Драка после свадьбы была. Но потом.

Вообще, другой бы жених посчитал нашу церемонию идеальной — ни тёщи, ни тестя, ни раздражающего тамады, ни нелепых конкурсов. Ни ритуальных массовых казней рабов, которые, говорят, до сих пор практикуются на отдалённых планетах.

Не было ни торжественно стрельбы из кинетических ружей в зенит, которую практикуют отдельные племена пустынгеров, не было рек крови жертвенных копытных, которую практикуют древние рода, вроде Ганзоригов. Не было даже смешного танцующего двоюродного дяди невесты, о котором потом все будут долго вспоминать!

На самом деле, мне всего этого немного не хватало. Тёща с тестем не вызывали у меня острой неприязни, да и вообще, надо же соблюсти хоть какие-то традиции, заложенные многотысячелетней разнообразной историей человечества?

Хотя традицию драки после свадьбы я бы, конечно, опустил.

Но пока что были только я, Даша и двое туземцев, сопровождавшие процесс. Ну, ещё броненосец Брюмер Потёмкинович, с удивлением и любопытством наблюдавший за происходящим.

Но минимальный протокол, всё-таки, был произведён. Удивительно, но мне даже учить ничему не пришлось жрицу — наследие древних первопоселенцев осталось здесь в целости и сохранности. Сокровенная фраза была произнесена, пусть и на неведомом языке:

— Согласны ли вы…

Далее последовал обмен кольцами, поцелуй, букет цветов, выпитое вино, танец под тихую дудочку…

Я видел немало свадеб в двух моих прошлых жизнях — до Пантеона и во время оного. Но не был ни на одной собственной.

Даже в виртуальном мире Пантеона так и не обзавёлся семьёй. Так, разного рода беспорядочные интрижки с коллегами, все из которых оказались симуляцией, созданной Империей Терровной.

А теперь вот — третья реальность, отсталый и заброшенный мир, задворки галактики. Но всё прошло вполне мило и прилично, и мы даже на время забыли, что находимся настолько далеко от дома.

Не то, чтобы я хорошо представлял и фантазировал до этого на тему того, как оно должно быть — я, в первую очередь, солдат и не ведаю слов любви. Моё дело — рубить зеленозадую падаль направо и налево, ну или, на крайний случай, устранять внутренних супостатов, а все эти романтические события оставались где-то на переферии сознания.

Откладывал — откладывал, и вот, дооткладывался. На сто сорок седьмом году жизни решился!

Бабуля бы мне высказала пару ласковых за такой жёсткий синдром отложенной жизни… И даже сто лет, проведённых в капсуле тут не были бы оправданием.

Несколько часов мы гуляли по виноградникам и фруктовым рощам, разговаривая о разных милых глупостях. Например, о местном виноделии, о местной странной породе коз, о более выгодной тактике рубки черепушек местной разновидности живых мертвецов. Обсуждали местный быт и уже запомнившиеся наизусть, без переводчика, фразочки из местного наречия, а также о том, где теперь в гостевом доме поселим явившегося к нам в гости броненосца Брюмера, который сидел на плече.

Последнее слегка настораживало. Как бы не угнездиться здесь! Дом, конечно, неплохой, но куда лучше для тихого семейного быта подошёл бы наш губернаторский особняк на Гербере…

Была ещё одна тема для обсуждения. И, недолго думая, я решил всё-таки не держать от своей жены секретов.

— Даша, помнишь, я рассказывал об одной странной барышне, с которой познакомился на Гуле?

— С этой бодибилдершей доморощенной? Велинкоровой? — прищурилась Даша. — Что, ты и её обрюхатить успел до меня⁈

— Чего⁈ Нет, конечно, ничего у нас толком и не было. Не о ней, о другой.

— А. Ты о той богине… Чёрт, сплошные богини. Я до сих пор не поняла, померещилось тебе это всё, или нет. Погоди. Ты всё-таки выпил из той бутылки⁈ А! Это и был твой мальчишник?

Сказала — и насупилась. Обидеться решила, что ли?

— Снова нет. Только понюхал. Я же тебе обещал не пить! В общем, этот персонаж намекает, что может нас вытащить.

Я пересказал в подробностях наш диалог. И про показанные «мультики» рассказал — в общем, чтобы не было никаких непоняток. Про предложение предаться блуду на пыльном диванчике в подсобке только опустил — незачем о таких глупостях знать, тем более, что это всё было виртуальной реальностью, да и глупостей никаких в итоге я не совершил.

— Ты ей веришь? — задала резонный вопрос Даша.

— На половину процента. Наверняка там какая-нибудь жёсткая подстава.

В общем, вполне ожидаемо — мы этот вопрос тоже отложили на потом. Как запасной, самый мутный вариант. Ну, и это была бы не Даша, если бы в конце беседы её внимание не привлекла странная заросшая просека. Которая вела к приземистому длинном строению за хилым заборчиком, стоящее на невысокой горе в самом центре рощи — в аккурат на половине дороги между Малым и Большим Рыбачьем.

— Смотри, какая интересная колея к нему ведёт, — сказала она, указав глубокие канавки, прорытые в местном суховатом грунте и заросшие мелкой травой.

— Колея для повозки? Забавно, я лошадей здесь не видел.

— Вот и я о том же. Интересно, есть ли лошади-зомби… не, я думаю, тут другое. Давай-ка откроем ворота? Интересно же, что там внутри?

— Даже если там склад мертвяков с той битвы пятнадцатилетней давности? — улыбнулся я. — Дорогая моя, это точно то, чем нужно заниматься в день свадьбы?

— Конечно!

Ну, я не стал Ворота были со стальной обивкой, проржавевшие слегка, но весьма крепкие. И при этом достаточно широкие — точно не для людей.

Сперва я попытался сорвать засов и открыть их, используя грубую мужскую силу. Затем предложил использовать Энергию Большого Взрыва.

— Давай-ка чуть менее серьёзное оружие, — предложила Даша, отрастив плазменное сопло на своём гиацинтовом браслете.

Плазменная резка действительно оказалась очень кстати. Потому что когда двери были открыты, мы раскрыли рот от удивления.

— Это ж, блин, танки! Самые настоящие танчики!

Да, это они и были, вернее — самоходные артиллерийские установки, с фиксированной, неповорачивающейся пушкой. Две штуки, стояли одна за другой. На паровом ходу, если я правильно понял. Колёсные, приземистые, наполовину бронзовые, наполовину стальные, наверняка чрезвычайно медлительные и неповортливые.

Поизучав содержимое ангара — мы обнаружили и значительный запас ядер, и угля, и порох в примитивных пороховых гильзах, многие из которых оказались уцелевшими.

— Круто! Я даже примерно поняла, как они управляются.

Когда я снова вопросил, а точно ли это то, чем нужно заниматься в день свадьбы — получил категорическое утверждение, что — да, именно то, что требуется.

Ну, Саша, а чего ты хотел? Ты сам выбрал в жёны очаровательную девушку-пехотинца с небольшой маньячинкой на тему техники. Всё, теперь вынужден поддерживать увлечения. Захотелось в день свадьбы починить инопланетный заржавевший танк — помоги.

Ну, я и помог. Сгонял домой, напялил скафандр, притащился обратно, и ещё десяток местной молодёжи привёл. С кувшинами масла. Из скафандра, как выяснилось, требовался лишь ремкомплект — отвёртки, паяльный набор и прочая мелочь.

Ну, и началось инженерное веселье.

Удалось перебрать и прочистить паровую машину, смазать часть механизмов, проверить на протечки, а затем я при помощи ударной волны сдвинул танк с места и выкатил из ангара.

— Всё, пошли давай. Завтра доделаешь.

— Ну ещё немножко! Сейчас механизм заряжания проверю, и пойдём.

А потом через полчаса:

— Ну, пошли, родная моя.

— Сейчас-сейчас. Скоро закончу!

И так несколько раз. В общем, я уже затемно с трудом утащил Дашу обратно в Малое Рыбачье.

А когда вернулись, то обнаружили, что в гавань пришли гости.

На этот раз с миром — торговец, молодой парень на двухпарусном кораблике. Привёз литые железные окатыши для кузни, что-то из одежды, броню, разного рода мелочёвку. А грузили сыр, фрукты и солёные бочки, и разницу считали местными треугольными монетами из непонятного сплава. Нормальная такая морская торговля — и это в условиях нависшей угрозы от живых мертвяков.

Увидев нас — вытаращил глаза и убежал на судно, скрылся в каюте. Испугался, значит. Правда, уже через несколько минут осмелел, вылез и упал вниз, залепетав что-то про Кибелу, про то, что не поверил местным, и про благословение богов.

И тут система меня удивила. Очень сильно так удивила.

Часовой, стоявший на башне рядом со мной, уже был в панике.

— Они уже так близко! Стреляйте, о светлоликий! Пошлите разрушения порождениям Аида!

— Рано, — ответил я ему.

— Но сияющий Аполлон! Поглядите! Смотрите!

— Успокойся, — скомандовал я. — Ты же даже их не видишь, наверное!

Маяк, конечно же, мы погасили, и стояли в кромешной темноте, вглядываясь в темноту, в которой сияли точки. Внутренний экран у меня хотя бы немного улучшал картинку, а вот что там мог увидеть часовой — я не знаю.

— Они близко! Они приближаются, смотрите! — паниковал солдатик, пока я не дал ему увесистого леща по щеке.

— Приведите себя в порядок, солдат! Не мешайте специалисту по уничтожению разного рода падали заниматься своим делом.

Ну, на время он всё-таки после такого заткнулся.

Первое силовое копьё я кинул просто для пристрелки, в молоко, вернее, недалеко от берега. В ближайшую волну. Булькнуло знатно.

Следом — кинул на дальность, сильно влево. Ох, и далеко пошло! До горизонта, наверное, там уже не разглядеть было.

Но в корабли пока не пытался попасть.

Снова ждать.

И, как выяснилось, воспитательной оплеухи хватило всего на пару минут.

— О сиятельный небожитель… — снова взмолился часовой. — Пощадите нас, падаю ниц перед вами…

И на колени со звоном хлопнулся. Видать, он подумал, что я просто решил смотреть, как флот неприятеля наступает.

Отлично! Очень вовремя.

— Поднимись! — я рывком поднял его за плечо и поставил рядом. — Лучше сходите вниз, принесите мне броненосца. Очень мне нужен сейчас броненосец.

И это подействовало — успокоился, побежал вниз.

А кораблики тем временем действительно принялись приближаться быстрее прежнего. Ну, это эффект длинной перспективы. А также мои, прямо скажем, не сильно большие познания в морских сражениях. В космосе, да ещё и с подключенной напрямую к импланту системой прозрачного корабля, включенной подсветочкой целей… Сильно удобнее, прямо скажем, чем оборона побережья на малознакомой и нетехнологичной планете.

Ещё подумалось — сюда бы Георгия Жибера! Вот он бы, насколько я мог слышать про его увлечения — оторвался бы по полной. Но — не всегда есть нужные люди под рукой, и не всегда получается сражаться и решать задачи, которые привычны и приятны.

Давайте немного побарахтаемся.

Следующее моё силовое копьё прошило корабль прямо по центру нападения, ровно на линии входа в бухту. Попал в пороховой погреб, похоже. Бахнуло знатно! Осколки зацепили соседние корабли, там началось возгорание, и на несколько секунд стало светло над всей бухтой.

— Хорошо пошло, — пробормотал я.

Следующие пять копий ушли в три цели. Один раз я откровенно мазанул, один раз — попал в самый край кормы, не сильно повредив корабль. Пришлось добивать.

Я целился примерно во вторую четверть силуэта корабля, если брать вдоль, и чуть выше ватерлинии. Потому что, судя по первому моему затонувшему кораблю понял, что пороховой склад был именно там.

Ещё недобитые отвечать начали. Только слабенько. Пара ядер просвистели мимо в нескольких метрах от башни маяка, одно гулко врезалось в стену ниже проёма. Но потом отвечать стало некому.

Избиение вражеского флота в одиночку я нашёл занятием весьма забавным, и даже расслабляющим. Хотя время от времени делали передышку, потому что силовые копья, всё-таки, при всей своей простоте — достаточно энергоёмкая практика.

Я даже подумал, не взять ли мне какой стульчик, чтобы делать это спокойно непринуждённо, второй рукой попивая какой-нибудь приятный напиток.

Ну, и расслабился, получается.

Потому что в хвосте колонны, которая уже через пять минут принялась поспешно разворачиваться и отступать — вышел из темноты самый настоящий броненосец. Но не тот, который сейчас забрался вместе со мной на башню, сидел на подоконнике рядом с пейджером-планшетом и смотрел подслеповато на светопреставление. Нет, самый настоящий корабль-броненосец, местный флагман. Вдвое больше остальных, крепкий, здоровенный.

Я смотрел на него в отсвете горящих впереди кораблей и размышлял, как бы его добить.

И он меня удивил.

Очень удивил.

Потому что у него чуть дальше капитанского мостика обнаружилась белоснежная башенка, сделанная явно из другого сплава, не корабельного, а космического.

И очертания мне показались неприятно знакомыми.

И понял я о том, что это за удивительная штука, слегка поздновато. Потому что это был корабельный квадробластер какой-то чрезвычайно-древней модели, давший залп по маяку.

Не знаю, кто спасло меня на этот раз — рефлексы или попросту Творцы, в которых так верит Стальная Кукушка. Я машинально пригнулся, и уже затем выставил щит перед вершиной маяка. Вот же гадость! Откуда это у них? Космические технологии, выходит?

Луч квадробластера скользнул вбок, выбил пару крупных блоков из колонны, на которой держалась крыша маяка. Нас с солдатом засыпало осколками, запахло жжёным, палёным и всеми теми ароматами космический эры, хорошо знакомыми мне после тысячи сражений и перестрелок.

— Вот дерьмо, — прокомментировал я.

— Дерьмо! Дерьмо! — на абсолютно родном мне наречии прохныкал центурион под обломками.

Выучил уже за мной, повторяет! И Брюмер недовольно проворчал что-то, вылезая из-под обломков. Оба, вроде бы, целые. У одного броня природная, у второго — стальная, пусть и ржавая, выдержала.

Но нет, я не могу позволить дать им ещё один залп.

Я отправил ещё десяток силовых копий в корабль-броненосец.

Ход он потерял. И какие-то листы с его обшивки моя атака, очевидно посшибала, он потерял устойчивость и принялся качаться на поднятых моими ударами волнах.

Остальные выжившие пароходы тем временем палили по маяку.

Что, неужели на этот раз силы неравны? Да нет же, бред какой-то. Что они могут сделать против моей Энергии Большого Взрыва? Правильно — ничего.

И в этот момент я услышал гулкие, утробные хлопки в паре километров от меня, в роще. Один, через полминуты — ещё, и ещё!

Я подхватил подзорную трубу и взглянул.

А это, оказывается, Дашенька стреляла из своего кинетического танка! Палила по этим приплывшим чертям, насколько мощи и дальности хватало. Вот такая вот у меня жена. Не только умница, красавица, спортсменка, пехотинец и баронесса, так ещё и танкистка!

А ей и горожане подсобить решили. Я увидел десятки горящих стрел, летящих с двух рыбацких лодочек, вставших по краям бухты и метивших в крайние пароходы. Ай да селяне! Ай да молодцы!

Ну, и это я молодец, на самом деле, тоже. Воодушевил, придал нужный импульс вооружённому сопротивлению.

Но как же мне флагман побороть?

Так, что у меня ещё в арсенале есть? Ударная волна — не особо, это инструмент ближнего боя. Микрощиты, или кокон? К удалённой неподвижной мишени их особо не применить. Вот если бы она шла на скорости хотя бы в пару сотен километров час — то был бы шанс размозжить всю конструкцию по инерции.

Оставался ещё Первозванный Свет и Тектонический Сдвиг, и что-то ещё.

Ах, да. Чуть не забыл. Ну и, конечно, гипербросок.

Вот, пожалуй, на нём и остановимся. Применим ту же тактику, которую я применил к «Тарантулу-щекотуну». Несколько читерская тактика, на самом деле. И опасная при неумелом использовании. Но пусть…

Обведя мысленно овал, который покрывал примерно половину площади палубы броненосца, я нажал мысленно комбинацию «вырезать» и «вставить». Не вполне, конечно, верная аналогия, если говорить о гиперброске, но тут это выглядело именно так.

У корабля вырвало всё — центральную надстройку, паровую машину с трубами, ту самую инопланетную турель — эх, жаль, так и не разглядел, что это было, — верхние палубы, ощетинившиеся обычными пушками…

Корабль после такого не то, чтобы начал тонуть — он просто провалился под воду, как затейливая надувная игрушка для купания, у которой ребёнок в естествоиспытательных целях вытащил пробку.

Мне кажется, ликование города донеслось до меня прямо отсюда.

Но я же почувствовал нехилую усталость. Я же с размаху этих шерданов швырнул достаточно далеко, наверное, в пару-тройку звёздных систем отсюда. Я же теперь могу нормальной мощности гипеброски делать, и даже сильнее, чем до Пантеона. Вроде бы. Ведь так? Может, повторить сейчас?

Но мысленно я ударил себя по рукам. Нет уж, не надо, Саша, а то будет, как в тот раз. Не стоит падать в Сингулярную Воронку Силы, находясь на малознакомой планете, у которой нет регенерационных капсул в арсенале.

Я собрался. Отдышался, а потом вмазал силовыми копьями по всем недобиткам. А потом выпил водички из кувшина — и ударил снова.

— Мы победили! Мы победили! — завопил стражник, и, признаться, только тогда я понял, что мы закончили.

Итого наш бой продлился, начиная от момента, когда я врезал первым силовым копьём и до последнего — минут двадцать. Неплохо. Чуть медленнее, чем бывает в космосе, но зато продуктивно.

С чувством выполненного долга я спустился вниз. Ко мне уже от поселения бежали люди. Несли цветы, трясли луками, пращами и мушкетами, позаимствованными у шерданов.

— Слава, слава богу-победителю! Слава Аполлону!

Ох, мне всё больше и больше не нравилось, что меня называют богом. Не такой я, на самом деле. Я вполне обычный человек, разве всего чуть-чуточку особенный…

Брюмер тем временем тоже деловито спустился с маяка и принялся расхаживать по пляжу вместе с группой юношей, которые вытаскивали баграми из воды выносимых волнами шерданов и отпихивали обратно в воду.

Шерданы после попадания в воду оставались как будто бы ещё активными, скрипели и щёлкали челюстями, но очень скоро их кости и полуистлевшие ткани намокали, разбухали, и они теряли способность нормально передвигаться. Я заметил, как Брюмер запросто прыгнул в воду, доплыл до ближайшего трупа, обнюхал, а затем деловито вгрызся куда-то в основание черепа.

— Фу, Брюмер, ты у нас стервятник, что ли? — удивился я, но потом понял, что он делает.

Он, блин, центры управления выгрызает! Видать, унюхал-учуял, где у них наноэлектроника.

Мне уже не терпелось встретить Дашу, я побежал в сторону рощи, сопровождаемый Титом и парочкой юнцов с факелами.

И услышал, что танк снова начал стрелять. Я сперва даже посмеялся — ну, надо же Даша догадалась. Праздничные залпы решила дать!

Но потом понял, что танк стреляет куда-то совсем в другую сторону. Вбок, за холмы, дальше от угла атаки в сторону бухты.

И взойдя по тропе на гребень гряды холмов — я понял, куда она палила.

А окончательно понял причину, когда с холма навстречу нам побежал испуганный парень, заоравший.

— Шерданы! Шерданы идут!

Эх, Саша. Мало у тебя было практики по обороне островов от десантирования с морских судов.

Сколько-сколько там в итоге было кораблей? Двенадцать, или тринадцать? А выплыло, по сообщением магического спутника? Правильно, пятнадцать.

А что сделали оставшиеся три корабля? Правильно. Обошли остров с другой стороны и высадились в бухте у безлюдного Большого Рыбачьего. И теперь от города через недавно основательно прибранное нами кладбище шерданов двигались их новые бойцы. Сотня-другая некросолдат, многие с мушкетами, а ещё было три группы, которые волочили какие-то странные пушечные орудия, ещё не развёрнутые к бою. Видимо, они собирались преобладающие высоты штурмом взять, пушки на холмы установить, а затем городок с навеса обстреливать.

Мда. Неприятненько.

И первые отряды были уже метрах ста от меня.

И в метрах тридцати от танка Даши.

Как я бежал! Как быстро у меня в руке сама собой образовалась и раскрылась в длинное лезвие боевая имперская лопатка. Как быстро я оказался в самом центре колонны нападающих.

И как быстро эта колонна стала таять прямо на глазах.

Ох, с каким наслаждением я рубил их в труху, швырял ударными волнами вблизи и силовыми копьями вдали.

Нет уж. Никому не позволю ни на шаг приблизиться к Даше. Плевать, что у неё скафандр. Плевать, что у неё тоже опыт боевой. Никому!

Впрочем, это я так решил. Даша же решила по-другому. Только увидела, что я влетел в строй шерданов — соскочила с танка, влетела в самую гущу сражавшихся, и принялась работать и просто кулаками, и своими плазменниками — налево и направо.

Мы прошли через всю колонну, затем через весь город, разрушив пару зданий.

Когда на городских улицах уже не осталось никого из врагов, мы дошли до берега. Выбрали холм повыше, и я призвал Тектонический Сдвиг. Гигантское цунами родилось в паре сотен метров от берега, прокатилось по бухте, отразилось от высокого берега и пошло обратно, подпитываемое новыми резонансными колебаниями.

Волна выросла до двух десятков метров и опрокинула вражеские корабли. А потом я ещё силовыми копьями их добил.

— Красиво, — констатировала Даша.

— Люблю заканчивать битвы изящно, знаешь ли, — сказал я.

Даже клиент системы наследования в импланте проснулся.

Тёмная Богиня приснилась мне на этот раз в новом в обличии.

— Пакет нужен? — спросила она, пробивая на кассе типичного супермаркета времён Пантеона мой кефир, батон «Столичный», докторскую колбасу, пельмени из кисубака категории «В», килограмм силайских яблок…

Не знаю, почему силайских.

— Нет, у меня свой, — машинально ответил я, тут же продемонстрировав скомканный старый пакет.

— Я вот одного не пойму, Саша, — продолжила она, пикая сканером. — Разве тебе не интересно? Почему ты ничего не спрашиваешь?

— Что? — спросил я, потихоньку начиная соображать, где нахожусь, и что мне это всё снится. — А. Спросить. Так я тебе потом за это должен буду.

— Да нет! Почему! Спрашивай! — покачала она головой. — Я тебе скажу, если ты вдруг задашь… скажем так, платный вопрос. Представь, что мне просто грустно и одинокого, и я пришла поговорить с тобой…

И такая ведь покладистая, даже милая была — простая провинциальная девушка-кассир.

— Ты думаешь, что я тебе когда-то смогу доверять?

— Конечно, можешь! Неужели до сих пор думаешь, что я тебя обманываю? Ну я же доказала, что могу помочь. Доказала — скинула тебе твоего самого любимого броненосца…

— Почему, кстати, Брюмера? — спросил я, и осёкся.

Всё-таки, спросил. Ну да ладно.

— Да? Я думал, что это самый главный. Потёмкин, или как его. Ну, слушай, я какого поймала — того и перекинула. Кстати, не хочешь узнать, почему именно эта планета? Ведь это я подсказала тебе координаты. В тот момент, когда ты совершил бросок.

— Ты⁈ Как ты это могла? И какого…

Да, опять задаю вопросы. Всё-таки это был сон, а не «официальное посещение Тёмной Богини».

— О, гипербросок — такая сложная многоступенчатая вещь. Особенно когда происходит в кризисной ситуации, особенно в момент передачи уровня от убитого практика, первого в иерархии наследования… Так хочешь узнать, почему именно сюда?

Я не ответил, но она ответила сама, досчитав мою, уже казалось, бесконечную корзину с продуктами.

— С тебя шесть тысяч шестьсот шестьдесят семь рублей… Потому что это моя родная планета, Саша… Безнал?

И тут же я проснулся.

Я не был уверен, точно ли это сообщение от неё, а не собственная игра воображения. Благо, размышлять о этой весьма занимательно информации мне пришлось недолго.

Потому что в тот день за нами приплыл флот Верховного Консулата Великой Ромейской Республики.

— Что, неужели за нами приплыли? — сказала Даша, потягиваясь в кровати. — Ну, вот, теперь вещи собирать.

Вещей было не так много, на самом деле. Ну, и нас никто торопить не станет, не те мы гости, которых надо торопить.

Мы вышли при полном параде, как подобает серьёзным людям.

Легат, стоящий во главе церемонии, завидев нас, не раздумывая бросился на колени.

— Слава тебе, Кибела, Великая Мать, Диндемина… — принялся бормотать он не то молитву, не то пангелик Дарье.

— Встать! — скомандовал я. — Представься.

И он представился — Максимус такой-то, легион такой-то, ну и, разумеется, не забыл сказать, что он ничтожный и недостойный, что достойны меня встречать лишь верховные правители, и в этом духе.

Выглядел его облик куда технологичнее. Брюки, похожи на джинсы. Броня модульная, кованая, даже с чем-то вроде композита.

И шелковая расписная рубаха под кирасой. И пистоль! Точно такой же, как у шерданов. Ну, логично. Порох и пар всегда идут рука об руку, это я хорошо помнил по стратегическим историческим игрушкам, в которые резался на обеденных перерывах в Пантеоне.

Я слушал и кивал. Всё верно, да, так и есть. Полное ничтожество. Пусть и дорого одетое. А нас нужны верховные правители.

— И вы нас туда отвезёте, — не то спросил, не то приказал я.

Мой местный ученик Кир увязался за нами, я сказал, что он мой временный оруженосец — и даже позволил лопатку на время нести. Вова, конечно, с этой задачей справлялся куда увереннее, но Вова там — я здесь. Приходится искать замену.

И вот когда все наши вещи были собраны, и мы уже собирались подняться по лодку, чтобы затем причалить на сверкающий мрамором, блестящий исполинский пароход, стоящий на рейде в бухте — нам преградили путь.

— Не пущу! — заявила жрица. — Вы нужны нам здесь!

— Уйди, Рея, — ответила Даша. — Спасибо тебе за дом и пищу. Но нам пора домой.

— Мы погибнем здесь! — воскликнула жрица. — Погибнем без вашей помощи!

Какая-то она совсем нездоровая в тот момент была. Испуганная, едва ли не бешеная.

И селяне за спиной у неё выглядели испуганными и огорчёнными. Привыкли к нам, понимаю.

И я бы с радостью защищал бы пару сотен этих человек дальше.

Если бы у меня не стояла задача защитить миллиарды человек в остальных частях галактики.

Я вышел вперед, заслонив Дашу, и, вздохнув, сказал.

— Слушайте. Атаку карательного флота мы отразили? Отразили. Танки мы вам починили? Починили. Стрелять из огнестрельного оружия научили? Научили. Методом борьбы с шерданами, основам строевой подготовки — тоже. Вы справитесь. Вы теперь — самые сильные на этой планете! Будьте смелыми, плодитесь и размножайтесь, и вы будете процветать.

Народ слегка ободрился от моей речи, радостно заулюлюкал.

Ну, и Кир следом тоже вышел и обратился к людям.

— Сиятельный Аполлон уже учит меня своей могущественной силе! Я пройду обучение, и вернусь, госпожа Рея, и буду защищать этот остров от шерданов. Клянусь!

И словно в доказательство он вытянул руку, напыжился, нахмурился, зубы стиснул — и ничего не вышло. Народ, разумеется, рассмеялся — выглядело это действительно забавно.

Но затем он вспомнил, как я учил, выставил руку вперед — и ветер от ударной волны получился достаточно неплохой. Скажем так — заметнее того, что было на наших занятиях. И я между делом понял, что у него за беда — стрессовая инициация способности! Очень частая беда у адептов из отдалённых планет.

Собравшихся это впечатлило. Тит поймал мой взгляд, словно спрашивая подтверждения, и я кивнул. Всё так, учу. Возможно, и вернётся, и будет защищать.

— Спасибо вам, славные жители жители Малого Рыбачьего, — сказал я и пошел на коротким мосткам на борт шлюпки.

И в этот момент стало очень тихо. И спокойно. И медленно. И всё окрасилось в зелёные тона.

Я обернулся — машинально, ещё до этого, чтобы подать Даше руку. Она шла следом, сделав только первый шаг на лодку.

А за ней, вне нашего пузыря сработавшей Дашиной способности по замедлению времени застыла Рея, жрица Кибелы.

С занесённым над Дашиной спиной коротким кинжалом.

А внутренний экран перевёл её последнюю фращу, которую я едва расслышал в общем шуме на пристани.

— Ложные боги, забери вас Аид, не доставайтесь вы никому!

Даша взглянула на меня, выразив на лице искреннее недоумение.

— Чего это она? Нормально же общались. Чуть ли не подругой её считала.

— Вот так вот бывает. Разочарование в религиозных воззрениям иногда ведёт к очень сложным личностным переживаниям…

— А мне кажется, что она просто башкой ушибленная, поэтому всё, — резюмировала Даша.

Я кивнул.

— И это тоже. Но уверен, они это переживут.

Мы уютно расположились на сиденьях шлюпки. Даша не удержалась и пощупала край туники у легата.

— Синтетика?

— Бери выше. Натуральный шёлк.

— Это, типа, круче синтетики? Неплохо… скорей бы к цивилизации.

Пять минут способности Даши закончилась. Жрица оступилась и улетела в воду.

Народ охнул.

— Она пыталась… убить богиню⁈ — спросил изумлённый легат.

И тут же, встал, достал меч, глядя на Дашу.

Рею уже доставали из воды, и все ждали решения «Кибелы». И я тоже ждал. Тот самый случай, когда лезть в принятие её решения я не стану.

— Я прощаю её, — сказала Даша. — Пусть она теперь живёт дальше здесь, в проклятом мире, который сама и создала.

Меня уже мало волновала её судьба, по правде сказать.

Хотя Тёмная снова явилась ко мне во сне в последующие дни плавания. Дважды. И продолжала осуществлять свою рекламную кампанию по заключению сделки.

— Проезд оплачиваем. Вы оплачивали, молодой человек?

Мы ехали в переполненном трамвае, по дороге на мою работу в здание ПАО «Империя». Тёмная обрядилась в обтягивающую жилетку кондуктора и достаточно забавный синий колпак.

— Уступите мне место, это место кондуктора.

— И не подумаю, — заявил я. — Только не тебе. Ехай стоя.

— Ты же хочешь знать, что с ними всеми станет?

— Нет.

— Да ладно! Хочешь! Да я тебе просто так расскажу. Поселение выживет. Ну, так, пара-тройка мелких набегов ещё будет… Ты действительно обучишь Кира. Он вернётся обратно и станет защищать остров. А потом поднимет бунт, соберёт под своим началом армию, огромный собственный флот и поплывёт громить шерданов в их обители.

— Я думал, что это мне предстоит сделать, — усмехнулся я. — Как-то уже привычно решать местные мелкие региональные конфликты.

— А потом он станет властелином планеты и выведет местную цивилизацию в космическую эру. И начнётся заварушка с уже куда более интересными противниками… Хочешь знать, какими?

— Нет, — повторил я. — Не искушай меня, тёмная.

— Проезд оплачиваем! — буркнула она, проходя дальше по салону, а затем и растворяясь вместе с ним.

Мы плыли долго — в неплохого вида офицерской каюте, с какими-никакими удобствами и даже с музыкальным аппаратом — затейливой бронзовой конструкцией, гулко воспроизводящей десяток плохо записанных песнопений на фольгированные цилиндры.

Развлекали себя найденными карточными играми и чтением местной литературы — иногда справлялись уже и без словаря. Заодно и переводчик удалось натренировать до приемлимого уровня.

Что меня насторожило ещё в дороге — ни малейших намёков на то, что люди интересуются звёздами. Ни в художественной, ни в технической литературе. Более того, то там, то здесь были намёки на геоцентрическую систему, как единственную научно-приемлимую!

И в разговоре с капитаном, легатом и другими офицерами это подтверждалось.

— Светило наше, дарованное богами, вращается вокруг мира, — отвечали они.

Вот же дремучие люди! Что ж, ещё одна загадка… Надеюсь, в столице всё разрешится.

Две недели мы плыли до местного Сияющего Града, Урбспленденс, как-то так его называли.

Заходили в порты для пополнения запасов. Сходили на берег, мигом собирая толпы. С нами регулярно знакомили вельмож, падали ниц, подводили благословить детей, и тому подобные сомнительные действия.

«Цивилизации» становилось всё больше.

Первый достаточно крупный город был через дней пять. Я оценил его на глаз в тысяч сто населения. Здания стояли уже не двухэтажные, а в пять-шесть этажей. Башенки, береговые бастионы — все говорило о том, что угрозу от шерданов ощущают и здесь. Но больше всего нас удивил паровой трамвайчик, выкативший на набережной, на которой происходило наше знакомство с местным бомондом.

Трамвайчик, надо сказать, несколько неприятно мне напомнил о последнем разговоре с Тёмной. Знала, что ли, что я стриггерюсь? Да. Наверняка знала.

И это ещё были цветочки. Ягодки были потом.

На водных путях нам встречались здоровенные сухогрузы и танкеры. По берегам виднелись силуэты домов с высотными зданиями. Ну и, конечно же, дирижабль, проплывший над нами уже в самом конце пути.

И перед тем, как причалить на пристани столицы местной империи, по недоразумению называвшей себя «республикой», Тёмная богиня приснилась мне ещё раз.

Стэндап-клуб, приглушённый свет, открытый микрофон, она стояла в коктейльном платье и вещала.

— Есть у меня один приятель… ну знаете, принц. На спорте, любит приключения, все подруги от него без ума, типичный краш. Да, его ещё все наши приятели называют то «ваше сиятельство», то «ваше высокопревосходительство», то «ваше высочество»… Ну, он высокий достаточно, да…

Безликий зрительский зал синхронно и картонно засмеялся.

— Так вот. Однажды этот парень доприключался, и попал… куда бы вы думали? Да, всё верно. На необитаемый остров. Ну, реально, одни обезьяны, никакой цивилизации! И, конечно, хочет оттуда выбраться. А я как раз мимо проплываю на своей прогулочной яхте, ему кричу с палубы — эй, на берегу, давай подберу! А он знаете что мне ответил? Нет, говорит, я найду на этом острове компас, телескоп, сориентируюсь по звездам, соберу корабль и сам отсюда уплыву! Ну, мужчины! Гордость, видите ли, не позволяет помощи у хрупкой девушки попросить. Даже у хрупкой девушки с прогулочной яхтой. А самое что интересное, знаете? Знаете? Он туда подругу свою взял! Они там вместе заблудились! Ракушки собирают теперь, может, корабль из них соберут.

Зал покатывался со смеха.

Я медленно и театрально захлопал в ладоши. Зал мигом замолчал, прожектор со сцены бросил луч на мой столик.

— Тёмная, твоё чувство юмора оставляет желать лучшего, — сообщил я.

— Хочешь устроить баттл?

— Хочу, чтобы ты оставила меня в покое.

— Ты понял намёк? — спросила она. — Твои попытки бесполезны. То, что ты прибыл в сердце местной цивилизации — ничем тебе не поможет… Более того. То, что ты планируешь — координаты, гипербросок — это всё нельзя! Поверь мне!

— Это мы ещё посмотрим, — оскалился я в ответ.

Тем не менее, в местную столицу мы приплыли. Столица — достаточно крупный по местным меркам город, целых пять миллионов человек, как какой-нибудь региональный центр на Орхидее. Всего же в Великой Ромейской Республике, как я уже знал, проживало не менее пятиста миллионов человек — не самая маленькая из заброшенных планет, насколько я мог судить.

И ещё хрен знает сколько — оживших мертвецов за океаном.

На этот раз нас не встречали пышно, с помпой и торжественными речами. Флагман флота встал на причал на закрытой военной базе рядом с городом, где нас встречала толпа местных генералов и один очень важного рода человек в длинной мантии, стоявший в глубине толпы крепко бронированных в самую передовую броню центуриев.

Наверное, это был первый белокожий на планете, которого я видел. Сразу видно — какой-то очень древний, очень редкий и таинственный род.

И боялся этот род нас, пришедших с небес, очень сильно. Ещё бы. Наверняка им уже сообщили о том, что мы сделали с флотом шерданов.

— Мы приветствуем небожителей, посетивших скромную планету Геспериду, — сказал он.

На чистейшем имперском языке. С лёгким акцентом, с небольшими отличиями в окончаниях — примерно так разговаривают на видео тысячелетней давности.

Название планеты уже встречалось мне пару раз в старинной литературе. В основном же никто, конечно, по имени планету не называл.

— Приветствуем и вас, — кивнул я. — Кому обязан?

— Верховный Консул Феодор Тридцатый из рода Желнин, — вздёрнул нос вельможа. — Один из трёх официальных правителей планеты. В соответствие с протоколом приёма небожителей, определённых кодексом Опсокополоса-Деева, мы предоставляем вам апартаменты и готовы к переговорам на высшем уровне. Однако заранее желаем уточнить — действителен ли протокол, действительно ли соглашение, и состоятся ли переговоры? Или же вы прибыли, дабы вынести нам ультиматум?

Вот так вот. Небожители, как, собственно, мы и подозревали — сравнительно-частые гости на этой планете. Всё верно, мы же уже видели те древние квадробластеры. То есть были все признаки того, что планета включена в межпланетную торговлю и кооперацию. И было бы странно, если бы правители этого мира не имеют к этому отношения.

Ну, когда не знаешь, что говорить — говори правду.

— Понятия не имею, о чём вы говорите. Что же до ультиматумов — да нет, пока не похоже на то, чтобы мне хотелось вам угражать. Симпатичная планета, нам понравилось.

Я посмотрел на Дашу, и она кивнула.

Вельможа пошептался с кем-то из своих соседей и продолжил.

— Признаться, нам впервые попадаются небожители, кои способности сопоставимы с богами нашего Пантеона. Мотус Потентиале… Ещё и столь мощный. Мы полагали, что данное свойство есть порок окраинных сообществ. Мы годами ищем таковых и помещаем в специальную школу. Мы полагали, что данное продиктовано соглашением, ведь… правильно?

— Правильно? — повторил я, не то спрашивая, не то соглашаясь с ними. — Что ж. Давайте мы будем считать, что мы прибыли для инспекции данной школы. О том, каковы наши реальные цели — вам знать не обязательно.

— Это вся ваша делегация? Механические люди прибыли с вами?

— Вся, — кивнул я, но Даша решила меня поправить:

— Вся делегация в столице.

И верно. Незачем им знать, что мы тут одни. Консул посоветовался с кем-то и снова кивнул.

— Знаю, что небожителям тоже нужен отдых, — сказал он и сухо улыбнулся. — Мы рады предоставить вам обитель на время визита. Вы примите нас, как только посчитаете удобным. Кстати, когда вы отбываете?

— Как только — так сразу, — многозначительно отвечал я, усаживаясь в вип-салон бронированного трамвая.

Да уж, самим бы знать — когда.

— Запланируйте также обязательную поездку в обсерваторию, — сказал я сопровождавшим нам лакеям. — Хочу посмотреть, как обстоит дело с местной наукой.

— Простите, сиятельный… Где? — как-то неприятно вздрогнув, отозвался лакей. — С какой наукой?

— Астрономической. Телескопы?

Лакей тут же вытаращил глаза. Отбежал куда-то по салону к своим, зашептался, а затем вернулся к нам.

— Мы полагаем, что вы… что небо запретило нам смотреть на звёзды пристальнее, нежели позволяет нам простая подзорная труба.

— И когда это, позвольте спросить? — уточнил я.

— Ещё много тысяч лет назад! — воскликнул лакей. — Под страхом небесной кары. Земным — земное, небесным жителям — небесное, так говорилось всегда.

М-да. Приплыли.

Нет астрономии. Совсем нет. Ни капли.

Вот примерно тогда-то я и впервые задумался, а не обратиться ли мне за помощью одной знакомой кондукторши из трамвая.

И вот примерно так я и пришёл к совершению, пожалуй, одной из самых больших ошибок в своей биографии.

Хотя… был ли у меня выбор?

«Обитель» наша оказалась некислых размеров виллой в охраняемом коттеджном посёлке, с видом на затейливой формы кирпичные небоскрёбы центра столицы. По уровню технологий апартамененты наши были всего чуть менее технологичны, чем времена Пантеона — по крайней мере, на момент, когда я в них только что оказался. С поправкой на комфорт и безопасность, конечно. Ламповое радио, электричество, водоснабжение, даже что-то вроде телефона, по которому можно было вызвать курьера с доставкой всего, что потребуется.

Брюмер, проспавший всё морское путешествие, тут же выбрал чердачное помещение, объявив его своим собственным. И принялся потихоньку питаться там всем, что ползает, не ползает, двигается, не двигается, относится к органической или неорганической форме материи.

Бюджет у нас, разумеется, был неограниченный. Помимо доступа к курьеру нам просто поставили несколько чемоданов местных денег. Неплохо, неплохо.

Опять — уют, комфорт, идиллия. Отпуск продолжается, блин! Только нас обоих с Дашей не покидало лёгкое чувство, что мы занимаемся мошенничеством на самом высшем уровне.

Кира при нас оставили неохотно. По упомянутым древним протоколам общения с «небожителями» подразумевалось, что никаких местных на территории поместья быть не должно. Но спорить с нами всё-таки не решились.

После сытного ужина, поданного лакеями на веранде нашего особняка — сели и стали думать.

— Итак, они явно думают, что мы — какая-то делегация. И рано или поздно — всё это вскроется, — сказала Даша. — Мы ходим по очень тонкому льду…

— Есть такое, Дашенька. Но волноваться я бы не стал. Мы им не менее нужны и полезны, чем они нам.

— Но как себя вести?

— Надо вести себя естественно! И перестать считать себя мошенниками. Ну, и нам надо как можно быстрее узнать всё, что касается местной астрографии и космоса. Получить координаты — и совершить гипербросок.

Поэтому, только обустроившись, мы принялись искать то, ради чего, собственно, и прибыли в сердце местной цивилизации — астрономию, карты частотности квазаров и прочее.

Заказали каталоги местных энциклопедических и букинистических изданий.

Привезли в дом, наверное, кубометр книг.

Три вечера подряд листали.

Тухло. Пусто.

Астрономии в этом мире не существовало. Примерно как генетики в определённый исторический период древней науки — «лженаука», что-то вроде гомеопатии. Даже астрологии не было! В каких-то очень старых книжках упоминалось, что местную карту созвездий пытались изобразить в стиле местных животных и представить, что каждое божество местного пантеона соответствует созвздию — и всё.

Как не было и никаких признаков в истории её, собственно, начала — момента колонизации. Человечество как будто бы жило на этой планете всегда, очень давно. Что, разумеется, было неправдой — вся реальная история заканчивалась в районе тысячи восьмиста лет тому назад, а Сияющий Град был всегда, что, конечно, свидетельствовало о том, что он стоит на месте одной из первых колоний.

Но я-то давно понял, что Первая Империя тут была! А наличие «небожителей» в новейшей истории, какие-то таинственные договоры и спутник на орбите указывал, что и космическая цивилизация где-то поблизости.

В общем, от нечего делать, я приступил к выполнению вымышленных мной обязанностей.

В школе было около двухста человек. Разных цветов кожи, разных возрастов — от пяти лет до сорока. И это была, скорее, не школа, а что-то среднее между пансионатом и тюрьмой для особо опасных преступников.

— Продемонстрируй свою силу, — говорил я, заходя в апартаменты к каждому из содержавщихся в неволе «учеников».

Практически у всех из способностей была Ударная волна. Пару раз — что-то вроде микрощитов, изобретённых независимо от меня. Слабенькие. Более-менее сильных, сопоставимых с Иолнатой и Вовой было не больше десятка. И они, насколько я мог понять, были на особом счету, выполняя у местной верхушки роль не то телохранителей, не то наёмных убийц.

Вот такой вот социальный лифт — прокачайся, и тогда из роли раба ты перейдёшь в роль лакея.

Система каждый раз сообщала о незарегистрированном адепте Энергии Большого Взрыва.

Кир сопровождал нас с Дашей. Я, конечно, ничего не рассказал ему про то, что знаю о его будущем. Но уже понял, про какую армию и про какой бунт имелось в виду в пророчестве Тёмной Богини. Поэтому, недолго думая, я решил, что всё это запросто может оказаться самосбывающимся пророчеством, которое я помогу реализовать.

— Как тебе? — спрашивал я после того, как он увидел содержащихся в тюрьмах военнопленных. — Нравится? Хотел бы оказаться там.

— Это… Ужасно! — отвечал он, сжимая кулаки. — Это обычные, ни в чём не повинные люди!

— Вот-вот! Мотай на ус! Запоминай! Авось — пригодится для чего-нибудь.

— Для чего? — спросил он.

— А вот! — многозначительно отвечал я.

Примерно через неделю по местному календарю мы всё-таки собрались и решились. Пришла пора провести встречу на высшем уровне. Атласный, весь в золоте, шелках и прочих признаках роскоши зал.

Двенадцать человек. Шестеро белокожих. Лакеи и халдеи — темнокожие и смуглые, как и основная часть населения планеты. Кинооператор с огромной камерой — технология редка и закрытая, так что съёмку предполагалось вести исключительно «для своих».

Уже знакомый нам Феодор Тридцатый после общих приветственных фраз начал издалека.

— Уважаемый Александр и Дарья, — да, они уже знали нас по настоящим имени. — Насколько вы удовлетворены увиденным?

— О, я очень, очень впечатлён, — оскалился я. — Все практики содержатся в строгих условиях и не представляют для нас ни малейшей опасности. Я бы даже посоветовал дать им несколько больше свободы — для улучшения их практических навыков.

— Вы разрешаете нам использовать их в военных целях? — осведомился один из консулов.

Подумав, я покачал головой.

— Нет. Ни в коем случае. Только в мирных.

— Но они же представляют опасность для общества! — возразил один из старших консулов. — Нарушают порядок силы, заложенной богами.

— Порядок силы и так нарушен, — весьма обтекаемо сообщил я и рискнул свернуть на весьма спорную тему. — Скажите, уважаемые, а вам известно о таком явлении, как Орда?

Я произнёс слово именно так, как оно звучало на основном языке империи. Затем перевёл на местный двумя вариантами.

— Турба? Хорда?

Они переглянулись и кивнули отрицательно.

— Мапая Анатолийская Орда была сформирована на южных просторах триста лет назад и успешна разгромлена моим предком, Феодором Третьим, — сообщил консул. — Вы её имеете в виду?

— Нет, — покачал я головой. — Представьте, что у небожителей есть свои шерданы. И они в сто раз сильнее тех, что живут на вашей планете.

— Гекатонхейры, — вдруг подсказала Даша. — Они же центиманы.

Вот, молодец она. Вычитала какие-то умные слова из древних мифологических книг.

Консулы за столом зашумели, зашептались.

— Они представляют нам угрозу непосредственно сейчас? — снова спросил Феодор Тридцатый.

— Они представляют угрозу всегда, — сообщил я. — То, что они не обратили внимание на ваш мир и на нашу звезду — лишь случайность, везение.

— Сиятельный Александр, — подал голос один из «халдеев», глубоко поклонившись. — А сколько… всего других миров находится на небе?

Консулы тут же зашептались, запереглядывались, зацикали.

— Спиридон, тише, вы рассердите его…

— Нет, хороший вопрос, — усмехнулся я. — На данный момент известных и колонизированных планет не меньше ста тысяч.

Я понимал, что разрушаю некоторые сложившиеся столетиями в этой части вселенной порядки, из-за которых местными не полагалось знать о внешнем космосе. Но вот такой вот я хулиган! К тому же, захотелось, знаете, произвести впечатление.

— И… из какого же мира вы происходите?

— Мы происходим из разных миров, — сказала Дарья. — Их имена вам ни о чём не скажут. Ковыль и Гиацинт. А планета, ставшая нашим домом — Гербера.

Снова шум, снова перешёптывания — меня уже начинало раздражать, что они шепчутся у меня на глазах. С другой стороны, внутренних экранов для секретной переписки у них не было, не было даже и микронаушника, как во времена Пантеона. Что ж, пускай шепчутся.

Пошептавшись, они, похоже, решили вернуться к сути переговоров.

— Сиятельные небожители. В соответствие с протоколом встречи предполагается, что вы сообщите, какое количество позиций микроэлектроники вы готовы преподнести нам в дар. И какое количество рабочей силы вам требуется взамен…

Ах, понятно! Вот зачем ранее пребывали все местные небожители. И понятно, откуда маяки оборудованы пейджерами на солнечных батареях. И почему спутник наверху летает.

Потому что всё это было небесплатно. За рабочую силу. Коей в ближайшей космосе, судя по всему, весьма не хватает.

Ну, ожидаемо.

— Рабочей силы? — ухмыльнулся я. — А сколько вы прямо сейчас можете предоставить?

Консулы переглянулись, и один из них сообщил нам:

— Двести тысяч работников готовы, и ещё миллион скоро будут, о сиятельный.

— Впечатляет, — кивнул я. — Вы должны гордиться проделанной работой.

— И ещё, — задал вопрос сухенький, на вид очень вредный дедок в атласной мантии. — Мы так и не поняли, когда пребудет ваш первый погрузочный корабль? Он пока что находится на небе? Стартовый стол пуст.

— На небе! — тут же выпалила Даша. — Наш корабль — на небе. Мы… Спустились при помощи наших способностей.

Они переглянулись, и наш ответ их несколько расстроил. Хоть и некоторым образом удовлетворил.

Я тоже был готов к подобным вопросам.

— Я понимаю, что все прошлые разы небожители прилетали за рабочей силой. И давали взамен элементы микроэлектроники, необходимые для борьбы с шерданами.

Консулы тут же закивали.

— О, да, да! Микроэлектроники! Нам очень важно сохранять актуальный уровень угроз, исходящий от шерданов.

— Последние годы их атаки были не так активны, как ранее. Это позволило нам накопить людские резервы. Однако создало неблагоприятную обстановку, риск народного восстания.

О, тут я мысленно проаплодировал. Всё логично. Обратить главного геополитического и экзистенциального противника в инструмент удержания власти и стабилизации общества — как это знакомо!

И тут, конечно, можно провести много параллелей с Ордой. Только вот шерданы жили на одной планете с этой цивилизацией веками и веками приносили вред только сотне пограничных островов. Я знал, что больших походов шерданов вглубь Республики было за последние века всего несколько.

А вот Орда… Орда могла уничтожить всё человечество.

И местные правители попросту не понимали этого!

Подобно индейцам, которым первые миссионеры пытались донести слово божье и показывали первые книги — они смотрели на меня пустыми глазами, не понимая, зачем им всё это знать. Так что я попросту мысленно махнул рукой. Бросил им попытки объяснить степень угрозы и все высокие материи.

— Ладно. У вас своя война — у меня своя. Давайте представим, что у меня нет с собой микроэлектроники. Но есть, во-первых, возможность починить вашу микроэлектронику. А во-вторых — приблизить вас к производству собственной.

И местные правители после коротких дебатов согласились.

