— Сейчас повоюем, суки! — громко пригрозил я.

Обезьяны уже оккупировали крышу и начали строить планы по штурму штаба, а я переключился на ЭМ-зрение и посмотрел на потолок, но не увидел нихрена, так как крыша тут из гофрированной жести.

И всё же, я слышу этих маленьких поганцев, поэтому могу пострелять на звук. Да и вообще, патронов-то у меня, так-то, дохуя…

Поднимаю пулемёт системы Калашникова к потолку, навожу его в сторону раздавшегося звука и открываю шквальный огонь.

На меня сразу же начинают осыпаться штукатурка, пыль, кусочки пенопласта, волокна минеральной ваты, а когда я начал водить пулемётом, чтобы усилить влияние рандома, на меня начали падать гипсокартонные панели, разрываемые мощными пулями.

Из динамиков в кабине херачит местная музыка на непонятном языке, а я мчу по абсолютно пустой трассе, и ощущаю, как мою физиономию обдувает тёплый осенний ветер.

Предыдущий юзер седельного тягача «Бейбен» предусмотрел термометр в кабине, поэтому я вижу, что на улице вообще комфортно. Всего 25 градусов плюса, что мегакомфортно и не нагружает мой «Термоконтроль».

На ремонт тягача я потратил целых трое суток, причём взял я не тот тягач, к которому была прицеплена цистерна, а другой, потому что оригинальный был расхуярен беспощадным временем и безжалостной дозоошизной эксплуатацией.

Мне пришлось походить по городу, поискать подходящий тягач, а затем, когда выяснилось, что в городе вообще нет тягачей на ходу, я выбрал наименее потерпевший и занялся ремонтом.

Кое-какая квалификация механика у меня есть, поэтому я сумел заменить вышедшие из строя детали, каннибализировав два других тягача и найдя некоторые запчасти на городском авторынке, после чего эта китайская жлыга, наконец-то, поехала…

И вот я уже двадцать пятый час еду по дороге, слушая необычную, но прикольную музыку на местном языке, ярым поклонником которой являлся предыдущий дальнобойщик, и думаю о том, что меня ждёт в Элдорете.

Вся беда в том, что я приближаюсь опасно близко к озеру Виктория, которое является пресноводным озером, то есть, бесплатным источником воды для всех окрестных животных.

В саванне с водой напряжёнка, поэтому никто не будет добровольно уходить от такого большого, вернее, бесконечного, её источника.

Из этого следует, что мне нужно ожидать очень большую плотность популяции всякой твари, что обязательно заинтересуется рёвом движка, крайне необычным для этой местности.

«Ничего, прорвёмся, блин!» — подумал я с уверенностью.

Топливо нужно доставить, любой ценой, но бесплатно, потому что если там есть корабли, а они там точно должны были остаться, в хоть каком-то количестве, то без дизеля они никуда не пойдут.

Искать дизель в стране, где его и до зоошизы было мало — это сродни поиску чёрной кошки в тёмной комнате, в которой её нет. Ну, то есть, занятие бесперспективное.

Время от времени переключаюсь на ИК-режим, чтобы видеть дальше, потому что ЭМ-режим работает на весьма ограниченную дальность и не позволяет замечать угрозы сильно заранее.

Вот и сейчас я переключаюсь на ИК и вижу, что в небе кружат какие-то летучие хуесосы, примерно в двух километрах к юго-западу. Если я верно всё понял, то это грифы или другие падальщики, ожидающие своего часа.

«Наверняка, кто-то кого-то завалил и они ждут свою долю», — решил я и прибавил газу.

Мне вообще не нравится в Африке, потому что тут сильно хуже, чем у нас — возможно, я просто привык к нашему пиздецу и местный пиздец кажется мне слишком чуждым, а возможно, тут объективно хуже.

Ну, на самом деле, в России я попадал в переплёты и пожёстче, чем здесь, даже несмотря на то, что был не один, но я тогда был гораздо слабее. Готов поставить пять килограммов золота на то, что я двухлетней давности не протянул бы тут и недели…

А сейчас вот, еду, блин, на седельном тягаче, с цистерной, наполненной тридцатью кубами дизеля, по Кении — скажи мне кто-то это до зоошизы, я бы угарнул. Да и после зоошизы, так-то, год назад, например, я бы тоже угарнул, ведь шансы на такое казались равными нулю.

«Я не упустил ни одного шанса вляпаться в говно — влез в каждую кучу, предоставленную мне судьбой, блин», — подумал я и поморщился. — «Надеюсь, что это всё было не напрасно — особо надеюсь, что Шахром и остальные выжили, и моё самопожертвование не прошло даром».

Тогда мне казалось, что это не самопожертвование и я выкручусь из этого переплёта, но это оказалось, блядь, самопожертвованием…

«Я же не знал», — привёл я сам себе контрдовод. — «Значит, это было непреднамеренное самопожертвование, а такое не считается, если я верно всё понимаю».

Да, я подставился, но у меня были просто охуенные шансы выкарабкаться, потому что я ведь почти победил! Почти победил. Почти.

— Сука! — рявкнул я и вытащил из бардачка полулитровую бутылку виски. — Похуй! Я вернусь! И за Нассером, и за Сукой, и за шахиншахом Баграмом, ебать его в жопу, Шестым! Охуели!

Отвинчиваю крышку и начинаю пить алкашку залпом.

Наверное, неправильно хуярить вискарь, когда управляешь транспортным средством…

«А кто меня остановит⁈» — спросил я себя с вызовом. — «Кенийская ГИБДД⁈»

Допиваю эту чекушку и бросаю пустую бутылку обратно в бардачок.

Я полутал Джубу, как единогласный победитель в битве против эскадрона гусар — имею законное право пить и веселиться.

За моей спиной, на месте для сна, стоят коробки, набитые алкоголем и консервами — мне же надо будет чем-то питаться во время круиза на сомалийском судне.

«А если не будет судна?» — спросил я себя, отрыгнув алкогольные пары.

Такая вероятность есть, потому что очень нетрудно поставить себя на место рядовых и нерядовых сомалийцев, на которых, прямо из Африки, накатывает пиздец.

Лично у меня, будь я сомалийским негром, первой мыслью было бы сесть на ближайшее судно и свалить отсюда подальше, потому что где угодно будет лучше, чем в Сомали.

Но есть неплохой шанс на то, что сомалийцы тупо не успели, так как Африка мутировала быстрее, чем соображают и реагируют люди — тут звери и до зоошизы были такие, что не дай бог с ними встретиться в тёмной саванне…

А это даёт надежду на то, что в Могадишо или другом портовом городе осталось хотя бы одно судёнышко, которое можно привести в порядок и отправиться на нём в Персидский залив, за зипунами.

«Надо будет, как вернусь домой, узнать, что такое зипуны — Фазан пару раз говорил это слово, когда речь заходила о путешествиях на'Волго-Доне» по Каспию', — пообещал я себе.

Слева от меня проплывает город Элдорет, который я решил объехать по трассе А8 Север, потому что ехать через город будет слишком долго и есть у меня подозрение, что какие-то твари выбрали городскую среду в качестве основной зоны обитания.

Например, был же Пумба, который обретался в ненаселённом пункте по каким-то своим надобностям…

Переключаюсь на нормальное зрение и смотрю в боковое зеркало, а затем обратно на дорогу, но сразу же снова смотрю в зеркало, потому что мне показалось, что я увидел какую-то точку.

Я не ошибся, действительно, какая-то тёмная точка стремительно приближается, и я понимаю, что это какая-то тварь решила догнать источник шума и бесплатно пообедать за мой счёт.

«Ну-ну…» — подумал я и начал остановку.

Позволять тварям царапать мой тягач нельзя, потому что цистерна очень уязвима и её повреждение лишит смысла весь мой труд.

Тягач останавливается, и я выскакиваю из кабины — ПК наготове, поэтому попробую решить проблему, не впутывая в это дело грузовик.

— Ох… — выдохнул я, рассмотрев мчащую по трассе тварь.

Это кто-то из кошачьих, судя по форме, но хрен его знает кто — возможно, леопард. По мере сближения я рассмотрел больше деталей, особенно в ЭМ-спектре, который показал, что эта тварь очень сильна.

Да, это леопард, но сильно мутировавший — он имеет чёрный окрас шерсти, мышцы его бугрятся при каждом движении, челюсть оснащена двумя выступающими верхними клыками, имеющими длину до десяти сантиметров, а на теле его имеются костяные пластины, защищающие жизненно важные органы в туловище.

Активирую «Энергетический таран» и вскидываю ПК, чтобы выцелить что-нибудь особо важное и завершить всё быстро.

Открываю огонь, рассчитывая всадить очередь ему в морду, чтобы он охренел от жизни и сдох, но Леопольд, получив пулю в пластину на левом плече, резко дёрнулся вправо, а затем побежал по рваной траектории, сильно затрудняющей прицеливание.

Несмотря на то, что я сейчас с очень сильно ускоренной реакцией, из длинной очереди, в сорок с лишним пуль, в цель попали лишь три, но ни одна из них не попала ни во что жизненно важное.

А потом мне пришлось совершать рывок влево, чтобы увернуться от молниеносного рывка Леопольда, который должен был положить конец моей жизни.

Полностью увернуться не удалось, так как я недооценил его скорость и манёвренность, поэтому мою правую руку, на уровне плеча, очень глубоко и крайне болезненно пропороло острыми когтями.

И всё же, я ушёл от столкновения и развернулся, чтобы дать очередь в бок Леопольду, но он проявил невероятную прыткость и оказался опасно близко. Поэтому, вместо стрельбы, я вынужден был снова уклоняться от броска, который обошёлся мне очень дёшево — без новых ранений, только килокалориями.

На этот раз, сразу после завершения рывка, применяю новый, на максимальную дистанцию, но чувствую, что у этой твари нет проблем с преследованием скоростных целей, поэтому я, на всякий случай, сразу после исчерпания импульса, делаю рывок влево, на полсотни метров.

Оказалось, что я проделал это не зря, так как Леопольд был уже опасно близко и готовился напрыгнуть мне на спину, но снова потерпел неудачу и вынужден был разворачиваться.

Тут-то я и вставил в эту заминку очередь на десяток патронов, с намерением попасть Леопольду в левый бок.

Лишь две-три пули достигли адресата, но лишь одна из них сумела попасть в не защищённый костяной бронёй участок туловища, вследствие чего на растрескавшийся асфальт брызнула первая струйка крови.

Леопольда это лишь разозлило, поэтому он бросился на меня за расплатой, но я не экономлю на выживании, поэтому щедро трачу килокалории и активно применяю рывки.

Серия рывков должна была запутать Леопольда, чтобы он потерялся и проебал вспышку, но он не запутался и не потерялся, а продолжил действовать в той же манере, пытаясь подловить меня при каждой моей остановке.

«Энергетический таран» прекратил своё действие и в этот момент я чуть не погиб, так как это почти совпало с броском Леопольда, но я успел в последний момент, и совершил рывок.

Это стоило мне целостности разгрузки и чехла бронежилета, которые были порваны мощным ударом лапы зверя, но зато я сам уцелел и вновь активировал «Энергетический таран».

Благодаря тому, что Леопольд и сам не ожидал, что у него получится меня задеть, он слегка растерялся и прохлопал вспышку, что обошлось ему в короткую очередь в правый бок, который он ненароком подставил.

Я увидел, что на асфальт снова брызнула кровь, в уже более существенных количествах, что вызвало у меня невольную и довольную улыбку.

Леопольд не стал тратить время на рефлексию и вновь бросился в атаку, но я не хлопал ушами и снова уклонился, рванув на точно выверенную дистанцию, чтобы получить время на следующую очередь из пулемёта.

А потом я понял, что моя главная проблема — это сам пулемёт. Он слишком неповоротливый, поэтому я трачу дополнительное время на маневрирование им, что совершенно неприемлемо.

Принимаю решение и отпускаю ПК, а вместо него извлекаю Глок 17, который вообще нихрена не пробивает, если сравнивать, но мне и не надо пробивать. Мне надо, чтобы Леопольд потерял самообладание и больше не хотел жить дружно…

Дело сразу же пошло веселее — при следующей его атаке я всадил ему в морду сразу две пули, которые попали ему в лоб, что вызвало у него острое раздражение и сбило его с ритма.

Следующая его атака была полностью провалена, так как он кинулся на меня с небольшим запозданием, что позволило мне разрядить в него целых пять патронов, из которых в цель попали лишь три.

И каждое такое попадание для меня — это очень маленькая, но очень идеологическая победа…

Это не может продолжаться вечно, мы оба это понимаем, поэтому Леопольд собрался, сфокусировался, и вновь бросился в атаку.

Я почти на 100 % уверен, что он тратит на весь этот праздник смерти просто дохуя килокалорий, поэтому тоже, как и я, рискует остаться с голой жопой, по итогам этой схватки.

Но мне тоже не очень-то выгодно тратить тут всё, поэтому я не хочу затягивать эту драку на шоссе. Возможно, настал момент для включения в это блядское уравнение новой переменной…

Плетью я его не достану, нитью тоже, поэтому вариант только один — анлимитэд пауэр.

Делаю вид, что в моих планах ничего не изменилось и я собираюсь, в свойственной мне манере, пострелять Леопольду по морде из Глока 17, но когда он рванул ко мне и приблизился на достаточную дистанцию, я вскинул левую руку и шарахнул по нему «молниями Силы».

Электрические дуги коснулись шерсти Леопольда, но он, похоже, не сразу почувствовал их бодрящий эффект, поэтому довершил манёвр, следствием чего стал сокрушительный удар когтями по моей правой руке.

Попал он в область локтевого сгиба, и я даже не сразу понял, что именно случилось. Мне потребовалась почти секунда, чтобы понять, что Леопольд отрубил мне правую руку по самый локоть.

— СУКА!!! — прокричал я и бросился в рывок.

Леопольду сейчас тоже нелегко, так как его начало подколбашивать от полученного разряда, пусть и короткого, но очень мощного.

Тем не менее, он проявил стойкость духа и подхватил с асфальта мою руку и на ходу проглотил её, выплюнув сжимаемый в ней Глок 17.

Моя кровь брызжет из культи, окропляя асфальт, список уведомлений на долю секунды заслонил мне картинку перед глазами, но затем молниеносно исчез.

— БЛЯДЬ!!! — яростно проорал я и совершил рывок в сторону Леопольда.

Этот кошачий точно не ожидал ничего подобного, поэтому слегка растерялся, а когда я вжарил по нему анлимитэд пауэром, он просто охуел от жизни.

Я пробежал мимо него, выставив левую руку в сторону, поэтому дармовое электричество прошло по всей поверхности его туловища, и мною было зафиксировано, что, под конец, он рухнул на асфальт.

Разворачиваюсь и вижу, что он лежит и мелко сучит лапами, как подыхающая псина, что выглядит очень жалко. Но у меня нет для него никакой жалости — он сам выбрал конфронтацию со мной и теперь настал момент расплаты…

Подбегаю к Леопольду, пытающемуся встать.

— Пауэр!!! — воскликнул я и прижал левую кисть к его шее. — Анлимитэд… ПАУЭР!!!

Разряды начали херачить по Леопольду, подпаливая его шерсть и прожигая кожу, а он сам очень мелко затрясся в предсмертных конвульсиях.

В этот момент я почувствовал собственное абсолютное превосходство над этой несчастной тварью, что думала обо мне, как о добыче, которую нужно лишь загнать и убить.

«А вот хуй», — подумал я.

Задуваю свечи, воткнутые в зачерствевший кекс — две свечи длинные, а одна короткая, что должно символизировать, по моему разумению, двадцать четыре года.

— Пусть бегут неуклюже пешеходы по лужам… — начал я. — А вода по асфальту рекой… И неясно прохожим, в этот день непогожий, почему я весёлый такой…

Беру со стола губную гармошку и исполняю на ней душераздирающее соло, очень отдалённо похожее на мелодию из «Песенки крокодила Гены».

— Ну, с днём рождения меня, — произнёс я, после чего выдернул потухшие свечи из кекса и впился в него зубами.

Кекс показал свойство железобетонного фундамента, и это исчерпывающе объясняет, как он сумел дожить до сегодняшнего дня. Прилагаю усилия и отгрызаю от него кусочек, после чего начинаю с хрустом жевать его.

— М-м-м… — промычал я. — Хуйня…

Доедать его я не стал, а вместо этого взял с трудом вскрытую консервную банку с фруктовым коктейлем — папайя, ананас, виноград и вишня. Содержимое банки безбожно засахарилось, что меня вообще не смущает, поэтому я взял своей правой мини-рукой большую ложку, подвинул банку правее, после чего начал есть этот праздничный десерт.

По сути, это сахарная жижа, в которую кто-то поместил нарубленные фрукты, что и называется фруктовым коктейлем — до зоошизы я бы к такому и рукой не прикоснулся, из опасения, что у меня от этого жопа слипнется, но сейчас всё иначе.

Сейчас это, пожалуй, единственный источник экстремально быстрых углеводов, который я берегу на особые случаи, когда нужно срочно восполнить запасы ультрагликогена.

На собственный день рождения я сделал исключение, ну, потому что он только раз в году, хе-хе-хе…

«Надо проторчать тут ещё четыре-пять дней, и рука отрастёт», — подумал я, посмотрев на свою мини-руку.

Она уже обрела часть функциональности, но ещё очень слаба и работает хреново, поэтому продолжать путь ещё рано.

Доедаю фруктовый коктейль, после чего сразу же берусь за вяленое мясо бегемота, которого осталось на два-три перекуса.

«Исхудал…» — подумал я, рассмотрев своё лицо в настольном зеркале. — «А как подниму энергоуровень, отощаю, наверное, вконец…»

Я не могу повысить «Энергетический уровень», пока идёт форсреген — стоит блок, что логично. Значит, нужно дождаться восстановления руки, а затем апаться и двигать дальше.

Нужно усилить пассивку, что должно дать мне ебейший прирост всех моих личных качеств — скорее всего, воду можно будет пить ещё реже, а если надо будет, то я смогу хлебать морскую воду или концентрированный солевой раствор.

Съев выделенную на день рождения норму припасов, я лёг на раскладушку и открыл книгу «Моя любимая ошибка». Есть один минус у бумажных книг — их нельзя прослушать. Вот было бы очень круто, будь у них такая функция, как у электронных книг…

Беру книгу в левую руку, а правой мини-ручонкой перелистываю страницу, и начинаю читать этот блядский любовный роман.

— Дура, блядь! — воскликнул я. — Ну нахуя тебе этот Хантер⁈

Эта тупая пизда, Тейлор Колдуэлл, начала жить с Хантером Заккаделли в одной комнате, из-за ошибки в распределении университетского жилья — такое же сплошь и рядом!

«Такие неумелые и глупые люди работают в университетах — не умеют читать, особенно когда речь идёт о графе „Пол“ в личном деле!» — подумал я и саркастично ухмыльнулся. — «Тейлор — это же мужское имя, блядь! Пиздец, Челси, ты придумала такую тупую хуйню — вот тебе надо было, чтобы мужик и баба жили в одной комнате!»

Естественно, Челси ведёт всё к тому, что Тейлор и Хантер поебутся, что, как я подозреваю, и является «любимой ошибкой» Тейлор — вот это и есть бестселлер, с тупейшей завязкой.

«Эта завязка настолько тупая, что её хотели отдать в спецшколу для детей с задержкой в развитии!» — подумал я с негодованием. — «Даже я, очень далёкий от литературы, смог бы придумать более рациональное обоснование! Челси, ты дешёвка!»

И всё же, это далеко не самое тупое, что есть в этой книге. Гораздо тупее вот эти кринжово-картонные персонажи, как Тейлор и Хантер.

Хантер — это бэд бой, не такой как все, носит косуху, весь в татуировках, играет на гитаре, самоуверенный и охуевший, с грубым, ну, в понимании Челси, юмором, постоянно отпускающий сексуальные намёки, а также, конечно же, блядь, с какими-то секретами и тайнами, которые должны сделать всё таким, не ебаться, загадочным и неоднозначным.

А вот Тейлор — это, буквально, воплощение видения себя у всех нормисных женщин, то есть, она вся такая сильная, независимая, саркастичная, со сложными отношениями, оставшимися в прошлом, из-за чего она с недоверием относится к мужчинам, резкая в общении, ну, вся такая нетакусечная и непонятая. Короче, слэй гёрл. (1)

И, конечно же, мечта среднестатистической нормисной женщины — это вот такой вот бэд бой, но обязательно, чтобы он не был просто агрессивным долбоёбом, у которого в башке только пиво, футбол и рандомно выскакивающие шутки о пёздах, сиськах и жопах, а какая-то личностная глубина, спрятанный под слоями социальной защиты трепетный романтик, способный на искреннюю и беззаветную любовь.

«Челси, тупая пизда, нарисовала модернизированную версию Ретта Батлера из „Унесённых ветром“, предназначенную для малолеток», — подумал я с негодованием. — «Пиздец… Нахуя я это читаю?..»

«Унесённые ветром» я читал ещё в Волгограде, по совету Черепа, который любит фильм, снятый по этой книге — мне не понравились ни фильм, ни книга, потому что, ну, я далёк от проблем американских граждан периода Гражданской войны.

Мне больше по душе книги о нашей Гражданской войне — «Как закалялась сталь», например. Идеи книги для меня остаются на втором плане, но я был впечатлён тем, насколько мы отличаемся от описанных там людей. Будто два разных народа, хотя и мы, и они — русские.

Поначалу я даже не особо поверил, что такие люди вообще могут быть, но Проф заверил меня, что в те времена бывали и пожёстче — большинство из них, потом, погибло на фронтах Великой Отечественной.

«Эх, поскорее бы домой, блин…» — подумал я и окинул взглядом убранство церкви имени Святого Патрика.

Здесь когда-то собрались сотни выживших, которые пытались тут устроиться и протянуть подольше. Они укрепили церковь, даже перекрыли окна стальными решётками, поставили частокол вокруг участка, даже возвели четыре дозорные башни.

Но всё это оказалось тщетно, так как частокол пробило какое-то крупное животное, которое так никто и не прикончил, потому что на это ничто не указывает, а затем началась резня, закончившаяся вот тут, посреди церкви, гибелью всех здесь укрывшихся.

Костей, конечно же, давно нет, что указывает на костеедов, которые свободно заходили сюда через пробитые двустворчатые двери, чтобы доесть последние остатки.

Зато осталось очень много пятен крови, пулевых отверстий в стенах, царапин от когтей и последствий применения способностей, позволяющих судить о примерном масштабе резни.

Я считаю, что рядом с озером Виктория выживать вообще бесперспективно, так как зверей вокруг слишком много, что обещает бесконечную войну, которая и так идёт там, без участия каких-либо людей.

— «Я хотела увидеть Хантера», тупая ты пизда… — с негодованием пробурчал я. — Да он же хамоватый долбоёб! Дура, нахуй! «Я тебя безумно люблю, Хантер Аарон Закаделли» — бу-э-э-э… Фу, бля!

Сил моих больше нет. Закрываю книгу и бросаю её в окно.

Никогда не думал, что для меня станет большой проблемой найти нормальную литературу, чтобы убить время. Но что Южный Судан, что Кения — это кошмар книголюба, так как выбор крайне небогат.

Чего тут дохрена — различной религиозной литературы, а именно Коранов, Библий, брошюр с краткими выжимками из двух этих книг, стенограмм выступлений проповедников, ну и прочего мерчендайза. Я объясняю это себе тем, что жизнь тут была отнюдь не сахар, поэтому население искало спасение в религии, которая позволяет отвлечься от предельно хуёвой окружающей действительности и уверовать, что уж после смерти-то точно всё наладится, в загробном мире…

Второе по популярности тут — дешёвые любовные романы. Местные, как я понимаю, просто обожали любовные романы, поэтому потребляли их в промышленных масштабах.

Челси Кэмпбелл попала в мои руки не по случайности, а из-за того, что у меня был очень скромный выбор.

— Ох, блин, что теперь? — спросил я и полез в свой рюкзак. — Джей Ди Робб — «Обнажённая в смерти».

Это, как я понимаю, детектив, но с элементами романтики, потому что в аннотации написано, что Ив Даллас, детективша, влюбляется в главного подозреваемого. Дело происходит в 2058-м году, в далёком и развитом будущем, что обещает элементы научной фантастики.

Правда, на обложке я обнаружил, что это специальное переиздание 2014-го года, а само произведение относится к циклу «… в смерти», насчитывающему тридцать девять книг.

Я очень сильно рискую, начиная читать это, ведь если мне понравится, то я хрен потом соберу все тридцать девять книг. А это число книг ведь было верно только на 2014-й год, поэтому их может быть гораздо больше. И как их потом искать?

В любом случае, у меня сейчас два варианта: либо переходить на Библию и стенограмму проповеди Джоэла Остина, либо «Обнажённая в смерти».

«В Могадишо, наверное, с книгами будет совсем глухо, так как там всем было совсем не до этого», — подумал я и расстроился.

*Республика Кения, округ Уасин Гишу, город Бернт Форест, церковь имени Святого Патрика, 12 сентября 2028 года*

Форсреген, наконец-то, закончился. Рука выглядит совсем как новая, но новая она лишь наполовину, что видно по цвету кожи.

Я снова начал облезать, но правая рука выглядит так, будто мне пересадили её половину до локтевого сгиба, потому что отросшая часть белая, как снег, а часть по плечо имеет солидный загар.

«Пора апаться до Е-8», — решил я и открыл интерфейс.

Это действие будет стоить мне 59 146 килокалорий, но я готов на эту жертву, потому что выиграю от этого значительно больше. Принимаю условие и возвращаюсь на двуспальную кровать, которую притащил в церковь из ближайшего дома.

Процесс, что называется, пошёл, что проявилось в виде лёгкого зуда по всему телу, а также неприятного чувства стягивания, будто надел на всё тело компрессионный чулок на пару размеров меньше.

Это не ужасное или болезненное ощущение, а просто лёгкий дискомфорт.

Пока идёт апгрейд, открываю Библию и начинаю читать откровение Иоанна Богослова «Апокалипсис».

Наверное, учитывая моё печальное психоэмоциональное состояние, религиозные тексты — это не самый оптимальный выбор развлекательной литературы, но выбора-то нет.

Тупить и смотреть в потолок я устал, в окрестных домах были только копии Библии и несколько газет на суахили, поэтому я, в конце концов, был обречён начать читать Библию и стенограммы проповедей различных католических попов.

Попы эти, кстати, были теми ещё мудаками, если вдуматься в то, что они вещали местным жителям. В основном, они говорят о том, что господь любит всех, но у него есть специальные испытания для каждого, и если их не пройти, ну, тогда он накажет так, что потом мать родная не узнает.

Это было навязывание страха перед высшей силой и без того заёбанным людям, которые жили очень хуёво, на грани перехода от жизни к существованию, а кто-то из них уже просто существовал.

Как я понял из контекста проповедей Джоэла Остина, он вообще ёбаный америкос, который приехал в Кению и начал вещать неграм слово божье, плавно приводя их к мысли, что это всё испытание, которое они все заслужили.

Если помнить, что с образованием у них было очень туго… ну, я вообще не удивлён, почему в домах по пути сюда я встречал так много религиозной литературы.

Критическое мышление — 0 %, подверженность пропаганде любого рода — 100 %, бессилие против доводов сытого америкоса, который их с мудрым видом поучает — 100 %.

Не осуждаю, так как только религиозным деятелям было дело до Африки, но делали они это не совсем бескорыстно, так как я имею доступ к документации этого прихода и вижу, что бюрократический аппарат Папы Римского засунул свои холодные руки очень глубоко в дела прихода и местный поп, Самсон Кебенеи, консультировался у людей Папы по куче вопросов.

Я наслышан о том, что Папы Римские — это те ещё субчики, которые всю историю отмачивали такое, что Щека представить себе не может, даже если очень постарается, и у меня нет оснований считать, что вообще хоть что-то принципиально изменилось со времён Борджиа.

Поднимаюсь с кровати и прохожу к кафедре.

— Кто побеждает и соблюдает дела Мои до конца, тому дам власть над язычниками, и будет пасти их жезлом железным! — громко продекламировал я строку. — Как сосуды глиняные, они сокрушатся, как и Я получил власть от Отца Моего!!!

Оглядываю грозным взглядом пустые стулья и табуретки.

— То-то же… — сказал я и отошёл от кафедры. — Нет, хватит с меня религиозных книг…

Вновь возвращаюсь на кровать и тупо смотрю в потолок церкви.

Так я и пролежал следующие четыре часа и двадцать девять минут, наблюдая за полётом мухи, которая летала по церкви по каким-то своим делам. В конце концов, она обнаружила консервную банку из-под говяжьей тушёнки, в которой провела около двадцати минут, а затем покинула здание.

Наконец, повышение «Энергетического уровня» закончилось и я стал счастливым обладателем статуса Е-8, а также совершенно утратил идеальную форму. Да, я снова угловатый, но до состояния дистрофика меня не ужало, хотя легко могло…

— 121 килокалория в грамме жира, — прочитал я вслух. — 45 килокалорий в грамме белка или углевода. Уважаемый объём.

Поднимаюсь с кровати, и с меня сразу же спадают штаны.

— Ага… — произнёс я, поднимая штаны с пола.

Это не проблема, так как я предвидел что-то подобное и сделал в брючном ремне дополнительные отверстия, поэтому мне потребовалось лишь затянуть ремень потуже, после чего штаны перестали спадать.

Правда, теперь они напоминают парус и болтаются на ремне — похоже на штаны какого-нибудь рэпера, косящего под американского уголовника.

Я слышал версию, что в американских тюрьмах специально давали заключённым одежду на пару размеров больше, чтобы при беге и иных активных действиях у них спадали штаны. И, согласно этой версии, негры, откидывающиеся с зоны, начали специально брать шмотки на пару размеров больше, после чего это вошло в моду в их среде.

Хотя я считаю, что эта версия — ну, такое себе, потому что есть объяснение гораздо проще. Скорее всего, администрации тюрем было в лом сильно морочить себе голову подгонкой одежды под каждого зэка, поэтому закупался «универсальный» размер, который был большим для всех.

Ну и зэкам нельзя выдавать ремни и шнурки, так как это не только очевидное средство для самоубийства, но ещё и эрзац-оружие, поэтому у зэков обязательно, с такой-то одеждой, будут спадать штаны.

То, что у них падают штаны, это просто дополнительный бонус от упрощения логистики и снижения количества суицидов и убийств внутри тюрьмы.

А вот та часть, в которой откинувшиеся негры потом начинали носить мешковатые шмотки — ну, это никак не противоречит моей версии.

Теперь я нахожусь перед выбором. Одна из трёх новых пассивок или усиление имеющейся.

— «Гидродинамическая реструктуризация»

Описание: пассивная мутация, формирующая постоянные перепончатые плавники на конечностях, жабры для дыхания под водой в области грудной клетки, а также воздушный пузырь в брюшной полости, способный изменять размер.

Эффект: скорость передвижения под водой значительно увеличивается, воздушный пузырь позволяет произвольно регулировать плавучесть, а жабры позволяют неограниченно долго находиться под водой.

Расход: нет.

— «Гиперлипидная углеводная конверсия»

Описание: пассивная мутация, позволяющая, при превышении установленного процента жировой массы, превращать избыточные липиды в углеводы.

Эффект: при превышении процента жира в организме свыше 22 %, начинается пассивная конверсия излишков жировой ткани в углеводы, со скоростью 153–179 граммов в сутки.

Расход: нет.

— «Периферическая окулярная дупликация»

Описание: пассивная мутация, формирующая в височно-теменной области черепа дополнительную пару небольших и недоразвитых глаз, соединённых с расширенными участками зрительной коры головного мозга.

Эффект: благодаря появлению бокового и ограниченного заднего обзоров, поле зрения существенно расширяется, но с пониженной остротой зрения у дополнительных глаз, что компенсируется хорошей реакцией на движения и изменение освещения.

Расход: нет.

Примечание: другие мутации, связанные с преобразованием зрительного аппарата, не распространяются на дополнительную пару глаз.

Всё говно, кроме последнего.

Превращение в ихтиандра меня вообще не возбуждает, так как в воде меня просто прикончат, а мой труп выебут и сожрут.

Пассивный доход в виде углеводов тоже похож на какую-то хуйню, потому что дают мало и имело бы смысл, будь это первая моя пассивка — так бы она уже раскрылась.

А вот дополнительная пара глаз, расширяющая кругозор — это круто. Но они, как сказано в описании способности, будут подслеповатыми и на них не работает моё продвинутое зрение, что обидно и печально. Распространяйся на неё эффект от активной способности, я бы забил на всё и взял её, потому что это имба.

«По мере развития, конечно, распространение могло бы и появиться, но когда это будет?» — спросил я себя. — «К трёхсотому левелу? К четырёхсотому? Не, надо усиливать свою пассивку и не забивать голову».

Падаю на кровать и активирую усиление.

Эффекты те же, что и в прошлый раз, то есть, зуд по всему телу, а также какие-то непонятные ощущения во внутренних органах.

Мне до смерти надоело смотреть в потолок, но я решил дотерпеть, потому что раз уж начал…

Примерно через восемь с лишним часов, когда я почти решился забить на всё и рвануть на прогулку, усиление завершилось.

Сразу же открываю интерфейс и читаю описание усиленной пассивки.

— «Протоапексная гипергомеостатическая биомолекулярная оптимизация»

Описание: протоапексная мутация приводит гомеостатические процессы в организме к предпиковому уровню. Полной перестройке подвергается циркадный ритм, эритроциты в крови модифицируются до новой стадии развития, а кожный покров подвергается дальнейшей модернизации. Благодаря комплексному усовершенствованию организма, он более не испытывает потребности во сне, тратит минимум основных ресурсов для поддержания жизнедеятельности, а также обретает почти предельную устойчивость к воздействующим стресс-факторам.

Эффект:

+14 к «Термоконтролю», +14 к «Выносливости» и +14 к «Экстракции энергии»

Устойчивость к температурам: сохранение организмом стабильной внутренней температуры при внешней температуре в диапазоне от −85°C до +95°C. Обморожения, тепловые удары и локальные повреждения от воздействия внешней среды полностью исключаются.

Выносливость: организм способен выдерживать экстремальные физические нагрузки непрерывной длительностью до 52 часов, без критического повреждения тканей. Накопление лактата снижено на 94 %. Обретена способность восстановления мышц при минимальной физической активности.

Устойчивость к жажде и дефициту ресурсов: потребность в воде снижена на 97 %. Организм получает способность выживать без воды, сохраняя приемлемые характеристики, до 28 дней. Допустимо употребление морской воды и солевых растворов высокой концентрации, благодаря усовершенствованию солевых желёз.

Нейрохимическая стабильность: снижение стресса и паники на 96 % при попадании в экстремальные и стрессогенные условия. Организм способен поддерживать очень высокий уровень концентрации внимания и эмоциональную устойчивость даже в условиях повышенного многодневного стресса.

Усиленная бледность кожи и фотозащита: кожа приобретает выраженную бледность, а синтез витамина D повышен до 99 % при минимальном солнечном свете. Значительно усилена устойчивость к ультрафиолетовому и ионизирующему излучению. Обеспечена превосходная маскировка в снежной местности, риск перегрева понижен, а солнечные ожоги исключены.

Полное отсутствие необходимости во сне: полностью перестроен циркадный ритм и организм перешёл в режим постоянной низкоинтенсивной регенерации. Полноценное восстановление, очищение от метаболитов и консолидация опыта происходят во время бодрствования, в фоновом режиме, даже при активных действиях. Возможность сна сохранена, но сон более не является обязательным.

Усовершенствованные эритроциты: эритроциты приобретают вытянутую овальную форму, что значительно снижает риск тромбообразования, существенно увеличивает текучесть крови даже в условиях сильной дегидратации, а также увеличивает эффективность транзита кислорода на 32 %. Гипоксия и кровопотеря переносятся организмом ощутимо легче.

Расход: нет.

— Ну, блядь… — произнёс я. — Это имба…

Вкладываю последнее очко характеристик в «Выносливость», после чего открываю статистику.

— Теперь я отборный воин Ирака — я пустыню пройду за час! — воскликнул я. — Где же ты, пассивочка, была, когда я бежал по египетской пустыне⁈

Нет сил больше это терпеть — надо съёбывать отсюда.

Примечания:

1 — Слэй гёрл — от англ. slay — «убивать, сражать» — это архетип уверенной в себе, стильной, успешной, самодостаточной девушки, которая всегда всё делает и выглядит безупречно. Естественно, эта залупа сформировалась и распространилась во всяких ТикТоках, и имеет мало общего с реальностью, так как нарисовать образ себя в ролике на 15 секунд — это не просто изи, а пиздец, как изи. А быть слэй в реальной жизни, под давлением унылой и тяжёлой бытовухи, в условиях ограниченности денег, ресурсов и времени — это пиздец, это тяжело. Среднестатистической девушке или женщине, чтобы быть слэй гёрл, нужно либо въебывать на это всё время и очень тщательно следить не только за внешкой, но и за поведением, либо стать нихуя себе богатой, что существенно всё упрощает. Ну и вообще, свойство гнуть окружающих мужиков, чтобы у них падал уровень тестостерона в крови — это надо такой родиться. А так, если рассматривать этот архетип в контексте психологии и социологии, то это ловушка токсичной продуктивности, когда стремление стать успешной превращается в одержимость. Когда ты видишь это в соцсетях, в пятнадцатисекундных роликах, это всё выглядит легко и непринуждённо — проснулась, выпила капучину, посетила спортзал, что-то там потыкала в ноутбуке, в эстетичной обстановке, потом поехала в ресторан, с не менее успешным и продуктивным мужчиной, хи-хи, ха-ха, а там и день закончился. Но за кадром этого ролика всегда скрывается суровая реальность: даже если предположить, что это не инфоцыганка, за кадром остаются хроническая тревожность, куча бабок, что расходуется на такой уровень потребления, регулярное выгорание и отсутствие личной жизни вне камеры. Имею в виду, что если инфоцыганка — это понятно, это работа, а вот если это реально женщина или девушка, что строит образ слэй гёрл, ну, тогда это пиздец. У слэй гёрл есть много параллелей с «self-made man», ну, типа, сделавший сам себя человек, без мам, пап и кредитов, но у слэй гёрл больше не о бабках, а о внешнем проявлении успешности и эффективности. А пипл хавает этот пёрфект-лайф, рисуемый в таких роликах, не забывая сравнивать себя с этим симулякром, то есть, копией без копии, отчего развивается чувство неполноценности, фрустрация и прочая психологическая хуерга, которая, с каждым днём, ебёт всё больше и больше людей. Короче, я хочу сказать, что вот эта вот ситуёвина, с фейковым образом успеха, это одно из проявлений «зрелого капитализма» — раньше, в мохнатые 80-е, на Западе было важно быть, мнимо или нет, успешным и богатым, что легко считывалось обществом, а теперь уже и это не надо. Теперь достаточно выглядеть богато и успешно, а не быть — некоторые называют это «символическим капиталом», что я считаю лютой дичью. Если изъясняться проще, то раньше, до цифровой эры, людям, желающим выглядеть успешно, нужно было вести демонстративное потребление, на что нужны были реальные бабки, то есть, подразумевается, что эти бабки действительно есть. А сейчас, в цифровую эру, этого уже не надо, поэтому теперь достаточно убедительно симулировать демонстративное поведение, и это будет оказывать сильный эффект на зрителей, будто это всё в реальности, а не специально срежиссировано для создания должного эффекта. Поэтому, когда я говорю, что это симулякры — я пиздец как близок к объективной реальности, ведь эти эстетические образы — это копии без копии, прямо по Бодрийяру.

— Погоди-ка, погоди-ка… — произнёс я, замедлив ход тягача и посмотрев направо. — Ха-ха! Мистер Член! Ха-ха-ха!

Справа располагается массив сооружений из говна и палок, оснащённый множеством вывесок. И на одной из вывесок написано «M. Chem LTD», что я прочитал как «М. Член ЛТД».

Повеселившись от тупого прикола, прибавляю газ и еду к выезду из этого ненаселённого пункта.

Местных жителей тупо сожрали, причём очень быстро, так как я вижу, что они успели только начать сбор пожитков, но так никуда и не уехали — ржавеющие машины стоят у домов, гружённые нехитрым скарбом.

«У зверей, блин, организованности оказалось побольше, чем у людей», — подумал я, набирая разгон. — «У нас всё было не совсем так».

Сегодня снова думал о том, что стало истинной причиной падения Новокузнецка. А ещё я обдумывал то, что было бы, реши мы остаться. Может, сумели бы выправить ситуацию?

Сложно представить, как именно, но попробовать следовало, а мы просто свалили нахрен. А там были десятки тысяч мирных жителей, с которыми стало неизвестно что.

У меня появилось острое желание вернуться в Новокузнецк, посетить свою квартиру и забрать оттуда семейные фотографии, ну и какие-нибудь памятные вещи, напоминающие о детстве и родных.

А ещё хочется съездить в Новосибирск и найти хоть какие-нибудь сведения об отце — может, выжил?

Долгое время я его в хуй не ставил, потому что этот уёбок сбежал, бросив нас с матерью, но теперь я хочу узнать, как у него сложилась жизнь, а если повезёт, то посмотреть ему в глаза. Зачем? Не знаю — просто хочется.

«Для этого надо как-то прорваться до Могадишо», — подумал я. — «А потом всё будет».

Примерно через час пути делаю остановку, чтобы заправить тягач. Одно из преимуществ моего транспорта — я везу топливо. Теоретически, я мог бы проехать пустыню насквозь и добраться до Ирана через Ближний восток, при этом ни разу не остановившись, чтобы найти топливо.

«Может?..» — задумался я, заправляя бак. — «Нет, я недостаточно силён, чтобы выступить против султана и иметь какие-то шансы на успех».

Завинчиваю крышку бензобака и убираю канистру в специальный отсек, после чего осматриваюсь по сторонам.

— Ох, бля… — прошептал я, замерев.

Из буша на меня смотрит здоровенная тварь, покрытая сегментарной бронёй из кости. Мне кажется, это слон, но могу ошибаться, так как сходство с дозоошизным слоном у этой громадины сугубо габаритное.

«Бивни…» — подумал я, боясь пошевелиться. — «Да, это слоняра, но не наш».

У этой твари есть два здоровенных бивня, имеющих саблевидную форму, хотя у оригинальных слонов они были круглыми и предназначенными для колющих ударов.

Слоняра стоит и смотрит на меня, а я смотрю на него.

Переключаюсь на ЭМ-зрение и оцениваю состояние этой твари — ЭМ-поле крайне интенсивное, самое мощное, которое я только видел в своей жизни.

Переключаюсь на ИК-зрение и вижу, что броня его не выделяется на общем фоне, то есть, температура равна окружающей, а это точно средство маскировки.

«Это очень опасная тварь — я не потяну», — понял я. — «Надо драпать…»

Слон сделал один шаг, а я сразу же развернулся и дёрнул по шоссе.

Сзади раздался частый топот, отзывающийся вибрацией — я ощущаю её ногами.

Оглядываюсь и вижу, что слон проигнорировал мой тягач и бросился в погоню за мной.

«Понимает, мразь, что с тягача не выручить калории…» — понял я. — «А вот хуй ты меня догонишь!»

Ускоряю бег до предельной скорости, согнув туловище в положение для минимизации аэродинамического сопротивления, и поглядываю за действиями слона.

А он несётся за мной, стремительно набирая скорость. Дистанция между нами неуклонно сокращается, что очень сильно напрягает меня и заставляет моё очко сжиматься до состояния абсолютной непроницаемости.

Тут же срабатывает пассивка и меня охватывает абсолютное спокойствие.

Хладнокровно отмечаю про себя, что это больше не то тупое состояние пустоты в голове, делающее меня поведенчески похожим на какого-то робота, а нечто иное.

Мне кажется, пассивка теперь работает более тонко и отсекает только те гормоны, которые заставляют меня отмачивать паническую херню, а всё остальное оставляет, поэтому тупой пустоты в башке больше нет.

