что основные зоны для эвакуации уже определены, по всему Союзу летают тысячи БПЛА-разведчиков с дозиметрами, сопровождаемые отрядами РХБЗ, которые денно и нощно замеряют радиационный фон и ищут условно-безопасные территории.

Кормить все эти массы — это задача уровня ГКО, потому что все цепочки производства, переработки и доставки продовольствия разрушены, а вся надежда на заблаговременно сделанные запасы, которые скоро станут главным сокровищем Советского Союза…

Незначительная часть запасов пострадала от ядерных ударов, но это несмертельно, так как их делали под население численностью 350 миллионов человек, сроком на семь лет.

— Мы что-то можем поделать с этими годовыми потерями населения? — спросил Жириновский.

— Если ты умеешь развеивать радиацию мановением рук… — произнёс Штерн. — Нет, мы ничего не можем с этим поделать — часть населения уже облучилась или поражена радиоактивной пылью. Это неизбежные последствия ядерной войны, Владимир Вольфович, и нам придётся потерять часть населения от этого. А ещё впереди нас ждёт очень тяжёлая зима, которая заберёт многих. Мы делаем, что можем, и мы подготовились лучше всех, но это слишком огромная масса людей — кто-то обречён пострадать.

— Что ж, такова цена… — произнёс Владимир. — Но мы должны сделать больше, чем можем, потому что наши граждане — это наша главная ценность.

Без населения всё это лишается какого-либо смысла, поэтому необходимо сделать так, чтобы уцелело как можно больше советских граждан.

— Товарищ президент, — сказал вошедший в кабинет маршал Варенников. — Запуск из Северного Ледовитого океана — судя по всему, американские или британские ПЛАРБ.

Великобритании больше нет, как страны, а США почти полностью обезоружены и переживают коллапс, но их подводные лодки до сих пор где-то, ждут своего часа.

— Цели? — спросил Владимир.

— Москва, Ленинград, Новосибирск, базы подводных лодок — по ним американцы уже отрабатывали, — сообщил министр обороны.

Скорее всего, у экипажей ПЛАРБ просто нет координат новых целей, поэтому они выпускают ракеты по известным координатам.

Целей для ударов ещё полно, это верно в отношении обеих сторон конфликта, но сбор информации сильно осложнён, а ещё налицо истощение средств доставки: уничтожены практически все шахтные пусковые установки, аэродромы и базы подводных лодок.

У СССР ещё есть множество ПГРК, бивших по КНР, западной части США, а также по Европе, но имеется серьёзная проблема с логистикой — в данный момент, их очень сложно перезарядить.

«Что толку от того, что я громко хвастался о 55 тысячах ядерных боеголовок в арсенале?» — спросил себя Жириновский. — «Мы запустили из шахт, суммарно, около 13 тысяч — больше не получится. Но и этого хватило на всех…»

Вся проблема в средствах доставки, которых всегда меньше. Шахтные пусковые установки, суммарно, выпустили 2009 ядерных ракет, среди которых было 350 «Селенг» с 10 боеголовками в каждой, 640 «Зей» с 4 боеголовками в каждой, 309 «Марх» с 2 боеголовками в каждой, 613 «Воевод» с 10 боеголовками в каждой, а также 97 УР-100 НУ с 6 боеголовками в каждой.

Это значит, что только из шахтных пусковых установок было выпущено 13 390 боеголовок — колоссальное количество, нанёсшее сокрушительный урон враждебным странам.

Но это не всё: ещё 2700 боеголовок были запущены с ракетами с подвижных грунтовых ракетных комплексов, 7250 боеголовок запустили со своими ракетами ПЛАРБ, а ещё 2580 боеголовок были отправлены с ракетами стратегической авиации.

Итого, на удар первой волны было израсходовано 25 920 из 55 000 боеголовок, и оставшиеся уже перевозятся к уцелевшим шахтам, к сохранившим боеспособность ПГРК, а также на резервные базы ПЛАРБ.

Правда, полностью укомплектовать все имеющиеся средства доставки не удастся, так как у СССР осталось всего 10 744 боеголовки для указанных средств, а всё остальное — это тактические ракеты, ядерные снаряды, диверсионные боеприпасы, ядерные мины и так далее.

Оставшегося стратегического арсенала с лихвой хватит, чтобы отправить страны НАТО в каменный век ещё раз, но там уже некого отправлять в каменный век, поэтому перезарядка комплексов и установок производится на всякий случай.

Жириновский поймал себя на мысли, что уже как-то равнодушно отнёсся к тому факту, что по ним снова бьют ядерными ракетами — умом он понимает, что погибнут люди, много людей, но он уже полностью эмоционально перегорел за прошедшие недели.

Часть ракет, конечно же, собьют уцелевшие системы ПРО, но это будет только в Московской области, а остальные города сейчас без какой-либо защиты.

— Убейте их, — приказал Жириновский. — Вышлите туда имеющиеся противолодочные средства и убейте их всех — они сделали свой выбор.