Уже через день одну из комнат особняка переоборудовали под радиолабораторию и привезли с государственного склада разного рода барахло, в основном повреждённые и старые пейджеры, через которые «небожители» оповещали гарнизоны о приближении врагов.

Даша, вооружившись ремонтным комплектом моего скафандра, неспешно чинила всё это богатство, прерываясь на чтение местной литературы.

Чуть позже привезли и чего интереснее — бластерную пушку, затейливую, пыльную, протёртую. И платформу гравитатора — тоже очень древней конструкции, мы такие видели только в музеях.

— Нет, — сказала Даша. — Такое мы починить не в силах.

— Почему, о сиятельная? — вопросили лакеи.

— Потому что для создания батареек придётся построить цепочку из пары-тройки заводов и открыть месторождения минералов, которые вашей науки неизвестны. Возможно, потому что просто на планете таких минералов нет. И это не говоря уже о гравитаторе.

Особо даже и не соврала. Бластерные батарейки, при всех их простоте, учитывая наличие контроллера внутри, требуют уйму компонентов для их воспроизводства.

Хотя в это самое время я просвещал местных учёных мужей на тему микроэлектроники. Никогда не думал, что образование и специализация, полученное в Пантоне, окажется полезным! Чертил — отчасти по памяти, отчасти из скудных кэшированных баз внутреннего экрана — схемы и строение полевых транзисторов, конденсаторов, давал основы минимизации булевых функций методом карт Карно-Вейча и прочие позабытые вещи. Между делом накидал схемы ракетных двигателей и устройство микроволновки.

В общем, прогрессировал местную цивилизацию по самое немогу, и ни в чём себе не отказывал.

А между делом я нашёл парочку энтузиастов-бунтарей среди молодых аспирантов местной академии наук, которые даже без особого денежного вознаграждения согласились соорудить мне здоровенный телескоп!

Чтобы не вызывать лишних вопросов — мы при помощи Кира по частям привезли его в особняк и собрали. Поначалу мы были безмерно рады — вот он, долгожданный путь к звёздам. Но в первый же вечер, просидев несколько часов над звёздным небом — мы поняли, что всё ещё ищем иголку в стоге сена.

Во-первых, небо в столице было «отравлено светом», а возможности выехать за город не было. Во-вторых — никаких отдалённых галактик попросту не было видно и вооружённым глазом, как будто из-за облачной дымки, скрывавшей некоторую часть неба.

Но мы не оставляли попыток. Каждую безоблачную ночь мы выходили на веранду и смотрели наверх. Дни сменялись дням, недели шли за неделями.

Без толку.

Один раз мы всё-таки ездили на поезде за город. Пять часов тряски в люкс-вагоне, на закрытую военную базу на плоскогорье. Там я увидел примерно то, что и ожидал увидеть — космодром. Бетонированную и армированную прямоугольную площадку для посадки шести-восьми кораблей класса размерности в районе третьей. Только вот сбоку стояли какие-то странные конструкции, вроде гигантских, в сотню метров высотой, стальных перекладин. Видимо, корабли, или, скорее, гигантские челноки местных «небожителей» были какой-то очень архаичной конструкции, с ракетным стартом прямо с поверхности, без гравитаторов.

Я обошёл центр управления — там не было никакого намёка на возможность связи с космосом. Все инструменты связи были, очевидно, на кораблях.

В общем, со всех сторон голяк.

В один из вечеров я, уставший после работы в лаборатории, лёг спать. Даши долго не было, я позвал её — и она не ответила.

Поднявшись, я увидел, что она всё ещё сидит в лаборатории с паяльником в руке, ковыряя какую-то конструкцию. Увидев меня, она обернулась.

— Не получается… Я пыталась спаять из пейджеров радиостанцию… Не получается, Саша!

А в её глазах были слёзы. Я, наверное, ни разу не видел свою гиацинтовую Дашу плачущей до этого.

Женские слёзы, конечно, это запрещённый приём. Я это знал всегда, и знал, что нельзя на них реагировать. Нужно быть железным и непробиваемым.

Но тут — подействовало. И проняло.

— Я сейчас. Вернусь утром. Никого не впускай, — сказал я.

За пять минут я собрался. Разбудил Кира, вручив ему сапёрную лопатку. Стражники сопроводили меня до частного бронированного трамвая, специальная стоянка которых была в центре коттеджного посёлка, и лишь после того, как я уселся, военный водитель трамвая, рискнул спросить:

— Куда вы решили ехать в ночь, сиятельный?

— В центр. На центральную историческую площадь города.

— Но… вам же не рекомендовано посещать публичные места? — осмелился возразить военный. — Это может вызвать волнения…

— А может и не вызвать. А если ты будешь мне препятствовать или пытаться донести — то волнения в твоей черепной коробке вызову уже я сам, собственноручно. При помощи вот этой лопатки.

Водитель, конечно, не рискнул со мной спорить, и безо всяких проблем организовал мне зелёный коридор до центра.

На площади я в сопровождении двух всадников и Кира прошёл по старинной брусчатке, распугав местных попрошаек, прошагал тридцать три мраморные ступени наверх, а затем постучал дверным молотком в тяжёлые деревянные двери Главного Республиканского храма Кибелы.

— Эй, вы там! Пустите переночевать.

Стражник храма — грузный темнокожий мужчина с рангом, скорее всего, младшего галлия — лишь слегка удивлённо подёрнул бровью, увидев столь нетипичное для этой планеты лицо.

— Входи во врата храма, путник, — широким жестом предложил он войти. — И начинай свой путь.

Миновав пару коридоров, мы теперь шагали вниз. Стражники порывались пойти следом, но я сказал, что не стоит этого делать.

Я уже знал, что меня ждёт. В просторном подвале храма было огромное тесное помещение, где пахло нечистотами, копотью и потом. Тихо дымили факелы вдоль стен, слышались храп, чьи-то тихие беседы, то и дело прерываемые туберкулёзным кашлем и стонами.

Храмы Кибелы на этой планете традиционно являлись также ночлежкой для нищих, местом для пристанища преступников и чем-то вроде бесплатного хосписа.

Народ замолчал и расступился.

— Кто ты такой, чёрт возьми? — услышал я хриплый низкий голос.

Вопрошавший вышел и встал в двух шагах от меня — в рваной флотской майке, почти одного роста со мной, по местным меркам великан.

— Забей. Я тут всего на одну ночь, — сообщил я. — Или мне потребуется тебе это доказать?

Секунд пять он стоял, наблюдая, как я сжимаю кулаки. Безо всяких слов мне выделили самый чистый из имеющихся матрасов у стены. Кир сел рядом, крепко сжимая лопатку.

Выглядел он, конечно, как такой себе защитник. Вокруг нас уже начинала собираться толпа зевак. Кто-то из первого ряда посмеялся, глядя на него и спросил:

— Что за железячка такая диковинная. Дай посмотреть, а?

— Отвали! — крикнул он, выкивнул руку вперёд. — Дай моему учителю выспаться!

И ударная волна буквально отшвырнула всю толпу назад, на добрые метра три, а эхо несколько раз гулко отразилось от стен подвала.

Народ повскрикивал, выругался, но отъехал в сторону. На добрые метров пять от нас отодвинул матрасы и пожитки.

— Ну, не подведи, — сказал я.

Не то Киру, усевшемуся рядом с лопаткой, не то бутылке тёмного пойла, чью крышку я открыл…

— Как я рада тебя видеть! — воскликнула Тёмная Богиня через пару минут.

Я стоял в коридоре у бронированной металлической двери.

На двери была чёрная лакированная табличка «Центр обработки данных ПАО Империя».

Чуть ниже висела табличка «Класс опасности Б, ответственный за пожаробезопасность: Тёмная Б. Я.».

А чуть выше незагоревшаяся табличка «Порошок не входи».

Я ждал, что наш разговор начнётся с иронических речей, или нравоучений, или хотя бы дружеской подколки — насколько наши отношения можно называть 'дружескими. Но нет.

— Поможешь? — спросила Тёмная Богиня. — Я хрупкая девушка, надо что-то перенести.

— Давай, — неожиданно согласился я.

Я всё равно уже пришёл. Всё равно уже на всё готов.

Мы зашли внутрь, в прохладу холодного коридора между стойками. Тёмная загремела связкой ключей, открыла ребристую дверцу одной из стоек, прочитала этикетки на серверах и кивнула.

— Ага. Она. Уже обесточено. Вон смотри, видишь, четвёртый-шестой юнит внизу?

— Вижу, — кивнул я. — Это что, аккумуляторный блок?

— Он самый. Сейчас я сзади подтолкну, а ты его вытащишь.

А сама убежала куда-то вдаль, нырнула в дверцу между стойками, ведущую в горячий коридор. Затем я услышал её шаги и бормотание позади стоек.

— Ага… сейчас… тут тесно… всё, толкаю.

— Что-то не идёт, — сообщил я.

— М-м-м! Сильнее! Нажми на боковые защёлки!

— Толкай сильней!

— Я стараюсь! Как там, доктор, головка показалась⁈

— Тужься, тужься!

Шутница, блин. Наконец, удалось вытащить. Аккумуляторный блок серверного бесперебойника, конечно, оказался той ещё дурой по весу. Килограмм пятьдесят, не меньше, ещё и громоздкий, ещё и с острыми металлическими краями салазок-направляющих, о которые я тут же порезал палец.

Пригодится порез, подумалось мне. Кровью договор подписывать.

— Да уж, а моя комплекция в этом мире послабее будет! — прохрипел я, в раскорячку вытащил сервер из пазов и с трудом его поднял, услышав, как хрипят позвонки.

— Ну, чем быстрее закончим — тем быстрее вернёшься в своё привычное тело, — подмигнула Тёмная Богиня. — Тащи ко мне в каморку.

— Что в стойке? — зачем-то спросил я. — Чего там обесточилось?

— Подсистема подсчёта имперских достижений. Не бойся, временно мигрировала всё на резерв. Кидай вот на этот стол. И пошли за вторым.

— За вторым⁈ — неприятно удивился я такой новости.

Ладно, второй блок уже вышел проще, и донёс его быстрее.

— Хм, места нет, как всегда. Кидай на диван!

Да, на тот самый, на котором некогда предлагалось нам покуролесить. Тёмная тут же начала крутиться вокруг железок с отверткой. Отсоединять силовые провода, вытаскивать старые, местами даже вспухшие и окислившиеся аккумуляторы. И менять на новые.

— Это же всё какая-то метафора? Эвфемизм, или вроде того? — догадался я.

— Ну, как сказать, — пробормотала Тёмная. — Я рассматривала раньше вариант по быстрому переносу ваших с супругой драгоценных тушек. Гиперброском. Но с момента нашего первого общения ситуация несколько изменилась.

— Это почему же?

— Множество причин! — сообщила она. — Основная из которых — ваша безопасность.

Какая заботушка, захотелось сказать мне. О безопасности моей печется. Да и не только моей — Даши тоже!

— Фу-х, — сказала она, присаживаясь рядом с раскуроченными железками на продавленный диван. — Что-то я устала. Ладно, садись рядом.

— Зачем это? — насторожился я.

— Да не буду я к тебе приставать! — поморщилась она. — Сейчас мультики смотреть будем. Просто чтобы передохнуть.

А сама выудила с полки какой-то видавшие виды ноутбук, некоторое время подбирала от него пароль путём простого перебора, брутфорса, то бишь.

— Во! Готово!

И открыла в плеере файл под номером «1.mpeg».

На маленьком, двенадцатидюймовом и весьма выцветшем экранчике отобразилось новостное видео. Бодрого вида ведущая, кажется, я даже помнил её — вещала с середины диалога.

— Теперь перемещаемся в зону боевых действий около гиганта Магнум-Си, где дал свой бой Третий Легион. Мы узнаем имена героев и увидим, почему знамя Третьего Легиона ещё не пало, и его боевой путь в вековой битве с Ордой всё ещё не закончен.

Репортёр продолжил с видом на изрядно избитый корвет:

— Мы находимся на базе Великого Княжества Помпейского, планета Магма. Сюда после, не побоюсь этого слова, генерального сражения с Ордой в этом секторе прибыл героический корвет «Мухин» под командованием капитана третьего ранга, имперского рыцаря Владислава Калугина. Этот корабль прибыл на подмогу уже во время битвы, в самом её разгаре. Владислав Геннадьевич, прокомментируйте, пожалуйста, как вам это удалось?

— Чего удалось? — спросил весьма ошарашенного вида капитан с отстранённым, «тысячеярдовым» взглядом.

— Ну, уйти от Орды невредимым.

— Невредимым? — усмехнулся он. — Вот это вот — невредимым? Корабль — решето! Герметичным остался только мостик. Мы всплываем. Бой идёт на пятнадцать градусах орбиты, к нам на перехват двое! Два паучары на нас, обнять хотели, мы вертухой налево…

— Вы имеете в виду «Тарантула-Щекотуна»? — осведомился репортер.

— Во-во, они самые! Режут нас со всех сторон! Мы на излёте им хренанули из главного! Одного слегка задело! Потом кидаем полный торпедный — и на маршевых тикать, пока гейзеры отдыхают! Они за нами сотни четыре тащились, полосовали вдоль и поперек! Корабль сказал, что гейзеры врубать не будет, слишком больно, рвануть могут. А я ему говорю — тебя паучара сейчас обнимет, ты не так, паскуда дырявая, запоёшь!..

— Какой высокий стиль. Настоящий вояка, уважаю, — усмехнулся я.

Примерно в этот момент в каморку Тёмной постучали.

— Да-да, открыто, — сообщила Тёмная.

В дверь заглянул молодой человек. Достаточно простое, не сильно запоминающееся лицо. Странная одежда — какое-то высокое средневековье, или эпоха ренессанса, что-то такое.

На нас с Тёмной и на обстановку в каморке он посмотрел слегка ошарашенно.

— Доброй ночи, — сказал он.

— Доброй. Заблудились?

— Похоже на то, — послышался голос. — Сказали, что надо к вам.

— Подождите в коридоре. Я пока занята, — сказала Тёмная.

Парень буркнул что-то недовольное, но из кабинета вышел.

— Я думал, мы тут одни, — с определённым удивлением сказал я, и тут же предположил. — А, или это какой-то твой местный юнит? Специально, чтобы железки таскать.

— Нет… Не местный. Думаешь, «ПАО Империя» — это моё единственное место работы? Приходится брать халтурки в других мирах. А про железки — это прямо идея! — вдруг воскликнула она, резво захлопнула ноутбук и вернулась к раскуроченным аккумуляторным блокам.

Некоторое время ковыряля, бормоча что-то под нос. Затем быстро выбежала за дверь, крикнув:

— Сейчас!

Тут уже ждать пришлось мне. Некоторое время они беседовали за дверью, затем странного вида юноша вернулся вместе с ней внутрь.

— Хватаем. Вдвоём, — скомандовала она, указывая на сервер. — А то, действительно, если таскать одному — будут потом и в других мирах фантомные боли в позвоночнике. Только — не разговаривайте друг с другом!

Парень посмотрел на меня с подозрением, как и я — на него. Но умение таскать тяжести вдвоём с другим незнакомым мужиком — мне кажется, одно из базовых умений цивилизации. Схватились за края, привычно подсказали друг другу:

— Осторожно, руки! Тут косяк.

Вышли из каморки, затем повернулись в проходе, договорившись, в какую сторону нести. Я уже помнил, откуда Тёмная вытащила эти блоки, и поэтому подсказал:

— Вот этот ряд. Вон, открытая стойка стоит.

Непродолжительное время корячились с установкой тяжёлой железки в рельсы-направляющие, а потом закатили внутрь стойки.

— А… подключать? — спросил парень.

— Она это сама.

— Кто — она? Как её зовут? Вы — местный? — принялся он задавать вопросы.

— Не местный, — покачал я головой. — Но уже бывал здесь.

— Вы тоже из города? Вы на неё работаете?

— Слушайте, она попросила не задавать вопросы. Так что давайте пойдём за вторым блоком и закончим работу.

— И что это вообще за место? — не унимался парень.

— Послушайте, — сказал я, остановившись. — Я не знаю, кто вы, и откуда, и никогда не узнаю, наверно. Но дам вам всего один совет. Будьте с ней осторожны!

Парень усмехнулся, кивнул. Не глупый, это видно. Видимо, он сразу понял, что надо быть осторожным.

Вторую железку пронесли и поставили молча. Парень поймал взгляд Тёмной, стоящей в кабинете, и молча вышел, остановившись на миг в дверях и сказав мне:

— Удачи.

— И вам.

— Не разговаривать! — взвизгнула Тёмная.

А сама поставила мне обратно на колени тот ноутбук, запустив на нём файл «mpeg.2»

— Пока что можешь развлечься.

Видео было более чем увлекательно. Да. Я отлично развлёкся, когда его смотрел.

Потому что это было заседание клуба Преферанс. Проводившееся без меня.

Я ждал, что здесь будет примерно тот же бардак, что и в случае с дворянской ассамблеей Герберы — но нет. Господа здесь сидели куда более спокойные. Выдержанные. Хоть и с чувством тревоги в глазах, уставшие, видно было, что каждый из них неслабо так потрудился.

— Господа! — взял слово граф Олдрин. — Мы все понимаем, в каком бедственном состоянии находится Империя. Орда разбила Третий легион и почти добила Второй. Мы все ушли в глухую оборону. Оставшиеся живые корветы-патрульники пашут как проклятые. Феодальные флота держат пути сообщения между княжествами. Одни Ганзориги явились для обороны Первопрестольной, спасибо вам, Угэдей Угэдеевич. Ну, и мы собрали, сколько могли…

— Что, кстати, с флотом Кнорозовых? — спросил кто-то.

— Сидят в обороне у себя в системах, — ответил Олдрин. — У них, возможно, некоторый договор с Хольмдомом.

— А что этот Хольмдом? Слухи про Шестой легион подтвердились? — спросил хан Угэдей.

— Вы новостей, вероятно, не смотрите? — предположил Олдрин. — Да. Он внезапно вспомнил, что имеет право называться фамилией Леонова и объявил себя новым Лордом-Протектором. Шестой Легион присягнул ему как временному Главнокомандующему. Ни слова об Александре на торжественной речи сказано не было. Хотя факт назначения его Главнокомандующим был совершён.

— Как грустно, что он даже не знает о том, что у него родилась дочь… — проговорил Ганзориг. — Моя внучка выносила под сердцем ребёнка от Александра. Она держала в секрете даже от меня… Представлете?

Олдрин немного раздражённо на него посмотрел.

— Это не имеет значения, при всём уважении… У нас присутствуют уважаемые представители адмиралтейства, ваше высокопревосходительство, как прокомментируете ситуацию с Шестым Легионом?

О, я помню этого адмирала. Тот самый, что Жибера нам сватал.

— Никак. В Адмиралтействе сами некоторым образом в недоумении и растерянности. Пытаемся найти контакты с лояльными капитанами…

— Господа, у кого какие новости? Как обстоят дела на Гербере? На Помпаде?

— Флота тоже в обороне, — послышался голос одного из генералов. — У флота Герберы объявился адмирал. Как пишут — временный. Совершают манёвры. Вроде бы — успешно ловят разведчиков ордынцев…

— Сироты войны? — спросил кто-то.

— Все мобилизовны феодальными флотами. В основном для боевого дежурства.

— А Четвёртый Счастливый Легион правда возрождён? — спросил ещё

— Так и есть, — подал голос серв Децимус. — Это инициатива снизу. Одним из приближённых Александра является пехотинец Макс Рокотов, чудом выживший представитель Четвёртого Легиона. Который повторно чудом выжил во время атаки на Лунный Дворец.

— Я постараюсь, чтобы Адмиралтейство поддержало эту инициативу, — кивнул пожилой адмирал.

Децимус продолжал.

— Что до Помпады — то там старается собрать флот контр-адмирал бывшего Великого Князя Агафонов, признающий Александра главнокомандующим. Выходит, прямо скажем, с трудом. Потому что на дальнем конце кластера есть князь рода Леоновых, Полевой. И он тоже собирает свой флот.

— Опять начинается эпоха варлордов, — покачал головой Олдрин. — Всё закончится опять битвами на орбите какой-нибудь отдалённой планеты, как было пятьдесят лет над Герберой…

Все некоторое время промолчали. И голос подала Агата Кристицина, представитель банковского флота.

— Господа… Несвоевременный вопрос, конечно. Но Александр Иванов… и Александр Леонов-Иванов — это один человек, или нет?..

— Да опять!

— Да сколько уже можно! — поднялся шум вместе со смешками.

— Каждый раз, на каждом заседании кто-то про это спрашивает! — вздохнул Олдрин. — Мы не знаем. Децимус молчит! Скажите уже что-нибудь, уважаемый высший серв?

Высший серв совсем по-человечески вздохнул.

— Давайте лучше я вам скажу, что Александр жив. У Империи нет предположений, почему он не выходит на связь, но нет и доказательств, что он мёртв. Это подтверждается его штатной гадалкой с одной стороны, и его ученицей, у которой есть фамильная способность поиска. Пока основная гипотеза, что он ушёл в длинный гипербросок. Эффект «пращи способности», который возникает из-за близкой смерти мощного практика.

— Да уж. Действительно, тяжёлые времена наступают! — покачал головой Угэдей. — Если уже высший серв верит гадалкам. Что мы будем делать-то? Какие у нас ещё есть средства для поиска Александра?

— Да никаких! — отвечал Олдрин. — Ну что нам, снимать все лёгкие суда с дежурства и отправлять в дальние пределы? Это иголка в стоге сена. Но вы послушайте, вы же не думаете, что он отсиживаете не пытается самостоятельно вернуться обратно, в горящее отечество?

— Но почему тогда так долго? — задала резонный вопрос Кристицына. — Уже почти два месяца прошло.

Вот и я его себе задал. Почему так долго?

И фрагмент видеозаписи закончился. И как раз в это время вернулась Тёмная Богиня. И даже не стала отбирать у меня ноутбук.

Я ради интереса открыл из папки на рабочем столе файл «3.mpeg».

Там оказалось видео с котиками, которое пел какой-то то ли детский, то ли пронзительный женский голос, что-то по мотивам восточной анимации эпохи Пантеона.

— Ага! Купился, — довольно указала на меня пальцем Тёмная Богиня. — Не, больше я тебе ничего не покажу. Думаю, тебе достаточно. Сам видишь, что происходит.

— Вижу, — кивнул я.

И помолчал. Да, пришло время принимать решение. Точнее даже не так — смириться с тем, что мне придётся принять именно такое решение. Поверить Тёмной Богине. И попросить вытащить.

— Кто ты, кстати? Меня этот парень спросил, а я бы в любом случае не ответил, — сказал я.

Тёмная присела рядом на диван.

— Ну, можно сказать, что я родилась на этой планете. Родилась одарённой. Ещё во времена Первой Империи. Я поднялась достаточно высоко, и быстро поняла, как стать бессмертной. Возможно, одно из первых в галактике. В какой-то момент, возможно, я даже сама стала сутью Первой Империи… Я даже видела падение Первой Империи. Я видела, как общество начинает деградировать — быстро и необратимо. И поэтому я стояла у истоков создания Системы — то, что легло в основу Второй Империи. Империя Терровна — то, что ты видишь в своих снах — является во многом моим творением!

Я посмотрел ей в глаза. И покачал головой.

— Нет, не верю я тебе.

— Ну, ладно. Небольшое преувеличение. Но ты же видишь всё это серверное богатство! Так о чём я… А, ну, какое-то время назад я вернулась сюда. Решила провести эксперимент, построить не империю, а планетарную республику. Основала здесь культ Кибелы, то есть — себя. Откопала разного рода энциклопедии… Но потом мне это всё быстро наскучило, признаюсь. И я нашла попутку обратно. В Империю. Где меня за некоторую, скажем так, политическую активность и записали в Сотню Извергнутых. И закинули в чёрную дыру, ну, а дальше — ты знаешь. Бутылочки меня спасли!

— Я тебя спас, — напомнил я.

— Ты хочешь сказать, что я тебе теперь должна? — фыркнула Тёмная Богиня. — Брось. Живая Клякса на руке твоего сына, уже несколько раз защитившая его от покушения. Тень Термидора. Не надо торговаться, рыцарь! В любом случае — я хочу взамен на свою услугу самый-самый символичный подарок. Знаешь, в древних мифов была такая история — неожиданный подарок!

— Допустим, — кивнул я. — И что за подарок ты хочешь?

— О, это подарок, о котором ты сам не знаешь. Первое, о чём ты ещё не знаешь, но узнаешь, когда проснёшься.

Я кивнул.

Звучит не самым стрёмным образом. Хотя подвох, конечно, я чувствовал.

Здоровенный такой подвох.

— Прежде чем я соглашусь — я могу узнать, каким образом ты нас спасёшь?

— Я вызову попутку! Надо будет немного подождать. Но попутка точно пребудет. Это я гарантирую. Такая попутка, которую я вызову, просто не может не пребыть! Я же ни разу тебя не обманывала, ну же?

А сама руку протянула.

Я усмехнулся. Конечно, не обманывала. Онаменя обманывает прямо сейчас! Я точно не знаю, на что подписываюсь.

Я пожал протянутую руку. И реальность вокруг начала таять.

— Жди, — сказала Тёмная богиня. — Два-три месяца, не раньше.

А потом я проснулся.

От того, что меня трясли за плечи.

Сперва я услышал кашель, стоны и гулкий звук капающий воды в подвале храма Кибелы. А потом и услышал голос Даши.

И в голосе снова были слёзы — на этот раз слёзы радости.

— Саша! Сашенька! Какого чёрта ты здесь делаешь⁈ Ты проснулся… Слава Творцам! Ты жив! Ты… ты не дышал несколько минут! А я думала… Думала, что так даже и не успела сказать, что беременна.

— Даша! Даша, ну зачем… — начал я, но время опомнился. — Зачем ты сюда пришла? Зачем здесь же про это…

Несколько минут объятий, со скупыми мужскими слёзами, и всё полагающееся.

А затем я посмотрел на стоящую вокруг нас толпу — приготовился атаковать. Я не забывал, где я находился — в одном из самых малогостеприимных мест в столице Республики. И даже четверо стоящих рядом гвардейцев, пришедших вместе с Дашей и ставшей вокруг нас квадратом — тут особо не могли помочь.

Толпа, однако, молчала. Мы встали. Я спросил по-местному, глядя в того самого, быковавшего местного «великана».

— Ну?

И великан ответил:

— Твой паренёк мне всё рассказал. Рассказал, кто ты есть, путник. И что ты видел в Закрытой Школе. Моего брата забрали туда, когда я был ещё ребёнком, от того, что он сумел изобразить ветерок. Ты освободишь моего брата?

Я посмотрел на Кира и сказал:

— Лично я — нет. Отношения с властями — не моё дело. У меня есть задачи поважнее.

И на Дашу взглянул.

— А твой ученик сможет освободить?

— Если пройдёт обучение. И если захочет.

— Я захочу! Я обязательно… освобожу их всех! — заявил Кир.

Ох, зря он это сказал при гвардейцах…

Местная братва расступилась. Пропустила меня, отсалютовав нам троим напоследок.

Мы же поехали в наш временный дом.

Нет, конечно, я не стал говорить Даше. Разумеется, я решил, что не буду говорить о том, что ребёнок, которого она носит под сердцем — теперь предназначается Тёмной Богине.

В первую очередь потому, что я сам пока понятия не имел, что это значит. Что она заберёт его сразу же после родов? Что он будет воплощением сил тьмы и хаоса?

Или что он…

Я не знал. Поэтому я просто предпочёл радоваться этой новости.

Как и радоваться тому, что я и договорился — пусть и, возможно, с самой опасность личностью во Вселенной.

И уже по дороге обратно на трамвае в поместье я думал обо всём этом.

Думал о том, что теперь всё поменяется. Что теперь в приоритете моих жизненных целей появилась ещё одна, которая рискует ощутимо так подвинуть мою жизненную цель — победить Орду.

Вырастить нашего с Дашей ребёнка. Конечно, у меня теперь были двое внебрачных детей, и о их жизни и здоровье я точно так же беспокоился. Но это — было другое. Это был наследник. Причём, абсолютно не важно, какого пола, решил я, были случаи в начале династии Леоновых, когда правили женщины — если надо, то я сам правила перепишу…

С Дашей я, всё-таки, поделился новостью.

— За нами прилетят. Я уже договорился, — сообщил я.

— Кто? — усмехнулась Даша.

— А вот увидим.

Не поверила — ну и пусть. Главное, что я верю. Всегда надо верить в лучшее, но и не забывать о плохом.

Первое, очевидно предположение — прилетит кто-то из ближайших космических цивилизаций. А раз это действительно осколок Первой Империи — то лететь домой, до Герберы, даже на перекладных — не так уж далеко. Насколько я помнил астрографию разведанных и известных осколков Второй Империи — отдалённые колонии, протуберацами расходящиеся от центра, имели максимальное отдаление в полтора года прыжкового пути на двигателях третьего поколения. Или восемь-девять месяцев пути на двигателя четвёртого.

Только вот если это изолированные кластера, о которых нам рассказывали разного рода и курьёзы, и ужасы — ещё в Академии, то вряд ли там двигатели третьего поколения. Третье поколение было изобретено уже во времена Леоновых, а четвёртое — чуть больше века назад, в аккурат перед Ордой. То есть там в лучшем случае второе поколение, а в худшем — деградация до первого, «классического», как его называют.

И вот тогда — три-четыре года мне возвращаться.

Ничего, бабуля моя «автостопом» на таких вот извозчиках добиралась до Империи из карликовой галактики Эфедра десять лет. И ведь добралась же! Если бы не добралась — я бы в итоге не родился бы.

Последующие пару дней внешне всё протекало, как прежде. Работа, обустройство в поместье, и прочее.

Даша определила беременность по соответствующим признакам, плюс при помощи аптечки моего скафандра. Сама аптечка, конечно, встроенного теста на беременность не имела, но распаздать и адаптировать определённые анализы смогла. С помощью Кира я нашёл более-менее грамотных врачей — не в столице, в пригороде, чтобы они обследовали Дашу без лишнего шума. Уровень медицины и технологии здесь, конечно, оставляли желать лучшего, однако биохимические лаборатории в столице были вполне технологичными.

Никаких проблем обнаружено не было. Ну, и кто бы сомневался. Питание было отличное, климат — субтропический, в общем, всё было неплохо.

На деле же я уже готовился к обороне. Во-первых, я разными способами копил местную наличность. Что-то подсказывало, что бесплатное обеспечение может быстро закончится. Во-вторых — я искал верных людей — среди лаборантов, среди служанок и даже среди бандитов. Тут мне неожиданно помог Кир — когда

И, в третьих, я искал место, на котором будет легче всего обороняться.

А ещё я нарушил запрет Даши ещё раз ходить в храмы Кибелы и всё-таки через несколько дней наведался туда снова с бутылкой тёмного. Правда, выбрав для этого храм местный, маленький, районный.

Этот сон вышел коротким. Длинная тусклая пожарная лестница, по которой мы уже когда-то ходили с Тёмной Богиней. На этот раз она шагала вниз парами пролётами ниже. А я крикнул ей:

— Эй! Стой.

— Мне не о чём с тобой говорить. Я всё сделала. Договор заключён.

— А ну остановись! Давай-ка мы ещё поговорим.

— Всё, мне не о чём с тобой говорить! У меня куча других дел! Твою задачу я решила! Всё будет, как обещено. Просто ждите.

— Так что, чёрт возьми, будет? Что? Я про моего ребёнка! В каком смысле он — будет твоим подарком?

Она остановилась и посмотрела наверх, в просвет, через перила.

— Давай я отвечу тебе следующим образом — я сама не знаю. Вот так.

И пошла дальше. Я фыркнул и последовал вниз.

— Вообще, ни разу не поверил. Ты мне тут пару дней назад показывала мультики, заставляла таскать какие-то железки. Едва не познакомила с каким-то важным перцем. Кстати, откуда он?

— Из другого мира. Ну, и что ты хочешь сказать?

Она остановилась, и я её наконец-то догнал.

На этот раз она напоминала и по одежде, и по чертам лица, скорее, какую-то тёмную эльфийку — стала ещё более худой, затейливая чёрная туника, уши заострились.

— А то хочу сказать, что ты очевидно знаешь будущее. Ну, или можешь ощутимо повлиять на него.

Она зачем-то постучала кулаком по стене. и пробормотала абсолютно не к месту:

— Интересно, это несущая стена, или нет?.. Смотри, ты же знаешь, что существуют Творцы, ведь так?

— Знаю. Я уже практически уверовал в них.

— Ты знаешь, что они слагают историю жизни каждого значимого человека в этой вселенной, используя тридцать три символа? А также, возможно, в некоторых других. Так?

Я снова кивнул.

— Да-да, тридцать три. А также знаки препинания, пробелы, переносы строки и прочую аттрибуцию. Главное, чтобы без эмодзи обошлось. Допустим. И?

— Ну — и сам подумай! — расплылась в довольной улыбке Тёмная.

— Ты хочешь сказать, что они пока ничего не написали? Не верю!

— Более того! У меня создалось чувство, что они даже сами понятия не имеют, что с этим делать. Ну, да. Твой ребёнок будет моим подарком, в стиле Румпельштильцхен и прочего. Решили меня порадовать, представляешь! А что это будет, как, в каком виде подарок — я пока вообще без понятия. В общем, это и для меня сюрпризом будет. И для тебя. Но есть один вариант.

— Какой?

— Расторнуть договор. Я могу сообщить перевозчику о том, чтобы они поворачивали. Например, совру, что ты умер, или что решил остаться. И ты останешься на этой планете. Навсегда. И ваш ребёнок будет принадлежать только вам с Дарьей.

— Неплохой вариант, — подумал я. — А главное — безопасный.

— Да! Очень безопасный, — закивала Тёмная. — Но в этом случае всегда есть другой риск. Что твоя история на этом попросту станет скучна — и закончится. Творцы решат, что достаточно тебя мучать. И наступит полный, беспросветный хэппи-энд!

— Очень опасно, — согласился я. — Если он действительно такой беспросветный.

— Так что? Рискнёшь расторгнуть договор?

Принять выбор мне тогда не дали, потому что меня тут же больно укусили за палец. Брюмер, зараза! Я его взял с собой в качестве непредвиденной страховки, и он разбудил меня в самый ответственный момент.

Ну, я посчитал это знаком от Творцов. Ладно. Рискнём. Будем ждать.

Следующую неделю всё было тихо и мирно. Нормальное, тихое собирательство. Даша потихоньку «гнездовалась», заказывала где-то по каталогу игрушки, разного рода бутылочки и прочее. Ничуть не стесняясь и не переживая.

А потом события попёрли как из рога изобилия.

Сначала к нам в поместье явился с визитом консул Феодор Тридцатый. Мы остались в ограниченной компании — я, Кир, пара стражников.

Разговор происходил на общеимперском. Сперва были дежурные фразы, осведомились о здоровье, насколько нам комфортно — и прочее. Поблагодарили за разработки…

А затем заявили совсем неожиданное и интересное.

— Сиятельный Александр… Не посчитаете ли вы правильным отдать нам вашего слугу Кира? Нами установлено, что он обладает небесными способностями, и логичнее всего его будет держать у нас в учреждении… Не так ли?

Я взглянул на Кира. Он напрягся, услышав своё имя и имя Кибелы.

— Нет, не считаю, — отрезал я. — Это мой человек. Он сопровождает меня и не принадлежит вам.

Консул с пониманием кивнул.

— Да-да. Всё верно… Просто дело в том, что гвардейцы слышали, как он произносил крамольные речи в подвале центрального храма Кибелы, проповедуя странное среди немощных. И они отказываются теперь охранять его в перемещениях по городу.

Я почувствовал, что это плохой первый звоночек. Консул впервые общался со мной не как с божеством — пусть и понимая, что я не являюсь таковым — а как с дипломатическим лицом. И отказ звучал как ультиматум, пусть и в очень мягкой форме.

Да. Засиделись мы здесь. Я уже давно понял, что консулат давно спит и видит, чтобы мы свалили отсюда.

— Вы будете позволять ему перемещаться по городу так свободно, как он захочет, — сообщил я. — Если с ним что-то случится — последствия будут тяжёлыми.

— Насколько тяжёлыми, сиятельный Александр? — спросил консул. — Вы… уничтожите столицу и пять миллионов её жителей?

— Да, — кивнул я. — Поверьте, в своей карьере, ради спасения своих людей я шёл и не на такое.

Консул изменился, слегка замялся, изменившись в лице.

— Мне очень не хотелось бы видеть в вас и в небесном посольстве врага… Но скажите честно, сиятельный Александр. Вы же не тот, за кого себя выдаёте? Вы не представитель… Горгоны?

Горгона. Он сказал это полушёпотом, как нечто архи-секретное. А я уже видел это название в местных древних книгах.

Только вот там даже и не говорилось, что это планета, и я понятия не имел, где эта планета расположена. В этой системе — или в другой.

— Если я скажу, что я представляю куда более серьёзное государственное образование, чем ваша Горгона, вы мне поверите? — спросил я.

— Охотно поверю! — кивнул консул. — Представители Горгоны за столетия общения не дали нам и сотой доли того, что дали вы. Но давайте я предположу, описав ваше появление на нашей планете одной аналогией. Бывает, что один отважный мореплаватель попал в бурю. И его корабль разбило о скалы на незнакомом острове с дикими племенами…

Вот же — какой прозорливый и умный политик! Даже в моей ситуации разобрался.

Я решил прервать диалог.

— Нет. Вы ошибаетесь. Никакой корабль ни о какие скалы не разбился. А теперь позвольте мне закончить нашу беседу, меня ждут дела.

Консул кивнул и откланялся.

— Я очень горд быть знакомым с вами!

Киру, между тем, я запретил ездить в город. За посылками отправлял местных служанок, и своё перемещение тоже ограничил. Единственное, что я сделал — это арендовал быстроходный по местным меркам небольшой параход, заплатив капитану аренду на два года вперёд, и приказал дежурить в пригороде, на малозаметном пирсе.

А затем за нами прилетели.

Прилетели те самые представители планета Горгона!

Я узнал об этом ранним утром, когда к моему поместью подъехала колонна из полудюжины бронированных паровых повозок.

И из них вышли люди. Трое. Высокие, как и мы с Дашей. Белокожие, даже излишне-белокожие, как какие-нибудь северяне-викинги из эпохи Пантеона.

Закованные в космоброню.

Правда, такую космоброню я видел только в музее и в старых фильмах. Это было что-то больше похожее на водолазный скафандр, а не на космоброню.

А ещё их сопровождали сервы. Вернее, мы так сперва с Дашей подумали, что эти кривоногие бронированные существа являются сервами.

— Это ж, мать его, шерданы! — первой догадалась Даша, глядя в окно. — Это ж те же самые живые мертвецы.

— Сиди тут. И собитайте с Киром вещи. Я выйду поговорить сам.

Я надел броню — давненько я не надевал. Вышел во двор. Новоявленные космонавты тут же вскинули бластеры, взирая на мой скафандр Аргмагеддон с благоговейным ужасом.

Все сопровождающие из числа местным мигом разбежались, попрятались по машинам. И один из остальных — тоже.

— Что это такое, мать твою⁈ — услышал я голос одного из пришельцев. — Выходит, этот хрен не соврал? Залётный?

— Залётный! — подтвердил второй. — Значит, он им точно технологий слил, теперь разгребать полвека будем.

— Я, между прочим, всё слышу, и язык ваш прекрасно понимаю, — сообщил я. — Вы бы пушечки свои подопустили, у меня и помощнее штука есть.

А сам лопатку с перевязи снял, щёлкнул и удлинил лезвие.

— Твою мать! Мне что-то ссыкатно! — сообщил первый, отступая подальше. — Давай-ка ребят из бустера вызовем, мы тут впятером не справимся!

А сами попятились назад. Только зомбяки бронированные не пятились. Медленно пошли в мою сторону.

— Эй, стоять! — скомандовал я. — Вы же — та самая попутка, так? Подбросьте меня до Империи.

— До какой Империи, ты что несёшь, мужик? — спросил второй. — Об Империи в учебниках истории только написано! У нас учёные уже сто лет её ищут. И двигатели построить пытаются, по старым чертежам. Только все попытки — впустую, дальше ледяного пояса так и не долетели ни разу.

— Может, подскажешь, где она, а? — спросил второй.

— Погодите. А на чём вы тогда сюда припёрлись?

— Как на чём? Межорбитальный бускир, ядерный, на магнитороторплазменных движках. Пять месяцев в один конец переть. Во время сближения планет, раз в два года.

Я сперва опустил лопатку, а затем с размаху кинул её о землю.

— Вот же стерва чернявая!

— Чего? — не поняли пришельцы.

— Обманула! Сказала, что за мной прилетят! Мужики, может, заберёте нас, а? — спросил я. — У вас хотя бы телескопы есть.

Те вроде бы подуспокоились, пушки опустили.

— Может, наши что-то и знают там, наверху, — сказал один. — По легендам, в систему регулярно какие-то хмыри залётные залетают. Ты-то из этих же, да? У тебя корабль здесь об грунт долбанулся?

— Вроде того, — кивнул я.

— Мы-то послы обычные, из корпуса межпланетного контакта. Наша работа — рабочих забрать, и обратно.

А сами что-то вдруг крепко задумались.

— Не, парень, мы тебя не заберём, — сказал второй пришелец. — У экипажа рацион на весь обратный полёт жёстко рассчитан. Те, кто живым должны полететь, уже жёстко рассчитаны и отобраны. Если только не в морозильник!

И рассмеялись оба. Хрипло так, неприятно. Скалятся ещё беззубо так.

Да какие они, чёрт возьми, космонавты. Типичные искатели приключений с диковатой планеты, вроде мастеров Никто. Только ещё более одичавшие.

— Криокапсула? — предположил я.

— Да не! Холодильник. Морозильник космический обычный, думаешь, как мы людей упаковываем? Вы что, не также делаете, разве? Сперва заморозка — а там, на Горгоне, распаковка, и вот таких вот делаем. Рабочих.

Сказал и пнул подобравшегося ближе всех ко мне зомбяка.

Ах вот оно что. Вот для чего местный консулат людей собирает!

Выходит, у них тут на соседней планете рабомёртвовладельческий строй! А местная Великая Республика платит дань.

— И сколько вас там таких красивых, на Горгоне? — уточнил я.

— На планете-то? — спросил один. — Всего? Полмиллиона человек нас. Шесть купольников.

— И три миллиона рабочих, — сказал второй.

— Слушай. А поехали-как на космодром. Может, там порешаем. Расскажешь нам про древние двигатели, а? — сказал первый и уже шагнул вперёл, подняв руку, чтобы похлопать меня по плечу, видимо.

И в этот момент третий из группы, спрятавшийся за машинами в начале нашего диалога, выстрелил из бластера.

Да. Давненько я не ставил микрощиты от бластерных болтов. Я поймал болт ладонью и целую секунду не вдуплял, что вообще происходит.

Ну, в общем, что-то не получилось дипломатии у меня на этот раз. Стрелять начали и остальные двое, а из машин ещё трупаки ходячие повылезали, и пошли навстречу.

Что ж, потанцуем.

Началась типичная мексиканская дуэль, когда стреляли со всех сторон.

Я ловил болты микрощитами, принимал черепушки зомбяков на острие

Ну и, конечно, тут же из поместья вышла Даша, облачённая в гиацинтовую броню.

Хотя я просил же её не высовываться! Но кто же меня слушать будет! Это же, наверное, её бы ещё и оскорбило бы, если бы я тут начал о её безопасности говорить.

Пару раз я всё-таки попытался крикнуть что-то вроде: «Да остановитесь вы, идиоты!» и, возможно, даже, «стойте, во имя Империи!», но не действовало. Отстреливались до последнего, пока я уже не решил перейти с рукопашного на силовые техники.

Энергия большого взрыва, как и все прошлые разы на этой планете, работала ощутимо лучше, чем раньше. Или же это я просто стал настолько мощным после произошедшего в Лунном Дворце? Я пока не знал, да и некогда мне было об этом думать.

Ударные волны и силовые копья раскидывали архаичные паровые броневички. Плазмовики Даши прожигали мозги зомбякам, несмело пытающиеся отстреливаться из «сверхтехнологичных» (по местным меркам, конечно же), гвардейцы после такого мигом свалили со своих позиций. Кир тоже не сидел сложа руки — практиковал энергию, как мог, посылаю ударную волну одну за другой. Пусть и слабые они были, по сравнению с моими — всё равно, выкладывался парень на все сто процентов.

К моменту, когда наше сражение закончилось, мы с Дашей увидели, как наши немногочисленные соседи из местной знати, сидящие за массивными заборами, уже спешно собирали вещи и собирались уезжать в закат.

Спустя минут десять всё уже было решено. Пришельцы с планеты Горгона — по крайней мере, эти трое — были мертвы, а также и несколько гвардейцев. Видит небо — я не хотел их убивать. Всё начало колонны броневиков или медленно догорало, или покоилось в руинах за разрушенными каменными заборами соседних усадеб — далеко я докинул, сам не ожидал.

Часть гвардейцев, сопровождавших пришельцев, смогли сбежать на последнем броневике из колонны.

А вот предпоследний стоял практически целёхоньким. Так, одну из фар разворотило, и крыло помяло. Стоял, чадил в небо с заведённой паровой машинкой.

— Ну что, Дашенька. Ты же вещи собрала?

— Ага.

— Давайте, тащите с Киром чемоданы. Я пока разберусь с управлением.

За недели своей практики в лаборатории я уже пару раз успел сесть на сиденье водителя подобных агрегатов, да и внутри древних танков, что откопала на острове Даша, тоже уже бывал. Управление, что вполне ожидаемо, было простое, как на тракторе времён Пантеона. Разворачиваться, правда, пришлось целую вечность по меркам глайдеров — минуты две, наверное. За это время к аппарату неспешно приковылял броненосец Брюмер. Взглянул укоризненно так. Мол, ты чего меня на пиршество не позвал?

— Потом, Брюмер. Потом наешься вкусных наноботовых зомбячьих мозгов. Прыгай давай.

Ну, он и запрыгнул.

Когда всё уже было сложено и собрано, мы вчетвером — я, Даша, Кир и Брюмер погрузились и медленно выехали за пределы нашего поместья. Я заметил, как Даша оглянулась и взглянула в узкое заднее просмотровое окно, прощаясь с местом, служившим нам домом последние полтора месяца.

Понимаю, обидно. Только начала «гнездоваться», как тут — такое. Мне тоже немного обидно было.

— Ничего, Даша. Помнишь кустики тамариска у нас во дворе?

— У нас во дворе? А, там. Думаешь, мы вернёмся?

— Обязательно вернёмся. Интересно, Потёмкин их в наше отсутствие все сжевал, или нет?

Благо, наше сражение, похоже, повергло всех местных в такой первобытный ужас, что нас даже не пытались остановить. Мы выехали за границы коттеджного посёлка, выехали на трассу до столицы и неспешно поехали по магистрали. Броневик республиканской Гвардии никто, конечно, останавливать даже не пытался, грузовички и паровые автобусы нас с почтением пропускали. Раз едет броневик — значит, по делам едет.

В доцифровую эпоху все команды и разнарядки разносятся очень медленно. Телефонная линия тут, насколько я понимал, имелась, но вот с какой скоростью дойдёт команда — я мог себе представить. Запас времени у нас был.

Доехав до ближайшего из городских районов, мы первым делом выгрузились у придорожной пекарни, и Кир сбегал за пирожками. Закупились на всю дорогу. Приятно, знаете ли, кушать пирожки после того, как прикончил благословенной лопаткой целую толпу зомбяков.

— Ну, что теперь? На кораблик? — спросил я, не ожидая иного ответа, кроме как — да, конечно же, на кораблик.

Ехать до гавани в пригороде нам предстояло пару часов.

— Нет, — покачала головой Даша. — Есть ещё одно дело.

— Это какое? — не понял я.

— Саша, ты же слышал, что он говорил? Я всё слышала. Те двести тысяч человек, про которых говорил консул — они пойдут на убой! Пойдут чисто под создание новых шерданов!

И тут я кивнул. Да, выходило, что именно так и будет. И, возможно, их уже сейчас методично режут на убой и упаковывают в холодильники.

— Выходит, надо ехать? Разобраться, — констатировал я.

— Надо, Саша, — кивнула Даша. — Надо.

— Пирожков точно хватит на дорогу? — осведомился я.

— На обратной дороге тоже купим.

Ну, на том и порешили. Местную географию я знал не то, чтобы очень хорошо, но на помощь пошёл книжный магазин по-соседству, в котором нами была приобретена карта столицы с окрестностями.

Вспомнив примерное направление космодрома в горном плато, в которое меня возили, проследив направление железного пути, который упирался в неприметный тупик, никак не обозначенный на карте, я примерно понял, куда нам надо ехать.

Ну, мы и поехали. Броневик двигался от силы со скоростью километров сорок в час. Раза так вдвое медленнее, чем паровоз, на котором мы ехали туда с делегацией.

Ехали неспешно, за тягой следили, благо, уголёк в топку ехал сам, по конвейеру.

Мы выбрали до въезда не главные ворота, а путь со стороны одного небольшого пригорода, фермы, по которой, как я предположил, доставлялась провизия. Дорога скоро стала грунтовой. И вскоре нам повстречался первый патруль. Центурион уставил на нас зловещую — по местным меркам, конечно, — ружбайку.

— Назовитесь, воин! Ваша повозка не числится в табеле разрешённых ко въезду в этот час!

Мне не оставалось ничего, кроме как высунуться из люка. Центурион тут же опешил. Видимо, он был из тех, что не был на смене, когда я наведывался в гости на объект, и не видел меня до этого.

— Вопросы имеются? — спросил я.

— Нет… о сиятельный, — поклонился он, пропуская нас дальше.

Ещё один кордон, и ещё. И вот — стартовая площадка.

На объекте кипела работа, хотя над горами уже темнело. Десяток здоровенных перекладин над бетонным полем теперь были заняты — на них висели белые, странного по меркам развития Империи, цилиндры с заострённым носом. Я такие чертежи видел в Пантеоне, когда у нас разрабатывали многоразовые космические корабли для сверхтяжёлой ракеты-носителя.

Очень, очень древняя технология. Всё это не сильно далеко убежало от паровой повозки, на которой мы сюда припёрлись.

И, главное, ходят по стартовой площадке, как ни в чём не бывало. Хотя, зная технологии, это всё представляло собой пороховую бочку, готовую взлететь на воздух в любой момент.

Что ж, этих всех мне особо жалко не было. Сатрапы рабо-зомбиторговцев. Жалко было будущих рабов.

Ну и где же они? Куда все подевались?

Мы пока что припарковались рядом с такими же броневичками у въезда и не спешили выходить наружу. К нам уже шли. Сперва к нам подошоли несколько неспешных гвардейцев. Затем — забегали, всполошились. Видимо, пришла команда из города о том, что мы захватили броневик.

Вскоре вокруг нас, в полусотни метров, выросло окружение из бронещитов. И пушечку прикатили.

— Поезд! — сказала Даша, глядя во все то же просмотровое окно. — Смотри! Там, за оградой, на путях стоит поезд!