Наверное, логично, что протоапекс даёт что-то более качественное, поэтому чувствую я себя гораздо лучше — это больше похоже на состояние полного душевного равновесия, позволяющего мне мыслить абсолютно трезво и фокусироваться на проблеме более полно.

Например, я уже заметил одну деталь — слоняра бежит на своём максимуме, что проявляется в некотором напряжении, которое он испытывает при беге. Если бы такая скорость была для него в порядке вещей, как для меня, например, он бы двигался более ритмично и менее натужно.

Это вселило в меня уверенность, что он не сможет догнать меня, поэтому я не сумел сдержать довольную улыбку.

«Ох, это как-то нехорошо», — подумалось мне, когда я ворвался в деревню Бисан Харджейза. — «Я же не из улыбчивых и жизнерадостных — такой позитив для меня не характерен».

Возможно, пассивка вливает в мою кровь щедрую порцию дофамина, чтобы я действовал чуть веселее и был более мотивирован…

Не хочется думать о том, что на апексе пассивка дойдёт до такого уровня психоэмоционального контроля организма, что в каждой стрессовой ситуации я буду превращаться в жизнерадостного долбоёба, который убивает со счастливой улыбкой на лице.

Пересекаю деревню Бисан Харджейза насквозь, а слон начинает, постепенно, отставать. Он уже выдал свой максимум, а я даже не начал толком. Я могу бежать в таком темпе хоть сутки подряд, тогда как он уже интенсивно задышал.

Резко сворачиваю направо, а затем снова направо, и начинаю бежать по частным дворам. Это мне нужно, чтобы оценить слоновью соображалку.

Слон не стал ломиться через частный сектор, а вместо этого проявил тактическое мышление и побежал в обход, чтобы перехватить меня в восточной оконечности деревни.

Так, мозги у него есть, и они очень хорошо соображают…

Поворачиваю налево и забегаю в буш, который замедляет меня, но я к нему быстро приспосабливаюсь и начинаю маневрировать между кустами.

Слон, план «Перехват» которого только что потерпел крах, забежал в буш, преодолел по нему около двух километров, а затем встал, как вкопанный.

Я понадеялся на то, что у него инсульт, но нет — ему просто стало неинтересно, так как он что-то понял.

Тоже останавливаюсь и разворачиваюсь к нему. Между нами около трёхсот метров, стоим и смотрим друг на друга неопределёнными взглядами.

Вижу, что это очень умное животное, так как в глазах его есть свет интеллекта. Слон оценивает ситуацию и взвешивает все «за» и «против» — возможно, прямо сейчас, он моделирует возможный сценарий преследования и то, к чему он может привести.

Стоим так несколько минут, а затем слон разворачивается и идёт прочь.

Я вскидываю ARX-200 и стреляю ему в спину, как последний шакал.

Пуля попала ему в область жопы, но бессмысленно отскочила в кусты, а слон даже не отреагировал на это недоразумение. Похоже, что он знаком с огнестрельным оружием и оно его уже давно не пугает — он даже не вздрогнул.

«Надо подождать, пока он не съебётся к себе, а затем я вернусь к тягачу и продолжу путь в Могадишо», — выработал я план. — «Не представляю, как можно завалить такую махину — кажется, на него не хватит даже пары разрядов анлимитэд пауэра».

Слон шёл неспешно, так как ему некуда торопиться, ведь его не ждёт дома семья. Он тяжело дышит, потому что устал в ходе этой безумной погони, а я даже не вышел из первой зоны пульса. (1)

Чтобы удостовериться в верности своего предположения, замеряю свой пульс. А, нет, я вышел в третью зону — 195 ударов в минуту.

Пульс начал быстро замедляться и опустился до нормальных, для меня, 35–37 ударов в минуту. Вообще, до апгрейда пассивки у меня норма была 40–42 ударов в минуту, но теперь у меня новая норма.

«Нет, усиление пассивки — это просто имба», — подумал я, стоя посреди буша и смотря вслед слону. — «Я уже полностью восстановился от этой беготни и готов бежать хоть сколько, блин…»

Улыбаюсь своим мыслям и начинаю движение — надо обежать эту тварь по большой дуге и вернуться к тягачу.

Двигаюсь по бушу, следя за слонярой с помощью ИК-зрения — его тепловая маскировка дала слабину, так как он сильно нагрелся во время спринта, что повысило температуру его бронепластин.

Он идёт обратно, точно так, как бежал за мной, то есть, по шоссе, и делает это торопливо, будто его дома, всё-таки, ждёт семья и ему есть, зачем спешить.

Примерно минут через восемь-десять я сталкиваюсь с суровой реальностью — эта тварь очень умна и умеет анализировать ситуацию.

Слон встал рядом с моим тягачом и смотрит на меня своими мудрыми глазами. Он знает, что мне нужен этот тягач, поэтому ему нетрудно предположить, что я вернусь за ним.

Зачем он мне нужен — его это мало ебёт, потому что это не важно, а вот что важно — он знал, что я вернусь.

— Сука, — произнёс я с неодобрением. — Зачем так всё усложнять?

Я не могу бросить тягач, так как там топливо, которое мне очень нужно. Оставить его слону — это сделать напрасным всё, что я уже пережил, чтобы доставить тягач сюда.

Это классическая ловушка невозвратных затрат — вложено уже слишком много, чтобы просто всё бросить.

— М-м-м, блядь бронированная… — процедил я с недовольством. — Ну-ну, хорошо-хорошо…

Разворачиваюсь и бегу дальше на восток.

Мне нужно вооружиться чем-то помощнее и я знаю, где можно найти оружие потяжелее. Ну, теоретически.

В процессе путешествия по Кении я погрузился в контекст местной обстановки — у них были какие-то сомалийские исламисты, кошмарившие восточную границу. Называлась их контора «Харакат аш-Шабаб», (2) поэтому у кенийцев на востоке было довольно-таки много воинских частей, которые специально занимались исламистами.

Такая напряжённая обстановка до зоошизы, я считаю, даёт мне основания надеяться на нахождение чего-нибудь интересного на местных военных базах — в том числе и поэтому я еду именно таким маршрутом.

Слон-гондон всё ещё на месте, возле моего тягача, но, пока что, хрен с ним. Если я найду КПВ, РПГ-7 или ещё что-нибудь, что способно отрывать жопы крупным зверям, то пусть сразу вешается, так как ему скоро настанет капец…

Смотрю на свою правую руку и вижу, что она уже начала подгорать — изменила оттенок на щедро сдобренный молоком капучино. Пройдут ещё шесть-семь часов, и она примет среднестатистический негритянский цвет.

«А потом опять облезать, блин…» — подумал я с недовольством.

Только я надолго ухожу из-под палящего Солнца, как моя шкура сразу же начинает идти лоскутами, которые потом липнут к одежде, скатываются катышками, вызывают зуд и всячески раздражают меня. Из-за этого приходится часто вытряхивать одежду, а помыться, чтобы смыть с себя эти лоскуты облезшей кожи, негде. В речку или любой другой водоём я ни ногой, блин, а водопровод больше не работает нигде…

Вообще это неудобное свойство с защитным механизмом от гипервитаминоза D меня жутко бесит, так как мне лучше бегать с солнечными ожогами, чем постоянно сдирать с себя лоскуты кожи.

«Негодовать, блядь!» — подумал я возмущённо.

Через полтора часа я достиг мёртвого города Гарисса.

Я думаю, есть шанс найти тут какую-нибудь информацию о воинских частях — наверное, нужно найти ближайший полицейский участок, что будет непростой задачей, так как город строил какой-то шизофреник, которому было глубоко похуй, как люди будут тут жить.

Пересекаю мост через реку Тана, который перекрывали менты — тут стоят две ментовские тачки и один грузовик.

— Погодите-ка… — произнёс я, остановившись.

Возвращаюсь к ментовским тачкам и пробую открыть одну из них, но она заперта. Это не проблема — разбиваю стекло с водительской стороны и разблокирую дверь, на что сигналка загадочно промолчала. Ну, аккумулятор точно давно сдох.

Сажусь на водительское место и открываю бардачок, в котором местные менты чего только не хранят. Обнаруживаю аккуратно сложенную карту города, разворачиваю её и полностью погружаюсь в ознакомление с местностью.

Полицейский участок, согласно карте, находится в центре города, недалеко от здания банка и рынка. Ну, это логично — никто не станет пробовать грабить банк, когда неподалёку есть штаб полиции округа, полный злых и голодных до денег негров-ментов, систематически стригущих торгашей на рынке…

Координат воинских частей на карте, естественно, нет, но я почти абсолютно уверен, что в штабе полиции точно будет какая-то информация об этом, ведь если границу кошмарили радикальные исламисты, то у ментов обязательно было взаимодействие с армией.

Покидаю автомобиль и иду в центр города, который, как оказалось, недалеко отсюда.

Улицы города полны мусора, но на асфальте и тротуарах ни единого признака хоть одной человеческой косточки. Костееды не спят и подчищают абсолютно всё, что найдут.

Сдаётся мне, что когда Африка полностью исчерпает себя, они рванут осваивать соседние континенты, на которых этих костей так много, что им хватит на сотни жизней…

Обнаруживаю искомый полицейский участок и сразу же замечаю растяжку.

— Опаньки, — произношу я и медленно приближаюсь к двери.

Заглядываю в дверной проём и прослеживаю тонкую проволоку, которая ведёт к гранате Ф-1, прикреплённой к косяку серой клейкой лентой. У меня стало даже как-то теплее на душе, когда я увидел эфку — уверен, что её произвели у нас дома, во времена молодости Профа или даже чуть раньше.

Двойного натяжения тут нет, поэтому достаточно срезать проволоку и можно извлекать гранату. Лишней точно не будет.

Достаю из подсумка кусачки и обезвреживаю растяжку, после чего сдираю гранату с косяка и освобождаю её от клейкой ленты.

Сразу же разгибаю усики предохранительной чеки, чтобы не выскочила, а затем выкручиваю близкий моему трепетному сердечку УЗРГМ-2, который внимательно изучаю.

«Нет, это не модернизированный на мгновенный подрыв — видно, что его не разбирали», — понял я всё на его счёт. — «Но надо модернизировать, как будет время, чтобы было из чего ставить качественные растяжки».

Продолжаю движение по полицейскому участку и добираюсь до кабинета местного шефа полиции, у которого, согласно моей теории, должно быть просто дохрена документации по взаимодействию ментуры с вояками.

Захожу в просторный кабинет, который оформлен в подчёркнуто скромном стиле, типа, местный шеф ментов взятки вот вообще не брал, и ходил в холщовом рубище, на котором самой дорогой вещью был только полицейский жетон…

Сажусь в запыленное кресло и открываю выдвижные ящики.

— Хе-хе… — тихо хохотнул я, обнаружив в нижнем ящике литровую бутылку «Джека Дэниэлса». — А он не тратил рабочее время впустую…

Откручиваю крышку и прикладываюсь к бутылке, сразу же перемещая бесценную янтарную жидкость в более надёжное хранилище. Бесплатные калории на дороге не валяются, так-то.

Подзаправившись, смотрю на тыльную этикетку и ищу количество калорий. В 100 миллилитрах содержатся 220 килокалорий, а я выпил литр — это значит, что я на халяву разжился 2200 килокалориями. Это же успех!

Можно было бы, конечно, посмотреть на бутылку через дополненную реальность интерфейса, но я ею редко пользуюсь, так как в жизни редко пригождаются такие подробности — калории я не считаю и за весом не слежу, поэтому даже не подумал изучить состав этой алкашки.

Возвращаю пустую бутылку обратно в выдвижной ящик, после чего начинаю изучать лежащую на столе и разбросанную по полу документацию. Есть ещё здоровенный сейф, но он закрыт и ключей рядом не видно, поэтому займусь им в последнюю очередь.

В течение двадцати минут читаю случайные документы, в которых содержатся ежедневные и еженедельные отчёты о ситуации в округе, разведывательные и аналитические отчёты о передвижениях и действиях исламистов из «Аль-Шабааб», какие-то данные о расследованиях, подозрительных лицах, а также материалы о совместных действиях с армией.

Последнее меня очень заинтересовало, но никаких координат расположения армейцев в этих материалах не содержится, зато упоминаются некие казармы Модика, из которых выдвигались патрульные отряды армейцев, обнаруживавшие активность исламистов на границе.

У меня складывается стойкое впечатление, будто этот дядя, местный шеф полиции, реально работал, а не занимался хуйнёй — судя по документам, они тут проводили операции по нейтрализации угрозы от исламистов, причём нешуточные.

Настал черёд сейфа, ключей от которого я так и не обнаружил. Но это не беда, потому что когда сила есть, особо много ума не надо.

Взламываю сейф грубой силой, после чего со скрипом открываю его дверь и натыкаюсь взглядом на пистолет CZ 75, чехословацкий, очень удачный и чрезвычайно популярный, особенно у ментов.

Пригодится, хотя Глок 17 мне тоже нравится.

Тут же кобура, а также две коробки с патронами 9×19 миллиметров Парабеллум. Это тоже будет не лишним, хотя патронов у меня уже дохуя…

Креплю кобуру с чехословацким пистолетом к ремню, а патроны закидываю в рюкзак, после чего берусь за изучение документов из сейфа.

Это уже рапорты и сводки секретного характера, о том кто, куда, кому, за что и когда. Вот тут-то я и нашёл папку с планом операции по взятию крупного отряда исламистов за жопу в буше у сомалийско-кенийской границы.

Отряды армейцев работали совместно с ментами, что подразумевало точную координацию перемещения подразделений, а это требовало указания исходных позиций.

Есть наводка на четыре передовые базы армейцев, а также на те самые казармы Модика — они к западу от города, в тринадцати километрах отсюда. Для меня это как в продуктовый магазин к дяде Сурену сходить…

«Хотя какой он мне, блядь, дядя?» — спросил я себя. — «Интересно будет узнать, выжил ли он…»

У меня до сих пор есть непроработанная обида на него — за ту сраную кильку, которую он мне продал. Я до сих пор не определился, это бабушкины закрутки меня пронесли или сраная килька дяди Сурена — только поэтому я его и не угандошил тогда, у автовокзала…

Хотя, нет, не только поэтому. Тогда во мне оставалось гораздо больше человеческих качеств, чем сейчас — были иллюзии, были какие-то ценности Старого мира, который, как можно увидеть на улицах каждого города Земли, уже окончательно умер.

Покидаю полицейский штаб округа и начинаю бег к вожделенным казармам. Там, ну, просто с вероятностью 100 %, точно осталась какая-нибудь взрывчатка, какое-то оружие, а ещё лучше, чтобы там нашёлся старый добрый РПГ-7 с пятью-шестью выстрелами. Это была бы просто имба.

Тринадцать километров спустя я обнаруживаю себя у КПП казарм, ворота которого перекрыты забавным колёсным танком. Этот танк имеет миниатюрный корпус и большую башню с орудием калибра, ну, наверное, 85–90 миллиметров.

Выглядит этот танк как полурак-полухуй, то есть, совершенно несерьёзно, но зато в нём расположен спаренный пулемёт неизвестной модели.

Колёсный танк меня не заинтересовал, потому что его хрен заведёшь, управлять я им не умею и у меня не четыре руки, чтобы одновременно вести, заряжать и наводить орудие.

Но этот танк — это очень хороший знак, потому что его никто не утащил отсюда, а это значит, что некому было утаскивать.

Прохожу на территорию воинской части и вижу, что здесь основательно покуролесили животные. На поросшей дикой травой и диким кустарником площадке разбросаны проржавевшие автоматы, а слабый ветерок колышет запыленные обрывки воинской экипировки.

Также встречаются выгоревшие под безжалостным Солнцем кевларовые шлемы.

Ну, тут видно, что и где расположено — вон там непосредственно казармы, где обитала солдатня, вон там штаб, вон плац, а там, похоже, столовка…

— А вот и они, — произнёс я и удовлетворённо улыбнулся.

Я нашёл взглядом склады, которые ещё и пометили вывеской, чтобы никто не перепутал.

Иду к складам и понимаю, что их тут обороняли до последнего, так как именно у них я вижу наибольшую концентрацию ржавых винтовок HK G3, обрывков экипировки и шлемов.

Захожу на ближайший склад и сразу понимаю, что это не то место — тут хранятся вещи, экипа и прочее.

Иду в соседний и обнаруживаю, что тут тоже хранится какая-то срань типа генераторов и так далее.

Начинаю соображать и вспоминаю, что боеприпасы никто не хранит в таких обычных зданиях — долбоёбов нет, потому что все долбоёбы уже давно взорвались, ещё задолго до моего рождения.

— Значит, должно быть какое-то здание, оборудованное земляными валами, которые должны направить возможный взрыв к небесам, — произнёс я задумчиво и огляделся.

Чтобы найти склад боеприпасов, мне пришлось побегать по всей воинской части — я обнаружил его на северо-востоке, на дистанции в один километр. В случае взрыва снарядов к танкам и артиллерии, это полная хуйня и казарму точно накроет.

Но склад делали совсем не долбоёбы, поэтому вокруг него насыпан высокий земляной вал, который должен не позволить подорванным и подхваченным серией взрывов снарядам прилететь прямо в штаб или в казармы.

«Сомнительно, но окей…» — подумал я, идя к складу боеприпасов. — «У нас, насколько мне известно, РАВ-склады делают в пяти-восьми километрах от ближайшей части, чтобы ни по кому не прилетело какой-нибудь боеголовкой».

При приближении к складу вижу, что возле него стоит целый танк, рядом с которым разбросаны снаряды, которые никто так и не загрузил. Печально.

Прохожу внутрь и вижу, что тут кто-то искал боеприпасы и загрузил цинки с патронами 7,62×51 миллиметр на специальную тележку, но затем сюда ворвался какой-то зверь и устроил бойню.

Но главное я уже увидел — есть ящики, подозрительно похожие на ящики, в которых хранятся гранатомёты…

— Так, значит, вот это надо повернуть… — произнёс я не очень уверенно, и взялся за рукоять.

Потянув за неё, я без труда откинул сопло гранатомёта и открыл доступ к казённику, в который и нужно вставить противотанковую гранату.

У Кенийской армии на вооружении стоял гранатомёт Карл Густав М2, как я понял, шведский — выглядит он старинно, но это, скорее всего, последствия злостной эксплуатации кенийскими военнослужащими.

Боеприпасы к нему тоже шведские, с надписями на этом изнасиловании латиницы, которое шведы называют своим языком.

Если я всё верно понимаю, то есть два вида выстрелов: FFV 551 HEAT — кумулятивный, а также FFV 502 HEDP — бронебойно-осколочный. Меня интересуют оба, так как они отлично работают против живой силы и есть смысл стрелять ими по слону.

«Уёбок ещё тысячу раз пожалеет, что решил связаться со мной», — подумал я, пробуя вставить FFV 551 в казённик этого нарезного гранатомёта.

Но выстрел зашёл наполовину и дальше никак не желал заходить. Поддался он лишь только тогда, когда я чуть покрутил его и попал какими-то выемками в шлицы на самом выстреле. Наверное, это такая конструктивная особенность — полагаю, что она нужна для фиксации выстрела и его точной центровки.

Возвращаю сопло на исходное место, после чего, если я верно понял инструкцию, распечатанную кем-то на листе А4, который вставили в мультифору и положили в ящик, уже можно стрелять. Главное — не забыть снять с предохранителя, а то ничего не будет.

Вскидываю гранатомёт на плечо, смотрю в оптический прицел и навожу эту шайтан-трубу на колёсный танк. Танк этот, как оказалось, называется AML 90 Panhard и является детищем французского танкопрома.

Очень похоже, что Силы обороны Кении комплектовались по принципу «На тебе, боже, что мне негоже»: есть старинные британские танки Vickers Mark 3, вот эти допотопные французские AML 90, шведские Карлы Густавы, как я понимаю, бывшие в употреблении…

«А вот надо было дружить с СССР — он бы точно подогнал Т-72, БТР-80, БМП-1 и прочую номенклатуру серьёзной, взрослой бронетехники», — подумал я, нацеливая гранатомёт в центр колёсного танка.

Нажимаю на спусковой крючок, и происходит выстрел, после чего танк исчезает в дыму и пламени взрыва, а затем происходит детонация боекомплекта танка.

Башню AML 90 срывает с погона, и она опадает с правого борта.

— Ух… — глубокомысленно изрёк я. — Нет, это просто охуенно — похоже, что слона такое точно угандошит.

Берусь за рукоять и отодвигаю сопло, после чего вытаскиваю из казённика стреляную гильзу противотанковой гранаты. Отбрасываю её в сторону и заряжаю новую гранату, такую же — пусть лежит в казённике, до востребования.

На складе лежат четыре гранатомёта, а пятый у меня в руках, что свидетельствует о дефиците противотанкового вооружения у Кенийской армии. Почему-то у меня есть уверенность, что их исламистские оппоненты не испытывают дефицита какого-либо оружия и только поэтому вся эта кровавая возня, начавшаяся капец как давно, продолжалась аж до самой зоошизы…

Один положительный момент был у зоошизы — она прекратила все локальные конфликты на почве этносов, нефти, алмазов, территорий, религии, заменив их на более обоснованные локальные конфликты на почве еды, женщин и иных жизненно необходимых ресурсов. Пусть эти конфликты гораздо кровавее, но они, хотя бы, честнее.

Я не говорю, что всё происходящее — это хорошо, вовсе нет, но я убеждён, что происходящее сейчас — это предельно честно. Больше никаких охуительных историй о торжестве демократии, никаких цветущих садов — везде дикие джунгли. От Арктики до Антарктики.

Вешаю себе на спину сразу три транспортных контейнера — в каждом по два выстрела. Среди них есть четыре кумулятивных выстрела и два бронебойно-осколочных. Я думаю, этого должно хватить на не нашего слоняру, потому что если не хватит, то вешаться придётся уже мне, так как он непобедим и бессмертен.

Оглядываюсь на казармы, в которые, как мне кажется, нужно будет вернуться, сразу после того, как я грохну слоняру. Поверх цистерны можно оборудовать импровизированный багажник, а туда уже загрузить автоматы, пулемёты, боеприпасы, ящики с гранатомётами, возможно, осколочно-фугасные снаряды к танковому орудию…

Проф рассказывал мне, что есть нехитрая, но опасная технология по вытапливанию тротила из артиллерийских снарядов — нужна просто кастрюля с водой и костёр. Расплавившийся тротил можно формовать в шашки и использовать, как душе угодно. Сдаётся мне, что можно будет попробовать, когда я покончу со слонярой. Ну, если не найду в ящиках готовые тротиловые шашки, которые никогда не бывают лишними.

Надеваю ремень Карла Густава на шею и начинаю разбег.

«Сейчас, сука, я тебе устрою…» — мысленно пообещал я слону, набирая скорость.

— Нарекаю тебя «Хилтон Гарден Инн Гариссаград»! — заявил я, посмотрев на отель.

Слон — это, блин, настоящая проблема. Мало его убить — надо его ещё и сохранить. По моим ощущениям, эта тварь весит около двадцати пяти тонн.

Солидная часть массы, как я убедился в ходе разделки, приходится на динамические бронепластины, которые вызвали у меня особый интерес.

Вновь берусь за дышло прицепа и, приложив максимум силы, тащу прицеп на задний двор отеля.

Пришлось сильно заебаться, чтобы доставить слона в Гариссу.

Сначала мне пришлось заняться самопомощью — я вытащил из себя бивень и словил таймер, начавший отсчитывать семнадцать минут до моей смерти, а затем активировал форсреген и законопатил ранение ватным тампоном из автомобильной аптечки.

Посидев десять минут, я дождался отключения таймера и вытащил из раны ватный тампон, пропитанный моей кровью, после чего тупо лежал под тягачом, дожидаясь, пока не завершится форсреген.

В процессе пришлось прерываться на убийство шакалов и грифов, которые обнаружили тушу дохлого слона, которая лежит никому не нужная. Я перебил почти два десятка местных шакалов, занявших ту же нишу, что и наши псины, а также застрелил восемь грифов, которые до последнего питали надежду покормиться с моего слона.

«Но не тут-то было, блин», — подумал я, поворачивая прицеп. — «Жаль, что опыта за них не дали вообще — обидно».

После завершения форсрегена я осмотрел местность на предмет неопознанных шакалов и надеющихся грифов, а затем побежал в Гариссу, чтобы налутать себе серьёзные инструменты для разделки, а также подходящий прицеп.

Прицеп пришлось снимать с тягача, стоящего недалеко от моста через Тану, а потом тащить его к месту гибели слоняры.

А дальше я страшно запарился: сначала мне требовалось просто понять, как правильно разделывать слонов, а затем заняться непосредственно разделкой.

В итоге, за четырнадцать часов непрерывной работы, я сумел разобрать слона на запчасти и загрузить всё мясо в прицеп, который я и потащил в Гариссу.

И вот я здесь, с кучей мяса и цейтнотом — мне нужно очень быстро завялить и закоптить всё это, а в перерывах жарить и безбожно жрать.

Отель «Хилтон Гарден Инн Гариссаград» я выбрал совсем не просто так — в нём есть ресторан, а у ресторана есть кухня, на которой я и могу заняться переработкой мяса.

Хотелось бы, конечно, получить в своё распоряжение промышленную коптильню, но даже если в Гариссе есть такая, то без электричества или топлива она работать не будет.

А я и так потерял не меньше двухсот литров дизеля из-за попадания шальной пули. Пулевое отверстие я обклеил серой клейкой лентой, а затем выточил чопик по размеру и вбил его в него. Но всё равно очень жалко топливо, которое пропало зря…

В городе, кстати, топлива мало — заправки опустошены, а сосать дизель по тачкам у меня нет желания. Да и сколько дизельных тачек бывает в городах?

Это подтверждает мои худшие опасения: топлива тут исторически мало, а зоошиза всё только усугубила. Следовательно, я правильно сделал, что привёз сюда целую цистерну дизеля. Ну, почти целую.

Открываю правый борт прицепа и начинаю вытаскивать полиэтиленовые мусорные мешки, заполненные слоновьим мясом.

Вялить мясо я буду в номерах отеля, но сначала нужно подготовить само мясо — тщательно посолить, возможно, поперчить, а потом развешать на стойках.

На улице вялить будет сложновато, так как тут полно летучих любителей халявы, которых не смущает солёность этой самой халявы.

«На халяву и уксус сладок», — подумал я, занося на кухню очередной мешок с мясом.

Работы мне предстоит много, но она с колоссальной лихвой окупит все мои энергетические вложения. Надеюсь, в этот раз мне удастся принять идеальную форму тела…

Останавливаю свою малышку у самодельного КПП, который кто-то расстрелял из крупнокалиберного пулемёта. Судя по характеру сколов на бетонных плитах, это был калибр 12,7 миллиметров. 14,5 миллиметров бы продырявил тут всё и раскрошил в мелкую крошку.

Местные военные, которые и организовали этот КПП на въезде в пригород, обставили бетонными плитами ржавый БТР-60, который, как я понимаю, прибыл сюда не своим ходом. Думаю, его прикатили, чтобы использовать в качестве хоть какой-то бронированной огневой точки.

Бетонные плиты не помогли, поэтому старину, которому давно было пора на списание, изрешетили из крупнокалиберных пулемётов, а затем завершили всё серией попаданий из РПГ.

«Наверное, это были исламисты», — подумалось мне. — «Уж эти-то точно воспользовались ситуацией на всю катушку, потому что такие шансы завладеть страной выпадают один раз в жизни».

Ввиду того, что это радикальные исламисты, которые вряд ли пристально следили за мировыми новостями, они могли подумать, что это просто локальная хуета, с которой можно справиться, поэтому атаковали города и, наверняка, завладели ими, на некоторое время.

Я пришёл к этим выводам не потому, что я дохуя Шерлок Холмс, а потому что я вижу на крыше жилого здания чёрное знамя, на котором белым цветом написано «Молодёжное движение моджахедов», то есть, «Харакат аш-Шабаб аль-Муджахидин», но их называют просто «аш-Шабаб», то есть, «молодёжь». Почему-то уверен, что лидерами в этом движении были не юноши, а вполне пожилые окуни исламистского толка…

Из-за наличия этого знамени я и пришёл к выводу, что исламисты сумели взять Могадишо, но потом очень сильно пожалели об этом, так как им открылось, что сельского хозяйства больше нет, запасов продовольствия нет, зато есть целая прорва людей, которых надо как-то кормить.

Местные официальные власти, я полагаю, оперативно съебались морем, чтобы не вывозить всю эту щекотливую ситуацию на своих плечах, а исламисты конкретно так попали.

Осматриваю местность в ЭМ-режиме, но не обнаруживаю ничего живого, поэтому подхожу к КПП и начинаю его разбор. Покойный БТР-60 отталкиваю в сторону, бетонные плиты выбрасываю во двор частного дома, а затем, когда путь стал чистым, сажусь в тягач и продолжаю движение.

Я очень близок к цели — Могадишо, наконец-то, достигнут. Теперь дело за малым…

«Надо добраться до порта, но сперва необходимо зашифровать мою малышку в неприметном месте», — решил я. — «Здесь могут быть люди, а они могут существовать в нынешних реалиях только при условии, что у них есть пушки. А если у них есть пушки, то они могут пустить их в ход. Я ни за что не прощу себе, если эти злые люди взорвут мою малышку».

Медленно еду по очень условным городским улицам, которые представляют собой грунтовое нечто, располагающееся между унылыми участками с унылыми домиками. Тут мою малышку не спрятать, потому что она будет возвышаться над окрестными домами и её найдёт любой долбоёб с глазами.

Останавливаю тягач, выхожу из него и забираюсь на багажный отсек. Осматриваюсь по сторонам и вижу скопление капитальных сооружений, которые точно выше и больше моей малышки.

Заезжаю на территорию импровизированной парковки и останавливаю тягач почти впритык к двухэтажному зданию.

— Вот теперь можно заниматься разведкой, — произнёс я, выйдя из кабины.

Закрываю дверь на ключ и направляюсь в сторону порта.

По пути мне встречаются напоминания о попытках горожан выжить в условиях тотального хаоса и безвластия: есть признаки локальной кооперации и строительства укреплений, что иногда доходило до сооружения дозорных вышек и полноценных заграждений, усложняющих перемещение по улицам.

Но всё оказалось тщетно, потому что главным врагом людей оказались не звери. Главным врагом всегда был и до сих пор остаётся он — голод.

У меня складывается впечатление, что именно после того, как выжившие горожане отбились от первых волн охуевших от жизни зверей, на них накатило осознание, что надо что-то кушать. А кушать ничего не было, кроме зверей.

Но зверей пойди ещё убей, не став при этом ужином — полагаю, Могадишо стал городом-побратимом Новокузнецка, только проблема перенаселённости тут была гораздо острее, из-за кратно большего числа исходного населения.

В Кузне под контролем администрации полковника Белогурова были примерно 150–200 тысяч человек, которых было никак не прокормить, а в Могадишо…

Я не знаю, сколько людей здесь обитало, но это столица, поэтому, наверное, пара миллионов точно набежала.

Учитывая, что у них была война против Кураж-Бамбея, то есть, аш-Шабаб, город был укреплён с внешней стороны и представлял собой крепость, в современном понимании фортификации.

На улице иногда попадается оружие — ножи, топоры, заводские мачете, самопальные мачете, дубинки и так далее. Ни единого образца огнестрела, конечно же, нет, хотя гильзы встречаются повсеместно, как и пулевые отверстия в оградах, стенах и дверях домов.

«Да, похоже, что они, в конце концов, начали пиздиться все против всех», — пришёл я к выводу, перелезая через баррикаду из трухлявой мебели. — «Но кто-то, в итоге, победил — слишком редко бывают ситуации, когда двое последних выживших наносят друг другу смертельные раны и погибают почти одновременно».

Так как я совсем не ориентируюсь в этом городе, состоящем из бесчисленных частных домов, тесно прижатых друг к другу, для меня является загадкой, в каком районе я нахожусь, но зато я уже чувствую запах моря…

Сканирую местность в ЭМ-режиме и замечаю, наконец-то, живых людей.

Это группа из шести вооружённых выживших, которые преследуют какую-то женщину — очевидно, что это КДшники.

Женщина развернулась к преследователям и выпустила две струйки синей жидкости из своих рук. Преследователи разбежались в стороны, но один из них не сумел уклониться, поэтому попал под струю. Он рухнул и начал корчиться в муках.

«А вот это уже интересно…» — подумал я, перехватывая ARX-200.

Продолжаю наблюдать за развитием событий и вижу, как один из преследователей совершил молниеносный рывок и сбил женщину-КДшницу с ног, после чего сразу же вбил ей нож в лицо.

Медленно приближаюсь к месту действия, чтобы получше изучить этих ребят и понять, что они за люди. Убийство КДшника КДшником — это дело житейское, поэтому я не сужу о них по этому эпизоду.

А пятеро КДшников уже начали то, ради чего всё это, очевидно, затевалось — они приступили к разборке своего бывшего соратника на ценные компоненты, то есть подвесили его за ноги на ближайшем столбе, подставили под него ведро и распороли ему глотку.

Кровь начала течь в ведро, а один из КДшников, самый высокий и крепкий из них, уже спустил штаны и начал совокуплять тело загнанной и убитой КДшницы. Ещё двое встали в живую очередь.

«Ну, да — чего добру-то пропадать?» — подумал я и усмехнулся.

Мне всё понятно — это людоеды-некрофилы. С такими мне точно не по пути. Я видел много всякой хуйни — после зоошизы чего только не бывало, но такое… Нет, это уже за гранью добра и зла — это что-то новое и самобытное.

Скрытно сближаюсь с ними и аккуратно забираюсь на крышу частного дома. Специально выбираю наиболее крепко сидящие плитки черепицы, чтобы не выдать себя посторонними звуками. Звук двигающейся черепицы хрен перепутаешь с чем-то ещё…

Теперь я могу рассмотреть их обычным зрением и увиденное мне не нравится: они тощие и измождённые, но зато одеты по последней моде, в луки от Дольче и Габбаны, Гуччи, Бриони и Джорджо Армани.

Они носят не спортивки, как можно было ожидать, а прямо лухури аутфиты — ебун мёртвой бабы одет в леопардовый деловой костюм, на шее у него толстая золотая цепь, а на ногах мюли с мехом. (1)

Вообще-то, это женская обувь, как мне кажется, но я не спец, поэтому могу ошибаться. И всё же, этот негр смотрится максимально стилёво, несмотря на то, чем он сейчас занимается.

Трое других одеты в разноцветные деловые костюмы из твида, в стиле английских джентльменов, ну и на них, конечно же, навешаны многочисленные золотые цацки. Скоро они станут моими…

Прикиды на них прямо новые и чистые, что вступает в сильный диссонанс с окружающей нас обстановкой, всем своим видом символизирующей упадок и разложение. Вообще, я хотел бы одеваться так, как они — это капец как круто и модно.

«Щека, в своём леопардовом халате от Дольче и Габбаны влился бы тут, как родной», — подумал я. — «Но у него оригинальный халат».

Понятно, что на этих неграх лютый контрафакт, произведённый в знаменитой итальянской провинции Гуандун, но видно же, что эти ёблики собирали себе лук очень придирчиво и с утончённым вкусом. Наверняка, они делали это с оглядкой на самые последние модные журналы.

Наверное, встреться я с ними в другой обстановке, принял бы за приличных людей, но они каннибалы-некрофилы, а от таких лучше избавляться на месте…

— Ну, господа, по-моему, это харам, господа! — воскликнул я, наведя на них штурмовую винтовку. — Харам, господа!

Стреляю в одетого в синий твидовый костюм негра, который завалил бабу, но он активирует турбо-режим и резко уходит с линии огня, получив лишь сквозное ранение в правую руку.

Совсем не расстраиваюсь от этого и расстреливаю двоих «твидовых» КДшников, которые оказались недостаточно расторопными — они планировали дотрахать труп КДшницы после высокого. Но не судьба…

Две очереди вскрывают им грудные клетки и отправляют на тот свет, если он есть, конечно же.

Опыта никакого не дало, что исчерпывающе объясняет мне степень их опасности для меня.

Перевожу прицел на ебуна мёртвых, который активировал какую-то способность, благодаря чему сумел без последствий пережить очередь в грудь и кинулся на меня, с мачете наголо.

— А-ха! — воскликнул я. — Хочешь по-плохому, да⁈

Спрыгиваю с крыши и на лету извлекаю из перевязи саблю из слоновьего бивня.

Применяю весь свой фехтовальный скилл и парирую первый удар моднявого некрофила, после чего быстрым уколом пронзаю ему предплечье правой руки, а затем наношу рубящий удар ему по шее.

Несмотря на то, что я пережил в процессе битвы со слоном, я считаю, что получил гораздо больше, чем может показаться на первый взгляд.

— Смотрите, парни! — воскликнул я, подняв над собой отрубленную голову и пошевелив её губами. — Я люблю ебать трупы! Но, господа, это харам! Харам, господа!

Это действо произвело деморализующий эффект на турбо-мэна, который находился на дистанции около полутора сотен метров от меня. Он развернулся и бросился в бегство.

А вот последний боец, в красном твидовом костюме, укрывшийся за мусорным баком, выполз из-за укрытия и встал на колени, после чего отбросил от себя топор и поднял руки.

— Не до тебя мне сейчас… — произнёс я, подойдя к нему. — Хотя… Если сбежишь — будешь умирать очень медленно и мучительно. Сиди здесь, пока я не вернусь. Если увижу, что ты сдвинулся хоть на сантиметр — ну, тогда ты узнаешь, насколько именно я ебанутый. Как понял меня?

— Я тебя понял… — ответил он.

Значит, арабский они тут понимают — это обнадёживает меня.

Смотрю в сторону убежавшего уёбка и понимаю, что он съебался больше, чем на километр, поэтому придётся выполнить работу Ив Даллас, детективши из будущего, то есть, заниматься следствием.

Роман, кстати, оказался на удивление интересным — неудивительно, что Джей Ди Робб начала жёстко графоманить и выдала минимум 39 книг в цикле…

Переключаюсь в УФ-режим и начинаю смотреть свежайшие следы, оставленные Турбо-челиком, упиздовавшим в дальние дали.

«Не уйдёт», — констатировал я, встав на его след.

Он вытекает, поэтому УФ-режим опционален, но в этом режиме я меньше напрягаюсь, так как кровь выступает в роли неонового указателя направления движения жертвы.

Быстро набираю максимальный разгон и преследую трусливого уёбка, не пожелавшего умирать вместе со своими. Пусть это была группа каннибалов-трупоёбов, но группа же — человек, кидающий своих соратников, не заслуживает никакой группы, даже группы каннибалов-трупоёбов.

Следы видны отчётливо, поэтому не особо важно, насколько далеко он сбежит, но мне хотелось бы расправиться с ним побыстрее, так как у меня пленный стоит на коленях, и я очень сильно хочу с ним поболтать.

Этого Турбо-челика тоже можно было бы взять в плен, но это дохуя возни. А мне не хочется долго возиться с ним, поэтому я просто грохну его.

В один момент, увидев возможность, запрыгиваю на крышу двухэтажного здания и отталкиваюсь от него, взлетев на 22 метра вверх, что дало мне просто охуительный обзор на весь город.

Я сразу же увидел убегающую от меня жертву, после чего приземлился и скорректировал направление бега.

Турбо-челик, на определённом этапе своего пути, справился с перетягиванием своей раны жгутом, поэтому почти перестал вытекать и оставлять после себя капли крови. Его ноги и без этого оставляют отчётливые следы, превосходно видимые в УФ-режиме, поэтому разницы почти никакой.

Примерно два километра спустя, я вновь запрыгнул на здание, на этот раз одноэтажное, после чего подпрыгнул и скорректировал свой маршрут.

Я очень значительно сократил дистанцию между нами, поэтому сумел разглядеть детали — Турбо-челик перетянулся и обзавёлся ржавой кувалдой, которую решил использовать для самообороны. Ножик ему, видимо, показался недостаточно веским аргументом.

Когда между нами осталось меньше двухсот метров, он резко развернулся и побежал ко мне, рывками ломая траекторию, чтобы затруднить мне прицеливание.

Но я даже и не думал стрелять в него, так как мне хочется закончить всё в ближнем бою. Это даёт шанс на то, что за него дадут опыт — опыт я ценю.

Легко уклоняюсь от удара увесистой кувалдой, а одновременно с уклонением наношу рубящий удар по левому плечу оппонента. Слоновий бивень рассекает мягкую плоть, перерубает ему ключицу, а затем отделяет часть плеча с левой рукой.

Часть Турбо-челика падает на запыленную улицу Могадишо, он начинает вопить от боли и ужаса, а затем я затыкаю его горизонтальным ударом моей сабли.

+1 очко опыта

Голова Турбо-челика падает на грунтовую дорогу и катится по ней несколько метров.

Становлюсь на одно колено перед обезглавленным телом и начинаю шарить по его карманам.

— О-о-о, — изрёк я, вытащив из внутреннего кармана пиджака мобильный телефон Samsung Galaxy A07. — Нихуя себе! Заряженный!

Он, естественно, заблокирован, но это не беда. Я беру голову Турбо-челика, после чего открываю ему глаза и подношу к телефону.

Телефон разблокируется, и я отбрасываю голову в сторону, после чего иду обратно к пленному, на ходу копошась в мобилке.

Сразу же открываю «Галерею» и вижу, что челик активно фотографировался — похоже, что они заняли что-то вроде отеля, потому что встречаются фотографии в помещении, похожем на типичное лобби, а также фотографии в номере.

У него, как я понимаю, была своя тёлка, с которой он любил фотографироваться лёжа на кровати в обнимку.

А ещё у него куча фотографий, на которых он демонстрирует разные аутфиты: от деловых костюмов до ночных пижам. Мне даже стало немного жаль, что я его убил — у него был очень хороший вкус в одежде…

Это не его изначальный телефон, потому что телефонная книга абсолютно пуста, а звонков с него не осуществлялось, хотя в списке Wi-Fi сохранены разные телефоны, раздававшие соединение.

«Прикольно жили, короче», — подумал я. — «Значит, у них где-то тут есть логово, с какими-то запасами и бабами».

Возвращаюсь к месту побоища и вижу, что пленник стоит на коленях ровно там, где я и сказал. Он вообще не шевелился и даже не касался земли вокруг себя.

— Молодец, — похвалил я его. — Спой мне песню.

— Какую песню? — спросил он с недоумением и опаской.

— Песню о том, где находится отель, в котором вы живёте, — ответил я. — Я знаю, что это где-то в городе, поэтому лучше не лги мне — возможно, уйдёшь отсюда живым и даже проживёшь какое-то время.

— Отель «Африк», — ответил он. — Не убивай меня, пожалуйста…

— Кто была эта баба? — спросил я, указав на недотраханный труп.

— Не знаю, — ответил он.

Принюхиваюсь к воздуху.

— Ты этого не знал, но я говорю тебе сейчас — у меня аллергия на запах пиздежа, — сообщил я пленному. — И я чувствую этот запах, от которого у меня начинает чесаться кожа. Ещё раз спиздишь — я сделаю тебе больно.

— Я клянусь, я не знаю, кто она! — приложив руку к сердцу, ответил пленный.

— М-м-м, у меня скоро начнётся отёк шеи… — произнёс я, почесав шею, а затем ударил его ладонью наотмашь.

Пленный рухнул на спину.

— Встать, — приказал я ему.

Он поднялся на ноги, и я сразу же ударил его снова, из-за чего он рухнул обратно на землю.

— Встать, — повторил я приказ.

Он поднялся с земли и встал, но я снова дал ему мощную оплеуху.

— Встать, — снова приказал я ему.

Негр поднялся на ноги, держась за рассаженную левую щеку.

— Кто она? — спросил я.

— Она бежала мимо отеля — клянусь тебе! — сообщил он. — Мы бросились в погоню, потому что уже давно ничего не ели!

«Ничего не ели» — выходит, у них уже давно нормализован каннибализм и они сразу восприняли эту бабу, как бегающую еду. М-да, это, конечно, дико.