Я пригляделся. А там, за внешним контуром, не один состав стоял — а целый десяток. Длиннющие вагоны, битком набитые людьми. А ещё выстрелы раздавались.

Недолго думая, я принялся разворачивать танкетку в ту сторону.

В этот момент в нас выстрелили в первый раз. Из пушки. Ну, разумеется, толку это не возымело, потому что я заблаговременно поставил кокон вокруг аппарата. Только слегка ухудшилась видимость от дыма и плазмы, образовавшейся от испарившегося от удара о плёнку кокона ядра.

А потом ещё раз выстрелили. Из другого танка.

Тут уже я рассердился и швырнул силовое копьё прямо в дуло танку. Бабхнуло красиво, громко!

И после такого стрельба на миг прекратилась. Препятствовать моему движению не стали. Расступились. На космодроме началась форменная паника. Я ехал, снося одно ограждение за другим. Проехал около километра, прямо по лестнице, к железнодорожным путям — я встал, направив дуло пушки прямо на место казни, на котором всё ещё стояла длинная шеренга выгруженных из вагонов людей.

Они продолжали стоять, предположив, видимо, что я приехал, чтобы ускорить процесс. А вот солдаты, наставившие ружья на несчастных, сперва отстсупили в укрытия, а потом просто побежали — вдаль, между поездов.

— Ну, Даша. Как тут стрелять? — спросил я.

— Щ-щас. Кир, заряжай. Я пока навожу.

Когда дуло танка, громыхнув, отправило стальную болванку прямо в наставленный на нас пулемёт — пленные наконец-то поняли, что происходит.

И начался бунт, беспощадный, но на этот раз — не бессмысленный.

И я решил его поддержать. Никогда раньше не поддерживал бунты, надо же попрактиковаться в новом деле! Сказал Даше:

— Я прогуляюсь, ненадолго.

И пошёл прогуляться, оставив кокон вокруг броневичка, в котором сидели Даша, Кир и Брюмер. Поддержать, так сказать, народные массы, подогреть выступление. Я прогуливался вдоль первого ряда вагонов, срывая при помощи латной перчатки доспеха «Армагеддон» замки с решёток и расшвыривая солдат.

Вскоре люди в вагонах бежали на своих пленителей, отбирая у них оружие и устраивая самосуд. Они переходили пути и освобождали остальные поезда. Паровозы один за другим взрывались от выстрелов, повсюду слышались выстрелы, стоны и крики, перемежаемые боевыми, несомненно, тюремно-подпольными песнями.

На самом деле, я не был однозначным сторонником бунта и разного рода беспорядков, даже здесь. Худо-бедно работающее правительство сильно лучше, чем хаос и безвластие. Я даже готов был понять сейчас местных правителей, попавших в жестокую зависимость от «небесных людей».

Но было во всём происходящем что-то дикое и неправильное, подумалось мне. Наверное, так же чувствовали себя конкистадоры с огнестрелом, устраивавшие в одиночку расправу над многотысячной армией индейцев. Или, возможно, примерно так же чувствует себя тайный иностранный агент, зачинатель беспорядков, стоя в сердце беснующейся толпы жителей вражеского государства.

Признаться, я быстро устал от всего этого хаоса. Я уже направился обратно к броневику, когда услышал крик Даши:

— Саша! Они уходят! Уходят!

И вскоре понял, что она имеет в виду. Белоснежные «колбасины», висевшие на космодроме в километре от нас, врубили зажигание, и одна за другой медленно пошли на взлёт.

Убегали ребятки. Испугались. И, главное, я ни одного из пришельцев так и не увидел — прикрылись за спинами местных вояк, те, и то, оказались смелее.

Дуло танка поднялось вверх. Вертикального угла наводки хватило, чтобы поймать ближайшую из ракет.

— Можно? — спросила Даша.

— Не знаю, стрелял ли кто-то ещё в истории человечества из парового танка по стартующим жидкостным ракетам-носителям, — сказал я. — Мне кажется, даже в «Звёздных королях» такого не было. Но, предположим, пли!

И Даша выстрелила. Взрыв был смачным. Пороховые бочки начали детонировать одна за другой. Только самая дальняя, которая уже поднялась на три-четыре корпуса от бетона не была задета осколками.

Я заметил, что она отличалась по форме от остальных. С дополнительными иллюминаторами, лесенками и прочим. Возможно, в ней и находились прибывшие «пришельцы», а остальные были беспилотными холодильниками.

И она-то и ударила по нам из квадробластера. Похоже, только одно орудие у них и было, ближе к корме, на такой вот случай.

Луч вспахал землю с бетоном перед танком и упёрся в кокон. А затем ракету догнало моё силовое копьё, и она красиво жахнула на высоте в полкилометра.

А затем до нас долетела ударная волна вместе с дымом и газом. На расстоянии километра особого вреда бунтовщикам она не принесла. Скорее, они это всё как фейерверк восприняли.

Затем мы ехали обратно по выжженному стартовому полю к выезду. И навстречу нам выехал ещё один броневик, из числа уцелевших.

Оттуда высунулась голова в каске, в полумраке я не сразу распознал, что это один из консулов Республики. Ну, ожидаемо. Кто-то же должен из верхушки следить за столь важным актом межпланетной торговли.

— Что вы наделали! Что вы наделали! — едва ли не хныкал он.

— Ну, будем считать, что я попытался вас освободить.

— Кого⁈ Этих беглых преступников?

— Нет. Всю вашу цивилизацию, — ответил я и кивнул в сторону догорающего стартового стола. — От них.

Консул, похоже, не понял.

— Вы понимаете, что они с нами сделают? Они же… так просто не закончат на этом!

— О, я понимаю. Я очень хорошо понимаю. В первую очередь — они не закончат со мной. Попытаются сделать. Вашими руками. А вот что вы будете делать дальше — большой вопрос. Технологии я вам дал. Средства, как не дать себя в обиду — дал. Их сильно меньше, чем вас, и они сильно беднее. Так сражайтесь же, чёрт возьми!

С этими словами я уехал в ночь.

Нам никто не мешал. Видимо, власти решили оставить в тайне случившееся, к тому же, несколько десятков тысяч вышедших из-под контроля рабов — это была проблема куда существеннее, чем попытка обезвредить танк, который едет куда-то по своим делам. Я волновался за Дашу после всего произошедшего, но в дороге ей даже удалось уснуть.

Я же не спал. Я понимал, что мне теперь предстоит не спать минимум ещё сутки.

К утру мы доехали до арендованного нами корабля. Погрузились на него и неспешно поплыли обходным маршрутом на восток — в сторону уже знакомого нам острова Рыбачий.

Острова, на котором я через три недели принял свой последний бой на этой планете.

Как я и предпологал, к нам явилась, наверное, половина всего флота Ромейской Республики, а также пара десятков кораблей шерданов с Восточного материка, которых пригнали инопланетные кукловоды. Я так и не понял, как они управляют мертвяками — с того спутника, который мы видели на орбите, или как-то ещё, но теперь они двигались слаженно. Накатывались на берег волнами, бомбили город из основного калибра.

Были здесь и квадробластеры. Одно, или два орудия на параходах шерданов — видать, очень редкая технология, что-то вроде местного аналог ядерного оружия, до которого развиться инопланетянам так и не удалось.

Восточный материк, как я потом узнаю, представлял собой большой «беспилотный» завод, управляемый по заданным алгоритмам. На самом деле, достаточно гениальное произведение сумрачного инженерного гения.

Но вот квадробластеры там явно не собирали, скидывали с орбиты. Это нас и спасло, потому как одновременную атаку двух-трёх орудий я мог сдержать, но вот трёх и больше — уже с трудом.

Я швырял их корабли, как игрушки. Бил о скалы, сталкивал друг с другом. На берегу мертвые — и шерданы, и гвардейцы, лежали в несколько слоёв.

Но весь остров одновременно контролировать я не мог. В какой-то момент им почти удалось повторить манёвр прошлого сражения, захватить Большое Рыбачье и взять Малое Рыбачье в окружение. Но потом мы выходили снова и разрывали окружение.

Мы — это не только я с Дашей и Киром. Да, мы здесь были не одни. Я же говорил, что все прошлые недели искал союзников? Все, кто владел минимальными навыками Энергии Большого Взрыва и не был упрятан за решётку Закрытой Школы, все последние месяцы, ещё до нашего отбытия получали моё наставление, деньги и отправлялись сюда. Строили береговые укрепления, тренировали солдат и медитировали, осваивая Силу.

В какие-то моменты я уходил в глухую оборону, чтобы накопить силы, и меня прикрывали мои ученики.

Батарея доспеха «Армагеддон» сдохла в самый разгар битвы. Долго продержалась, надо будет потом выразить благодарность производителю. Вылез я из доспеха, и воевал дальше в коконе, голыми руками — и лопаткой.

Бой длился сутки. С полуразрушенного маяка я глядел на горящие корабли, которые, казалось, уходят до горизонта.

Через сутки, когда атака стихли, а среди нападавших осталось меньше пяти судов, стоящих на плаву, я увидел белый флаг.

К нам приплыл парламентёр — уже знакомый мне легат Марк. Он спросил, что я хочу.

И я ответил.

— Я хочу, чтобы отныне остров Рыбачий был объявлен колонией Второй Империи Человечества в этом уголке галактики. Я хочу, чтоб нас никто не беспокоил на этом острове. Хочу дожить свой остаток дней здесь со своей семьёй. Потому что где Империя — там и я.

И мне разрешили. Видимо, потому что увидели, что я действительно так думаю и планирую — планирую остаться здесь и доживать свои дни.

После мы даже утрясли некоторые вопросы, вроде курса местной валюты к Имперке, эмиссию почтовых марок и прочие прелести межгосударственного взаимодействия. Кажется, консулату в конце концов даже понравилась идея, что на планете будет филиал какой-то мощной галактической Империи.

И — да. Я действительно думал, что это финал. Полнейший и беспросветный хэппи-энд, и что Тёмная Богиня нас в очередной раз надурила. Я даже не стал больше пытаться «дозвониться» до неё при помощи бутылки тёмного пойла. Просто принял всё, как есть, а вернее — привёл ситуацию к некоторой стабильности, чтобы уже чуть позже думать, как дотащить местную цивилизацию в космическую эру, долететь до этой самой Горгоны, устроить переворот уже там и двигаться дальше — по пути создания двигателя Гейзенберга.

А ещё я похоронил мысли о том, что воспользуюсь гиперброском, чтобы отправить нас домой, даже если получу координаты. Потому что на подобных расстояниях погрешность будет такая, что подвергать риску Дашу и будущего ребёнка я попросту не мог.

Вот такой примерно план я себе нарисовал. На пару десятилетий вперёд.

Но Тёмная нас не обманула.

Потому что уже через неделю после битвы, когда догорели все пожары, и восстановление разрушенного города шло в самом разгаре, на заброшенную площадку челноков первой Империи с неба свалился космический челнок.

Я шёл туда с лопаткой наперевес. Я готов был защищать этот крохотный кусок Империи чем угодно, хоть голыми руками. Но защищать его не пришлось.

Потому что из открывшегося трапа неспешно под солнце Геспериды выглянула фигура в староватом ремонтном скафандре, со здоровенной пушкой в руках.

— О! Вот он! Быстро я тебя нашла, — услышал я знакомый, давно позабытый, но такой родной голос. — Просто-напросто посмотрела с орбиты следы самого кровопролитного сражения! Что, выходит, выпустили тебя из капсулки-то? Отрастили ножки-ручки обратно, да? И, говорят, уже новых правнучков мне наделал, а? Давай, Сашка, веди, показывай, что у вас тут за дела.

— Бабушка! — ответил я, широко улыбаясь в ответ.

— Ты как сюда долетела? — спросил я после радостных семейных объятий бабушку Ксению Павловну Иванову, в девичестве Рогозину. — И как ты вообще…

Она же почти не изменилась с того времени, как я её видел последний раз. Выглядит на шестьдесят стандартных лет от силы. Я хотел сказать «до сих пор жива», но вовремя промолчал, посчитав такой вопрос, во-первых, неэтичным, а во-вторых — глупым.

— Как я вообще жива? — догадалась бабуля. — Ну, вот как-то так и жива. Ты же тоже живой, а тебе сколько годков? За сто сорок уже? Подарила мне как-то раз одна профурсетка секрет бессмертия, а я, с дуру, и воспользовалась. Приходится вот грунт топтать, и просторы бороздить. А долетела я на «Сансаре».

И в зенит пальцем ткнула.

— Ну, что, веди, знакомь, — сказала она, махнула двум косоногим сервам, вылезшим из челнока.

Имперские, понял я, «Лорес-74» или «Лорес-70», коренастые такие, и очень старенькие. Для планет с высокой гравитацией. Интересно, где она их нарыла?

А затем я посмотрел наверх. Да, небольшая сигарообразная фигура, едва заметная, но сильно выше уровня перистых облаков.

Но я-то умел прикидывать реальные размеры. Это ж какой он огромный!

— Значит, это и есть наша попутка? — хмыкнул я. — Неплохая.

— Попутка? — вздёрнула бровь бабуля. — Где слов таких нахватался-то, а? Это бывший ковчег первопоселенцев класса мазершип. С реконструкцией времён конца Первой Империи под трайбл-судно. Корабль-город, то есть. При желании он всех жителей этой планеты перевезти может.

— Был мазершип, стал грандмазершип. И кто у него капитан? Только не говори, что ты!

— Я самая! — довольно улыбнулась бабуля. — Судно это мне с детства знакомо. Я ж на нём из этих краёв на Герберу и улепётнула в итоге.

Я нахмурился.

— Из этих? Ты же всю жизнь говорила, что родом из карликовой галактики Эфедра?

Сам сказал — и сам же понял, как это звучит.

Иногда то, что услышал в раннем детстве от кого-то из близких воспринимаешь долгие годы как инстину, даже не задумываясь о реалистичности. А это же в герберских краях звучит сродни «в тридевятом царстве, в тридесятом государстве»!

— Ну, и где мы вообще? Что за края-то?

— В справочниках Первой Империи зовётка как кластер Орион-Лоу, один из девяти известных секторов первопоселения в галактике… Сейчас это десяток планет, независимых, с парой сотен государств, в космос почти не летают… О, деревенька.

Мы прошагали, и нам уже шли навстречу. Селяне осмелели, повылезали из домов, увидели, что я достаточно мило беседую с пришельцами, и потихоньку начали нас обступать.

— Хорошая тут планетка, миленькая достаточно, — прокомментировала бабуля. — Соседняя вот — та ещё дрянь! Я на ней по молодости, как из дома сбежала, на целый год застряла! Ещё тогда — то ещё бандитское местечко было.

— Так как у тебя планета родная называлась?

— Гладиолус! — отвечала бабуля. — Только не путай с тем Гладиолусом, что в герцогстве Сур, и с тем, что был в княжестве Тайги…

Тут бабуля вдруг резко остановилась и спросила.

— Ты гостинцы нашёл?

— Гостинцы? — сперва не понял я, а потом как вспомнил. — А, конечно. Нашёл. Ещё как нашёл. Хитро это ты в стволе яблоньки печать припрятала.

— И этого старого маразматика пятого класса размерности?

— Нашёл. И запустил. Уже полетали на нём. И избушку твою нашёл…

— Полетали⁈ — удивлённо округлила глаза бабуля. — Он же не на ходу был! Мы тогда четыре орбитальных тягача нанимали, чтобы его на остров приземлить. Кто? Кто его починил-то?

— Даша! — довольно воскликнул я. — Его жена моя починила. Вместе со своим дедом. А вот и она.

И мы как раз вошли в дом. Я даже почувствовал это приятное волнение. Уже даже и не думал, что буду представлять свою жену родственникам!

Даша увидела вошедшую женщину, и браслет на миг дёрнулся, готовясь растечься по руке. Но потом она увидела строгую ухмылку бабули, затем, возможно, сравнила наши лица…

— Вот, это баронесса Дарья Фёдоровна Крутова, — объявил я. — То есть Леонова. Моя жена. А это, Даша, графиня Ксения Павловна Иванова. Моя… бабушка.

Наша гостья тем временем по-хозяйски уселась за стол на ближайший табурет. Попробовала местный аналог слив, поморщилась, пробормотала:

— Ну это и кислятина. Но пару ящиков захватим. Я местным селянам в обмен футболки привезла. Использованные, но, может, и сгодится. Хм… выходит, на сносях? — осведомилась бабушка у Даши.

— Фу, ба, как нетактично и некрасиво это звучит! — успел я вступиться за супругу.

— Цыц, Сашка! — ответила бабушка. — Я с женой твоей разговариваю. Знать должна.

Даша кивнула.

— Есть такое. Примерно второй-третий месяц.

— Ничего. Разберёмся. Я-то думала, что правнуки прямо тут бегать будут!

— А они бегают! — ухмыльнулась Даша. — Ну, или что там в этом возрасте положено, ползают. По Первопрестольной. У одной фамилия Ганзориг, у второго Олдрин.

— Бастардов наделал, ух, негодник! — нахмурилась бабушка. — Это что, за два года? Ай-яй-яй! Как она тебя терпит-то? А это что у неё за дрянь на руке? Ну-ка, пойди сюда.

— Это гиацинтовая броня, — немного растерянно отвечала Даша и показала браслет. — Я пехотинец.

Бабушка погладила браслет и нахмурилась ещё сильнее.

— Пехотинец… С Гиацинта, значит? А я вижу, что это всё изобретения той профурсетки! Они там все на Гиаинте, что ли, пойло еёйное из горла хлещут?

— Какой профурсетки? — спросила Даша.

— Грымзы этой. Ладно хоть сказала, на какой планете вас в внучком искать. Я сразу развернула. Только-только к Армагеддону подходила. Ладно.

Профурсеткой, грымзой и прочими эпитетами бабушка называла, как я уже понял, разумеется, Тёмную Богиню. Сразу захотелось расспросить побольше, откуда они знакомы, насколько дружеские у них отношения — но я понимал, что не всё же сразу.

Да, с бабушкой не побалуешь. Характер у неё нормальный такой. Прожжёный. Не зря её по всей гербере Ведьмой и прочими неласковыми эпитетами называют в городах, и не зря некоторые племена пустынгеров почитают её божеством, наравне с Творцами.

А тут броненосец Брюмер подошёл, посмотрел внимательно, голову на бок склонил. Но на колени, как к нам, запрыгивать не решился.

— Ха! Так это ж наш, герберский! — наконец-то улыбнулась бабушка. — Я таких на даче водяным пистолетом отпугивала, их другое и не берёт. А вы приручили, получается? И даже с собой взяли! Ну вам, молодёжи, делать нечего.

— Их в Королёве всего четырнадцать. Этого Тёмная скинула, — сообщила Даша.

— Тёмная… А, эта-то… ясно всё с ней. Королёв? Это же резервный космодром небольшой имперский, к юго-западу от Восточной Герберы? Вроде заброшен был, когда я улетала, там паренёк один только оставался…

— Мой папа, — кивнула Даша.

— А теперь это столица планеты, — кивнул я.

— Вот как! Ну, что, полетели, значит. Всё мне покажете. Не хотела я туда соваться, ох, не хотела. Я, почитай, за сорок лет ближе чем к Циркону и Каверне не летала ни разу… Но маршрут помню, в картах сохранился.

— Сколько до Герберы, ба? — спросил я.

Ох, как бы я хотел услышать ответ «две недели». Или хотя бы «два месяца».

— Год лететь, внучек. Ровно стандартный год.

Мы выгрузили ящики с челнока — там оказалась пара сотен странненьких футболок, блестящих, с напечатанными на них голографическими артистами. Разумеется, никому из нас незнакомыми. Внутрь загрузили гостинцев, как сказала бабушка «Семью порадовать».

Что за семья я, конечно, не знал.

До самого вечера мы прощались с селянами и с практиками-беглецами, оставшимися на острове. Со жрицей Реей, после нашего прибытия вставшей на путь искупления неудачного покушения на Дашу. С деревенским головой, ставшим теперь губернатором имперского города Малое Рыбачье Титом. И особенно долго я беседовал с Киром.

Наверное, на полчаса изложил краткий курс «Государя» Макиавелли и «Звёздного Государя» Константина Первого Леонова заодно.

— Зачем вы всё это рассказываете мне, учитель? — спросил он.

— Сам поймёшь.

— Мы никогда не увидимся больше, учитель? — со слезами в голосе спросил паренёк.

— Наверное, нет. А возможно, я ошибаюсь. Космос только кажется большим. Но таким, как мы, звёздные расстояния — не помеха.

Ну и, наконец, мы упаковались в челнок и оттолкнулись от бетона площадки — и от планеты Геспедира навсегда.

Признаться, я не думал, что в такой просторный челнок будет так сложно уместить все наши вещи, накопленные за неполных три месяца на этой планете. В основном, конечно, тут были вещи Даши, с помощью которых она и пыталась гнездоваться в местах нашего обитания. Но и моих тоже изрядно: помимо «Армагеддона», лопатки и бутылки тёмного пойла — ещё и черновики путевых записок, некоторая местная древняя литература и что-то интересное из шмоток.

Гравитаторы работали слабенько, и с Дашей в нашем недолгом подъёме случилось то, что случается иногда во время полёта, особенно у дам в её положении.

Ну, и ещё отвыкла немного от космоса.

— Ох, деточка, потерпи-потерпи, сейчас долетим, там всё нормально будет, — сказала бабушка, а потом у меня тихо осведомилась. — Она у тебя всегда так, Саша, в полёте?

— Даша у меня практически в одиночку управляла линкором класса «Солнцеед» седьмой категории размерности, — мрачно сообщил я. — И я очень надеюсь, бабуля, что гравитация на твоей Сансаре не будет так резко прыгать.

— Ох, — вздохнула бабуля. — Да, характер у тебя прежний остался. Ничего, почти прилетели.

Я со своего ракурса успел увидеть приближающуюся «Сансару» только краем глаза, считанные секунды, прежде чем мы влетели в жерло здоровенного ангара.

— Какого она класса размерности?

— Десятого… одиннадцатого… Тринадцать километров она в длину, семь в ширину. Обитаемая сейчас на десять процентов. Население… Сколько, Лёлик, население?

Это она у серва спросила.

— Население — двадцать восемь тысяч четыреста десять человек, — хрипло произнёс серв. — Восемь тысяч двести пять сервов.

— Оружие запрещено, — сообщила бабушка, заруливая на посадку. — Ну, у вас и так его нет…

Даша взглянула на меня, на сопла плазменных резаков, и промолчала.

— А ещё у нас, Сашенька, каждый десятый — со способностью. У кого — с болезненной, у кого — с мастерской, диковинной. Прошлая хозяйка корабля по всей галактике их собирала… Лусьена Янгель, из того самого рода Янгелей. И дочка её продолжить пыталась.

Да, был такой древний род — один из немногих, про которые достоверно известно, и о которых остались видеохроники.

Именно Янгели были последними императорами Первой Империи.

И здоровенный, десятиметровый выцветший портрет, который красовался над посадочным полем для челноков, как раз изображал кого-то из того рода. Не то самую бывшую капитаншу корабля, не то — кого-то из бывших императоров.

Посадочное поле, конечно, было огромным. Наверное, с половину посадочного поля «Королёва», а то и больше. Кораблей же на нём стояло не так много — какая-то полуразобранная и обвешанная кранами рухлядь справа, два более-менее целых больших ремонтно-грузовых судна второго класса размерности слева, три таких же грузовика, судя по контуру — даже не галактического класса, челночного. А по центру — десяток челноков и ремонтных судов первого класса размерности, как и тот, на котором бабуля спускалась за нами на поверхность.

— Это у нас передний док. Есть ещё задний, но мы его ещё только разбираем. Ну, Сансара, поприветствуй гостей.

— Корабль Сансара приветствует гостей, — отозвался голосовой мозг низким, спокойным и полным достоинства контральто. — Они, я так понимаю, надолго? Подобрать для них апартаменты, хозяйка?

— Давно пора было, Сансарушка, чего ты прохлаждалась… Веди их давай. Импланты опознай и в базу вбей, чтобы полный доступ…

А имплант тем временем проснулся

— Цель посещения Горгоны? — попробовал спросить я.

— Доступ только для Семьи.

— Да что эт за семья такая? — не понял я.

— Это мы — Семья, — отозвался долговязый неприметливый парень, который помогал сервам разгружать наше барахлишко. — Кукунчиковы мы. И ещё четыре фамилии: Оськины, Роговские, Житняковы и Молоховичи.

— Это из тех самых Молоховичей? Которые рокош Янгелям объявляли?

Парень кивнул.

— Тем самым! Осколки родов Первой Империи, да. А вот же, Молохович идёт.

К нам присоединился парень с дредами, весь обвешанный чёрно-белыми готичными голограммами. Иоланте бы понравилось, наверное.

— А вместе — Семья, — продолжал Кукунчиков. — И у нас всех течёт кровь Янгелей. У них же родовое проклятие — уже три века одни девицы родились, вот и фамилия растворилась в остальных родах. Зато способности… способности есть у нас всех. Последняя капитанша, носившая фамилию Янгелей, перед смертью собрала нас всех и спросила — кого мы хотим видеть новым капитаном. И мы единогласно выбрали Ксению Павловну.

— Потому что знали её с детства. Удивительный человек, — сказал Молохович. — А вы правда её внук?

— Правда, — кивнул я.

— Но вы так молодо выглядите! — сказал Кукунчиков. — Впрочем, я не удивлён. Она всегда хранила много тайн. Кстати, вы тоже носите способность? Как и бабуля?

Бабуля «носит способность»⁈ Вот тебе раз. Впрочем… не удивительно, да. Учитывая, как она перенесла свою избушку и укрыла «Песца».

Я никогда раньше не задумывался. Умеет Ксень Паллна скрывать тайны. И вполне понятно теперь, почему. Ведь она наверняка всё это время была незарегистрирована.

Кстати… А почему это система молчит на тему незарегистрированного адепта Энергии Большого Взрыва? И почему она всё это время молчала про бабулю?

Впрочем, она сейчас через раз молчит, когда я встречаю способных. Либо это Тёмная в своё время что-то подкрутила, либо этот детектор в принципе работает не про всех и не во всех ситуациях.

— Есть у меня способность, — кивнул я.

— А какая? Вы же, кажется, граф? Видимо, что-то из управленческих навыков, — предположил Молохович. — Мысли подданных читаете? Очень редкая, говорят, способность.

— Я слышал, что некоторые дворянские рода сейчас практикуют «хватку за горло», — дополнил Кукунчиков и изобразил. — Вот так вот страшно руку вперёд выставляют, словно сжимают кого-то за горло, а затем жертва начинает левитировать и приподнимают.

— Фу, какая жесть, — поморщился Молохович. — Хорошо, что я на грунт уже десять лет как не схожу!

— А ты чего хотел, дружище. Это у нас тут мир и гармония, а там, на грунте — полнейшая жесть. Кстати, Александр, не желаете после присоединиться к тренировке? Заодно продемонстрируете свои навыки.

— С удовольствием, — кивнул я, улыбаясь.

А почему бы и нет? Кампания на вид достаточно неплохая собралась. К тому же эта миролюбивость… Я, с одной стороны, чувствовал себя здесь в полной безопасности, а с другой — ощущал сильный дискомфорт. Привык уже за последние месяцы ощущать себя постоянно в состоянии контроля ситуации. Следить, не появился ли противник на горизонте!

Вот и сейчас продолжал думать — нормально ли, что у них тут всё так тихо и мирно? А если кто припрётся? Наверняка же уже было что-то такое…

Мы направились к цирку — пешком, тут было совсем недалеко. По дороге Молохович рассказывал:

— Обязательно зайдите в наш музыкально-поэтический клуб. Сегодня вечер электрических импровизаций, играю я и ещё парни с нижнего уровня.

— Сколько всего уровней?

— Ох, обитаемых и освоенных всего три, этот — средний, верхний — где капитанский мостик, и нижний. Но насколько я знаю, в передней секции корабля — всего восемнадцать уровней

— Восемнадцать⁈ Это вот таких вот, пятидесятиметровых?

— Некоторые побольше, по двести метров, кажется. Некоторые секции заняты лесом, хлорофильным и грибковым… Большинство загерметизированы.

— Я ходил в экспедицию в прошлом году, — сказал Кукунчиков. — И мы собираемся через несколько дней в новую, на минус пятый уровень. Сервы что-то раскопали там интересное. Кстати, ваш боевой скафандр отлично бы нам помог!

— Экспедиции — это я люблю, — кивнул я. — Ну, что ж, начнём?

Мы тем временем вошли в цирк, под шатёр, под которым собирали какую-то конструкцию и мирно беседовали высокая девушка в клоунском прикиде и качок. При виде на последнего я вздрогнул — качок был серо-синего цвета, почти такого же оттенка, что и Жнец, лежавший у меня в криокамере на Гербере.

— Парни, смотрите, кого я к вам привёл! Внук бабули, — сообщил Молохович.

Качок посмотрел на меня с явным неодобрением.

— Зря, — сказал он. — Я бы не общался с ним.

Девушка-клоун посмотрела на меня и кивнула.

— Кто знает, сколько миллионов человек он убил.

— Бабуля тоже убивала! — парировал Молохович. — Да и многие из нас… тогда…

И вдруг все вдруг помрачнели и замолчали. Что — тогда? — захотелось мне спросить. Кого они убивали? Налицо какая-то коллективная психотравма из новейшей истории!

Ладно, не буду это ворошить. Все тем временем расселись по первому ряду вокруг цирковой арены. И ещё пара мальчишек уличных заглянули, забрались повыше, подальше от взрослых.

— Ну, ладно, так и быть, пусть покашет, — предложил качок. — Начнём. Физические или иллюзионные?

Какая-то странная классификация. У нас в Академии все тактики делились на фотонные, гравитационные, термоядерные и подпространственные.

— Могу и те, и другие. Но скорее, всё-таки — физические.

— Нет уж. Пусть начнёт с иллюзионных, — заявила клоунесса. — А то вдруг он тут физическими всё разнесёт.

— Ладно, так и быть, — пожал я плечами. — Посмотрите наверх. Только осторожно.

Я постарался «выдавить» самую малую часть энергии, которая у меня была, чтобы не ослепить всех намертво, и скастовал наверху, прямо под куполом цирка «Первозданный свет».

Буквально на пару секунд. Но вышло всё равно слишком ярко.

Да. После Лунного Дворца и после финальных битв я явно перекачался… Примерно как тот спортсмен-бодибилдер, который после десятка подходов на тренировке садится подписывать документы и мгновенно расплющивает пальцами пишущую ручку.

— А, мои глаза! — нахмурился качок, закрывая лицо здоровенной ладонью. — Это же боевая тактика! Не мирная. Ты, парень, серьёзно нас решил ослепить?

— Слушай, Сэм, прояви уважение, это ж внук бабули, — осторожно заметил Кукунчиков. — И граф.

— Да хоть самого императора внук, — хмыкнул качок — Так в цирке дела не делаются… Покажи что ещё умеешь, но хотя бы менее убийственное?

Я отошёл чуть ближе к центру арены и попросил:

— Кинь в меня чего-нибудь?

— Например?

— Что угодно!

И качок кинул. Швырнул в меня прямо-таки шквал из здоровенных пушечных ядер с горящими фитилями!

Вот это жесть. Я, конечно, мгновенно ушёл в кокон! Только вот пушечным ядрам было хоть бы хны — пролетели и сквозь кокон, и сквозь меня.

Потому что были иллюзией. Очень мастерской, даже практически непрозрачной, как какая-то оторванная от проектора голограмма.

— Физическое кинь, — поморщился я. — Да не боись!

Качок Сэм хмыкнул, снял с ноги тапок и швырнул в меня. Ну и манеры! В меня, в будущего императора, можно сказать — и тапком! Разумеется, я поймал тапок в микрощит, затем быстро, не дав ему упасть, окутал коконом и подвесил на секунд десять в воздухе.

Народ зааплодировал. Хотя жиденько, конечно, без

— Ну, это неплохо, да, — кивнул Сэм. — Это у нас Лара похожее умеет делать. Жогнлировать разными предметами.

И Лара — клоунесса, сидевшая рядом с ним, тут же выудила из широченных карманов полдюжины каких-то ярких фруктов, подкинула в воздух… И — нет, не принялась ловить и подкидывать, как это обычно делают жонглёры. Она просто следила за ними взглядом, а они принялись выписывать перед ней фигуры сначала простой круг, затем восьмёрку, затем звезду, затем — вообще какие-то затейливые фигуры Лиссажу.

— Я впечатлён, — признался я. — А вы, коллеги, можете продемонстрировать свои умения?

— Я не буду, — нахмурился Молохович. — Не в духе, знаете ли.

Лара почему-то рассмеялась. А Кукунчиков же в ответ кивнул. Вышел в центр арены… и вдруг пошёл по ступеням. Невидымым. Просто прямо вверх. Сначала короткими шажками, затем всё выше, выше и выше, завершив всё серией длинных прыжков по вершинам невидимых столбов, закончившейся у дальнего ряда зрительских сидений.

Левитация. Это ж гениально! Я, наверное, тоже мог такое развить при желании, только это же какая точность потребуется, чтобы выставлять микрощиты точно перед ступнями, не разрушать окружающие предметы, да ещё и синхронно их перемещать при движении.

Да, Саша. Сила есть — ума не надо. Я уже понял, что не впечатлю их силой, просто потому что они здесь любят изящество, мастерство — а не мощь. Мирное микрогосударство, что поделать.

— Давай, третья попытка, — мрачно произнёс Сэм. — Порази нас.

— Ну… чем же вас тут всех поразить? Вы ничему не удивляетесь, уже всё видели, наверное, — усмехнулся я.

— Проявите фантазию, — тихо сказал подошедший Молохович. — Наверняка вы умеете!

Умею, конечно. В конце концов, у меня много разных тактик, а у них, похоже, всего по одной, пусть и мастерски-отточенной. Я заметил в небольшом закутке, ведущим к гравитрейлерам, среди прочего реквизита, странного манекена — избитого, потрёпанного, и родилась достаточно простенькая идея.

— Им можно воспользоваться? И не страшно, если слегка повредится?

— Конечно! — кивнул Сэм. — Это для силовых тренировок.

Я водрузил его в конец зала, напротив выхода, сам отошёл немного подальше… А затем швырнул в него силовое копьё! Прямо в центр грудной клетки!

Он, разумеется, полетел в проход, где я поймал его в Абсолютный Кокон.

Дети на задних рядах взвизгнули от испуга.

— Где он? — услышал я детский голос. — Что с ним случилось?

— Спокойствие! — сказал я. — Сейчас всё будет.

Силовым коконом я провёл, не глядя, манекен по короткой дуге прямо над цирком, снаружи, затем занёс над центральным кольцом тряпичного купола, которое, по-видимому, выполняло роль вентиляции… И открыл кокон.

В итоге манекен свалился с потолка прямо в центр, где он и находился, разумеется, от такого неловкого обращения развалившись на части.

Кто-то посмеялся, кто-то зааплодировал, но Сэм, конечно, усмехнулся в ответ.

— Это всё равно что слона заставить упражняться в каллиграфии… Позволь теперь — я покажу?

И он показал. Сперва погас свет, заиграла атмосферная, слегка тревожная музыка. Сверху спустились кольца, за которые он крепко схватился, расставив руки и повиснув в форме буквы «Т».

А арена внизу превратилась в пылающее и кипящее от алой магмы жерло вулкана. Сэм подпрыгнул в воздухе, крутанулся в кольцах — и превратился в огненного дракона, покрывшего крыльями половину арены и столкнувшегося в воздухе со вторым драконом, ледяным. Вдруг всё окрасилось в белые цвета. Он теперь висел на одной руке, а внизу, под ним, выростали ледяные столбы, сталкивались айсберги, сверху свисали сталактиты. Прыгнул, перехватываясь между кольцами, и как будто бы разбил огромный ледяной кристалл, затем — следующий.

Левитацией он, как его приятель Кукунчиков, не владел, но в какие-то моменты казалось, что владеет — настолько изящно он крутился под куполом. На смену льда — пришли джунгли с толпами хищной фауны, на смену джунглям — странный урбанистический ландшафт с нападавшими на него огромными человекообразными роботами. И всё, конечно перемежалось акробатикой и эквилибристикой на трапеции, турнике и кольцах, а закончилось всё вообще какой-то фрактальной психоделикой.

В общем, зрелище было шикарным, нечего сказать.

И аплодисменты, в том числе от меня, были заслуженными.

А сам я думал — красиво всё, конечно, и интересно, только в чём тактическая и стратегическая польза от этого всего? И как бабуле удаётся держать такой огромный и такой мирный корабль под контролем, да ещё и защищать от возможных противников?

Уже не терпелось у неё обо всём расспросить.

Немного порадовал мальчуган лет шести-семи, подбежавший после представления.

— Дяденька, а вы меня научите вот так же манекенов швырять? Или людей… А то я уже вон что умею…

И он изобразил слабую позёмку — примерно как Кир, оставшийся на Геспериде, в дни нашего первого знакомства.

Ничего себе, какое раннее пробуждение энергии!

— Если бабуля разрешит — научу.

— Эх, — вздохнул мальчик. — Она не разрешает… Ну, ладно.

И побежал играть обратно.

Я же, вернувшись к нашим новым апартаментам, обнаружил там бабулю.

Выглядела она на этот раз достаточно строго.

— Где Даша? Как она? — спросил я.

— Нормально всё с Дашей. Пошла прогуляться по местным магазинам, скоро будет. Рассказывай давай. Что у тебя там с это шалашовкой было? Я ж её хорошо знаю, курву такую, наверняка она что-то взамен выторговала.

— Ты про Тёмную Богиню?

Бабуля махнула рукой.

— Да какая она Богиня! Так, лиходейка, профурсетка такая.

— Ну, я даже не знаю, как её зовут. Так хоть легче запоминается. А ты знаешь? Вы с ней давно знакомы, выходит?

— Давно… — кивнула бабуля. — И имя её настоящее знаю, да. Могу сказать тебе, если хочешь? Только ты никому не говори, у нас с ней таков уговор!

— Прям никому?

— Никому, да. Даже Даше! Потому что если имя знаешь — считай, всё, в голове у себя её поселил, и она тебя легко призвать к себе может, и воспользоваться этим может. А вы с ней уже и так вась-вась, знакомы, она на тебя вон какое влияние имеет.

— Ну, скажи.

И бабуля назвала мне имя Тёмной Богини. Разумеется, я его никому не скажу. Даже Даше. Даже Потёмкину.

Я рассказал бабушке про наш путь и моё посещение храмов Тёмной Богини на Геспериде. Пересказал наш диалог с Тёмной. Бабушка то и дело прерывала меня возгласами, характерными «тьфу, зараза» и прочими выражениями на грани цензурности. Но только на грани — ни одного по-настоящему скверного слова я от бабушки так и не услышал, надо сказать. Графиня, всё-таки.

— Выходит, право первого подарка она у тебя выторговала… А им оказался ребёнок… Вот это же засада… Ну, я с ней поговорю при случае. Припомню ей ещё наши должки. Ишь чего удумала!

— А тебе она что сказала?

— Вообще всё не так было. Она ж мне должна! Много-много раз должна. Сколько я её тощую задницу из разных передряг спасала, и не счесть.

Бабушка махнула рукой, а сама подошла к шкафу, стоящему в наших апартаментах, открыла пару шкафчиков и достала бутылку.

Точно такую же бутылку по форме, что и моя бутылка тёмного пойла — только пустая.

— Вот, мало того, что уболтала тогда, после поимки, совет и Альбертушку её на атомы не разобрать, мало того, что в малую войдовскую чёрную дыру скинуть, а не в сверхмассивную. Но и вот ещё чего — полюбуйся!

— Бутылка. Знакомая, мда, — признался я.

— Ага! Бутылка! Я таких бутылок ей в дыру эту потом скинула пару транспортных контейнеров. Как раз партию прикупила большую, такие бутылки во всех домах на «Сансаре» есть теперь. А потом я эти бутылки начала находить на Цирконе, на Агате и на других окраинах, за огромные деньги. С жижей какой-то чёрной, изучению не поддающейся! Вот и у тебя такая обнаружилась…

Бабушка села, вздохнула тяжело.

— Она подумала, было, что бессмертием меня отблагодорила, и всё — теперь все должки списаны. Я ей напомнила, что нет. Вот, видимо, она решила тебя помочь спасти. Только вместо того, чтобы просто напросто долг мне вернуть, самой помочь — ещё у тебя сына выторговала!

— Сына⁈ — воскликнул я. — Так это… сын будет?

— Сейчас Даша вернётся — и всё тебе расскажет, — ухмыльнулась бабуля. — А вот и она идёт. Красавица наша. Да, хороший вкус у тебя… Всегда хороший был, жаль, что с Марьяшкой не получилось тогда…

— Бабушка, — строго попросил я. — Пожалуйста, не вспоминай прошлое.

— Всё, молчу-молчу.

И сама уходить собралась. И тут я вспомнил про один неприятный вопрос.

Вопрос, который чуть не бросил тень на бабушкину благожелательность.

— А, совсем забыл спросить. А какого чёрта мы вообще сейчас летим на Горгону? Там же черти полнейшие сидят!

Бабушка вздохнула.

— Там в одном купольнике черти, ты прав, которые трупаков ходячих создают. Вся верхушка ихняя. А во втором — мирные, бывшая колония Герани, которая у них под каблуком. Я им решила, раз уж мы повернули, залететь и медикаментов пару тонн скинуть.

— Хорошо. Скинем, — кивнул я, а сам уже Дашу приветствовал.

Вид у неё был загадочный.

— Бабушка не выдала? Мы договорились, что я сама скажу.

— Ну… не выдала, — сказал я. — Что там, как у тебя.

— Мальчики. Двойня! Я уже и имена им выбрала.

Двое — это серьёзно. Да ещё и сыновей! Двое — это значит, что надо будет заранее озаботиться тем, как поделить их власть после своего правления, чтобы не было братоубийственных войн!

Вот такая первая мысль была — что поделать, привык мыслить, как государственник. А вторая, конечно же, радость — от того, что это ж вдвое больше потомства, вдвое больше карапузов!

Ну и небольшая не то тревога, не то — удивление. Это же, выходит, что подарком для Тёмной будет являться теперь только один?

Или оба?

— Ты чего задумался? — спросила Даша. — Только попробуй сказать, что не рад!

— Чертовски рад, конечно! — отозвался я, заключая Дашу в объятия. — Но вот по поводу имён у меня вопрос. А чегой-то ты имена в одни щи придумала?

— А давай я скажу — а ты ответишь, подходит, или нет?

— Попробуй, — кивнул я.

— Роман и Руслан! — заявила она. — Красивые, сильные такие.

— Хм. Идея хорошая, но давай тогда уж Ромул и Рэм, — предложил я в ответ.

— Ну… Ромул. Рэм. Тоже неплохо звучит. А это откуда?

— Я эти имена вычитал в одной бумажной книге на Герсифоне. Какие-то древние основатели Великой Ромейской республики. Один правил на одном континенте, а второй — на другом.

Даша нахмурилась.

— На втором — это на том самом, на котором позде завелись живые мертвецы?.

— Возможно, — кивнул я. — Но это разве имеет значение? Они же точно там не во времена основания завелись.

— Не знаю… Давай уж ты реши, ты же там с Творцами и прочими Богинями на короткой ноге.

Я задумался и решил — нет, не имеет. Что-то, конечно, у меня щёлкнуло на тему упоминания этих времён в реальности Пантеона… Но я решил не принимать во внимание. Действительно, имена звучные, и парные, звучат неплохо. Ромул Александрович, Рэм Александрович.

А уж чего там эти ваши Творцы нарешают в итоге в части их судьбы — думаю, от имён мало зависит. И вообще, пусть попробуют что-то не то нарешать! За своих сыновей, в любом случае, я и до Творцов доберусь и поясню им, насколько они не правы.

В общем, предварительно мы с Дашей решили их так назвать.

А потом Даша заявила, так, как будто бы вскользь:

— Сейчас поеду с бабулей твоей в верхний кормовой отсек, оказывается, там два двигателя третьего поколения впендюрили, но не до конца подключены… Ох, а бабуля столько про тебя всего рассказала!

Я слегка напрягся. Это чего это она такое вдруг рассказать могла?

Ну и вообще — как-то захотелось, чтобы они с бабулей поменьше против меня дружили. А то знаем мы эту знаменитую женскую солидарность, да ещё и в условиях замкнутого пространства. Мне тут, как-никак, целый год ещё кататься.

— С вами поеду.

И поехал — погрузились с десятком сервов, бабулей, Дашей и здоровенным ремонтным шагоходом в лифт-автобус. Давненько я таким видом транспорта не пользовался — кубической формы аппарат пять на пять метров, передвигающийся по горизонтальным и вертикальным туннелям, которые связывают все уровни корабля. Ну, все исследованные уровни и отсеки. Как уже сообщил Кукунчиков — более-менее полноценно были исследованы три верхних уровня, и то, из них ремонт был произведён всего в четверти площади. Очень быстро мы покинули ярко освещённое пространство, туннели стали тусклые, холодные, а гермодвери, перед которыми останавливались — с изморосью по краям.

Но кислород, что удивительно, везде был. И давление в номер. И температура в основном — выше нуля

— Как реакторы справляются поддерживать везде и освещение, и температуру? — задал я резонный вопрос.

— Так тут три центральных реакторов на антиматерии, — сообщила бабуля. — Их не гасили уже три тысячи лет. И пятьдесят резервных обычных, на случай отказа магистралей. Правда, на нижних уровнях их давно никто не обслуживал, иногда сервов посылаем со сборками, они меняют.

— На антиматерии? — хмыкнул я. — Вроде как — это утраченная технология.

— Ничего она не утраченная. Те, кому надо — всё о ней знают. Вот, кстати, реакторную проезжаем.

Реакторный зал, действительно, впечатлял — в полкилометра длиной, высотой в метров сто. А по центру — пятидесятиметровая сферическая бронированная дура, от которой сотнями отходили трубы и энергетические шины толщиной в моё туловище в поперечнике.

Вскоре мы были на месте, у двигательного отсека. Тут снова был кусочек цивилизации — жилой модуль, из которого неспешно вышел нас встречать дедок с кружкой чая, а рядом два серва, увлечённо игравшие в карточную игру. И всё это на фоне здоровенного хитросплетения механизмов, проводов, труб и прочего. Причём было заметно по степени ржавчины и кондовости сборки, где заканчивался старый корпус корабля, и где начинались конструкции сравнительно-нового, всего пятнадцатилетней давности двигателя.

На фоне десяти километров корабля он наверняка был совсем крохотным, но по факту — десять метров в поперечнике и пятьдесят в длину, считая наружную часть.

— Вот это красота! — воскликнула Даша. — Это же из «Асториазис-29К!»

— Толку, — протянул дедок-дежурный. — Если всё равно монтаж не закончили… Нанимали, помниться, одних хмырей — ничего не смогли додалать.

— Я такие уже один раз чинила, когда к нам на Гиацинт сухогруз девятого класса залетал! — продолжила восхищаться Даша. — Сейчас этот тоже починю.

И тут же полезла в ремонтный шагоход.

— Ты куда? — нахмурился я. — Серьёзно?

— Так надо же посмотреть, что там и чего. Мне кажется, просто магистрали не примонтировали… И выводной трубопровод, вижу, не в той позиции. У вас же аргон подводится?

— Даша. Это опасно, — уже совсем серьёзным и мрачным тоном напомнил я. — Там мегавольты напряжения.

Даша, уже забравшаяся на первый ярус конструкции, обернулась и спросила:

— Сашенька, я понимаю, что ты за нас всех беспокоишься. Но ты серьёзно думаешь, что в радиусе десяти прыжков есть хотя бы ещё один техник, который работал с такими движками?

Бабуля покачала головой.

— Исключено. От нашего кластера до Империи долетают сейчас всего три корабля. «Сансара», «Курара» и «Аватара». Причем двое последних — мелкие сухогрузы третьего размера, и летают они в обход, полтора года летят. И двигуны у всех второго поколения. А внутри кластера… ещё межзвёздных кораблей не больше двух десятков, и у всех двигуны первого…

Даша продолжала:

— Но если нам получится их починить… Это же сократит время погружений вдвое, а глубину увеличит втрое! А значит, и время сократится, и дальность прыжков возрастёт. Я посчитала — мы тогда на три-четыре месяца раньше прилетим…

А вот это уже — серьёзный аргумент. И вот опять — дилемма. Подвергнуть риску Дашу — и тем самым лететь год, и не сократить путь. Или, всё-таки, попытаться?..

— Значит, так, — решил я после недолгих раздумий. — Обследуй, но не трогай сама. Скажешь вердикт, но потом передаёшь ремонтный скафандр мне, и все работы с силовыми линиями буду проводить я сам. У меня хотя бы кокон есть.

— А у меня — гиацинтовый доспех! — возразила Даша. — Ну пожалуйста! Дай гайки покрутить!

В общем, после непродолжительной семейной сцены мы разобрались с тем, кто какую часть работы будет проводить, и изрядно поковырялись в движке.

В первый раз, конечно, без особого результата. К тому же, мы и не думали пытаться запустить дополнительный двигатель непосредственно в прыжке — он в любом случае, либо бы не заработал, либо бы изрядно сбил нас с курса, либо, что ещё вероятнее, разворотил замкнутую трёхмерную прыжковую капсулу с нашим кораблём внутри на струны с кварками, или что там ещё в подпространстве бывает.

Первая ночь в апартаментах была шикарной. Возврат в цивилизацию, наконец-то! Мягкие матрасы, нормальный душ, зубные роботы вместо щёток, а перед сном — нормальный голографический домашний кинотеатр! Хотя и по интерьеру, и по технологиям тут всё-таки было слегка ретро.

Ложкой дёгтя всё-таки оказалась моя незапланированная встреча с Тёмной Богиней.

Мы сидели с ней в кинотеатре на соседних сиденьях, глядя какой-то чёрно-белый фильм, который уже во времена реальности Пантеона считался за ретрофантастику.

Некоторое время я напряжённо пытался вникнуть в хитросплетения сюжета на экране, который, вполне возможно, был моим сновидением. И только потом, вздрогнув, понял, что у меня на плече кто-то нежненько так, ласково положил свою тёмную голову.

— Так… — сказал я, совсем не деликатно убирая её с плеча. — Это что за безобразие?

— У нас свидание, рыцарь… Мы же так давно не виделись.

А сама глаза закрыла и поцеловаться потянулась.

— А к чёрту тебе бы не пойти? Я женат. Хотя что я говорю, ты и сама из этих. Чего надо тебе?

Я немного отпрянула, изобразив недовольство.

— Я, между прочим, даже не стала тебе ничего говорить про то, что ты наябедничал про меня бабуле! Тебе что, не понравилось решение, которое мы нашли с Творцами?

— Это какое ещё?

— Ну, про то, что у тебя будет не один, а целых два сына!

— А, про это. Да уж, неплохо. Только не говори, что это ты сама придумала, и что я тебе благодарен должен быть. И что теперь? Мне всё ещё маяться в неведении, что это всё значит?

Она резко извернулась, запрыгнула мне на колени, полностью загородив просмотр увлекательного ретрофантастического кино. И попыталась потянуть за молнию своего чёрного обтягивающего комбинезона.

— Всего одна ночь со мной… Здесь, во сне, всего лишь во сне… И я расскажу тебе все тайны! Расскажу про будущее, которое тебя ждёт. Ведь я… Я всё видела?

— Что ты видела? — спросил я, пока что не пытаясь скинуть её сбросить.

— Я видела таблицу Творцов! Видела план, который составили они! Всё, теперь нет чёрных пятен! Теперь всё извесно, осталось лишь наполнить линию твоей жизни, линию жизни всех нас — тридцатью тремя символами…

— Мне это не интересно, — покачал я головой и грубо столкнул её с колен. — За других наших сказать не могу, но мне — не интересно. Пусть всё будет так, как получится. А теперь уйди, дай досмотреть фильм.

Надо ли говорить, что просмотр сеанса уже привычно для моих кошмаров прервался прорывом ордынского абордажного десанта — прямо через киноэкран…

А утром мы вспылил на орбите вокруг Горгоны.

Как я и ожидал — это оказался «мир-снежок» вроде Гиацинта, только чуть меньше, чуть теплее, с тоненькой оттаявшей полоской суши вокруг экватора. Но за границы купольников тут никто особо и не думал вылезать, потому что атмосфера была отравлена.

Честно говоря, я был удивлён, что он до сих пор как-то поддерживает космические технологии. Наверняка те ребята на бронивечках, приперевшиеся ко мне в столичную виллу в Геспериде, просто всего не знали. Делали свою работу, а кто-то — делает свою. Например, торгуя с более развитыми планетами этого позабытого Империей кластера.

— Нас тут ждут? — спросил я бабулю.

— А ты как думаешь — после того, как ты им двенадцать челноков взорвал? — усмехнулась она, и, даже как-то умиляясь тыкнула в экран. — Смотри чего! Они две ракеты пустили! Баллистические! Ты знаешь, с какой скоростью они летят! Ужас какой, с первой космической! В прошлый раз так же было.

И, главное, спокойно так об этом. А затем гаркнула в микрофон, по-старинке висящий в капитанском мостике на длинном припружиненном шнурке.

— Карго-инженер, челнок семь, готовность к взлёту⁈

— Погрузка завершена, Ксень Паллн, готовность к взлёту есть! — ответил гнусавый голос пилота.

— Координаты сброса уточнил? Стропильную систему проверил? А то будет, как тогда.

— Да, проверил! И уточнил! В четверти витка по пути вращения!

— Стартуйте тогда. Только осторожно, к нам ракеты летят! Скорее всего — ядерные.

Я аж вздрогнул.

— В смысле — ядерные⁈ Ты же говорила, что они там до ядерных технологий не доросли!

Бабуля вздохнула.

— Они-то не доросли. Только вот моя предшественница, капитан Янгель, по глупости полвека назад продала им пару контейнеров готовых боеголовок. Там всего двадцать килотонн, не страшно…

— Что значит — не страшно? — спросил я.

— Да, даже если попадут… ничего такого. Всего ж двадцать килотонн!

Я напряжённо глядел на приближающиеся на целеуказателе две красные точки.

— Ба. У вас что, серьёзно нет квадробластеров и противоракет?

Бабуля посмотрела на меня строго, недовольно.

— Мы — мирный корабль! О чём ты вообще.

Уже знакомый мне Кукунчиков, сидевший в капитанской рубке на пульте управления шлюзами, в этот момент как-то странно так засмеялся.

Они чего, разыгрывают меня? Или что это вообще такое?

Цели приближались, приближались, приближались… и потом, когда я уже приготовился к столкновению — просто исчезли.

Бабуля же просто отошла к кухонной зоне — да-да, именно так, к кухонной зоне на капитанском мостике! — и принялась неспешно заваривать себе чай.

— Сансара! — не выдержал я. — Доложи обстановку по целям? Уничтожены?

— Капитан?.. — неспешно, всё тем же чарующим голосом спросил корабль.

— Да скажи ему уже, — отмахнулась бабуля.

— Всё в порядке, Александр… Вам не о чем тревожиться… ракеты промахнулись.

В общем, я направился обратно в апартаменты в некотором удивлении, если не сказать похлеще. Нет, конечно, я понимаю размеры корабля, и понимаю, что он строился в те времена, когда от астероидной и прочих космических угроз спасались толщиной брони. Но так наплевательски относиться к летящим в трайбл-корабль ядерным ракетам? Очень, очень странно.

А ещё более странным и настораживающим оказалась голографическая записка на холодильнике от Даши.

«Вернусь вечером, кушай всё, что есть в холодильнике».

Ну, прекрасно. И не сказала даже, куда. Попытался выяснить у соседей и бабули, на что получил ответ, мол, твоя жена — ты и следи.

Да уж. Уследишь.

А вечером оказалось, что она летала на ремонтном челноке осматривать двигатели снаружи! И даже вылезала из челнока, и даже гуляла по поверхности в ремонтном скафандре, осматривала там энерготрассы!

— Прости, что не сказала, — сделала она настолько милое выражение лица, что я тут же передумал ругаться. — Ты бы всё равно меня не пустил!

— Да уж… Конечно бы, блин, не пустил бы. Там ядерные ракеты летели, ты в курсе?

— Ракеты? — нахмурилась Даша. — Какие ракеты? А, да. Я видела, что там что-то сверкнуло слева по борту, подумала, что противометеоритный квадробластер сработал…

Я вздохнул.

— В общем, снаружи тоже будем вместе летать. Хорошо? А ещё… ещё я тебе отомщу!

— Это как? — тут, похоже, она уже напряглась.

— Вот так вот!

Ну, и слово своё сдержал. После того, как мы вышли следующей ночью в подпространственный прыжок, я завёл себе будильник на внутреннем экране и проснулся рано утром. Написал голографическую записку на холодильнике «Вернусь вечером, наполни холодильник едой, чтобы я всю её съел» — и сбежал из апартаментов.

У ближайшего перекрёстка автобус-лифта меня уже ждали Кукунчиков, Молохович и незнакомый бородатый мужчина, назвавшийся Корниловым, а ещё три серва. Я накинул старинный ремонтный скафандр, подоткнул за пояс знаменитую герберскую штурмовую лопатку — и мы поехали в экспедицию на минус пятый уровень.

— Что там было-то?

— Там уровень, который успели переоборудовать под купейные секции, — сказал Молохович. — И, судя по всему, даже сделали несколько рейсов. Ну, ты же уже в курсе, что был проект — сделать из «Сансары» среднемагистральный корабль-ковчег? Для эвакуации целого населения планет…

— В курсе, — кивнул я. — И что, сколько там купе?

— Точных чертежей не сохранилось, — сказал Кукунчиков. — Просто исходя из объёма уровня, площади и прочего… От шестидесяти до семидесяти миллионов.

— Сколько⁈ — изумился я. — И что за купе?

Мы тем временем миновали уже три уровня.

— Восемьдесят пять! — строго ответил Корнилов. — Это я как главный археолог заявляю, что восемьдесят пять, и не меньше.

— Вадим Сергеевич, это долгий и ненужный диалектический спор, — ответил Кукунчиков. — Вы останетесь при своём мнении, я при своём! А купе двуместные, по шесть квадратных метров, комфорт-класса — около десяти процентов. В основном — четырёхместные, четыре квадрата, а ещё в корме, судя по разведке дроидов — восьмиместные коробки для перевозки сервов. Вот там-то самое интересное обычно и находили.

— Например? — спросил я.

— Например — триста тонн золота, иридия и платины в слитках. Спрятанные в перекрытиях. Прямо недалеко от лифта.

— А ещё там следы биологической активности, — сообщил Корнилов. — Мне никто не верит, а я убеждён, что мы не одни на этом корабле. Ну, всё, господа, на выход.

Итак, археологическая экспедиция! Ни разу ещё в таком не участвовал.

Оставалось надеяться, что нас там не съедят… Уж больно хотелось мне дожить до ужина и не стать самому таковым.

Мы шагали вперёд по одному из туннелей лифто-автобуса, оставив наше средство передвижения позади уже в метрах тридцати. Перед этим потратили минут двадцать на настройку коммуникации — как-никак, никто из местных внутренним экраном не обладал, и коммуникаторы были выносные, в виде браслетов и набровных мини-имплантов. Но бабуля днём ранее уже как-то сумела интегрировать мой имплант в общекорабельную сеть, попросив «Сансару» написать конвертор и дешифратор для моего имперского протокола связи. И после мне осталось только долго разбираться с криво-нарисованным меню нового раздела своего Внутреннего Экрана.

Освещение было тусклым, но секция уходила вперёд примерно на километра полтора, отчего казалось, что мы идём не по туннелю, а по сходящемуся в одну точку длинному конусу света.

Мне приходилось бывать на судах времён Первой Империи — собственно, «Песецъ» был родом примерно оттуда же.

Случалось также бывать и на заброшенных кораблях. И на ковчегах я, разумеется, тоже был.

Но на заброшенных уровнях ковчегах Первой Империи, причём, заброшенных таким образом, что там всё это время сохранялась пригодная среда — ещё нет. Вообще, я слышал про подобные институты в составе Академии Флота, которые специализируются на подобной работе, но тут, судя по всему, всё было из разряда местной инициативы.

Хотя опыт, конечно, у всех собравшихся был. Командир группы казался вполне опытным, и я решил пока что не брать инициативу на себя, насладиться, так сказать, процессом.

— Так что по поводу биологических объектов, Вадим Сергеевич? — спросил я.

— А… — немного растерянно отозвался он. — Сервы пару месяцев назад тут в районе лифтовой станции восстановили систему камер. Вот, посмотрите.

В его голографическом проекторе отобразился ролик. Двумерный, в очень плохом качестве — я такого плохого качества видео наблюдал последний раз в Пантеоне. Камера показывала очень похожий проход на тот, через который мы шли.

Картинка была абсолютно статичная первые секунд десять. Я даже спросил:

— Ну, и.

— Вы смотрите, смотрите, — сказал Корнилов, и в этот самый момент где-то в двадцати метрах от камеры на доли секунды промелькнул белый силуэт.

Брр, даже жутковато было. Мы пошли дальше, пока не остановились у одной лестницы, ведущей наверх.

— Так, мы на месте — над нами вип-зона, примерно здесь мы это и видели, — сообщил Корнилов. — Предлагаю разделиться. Поднимаемся, я пойду налево, вы вдвоём — направо, а вы — прямо. — прямо, а вы, Александр, направо.

Сказал — и стоит с очень серьёзным выражением лица, а коллеги по экспедиции дружно закивали. Я выждал пару секунд и полагая, что наша компания следом так же дружно рассмеётся над остроумной шуткой — но все, похоже, решили, что именно так и нужно сделать — разделиться в тёмном лабиринте из коридоров.

— Эм… И что, ни у кого ничего не щёлкает? — спросил я.

— В смысле? — нахмурился Кукунчиков. — Ну, у меня колено щёлкает иногда, но врач наш сказал, что вроде бы не страшно.

И даже продемонстрировал.

— А у меня раньше челюсть щёлкала, — кивнул Молохович. — Потом как-то само прошло.

— Нет, — покачал я головой. — Ну как же — тёмные коридоры, незнакомая местность. И тут кто-то говорит, что «надо разделиться!» Ах, да… Вы, видимо, старинных фильмов не смотрели.

— А, ну, вроде как — да, в разных киноужастиках всегда такое встречается, — наконец-то догадался Корнилов. — Ну, тут у нас не киноужастик, а вполне нормальный заброшенный сектор. Кладезь археолога! К тому же, с каждым из нас пойдут два серва.

— Внимание! Внимание! Вижу биологический объект! — сообщил один из сервов, настороженно указывая пальцем в сторону лифт-автобуса.

И действительно — был там биологический объект. Объект этот неторопливо шёл трусцой, весьма укоризненно глядя на своего хозяина, то есть меня. Мол, из дома ушёл, отправился на приключение — и меня не взял.

Весь в отца.

— Брюмер, а как ты на автобус-то пробрался? Негодник. Прыгай давай на плечо.

— Ваш компаньон не будет есть археологические экспонаты? — строго осведомился Корнилов.

Я посмотрел в мордаху Брюмера, прямо-таки источавшего дружелюбие и травоядность, и признался:

— Обязательно съест парочку. Он может.

— Ладно, — вздохнул Корнилов. — Если парочку — то, вроде как, и не страшно. Ну, за работу.

Мы поднялись. Два серва — красненький и жёлтенький — пошли рядом со мной по тёмному узкому коридору.

— О, наблюдаю движение, — почти сразу же сообщил Молохович. — Насекомые… И лишайников много.

Пахло прелостью и чем-то травянистым. Большинство купе стояли закрытыми. У некоторых двери были сорваны, как будто бы их искали чем-то.

Я зашёл в одно из купе. Две узкие кровати, столик, шкаф, собственный крохотный санузел. Дверь санузла была сорвана.

— Уважаемый серв А, — обратился я к красненькому. — Вы можете проанализировать, как давно эту дверь сорвали?

Тот некоторое время вглядывался с разных сторон в дверной проём.

— Судя по налёту пыли и степени обветшания — не раньше, чем года назад.

— Год назад, хм… Господа, вы слышали? — спросил я своих спутников по экспедиции. — Что думаете?

— Да, наш серв тоже заметил человеческие отпечатки пальцев, — отозвался в коммуникаторе Корнилов.

Всё ясно, подумалось мне. Одичавшее племя, веками скрывавшееся на нижних уровнях! Господа наверняка мутировавшие, потерявшие человеческий облик. И наверняка нас возьмут в плен двухголовые и четырёхногие боевитые аборигены, возможно, кого-то даже съедят, но потом я обязательно договорюсь с их вожаком и отведу его наверх, чтобы показать звёзды из капитанской рубки…

Пока я об этом всём думал, Брюмер спрыгнул с моего плеча в тёмный угол. Там что-то надрывно и коротко пискнуло, и я успел увидеть в свете фонаря, как мой питомец сожрал какую-то мелкую ползучую живность. Не то местная разновидность шнырьков, не то что-то насекомоядное.

— Что по биологической активности?

— Фиксирую биологическую активность! — подтвердил серв А.

— Быстрее надо фиксировать! Брюмер не только её зафиксировал, но уже и переваривает.

— Уважаемый господин, но ведь биологическую активность нельзя переваривать! Это абсурд и нарушение лексической сочетаемости, — поправил меня серв Б.

Старая модель, что поделать. Игру слов не понимает.

— Что вы нашли? — послышался голос Кукунчикова. — Мы видим обычный биоценоз пещерно-корабельного типа. Сверчки, ползучки, чешуйницы, микрокрабы.

— У нас тут млекопитающее… было, — сообщил я. — Или псевдомлекопитающее.

— Было? А, выходит, ваше животное-компаньон его съело⁈ — сказал Корнилов. — Это очень, очень плохо, нарушение биоценоза.

— Но разве в случае реконструкции тут не будет устраиваться тотальная вивисекция? — предположил я.

— Так это когда будет! А пока — нарушение хрупкой экосистемы.

— Слышал, Брюмер! Не нарушай биоценозы.

Он посмотрел на меня с некоторым удивлением, мол, «что значит — не нарушать»? Вкусное же, ползает, вредитель… Надо слопать.

— Да я, в целом, с тобой согласен, дружище, — сообщил я, почесав у броненосца за ухом. — Но мы же в составе местной экспедиции, а значит — принимаем местные правила.

Мы пошли дальше. Обследовали ещё десяток купе. В одном из них валялась на полу сумка — очень пыльная, слегка истлевшая.

— Вижу предмет гардероба, — сообщил я.

Я шагнул вперёд, поддел — и оттуда тут же вылезла какая-то здоровенная сколопендра, едва не укусив меня за палец. Правда, далеко уползти ей не пришлось — мигом была съедена Брюмером. Съел — и посмотрел на меня виновато, мол, понимаю всё, но удержаться не смог. Я промолчал и укоризненно покачал головой, чтобы не расстраивать нашего главу экспедиции.

Сервы переглянулись и, видимо, решили тоже ничего не говорить. А возможно, просто соображалки не хватило до нас донести.

Вскоре мы с Брюмером и сервами вышли на большой проход между купе и увидел на стене стрелки, ведущие вправо.

— Наблюдаю стрелки. И надпись, — сообщил я. — Если я верно читаю староимперскую орфографию — «Столовая», «Душевые», «Музей»…

— Музей⁈ — едва ли не хором отозвались Кукунчиков, Корнилов и Молохович. — Ты не ошибся, музей?

— Ага, — кивнул я. — «Музеум», написано.

— Это же, похоже, тот самый знаменитый музей, который мы очень давно ищем, — сообщил Корнилов. — Он упоминался в одном старинном сохранившемся документе, смете реконструкции, но мы никак не могли его найти. Вы на том же уровне, что и были? Двигайтесь по стрелкам, мы сейчас прибудем. Сервы, перешлите нам ваш маршрут.

Я проследовал метров пятьдесят коридоров, миновал выцветшие таблички «Столовая», «Душевые», и через некоторое время пришёл в «Музей».

Дверь была прочно закрыта. Я подумал применить энергию большого взрыва, но серв Б меня опередил — достал специальный изогнутый инструмент, просунул в паз у двери, после чего достаточно легко её открыл.

На нас пахнуло холодом, а вниз уходила невысокая лестница. Над потолком тускло горели так называемые «вечные» лампы. Похоже, эта часть помещений была изолирована от систем теплоснабжения, а два уровня на площади в пару сотен квадратных метров были объединены, из-за чего высота была сильно выше.

На самом деле, он был совсем небольшим, но по центру стояли достаточно крупные экспонаты.

— Действительно, музей — сообщил я. — И таблички сохранились. Металлические.

Достаточно угловатый, ржавый, с обвалившейся крышей колёсный глайдер. Вернее, автомобиль, машина, вспомнил я терминологию эпохи Пантеона. С круглыми фарами, с голыми стальными дисками колёс, вокруг которых едва виднелись ошмётки резины.

«Наземное средство передвижения первых космонавтов „Копейка“, I век косм. эры», поясняла надпись. Так и я же, блин, такие видел! Давным-давно, там, в Пантеоне!

— Вот это да! — воскликнул я. — Какой маленький! Как туда четырём человекм поместиться-то? Это же сколько ему тысяч лет?

Рядом — сферический обугленный шар диаметром около двух метров.

«Союз МС-29, конец I века косм. эры», поясняла табличка.

— Похоже на эвакуационную сферическую капсулу, — сообщил я. — Очень древняя… Трёхместная, похоже.

— Продолжайте вести наблюдение, — прозвучал голос Корнилова.

Рядом — трёхметровый, длинный макет очень древнего космического корабля. С раздвижными фермами, какими-то чёрными панелями, без какого-либо намёка на гравитаторы, с едва-едва угадывающимися силуэтами магнитоплазменных двигателей на корме и на носу.

«Ядерный непогружной планетолёт „Зевс-13У“, середина II века косм. эры, первый аппарат, доставивший человечество на Планету-2».

Ещё стояло несколько истлевших древних скафандров, обломки манекена с ошмётками одежды. Пришёл черёд витрин — я шагал мимо них, наблюдая всякую мелочь. Книги, у большинства из которых едва осталась целой только обложка, какие-то медали и значки.

Одна из витрин была обозначена как «Средства связи», и именно она стояла одной из разбитых.

У пластикового аппарата округлых форм, состоявшего из двух частей, стояла табличка. «Коммуникационный модуль Асисяй, нач. I века косм. эры». Рядом — проржавевший прямоугольный корпус с кнопками, а рядом — обломки корпуса, напоминавшие джойстик. Табличка звучала «Игровой модуль коммуникации, применявшийся для моделирования космической экспансии, кон. I века косм. эры».

— Был у меня такой, — усмехнулся я. — Вот бы поиграть в «Звёздные короли»…

Ниже на полках — целая россыпь маленьких прямоугольных коммуникаторов. Мобильные телефоны, вспомнил я. Подпись одной из табличек гласила: «Мобильный аппарат связи типа „Лобогрейка“, предположительное наименование — „Запретный Плод“, сер. I века косм. эры».

А место около таблички было пустым

Как-то машинально поднял один из соседних аппаратов, слегка погнутый, с треснувшим стеклом, покрутил в руках, обнаружив странный символ на задней стороне.

А рядом табличка: «Данные устройства применялись для поиска, привлечения полового партнёра, либо для компенсации его отсутствия в условиях стресса урбанизации».

— Ничего непонятно, — сообщил я коллегам по экспедиции и ещё раз вгляделся в символ на задней стороне. — Это ты, Брюмер, покусал запретный плод?

А последней витриной оказалась витрина игрушек. С трудом уцелевшие разные антропоморфные животные, названия которых я кое-как вспоминал из своей виртуальной реальности в Пантеоне. Видимо, были и какие-то тряпичные, но в основном сохранились пластиковые и металлические.

В зал как раз входили Кукунчиков и Молохович с сервами.

— Вот это да! — услышал я их голос. — Не может быть.

Я уже хотел сделать шаг в их сторону, как вдруг Брюмер, до того съёжившийся из-за прохлады у меня на плече, резво спрыгнул с него, царапнув меня когтями по ноге, оказался рядом с одной из нижних полок, разгрёб лапами обломки стекла и вытащил оттуда фигурку, с неожиданно-грозным, недовольным рычанием вцепившись ей в туловище.

— Эй, эй! Стой! — крикнул Кукунчиков, тут же подбежавший к нам. — Пожалуйста, это может быть важным экспонатом! Очень важным.

— А ну отдай! — скомандовал я, схватил Брюмера и тут же попытался вытащить у него из пасти фигурку. — Плюнь, я сказал! Это не еда! А ценный экспонат!

И только когда я, после непродолжительной схватки со своим питомцем, наконец-то освободил фигурку, у которой всё-таки уже была отушена половина головы — я едва не остолбенел, увидев, кого она изображала.

Потому что она изображала ордынца. Типичного зелёного ордынца, ну, или какого-то странного гибрида. Со злым, оскалившимся изображением лица, лишь отдалённо похожим на человеческий, со сжатыми огромными кулаками, буграми мышц, в рваной одежде.

«Модель Мутанта „НАГК“, кон. I века косм. эры. Служит для воспитания детей опасностям космической экспансии» — звучала надпись.

Это что, получается, ордынцы уже были на земле? Во времена реальности Пантеона? Да нет, бред какой-то. Их там точно не было, ведь я-то помню!

Впрочем… это же была симуляция. Запросто Империя Терровна могла вымарать их из вымышленной истории, чтобы не пугать и не травмировать мою психику, и так пострадавшую после битвы.

Мои размышления прервал голос Кукунчикова — он, нахмурившись, смотрел в свой старенький коммуникатор-браслет.

— Что-то странное. Сервы Д и Е потеряли сигнал… и Вадима Сергеевича всё никак нет.

— У, ну вот! Разделились! — не скрывая некоторого злорадства, отозвался я. — Откуда они должны были прийти?

— Оттуда. С лестницы.

И именно тогда до нас из коридора донёсся сдавленный крик, отозвавшийся в наших коммуникаторах.

Не сговаривайся, мы побежали туда.

Два серва, сопровождавшие Корнилова, валялись у очередного поворота со снесёнными головами.

— Проводится восстановление…

— Проводится восстановление… — отозвались их туловища синхронно, когда мы уже перепрыгнули через них и поспешили вперёд.

За третьим поворотом, в конце коридора наши фонари успели высветить ноги Корнилова — его быстро кто-то волок за собой.

Но я оказался проворнее — в несколько прыжков добежал до конца и увидел на этот раз злоумышленника. Голый крупный мужик, очень волосатый и бородатый, затащил то ли оглушённого, то ли убитого Корнилова в одно из вип-купе и захлопнул наш дверь прямо перед нашим носом!

— Жесть какая! — воскликнул я и обернулся к коллегам по экспедиции. — Где там ваша приблуда для открытия дверей?

— Он мой! — послышался хриплый голос за дверью. — Мой! Это моя добыча!

Даже не знаешь в таких случаях, радоваться тому, что такое существо умеет говорить, или, наоборот, сожалеть, что умеет. Потому что во втором случае было бы куда проще с ним разобраться.

— С какого это перепуга? — спросил я.

— Он покушался на моё сокровище! — отозвался дикий мужик. — На мой Запретный Плод!

— Ах ты тварь такая! А ну верни Вадима Сергеевича! — взбесился я. — Считаю до трёх! Раз… Два… Три!

И, призвав Энергию Большого Взрыва, швырнул Ударную Волну на максимально-слабой мощности, которая была.

И в тот же самый миг в ответ Ударную Волну швырнули в нас — вместе с обломками двери и купейной перегородки.

Мощный удар был — мощнее моего. Правда, если прикинуть — всего на процентов двадцать-тридцать. Просто выглядело это весьма эффектно из-за сложения векторов атаки двери не только вырвало, но и расплющило и разметало в сторону. Примерно так же разлетаются в известных ещё с древности замедленных видеороликах тестируемые под многотонным прессом композитные материалы.

Меня почти не задело, а вот остальных отбросило к противоположной стенке коридора. На секунду я успел посмотреть на Дикого Мужика снова в тусклом свете местных вечных фонарей. Да, видок был тот ещё. Ладно хоть срам прикрыл набедренной повязкой, явно сделанной из какого-то музейного экспоната.

Он увидел меня и пошёл в атаку.

Я как-то сразу понял, что драться он не сильно умеет. Потому решил больше не тратить энергию большого взрыва понапрасну и, заблокировав его удар, встретил его хуком в плечо — так, не в полную силу, для разминки. Он отлетел к кровати, стоявшей в центре купе, оттолкнулся от неё и попытался ударить в меня ногой с разворота.

Серьёзно? Прям как в старинных фильмах! Ну, я ногу, конечно, поймал и швырнул его сальтухой через кровать.

Он видимо, понял, что тягаться не стоит. Поднялся и попытался перелезть через обломки перегородки сбоку, но тут в бой вмешался Брюмер. Ловко проскользнув под кроватью, он вцепился в голую пятку дикого мужика. А затем и я догнал и уложил паршивца классическим апперкотом в челюсть.

Уже через секунду его крутили подоспевшие сервы и Кукунчиков. Вернее, пытались — опыта-то не было, а он упирался и едва не вырвался. И окончательно удалось утихомирить его мне.

— Он украл! Он украл моё сокровище! — орал он, брызжа слюной через клочковатую бороду.

И даже попытался снова всколыхнуть пространство уже не ударной волной, а Гравитационным Напряжением, слегка прижавшим нас к полу. Но это уже было слабенько, конечно. Это понятно, сложно

— Все целы? — спросил я. — Корнилов? Как он?

— Жив. Оглушён, — сообщил Молохович, потирая ссадины на лице. — Провожу реанимационные мероприятия…

— Какой же мощный дикий мужик! — сказал я, присев рядом с ним. — Как звать тебя?

— Хриз… Хризостом! — выкашлянул он. — Отпустите меня! У него в кармане сокровище!

Я оглянулся — Молохович как раз осторожно проверил карман лёгкого скафандра Корнилова и вытащил оттуда мобильный телефон — как раз такой же, с надкусанным яблоком, который, видимо, когда-то находился в центре витрины.

Экран был целый, но изрядно поистёртый по краям. Как будто его ежедневно мусолили в течение очень, очень долгих лет. Либо даже как-то ещё использовали, уж не знаю, что там можно было придумать.

— Сколько ты времени здесь, Хризостом? Ты помнишь?

— Давно! Очень давно! Уже лет пять, наверное! С тех пор, как эта сучка меня выгнала!

Кукунчиков слегка, но весьма конкретно ткнул его носком ботинка в бок.

— Эй! Имей уважение к бабуле! Никто на этом корабле не смеет её так называть?

— Никто⁈ Бабуля? В жизни Лусьену так никто не называл! Всем известно, что у её дочери нет потомства!

На какое-то время в воздухе повисла пауза.

— Лусьена?.. Капитан Лусьена Янгель? Это же… когда было!

Корнилов тем временем очнулся и слегка охнул из-за больной головы.

— Ох… Где я… Так вот кто это меня, — он поднялся и посмотрел на мужика. — Всё ясно… Как я и подумал — один из пяти потерянных отпрысков Семьи… Хризостом? Или Иероним?

— Первый, — подсказал я. — Поясните, Вадим Сергеевич?

— Сорок пять лет назад предпоследняя хозяйка «Сансары» столкнулась с расколом в Семье. Одни требовали остаться в Империи, и даже вернуться в центральные системы, поделиться маршрутом и открыть кластер Орион-Лоу для Империи. Другие, например, отец нашего коллеги, — тут он указал на Кукунчикова, — напротив, советовали никогда не появляться там, или лишь раз в несколько лет заходить в отдалённые системы для торговли.

— Потому что эти другие знали, что в Империи уже неспокойно из-за пришествия Орды, — добавил Кукунчиков.

— Бред! Орду придумала Лусьена! Это всё страшилки для детишек! — вопил дикий мужик Хризостом.

— И победили вторые, — констатировал я. — Но это не объясняет того, как этот несчастный оказался здесь и одичал?

— Ну а потом… пятеро из Семьи решили… убить Лусьену, — покачал головой Вадим Сергеевич. — В том числе он. Мой троюродный дед. Они посмотрели старые фильмы и организовали покушение. Но Лусьена выжила. Тогда на корабле состоялся Суд. Первый уголовный суд за много лет. Лусьена была судьёй. Суд присяжных решил, что следует казнить заговорщиков. Долгое время думали мы, что так и произошло, и знали, что вроде бы даже есть урны с прахом заговорщиков в колумбарии. Но около десяти лет назад, уже при Ксень Паллне, вскрылось, что заговорщики не были казнены. Капитан сжалилась над ними, отправила в изолированные секции нижних уровней, снабдив минимумом вещей для проживания. Такая вот тюрьма площадью в пятнадцать этажей и в пару десятков квадратных километров. Один из них после точно погиб, его тело найдено на этом же уровне, но в ближнем секторе… Он годами пытался пробить перегородку отсека. Бедняга. Там же два метра чугуна с композитом! А этот… Говорили, что некоторые оставались верны заговору. Я нашёл его логово, это совсем рядом с музеем, и обнаружил на столе этот самый предмет… Как раз хотел сообщить о находке. Но затем меня ударили по голове.

И действительно — мы вернулись к музею и увидели в соседнем с ним коридоре устроенное в одном из вип-купе логово. Вернее, там был целый коридор бывших «логов», по которым кочевал дикий мужик, меняя их раз в несколько лет.

— Чем ты пытался? — продолжали мы допрос по ходу дела, фиксируя и собирая экспонаты.

— Шнырьки… сверчки… всё, что ползает! — сообщал Хризостом. — И склад консервов на втором этаже. Не трогай! Куда вы меня ведёте! Я не хочу наверх! Сопротивление должно продолжаться! Я не хочу к этой стервозной сучке! Мы накопим силы, меня найдут другие заговорщики, и мы победим! Только верните мне моё сокровище!

— Послушай, — сказал Вадим Сергеевич, крепко взяв за плечи несчастного и внимательно глядя ему в глаза. — Лусьены Янгель уже давно нет. Капитан — Ксения Павловна Иванова. И мы летим в Империю. Обратно. И мы уже летали несколько раз в Империю после.

— Я не верю! Иванова… самая известная пассажирка… не может быть! Это всё пропаганда старухи!

— Не верит. Тогда зачитайте-ка ему вот это, — сказал Корнилов.

И переслал мне текст через коммуникатор, прямиком во внутренний экран.

— Значит, так, — сказал я, встав перед «партизаном». — Первое. По высочайшему повелению Семьи все действия против капитана прекращены. Второе. Согласно приказу высшего командования заговорщики помилованы и освобождаются от выполнения партизанских мероприятий на минус пятом уровне. И третье. Все подразделения и лица, которые подчиняются команде заговорщиков, должны немедленно прекратить бои и вооружённое сопротивление и перейти под командование ближайших палубных офицеров. Если это невозможно, они должны непосредственно связаться с капитанским мостиком и следовать их инструкциям. А теперь — развяжите его. В качестве жеста доброй воли вы должны сдать своё оружие.

Я протянул руку. Хризостом был потерян и обескуражен.

— Я ловил радиопередачи у лифтовой станции… — сказал он. — Я не верил… Не может быть. Мы летим в Империю⁈

— Выбирай — летишь ли ты с нами, или мы оставим тебя здесь? — спросил я его.

Он выбрал лететь с нами. И даже ритуал произвёл, достал свою дубину — погнутую арматурину с обломком керамобетона — и торжественно вручил мне.

Вот так вот, отлично мы прогулялись! Не только совершили

В тот же вечер, после небольшой, но достаточно милой перепалки с Дашей, которая была недовольна тем, что я ушёл без спросу — мы представили найдёныша бабуле.

— Явился — не запылился! Негодник! — и пощёчину ему влепила. — Этот негодник у меня в день заговора пару гранат со склада свистнул!

— Прости, Ксения, — нахмурился Хризостом. — Я больше не буду.

— Гранат? — удивился я. — Ты же говорила, что корабль у нас сугубо-мирный.

— Ну, да. Мирный. Как же ещё. Самый, что ни на есть, мирный! Мухи не обидим, — кивнула бабуля. — Ладно. Давай-ка заканчивай, и мы с тобой поговорим. Явно же вопросы ещё накопились.

И мы поговорили — уселись за столик с фамильным чайным сервизом — я даже вспомнил его орнаменты! — разлили горячий вкусный чай по чашкам. И я позадавал вопросы.

— Мой сын. Из первой двойни сыновей. Ты знала его, так?

— Знала, — кивнула бабуля. — Но только одного из двух. Бандюган тот ещё был. Поллукс. Наследил он изрядно в пустыне. Около десятка детей у него было. В каждом племени практически.

— В смысле… в каждом племени⁈ — ошеломлённо спросил я. — У меня… десять внуков.

— Нет. Сейчас, должно быть, два внука у тебя. Если живы, конечно. И, возможно, несколько правнуков, но тут уж не знаю.

— Про одного я догадываюсь, — вздохнул я. — Мне мультики Тёмная показала. Да и до этого всё было понятно.

— Да, — кивнула бабуля. — Есть такой. Максим… Матильд… Имя-то такое.

— Мариус? — предположил я.

— Ага. Мариус Чемберлен, из пригородных солтынгеров. Родители у него приёмные были, а он и сам не знал. Его одного не нашли, потому что, говорят, Мастера Никто в ту деревню десантировались и всех ребятишек вывезли. Остальных вырезал твой второй внук, сын Кастора, Лёнька. Леонард, то есть. Он прилетал и дядю своего собирался прикончить, Поллукса, он как раз у меня жил на пенсии. Но я отстояла. Уж больно хорошо Поллукс ухаживал за мандариновыми деревьями.

Холодок пробежал у меня по спине.

Потому что я уже понял, кто этот самый Леонард.

— Зачем? Зачем этот парень такое делал.

— Потому что переживал, что они все будут носить твою силу. Ему-то перепало больше всего.

— Ба, расскажи сначала про отца. Про Поллукса мне уже рассказали пустынгеры, хранители твоего музея. А второй брат?

Бабуля кивнула, не спешно отпив из кружечки.

— Брат, Кастор, осел на Второпрестольной, в жёны взял известную генную модификантку, беженку из изолята Гимнопилус — кстати, на «Кураре» в Империю прилетела. А ко мне даже поздороваться ни разу не подумал прилететь! Я тогда ещё на Герберу заглядывала регулярно. Мы быстро его геном нашли и посчитали, письма писали… Писателем и журналистом стал известным, боевые хроники вёл. А Лёнька, сын его, ещё в раннем детстве открыл Энергию Большого Взрыва. И очень, очень мощную. И в Академию быстро попал.

— Интересно… где он нашёл этот свой зазубренный серп, — хмыкнул я.

— Где-то по изолятам таскался… Первый раз он ко мне пришёл в двадцать лет, когда уже перерезал в поединках полторы сотни принцев-претендентов. Заявился, и говорит, что получил задание от Супера — найти кластер Орион-Лоу, потому что там очень много незарегистрированных способных. И, потому что, оттуда предки его матери. Зачем, внучок, говорю, тебе туда надо? А он говорит — чтобы их всех перерезать!

— Как ты выжила? — покачал я головой. — Я-то еле выжил при встрече с ним. Не сомневаюсь, что он был в полном негодовании, когда ты отказала.

Бабуля хитро улыбнулась, пригубила чаёк.

— Ты ещё многого обо мне не знаешь.

Меня вдруг осенило.

— Бабушка. У тебя же тоже есть способность. Реликтовая какая-то, да? Я никогда не думал, но ведь очень часто сильный дар передаётся через поколение. И он, скорее всего, у меня именно от тебя, а не от младшей ветви Леоновых.

Бабушка мой вопрос проигнорировала, снова чай принялась пить, и в итоге не сильно изящно тему перевела.

— Значит, тоже жив Лёнька… И после встречи с тобой?

— Я кивнул. Пожалел я его. Не стал убивать. Хотя после твоего рассказа уже немного жалею.

— Ну, вот. Потом он сам того Супера прирезал, освоил гипер и сам стал Супером. Поколесил по отдалённым краям галактики, а перед самым моим отлётом на «Сансару» перерезал всех своих кузенов на планете, кроме Мариуса, покушался на дядю и на корабль пытался пробиться, — закончила рассказ бабуля и спросила. — И где он теперь?

— Да вот… На Гербере. Валяется у меня в криокапсуле, в подвале зала ожидания Королёва

— Под охраной, хоть? — усмехнулась бабуля. — Выходит, ты его в ранговом поединке одолел, но не убил. Что ж, добрый ты бываешь, Сашка…

Бываю. Как-никак, родственники.

Остался ещё один незакрытый вопрос. На который бабушка точно могла дать ответ. Но я, на самом деле, до сих пор не знал, стоит мне его задавать, или нет. Потому что всё это было в прошлом.

— Я спрошу, всё-таки. Про сыновей ты знаешь, про внуков тоже. А что с Марьяной? Она пропала без вести.

Бабушка поменялась в лице. Помрачнела.

— Зачем тебе знать? Умерла она. Нет её. Не знаю я, где она.

— Так умерла, или не знаешь?

— Умерла. Так считали и Поллукс, и Кастор, и Леонард.

На миг стало грустно. Хотя где-то на задворках сознания промелькнула слегка циничная мысль о том, что теперь этот призрак из прошлого точно не будет мешать.

Хотя бабушка врать умела плохо. И я понял, что она что-то не договаривает.

Но как-то уже много вопросов за вечер было задано, и Даша с ужином ждала, потому я больше решил не задаваться такими серьёзными вопросами.

И так — слишком много загадок истории было за день раскрыто.

Жнец и Череп. Они же — Леонард Касторович и Матиус Поллуксович. Два внука. Два человека, которых я пытался убить и чуть не убил, одного даже несколько раз. Один был союзником, потом сбегал и предавал, а сейчас вроде как снова стал союзником, но оставался опасен. Второй, пока лежал в криокапсуле, оставался в этом плане котом Шрёдингера.

И вот это вот всё предстояло мне решить после того, как я вернусь на Герберу. Отлично — я даже был рад небольшому отпуску на круизном лайнере с тысячелетней историей, как раз хватит накопить нервов, очков удачи и психического здоровья.

Дальше дни потекли, с одной стороны, достаточно однообразно, с другой — с множеством интересных событий.

К концу второй недели пути мы прибыли на планету Герань. Родную планету бабули, самую развитую в заброшенном секторе Орион-Лоу. Два полноценных, хоть и весьма старинной конструкции лифтов, десяток звездолётов первого поколения, колонии-купольники на окрестных планетах, население под два миллиарда человек.

А ещё развитая промышленность, прямая наследница лучших разработок Первой Империи, кое в чём даже обходившую нашу, нынешнюю имперскую. Успеха в экспансии и построения собственной локальной империи планета не имела из-за сложной политической картины — грунт был изрезан границами на несколько десятков враждующих планетарных государств, при этом некоторые из них не гнушались шмалять по соседям ядерным оружием.

По климату, что удивительно, планета оказалась очень похожей на Герберу, такая же суховатая и пустынная, разве что чуть покрупнее и чуть побольше мелких разрозненных морей.

— Ба, это ты поэтому, когда в Империю прилетела, выбрала Герберу? — спросил я, глядя на экран. — Потому что планеты похожи?

— Не поэтому, — расплылась бабуля в улыбке. — Потому что деда твоего встретила, вот почему… Мне уж за сорок лет лет было, а он в меня влюбился, как в молодуху! И я в него…

На орбите мы пробыли двое суток. На вторые сутки к нам пристыковывались один за другим грузовые и пассажирские челноки, а в завершении — один из флагманов местного флота, с торжественной делегацией трёх крупнейших держав, послами, министрами, телерепортёрами и прочим. Сансара пролетала в этих краях раз в несколько лет, и не удивительно, что событие было всемирового масштаба.

Потому что грузовые трюмы ещё с прошлых поездок у бабушки были забиты разного рода «вкусняшками».

Меня бабушка представила как главнокомандующего и полномочного посла Империи. Я, скорее в шутку, предложил послам трёх держав планеты ассоциированное членство в составе Империи на правах пограничной Марки. Полноценной власти у меня на это, возможно, и не было, но времена были такие, что я предпочёл лучше сделать это, чем не сделать.

И, что удивительно, две из трёх держав согласились!

Недолго думая, мы выудили причёсанного и побритого бывшего заговорщика Хризостома, нарекли его Хризостомом I Гераньским и спустили на грунт, определив резиденцию на отдалённом острове.

Вот, пусть там и сидит, и наводит имперские порядки, как умеет.

Дальше — прыжки по три, четыре, в лучшем случае — пять дней. Хотелось прыгнуть на недели две, но старые движки не позволяли.

Поэтому на каждой из остановок мы с Дашей залезали в ремонтные скафандры и шагоходы и пытались запустить новые двигатели третьего поколения.

И примерно в шестой раз, как раз перед тем, как скафандр Даши уже начал становиться ощутимо тесным — у нас получилось!

Теперь мы стали прыгать уже на более длинные дистанции, а также в качестве точки назначения выбирать не только красные, оранжевые и жёлтые карлики, но и голубые и белые гиганты.

Сектор Орион-Роу быстро кончился. Мы всего дважды посетили обитаемые планеты, и лишь однажды обменялись грузами, спустившись на грунт.

Дальше тянулась длинная цепочка вымерших систем — с мёртвыми купольными станциями, с заброшенными орбиталками на орбитах. Примерно через три месяца — одна одинокая уцелевшая обитаемая планета. Тропическая, с наглухо одичавшими людьми на грунте, которые забыли не то, что электричество, но даже металлургию и письменность.

В промежутках мы занимались археологией, найдя множество артефактов, ещё одного живого изгоя и небольшое племя отшельников. Я тренировался в цирке, Брюмер толстел на бабушкиных харчах.

А дальше, через четыре месяца, наш путь пошёл через сектор Армагеддон. Системы, потенциально заражённые Серой Гнилью, брошенные, взорванные ещё во времена Первой Империи.

Даже Орда старалась сюда не заглядывать. Знаменитый Четвёртый Легион перед своей гибелью оказался загнанным в эти края случайно.

А у Даши подходил срок.

Мы уже почти прошли сектор Армагеддон, когда в один день случилось три вещи.

Во-первых, во время очередного всплытия, Ыу меня проснулся и прорезался коммуникатор Империи, высыпав груду ошибок о статусах, десятки тысяч писем и прочей радости, прежде чем я успел заблокировать получение и включить режим радиотишины и «полного инкогнито». И правильно сделал — рано было радоваться и радовать наших по поводу того, что я жив. Глухая оборона и радиомолчание — вот что нам нужно было.

Потому что, во-вторых — у Даши начались роды.

И, в третьих, — через пару часов после этого всего на «Сансару» напал вышедший из гиперпространства флот космических пиратов.

Итак, когда всё стало ясно, когда на экранах в капитанской рубке загорелись огни целеуказателей, озарившие экран тремя десяткам целей. Когда попытки связаться с кораблями на орбите не принесли результата, а оптика и масс-детекторы показали, что кораблики боевые и потрёпанные…

И когда бабулины «офицеры» — если можно было так назвать других людей в рубке — не то, чтобы забегали, но заметно засуетились по сравнению с тем, что было раньше…

Когда мне пришёл звонок от Даши по внутренней связи, а спустя пару минут в рубку прибежали соседи и сообщили, что у Даши отошли воды и её увезли в больницу…

У меня встал очевидный выбор — быть при ней на родах и наблюдать рождение наследников, ну просто потому что я по всем правилам и традициям обязательно должен был быть рядом.

Либо — заняться делом, которое мне чуть более привычно и знакомо: возглавить оборону корабля, отразить атаку пиратских посудин, разметать их всех в клочья, на атомы, блин, расщепить.

Разумеется, я принял взвешенное решение — сперва заняться первым, а затем, если успею — вторым. И, на самом деле, не факт, что «второе» для меня была страшнее, чем первое.

Бабуля была спокойной. Похлопала меня по плечу, усмехнулась и спросила:

— Что, в первый раз?

Я кивнул. Как минимум — совпало всё это в самый что ни на есть первый раз. По этому я, в общем-то, не скрывал того, что словил некоторую панику. Но уже очень скоро мне стало понятно, что делать.

— Бабушка. Я уже догадываюсь, что у тебя есть, что показать. Так что иди — и показывай.

Бабушка насупилась, буркнула немного недовольно.

— Да зачем. Не надо ничего показывать. Обойдёмся и так. Отобьёмся!

— «Сансара»! — обратился я к кораблю. — Скажи, а были на тебя когда-нибудь атаки такого флота. За всю известную тебе историю существования корабля.

— Сопоставимого числа судов — семь раз, — сообщил корабль.

— И сколько раз ты одержала победу?

— Абордажные работы противником были успешно проведены только дважды. Один раз — со значительными потерями в личном составе.

— Хорошо. То есть, конечно, очень плохо, но я о другом. А как ты побеждала? Остальные разы. Каким оружием?

Сансара промолчала. Молчала секунды две, а я все эти разы глядел, как корабли противника разлетаются в разных векторах, занималя разные эшелоны. И некоторые были уже в смешных по космическим меркам двадцати-тридцати тысячах километров вот нас.

— Ладно, — сказала бабуля. — Пошли. Покажу.

Мы вышли из капитанской, сели на глайдербайки, припаркованные рядом, и помчали куда-то в левое крыло от корабля. Разумеется, всё это время, как и всё свободное от сражения время после я был на голосовом канале с Дашей — говорил с ней, успокаивал и прочее.

А после, через полдюжины дверей, а также миновав серва, который сторожил последнюю большую гермодверь, мы оказались у длинного узкого коридора.

Я прочитал вывеску: «Аварийно-спасательный коридор».

— Он вдоль всего корпуса, вдоль палубы идёт.

Да, я уже видел его на картах ранее, когда мы планировали археологические экспедиции. По идее, в некоторые отсеки было ближе дойти через него, а не через систему туннелей лифта-автобуса. Но археолог Корнилов покачал головой и сказал тогда:

— Нет, бабуля не разрешит… Она его для каких-то своих целей использует.

И точно. Для своих.

Внизу к нему стыковались аварийно-спасательные капсулы, каждая вмещала несколько сотен человек, и было каждого из бортов их было не меньше сотни.

Но сам коридор сейчас уже точно не предназначался для аварийной эвакуции, очень заметно это было по тому, как коридор охранялся. В других помещениях сервы в принципе не выполняли роль охранников, не особо отличаясь от остальных горожан — а тут стояли особые, гвардейские, похоже, бабуля подстраховалась.

Мы глянули в узкое бронированное просмотровое окно, которое шло вдоль всего коридора — кораблики уже были видны невооружённым глазом, бледными точками на фоне местного светила.

— Капсулы, как я понимаю, уже давно не используются по назначению.

— Ну… есть такое. Пойдём, — кивнула бабуля. — Покажу чего.

Она вынула из кармана чёрную печать — очень похожую на ту, что была припрятана в высохшем стволе яблони на бывшем месте её дачи.

Приставила к панели, которая открывала трап вниз, в капсулу. А затем — руку на панель положила.

Люк опустился, распадаясь на ступеньки и превращаясь в трап. Внизу было холодно — в районе нуля. А капсула…

Внутри дежурили два серва — стояли напротив хитрого, хотя и не особо технологичного устройства, напоминавшего пусковое устройство танка. Сама же капсула представляла собой склад, до верху набитый ядерными килотонными гранатами — точно такими же, какие были припрятаны в «Песце».

Я попытался сосчитать коробки, но они занимали всё свободное пространство, предназначенное для двух-трёх сотен сидячих мест пассажиров.

— И… что, так в каждой капсуле?

— Ну, не в каждой, — как-то даже немного стесняясь сказала бабуля. — Каждая третья в носовой части, а в задних отсеках — примерно каждая десятая. Всего — тридцать три капсулы по кораблю. Ну, ещё склада три центральных… Ещё пусковые шахты ракет есть, но их стараемся в крайнем случае.

— И антиматерия имеется?

— И антиматерия, — кивнула бабуля, ласково так, по-кошачьи прищурившись.

— Ба… Это сколько гигатонн-то всего⁈

— Я как-то считала… Санса, подскажи?

И корабль подсказал.

— Имеющегося на борту арсенала хватит, чтобы три с половиной раза с гарантированным разрушением уничтожить поверхность всех известных обитаемых планет в галактике.

На какое-то время я отвлёкся на общение с Дашей по голосовому каналу. А сам на фоне обдумывал услышанное.

— Мирный первоимперский корабль, — пробормотал я. — Очень мирный. Практически трактор, а не корабль.

Бабуля, похоже, обиделась, и тут же ушла в глухую оборону.

— А чего они?

— И правда, бабуль, чего.

— А я что? Да, мирный. Это всё Янгели, предшественники. Боялись всего, наследнички первой Империи. Они всегда были основными покупателями всей ядерной промышленности планеты Герань. А те ежемесячно десятки гигатонн этого добра производят, а плюсом десяток грамм антиматерии в год.

— Понимаю. Традиция.

— Во-во. Традиции. Ну, и на Цирконе кое-что прикупали. Мы им, грубо говоря, — бусы, они нам — гранаты ядерные.

— Да шучу я, шучу. Я даже, скорее, рад! А это что за хреновина? — спросил я, похлопав по аппарату, в который серв не спеша закладывал очередную ядерную гранату.

— А сам не догадываешься? Ядерный гранатомёт «Печкин-45М», посылочки сейчас отправляет. Чистая кинетика, да… Сейчас они на близкое расстояние подойдут — и начнётся представление. На-ко, надень. А то уж больно глаза слепит, хоть тут и окошко с затемнением.

А сама очки мне солнцезащитные протянула.

Ну, и вовремя. Первый тактический ядерный заряд хлопнул через пять секунд в смешных пяти километрах от корабля, как раз, когда от кораблей противника полетели первые ракеты.