— То есть, ты снова утверждаешь, что не знаешь, кто она? — уточнил я.

Мне вообще похуй, знает он её или нет, этот разговор ведётся для того, чтобы создать в башке негра иллюзию, будто я ещё ничего не решил на его счёт…

— Я клянусь тебе — я не знаю, кто она! — заверил он меня. — Я увидел её сегодня впервые в жизни!

— Ладно, ты убедил меня, — сказал я. — Сколько людей в отеле «Африк»?

Он промедлил с ответом, и я снова шарахнул его ладонью по лицу, вследствие чего он вновь рухнул на землю.

— Встать, — приказал я.

— Четверо! — воскликнул он, поднявшись на ноги. — И ещё три женщины!

— Кто эти четверо и что у них за способности? — задал я следующий вопрос.

— Харун — он мечет молнии из рук, Хаади — он обладает большой силой и может поднимать машины, — начал перечислять пленный. — Далмар — он может видеть через тонкие стены, и очень быстр, а Кошин плюётся очень едкой кислотой.

— Какие у них уровни? — спросил я.

— Я не знаю… — ответил он. — Но очень высокие! Это сильнейшие бахалы!

Бахал — это похоже на какое-то местное слово, вероятно, на сомалийском и означает что-то вроде «скотина», «зверь» или «животное», потому что в арабском есть слово бахима, означающая именно это. Думаю, это заимствование.

— Бахал — это «зверь» или «животное»? — уточнил я.

— Да, — подтвердил пленный.

Каждый день надо стараться узнавать что-то новое — может, поумнеешь…

— Тогда идём — покажешь мне отель «Африк», — приказал я ему. — Выкинешь что-то — будешь умолять меня, чтобы я перестал.

— Что? — недоуменно спросил пленный.

— Чтобы я перестал заставлять тебя есть говно, — ответил я. — Сначала мы с тобой походим по местности и поищем источник говна, а затем я заставлю тебя — будешь жрать говно до тех пор, пока у тебя не лопнет желудок. Обещаю тебе.

Он судорожно вздрогнул, а затем пошёл вперёд.

«Нет, определённо, у них есть вкус в прикидах», — подумал я, рассмотрев его вывалянный в пыли прикид.

Костюм у него монотонный, с позолоченными пуговицами и без воротника. Сдаётся мне, что это женская версия — но я не совсем шарю в моде, поэтому не берусь утверждать.

— Это что такое? — спросил я через несколько минут, указав на большое здание.

— Это Сомалийский национальный университет, — ответил пленный.

— Он всегда выглядел так хуёво? — уточнил я.

— Сколько себя помню, — ответил он.

Идём по улице Джидка Афгуай, в конце которой я и увидел отель «Африк», выглядящий, мягко говоря, всрато. На балконах висит стиранное бельё, стены отеля вшатанные временем, пулями и осколками, а участок вокруг отеля огорожен всратыми баррикадами.

Сдаётся мне, что эта баррикада строилась силами этих канибаллов-некрофилов-долбоёбов, потому что строили её из подручных средств, то есть, каких-то парт, диванов, дорожных знаков, фонарных столбов и прочего говна, которое нетрудно вытащить из зданий или выкорчевать из земли.

Защитные свойства у всего этого, естественно, крайне сомнительные, поэтому остановить эта баррикада может, разве что, чихуахуа-мутанта, и то, не очень надолго.

— Что ж, благодарю за сотрудничество, — поблагодарил я пленного.

Он что-то понял по моему тону, поэтому начал разворачиваться, но не успел — я отрубил ему голову саблей.

— Людоеды, долбоёбы и некрофилы… — произнёс я и начал рассматривать отель в ЭМ-режиме. — Ничего, недолго вам всем осталось, господа. Потому что это харам, господа.

Наверное, надо было меньше читать религиозную литературу…

Примечания:

1 — Мюли — вид женской обуви без задника с открытой пяткой, короче говоря, это такие тапки, изо всех сил делающие вид, что они туфли. Для придания эффекта лухури и тяжёлого люкса на мюли нередко нашивают какой-нибудь редкий мех, в области пятки — типа для теплоты ног, но реально для лухури и люкса.

Пример мюлей с мехом:

Ну, пленный не соврал — действительно, четыре КДшника, а также три женщины из нормальных. Похоже, им стало мало этих троих, ну, потому что они уже надёжно залетели и потеряли кондиции на срок до девяти месяцев. Не удивлён, что этим ебанатам захотелось разнообразия, но я удивлён, что они сперва убили ту КДшницу, а уже потом…

— Нездоровые они тут… — пробурчал я и направился к отелю.

Беременные бабы — это проблема. Очевидно, что они тут выживают только за счёт этих некрофилов-каннибалов, и если я убью этих ебанатов, то сами эти бабы прокормиться не смогут.

Я такой хуйни допустить не могу, ведь я не такой человек, поэтому они уже стали моим личным головняком.

«Блядь…» — подумал я с досадой. — «Я пришёл сюда за буксирчиком…»

Перелезаю через баррикаду и натыкаюсь взглядом на голого негра. Этот негр только что вышел из лобби отеля и теперь смотрит на меня изумлённым взглядом.

— Даров! — приветствовал я его. — Как дела?

Вскидываю ARX-200 и даю по нему длинную очередь, примерно на полмагазина.

Отель «Гулид» основательно укреплён, как я посмотрю. Вокруг участка построена крепостная стена, частично из бетонных плит, а частично из кирпича и стальных балок.

Как сказала мне Настюха, в этом отеле заседал очень важный хуй из местной власти — премьер-министр Хамза Абди Барре, собственной персоной, при батальоне из бригады «Данаб», которая считалась СпН Сомалийской армии.

Настюха жила в этом районе города и считалась зажиточной, до того момента, как в дом её семьи не ворвались бравые спецназовцы, которые совсем слетели с катушек, когда премьер-министр съебался на вертолёте в неизведанные дали. Он, прямо как Карлсон, обещал вернуться…

Отца и двоих братьев Настюхи убили, а её с матерью взяли в сексуальные рабыни, а потом её продали полевому командиру Кураж-Бамбея Мансуру Осману Габаане, которого, в конце концов, разъебала группировка Рубля, в которую входила группа Харуна.

И Рубль — это не прозвище в честь нашей железобетонной и непотопляемой денежной единицы, а местное имя, означающее «приносящий дождь».

В общем-то, после гибели Дольче Габбаны, Настюха досталась Рублю, поэтому переехала в укреплённый Супермаркет, где её драли практически круглосуточно, но зато кормили.

А потом Рубль погиб в неравной схватке с КДшниками из соседней группировки Кураж-Бамбея, его группировка распалась на шесть частей, которые сразу же начали воевать между собой.

Победителем оказалась группа Харуна, которая и забрала себе все трофеи. Раньше у них было сорок с чем-то сексуальных рабынь, но к моему прибытию их всех уже съели, и остались только трое.

Хабуун, Амаль и Настюха очень слабо представляют себе, кто именно сидит в отеле «Гулид», но уверены, что это такие же каннибалы, поэтому в контакт с ними лучше не вступать.

Я решил, что контакт нужен, чтобы не мешали мне заниматься личными делами — я собираюсь шастать по этому городу в поисках всяких ништяков и не могу таскать за собой трёх беременных женщин, поэтому надо определиться в наших отношениях с этими ебобо.

Подхожу на дистанцию около сотни метров до крепостных ворот и смотрю на то, как негры, стоящие часовыми, не видят меня. Я присмотрелся — нет, они не дрочат и не спят.

— Дарова, православные! — приветствовал я негров и помахал им руками. — То есть, правоверные!

Они дёрнулись, всмотрелись в мою сторону, а затем вскинули автоматы и направили их на меня.

— Я хочу поговорить с вашим старшим! — сказал я им. — Советую опустить оружие — не стоит начинать наше общение именно так! Кстати! Вам знакомы эти люди⁈

Вытаскиваю из мешка в тележке связку голов.

— Это Намджун, Чонгук, Чингачгук и Гойко Митич! — перечислил я имена, покрутив связку. — Они попытались ёбнуть меня, но меня невозможно ёбнуть, господа! И вы лучше даже не пытайтесь, потому что я недавно начал коллекционировать головы своих врагов!

Но они молчат и продолжают направлять на меня оружие.

— СТАРШЕГО КО МНЕ, БЛЯДЬ! — разъярённо рявкнул я.

Головы уже начали протухать, потому что жара, к которой человеческие мозги очень чувствительны, но мне нужно было что-то, чтобы показать серьёзность и представительность моей персоны. Лучше, чем головы членов значимой группировки, не придумать.

Ворота открылись, и из них вышел очень модный КДшник, одетый в синий деловой костюм, сияющий под солнечным светом. На нём очки с жёлтыми линзами, в руке он сжимает трость с набалдашником в виде человеческого черепа из полированного металла, а на ногах он носит туфли из кожи под крокодиловую.

— Ты здесь старший? — спросил я его.

— Кто ты такой? — задал он встречный вопрос.

Осматриваюсь по сторонам, чтобы удостовериться, что я точно не в Одессе.

— Я спросил: ты здесь старший? — повторил я вопрос.

— Кто ты такой? — повторил он свой встречный вопрос.

Я снова осматриваюсь по сторонам и вижу, что я всё ещё в Могадишо.

— Я задал тебе вопрос, — произнёс я, уставившись на негра. — Лучше тебе ответить на него — так мы сможем продолжить диалог.

— Ты пришёл к крепости, держа в руках чьи-то головы, и требуешь старшего, — сказал на это негр. — Я хочу узнать, кто ты.

— Слушай, ты мне не пизди, пожалуйста, — попросил я его. — Ты знаешь, чьи это головы. И ты знаешь, что это значит. Отвечай на вопрос.

Я уже изучил окрестности и знаю, сколько тут КДшников — их всего дюжина и они далеко не самые сильные из тех, кого я встречал. Здесь есть только один КДшник, который выделяется, но передо мной стоит какой-то слабенький хуёк, с которым вообще можно не беседовать, так как он, по определению, нихуя тут не значит.

— Я здесь не старший, — сказал он, подтвердив мою догадку. — Меня зовут…

— Мне похуй, как тебя зовут, — перебил я его. — Зови старшего — с ним я и буду разговаривать. Лови мою визитку.

Бросаю к его ногам связку голов.

Он поднимает связку и уходит — да, он здесь в роли мальчика на побегушках и осознаёт своё положение.

Складываю руки на груди и ожидаю, пока не придёт местный босс. Часовые на стене до сих пор держат меня на прицеле, будто это может на что-то повлиять…

Достаю из кармана телефон и включаю игру «Angry Birds», которая до сих пор способна меня порадовать и развлечь. Самое лучшее, что есть в этой игре — это то, что от реакции в ней ничего не зависит.

Прохожу две карты, после чего ворота вновь открываются и ко мне выходит высокий негр, одетый, как царь во дворца: на нём полноценная шуба из песца, под ней белоснежная рубашка, на ногах у него бежевые кожаные штаны, а обут он в кожаные сапоги с высоким бортом. На шее, естественно, толстая золотая цепь, на которой закреплён золотой знак доллара, инкрустированный бриллиантами.

«Успех, богатство!» — подумал я, криво усмехнувшись. — «Статус, свага, (1) самец!»

— Ты здесь старший? — спросил я.

— Да, я, — ответил он. — Кто ты такой?

— Зови меня Студиком, — представился я. — Я пришёл договариваться о мирном сосуществовании. Надолго я тут не задержусь, поэтому терпеть меня вам предстоит недолго, но если будете охуевать, то пополните мою коллекцию голов — недавно я начал ощущать страсть к коллекционированию.

Мне не нравится его лицо — он смотрит на меня не как на равного. И опасности во мне он не видит, хотя уже должен почувствовать, что мы, действительно, не ровня.

— Что нам мешает убить тебя прямо сейчас? — спросил он.

А-а-а, теперь мне всё понятно. Его вообще не впечатлили те головы, которые я просил передать ему…

— Ничего не мешает, — ответил я.

В любом случае, мне так даже легче — замочу их всех, а потом вообще не буду думать о подлых ударах в спину, так как некому их будет наносить.

— Разрешаю — можешь начинать, — дал я ему добро.

Действительно, а хули мне договариваться с людоедами? На что я рассчитываю?

Совершаю рывок в его сторону, на ходу вытаскивая из перевязи саблю из слоновой кости.

Ходячий филиал сваги начал уходить вправо, поэтому совсем красиво снести ему башку не удалось. Лезвие перерубило ему шею почти наполовину, поэтому его башка легла ему на правое плечо, а затем он рухнул.

— М-да, блядь… — произнёс я, посмотрев на результаты своего титанического труда.

Похоже, что я чрезмерно увлёкся фортификацией — что-то накатила на меня какая-то апатия, из-за которой я и не заметил, как забаррикадировал первые два этажа и часть третьего.

Незадолго до фортификационных работ, я привёз сюда двадцать семь исправных солнечных панелей и организовал достойное электроснабжение отеля, чтобы были свет и электроприборы.

В группировке Харуна, как я понимаю, не было специалистов, разбирающихся в водоснабжении, поэтому насос наебнулся и перестал качать воду из скважины, а все эти негры жили за счёт накопленных в цистернах запасов.

Я потратил всего четыре часа своей жизни и восстановил водоснабжение, а затем потратил ещё шесть часов и починил фильтрационную установку, которая убирает у воды солоноватый привкус. Моему организму без разницы, какая у воды солёность, но лично мне неприятно, поэтому я захотел себе премиум-качество.

Премиум-качества воды добиться не получилось, но её солёность значительно уменьшилась.

Благодаря этой недолгой, но интенсивной работе, я, впервые за долгое время, сумел принять ванну, сбрил с себя солидно отросшую бороду, а также подстригся, воспользовавшись услугами Хабуун.

Теперь я выгляжу, как цивилизованный человек, а не чудовище из пустыни, но это расслабило меня, поэтому я, незаметно для себя, впал в этакую апатию — возможно, дело не в этом, а в чём-то другом, но впредь я буду лучше следить за происходящим со мной.

«Да это всё ебучий стресс!» — подумал я, отряхивая руки от бетонной пыли. — «Стоило мне почувствовать хоть какую-то безопасность, как я размяк и получил отходняки».

Признаки были и раньше — я периодически впадал в панички, кипишевал без повода, а также испытывал приступы упадка духа. Это не полезно для ментального здоровья, поэтому мою кукушку начало дёргать.

«Мне было нужно перезагрузиться», — решил я. — «Но пора и честь знать, блин — надо заниматься моей малышкой».

В отеле «Хилтон Гарден Инн Могадишоград» можно жить, я сделал это возможным, но надолго задерживаться в нём я не собираюсь.

Негритянки, как я вижу, приободрились и повеселели, потому что у меня нет привычки пиздить и насиловать, ну и калории тоже сыграли свою роль — они вышли из режима выживания, а это тоже напрямую влияет на бодрость духа.

Иду к уже отпидоренному до зеркального блеска тягачу. Моя малышка начала выглядеть лучше, чем в день нашей первой встречи, несмотря на то, что мы вместе проехали через всю Кению и часть Сомали.

— Студик, — обратилась ко мне Настюха, вышедшая из лобби отеля.

— Что такое? — спросил я, развернувшись к ней.

— Ты хочешь уезжать? — задала она вопрос.

— Конечно, блин! — ответил я. — Я же с самого начала говорил, что мы поедем в Момбасу — надо убираться с этого ебучего континента!

— А зачем? — спросила Настюха.

— В смысле, зачем? — нахмурившись, спросил я в ответ. — Потому что тут пиздец, Настюха! Мне так хуёво не было вообще никогда в жизни, как за время, проведённое в Судане и Кении! И это даже не говоря о том, что мне нужно к своим, а вам нужно в Волгоград — только там у вас есть будущее.

— Но всё же хорошо! — возразила она. — У нас есть вода, еда и электричество — о чём ещё мечтать?

— У вас всё это есть только потому, что я дал вам это, — напомнил я ей. — И это всё не навсегда. Тут же нет нихуя, Настюх! Я установил на крышу, буквально, последние солнечные панели в этом городе! А новые мы не произведём — можешь быть уверена! Нет, даже не рассматривай вариантов остаться здесь — это место губительно для всего живого.

— Но в Момбасе ведь может быть опасно! — выдала Настюха новый контраргумент.

— Не может быть, а реально так опасно, блин! — ответил я. — Я же не долбоёб — я не просто так не поехал туда, а вместо этого выбрал Могадишо! Но я просчитался…

Кто же мог знать, что город умирал так медленно?

— В Момбасе тоже может ничего не быть, — сказала Настюха.

— А может и не может, — ответил я на это. — Мы не знаем заранее, но проверить надо — если есть хоть малейший шанс на то, что мы сможем свалить отсюда морем, то его нужно использовать. А просто сидеть тут, как дебилы — ну, это путь к вашей смерти. Специально для тебя акцентирую: не моей, а именно вашей. Я-то выживу, потому что меня хуй убьёшь просто так, а вот вы… В любом случае, это не вам решать, как будет дальше — я уже вложил в вас свои ресурсы и вы мне обязаны. А это значит, что мы едем в Момбасу.

— Хорошо, как скажешь, — произнесла разочарованная итогом разговора Настюха.

Отворачиваюсь от неё и продолжаю копаться в движке.

— Стреляйте по ним, суки!!! — прокричал я в рацию. — Стреляйте!!!

Я управляю нашим чертолётом и не могу участвовать в бою, поэтому у меня надежда только на мой залётный актив, стреляющий из пулемётов.

За нами увязался в погоню целый эскадрон мартышек-гусар — эти твари вооружены стальным оружием и экипированы самопальной бронёй из жести и кусков листовой стали.

Если бы не специфические обстоятельства, я мог бы погордиться братьями нашими меньшими, вернее, эволюционными успехами, которых они достигают, но обстоятельства таковы, что я желаю им всем смерти — необязательно безболезненной, но обязательно скорой…

В боковые зеркала вижу, что некоторые из моих залётных попадают по преследующим нас тварям, сшибая их с лап, но гусар слишком много.

Внимательно слежу за дорогой, чтобы не наехать на что-нибудь нехорошее и не перевернуть мой броневагон, но поглядываю за действиями гусар, чтобы они не устроили мне абордаж.

Около пяти километров назад уже была попытка абордажа, в ходе которой гусары облепили мою кабину и закрыли мне своими тушами обзор, а также попытались выдрать бронеэлементы, чтобы добраться до меня.

Но я варил каркас не на страх, а на совесть, поэтому вне сил гусар отодрать от моей жлыги хоть один кусок стали!

А ещё у меня здесь есть бойницы, через которые я расстрелял полдесятка этих уродов, которые рухнули под колёса и были перемолоты ими в кровавую кашу.

Пулемёты грохочут, моя ультимативная жлыга рвёт километры, а гусары скачут за нами и коллективно вырабатывают генеральный план «Как нам обустроить Момбасу».

Тем временем, мы въехали в город Малинда, география которого мне известна только по карте, сугубо в общих чертах. Но я знаю, что мне нужно проехать по трассе Е8, проходящей сквозь город — так мы сможем выехать на относительно чистый участок, если там нет такого же пиздеца, как на трассе у города Бура-Тана.

Там был лютый завал из тачек — народ погрузил все свои пожитки на все способные ехать тачки и цыганской шумною толпою поехал на юг, рассчитывая, что удастся проскочить и добраться, ну, видимо, в Момбасу. Только вот они не учли, что прямо на их пути находится обезьяний заповедник…

Вот эти вот бравые гусары, анубисы, возможно, ещё какие-нибудь приматы — они встретили беженцев достойно, разгромив хаотичный конвой и перебив всех, кто в нём был.

Возможно, я ошибаюсь, так как тут и без гусар есть, кому мочить беженцев, но что-то мне подсказывает, что это были сраные обезьяны, ставшие теперь моей персональной проблемой.

«Чуяло моё сердце, что мы ещё встретимся…» — подумал я, сбавляя скорость.

Город — это страшная, блядь, сила, потому что в городе нельзя топить газ в пол и мчать на своей колеснице смерти навстречу судьбе. Дело не в ПДД, а в брошенных автомобилях. Только в кино они отлетают в стороны, как пустые пластиковые бутылки, а в жизни можно навсегда остаться на той же улице, после одного неудачного столкновения с каким-нибудь Крузаком, который намотается тебе на колесо.

Доблестные и лихие гусары начали вдохновенно орать и реветь, когда поняли, что моя бронемалышка сбавляет ход, но догонять и атаковать не спешили — наоборот, они начали держаться строго позади, в мёртвой зоне пулемётов моего залётного актива.

А затем ситуация резко ухудшилась — я увидел, что трассу перекрывает капитальная стена из кирпича и бетона.

Похоже, что местные жители занимались строительством крепости, которая им почти никак не помогла — они огородили здание мэрии и целый квартал трёхметровой высоты стеной, вершина которой оборудована ржавой колючкой, ржавыми стальными шипами, а также трухлявыми кольями.

— Вот, блядь, досада!!! — выкрикнул я, останавливая броневагон. — Какая, ебать её в рот, досада!!! Блядь!!!

Но оказалось, что можно ещё хуже — из-за стены показались головы других неприятных тварей, обитающих на суверенной территории Кении.

Это анубисы — я так понимаю, они ожесточённо конкурируют с эскадронами бравых гусар, потому что живут недалеко друг от друга.

Кто-то бы сказал, что «враг моего врага — мой друг», а я бы сказал, что этот дохуя умный философ должен пойти нахуй, так как он вообще не шарит в войне. Нет ни у кого никаких друзей…

Мы в западне — сейчас эти твари займутся моей бронемалышкой и мы останемся тут навсегда. Надо что-то делать, потому что я прожил недостаточно долго и хочу ещё.

— Стреляйте сразу, как увидите уёбков! — крикнул я в рацию. — Но по мне стрелять нельзя — не дай бог… Хабуун, ты меня расслышала⁈

— Да, Студик! — ответила она.

— Не дай бог… — предупредил я её.

— Мы не будем стрелять в тебя, — заверила она меня.

Хватаю ПК, открываю дверь и выскакиваю наружу, после чего сразу же запираю дверь на ключ.

Взвожу пулемёт и открываю огонь по помчавшимся ко мне гусарам.

Я думал, что меня начнёт осыпать дождём из опыта, но что-то нихрена: срезал уже шестерых, но ни капельки опыта.

«Просто этот дождь золотой, блядь», — отстранённо подумал я.

Выкашиваю уже почти два десятка гусар, а затем они меняют тактику и коллективно уходят за мою бронемалышку, но это было ожидаемо мною, поэтому я просто сместился к её правому борту и снова открыл огонь.

Но они всё ближе и ближе, а патроны в цинке не бесконечны, поэтому я прибегаю к предпоследнему доводу.

— А-ха, шлюхи грязные! — рявкнул я, выхватив саблю из перевязи. — Тысяча чертей!

Сразу четверо гусар кинулись на меня со стальными копьями наперевес, и поплатились за это жизнями — первого я рассёк от плеча до жопы, второму раскроил черепушку, третьего банально проткнул в грудь, а четвёртому досталась самая тяжёлая смерть, от удара кулаком прямо в лоб.

— Мы здесь живём! — сообщил мне долговязый негр.

— Вы можете подгрести к причалу⁈ — спросил я. — Мне надоело орать во всё горло!

— У нас кончилось топливо! — ответил он.

— Это решаемо! — сказал я. — Дизель или бензин⁈

— Дизель! — ответил негр. — Но кто ты такой⁈

— После поговорим! — сказал я ему. — Сейчас я решу вашу проблему с топливом, а уже после будем прояснять все вопросы!

Вижу, что на лицах этих четверых появилась надежда — наверное, они тусуются на моём корабле уже очень давно и страдают от голода и жажды.

— Студик, — раздался из рации голос Хабуун. — Что происходит?

— Происходит добыча морского транспортного средства, — ответил я ей. — Сейчас я договорюсь с этими выжившими и мы придумаем способ свалить отсюда подальше, с комфортом. Просто сидите тихо — я всё разрулю. Окей?

— Хорошо, Студик, — ответила она. — Мы полностью в твоей власти и покорно принимаем твои решения.

У залётных очень сильно развито чувство чина — они стараются угодить мне, изо всех сил, чтобы я, не дай бог, не начал пиздить их и развлекаться с ними в извращённой манере. Ну, там, тушить о них окурки, наливать на них расплавленный воск и так далее. Всё это с ними уже было, потому что те ёбены-бобены, которых я убил, были больными на голову каннибалами-некрофилами.

— Да-да, как скажешь, — сказал я и направился к топливным цистернам.

Много топлива этим робинзонам давать нельзя, а то уплывут ещё, поэтому я решил, что надо дать ограниченную дозировку, которой хватит только на причаливание. А то будет очень обидно, если они решат свалить.

Никуда они, конечно же, не свалят, потому я сразу же перехуярю их из ARX-200 или из ПК, но нельзя допускать даже соблазна…

Понятно, что они не смогут далеко уплыть на тяговом буксире, в котором живут всё это время, но даже если уплывут недалеко, мне всё равно будет неудобно догонять их — не хочу тратить лишнее время.

«Между нами метров двести», — прикинул я расстояние. — «Наверное, нужно найти какую-нибудь байдарку с движком и направить её на автопилоте…»

Под автопилотом я подразумеваю точное наведение моторной байдарки на судно и фиксацию её руля. Таким образом можно добиться прямого попадания, а дальше эти типы сами поймают её и примут груз.

Самому мне плыть на гипотетической байдарке слишком опасно, так как деловые морды в гавани не упустят такую возможность. Они уже сожрали всех неудачников, оказавшихся недостаточно атлантами и не сумевших расправить плечи, и потому попавших в ловушку — это значит, что их тут слишком много…

— Никуда не уходите!!! — крикнул я неграм на судне. — Я скоро буду!!!

Направляюсь к складу контейнеров и начинаю вскрывать их, один за другим, с целью нахождения подходящей моим задачам байдарки.

Ну, не байдарки — мне нужна моторная лодка. Байдарка — это же, если я верно всё помню, что-то вроде вёсельной лодки, изготовленной из хуйни, типа пластика или углеродного волокна. Просто я в морском и речном транспорте шарю чуть лучше, чем в сортах винограда.

Фортуна облагодетельствовала меня только на четырнадцатом контейнере. До этого мне попадались, преимущественно, б/ушные японские тачки, унитазы, ванны, раковины, зерно, электроника, а потом я открыл контейнер и увидел настоящий катер.

Это двухместная хреновина с небольшим пространством для пассажиров или грузов, покрытая упаковочной плёнкой, вся такая новенькая и пахнущая резиной…

— О, Фортуна!!! — воскликнул я, посмотрев на безоблачные голубые небеса.

Я вспомнил о богине судьбы во время путешествия в Гариссу — когда-то в детстве читал сборник древнеримских мифов. Не было света, в Playstation 3 поиграть было нельзя, поэтому я в первый и последний раз обратился к бабушкиной библиотеке.

Тогда я начал читать «Сто лет одиночества», но мне оно прямо не залетело — какая-то мистическая ебанина, совершенно непонятная и написанная хуй его знает зачем и хуй знает кем.

Ещё я пытался читать какой-то «И всё-таки орешник зеленеет», про какого-то деда-банкира, который дохуя философствует, но мне это тоже не залетело.

Единственное, что мне хоть как-то понравилось — это книга «Легенды и мифы Древней Греции и Древнего Рима». Я прочитал примерно четверть, а потом свет дали и, собственно, всё.

Запомнилось из книги мне только то, что все эти планеты типа Марса, Венеры, Юпитера, Сатурна и Меркурия — это в честь древнеримских богов. Ну и Фортуна, конечно же — это богиня непредсказуемости судьбы и удачи, а также случая, которую римляне спиздили у своих соседей, точно таких же жителей Италии.

«И это великая ирония, блин — судьба непредсказуема и поэтому богиню спиздили», — подумал я и улыбнулся.

Ещё там что-то было о том, что у древних греков была Тюхе, отвечавшая за то же, что и Фортуна, поэтому Фортуну начали отождествлять с Тюхе.

В общем, я жалею о том, что в детстве был ебланом и не читал все эти книжки, которые так и остались стоять в шкафах бабушкиной квартиры.

«Может, если бы побольше читал, стал бы умнее и это помогло мне не попасть в ебучую Африку?» — задался я вопросом. — «Может быть».

Но Фортуна, сука такая, непредсказуема, поэтому никому и ничего не гарантированно. Возможно, из-за того, что я не читал все те книжки, я до сих пор жив — никто не знает наверняка, так как судьба могла крутануться вообще как угодно.

Размышляя о Фортуне, вытаскиваю катер и начинаю, так сказать, распаковку.

Прикатываю катер на пирс и устанавливаю его так, чтобы неграм на судне было лучше видно. Встаю за катером и разминаю шею.

— Привет! — воскликнул я, помахав им рукой. — Вы на канале Мистер Костя! Сегодня мы открываем неизвестный сюрприз! Что же у нас внутри⁈

Начинаю разрывать упаковочную плёнку.

— ЭТО ЖЕ КАТЕР!!! — выпучив глаза, воскликнул я. — КАТЕР!!!

Негры смотрят на меня со смесью ахуя, недоумения и страха. Наверное, они подумали, что я совсем ебанутый…

«Может, так и есть», — пожав плечами, подумал я.

Заканчиваю распаковку и рассматриваю новёхонький катер, на котором даже мухи ещё не еблись. Ну, если и еблись, то только в заводских условиях, а это не считается.

— Так, что тут у нас⁈ — спросил я, раскрыв приложенную к катеру инструкцию. — Блядь, тут всё на китайском! А, нет, вот на английском!

Внимательно читаю инструкцию и понимаю, что корпус катера изготовлен из стеклопластика, а движок питается бензином. С бензой у меня проблемы, так как в наличии имеется только дизель, но проблема решаемая.

Я нашёл пустую пятилитровую баклажку, вооружился шлангом и выкачал бензу из Ниссана Альмеры, стоящего на парковке. Бенза, скорее всего, выдохлась к хуям, поэтому движок может не потянуть.

Добытый бензин я профильтровал через дохрена слоёв марли, чтобы на них осталось как можно больше говна, а затем пошёл к моему броневагону.

— Спокойно, это я, — сказал я, постучав в дверь. — Открывать не надо — Настюх, дай мне бутылку со спиртом. Очень надо.

Настюха сбегала на склад и притащила оттуда 0,5 чистейшего медицинского спирта, одинаково пригодного как для смазки телесных, так и душевных ран…

— Спасибо! — поблагодарил я её, приняв бутылку через бойницу. — Одна ты меня всегда поддерживаешь, Настюх…

Возвращаюсь к моей полевой лаборатории, достаю из подсумка алюминиевый стакан, наливаю в него спирт, а потом выпиваю его залпом.

— Ух! — выдохнул я. — Вот! Теперь у меня рабочий настрой! Ха-ха!

Поправившись, приступаю к алхимии — разбодяживаю отфильтрованный бензин спиртом, добавив около 10 % доли последнего, чтобы не заруинить весь процесс. Этого должно быть достаточно, чтобы внести летучий компонент, который пропадает из просроченного бензина одним из первых.

«Должно сработать», — подумал я. — «Спирт приподнимет октаны с колен, что должно помочь со вспышкой».

Заправляю бензобак, а затем, следуя инструкции, привожу катер в боеспособное состояние и, наконец, напарываюсь на «неожиданную» проблему — аккумулятор.

— Да ёб твою мать! — воскликнул я.

Вновь иду на контейнерный склад и начинаю копаться в имуществе давно мёртвых людей.

Полтора часа поисков не привели ни к чему, поэтому я пошёл в город, чтобы посмотреть на крыши домов. Но далеко идти не пришлось, так как первое, буквально, первое здание, которое я увидел, выйдя с территории порта, уставлено солнечными панелями. Вся крыша в них и выглядят эти панели целыми — надо стереть пыль и можно юзать.

Демонтирую две панели, извлекаю из здания сразу два аккумулятора и быстро собираю на пирсе мини-систему энергоснабжения.

— Ща-ща!!! — помахав рукой, сказал я ожидающим развития событий неграм. — Всё будет!!!

Ожидаю, пока аккумулятор зарядится хотя бы на 15 %, но это заняло нормально времени — около пары часов.

У меня в броневагоне есть аккумуляторы, но я решил не жертвовать ими, потому что это лучшие из лучших, тщательно протестированные и обещающие служить очень долго. Лучше заебаться с зарядкой этого говна, чем терять их.

Я ведь всё ещё допускаю, что с кораблями в Момбасе всё наебнётся и мне придётся пилить в Дар-эс-Салам…

Когда аккумулятор зарядился, я установил его обратно в катер и, воздав хвалу Фортуне, в качестве предоплаты за нужную мне толику удачи, нажал на пуск.

Двигатель протарахтел натужное соло, а затем замолк.

— Нет, так просто это не закончится! — воскликнул я и повторил запуск.

Завестись этот новенький китайский движок, который я напоил смесью дохлого бензина и медицинского спирта, сумел только с третьей попытки. Он закашлял, как туберкулёзник в терминальной стадии болезни, но затем поймал ритм и заработал.

— Во-о-о-от! — торжествуя, воскликнул я. — Всё! Поехали!

Закидываю четыре канистры с дизелем в катер и креплю их ремнями к боковым стенкам. Это восемьдесят литров — двигателю их буксира этого хватит, чтобы пару раз чихнуть, ну и совершить в это время манёвр для причаливания к пирсу.

— Слушайте, как будет! — крикнул я неграм на буксире. — У вас есть багор⁈

— Да, есть! — ответил долговязый негр.

— Отлично! — сказал я. — Держите его наготове! Сейчас я спущу эту хуйню на воду и направлю её точно на вас! Нужно будет перехватить её багром и забрать топливо! Дальше вы заправляете свою тарантайку и причаливаете вот сюда! Справитесь⁈

— Да, справимся! — уверенно ответил мне негр.

— Смотрите, не обосритесь! — предупредил я его.

Точно навожу катер на судно, после чего запускаю его на первую передачу, два водомёта начинают работу, а затем я толкаю катер с пирса.

В воде, точно в момент, когда катер коснулся её поверхности, началась биржевая игра с участием самых солидных местных держателей капитала — они начали биться о борта и вгрызаться в них своими острыми зубами, но это не остановило катер.

Как я и запланировал, он продолжил движение к судну, а затем стукнулся о его борт и был тут же перехвачен багром.

— Цепляй за петли! — воскликнул я. — Я сделал петли на каждой канистре!

Негры поняли меня верно и вытащили ещё один багор, которым зацепили первую канистру и потащили её наверх коллективными усилиями.

— Жучка за внучку, внучка за бабку, бабка за дедку, дедка за репку: тянут-потянут, вытянуть не могут… — проговорил я.

Но негры — это тебе не дедка, бабка, внучка и жучка, а отборные выживальщики Момбасы. Они успешно подняли первую канистру, за ней сразу же потащили вторую, но обосрались на третьей — канистра рухнула в воду, утащив за собой багор.

— Долбоёбы!!! — выкрикнул я.

Канистра поплыла куда-то по течению, а багор ушёл на дно. Но канистре недолго было плавать, потому что на неё накинулись бизнесмены, видимо, из нефтяного сектора, которые вскрыли её и выпустили дизель в воду.

Наверное, им сильно не понравился вкус дизеля, так как они сразу же прыснули в стороны.

Долговязый негр решил рискнуть и отпустил катер, но сразу же зацепил четвёртую канистру, которую они и вытащили, взявшись за последний багор вчетвером.

— Да! — воскликнул я радостно. — Заправляйте аппарат и айда сюда!

Поддавшиеся эйфории негры исчезли под палубой, а я сел за береговую тумбу и достал из рюкзака книжку «Всё закончится на нас», авторства Колин Гувер.

«Нормальные книги же можно было держать в домах, блядь…» — подумал я с недовольством. — «Нет, конечно! Давай держать любовные романы, и побольше!»

Похоже, что африканским неграм хронически не хватало большой и чистой любви, поэтому они либо уходят в религию, либо в любовные романы — ни тебе боевиков, ни тебе драм каких-нибудь.

Фильмы у них тоже, преимущественно, о любви, семейных отношениях и так далее. Нигерийский кинематограф навсегда в моём сердце, блядь…

Прошло около тридцати минут и я, наконец-таки, услышал рёв дизельного двигателя судна. Долговязый негр выбежал на палубу, радостно помахал мне, а затем вошёл в рубку и подал газу.

Судно тронулось с места, что не понравилось бизнесменам из гавани, которые начали суетиться и яростно биться о металлический корпус.

Наблюдаю за тем, как судно приближается к пирсу и останавливается у него, после чего полторашка и мужик в трусах и майке кидают мне швартовы. Креплю судно к причальным тумбам и дожидаюсь, пока они не спустят трап.

— Так-так-так… — произнёс я, рассмотрев экипаж.

Долговязый негр вышел из рубки и тоже начал изучать меня.

Ему, по моим прикидкам, не более тридцати, но он заёбан жизнью, поэтому может быть и помладше.

Мужику в трусах и майке, я думаю, около сорока — он ещё не седой, но видно, что лучшие его годы уже в прошлом. В руках у него Ruger Mini-14, самозарядный карабин, питающийся патроном калибра 5,56×45 миллиметров НАТО. По нынешним временам, говно, которое можно юзать только от безысходности.

Полторашке же примерно лет тридцать, она тощая, как жертва анорексии, но зато взгляд крайне жизнерадостный, будто она выиграла в лотерею миллион долларов США.

Четвёртый член этого экипажа — седая женщина лет шестидесяти, выглядящая так, будто она пахала на заводе по четырнадцать часов в сутки десять лет подряд.

Ну, видимо, пребывание на этом судне, в изоляции, не красит человека…

— Это что такое? — спросил я, указав на корабль. — Этот буксир может совершать дальние путешествия? Например, если мне надо в Иран — на этом можно дойти дотуда?

— Нет, — ответил долговязый негр. — Кто ты?

— Кто я? — переспросил я его, ткнув пальцем себе в грудь. — В ваших краях меня знают, как Ебателя гусар, а также как Трахателя слонов. Такие прозвища я получил за то, что дважды выебал гусар и единожды трахнул слона. А если серьёзно, то зовите меня Студиком. А вы кто такие?

— Фредерик Лаланг, — представился долговязый.

— Какой ещё, нахуй, Фредерик⁈ — спросил я его. — Ты паришь меня, что ли⁈

— Меня так зовут, — недоуменно уставившись на меня, ответил он.

— Ладно, буду звать тебя Фредди, — сказал я. — Кем был?

— Я был капитаном этого тягового буксира, — ответил он мне.

— О-о-о, капитан… — тихо произнёс я. — Ладно, дальше.

— Джозеф Кипкембой, — представился мужик в трусах и майке. — Старший механик.

— Старший механик… — ещё более тихо произнёс я. — Так, ладно. Дальше.

— Это моя мама, Нэнси Лаланг, — представил Фредди пожилую женщину.

— А это Виола Кипкембой, моя племянница, — представил Джозеф полторашку.

— Рад знакомству, господа! — заулыбавшись, сказал я. — У меня очень хорошие предчувствия насчёт вас четверых! Я редко ошибаюсь в людях, поэтому почти уверен, что мы с вами сработаемся! Итак, у вас есть идеи, как нам найти судно для океанического плавания, которое поможет нам добраться до Ирана? Ох, что же это я? Как смотрите на то, чтобы поесть? Знаю тут, неподалёку, одно хорошее заведение… Следуйте за мной.

— Ты же не убьёшь нас? — спросила Нэнси.

— Хотел бы убить, уже убил бы, — ответил я ей. — Но у нас с вами есть одна общая цель, просто вы об этом ещё не знаете.

— Какая? — улыбнувшись, спросила Виола.

Эта, как я понял, вообще не утратила боевого духа и просто счастлива от того, что теперь она точно не сдохнет от жажды и голода в трюме неподвижного буксира.

— Все мы хотим убраться отсюда в Иран, — ответил я ей.

— Почему именно в Иран? — нахмурившись, спросил Фредди.

— Ну, потому что через Иран мы доберёмся до России, — ответил я ему. — А там, в России, есть город-герой Волгоград, где у меня куча очень хороших друзей, дохрена еды, нет никаких проблем с водой и электричеством, а ещё там безопасно. Я работаю над тем, чтобы вернуться туда и вы, дорогие мои чернокожие товарищи, мне в этом поможете! Поможете ведь?

Вижу, что они пребывают в ахуе от того, что у них, оказывается, всё это время была великая цель, но они не знали…

— Ничего-ничего, — сказал я. — Идём к моей малышке — там вас накормят и напоят. Вы, как я вижу, сидели на очень строгой диете.

Среди них ни одного КДшника, что удивительно, так как шансы на то, что обычные люди выживают малой группой — ну, их практически нет.

— Идём! — позвал я их. — Хули вы теряете, в конце концов?

— А ходить тут — это точно безопасно? — спросила Нэнси.

— Нэнси-Нэнси… — произнёс я, повернувшись к ней. — Со мной безопасно практически везде… Но лучше поторопиться, а то галаго могут вернуться с подкреплением.

Озвученная мною мысль подстегнула их, и они отбросили последние сомнения — галаго ведь, действительно, могут вернуться.

— Сова, открывай! — воскликнул я, постучав по двери броневагона. — Это я!

Скрипнули засовы и дверь отворилась.

— Заходим, — велел я спасённым робинзонам. — Настюха, Хабуун — есть что пожрать? Тут четверо из голодного края — обслужите их, но чтобы без заворота кишок! Кашу какую-нибудь сварите…

— Кто это? — спросил напрягшийся Фредди, рассмотрев сидящих в вагоне залётных.

— Это, если коротко, счастливые уроженки Могадишо, — ответил я. — Я спас их из заточения — перебил всех уёбков, которые держали их в рабстве, ну и мне стало жалко бросать их. Они бы померли там, а у меня трепетное сердечко и чуткая совесть, поэтому, ну, теперь они со мной.

— Рассаживайтесь за столом, — сказала им Хабуун.

Я сел в свободное кресло, зарезервированное специально для меня — предусмотрено оно для того, чтобы я мог прийти сюда и посидеть в нём, расслабиться и спокойно пожрать. Но так уж получилось, что я всё время за баранкой и нет времени отдыхать.

Хабуун включила плитку и начала готовить овсяную кашу.

— Они точно не в неволе у тебя? — спросила напряжённая Виола.

— Сама спроси, — сказал я ей. — Что за недоверие? Я вас спас — расслабьтесь! Но как поедите, я жду обстоятельного рассказа, как так получилось, что вы застряли на буксире, посреди гавани.

Настюха распечатала упаковку овсяного печенья и передала его мне, а затем подала стакан с «Чивасом». Начинаю хрустеть этой просрочкой и запивать её вискарём.

— Вам не предлагаю, — сказал я, приподняв стакан. — Не потому, что жадный, а потому что боюсь, что вас распидарасит на месте — из-за недоедания.

— Налей мне, — попросила Нэнси.

— Ах, шельма… — заулыбавшись, произнёс я. — Ладно, Настюх, налей ей четверть пальца «Чиваса». И дай полтарелки фасоли.

Настюха метнулась исполнять и быстро поставила перед Нэнси всё требуемое.

А через пару минут перед спасёнными были поставлены тарелки с геркулесом и стаканы с минералкой.

— Мне тоже налейте минералки, — попросил я.

Настюха снова метнулась и подала мне сразу бутылку минералки «Keringet». Пью её с горла.

«Не „Карачинская“, конечно, но пойдёт на безводье», — подумал я.

Спасённые робинзоны набросились на кашу, а Нэнси уже распидарасило, как я и предупреждал — она отвалилась на спинку кресла и закрыла глаза.

— Я же говорил, — сказал я, разведя руками. — И помедленнее ешьте, а то скрутит желудки и потом хуй его знает, что с вами делать…

Они сразу же замедлились, потому что, наверняка, слышали о том, что бывает с людьми, не евшими очень долго, при обильном приёме пищи.

— Тебе подавать обед? — спросила Хабуун.

— Спрашиваешь ещё? — удивлённо спросил я в ответ. — Несите!

Мне сразу же принесли здоровенный кусок вяленого мяса, покрытый сверху фасолевым соусом и варёными макаронами.

Приступаю к трапезе, а выжившие наблюдают за процессом.

— Вам такое нельзя, — сказал я им. — Это слонятина — она убьёт вас.

— Кто ты такой? — спросил Фредди. — Что это было, когда ты выпустил в воду электричество?

— А ты разве не знаешь? — вновь удивлённо спросил я вместо ответа. — Есть такой феномен, когда человеку даются особые способности — собственно, я и есть такой человек.

— Мы слышали о таком… — произнесла очнувшаяся Нэнси. — В самом начале…

— Блин, а старушка-то оказалась крепкой! — воскликнул я восхищённо. — Так вы на этом буксире с самого начала?

— Да, — подтвердил Фредди. — Как только на город начали нападать животные, я собрал свой экипаж, приказал взять свои семьи и зайти на буксир. Нас было девятнадцать человек…

Далее я узнал, что они не стали проявлять скепсис и восприняли всё серьёзно — Фредди продал свой Крузак владельцу продмага и погрузил в трюм всё содержимое складов магазина. Владелец продмага, наверное, посчитал, что совершил сделку века.

А Джозеф вообще пихнул свой дом за четверть цены, и обменял тачку на несколько тонн овощей и фруктов — они основательно закупились продовольствием и загрузили всё на буксир.

Собственно, так и куковали они в гавани, наблюдая за тем, как город стремительно съедается, а потом, когда всё стихло, у них начались проблемы.

Прилетели хищные птицы, которые спиздили одного пацанёнка, Вилли, а также столкнули в воду его мать, жену покойного матроса Бена. В воде её растерзал уже виденный мною истеблишмент гавани.

А потом, где-то через полгода такого существования, в ходе которого они потеряли ещё четверых, запасы начали показывать дно.

И вот тогда им пришлось начать совершать вылазки в город: почти в каждой они либо получали ранения, либо теряли кого-то, а иногда и получали ранения, и теряли кого-то.

К концу года их осталось шестеро и они уже выработали сравнительно эффективную тактику молниеносных вылазок в порт за едой и водой, но потом закончилось топливо и помощник механика выпрыгнул за борт, так как не пожелал продлевать мучения.

Последней погибла Эммануэль, сестра матроса Джулиоса — она умерла от голода. Так их осталось четверо. А потом появился я и спас их всех.

— Дела, блин… — произнёс я, когда Фредди закончил свою историю. — Что ж, это значит, что вам очень сильно повезло, что Могадишо умер слишком медленно. Длинная агония этого города привела к тому, что я вынужден был прибыть в Момбасу. Что это, как не мановение руки Фортуны?

— Дьюти-фри? — переспросил я.

— Дьюти-фри, — подтвердил Фредди. — Мы были там четыре месяца назад — успели взять всего ничего, а всё остальное осталось лежать на своих местах. Больше мы туда ходить не рисковали, так как галаго запоминают места наших прошлых вылазок.

— Дохуя алкашки? — уточнил я.

— Очень много, — покивав, ответил Джозеф.

— Ладно, тогда отсыпайтесь тут, а я сгоняю, посмотрим, может, гостинцы какие-нибудь принесу, — сказал я. — И чтобы без фокусов — узнаю, что мутите хуйню… ну, живыми вы точно отсюда не уйдёте. Настюх, закрой за мной дверь.

Выхожу из броневагона и осматриваюсь в ЭМ-режиме. Галаго, бедные животные, уже вернулись на остров, с подкреплением. Я насчитал никак не меньше девяноста особей — это свидетельствует о наличии какой-то организации у этих зверей.

Они рассредоточились по окрестностям и окружили мою бронемалышку, видимо, с каким-то злым умыслом. Похоже, что вылазка в портовый дьюти-фри ненадолго откладывается.

Галаго обнаружили, что я покинул броневагон и начали стягивать силы — да, у них тут, похоже, есть какое-то единое управление манёврами, потому что они двинулись почти одновременно.

Вытаскиваю из перевязи свою саблю и кручу ей, исполняя зрелищный, но бесполезный приём. Сабля свистит, а я поглядываю на галаго.

Некоторые из них оснащены каким-то природным оружием — у них тоже есть замысловатые усиливающие мутации.

Наконец, когда все подразделения были на позициях, их невидимый командир подал условный знак и галаго пошли в атаку.

— Тяжело… — изрёк я усталым тоном.

Принимаю бросившегося на меня галаго на саблю, а затем срубаю сразу двоих одним ударом, после чего на меня накатывает толпа из двух десятков яростно ревущих галаго.

В кожу впиваются мелкие коготки, сочащиеся нейротоксином, эти звери ревут с особой яростью и пытаются достать до моих глаз.

Применяю рывок и раскидываю этих тварей в стороны, а затем начинаю работать саблей, кулаком и ногами. Разрубаю, размозжаю и раскидываю галаго, число которых стремительно увеличивается, так как их невидимый командир бросает в бой взвод за взводом…

Я думаю, их расчёт состоит в том, чтобы завалить меня массой, уронить на асфальт и запинать до смерти.

Но у меня есть надёжный рецепт в виде рывка, который позволяет мне разбрасывать их пачками, правда, я перестал им пользоваться, так как в моей голове сформировался один хитроумный план.

Я просто пошёл к причалу, неся на себе десятки галаго, не забывая при этом защищать глаза рукой.

Когда я оказался в паре десятков метров от края причала, я применил рывок в его сторону и все накопленные галаго полетели прямо в воду.

Биржевые игроки воспользовались предоставленной невидимой рукой рынка возможностью, поэтому упавшие галаго были растерзаны на куски и бесследно исчезли в замысловатых вихрях биржевых сделок и непредсказуемом движении портфелей акций…

Остальные галаго, увидев судьбу соратников, начали сдавать назад, но потом я расслышал властный рёв и они вновь кинулись на меня.

Я заметил источник этого рёва — крупный галаго, держащийся в полусотне метров, за ржавеющим вилочным погрузчиком.

Игнорирую остальных и совершаю рывок в его сторону. А он сразу всё понял и обосрался от осознания происходящего.

Заревев, он совершил мощный прыжок, примерно метров на пятьдесят в длину, но это не помогло ему скрыться. Я быстро догнал его и разрубил поперёк.

Генераторы гудят, закачка топлива идёт, а я сижу на шине от грузовика и листаю на планшете электронную книгу «Маленькие женщины» — я надеялся, что хотя бы на планшете будут нормальные книги, но и там обнаружилась целая библиотека любовных и эротических романов.

Лучший из худших — роман «Маленькие женщины», который, как оказалось, написан аж в 1868-м году, что охренеть как давно…

«Получше, блин, чем „Сумерки“ и прочая ванильно-кремовая срань», — подумал я, читая о том, как Мег потно хуярит гувернанткой у семьи Кингов.

Посматриваю по сторонам, чтобы не пропустить приближение какой-нибудь угрозы — галаго, конечно, ревностно сторожат свою территорию, но всякая мразь, тем не менее, забредает, поэтому нужно держать ушки на макушке.

У нас с галаго, по моему мнению, установилось что-то вроде вооружённого нейтралитета — они дважды нарвались и порвались, а теперь просто терпят моё существование на их священной земле, надеясь, что я когда-нибудь уйду или помру по естественным причинам.

— Студик, всё готово! — сообщил мне Иосиф, показавшийся в бойнице по правому борту броневагона.

— Вытащите на улицу! — приказал я. — Я займусь им сразу же, как закончится заправка!

По моему поручению, залётные и робинзоны занялись изготовлением мегасачка из кевларовой нити и стальной рамки со стальной трубой в виде рукояти.

Рамку с рукоятью сварил я, а на залётных и робинзонах было плетение сетчатого мешка из кевлара. Теперь нужно будет лишь надеть мешок на рамку, а затем взять четыре-пять килограммов слонятины и идти на рыбалку.

Фредди и Иосиф вытащили мешок на улицу, а затем вернулись в броневагон и заперли дверь на все засовы, тогда как я продолжил читать «Маленьких женщин».

Часы ползут, «Маленькие женщины» стремительно кончаются, дизель качается, а Солнце катится к закату.

Фредди сказал, что в нашего «Контр-адмирала Эдварда Каллена» влезают 509 тонн дизеля, чего должно хватить на комфортное путешествие до побережья Ирана и у нас ещё останется.

А я опасался, что придётся брать буксиром бункерную баржу с топливом, но это не потребуется. И всё же, мы заскочим в Могадишо, чтобы перекачать дизель из автоцистерны, которую я так долго и мучительно таранил в Сомали через половину Кении.

В цистерне остались двадцать четыре тонны дизельного топлива, то есть, можно нормально подзаправиться и сделать наш вояж ещё более комфортным в контексте топливной безопасности.

Наконец, ближе к семи часам вечера, насос гулко хрипнул и автоматика прекратила подачу. Это значит, что цистерна опорожнена до дна, но следующую я подключу уже после рыбалки.

Поднимаюсь с шины, убираю книжку в рюкзак, а затем подхожу к броневагону.

— Настюха, неси пять килограммов мяса! — приказал я.

Меньше чем через минуту, дверь открылась и мне был вручен свёрток с вяленой слонятиной.

Склоняюсь над сачком и начинаю оснащать его сетчатым мешком.

«Отличное время для рыбалки…» — подумал я, положив законченный сачок на плечо.

Иду на Уолл-стрит, где брокеры и крупные компании сразу же насторожились и подплыли поближе, будто все разом завладели инсайдерской информацией о том, что фондовый рынок ожидают большие потрясения.

И это правда — скоро часть рынка будет в шоке…

Сажусь на край причала и разворачиваю свёрток с мясом. Рву вяленое мясо на мелкие кусочки и начинаю бросать их в воду, что сразу же производит фурор.

Вода забурлила, мелкие рыбёшки были оттеснены от интересного места, а крупная рыба начала конкурировать между собой, в надежде урвать побольше.

Увеличиваю размеры кусочков, чем лишь подогреваю местный фондовый рынок, поэтому в воде подо мной собираются все лучшие рыбы этой гавани…

Наконец, чтобы не допустить перегрева рынка, прекращаю подачу мяса, встаю на ноги и вооружаюсь сачком.

Выстреливаю в воду электропроводящей нитью и активирую разряд. И это вызвало настоящую биржевую панику — попавшие под разряды рыбы бились в конвульсиях, а не задетые счастливчики стремительно прыснули в стороны.

— М-м-м, обожаю запах озона по вечерам… — произнёс я с довольной улыбкой.

Чтобы не упустить свою выгоду, перехватываю сачок и начинаю вылавливать мёртвую или парализованную рыбу. Вываливаю улов в пластиковый бассейн, а затем снова зачерпываю добычу в воде.

По моим прикидкам, за три зачерпывания я налутал около пятидесяти жирных рыбин, что очень неплохо, но теперь я хочу ещё.

Я выловил не всё, поэтому оставшиеся трупы стали добычей вчерашних партнёров, которые могли бы сказать, если бы имели такую возможность, что в этом нет ничего личного — просто бизнес.

Оценивающим взглядом рассматриваю пойманных рыбин, а затем неодобрительно качаю головой и достаю из ножен бытовой нож. Быстро приканчиваю недобитков, а затем оттираю нож ветошью, возвращаю его в ножны и вновь беру сачок.

Теперь нужно сместиться на пару сотен метров вдоль причала, потому что рыбы ведь не долбоёбы и всё понимают — нужно найти непуганых лохов, так сказать, новичков в биржевой игре…

Прохожу по Уолл-стрит ближе к Бродвею и сажусь на краю причала. Снова повторяю процедуру с прикормкой игроков перспективными акциями, то есть, сыплю в воду кусочки мяса, что ведёт к повторению ажиотажа.

— Вы такие тупые… — произнёс я и улыбнулся.

Это последний раз, когда я рыбачу тут, поэтому я решил, что надо бросить крупный кусок, на который позарятся даже самые крупные игроки.

Двухкилограммовый кусок вяленого мяса рухнул в воду и за него началась непримиримая борьба, и когда она достигла кульминации, я выстрелил электропроводящей нитью.

Разряд начал жарить рыбу прямо в воде, к поверхности начали всплывать отдельные особи, брюхом кверху, а самые везучие разлетелись в стороны.

Когда действие способности закончилось, я вновь взялся за сачок и начал вытаскивать улов на поверхность. Пластикового бассейна тут нет, что есть моё упущение, поэтому пришлось ронять рыбин на бетон — ничего, залётные всё помоют и почистят…

Вытаскиваю из рюкзака сложенный брезент и складываю на него мёртвую рыбу, часть которой была не совсем мёртвой и мне пришлось добить несколько особей.

Взгромоздив свёрнутый брезент на плечо, я вернулся к бассейну и высыпал в него весь улов.

Быстрый подсчёт показал, что я выловил восемьдесят четыре рыбины, со средней массой особи около четырёх-пяти килограммов.

Пасти этих тварей оснащены экстремально острыми зубами, плавники позволяют развивать фантастическую скорость, а пластины брони на туловищах, я думаю, способны защитить от мелкокалиберных пуль.

На фоне, на крыше железнодорожной станции Килиндини, я увидел двоих галаго-разведчиков, внимательно наблюдавших за моей рыбалкой.

Берусь за бассейн, поднимаю его над головой и иду к топливному терминалу.

— Хабуун, организуй помыв и чистку рыбы, — дал я распоряжение. — Сегодня у нас праздничный ужин — в честь удачной рыбалки. У нас ведь остались специи?

— Да, босс, — ответила Хабуун.

— Будем готовить по моему особому рецепту — запечём на гриле, — сказал я ей. — С паприкой и сушёным бергамотом!

Возле моей бронемалышки стоит газовый гриль, налутанный мною в центре города, поэтому я почти не ограничен в выборе из числа моих любимых рецептов.

Для того, чтобы почистить рыбу, Хабуун и остальным пришлось покинуть броневагон, поэтому я поднялся на высоту и встал на часы, чтобы не упустить приближение врагов.

Чистка рыбы заняла почти час, а потом залётные вернулись в броневагон, а я начал творить.

Примерно половину рыбы мы поместили в морозилку на буксире, а остальное я начал жарить со специями. Всё это мои потерпевшие не съедят, но я им очень серьёзно помогу, поэтому ничего не пропадёт…

Передаю жареную рыбу в броневагон по мере готовности.

— А эту рыбу точно можно есть? — спросила Виола, выглянувшая из бойницы.

— Это же рыба! — ответил я. — Я попробовал всё лично — это безопасно, уверяю…

— Ну, ладно… — произнесла Виола и вернулась к остальным.

На часах полночь, вокруг разносится умопомрачительный запах рыбы, а я всё жарю и жарю.

— Я больше не могу… — призналась Настюха, приняв из моих рук очередной поднос.

— Не можешь — не ешь, — ответил я ей. — Положите часть в холодильник — доедите утром. Эй, кто-то будет ещё рыбу?

Остальные ответили однозначно — они всё.

— Ладно, тогда я больше ничего не передаю, — сообщил я им.

Теперь дело пошло гораздо веселее, так как я перестал тратить время на передачу блюд и ел всё сразу по мере готовности.

Потом мне пришла в голову мысль, что надо поддержать местных галаго — они ведь пасут остров, то есть, защищают, в том числе, и нас. Пусть они и не ставят такой цели, но делают же, а такое достойно благодарности.

Обжариваю два десятка рыбин, пропитанных авторским соусом, а затем складываю их в большой пластиковый контейнер и несу его к Техническому университету.

«Они же мои коллеги по духу — буквально, живут в университете…» — с усмешкой подумал я.

Сенсор засёк меня ещё на подходе, поэтому была собрана группа быстрого реагирования, встретившая меня на подступах к университету.

По галаго видно, что они не хотят вступать со мной в конфронтацию, поэтому стоят в напряжении и надеются, что сегодня всё обойдётся.

Я ставлю контейнер на землю у своих ног и открываю крышку.

— Приятного аппетита, — пожелал я галаго и направился обратно.

— Подплывайте! — скомандовал я в рацию.

Буксир, на время, пока я иду к отелю «Африк», чтобы забрать припаркованный во дворе полуприцеп с топливом, отдалился от берега, потому что в портовой зоне завелись ебучие шакалы.

Я положил почти десяток шакалов, попробовавших попереть на меня, а остальные убежали, но не далеко.

«Контр-адмирал Эдвард Каллен» встал у причала, Виола и Нэнси пришвартовали судно, а затем я подкатил цистерну поближе.

Запрыгиваю на борт и вытаскиваю из трюма топливный насос, выпускную трубу которого вставляю в топливный резервуар, а впускную заталкиваю в цистерну.

Завожу небольшой дизельный электрогенератор, запитываю им насос и включаю перекачку.

— А Могадишо никак не изменился! — сказал я выглянувшей из трюма Настюхе. — Всё такой же прекрасный!

Причин меняться у Могадишо больше нет, так как он абсолютно мёртв, и брать тут нам нечего, поэтому мы свалим сразу же, как закончим перекачку топлива.

«Вообще, это я виноват, что этот город окончательно умер», — подумал я, наблюдая за работой насоса. — «Если бы я сюда не приехал, Могадишо пожил бы ещё какое-то время».

Хотя это не жизнь нихрена, а каннибальско-некрофильское существование, но, формально, добил этот город именно я, своими руками.

«Туда им и дорога, этим каннибалам-некрофилам», — подумал я, рассмотрев город в ЭМ-режиме.

Зато здесь стало много животных, которые освоили новый регион — шакалов больше никто не убивает, поэтому они снуют тут и ищут, чего бы пожрать.

В корпус буксира снова что-то стукнуло. Это местные обитатели испытывают его на прочность, так как им очевидно, что внутри содержатся неизбывные духовные ценности — они видят их, когда смотрят на людей, снующих по палубе.

— А почему ты считаешь, что твои люди точно в Иране? — спросила Нэнси.

— Старушка, — обратился я к ней. — Я не считаю — я уверен. Даже если остальные могут, теоретически, забить, то есть минимум трое, которые точно не забьют и не забудут. Это Щека, Лапша и Фура — эти трое, даже если все остальные забьют, что крайне маловероятно, будут рыть иранский грунт, чтобы найти меня и вернуть домой.

— Ты очень оптимистичный, — сказала Нэнси.

— Я — реалист, — ответил я. — Оптимизмом будет считать, что они уже разобрались с шахиншахом и султаном, а сейчас шерстят Судан. В любом случае, мы доберёмся до Волгограда — это решённый вопрос.

— Как мы можем верить в то, что там так хорошо, как ты рассказываешь? — спросил Иосиф, севший на палубу рядом с нами.

— Родной, можешь вернуться в Момбасу и сидеть в лодке дальше, — ответил я ему. — У вас, в любом случае, был выбор между смертью и неизвестностью. Вы выбрали неизвестность, и она обещает вам лучшее. Вам надо просто не ебать себе мозги и ждать развития событий. Кстати, Нэнси, ты же шаришь в акушерстве?

— Нет, — ответила та.

— Ну, тогда поздравляю — скоро ты обретёшь новый опыт, — улыбнувшись, сообщил я ей. — Амаль и Сафия, судя по некоторым признакам, собираются рожать, а у нас никто не шарит, как принимать роды и что нужно делать.

— Природа делает большую часть работы сама, — ответила она. — Но ты думал о том, как дети переживут дорогу?

— Не думал, конечно же, — признался я. — Я вообще не разбираюсь в детях, поэтому надеюсь, что у кого-то из вас есть какая-то квалификация и вы знаете, что нужно делать.

Необходимые принадлежности мы с собой взяли, поэтому нужны лишь те, кто знает, как правильно ухаживать за новорожденными. Нэнси, насколько я знаю, уже рожала, как минимум, она родила Фредди.

— Я думаю, особых проблем не будет, — сказал я. — Это же КДшники, пусть и новорожденные — надо лишь обеспечить им бесперебойное питание, а дальше они сами.

Опыт Фронтира показывает, что новорожденные пусть и являются КДшниками, но никаких особых способностей не получают, помимо врождённых — возможно, активация произойдёт в тот момент, когда развитие детских мозгов достигнет определённого уровня.

В любом случае, проблем с детьми-КДшниками во Фронтире, пока что, не возникало, хотя я думаю, что они ещё возникнут, когда они достигнут подросткового возраста, получат гормональные удары в их юные ебальники и тогда-то начнётся вся веселуха…

— Всё! — сказал я, когда топливный насос закончил свою работу. — Фредди — запускай шарманку!

Достаю из кармана телефон и врубаю песню «Богемская рапсодия».

— Мама!!! — проорал я в унисон с Фредди Меркьюри. — Я только что убил человека!!! Я приставил дуло к его голове!!! И нажал на спусковой крючок — вот и нет парня!!!

Заревел дизельный двигатель «Контр-адмирала Эдварда Каллена», швартовые были отданы, а затем мы продолжили наш совсем не круизный вояж в Иран…

— МАМА!!! — воскликнул я, перекрывая рёв двигателя. — У-У-У-У! Я НЕ ХОТЕЛ ТВОИХ СЛЁЗ!!! ЕСЛИ ЗАВТРА, К ЭТОМУ ВРЕМЕНИ, Я НЕ ВЕРНУСЬ — ПРОДОЛЖАЙ ЖИТЬ ТАК, СЛОВНО НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ!!!

Настюха, наблюдающая за моим импровизированным концертом, захлопала в ладони.

— Я тебя не знаю, — произнёс я, рассмотрев КДшника. — Но я узнаю прикид — ты из Фронтира.

КДшник облачён в характерную броню — сегментарная защита конечностей, набранная из стальных пластин внахлёст, на туловище тяжёлый бронежилет. Единственное, шлем вообще не в нашем духе — что-то западное, но с металлокерамической личиной для защиты морды лица от пуль и осколков.

— Так ты и есть тот самый Студик? — спросил он.

— А что на это указывает? — поинтересовался я.

— Ну, глаза, — ответил он. — Ну и я видел твои фотографии, а также очень много видеозаписей — мы учились по твоим видео.

— Хм… — хмыкнул я. — Как тебя зовут?

— Кедр, — представился он и снял шлем.

Лицо у него славянское, с округлыми чертами, карми глазами и русыми волосами. На переносице свежий шрам, который ещё не рассосался, что свидетельствует о недавней травме. Стрижен Кедр коротко, почти под ёжика, а ростом он примерно метр восемьдесят.

— На видео ты был менее жирным, — сказал он.

— Постарел, поправился… — ответил я. — Так как мне связаться с Профом и остальными?

— А я не знаю, — сказал Кедр. — Это не мой уровень.

— Где сейчас Проф? — спросил я.

— Попроще что-нибудь спроси, — попросил Кедр. — Это надо с Молнией разговаривать — она скоро придёт.

Мы стоим на причале, у морского вокзала — Кедр лично примчал сюда, чтобы пообщаться со мной на тему внепланового прибытия буксира.

— Ты же не один приплыл? — спросил он.

— Плавает говно, а я хожу! — ответил я ему. — И да, я пришёл не один — спас по дороге некоторое количество местных. Хочу доставить их в Волгоград…

— Кто это у нас тут⁈ — спросила вышедшая из-за угла морского вокзала КДшница.

Для меня её появление не стало неожиданностью, так как я пасу её последние метров восемьсот.

— Ты — Молния? — спросил я её, после чего рассмотрел внимательнее.

У неё есть выраженная мутация — с глазами произошло что-то вроде того, что у меня, но они светятся оранжевым, а не багровым светом.

На ней такой же прикид, как на Кедре, но шлем отечественный, «Алтын», правда, с модификацией в виде кольчужной бармицы, защищающей затылок и шею по бокам.

По лицу можно сказать, что внешность у неё тоже славянская, но это не точно — скорее всего, она метиска, так как чувствуется что-то такое, азиатское. Глаза у неё оранжевые, волосы чёрные, нос прямой, а вот скулы чуть выделяются. Короче, идентификацию руинят её светящиеся глаза — такие у нормальных людей не встречаются.

— Да, — подтвердила она. — А ты, значит, Студик. Рада знакомству.

— Взаимно, — ответил я. — У вас есть связь с Профом или кем-то из руководства Фронтира?

— Мне нужно связаться с командным пунктом в Ширазе, а уже там разберутся, как связаться с Профом, — сказала Молния.

— В городе безопасно? — спросил я.

— Если ты о персах — тут их нет, — ответила она. — С животными тоже всё стабильно.

— Я это к тому, что у меня есть нормальные люди на борту — им можно выходить? — уточнил я.

— Только под охраной, — сказала Молния. — В городе всё ещё есть шакалы и, иногда, прилетают морские птицы.

— У вас есть здесь безопасный опорник? — спросил я.

— Здесь? — переспросила Молния. — Нет, здесь ничего такого нет. Мы держим Бендер-Аббас только для того, чтобы сюда не могли высадиться арабы.

— Какие ещё арабы? — нахмурившись, спросил я.

— Аравийские, — ответила она.

— Вот ты, вроде бы, отвечаешь, но мне нихуя не понятно, — признался я. — Объясни так, будто я последние полгода был в Африке и бился с нильскими крокодилами и слонами.

— Ах, да… — произнесла Молния. — Ты же слышал о Бахрейне, Катаре и Саудовской Аравии?

— Конечно! — ответил я.

— Все думали, что там уже никого не осталось, но это оказалось не так — там до сих пор живут люди, — сообщила мне она. — У них не осталось ничего ценного, но жить они хотят, поэтому совершают набеги на бывшие земли шахиншаха — раньше они боялись, так как сатрапы были сильны и набеги почти всегда заканчивались провалами. А теперь, когда власть сатрапов пала, арабы начали набеги и заходят очень глубоко, иногда задевая наши интересы.

Возможно, мне сильно повезло, что я не пересёкся в Ормузском проливе с набегающими арабами. Я и подумать не мог, что на Аравийском полуострове осталась хоть какая-то жизнь…

— Кстати, а как поживает мой шахиншах? — с надеждой спросил я.

— В последний раз, когда я интересовалась обстановкой на фронте, шахиншах был в Багдаде, — ответила Молния. — Но я мало интересуюсь такими вещами — у меня и без них хлопот полон рот.

— А чем вы тут занимаетесь? — поинтересовался я.

— Лутаемся и держим оборону, — ответила она. — А что это за корабль у тебя?

Она посмотрела на мой буксирчик.

— Контр-адмирал… — прочитала она надпись на борту. — … Эдвард Каллен. Это в честь Эдварда из «Сумерек»?

— Нет, в честь британского флотоводца, гениального тактика и верного соратника Горацио Нельсона, — ответил я ей, покачав головой.

— Серьёзно? — нахмурившись, спросила Молния.

— Нет, конечно! — ответил я. — Это в честь Эдварда из «Сумерек» — обожаю, блядь, «Сумерки»!

— Я тоже, — серьёзно ответила она.

Закатываю глаза и тяжело вздыхаю.

— Ну, давайте, налаживайте связь с Ширазом, а я тут потусуюсь — нужно охранять моих беженцев, — сказал я.

— Кедр, ты всё усвоил? — спросила Молния у своего подчинённого.

— Да, ага, — ответил тот.

— Тогда дуй в пункт связи и свяжись с Ширазом, а я тоже побуду тут, — приказала ему Молния.

Кедр ушёл в город, а я вернулся на буксир и сел на палубу.

Из рубки вышла Настюха, которая вынесла мне блюдо с жареной рыбой.

Та тварь, которую я замочил лично, одним ножом, оказалась удивительно вкусной.

Рыба — это вообще имба. Уже давно известно, что нормальные люди нормально усваивают рыбье мясо, возможно, потому, что оно сохранило дозоошизные свойства — мало плотной соединительной ткани и жёстких волокон, белок устроен попроще, ну и жир в жидком виде, что тоже облегчает переваривание.

Желудкам нормальных людей это не вызов, поэтому все мои подопечные обжираются рыбой и в ус не дуют. Ну и мне тоже понравилась эта рыба, поэтому я даже не знаю, как буду дальше жить без неё…

— Кто это? — спросила Настюха.

— Это друг, — ответил я ей. — Не переживай — мы уже в безопасности.

— О, так ты владеешь английским? — спросила слегка удивлённая Молния.

— Ну, а как ты хотела? — спросил я вместо ответа и прожевал кусок рыбы. — Жизнь заставит — китайский выучишь…

Мой лингвистический ассортимент сильно возрос за этот год — я выучил фарси, арабский и отточил английский. Ещё я начал учить язык сомали, исключительно ради расширения кругозора, но не успел — похоже, что наше совместное приключение с залётными уже подошло к концу.

— Она от тебя залетела? — поинтересовалась Молния.

— Нет, конечно! — ответил я. — Когда я её нашёл, она уже была беременной!

— Ну, да, ну, да… — усмехнувшись, произнесла Молния.

— Ты давай тут это, не выёбывайся! — потребовал я. — Я освободил семь женщин из заточения у каннибалов-некрофилов! Они пережили такое, что ты бы чокнулась нахуй, испытай ты такое в течение двух лет!

— Каннибалов-некрофилов? — с сомнением переспросила она.

— Самых настоящих, блядь! — покивав, ответил я. — Это были абсолютно ебанутые КДшники, которых я перебил лично! И мне было жаль бросать этих женщин, потому что они бы не выжили без меня — из-за этого я и провозился так долго…

— Извини, — попросила Молния. — Я же не знала.

— Да забей, — махнув рукой, сказал я. — Но это был пиздец — в Африке очень хуёво жить. Ты бы видела гусар — они эволюционируют и уже начали использовать самодельное оружие, а также поняли концепцию брони. Пока что, они не проблема, но это только пока что.

— Что за гусары? — с недоумением уточнила она.

— Мартышки-гусары, — пояснил я. — Обезьяны ебучие! Кстати, я забыл отметить своё прибытие! Хабуун, неси «Джека» и «Джима»!

Дверь рубки отворилась, и из неё вышла Хабуун, держащая в руках четыре бутылки бурбона.

— Во-о-о-от! — заулыбавшись, протянул я. — Благодарю!

Передаю две бутылки Молнии, после чего откупориваю «Джима Бима».

— Ну, за возвращение! — сказал я тост, подняв бутылку.

— За возвращение, — поддержала меня улыбающаяся Молния.

Чокаемся и я присасываюсь к бутылке.

Опорожняю весь литр бурбона в себя, а Молния прикладывается к своей бутылке и делает пару глотков.

— Что у тебя с глазами, кстати говоря? — спросил я.

— А у тебя? — задала она встречный вопрос.

— Ну, у меня — это понятно, — ответил я. — А вот у тебя — непонятно.

— Тепловизионное зрение в диапазоне от трёх до пяти микрометров, на дистанцию до 5775 метров, — ответила она.

— Бля, круто… — произнёс я. — Но это только ИК?

— Да, только ИК, — подтвердила она. — Меня устраивает. А у тебя же целый набор?

— Да, ИК, УФ, ЭМ и поляризационный режим, — ответил я. — Но, подозреваю, одинаково хуёво во всех режимах, а у тебя узкая специализация.

— Всё же, у тебя способность круче, так как тепловизор работает не везде, — сказала Молния. — А ещё у тебя же электричество из рук?

— Это анлимитэд пауэр! — воскликнул я.

— Ага, как у Палпатина… — улыбнувшись, сказала она. — Так что у тебя за корабль?

— Это буксир, — ответил я. — Его построили для спасательных работ в открытом море, поэтому у него на борту бак на 509 тонн горючего, а также толстый корпус. Я думаю, нужно как-то эвакуировать его в Каспийское море и доставить в Волгоград — он нам сильно поможет в наших каспийских делах.

— Там уже хватает кораблей, — возразила Молния. — Мы захватили корабли сатрапа Саида, контролировавшего сатрапию Гилян — в городе Астара у него был флот из трёх военных кораблей и двенадцати грузовых судов. Твой «Контр-адмирал» будет лишним на Каспии.

— Ну, тогда, наверное, пусть здесь послужит, — сказал я. — Но нужно позаботиться о его защите, потому что раз здесь тусуются арабы-налётчики…

— Скорее всего, твой буксир эвакуируют в город Чахбехар, сильно восточнее отсюда — там у нас центр провинции, бывшей сатрапии Систан, — поделилась Молния мнением. — Все бывшие кочевники и вольные собираются и торгуют именно там, а этот буксир, как я понимаю, пригоден для организации рейдов на Индию…

— Кочевники и вольные? — с недоумением переспросил я.

— Это КДшники, которых Фронтир пригласил в Иран, чтобы контролировать его и бороться против всяких пришлых, — объяснила она. — В степях Казахстана очень много КДшников, которых задолбало это вечное преследование стад коров и лошадей. А вольные — это ничейные КДшники из России, которым тоже организовали доставку в Иран. Теперь они осваивают этот регион и устраивают свою жизнь. Но их задача — не пускать в Иран никакие чужие силы и торговать с Фронтиром.

— А Проф, оказывается, не терял время зря, — произнёс я.

Открываю бутылку «Джека Дэниелса» и опрокидываю её в себя любимого.

— Фух… — выдыхаю я. — Надо завязывать бухать…

— Ты, наверное, очень сильно бухал там, да? — спросила Молния.

— Ещё как, — подтвердил я. — Но нажраться никак не мог. Только один раз мне это удалось, но только потому, что я нашёл стратегические запасы суданского виски, который оказался лютым самогоном хуёвой очистки.

— Не представляю даже, как бы я могла выжить, окажись в твоих условиях… — произнесла Молния.

— Думаю, ты бы там не выжила, — озвучил я своё мнение. — Судя по твоему ЭМ-полю, ты, без обид, средненькая. Пара апексов, да?

— Да, — подтвердила Молния. — Но как мне прокачаться?

— Существует одна методика… — начал я.

Но тут на причал выбежал Кедр.

— Студик, Молния! — воскликнул он. — Сюда прилетит Бомбардир — сам Фазан будет за штурвалом!

— Сам Фазан? — переспросила очень удивившаяся Молния. — Не верю!

— А чё такого-то? — спросил я.

— Ты что, не знаешь Фазана⁈ — спросила Молния, недоуменно посмотрев на меня.

— А-а-а, это же тот самый Фазан! — воскликнул я и рухнул на колени. — О-о-о, слава Фазану!

— Ты сейчас стебёшь нас? — с подозрением спросил Кедр.

— Блядь, ребята, я же его знаю — мы начинали вместе! — сообщил я им и поднялся на ноги. — Более того, я его качал! Мы вместе ходили в дальние рейды, в которых я учил его, как правильно и быстро качаться!

Молния посмотрела на меня с неподдельным удивлением.

— Вы что, нихрена не знаете обо мне? — спросил я.

— Да откуда бы? — задала резонный вопрос Молния. — Мы знаем, что ты очень крутой КДшник и вся эта суета с Ираном началась только из-за того, что тебя похитили. Но вот о том, что ты учил Фазана — я слышу это впервые.

— Что-то я сильно сомневаюсь… — произнёс Кедр. — Чему ты вообще мог научить Фазана?

— Ребята… Ребята… — покачав головой, проговорил я. — Ладно, замнём эту тему. Значит, Фазан, собственной персоной, прилетит в Бендер-Аббас, чтобы забрать меня отсюда?

— Не только он, но и целая группа прикрытия из топов! — ответил Кедр. — Я вообще не слышал, чтобы их когда-нибудь собирали вместе и отправляли на одно задание!

— Ну-ка, перечисли мне членов группы топов, — попросил я его, а затем оглянулся на рубку. — Хабуун! Настюха! Ещё шесть бутылок бурбона!

Мои подопечные вынесли мне алкашку и я раздал бутылки собеседникам. Кедр с недоумением посмотрел на моих залётных, которые одарили его любопытными взглядами.

— Да, надо завязывать с бухлом… — проговорил я и залпом выпил бутылку «Балантинс».

— В группе, как я понял, будут Лапша, Фура, Щека, Вин, Череп и Муравей, — ответил Кедр. — Бля, я никогда не видел их всех в одном месте!

— Ну, круто, блин, — сказал я.

Лапша, наверное, летит специально, чтобы дать мне пиздюлей — уверен, что она уже знает, что происходило со мной сначала в Иране, а затем в Египте…

— Ты не рад, что ли? — спросил Кедр.

— Рад, конечно же! — ответил я. — Но в моём представлении всё выглядело иначе: я думал, что это я приеду в Волгоград, и меня будут встречать, как победителя. Ну, знаете, на белом коне, с первыми лучами солнца, по покрытой утренней росой траве… А теперь получается, что это за мной прилетят и заберут в Волгоград…

— Нет, Студик, — покачав головой, сказала на это Молния. — Ты загоняешься зазря. Я не знаю КДшников, которые смогли бы пройти тот путь, который прошёл ты. Ещё и сохранил, при этом, человечность — ты же не просто вернулся, но и спас всех тех женщин. Хотя мог не спасать и никто, кроме тебя, не знал бы об этом.

— Ну, наверное, ты права, — произнёс я. — Ладно, теперь мне нужен бронированный транспорт, чтобы доставить всех пассажиров и экипаж до аэропорта. У вас есть что-нибудь подходящее?

— И тут — хуяк!!! — всплеснув руками, воскликнул я. — Взрыв! Но противотанковая граната не сделала ему нихуя, поэтому он выбежал из облака дыма и снова побежал на меня. Я так охуел, что чуть не уронил кал на асфальт!

— Вин, наливай! — потребовал Щека.

Мои запасы алкоголя стремительно тают — они не были рассчитаны на такое количество «голодных ртов». Но мне вообще не жалко, потому что я собираюсь завязывать с этим и переходить на обычную еду. В алкоголе, конечно, дохрена килокалорий, но больше там ничего нет…

— Вот, короче, фотки, — сказал я, достав телефон из кармана.

Я сделал серию фотографий убитого слона, даже селфи на его фоне.

— Если бы не увидел это, не поверил бы… — произнёс Муравей, рассмотревший монструозную тушу.

— Блядь, братан, что за лук! — воскликнул Вин. — Эта арафатка — это же свага!

— Это трофей с патрульного, — пояснил я. — Ах, погодите-ка! Я кое-что вспомнил! Всем сидеть на своих местах — я сейчас!

Спускаюсь в трюм, открываю нужный ящик и вытаскиваю из него слоновьи бивни, все три штуки.

— Лапша, вот этот бивень теперь твой, — сказал я и вручил своей женщине бивень. — Он от того слона, которого я замочил на шоссе. А вот эти два бивня, чтобы никто не обижался, уйдут в общий фонд.

— Ой, спасибо… — поблагодарила меня довольная Лапша.

— Прикольно, — сказала Фура. — Наверное, можно будет вырезать из него что-нибудь.

— Да нахрена так переводить продукт? — спросил я. — Это же оружие! Надо просто приделать рукоять!

Аккуратно извлекаю свою саблю из перевязи.

— Я столько тварей зарезал этой штуковиной! — заявил я, продемонстрировав её всем. — Она экстремально острая, баланс, конечно, хуета, но зато рубит! Если приделать нормальную рукоять, то получится смертельно опасное оружие нагиба и анального угнетения!

Наверное, у Фронтира только что появился практический смысл в массовом истреблении африканских слонов — ради бивней…

Щека взял саблю и коснулся её лезвия пальцами.

— Блядь! — вскрикнул он, распоров себе кожу.

— Я сказал «экстремально острая», бро, — напомнил я ему. — Это просто имба! Именно этим бивнем, кстати, слон выстрелил в меня — проткнул насквозь бронежилет и тушку! Но до этого я ещё дойду, а пока, вернёмся к началу. Слон выбегает из дыма и мчит на меня…

В красках рассказываю обстоятельства боя со слоном, о страданиях и ужасе, которые я пережил в процессе, а затем о победе и трофеях.

В целом, рассказ о моих злоключениях занял около двух часов, в течение которых запасы спиртного истощились полностью.

— Нет-нет-нет, погоди, бро, — попросил Щека. — Путешествие по морю — это прикольно, но мне не даёт покоя та ёбля мёртвой бабы. Я считаю, что некорректно называть тех каннибалов некрофилами, исходя лишь из одного эпизода…

— Да ты ебанулся, что ли? — спросил я. — Ты бы засунул хуй в мёртвого человека?

— Ну-у-у… — протянул задумавшийся Щека. — А человек красивый?

— Допустим, — ответил я.

— Хм-м-м… — задумчиво хмыкнул Щека, начав визуализировать. — Фу, блядь! Нет, конечно!

— А этот модный тип даже не задумался! — заявил я. — Только что ей вбили нож в башку, а он уже спустил штаны и пристроился! А остальные встали в очередь!

— А-а-а, ну, тогда, да, — согласился Щека.

— И вот, мы идём на нашем «Контр-адмирале» по морю, которое пидарасит и лихорадит штормом, — продолжил я рассказ. — А потом на нас налетают олуши — птицы, у которых на лапах будто бахилы. Ну, синие лапы, короче говоря. Я был на палубе и начался замес — не выходить было нельзя, так как эти твари беспределили на палубе и портили оборудование…

Живописую битву на воде, в красках и лицах, делясь своими мыслями и указывая на допущенные мною ошибки.

— … и оказалось, что я, всё это время, не был пристёгнут к страховке! — воскликнул я. — Какая-то сука в бахилах перегрызла трос, поэтому я бегал по палубе, ежесекундно подвергаясь риску вывалиться за борт и сдохнуть в пастях рыб! Кстати, вон в той морозилке есть остатки одной из этих рыб и можно будет пожарить её.

В кубрик вошёл Фазан.

— Ляди и жентльмяны! — торжественным тоном обратился он к нам. — Судно готово, поэтому прошу на борт!

— Надо мои пожитки перенести, — сказал я, поздно спохватившись.

— Ну, время есть — тащите всё в багажный отсек, — ответил Фазан. — Но знайте меру — у нас, всё-таки, не военно-транспортный самолёт…

Самое главное, что я должен эвакуировать с буксира — это накопленное мною золото.

Я сумел аккумулировать целых 26 килограммов и 644 грамма золота в цветущем многообразии форм и исполнений. Это целое состояние — я миллиардер постапокалипсиса!

Африка, на самом деле, довольно-таки бедна на золото в домах и учреждениях, поэтому собирал я меньше, чем мог бы собрать в какой-нибудь Индии.

«Кстати, Индия…» — задумался я. — «Там же, по некоторым данным, женщины носили на себе в десять раз больше золота, чем было накоплено в золотом резерве Российской Федерации…»

Я думаю, это опасность для денежной системы Фронтира, так как в Индию, рано или поздно, начнут ходить морские и сухопутные рейдеры, и они будут приносить с собой сотни килограммов золота.

— Вот эту штуку я заберу с собой, — сказал я и повесил на плечо свою верную ARX-200.

Это, на удивление, живучая штурмовая винтовка, полностью устроившая меня по огневой мощи и точности. Итальянцы сделали что-то хорошее, за что им честь и хвала — я испытал очень приятный опыт в ходе эксплуатации этого оружия.

Наверное, главными недостатками ARX-200 являются большой вес и магазин, ограниченный двадцатью патронами — вероятно, это и обусловило её низкую популярность в армиях мира. Но зоошиза вдохнула в эту штурмовуху жизнь, и она вновь заиграла…

Всей толпой перегружаем мою собственность из буксира в Бомбардир, не оставляя ничего ценного. Слонятину мы тоже забираем, так как в Волгограде её точно никто и никогда не ел, впрочем, как и мясо океанической рыбы.

— Фазан, а как так получилось, что ты пропустил попойку? — спросил я, занося последний ящик с патронами в салон.

— Не напоминай мне… — процедил он сквозь зубы и ушёл в кабину пилота.

— Что с ним? — спросил я у Щеки, севшего на кресло в первом классе.

— Способность, — ответил тот. — А, ты же не знаешь! Вот, держи мобилу.

Он разблокировал телефон и открыл чат, в котором вбил «Фазан».

Принимаю телефон и начинаю читать приведённые способности Фазана. Его «Апексный ферроостеолитический панцирь» я помню отчётливо, но вот есть ещё два апекса…

— Собственно, вот так оно всё и прошло — выживал, убивал, жрал, спасал и всё по новой… — закончил я повествование. — Стрессово — капец просто.