Потом ещё один. И ещё. Мне это напомнило взрывы попкорна в микроволновке — сперва взрываются одиночные, самые ранние из зёрен, потом хлопает чаще, чаще, и вскоре хлопки сливаются в один стройный хор. Системы корабля и капсулы удивительно крепко держали взрывы вблизи обшивки, лишь освещение пару раз моргнуло на секунду, когда граната хлопнула совсем уж близко. Я знал, что у корабля есть какие-то хитрые энергетические щиты и системы защиты от излучения. И понимал, что бронирование корпуса тут мощное. Но чтобы так легко относиться к ядерным взрывам в ближнем радиусе⁈

Да, «Сансара» умела удивлять и спустя полгода пути на ней.

Вскоре просмотровое окно горело огнём от края до края, и в нём вполне конкретно исчезали все надежды и мечты нападавших на нас пиратов.

— Ещё? — спросил серв, потянувшись за очередной гранатой в ящике, но бабуля ударила его по руке.

— Куда! Ишь чего! Зачем боеприпас тратишь попусту? Сейчас осмотримся, и потом второй заход.

А сама очки сняла, ладонь к бровям поднесла, чтобы от светила прикрыться — и к окошку. Ну, и я за ней.

Корабли пиратов из первого эшелона, те, что поближе подобрались — валялись в дрейфе, как всплывшая оглушённая рыбаками-контрабандистами рыба в водохранилище.

Корабли второго эшелона, как показал целеуказатель, развернулись и наращивали ускорение, побыстрее переходя на орбиты повыше. От греха подальше.

Все — кроме одного.

Один мчал прямо к нам. Напрямую, грозя совершить самоубийственный таран и поливая всё пространство впереди из квадробластеров среднего калибра.

Разумеется, безрезультатно.

И целился, как опять же подсказал Внутренний Экран, в аккурат в сектор под нами.

На глаз я определил класс размерности — второй, даже не третий. Если посчитать пропорцию, размеры «Сансары» и кораблика соотносились примерно так же, как размеры слона и землеройки.

— Ну-ка, Лёлик, кинь маленькую вон в этого, — тихонечко сказала бабуля.

— Стоп! — крикнул я. — Стоять! Не стрелять! Бабуль, отдай команду по всему кораблю? Срочно!

— Ну, давай… — немного удивившись, сказала бабуля. — Сансара, стоп.

— Принято, — отозвался корабль. — Разрешите спросить, почему?

— Да просто я этих гавриков знаю, — усмехнулся я. — Пойду, что ли, прогуляюсь.

На глайдербайке помчал в технический отсек, но свернул и доехал сперва до роддома, проверил Дашу.

Всё пока шло хорошо. Врачи здесь были лучшими в этой части галактики, и сервы, и люди.

Я ждал, что у меня потребуют остаться, но нет.

— Иди! — не то сказала, не то приказала Даша, сжимая мою ладонь так сильно, что чуть не сломала мне пальцы.

— Чего так, Даш? Я должен быть здесь.

— Да? Здесь? Я же слышу переговоры! У вас там абордаж намечается! Может, тогда давай я туда — а ты за меня родишь⁈

В какой удивительный момент у Даши сарказм прорезался! Никогда не было — а тут на тебе.

Но вообще, конечно, в очередной раз восхитился тем, какая у меня Даша сильная.

— Боюсь, так не получится, родная, — констатировал я. — В противоабордажных работах мы примерно одинаково поднаторели. А вот в родильных… Всё умею, всё попробовал, а вот это — не научился.

— Да? Точно? Тогда что ты здесь делаешь⁈

Вот не люблю я, когда мною командуют, но тут уж ситуация особенная — послушался, подчинился.

— Я сейчас закончу и догоню! — бросила она мне, когда я уже был в дверях.

До ремонтного блока, где уже полгода пылился мой бронескафандр «Армагеддон», я домчал через пять минут.

— Парни! — крикнул я парням-механикам. — Бластеры у вас где?

— Что такое «бластеры»? — ответили парни-механики.

Я, на самом деле, уже ждал этот ответ, больше в шутку спросил. Чёртов мирный корабль! Ладно, придётся кулакам и священной лопаткой. Когда я влез в скафандр, запустил и проверил все системы и уже выдвинулся к месту проведения, то запросил у корабля:

— Сансара, доложи статус абордажных работ противника.

— Пустили ракеты, с третьей попытки нашли брешь в энергощите, сейчас осуществляют стягивание с корпусом.

— Брешь в энергощите? Это как?

— Я отключила один из секторов, — чарующим голосом сказала Сансара. — Я так поняла, что вам очень хочется осуществить противоабордажные работы… А сбросить эту вошь к корпуса мы всегда успеем.

А мне — и правда, хотелось. У меня, блин, жена на корабле рожает, мне прямо-таки не терпелось проявить инстинкт защитника, пусть и против каких-то гавриков. Поймал по дороге Кукунчикова, Молоховича, качка Сэма и клоунессу Лару из цирка, прыгнули на лифт-автобус и спустились вниз, на минус второй. Этот уровень был необитаемым, но более-менее исследованным, и использовался под склады, технические системы жилого посёлка выше, а ещё тут рос самый настоящий лес, возникший из полуразрушившихся оранжерей.

Не без труда мы нашли сектор склада, прилегающего к борту, напротив которого и присосался к «Сансаре», как она выразилась, пиратский вошь.

Выглядело всё очень тихо и спокойно. Я снял шлем скафандра и приложил ухо к обшивке. Из броневого многослойного композитного листа толщиной в два метра доносился едва заметный звук не то сверления, не то жужжания плазменного резака.

Походив вдоль борта влево-вправо, мы вместе с ребятами обнаружили примерное место, где звук был сильнее и напротив которого и резали абордажный коридор.

— Долго будут, — покачал головой Кукунчиков. — В прошлый раз три часа резали. Пойду стулья искать, стоять замаямся.

Нашёл стулья, расставил. Народ тем временем поддягивался — и понятно, почему. Прошёл слушок, что тут такое удивительное развлечение, как-никак, не каждый день на корабле осуществляются противником абордажные работы!

Кто-то даже пиццу принёс.

Примерно через час мне ждать надоело. Назначив качка Сэма за главного, я помчал обратно к Даше, наведался, проверил, что всё хорошо, получил порцию нагоняя за то, что отлучаюсь от места проведения противоабордажных работ, и вернулся на место дислокации.

Досверлились они через пять часов, когда уже всех изрядно клонило в сон, а большинство зевак ничего не дожались и ушли спать.

— Приготовиться, — скомандовал я. — Щиты поднять!

Да, у нас же собрались преимущественно все способные. И я последние полгода время зря не терял — натаскал в цирке десяток парней на тактику микрощита. Раз уж воевать не хотят, то хотя бы пусть обороняться сумеют.

На самом деле, учитывая те запасы ядерки, которые я увидел несколькими часами ранее — дело оказалось несколько бессмысленным. И понятно мне стало, почему бабуля, глядя на мои старания, улыбалась и хихикала.

Но, тем не менее, шанс проявить себя в обороне корабля у них всех имелся.

Сперва в обшивке показалось сверло на двадцать миллиметров. Затем в отверстие высунулась плазменная ножовка, которая ещё минут двадцать прорезала дыру в последнем слое металло-керамо-мультиоорганического композита. Заряда аккумулятора не хватило, поэтому последние полметра периметра прохода остались нераспиленными.

Но финал, всё-таки, вышел эффектным. В самом конце в туннеле рванула тротиловая шашка, выбившая остатки проёма.

А затем в пыли, грязи и металлической стружке в проём вылез с двумя бластерными ружьями наперевес наш старый знакомый.

Адмирал Империи Георгий Маркович Жибер, собственной персоной! В кожаной шипастой пиратской броне, с повязкой на глазу. И начал шмалять во все стороны, безумно хохоча!

— Вы думали, хрящезадые, я вас не напугаю! — проорал он на весь отсек. — Пиратский Адмирал напугает кого угодно!

Вернее, шмалял он прямиком в силовой многослойный щит, который был установлен нами в паре метров от места прорыва.

— Что такое? — вдруг опешил он, остановившись. — Люди?..

И пушечки опустил.

— Взять его! — скомандовал я, воспользовавшись моментом.

Его тут же подхватили и отвели в сторону, усадили на стул. Из дыры вылетали отдельные бластерные болты его сослуживцев, поэтому я попросил ребят установить щит на время, пока мы с ним побеседуем.

— Люди! Вы кто? Что это за корабль? — бормотал он до тех пор, пока я не оказался рядом и не снял каску.

Лицо его в этот момент менялось, наверное, раза четыре. От злости — к недоумению, затем от недоумения — к радости, когда он меня узнал, а затем, от радости — к испугу.

— Александр Игнатьевич… Господин Главнокомандущий! Ваше высокопревосходительство! Разрешите доложить! — сказал он, попытавшись вытянуться на стуле.

— Разрешаю, очень уж интересно, — кивнул я.

— Во главе свежесобранной добровольческой флотилии Войдского Герцогства, Помпейской подгруппы флотов, тридцать пять кораблей разной размерности и оснащения, мною осуществляются командные учения личного состава!

— Я вижу, — ухмыльнулся я. — Очень похоже на учения, ага.

— Мы вышли из Войда три недели назад! Совершали боевое слаживание, отрабатывали атаку и отражение атаки!

— И как успехи?

Он замялся отвёл глаза, сжал губы.

— Плохо, очень плохо. Некоторые капитаны не выполняют приказы! Уже дважды были попытки совершить ограбление дальних конвоев. Один наш корабль в итоге мы были вынуждены подбить, капитан арестован. При этом часть капитанов его поддерживают.

— А это, полагаю, третья попытка? — предположил я.

— Нет, конечно! Я был уверен, что это — какой-то очень странный ордынский корабль! Либо корабль другого пиратского… вернее, не другого, просто пиратского флота! Мы первые минуты после выхода на орбиту попытались осуществить сканирование и радиопередачи на протоколах имперского флота! Выждали положенные пятнадцать минут, и после я приказал совершить атаку! А когда на нас посыпались ядерные бомбы, я вообще перестал сомневаться, что это — корабль Орды! Я был уверен, что приму последний бой! У нас была единственная ядерная бомба, которую мы хотели заложить в сердце этого корабля. К сожалению, остальной флот меня в этом стремлении не поддержал… Только один корабль остался на дальней орбите, «Навуходоносор»…

Я ещё не до конца верил Жиберу. Хоть и звучало достаточно правдоподобно, и бабуля сказала, что «Сансара» перешла в режим радиомолчания, и, судя по мимике — он не врал.

— Вы это сможете доказать? — спросил я.

— Конечно! Протокол радиопереговоров «Помещика Фрунзе» с флотом сохранён в памяти корабля! Разрешите спросить, что это за корабль?

— Позже всё расскажу. У меня последний вопрос остался. Допустим, вы действительно осуществляете учения. Допустим, всё по-закону. Вы как, блин, вырядились, адмирал? И как вы потеряли глаз? И почему до сих пор не отрастили новый?

Жибер оглянулся воровато, посмотрев, не подглядывают ли блокированные сослуживцы из «Помещика Фрунзе».

— С глазом всё хорошо. Освободите руку, я продемонстрирую. Просто я смотрел древние фильмы, очень популярные на Гуле, все герои древности носили на глазу такую повязку…

И действительно — глаз адмирала был в полном порядке. И скоро наш героический защитник Империи уже подкреплялся остатками пиццы.

Абордаж завершился грандиозным праздником. Система, уже пробивавшаяся по квантовой связи на мой имплант, тем временем продолжала сыпать множество отбивок за предыдущие заслуги, в том числе последнюю:

Нет, с сыновьями было всё в порядке. И Даша была в порядке.

Первый, Ромул, весил четыре тысячи четыреста сорок четыре грамма и пятьдесят четыре сантиметра. Второй, Рэм — чуть крупнее. Четыре тысячи четыреста пятдесят грамм и пятьдесят пять сантиметров.

Что меня заставило насторожиться почти сразу — это чёрные, бездонные зрачки Ромула. Разве такие тёмно-карие глаза бывают у новорожденных нашей с Дашей расы? У Рэма вон глаза синие…

А затем у меня мурашки пробежали по спине. Вглядываясь в глаза Ромула, первого из двух близнецов, мне буквально на миг, на долю секунды померещилось, что его черты лица немного напоминают черты лица Тёмной Богини.

Я даже помотал головой, чтобы это прошло. И, вроде бы, прошло. Нос, рот и подбородок — точно мои. Брови, глаза и уши, насколько в таком возрасте можно судить — Дашины.

Тогда откуда? Что это? Наверное, недосып — ведь я по итогу уже сутки не спал.

После дни наполнились приятными хлопотами, в соответствие с древними традициями ухаживать за младенцами взялись мы трое по очереди — я, Даша и бабушка.

Через четыре дня, когда мы всё-таки решили, что прыжок делать безопасно, и когда отремонтировали союзнические остатки флотилии Жибера, мы снялись «с якоря». Разделились с ним через две с половиной недели, пройдя через сектор Армагеддон. Жибер торжественно сопровождал нас через окраины сектора, на каждом всплытии стыкуясь на своём «Помещике Фрунзе» с «Сансарой», проводя совещания. В итоге откланялся, получив ценные указания и небольшой запас провизии и медикаментов. Гостинцы от бабушки, в общем.

А ядерных материалов мы им давать не стали. Равно как и сообщать о том, что где-то совсем рядом на корабле у меня находилось двое наследников и кормящая жена.

И вообще, мы прошли по окраине Войда, сохраняя режим радиомолчания, с выключенными статусами имплантов внутреннего экрана. И для безопасности, чтобы не пришлось тратить на неприятеля ценный боезаряд. И для того, чтобы по нашему прибытию получился нормальный такой сюрприз.

И вот, спустя полтора месяца после родов, спустя семь месяцев после отбытия из Геспериды, спустя триста сорок дней после гибели Императора и того злосчастного Гиперброска мы наконец-то прибыли домой, в родную систему!

Гербера становилась все больше и прорисовывалась все четче на обзорных экранах гравитационных телескопов.

— Наконец-то, — произнес я жадно окидывая окрестности моей любимой планеты жадным взором. — Бабуля, мы дома!

Я очень переживал. Я мог увидеть руины, застеклённую поверхность от ядерной бомбардировки Орды. Но когда мы вынырнули и провели сканирование, то я вздохнул с облегчение. На первый взгляд — всё цело, ничего не сломали, пока я отсутствовал. И даже что-то построить успели.

— Давненько тут не была, — вздохнула бабуля.

Бабулина «Сансара» надвигалась на Герберу во всем своем великолепии! И, конечно, появление столь впечатляющего корытца не осталось незамеченным.

— Эй, вы там! На «Сансаре»! Я к вам обращаюсь! Вы кто такие? Куда прете? Вам тут чего надо?

Ого. А служба наблюдения за дальними орбитами, основанная мной не так давно, незадолго до отлета на Лунный Дворец — уже вовсю бдит! Хвалю!

— Свои, — усмехнулся я в ответ на входящий запрос.

— Свои из внешнего космоса внезапно не выпрыгивают, — довольно обоснованно возразили с поста дальнего наблюдения. — Я же вас ещё у орбиты Гиацинта засек датчиками! Это что за корабль у вас такой?

Ха! Красавчики! Два увольнительных вне очереди этой смене! Радуют, ревностным несением службы, не скрою, радуют. И Сироты Войны, я смотрю, на двух кораблях в охранном ордене над лифтом зависли, бдят.

— Сейчас сами во всем убедитесь, — усмехнулся я, выходя на связь через защищенный канал, сразу с Октавией на Гербере, минуя все остальные уровни иерархии моих вооруженных сил.

Главнее её на Гербере, пока я в отлучке, всё равно никого нет. Даже временный адмирал флота ей, я уверен, подчинялся.

От моего внезапного запроса Октавию, кажется даже немного коротнуло. Она повисла на мгновение прежде чем дать мне ответ, видать от прилива чувств.

— Господин, рыцарь, — произнесла она. — Вы целы? Каков ваш личный статус? Есть повреждения? Нужна медицинская помощь?

Ха, приятно, когда в тебя верят!

— Привет, Октавия, — усмехнулся я. — Это я, цел, невредим, и даже с некоторым пополнением! Дай мне свежие коды на опознание, а то наша служба внешнего наблюдения тут нервничает.

И немедленно переслал полученные коды высшего приоритета бдительным наблюдателям:

— Получите и распишитесь, капитан, усмехнулся я, примерно представляю звание остроглазого сторожевого.

— Я не капитан, я лейтенант, — озадаченно отозвался командир бдительных, подтверждая, что со званием я угадал.

— Теперь капитан, — усмехнулся я. — Можешь обмывать повышение, раз главнокомандующий обещает.

— Добро пожаловать домой, Ваше Высокопревосходительство, — в легком афиге ответили мне. А потом на заднем плане, прежде чем они успели отключится кто-то в полном восторге заорал во всю мочь:

— Александр вернулся! Живой!

Кажется я успел услышать как они там кричат ура и бьют на радостях посуду.

Ух ты. А меня тут ждали. Приятно.

«Сансара», осторожно маневрируя, пробиралась сквозь околопланетарную инфраструктуру.

— Ого, сколько ты тут понастроил, — поразилась бабуля когда мы вышли в зону орбитальных крепостей. — Тут раньше такого небыло!

— Ну дэкть, — довольно отозвался я. — При прежнем режиме тут такого не было. Руки дойдут, мы и мусорное кольцо вычистим!

— А кораблей-то нагнал! — бабуля покачала головой, глядя на натуральное третье орбитальное кольцо из вымпелов герберского флота изрядно набравшего в тоннаже и численности. — Боишься, что на Орду не хватит?

— Надо, чтобы хватило, — поморщился я. — С гарантией. Но, пока недостаточно.

— Понятно, — задумалась бабуля.

А потом мой флот заговорил с нами.

Низкий почти инфразвуковой рык «Песца» прокатился по всем доступным информационным каналам:

— Внимание всем, салаги! Главнокомандующий на орбите! Равнение на флагман!

Корабли из орбитального строя начали веерами сигнальных лазеров один за другим демонстрировать предельный респектос и уважуху новоприбышей «Сансаре».

— Да не стоит так, старик, — снисходительно пророкотала Сансара в ответ на приветственный фейерверк. — Я, вообще-то, невоенный корабль, и в должности флагмана временно. Чисто по пути.

— Раз я сказал, значит — так и следует, — с непримиримо хамским очарованием, как он это умеет, выдал брутальный Песецъ. — И это не обсуждается, старушка моя.

Это «Песецъ» то добровольно знаки почтения кому-то оказывает? Точно последние дни наступают. Или это он настолько неровно дышит к апгрейжкным кораблям поколений сильно старше его по возрасту? А может, они и знакомы уже давно?

Ха! Вот так номер! Да, наш заскорузлый маньяк млеет от дам постарше! Даже и не знаю, как мне на это теперь и реагировать. Придется как-то привыкать и дальше жить с этим неожиданным знанием.

— Ура главнокомандующему! — рявкнул Песецъ.

— Ура! — несколько нестройно из-за релятивистского разброса вернулся ревущий отзыв моего флота.

Эти корабли любят меня. Есть от чего потерять голову даже опытному соискателю на должность императора вселенной.

А потом мы все перешли на прибывший на борт «Сансары» мой парадный челнок «Иолай» и отправились на посадку на главной площадке имперского космодрома Королёв.

Там, внизу, прямо на бетонке меня встретили все остальные. Вот реально — все! Вова Крестовский перед сияющим рядом Гиацинтовой роты, Иоланта во главе черного строя безукоризненного спецназа своих горничных. Галлахад, с отрядом отборных пустынгерских Светокопейщиков, Макс с золотым флагом с неоновой цифрой IV, во главе свеженабраной первой когорты восстановленного Четвертого Счастливого Легиона в полной десантной броне, объединённый отряд Килла-Манджаро и многие, многие другие!

Перед строем флотских стоял Питер Блейз. Я уже знал, что он исполнял обязанности нашего герберского адмирала в моё отсутствие.

Я ступил из челнока на бетон моего космодрома, пропустив бабулю вперед.

— Главнокомандующий на грунте! — поорал Макс.

Все присутствующие подразделения все как одно взяли «под ружье». Тренировались, что ли, все время, пока я этого не видел?

— Здрасьте, — усмехнулась бабуля всей этой бравой милитаристской толпе и рукой помахала. — Мир вам.

Надо было видеть эти ошарашенные лица, рядами уходящие к горизонту. Не этот разноцветный божий одуванчик с дредами ожидали увидеть тут мои матерые бойцы.

Ндя. Неудобненько получилось.

— А это Ксения Павловна Иванова, моя бабуля, — постарался я разрядить ситуевину выходя следующим со сладко прикемарившим Ромулом на руках. И, вспомнив о давней легенде моей персоны, исправился: — Пра-прабабуля. И это, народ, потише тут. Ребенок спит.

Бойцы все моментально осознали, мои же, бойцы, собственные, я тупых не держу. Солдат ребенка не обидит. И вся эта мощь, затаив дыхание, не шелохнувшись, ждала, как мы с Дашей, с детьми на руках проплываем мимо к глайдеру и уезжаем домой во дворец.

По дороге я выхватил из рук Питера Блейза торжественно протянутый мне символический ключ от города Королёв. Молодец, неплохо обязанности выполнял. И даже успел погонять разведчиков Орды на окраинах системы.

— Я дома, — произнес я переступая порог родимого дворца. — Встречайте повелителя. Заждались небось?

А вот и мой скромное прибежище в сдержанно-роскошном мавританском стиле.

Возвращение домой! Как много в этом слове! А нам тут во дворце, однозначно, нужна детская. Или, точнее, даже две, каждому наследнику по одной. Надо озаботить Октавию перепроектированием подходящих покоев.

А вот и она сама — и ряд дворцовых сервов!

— Поздравляю с пополнением семейства, Ваше Высокопревосходительство Главнокомандующий, — тут же обозначила свое понимание вопроса Октавия, встречая нас в атриуме. — Ваша светлость, графиня.

Это она бабуле! Ну, да, она по деду моему как бы натурально графиня Герберская, вот такой внезапный династический вывих.

— Госпожа баронесса.

Это она Даше.

— Их высочества.

Это она сынкам моим, спящим у нас с Дашей на руках Ну да. Дети принца. Тоже принцы, хотя и потенциально.

— Разрешите поприветствовать вас всех радостными объятиями? — уточнила Октавия.

— Разрешаю, — кивнул я.

И ведь обняла же! И даже Дашу, и даже бабулю.

— Ваши покои ожидают вас, — добавила Октавия.

А вот это просто отлично! Вот на кого я всегда могу положиться!

— Через полчаса — общий сбор у меня в кабинете, — бросил я, уходя с детьми в личную приватную зону.

— Всех? — уточнила Октавия.

— Ага, всех, — подтвердил я.

— Будет сделано, Ваше Высокопревосходительство.

И уж я могу быть уверен, что она это сделает.

Оба моих сына, оба молодца, одинаковые с лица, не дрогнув, проспали все перипетии приземления богатырским сном. Хоть бы кто ухом повел. Ну или нос пласкливо наморщил. Пофиг. Сон-час, есть сон-час и весь мир подождет. Настоящие космонавты растут.

Не успели мы расположить детей, как вслед за нами в покои на цыпочках ворвалась Иоланта.

— Вы теперь муж и жена⁈ — с горящим взглядом поинтересовалась она. — У вас теперь есть дети?

Вот что-то этот её заинтересованный тон мне не нравится.

— Теперь есть, — негромко усиехнулся я

— Я хочу себе такого же, — заявила Иоланта, разглядывая Ромула в его серв-колыбели.

— Вырастешь, заведешь, — засмеялась Даша.

— Ну, это ещё когда будет, — протянула Иоланта.

— Не так уж долго ждать. — произнесла бабуля с умилением глядя на сопящие носики правнучков. — Время так пролетает.

Иоланта надменно покосилась на бабулю, но вот так с ходу с порога хамить старшим не стала, затаила на потом.

А потом в наши покои из своего родового вольера на космодроме пожаловал сам Светлейший князь Потемкин самолично.

То что у меня в семье появилось пополнение никак черствого броненосца не взволновало. Дети? Ну и отлично, значит, уже достаточно большой, можешь себе позволить. Потемкин одобряет. Мол, я-то раньше обзавёлся, а вам-то уже давно пора было.

Изрядно располневшего на бабулиных харчах Брюмера, радностно обнюхавшего своего родителя, он тоже проигнорировал.

Светлейший в ногах у меня проворчал что-то нечленораздельное. Мол, вот стоило всего раз дать слабину, отпустить сиротинушку одного на улицу к взрослым мальчикам — так вон оно чего, едва не потерялся насовсем. А затем взобрался по рукаву мне на плечо, где тщательно, всеми своими адамантовыми когтями оттоптался по аксельбанту, готовя себе капитальное долговременное лежбище, в котором и устроился привычно замаскировавшись под форменное золотое шитье моего адмиральского мундира.

И всем видом показывал: всё, теперь я сижу тут. Хрен вы меня стряхнете. Никогда — значит никогда.

Ладно-ладно, не переломлюсь, это вес привычный, родной. Потаскаю. Потешу старика Потемкина.

— Все собрались в вашей приемной, Ваше Высокопревосходительство, — передала мне Октавия в звуковом канале.

— Ну, вот, — вздохнул я. — Пора идти. Дела.

Вот так, оставив детей с их сладко поцелованной на прощание мамой, я отправился разбираться со всем накопившимся и накипевшим.

— Я с тобой, если позволишь, — внезапно, хотя вообще-то не очень внезапно, произнесла бабуля.

Ну, а как иначе то? Бабуле интересн, как внучек семейное хозяйство ведет. Будем показывать.

Иоланта, естественно увязалась с нами, куда же без неё? Большая политика её привлекает куда сильнее, чем маленькие дети.

Пока мы шли по коридорам мавританского дворца из семейной половины к моему кабинету в публичной половине, Октавия прислала мне нарезку последних новостных сообщений. Как и следовало ожидать мое возвращение к Гербере на древнем корабле поколений произвело невероятный фурор и уже было главной темой во всех новостях системы Сефирота, а через пару часов, прогнозировала Октавия, долетит до каналов общеимперских новостей. И тогда уже вся галактика вздрогнет.

— Внимание-внимание! — в экзальтации кричал диктор всепланетных новостей «Говорит Сефирот». — На данный момент у меня новость для всех и каждого! Слушайте, и не говорите что не слышали! Александр Иванов, командир Отряда Безумие, граф Герберский, избранный Великий Князь Помпеи и Помпады вернулся! Слава Двоим! Главнокомандующий снова во главе нашей армии! Теперь Империя вздохнет свободно! Теперь, вы можете быть уверены, что Империя всё-таки существует!

Вон как народ в новостях излагает. Переживают стало быть. Это хорошо. А Империя существует, конечно. Как же иначе?

Где мы — там Империя.

Так, а в приемной перед моим кабинетом, похоже собрались действительно все! Иоланта, Вова, Макс, Галахад, капитаны, командиры других подразделений. Так, а это у нас что за новое лицо? Точнее, чья-то тут черепушка нарисовалась, хе-хе. Потому как это и был Череп, самолично, во всей красе! Живенький, вызывающе дерзкий, ну как всегда. Хорошо, что я уже знал, что он с нами, а то может и пристрелил бы его на радостях еще разок.

— Ух ты! — почти искренне удивился я. — Это кто у нас там такой красивый? Ну-ка, покажись! Давай-давай, не стесняйся! Выходи вперед. Вы только посмотрите на него, капитан-командер уже! И когда дослужиться успел? А герберская форма ему к лицу!

— Главнокомандующий, — кисло отсалютовал в ответ от своей неизменной черной банданы Череп.

Ха! Не так уж и давно мы стреляли друг в друга. Только я оказался быстрее. Ну, да кто старое помянет, среди старых друзей, тому в глаз дробиной, как суетливой надоедливой белке, не так ли? Ладно. Я готов его потерпеть ради блага человечества.

Ради человечества я и не на такое готов…

— Рад видеть, что ты теперь на правильной стороне, — усмехнулся я таким тоном, что всем стало ясно — может я и рад тебе, но и присматривать за тобой буду в оба глаза.

— Да, главнокомандующий, — отозвался Череп.

— И если кто-то думает, что я не в курсе, кто расстреливал мои корабли на орбите Войпеля? — негромко произнес я, наклонившись вперед, так, чтобы только он меня и слышал. — То этот кто-то ой как драматично обманывается.

Я его, поганца, давно вычислил. Он там был, и практически единственный, кто смог смыться с орбиты планеты живым. Оторовался от преследования Запсного Ганзорига и ушел в прыжок. А больше некому было. У Мастеров Никто больше некому так ловко с кораблями управляться. Он это был, паскудник мелкий.

Так-что пусть знает, что мы счетец ещё не сравняли. За ним должок и немалый.

— Да, главнокомандующий, — ответил Череп вставая смирно.

Аж с лица, в смысле с черепа, своего нарисованного, сбледнул.

Ты гляди, проняло паршивца. Вот тот же. Знай, кто дома хозяин. А то ишь, в руководство он метит. Метил уже, такой, да не попал ни разу. Запомни и не забывай.

Знать бы еще точно где сердце Черепа. И есть ли вообще у Черепа сердце. Ничо, мозги в желудок не спрячешь. только дай мне повод, мигом их тебе из черепа выбью.

И, кажется, мы друг друга вполне поняли. Точно поняли? Вижу, что поняли. Вот и славно.

— Ну, что ж, — произнес я, поворачиваясь к остальным присутствующим. — В ногах правды нет, прошу всех проходите в мой кабинет, посидим подумаем, чайку испьем. Копченого, по Западно-Геребрски. Октавия, голубушка, завари нам чайку покрепче, да побольше. Мы тут, похоже надолго засядем.

Двери в мой кабинет с трехглавым имперским орлом, прям как в Лунном Дворце, распахнулись, и все потянулись внутрь.

Бабуля вошла в мой кабинет и застыв окинула раскинувшиеся перед ней бесконечные просторы. С непривычки оно конечно может впечатлить безмерно. Бессмертные глобал-полотна — «Имперский правофланговый голыми руками разрывает ордынскую ротоморду» слева, во всей своей могучей экспрессии, справа феерический апокалипсис «Взрыв Хтони» с оредноносным крейсером «Принц Евгений», а прямо во всю ширь, монументальный шедевр внесенный целиком в историческое наследие Империи еще при живом авторе Гипермалевиче — «Оборона 'Прозерпины» на всю его тысячу с гаком реальных исторических лиц участвовавших в том нелёгком дельце. Там если поискать и найдутся и Илоната с Батыем и король Руперт и много кто еще кроме меня любимого, хотя и скромного, но центрального персонажа.

А дальше за огромным широченным окном окаймляют все это безудержное великолепие красные пески вечной и неизменной Великой Герберской пустыни.

Знай наших!

— Широко живет атаман Герберский, — практически ошарашенно прокомментировала бабуля. — Ни в чем себе не отказываешь, внучек, как я погляжу.

— Да зачем, если могу, — я со вздохом сдержанного удовольствия опустился в свое любимое кресло перед необъятным столом из лунного янтаря. Как давно я тут не сиживал. Лепота, можно сказать. Полный шарман. Вот тут, во главе этого стола, моё место, мой боевой стратегический пост. Так бы и сидел тут, лишь иногда вылезая на абордаж поинтереснее, чисто под настроение…

Бабуля косо взглянула на Чёрный Молот, покоившийся на своем месте, на Серп Жнеца напротив, непонятно хмыкнула и ничего не добавила. Видимо, условия хранения апокалиптических инструментов соблюдаются более-менее верные.

— Прошу всех, занимайте места, — любезно произнесла Октавия, указывая на уже отодвинутые сервами кресла у стола.

А парочка сервов уже заносила в кабинет пышущий жаром пустынгерский самовар, больше напоминающий длинногорлый медный кувшин. Весь в чеканных «очах» с тремя бронзовыми краниками, торчащими в разные стороны. И стаканы на всех, как положено, прозрачные, гранёные, в скромных, но начищенных до блеска палладиевых подстаканниках с резным узором из листьев герберы, всё, как предками завещано для славного чаепития.

Я дождался, пока все рассядутся, вздохнул, выпрямился в кресле.

Приступим, пожалуй:

— Ну, и чего у нас ещё плохого приключилось?

— Давайте, не стесняйтесь, — махнул я рукой. — Вываливайте все проблемы разом. Семь бед — один ответ.

Я, конечно, на последнем участке пути на вспытиях уже читал кое-какие новости, но хотелось бы услышать из первых уст.

И плохого у нас хватало. Накопилось, знаете ли, без хозяйского глазу.

Орда напирала на Второпрестольную, используя захваченный Лунный Дворец как плацдарм для накопления сил, с которого периодически проводились атаки на саму планету.

Остатки Первого флота действовали с переферии системы, не давая вражинам совсем расслабиться. Но десантные группы, периодически сбрасываемые на поверхность остановить не могли.

Военный совет на Второпрестальной возглавил старый мой знакомый по нескольким экономическим аферам Витольд Мендес, вспомнивший, что он, вообще-то, капитан первого ранга. А теперь он командир дворянского ополчения Второпрестольной. Мендес организовал наземное сопротивление. Наскреб со всей планеты воздушную армию, бросив в бой буквально все, что могло летать в атмосфере, вплоть до экскурсионных глайдеров. Благодаря этому и держался до сих пор, сбивая большую часть ордынских волн еще в воздухе. А на земле с ордынским десантом вступали в рукопашную слабовооруженные части планетарного ополчения. Потери несли страшные, но десанту закрепиться еще нигде не дали.

И Мендесу нужна была помощь, оружием и припасами. Возможности организовать прорыв конвоя у Первопрестольной не было, а мои умники на Гербере предпочли ждать моего решения.

— Второпрестольной поможем, — кивнул я. — Найдем способ, поддержать Мендеса.

Я даже уже придумал как.

— В стандартные корабельные транспортные контейнеры с парашютами, собирайте все, что ему нужно. Стрелковую и холодняк, доспехи, боеприпасы, медикаменты, — приказал я. — Расположите на одной из площадок на космодроме, там, где у нас тир был. Завтра я этим займусь, только предупредите Мендеса, чтобы следил за небом, точно я отсюда во Второпрестольную контейнером не попаду.

— Бросать будешь? — возбудился Галлахад.

— Ага, — кивнул я. — Я тут раскачался на досуге. Посмотрим, как я их доброшу.

За одно раз подняли тему бросков, мне подали на подпись запрос от уцелевших членов Бросковой Коллегии на финансирование системы абсолютного имперского времени, для синхронизации гипербросков в Центральных системах. Вот черт. Не стоит плохо о покойниках, они ответить не могут, но Костя Тридцатый, чтоб ему там икалось, просадил на балы, интриги и балет годовой бюджет Коллегии на этот финансовый год. А ведь теперь это моя проблема. Отодвинуть не получится, транспортную связность Империи необходимо поддержать.

Нужно изучить вопрос тщательнее и все-таки выделить финансирование. Но не на все сразу, от чего-то им придется отказаться. Напущу на них Октавию, она проверит их бюджетирование под микроскопом, вот тогда и подпишу.

Ещё пришла беда, откуда не ждали. Обстоятельства гибели императора расползлись по галактике из интервью, которые выжившие давали всем, кому было не лень задавать вопросы. Моя роль в событиях, надо отдать должное, подчеркивалась и превозоносилась.

Но часть имперских граждан какого-то черта теперь считает, что Гена Геноцид теперь император по воле своей, раз убил прежнего императора прямо на троне галактики и занял его место.

Ого как. А это проблема. Вот с чего они такое взяли вообще? Что за магические мышление в наши рациональные времена? Разброд и шатание без крепкой отеческой руки, однозначно. Без Трибунала никуда, жаль, трибунальские все в Лунном Дворце полегли, ни один служащий этой почтенной организации не выжил, почему-то. И я даже подозреваю, почему. Но за общественностью присматривать надо, а то — вон чего бывает. Хоть переучереждай Трибунал заново…

Особенно идеей ордынского императора развлекались в системах в окрестностях Астериозиса. Знать не знаю, но уверен, что это делишки некротического графа Хольмдома, коий проявив чудеса крайцне подозрительного героизма, так же выбрался из Лунного Дворца, невероятно невредимым, падла такая. Хоть бы бинтиком палец перемотал, для натуральности…

Да, точно, эти брожения — его бледных ручонок дело, видимо, рассчитывает, что на этой почве центральной власти придется покупать у графа лояльность его подданных за реальные ништяки. А то — брожения в народе, понимаешь, надо ублажать…

Вот что точно нужно, так это приложить усилия и средства, чтобы промыть мозги этим несчастным обратно. Я Иоланту, пожалуй, этим непосильным проектом нагружу, в качестве магистерской работы.

А граф однажды дождется своего осинового кола, это я теперь стопроцентно гарантирую.

Но хорошее у нас тоже было, как без него. Где что-то убудет, так где-то сразу что-то и прибудет. Круговорот неприятностей в природе, знаете ли.

Макс вынес знамя Четвертого Легиона из Дворца и переосновал его как легат-ветеран прежнего состава. Новость вышла невероятно воодушевляющей в вооруженных силах империи. Наш старый знакомый Правофланговый у Макса в первой когорте теперь, на правах принцип-ветерана. Уже хорошо!

«Скотинка» наш, пронырливый стервец, выжил! И даже добрался домой с пополнением! Очаровал патрульный эсминец из Первого Флота, ту самую впечатлительную «Екатерину Батори», своим непередаваемым обаянием, спелся с нею еще на орбите над Дворцом, пока нас ждал. Когда стало совсем жарко, и орда начала зажимать Первый Флот, «Скотинка» сел к ней на борт и прорвался к Гербере. Неуничтожимый челнок какой-то! И «Екатерину» привел в мой флот! Надо бы как-то предприимчивый челнок поощрить, но вот как?

Череп, кстати, тоже предприимчивый, притащил малый крейсер, «Доктор наук Феоктистов», умыкнув его у Мастеров Никто, прямо в конце сражения за Войпель. Ну, с драного волка — хоть шерсти клок, всё в дело пойдет. Крейсер-то хоть и местами ржавый, но весьма не плохой, я как раз ознакомился с его параметрами. Череп даже предоставил все положенные отчеты по кораблю, и, на первый взгляд, всё выглядело пристойно.

Но я тебе, шкура серая, точно устрою внезапную ночную ревизию с построением экипажа, за мной не заржавеет. Там и вскроем все скрытые нарывы, у тебя же без них никак быть не может, я тебя, внучек, уже давно знаю.

С кораблями, в целом, действительно уже складывается неплохо. Как и с кораблестроением, судя по отчётам Аннушкиных.

(Разумеется, я позже проинспектировал Мегазавод и убедился в этом сам. Ну, «хорошо» — это с поправкой на то, что я почти год отсутствовал. Задержек, проблем, срывов сроков и прочего — хватало. К середине года сломались цепочки поставок компонентов для бортовых квадробластеров, и боевые корабли строить вообще прекратили. Однако кораблей первой-второй размерности наштамповать успели вполне достаточно. Правда, боевых вышло всего пара десятков — четыре межзвёздных катера второй размерности, пять боевых челноков и атмосферные истребители. Остальные корабли — орбитальные пассажирские челноки, грузовики, ближнемагистральные «автобусы», служебный и специальный флот. Это всё было хорошо и нужно, и приносило в казну прибыль, но к моей предстоящей войне за дворец не относилось. Почти все боевые и крупные корабли уже разошлись по окрестным планетам и системам, соседям, в счёт внесённых паёв фонда.)

Зато на верфях Гефеста, освобожденных от долгостроя «Геркулеса», заложили новый тяжелый крейсер. А вот это — прям отлично, порадовали. Делегация оптиматов с Гиацинта уже летит на Герберу, и отчет о делах на космических верфях я получу из первых рук и уже скоро. Место для делегации уже готовят в новом отеле «У Потемкина». Ишь ты, расстарались, в честь Светлейшего князя!

Да, с кораблями уже неплохо, но нужно ещё лучше! Вот мы об этом с оптиматами и побеседуем приватно, когда они от меня уже убежать не смогут…

— Ладно, если с новостями на этом всё, вернемся к действительно неотложным делам, — произнес я, отодвигая обновленный список кораблей своего флота, который я дочитал едва до половины. — В первую очередь, назовем новый тяжелый крейсер «Труффальдино». Это не обсуждается, я обещал.

Ну да, обещал. Пусть самому себе, но ведь обещал? Значит, надо выполнять.

Присутствующие посмотрели на меня странно, но комментировать никто ничего не стал.

— А во-вторых, Регентский совет, — продолжил я. — Как его единственный известный действующий член, объявляю, что пройдет он на Гербере. На Первопрестольной уже тоже небезопасно. Опубликуйте в прессе и решите, где будет проводиться саммит, где расселим депутатов и выборщиков, чем всех поить, кормить ну вы сами знаете.

— М-м-м! — протянула Иоланта, — Сбор регентов!

Ха, похоже, во что все оденутся на мероприятии — уже решено! Иоланта уже в творческом поиске.

— Это наверное, для Совета лучше будет что-то новое построить, — задумчиво произнес Вова Крестовский. — У нас на всей планете ничего подходящего нет. В Герберскую Ассамблею, все уже не влезут.

— Вот ты и позаботишься о том, чтобы было, куда всем влезть, — усмехнулся я тут же застонавшему в голос Вове.

А нефиг тут. Кто голову поднял, тот по ней и получил.

— Занимайся, — визировал я. — Сметы утверждай через Октавию. Папу подтяни, он у тебя все входы-выходы знает. И чтобы к началу совета всё было и никому ничего за это не было.

— Ага, — задумчиво отозвался Вова. Ой, а как взор сразу замаслился, засоловел! Размечтался уже, казнокрад!

— Проворуетесь, расстреляю, — припечатал я вдогонку. — Обоих. Поставлю под двигательный выхлоп «Песца», он от такого развлечения точно не откажется.

— Обижаете, Александр Игнатьевич! — возмутился Вова. — Я ж со всем тщанием!

Ну-ну. Если бы я только твоего папу как облупленного не знал. Себя уважать не станет, если к лапкам чего не прилипнет. Ну, то ладно, лишь бы построил всё в срок, а там он мне всё вернет на военных поставках. Проведем сие казнокрадство по статье внутренних инвестиций.

Потом обсудили дела Четвертого Возрожденного Счастливого легиона. Как назначенный покойным императором Главнокомандующий я обладал всей полнотой власти над ним, тут вопросов не было. Вопросы были со всем остальным.

Кроме знамени, прапорщика и бравого Правофлангогого в его рядах были только несколько сотен бойцов придирчиво набранных Максом лично из старых знакомых по легионно службе. Некомплект линейных бойцов девяносто процентов. Но, почти стопроцентно укомплектован штаб и высшее офицерство.

Тут бы порадоваться хоть этому, но на самом деле этим офицерам было по два-три года максимум. Ага, легионный штаб из одних только карапузов. Ну да, освященная веками традиция дворянского непотизма, она самая, во всей своей красе.

Зачисляем молокососа в ряды еще в колыбели, а к моменту окончания Академии у него уже двадцать лет стажа службы в легионе. Не за бесплатно конечно. Именно потому у Четвертого не было никаких проблем со снаряжением и снабжением. Благодарные высокопоставленные родители со всех концов империи наполнили легионную кассу до отказа. Предписанное легионным уставом снаряжение и вооружение уже были закуплены и доставлены, вплоть до пяти сотен сверхтяжелых доспехов когороты легионных триариев. Прибыли буквально на днях.

Макс трезво решил, что раз дают, надо брать, а то потом некому станет. Молодец. Я поддержал все его решения, но проблема осталась, легион есть только на бумаге, ни толком лично состава, ни командования. И это, конечно, теперь тоже моя головная боль…

Тут ведь еще проблема, что Макс не может командовать легионом, ему не хватает компетенций и политического веса. И он сам это отлично понимает. Пока в легионе одна-две когорты на него можно рассчитывать, а потом? А кто вместо него? Вот кто? Вова, слишком молод, у Галахада точно так же нет опыта. Проблемы, проблемы. И все на одну мою голову разом…

— Ваше Высокопревосходительство, — негромко произнесла Октавия склоняясь над моим плечом. — Перед дворцом собрался народ. Народ желает вас видеть.

Во как? Так вот, что это за гул доносится снаружи уже какое-то время. А я то думаю…

— Они, что ли, сами пришли? — удивленно скривил я бровь.

— Да, Ваше Высокопревосходительство, — ответила Октавия. — Сами. Народ ждет вашего слова.

Ого! Редкий случай. Ну что-ж, у меня есть, что сказать народу.

Я решительно встал из кресла, прошел через кабинет, все участники совещания двинулись за мной следом.

Я вышел на балкон моего Мавританского Дворца, и был встречен единым, как одновременный взлет десятка космических кораблей, ревом толпы простирающиейся до горизонта.

«Саша придет, порядок наведет»! «Саша жив!», «Где Саша, там победа» и другие такие духоподъемные бодрящие транспаранты вздымались из бушующей толпы вместе с флагами Геребры и Империи.

Мои ближние вышли на балкон следом и выстроились за моей спиной.

Море человеческое вздымалось перед мной.

Ага, похоже тут все собрались, кому не наплевать на мое дело. И местные, и с Западной Герберы. Это неплохо, неплохо…

Щаз. Щаз я вам выдам, как я умею…

— Граждане империи! — проорал я и мой усиленный «Призывом к оружию» голос прокатился по человеческим головам до самого горизонта, заставив миллион человек послушно примолкнуть. — Соратники! Воины! Бойцы мои! Я счастлив видеть вас сегодня здесь! Смотрите как нас много! Оглядитесь! Почувствуйте локоть ближнего своего!

— Да-а-а!!! — отозвался народ.

А я продолжал громыхать, словно колесница по тучам:

— Сегодня мы здесь, пред лицом невероятной угрозы, мы едины как никогда! Вы со мной, а я с вами, и мы пинаем судьбу в нужном нам направлении.

Мы здесь, а значит сила и правда на нашей стороне! Мы в одном строю, в одном бою! Нам предстоит великая битва! Битва, в которой я намерен победить!

— Да-а-а!!! — как один загрохотал народ.

Отлично! Отлично!

— В эти ужасные и великолепные времена! — продолжал я орать. — Мы здесь, все вместе, едины, как сжатый кулак! Наш ответ — ответ человечества хищным небесам! Хрен вам! Хрен вам! Подавитесь! Мы забьем наш кулак вам в глотку, в ваше мерзкое ротомордие, схватим за кишки и вырвем вашу требуху нахрен!

— Да-а-а!!! — вопили они мне в ответ!

О, да! Как они вопили! Они были согласны идти за мной, куда бы я не пошел. Куда бы их не повел. Все как один.

— Я не обещаю вам ничего, кроме борьбы, тяжелого труда, и битвы на смерть, — ревел я, надсаживаясь, не жалея связок. — Но когда мы победим, мы вкусим сладкие плоды победы, ведь после этой битвы в живых останемся только мы! Мы! Империя! На вечные времена! Навсегда! Мы! Да!

— Да-а-а-а-а-а-а-а!!! — раскатился ответный единый как вздох, громовой вопль народа.

Хорошо пошло! И похоже дошло! Народ как один скандировал мне в ответ:

— Саша! Саша! Саша!

Вечная пустыня, огромные корабли на многометровом бетоне космодрома сотрясались от их единого рева.

А я махал им рукой и чувствовал, что вот этот миг, самый важный миг в моей жизни. И в их жизнях, всех их. Жить человечеству — или умереть, решилось здесь, только что.

Мы же ещё можем потерпеть поражение. Но то, что мы будем сражаться, остервенело, до самого конца, решилось. Тут. Сейчас. Окончательно. И с этого пути нас уже никому не свернуть.

А потом, не успел я покинуть балкон, еще на сладкое прилетело системное извещение:

Изучена техника императорского дома «Призыв к оружию» IV уровня. Продолжайте изучение техники и ваш голос отзовется в сердцах миллионов.

А вот уровень не подняли, видимо, в следующий раз орать надо громче, выразительнее. Ладно, тоже ничего.

Я вернулся с балкона в свой кабинет, сел в свое кресло и выдохнул. Блин, как в десант сходил, натурально, Семь потов сошло за четверть часа.

— Отличная речь, — кивнула Иоланта. — В учебник истории войдет, однозначно.

— Обязательно войдет, — подтвердила Октавия. — Я всё записала.

— Вот спасибо, — усмехнулся я.

Я теперь буду дважды историческая личность. За прошлый раз и теперь. Надеюсь, в этот раз помереть не придется.

И тут совершенно внезапно мне пришло почтовое извещение по системной связи. Не ачивка и не новая техника — письмо. Я аж вздрогнул от неожиданности. Лорд-Протектор мертв, писать мне некому.

Но адресат оказался неожиданным. Это оказался Консул Каверны, нелюдимый асоциальный барон Ирисов! Суперадминистратор сотен Преторов и Квесторов самолично!

Как самый старший суперадминистратор предлагаю немедленно провести совещание по текущему состоянию Системы Наследования с участием всех живых суперадминистраторов. Необходимы срочные кадровые решения.

p. s. Всех живых, это значит — и бывший администратор девятой и десятой сотен Леонард Демидов, которого вы удерживаете, тоже должен присутствовать. В сложившейся ситуации нам нужны все.

Так. После своей проникновенной речи я даже не в первую секунду вспонил, что это за Леонард у нас такой? Это кого он имеет в виду под бывшим админом девятой и десятой сотен? Это место пока я успешно занимаю!

А потом понял. Это он вспомнил синекожего маньячину Жнеца, перерезавшего почти всех своих кузенов, что ли?

Получается, что так!

Он это серьезно, что ли? Да блин!

Ну да, вспомнил я. Всё верно. Демидова — именно эту фамилию носила Марианна, моя несложившаяся невеста из жизни до Пантеона.

Из прошлой жизни. И, видимо, он решил взять фамилию бабушки. А потом, во время учёбы в Академии, к ней присоединилась фамилия Леонов, как это часто бывает с включёнными в иерархию.

Но называть его «внучком» язык не поворачивался до сих пор. Особенно учитывая ужасы, которые про него рассказала бабуля.

Выпускать Жнеца из его ледяной коробочки я был пока не готов. Хотя бы потому, что выскочит он из неё, как синий обмороженный чертик из табакерки, злой, внезапный и недовольный лично мной, что характерно. А на кой-черт мне тут этот свежий отморозок?

Но, с другой стороны, консул Каверны прав. Ситуация такая, что нам нужны действительно все. Даже гребаный граф Хольмдом. Даже он. Я его обязательно прибью, но это, действительно, потом…

Я же дал Черепу шанс. Потому что нам нужны все. Готов ли я дать шанс второму внуку, Жнецу? И вот что-то не очень я в этом был уверен…

Ещё некоторое время так и этак вертел эту мысль в уме — поднимать ли Жнеца из его холодного узлища. Поднять или подорвать прямо в капсуле, по-простому? Нет человека — и дела нет. И даже наличие родственных связей меня тут не особо остановит.

Но Лорд-Протектор мертв. Герцог Сур, Артур Адамантов, мертв. Император мертв. И хотя я вполне еще жив, нам действительно нужны все, чтобы удержать под контролем Систему Наследования. Это я ещё в последние системные отчеты не вчитывался, наверняка — тот ещё триллер. Мертвецов наверняка убирать из списков не успевают, без присмотра-то…

А совещание… Что ж. Совещание тоже нужно провести. Стоит знать, что на уме у товарищей по нашему захватывающему коллективному досугу.