— А ты поправился… — произнёс внимательно рассмотревший меня Ронин. — В Африке так хорошо кормят? Или ты это стресс заедал?

Ронин изменился — стал суше, что старит его, но зато одет точно так же, как и всегда, то есть, в полевую форму ВС РФ, на поясе кобура с пистолетом и ножны со штык-ножом.

Рассматриваю его в ЭМ-режиме и вижу, что его ЭМ-поле стало гораздо интенсивнее. Это значит, что он интенсивно качается и часто ходит в жёсткие рейды.

Проф, кстати, в этом отношении почти не изменился — стал лишь чуть сильнее, что не очень-то хорошо, так как я ожидал, что он не будет пренебрегать прокачкой.

— А ты постарел, старик, — усмехнувшись, ответил я Ронину. — Кормят в Африке, откровенно говоря, хуёво. Но я знаю места…

В кабинет Профа вошёл Зулус.

— Да ну, нахуй⁈ — вопросил я поражённо.

— Да-да, — подтвердил тот. — Два месяца назад проснулся и увидел интерфейс.

ЭМ-поле у него слабенькое — по моим прикидкам, он раскачался не больше, чем на один апекс. Но это плюс-минус ребро ладони, поэтому надо будет опросить его детально, когда придёт время.

— Это охуеть какая хорошая новость! — воскликнул я. — Уже начал качаться?

— Начал, — ответил Зулус. — По методике Новикова.

Это очень лестно, что сам Зулус использует для прокачки мою авторскую методику…

— И как? — поинтересовался я.

— Если говорить без обиняков, то не очень, — ответил он. — Возможно, всё дело в низком кортизоле — звери меня уже давно не пугают…

— Наверное, тебе надо в Африку, — сказал я на это. — Я тоже, в какой-то момент, утратил страх и жизнь стала какой-то пресной… но стоило мне попасть в Южный Судан, как красок резко стало слишком много и мне захотелось обратно.

— Я пропустил эту часть истории, — произнёс Зулус.

— Студик, повтори свой рассказ ещё раз — это будет не лишним, — попросил Проф.

— Да, я будто прослушал сюжет очень захватывающего фильма, — согласился с ним Ронин. — И, возможно, ты вспомнишь что-то ещё, в процессе повествования.

— Что ж, специально для Зулуса… — начал я.

В красках и с подробностями рассказываю историю своих страданий, уже в который раз — охватываю всё, начиная с битвы против Нассера и Моны, и заканчивая битвой против птиц и рыб на море.

Всё это записывается на камеру, поэтому специалисты обработают мои рассказы и суммируют всё в текст — ничто не будет упущено.

— … и эту рыбку, кстати, можешь попробовать прямо сейчас, — закончил я и подвинул к Зулусу блюдо с жареными кусочками рыбы.

Клавдия Вячеславовна постаралась на славу, и я осознал, что залётные вообще не ровня ей по кулинарному таланту. Я пришёл к выводу, что просто забыл, какой уровень кулинарии демонстрирует наша главный повар, поэтому питался всё это время какой-то хуйнёй и не осознавал этого.

Зулус взял из блюда кусочек рыбины, покрытый хрустящей корочкой и залитый авторским соусом на основе перца чили, чеснока, лимона и ещё чего-то.

— М-м-м, да… — изрёк он, прожевав деликатес. — Чувствуется привкус победы…

— Несмотря на то, что сейчас преждевременно говорить о таком, но я заранее сообщаю тебе, Студик, что ты будешь качать Зулуса, — сообщил мне Ронин. — Нам тебя очень сильно не хватало, в том числе, и из-за того, что без тебя твоя методика работает не так…

— Но мы даём тебе минимум месяц отпуска — делай, что хочешь, — вмешался Проф. — Мы прекрасно понимаем, где ты был и что пережил, поэтому не подумай, что мы хотим отправить тебя сразу в бой.

— Я всё понимаю, — ответил я. — Ну и, знаете, единственное, что трахало меня прямо в мозг, когда я был в Африке — это отсутствие места, где безопасно. Как только такое место появилось, дела у меня сразу же попёрли в гору.

— Теперь ты в полной безопасности, — заверил меня Проф.

— Да, я это уже почувствовал, — сказал я. — Но что значат «Панцири» на крыше отеля и, в общем, резко возросший уровень обороны? Это же всё не просто так?

— Естественно, — кивнув, ответил Проф. — Но всё это мы будем обсуждать потом, когда закончится твой отпуск.

— Нет, так дело не пойдёт! — возразил я. — Я же спать не смогу, если не узнаю, что нам угрожает!

Ронин и Проф переглянулись, а Зулус продолжил смотреть на меня ничего не выражающим взглядом.

— Ладно, — произнёс Проф. — Помнишь, проскакивали слухи о том, что есть некая группа выживших, получившая доступ к координатам хранилищ Росрезерва?

— Да, помню отчётливо, — ответил я.

— Она дала о себе знать, — сообщил Ронин. — Есть надёжные сведения о том, что эта группа продала координаты хранилища в Ленинградской области питерской группировке. Там хранились медикаменты и медоборудование — теперь питерцы торгуют всем этим налево и направо.

— И в чём проблема? — спросил я.

— Мы не знаем условия сделки, — пояснил Проф. — Это не подарок, потому что сейчас никто таким не занимается, а это значит, что неизвестные захотели что-то взамен и, видимо, договорились с питерцами о чём-то. От этого следует ожидать чего-то плохого, так как питерцы являются одной из сильнейших группировок в европейской части России.

— Сейчас от всего надо ждать чего-то плохого… — произнёс я с сожалением. — Ну, окей, неизвестные банчат хранилищами. Есть какая-то прямая угроза?

— Питерцы отправляли в нашу сторону уже четыре дрона-разведчика, — ответил Ронин. — После первого мы установили три «Панциря» на крышу отеля, а также ещё шесть «Панцирей» на ГЭС. У питерцев есть дроны-камикадзе, скорее всего, в товарных количествах, поэтому, если будет конфликт, то нужно готовиться к бомбардировкам.

— Но дроны — это не главная проблема, — произнёс Проф. — У питерцев есть военная авиация — проезжие торговцы сообщили, что у них есть минимум один рабочий Су-30СМ, помимо уже известного нам Су-34. Также есть не очень надёжные данные о существовании рабочих Су-25 и МиГ-35. Ещё один твой знакомый, Галстук, побывавший в Питере, сообщил нам слух о Ка-52, применяемом питерцами.

— Авиация — это очень хреново, — сказал я.

— Да, — согласился со мной Зулус. — А у нас только вертолёты. Ты видел что-нибудь военное и летающее в Африке?

— Знаешь, не до того было, поэтому я ничего специально не искал, — ответил я. — В казармах Модика осталось дохрена танков и БТР, но они, как я понимаю, сейчас не очень-то актуальны?

— Викерс Марк 3? — уточнил Ронин. — Это старинное дерьмо — не интересует. Нам нужна наша техника, нормальная…

— Ну, это Африка — так что извините, — разведя руками, сказал я. — Возможно, имеет смысл сходить в ЮАР — я слышал от местных, что там с милитаризацией всё было очень хорошо.

— Далеко… — произнёс Проф. — Бронетехника — это десятое дело. Нам нужны боевые самолёты. Идеально было бы, чтобы сразу с лётчиками…

— А чего сразу не авианосец «Авраам Линкольн»? — спросил я с усмешкой.

— Да, авианосец нам бы не помешал, — согласился Проф.

— Ну, я могу посоветовать только лутать Африку, — сказал я на это. — Но есть одна мысль, которой я хочу с вами поделиться — недавно меня посетила, кстати. Индия.

— Что Индия? — спросил Проф.

— Когда-то давно я услышал одну бесполезную инфу, этакий фанфакт об Индии — там женщины таскали на себе, совокупно, объём золота, который превышал госрезерв Российской Федерации примерно в десять раз, — поделился я. — Никогда не слышали такого?

— Это правда? — спросил напрягшийся Ронин.

— Ну, не знаю наверняка, — разведя руками, признался я. — Но на пустом месте такого писать не стали бы, ведь так?

— Я тоже слышал такое, — сказал Зулус.

— Хм… — задумчиво хмыкнул Проф. — Почему мы узнаём это только от Студика?

— Наверное, у меня было время подумать, — ответил я. — Короче говоря, если вы строите свою денежную систему на золоте, то приготовьтесь к её апокалипсису, который случится сразу же, как кто-то начнёт лутать Индию на предмет золотишка. Там его так дохуя, что этого хватит, чтобы обвалить экономику Фронтира раз пятнадцать, и ещё останется примерно 95 % от изначального объёма.

— Пиздец, — произнёс Ронин.

— Серьёзно? — спросил Зулус, пребывая в лёгком недоумении. — Никто, кроме Студика и меня, никогда не слышал об этом?

— Если ты слышал, то чего молчал всё это время? — нахмурившись, спросил Проф. — Я — обычный заводской рабочий, мне всю жизнь было не до «фанфактов», а Ронин — я говорю это без осуждения, военно-чекистская пробка с ограниченным функциональными обязанностями кругозором.

— Я тоже всю жизнь на службе, но газеты-то читал, — возразил ему Ронин.

— Полагаю, всё дело в том, что вы об этом не задумывались, — нашёл я объяснение. — Зулус вон, знал это, но не придавал этому значения, так как сложно связать нашу экономику и этот старинный фанфакт. Да и вообще, есть же куча стран, копивших золото — это же тоже угроза для нас?

— Золотой резерв шахиншаха мы уже вывезли, — сказал Ронин. — Он оказал нам большую услугу и аккумулировал всё золото, добытое его рейдерами, в своём дворце…

— В этих запасах также обнаружилось кувейтское и иракское золото, — добавил к этому Проф. — Это 557 тонн.

— Ну, это охуенно, — сказал я. — Только индийские женщины хранили гораздо, гораздо больше…

— Теперь это меня сильно беспокоит, — поделился Проф ощущениями.

— Закончим с шахиншахом и его кодлой — можем взяться за Индию, — предложил Ронин.

— У нас тут питерцы и неизвестные злоумышленники под боком сидят, — покачав головой, сказал на это Проф. — Не до Индий совсем. Чёрт с ним — это не очень актуально.

— Слушайте, а вы не думали сделать деньги? — спросил я. — Ну, типа, как в старые добрые времена: банкноты, обеспеченые золотом в глубоком хранилище, оцепленном тремя линиями обороны с колючей проволокой и пулемётам.

— Это сильно осложнит внешнюю торговлю, — ответил мне Ронин. — Не все торговцы готовы принимать даже золотые монеты, а за бумажки с нами точно никто не будет торговать, хоть с какими гарантиями обеспечения. Мир слишком сильно изменился, Студик. До золотого обеспечения мы будем идти десятилетия — дело не в технологиях и не в идеях, а в дезинтеграции торговой системы. Торговцы рискуют своими головами, чтобы добираться до интересных мест, поэтому рассчитывают, что получат что-то более весомое, чем просто золото или какие-нибудь бумажки.

— Да, деградация… — произнёс я и неодобрительно покачал головой.

— Ну, а как ты хотел? — философским тоном спросил Зулус. — Всё по-чесноку…

— На этом, я думаю, всё, — произнёс Проф. — Отдыхай, восстанавливайся и наслаждайся жизнью.

— И детей проведать не забудь, отец-молодец, — попросил меня Ронин.

— Иди-ка ты нахуй, дядя… — озвучил я встречную просьбу.

Но дети — это, блин, реальная проблема.

Если во дворце шахиншаха захватили всех обитателей, то просто неизбежно, что были захвачены и беременные женщины.

Мне просто страшно от самой мысли о том, что у меня теперь дохуя детей…

Но ещё страшнее от мысли, что Лапша, несмотря на свои слова, затаила на меня чёрную обиду, вопреки логике и здравому смыслу, просто потому что…

— До встречи на ужине, — сказал я и покинул кабинет.

Иду к лифту и нажимаю на кнопку вызова.

Надо проверить, как устроились залётные, а затем искать Лапшу и баррикадироваться в номере. Надеюсь, удастся прояснить всё — если она обижается, то я в душе не ебу, как всё уладить…

Мне известно, где разместили залётных и робинзонов — сейчас они находятся в пункте временного содержания, куда попадают все беженцы. Это нужно, чтобы проверить новоприбывших на предмет заболеваний, с упором на инфекционные.

Захожу в медблок и обнаруживаю там Анну Робертовну.

— Костя! — воскликнула она обрадованно. — Ты вернулся!

— Да-да, Анна Робертовна, — улыбнувшись, ответил я. — Рад вас видеть.

Она крепко обняла меня, а затем я увидел Чирова, вышедшего из пункта временного содержания.

— Константин, собственной персоной! — радостно заулыбавшись, Николай Семёнович подошёл к нам и присоединился к объятиям. — Признаюсь, что уже начал думать, что ты давно мёртв!

— Не дождётесь! — ответил я ему.

Размыкаем объятия в тот момент, когда это уже почти стало неловким.

— Как у вас тут? — спросил я.

— Алдона! Принеси чай! — распорядилась Анна Робертовна.

— Сейчас! — ответила неизвестная мне медсестра из глубины пункта временного содержания.

Мне уже сказали, что медблока больше нет — его расформировали под давлением со стороны доктора Галыгина, а в отеле теперь есть только небольшой фильтрационный пункт.

— Как у нас? — переспросил Чиров. — Да жопа, как и всегда: работаем до изнеможения, а взамен получаем крошечную зарплату — раз в месяц, и невероятные унижения — почти каждый день.

— Не болтайте, Николай Семёнович, — попросила его Анна Робертовна. — Смены человеческие, зарплата высокая, а унижения у нас только от доктора Галыгина, но он просто человек такой…

Я хорошо помню, что Аркадий Львович в хуй не ставит высший медицинский персонал и хорошо относится только к среднему медицинскому персоналу, то есть, к медсёстрам, фельдшерам и прочим, но и то, не ко всем.

Ещё я отчётливо помню, что доктор Галыгин таскал Чирова на хуях, за то, что тот алкаш и хлюздин, строивший из себя непонятно кого.

— Говно он, а не человек, — заявил врач-гинеколог.

— Ну, давайте, пожалуйста, без этого, — попросил я. — Не обижайтесь, но это не мои проблемы. Я пришёл проведать залётных и робинзонов.

— Кого-кого? — недоуменно нахмурившись, переспросила Анна Робертовна.

— Ну, чернокожих пассажиров, — пояснил я. — Семь из которых залетевшие.

— Ах, поняла, — ответила она, кивнув. — Проходи в фильтрационный пункт — они все там. А чай?

— Как поболтаю с ними — присоединюсь к вам, — сказал я и направился в фильтр.

Внутри пахнет антисептиком и каким-то моющим средством с ароматом лаванды.

Залётные и робинзоны сидят и лежат на кушетках.

— Босс! — радостно воскликнула Хабуун.

— Босс! — вторила ей Настюха.

Сразу видно, с кем у нас сформировалась плотная эмоциональная связь…

— Как вы тут, родные? — спросил я.

— Странно, — ответила Настюха. — Тот доктор — он очень плохо говорит по-английски и почти ничего непонятно.

— Найдём специалиста, — пообещал я. — Вы, главное, не переживайте — как только пройдёте обследование, вас поселят в нормальном жилье и дадут достойную работу. Залетевших работать, конечно же, не заставят, поэтому не нужно волноваться. Всё, худший период вашей жизни остался позади — вы же уже заметили, как тут всё иначе?

— Да! — счастливо заулыбавшись, ответила Настюха. — Здесь ездят машины и видно, что люди на улицах сытые!

— Вот-вот, — покивав, сказал я. — Теперь вы тоже стали частью Фронтира. А Проф дал слово, что каждый житель Фронтира будет обладать частью прав, даруемых Конституцией Российской Федерации, иметь право на бесплатное питание не реже трёх раз в день, право на бесплатное жильё, а также право на труд. Вас уже покормили?

— О, да… — произнёс Фредди. — Впервые за эти годы я ел свежие фрукты…

— Ты оказался честным человеком, Студик, — сказала Нэнси. — Я не верила, до самого последнего момента.

— И правильно делала, что не верила — никому нельзя верить, — ответил я на это. — Мне — можно. Ха-ха-ха! Да шучу! Мне тоже нельзя… Или можно?.. Или нельзя?.. Или можно?..

— Хватит издеваться над пациентами, Костя! — потребовала Анна Робертовна.

— Почему она так разговаривает с тобой?.. — тихо спросила Хабуун.

— Да, что она о себе возомнила⁈ — спросила Настюха.

— Дамы, дамы… — приподняв руки, произнёс я. — У нас всё устроено иначе — у нас так можно. Ах, да! Я же забыл — всё, вы выходите из-под моего командования, поэтому можно не называть меня боссом.

— Хорошо, хозяин! — заулыбавшись, ответила Настюха.

— Насть, ну, Насть… — сморщив лицо, начал я. — Это была вынужденная мера — на самом деле, мне чужда вся эта хуйня. Боссы, господа, повелители… Мне это не нравится. Вы теперь абсолютно свободные люди и отношение к вам будет соответствующее. Цените это и не позволяйте никому отнимать у вас вашу свободу.

Нестерпимо захотелось сказать «Ауф!» или «Безумно можно быть первым», но я сдержался.

— Это что за язык? — спросил заглянувший в фильтр Николай Семёнович.

— Это арабский, — ответил я ему. — Я, за время путешествия, в совершенстве освоил фарси, арабский, а также подтянул английский так, что теперь могу думать на нём.

— Как ты успел? — спросила удивлённая Анна Робертовна.

— Ну, не знаю — делать больше было особо нечего… — пожав плечами, ответил я. — Да и пассивную способность усилил…

— Кстати, — сказала старшая медсестра. — Аркадий Львович ждёт тебя с нетерпением.

— Блядь… — прошептал я и тяжело вздохнул.

— Чай готов, — сообщила Алдона.

В процессе чаепития с медперсоналом мне пришлось, в очередной раз, рассказать историю жизни и страданий Константина Новикова, причём у меня начало получаться всё лучше и лучше.

— Хорошо тут у вас, но мне пора, — сказал я, посмотрев на часы. — Рад был увидеться — не знал, что так сильно скучал по вам.

— Мы тоже скучали, Костя, — улыбнувшись, ответила Анна Робертовна. — А ты уже видел своих детей?

— Ох, не напоминайте, Анна Робертовна… — попросил я её. — Всё, я пошёл.

Не могу относиться к ним, как к своим детям — будет лучше, если они окажутся на балансе Фронтира, потому что я не потяну такие алименты.

«Интересно, а у нас есть система выплаты алиментов?» — озадачился я вопросом, идя к лифту. — «Ну, типа, кешбэк от интерфейса, когда твой ребёнок заебашит кого-нибудь жёсткого. Тогда я объявлю каждого из них своим любимым ребёнком и буду отправлять их в рейды по кулдауну, хе-хе-хе…»

Но это мечты…

— Так ты не пойдёшь к ним? — спросила Лапша, лежащая головой на моей груди.

На экране телевизора идёт действо из «Поднятия уровня в одиночку».

— А зачем? — задал я встречный вопрос. — Меня заставили зачать их, поэтому единственное, что меня с ними связывает — это генетика. Нет, пусть будут детьми Фронтира.

Дети Фронтира — это особая категория граждан, с особым статусом. В эту категорию могут попасть только несовершеннолетние, родители которых не хотят или не могут их содержать и воспитывать.

Это значит, что жить и воспитываться они будут за счёт нашей общины, с этаким неозвученным, но подразумеваемым, условием — они станут солдатами Фронтира и готовить из них будут именно солдат.

То есть, с ними произойдёт ровно то, что планировал шахиншах Баграм, ебал я его в рот, Шестой, но с нюансом в виде факта, что они не будут рабами, а станут полноправными гражданами Фронтира.

Участь, если честно, так себе, но сейчас просто такие времена, что ни у кого нет особого выбора. Даже у меня, если говорить по существу, был выбор без выбора — адаптироваться или сдохнуть…

«Я всё ещё живой», — подумал я. — «Пока что».

— Вообще никаких родительских чувств? — уточнила Лапша. — Ни намёка?

— К чему эти вопросы? — нахмурившись, спросил я. — Я тебе сказал: не питаю к ним вообще никаких эмоций.

— Но они же не виноваты ни в чём, — возразила она.

— А я, получается, виноват? — спросил я.

— Нет, не виноват, но они же дети… — произнесла она.

— А я вообще всё ещё студент! — воскликнул я. — У меня ни образования, ни профессии — как я, по-твоему, должен кормить такую ораву⁈

— Да никто не просит тебя кормить их, — сказала Лапша. — Но ты ведь их отец!

— Ну и что теперь⁈ — спросил я. — Меня отец тоже бросил — ничего, выкарабкался как-то!

— Это другое, — покачав головой, возразила Лапша.

— Короче, лучшее, что я могу сделать для них — продолжать служить Фронтиру, — заявил я. — Община вырастит, а я обеспечу её всеми необходимыми ресурсами.

— Ну-у-у-у… — задумчиво протянула она. — Да, в этом ты прав…

— Вот и славненько, блин, — ответил я. — Давай больше не будем выкапывать эту тему? Это навевает мне болезненные воспоминания. Знаешь, мне было «немножко» неприятно лежать с отрубленными руками и ногами, исполняя роль стационарного хуя.

— Но потом ведь ты… — начала Лапша.

— Чтобы сбежать, — перебил я её. — И, как видишь, это сработало. Когда бы вы ещё до Египта добрались? За это время могло произойти дохрена всего — продали бы меня куда-нибудь…

— Да нет, — покачав головой, сказала она. — Шахиншах, на переговорах, был готов отдать очень большие деньги, лишь бы вернуть тебя нам. А султан, кстати говоря, отправил в пустыню до трёх поисковых групп. Когда они боятся, из них получаются отличные дипломаты.

— То есть, мне надо было просто лежать в роли стационарного хуя и ждать, пока меня выкупят? — спросил я. — Нет, это было бы унизительно.

— Возможно, — произнесла Лапша. — Но ты бы вернулся домой гораздо раньше. И мы бы, возможно, не потеряли Майонеза.

— Майонез погиб⁈ — вопросил я.

— Да, — ответила она. — Почти три месяца назад. Он ходил в соло-рейд, на прокачку, и наткнулся на родича Змея. Дроны не заметили его, поэтому никто не знал, что эту стаю лютиков караулила настолько опасная тварь.

— Блин, жаль… — произнёс я.

Майонез был хорошим мужиком и мне стало грустно и пусто на душе от того, что он погиб.

— Вы же убили этого змея? — спросил я.

— Я лично убила его, — подтвердила Лапша. — Но Майонеза уже было не вернуть.

— Кто-то ещё погиб, пока меня не было? — поинтересовался я.

— Много людей, — ответила она. — Но ты их не знаешь — в основном, это новички, прибившиеся к нам из степей или из северных областей. Сейчас очень многие хотят примкнуть к нам, потому что у нас монополия на цивилизацию.

Вспомнились электромобили, гоняющие по улицам города, люди, праздно шатающиеся по тротуарам, сытые и довольные жизнью — это одно из проявлений цивилизации.

А в остальном мире ситуация, как в Африке — каждый кусок еды или материальных благ нужно вырывать у кого-то из жопы, стискивающей этот кусок мёртвой хваткой. И самому тоже нужно держать жопу стиснутой, потому что вокруг полно охотников до чужого добра…

— Кстати, «Ботаника» вышла, наконец-то, на полную мощность, — сообщила Лапша. — Овощей и фруктов хватает на всё население и на формирование больших запасов. Ожидается, что из неё будут выжиматься пятьдесят тысяч тонн продуктов в год. Правда, примерно двадцать тысяч тонн — это новые корпуса теплиц, а из исходных не получается выжать больше тридцати тысяч.

Тепличный комплекс «Ботаника» — это второй хребет Фронтира. Первый хребет — это Волжская ГЭС, без которой у нас не было бы ничего.

— А ещё у нас появился стабильный источник мяса, — добавила Лапша. — Торговцы привезли кур-мутантов, пошедших по особому пути развития. Они очень быстро плодятся и важно не дать им успеть развиться. Пришлось отдать за самца и самку два танка Т-72 и одну БМП-2, но это того стоило. Ты не видел этого здания, так как оно в северной части города — это большая птицефабрика. Там куры-мутанты размножаются и забиваются.

— Охренительно, — улыбнувшись, сказал я, а затем нахмурился. — Но если это всё потомки одной пары, то там же быстро начнут вылупляться Таргариены?

— Это странно, но генетические дефекты не проявляются, — ответила Лапша. — Возможно, интерфейс всё исправляет — наши учёные до сих пор не могут понять, в чём тут дело. Но торговцы заверили нас, что они успешно продали не менее четырёх десятков пар и ни у кого из предыдущих покупателей не было проблем с генетическими дефектами кур.

— Значит, интерфейс пофиксил Таргариенов… — произнёс я задумчиво. — А это значит, что он поощряет инцест! Вот так и знал, что есть какой-то подвох!

— Фу… — издала поморщившаяся Лапша. — Вечно ты всё опошляешь, Костя…

— Но это же факт! — воскликнул я. — Это же какая-то нездоровая хуйня! Значит, если я, допустим, через двадцать лет, буду совокупляться с собственными дочерьми, как тот лысый уёбок из «Игры престолов», то никаких негативных последствий для потомства не будет!

— Тебе же не нужно это делать, — возразила она.

— Но сам факт! — мотнув головой, воскликнул я. — Сам факт!

— Да, это факт, — согласилась Лапша. — Но это не значит, что ты должен будешь вести себя, как Крастер, насиловавший своих дочерей.

— Не значит, — ответил я. — Но мне кажется, таких ублюдков будет очень много… Впрочем, какая нам печаль, да?

— Никакой печали, — произнесла она и улыбнулась.

— А раз никакой печали, то возвращаемся к просмотру, — сказал я.

— Да они совсем охуели! — воскликнул я. — Проф, сделай с ними что-нибудь! Я не давал согласия на то, чтобы мне отхуярили половину печени и почку!

Меня отпустило очень быстро, но затем я лёг спать, так как эти фашисты нанесли мне слишком серьёзный ущерб, который я устранил только к утру.

— Это необходимая жертва, — ответил Проф. — Они приносят в тысячу раз больше пользы, чем причиняют ущерба. К тому же, с тебя не убудет — получишь полную компенсацию и бонус за жертву.

— Всё равно, это капец, Проф… — проговорил я.

— Очень нужный нам капец, Студик, — сказал он. — Если бы не доктор Галыгин, мы бы не приблизились к пониманию происходящего ни на шаг. Теперь, по результатам его труда, мы хотя бы знаем, что это наномашины, а не какие-то бактерии или вирусы.

— С трудом верится во все эти наномашины и прочую научно-фантастическую поеботу о сверхсекретном НИИ, — поделился я своим мнением.

— Это лишь версия доктора Галыгина — о сверхсекретном НИИ, — ответил Проф. — Но наномашины — это факт, с которым невозможно спорить. И мы до сих пор не знаем, какие цели преследовал их создатель. Доктор Галыгин — это наш шанс узнать что-то ещё. Скоро он должен будет установить, содержатся ли наномашины в мозговой ткани КДшников. Если да, то это окончательно подтвердит теорию о связи интерфейса и наномашин.

— А разве это не понятно и так? — спросил я.

— Нужны доказательства, — сказал Проф. — Догадки и интуиция — это ненаучно. Надеюсь, теперь ты понимаешь, насколько важна работа Аркадия Львовича и его команды.

— Нет, то, что это важно, я понимал изначально, — ответил я ему. — Но они вырезали мне почку!

— Да, — кивнув, произнёс Проф. — Но ты получишь полную компенсацию, как я уже сказал. К тому же, это разовая акция — доктор Галыгин хочет оценить степень воздействия другой климатической зоны на твой организм, сравнить результаты анализов с предыдущими, а также изучить все произошедшие в тебе изменения. Мы не знаем точно, как это поможет ему продвинуться в исследованиях, но даже если это продвинет исследования на маленький шажок, это оправдано.

— Ладно, — пожав плечами, сказал я. — Меня звали к себе мастера — пойду к ним.

— Давай, успехов, Студик, — ответил Проф и вернулся к своему компьютеру.

Нарк похвастался мне, во время переписки в чате, что Фронтир — это единственное государства на планете Земля, в котором достигнута 100 % цифровизация. Никто не использует бумажные документы, расход бумаги нулевой, всё изучается и подписывается строго в цифровой среде, что ускоряет решение проблем в разы.

Раньше такое было лишь мечтой и ни одно государство не могло внедрить у себя такое, а мы, построив Фронтир с нуля, изначально заложили в его структуру передовые принципы.

Ну и надо всегда помнить, что у нас не полноценное государство с кучей присущих ему проблем, а больше город-государство, как в Средневековье, но с самыми свежими технологиями.

То есть, большинства проблем, стоявших перед государствами Старого мира, перед нами не стоит — мы крайне милитаризованное, максимально мобилизованное и выживающее общество.

Но проблем дохрена и больше, потому что мы тащим за собой багаж прошлого. У нас уже, по словам Ронина, начинается имущественное расслоение — кто-то лутает бабки за счёт собственной предприимчивости, кому-то везёт, а кто-то работает микрообщиной и представляет интересы накопленных ею бабок.

Вот эти электротачки, что гоняют по Волгограду — их не выдают населению, а продают за бабки, поэтому мало кто может их себе позволить. Я могу, но мне не нужна тачка, чтобы быстро перемещаться по городу.

И Проф считает, что это неправильно, потому что имущественное неравенство — это индивидуализм. А мир вокруг очень любит ебать индивидуалов, поэтому нужен жёсткий общинный коллективизм, который, в нынешних условиях, никак не желает вырабатываться.

Идеи Профа я знаю — он топит за социализм, потому что большую часть жизни провёл при советском режиме, но нравится его идея не всем.

Я в это лезть не собираюсь, так как, во-первых, не шарю ни в социализме, ни в капитализме, ни в фашизме и даже не разбираюсь в монархизме, хотя, казалось бы…

Если меня будут впутывать в эту политику, то я буду сопротивляться, возможно, с применением рук и ног.

Но зерно рациональности в идеях Профа есть: индивидуалов и индивидуалок ебут. В одиночку ты не можешь почти нихуя, а даже если можешь что-то, то, рано или поздно, чокнешься от одиночества.

Это значит, что в нынешних условиях нам нужен коллективизм, общинность, работа сообща — только так можно бросить вызов окружающему миру и иметь шансы на победу.

Захожу в лифт и спускаюсь в паркинг, где, как и прежде, размещены мастерские, ремонтирующие технику и оружие, а также производящие оружие, боеприпасы и индивидуальную броню.

— Здоров, Студик! — приветствовал меня Фазан, отошедший от станка с ЧПУ. — Что-то ты припозднился — мы тебя вчера звали.

— Зашёл, блядь, с дуру, в НИИ КД… — ответил я ему. — Даров-даров… Чего звали-то?

— Да хочу показать тебе твою новую саблю, — сообщил мне Фазан. — Айда за мной.

Он провёл меня на склад, где сразу же открыл стоящий на столе деревянный ящик и вытащил из него мою саблю.

Лезвие не претерпело никаких изменений, но вот рукоять теперь другая, а ещё появилась корзинчатая гарда, для защиты кисти.

— С балансом поколдовали, залили немного свинца в полость рукояти, ну и вот эту гарду я выковал лично! — похвастался Фазан. — Попробуй!

Вооружаюсь саблей, отхожу на пару метров и делаю серию пробных взмахов. Стало очень сильно лучше — по моим субъективным ощущениям, баланс идеален, управляемость выросла кратно, ну и колоть, из-за правильного наклона рукояти, стало гораздо удобнее.

Это то, что я видел перед глазами, когда делал свою саблю, но получилась у меня, разумеется, хуйня на палке…

— Ну-у-у, — протянул я. — Это. Просто. Охуенно.

— Не хочется тебя обижать, но то, что ты сваял на коленке — это говно, — сказал Фазан.

— Да знаю, — ответил я. — Я был ограничен технологиями своего региона. А Лапше сделали саблю?

Рассматриваю корзинчатую гарду, которую Фазан исполнил в виде металлической паутины с напылением золотого цвета.

— Сегодня, ближе к вечеру, будет готова, — ответил он мне. — С этой гардой, чтоб ты знал, пришлось серьёзно поебаться — четыре заготовки ЧПУ запорол, а пятую закончил, но потом пришлось доводить напильником. Очень сложный проект, что тут скажешь?

— Спасибо, — поблагодарил я его. — Это очень круто. А напыление — это золото?

— Конечно! — ответил он. — И это требование Профа — он сказал, чтобы выглядело очень дорого. Дорого выглядит?

Рассматриваю саблю повнимательнее и вижу на плоском навершии какую-то гравировку. Написано «POWER (UNLIMITED)».

— Ха-ха-ха! — рассмеялся я. — Да, выглядит капец как дорого!

— Значит, не зря старались, — произнёс Фазан. — Лапше делаем ещё дороже, ну, чтобы у вас потом не было скандалов на этой почве. Но это ладно, Студент. Айда в соседний цех — я хочу кое-что узнать о пластинах, что ты привёз.

Проходим в соседнее помещение, где, судя по всему, проводятся различные эксперименты с металлами и оружием.

— Вот как, блядь? — спросил Фазан и потряс передо мной слоновьей бронепластиной. — Вот что это, блядь?

— Я не знаю, — ответил я. — Там внутри какая-то взрывчатка, которая бурно реагирует при контакте с воздухом — кажется, я говорил вам.

— Говорил ты нам… — подтвердил Фазан. — Не прислушались… Так и получилось — как говорил ты нам…

— Пожар был? — поинтересовался я.

— Был, — тяжело вздохнув, ответил он. — К счастью, удалось вовремя потушить его, поэтому обошлось без жертв и серьёзных потерь. Учёные требуют, чтобы мы как-то извлекли это вещество и дали им на исследование, но как? Вот как?

— Спроси чего-нибудь полегче, — попросил я его. — Да и нахрена оно им надо? Эти пластины отлично сгодятся для защиты бронетехники — я навырезал их просто дохрена. Ещё куча осталась на рубке буксира, которую я обшил этими пластинами.

— Их уже собрали и доставят в Волгоград ближайшим рейсом, — сказал Фазан. — У нас есть большие запасы динамической защиты «Контакт-1» и «Контакт-5», но это… Это что-то другое — её не пробивает даже ПГ-7ВЛ, а это 500 миллиметров бронепробития! Скоро займёмся подготовкой нового испытания — жахнем по ней из «Метис-М». Ракета пробивает до 900 миллиметров гомогенной стали, поэтому, если эта слоновая ДЗ отразит и её, то популяции африканских слонов грозит массовое истребление, в недалёком будущем.

— Я думаю, не должна, — высказал я своё мнение. — Но за счёт чего достигаются такие свойства? Вы уже что-то поняли?

— Да за счёт почти фантастической прочности метаемой пластины, — ответил он, — а также за счёт очень мощного направленного взрыва, создаваемого этим неизвестным веществом. Выстреливаемая навстречу снаряду пластина просто разбивает кумулятивную струю, а остатки струи врезаются во внутреннюю пластину и разбиваются от неё. А потом внутренняя пластина, как я понял, просто отваливается под действием кинетической энергии.

— М-хм… — хмыкнул я задумчиво.

— Прав, всё-таки, Нарк — это какие-то инопланетные технологии, — произнёс Фазан. — Не могла природа до такого додуматься — здесь точно приложил руку кто-то разумный!

— Ну, тут мы, это самое… — начал я.

— Да понял я уже, что ты нихрена об этом не знаешь, — нахмурившись, перебил меня Фазан. — Кстати, как только график расчистится, мы займёмся рыбьим черепом — испытания чешуи показали, что она может держать пулю калибром до 12,7 миллиметров. Череп её мы испытывать не рискуем, но, по косвенным данным, у него бронезащитные свойства даже лучше, чем у обычной чешуи. Возможно, удастся сделать из черепа хороший пулестойкий шлем. Но заранее ничего не обещаю, потому что хуй его знает.

— Если сделаете, то передайте его кому-нибудь другому, — попросил я. — Я больше не буду носить броню.

— А чего так? — спросил озадачившийся Фазан.

— Да я кое-что понял в Африке, — ответил я. — Броня — это костыль, а интерфейс не любит костыли. Если не хочешь навсегда застрять на своём левеле, то прекращай таскать на себе металл и паутину. На каком-то этапе, для начинающего КДшника, это настоящее спасение, но потом она больше мешает, чем помогает.

— Звучит слишком радикально, — покачав головой, произнёс Фазан. — А если осколок в черепушку залетит?

— Ну, совсем без брони нельзя, конечно, — сказал я на это. — Но и имбу всякую на себе таскать — это тоже нехорошо. Я думаю, всё дело в чувстве безопасности и реальной опасности, которую представляют тебе звери. Интерфейс ценит, когда ты рискуешь жопой и побеждаешь, а в сегментарной броне, с непробиваемым бронежилетом, ни опасности тебе, ни вознаграждения…

— Для меня это не особо актуально — я всегда в броне, — ответил Фазан. — И всегда буду обвешиваться дополнительной бронёй, так как хочу дожить до почтенной старости.

— Это выбор, — пожав плечами, произнёс я. — Ладно, пойду в киберсычевальню Нарка.

— Давай, до встречи на ужине, — сказал Фазан и направился обратно в свой цех.

Поднимаюсь на свой этаж и иду в киберсычевальню.

— О-о-о, — протянул Нарк, когда увидел меня. — Проходи и будь как дома, воитель!

— Даров, — приветствовал я его и прошёл внутрь.

Тут всё, как всегда: куча работающих компов, пачки чипсов, лежащие тут и там, пустые бутылки из-под газировки, холодильник, набитый энергетиками, неоновая подсветка всего мыслимого, пуфики, а также кровати, на которых лежат типы в наушниках.

Члены команды Нарка помахали мне руками и сразу же вернулись к своим мониторам. Ну, значит, график работы у них тоже не изменился.

— А у вас тут всё по-старому, — отметил я.

— Зачем менять уже идеальное? — задал Нарк резонный вопрос. — Но вообще, у нас появился собственный офис в городе. Вернее сказать, это вычислительный центр, который поддерживает жалкое существование этого борделя…

— И что там? — спросил я.

— Да там высокопроизводительные серверы, — ответил Нарк. — Считаем всю статистику, балансы, бабло, движения товаров и так далее. Скукотища, если одним словом. Но за счёт этой скукотищи мы и не скатываемся в анархию и пиздец. Правда, Проф у нас решил поэкспериментировать…

— Что у него за эксперименты? — поинтересовался я.

— Он хочет плановую экономику, как в USSR, — сказал Нарк. — Вот и замахивается на строительство первого полноценного химического завода. Хочет производить пороха, а также взрывчатку. Но нужно сырьё, а сырьё расположено в каких-то других местах. Проф решает этот вопрос, но нам поручил разработать систему планового управления предприятиями — ему не нравится идея частного управления заводами, ну, чтобы капитализм, счастье, заебись. Короче говоря, начинает с малого, но я уже вижу весь размах его замыслов — в его видении всё должно стать плановым, как в его ненаглядном USSR.

— Ну, я в политику не лезу, — ответил я на это.

— Так это и не политика, — возразил Нарк. — Это экономика! И, если честно, я согласен с Профом — устрой мы тут рынок, как можно будет включать таймер до момента, когда у нас всё наебнётся. В наших экстремальных условиях есть только две реальные альтернативы: план или феодализм.

— А то, что сейчас, сохранить никак нельзя? — спросил я. — Мне всё нравится, в принципе.

— Ещё бы тебе не нравилось, ха-ха-ха! — рассмеявшись, сказал Нарк. — Ты же живёшь в коммунизме, Студик! А обычные люди живут совсем не в коммунизме, но очень многие бы хотели себе такого, поэтому стремятся построить персональный коммунизм, за счёт бабла, конечно же. И вот это больше всего не нравится нашему великому кормчему, который очень не хочет, чтобы нас снова начали трахать проблемы Старого мира. А эти проблемы начнут нас трахать, рано или поздно, причём, скорее, рано, чем поздно. И это всё ещё не политика, Студик, а та же экономика — сейчас решается вопрос, как мы будем жить. И я вообще не удивлён, что ты не желаешь связываться с политикой, так как у тебя-то всё уже ништяк. Ты в полном коммунизме, Студик, родной!

— Ну… Эм… — издал я, пытаясь найти контраргументы.

А их нет. Я даже деньгами не пользуюсь, потому что оно мне нахуй не надо — мне всё и так дадут…

О деньгах я начал думать только в Африке — во мне сразу включился старый добрый Студик-добытчик, который побудил меня собирать золото из всех доступных источников, чтобы хуй его знает что. Просто инстинкт включился какой-то — я очень быстро оправдал его тем, что это надо для Фронтира, но в душе чувствовал, что делаю это не только ради этого.

— Вот-вот-вот, бро, — широко заулыбавшись, произнёс Нарк. — Тебе не понять, что волнует обычных людей, потому что ты не живёшь, как они. Поэтому политика тебе до пизды — у тебя ведь всё хорошо. Подумай об этом.

— Обещаю, что подумаю, — пообещал я ему. — Так, значит, вычислительный центр…

— Ага! — подтвердил Нарк. — В планах у Профа есть налаживание, кхм-кхм, плановой системы, которая будет учитывать все имеющиеся товары, следить за их движениями, управлять производством и так далее. В масштабах планеты, в Старом мире, я бы в эту систему не поверил, потому что задача ебических размеров, но вот на наш городок на 250 тысяч человек — вполне реализуемо. А по мере роста населения и его товарных запросов, можно будет последовательно масштабировать систему, с соответствующим наращиванием вычислительных мощностей и совершенствованием софта. Так что не надо переживать за свой персональный коммунизм, Студик — у тебя он будет всегда. Если, конечно, не попадёшь опять в плен и в рабство к шейхам и султанам…

— Ладно, с этим мне, в общих чертах, стало понятно, — произнёс я. — А что за история у тебя с доктором Галыгиным? Он тебя чуть ли не на хуе вынес из НИИ — что за конфликт?

— Да дед дал ёбу, — ответил Нарк. — Я ему говорю, что его гипотеза со сверхсекретным НИИ, где разработали наномашины, которые ебанули нам зоошизу — это хуйня на моторном масле. Она вообще не объясняет такие штуки, как интерфейс, в котором видно, что над ним работали просто дохрена времени и учли в нём абсолютно всё. Простому человеку, да будь он хоть тысячу раз передовым учёным, такое сделать не под силу. И я думаю, что это инопланетяне.

— НЛО и всё такое? — уточнил я.

— Да какое НЛО, бро? — спросил он. — Ты же точно читал новости о том, что обломки кометы частично сгорели в атмосфере, а частично упали на Землю, а потом началась зоошиза. У меня, в связи с этим, появилась одна гипотеза.

— Ну, так давай, бомби, — воскликнул я.

— Я думаю, что эта комета — это кого надо комета! — начал объяснять Нарк. — Полагаю, что эта комета, в процессе своего очень долгого полёта сквозь космическое пространство, в один не очень хороший для нас момент, захватила с собой пыль от разрушенной каким-либо катаклизмом планеты, где раньше были эти самые наномашины. Несомненно, на этой планете была разумная жизнь, которая организовала себе полный ништяк, с планетарной цифровой системой, то есть, интерфейсом. Я уверен, что это были разумные позвоночные, которые были представлены одним видом, который выебал все остальные и наслаждался ништяком в одиночку. Эта часть моей гипотезы объясняет, почему интерфейс прямо охуенно лёг на зверей и людей, но вообще не затронул насекомых и всяких-прочих головоногих и беспозвоночных. Интерфейсу, я думаю, глубоко похуй, что такое разум — он засёк, что у позвоночных есть высшая нервная деятельность, пригодная для интеграции интерфейса, и он интегрировался туда, куда можно.

— М-хм… — хмыкнул я, впав в глубокую задумчивость.

— Последствия этого видны невооружённым глазом, — продолжил он. — Все эволюционируют, все в ахуе, и это только самое начало. Экосистема ещё не устоялась, но, в конце концов, устоится, и будем мы дальше существовать в новом режиме. А потом мы привыкнем.

— То есть, теория Муравья не выдерживает критики? — спросил я.

У Муравья есть теория, будто всё, что сейчас происходит — это одна из фаз инопланетного вторжения. Ну, типа, некие инопланетяне высыпали на нашу планету интерфейс, прекрасно зная, к чему это приведёт — вроде как, биологическое оружие для уничтожения людей, как вида. А когда Земля достаточно «промаринуется», инопланетяне высадятся, добьют выживших и заживут на нашей славной планете припеваючи.

— Она настолько не выдерживает критики, что даже сам Муравей её больше не придерживается! — ответил Нарк. — С открытием наномашин, содержащихся в каждом из вас, логическая дырочка в его теории стала неприлично огромной логической дыренью. Если предположить, что есть какая-то космическая цивилизация, которая хочет отнять у нас планету, путём геноцида всего живого на ней, и у неё есть наномашины… Да первое, что им придёт на их сумрачный инопланетный ум — а почему бы не поручить этим наномашинам проделать отверстие в каждом обнаруженном мозге на этой планете?

— Логично, — согласился я с ним. — Значит, теория Муравья не стрельнула…

— Она не просто не стрельнула, а обосралась, — сказал на это Нарк. — Лучше ему вообще больше не заниматься теоретизированием. Говорят, что он охуенный боевик — пусть воюет.

— Ну, блин, Нарк… — произнёс я. — Дал ты мне сегодня пищи для размышлений.

— А доктору Галыгину, с его гипотезой, самое место в «Эльдорадо», блядь, — сказал Нарк. — Придумал какую-то поеботу и нудит… «Существование инопланетян не доказано и не принимается научным сообществом!», «Уфологам нельзя давать даже рот открывать!», «Что это ещё за прозвище у вас дурацкое, молодой человек?» Заебал…

— Понятно всё, — произнёс я и почесал затылок. — Но это капец, конечно…

Пока что, это лучшее объяснение происходящего из всех объяснений, что я слышал с момента начала зоошизы. Правда, проверить это никак нельзя и надежда есть только на Аркадия Львовича, который, буквально, горит этой задачей и готов положить жизнь, и свою, и чью-то, на её решение.

Не буду принимать эту гипотезу на веру, до тех пор, пока не станет известно больше — если окажется, что это хуйня на постном масле, можно будет сказать, что я сомневался в ней с самого начала…

— Ладно, я услышал твою точку зрения, — сказал я. — Пора мне — меня же ограбили на калории, а Проф обещал, что я получу полную компенсацию утраченного.

— Кстати, вяленое мясо слона — это улёт, — сообщил мне Нарк. — Правда, надо есть аккуратно.

— Да, очень тонкими слайсами, — подтвердил я. — Я вёз залётных и они питались слонятиной почти всю дорогу — срали, как проклятые, блин…

— Ха-ха! — посмеялся Нарк. — Я видел их — они всегда были такими тощими? Или это ты их так заморил?

— Это ты называешь тощие⁈ — возмущённо спросил я. — Ты их не видел в самом начале! Кожа да кости, блин! При мне они разжирели до невообразимых масштабов!

— Ну, значит, мне просто не с чем сравнивать, — сказал на это Нарк. — Но вообще, ты круто поступил, что спас их всех. Ты хороший человек, Студик.

— Спасибо, — поблагодарил я его.

— Нет, я серьёзно — ты сохранил в себе человечность, несмотря на всё, что с тобой было, — покачав головой, произнёс Нарк. — Это, на самом деле, дохуя чего значит. Кто-то мог дать ёбу, кто-то мог зачерстветь, а кто-то превратиться в мразь, но не ты. Ты поступил красиво, как человек, и это многое о тебе говорит. Я рад, что ты выжил… Ах, да!

Он бросился к ближайшему столу и вытащил из него кожаный кошель.

— Вот твоя часть выигрыша, — сказал он, протянув мне кошель.

— Всегда ставьте на Студика… — произнёс я, довольно улыбнувшись.

— Вин, перекур окончен, — сказал я и поднялся с земли. — Материал приехал.

У нас тут затеяна большая стройка всефронтирных масштабов: строим пограничную крепость, необходимую для обороны присоединяемых к городу территорий.

Новая крепость стоит на самом северо-востоке Тракторозаводского района, на этаком речном полуострове, омываемом водой с трёх сторон.

К нему, со стороны города, подведён железобетонный мост, с механизмом разведения, а все заброшенные жилища, стоявшие на полуострове, полностью снесены, включая демонтаж фундамента.

Эта крепость нужна не для контроля прилегающей акватории, а для защиты окрестных полей, которые тоже сейчас огораживаются — раньше тут были частные дома, но их уже давно разобрали на стройматериалы и топливо.

Вообще, несмотря на то, что в Волгограде стало жить больше людей, за прошедшее время он стал существенно меньше в площади, так как дома разбираются практически непрерывно, ведь городу нужно очень много стройматериалов.

А теперь нужно защищать всю разводимую тут активность, поэтому необходима крепость, в строительстве которой я и участвую.

— Разгружай плиты, а я пойду и помогу копателям, — дал я распоряжение Вину и направился в саму крепость.

Железобетонные плиты у нас, как оказалось, уже начали производить — восстановлена работа Себряковского карьера, а также завода ЖБИ.

Есть острая нехватка квалифицированных специалистов, производственная база возрождается практически с нуля, поэтому нет уверенности, что зимой всё это не наебнётся от перепадов температур, но имеющиеся спецы уверены, что восстановили технологию и всё будет заебись.

Выбора, в любом случае, нет — вечно привозить плиты с разбора домов в других городах невозможно, поэтому нужно собственное производство, для которого изначально есть необходимое сырье. Это и быстрее по производству, и дешевле по топливу.

Я думаю, больше нигде в мире нет нормальных производств, так как всё, что я видел в других странах — это доедание руин Старого мира.

— Что тут у нас, Петрович? — спросил я, спрыгнув в яму.

— Перекур… — ответил бригадир.

— Ну, тогда перекуривайте снаружи, а я покопаю, — сказал я ему. — Надо побыстрее раскопать тут всё и начать строительство.

Строить классические крепости на поверхности — это уже прошлый век. Снос такой крепости — это вопрос количества задействованной артиллерии и объёма выделенных для неё боеприпасов.

Чтобы крепость была стойкой, нужно зарывать её поглубже в грунт, чем мы, в принципе, и занимаемся.

У, пока что, безымянной крепости будет четырёхуровневый подвал из очень прочного железобетона, что сделает её очень стойкой к артиллерийским обстрелам и бомбардировкам.

Стены крепости тоже предполагаются не в виде старомодной ограды из железобетонных плит, а в виде системы из огневых точек, предусматривающей установку артиллерийских орудий и зенитных установок в казематах из железобетона и стальных бронеплит.

Взять её просто так будет нельзя, и это обстоятельство будет усугублено тем, что на городской верфи заложена и строится бронированная речная баржа с артиллерийскими орудиями и зенитками.

Идею подкинул Муравей, который видел нечто подобное в стратегии «Чёрные бушлаты» — у фашистов там были такие квадратные речные баржи, с установленными на них орудиями калибра 88 миллиметров и пулемётами MG34.

У наших судостроителей эта концепция получила дальнейшее развитие, поэтому они предусматривают установку на баржу двух установок АК-630, оснащённых 30-миллиметрового калибра автопушками АО-18 с вращающимся блоком стволов, а также одной установки АК-176, с орудием калибра 76,2 миллиметра.

Этого будет вполне достаточно для того, чтобы поддержать артиллерийским огнём все крепости, которые будут построены для защиты Волгограда.

Мне известно о следующей крепости, которую собираются строить на острове Западный, и в ней установят серьёзные артиллерийские орудия, которые позволят поддерживать огнём территорию вокруг Волгограда.

Ввиду того, что мы реально контролируем только ту территорию, которую огораживаем стеной, плотное артиллерийское прикрытие имеет жизненную необходимость.

— Ну, поехали… — произнёс я и начал долбить землю мотыгой.

Такие мотыги сконструировали и сварили специально для КДшников, задействованных на строительстве: они имеют массу по 85 килограммов, изготовлены из высокопрочной стали и позволяют достичь очень высокой производительности, если есть эквивалентная ей физическая дурь.

Моя физическая дурь позволяет мне и не такое, поэтому я вполне эффективно заменяю отделение землекопов и, в отличие от них, могу работать сутками подряд.

Так я и работаю последние пятеро суток, в основном, копая землю, долбя породу и перетаскивая железобетонные плиты.

Может показаться, что я работяга и трудяга, жертвующий силами и здоровьем, но это далеко не так — бои против зверей отнимают у меня гораздо больше килокалорий, чем это, поэтому я тут так активно отдыхаю.

Мой отпуск всё ещё продолжается, но я просто осознал, что больше не могу марафонить аниме, кино и сериалы, а также играть в компьютерные игры сутками подряд, что связано, я думаю, с тем, что моя зависимость от дешёвого дофамина благополучно прошла.

Больше такое времяпровождение не вызывает у меня сильного удовольствия, поэтому я начал испытывать тоску и жажду действий.

Сейчас я пробую себя в созидательной деятельности и это, по-своему, весело и интересно — приятно потом смотреть на то, как строители заливают фундамент в огромную яму, которую ты вырыл за какие-то пять часов интенсивной работы.

Ну и мне щекочет самолюбие то, что мы построили какую-то устойчивую систему, которая уже осмысленно работает над общественно полезными задачами. И даже если меня тут не будет, система продолжит работать и добьётся поставленных перед ней целей.

Четыре дня назад я был задействован в строительстве ирригационного канала к будущим полям — когда придёт время, перемычку разрушат, и в канал хлынет речная вода. Эта вода будет питать пашню, что повысит урожайность.

Но, пока что, борта канала укрепляют строители, чтобы всё это не размыло, поэтому заработает он только в следующем году.

По подсчётам Дмитрия Петровича, который тут бригадир, в сутки я вынимаю до 25 кубов мягкой земли, а если речь идёт о твёрдых породах, то доходит и до 40 кубов. Учитывая, что я могу пахать так неделями и месяцами, почти без остановок, производительность получается лютая.

Но техника работает быстрее, поэтому сюда скоро пригонят малый экскаватор, который доведёт дело до логического конца.

Правда, потом его придётся вытаскивать из этой ямы, в чём поможем мы с Вином, вытянув его на мускульной силе.

В любом случае, КДшники очень сильно ускоряют почти все строительные процессы, особенно те, где препятствием являются физические ограничения обычных людей.

Из КДшников на стройках у нас работают, в основном, малолетки, которых нежелательно отправлять в Дичь, чтобы они рисковали там своими жизнями — мы считаем, что это неэтично и лучше дать им хоть какое-то детство.

«Детство, полное работы на стройках или на производстве», — напомнил я себе.

Этичность этого процесса никем не обсуждается, так как если загонять на такую тяжёлую работу нормальных детей, то эти дети будут конвертировать своё здоровье хуй пойми во что, а КДшникам-детям почти так же похуй, как и мне.

Здоровье своё они тяжёлой работой не гробят, так как есть форсреген и организмы КДшников, сами по себе, гораздо лучше восстанавливаются, а ещё их очень хорошо кормят и за полезную деятельность даётся кое-какой опыт, что тоже, своего рода, прокачка.

Да и времени у этих обалдуев дохрена, поэтому они ходят на учёбу, а потом отрабатывают положенное, из-за чего у них почти не остаётся времени на всякую хуйню.

Я считаю, что это правильный подход, потому что у физически заёбанного КДшника-подростка гормоны не шалят…

«Нужно больше КДшников, а то нас как-то маловато», — подумал я. — «Ну, если не считать ту ораву малолеток, которые постоянно орут и срут».

Все эти младенцы — это будущая рабочая и военная сила, которой надо просто вырасти и дела у Фронтира пойдут совершенно иначе.

— Принимайте тележку! — сообщил я рабочим.

Хватаю заполненную грунтом тележку и поднимаю её.

Рабочие перехватывают её и укатывают к отвалу, а я возвращаюсь к работе — через несколько минут тележку вернули, из-за чего мне пришлось ненадолго отвлечься, но затем я сразу продолжил хуярить землю мотыгой.

Рабочий день продолжался, Вин херачил на строительстве секций стен между огневыми точками, Муравей и Череп занимались сооружением канализационных коммуникаций, а строители из нормальных людей суетились на фоне и делали, что могли.

Но Солнце, в конце концов, зашло, поэтому настало время для ужина, который у нас происходит на пересменке. В этот промежуток времени, предыдущая смена рабочих уходит домой, а вместо неё заступает вечерняя смена. Так обеспечивается круглосуточная работа — а мы, КДшники, никуда не уходим и продолжаем пахать, как проклятые.

Вместе со следующей сменой приехал Шахром, доставивший здоровенный котёл.

— Наконец-то, бля… — проворчал чем-то недовольный Череп. — А то уже давно жрать охота…

— Рассаживайтесь, — сказал Шахром и раздал нам ложки, а затем посмотрел на стоящих в стороне рабочих. — Мужики, вы тоже садитесь! Но мясо осторожно ешьте!

Все расселись на лавках и он начал накладывать плов по тарелкам.

— О-о-о… — издал Вин, попробовав плов. — Это божественно, Шахром!

— Личного приготовления, — похвастался тот.

Плов оказался просто охренительным, хотя его не сравнить с тем, что готовит Хумай Мердановна — она живёт в моём особняке и даже нашла себе мужа, Кирилла Ивановича, который переехал туда же и сейчас ремонтирует сауну, в которой я никогда не парился.

Ещё у него есть план по строительству бассейна во дворе, который нужен непонятно зачем, но я не стал отказывать ему, так как Лапша загорелась этой идеей. И очевидно, что Кирилл Иванович чувствует себя неудобно из-за того, что просто помогает по хозяйству, поэтому решил так подчеркнуть свою полезность.

Мне, вообще-то, всё равно, так как он же муж Хумай Мердановны, а она просто бесценна для меня, так как такого плова я никогда не пробовал и уже, думаю, вряд ли попробую где-то ещё…

— Шик, — произнёс Муравей. — Хотя Хумай Мердановна…

— Ну, ты не начинай, ладно? — попросил его Шахром. — Она всю жизнь в лучшем ресторане работала, так что не надо, есть же!

— Да я просто отметил, бро, — пожав плечами, сказал Муравей.

Выглядит он, как и прежде, крипово: всё тело из бронехитина, но, в то же время, черты лица человеческие, что, удивительным образом, делает его сходство с человеком ещё меньшим. Особо это подчёркивается отдельными человеческими признаками в виде губ и зубов.

Но, несмотря на это, он нашёл себе женщину — Иглу, которая из бывших дружинников Пиджака. И тут можно сказать, что они сошлись характерами и нравится он ей совсем не за внешность.

«Бедолага Пиджак…» — вспомнил я нашего бывшего врага, продолжая жевать плов. — «Наверное, он уже жалеет, что ввязался в эту херню с Фронтиром…»

Как-то так получилось, что он утратил влияние на своих бывших дружинников, в результате чего стал обычным КДшником на службе у Фронтира — Проф плавно отстранил его от серьёзных дел и, незаметно для себя, Пиджак начал ходить в рейды.

Признаки того, что он не рядовой КДшник, конечно же, есть: он живёт в трёхэтажных хоромах, гоняет по городу на бензиновом Порше 911, что считается диким лухури, так как бенза всегда в дефиците, особенно в случае с такой прожорливой тачкой. Ну и дети его тоже живут жизнью мажоров, так как у папеньки есть неприличное состояние.

И Пиджак, кстати, по-прежнему избегает встречи со мной — мы раньше не сказать, чтобы общались, потому что у нас не сложилось приятельских отношений. Я думаю, он не может простить мне инцидент в Суровикино, который и обусловил падение Пиджака — после той диверсии Лимон отжал у него власть и вынудил уйти в изгнание.

Короче, я понимаю причины его неприязни, ведь и сам бы, наверное, крепко-накрепко затаил на человека, по вине которого у меня бы закончился пёрфект лайф.

«Да и хрен с ним, с Пиджаком», — решил я. — «А вот какого хрена Бром шастает по городу и бухает по барам и ресторанам каждый день — вот это очень хороший вопрос».

Проф сказал, что Бром принял идеи Фронтира и стал верным сподвижникам, но я начал постоянно ждать от этого типа какого-нибудь говна.

У Брома с Щекой частые стычки — они грызутся всякий раз, когда встречаются и дошло до того, что Щека вызвал Брома на дуэль, но она не состоялась по приказу Профа, которому нажаловался Бром.

Но, говорят, что Бром прямо охуительный КДшник, так как всегда эффективен в рейдах и знает очень много хороших мест, где можно полутаться.

«С другой стороны, он получил полный ультралюкс, но без какой-либо ответственности», — подумалось мне. — «Раньше-то у него был стресс из-за того, что за его жопой постоянно охотились „соратники“, его тихо ненавидели данники, и его благополучию угрожал Фронтир».

Я понаблюдал за Бромом и понял, что он не прикидывается, а реально кайфует от своей нынешней жизни, поэтому каждый вечер тусует по многочисленным ресторанам и барам, клеит баб, сорит бабками и систематически ходит в рейды — даже когда он рулил Тамбовом, у него не было такого.

Да и вообще, больше нигде нет этого очень близкого подобия прошлой жизни, с электричеством, водоснабжением, крепким сегментом развлечений и человеческими взаимоотношениями без серьёзных рисков втыкания ножа в спину.

Единственный риск для Брома — это Щека, но мой бро никогда не станет втыкать никому нож в спину. Если он и воткнёт ему нож, то только в лицо.

Доедаю третью порцию плова и вижу, что котёл показал дно. И как только это произошло, Череп поднял котёл и выдул весь жир.

— Это лучшая часть плова… — произнёс он и вытер губы рукавом.

— Так, мужики, возвращаемся к работе, — сказал я. — Вторая смена подошла.

— Загружайте его, — приказал я.

Двое ополченцев закатили тележку с бессознательным Зулусом в пассажирский салон реактивного самолёта Bombardier Global 7500.

На Зулуса надет парашют, как и на меня — я задумал кое-что особенное и незабываемое…

— Ты уверен в том, что делаешь? — спросил Проф.

— Конечно же, блин, нет! — ответил я ему без раздумий. — Это настоящий риск, Зулуса реально могут сожрать или убить, но если он выживет, то получит просто дохуя опыта и прокачается очень быстро. Риск — это цена за эквадорскую систему…

— Он сам захотел это и подписал согласие, Проф, — добавил Щека. — И я бы хотел оказаться на его месте.

— Увы, но в другой раз, — сказал я. — И я не уверен, что на тебе сработает эквадорская система. Николай Семёныч, сколько будет держаться наркоз?

— Если не снимать маску, то ещё три-четыре часа, — ответил врач. — Я прослежу, чтобы с пациентом ничего не случилось.

— Вот и здорово, блин! — воскликнул я. — Тогда поднимаемся на борт! Время приключений!

— Удачной охоты, Студик, — пожелал мне Проф.

— Да, не сдохни там, — попросил Щека. — А то мне будет тебя не хватать.

— Постараюсь, — пообещал я ему и поднялся на борт самолёта.

Это крутецкий частный джет, найденный в аэропорту Тбилиси, в который наведались наши рейдеры аж полгода назад. Как только было установлено, что аппарат функционален и требуется лишь привести его в образцовый порядок, на место прибыл Фазан, который и укатил этот лухури-девайс в аэропорт Волгограда.

Единственная причина, по которой я выбрал этот самолёт — дальность его полёта. Она равна 14 тысячам километров, поэтому мы с Зулусом сможем долететь до нужного мне места и десантироваться, а самолёт просто развернётся и полетит обратно в Волгоград.

Назад мы будем возвращаться своим ходом или на найденном транспорте, но только после того, как Зулус апнется до желаемого мною 150-го или, чем чёрт не шутит, 200-го левела…

Либо он апнется, либо сдохнет — третьего не дано, но зато есть четвёртое — сдохнем мы оба.

— Фазан, всё готово? — спросил я, сев в кресло для биг-босса.

На борту есть штатная официантка, которой сегодня работает Элеонора, бывшая заряженная деваха из Казани, которая раньше работала в «Татнефти», но теперь трудится на заводе ЖБИ, в администрации.

Она просто не могла упустить шанса полетать на бизнес-джете, поэтому напросилась в экипаж, хотя там была прямо неслабая конкуренция между желающими.

Устраиваюсь в кресле, ставлю парашют рядом, и пристёгиваюсь, потому что безопасность — прежде всего.

— Виски, водка? — спросила подошедшая Элеонора.

— Да! — ответил я. — Неси сразу по две бутылки! Мятный сироп, сахар, мёд и лимонную кислоту! И солёный арахис — обязательно!

— Сейчас всё принесу, — улыбнувшись, ответила стюардесса.

Врач закрепил отключенного Зулуса на специальном месте, а Фазан начал предстартовую подготовку.

Элеонора принесла мне алкашку, я распечатал бутылку водки и сразу начал переливать её в двухлитровый кувшин, а когда меня заебало, как долго это топливо цедится через дозатор, я выдрал его из горлышка и дело пошло быстрее.

Распечатываю бутылку «Чиваса Регала» и выливаю его в тот же кувшин. Сразу после этого насыпаю в будущий коктейль примерно сто граммов сахара, мятный сироп, мёд, а также посыпаю всё лимонной кислотой. И, естественно, тщательно перемешиваю всё это.

Вставляю в кувшин коктейльный зонтик и пластиковую трубочку, после чего начинаю потягивать эту амброзию.

— Ух! — выдохнул я. — Пёрфект!

Вообще, я собирался завязывать с алкашкой, потому что это нездоровая хуйня, несмотря на то, что я КДшник, каких поискать, но я пошёл на компромисс — выпиваю только в командировке.

Закидываю в рот жменю арахиса и запиваю её, а затем откидываюсь на спинку люксового кресла и прикрываю глаза.

— Нужно что-то ещё? — спросила Элеонора.

Вспоминаю обстоятельства нашего знакомства — когда я нашёл группу Тимура, она влачила довольно-таки жалкое существование. Элеонора тогда открыто предлагала себя мне, с подтекстом, что она умеет абсолютно всё.

Сейчас она вообще не напоминает себя прежнюю — хорошо одевается, выглядит сытой, видно, что не пренебрегает спортивными упражнениями, ну и не работает физически, так как на ногтях у неё непростой маникюр.

— Не, уже не нужно, — ответил я ей. — Тусуйся и кайфуй от полёта на бизнес-джете — я буду спать.

— Если что-то понадобится — вызови меня с помощью вот этого телефона, — сказала она и указала на трубку, установленную в стол.

— Ага, — кивнув, ответил я. — Давай, успехов.

Едва слышно зазвучали реактивные двигатели, и самолёт двинулся по взлётно-посадочной полосе.

Перед тем, как уснуть, я достал телефон и открыл чат-бота, в который ввёл «Зулу».

Бот вывел на экран мобильника характеристики и список способностей Зулуса.

Сначала смотрю его единственную апексную способность.

— В этом главная проблема всех гусар, — произнёс я. — Они приходят на перестрелки с ножами, ха-ха-ха! Ой…

Гусары пытаются окружить Зулуса, чтобы коллективно затыкать его своими копьями и вдумчиво забросать камнями, но он активно сопротивляется и, как может, сокращает личный состав эскадрона.

— В прошлую мою встречу с гусарами они не прибегали к применению метательного оружия, поэтому, можно сказать, что мы видим развитие военной мысли! — сообщил я будущим зрителям. — Но Зулусу очень повезло, что он не столкнулся с тем эскадроном, так как мне кажется, что тот эскадрон действовал более решительно и не берёг силы зазря!

Одна из мартышек засекла меня и сразу же бросила свой камень. Ловлю его правой рукой и внимательно рассматриваю.

— Обратите внимание, дорогие телезрители, что это не просто камешек, подобранный с земли, а продукт обработки, — произнёс я. — Готов поспорить, что у них есть какая-то методология оценки качества камня и его пригодности к метанию.

Пару раз подкидываю камень на ладони и прихожу к выводу, что его, действительно, удобно метать.

Прицеливаюсь и бросаю его в Зулуса.

Камень прилетает ему в бедро левой ноги, но он игнорирует попадание и продолжает активное маневрирование, с почти непрерывным ведением огня.

Гусары уже начали осознавать, что в этой битве им не выиграть, поэтому, когда Зулус достал из кобуры пистолет АПС и начал отстреливаться очередями, командир гусарского эскадрона дал приказ на тактическое отступление.

Мартышки бросили все свои дела и, сжимая оружие в руках, дёрнули прочь, оставив поле боя за Зулусом.

А я, как раз, закончил установку штатива для камеры…

«Блин, неудачно вышло», — подумал я и сплюнул на землю.

Всё же, чтобы труд был не совсем напрасен, записываю панораму — на поле боя остались десятки тел гусар, павших за правое дело, ну, то есть, за еду.

Одна из мартышек проявила признаки жизни, но не успела даже встать, как ей в морду прилетела пуля из АПС.

Я считаю, что автоматический пистолет Стечкина морально устарел, так как патрон у него совсем не той мощности — пусть проблема с избыточной тяжестью решилась сама собой, но ситуацию с патроном это не изменило.

Но Зулусу нравится АПС, поэтому у него их аж два.

— Вот такие вот африканские разборки, дорогие телезрители, — произнёс я. — До скорых встреч — это ещё далеко не конец!

— Эй, Студик! — окликнул меня Зулус. — Я вижу тебя!

— И я поздравляю тебя с этим! — ответил я ему. — Близко не подходи — это нарушит регламент эквадорской системы!

— Зачем эти сложности⁈ — спросил он.

— Это не сложности, а условия применения эквадорской системы! — ответил я. — Тебе может показаться, что я поддержу тебя, но я тут в роли оператора BBC! Если тебя будет жрать гигантский питон, я подробно засниму этот процесс! Если ты напорешься на бегемота, то я съебусь от вас двоих как можно дальше, потому что я в рот ебал повторять всё это ещё раз! Если столкнёшься со слоном — ну, тогда я уезжаю из Африки!

— Да я помню, ты это уже говорил! — воскликнул Зулус.

— Меня здесь нет — я оператор BBC! — повторил я. — Никакой поддержки! Даже моральной! Ебись с этой ситуацией сам — докажи, что ты достоин! Иначе саванна заберёт тебя!

Становлюсь за камеру и демонстративно записываю происходящее.

— Но куда мне идти⁈ — спросил Зулус.

Перевожу камеру на труп здорового гусара и включаю максимальное приближение.

Зулус сплюнул и пошёл к ближайшей мартышке, даже в посмертии сжимающей копьё обеими лапами.

— Хм… — хмыкнул я озадаченно, когда увеличил зум и направил камеру на лапы мартышки.

Очень похоже, что у этой популяции гусар произошло перевооружение более современным оружием — когти у них меньше, чем у кенийских сородичей, и кажется, будто лапа уже не лапа, а полноценная рука.

Завершаю съёмку и убираю камеру в рюкзак, а штатив креплю на боковом креплении на рюкзаке.

Зулус продолжает копошиться среди героически павших гусар, а я жду, пока он закончит.

Но у него, похоже, другие планы, потому что он выбрал подходящую мартышку и подвесил её на ближайшем дереве, после чего начал её потрошить.

Сняв шкуру и отделив внутренние органы, Зулус начал срезать с мартышки пласты мяса и упаковывать их в полиэтиленовые пакеты.

«Сомнительно, но окей…» — подумал я. — «Я бы, на его месте, дождался прибытия более интересных зверей, с которых больше выход мяса».

А звери скоро нагрянут, потому что тут слишком много бесхозных тел, за которые можно подискутировать с конкурентами.

И участники будущей дискуссии не заставили себя ждать, а прибыли первым же рейсом — на поле битвы вышли спидозные собаки, видимо, привлечённые ещё стрельбой, а не запахом крови и выпущенных потрохов.

Зулус не стал конкурировать с ними за мясо, поэтому спидозные псины начали алчно жрать трупы мартышек, находящиеся на самом краю поля.

— А это, дорогие телезрители, новые участники этого противостояния, — произнёс я на камеру. — Зулус опрометчиво полагает, что ему удастся разойтись с этими спидозными собаками миром, но это страшное заблуждение, которое объясняется тем, что Зулус новенький в этих краях…

Тяжело вздохнув, снимаю с рюкзака штатив, вновь устанавливаю его, а затем креплю к нему камеру. Да, дохрена лишних движений, но зато я сегодня точно засниму много качественного контента.

— Почему Зулус заблуждается? — задал я напрашивающийся вопрос. — А потому, что он не знает, что происходит в головах у этих пятнистых псин. Я расскажу вам, дорогие мои телезрители, что там происходит: сейчас они утоляют первый голод, поэтому не очень-то хорошо соображают, но как только он будет утолён, они начнут думать. Да-да, все они думают! И первая мысль будет простой: если этот двуногий завалил такое количество отважных гусар, то он, должно быть, измотан битвой и, возможно, ранен. Это умозаключение, автоматически, ведёт к следующему: если двуногий ослаблен битвой, то это увеличивает их шансы в схватке с ним, ведь его надо даже не победить, а просто добить…

В этот момент я перевожу камеру на гиеновидных собак и успеваю зафиксировать момент, как одна из них долго смотрит на Зулуса, занимающегося своими делами. Взгляд у неё неопределённый, но с явной работой мысли.

Только вот собакам было не суждено испытать Зулуса на прочность, так как на сцену вышел маэстро, мэтр, плейбой и главный светский лев в радиусе ближайших километров сорока…

Но это не лев, а леопард — я узнал его по характерному рисунку шерсти.

Этот жирный уёбок обзавёлся тяжёлой бронёй из ороговевшей кожи, причём эта броня тоже в леопардовом рисунке, поэтому не выделяет его на общем фоне.

Вообще, я слышал, что леопарды и тигры имеют мощнейший камуфляж, в глазах своих жертв — из-за особенностей зрения ряда травоядных.

Но против людей это тоже работает, так как этот леопард не особо выделяется на фоне местного буша. И мне кажется, что когда я видел фото леопардов, они не были такими сливающимися с общим фоном.

«И у них точно не было пассивной маскировки от тепловизоров…» — также отметил я.

Этот жирный леопардище почти невидим в ИК-режиме, но выдают его лапки, оставляющие тёплые следы. Это значит, что подушечки у него тёплые, но жертве это, если что, не поможет — она не увидит его, когда будет нужно.

Зулус, к его чести, зафиксировал появление нового участника дискуссии за гусарское мясо, и сразу же бросился в бегство, чем активировал у леопарда безусловный рефлекс.

Леопард кинулся за убегающей добычей, а гиеновидные псины бросились прочь, потому что поняли, что именно эту дискуссию они не вывезут…

Зулус бросил под ноги дымовые шашки, а затем прыгнул из дыма на сотню метров вправо, но леопард вовремя среагировал и бросился к предполагаемому месту приземления добычи.

Понимая, к чему всё идёт, Зулус выстрелил на место своего приземления две дымовые шашки, а затем исчез в облаке дыма, в которое ворвался леопард.

Раздался болезненный выкрик, после которого Зулус выпрыгнул из дыма, а сразу после этого громыхнул взрыв.

Яростно и болезненно мяукнувший леопард вылетел из дыма и помчал к Зулусу, который дал по нему длинную очередь из АК-308, а затем вновь отпрыгнул на сотню метров влево.

У леопарда есть повреждения на правом боку, свидетельствующие о том, что броня у него не неуязвимая, но Зулус не попал по нему из штурмовой винтовки, а это значит, что шкуру леопарду повредила граната, оставленная в дымовой завесе.

«Это умный мув — надо запомнить», — подумал я. — «Можно ведь носить с собой дымовые гранаты и устраивать что-то подобное манёвренным и умным врагам».

Правда, дымовые гранаты слишком хорошо маскируют ИК-сигнатуры, поэтому я теряю от этого в ситуационной осведомлённости, в связи с чем у меня не особо сложилось с дымом…

— Как вы видите, дорогие мои телезрители, леопард начал активную охоту на ничего не подозревавшего Зулуса… — тихо заговорил я, продолжая вести камеру за двумя сражающимися. — Это учит нас, что в Африке лучше вообще никогда не расслаблять булки — такое, как правило, чревато тем, что меж этих булок кто-то проникнет. И вообще, мы можем наблюдать общую неприспособленность Зулуса к условиям африканского буша.

Зулус вновь предпринял попытку обстрелять леопарда из АК-308, но тот проявил филигранную манёвренность и сравнительно легко уклонился от прицельной очереди, одновременно с этим сократив дистанцию до жертвы.

Дела у моего подопечного очень плохи, поэтому ему нужно придумать что-то, иначе ему кранты.

У Зулуса распорота правая рука, поэтому он стреляет строго на морально-волевых, а ещё он интенсивно вытекает, что тоже грозит большими проблемами в самое ближайшее время.

Мне даже самому стало интересно, чем всё это закончится…

— Очень важно знать одну вещь об африканском буше: никогда нельзя надолго задерживаться на одном месте, — назидательным тоном произнёс я. — Особенно, если ты сильно нашумел — тут за такое беспощадно карают. И каждый зверь, обитающий в этой местности, сочтёт за честь покарать тебя за опрометчивость и получить за это заслуженную награду в виде твоего мяса. Это Африка, ребята — тут всё так устроено.

Зулус вновь применил дымовые шашки, но уже новым способом: он дал два залпа по пути следования леопарда, который просто не смог миновать их и попал в завесу, что дало моему протеже немного времени на скрытные манёвры.

И он потратил это время на длинный прыжок, а также на извлечение из подсумка взрывпакета на 400 граммов тротила.

— Это обещает дать нам, как минимум, зрелище… — произнёс я, взявшись за камеру обеими руками.

Новая серия из четырёх дымовых шашек ударилась об землю и распространила дымовую завесу, в которую вновь попал леопард, а затем в завесу запрыгнул Зулус, впрочем, сразу же выпрыгнувший обратно.

Леопард выскочил вслед за ним и я увидел, что у него на загривке висит взрывпакет, зацепившийся за шерсть рыболовными крючками и слабо дымящий огнепроводным шнуром.

Взрыв — леопард исчез в облаке пламени и дыма, а когда они рассеялись, я обнаружил видеоискателем его тушу, загривок которой разворочен, а шерсть вокруг тлеет.

Зулус приземлился на землю и сразу же начал оказывать себе первую помощь: он перетянул руку турникетом, не забыв, как полагается, написать время на предусмотренной бумажке, а затем занялся перебинтовыванием ран.

— Это уже классика, — сообщил я зрителям. — Методика с «рыболовным» взрывпакетом — это классика Сталинграда, хе-хе-хе…

Мой протеже закончил с самопомощью и, наконец-то, занялся своим трофеем. Когда я говорю о добыче пожирнее — я имею в виду именно это. Леопард послужил курьером собственного мяса, с доставкой прямо на место разделки.

«От двери до двери, ха-ха…» — подумал я и заулыбался ностальгически. — «Как же я, блин, скучаю по тем временам».

Если бы интерфейс предложил мне сейчас: «Студик, брат-братан-братишка, давай всё бросим и я откачу всё назад, и отменю зоошизу, чтобы ты продолжил чилить и катать в КСку, спокойно работая курьером?»

Да я бы сразу спросил: «Где подписать⁈»

Всё-таки, из дозоошизных времён положительных воспоминаний у меня гораздо больше, чем из нынешних времён, поэтому выбор, блин, очевиден и обсуждению не подлежит.

Но выбора нет — окружающую реальность не отменить, но её можно попробовать изменить. Только на последнем обстоятельстве у нас, во Фронтире, всё и держится…

Зулус что-то извлёк из полученного опыта, поэтому перестал медлить и начал суетиться. Он с трудом оттащил тушу леопарда к ближайшему дереву, поднял её на верёвке и приступил к потрошению.

Быстро отделив всё самое лучшее, он упаковал всё добытое мясо в вытащенную из рюкзака «мечту оккупанта».

Спидозные собаки почувствовали изменение локального баланса сил, поэтому вернулись к месту действия и начали смотреть на Зулуса совсем другими глазами.

Теперь они понимают, что с этим двуногим лучше вообще не связываться, но смысл держаться поблизости всё ещё есть, так как он оставит после себя хоть что-то.

«Африканское чувство ранга в действии», — подумал я и усмехнулся.

Но спидозным собакам не повезло, потому что на горизонте вновь появился отважный авангард эскадрона гусар лейб-гвардейского полка.

Обезьяны устроились в буше, чтобы провести повторную рекогносцировку и определить степень боеготовности противника.

Один бравый гусар, увидевший висящую тушу леопарда, не сдержал эмоции и возбуждённо крикнул, чем привлёк внимание Зулуса, который выстрелил на звук.

Очередь прервала гусарскую балладу, а остальные члены авангарда бросились в бегство, но убежали недалеко.

Собаки, тем временем, занялись поеданием недоеденных мартышек, но уже без бросания неопределённых взглядов на Зулуса — они уже поняли, что если уж леопард не вывез дискуссию с ним, то им, тем более, не отыскать подходящих контраргументов.

Зулус же уже закончил все свои дела, поэтому покинул поле боя и направился, почему-то, на юг.

«Ах, да, он же не знает…» — вспомнил я и начал спешно собирать оборудование.

— Как молоды мы были!!! Как молоды мы были!!! — громко пропищал я. — Как искренне любили!!! Как верили в себя!!!

Бегемот оторвался от жевания травы и начал наблюдать за моим перфомансом.

— Нас тогда без усмешек встречали, все цветы на дорогах земли! — продолжил я. — Мы друзей за ошибки прощали! Лишь измены простить не могли!

Я распугал всю местную мелкую живность в виде грызунов, птиц и ящерок, которая тусовалось неподалёку от бегемота — это что-то вроде мирного сосуществования, потому что бегемоту не рентабельно охотиться на них, но рентабельно охотиться на кого-то покрупнее. А эти самые «покрупнее», как правило, охотятся на мелкую живность.

Можно было бы назвать это win-win, если бы бегемот что-то получал с этого, но он не получает ничего, кроме успокаивающего звукового сопровождения.

Как я понял, это одинокий самец, выбравший себе удобную территорию — он, большую часть времени, чилит в воде, а потом жуёт траву и, иногда, ходит на проверку территории.

О моём существовании он не знал, до момента, когда я «обласкал» его уши бессмертным творением Александры Пахмутовой и Николая Добронравова.

— Ничто на Земле не проходит бесследно! — продолжил я. — И юность ушедшая все же бессмертна! Как молоды мы были!!! Как молоды мы были!!! Как искренне любили, как вер… Ох, бля!

Бегемоту, судя по всему, мой перформанс, что называется, не зашёл, а может, наоборот, поэтому он и помчался прямо на меня, чтобы сжать в объятиях.

Разворачиваюсь и бегу прочь, поддерживая скорость около тридцати километров в час.

«Надо ускоряться, а то этот танк догоняет меня…» — подумал я и прибавил газу.

Бегемот, как я уже знаю, если очень надо, способен разгоняться до восьмидесяти километров в час, а может и сильнее, поэтому мне необходимо выжимать из себя максимум, чтобы суметь привести эту образину к ничего не подозревающему Зулусу.

Резко разворачиваюсь и даю очередь из ARX-200, попав бегемоту по морде, что, очевидно, сильно разозлило его, так как это пусть и несмертельно, но больно.

Он что-то гневно промычал, с нотками инфразвука, из-за чего у меня на жопе волосы встали дыбом, а затем совершил мощный рывок, сокративший дистанцию между нами до пары метров.

Вот тут-то у меня и сжалось очко…

Применяю рывок и отрываюсь от бегемота на пару десятков метров, но тот не отстаёт и тоже совершает рывок.

Так, сериями рывков, мы начали стремительно преодолевать саванну — я аккуратно огибал встречающиеся кусты, а бегемот пробивал их, как бумажную занавеску.

— Нормально же исполнил!!! — крикнул я ему. — Можно было просто сказать, что не нравится!!!

Я очень хорошо помню местоположение Зулуса, остановившегося на привал, поэтому выведу бегемота прямо на него, а затем просто свалю, будто это не моя проблема.

По моим прикидкам, убийство бегемота должно дать Зулусу прибавку, ну, минимум, левелов пятьдесят — это здоровски упростит его дальнейшую прокачку, а значит, мы проторчим в Африке меньше времени.

«Да я тут ради него стараюсь!» — подумал я. — «Чего он недовольный ходит-то⁈»

Всё-таки, отпуск доебал меня, потому что я отвык отдыхать и у меня появилась ностальгия по пиздецу, который я пережил в Судане, Кении и в Сомали.

Возможно, это стокгольмский синдром, а возможно, я просто чокнулся, но никто не заметил.

В любом случае, в Волгограде я, не сказать, чтобы прямо нужен: там всё отлично делается без меня, госаппарат фунциклирует по своим циклам, армия тренируется, ресурсы добываются и производятся, население растёт — ну, где я в этом уравнении?

Изначально я хотел в Иран, чтобы настигнуть шахиншаха, а затем прорваться в Египет и настигнуть там султана, но Проф сразу же сказал, что Фронтиру нужно, чтобы я быстро прокачал Зулуса.

Лучшего места для ускоренной прокачки, чем Африка, я не знаю, поэтому теперь мы в ЦАР, выживаем. Ну, вернее, это Зулус выживает, а я тут в роли штатного корреспондента BBC или National Geographic.

Приближаясь к стоянке Зулуса, я заметил кое-какие странности — местность как-то почти незаметно изменилась, появилась ловушка из кольев, а в двух десятках метров от шалаша я обнаружил выкопанную волчью яму.

Зулус почти завершил её подготовку — колья уже на месте, а вот накрыть её растительностью он не успел.

И я почти сразу увидел, почему: прямо сейчас, когда я пробегаю через его стоянку, Зулус борется за выживание — он катается по земле и часто втыкает нож в какую-то гигантскую змею, которая нанизалась на его левую руку, по самое плечо, и теперь пытается проглотить его целиком.

Но не по Сеньке шапка, потому что Зулус уже обхватил эту тварь ногами и методично орудует ножом, метя в область затылка.

— Зулус, спасайся!!! — выкрикнул я, пробегая мимо.

Бегемот ворвался в лагерь, но оказался то ли слишком самоуверенным, то ли слишком тупым, потому что он угодил в открытую волчью яму.

— Блядь, ёбаный бегемот! — воскликнул я. — Ты что, совсем долбоёб⁈ Яма же даже не накрыта! Ну как ты смог в неё попасть⁈

— Нахуя ты с ним разговариваешь⁈ — спросил Зулус. — Помоги мне!

— О, нет-нет, — покачав головой, ответил я и вытащил из подсумка фотоаппарат. — Оператор не имеет права вмешиваться в естественный ход вещей.

Сделав серию фото, отбегаю на две сотни метров и прячусь в буше.

Быстро устанавливаю штатив и водружаю на него видеокамеру.

Одно хорошо в остановках Зулуса — появляется время, чтобы подзарядить аккумуляторы от солнечной панели.

— Дорогие телезрители! — проговорил я. — Я представляю вам уникальные кадры — такого вы не увидите больше нигде! Наш нынешний главный герой и участник этого экзотического выпуска телепередачи «В мире животных со Студиком», небезызвестный вам Зулус, попал в большие неприятности. На него внезапно напал какой-то питон, который нанизался на его левую руку. Да, сейчас Зулус спасается от бегемота и пытается снять труп питона со своей руки, но он убил его совсем не сразу! И вы посмотрите, какая воля к жизни — не уверен, что я смог бы бежать так быстро, виси на моей руке такой здоровенный питон…

А Зулус, тем временем, успешно освободился от сдохшего питона, у которого из башки торчит рукоять ножа, и переключился на раненого бегемота.