Я дал свое согласие на совещание. Подтверждение от графа Хольмдома тоже пришло быстро. Значит, ждал, был наготове. Понятно-понятно…

А потом и сигнал на общий созвон пришел. Все уже собрались, только меня ждут, вона как.

Я вздохнул и закончил совещание, отправив всех на обед, время как раз подошло. А сам вышел во внутренний двор. Как освобожусь, так сразу и продолжим. А пока всем следует покушать от души и вернуться к текущим делам.

Народ покинул кабинет, сервы унесли всё, что осталось после чайной церемонии.

Некоторое время я сидел в кресле в саду своего особняка, а тугие, ласковые потомки Потёмкина скакали вокруг меня, я их ловил, гладил и подкармливал вкусной проволокой. Надо же было исполнить обещание, данное себе на Геспериде!

Суперадминский междусобойчик. Черт его знает чем эта беседа закончится…

Ну, начнем, пожалуй, чего еще тянуть то? И я подключился.

Эти системные созвоны — та еще странная хрень. Чем-то напоминало встречи в небоскребе ПАО «Империя».

Мы словно оказались за обширным столом в зале без стен. Точнее, стены терялись в полутьме, потолок-то был, сходился над нами белым куполом.

Мест за круглым столом пять, а занято три. В одном сидит уже знакомая тщедушная тварь граф Хольмдом, а в другом…

Там сидел одноглазый дядька в полном штурмовом доспехе. В смысле, не одноглазый, это электронный прицел у него левый глаз закрывает. И доспехи со следами активной эксплуатации. Я бы даже сказал, агрессивной, на износ, на выброс, в хлам, то есть.

Так вот ты какой, консул Каверны. Я смотрю, у вас там, в Каверне, своя атмосфера. Это что у вас там такое происходит, что ты на связь выходишь, не выходя из окопа? Вроде бы далеко от основных фронтов с Ордой.

— Приветствую, коллеги, — прохрипел консул. — Не смотрите, что я в домашнем, переодеться мне тут некогда. Звоню практически с сапога павшего соратника. Другой возможности не будет, я после вас сразу обратно к станку. Рад видеть, что хоть кто-то из наших выжил в Лунном Дворце.

— Приятно познакомиться, консул, — отозвался я. — Мы вас там точно от более важных дел не отвлекаем?

— У меня как раз есть пара спокойных минут, — ответил консул. — Так что давайте сразу к главному. Нам нужно привести численность суперадминистраторов к стандартной, и как можно быстрее. Проблемы накапливаются, и до момента, когда всё рухнет, уже недолго. Я такое уже видел, уверяю, вам не понравится. Насколько мне известно, у Александра на холодке хранится один наш прежний коллега, мы можем на него рассчитывать?

— Я с ним ещё не беседовал, — недовольно отозвался я, не люблю когда меня подгоняют, а решение это я ещё не принял. — Так что не знаю его мнения по этому поводу.

— Он был креатурой герцога Сура, — произнес консул. — И к его работе у меня не было вопросов. Как и у Хольмдома, как я понимаю? Он нам нужен. Быстро. Лучше сегодня.

— Хорошо, — буркнул я. — Я с ним поговорю. Сегодня.

— Отлично, — мрачно ответил консул. — Значит, он сможет взять на себя Пажей и Юнкеров, как и ранее, а вас мы повышаем до администратора Кавалергардов и Кадетов.

Вот тут лорд Хольмдом и вскинулся:

— Эту позицию занимаю я!

— Спасибо, — кажется с некоторым сарказмом произнес барон Ирисов консул Каверны. — Я в курсе. Вас мы тоже повысим, не беспокойтесь. Вы займете мою должность суперадминистратора над третьей и четвертой сотнями Квесторов и Преторов. А я возьму под свою ответственность первую сотню Наследников и вторую, Претендентов.

— Это должность Лорда-Протектора, — проскрипел граф Хольмдом. — Хотите сказать, что её займете вы?

— Вы возражаете, граф? — прищурился консул. Получилось этак неприятно, из-за прицела на глазу, видимо. — Меня эта должность не интересует. Мне нужен порядок в Системе. А вы потом уже меряйтесь пенетраторами, кто этой должности больше достоин. Я тут другими делами занят.

— Эта должность моя! — прорычал граф Дракула, простите, граф Хольмдом.

— Вы, граф Хольмдом, где-то в других местах, или в своих мечтах, можете называть себя как угодно, — процедил Ирисов в ответ. — Но здесь вы не будете называть себя Лордом-Протектором, пока не займете соответствующую позицию в результате нашего единогласного решения. Хотите голосовать?

Граф Хольмдом злобно покосился на меня. А я, кажется, достаточно ясно, хотя и без слов, выразил свое отношение к этой блестящей идее.

Хрен тебе. Вот хрен тебе, а не должность Лорда-Протектора, Хольмдом. Размечталался мертвячок. Облезешь.

Ирисова я знаю всего пару минут, но он уже нравится мне сильно больше, чем ты.

— Значит, решено, — подвел итог консул. — Решение о том, кто будет Лордом-Протектором — откладывается.

Хольмдом таким решением точно доволен не был.

И я прекрасно понимаю, как много планов и обещаний, а главное гешефтов, сейчас у графа развалилось. Новое положение графа Хольмдома выше, но он там ещё никого не знает, и не факт вообще, что сможет проецировать там свою волю так, как привык двумя сотнями ниже. На его новом уровне люди более могущественные, титулованные. Они, глядишь, ему самому чего надиктовать не постесняются.

Да, мне нравятся перестановки, задуманные консулом Каверны. Они разрушают, по сути позицию графа, хоть и на время.

Должность Лорда-Протектора, позволяла метить ещё выше. На трон. Но барон Ирисов всю эту красивую схему бескомпромиссно обгадил, а я добавил сверху. И именно потому граф так просто нам позиции не сдаст. Он еще высосет из нас свой литр кровушки в обмен на уступки с нашей стороны.

— Иванов-Леонов сам является кавалергардом, — прорычал граф. — Причем не самым высшим. Он не может администрировать эту сотню.

Ну понеслось.

— Сложные времена, сложные решения, — отмахнулся консул. — И не долго ему оставаться кавалергардом. Как только мы исправим контур пересчета рангов, он быстро возвысится до Претендентов минимум.

Ага, вон как рожу-то скривил граф Хольмдом. Из Претендентов ты меня уже никак не понизишь, даже если бы мог.

— Вы вводите своего человека в администрирование, — процедил граф Хольмдом. — Я должен иметь возможность ввести своего. Или идите к черту.

Он хочет кого-то своего в противовес Жнецу? Ну, конечно, нашел нам своего. Какой он «наш», Жнец этот. Но граф этих подробностей, видимо, не знает, или знать не желает и требует равновесного обмена.

И, видимо, придется бросить ему эту кость.

— Звучит разумно, — пожал я плечами. — Позиция самого младшего, нижнего админа девятой и десятой сотни, которую сейчас занимаю я, освободится после моего повышения. Ваш человек может занять её, граф. Что думаете, консул?

— Приемлемо, — пожал плечами Ирисов.

— Тогда выставляйте своего кандидата, граф, и мы его рассмотрим, — со всей доступной мне любезностью, от которой графа просто перекосило, сообщил я.

Интересно, прям, кого он притащит, кто это будет. Но на низшей позиции вреда от него будет меньше, и минимизировать этот вред мы, с высоты своего положения, сможем эффективнее.

— Ну что ж, если никто не против, остальные назначения утверждаем? — осведомился я у остальных. Возражений не последовало, и мы проголосовали в интерфейсе коллегиального приема решений. Был у нас такой, и касался как раз таких общих вопросов, с чрезвычайным назначением админов, и общих системных настроек.

Система быстро отреагировала и произвела надлежащие перестановки.

Мне тут же пришло системное оповещение:

Жнец вцепился мне в горло намертво.

Рывком на себя я попытался сорвать с себя его ледяные руки, но этим только выдернул его из криокапсулы. Он повис на мне, как посиневший зомби, я выкручивал ему большие пальцы, но это не слишком помогало.

Вот козел!

Звяк! Жнец обмяк и отвалился от меня и сполз на пол.

Это Макс легонько, ладонью в доспешной рукавице, звякнул Жнецу по шее.

А вот это помогло!

Я тяжело дыша, потер передавленную шею. Убил бы, если бы мог. Он меня, или я его.

— Вы в порядке⁈ — воскликнула встревоженная Октавия.

— Да. Как он? — хрипло спросил я у Октавии.

— Жить будет, — ответила Октавия, склонившись над ним и снимая с пострадавшего первичную медицинскую информацию.

— Отойди от меня, машина, — проворчал заплетающимся языком Жнец.

— Да пожалуйста, — Октавия пожала плечами, отступая в сторону. — Он готов, Ваше Высокопревосходительство.

Последнюю фразу Жнец понял, смысл уловил. Насторожился. Капсула была сильно примитивней той, в которой лежал я. Без биосинтезаторов, мышцы не обрабатывали целительными токами, как мои в своё время, и он сильно потерял в форме. И не мог просто убежать от нас.

Впрочем, бежать ему особо некуда, тут вся планета моя, в любом направлении. Хотя… кто его знает, подлеца?

— Ты же раньше простым рыцарем был? — проговорил он. — До того, как украсть у меня статус суперадмина.

— С тех пор как мы виделись в последний раз, я сделал небольшую карьеру, — усмехнулся я. — Прыгнул через несколько ступеней.

— Мой дед говорил, что империю погубит коррупция, — проговорил Жнец.

Я правда такое говорил? Не помню.

— Если бы он только знал, — проговорил Жнец, — Если бы он только видел, до какого позора докатилась Империя. Он бы тебя в выхлоп крейсера бросил!

— А это вряд ли, — хрипло процедил я, потирая горло. — Не бросил бы, уж поверь.

— Тебе-то откуда знать? — усмехнулся в ответ Жнец.

Вот, действительно? Откуда? Он же понятия не имеет, что он мне не совсем чужой. Ну и чего теперь?

А, ладно, чего тянуть-то?

— Потому, что я — твой дед, — оглушительно дыша, словно через респиратор, прохрипел я. Горло он мне все-таки сильно пережать успел.

О, да, это охреневшее выражение на роже Жнеца того стоило.

Однако, надо отдать ему должное, он не заорал истошное «не-е-ет!» и сначала помолчал, подумал, прежде чем ответить:

— Который из двоих?

Логичный вопрос, на самом деле. Важное уточнение. Деда-то точно было два.

— Тот самый, — хрипло хохотнул я. — Принц. Его высочество Александр. Не отвертишься.

— Возраст не совпадает, — прищурился Жнец.

— У тебя теперь тоже, считай, на год не совпадает, — заметил я, и это наблюдение заставило Жнеца посмотреть на распахнутую криокапсулу другими глазами.

Давай, парень, заводи свои мозги на полную мощность, я знаю, что они у тебя есть.

— Я не верю, — заключил этот выдающийся ум. — Вы мне врете. Император не дал бы никому доступа к капсуле регенерации. Нагло врёте.

— Октавия, — бросил я. — Загрузи ему все наши результаты. Генеалогическое древо, генетические пробы, свидетельства о рождении, все, что мы накопали.

Жнец застыл на полу, видимо, получил от Октавии информационную плюху, всю разом, Октавия жалеть его была не намерена. И теперь он переваривал полученное.

— Макс, — приказал я. — Подбери его с пола, а то простудится. Посади его в каталку и вези в номера. В мой дворец. Присмотри за ним, пока он оттаивает. Пусть последние новости узнает, всё осмыслит. Чайку пусть обязательно попьет, герберского, с травками, обязательно горяченького. Как будет готов продолжить знакомство, зови меня. А то у меня ещё дел невпроворот…

В тот день я о Жнеце больше даже и не вспомнил.

Провёл быструю, двухчасовую инспекцию города и Мегазавода. А вечером собрал всех причастных у себя в кабинете, где мы и разбирались, как дошли до жизни такой, кто виноват, и куды нам таким теперь бечь. Просидели всю ночь до утра. Приняли ряд важных решений и разработали ряд программ.

— Ладно, — удовлетворенно произнес я, запивая сонливость чашкой давно остывшего герберского кофе. — На первый взгляд — всё раскидали. Прошу всех завтракать.

И уже за завтраком, я обрадовал Иоланту своей ослепительной идеей о поиске скрытых одаренных в моих владениях. Ну, а кого ещё? Кто у нас потомственный контекстный ищейка? Ну вот.

— По-моему, вы забиваете микроскопом гвозди, господин учитель, — недовольно отозвалась Иоланта. — Я могла бы заняться чем-то более значительным.

Ути-пути, посмотрите на нас, какие мы теперь важные. Коронация меняет людей, однозначно. Ладно…

— Как закончишь с этим, можешь взять на себя мой костюм для Совета Регентов, — грубо подсластил я невкусную пилюлю.

— Я хочу сделать новую форму для Четвертого Легиона! — надменно ответила ученица.

Нифига себе запрос. А зачем?

— У них уже есть форма, — недовольно отозвался я.

— Она был устаревшей ещё при моей маменьке! — возразила Иоланта. — Я хочу сделать им новую. Так, чтобы все понимали, на чьей стороне вкус, эстетика и провидение.

Вот блин. Хотя, если подумать, то такую реформу лучше провести именно сейчас, пока в легионе минимальный личный состав, а будущий основной пока писается в пеленки.

— Договорились, — ответил я. — Он весь твой.

Иоланта довольно щелкнула пальцами. Ну всё, опять горничным не спать ночами, снова у великого кутюрье острый творческий приступ. Ну и ладно. Лишь бы она хоть кого-нибудь нашла. А то в моем списке до сих пор только одна цифрь — жирный ноль. На него много не умножишь.

Я, конечно могу ещё с бабулей поговорить, насчет её одаренных подопечных с «Сансары», или попросить организовать рейс в кластер Орион-Лоу. Но что-то я стремаюсь. Я хоть у неё и любимый внук, но как она к этому отнесется — не очень понятно. Обидится ещё, что я у неё ценные кадры подрезаю… А бабулю обижать не хорошо. И потому, что она бабуля, и потому, что у неё, пожалуй, крупнейший ядерный арсенал в галактике.

— Ладно, — подытожил я. — Чего у нас ещё важного, необсужденого?

— Я получаю информационные сигнатуры из системы Второпрестольной, — произнесла Октавия. — Уже несколько месяцев. Это технические запросы на исправление фатальных ошибок с помощью системы технической поддержки высших сервов. Мы провели работу по триангуляции источника сигналов в системе, он находится в Лунном Дворце.

— Что это значит? — прищурился я.

— Высший интеллект Лунного Дворца уцелел, — ответила Октавия. — Он в несознательном состоянии, после электромагнитной атаки, но он жив. Пытается самоизлечиться. Это длительный процесс, мозг — гиперконвергентная многослойная структура. Поэтому много итераций с неудачными попытками, но он идет. И никто не пытается его прервать, значит — не замечает. Ордынцы его до сих пор не запеленговали. И, скорее всего, уже не заметят.

Ого. Вот это новость дня! Дворец жив.

— Мы можем ему помочь? — спросил я.

— Мы можем ему не мешать, — ответила Октавия. — Алгоритм был заложен при его создании, он сделает все сам, только нужно время.

Ну, круто. Лунный Дворец вернется к жизни, и как он себя почувствует, поняв, что набит до отказа штурмовиками Орды?

Хреново он себя почувствует. Я бы сам не хотел получить подобный опыт. Врагу не пожелаешь такого пробуждения.

И, как это обычно и бывает, в голове у меня в этот момент и сошлись все разнообразные кусочки этого невероятно огромного пазла, породив план по спасению Второпрестольной.

План с большой буквы П!

Если Дворец жив, значит — есть смысл его захватить обратно. При некоторой удаче — мы получим обратно огромную боевую станцию в системе Второпрестльной. Мы получим преимущество над флотом Орды, если сможем зажать его между планетой и Дворцом.

Мы можем их разгромить. А нам сейчас очень нужна победа.

И трон.

Трон Галактики будет у меня в руках. А у кого трон, там и император, ведь так? Я вот думаю, что так.

Но сначала Дворец нужно угнать, а потом соблюсти процедуры, подтверждающие мою легитимность. И у меня миллион причин, по которой всё может пойти не так.

Я продолжал интенсивно размышлять.

— Октавия, — задумчиво произнес я. — Держи руку на пульсе. Извещай меня о любых изменениях.

— Да, Ваше Высокопревосходительство, — поклонилась Октавия.

— Ладно, — вздохнул я. — На сегодня все. Завтра с утра продолжим.

Все начали расходится, делами я загрузил всех по самое немогу. А мой рабочий день вовсе не закончился. Там как раз корабль оптиматов с Гиацинта на поле садился. А во главе посольства сам великий и ужасный Василий Гаврилович, Дашин дедушка. Надо идти встречать дорогого гостя.

Надо, кстати, кого-то из Бросковой коллегии на Гиацинт забросить

Пусть основывает там пост. А то эти полеты по неделе никуда не годятся.

И также надо как-то ввести в разумные берега это нашествие родственников. Я ещё бабулю позову, надо познакомить её с высокопоставленным свояком. Погашу, так сказать, пожар встречным пожаром.

— Ну, давайте! — выдал прямо с пандуса корабля сей знатный оптимат. — Покажите мне моих правнуков! Немедленно! Я настаиваю!

Вот так вот. Ни здорово, ни пожалуйста и весь мир подождет. Ну раз настаиваешь, ладно.

Пришлось идти на семейную половину дворца, показывать. Такого разве остановишь?

Дедуля ворвался в покои, где Даша, как раз гугукала с моими сыновьями, пригревшимися у бабули на руках. Один на левой руке, другой на правой. Бабуля совершала сей подвиг чадолюбия абсолютно на вид не напрягаясь, воистину сверхчеловеческая способность!

— Дедушка! — воскликнула Даша, бросаясь навстречу к Василию Гавриловичу. — Наконец-то! Ты приехал!

— Дашенька! — довольный оптимат распахнул руки в стороны и крепко обнял любимую внучку. — Внученька! Как я рад тебя видеть! Как я переживал! Ну, давай, покажи мне наши сокровища!

Даша гордо показала рукой на пацанов и бабулю с ними на руках.

И было заметно, что зрелище это что-то задело в сухом сердце прожжённого оптимата и промышленника. Задело нечто важное, что уже не оставило его прежним.

— Сударыня, — внезапно образцово серцеедским тоном выдал Василий Гаврилович и низко поклонился бабуле, едва не до пола седой бородой достав. — Вы невероятны с моими внуками на руках! Я тронут, поражен в самое сердце, смят, завоеван, уничтожен! Мадонна! Воистину! Я у ваших ног, повелевайте!

Эй-эй-эй! Полегче! Дедушка, ты куда помчал по кочкам! Ты же уже старенький! А это моя родная бабуля, между прочим!

Хотя, конечно, порох в пороховницах присутствует у них обоих.

— Дедуля? — ошарашенно произнесла Даша.

— Ой, да что вы, — легкомысленно отозвалась бабуля., но видно было, что сей лобовой подкат с грацией штурмового танка она оценила. Приглянулся ей старый греховодник, однозначно. Ну, блин! Нет крепостей, которые нам не сдавались, так что ли получается? А нам с этим что теперь делать? Блин.

А старого оптимата от бабули уже было просто не оторвать. Он и руки ей уже лобызал, натурально! Подарки правнукам, браслеты на руки с гиацинтовыми доспехами внутри, как-то незаметно перекочевали к пацанам, и они их тут же облизали, обжевали, и всяческими иными способами изучили. Ромул тут же долбанул своим браслетом Рэму по голове и немедленно получил по башке в ответ. Ромул конечно, возмущенно взревел, Рэм солидарно поддержал!

— А ну, тихо, пацаны! — возмутился я. — Братьев бить нельзя! А то начинаются уже тут разборки наследников при живом папаше.

Ага, объясни теперь им это всё.

А потом к нам в покои заглянул Макс, посмотрел на окружающий меня бардак, кашлянул, привлекая мое внимание.

Ну? Привлек.

— Он готов продолжать, — произнес Макс.

Ага. Это, очевидно, про Жнеца. Ну что ж, похвальная оперативность, и трех дней не прошло. Пойдем, побеседуем с моим отмороженным внуком.

Я оставил детей на маму с бабушкой и дедушкой. Мои пацаны должны с ними справиться.

Так как я не зверь, я поселил Жнеца под домашним арестом в одном из дальних покоев. Родственник, все-таки. Но под постоянным контролем горничных Иоланты. Родственник, но непредсказуемый. Кто знает, что он выкинет? С него станется психануть и пойти на прорыв, пока я не вижу.

Но он дождался моего появления.

— Где моя дочь? — первым делом спросил меня Жнец, стоило мне войти в его покои. — Где моя жена?

Ого. А парень, оказывается уже совсем большой, давно женился и отцом успел стать. А я, кажется, уже прадедушка. Как годы-то летят…

Но вопрос-то верный. Семья — в первую очередь. Что я ему отвечу? Я ведь понятия не имею, где они.

— Мы их найдем, — ответил я.

— Я оставил их в Лунном Дворце, — мрачно ответил мне Жнец. — Перед отбытием на Герберу.

Вот дерьмо. А вот это точно нехорошо получилось. Там была та ещё мясорубка. И он не знает, ещё, похоже…

— Я теперь знаю, что Дворец пал, а император, Лорд-Протектор и герцог Адамантов — мертвы, — немедленно расставил все акценты Жнец. — Доступа админа к системе я теперь не имею. И посмотреть не могу. Я хочу знать, что стало с моей семьей.

Добавлять, что я ему ни хрена не семья, он не стал, это и так заметно прозвучало. И вот что я должен ему теперь ответить? Прости, внучек, но твою жену и дочь я не спас, просрал я там всё?

— Как их звали? — вздохнув, спросил я.

За время моего отсутствия составили списки погибших, довольно точные. Возможно, мы найдем их там. В той мясорубке в Лунном Дворце мало кто выжил. А если кто выжил — это было настоящим чудом, мне ли не знать…

— Дионисия Эрнандес, — мгновенно погаснув, проговорил Жнец.

Он, оказывается, ещё надеялся. До этого момента. Но теперь он по моей интонации всё понял. Понял в том числе и то, что я не верю, что они живы…

Так, стоп. Как, он сказал, её звали?

— Дионисия фон Эрнандес? — медленно отозвался я. — Шевалье де Куру? Арбитр по сервоболу?

Жнец поднял на меня загоревшиеся глаза:

— Вы её знали⁈

Так вот о ком рассуждала Эрнандес, вспоминая о неназванной по имени женщине нашего младшего администратора. Это она говорила о самой себе получается! Хитра чертовка, уважаю! Далеко пойдет. А Жнецу могу только посочувствовать, хе-хе. С такой женой — держи ухо востро.

— Она добилась налоговой льготы и вернулась в свои владения до того как Орда атаковала Дворец, — ответил я. — Когда я видел ее в последний раз, она была жива. Сейчас, судя по всему, держит режим невидимости.

— А моя дочь? — быстро добавил Жнец.

— Мы не настолько были хорошо знакомы с шевалье Эрнандес, чтобы она представляла меня своим близким. — улыбнулся я. — Я только помог ей занять юнкерское положение на пару часов. Покойный Сур откатил мое решение по её возвышению, но этого времени хватило на выполнение всех формальностей на получение налоговой льготы для ее владений. Она не стала после этого задерживаться во Дворце. Они улетели раньше, чем все началось. Я уверен, они живыми покинули систему Второпрестольной.

Жнец отвернулся. И долго смотрел в окно на заметаемый красной пыльной бурей космодром, на непоколебимые корабли в песчаном вихре.

Будет парням Семеныча работы по очистке поля с утра…

Я Жнеца не окликал, и не торопил. Вообще никак не трогал. Ему нужно время, чтобы все осознать. На его месте, я бы был благодарен, за такую возможность.

— Год, — внезапно произнес Жнец, глядя на бушующую пустыню. — Меня не было целый год. Я был им нужен. Всё это время. Весь этот кошмар. Они пережили его без меня.

— Ну, пережили же. И ты сам знаешь, почему так случилось, — безжалостно отозвался я. — Ты сам изо всех сил нарывался, а я человек опасный. Был бы на моем месте кто другой — ты бы вообще не проснулся.

Жнец, не оборачиваясь, раздраженно дёрнул головой. Не смирился. Это у нас семейное.

— Я послал запрос в систему Куру, — добавил я. — Скоро мы все узнаем.

— Спасибо, — глухо отозвался Жнец.

— Да пожалуйста, люди-то мне не чужие, как выясняется, — отозвался я.

Жнец продолжал смотреть в окно и спина его ясно выражала мне яркое пожелание проваливать к черту.

— Так вот, — тем не менее произнес я ему в спину. — Разбудил я тебя тоже не просто так. Как ты уже знаешь, герцог Сур не пережил вторую часть Марлезонского балета. Так же как и Лорд-Протектор. Нам не хватает людей для администрирования системы. А у тебя есть опыт. Что скажешь, если я предложу тебе занять шефство над седьмой сотней Пажей и восьмой сотней Юнкеров?

Жнец обернулся, морда синяя, недоверчивая:

— Зачем это вам?

— Затем, — отозвался я. — Время не терпит. Враги наши не ждут. Империя погибает. В этот раз, без дураков, империя погибает особенно неотвратимо. И только мы способны всё предотвратить. Только мы. И ты в том числе. Если, конечно, найдешь в себе силы переступить через гордость и обиду. И если тебе не безразлична судьба цивилизации. Если действительно любишь свою семью. Если действительно беспокоишься о дочери. Тебя не было рядом, да. Но сейчас ты реально можешь их спасти от ещё больших бед.

— Я согласен, — негромко ответил Жнец.

Хорошо. Не кричит, не торгуется. Это принятое решение, окончательно принятое. И от него он уже не откажется.

— Ну, значит, с повышением тебя, — усмехнулся я. — На ближайшей встрече суперадминов вернем тебя в игру. А пока отдыхай. Как только что-то узнаю о моей правнучке и её маме, я тебе сообщу первому.

А у меня еще дел невпроворот. Мне нужно планировать кампанию. Наш ответный удар Орде.

Нам нужно перехватить инициативу.

И, пожалуй, а я не люблю так говорить — любой ценой.

Нам нужен план по перехвату инициативы.

Нам нужно действовать.

Тот, кто удерживает инициативу, тот, кто наносит удары — тот обладает преимуществом. Преимуществом выбора поля боя, выбора точки приложения сил. Чтоб вышла не судорожная реакция, а контроль.

Чтоб выбить Орде её распухшие коленки.

Я вернулся в свой кабинет, вывел над столом голограмму системы Второпрестольной. Сел в кресло, откинулся и задумался, глядя на полумесяц планеты, плывущей в космосе, на черные метки скоплений вражеских кораблей над ней, и словно проткнутый спицей шар Лунного Дворца на экваториальной орбите. Всё двигалось, вращаясь, не задерживаясь на месте. Постоянно меняясь.

И мне нужно было уловить тот момент, когда все объекты, все векторы приложения усилий сойдутся так, как это нужно, для одного единственного верного экономного удара, что расшибет непоколебимость вражеских сил, раскидает их в стороны. Забьет их до смерти.

Нужны разведданные. Самые свежие. С самого переднего края.

— Мы можем связаться с Мендесом? — спросил я у Октавии, созерцая голограмму.

— Я поставила задачу на организацию сеанса связи, — ответила Октавия. — Работа по согласованию времени уже ведется. Да, Второпрестольная в локальном пузыре, но часть наших квантовых спутников-ретрансляторов там всё еще работает. Ордынцы до них еще не добрались. Так мой временный военный совет и поддерживал связь с Мендесом все это время.

Но рано или поздно ордынцы зачистят систему от нашей инфраструктуры, и получать оттуда данные мы перестанем. Надо торопиться. Второпрестольная ещё держится, но это не будет длиться вечно.

Хорошо, что Мендес выжил и возглавил сопротивление. Это большая удача для нас всех. Теперь нужно превратить удачу в закономерность, а ещё лучше — в неотвратимую неизбежность.

А я это умею. Думай, Саша, думай. Не отлынивай. Тысяча килокалорий, потраченная сейчас на размышления, сэкономит человечеству триллионы гигаджоулей. Этой энергией всю Орду целиком зажарить можно на медленном огне.

Чтобы сохранить легитимность, чтобы лишить Орду опорной базы на орбите Второпрестольной, с которой Орда атакует планету, нам следует уничтожить или отбить Дворец.

Я анализировал векторы входа в систему, взаимное расположение планет относительно друг друга и центральной звезды, возникающие и исчезающие возможности для гравитационного маневра роями передовых самонаводящихся торпед около планеты-гиганта.

Пути выхода я тоже анализировал. Именно потому, что план-то отличный, да сколько я уже повидал таких отличных планов, все как на подбор, просто на загляденье, что в них могло пойти не так? Вот даже жуткие подробности рассказать и никому, потому как не выжил никто. Типа, этого феерически выдающегося последнего похода Третьего Легиона к Магнуму.

Я тщательно анализировал списки вражеских кораблей, представленные остатками вырвавшегося оттуда Первого Флота, сравнивал с результатами двух скоротечных разведок боем, прошедших позже, когда искали пути прорыва к Второпрестольной. Судя по ним, прыжковые корабли Орды, корабли с человеческими двигателями, эскадра Геры Геноцида, как я их назвал, оставались в системе, усиливая обычные ордынские тихоходы. И именно из-за нее я не мог рассчитывать уделать всех остальных мастодонтов как бог черепаху. Как неандерталец мамонта. Как хищный млекопитающий партизан-репеномам неосторожного динозавра в меловых джунглях.

Как бы нас самих не уделали. Маловато нас. Все еще маловато. И по классу кораблей и по совокупной мощности залпа…

Слабо мне еще учинить дарвиновскую битву видов на выживание. Но я расту и развиваюсь в этом направлении.

И чтобы, выбить Дворец из клыков Орды мне точно потребуется кувалда потяжелее. А где ее взять? Подозреваю одного Черного Молота тут будет никак не достаточно.

Я посмотрел на Черный Молот на стене. Черный Молот, хвала Темной Богине на меня смотреть не стал, но и даже не пытался притворяться простой сувенирной железякой. Ага, щаз, На него даже пыль не ложилась и треки высокоэнергетичных космических частиц его огибали, Октавия изучала вопрос.

А что если не он? Бабуля, отсыпешь бомбочек, для любимого внука? Я знаю, у тебя их много. Конечно, внучек, поскреби по сусекам на «Сансаре», там хватает мегатонн на целого атомного колобка.

Колобок-колобок, я тебя съем. Не ешь меня Орда, зубки вылетят…

Мда. Устал я что-то интеллектуально штурмить в одиночку. Мендес пока на связь не вышел. Значит, пока я могу пока отдохнуть, поразмышлять о моих кандидатах в Систему Наследования.

Их у меня по прежнему немного, и как воспримет Система их триумфальное появление, я сказать не могу.

Даша, на мое предложение так сказать руки и сердца Системы, породниться геналогиями, вытаращила глаза, затрясла в ужасе головой и попросила меня таких глупостей ей больше на ночь не рассказывать, а то у нее от расстройства молоко пропадет. А это вредно для неокрепшей детской психики наших сыновей. Я же не хочу вырастить сыновей-социопатов? Вот и нефиг тут.

Ну я и нефиг. А кандидатура Черепа, у меня самого вызывает острый приступ изжоги. Я ее всерьез и не рассматриваю. Вы себе представляете Черепа в Системе? Да я даже из-за минимальной вероятности того, что это задорное чудовище станет императором Галактики, сам его превентивно изничтожу, чисто для страховки. Даже Жнец на фоне Черепа смотрится куда более приличным кандидатом, только он и без меня уже в Системе, мда.

Так кого же я внесу в свой кандидатский список? Вот кого? Может конечно Иоланта мне наловит кандидатов на задворках галактики, но когда это еще будет…

Кстати о Жнеце. Еле удержал его от прорыва к кораблям с намерением угнать один, и смыться в сторону системы Куру, к жене и дочери. Могу понять, но простить не смогу. У нас тут еще полно дел. Куру в стороне от всех ордынских треков, и ситуация там на диво спокойная. Я заказал, Жнецу сеанс связи с женой и дочерью. Поговорит, успокоится. Наверное. А их самих сюда тащить, как раз безответственно и небезопасно. Кстати! Эрнандес! Она же сама одаренная, до юнкеров поднималась У нее же семья по провинциальному большая. Может, у нее там найдется парочка кандидатов в десятую сотню? Обязательно спрошу, мы теперь люди не чужие, да и до того мы неплохо так взаимодействовали.

— Ваше Высокопревосходительство, маршал Мендес на связи, — сообщила Октавия и я с облегчением бросил тяжкие размышления и немедленно переключился на канал связи.

— Рад видеть тебя живым, приятель, — сообщил я первым делом. — Ты уже маршал?

— Генералиссимус, блин, — бледно усмехнулся Витольд Мендес. — Я тут один за всех.

Выглядел он хреново. Бледным и измотанным Хотя мундир с иголочки.

— А я тут слышал, ты во Дворце без вести пропал, — добавил Мендес. — Или даже убили тебя. Я расстраивался.

— Ого, — усмехнулся я. — Ценю. Ну, я как пропал, так и нашелся. А тех, кто нас убивал, мы сами первые убили.

— Большое облегчение знать, что у тебя все под контролем, как обычно, — улыбнулся Мендес.

— Не беспокойся, мы вас вытащим из синей задницы, — ответил я серьезно. — У меня уже есть план, прорабатываю детали.

— Ух ты, — тускло обрадовался Мендес. — План. Кто другой сказал бы, я бы расстроился, но я тебя давно знаю и верю. Вот только мы тут не протянем до реализации твоих планов. Нас раньше перебьют. Все штурмовые батальоны наземной гвардии потеряны в первые месяцы. Война исключительно-партизанская. Мы тут в атаки с обрезками труб ходим и с садовыми ножницами наперевес. Бластеры только трофейные, батареи собираем с мертвых тел. Размениваем двоих ополченцев на один катласс.

Сука. Хреново.

— Дай мне координаты надежной площадки на защищенной от ордынцев территории, и через двадцать минут я тебя разбомблю контейнерами с припасами, вооружением и медикаментами, — ответил я. — Я для этого свой Счастливый Четвертый Легион раздел.

— Догола, что ли, раздел? — усмехнулся чуть оживившись Мендес.

— Ну зачем, догола, — усмехнулся я, вспомнив легионный список офицеров-молокососов. — Только до подгузников. Ничо, они у меня ребята популярные, им мамы с папами новых погремушек накупят, а тебе нужнее.

— Просто невероятно, Саша, — проговорил Мендес и в глазах этого прожженного циника, я клянусь, блеснула слеза. — Я так рад, что ты жив.

— Все будем, — заверил я его. — Все выживем. Однажды и нам под ноги грохнется звездолет, набитый звонкой монетой мелкого номинала.

Вижу, Витольд малость ожил, вспомнив ту нашу аферу.

— Я твой главнокомандующий, Витольд, — произнес я. — Мы вас деблокируем. Мы схватим их за синие жопы и наискось разорвём. Но для этого мне надо, чтобы ты удержал планету.

— Я это сделаю, — проскрежетал Мендес, наклоняясь вперед. — У меня семья здесь. У всех нас.

За них они будут Орду зубами грызть. Но я дам им настоящие пушки.

— Организуй постоянный канал передачи всей оперативной информации в мой штаб, — приказал я. — Держи канал. А главное — веди постоянное наблюдение за Лунным Дворцом.

— Хочешь его отбить? — спросил Мендес.

— Отбить или уничтожить, как пойдет. — ответил я. — В любом случае — мы его им не оставим. Я сконцентрирую силы и мы ударим в нужный момент. Вы только там продержитесь.

— С пушками Четвертого Легиона мы продержимся, — оскалился Мендес. — Вот координаты площадки, это рядом с моим штабом в горах, у нас тут туннельные зенитные лазеры, держим ордынские корабли на расстоянии.

— Смотрите, не расстреляйте там мои подарки, — усмехнулся я. — Через десять минут. Жди.

Я встал из-за стола. Пришло время немного поработать руками.

Я вышел из дворца на взлетное поле через технический тоннель по которому в свое время ушел гулять на Дне Десантника и нагулялся там до отказа всех систем.

Грузовые контейнеры расставленные десятками по полю ждали моего прикосновения.

Я пошевелил плечами, крутанул головой хрустнув шейными позвонками. Я таких объемов в жизни не перекидывал. Прям как в первый раз.

— Семеныч, — произнес я.

— Слушаю, командир, — ответил Семеныч со своей диспетчерской башни.

— Всем вон с поля, — приказал я. — Соблюдать осторожность. А то не найдут никогда.

Семеныч быстро и эффективно очистил поле от людей и сервов, врубив раскатистую оглушительную сирену.

Ладно, кто не спрятался, я не виноват. Можно и начинать.

И я открыл свой разум голосу Вселенной. Вселенная, как водится, отозвалась неприятным хищным шипением из бездонной непроглядной тьмы. Ничо, перетерпишь.

Светлейший князь Потемкин на моем эполете, тряхнул бронированным ухом, отгоняя уродливое эхо, что пожрало бы нас, если бы могло.

Я четко ощущал движение галактических масс, паутину трепещущих гравитационных струн и сотрясающую пульсацию времени. Галактика вращалась внутри моего сознания. Все-таки унаследованные от Лорда-Протектора способности изменили глубину моего восприятия. Наверное, лет двадцать непрерывных медитаций могли дать похожий эффект. Повезло мне с наследством. Я видел путь.

Вот он я, а вот Второпрестольная и бесконечность меж нами в которой вязнет и угасает свет не достигая цели. Краем сознания я ощутил на периферии сознания скользящие вражеские корабли.

Вот и район над дневной стороной планеты, где мы условились провести сброс грузов. Он постоянно смещается вместе с вращением планеты вокруг оси и с ее же движением вокруг звезды и с движением звездной системы в рукаве галактики. Это все надо учесть и упредить. Вот так. Я держу в уме кратчайший маршрут. Прилетит точно в центр мишени.

Я начал подхватывать контейнеры с бетона космодрома и сразу десятками бросать их в цель.

Контейнеры исчезали с поля космодрома, и воздух взметая пыль стремительно заполнял освобожденное от них пространство.

И тут же они с грохотом множества взрывов появлялись в небесах Второпрестольной, километрах в двадцати над горами, и с воем устремлялись к поверхности, выдергивая купола тормозных парашютов.

Если хотя бы половина долетит, Мендесу будет чем вооружить свое ополчение. И тогда на планете у меня будет крепкий пехотный кулак.

Лишь бы ордынцы не решились разбомбить Второпрестолтную нахрен. Мне надо, чтобы они цеплялись за планету, бились за нее, тратили время.

За десять минут я перебросил всю сотню приготовленных контейнеров и изрядно вымотался. Там не столько усилия вытягивали, сколько необходимость попадать в довольно узкое окно. Словно швыряешь тяжелые чемоданы в форточку второго этажа.

Но я их перекидал, и даже ни одного не потерял. Грандиозное кидалово получилось. И даже разлёт был не такой ужасный, насколько я мог почувствовать. Надеюсь, они все достанутся ополченцам Мендеса, и их используют наилучшим образом…

Я, спотыкаясь, вернулся по тоннелю в кабинет. Упал в кресло. Встревоженный Потемкин поднял голову, заглянул мне в лицо.

Образовавшаяся за креслом Октавия положила руки мне на плечи, начала разминать мышцы, уходившие от основания черепа к пояснице. Твердые, как камень.

— Вам следует отдохнуть, Ваше Высокопревосходительство, — проговорила Октавия. — Сингулярная воронка ничего от вас не оставит, если вы дадите ей шанс.

— Не дам я ей такого шанса, — процедил я сквозь зубы. — Все шансы подбиты и уже потрачены на другое. Вот подохнем — тогда и отдохнем.

Октавия молча разминала мне плечи. Тяжкий груз лёг на них. Вся переданная мощь Лорда-Протектора безжалостно сжимала тисками мой затылок.

Так, действительно, и помереть недолго. Но кроме меня бросковых специалистов такого масштаба в округе не было.

Но и Октавия знала, что делать в таких случаях. Меня начало понемногу отпускать. Край сингулярной воронки зиявший где-то на периферии внутреннего зрения, начал отдаляться и таять.

Не сегодня, сука. Не сегодня.

Все это время Октавия удерживала живым информационный ручеек разведданных от Мендеса, информацию по Лунному Дворцу и Второпрестольной мы получали почти в реальном времени. И когда время пришло Октавия доложила:

— Маршал Мендес подтверждает получение груза.

— Ну, вот и славно, не зря жилы рвал, — усмехнулся я. — Как только тактические данные ополчения на Второпрестольной обновятся, обнови карту. И мне нужно получать данные о положении ордынских кораблей в системе тотчас же, не экстраполяции, не устаревшие координаты. Я должен видеть полную картину. Я должен знать всё.

И тогда я смогу совершить невозможное: дать ответ на вопрос без ответа. Как победить там, где победить невозможно.

У нас уже давно не было шансов. Ещё до гибели Константина Тридцатого. Но я не оставлял надежд отыграть потерянное. Тут кто кого перетерпит, кто кого перестоит, кто совершит всего на одну ошибку меньше.

Баланс победы и поражения предельно не определен.

Через час все данные были на карте-схеме. Все корабли, подразделения, логистические связи, все. Теперь можно всё осмыслить и найти то самое единственно верное решение.

Я сегодня отлично поработал.

Можно с чистой совестью сказать, что день прошёл не зря! Всё идет как следует, предварительный план подготовки и развертывания сил исполняется вовремя, до буквы, никаких неожиданностей и шероховатостей.

Вот теперь можно, пожалуй, и отдохнуть немного. Совсем чуть-чуть расслабиться, прикрыть один глаз, немного отвлечься от трудов праведных.

Ага, щаз.

Только я расслабился, как в самый неподходящий момент Система плюнула мне на внутренний экран внезапным срочным сообщением:

Новый суперадминистратор введен в права. Позиция суперадминистартора шестой и седьмой сотен занята. Свяжитесь с новым коллегой для координации совместных действий.

Чего-чего, блин?

Так! Стоп! Это же Жнеца позиция? А я Жнеца в Систему ещё не возвращал! Какого черта вообще?

Я открыл дополнительные графы сообщения, где уточнялись некоторые детали.

Ну охренеть теперь!

Это бледная немочь, граф Хольмдом, в обход договоренностей назначил своего админа над сотнями, которые должен был курировать мой Жнец!

Он там охренел вообще у себя на Астериозисе, граф этот? Бессмертным себя почувствовал?

Он чего творит вообще⁈

Значит, граф Хольмдом занял место Жнеца своим человеком, скотина такая.

Вот так вот. Без предупреждения и объявления войны.

Впрочем, а чего от него еще можно было ждать? Вот если серьезно? Правда верил, что у нас с ним все будет гладко? Вот не верил же. И правильно делал.

И как же ты провернул такой номер без согласия остальных админов? Нас с Ирисовым, то есть? Жнец пока не в счет. Ну-ка, ну-ка, что там Система пишет в подсказках по этому поводу?

Ах, вот оно что! Рекомендация! Рекомендация админа, занимавшего это место последним, может быть принята без одобрения общего собрания. То есть, если я захочу поставить Жнеца на мое прежнее место над девятой и десятой сотнями — у меня будет приоритет.

И что-то мне подсказывает, что мне стоит сделать это немедленно. Просто чтобы не потерять и эту позицию. Хотя, с этого места я непрошенного админа смогу скинуть на общем собрании. Или не смогу?

В общем, я предпочел не рисковать. Наша суперадминская договоренность уже пошла к чёрту, и нужно занимать те позиции, которые мы ещё можем занять.

Я открыл окно администрирования системы и перевел Жнеца, вполне себе принц-кадета, кстати, из статуса «кандидат» в статус «суперадминистратор».

Позиция, конечно, не та, что я ему пообещал, сильно ниже, но придется понять и простить, брать, что дают, и рожу мелко татуированную не морщить.

Забавно, что два внука у меня, и у обоих рожи татуированные. Это у них такой бунт против родителей? Или демонстрация независимости? Я вот в себе подобных побуждений и близко не нахожу. Но Череп с Жнецом явно родственники, одним путем пошли.

А наш приснопамятный граф Хольмдом, кстати, на этом резвиться не закончил. Не-не! Не в этой жизни.

В Системе вдруг один за другим начали появляться новые профили новых членов. В десятой сотне Инфантов, как новоприбывшим и положено. И каждый новый возникающий профиль сдвигал предыдущий на позицию выше.

Я сначала с недоумением следил за происходящим, а на двадцатой регистрации осознал, что происходит.

Ах ты ж падла! Ты уже занимаешь более высокие ранги относительно моих будущих кандидатов! Кого бы я сейчас не привел, они будут рангами ниже креатур графа Хольмдома, просто потому, что пришли позже!

И Хольмдом не этом останавливался, работал на износ, видимо осознавая, что второго такого случая ему уже никогда не предоставится.

Когда обновления, наконец, прекратились я мог только зубами скрипеть.

Хольмдом ввел в Систему разом больше семидесяти новичков! Без всякого согласования со мной и вообще, с кем бы то ни было. Ввел бы и больше, но, видать, кончились доступные кандидаты-энергопрактики.

А мне вообще нечем ему ответить. Я ж так никого и не собрал. Вот же блин!

Ну, всё. Ну, вот ты и привлек к себе мое пристальное внимание, граф Хольмдом. И ты это зря…

Теперь мне придется тебя прикончить.

Я много чего могу понять. И алчность, и отстаивание своих личных интересов. Но такие действия, в разрыв договоренностей, заключенных, вообще-то, во имя общих высших приоритетов — я не принимаю. Мы так точно не сработаемся, и я даже пытаться не стану.

Извещаю всех заинтересованных, что на этом наша совместная деятельность с графом Хольмдомом заканчивается. Я найду ему замену, и даже барон Ирисов может не беспокоиться в своей Каверне. И с креатурами Хольмдома я разберусь, только время дайте.

Мы теперь открытые враги. И это хорошо.

Враг не предаст.

Мне просто нужно немного времени, на маневр, на перераспределение сил. На план ответных действий.

Но времени мне никто давать не собирался. Из своих покоев мне уже звонил Жнец. Конечно, он заметил, что все прошло не так, как мы договаривались.

— Что-то пошло не так? — спросил Жнец. — Я снова суперадминистратор Инфантов и Дебютантов.

— Да, — отозвался я. — Пошло. Один забавный персонаж решил, что он теперь бессмертный и отжал у нас предназначенное тебе место. И нам надо придумать, как это исправить.

— Да не вопрос, — хладнокровно отозвался Жнец. — Легко.

Ути-пути какие мы дерзкие!

— Ну, удиви меня, — прищурился я весь в сомнении.

— Я её убью, — просто ответил Жнец. — Ранговый поединок. Все как обычно. Вызываю, побеждаю, занимаю свободное место.

Ну, конечно, кто о чем, а Жнец о поединках. Это у него профессиональное искажение. Видимо, когда в руках серп во всем видишь зрелые колосья для жатвы.

— А ты не слишком оптимистичен? — с сомнением отозвался я. — Так, стоп. Что значит «её»?

Я же так и не посмотрел. Быстро открыл Систему и посмотрел профиль враждебного свеженазначеного суперадмина.

Вот это номер! Это же не просто какой-то незнакомый нам человек! Вот это исключительно внезапное нихрена себе!

Там была Лидия Винтер.

В голове у меня с неприятным воображаемым щелчком иконка с лицом Лидии переместилась на другую, враждебную нам позицию, и ситуация последнего времени приобрела совершенно другой вид и иные мотивации участников. Совсем в ином свете все предстало передо мной.

— Вот дерьмо, — пробормотал я, созерцая радикально изменившуюся мысленную схему.

— Знаете её? — очень знакомо прищурился Жнец.

Я такой прищур порой в зеркале замечаю.

Лидию-то? Видимо, недостаточно хорошо знаю. На данный момент у нас главный вопрос — когда именно она перешла на сторону Хольмдома. До резни во Дворце или после. И мне стоит выяснить это как можно быстрее. От этого очень многое зависит.

— Хуже, что она знает нас, — проговорил я, вспоминая, что в последний раз я Лидию видел уходящей с Эрнандес, женой Жнеца с поля для сервобола во Дворце.

Капец. Мне это очень и очень не нравится.

Жнец не слышал, потому что я молча отдал приказ Октавии спустить всех имеющихся на поводках ищеек на поиски Лидии и Эрнандес. Октавия уже ранее сделала официальный запрос на Куру от имени моей администрации, но ответа мы еще не получили.

И что-то мне теперь подсказывает, что если и получим, то мне он мне понравится. Что до системы Куру они не долетели…

Тут важно понять, когда Лидия перешла на сторону Хольмдома: с самого начала, или когда искала на кого опереться, после разгрома Дворца.

Самое стремное, если Лидия была действительно в плотном контакте с Хольмдомом уже до отлета из Дворца. Тогда с семьей Жнеца могло произойти просто что угодно. Потому, что тогда это — не совпадение, а осознанный план. Лидия такая. Она может, умеет, практикует.

Поэтому Жнец её и не убьет никогда. Граф Хольмдом страховочку предусмотрел. Предусмотрел, очень заранее, всё точно. Не стоит мне обманываться. Семья Жнеца у графа или в пределах его досягаемости. Надо их искать где-то недалеко от него.

Всё-таки, какой умный у нас этот граф. Падла. Слишком умный. Стоит уже ему этот умище укоротить минимум на голову. Хватит уже. Наумничался. Будем с ним заканчивать. Только сначала семью Жнеца надо вытащить.

— Нда, не просто получается, — произнес я, сильно преуменьшая. — Тут надо хорошенько всё обдумать.

— Вы сейчас у себя? — уточнил Жнец. — Я могу прийти к вам. Поговорим лицом к лицу.

Я наконец обратил внимание, что он не употребляет никаких формальных обращений. Никаких «графов» или «их превосходительств». Говорим с ним как бы по-родственному, без чинов, хе-хе. Ну и пусть.

— Давай, — согласился я. — Нам тут кофейку пока сообразят.

Жнец едва заметно содрогнулся. Наш герберский кофе сильно не пришелся ему по нутру. Изнеженная дворцовая молодежь.

Через десять минут Жнец вошел в мой кабинет. Я ждал его у небольшого стола перед бесконечным окном с видом на бескрайние пески. На столе уже доставленный лично Октавией чеканный бронзовый поднос с затейливым пустынгерским медным кофейником, расписанные Великом Оком чашки, сладкая саранча в кактусной патоке, вяленые брыли кисубака и прочие десертные яства Великой Герберской Пустыни. Собрано лично Стальной Кукушкой, всё, как положено, чтобы подавать такой кофе в палатке верховного вождя.

Жнец останвился на пороге моего кабинета, отвел глазами его бескрайние пространства. Задержался взглядом на Серпе, совсем недолго, уделил внимание Молоту, а на панорамные картины самого Гипермалевича даже внимания не обратил, стервец, мол, эка невидаль — мы дворцовые, нас таким не удивишь.