Похоже, что лапки бегемота уязвимы к острым деревяшкам, так как он хромает на правую лапу, которой и провалился в волчью яму.

Это совсем не тот сценарий, который я запланировал — было бы гораздо круче, если бы Зулус столкнулся с полностью здоровым бегемотом, основательно раздраконенным и решительно настроенным рвать на части всех встречных.

Но, учитывая его непримиримую борьбу против питона, даже покалеченный бегемот прокатит в качестве хорошего завершения дня.

Снова Зулус решил положиться на свой АК-308, но заведомо ясно, что против брони бегемота это не сработает вообще никак. Тут нужно что-то калибра свыше 12,7 миллиметров, обязательно, в бронебойном исполнении.

И всё же, он дал длинную очередь в правый бок бегемота, а тот даже не поморщился, а вместо этого лишь увеличил темп преследования.

Очень быстро стало ясно, что из этих кустов я много не наснимаю, поэтому мне пришлось убрать камеру и штатив, а вместо них вооружиться более мобильной камерой.

Схватка переместилась дальше в саванну, поэтому мне пришлось догонять этих двоих и, одновременно с этим, стараться избежать излишней тряски, ради качества отснятого материала.

Бегемот сумел настигнуть Зулуса, но тот пальнул по нему дымовой шашкой и отпрыгнул на сотню метров вправо.

Шашка была благополучно проглочена бегемотом, который точно не планировал такого, но просто так получилось, что его пасть была раскрыта для укуса.

«Если бы у него получилось, он мог откусить сразу половину Зулуса», — подумал я.

Вообще, удивительно, что бегемот так лихо скачет, ведь у него, ещё пару минут назад, была повреждена передняя правая нога, но я думаю, это либо форсреген, либо какая-то активная способность, заточенная на быструю регенерацию.

Если верно второе, то замочить этого бегемота будет сложно, так как мочить его нужно будет сразу наповал, чтобы нечему было регенерировать…

Зулус снял с рюкзака РПГ-18, но не успел даже разложить транспортно-пусковой контейнер, так как бегемот узнал изделие и совершил стремительный рывок к резко ставшему очень опасным противнику.

Рывок этот был быстрее и дальше, чем все предыдущие, поэтому Зулус не успел среагировать, и произошло столкновение.

Мой протеже отлетел метров на двадцать, а бегемот, не желая упускать завоёванную инициативу, бросился на него.

РПГ-18 остался лежать на траве, и я быстро подобрал его, чтобы не пропал зря.

«А то ходют тут всякие…» — подумал я, держа разворачивающуюся драму в фокусе объектива.

Бегемот налетел на Зулуса и тот попытался отбить его морду левой ногой, но это привело к тому, что бегемот воспринял его ногу как угощение и откусил её по самое колено.

— А-а-а-а!!! — заорал Зулус. — СТУДИК!!!

Но я оператор BBC, поэтому не буду вмешиваться.

И всё же, Зулус не стал ждать помощи, а проявил смекалку — он применил прыжок с опорой на единственную ногу, и отлетел метров на тридцать, оставив после себя дымовую завесу и, как выяснилось спустя секунду, гранату РГД-5.

Бегемот не оценил взрыв гранаты у своей морды, поэтому вновь побежал на Зулуса, а тот вытащил из подсумка взрывпакет из связки тротиловых шашек.

Зулус лежит неподвижно, с взрывпакетом на груди, от которого струится слабый дымок, а бегемот сокращает дистанцию и раскрывает пасть для финального куся.

В этот момент, когда до последнего укуса остались считаные секунды, Зулус закидывает взрывпакет в пасть бегемоту и отпрыгивает на единственной ноге.

Почти сразу происходит взрыв, и бегемот резко падает на брюхо.

Подбегаю к месту действия и в деталях снимаю бегемота, акцентируя внимание на развороченную пасть.

— Вот так это и выглядит, дорогие телезрители… — произнёс я. — Зулус победил в этом смертельном поединке и доказал, что является одним из сильнейших КДшников Фронтира!

Поворачиваю камеру на Зулуса, лежащего посреди куста и перетягивающего ногу турникетом.

— Ваши комментарии, Зулус? — обратился я к нему.

— Иди нахуй, Студик, — зло процедил он.

— Хотя бы скажи, сколько левелов взял — для наших дорогих телезрителей, — попросил я.

— 36 уровней за бегемота, — ответил он и с силой затянул турникет. — Ещё 27 уровней за питона.

— Нихуя себе! — воскликнул я, не сдержав эмоций. — Так мы, выходит, очень близки к нашей цели!

— Выходит… — произнёс Зулус. — Но я тебя ненавижу, Студик.

— Это не я — это жизнь, — ответил я ему. — Зато представь, как долго бы ты выдрачивал эти левелы дома! Можешь ненавидеть меня, мне похуй, но я сделал для тебя просто дохуя! Мама с папой столько ради тебя не сделали!

— Всё равно, иди нахуй, — сказал на это он. — Фазан был прав — ты совсем ебанутый…

— Может и так, — пожав плечами, произнёс я. — Ты не можешь продолжать, поэтому надо бы тебя…

Тут я замечаю, что мы уже не одни. Гусары окружают поле битвы и, судя по всему, готовятся к атаке.

«В одиночку Зулус это уже точно не вывезет», — сделал я очевидный вывод. — «Забьют его толпой, так как он больше не обладает высокой мобильностью».

— Что? — спросил Зулус.

— Похоже, что выпуск «В мире животных со Студиком», временно, приостанавливается, — ответил я. — Нас окружают гусары, не менее сотни сабель, поэтому я помогу тебе справиться с ними, но только потому, что ты дал отчекрыжить себе ногу и они 100 % загасят тебя. Один раз на весь выпуск.

Перехватываю ARX-200 и открываю огонь по скрывающимся за кустами гусарам. Они понимают, что их раскрыли и скрытый манёвр провален, поэтому бросаются в решительную лобовую атаку.

Стреляю одиночными, потому что больше одной пули гусару, как правило, не нужно, но делаю это быстро, чтобы расчистить пространство для отступления.

Зулус тоже присоединился, сразу же, как увидел первые цели.

В нас полетели камни, прицельно метаемые гусарами, а прямо у моих ног воткнулось копьё с кремнёвым наконечником.

Хватаю Зулуса за ручку для переноски, предусмотренную на его бронежилете, и бегу в созданную мною же просеку в боевом порядке гусар.

А тут, что, сука, характерно, имеет место настоящий боевой порядок: гусары разделены на подразделения неравной численности, с, даже не сомневаюсь, собственными боевыми задачами — это прямо нехороший признак…

Применяю рывки и создаю дистанцию в, примерно, двести метров, но гусары бегут за нами, развивая очень хорошие скорости и, что более важно, сохраняя боевые порядки на уровне подразделений.

«Нет, всё-таки, если смотреть на это со стратегического уровня, то Африке, в конце концов, пизда — гусары захватят её», — пришёл я к выводу. — «Ни у каких других животных нет такого уровня организации. Ну, кроме людей».

Даже галаго, которых я материально и тактически поддержал в Момбасе, не проявили такого же уровня организованности и, при встрече с гусарами, проиграют им всухую.

— Стреляй, Зулус! — приказал я, вскидывая свою штурмовую винтовку.

Мы снесли шквальным огнём около двадцати гусар, но это не остановило наступление и, в конце концов, пришлось вступать в ближний бой.

Выхватываю свою знаменитую саблю из слоновьего бивня и начинаю рубить налетающих на меня гусар.

Перерубаю копья, отбиваю камни, рассекаю гусарские тушки, отрубаю конечности и головы, а Зулус отстреливается из двух АПС, стреляя по-македонски.

Не знаю, кто именно командует гусарами, но у него, явно, есть подходящие компетенции, так как два подразделения не участвуют в атаке, а движутся с флангов, чтобы повторить состоявшееся ранее окружение и увеличить шансы эскадрона на победу.

Они не понимают, что им это не поможет, так как в ближнем бою им меня не победить, но они могут грохнуть Зулуса, который практически не мобилен и вряд ли сможет качественно защищаться от уколов копьями.

Вытаскиваю из подсумка Ф-1 и бросаю её в подступающее к нашему тылу подразделение гусар, имеющее численность до двадцати сабель.

Граната взрывается, унося жизни нескольких гусар, но подразделение атакует, несмотря на потери.

Сразу стало как-то душно, потому что нас окружили и кольцо гусар сжалось, из-за чего я начал пропускать атаки и получил особо качественный укол в колено правой ноги, что было очень больно.

Уколовший меня гусар не успел насладиться успехом и разделился на две неравные части, а я выдернул копьё из колена и бросил его в ближайшего гусара.

Бой продолжается: Зулус продолжает стрелять из обоих АПС, а я рублю гусар саблей и, иногда, бросаю гранаты, чтобы внести побольше хаоса.

В конце концов, потери противника превысили какой-то одному гусарскому командиру известный лимит, после чего эскадрон резко развернулся и бросился в бегство.

— Хм… — задумчиво хмыкнул я, глядя в спины врагов. — На что они вообще рассчитывают?

— Спасибо, — поблагодарил меня Зулус.

— Это было в последний раз, — ответил я ему. — Поднимайся — нам нужно вернуться к бегемоту…

Разделкой бегемота пришлось заниматься мне, пока Зулус, прыгая на одной ноге, пытался соорудить себе шалаш.

— Нахрена? — спросил я.

— Мне так комфортнее, — ответил он.

— А-а-а, окей… — произнёс я и вернулся к снятию очень толстой шкуры.

Примерно через четыре часа интенсивной работы, когда разделка была закончена, а Зулус организовал себе лагерь, я сел у костра и начал жарить бегемотью печень на сковороде.

— Фазан и Ронин качались так же? — спросил Зулус, севший рядом.

— Не, такой пиздец у меня впервые, — честно ответил я. — Фазан, так-то, завалил свинопотама мечом. А ты завалил целого бегемота, пусть и взрывпакетом. Из всего Фронтира убийством бегемота можем похвастаться только ты да я. Даже Щека никогда не убивал бегемотов.

— Меня это не радует, Студик, — произнёс Зулус. — И тут ты выживал?

— Ага, — улыбнувшись, ответил я. — Здорово, правда?

— Да, здорово… — сказал он. — Это очень плохие места…

— Зато какая прокачка! — возразил я ему. — Реально, в Волгограде ты бы цедил все эти левелы месяцами! А тут даже день ещё не закончился! Если бы не потеря ноги, мы бы продолжили и, возможно, добили бы твой двухсотый сегодня же!

— Двухсотый? — переспросил Зулус. — Нет, мне кажется, если бы не моя нога, ты бы задвухсотил меня…

— Возможно, — ответил я, не став спорить. — Такова жизнь — за прогресс нужно чем-то платить.

— После такого, я буду выходить из города только в самом крайнем случае, — пообещал он мне. — И то, если переживу твою эквадорскую систему…

— Ничего не гарантирую, — сказал я и нанизал на вилку кубик печени из сковороды. — О-о-о, почти готово!

Спустя пару минут, мы приступили к ужину, и я начал думать о том, что делать с бегемотом.

У нас с собой нет столько соли, чтобы завялить всё это мясо, поэтому надо что-то делать, а то жалко терять столько калорийной еды.

— Слушай, у меня тут появилась одна идея… — произнёс я, проглотив кусок печени. — А не провернуть ли нам приём, как с галаго?

— Что ты имеешь в виду? — уточнил Зулус.

— Может, передадим мясо бегемота в дар гусарам? — предложил я. — Нам не очень выгодно терпеть всю эту хуйню с их стороны — пока ты на одной ноге, это создаст мне кучу неудобств. Ты от них не уйдёшь и они, в конце концов, доебут тебя.

— Думаешь, сработает? — спросил он.

Он тоже понимает, что гусары не оставят всё это просто так. Они, я в этом не сомневаюсь, уже планируют новую военную кампанию, но теперь уже против нас двоих.

Я-то, до сегодняшнего дня, не учитывался их генштабом, но сегодня они получили бесценные разведданные о наших боевых возможностях, и на этих разведданных им можно и нужно выработать меры противодействия.

— С галаго сработало, — ответил я, пожав плечами. — Они тоже пару-тройку раз наломились на меня, я дал им пизды, а потом помог замочить леопарда. Потом я дал им рыбу, а они поделились со мной мясом леопарда. И в самом конце, перед отплытием, подарил им здоровенную рыбину, просто так. В общем, установлено, что они способны испытывать благодарность, а это значит, что с ними можно наладить контакт. А вот гусары… Ну, мы можем проверить.

— Сомнительно… — произнёс Зулус.

— Что мы теряем-то? — спросил я. — Короче, завтра пойдём по их следам и попробуем найти их постоянную базу. Кстати! Волчью яму ты вырыл нахрена?

— Я понял, что ты собираешься устроить мне какое-то «веселье», потому что мы слишком долго шли спокойно, — ответил он. — Но бегемота… Студик, ты просто ебанутый…

— Но ты ведь справился! — возразил я. — А это значит, что я в тебе не ошибся — подтверждено успехом в прокачке. Ничего, скоро мы закончим это африканское турне — раньше, чем я ожидал.

Залезаю на бревенчатую стену и рассматриваю место жительства гусар.

То, что я увидел, сильно удивило меня, так как гусары продемонстрировали уровень: стеной огорожено не какое-то условное пространство, на котором прозябают дикие обезьяны, а нечто продуманное, с отдельными зданиями и даже расчищенной и утоптанной площадкой в центре.

«Похоже на плац, но, скорее всего, это место для собраний — даже так, это свидетельство высокого развития этих макак», — подумал я.

Также я увидел целый ряд из десятка деревянных клеток, в которых, по некоторым косвенным признакам, кто-то обитал. А в последней клетке кто-то до сих пор обитает — какой-то КДшник, вернее, КДшница.

Судя по ЭМ-силуэту, это средненькая КДшница, где-то в районе 70-го или даже 80-го левела. Она неопрятна, наверняка, от неё жутко воняет, но это простительно, так как видно, что она обитает в этой клетке очень давно.

Гусары собрались на площади и начали рассматривать нас с Зулусом неопределёнными взглядами, без агрессии — похоже, что правила игры с галаго распространяются и на мартышек-гусар…

— Что от нас требуется? — тихо спросил меня Зулус.

— Ты так спрашиваешь, будто у меня это не впервые, — так же тихо ответил я ему. — Я не знаю — для меня это уникальный опыт. Но посмотри в последнюю клетку — там находится какая-то баба.

Рассматриваю её внимательнее, она обращает на меня внимание и сразу же начинает махать руками, жестами показывая, что нам надо бежать.

Проходящий мимо гусар стукнул по клетке копьём и КДшница сразу же села обратно на землю.

К нам вышел гусар с седой шерстью, но не хилый по старческим причинам, а полный сил и, как я понял по его ЭМ-силуэту, сильнейший в своём племени.

Он принял из лап подскочившего мелкого гусара дощечку, на которую намазали мокрую глину, и вытащил из кожаного мешочка на поясе стилус.

— Нихуя себе, блядь… — произнёс я.

Подойдя к нам, старый гусар положил дощечку на землю и начал рисовать: он нарисовал две фигуры, которые изображают, как я понимаю, меня с Зулусом, у которого нет части левой ноги, а также группу из десятка фигур, изображающих гусар с копьями. Продемонстрировав нам результат своего творчества, он продолжил рисовать.

— Что это значит? — спросил озадаченный Зулус.

— Я думаю, он хочет показать, что нас тут всего двое, а их много, — высказал я своё предположение.

— Агрессия? — предположил мой протеже.

— Не думаю, — покачав головой, ответил я. — Скорее всего, он хочет начать наш диалог с позиции силы — типа, имейте, блядь, в виду, что нас много, а вас всего двое…

Дожидаюсь, пока он дорисует вторую часть сообщения, и внимательно рассматриваю рисунок.

На рисунке изображены мы с Зулусом, стоящие рядом с клеткой, в которой лежит кто-то. А-а-а, это КДшница. И между нами с КДшницей размещён непонятный символ в виде Архимедовой спирали.

Старый гусар показал нам в сторону клетки с КДшницей.

— Наверное, он хочет, чтобы мы с ней пообщались, — предположил я. — Идём.

Проходим мимо гусара и доходим до клетки.

КДшница сидит на земле и смотрит на нас изумлённым взглядом. Она проговорила что-то на неизвестном мне языке.

— Ты что-то понимаешь? — спросил у меня Зулус.

— В душе не ебу, что она говорит, — признался я, а затем обратился к пленнице. — Халь татакаллямиин аль-арабийя? Фарси софбат микони? Аф соомаалига маад ку хадашаа?

— Эс кё ти па ву фронсе? — спросила она.

— Я не па ву фронсе, к несчастью, — с сожалением покачав головой, ответил я ей. — Ду ю спик инглиш?

— Литл бит, — неуверенно ответила она.

— Тогда это просто замечательно! — воскликнул я, перейдя на английский. — Как тебя звать?

— Хлоя Нгаи, — назвалась она. — А как тебя зовут?

Английский у неё хреновый, но мне всё понятно — сам на таком говорил, исторически не так давно.

— Студик, — представился я. — Но можешь звать Константином или Костяном, если тебе так нравится — не обижусь.

— Вы можете вытащить меня отсюда? — спросила Хлоя.

На вид ей ближе к тридцатнику, но внешний вид КДшников обманчив — во-первых, а ещё она вся в грязи — во-вторых.

По относительно чистым участкам кожи на лице видно, что она не прямо чёрная, а, скорее, цвета молочного шоколада, то есть, на пару тонов светлее Настюхи или Хабуун.

Черты лица у неё сейчас, как у ярой фанатки «Оземпика», то есть, «оземпик-фейс», (1) вызванный сильным недоеданием, зато в глазах горит огонёк надежды…

— Вон тот бибизьян хочет, чтобы я поговорил с тобой — почему? — спросил я.

— Он хочет, чтобы я научила вас языку жестов, — ответила она.

— Как будет «окей» на языке жестов? — спросил я.

Она продемонстрировала мне классический знак «окей».

Поворачиваюсь к седому гусару и показываю ему этот знак.

— Как они владеют этим языком? — спросил я. — В смысле, как люди или как тупые обезьяны?

— Не хуже людей, — ответила Хлоя. — Они полноценно общаются между собой на этом языке.

— Их же ему кто-то научил? — спросил Зулус на английском.

У меня возникла кое-какая теория о том, что здесь происходит…

Я думаю, эти гусары взяли в плен кучу КДшников, которых заюзали в качестве источников знаний — это объясняет их продвинутую тактику, сложное самодельное оружие, а также вот это вот место, построенное будто бы людьми.

— Тут была одна белая из ООН, которая владела языком жестов, — ответила Хлоя. — Её звали Даниэллой. Она научила Могучего этому языку, а он научил ему своих самок и те распространили его по всей стае.

— Могучий — это? — спросил я.

— Седой, — ответила она. — Он вожак этой стаи и все остальные беспрекословно подчиняются ему. И это он придумал тут всё.

— Что «всё»? — уточнил я.

— Он придумал, что можно отлавливать людей, сажать их в клетки и заставлять их учить обезьян всему, что знают, — объяснила Хлоя.

— Так тебя тоже поймали? — поинтересовался Зулус.

— Как и вас, — ответила она.

— Ну, нас не поймали, — покачав головой, сказал я. — Мы дали этим бибизьянам пизды — оказалось, что они уважают силу. Ну, как все.

Всё дело было лишь в объёме выданных пиздюлей — морально-волевая крепость даже самых крепких ребят довольно-таки точно измеряется в пиздюлях…

— Тогда почему вы с ними разговариваете? — со скепсисом спросила Хлоя. — Почему вы не перебьёте их всех, раз такие сильные?

— Нам это просто невыгодно, — ответил я. — Мой протеже, как видишь, ранен, а эти бибизьяны настроены покончить с нами — мы просто уменьшаем риски. А так, мне ничего не мешает завалить тут всех — я могу, но просто не хочу. Ладно, давай, показывай нам своё жестовое кунг-фу…

— Начнём с «да», — заговорила Хлоя.

Она выставила руку перед собой и однократно поманила нас соединёнными вместе указательным и средним пальцами.

— Повторите, — попросила она.

Повторяю движение в точности.

— Хорошо, — улыбнувшись, прокомментировала она. — Вот это — «нет».

Она просто помахала кистью и отрицательно покачала головой, что интуитивно понятно даже человеку не из тусовки.

— Теперь «хорошо», — сказала она и показала большой палец. — Повторите.

— А мне нравится этот язык! — воскликнул я и показал ей большой палец в жесте одобрения. — Всё так понятно…

— «Плохо» — это вот так, — произнесла Хлоя и ткнула в мою сторону мизинцем. — Повторите.

Повторяем её жест.

— Теперь просьба «повтори», — продолжила гусарская пленница.

Она выставила ладонь левой руки горизонтально и поводила по ней кругом пальцами правой кисти, сложенными горстью.

Повторяем за ней.

— Следующее — «можно»… — сказала Хлоя.

Так мы и стояли с Зулусом у клетки в течение следующих двух часов, запоминая всю известную Хлое жестикуляцию и практикуясь с ней в языке жестов.

Я схватываю всё на лету, потому что у меня, вообще-то, неожиданная склонность к изучению иностранных языков, а Зулус тупит и медлит, ну, по сравнению со мной.

Гусары ходят вокруг, а седой гусар сидит на площадке и общается со своими ближайшими сподвижниками на языке жестов.

— Вы освободите меня? — спросила Хлоя, когда настало время короткого перерыва на водопой и перекус.

Я передал ей фляжку с водой, а также кусок копчёного мяса бегемота.

— Приложим все силы, — ответил я. — Кстати, а что случилось с этой женщиной из ООН и с остальными? Здесь же были и другие пленники?

— Были, — подтвердила она. — Женщину из ООН похитили другие обезьяны.

— Какие ещё, блядь, другие обезьяны? — спросил я.

— Анубисы, — ответила Хлоя. — Они налетели ночью и разбили клетки — кто-то из пленников пытался бежать, но их поймали анубисы и утащили с собой. Белую из ООН тоже утащили. Утром мартышки вернули Луи, но он не оправился от полученных ран и умер к полудню.

— Значит, это вы обучили их всему этому? — спросил Зулус.

— Пришлось, — ответила пленница. — Иначе они перестают давать еду и воду.

— Хм… — хмыкнул я задумчиво.

Моя теория подтверждена — гусары очень хорошо соображают и берут от жизни всё, что можно использовать себе на благо. По ним не скажешь, что они похожи на людей, но у них с нами гораздо больше общего, чем можно подумать.

— Возвращаемся к языку, — сказал я. — Как-как, ты говоришь, будет «отпусти мой народ!» на языке жестов?

*ЦАР, префектура Верхнее Котто, в лесу, квартиры лейб-гвардейского гусарского полка, 28 ноября 2028 года*

«Ты что, гений?» — спросила у меня Хлоя на языке жестов.

«Я способен к языкам», — ответил я ей.

«Никто ещё не учил этот язык так быстро», — поделилась она. — «Мне потребовалось две недели, чтобы достичь такого уровня».

— Ладно, короче, ты учи Зулуса, — сказал я ей. — А я пойду общаться с Мощным, по теме твоего освобождения.

Вообще, его зовут Могучим, но мне больше нравится называть его Мощным, держащим за яйца самого Дьявола…

«Здорова, отец!» — изобразил я жестами.

«Приветствую, Белый», — ответил он.

Это мой первый контакт с другим разумным видом, поэтому я в лёгкой прострации — он только что выразил чёткую мысль жестами и это просто охуенно…

«Отпусти мой народ!» — жестикулировал я.

«Вы из разных народов», — возразил мне Мощный. — «Зачем?»

«Нет, мы — один народ», — ответил я ему. — «Люди. Вместе. Сила».

«Это бессмыслица», — сказал Мощный. — «У вас разная шерсть — это другой народ».

«Это неважно», — ответил я, решив не спорить. — «Мне нужна эта женщина — что ты хочешь взамен?»

«Твоё оружие», — назвал Мощный цену, указав на мою саблю.

«Моё оружие — это не предмет торга», — отрезал я. — «Это вопрос чести».

«Тогда мне нужно огненное копьё», — выдвинул он контрпредложение.

«Вам будет мало толку — оно работает только в наших руках», — ответил я ему. — «Я могу научить вас чему-нибудь полезному — это будет хорошей ценой за женщину?»

«Например?» — спросил Мощный.

«Например — я могу улучшить ваши копья», — ответил я. — «Наконечники держатся плохо — это можно изменить».

«Этого мало за женщину», — сказал Мощный.

«Я добавлю ещё кое-что», — предложил я. — «Мне известен способ, как метать копья далеко — это усилит вас. А ещё я знаю способ хранить воду и еду — это поможет вам делать запасы».

Гусары знают, что такое запас и даже умеют коптить мясо, правда, для этого они не используют соль — мы же используем соль обязательно, так как она защищает мясо от порчи, но у гусар соли нет, поэтому у них мясо хранится не так долго, как могло бы.

«Что за способ?» — спросил заинтересовавшийся Мощный.

«Это такие сосуды из глины», — ответил я. — «Их обжигают на огне и в них потом можно хранить мясо, фрукты или чистую воду. Это отличная сделка — даже важнее, для вас, чем оружие».

Я наблюдал за повседневной жизнью гусар и знаю, что они ещё не знают керамику, хотя глина тут есть, как и везде. Для переноски и хранения продовольствия они используют плетёные корзины — несомненно, этому их научил кто-то из пленников.

Вообще, Мощный — это мощный тип, потому что он прекрасно осознаёт перспективность освоения технологий и представляет себе преимущества, которые они могут дать.

Какие-то другие мартышки бы довольствовались малым, но Мощный — он особая мартышка, не такая, как все…

«Три технологии — этого мало», — сказал он. — «Нужно больше».

«Ладно, но только из-за того, что я тебя очень уважаю, Мощный», — ответил я. — «Есть технология, позволяющая далеко метать маленькие копья — это упростит охоту и повысит вашу защищённость от врагов».

«Ещё что-то одно и мы договорились», — настоял Мощный.

Смотрю на него задумчивым взглядом.

«Ладно, тогда сделки не будет, и мы уйдём», — сказал я и встал.

«Подожди», — остановил меня Мощный. — «Тебе это ничего не стоит, а мне это может стоить выживания моего народа. Помоги нам — мы поделимся с тобой очень хорошим обсидианом».

Ну, не знаю, наверное, я очень эмоциональный человек и мне стало жалко его — он смотрит на меня так жалобно…

«Ладно, ещё одна технология, но простая», — сказал я. — «Защита от копий и дубин».

«Мы договорились с тобой, Белый», — сразу же ответил Мощный.

«Отлично!» — сделал я жест и вновь сел перед ним.

Мощный дал указание и один из его сподвижников принёс плетёную корзину с мытыми клубнями дикого батата. Пришлось жевать эту херню, в знак закрепления сделки.

Гусару это по кайфу, а мне неприятно, но чего не сделаешь, чтобы спасти даму в беде?

«Можно было просто перехуярить их всех, но их как-то слишком дохуя», — подумал я. — «Зулус может и не пережить такого лютого замеса, как и Хлоя».

Всего их около 1300 особей, которые подчиняются одному только Мощному и его сподвижникам — это высоченный уровень организации, так как у людей сложности с коммуникациями и организацией начинаются при численности свыше десяти особей…

«Пример — любой домовой чат, блядь», — нашёл я отличную иллюстрацию.

Сжевав половину корзины батата и получив уведомление о мимолётной интоксикации, я поднялся на ноги и посмотрел на Хлою, ожидающую новостей.

Взгляд её выдаёт один очень важный вопрос, на который у меня есть ответ.

«Люди. Вместе. Сила», — жестикулировал я ей. — «Всё окей».

Мощный привлёк к себе моё внимание взмахом лапы.

«Сначала я хочу, чтобы ты научил нас делать бросаемые копья», — сказал он.

«Скоро», — пообещал я.

Во время отпуска я интересовался первобытными культурами, находясь под сильным впечатлением от самоорганизации галаго, поэтому у меня есть представление о том, что я собираюсь дать гусарам.

После такой инновации они должны переквалифицироваться из гусар в драгуны, так как с этим девайсом им не нужно будет идти в ближний бой. Хотя, ближний бой они исключить не смогут, но смогут сократить его частоту.

Ухожу в лес и начинаю искать подходящие ингредиенты.

Есть такая штука, которая долгое время была на вооружении у центральноамериканских цивилизаций — атлатль.

У евразийских цивилизаций она тоже была, но её умудрились проебать где-то на длинной дороге истории, поэтому европейцы очень удивились, когда встретили такой хай-тек девайс у центральноамериканских цивилизаций.

Устройство нехитрое: нужна деревянная основа-рычаг, петля, а также подходящие дротики, отличающиеся от копий только размерами. Атлатль незамысловат, но позволяет бросить дротик на дистанцию до восьмидесяти метров, и то, если это метает не специалист.

Я могу и дальше, но насколько дальше — это мы установим практически…

Подбираю подходящую древесину, срубаю ветки и приступаю к работе.

За полчаса мне удалось вырезать прототип, который я назвал «Атлатль-1», а затем я приступил к изготовлению дротиков.

Всё это, конечно же, говно на постном масле, так как нужно специально обрабатывать древесину, чтобы она прослужила достаточно долго, но у меня нет на это времени, ведь нужно передать гусарам саму концепцию, а дальше пусть ебутся со всем этим сами.

На изготовление пяти дротиков у меня ушёл ещё примерно час, а затем я подошёл к крепостной стене, зарядил дротик в «Атлатль-1» и бросил его так, как было на иллюстрациях в книжке «Я познаю мир».

«Или это была какая-то другая книжка?» — задался я вопросом.

В любом случае, получилось неплохо — дротик пролетел примерно метров семьдесят, а затем был грубо остановлен бревенчатой стеной.

Отхожу на тридцать метров и вновь заряжаю «Атлатль-1», после чего бросаю дротик, который пролетел всё отмеренное расстояние и снова врезался в стену.

Прицельность — полная хуйня, но зато это сто метров.

Правда, гусары вряд ли смогут показать такую же дистанцию, так как они, само собой, слабее меня физически.

«Чувствуется, что дизайн неоптимален», — подумал я, прислушавшись к ощущениям. — «Можно допилить до совершенства и выдать лучшую версию — а дальше пусть экспериментируют, изобретают, сочиняют и импровизируют».

Мартышки наблюдали за происходящим с выражением неподдельного изумления на их мордах.

На стене появился Мощный, который начал жестикулировать мне месседж.

«Это то оружие?» — спросил он.

«Это инструмент для бросания маленьких копий», — ответил я. — «Иди сюда — покажу, как он работает».

Мощный спрыгнул со стены и подошёл ко мне.

Демонстративно повторяю порядок применения «Атлатля-1», после чего передаю это высокотехнологичное оружие в лапы Мощному, и тот пытается повторить весь процесс.

Пару раз он уронил дротик с метательного стержня, один раз бросил слишком низко, один раз дротик выпал в процессе замаха, а получаться у него началось примерно раза с восьмого.

Он сумел попасть дротиком в стену, с дистанции восемьдесят метров, что, я считаю, выдающийся результат для существа, которое минуты назад ещё не знало даже, что так вообще можно.

Оставляю Мощного, который продолжил увлечённо метать дротики в стену, и иду обратно в лес, чтобы найти материал для конструирования и производства устройства «Атлатль-1М» или «Атлатль-1У» — я ещё не определился с итоговой маркировкой.

На этот раз, я учёл все допущенные ошибки и, запоров три хорошие заготовки, сумел выработать «Атлатль-1У», в котором литера «У» означает «усовершенствованный», так как на полноценную модернизацию весь комплекс внесённых изменений никак не тянет.

Девайс стал гораздо удобнее в эксплуатации, так как я оптимизировал соотношение длины метательного стержня, чтобы увеличить рычаг, что должно увеличить дальность метания.

Но сразу же, спонтанно, возникла идея для модернизации — в «Атлатле-1» и «Атлатле-1У» нужно держать дротик двумя пальцами, что требует некоторой сноровки при метании, чтобы не отпустить дротик слишком рано или слишком поздно, что решается очень легко.

Ломаю «Атлатль-1У» и возвращаюсь в лес, за материалом.

Примерно полтора часа НИОКР, и я, наконец-то, набив руку на прошлых прототипах, выдаю полноценный «Атлатль-1М», во всём его великолепии.

Он длиннее предыдущих версий и оснащён специальным гнездом для автоматического, подчёркиваю, автоматического удержания дротика, что делает его передовым достижением студиковского оружейного дела.

Мощный, за это время, разбил об стену уже четыре дротика, но я заготовил ещё десять, со специальными выемками в основании, что позволяет стабильно и надёжно держать дротик на атлатле и даже бегать с ним — ничего не выпадает.

Выхожу на дистанцию около двухсот метров до стены, заряжаю «Атлатль-1М» дротиком и метаю его со всей силы.

Дротик со свистом рассекает воздух, стабильно летит метров сто, а затем его начинает пидарасить и он падает на землю, не долетев до стены метров сорок. Непорядок…

«Стабилизаторы!» — посетила меня мысль о решении проблемы.

Для стабилизации нужны перья и смола, но перья опциональны, так как если есть смола, можно изготовить их хоть из листьев или расщеплённых деревяшек.

Показываю Мощному знак «Всё окей» и возвращаюсь в свою лабораторию, то есть, в лес.

Расщепляю нужное количество деревяшек, придаю им подходящую форму, быстро изготавливаю из обнаруженных ранее волокон примитивную верёвку и сооружаю чудовище Франкенштейна, столь же уродливое, сколь же функциональное. То есть, получилось симпатично.

— Я нарекаю тебя «Стрелой-2», — сообщил я дротику.

Возвращаюсь к стене, выхожу на тот же рубеж в двести метров, заряжаю «Стрелу-2» в «Атлатль-1М» и бросаю.

Дротик нового типа стабильно пролетает всё отмеренное расстояние и врезается в стену на приличной скорости, из-за чего разбивается в щепки.

Я думаю, всё это не бесполезно, так как я открыл для себя, что даже если окажусь в совсем глухой жопе, смогу выработать себе оружие, способное поражать цели на такой гигантской дистанции.

Правда, есть один катастрофический минус — разброс составляет, ну, по моим оценкам, примерно пять метров. С такой точностью можно попасть, разве что, в слона, но ему будет глубоко похуй.

И всё же, если надо будет достать кого-то на дистанции в сотню метров, то атлатль имеет право на жизнь.

Мощный подошёл ко мне и уставился на атлатль выпученными глазами, как на священный Грааль.

«Как ты это сделал?» — спросил он жестами.

«Держи», — сказал я ему и протянул «Атлатль-1М» с заряженной «Стрелой-2».

Несмотря на то, что принцип действия у моделей один и тот же, Мощному потребовалось некоторое время, чтобы освоиться с «Атлатлем-1М» — получилось быстрее, так как дротик теперь находится в гнезде и больше не нужно следить за его положением и контролировать момент спуска.

Правда, его сил хватает только на то, чтобы закинуть дротик максимум на дистанцию 100–120 метров, что тоже, вообще-то, очень хорошо.

«Всё, ты получил первое оружие — делайте такое же и всё у вас будет», — жестами сообщил я Мощному, когда тот попал в стену. — «Теперь жди крепление для наконечников».

Перелезаю через стену и иду к ожидающему меня Зулусу, стоящему у клетки Хлои.

— Короче, — заговорил я отвечая на общий безмолвный вопрос. — Я договорился с бибизьянами о том, что выкуплю тебя, Хлоя, в обмен на технологии. Мощный сейчас балуется с атлатлем, который я сконструировал для его племени — осталось разобраться с технологией по производству клея, быстро освоить гончарное дело, а также изобрести лук. Зулус, ты умеешь что-то из этого?

— Зачем ты вооружаешь их, Константин? — спросила Хлоя.

— Чтобы освободить тебя, конечно же! — ответил я. — Это не меняет ничего принципиально — они и так, рано или поздно, выебут всю Центральную Африку. Рано или поздно — какая нам разница?

— Я никогда не занимался ни изготовлением луков, ни гончарным делом, ни производством клея, — сказал Зулус. — Тут я тебе не помощник.

— Эх, сам, всё сам… — пробурчал я. — Ладно, я иду на своё опытное производство, а вы тусуйтесь тут — я думаю, Мощный не захочет портить с нами отношения, до тех пор, пока я не передам ему технологии, поэтому вы в безопасности.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — произнесла Хлоя.

— А какой у тебя выбор? — задал я риторический вопрос. — Всё, удачи, ребята.

Возвращаюсь в лес, по дороге сказав Мощному, что иду искать вдохновение, и начинаю искать смолу.

Смолу подходящего типа я нашёл примерно в двух километрах от крепости гусар — какая-то хищная тварь расцарапала стволы деревьев, чтобы показать, что она тут главный мачо на районе, с самыми большими яйцами и полуметровым членом, а на месте царапин просочился сок, который загустел.

Сок этот имеет липучие свойства, поэтому я собрал его и сделал дополнительные надрезы сразу на десятке деревьев, но за полчаса наблюдения я понял, что такой хоккей нам не нужен — сок будет сочиться сутками.

И всё же, источник подтверждён, а собранного материала будет достаточно для моих экспериментов.

Решил попробовать смолу на вкус и лизнул её, но она оказалась абсолютно безвкусной, будто я лизнул канцелярский клей-карандаш. И всё же, этот мув оказался стратегическим, так как я сразу же заметил, что эта смола не обладает водостойкостью и это значит, что если я использую её, как есть, то крепление быстро разъебётся даже не во время дождя, а просто от влаги.

Эту проблему нужно решать, потому что не хочется так жестоко кидать братьев по разуму, в связи с чем я снова начал соображать.

Первое, что пришло на ум — это древесная зола, с которой можно разбодяжить эту смолу и зола будет впитывать в себя влагу, но до определённого предела. Значит, нужно что-то ещё — наверное, жир или воск.

Пчелиный улей я уже видел по пути — придётся заняться разорением природы…

Поиск и добыча ингредиентов отняли у меня гораздо больше времени, чем я ожидал, потому что мне пришлось нажечь золы, разорить улей ради воска и, каюсь, мёда, а также набрать дополнительной смолы, которую пришлось поискать.

В итоге, сев на камень, я начал работу и смешал первый клеящий состав Студика, с помощью которого попытался приклеить самопальный наконечник к самопальному древку копья.

Сразу стало понятно, что я переборщил с золой и её нужно меньше, ну и воск я добавил зря.

Тринадцать попыток и два пополнения ингредиентов спустя, я получил почти идеальный состав, который отлично держит наконечник на копье и защищён от влаги — я даже плюнул на место крепления и растёр, но состав удержался и не потёк.

— Нарекаю тебя «Составом № 13», — сообщил я итоговой версии состава.

Несколько раз тыкаю копьём в ближайшее дерево, клеящий состав не выдерживает и отваливается. То ли я хуёвый изготовитель клея, то ли хуёвый изготовитель копий — тут либо что-то одно, либо оба варианта верны…

Плюнув на это дело, изготавливаю новое копьё из слегка обработанного куска кремня и того же древка, но уже с применением сложного крепления с просверливанием гнезда для размещения основания камня на клей, с дополнительным сквозным отверстием для верёвки, чтобы примотать всё это насмерть.

Теперь получилось очень крепко — копьё с достоинством пережило целых четыре слабых укола по стволу дерева, что означает для меня успех.

Следующей целью стала разработка гончарного круга для изготовления глиняных изделий, но я в этом деле новичок, поэтому решаю начать с азов — просто слепить какую-нибудь хуергу, напоминающую кувшин, обжечь её и посмотреть, что получится…

*ЦАР, префектура Верхнее Котто, в лесу, квартиры лейб-гвардейского гусарского полка, 30 ноября 2028 года*

— Может, предложишь ему какую-нибудь другую технологию? — спросила Хлоя.

— Ты заткнись! — яростно рявкнул я на неё и отбросил испорченную заготовку. — Я въебал на это двое суток! Двое суток, блядь! Я не могу всё это просто так бросить!

Оказалось, что гончарная технология — это вообще хай-тек и лоу-лайф, потому что я уже изготовил удобоваримый лук, позволяющий стрелять на дистанцию до 50 метров, усовершенствовал атлатль до модели «Атлатль-2У», а дротик улучшил до модели «Стрела-2М», но вот глина…

Помимо апгрейда уже изобретённых технологий, научился художественно расхуяривать древесину каменным топором, побочным изобретением, изобретённым ради удобства, что сильно помогло мне в изобретении дощатого щита — теперь у гусар есть технология изготовления щитов, которые помогут им защищаться от метательных снарядов и ударов зверей. И это было самое простое дело, которое я только делал за последние несколько дней.

Но гончарное дело…

Сначала я думал, что это я просто гончар с руками из жопы, поэтому глина трескается в печи, потом я подумал, что печь не та и в ней всё неправильно обжигается, а потом я подумал, что использую не ту глину, но всё это не так — всё то.

Зулус и Хлоя шарят в гончарном деле меньше, чем я, а я не знаю, блядь, что не так!

— Всё рассыпается в труху… — со страдальческим выражением лица прошептал я, раскрошив кусок горшка.

— А ты думал, почему они крошатся? — спросил Зулус.

У него сейчас из штанины торчит забавная ножка, как у младенца — пройдёт куча времени, прежде чем конечность отрастёт полностью…

— Я двое суток только и думаю об этом! — воскликнул я.

— Может, глину нужно подсушить? — предположил мой протеже.

— Да я сушу её, блядь! — ответил я ему. — Она же по три-четыре часа лежит!

— Может, этого мало? — спросил Зулус.

— Всё, в пизду! — выкрикнул я. — Я дропаю это говно! Передам им технологию пасек!

— А ты уверен, что ты разбираешься в этом? — спросила Хлоя.

— Слушай, я же тут ради тебя стараюсь, вообще-то! — выговорил я ей. — Могла бы проявить, для разнообразия, чуточку уважения к делу твоего спасения!

— Но если ты не разбираешься, то это будет потеря времени зря, — возразила она. — А это отдалит прокачку Зулуса — ты сам говорил, что хочешь закончить её побыстрее…

— М-м-м, сука… — поморщившись, изрёк я. — Ладно, надо придумать что-то другое.

— Почему обязательно глина? — спросил Зулус. — Не проще будет вырезать посуду из дерева?

— А ты почему молчал всё это время, а⁈ — вопросил я с негодованием.

— Я только что додумался до этого, — ответил он. — И с изготовлением посуды из дерева я тебе помогу — кое-что в этом понимаю.

— Тоже уроки труда в школе? — спросил я.

— Да, — кивнув, ответил он.

Изготовление примитивной посуды из древесины оказалось в разы проще, чем ёбля с керамикой, поэтому мы с Зулусом быстро сообразили тарелки, миски и ложки. С более глубокими ёмкостями пришлось озадачиться, но и это тоже не оказалось серьёзной проблемой, так как вообще никто не помешал нам сделать многосоставную посуду.

Венцом творения стала бочка, скреплённая верёвками из волокон — я считаю, что это цивилизационное достижение…

«Люди. Вместе. Сила», — жестикулировал я Зулусу и сломал ветку в руках.

«Что за чудесный день…» — ответил он мне жестами.

«Что за чудесный день!!!» — жестикулировала Хлоя. — «Люди! Вместе! Сила!»

А дальше, я и Зулус, занялись обучением специально выделенных гусар — они должны освоить полный цикл производства, от добычи сырья до готового продукта.

Мы потратили не так уж много времени на всю эту возню с гусарами, если подумать.

«Я — отличный дипломат…» — подумал я и мысленно погладил себя по голове.

*ЦАР, префектура Верхнее Котто, в лесу, квартиры лейб-гвардейского гусарского полка, 1 декабря 2028 года*

«Мощный!» — призвал я главного гусара. — «Я выполнил свою часть сделки! Отпусти мой народ!!!»

Гусары во дворе крепости тренируются в метании дротиков из размноженных «Атлатлей-2У», стрельбе из примитивных луков, а также вырезают и собирают посуду и ёмкости из дерева.

А отдельная группа рукастых гусар занимается изготовлением копий нового типа, с более совершенным креплением наконечника на клей и верёвку.

Этому разделению труда мы их не учили, поэтому я подозреваю, что это кто-то из прошлых пленников поделился прогрессивной технологией.

И это не случайность, потому что есть отдельная группа, занимающиеся изготовлением стрел для луков, группа по дротикам, группа по лукам и группа по копьям. У Мощного всё строго и чётко…

«Ты выполнил договор», — подтвердил он, подойдя поближе. — «Можешь забирать свою женщину».

— Зулус, открывай клетку, — приказал я. — Забираем Хлою и рвём отсюда когти, пока Мощный не передумал.

А сам главный бибизьян просто стоит и наблюдает за происходящим.

На спине у него висит «Атлатль-2У», у пояса висит кожаный колчан с дротиками, на поясе под правой рукой висит кремнёвый боевой топор, а в левой руке он держит дощатый щит, на котором на русском написано «МОЩНЫЙ!!!»

Боевой топор, кстати, это не наше изобретение — гусары сами подглядели за изготовлением кремнёвого плотницкого топора и додумали всё сами. Отличия от бытового изделия — кремнёвая головка существенно меньшего размера, что имеет смысл в контексте более длительного боевого применения.

Как я уже говорил, эти мартышки очень умны…

«Мы уходим», — жестикулировал я Мощному, когда Зулус выпустил Хлою из клетки.

КДшница с удовольствием разогнулась и начала разминаться.

«Уходите», — разрешил Мощный жестом.

— Всё, уходим, — сказал я остальным и направился к стене. — Зулус, не отставай!

Его культяпка почти отросла, но ещё не до конца. Он может опираться на неё, но ходит, как пират, раскачиваясь в стороны.

— Спасибо вам! — поблагодарила нас Хлоя, когда мы слезли со стены.

— Рано, — сказал я. — Вот удалимся хотя бы на десяток километров — тогда и будешь благодарить.

Идём, и я постоянно оглядываюсь, чтобы отслеживать перемещения гусар. Веры им у меня нет вообще, потому что они уже прекрасно поняли, что мы знаем гораздо больше, чем рассказали им.

С одной стороны, у Мощного соблазн захватить нас и силой выдавить из нас знания, но с другой стороны, он уже жестоко огребал от нас, поэтому знает, что этот источник знаний может оказаться не по силам…

Благополучно удаляемся на десяток километров, но меня всю дорогу напрягает разведывательный разъезд, следовавший за нами на расстоянии около километра.

— Мощный знает, в какую сторону мы ушли, — сообщил я остальным. — Поэтому булки не разжимать — чтобы даже наконечник иглы не мог пролезть!

— Думаешь, они попытаются захватить нас? — спросил Зулус.

— Такой риск есть, поэтому глядите в оба, — ответил я. — Теперь нужно думать, что делать дальше. Эквадорская система покатилась в пизду — с Хлоей мы не сможем реализовать её в полной мере. Нужно обмозговать это…

— Нужно наведаться к Анубисам, — сказал Зулус.

— Нахуя? — спросил я. — Хочешь дать им тот же набор технологий, ради технологического паритета?

— Нет, — ответил он. — Та женщина из ООН может быть ещё жива — как я понял из бесед с гусарами, анубисы тоже очень хорошо соображают. Легко может быть, что они тоже берут людей в плен и пытаются выведать у них какие-нибудь технологии, по примеру гусар.

— Ну… — начал я.

— Нельзя так с людьми, — сказал Зулус. — Мы должны проверить — если окажется, что она жива, то мы должны вытащить её. А если там есть ещё люди, то и их тоже. Я считаю, что так будет правильно.

Обдумываю его слова.

Анубисы тяжелее, больше и физически крепче, чем даже самые бравые из гусар, а их примерная численность равна «четырежды по сто». Около четырёхсот анубисов — это серьёзная сила…

— Что ж, если ты считаешь, что так будет лучше, то идём, — сказал я.

— О чём вы говорите? — спросила Хлоя.

— Мы идём к базе анубисов, чтобы посмотреть, есть ли там выжившие люди и та баба из ООН, — ответил я ей. — Если есть, то мы дадим анубисам пизды и спасём всех пленных.

— Вы с ума сошли⁈ — спросила негритянка. — Вы вообще видели анубисов⁈

— Я видел их, — ответил я. — Крепкие парниши…

— Может, вам лучше связаться по рации со своими и запросить эвакуацию? — предложила Хлоя. — Зачем вам так рисковать ради каких-то чужих людей?

— Ты тоже, вообще-то, чужая, — напомнил ей Зулус. — Мы тебя не знаем.

— Вы же подобрали меня по пути! — парировала Хлоя. — Вы не шли за мной — вы хотите поднять уровни!

— Если будет замес с анубисами, то Зулус точно выцепит себе левелы, ха-ха-ха! — сказал я и рассмеялся. — Не-не-не, не зря идём! Совсем не зря!

— Но, для начала, нам нужно разбить лагерь и дождаться, пока моя нога не отрастёт, — сказал Зулус. — У нас хватит мяса, чтобы прожить тут хоть неделю.

— Кому как… — произнёс я и пощупал клетчатую сумку.

В ней лежит мясо питона, которым мы не поделились с гусарами. Пришлось коптить это мясо с золой, так как соль закончилась, но неделю-полторы оно продержится.

— Ладно, отойдём ещё километров на тридцать, чтобы наверняка, а потом разобьём лагерь и будем ждать, пока ты оклемаешься, — сказал я. — Двигаем.

*ЦАР, префектура Верхнее Котто, лагерь в саванне, 3 декабря 2028 года*

Зулус попрыгал на месте, а затем покрутил левой ногой — выглядит так, будто функциональность полностью восстановилась.

Правда, его берцы безнадёжно испорчены, поэтому он сейчас в запасных кедах, а если и они разъебутся, то ему придётся либо занимать мою запаску, либо бегать босиком.

А вот я всегда верен кирзовым сапогам — если бы бегемот рискнул откусить мне ногу, то потом он пробежал бы пару десятков метров и сдох от острой интоксикации…

Нет, не потому, что у меня в кирзе толстый слой потовых отложений, хотя это и имеет место, а потому, что я ношу специальные засапожные ножи из ежовых игл.

Это ультимативное оружие, которое я берегу на крайний случай, когда больше не останется никаких средств для спасения.

Меня чуть не прикончило попадание токсина в кожу на щеке, а если токсин попадёт внутрь организма — ну, это 100 % смерть.

Рейдеры Фронтира, кстати, уже сталкивались с родственниками ежа в степях Казахстана. Очень похоже на то, что не каждый из них доживает до возраста, когда их размер достигает масштабов малолитражного автомобиля.

— Всё, я готов к усилениям, — сказал он.

— Отлично, — произнёс я. — Давайте начинать, блин… Что выбрал?

— Усиление, — ответил он.

Ему выпало три трэшовые способности: первая, блядь, с ускоренным плаваньем по воде, с отращиванием перепонок между пальцами, вторая защитная, с отращиванием бронированных перьев на руках, а третья была на усиление функции гормонов-нейромедиаторов, дающих прирост настроения и незначительно усиливающих боевые качества юзера.

Первое абсолютно бесполезно, второе сомнительно на эстетическом и практическом уровнях, а третье — это не наш метод…

— Действуй, — сказал я. — А мы подождём.

Зулус лёг на собственноручно изготовленную лежанку и активировал усиление. Мне сразу бросилось в глаза, как медленно «поплыли» каналы на его запястьях — похоже, что их метаморфирует в сторону увеличения объёмов.

Прошло не так уж и много времени, в течение которого мы с Хлоей внимательно следили за неподвижно лежащим Зулусом.

— Всё, готово, — сообщил он и достал из кармана свой телефон. — Пишу.

Через несколько минут он закончил набивание текста и переслал его мне по Bluetooth.

— «Усиленная карпальная фумоэкструзия»

Описание: усиленная мутация увеличивает объём и секреторную активность желёз, синтезирующих химически активный прекурсор в дистальных отделах обоих предплечий, а также расширяет диаметр экструзионных каналов в области запястий, позволяя формировать более крупные капсулы и придавать им более высокую начальную скорость при выстреле.

Эффект: капсулы, содержащие химически активный прекурсор, выстреливаются резким сокращением канала на дистанцию до 9 метров. При ударе о твёрдую поверхность или спустя 1,5 секунды после выстрела, капсула разрушается, прекурсор реагирует с кислородом и формирует плотное облако дыма объёмом 6,9 кубических метра, сроком на 65–80 секунд.

Расход: 370 килокалорий за капсулу. Восстановление железы — 3 минуты 47 секунд.

— Неплохо, — произнёс я, дочитав описание и эффекты. — И, самое главное, очень дёшево. Что предлагают теперь?

— Сейчас напишу, — ответил Зулус и начал набивать новый текст.

— «Периферическая термоадаптивная вазоконстрикция»

Описание: мутация образует в подкожных сосудах расширенную сеть артериовенозных анастамозов, формирующих альтернативный механизм терморегуляции. Кровоснабжение поверхности кожи отводит тепло вглубь тела, что позволяет снизить температуру кожных покровов почти до температуры окружающей среды.

Эффект: после активации, температура на большей части поверхности тела, за 12–30 секунд, в зависимости от степени нагрева тела и температуры окружающей среды, снижается и стабилизируется в пределах 4°C от температуры окружающего воздуха. При движении эффективность существенно снижается.

Длительность действия: 6 минут 11 секунд.

Расход: 320 килокалорий за активацию.

Примечание: не маскирует область лица, ладоней и ступней, а также не снижает температуру выдыхаемого воздуха.

— Я возьму её, — сообщил мне Зулус.

— Не гони лошадей! — попросил я его. — Пиши ещё!

— «Ольфакторная рецепторная гиперплазия»

Описание: мутация преобразует носовые раковины в сторону многократного увеличения площади обонятельного эпителия, за счёт усложнения его складчатой структуры. Одновременно с этим, резко увеличиваются количество и плотность обонятельных рецепторных нейронов, а также увеличиваются в объёмах обонятельная луковица и связанные с нею отделы коры головного мозга, что позволяет эффективно обрабатывать возросший поток сигналов.

Эффект: порог обнаружения запахов снижается в 6 раз, возрастает способность различения близких по составу запахов.

Длительность действия: 11 минут 37 секунд.

Расход: 143 килокалории за активацию.

— Это хорошая тема, — сказал я ему.

— Мне это неинтересно, — ответил Зулус. — Не хочу всю оставшуюся жизнь нюхать воздух. Предыдущее предложение гораздо интереснее.

В этот момент я подумал, что эта перспективная «Периферическая термоадаптивная вазоконстрикция» не способна законтрить моё ИК-зрение, но это, вообще-то, пока что.

КДшники часто используют тепловизоры, которые палят скрытные перемещения, поэтому желание Зулуса обосновано — если перекрыть такую штуку, как тепловизор, способностью — это очень сильно повысит его боевой потенциал…

— Ну, ладно, — произнёс я. — Похоже, что ты прав. А что третье?

— Да говно какое-то, — ответил он и начал набирать текст.

— «Форсированная суставная гипермобильность»

Описание: мутация, преобразующая связочный аппарат и суставные капсулы локтевых, плечевых и тазобедренных суставов, что значительно увеличивает эластичность коллагеновых волокон. Это даёт возможность производить контролируемые вывихи суставов, не причиняя повреждения тканям и без болевых ощущений.

Эффект: возможность резко уменьшить поперечный профиль таза и плечевого пояса, путём вывиха суставов, что позволяет протискиваться в узкие проёмы и щели, шириной не меньше, чем тазовая кость в профиль. Вывих сустава занимает до 3 секунд, а вправление происходит в течение 6–8 секунд.

Расход: 153 килокалории за один вывих/вправление сустава.

— Ну, да, говно какое-то, — согласился я, прочитав описание способности. — Хотя, наверное, мы просто не видим эту способность в апексе…

— Нет, я беру первую, — решительно заявил Зулус.

Он снова лёг на свою лежанку и принял новую способность.

Это проявилось внешне в «бугрении» почти всей поверхности его кожи, за исключением ладоней и лица. Прошло не более трёх минут, как всё закончилось.

Зулус встал и отошёл на полсотни метров.

— Включай ИК-режим! — попросил он меня.

Активирую режим и смотрю на него — он выглядит, как увешанная гирляндами новогодняя ёлка посреди тёмной комнаты, то есть, мягко говоря, сильно выделяется на общем фоне.

Но затем его температура начала очень быстро падать, из-за чего он сильно «потускнел» в ИК-спектре.

— Это охуенно, дядя! — воскликнул я. — Ты всё ещё отлично виден мне, но через очень дерьмовый теплак тебя будет видно очень плохо, я думаю.

— Уже что-то, — сказал Зулус. — Сейчас, распределю характеристики и напишу, что дало ещё.

— Ждём, — ответил я и присел на самодельную лавку.

Спустя три минуты, Зулус начал скидывать сообщения с новыми способностями, предложенными интерфейсом.

— «Магниторецепторная адаптация»

Описание: мутация формирует в области переносицы пучки магниточувствительных белков-криптохромов, интегрированных со зрительным нервом, что позволяет воспринимать линии магнитного поля Земли.

Эффект: на 18 минут и 52 секунды появляется возможность безошибочно определять направление на север, вне зависимости от освещённости и облачности.

Расход: 145 килокалорий за активацию.

Примечание: локальные магнитные аномалии или сильные источники электромагнитного излучения искажают показания.

— Говно, — вынес Зулус однозначный вердикт. — Пишу следующее.

— «Гиперсекреторная слизистая железа»

Описание: мутация формирует в подкожной клетчатке спины и боков специализированные железы, при непосредственной угрозе выбрасывающие значительный объём вязкой гелеобразной слизи, наиболее эффективной в водной среде.

Эффект: при контакте с целью, слизь многократно разбухает от впитанной влаги и способна замедлить атакующего и забить его дыхательные пути.

Расход: 270 килокалорий за активацию.

— Снова какое-то говно, — произнёс Зулус и продолжил печатать.

— Согласен, — ответил я ему.

— «Форсированная карпально-дигитальная гипертрофия»

Описание: мутация резко гипертрофирует мышцы предплечья и кистей, с временным утолщением сухожилий сгибателей пальцев, что кратно увеличивает силу хвата.

Эффект: сила хвата значительно возрастает на 6 минут 13 секунд.

Расход: 232 килокалории за активацию.

Примечание: тонкая моторика пальцев в этом состоянии заметно затруднена.

— Ну, такое… — сказал я.

— Да, беру усиление, — ответил мне Зулус.

Он устроился на своей самопальной кушетке поудобнее и активировал усиление, что почти сразу же проявилось острыми болевыми ощущениями — он начал корчиться и орать.

— «Форсированная карпальная фумоэкструзия»

Описание: форсированная мутация усиливает секреторную активность и объём желёз в дистальных отделах предплечий, с добавлением в состав синтезируемого прекурсора слабый ирритантный компонент. Параллельно, слизистая носоглотки, бронхов и коньюнктива глаз подвергаются перманентному адаптивному преобразованию, что формирует избирательную устойчивость к ирританту.

Эффект: капсулы выстреливаются на дистанцию до 31 метра, путём резкого сокращения канала. При ударе о твёрдую поверхность или спустя 1,5 секунды после выстрела, капсула разрушается, вследствие чего прекурсор реагирует с кислородом и формирует плотное облако дыма объёмом до 11,2 кубических метра, устойчивой длительностью до 2 минут и 32 секунд. Дым вызывает лёгкое жжение в органах зрения и в дыхательных органах. Сам пользователь ощущает от собственного дыма лишь незначительный дискомфорт, без потери боеспособности. За одну активацию выстреливается одна капсула из одного запястья.

Расход: 499 килокалорий за капсулу. Восстановление железы — 3 минуты 12 секунд.

Примечание: устойчивость к ирритантному компоненту распространяется только на состав, синтезируемый собственными железами пользователя — сторонние дымовые/слезоточивые вещества сходного действия иммунитета не дают.

— А вот тут всё стало очень даже интересно! — воскликнул я, прочитав текст. — Значит, раздражение слизистых…

— Я рад, что не ошибся с выбором способности, — улыбнувшись, сказал мне Зулус.

— Что происходит, парни? — спросила Хлоя.

— Ну, как у Зулуса появится время, он переведёт тебе текст со своими способностями, — ответил я ей. — Хотя, это и я могу перевести…

Так и пошло дальнейшее усиление Зулуса: он увеличивал характеристики, писал предложенные способности, но ничего нового больше не взял, так как ему срочно нужен новый апекс.

В итоге, мы проторчали в лагере ещё четырнадцать часов, потому что апекс Зулуса проходил очень долго.

— «Апексная карпальная фумоэкструзия»

Описание: апексная мутация формирует в дистальных отделах обоих предплечий полноценные резервуарные камеры, способные накапливать и хранить уже готовый к применению прекурсор в виде шести сформированных капсул на каждое предплечье — таким образом скорость стрельбы отделяется от скорости синтеза. Экструзионный канал получает клапанный механизм ускоренного цикличного выброса, позволяющий отстрелить всё содержимое резервуара короткой очередью. Состав ирритантного компонента прекурсора значительно усиливается, а адаптация слизистой носоглотки, бронхов и конъюнктивы глаз пользователя соразмерно углубляется, обеспечивая полный иммунитет к более концентрированной формуле. Дополнительно формируется специализированная железа на ладонной поверхности, синтезирующая в момент формирования капсулы контрольный биохимический маркер, встраиваемый в оболочку капсулы и позволяющий пользователю сознательно задавать момент срабатывания триггерной мембраны.

Эффект:

+6 к «Экстракции энергии» и +6 к «Выносливости»

Капсулы выстреливаются резким сокращением канала на дистанцию до 89 метров. Появляется возможность выпустить как одиночную капсулу, так и очередь из трёх капсул подряд, опустошая весь резервуар одного предплечья за один манёвр. Перед выстрелом появляется возможность программирования времени детонации капсулы, в диапазоне от мгновенного срабатывания при ударе о твёрдую поверхность до 25 секунд задержки. При срабатывании прекурсор реагирует с кислородом, формируя плотное облако дыма объёмом до 17 кубических метров на капсулу, устойчивой длительностью до 8 минут 44 секунд. Усовершенствованный ирритантный компонент вызывает внутри облака сильное жжение слизистых оболочек и обильное слезотечение, а также приступообразный кашель.

Расход: 893 килокалории за одну капсулу. Полная очередь из трёх капсул — 2670 килокалорий. Резервуар одного предплечья полностью восстанавливается за 1 минуту 29 секунд.

Примечание: иммунитет к ирританту распространяется только на состав, синтезируемый собственными железами пользователя, и химически родственные ему ирританты.

Порог развития характеристик увеличен до 20.

— Ну, поздравляю, дядя, — произнёс я. — Шмальни-ка вон туда, на максимальную дистанцию.

Зулус навёл руки в указанном направлении и отстрелял туда очередь из шести капсул, которые взорвались сразу же при контакте с землёй.

Пространство перед нами сразу же заполнилось непроглядным и насыщенным оранжевым газом, что удивило меня, так как когда мы испытывали форсированную версию, газ был сероватым, на протоапексе он покраснел, а теперь, выходит, он оранжевый.

Я указал то направление неслучайно — в той стороне, метрах в двухстах, засел разъезд гусар, который следит за нами, чтобы Мощный всегда мог знать, не замыслили ли мы подлый удар в спину…

Переключаюсь в ИК-режим и вижу, что газ ослабляет его эффективность, поэтому гусары, прячущиеся в кустах, видны гораздо хуже, чем в норме.

УФ-режим от этого газа тоже страдает, как и поляризационный режим, но зато на ЭМ-режим он не влияет вообще никак. Одна хорошая новость на сегодня уже есть…

— Да, спасибо, — поблагодарил меня Зулус.

Но это не всё, что он улучшил. Ещё он усилил пассивку на сотом левеле.

— «Усиленная периферическая ретинальная сенсибилизация»

Описание: усиленная пассивная мутация дополнительно повышает плотность палочек и ганглиозных клеток на периферии сетчатки, а обрабатывающие эти сигналы участки зрительной коры проходят направленную гипертрофию, перераспределяя кортикальные ресурсы в пользу периферийного зрения, которое в норме отдаёт почти всю обработку в пользу центрального зрения. Параллельно фовеальная и парафовеальная зоны сетчатки получают повышенную плотность колбочек, а хрусталик и роговица проходят структурную коррекцию, снижающую хроматические и сферические аберрации.

Эффект:

+19 к «Ловкости»

Угол обнаружения движений расширен до 245°. Реакция на резкие движения, зафиксированные периферийным зрением, ускоряется на 90–110 миллисекунд. Периферийное зрение усиливается — появляется возможность различать общие очертания, силуэты и грубые детали объектов на периферии, а не только сам факт движения, но цветовосприятие периферийным зрением отсутствует.

Центральное зрение получает существенный прирост детализации: появляется возможность различать мелкие текстуры, надписи и детали объектов на значительно большей дистанции, а изображение обрабатывается быстрее — узнавание знакомых объектов, лиц и паттернов происходит почти мгновенно, без задержки на сознательное распознавание.

Расход: нет.

Также он усовершенствовал свою способность по защите от тепловизоров и довёл её до форсированного уровня.

— «Форсированная периферическая термоадаптивная вазоконстрикция»

Описание: форсированная мутация дополнительно расширяет сеть артериовенозных анастомозов и добавляет более точный контроль над выделением тепла в окружающую среду. Слепая кишка углубленно преобразуется и гипертрофируется, в результате чего в ней формируется специализированная секреторная выстилка, предназначенная для синтеза плотных и теплоёмких биокапсул, в которые организм выводит избыточное метаболическое тепло.

Эффект: способность имеет два переключаемых режима.

Стационарный режим: экономичен и предназначен для неподвижного или малоподвижного положения. Температура кожи стабилизируется в пределах 1,2°C от температуры окружающего воздуха. При активном движении эффективность резко снижается. Длительность действия — 23 минуты и 17 секунд.

Мобильный режим: энергозатратный и предназначен для сохранения маскировки в движении. Избыточное тепло активно связывается в биокапсулах, что позволяет удерживать температуру поверхности тела в пределах 2,8°C от температуры окружающей среды при интенсивном движении. Слепая кишка способна вместить не более 30 биокапсул, имеющих суммарную теплоёмкость до 963 килоджоулей.

Расход: 640 килокалорий за активацию стационарного режима, 1926 килокалорий за активацию мобильного режима и по 113 килокалорий в минуту при поддержании мобильного режима.

Примечание: насыщенные тепловые биокапсулы не расщепляются организмом и подлежат естественной эвакуации через дефекацию. Ни один из режимов не маскирует область лица, ладоней и ступней, а также не снижает температуру выдыхаемого воздуха.

Это хорошая способность, но не сказать, чтобы прямо идеальная, потому что я всё ещё вижу его в ИК-режиме, хоть сидит он, хоть перемещается, но в этом-то и вся фишка маскировки — необязательно быть полностью невидимым, но желательно быть малозаметным, что уже открывает множество опций по скрытному сближению и атаки исподтишка.

Далее я открываю его характеристики, чтобы посмотреть, чего мы добились и к чему нам нужно стремиться…

— Ну, похоже, что пора идти к бибизьянам… — произнёс я, убрав телефон в изолированный чехол.

— Да, пора, — ответил Зулус.

— Держи, — сказал я Хлое, протянув ей запасной пистолет Glock 17. — Думаю, мы уже не чужие друг другу, поэтому пора тебе получить пистолет.

Потянуло меня на иностранщину — вот и взял с собой два Glock 17 и ARX-200.

— Я не очень хорошо умею стрелять, — сказала она.

— Как ты выживала всё это время? — спросил я озадаченно.

— Способности, — ответила она.

— Только способности? — с удивлением спросил я.

У неё есть атакующая способность — распыление ослепляющей жидкости из специальных каналов на запястьях. Если эта жижа попадает в глаза, то возможна долговременная потеря зрения, ну и вообще, слизистым она тоже не делает хорошо, поэтому обоняние тоже страдает.

Последние месяцы перед пленением она двигалась по стране, выпуская эту жижу в морды атакующим её зверям, после чего-либо убегала, либо добивала их самодельным копьём с наконечником из кухонного ножа, а иногда и штык-ножом 6×4 от АК-74.

Только вот против гусар её атакующая способность не работает, поэтому её повалили, избили и доставили в крепость Мощного…

А её апексная способность — это пассивная способность, выпавшая сразу же, оптимизирующая метаболизм. Она может, по собственному усмотрению, значительно замедлять или ускорять свой метаболизм, с бонусом в виде сокращения продолжительности сна до 3 часов, а также ускоренным на 257 % заживлением ранений и значительным удешевлением форсрегена.

Способность очень крутая и она спасла её во время заточения у гусар — за счёт сильного замедления метаболизма, Хлоя провела большую часть времени в состоянии, близком к анабиозу, в полудрёме.

Ещё у неё есть активная способность, позволяющая ей лучше слышать, за счёт модернизации внутреннего уха и центра обработки звуков в мозге — она докачала её до усиленного уровня и, собственно, всё.

Пассивка на 50-м левеле у неё даёт подкожную защиту, пока что, спины — очень похоже на то, что у Фазана, но без функции перемещения бронепластин под кожей. Один плюс от этой пассивки — бить её в спину ножом малоэффективно…

Вообще, посмотришь на Хлою — она очень странная, в контексте КДшных способностей, но в этой жизни бывает всякое и хуй угадаешь, какая способность и когда выпадет.

— Мне не попадалось никакого оружия по пути, — сообщила она. — Пришлось приспосабливаться…

— Да я, как только тут оказался, сразу охуел от жизни! — воскликнул я. — Меня сразу же посетила мысль: «Сколько можно, блядь? Сколько можно, ёб твою мать, блядь⁈» А ты тут выживаешь всё это время — ты большая молодец, Хлоя.

— Спасибо, — поблагодарила она меня. — Но это не так сложно, как кажется, ведь нужно лишь понять, по каким законам живёт саванна, и следовать этим законам. И тогда с тобой ничего не случится.

— Вот с этого места поподробнее, — попросил я её.

— Студик, нет времени, — покачав головой, сказал Зулус. — Нам пора.

— Да я знаю, — ответил я ему. — Но анубисы ещё не подозревают о нашем появлении, поэтому спокойно шобят, дрочат, мастурбируют по углам — у нас есть время. Идём.

*ЦАР, префектура Верхнее Котто, крепость анубисов, 4 декабря 2028 года*

Я рассмотрел крепость анубисов через ИК-зрение: их, действительно, примерно четыреста штыков, и у них тоже есть осмысленно построенные здания на территории за стеной, тоже есть центральная площадка, а ещё во дворе одного из зданий стоит остов какой-то грузовой тачки.

Это значит, что анубисы разобрали тачку на металлолом и, таким образом, можно ожидать, что они временно проскочили каменный и бронзовый век.

Нам это погоды не делает, так как самые острые железяки легко контрятся мощным огнестрелом. Но анубисов довольно много и они физически сильнее, чем гусары.

— Ты видишь там пленников? — спросил Зулус.

— Надо подойти ближе — я не вижу через стену, — ответил я ему. — Двигаемся. Хлоя — держись поближе к Зулусу и, если что, смело прикрывайся его телом. У него на тушке броня, а у тебя нет нихрена, поэтому даже не думай о том, что это неэтично и так далее.

— Хорошо, я постараюсь не думать об этом, — сказала Хлоя.

Подбираемся поближе к крепости и я активирую ЭМ-режим, чтобы подсчитать всех обитающих тут тварей и найти искомую нами даму в беде. Ну или, если она тут не одна, то ещё и джентльменов в беде.

Точный подсчёт показал, что тут больше четырёхсот особей — 913 голов. Только вот больше половины из них — это самки и детёныши, что есть тревожный знак для человечества, но хорошее предзнаменование конкретно для нас.

А вот потенциально опасных анубисов тут 436 штыков, вооружённых и экипированных неказистой самопальной бронёй, изготовленной из обшивки автомобилей.

Это совсем не тот материал, который следует использовать для изготовления индивидуальной брони, но анубисам не приходится выбирать, ведь этот участок планеты был плохо освоен людьми, поэтому обработанный металл тут встречается не сильно чаще, чем пару-тройку сотен лет назад.

— Мне кажется, я вижу… — произнёс я и внимательно рассмотрел одну конкретную особь.

Эта особь оказалась не анубисом, а человеком, женщиной, но странно то, что она свободно шатается по территории крепости и жестикулирует встречающимся обезьянам.

Также я замечаю, что тут есть ещё четверо не анубисов — это тоже люди, которые точно так же свободно перемещаются по территории крепости.

— Тут происходит какая-то странная хуйня… — произнёс я задумчиво.

— Поясни, — попросил Зулус.

— Люди тут есть, и их пятеро, — сказал я ему. — Но они будто бы не в плену — свободно ходят по крепости и общаются с бибизьянами жестами. Тут что-то, блядь, не так…

— Может, они тут не в плену? — спросила Хлоя. — Пойдём отсюда?

— Какая же ты неблагодарная пизда, Хлоя… — неодобрительно покачав головой, выговорил я ей. — Мы же спасли тебя, а ты теперь не хочешь, чтобы мы спасли других…

— Но это же рискованно, — возразила она. — Моё спасение будет бессмысленным, если мы умрём здесь.

— Студик, подключай свои дипломатические таланты, — сказал Зулус. — Нам нужно узнать, что тут происходит и можно ли уговорить анубисов отпустить пленников.

— Ладно, — ответил я ему. — Что ж, наслаждайтесь шоу.

Выхожу из кустов и двигаюсь к воротам, построенным анубисами — им, как и гусарам, ворота не нужны, так как они отлично лазают через стены, но тут чувствуется влияние человека.

— Кхм-кхм! — откашлялся я, приблизившись к воротам. — Дарова, бандиты!!!

У меня есть одно наблюдение обо всех встреченных мною обезьянах: все они очень хуёво несут караульную службу, поэтому к ним очень несложно подобраться незамеченным.

Анубисы всполошились, один из них пронзительно заревел и на стену запрыгнул сразу десяток копейщиков, выставивших копья в мою сторону.

Жестами показываю им «Позовите старшего».

Они не выкупают, о чём я толкую, поэтому мне пришлось повторить жесты ещё три раза, прежде чем я увидел в глазах у одного из караульных искру понимания.

Караульный проревел какой-то сигнал и, спустя пару десятков секунд, на стену поднялся здоровенный анубис, ростом чуть выше среднего взрослого человека.

«Чего ты хочешь, чужак?» — показал он мне жестами. — «Зачем ты пришёл на нашу землю?»

«Отпусти мой народ!» — жестикулировал я.

«Здесь нет твоих людей», — ответил мне старший анубис.

«Вот не надо пиздеть мне тут, пожалуйста!» — попросил я его. — «Я видел мой народ в твоём доме!»

«Это наши люди», — жестикулировал мне анубис. — «Они сами хотят быть здесь».

«Ладно, тогда давай заключим сделку», — предложил я ему. — «Я принесу что-нибудь, что нужно тебе, а ты отпустишь мой народ. Как тебе такое?»

«У тебя нет ничего, что мне нужно», — приняв горделивую позу, жестикулировал анубис.

«Еда?» — спросил я. — «Сталь?»

Сделав жест «сталь» я понял, что попал прямо в его трепетное сердечко. Но надо отдать ему должное, он очень быстро взял себя в руки.

«Конкретнее», — сделал он жест.

«Я могу принести тебе целую машину за весь мой народ», — выдвинул я предложение.

«По три машины за каждого человека», — выдвинул анубис контрпредложение.

«Ты меня грабишь, уважаемый!» — активно жестикулировал я. — «Давай сойдёмся на машине за человека и не будем делать друг другу больно сильными жестами!»

«Но машины должны быть большими», — поставил анубис условие.

«Договорились», — ответил я. — «А теперь дай мне поговорить с белой женщиной».

Старший анубис ушёл со стены, а я ждал, внимательно рассматривая караульных и дружелюбно улыбаясь им.

Но я сразу вспомнил, что концепция улыбки обезьянам незнакома, а демонстрацию зубов они воспринимают, как знак агрессии, в связи с чем моё лицо сразу же приняло хмурое выражение, из-за чего анубисы успокоились и чуть расслабились.

Гусары тоже напрягаются, когда улыбаешься им, но Мощный приказал своим, чтобы они не залупались на людей.

Спустя несколько минут, на стену с трудом поднялась бледнолицая.

— Приветствую тебя, белая женщина! — помахав ей рукой, воскликнул я на английском.

Отмечаю, что она находится в сложном положении — примерно седьмой-восьмой месяц беременности.

— Ты кто? — спросила она.

— Зови меня Студиком, — представился я. — Но если так нравится, то можешь звать Константином или Костяном. А тебя как звать? Ты же Даниэлла, я верно всё понимаю?

— Да, — ответила она. — Зачем ты пришёл?

— Чтобы спасти тебя и тех четверых сильно загорелых мужичков! — сообщил я ей.

— Спасти от чего? — спросила она. — И даже если вы нас от чего-то спасёте, то куда вы предлагаете идти? В дикие джунгли?

— Ну, Хлоя сказала, что тебя похитили анубисы, — ответил я. — А куда мы можем пойти — на ближайший пригодный аэродром, куда я вызову самолёт. И уже на самолёте мы полетим в Волгоград, где у нас цивилизация: электричество, вода, бытовая техника!

— Меня не похитили, а спасли! — заявила Даниэлла. — И я никуда не полечу!

— Стокгольмский синдром, да? — с сочувствием спросил я.

— У меня нет никакого стокгольмского синдрома! — заявила она. — Анубисы спасли меня из клетки в лагере мартышек! И теперь это мой новый дом! Я никуда не полечу!

— Ты успокойся, окей? — попросил я её. — Я тебя прекрасно понял. Но есть кое-что, чего я не понимаю. Ты серьёзно собираешься торчать тут, посреди очка Африки, без чистой воды, электричества и прочих благ цивилизации?

— Я живу в гармонии с природой! — воскликнула Даниэлла и всплеснула руками. — Мне не нужна твоя «цивилизация»! Твоя «цивилизация» привела к тому, что мир пал!

«А-а-а, кажется, я всё понял…» — подумал я. — «Значит, зоошиза выкосила не всех долбоёбов и долбоёбок…»

— Уходите, — сказала Даниэлла. — Без вас нам будет лучше.

— Тут какой нюанс… — заговорил я. — Я уже договорился с тем здоровяком, что обменяю вас на большие машины…

— Никакого обмена не будет! — выкрикнула выпучившая глаза Даниэлла. — Мы — не товар!

— Позови мужиков — пусть они скажут, хотят ли они оставаться тут с тобой, в «гармонии» с природой, — попросил я. — Если хотят — я съебусь отсюда в ту же секунду.

— Махамат! — крикнула Даниэлла через плечо. — Позови остальных, и поднимайтесь на стену!

Негры поднялись на стену и уставились на меня, как бараны на ворота с электроприводом.

— Этот чужак предлагает нам уйти вместе с ним, якобы на аэродром, на котором он якобы вызовет самолёт! — с возмущением сообщила им Даниэлла.

— Это правда? — спросил высокий негр с густыми дредами на башке и редкими усами под носом.

— Отвечаю! — ответил я ему. — В Волгограде есть цивилизация — вода, электричество, развлечения, даже бухлишко своё производим!

— О чём тут думать⁈ — спросила Даниэлла. — Нам это не нужно! Его «цивилизация» скоро рухнет сама по себе, потому что люди должны жить наедине с природой, в гармонии!

Негры задумчиво смотрели на меня, а я держал морду кирпичом, чтобы не провоцировать анубисов.

— Я ебал всё это! — воскликнул негр с дредами и усами. — Как тебя зовут, белый?

— Костя, — представился я.

— Я съёбываю отсюда с Костой! — заявил негр и собрался спрыгивать со стены.

— Не так быстро, родной, — остановил я его. — Ты обязательно съебёшься, но не сразу. Мне нужно заплатить за тебя выкуп — я схожу за ним и вытащу тебя отсюда. А остальные могут и дальше наслаждаться «гармонией» с Даниэллой…

Показываю жест караульным, а те сразу же заголосили и позвали своего старшего.

«Даров!» — снова приветствовал я местного босса. — «Уходить согласился только один, вот этот, пушистый. Я принесу за него выкуп — большую машину. А остальных оставляй себе — они выбрали жизнь с вами».

«Мы договаривались не так», — возразил биг-босс. — «Ты должен забрать всех их и заплатить за каждого большой машиной».

— М-хм… — хмыкнул я, а затем продолжил жестикулировать. — «Есть сделка получше. Я привезу тебе очень большую машину, гружёную большим количеством металла, в качестве выкупа за одного, а остальные останутся у тебя и пусть делают, что захотят».

«Это будет столько же, сколько и пять машин»? — спросил анубис.

«А ты понятливый», — ответил я ему. — «Может получиться чуть больше, чем мы договаривались. Но это не точно».

«Меня устраивает», — жестикулировал анубис.

— Вот и славненько… — произнёс я. — Эй, Даниэлла! Я скоро вернусь и ожидаю, что с моим чуваком ничего не случится за это время! Капиш?

— Да, с ним ничего не случится, — пообещала очень недовольная Даниэлла.

Развитие ситуации привело к тому, что у неё стало на одного ёбаря меньше, что есть существенный минус, но теперь дела у обезьян, её приютивших, резко пойдут на лад, так как они скоро с ноги ворвутся в эру стали.

— Вот и заебись, — сказал я. — До встречи!

*ЦАР, префектура Верхнее Котто, крепость анубисов, 5 декабря 2028 года*

— Ну, всё, Санёк, — произнёс я. — Идём.

Александр, а именно так зовут негра, которого я только что купил у анубисов, боязливо оглянулся на старшего анубиса, которого я для себя прозвал Рамзесом II.

А обезьяны, тем временем, продолжали разбор фуры, в которой я привёз всякий металлолом, найденный на аэродроме и на улицах города Уанджа.

Пришлось утрамбовывать в фуру остовы машин, всякие ножи, кастрюли, дорожные знаки, кровля с крыш, дверные ручки, инструменты, от сельскохозяйственных до строительных, ну и прочую невнятную металлическую шнягу.

За то, что мы вообще получили доступ ко всему этому, заплатил своей жизнью леопард, которого замочила Хлоя, по моей воле — вряд ли она когда-то ещё добровольно пойдёт качаться, поэтому надо брать от ситуации максимум.

Зулус тоже, сукин сын, не горит желанием качаться, о чём я обязательно сообщу Профу, ибо нехуй подрывать мой педагогический авторитет…

— Они точно не нападут? — спросил Александр.

— Эх, Саня-Саня… — проговорил я. — Расслабься — теперь ты свободен! Знал бы ты, как тяжело было завести эту ржавую жлыгу… Но не переживай — теперь всё позади. Тебе больше не придётся ебать ту страшную бабу, ведь у тебя начался новый жизненный этап.

Даниэлла сидит на стене и смотрит на меня с неприязнью, потому что я чуть не разрушил её «идиллию» своими неосторожными действиями.

«Зато будет, что рассказать, когда мы вернёмся», — подумал я.

Даю знак Зулусу и Хлое, ожидающим меня в кустах, и они выходят.

— Знакомься, Санчо, это Зулус, а это Хлоя, — представил я своих спутников. — А это Александр Эбоуане!

— Привет, — приветствовала его Хлоя.

Зулус ему лишь кивнул.

— Да, всего один, но это же тоже хорошо! — сказал я. — Гораздо лучше, чем ноль!

— Куда мы пойдём? — спросил Александр.

— На аэродром города Уанджа, — ответил я ему. — Туда уже летит самолёт, который заберёт нас, и мы полетим в Россию.

— В Россию? — переспросил удивившийся негр.

— В Россию, родной, — покивав, повторил я.

Примечания:

1 — Оземпик-фейс — в нашем безглютеновом эфире снова рубрика «Red, зачем ты мне всё это рассказываешь⁈» — от англ. Ozempic face — «оземпиковое лицо» — это эффект, возникающий при злоупотреблении препаратом «Оземпик», создающий специфическую внешность, которую сейчас можно увидеть у многих знаменитостей и публичных личностей, особенно в США. Проявляется этот эффект в виде дряблого и осунувшегося лица, что объясняется слишком быстрой потерей подкожного жира. Вообще, «Оземпик» — это игрушка дьявола, есь жи, потому что всё человечество, с нетерпением, ждало волшебную таблетку для похудения, чтобы без побочек, и чтобы моментально, и фармацевтика дала её, в виде инъекций, за хорошие деньги, конечно же, и, естественно, с побочками. Но побочки — да кого ебёт вообще? Западная селеба сразу же кинулась покупать волшебные инъекторы, чтобы скинуть с себя жировую массу, как можно быстрее, а нашепалестинская селеба кинулась повторять, потому что ей тоже срочно захотелось скинуть с себя весь этот праведно нажитый жирок, висящий на ней невыносимо тяжким грузом. И почти сразу же появились предупреждения, что это игрушка дьявола, есь жи, брат, так как никто не учёл психологический аспект. Если юзать «Оземпик» строго по инструкции, то его вообще нельзя юзать для похудения, потому что его разработали для лечения пациентов с диабетом 2-го типа, даже не 1-го типа, блядь! Но снова возник вопрос: кого это ебёт? Главное ведь, что препарат снижает уровень сахара в крови и ослабляет аппетит, то есть, литералли, создан для похудения! Рабы своих желаний жалятся волшебной инъекцией, которая ослабляет их желания, за счёт чего они и начинают меньше жрать, переходят в дефицит калорий и, очевидно, начинают терять вес. Особенно нездорово эта хуйня выглядит у селебы — там практически каждый первый, так или иначе, но недоволен своей внешностью, поэтому жалево идёт нещадно, с постоянным повышением дозировок, в связи с чем можно увидеть просто дохуя дряблых, которые ходят по красным ковровым дорожкам и трясут своими оскудевшими телесами. В наших палестинах, аналогично, ходят очень много дряблых, отечественных аналогов западных дряблых. Короче, я вижу эту ситуацию так: психически загоняющимся по своей внешке людям дали долгожданное средство, которым они начали злоупотреблять. Никто этого не ожидал, никто этого не мог предвидеть, блядь! Абсолютно непредсказуемое развитие событий! Но вообще, я повторяю, это игрушка дьявола, есь же, поэтому препараты надо использовать по их назначению. Барыги, конечно, не растерялись, и выпустили целые линейки препаратов с семаглутидом, как в «Оземпике», но это, по сути, та же хуйня — мы не знаем, блядь, какие там есть побочки в долгосрочной перспективе, но кое о чём мы уже знаем: риски опухолей в щитовидке, панкреатит и проблемы с желчным пузырём. Побочки эти редкие, но это рандом, а опухоли в щитовидке, пока что, подтверждены только у лабораторных грызунов. У лабораторных мышей метаболизм быстрее, чем у человека, по разным оценкам, в 7–8 раз, поэтому такая побочка у человека может вылезти позднее, благо, у нас на планете сейчас ходит просто дохуя добровольных испытателей… Ну и немаловажный фактор, который ты, уважаемый читатель, никогда не услышишь от производителей и поставщиков этого жалева: приём препарата не работает с причинами ожирения. Всё дело в том, что просто так даже мухи не ебутся, поэтому у всего есть причины, и у жировой массы на боках, как это ни удивительно, тоже есть причины. «Оземпик» и ему подобные палец о палец не бьют, когда речь заходит об устранении причин расстройства пищевого поведения — они просто подавляют голод и снижают уровень сахара в крови. Это значит, что стоит только прекратить приём препарата, как всё вернётся на круги своя — человек снова начнёт жрать, как раньше, и быстро наберёт избыточную массу. Короче, это сомнительная залупа, с какой стороны ни посмотри — я ратую за натурпродукт. Лучше сдохнуть от последствий ожирения, чем безвозвратно руинить себе здоровье ради временного эффекта. У жирмурая нет цели — есть только путь…