Я усмехнулся, указал Жнецу на кресло напротив. Посидим по-простому, на коротке, а то всё как не родные.

Потемкин на моем плече открыл глаза, поднял голову, покосился на приблизившегося Жнеца недобрым взглядом. Герберские броненосцы ничего не забывают.

— Ну, — произнес я, пододвигая чашку с кофе к Жнецу, когда он устроился в кресле. — Ты убедился, что мы родственники?

Жнец мрачно посмотрел в глаза Потемкина на моем плече, и то, что он там увидел, ему не понравилось.

— Я проверил ваши документы, — слегка поморщившись, произнес наконец Жнец. — Видимо, это действительно так.

А чего так безрадостно-то? Словно кто-то в семье умер, а не нашелся.

— Ну? И что ты об этом думаешь? — поднял я вопросительно брови. — Как оцениваешь теперь минувшие события?

— Если вы о первой нашей встрече, — медленно произнес Жнец. — Если бы я знал — я бы не прилетел. Нашёл способ решить вопрос по-другому. Но извиняться я не могу, это было то, что я обязан делать.

— Ну-ну, — усмехнулся я. — Я тебе верю. И кто же тебя сюда послал?

— Герцог Сур, — нехотя ответил Жнец.

Надо же, как давно я герцогу не понравился.

— Герцог способствовал моему возвышению до суперадминистратора, — произнес Жнец. — Он администрировал мою сотню Кадетов.

— Понятно, — произнес я.

Мне действительно понятно. Неведомо откуда выскочивший наглец, начинает наводить суету в одной из контролируемых сотен. Мутить свои дела, нарушать с таким трудом достигнутый баланс. Конечно, с ним надо было разобраться.

Ну, вот, старший по положению приказал, а ты выполнил, ведь всем ему обязан.

Но вот статус Юнкера твоей жене он так и не дал, кстати. И, видимо, и не собирался никогда. И я даже понимаю, почему. Это была такая морковка для тебя. Отдаленная, почти недостижимая награда за безупречную службу. Вот ты и тянулся, выслуживался.

Но Юнкера она получила всё-таки. От меня. И ты это знаешь. Система всё помнит. Отрицать ты этого не можешь. Придется принять.

Ну и семейное сходство прямо-таки бросается в глаза, если татухи эти текстурные свести и скрыть моменты генной модификации лица. Даже без надежных генеалогических и генетических доказательств.

— Эта Винтер, — произнес Жнец. — Сейчас её продвигает в Системе граф Хольмдом.

— Ага, — согласился с очевидным я.

— Сегодня граф также ввел в первую сотню больше семидесяти человек, — добавил Жнец.

— Да, — кивнул я и осторожно отпил горячего кофе. — Это наша следующая проблема.

— Мы никого не можем извергнуть из Системы, раз уж он в неё попал, — произнес Жнец. — Без санкции императора.

Он кофе даже не пытался пить. Брезгует типа.

И да, не можем. Без санкции императора. А нет императора, нет и санкции. Похоже именно эту тему пытался прощупать Холтмдом на нашем общем созвоне. Понятно.

— Но как администратор десятой сотни, — произнес Жнец. — Я имею право наложить на всех назначенных некоторый гандикап.

Ага. Я знаю. Замедлить рост их раз в пять. Я это на себе пробовал, да. Как интересно, что ты сам это предложил.

Но нам пригодится гандикап на креатуры Хольмдома в десятой сотне, а может и в девятой, если мы там таких найдем. Так мы хотя бы замедлим их развитие в Системе. Потом я буду вводить своих людей, мы будем их выращивать, содействовать и помогать, и мы этот возникший перекос как-то постепенно сбалансируем. А потом всё равно придется разбираться с креатурами Хольмдома по одному, индивидуально. Но это не сейчас. Сильно не сейчас. После победы, наверное.

— Я буду весьма признателен тебе, если ты это сделаешь, — произнес я.

— Сделано, — немедленно ответил Жнец.

Точно. В базе Системы напротив новых строчек появились соответствующие пометки. Снять их можно только общим голосованием администрации. Ну или если суперадминистратор нижних сотен в очередной раз драматически сменится и снимет гандикап своей властью.

— Хольмдом запихал в Систему всех, кого смог собрать и это будет предметом нашего дальнейшего торга с ним, — произнес я. — На ряду с некоторыми другими пунктами.

— Мы можем быстро сравнять счет, — ответил Жнец. — Я уже говорил. Я уберу Винтер. Я займу нужное нам положение. А на моё место назначим кого-то еще из своих.

Знать бы кого только…

— Всё немного сложнее, — произнес я, и Жнец недовольно поморщился, мол, ну конечно, всё у вас сложно, когда всё предельно просто. Ага. Значит, ты у нас любитель простых быстрых и неверных решений.

Впрочем, я и так в курсе…

В этот момент Октавия сообщила мне, что вычислила, где Лидия. Винтер особо и не пряталась. Она на Первопрестольной, держит офис своего извращеноскго театра на Восмиугольном острове, в секторе ответственности Второго Легиона, дерзкая девица. Чувствует себя в полной безопасности.

Ну, мы это ещё посмотрим.

Я осторожно поставил чашку, звякнув донышком по блюдцу, и Жнец напрягся.

— Мы выяснили, — произнес я. — Что твоя семья не добралась до Куру. Но мы знаем, где они высадились в последний раз, после отлета из Лунного Дворца.

— Где? — напряженно произнес Жнец.

— В столичном космопорту Первопрестольной, — ответил я. — И планету они уже не покидали. Винтер сейчас тоже там. И я не думаю, что это совпадение.

— Хольмдом, — сквозь стиснутые зубы, проговорил Жнец.

— Точно, — кивнул я. — Это его грязных лапок дело.

— Что теперь? — спросил он.

Сцепленные в замок пальцы Жнеца прямо побелели от напряжения. Держись, парень. Держись!

— Идём, — сказал я, вставая из кресла.

Я пошел момо бесконечной панорамы «Обороны 'Прозерпины» к дальней стене на которой на фоне черного мрамора висел в воздухе Серп, подсвеченный снизу неоновыми фонариками. Я слышал, как Жнец следует за мной.

Я снял Серп с его силовых креплений на стене, повернулся к Жнецу.

Впервые я увидел какого цвета у него глаза. Так они расширились. Серые. В каждом отражается серебряный изгиб Серпа.

Я протянул ему руку с Серпом. Жнец внимательно посмотрел на меня. Потом протянул руку мне на встречу, но оружие не взял, замер с раскрытой вверх ладонью под рукоятью в моей руке.

Энергия Серпа, мерно пульсируя, окружила наши руки, и я отпустил Серп. Медленно, словно не подчиняясь гравитации он опустился в ладонь Жнеца и тот один за другим сжал пальцы на его резной рукояти.

Серп, скосивший не один десяток принцев.

— Это оружие семьи моей матери, — произнес Жнец. — Двуручный шотель. Боевой артефакт рода Мехабау.

Вон оно чего. Так вот он как называется! А мы тут изгадались просто все, что это за тип оружия экзотический такой.

— Это, — Жнец указал пальцем на сплошные татуировки на своем лице, — Тоже её. Родовой узор.

— Понятно, — произнес я.

Значит, всё-таки, социальное приспособление, всё, как у Черепа.

Жнец посмотрел на свой серп, приподнял его в руке, а потом, серп просто истаял в его ладони, оставив только горстку быстро угасших искр. Ну, да спрятал в личное небольшое искривление пространства, побочная техника, происходящая от того же Кокона, кстати.

— Послушай, — произнес я, глядя на Жнеца. — Я пойму, если ты сейчас выйдешь отсюда и никогда уже не вернёшься. Я пойму. Семья важнее. Но помни, что катаклизм такого масштаба, что происходит сейчас, достигнет вас, где бы вы не спрятались, даже если ты их в одиночку сумеешь вытащить. Вы все, ты, и твоя жена, и моя правнучка, мне не чужие. И вместе мы их вернем, это совершенно точно.

Жнец молчал. Блин, ну сейчас он в сердцах отмочит…

— Мы нуждаемся в тебе, — без особой надежды добавил я.

— Я с вами, — мрачно ответил Жнец. — Это моя работа.

Ну, да, а работа для мужчины — это всё…

— Тогда за мной, — произнес я. — У нас накопилось много дел в Академии Флота. Нас ждет длинный бросок.

Лидия сейчас на Первопрестольной. Она знает, где семья Жнеца.

Значит, нам туда дорога!

Но беда нагрянула откуда не ждали.

— Я категорически против! — заявила Октавия, встречая меня на выходе из кабинета.

— Я против, — решительно заявила Октавия. — Вы только вернулись после длительного отсутствия, и мы не можем потерять вас снова.

Да чтоб вас, дорогие сограждане…

— Я не собираюсь теряться. — терпеливо отозвался я. — Я только туда и обратно, два броска, всех дел на пару часов.

— Я точно уже где-то слышала эту фразу, — хладнокровно ответила Октавия.

Ну, конечно, она её слышала, и даже совершенно точно знает где, память-то у нее железная.

Жнец иронично скривив бровь наблюдал за нашей беседой.

— И что же ты предлагаешь? — саркастично спросил я у Октавии, и сам скривил бровь.

Потом глянул на Жнеца — и перестал, уж очень похоже получилось.

— Отправьте вместо себя кого-то другого, — логично предложила Октавия.

— Ага, щаз, — ответил я. — Теперь это дело личное, и касается моих близких, так что нет. Я решу эту проблему сам.

— Тогда я отправляюсь с вами, — отрезала Октавия.

— Добро пожаловать на борт. — пожал я плечами.

Потемкин, покачнувшись на аксельбанте, от этого пожимания недовольно фыркнул.

— Это ещё не всё, — строго добавила Октавия.

— Ну, что еще? — недовольно отозвался я.

— Мы должны скрыть, что вы покинули дворец, — произнесла Октавия. — Ради общественного спокойствия, Ваше Высокопревосходительство. И взять в прикрытие хотя бы три крейсера.

— Фига се, незаметно вышел погулять, — усмехнулся я. — Всего-то три крейсера. И даже без салюта и красной дорожки.

— В данном случае это лишнее, — ваше без тени иронии отозвалась Октавия. — Предлагаю использовать наши наемные силы Сирот Войны. Формально они не входят в флот Герберы, и их временное отсутствие привлечет меньше внимания.

— Хм, — задумчиво протянул я. — Да, пожалуй. Мне нравится.

Мысль-то здравая. А летят они на Первопрестольную, скажем, по условиям нового контракта. Да. У них там рандеву с новым нанимателем. Это с Сиротами сплошь и рядом происходит.

— Да, — заключил я. — Мне определенно нравится. Отдай приказ на корабли Сирот, чтобы готовились к вылету. И пусти слух в прессу, например, Орхидеи, о том, что у этих трёх кораблей истёк со мной контракт.

— Выполнено, Ваше Высокопревосходительство. — с превосходством безупречного исполнителя сообщила Октавия. — Но это ещё не все.

— Ну что ещё? — закатил я в раздражении глаза, от чего уже Жнец вздрогнул, опознав, видимо нечто от собственного отражения в зеркале.

— Необходимо обеспечить надежное инкогнито, — произнесла Октавия. — Необходимо замаскироваться.

— Да, это было бы кстати, — улыбнулся я, вспоминая с чего начались наши с Октавией мытарства в Войде. — Что ты предлагаешь?

— Госпожа Иоланта готова пожертвовать часть своей новой коллекции для ваших нужд, Ваше Высокопревосходительство, — тут же ответила Октавия.

— Серьезно? — удивился я. — Это когда она успела?

— Её высочество эрцгерцогиня уже три месяца работает по контракту с Сиротами Войны, — объяснила Октавия. — Контракт — «гламур в обмен на тоннаж». Их корабли продолжают нам служить за её проект их новой формы для всей корпорации.

— Тётушка Епифания посодействовала, — догадливо усмехнулся я.

— Вы совершенно правы, Ваше Высокопревосходительство, — поклонилась Октавия.

— Кстати, — заметил я. — С этого момента и до конца операции все называют меня по простому «господин рыцарь», прям как встарь. Тебя, внучек это тоже касается.

— Без проблем, дедуль, — усмехнулся Жнец. — В смысле, конечно, господин рыцарь.

— Ладно, — махнул я рукой. — Веди, Октавия. Где тут Иоланта всё это прячет?

— Прошу в вашу гардеробную, — Октавия приглашающе взмахнула рукой.

— Ух ты, у меня теперь гардеробная есть? — восхитился я.

— Госпожа эрцгерцогиня позаботилась, — объяснила Октавия. — Она ждала вашего возвращения. Для неё важно быть вашим эксклюзивным стилистом.

Жнец мрачно пробурчал мне в спину:

— Мы теряем время…

— Мы не теряем время, — бросил я в ответ. — А тщательно подготавливаем операцию. А не как кое-кто, не буду показывать пальцем, кидается в бой как есть, в одной капсуле.

И да, это жирный намек, на нашу первую встречу, на которую Жнец самонадеянно прибыл с одним серпом на перевес без всякой страховки, за что жестоко поплатился.

Жнец намек уловил. Ещё бы он его не уловил, жирно, как жидкий чернозем по морде. И недовольно пробурчал:

— А по моему кое-кто просто упарывается по богатеньким шмоткам и прочему гламуру.

Ути-пути, посмотрите на него! Да у нас в семье теперь собственный бессребреник! Тоже мне, нашёлся бунтовщик против упадка и разложения, идеалист юный.

— Это не просто шмотки, — покачала головой, Октавия. — Это воплощенный образ архитектоники просвещенного абсолютизма. Это настоящее искусство, а не какая-то там вымученная провинциальная Валенсигага или брутализм Сур.

— Ну, посмотрим, — буркнул я. — На невымученное.

И надо признать, «невымучила» Иоланта на все деньги.

Она сама-то в данный момент, как я и приказал, разыскивала кандидатов в Систему в глубокой пустыне, так что перебирали мы коллекцию без хозяйского присмотра и приоделись потому куда быстрее, чем обычно. Хоть, вероятно, и безвкуснее, чем Иоланта могла надеяться. Ну, да нам не на показ идти, у нас поиск по трущобам, сближение с враждебным объектом и, возможно, проникновение под прикрытием, и чем безвкуснее, тем реалистичнее.

Гардеробная моя оказалась просто неприличных размеров, скорее ангар челнока, чем шкаф с барахлом на все случаи жизни.

— Фигасе, — произнес я, когда Октавия откатила ворота скорее под стать корабельному ангару, чем шкафу. — Я смотрю, вы тут ни в чем себе не отказывали, пока я не видел.

— Госпожа Иоланта работала очень интенсивно, — нейтрально отозвалась Октавия.

Вкалывала за троих, и весь свой десятитысячный корпус швейного спецназа гоняла нещадно. Огни подсветки включились подсвечивая костюмы, одеяния и прикиды для разных невероятных жизненных обстоятельств. Краев у заветного помещения видно не было, терялись в таинственной полутьме.

Офицерский костюм Сироты Войны там тоже был. Непомерный, кричаше красочный, агрессивно-помпезный — резные рюши, подкладные плечи и прочие такие изыски кватроченто, для аутентичности изрубленные по краям настоящим двуручным мечом. Тут я не вру, сам лично видел эту, так сказать, швею с двуручником среди горничных Иоланты. Очень уважаемая специалистка, по отзывам весьма тонко работает.

Под слоями переливающегося бархата в одеянии обнаружился каркас легкой бронировки и слой огнеупорного тканекомпозита. Военная карьера Иоланты приучила её делать даже из развязно-упаднического прикида средство минимальной противобластерной защиты. А то — кто знает, как жизнь обернется. Вон в последнее время даже на коронациях стреляют в упор, и защитные решения для парадного костюма даже придворной дамы оказываются весьма кстати.

Но к телу костюмчик хорош, не отнять, вольно в нём, ничего не давит на шею или в груди и излишне не дисциплинирует, и о долге военного назойливо не напоминает.

Пуговицы скромно золотые с иттриевыми вставками, с гербами модного дома Иоланты. Калифорний для фурнитуры Иоланта с недавних пор недолюбливает. Неизыскано-богато, как она презрительно отзывается о таком простецко-лобовом способе поднять цену костюма.

— А вы чего ржете? — задумчиво глядя в зеркало произнес я, поправляя выдающийся гульфик. — Вы тоже давайте, наряжайтесь аутентичненько. Не одному же мне блистать и сиять.

— А кого ещё вы возьмете с собой, господин рыцарь? — поинтересовалась Октавия, пока я примерял невероятных размеров словно аэродром краповый бархатный берет с резными краями спускающимися на плечи — неотъемлемая историческая часть костюма Сирот.

А действительно, кого?

Иоланта далеко на грунте, и пусть занимается своим делом, пополнение для Системы — это важно. Макс муштрует первую когорту Четвертого легиона. Вот прям сейчас отрабатывают выброску с кораблей на планету из космоса в чем мать родила, в штурмовых скафандрах в смысле. Вова Крестовский со своим папой наперегонки роют котлован для фундамента Совета Регентов. Даша и дети, понятное дело, не в счёт — и ещё долго будут не в счёт. У Ильи с Галлахадом тоже маленькие дети, и, возможно, ещё намечаются.

Все, кого я мог взять уже тут. Ну, может кроме бабули. А я не уверен, что ей так уж это интересно.

— Развлекаетесь? — произнесла бабуля у меня за спиной.

И да, вот её только что тут не было — а теперь она там, стоит прислонившись к откатываемой двери, и наблюдает, как Октавия, встав на колено помогает Жнецу справиться с непривычным костюмом.

Ага. Бабулино сердце — оно такое. Чуткое.

— Присоединяйся, — усмехнулся я. — Я приглашаю тебя на маскарад под прикрытием для акции спасения на Первопрестольной. Если, конечно не нарушаю какие-то ваши планы с Василием Гавриловичем.

— Маскарад со спасением? — улыбнулась бабуля. — Всё, как я люблю. И Василию Гавриловичу небольшая пауза пойдет на пользу, а то у него сердце. И на Первопрестольной я давно не была. Я в деле.

— Тогда погнали! — довольно возвестил я, перевешивая мою саперную лопатку на пояс с прежнего костюма.

Я без средств оперативного окапывания из дома ни ногой, сколько раз уже убеждался в справедливости этого жизненного принципа.

Остальные как раз закончили наряжаться в роскошные сиротские лохмотья.

А бабулю переодевать — только портить.

И мы пошли из гардероба по подземному переходу прямо на космодром. Там поднялись по защищенному частному эскалатору в обзорную башню Семеныча, оттуда в ангар, где меня ждал мой скромный до стеснения, молчаливый челнок «Иолай», на котором мы и допрыгнули со всем старанием до сектора орбитального дрейфа трех систер-шипов проекта «Василиск», трех богинь судьбы — «Клото», «Лахезис» и «Атропос».

Вот к последней, на которой ходил контр-адмирал этой маленькой эскадры, Святослав сын Эдмунда, мы и пристыковались.

Святослав Эдмундович, старший среди наших Сирот и почти польностью седой, на пару с выстроенным под линейку экипажем встречал нас во всем великолепии на причальной палубе «Атропос».

— Ваше Высокопревосходительство, главнокомандующий, — со вкусом произнес Эдмундович. — Приветствую вас на борту «Атропос».

Козырнул бабуле:

— Мадам…

— Кажется, мы здесь впервые, — улыбнулся я, крепко пожимая ему руку.

— Так точно, — качнул Эдмундович огромным беретом на голове. — Сегодня вы в форме Сирот?

— Очень хороша для тела, — усмехнулся я. — Совершенно не стесняет.

— Это так, — согласился Эдмундович.

— Главнокомандующий на палубе, — вкрадчиво проговорил сверху приятный женский голос корабельного искусственного интеллекта. — Экипаж, отдать честь.

Ишь ты, честь отдают. Уважают значит.

— Кстати, называйте меня пока «господин рыцарь», — добавил я. — Это приказ.

— Так, точно, господин рыцарь, — кивнул Эдмундович.

Глухой клокочущий рык был ему ответом. Из бокового коридора выскочил и помчался к нам огромный двуногий зверь.

Я не стал стрелять или выхватывать лопатку, чтобы зарубить атакующее животное. А прищурился и мрачно уставился грозным взором навстречу и атакующий молодой птицераптор затормозил, проехал присев на задницу несколько метров, пока не замедлился совсем и очень сильно засмущался.

— Кайзер! К ноге! — прорычал Святослав Эдмундович.

Ага. Ну я так и знал. Домашний питомец. Корабельный, всмысле. Вон у него и ошейник есть.

— Кайзер? — приподнял я вопросительно бровь. — А он одному моему знакомому Цезарю случайно не родственник?

— Случайно, родственник, — ответил Святослав Эдмундович щекоча Кайзеру шею под клювомордием, а раптус пёрся, глухо клокоча горлом. — Первенец из первой кладки.

— Понятно, — усмехнулся я.

Похоже, Эдмундович затаил недоброе за тот памятный завтрак в беседке, когда Иоланта с Вовой стращали бравых капитанов моими раптусами Юлием и Цезарем, и хотел провернуть праведную месть за прошлый раз, да как-то не задалось.

Но Иоланта, выходит, таки-убедила непоколебимого капитана обзавестись собственным питомцем!

Какой, однако, ты у нас злопамятный, Эдмундович. Или просто память хорошая?

— Прошу на мостик, — смущенно пригласил нас Эдмундович, взяв раптуса на поводок. — Курс на Первопрестольную?

— Заходите в бросковую зону, — усмехнулся я проходя вслед за ним на мостик и усаживаясь в одно из кресел для дублирующей навигационной команды, сейчас свободное, так как не боевая готовность же. — Немного срежем.

— О, я слышал, вы стали весьма хороши в этом, — заметил Эдмундович.

Жнец и бабуля уселись в кресла рядом со мной.

— Много тренировался в последнее время, — улыбнулся я. — Кстати, если спросят, вы прибыли на Первопрестольную в поисках нового контракта.

— Это операция под прикрытием? — догадался Эдмундович.

— Вроде того, — улыбнулся я.

— Это добром не кончится, — внезапно печально вздохнула Атропос над нашими головами.

— Спокойно, дорогая, — хладнокровно отозвался Эдмундович. — Всё будет хорошо.

Ха! А вот этого я не знал! Корабль-пессимист! То ещё испытание для нервов. Тут, пожалуй, поседеешь!

— Всё будет хорошо, Атропос, — подтвердил я. — У нас все всегда идет хорошо…

Если, конечно, не идет наперекосяк сразу же.

Атропос печально вздохнула и вырулила на нужную орбиту. Подружки-богини следовали за нею как привязанные.

У нас тут на высокой орбите уже разметили орбитальными буями бросковую зону, всё как положено, как у больших. И то ли ещё будет. Гербера еще станет важнейшим логистическим узлом Империи!

Корабли Сирот заняли предписанные стартовые позиции. Я хрустнул суставами, разминая пальцы, а, на самом деле, успокаивая дух.

Давненько я флоты так далеко не забрасывал…

— Ну, погнали, — пробормотал я, вытягивая руки и нащупывая у себя в уме отдаленную звезду Первопрестольной и планету, летящую по орбите вокруг неё.

А здесь — три корабля, и я в одном из них. Масса вполне посильная. Даже и не сложно. Движение там и здесь синхронизировано, область выхода свободна.

А между нами бездна кипящего мироздания.

Бросок!

Словно гладкий голыш по воде, сфера, выдернутая из одной части вселенной, поскакала по поверхности подпространства, тёмной материи на изнанке мира, к своей цели.

Выброс!

Иные звезды перед нами и, несмотря на компенсацию искусственной гравитации, близкие космические тела своей внезапно появившейся массой перенаправляют спины электронов в молекулах моего тела. Неприятное ощущение, всё-таки…

Огромное полушарие Первопрестольной на обзорных экранах.

Мы там!

Блин, все еще не привыкну, к тому, что я это действительно умею.

— Ну, вот, — произнес я. — Не так уж это было и страшно.

Я четко услышал, как Атропос наконец выдохнула.

А к нам на прием уже стучались сообщения навигационной и транспортной служб Первопрестольной, усердно понукающие нас, поторопиться и освободить сектор для бросковых выбросов.

Мы поспешили убраться на указанную нам орбиту. А там для нас подготовили челнок, чтобы спуститься на верхнюю станцию подходящего нам орбитального лифта.

— Я хотел бы сопровождать вас, господин рыцарь, — произнес Святослав Эдмундович. — Я и мои коллеги по эскадре, тоже. Вам не помешает прикрытие настоящих Сирот Войны, чем бы вы не замышляли заняться на поверхности этой планеты.

— Ага, — улыбнулся я. — Не помешает. Но, вероятнее всего, придется стрелять в кого-то из местных. И провести допрос средствами не терпящими отлагательств.

— Здесь вы командир, — ответил Эдмундович. — Вы приказываете, мы выполняем.

— Что ж, — улыбнулся я. — Добро пожаловать на наш маскарад!

Через полчаса мы шумною цветастою толпою вывалились из челнока на причал верхней, негосударственной станции левого лифта Восьмиугольного Острова.

С нашей дороги немедленно убирались все встречные. Репутация у Сирот заслуженная не только в многочисленных военных кампаниях по всей галактике, но и в кабацких драках отсюда и до сектора Армагеддон. Сирот уважали и старались не переходить им дорогу.

— Цель прибытия? — спросил нас сдавленным голосом таможенный чиновник.

— Длительный, разнообразный и активный отдых, — под громкий хохот остальных порадовал я чиновника. И тот нас быстренько пропустил от греха. На грунте мы уже будем не его проблемой.

Трепещи, Первопрестольная! Сироты Войны гуляют!

Гуляли мы так, что все портовые забегаловки содрогались от ужаса от одного только нашего приближения! Мы сорили деньгами, громко орали хульные песни и приставали к прохожим. Я солировал, вёл свою разнузданную основную партию, а троица капитанов образцово меня оттеняла на подтанцовке. Октавия, что логично, делала вид, что она не с нами.

— Всем безалкогольного тоника за мой счет! — орал я, вламываясь в очередной оздоровительный салон, всем видом выражая осуждение употреблению алкоголя. — Пить, так пить, пока не начали топить!

Потемкин дремал у меня на плече, иногда приоткрывая глаз, и надзирая все ли идет по плану, не сбились ли мы с пути истинного.

На этом пути мы обросли множеством случайных попутчиков, любителей заглотить целебного пойла на халяву, промочить трубы газировочкой после тяжелого рабочего дня. Толпа собралась впечатляющая.

Эдмундович вел на поводке своего Кайзера, хищно брызгающего слюной на слишком близко подбиравшихся профурсеток. От Жнеца даже в сиротском образе народ шарахался, как от чумы. Бабуля была душой компании, а я платил за всех, пока не кончились наличные.

И тогда в кабаках мы стали расплачиваться, срезая золотые пуговицы с наших камзолов, в лучшем сиротском стиле. Пуговицы мы резали, не жалея, не зря они у нас нашиты на каждом клочке в два ряда! Иоланта, конечно, если узнает, нас проклянёт за такое надругательство над её шедевром, но зато хватит на достаточно длинную прогулку.

Короче, погуляли аутентичненько. Ни одна собака нас не заподозрила в нехорошем. Только в хорошем.

Тем временем наш человек на Первопрестольной корректировал наш маршрут в правильном направлении, к «Техническому Приватному театру Чудес и Диковин для личного удовольствия леди Винтер», который Лидия основала тут, перебравшись со своей серво-труппой с Лунного Дворца, сюда, поближе к центру. Места более приличные, чем те, из которых мы стартовал наш беспримерный оздоровительный марафон. Но нас совершенно никто ни в чем не заподозрил. Сироты гуляют! Присоединяйтесь — или сваливайте!

Наш человек на Первопрестольной оказался старым участником моего Отряда Безумие — Александр «Легавый», бывшая ищейка Олдриных. Его ещё до моего возвращения заслали на Первопрестольную инкогнито. Нет, конечно, и среди Олдриных, и среди Ганзоригов и ранее имелась у меня какая-никакая агентурная сеть, которой заведовал Пётр Скорый. Но с Адмиралтейским островом было всё несколько сложнее, а «Легавый» тут все входы-выходы знает и с каждой собакой знаком, идеальный резидент под прикрытием, чтобы присматривать лично за важным транспортным узлом Империи и заодно за нашими союзниками, на нем обитающими.

Сейчас Легавый вёл скрытое наблюдение за театром Лидии, и ждал нашего прибытия на позиции перед атакой. И когда мы привели собранную толпу, он был наготове и исчерпывающе, хотя и дистанционно информировал меня о ситуации.

— Парадный вход под постоянным наблюдением, — сообщил Легавый. — Внутри три десятка сервов, десяток посетителей. Цель номер один в здании, сопровождает важных клиентов.

Это он о Лидии, ага.

— Анализ косвенных данных не подтверждает наличия в здании нужных нам людей, — продолжил Легавый. — Никаких секретных ходов, тайных комнат или скрытых этажей, не выявлено. Всё достаточно прозрачно. Парадный вход тут и технический вход с другой стороны. Тоже под наблюдением, ничего значимого.

Никого похожего на Эрнандес он не заметил ни в здании, ни на подходах к нему. Никаких детей тоже. Понятно.

— Ладно, — буркнул я. — Вломимся с парадного входа. Чем мы не знатные посетители для сего злачного местечка? Следи за тылами. Мало ли кто нагрянет. А мы пошли.

И я направил наше массовое гуляние в нужном направлении:

— А не посетить ли благородным донам театр? — задался я жизненным вопросом вслух. — По-моему — очень даже можно! Там нам удовольствие обещают! Я не прочь получить малость удовольствия! Вы как?

Сопровождающие меня лица изъявили желание сопровождать меня хоть к черту на рога лишь бы скоропостижно не просохнуть.

— Господа? Чего желаете? — обратился к нам серв-привратник, когда мы нагрянули всем табором на порог театра.

— Мы желаем странного, — вальяжно отозвался я.

— Тогда вы нашли нужное место, господа! — воодушевился серв. — Странное — это наша работа!

— Смотри, не подведи меня, — немного развязно пригрозил я услужливому серву пальцем. — Меня не легко удивить.

— Приложим все старания, — отважно отозвался серв. — Проходите, господа!

И мы всей толпой завалились в атриум театра. Здание тут же загудело множеством возбужденных голосов, какой уж там приват и индивидуальное обслуживание, как раз как я и планировал.

Внутри было все как я и ожидал, во вкусе Лидии, сдержанно-упаднически. Это когда средств морально разложиться по полной чуть-чуть не хватает и приходится саму малость экономить. Древний транзисторный блюзмен-гитарист на барном стуле в углу исполнял душераздирающе слезоточивый тектоник-джаз, а длинноногие серв-стервы имитировали на сцене достаточно невинный разогревающий кордебалет.

Мы быстро обыскали публичную часть сего приватного заведения и нацелились на закрытую для общего посещения часть.

— Приватная зона доступна только по именным приглашениям, — проговорил серв, вставая непреодолимым барьером на нашем пути в недра этого дома безграничной терпимости.

Ну блин. Препятствие. Растоптать его что ли? Но тут Октавия сделала свой ход.

— Ну, так пригласи нас, — вкрадчиво прошептала Октавия наклоняясь к отважному серву. — Внутрь.

— Что, всех? — пролепетал парализованный её неотразимым обаянием серв.

— Конечно, всех, — проворковала Октавия. — Все эти люди нам очень пригодятся. Мы очень затейливые клиенты. Уверяю тебя, никто не уйдет обиженным.

— Прошу, проходите, господа, — потрясенный масштабом и размахом небывалого клиентского запроса серв, безоговорочно сдался.

Не удивлюсь, если даже прав суперадмина применять не пришлось.

И мы вошли в пурпурные чертоги небывалого разврата, где даже мягкая мебель изображала чувственный изгиб алых, чуть приоткрытых губ.

Некоторое время мы бродили там по коридорам, как в лабиринте, теряя наших случайных попутчиков в ловушках приватных комнат с обворожительными сервами, пока не оказались практически в стартовом составе перед тяжелой, винного цвета портьерой, преграждающий путь в самый дальний, заветный зал

Эдмундович, было, с ходу заглянул туда первым, замер, отпрянул. Затряс головой, видимо, пытаясь развидеть необратимо увиденное.

— Ну нихрена себе, — сдавленно произнес он. — Я даже не знал, что так можно.

Октавия заглянула второй, замерла и кивнув с одобрением произнесла:

— Креативненько.

Да что там может быть такое?

Я сам отодвинул портьеру и заглянул в приватный зал и пораженно покачал головой.

Нда. Я всякое повидал за две свои жизни, но это было нечто. Это можно было бы назвать женским боем в грязи. Если бы это уже не было боем сервов в розовом солидоле. Выглядело это странно, да. Странно, на все деньги, тут они нам вообще не соврали.

Самое удивительное, что у сего развратного действа нашлись верные поклонники. Мало, но они были. И такие, каких я вот точно никак не ожидал тут увидеть. Нда. Глубоко простирает руки свои Лидия Винтер в высшее имперское общество.

А вот и она сама, кстати! Сидит на белом диванчике, словно так и надо.

— Значит так, — произнес я глядя на это непотребство. — Лидия здесь. Действовать будем тонко, не спеша, не в лоб, исподволь. Просачиваемся, Выясняем обстановку и тогда… вот какого черта ты делаешь? Ну вот куда тебя понесло⁈

Это я уже в спину Жнецу говорил, когда он выдернув свой серп из пространственного кармана, отбросил портьеру и бросился внутрь.

Не утерпел муж и отец. Помчался выкорчевывать сад удовольствий лично.

— Ну, вот как работать с такими людьми? — я выдернул верную саперную лопатку из петли на поясе. — Ладно, пошли! Все за мной! С ноги — так с ноги, чего уж теперь…

Мы ворвались в зал. Забавно, но похоже зрители приняли нас за очередной развлекательный акт и азартно зааплодировали! Ну, мы как бы и выглядели достаточно органично для этого экспрессивного местечка.

Я козырнул зрителям от крапового берета. Шоу будет продолжаться!

Сервы в бассейне с солидом замерли и уставились на нас, как и все остальные.

— Лидия Винтер? — мрачно произнес Жнец.

Видимо, это профессиональное-киллерское. Удостовериться, так сказать, что не ошибся с жертвой.

— Ого, сколько вас! — хладнокровно ответила Лидия не меняя расслабленной позы. — Вы все ко мне, мальчики?

Вот так, значит. Лидия в вызывающем вечернем платье на белом диване и нас — пятеро здоровенных лохматых мужиков вокруг неё. Где-то я такое уже видел. Бабуля с Октавией не в счет, они в стороне стояли.

Остро прищурившись, Лидия следила за серпом в руке Жнеца. И, похоже, только поэтому она меня в упор и не признала в этом карнавальном костюме!

И, конечно, я ни на мгновение не обманывался, что наше вооруженное появление произведёт на неё сокрушительное впечатление. Ага, щаз. Я достаточно давно её знаю.

— Смотри на меня, — произнес Жнец, проводя изогнутым лезвием серпа в воздухе, и сталкивающиеся с сияющим лезвием атомы кислорода вспыхивали, оставляя запах озона. — С тобой говорю я.

Лидия перевела взгляд с серпа на Жнеца.

— Я вижу, вы хотите со мною станцевать? — прищурившись, Лидия игриво наклонила голову к плечу.

— Я не танцую, — процедил Жнец.

— Это мы сейчас проверим, — произнесла Лидия, медленно поднимаясь с диванчика, и белой рукой откидывая длинную белую юбку с бедра. Ага, у неё там всё, как обычно, серебряные ножны на ослепительно-снежной коже. И кинжал всё тот же, в руку длиной, обоюдоострый, с серебряным узором на клинке.

— Поединок? — произнес Жнец, отступая назад, когда Лидия подняла руку с кинжалом вверх.

— Желание клиента — для нас закон, — улыбнулась Лидия.

— Хорошо, — отозвался Жнец. — Ранговый поединок начинается.

Воздух вокруг них задрожал, оборачиваясь в изолирующую сферу.

Ну, понеслась.

— Ты кто такой? — нахмурилась Лидия, когда силовая сфера с началом рангового поединка окружила их. — Что это за имя такое — «Жнец»?

Он под инкогнито заявился, под фейковой личностью, значит. Что ж, знакомо. Я в тот раз его настоящей фамилии тоже не видел. Как и он — моей.

— Ты заняла моё место, — ответил Жнец. — Но это всё фигня. Ты украла мою семью. И поэтому живой отсюда ты выйдешь только после того, как расскажешь мне об этом всё.

Система мне ничего не прислала, но она точно прислала своё извещение Лидии. И на этот раз, видимо, имя там было настоящее. Лидия, прищурилась, видимо, читая невидимое остальным системное сообщение на своем внутреннем экране.

Зрители, как завороженные, следили за разворачивающейся драмой. Ну ничего, я сейчас им малость подпорчу погружение.

— Легат, значит… — вкрадчиво произнес я над ухом одного из восторженных наблюдателей, средних лет капитана первого ранга — их во втором Легионе по старой столичной традиции зовут «легатами».

Того как подбросило.

— Главнокомандующий? — ошарашенно прошептал легат, опознав меня по голосу, знакомому ему, конечно, по оперативным совещаниям и закрытым видеозаписям с обсуждениями тактического командования.

— Сидите, сидите, — я покровительственно похлопал его по плечу. — Мы скоро уходим. Вот только закончим так и сразу. Продолжайте, гм… свой отдых. Не часто увидите такое зрелище.

Повидавши, какими средствами подпалубные матросы сбрасывают пар из личной эндокринной системы после длительных походов, я приобрел некоторую устойчивость к пограничным проявлениям человеческой натуры. Главное, чтобы в строю по тревоге стоял, а что он тут делал в театре с солидольными серв-девицами — не моё дело.

А вот судя по лицу Лидии, она тут была не рада оказаться. В сфере ранговых поединков. Не факт, что она в принципе когда-то до этого там оказывалась — её же туда по блату определили.

— Ты же мёртв? — произнесла она.

— Тебя немного обманули, — ответил Жнец. — Впрочем, Хольмдом всегда так поступает с расходным материалом.

Лицо Лидии исказилось оскалом. Лезвие кинжала блеснуло бликом от софита над бассейном.

— Я, наверное, тебя немного расстрою, — произнесла Лидия. — Но израсходуют здесь только тебя.

Они сошлись в стремительной и скоротечной схватке. Кинжал отскочил от щелкнувшего молнией серпа. Лидия уклонилась от смертельного удара, отскочив назад.

Жнец был хорош. Кого другого он уже бы скосил, но Лидия была другой породы, закаленная годами в области «плаща и кинжала», замысловатых интриг, яда в перстнях и бесчестных ударов в спину. Жнецу с ней сразу стало нелегко. Длинным кинжалом Лидия владела виртуозно. И наверняка он был ещё и отравлен — для надежности.

Жнец махал серпом, Лидия колола кинжалом. Иногда эти две техники пересекались, вышибая искры из столкнувшихся лезвий.

Поединок стремительно продолжался. И происходил он ровно так, как Лидии хотелось, до жути напоминая чувственное смертоносное танго.

Сервы-актеры тем временем выбрались из бассейна и, роняя капли розового солидола на мраморный пол, сбежали за кулисы. Зрители предпочли тоже под шумок смыться с показа, а то стало как-то слишком реалистично. Ну, кроме нескольких, особенно смелым.

Тут видимо системы защиты тетра наконец опомнились и попытались удалить из здания проникшие внутрь опасные элементы.

Я пришиб лопаткой по башке, ровно между гляделок первого робота-охранника, ворвавшегося в зал. А там и остальные капитаны присоединились к избиению. Довольно быстро охранники кончились, сложившись изломанным металлом в кучку на входе.

Сфера рангового поединка не позволяла участникам разбежаться до его окончания, раз уж они его затеяли. И у Жнеца опыта в переделках, обставленных таким образом, было куда больше, и он гонял Лидию по всей сфере. Только гимнастические таланты и хладнокровный артистизм сохраняли ей жизнь.

Тем временем все присутствующие молча наблюдали за происходящим. Зрелище впечатляло. Такое ни за какие деньги не увидишь. Такое случается только по-настоящему.

Лидии никто не сочувствовал. Жнецу тоже. Сейчас это было только их дело.

И Лидия первой достала Жнеца. Прямым длинным выпадом, на вытянутой руке, с выпадом на согнутое колено, вытянувшись всем телом, острием кинжала по лицу. Жнец отшатнулся, на серебрянном лезвии осталась кровь.

— А я думала, у тебя и кровь синяя, — усмехнулась Лидия, и провела алым языком по ложбинке в середине лезвия. Нет, она не слизнула его кровь с клинка, я это хорошо видел, и не настолько же она с ума сошла. Но Жнецу это было не видно. Её целью было вывести его из равновесия. Ей это удалось.

— Так ты из этих, — прошипел Жнец, разворачиваясь к Лидии левым боком, отводя правую руку с серпом назад. — Из людоедов.

— Немного крови тебя расстроило? — усмехнулась Лидия, переворачивая жесто кинжал пребором длинных хрупких пальцев лезвием к себе, защищая этим лезвием свое предплечье, как наручем.

— Да подавись ты ею, — искренне пожелал ей Жнец, нанося свой длинный с размаху удар.

Это был первый из серии длинных сокрушительных ударов, каждый из которых просто по длине рычага сворачивал лезвие кинжала Лидии в сторону.

Жнец последним ударом отбросил руку Лидии с кинжалом в сторону, но та, изящно уклонившись, пропустила сияющее лезвие серпа над собой. Но пропустила режущий удар на обратном проходе.

Серп Жнеца зацепил молочно-белую кожу на бедре Лидии, взметнулась алая, как ягоды клубники, кровь. Осыпалась на прозрачные стенки сферы изнутри и потекла вниз.

Лидия захромала.

— Если убьешь меня, — произнесла Лидия, — ничего никогда не узнаешь.

— Вот ты уже и торгуешься, — произнес Жнец, отводя серп для удара. — Здесь только ты и только я. И скоро ты расскажешь мне всё-всё-всё…

— Пора это заканчивать, — негромко произнесла бабуля рядом со мной.

— Дадим им ещё немного времени, — произнес я, наблюдая за поединком. — Возможно, она действительно всё скажет сама.

Жнец, вероятно, тоже так думал. Пока не получил рукояткой кинжала прямо по лицу. Лидия ловким выпадом внезапно ударила его прямо в губы. Металл острого полированного навершия на рукоятке кинжала заскрипел по зубам Жнеца, разворотив верхнюю десну.

Жнец отшатнулся, отброшенный этим ударом в лицо.

Что ж, нужно признать, что Лидия умеет организовать, при необходимости, подходящий несчастный случай.

— А ты не такой уж и неуязвимый, — процедила Лидия, осторожно приближаясь к Жнецу на дистанцию нанесения длинного укола. — Я слышала про тебя, Жнец принцев. Но я тебе не сладкая спелая ягодка с генеалогического дерева. Ты мной подавишься.

Жнец плюнул кровью Лидии в лицо.

Попал прямо в глаза.

— Вот чёрт! — прошипела Лидия, размахивая кинжалом вслепую. Сложно прочистить глаза от крови пальцами с длинным острым маникюром…

— Ну, как? — спросил Жнец. — Как теперь тебе моя кровь? По вкусу? Достаточно ли она синяя?

— Падла, — прошипела ослепленная Лидия.

Жнец опустил серп изогнутым лезвием к низу, взял обеими руками за длинную рукоять и тут же без предупреждения и вопросов нанес последний, смертельный удар снизу вверх словно клюшкой.

Прямо Лидии в голову!

Вот же тупой идиот!

Поднятый Лидией в последнее мгновение кинжал остановил удар серпа, не дав кривому лезвию выткнуть ей глаз и войти в череп.

Это Жнец типа так к экспресс-допросу приступает?

— Остановись, — прорычал я, но он меня не послушал, снова замахнулся.

— Так, — произнесла бабуля, разрушая взмахом руки сферу поединка. — Ну хватит. Потешились и ладно. Речь идет о жизни моей правнучки. Это меня беспокоит.

Хрена се, как бабуля умеет! Сняла сферу! А я все к этой сфере и не знал, как подступиться!

— У меня все под контролем! — прорычал Жнец, снова отводя серп для удара. — Не лезьте в мое дело!

Вот же маньяк упорный!

— Позволь, бабушка всё выяснит, — тепло улыбнулась проделкам внука-шалуна наша бабуля, щелчком пальцев выбивая кинжал из руки Лидии.

Не прикасаясь, одним жестом руки бабуля подняла Лидию в воздух:

— Ты расскажешь нам всё, милочка.

Ошарашенный такими фокусами Жнец отступил, и я на всякий случай сделал шаг вперед, положил тяжелую длань ему на плечо.

— Остановись, — зло проговорил я ему в ухо. — Или я тебя остановлю.

Убьет же единственную ниточку к его семье, идиот усердный.

А Лидия тем временем, еле проморгавшись, вытаращенными глазами смотрела на бабулю.

— Да кто вы такие вообще? — прохрипела она.

— Мы твоё спасение, — очень так убедительно произнесла бабуля. — Ты можешь быть откровенна с нами. Расскажи нам всё.

Глаза Лидии заметались с бабули на злобного Жнеца и обратно. Попыталась побарахтаться, покружиться, но воздушная ухватка держала крепко.

— Что вы хотите знать? — прошептала она, наконец.

— У меня один вопрос, — произнес я, выходя вперёд. — Когда ты предала меня, Лидия? До отлета из Лунного Дворца, или позже?

— Главнокомандующий, — потрясенно прохрипела Лидия. — Это вы…

Она знала, что я вернулся. Но не ожидала увидеть меня так скоро.

— Я думаю, её можно отпустить, — произнес я.

И бабуля осторожно опустила Лидию на пол. Ноги Лидию не держали, она опустилась на колени передо мной, словно умоляя о прощении.

И, собственно, начала умолять.

— Главнокомандующий, — прошептала Лидия, — господин имперский рыцарь. Простите меня. Простите. Я никогда не предавала вас. Я думала, вы уже никогда не вернетесь.

— До, или после? — строго повторил я, наклонившись к ней.

— Граф Хольмдом сделал мне своё предложение ещё до вашего появления во Дворце, — потеряно произнесла Лидия. — Но согласие я дала после новости о вашей гибели. Мир же рухнул. Весь мир. Надежды больше не осталось. Мне нужно было найти опору под ногами.

— И граф тебе её дал, — негромко и без осуждения произнес я.

— Я не могу быть одна, — произнесла Лидия. — Я не смогла быть одна…

— Бедная девочка, — произнесла бабуля, опускаясь рядом на колени и притягивая Лидию к себе, головой к груди. — Бедная моя…

— Где Эрнандес и ее дочь? — спросил я.

— В торговой зоне на первом этаже первого лифта, — произнесла Лидия. По лицу её струились слезы. — Я не предавала вас, Главнокомандующий. Не говорите папе. Он не перенесёт.

Да. Её отец. Старый верный регент-егерь с Орхидеи. Не в таком духе он воспитывал свою дочь, это точно будет удар для него.

— Ты предала моё доверие, Лидия, — произнес я. — Это я могу понять. Не простить, но понять могу. Но ты подставила под удар моих близких, а такое не прощается.

— Я могу искупить всё, — прошептала Лидия. — Я много знаю.

— Это ничего не изменит, — честно ответил я. — Ничего не вернуть.

— Но я попробую, — проговорила Лидия.

— Хорошо, — ответил я. — Скинь мне координаты места, где содержат Эрнандес. Затем ты передашь свое место суперадминистратора вот этому молодому человеку. Начнем с этого. А там посмотрим.

Я тут же получил соответствующую навигационную метку, а Жнец замер, видимо, читая системное сообщение, затем расплылся в довольно стрёмной хищной улыбке и процедил сквозь зубы:

— Спасибо тебе, милая. Именно это от тебя и требовалось. Даже убивать не пришлось.

Ну никакого понятия об обходительности. И чего Эрнандес в нём, таком отмороженном, нашла? Впрочем, о вкусах не спорят.

Мне на внутренний экран тоже пришло сообщение об изменениях в списках суперадминистраторов. Мол, в результате добровольного соглашения Жнец и Лидия меняются позициями. Это, видимо, версия соглашения без членовредительства в сфере ранговых поединков. Очевидно, и так было можно, но почему-то не практиковалось. И почему я не удивлен?

Нда. Граф Хольмдом тоже это обновление скоро увидит. И тогда такое начнется…

— Не будем терять времени, — произнес я. — Бабуля, позаботься о девушке. Господа. У нас есть ещё одно незаконченное дело. Выдвигаемся.

Нам идти было недалеко — если по прямой и быстрым шагом. А наш шаг был, уж поверьте, самый быстрый из тех, что только самую малость не становится бегом.

Мы растеряли в театре Лидии всю свою так долго и тщательно собранную свиту, так что на входе в целевое здание под вывеской «Лечебные средства от всех недомоганий космонавта» мы просто образовали плотную группу и ворвались внутрь, выбив двери ногами.

— Господа, чего желаете? — произнес половой в форменном жилете официанта поверх комбинезона, хладнокровно встречая наш порыв. Тут, видимо постоянно такие жаждущие с причаливающих к лифту кораблей врываются.

— Всё самое вкусное, свежее и дорогое, — усмехнулся я, приближаясь к бармену и бросая на стойку последнюю золотую пуговицу.

Половой прихлопнул пуговицу к полированной столешнице как муху, поднял ее, взглянул на герб. Нахмурился.

Так. И чего тебе в ней не нравится, дорогой мой человек?

— Модный дом эрцгерцогини Иоланты, — медленно произнес половой.

— А ты разбираешься, — усмехнулся я. — Самые дорогие лохмотья, которые можно купить за деньги, приятель. Бери, настоящее полновесное золото, без дураков.

Половой перевел внимательный взгляд с пуговицы на нас.

И тут до него что-то дошло. Глаза его заметались с Октавии на меня, на лопатку на поясе, потом на мое плечо, где как раз изволил подать признаки жизни Светлейший князь Потемкин:

— Серв, лопатка, броненосец, — прошептал он. — Вот дерьмо…

— Это кто тут дерьмо? — возмутился я, снова входя в роль балагурящего наёмника. — За базар ответишь!

— Тревога! — заорал половой в ответ бросаясь от нас прочь! — К оружию!

Мда, хреновое какое-то тут обслуживание.

Убивать я его не стал, бросил ему вслед толстую квадратную бутылку со стойки, с каким-то целебным настоем внутри.

Бутылка кувыркнулась в воздухе и угодила половому в затылок, свалила его на пол без чувств. Вот и славно, целее будет. А бутылка даже не разбилась.

Надо было тебе брать пуговицу, приятель, и не выделываться. А теперь голова как минимум раскалываться будет.

А на нас уже лезли из подсобки его соратники, и все с бластерами. Они что, реально собирались палить тут в стесненном пространстве?

Точно собрались. Даже начали, прямо с ходу. С воем и шипением в нас полетели бластерные болты.

Ну, понеслось!

Я расставил перед нами двойной ряд микрощитов, а Октавия и мои Сироты, не теряясь выдергивали бластеры в лучшем балстфайтерном стиле и палили в ответ все разом. За десять секунд несчастное заведение прострелили в сорока разных направлениях навылет.

Всё вокруг взлетело в воздух и разлетелось в клочья.

— Да вы достали! — процедил я, устанавливая вокруг нас силовой кокон, а потом резко, взрывообразное увеличивая его в размерах вчетверо! Всех вражеских стрелков снесло с пола и немилосердно прибило об стены.

Чертов домишко содрогнулся от фундамента до крыши, с потолка посыпался мусор. Как граната взорвалась.

Князь Потемкин сонно потянул воздух своим чутким благородным носом, нюхая взлетевшую в воздух пыль. А потом сделал своё знамеитое «хоба» задней лапкой и пузико почесал.

Я убрал кокон и все прибитые противники попадали на пол, стеная, не в состоянии поднять на нас бластеры.

— Обезоружить всех, — приказал я и, Сироты с Октавией бодро начали избавлять наших дорогих хозяев от их стволов. Октавия ходила с корзинкой для завтраков на вынос взятой со стойки, а Сироты бросали в корзинку одну за другой подобранные пушки.

— Эрнандес! — прорычал Жнец, сигая через стойку. — Алиса! Вы где⁈

О что-то услышал из глубины здания и рванул туда с одним серпом наперевес, псих чертов.

Ну пришлось мчаться за ним, а то пристрелят же щаз отца и мужа, отвечай потом…

— Папа! — услышал я детский крик. — Папулечка!

Надо же. Нашелся-таки во всем мире, кто-то один, кому не страшно называть этого головореза «папулечкой»…

Я нагнал Жнеца в задней комнате, ожидая лицезреть душераздирающую сцену семейного единения, но вышло малость не так, хотя сцена была таки душераздирающая, как ни посмотри.

Мелкая девчонка в оранжевом подскафандровом комбезе, висела на руках злобного обормота представившего бластер к её голове. Жнец стоял перед ними с поднятым серпом и абсолютно ничего не мог сделать.

Ну, опять, вашу мать…

— Слышь, приятель, — произнес я решительно входя в комнату. — Ты бы отпустил ребенка. Ребенок тут не причем, играйте в эти игры без неё.

Мужик с ребенком на руках отступил назад.

— Папа, — сдавленно проговорила девочка.

— Алиса, — в полном отчаянии произнес Жнец.

А он в отчаянии. Сейчас всем будет плохо.

— Мужик, — процедил я. — Ты бы одумался. Не заставляй меня делать тебе больно.

— А ты попробуй, — прорычал этот обормот без толики воображения.

— Ой, да я и сама отлично справлюсь, — заявила вдруг Алиса, засовывая палец под спусковую скобу бластера, а потом резко ударив затылком прямо по носу державшего её балбеса.

Бластер не выстрелил, а маньяк взвыл от боли, потому что нос с щелчком разванных хрящей сломался.

Ух ты! Молодец, Алиса! Наш человек!

Я засадил тупому обрмоту в лоб силовое копье в упор, его рука с бластером взметнулась к потолку, когда он кувыркнулся назад, выпустив Алису, а Жнец просто с оттягом, взмахнув серпом, отрубил ему эту руку с бластером.

Вот так вот, жестко, брутально, без канители — одним ударом, резко и необратимо, как серпом по мошонке. Обезоружил, так сказать.

Мужик упал на пол уже без руки и без сознания, а Алиса грамотно приземлилась на ноги в полуприсяде, из которого и прыгнула Жнецу навстречу. И тот ее поймал, что характерно, одной рукой, в другой оставался его ненаглядный серп.

— Папулечка!

Одинокая прадедовская слеза проклюнулась у меня на краю глаза. Смахнув слезу я подобрал бластер, вместе с отрубленной рукой вцепившиейся в рукоятку. Руку с бластера стряхнул, батарею из бластера вынул и отдал Потемкину, на съедение:

— Вот так-то получше будет.

А Жнец всё обнимался с дочкой. Могу понять, давно не виделись. А вот и мама, шевалье Эрнандес:

— Алиса! Куда ты помчалась? Ты где?

— Мама! Я тут! — выпалила оранжевая девчонка. — Ты бы видела, как мы тут! Вжух! Бах! И все!

— Моя девочка, — произнесла Эрнандес, глядя на дочь на руках у замершего Жнеца.

Да уж. Подрастает новое поколение. Таким резвым детишкам не страшно доверить человечество.

А вот молчание между её родителями немного уже затягивалось. Ну хорош уже! Сделайте уже что-нибудь хорошее! Страшно же становится!

Эрнандес подошла к Жнецу и молча обняла его сразу с дочкой на руках. Видимо, любит, всё-таки, поганца.

Ну так они и стояли, пока снаружи не заорали в мегафоны:

— Эй! Внутри! Сложите оружие и выходите подняв руки!

— Не отвлекайтесь ребята, — сказал я. — Я разберусь.

И пошел к выходу.

— Принц Александр? — услышал я, уходя, ошарашенный вопрос Эрнандес. — Это вы?

И услышал ответ Жнеца:

— Я тебе всё объясню.

Ага, давай. Ты объясни. Кто мы друг другу, и вообще. И где ты столько времени шатался — тоже. Может, у тебя даже и получится…

В общей зале оздоровительного заведения уже навели относительный порядок, пленных иммобилизорвали подручными средствами, рассадили вдоль стен по рангу, и пока Сироты строили оборонительную баррикаду на входе, Октавия даже уже провела первичный допрос и сбор улик, раз клиентура еще после стресса теплая и податливая.

Выяснилось, что мы тут не просто так лежбище работорговцев накрыли. Это же была явка оперативной группы Сотни Извергнутых на Первопрестольной! Ай-ай-ай, как же так, граф Хольмдом⁈ В какие плохие игры вы играете, с такими парнями? Вот кто бы мог подумать!

Впрочем, догадки по поводу того, кто реально руководит Сотней — были у меня уже давно. Да и покойный Лорд-Протектор намекал на это. Мда. Придётся и с этим что-то делать.

Но неплохо так мы прогулялись. И это всё за одно утро!

Потемкин, размявшись одной маленькой батарейкой, тут же спрыгнул с моего плеча на стойку и уже удобно устроился перед подносом для завтраков с изъятыми бластерами. Вытащил первый и со вкусом и хрустом откусил сразу пол ствола.

— Эй! Внутри! Сложите оружие и выходите подняв руки!

Ах, да. Нас же снаружи ждут.

— Ага, щаз, — буркнул я, выходя из здания наружу. — Будете в Главнокомандующего стрелять?

— Отбой! — спустя секунду проорал командир портовой группы быстрого реагирования. — Это Главный! Убрать оружие!

Вот и славно. Вот и молодцы.

— Вы бы предупреждали, Ваше Высокопревосходительство, что у вас тут такие дела, — буркнул командир оперативной группы, засовывая свой бластер в кобуру. — Мы же чуть сгоряча стрелять не начали. Нехорошо могло получиться.

— Руководство Легиона было в курсе операции, — усмехнулся я. — Всё под контролем.

Вот пусть кто-нибудь попробует сказать, что не в курсе. Я легата Легиона лично в курс дела вводил не далее как полчаса назад, в театре Лидии. А легионное руководство на планете — самое высшее начальство, выше, наверное только сбор ордена Преферанса, но это неофициальное объединение.

Кстати, об ордене! Стоит пересечься с этим высокопоставленным сообществом, раз уж я здесь. Перетереть о том, о сём. Например, кто у нас тут самый главный.

Ну, то есть главный-то, безо всяких вопросов — я. Но стоит лично убедиться, все ли верно уловили правила игры, а то всякое бывает, расстреливай их перед строем потом.

— Октавия, — произнес я по внутренней связи. — Организуй-ка мне сбор Ордена Преферанса сегодня до отлета. Ничего особенного, пообедаем узким кругом, покалякаем о том, о сём, раз уж я всё равно здесь, и все об этом теперь уже знают.

— Будет сделано, господин рыцарь, — ответила Октавия

Пока я так трепался, освобожденных родственников, захваченных пленных и конфискованный арсенал, половину которого Потемкин уже благополучно понадкусал, под чутким руководством Октавии переместили в челнок. Он дерзко и надменно сел прямо перед разгромленным в хлам заведением и увёз всех на корабли Сирот. Вот и славно. Отвезем пленных на Герберу, где и разберемся с ними обстоятельно, без спешки, с привлечением лучших специалистов по психологической поддержке.

Обожравшийся вкусных редкоземов Потемкин, тяжко дыша, взобрался обратно ко мне на аксельбант, переваривать поднадкушенное.

— Доволен, Светлейший? — спросил я. — Вижу, что доволен…

Когда мы уже садились в челнок, Октавия передала, что из Академии ей ответили, что они там всё поняли и готовы нас принять через четыре часа.

Решив максимально плотно насытить свой график, я связался с патриархами Матвеем Олдриным и Угэдейм Ганзоригом. И, перелетев через море, уже через час с небольшим в компании с бабулей приземлился во дворе Кубического Дворца в Административном районе.

Нас встречали оба семейства — Ганзориги прилетели с соседнего материка параллельным курсом одновременно со мной.

Два патриарха рода, две женщины, из-за которых полтора года назад едва не разразилась гражданская война… И два их ребёнка, моих ребёнка, пусть и формально незаконнорожденных.

Евгений Таро Ольгерд Константин Олдрин-Иванов и Ану Ганзориг-Иванова.

Первый, сын Лу, уже стоял, спрятавшись за матерью, и сверкнул мне Кляксой на руке. Вторая, дочка Оэлун, лежала в грави-коляске, она была старше моих наследников всего на несколько месяцев.

— Ну, иди, поздоровайся с отцом, — скрестив руки на груди, предложила сыну Лу. — И… кто это с тобой?

— Я прабабушка, — расплылась в улыбке Ксения Павловна. — Можете звать меня бабулей.

Сын не спешил здороваться. Ещё бы, видит нас впервые, боится. Ну, в принципе, я, действительно, был страшен — едва-едва причесался после нашего увеселения в порту.

— Ваше Сиятельство, Александр Игнатьевич, — тут же бросился жать мне руку Олдрин. — Я бы хотел обсудить наши бюджеты, касающиеся совместного содержания флота в системе…

— Ни слова о работе и финансах, Матвей Вильямович, — сказал я. — Пусть ваши люди свяжутся с моими людьми. У меня есть всего пара часов, и я хочу пообщаться в непринуждённой обстановке. Как с родственниками.

Ну, а что. Породнился же, из песни слова не выкинешь. Ну, и благодаря обаянию и прирождённым педагогическим талантам бабули обстановка очень быстро разрядилась, детишки быстро нашли с ней общий язык.

— Надо же, такие маленькие, а уже маркизы! — умилялась бабуля. — Много внучат не бывает, да…

— Скажи, Саша, — всё так же строго спросила Лу. — Нам следует бояться Дарью и твоих наследников?

Интересный вопрос. Я об этом как-то не задумывался.

— Могу задать встречный вопрос — ей следует бояться вас? — спросил я. — И сам же отвечу — нет, уверен, что не следует. Пока я жив — тем более.

— А если с тобой что-то случится? — резонно спросила Оэлун. — Договор о маркизате скреплял император, но он мёртв. Единственный гарант — это ты. А если твои сыновья вырастут?

Фига се. А что, есть серьезный вариант, что уже не вырастут?

— Ничего не случится, — с максимально-серьёзным видом сообщила бабуля. — Я об этом позабочусь. А если чего задумаете — уж поверьте, я вас, хулиганок, быстро полотенцем по мягкому месту оприходую, будете знать, как межродовые распри устраивать!

И все как-то быстро в это поверили.

А под конец я обратил внимание на сверкнувшую тонкую полоску металла на запястье, под рукавчиком, у дочки Ану.

— Клякса! Вторая клякса. Как такое может быть? — спросил я.

— Дети первый раз увидели друг друга три месяца назад, — сообщила Оэлун. — Евгений просто погладил её по луке — и браслет разделился.

— Поделился со сводной сестрой, — кивнула Лу. — Дедушка тогда сказал, что это хороший знак.

Ну, после этого я точно был спокоен. Как минимум, в ближайшие пару десятилетий распрей между отпрысками не предвидится.

Если только кто-то сильно этому не поспособствует…

Вернулись мы на Адмиралтейский остров с небольшим опозданием и увидели, переодевшись в парадное, как именно там «всё поняли» в Академии.

Стройные ряды Второго Легиона уходили по плацу Академии к горизонту. Экипажи кораблей приветствовали меня единовременным отданием чести. Вот куда мне столько, не унесу же…

— Октавия, — краем рта процедил я. — Я же сказал узким кругом.

— Лишних здесь нет, — хладнокровно отозвалась Октавия, что как бы — да, истинная правда.

Пришлось идти на трибуну, жать руки адмиралитету, встречать парад, благосклонно кивать и сказать пару слов для прессы, уж не помню, что я там им нес.

Во время церемонии я заметил, что легат второго Легиона чувствует себя явно неудобно. Прям не в своей тарелке.

Проходя мимо него, я протянул руку для рукопожатия. Легат нерешительно ответил.

Я наклонился к нему пожимая руку и тихо произнес, чтобы ему немного полегчало:

— Служите достойно. Мы никому ничего не расскажем. Всё, что происходит в бассейне с розовым солидолом, остается в бассейне с розовым солидолом…

Но, кажется, от этого легату только хуже стало…

Ну ничего, пусть тщательнее следит за своими увлечениями, держит их в узде, а то, ишь, распустились. Теперь только балет и студия керамики. Лучше работаться будет.

После парада прошли на обед, ради него же мы тут сегодня собрались? Реально, узким кругом, рыл пятьдесят, не больше. Сервы подавали, мы ели и решали судьбы галактики между первым и вторым.

— Планируются ли полномасштабные действия против Орды в ближайшее время, Главнокомандующий? — спросили меня, только мы расселись за столом.

Вот так вот, сразу с козырей значит. А как же поговорить? Разогреть перед публичным допросом? Хоть пожрать дайте спокойно!

Что ж, придётся мне отвечать.

— Планирование боевых действий ведется, — заверил я собравшихся. — Концентрация сил ещё не закончена. Но Второй Легион и флоты собравшихся будут задействованы в операции. Все будут извещены в личном порядке.

— Ваш завод на Гербере выпускает малые катера и атмосферные истребители, — спросил кто-то ещё, кажется, Кнорозов. — Мы хотели бы принимать больше участия в борьбе, в патрулировании маршрутов, но наш флот немногочисленен. Катера можно будет приобрести со скидкой? Или взять в лизинг?

— Можно, — кивнул я. — Завод наращивает мощности, масштабирует производство. Всем участникам ордена Преферанс, как и всем, в ком я уверен — будут льготные поставки в режиме софинансирования. Возможно, дорастём и до бесплатного комплектования планетарных флотилий.

— Мы готовы помочь с финансированием, — кивнул Ганзориг-младший. — А еще́ у нас есть план по ремонту пяти военных верфей и лифтов на Центральных планетах.

— Любые подобные инвестиции — только после предоставления мне и после обсуждения на бюджетных комитетах. — Я вам доверяю, Тенгиз, но не хотелось бы превращать наш орден в фабрику коррупционеров.

— Конечно, конечно! — бодро закивал наследник Ганзоригов.

Вот, отлично всё идёт. С войны мы резво перепрыгнули на политику.

— А сбор совета Регентов вы планируете на Гербере, Главнокомандующий? — спросили меня.

— Точно, — согласился я. — Здание Совета уже возводится.

— А оно вместит всех? У каждого регента наверняка свита будет больше легиона.

Во блин. А ведь верно.

— Гм. Это вы, пожалуй верно заметили, почтенный, — произнес я. — Об этом мы не подумали. Это проблема. Но я её решу.

— Но как, Главнокомандующий⁈

— Пожалуй, я адресую этот вопрос Ганзоригам, — пожал я плечами. — Они мастера быстрого возведения целых городов в пустынной местности. Думаю, нам поможет их опыт.

— Гениально, Главнокомандующий! Гениально!

Ух ты, да я сорвал общие аплодисменты. Если вы так же работаете, как сейчас прогибаетесь у империи не будет неразрешимых проблем.

— Да бросьте, — отмахнулся я. — Банальный кризисный менеджмент.

Перешли к десерту. В этом сезоне на Первопрестольной ценились завезенные с Герберы аутентичные пустынгерские сладости: саранча в патоке, ломкие веточки сладкого кустарника и медовые пряники.

— Что-то нужно решать с производством в новые ранги, — проговорил еще один из присутствующих. — Система Наследования продолжает сбоить. Это уже невыносимо. Это разрушает мотивацию студентов и веру личного состава в незыблемые ценности!

Ах, да. Блин. Сбои в Системе. Я же до сих пор не знаю, какого я точно уровня.

— Я займусь этим вопросом немедленно, — пообещал я.

— Тогда я спокоен, — ответил оратор. — Если Главнокомандующий сказал — значит сделает.

Ну дэкть, слово пацана, ага, оно самое… Придется заняться этим вплотную, время уже не ждёт, и не терпит.

С тем мы и раскланялись, обменявшись свежими шифровальными ключами и базами разведданных.

На «Лахезис» прямо после возвращения с нашего масштабного междусобойчика, меня отловила Эрнандес.

— Я пришла сказать вам спасибо, — произнесла шевалье де Куру. — Вы помогли мне. Снова. Вы вернули дочери отца.

— Да ладно, — усмехнувшись я махнул рукой. — Какие там счеты между своими.

— А вы правда мой… дедушка? — спросила Алиса осторожно выглядывая из-за спины мамы.

— Вранье, — решительно ответил я. — Прадедушка я. Но только ты об этом никому не говори.

— А такой молодой, — задумчиво произнесла Алиса…

— Хорошо кашу ем на завтраки, — ответил я. — И ещё зарядку делаю.

Ни слова вранья, замечу. Так и делаю, как вылез из криокапсулы. Каждый день.

— А бабуля? — спросила Алиса.

Ага, с бабулей они уже значит, познакомились.

— А что, бабуля? — улыбнулся я.

— Она тоже прабабуля?

— Не, — покачал я головой. — Она тебе пра-пра-пра— ..

Глаза Алисы округлялись с каждой приставкой.

— … пра-прабабуля, — закончил наконец я. — Как-то так. Кажется, нигде не сбился.

— Так она уже очень старенькая! — воскликнул этот милый ребенок. — Её беречь надо!

— Надо, — согласился я. — Но ты не беспокойся, она ещё нас всех переживет. В первый раз, что ли. Идемте, дорогие. Скоро бросок обратно к Гербере, это красиво, займем места в первом ряду.

А по новостям тем временем прокатилось — «Новость дня! Главнокомандующий с рабочим визитом посетил Первопрестольную! Будут приняты важные решения! Империя воспрянет ото сна! Мы все здесь невероятно воодушевлены! А теперь к второстепенным новостям. Волна насилия, прокатившаяся сегодня по припортовым районам Западного Адмиралтейского Лифта, связана с массовыми увольнительными с прибывших кораблей Сирот Войны и уже взята под контроль…»

Ага, ничего необычного, спите спокойно, граждане.

Через полчаса мы ушли в бросок.

Нас бросили специалисты из бросковой коллегии. И я захватил с собой из Первопрестольной коллегии еще десяток человек, для работы на Гербере, Гиацинте и Помпаде. Сделаем систему Сефирота стратегическим транспортным узлом! И пусть тогда Орда на нем повесится!

До точности и мощи покойного Лорда-Протектора коллегам было еще далеко, и нас выбросило далековато от Герберы, и мы пошли к ней на обычных ходовых двигателях. Пара часов ходу с эволюциями на орбите, толку возиться с новым прыжком никакого.

Вот там, на обратном пути я и заснул. И мне приснилась моя вожделенная Империя.

И даже не она одна.

Загадочный небоскрёб ПАО «Империя», в котором я провёл в районе ста лет своей жизни, на этот раз открылся для меня не самой стандартной локацией.

Не представительский кабинет Империи Терровны на верхних этажах. И не тёмные подвальные казематы местных айтишных божеств. В общем, где-то посередине я на этот раз очнулся. Причём, потянувшись, даже вздрогнул, потому что сразу понял, где оказался.

Это ж моё рабочее место! Моя рабочая кружка, офисный стул на колёсиках, мой рабочий ноутбук, на котором, возможно, до сих пор установлены в запароленной папке «Звёздные короли»!

Даже захотелось запустить и проверить. И я ведь даже пароль при желании могу вспомнить. Если, конечно, служба информационной безопасности не сменила его и не заблокировала мою учётную запись сотрудника. Почти три года уже тут не был.

Но я воздержался. Во-первых, потому что у меня здесь была вполне конкретная задача, я не в игрушки пришёл играть. А во-вторых — потому что где-то на выходе из нашего огромного офисного опен-спейса тихо, тревожно выла сирена и звучал голос, неприятно похожий на голос Тёмной Богини.

«Пожарная тревога. Всем срочно покинуть помещение. Пожарная тревога. Всем срочно покинуть помещение.»

Что-то новенькое. Необычное. Я, конечно, не до конца понимал, чем является эта реальность на самом деле — чем-то мистическим, потусторонним, или нормальной компьютерной симуляцией. Я уже и наблюдал здесь разного рода странные явления, вроде рушащихся небоскрёбов и сражений за окном, или раненой Империи Терровны. Но, в целом, все последние разы реальность казалась стабильной.

А тут — пожар.

Конечно же, я сначала бросился не к моргающему красной табличкой «ВЫХОД», а к огромному панорамному окну.

Город внизу, условная «Столица» безмолствовала. Вроде бы где-то вдалеке даже и двигались по маршрутам машины, но так далеко от офисного центра я никогда и не выбирался. Школа, университет, дом, в котором я родился — все были здесь, в шаговой доступности. И правильно, зачем так глубоко прорисовывать детали! Я, на самом деле, даже и не уверен, была ли эта школа и моё детство на самом деле. Или эту ложную память с десятком других воспоминания мне просто не загрузили в виде «мультика» в процессе восстановления моего потёпанного организма.

В целом — всё как обычно. Я эту же картину десятилетиями наблюдал, и ничего там не менялось. И коллеги у меня десятилетиями не менялись, на самом деле. Но уже готовясь отойти от окна, я бросил взгляд вниз, на парковку вокруг небоскрёба, и там мой взгляд привлёк два чёрных фургончика и три внедорожника, кое-как припаркованные напротив парадного входа в небоскрёб.

Так-так. Интересно. Из старинных фильмов я хорошо помню, в каких случаях и какие ребята паркуются у офисных зданиях в таком стиле и на таких машинах.

Осталось найти других обитателей небоскрёба — а я был уверен, что я здесь не один.

Искать осталось недолго. Я услышал стук на лестнице, прошёл пару пролётов вниз и нос к носу столкнулся с Империей Терровной.

— Ты как всегда вовремя, Александр, — мрачно сказала она, каснувшись моего плеча и направляясь выше. — Всё кончено. Здание захвачено. Я ухожу. Скоро прибудет вертолёт.

— Кем захвачено? — поинтересовался я. — Моими воображаемыми друзьями?

Империя Терровна посмотрела на меня строго, осуждающе, сказала:

— Александр, не время шутить. Они сильнее нас. Намного сильнее. Все наши возможности потрачены впустую, Наша организация рагромлена и захвачена.

Пока что я всё ещё чувствовал себя несколько несерьёзно и воспринимал происходящее как некоторый спектакль, который разыгрывался для меня. Что-то вроде квеста, который предстоит пройти мне, прежде чем я получу желаемое.

Что ж, я готов принять игру. Вдруг вспомнил и решил подыграть.

— А-а! ООО «РДА», я правильно угадал? Те самые гаврики, которые пытались захватить логистические подразделения ПАО «Империя»? Понимаю. Так давайте их прогоним, уважаемая Империя Терровна.

— Вы думаете, мы сможем? Их больше. А нас всего трое, — удручённо покачала головой наша белокурая директрисса. — К тому же, они вызвали какое-то задымление внизу.

— В смысле — трое? А, Тёмная тоже здесь?

— Да, здесь только я и ведущий специалист информационной инфраструктуры, — мрачно кивнула Империя. — Наша общая подруга забаррикадировалась внизу, в столовой.

— А сколько едининц противника?

— Я насчитала восемнадцать.

— Отлично. Оставайтесь здесь. Никаких вертолётов. Сейчас всё решим, — заявил я и зашагал вниз, в лестничный пролёт.

И тут же снизу застреляли. Одиночными, огнестрельными, в просвет между лестничными пролётами.

— Они тут! — услышал я глухой, низкий голос далеко внизу. — Наверх, за ними!

Я рискнул и посмотрел вниз. Да, столовая на втором, до неё этажей восемь, не меньше.

Ну, я побежал, что есть мочи, вниз, слыша тяжёлые шаги внизу, которые шагали мне навстречу.

Сначала был азарт, но чем ближе я к ним был, тем меньше мне хотелось с ними пересечься. Я мало того, что не был вооружён соответствующим эпохе оружием — так ещё и не обладал своей способностью. Интересно, а если меня подстрелят здесь, в так называемой реальности Пантеона — я вернусь живым и здоровым? Проверять это не хотелось, на самом деле. В любом случае — болевые ощущения тут будут вполне реалистичные, и особого удовольствия от такой проверки я не получу.

В общем, примерно на пятом этаже я разминулся с ними всего в двух лестничных пролётах и свернул на этаж.

И тут же увидел двух своих противников вблизи.

Название вражеской организации намекало на некоторые аллюзии, и, действительно, они были. Даже кадры из классического кино вспомнились: эдакая гремучая смесь агентов Смитов и бандюков из «Бригады».

В стильном пиджаке, на спорте, в чёрных спортивных очках, с оперативно-тактическим хлебалом. А вот цвет хлебала был вполне себе ордынским — сине-зелёным у одного, и землисто-болотным, с пятнами — у второго.

— Вот он! Вали его!

И прямо за секунду до того, как я сообразил, что можно сделать — в меня всадили пару пуль. С двух сторон. Тело на миг пронзило боль, а затем сознание отключилось…

Но я не проснулся, вернувшись в свою родную реальность.

Всё та же корпоративная конура в опен-спейсе, всё тот же опен-спейс.

Ага! Респаун! Кажется, мне это что-то напоминает. Ту злоедрическую историю с астероидом Гадюка и мозгом Октавии, например. Очень похожий почерк.

— Вот гадина, блин, — усмехнулся я.

Выглянул в окно — всё то же расположение фургончиков и джипов. Всё те же шаги на лестничной клетке, и всё та же испуганная Империя Терровна.

— Ты как всегда вовремя, Александр, — снова мрачно сказала она, снова каснувшись моего плеча и направляясь выше. — Всё кончено. Здание захвачено. Я ухожу. Скоро прибудет вертолёт.

На этот раз тратить время на диалог я не стал — более-менее уже всё было понятно.

— Никуда не уходи, жди здесь. Я их остановлю, — сказал я.

И, прежде чем спускаться вниз, я решил вооружиться. Нашёл пожарный щит на этаже у лифтов, разбил защитное стекло, себе взял лопатку, а Империи вручил пожарный багор.

— Зачем это нам? Бесполезно. Из больше, а он всего трое… — начала она, но я не стал слушать.

— Да-да, конечно. Вон там, в кабинете начальника отдела!

Я пошёл вперёд. Ну, что ж, лопатка, конечно, не герберская сапёрная, но тоже подойдёт, чтобы порвать хлебальники! Ну, это я так подумал.

И даже успел вырубить одного из хмырей на лестничном пролёте у четвёртого этажа, прежде чем получить пулю в лоб.

— Ясно. Надо действовать иначе, — решил я, отреспаунившись в третий раз на своём рабочем месте.

Лопатку и пожарный багор я достал из щита до того, как на лестнице показалась Империя Терровна.

— Ты как всегда во… — начала она, но я молча всучил ей пожарный багор.

— Вон туда. Жди, — скомандовал я и уже мчался вниз.

Я вспомнил, что в противоположном конце коридора, начиная с пятого этажа, начинается вторая лестница, по которой, вполне очевидно, можно пробраться вниз, к столовой. Свернул с лестницы на пятый этаж и решил пробраться мимо парочки бандитов, вспомнив рекомендации классических фильмов.

Вентиляционная камера! С террористами, захватившими небоскрёб, всегда следует бороться в одиночку, пробираясь по вентиляционной камере. А если умирать — то с трудом, как настоящий мужчина, как крепий орешек…

Размеров решётки едва-едва хватило, чтобы моё туловище пролезло — как-никак, я и в этом мире был не самого маленького роста и размера.

Полз, и прямо-таки чувствовал, насколько я крут и насколько я соответствую идеалу настоящего героя, крепкого орешка и всего прочего.

До того момента, пока внизу, под офисным потолком, послышались голоса «ордынцев», сказавших.

— Что это? Что-то сверху. Он в вентиляции! Гаси его!

И снова пули изрешетили меня внутри короба.

Так. В четвёртый раз я решил, что надо действовать изящнее. И забыть про киношные штампы, потому что, очевидно, они не всегда работают даже здесь, в этой странной полу-виртуальной реальности.

Подумав, я понял, что стоит улучшить не только атаку при помощи лопаты, но и защиту, озаботившись каким-нибудь импровизированным щитом. Осмотревшись в опенспейсе, я увидел кулер с двадцатилитровой канистрой воды. Вспомнилось даже, как Октавия в бытность её местным секретарём иногда весьма экстравагантно наклонялась к нему в своём обтягивающем комбинезоне. Видимо, всё с целью проверить и простимулировать соответствующие нейронные связи у моей тушки, лежащей в капсуле.

Огнестрел у «ордынцев» был малокалиберный, так что на пару выстрелов должно хватить, заключил я, вытащил канистру, перевернул и зашагал вниз.

И — да, действительно, хватило на пару выстрелов. И даже хватило, чтобы завалить парочку боевых ордынских юнитов лопаткой.

Но после — снова прибили.

Так. Пятый раз. Меня это уже начинало раздражать.

Снова разбил щит, подхватил лопатку и багор. Поймал Империю на лестнице, бесцеремонно вручил ей багор, схватил за свободную руку и потянул к лифту.

— Куда? Опасно! Орда уже захватила здание. Меня скоро будет ждать вертолёт…

— Плевать. Хотя бы попробую. Пройдёмте, уважаемая Империя Терровна.

Дождался лифта, погрузился вместе вместе с Империей в лифт и нажал кнопку «2».

— Я только что оттуда. Там нечего делать. Нижние этажи захвачены…

— Ничего. Разберёмся. Будем импровизировать.

Двери лифта открылись, лифтовой холл оказался свободным.

— Где она? — спросил я Империю Терровну.

— Справа, в буфете.

Мы успели проскользнуть в буфет до того, как послышались голоса на лестнице.

— Эй! — в полголоса спросил я. — Ты где?

— Ага! Вот и он! — радостно провозгласила Тёмная, выскакивая за прилавком. — Забитайтесь сюда.

Мы селись с обратной стороны прилавка.

— Первый этап квеста ты выполнил, — всё так же мрачно сообщила Империя Терровна.

— Чего? — усмехнулся я. — Прям вот так даже — квеста? Вы серьёзно?

— Вполне серьёзно, — кивнула Империя Терровна. — Мы же прекрасно понимаем, зачем ты здесь.

И посмотрела на меня выразительно. Она даже как-то поживее стала, изменилась в лице. А то я уж было перепугался, что она ведёт себя как форменный NPC.

— А зачем он здесь? — каверзно прищурилась Тёмная Богиня.

И правда. А зачем я здесь, подумалось мне? Чтобы ещё раз убедиться в моей верности человечеству? Как-то слабо звучит, неразумно.

Но я тут же вспомнил.

Мне же надо разгрести всю эту радость и пробиться в сотню Наследников. Чтобы как минимум разобраться с бардаком в своей сотне квесторов, получить больше влияния и побыстрее пробиться повыше, чтобы окончательно выйти из-под крыла Хольмдома. Конечно, Ирисов тоже может доставить проблем, но, как минимум, я ему больше доверяю.

Ну, а ещё сотня Наследников вполне конкретно обозначает, что за люди в ней собрались. Те, кто будут сражаться на трон.

А я же буду сражаться, ведь так? Да, Саша?

А ещё я понял, что не могу проснуться. Вот прямо так — совсем не могу. Убийства не вызывают пробуждение, они возвращают меня в этот чёртов небоскрёб. Всё-таки, это не совсем сон, и не совсем виртуальная реальность, а нечто посерьёзнее.

В общем, я понял, что должен пройти этот странный квест до конца…

Всё примерно так же, как и в моей нескончаемой битве с настоящей Ордой.

Ведь не зря же я дворец регентов строю. Для себя любимого? И Империя хочет знать мой окончательный ответ на этот вопрос, ровно так же, как когда-то хотела знать, точно ли я готов восстать живым из той чёртовой капсулы.

В общем, пока что надо разобраться с текущим квестом, решил я. А потом и окончательно ответить для себя и на вопрос про трон галактики.

— Потом. Для начала — сообразим на троих, как избавиться от этих хмырей. Итак, сколько их? — спросил я у Империи Терровны. — И где они?

— Они на лестничных клетках, они захватили щитовую, там что-то загорелось… — немного грустно от того, что я не продолжил столь любопытный диалог, ответила Тёмная. — А ещё они в цокольном этаже, поэтому я не могу пройти в ЦОД и включить сервера.

— Ясно, а просто удалить их с локации ты, конечно, не можешь, — усмехнулся я. — Потому что это это для меня проверка. Потому что я сам должен всё зарешать.

— Не могу, но не из вредности, — пожала плечами Тёмная Богиня. — Эта реальность не контролируется мною полностью. Система самостоятельна, и сама изображает здесь то, что переживает Империя. Лунный дворец пытается восстановиться, его лихорадит. Орда орудует в половине обитаемой части галактики. Логично, что рано или поздно и это место будет захвачено.

— Хочешь сказать, это не вы решили меня проверить, а Система? А, Империя Терровна?

— Вы очень проницательны, Александр, — улыбнулась пепельная блондинка.

— Отлично! А где все люди? Здесь же должны быть другие сотрудники. Вот, например, помню тётю Свету из буфета. Октавия И. И. Аркадий Вениаминович, опять же.

Это мой начальник. Тот самый, которому я чуть в бубен не дал в свой последний день работы, когда пошёл «на повышение», на поклон к Империи Терровне.

— Локация была очищена, скажем так, для экономии производительных мощностей. А что, у тебя есть какие-то идеи?

И прищурилась так коварно. Ага, кажется, я на верном пути! Нащупал возможный эксплоит, возможное пространство для читерства. Идеи у меня были. Но были и более срочные задачи.

— Ну, для начала нам нужно потушить пожар. А потом — будем реализовывать наши блестящие идеи. Откуда идёт дым?

— Задымление, скорее всего, из щитовой. Они попытались обесточить здание, но у них не получилось.

У столовой же есть аварийный выход?

— Есть, — кивнула Империя Терровна.

Мы пробрались коридорами через служебные помещения столовой. На ходу Тёмная сначала подхватила здоровенный тесак, а ещё открыла холодильник, выудила ри помощи пожарного багра взломали аварийный замок и осторожно вышли на узкую металлическую лестницу, идущую с задней стороны небоскрёба на служебную парковку.

Интересно, как давно я был снаружи? Вообще не припомню, на самом деле, чтобы последние годы работы в ПАО «Империя» выходил из здания. Даже ночевал в кресле, или на диване в фойе.

А под лестницей дежурил один из ордынских хмырей, по счастью, обернувшийся к нам спиной.

Обезвредили мы его быстро и оперативно, сработали как команда — сперва я оглушил лопаткой, а потом Империя добила багром.

— Минус один. Осталось семнадцать.

— Отвернитесь, покажу фокус, — тихо сказала Тёмная.

Мы последовали её примеру — и, действительно, фокус произошёл — от убитого ничего не осталось.

— Значит, система самоочищается, — хмыкнул я. — Точно! Нам надо запустить аварийную систему дымоочистки. Тёмная, ты сможешь это сделать с ближайшего ноутбука?

— Смогу, — кивнула она. — Пароли у меня есть, а ума обесточить вай-фай и систему коммутации у них точно не хватило. Только вот где ближайший ноутбук?

— А вот это рядом — не аварийный ли выход из подвала? — предположил я.

— Он самый, ага, — кивнула Тёмная.

— Опасно. Там могут быть бойцы, — предположила Империя.

— А давай проверим! — сказал я, дёрнул ручку двери, прошагал по лестнице вниз, в короткий коридор цокольного этажа…

Я успел насчитать в дыму восемь юнитов противника и заметить, как пара «ордынцев» с болгарками и прочим инструментом пилят броневую дверь, ведущую в ЦОД… А после получил пулю прямо в башку!

Да сколько можно, когда же это уже закончится!

— Первый этап квеста ты выполнил, — мрачно напомнила Империя Терровна, сидя рядом со мной и Тёмной Богиней за буфетным прилавком.

Отлично! Сработала точка сохранения, и на этот раз я отреспаунился уже не внизу, а в буфете.

— Я понял, ага. Вниз мы сейчас не пойдём. Их там слишком много. Нам надо добраться до ближайшего ноутбука, и Тёмная нам включит систему пожаротушения. Где ближайший выход в сеть?

Мы бегло осмотрелись, но ни одного ноутбука в помещениях столовой не нашли.

— В соседнем блоке есть отдел логистики, — предположила Империя. — Мы можем пробраться туда через окно.

Сказано — сделано. Мы открыли крайнее сбоку окно, вылезли наружу, на узкий карниз. Тихо, гуськом прошагали двадцать метров, перелезли через угол здания и дошли до второго с краю окна. Используя лопатку, как рычаг, я открыл защёлку стеклопакета, и мы один за другим залезли внутрь.

Ордынцы не обратили на нас внимание.

Империя верно угадала — на одном из двух столов лежал ноутбук.

— Ваш выход, мадам, — мрачно сказал я Тёмной Богине. — Давай, подключайся, куда надо, и запускай всё, что нужно.

— Та-ак, — сказала Тёмная Богиня, набирая пароль за паролем и подключаясь к десятку терминалов и удалённых рабочих столов. — Вижу источник очага задымления. Щитовая цокольного этажа. Что мы делаем? Пожаротушение? Дымоудаление?

— Давай. А что ещё можешь? Карточки доступа же у всех есть? Можешь заблокировать все двери? И выключить лифт?

— Могу! Выполнено. Дымоудаление… И пожаротушение.

Где-то далеко загудели здоровенные вентиляторы. А затем из потолочной розетки на нас брызнул душ из какой-то химии!

— Да не здесь! Зачем здесь-то! Только у очага возгорания!

— Хорошо, хорошо! — сказала Тёмная Богиня, и «душ» отключился. — Ты отдавай более чёткие команды, пожалуйста!

— Да куда уж чётче. Так… А скажи-ка, Тёмная Богиня. Ты с этого ноутбука можешь подключиться непосредственно к системе, чтобы вернуть в симуляцию юнитов?

— Не думаю, что Система захочет это сделать, — снова лукаво прищурилась Тёмная Богиня. — Она в режиме жёсткой экономии ресурсов. Мало того, что тут нас трое, так ещё и восемнадцать статистов «Орды»!

— Вот не верю! — парировал я. — Если у меня в игрушке «Звёздные короли» на слабеньком ноутбуке система тянула сражения из сотен кораблей — то каких-то пару человек в симуляцию первого космического века — вообще без проблем.

— Ладно, ладно… Давай попробуем. Кто у нас есть… Аркадий Вениаминович, например… твой начальник.

— Отлично! Бывший начальник, прошу заметить. Подходит. Давай его, — скомандовал я.

Пузатый, усатый и очкастый господин образовался в середине кабинета.

— О, где это я? — удивлённо спросил он, затем увидел меня и нахмурился. — Ваше Высочество, а вы чего это здесь? Почему не на своём месте? Рабочий день ещё не закончен, а вы опять крутите шашни с техническими специалистами не на своём этаже! Вы же не хотите лишиться…

Уж не знаю, что он хотел сказать — места, премии, чего-то такого, но тут же от меня в бубен получил, прямо-таки инстинктивно.

— Ой, что это я! — сказал я, удивившись своему рефлексу.

Я же всегда соблюдал субординацию, и в день уволнения сдержался, не дал волю рукам. А тут что-то накатило, видимо, гений места, и накопилось за все эти три года.

— А-а! Да как вы смеете! — заверещал мой бывший начальник, схватившись за разбитый нос. — Охрана! Позовите охрану!

— Нет, так не пойдёт. Октавия, — попросил я, обернувшись, — а накати-ка ему поведенческую модель штурмового имперского серва класса «Берсерк-66»?

— Что, прям так? Это же совсем из разных дистрибутивов… Вряд ли адаптируется… Ну, давайте попробуем.

Через пару минут хныкающий из-за разбитого носа начальник как-то мигом преобразился. Втянул пузо, принял мрачное выражение лица и спросил:

— Какие будут указания.

— Убей их всех, — попросила Империя Терровна и вручила ему пожарный багор, а затем открыла дверь.

За дверью послышались выстрелы и истошные вопли, а когда мы загнялули в коридор — там лежало четыре трупа, включая моего NPC-начальника. Застрелившего его «ордынца» он, уже истекая кровью, заколол прямо в ротомордие, отчего оба остались висеть в центре лифтового холла в весьма жутковатой скульптурной композиции.

— Хватай ноутбук, — сказал я Тёмной. — И сгенерируй мне ещё одного Аркадия Вениаминовича. На этот раз накати что-нибудь из стеллс-прошивки. Серв-мастера, например, наподобие Капитана Немо.

Через пару минут мы создали ещё одного бота, вручили ему пожарный багор, а сами подобрали пистолеты у убитых ордынцев. Полутались, стало быть.

Вызвали лифт — он приехал и привёз двух ордынцев! Мы оказались проворнее, наши меткие выстрелы сделали своё дело. Лифт был свободен, и после мы, погрузившись вчетвером, спутились на цокольный этаж.

А их там не восемь оказалось, а человек пятнадцать, наверное! Ох, и началась мясорубка! Я принимал на штык пожарной лопатки, Империя Терровна отстреливалась, спрятавшись за коридорным кулером, Тёмная рубила всех встречных своим тесаком. А Аркадий Вениаминович, вооружённый пожарным багром, ворвался в самую гущу и закрутился в неистовом смертельном хороводе, забирая одну жизнь за другим, пока «ордынцы» его на исполосовали болгарками. Достойная смерть для NPC.

И вот, кажется, они все полегли.

Вход к вожделенному ЦОДу был открыт. Я снова смог лицезреть большую табличку '«Центр обработки данных ПАО Империя». И табличку поменьше ниже — «Класс опасности Б, ответственный за пожаробезопасность: Тёмная Б. Я.».

— Ну, что же ты так, Тёмная, безответствено к пожаробезопасности относишься? — не удержался я и съязвил. — Давай, заходим.

— Вот чёрт, — сказала Тёмная, показывая прострелерный ноутбук. — Не уберегла. А я там несколько серверов удалённо на востановление отправила, надо бы проверить и не пропустить момент, иначе рискуем потерять данные! Надо за новым идти.

— У тебя же в ЦОДе свой стоит? — спросила Империя Терровна.

— Стоит! Но как я блокировку дверей сниму? Там же аварийная система всё заблокировала. По простой карте не пройти. Да и половина серверов лежат, выключились аварийно.

— Может, проще допилить дверь? — предложил я, глядя на лежащую на полу болгарку.

— Нет. Давайте ко мне поднимемся, — предложила Империя Терровна. — Ты же сможешь зайти и всё сделать с моего ноутбука?

— Да, конечно, — кивнула Тёмная. — Погнали.

И направилась к аварийному выходу. Недолго думая, мы направились за ней, а я, напоследок, всё-таки прихватил ещё пару стволов, оставшихся лежать на полу. Инстинкт из старых компьютерных игрушек сработал — мол, мало ли, пригодится.

По дороге проверили щитовую — пожаротушение магическим образом сработало, и с электричеством всё было в порядке. Рядом с дверью щитовой я обнаружил красивую металлическую зажигалку, явно обронённую кем-то из убиенных «эн-пи-си». Хм, а это выглядит как типичный квестовый предмет, подумал я и сунул её в карман.

Мы прошли мимо служебной парковки, завернули за угол здания, прошли ворота, ведущие на улицу, на главную парковку…

А затем я услышал крик «Ложись!!!» и даже услышал грохот гранатомётного выстрела и летящую в нас противотанковую управляемую ракету…

На этот раз респаун произошёл снова перед дверями ЦОДа.

— Что это было? Кто это? — сказал я, на автомате шарахнувшись в сторону.

— Босс, — поморщилась Тёмная Богиня. — Это их Босс. Стрелял от броневиков.

Точно же. Логично, что у этого «уровня» будет босс. И логично, что надо бы разобрался с броневиками, стоящими у входа.

— Выходи, Александр! Тебе не спастись! — послышался мерзкий такой, быдловатый голос из мегафона на улице. — Всё здание принадлежит нам! Я предлагал теперь быть на нашей стороне, но ты не согласился! Теперь ты умрёшь, умрёшь окончательно!

— А он предлагал? — нахмурилась Империя. — И кто он такой?

— Кажется, я догадываюсь, кто это, — хмыкнул я. — Геннадий его зовут, а как по батюшке — что-то не запомнил. Интересно, у меня здесь безлимитные жизни?

— Я бы не была так уверена, — покачала головой Тёмная. — У всего есть предел. Сколько ты умирал уже? Восемь раз? Девять?

— Около того. И что там? За пределом? — спросил я.

Ответа, конечно, не получил. Ну, будем надеяться, что я просто проснусь в своей основной реальности, а не сгину в этих офисных казематах навечно…

Но сперва, конечно, поговорить.

Я вышел на улицу, крикнул из-за угла здания:

— Чего ты хочешь, Геннадий? Ты же, как будто бы, уже взял всё, что нужно?

— Мне нужно, чтобы вы прекратили бороться! — послышался зычный голос. — Чтобы вы все преклонились перед нами! Иначе — я уничтожу этот небоскрёб!

Уж не знаю, было ли это действительно планом Орды и Гены Геноцида лично — их мотивы даже сейчас мне не до конца понятны и не до конца постяжимы людским разумом. Но прозвучало убедительно. Надо что-то делать, в общем.

— Что у нас есть в распоряжении? — спросил я Империю Терровну. — Против ПЗРК мы с одними пистолетиками точно не пройдём.

— Ты имеешь в виду, есть ли у нас что-то взрывчатое? — уточнила Империя Терровна, и они переглянулись с Тёмной.

— Да. Есть! — вдруг вспомнила Тёмная. — На складе на последнем этаже.

— Отлично. Веди нас туда. Заодно зайдём за ноутбуком.

Мы вызвали лифт, долго поднимались наверх. У Тёмной было шкодное выражение лица — явно что-то задумала. Вышли на предпоследнем этаже, выше — только кровля. Потолок был низкий, половина этажа была отдана под тренажёрку, половина использовалась, как склад.

Чиркнули картой у очередной двери, прошли по тёмным переходам между коробками, и, наконец, Тёмная остановилась у полдюжины коробок, стоящих поодаль, рядом с огнетушителем.

— Фейерверки! Помнишь, Империя, остались с празднования корпоратива по поводу праздника Труда. Мне тогда кое-кто запретил запускать больше двух, уж больно мощные были.

И правда, здоровенные коробки, каждая по полметра и весила килограмм пятнадцать. А внутри — цилиндрическая дура, набитая порохом.

— Бабуле бы понравилось, — хмыкнул я.

— Почему это? — неожиданно напряглась Тёмная.

— Она всё грозилась устроить празднование по поводу моей победы над Ордой. А я сказал, что пока никакой победы нет. Ладно, пошли.

Взяли по две коробки, потащили наружу. У лифтов остановились и принялись дальше решать.

— Теперь надо как-то выстрелить в них. Предлагаю с кровли, — сказала Империя Терровна.

— Вряд ли получится, — сказал я. — У них разлёт большой. Лучше как-то поджечь и сбросить вниз, прямо на их машины.

Что-то мне эта идея напомнила… Пока сам не понял, что именно.

— Для начала зайдём в мой кабинет, нам же нужно получить ноутбук… — напомнила Империя Терровна.

И правда. Надо найти ноутбук. А то Тёмная грозится, что мы потеряем какие-то данные, а это нам совсем не нужно.

И вот, мы ввалились в кабинет Империи Терровны. Ноутбук нашёлся — всё на том же огромном начальническом столе. Напротив — всё то же панарамное окно. И, разумеется, первым делом мы посмотрели туда.

— Вертолёт! Он прилетел за нами! — обрадованно сказала Империя Терровна. — Мы спасены, надо собираться.

— Вот, значит, как? — расплылась в улыбке Тёмная Богиня, запуская ноутбук. — Лыжи намыть собралась, подруга! Сомневаюсь, что это получится.

Вертолёт был всего в паре сотне метров, когда с парковки под нами вверх взмыла огненная дорожка противотанковой управляемой ракеты, которая врезалась ровнёхонько в днище летательного средства. И вертолёт взорвался! Хвост отлетел, винты перекрутило, ошмётки кабины с грохотом врезались в край здания несколькими этажами ниже.

Стёкла громыхнули, но выдержали.

— Вот чёрт! Они… Что они делают⁈ — спросила Империя Терровна, когда всё улеглось.

Я заглянул вниз в тот самый момент, когда здание сотряс взрыв. Геннадий, будь он неладен, пальнул в районе шестого-седьмого этажа.

— Надо скорее сбросить на него фейерверки! — сказала Империя Терровна. — Немедленно, Александр, придумай что-нибудь!

А что я мог придумать? Привязать что-то тяжёлое. Поджечь. Всё равно — не выйдет. Не очень-то это прицельно.

Через двадцать секунд рвануло ещё раз, ещё громче и ещё сильнее. Стёклопакеты пошли трещинами.

— Все от окон! Живо! — сказал я и оглянулся в сторону Тёмной, которая колдовала с ноутбуком. — Тёмная, как там? Что, не получается?

— Самая отвратительная фраза! — огрызнулась Тёмная. — Не важно, что я делаю, и не важно, что прошла всего лишь пара минут — обязательно надо сказать техническому специалисту «что, не получается»!

— Опять что-то ломаешь, ясно… Ты ж специалист! Сделай мне красиво! — потребовал я.

А сам принялся яростно размылять, как же разрешить ситуацию. Как пройти этот грёбаный квест!

Громыхнуло снова, ещё ближе, и стёкла на этот раз брызнули осколками внутрь. Холодный ветер ударил в лицо.

— Может, вот это поможет? — предложила Империя Терровна, указав на угол кабинета. — Стоит тут, пылится, специально для торжественных приёмов приобретали.

А в углу кабинета, за двумя раскидистыми кустами спатифиллума в кадках, возвышался здоровенный концертный рояль на колёсиках. Странно, как это я раньше его не замечал!

— Отлично! Ну, за работу. Все фейерверки — внутрь рояля! — приказал я, доставая зажигалку из кармана. — Быстрее, им осталось взорвать всего пару этажей!

Спасибо, Творцы, подумалось мне. Хоть на этот раз помогли.

Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15 % на Premium, но также есть Free.